Москва, конец 90-х. Марина Аверина – самобытная актриса, но играет она не на театральной сцене. Её талант хорошо оплачивает музыкальный продюсер Эльдар Худзинский, поручая Марине авантюрные задания разной степени щекотливости.
Однажды Эльдар предлагает своей подопечной стрельнуть из снайперской винтовки в охранника криминального бизнесмена Ионова. Марина соглашается, вовлекая целую группу людей в беспощадную игру со смертью. В их числе – популярный телеведущий Андрей Кислицын, странная мистическая девушка Альбина, частный детектив Толя Ушанов, кандидат в президенты России Владимир Шульга. Однако опаснее всего эта игра окажется для самой Марины, и в какой-то момент ей придётся умереть, чтобы получить возможность выжить.
Любовь и страсть, ложь и предательство, безмерная глупость одних и такая же безмерная жадность других – в захватывающем авантюрно-криминальном романе, где автор и читатель балансируют на канате, шагая навстречу друг другу без всякой страховки…
1.0 — создание
В перекрестье оптического прицела возникла фигура человека в дорогом чёрном костюме и галстуке. Человек откровенно скучал у дверей кафе-бара с весёлым названием «Пуси-пуси». Австрийская винтовка «Штайр» подрагивала в руках Марины, и она заёрзала на своём ложе из мешков с какой-то сыпучей дрянью. Но место для ведения стрельбы было выбрано идеально: с чердака дома напротив до дверей кафешки — метров сто от силы плюс прекрасная видимость через инфракрасный прицел.
Марина старалась сохранять спокойствие. Полчаса назад она выпила сто грамм водки, как советовал Александр Михайлович, но это не очень-то помогло. Марина никогда не жаловалась на отсутствие выдержки и неумение терпеть, но сейчас ей нужно было максимально сосредоточиться на выполнении опасного задания. Она старалась.
Человек в чёрном костюме разговаривал по мобильнику. Марина хорошо видела его напряжённое лицо, а говоря, он почти не открывал рот. Наконец, человек убрал трубку в карман и посмотрел на часы. Марина отвлеклась от винтовки и тоже узнала время — ждать ещё двенадцать минут.
В перекрестье мелькнули окна кафе, крыльцо с вывеской и двумя декоративными фонарями, стенд с меню, клумба и вновь швейцар-охранник. Палец Марины прижался к спусковому крючку.
Она не заметила подъехавшей машины, потому что наблюдала за охранником. Неожиданно появились три спины, и Марина вздрогнула. Винтовка повторила её действие, и спины исчезли. Марина похолодела и крепко сжала в руках своё оружие. Три человека остановились на крыльце и лицами повернулись к ней. Марина сразу поняла, что лысоватый очкарик, щёлкнувший «Ронсоном» — тот тип, чью фотографию показывал ей Эльдар. Она хорошо запомнила его и сразу же взяла на прицел. Босс курил на крыльце, двое телохранителей мельтешили вокруг, то и дело загораживая Марине обзор. Прошла минута, и один из них что-то сказал своему работодателю. Марине казалось, что очкарик глядит прямо на неё и сейчас укажет пальцем, привлекая внимание охраны. Она прицелилась телохранителю в грудь, и тот очутился на прямой «дуло винтовки — босс».
Следующие два события произошли одновременно. Телохранитель сделал шаг в сторону, а на поясе Марины что-то пронзительно запищало. За миг до этих событий Марина готова была стрелять, и внезапный писк пейджера будто подтолкнул её к нажатию на спуск. Глушитель сделал своё дело — звука выстрела никто не услышал, а Марина увидела, что босс-очкарик распластался на земле.
Она сразу же забыла про пейджер и почувствовала обжигающую пустоту внутри. Но времени на обдумывание не было, и ей потребовалась минута, чтобы снять глушитель, прицел и уложить оружие в футляр. Марина не видела действий телохранителей, потому что уже мчалась по лестнице вниз. Дом предназначался под снос, и в нём отсутствовал лестничный пролёт, ведущий на первый этаж. Марина это помнила, поэтому спускалась осторожно, с помощью оставшихся перил.
Быстрым шагом она пересекла внутренний двор, юркнула в арку и тут же увидела машину. Это был чёрная «Ауди» Эльдара, но как только Марина подбежала к ней, то обомлела. В машине никого не было!
Как не стремилась она успокоить нервы, но всему есть предел.
— Сволочь! Это ты всё подстроил?! — воскликнула она и дёрнула водительскую дверь.
Как не странно, дверь открылась, и Марина пошарила рукой у рулевой колонки. Ключей она не нашарила. Плюхнувшись в водительское кресло, она кинула футляр на заднее сидение и включила в салоне свет. Надежда на то, что Эльдар оставил записку, оказалась наивной. Он ДОЛЖЕН был ждать её здесь, но его нет, а уехать сама она не может, поскольку не умеет заводить автомобиль без ключей зажигания. Почему Эльдар бросил её, ещё предстоит разобраться, но сейчас это не главное. Сейчас надо бежать.
Марина вылезла из машины, но потом подумала, что если милиция найдёт винтовку в машине Эльдара, то выкрутиться будет, мягко говоря, проблематично. Она вновь открыла машину, взяла футляр и захлопнула дверь обратно. Быстрым шагом Марина направилась в сторону, противоположную улице с кафе-баром «Пуси-пуси». Она прошла по плохо освещённому переулку метров пятьдесят, когда её ослепил свет фар вынырнувшего из-за угла автомобиля. Увидев работающий проблесковый маячок на его крыше, Марина шарахнулась в сторону и побежала обратно во двор. Услышав за спиной скрип тормозов, она поняла, что замечена и нырнула в жиденькие кусты, растущие около старого жилого дома. Кроме некоторых его окон, никаких других источников света не было, и Марина, присев на корточки, молилась на спасительную темноту.
Что-то прошуршало совсем близко, Марина невольно отпрянула, и мелькнул силуэт какого-то животного: то ли кошки, то ли большой крысы. И вдруг она подумала, что район оцепят, а по её следу пустят собак. Милиция будет думать, что это запоздалые меры, так как стрелок наверняка ушёл на машине, но всё равно их предпримет. И только сама Марина знает, что эти меры могут иметь успех.
Надо сбить собак со следа, пока она не добралась до какого-нибудь транспорта. Она слышала, что обычно применяют специальные пахучие составы, которыми обрабатывают обувь. На худой конец можно использовать перец. Но у неё с собой ничего такого не было, и Марина машинально похлопала по карманам джинсов и жилетки. Интересно, а табак сгодится? Наверно, тот, который в сигаретах, не поможет, но это единственное, что у неё было. Марина достала почти полную пачку «Л&М» и стала потрошить сигареты, разбрасывая их набивку по земле. Затем она напихала табака в отвороты джинсов и выбралась из кустов.
Никого не было. Видимо, люди из той машины с синим маячком всё же не заметили её. Марина решила выбираться дворами.
Вдруг совсем близко завыла сирена, а где-то справа послышались шаги. Марина бросилась к жилому дому и протиснулась в какой-то открытый подъезд со сломанным домофоном. Сирена прекратила выть так же внезапно, как и начала, а Марина, устав прижимать к груди четырехкилограммовый футляр, поставила его на пол. Переждать или лучше продолжить бегство? Проблема была в винтовке. Лучше было бы бросить её на чердаке, но Эльдар сказал, чтобы она взяла оружие с собой. А что, если спрятать футляр, например, в этом подъезде, а завтра вернуться и забрать его? Эта первая мысль показалась Марине наиболее логичной в данный момент, и она уже хотела открыть вторую подъездную дверь. Но та неожиданно открылась сама и сильно ударила Марину. Чувствуя, как из глаз посыпались искры и резкая боль пронзила голову, Марина сползла на пол, закрыла руками лицо и окончательно разуверилась в своём сегодняшнем везении.
— Ой! Я вас не зашибла? — раздался чей-то громкий голос, наполненный сожалением.
Марина приоткрыла один глаз. К ней наклонилась худая девушка с растрёпанными волосами.
— Вам больно? — так же сочувственно спросила девушка, и Марина кивнула. — Давайте вашу руку! Вы тут живёте?
Марина замотала головой, поднялась с помощью незнакомки на ноги, взяла футляр и пошла за ней. В лифте Марина уже могла разглядеть «аборигенку»: такого же роста, с тёмно-русыми волосами до плеч и большими голубыми глазами. Марина вновь схватилась за лоб, потому что глаза начали слезиться, и держать их долго открытыми было невозможно.
В следующие минуты Марина воспринимала окружающий мир только с помощью слуха. Звякнули ключи, скрипнула дверь, потом её провели в квартиру и усадили на жёсткий стул. Футляр она оставила где-то в коридоре. Послышался шум воды, затем к её лбу приложили влажную и холодную марлю.
— Вы приехали в гости? — спросила добрая самаритянка.
— Нет, — Марине стало получше, она открыла глаза и поняла, что надо как-то объяснить ночное появление в незнакомом подъезде, — я наверно ошиблась улицей…
Незнакомка прижала марлю к её ушибленной голове и, похоже, удовлетворилась ответом.
— Я, пожалуй, пойду, спасибо тебе, — Марина хотела встать.
— Оставайтесь, — предложила девушка, — куда вы пойдёте ночью?
И правда, куда она пойдёт, когда вокруг милиция? Да, она хотела спрятать винтовку. Но не в этой же квартире! С другой стороны, можно воспользоваться простодушием этой девчонки и отсидеться здесь до утра.
— Что ты, не надо. Неудобно мне, мы друг друга не знаем, — аккуратно возразила Марина.
— Оставайтесь, я вам постелю на раскладушке в своей комнате. Посидите тут. Мои родители спят, а если проснутся, ничего страшного. Как вас зовут?
— Марина. Но…
— Я Альбина. Сейчас я вам постелю, вы ложитесь, а я схожу покликаю кошку и вернусь.
Альбина ушла, а Марина, наконец, позволила себе тяжело вздохнуть. Допустим, её здесь никто не найдёт, и авось, завтра она будет дома. Завтра же выяснится, почему Эльдар бросил её и свою машину. Но всё это казалось несущественным перед тем, что она сегодня натворила. Она убила человека в очках и не выполнила порученное ей задание. Она убила.
К счастью, до Марины пока не доходил весь смысл этих слов, и поэтому она боялась думать о возможных последствиях.
Толя Ушанов сидел совершенно один за покрытым накрахмаленной скатертью столиком кафешки с весёлым названием «Пуси-пуси». Его ночное одиночество никак нельзя было назвать романтическим, потому что Толя работал. Он пил кофе, а не вино, и ждал не легкомысленную подружку, а объекта.
Толя был частным детективом. Так, по крайней мере, он представлялся всем тем, кто интересовался его профессией. На самом деле частным детективом был его Шеф — директор бюро «Центавр», а сам Толя выполнял обязанности наружного наблюдателя, или филёра. Он, как и многие другие, занимался тухлой оперативной работой; уже почти год Толя считал, что эта рутина не для него.
Настоящее задание ему не понравилось, хотя с виду в нём не было ничего необычного — сбор информации и выяснение тайн личной жизни методом визуального наблюдения и подслушивания. Только вот объект, которого выщупывали уже третий день, — неординарная и слишком броская личность, автор и ведущий телепрограммы «Оппонент» Андрей Кислицын. Толя прекрасно понимал, что Шефу отвалили приличную сумму за работёнку и что заказчиком может быть кто угодно, начиная от… и заканчивая… Толя не рискнул произносить вслух та-акие фамилии!
Итак, господин Журналист (кодовое название объекта) с минуты на минуту прибудет сюда. Нечего сказать, выбрал он времечко и местечко для встречи! Два часа ночи! Сорвался прямо из дома, обманул спящую супругу Ингу, сказав, что позвонили ему, хотя звонил сам. И на кой ему интервью с каким-то Виталием Владленовичем, который не олигарх, не министр, не президент. Да и Журналист — не папарацци, чтобы бегать за всякими звездульками… Вон какую программу ведёт — закачаешься!
Толя отхлебнул кофе. Пятьдесят рублей чашка, кошмар, дорого!
Неожиданно весь народ, что присутствовал в кафе, переместился в сторону выхода. Толя прогнал левые мысли, выскочил из-за стола и распихал локтями охающую толпу. Секьюрити просил соблюдать спокойствие и оставаться на местах до приезда милиции. На крыльце лежал человек в очках. Один телохранитель склонился над ним, второй вглядывался в темноту.
Толя Ушанов сомневался пару секунд. Его смена заканчивается в восемь утра. Никто не знает о том, что происходит, да и вообще, ночное наблюдение — идейка Шефа, насколько Толя знал. Надо будет подумать над отчётом, но позже.
Через толпу протиснулся серьёзный пожилой человек, по всему виду — владелец кафешки или исполняющий обязанности такового. Толя, да и остальные, ясно услышали имя, что воскликнул знакомый подстреленного:
— Виталька!..
Телохранитель, что вглядывался в темноту, бросил второму «я возьму его» и двинулся через улицу. Толя прекратил сомневаться и направился за опростоволосившимся качком. Решительность его действиям придавала логика рассуждений. Некто убил загадочного Виталия Владленовича через час после телефонного разговора с Журналистом. О месте их ночной встречи знали, во-первых, Журналист, во-вторых, сам ВэВэ, в-третьих, Толя Ушанов. Выходит, что киллера подослал либо Журналист, либо Толя. Но Толя был на девяносто девять процентов уверен, что киллера он не нанимал. По крайней мере, будучи в здравом уме и твёрдой памяти…
Телохранитель срисовал его быстро, поэтому Толя применил электрошокер с детским названием «Мальвина», коими были вооружены все сотрудники «Центавра». До удара током этот неудачник мыслил, в общем-то, правильно — снайпер мог засесть в доме напротив, где не горит свет ни в одном из окон. Стараясь двигаться бесшумно, Толя нырнул в проулок между домами и сразу же увидел силуэт человека с футляром. Она шла быстро и не оглядывалась.
Некоторые мысли мелькнули в Толином сознании. Заказчик сэкономил на профессионале, но и любитель оказался не промах. И ещё — дань моде: женщина занимается мужской работой. Тотальная феминизация общества.
Следить под покровом ночи было не то что удобно — восхитительно! Но как только женщина подошла к машине, тут Толя и осознал свою профнепригодность. Оставалось только брать преступника, тем самым выполнив гражданский долг, и получить премию в бухгалтерии в размере десяти чашек кофе из «Пуси-пуси».
Но вдруг выяснилось, что киллерша не собирается никуда ехать. И спустя ещё несколько аккуратных и волнительных минут слежки она привела Толю в какой-то дом. Девица сперва испугалась собственной тени, затем шарахнулась от милицейской машины, а после озадачила Толю, спрятавшись на расстоянии двести плюс минус двадцать метров от совершённого злодеяния.
В доме было четыре подъезда. Толя присел на шину, вкопанную в грунт, напротив одного из них, и принялся думать о смысле своей беспутной жизни.
За двадцать три года он ни черта не добился, потому что до шестнадцати, как и все нормальные дети, торчал в школе, а потом — в институте. Он упорно доказывал матери, учителям, друзьям, что не просто лучше остальных, а лучше, потому что совсем другой, не такой, как нормальные дети. За примером далеко ходить не надо… Он сказал, что получит красный диплом, и пересдал семь дисциплин. Даже физкультуру пересдал, на которую никогда не ходил, потому что занимался в секции рукопашного боя… Да диплом — это ерунда, вот будет досуг, он ещё не такое вспомнит! Ну и куда он попал, окончив с отличием пропахший мазутом Университет нефти и газа? На бензоколонку! Сперва бегал с заправочным шлангом, потом сжалились и посадили на кассу. Потом он понял, насколько выгодно толкать бензин налево и бросил работу, чтобы не оказаться крайним. Один приятель предложил поработать курьером. Однажды Толя привёз тугой свёрток в офис за двумя бронированными дверями, прочитал вывеску — «Индивидуальное частное детективное предприятие «Центавр»…
Все тесты он прошёл, интенсивное платное обучение длилось два месяца, и вот уже девять таких же месяцев он на самой шестёрочной должности из всех возможных. Пора, наконец, проявить себя. Главное, что усёк Толя Ушанов, — пока его место работы остаётся в справочниках услуг, ловить ему нечего. И вдруг Журналист — неожиданный, громкий заказ. Толя понимал, что это задание заранее тухло, и вследствие этого сегодня он ухватил за хвост сенсацию. Известный журналист — заказчик убийства. Убийца — у него под носом. И ни одна собака пока об этом не знает, хотя именно ради этого-то и устраивалось, наверно, всё.
И что же ему, бедному и в кои-то веки везучему Толе Ушанову, со всем этим делать?
Эльдар Борисович Худзинский был менее известным человеком, нежели Андрей Кислицын. Но как Кислицын пошёл на эксперимент, придумав три месяца назад программу «Оппонент», так и Худзинский с недавних пор решился на вложение средств в никому неизвестную артистку, выступающую под псевдонимом Эхо. Дело в том, что Эльдар был продюсером — человеком, деньги для которого должны занимать весь пьедестал жизненных ценностей. Сам же Худзинский всегда говорил, что ничего более святого, чем семья, у него нет, а работа — это так, не более чем способ сохранения семейного счастья. Репутация Худзинского как непробиваемого семьянина стала притчей во языцех в тех кругах, где он вращался. С другой стороны, к нему часто обращались за конфиденциальной помощью или советом, зная Эльдара как человека-тарана. К тому же слухи приписывали ему хорошие отношения с самим Ханом, серым кардиналом шоу-бизнеса, а также участие во многих афёрах и даже постановку скандалов последнего времени. Слухи слухами, а правду знали лишь те, кому совсем не выгодно о ней трепаться.
Любимая жена Худзинского — Ирина — домохозяйничала в прекрасной трёхкомнатной квартире, что в доме сталинской постройки на Павелецкой. Она крайне редко вылезала на тусовки и была для мужа тем самым надёжным тылом, которого многим не хватает. Воспитанием Егора, пятнадцатилетнего пай-мальчика, занималась исключительно мать, зато отец всегда упрекал её в ответ на просьбы побыть с ребёнком подольше: «Ты женщина — его воспитываешь, а я мужчина — его люблю».
Именно поэтому Эльдар и покинул свой пост. Он выслушал взволнованно-истеричный голос жены, которая позвонила ему на мобильник глубокой ночью. Понять, что случилось, он смог не сразу.
— Ира! Прекрати плакать и говори нормально! Что там натворил Егор?
— Не знаю! Мне позвонила Та-анька… ну Каркасова, мать Ю-ульки… К ним Егор приполз, он весь израненный…
— Ты где сейчас? — перебил муж и отец.
— До-ома, тебе вот звоню. Танька вызвала «скорую», а я к ней сейчас побегу… Что мне делать, Эльдар?
— Спокойно, Ира. Когда Егор ушёл из дома?
— Он к Ди-имке пошёл в шесть ве-чера! Ди-иск с игрушкой понёс. Ну заигрались, он позвонил полпервого, сказал, что выходит. И тут Та-анька…
— Сиди у Таньки, я приеду.
Решение было принято быстро и окончательно. Сын — это сын, и его жизнь важнее их с Мариной дел. К тому же, Марина и сама справится, не девочка уже.
Эльдар глянул на часы: клиент прибудет через десять минут. Первое, что сделал Худзинский, это послал Марине сообщение на пейджер. Затем, взяв барсетку, покинул машину, и побежал на ближайшую улицу ловить такси. На ходу он набирал номер своего лучшего друга — доктора Полстянова.
Андрей Кислицын родился журналистом. «Попасть в телевизор» он захотел сразу, как только посмотрел первую в жизни передачу. Его родители — целеустремлённые люди, и каждый добился в жизни того, чего хотел: отец — директор солидной школы и заслуженный учитель России, мать — широко известная среди ценителей исполнительница городских романсов. Андрей же считал, что достижения родителей — абсолютная ерунда, что главное — попасть туда, в загадочный мир заэкранья, а уж там он развернётся.
Закончив журфак и оттрубив два года корреспондентом на радио, Кислицын прошёл конкурс телеведущих, правда, для этого за него замолвили словечко. Как он считал, ожидание торжественного момента затянулось, и поэтому долго усидеть в кресле ведущего утренней бодяги на низкорейтинговом канале Андрей не мог. Следующей ступенькой стало хорошее знакомство и как следствие — переход на РТВ. Здесь был уже государственный размах и другие возможности. Ночное ток-шоу «Бессонница», которое Андрей вёл в качестве непревзойдённого и горячо любимого подростками Эндрю Кислого (фамилия писалась как
Суть придуманной Андреем программы — дискуссия. В студию приглашался популярный человек, который излагал свою позицию по какому-либо острому вопросу, а после этого все присутствующие начинали с ним яростно не соглашаться. Интерес, по мнению автора, заключался в том, чтобы собрать в студии людей с диаметрально противоположными оппоненту взглядами по обсуждаемой проблеме. Цель оппонента — переманить за время программы как можно большее количество людей на свою сторону. Для этого в студии должна иметься пустая трибуна, на которой и будут размещаться переубеждённые. Ведущий — единственная нейтральная сторона в студии, и этот ведущий — Андрей Кислицын.
Разумеется, прямого эфира он не добился, зато время для программы выделили неплохое — по четвергам, после вечерних новостей. Отыскать человека для премьеры за несколько дней казалось Андрею делом невозможным, и он подумывал о том, чтобы для начала самому сесть в кресло оппонента. Но довольно скоро выяснилось, что спущенное сверху «добро» имело веские причины. Ему лично позвонил депутат Нарышкин из скандальной фракции СПР и был предельно краток:
— Кислицын? Когда съёмка? Я участвую. Тема — возможность военного переворота в России.
Политика Андрея никогда не привлекала. Задумывая «Оппонента», он отдавал себе отчёт в том, кто захочет стать главными героями такой программы с учётом предстоящей предвыборной кампании. Он сознавал, что такой желанный эфир с режиссёром-обладателем Оскара и клюющей его публикой — так и останется мечтой. Телевидение — это не инструмент по воплощению в реальность красивых идей. Но Кислицына помнили по «Бессоннице» и узнавали в магазинах. И Андрей посчитал, что сорок минут еженедельного «Оппонента» на РТВ — это то, чего он хотел всю свою жизнь. Ради этого он будет заниматься даже политикой — ведь это его СОБСТВЕННАЯ программа на общероссийском канале!
Людей для первой съёмки отбирал сам Андрей. Депутат оказался настолько нелюбим в народе, что желающих с ним поспорить можно было хватать чуть ли не с улицы. Кислицын находился в цейтноте, и в конце концов уличной массовки дали команду тупо присутствовать, не выступать и голосовать, когда потребуется. Что до спорщиков, тут опять пришлось схитрить…
Сорок минут снимали пять часов. Депутат рвал и метал, публика медленно сходила с ума, Андрей с трудом держал нити дискуссии в своих руках. «Слава Богу, не прямой эфир!» — мысленно благодарил он директора канала.
Программе дали прекрасный анонс, вырезали мат, появление в студии депутатской охраны и тому подобные казусы. После премьеры журналистская братия, словно сорвавшись с цепи, набросилась на «Оппонента» и на самого Кислицына. Наверно, не было ни одной захудалой газетёнки, которая не воспользовалась моментом и не вылила на программу ушат дерьма. «Кислицын и РТВ куплены с потрохами»; «Переворот в стране начинает телевидение»; «Депутат Нарышкин сагитировал пятьдесят человек на расстрел Кремля из танков». И это только самые мягкие заголовки!
Зато премьера «Оппонента» переплюнула по рейтингу шедший на первом канале в то же время голливудский блокбастер. Зато переквалификацию из рассказчика баек на ночь Эндрю Кислого в «марионетку депутата Нарышкина» мусолили на каждом углу. Зато от желающих сняться в программе во всех качествах уже не было отбоя. Начальник же ясно сказал Андрею: «Программа будет заказной». У Кислицына не было времени на возражения, так как надо было снять хотя бы ещё четыре выпуска — на месяц вперёд.
В том, что честное телевидение бывает только в сказках, Андрей убедился в очередной раз. Идеалы детства давно рухнули, и он уже пять лет добровольно копается в грязи. Только Андрей всегда был убеждён в том, что для достижения великой цели хороши абсолютно любые средства.
Операция шла уже около часа. Егор Худзинский получил три ножевых ранения в область груди от неизвестных хулиганов, напавших на него по пути от дома приятеля до своего собственного. Отец Эльдар, мать Ирина и поднятый с постели доктор Полстянов ожидали в приёмном отделении первой городской больницы. Родители нервничали, Полстянов суетился вокруг них — обычная медицинская ситуация. У Эльдара же была, помимо сына, ещё одна причина для беспокойства. По времени, а на его «Свотче» натикало уже четыре утра, Марина должна была приехать домой и позвонить ему на мобильник. Эльдар уже набирал её номер, и никто не брал трубку. Всё это ему совсем не нравилось. Ионов тоже не звонил, но они с ним и не договаривались. Главное — Марина. Эльдар гнал прочь дурные мысли, решив, что когда выяснится с Егором, он пошлёт Марине на пейджер ещё одно сообщение. Теперь он жалел о том, что приказал ей оставить сотовый дома, дабы не отвлекаться на левые звонки. Вообще, о каких-то сбоях в тщательно продуманном плане не могло идти и речи. Если бы не отморозки, напавшие на Егора, у Эльдара не было бы сейчас никакой головной боли.
Время тянулось катастрофически медленно. Доктор Полстянов то убегал куда-то, то насиловал свой мобильник, то предлагал сделать Ирине успокаивающий укол. Эльдар курил на улице, глядел на подъезжающие красно-белые автомобили и вдыхал ночной июньский воздух. Он верил в то, что с сыном всё будет в порядке. Наверняка, заведут уголовное дело, возьмут показания. Конечно, ему совсем не хотелось светиться даже в таком, не касающемся его лично, расследовании. Пока Полстянов уговорил медперсонал не вызывать милицию, и можно заплатить, тогда вообще проблем не будет. Но надо объяснить это жене, а потом и пострадавшему сыну: «Почему папа не хочет, чтобы нашли порезавших меня хулиганов? Папа чего-то боится?»
Есть иной выход — взяться за дело самому. Это влетит в копеечку, хотя, конечно, повысит его авторитет в глазах собственной семьи. В общем-то, денег не жалко, у него уже чесались руки, и он бы лично пооткручивал головы всем отморозкам в районе. Денег не жалко, но… у Эльдара Борисовича была в характере черта, которая и заставляла его сейчас сильно задуматься перед принятием окончательного решения. Худзинский НИКОГДА не сорил деньгами. Он мог потратиться, мог рискнуть, как в случае с артисткой-певицей, но он всегда соблюдал умеренность во всём вплоть до мелочей. Это очень не нравилось жене Ирине, но Эльдар приучил её в таких случаях молчать. Этого частенько не понимала Марина, но и здесь Эльдар был непреклонен. «Деньги развращают и делают вас своим рабом», «Копейка рубль бережёт» — любил повторять Худзинский. Наверно, именно такой подход и приносил им с Мариной удачу во всех совместных авантюрах.
Доктор Полстянов улыбался. Вместе с ним шёл удачно закончивший трудную операцию хирург. У родителей Егора отлегло от сердца.
Худзинский вновь вышел на улицу, пока Ирина принялась атаковать вопросами врачей. Надо послать сообщение Марине.
О том, чтобы спать, не могло идти и речи. Так и не нашедшая арендованную у подруги кошку Альбина уже смотрела сны. Марина аккуратно поднялась с раскладушки и босиком прошла на кухню. Перед её глазами стояла и никак не хотела исчезать только одна картина: она нажимает на спуск, мужчина в очках падает. А ведь она не хотела, совсем не хотела в этот момент стрелять! Её палец будто сам нажал, и всё получилось случайно.
Марина не стала выглядывать в окно, а просто села на табуретку, положив ногу на ногу. Сейчас она была в одной чёрной футболке и трусах — джинсы и жилетку повесила на стул в Альбининой комнате. Необходимо взвесить известную информацию и продумать всё до мелочей.
Но спокойно подумать никак не получалось. То, что из-за убитого у неё и у Эльдара будут кошмарные проблемы, не требовало доказательств. Эльдар будет в бешенстве, он решит, что она плохо выстрелила. Конечно, она недолго тренировалась, но у неё был хороший учитель. Главное в том, что она не смогла полностью настроиться на этот проклятый выстрел! Так она и не хотела принимать в этом участие! Эльдар соблазнил её деньгами? Едва ли, хотя и это сыграло важную роль. Просто у них ещё никогда не было проколов. Правда, ещё никогда не было и такого опасного дела. Но ведь ни Эльдар, ни она — совсем не преступники, и это опасное дело — не более чем цирковая постановка!
Из-за того, что она убила мужчину в очках, выходило, что циркач сорвался с каната и разбился насмерть. Ведь он выступал без страховки?..
Не включая свет, Марина мерила шагами чужую кухню. Заметив на холодильнике пачку «Вог», вытащила одну сигарету, открыла форточку и прикрыла дверь, чтобы дым не шёл в комнаты. Спичек не было — плита оказалась электрической. Наконец, нашлась зажигалка…
Пока намечалось два пути: либо каяться перед Эльдаром и искать выход вместе, либо спасаться сейчас самой. Эльдар станет первым обвиняемым, и может либо перевести стрелки на неё, либо наоборот её выгородить. Предаст ли её Эльдар, вот в чём вопрос. Их с ним отношения — это нечто из ряда вон, и вряд ли их можно описать схемой «работодатель — подчинённый». Он её не предавал, конечно, если не считать ту старую историю любви…
Марина увязла в воспоминаниях, одновременно пытаясь сбросить оковы страха. Быть обвинённой в убийстве — не шуточное дело. Убить невинного человека… А невинного ли? Вряд ли этот очкарик ангел…
Марина совсем ничего не решила и находилась в состоянии, близком к панике, как вдруг в полной тишине она услышала странный звук. Ей понадобилось секунд десять, чтобы сообразить и хлопнуть себя по лбу! Пейджер!
