Чтобы стать резидентом, совсем не обязательно вербоваться в спецслужбы. Иногда достаточно просто оказаться в нужное время в нужном месте.

Вадик Митьков выгрузился из автобуса, закинул рюкзачок за спину и зашагал по обочине. Целью его вояжа в московскую область была база отдыха «Клязьма», где как всегда с утра по понедельникам проходит великая баталия, организованная пейнтбол-клубом «Экстрим». Вадик, как и многие его друзья, уже давно состоял в клубе и просто обожал подобные развлечения, заставляющие кипеть адреналин в крови.

На днях движок его «Нивы» дал дуба, и поэтому сегодня Вадик добирался на автобусе. База отдыха находилась неподалёку от аэропортов «Шереметьево», и гул постоянно пролетающих над лесом самолётов придавал особый колорит разыгрываемым сражениям.

Просёлок делал крюк, но Вадик, хорошо знавший местность, направился прямиком через лес, дабы срезать добрый километр.

Пейнтбол – не дешёвое, но и не ахти какое дорогое удовольствие; игровой день влетал Вадику в сорок баксов, учитывая скидку члену клуба. Бюджет молодого человека от таких трат совсем не страдал – Вадик неплохо зарабатывал в «Компакте», будучи специалистом по отладке и установке компьютеров, а параллельно заочно обучался в МЭСИ на факультете финансов.

Очень скоро лес подошёл к концу, и в просвете между едва оперившимися ветвями показалось подёрнутое облачками небо. Вадик опустил взгляд и… увидел нечто, никак не вписывающееся в природный ландшафт.

На полянке стояло несколько автомобилей. Вадик прикинул, что они съехали с просёлка, не доезжая до базы. Значит, люди прибыли явно не ради военных игр. Вадик спрятался за деревом, при этом его хорошо маскировала серая с пятнами камуфляжная одежда.

В пятидесяти метрах по прямой полным ходом шёл процесс погрузо-разгрузочных работ. Дюжие мужики под бдительным руководством яркого персонажа в костюме выгружали из «газели» какие-то коробки и ставили их на землю. Рядом находилась ещё одна «газель» и огромный «мерин». Коробок фигурировало много, и Вадик понял, что одну «газель» уже разгрузили. И ещё: в действиях мужиков пока не наблюдалось ничего противоправного, но Вадик справедливо считал, что лучше ему не заявлять о своём присутствии.

Ребятки спешили – их босс то и дело поглядывал на часы. Никто не о чём не говорил, лишь босс внимательно просматривал извлекаемый груз и жестами указывал, куда ставить данную коробку. При этом один из парней наносил на некоторые коробки непонятные знаки.

Вадик тоже глянул на свои командирские – в запасе ещё минут десять. Пройти мимо казалось невозможным, придётся идти по краю леса до дороги. Он, конечно, опоздает, но без него не начнут.

Тем временем босс грузчиков отдал новые распоряжения, внимательно изучив какие-то бумаги. Коробки начали растасовывать по «газелям» обратно. Смысла происходящего Вадик не понимал до тех пор, пока из «мерина» не выволокли труп. Этот самый труп был мужского пола и с виду не имел следов насильственной смерти вроде отрубленной головы или топора в спине. Двое грузчиков затащили беднягу в кабину одной из «газелей» и захлопнули дверь.

Это уже попахивало керосином. Вадик смекнул, что он стал свидетелем банального разбойного нападения на машину с коробками. Правда, непонятно, зачем часть груза оставили там, куда посадили мертвеца? Только Вадик решил делать ноги, как увидел, что к нему направляется один из грузчиков. Амбал в берете, прикрывающем лысую голову, на ходу расстёгивал ширинку. Вадик сделал шаг назад, и тут под ногой предательски хрустнула ветка. Амбал мгновенно обернулся на звук, и Вадик бросился бежать. Но он либо переоценил свою спортивную подготовку, либо недооценил с виду неповоротливого грузчика. Дыхание преследователя слышалось за спиной всё громче и громче. Вадик не оборачивался, петлял, словно заяц, между деревьями и кустами. Амбал, похоже, шёл напролом и сносил собой всё то, между чем петлял Вадик. Наконец, догоняющий дал о себе знать милицейской фразой:

– Стой, стрелять буду!

Если бы Вадик пару минут назад не видел труп, то вряд ли бы остановился! А так… он застыл, как вкопанный, и повернулся. Грузчик тяжело дышал, но в его руках пока не наблюдалось никакого оружия.

– Ты кто? – спросил преследователь.

– Конь в пальто! Лучше меня не трогай. Я заразный.

– Документы покажь!

Но приказной тон амбала не смутил Вадика. Он сделал шаг назад и приготовился защищаться. И конечно, именно в этот момент амбал вытащил из кармана пистолет:

– Документы мне, живо!

Вадик вздохнул, но не испугался. Хотя настоящим оружием ему ещё ни разу в жизни не угрожали. Эх, был бы у него сейчас пейнтбольный маркер, как бы он разукрасил физиономию этого ублюдка! Вытащив из кармана студенческий билет, Вадик раскрыл его, как обычно показывают ксивы, и тут же спрятал, прокомментировав:

– Видел?

Амбал настиг его одним прыжком и, схватив за шкирку, с силой толкнул. Вадик распластался на земле, после чего амбал наступил своим сапогом ему на грудь, нагнулся и вытащил из кармана «ксиву». Прочитав всё, что там написано, грузчик усмехнулся:

– Я тебя запомнил, Митьков Вадим Анатольевич. До скорой встречи! – и он, швырнув, студбилет на землю, побежал назад.

Вадик, отряхнувшись, убрал документ и крикнул:

– Я тебя тоже запомнил! И всех остальных тоже!

– Штеф! Ты где? – раздался зычный бас откуда-то справа.

Вадик бросился прочь из леса. Приключение ему не сильно понравилось. Эх, надо было бить первым, пока грузчик не вытащил свою пушку!

Как говорится, все мы крепки задним умом. Но Вадик почти забыл о двух «газелях», чьи номера переписал из памяти в записную книжку. Забыл, как только увидел боевых друзей – Фокса Малдера, Гриндайзера и Дюшу. Вадик же в тусовке пейнтболистов имел подпольную кличку «Митёк».

Получив амуницию – штаны, куртку, маску и оружие – пневматическое ружьё, стреляющее шариками с краской и называемое маркером, Вадик примкнул к своей команде. А потом начались лесные игрища…

На этот раз им везло. А может, противник оказался тактически неподготовленным… Так или иначе, все битвы закончились не в его пользу, как по очкам, так и по количеству «трупов». Самого Вадика подстрелили только один раз, и то по глупой случайности – войдя в азарт, он не заметил, как в маркере закончились патроны-шарики…

Увозя с собой массу впечатлений и перевозбудившись от игры, Вадик не направился домой, потому что его потянуло на подвиги. Выходной день жизненно необходимо закончить достойно, и поэтому, распрощавшись с друзьями, он высадился в центре Москвы.

Пикап, от английского pick-up, то бишь знакомство с девушкой с целью последующего перетраха, был его вторым хобби. Вадик не мог похвастаться, что является пикапером-профи, но кое-какие собственные наработки в этом деле имел. Основным своим достоинством он считал умение нравиться, которое складывалось из многих факторов – сексапильной внешности, вызывающего поведения, развитой интуиции, гнусного характера и специфического чувства юмора. И главное – он обожал и умел вешать традиционное итальянское блюдо на длинные органы слуха наивных девочек.

Перекусив парочкой хот-догов, Вадик направился к первой жертве – дамочке лет тридцати, разговаривавшей по мобильнику. Целенаправленным пикапом Вадик занимался в основном на зелёных улицах и в местах отдыха; сейчас он промышлял на Гоголевском бульваре.

Он навязчиво стоял перед дамочкой, пока та, заложив ногу за ногу, обсуждала с кем-то несостоявшуюся встречу. И, закончив разговор, она недоумённо уставилась на него.

– Ну как? – спросил Вадик.

– Никак, – дамочка поднялась и пошла.

Любой другой бросился бы сейчас за ней, но только не он. Да, она ему понравилась внешне – «брюнеточка, фигура что надо и смазливая мордашка». Но Вадик не кидался на любую дичь, поскольку если нет первого взаимного контакта, цель не окупит дальнейших затраченных усилий. Мудрость заключалась в том, что он – самый чудесный мужчина на свете. И как не повезло этой самой дуре, что оказалась его недостойна!

Вадик развернулся на 180 градусов и увидел два новых объекта. Вот это уже было то, что нужно – барышни на лавочке, не стесняясь, распивали бутылку вина из пластиковых стаканчиков. Вадик прошёл мимо них, заметив, что вина в бутылке ещё очень много. Поэтому он, уверенный, что успеет, спустя десять минут вернулся, купив в ларьке… такой же стаканчик за один рубль. К тому же он убедился, что никакие кавалеры к дамам не присоединились, а значит, всё просто восхитительно.

– Экскюз ми, кен ай хелп ю ту дринк дыз батл инсайд? – выдал Вадик, широко улыбаясь девчонкам.

Они сразу же улыбнулись и переглянулись. Вадик вытащил стаканчик и протянул его той, которая посимпатичнее:

– Плиз, твенти каплз!

– Прикалываешься? – спросила та, которая попышнее.

– Откалываюсь. Что отмечаем?

– У Ленки день рождения, – пояснила пышечка.

– Чего, сегодня? Серьёзно? Блин, а я без подарка!

– Хотите вина? – официально предложила Ленка.

– Конечно, хочу! – Вадик присел на корточки, – даже дежурный стакан ношу. Вот не думал, что сегодня пригодится! Кстати… меня можно звать Вадимом.

– А мы обе Ленки! – прыснула пышечка.

Контакт с Ленками установлен. Вскоре Вадик выяснил, чем они занимаются, что любят, что ненавидят и почему пьют красное вино на улице. Оказывается, именинница отмечает праздник с лучшей подругой по курсу, которая вечером отбывает домой в Нижегородскую область, а потом состоится сейшн на квартире, где праздник продолжится со всеми остальными. Вадик ненавязчиво напрашивался на этот сейшн, но потом симпатичная Ленка невзначай похвасталась, что «моя Дашка уже читает и считает, хотя ей всего пять лет».

В принципе, Вадик не имел ничего против детей, но очень многое – против матерей-одиночек и последующей женитьбы на них. Поэтому, взяв телефончик Ленки и оставив свой, он откланялся и отправился домой. Вадик решил забросить шмотки в квартиру, а потом зайти к перманентной подруге Ирке, чтобы обрадовать её собой, любимым.

Но ещё издали он заприметил нескольких хмурых незнакомых парней, курящих возле его подъезда. И моментально вспомнив утреннее приключение, метнулся в сторону, спрятавшись за гараж-ракушку. Настроения шпионить совсем не было. Звонить домой и просить отца выйти и накостылять браткам – тоже. Ждать, пока уйдут… Однако быстро они вычислили его адрес! Неужели в Москве только один такой Митьков Вадим Анатольевич? Не, надо перекантоваться у Ирки. Хотя… хотя родичи настолько глупы, что кому угодно дадут её телефон. В общем, надо где-нибудь перекантоваться ночь, а потом придумать, что делать. Идеальный вариант пришёл на ум очень скоро – Ленка! И Вадик поспешил обратно в метро, откуда и позвонил запикапенной девчонке.

– Это я, Вадик. Я тебе подарок купил! Это ничего, если я притащу его к тебе и вручу?

– Ну, тащи! – вроде бы обрадовалась Ленка и рассказала, как к ней доехать.

По дороге Вадик затарился музыкальной шкатулкой, коробкой кокосовых конфет «Рафаэлла» и шампанским. Выходя из метро, он вспомнил, что у Ленки есть ребёнок Даша, и купил в ларьке, куда как раз отгружали товар, яйцо «Киндер-сюрприз».

Молодёжная вечеринка набирала обороты. От количества задействованного в ней народа у Вадика поползла крыша. Таким образом, он пропал в толпе, поскольку когда Ленка его всем представляла, половину имён он не запомнил. Его подарки свалили в груду себе подобных, а дитё, схватив сюрприз, убежало в спальню, где присутствовали ещё минимум два чьих-то чада, а также пёс породы мопс и кот породы сфинкс.

Осушив уже вторую штрафную смеси водки с пепси-колой, Вадик отправился курить на лестницу, где дымила добрая половина веселящихся. Большинство оказалось давно знакомо друг с другом, и поэтому их болтология Вадика не забавляла. Надо заниматься хозяйкой, несмотря на её статус. Поэтому освоившись и захмелев, Вадик примкнул к танцующим.

Но не успел он подрулить к Ленке, как какая-то девица предложила белый танец и тут же оказалась нос к носу с Вадиком. Он мог поклясться, что забыл её имя!

– Я вас приглашаю! – очаровательно улыбнулась брюнетка, от которой сильно разило смесью дорогого парфюма, не менее дорогого курева и дешёвого пойла.

Она выглядела не то что ничего – она выглядела даже очень! Но Вадик помнил о своей цели, поэтому ответил:

– Я дождусь чёрного танца.

И сел на диван. Брюнетка приземлилась рядом, игриво ткнула его кулаком в плечо и сделала удивлённое лицо:

– Ты что? Я же приглашаю! – она сделала ударение на «Я».

– А я не приглашаюсь! – улыбнулся в ответ Вадик, – сегодня я фаворит хозяйки бала. Так что прошу прощения.

– Она уступила тебя, я договорилась, – ничуть не обиделась брюнетка, хотя голос её стал жёстче. Она взяла его за руку и резко поднялась, – пошли!

Вадик старался во всём знать меру. Можно было вновь заартачиться, но тогда бы он выглядел глупо. И Вадик поступил по-другому – он пошёл танцевать с брюнеткой, задав во время танца лишь один вопрос:

– К чему такой нескромный интерес к моей персоне?

– Угадай, – заговорщицки прошептала брюнетка на ухо.

Но гадать Вадик не стал, поскольку, завидев накурившуюся Ленку, бросил партнёршу и расфуфырился перед ней:

– Вы сегодня совсем не танцуете, всё в заботах праведных! Давайте немножко встряхнёмся!

Ленка с удовольствием приняла его предложение. Но во время очередного выхода на лестницу брюнетка оказалась тут как тут. «Значит, не обиделась, а ревнуя, приняла вызов» – подумал довольный собой Вадик. Она попросила огня и, прикуривая, взяла его руки с зажигалкой в свои, а потом нехотя отпустила. В молчании прошло минуты две, но как только свидетели скрылись в квартире, брюнетка заговорила:

– Можно нескромный вопрос?

– Да хоть два!

– Ты женат?

Искренний хохот послужил ответом на такой глупый, как ему показалось, вопрос. Но брюнетка не смутилась:

– А почему тогда любишь детей?

– С чего ты взяла, что я люблю детей? – фыркнул Вадик.

– Значит, тебе нравятся одинокие мамаши.

Ага! Вот она, женская ревность! Вадик усмехнулся про себя. Брюнетка продолжала:

– Это довольно странно для мужчины, который не хочет иметь семью, а напротив, желает ещё погулять. Вот только не надо мне сейчас твердить о любви и высоких чувствах! На тебя это не похоже.

Вадик промолчал. Прикольная эта девица. Соблазнительная, конечно, но «не хреном единым жив человек», как говорит Фокс Малдер.

– Ты не хочешь со мной разговаривать? – спросила брюнетка.

– Эх! – Вадик щёлкнул окурком в стенку, – я не принимаю претензий на пустом месте от человека, имени которого не знаю и вижу первый раз в жизни. Почему я обязан с тобой разговаривать?

– Олеся, – протянула руку брюнетка и снова как ни в чём не бывало улыбнулась.

«Бегемот толстокожий!» – подумал Вадик, пожал руку, но целовать, разумеется, не стал.

– Вадим, пойдём выпьем. Я почему-то ещё трезвая! – Олеся стрельнула блюдцами-глазками и щёлкнула окурком, подражая ему.

Она вновь взяла его за руку и потянула на кухню, где Ленка хлопотала у плиты. Не дав Вадику шансов, Олеся притянула Ленку к себе и что-то зашептала на ухо. Но он знал, что всё будет по евойному, а не по еёйному. Поэтому заявил:

– Я взяткодатий, но я не взятковзятий!

Олеся подхватила бутылку со стола и начала открывать зубами. Такого Вадик вытерпеть не мог:

– Зачем зубы ломать? А я на что?

Ленка, наблюдая за спектаклем, рассмеялась, а Вадик, взяв со стола только что вымытые три бокала, разлил пойло и разбавил его пепси. Но не успел он сказать тост, как на кухню ввалилось несколько гостей, и какая-то размалёванная девчонка уволокла Олесю по «важному делу». Вадик приобнял Ленку и спросил:

– Что она от тебя хотела?

– Чтобы я попросила тебя её проводить.

– Ты думаешь, стоит?

Ленка лишь пожала плечами. Что ж, с лидерством разобрались, и Вадик с удовольствием проводил бы Олесю, но ему необходимо заночевать у Ленки. И он закинул удочки:

– А куда ты сбагрила предков?

– В Малый театр. Они скоро нагрянут, я же объявила, что вечеринка до двенадцати.

– Это плохо. Я хотел остаться у тебя до утра, – вздохнул Вадик.

– Но мы же едва знакомы! – совсем не правильно поняла его Ленка, хлопая чудесными глазами.

– И ещё я не хочу провожать твою цацу. Попроси кого-нибудь другого. Если что, всё вали на меня.

До двенадцати оставалось сорок пять минут. Вадик выбрал самую пьяную девчонку из всех, узнал её имя и, «забыв» о Ленке и Олесе, начал откровенно к ней клеиться, не забывая подливать водки. Он даже не заметил, когда начали расходиться гости, когда ушла Олеся и когда они с новой подружкой остались последней танцующей парой. Ленка включила полный свет и увидела, как Вадик поддерживает свою окосевшую пассию, которая пьяно сопит ему в грудь и что-то бормочет.

– Я её в метро не потащу! – заявил Вадик, – а на такси тем более. Она, оказывается, живёт в Можайске! Но бросить Машеньку я не могу, потому что… пообещал жениться. Так и скажи своим предкам.

Ленка покачала головой и махнула на них рукой:

– Машу положишь на мою кровать, сам поспишь на полу. Я закрою дверь и возьму Дашку к себе. И не смейте показаться на глаза родителям!

И тут в комнату вбежала радостная дочка, держа в руках маленький самолётик.

Если уж что-то нельзя купить, то попытаться продать всегда можно.

Телефон надрывался, как пожарная сирена. С трудом разлепив глаза, Витька приподнялся на локте и потянулся к трубке. Голова ничего не соображала и гудела так, будто под черепом проходил концерт хард-рок группы. В комнату заглянула бабка Поля:

– Витюша, телефон звонит…

Он махнул на неё рукой, чтобы сбрызнула, а сам прогундел в трубку севшим голосом:

– Алё-ё…

– Привет, лошок! – раздался чей-то бодрый голос, – не узнал?

– Не-ет, – Витька пытался в памяти восстановить последние события, но прошлое и настоящее смешивались. Ему казалось, что вчера он участвовал в гонке и влетел в отбойник.

– Тогда точно разбогатею! – довольно констатировал голос, – Я звоню, чтобы напомнить. Ты вчера проигрался в карты, и я дал тебе сроку неделю, чтобы собрать сорок три косаря зелёных. Это твой полный долг, учитывая три косаря для Серёги. Время пошло. Через неделю включается счётчик, один процент за сутки. Бегать от меня не советую, догоню и отшлёпаю. Сечёшь?

– Секу, – ответил Витька, с ужасом припоминая вчерашние события.

В трубке раздались короткие гудки. Часы показывали восемь вечера – выходит, он проспал весь день! Как он очутился дома? Когда успел проиграть в карты такую огромную сумму? И главное – КАК он умудрился это сделать?

Витька стукнул себя ладонью по лбу и закрыл руками лицо. Значит, он опять нажрался и наделал глупостей. Так он и знал, что когда-нибудь всё этим закончится! И вот нашёлся умный человек, воспользовавшийся Витькиной слабостью! Сколько раз он твердил себе, будучи трезвым, – не пей, козёл, не пей! У тебя башка не работает, когда ты пьян! А вчера… Наверно, он старался не пить… Витька вспомнил, с чего всё началось – велосипедист украл конверт с баксами. Затем вечеринка, а затем… Провал. Вечеринка… И в памяти всплыл образ той, которая… которая… Витька не мог понять, что она вообще такого сделала, чтобы засесть в его сознании и вытеснить оттуда почти всё остальное. Теперь он никогда её не увидит… Она уже знает, что он – лох, и должен её дружку дикую сумму. Господи, он потерял её…

И Витька заплакал. Щемящее чувство собственной вины, сдобренное едкой жалостью к себе же и замешанное на осознании беспомощности и отчаяния, заставляло литься слёзы бурными потоками.

Взять себя в руки удалось только после того, как он принял холодный душ и напился изподкрановки. Похмеляться не стоит – и Витька поставил на газ джезву с кофе. Пусть он лох, но он не размазня. Он столько всего пережил за четверть века, что иному и на жизнь не хватит! Тем паче, что ему некого винить в собственной глупости. А раз так, то жалеть себя – последнее и гнуснейшее дело. Тем паче, что есть Она. Олеська… И он должен показать, что достоин её. Чтобы она сказала: «Молодец, Витька! Ты уделал этого тупого громилу Штефа, и поэтому я…»

Витька захотел тотчас же пообещать ей это: он из кожи вон вылезет, но придумает выход из ситуации. Ведь совсем не обязательно отдавать деньги, ведь можно…

Телефон Олеси был коряво нацарапан в его драном блокноте. В какой-то момент, видимо, он узнал его вчера то ли у Костика, то ли у самой Олеси. Витька, не обращая внимания на захлёбывающуюся джезву и на выползшую из норы бабку, принялся накручивать телефонный диск…

В трубке что-то щёлкнуло, и неожиданно Витька услышал одновременно мужские голоса и фоном – короткие гудки. Надо бы перезвонить, хотя и так ясно, что у Олеси занято. Такое уже бывало – однажды, ещё живя в Литве, он болтал с приятелем, и в разговор вклинилась наглая девица, причём без всяких помех. Тогда они долго прикалывались друг над другом, разговаривая втроём. Вообще, Витька удивлялся тому, что, например, слышимость из Англии была гораздо лучше, чем из соседнего московского района…

Сейчас эти мужики не собирались вешать свои трубки, а значит, они не слышали «левых» гудков. Из любопытства Витька прислушался к их беседе:

– … этого не может быть, потому что я сам видел, как всё загрузили, – говорил, явно оправдываясь, бас, – и в аэропорте не могли ничего перепутать. Не первый же раз работаем!

– Дело дерьмо, Бегемот, – отвечал резкий, даже наглый, голос, – ты принял от меня товар, а сам перепутал и отправил Сайленсу пустую тару…

Витька вздрогнул. Уж больно знакомой показалась иностранная фамилия, произнесённая неизвестным. Случайность или нет? Пока Витька напрягался, пытаясь вспомнить, несколько фраз он прослушал.

– … отвечаю за свои слова! Я лично отдал водителю накладную, где было написано «Шереметьево». Перед вылетом был контрольный звонок – товар загружен в самолёт. Моей вины нет – ошибка могла произойти уже в Антверпене. Пусть Сайленс хорошенько проверит…

Витька вспомнил. Антверпен – Бельгия – Зольдер. Гонщик выступал такой, с фамилией Сайленс! Тогда они боролись за Кубок и после того, как Витька разбился, Сайленс и взял его! Но странное совпадение, однако! Оно заинтриговало Витьку, и он решил дослушать беседу двух дельцов до конца, несмотря на мешающие это делать гудки.

– … коробки. На них была буква «Б», это твоя пометка? Он выпотрошил их все – и пусто. Так что товар исчез здесь, Бегемот. К Сайленсу пришло фуфло. И я хочу тебя спросить: где товар?

Тот, кого называли Бегемот, долго молчал. Вообще, забавная кличка, подумал Витька. Остроумная. В отличие от дебильной «Штеф».

– Хорошо, я разберусь, – наконец, неуверенно ответил Бегемот.

– Это несерьёзно. Речь идёт о трёх лимонах, дорогой.

– Что ты хочешь, Мамон? – потерял терпение Бегемот.

– Пока товар не найдётся, это твой долг мне и Сайленсу. Мне в первую очередь, потому что товар мой. К тому же… я точно знаю, что ты присвоил партию себе.

– В таком случае я бы уже слинял, – отпарировал Бегемот.

– Нет, дорогой, – усмехнулся Мамон, – ты не идиот. Твоё бегство было бы прямым доказательством твоей вины. Теперь ты хочешь перевести стрелки на кого-то другого, а самому выйти чистеньким. Я даже уверен, что твой «козлик» уже зреет. Поэтому кончай елдонить мозги и слушай сюда: спасти тебя может только товар. Даже бабки, которые, я знаю, у тебя есть, не помогут. Товар, вот единственная твоя возможность отмыться. Этот пункт понятен?

– Иначе? – похоже, Бегемот взял себя в руки.

– Лучше не думай об этом. Скоро будет очередная партия, и если Сайленс её не получит… Не пытайся меня обмануть, Бегемот, потому что мёртвому деньги ни к чему.

– Я могу поклясться, что…

– Больше так не будешь? – зло перебил Мамон, – так вот, заруби на своём носу, что ты от меня не убежишь. Я тебя достану даже в гробу, понял? И в твою смерть я не поверю, если сам не вышибу тебе мозги. Это ты тоже учти. А есть ещё Сайленс, и если он решит, что найдёт себе других поставщиков, я тебя и твою семью по кусочку изжарю на костре.

– Я п-понял… – испуганно пробормотал Бегемот.

Разговор завершился, и Витька ещё несколько секунд слушал гудки, а затем медленно опустил трубку на аппарат. Прежде чем всё-таки позвонить Олесе, он прикинул, какие имеет в наличии варианты действий. Первый – раздобыть где-то деньги и отдать Штефу. Где – вопрос самый сложный, но уже следующий по списку. Второй вариант – спрятаться, лечь на дно, а значит, как говорят уголовники, заделаться фуфлыжником и не вернуть долг. Тогда придётся всю жизнь трястись за свою шкуру, но это уже следствие. И третий вариант – решить проблему кардинально, то есть избавиться от людей, создавших её. Либо убить Штефа, либо покончить с собой. Теоретически – самый лучший из вариантов, но Витька был уверен, что Штеф подстраховался – написал бумаженцию, и в случае его смерти долг Витьки перейдёт, например, к этому Сергею. Или к Олесе. Значит, надо будет найти такую бумагу и уничтожить её.

Даже в теории всё выглядело весьма неутешительно. Чего уж говорить о практике! Витька ещё раз набрал номер Олеси, и на этот раз успешно дозвонился. Но какой-то подростковый голос прокричал, что Олеся ушла на день рождения и будет поздно вечером. Тогда Витька позвонил Костику, который моментально поднял трубку. Быстро выяснилось, что Костик сам вчера набульбенился не хуже и что ушёл тогда, когда Витька ещё оставался. На вопрос «Играл ли я в карты?» Витька услышал утвердительный ответ, что «если ты играл, то явно не при мне». Костик также подтвердил историю про велосипедиста, поскольку верил Витьке и посоветовал найти вора и выбить из него деньги.

Если бы разговор шёл только о трёх тысячах, то, может, совет приятеля имел бы смысл. Скорее всего, свидетелей того, как он по причине дурной головы профукал сорок тысяч долларов, не найдётся. Штеф – вот единственный свидетель! Он наверняка и предложил отыграть те три тысячи! Будь Витька в своём уме, разве бы он согласился на такое?!

Бросив трубку, Витька выругался. Где он возьмёт такие деньги? Его НЗ, то бишь последние сбережения, равны тысяче семистам долларам. Если даже продать всё самое ценное, вплоть до «москвича», вряд ли наберётся больше четырёх-пяти тысяч. А бабка ни за что не позволит продавать древние драгоценности и антикварные вещицы, которыми была забита её квартира. Значит, чтобы спасти шкуру, Витьке придётся продавать это в тайне от бабки. Чем это чревато? Когда всё вскроется, бабка наверняка заявит в милицию. Подумает ли она на внука? Вряд ли, но вот следователь, допросив его, наверняка что-то заподозрит. Потом допросят его приятелей – Костика, например. Вскроется история с долгом, и всё. Мотив – налицо.

Рассуждая так, Витька хотел логично отбросить все варианты, чтобы убедиться в том, что есть только один – рискованный, но возможно, единственный спасающий его. Этот вариант пришёл к нему в голову совсем недавно – после неудачного звонка Олесе.

Итак, достать деньги будет проблематично, и придётся либо воровать, либо занимать у каких-нибудь старых папиных знакомых. Или бросаться в ноги дяде Джиму. Но кто сказал, что задолжать им – лучше, чем Штефу? Всё равно придётся отдавать, а работая бутербродом, он никогда не накопит такую сумму. Придётся батрачить на кого-то за счёт долга, а может, под угрозой расправы или счётчика соглашаться на сомнительные афёры типа «постоять на шухере» или «отвезти пакетик по адресу». Витька совсем не знал, чем занимаются всякие там троюродные тётки или шахматные друзья отца. И кроме как у дяди Джима, ни у кого не может оказаться более менее крупных денег, к тому же, никто не согласится давать их в долг даже под расписку. Придётся, например, закладывать бабкину квартиру. Кошмар…

Единственный, кто может помочь, это дядя Джим. Для него сорок три тысячи долларов – реальная сумма. Но вот захочет ли? Ведь тоже не факт. Племянника он, откровенно говоря, недолюбливает. Тётя Диана, сестра Витькиного отца, относится к Витьке получше, но в семье Пересов права голоса почти никогда не имеет. «Раскрутить мужа на деньги» вряд ли сможет. Короче говоря, надеяться на дядю – почти безнадёжно. Но если Витькинсупервариантпрогорит, то первое, что он сделает – позвонит в Англию.

Ложиться на дно Витька совсем не хотел. Он понимал, что этот вариант – не выход, потому что спровоцирует Штефа на решительные действия, а Олесю убедит в трусости. Поэтому самый смелый способ решить проблему – захватить Штефа живьём, и под пытками выбить из него бумажку. А затем…

Штеф будет ползать на карачках, целовать ему ноги и умолять пощадить. Штеф простит ему долги, напишет расписку, покается во всех совершённых злодеяниях. Он также подпишется под тем, что не имеет больше никаких прав на Олесю. А Олеся будет умолять Витьку пожалеть Штефа, будет клясться, что отныне и навеки принадлежит только Витьке и никому более. Но Витька только посмеётся, возьмёт топор и снесёт Штефу голову. Олеся заплачет, Витька обнимет её, успокоит, а потом она скажет: «Какой же ты смелый и сильный! Ты избавил этот мир от негодяя и подонка, который причинил боль и страдания стольким невинным людям! Я горжусь тобой, Витя, ты самый храбрый и справедливый, ты самый… и самый… Я люблю тебя…»

Какой пафос! Представив всё это, Витька воспрянул духом и раздвинул плечи. Что ж, если дядя Джим откажет…

Витька пошёл пить кофе и приводить себя в порядок. А с одиннадцати вечера он начал названивать Олесе. Со Штефом нужно встретиться как можно быстрее. В половине первого ночи недовольный уставший голос, ставший для сердца Витьки самой чудесной мелодией на свете, ответил:

– Да, я слушаю вас исключительно внимательно…

– Это я, Витька. Помнишь, я был у тебя вчера?

– А-а-а, – Олеся совсем не обрадовалась, – ну привет, Витька, который был у меня вчера.

– Ничего, что так поздно? У меня срочное дело.

– Мне завтра рано на работу, я очень устала. Что за дело, говори, только побыстрей.

– Мне нужен телефон Штефа. У тебя наверно он есть?

– А-а-а, – снова протянула Олеся, – ну пиши…

Витька быстро записал и перед тем, как проститься, сказал:

– Как только я разберусь с ним, мы с тобой куда-нибудь забуримся. Я никогда не забуду, как мы с тобой вчера…

– Что мы с тобой вчера? – немного оживилась Олеся.

– Ну, танцевали, по-моему. Ну, и познакомились, конечно.

– Сперва танцевали, потом познакомились? Забавный ты, Витька. Ладно, ты извини, но меня ноги не держат. Пока.

Вроде, она повеселела под конец, подумал он. Это хорошо, это очень хорошо… Теперь – Штеф. Его, видать, звоночек-то разбудил, но Штеф был крайне вежлив в своём «Алло».

– Это я. Узнал? – подавляя волнение и дрожь в руках, старался быть уверенным Витька.

– А…лошок… Ты что ль? Чего, урожай «фисташек» собрал?

– У меня есть деловое предложение, – сказал Витька, – нам надо встретиться и поговорить.

– Хорошо, – Штеф не стал его подкалывать, а тут же согласился, – в девять утра около Достоевского.

– Я плохо знаю Москву, – признался Витька.

– Заодно просветишься. Ну, давай, братан, бывай.

Штеф чересчур ласков с ним. Это плохо, это просто отвратительно, подумал Витька.

Жизнь – она не зебра, а скунс. Но смешное прозвище прилепилось к Геннадию Васильевичу Рогожину не благодаря этому зверьку, а из-за детской сказки о приключениях поросёнка Фунтика и компании: в ней добряка бегемота звали Шоколад. Вот и стал с чьей-то лёгкой руки генеральный директор кондитерской фабрики «Сладкоежка» Бегемотом. Ладно бы он оправдывал это прозвище внешне – так нет же! Высокий, подтянутый, активный, без всяких жировых излишеств типа пивного брюшка или пяти подбородков… Современный бизнесмен, порядочный и честный, женатый и воспитывающий дочь, представитель лучшей половины «новых русских» – расчётливый, думающий и справедливый. Таким вот идеальным мужчиной в самом убойном возрасте – сорок пять лет – казался он всем своим подчинённым. Имидж – дело наживное.

Каких-то три года назад устроиться на работу к Бегемоту было плёвым делом – в любом кадровом агентстве могли предложить множество вакансий на «Сладкоежку», начиная от грузчика и электрика, заканчивая комдиром или главбухом. Перемены начались в конце 98-го, когда Бегемот уволил почти половину сотрудников, ввёл жёсткие требования к соискателям и начал бизнес по крупному. Он закупил в Германии три новых линии и технологию производства, наладив выпуск шоколадных батончиков и киндер-сюрпризов. Рынок требовал истинных русских продуктов – засилье изделий фирм «Марс» и «Чупа-чупс», производимых по лицензиям у нас, только подстегнуло Бегемота к выпуску конкурентно-способных товаров. Бегемот считал настоящим гением швейцарского промышленного дизайнера Генри Рота, который в начале семидесятых придумал «игрушку в яйце». Поэтому наибольшую ставку он и сделал на шоколадные яйца с сюрпризом – первый отечественный опыт, первая попытка выбросить на рынок альтернативу безумно популярному в мире товару…

За полтора года вышло три большие серии сюрпризов – «Персонажи русских народных сказок», «Зверушки с клюшками», «Космические ёжики». Серийные яйца Бегемот разбавлял мелкосерийными, то бишь пошёл по проторенной Европой дорожке. К тому же, он заключил договор с фирмой, выпускающей миниатюры солдатиков разных эпох, и начал вкладывать в яйца и солдатиков тоже.

Младшие клерки и обслуживающий персонал в «Сладкоежке» зарабатывали побольше университетских профессоров, и поэтому кто зубами, кто вставными челюстями держались за свои места. Тем не менее, увольнения периодически случались, и приход Бегемота в какой-нибудь из офисов или в цех подчас наводил панический ужас на всех работников предприятия.

Первыми, кто испытал на себе утренний неконтролируемый гнев главного начальника, оказались завскладом готовой продукции. Бегемот лавировал между штабелями упаковок, словно лев, высматривающий добычу. Он разглядывал чуть ли не каждую коробку, проводил по ней ладонью, будто лаская, приказывал подсобным рабочим достать ту или иную, и опять досконально изучал. Наконец, он подозвал ответственное лицо – женщину килограммов на девяносто нетто, и пробасил ей в лицо:

– Мы с вами вчера загружали «газель» до «Шереметьево». Помните?

Конечно, она помнила. Недавно, чтобы пресечь поползшие по фирме слухи, Рогожин официально заявил, что «мы торгуем с заграницей». Обычно всегда, когда проходит погрузка до «Шереметьево» – Рогожин присутствует на складе лично.

– Да, конечно. Что-то не так? – робко поинтересовалась зав складом.

– Мне нужна накладная. Ну, копия там. Что мы погрузили?

Геннадий Васильевич нервничал, это слишком бросалось в глаза. Он не мог спокойно стоять на месте, его глазки бешено бегали, руки терзали сигарету, и никто не смел сделать замечание, что курить на складе нельзя. Ещё бы ему оставаться спокойным – он ЗНАЛ, что обвинения Мамона – несправедливы. Он догадывался, что его подставляют. Он знал, что ничего не присваивал себе, и поэтому начал суетиться с самого утра. Если он не поймёт, куда делся товар, не отыщет его, то, как сказал Мамон, – лучше не думать, что будет с ним и его семьёй. Которую сегодня же необходимо вывезти из страны.

Он хорошо помнил вчерашнее утро. Он внимательно следил за тем, чтобы погрузили именно те, помеченные буквой «Б» коробки. Помимо них в Бельгию отправляли шоколад, но до него Рогожину дела не было. Затем Бегемот подозвал водителя…

– Вот, – протянула листки женщина-зав.

Да, именно это. Рогожин внимательно проглядел товарно-транспортную накладную. Грузоотправитель – «Сладкоежка», грузополучатель – «Шереметьево-плюс»… Водитель – Иванов.

– Иванова мне. Пусть зайдёт.

Через десять минут зашуганный мужик протиснулся в шикарный кабинет Бегемота. Он старался не подавать виду, что сильно перетрусил от такой чести – быть вызванным к Боссу.

– Ты вчера возил машину в аэропорт? – с ходу спросил Рогожин.

– Ну… Как вы сказали… – замялся мужик.

– Что значит как я сказал? У тебя накладная была? Была. И куда ты поехал?

– В… аэропорт «Шереметьево»…

– Один, два?

– Один раз ездил…

Рогожин, не стесняясь, грязно выругался. Потом плеснул себе «Паспорт-скотча» из хрустального графина, успокоился, выпил, ещё раз плеснул и закурил «Собрание».

– Расскажи, что произошло во время поездки.

– Я… уснул, – как-то сразу разоткровенничался мужик, – но я довёз груз в целости и сохранности! Богом клянусь!

– Что значит ты уснул? – не понял Рогожин.

– Меня сморило. Я подумал, что лучше десять минут покемарить, иначе чего доброго аварию устрою. Ну, остановился… Полчаса где-то поспал, потом дальше поехал… Там, на складе груз приняли, всё в точности, сколько написано, столько привёз… Богом клянусь!

– Сморило, говоришь… – Рогожин постучал пальцами по столу из красного дерева, – а бывало такое с тобой раньше? Чтобы вот так ехал, и вдруг в сон потянуло?

– Ну… – задумался мужик, – только не на работе. Я уж сам не знаю, как это получилось… Но ведь за это не сажают?

– Паспорт свой давай сюда.

– Увольнять собираетесь, начальник, да? – обречённо выдохнул мужик и вытащил из нагрудного кармана замусоленный документ.

– «Иванов Владимир Иванович». Пойдём-ка, Владимир Иванович, твою тележку посмотрим.

– Так она не моя, она ж тутошняя!

– Как бы сказала моя дочь, тормоз ты от Белаза! Ну, что мне с тобой делать? Увольнять жалко, а соображаешь ты плохо. Пьёшь?

– Да нет, что вы, начальник…

– На зоне что ли сидел? – Рогожин вышел из кабинета, и за ним засеменил мужик, – надо в отделе кадров разобраться. Как умудрились взять на работу человека с криминальным прошлым.

– Да не сидел я, Ге… бе… ме… товарищ начальник…

С «газелью» оказалось всё нормально. Ничего примечательного в ней Рогожин не обнаружил и отпустил Иванова с миром. Затем позвонил своему человеку на фирму «Шереметьево-плюс». Тот, конечно, понятия не имел о неувязке. Как, впрочем, НИКТО понятия не имел НИ О ЧЁМ. Слова Иванова подтвердились. Весь груз до Антверпена улетел по расписанию.

Но Бегемот не отчаялся. Подстава могла произойти где угодно. Начиная от офиса Мамона, где происходит упаковка товара в капсулы, продолжая цехом, где из капсул делают киндер-сюрпризы и заканчивая маршрутом «Антверпенский аэропорт – контора Сайленса». Предстояло провести небольшое расследование. И начинать надо немедленно…

Штеф появился из подземного перехода без пяти девять. Витька уже прохаживался взад-вперёд, оглядываясь по сторонам, и особенно акцентировал внимание на проезжающих машинах. Сперва Витька удивился, подумав, что Штеф ездит на метро. Потом решил, что он просто оставил машину на стоянке.

Штеф смело направился к нему. Он был один и тоже огляделся, но подозрительных людей в штатском или взвода ОМОНа, замаскированного под толпу иностранных туристов, не обнаружил.

– Ну салют, братан! – Штеф продолжил начатые вчера доверительные отношения, – тут будем трещать или куда двинем?

– Тут, – Витька вяло пожал руку своего врага, – я хочу расплатиться. Отдать свой долг.

Штеф распахнул куртку, прикрыл ей маленького Витьку, чтобы никто не видел, и прошептал:

– Суй в карман.

– Да нет. Я хочу расплатиться не деньгами, – пояснил Витька.

– А чем? – Штеф застегнул куртку, с большим интересом разглядывая «лошка». Далее так и просилась подколка насчёт натуры, но Штеф опять же промолчал. Витька не переставал удивляться этому бандиту. Ненормальный он какой-то, а всё потому, что слишком для бандита нормальный.

– Информацией, – выдал Витька свой супергениальный вариант.

– Информацией ценой в сорок три косаря?

– Нет. Ценой в три миллиона косарей, – спокойно возразил Витька, – но поскольку информация поверхностная, я и оценил её в свой долг. Ну что, если покупаешь, должен написать расписку, что ко мне претензий не имеешь. Если нет, я продам её кому-нибудь другому, а с тобой расплачусь деньгами.

Штеф взял Витьку за щетинистый подбородок и слегка приподнял, заглянув в глаза. «Взгляд стервятника» – подумал Витька и отстранил его руку.

– Хитришь, братан, ой, хитришь, – тихо процедил Штеф, – а почему сам не пойдёшь и не хапнешь свои три лимона? Или они… хе-хе… высосаны из вымени горного козла?

– А потому, что рискованно это всё. К тому же, у тебя есть люди… Бригада там, а я чего… как ты говоришь, лох.

– Ну, если твоя информация верна, не такой уж ты и лох, – отвесил «комплимент» Штеф, – выкладывай всё, а я проверю. Пока буду проверять, счётчик не включу. А потом дальше трещать будем.

– Ладно… – Витька не почувствовал подвохов, поняв, что в данном случае должен верить честному слову Штефа, – значит, так. Некий авторитет по кличке Бегемот потерял партию какого-то товара ценой в три миллиона долларов. Товар принадлежал авторитету по кличке Мамон. Вместо товара в Бельгию к господину с фамилией Сайленс… – тут Витька снова вспомнил молодого амбициозного Эрика Сайленса, – так вот, к нему прибыла пустая упаковка. Господин Бегемот обвиняется в том, что украл товар. И господин Мамон хочет поджарить всю его семью на вертеле, если он не вернёт украденное.

Витька наблюдал за реакцией Штефа. Перед встречей он ставил один к десяти, что Штеф поверит. Что ж, на то это и был экспромтный план, связанный с совершенно случайно подслушанным разговором.

Штеф нахмурился. Он не улыбался и сделал такое лицо, будто бы асфальт под его ногами начал плавиться. Сейчас он повторит великое «не верю», только на фене: «фуфло гонишь, братан!» И Витька, разумеется, не знающий, кто ещё может купить у него такую чушь и кто такие Бегемот и Мамон, отправится домой звонить дяде Джиму и тёте Диане.

– Это всё? – спросил Штеф, и тут Витька начал верить в свою счастливую звезду.

– Да, вроде того. Сразу предупреждаю, что источник информации проверенный и не продаётся, – Витька развёл руками.

– Лады, братан, – Штеф похлопал Витьку по плечу, – я проверю твою байку по своим каналам. Если она стоит того, что ты за неё просишь, ты это получишь. Не ссы, моё слово – закон.

– Я не верю в благородных бандитов, – отозвался Витька.

– А кто тут бандит? Ты что ль? – усмехнулся Штеф, – просто жить по понятиям не умеем.

– А по понятиям играть в карты с пьяным в стельку, да ещё на бабки? – вспылил Витька, чувствуя, что победа почти за ним.

– Карточный долг – это святое, если не в курсе. А я не мухлевал с тобой, братан. Не веришь? А зря. Ты же почти отыграл свои три косаря, что, не помнишь? В бутылку полез, когда был должен штуку, пять на кон поставил. Захотел отомстить… Я тебя понимаю, конечно, но справедливость, братан, она всегда на стороне сильнейшего. Бывай…

Штеф развернулся и быстро скрылся в переходе. Ошарашенный Витька застыл на месте, как приложение к памятнику Достоевскому.

Штеф на ходу тыкал в кнопки мобильника. Первое, что он обязан сделать, – сообщить боссу. Боссу, стоящему по сравнению с ним настолько высоко, что при его Божественном гневе никакие прыжки в сторону не спасут. Поэтому сперва сообщить, а потом уже думать – стоит ли риск абстрактных трёх миллионов или нет.

– Я! – традиционно ответил босс, о чём, впрочем, Штеф не знал, впервые звоня ему по собственной инициативе.

– Александр Григорьевич, это… Валера Степанов вас беспокоит, – с трудом вспомнил Штеф своё имя.

– Что? – последовал резкий недовольный вопрос. Конечно, какого чёрта батрак отвлекает хозяина от дел?

– Есть информация. Один… мужик знает, что вы с помощью Бегемота занимаетесь торговыми поставками в Бельгию. Ещё он знает, что вы наехали на Бегемота, который потерял товар на три миллиона.

– Что ещё за мужик? – насторожился Мамон. – Так, галопом ко мне с ним.

– С ним не выйдет, он не при мне.

– Пулей, Степанов, пулей ко мне! – прорычал Мамон и отключил связь.

Офис босса назывался совместным российско-бельгийским предприятием с длинным труднопроизносимым названием. Людям уровня Штефа вход туда был закрыт, о чём и сообщил охранник у ворот, указав на невзрачную «Шкоду», одиноко стоящую на парковке. Из неё вылез водитель и распахнул заднюю дверь, и Штеф сразу попал в объятия ещё одного мужика. Тот облапал Штефа, как девку, не нашёл ничего опасного и лишь затем оба покинули «Шкоду». Спустя пять минут к Штефу подсел Мамон.

– Откуда информация? – сразу же приступил он к расспросам.

– Один лох сплавил. Он не в курсе, что я ваш человек.

– Как давно?

– Час назад. Я сразу же звонить вам.

– Имя, фамилия, адрес лоха.

– Виктор Иноземцев, – далее последовал точный адрес Витькиной бабки.

– Информацию получил по телефону?

– Да, – чуть помедлив, подтвердил Штеф. Иначе бы пришлось долго объяснять, почему он не повязал Витьку на месте.

– Что конкретно он сказал?

Штеф точь-в-точь повторил слова Витьки.

– И больше ничего?

– Больше ничего. Сказал ещё, что источник информации проверенный и не продаётся.

– А ты ему сколько заплатил? – Мамон задавал вопросы, не глядя на Штефа.

– Пока нисколько, – врать больше нельзя, достаточно одной лжи, – он сплавил мне факты в счёт карточного долга.

– Если будешь молчать, – Мамон облизнул губы и первый раз повернулся к Штефу, – будешь жить. Сам понимаешь, что я не в бирюльки с тобой играю. Если кому начешешь или начнёшь копать рылом землю – выкопаешь себе могилку. Этот пункт понятен?

– Я что, на идиота похож? – посмел возмутиться Штеф.

– За комплимент спасибо, идиотов не держу.

– Я сегодня нужен или как? – осведомился Штеф.

– У тебя есть непосредственный начальник, – фыркнул Мамон.

Двое охранников проводили Штефа до ворот.

Рабочий день закончился как всегда в шесть вечера. Олеся выключила компьютер, попрощалась с трудоголиками, вкалывающими сверхурочно, и поспешила на улицу. Ломбард, куда нужно успеть, закрывался в семь, и поэтому она поймала такси до Москвы. Вообще, её всё устраивало в работе, кроме неудобства расположения. Вот и приходилось вставать с утра пораньше и переться как проклятая из своего Реутова в ихние Мытищи. Зато чумовая зарплата, два выходных и полуторамесячный летний отпуск окупали все её мучения. С другой стороны, в своей жизни Олеся всегда стремилась к большему. После трёх лет сидения на одном и том же месте она была совсем не против бросить эту работу и найти занятие, более достойное красивой, умной и честолюбивой девушки. Первые шаги в этом направлении уже сделаны…

Без пятнадцати семь таксист выгрузил её на Тверской-Ямской, и Олеся шустренько проникла внутрь магазина, чтобы успеть. Увидев скучающего консультанта-мужчину, Олеся обрадовалась, и первой же фразой очаровала его:

– Молодой человек, будьте любезны, помогите мне, пожалуйста.

– Конечно, к вашим услугам, – парень с бейджем на лацкане пиджака расплылся в ответ.

– Мне нужен профессиональный геммолог, эксперт по драгоценным камням. У вас, я надеюсь, оказывают подобные услуги?

– Конечно, пойдёмте со мной… Всегда очень рады… Ля-ля-ля, тополя…

Оценщик ютился в маленькой комнатке на втором этаже. Седовласый, лысеющий и очкастый старикан, сидящий за компьютером рядом с факсом, развеселил Олесю, и она невольно прикрыла рот ладошкой.

– Кондратий Михайлович… – произнёс парень, расшаркиваясь перед ним, и тут Олеся едва не согнулась пополам. Так этот ювелир ещё и Кондратий!

– Проходите, милочка, садитеся! – указал ей на стульчик достопочтенный старец, – чего у нас там с вами имеется?

– Да вот, – Олеся звякнула нацепленными на себя украшениями и выставила напоказ пальцы, – есть камешек. Хочу узнать мнение специалиста по поводу того, что это такое.

– Давайте сюда ваш камешек, – протянул сухую сморщенную руку ювелир.

Олеся вытряхнула из спичечного коробка свой маленький прозрачный артефакт. Кондратий покачал головой – какая неподходящая упаковка для… Впрочем, пока неясно, для чего.

Олеся с интересом наблюдала за действиями ювелира. Вот он надвинул на глаз лупу, включил яркую лампу, находящуюся над его головой, и принялся изучать камешек. Затем выключил лампу встал из-за стола и подошёл к окну, где на широком подоконнике стояли электронные весы. Поколдовав с минуту над ними, Кондратий вернулся за стол, снова включил лампу и извлёк из ящика микрометр. Проведя измерение, он часто-часто закивал головой, и снова начал пялиться на камешек через лупу. Спустя ещё какое-то время ювелир убрал свой инвентарь и аккуратно положил исследуемый объект на чёрную пластинку.

– Ну, как? – спросила Олеся, справляясь с волнением при помощи дёрганья застёжки своей сумочки.

– Вам нужно письменное заключение о камне со всеми данными?

– Да нет, хотя бы просто скажите, что это. Понимаете, мне показалось… – Олеся снова выставила свои окольцованные пальцы, – что это драгоценный камень. Но сейчас столько подделок!

– Это алмаз, милочка. Самый настоящий алмаз бриллиантовой огранки, – прочмокал ювелир, – но не самый хороший.

– Алмаз?! – Олеся поперхнулась, – вы уверены?!

– Да, я уверен, – кивнул Кондратий, – справка будет стоить вам ещё пятьдесят долларов, а так – двадцать за консультацию в кассу на первом этаже. Вот бланк.

– Подождите, – Олеся никак не могла поверить в то, что сказал ювелир, – это не может быть фианит или горный хрусталь? Объясните мне, почему вы сделали такой вывод.

– Кубический диоксид циркония, – менторским тоном зачмокал Кондратий, надев вместо лупы очки, – известный в народе как фианит, гораздо тяжелее алмаза. По размеру камня я определил, что он весит один карат. Фианит должен был весить один и три четвёртых карата. Но ничего подобного я не увидел. Потом. Корона и павильон камня прекрасно сходятся, рёбра и поверхность граней без царапин и сколов. Рундист имеет чистую белёсость… ну, и самый простой тест для круглых камней бриллиантовой огранки… Подойдите сюда, возьмите лупу, и попробуйте прочитать через камень, я его положу на книгу.