Вот что подтолкнуло её к злосчастному выстрелу! После этого писка она невольно нажала на спуск, а, увидев падающего очкарика, напрочь забыла про пейджер. Марина ринулась в комнату, сняла приборчик с джинсов и, не глянув на завозившуюся Альбину, вернулась на кухню.
Последнее сообщение гласило: «Ты где? Позвони, волнуюсь». А затем Марина прочитала то самое, что пришло в неподходящий момент, и оторопела.
«Срочные дела. Ключ под передним ковриком, приедешь домой, позвони. Э».
Марина прислонилась лбом к оконному стеклу. Плохо, конечно, быть настолько бестолковым, но ещё не всё потеряно. Главное, что Эльдар ни о чём не знает. Наверняка, звонит ей. Но она-то совсем не готова с ним разговаривать! Значит, скрываться? Бежать?
Марина прошла к Альбине и легла обратно на раскладушку. Электронные часы-будильник светились в темноте: пять сорок. Альбина чего-то там говорила, что ей рано вставать. Надо что-то решать, и желательно побыстрее.
Так вышло, что и Толя Ушанов в эту ночь предавался размышлениям, а они заставляли его ёрзать на вкопанной шине — совершенно неудобном предмете для сидения.
Он был уверен лишь в одном — Журналист не поехал в «Пуси-пуси». Наверняка, после звонка тогда ещё живому Виталию Владленовичу, Кислицын остался дома досыпать бурную ночку. И поэтому у Толи наклёвывалось два варианта действий: либо плюнуть на всё и доложить начальству, либо плюнуть на начальство. Первый вариант — разумный, спокойный и беспроблемный. Второй — ужасный, рискованный, и вообще надо быть Дунканом Маклаутом, чтобы его выбрать.
«Девятка», принадлежащая «Центавру», была припаркована Толей возле этого самого весёлого кафе. В восемь утра она должна стоять возле дома Журналиста, и два наружника примут у него «спокойную, без происшествий», смену. Но этого не будет, потому что Толя доложит об открытой им сенсации. Сейчас.
Он уже взял мобильник и занёс над ним руку. Но Кислицын живёт на Новослободской, а Толя находится в районе улицы 1905 года. Сейчас только три ночи, и Толя доложит полвосьмого. За полчаса он доедет. Вдруг киллерша появится, и ему придётся продолжить слежку? А если нет, тогда он и расскажет обо всём. Тогда от него уже ничего не будет зависеть… Как всегда! А замалчивать он не будет, какой смысл врать, когда ему самому от этого пользы никакой?
Но сейчас от Толи Ушанова зависит всё! У него в руках — тако-ое… И если он этим мудро распорядится, то, может, станет героем, ну, или срубит прилично «бабулек». Для этого, правда, ему нужна киллерша. Если она не выйдет до полвосьмого, он доложит Шефу.
Ждать Толя Ушанов не очень-то умел. Зато он считал, что умел анализировать. Дом без проходных дворов, киллерша его не видела, значит, как вошла внутрь, так там и сидит. Она, конечно, может вылезти по верёвке со стороны улицы или по чердаку перебраться в соседний подъезд, но вероятностью этого можно пренебречь. Он хорошо видит и соседний подъезд. Вопрос: зачем ей этот дом? Ну, мало ли… Приспичило.
Толя встал с шины и размялся. Неожиданно он обнаружил одну проблему: надо бы подогнать «девятку» сюда, но пока он будет это делать, киллерша может покинуть дом.
Когда начало светать, Толя так ничего и не придумал. Как обычно, решение пришло само, и смекалистый Толя списал его на свою удачу. А удаче изменять нельзя, иначе она отвернётся к другим!
Ранний автолюбитель, видимо, собирающийся за город, вышел к своему гаражу-ракушке в районе пяти часов утра. Толя тут же подрулил к нему, достав из портмоне пятьдесят рублей.
— Слушай, брат, помоги, а?
Мужик, по виду прожжённый механик, живо откликнулся на предложение.
— Там, у кабачка, моя тачка, — продолжил Толя, звякнув ключами, — «девятка» белая, номер 340. Подгони её сюда, а, будь другом? А то я если отойду, девушку одну упущу, а если упущу, то себе этого ни в жизнь не прощу!
Мужик подвоха не почувствовал, и пока Толя сидел в его «пятёрке», занялся «девяткой» «Центавра». Через пятнадцать минут брат получил полтинник, а Толя уселся за руль казённого авто и с удовольствием потянулся. Чтобы прогнать сон, он включил радио, и продолжил наблюдение за домом.
Когда из подъезда вышла ночная девушка с футляром, Толя сперва не поверил своим глазам. Оставалось почти два часа до восьми! Толя сразу решился на всё. Моментальный план созрел в его голове, и если это провернуть… тогда, по крайней мере, ещё два дня всё будет зависеть только от него!
Однако за девушкой с футляром показалась ещё одна — в кожаной юбке, с сумочкой и пакетом. Она шла рядом и говорила с первой. Так вот, значит, как всё объясняется! У киллерши тут подруга-сообщница! Но Толя уже завёл мотор, а его решимость не остановило даже численное превосходство противника.
Альбинин будильник пропиликал в шесть утра, а в семь двадцать она и все остальные студенты её группы встречались на Ленинградском вокзале у расписания. Вот уже четвёртый день шла ненавистная Альбиной летняя практика на заводе «Протон» в Зеленограде. Альбина давно уже сдала все экзамены, перешла на пятый курс института электронной техники, но каникулы из-за этой самой практики откладывались до середины июля.
Марина прикинулась спящей, и Альбина легонько толкнула её в бок:
— Вставай!
— Что, уже? — зевнула Марина и протёрла глаза, — а что происходит?
— У тебя голова прошла? — поинтересовалась Альбина, переодеваясь за дверью гардероба.
— Да, не болит, — Марина уже и забыла о набитой шишке.
— Сейчас позавтракаем, и мне надо на практику.
Наконец, Марина поняла, почему её новая знакомая показалась странной: выражение лица Альбины быстро менялось благодаря постоянной живой мимике. Когда Альбина говорила, она вся была в движении, и это выглядело забавно со стороны. Марина даже улыбнулась.
— Слушай, я на машине, могу тебя подбросить, — предложила она, чувствуя, что как-то должна отблагодарить приютившую на ночь девчонку.
— Супергут, — ответила Альбина и поманила Марину на кухню.
За завтраком, состоящим из разжаренных рыбных биточков и бутербродов, Марина продолжала думать о своём нелёгком положении. Сейчас она доберётся до дома, и если Эльдар там не ждёт, возьмёт кое-какие вещи и… «Ауди» Эльдара пусть торчит перед её домом, она сядет в свою машину… Это если Эльдар не ждёт.
Родители Альбины, с которыми Марину так не познакомили, по-прежнему давили клопов. Сама Альбина рассказывала что-то про свою пошитую в ателье юбку и про то, что собирается пойти на курсы вождения. Правда, машины в их семье пока нет, но отцу кто-то продаёт за тысячу баксов подержанный «Опель». Марина пропускала её слова мимо ушей.
Уже на улице Альбина спросила:
— А где ты работаешь?
— Переводчица, — ответила Марина так, как отвечала всем, — а ты?..
«Ауди» стояла на месте. Марина невольно поискала глазами Эльдара, и, облокотив футляр с винтовкой на крыло, открыла водительскую дверь и нагнулась.
— Немецкая иномарка, — констатировала Альбина, стоя сзади.
Улица, а точнее, переулок был совсем пустынен, поэтому внезапно тормознувшая рядом машина заставила девушек обернуться. Марина уже нашарила ключи зажигания под ковриком и вставляла их в замок.
— Эй, стойте! Подождите! — Толя Ушанов, не глуша мотора, выскочил из «девятки» и в мгновение ока вырос перед девушками.
Марина и Альбина увидели высокого, широкоплечего молодого человека с натянутой улыбкой на квадратном лице. Он возник так внезапно, что для оценки опасности времени у Марины не оставалось. Толя вытащил из-под пиджака снятую с предохранителя «Мальвину» и первой поразил ту, которую считал более опасной. Раздался треск, тело Марины дёрнулось и затихло. Свободной рукой Толя схватил стоящую в оцепенении Альбину и зажал ей рот. Она тоже поздновато сообразила, что пора бы обороняться, и как только начала вырываться, Толя нейтрализовал шокером и её. Спрятав оружие, он распахнул заднюю дверцу «девятки» и сложил Альбину со всеми вещами на сидении. То же он проделал и с Мариной. В машине было много полезных для дела приспособлений, помимо подслушивающей аппаратуры, и конечно, Толя об этом знал. Свои живые трофеи он приковал наручниками к дверцам машины и друг к другу. Футляр Марины он сунул в багажник, и, заперев «Ауди», спрятал ключики в карман. На всё про всё ему хватило минуты, и скоро Толя уже гнал «девятку» в только ему известном направлении. Радуясь первому успеху, он нервно глазел по сторонам в поисках дежурной аптеки. «Трофеи», как мешки с мукой, болтались позади Толи и пока не пришли в себя. Толя прекрасно понимал, что скоро они очнутся. Симпатичная девица эта киллерша, но не более, подумал он: длинноногая, стандартной «журнальной» внешности, длинные русые слегка подкрашенные волосы в хвосте, да и всё, как говорится, при ней: личико ничего, смазливое, фигурка крепкая, сиськи… А вот сообщница не очень: какая-то угловатая и грубоватая, да и худая чересчур. Наверно, стреляет мимо и поэтому мало зарабатывает.
Аптеку он заметил на противоположной стороне и лихо развернул машину, нарушая правила. Хотя он и торопился, тем не менее, заглушил двигатель и не забыл вытащить ключи из замка зажигания.
Сонный фармацевт и читающий газету кассир были единственными людьми в аптеке. Толя направился прямо к прилавку и полез за деньгами:
— Мне какого-нибудь снотворного, нашатырный спирт и лейкопластырь.
Забыв взять сдачу, Толя схватил заветные пузырьки и коробочку. Уже в машине он прочитал на упаковке надпись «Глюферал», которая ему ни о чём не говорила. В лекарствах он не разбирался, но иного способа без применения насилия вырубить своих пленниц не придумал. В голове вертелось заученное: «Похищение людей, статья 126, до пятнадцати лет». Вторая девчонка была отягчающим обстоятельством. С другой стороны, он поймал преступников, и за это его не должны обвинить в похищении.
Первой пришла в себя Альбина. Пару раз дёрнувшись, она оценила своё незавидное положение, попыталась сесть поудобнее и, сдвинув брови, воззрилась на Толю. Тот даже подмигнул ей и протянул на ладони пять мелких таблеточек:
— У тебя голова сейчас болит, выпей, это поможет.
Альбина облизала губы и, к удивлению Толи, сгребла в рот таблетки, показывая знаком, что хочет запить. Он вынул из бардачка бутылку с водой, что использовалась для бачка омывателя стёкол. Как только она выпила, он заклеил ей рот пластырем и дал подышать Марине из жутко вонючего флакона. От аммиака сознание к ней вернулось моментально.
— Выпей вот это, — повторил Толя тот же фокус.
Марина дёрнула правой рукой слишком сильно, и Альбина завалилась на неё. Поняв, что сцеплена, Марина попыталась задействовать свободные ноги, и Толя едва не выронил бутылку.
— Эй, эй, не брыкайся. Лучше выпей таблетки, а не то опять шибану шокером, — серьёзно произнёс Ушанов.
— Чего вам нужно? — спросила Марина, поймав на себе дикий взгляд подруги по несчастью.
— Выпей аспирин. Твоя подружка уже выпила. Это всё, что мне нужно, — ласково попросил Толя.
— Ты выпила? — спросила Марина у неё, и та замычала и закивала в ответ. — Зачем?
— Слушай, это не отрава, пей, и всё. У меня времени нет, — Толя прикинул, на сколько ещё разрядов хватит аккумулятора в «Мальвине».
— Не буду, — заявила Марина и отвернулась.
— Тогда ток, — Толя достал свою игрушку.
— Рискни, — Марина сжала губы и с ненавистью посмотрела на похитителя.
— Ладно. Значит, так. Я тебя довожу до отделения и отпускаю. Тебя обыщут, а при тебе твоя пукалка. Как будешь выкручиваться?
— Давай свои таблетки, — процедила Марина.
Этот мордоворот знает, что в футляре винтовка. А где же футляр? Чёрт возьми, ну и попалась же она! Кто этот человек, кем он подослан? Скорее всего, он из охраны того очкарика. А может, Эльдар… Пока она в беспомощном состоянии, что-либо предпринимать бесполезно. Надо обдумать… обдумать…
Альбина спала этой ночью часа три, Марина же не спала вовсе. Скоро и та, и другая потеряли контроль над собой и провалились в сон. Толя, заметив это в зеркале заднего вида, остановился и содрал пластырь с обоих ртов.
Гаражный кооператив «Аргус» находился в квартале от дома, где жила семья Ушановых — мать и сын. Обычно Толя приезжал за своей машиной — такой же «девяткой», что вёл сейчас — на велосипеде. Этим утром он первый раз в жизни подъехал к гаражу на служебной тачанке. Нужный ключ висел на общей Толиной связке, где имелись все требуемые по жизни ключи. Толя открыл ворота и включил в гараже свет. Велосипеда, естественно, не было, зато его светло-синяя любимица присутствовала во всей тольяттинской красе. Расцепить спящих девиц, перенести их в свою машину и сцепить там обратно Толя сумел без проблем. Вещи и футляр с винтовкой он также переложил, затем запер машину и гараж. За двадцать пять минут он должен домчаться из района Фили до дома Журналиста, да ещё залить в бак бензина.
Поэтому за часами Толя следил больше, чем за дорогой. Его суперплан находился на грани срыва, так как объяснить своё отсутствие он бы не смог. Поэтому, когда было без пяти восемь, а он ещё торчал на заправке, Толя понял, что переоценил свои способности. Но так просто сдаваться он не собирался и позвонил одному из наружников, что должен был через пять минут постучаться в окошко «девятки».
— Миха, это я, Толик. Слушай, подожди пяток минут, я тут отъехал ненадолго.
— Шеф в курсе?
— Не. Да тут всё нормально, объект спал всю ночь. Не закладывай, будь человеком, а?
— Хрен с тобой.
Когда Толя прибыл на место, Михи и его напарника не было видно. Они появились через несколько секунд после того, как Толя заглушил двигатель.
— Ну что, Пинкертон, выгружайся. Во, уже и приёмник зачехлил! — Миха, куда более опытный «частный детектив», глядел на Толю как на застигнутого врасплох воришку. — Дрых, что ли всю ночь? Не прослушивал?
— Это объект дрых, — уточнил Толя, — дома он.
— Ну, это мы сейчас проверим.
Миха взял с переднего сидения саквояж. Толя не стал дожидаться опасной для него проверки и зашагал к метро, на ходу набирая номер Шефа. Тот принял Толин доклад, который гласил, что «по приезду на место постоянного проживания Журналист его не покидал и никаких телефонных переговоров не вёл». Письменный отчёт Толя написал в метро, и, забросив писульку в офис, приехал домой спустя два с половиной часа после того, как оставил девиц в гараже. Мать уже упрыгала на работу, и Толя написал ей такую записку: «Уехал на дачу. Сотовый отключил, не звони мне. Приеду завтра вечером». С матерью проблем быть не должно: после того, как он пошёл работать сыщиком и купил машину, она окончательно отстала от него и больше не требовала раскаяния в грехах молодости. Сын, по её мнению, наконец, повзрослел.
У Толи был в распоряжении сегодняшний и завтрашний дни, а в субботу — его очередь пасти Журналиста. Почти два дня на то, чтобы раскрутить это дело! Толя покидал кое-какие вещи в рюкзак, прихватил любительскую видеокамеру, вытолкал велосипед и поехал в гараж.
Его пленницы до сих пор клевали носами, и Толя облёгчённо вздохнул. Предстоял нелёгкий путь до границы Московской и Владимирской областей. Толя удивлялся самому себе: как ловко он всех обставил!
По словам врачей, Егор находился под действием наркоза и придёт в себя часов через пять-шесть. В реанимацию посетителей не пускали, но благодаря доктору Полстянову родителям разрешили повидать сына. Оставалось ждать, когда он проснётся. Никакой милиции Эльдар не допустил, заверив жену, что сам найдёт хулиганов, и заплатил врачам, чтобы никаких ножевых ранений в истории болезни не фигурировало. Неожиданно жена Ирина едва не поставила его в тупик вопросом о машине, и пришлось соврать, что «Ауди» отдана в ремонт.
Марина так и не позвонила, и Худзинский больше не мог медлить. Дело пошло как-то не так, и необходимо разобраться. Перво-наперво Эльдар позвонил Ионову. Ни в офисе, работающем круглосуточно, ни дома трубку никто не брал, а мобильник абонента был отключён. Возможно, предположил Худзинский, Виталий Владленович до сих пор даёт показания в связи с покушением. Но успокоить себя этим Эльдар не мог — пропажа Ионова могла бы разумно объясниться, если бы не одновременная пропажа Марины.
Сказав жене, что необходимо уладить срочные дела, но при этом он обязательно вернётся в больницу, Эльдар поехал на такси к месту вчерашних событий. У него не было автопарка и штата личных шофёров и охранников — Худзинский считал это ненужной роскошью и сам водил одну-единственную «Ауди».
Рабочий день уже начался, и поэтому Худзинский известил своего секретаря, что сегодня его ни для кого нет и не будет. Неожиданно мобильник заверещал сам, и Эльдар заметил, что ему совсем не хочется отвечать на этот звонок. Он ничего не мог поделать с тревожным предчувствием. Таксист был совсем не нужным свидетелем разговоров, Худзинский попросил его остановиться, вылез из машины и, наконец, ответил.
— Салют, — раздался из трубки хриплый голос.
Этот голос и это приветствие Эльдар узнал бы всегда из миллиона других. Ещё бы не узнать — ведь звонил Хан!
— Здравия желаю, — также традиционно ответил Худзинский.
— Ну, как там твоё дело?
На этот вопрос Эльдар не мог ответить, а врать совсем ни к чему.
— Понимаешь, у меня проблемы. Как решу, позвоню.
— Если нужно, проси, помогу. Как там девочка?
Манера Хана делать многозначительные паузы между предложениями раздражала Эльдара, но он никогда бы не позволил себе упрекнуть в этом собеседника.
— Да нет, пустяки, справлюсь. Ну, давай.
— Салют.
Эльдар сел в такси обратно и велел водителю трогаться. Видимо, неприятности только впереди. Подтверждение Худзинский получил очень скоро: велев таксисту свернуть в переулок, он увидел свою «Ауди», спокойно стоящую у тротуара. Расплатившись, Эльдар отпустил такси, подошёл к машине и обнаружил её запертой. Первая логичная мысль — Марина прочитала сообщение, нашла ключ, заперла машину, но почему-то не уехала на ней. И куда же тогда она делась с винтовкой на руках? А если она всё-таки бросила оружие?
Мысли Эльдара мрачнели. Не обнаружив на машине никаких следов повреждений, Худзинский направился пешком до кафе-бара «Пуси-пуси».
В девять часов утра уже ничто не напоминало о том, что ночью стреляли. Человек в дорогом чёрном костюме и галстуке занимал пост у входа, но это был уже другой, не ночной, швейцар-охранник. Расспрашивать слугу Эльдар не стал, и спокойно пройдя мимо него, поискал глазами служебную дверь. Второй охранник возник перед ним как из-под земли, и Эльдар сунул ему визитку:
— Доложи обо мне хозяину.
Охранник обратил внимание на дорогой костюм от Гуччи, на галстук от Нина Ричи, на часы от «Свотч». «Директор продюсерского центра «Мега-стар» — было написано золотым по салатному на визитке. Через двадцать секунд седой и серьёзный человек по имени Джавах отвечал на вопросы Худзинского и угощал его дагестанским коньяком.
— Мой друг Виталий Ионов должен был приехать сюда. Сейчас его телефоны молчат, и я хочу узнать, почему.
— Я хорошо знаю Витальку. У него клуб, у меня тут ресторан… Сегодня ночью в него стреляли, у меня на пороге.
— Как это? Что значит стреляли? — постарался удивиться Эльдар.
— Я ничего не знаю. Я даже не знал, что он приедет ко мне. Видимо, снайпер сидел на крыше дома напротив, и стрелял, когда Виталька вылез из машины…
— Поймали? — упавшим голосом спросил Худзинский.
— Сбежал. Говорят, сбежал, — уточнил хозяин. — Витальку увезла «скорая».
— Живой? Он живой? — ничего не понял Эльдар.
— Был, когда грузили. Жилетка спасла. А как там дальше — не знаю.
— А что ещё говорят? Я видел его вчера утром, он совсем не собирался умирать.
— У-у-у… — потянул Джавах, — так он твой друг побольше моего будет. А говорят много чего, а хочешь моё мнение узнать, сейчас узнаешь, — он опрокинул рюмку в рот, — Виталька политический бордель открыл? Открыл. А мог бы оставаться в своём говёном «Прометее». А ему мало. Жадность…
Не попрощавшись, Худзинский вышел из кабинета, а затем на улицу, вдохнув бензиновый воздух. Сделав ленивый жест проезжающей мимо машине, он достал платок и вытер капельки пота со лба. Всё уже объяснялось, но очень отвратительно. Выходит, Марина пальнула в Ионова и сбежала. Зачем? Скорее всего, кто-то ей заплатил больше. Что дальше? Об этом лучше не думать.
План на ближайшие три часа был прост. Взять дома запасные ключи от своей машины, вернуться к ней и доехать до квартиры Марины. У него с недавних пор появился беспрепятственный доступ туда, и Марина об этом прекрасно знает.
Дачный домик и шестисоточный участок в Орехово-Зуевском районе принадлежали родному брату матери, проще говоря, дяде Толи Ушанова. Родня собиралась совмещать свои отпуски и всем скопом ехать сюда в июле, а пока посещала дачу по выходным. Толя иногда поддерживал родственников, но как только стал независим от «колёс» дяди и расписания электричек-автобусов, старался выбираться за город почаще. Цели Толи были простыми: взять приятелей, девчонок, пива и устроить шашлыки со всеми удобствами и пикантными последствиями. Но сегодня он мчался на дачу с совсем другими задачами и «девчонками», хотя мать наверняка решит, что он опять уехал веселиться.
Толя подумал, что ему продали ударное снотворное, хотя на самом деле, Альбина и Марина просто не выспались. К полудню, не превышая скорости и не выпендриваясь на дороге, Толя довёз свой драгоценный груз до места его будущего заточения. Посчитав, что второй этаж — это слишком жирно, чтобы заносить туда два тела, Толя уложил их в комнате на первом, предварительно проведя в ней тщательную ревизию. Киллершу он сгрузил на диванчик, а её подружку свернул калачиком в кресле-кровати. Притащив с кухни стол и стул, Толя не теряя времени, занялся изучением украденных вещей. Во-первых, он вскрыл с помощью ножа футляр — не хватало ещё, чтобы он похитил праздно шатающуюся студентку консерватории! Но нет: перед ним была винтовка, глушитель и оптический прицел. Толя не стал её трогать и, аккуратно закрыв футляр, отнёс его на второй этаж и сунул за сундук. Пошарив по карманам киллерши, Толя извлёк связку ключей с брелком-фонариком, несколько смятых сторублёвок, початую упаковку «Стиморола» и незатейливые часики без ремешка. Ровным счётом ничего стоящего! Чертыхнувшись, Толя распотрошил подружку и её тару. Улов оказался куда богаче! Самыми крупными находками были: паспорт, студбилет, зачётка, читательский и пропуск на одно и то же имя — Мясоедовой Альбины Леонидовны; тетрадь в клетку с корявой надписью «Практика» и техническим содержимым; пенал с обалденным набором всего, как у первоклассника; методичка «Системы автоматизированного проектирования»; плейер «Панасоник» плюс три кассеты: Диаманда Галас, «Аквариум» и Наташа Королёва Ну, и прочие женские мелочи, а главное — ничего уголовно наказуемого! Толя был разочарован. Альбина никак не тянула на сообщницу, а вот на подругу — очень даже. Вряд ли студентка в курсе, чем зарабатывает на жизнь эта… как зовут киллершу, Толя пока не знал. Хотя, всё это предварительные выводы, а основные можно делать после допроса. Толя нашёл нашатырный спирт и только сейчас ощутил, что голоден, как самый что ни на есть волчище!
Свежих продуктов естественно не было, и Толя сварил на электроплитке вермишель, а затем с удовольствием умял её со свиной тушёнкой. После чего занялся видеокамерой: подключил к сети, вставил чистую кассету и разместил на столе, подложив для высоты несколько книг. Напротив камеры Толя поставил табурет. Всё для допроса было готово, и начать он решил с Альбины: во-первых, о ней он что-то знает, а во-вторых, она наверняка расскажет про подругу, и к главному допросу Толя подойдёт во всеоружии.
Альбина поморщилась и чихнула — нашатырь подействовал, и она заозиралась по сторонам. Пока она приходила в себя, Толя связывал шнуром ноги и руки всё ещё спящей Марины — для безопасности.
— Пойдём, потолкуем, — миролюбиво произнёс Толя и протянул Альбине руку.
Девушка помощью не воспользовалась, сама встала, покачнулась и, как нализавшийся алкаш, пошла следом. Послушно сев на табурет, она обхватила голову руками. Толя налил из чайника воды и дал ей, Альбина выпила и вернула ему кружку.
— Я буду тебе задавать вопросы, а ты должна отвечать, — начал Толя, сев рядом с камерой и включив её, — по возможности, правду. Начнём с простого. Как зовут, сколько лет и где живёшь?
Альбина сидела, сдвинув брови и сведя ноги в икс. Руки она скрестила на груди и даже не взглянув на Толю, громко произнесла:
— Лаутения Цвангбойм, двадцать шесть лет, приехала из Вильнюса.
Толя усмехнулся про себя, но продолжил:
— Как зовут твою подругу, с которой ты утром вышла из дома?
— Варвара Васильева, — не задумываясь, ответила Альбина.
— Окей, значит эта Варвара — твоя подруга. При каких обстоятельствах вы познакомились?
— На шабаше ведьм в Новоподрезково, в Вальпургиеву ночь с тридцатого апреля на первое мая этого года.
— Чем зарабатываешь на жизнь?
— Сижу на шее у сводного брата, раздаиваю предков и развожу кроликов.
— Чем зарабатывает на жизнь Варвара?
— Хиромантией и предсказанием будущего. Один сеанс сто рублей.
— Какие кассеты лежат в твоём пакете?
— Бэ Гэ, Диаманда Галас и… третья не моя, — глаза Альбины забегали, но позы и выражения лица она не меняла.
— Ясненько, — Толя вздохнул, — я выключу камеру и повторю вопросы. Надеюсь, ты ответишь по-другому?
— Конечно, — Альбина закинула ногу на ногу и закрыла глаза.
Толя выключил камеру и предоставил пленнице слово.
— Лариса Чавкина, студентка МТУСИ, получаю мэрскую стипуху, — забубнила под нос Альбина, — Варвара Васильева — мой эфирный двойник…
— Да, госпожа Мясоедова, — перебил Толя, встал и подошёл к окну, — овсянки с тобой не сваришь. Знаешь, ты попала в прескверную историю. Поможешь мне, отпущу. Иначе не отмажешься, как не старайся. Я, в общем, человек безобидный, но терпение имею не бабское. Сейчас отдохнёшь, я поспрашиваю Варвару, а потом проведём очняк. Будешь сидеть тихо, или тебя связать? Лучше свяжу.
Толя подошёл к ней, пробуя верёвку на прочность в руках. Девушка неожиданно резко вскочила и, выпучив большие глаза, сделала более странную, нежели страшную гримасу.
— Не поможет! — выкрикнула она и протянула обе руки.
Толя, стараясь не глядеть на её лицо, обвязал руки Альбины верёвкой и отвёл пленницу в комнату:
— Ставни закрыты, а мимо меня не проскочишь, — предупредил он, сгребая все трофейные вещи со стола.
Альбина с ногами забралась на диван и похоже, приготовилась спать. Толя пожал плечами и развязал пришедшую в себя Марину.
— Советую не сопротивляться, я сильный и быстро бегаю, — он оставил дверь в комнату открытой, — прошу.
Марина заняла место на табурете, то и дело бросая косые взгляды на своего противника. Она разминала руки, но, как и Альбина, не поддавалась панике и не сопротивлялась. Это Толе совсем не нравилось. Истеричные, вопящие и умоляющие о пощаде бабы ему бы нравились сейчас гораздо больше.
— Ну-с, начнём, — Толя включил камеру, — я спрашиваю, ты отвечаешь. Твоя подруга Альбина уже рассказала мне обо всём, и тебе просто надо подтвердить её слова. Итак, как зовут, адрес и прочие анкетные данные для проформы.
Марина подняла голову и вздёрнула подбородок. Её лицо было напряжено, руки лежали на коленях. Она молчала.