Олеся убедилась, что, действительно, через камень никакого текста не видно.

– А почему тогда вы сказали, что алмаз не самый хороший? – спросила она, садясь обратно.

– Небольшой брак в огранке, смещённая от центра калета. Бородатый рундист. Цвет не исключительно белый. И это я ещё не проверил флюоресценцию.

– Сколько он стоит? Хотя бы порядок, – нетерпеливо заёрзала на стуле Олеся.

– Надейтесь на четыре-пять тысяч долларов… Ну что, милочка, больше у вас нет интересных камешков? – ювелир хитро прищурился, – или будем справочку варганить?

– Не, пока не надо, – Олеся подобрала алмаз и сунула в коробок, – спасибо, до свидания, всего доброго!

– Заходите, если что! – бросил вслед Кондратий и улыбнулся.

Автоматически заплатив нужную сумму, она, больше не обращая внимания на молодого консультанта и его слащавые ужимки, быстро выбралась на улицу и поспешила к телефону-автомату.

– Привет, подружка! Как делишки, как детишки?

– А, это ты… – разочарованно протянула Ленка, – ты обиделась, да? Прости, я не хотела. То есть он не захотел, а я сказала всё, как надо.

– Меня проводил Андрей. А он остался у тебя, да? Расскажи мне, что было, страшно любопытно.

– Да ничего, ведь предки приехали. Они с Машкой улеглись у меня, а утром я их выгнала.

– А почему с Машкой? – не поняла Олеся.

– Он на ней жениться пообещал.

– Ню-ню, – рассмеялась Олеся, – дай мне его телефон, буду отговаривать.

– Зачем? – тормозила Ленка.

– Чтобы он женился на тебе. Или ты думаешь, он мне нужен? Фи, какая важность! Кстати, мой подарок уже обновила?

– Да-а… Сегодня в нём ходила гулять с Дашей.

Потребовалось десять единиц телефонного времени, чтобы выбить из Ленки номер Вадика. Но по нему мужской голос сообщил, что Вадик со вчерашнего дня не появлялся, и дал его мобильный. Выпросив у какого-то прохожего парня за красивые глаза сотовый, Олеся, наконец, дозвонилась до того, кто ей был очень нужен.

– Удивлён? – спросила она для затравки, – как после вчерашнего?

– А-а, ну да, – непонятно ответил Вадик, – а что?

– Вопрос есть на засыпку. Ты где яйцо достал, которое вчера подарил Дашке?

– Какое яйцо?

– Чего вы все тормозите! Да киндер-сюрприз этот дурацкий! Откуда он у тебя?

– А с чего это ты проявляешь свой недетский интерес к моему яйцу? – переспросил Вадик.

«Чёрт! Чёрт! Чёрт!» – подумала про себя Олеся. Надо было не так откровенно спрашивать. Он не дурак, этот Вадик, совсем не дурак! Надо остыть, успокоиться и думать. Но как тут успокоишься, когда ТАКОЕ ТВОРИТСЯ?

Отбутербродничав полный рабочий день, Витька потащился домой. Мыслями он витал далеко от окружающего мира и надумал по приезду немедленно огорошить дядю Джима, чтобы уже точно знать, стоит ли рассчитывать на него. История с карточным долгом в качестве способа раскрутки на жалость показалась Витьке не ахти какой. Поэтому он, битый час прохаживаясь с щитом на шее и кипой листовок в руке, сочинял другую историю про разбитую параличом немощную бабку Полю, которой нужны дорогущие лекарства. Затем паралич и лекарства сменились на осложнения после инфаркта и операцию на сердце, стоимость которой пятьдесят тысяч, например, аортно-коронарное шунтирование. Перелопатив множество известных ему недугов, Витька всё же остановился на операции по спасению бабки от тётки с косой. Осталось всё это на ломаном английском преподнести родственничкам, и тогда можно будет не беспокоиться насчёт Штефа.

Когда Витька подходил к своему подъезду, из него выбежали два каких-то парня и как две пули, просвистели мимо. Витька глянул им вслед и поднялся на второй этаж. Звонить в дверь он не стал – бабка, хотя и не такая больная, какой нарисовал её внук в мыслях, но всё же пожилой человек. Пусть сидит в своём кресле и вяжет ему очередной свитер…

Но, открыв дверь и пройдя в прихожую, Витька с ужасом понял, что помыслы злые и есть злой поступок. Бабушка Поля валялась у окна большой комнаты с телефонной трубкой в руке, а в районе её головы натекла приличная лужа крови. Почему-то Витька сразу же догадался, что деньги дяди Джима ей не помогут…

Ему стало дурно, и Витька проскользнул в ванную. Голова закружилась настолько сильно, что никакое окунание в холодную воду не помогало, и Витька побежал к холодильнику – найти лекарство.

Зато главное он просёк сразу – ему конец. Он ещё вчера рассуждал о том, что будет, если им заинтересуется милиция. Теперь же получается, что внук убил бабку ради квартиры в наследство. Пусть даже убил чужими руками – ещё припаяют организацию банды. И внук – самый удобный для ментов подозреваемый. Он знает, где лежит завещание и знает, что в нём написано. Он нанял убийцу, который совершил нападение на бабку под видом ограбления. Да никто не будет докапываться до истины, это всё сказки про честных и добропорядочных сыщиков для наивных чукотских юношей! И как он оправдается, когда алиби у него нет?

А может, бабка ещё жива? Витька сделал глубокий вдох из пузырька, поморщился и склонился над её телом, чтобы пощупать пульс. Руки тряслись, голова всё равно кружилась, и ничего не нащупывалось. Витька нашёл огромное зеркало в золотистой оправе и поднёс его к лицу несчастной. Вроде бы она не дышала.

И Витька совсем растерялся. Надо вызвать милицию и «03», но СТРАШНО. Спрятать труп бабки? Тогда как объяснить её исчезновение? Бабка ходит получать пенсию, платит за квартиру, треплется с соседями. Значит, надо смываться самому? Рано или поздно вонь даст о себе знать, труп обнаружат и объявят Витьку в федеральный розыск…

– Что же мне делать? – он заколотил кулаками по полу, – что же делать? Почему мне так не везёт, за что, Господи…

Самое простое решение – понять, кому нужна смерть бабки и попробовать отыскать её настоящих убийц – в голову не приходило. Ибо Витька, вчера сумевший взять себя в руки, сегодня не выдержал, и просто лежал на полу и стонал. Говорят, Бог не посылает нам таких испытаний, которые мы не можем преодолеть.

Так вот, враньё это.

Пока будут лохи, будут и бандиты. Если в этом мире что-то появляется, то моментально возникает его противоположность.

Приглашение красавицы-брюнетки по имени Олеся оказалось кстати – Вадик совсем не хотел появляться около своего дома. Разборки с превосходящими силами братков, которые наверняка будут его поджидать, в планы не входили. Тем не менее, он удосужился известить родителей о том, что никуда не исчез, ночует у друзей, а заодно узнал, что их никакие братки пока не беспокоили.

К тому же, Вадика подгоняло любопытство – что означает странный интерес брюнетки к его скромной персоне? После того, как он задал безобидный, в принципе, вопрос, по телефону – Олеся вместо ответа предложила прибыть к ней и назвала адрес. Всю дорогу до Реутова Вадик размышлял. Кто придумал такое сочетание слов – «женская логика»? Как может называться логикой то, что по определению алогично? Логика – это незыблемый свод железных правил, связывающих причины со следствиями. Как только Вадик увидел Олесю, ждущую его рядом с подъездом, то лишь усмехнулся про себя – фиг он теперь потащится домой, будь у неё в квартире хоть три набора родителей!

Он до сих пор ходил в камуфляже – за что получил втык сегодня на работе. Мол, сотрудник солидной компьютерной фирмы должен надевать костюм. Вадик знал это, и поэтому навешал душераздирающую историю о том, что вынужден ночевать у своей тайной пассии, поскольку скрывается от бандитов, которые мстят ему за то, что он переехал ангорскую кошку их главаря… и так далее. Разумеется, никто ему не поверил, но проблему удалось замять.

– Ну, и как тебе Маша? – вместо приветствия выдала Олеся, протягивая ему открытую бутылку пива.

– Бревно бревном, – Вадик сделал большой глоток и глянул вверх, на окна дома, – ну что, идём?

– Ты как к себе домой? – Олеся развернулась и пошла по направлению к детской площадке.

Вадик догнал её, обратив внимание на то, что Олеся без сумочки, с пивом и совсем не в деловой одежде. Выходит, уже приготовилась. Она села, согнав со скамейки компанию подростков, Вадик бросил свой рюкзак рядом с ней, а сам встал напротив. Он и так был выше неё, а теперь вообще возвышался этакой каланчей, правда, имеющей примечательную верхушку: узкое бледное лицо с резкими чертами и двухдневной щетиной, чёрные-пречёрные зализанные назад волосы с небольшим хвостиком, орлиный нос, блуждающую улыбку и совсем не наивные холодные глаза.

– Зачем тебе она нужна? – спросила Олеся, доставая сигареты.

– Кто? – искренне удивился Вадик.

– Маша. Она же пьяница, провинциалка, глупа, как пробка, и ничего не может. Или ты только таких предпочитаешь, чтобы казаться в сравнении с ними крутым? – Олеся угостила его сигаретой и продолжила: – А вот Ленка – другое дело. Её единственный недостаток – дочка. Но и это можно переварить. А так она очень даже ничего. Предки богатые, квартиру ей подарят, если она мужа себе заарканит. К тому же она добрая и надёжный друг. Такая не бросит. Будешь за ней, как за каменной стеной. Ну, как в тюрьме.

– Ну, может, хватит? – процедил Вадик, не вынимая сигареты изо рта, – я что, по-твоему, похож на жениха? Мне эта Ленка…

– А что тебе Ленка? – перебила Олеся, – она что, уродка? У неё модельная внешность, она курит благородные сигареты и не нажирается, как Маша. Она красивая девчонка, Вадик. Не каждый день встретишь такую.

– А, по-моему, ты считаешь её ещё большей дурой, чем Машу, – прищурился Вадик, – и вообще, ты кроме себя, всех остальных за людей не принимаешь. У тебя же это на лице написано.

– Как грубо! – фыркнула Олеся и демонстративно отвернулась.

– Обиделась? Вряд ли, – пожал плечами Вадик, – на правду не обижаются. Ладно, колитесь, мадам, зачем вызвали? Нарыли мой мобильник, пригласили в гости, угощайте пивом? К чему всё это, если вы не хотите вернуть себе с процентами?

– А просто в хорошее отношение и симпатию ты не веришь? – негромко спросила Олеся.

– Не дождётесь, – бросил Вадик, – я грязная корыстная сволочь, думающая только о личной наживе и меркантильная до мозга костей. И самое удивительное, что все такие, просто строят из себя ангелочков. Фу, гадость какая… – Вадик хлебнул ещё пива и громко рыгнул.

– Значит, хочешь на прямоту? – сверкнула глазами Олеся и легонько стукнула Вадика туфлёй по ноге, – ну тогда ты разочаруешься. Ты мне ровным счётом ни для чего не нужен. В друзья ты не годишься, эгоцентрист махровый, в любовники тоже по той же причине, а заинтересовать меня ты не сумел, потому как ничего из себя не представляешь.

Олеся встала, оттёрла в сторону Вадика и пошла к подъезду. Тому ничего не оставалось, как догнать, сгрести в охапку и впиться в её рот. Старый дурацкий метод, а изобретать новые Вадика сейчас ломало…

Но Олеся оказалась не лыком шита. Она позволила себя обнять и даже раскрыла губки, но у неё в руке была недопитая бутылка. Как только Вадик почувствовал, что пиво льётся ему за шиворот и течёт по спине, он оттолкнул хохочущую девушку и воскликнул:

– Теперь не отвертишься! Теперь стирать придётся!

Олеся растрясла бутылку и заткнула её пальцем. Вадик, понимая её намерения, бросился к двери подъезда, но та почему-то не открывалась. Олеся от смеха согнулась пополам, поставила бутылку на асфальт и пошла обратно – к скамейке. Вадик, ощупывая прилипшую к спине майку, схватил Олесино пиво и подкрался к ней сзади. Но она шустренько вскочила, и Вадик побежал за ней. Для девицы в туфлях Олеся бегала неплохо, но явно медленнее, чем спортивный парень в кроссовках. Он нагнал её, скрутил руки и прижал к себе.

– А теперь душ, – Вадик крепко держал запыхавшуюся Олесю и водил бутылкой над её лицом.

– Антракт. Больно! Отпусти меня! – рявкнула она, дотянулась ртом до запястья Вадика и укусила.

– Всё! – Вадик вылил полбутылки пива на Олесю и сделал ноги.

Но она не побежала, потому что знала, что он никуда не денется, и спокойно вернулась к скамейке. Вадик курил. Она села рядом и повернулась спиной. От обоих пахло пивом.

– Дурак ты, шуток не понимаешь!

– Сама такая, никакая. Мадам Ёшкина!

– Тоже мне, силу показал. С девкой справился! Браво!

– И чего выпендриваешься на пустом месте? Бабы, они все одинаковые. Две сиськи, одна манда. А воображают!

– Вот и заткнись, идиот! И вообще, проваливай! Чего ты ко мне припёрся?

– Сама позвала, между прочим.

– А мог бы не припираться. Чего не послал меня на хер, а? Любопытство в жопе свербит, чего это какая-то хабалка меня захотела?

– Ну где воспитание? Где приличия? Не выношу, когда бабы ругаются. Мужикам можно, а бабам нет. Ты же будущая мать!

Олеся прыснула в ладошку. Минут пять она заливалась смехом, давилась, кашляла и никак не могла прийти в себя. Когда Олеся начала откровенно выть, потому что ни хохотать, не говорить была не в состоянии, Вадик сильно хлопнул её по спине и сказал:

– Ну чего, мать? Пошли домой, стираться. Я в таком виде никуда отсюда не уеду.

– Эиы… – Олеся начала икать, – эиы, к подруге пойдём… эиы… Ещё… эиы… надо ей пи…эиы… ва купить.

– Хрен с тобой, купим, – Вадик подхватил рюкзак, – вставай, пошли. А я тебе по дороге про яйца расскажу.

– Ка…эиы…кие яы-ы-ыйца? – Олеся шаталась, держась за живот, – нам… ы-ы-ы… в ларёк. Дай ру-ы-ы-ы-ку.

Вадик крепко сжал руку девушки и встал. В этот момент во двор въехала машина и ослепила их дальним светом фар. Олеся прикрыла глаза ладонью, Вадик прищурился и выругался про себя. Машина – а это оказался старенький «москвич» – остановился рядом с ними. Не выключив фар и не заглушив смердящего мотора, из него выскочил водила и крикнул:

– Олеся! Подожди!

– О Господи… – пробормотала она, и икоту как рукой сняло.

Она сразу же узнала Витьку.

Услышав странный скрежет в дверном замке, он перестал издавать нечленораздельные звуки и колотить кулаками в пол, а быстро вскочил, принял боевую стойку и прислушался. Условный рефлекс, выработанный за несколько лет занятия боксом, вывел его из состояния отчаянной прострации и стимулировал к действиям. Труп бабки тут, он сам тут, кого же ещё сюда несёт? Думать из-за тяжёлой раскалывающейся на части головы было для него нереально. Теперь всё решали инстинкты, они же подсказывали мотивацию поступкам.

Итак, бабка всё-таки не причём. ОНИ видели, как он зашёл в подъезд, и вернулись. ИМ нужен сам Витька. Но им его не взять. Он уже вооружён и очень опасен.

Витька затаился на кухне, сжимая в руке тяжеленную цептеровскую сковородку. ИМ мало не покажется. Не на того нарвались. Думают, раз он маленький, то значит, хлюпик? Маленький, да удаленький.

Поскольку дверь была только захлопнута, то ТЕ, КТО ЛЕЗ, быстро с этим разобрались. Если бы Витька запер её на все хитроумные японские замки, никто бы сюда уже не влез. Значит, глупая бабка открыла сама.

Витька выглянул из-за угла. Вот первый проник в квартиру. За ним второй, аккуратно прикрыв дверь, повернулся к Витьке спиной. Можно нападать.

В три прыжка Витька подскочил к первому, буквально взвился в воздух и со всей дури огрел мужика сковородой. Удар пришёлся наполовину по голове, наполовину по шее и спине.

Витька почувствовал резкую боль в давно не тренированных мышцах, но стерпел и выпустил оружие из рук. Пока сражённый заваливался к его ногам, второй разворачивался в просторной прихожей. Витька специально выронил сковородку – для ближнего боя кулаки сподручнее. Сковородка упала на сползшего на пол врага, а затем огласила прихожую глухим ударом.

Витька прыгнул ко второму и попытался ударить снизу в челюсть. Но второй всё же сумел отойти в сторону и принялся брыкаться ногами, видимо, считая, что такого соперника затопчет массой. Но для Витьки, которого подстёгивала ярость, не составило труда защититься, а затем перейти в атаку. Мужик, точнее, молодой парнишка бандитской наружности, был свален тремя ударами, а его лицо превращено в кровавый кишмиш. Профи, подумал Витька, свалил бы одним. Жаль, что он не профи…

В ярости Витька ударил лежачего несколько раз ногой в живот, затем размозжил лицо огретому сковородкой. Это уже было против правил и законов мужской драки. Но те, кто убил бабку и пришли за ним, не могут ждать от него милости. И поэтому он, выкрикивая отдельные звуки, избивал ногами беспомощных врагов до тех пор, пока не выместил на них всю свою злобу.

Когда перед глазами всё смешалось, и красная туманная пелена застелила их, Витька опомнился. Чутьё подсказывало – надо бежать. Вдруг бандитов больше, чем двое, и тот, кто стоит на шухере, вызовет подмогу? Или соседи позвонят в милицию? Надо бежать, а завтра вернуться, и если всё обошлось, спрятать труп бабки и трупы (?) бандитов.

Витька ринулся к холодильнику – там хранилась водка, а в щели между полками он держал свои сбережения в конверте. Выпив сто грамм, он начал суетливо готовиться к побегу. Деньги и документы – главное. Затем – ценности. Завещание. Приватизационные бумаги. Деньги на бабкины похороны. Антиквариат…

С последним возникли проблемы – картины, ксилография, статуэтки и прочее были или бьющимися, или громоздкими. Поэтому в раскрытую посредине комнаты огромную спортивную сумку Витька кидал всё то, что могло бы пригодиться, и не являлось столь неудобным. Поскольку он ни черта не соображал, то в сумке той оказалось много чего лишнего…

Но про главное он не забыл. Деньги и документы. Всё это он рассовал по карманам пиджака, взвалил на плечо сумку и покинул квартиру, захлопнув, но не заперев, дверь.

«Москвич» одиноко стоял рядом с гаражами-ракушками. Советский монстр завёлся. Витька иногда выезжал на нём – ночью. Он гонял по пустынным московским улицам в своё удовольствие. Сейчас ещё не ночь, но уже вечер – ничего страшного. До Реутова он доберётся – по МКАД и потом один поворот. И Москвы знать не обязательно.

Почему-то Витька решил бежать к Олесе. Кроме неё, он вообще ни о ком сегодня не думал. Она не бросит его, а с её Штефом проблема почти решена. Прогрев мотор, Витька кинул сумку в багажник и поехал. После водки голова перестала бешено кружиться, и можно было сосредоточиться на дороге. Главное не превышать скорость и не въехать кому-нибудь в зад. Можно подумать.

Правда, за время пути Витька так ничего путного не надумал. Ситуация виделась ему в простом свете – бандиты хотели ограбить, убили бабку, да испугались. Он же их встретил, когда входил в подъезд. Потом они опомнились, решили вернуться и убрать свидетеля. А заодно довести дело до конца. Вот только он помешал им. Если в ближайшие сутки никто ничего не выяснит, то завтра он избавится от трупов, а потом придумает историю исчезновения бабки. Можно даже сказать, что ушла в магазин и не вернулась. Пропала без вести! Хорошая мысль, чёрт возьми!

Витька, воодушевлённый своими рассуждениями, прибавил газу.

Ну, а бандитов даже прятать не надо. Менты не будут искать убийцу двух отморозков. А завещание, конечно, проблема. Есть второй экземплярчик – у бабкиного нотариуса. И ещё работа – завтра же рабочий день. Придётся отпрашиваться.

– Олеся! Это я, Витька! – горланил блондинистый бородач-коротышка.

Вадик выпустил руку девушки и полез за сигаретами. Какой-то приятель – не его собачье дело. Пусть сама с ним кудахчет.

– Витя, ты чего здесь делаешь? – улыбнулась Олеся.

– Я к тебе приехал… – Витька вышел из-за машины и сделал шаг навстречу, – ну, я захотел это… тебя увидеть. Может, поедем, покатаемся?

– Покатаемся? – Олеся задумалась. Затем вернулась к Вадику и сказала: – Вон, видишь дом? Пятьдесят вторая квартира. Девчонку зовут Таня. Купи ей пива, она пьёт «Эфес Пилснер». Скажи, что от Демидовой, а я подрулю через полчаса. Ну, сориентируешься?

– Она одна, что ли? – спросил Вадик.

– Муж в командировке, – то ли пошутила, то ли всерьёз бросила Олеся, и, понаблюдав, как Вадик медленно тронулся в нужном направлении, помахала рукой: – Ну, поехали, Витька, который захотел меня увидеть!

В салоне оказалось прохладно – не работала печка, и к тому же пахло бензином. Сидения никогда не знали чехлов. Лобовое стекло напротив пассажира испещрено трещинами. Витька взревел мотором и, не жалея подвески, развернулся, грубо заезжая на бордюр.

– Автогонщик, а ездишь на таком драндулете! – Олеся ударилась о дверь и ойкнула.

– Зато… – Витька газанул так, как будто ненавидел педаль газа, – зато не жалко. Не жалко!

Они не выехали – вылетели со двора. До кольцевой дороги – всего какой-то километр, и Витька просто гнал. Реконструированная кольцевая давала возможность погонять. Несмотря на дряхлость, «москвич» бегал весьма прилично.

Олеся глядела на Витьку, на его мёртвую хватку, которой он вцепился в руль, на его безумный взгляд, устремлённый вперёд, и… получала кайф! Риск притягивал её – пусть даже в таком виде. Сейчас этот парень был совсем не робким ухажёром, испугавшимся уверенного в себе Штефа и напившийся в хлам от отчаяния. Сейчас Олеся видела лучшую сторону медали по имени Витька. И она вновь пожалела его…

Сзади замигала фарами иномарка. Витька выжимал сто двадцать, а «мерин» выжимал больше.

– Хрен тебе, козёл! – прохрипел Витька и врезал по тормозам.

Олеся больно влетела в переднюю панель «москвича» грудью. «Мерина» спасли только чудесные немецкие тормоза и антиблокировочная система. Витька же так крутанул руль, что никакого заноса не последовало. После резкого торможения последовал не менее резкий, в пределах возможностей машины, разгон. Олеся выползла из-под сидения, забралась на него и поискала ремень безопасности.

– Не работает! – бросил Витька.

– Классно… – забыв про боль, восхитилась Олеся и увидела улыбку, обращённую к ней. – Тебе бы тачку нормальную, что бы ты вытворял!

– Довытворялся в своё время, – ответил Витька и вновь слился с машиной.

– Не тормози так больше, ладно? Я ударилась, – произнесла Олеся таким тоном, чтобы Витька понял.

И он, конечно, клюнул. Впечатление произведено. В общем-то, кроме как умения водить машину, больше никакими особыми достоинствами он не обладал. Теперь же ОНА просит, чтобы он сжалился. Ну, ещё повалтузит немного и сжалится. Любую другую можно пожалеть сразу. Но не Олесю. Олеся ему УЖЕ слишком небезразлична!

– Понимаешь, у меня сейчас проблемы… с жилплощадью… Мне надо где-то пожить некоторое время. Только ты не думай… – Витька тараторил всё это, когда его «москвич» уже был запаркован возле дома подружки Олеси, – ты не подумай, что это из-за Штефа. Мы с ним уже обо всём договорились. Просто я с родственниками поцапался.

– Можешь обсудить это с Таней, – пожала плечами Олеся, – у меня без мазы. У Таньки муж вернётся через две недели.

– Поможешь с ней договориться? То есть я хотел сказать… Ну, она меня совсем не знает. Скажешь ей, что я это… ну, нормальный, без придури? Деньги у меня есть, я ей заплачу…

Олеся и Витька поднялись на четвёртый этаж старого дома без лифта. Под стать дому оказалась и квартирка – тесная кухня, маленькие комнаты, заставленные ветхой мебелью, повсюду – никогда не цветущие «цветы» в горшках, отсутствие нормальных кроватей и валяющиеся прямо на полу матрасы… Сама хозяйка – стриженная под ноль девица в бандане и футболочке со средним пальцем и надписью «Punk`s not dead» – ничуть не контрастировала с обстановкой.

– Демидова, ёлы-палы! – голос Таньки нельзя было назвать женским даже с натяжкой.

По-братски обняв подругу, Таня протянула руку Витьке:

– Дика.

Витька разглядывал хозяйку, как диковинку. Вадик нашёлся на кухне, где из крана хлестала вода, охлаждая бутылки с пивом, наваленные в раковину. Почивший в бозе холодильник бесполезным хламом занимал драгоценные метры прихожей. Олеся подтолкнула Витьку к подруге:

– Тань, у Виктора к тебе есть дело. Личное.

Как только лишние свидетели скрылись за скрипучей дверью, Олеся присоединилась к курящему Вадику:

– Нашёл общий язык с Танькой? Шучу, она сама с кем хочешь его найдёт. Ладно, чего ты мне хотел рассказать, давай быстрее, – Олеся, положив локти на стол, придвинулась к Вадику, сверля его лукавым взглядом.

– Во как вопрос поставила. Я не люблю неясности, – Вадик встал, выключил воду и принялся зубами вскрывать бутылку, – давай баш на баш. Я тебе про яйца, а ты за меня замолвишь словечко перед Дикой. Мне надо перекантоваться некоторое время…

– Бли-и-ин… Как всё запущено… – Олеся прикрыла рот ладошкой, чтобы не заржать, – вам тут чего, общага? Одному жить негде, второму… Оба москвича, а припёрлись в Реутов. Бомжи.

– Тебе смехуёчки, а у меня квартира выгорела, – с вызовом бросил Вадик, – Так что попридержи свой острый язычок, мать. Мне, честно говоря, не до шуток. Не хочешь помогать – так и скажи. Не ты последняя на свете осталась. Но не надо тут ля-ля.

– Извини, я не знала. Правда, извини… – Олеся встала и подошла к Вадику вплотную, – всё, забудь. Беру свои слова назад, – она обхватила его руками за шею, – я уговорю Таньку. Не беспокойся. Ну ладно тебе, я больше не буду. Честно-честно.

Ну и взгляд… Ох уж эти женщины… Вадик, чувствуя, как обжигает её дыханье, глядя в эти моментально поменявшие выражение глаза, очень хотел сейчас высказать всё, что думает о бабах. Но промолчал. И сказал совсем другое:

– Хрен с тобой. Короче, яйца твои продаются в ларьке у метро «Выхино», как к твоей Ленке идти. Мне на них насрать и вообще на всё насрать. Горе у меня…

– Ты хочешь сказать… – Олеся часто-часто заморгала, – что ты купил яйцо в ларьке? Прямо вот так взял и купил?

– Пятнадцать рублей удовольствие. Блин, любопытство распирает… Ну давай по-хорошему, мать, – Вадик приобнял её за талию, – я тебе нужен только ради этого? И на вечеринке ты меня снимала только ради этого? Узнала, что я сюрприз притаранил детёнышу, сразу и втюрилась? У тебя чего, бзикс?

– Ты чего, правда в это веришь? Ради какого-то шоколадного яйца, да? – и Олеся попыталась рассмеяться как можно естественней.

Да, она была на кухне, когда маленькая Даша прибежала к маме Ленке с игрушкой в руках. Ребёнок оказался не глупым, к тому же не в меру любопытным.

«Вот, смотри, мама, что я нашла!» – похвасталась Даша, протягивая маме камешек.

«Где ты это нашла?» – спросила Ленка. Олеся всё видела.

«В киндер-сюрпризе! Дай мне!» – Даша гордилась своей находкой.

Олеся взяла у Ленки камень и посмотрела через него на свет. Затем взяла Дашу за руку и отвела в сторонку:

«Ты говоришь, в киндер-сюрпризе? Покажи тёте, в каком».

Даша потянула Олесю в спальню, где играло ещё несколько детей. Как только Олеся увидала обёртку от сюрприза, ей поплохело. Ласково усадив Дашеньку на колени, она продолжила расспрос:

«Откуда у тебя этот сюрприз? Кто тебе его купил?»

«Дядя Вадим, так мама сказала. Дай мне камушек. Он красивый».

«Дашенька, что ты хочешь за этот камешек? Попроси меня, я добрая тётя, я тебе это дам».

«Сто баксов!» – выпалила девочка и невинно глянула на Олесю.

Однако! Олеся улыбнулась и погладила милого ребёнка по головке. Какие нынче детки пошли. Найдя в коридоре сумочку, Олеся спрятала камешек и достала из кошелька пятьдесят рублей:

«На, Дашенька, держи. У тёти нету сейчас ста баксов, но на день рождения я тебе обещаю их подарить».

«Я запомнила!» – и девочка убежала прятать купюру в свой тайник.

– Слишком уж идиотский повод, – ответил Вадик, гладя Олесю по спине и всё плотнее прижимая к себе.

Олеся взвесила информацию. Не может быть. Просто нереально! Скорее всего, Даша нашла алмаз где-то в другом месте, а потом РЕШИЛА, что нашла его в яйце. Соврать ребёнок не мог – дети вообще мало врут. Значит, надо проверить, врёт ли Вадик. Это не трудно.

– Да нет, конечно, не в этом дело. Просто мой племянник… собирает эту коллекцию… ну, зверей с клюшками и ёжиков в космосе. Он достал меня этими яйцами. А я не знаю, где купить, это же русская серия, редкая. Она в основном на экспорт идёт.

– А по-моему, повсюду валяется, – не поверил Вадик, так как Олеся уже смотрела не на него, а вниз.

– Это другие, иностранные. Поверь мне, я в этом разбираюсь. Ладно, забыли… – и Олеся хотела выбраться из созданных собой же объятий.

– Э, куда же ты, шустрая? – Вадик сжал её руками, как клещами, – уже расхотелось, да? Я больше не нужен?

– Мне больно, отпусти, – твёрдо сказала Олеся и упёрлась руками ему в грудь.

– Да иди! – Вадик резко разжал тиски, и Олеся отшатнулась назад. Подмигнув ему, как ни в чём не бывало, она села на обшарпанный кривой стул и щёлкнула пальцами: – Наливай!

– Ещё чего! Тут ни одного чистого стакана или кружки! – Вадик прошёлся взглядом по штабелям немытой посуды, – панки, что с них взять.

Он протянул ей мокрую открытую бутылку. В этот момент вошли Танька и Витька, оба довольные, как курицы, которым не стали скручивать головы. Олеся поспешила к подруге и зашептала ей на ухо:

– Танюшка, если ты смогла приютить Виктора, то, ради Бога, сделай то же самое с Вадиком. У него вообще квартира сгорела, бедный мальчик страдает.

– Ну, вы, блин, даёте! Я прямо мать Тереза! А кто мне Нобелевскую даст?

– Пиво будешь иметь каждый день в любых количествах, – заметил Вадик.

Витька пока ничего не понимал, а когда понял, сразу же сильно огорчился. Не то чтобы общество Вадика его напрягало – но он очередной приятель Олеси, и она ему ТОЖЕ помогает. Между тем, у него перед глазами стояла ужасная кровавая картина, и надо что-то решать. По сравнению с этим проблема Штефа казалась Витьке сущим пустяком…

Вадику же было наплевать на Витьку с высокой колокольни. Сюда он будет приезжать только на ночь, тем более, завтра заберёт из сервиса «ниву». Двух недель вполне хватит, и когда явится здешний муж, он и свалит. Браткам рано или поздно надоест его сторожить, и можно будет со спокойной совестью вернуться домой.

Разгадка всегда лежит на поверхности, поэтому-то её так трудно заметить…

Надоевшая до тошноты работа валилась из её ухоженных холёных рук. Олеся выглядела совершенно рассеянной, поэтому приходилось переделывать один и тот же документ несколько раз. Снедаемая корыстным любопытством, она убивала время частыми перекурами, распитьем чаёв и трёпом с коллегами. Впрочем, в последнем имелся определённый толк – после сделанного в ломбарде открытия отношение Олеси к месту собственной работы резко изменилось. Официально её должность на кондитерской фабрике «Сладкоежка» называлась «старший секретарь-делопроизводитель». И поэтому Олеся не сильно интересовалась тонкостями производства, бухгалтерскими махинациями и прочими нюансами. С коллегами в основном обсуждались такие темы, как личная жизнь начальства, зарплата, «кто с кем, когда и за что», «кто кого выживает из коллектива и зачем». Олеся не старалась крепко держаться за своё вращающееся кресло у компьютера – желание заняться чем-то более достойным приобретало всё более отчётливые контуры. Но в связи с найденным в яйце алмазом это желание моментально исчезло.

К заветным шести часам, когда Олеся пулей вылетела из проходной фабрики, полученная благодаря слухам информация пока ничего не прояснила. Слух первый о грядущей серии массовых увольнений витал уже давно. Сегодня он дополнился поправкой – начнут с низов – уборщиц, грузчиков, водителей. Проскользнула фраза о необычайной активности Бегемота, который появляется в самых неожиданных местах, когда сотрудники мирно пьют чай или кофе с коньяком. Слух второй, свежий, – со склада пропала партия товара – шоколад, конфеты. Виновных ищут. Ну, и третий слух – приходила налоговая инспекция. А значит, всем кранты.

Пока Олеся лишь слушала, ибо действовать рановато. Она поймала такси, потому что времени терять не хотела. Высадившись у метро «Выхино», она с каким-то нездоровым азартом заторопилась к ларькам, которые располагались по дороге от метро к дому Ленки. Ларьков, к сожалению, оказалось много. Интересоваться у Вадика, в каком именно он купил заветное яйцо, Олеся вчера не стала – она и так опростоволосилась с ним. В поисках продукции, которая во всех документах фигурировала как «яйцо шоколадное с игрушкой», Олеся перемещалась от одной витрины к другой. Если Вадик обманул, это быстро выяснится. Пока на глаза попадались лишь импортные аналоги нужных яиц. Олеся нервничала. Она начала подозревать подлого Вадика и меркантильную Дашеньку во всех смертных грехах. Ну не верила она в то, что алмазы продаются в яйцах, и всё! Абсурд, верх абсурда! Бред!!! А может, Кондратий мозги запудрил?!

Наконец, знакомые яйца бросились в глаза. Чёрная с жёлтым обёртка, большая мультяшная надпись «Сладкоежка». Олеся сунула свой нос в окошко ларька:

– Скажите, сюрпризов «Сладкоежка» у вас сколько осталось?

– М-м-м, вот, – продавец показал коробку с ячейками для яиц.

В такую трёхэтажную дрыну влезали 60 яиц – по 20 на этаже. Олеся прикинула – осталось два неполных этажа – около сорока штук. По пятнарику за каждое – пятьсот рублей. Ну, Вадик, погоди!!!

– Давайте все! – нисколько не смутившись, попросила Олеся, – сколько с меня?

– Тут тридцать шесть штук. Итого 540 рублей.

Запихнув коробку в заранее купленный пакет, Олеся произвела несложные подсчёты – 60 минус 36 минус яйцо Вадика – следовательно, 23 яйца купили какие-то люди и вытащили оттуда… хм! Что ж, неплохо идёт продукция Бегемота. Значит, дела на работе должны поправиться, и все слухи – всего лишь слухи.

Вадик всё прекрасно видел. Он делал вид, что читает газету, а на самом деле уже два часа наблюдал за ларьком. Неподалёку была припаркована его грязно-зелёная «нива». Сегодня с утра он не стал дожидаться, пока проснутся Витька и Таня-Дика, позавтракал яичницей совсем не из шоколадных яиц и отправился в автосервис, благо, договорился с шефом и коллегой, чтобы сегодня его заказами не загружали. Правда, днём всё равно поступил заказ – пришлось пилить на другой конец Москвы и спасать целую сеть компьютеров от подцепленной по электронной почте заразы. Но освободился Вадик весьма удачно – и успел. Вчера вечером он невзначай выяснил, когда заканчивается рабочий день Олеси.

То, что он увидел, сильно озадачило его. На кой всё-таки чёрт ей эти яйца? Впрочем, с момента, когда Олеся первый раз ему позвонила, он чувствовал, что всё не так просто. Она сразу же выпалила про яйца. Если бы он не чувствовал, он бы не попёрся сегодня сюда. Но он не хотел оставаться в дураках – раз Олеся чего-то хитрит, используя его, он должен быть хитрее и использовать её. Он всё-таки профессиональный пикапер и ещё не пал настолько низко, чтобы бабы возили на нём воду!

Разумного объяснения поступков Олеси пока не находилось. Бросать машину и следить за ней опасно – она быстро узнает его в этом идиотском камуфляже, и тогда безоговорочная капитуляция. Но, судя по тому, как она ринулась к автобусной остановке – всё с ней ясно. Собирается домой – маршруткой до «Новогиреево», а потом в Реутов.

Вадик поспешил к своему автомобилю – опередить Олесю жизненно необходимо.

Конечно, она понятия не имела, что у Вадика есть машина, и тем более – что это именно «нива», караулившая её возле подъезда. Вадик, прикрывшись фиговой газетёнкой, облегчённо вздохнул – его версия блестяще подтвердилась: Олеся припёрла яйца домой. Неужели всё-таки племяннику? Может, он шантажирует несчастную тётю, вымогая игрушки? Номер квартиры Олеся опрометчиво сообщила ему сама по телефону. Заявиться что ли?

Олеся открыла дверь своим ключом и обнаружила записку: «Я пошёл к маме. Коля». Несносному племяннику было тринадцать лет, и его изредка сваливали на неё родственники. Что касается родителей, то отец с мачехой обитали в двух остановках отсюда – Олеся уже год снимала квартиру и жила отдельно.

Она кинула сумку, сбросила боты и вывалила содержимое пакета на пол. Со стороны это выглядело забавно – взрослая девица с горящим взором роется в куче киндер-сюрпризов. Олеся стремилась как можно скорее получить доказательства чего-нибудь. Пока она ехала, рассчитывала процент неудачи – получилось что-то в районе девяносто девяти и девяти в периоде.

Подыскивать ёмкость под крошащийся в руках шоколад было лень, поэтому всё оставалось на полу. Дрожащими руками Олеся размозжила первое яйцо – вскрыла капсулу для игрушки. Высыпала кусочки зверушки и клюшки. Нет, ничего нет. Никаких алмазов!

С остервенением она расплющила второе яйцо. Шоколад в одну сторону, обёртка в другую, капсула, вкладыш… Ёжик в скафандре. Пусто.

Всё это уже где-то было, промелькнула шальная мысль. Остап Бендер. Сокровища в стульях.

Третье яйцо. Чёртов Вадик, чёртова Даша! Откуда взялся этот алмаз?! Олеся представила, как несладко придётся пошутившим над ней. Надо бы отнести камень в другой ломбард! Может, ошибка? Бред? Пусто! И в третьем яйце – пусто. Оставалось ещё тридцать три. Шансов много. Но какой идиот может класть алмазы в детские игрушки? И продавать их по пятнадцать рублей? Вспомнился ещё один советский фильм – про благородного угонщика.

Четвёртое яйцо. Олеся слизывала с ладоней тающий в руках шоколад. Да, если это такая игра, двенадцать бриллиантовых яиц по всему миру, то ей просто жутко, колоссально повезло! А впрочем, хорошая мысль!

Олеся остановилась. Она взяла четвёртое яйцо, встала с пола и сломала шоколадный слой. Так. А почему это не может быть лотереей? Кто найдёт в яйце алмаз? Между прочим, прекрасный способ поднять объём продаж! Ну, как это везде делается, с призами под крышками там. Может, Бегемот решился на такой финт? И теперь в продукцию «Сладкоежки» будут вкладываться бриллианты? Тогда почему она не слышала нигде никакой рекламы? Почему об этом не ходят слухи по фирме? Нет, всё не то… Не то… Нужно другое объяснение.

Олеся открыла четвёртый контейнер. Вновь детали самолётика… Самолётика… и…

На ладони сверкнул такой же маленький, как и лежащий у неё в спичечном коробке, камешек. Впрочем, маленький, – понятие относительное. Олеся знала, что алмаз в один карат, то бишь в пятую часть грамма – считается крупным. Так что маленький, да очень удаленький! Олеся смотрела на ладонь и не верила! ОНА САМА ДОСТАЛА ИЗ ЯЙЦА КАМЕНЬ!

Включив настольную лампу, Олеся принялась разглядывать его на свет. Жаль, у неё нет лупы… Надо самой научиться… Как там говорил Кондратий… Текст, газетный текст!

Без лупы было сложно понять, но Олеся вроде бы убедилась, что текста через камень не видно. Неужели и правда алмаз?

Олеся взяла пустую капсулу от игрушки и положила туда камень. Надо каждый найденный камень складывать отдельно от других. Взгляд Олеси упал на гору невскрытых яиц. Так. Надо успокоиться. И Олеся закурила, открыв окно. Почувствовала, как сильно вспотела от волнения. Если всё – правда, то у неё в руках КЛЮЧ К БОГАТСТВУ. Сенсация. Алмазы в яйцах. Алмазы ли всё-таки?..

Да, это главное. Главное – ещё и ещё раз убедиться, что камни настоящие. Ведь так много подделок! Эх, Вадик, Вадик… А Дашенька молодец! Свои сто баксов она получит.

И тут затрезвонил телефон. Номер не определён. Но ответить надо – может, Штеф или ещё кто-нибудь. Может быть, важный звонок.

– Здорово, мат! Это атэц! – с акцентом проорал Вадик.

– Ню-ню… – вздохнула Олеся. Вспомнишь о дураке – он сразу и проявится.

– Я в гости. Через десять минут буду. Жди.

– А-а… – но заикнуться Олеся не успела. «Атэц» отключился.

Так. Олеся глянула на яйца, затем – на телефон. Главное, это не вызвать подозрений. Пусть приходит. Про яйца – молчать, мол, я вообще забыла о них. Не было никаких яиц и в помине!!!

Олеся докурила сигарету, взяла пакет и начала не спеша складывать туда яйца, раскуроченный шоколад и детальки игрушек. И тут зазвонили в дверь – не прошло и двух минут! Чёрт! Олеся быстро-быстро покидала в пакет всё, что валялось на полу. Сам пакет она забросила на мебельную стенку – так высоко, что никакой дылда Вадик не увидит. Надо вставать на стул, чтобы теперь его достать. Звонили очень настойчиво. Олеся сняла пиджак и серёжки. Прыснула на себя «Пуазоном». И аккуратно открыла дверь.

– Ну, как? Надоело общежитие у Таньки? – Олеся пропустила Вадика в прихожую, – только учти, я скоро ухожу, поэтому кроме как попить чаю, мы ничего не успеем.

– А что бы ты хотела со мной успеть? – довольный Вадик, не снимая кроссовок, прошёл в комнату, как к себе домой, – а где твой племянник?

– Гуляет где-то, – соврала Олеся, увидела брошенную на трельяже записку и скомкала её, – чай ставить?

– Ставь, – Вадик оглядывал квартиру, – неплохо устроилась. И чего, предки ещё на работе? А куда ты намылилась на ночь глядя?

– Секрет, – Олеся прошла за Вадиком, не желая оставлять его без своего общества, – кстати, мой муж…

– Муж? – Вадик разинул рот, захлопал глазами и уставился на Олесю. Та мягко улыбнулась.

– Ну да… Мой супруг очень ревнивый. Он уже расспрашивал меня о тебе, о Витьке и обо всём остальном. А ещё он…

– Каратист из мафии? – хмыкнул Вадик, – ладно тебе гнать. Муж, супруг… Меня не купишь. А это что такое?

Взгляд Вадика упал на журнальный столик, где покоились лампа, телефон и кипа газет. Рядом с этими обычными предметами лежало НЕЧТО. Олеся, заметив, что Вадик замолк и куда-то пялится, посмотрела туда же. И… О нет!!!!

На столике лежала оранжевая КАПСУЛА. Та, куда она сунула камень. Вадик поймёт, что это. Мысль молнией разрубило сознание Олеси, и её сердце упало вниз, и даже, наверно, вывалилось из тела. Она забыла его убрать!!! Это провал.

Но Вадик уже сделал свой шаг и тянул руку. Олеся была чуть сзади – и ей требовалось больше мгновений для перемещения. Как она оказалась около столика и как успела накрыть капсулу рукой – никто не знает. Впоследствии она так и не смогла себе этого объяснить. Наверно, она просто моментально переместилась в пространстве. Настолько быстро, что переместилась и во времени на миг назад. И поэтому Вадик накрыл её руку вместо контейнера.

– Это сюрприз! – взвизгнула Олеся, вырывая руку.

– Дай посмотреть! – Вадик поймал её за локоть.

– Нет! – Олеся вывернулась, отошла на шаг и спрятала руку за спиной, – это не твоё дело. Ясно? Два шага назад!

Её глаза хищно сверкали, а голос стал металлическим. Вадику не понадобилось много ума, чтобы всё понять. Поэтому он спокойно протянул руку и сказал:

– Дай это мне. Ты же меня знаешь, я не отстану. Лучше дай по-хорошему. Иначе будет больно.

Олеся материлась про себя. Всё, приехали. Этот гадёныш не отступит. Слишком велико его любопытство. Неужели придётся всё рассказывать? Нет, ни за что!!!

Но как только Олеся спрятала вторую руку за спину, чтобы открыть капсулу и проделать трюк, Вадик налетел на неё. Он тоже смекнул, в чём дело. На этот раз всё было совсем не в шутку, как вчера. Олеся отчаянно сопротивлялась, выпустив когти и пуская в ход все известные запрещённые женские приёмы. Она расцарапала ему лицо, больно цапнула за палец и выдрала большой клок волос. Она брыкалась, пытаясь выбраться из-под Вадика и норовя попасть коленом в пах. Вадик терпел и налегал своей бычьей тушей на Олесю, впрочем, стараясь не слишком усердствовать. Всё-таки бить бабу как-то не по-мужски. Надо просто показать, кто сильнее, без лишний травм. Но Олеся оказалась упорной стервой, к тому же явно не соглашалась с ним. Неужели это просто ради принципа – не показать какую-то детскую хреновину? Когда Вадик получил-таки коленом ниже пояса и охнул, то понял, что все принципы уже забыты, а барьеры смяты. И он отвесил Олесе такую оплеуху, которая могла снести полголовы. А затем, наконец, уселся на неё верхом, изо всех сил сжав её руки и впившись ногтями в запястья. Олеся сперва захрипела, затем застонала.

– Кончай, дура! Заканчивай по-хорошему! Я ведь и сломать могу! – миролюбиво предупредил Вадик.

– Не-ет… – раздался ещё один стон, уже более отчаянный.

Вадик начал разгибать одеревеневшие пальцы Олеси, сжимающие капсулу. Потом взял добычу и аккуратно разжал хватку.

– Зачем, дурочка? Ты что, ещё не убедилась?

– Нет, – повторила Олеся, – сволочь… Сука! Тварь…

– Именно. Значит, убедилась, – Вадик улыбнулся и встал с Олеси, – поднимайся, будем смотреть твои сюрпризы.

Сопротивляться физически сил не осталось. Олеся приподнялась на локте. Ещё есть шансы выкрутиться.

– Если ты откроешь, я скажу Таньке, чтобы вышвырнула тебя вон. А Витька и я ей поможем.

– Так что там? – проигнорировав слова Олеси, Вадик потряс капсулу, – пусто? Нет, там что-то есть. Что-то маленькое. Хочешь, угадаю?

– Ты слышал? Тебе это с рук не сойдёт, Вадик. Во-первых, у меня крутые друзья, и за то, что ты со мной сделал… – Олеся потирала пылающую щеку, – короче, отдай мне это и уматывай из Реутова. Очень советую, мальчик, меня тут любая шпана знает и уважает. А ты пришлый, тебе тут не место. Ты знаешь, что сделает Танька, если узнает, как ты со мной поступил?

– Пугай, пугай. Ишь ты, какая… – Вадик пододвинул кресло и сел, – насрать мне на твоих крутых, поняла? Потому что если твои крутые меня тронут, то придут мои крутые и вобьют ихнюю крутость в ихнюю задницу!

– Фильтруй базар, слышишь? – совсем не по-женски цедила Олеся сквозь зубы, сидя на полу и прислонившись к мебельной стенке.

– Ладно, может, и никакого базара нет, – Вадик открыл капсулу и высыпал на ладонь камень, – оп-паньки!

Он сразу же вспомнил про купленную Олесей упаковку яиц. Затем про все эти расспросы, про вечеринку у Ленки. Правда, пока он решил молчать насчёт того, что следил за ларьками – этот свой козырь надо приберечь.

– Это что такое? – спросил Вадик, рассматривая находку, – драгоценный камень? Или стекло? И чего он делает в таком неожиданном месте?

– Ты всё слышал. Отдай мне то, что взял. Это моё. Или ты хочешь до кучи прослыть вором?

– Значит, в этом есть какая-то ценность. Иначе зачем весь этот цирк? – Вадик положил ногу на ногу, убрал камень в капсулу и закрыл её, затем подошёл к телефону и снял трубку, – ну, чего ты, давай, звони.

– Куда ещё звонить? – Олеся немного пришла в себя и начала соображать.

– Своим крутым. Знаешь что, мать… – Вадик присел на корточки, чтобы поймать на себе ненавистный Олесин взгляд, – мы с тобой уже умеем договариваться. Я тебе помог, ты мне помог. Теперь слушай, что будет дальше. Это, – Вадик потряс трофеем, – я тебе не отдам. Ювелиры мне скажут, что это такое. А потом, Олесенька, не надо быть слишком умным… Я уже обо всём догадался. Пойми ты это.

– Бери, проверяй, догадывайся, – Олеся подумала о тридцати двух невскрытых яйцах и алмазе в спичечном коробке. Пусть валит этот проклятый Вадик на все четыре стороны! Тогда она займётся делом.

– Эх, ты… – Вадик встал и заходил по комнате, – очень надеюсь, что ты не будешь совершать опрометчивых поступков. Сейчас я скажу тебе кое-что. Но прежде свяжу. Свяжу, а потом скажу, что проведу здесь обыск и найду всё, что мне нужно…

– Сейчас придёт племянник и родители. Отец вышвырнет тебя отсюда! – ляпнула Олеся.

– Ничего, я успею. – Вадик выдернул ремень из своих штанов, – давай свои руки. Или ты сама покажешь, где ОСТАЛЬНЫЕ ЯЙЦА?

Олеся посмотрела на него, как на исчадие ада.

– Ты купила все яйца из ларька. Я это знаю, потому что видел. Зря ты со мной связалась, – Вадик внимательно следил за Олесей, боясь неадекватной реакции, – но я уже второй раз предлагаю тебе сотрудничество. Да, я подлый и мерзкий, я гадёныш и тварь, но я не предаю друзей. Ты нашла камень в том яйце, что я купил. И поэтому купила все остальные. Камень, возможно, оказался драгоценным. Ты хоть понимаешь, что МЫ с тобой накопали? Или ты всё ещё не веришь? Я, например, только предполагаю, и уже верю. Самое абсурдное предположение всегда верно. Ну, так что, мир или война?

Олеся тяжело вздохнула. Благородные слова Вадика казались ей чушью. Когда дело дойдёт до дележа больших денег, настанет момент истины. Вадик кинет её. Она была в этом уверена. Поэтому она сейчас согласится на мир, но отныне и до конца этого дела будет ждать войны. И не просто ждать – а готовиться к ней!

Смерть – это неизбежность. Те, кто смиряется с этим, пессимисты, а кто не смиряется – оптимисты. Витьке насильно приходилось становиться оптимистом.

Главное – без паники! Этот тезис он внушал себе с самого утра. Позвонив в офис, он отпросился на сегодня, что оказалось не сложно, поскольку размер оклада Витьки был прямо пропорционален количеству рабочих дней. Тот факт, что его «сосед» Вадик куда-то убежал с самого утра, Витька даже не счёл нужным отметить. Хозяйка, Таня то бишь, объяснила, что все продукты и прочее – за счёт постояльцев. Хотя она и не против что-нибудь сварганить для себя из купленного. Это было справедливо, учитывая, что ни с Вадика, ни с Витьки денег она так и не взяла. Халявное пиво также никто не отменял, и Витька уехал, пообещав, что вечером вернётся не с пустыми руками. Причём ему придётся отдуваться и за Вадика, если тот сделает вид, что забыл.

Главное без паники. Сегодня Витька, более-менее трезво глядя на ситуацию, ужасался тому, чего вчера наворотил. Надеясь, что ещё не поздно что-то исправить, он сел в свой «москвич» и отправился домой, на «Новокузнецкую». Перед этим он сбривал в Танькиной ванной бороду, без которой выглядел совсем юнцом. Других способов изменить свою внешность Витька не придумал. Но всё равно, преодолевая высасывающий душу страх, старался отнестись к сегодняшнему делу максимально продуманно.

Машину он оставил в соседнем дворе, а в ней все свои документы. Потому что сперва предстояла разведка. Сунув руки в карманы и нацепив тёмные очки, Витька не спеша направился к дому. Он пересёк двор по диагонали, пристально глядя по сторонам. Но никого не углядел – на детской площадке сидели лишь два старика из соседнего подъезда. Они-то наверняка чего-нибудь видели и знают, вот только Витька не решился спрашивать. Надо как можно меньше бросаться в глаза. Никаких посторонних машин Витька также не приметил. Заходить в свой подъезд он пока не стал, а направился к ближайшему таксофону, что находился возле сберкассы в ста метрах от дома.

Дома никто не отвечал. Таким образом, Витька убедился, что бабка не воскресла, а также проверил возможность милицейской засады. Витька забыл, что ВЧЕРА телефонная трубка лежала рядом с аппаратом в руке мёртвой бабки. Менты, по его логике, должны были поднять трубку, чтобы узнать, кто звонит и постараться вычислить, откуда. Оставалось проверить наличие бандитов. Как это сделать, Витька не знал.

Он ещё немного подумал, собрался с духом и пошёл. Ждать, пока всё само как-то рассосётся, – совершенно невыносимо. Жить в постоянно страхе и неизвестности – тем более. Витька понимал, что так долго не протянет, и поэтому, как бы ни было страшно, он вернулся на место вчерашней расправы.

У лифта он разминулся ещё с одним соседом. Похоже, тот его не признал без бороды. Подойдя к двери, он позвонил, быстро поднялся на следующий этаж и прислушался. Ни звука. Витька повторил трюк, и опять с тем же успехом. Затем позвонил третий раз, встал рядом и изучил глазок. Если бы там кто-то появился, в глазке бы стало чуть темнее. Но похоже, если даже кто-то есть, он совсем не собирается выдавать своё присутствие.

Витька аккуратно вставил ключ и повернул его. Дверь находилась в том же состоянии – захлопнутой. Правда, Витька не помнил, закрыл её вчера или нет, когда убегал. Поэтому сейчас он не придал этому значения и осторожно ступил на коврик в прихожей. Первое, что сразу бросилось в глаза – это отсутствие трупов бандитов. Вчера они валялись прямо посередине дороги из комнаты на кухню. Витька застыл на месте и задрожал. Лужи крови тоже исчезли. Прежде чем идти дальше, Витька вооружился лыжной палкой, стоящей наряду с прочим хламом в углу. На цыпочках он прокрался в комнату, то и дело оглядываясь назад и прислушиваясь. И тут его ждал очередной сюрприз – труп бабки Поли также сбежал!

Витька выронил палку и протёр глаза. Затем поднял оружие и потыкал палкой в то место, где вчера находилось тело несчастной старушки. Телефонный аппарат стоял на своём месте. Окно было расшторено, как обычно. Никакой крови. Витька, чувствуя, что кружится голова, вынужденно опустился на диван и сжал виски. Выходит, всё ему приглючилось? Ничего не было? Витька тряхнул головой, охотно в это поверил, зная, что после травмы всякое может быть, и громко позвал:

– Баба Поля! Выходи!

Скрипнула дверь шифоньера. Витька поднял глаза – пропала его любимая бронзовая статуэтка «Колесница Фаэтона». Он скользнул взглядом по полкам. Нет, что-то не так. В багажнике его «москвича» – сумка. В неё он и сложил вчера всё.

Вдруг послышался странный шорох. Витька рефлексивно вскочил и принял боевую стойку. Да, в последнее время реакция притупилась, подумал он. Совсем он, бедненький, со своей головкой поссорился…

Он поднял палку и тихонько направился обратно в прихожую. Что-то шуршало на кухне. Он прижался к стене и так, по стеночке, по стеночке… Кто бы это ни был, он уже ждёт его – ведь Витька кричал. Когда до кухни оставалось пара метров, Витька резко выскочил из-за угла, подняв палку над головой, как папуас – копьё, и закричал:

– Руки вверх!

По подоконнику мелькнула тень, и Витька метнул своё копьё.

– Вэ-эа-я-у-у! – раздалось в ответ, и кот прошмыгнул у него между ног.

– Бляха-муха! – выругался Витька, глядя вслед троглодиту.

Чёрно-белый кот Керосин, от которого почему-то всегда воняло собственной кличкой, гулял сам по себе. Иногда он навещал бабку, приводил с собой кошку и пожирал дорогие импортные консервы.

Витька открыл холодильник, нашёл там остатки кваса и приложился к бутылке. Ситуация запутывалась и выходила из-под его контроля. Что же всё-таки из вчерашних событий произошло, а что он себе надумал? Витька сел за стол, закурил и начал напряжённо шевелить извилинами.

То, что он вывез из квартиры часть материальных ценностей, деньги и документы – факт. То, что бабки в квартире на данный момент нет – тоже. А вот всё остальное… Уж очень хотелось, чтобы это оказалось бредом его больного воображения. Ведь если даже предположить, что он не добил бандитов, и те очухались да сделали ноги, то как и куда могла убежать мёртвая бабка?

Может быть, бабка ТОЖЕ была жива? Тогда понятно – очнулась, вызвала «скорую»… А если нет? Что лучше?

Живая бабка может обвинить внука. Мол, надоело ждать, пока помрёт, решил ускорить дело… Сымитировал кражу… То бишь разбойное нападение. Чёрт его знает…

Мёртвая бабка может всплыть неопознанным трупом где-нибудь в Яузе или Москве-реке. Вряд ли она сама зарылась на кладбище, как подобает добросовестным трупам. Рано или поздно её опознают. И тогда начнут искать Витьку – единственного наследника.

Живые бандиты должны стремиться расправиться с ним. Во-первых, свидетель, во-вторых, месть за нанесённые увечья.

Мёртвые бандиты – единственный приемлемый вариант. Хотя расклад зависит от комбинации «состояние бандитов – состояние бабки». Зависел бы, если бы трупы не исчезли. Витька сам хотел сегодня похоронить мертвецов.

И тут его осенило – в очередной, наверно, раз. А что, если пришёл НЕКТО и УБРАЛ трупы? Тогда зачем? И чем это ему грозит? И кто это мог сделать? Сколько вопросов… Пожалуй, этот вариант самый проблемный. И всё пока на уровне версий, ничем не доказуемых. Зато это – первая светлая мысль! Если кто-то побывал в квартире, то мог оставить доказательства своего пребывания!

Витька замял второй бычок в банке из-под шпрот, встал из-за стола и начал поиски. Начал он с прихожей и комнаты, где пришибли бабку. Ну, вообще, прямо по Достоевскому! Витька тщательно осматривал пол, стены, потолок и мебель, не боясь наследить, ибо он в своей квартире.

Неожиданно зазвонил телефон. На резкий звук Витька среагировал, как обычно, но потом запутался в собственных мыслях. Звонок может как всё улучшить, то бишь прояснить, или наоборот, ухудшить. Телефон отзвонил первую серию и спустя несколько секунд начал надрываться по новой. Видать, звонящий знает номер наизусть. Версия Витьки о пропавшей без вести бабке зависла в воздухе. Бабка, конечно, пропала, но не факт, что без вести.

Оставаться здесь нельзя. Он просто не выдержит, вскакивая на каждый звонок. Но и убегать – значит доказывать свою вину. На работе-то подтвердят, что он был в Москве. Когда хватятся бабки? Да в любую минуту! Зайдёт соседка… Или вот – звонок. Вдруг какая-нибудь бабкина подружка или очередной хахаль-дедусь?

Отчаяние, с которым Витька лежал вчера в обнимку на полу, опять начало охватывать его. Но это лишь временное явление. Воля помогла ему выжить после стольких бед в жизни – воля поможет и сейчас. Для НОРМАЛЬНОГО человека это нереально, но он, Витька, должен всё преодолеть. Ведь даже его имя значит ПОБЕДИТЕЛЬ! Чемпион…

Витька плюнул на звонящий телефон и продолжил поиски, предварительно заперев входную дверь на все замки. Кот Керосин мешался под ногами, Витька поймал его за шкирку и выбросил за форточку. И чем больше он убеждался, что ничего не найдёт, тем лучше очередная светлая мысль формировалась в его сознании. Ему очень нужно АЛИБИ. Живая или мёртвая, бабка даст показания. Что он делал во время ограбления? Либо слонялся с рекламным щитом, либо ехал домой. Он ещё заходил в офис оставить щит. Там могут подтвердить, что он присутствовал в определённое время. Но ДО и ПОСЛЕ… Он мог в любой момент бросить щит, например, спрятать где-нибудь за помойкой, прибыть домой, убить и вернуться на работу. Никто не следит за «бутербродами», он слоняется возле метро, а почти все сотрудники фирмы ездят на машинах. У него нет алиби.

Квартира оказалась чистой. Витька облазил все её уголки, потратив на это почти два часа. Телефон больше не беспокоил. Витька первый раз пожалел, что телефон не оборудован определителем номера. Да и домофона в подъезде нет, лишь входная дверь с суперзамками из Японии. Интересно, кто же навёл грабителей на квартиру? Неужели он сам проболтался кому-то по пьяни? Или бабка? Впрочем, многие соседи знали, что у бабы Поли полно старинных побрякушек. Так что в этом вопросе также глухо – наводчиком мог оказаться кто угодно.

Создавалось впечатление, что всё действительно произошло во сне. Витька сотрясал ругательствами воздух – невезуха, да и только. Грабители свалились в самый не подходящий момент. Да ещё долг. Витька вспомнил про него и призадумался. Долг и попытка ограбления. Можно ли провести между ними связующую нить? Есть ли связь? Да или нет?

Витька начал понимать, что так сойдёт с ума навсегда. Он выбросил окурки в окно, забрал пластиковую бутылку с квасом и покинул квартиру, снова не став её запирать. Сегодняшний визит должен остаться тайной для всех.

Во дворе почти ничего не изменилось. Всё те же два старика на детской площадке. Ещё один мужик открывает ракушку. Витька шустро пересёк двор в обратном направлении…

Бандиты будут искать его. Это в любом случае – либо те двое, которых он почти убил, либо другие, которые хоронили тех двоих. Вряд ли они решат, что он как ни в чём не бывало вернулся домой. Может, сказать, что бабка уехала, например, в дом отдыха, а самому пожить дома? А вдруг найдут её труп и придёт милиция? Тогда кранты сразу же. Пока нет алиби. Значит, план другой – сделать себе алиби, а затем нанести удар первым. НАЙТИ бандитов. Пока пожить у Тани. Как найти бандитов? С помощью других бандитов. Одного он знает. Штефа.

Александр Григорьевич Мамонов, он же Мамон, он же хозяин СП с труднопроизносимым названием, нехотя залез обратно в «мерин». Рядом уже сидел парень с обиднейшей кличкой Петух. Дело тут было не в том, что его опустили на зоне, а в том, что его отец и дед носили фамилию «Петухов». А сын вместо того, чтобы жить честно, стал бандитом, отчего и приобрёл кличку. Сам Петух утешал себя тем же, чем утешали его приятели – мол, если Петух с рождения, то петухом никогда не станешь и в тюрьму не загремишь. Пока что проносило, хотя Петух, ясное дело, не зарекался.

– Времени мало, – бросил Мамон, – говори прямо и по делу.

Только сейчас, по прошествии почти суток, ему докладывали о провале. Мамон не стал бросать на поимку какого-то лоха лучшие силы – и сейчас обдумывал это, не желая пока признавать ошибку.

– Абрек и Повар в больнице. Переломы, ушибы. Отметелили их капитально. Абрек, ему повезло больше, говорит, что это сделал хозяин квартиры, лох то есть…

– Лох? – переспросил Мамон.

– Ну… – Петух смутился, – вы же сами так говорили. Надо взять лоха и доставить к вам.

– А вы что сделали?

– Виноваты. Мы провалили, в общем, лажовое дело.

– Дальше.

– Я действовал по инструкции. Абрек и Повар ушли и не вернулись. Поскольку командовал Повар, а он подчинялся вам, то я принял самостоятельное решение покинуть автомобиль и пойти следом за ними по указанному адресу. Дверь открыл Абрек, ну, открыл и свалился к ногам. Повар был в отрубе. Я вызвал бригаду зачистки, что ещё оставалось? Тем более, Абрек убил старуху…

– Зачем?

– Он говорит, случайно. Она хотела вызвать ментов, он толкнул её, а она расшибла кумпол об батарею. Что-то типа этого. Короче говоря, этих увезли, всё прибрали. Лох… Ну, парень этот убежал.

Мамон кашлянул и облизнул губы. Абрек и Петух – даже не шестёрки, а так, мелкая шушера, нули. Повар – бандюга поопытней, но оказывается, дуб дубом. Разумеется, они ничего не знают. Пускать их всех в расход – ни к чему, каждый человек на счету. Вот бросить на какую-нибудь левую разборку – можно и даже нужно.

– Вали отсюда! – Мамон пихнул Петуха локтём в бок.

Когда тот вылез и зашагал к своей «пятёрке», Мамон звякнул заму по хозяйственной части – официально исполнительному директору СП Роману Валентиновичу Трубачёву по кличке Трубач.

– Степанова мне.

Это означало, что Трубач достанет Штефа из-под земли и принесёт на блюдечке. Искать телефон какого-то грузчика и вызванивать его – для Мамона недостойно.

Водитель Мамона торчал возле «мерина». Мамон подозвал его, двух телохранителей и приказал ехать в ресторан «Красный Дракон». По пути позвонил Трубач. Мамон приказал, чтобы Штеф явился на парковку перед «Красным Драконом» и подошёл к водителю.

Людишек уровня Штефа Мамон всегда принимал в машине. Быть принятым в офисе – означало добиться уважения Мамона или повышение по служебной лестнице.

Штеф догадывался, что ничего хорошего Мамон ему не скажет и по головке не погладит. По тому, что Мамон облизывал губы, было ясно, что он сдерживает гнев и волнуется. Никогда никакими другими жестами, словами или поступками Мамон не выдавал озабоченности. «Человек с танталовыми нервами» – как-то сказал про Мамона Трубач.

– Кто такой Виктор Иноземцев? – спросил Мамон.

– Вы хотите, чтобы я собрал о нём данные? – переспросил Штеф.

– Отвечай на вопрос.

– Бывший автогонщик, – начал вспоминать Штеф, – работает в каком-то салоне связи. Да я его совсем недавно знаю, так, на пьянке пересеклись. Я понятия не имею, откуда у него…

– Спортсмен, значит? – перебил Мамон.

– Какой он спортсмен? Скорее, спиртмэн… – позволил себе усмехнуться Штеф, – бухарик он. Пьёт много.

– Ты молчишь о том, о чём я просил молчать?

– Пока живой вроде, значит молчу… – повеселел Штеф. Не так страшен Мамон, оказывается. Он как ядовитая жаба. С виду безобидная, а яд в тысячу раз сильнее змеиного.

– Не хочу я тебе это поручать, потому что ты и так на краю собственной могилы, – спокойно пояснил Мамон.

– Так вы хотите его того? – Штеф провёл большим пальцем по шее горизонтально.

– Найди мне этого гонщика, – приказал Мамон, – как найдёшь – сразу отзвони на сотовый. С этого момента подчиняешься непосредственно мне. Этот пункт понятен?

– Так точно. Разрешите спросить?

– Валяй.

– Роман Валентинович в курсе или мне ему доложить?

– Доложи, что я тебя взял. Ну, всё, Степанов, давай, работай. Шурши калошами. Работай, а я не обижу, будь спокоен.

Штеф вылез из мамоновского «мерина» совсем другим человеком. Можно сказать, счастливым. Предстояло решить лишь одну проблему. В случае чего, конечно, Мамон поможет. Но лучше всё провернуть без него. Вот тебе и лошок попался! И откуда только нарыл такие сведения?

На любую работу обычно затрачивается больше времени, чем планируется перед её началом. И причина этого кроется в отсутствии стимулов для её выполнения.

– Чёрт с тобой, – Олеся, наконец, поднялась с пола без посторонней помощи и уголками губ улыбнулась Вадику, – откуда только такой догадливый на мою голову?

– Да я вообще авантюрист, – Вадик вспомнил про братков и коробки в лесу, – ладно, мать, коль мир, давай мирно всё обсудим. Не думаю, что нам кто-то помешает, – он кивнул на дверь.

– Ну, и какие будут предложения? – Олеся подтащила стул к мебельной стенке и полезла за пакетом.

Вадик почесал в затылке. Он-то тоже прекрасно понимал, что, уступив, Олеся затаила на него ещё ту злобу. И до поры, до времени их игра в кошки-мышки будет оставаться игрой. Вадику стало интересно, как далеко сможет зайти Олеся. Как далеко сможет зайти он сам – Вадик понятия не имел.

– Давай взвесим факты, – предложил он, – и, опираясь на них, будем строить логическую цепочку. Мы с тобой умные люди, и кому-то очень не повезло, что на нашем месте не оказались другие, попроще и потупее.

– Вот целый мешок фактов! – Олеся швырнула пакет с яйцами на пол, – я вскрыла только четыре. И в одном нашла камень. Давай вскроем все остальные.

Вадик присел на колени, взял пакет и вытряхнул его содержимое на ковёр. Олеся расположилась рядом. Вадик хотел поймать её взгляд, но тот постоянно ускользал. Похоже, кроме яиц, девушку сейчас ничего не волновало, и Вадик спросил:

– Неужели тебя так легко купить?

– Не труднее, чем тебя, – отпарировала она и, наконец, посмотрела на него.

Но Вадик уже освобождал от обёртки яйцо. Шоколад и игрушки решено было кидать обратно в пакет. Первое Вадиково яйцо оказалось «пустым» – кроме пазлов, в нём ничего не оказалось.

– Обычно камни кладут к самолётикам, – высказалась Олеся.

Но в её яйце оказался не самолётик, а енот с клюшкой. И новый камень.

– Есть! – Олеся показала Вадику находку, – вот тебе и сюрприз!

Камешки растусовывали по капсулам. После второго камня Олеся действительно забыла обо всём на свете. Она ломала яйца, лихорадочно открывала капсулы, и если не находила камня, со злостью кидала мусор на пол. Вадик не смог остаться равнодушным – и принял игру. Каждый складывал найденные камни рядом с собой, будто бы они не были «общими». Процедура прерывалась лишь короткими фразами «Есть, ещё один». Неудачи не комментировались.

Пакет пустел, количество мусора росло, впрочем, как и количество найденных камней. Олеся оказалась последней, она перетрясла весь пакет, перелопатила весь мусор и констатировала:

– Всё. Больше нет.

Только сейчас она почувствовала, как учащённо стучит её сердце, и сразу же возникло страстное желание попить и покурить. Вадик аккуратно раскладывал свои капсулы, и Олеся обратила внимание на его трясущиеся руки. Неужели это и называется «золотой лихорадкой»?!

– Бриллиантовые яйца, – сказала Олеся вслух, нашла сигареты и закурила.

– Видать, никто не придёт, раз куришь прямо в квартире, – Вадик последовал её примеру и развалился в кресле.

Олеся принесла с кухни фильтр «Барьер» и налила себе воды.

– А ничего покрепче нет?

– Нам нужны трезвые головы, – Олеся закрыла глаза и принялась усиленно мечтать.

Она уже посчитала – из 36 купленных сюрпризов они вытащили в общей сложности 18 камней, очень похожих на тот, первый. Если учесть, что они с Вадиком мирно разделят их пополам, во что Олеся пока не верила, то у неё будет десять камней. Если Кондратий не лукавил, то это пятьдесят тысяч баксов. А если не делиться с Вадиком – то девяносто пять тысяч. Сколько же всего можно накупить на такие деньжищи!!! Какая замечательная вещь – алмазы! И девушка погрузилась без акваланга в океан радужных грёз.

Вадик понимающе улыбался, глядя на блаженную Олесю, пепел с сигареты которой сыпался на ковёр. Его волновали сейчас другие вопросы. Обнаруженное в яйцах можно назвать чудом. Но в чудеса Вадик не верил, поэтому постарался разложить факты по полочкам и связать их в пресловутую цепочку. С результатами мыслительного процесса он поделился с Олесей минут через десять. Она по-прежнему витала в облаках, сидя на диване.

– Слышь, мать, не висни. Выслушай доброго человека, а потом будешь греться на белом песочке.

– Угу, – промычала Олеся, обожглась окурком и ойкнула.

– Во-первых, в то, что мы нашли драгоценные камни, я не верю. Нам необходимо показать их ювелиру. У меня есть приятель, Фокс Малдер, он учится в каком-то каменноугольном бассейне и сечёт в драгоценностях. Пожалуй, я позвоню, договорюсь с ним.

– Не стоит, – радостно улыбаясь и потянувшись, сказала Олеся, – я уверена, что это алмазы. У-ве-ре-на. Мы с тобой – богатые люди, Вадик. Расслабься и помечтай, куда будешь тратить свою долю.

– Богатые? – скептически переспросил Вадик, – да брось, мать. Что тут? Ну, моя доля девять камней. Ну, один потянет на… ну, я уверен, что это технические алмазы. Ну, баксов за пятьсот продать можно.

– У камней бриллиантовая огранка, если тебе это о чём-то говорит. И вес одного камня что-то около карата. Можешь сходить в ювелирный магазин и узнать, сколько стоит колечко с таким вот техническим алмазом.

– Ну и что? – не сдавался Вадик, – ну, даже если десять тысяч баксов оно стоит? Девяносто тысяч, это, по-твоему, много? Мелко плаваешь, мать. От тебя не ожидал… Эх ты…

– Эх, я… – вздохнула Олеся.

– Меня сейчас больше интересует другое. Как алмазы могли попасть в киндер-сюрпризы?

– Меня это тоже безумно интересует. Особенно если учесть, что эти киндер-сюрпризы производят на предприятии, где я работаю.

– Что?! – Вадик аж подпрыгнул, – чего ты сказала?

– Город Мытищи, Шоссейная, три, фабрика «Сладкоежка». Ты чего, шоколад «Наташка» никогда не кушал?

– Что же ты молчала? – Вадик подошёл к ней и взял за руки, – это же чрезвычайно важная информация! Поэтому ты и клюнула на яйцо, да? Расскажи, как это случилось.

– Ты уже догадался, – Олеся, наконец, открыла глаза, – Дашенька припёрла на кухню яйцо и нашла там камешек. Я его экспроприировала и показала ювелиру. У меня нет причин не верить семидесятилетнему дедушке, который съел на алмазах свору собак.

– Ну ты даёшь, мать! – Вадик выпустил руки Олеси и вернулся на своё место, – а ты молодец. Умница! Но я тоже не промах, а?

– Да, ты тоже. И что ты думаешь? Зачем в сюрпризы положили алмазы? Да ещё придумали их продавать?

– Контрабанда.

Теперь Олеся подпрыгнула, как будто её клюнул жареный петух. Часто-часто моргая, она воззрилась на Вадика, который, двигая пальцами, начал объяснять:

– Меня вдруг осенило, понимаешь? Зачем класть камни в киндер-сюрпризы? Идея-то какая! Смотри: ты типа фирма, я типа фирма. Я тебе говорю – купи у меня пару сотен яиц. Нет проблем, отвечаешь ты. Заключаем договор купли-продажи. И ты знаешь, ни один чёрт не догадается, что мы занимаемся контрабандой алмазов! Какая таможня будет вскрывать киндер-сюрпризы? – и Вадик захохотал.

– Блин! – хмыкнула Олеся, – а ты ничего не усложняешь? Мне кажется, контрабандой алмазов занимаются по-другому. Курьер глотает капсулу с алмазом, перевозит через границу, а потом высирает её обратно.

Вадик согнулся пополам от серьёзного Олесиного тона. А она продолжила:

– Тем более, это не объясняет факта розничной торговли. Между прочим, не одни мы с тобой обогатились. Двадцать три яйца из этой коробки купили другие люди. По нашей с тобой вероятности, в них камней десять есть точно. А если мы предположим, что на рынок выкинули целую партию таких сюрпризов с начинкой, то делай выводы. Допустим, я звоню в газету и заявляю об этом журналистам. Или я звоню в уголовный розыск. Мы же не знаем, к кому попали яйца.

– Мать… – Вадик отпил прямо из фильтра и икнул, – это ты всё усложняешь. Не плачь о кокнутых яйцах, ибо выеденного не воротишь. И слушай меня. Кроме как контрабандой, алмазы в яйцах я ничем объяснить не могу. И я – честно – преклоняюсь перед тем, кто это придумал. Понимаешь чего? – Вадик снова встал и начал мерить шагами комнату, – это тебе не капсулы с героином глотать. Это абсолютно гениальная комбинация. И каким-то образом в ней произошла осечка – яйца попали в продажу. А значит, их уже ищут те, кто потерял.

– Не такая уж она и гениальная, если так. Скорее всего, эта контрабанда уже накрылась, коль их яйца достались нам.

– Так, Олесенька, – Вадик скрестил руки на груди и продолжил мельтешить туда-сюда, как вошь на сковородке, – кем ты работаешь на своей фабрике?

– Секретаршей.

Олеся подобрала фольгу-обёртку от сюрприза и поднесла к бра. Разгладив её пальцами, она внимательно изучила все надписи. Затем взяла кусок шоколада и попробовала на вкус. Вадик внимательно наблюдал.

– На подделку не похоже, – сделала она вывод, – хотя с трудом верится, что эти яйца не наклепали в каком-нибудь подвале. С другой стороны, технология…

– А если, скажем, контрабандисты скупили их на твоей фирме, раскрыли, напихали туда брюликов и закрыли? Что думаешь?

– Чёрт, надо было хотя бы одно оставить, не вскрывать. Хотя они вроде такие аккуратненькие все, да? Ты не заметил? – Олеся тоже встала и склонилась над кучей мусора и шоколада.

– Ладно, ты меня сбила с мысли. Значит, ты секретарь в офисе, так? Ты в курсе, куда продаёт фирма свою продукцию?

– Да куда угодно, я сама эти счета и накладные на компе заполняю! – Олеся поморщилась, вспомнив наскучившую до смерти работу, – всякие там ООО, ЗАО и пэбоюлы. И яйца эти самые тоже сплавляла. Куда скажут, туда и пишу.

– Так, а за границу?

Олеся второй раз вылупилась на Вадика. Видя её, мягко говоря, недоумение, он пояснил:

– Я всего лишь строю цепочку. Я пытаюсь доказать или опровергнуть версию о контрабанде.

– Бельгия. Наша фирма поставляет шоколад в Бельгию, – сказала Олеся, – но я, разумеется, этим не занимаюсь. Как только у фабрики пошли дела на лад, одним из слухов как раз был слух о торговле с Европой. Потом наш главный, Бегемот, подтвердил это. И недавно я от кого-то услышала, что, оказывается, шоколад идёт в Бельгию.

– Только шоколад? А может быть, и яйца тоже? – сдвинул брови Вадик.

– Может, и яйца тоже, – медленно произнесла Олеся, – знаешь чего, это несложно узнать. Сейчас я постараюсь вспомнить, где фигурировали яйца… Сейчас…

– Я позвоню, – Вадик придвинул аппарат к себе.

Олеся кивнула и сосредоточилась. Завтра она, конечно, перелопатит все свои файлы и выяснит, куда «Сладкоежка» продавала яйца. Стоп. Неужели яйца с АЛМАЗАМИ можно продавать ОФИЦИАЛЬНО? Вряд ли. Скорее всего, их продают левым способом. Она хотела сказать об этом Вадику, но тот уже болтал по телефону:

– Приветик, Малдер, Митёк это. Консультация нужна. Да нет, не по тачкам…

– А чё нужно? – Фокс Малдер всегда гордился, когда его бизнес шёл по маслу, – прикинь, сегодня «Пассат» загнал одному лоху за четыре штуки, пробег стольник, абээс, моновпрыск, велюр…

– Прикинул, – перебил Вадик, – ты бы лучше бриллиантами торговал. Навару на порядок больше.

– Дохлое дело, Митёк, сейчас такие подделки – никакой прибор не отличит. Тебе предложат чё, а потом выйдет, карбид кремния взял за десять штук. Ну так чё за вопросы?

– Так вот, эти самые бриллианты. Ты сумел бы отличить подделку от настоящего?

– У меня приборов нет. А на глаз я тебе гарантии не дам.

– А в твоём институте?

– Можно. А чё, есть брюлики? – оживился Малдер.

– Может быть, – неохотно ответил Вадик, – ещё вопросик. Не в курсе, продаёт ли Россия бриллианты в Бельгию?

– Ясный перец! – даже удивился Фокс.

– А зачем?

– Ты чего, телик не читаешь, газет не смотришь? – пошутил Малдер, – и ты, балда, ничего не знаешь про мировой центр огранки и торговли бриллиантами? Антверпен, Митёк.

– Повтори! – Вадик включил громкую связь, чтобы слышала Олеся.

– Антверпен, – повторил приятель, – там периодически проводится Всемирный алмазный конгресс… Кстати, летом будет, в июле.

– Малдер, ты гений! Не прогуливай лекции. Давай, завтра я подрулю с утречка, жди.

Получив согласие, Вадик медленно, как зомби, положил трубку. Олеся проглотила язык и боялась нарушить каменную тишину, будто бы прислушиваясь к эху от слов Малдера. Они глядели друг на друга, как будто бы влюбились с первого взгляда, и не дышали. И понимали, понимали ВСЁ. Одновременно шёл мыслительный процесс. И самым замечательным было то, что у этих двух сумасшедших процесс шёл в одинаковом направлении – туда, куда нужно. И первым спустя энное время высказался Вадик:

– Остался последний вопрос. Поставки киндер-сюрпризов в Бельгию проходят по всем документам фирмы или нет.

– Да, проходят, – ответила Олеся, – а знаешь, почему я уверена?Потому что мы купили яйца в ларьке.

– Гениально… – в который раз повторил Вадик. – Где же их подменили?

– Я тебе скажу, где их МОЖНО подменить, – Олеся подошла к нему вплотную, – так вот, я могу это сделать. И водитель повезёт груз не туда, куда нужно, а куда я напишу в транспортной накладной.

Теперь и Вадик выпучил глаза. Похоже, он недооценил Олесю.

– Я согласна, что пятьдесят штук – это мелочь, – уверенно, чеканя каждое слово, говорила она, – теперь, когда мы всё знаем, легко сможем увезти алмазов на миллионы долларов. Это плёвое дело, Вадик. Подсознательно, интуитивно я чувствовала, что тут замешана наша фирма. После того, как узнала у ювелира, что камень – алмаз. Понимаешь, слишком хорошо даже для известной кондитерской фабрики у нас зарабатывают начальники. Выходит, они просто купаются в деньгах.

– Но как мы увезём алмазы? Купим яйца оптом, что ли?

– Нет. Водитель, который повезёт груз в Бельгию, его туда не повезёт. А всё потому, – Олеся взяла сигарету, – что он повезёт его в другое место. И никто не будет знать, куда.

– А водитель? Что с ним потом делать?

– Не догоняешь? Водителем будет наш человек.

Олеся уже рожала свои планы. Все они были придуманы моментально, и дело виделось ей настолько элементарным, что даже смешно сказать. Коль грузовик с яйцами ОДИН раз приехал не туда, куда надо, из-за чего алмазы поступили в продажу, то почему бы этому грузовику не ошибиться адресатом во второй раз? А можно ещё проще – выгрузить алмазы, подменить накладные, и никто ничего не поймёт! К тому же, ей в любом случае нужен сообщник. Она не боится Вадика, но если под рукой будет верный пёс, которому останется лишь приказать «фас», то риск проиграть сведётся к нулю.

– Ты собираешься с кем-то делиться? – не понял Вадик.

– Не бойся. Свою половину ты получишь, а мой человек будет проплачен из моей доли.

– Так он начнёт возбухать, как только узнает про алмазы. Нет, я против, – Вадик встал в позу, – а чем я не подхожу на роль водителя? А? Моя машина, между прочим, вон, под окнами парится.

– Пусть парится на здоровье, – Олеся не выказала удивления, – а про алмазы он не узнает. А для тебя мы найдём дело поважнее. Не думай, что всё так легко, это только в теории всё просто…

Неожиданно затренькал телефон. Олеся приложила палец к губам и глянула на часы. Поздновато кого-то несёт с неопределённым номером… Но Олеся легко узнала абонента.

– Привет, Витя у тебя? – не стал рассусоливать Штеф.

– Витя? – мозги Олеси заклинило, поскольку Штеф и эта авантюра с долгом напрочь вылетела у неё из головы, – у меня его нет. А почему ты его ищешь у меня?

– Потому что я ищу его везде. Он мне «фисташки» должен. А дома его нет. Уж полночь близится, а наш лошок слинял.

– Знаешь что, Штефчик…

Вадик вскочил, как будто его клюнули десять жареных петухов. И даже сигарета выпала изо рта. «Штефчик»? Он не ослышался? Бр-р… Браток из леса, грузчик… Штеф звонит Олесе? Вот, значит, какие у неё крутые. Не гнала, правду говорила. Или это другой Штеф? Однокличковец?

– … сейчас, Валера… Дай я сформулирую. Сколько Витя тебе…? – Олеся осеклась и глянула на Вадика, – подожди секунду.

Она прикрыла трубку ладошкой и жестом попросила Вадика выйти. Тот не стал возникать, потому что слишком сильно поразился очередному неприятному для него факту. С мыслью не подавать вида он прошёл на кухню, где сразу понял, что проголодался.

– Сколько Витя тебе должен? – полушёпотом продолжила Олеся.

– Сорок три.

– Я выкупаю долг, – прошептала Олеся.

Она глянула на контейнеры с алмазами. Решение пришло быстро. Она даже не мучилась.

– Ты чего? Охренела?

– Штеф, теперь я тебе должна сорок три. А Витя мне. И я отдам тебе эту сумму. Как бы я не осознавала, что ты по-свински нагрел парня на крутые бабки.

– С твоей помощью, между прочим, – разозлился Штеф, – слушай, святая Мария, ты что, каяться вздумала? Или «фисташки» девать некуда? Блин, бабы… У-у-у-у… – Штеф завыл в буквальном смысле. – И на хер только тебя просил…

– Не волнуйся, Витя не узнает, что я тебе помогала. Тем, что я его выкупаю, я тебя не предаю. Это моё личное дело.

– Но мы же хотели взять его квартиру за долг! – не выдержал Штеф, – это же ты рассказала про шикарную хату в центре. Да и Вымя, и Карташа в доле… Что же ты делаешь, сука такая? Всё дело херишь!

– Ну, а мне Костик наболтал про гонщика и квартиру, по пьяни. И что теперь? Убьёшь его и меня? Или заставишь расписку писать? Или на слово поверишь?

– Я подумаю, что с тобой делать. Ох, бабы… Да, стой, – опомнился Штеф, – коль так, мне тем более нужен Витёк. Я полагаю, ты его выкупила не для того, чтобы самой раздаивать, так?

– Честно. Я с него и копейки не попрошу. Я же тебе говорю, что не предаю. Или бабам не веришь? – повысила голос Олеся.

– Так вот, я ему должен сказать, что всё нормально. Ты не сможешь, ты не в курсе, чем он пытался отдать долг. Так вот, я скажу, что товар пристроил, всё чики-пики. Коль ты у нас благородная, так позови Витюню, не жлобься, не съем я твоего лошка.

– Сейчас его нет, если объявится, я тебе дам знать. Честно.

– С огнём играешь. Чтобы быстро, поняла? И если думаешь, что прощу тебе этот фортель, то ошибаешься. Если через неделю «фисташек» не будет, на счётчик поставлю. Честно.

И Штеф отсоединился. Олеся с выскакивающим из груди сердцем положила трубку. Нет, совесть, конечно, ни причём. Она даже в доле не была, а только подыграла с газировкой да засвидетельствовала реальные деньги, положенные в книжку, которые спёр велосипедист-Карташа. Лохов Олеся никогда не жалела, считая, что лох не тот, которого нагрели, а тот, кто позволил себя обмануть.

– Вадим! Ты где? – позвала Олеся, – иди сюда!

Жуя бутерброд с карбонадом, Вадик предстал перед Олесей, сделав вид, что спокоен, как подбитый танк.

– Давай разделим алмазы. У тебя семь, на ещё две капсулы, – Олеся протянула алмазы, – они все одинаковые, не сомневайся.

– Не факт, конечно. Давай до проверки пока ничего делить не будем. А? Или тебе не терпится ощутить себя богатеньким Буратинкой?

– Свои я отложу. Вот, видишь, убираю в сейф.

Олеся вытащила из-под дивана маленький женский чемоданчик с кодовым замком и убрала туда девять контейнеров.

– Ха! Тоже мне спрятала! Слушай, пойдём пожрём чего, и продолжим базар.

– Может, тебе уже к Таньке пора? Ты у неё живёшь, а не у меня.

– Вот так, да? Развод и тапочки по почте? – хмыкнул Вадик, – тогда я свои алмазы забираю.

– Пожалуйста, пожалуйста, – Олеся протянула ему руку, – ну что, теперь мы с тобой сообщники. Или ты уже передумал? – она хитро улыбнулась, – может, боишься чего? Украдёшь миллион баксов, потом мафия по головке не погладит.

– Мать… – Вадик взял руку Олеси и поднёс к лицу, – пальцы красивые у тебя. Ухоженные, чистые, мягкие… И сама ты очень ничего, – он рванул её к себе и обхватил руками, – внешне. А внутри ты какашка. Но я туда не полезу.

Он решил её поцеловать, но наткнулся на сталь холодных нераскрывшихся навстречу губ.

– Завтра в семь вечера заходи. Осознай всё, распихай по извилинам, – отстранила его Олеся, – я всё-таки поверила тебе, а это очень серьёзно.

– Если это всё-таки алмазы, – Вадик похлопал по карману, напяливая кроссовки, – я уволюсь с работы и продам их часть. Для дела нужны будут деньги, так? И надо будет придумать план.

– Пусть каждый подумает, а завтра обсудим.

Олеся вежливо вытолкнула Вадика за дверь. Ей нужно было уединиться, взвесить всё. Решение о перекупке Витьки до сих пор не уложилось в сознании – а правильно ли она сделала? И почему? Не жалко ли денег? Нет. Она поставила на кон всё – да. Максималистка.

К Тане он вернулся сразу же после того, как побывал дома. Полчаса пришлось ждать на пресловутой детской площадке. На импортное пиво Витька раскошеливаться не стал – закупил «Очаковского», зато очень много. Помимо пива, Витька затарился картошкой, макаронами, овощами и прочей снедью. Вернувшаяся из парикмахерской Таня, где ей то ли что-то проткнули, то ли сделали тату, сильно обрадовалась факту пива и поменьше – факту сырых продуктов. Пока Таня готовила, Витя без всякого интереса смотрел телевизор, листал газеты и продумывал тактику дальнейших действий. Состояние апатии чередовалось необычайными душевными подъёмами, когда хотелось разворотить мир ко всем чертям. Апатию же вызвало одиночество. У него никого не осталось, все прежние приятели, так и не ставшие друзьями, казались абсолютно бесполезными в такой ситуации. Тех, кто познаётся в беде, у Витьки, как выяснилось, не было.

Правда, у него имелись некоторые деньги. Но их вряд ли хватит, чтобы расплатиться за все свалившиеся проблемы. И ещё имелась Олеся. В конце концов, он не выдержал и набрал её номер. Налаживать контакт с Таней Витька не желал – что ловить с замужней панкушкой, к тому же выглядящей как выхухоль в смокинге?

Олеся занималась разглядыванием своих алмазов при ярком свете бра. Узнав голос Витьки, она решила не откладывать:

– Привет, это хорошо, что ты нарисовался. У меня к тебе есть деловое предложение. Вадик уже пришёл?

Как раз в этот момент в квартиру позвонили, и Таня пошла открывать. Витька дёрнулся на резкий звук, вскочил и прикрыл дверь комнаты.

– Да, только что, – ответил Витька, – а что за предложение?

– Не телефонный разговор. Тебе во сколько завтра на работу? Может, подбросишь?

– Да я с удовольствием… – Витька никогда не ездил на работу на «москвиче», – только, понимаешь… Я соврал тебе про родственников, у меня тут полный пиздец.

– В чём он заключается? – спокойно поинтересовалась Олеся.

– Дело не в долге, ты не подумай… – в который раз принялся оправдываться Витька, – но… тебе наверно всё равно, да? Тебе это не интересно?

– Про долг можешь забыть. Штеф мне звонил.

– Что? Штеф? – едва не выронил трубку Витька.

– Штеф сказал, что твой товар он пристроил. Ты ему ничего не должен. Я не шучу, Витя, это правда. Он очень хотел тебе это сказать, можешь позвонить ему, если хочешь.

– Да, я сейчас же ему позвоню. Только это… Я так и не сказал тебе. Понимаешь, у меня дома побывали бандиты. Грабители. Они убили мою бабушку, а я… ну, я без родителей живу, они давно умерли. Я же вообще в Москве недавно… Вот, они убили бабушку, а я их спугнул, и теперь они хотят убить меня, а я сбежал. А сегодня там уже не было трупов, я ходил проверял.

– Стоп, стоп, стоп! – Олеся ничего не поняла, но забеспокоилась, – Витя, забеги за мной завтра в восемь утра. Только сделай так, чтобы Вадик не видел. У него, оказывается, тоже машина здесь, «нива», во дворе стоит. По дороге ты мне всё расскажешь, и МЫ придумаем, как решить твои проблемы. А со Штефом… поздравляю, ты ловко выкрутился!

– Спасибо, Олесенька… – Витька был готов в приступе нежности съесть трубку, – я буду.

– Только не отчаивайся, это тебе не идёт.

Разговор значительно поднял всё, начиная от настроения и заканчивая… жизненным тонусом. Витька набрал Штефовский номер, ликуя в душе. Штеф ответил сразу же.

– Это Виктор. Мне Олеся передала, что ты меня искал, – уверенно произнёс бывший автогонщик.

– Да, – Штеф кашлянул, – ты где? Надо встретиться.

– Да у подруги одной, тут, недалеко, – Витька подвоха не почувствовал, – а что с моим делом? Я правильно понял, что всё улажено?

– Да. За «фисташки» не волнуйся, я по другому вопросу.

Витька подумал, что со Штефом можно поговорить о бандитах. Теперь-то, когда нет одной проблемы… И договорился назавтра всё у того же Достоевского в десять утра.

«Живи и удивляйся!» – воскликнул кто-то когда-то. «Удивляйся, что пока ещё жив!» – перефразировал один бандит.

Спалось Витьке отвратительно, впрочем, как и Вадику с Олесей. И это несмотря на то, что все трое порядком притомились, а блуждающие в головах мысли заставляли ворочаться и обливаться потами разных температур. А Витька вдобавок просыпался каждые полчаса, поскольку заводить Танькин будильник на нужное время означало перебудить всех, что совсем не входило в его планы.

Без двадцати восемь Витька аккуратненько встал и прошлёпал в коридор. От идеи позавтракать он отказался, ибо не желал греметь посудой на кухне, быстро оделся и хотел незаметно выскользнуть из квартиры. Но тут из комнаты вывалился Вадик в одних семейных трусах – выпитое вечером пиво давало о себе знать.

– Оба-на! Ты чего это? – протёр глаза он.

– На работу пошёл, – ответил Витька, вертя кругляк замка.

– Погодь пять минут, вместе почалим, – Вадик зашёл в туалет.

– Так у тебя же тачка своя! – открыл дверь Витька и шагнул за порог.

– А ты откуда знаешь?

Витька хлопнул дверью и поскакал вниз. Через данные Вадиком пять минут он уже звонил к Олесе, которая вышла в одном халате и сперва не узнала его без бороды.

– Это я, Витька, – сообразил он, пощупав свой подбородок, – давай побыстрее, а то меня Вадик видел.

– Что?! – Олеся всплеснула руками и метнулась в комнату.

Как женщина, собирающаяся утром на работу, она поставила рекорд – а всё потому, что «подкрасить моську», причесаться и нацепить украшения решила по пути. От завтрака тоже пришлось отказаться, и не успел Витька выкурить вредную утреннюю сигарету, как Олеся, одетая в не глаженный коричневый костюм, вытолкнула его из квартиры.

«Москвич» покряхтел и завёлся. Вадик в это время, крутя рюкзаком, бежал от подъезда Тани к «ниве». Он прекрасно видел Олесю, залезающую в Витькину колымагу. Когда он садился за руль, «москвич» уже сдвинулся с места и потихоньку набирал обороты. «Нива» завелась также быстро, но когда Вадик дёрнул рычагом коробки передач, в ней что-то предательски хрустнуло. И рычаг заболтался под рукой бесполезным приложением к только что взятому из ремонта автомобилю.

Вадик выругался матом и треснул кулаками по рулю. «Будь проклят тот день…», как говаривал киношный персонаж. Он продаст эту рухлядь и купит себе что-нибудь поприличнее. Вон, хотя бы у того же Малдера… Заглушив мотор, он подхватил рюкзак и, пикнув брелком, поплёлся к автобусной остановке.

– Я буду наводить марафет, а ты давай рассказывай мне всё, – Олеся вытащила из сумочки косметичку.

– Так, подожди. Куда мы едем? У меня в десять стрелка со Штефом в библиотеке. То есть около неё. Где ты работаешь? – Витька глянул в зеркало, но погони не заметил.

– Город Мытищи. Сейчас по кольцу направо, тут недалеко.

– Мытищи? А чего ты там делаешь, в Мытищах? – Витька прикинул и понял, что вполне успеет.

– Я там работаю. Ну, я тебя слушаю, у нас немного времени. Кто хочет тебя убить?

– Убить? – тормозил Витька. Он не знал, с чего начать. И стоит ли выкладывать ей всё? Вчера вечером он думал, что да, стоит. – Ладно. Только ты не пугайся, я, это, серьёзно влип.

И он рассказал, как явился домой после работы, нашёл труп бабки, а затем забил вернувшихся грабителей сковородкой. А потом собрал всё ценное, что есть, и дал дёру. А потом на следующее утро вернулся и не обнаружил в квартире ни бабки, ни следов бандитов.

Олеся нервно подводила глаза и воспринимала услышанное через призму предыстории. И поэтому, когда Витька закончил, она была почти уверена в том, что знала, кто эти грабители и зачем они приходили.

Сегодня она взяла свой сотовый, которым пользовалась редко, несмотря на то, что оплачивала его пресловутая «Сладкоежка». Его номер, кроме нескольких коллег по работе, не знал никто, даже её отец. Всю ночь Олеся обдумывала Великий план. Один из первых его пунктов гласил – взять сотовый, поскольку теперь, когда может приключиться всякое, он может пригодиться. И вот, пожалуйста – приключился рассказ Витьки. Бездействовать она не имеет права.

– Останови, пожалуйста, машину, и жди меня.

Витька подчинился, свернул к обочине. Он видел, как Олеся отошла в сторону и приложила трубку к уху. Витька тяжело вздохнул – почему-то он верил Олесе. Кроме как на себя и на неё, надеяться ему больше не на кого.

– Это я. Есть разговор, – сказала Олеся в трубку.

– А-а-а… Передумала? – довольно спросил Штеф.

– Пока нет. Скажи мне честно – это ты подослал братков к Вите?

– Каких братков? – Штеф никогда не шутил, если понимал, что базар серьёзный.

– Ты послал братков припугнуть его, чтобы он не телился с деньгами. Так? А они напортачили там, и оказались вдобавок побитыми.

– Впервые слышу!

Тут же Штеф включил мозги. Олеся лгать не будет – всё-таки он её немного знал.

– Не ври. Кроме тебя, больше некому, – Олеся поёжилась и сунула руку в карман брюк, – Валера, я не хочу быть наводчицей.

– Умываешь руки… – задумчиво протянул Штеф, – запахло жареным, и все бабы сразу в кусты…

– Прекрати! – не выдержала Олеся, – дело действительно плохо. Какие-то люди были у него в квартире. Незаконно.

– Остынь, девочка. Через полтора часа мы с Витьком об этом побазарим. А тебя последний раз предупреждаю. Последний, слышишь? Сорок три косаря – это очень много «фисташек». У тебя столько нет и быть не может. Остынь, расслабься. Вчера ты наговорила глупостей, погорячилась. На первый раз прощу, чёрт с тобой. Всё-таки ты мне дорога как память…

– Ну, прекрати, а? Хватит надо мной издеваться! – Олеся переложила телефон в согревшуюся руку, а вторую спрятала в карман.

– Я с тобой пока ещё разговариваю, – раздражённо произнёс Штеф, – поклониться мне должна за это. Мы пока ещё можем остаться друзьями. Считай, что я твои глупости пропустил мимо ушей.

– Выходит, ты ещё хочешь вытрясти с него деньги? Понятно… А теперь я тебя огорчу. Твои братки, если ты не в курсе, убили Витькину бабушку. Случайно, конечно, видимо, чересчур перепугали старушку. Правда, потом они одумались и куда-то спрятали труп. Но ты знаешь, если они спрятали его плохо, то бабушку найдут, опознают, и тогда ты хоть можешь себе представить, что будет? Будут большие проблемы… – Олеся заходила туда-сюда, нервничая, – так что подумай. Подумай, с кого будешь трясти свои дармовые бабки – с меня или с Вити.

– С тебя или с Витьки… – Штеф переваривал информацию, не зная, что и сказать.

На кону сорок три тысячи. Неплохая ставка, ради которой можно пойти на многое и рискнуть. Поэтому Штеф не решался принять предложение Олеси о выкупе долга. А теперь, услышав её рассказ, он получил ещё один довод в пользу своей основной гипотезы: Олеся ведёт двойную игру. Она хочет одурачить его и сама заграбастать квартиру. А убить бабку – значит, с большой вероятностью, сделать внука единственным обладателем жилплощади. Ну да, конечно… А затем выйти замуж и отхватить себе всё, что нужно.

– А чем отдавать будешь? – поинтересовался Штеф.

– Да хотя бы натурой, – Олеся неестественно усмехнулась. – Если по пятьдесят баксов за один раз, то это… восемьсот шестьдесят страстных ночей… Правильно считаю? Если с антрактами, то лет за пять я с тобой рассчитаюсь.

– Шутки шуткуешь? – Штеф также неестественно ухмыльнулся, – совсем за идиота держишь? Какая твоя выгода, понять не могу. На кой хрен тебе чужие долги? Ну, объясни мужику свою женскую логику. Жила себе спокойно, и вдруг на тебе. Что удумала, говори. Всё равно докопаюсь… Живьём съем, клянусь тебе.

– А не стошнит?

– Намёк понял. Ну, ты попала, дура.

И Штеф отключил связь. Олеся запрыгнула в машину – она дрожала, но не от страха. Посмотрела на Витьку – в его взгляде сквозила отчаянная надежда на какое-то чудо.

– Поехали, а то я не успею на стрелку, – он газанул.

– Из квартиры ничего не украли? – спросила она, – документы там, завещание твоей бабушки?

– Тут всё, – Витька кивнул назад, – в багажнике.

– Ты что, ценности возишь в багажнике?

– А где мне ещё их держать?

– Мог бы к Таньке сумку отнести. Или… у меня. Всё-таки надёжнее, чем в багажнике.

– Да я как-то это… не сообразил. Вроде как всё моё должно быть при мне. Знаешь… Олеся, мне главное, что нужно, – это алиби. Тогда я смогу и дышать свободнее, и придумаю, как найти бандитов. Кстати, хочу Штефа попросить помочь…

– Валеру?! – Олеся выронила помаду.

– Он же из братков. А все братки друг друга знают.

– Знаешь что… – Олеся хлопнула пудреницей и вставила в уши серьги с яшмой, – есть у меня подозрение, что именно Штеф к тебе и подослал ребяток. Чтобы напугать и постращать.

– А-а… у-у… ы-ы… – промямлил Витька и сжал руль.

– Ну-ка вспомни, когда это случилось. Напрягись, Витя, вспомни.