— Может, воды или чего? Если хреново, ты скажи, — немного сжалился Толя, — а то разговор-то предстоит до-олгий.
— Я ничего не скажу, — тихо произнесла Марина.
— Ну, Варенька, так же нельзя! — развёл Толя руками.
Киллерша дёрнулась, глянула на него с недоумением. Конечно, он ждал этой реакции. И решил добить:
— Андрей Кислицын мне тоже многое поведал. Твоё счастье…
Тут Марина аж вскочила. Её лицо вспыхнуло гневом, но взгляд быстро сник, и она растерянно села обратно. Толя заулыбался — он попал в яблочко! Конечно, Журналист и эта партизанка в сговоре!
— Расскажи лучше мне, — уже властно потребовал Толя, — могу выключить камеру. Не расскажешь мне — отдам на растерзание другим людям.
— Я буду молчать.
— Эй, Альбина! Иди-ка сюда! — крикнул Толя.
Альбина вошла на кухню со свободными руками и замерла на пороге.
— Зубки попортила? Ну ладно, вот, гляньте друг на друга. А теперь подумайте, рассказывать или отмалчиваться. Ну?
— Варвара, пойдём, — Альбина протянула руку.
Девушки под пристальной слежкой Толи вновь вернулись в комнату и сели на диван.
— Ладно, партизанки. У меня времени мало. Сейчас вы договоритесь, что будете врать. Через десять минут я приду. Я всё вижу, лучше не рыпайтесь. Мы на хорошо охраняемой территории, ясно?
Толя прикрыл кухонную дверь и занялся маскировкой видеокамеры.
Альбина сразу задёргала Марину за рукав футболки, но та приложила палец к губам и показала жестом, есть ли авторучка. Альбина похлопала себя по карманам, потом покрутила пальцем у виска и махнула рукой в сторону кухни. Марина согласно кивнула и подошла к серванту.
— Все вещи взял, — прошептала Альбина, но Марина опять показала жестом молчать и поманила её к себе.
Марина была уверена, что попала в лапы квадратнолицего типа исключительно из-за последнего дела со стрельбой. Конечно, Альбина стала случайной пострадавшей, и Марина посочувствовала доброй девчонке. Надо найти ручку и бумагу и подумать, как поступить дальше. Совсем свежие воспоминания нахлынули на неё…
Эльдар объявился как всегда неожиданно и как всегда, приехал в гости без подарка и один. Это могло означать только то, что наклёвывается новая работа. Марина, давно живущая отдельно от родителей в снимаемой двухкомнатной квартире, пригласила его в гостиную, вкатила сервировочный столик с пепельницей, бутылкой «Боржоми» и двумя фужерами. Всё уже традиционно. Эльдар в самом излюбленном костюме от Гуччи, чёрные волосы зачёсаны и прикрывают медленно расширяющуюся плешь. Густые брови над карими глазами задерживают капельки пота. Жарко…
— Когда-нибудь стреляла из винтовки? — сразу же ошарашил он.
— В тире? — переспросила Марина, решив сегодня не удивляться.
— Ну, вообще. Держала в руках пистолет, автомат, ружьё?
— Ты же сам знаешь, что нет. Если бы я любила охоту, ты бы знал. Если бы я была спортсменкой, тем более. А я банальный филолог, причём никогда не работала по специальности.
— Дело такое, — Эльдар закурил, — за неделю… ну за десять дней ты научишься обращаться с винтовкой. В определённый день ты будешь стрелять с крыши или чердака, место найдём, в человека…
— Ты что?! — Марина вскочила и подбоченилась, — сбрендил? Ни в кого я стрелять не буду!
— Будешь, будешь. Выслушай меня, пожалуйста, дорогая.
— Я не дорогая и не дешёвая! Хватит мерить меня деньгами, Эльдар!
— Это ты помешана на деньгах, а не я. Вот этот человек, — Худзинский бросил фотографию лысоватого очкарика, чем-то похожего на него самого, — хорошо нам платит. Никого убивать не надо. Ты должна будешь стрельнуть в его телохранителя, который оденет бронежилет. Это называется инсценировкой покушения. Охранник прикрывает босса грудью…
— Стоп, стоп, стоп! — выставила руки вперёд Марина, — я вижу столько дыр в этой истории, что даже лень перечислять. А вдруг нас подставляют? А вдруг бронежилета не будет? А вдруг тебя решили кинуть?
— Я тебя хоть раз подставил? — Эльдар улыбнулся, — ты хоть раз пожалела о работе со мной?
— Это опять криминал, — Марина отпила воды и задумалась, — кри-ми-нал. Заведут уголовное дело. Этот твой клиентик, — Марина постучала пальцем по фотке на столе, — заплатит копейки, а потом начнёт шантаж, угрожая нам с тобой разоблачением. И вообще, ты хоть в курсе, зачем ему спектакль?
— Я-то в курсе, иначе бы не стал ему помогать, — слукавил Эльдар, — этот человек, можно сказать, мой друг. А зачем ему это, я тебе не скажу по простой причине…
— Не доверяешь. Ты никогда мне не доверял, — обронила Марина.
— Нет, ты исполнитель. Тот, кто исполняет, никогда не знает, зачем он это делает. Таков закон, дорогая.
— Ставишь меня в один ряд с наёмными киллерами? — усмехнулась она, — а почему именно я? Найди стрелка с хорошими данными. Или он берёт больше, чем твой учитель по огневой подготовке? Или этот учитель — ты?
— Ты единственная, — сощурился Эльдар и вздохнул.
«Всё по той же причине! — подумала Марина. — Штат наёмников обошёлся бы тебе ого-го. А ты у нас миллионер, экономящий на служанке, авантюрист с трезвым расчётом и крут, потому что крут твой покровитель. Как там его…Хан!»
— У тебя ромашка есть? — Марина тоже закурила и расстегнула верхнюю пуговицу блузки.
— Чего? — Эльдар посмотрел на неё с интересом.
— Погадать. Верить — не верить, к сердцу прижать, к чёрту послать. О Господи, Эльдар… — Марина потянулась и зевнула. — Если бы я тебя не знала… Ну, сколько платит наш клиентик?
— Твой аванс тысяча баксов. После работы получишь ещё пять, — Эльдар не видел причин не соглашаться.
Последнее дело — поход в ресторан с одним бизнесменом ради того, чтобы приревновала его жена — было совсем никудышным. За прошедшие две недели Марина уже потратила полученную «зарплату» в пятьсот долларов. Других способов заработка, кроме как выполнять интересные задания Эльдара, у Марины не было.
В течение следующей недели она каждое утро подъезжала к бензоколонке на пятьдесят третьем километре Киевского шоссе. Там она пересаживалась в машину Александра Михайловича — человека, который учил её стрелять. Этот мужчина в возрасте, но в прекрасной спортивной форме, по словам Эльдара, был его старым другом, недавно вернувшимся из зоны. Они ехали в лес, где Марина стреляла из австрийской винтовки «Штайр» с глушителем по консервным банкам, бутылкам и прочим подручным мишеням. Они с Александром Михайловичем общались немного, и в основном он делал замечания, а она наматывала на ус. Занимались по пять-шесть часов с перерывами, потом учитель довозил её до бензоколонки, и Марина возвращалась домой. Неделя пролетела незаметно. Александр Михайлович произвёл на Марину впечатление энергичного, властного, умудрённого опытом человека с непоколебимой уверенностью в себе. От него веяло надёжностью, могла бы сказать Марина, хотя по сути, кроме имени-отчества, она ничего о нём не знала. Ни по его речи, ни по манере вести себя она бы никогда не сделала вывод, что этот человек сидел в тюрьме.
На восьмой день позвонил Эльдар и сообщил, что работать предстоит ближайшей ночью. Они заранее съездили и обустроили место, откуда Марина будет стрелять, и во время этой поездки Эльдар выдал ей штуку баксов аванса. Он проследил, чтобы она хорошо запомнила лицо на фотографии, и рассказал также, что с этим типом будут телохранители, в одного из которых и должна попасть Марина.
Итак, всё пошло наперекосяк. Больше всего сейчас Марина не понимала, причём здесь Андрей. Что такое рассказал Андрей этому человеку? Какую линию поведения выбрать? Странно, что похититель не знает её имени, и назвал так же, как и Альбина. И ещё хорошо, что прежде чем уснуть, она сумела отцепить пейджер и обронить его в машине. Авось, этот мордоворот и не вспомнит…
Наконец, нашёлся кусок газеты и чем писать — простой карандаш. И Марина написала вопрос: «Ты его знаешь?» Альбина замотала головой, и Марина продолжила: «Я тоже. Он знает, что ты соврала. Ему нужна я, и я его попрошу, чтобы он тебя отпустил». Тогда Альбина написала: «Не отпустит». Марина: «Мы проверим, есть ли возможность убежать». Альбина: «Мне не кажется, что он бандит. Его кто-то нанял, и можно сделать его союзником».
Тут скрипнула дверь, и Марина быстро спрятала бумагу и карандаш в карман. Толя возник на пороге комнаты и, улыбаясь, поманил пленниц к себе.
С «Ауди» проблем не возникло. Посещение квартиры Марины дало ответ только на один вопрос: хозяйка здесь не была. Вчера они вместе заезжали сюда, и Марина оставила конверт с деньгами и мобильник на зеркале в прихожей. Сегодня всё это лежало на прежнем месте. Мало того, машина Марины — серебристая «Дэу-некси» — стояла перед подъездом. Эльдар так и не убедил Марину приобрести или арендовать гараж, хотя и его «Ауди», и эта самая легендарная «Дэу» были оснащены великолепной радиосигнализацией.
Эльдар прихватил Маринин мобильник и хорошо запер её квартиру. Выходит, она так испугалась своей неудачной стрельбы, что сбежала без денег, документов, телефона и машины. Хотя, возможно, у неё есть заначка, кредитка или таинственный спонсор. И возможно, она ничего не испугалась. Эльдар вернулся в больницу, где его ждала радостная весть — Егор пришёл в себя. Он уже мог говорить, но врачи пока не разрешали с ним общаться. Доктор Полстянов уехал, и Эльдар, велев жене не отлучаться и находиться с сыном, просмотрел органайзер и отправился по очередным неотложным делам. Сперва — встреча по поводу реализации тиража с хозяином «Дельта-рекордз» — студии, выпустившей первый альбом Эхо. Далее тусовка по поводу дня рождения радиостанции «Хит на хите», интервью «Диск-каналу», оплата хит-парада, встреча с потенциальным спонсором, которого пригласит настоящий спонсор. Затем ночной клуб «Тукан» — сегодня Эхо там выступает. И при этом необходимо помнить о сыне и жене (последнюю не забыть доставить домой), узнать, что с Ионовым (поручить секретарю), вследствие этого — выяснить, каковы будут последствия бегства Марины, помимо уплывших денежек. Плюс связаться с Иляной (таково настоящее имя Эхо), неуловимой даже для собственного продюсера, и предупредить, что в «Тукане» будет элита московского бизнеса. У них там намечается трепология, а Илянка должна выступить так, чтобы бизнесмены забыли обо всём на свете.
Но прежде, чем завести мотор машины, Эльдар послал Марине новое сообщение.
Слежка за телевизионным деятелем, да ещё таким, как Кислицын — дело мало сказать неблагодарное. Шеф сделал для Михи пропуск в телецентр, и теперь наружник бороздил его коридоры с прикреплённым бейджиком «Телекомпания Золотая стрела. Исполнительный продюсер». Однако уследить за всеми передвижениями Кислицына не удавалось. Пока, а шёл четвёртый день наблюдения за объектом, ничем утешительным удивить Шефа, а, следовательно, и таинственного Клиента, не удавалось. Кислицын был женат, жена — парикмахер-визажист и совсем не похожа на ревнивую стерву. Прослушивали домашний и мобильный телефон Кислицына, его квартиру и машину, и поступала некоторая информация о деловых встречах и телефонных переговорах. Наружники аккуратно накапливали её и передавали Шефу.
Пока Миха пытался прорваться в студию, где шла подготовка к съёмкам пятого выпуска «Оппонента», его напарник Кирилл читал журнал для мужчин в «девятке» на парковке перед телецентром. Он считал, что следить за Кислицыным — скучно, иное дело — его молодая жена Инга. Хотя, такой журналист мог бы найти и поприличней, как, например, вот эта, голая, на фото…
Неожиданно раздался какой-то писк, и Кирилл схватился за наушники, потом за сотовый, потом нажал на звуковой сигнал. Он долго не мог понять, что пищит пейджер, засунутый Мариной в кармашек на чехле переднего сидения. Покрутив в руках приборчик, Кирилл прочитал присланное сообщение: «Свяжись со мной. Я знаю, почему ты убежала, обещаю помочь. Э». «Эхе-хе, — подумал парень, — чей он, интересно? Может, Толик оставил? Нет, не фига, пейджер явно женский — ведь звонивший пишет «убежала». Кирилл посмотрел несколько предыдущих сообщений. Ничего конкретного, но некто «Э» присутствует не раз. Ну, и чего с этим утерянным пейджером делать? Отдать вечером Шефу, вот чего. Не Кириллово это собачье дело, разбираться. Его задача — сбор информации. Пока Кислицын честно блюдёт имидж порядочного семьянина и не очень порядочного журналиста. Какую газету не возьми — везде поливают грязью его вместе с программой. Кирилл видел все три выпуска — Шеф достал кассеты и крутил, специально, для исследования характера объекта. Явный монтаж и явная заказуха. Всё телевидение продано. То есть куплено. Хотя какая для него, Кирилла, разница?
Он включил любимую радиостанцию «Хит на хите» и услышал божественный голос его любимой певицы — Эхо. Вот это бабища! За несколько месяцев неплохо раскрутилась, сняла один клип, но какой! Вся такая загадочная, типа Ланды, только круче. И альбом назвала — «Голос». И тексты умные-заумные, и музыка психоделическая. Так писали в газете… Но Кириллу нравится, особенно песня «Бешеный»: «Бешеный, бешеный, бешеный друг. Северный, северный, северный звук». Или наоборот…
На кухне стояло уже две табуретки, зато видеокамера куда-то пропала. Марина и Альбина разместились в метре друг от друга. Их похититель ходил взад-вперёд, видимо, обдумывая вопросы. Марина решила спросить сама:
— На кого ты работаешь? Зачем ты похитил нас, когда ничего про нас не знаешь?
— Подождите, — Толя остановился, — сейчас мы во всём разберёмся. Я начинаю соображать. Вот ты, которая Альбина, в курсах, что у твоей подруги Вареньки в футляре? Я могу показать.
— Скрипка, — ответила Альбина и посмотрела на Марину.
— Ночью из этой скрипки Варвара пристрелила одного человека по имени… неважно, — Толя начал выкладывать свои козыри. — Это произошло в кафе «Пуси-пуси», недалеко от дома, где ты прописана.
— Мы там квасили два дня назад, — вставила Альбина, совсем не смущаясь словам Толи. Марина же побледнела и затеребила пальцами низ футболки. Дело, похоже, действительно дрянь.
— Ну, так вот. Я, добрый человек, — Толя взял в руки кухонный нож и похлопал им по ладони, — я, добрый человек, имею доказательства в виде винтовки фирмы «Штайр», которую носит Варвара в футляре. Я также имею улику против того, кто послал на смерть человека в очках. — Толя отложил нож и достал из кармана микрокассету.
— А вот это уже ерунда, — не удержалась Марина, но осеклась.
— Имя этого человека я тоже знаю. Имея на руках все эти улики и вас, девчонки, я могу устроить грандиозный скандал одному очень известному в России человеку. Но могу этого и не делать. И знайте, чего… — Толя ткнул пальцем в Марину, — ты совсем не похожа на крутого киллера, так? А ты вообще в курсе, что Варвара работает киллером? — и Толя перевёл палец на Альбину.
— Ну да, конечно, — Альбина приняла излюбленную позу «ноги иксом, не подходи, убью». — Варвара давно промышляет отстрелом людей. Не далее, как неделю назад у нас в институте отбросил копыта проректор, так это Варя по моей просьбе его подстрелила. Из твоей винтовки фирмы «Штар».
Марина прикрыла рот ладошкой, чтобы не засмеяться от жутко серьёзного Альбининого тона. Толя кивнул и вновь взял нож со стола:
— Смелость города берёт, как говаривал мой дед-кавалерист. Правды мне от вас не дождаться, поэтому придётся по-плохому. Я устрою тут филиал китайской инквизиции, и буду пытать Альбину на дыбе до тех пор, пока Варенька не расскажет всё о себе и о том, зачем она стреляла.
— Я прирождённая мазохистка, — Альбина не пошевельнулась.
— Я ничего не знаю, — Марина, видя, что похититель только теоретизирует, не испугалась и решила молчать до упора, но подтвердила то, от чего отпираться бесполезно: — Исполнителю не рассказывают, зачем его нанимают. Ему просто платят деньги.
— И сколько? — Толя спрятал нож за спину.
— На жизнь хватает, — ответила Марина. — Чего тебе нужно? Хочешь шантажировать?
— А это мысль! — Толя поднял большой палец кверху, — я пока не придумал, что буду делать. Но за мной не заржавеет.
— Я бы на твоём месте нас отпустила, — высказалась Альбина, первый раз честно и нормальным человеческим голосом.
— Не, не. Ты уже много знаешь, тебя нельзя отпускать. — Толя подошёл к ней вплотную и присел на корточки, — а с чего ты такая выдумщица, а? Госпожа Мясоедова?
— Зови меня Бэт. Я летучая мышь, и меня все зовут Бэт, это правда, — высказалась Альбина.
Марина уже продумывала возможность бегства. Похититель олух, и он с большой вероятностью действует в одиночку. Судя по всему, он как-то пронюхал про дела Эльдара, и выследил её. Только причём всё-таки Андрей? И спрашивать опасно, и знать интересно. Может, жена Андрея Инга наняла этого типа, и теперь он хочет шантажировать Андрея? Или он, став свидетелем её роковой стрельбы, всё-таки хочет шантажировать Эльдара? Ну и путаница!
Толя подошёл к Марине, будто оценивая её, потом снова к Альбине. Сенсацию он поймал, но окрылённый успехом, так и не решил, что с ней делать. Эта «Варвара» призналась, что была исполнителем. А что ей делать, когда орудие преступления налицо? И при имени Журналиста ишь как встрепенулась! Ясное дело — он её нанял, сэкономив на профессионале! Что ж, можно подкатывать к Кислицыну и предъявлять требования. Толя мечтательно закатил глаза. Хотя, он не так богат, этот Кислицын. Наверняка есть люди покруче, те, кто захотят иметь такой компрушник на телеведущего. Они-то и заплатят по-другому. Статья 163, вымогательство, до пятнадцати лет. Но это если торговаться с Журналистом. А если не с ним? Продажа компромата. Чего-то такой статьи в Уголовном кодексе Толя не помнил.
Андрей Кислицын пинками выгнал всех из гримёрки, велев входить только по приглашению. Ни секунды покоя, не мгновения для уединения!
— Андрей Петрович! — послышалось из-за двери, — господин депутат уже приехал!
— Чудненько! Я пока не готов! — крикнул Андрей, — пусть подождёт, не развалится!
Он сегодня совсем не выспался из-за этой несостоявшейся встречи. Позвонил, договорился с человеком, приехал. А там — оцепление, милиция, «скорая». Андрей недолго мучился выбором: профессиональная любопытность сменилась разумным решением не светиться. Его же теперь каждая собака за три километра узнаёт! Перезвонил этому Ионову — а у того молчок. Вернулся домой, уже не до сна было…
Ни секунды покоя!
— Андрей Петрович! На трибуне пустые места! — раздался голос помощника режиссёра.
— Заполните кем попало! У нас на канале сотрудников, как собак нарезанных! А сколько по коридорам шляется? Сходите на ОРТ, там ещё больше шляется!
Авось сегодня вечерком можно будет отдохнуть. Андрей набрал домашний номер, но трубку никто не брал. Хорошо, значит мобильный…
— Слушаю вас, — неожиданно раздался уверенный мужской голос.
— Я по-моему ошибся, — Андрей попенял на спутниковую связь, но эффект не исчез. Ответил тот же неприятный голос.
— Мне Марину, пожалуйста, — как можно ласковей потребовал Кислицын.
— Я её временный поверенный во всех делах, — заявил Эльдар, понимая абсурд происходящего, — она в отъезде, всю информацию можете передать через меня.
— Чудненько, спасибо, не надо.
Андрей почесал антенкой висок и вспомнил о том, что у Маринки болтался пейджер. Номер пришлось долго выискивать в не имеющей живого места записной книжке.
Кирилл, находящийся от Андрея не более чем в ста метрах, вытащил навязчиво пищащий приборчик из кармана. На этот раз к таинственной незнакомке обращались по имени: «Ринка! Куда пропала? Кому отдала телефон? В семь вечера жду звонка. Андрей».
— О-о!
Кирилл заёрзал на водительском сидении: «Выходит, пейджер обронила некая Ринка. Интересно, она красивая? В журнале написано, что самые длинные ноги метр пятнадцать у какой-то Нади Ауэрман. Интересно, какой длины ноги у этой Ринки? Кстати, этот телемэн, которого они пасут, тоже Андрей. Совпадение? Вот придёт Миха, будет ворчать, что я тут не хрена не делаю. А я скажу, что, во-первых, весь журнал прочитал, а во-вторых, пейджер нашёл. Тут-то он и заткнётся».
Они познакомились восемь лет назад, когда ему было столько лет, сколько ей сейчас.
Марина училась на третьем курсе педагогического и была единственным ребёнком в семье. Аверины жили в банальной московской квартире на улице Эстафетная на самом севере — ни один москвич до сих пор не знает, что в городе есть такая улица. Отец-физик, мать-физик, крыса-терминатор и Марина, совершенно не склонная к техническим наукам. После окончания десятилетки и двухгодичного посещения театральной студии «Монолог» в ближайшем доме творчества Марина ломанулась на актёрский факультет ВГИКа: до него добираться от дома было около часа, когда до центра города все полтора. Подруги по студии крутили пальцем у виска, мол, куда тебе, ты хоть знаешь, какой там конкурс? Конечно, она знала и не поступила, хотя была крайне уверена в себе. Родители не разрешили терять ещё год и обещали протекцию на физфак, хотя Марина уже закидывала удочки и в школу-студию при МХАТе, и в Щукинское училище. Компромиссным решением стало поступление в педагогический, при этом Марина продолжала играть роли Спящей Красавицы, Железного Дровосека и Бабы Яги для детей и их родителей в «Монологе».
В девяносто первом году Марина с семьёй отправилась в подмосковный дом отдыха на две недели. Для мечтающей вырваться из-под родительской опеки двадцатилетней девушки предстоящий отдых не сулил ничего привлекательного. Но случай — на то и случай, чтобы ломать устоявшийся жизненный уклад. Родители познакомились с другими родителями и справляли день рождения кого-то из них, а их дети — Марина и Игорь — отправились в местный клуб на дискотеку. На афишах значилась группа «Счастливый билет», о которой Марина раньше никогда не слыхала. Игорь пытался напоить её пивом, а она с удовольствием танцевала под зажигательную диско-музыку. Группа состояла из четырёх человек — вокалиста, клавишника, барабанщика и бас-гитариста, и когда живое выступление закончилось, и из динамиков полилась фонограмма, уставшая Марина вышла из душного помещения на улицу.
— Привет, — неожиданно раздался над самым ухом чей-то голос.
Она обернулась. Это был клавишник поп-группы «Счастливый билет» — жгучий брюнет с густыми чёрными бровями и ослепительно вкусной улыбкой. Марина, хотя и была немного пьяной, не рискнула завязывать знакомство:
— Ищешь девочку, да? Тогда не по адресу. Я уже занята.
— Адрес не подскажешь?
— Нет, не подскажу.
— Ну, спасибо, что не послала на три буквы, — рассмеялся клавишник, — будем знакомы. Эльдар.
Марина ещё раз смерила его взглядом. В это время из клуба вышел Игорь — такой же оболтус, как и все вокруг. Марина скучала с ним, потому что он был никаким. Но сейчас она решила пошутить:
— Видишь, вон парень, — придвинулась она к Эльдару, — это он за мной ухлёстывает.
— И как долго? — серьёзно спросил Эльдар.
— Два дня уже. Угостил меня пивом, — слегка улыбнулась она.
— Марина, пойдём в клуб. Ты чего тут делаешь? — подошёл Игорь, сверля взглядом конкурента.
— Это Игорь, а это Эльдар. Он из группы, — представила Марина.
— Пойдёмте к нам, а? — вдруг пригласил Эльдар, — посидим, поболтаем, я вам наш постер и кассету подарю. Пойдём… — он взял Марину за руку.
Видя, что объект вожделения уплывает, Игорь пожал плечами и огляделся по сторонам. Заметив каких-то девиц в мини-юбках, он направился к ним…
Так она оказалась втянутой в водоворот шоу-бизнеса. Вернувшись в Москву, она сразу же позвонила Эльдару по оставленному им номеру телефона. Через две недели она первый раз не приехала домой ночевать. Марина чувствовала, что влюбляется, и самое главное, понимала, что и Эльдар к ней далеко не равнодушен. Она очень боялась первой ночи — боялась, что он просто внесёт её в список соблазнённых женщин и выбросит на улицу. К её удивлению и радости, этого не случилось.
Она доучивалась в педагогическом и всё свободное время проводила с музыкантами. Эльдар осуществил все Маринины мечты оптом — она перестала зависеть от родителей, она любила и была любимой, у неё была жизнь, насыщенная приключениями и путешествиями.
Но, как говорится, ничто не вечно под луной. Вскоре Марину перестало устраивать то, что Эльдар откровенно жмотничает. Значит, он посчитал, что потратил достаточно ради неё, и теперь она от него никуда не денется! Марина начала придираться, ревновать и упрекать по мелочам. Спустя полтора года знакомства они первый раз поссорились, потом помирились, а потом произошло событие, которое коренным образом изменило жизнь Эльдара. Однажды они сидели у него дома, смотрели какое-то кино по видаку и пили купленное Мариной вино. Убавив громкость телевизора, Эльдар неожиданно нарушил молчание:
— Помнишь, я тебе рассказывал о своих родителях?
— Да, конечно.
— Что ты помнишь?
— Твой отец пропал без вести, мать трагически погибла. Зачем ты меня спросил? Думаешь, я не запоминаю то, о чём ты мне рассказываешь?
— Вчера я встречался со своим отцом, — проигнорировав придирки Марины, произнёс Эльдар.
Марина замолчала, остро почувствовав вину. А Эльдар продолжил:
— Он никуда, оказывается, не пропадал. Он сидел в тюрьме. Недавно вышел на свободу и разыскал меня. Он даже не знал о смерти матери…
— Прости, — ляпнула Марина, понимая, что ведёт себя в последнее время по-свински.
— Ты не думай, мой отец… он никого не убил, — оправдываясь, говорил Эльдар, — он сидел за кражу. Дело в том, что мы с матерью были на сто процентов уверены, что его уже нет в живых.
— Знаешь, Эльдар, — Марина тщательно подбирала слова, — скорее всего, твоя мама знала об этом и просто не сказала тебе. Она не хотела, чтобы ты знал правду об отце.
Эльдар повернулся к ней. На его лице были отражены все противоречивые чувства, которые он сейчас испытывал.
— А ты права, — неожиданно громко произнёс он, — отец некоторое время писал матери, а я об этом ничего не знал. Но знаешь, я принял его и простил. Всё же мне было восемнадцать лет, когда его посадили. Я очень хорошо помню, как он любил нас с матерью.
Самое интересное, что Марине так и не довелось ни разу увидеть таинственного отца Эльдара Худзинского. Буквально через три дня Эльдар стал продюсером собственной группы и встречаться с Мариной стал гораздо реже. А потом в жизни Эльдара появилась хорошо забытая старая любовь. Для Марины новость о том, что у него есть девятилетний сын, и он опять сошёлся с бывшей женой Ириной, была громом среди ясного неба и одновременно снегом, упавшим на голову.
Проплакав почти месяц, добитая назойливыми родителями — мол, предупреждали дурочку — Марина вернулась с небес на землю. Она получила диплом филолога, с которым устроиться на приличную работу было невозможно. Студия «Монолог» прекратила своё существование, и Марина пошла на курсы французского, чтобы добавить его к своему «инглишу». Будущее выглядело совершенно беспросветным, хотя зарабатывая переводами и репетиторством, Марина побывала в качестве туристки аж на Канарских островах. Личная жизнь тоже упорно складываться не хотела. Все друзья и подружки переженились и растили детей, родители злорадствовали и ездили по мозгам, а Марина разводила декоративных крыс и не спешила замуж. Стойко перенося появляющихся и исчезающих кавалеров, она лишь с одним из них прообщалась около года. Потом студент МГИМО из Бордо уехал домой и забыл о ней.
Изредка Марина вспоминала Эльдара. Пару раз она слышала его фамилию по телевидению, ещё пару раз — видела в газетах. Худзинский раскручивал очередную группу-однодневку, и Марина за глаза даже посмеивалась над ним. И чего она уже точно не ожидала — так это вторичного появления Эльдара на своём горизонте.
Прошло около четырёх лет с момента их разрыва, и за это время он ни разу не звонил и не приходил. И Марина ничего не успела ответить, когда в трубке раздался совсем не изменившийся уверенный голос:
— Я внизу, сейчас поднимусь.
Она стояла, скрестив руки на груди и не ожидая ничего хорошего. Раз вспомнил, значит, имеет какой-то интерес. А интерес такого человека, как Худзинский, всегда начинался с денег и ими же заканчивался. И поскольку Эльдар был один, без цветов, подарков и прочих глупостей, Марина заняла молчаливую оборону прямо на пороге.