Напрягать память было трудно, но тем не менее, вспомнить, что бандиты пришли позавчера вечером, Витька смог. Ну да, а со Штефом он встречался утром. И выложил ему информацию «на три миллиона косарей».

– Конечно! – Витька хлопнул себя по лбу, – конечно, это Штеф! Я понял всё!

«Москвич» вильнул задом, и Витька опять схватился за баранку. Всё логично – Штеф намотал на ус и послал ребят, чтобы те вытрясли, откуда он узнал про три миллиона.

– Олеся, ты гений! – высказался он и улыбнулся ей.

– Я знаю. И что? Ты собираешься с ним встречаться?

– Ой! А…что же мне делать?

Неожиданная радость по поводу подлой личины Штефа быстро померкла – значит, он обманул его, сказав, что с долгом всё утряслось? И Олесю обманул? Значит, никакого «товара» он не пристроил? А просто хочет ласково спросить…

– Я уже что-то не хочу с ним встречаться, – пробормотал Витька.

Сорок три тысячи по-прежнему остаются актуальными. А коль информация вызвала настолько живой интерес, что из-за неё даже убили бабку, значит, Витька подслушал нечто стоящее. И теперь… его будут пытать, потом не поверят, что он услышал всё случайно, и убьют. Чёрт, как же он сразу об этом не догадался?

– То есть ты ещё не расплатился с ним? – подлила масла Олеся.

А может, всё дело в этом? Может, та информация лажа, или ещё проверяется, а братки пришли попугать?

– Штеф мне сказал, что всё в порядке, что ты можешь не переживать. Но я вчера ещё не знала, что к тебе приходили. Я ему тоже поверила. Он сказал, что пристроил твой товар.

Витька сбавил скорость, отвернулся от неё, чтобы не видеть, и тихо спросил:

– Ты со мной или с ним?

Ему пришлось снова остановиться. Сильно кружилась голова, и управлять машиной он не мог. Олеся вопроса не расслышала и переспросила. Витька повторил, уронив голову на руль.

– Не отчаивайся, – после минутного молчания Олеся погладила его по сальным волосам, – у тебя что, совсем никаких родственников нет?

– Здесь нет. Есть в Англии. Но они меня не принимают. Там проблемы. Мне нужно алиби, это раз, наверно адвокат, это два… Надо объявить бабку пропавшей без вести, это три. Разобраться с завещанием, оно у бабкиного нотариуса в сейфе… И расплатиться со Штефом. Надо оценить в антикварном магазине те побрякушки, что я собрал… Там есть прошлый век, есть Италия… Видишь, сколько всего? И это только цветочки… – Витька поднял голову на чуть-чуть, потом снова опустил, – и есть ещё одно. Я узнал…

Олеся сжала его руку:

– Мы едем?

– Нет, у меня голова кружится. Я не могу вести, я могу разбиться…

– Покажи мне, что нажимать, и поедем.

Витька встрепенулся. Решение пришло, и СЕЙЧАС он аргументировал его для себя так: чем больше народу будет знать, тем безопасней станет информация. И ещё: Олеся УШЛА от ответа на его вопрос. Значит, она не с ним. Пусть знает то, что, возможно, знать не надо. Авось, в дальнейшем факт этого знания пригодится.

– Я узнал нечто. Я сейчас тебе это скажу. Суть в том, что я продал это Штефу, а он пока не оценил. Или переоценил…

– Ты говоришь загадками, – Олеся, нетерпеливо глянув на часы, полезла за сигаретами.

– Короче, хочешь верь, хочешь – нет, но я случайно подслушал один телефонный разговор. Суть его в том, что бандит по кличке Бегемот…

– А-а-а??? – Олеся впилась длинными ногтями в руку Витьки, и он вскрикнул от боли.

– Короче, этот Бегемот потерял товар на три миллиона долларов. А товар принадлежал бандиту по кличке Мамон. Некто господин Сайленс… – Витька хорошо запомнил тот разговор, – получил … То есть он ничего не получил вместо товара. Этот самый Бегемот обвиняется в том, что украл товар. Мамон хочет поджарить его семью на вертеле, если товар не найдётся.

Олеся вжалась в сидение, стекла по нему вниз и полностью выпала в осадок. Отвернувшись от Витьки и открыв форточку, она медленно и тщательно курила, пытаясь сообразить, КАК ЖЕ ВСЁ ТАК МОЖЕТ БЫТЬ.

Фокс Малдер, в миру Федя Маскаев, заканчивал четвёртый курс «каменноугольного бассейна», в миру геологоразведочной академии. В здании этой академии находился геммологический институт, который и имел в виду Вадик, говоря о приборах. Параллельно с учёбой Малдер подрабатывал перепродажей автомобилей. Причём этот бизнес он открыл для себя случайно пару лет назад, просматривая газеты бесплатных объявлений. Как раз тогда они познакомились с Вадиком в «Экстриме», Вадик хотел приобрести подержанную «ниву», и новоиспечённый соратник по хобби решил ему помочь – пообзванивать потенциальных продавцов. И споткнулся Малдер тогда о два почти одинаковых объявления – только в первом случае некто продавал «Жигули» за минимум тысячу двести баксов, а некто хотел купить те же «Жигули» за максимум тысячу пятьсот. И хотя Малдер был уверен, что его идея не нова, и что этим многие занимаются – благодаря врождённым говорильным способностям триста долларов оказались у него в кармане.

С тех пор утекло не так много воды и бензина, и при этом некоторые суммы периодически ложились в карман страстному автолюбителю Фоксу Малдеру.

По поводу своего прозвища и постоянных подколок насчёт «А где же твоя Скалли?» Федя не комплексовал. Разумеется, себе он присобачил его сам, естественно, обожал «Икс-файлы», мистику, аномальщину, пейнтбол и прочие подобные заморочки. Выглядел, он, правда, совсем не так, как Малдер голливудский – пухлогубый очкарик, с маленькой стриженной почти под ноль головой, грузным туловищем на длинных кривых ногах, яркими голубыми глазами и тремя серебряными кольцами в левом ухе.

Вадик прибыл к Малдеру в институт, поймав машину в Реутове за сто пятьдесят рублей. Настроение «Митька» упало до нуля и уже катилось к абсолютному, поэтому первое, что он сделал, увидев Малдера в лаборатории, это промолчал. Приятель слишком увлечённо снимал дифрактограмму – поэтому, обнаружив Вадика угрюмо сидящего на высоком табурете, воскликнул:

– Глючило вспучило! Ты откуда такой пришибленный?

– Слушай, – Вадик с размаху хлопнул Малдера по руке, – загони мою телегу кому-нибудь! Вчера взял из сервиса, а сегодня утром коробка развалилась. Не могу больше!!!

– Не грусти, похрусти, – Малдер ссыпал Вадику фисташек, – значит, ты опять без колёс?

Сам Малдер разъезжал на машинах, которые вскоре продавал, поэтому собственной никогда не имел. Машины он менял также часто, как и своих подружек. Подобно Вадику, он был завзятым пикапером.

– Дай мне что-нибудь напрокат. Три четверти за «нивуху» – тебе.

– Договорились! – Малдер вновь протянул мясистую руку. – А бульники твои где?

Вадик вытащил из внутреннего кармана капсулу и небрежно высыпал на ладонь Малдеру три отобранных им камешка, на вид самых мелких и неказистых среди всех выуженных из яиц.

– Вот они какие! – Малдер поправил очки, – сейчас позыркаем…

Процесс Вадика не интересовал. Он закурил, несмотря на запрещающий знак на стенке лаборатории, и в это время вошёл какой-то тучный мужик с проплешиной на потной голове.

– Маскаев! Куда вы дели образцы для диффузионной обработки?

– Родион Иваныч, они у вас в кабинете в ящике, где бутылки.

Когда потный шатающийся на ногах мужик ушёл, Вадик спросил у пялящегося в микроскоп Фокса:

– Что это за чудило заходило?

– Декан, профессор. Митёчек, глянь на прибор, чего там? Да вон, чёрный гроб сзади тебя.

– Из него лента выплывает, а на ней график. Ну что, что с камнями?

– Шут его знает, – Малдер оторвался от микроскопа, – сейчас, тестер принесу, – и он вышел из лаборатории.

– Стой! – Вадик бросился за ним.

Но Малдер принял безобидный вид, прикинувшись валенком. Вадик сам был донельзя ушлым, и пронырливость Малдера только раздражала.

– Да не унесу я твои алмазы, не бойся! – добродушно улыбнулся Фокс и похлопал Вадика по рюкзаку на камуфлированной спине.

В этот момент в кармане его рубахи затилиликало «Джингл беллз» – и Вадик, следя за Малдером, ответил по мобильнику.

– Это Олеся, – раздалось после трёх «Алло» Вадика.

– Здорово, матушка, здорово… А я всё про вас знаю!

– И этот туда же… – выдохнула она, – короче, плюй на свои дела и дуй сюда.

– Тьфу! – Вадик плюнул на пол, слыша в трубке шум проносящихся мимо «москвича» машин, – Ку-куда ду-ду-дуть-то? Фу-у-у! Фу-у-у! – задул Вадик, играя на публику, коей был Малдер, роющийся в профессорском шкафу.

– Пересечение кольцевой и Щёлковского шоссе, если ехать в сторону Мытищ от Реутова. Мы с Витькой тут тусуемся. Всё без шуток, Вадим, мы начинаем операцию «Ё».

– Уже операйте начинацию? А почему «Ё»? – хмыкнул он, хлопая Малдера по плечу.

– Неоригинально. Всё, ждём. Понял, куда ехать?

– Приеду. – Вадик нажал «отбой», – Малдер, шустрее с брюликами, и давай мне свою тачку. Сейчас же.

Фокс с электронным тестером на драгоценные камни в руках завис перед Вадиком, заискивающе глядя ему в глаза.

– Срочно, Скалли, срочно, – Вадик потащил его обратно из кабинета в лабораторию, – давай, скажи хоть что-нибудь про один камень, выдай мне ключи от того драндулета, на котором ты сюда приехал, и получишь семь восьмых от продажи моей телеги.

– Договорились! – Малдер протянул мясистую руку. – Только уговор дороже баб. – И он полез за висящей на вешалке барсеткой.

– Ну, не тяни кота за хрен! – Вадик поймал ключи на лету одной левой.

– «Опелёк»-Вектра, девяносто шестого года, двухлитровый, чёрный металлик, инжектор, седан, электролюк, гидроусилитель руля…

Вадик взял со стола бутыль из тёмного стекла с надписью «Изобутанол» и замахнулся ей на Малдера.

– Алмаз, алмаз это… – негромко сказал Фокс, отложил тестер, даже не воспользовавшись им, и поднял руки вверх, – с небольшими дефектами. Но по весу каратик будет. Где разжился?

– Все вопросы потом. Сенкью, Даночка! – Вадик подставил лапу, куда Малдер аккуратненько сложил три Вадиковых камешка.

– На дуэль, Митёчек, на дуэль… – понеслось вдогонку.

Малдер имел в виду пейнтбольные дуэли – когда сражаются на маркерах один на один. Что ж, Вадик не против, но только как-нибудь потом.

«Опель» торчал на стоянке перед институтом. Всё-таки Малдер был из тех, на которых можно положиться, но лучше этого не делать.

Иногда самый простой способ выиграть в лотерею – это не играть в неё. Парадоксально, но парадоксов в жизни гораздо больше, чем мы себе представляем.

Геннадий Васильевич Рогожин, подпольная кличка Бегемот, курил «Собрание», развалившись в президентском кресле. На его столе из красного дерева, освобождённом от канцелярских принадлежностей, стопок различных бумаг, громоздких факсимильных аппаратов и прочей атрибутики офисного работника, находилась лишь малахитовая пепельница в виде человеческого черепа и один-единственный радиотелефон цвета стола. Бегемот выдвинул ящик и, вытащив оттуда шоколадное яйцо в обёртке, крутанул его по столу. Два дня поисков ничего не дали. Груз как в воду канул, и Бегемот делал неутешительные для себя выводы. Если бы даже он верил в случайности, ему бы это мало помогло, потому как не оправдывало бы перед партнёрами по бизнесу Мамоном и Сайленсом. Бегемот прекрасно знал, что не присваивал себе эти алмазы, а отсюда следует, что его просто-напросто подставляют. Вот только зачем? Неужели кто-то из его партнёров недоволен своей частью прибыли и хочет урвать больше? Какой смысл ломать прекрасно функционирующий канал переправки алмазов в Бельгию? А может, в дело вмешалась третья сторона, которая и подменила груз на каком-то из этапов? Короче говоря, вопросов пока имелось больше, чем ответов. И трагичность ситуации состояла в том, что именно Мамон перекрывает ему кислород и требует с него пропавшие алмазы. А сам Бегемот практически полностью от него зависел, так как по сути работал на Мамона. К тому же, Мамон со своими людьми служил ещё и прикрытием его фирме. Пока спасало только то, что о контрабанде знали всего несколько человек, и Бегемот был уверен, что кто-то из них и замешан в краже алмазов.

Нельзя сказать, что Бегемот без Мамона – что трактор без колёс. Бегемот вертел горсткой верных подчинённых, занимающих основные руководящие должности на фабрике. Все они уже получили задания разной степени сложности. Один отправился в Бельгию, чтобы выяснить маршрут прибывшего из России груза. Второго Бегемот заслал в фирму «Шереметьево-плюс» – она занималась приёмом груза в аэропорту, размещением его на таможенном складе, оформлением и погрузкой в самолёт. Третьему поручили сбор информации здесь, на «Сладкоежке», для выявления возможного канала её утечки. А сам Бегемот решал для себя важнейший вопрос, и, решив его, позвонил Мамону.

– Как жена, как дочка? Уже улетели в Швейцарию? – напомнил партнёр, – время, Бегемот, время идёт. А от тебя никаких хороших вестей.

– Я уже начал поиски. Они уже идут полным ходом. Я по другому вопросу…

– Поищи у себя в столе, – перебил Мамон и захохотал.

– Я по вопросу сотрудничества. Скоро отправка новой партии, так? Ты обойдёшься без меня или как? Ты уже не доверяешь?

– Ну, почему… Это же элементарно… Если товар опять пропадёт – сам понимаешь, костёр, инквизиция… Шутки шутками, Бегемот, а после второй такой лажи Сайленс надавит на свои рычаги, и твоей дочке придётся всю жизнь в утку кровью ссать.

Бегемот многое знал про российско-бельгийское СП Мамона. Он знал, кто над ним стоит, вследствие чего оно является неприкосновенным. Он также знал, что достаточно одного слова Сайленса – и лавочка будет прикрыта. Мамон выкрутится, а вот винтиков типа Бегемота не спасёт и толстая шкура.

– То есть, если я правильно понял, всё остаётся по-прежнему? – уточнил Бегемот.

– А у тебя есть другие предложения?

Предложений у Бегемота не было – зато у него был план. И согласно этому плану очередная партия товара должна дойти до Сайленса в целости и сохранности. И Мамон про этот план никогда не узнает.

Как же так всё может быть? Нет, она сразу же поверила Витьке – кроме как случайно, он никак по-другому не смог бы пронюхать про такое дело. Радоваться совпадению или нет, Олеся решила быстро – и приняла Витьку как бесценный подарок судьбы. Это и есть тот единственный шанс, который выпадает раз в жизни, и в который не верят 99 процентов людей. Олеся никогда не причисляла себя к большинству, считая себя уникальной и не похожей ни на кого. Не боится ли она? Всё казалось настолько просто благодаря счастливому стечению обстоятельств, что страх ушёл на второй план. Не откажется ли она от всего? Нет, ведь иначе всю оставшуюся жизнь она будет жалеть об этом. И главное – надо действовать быстрее, и начинать немедленно. Ночью, пытаясь уснуть и думая над делом, она это поняла. Ведь если разразится скандал из-за поступивших в продажу яиц с алмазами, то об этом моментально узнают контрабандисты. Есть, конечно, риск, что они уже узнали об этом, и Олеся УЖЕ опоздала. Контрабанда будет заморожена, Олеся это, как она считала, поймёт, и тогда придётся придумывать что-то ещё.

Зато после информации Витьки она могла объяснить, куда же пропал товар Бегемота на три миллиона долларов. Этот товар достался народу, что в высшей степени справедливо. И поэтому медлить ну никак нельзя. Не она одна догадается отнести камешек из киндер-сюрприза в ювелирный магазин…

– Витя, к тебе приходили не грабители, – сказала она после того, как отзвонилась Вадику и вернулась в машину.

– Да, я тоже болван, не сразу просёк. Это всё Штеф.

Штеф, по мнению Олеси, мог стать ключевой фигурой. Она припомнила обстоятельства их знакомства – Штеф зашёл к ним в офис за какой-то бумагой, а потом подкараулил её на проходной. Он говорил, что работает грузчиком, но Олеся довольно быстро поняла, что он состоит в бригаде какого-то криминального авторитета. И приезжал на фабрику в качестве сопровождающего этого авторитета. Теперь, видя всё в новом свете, Олеся вполне логично связала Штефа с криминальными делишками Бегемота и компании.

– Что будем делать? – спросил Витька, – мне не надо ехать к нему на стрелку? А ты не опаздываешь на работу?

Она сегодня опоздает, но это не страшно – одна «галочка» у начальника за месяц – не повод для увольнения.

– Витя, послушай меня, – она накрыла его руку, лежащую на рычаге скоростей, – только очень внимательно. Никуда ты не поедешь, потому что отныне будешь со мной. Ты готов работать со мной?

Витька восторженно глядел на своё сокровище нежно-безумными глазами и мял его драгоценную ручку в своей волосатой лапе…

Штеф проторчал возле памятника Достоевскому около часа. Несколько раз трезвонил его «мобильник» – сам Мамон, находящийся в машине неподалёку, интересовался, как дела. Проклиная Витьку, Штеф соображал, как будет оправдываться перед Мамоном. А заодно он делал правильные выводы из информации Олеси – и, наконец, покинул пост.

«Мерин» Мамона был припаркован в Романовом переулке. Водила открыл Штефу заднюю дверь и впустил в камеру пыток.

– Ну? – Мамон облизывал губы.

– Он не пришёл.

– Почему?

– Потому что испугался после того, как ваши люди убили его бабку, и лёг на дно, – Штеф не видел путей к отступлению.

– Тогда зачем ты мне позвонил?

– Ну, я лажанулся.

– Значит, так, – Мамон успокоился, – срок тебе до завтрашнего утра. Если завтра в это же время рядом со мной не будет сидеть этот гонщик вместо тебя, то ты всю оставшуюся жизнь будешь ссать кровью в утку. Этот пункт понятен?

– Да, Александр Григорьевич.

– Вон отсюда! – Мамон пихнул его локтём.

«Мерин» сорвался с места, взвизгнув шинами. Штеф вытащил мобильник и принялся лихорадочно тыкать кнопки.

Три миллиона за партию делим на пять тысяч баксов за алмаз, выходит, одна партия равна приблизительно шестистам камешкам. В одну упаковку кладётся 60 яиц, и примерно половина из них набивается камнями, значит, в партии 20 упаковок.

Витька вернул телефон Олесе – он уволился из своей бутербродной конторы, на что начальник обозвал его дураком. «Сам дурак!» – рассмеялся в ответ Витька. Никаких документов типа трудовой книжки с него при поступлении не требовали, поэтому Витька позволил себе как следует нахамить ненавистному начальству. То-то удивится Костик!

На выруливший из потока машин и притормозивший «опель» сперва никто внимания не обратил, поскольку ожидали «ниву». Когда из него вылез Вадик, Олеся почуяла неладное, но больше никого в «опеле» не оказалось, и она облегчённо вздохнула. Они с Витькой договорились, что он не будет мешать ей убеждать Вадика, поэтому Витька остался около «москвича», а Олеся отвела Вадика в сторонку.

– Так этот яблочный огрызок и есть твой человек? – Вадик кивнул в сторону курившего Витьки.

– Да. Я уже ввела его в курс дела, – прищурилась Олеся, – он поможет нам. Только есть одна проблема.

– Надеюсь, ты не разболтала ему про камни? – Вадик поморщился от отвращения.

Спать в одной комнате с Витькой удовольствия ему не доставляло. Вообще, Вадик его всерьёз не воспринимал, и хотя был против привлечения кого-то ещё в их дело, решил, что этот никакой Витька лучше, чем, к примеру, бандюга Штеф.

– Нет, я что, идиотка? – возмутилась Олеся, – а проблема в другом. Я думала, Витька будет нашим шофёром, поскольку ездит он как Шумахер. А только сейчас узнала, что его права купленные, а ему вообще нельзя садиться за руль. У него не всё в порядке с психикой. Он мне рассказал, что ездит только по ночам и старается не попадаться гаишникам. Но я-то этого не знала, когда предлагала ему работу.

– Ну, так что я тебе говорил? – Вадик недвусмысленно постучал кулаком по своему лбу, – балда ты, и есть балда! И на кой нам теперь он? Я буду нашим шофёром, у меня с головушкой нормально, а его теперь давай, отшивай. На хрен нам его тащить?

– Мой аргумент в его пользу таков, – Олеся получше запахнула Витькину куртку, спрятав руки подмышками, – нам нужен человек, который будет делать всю грязную работу. Мало ли с чем мы столкнёмся? К тому же Витька занимался боксом. В конце концов, если что, он сгодится в качестве козла отпущения.

– Какашка ты, мать, – повторил Вадик вчерашнюю мысль.

– А ты-то чем лучше меня? – дёрнула плечами Олеся.

– Ну, и что ты ему наплела? Что за работу предложила? Телохранителя, что ли?

– Нет. Понимаешь, он немного должен мне, – Олеся опустила глаза, – и теперь будет понемногу отрабатывать должок.

– А-а-а… – объяснение Олеси Вадику понравилось, – так бы сразу и сказала. Хочешь запрячь лошадку, да? Ладно, твоё дело, но смотри, мать, у меня! – он погрозил ей пальчиком.

– Теперь о главном. Я считаю, что мы с тобой должны действовать немедленно.

И Олеся донесла до Вадика свои аргументы, с которыми, впрочем, он согласился. Малдеру он верил – в яйцах алмазы, а значит, игра стоит свеч, да ещё каких! Уж ему-то не нужно вдалбливать всякую чушь о подарках судьбы.

Олеся позвала Витьку и сообщила:

– Ты отвозишь меня на работу. А тебе задание – купить «газель».

– Не понял, – нахмурился Вадик.

– Продай свою тачку, продай эту, – она кивнула на «опель», – подключи своего Малдера, но чтобы к вечеру «газель» была в стойле, а у тебя исключительные права на неё.

– Теперь понял, – одобрил Вадик, – а ты чего, прохлаждаться всё это время будешь?

– Я займусь сбором информации на толстокожих и неуклюжих шоколадных зверей, – улыбнулась Олеся.

Вадик закивал, а Витька неестественно засмеялся. Затилиликал Вадиков телефон – и он, поговорив с минуту, прикрыл телефон ладошкой:

– Дела плохи, меня вызывают на заказ. Не забывай, что я должен чинить компьютеры, чтобы зарабатывать на покушать.

Олеся однозначно покачала головой, показав руками крест. Вадик вздохнул и ответил в трубку:

– Михаил Иванович, я нашёл другое место работы.

Выслушав массу нелестных слов в свой адрес, Вадик распрощался с менеджером, а Олеся сказала:

– Только так и никак иначе. Чтобы добиться чего-то существенного, надо жертвовать всем остальным.

На этом они разъехались, договорившись встретиться у Олеси дома в семь вечера. Как только Витька и Олеся остались одни, воодушевлённый, безумный Витька, вцепившись в руль и внимательно следя за дорогой, сказал:

– А я бы знаешь чего сделал? Я бы на все наши деньги, которые есть, купил бы все киндер-сюрпризы твоей фирмы! Ну, облазил бы все ларьки и магазины, и просто бы скупал всё подряд. Если тебе попалось одно, так значит, есть шансы! А потом вскрывал все эти сюрпризы, и наверняка бы ещё нашёл бриллианты!

– Как Киса и Ося гонялись за стульями, да? – улыбнулась довольная происходящим Олеся и потрепала Витьку по волосам, – нет, мы с тобой пойдём иным путём.

– Но так будет опасно. Тем более ты говоришь, что контрабандный канал прикроют. А яйца из продажи извлекать поздно. Так что в моём способе шанс на успех побольше, чем в твоём.

– Посмотрим, посмотрим, – Олеся глянула на часы, – если мы успеем, то перехватим не одну-две коробки, а целую партию. И сделать это проще простого!

– Да, круто-круто! – веселился Витька и чувствуя неимоверный прилив душевных сил. Он не ошибся в Олеське!

Мобильник дал о себе знать, когда «москвич» сворачивал на Шоссейную улицу в городе Мытищи.

– Это я, – раздался резкий голос Штефа, – ты где сейчас? Тебя нет ни на работе, ни дома!

– Я не обязана перед тобой отчитываться, – сохраняя хладнокровие, ответила Олеся. Затем отдала Витьке куртку, помахала ему рукой и направилась к проходной. «Москвич» развернулся и вскоре скрылся в потоке машин.

– Так. Ладно, остынь. Мне нужен этот урод Витька, где он? Он не пришёл на стрелку. Ты мне рассказывала байки про его делишки, значит, он где-то недалеко. Учти, это серьёзно, и ты должна мне его сдать. Я же чую, не зря ты придумала эту хреноту с долгом. А если ты мне его сейчас не сдашь… – Штеф говорил нервно, отрывисто.

Олеся сунула пропуск в лицо вахтёру и очутилась на территории фабрики. Офисы располагались в левом крыле корпуса «Е».

– … то будешь кровью ссать, поняла? Я уже не шучу, сука! Ты меня слышишь?

Олесю взбесила такая грубая перемена отношения к ней. Значит, она права – Штеф и его авторитет ищут Витьку в связи с информацией об алмазах. А значит, это дело мерзко и отвратительно воняет подгоревшими трупами!

Кто ищет, тот всегда найдёт, не так ли? Но чаще всего ищущий находит совсем не то, что искал!

Олесю передёрнуло. Какое хамство!

– Что с тобой, Валера? Недоперепил? – она постаралась сохранить спокойствие, – с чего это ты на меня окрысился? Из-за денег?

– Будешь говорить или нет? – прорычал Штеф, – твой лошок влип по крупному и ты вместе с ним.

– Я не собираюсь слушать твои оскорбления! – Олеся отключила телефон и зашла в офис.

Начальник, разумеется, попался сразу же, и пришлось заминать опоздание. Поприветствовав коллег, Олеся заняла привычное место за столом у окна, повесив сумочку на вешалку. Перво-наперво она включила компьютер и набрала номер Тани, которую разбудила.

– Демидова… – прохрипела подруга, – офонарела? Я сплю ещё!

– Извини, подруга, но дело не требует отлагательства. Ты мне очень-очень нужна, я тебя очень люблю.

– Что, ещё один жилец? Только у меня квартира не резиновая, да и муж скоро вернётся.

– Да, но этот жилец я.

– А, ну это переживу. Это даже хорошо… – вздохнула Таня, – а что у тебя стряслось?

– Проблемы. Не телефонный разговор, – Олеся прошлась по клавиатуре, набрав пароль входа в систему, – и ещё. Витьке, который ютится у тебя, нужна помощь. За ценой не постоим, как говорится.

– Ну, Демидова… – дальше последовала серия русско-английских ругательств.

– Короче, нужно, чтобы ты в случае чего подтвердила, что он ошивался в твоей тусовке в определённое время. Такое возможно?

– Ох-ох-ох… Ну, и поставила ты меня… – явно засомневалась Таня, – что, полный нарзан, да? Что же он натворил такое?

– В том-то и дело, что ничего, но возможно, он попадёт под раздачу. А у него никаких доказательств невиновности нет. Танюх, я тебя просто прошу, как друга. В случае чего всё свалишь на меня.

– Демидова, кончай свои игры в благородство. Не верю! – фыркнула Таня, – в общем, приедешь, расскажешь подробности.

– Но ты подумаешь?

– Я подумаю.

И на том спасибо. Олеся кликнула на папку «Накладные» и слилась с монитором…

Работа всегда была для неё рутиной. Она никогда не вникала в суть того, чем занимается, и, разумеется, ничего не помнила. Все эти договора, счета, отчёты и акты – обычная бумажная волокита, присутствующая в каждой конторе. Сравнение с маленьким винтиком в хорошо отлаженном механизме было наиболее точным – и Олеся понимала свою значимость для этого механизма. Если она где-то в чём-то ошибётся – то может произойти поломка всей системы. А от ошибок никто не застрахован.

Она начала просматривать документацию, выписывая на лист бумаги нужные сведения. Она знала, что ищет, и самое интересное, находила это. Она начала понимать, почему Бегемот не слишком скрывал российско-бельгийские торговые отношения: во-первых, он не переступал закон, всё было легально, и в случае чего никто ни к чему не подкопается. А во-вторых, прятать что-либо лучше всего на самом видном месте. К примеру, курьер, который НЕ ЗНАЕТ, что везёт через границу наркотики, вляпается с гораздо меньшей вероятностью, нежели тот, кто ЗНАЕТ об этом и постоянно трясётся, думая, как бы не прогореть. А значит, Бегемот и есть тот самый гений, о котором рассуждал Вадик.

И ещё один момент подметила для себя Олеся. Скажи ей кто-нибудь, что в киндер-сюрпризах, выпускаемых «Сладкоежкой», алмазы – не в жизнь бы не поверила! Мол, вот они, лежат на складе вместе с конфетами, шоколадом и печеньем, и вы каждый день ходите мимо миллионов долларов. Глупая шутка, да и только.

Олеся и сейчас не была уверена в себе на все сто. Всё-таки, Бегемот не казался ей таким наглым безумцем – ведь от случайностей никто не застрахован. Возможно, яйца и поступают в Бельгию, но без всяких алмазов внутри. А яйца с алмазами ни по каким документам не проходят. Но ведь как-то они попали на прилавки, и это вряд ли следствие целенаправленных действий.

Зазвонил внутренний телефон – менеджер по продажам вместе с бухгалтером готовились загрузить Олесю до вечера. Слава богу, ничего срочного не оказалось, поэтому Олеся продолжила свои выписки.

На ОАО «Шереметьево-плюс» она сразу же обратила пристальное внимание. Если алмазы летят в Бельгию самолётом, то именно это ОАО должно заниматься их отправкой. Судя по товарно-транспортным накладным, туда периодически отправлялись машины с товаром – шоколадом нескольких сортов и киндер-сюрпризами. Олеся выудила с полки две толстенных папки и занялась просмотром более старых по времени документов. Затем достала ещё одну папку с надписью «Договора»…

Менеджер позвонил, как ей показалось, совсем скоро. Он требовал какие-то распечатки каких-то прайсов на какие-то холодильники. Олеся ответила, что ничего не сделала, быстро убрала всю свою тряхомудию, растрепала причёску и уткнулась носом в клавиатуру, уронив голову на стол. В таком виде её и застал красный как варёный рак менеджер, вихрем влетевший в кабинет.

– Это как понимать? – закричал он, – Галина Николаевна два часа назад… Эй, ты чего, а? Ты чего, спишь на рабочем месте?

Олеся что-то нечленораздельно промычала. Менеджер коснулся её плеча, оглядел кабинет, взглядом нашёл ещё одну девушку-секретаря, добросовестно портящую зрение перед экраном, и сказал:

– Ир, что тут у вас происходит? Почему Олеся в таком виде?

Та, кого назвали Ирой, будто бы первый раз в жизни заметила, что, оказывается, слишком увлеклась. Она подошла к менеджеру и начала тормошить Олесю, приговаривая:

– Эй, ты чего тут сонное царство устроила? Ну-ка, просыпайся, труба зовёт! Лесь, зарплату выдают! – видя, что это не подействовало, Ира добавила: – Лесь, водку выливают!

– Что? – вздрогнула Олеся и приподняла голову, – уйдите все, мне плохо.

– Что это значит? – возмутился менеджер, – объяснитесь!

– В любви, – прыснула Ира, с удовольствием смакуя забавную сценку, коих почти не бывает во время восьмичасовой нудятины.

– Мне плохо, Игорь Леонидович, не видите? – Олеся глянула на него мутным взором, – голова раскалывается и тошнит. Выворачивает меня наизнанку, – она снова легла на клавиатуру.

– Перепила, что ли? С утра была нормальная, – пожал плечами менеджер.

– Бли-ин! – Ира схватилась за голову, – Игорь Леонидович, вы не понимаете! Лесь, ты чего, может, это… тебе врача надо, а?

– Да, наверно, – простонала Олеся, – извините…

И она, прикрывая руками лицо, быстро выбежала из кабинета.

– Ира, нужны прайсы… – менеджер обратился к Ире.

– Я всё сделаю, через… пятнадцать минут. Сейчас обеденный перерыв! – и девушка убежала вслед за Олесей, но не в туалет, а в буфет – докладывать свежую сплетню о том, что Демидова залетела.

Менеджер встретил мокрую Олесю в коридоре. Она шла по синусоиде, держась за живот.

– Олеся, иди к Петру, он тебя отпустит, – посоветовал менеджер, – что же ты сразу не сказала?

– Я не знала, что будет плохо, – промямлила она.

Начальник, конечно, отпустил её и даже простил опоздание. Но Олеся не бросилась бегом домой – она отправилась на склад готовой продукции. Там во всю кипела работа – что-то грузили, что-то разгружали, туда-сюда носились мужики с мобильниками, грузчики с сигаретами и тётки с бумагами. Кто-то орал по телефону, как будто разговаривал с глухим, у кого-то срывались поставки, кто-то настаивал на том, что дешевле только даром. Всё это происходило сегодня и вокруг Олеси тоже, только она привыкла.

Выйдя на улицу, она огляделась и обнаружила только одного похожего на водителя субъекта. Он смолил папиросу возле тентованной «газели» и явно страдал от безделья. Возле остальных машин сновали кто угодно, но только не те, кто нужен.

Олеся подошла к мужику, продолжая играть роль, и спросила:

– Вы не подбросите меня до Москвы? Мне ко врачу нужно.

– Чего тебе нужно? – нахмурился шофёр.

– В Москву, в Москву. Вы же поедете сейчас? – она пошатнулась и упала на него.

– Стой, стой, всё нормально… – смутившийся мужик поддержал размякшую Олесю, – сейчас, гляну…

Он вытащил из-за пазухи сложенный вчетверо листок.

– Молдагуловой, дом пятнадцать. Это в Москве. Залезай в кабину, сейчас погрузимся и поедем.

Через несколько минут «газель» выезжала с территории фабрики. В это время Штеф скандалил на проходной, тыча в нос упрямому охраннику фальшивое удостоверение сотрудника «Мосгаза», и естественно не видел выезжающей машины.

– А я тебя видел, ты в кабинете сидишь напротив пожарного щита, – высказался водитель, – только имя не припомню. Как тебя?

– Олеся Аркадьевна. Можно просто Олеся. А я вас тоже видела, вы водитель «газели», – попыталась пошутить девушка.

– А я Владимир Иваныч, – не отреагировал на шутку водила, – я тут работаю. А ты не москвичка, что ли? Имя-то нерусское.

– Я живу в Реутове, но это почти Москва. Там табличка «Москва» висит перечёркнутая, и на том же столбике табличка «Реутов». А у меня мать из-под Киева, а отец из-под Калуги. Но я по паспорту русская.

– А чего ты на ногах не держишься-то?

– Мне плохо стало, шеф отпустил домой, – ответила Олеся.

– А-а-а, – протянул Владимир Иванович, – ну тогда я тебя прямо до дома довезу. Тут по пути.

– Спасибо.

В накладных был водитель с инициалами «В.И.». Олеся это помнила.

Скупщик из антикварного магазина на Мясницкой оказался пожилым причёсанным евреем по фамилии Абрамсон. Прежде чем ответить, он внимательно изучал шустрого мускулистого паренька с бегающими глазами и огромной спортивной сумкой «Адидас».

– Я хочу продать антиквариат. Деньги нужны прямо сейчас! – повторил Витька и тряхнул тяжеленной сумкой.

– Осторожно, побьёте! – сложил руки в молитвенном жесте Абрамсон, – ладно, молодой человек, идёмте ко мне за стол, покажете свой антиквариат. Может, это вовсе не то, что вы им называете.

– Это то, что нужно! – настоял Витька, – мой дед коллекционировал. Он вывозил это из-за границы. Из Италии.

– Как фамилия деда? – прищурился Абрамсон, заводя Витьку в обставленную хламом каморку.

– Иноземцев. Ефим Константинович.

Витька поставил сумку на пол и осмотрелся. Ну и фурнитура, здесь, однако! Он жалел сейчас о том, что ни черта не смыслит ни в антиквариате, ни в истории, поскольку является прожжённым технарём. Россказни бабы Поли влетали в одно ухо, а вылетали из всех сразу, почти не задерживаясь в голове. Расстегнув молнию, Витька начал выставлять то, что впопыхах покидал в сумку, убегая из собственной квартиры. Бабка, конечно, говорила, что из дедовых вещей откуда и сколько стоит, но Витька кидал скорее интуитивно, чем полагаясь на бабкины слова.

Абрамсон, казалось, пропускал всё это мимо глаз. Витька доставал бронзовые и нефритовые статуэтки, серебряные подсвечники, и каждый раз ждал, как отреагирует скупщик. Но тот нетерпеливо глядел не на выставленное, а на то, что Витька собирался извлечь.

– Стоп! – Абрамсон схватил Витьку за локоть, как только он начал вынимать самый крупный экспонат – мраморную скульптуру какой-то девицы.

Скупщик сам аккуратно извлёк ценность на свет божий и оглядел со всех сторон. На его лице появилось подобие слащавой улыбки.

– Сколько за неё хочешь?

Это было произнесено тоном клиента, снимающего проститутку. Поскольку Витька всё-таки что-то помнил, то и про эту «проститутку» знал несколько больше – бабка заездила мозги.

– Это «Морская Венера» работы Пицциони, шестнадцатый век, мрамор, основание из яшмы. Это дорого стоит! – с видом знатока сообщил Витька.

– Твой дед в шестнадцатом веке жил? – спросил лукавый Абрамсон, поглаживая телеса Венеры.

– Он вывез её во время войны как дочку! Закутал в одеяло и баюкал всю дорогу! Во как! – Витька поднял большой палец кверху. – Поэтому Венеру я вам отдам… ну, за пять тысяч долларов! – и Витька ужаснулся своей смелости.

Абрамсон сделал вид, что обдумывает предложенную цену. В душе он, конечно, ликовал – к нему пришёл лох. За Пицциони он выручит минимум тридцать тысяч, а на аукционе «Морскую Венеру» и без рук оторвут!

– Идёт, молодой человек, только у меня с собой таких денег нет. Я куплю у тебя всё, мы сейчас посчитаем, и я в качестве залога дам тебе свой паспорт. Завтра поедем в банк, и я с тобой расплачусь. Ну, что там ещё? – Абрамсон снова сбился на жадность и радостно потёр руки, суя нос в Витькину сумку.

– Ещё Пицциони, – Витька, уже не робея, извлёк скульптурную композицию поменьше, – называется «Черепаха на крысе»! За неё три тысячи. Ещё есть ювелирные украшения, тоже антиквариат.

– А вот это уже серьёзно, молодой человек, – Абрамсон почесал макушку.

Антикварная ювелирщина на порядок, а то и на два, дороже всех этих крыс и Венер. Витька, конечно, понимал, что дороже, но реальной стоимости не представлял. Он вытащил лишь маленькую шкатулочку, которая валялась у бабки в столе, и не знал, где она хранит что-то более ценное. Но если всё это стоит так дорого, то какого чёрта бабка сама открыла незнакомым людям хитроумную дверь?

Абрамсон нацепил монокль и принялся разглядывать вываленные на стол украшения. Витька тем временем достал картину-вышивку и произнёс:

– Талалаева, мулине, «Аисты». Или «Цапли». Непонятно кто, короче. Вещь дорогая, тысяча долларов.

Следующим экспонатом были часы Фаберже. Витька громко произнёс известную торговую марку:

– Фаберже, начало века, часы, механизм от фирмы «Буре». Настольные. Тоже пять тысяч долларов. Как и Венера.

Абрамсон поднял глаза и улыбнулся.

– Давайте я вам помогу! – радостный Витька схватил со стола золотое колечко, – вот это кольцо из коллекции графа Воронцова. Вещь дорогая. Пять тысяч долларов.

Глаза Абрамсона полезли на лоб, да так там и остались. А Витька воодушевлено продолжал:

– Серьги с бриллиантами. Много бриллиантов, очень много! Карат будет!

– «Тиффани», – поддакнул скупщик.

– Ага, «Тиффани», – повторил, не смущаясь, Витька, – четыре тысячи двести долларов. Теперь заколка с камнем, похожим на бриллиант.

«Оранжево-коньячный, крупный камень, 19 век. Минимум пятьдесят тысяч долларов» – прикинул про себя Абрамсон и достал калькулятор.

– Молодой человек, давайте считать. Я же вам сказал, что беру всё. Плачу наличными. Вот, держите паспорт, – Абрамсон достал из кармана клетчатой рубашки документ.

Витька спрятал его и подсел к Абрамсону.

– Итак, давайте начнём с бронзы. Центавр, начало века, – скупщик взял статуэтку и осмотрел со всех сторон, – я называю цену, как специалист, а вы соглашайтесь или нет. Если нет, говорите свою. Значит так, Центавр. Пятьдесят долларов.

– Мало! – возмутился Витька, – почему так мало?

– Молодой человек, зайдите в магазин «Русская бронза» на проспекте Мира. Там таких вещей навалом.

– Но это же антиквариат! – не понял Витька.

– Антиквариат – да, но ценность его небольшая. Сравните полотно Пикассо и арбатского художника Васи из Урюпинска. Не путайте, молодой человек, божий дар с яичницей. Стоящие вещи типа Фаберже, Пицциони я у вас и беру по соответствующим ценам. Ладно, дальше. Бронзовый кролик с сумкой… Двадцать долларов. Декоративный серебряный чайник – сто долларов. Верблюд из кости мамонта, авторская работа – двести пятьдесят долларов… Женский бюст из мрамора, 19 век… Тысяча семьсот долларов… Миракль, позолоченная бронза, акварель… 19 век…

В итоге Абрамсон действительно купил всё и насчитал бешеную сумму – пятьдесят семь тысяч триста баксов! Договорившись о встрече на завтра, Витька вылетел из магазинчика налегке и зашагал, не касаясь ногами земли. Он избавился от кучи ненужных покойной бабке вещей. И пусть этот Абрамсон хоть из самого ФСБ – вещи не краденые, и никаких претензий к Витьке быть не может!

До вечера он был предоставлен самому себе. Напротив конторы Абрамсона он заметил продуктовый магазин, перебежал дорогу и, войдя, сразу направился к прилавку кондитерских изделий. На витрине наряду с «Рафаэллой», «Альпен Гольдом», «сникерсами» и «чупа-чупсами» красовались наши, родные, доморощенные яйца фабрики «Сладкоежка»!

– Мне все яйца «Сладкоежка!» – выпалил Витька, зная, что денег у него много – в кармане пара тысяч баксов заначки плюс сумма в рублях на месяц жития в президентском номере «Метрополя».

– На витрине последние, – удивилась продавщица, и её очки упали на нос.

Витька прикинул, что завтра он будет страшно богат. Правда, почти всё он отдаст Штефу. Но зато, если бы Штеф не прибил бабку, он не продал бы её старьё. Зато у него есть Олеся и её блестящая авантюра по моментальному обогащению! И тогда он просто уедет из этой чёртовой страны. Да хотя бы в ту же Англию к дяде Джиму. Поселится неподалёку, вложит деньги в гоночную команду… Господи, он будет владельцем команды «Формулы-рено», а может даже, и «Формулы-1»!!!

Витька, словно Икар, взлетел над продавщицей, взял у неё два последних шоколадных яйца, поцеловал в макушку и оставил десять рублей на чай.

Карташа, он же Серёжа Картавенко, он же тёзка Вымени, он же велосипедист, сбивший Витьку по приказу Штефа, являл собой коротко стриженную, ледащую сущность мужского пола, в кожаной жилетке, джинсах, бейсболке и кроссовках. По призванию семнадцатилетний пацан был бездельником, нигде не учился, работу презирал, считая, что «работают только дураки». Жил с мачехой и младшей сестрицей в хрущёвке на Каховке. Штефа знал с малых лет, как-никак сосед по площадке. Штеф, старше Карташи на шесть лет, легко втянул мальца в свою компанию, тусующуюся в подвале. Карташа преклонялся перед Штефом, таким свободным, крутым и богатым. А когда Штеф лишил мать родительских прав, отца засадил в тюрьму и стал единственным жильцом на сорокаметровой площади, Карташа поверил и в своё счастье. Штеф всегда всё обставлял так, что только он был в шоколаде, а все остальные – в дерьме. «Будешь со мной – будут водиться фисташки» – поговаривал Штеф. А «фисташки» для Карташи – это второй Бог после Штефа. Деньги – это бухло, сигареты, девочки, марихуана, жизнь. И он не понимал свою мать, которая никогда не стремилась разбогатеть, не понимал каких-то других устремлений в жизни, кроме как разжиться «фисташками». Деньги делают человека человеком! Вот, к примеру, на следующий год большинство знакомых пацанов загребут в армию, а он купит себе белый билет! Потому что он, Карташа, человек, а они – нищее быдло, которым такие, как Карташа, и будут всю жизнь помыкать! Вот и вся философия!

Карташа пил пиво на детской площадке, прямо перед домом Олеси. Вон у того тополя он и наехал на этого придурка Витьку. Как сказал час назад Штеф по телефону, лох ерепенится, и нужно следить за подъездом этой бабы Олеськи, куда лох может явиться. Если появится – то звякнуть Штефу, при этом ничего не предпринимать. Карташа не стал напоминать своему Богу, что тот ему обещал пятьсот баксов за «наезд» и вытаскивание денег из книжки. Видать, лох плохо доится, сообразил Карташа, к тому же, где-то бегает. Сергея-Вымя Штеф послал к дому лоха, Карташу – сюда. Если лох или сама Олеська явится, Карташа получит пятьсот рублей. За это он и обожал соседа – серьёзный человек Штеф с ещё большей буквы, чем сам Карташа, никогда не обманывал.

Штеф дал указания насчёт конспирации, поэтому Карташе было не всё равно, узнают его или нет. Лох конечно вряд ли, а вот Олеська может, пару раз видела. Но в любом случае, он сидит так, что увидит её первым – поскольку она выйдет из-за угла.

– Сигаретки не будет? – перед Карташей возник какой-то пацан в протёртых джинсах.

– Держи «фисташки», сгоняй в палатку, купи пачку «ЛД», – Карташа смерил пацана взглядом, – только лёгкие не бери, бери нормальные. Сигареты и сдачу мне. Не придёшь – убью, понял?

– Я мигом! – пацан убежал, а Карташа хмыкнул – прав Штеф, говоря, что «хозяин не тот, кто работает, а тот, на кого работают».

Карташа опорожнил первую бутылку и вскрыл об лавочку вторую. Надо бы подрядить этого малолетку – пусть ходит за пивом и сигаретами. Ему, Карташе, отлучаться нельзя – пропустит лоха и Олесю, не получит «фисташек».

Пацан прибежал через десять минут – добросовестно выполнил поручение. Карташа кивнул ему на место рядом с собой, мол, садись, и протянул руку:

– Серёга.

– Колян, – заявил пацан, сунув вперёд вялую руку и хищно поглядывая на пачку.

– Сколько тебе лет, Колян? – Карташа протянул собеседнику две сигареты, закурил сам и прикурил пацану.

– Пятнарик будет через неделю, – Колян развалился на лавке, как боссы разваливаются в кожаных креслах, и начал смачно курить.

– Врёшь. Врунов я убиваю. Да не ссы ты! – Карташа хлопнул по плечу застремавшегося паренька, – я агент контрразведки. Я занимаю стратегическую дислокацию, понял? Хочешь работать на меня?

– А чё делать надо? – Колян вроде как освоился в компании взрослого парня.

– Ходить за допингом для меня.

– За чем ходить?

– За пивом и сигаретами. Чтоб ты знал, алкоголь концентрирует внимание, а никотин стимулирует работу мозга. Мне тут долго сидеть, а уходить нельзя.

– А ты чё, мне деньги платить будешь? – осмелел Колян.

– Буду, – улыбнулся Карташа, – двадцать рублей заплачу. Сигаретами угощать буду, а когда пожрать захочу, ты мне жрало принесёшь. Это называется вербовка кадров, понял?

– Да ну, херня! – Колян недоверчиво сплюнул.

– Ну, как хочешь. Тогда вали отсюда, а я себе другого найду и буду платить ему, – Карташа заметил девчонку, роющуюся в песке, – эй, девочка, можно тебя на минутку?

Колян не смог потерпеть того, что его меняют на какую-то шмакодявку, и сказал:

– Не, я буду, не надо её! Мне в девять только домой, я могу!

– Девочка, иди отсюда! – Карташа повернулся к Коляну, – ну, договорились. А теперь проведём проверку на вшивость. Отвечай на вопросы только правду, и не ври. Мой агент должен быть крепким орешком!

– Как Брюс Виллис, да? – Колян заулыбался.

– Не, как Дольф Лунгрен. Дольф Лунгрен крутой, а твой Виллис козёл! – возразил Карташа, – слушай вопрос первый. Почему ты не в школе, Колян? Прогуливаешь что ли?

– Ага, – покраснел Колян, чувствуя, что врать опасно.

– Святое дело, друг! – Карташа протянул ему сигарету и хлебнул пива, – а чего ты бздишься, не с директрисой базаришь!

– Я не бздю, – Колян взял сигарету и сунул за ухо.

– Тогда отвечай дальше. Ты не местный, да? Почему куришь в открытую, не прячешься? Где твои предки?

– Да там, на Гагарина, – махнул Колян в сторону, – а тут тётка живёт.

– А чего тётки не боишься?

– Так она на работе ещё. Она в семь приходит, а сейчас только два. Тем более, ей по фигу, курю я или нет, она меня не воспитывает.

– Врёшь.

– Не фига! Ей всего двадцать три года, она сама молодая ещё, и курит как паровоз, – Колян сплюнул.

– Так у кого ты живёшь, у тётки ли у предков?

– А чё предки? Они молодые ещё, им по тридцать лет. А Олеся двоюродная сестра моего бати, она одна живёт, не замужем, вот батя и просит её за мной присматривать. А чё за мной присматривать, мне тринадцать лет! Я уже пью, курю и с бабами трахаюсь!

Карташа подавился пивом и долго отплёвывался.

Костик Пугачёв и Карташа имели много общего – оба не любили работать, оба прожигали жизнь и любили отрываться на полную катушку. Разница была в главном – Костик сидел на шее предков, числясь «бутербродом», Карташа же зашибал немалые для себя деньги, участвуя в тёмных делишках Штефа.

Поскольку Костик сидел на половине ставки, то работал лишь полдня. Со своим щитом на груди он топтался возле универмага «Московский» с девяти утра до двух дня. Придя сдавать щит в офис салона сотовой связи с кричащим названием «Мобильный Дом», он столкнулся в дверях со Штефом.

– О, братан! – Штеф не ожидал такой удачи, – ты-то мне и нужен.

– Привет! – выпучил глаза Костик, – а чего?

– Где Виктор? Он куда-то пропал! Мне только что сказали, что он сегодня утром позвонил и уволился.

– Разве? – Костик был не в курсе и покосился на охранника, кидающего беспокойные взгляды на Штефа.

– Может, ты в курсе, куда он делся, а? Срочно нужно поговорить, – Штеф провёл большим пальцем по шее горизонтально, – просто позарез. Выручай, а? Я отблагодарю, ты меня знаешь.

Костик совсем не знал Штефа, познакомившись с ним тогда же, когда и Витька – на дне рождения Олеси. Костик, конечно, знал о Витькиных проблемах, но думал, что тот должен три тысячи баксов, а не сорок три. И судя по явлению Штефа на работу Витьки и по скоропостижному увольнению последнего, должник сделал ноги.

– Он мне не звонил, – пожал плечами Костик, стараясь придумать, как помочь Штефу.

Не каждый день предоставляется возможность заслужить благодарность «крутого» дружка Олеси. Если он поможет этому амбалу – завтра амбал поможет ему. А помощь братков в наши дни гораздо ценнее помощи милиции.

Карташа вынул новенький мобильник, которым очень гордился. Колян с завистью наблюдал, как его работодатель вальяжно тыкает кнопки, и подумал, что если будет старательно выполнять все его инструкции, то вполне сможет заработать на такую же модную игрушку. Колян, в отличие от Карташи и Костика, несмотря на свои тринадцать лет, совсем не питал отвращения к работе – он ненавидел ничего не дающую тупую учёбу, и хотел как можно быстрее повзрослеть и стать крутым новым русским.