— Здравствуй, солнце моё! Не пустишь старого друга? — понёс Эльдар, в глазах которого горели озорные огоньки.
— Не-а, — ответила Марина, — что ты хотел?
— До сих пор обижена, да? Ну разве так можно, а? Ну что ты, Мариша, перестань. Сколько уже времени прошло! Нельзя же обижаться всю жизнь!
— У тебя жена и сын, Эльдар. У меня своя жизнь, в которой мне нет места. Лучше уходи.
Эльдар тяжело вздохнул. Видно было, что он расстроен, но уходить не спешил.
— Марина, я не просто так пришёл, — он сменил тон на официальный, — я пришёл с деловым предложением. Я предлагаю тебе работу.
— Спасибо, Эльдар, — Марина слегка оттаяла, но по-прежнему стояла в дверях, — но у меня есть работа. Она меня устраивает, и я не хочу её менять.
— А если не секрет, какая?
Эльдар замялся, и, наконец, Марина посторонилась. Они прошли на кухню, но никто не присел. Никто не хотел глядеть на собеседника снизу вверх.
— Нет, не секрет, — ответила Марина на не заданный вслух вопрос, — я переводчица.
— Нет, ты не переводчица. Ты актриса, — сказал Эльдар.
Конечно, он знал её слабое место. Потому что умел воплощать её мечты, а она когда-то любила его за это. Несостоявшаяся карьера актрисы, неудовлетворённые амбиции, эмоциональная пустота — это до сих пор угнетало Марину больше всего, и хитрец Эльдар всё понимал.
— Оплата будет разумной, — продолжил продюсер, — работа необычная, сложная, даже опасная. Но сразу скажу — никакого криминала. Я всегда был уверен, что именно о такой работе ты мечтаешь.
Марина была в смятении, поэтому молчала, уставившись в пол.
— Ты отвыкла от сюрпризов, — повеселел Эльдар, — я, конечно, дам тебе время подумать. Недели хватит?
— Хватит, — выдавила Марина.
— А чтобы легче думалось… — Эльдар достал из кармана ключи и. положив их на кухонный стол, подтолкнул к Марине.
— Что это? — она уже ничему не верила.
— «Дэу-некси». Она твоя!
— Но я… — Марина первый раз взглянула на Эльдара, — я не умею в-водить… Что я с ней буду делать?
— Солнышко, ты сама прелесть! — Эльдар по-братски обнял Марину и снова отошёл на шаг, — не считай эту машину способом загладить личные обиды, но считай её авансом в счёт будущей зарплаты. При таком раскладе ты принимаешь мои условия?
— Я подумаю… — окончательно растерялась Марина, не ожидая от Худзинского подобной щедрости. Сегодня Эльдара наверно подменили на мать Терезу.
— Конечно, подумай, — повторил он, — и помни, что я предлагаю только деловое партнёрство. Как пишут в объявлениях, без интима.
— А что требуется от меня?
— Значит, недели уже не надо… Так. — Эльдар снял куртку, сел и предложил то же сделать Марине, — может, чайку попьём? За чаем и обсуждать приятней.
Беседа продолжалась до глубокой ночи. Вернувшиеся с работы родители поворчали, но присутствие Эльдара не позволило им вмешиваться. Худзинскому не пришлось долго уговаривать Марину — она выслушала, сосредоточилась и решилась.
«Авантюра века» началась для неё с совершенно безобидного женского ток-шоу, медленно и верно теряющего рейтинг на одном из центральных каналов. Телевизионный друг Эльдара попросил найти специфическую девушку для участия в программе. Тут продюсера и посетила гениальная идея использовать актрису. Выбор пал на Марину, и основной причиной этого было вероятное долгосрочное сотрудничество с ней. Конечно, прибыль от «театральных постановок» была для Эльдара небольшой, однако он нуждался в творческом и активном отдыхе. Он хотел почувствовать себя режиссёром и постановщиком рекламных трюков. Спрятавшись за имидж прилежного семьянина, он будет играть чужими судьбами и получать за это деньги. А в случае проблем всегда прикроет Хан.
Первый экзамен Марина сдала на пять с плюсом. Она безумно волновалась, и это помогло сыграть роль несчастной девушки, изнасилованной тремя пьяными ублюдками. Она сидела, ослеплённая студийными софитами, в кресле гостьи ток-шоу и отвечала на вопросы ведущей. Марина была в парике и тёмных очках, а голосу старалась придавать побольше печали. Рассказывая придуманную вместе с Эльдаром душещипательную историю, Марина с трудом сдерживала себя, чтобы не расхохотаться. Ведь ни ведущая, ни все гости программы, ни зрители понятия не имели, что она — актриса. Ведь Эльдар уверил ведущую, что Наталья (то есть Марина) — действительно та, кого буквально месяц назад изнасиловали, и которая так и не заявила об этом в милицию. И Марина, глядя на серьёзные сочувствующие лица людей, поначалу даже пожалела их и всех наивных телезрителей. Но только поначалу… Потому что после выступления директора Центра реабилитации женщин, пострадавших от насилия, и юриста, начались вопросы к гостье из зала.
— Сама виновата! — заявила какая-то разжиревшая накрашенная тётка в огромных очках, — все они провоцируют нормальных мужиков! Наденут юбки до пупа и шляются где попало, виляют жопами, извиняюсь!
— Стоп! — перебила ведущая, — значит, вы считаете, что Наталья, возвращаясь поздно ночью домой с работы, дала повод трём подвыпившим мужчинам пристать к ней?
— Ну а как же ещё? — загундосила тётка, — к порядочным девушкам на улице не пристают!
— А как же тот факт, что Наталья нам призналась, что была девственницей?
— Засиделась в девках баба! Захотела стать женщиной! — невозмутимо ответила тётка.
— Прекратите! — не выдержала Марина.
Она представила, что бы стало после таких речей с реально попавшей в беду девушкой. Как же хорошо, что Эльдар догадался пригласить её! Но ей надо играть, и играть до конца. Поэтому Марина горько расплакалась, никак не желая приходить в себя.
— Поздно слёзы-то лить! — громко возмущалась сволочная тётка, но у неё уже не было микрофона.
— Остановить съёмку! Вывести эту женщину из студии! — кричала ведущая и раздавала команды, — это всё вырежем! — и она поспешила на помощь Марине. — Наталья, может, сделаем перерыв? Я понимаю, вам тяжело сниматься, но вы сами дали на это согласие. Я не могу бросить передачу на половине пути. Ещё несколько вопросов должны прозвучать.
Марина сидела рядом с одной из самых популярных ведущих в России, чувствовала запах её дорогих духов и понимала, что должна что-то сделать. В конце концов, она никого не обманывает — она же просто играет на сцене. Никто же не скажет, что актёры в театре, играя роли, обманывают зрителей? Но это ток-шоу увидят люди, и эти люди захотят её услышать.
Тем временем ведущая убедительно просила зрителей не хамить и не задавать бестактных вопросов.
— Лариса, давайте снимать дальше, — обратилась Марина к ведущей и вытерла слёзы.
Подбежал гримёр и привёл лицо Марины в порядок. Съёмки возобновились, но, похоже, не все вняли просьбам ведущей. Мужчины в студии рьяно ухватились за щекотливую тему и подняли вопрос: «Что же им делать, если женщины отказываются идти с ними в постель?»
— Лечиться! — ответила Марина, — у психиатра!
Студия взорвалась аплодисментами. Ведущая незаметно подмигнула Марине — шоу должно оправдывать своё название: «Я — Женщина». Уделанный мужик поискал поддержки у соседей. И нашёл её:
— Я могу понять вашу ненависть к мужчинам, — заговорил в поднесённый ведущей микрофон солидный человек-пиджак, — я могу даже принять её по отношению к тем троим мерзавцам. Но почему я, отец двоих детей, кандидат исторических наук, отметивший двадцатилетие супружеской жизни, должен лечиться? Объясните мне!
— Но Наталья не имела в виду вас, — возразила ведущая.
— Можно, я скажу, — Марина закинула ногу на ногу, — здесь выступал юрист и он убедил меня обратиться в милицию. После этой программы я так и сделаю. И я не удивлюсь, если этих трёх гадов поймают. И я совсем не удивлюсь, если один из них окажется примерным многодетным отцом, второй — профессором, а третий сыном первого или студентом второго. Как известно, серийные маньяки — отличные семьянины.
Зрители вновь зааплодировали. Ведущая с восхищением глядела на Марину.
— Я хочу добавить, — продолжила Марина, — я хочу обратиться ко всем молодым девушкам. Ни один нормальный мужчина не будет вас сразу же тащить в постель. Тем более, если вы этого не хотите… Тут одна женщина говорила — «не повторяйте её ошибок…» Но я же ни в чём не ошиблась. Если так рассуждать, то можно дорассуждаться до закона, сажающего в тюрьму тех, кого изнасиловали. Я не виновата в том, что со мной произошло. Я пришла на съёмку, чтобы сказать об этом…
За томительные часы, проведённые в студии, Марина получила от Эльдара первую зарплату — тысячу баксов. Позже, критически просматривая запись, она подмечала плохо сыгранные моменты. Эльдар пояснил, что играть придётся абсолютно разные роли, и самое главное — чтобы никто не догадался, что Наталья из ток-шоу, Марина и какая-нибудь «мадам Клико» — один и тот же человек.
Марина изумилась тому, как быстро Эльдару удалось наладить этот бизнес. Сначала Марина, в основном, выполняла задания таинственных клиентов Эльдара, причём бывало так, что задание «затягивалось» на несколько дней подряд или приходилось перевоплощаться в кого-то снова спустя месяц после премьеры.
Сами задания были весьма несложными. Три раза Марина сыграла Юлю — подружку обалденно популярного эстрадного певца. Газеты пестрили заголовками: «Такой-то бросил солистку группы «Белки»; «Загадочная любовь Такого-то»; «Такой-то и его подруга Юля заявили о помолвке». Марина узнавала на фотографиях загримированную себя и просто восхищалась своими способностями! Мало того, что у неё кружилась голова от одной мысли об очередной бульварной сплетне с её участием! Так она ещё и умудрилась побывать в объятиях и даже целовалась (секс не входил в деловой контракт) со звёздами эстрады, получая за это деньги! Разве всего месяц назад, переводя очередную научную белиберду с английского на французский, она могла мечтать об этом?!
После «Такого-то» скандал понадобился Другому. Этот другой — экстравагантный артист-гей по имени Валя — должен был засветиться перед папарацци с подругой. Марину снова, только по-другому, загримировали, нарекли Лаурой, одели в полупрозрачный футуристический костюм и познакомили с Валей. Она даже дала интервью репортёру «Светской хроники», заявив, что докажет бисексуальность Вали в новом клипе с его участием. За съёмки в клипе, псевдопостельную сцену и всё прочее Эльдар заплатил ей пять тысяч долларов…
Через месяц Марина и Валя в уютном кабинете главного редактора «Бульварной правды», принадлежащей, как говорили, Хану, рассказали, что всё это был трюк, что Лаура — лесбиянка, а он, Валя — гей до мозга костей. Поверили ли им на этот раз — уже было не столь важно.
Всё шло, как по маслу — никто не мог узнать в Марине без грима и костюмов Юлю или Лауру. Она отлично справлялась с ролями, а Эльдар честно держал данное слово: не предлагал криминала и не вмешивался в её личную жизнь.
Пару раз Марина давала интервью в качестве весьма забавных персонажей: один раз она была питерской диггершей, а второй раз — француженкой, работающей вагоновожатой в Москве. Обе легенды принёс Эльдар, и Марина поняла, что они были написаны журналистами. Добавив собственно придуманных приколов, Марина осчастливила уже других журналистов, не подозревающих о подставе.
Свободное время Марина посвящала занятиям в автошколе, прогулкам в одиночестве и по магазинам, но в основном — ничегонеделанию дома. Развлекаться ей совсем не хотелось — вся её работа стала сплошным развлечением.
По настоянию Эльдара она, став финансово независимой, уехала от родителей и сняла квартиру. Отец и мать считали, что Марина трудится переводчицей у какого-то дипломата из Швейцарии.
На тусовках в своём естественном виде она появлялась редко. Задания становились менее безобидными и более серьёзными. Вызвать ревность у богатой женщины, сыграть любовницу сомнительного типчика, чтобы жена подала на развод, стать подставной свидетельницей. На последнее Марина пошла из-за благодарности Эльдару. Он просил выручить — компаньон, как говорится, «попал на бабки», и необходимо было алиби. Марина понимала, что дача ложных показаний — это статья. Эльдар сказал, что ей готовы заплатить десять тысяч долларов.
— Я выручу тебя просто потому, что так хочу. А деньги оставь себе, — тогда ответила Марина.
Не взяв деньги, она очистила совесть — если и участвовала в сокрытии преступления, то не с корыстными целями.
Следующее задание было крайне серьёзным — необходимо было рассорить двух воротил шоу-бизнеса. Эльдар уже начал раскручивать мистическую певицу Иляну под псевдонимом Эхо, и ему была необходима протекция одного из них. Где не мог помочь таинственный Хан, на выручку пришла не менее таинственная Марина.
Предстоял юбилей одного корифея, на который был приглашён второй, чтобы спеть песню юбиляра. За две недели до концерта Марина «случайно» познакомилась со звукорежиссёром и в кратчайшие сроки втёрлась к нему в доверие. Конечно, добрый дядя предложил Марине за бесплатно присутствовать в зрительном зале, но она убедила его, что хочет быть рядом с ним. Играть слепую влюблённость «девочки с улицы» к «потрясающему и сильному мужчине» Марине было невыносимо тоскливо. Но у неё имелось задание — подменить фонограмму. И она блестяще с ним справилась. Фонограммы «минус один» принесли непосредственно перед концертом. Марине пришлось отдаться «дяде» прямо среди микшерских пультов… В итоге, когда корифей объявил песню, а зазвучала совсем другая музыка — из собственного репертуара, а не из репертуара юбиляра — цель была достигнута. Звукорежиссёр покрылся холодным потом, Марина, якобы ушедшая в туалет, так и не вернулась, а юбиляру так и не удалось отшутиться. Конечно, из телетрансляции досадный эпизод вырезали, но скандал уже состоялся. Гость очень обиделся на юбиляра и заявил, что всё было специально подстроено. Козлом отпущения стал несчастный звукач, который как не пенял на Марину, так и не уберёг себя, однажды вечером нарвавшись на крутых ребят, бьющих так, что не остаётся синяков.
Марина об этом ничего не знала, а Эльдар очень вовремя подкатил к нужному человеку с предложением. Мол, вот она, пятидесятилетняя певица, обидевшая тебя, взяла под крылышко и раскручивает совершенно никаких Ланду и прочих. А вот у меня есть Эхо — ну просто бриллиант в золотой оправе. Между прочим, ученица Белого Медведя — настоящего шамана североамериканских индейцев. Между прочим, играет на семи музыкальных инструментах, в числе которых индейская флейта и барабаны, и поёт на пяти языках, в числе которых лакотский. И вообще, симбиоз этнической музыки и современных направлений, причём в исполнении русской, с некоторой натяжкой, конечно, певицы — это очень, очень перспективный бизнес!!!
А тем временем к Марине пришла слишком долгожданная любовь. И скорее, даже не любовь, а необъяснимая и пылкая страсть. Конечно, она слышала фамилию Кислицын и знала, что он ведущий какого-то дурацкого ток-шоу на РТВ, но знакома с ним ни в качестве кого-то, ни в качестве себя не была. И надо было им столкнуться в лабиринте телецентра, когда Марина являлась именно самой собой! Она шла на съёмки «Поля чудес», чтобы выиграть там игру со зрителями, и заблудилась. Андрей пожалел приглянувшуюся ему девушку, взял за руку и привёл в нужную студию. Когда Кислицын понял, что Марина не опознала его как известную личность, то сразу проникся к ней симпатией. И вместо визитки с фамилией написал свой мобильный прямо на запястье девушки…
Только во время их третьей встречи Андрей раскололся. Хотя он и выбирал тихие уютные забегаловки, в одной из подобных группа продвинутой молодёжи обступили кумира со всех сторон и хором прокричали: «Кислый!!!» Узнав, с кем она встречается, Марина не разочаровалась, хотя вначале даже смутилась. Как же так — тусовщица, а не узнала личность! Но для Андрея она была всего лишь наивной переводчицей и нежной гаванью, куда он старался заходить как можно чаще, в тайне от занудной жены Инги. Им удавалось выстраивать отношения так, что никто просто не мог узнать об их существовании.
Марина понимала, что долго это продолжаться не будет. Жена Андрея наверняка подозревает, да и Эльдар может неожиданно увидеть их вместе. Но и перешагнуть через крепнущие с каждым днём чувства к Андрею Марина не могла. Когда Эльдар едва их не застукал, явившись к Марине, как всегда без приглашения, и Андрей, как в глупом анекдоте, прятался на балконе три часа, они сказали друг другу «всё». Этого «всего» хватило дней на двадцать… Андрей добыл накладные бороду и усы, и они снимали один и тот же номер в гостинице «Восток».
После рискованных авантюрных заданий Марина едва не накричала на Эльдара, когда он предложил ей… заняться репетиторством.
— Издеваешься? Как хочешь, так и играешь? А Красную площадь вылизывать языком там случайно никому не надо? А то я могу.
Видя, что Марина разошлась, Эльдар подлил ей ликёра и медленно проговорил:
— Я тебя грязно использую? Я тебя обманул? Я тебе не заплатил?
— Я актриса! — не без гордости заявила Марина, — что бы ты без меня делал?
— Никогда не будь незаменимым, иначе не сделаешь карьеру, — процитировал Худзинский и добавил от себя, — ты пойми, дурёха, что есть люди и красивше, и талантливей, и умней. Ты просто вытянула счастливый билет.
— Я тебе удобна, — Марина выпила и подлила Эльдару, — но я не хочу больше преподавать. Это моё последнее слово.
— Трудно с вами, с бабами, — хмыкнул Эльдар, — фамилия Шульга тебе ни о чём не говорит?
«Блин!» — выругалась про себя Марина. Поломалась и хватит. Эльдар никогда не предложит туфты. Владимир Степанович Шульга — слишком хорошо известный водочный магнат. Депутат Госдумы. Купается в деньгах. Собирается баллотироваться в президенты!
— Да! — Марина затеребила руками блузку и облизала губы, — я согласна!
Эльдар усмехнулся. Но тем Марина ему и нравилась — она продаёт свои способности и талант, но никогда не продаст своё тело. Таких женщин мужчины терпеть не могут! И он, Эльдар, — не исключение, поэтому больше никогда в жизни не сократит дистанцию между собой и этой «утончённой независимой индивидуальностью».
— У Шульги есть дочь, Настя. Она собирается поступать в лингвистический университет. Отец просил найти надёжную учительницу, которая подготовит девочку к экзаменам по английскому.
— А почему папа не заплатит? — резонно спросила Марина.
— Долгая история… — Эльдар закурил, — пораскинь мозгами и подумай, какие отношения могут быть в такой семье. Единственный ребёнок. Отец для него — Бог. Живёт в особняке. Няни, гувернантки, спецшкола, охрана… Любое желание, любая прихоть беспрекословно исполняется. Обычно ребёнок вырастает или самовлюблённым божком, или законченной оторвой.
— Настя — второй случай? — уже сомневаясь, спросила Марина.
— Она считает, что ей незачем учиться, пока есть папа. А отец совсем не хочет, чтобы его единственная дочь, которой скоро выходить в свет, была глупа как пробка и позорила семью. Вот он и набирает себе штат учителей.
— Так ты, вроде как, никогда не был знаком с Шульгой? — начала прощупывать почву Марина.
— Ну, не я, так кто-то другой… — Эльдар посмотрел в потолок, — какая тебе разница? Твоя задача — посещать особняк Шульги два раза в неделю и за полгода обучить Настю сносно трепаться на английском. Такие деньги тебе ни один ученик не заплатит!
— Какие?
Так Марина вернулась к своей забытой работе на новом уровне. Особняк, конечно, и весь богатый антураж произвёл на Марину впечатление обилием дорогих излишеств вроде антикварного автопарка, десяти неработающих фонтанов и трёх закрытых оранжерей, но знакомство с дочкой бизнесмена затмило всё. Сам Шульга лишь мельком взглянул на Марину, которая была в естественном виде, пожелал чего-то типа «удачи в вашем бесполезном деле» и отбыл. Жену бизнесмена Марина вообще ни разу не видела. Ответственным за неё был личный помощник Шульги по имени Валерий, с которым Марина в основном и общалась. Он распоряжался привезти и отвезти её, он устанавливал графики занятий для Насти, он вёл расчёты со всем обслуживающим персоналом. В том числе — и с Мариной.
— Предупреждаю: Настя — трудный подросток. Она может нахамить, нагрубить, и больше всего любит пугать папой. Если вы не найдёте с ней общий русский язык, об английском придётся забыть.
Марина кивала и сосредотачивалась, вспоминая известный французский фильм «Игрушка» про кошмарно избалованного мальчика. Эльдар успокоил, сказав, что она рекомендована Шульге как лучший специалист и может не бояться немедленного увольнения. Тем более, что она уже получила аванс за первые десять занятий. Перед входом охранник прошёлся по ней каким-то пищащим прибором, и эта церемония повторялась каждый раз, когда в дальнейшем Марина приезжала в особняк. Потом она догадалась, что так искали возможные «жучки».
Пятнадцатилетняя Настя предстала перед Мариной во всей красе. Её привела гувернантка и сказала:
— Настенька, это Марина Дмитриевна, твой педагог по английскому языку.
Девчонка ничем не отличалась по виду от сверстниц: кислотных цветов одёжка, платформы на ногах, подкрашенные салатным цветом волосы, пирсинг в носу, «чупа-чупс» во рту, безвкусные блямбы в ушах.
— Здорово! — Настя затрясла её руку, пренебрежительно смерила взглядом и кивнула на дверь своей комнаты.
Тут тоже всё было запущено. Музыкальная техника, компьютер, игровые приставки, платья, брюки, циклопические мягкие игрушки… На стенах — постеры кумиров — от группы «Металлика» до Кая Метова.
— Я автографы собираю, — пояснила Настя, разглядывая Марину в то время, как та разглядывала комнату, — у меня триста семнадцать автографов! Самая большая коллекция в школе! Есть Ван Дамм, Джордж Майкл, Пугачиха и Филя. И ещё Лужков.
— Классно, — одобрила Марина, — а чем ещё увлекаешься?
— Да всем. А вам-то чего? Давайте свой английский, отрабатывайте папины лавандосы!
«Хорошо, не тыкает. Значит, не всё так плохо».
— Ну, чего ты уставилась? — Настя подошла к ней и пощёлкала пальцами перед лицом, — укуренная что ль?
«Нет, всё плохо», — и Марина отстранила руку девчонки.
— А ты ругаться научишь? А то я кроме «фак» ничего не знаю.
— Научу, — согласилась Марина, — только всему своё время. У нас будет занятие, посвящённое сленгу и жаргону.
— Ну, давай, учи.
Настя прыгнула на огромную кровать, закрыла глаза и замычала какую-то популярную мелодию. Марина присела рядом, поставила сумку с учебными пособиями на пол и спросила:
— А последний альбом «Руки вверх» у тебя есть?
— Где-то валяется, — пробурчала Настя.
— Дашь переписать? Я послезавтра верну.
— Поищи вон там, — Настя махнула в сторону стеллажа на пятьсот компакт-дисков. — А ты чего, слушаешь такое барахло?
— Так у тебя же постер висит. С автографом, — Марина изучала диски.
— Да у меня много чего висит. А тебе сколько лет, училка?
— Двадцать восемь. — Марина взяла первый попавший диск, — я у тебя лучше сборник рэпа возьму. Вот тут мои координаты, — Марина нацарапала на клочке бумаги телефоны, — звони, сходим на дискотеку.
— Ну, ты блин даёшь! — Настя аж переместилась из лежачего положения в сидячее, — это ты чего, со мной попрёшься колбаситься? Тебя со мной не пустят, это раз, — Настя с умным видом начала загибать пальцы, — у тебя нет прикида, это два. Ты училка. А значит, не пьёшь, не куришь, не глотаешь «колёса» и вообще девка. Как в анекдоте… — Настя громко захохотала, — у нас в классе всего одна девственница, и это училка! Ха-ха-ха…
Марина молча направилась к двери, открыла её, и тут Настя спохватилась:
— Эй, училка, ты куда? А ду ю спик инглиш?
— Сегодня урока не будет. Училка его прогуляла! — Марина улыбнулась и подмигнула Насте. — Но послезавтра будет сразу два урока.
— Отпад! — Настя чуть ли не подпрыгнула до потолка и сразу вытащила мобильник.
Марина нашла Валерия и пояснила:
— Мы познакомились. На сегодня с меня хватит. Но я обещаю вам, всё будет нормально. Мы с Настей подружимся.
Лучше бы Марина не давала тогда опрометчивых обещаний. Настя, конечно, не позвонила, но в следующий раз вела себя более пристойно, поняв, что «училке» ничто человеческое не чуждо. С английским было тяжелее — материал усваивался с трудом, хотя и преподносился Мариной в игровой диалоговой форме. Спустя несколько плодотворных встреч Настя уже жаловалась Марине на роскошную жизнь:
— Тебе хорошо! Ты сама по себе, а я вот полностью зависю от папочки.
— Он что, не даёт тебе денег на карманные расходы? — удивилась Марина.
— Даёт, конечно. Полштуки баксов в неделю. Но я же никуда не могу пойти без Олега.
— Телохранителя? — догадалась Марина.
— Ну, он меня возит и охраняет. На дискаче всегда ошивается рядом, в клубе тоже. Про магазины я вообще молчу. А я, блин, свободы хочу! Денег полно, а с парнями не познакомишься! Не разрешают! Суки! — Настя недовольно поморщилась и швырнула плюшевого зайца в стену.
— За тебя боятся, значит, тебя любят.
— Да не хрена! Боятся, что меня похитят, а отец будет выкуп платить! Ага! Да плевал он на меня! За свою шкуру трясётся!
— Так попроси отца купить тебе жильё за границей и смотайся туда. Будешь там, как сыр в масле кататься!
— Скучно… — Настя потянулась и зевнула, — скучно, просто сил нету! И с тобой скучно, и с папой, и со всеми!
— Зато тебе не нужно беспокоиться о себе. У тебя всё есть и всегда всё будет. Тебе не надо работать.
— Да ладно! Я бы и поработала, чё я, гордая? Хоть чем-то заняться… Твой английский ещё ничего, а вот эти идиотские уроки этикета терпеть не могу. А меня ещё верховой езде учат, тачку водить и нырять с аквалангом! Ну не могу больше!
— А чего же ты хочешь? — Марина придвинулась поближе.
— С парнями встречаться. А вокруг одни жлобы. Ну эти… Охрана.
— А они чего, не парни?
— Да им не положено, ты что? Их уволят за это, а они по штуке баксов получают в месяц. Да ещё за вредность…
— Всё ясно с тобой, — Марина вздохнула, — убежала бы хоть разок от своего Олега.
— Жалко его. Его потом начальник охраны изнасилует… — Настя демонстративно всхлипнула.
— А чего их жалеть? — подначила Марина, — они на то и деньги получают. Так уж я тебе поверила, что ты не убегала и не пыталась своего Олега затащить в постель. Рассказывай мне сказки, ага?
Настя отвернулась и промолчала. Марина закурила, и от нечего делать залистала учебник. Занятие на сегодня закончилось, но уходить Марина не спешила. Андрей дико занят — у него эфир, к тому же он озадачился авторской программой. Эльдар на гастролях со своей Иляной-Эхо. А подруг у неё — раз-два, и обчёлся.
— А у тебя есть муж, любовник?
— Мужа нет. Есть друг, — честно ответила Марина на неожиданный Настин вопрос.
— Он тебя трахает? — Настя засунула жевачку в рот и надула пузырь.
— Да, мы с ним занимаемся сексом.
— Значит, ты не училка… Расскажи, какой он. Богатый, сильный, красивый? Дарит камешки, да? Хотя не фига не дарит, у тебя даже уши не проколоты! Он чего, ловелас?
— Нет, он не альфонс. У него своя жизнь, у меня своя. Просто мы дружим.
— Ага… — Настя пихнула Марину кулаком в плечо, — так вы дружите или трахайтесь?
— А ты считаешь, нельзя совмещать одно с другим?
— Нет, конечно, — Настя захлопала глазами, на полном серьёзе возмущаясь глупости Марины, — если ты дружишь, то вы здоровайтесь за руку, целуйтесь только в щёчку, и всё. А если нет, то ходите в обнимочку, целуйтесь в губы…
Настя слегка зарумянилась, а потом смело добавила:
— Я, кстати, не девочка. Я уже трахалась, только ты папе не говори. А то он денег не даст.
Марина улыбнулась такой весёлой неправде.
— Слушай… — Настя притянула её за рукав, — ты сегодня остаёшься со мной. Сейчас Олег притащит пива. Я тебя научу в «Плэйстэйшн» играть. Слушай… — совсем шёпотом заговорила Настя, — а давай твоему другу позвоним. Пусть приедет!
— Так его сюда не пустят! — Марина решила, что перспектива пива и Насти — совсем не плоха и лучше, чем ничего.
— Бли-ин! Точно! Что же делать? — Настя умоляюще сверлила Марину глазами.