– Алло, Штеф… Это Серёга Картавенко беспокоит.

Коляну послышалось, что Карташа сказал «Алло, шеф…».

– Есть важная информация, – продолжил «агент».

– Ну, не тяни, что там? Лох явился? – Штеф поманил Костика за собой, и они вышли из здания на улицу.

– Рядом со мной сидит парень по имени Николай. Он утверждает, что приходится племянником объекту «Ж». Жду дальнейших указаний, – довольный Карташа подмигнул Коляну.

– Момент. – Штеф прикрыл трубку рукой, – эй, Костя, ты с Олесей давнее знаком, чем я. Имеется у неё в наличии племянник Коля?

– Есть такой мелкий, – подтвердил Костик. – Часто у неё ошивается. Я его даже видел один раз.

– Карташа, сиди там и держи этого Колю, а я сейчас к тебе подгребу. Если лох появится, звони. Отбой.

Штеф подошёл к своей «девятке» и предложил подбросить Костика до метро. Уже в пути он попросил в приказном порядке:

– Составь мне список людей, у которых может кантоваться Витька. Имя, фамилия, кличка, телефон.

Костик принялся выполнять и на всякий случай заметил:

– Давай я твой номер запишу, если вдруг встречу Витьку, сразу же тебе сообщу. А ему сообщать не буду.

Штеф с презрением хмыкнул и продиктовал номер. Как же легко даётся ему власть над людьми! Впрочем, иерархия вполне определённая – он, Штеф, висит где-то посередине между такими, как этот Костик и такими, как Мамон.

Слава Богу, Таня никуда не смоталась, а водитель Владимир Иванович подвёз Олесю прямо к её подъезду и ещё несколько раз предложил доставить прямо в больницу.

– Мне уже намного лучше, спасибо, – повторяла Олеся, – а вам надо груз везти, у вас мало времени.

– Груз, он чего, – рассуждал мужик, – груз, он мёртвый. А передо мной живой человек. Кто для меня важнее – живой человек или какой-то груз?

– Ладно, ладно. Вы заходите ко мне в офис на чаёк, когда хотите, главное, не стесняйтесь. А то у нас женский коллектив, мужчины не часто приходят, а если и приходят, то одни начальники.

Попрощавшись с Владимиром Ивановичем, Олеся предстала перед подружкой, которая сразу же набросилась на неё с расспросами. Помогая Тане шинковать овощи, Олеся объясняла ситуацию:

– Витя влип в гнусную историю. Он стал свидетелем преступления, и может стать подозреваемым, поскольку ты сама понимаешь, как у нас работают в милиции. Проще засадить в тюрьму обычного невинного парня, чем искать банду грабителей. И геморроя меньше, и раскрываемость повысится. Короче, кое-какие улики могут обернуться против него…

– А ты уверена, что он невиновен? – Таня засыпала морковь на горячую политую маслом сковородку.

– Да, в этом я уверена, – Олеся зажмурила глаза, потому что лук оказался ядрёным, – ну, и значит, чтобы снять с него подозрения, нужно обеспечить ему алиби. На двадцать пятое число, на позавчера.

– А время какое? – Таня вытащила из морозилки купленную Витькой задубевшую индейку и начала её насиловать ножом-пилой.

– Видимо, это будет вторая половина дня. Ближе к вечеру, я ещё уточню, – Олеся покончила с луком и взялась за капусту, – но для тебя это не столь важно. Нужно найти парочку людей, которые скажут, что Витька был с ними. Ну, и ты тоже.

– Во вторник вы все вечером ко мне припёрлись. Ага, ну, в принципе, это реально… Моим панкам и хипарям палец в рот не клади… – Таня включила гриль, – только это уголовная статья, по-моему. Тебе не кажется, а?

– Да, это точно. Дача ложных показаний. Поэтому всё добровольно, Тань. Не хочешь – не надо.

– Ну, блин! – Таня замахнулась индейкой на Олесю, – ещё слово, и огребёшь, Демидова! Честное слово, дам в торец, несмотря на дружбу.

Олеся демонстративно закрылась руками, схватив нож.

– Понимаешь, какая штука, – Таня нашла более достойное применение своему оружию, – если бы дело касалось тебя, ты сама понимаешь. Но этот паренёк, я его совсем не знаю. И ради него рисковать…Ты-то между прочим не хочешь его отмазывать. Почему? – спросила в лоб Таня, лукаво косясь на подружку.

– Я работала, меня все видели в офисе. Это нереально, – пояснила Олеся, – а ты дома сидишь целый день. Ну, или шляешься со своими панками по Арбату.

– Упрекаешь? – Таня засыпала капусту в кастрюлю с водой.

– Нет, это твоё личное дело – сидеть на шее мужа. Вы с ним два сапога пара, и я тебя ни в чём не упрекаю. Но видишь, благодаря этому ты можешь помочь человеку. А за то, что готова это сделать ради меня, спасибо. Я честно говоря, не верила, что ты у меня такая хорошая.

Таня разулыбалась и начала таять. К тому же, жар от плиты стоял такой, что она стянула с себя футболку и швырнула её на стул.

– Риск будет оплачен. Твоим нищим друзьям деньги нужны, и я уверена, что отбоя не будет от желающих отмазать Витьку. А ты можешь и не давать никаких показаний, главное, чтобы их дала твоя тусовка. Пусть скажет, что Витька шлялся с ними по Арбату.

– Наши тусуются на флэте у Препа, а на Арбате мы бываем нечасто. Я сегодня ухожу на ночь, так что квартиру оставлю на тебя. И жильцов тоже на тебя. Я переговорю с теми, кто будет меньше всего пьян, и узнаю их мнение. Пусть твой Витя не волнуется.

– Спасибо, Танюха. Я в долгу не останусь.

Вадик приехал раньше Витьки, около семи вечера, и Олеся основательно забеспокоилась. Она понятия не имела, куда намылился Витька после того, как подвёз её утром до работы. Конечно, Олеся предупредила, чтобы он не совался к себе домой, в офис и ко всяким Костикам. На что Витька клятвенно пообещал, что будет самой осторожностью и перестанет выпендриваться за рулём. Ни мобильника, ни даже пейджера у Витьки не было, поэтому Олеся, слушая отчёт радостного Вадика, думала о своём луковом горе. Самое любопытное заключалось в том, что Вадик действительно приехал к Тане на «газели».

– Сперва я вернулся к Малдеру на его «опеле», – тараторил Вадик, – ну, и рассказал, что ситуация маленько изменилась. Типа делай что хочешь, но роди мне копытное в ближайшие два часа. Я даже палец о палец не ударил – только намекнул на то, что коли продаст мою тележку – пусть возьмёт себе все бабки. У меня же «нивуха» накрылась с утра… Ну, Малдер согласился, правда, мне без дела тоже сидеть не пришлось. Он выдал мне специальный журнал «Автомобили», он теперь по нему работает. Сам же сел за комп и в интернет полез, на какие-то автомобильные сайты. Ну, я звоню насчёт «газели», ищу подешевле. Только Малдер, тварь такая, меня опередил. У него нюх, что ли, выработался, короче, он договорился поменять «газель» на этот самый «опель», причём владелец «газели» ещё восемьсот баксов доплачивал. Ясный перец, эти баксы Малдер положил себе в карман. Зато я не потратил ни копейки, правда, лишился «нивухи».

– А с документами на машину всё в порядке? – уточнила Олеся.

– Да, как только купили, сразу же поехали оформлять. «Газели» никто не угоняет, так что я не беспокоился. Оформили «нивуху» на Фокса, эту корову на меня, всё тип-топ. Я бы ещё раньше приехал, но сама понимаешь, какая у нас волокита. В два часа я уже сидел в «газели», а сейчас… пятнадцать минут восьмого.

– Молодец, – похвалила Олеся, и тут в комнату постучала Таня.

– Я бегу. Давайте тут, не безобразничайте! Вторые ключи на всякий случай кинула на трюмо.

Олеся закрыла дверь за подругой и предложила Вадику откушать сварганенный ужин. Пока он уплетал овощной супервкусный суперсуп, картошку по-панковски и индейку по-индейски, Олеся рассказывала об итогах своей миссии:

– Отправкой груза в Бельгию занимается фирма «Шереметьево-плюс». Договора с этой фирмой я нигде не нашла – либо он у Бегемота, либо его нет вообще. Поставки кондитерских изделий, в том числе киндер-сюрпризов, за границу производятся не регулярно. Вот, смотри, – Олеся ткнула пальцем в записи, – последняя машина пошла в «Шереметьево-плюс» 24 апреля, в понедельник. То есть три дня назад. С водителем, между прочим, я уже познакомилась, и оказалось, что это он вёз товар в последний раз…

– Товар возит всегда один и тот же? – перебил Вадик.

– Нет. Иванов В.И., наш с тобой клиент, рулил двадцать четвёртого. До него «газелька» ездила третьего апреля, и за её рулём сидел вовсе не Иванов, а некто Парамонов А. Н. До Парамонова был Кузин О. С., он ездил одиннадцатого марта. Причём Кузин не вёз киндер-сюрпризы, по накладной один шоколад, правда, очень много шоколада. Ну, и так далее, никакой закономерности в этих рейсах я не нашла. И вот чего я тебе скажу – от таких поставок нашей «Сладкоежке» не тепло, не холодно. Это мизерные суммы, если, конечно, нет другого канала торговли с заграницей, либо по накладным проходит малая толика товара. Вот я и пришла к выводу, что именно в этих «газелях» везут алмазы.

– Возможно, твой Бегемот торгует ещё чем-то ещё с кем-то и пользуется, например, железной дорогой. Надо составить список фирм, которые занимаются отправкой грузов за границу, и адреса которых проставлены в твоих накладных. Мы можем круто пролететь с твоим «Шереметьево-плюс».

– Ничего страшного, Вадик. Как только товар погрузят, мы остановимся в тихом местечке и вскроем пару коробок. Если там нет алмазов – пригоним машину куда надо, и всё.

– Как это всё? Это же провал! Нет, надо подстраховаться. Надо точно знать, каким путём везут яйца. Иначе все пойдёт насмарку. Так что это твоя часть работы, а мне надо устраиваться на твою фабрику. Когда?

– Я тебе позвоню, когда. Главное, будь с машиной наготове, – Олеся вытащила из сумочки мобильник и включила его, – сейчас начнётся… Ну, ладно, может Витька наш пропащий позвонит.

– Между прочим, мне ты номера не давала. А ему, стало быть, дала? – возмутился Вадик, – и вообще, мать. Мне по-прежнему не нравится участие этого охламона в нашем деле. Я понимаю, что он типа твой должник, но дело слишком серьёзное, чтобы в нём участвовали лохи.

– Ревнуешь, значит? – Олеся ехидно улыбнулась, – как же так, твоя исключительность подверглась сомнению! Коль ревнуешь – значит не уверен в себе. А мне не нужны не уверенные в себе мужчины.

– Во как запела… – Вадик в ярости начал рвать индейку на части, – я уже фанатею нашим делом, я готов рискнуть, я тебе доверился, а ты тут колбасишься. Знаешь, мать, я твоего Витьку в бараний рог скручу и с лестницы спущу, как только он заявится. И мне чихать на ваши с ним сопли-мопли, ясно?

– Ну, так сразу не надо, – Олеся приложила пальцы к губам Вадика, – а поговорить, как мужик с мужиком, ты с ним можешь. Разрешаю. Главное, не перестарайся, Витька тебя уделает, он боксёр.

– Да хоть бультерьер! – Вадик резко вскочил из-за стола и шагнул к Олесе, – кончай меня злить, мать! А то тебя никакой боксёр не спасёт!

– Пошутить нельзя? – Олеся ловко вывернулась из лап Вадика, и тут, как и ожидалось, затренькал её мобильник.

– Кушай, кушай! – она убежала в комнату Таньки и прикрыла дверь. – Алло!

– Включила всё-таки… – Штеф сразу же взял быка за рога, – слушай меня внимательно. Правила игры изменились. И совсем не в лучшую сторону. Мне нужен Витька, ты это знаешь. Приведёшь мне его – тебя не трону. Хотя стоило бы…

– Ну не тормози, говори, что, – Олеся почувствовала в голосе Штефа скрытую угрозу.

– Коля у меня, – произнёс Штеф, – твой племяш. У меня мало времени, Олеся. Если в ближайший час не привезёшь Витьку – я начну пытать Колю. Как в детском фильме про Алису, помнишь?

– Ты не изверг! – воскликнула Олеся, – ты не сделаешь этого! Немедленно отпусти Колю, слышишь? Ты дурак, Валера, ты вляпался в большое дерьмо. Мне тебя жаль.

– Пожалей своего племянника, тётушка! – усмехнулся Штеф, ничуть не испугавшийся Олесиных слов, – ну-ка, племяш, поори в трубку!

Раздался странный шорох, потом чей-то звонкий голос заорал так, что у Олеси едва не вылетели перепонки. Она одёрнула трубку, и когда ор прекратился, сказала:

– Валера, ты блефуешь! Нет у тебя никакого Коли! А Витьку ты получишь только тогда, когда я сама этого захочу, и не секундой раньше. Так что верь, надейся, жди. Разговор окончен?

Наступила пауза, опять что-то зашуршало, и через пару минут раздался голос племянника:

– Привет! А я тут сижу.

– Коля? – нахмурилась девушка, – ты…

– Вот тебе наш ответ, – восплыл Штеф, затем снова наступила пауза.

Врать, что она не знает, где Витька, бессмысленно. Коля знает адрес Тани, а это значит, что его знает и Штеф. Беспутный племянник продаст родную тётю за какую-нибудь компьютерную приставку. Он совсем не походил на того киношного Колю, который не поддался на соблазны космических пиратов.

– Валера, ты где сейчас? – спросила Олеся, лихорадочно соображая.

– Значит так, – Штеф взял нити ситуации в свои руки, – в девять часов я буду возле твоего подъезда. Я буду один. И братан должен быть один. Как только мы с ним сядем в машину, я дам команду отпустить Колю домой. Если Витька не придёт, твоему Коле уже ничего не поможет.

– Дура-а-ак, – протянула Олеся и нажала на кнопку, отключившись.

В дверь уже две минуты настойчиво звонили, но Вадик принципиально не хотел отрывать задницу и отпирать. Увидев счастливого Витьку, Олеся шепнула ему «Иди в машину, заводи мотор, я сейчас спущусь», развернула его на сто восемьдесят градусов и едва не скинула с лестницы. Затем натянула Танькины спортивные штаны, её же свитер и свои туфли.

– Вадик, я вернусь через два часа, – и Олеся рванула вниз.

Такого отношения к себе Вадик потерпеть не мог. Бросив недобитый труп индейки в кастрюлю с супом, он прыгнул в кроссовки, нацепил свой камуфляж, подхватил рюкзак…

«Газель» сразу же бросилась Олесе в глаза. «Москвич» Витьки пыхтел и ревел так сильно, что не услышать это было невозможно. Через пару секунд они уже выезжали со двора, а Вадик хлопал себя по карманам, пытаясь найти забытые дома ключи от «газели». Когда он, матерясь, осознал, что захлопнул дверь Таниной квартиры, а ключи от неё видимо, остались лежать на трюмо, то мат, извергаемый его устами, стал набирать этажность, а Вадик побрёл искать того несчастного, на котором можно выместить всю свою злобу.

Чем дольше что-то ищешь, прилагая для достижения цели сверхусилия, тем проще и быстрее можно потерять уже найденное, и тем горше слёзы от потери.

Погони не наблюдалось. Олеся немного удивилась этому, зная натуру Вадика, и на вопрос Витьки ответила:

– Покружи по городу. И рассказывай, где пропадал.

– Я сделал два больших дела! – начал хвалиться Витька, вцепившись в руль, – я продал антиквариат, это раз, и закупил сюрпризы с твоей фабрики, это два!

Олеся завыла про себя. Да, пока её верный пёс – самая большая ходячая проблема.

– Я побывал в антикварном магазине и сплавил тамошнему Мойше все статуэтки, золото и прочее. Знаешь, сколько я завтра получу? Пятьдесят семь тысяч баксов! Я тут же расплачусь со Штефом!

Олесе очень захотелось наорать на Витьку и хорошенько приложить довольным лицом обо что-нибудь твёрдое. Может, это выбьет из него граничащую с идиотизмом наивность? Но, сжав кулаки, Олеся полезла за сигаретами и лишь бросила:

– Мог бы показать мне своё золото, прежде чем везти в магазин.

– Да ты что, этот Абрамсон профессиональный оценщик антиквариата! Вот! – Витька вытащил из куртки паспорт скупщика.

«Абрамсон Илья Давидович» – прочитала Олеся, изучив фотку серьёзного чернявого мужика с кустистыми бровями и в очках.

– Ладно, это потом обсудим. А что за сюрпризы?

– В багажнике десять коробок твоих яиц! – Витька буквально излучал счастье, – я покатал по городу и поназакупал в разных местах, специально, чтобы не повторялось! Я не стал вскрывать, решил вместе с тобой. Только без Вадика, конечно.

– Ну спасибо за доверие, Бендер, – выдохнула Олеся, – только на Кису я не потяну, слишком умная. А теперь выслушай меня, только не рефлексируй понапрасну. Во-первых, я провентилировала Танюху насчёт твоего алиби, она обещала помочь. А во-вторых…

И она рассказала о звонке Штефа и о своём племяннике. Витька вынужден был затормозить, потому как снова закружилась голова.

– Мне кажется, на него кто-то надавил, – поделилась Олеся соображениями, – поскольку он перевёл в разряд врагов не только тебя, но и меня. И дело не в деньгах, дело именно в яйцах.

– Что ты предлагаешь? – спросил Витька, – в любом случае, я к нему не пойду. Ну его в болото!

– Само собой. К нему пойду я. Я буду блефовать, а именно, расскажу следующее, – Олеся закурила и Витька тоже, – когда Штеф привезёт меня к главарю своей мафии, они узнают, что если я не приду на определённое место в определённое время, ты разошлёшь письма с информацией по многим адресам. Причём по электронной почте, чтобы никто не успел помешать. Ты вышлешь письма на адрес ФСБ, МВД, налоговой полиции, Интерпола, ФАПСИ, в частные детективные бюро, на адреса самых популярных газет, таких, как «МК», «Комсомолка», «Известия», «Труд». Затем ты вышлешь письма на адрес компании «АЛРОСА», которая добывает алмазы у нас, и на адрес компании «Де Бирс», которая продаёт алмазы у них. Потом ты известишь всех своих знакомых и повесишь объяву на всевозможные сайты о том, чтобы все шли закупать яйца фирмы «Сладкоежка» на рынки. Но это будет наш с тобой последний козырь – если мафия не знает, что их алмазы уже продаются.

Витька открыл рот и замер в позе «Статуя Мыслителя за рулём». Олеся дружески хлопнула его по плечу:

– Что ты на меня так смотришь? Интернет – могучее средство манипулирования людьми, и, по-моему, план стоящий.

– А если Штеф не захочет тебя, а захочет только меня? – засомневался Витька.

– Я скажу ему, чтобы он отвёз меня к своему главарю. Валера всё поймёт, поймёт, что мы догадались. Он не посмеет возразить, потому что страшно боится прогневить богов. Вон как запрыгал, когда стали поджаривать! – Олеся взглянула на часы, – короче, через пятнадцать минут стартуем. Тебе задание – заправляешь машину, затем звонишь вот по этому номеру и говоришь, что ты от меня и что тебе нужен компьютер.

Витька взял клочок бумаги, прочитал имя «Виталий» и цифры.

– В такое время? Ты думаешь, что это реально?

– Запомни волшебные слова, Витя: «Я от Демидовой». Моя фамилия – это пропуск к моим должникам. За Интернет заплатишь, сколько Виталик скажет, и попросишь его помочь найти те адреса, которые я тебе назвала. Только умоляю, молчи про всё остальное. Ты сиди у Виталика, а я с тобой свяжусь. Повтори, что ты должен сделать.

Колян оказался самым слабым звеном, причём из самого робкого десятка. Его даже не пришлось особо запугивать, одного вида Штефа оказалось достаточно. Конечно, правды ему никто не сказал – фразу «твоя тётя торчит на бабки» он понял всей своей подростковой сущностью. Адрес подружки, живущей через два дома, он выложил сразу же, по первой просьбе крутых дядек. Помимо этого адреса, он выложил ещё парочку имён и адресов, которые знал, а также рабочий номер ненаглядной тётушки. Колян клялся, что больше ничего не знает и что готов разбиться в лепёшку ради того, чтобы заслужить милость крутых и вступить в их ряды хотя бы в качестве гонца за водкой.

Штеф оставил Карташу и Коляна в своей «девятке», а сам решил прогуляться до подружки, благо, оставался ещё час до назначенного им времени встречи.

Вадик, обстучавший все копыта «газели», взял в ларьке два пива, вернулся к подъезду Тани и, согнав с лавочки вечерних пьянчужек, приготовился ждать возвращения Олеси и Витьки. Продумывать серьёзный разговор с ними он не собирался – поскольку никакого разговора уже не получится, а будет рукоприкладство. Второй побег за один день Вадик Олесе не простит. Ему плевать, что и кто кому должен, но никаких тайн он не потерпит и любой ценой вытрясет из Олеси великую правду, а из Витьки – ничтожную душу.

Вадик пил пиво и глядел в сторону подъезда, поэтому Штефа он узнал сразу же. Его фигура промелькнула в ярком свете уличного фонаря, а Вадик ещё ТОГДА прекрасно запомнил эту мерзкую харю. Он запомнил и то унижение – грязный ботинок амбала на груди, и пистолет, направленный ему в лицо, и горстку бандитов возле собственного подъезда. Неужели они так быстро выяснили, где он прячется?

Вадика окатил холодный пот – ведь сперва он действительно подумал, что ЭТО за ним. Он вскочил с лавочки, посмотрел на захлопнувшуюся дверь подъезда и… сел обратно. «Штефчик» – так брякнула Олеся по телефону вчера. Значит, не за ним, а за НЕЙ? Но она же смоталась! Значит, Штеф идёт к Тане. Или всё-таки за ним? Как же его умудрились так быстро вычислить? Не может быть, это нереально. Даже через Малдера не реально! Если только Олеся не натравила Штефа на него!

Вадик снова вскочил. Точно, это Олеся! Перед вторым побегом, пока он кушал, ей кто-то позвонил на мобильник, и Вадик расслышал имя «Валера». А «Штефчика» вчера она тоже назвала Валерой.

Ярость переполнила его, он сжал в руке полупустую бутылку и хотел размозжить об дерево. Потом оценивающе посмотрел на неё, взвесил в руке и вылил остатки пива на землю…

В Танином подъезде лампочки горели через этаж. Поначалу Вадик хотел спрятаться в тамбуре, но он оказался слишком тесным. Услышав звук движущегося лифта, Вадик заметался и не придумал ничего лучшего, как встать справа от раскрывающихся лифтовых дверей. Он полагался на свой рост, сравнимый с ростом амбала, а решительность действиям придавала горячая мужская обида на вероломную сволочь Олесю.

Лифт остановился, и из него вышел крупный мужчина. В следующий миг Вадик, зажмурившись, со всей дури обрушил бутылку из-под «Тульского» на ничем не прикрытую лысую голову Штефа. Если бы режиссёр снимал подобный рекламный ролик, то для него бы лучше всего подошёл слоган «Убойное пиво».

Бутылка не выдержала натиска головы, впрочем, обратное тоже оказалось верно. Это в фильмах черепа делаются из железа, но никак не в жизни. Штеф успел схватиться руками за голову, но упал раньше, чем пришёл в себя. Вадик отпрянул в сторону и сам чуть не врезался головой в бетонное перекрытие. В руке осталась «розочка», и он отшвырнул её. Если бы он выпустил бутылку – вряд ли бы удар достиг своей цели. А так – вполне сносно.

Вадик поправил съехавший на спине рюкзак, и, стараясь не смотреть Штефу в глаза, хорошенько почистил его карманы. Мобильник висел у жертвы на ремне джинсов – Вадик приватизировал и его тоже. Пока никто не засвидетельствовал незаконную акцию, он бросился из подъезда вон, подгоняемый страхом быть обнаруженным.

Пробежав метров триста и петляя, как заяц, между домами, Вадик резко затормозил и понял, что заблудился. Свои трофеи он изучил при свете уличного фонаря – и обнаружил паспорт на имя Степанова Валерия Игоревича, записную книжку в кожаном переплёте, которую оставил для более тщательного анализа, связку ключей видимо от квартиры, портмоне, битком набитое американскими стольниками и русскими пятисотками. Ну, и плюс навороченная трубка «Нокия».

Вадик присел на заборчик, огораживающий территорию школы, и просмотрел исходящие номера. Последний может оказаться нужным, и Вадик ткнул в кнопку повторного набора. Как только он услышал знакомый щебет, то расплылся в улыбке, и почувствовал, как в крови закипает адреналин.

– Ну, здравствуйте, мама. Возвратились мы не все!

– Я не давала тебе этот номер, – после секундной паузы ответила Олеся и замолчала.

– Мне подсказал его ваш сердечный друг. Он сегодня не вернётся из боя. Ваша песенка спета! Ваша карта бита! Ваши ставки уходят в доход казино.

– Хватит паясничать, говори, что случилось! – потеряла терпение Олеся.

– Совсем ничего, нет, что вы! – Вадик перешёл на дурацкий фальцет, – но как вы посмели пойти на такое? Вы заключили мир, и нарушили наш договор! Вы сам объявили нам войну, и теперь пеняйте на себя! Я уезжаю, и «газель» вам не достанется!

– Вадик! Ты можешь вести себя нормально! – чуть не плача, заговорила Олеся, – умоляю тебя, поверь мне! Я никуда не сбежала и тебя не кидала! Я вернусь, просто надо решить неотложную проблему. От этого зависит успех нашего дела! Прошу тебя, не психуй и дождись меня у Тани!

– А своего дружка зачем послала? – зарычал Вадик, – короче, я придумаю способ наказать тебя и перезвоню.

Вадик нажал «отбой», затем достал свою трубку и выключил её. И тут же зазвенела трубка Штефа. Вадик настолько был опьянён удачей и возбуждением от успешно начатой мести, что прокашлялся и буркнул в трубку:

– Да, я слушаю.

– Валерий Степанов? – раздался солидный мужской голос.

– Он самый, – ответил Вадик, поняв, что коль кто-то уточняет, звоня на трубку, то звонит впервые.

– Вас беспокоит Рогожин Геннадий Васильевич, генеральный директор фабрики «Сладкоежка».

«Бегемот!» – мелькнуло в голове. Мужик сделал паузу, видимо, ожидая реакции на столь подробное представление. Значит, надо вживаться в образ бандита. Вадик кашлянул и ответил:

– Почём базар?

– Я хотел бы обсудить с вами один конфиденциальный вопрос. Когда нам можно встретиться?

«Не босс! – соображал Вадик, – коли такой человек, как Бегемот, расшаркивается перед грузчиком-бандитом, то возможно, Штеф – его крыша. А возможно, дело в чём-то другом».

– Завтра в любое время. Назовите ваше место, и я подгребу, – как можно развязнее ответил Вадик, между тем, проявляя уважение к звонящему и не ставя тому условий.

– Есть такой клуб «Сириус». Он закрывается в шесть утра. В семь я вас жду у входа. Договорились?

– Ясный перец.

Вадик с облегчением вздохнул и пристально посмотрел на Штефовскую мобилку. Ещё парочка звонков – и кто-нибудь хорошо знакомый бандиту, но плохо знакомый Вадику расставит все точки над Ё. Поэтому, к великому сожалению, придётся оборвать и эту связь. И много думать, думать и ещё раз думать.

Потеря чего-то всё-таки не так страшна, как потеря самого себя…

Витька что-то там бормотал об опасности придуманного Олесей плана, но она всё пропускала мимо ушей. Только она сосредоточилась на решении проблем лоха Витьки – как закапризничал чудак Вадик. Его идиотский звонок выбил Олесю из колеи и породил массу вопросов и домыслов. Олеся тут же перезвонила на его мобильник – отключен, затем домой Тане – никто не брал трубку. Чувствуя, что произошло нечто непредвиденное, Олеся разозлилась не на шутку и на очередной посыл Витьки «Может, не надо, а?» ответила:

– Заткнись, пожалуйста! Без тебя тошно!

Витька сразу же скис и скуксился. Он подумал о том, что безмерно виноват перед Олесей – втравил её, и теперь из-за него она идёт на огромный неоправданный риск, спасая своего племянника. Что же тогда сковывает его? Что же пригвоздило его к водительскому сидению? Что мешает ему извиниться, встать и совершить подвиг? Да ничто! Внутри у Витьки всё взорвалось, и он выскочил из «москвича».

Олеся догнала его только у своего подъезда. Витька стряхнул её с себя и сказал:

– Иди в машину. Когда твоего племянника отпустят, я убегу. Иди отсюда!

– Герой хренов! Тебе жить, что ли, надоело? Мне они ничего не сделают! – она схватила Витьку за грудки.

Реакция была незамедлительной – он так резко вывернул ей руку, что Олеся завопила от боли.

– Решено – я остаюсь, ты уходишь. Я скажу, что в случае чего ты вышлешь письма с информацией. И они меня не тронут. Всё, давай, – и Витька подтолкнул её.

Олеся развернулась и подбоченилась, а её покрасневшее лицо перекосилось от ярости и боли. Хищные карие глаза метали молнии…

Витьку аж передёрнуло. Олеся медленно подняла левую руку, посмотрела на часы и ужаснулась:

– Девять ноль три! Сейчас Штеф припрётся! – она заозиралась по сторонам, – быстро бегом в машину! Если не уберёшься отсюда к чёртовой матери, я больше не буду тебя прикрывать!

Слова подействовали быстро, как качественная отрава. Витька дал стрекача, а Олеся, глянув ему вслед, раскрыла свою сумочку и достала косметичку.

Заведя мотор, Витька понимал, что нужно ехать на бензоколонку, потом искать таксофон и звонить Олесиному компьютерщику. Но он не мог, просто не мог ни на что решиться. И сейчас он опять убежал, а она осталась. В глубине души Витька надеялся, что всё образуется – Олеся уговорит своего приятеля Штефа отпустить племянника, скажет, что, дескать, Витька, куда-то исчез и не появлялся, а мобильника у него нет. Да, такой вариант был бы самым лучшим. Может, Олеся правильно сделала, что помешала ему совершить этот самый подвиг? Она соображает получше, у неё голова не кружится и не болит. Но как же ему отблагодарить её за всё? И Витька поклялся себе, что как только представится возможность, он выполнит любое её желание. И сделает ради неё что угодно. Он задушит своими руками этого ненавистного Штефа!

Наконец, он нажал на газ. Сейчас он должен сделать всё так, как она сказала.

Спустя полчаса он набирал номер знакомого Олеси из таксофона в переходе метро «Новогиреево».

– Олеся просила вам передать, – прозвучало в ответ после того, как Витька назвал своё имя, – чтобы вы возвращались домой. Она вас ждёт.

– Как ждёт? Почему? Неужели? – растерялся Витька.

– Она только что позвонила и сообщила, чтобы вы возвращались домой. Я вам это передаю. Больше я ничего не знаю.

Вытащив телефонную карту из щели, Витька сразу же подумал, что Штеф захватил Олесю и теперь заставляет её выманивать его. Поэтому решил перезвонить на квартиру Тане. И… действительно услышал голос Олеси:

– Ты где? Приезжай сюда, всё в порядке. Штеф не пришёл.

– То есть? – Витька не верил.

– Я прождала почти полчаса, никто не пришёл. Я вернулась к Тане. Вадика нет, он куда-то убежал, дверь захлопнул, а ключи от квартиры у меня. Тут перед подъездом милиция, «скорая», говорят, кого-то не то побили, не то ограбили. Я не видела. Но ты не бойся, спокойно заходи, они документов не проверяют.

– Нет, лучше я п-подожду, – перепугался Витька, – а… это… Штеф, он точно не пришёл? А почему?

Очень хотелось спросить – а не сидит ли она у Штефа на коленях? И одновременно Витька боялся – усомниться в Олесе значило заподозрить её в предательстве, а ещё днём они заключили договор…

– Я понятия не имею. Давай так. Перезвони мне через час, милиция уже уедет, а я пока позвоню племяннику. Надо узнать, что с ним.

Честно заработанные пятьсот рублей Карташа всё-таки получил и радовался тому, что вовремя осмелился напомнить о них Штефу. Который, уходя, никаких дополнительных инструкций по поводу своего длительного отсутствия не давал. «Позвоню в девять» – это всё, что было сказано, и теперь Карташа и Колян сидели в припаркованной на задворках Штефовской «девятке», и каждый из них пытался решить свои проблемы.

– Меня родичи убьют! – ныл Колян, – уже десять, уже целый час прошёл! А я обещал прийти в девять!

– Ты взрослый пацан, – успокаивал Карташа, – чего хочешь, то и делаешь! Пошли своих родичей в жопу!

– Да если бы я был с Олесей, они бы не волновались! Ну дай мне позвонить, а?

– Твоя Олеся должна Штефу бабки, и он разбирается с ней, – снова пояснял Карташа, не веря собственным словам.

Мобильник Штефа молчал. Куда тот ушёл, Карташа понятия не имел. Его дело с появлением Штефа стало совсем маленьким – стеречь Коляна и выполнять приказы. Но сейчас Штефа не было – и Карташа, наконец, решился на самостоятельный поступок.

– Так, Колян. Я тебя отпускаю, но ты мне можешь понадобиться. Запиши мне свой телефон и адрес. И держи стольник. Если проболтаешься предкам, убью, если будешь молчать – получишь ещё столько же.

В половине одиннадцатого Карташа запер машину, ключи убрал в карман и с чистой совестью зашагал к автобусной остановке.

Оказалось, что родственники во главе с кузеном Вовчиком – отцом беспутного Коляна – весь день обрывают её телефоны. Поэтому звонок Олеси кузен воспринял как личное оскорбление:

– Какого чёрта ты не на работе? Какого чёрта ты не дома? Где Коля? Я что, не просил тебя присматривать за ним? Я что, по-твоему, должен приставить к тебе цербера?

Ссориться с глупыми родственниками ей не хотелось, хотя они ещё не того заслуживали. Просто Олеся любила своего отца и его сестру – мать Вовчика. Любила потому, что в детстве тётя Света заменила ей самой родную мать.

– Если бы ты грязно не воспользовался моей любовью к тёте, то я бы с тобой вообще не разговаривала, – раздражённо ответила Олеся, – поэтому перестань мне указывать и позови Колю к телефону.

– Шляется этот спиногрыз до сих пор, растудыть его тудыть! – понёс Вовчик, – весь в тебя, шалаву! Ну, и как будешь оправдываться?

Если тётя узнает, что внук пропал из-за Олеси, да ещё не дай Бог с ним что-то случилось…

Олеся попросила, чтобы Коля, когда придёт, немедленно позвонил ей. Но Вовчик, выдав очередную серию оскорблений, брякнул трубку, не попрощавшись. Мобильники Штефа и Вадика умерли. Олеся начала медленно сходить с ума от неизвестности. Мотаясь по Таниной квартире, она то и дело подходила к окну, чтобы в ярком свете фонарей наблюдать крышу «газели», ключи от которой она нашла на трюмо. Похоже, хоть в этом ей повезло…

К счастью, ожидание быстро закончилось. Позвонил Витька, и Олеся сообщила, что милиция уехала. А затем проявился и племянник. В его голосе сквозила обида и даже какое-то презрение:

– Из-за тебя меня едва не убили, – говорил он тихо, чтобы предки не слышали.

– Но ведь не убили же, – осторожно сказала Олеся, – ну-ка, расскажи мне обо всём. Кто это был?

– Будто бы ты не знаешь! Крутые братки такие, одни качки! Они меня отпустили только потому, что я пообещал молчать!

– Среди них был такой тип по кличке Штеф?

– Был. Он мне сказал, что ты им деньги должна.

– А-а-а… – Олеся вздохнула, – с этим всё в порядке. Всё, что я должна, я уже отдала. Теперь скажи, они тебя не били?

– Не, но зато угрожали! Они хотели меня сразу же убить, если ты не отдашь деньги!

– Так вот, Коля, никому об этом не говори. Понял? Молодец. И ещё скажи, вот этот бандит, Штеф, это он тебя отпустил?

– Не, он куда-то ушёл, а отпустил другой. Серёгой зовут.

– Гомик, что ли?

– Не, не гомик. Тоже крутой такой.

– Ясно. То есть куда ушёл главный, ты не знаешь?

– Не знаю.

– Никаких адресов ты им не давал?

– Нет, я молчал, как рыба! – легко соврал Колян.

Олеся дала мальчишке несколько нравоучений, хотя знала, что все они влетят в одно ухо, а вылетят через задницу. Затем перезвонила тёте Свете и упросила её на несколько дней взять Колю к себе, посетовав на колоссальную загруженность работой и личными проблемами. Тут и подвалил Витька с одним большим вопросом поперёк лица. Олеся лишь развела руками и поделилась соображениями:

– Племянника они отпустили, Штеф пропал и не объявлялся. Вадик тоже молчит. Всё это мне совсем не нравится. В планах Штефа явно что-то не заигралось. Вадик окрысился на меня, хотя я ему ничего хорошего не сделала. Радует только то, что «газель» пока при нас. И Вадик рано или поздно за ней вернётся.

– Когда провернём дело, – голодный Витька, облизываясь, наблюдал, как Олеся разогревает поздний ужин, – тогда сразу же от Вадика избавимся. Сейчас я пожру, а потом принесу коробки. Будем киндер-сюрпризы вскрывать!

Олеся кивнула и задумалась над тем, где ещё можно скрыться от Штефа. Причём желательно смотаться отсюда как можно быстрее. Олеся бродила по комнате, и её взгляд упал на трюмо, где покоились забытые Вадиком ключи.

– Витька, я, кажется, придумала.

И она подмигнула своему прелестному отражению.

Оставалась последняя, но самая неразрешимая проблема, – морда лица. Ну никак он не походил физиономией на Штефа, хоть ты тресни! Впрочем, если треснуть их обоих по физиономиям, то различий будет значительно меньше.

Всё остальное его развлекало. В том, что Бегемот впоследствии сможет узнать в Вадике того, кого скоро перед собой увидит, усомнился бы и слепой. В том, что Штеф не успел ничего сообразить перед тем, как его огрели, и понятия не имеет, кто бы это мог быть, Вадик был уверен. Так что риск сводился к минимуму, а вот выгода могла быть ого-го какой! Поэтому Вадик и решился на бессонную ночь, чтобы как следует подготовиться к встрече с Бегемотом.

От имиджа стереотипного бандита – увешанного золотом бритоголового хмыря в малиновом пиджаке – Вадик, поколебавшись, отказался. Пусть Штеф обычный грузчик или браток – но на такие встречи должен являться в приличной одежде, подчёркивающей как уважение к приглашающему, так и умственные способности. Пусть Бегемот увидит уверенного в себе человека в дорогом костюме, а не квадратного тупого громилу в джинсах, сыплющего блатным сленгом.

Поэтому Вадик арендовал такси, пообещал водителю хорошие деньги и принялся его эксплуатировать. Все дальнейшие покупки он осуществлял на украденные деньги Штефа, которые ничуть не жалел. Для начала Вадик посетил недавно открывшийся бутик для мужчин, откуда его едва не выпер охранник. Вид Вадика – растрёпанный, небритый, в камуфляжной форме и кроссовках, совсем не гармонировал с вылизанным и сверкающим от буйства цен магазином. Но история Вадика о смене имиджа ради Прекрасной Незнакомки прокатила на все сто, и за некую сумму, мелкую для людей масштаба Бегемота, но заоблачную для людей масштаба пенсионеров, Вадик получил прекрасное обслуживание, коричневый костюм от Армани, светло-жёлтую рубашку от Пако Рабан, чёрный галстук от Валентино, ботинки от Дон Капоне… В салоне красоты, находящемся на втором этаже, физиономию Вадика превратили в лицо, состригли лишнее и причесали.

Таксист не хотел признавать в нём своего клиента, и Вадик поймал новую машину. Частник купился с потрохами за пятьсот рублей, и повёз клиента в ювелирный салон, который порекомендовала навороченная модель-продавщица из бутика.

Ночью, правда, ничего не работало, но только не для V.I.P.-клиентов, коим стал в одночасье Вадик, расшвыривая бандитские баксы направо и налево. Подруга первой модели – не менее навороченная модель, украшений на которой было раза в три больше, чем на Олесе, продала ему один, но золотой перстень на средний палец.

Не хватало главного атрибута бандита – «пушки». Вадик прекрасно помнил пистолет Штефа, но оказывается, даже такие, как Штеф, не всегда таскают оружие с собой. А никого, кто бы мог помочь добыть пушку, Вадик не знал.

В конце концов, отказавшись от идеи вооружаться до зубов, Вадик погнал своего частника дальше – шиковать так шиковать. И перекусить он заехал в ресторан «Ностальжи», и плевать ему на то, что столы надо заказывать заранее. Теперь «фейс-контроль» его не пугал.

У своего водилы Вадик узнал, где можно взять машину напрокат, объяснив это тем, что его «мерин» на «ап-грейде», «шевролюха» на растаможке, а «джип-чероки» на разборках.

Итак, Вадик сел за руль вполне добротной «Ауди», отдав прокатчикам сто баксов, глянул в зеркало, затем на фото Штефа в паспорте и остался крайне недоволен отсутствием сходства.

Тёмные очки проблемы не решили. Оставалось лишь надеяться, что Бегемот и те, кто будет с ним, никогда прежде Валеру Степанова не видели. Судя по телефонному звонку, так должно и быть.

Что-либо планировать или предсказывать – дело гиблое. Верный способ угадать будущее – это составить план и перевернуть его с ног на голову. Вот эта перевёрнутая модель и будет верна где-то на двадцать процентов…

В то время, когда Олеся, не дождавшись Штефа, заходила в свой подъезд, жертва нападения Вадика находилась буквально в метре от неё – в «газели» скорой помощи. Добрые люди, обнаружившие бесчувственного Штефа спустя несколько минут после побега Вадика, позвонили по всем возможным телефонам городских спецслужб. Пострадавшего увезли в больницу, и хотя он находился в сознании, врач запретил оперативникам проводить допрос. Что касается свидетелей, то их, как всегда, оказалось слишком много, и все они являлись выжившими из ума старухами или стариками. Впрочем, по факту разбойного нападения возбудили уголовное дело, и ранним пятничным утром к Штефу в больницу нагрянул капитан из ОВД города Реутова. К этому времени Штефу поставили диагноз «сотрясение мозга», а проведённые рентген и энцефалограмма никаких более серьёзных последствий бутылочной атаки не выявили.

Капитан мучил Штефа часа три, и тому ничего не оставалось, как рассказывать полуправду. Мол, он, грузчик из фирмы такой-то, «простой советский парень», приехал к девушке в гости, не обнаружил её дома и решил зайти к её подружке. Но подружки тоже не оказалось, и он уже собрался было уходить, как получил удар по голове. А потом, уже в медицинской машине, когда он очухался, обнаружил, что грабитель забрал портмоне, паспорт, телефон… А ещё ключи… А машину свою он оставил там неподалёку… И понятия не имеет, кто бы мог на него напасть, и естественно, никого не видел.

– Валерий Игоревич, – продолжил терзать лежащего на хлипкой больничной койке Штефа ушлый капитан, – вы сами-то рассудите. Вы человек прямо скажем спортивного телосложения, накаченный. Никому просто так не взбредёт в голову на вас нападать. Грабители предпочитают беззащитных женщин средних лет, у которых нету газовых баллончиков. А ваш, так скажем, визави подкараулил около лифта и ударил бутылкой пива. То есть не планировал напасть на вас, понимаете? Ну, это то же самое, если грабить оружейный магазин, так скажем, с помощью ножа, взятого с его же витрины. Как вы это прокомментируете, Валерий Игоревич?

«Чёрт бы тебя побрал, мент поганый!» – ругался про себя Штеф, осознавая своё положение в данном месте и в данное время поистине катастрофическим…

– Никак, – наконец, отозвался раненый, – по-моему, и так ясно, что это какой-то алкаш с поехавшей крышей. Ему было без разницы, кого грабить. Нужны были фисташки на бухло. Ну, и я, конечно, сплоховал тоже. Потерял бдительность.

– А зачем пьянчуге ваш паспорт? Телефон ещё можно продать, а остальное?

– Наклеит свою фотку и вперёд… Послушайте, зачем вам это нужно? Никого же не убили? Не убили. Расслабьтесь, остыньте… Сделайте мне бумагу о краже паспорта, и всё.

Когда капитан ушёл, Штеф позвал заведующего отделением и сообщил ему, что добровольно отказывается от дальнейшей медицинской помощи.

Этой ночью Витьке с Олесей спать почти не пришлось. Вадикову «газель» отогнали на улицу Гагарина – за два квартала от дома Тани на улице Победы – и спрятали между гаражами и зданием электроподстанции. Затем туда же отогнали и «москвич». Понятно, что всем этим занимался Витька под строгим руководством Олеси. Идею поселиться в кузове «газели» он сперва не одобрил, но весь скептицизм улетучился, когда Олеся привела такие пудовые аргументы: Штеф наверняка ещё появится – раз, Вадик наверняка ещё появится – два.

Вещей у Витьки практически не было, и ложе в кузове сооружали из экспроприированных у Тани двух матрасов, телогрейки, одеяла и подушки. Проблему освещения решили с помощью обычного фонаря, поскольку тянуть переноску от аккумулятора машины не решились – жилище с виду должно казаться необитаемым. Витька рвался вскрывать свои драгоценные яйца, но Олеся отговорила его – при тусклом свете фонаря, согнувшись в три погибели в тесном кузове, это, мягко говоря, неудобно. Дав Витьке инструкции по технике безопасности, Олеся приказала ему зарубить на своём безмозглом носу: без неё – ни шагу от машин. И на встречу с Абрамсоном они завтра поедут вместе.

– А как же кушать? – ныл Витька в три часа ночи, – а когда же яйца? Там же бриллианты!

– Техника безопасности превыше всего! – твердила Олеся, словно мастер поточного производства пришедшим на фабрику школярам, – никакой самодеятельности, никаких яиц, никаких покушать! Ты что, до сих пор не понимаешь, в какое дерьмо влип?

– А когда будем грабить твою фабрику? – проявлял активность Витька.

Олеся разрывалась на части. План «ограбления» ещё не сформировался, а тут заартачился Вадик, да и носиться с Витькой, как с писаной торбой, надоело. Но Вадик нужен в качестве водителя, а Витька, оказавшись хранителем ценной информации, стал одним из Олесиных козырей, которым можно умело распорядиться.

Вернувшись в квартиру Тани, она завела будильник на десять утра, и поскольку общая усталость пересилила состояние нервозного волнения, провалилась в сон.

Благо, завтра её на работе не ждут, а поэтому появляться там или нет, она решит сама.

Клуб «Сириус» находился у чёрта на рогах, а точнее, в районе Отрадное. Новоиспечённый «Штеф» тыкался носом в руль, поэтому ехал медленно в крайнем правом ряду. Хорошо ещё, что ранним утром московские улицы пустовали.

Вадик решил биться до победного конца. Что бы там не случилось, он просто-таки обязан насолить бандюге Штефу, тварюге Олесе и всей этой бриллиантовой мафии. А ежели он выяснит нечто такое, что будет стоить побольше этих самых бриллиантов – то тогда «страшная месть» будет осуществлена на все сто. Он сам провернёт всё это дело, без чьей-либо помощи.

В карманах его «Армани» покоились с миром две трубки – собственная и Штефовская. Наверняка по обоим сейчас названивают – пусть себе мучаются. Ситуация под его контролем.

На парковке перед входом в клуб торчала одинокая «Тойота-королла», и никаких признаков деловой активности. Вадик зарулил на совершенно бесплатную стоянку и поставил машину так, чтобы видеть всё. Вылезать на улицу он не стал. Интересно, как будет выглядеть кавалькада главного контрабандиста России? Наверняка, эскорт из трёх бронированных джипов… Может даже, с сиренами… Затем парочка лимузинов для острастки, потом скромная «Волга» с Бегемотом, потом ещё три бронированных джипа… Вадик зевнул, потянулся и развалился на эргономическом сидении… Морфей упрямо склеивал ему веки.

Невероятным усилием воли, словно Штирлиц, он открыл глаза ровно через десять минут – и увидел трёх мужиков в костюмах, курящих возле входа над неоновой вывеской «Дискобар Сириус». Один из них пялился прямо на него. Эх, сейчас бы выпить чего-нибудь! Но нельзя. А вот закурить можно, для этого есть «Кэмэл» без фильтра. Стильно и круто.

Тёмные очки, сигарета, вертящиеся ключики на пальце. Лёгкая, уверенная походка. Представь, что ты заключил пари, и расслабься…

Вадик приближался к костюмированной троице. Вполне молодые, с приличными рожами, ухоженные. Тоже мне, три тополя на Плющихе! Ишь какие крутые! Под пиджаками наверняка газовые хлопушки!

Вадик входил в раж, вспоминая прочитанные книжки и просмотренные фильмы. Уж его-то на мякине не проведёшь!

Он подошёл к троице и молча, сквозь тёмные стёкла, принялся разглядывать всех по очереди. Ясно, бегемотами тут не пахнет. Ну, проверим тогда их терпение.

Мальчики оказались ещё те – также презрительно, только в открытую, ощупывали Вадика взглядами. Он дёрнул левую руку, чтобы посмотреть на командирские часы – для покупки «Картье» наличности Штефа всё равно бы не хватило.

Никто не стал при этом нервно лезть в карманы за оружием. Вадик постучал ногтем по циферблату и спросил:

– Цигель-цигель?

Троица продолжила молчать, как повешенная Зоя Космодемьянская.

– Где Бегемот? – рискуя, проявил осведомлённость Вадик.

Один из троицы мотнул головой – дескать, следуй за мной. Двое других пристроились сзади. Под таким конвоем Вадика провели в холл и завели в узенький проёмчик с корявой надписью «Ресторан» над ним. «Сейчас огреют бутылкой, и моя карма будет очищена!» – почему-то подумал Вадик, окончательно перестав волноваться и нервничать по пустякам.

Похоже, в клубе действительно никого не было, а значит, этот самый Бегемот со своей бригадой его держит. Одинокий мужчина лет сорока сидел за единственным покрытым скатертью столом с горящей посередине лампой. Вадик сразу же оценил его по достоинству – спортивную фигуру никакими «Армани» не скроешь, благородная стрижка, а не бритый затылок, не менее благородная осанка…

Заметив конвой, мужчина встал и каким-то неуловимым жестом дал отбой своим подчинённым. Затем протянул Вадику руку с обручальным кольцом:

– Рогожин Геннадий Васильевич.

– Валера, – ответил тем же Вадик, не решившись снимать очки.

Бегемот пригласил его присесть напротив, достал из золотого портсигара «Собрание» и подозвал к себе одного из «тополей» – снова неуловимым жестом. Вадик огляделся – двое других заняли позиции у входа.

– Ледяной апельсиновый сок. Два.

Надменности, пренебрежения в голосе Бегемота Вадик не почувствовал. Странно – он, обычный подрабатывающий студент, в компании гребущего миллионы мафиози. Вопрос номер один – что же общего у Штефа и всей этой контрабанды?

– Сколько зарабатываешь? – Бегемот откинулся на спинку огромного мягкого кресла.

– На жизнь хватает, – тут же ответил Вадик за себя, как отвечает на подобные вопросы всегда. Потом вспомнил, что он – Штеф, и добавил: – На хорошую жизнь.

– А хочешь зарабатывать больше?

Всё ясно – Бегемот вызвал его, чтобы предложить работу. Вадик тяжело вздохнул. Он-то не против. Но вот Штеф… Может быть, Штеф должен этому Бегемоту по гроб жизни? А может, наоборот… Поэтому неплохо бы для начала прощупать почву.

– Каждый человек хочет иметь больше, чем у него есть, – философски ответил Вадик, – но не каждый хочет ради этого рисковать.

– Я поговорил с Романом Валентиновичем, – Бегемот начал раскрывать свои карты, – он мне сказал, что ты работаешь непосредственно на Мамона. Выполняешь какое-то его задание. Я предлагаю тебе ещё одно задание, которое будет оплачено лично мной.

Вадику невыносимо захотелось выпить, и он, набравшись наглости, сказал:

– Прикажите своим обезьянам, чтобы принесли сто грамм водки.

«Тополь» торчал возле стойки, сложив руки, как футболист в «стенке» при штрафном ударе. Вадик, похоже, понял, как Бегемот «командует» своими людьми – просто бросает один взгляд. И дрессированная мартышка возникает перед хозяином, как лист перед травой.

– Два раза по сто.

Вадик всосал через трубочку порцию обжигающего горло ледяного сока и прохрипел:

– Я должен подумать.

Водка появилась моментально. Вместе с ней – ароматные корнишоны на блюдце. Вадик осушил бокал, занюхал, закусил, запил и закурил.

– Назови любую сумму, – нетерпеливо произнёс Бегемот после пяти минут курения в тишине.

– Понимаете, в чём тут дело, – Вадик не удержался и выставил пальцы, как это делают братки, – я всего лишь бурлак, пешка, разгружаю товар. Моё дело – это выполнять приказы. Если надо с кем разобраться – всегда пожалуйста. Кому мозги вправить, бабло стрясти – это Степанов может. Я плохой стратег, уважаемый… Геннадий Васильевич. Вот вы выбрали меня… не просто так наверно, а потому что кто-то вам посоветовал. Мол, меня купишь за небольшие деньги. Так я вас понимаю?

– Все люди делятся на продавцов и покупателей. Ты продаёшь, я покупаю. Кто платит, тот и заказывает. В данном случае плачу я.

– Что за дело вы предлагаете? – Вадик посмотрел в потолок. Жутко хотелось спать.

– Ты работаешь на Мамона. Мне нужно, чтобы ты подбросил к нему подслушивающие устройства. Ещё – чтобы ты докладывал мне обо всех поручениях Мамона. А также обо всех разборках, в которых принимал участие и будешь принимать.

– Это называется двойная игра, – выдал Вадик, – тем более я должен подумать.

По логике следовало, что этот самый Мамон – некий конкурент Бегемота. И Штеф пашет на него. Забавно получается… Что ж, обычно двойные агенты плохо кончают. Ну, так это хорошо. Поработать на Бегемота в таком ракурсе не получится. Самое время заварить кашу, чтобы Штеф потом её расхлёбывал.

– Геннадий Васильевич, я в принципе согласен, – Вадик положил ногу на ногу, – я хочу пятьдесят тысяч долларов. Двадцать сейчас, тридцать потом, когда подброшу ваши жучки. Ну, и десять тысяч в месяц за всю информацию, плюс молочко за вредность.

– Какое молочко? – не понял Бегемот.

– Коровье. Тёлок хочу, самых сочных и мясистых! – Вадик сально ухмыльнулся. – А оплатить можно алмазами.

Лицо Бегемота превратилось в одно большое «Что???». Между тем, в ресторане появился ещё один человек, и Вадик обернулся. Мужчина спокойно прошёл через пункт охраны и двигался к ним. Бегемот, заметив его, сделал вид, что пришёл в себя. А вот третий явно оказался для Вадика лишним, потому как показал на него рукой и обратился к Бегемоту:

– А это что за птица?

Чтобы хоть как-то спастись, Вадик поднялся и с мраморным спокойствием на лице протянул незнакомцу руку:

– Соловей-разбойник.

Мужчина, по возрасту и одежде близкий к Бегемоту, а вот по фигуре и лицу откровенно проигрывающий ему, чувством юмора не блистал:

– Трубачёв Роман Валентинович. Геннадий Васильевич, а где Степанов?

Бегемот оправился от второго шока подряд, и в тот же момент все три «тополя» окружили Вадика небольшой рощицей. «Слава Богу, паспорт Штефа додумался оставить в машине!» – начал молиться Вадик, с отвращением ощущая, как по новенькому Армани елозят грязные руки бегемотовских обезьян. На стол легли две мобилки, портмоне с жалкими остатками Штефовских «фисташек», ключи от «ауди», сигареты и недорогая газовая зажигалка.

– Я всё объясню! – Вадик лишился тёмных очков, и почувствовал на себе гневный взгляд Бегемота, – Валера попал в книжный переплёт, и послал меня вместо себя!

– Я его впервые вижу, – Трубачёв кивнул на Вадика, обратившись к Бегемоту, – у нас он не работает, это точно.

– У нас тоже, – согласился Бегемот, – ладно, Соловей, садись. А то у нас лишних подгузников нету…

– Да я дружбан Штефа, блин! Андрюхой зовут! – погнал Вадик, – он мне звонит ночью, говорит, мол, напали на меня в темноте, по балде дали, ограбили! Мол, у меня стрелка важная, сходи ты на неё, потом мне всё передашь! Ну, пообещал в «Метлу» сводить! Я что, я за дружбана всегда! Сами видите, не выспался даже, сразу же примчался!

– Это Степанову по балде настучали? – скептически усмехнулся Трубачёв, сев сбоку от Вадика. Апельсиновый сок моментально возник и перед ним.

– Да я тоже не поверил! – Вадик отчаянно жестикулировал пальцами, – говорю, блин, Валерка, ты чего, лоханулся так? А он мне, мол, сзади кто-то как хряпнет, хорошо ещё, жив остался! Но, сказал, за день-другой оклемается.

– Так какого ты тут комедию ломал? – закивал Вадику Бегемот.

– Так я хотел как лучше! Чтобы без проблем… Я же не знал! – Вадик развёл руки и ошпарил ненавистью Трубача.

– А получилось через задницу! – хохотнул Трубач, – Геннадий Васильевич, мне Степанов не звонил, не докладывал. И вообще, это надо было обсудить с Александром Григорьевичем. Что же вы меня в последний момент поставили в известность?

Бегемот постучал по «Картье», как до этого Вадик – по своим командирским. И пояснил:

– За Мамона можете не беспокоиться. Это наше сугубо частное дело, и вы бы могли не утруждать себя приездом. Но коль вы уже тут, может быть, объясните, почему вместо вашего сотрудника приезжает непонятно кто? И почему он выдаёт себя за Степанова?

Вадик зацепился за слово «сотрудник». Ласковое, однако, обращеньеце к обычному грузчику с пистолетом.

Бегемот кинул ключи от Вадиковой тачки одному из «тополей». Всё пропало. У Вадика осталось минуты три, от силы четыре, пока мартышка будет обыскивать машину и найдёт там Вадиковы документы, одежду, паспорт Штефа…

Зазвонил телефон Трубача, и Роман Валентинович, явно напрягаясь, ответил:

– Да, Александр Григорьевич… – и отошёл в сторону.

Бегемот затеребил краешек галстука и вытянул «Собрание» из портсигара. В том, что он общается с подчинёнными Мамона, нет никакого криминала. Всегда можно отбрыкаться тем, что он заподозрил их в хищении камней и проверяет.

Трубач подошёл к столу и, прикрыв трубку, негромко сообщил:

– Его интересует Степанов. Почему не отвечает по мобильному.

– Дайте я объясню! – будто бы спохватился Вадик, – я знаю!

– Стоп! – жестом пресёк базары Бегемот, – Роман, скажи, что ничего не знаешь. Сейчас мы разберёмся, а потом доложишь.

Трубач вновь отошёл. Вадик взял мобилку Штефа со стола:

– Геннадий Васильевич, позвонить надо.

Поблагодарив Штефа за то, что на его трубке была отключена защита SIM-карты, Вадик набрал левый номер и вслух посетовал на то, что у разных экономных гадов есть плохая привычка вырубать телефоны. И убрал трубку в карман.

На появление мартышки с пакетом он отреагировал, сложив руки в молитвенном жесте.

По приказу Бегемота обезьяна вывалила содержимое пакета прямо на пол перед столом. Камуфляж Вадика, рубашка, кроссовки. Изъятые из машины документы подчинённый передал из своих рук в руки боссу. Трубач очень хотел заглянуть через плечо Бегемоту, но не хватало ни роста, ни наглости. Две обезьяны дежурили прямо позади кресла, в котором трясся и курил молящийся Вадик.

И Бог услышал его! Бегемот, видимо, не ожидал, что увидит такое, поэтому над договором из прокатной конторы завис надолго. И мобильник Штефа запищал. Обезьяна перехватила руку Вадика, но Бегемот махнул – мол, не страшно. Вадик приложил аппаратик к уху и попытался говорить поменьше, при этом имитируя голос Штефа, который слышал только тогда, в лесу:

– Да.

– Степанов! – зарычал Мамон, – ко мне! Ты нашёл его?

– Да, – блефанул Вадик и прокашлялся.

– Через сорок минут у «Красного дракона». Подойдёшь к водителю. Один.

– Да… Александр Григорьевич… – хрипло ответил Вадик, отключил телефон Штефа и провозгласил: – Извините, ребята, но меня вызывает начальник.

Физиономии Бегемота и Трубача вытянулись.

– Кто вам сказал, что я не работаю в бригаде Степанова? – Вадик встал и начал собирать свои и Штефовские вещи со стола, – я же вам объяснил это! Валера не послал бы на эту стрелку кого угодно! Так что извините за недоразумение!

Пока Вадик запихивал одежду в пакет, Бегемот с Трубачом переглядывались и пожимали плечами. Вадику вернули всё и спокойно дали уйти. На улице он облегчённо вздохнул, нацепил очки и, помахивая пакетом, направился к машине. Бегемот догнал его, он был один.

– Какая неосторожность! Вас же могут пристрелить! – не смог сдержать издевательство Вадик.

– Вадим Анатольевич… Моё предложение остаётся в силе. Степанову передайте привет и скажите, чтобы он не беспокоился… – затараторил Бегемот, – вот мой номер, как только освободитесь, я готов с вами встретиться и продолжить разговор. Надеюсь, вы, как умный человек, будете молчать о нём.

– Иначе меня могут пристрелить? – Вадик опустился на сидение и показал «ОК» Бегемоту, прилепив листочек с номером на приборную панель.

Проехав мимо «Митсубиси-паджеро» Трубача, Вадик вырулил с парковки и показал средний палец неоновой вывеске «Дискобар Сириус».

Самый простой способ оказаться обманутым – это попытаться обмануть более хитрого…

Приехав домой на такси, Штеф направился к соседу Карташе. Тот вышел в одних трусах и долго пытался сообразить, что от него требуется. Затем хлопнул себя по лбу и вынес Штефу ключи от его «девятки».

– Где этот грёбаный племянник? – рычал Штеф, нависая на несчастным Карташей.

– А что случилось? Куда ты пропал?

Конечно, Штеф не опустился до того, чтобы пересказывать какому-то сопляку историю текущих несчастий. Выяснив всё, что нужно, Штеф в гневе пнул дверь своей квартиры, куда не мог попасть без ключей, и спустился вниз. Таксист всё ещё верил, что получит какие-нибудь деньги, но, увидев страшно злую физиономию лысого амбала, решил не связываться и уже хотел смотаться. Штеф положил тяжёлую руку ему на плечо:

– Расслабься, братан, поехали!

Штефу было чем озадачиться. Задание Мамона не выполнено, а значит, время пребывания Штефа на бренной земле истекало. И всё-таки он пока ещё держал себя в руках. Страх, конечно, подлым червём подтачивал изнутри, да от Мамона не убежишь – это надо было делать вчера, как только босс поставил ему условие. Спасительным вариантом оставалась поимка проклятого лоха Витьки, пусть даже с опозданием. Что же касается нападения, то дошлый мент навёл Штефа на мысль: а правда, какой-такой идиот решится ни с того, ни с сего блеснуть своей дерзостью? И уж точно, не пьяница – ведь удар оказался настолько сильным, что сразу же свалил с ног! Так что Штеф всё больше думал о неслучайности этого нападения на него. Лоха Витьку он отмёл сразу же – из-за роста. Кто же тогда? Карташа – хлюпик, к тому же у него кишка тонка. Может, какой-нибудь ревнивый приятель Олеси?

«Девятка» стояла там, где её вечером оставил Карташа. Документы на машину валялись в бардачке, и вместе с ними – несколько русских купюр. Довольный таксист поспешил поскорее уехать, а Штеф, не теряя времени, продолжил так неожиданно прерванные вчерашние поиски.

В машине имелось два тайника, один за обивкой двери, а второй – под капотом. В одном хранился немецкий пистолет «Вальтер», а в другом – магазин к нему. На этот раз Штеф вооружился до зубов, а пострадавшую лысину прикрыл позаимствованным у соседа по больничной палате беретом.

Выкрутился – нет чтобы всё бросить! А вот дудки! Судьба в виде Штефовского телефона подарила очередной шанс сунуть любопытный нос не в своё дело, и он будет последним глупцом, если не воспользуется им!

Так рассуждал Вадик, рассекая на немецкой иномарке по московским улицам и держа путь к ресторану «Красный дракон». Кто такой Бегемот, он себе уяснил. Теперь предстояло узнать, на кого пытается натравить этот самый Бегемот простого парня Валерку Степанова. Не похоже, чтобы этот Мамон был конкурентом, судя по тому, как с ним общался господин Трубачёв. И ещё – выяснилось, что Штеф выполняет некое задание Мамона. Пусть выполняет на здоровье, ибо он, Вадик, никаких заданий от Мамона не получал. И легенду лучше оставить прежнюю, чтобы не запутаться в собственной лжи.

«Красный дракон» оказался куда круче диско-забегаловки, и парковка тут оказалась платной. Вадик, оставив машину на совесть охраны, направился вдоль ряда иномарок, пропуская отечественные драндулеты. Китайский ресторан работал круглосуточно, и полдевятого утра пьяненьких клиентов было немало.

– Это вы водила Мамона? – помня поговорку о наглости, Вадик ошарашил курящего возле «вольво» паренька.

Тот отрицательно покачал головой. Вадик хлопнул его по плечу, мол, извини, брат, и подошёл к следующему – дежурившему возле джипа «крайслер». Нервный бритоголовый мужик от вопроса задёргался, как вошь на сковородке, и пожелал Вадику валить отсюда подальше. Пришлось подчиниться и ходить-заглядывать в тонированные стёкла со стороны пассажира, определяя таким образом обитаемость транспортного средства. Первый же водила опустил стекло и стойко принял лобовой вопрос:

– А в чём, собственно, дело?

– Я от Степанова. От Степанова я! – и Вадик сдёрнул очки, глупо улыбнувшись.

– Подождите, пожалуйста, минутку.

Стекло поехало назад, прошла ровно одна минута, занавес вновь опустился, и нос водилы обратился к Вадику:

– Задняя дверь открыта. Полезайте внутрь.

Вадик всё сделал по инструкции, но как только приземлился на шикарное сидение «мерина», отовсюду полезли чьи-то руки. Они очень ловко опустошили его карманы, вынув оттуда всё то, что недавно созерцал на столе Бегемот. Короче говоря, две трубки, портмоне, сигареты… В следующий момент в бок Вадика упёрлось что-то тяжёлое и твёрдое вроде пистолета, и загробный голос произнёс:

– Ты кто такой?

– Вадя. Хы-хы!

– И что тебе нужно, Вадя?

Он, наконец, повернул голову в одну, затем в другую сторону. Его крепко держали с обеих сторон близнецы из фильма «Люди в чёрном».

– Мне нужен Александр Григорьевич, подпольная кличка Мамон. Я дружбан Валерки Степанова. Ну, Штефа. Штеф попал в неприятности и послал меня вместо себя, чтобы я поговорил с Ма… с вашим боссом.

– Что со Степановым? – раздался совсем другой голос откуда-то спереди. Вадик вздрогнул и поёжился. Видимо, Мамон сидел рядом с водилой. Его обезьяны были куда менее ласковы, чем невинные макаки Бегемота! Но зато числом и рожами – ну просто клоны Генри Роллинза!

– Его ограбили, он сейчас в больнице, – объяснил Вадик, – чем-то сильно треснули по дурной голове. К сожалению, он приехать не смог. Он послал меня!

– Сорок минут назад я с ним разговаривал. Почему он не сказал, что не приедет? Почему не сказал, что пошлёт тебя?

– Так он не успел! – погнал Вадик, – я его навестить пришёл, а тут звонок. Он такой испуганный был, видимо, чувствовал свою вину перед вами. Говорит мне, типа, выручи, братан. А потом пришла медсестра и засадила ему в жопу три кубика резерпина! И он отрубился. А он чего, меня подставил?

Один из держащих Вадика хмыкнул, боясь при боссе смеяться. Мамону же было явно не до смеха.

– Ну, допустим. И что велел передать мне Степанов? Или он не успел тебе ничего рассказать?

– Точно! – порадовался Вадик. Мамон набирал в его глазах очки. – Не успел! Совсем ничего не успел. Так что вы, если хотите…

– Заткнись! – оборвал Мамон, тыкая в свой мобильник.

Вадик подумал, что если обезьяна включит телефон Штефа, то ему кранты. Однако, кранты на этот раз снова прошли мимо.

– Степанов мне сказал, что выполнил задание, – продолжил Мамон, не дозвонившись, – ты что-нибудь об этом знаешь?

– Он меня не посвящал в детали, – тщательно подбирал слова Вадик, – но пока он, так сказать, недееспособен, я бы мог выполнить для вас, ну, например, любое задание. Я бы мог заменить Степанова.

Вадик съёжился, крепче схватившись за обезьян, ожидая в ответ на свою дерзость неадекватной реакции. Но он не мог догадаться о логике Мамона.

– Давно знаком со Степановым? – последовал совершенно невинный вопрос.

– Ну, недавно. Год… – похолодел Вадик. Именно на таких вопросах засыпаются иностранные резиденты.

– Ничего не слышал о приятеле Степанова по имени Виктор? Виктор Иноземцев?

– Автогонщик? – машинально вырвалось у Вадика.

– Ты знаком с ним?

– Д-да… – мозги Вадика заклинило, и все логические цепочки порвались.

– Давно его видел?

– А… это… недавно. Вчера. А…что? – осовевший Вадик отвечал за СЕБЯ, а не за выдуманного приятеля Штефа.

– Где?

– Да… у одной девчонки.

– Он сейчас там?

– Д-да… Он снимает у неё… комнату, – растерялся Вадик, не зная, ЧТО можно соврать про Витьку и нужно ли это делать.

– Поехали туда. Адрес?

– Город Реутов, улица Победы… Дом я покажу. Это… стойте! – Вадик спохватился, когда «мерседес» сдал задним ходом, – моя тачка!

– Василий и Валентин, с ним. Мы поедем за вами, – приказал Мамон.

Обезьяны перепроводили Вадика из «мерина» в прокатную «ауди». Василий сел рядом, Валентин – сзади. Или наоборот.

Наконец, появилось время связать концы с началами. Но как ни думал Вадик, ни гадал – ничего не получалось. И он пришёл к правильному выводу – он чего-то пропустил. Олеся скрыла от него важнейшую часть заваренной каши, в которой, оказывается, замешаны крутые сосновые шишки. И возможно, его удар бутылкой по маковке, выведший Штефа из строя, стал в этой истории катализатором каких-то событий. По крайней мере, нити игры в его Вадиковых руках, хотя он сам – в грязных и вонючих лапах обезьян Мамона.

Мамон хочет Витьку – значит, не всё так просто. Что ж, пусть берёт – Олеся уже не сможет помешать, коль за дело взялась мафия. Скорее всего, они с Витькой где-то напортачили, и мафия пронюхала про готовящееся ограбление. Самому же Вадику нужно вовремя сделать ноги, чтобы не попасть под пресс.

Но когда он, затормозив возле Таниного подъезда, обнаружил отсутствие «газели», то сразу всё понял. Эти сволочи сбежали на его машине! Он вылез из «ауди» и пошарил глазами в поисках «москвича» – безрезультатно. Чёрт, как же всё плохо! Но, может, ещё не поздно?

Вадик поманил за собой обезьян. «Мерин» Мамона припарковался за «ауди», и Василий-Валентин посовещался у его открытого окошка. Конечно, босс вылезать не будет, не его это дело.

Перед Таниной дверью Вадик пояснил близнецам:

– Вот тут. Звоните, заходите.

– Ты звони и заходи. Мы следом.

Заспанная полупьяная Таня, полчаса назад прибывшая из ночного клуба, не узнала бы Вадика, даже если бы он не изменил внешность. Вадик смекнул это, глядя на панкушку-хипушку в задрипанной футболке на голое тело, и сыграл:

– Мы разыскиваем Иноземцева Виктора. Он проживает тут, и он нам нужен. Прошу предъявить нам его.

– Мальчики… – Таня тёрла глаза и пыталась сфокусировать взгляд, – а я не знаю… Их тут не лежало…

– Пройдёмте, – Вадик пригласил обезьян, – вы направо, я налево.

Квартира действительно оказалась лишена признаков Витьки. Впрочем, Олеси тоже не было ни в одном из шкафов, ни под столом, ни на балконе. Таня, наплевав на все приличия, завалилась спать, предлагая гостям разбираться самим. Встретившись с обезьянами в прихожей, Вадик развёл руками. Василий что-то шепнул на ухо Валентину (или наоборот), и один из них остался сторожить Вадика, а другой побежал к своей «мамочке». Вадик хотел сказать, что можно позвонить на мобильник, но, поняв, что он слишком умный для этой компании, решил не выпендриваться.

«Мамочка», то бишь Мамон, оказался на месте событий через пару минут. И Вадик понял, что коль всё настолько серьёзно, то кранты неминуемы.

– В какой больнице Степанов?

Вопрос адресовался Вадику. Вспомнив, в какой больнице Малдеру вырезали аппендицит, он ляпнул:

– Тринадцатая клиническая. Хирургия.

Мамон протянул жилистую руку без перстней и колец. Вадик захотел туда плюнуть, но быстро передумал.

– Ключи от машины.

Взяв выданные Вадиком ключи от «Ауди», Мамон переложил их в лапу одной из обезьян с приказом:

– Едешь в тринадцатую клиническую. Привозишь Валерия Степанова сюда. Привозишь Степанова сюда, – медленно повторил Мамон, – этот пункт понятен?

– Ясно.

Вадик прикинул, что у него минут сорок. Если, конечно, обезьяна догадается воспользоваться телефоном. Ложь вскроется через сорок минут. Очень захотелось покурить перед смертью…

Штеф, вновь не найдя за Олесиной дверью ничего хорошего, да и плохого тоже, направился к её подруге, чей адрес вчера любезно предоставил племянник Колян. Помня о маньяках с бутылками, охотящихся на амбалов, Штеф держал руку на пистолете во внутреннем кармане «кожанки».

«Мерин» Мамона он не выделил – таких машин много. Но вот выходящего из подъезда Валентина приметил сразу же и юркнул за угол. Краем глаза он увидел, как охранник Мамона садится в серебристую «ауди», и бросился к своей «девятке», дислоцированной на полпути между жильём Олеси и её подруги.

Согласно поговорке, ждать и догонять хуже всего. На самом деле, ещё хуже, когда ждать уже нечего, а догонять уже некого.

Витька жадно набросился на принесённые Олесей бутерброды с сыром и свекольный салат в баночке. Пока он жевал, Олеся, пытаясь оттереть посаженное на брюки при залезании в кузов пятно, давала инструкции:

– Я оставляю тебе свой мобильник. Понятно? – Витька при этом кивнул. – Но ты на звонки не отвечай. Если будет один звонок, потом пауза, потом новый, значит, это я. Тогда отвечай. Усвоил? От машин ни на шаг не отходи. Штеф может шляться где-то поблизости. Я отправляюсь на работу, я должна позаботиться о нашем плане. Сам никуда не звони, а жди моего звонка. Тогда мы договоримся о месте встречи. Встреча с твоим антикваром в пять, я позвоню в районе трёх.

Витька кивал, но Олеся нутром чувствовала, что это чудо луковое, оно же горе в перьях, опять наломает дров в своём стиле. Поэтому она добавила:

– Можешь перетащить коробки с яйцами из «москвича» и приступить к поиску бриллиантов. Только выдели сразу место для мусора и шоколада. Игрушки не выбрасывай. Шоколад можешь съесть. Если найдёшь алмазы, не ори об этом на всю улицу. Если не найдёшь, тем более не ори.

На работу Олеся добралась с ветерком, заплатив частнику стольник, и начальник её появлению даже удивился:

– В матери-героини стремишься?

– Я ненадолго. – Олеся вымучила на лице улыбку, – я добровольно. С понедельника выйду обязательно.

Конечно, делопроизводство в выходные дни не останавливалось, но Олеся за всё своё время работы на «Сладкоежке» никогда не соглашалась пахать в уик-энд. Сейчас она немного жалела об этом. Автомобиль, гружённый бриллиантами, может уйти в любой момент, когда её не будет на рабочем месте. Конечно, хотелось бы верить, что он не будет последним. Но время против неё – канал контрабанды перекроют, и тогда метод Витьки, заключающийся в скупке всех яиц подряд, окажется последним призрачным вариантом обогащения…

Сорока-Ирочка, заметив появление Олеси, пошла в атаку:

– Ну как, на УЗИ ходила? Чего говорят врачи?

– Врачи говорят, что это ложная беременность. Ну, знаешь, когда все признаки налицо, живот большой, а плода нет, – Олеся подошла к шкафу и вытащила ещё одну папку с договорами.

– Такого не бывает! – вытаращила глаза Ира, автоматически продолжая щёлкать по клавишам, – врёшь! Аборт делать не будешь? А то, если надо, у меня есть знакомый доктор. Мне уже два раза помогал.

– Не отвлекайся. – Олеся подмигнула коллеге и села просматривать то, что не успела вчера.

– Ой, смотри, чего я пишу! – прыснула Ира, поправляя очки, – вместо фамилии директора набрала «реквизиты сторон».

Менеджер, сидящий за соседним столом, цыкнула на Ирочку, а Олеся погрузилась в дело. Хотелось бы отыскать этот чёртов договор с «Шереметьево-плюс». На появившегося мужчину она не обратила внимания, как игнорировала все звонки, разговоры и людей вокруг. Лишь звонкий голос Иры оторвал её от папки:

– Эй, Леся Аркадьевна, это к тебе.

Олеся вздрогнула и побледнела, но, увидев шофёра «газели» Владимира Ивановича, робко торчащего в дверях, облегчённо вздохнула. И превратилась в саму любезность – усадила мужика рядом с собой, сбегала до туалета и набрала в чайник воды, сервировала стол, выставив сахарницу, тарелку с засохшими печенюшками и купленный ещё в Реутове вафельный торт. Когда чайник вскипел, кинула в две кружки по пакетику «Дилмаха» и начала виться вокруг водителя, как назойливая муха. Простой русский мужик от смущения готов был провалиться на месте, тем более, Ира и менеджеры раздевали его взглядами.

– Когда вам ехать? – Олеся посмотрела на часы.

– Да полчасика ещё есть. Там у них не хватило чего-то. Сейчас срочно ищут.

– Зефира в шоколаде. Если вы Иванов, – Ира быстро сверилась с компьютером.

Телефоны надрывались как резанные, заходили и выходили люди, велось сразу несколько переговоров – казалось, в такой обстановке не то что работать – даже услышать друг друга было невозможно. Владимир Иванович не мог не высказаться по этому поводу:

– И как же ты тут в такой свалке? Это же можно с ума сойти!

– А вы пейте, пейте чай, – Олеся улыбнулась, – вы заметили, что тут одни женщины? Дело в том, что мужчины не могут делать одновременно несколько дел. Вот вы можете вести машину и при этом бриться?

Водитель откровенно смотрел в Олесин вырез, а верхнюю пуговицу блузочки она расстегнула заранее. Пожав плечами, Владимир Иванович взял кусочек торта и пригладил рукой ниспадающую чёлку.

– А я могу, – ответила на свой вопрос Олеся, но её тонкого юмора опять не оценили.

– И как ты тут не запутаешься? Бумажки, кругом одни бумажки! – Владимир Иванович взял какой-то документ со стола: – «Акт об изъятии продукции номер такой-то…». И вот эти банковские счета, я никогда не могу понять, как можно запомнить все эти нули? В одном нуле ошибёшься – и всё, денюшки уплывут к другому дяде.

– Не уплывут, – возразила Олеся, – вот вы же всегда знаете, куда ехать надо. Вас послали в АО «Три Кита», вы же не поедете в АО «Четыре Кита». Вот куда вы сейчас повезёте свой зефир?

– ПБОЮЛ «Сырогон Б.Б.», – отозвалась Ира.

– А я даже и не знаю. Мне дают бумагу, а там адрес. Я и везу. Я что, – водитель развёл руками, с восхищением глядя то на Олесю, то на Иру, – привёз, отдал бумаги, получил бумаги, ляпнул подпись. Это ваше дело – бумажки писать, а моё баранку крутить. Ну, а чтобы дебит с кредитом сошёлся, за это начальство отвечает.

Разговор стал для Иры скучным, и Олеся полностью завладела вниманием водителя. За три кружки чая она узнала, что Владимир Иванович разведён, что устроился на работу с помощью кадрового агентства, что собственной машины не имеет, но принадлежащая фабрике «газель» практически полностью в его распоряжении.

– А как выгодней – подрабатывать на своей машине или на фирменной? – спросила Олеся.

Владимир Иванович совсем не умел объяснять и пустился в пространную дискуссию сам с собой о нравах начальников, произволе гаишников, ценах на бензин, хамстве на дорогах и обнаглевших владельцах иномарок.

Полчаса закончились, и подопечный Олеси откланялся. Она поспешила за ним на склад готовой продукции, по пути напомнив, чтобы «такой солидный мужчина не забывал скрашивать своим присутствием наш милый женский коллектив». Расставшись с Владимиром Ивановичем на одном из коридорных перекрёстков, Олеся взлохматила причёску и по-настоящему побежала на склад. Заведующая складом, та самая шестипудовая тётка, питающаяся исключительно тем, что складирует, два раза переспросила, чего нужно.

– В… аэропорт… ничего не увозили? – наконец восстановив дыхание, членораздельно спросила Олеся.

– Нет, деточка, ничего. – И пошла своей дорогой.

Пришлось поискать менее занятого человека – им оказалась зампончика, кричащая на грузчиков, как пьяный дрессировщик – на глупых животных.

– Извините… – Олеся вынуждена была схватить даму за руку, чтобы привлечь внимание, – меня интересует, до Шереметьево ничего не отгружали?

– Да «Шехеметьево»? Нет, ничехо.

– А почему? – Олеся буквально задёргала даму, проявляя нетерпение.

– Две кохобки сюда, зефих сюда, «Наташку» сюда! Три зефиха в «хазель», остальное на ках…

Мимо проехал электрокар, чуть не сбив суетившуюся Олесю. Дама профессионально вытянула наманикюренную грязную руку, желая получить от Олеси накладную.

– Сейчас принесут. Где товар, его точно не увезли?

– Товах точно не увехли! – дама, обгоняя электрокар, зашагала куда-то в дебри между высоченными рядами коробок с продукцией. Олеся побежала за ней.

– Что ты мне мохги пудхишь? – возмущённо развернулась обманутая, – нет никакого товаха в Шехеметьево!

И дама сделала неопределённый жест руками, охватывающий окружающее пространство. Олеся схватилась за голову:

– Увезли! Не туда увезли! О господи!

Тут дама окончательно повелась, и вскоре разборка продолжилась уже с завскладом, которая крутила пальцем у виска и называла Олесю «тупой курицей», обещая нажаловаться на неё кому следует. Олеся пообещала, что этого больше не повториться и впредь она будет более внимательно заполнять накладные. Зато она узнала главное – груз курирует сам Бегемот: «Без Геннадия Васильевича никто никогда в Шереметьево ничего не отправит!» – так аргументировала свою правоту тётя Пончик.

Следующим местом, куда направилась Олеся, был отдел кадров. Туда она явилась, заглянув в свой офис за пакетом с коробкой конфет.

– Олеся Аркадьевна, да? – мобильная женщина бальзаковского возраста с громадным пучком волос на затылке оторвалась от просматриваемых бумаг.

– Марина Николаевна, я по делу. – Олеся превратилась в улыбку.

– Садитесь. Что у вас за дело?

Олеся прекрасно знала характер этой непробиваемой и непроницаемой «железной» леди. Всей своей сутью она выражала политику Бегемота и наизусть знала все его требования к алчущим попасть на тёпленькое местечко. С некоторых пор фабрика отказалась от услуг всех кадровых агентств.

– Меня интересует, имеются ли у нас вакансии водителей «газелей». – Олеся присела напротив.

– На данный момент нет, – закрыла вопрос Марина Николаевна.

– Я хотела бы вас попросить. Если вдруг будет такая вакансия, позвоните мне, пожалуйста. Внутренний 3-56, моя фамилия Демидова. А это вам, – и Олеся поставила пакет рядом со столом.

– Я не могу вам ничего обещать, – Тэтчер дежурно скривила лицо в улыбке, – ваш кандидат может не подойти нашим требованиям.

– У парня погибли родители. Я обещала ему помочь. Я очень вас прошу… – Олеся выдавила слезу, вытащила из кармана платочек и размазала тушь по щеке, – мы скоро поженимся, и у нас будет ребёночек… Мне придётся бросить работу… Сю-сю-сю…

Вчерашний спектакль с резко ухудшимся на глазах Тэтчер самочувствием пришлось разыграть ещё раз.

Повторный трюк с телефонами мог и не спасти, но ничего другого в голову не лезло. Пока Василий по приказу Мамона в ванной комнате занимался приведением Тани в состояние, близкое к норме, сам Мамон восседал напротив Вадика в самом приличном из найденных в квартире кресел и, облизывая губы, ковырялся импортной зубочисткой в безупречно выглядящих зубах. Так как обезьяны вернули ему все безобидные вещички, Вадик курил «Кэмэл» без фильтра и ощупывал в карманах две включённые мобилки. Настенные часы показывали без двадцати пяти десять.

Жестокие методы, применённые Василием, дали результат. Таня почти проснулась и немного протрезвела. Увидев Вадика в дорогом прикиде и без тёмных очков, она признала в нём своего халявного постояльца и искренне порадовалась:

– Вау! Так это ты? А почему в таком виде?

– Всё меняется, – неопределённо ответил Вадик, – Тань, выпить есть чего? Умираю, сил нет.

– А что вообще происходит? – хозяйка квартиры переводила мутный взгляд с Мамона на Василия, – Вадик, просвети. Кто это такие?

– Это люди, которые приехали вместе со мной, – осторожно сказал Вадик, щёлкнув пальцами.

– Откуда у меня выпить? – ответила тормозившая Таня, – ты же не купил? Нет. А по щучьему велению бухалово не появится.

– Мы разыскиваем Виктора Иноземцева, – громко перебил Мамон, властным жестом указав повязывающей бандану Тане на кровать. Василий сел на стул рядом с боссом. – Он здесь живёт?

Несмотря на ночную пьянку, Танина память функционировала хорошо. К тому же, она была неправильной панкушкой и обещаний на ветер не бросала. «Витя влип в гнусную историю. Он стал свидетелем преступления, и может стать подозреваемым» – вспомнила она слова подруги Олеси. Теперь, глядя на двух явно крутых и на подмазывающегося к ним Вадика, Таня, не думая, выбрала тактику поведения, и ответила:

– Ну, здесь он не живёт, во-первых. Просто переночевал пару раз. А где он живёт, понятия не имею.

– Когда ты его видела последний раз? – спросил Мамон.

– Вы думаете, я помню? Я бухала два дня. А у меня, между прочим, муж есть. И пока его нет, я могу развлечься?

– Он приехал вчера вечером. Вчера вечером он ещё был тут, – помог Вадик.

– Ну, я же его не держу? – добавила Таня.

Мамон закинул ногу на ногу.

– Господа, у вас появились большие проблемы.

Это было замечено как бы вскользь, совершенно обыденным тоном. Мамон вообще не повышал голоса, всё равно вряд ли бы кто осмелился воспринять его слова не всерьёз. И Вадик, и Таня это сразу же почувствовали.

– Сожалею, но я правда не знаю, чем вам помочь, – произнесла Таня, закуривая.

– Я могу его поискать. Могу прямо сейчас пойти! – и Вадик встал.

Мамон погрозил ему пальцем, как малолетнему шалуну, и в этом жесте читался однозначный приговор. Вадик плюхнулся обратно на кровать, а Мамон затыкал в свой мобильник. Вадик быстренько выключил штефовский телефон, а когда Мамон вновь так ни с кем и не поговорил, включил заново.

Проклятые часы мерно тикали, гнетущее молчание затягивалось, и Вадик не мог скрыть волнения. Казалось, Мамон проверял его на вшивость. Таня валила голову на бок, стараясь прикорнуть на Вадиковом плече. Василий демонстративно потушил бычок о собственную ладонь.

«Ауди» он не упустил, нагнав её на светофоре. Штеф не стал утруждать себя размышлениями на тему «Как Мамон оказался здесь?» Валентин был из тех, кто сопровождает босса везде. Нужно всего-навсего ласково поинтересоваться, и думать не надо.

Хотя Штеф почти не сомневался в том, что Мамон прибыл по его душу. Причём на двух машинах, коль охранник уехал на этой. И Штеф мог дать голову на отсечение, что Мамон находится у той самой Олесиной подружки.

Валентин вёл машину очень быстро, Штеф еле поспевал за ним. К тому же, от резких движений и концентрации внимания болела голова. Пройдя несколько перекрёстков и пару раз свернув, водитель «ауди» смекнул, что прыткая «девятка» висит на хвосте. Он вырулил к тротуару и затормозил, хвост повторил манёвр, и относительный профессионал Валентин подивился тупости своего преследователя. Но как только тот вылез из машины, Валентин понял, что рано обрадовался – он, конечно, узнал Валеру Степанова. Помня приказ босса, Валентин не стал подвергать сомнению версию больницы – это не его дело. Он просто сдал задним ходом, развернулся и поехал обратно. Видя, что Штеф заскочил в машину и, как попугай, снова всё повторил, Валентин улыбнулся своей находчивости.

Расчёт Валентина стал понятен Штефу, когда тот повернул на шоссе Энтузиастов. К тому же, Валентин перестал гнать, как ошпаренный, а спокойно ехал в среднем ряду. Возвращаться туда, откуда приехали – в Реутов – в планы Штефа никак не входило. Он добавил газу, обогнал «ауди» и хотел заблокировать. Валентин понял, что недооценил преследователя, и, протиснувшись между троллейбусом и «девяткой» Штефа, резко ушёл вперёд.

Штеф и так был не в духе после всех свалившихся на него напастей, а тут ещё какой-то пёс начал выкобениваться. Крутанув руль обратно, он, взвизгнув шинами, бросился в погоню. Теперь мамоновец гнал, как ошпаренный несколько раз подряд, и Штефу пришлось особо тяжко. Пятничный поток шедших в область автомобилей рос на глазах, и приходилось использовать встречную полосу для их обгона. Штефу приходилось постоянно перестраиваться, подрезать несчастных дачников, пару раз пролетать на красный под страшное бибиканье всех и вся. Валентину было проще, но на очередном перекрёстке он неожиданно спокойно завернул направо, вынудив Штефа вновь нарушать, чтобы успеть. Постовой похоже обалдел от вопиющей наглости и проглотил свисток. А Штеф, держа «ауди» в поле зрения, наблюдал, как она вновь сворачивает и откровенно жмётся к жилым домам. После ещё некоторой серии поворотов Штеф буквально упёрся в задний бампер преследуемой иномарки. Она замерла, не доехав десятка метров до разделяющей дом на две части арки. И в салоне никого не было видно.

Штеф схватился за пистолет, убрал предохранитель и открыл дверцу. Выпрыгнув, он тут же провернулся на 360 градусов, пытаясь понять, где же спрятался Валентин. А затем резко сменил тактику – положил пистолет на асфальт и поднял руки, крикнув:

– Я сдаюсь! Поиграли и хватит! Всё, братан, расслабься!

Как Штеф и полагал, Валентин притаился за правым крылом «Ауди». Как только его макушка высунулась из-за машины, Штеф радушно улыбнулся:

– Валёк, харэ прятаться! Чего ты от своих бегаешь? Да не ссы, выходи, побазарим. Я не кусаюсь.

Валентин, по комплекции и отсутствию волосатости на голове уступающий Штефу, встал от него на расстоянии двух метров:

– Ты должен быть в больнице.

– Так я сбёг оттуда. Какие проблемы, братан? – Штеф, перешагнув через пистолет, приблизился к Валентину. Тот спокойно отошёл, сохранив дистанцию.

– Ну, я пошутил! – Штеф расставил пальцы. – Чего ты хотел? К боссу что ли привезти? Ну, поехали. Я сам к нему ехал. А тебя проверить решил, на вшивость. Молодец, почти смылся от меня.

– Садись за руль «ауди», – Валентин раскрыл её дверцу, как швейцар, а одну руку спрятал в карман.

– Сейчас, пушку возьму, – и Штеф на мгновение повернулся спиной.

Он надеялся, что Валентин не выдержит и воспользуется «оплошностью», и надеялся справедливо. Штеф даже не услышал шороха сзади, но он догадывался, что охранник нападёт на него. И поэтому, забыв про пистолет, тут же развернулся и сделал выпад ногой на удачу. И не промахнулся – Валентин не успел заблокироваться и, отлетев на метр, упал. Когда он привстал, «Вальтер» уже смотрел на него.

– Вынул руку из кармана и дал мне! – прорычал Штеф, чувствуя, как оружие придаёт уверенности.

– Ты делаешь ошибку, – Валентин оправился и вынул из кармана наручники.

– Нет, братан, – Штеф спокойно подошёл и приковал охранника к рулю – сделал то, что собирался сделать Валентин. Затем разоружил его – у охранников была дурная привычка носить в подплечной кобуре пистолет.

– Теперь рассказывай. Всё, по порядку, – Штеф стоял рядом, опершись о дверцу, и поигрывал оружием.

Лицо Валентина будто бы просветлело и приняло разумное выражение. Он подёргал прицепленную руку и сказал:

– Мы никто, Штеф. Мы шестерим на одного человека. Нам с тобой лучше не лезть в их разборки, особенно если не просят. Так что давай договоримся. Ты, похоже, во что-то вляпался и не хочешь встречаться с боссом. У меня приказ доставить тебя к нему. Мы можем друг другу помочь, если я скажу Александру Григорьевичу по телефону, что ты сбежал из больницы в неизвестном направлении. И мне не надо врать, и тебе будет легче. Разумно?

– Разумно, – подтвердил Штеф, – меня другое интересует. Что делает босс по тому адресу, откуда ты явился? Я же тебя оттуда вёл.

– Могу рассказать только то, что видел и слышал. Босс ждал тебя у «Красного дракона». Вместо тебя нарисовался твой приятель Вадя. Он назвал этот адрес, и мы сюда приехали.

– Зачем? Зачем сюда? Говори, не ссы, я же догадываюсь.

– Босс разыскивает некоего Виктора… Не моё это дело, зачем, пойми ты. Твой друг сказал, что Виктор найдётся по этому адресу. Вот босс и погнал нас.

– Ну и нашли кого-нибудь?

– Нет, не нашли.

– Лохи… – вздохнул Штеф, схватившись за больную голову.

Стало абсолютно ясно, что против Мамона ведётся какая-то хитрая игра, и якобы подслушанный Витькой разговор был её началом. Штефу хватило мозговых извилин, чтобы сообразить: игру ведёт та компания, которая ударила его бутылкой.

И тут у Валентина на ремне запищал мобильник.

Вы когда-нибудь были в цирке??? Конечно, были – достаточно просто пройтись по любой улице такого крупного города, как Москва.

Мамон опять взялся кому-то звонить, и Вадик опять выключил телефон Штефа. Сорок отведённых обезьяне минут вышли. Ничего путного так и не пришло в голову – разве только тупо настаивать на своём… Пока Штеф сам не обнаружит себя, у Вадика есть шансы.

– Ну? – будто плюнул Мамон в трубку, и что-то услышав, переспросил: – ты уверен? Быстро сюда.

Мамон закончил говорить, Вадик включил трубку Штефа. Таня уже полчаса сверлила его непонимающе-свирепым взглядом. Наконец, она попробовала обратить внимание присутствующих на себя:

– Господа, пожалейте единственную даму.

Но её проигнорировали. Мамон и Василий, как две глыбы, продолжали портить интерьер своим присутствием. Но главная глыба неожиданно подала признаки жизни:

– Кто-нибудь хочет нам добровольно помочь?

– Я! – поднял руку Вадик, как желающий выйти к доске.

– Почему обманул меня? – подался вперёд Мамон.

Тут-то Вадик, наконец, морально обделался. Конечно, все его невербальные реакции цепко фиксировались присутствующими. Но прежде чем ответить так, как задумал, Вадик аж подпрыгнул от давших о себе знать двух трубках одновременно.

– Я отвечу? – и он, не дождавшись разрешения, засуетился.

Но Штефовская тут же обидела короткими гудками. А вот собственная – знакомым и совсем не дружелюбным голосом:

– Ну вот, наконец-то. Куда пропал и зачем? Я места себе не нахожу, Вадик. Разве можно так несерьёзно относиться к делу?

– Мне нужно встретиться с Витькой, – Вадик поднял руку кверху, увидев подошедшего вплотную Василия.

Мамон дал охраннику отбой. И тут снова заверещала мобилка Штефа. Вадику ничего не оставалось, как приложить её к левому уху:

– Да, слушаю.

Со стороны он выглядел откровенно смешно, но сам согласился бы сейчас отдать все свои алмазы за то, чтобы побыть в шкуре наблюдателя.

– Ещё успеешь, – ответила Олеся.

– Здравствуйте, – раздался в трубке Штефа незнакомый мужской голос, – я звоню по поручению Мамона. У меня есть нужная вам информация, касающаяся вас лично.

– Можешь подъехать к проходной? – спросила Олеся.

– Стоп, не все сразу! – чуть ли не заорал Вадик, поскольку ничегошеньки не разобрал. – Минутку, – сказал он незнакомцу, – куда и когда? – переспросил Олесю.

– Нет, – она вспомнила про Абрамсона, – не годится. Значит так, встречаемся в восемь вечера в скверике у Большого театра.

– Витя будет? – Вадик и так, и эдак подмигивал всеми глазами Мамону.

– Шашлык из тебя будет. Не смей больше пропадать, и если запоришь всё дело, бабок не получишь. Ну, всё, пока.

– Слушаю, – произнёс Вадик в трубку Штефа, убирая свой телефон.

– Для получения информации… – замялся обладатель голоса, – вам надлежит прибыть сегодня в восемь часов вечера… в кафе «Полуночник»… на улице Лесной… и сказать официантке по имени Наташа… «Я прибыл из Парижа». Вы запомнили?

– Да, – Вадик снова взглянул на невозмутимого Мамона.

Связь отключилась. Итак, некто по поручению того, кто сидит напротив и разыскивает Штефа, звонит Штефу на мобилку и забивает с ним стрелку.

– Теперь ответь на вопрос, – вернул его на землю Мамон.

– А… какой вопрос? Не помню никакого вопроса, – удивлённо вскинул брови Вадик, – а тот, кто вам нужен, будет сегодня вечером на блюдечке… с голубой каёмочкой. Ага?

– Твой дружок Степанов – труп, – обронил Мамон.

– Труп?! – Вадик вскочил с дивана, не зная, куда девать руки, – как труп? Я же его… видел… живым!

– И ты тоже охладеешь к жизни, если впредь будешь меня обманывать. Этот пункт понятен?

– Ну, как же не понятен! Конечно, понятен!

Таня, наконец, осознала, что ей страшно, и брякнула:

– Я боюсь вас всех.

– Василий, со мной, – Мамон проследовал на кухню и прикрыл дверь. Таня тут же отпихнула Вадика от себя и шёпотом воскликнула:

– Выметайся из моей квартиры!

Вадик подошёл к двери, затем к окну. Усидеть на месте он не мог, и отчаянно грыз ногти. Хлопнула входная дверь, Вадик бросился в прихожую и лоб в лоб столкнулся с обезьяной. Мамон исчез, оставив после себя тяжёлый запах дорогого парфюма.

– Мне поручено помогать тебе, – спокойно объяснил Василий, одёргивая чёрный блейзер, – и чем быстрее мы найдём этого паренька, тем быстрее ты от меня избавишься.

– А моя машина? Твой братец уехал на моей машине! Это возмутительно! – перешёл на фальцет Вадик.

– Не беспокойся, он принесёт ключи.

– Он убил Валерку, да? Вот гадёныш! – Вадик треснул кулаком в деревянную дверь, отбив себе костяшки. – Если бы не твой Мамон, я бы ему жизнь-то поломал. Да и тебе тоже, садюга!

– Что ж, когда у меня будет отпуск, милости прошу, – Василий даже не улыбнулся.

– Эй, Танюха! – Вадик толкнул дверь и увидел пышущую злобой панкушку, – давай сожрём кого-нибудь. Кончай дуться! И ты, макака, – Вадик схватил Василия за лацканы блейзера. – Если посмеешь её хоть пальцем тронуть, до отпуска не доживёшь! Понял этот пункт, или повторить?

Но Василий старательно избегал конфликтов и чувством юмора не отличался. С силой оттолкнув Вадика, он решил больше с идиотами не разговаривать.

Уж на этот раз ему ничто не помешает зайти в загадочную квартиру! Из своего укрытия, называемого кустами боярышника, Штеф наблюдал, как Валентин на «ауди» остановился возле мамоновского «мерина», как босс перебросился парой фраз с охранником, а затем залез в свой броневик. Валентин припарковал «ауди», зашёл в подъезд и через минуту вышел из него. Затем присоединился к Мамону, и контрастирующий с обычным городским двором «Мерседес» укатил в неизвестном направлении. Штеф не стал стремительно бросаться к «девятке», а озадачился другим вопросом – почему охранник оставил «ауди».

Подходя к самой обыкновенной двери с латунным номерком «85» и нажимая кнопку звонка, Штеф так и не объяснил странность в поведении охранника Мамона. Но когда дверь распахнулась, Валерке Степанову стало не до измышлений. Как хорошо, что правая рука сжимала в кармане готовый к бою «Вальтер»!

Весь пол кузова был усыпан обёртками и капсулами от киндер-сюрпризных игрушек. В данный момент Витька представлял собой роботизированного монстра по механическому уничтожению продукции фабрики «Сладкоежка». Он рвал фольгу, ломал шоколад, вскрывал капсулы… и метал проклятия. Подвешенный за дугу фонарик покачивался от тряски, как бы отрицая возможность удачного исхода Витькиного предприятия.

Витька вытряхивал очередную игрушку на ладонь, приближал её к свету и разглядывал. Опять нет – даже ни малейшего намёка на камешек! Почти десять больших коробок, почти шестьсот киндер-сюрпризов! Горы шоколада, ещё большие горы мусора, рай для коллекционеров, сладкоежек и детей – и никакого толку…

Мобильник дал о себе знать, когда больше половины яиц почило в бозе. От неожиданности Витька встрепенулся и вскочил, едва не ударившись головой об дугу. Хотя, для его роста дом-кузов был в самый раз… Витька размял затёкшие мышцы и, прослушав один звонок, ответил на следующий – звонила Олеся.

– Выступаем. Подберёшь меня половина пятого… около входа на «Проспект Мира», кольцевая. Не превышай скорость!

– Олеся, Олеся… – Витька был возбуждён, – я восемь коробок уже вскрыл. Ничего! Пусто!

– Молодец. Ну, давай.

Господин Абрамсон оказался большим оригиналом и назначил Витьке встречу в офисе фирмы «Чикита», по адресу Протопоповский переулок, дом девятнадцать, строение пять. Объяснив это тем, что такую большую сумму, к тому же наличными, необходимо передавать в присутствии юриста, после заключения договора и с соблюдением всех формальностей. Олеся по этому поводу мудро промолчала.

Без четверти пять Витькин «москвич» притормозил возле пятиэтажного здания в глубине дворов. Как только Витька и Олеся поднялись на три ступеньки и хотели было позвонить в железную дверь, сзади из микроавтобуса «фольксваген» выскочили трое дюжих мужчин в тёмно-синей форме с жетонами «Охрана». Двое быстро и профессионально заломили руки Витьки назад, а третий легко справился с Олесей, закрыв ей рот рукой в перчатке. Один из ребят привычным жестом обстучал Витькины карманы и извлёк абрамсоновский паспорт. Два резких тычка под дых заставили Витьку и Олесю согнуться пополам и распластаться на крыльце перед железной дверью. Автобус умчался, а жертвы нападения даже не успели разглядеть лиц нападавших.

Авантюра чаще всего заканчивается провалом – поэтому так мало авантюристов. Но настоящий авантюрист никогда не думает о неудаче!