«Маленькая авантюристка! Хочет за мой счёт в рай въехать!» Терпение Марины было не безграничным. Но если сейчас ничего не придумать — все с трудом клеящиеся отношения прекратят своё существование. Внезапная идея, подсказанная мыслями об Андрее, показалась Марине достойной, и она сказала:
— А хочешь приз выиграть? На телевидении?
— Да! — как не странно, обрадовалась Настя.
А Марина сомневалась и думала, что и это Насте будет скучно, потому что папа может, как в детской песне, всё, что угодно. И даже пригласить дочку в прямой эфир «Гласа народа»…
— «Бессонницу» смотришь? В час ночи на РТВ?
— Да ты что? У меня же тарелка, сорок каналов! Какое на фиг РТВ?
— Это самая улётная передача! — принялась рекламировать Марина, — там клипы классные и ведущий… тоже классный. Вообще, крутая передача! Туда можно позвонить, правильно ответить на вопрос и выиграть кучу фишек для казино! Ты была в казино?
— Меня учат играть в покер, блэк-джек и рулетку. Отец обещал пригласить, когда шестнадцать будет, — обиженно фыркнула Настя.
— Ну что, хочешь выиграть?
— Хочу, конечно. Тоже спросила! — Настя встала, открыла дверь комнаты и побежала в коридор: — Олег! Оле-ег! Эй, Нинка, греби сюда! Вот лавандосы, дай Олегу и пусть купит пива. Десять бутылок «Будвайзера» тёмного! И закуски, чипсов, орешков кешью. А ты креветки мне свари и тащи сюда! Да вари побольше, у меня училка в гостях! У нас селеста!
Марина улыбнулась и набрала номер Андрея.
— Одна минута, Риночка. Зашиваюсь.
— Слушай, тебе на эфир позвонит девочка. Она должна выиграть твой приз. Дочка Шульги, — прошептала Марина, — ты меня понял?
— Э-э-э… — Кислицын тормозил недолго, — Чудненько, сделаем. Сейчас… запиши номер, пусть позвонит по нему. Вопрос будет таким: самый распространённый язык на Земле?
— Китайский, — ответила Марина, — твой вопрос прямо для меня. Ты уж извини, что пользуюсь тобой в корыстных целях. Спасибо.
— Отбой.
…Дома Марина оказалась около шести часов утра. Водитель без всякого возмущения повиновался Насте и сделал всё в лучшем виде. Ночная акция увенчалась успехом, все были довольны, и Марина ещё раз благодарила Андрея за помощь. Настя так и не поняла, как смогла дозвониться в прямой эфир с первого раза и с помощью «училки» выиграть приз. Зато Марина ясно видела, какое впечатление на неё произвёл Андрей и его бесшабашно-отвязная манера вести программу. Типичный представитель молодёжи — Настя — буквально тащилась от всех приколов ведущего, проведшего весь эфир в танце с микрофоном в руках. Эндрю Кислый старался подстраивать под музыку свои фразы, и получалась некая рэп-композиция с импровизированным текстом.
Перед следующим визитом в особняк Шульги Марина позволила себе расслабиться. Теперь Настя — почти её подружка. И учиться она буде прилежнее. Но с самого порога Марина шлёпнулась на землю со своих безоблачных небес. Настя, казалось, была разочарована:
— Ты всё подстроила?
— Что я подстроила?
— Телевизор. Я догадалась. У тебя друг работает на телевизоре. Ты его попросила обо мне.
Конечно, это какой-нибудь умный Олег, выслушав восторженный рассказ, объяснил ей «чудо». Но обманывать девчонку Марине не хотелось.
— Правда, Настя. Вот видишь, ты даже умнее меня, раз обо всём догадалась.
Настя задрала нос кверху так, что чуть не упала на спину. И следующим вопросом сразила Марину:
— Так этот Эндрю Кислый и есть твой друг?
— Да, он мой друг, — поспешно объяснила Марина, — но это не тот друг, который… с которым…
— Да ну тебе врать-то! — в голосе Насти появилась неприязнь, — слушай, училка, а позови Кислого в гости, а? Он такой прикольный, ваще! Кислого охрана пропустит, я попрошу!
— Он работает, Насть. У него восемнадцатичасовой рабочий день.
— Ну, блин, ты не поняла, да? — Настя опять начала грубить, и Марина даже поёжилась, — он тебе друг или чё?
— Но…
— Я его приглашаю! — подбоченилась Настя, — помнишь, как он меня назвал по телефону? «Принцессочка!» И ещё «чудо моё»! Дай его телефон, я ему позвоню! Ну дай!
Настя задёргала Марину, и только теперь та пожалела о своей позавчерашней идее. Чёртов Олег! Марина совсем не учла, что отношения между Настей и охранником могут быть гораздо интересней, чем кажется на первый взгляд.
— Настя! — Марина решила поставить чадо на место, — мы с тобой развлеклись, и только. И я не могу дать телефон человека без его согласия.
Распалившаяся девчонка сдержалась, гневно сверкнув глазами.
— Ничего, я сама узнаю, — процедила она.
Сегодня Настя совсем не хотела заниматься. Марина уехала от неё очень расстроенной, кляня себя, идиотку. И дальнейшие события, увы, оказались следствием всего этого. И хотя Настя больше ни разу не заикнулась об Андрее, через неделю Валерий объявил Марине, что Владимир Степанович не доволен уровнем её преподавания, и, к сожалению, «мы вынуждены с вами расстаться».
Эльдар, узнав об этом, зрил в корень:
— С Настей поссорились, а она накапала отцу. Это как же надо было поссориться, чтобы уволить тебя, за которую поручался сам…
«Хан!» Марина поняла, кого он имеет в виду.
Больше ни с Настей, ни с её отцом Марина не пересекалась. Вскоре последовало новое лёгкое задание — побыть на тусовке с бизнесменом. А потом Эльдар предложил ей пострелять из снайперской винтовки.
Первое, что увидел Виталий Владленович Ионов — огромный букет из разношёрстных цветов. Он стоял в огромной вазе рядом с койкой, наполняя чудесным ароматом больничную палату. Виталий Владленович пошевелил руками, ногами, вдохнул полной грудью — и понял, что жив и по всей вероятности, здоров. Вот только грудь заболела, когда он вдыхал. Ионов поднял одеяло и увидел, что грудь перевязана. Видимо, какое-то время он проспал, но голова соображала прекрасно, и он помнил обо всех минувших событиях.
— Гоша! Митя! Вы здесь? — позвал он, не решаясь приподняться, — уберите этот букет!
Гоша возник моментально и выполнил приказ босса. Вид у могучего амбала был настолько удручённый, что Ионов почти пожалел его.
— Ты уволен на хрен, — начал Виталий Владленович, — и Митя тоже. Но прежде расскажи мне обо всём. И дай мне телефон. Где Иван?
Гоша пододвинул аппарат и протянул боссу трубку мобильника. Как провинившийся пацан, он забубнил:
— Иван Сергеевич, ваша жена, ваши друзья, ваш доктор, менты и журналисты там, — он махнул в сторону двери, — вы в ЦКБ…
— Сам вижу, что не в раю, — перебил Ионов, — ты где, мать твою, шлялся, когда в меня палили? Ты чем думал? Ты понимаешь, что тебя теперь не возьмут даже детский сад охранять?
— Профессионально непригоден, — твёрдо сказал Гоша, — но Иван Сергеевич…
— Я знаю. Я не давал Ивану команды проверить ресторан. У меня не было времени. Но это не снимает с тебя вины.
Ионова спас так называемый мягкий жилет, который он надел под рубашку. «Бережёного Бог бережёт, а не бережёного — бронежилет» — любил говаривать начальник службы охраны Иван Сергеевич. Виталий Владленович надел его на всякий пожарный. Он не смог отразить выстрел из убойной винтовки «Штайр», но задержал пулю, и она не повредила жизненно важных органов.
Скрипнула дверь, и вошёл второй горе-телохранитель. Гоша кивнул ему, предлагая рассказать «свою часть».
— Я сразу понял, что стреляли из нежилого дома напротив, — сказал Митя, — я пошёл туда. Буквально метров через сорок я заметил, что за мной быстро идёт высокий парень. Я сделал вид, что закуриваю, желая пропустить его вперёд. Затем я получил удар током. Вырубился минут на десять. Придя в себя, вернулся на место преступления, куда уже приехала милиция.
— О-ох, — тяжело вздохнул Ионов. — Ивана мне. Больше никого не пускать.
— Виталий Владленович, мы уволены? — спросил Митя.
— Да. У Ивана получите расчёт. Ступайте. И вот ещё, — Ионов закряхтел, боль давала о себе знать, — если я узнаю, что кто-то из вас замешан в этом покушении на меня…
— Да вы что, Виталий Владленович?! — изумлённые амбалы застыли, как статуи.
— Валите отсюда на хрен! — прикрикнул Ионов.
Из тех двух зайцев, за которыми гнался Ионов, заказывая Худзинскому покушение на себя, похоже, ни один не улизнул. Но… Было одно огромное «но», которое беспокоило Ионова. Правда, обсуждать это с Иваном он не собирался, так как Иван вообще ничего не знал о деле. О нём вообще никто ничего не знал — это было ЛИЧНОЕ дело Ионова и ещё одного человека, чью фамилию знает почти всё население страны.
Майор ВВС в отставке, седеющий крепкий мужчина вошёл в палату. От него Виталий Владленович хотел услышать главное — и услышал:
— Волна уже пошла. Я стараюсь не пускать журналюг. Ваша деятельность заинтересовала очень многих, от прокуратуры до братков Джаваха. Зря вы меня не предупредили о вашей ночной встрече.
— А вот это главное, — подтвердил Ионов, — никто не должен это знать.
— Тот, с кем вы встречались, и есть заказчик? Я могу узнать, кто это?
— Нет, — решительно произнёс Ионов, а потом добавил: — Пока нет.
— Он ляжет на дно, — кашлянул Иван Сергеевич.
— Этот? — усмехнулся Виталий Владленович, — хрен он ляжет. Если это он, конечно. Тебе задание. Первое — рассчитайся с Гошей и Митей и найди им замену. Второе — по моему требованию должна быть готова хорошая команда исполнителей. Усиль меры безопасности.
Немного ошарашенный Иван ушёл, а Ионов сразу же набрал номер Эльдара. Как не странно, Худзинский, находящийся в офисе «Дельта-рекордз», ответил сразу же.
— Это ты? — первое, что спросил Ионов.
— Не…нет, — догадался Эльдар, — клянусь, Виталик, это не я. Слава Богу, ты жив.
— Хреном чуял, надо майку надеть! — дал волю эмоциям Ионов, — и ведь надо же, лохи, а? Ладно. Тогда кто? Где стрелок? Кто он? Кто ему заплатил? Ты?
— Да нет, клянусь тебе…
— Хватит клясться… Ты понимаешь, что это дело пахнет дерьмом? В меня стрелял тот, кого мы с тобой наняли. Он должен был пальнуть в Гошу, а пальнул в меня. И едва не отправил меня к моей мамочке, царство ей небесное. И ты должен мне немедленно ответить, почему твой стрелок пальнул в меня.
— Я пока не знаю, — твёрдо и честно ответил Эльдар, — но я это выясню. Ты должен знать, Виталик, что стрелок пропал. Я шлю ему сообщения на пейджер, а он молчит. Мне самому это очень не нравится.
— Так.
Парадокс состоял в том, что от такого «неудачного» выстрела Ионов только выигрывал. Замышляя дело, он перестраховался и приказал стрелять в охранника. Но с другой стороны выходит, что стрелок не выполнил задания и хотел УБИТЬ его. Факт исчезновения стрелка — тому подтверждение. Виталий Владленович не верил Худзинскому и его клятвам. И, тем не менее, необходимо приступать ко второй части операции. Время не ждёт.
Директора детективного бюро «Центавр» звали… Шеф. По имени-отчеству к нему обращались только клиенты. Все остальные сотрудники обращались к нему на «вы», но без упоминания имени. Ну, а между собой — Шеф с большой буквы. Все кабинеты — от бухгалтерии до кабинета Шефа — были обклеены отксеренным «Руководством по эксплуатации Шефа». Оно было составлено не обычно, как везде, а с местным уклоном. Например, вместо «Шеф не ест, Шеф восстанавливает силы» было написано «Шеф не ест, Шеф проводит экспертизу продуктов», а вместо «Шеф не лжёт, Шеф — дипломат» — «Шеф не лжёт, Шеф вводит в заблуждение с целью узнать нужную информацию».
Сейчас Шеф вертел в руках пейджер и слушал отчёт Кирилла и Михи — наружников, срочно прибывших в офис по причине этого самого пейджера. У Шефа был один принцип — он учил подчинённых только тому, чему они не могли научиться сами. И поэтому, когда Миха закончил вдохновенную речь, Шеф своим излюбленным полуспрашивающим тоном произнёс.
— Выводы.
— Пейджер принадлежит женщине по имени Марина, что следует из некоторых сообщений, принятых им. Хозяйка пейджера куда-то пропала — её разыскивает некто «Э» и некто Андрей. И главный вывод — в машине побывал посторонний.
— Каковы гарантии, что никто из вас им не является.
Шеф умел ставить в тупик. За это он был обожаем и нелюбим одновременно всем рабочим коллективом.
— Ваше доверие к нам, — выкрутился Миха.
— Спасибо. Свободны. Я поменял вашу смену с третьей, не забудьте об этом.
Наружники удалились. Шеф защёлкал по клавишам ноутбука — письменный отчёт для клиента. На душе его было невесело — ведь кто-то из подчинённых обманывает его. Шеф уже догадывался, кто: пейджер во всю пищал во время ночной смены Толи. В отчёте Толи — ни слова про пейджер. Если бы пейджер проник в машину наружки до Толи, он рассказал бы об этом. Факт доставки пейджера Михой и Кириллом оправдывает их, правда, при определённых допущениях. Поэтому Шеф для начала решил проверить главную версию и кнопкой на телефоне вызвал секретаря:
— Разыщи Ушанова.
Через десять минут Шеф знал, что мобильник Толи отключён, а мать сказала, что он уехал на дачу.
— Как зовут мать Ушанова? — спросил Шеф.
— Елена Валентиновна Ушанова.
— Соедини меня с ней.
Шеф понимал, что кроме как самому себе, доверять он больше никому не может. После того, как он дождётся Клиента и заставит его, наконец, подписать договор, то сам отправится на дачу Ушанова.
— Елена Валентиновна? Вас беспокоят с Толиной работы. Я директор фирмы «Центавр». Дело в том, что нам срочно необходимо связаться с Толей. Наш сотрудник отправится на дачу, и мне надо знать адрес.
Отчёт был готов в лучшем виде, когда точно в назначенное время приехал Клиент. Он не церемонился и начал прямо с порога:
— Ну? Что на этот раз? Опять ничего?
— Читайте, изучайте. Тут поминутно расписано, чем занимался Журналист в течение последних двух суток. Записи телефонных переговоров прилагаются.
— А разговоры? — Клиент подбоченился, — мне нужно знать всё. Прикрепите датчик к его пиджаку или трусам! Мне чего, учить вас работать? Вы же взрослые люди!
— Но всё упирается в расходы. Вы уверены, что сможете оплатить?
— Я-а-а? — Клиент замахал руками и раскраснелся, — да если бы вы знали… Вы что, издевайтесь надо мной? Вам чего, правду рассказать?
— Да неплохо было бы, — заметил Шеф.
Клиент вышел в коридор и, с кем-то посовещавшись, вернулся обратно и кинул на стол новый российский паспорт.
— Читайте внимательно! — гневался Клиент, — и давайте ваш дурацкий договор. Но если хоть одна сволота узнает, кто я…
— Что вы, что вы! — всплеснул руками Шеф, — строго конфиденциально, как я вам и обещал. Очень рад, что вы почтили своим вниманием нашу фирму! Готовы оказать любую услугу и обсудить возможность скидок.
— Вот это да! — Клиент улыбался, и Шеф в ответ — тоже.
До начала передачи оставалось полчаса, когда Андрей нажал кнопку звонка и не отпускал до тех пор, пока жена не открыла. Эта привычка трезвонить бесила Ингу, и она едва сдерживалась, чтобы не устроить мужу скандал. Вообще, с тех пор, как Андрей начал делать «Оппонента», её жизнь медленно и верно превращалась в ад. Теперь мужа у неё не было не только когда он на работе, но и когда он дома. Инге казалось, что она постепенно становится предметом мебели, причём абсолютно бесполезным.
— Я успел? — выпалил Андрей, проталкивая Ингу в коридор и вручая ей свой дипломат.
Поцеловать как всегда забыл. А ведь она красивая женщина с модельными данными!
— Ужинать будешь? — спокойно, даже улыбаясь, спросила Инга.
Андрей сбросил пиджак, ослабил галстук и, умывшись холодной водой, прошёл на кухню и включил телевизор. Жене он сделал неопределённый жест в сторону плиты.
Кислицын всегда смотрел свои программы, хотя прекрасно знал, что покажут, а что вырежут. Он анализировал, анализировал и ещё раз анализировал. Его лучшим учителем был он сам.
Заканчивался выпуск новостей на РТВ. День прошёл настолько сумбурно, что хорошо подумать о ночных событиях Кислицыну так и не пришлось. Сегодня снова снимали «Оппонента», и этим было всё сказано…
— Последние новости о покушении на Виталия Ионова… — заговорил ведущий.
Андрей превратился в слух. Нехорошее предчувствие, которое так мешало ему сегодня сосредоточиться, оказывается, не подвело…
— Виталий Ионов пришёл в себя. Сейчас он находится в центральной клинической больнице, где был прооперирован. Ионов отказывается общаться с журналистами, а со следователем прокуратуры пока говорил только его адвокат.
Картинка на экране сменилась, появилась старая фотография Ионова — лысоватого очкарика — и голос за кадром произнёс:
— Наша справка. Ионов Виталий Владленович, сорок семь лет, женат, сын и дочь живут и работают в Голландии. По официальным данным, является одновременно генеральным директором развлекательного концерна «Прометей» и президентом ассоциации гостиничного, ресторанного и туристического бизнеса…
— Тебе суп разогревать? — спросила Инга, но её как всегда не услышали.
— … пока нельзя сказать точно, было ли это неудачное покушение действительно неудачным, или кто-то хотел таким образом припугнуть бизнесмена. Заказной почерк преступления налицо, и как всегда, мы не надеемся узнать, кто же стрелял в Ионова и тем более — кто отдал приказ. Или мы не правы? Спросим у заместителя пострадавшего, господина…
— Да ничего не скажу! — пробираясь сквозь толпу, восклицал зам Ионова по «Прометею», — я не знаю, что он делал ночью около ресторана. Я не знаю, кто в него стрелял! Это никак не связано с его работой!
— А правда, что на нём был бронежилет? — спросил кто-то.
— А какая вам разница? Всё, интервью закончено.
Кислицын уже не слышал ни телевизора, ни жены. В погоне за жареными фактами, желая усадить сомнительного типа по фамилии Ионов в кресло «Оппонента», Андрей, похоже, затянул петлю на собственной шее. Если только этот гад заявит, что ехал на встречу с журналистом…
Андрей попытался сосредоточиться, глядя в тарелку с горячим овощным супом. Так. Ионов сам пару недель назад ему позвонил и сказал, что имеет информацию. Была назначена встреча и заказан стол в этом злосчастном кафе. Потом Ионов отменил встречу и попросил позвонить… Андрей позвонил, поехал и… Значит, кто-то ещё знал об этой встрече? Вот в чём вопрос. И этот «кто-то» — и есть заказчик!
— Андрей, тебе что-нибудь нужно? — спросила Инга, уже десять минут наблюдая за тем, как муж глядит в тарелку, держась руками за голову.
— Уйди, — наконец, обратил он внимание на жену.
Инга тихонько ушла в спальню и прикрыла дверь. Внезапно Андрей услышал из телевизора собственный голос и очнулся.
— Четверг, и как всегда в эфире программа «Оппонент». Я приветствую телезрителей и собравшихся в этой студии. Меня зовут Андрей Кислицын, и сегодня у нас в гостях человек феноменальной известности…
— …как известно, настоящий русский мужик никогда не откажется от ста граммов хорошей русской водки. Наш гость обещает снизить цены на водку в полтора раза, если станет президентом. Приветствуем — настоящий русский мужик Владимир Степанович Шульга!
Толя заёрзал в кресле. От полученной из новостей информации волосы вставали дыбом. Выходит, что чудом выживший Ионов — шишка высокого полёта, если о покушении на него рассказывают в центральных новостях, а не только в криминальной хронике. Выходит, что ценность его информации растёт как на дрожжах! И судя по реакции Варвары-киллерши — этот Кислицын и впрямь заказчик.
От внезапно пришедшей на ум идеи Толя аж подпрыгнул в кресле. Коль Ионов ВэВэ выжил, ему-то и нужнее всех информация о киллере! И овцы целы, и волки сыты! Хотя стоп. Ионов и так будет подозревать Журналиста. Журналист ему звонил? Звонил. Ионов приехал к «Пуси-пуси»? Приехал. И получил пулю из винтовки, которая спрятана здесь, на даче.
Толя заходил взад-вперёд, уже не слушая, что там вещает Кислицын и как Шульга хватает за ниточки оппонентов-марионеток. Да-а…Выживший Ионов путает все Толины карты. Сама жертва прекрасно понимает, что Кислицын — подозреваемый номер один. Понимает… а доказать не может! А он, Толя, может! У него кассета с телефонным разговором плюс винтовка плюс Варвара. Значит, Толя продаёт доказательства господину Ионову, а тот пускай шантажирует на здоровье Журналиста. Вроде бы выход найден!
Толя вздохнул. Что ж, со своими целями он определился, и это прекрасно. Кассету он продаст, ну, где-нибудь за десять штук баксов. Винтовку — ещё за десять. Ну, и Варвару можно оценить в тридцать, итого — пятьдесят тысяч. Можно ещё вытрясти признание у Варвары, и тогда видеокассета будет стоить… Хорошо же она будет стоить! Её можно продать кому угодно, и не обязательно Ионову! Например, той же Варваре! А можно ли из этого дела выжать ещё что-то, кроме денег? Можно вытрясти, например, эфирное время в прайм-тайм и пустить рекламный ролик: Лапша «Жак Ширак» — лучшая лапша на уши от правительства и президента!
Толя порадовался за себя и вновь сел в кресло.
— Вот ты, иди сюда! — Шульга тем временем подозвал к себе паренька лет двадцати, — как тебя зовут?
— Володя, — ответил паренёк. Кислицын улыбался на заднем плане.
— Сколько получаешь? Ну, сколько в месяц?
— Стипендия четыреста рублей, — честно признался Володя.
— Я беру тебя к себе на работу. Будешь работать менеджером отдела сбыта и одновременно доучишься. Четыреста баксов тебя устроит?
Володя-студент засиял от счастья.
— Кого ещё не устраивает зарплата? — обратился Шульга к аудитории. Несколько рук взлетело вверх.
— Владимир Степанович… — вмешался Кислицын, — но вы не сможете устроить на работу всех желающих! В Москве миллион безработных!
— А вы мне назовите хозяина, который обеспечивает сегодня достойной работой простых людей? Вот таких, как Володя?
Толя фыркнул. Спаивающий и без того не просыхающую страну Шульга ему не нравился. Он глянул в открытую дверь — всё нормально. Пленницы не высовываются.
А пленницы тем временем перешёптывались. Марина подумала, что вряд ли их подслушивают, но всё равно просила Альбину шептаться потише. Пока похититель их не связывал, не допрашивал и вроде даже не собирался никого пытать, однако Марина не слишком обольщалась на этот счёт. Гораздо больше она удивлялась своей неожиданной подруге по несчастью. Умница Альбина даже не пыталась выяснить, правда ли то, что Марина работает киллером и носит в футляре оружие. И ни словом не упрекнула её тем, что оказалась втянута в эту историю! Да и имя Варвара — это тоже прекрасно. Чем меньше будет знать похититель, тем крепче будет спать. А план побега уже обсуждался.
— Как, по-твоему, мы нейтрализуем этого громилу? Я не владею ни каратэ, ни другой борьбой. Оружия у нас нет, — шептала Марина.
— Ночью он уснёт, — шептала в ответ Альбина, — мы найдём твою винтовку. В крайнем случае, возьмём электрошок и вырубим его.
— Я удивлюсь, если он нас не свяжет на ночь. Или не будет караулить у постели. Альбина, нам надо обхитрить его.
— Зови меня Бэт. Меня все так зовут. Летучая мышь.
— Ладно, Бэт. Ну, так что ты думаешь?
— Было бы прекрасно захватить его и выпытать, что ему от нас нужно. Это хороший вариант, — рассуждала Альбина, — но есть ещё лучше. Знаешь его?
— Можно блефануть, — предложила Марина, — я легко могу это сделать. Он испугается того, кто меня нанял, если я заявлю, что меня нанял…ну, например авторитет по кличке Хан. Ещё можно состроить невинную физию и запудрить мозги обещаниями. Можно его соблазнить. Неужели он откажется от двух молодых девчонок?
Альбина сверкнула глазами и покачала головой.
— Уже теплее, — зашептала она, — я думаю, что смогу сделать его союзником. Мы разыграем его. Основное я беру на себя.
— Я неплохая актриса, — добавила Марина.
— Да? — Альбина, похоже, первый раз удивилась, и сдвинула брови, — я тоже. Умеешь задерживать дыхание?
— Нет, а зачем?
— Смотри.
Альбина легла на пол, закрыла глаза и застыла. Марина с минуту смотрела на неё, затем коснулась руки и нащупала пульс. Пульса не было! Марина испугалась и затормошила бледную и холодную Альбину. Та открыла глаза и как ни в чём не бывало спросила:
— Я чего, уходила?
— Ты занимаешься йогой? — догадалась Марина.
— Что-то типа того, — нехотя ответила Альбина, — я подумала, что моей смерти он не удивится. А вот твоей…
— Ты что, я так не смогу! Я, конечно, играла на сцене спящую красавицу, — захлопала глазами Марина, — впрочем… Сыграть припадок я смогу. Эпилепсия там…
— Удушье. Нам нужно удушье во сне! — заулыбалась Альбина, — по другому называется апноэ.
— А если этот мужик врач и смыслит в медицине? — недоверчиво прошептала Марина.
— А вот это я беру на себя, — ответила Альбина, — я смогу убедить его в том, что ты умерла от апноэ. Мы тебя закопаем. Не, лучше утопим. Плавать умеешь?
— Угу, — буркнула Марина. Перспектива смерти, даже мнимой, ей совсем не нравилась.
— Значит, выплывешь, — Альбина схватила её за руку, — это лучший план, ничего не бойся. Не выйдет — он нам ничего не сделает. Только посмеётся. Ты же видишь, он не бандит. А так я сделаю вид, что на его стороне, и всё о нём узнаю. Он будет напуган, а ты, когда выплывешь, доберёшься до Москвы и позвонишь мне. И тогда придумаем, чего делать дальше.
— Ты авантюриста, Летучая мышь, — от слов Альбины к Марине вернулась утраченная уверенность, — а ты гипнозом не владеешь?
— Я плотно изучала труды Кастанеды. То, что мы сделаем, тоже вид гипноза. Навсегда.
— Ладно, говори свой телефон. И давай обсудим, что будем врать, если он решит нас допросить.
— Давай. Ночью всё провернём. Темнота — друг Летучих мышей.
Обо всём договорившись, девушки одновременно подумали об одном, а мысль озвучила Марина:
— Ты кушать хочешь?
— Я позову его и попрошу, — сказала Альбина и закричала: — Эй, ты где? Иди к нам, сюда, беседа есть!
Толя возник на пороге с кислой миной: «Ну что ещё?»
— А напоить-накормить? А сигареты мне дать? Или твоя пытка — пытка голодом? — нахально заявила Марина.
— Хорошая идея. Спасибо, — Толя развернулся и хотел уйти, но Альбина сказала:
— Сами приготовим и поедим. Можешь выдать пластмассовые вилки, ложки и ножи.
Марина снова ощутила смутную тревогу, которая упорно не покидала её. Подойдя к окну, она увидела в щёлку между ставнями передок машины. Да, на этой машине их привезли. Светло-синяя «девятка»… Странно, но почему синяя? Когда она подходила к «Ауди», рядом остановилась белая «девятка»! Господи… Пейджер!!!
С продуктами на даче было не ахти, поэтому Альбина сварила всё ту же вермишель с тушёнкой. Толя сидел неподалёку, молча смотрел «Оппонента», и голос Кислицына навевал на Марину тяжёлые мысли. Теперь, помимо Андрея и Эльдара, она думала ещё и о пейджере. Спросить похитителя о той белой «девятке»? Или не спросить? Марина уже шепнула Альбине о своей проблеме, и та шепнула в ответ, что пока лучше помолчать. Но игра в молчанку затягивалась. Марина закурила вторую сигарету, и, решив попытаться уладить всё миром, всё-таки спросила:
— Рассказал бы, откуда взялся. Может, мы с тобой на одного хозяина работаем.
— Ась? — Толя делал вид, что никого вокруг не замечал.
— На кого работаешь, спрашиваю. Ты не урка, это видно. Но и не мент тоже. Кто ты, любитель шокировать девушек, а?
— А вот не скажу, — как-то по-детски произнёс Ушанов, — ты мне ничего не сказала. Почему это я должен?
— А чего с нами делать будешь?
— Зажарю и съем, — ответил Толя.
— У меня мясо горькое, я раньше много курила, — заметила Альбина, вываливая тушёнку на шкварчащую сковородку.