Мамон поднял звуконепроницаемую перегородку, отделяющую водителя от обитающих позади него пассажиров. Правда, он был тут один и мог хоть лечь поперёк машины, но всё дело в том, что Мамон звонил Бегемоту. Он уже давно подумывал об установке в «мерседесе» офисного оборудования – факса, ксерокса, отдельного стола для секретарши… Как в анекдотах про новых русских, короче. Конечно, «офис в одной телефонной трубке» и ноутбук у него имелись, но хотелось большего размаха. Шутки шутками, но последние события медленно и верно выводили воротилу бриллиантового бизнеса из себя.

– Значит, так. – Мамон бегло просматривал электронное сообщение от Сайленса, – готовим новую партию овощей. Десять тонн брюссельской капусты. Жду тебя завтра к десяти, Бегемот. Желательно с хорошими новостями.

– Ты же понимаешь, не моих это рук дело. Кто-то нам сильно мешает. Как бы не пришлось закручивать гайки.

– Плохому бизнесмену налоги мешают, – фыркнул Мамон.

Но, похоже, в словах Бегемота крылась горькая правда. Второй раз за неделю выезжала бригада зачистки. Полчаса назад от её руководителя – купленного с потрохами майора МВД – поступило сообщение, что всё тип-топ. Трупы закатаны в цемент, квартира приведена в порядок. Служба безопасности, наконец, подключена. Разоблачения контрабанды Мамон не боялся – во-первых, у него могучее прикрытие, во-вторых, обо всех вполне легальных операциях с алмазами многие и так в курсе. Беспокойство вызывал лишь Бегемот, но и он под колпаком. Рано или поздно он вернёт украденную партию, иначе Мамон сдержит обещание и изжарит его семью на костре, сколько бы она не пряталась в Швейцарии.

Теперь поисками Виктора Иноземцева, а также беглого Степанова и его дружка займутся профессионалы. Заодно и расследуют бойню в Реутове, куда сегодня утром наведывался сам Мамон.

Кафе «Полуночник» работало круглосуточно. Такова была политика его директора, умеющего рассчитывать прибыль. Вследствие этого зарплаты персоналу платились небольшие, зато регулярно, к тому же на работу брали чуть ли не всех подряд. Никаких требований типа московской прописки, опыта работы или образования не предъявлялось, зато уволить могли за самый безобидный проступок вроде не протёртого после посетителей стола. «На ваше место конкурс побольше, чем в МГИМО» – говорили менеджеры официанткам, уборщикам и барменам. Хотя те всё понимали без лишних слов.

Познакомившись полгода назад с крутым бизнесменом, Наташа сразу же захотела забросить нудную официантскую работёнку и стать домохозяйкой в его шикарных апартаментах. Но бизнесмен уделял ей слишком мало времени, всячески использовал в корыстных целях и уж подавно не хотел прописывать не то что у себя – даже просто в Москве. Деньжат, конечно, подбрасывал, несколько раз брал на пьяные вечеринки в клубы, обижать не обижал – но и никаких нежных чувств не питал. Наташа пару раз заикнулась о семейном будущем, пару раз – о прописке, но всегда получала однозначный ответ: «На это не рассчитывай».

Сегодня она как всегда носилась, как бешеная, выполняя капризы пьянеющих и наглеющих с каждой рюмкой посетителей. Одна пьяная компания насиловала караоке, другая – постоянно предлагала посидеть с ними, третья – постоянно требовала закуски и выпивки. Закрутившись, как белка в чёртовом колесе, Наташа едва не нахамила очередному посетителю, который тормознул её, схватив за плечо. Высокий солидный мужчина беззастенчиво разглядывал её грудь, и официантка возмутилась:

– Сядьте, пожалуйста, за любой стол, я к вам подойду.

– Я приехал из Парижа, – заявил мужчина.

Наташа опустила голову и поняла, что человек изучал прикреплённый на накрахмаленной блузке бейдж с её именем. Вспомнив о своём спецзадании, она кивнула гостю, предлагая проследовать за собой.

Подойдя к заказанному столику, отделённому от других перегородками, она сказала:

– Садитесь сюда, к вам сейчас подойдут. Что будете заказывать?

Рядом материализовались сразу два молодых человека, по виду напоминающие телохранителей.

– Ничего, – ответил «француз».

Наташа скрылась за дверью с надписью «Служебный вход». Её розовая мечта весом в центнер, сегодня явно расстроенная и рассерженная, курила в коридоре.

– Пришли, – сообщила Наташа, – один очень богатый с двумя охранниками. По внешности не тот, кого ты описывал.

– Через пять минут принесёшь нам бутылку водки.

Назначивший встречу вышел следом за Наташей и упёрся в кордон из двух щупленьких, но от этого не менее серьёзных ребят.

– Да вы что, братаны! Я пустой!

– Отойдите! – раздался голос пришедшего на встречу.

И они увидели друг друга. Тот, кто стоял, напрягая память, узнал того, кто сидел. Последний скорее мог догадаться, нежели точно определить, кто перед ним.

– Бегемот? Так вас кличут, да?

– Геннадий Васильевич Рогожин, – сидящий встал и протянул руку, – а вы… Степанов?

– Степанов, – согласился Штеф, – кого-кого, а вас увидеть не ожидал. Вот уж сюрприз для меня!

– Мой источник информации… – аккуратно начал Бегемот, когда Штеф присел напротив, – сообщил, что я получу от вас некие любопытные сведения. Вы знаете, Валерий, любопытство – мой врождённый порок.

– Я подумаю… – Штеф не считал себя хорошим дипломатом, но тут ситуация сложилась слишком пикантная, – я сперва хотел бы спросить. Кто вам сообщил пароль?

– Он просил не разглашать своего имени. Я пообещал. – Бегемот развёл руки в сторону.

– Ну вообще, блин… Похоже, вас кто-то сильно обломал, вот чего. – Штеф вытащил сигареты и придвинул пепельницу, – ну ладно, попробуем найти этот… консенсус. Официантка! – крикнул он в зал.

Наташа с охлаждённой бутылкой и двумя стопками прилетела как на крыльях. Штеф выговорил ей за медлительность, вскрыл ёмкость и разлил. Наташа выжидающе смотрела на «француза».

– Ледяной апельсиновый сок, – Бегемот отправил Наташу жестом подальше отсюда. – А кого бы ты хотел увидеть на моём месте?

– Того, кто дал вам пароль, – Штеф без всяких тостов засадил водку и закурил «Мальборо».

Бегемот молча дождался сока, засадил свою дозу и закурил «Собрание».

– Ну, его ты наверняка видишь чаще, чем меня.

– Может, хватит, а? – начал сдавать Штеф, – у меня сегодня был тяжёлый день. Я же не просто так это придумал, да? Если я назначил стрелку, значит, хотел базара. Но не с вами.

– У тебя проблемы? – прищурился Бегемот, – может, смогу пособить чем? Ты не стесняйся, говори начистоту. Ты не ожидал, что приду я? Ну и что теперь? Зачем тогда такие детские игры в шпионов, тем более со своими братанами?

– Выходит, это твоих рук дело? – потерял всякое уважение к старшему Штеф, – твои щенки напали на меня? Выходит, ты прикрываешь этого лоха и его кодлу… Тогда я умываю руки.

– Успокойся, Степанов, выпей, – Бегемот налил ему и себе, – и аргументируй свои выводы. Почему это мои щенки напали на тебя? Какую кодлу я прикрываю? Ну, сказал «а», говори «б».

– Да потому, что эту стрелку я забил, позвонив на свою собственную трубку! Которую у меня украли прошлой ночью!

– А, ну со своими дружками сам и разбирайся! – Бегемот выпил и поднялся, – привет Вадиму Анатольевичу!

– А…э… – Штеф не мог соображать так быстро и позволил Бегемоту скрыться в сопровождении обезьян, переименованных в щенков.

Высосав из горлышка добрую треть бутылки, Штеф почувствовал, что мозги пришли в порядок. Так. Что он имеет?

Тогда, когда он поймал мамоновца, Штефа невзначай осенило, чего за ним, по правде, никогда не наблюдалось ранее. Попросив у Валентина мобильник, он хотел сам пообщаться с тем, кто украл его трубку. Но потом, уже набрав собственный номер и поняв, что кто-то ответил, одумался. Так он спугнёт вора, а если будет действовать хитро, то возьмёт его тёпленьким. И Штеф попросил охранника надиктовать неизвестному абоненту (Валентин потом сказал, что это был мужчина) условия встречи в кафе.

Остаётся два варианта – либо сам Валентин проболтался, либо неизвестный – человек Бегемота. Первое Штеф отмёл – тогда бы приехали люди Мамона и повязали бы его на месте. С другой стороны, незнакомец мог решить, что некто звонит именноШтефу. На то и ставил Валера Степанов. Но, похоже, он перехитрил самого себя.

Что там сказал Бегемот о привете? Знакомое имя – Вадим Анатольевич. Где-то он его уже видел!

Кто сказал, что около Большого театра собираются одни голубые? Неправда! Ещё и лесбиянки, и проститутки. И другие порядочные граждане.

Витька уминал политые кетчупом сардельки и прихлёбывал «Святой источник» без газа. Олеся была не голодна, напротив, от вида жующего Витьки её выворачивало. Конечно, поначалу она не удержалась и откровенно, грубо и мерзко, наорала на своего лоха. Если отредактировать, это звучало приблизительно так:

– Мать твою за ногу, кретин, тупоголовый идиот, у тебя что вместо мозгов – задница? Мало тебе урока, который дал Штеф? Всё, я бросаю тебя, катись ты к чертям собачьим!

– Да я… Не знал… – Витька поливал слезами деловой Олесин костюм, волочась за ней по земле, – я больше так не буду… Я буду думать… Давай поедем в магазин! Я набью морду этой твари…

– Я думала, ты дурак, а ты дура-а-ак! – зло протянула Олеся, пнула Витьку ногой и, скрестив руки на груди, облокотилась на передок «москвича».

Целью спектакля было, конечно, нравоучение, которое Витька, по сути, прочитал себе сам, и условное примирение:

– Если бы не наш договор… – Олеся прижала к себе несчастного и погладила по сальным волосам, – ладно, Витя, не переживай. Я сама виновата, упустила тебя. Обещай мне, что без меня и от меня – ни шагу! Никакой самодеятельности больше! Тебя же за неделю нагрели на сто тысяч баксов! Мавроди бы позавидовал! Понял?

– Спасибо, Олесенька, что бы я без тебя делал… Может, ещё не поздно… Этот Абрамсон, он ещё там…

– Нет, Витька, он уже в самолёте «Москва – Багамские острова». Кончай лить сопли, приходи в себя, где твоя воля? Ты же сильный мужик, а твоя чёрная полоса пройдёт. Я тебе обещаю.

– Правда-правда? – и Витька полез лобызаться, но Олеся ласково отстранилась, не выдавая своего истинного отношения к нему.

Теперь Олеся уже забыла об этом инциденте и сосредоточилась на Вадике. Он ей заранее не нравился и сильно настораживал. И как же она оказалась права в своём предчувствии! Ровно в восемь она заметила его фигуру в пресловутом камуфляже и кроссовках – вот только с головой было не всё как в предыдущий раз.

– Он по парикмахерским шляется! – Олеся встала и подбоченилась, – может, извинишься для начала?

– Извини, – пробормотал Вадик и, как провинившийся ребёнок, отвернулся в сторону.

– Опять паясничаешь? – кипятилась Олеся, – всё, Вадик, моё терпение лопнуло! Я исключаю тебя из нашего коллектива.

– Поздно, – ещё тише ответил он, и она к счастью не расслышала. Затем Вадик встряхнулся, сбрасывая с себя оцепенение, и выдавил на лице улыбку. – Мать, прости меня! Ладно тебе. Я погорячился, – он глянул на Витьку, – я вернулся, но никого не было. И «газель» нашу угнали.

– «Газель» мы перегнали в безопасное место. Садись. Хочешь воды или покушать? – Олеся легко сменила гнев на милость, – Витька, троглодит, пять хот-догов купил, еле с тремя справился!

Олеся рассмеялась, дружески ткнув Вадика локтем – дескать, всё нормально, старик. Вадик ответил на жест, смачно поцеловав девушку в щёку, но про себя, конечно, понял, что играть довольного придурка ему осталось недолго. Олеся, тварюга, слишком проницательная баба, и потом ещё вернётся к его поведению. Поэтому придётся продолжать её обманывать. К тому же, после того, что случилось, правда для Вадика равносильна смерти.

Дверь открыл Василий, хозяйка квартиры Таня находилась чуть сзади, Вадик высунулся из комнаты. Дальнейшие события проистекали слишком быстро, чтобы можно было разумно в них вмешаться.

Увидев и узнав Василия – второго охранника Мамона – Штеф сразу же выхватил пистолет. Знай он, что Мамон в квартире – никогда бы этого не сделал. Охранник, конечно, среагировал адекватно – отпрыгнул назад, сбив Таню, и выхватил свой.

– Бросай на хрен, убью! – заорал Штеф, наступая, – а ну быстро!

Вадик хлопнул дверью и спрятался между книжным шкафом и гардеробом. Штеф, живой и здоровый! Принесло-таки! Чёрт, что же делать?

Таня ползком добралась до телефона в большой комнате и принялась накручивать диск.

– Кто там? – рявкнул Штеф, указывая пистолетом на дверь.

– Успокойся, Степанов! – Василий, обливаясь потом, двумя руками сжимал «Макаров», сохраняя два метра дистанции и отступая в комнату.

– Алло? – дозвонилась Таня, – приезжайте немедленно! Адрес…

И Василий, и Штеф моментально обернулись в её сторону. Грохнуло два выстрела, один за другим. У прячущегося Вадика заложило уши, и только спустя несколько секунд он осознал природу неожиданного звука.

Таня распласталась на полу, её футболка с надписью «Punk`s not dead» быстро пропитывалась кровью. От старого дискового телефонного аппарата осталось лишь днище. Его обломками был усеян пол. Комната наполнилась дымом, а воздух – запахом пороха.

– Идиот! – заорал Штеф, – какого хрена ты её убил?

– Я стрелял… в телефон! – бледный Василий тупо смотрел на содеянное.

– Это я стрелял в телефон! – Штеф был уверен в себе, – а ты… мокрушник хренов!

– Надо… замочить свидетеля! – дрожащими губами произнёс Василий, – он там, во второй комнате!

Немного опешивший Штеф пропустил Василия в прихожую, а затем позволил толкнуть дверь второй комнаты. Держа пистолет на вытянутых руках, Василий находился к Штефу спиной:

– Ты где, сосунок? Вылезай!

Штеф опустил руку с пистолетом, и в этот миг Василий резко развернулся. Штеф даже не успел понять, что сейчас умрёт. Дуло глядело прямо ему в глаза, а лицо Василия искорёжила гримаса победителя. Звук третьего выстрела ударил Штефа по больной голове, и он ощутил горячее дыхание пролетевшей в нескольких миллиметрах от щеки пули.

Вслед за этим Василий покачнулся и треснул локтём того, кто набросился на него сзади. Штеф не стал долго думать. Мамоновец предпочёл нормальной мужской драке мокрые разборки – что ж, это в духе Мамона и его псов. Прогремел четвёртый выстрел – и Штеф был точен. Василий сполз на пол, Штеф отбросил его пушку ногой в сторону, и увидел Вадика, приходящего в себя после удара в живот.

Мгновение длилось вечность, Вадик понимал, что уже никуда не деться, и хотел просто провалиться сквозь залитый кровью пол Таниной квартиры. Но сейчас он напрочь забыл, что изменил внешность! Конечно, не до неузнаваемости, но именно СЕЙЧАС возбуждённый Штеф его НЕ УЗНАЛ. Ведь он не спросил у Валентина примет того самозванца, который отрекомендовался Мамону приятелем! Не спросил, чтобы Валентин ничего не заподозрил и не взболтнул боссу.

И Штеф не узнал в прилизанном моднючем парне того лохматого сорванца в камуфляже! Имидж сбил с толку!

– Ты кто такой? – спросил Штеф, наклоняясь к охраннику.

– П-приятель Тани, – не успел порадоваться удаче Вадик.

– Слушай сюда, приятель Тани, – Штеф вытащил у Василия мобильник, – дело дрянь. Ты меня никогда не видел, я тебя не знаю. Этого ничего не было.

– Как? – Вадик поднялся на ноги.

– А вот так. – Штеф набрал заветный номер и произнёс в трубку: – Ситуация номер два. Адрес… Реутов, улица Победы, дом 23, квартира 85. Вызвал… Рогаленко Василий…

Штеф вытер трубку о пиджак ещё дышащего охранника и положил рядом. Вадик перешагнул через тело и вскрикнул, обнаружив Таню.

– Братан! – крикнул Штеф, – не ссы! Здесь всё уберут, всем рассказывай, что подруга пропала без вести. Её убил этот, я стрелял по телефону! Веришь, нет?

Вадик упал на колени перед Таней, остекленело смотрящей в потолок. Нет, его не тошнило от вида крови, он спокойно переносил такие вещи, но именно сейчас он начал понимать, что виноват во всём сам. И в первую очередь – в смерти этой девчонки.

– Братан, побёгли! – Штеф дёрнул его за плечо, – шурши калошами!

Вадик автоматически встал и побежал, так как сильный Штеф буквально тянул его за руку из квартиры.

– Я не убивал, ей-богу! – Штеф сигал через ступеньки, – эй, веришь мне? Не мокрушник я!

– Верю, верю, – просто так ответил Вадик.

– Спасибо, ты это… за помощь… – у Штефа уже не хватало дыхалки, – ну, не ссы, я вызвал крутых, они тут всё сделают. Главное, никому не болтай, иначе тебя быстро достанут. Понял меня?

– Ты бы убил меня? – наконец, начал соображать Вадик.

– Должен был. Но ты помог мне, братан! – Штеф остановился у лифта на первом этаже, как раз там, где Вадик его огрел, – этот гад в меня хотел пальнуть! Ты всё понял?

Вадик глядел на взбудораженного, потного Штефа, из всех щелей которого вытекал адреналин. Сам Вадик еле держался на ватных ногах и полностью растерял остатки самообладания.

– Теперь тикаем. Каждый сам за себя. Ну, бывай! – и Штеф отпустив его руку, побежал прочь.

Вадик кое-как добрался до «ауди». Сил хватило только на то, чтобы выехать из двора и припарковаться у тротуара… Какое-то время Вадик просто обнимал руль и не двигался, отходя от шока. Осознание того, что детские игры закончились, а мёртвых не воскресишь, медленно и верно добивало бесшабашного авантюриста по кличке Митёк.

Итак, правда равносильна смерти. Мёртвая Таня до сих пор стояла перед глазами. Кушать Вадик не мог, и даже вода не протолкнула застрявший в горле ком. Олеся вроде как улыбалась, вроде как чего-то шутила, а он вроде как делал вид, что слышит её.

Как он вообще сюда добрался, Вадик не помнил. Как позвонил Бегемоту и передал то, что ему рассказали по телефону Штефа, – тоже. Не случись ничего, он бы сам отправился в то кафе, вновь прикинувшись Штефом. Но он выбрал встречу с Олесей и Витькой.

– Знаешь, мать, – перебил он очередную её фразу, – может, прекратим всё, а? Хватит, достаточно, надоело.

– Что? Как? Почему? Я перестала тебя понимать.

– Не будем ничего воровать, – прошептал он ей на ухо.

– Витька, пожуй пока без нас, – Олеся взяла Вадика под руку и отвела в сторону. – Ты выходишь из дела?

– Да, – неуверенно ответил он, – я считаю, пора завязывать.

– И спокойно вернуться по домам, под маменькину юбку, жениться и нарожать детей?

– Нет.

Вадик имел массу возражений по первому пункту, но оставил их при себе. Ясное дело, спокойно вернуться домой не получится, ибо он по уши в дерьме. Да и Витька тоже. Что же делать? Затащить Олесю за эти самые уши туда же! Ей мало не покажется! Да, обратной дороги нет. От отчаяния Вадик закусил губу и смял в кармане пачку сигарет.

– Так чего ты ерепенишься? – не поняла Олеся, – что вообще с тобой происходит? Учти, что рано или поздно твои тайны станут явью, и тогда пеняй на себя. Я слишком много поставила на карту, Вадик, чтобы из-за каких-то сморчков вроде тебя или Витьки отказываться.

– Наверно, ты готова ради этих проклятых камней продать душу дьяволу, – резюмировал Вадик.

– Твою точно, – усмехнулась Олеся, – ладно, хватит высокопарных и ненужных слов. Есть насущные проблемы. Первая – где жить и прятаться. Вряд ли кузов твоей «газели» нам подойдёт, это уже на самый крайний случай…

– Так вот… – перебил Вадик и споткнулся на слове, – ладно, что предлагаешь?

– К Танюхе мы не вернёмся, опасно. Моя квартира тоже отпадает. Мои подруги…

– Слушай сюда, мать, – Вадик приобнял Олесю, – эти твои крутые бандиты… мы от них бегаем или от кого?

Вадик едва не блеснул осведомлённостью. Олеся же до сих пор думает, что он вообще не в курсе! Укрывает своего Витьку и совсем не умеет делать вид, что всё хорошо.

– Ты прав, – подтвердила она, – Витьку и меня могут искать. Возможно, те, кого мы собираемся ограбить. Только прошу, без претензий! – она удержала его на расстоянии вытянутых рук, – я расскажу, в чём дело.

И Олеся поведала историю Витькиного подслушанного разговора, последующей неудачной продажи информации и окрысившегося Штефа, дошедшего до похищения племянника. Вадик даже не удивился – всё это цветочки по сравнению с тем, о чём он молчит. Хотя, надо признать, Витька лох ещё тот…

– Вот почему я уверена, что мы ищем в правильном направлении, – закончила Олеся, – камни есть, и они там, где нам надо.

– А Витька не понял, что товар – это алмазы?

– Да нет, он же тупенький.

Вадик намотал на ус. Значит, Мамон обвиняет в утрате алмазов Бегемота, а на самом деле всё не так. Что ж, причина конфликта понятна. И причина того, зачем Бегемоту нужен шпион в тылу новоявленного врага, тоже ясна.

– Тогда все наши надежды на меня, – рассудил Вадик, – меня никакой Штеф не знает и не ищет, поэтому я вас с Витькой и спрячу. Конечно, не дома, там предки, а в какой-нибудь конуре.

– Хорошая идея, – Олеся первый раз почувствовала уверенность в непутёвом компаньоне, – есть ещё вторая проблема. Как украсть миллион называется. Не сегодня-завтра на нашей фабрике появится вакансия водителя. Я так и быть устрою тебя по блату, – Олеся закурила и оглянулась в поисках Витьки. Он уже всё докушал и теперь, тоже покуривая, глядел на неё.

– Так, а дальше? – поинтересовался Вадик.

– Дальше ждём, когда будет груз. Я этот вопрос беру на себя. И вот тут главное подсуетиться и погрузить его на твою «газель».

– Так, а дальше?

– Ты берёшь у Бегемота накладную и везёшь груз в Шереметьево. Я сделаю тебе вторую накладную, и в ней будут фигурировать только коробки с шоколадом. Коробки с сюрпризами мы по пути перегружаем в Витькин «москвич». В аэропорту к тебе претензий не будет. А все бумаги, в которых будут яйца, уничтожим.

– Ловко, – Вадик положил руку её на плечо, – ловко ты придумала!

– Рано радоваться. Это наиболее простая часть операции, – Олеся аккуратно пресекла его вялые домогательства, – потому что нам срочно нужен надёжный человек, который купит большую партию бриллиантов. Нужны пути отступления. Желательно новые паспорта. Нужны три счёта в хорошем зарубежном банке. – Олеся загибала пальцы, – а самое лучшее, сымитировать собственную смерть или на худой конец сделать пластические операции.

– Вау! Да ты не мать, а прямо Аль Капоне!

– А что, разве я не права? Человек, укравший у мафии миллионы долларов, должен умереть. А миллионы – пропасть.

– Да права ты, права конечно, – успокоил Вадик, – но для начала продадим несколько камней и заляжем на дно. Всё равно мы не успеем спланировать всё. А время, как я понимаю, дорого, брать надо первый же груз. Второго шанса может и не быть. А потом, постепенно, придумаем, как выехать за рубеж и кануть в лету. Ага?

– Видимо, так. Провентилируй своего прохвоста Малдера насчёт камней. Хотелось бы получить за них реальную цену, в ломбарде или ювелирном дадут немного. Так… – Олеся перевела дух и швырнула окурок в урну, – давай решай, где у нас сегодня дом. Пойду к Вите, а то он там скуксится.

Вытаскивая мобильник и видя, как Олеся ласково обнимает лоха и что-то шепчет ему на ухо, Вадик заскрипел зубами. Эх, сдать бы этого гонщика Мамону! Какая идея… Вадик вскинул руки кверху. Зачем Мамону? Можно и по-другому…

– Алло? Агент Малдер? Дана Скалли беспокоит. Не соскучился?

– С тобой не соскучишься, – отвесил комплемент Фокс.

– Напомни телефон Дюши.

Малдер продиктовал, а Вадик добавил:

– Насчёт булыжников. Будь готов, окей? Ты ещё понадобишься. Целую в носик.

– Чао, Даночка, чао!

Дюша, подпольная кличка Андрей Буров, примкнул к компании завзятых пейнтболистов всего пару месяцев назад и сдружился больше с Малдером и Гриндайзером, нежели с Митьком. Пришло времечко воспользоваться ценным знакомством. Дюша работал краснодеревщиком в стареньком одноэтажном доме где-то у метро «Сухаревская». В этом деревянном доме была и мастерская, и что-то типа офиса его с дядей частной конторы. Дюша всегда хвалился тем, что приглашал к себе в домик девушек и занимался с ними сексом на реставрируемых диванах прошлого века.

– Дюша, это Митёк. Отрываю от производства? Извини. Дело на миллион баксов. Почему так мало?.. Понимаешь, нужно перекантоваться недельку, мне и моим друзьям. Скорее друзьям, чем мне. Хочу грязно воспользоваться твоей мастерской. Ну, не самой мастерской, а какой-нибудь конурой… Разумеется, за деньги. Мешать тебе не будем. Реально?.. Паренёк и девочка. Девочка хорошая, стервозная. Своя.

Договорившись, Вадик подошёл к Олесе и Витьке, объяснив ситуацию.

– Надо позвонить Тане. У неё кое-какие мои вещи, – Олеся отняла у Витьки свой мобильник.

– А если там Штеф сидит? – вовремя ввернул Вадик.

– Значит, чёрт с ними, с вещами. Но позвонить надо.

Но трубку никто не взял. Олеся покачала головой, а Вадик, стараясь не выдать волнения, заметил:

– Упрыгала небось к своим панкам. Ладно, поехали. Мои вещи при мне. Сейчас сдадим в прокат мою машину, потом за «газелью».

Увидев, на чём рассекал Вадик в свободное от неё время, Олеся ехидно подколола:

– Смотри-ка, Вить, на чём наш кардинал по девкам раскатывает!

Вадик открыл ей дверцу иномарки, а Витька – «москвича». Олеся выбрала «ауди» – чтобы соблюсти меру в подколках и не поссорить раньше времени двух своих ухажёров. Витька, конечно, надулся, но ненадолго, понимая, что Олеся трудится ради их Великого Сговора Против Сволочного Вадика.

Сдав иномарку в целости и сохранности, предварительно освободив её от пакета с дорогими шмотками, рюкзака и паспорта Штефа, Вадик присоединился к Олесе и Витьке, которые пропахли бензином в задрипанном «москвиче». В Реутове он пересел за руль «газели», и таким вот кортежем они добрались до нового жилища.

Говорят, лучшая защита – это нападение. Штеф по жизни старался придерживаться этого правила, но до тех пор, пока тягался с более слабыми или равными по силе. Тягаться с Мамоном, насколько он понимал, всё равно, что Моське переть на слона. Нагавкал он уже предостаточно. Время уносить ноги…

После неудачи с Бегемотом Штеф пил горькую в кафе «Полуночник», а Наташа периодически подносила закуску. Он даже набрал собственный номер и попросил Наташу поговорить – глухо. «Абонент не отвечает или временно недоступен».

Витьку он не нашёл – задание Мамона в срок не выполнил. К тому же, вляпался сам. Сбежал и старается не попадаться на глаза боссу. От «Вальтера» он, увы, избавился – утопил в Москве-реке. Это чтобы никто не вздумал шантажировать убийством Василия. Да, бандит Штеф совершил первое в жизни убийство и ни капельки не жалел об этом. Как бы сказал кто-нибудь умный, Штеф в детстве заложил совесть и с тех пор живёт и здравствует на полученные деньги…

Водка звала в бой. Разум говорил – беги, спасай свою шкуру. А Наташка, с каждой стопкой всё более красивая, тащила в загс через постель. Для неё он – самый крутой бизнесмен на свете.

Её смена заканчивалась в полночь. Но сегодня вечером не Штеф выбрал водку, а водка выбрала Штефа…

К вечеру субботы, чуть больше чем за одни сутки, Мамон собрал достаточно информации о двух «В» из трёх – Викторе и Валере.

Поднятые им на уши личные спецслужбы и мощные криминальные связи работали по хорошо отлаженному сценарию. Со Штефом оказалось проще в плане поиска. Он работал буквально под боком, все его дружки-подружки и немногочисленная родня были на виду. Их опросом занимались грамотно подготовленные специалисты по выбиванию правды. Вот только знакомых-друзей-приятелей у Степанова – пруд пруди. В их числе – и мелкие хулиганы-переростки с их родителями, и клубные голубые с трансвеститами и лесбиянками, и длинноногие фотомодели с валютными проститутками, и холёные сутенёры с покалеченными в трудах праведных вышибалами. Так что захват Степанова был лишь вопросом времени.

Досье на Виктора Иноземцева собиралось несколько медленнее. Мамон приказал как перетрясти всё прошлое парня, так и искать, что называется, по горячим следам. А следы эти вели из квартиры застреленной Татьяны Шубиной.

Трясли всех, кого только можно. К людям приличным являлись вымышленные сотрудники налоговой полиции, частные сыщики, всякие-разные оперативники МУРа, солидные, но не настоящие персонажи в погонах из прокуратуры. С молодёжью и всякой швалью общались, разумеется, иные кадры. Всю эту массу компетентных сотрудников направляли крупные шишки-начальники, которые и делились своими выводами с Мамоном. А он уже объяснял им, где поискать получше, а где немедленно прекратить копать.

Но наиболее интересная ситуация складывалась вокруг третьего «В» – Вадика, дружка Степанова. Уже к вечеру субботы стало очевидно, что такого дружка у Степанова нет. Никто из опрашиваемых не среагировал ни на описанные приметы, ни на имя и марку машины. Зато «ауди» дала просто море информации. Через прокатную контору узнали полное имя подозреваемого в убийстве охранника Василия – Митьков Вадим Анатольевич. И пошло-поехало…

Поздно вечером Вымя назвал одному из лучших специалистов по выбиванию правды имена Витьки, Костика Пугачёва и Олеси, а также «Наташка-официантка», место работы – «забегаловка на Лесной» и степень близости со Степановым – «Да он её трахает!»

Чуть раньше Карташа героически вытерпел побои и унижения, но не сказал ничего – Богов не выдают! К слову, о Наташе он понятия не имел.

Чуть раньше соседи Татьяны Шубиной в разговоре с частным сыщиком произнесли имя «Олеся» и адрес – «да где-то тут, в соседних домах живёт».

Приблизительно в это же время «бутерброд» Костик Пугачёв выложил всю правду сотруднику розыска. И вновь прозвучало, уже в связи с Виктором Иноземцевым, имя Олеси Демидовой, кличка «Штеф» в связи с ним же и туманная история про какие-то украденные деньги.

Чуть позже отец Олеси Аркадий Станиславович ничего не смог поведать о месте нахождения собственной дочери капитану милиции. Тут же были проверены адреса тётки Светы и снимаемой квартиры – опять же безрезультатно.

Как раз в это время другой «оперотряд» принялся шерстить родню Вадима Анатлоевича. «Сын исчез, такое с ним бывало» – заявили мало обеспокоенные родители. Никаких Демидову и Иноземцева, а тем более Степанова, они не знали. Друзья Вадика? Да полно их, Сашка, Петька, Ленка, Ромка… да, ещё Федька Маскаев, знаем, учится в какой-то каменоломне, в пейнтбол играет. Телефон Маскаева – какой-такой телефон?.. Мы вообще в дела сына (который, конечно, не знал, что был приёмным) не вмешиваемся…

«Уволился недавно» – ответил сотрудник компьютерной фирмы «Компакт» насчёт Вадика по телефону. Он сказал по сути то же, что и Костик по поводу Витьки.

В деканате института электроники, статистики и информатики подтвердили, что есть у них такой заочник Митьков…

Мобильные Митькова и Степанова молчали. Мобильный номер Демидовой? «А у Олеси разве есть сотовый?» – удивился её отец.

Давний московский знакомый Витькиного отца, седой сутулый мужчина, ужинал вместе с семьёй, когда в дверь позвонили. Дочка побежала открывать, крича, что это к ней. Но это оказалась милиция.

Старик отложил любимую газету – «Мегаполис-экспресс» – в сторону. Оперативник с Петровки порекомендовал увести детей в другую комнату, отказался от предложенного чая и начал задавать какие-то странные нелепые вопросы про семью Иноземцевых.

– Да, я знавал Сашку, шахматиста, – не понимал старик, – так он умер. И жена его умерла. Сын? Да, конечно, знаю его, автогонщиком был хорошим, потом разбился. Да, звонил пару раз, сейчас с бабушкой живёт. На жизнь не жаловался…

– Виктор Иноземцев исчез, а он проходит подозреваемым по важному делу, – утверждал оперативник. – Вы обязаны сообщить мне, если он вдруг вам позвонит или появится у вас.

– А что он натворил?

– Угон. Серия угонов. Помните, что укрывательство преступника уголовно наказуема.

– Так его вина ещё не доказана, – усмехнулся старик.

Опер принялся расспрашивать о Сашке и Эрне, но знакомый не мог похвастаться обилием знаний. Когда незваный гость ушёл, хозяин квартиры вновь вернулся к чтению. Уж очень любил он бульварные сплетни – такого порой навыдумывают да понапишут! Одни заголовки чего стоят – «Призрак Барабашки в Кремле», «Эдди Мерфи собирается рожать», «Половой член в посылке». Да ладно журналисты, вон, люди чего пишут. Пожалуйста, рубрика «Письма в редакцию». Ну-ка, ну-ка… Почитаем. Заголовок – «Бриллиантовые яйца», пишет… некая Романчук Нинель Семёновна из Волгограда.

«…решила порадовать внука и приобрела на рынке яйцо с сюрпризом. Мой шестилетний Ванютка обрадовался и рассказал, что такие игрушки, оказывается, можно собирать в целые коллекции. А потом прибегает ко мне и показывает камешек, маленький такой, как у меня на колечке, что в шкатулочке хранится. А я-то знаю, что это за камешек, и спрашиваю – откуда взял-то? А Ваня отвечает, из твоего яйца вытащил! Ай да врунишка, подумала я, небось, в шкатулку лазил и колечко сломал. Проверила – гляжу, всё цело, на месте бриллиантик-то. Как не выспрашивала я – одно и то же талдычит, из яйца да из яйца. Я-то не видела, не знаю, и не верю ему конечно. Сказала ему, что это просто красивая стекляшка случайно попала, когда это самое яичко по конвейеру шло. А сама-то знаю, что не так это, у меня, старухи, глаз намётанный. Я двадцать лет огранкой этих самых стекляшек занималась… На следующий день думаю, дай-ка отнесу камешек на экспертизу, а Ванютка мне говорит, что выбросил его! Только я всё равно не поверила ему, что сейчас детские игрушки стали вместе с бриллиантами продавать!..»

Старик усмехнулся и перешёл к следующему письму – «Мой сосед – некровампир». Это поинтереснее будет.

Новая информация стала для Мамона громом среди ясного неба. Как рассказал отец, его блудная дочка, Демидова Олеся Аркадьевна, оказывается, работает на фабрике «Сладкоежка»! Информация, к сожалению, поступила с опозданием – ведь никто, кроме самого Мамона, не мог осознать её важность! Он срочно связался со своим человеком на фабрике – и тот подтвердил, что да, есть такая, в офисе сидит за компьютером, и совсем недавно уехала домой. И вот её номер мобильного…

Мамон перестал нервно облизывать губы, посмотрел на записанные цифры и… успокоился.

С пятницы на субботу все трое спали как убитые. Жилище представляло собой комнатку на втором этаже дома Дюши, половина полезного пространства которой было завалено деревянным мусором и заставлено театральными декорациями. В результате Олеся дрыхла на сломанной раскладушке, Вадик – на рваном матрасе на полу, а Витька – на перенесённом из кузова «газели» лежбище.

Утром после «континентального завтрака», состоящего из хлеба, выпрошенного Вадиком у Дюши, обсудили планы на день. Решение принимали Вадик и Олеся, Витька же, по мнению обоих, права высказываться не заслужил. Итак, Олеся с риском нарваться на Штефа отправилась на работу, Вадик – в интернет-кафе воплощать задумку Олеси по поводу электронных писем в МВД, ФСБ и так далее. Витька остался дежурным по кухне, и ему строго запретили удаляться от дома дальше, чем на расстояние до ближайшего магазина.

Олеся в частном порядке приказала Витьке вычистить кузов «газели» от разорванных в клочья пятисот киндер-сюрпризов, пока этого не заметил Вадик. Витька клялся ей, что будет пай-мальчиком, что больше не будет глупить и займётся приготовлением еды. Тем не менее, Олеся периодически звонила ему на рабочий номер Дюши и узнавала, всё ли в порядке.

Вадик же сам звонил Олесе на рабочий номер – договорились временно не пользоваться мобильниками. Коллеги Олеси подивились её работоспособности – беременная, взяла лишнюю смену на выходной, когда это совсем не нужно. Начальник списал странность на то, что у беременных, как он вычитал в одной умной книжке, часто едет крыша от страха перед первыми предстоящими родами.

Олеся же на вопросы в лоб отвечала, что так порекомендовал врач – больше двигательной и умственной активности. А дома насидеться она ещё успеет. Вот она и носилась от склада до кабинета, от курилки до столовой. Беспокойный день прошёл совершенно никак – Владимир Иванович, к сожалению, не заглянул, Штеф и его компания – к счастью, а на том месте склада, где должен лежать товар для отправки в аэропорт, ничего не появилось.

На предстоящие майские праздники большинство сотрудников фабрики отдыхало. Но Олеся этого делать не собиралась.

Вадик не менее бестолково провёл время – насиделся в интернете, раздобыл нужные электронные адреса, дискету с текстами писем приготовил. Поскольку у Олеси ничего не происходило, он терпеливо ждал вечера, думая о бессмысленности всего, что делает.

Он понимал, что грех сомневаться в успехе авантюры – тогда точно ничего не выйдет. Надо стремиться к победе любой ценой. «Идти по трупам» в буквальном смысле… Вадик старался держать себя в руках и не раскисать. В то, что бриллианты возят в аэропорт средь бела дня по накладным, а не под покровом ночи с заднего двора, он по-прежнему не верил.

Мёртвая Танюха запечатлелась в его сознании надолго. Навсегда.

Успех дела обычно меньше всего зависит от тех, кто непосредственно занят им. А больше всего – от тех, кому не выгодно, чтобы дело закончилось успешно.

Если бы в загсе можно было спрятаться от Мамона, то Штеф бы с радостью согласился там остаться пусть даже в компании сибирячки Наташи. Но, увы, загс – место, где не спрячешься даже от жизни.

Проведённый субботний день стал рекордом для Штефа и счастьем для его воздыхательницы. Наташа постоянно вертелась-кружилась вокруг своей розовой мечты, подносила ей то покушать, то попить, то покурить, то похмелиться. Романтический вечер при одном-единственном обрубке свечки перерос в бурные постельные игрища, где Наташа изощрялась, как могла, а Штеф валялся усталым бревном мужского пола.

Ему, конечно, было чихать на все эти телячьи нежности. Собственной шеей он чуял затягивающуюся петлю, и снимаемая Наташей комнатушка не казалась ему надёжным убежищем. Мамон, коль захочет его найти, легко отыщет. Как же себя обезопасить? Хотя бы поймать этого чёртового лоха, который, между прочим, должен ему ужас какую сумму «фисташек»! Или это Олеся ему должна? Выловить её можно на фабрике, да только там людей Мамона больше, чем рабочих в цеху.

И ночью, после того, как они с Наташей выжали друг из друга все соки, Штефу приснилась разгадка. Ответ на мучивший его вопрос… Митьков Вадим Анатольевич – тот парнишка, которого он напугал в лесу! Студентик!

Сон как рукой сняло. «Всё-таки не такой ты балбес», – подумал про себя Валера. «Вадя» – так, по словам Валентина, представился тот загадочный «дружок», что указал Мамону путь в город Реутов. «Вадим Анатольевич» – брякнул на прощанье Бегемот, и не без иронии в голосе. Лицо парнишки из леса, вытянутое, узкое, с орлиным носом, умными, но ледяными глазами… Конечно, чёрт возьми, приятель убитой девчонки в бандане! Приятель, спасший ему жизнь.

Никаких случайных совпадений, по глубокому убеждению Штефа, в жизни не бывает. Причины неожиданно переплетающихся событий – одни и те же. Господин Митьков не случайно подглядывал тогда, в лесу, за Мамоном. Ох, не случайно!

Да, и кстати выходит, что именно господин Митьков и огрел его бутылкой по голове! Сопляк, конечно, но бегает быстро и высокий. Ясное дело, увидел, узнал и решил отомстить за лес. А что ему Штеф такого сделал? Ну, помахал «Вальтером», попугал. Даже не бил!

С другой стороны, если бы не этот сопляк, он бы сейчас не занимался сексом с Наташкой, а кормил червей.

Штеф открыл окно на кухоньке, закурил и высунул лысину на ветер.

Вывод напрашивался сам – Митьков действовал по наводке Бегемота. Отобрал мобильник, договорился с Мамоном, а потом, когда Штеф хотел устроить ему ловушку в кафе, послал своего босса, то бишь Бегемота, вместо себя. Испугался, спрятался под юбку к папеньке.

Цепочка Бегемот – Митьков – подруга в бандане – Олеся – Витька показалась Штефу логичной. Бегемот правит балом! Вот откуда Витька знал о товаре, и ничего он не подслушивал! Товар… Область, в которую лучше ему, Штефу, не лезть.

Это было неписаным законом для всех тех, кто работал на Мамона. Конечно, многие знали, что Мамон делает свои бешеные деньги на драгоценных камнях. Но КАК – этого не знал почти никто. Тем более, такие шестёрки, как Штеф.

Он снова вспомнил тот лес. Мамон, Трубач, ещё какие-то люди. Ему приказали перегрузить коробки из одной «газели» в другую – он перегрузил. А то, что «газель» они остановили под видом ГИБДД, пригнали в лес, что помечали коробки буквой «Б», потом уколотого водилу сажали обратно – это всё ерунда. Штеф – исполнитель. Не киллер, конечно, а так, амбал для тяжёлой физической работы. Ну, или подраться там, раскидать толпу начинающих телохранителей…

Он никогда не вдавался в смысл того, что ему приказывают делать. СЕЙЧАС пришло время задуматься обо всём, потому как в этом может обнаружиться ключ к решению всех его проблем.

Что было в коробках? Деньги или наркотики. Оружие вряд ли. Это было дело Мамона. Митьков работает на Бегемота. Митьков шпионил. Вывод: Бегемот – враг Мамона. Что это даёт, учитывая, что Бегемот якобы украл этот товар у Мамона?

Штеф закрыл окно, услышав, как Наташа чихает. Вернулся под одеяло, и девушка прижалась к нему. Эхе-хе.

Утром Штеф решил, что уже знает достаточно для того, чтобы его замочили. Поэтому узнай он больше – хуже не будет. Наташа отправилась на работу в кафе, а Штеф на своей «девятке» – в тот самый лес неподалёку от деревни Клязьма. Перед этим он позвонил от Наташи Олесе на мобильник, но безрезультатно.

Лес ситуацию не прояснил, хотя Штеф нашёл и ту дорогу, по которой кавалькада Мамона съезжала с шоссе, и то место, где велись погрузо-разгрузочные работы. Никаких долларовых купюр на дороге, никаких пакетиков с героином в кустах… в общем, улик не осталось.

Покружив рядом и около, Штеф обнаружил другую дорогу, не просёлочную, а асфальтовую. Метров через двести она упиралась в железные ворота, и Штеф ради интереса дошёл до них и прочитал чёрную табличку: «База отдыха Клязьма. Пейнтбол Клуб Экстрим». Часов работы и информации о выходных днях почему-то не оказалось.

Надвинув берет, Штеф прошёл в открытую калитку и тут же был окликнут камуфлированным охранником в полутёмных очках:

– Мужчина, остановитесь, пожалуйста. Вы по какому поводу?

– Хочу в клуб вступить, – ляпнул Штеф первое, что пришло в голову.

– Вон, видите, кирпичное здание? – охранник указал пальцем, – за ним налево, там будет деревянный дом. Второй этаж, комната четыре. Ваши документы, пожалуйста.

Штеф предъявил права на «девятку». Охранник занёс очередного посетителя в журнал, и вскоре Штеф поднимался по скрипучей лестнице, которая, казалось, не выдержит его веса. Дверь с золотистой ручкой и написанной мелом четвёркой была чуть-чуть приоткрыта, и из комнаты доносились голоса. Штеф хотел постучать и войти, но услышав несколько слов, передумал и затаился.

– … вы видели Митькова последний раз? – задавал вопросы уверенный мужской голос.

– В прошлый понедельник, – отвечала женщина, по голосу которой нельзя было судить о её возрасте, – они играют по понедельникам.

– Кто это они?

– Вадим и его друзья. И многие другие.

– Имена, фамилии, клички, адреса, телефоны.

– Федя Маскаев… Сейчас, – женщина защёлкала клавиатурой, – Буров Андрей, Грин Вячеслав…

Штеф нашёл в кармане авторучку и что успел, записал на ладони.

– А Виктор Иноземцев? Такого нет? – спросил мужчина, – а девушки у вас присутствуют?

– Да, конечно. Девушек очень много.

– Олеси Демидовой среди них нет?

– Иноземцева точно нет, я смотрю по базе. Демидовой… минутку.

– Ещё Валерия Степанова поищите.

Штеф вздрогнул и облизнул пересохшие губы. Вот это номер!

Но ни Демидовой, ни Степанова в клубе «Экстрим» не оказалось. Мужчина спросил, будут ли военные игры в понедельник первого мая, и попрощался. Штеф быстро сбежал по лестнице вниз и укрылся за углом дома. Мужчиной оказался высокий подтянутый парень лет двадцати пяти, одетый в серый пиджак и синие джинсы. Он шёл к припаркованной в десяти метрах «шкоде». Штеф не мог похвастаться, что когда-либо видел его.

Оглядевшись вокруг – свидетелей не наблюдалось – Штеф бегом нагнал любопытного Незнайку и сильно толкнул его в спину об «шкоду». Парень треснулся головой о боковое стекло, развернулся, и тут Штеф пропечатал его физиономию ещё раз. Затем ещё, чтобы неповадно было. Парень оказался крепким, и даже упав, хотел подняться и дать сдачи. Штеф перешёл в оборону, отбил удар и ответил ещё двумя. Затем добавил ногой в область живота. Парень вновь не устоял на ногах, Штеф от злости хотел пнуть лежачего, но всё-таки сдержался. Физиономия того и так была порядком подпорчена, не говоря уже об одежде. Штеф присел, упёршись коленом в грудь сплёвывающего кровь врага, и прошёлся по карманам его пиджачка.

По паспорту враг оказался Игнатенко Сергеем Павловичем. По ксиве – сотрудником ЧОПа под названием «Гладиатор». А вот по бойцовским качествам – скорее подносчиком оружия. Штеф усомнился:

– Если бы ты был охранником, дрался бы по-другому. На кого работаешь? – поскольку парень тяжело дышал и молчал, Штеф добавил: – Ладно, бери подсказку – звонок другу.

– Пошёл к чёрту! – огрызнулся чоповец.

– Подсказать номер Мамона? – Штеф продолжил обыск, нашёл мобилку, ключи от машины и… фотографии!

С первой, словно из зазеркалья, на Штефа глядел он сам. Ну, и ещё одна девица-лесби, которую он обнимал. Скорее всего, Вымя расщедрился.

Со второй фотки улыбался Вадик Митьков, на фоне некоего архитектурного ансамбля. С третьей – красавица Олеся, но фото явно староватое. Тут ей лет восемнадцать от силы! Фотографии Виктора у владельца «шкоды» не было.

– Вот это, – Штеф помахал снимками, – твой смертельный приговор. Если бы ты меня не знал в лицо, остался бы жить. Ну что, будем облегчать душу перед смертью? – и Штеф сверкнул золотыми коронками.

Парень грязно выругался. Штеф встал, рассовал трофеи по карманам и приказал пленнику подниматься. Тот неожиданно резво вскочил и бросился наутёк. Штеф секунду подумал, сел в «шкоду» и нагнал беглеца у ворот. Ушлый парнишка явно стремился выглядеть более умным, чем есть на самом деле, и уже что-то вещал охраннику, отвлекая его от разгадывания кроссворда.

– Братан, ты забыл свою машину! – крикнул Штеф, опустив стекло.

Тем не менее, неудачник-чоповец с расквашенной мордой в сопровождении охранника подошёл к машине, и Штеф добродушно пояснил:

– Упал с лестницы, ударился, разбил нос. Бывает. Садись, поехали ко врачу.

– Надо выфвать милифыю! – шепелявил чоповец, – это бандит, он напал на меня и хофет угнать мою мафыну!

– Ребята, вы уж извините, но разбирайтесь вне территории клуба! – мудро рассудил охранник и подошёл к пульту управления воротами.

Штеф выехал, затормозил и, когда ворота вновь закрылись, подозвал понурого парня к себе.

– Мамон тебя по головке не погладит. – Штеф открыл багажник, – братан, у тебя верёвка или трос есть? Сейчас к моей машине подцепим твою и поедем к Мамону. Там и разберёмся.

Наивный чукотский юноша, поверив в байку, нашёл и верёвку, и трос, которыми Штеф его и связал. Предварительно заклеив рот несколькими слоями изоленты.

Вечером зашёл Дюша с дядей и высокой дамой в шляпе, предлагая присоединиться к вечеринке. Но Вадик благоразумно отказался, Олеся, которую, собственно, и уламывали – тем более.

– Но хоть ты, Витёк! – поддатый Дюша уже записал его в друзья.

– Он не пойдёт. Андрей, мы очень устали и в следующий раз обязательно присоединимся. Ещё и поставим, – пообещала Олеся.

– Смотри, до понедельника протрезвей, а то с двух метров по слону не попадёшь! – подколол Вадик.

Дюша ещё немного помахал руками и очистил помещение. Когда вслед за ним ушёл дядя с дамой в шляпе, Олеся отвесила Вадику лёгкий подзатыльник:

– Никакого пейнтбола! Ты что, забыл?

В общем, план на воскресенье был почти аналогичным. Олеся, как передовик производства, с риском для жизни бдит на работе, Витька получает наряд вне очереди по кухне, а Вадик… С Вадиком Олеся совершила небольшой променад и попросила заняться поисками человека, который купит небольшую, до десяти штук, партию алмазов по карату каждый.

Нелишне напомнить, что Вадик свои личные алмазы в капсулах таскал в рюкзаке, а Олеся – в дамской сумочке. И каждый из них периодически проверял их сохранность – пока случаев воровства зарегистрировано не было.

Утро изменило планы. Специально не накрасившись и даже не пытаясь накануне привести многострадальный коричневый костюм в божеский вид, Олеся вошла в кабинет и обнаружила Владимира Ивановича, листающего каталог «Товары и цены».

– Ой, а я сегодня не убрана! – она всплеснула руками, – а где все? А что вы так рано сегодня?

– Никого нет. Я первый, – видимо, пошутил простой русский мужик.

– Да сегодня же воскресенье. Сегодня не моя смена, но я всё равно пришла. Мне велели проявлять больше активности, – Олеся повесила плащ и сумочку на вешалку, – Владимир Иванович, пока я ставлю чай… – она открыла ящик стола, – нарежьте рулет. Он с черешней!

– Да вы бы не это… Я сытый, я из дома.

– Какой же вы сытый! Вас же жена не кормит! – Олеся расчесала свои пышные вьющиеся волосы перед зеркалом.

– Я холостой! – грустно, но с гордостью заявил шофёр.

– Ну, правильно. Поэтому вас никто не кормит. Я пытаюсь наверстать это упущение, а вы мне мешаете!

– Да я не мешаю. А нож есть?

Заглянул Олесин начальник, огорчённо покачал головой, и промолчал. Пришли менеджер и девушка, заменяющая Олесю по выходным. Не познакомиться и не пригласить её на спонтанное чаепитие было бы невежливо.

Олеся сама наливала чай, и делала это не за общим столом, а на тумбочке, рядом с которой находились розетки и стоял электрочайник. Олеся сыпанула в каждую чашку заварки, а в самую большую из них добавила белый порошок из маленького пакетика и залила всё это кипятком.

– Мужчине – королевскую чашку! – прокомментировала она, лукаво подмигивая таящему от её кокетства Владимиру Ивановичу.

Новая Олесина знакомая Вера оказалась обычной студенткой-первокурсницей, подрабатывающей по выходным. Блат был нарисован на её лбу, но Олеся мило улыбалась, раздавала дежурные комплименты и травила подцепленные Вадиком в интернете анекдоты.

Случилось так, что она заболтала и Веру, и водителя. За последним даже явился грузчик со склада:

– Иваныч, в рейс пора!

Вместе с ними Олеся дошла до склада, заглянула на святое место, которое до сих пор было пустым, а затем вернулась к себе. Вадик, по уговору, должен звонить каждые два часа. Ровно в двенадцать прошло тридцать пять минут с момента расставания Олеси и Владимира Ивановича, и Вера подозвала коллегу к телефону.

– Значит так, – услышав голос Вадика, начала она, – я уверена, что скоро ты понадобишься. Снаряжай лошадь и готовь амуницию. Звони каждые полчаса.

– Что, удалось?

– Да. Надеюсь, что да. Давай, пока.

Олеся коротала время за компьютерными пасьянсами и волновалась. Иногда, бегая в курилку, она тихонько пробиралась на склад. Ворошить документы уже ни к чему – везде, где можно и нельзя, она порылась и договора с фирмой «Шереметьево-плюс» не нашла.

Михаил Шубин в свои двадцать восемь был кандидатом химических наук, замзавлабораторией в «Гиредмете» и автором книги-сенсации «Обычный необычный водород». Но он предпочитал все эти достижения заменять одним веским словом с большой буквы – Учёный. И выглядел Шубин для учёного стереотипно – круглые очки, большой переходящий в залысину лоб, интеллектуальный взгляд. А год назад он стал магистром телевизионного клуба «Эрудит», выиграв в финальной игре двести тысяч рублей, которые благоразумно перевёл в доллары и положил в кубышку.

Как же такой серьёзный человек, как Миша, связал себя узами священного брака с панкушкой Танькой? Да очень просто – Таня спасла ему жизнь, после чего он умудрился влюбиться в неё по уши. Противоположности, говорят, притягиваются.

Леденящая кровь, и в то же время банальная история случилась пару лет назад на Борисовских прудах. Конец августа, пляжи почти пусты, вечер. Компания панков пьёт пиво и веселится, неподалёку Миша с подругой пьют вино, купаются и просто растворяются друг в друге…

Потом Миша расскажет, что плохо запомнил тот момент, когда начал тонуть. Закружилась голова, сознание помутнело, мышцы налились тяжестью и потянули на дно. После того случая Миша бросил пить, и даже по праздникам наливал себе минералку.

Подруга Миши и панки услышали крики одновременно. Девушка перепугалась, и у неё случился шок. Она умела плавать, но как заворожённая смотрела на барахтающегося Мишу и на панкушку, которая, сбросив майку, в чём мать родила сиганула в воду… Таня и выволокла весящего восемьдесят пять кило парня на берег, и выкачала из него всю воду, и сделала пресловутое искусственное дыхание. Родом из Днепропетровской области, она пятнадцать лет прожила на берегу Каховского водохранилища. После того, как однажды мать на её глазах откачала свою подругу, а Тане тогда исполнилось семь лет, девчонка научилась и плавать, и прыгать с вышки, и даже управлять катером.

Командировка в Екатеринбург закончилась для Шубина раньше обычного – на двух конференциях выступил, в пяти банкетах поучаствовал, книжку презентовал и даже дал интервью местным новостям. По дороге в Москву он вспоминал дурацкие анекдоты о вечном муже и любовнике в шкафу. Правда, в их квартире кроме как в гардеробе, прятаться негде. Он копил на хорошую квартиру и машину, а вот жене было всё равно где жить. Но главное – не всё равно с кем, и отвязная панкушка Таня ценила любовь мужа превыше всего.

Миша немного волновался – накануне он звонил домой, и никто не взял трубку. Неужели жена загуляла, и жизнь преподнесёт очередную вариацию на великую тему? В то, что Таня гуляет, он верил, потому как смирился с её ночными повадками. «Дика» – дикая, говорила она, а Дикой её звали с детства из-за девичьей фамилии Дикань. Но в то, что жена изменяет, Миша не верил! Ведь он не давал ей для этого ни малейшего повода!

И всё-таки, в дверь он позвонил! Может, лень было трясти ключами, а может, для того, чтобы любимая открыла дверь и не ожидала… Но через пять минут трезвона трясти ключами, увы, пришлось.

В квартире – традиционный беспорядок: посуда в раковине, тараканы на столе, гора одежды на кровати… Бутылки, банки, книги, окурки, обувь – всё это равномерно распределялось по небольшой, но всё же собственной площади. Миша вздохнул, втащил свой чемодан и принялся распаковываться.

Таня не оставила даже записки, и к одиннадцати вечера воскресенья Миша забеспокоился. Надо бы позвонить её подружкам, а также известить своих родителей о приезде.

Но куда-то пропал оранжевый телефон из большой комнаты. Невелика потеря, конечно, но зачем Таня его убрала, непонятно. Параллельный аппарат стоял в спальне.

Около кровати наблюдались женские туфли. Таня отродясь не носила туфель – кроссовки круглый год! Миша понимал, что чего-то не понимает, несмотря на равный 146 коэффициент интеллекта. Телефоны друзей жены он специально выделил отдельным чёрным списком в записной книжке.

После того, как Тани не оказалось ни у одной из подруг, а самая близкая по прозвищу Кортни заявила, что «в ночь с четверга на пятницу побухали – больше я её не видела», Миша решил, что на его далеко не самой бестолковой голове медленно и верно появляются пока ещё маленькие рожки…

Спустя какое-то время он вспомнит о тех первых подозрениях. И в последний раз подумает, что лучше бы самая чудесная на свете Танюша изменяла ему и в тот роковой день грязно трахалась с самым мерзким любовником у него дома.

Половина пятого Олеся, говоря очередное «алло», чуть было не ляпнула по инерции «привет».

– Олеся Аркадьевна? Это Марина Николаевна из отдела кадров. У нас появилась вакансия водителя.

– Хорошо, если он подъедет через час, вы сможете его принять?

– Я собиралась домой и даже хотела не звонить вам. Но поскольку я вам обещала, я сдержу своё слово. Пусть приезжает.

– Огромное вам спасибо, Марина Николаевна.

Олеся аккуратно положила трубку и выругалась про себя. Вот сволочная тётка, даже купленное слово сдержать не может по-человечески! Обязательно надо выставить себя так, будто делает одолжение!

Вадик был точен. Он позвонил через две минуты, а куда и как ехать, Олеся ему нарисовала заранее. Она не пошла с ним к Марине – не маленький и не такой остолоп, как Витька.

Заполняя анкету, Вадик, конечно, приврал насчёт водительского стажа на «газели» и преувеличил знание Москвы. Тётка так пристально его разглядывала, будто через десять лет собиралась писать по памяти портрет. Он не знал, что Марину Николаевну распирало любопытство – ведь перед ней сидел герой-жених истерички-невесты. Хорошо ещё, что Вадик не додумался нарядиться, как клоун, в Армани и Дон Капоне, а натянул свой великий камуфляж.

– Неплохо бы иметь справки с предыдущих мест работы и трудовую книжку, – высказалась тётка, подклеивая фотографию, которую Вадик сделал в будке «моментальное фото».

– Я обязательно их предоставлю, – ответил он, – я хочу поскорее выйти на работу. Завтра можно?

– Завтра первое мая! – дежурно улыбнулась Марина Николаевна.

– Ну и что? Заводы работают, банки тоже, и фабрики должны!

– Могу вас поздравить – вы зачислены. Я сообщу об этом руководству, и завтра подъезжайте к девяти утра. Поговорите с директором о вашем окладе и можете приступать.

Не заглянуть к Олесе было нельзя, и Вадик, петляя по лабиринтам коридоров с помощью схемы, понимал, что без её протекции явно не обошлось. Неужели всё так просто, и завтра его никто удивлённо не спросит: «А это что за птица?»

Увидев дверь с заглавной буквой «М», Вадик зашёл туда и, сев на унитаз, достал мобильник. Он включит его, позвонит и выключит. Ничего страшного не случится, а воплотить свою гениальную идею надо, причём именно сейчас, на полпути к заветной цели.

– Алло? Геннадий Васильевич? Это Вадим Анатольевич. Как прошла встреча?

– С твоим другом Степановым? Никак. Это что, глупая шутка?

Вот тебе и на! Но ведь на трубку Штефа звонил не Штеф – или он научился менять голос?

– У меня к вам ещё одно деловое предложение, – продолжил Вадик, – я полагаю, что наше с вами плодотворное сотрудничество надо развить.

– Ты решил принять моё предложение?

– Пока нет. Дело в том, что у меня, так скажем, натянулись отношения с боссом. Я знаю кое-какие сведения и скрываю их от него. Я мог бы передать их вам.

– И сколько с меня?

– Только одно условие – в нужный момент вы должны пообещать мне прикрытие. От Мамона.

– Я пока не знаю. А какого характера информация?

– Мамон ищет одного человечка. Я знаю, где он прячется. И вы можете узнать это от меня, чтобы при случае поторговаться с Мамоном.

– Перезвони мне завтра с утра.

Вадик достал сигареты. Интересно, что ему делать, если сейчас в этот самый туалет зайдёт Бегемот?

Штеф не верил в героев-партизан, которые выдерживали страшные фашистские пытки, после чего умирали, а Родину при этом не сдавали. Штеф считал, что все эти истории были утками, спущенными на воду советской пропагандой.

Связанный по рукам и ногам чоповец Игнатенко валялся на бетонном полу полуразрушенного старого дома среди деревянного и бумажного мусора. Штеф выдернул из его рта кляп, и пленник часто и хрипло задышал.

– Ну что, братан? Жизнь, она дороже будет, да? – Штеф облокотился на подоконник пустого оконного проёма.

– Я ничего не знаю, – выдавил чоповец, – кроме того, что уже сказал.

– Тогда, может, заскочим к тебе домой? Ты, братан, совсем не кстати обзавёлся семьёй, – Штеф раскрыл трофейный паспорт, – в графе «дети» у тебя написано Игнатенко Ксения Сергеевна. Малышка два года. Какой же ты отец…

– Эй, Степанов… – перебил катающийся по полу пленник, – если ты хоть пальцем её коснёшься…

– Ты меня поджаришь на костре? – усмехнулся Штеф, – так любит говаривать Мамон, да? – он подошёл к чоповцу и слегка пнул его, – так вот, выродок, если тебе не жалко себя, пожалей свою дочь! Знаешь, у детей, особенно девочек, кожа нежная и очень чувствительная. Шрамы останутся на всю жизнь. Твоя дочь будет с ненавистью глядеть в зеркало на своё обезображенное лицо и до конца своих дней проклинать подонка-отца, который позволил с ней такое сделать!

Штеф замолчал и поразился невесть откуда взявшемуся вдохновению. Видимо, пора начинать писать стихи!

– Гад! Сука! – задёргался на полу чоповец, – я убью тебя…

– Ну поплачь, поплачь… А я за Ксенией Сергеевной, – Штеф заткнул рот пленника тряпьём и вылез через проём на улицу.

Вернулся он на удивление быстро. Правда, для чоповца время уже потеряло смысл… Услышав детский плач, он перевернулся на другой бок и увидел фигуру своего инквизитора с завёрнутым в одеяло ребёнком на руках.

– А вот и мы. Ну что, папаня, одумался или как?

Штеф подошёл к пленнику и увидел текущие по его щекам слёзы. Выдернув тряпку, Штеф улыбнулся:

– Ну вот и всё. Я слушаю тебя. Давай, говори.

– Не тронь её… – пробормотал чоповец, – не тронь, гад…

– Поздно, братан.

Ребёнок орал, как резаный. Чоповец, тяжело дыша, начал лепетать:

– Начальника зовут Борис Дмитриевич. Он подчиняется непосредственно Мамону. Мне поручили найти Митькова и сообщить о его месте нахождения. Про тебя установок не было…

– А фотографии зачем тогда?

– На всякий случай. Основное – этот Митьков, а ты и эта девка на удачу. Мало ли… И тоже самое Иноземцев.

– Зачем?

– Не знаю. Нам это не говорят. Версию, которую приказывают рассказывать всем, это о том, что ищем свидетелей преступления, угона.

– За мной охотятся?

– Да… И за тобой, и за всеми остальными… Подключены все службы… Всё, больше ничего не знаю…

Штеф ушёл и вернул ребёнка цыганке, которая ждала около дома, поблагодарил и вручил ей сто рублей. А своему пленнику сказал:

– Твоя дочь в надёжных руках моего братана. Сейчас мы двинем к моей бабе, и ты пойдёшь первым. Если там засада, ты скажешь им, что меня уже схватили, и они должны уйти, и отпустить мою бабу. Ты должен убедить их, усёк? На кону жизнь твоей малышки.

Чоповец согласно закивал. Штеф развязал его и подтолкнул вперёд. Пленник больше не сопротивлялся, хотя Штеф чувствовал, какая ненависть того переполняет. Ничего, полезно для профилактики. Штеф протянул ему тряпку:

– Утри сопли и подними голову. И вообще, приведи себя в порядок.

Часы показывали семь вечера, значит, смена Наташи закончилась. Воспользовавшись трофейным мобильником, Штеф позвонил в кафе и узнал, что Наташа уже ушла. Тогда он перезвонил ей домой. Голос девушки был спокойным, только говорила она как-то не бойко.

– Я сейчас приеду. У тебя всё в порядке?

– Да. Всё в порядке. Сейчас приготовлю ужин. Жду.

– Давно пришла?

– Нет, недавно. Я… тебя жду, Валера.

– А… что тебе купить? – решил расщедриться Штеф, – может, кольцо с бриллиантом или мороженого?

– Мне ничего не нужно, спасибо. Главное, сам приезжай…

Штеф попрощался и задумался. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться. Наташа даже не рассмеялась на его шутку. По-хорошему, ему совсем не надо туда ехать. Но тогда девчонку убьют. Рядом с ней – такие же отморозки, как Василий. Штеф взглянул на своего пленника. Нет, обмен не получится. Слишком мелкую рыбёшку он захватил. Люди Мамона пришьют обоих, а его попробуют взять живым. А не дастся – тоже пристрелят.

– Эй, братан… – Штеф позвал чоповца, – сделаем по-другому. Когда приедем к моему дому, позвонишь начальнику, Борис Дмитричу. Скажешь, что захватил Степанова и везёшь к ним. Пусть отзывают свои засады. А мы с тобой понаблюдаем.

На одной площадке располагалось три квартиры. Миша не поддерживал с соседями доверительных отношений, впрочем, он не привык доверять никому. Речи о том, чтобы оставлять соседям ключи от квартиры во время отъезда, и быть не могло.

Но в понедельник утром Миша на всякий случай решил к ним заглянуть. Мало ли что, вдруг жена велела что-нибудь ему передать или они что-нибудь да видели? Конечно, по подъезду моментально разнесутся сплетни, но ему наплевать. Его волновал пока только один вопрос – где Таня?

В квартире под номером 84 обитал старенький дедочек со своей внучкой и правнучкой. Из всех троих только внучка, ровесница Михаила, могла сообщить что-либо путное. И в восемь утра она ещё была дома.

– Я уже несколько дней её не видела, – ответила девушка, – с тех пор, как приезжала милиция.

– Какая ещё милиция? – похолодел Миша.

– Я была на работе. А вечером приходил человек из милиции и спрашивал меня о вашей квартире. Говорят, у вас в квартире стреляли.

– Кто говорит?

– Соседи. Мой дед ничего не слышал, он глухой. Дочка в детском саду, я на работе. Милиция спрашивала о вашей жене и о посторонних, которые ходят к ней. Вам бы надо это знать.

– Какие посторонние? Что тут вообще происходит?

– Я не знаю. Я видела с вашей женой только каких-то молодых ребят и девушку. Девушку зовут Олеся, так её назвала Татьяна. Я видела их мельком и слышала тоже. Больше я ничего не знаю, и то же самое сказала милиции. Извините, мне надо собираться на работу.

Миша схватился за голову и позвонил в дверь квартиры под номером 83. Здесь проживала пожилая пара – старик со старухой. Старик и открыл Мише дверь. На его вопрос он ответил быстро:

– Нас дети в деревню возили на выходные, мы не знаем ничего.

Миша поднялся на этаж выше. Под Шубиными жили алкаши, с которыми разговаривать бесполезно. А вот соседи сверху, обычная семья из мамы-папы и двух детей, сообщили, что действительно приходила милиция, а младший сын слышал звуки, похожие на выстрелы. Только он не мог сказать точно, откуда исходили эти звуки. О том, что кто-то пострадал, милиция не сообщала, хотя хозяин квартиры спрашивал. Татьяну последний раз видели не то в среду, не то в четверг.

В смятении Миша вернулся в квартиру. Некоторое время он вообще не мог понять, что надо предпринимать. Он просто сидел, держась за голову, и самые страшные мысли назойливо лезли в неё.

Позже он нашёл в справочнике телефон местного отделения милиции, а в записной книжке – номер Олеси Демидовой. По крайней мере, других подруг жены с таким именем он не знал.

В милиции отказались предоставлять информацию по телефону. У Олеси никто не брал трубку.

С одной стороны, уходить из дома не хотелось – вдруг позвонит жена. Но с другой, неизвестность сведёт его с ума. И Миша отправился в милицию.

Наличие высшего образования – не критерий ума, интеллекта и наличия знаний. За примерами Витьке далеко ходить не надо – отец-гроссмейстер. Двух курсов не проучился, потому как не надо было это ему. Вот и Витька институтов не кончал, за спиной всего восемь классов… А потом – автогонки.

Почему же тогда он такой глупый? Витька этого не понимал, он не понимал, что в нашей жизни надо быть не столько умным, сколько хитрым. Просто на него свалилась череда неудач. Просто у него плохая карма. Чёрная полоса. Но всё пройдёт, потому как за него взялась Олеся. У него никогда не было такой заботливой, смелой и верной подруги. По большому счёту, у него вообще никогда не было друзей.

С ней – спокойно, хорошо и уютно, без неё – отвратительно, страшно и жутко неприятно думать о будущем. Витька помнил слова уговора, который они заключили, когда ждали Вадика на кольцевой дороге:

– Чтобы обмануть его, нам надо быть вместе. Он не узнает о том, что ты знаешь об алмазах. Ты будешь лохом в его глазах. Пусть расслабится и не почует опасности. Я буду ему говорить, что кину тебя, а на самом деле, мы с тобой кинем его. Главное, делай всё, как я скажу, не обращай внимания на мои спектакли и всегда мне подыгрывай. И тогда Вадик останется с носом. Договорились?

– Договорились! – сразу же ответил Витька.

Тогда Олеся обняла его и прижала к себе. Господи, какое это счастье – млеть в её объятиях!

– А после, когда мы разбогатеем, – начал мечтать он, – то поедем с тобой путешествовать! Я перебывал во многих странах, но мало что успел увидеть, потому что был занят гонками. Я хочу увезти тебя!

– Обязательно! – улыбалась ему Олеся.

Сейчас он добровольно согласился со своим статусом дежурного по кухне, понимая, что этим Олеся усыпляет бдительность Вадика. Вроде как они вместе готовят дело, Витька так, почти бесплатный лох-помощник, и всё замечательно. Но нет, на самом деле всё совсем не так!

Вечером в воскресенье довольные Олеся и Вадик вернулись. Тут же снизу прибежал Дюша и сообщил:

– Малдер на проводе. Я сказал ему, что ты у меня.

– Может, он сам догадался? – и Вадик ушёл вслед за приятелем.

Витька сразу же затеребил Олесю. Она обняла его и плюхнулась на раскладушку. Витька тоже обнял её и даже хотел пристать.

– Не сейчас. Я устала, как собака! С завтрашнего дня будь готов действовать. Вадик устроился водилой на фабрику, и теперь, как только будет груз, мы его увозим. Будешь сидеть с Дюшей и смотреть на его телефон. Твой «москвич» должен быть наготове. Понял?

– Понял. Никакой самодеятельности, – пошутил Витька. – Олеся, а как там дела с моим алиби?

– Танька куда-то сбежала, я не знаю. Но если она обещала, она сделает, – Олеся секунду подумала, а потом решилась: – между прочим, Штефу ты ничего не должен.

– Как так?!

– Я выкупила твой долг. Понял?

Витька ни черта не понял! Да нет, этого не может быть. Это же огромная сумма, просто дикая! Никто не способен на такой поступок. Даже любящий человек… Витька таращился на Олесю и думал – кто же всё-таки она такая? Богиня? Дьяволица? Так и не осознав это, он бросился к ней в объятия и начал тискать, бормоча какие-то ласковые слова любви, которые ничего не стоили по сравнению с тем, что делала ради него Олеся…

А Вадик тем временем слушал странный рассказ Малдера:

– Сижу я значится, никого не трогаю, учу первокурсницу, как отличить камень от дерева… Тут появляется нечто, такая доярка с веслом, только мужского пола. Зычно так орёт: «Маскаев ты?» Я лапки кверху, в угол вжался, робко заикаюсь: «С вашего позволения, да». Эта туча бесхозного мяса с золотыми зубками надвигается на меня и орёт пуще прежнего: «Где Митьков?» Я отвечаю, дескать, никаких митьков не знаю, я мол не художник, я геммолог… Короче говоря, вытряс он из меня всю душу из-за тебя. Так что с тебя причитается.

– Он чего, побил тебя? – смеясь, спросил Вадик.

– Нет, это я его побил. Дал ему ложный след. Сказал, мол, ты с Пифагором убыл в Яхрому, а это надолго. Туда он не сунется, там его замесят. А он велел передать тебе, если вдруг увижу, своё имя – Валера, и два слова: «бутылка пива».

– Тоже мне, любитель паролей… – икнул Вадик и дал Малдеру отбой.

Видать, Штеф раскусил его. Мог бы ещё у Таньки пришить… Правда, кое-кто спас его шкурку, так что Вадик особо не боялся этой встречи. Хуже будет, если Мамон нагрянет. Тогда вся надежда только на Бегемота…

И ранним утром, в семь, Вадик, проснувшись первым, пошёл в туалет и оттуда позвонил по мобильнику потенциальному ангелу-хранителю. И, похоже, вырвал того из объятий не то бегемотихи, не то любовницы, не то Морфея. Голос Геннадия Васильевича был хриплым и недовольным.

– Вадим Анатольевич беспокоит. Вы приняли решение?

– А-а-а…Значит, так. Что за человек, давай его данные. Зачем нужен Мамону.

– Я-то дам, а вы как? Пообещайте прикрыть, если что?

– Обещаю. Ну, кто это, выкладывай.

– Некто Виктор. Я услышал о нём, когда… м-м-м… мой начальник переговаривался по телефону с кем-то из силовиков Мамона. Короче, случайно вышло, что я знаю, где этот Виктор. – И Вадик назвал адрес Дюши, – такой маленький пацан без бороды. То есть раньше он был с бородой…

– А на кой чёрт этот пацан Мамону?

– А он знает кое-что. И молчит. Знает кое-что о каком-то товаре, – уточнил Вадик.

– Мои ребята сегодня же возьмут его в оборот…

– Э, только не так круто! И не сегодня, пожалуйста, хорошо? – перебил Вадик, – не бойтесь, он никуда не слиняет. Давайте так договоримся. Я обещаю привезти его прямо к вам в кабинет, ну, или дам сигнал звонком. Если в ближайшие три дня нет, то вы забываете про обещание, прибываете по данному адресу и берёте его.

– Я установлю слежку за ним. Ладно, три дня принято. Но не больше.

– Слежку? Ну, попробуйте. Только если он засечёт, то уйдёт.

Вот, теперь можно чувствовать себя поспокойнее. Надо бы что-нибудь подобное заключить с Мамоном… Бог ты мой, неужели эти два мафиози, два крутейших из крутейших, не знают, что их товар никуда не пропал, а лежит на прилавках в магазинах? Вот олухи!

Засада действительно была. Это видели из окна Штефовской машины её хозяин и развязанный чоповец. Три щупленьких паренька, которых Штеф никогда доселе не видал, вывели из подъезда Наташу, сели в джип и уехали. Штеф повернулся к пленнику:

– Кто это были? Я их не знаю.

– Профессионалы.

– А чего такие сопляки? Я бы этих килек затолкал в банку, закрутил и выслал Мамону срочной бандеролью.

– Они не сопляки. Они что-то типа ниндзя.

Штеф захохотал, но потом серьёзно спросил:

– Значит, мою подругу они взяли? Значит, она меня выдала, так? Так… Ты уверен, что там никого не осталось?

– Я нет. Но начальник мне поверил… – обречённо бросил чоповец.

– Расслабься, братан. Теперь ты со мной в одной упряжке, – Штеф хлопнул его по спине, – попадёшься на глаза Мамону – поджарит на костре.

– У меня семья. Где моя дочь?

– Сейчас вылезаешь из машины, – Штеф вернул ему все отобранные вещи, – и когда я уеду, позвонишь домой и узнаешь.

Заходить к Наташе смысла уже не было. Он очистил совесть, а теперь пусть выкручивается сама.

На голодный желудок думается неважно, поэтому Штеф отправился в дешёвую забегаловку типа «Полуночника». Сегодня он посетил Маскаева – завтра день Бурова и Грина. А потом можно добыть денег и двинуться, к примеру, в Яхрому.

Искажённого яростью лица чоповца, узнавшего у жены, что маленькая Ксюшка посапывает в детской кроватке, Штеф уже не видел.

Чтобы второй раз подряд наступить на одни и те же грабли – для этого нужно либо очень этого хотеть, либо быть выдающимся человеком. Случай Мамона можно объяснить всё-таки вторым вариантом.

Верить в то, что Бегемот опять объехал его на хромой козе, Мамон не желал. Но прежде чем рвать и метать, он кое-как дождался контрольного звонка из Бельгии. Спокойно усидеть на месте он не мог и излизал себе все губы. Мистер Сайленс был краток:

– Товар прибыл.

– Вы в этом уверены?

– Конечно. Вся партия. А с предыдущей вопрос так и не улажен?

– Это дело одного-двух дней. У меня к вам вопрос немного личного характера. Но он может кое-что прояснить.

– Я вас слушаю.

– Ваш сын Эрик, я знаю, до сих пор участвует в автогонках?

– Он борется за звание чемпиона в международной «Формуле-3000». Какое это имеет отношение к делу?

– Пока не знаю, – Мамон пролистывал лежащую на столе тонюсенькую папку – досье на Виктора Иноземцева, – в 1997 году ваш сын, выступая в «Формуле-Рено», перешёл в английскую команду «Джим Перес Рейсинг», заменив там русского парня. Что послужило причиной этого перехода?

– Тогда у Джима была лучшая команда. Он потерял своего пилота в аварии. Срочно был нужен другой пилот. Из действующих гонщиков Перес взял наиболее талантливого – Эрика. Я естественно не возражал.

– Русский пилот Иноземцев был родственником Переса. Скажите, мистер Сайленс, вы помогали вашему сыну делать карьеру в автоспорте?

– Да, – бельгиец понял, что врать бесполезно.

– В некоторых газетах тогда прозвучали очень грязные намёки в ваш адрес. Эрик Сайленс рвёт контракт с одной командой, выплачивает неустойку и переходит на место чудом выжившего русского пилота. Начиная чемпионат в одной команде, Эрик завершает его в другой победой. И это при отсутствии главного соперника, лидера.

– Я понимаю, на что вы намекаете, – Сайленс был спокоен, – но вы должны понять, что верить вшивым журналюшкам – глупо. Это их хлеб, и у вас в стране такое происходит постоянно.

– Аварию Иноземцева на автодроме в Бельгии подстроили по вашему приказу. Это моё мнение. А пишут, что ослабленная рулевая тяга треснула, – перед Мамоном лежал старый выпуск итальянского «Автомотоспорта», с переводом, – этот случай сравнивают с катастрофой Айртона Сенны в 1994 году.

– Этого никто никогда не докажет, – сказал Сайленс.

– Просто больше некому, потому что ваш враг умер, – сказал Мамон по-русски, а затем добавил по-английски: – я всё понял, мистер Сайленс. До свидания.

Мамон был верным патриотом страны, которую обворовывал. Дело есть дело, но трагическая судьба самого талантливого русского гонщика не оставила его равнодушным. Возможно, кроме двух подлецов – Сайленса и Переса, в мире не осталось людей, знающих правду о той аварии. Возможно, Иноземцев подозревал, КТО хотел его тогда убить. А может быть, всё это лишь ничем не обоснованные догадки.

– Это опять я, – произнёс в трубку Мамон, успокоившись.

– Ты проверил мою информацию? – нервно спросил Бегемот.

– Товар доставлен, – выдохнул Мамон, – поздравляю…

– Теперь ты мне веришь? Теперь веришь, что я не причём?

– Да, это было недоразумение. Необходимо немедленно выяснить, куда ушла партия и найти её. Может быть, уже поздно.

– Тем не менее, легальный канал закрывается. Как ты уже понял.

– Неувязка вышла. Едва не перестреляли друг друга. Надеюсь, что теперь, когда всё выяснилось, свои обвинения в мой адрес заберёшь обратно?

– Но я же не знал, – оправдывался Бегемот, – я считал, что это ты украл партию, чтобы меня подставить. Я понятия не имел, что произошла путаница, и в аэропорт привезли пустышки. Да ещё этот Митьков…

– Заруби себе на носу, что никакой Митьков на меня никогда не работал. Только учитывая это твоё заблуждение, я прощаю тебе моих убитых людей. Этот пункт понятен?

– Да. А канал утечки информации? Всё было засекречено.

– Несчастный случай. От этого не застрахуешься.

Со второй партией алмазов, долетевшей-таки до Сайленса, и Мамону, и Бегемоту было приблизительно всё ясно.

Бегемот, подозревая Мамона во всех тяжких, решил кинуть приманку. По внешнему виду яйца не определишь, есть в нём алмаз или нет. Пусть же этот самый груз, официально поехавший в аэропорт, будет полной лажей, рассудил Бегемот. А алмазы он ПЕРВЫЙ раз за всё время доставит сам. Безо всяких документов, с помощью крупной взятки.

На складе фирмы «Шереметьево-плюс» был свой человек, который, ничего не зная о «начинке», контролировал оформление таможенных документов, погрузку в самолёт и тому подобное. После пропажи первой партии Бегемот способствовал его увольнению и прощупал этот вариант возможной кражи – безрезультатно. Поэтому сейчас, чтобы с оформлением левого груза киндер-сюрпризов не возникло проблем, пришлось идти на риск и отстёгивать десять тысяч баксов директору фирмы, и ещё по пять – тем, кто под ним.

В одном из ЧОПов Бегемот арендовал убойную команду и распределил людей следующим образом – двое, по звонку Митькова, наблюдают за Виктором Иноземцевым, трое – за «газелью», а остальные едут с ним на «Транзите» в «Шереметьево». Ночью Бегемот загрузил фургончик коробками с бриллиантовыми яйцами.

К счастью, с грузом проблем не возникло. На пути из аэропорта позвонили те, кто пасли «газель». Узнав от них, что ребята спокойно разгружают её в лесу, Бегемот решил глянуть на это удивительное событие лично. Подъезжая к месту преступления, он издали узнал Вадима Митькова – «человека Мамона»…

И если бы не выстрелы в кустах, неизвестно, как бы всё повернулось. Выдавая своих «лунатиков» за людей Мамона, Бегемот планировал вместе с Митьковым и компанией приехать туда, где им назначена встреча. Ведь было очевидно, что Митьков только исполнитель.

Вмешательство неизвестной банды на японских джипах спутало Бегемоту все карты. Но, сумев расправиться с ней, он вынужден был прекратить преследование «газели». Чоповец, высаженный на месте аварии второй «Паджеро», нашёл в ней ксиву командира Михая, из которой следовало, что тот – сотрудник охраны СП Мамона. Получив эту информацию по мобильнику, Бегемот запутался в выводах – зачем же Мамону преследовать своих же людей?

А Мамон, конечно, был уверен, что алмазы в «газели». В поисках Степанова, Митькова и Иноземцева он вышел на Демидову, работающую на фабрике Бегемота. Он мог бы тысячу раз повязать и её, и всю компанию, но… после появления на фабрике Митькова в качестве водителя решил подождать и понаблюдать. Неудача со Степановым не расстроила Мамона, он был уверен, что Валерий заодно с Демидовой, хотя подругу Штефа Наташу Мамон отпустил. Благодаря своим агентам Мамон знал о событиях на фабрике, но только он сам мог сделать ВЕРНЫЕ выводы. Предположив, что кучка безмозглых идиотов, откуда-то прознавшая про тайну шоколадных яиц, решила увезти товар, Мамон не стал им препятствовать. Более вероятной была другая версия: молодёжь действует по приказу Бегемота и, скорее всего, знать не знает, что похищает алмазы. В результате товар не придёт к Сайленсу, а чистенький Бегемот, в дальнейшем прихватизирующий товар, заявит, что машину с ним укатила кучка ребятишек, которые станут козлами отпущения.

Пусть воруют на здоровье – решил Мамон. Он поступит почти так же, как Бегемот – проследит за ребятами, перехватит «газель» раньше Бегемота и подменит коробки с алмазами такими же, но без них. А гоп-компания выступит в качестве всё тех же козлов отпущения – мол, они подумали, решили, что в коробках нечто ценное и заранее позаботились о том, чтобы кинуть Бегемота, и подменили товар. В результате – Мамон получает алмазы, вина Бегемота доказана, и доля прибыли последнего в тройке «Сайленс – Мамон – Бегемот» сводится к нулю. Соответственно, доля Мамона возрастает.

Но вышло всё иначе – алмазов в «газели» не оказалось. Допрос Митькова, Степанова и Демидовой после применения инъекций скополамина всё прояснил. Поскольку Митьков на него не работал, а Степанов просто путался под ногами, обвинения Бегемота зашли в тупик. Мамона спасло то, что первая партия каким-то образом убыла в неизвестном направлении, и здесь никаких аргументов против него у Бегемота не было.

Собственно, с этой загадочной первой партии всё и началось. Мамон хотел подставить партнёра по крупному, к тому же, из-за патологической жадности, ещё и хапнуть при этом лишний кусок. Шпион Мамона по мобильнику сообщил номер «газели», следующей до «Шереметьево». Машину остановили переодетые в сотрудников ГИБДД мамоновцы, вырубили водителя – Владимира Ивановича – уколом снотворного и отогнали «газель» в лес. Мамон заранее, через подставных лиц, приобрёл у Бегемота партию различного шоколада и киндер-сюрпризов. Частично разгруженная «газель» с этим товаром уже ждала в лесу. Грузчики освободили машину Владимира Ивановича, коробки с бриллиантовыми яйцами получил Мамон, а в «Шереметьево» должны были отправиться коробки с обычными, на которых Штеф и компания вывели буковки «Б». Мамон догадался глянуть в товарно-транспортную накладную и приказал сосчитать весь груз. Вышло, что в машину из «Сладкоежки» погрузили 2 лишние коробки с яйцами, к тому же не хватает 10 коробок с шоколадом. Попеняв на своих раздолбаев-грузчиков, которые в спешке что-то напутали, Мамон догрузил машину по накладной.

«Газель» отогнали, оставили на обочине трассы, а спящего шофёра (Вадик тогда решил, что мёртвого) усадили за руль. Потом Владимир Иванович оправдывался перед Бегемотом, что, дескать, «уснул за рулём, сморило – хорошо, что вовремя это понял и остановился».

Каково же было удивление Мамона, когда в ловко похищенных яйцах он не нашёл никаких бриллиантов! Да, дополнительно хапнуть не получилось – но зато не пришлось подставлять Бегемота – потому как было очевидно, что тот прибрал к рукам алмазы ещё до отправки в аэропорт, и «газель» шла без товара изначально. Сайленс, получивший пустышки, естественно, спросил с Мамона. А тот, будучи УВЕРЕННЫМ, что стопроцентно виноват Бегемот, и наехал на него. Тот разговор и подслушал случайно Витька.

Выходило, что Мамон хотел обвинить Бегемота в краже, которой тот не совершал, а получилось так, что Мамон обвинил Бегемота в совершённой краже. Бегемот, зная, что яйца он не воровал, полез в бутылку, понимая, что Мамон хочет его подставить. Решив тянуть с отдачей «долга» до последнего, Бегемот дождался заказа Сайленса, придумал план со второй партией и на этот раз действительно пустил «газель» с пустышками.

Даже после допроса юных грабителей Мамону с трудом верилось, что Бегемот не причастен к пропаже первой партии. Никто – ни Демидова, ни Степанов, ни Митьков – не смогли ответить, КАК же товар мог попасть в свободную продажу. Где произошла путаница?

Этого не понимал и Бегемот. Предстояло тщательное расследование, но вот могло ли оно что-то изменить? Возможно, все бесценные киндер-сюрпризы уже разлетелись по разным городам, и теперь процесс продажи алмазов народу остановить будет проблематично. К тому же, Бегемот и Мамон не без оснований подозревали друг друга в сокрытии каких-то фактов, и провести совместное расследование было не реально.

Узнав от Мамона, что яйца с алмазами, по словам Демидовой, продаются на прилавках, Бегемот тут же занялся проверкой всех машин и всех накладных за тот день, когда случилось это безобразие. А Мамон снял долг с Бегемота под давлением Сайленса. Но при этом яичный канал контрабанды замораживался, а Бегемот оставался в доле только в том случае, если придумает иной безопасный способ переправки нелегальных русских алмазов в Бельгию.

Вадик понимал, что предстоящий разговор – последний. Ему ничего не вкололи, его оставили с Мамоном наедине, и через неделю он уже будет числиться пропавшим без вести.

– Как ты думаешь, Вадим, – неожиданно добродушно, как отец с сыном, завёл беседу Мамон, – сколько людей в этом мире знают о способе, которым мы переправляли камни за границу?

– О способе? Ну, человек пять, – прикинул Вадик.

– Как ты думаешь, если вдруг на предприятие к Геннадию Васильевичу придёт сотрудник ФСБ и спросит «А что это вы запихиваете в свои яйца?», что я подумаю, об этом узнав?

Вадик разумно промолчал. Он всё понял.

– Так вот, я сразу пойму, откуда дует ветер, – закончил Мамон.

Господи… Вадик пока не верил в чудо. Мамон играет с ним!

– Осталось немного людей, знающих секрет, – продолжил Мамон.

– Но ведь… – осмелился перебить Вадик, – кто-нибудь, как и мы, купит яйцо, найдёт алмаз… И вы знаете, у сотрудников ФСБ тоже бывают дети.

– Во-первых, все алмазы в ближайшее время будут изъяты из продажи. Во-вторых, доказать нашу причастность к алмазам, спрятанным в яйцах, будет невозможно. Этот пункт понятен?

– Понятен, – вздохнул Вадик. – Может, тогда и пугать меня не стоит? Я не идиот, понимаю, что теперь навечно у вас под колпаком.

– Я просто предупреждаю. А досье на тебя и на твою подружку я убираю в сейф. И если она попытается со мной поиграть, то ты выйдешь из игры первым. Так что советую вам договориться.

– Я не собираюсь с ней разговаривать, – отрезал Вадик, – она не дура и сама всё поймёт.

Через пару минут напротив Мамона сидела Олеся. И беседа тет-а-тет повторилась.

Дюша не понимал, о чём спрашивает Вадик. Какая-то дискета… В том месте, которое называл приятель, – в щели между плинтусом и полом под правым окном – никакой дискеты не было.

– Между прочим, тебе лучше в клубе не появляться, – предупредил Дюша, – говорят, ты с какими-то бандитами украл маркеры, и вообще, приезжали менты. Говорят, на руководство клуба наехали, и по этому поводу была пальба.

– Значит, нет дискеты… Ладно, привет.

Впрочем, теперь без разницы – Олеся ли её взяла, Витька ли при жизни… Вадик плохо помнил события от момента предательства Олеси до момента пробуждения в вагоне метро кольцевой линии. Он ПОНИМАЛ, что случилось – Мамон и его бандиты поймали их, и его накачали наркотиками. Но Вадик, конечно, не помнил, что он сам рассказал Мамону о месте, куда запрятал эту чёртову дискету с информацией об алмазах в киндер-сюрпризах и прочем…

Всё произошедшее он мог бы с полным правом назвать досадной иллюзией. Если бы не два «но» – первое, это бесспорный факт того, что им могут заинтересоваться менты, и… было ещё одно.

Минуло две недели с тех пор, как Миша Шубин плеснул минералкой в лицо майору из МВД. Он сделал всё, что мог – обзвонил и посетил всех Танькиных подружек, друзей и просто знакомых, побывал на трёх тусовках панков, четырёх тусовках хиппарей, пару раз ночевал на флэтах и перезнакомился со всеми арбатскими музыкантами. Он связался с родителями жены на Украине, и те проверили всех имеющихся в наличии родственников, близких и дальних.

Таня пропала, и заявление в милицию он уже отнёс. Но Миша не собирался прекращать поиски. Он решил на выигранные в телеигре деньги нанять частного сыщика. Свою жизнь без любимой он не представлял.

В дверь позвонили, когда он занимался обзвоном детективных контор. На пороге стоял долговязый черноволосый парень в камуфляжной одежде. Миша видел его впервые. Парень почему-то был в тёмных очках.

– Что вам нужно? – равнодушно спросил хозяин квартиры.

– Михаил, да? Вы муж Татьяны?

– Ну я, – Мишу бросило в жар, – а вы кто?

– Я её знакомый, Вадим. Можно мне пройти?

Вадик прошёл на кухню. Воспоминания об этой квартире навсегда останутся у него в памяти. Одно «слабо» он преодолел. Несмотря на свой оголтелый эгоизм и пофигизм, он пришёл сюда ещё раз. Почему? Да потому, что никогда не проигрывающий и уверенный в себе человек, каким был Вадик, обычно ломается, когда впервые оказывается жестоко обманутым.

– Вы что-нибудь знаете о ней? – в лоб спросил Миша.

– Да, – Вадик даже в тёмных очках смотрел в стенку, а не на вдовца, – она умерла.

Наверно, этот человек-смерть пришёл слишком вовремя. Две недели всё-таки сделали своё дело, и Миша вместо того, чтобы орать «Не верю!» и закатывать истерики, просто сел на стул, уставился на спину гостя и тихо произнёс:

– Повторите.

– Её убили, – уточнил Вадик.

– Кто?

– Бандит по имени Василий. Она стала случайной свидетельницей криминальной разборки. Её убийца тоже мёртв, Таня отомщена.

– Кто убил её убийцу? Вы?

– Нет, мой… друг. Валера. К сожалению, он тоже умер.

Об этом Вадику три дня назад сообщил Мамон. По его словам, ранение оказалось слишком тяжёлым, и Штеф скончался в на следующий день в реанимации. Почему-то о нём Вадик сожалел больше, чем о Витьке.

Больше вопросов не последовало, и Вадик, наконец, повернулся. Миша уронил голову на стол, закрыв руками. Вадик благоразумно вышел, прикрыв дверь. Уходить из квартиры совсем он пока не стал, всё-таки необходимо выполнить тяжёлую миссию до конца.

Когда Миша предстал перед ним, это был уже не Миша и даже не его бледная тень с пустыми глазами. Прошёл час или два, пока он тихо рыдал, а Вадик смотрел на выключенный телевизор.

– Что теперь делать? – спросил Миша.

– Лучше молчать и жить дальше, – ответил Вадик, – её тело уже не найти. Сами понимаете.

– Значит, в милиции соврали?

– Значит, соврали. Вы не добьётесь справедливости.

– Добьюсь… только потом… позже…

– Тогда забудьте обо мне. Я выполнил свой долг, но собираюсь ещё пожить, – резюмировал Вадик.

Вот теперь всё, и он, не прощаясь, покинул злосчастную квартиру. Он считал, что выполнил какой-то долг, сбросил с плеч тяжёлый груз вины… не понимая, что тем самым подвёл ещё одного человека к смертельной черте. Вечером Михаил Шубин самостоятельно перешагнёт через неё, выпрыгнув с балкона. И Вадик об этом никогда не узнает.

Проходя мимо подъезда Олеси, Вадик не почувствовал ничего, кроме презрения. Мстить ей? А за что? А зачем? Разве он доверял ей настолько, что предательство стало для него полной неожиданностью?

Конечно, нет. Тем более, что он сильно поумнел. Бог её накажет. Если захочет, конечно. Но, даже веря в высшую справедливость, Вадик понимал, что никогда не простит Олесю. Пусть она тысячу раз покается перед ним, пусть будет целовать ему ноги и биться в истерике – хрен ей, а не прощение! Он не Бог, вот.

Олеся же ни капли не раскаивалась и считала, что никого не предавала, а поступила справедливо. Потому как если бы она не сделала это первой, её предал бы Вадик. Если не кинешь ты – кинут тебя, а в том, что Вадик их с Витькой наверняка кинул бы, Олеся была уверена.

К тому же она хорошо запомнила эпизод около оружейной, когда Штеф наставлял на них троих пистолет. Тогда Вадик что-то сказал Штефу, что-то такое, что не говорят НЕ ЗНАКОМОМУ человеку. Олеся, к сожалению, не запомнила, что именно, она вообще плохо ориентировалась в событиях последних дней. Но тогда она точно обратила на это внимание. Следовательно, Вадик был знаком с Валерой, а она об этом не знала. Следовательно, он её давно обманывает. И чтобы не стать жертвой, не позволить ему манипулировать ситуацией, Олеся нанесла удар первой сразу же, как только представилась возможность.

Самое удивительное, что Бегемот не уволил её. Впрочем, Вадик уволился сам, и Олесе пришлось разыгрывать очередной спектакль – придумывать душещипательную сказку о кошмарной ссоре с подлым женихом, о его страшной измене, о том, что у неё случился нервный срыв и выкидыш. Конечно, все её сразу же начали жалеть. А вот милость Бегемота означало только одно – он НЕ БОИТСЯ её. Ха-ха-ха…

Только хорошо смеётся последний. Олеся не знала, что скоро расследование Бегемота, касающееся продажи бриллиантов населению, закончится успешно.

Все жалели её, а вот она не жалела ни о ком. Ни о Витьке – сам идиот, полез под пули. Никто её убивать и не собирался, ранили для нейтрализации, и всё. Ни о Валере-Штефе – его смерть вообще стала благом, поскольку огромный Витькин долг, как выяснилось, он никому не завещал. Таким образом, этот пресловутый долг умер вместе с кредитором и должником.

Закончились майские праздники, и их сменили насыщенные рабочие будни. Конечно, она некоторое время ещё останется на «Сладкоежке». А потом… потом будет видно.

Менеджер принёс очередную бумажку с цифрами – опять всё те же накладные… Хорошо, что дело с теми бумагами спустили на тормозах. Бандиты напали на машину – на них и списали всё.

Опять «яйцо шоколадное», «зефир», «шоколад Наташка»… Олеся уже не могла автоматически, как раньше, заполнять пустые места в шаблоне. Фамилия водителя… Какой-то Иванцов. Конечно, она наверняка видела его много раз. Грузополучатель – ПБОЮЛ Сырогон Б.Б. Ну и фамилия!

В то роковое утро понедельника Олеся была не в форме. Ведь в воскресенье прогремела вечеринка, приуроченная к её дню рождения – на ней-то Штеф и разыграл тогда комбинацию с подставой Витьки-лоха. А Олеся перепила, и даже похмелившись, с утра совсем ничего не соображала. А понедельник – день тяжёлый, и с утра посыпались заказы, приказы и ещё бог весть что.

Тогда она ещё не подозревала ни о каких алмазах, ни о каком «Шереметьево-плюс». Для неё что «Шереметьево-плюс», что «Бормотуха-минус», что «Головная Боль Факториал» – один чёрт. Поэтому, заполняя накладные, Олеся допустила не вынужденную описку. Груз в Шереметьево должен был везти водитель Иванцов, а в некое ООО «Призма» – Иванов. Олеся заполняла эти накладные не подряд, между ними в очереди стояла ещё одна. Менеджер торопил, и она вместо «Иванцов» в накладной до Шереметьево напечатала «Иванов».

Разумеется, случайно.

Разумеется, ошибка могла быстро раскрыться и не стать роковой, если бы не последующая цепочка интересных событий.

Бегемот тогда сам контролировал отправку алмазов. Получив от Пончика накладную, он подошёл к группе курящих водителей и спросил:

– Который тут Иванов?

Вышел Владимир Иванович. Выдав ему накладную, Бегемот напомнил:

– Едешь в «Шереметьево-плюс». Понял?

Этот разговор и подслушал шпион Мамона – переодетый грузчик. Но автомашину Иванова загружали товаром для ООО «Призма». Бегемот видел, как яйца с алмазами грузят в «газель», но не проследил, что именно в неё сядет Иванов. Для Бегемота всё было очевидно и так.

Конечно, в накладной до Шереметьево Иванов поставил номер своей машины – с товаром для «Призмы».

Тем временем водитель Иванцов, машину которого и загрузили алмазами, получает от Пончика накладную с фамилией «Иванов» и грузополучателем «ООО Призма»! На опечатку он внимания не обратил, поставил номер своей машины и поехал по указанному адресу.

На Иванова нападают люди Мамона – меняют шило на мыло и… Мамон списывает несоответствие количества груза в машине и цифр в накладной на разгильдяйство своих грузчиков. И Мамон сам того не подозревая, ВЫРАВНИВАЕТ эти показатели – убирает 2 лишние коробки с яйцами, догружает 10 коробок с шоколадом, купленными им заранее. Таким образом, после того, как водитель Иванов доставил-таки груз в аэропорт, приёмщики никаких несоответствий не обнаружили, как их впоследствии не обнаружил и Бегемот при расследовании.

А водитель Иванцов чуть позже привозит алмазы в ООО «Призма» – оптовую фирму. Накладная правильная, а на фамилию водителя в ней никогда не смотрят. Приёмщик товара лукаво спрашивает:

– А тебе больше никуда не надо?

– Нет, – отвечает Иванцов.

Заказывали 30 коробок, а им привезли 40 – по цене 30. Приёмщик не будь дураком мудро промолчал. Но при этом вместо 10 заказанных коробок с яйцами привезли только 8. А вот это непорядок, на это стоит обратить внимание и в будущем дозаказать ещё две!

Никаких претензий к Иванцову предъявлено не было. К тому же, привезённый товар моментально расхватали, и к вечеру стали развозить по магазинам, ларькам и супермаркетам. А последняя пара коробок бриллиантовых сюрпризов наряду с кучей других товаров уехала вместе с дальнобойщиком в Волгоград.

Олеся почесала макушку авторучкой. Она наткнулась на новый товар – «Леденцы в обёртке «Витька и Митька». Теперь она стала внимательно относиться к работе и сразу же обратила на это внимание.

– Ирка! А что это за леденцы? – спросила Олеся у коллеги-секретарши.

– Да «Чупа-чупс», только по-русски. Лови!

Ира едва не засандалила Олесе леденцом в лоб. В отместку зашвырнув в Иру штрихом, Олеся рассмотрела сладкую конфету на палочке. Видать, Бегемот разбогател и купил лицензию… Ещё и лотерею какую придумают рекламщики. Например, собрать пять пар Витек и Митек. А к ним потом прибавятся Машка и Дашка. Серийность – это всегда большой навар.

Вертя в руках конфету и глядя на экран монитора, Олеся неожиданно вздрогнула, а потом ей стало дурно.

ЛЕДЕНЦЫ ОТПРАВЛЯЛИСЬ В «ШЕРЕМЕТЬЕВО-ПЛЮС».

Девушка выскочила из-за стола и побежала в курилку. Надо покурить и хорошенько подумать. Конфета была огромной! Ничего не стоит запихнуть или заплавить в неё алмаз! Уж это понадёжней яйца будет!!!

Руки Олеси тряслись, и она никак не могла поджечь сигарету. Кто-то поднёс ей золотую зажигалку, она посмотрела на услужливого джентльмена и… увидела широко улыбающегося Бегемота.

– Олеся Аркадьевна, зайдите, пожалуйста, ко мне.

Сигарета выпала у неё из рук. Бегемот вытащил портсигар и, продолжая улыбаться, предложил ей «Собрание».