— А чего ты нас совсем не боишься? — продолжила Марина, — не связываешь больше, не поишь таблетками?
— А куда вы денетесь? — Толя сощурился, — будем считать, что вы добровольно со мной поехали. Это касается Альбины. Правильно, Бэт?
— Угу, — Альбина, наконец, присела, — у тебя заварка в доме есть?
— Ну, а ты, Варенька… — Толя открыл шкаф, выудил оттуда пачку «веника» и бросил Альбине, — ты, Варенька, у нас стрелялово устроила. Ты у меня на крючочке.
— Дал бы трубку, предкам позвонить, — попросила Альбина.
Толя вытащил свой телефон и включил его:
— Какой номер?
Набрав под диктовку, Ушанов приложил трубку к Альбининому уху.
— Алло? Мам, это я. Я на вечеринке у Павлика Петрова, в общежитие. Приеду завтра, после практики. Ну всё, привет Леониду Ивановичу.
— Это вряд ли ты завтра приедешь, — Толя выключил телефон, — а вообще хвалю, Бэт. Ты идеальная заложница. Уговори Варю быть хорошенькой, ладно? У вас вся ночь впереди.
— Кушать подано, — сказала Марина.
К радости девушек, похититель не стал их ни связывать, ни приковывать наручниками. Но про таблетки он не забыл и любезно предложил заглотнуть на сон грядущий глюферала. Они переглянулись, подмигнули друг другу… и сделали вид, что выпили, прижав таблетки языками к щекам.
— Я спать не буду, так что учтите это, когда будете убегать, — произнёс Толя и затолкал обеих в комнату. Затем, как бы спохватившись, разложил кресло-кровать и вышел. Альбина и Марина выплюнули таблетки, при этом Марина усмехнулась, а Альбина показала вслед похитителю средний палец.
Ушанов лукавил. Спать ему хотелось ужасно, ведь всю предыдущую ночь он провёл на ногах. Толя вытащил раскладушку в проход и перегородил ею выход из комнаты, где находились пленницы, так, чтобы дверь нельзя было открыть. Все свои трофеи, а также «Мальвину», собственные документы и ключи от машины он сунул под матрас. Лёг он, не раздеваясь, и сразу же провалился в сон.
Марина и Альбина первым делом ещё раз обыскали комнату и проверили окно. Надо же, построить дачный дом со ставнями! Марина была уверена, что сможет снести и окно, и ставни, только на шум обязательно на всех парах примчится похититель. А никакого инструмента или даже его подобия в комнате не было. В комнате вообще ничего нужного не было!
…Толю разбудил крик. Он моментально вскочил, но не сразу сориентировался в обстановке. Пару секунд пришлось вспоминать, где он и что здесь забыл.
— Эй, мужик, ты где? — кричала Альбина, — Варваре плохо! Иди сюда, быстрей!
Толя достал из-под матраса шокер, отодвинул раскладушку и, осторожно войдя в комнату, включил свет. Но свет не включился — Альбина предварительно растрясла лампочку, и та перегорела. Ушанов увидел силуэты девушек: Альбина склонилась над кроватью, где лежала «Варвара», и трясла её, крича:
— Варя, очнись! Очнись, Варя, пожалуйста! — тут Альбина повернулась к Толе и спросила: — Ты врач или кто?
— Я не врач! — Толя подошёл, пока не понимая, в чём дело, — ты чего орёшь-то?
— Задыхается она, чего! — на лице Альбины был написан такой дикий испуг, что Толя отшатнулся.
Альбина принялась делать Марине искусственное дыхание. Если бы Толя хоть немного смыслил в медицине, то он бы, конечно, не растерялся. А их, наружников, даже не обучили элементарным вещам! Не говоря уже о реанимации пострадавшего.
— Принеси чего-нибудь, — Альбина оторвалась ото рта Марины, — чего стоишь?
— Чего принести? — опешивший Толя впери взгляд в Альбину.
— Нашатырный спирт! Кислородную подушку тащи, дурак!
А ведь он покупал нашатырный спирт! Толя заметался по тёмной комнате, затем выбежал, споткнулся о раскладушку и с грохотом растянулся на полу, больно ушибив ногу. Альбина снова оторвалась от Марины и вздохнула. Марина облизнула губы и открыла глаза.
— Быстрее! Она умирает, дурак! — крикнула Альбина, — что же делать, а? Эй, заводи машину, повезём её в больницу!
— В какую ещё больницу? — начал соображать Толя, вновь появившись на пороге.
Альбина продолжила свою процедуру, потом пощупала пульс, приложила ухо к груди.
— Не дышит. Ну, Варя, ну пожалуйста! — Альбина начала давить из себя слёзы, — ну Варя, не умирай… Варя-а!!!
— Так вы давно знакомы? — неожиданно выдал Толя, так и не найдя ни спирта, ни подушки.
— Конечно. Мы в школе вместе учились! — Альбина затрясла Марину и, прижав её к себе, разрыдалась.
— Она чего… — Толя никак не мог поверить в происходящее, покрываясь холодным потом.
— Умерла! Это всё из-за тебя… Она задохнулась во сне! У неё сонное апноэ… — говорила Альбина, не прекращая рыдать, — у неё такое уже бывало, но её откачали… один раз… У неё болезнь такая… Ва-аренька…
Толя совсем ничего не соображал. Как это человек может задохнуться во сне, он не понимал. Хотя где-то когда-то слышал про это самое апноэ. И что теперь ему делать?..
Ушанов сел на кресло-кровать и закрыл лицо руками. Альбина надрывалась всё больше и больше, буквально доводя себя до истерики. Не верить такому было нельзя, и Толя, встав, подошёл к ней и положил руку ей на спину. Та никак не отреагировала. Толя глянул на очертания лица «Варвары». Он никогда ещё не видел мертвеца.
— Эй! — затормошил он Альбину, — эй, Альбина! Эй!
Видя, что это бесполезно, Толя отошёл и снова присел. Надо что-то решать, а он не мог. Похищение человека плюс смерть… Статья 126, пункт 3-в, до двадцати лет. Лицо, освободившее похищенного добровольно, освобождается от ответственности… Варвара была преступницей, но оправдает ли его смерть преступницы? Альбина может сказать, что он истязал Варвару, и поэтому та умерла… Тем более, похищение Альбины ему уже никак с рук не сойдёт.
Толя проклинал себя, на чём свет стоит. Чёрт его дёрнул всё это сделать! Что же теперь остаётся? Идти до конца, но с чем? Труп киллерши никому не нужен! А если он отпустит Альбину и явится с повинной? Двадцать лет ему, конечно, не дадут… Но тюрьма… Нет, только не тюрьма!
— Альбина, ты можешь ехать домой, — произнёс Ушанов.
Но девушка его по-прежнему не слышала. В конце концов, у него есть кассета-компромат на Кислицына плюс винтовка. Правда, винтовка без стрелка, в принципе, бесполезна. Вот кассета — вещь сильная. Дорогая…
Альбина вроде притихла — просто лежала на кровати без движений.
— Альбина… Ты можешь уходить, я тебя не задерживаю, — неуместно произнёс Толя.
— Идиот…
— Чего? — Толя совсем сник.
— Идиот ты… — уже более спокойным голосом говорила Альбина, — а с ней чего делать БУДЕМ?
— С ней?.. — переспросил Толя, — не знаю…
— Неоказание помощи. Ты понял? За это в тюрьму сажают.
— Статья 124, до трёх лет, — вслух произнес Толя.
— Бандит, значит, УК выучил, — Альбина вспомнила фильм «Операция Ы», и едва не расхохотавшись, добавила: — или прокурор.
— Не тот, не другой, — Толя решил, что уже скрывать нечего, тем более, от Альбины, — я частный детектив. Меня Анатолием зовут.
— Ясно, — Альбина взяла Марину за тёплую руку, — а она моей подругой была… У неё эта болезнь с детства. Обычно она просыпается, когда это начинается, а один раз пришлось «скорую» вызывать. Это всё от твоих таблеток… Из-за тебя всё… — Альбина вновь всхлипнула и отвернулась.
— Я… не знал, — виновато обронил Толя, — а может… её надо ко врачам? Может, у неё это… кома? Летаргический сон? Клиническая смерть?
— А если человек не дышит, то, по-твоему, это кома? Иди, проверь! — вызывающе крикнула Альбина, — ты у нас тут самый умный! Ну, иди сюда, пощупай её!
— Я… не разбираюсь… извини… — пролепетал Толя, но никуда не пошёл.
«Слава Богу!» — подумала Альбина и сказала:
— Какой же ты тогда детектив? Врёшь ты всё!
— Не вру. Я наружник. Я похитил Варвару, чтобы расследование провести. А ты… это… случайно подвернулась.
— То же мне, набрюшник… — передразнила Альбина, — Варю жалко… Она совсем молодая… А то, что стреляла в кого-то, так хороших людей сейчас не убивают!
— Иногда хороших журналистов убивают…
— Так это когда было… Я говорю про сейчас, — Альбина поражалась и в то же время радовалась растерянности Толи, — а теперь мы с тобой повязаны. Знаешь, почему, или объяснить?
— Из-за Варвары.
— Это во-первых, — Альбина отодвинулась от «трупа» и села в излюбленную позу «ноги иксом», — во-вторых, если ты меня отпустишь, я должна молчать. У тебя два выхода — либо убить меня и избавиться от нас обоих, либо спрятать труп и договориться со мной. Выбирай.
— А сколько ты захочешь? — не думая, выбрал Толя.
— Деньги? — Альбина снова сдержала себя, ей было ужасно весело, — да нет, не нужны мне деньги. Я потом придумаю, как ты оплатишь моё молчание. А теперь пошли прятать труп.
— Ку…куда?
— В реку. Привяжем чего-нибудь и бросим. Он будет на дне валяться, и никто его не найдёт. А если даже найдут, то спишут на самоубийство. Утопилась, мол, девушка, не вынесла душевных мук.
Альбина встала и подошла к Толе, слегка пихнув его в плечо. Толя вроде как пришёл в норму. А ведь эта девчонка дело говорит! Умная… Да и он тоже не дурак, вот только смерть киллерши совсем не входила в его планы. Но сейчас главное — это избавиться от трупа и от винтовки. А проблему Альбины как единственного свидетеля неудавшейся авантюры он решит потом.
— У меня где-то гантели были. По двенадцать килограмм каждая, — предложил Толя.
Почему-то он не испытывал угрызений совести и не чувствовал вины. Пока страх владеет человеком, никаким другим чувствам до него не достучаться.
Гантели нашлись на втором этаже. Их было четыре штуки, и неприятную миссию привязывать тяжесть к трупу Толя возложил на Альбину. Сам же Ушанов суетливо собирал свои вещи и вещи девушек и смотрел, не осталось ли где-нибудь следов их пребывания на даче. Альбина уже схитила с кухни небольшой ножик, сунула его в карман Марининой жилетки и, завязывая верёвку, шептала:
— Я завязываю слабо, но ты всё равно будь осторожна. Набери побольше воздуха, достань ножик и обрежь верёвку. Она одна связывает все гантели. Я буду ждать твоего звонка, не подведи меня!
— Ты гений, Альбина… — прошептала Марина в ответ.
— Нет, это Анатолий осёл, — хихикнула Летучая мышь.
— Не такой уж он осёл. Будь начеку.
Толя открыл багажник «девятки». Затем вернулся к Альбине, довязывающей последний узел.
— Не допрём! — вздохнула Альбина, — надо было привязывать у реки! Дура я, не догадалась!
— Ну так чего, будешь отвязывать? — поёжился Толя.
— Да, придётся. Ты бы мне мои документы вернул, а?
— Поторгуемся? — стараясь подражать Шефу, полуспросил-полуутвердил Толя.
Альбина ещё раз вздохнула. Толя сложил все вещи в машину, не забыв про видеокамеру и винтовку. Затем туда же он перенёс гантели, убрал раскладушку и вновь подошёл к Альбине. Та плакала, сжимая руку Марины.
— Эй, Бэт, всё готово. Давай, пошли. Тут километр всего до реки, но мы подальше отъедем. Соседей никого нет, да тут всего семь домов пока построено. Нас никто не увидит.
— Пошли, — всхлипнула Альбина, вытерев рукавом слёзы, — бедная Варенька… Бедная…
— А неё родственники есть? — спросил Толя, по команде беря Марину за ноги.
— Есть. Только они ничего про неё не знают, — хрупкая Альбина с трудом подхватила Марину на руки.
В коридоре перед входом в комнату горел свет, и это был ключевой момент. Альбина видела, что Толя смотрит на лицо Марины. Марина закатила глаза и слегка приоткрыла рот, расслабив тело и задержав дыхание. Эти несколько секунд убедили Толю в том, что он несёт труп.
— Осторожней! — шепнула Альбина, когда Толя зацепил Мариной косяк, и чуть было не добавила «ей же больно».
Аккуратно погрузили Марину в багажник, подогнув ей ноги. Толя пошёл закрывать дачу, а Альбина уже влезла в машину. Она немного умела водить и посмотрела, торчат ли ключи в замке зажигания. Нет, не торчат. Пакет и футляр тоже в руках Толи.
Заведя двигатель и включив фары, Толя молча тронулся с места. Просёлок длинною метров пятьсот примыкал к асфальтовой дороге, шедшей прямо до трассы «Москва — Нижний Новгород». «Девятка» прошуршала по грунтовой дороге, вырулила на асфальт… И тут же Толю ослепил дальний свет фар встречной машины. Она двигалась медленно, и Толя тоже включил дальний свет, чтобы водитель их не разглядел. Одновременно с этим Толя газанул.
А Шеф нажал на тормоз и остановил свой «Фиат». Он оторвался от схемы, которую начертила Елена Валентиновна, и глянул в зеркало заднего вида. Он-то прекрасно знал, что у Ушанова «девятка», но зато никто не знал, что у него — «Фиат». Пронёсшаяся мимо машина была очень похожа по типу кузова на «девятку». Она вынырнула из-за поворота. Как раз где-то здесь должен быть съезд на просёлок. Шеф потихоньку газанул, всматриваясь в темноту.
Толя и Альбина молчали. Мысли Толи, одна хуже другой, давили друг друга в голове, и все свои действия Толя совершал автоматически. Присутствие Альбины за спиной раздражало и мешало сосредоточиться. Интуитивно он опасался её, хотя знал, что уложит соплячку одной левой и что теперь вряд ли когда-нибудь сможет жить спокойно. Конечно, он хотел многого, его амбиции заставили пойти на всё это, но теперь всё так нелепо закончилось… Главное — он не убийца. Вот что он должен себе внушить. С другой стороны… Альбина.
Совершенно сумасшедшая идея промелькнула в Толином сознании. Альбина… А чем Альбина ХУЖЕ Варвары?!
— Не гони, — услышал он чей-то голос, очень похожий на голос киллерши.
Убрав ногу с педали газа, Толя обернулся. Альбина сидела, сдвинув брови, и всхлипывая, смотрела вниз. Так и с ума сойти недолго…
Наконец, они подъехали к речке Переплюйке, что была не так широка и глубока, как Волга, но при желании и в ней можно утопиться.
— А течение не вынесет…труп? — спросил Толя, вылезая из машины.
— Как оно снесёт сто двадцать кило? Гантели почти пятьдесят плюс Варя семьдесят, — Альбина по-хозяйски открыла багажник, — слушай, вытащи её сам и отнеси на берег. Потом притащи гантели и сиди в машине.
Ночь стояла безлунная и безветренная — такая, что хоть глаз выколи. Единственными звуками, нарушающими девственную тишину, было редкое кваканье жаб и стрекотание цикад. Толе становилось по-настоящему страшно, и он, глядя на зловещие очертания деревьев у берега, спросил:
— А тебе совсем не страшно?
— Я Бэт. Ночь — моё время, — ответила Альбина.
— Ну, а это… труп и всё такое… — Толя пока не притронулся к Марине.
— Похищать нас страшно не было? — Альбина скрестила руки на груди. Сосредоточившись на внутренних ощущениях, она начала согреваться.
— Помоги, а?
Толя подхватил Марину подмышки, вытащил из багажника, и вдруг, почувствовав отвращение, выпустил из рук. Марина упала на землю, ударившись о бампер, прямо под ноги Толи.
— Что ты делаешь?! — воскликнула Альбина.
— Не ори ты! — цыкнул Толя, — не могу я. Она же мёртвая!
— Представь, что это кукла, — Альбина взяла Марину за ноги, — давай, бери. Понесли.
— А когда она разлагаться начнёт?
— Завтра. Давай, набрюшник, учись!
— А может, не будем её топить? — Толя стоял и не двигался, — как-то не по-человечески. Похоронить бы надо.
— Ага, и веночек на могилку! — цинично заметила Альбина, — чего это ты пожалел её, когда уже поздно, а?
— Так я и не трогал её… Я же вас пальцем не тронул! — у Толи опустились руки, и Альбина под тяжестью тела чуть не упала.
— Неси гантели, добренький мой! — Альбина поволокла Марину за ноги, шепча «потерпи, подруга, чуть-чуть осталось».
Трава была густой, и тащить было непросто. Вдруг Альбина почувствовала, что Марина пытается помочь ей, отталкиваясь руками от земли. Заметив, что отошла от машины уже далеко, Альбина прошептала:
— Ты классно сыграла. Как ты не заржала, когда я рыдала, не понимаю.
Одежда Марины перепачкалась в грязи. Альбина положила подругу рядом с водой и крикнула:
— Эй, как там тебя… наружник, иди сюда!
Толя принёс сперва две гантели, потом ещё две и верёвку.
— Иди отсюда! — приказала Альбина, но Толя никуда не пошёл. Он присел на корточки и зашептал:
— Альбина, давай договоримся…
— Нашёл время! — Альбина пихнула его в коленку, — я подругу хороню, а он… Уйди!
Но Толя упрямо оставался сидеть рядом с трупом. Поэтому пришлось доводить спектакль до конца, ещё немного попричитать, полить слёзы и потом вместе с Толей спихнуть Марину в чёрную мутную воду. Толя быстро побежал к машине, а Альбина ещё немного постояла на берегу.
— Прощай… Варенька… — чтобы не переигрывать, Альбина вытерла руки о лопух и тоже пошла к машине. Хотя ей ужасно хотелось посмотреть, как выплывет Марина. Ведь не дай Бог утонет по-настоящему!
Вдруг Толя пошёл навстречу. Ах, да, он несёт винтовку! Чёрт! Альбина побежала к нему:
— Дай мне, я её кину в реку! Дай!
— Не дам! — как-то уверенно произнёс Толя, крепко схватил Альбину за руку и повёл к реке.
От трупа избавился и обрёл второе дыхание! Альбина подчинилась и не стала вырываться. А может, он и впрямь не такой осёл, каким выглядел?
Не подходя к самой воде, Толя размахнулся и швырнул футляр. Раздался всплеск, футляр упал почти на середину реки и сразу же пошёл ко дну. Толя потряс мощной рукой, а Альбина краем глаза заметила движение воды левее от себя. Значит, Марина отвязала гантели, и теперь просто держится на воде, ожидая, когда они уедут!
— Пойдём! — сказала Альбина и в момент, когда Толя слегка ослабил хватку, выдернула руку.
Она снова залезла на заднее сидение. Толя завёл мотор, провёл рукой по своим коротким волосам и сказал, как говорят алкаши перед опрокидыванием рюмки:
— Х-ху-у!
В тот же момент перед Альбиной возникла «Мальвина», чего она никак не ожидала. Видно, работать шокером — это единственное, чему научили наружника в его конторе, подумала Альбина и отключилась.
Мощным немецким фонарём Шеф осветил дверь и окна двухэтажного дачного домика. Всё правильно, окна закрыты ставнями. Елена Валентиновна объяснила, что после того, как их несколько раз грабили, выбивая окно, Ушановы поставили ставни и никогда не ленятся их закрывать даже летом. Такая логика была не совсем ясна Шефу: если укрепляешь жилище, значит, есть чем поживиться внутри. На это мать Ушанова ответила, что с тех пор, как они год назад сделали ставни, их ни разу не грабили, зато грабили соседей!
Сейчас Шеф лишь усмехнулся и, пройдя мимо зелёных насаждений, поднялся на три ступеньки и подошёл к двери. На ней висел большой замок.
Итак, Толя Ушанов обманул свою мать. Из этого следует, что он обманул и Шефа. Из этого следует, что на Толе висит множество собак, среди которых — пейджер-терьер в машине «наружки». Так бы рассудил кто угодно, но только не Шеф. Замок на двери ещё ни о чём не говорит.
Шеф, освещая фонарём, нагнулся и пошарил рукой рядом с крыльцом, внимательно осмотрел ступеньки. Затем Шеф пошарил и над дверью. Такие люди, как Ушановы, легко могут поставить лучшую сигнализацию в мире, а рядом повесить табличку: «Кнопка отключения под ковриком».
Но видимо, Шеф недооценил осторожность этой семейки. Они и впрямь не клали ключики под кирпичики.
Свой «Фиат» он не стал загонять на территорию участка. Оставалось проверить, был ли здесь кто-то или нет, и Шеф с фонарём пошёл обследовать землю. Следы протектора на ней и характерно примятую траву он обнаружил довольно быстро. Этого оказалось достаточно для того, чтобы забыть о добрых женщинах и вспомнить о том, кто он такой и зачем приехал.
Открыть висячий замок с помощью набора отмычек, который должен быть у любого уважающего себя детектива, оказалось детским делом. Шеф оставил ботинки на пороге и в одних носках прошёл в дом. Свет он решил не зажигать и начал поиск со второго этажа.
И тут тоже были следы. Кто-то в кроссовках заходил сюда с улицы, и отпечатки хорошо виднелись на полу. Раскладушка явно стояла не на своём месте — прислонённой к серванту. На первом этаже электроплитка оказалась включённой в розетку, хотя уже остывшей. Повсюду были грязные следы, кто-то явно не хотел переобуваться, заходя в дом. Вся посуда оставлена на столе — но это ни о чём не говорит. А вот едва уловимый запах табака… А ведь Ушанов вроде как не курит. Правда, пепельниц тоже нигде нет. Оп-па!
Шеф заметил на кухонном столике, в самом углу какой-то предмет. Этот предмет ну никак не вписывался в окружающий натюрморт: тарелки, вилки, вёдра, бутылки. Шеф аккуратно взял его. Это была коробочка из-под маленькой видеокассеты. Такой, которая вставляется в видеокамеру.
«Дача, 1998 год» — прочитал Шеф про себя на вкладыше. Конечно, коробочку могли забыть давно. Но Шеф всегда верил профессиональному чутью, и на этот раз оно говорило: «Кто-то был здесь совсем недавно и забыл эту вещицу».
Сунув коробочку в карман, Шеф обследовал две комнаты, но больше ничего выдающегося не нашёл. Выйдя из дома, он повесил и запер замок, надел ботинки и набрал на мобильнике номер Елены Валентиновны.
— Извините, что разбудил вас, — как можно вежливее произнёс Шеф, — но вашего сына на даче нет. Нет, вы не пугайтесь, замок на месте, не сломан. Наверно, Анатолий поехал на дачу к какому-нибудь приятелю или подруге. Вы знаете таких? Нет? Жаль. А ещё такая к вам просьба. У Толи ведь есть видеокамера, да? Посмотрите, не взял ли он её с собой?.. Взял?.. Спасибо, Елена Валентиновна, ещё раз извините… Вы нам очень помогли, мы повысим вашему сыну оклад.
Объяснив по второму разу, что ничего плохого не случилось, Шеф спросил сам себя: «Выводы?»
Ночной клуб «Тукан» представлял собой кусочек Африки прямо в центре Москвы. Успокаивающе журчали водопады, в огромных клетках сидели и нюхали сигаретный дым тропические птицы, повсюду росли невероятные пальмы, а весь обслуживающий персонал состоял сплошь из негритянок и негритосов. Кухня была до такой степени экзотическая, что какой-нибудь «хвост королевского крокодила, нашпигованный эскарго в чесночном соусе» оказывался вполне традиционным блюдом. В «Тукане» собиралась элита, только каждый день — разная. Вчера, например, собиралась чеченская мафия, а сегодня — московские бизнесмены. Выступление Эхо, которое состоялось благодаря Владимиру Степановичу Шульге, произвело фурор. Подвыпившая публика, пережёвывая экзотику и ей же запивая, увидела на сцене нечто и просто обалдела от такого количества экстравагантности! Певица, облачённая в пёстрый сюрреалистический костюм с крыльями и набалдашниками, летала между столов, танцевала горячие эротические танцы с бизнесменами, среди которых особенно усердствовал представитель компании «Тампакс» по прозвищу Тампоныч.
Эльдар Худзинский сидел за отдельным столом в компании Шульги, Хана и троих женщин. Его не волновало то, что все три достанутся Шульге, его не волновал сейчас даже успех Иляны, которая пением на индейском языке и игрой на шаманском бубне покорила не только русских, но и негров. Ответить на вопрос «Зачем Ионов затеял это дело?» Эльдар смог без посторонней помощи: он решил кого-то подставить. Только вот кого? Видимо, заказ был кинут сверху. Ионов в своём закрытом клубе на короткой ноге со многими кремлёвскими и думскими чиновниками. Поэтому надо читать газеты, смотреть телевизор и шевелить мозгами. И ещё. Марина становилась козлом отпущения. Её сотовый уже два раза напоминал о себе — звонили какие-то подруги и друзья. Эльдар ответил им то же, что и первому звонившему: «Я её временный поверенный, что ей передать?» Пока ничего, что бы могло подсказать, в каком направлении шевелить мозгами, не происходило.
Ионов подлечится и возьмётся за него. Дружба — дружбой, а честь надо знать и совесть иметь. И Эльдару придётся сдать Марину с потрохами на растерзание браткам Ионова.
Наконец, Иляна, отвязавшись от назойливого Тампоныча, подлетела к Шульге. Грохот от музыки в клубе стоял такой, что ни говорить, ни услышать что-либо было невозможно. Эльдар вырвал из записной книжки листок, написал на нём кое-что и протянул Хану — единственному, кто был в курсе возникших у Эльдара проблем.
Три женщины обиделись, потому что Иляна увела Шульгу учить играть на барабане. Хан попросил их очистить помещение и только тогда прочитал:
«Сдать Марину?»
Хан достал золотой «Паркер» и написал ответ. Потом тщательно завернул бумажку и послал щелчком по столу.
«Побойся Бога!» — прочитал Эльдар и захлопнул глаза.
А Летучая мышь, в противоположность Худзинскому, глаза открыла. Очухалась она раньше, просто делала вид, что ещё в отключке. Ощущение после электрической встряски было поганым, но Альбина не жаловалась. Она не жаловалась даже на то, что была привязана к стулу по рукам и ногам, а во рту ощущался горький привкус изоленты. Видать, крыша «набрюшника» Толи отправилась в круиз после смерти Варвары-Марины, вследствие чего он взялся за ум, и сейчас в ход пойдут подручные средства типа сигаретных бычков для выколачивания правды.
Альбина опять находилась на даче Ушанова — в той комнате, где она смачно целовалась с Мариной под видом искусственного дыхания. А Толя опять маячил перед глазами, обдумывая свой план и пытаясь справиться с сомнениями относительно его реализации. В комнате горел свет — Ушанов нашёл новую лампочку и ввернул её.
— Значит так, Альбина, — начал Толя, больше обращаясь к самому себе, чем к девушке, — Альбина, значит так. Ты уже знаешь моё имя и мою профессию. Ты помогла мне избавиться от тела Варвары. Честно говоря, я растерялся сегодня. Я очень устал и хочу спать. Надо сварить кофе!
«Первая здравая мысль», — подумала Альбина. Когда Толя ушёл на кухню, она подумала, освобождаться от пут или подождать. Она была в сознании, когда её связывали, и достаточно просто расслабить мышцы.
— Значит, мы с тобой повязаны, — продолжил Толя, вернувшись с горячей чашкой в руках. Альбина сглотнула слюну. — И я решил всё-таки идти до конца. Да, я испугался, ну и что? Да любой бы испугался на моём месте! Но я не тот человек, который меняет коней на переправе.
Ей было забавно слушать, как Толя оправдывает сам себя. Она чуяла, к чему он клонит.
— Ты, похоже, совсем ничего не знала о работе Варвары. А я тебе сейчас расскажу.
Альбина замычала. Ей не хотелось быть носителем информации, из-за которой можно откинуть копыта по-настоящему. Но Толя, наверно, именно этого и добивался:
— Варя работала наёмным убийцей. Прошлой ночью она стреляла в человека по фамилии Ионов. Этот человек бизнесмен, и скорее всего, криминальный. А нанял Варю для того, чтобы она стреляла, человек по фамилии Кислицын. Его ты прекрасно знаешь — он телеведущий. Я, — Толя ткнул пальцем себе в грудь, — я и только я об этом знаю. Ни органы, ни мафия, никто… даже Ионов и Кислицын, они не знают о том, что я об этом знаю. А теперь Варя мертва, и вместо неё об этом знаешь ты.
Альбина намёка не поняла. Она, вообще-то, не думала, что, спасая Марину, окажется в её положении.
— Так вот. Я собираюсь поиметь с этого дела что-нибудь. У меня есть кассета с записью того, как Кислицын вызвал на стрелку Ионова. Правда, у меня уже нет главного — это Вари.
Толя отхлебнул кофе, и первый раз глянул на Альбину.
— Вари у меня нет, но зато есть ты. Понимаешь чего? Ты попала случайно, но ты попала серьёзно. Я хочу, чтобы Варей была ты. И тебя нанял Кислицын, чтобы стрелять в Ионова.
Альбинины глаза полезли на лоб. Такого даже она со всем своим чутьём предвидеть не могла! Видно, Толя рухнул, и даже не с дуба — с Луны!!!
— Я не хотел тебя похищать. Мне нужна была только Варя. Но, коль уж так получилось, грех не воспользоваться удачей. Мирно я с тобой разойтись не смогу — ты слишком много знала и до этого. Убить тебя… Но я вроде не убийца. Я не могу, как Варвара, хладнокровно пальнуть в человека, пусть даже этот человек последняя поганка на планете!
Альбина опять замычала.
— Я дам тебе слово. Сперва выслушай меня, — Толя поднял указательный палец кверху, — тут дело очень тонкое. Варвару я бы сдал кому угодно, хоть ментам, хоть мафии, хоть чёрту. Она убийца, и она того заслуживает.
Альбина мычала всё настойчивей. Толя всплеснул руками:
— Только не орать и не кусаться! Хорошо? Обещаешь?
Альбина закивала головой, и Толя резко содрал изоленту. Альбина облизнулась, сдвинула брови и произнесла:
— Варвара не убийца. Я думаю, её кто-то подставил.
— Я видел, как она стреляла, — возразил Толя, — ты сама посуди. Киллер выполняет заказ. Наверняка, он у неё не первый. И к счастью последний… Я не могу жалеть её, у меня с моралью всё в порядке. И поэтому-то с тобой я не могу так поступить. Ты вроде нормальная девушка, студентка вон. Я просто хочу, чтобы ты на несколько минут сыграла Варю, и всё. Если боишься, мы тебя загримируем, наденем парик. Ты просто скажешь на камеру, мол, меня нанял Кислицын, чтобы хлопнуть Ионова. А потом я выручу за эту кассету деньги, и… — Толя наклонился и вперил в Альбину взгляд, — и слушай внимательно! Половина этих денег — твоя!
Альбина молча смотрела в пол, обдумывая услышанное. Толя ждал от неё какого-то ответа, ждал минут пять, не дождался и спросил:
— Ну, как, Альбина? Ты, вроде, девушка с характером, врать умеешь, не какая-нибудь там барышня кисейная. От тебя требуется совсем немного. И бояться нечего — тебя никто и не узнает. Зато вкупе с аудиокассетой и винтовкой наша видеозапись пойдёт нарасхват. За неё отвалят пятьдесят штук баксов. Двадцать пять тысяч, Альбина. Это отличные деньги!
— Ты выбросил винтовку, — наконец, произнесла Альбина.
Толя на миг отлучился и принёс тряпичный узел. Развернув его, он продемонстрировал оружие, прицел и глушитель.
— Я выбросил футляр с гаечными ключами и кувалдой. Мышцу себе растянул, когда метал его! — довольно произнёс Толя.
— Как я могу тебе верить? — спросила Альбина, — во-первых, я связана. Как могут сотрудничать люди, настолько не доверяющие друг другу? Во-вторых, где доказательства, что ты детектив, и всё рассказанное — правда? В-третьих, если мы допустим, что первое и второе — правда, то как ты, детектив со своим моральным кодексом можешь заниматься похищением людей, шантажом и соглашаться на скрытие тела от властей? Значит, ты всё-таки не тот, за кого себя выдаёшь…
— Альбина…
— Я тебя не перебивала, ты меня тоже не перебивай. В-четвёртых, где гарантии? Я наговорю компромата не только на твоего журналиста, но и на себя. Ты хочешь, чтобы я, по сути, призналась в преступлении, которого не совершала? В-пятых, ничто не мешает тебе меня сдать. В-шестых, твой журналист нанимал не меня и не поверит в такую лажу. И в-последних, у тебя нет и не будет силового метода заставить меня пойти на эту глупость.
— А ты даже умнее, чем эта Варвара… — призадумался Толя, — мне не остаётся ничего, кроме как попробовать убедить тебя. Самое парадоксальное, что Варя не убила Ионова, он выжил и теперь наверняка хочет завалить журналиста. Вот тебе и покупатель!
Он улыбнулся, достал из кармана свою ксиву и раскрыл её перед глазами Альбины.
— Смотри внимательно. Это не подделка. Ты должна это понять, — Толя вытащил свой паспорт и тоже раскрыл его, — вот видишь, я тебе доверяю. Теперь ты можешь настучать на меня Шефу, заявить на меня в милицию и так далее.
— Зачем? — спросила Альбина.
— За причинённый моральный ущерб.
— Зачем ты мне всё это показываешь? Зачем тебе такая опасная комбинация для получения денег? Ты вроде бы не меркантильный.
— Эх, Альбина… Ну как тебе объяснить? — Толя начал жестикулировать паспортом и ксивой, — вот я по сути никто. Обычный филёр, «шестёрка» у Шефа. И тут я разнюхал такое дело. Обидно, понимаешь ты? До жути обидно, надоело быть «шестёркой». Я всегда считал себя лидером. Я думал, что буду расследовать громкие дела, думал, буду продвигаться в карьере. А так…
— Ну и чего, Анатолий? — Альбине стало жаль этого человека. В душе она была доброй и никак не могла искоренить в себе эту дебильную доброту. — Даже если ты получишь деньги, даже если тебя не пристрелят как свидетеля, ты вряд ли сможешь собой гордиться. Ты не сможешь никому рассказать о том, что это ты засадил известного ведущего в тюрьму. Ты будешь говорить: «Я крут!», и никто никогда не скажет тебе «Ты крут!». Так что я тебя прошу, отпусти меня, а я тебе обещаю, что не выдам тебя никому.
— Я иду до конца, — отрезал Толя.
— Иди. Только без меня. Продавай свою кассету, винтовку, а я лучше буду грызть гранит науки, нежели черви будут грызть мои косточки.
— Боишься? — ехидно заметил Толя и прищурился.
— Скажем так, не создаю себе лишних проблем без необходимости.
— Ты же смелая, блин, — Толя присел на корточки и согнутым указательным пальцем приподнял Альбинин подбородок, — ты не черта не боялась, когда я тебя похитил. Ты не черта не испугалась трупа. Поревела, да и перестала, да? А ночью бродить с трупом за спиной? Даже мне было слабо. А ты кремень, Альбина, а не баба? Да? Ты Летучая мышь.
Альбина не смотрела ему в глаза, не делала больше безумных выражений на лице. Всё должно быть уместно. Сейчас уместна только логика. Логики господин Ушанов Анатолий Викторович не понимает…
— Ты и так по уши в криминале! — продолжал Толя, — посуди сама. Варю могут искать. Ты её подруга, значит, спросят у тебя. Вдруг чего не так скажешь, к стенке припрут. Утюжком погладят. А если менты? Это вообще труба — статья 316, укрывательство преступлений, до двух лет. Статья 307, ложные показания, до пяти лет… Как тебе это нравится?
— Варвара умерла сама, мы её не убивали. Я, в отличие от тебя, потерпевшая, а не преступница, — Альбина заёрзала, обращая внимание на своё положение, — но я тебе обещаю, что никуда не пойду заявлять на тебя. Нужен ты мне больно!
— А я тебе не верю. Почему я должен тебе верить? — Толя встал и победно взмахнул руками.
«Расквитался!» — Альбина сверкнула глазами. Как человеку непьющему, ей очень захотелось чего-нибудь выпить, и покрепче.
— Итак, аленький цветочек, — неожиданно для себя Толя открыл прозвище для Альбины, — хотя какой аленький? Скорее хищная саррацения… Вон какая, прям не подойдёшь… — он даже усмехнулся, — у нас остаётся только один выход — довериться друг другу и подружиться. Забудем о Варваре, о недавнем прошлом и просто попробуем отхватить большой куш за счёт небольшого риска. Вот и всё!
Альбина снова ушла в себя. Она принимала решение, и было необходимо взвесить плюсы и минусы.
— Я категорически против того, чтобы играть роль Варвары, это раз, — негромко произнесла она, — поскольку бизнесмен жив, а Варя — нет, винтовка обесценивается как факт. Остаётся запись разговора, и я хочу её послушать, и это два.
— У меня не на чем, — Толя вынул из кармана маленькую кассетку, пока не ликуя, но с небольшим облегчением, — вся аппаратура в машине нашего бюро. Я просто взял кассетку. Нужен диктофон.
«Вот оно как!» — Альбина смекнула, что Маринин пейджер очутился в машине, на которой ездят наружники. Значит, его там найдут, и это грозит большими неприятностями как Марине, так и Толе. Об этом нужно теперь постоянно помнить, но Толе не проболтаться.
— Пока я не послушаю, я никакого решения не приму. Это моё последнее слово, — сообщила Альбина.
— Тяжело с вами, с бабами, — вздохнул Толя, — ну пообещай мне, что не убежишь. Или мне опять спать у дверей?
— Не убегу, — выбрав иную политику, ещё раз поражать детектива своими способностями Альбина не стала, и поэтому добавила, — развяжи меня. И ложись у дверей.
— Завтра купим диктофон. О, уже четыре часа ночи. Значит, спим до десяти, шесть часов. Тебе хватит?
Альбина кивнула. Толя распутал навороченные узлы, убрал винтовку и пошёл за раскладушкой. Альбина размяла немного затёкшие руки и ноги, легла на диван, где три часа назад «умирала» Марина, и заставила себя заснуть.
Этой ночью Худзинский спал на час меньше, чем собирался проспать Толя Ушанов. Жена Ирина поднесла ему радиотрубку в девять утра, и Эльдар, попутно напяливая домашний спортивный костюм, заговорил:
— Да, это я. Как делишки-то?
— Хуже только у врагов, — совершенно не весёлым тоном ответил Ионов, — нашёл беглого каторжника?
— А-а… Нет, ты знаешь… Никто не объявлялся.
— А ты вообще искал? Или тебе двадцать кусков что хреном об забор?
— Да ты брось, Виталик, — Эльдар взял электробритву на аккумуляторе и начал бриться, — я уже приказал кому следует, чтобы нашего беглеца выловили. Но сам понимаешь, быстро только дети рождаются.
— Хреново у тебя дело поставлено, — прохрипел Ионов, — твой подопечный продался врагам. Среди неопознанных смотрел?
— Ну, ты сказал! — рассмеялся Эльдар, и очень зря, — таких в бетон и навечно, ты что!
— Бегает, значит, — сдавленно прошептал Ионов, неосторожно повернувшись на койке, — а я, мать твою, тебе доверял. Давай мне его данные. Всё, что знаешь. Мои ребята помогут, они у меня пошустрее твоих будут.
— Не могу, Виталик, извини, — Эльдар поменял бритву и трубку в руках, — мой подопечный меня подвёл, мне ему и попку надирать. Так что я первый, а ты второй.
— Ты серьёзно или хреном шутишь? — недовольно спросил Ионов.
— Какие шутки, Виталик! Мы с тобой не в том возрасте, чтобы шутить со смертью!
— Значит, не дашь его, да? — подытожил Ионов.
— После меня, — подытожил Худзинский.
Виталий Владленович, не прощаясь, брякнул трубку на аппарат. Эльдар хмыкнул и попрыскал на лицо лосьоном от Армани.
Едва будильник оповестил о своём предназначении, Кислицын вскочил с кровати, как ужаленный. Инга со спутавшимися волосами приподнялась на локтях и выключила трезвонящую тварь. Она, в отличие от жены Худзинского Ирины, была никакой не домохозяйкой, а работала парикмахером-визажистом в салоне красоты. И ей тоже, как и мужу, с утра пораньше нужно топать на работу.
Андрей сделал неопределённый жест руками в сторону гостиной. Инга в одной ночной рубашке вышла, плотно прикрыв за собой дверь. Андрей очень часто убегает в свой телецентр без завтрака, но она всегда ему готовит. И ещё всегда делает с собой бутерброды с крабовыми палочками, сыром «Похьян-пойка» и маринованным огурцом. У Андрея в машине есть переносная сумка-холодильник, и он кладёт их сперва туда, а потом в холодильник на работе.
И вчера она тоже делала эти бутерброды, и сделает их сегодня. Так как Андрей всегда говорил, что она вкладывает душу во всё, что готовит. Более чудесной похвалы своих кулинарных способностей Инга никогда не слышала…
Андрей понимал, что вряд ли сможет одними словами переубедить Ионова, уверенность которого будет стопроцентной. С другой стороны, тот, кто нанимал киллера, должен быть в отчаянии — Ионов-то выжил! Или заказчику был важен не столько факт убийства, сколько факт подставы Андрея?
Как бы то ни было, в телецентр ехать надо. А заказчик рано или поздно объявится сам, и это может быть кто угодно… Кислицын, наконец, занялся утренними процедурами — душ, бритьё, глажка костюма, завтрак. Поглощённый невесёлыми мыслями, он автоматически проглотил самодельный кордон-блю с омлетом, выпил залпом зелёный чай, и, не сказав ни слова за всё утро жене, убежал, подхватив на ходу барсетку и дипломат.
Инга с ужасом глянула на первый раз в жизни забытый Андреем свёрток с бутербродами. К тому же, ей опять придётся давиться в метро. Отрадно лишь то, что завтра выходной, и не надо будет тащиться на эту чёртову работу…
Не успел Андрей войти в офис, который занимала вся бригада «Оппонента», как телефон на рабочем столе зазвонил.
— Андрей Петрович? Узнали?
— Да, конечно, — голос Кислицына задрожал, потому что звонил Ионов.
— Прошу вас сохранять спокойствие, не дёргаться, никуда не обращаться и продолжать соблюдать конфиденциальность наших отношений.
— Да, конечно.
— Чудненько, — передразнил собеседник, — вы заказали убить меня. Это так?
— Н-н-нет… — в мыслях Андрей лихорадочно искал пути спасения.
— Ага. Вы позвонили мне и назначили встречу в кафе «Пуси-пуси», где зарезервировали стол?
— Да.
— Кому вы сообщили об этой встрече? Как этот человек за полчаса нанял киллера? Или он сам пошёл стрелять? Или это вы стреляли?
— Нет, — пути спасения пока не находились.
— У меня ещё много вопросов. Вы знали о нашей встрече заранее, ведь я указал вам место. Но не время. Так? Вы всё подготовили. По крайней мере, вы соучастник, наводчик, так сказать. Если не заказчик, конечно. Как только вы узнали время, то быстро сообщили его тому, кто будет стрелять. Вот только одна незадача — стрелок оказался никудышным. Ранил меня, но не убил.
— Надо встретиться и поговорить, — произнёс Андрей.
— Хорошо. На этот раз стреляйте лучше. Не промахнитесь. Ресторан «Арабелла», суббота, восемь вечера. Стол за мой счёт.
Андрей подошёл к коллективному холодильнику, достал оттуда початую бутылку, налил сто грамм и выпил. У него есть сегодняшний день, чтобы найти заказчика и исполнителя этого преступления. Андрей сел перед выключенным компьютером и тупо уставился в монитор. Затем достал дышащую на ладан записную книжку. Он должен прийти завтра на встречу с Ионовым подготовленным. Он знал, что полно людей, мечтающих его подставить. Стоит почитать такие газеты, как «МК» — и можно составлять список врагов номер один журналиста Кислицына. Спихнуть журналиста проще, чем его начальника. Спихнуть — и поставить на его место собственного. Который будет с помощью телевидения делать то, что скажут они — враги Андрея Кислицына, сегодняшняя власть.
Сегодня у него в ежедневнике — встреча с очередным депутатом и отбор гостей в студию для следующей съёмки. Затем прослушивание молодых и талантливых, желающих стать такими, как он. Затем встреча с режиссёром-постановщиком — возможно, мечта Андрея расчихвостить мэтра за его гонор осуществится, хоть и режиссёр метит аж в президенты! Затем участие в жюри какой-то проплаченной юморины на первом канале…
Андрей начал звонить и отменять всё это, перенося на другие дни. Так рушатся удачные карьеры, думал он. Он предполагал, что «Оппонент» чем-то подобным и закончится, но не думал, что так быстро.
Наконец, Андрей позвонил тому, кому хотел в первую очередь — полковнику МВД, не то чтобы другу, но одному из немногих представителей закона, с которым общался как друг. К сожалению, этот полковник ничего не был должен Андрею Кислицыну.
— Евгений Аромович? Узнали, да? Служба — службой, и телевизор давно не смотрели…
— Андрюш, покороче, ладно? — небольшой акцент только украшал голос эмвэдэшника.
— Короче нельзя, Евгений Аромович. Интересуюсь я делом, о котором вчера трубили в новостях. Покушение на бизнесмена Ионова.
— Чистая заказуха. Не суйся туда, если не хочешь оказаться на месте Ионова без бронежилета.
— Да меня не столько интересно, кто заказал, а сколько сам Ионов. Что за тип, кто под ним, кто над ним. Чего боится.
— Мёртвым быть боится, — расхехекался собеседник, — позвони мне в понедельник, Андрюш.
— Никак нет времени. Вот убейте, сегодня нужно. К вечеру. Выручайте, Евгений Аромович, и скандальное телетрепло будет вашим должником.
— Чего ж ты так себя-то? — сочувственно спросил полковник.
— Цитирую вчерашнюю газетку. Угадайте, какую.
— Позвони мне вечером. Не обещаю, но…
— Про его клуб я знаю. Мне нужно то, чего не знает никто. Даже сам Ионов.
— Дорого будэт стоить. Дэнэг нэ бэру, — акцент полковника усилился.
Договорившись, Кислицын залистал свою книжку дальше. На эмвэдэшника он не очень-то надеялся, да и понятно — за день даже за большие деньги немного накопаешь. Как же ему набрать что-нибудь на этого Ионова? Как найти его уязвимое место? Кто может помочь?
В элитарный закрытый клуб, которым заправляет Ионов, ходит кто? Политики, звёзды эстрады, личности, одновременно являющиеся теми и другими… Ну, и всякие там авторитеты. И ещё олигархи. Хотя, любой серенький кардинал, реально имеющий власть в стране, обычно совмещает в себе множество функций. Он и швец, и жнец… И под его дудку пляшут генералы и депутаты. А ещё он имеет миллиарды долларов в банках. Тягаться с подобными могут только подобные. Он, Андрей Кислицын, такая же кукла, как и большинство. Кто-то дёрнул за нить — и петля затянулась.
Андрей взял чистый лист и начал выписывать из книжки фамилии тех, с кем он знаком, пересекался по работе, брал интервью и так далее. Критерием отбора было более-менее приличное впечатление человека о нём. Получился внушительный список. Следующий список состоял из тех, кто может, не так известен и крут, как люди из первого, но всегда готов прийти на помощь, или сделает это ради чего-либо. Список получился небольшой. Андрей сопоставил оба списка и понял, что следующий критерий отбора — совпадения. Их не было.
В это время дверь открылась, и вошёл редактор программы — второй человек, появившийся после Андрея на работе.
— Сегодня срочные дела, Палыч знает. Отбор отменяется… — бросил Андрей и порвал первый список. А второй, маленький, возглавляла Ринка.
Ринка-Маринка. Это, конечно, не Инга. Ринка — она то, что надо. Она не просто любовница, которая должна быть у любого уважающего себя мужа. Она — друг. Единственный, неповторимый и горячо любимый. Как давно они не виделись? Он закрутился, она куда-то пропала… Куда-то? А куда, собственно? Почему её телефон у какого-то хмыря, и она не в курсе? Он вроде и на пейджер ей посылал что-то.
Андрей вспомнил, что когда-то… Тогда, когда он прятался на балконе, и пришёл какой-то тип. Тогда Ринка говорила, что есть некий дедок, который её очень любит, дескать, это личное, не моя тайна, ты, Андрюш, извини. А приходил не то сын, не то племянник этого самого деда. А дедок этот, он бывший партиец, шишка высокого полёта. Тогда Андрей усомнился в этой ерунде, но не стал сомневаться в Ринке — она не способна кинуть.
Пока Кислицын обдумывал всё это, его взгляд упал на номера два и три в списке. Депутат Нарышкин и Владимир Шульга. С первым он пил водку после съёмок первого «Оппонента» на депутатской же даче, а второй… Чего-то он там предлагал Андрею, совсем недавно… Столько всякой информации, уже не упомнишь! И даже записывать времени нет!
Андрей решил набрать Маринин номер. По крайней мере, она просто поддержит нежными словами. Перед этим он глянул на редактора — тот засел читать какие-то планы и отчёты.
К удивлению Андрея, ответил вчерашний голос, и ответил по шаблону:
— Я её временный поверенный во всех делах. Она в отъезде, всю информацию можете передать через меня.
И тут, помимо тревоги за любимого человека, сыграло роль профессиональное любопытство. Ринка, конечно, загадочная дама, но не до такой же степени!
— Позвольте узнать ваше имя и степень родства с человеком, чей личный телефон вы носите.
— Эльдар, — не стал скрывать Худзинский, — я её деловой партнёр. А вы кто у нас?
— Э-э-э… Друг.
— Вы вчера звонили, так? Выходит, близкий друг?
— Мы просто очень давно не виделись, — выкрутился Кислицын, и от него не ускользнула цепкая логика собеседника, — а почему Рина… Марина отдала телефон вам? Где она?
— Далеко. За границей. В Австралии. Сами понимаете, туда можно не дозвониться даже по мобильной связи.
— И когда же она вернётся из Австралии? — спокойно спросил Андрей.
— Через месяц, — не менее спокойно ответил Эльдар.
— И она там по работе, да? — продолжал «интервью» Кислицын.
— Она переводчица, — пояснил Эльдар.
— А вы помогли ей с поездкой, так?
— Не буду отрицать.
— Чудненько. Пожалуй, задам ещё один вопрос. А вы не подскажете домашний номер её родителей?
Андрей ни разу их не видел и номера действительно не знал. Эльдар отличался от него тем, что был знаком с Дмитрием Павловичем Авериным и его женой Валентиной Савельевной, и тем, что помнил старый номер Марины наизусть.
— Я всего лишь деловой партнёр Марины Дмитриевны, — мягко ответил Эльдар, — извините, ничем помочь не могу. Хотя постойте-ка.
Эльдар зацепился за голос. Он хорошо запоминал и голоса, и лица, и манеру общаться. По мобильнику была отличная слышимость. Он слышал этот голос раньше! Только где?!
— Постойте-ка, я, кажется, смогу вам помочь. Как, вы сказали, вас зовут?
Критическая ситуация. И правду сказать нельзя, и врать опасно. Соврёшь — скажет, что таких друзей у Ринки нет. И что ещё за Эльдар такой? Почему Марина никогда ничего о нём не рассказывала?
— Сергей, — назвал Андрей распространённое имя.
— Почему вы мне лжёте, Андрей? Я же вас узнал. Вы Андрей Кислицын, телеведущий.
Шульга вчера в «Тукане» рассказывал, как он весело проводил избирательную компанию в программе «Оппонент». Худзинский видел первые программы, а вот выпуск с Шульгой — нет.
— Не отпирайтесь, Андрей, — Эльдар решил поговорить с именитым знакомым Марины. — вы же не пародист Палкин, говорящий голосом Кислицына.
В другой ситуации Андрей просто бы повесил трубку. Но, будучи узнанным, он тоже стал припоминать. Тот тип, нарушивший их с Ринкой уединение… Племянник или сын какой-то шишки… Андрей слышал лишь приглушённый голос тогда и, разумеется, не видел его. Это он с телефоном Марины! Точно, он!
— Да, я Кислицын. Мы с Мариной знакомы некоторое время, просто столкнулись в телецентре. Дай, думаю, позвоню, узнаю, чем человек дышит сейчас.
— Ловко я вас раскусил, да? — порадовался Эльдар, — ну, как сейчас журналисты поживают? Вам, я знаю, достаётся от нас?
— От вас? — не понял Андрей.
— Ну да. От нас, простых обывателей.
— Да ну? — наигранно удивился Кислицын, — и как простые обыватели относятся к тому, что творится в стране?
— Хаос, повсюду хаос. Как мне к хаосу относиться? Как в анекдоте — не знаю, о чём вы тут говорите, но ехать надо.
— А вот мы сейчас с вами говорим, — неожиданно сменил тему Андрей, — а Марине сотовый оплачивать. Нехорошо как-то.
— Уверяю вас, такой проблемы для неё нет, — ответил Эльдар, понимая, что надо быть осторожным в подборе слов, — но если вы желаете пообщаться, перезвоните на мою трубку.
Андрей быстро записал номер и тут же перезвонил.
— Чем вызвано желание? — сразу спросил Эльдар, — хотите узнать, что у Марины за друг такой? Не бойтесь, я вам не конкурент. У меня семья, сын взрослый, а сердце нашей с вами знакомой принадлежит другому.
— Я тоже женат и к тому же совсем не понял, почему вы считаете, что я претендую на Марину, — возмутился немного сбитый с толку Андрей.
— Ну, коль вы женаты, то я беру свои слова обратно, — сказал Эльдар, — тогда что же вас, известного ведущего, привлекло в таком человеке, как я?
— Ну, вы не простой обыватель. Марина с простыми обывателями не общается, она женщина с тараканами в голове.
— Э-эх! У-уха-ха-хы! — расхохотался Эльдар, — это вы метко подметили!
— И ещё вы всё поставили с ног на уши. Вы предложили мне ваш номер, и теперь спрашиваете, кто с кем хочет общаться. Это вы хотите общаться со мной, а не я с вами.
— Ушлый вы народ, журналисты. Всё трактуете так, как вам удобно.
— И всё же кто вы такой, Эльдар без отчества и со взрослым сыном?
— Слышали певицу по имени Эхо?
— Так вы… — Андрей погряз в ассоциациях, вспомнил певицу, но имя «Эльдар» к ней пока никаким боком не пришивалось.
— Так я Эльдар Борисович Худзинский, продюсер Эхо. Приятно познакомиться, Андрей.
— Худзинский… — осознавая значимость информации, Андрей сделал паузу, — видать, с помощью Марины мы познакомились за её спиной. Нехорошо… Так вы, значит, продюсер… Чудненько, поэтому-то я вам и нужен. Лишнее знакомство на ТВ, скидки на эфир, всё такое. Ваша Эхо весьма милая особа, должен заметить. Но она для «Бессонницы», а не для «Оппонента». А «Бессонницу» с Кислым у руля прикрыли, вы в курсе.
— А чего так? Почему вам не усадить в кресло звезду, а на трибуны — всех её антифэнов? И пусть терзают на здоровье, а?
— Вам не жалко Эхо?
— Она не девочка, справится. Цель оправдывает средства. Помните такую программу «Акулы пера»?
— Хотите сказать, я слизал идею? Да ничего подобного! — Андрей не первый раз слышал об этом нелепом сравнении.
— Да что вы! Я говорю, что вы воплотили то, чего как раз и не хватало в той передаче. Но я о другом. У вас же политическая программа, так?
— Она задумывалась не как политическая. Как только пройдут выборы, я полагаю, мы сможем пригласить вашу Эхо. Кстати, не раскройте тайну её настоящего имени?
— Не-е-ет, — протянул Эльдар, — но от интервью, ясное дело, не откажусь. Эхо сама вам ответит на этот вопрос. Так что?
— Сегодня, наверно, нет. Занят я очень буду… вы, кстати, ничего не слышали о вчерашнем деле? — на всякий случай спросил Кислицын.
— Какой-такой павлин-мавлин? — развеселился Эльдар.
— Да стрельба в бизнесмена. Директор развлекательного комплекса «Прометей». Должны быть в курсе.
Оп-па! Вот это переходец!
Эльдар едва не выронил трубку из рук. Знакомый Марины интересуется Ионовым! Значит, он всего лишь выполняет просьбу Марины, которая догадалась, у кого её сотовый! Хитро, хитро! Как всё интересно и быстро проясняется! Марина боится звонить ему, и придумала трюк с Кислицыным. Таким образом, Марина прячется у этого журналиста.
— Ионов, да? Вы его имеете в виду?
— Конечно, — Андрей пока не верил в свою удачу.
— Тогда услуга за услугу, Андрей. Вы мне — мою любимую Эхо куда надо, я вам — об Ионове. Мы с Виталькой приятели.
Оп-па… Вот так ещё неожиданность! Андрей быстро на всё согласился, и немедленно спросил:
— Сегодня мы могли бы встретиться и поговорить?
— Минутку, Андрей, — Эльдар искал свободное окошко, и должен был его найти, потому что Марину упускать ни в коем случае нельзя, — вот в час дня. С часу до двух, — Эльдар решил пока не передавать привет Марине через Кислицына, — мы можем пообщаться в моей машине. Я сам вожу, поэтому лишних ушей не будет.
Окрылённый свалившейся, как пуд риса, удачей, Кислицын записывал убористым почерком информацию. После чего решил-таки пообщаться с Нарышкиным и Шульгой, но, увы — это были настолько недосягаемые личности, что просто дозвониться им в полдесятого утра — нонсенс. Надеясь вытрясти всю нужную информацию из Худзинского, Андрей подошёл к столу редактора.
Эльдар припарковал «Ауди» напротив центрального дома литераторов. Место тихое, для «интимной» встречи самое подходящее. Выйдя из машины, он закурил и начал читать афиши на здании. «Творческий вечер…», «Творческий вечер…», «Творческий вечер…». Чтобы отвлечься от мыслей о Марине, он подумал об Иляне. А ведь она сама пишет себе тексты. Что, если устроить творческий вечер поэтессы Иляны Аликберовой без грима? Ни одна собака не узнает, что Иляна Аликберова и певица Эхо — одна и та же мадам. Если, конечно, Иляна не начнёт читать тексты своих песен.
Из стоящей впереди машины — чёрной «БМВ-пятёрки» — вылез Андрей Кислицын. Эльдар заметил его и распахнул пассажирскую дверцу. Когда он обходил «Ауди» спереди, чтобы сесть на положенное место хозяина машины, его собственный мобильник затренькал.
— Да, слушаю, — Эльдар коснулся ручки двери.
— Это я, — раздался резкий голос доктора Полстянова, — Эдик, беда.
— Егор?! — Эльдар остался стоять только потому, что держался за машину.
— Егор пропал. Скорее всего, его похитили из больницы.
Эльдар не стал открывать дверцу. Он забыл обо всём на свете, в том числе и о сидящем в его машине Кислицыне. Достав платок, он вытер обильный пот, моментально выступивший на лбу. Облокотившись на машину, Эльдар приготовился слушать.
Продавец из магазина «Аудио-видео товары» так странно на них посмотрел… Или Толе это показалось? Мнительным он стал, что немудрено — ввязавшись в это дело, он уже в каждом встречном видел потенциальную опасность. Хотя, если объективно всё взвесить, бояться ему пока было нечего.
А проснулся Ушанов по будильнику, с ничего не соображающей головой и требующим наполнения желудком. Моментально толкнув дверь в комнату, он с облегчением вздохнул: Альбина валялась без задних ног на кровати и сладко посапывала. Часы показывали десять утра, Толя потянулся и пошёл умываться. Придя через пять минут на кухню, он обнаружил там Альбину, готовящую на завтрак пресловутую вермишель с тушёнкой.
— Доброе утро, Летучая мышка, — подивился Ушанов, — ты на редкость удачно приспособлена к семейной жизни. У тебя, часом, мужа нет?
— Нет и не будет, — Альбина даже не взглянула на неудачно пошутившего.
— Это ты брось, — Толя похлопал себя по голой волосатой груди, — ты молодая симпатичная девушка, умная и хозяйственная. Тебя мужики с руками оторвут.
— Нет уж, спасибо. Как-нибудь сама, — Альбина увлечённо перемешивала своё блюдо.
— О-о… Значит, ты у нас героиня передачи «Я — Женщина» с большой буквы. Это все женщины так считают, а потом оказывается, что без мужика они никуда. Мужик — глава семьи, вот такой, как я… — Толя любовался фигурой Альбины. Не такая уж она угловатая и худая. Вполне ничего… — Ладно, мышь, сегодня ты и твой котик едут в Москву. Нам надо решать, что делать.
После завтрака Толя ещё раз проверил дачу, закрыл её, и они покинули этот приют. В машине Толя вернул Альбине все её вещи и документы, вновь демонстрируя доверие. Но Альбина решения не изменила, и поэтому разговора о деле не поддержала. Толя заправил «девятку» и за два часа с ветерком домчал до столицы.
…Толя вставил кассетку в купленный диктофон. Запись шла с самого начала разговора, практически без помех. Телефонный адаптер, который, помимо обычных «жучков», поставил мастер из «Центавра», посетивший Кислицыных под видом оперативника, подал радиосигнал, и Толя вовремя включил записывающее устройство.
— Алло? Это Виталий Владленович? — раздался голос журналиста.
— Да, Андрей, это я, — прохрипел Ионов.
— Я готов с вами встретиться прямо сейчас, — голос Кислицына.
— Да, конечно. Место?
— Ну, как… — немного замялся журналист, — кафе «Пуси-пуси», по-моему. Так ведь? Стол заказан.
— Да, давайте. Через час в кафе.
Короткие гудки. Толя нажал на «стоп» и посмотрел на Альбину, которая сидела в излюбленной позе, вдобавок скрестив руки на груди.
— Это всё? — спросила она.
— Да. Этого достаточно. Как только я это услышал, то сразу же направился в кафе и стал ждать. Человек по имени Виталий Владленович приехал первым через сорок пять минут после разговора, и в него выстрелила Варвара, когда он курил на крыльце. Бизнесмена спас жилет.
— Значит, ты сделал вывод, что журналист это всё подстроил? — Альбина имела привычку говорить или спрашивать, никогда при этом не смотря на собеседника.
— Его соучастие налицо, — ответил Толя.
— Ты давно следил за ним как наружник?
— Заказ поступил три… нет, уже четыре дня назад. Я понимаю, к чему ты клонишь. Я понятия не имею, кто велел пасти журналиста. Об этом знает только мой Шеф. За эти три дня журналист не пересекался с человеком, которого ранила Варвара. Это я тебе точно говорю. Он придумал всё заранее и сказал Варваре место и время. Потом вызвал туда бизнесмена и… бац-бац… — Толя стрельнул из указательного пальца.
— Не верю, — процедила Альбина.
— Фома неверующий! — хлопнул себя по бёдрам Толя, а потом легонько ткнул неподвижную Альбину, — ты лучше решай. Ты обещала мне.
— Твоего журналиста подставили, — сказала Альбина, — а было всё так. Некто попросил его позвонить бизнесмену и забить стрелку в определённом месте. Журналист понятия не имел, что в этом месте будет сидеть Варя. А вот этот некто и есть истинный заказчик. Вот смотри. Я звоню тебе и говорю: «Слушай, не могу дозвониться одному чуваку. Или: будь другом, звякни чуваку, времени в обрез. Я его буду ждать там-то и там-то тогда-то». Короче говоря, можно сказать так, что ты ничего плохого не подумаешь. Вот тебе и подставка.
— Стоп, стоп, стоп, — прервал озадаченный Толя монолог Альбины, — никто Кислицыну не звонил. Ты что, забыла, что все звонки пишутся на плёнку?
— А на пейджер? А на работу? А передать записку? А пять дней назад? А вы, наружники, могли не уследить! — выдала Альбина залпом, наконец, состроив долгожданную гримасу победителя.
Толя замолк и схватился за голову. Почва из-под ног медленно и уверенно уходила, и он почувствовал леденящее отчаяние. Неужели он, такой осёл, не мог этого предположить?! Так, но если журналиста подставили… Тогда он должен знать, кто. Тогда кассета… Кассета всё равно актуальна! Хотя Ионов без всякой кассеты устроит журналисту тёмную.
— Чего ты мне мозги полощешь? — возмутился Ушанов, — какая разница, кто заказчик? Кассета — компромат на журналиста. Это факт.
— И кому она нужнее — жертве или заказчику? — спросила Альбина.
— А ты права! — обрадовался Толя, — заказчику она бы сгодилась, чтобы управлять журналистом. Только вот заказчика мы с тобой не знаем, а жертву знаем.
— Я знаю, кто заказчик, — Альбина слегка улыбнулась. А улыбка её преображает, подметил Толя, и выпалил:
— Кто?! Откуда ты знаешь?
— От тебя. Заказчик — твой Шеф или его клиент.
Повисла пауза. Толя пытался осмыслить услышанное, поражаясь Альбининой логике. А та продолжила:
— Даю восемьдесят… нет, девяносто процентов, что журналист не нанимал Варю. Девять процентов — что я ошибаюсь, а ты прав изначально. Ну, и один процент — что мы оба не правы.
— Выходит, Шеф знаком с Варварой? Выходит, он знает, что я его обманул, и ему нужна эта кассета?
— Знаешь чего, наружник… — Альбина взялась за ручку дверцы, — моё решение такое. Сейчас я куплю себе диктофон и перепишу эту кассету. И мы с тобой расходимся, как в море корабли. Ты делай что хочешь, продавай кассету, получай деньги. Ну, и я со своей кассетой сделаю то, что захочу. Кому из нас повезёт больше, не знаю.
— Узнаешь адрес «Центавра» и отвезёшь туда? Нет уж! — Толя схватил Альбину за руку, — теперь, мышка, тебе от котика тем более не избавиться. И кассета будет у меня. Мы же с тобой только подружились, аленькая! А ты уже хочешь кидалово устроить?
— Ты уверен, что мы подружились? — откровенно спросила Альбина.
— Ну ты, мышь, это… Одним словом, баба! — Толя заскрежетал зубами от злости, — я ей всё рассказал, просто так, по-человечески. Доверил такую тайну… Это же деньги…Большие деньги! Предложил ей сказать одну фразу на камеру и получить за это двадцать пять тысяч! Не-е-е… С бабами нельзя по-человечески, с ними нужно только по-мужски. — Толя извлёк никогда не предававшую «Мальвину».
Альбина сейчас хотела только одного — приехать домой, дождаться звонка Марины и спросить, кто её нанял. Увидев шокер, Альбина убрала руку с ручки дверцы и произнесла:
— Значит, не дашь переписать кассету?
— Дам. Дам!!! — чуть ли не заорал Толя, — но последний раз. Слышишь, Альбина, мышь твою Летучую!? И за это ты пообещаешь, что не кинешь меня.
— Не кину, не кину. Тебя устроит некоторое время перекантоваться у меня?
Толя лихорадочно закивал. После того, как они с Мариной сыграли спектакль, Альбина считала, что пообещать может что угодно. Этот наружник обманут, зачем теперь обелять совесть? А Толя сам не мог понять, зачем совершает очередную глупость. Кого или чего он боялся? Шефа? Обмана? Потерять из вида Альбину??? Толя не знал.
Продавец из магазина «Аудио-видео товары» решил, что сегодня уникальный день. Никогда ещё одни и те же люди не покупали у него два одинаковых диктофона с перерывом в пятнадцать минут.
Пока Альбина расплачивалась, Толя отошёл в сторонку и позвонил домой. Проинструктированная Шефом мать ничего не рассказала сыну, считая, что это будет ему только на пользу. Ведь Шеф собирался повысить Толеньке зарплату.
Обещанного три года ждут. Об этой поговорке не помнил ни Толя Ушанов, доверяя «симпатичной девушке» Альбине, ни его мать Елена Валентиновна, доверяя веским доводам Шефа. Который, ни минуты не спавший ночью, сейчас клевал носом в чашку ароматного кофе у себя в кабинете.
Перед ним лежал пресловутый пейджер, туман вокруг которого потихоньку рассеивался. За это время на него пришло только одно сообщение: «В субботу едем на шашлыки и купаться. Давай с нами. Света, Саша и все остальные». Но Шеф, даже и не мечтая о шашлыках и воде, чесал репу и взвешивал неожиданную информацию. Он слушал срочный доклад Михи по телефону: наружник сумел подслушать через дверь офиса Журналиста с помощью бокала кое-какие сведения.
Итак, Журналист очень рьяно начал интересоваться обстоятельствами вчерашней стрельбы около «Пуси-пуси», и срочно собирает информацию о человеке по имени Виталий Владленович Ионов. Шеф уже сделал заказ на супермикрофон, который будет вставлен в ботинок Журналиста.
Но гораздо больше Шефа интриговало спонтанное знакомство Журналиста и Продюсера. Сопоставив информацию с пейджера и слова Журналиста, Шеф заметил главное: имя «Марина» Журналист сокращает до «Рина». В случайности Шеф не верил и сделал потрясающий по красоте вывод: пропавшая девушка по имени Марина — оказывается, хорошая знакомая Журналиста, и она разбазарила все свои средства связи: пейджер оставила в машине «Центавра», а телефон отдала Продюсеру.
Микрофон стоял в «БМВ» журналиста, и вряд ли удастся получить запись беседы Журналиста и Продюсера, если, конечно, Миха снова не проявит себя. Толю Ушанова, который, по мнению Шефа, всё больше становится причастен к делу, тоже спугнуть нельзя. На всякий случай надо найти ему замену на завтра. А чтобы докопаться до правды, ему придётся действовать самому, как прошлой ночью. Это только Ниро Вульф мог расследовать преступления не выходя из дома. Шеф — к сожалению, не книжный персонаж, а история эта всё больше попахивала жареным дерьмом!
Звонок Елены Валентиновны, женщины, почему-то не ставшей разведчиком, хотя имеющей природную предрасположенность к такой работе, послужил первым доказательством неминуемой правоты Шефа.
— Толя появился. Он звонил с сотового и сказал, что уже приехал в Москву. Он сказал, что переночует у одной подруги. Когда я спросила, как зовут подругу, он ответил, что неважно. Я напомнила, что завтра ему на работу, и он сказал: «Да, да, конечно, я знаю».
— Всё? — утвердил-спросил Шеф.
— Всё. Я ни слова не сказала про вас.
— Вы, Елена Валентиновна, молодец. Большое вам спасибо.
Шеф тут же набрал номер Ушанова — как и следовало ожидать, телефон Толя отключил. Уж не у этой самой Марины он собирается ночевать? Рассуждая так, Шеф пришёл к выводу, что вероятность криминальности пейджера падает, а вероятность любовного романа сотрудника Ушанова повышается.
Осушив чашку с кофе и заказав ещё, Шеф решил ненадолго приостановить общение с Клиентом и откинулся на спинку кресла.
А наружники Миха и Кирилл, приняв с утра смену, сидели в белой «девятке» и вели визуальное наблюдение за Журналистом. Днём слежка велась двумя наружниками, ночью одним, это по стандарту. Но Шеф уже отдал приказ Кириллу работать и ближайшей ночью тоже. Так что Миха с самого утра подкалывал этим малоопытного напарника.
Сейчас объект сидел в «Ауди» госномер В476ЮА, а хозяин иномарки разговаривал с кем-то по телефону, стоя рядом с машиной. Миха после срочного доклада Шефу об услышанном через дверь офиса, был несказанно рад тому, что Журналист уехал из телецентра, а Кирилл продолжал травить байки из якобы своей жизни.
— Ты прикинь, это была осетрюга. Ты когда-нибудь видел, чтобы осетрюга водилась в реке?
— Наверно, севрюга, — подсказал Миха.
— Ну да, выловить севрюгу из Клязьмы. Это тебе не хреном груши околачивать!
— По-моему, в природе есть речной осётр. А то, что выловил твой дружок, скорее всего, окунь.
— Ага, весом три кило. Ты ещё скажи, плотва. Я тебе руку даю на отсечение, это была осетрюга!
— Слушай, посиди, а я пойду погуляю рядом с ними, покурю, — Миха приоткрыл дверцу.
— Да ладно, ты сегодня уже заслужил благодарность. Откуда ты про бокал узнал?
— Старый шпионский трюк, — похвастался Миха, умолчав о том, что этому трюку научил Шеф.
— На фиг твои методы! Успокойся ты, выпей пивка, закуси рыбёшкой. Я тебе расскажу, как я однажды бабу сорокалетнюю завалил!
— С одного выстрела? — усмехнулся Миха и захлопнул дверцу.
Эльдар превратился в слух. Беспокойный голос друга несколько раз умолкал — чувствовалось, доктор Полстянов считает себя виновным в пропаже Егора. Из запутанного рассказа Полстянова Эльдар понял только одно: Егора усыпили уколом и увезли на каталке двое переодетых санитарами бандитов во время обеденного часа. Уже нашлись свидетели, которые наблюдали погрузку Егора в «Газель» скорой помощи. «Санитары» были в халатах и масках, поэтому опознать их будет практически невозможно. Охрана больницы даже не заподозрила в них преступников, а Егора никто лично не охранял.
— Так, Гриша, — наконец, вымолвил Эльдар, — этим займусь я. Скажи всем… Что всё нормально, ты просто не знал, я забыл предупредить… Егора увезли по моему распоряжению в другую больницу. Ты зря поднял панику. Никакой милиции. Понял?
— Д-да, — ничего не понял Полстянов, — почему?
— Я не хочу, чтобы где бы то ни было фигурировало моё имя. Тем более, в криминальной хронике. У меня достаточно возможностей самому разобраться. Значит, успокой всех, потом бери свою жену, и езжайте к Ире. Не подведи.
— Хорошо, Эдик. Понял. Кто сообщит Ире?
— Я. Давай, Гриш, и спасибо, что со мной.
Не прекращая утирать пот, Эльдар снял галстук, расстегнул рубашку… Жена подняла трубку сразу же, и он постарался заверить её, что приложит все усилия, чтобы найти Егора.
— К тебе едут Гриша с Леной, а я буду звонить, когда что-либо узнаю о Егоре… Ты, главное, не плачь.
— Не могу… — всхлипывала Ирина, — за что нам беда такая… Эльдар! Спаси Егора, умоляю тебя! Найди его… Он ещё такой слабенький после ранения… Может, заявим, Эльдар, а? Ты знаешь, кто это сделал?..
Эльдар долго разъяснял жене ситуацию. Андрей Кислицын стучал по стеклу изнутри, но Эльдар не обращал на это внимания. Наконец, Андрей открыл дверь и вылез из машины. Эльдар жестом попросил его залезть обратно и отошёл подальше. Трясущимися, непослушными пальцами он затыкал по кнопкам. Хан ответил сразу же.
— Похитили сына. Из больницы. Без тебя не справлюсь, потому как в органы не пойду. Сам понимаешь.
— Это Ионов, — после паузы утвердительно заявил Хан.
Теперь Эльдар ничего не понял. Как только Полстянов сообщил о беде, Худзинский даже на секунду не мог представить себе, что Виталий мог пойти на такое.
— Нет, не Ионов, он не способен, — ответил Эльдар, — кто угодно, только не он.
— Почему? — резко спросил Хан.
— Он доверил мне как другу это дело. Он никому не мог его доверить. Да, он в обиде, пока не может понять, что я его не кидал. Но пойти на такое…
— Я тоже никогда бы не поверил в предательство, — спокойно возразил Хан, — но предательство — наиболее часто встречающаяся в жизни подлость. Ионов живёт не по понятиям, и ты это знаешь. Теперь и я в этом уверен.
— Марине кто-то заплатил больше? — автоматически спросил Эльдар и осёкся.
— Не думаю.
— Подожди. Я тебе перезвоню через пять минут.
Эльдар сложил телефон и убрал его в карман. Затем быстро подошёл к пассажирской двери, рывком дёрнул её и глянул на Кислицына. Тот изменился в лице — увидел потного, красного, разгневанного, звереющего на глазах Эльдара.
— Где Марина? — прокричал он так, что даже Миха и Кирилл услышали.
— В-в Ав…вс-с-стралии… — пробормотал намертво зависший Кислицын.
— Где?!! — Эльдара перекосило от ярости.
— Н-не знаю… — начал соображать Андрей.
— Какая на хрен Австралия! Она тебя подослала ко мне! Она прячется у тебя! — Эльдар схватил журналиста за лацканы пиджака и одним движением вытащил из машины на свет божий, — кончай корчить из себя идиота! Где она прячется?!
— Я п-п-понятия не имею, — Андрей, возвышаясь на сантиметр от земли, страшно перепугался тем, что совсем ничего не знает, — я клянусь вам… Не знаю…
— Ты ещё скажи, что звонил мне не по её просьбе!
Эльдар брызгал слюной, попадая на холёное лицо журналиста. Как заворожённый, Кислицын смотрел в безумные карие глаза, спрятанные под густыми бровями, и терял остатки самообладания.
— Слушай, похоже, наша телезвезда нуждается в помощи, — заметил Кирилл, жуя чипсы и запивая их пивом.
— Нам приказано не вмешиваться. Пусть хоть убьёт его этот татарин, я так и напишу: «Слежка прекращена вследствие отхода объекта в мир иной». Пусть Шеф нанимает чертей-сыщиков в аду, — Миха хлопнул ладонью по рулю.
— Это точно. Рай этому телетреплу не светит.
— Не звонил… — тем временем выдавил из себя Андрей.
Эльдар опустил его на землю и толкнул обратно в машину. Вышедшие из ЦДЛ двое праздных старичков пялились на сценку возле «Ауди». Эльдар показал им кулак, а потом его же — Кислицыну:
— Сиди тут и не дрыгайся. Дело твоё плохо, Кислый, просто отвратительно.
— Не видать вам «Оппонента», — полез в бутылку Андрей, поправляя свой костюм.
— Плевал я на твоего оппонента. Ты у меня по-другому запоёшь, — Эльдара понесло, и он уже мог остановиться. Снова набрав номер Хана, он сказал:
— Мне нужны люди для выколачивания правды. Один тип знает, где Марина, но молчит.
— Хорошо, — Хан помедлил и добавил, — я поищу Ионова по своим каналам. Вчера он был ещё в больнице.
— Ладно. Присылай своих текстильщиков. Буду стоять на парковке перед «Туканом».
Как и следовало ожидать, все номера, по которым можно было найти Ионова, молчали. Эльдар, получив такое подтверждение словам Хана, пытался осознать, насколько далеко может зайти Ионов ради того, чтобы… Чтобы что?! Никакой выкуп, судя по всему, Виталию не нужен. Он хочет выменять Егора на Марину? Да, скорее всего… Или он думает…
Эльдар снова облился холодным потом: «Ионов уверен, что я приказал стрелять в него!»
Сев за руль, Эльдар завёл двигатель и произнёс:
— Почему не убегаешь, телезвезда?
— Жду, пока вы расскажите то, о чём обещали, — похоже, Кислицын собрался с мыслями.
— Расскажу. Обязательно расскажу. Попрощайся со своей машиной, потому что пока ты мне не ответишь, где Марина, ты не увидишь ни машины, ни жены, ни телевидения.
Андрей промолчал, а Эльдар резко тронулся с места. Белая «девятка» с наружниками потихоньку покатила следом за «Ауди».
Кошка по кличке Шушка, из-за которой Альбина, собственно, и влипла в плохую историю, пришла домой сама, как всякая голодная тварь, разучившаяся охотиться. Альбинины родители не то чтобы отличались кротким нравом — просто пару лет назад им надоело пытаться сделать из дочери человека, и с тех пор разумно не вмешивались в жизнь уже взрослой Альбины. Поэтому Толя, представленный аспирантом, вызвал весьма вялую реакцию:
— Покормить гостя не забудь, — отреагировала мать Альбины.
— Завтра сходи в магазин. Список и деньги на столе, — добавил отец.
— Мне никто не звонил? — задала Альбина ключевой вопрос.
— Нет, никто.
Завтра суббота, и ранним утром предки традиционно сваливали на участок корчевать сорняки. Альбина занялась стряпнёй на кухне, Толя присутствовал рядом и не решался говорить о деле. Альбина переписала кассету с записью звонка Журналиста, но не стала делиться своими планами относительно неё. Толя уже отзвонился с мобильника Шефу — подтвердить боеготовность на завтра. После высказывания Альбины насчёт заказчика Толя начал бояться своего начальника, а когда тот сообщил, что сам будет ему напарником, Толя и вовсе сник. Выходит, Шеф крайне заинтересован в Журналисте, коль сам берётся за такую чёрную работу, как наружное наблюдение. Или Шеф что-то подозревает относительного самого Толи?
Ушанов вдыхал запах чего-то очень вкусного и был поглощён нелёгкими раздумьями. Ему предстояло выработать тактику для общения с Шефом, чтобы не взболтнуть чего лишнего. Шеф — достаточно проницательный человек, и обмануть его будет трудно.
Альбина готовила маринованное мясо и ждала только одного — звонка Марины. Как с ней общаться при Толе, Альбина уже придумала. Главное, это завтра, когда Толя уедет, состыковаться с Мариной и, наконец, расставить все точки над I в этой дурацкой истории.
А Толя совсем не хотел упускать Альбину из поля зрения. Но и не являться на работу означало скомпрометировать себя.
Поужинав, Толя сразу же лёг спать. Так ничего не дождавшаяся Альбина тоже легла, но значительно позже Толи. Глубокой ночью Толя на цыпочках прокрался в коридор, где висела Альбинина сумка, извлёк из неё микрокассету и поменял её на чистую, купленную вместе с диктофоном. После чего Толя зашёл в туалет, спустил там воду и почувствовал небольшое облегчение. Его безграничное доверие к Летучей аленькой саррацении после перезаписи окончилось. Мало ли что она учудит — главное, он подстраховался.
В шесть утра Толя разбудил Альбину, и та проводила его до дверей.
— Если что узнаю об этом деле, тебе сообщу. Жди меня завтра часов в одиннадцать утра. Альбина, я тебя прошу, не предпринимай ничего без меня. Это не шуточное дело, замешаны большие люди и деньги. Обещаешь мне?
— Я что, похожа на дурочку? — возразила сонная Альбина и захлопнула за Толей дверь.
«Текстильщики» Хана не имели никакого отношения к лёгкой промышленности. Праведниками их тоже можно было назвать с трудом, впрочем, как и самого Хана. Когда кто-то забарабанил в стекло, Эльдар распахнул заднюю дверь и впустил пришедших. Этих двоих он знал — Хан прислал самых лучших.
— Господа, знакомьтесь. Это Андрей Кислицын, — Эльдар указал на впереди сидящего, — ваш сегодняшний клиент.
— Какой ещё клиент? — встрепенулся Андрей, не решаясь оборачиваться, но и так понимая смысл происходящего.
— Нам с вами, — Эльдар сознательно перешёл на «вы», — необходимо достигнуть полного взаимопонимания. Господа Штуцер и Бонд приглашены мной в качестве посредников.
Андрей, чувствуя, как удобно расположена сейчас его шея для удавки, побледнел. Взбесившийся продюсер никак не входил в его планы. К тому же, Андрей совсем не понимал, что же нужно этому Эльдару. Но больше медлить было нельзя, поскольку день близился к завершению, а никакого компромата на Ионова Андрей не набрал.
— Уважаемый Эльдар Батькович! — с наигранной торжественностью произнёс Кислицын, — мы с вами цивилизованные люди и обойдёмся без рукоприкладства. Предлагаю вам проводить ваших посредников, — Андрей махнул рукой назад, — и я уверен, мы сами решим возникшее недоразумение.
— Слышали? — обратился Эльдар к текстильщикам, — не уходите далеко. Зайдите вон, в клуб, посидите там. Три звуковых сигнала — ко мне.
Эльдар протянул им пятисотрублёвую банкноту, и когда оба вышли, снова утёрся платком. Кислицын своими журналистскими замашками выводил его из себя, но Эльдар не собирался перед ним извиняться. Ради Егора он бы уделал этого сопляка прямо в телестудии.
— Где Марина? — в очередной раз повторил продюсер, нервно постукивая по рулю.
— Когда я спросил это у вас, вы сказали, что она улетела в Австралию в качестве переводчицы. Выходит, вы мне лгали, и сами не знаете, где она?
— Да, да, да. Не будьте таким глупым, Андрей. Если я считаю, что вы должны знать, где она, на то есть основания.
— Какие?
— Вы позвонили на её трубку и поинтересовались судьбой господина Ионова, — нехотя начал раскрывать карты Эльдар, — я знаю, что Марина в связи с некоторыми обстоятельствами, должна была заинтересоваться этим делом. Я ждал от неё вестей с минуты на минуту. И я расценил ваш звонок как спектакль, разыгранный вами по просьбе Марины. Этих объяснений вам достаточно? Вопрос повторить?
— А почему вы сразу решили, что я ЛИЧНО не мог заинтересоваться вчерашней стрельбой в бизнесмена? — также раскрылся Андрей, понимая, что иначе Эльдар позовёт тех двоих.
— С какой стати? — Эльдар повернулся к нему.
— Я журналист, — спрятал карты Андрей.
— Тогда чей заказ выполняете?
— Провожу независимое журналистское расследование. Имею на это полное право, — успокоился Кислицын, чуя, что Эльдар верит ему.
— То есть вы знать не знаете, где Марина?
— Знать не знаю.
— А хотели бы узнать?
— Да, конечно. Теперь тем более, если вы, как её деловой партнёр, так обеспокоены. Только объясните мне, как к вам попал её телефон, и я успокоюсь.
— Вы честный человек, Андрей?
Эльдар почувствовал, что устал. Было ясно, что этот журналюга знает больше, чем говорит. Но если он интересуется Ионовым, то необходимо выяснить, зачем.
— В меру, — ответил Кислицын.
— Значит, честный. Лжец бы ответил «да», — Эльдар посмотрел на «Свотч», потом на Андрея, — сейчас я вам скажу кое-что, и если об этом завтра узнает вся страна, берегитесь. Я лично сотру вас в порошок. Я скажу вам это, а вы мне скажете, кто заказал компру на Ионова.
— Невыгодная сделка, — произнёс Андрей, — я вам и так скажу. Вы правы, я действую по заказу. У меня немного времени, завтра я с ним встречаюсь.
— С кем?! — перебил Эльдар.
— С Виталием Владленовичем.
— Что?! Вы с ним встречаетесь? Где, когда?
— А вам зачем знать? Тем более, вы же приятели. Спросите у него самого.
— Он похитил моего сына, идиот! — отчаянно выпалил Эльдар.
Андрей сразу заткнулся. Тут Худзинский уже не врал. Но как улыбнулась ему фортуна! Во всю ширь своего прелестного ротика! Кислицын благодарил Всевышнего за эту встречу с Эльдаром.
— Ляпни хоть слово, хоть намёк в прессе обо мне! — цедил Эльдар злым голосом, — мои пиарщики отслеживают всю информацию. Берегись, Кислицын. Раздавлю вот этими руками, как таракана!
— Да не буду я болтать, успокойтесь, — Андрей чувствовал уже себя хозяином ситуации, — что вы предлагаете? Такое преступление — это то, что мне нужно. Вернее, тем, кто заказал Ионова, их имён я вам не скажу, потому как не знаю. Такие люди работают через посредников. Если я получу доказательства вины Ионова, то уверяю вас, вы в накладе не останетесь.
— Значит так, Кислицын, — Эльдар принял решение, — называйте место и время встречи. Мы схватим Ионова, а дальше будет видно. Мне от него нужно только одно — информация о сыне. Вы можете делать с ним, что заблагорассудится.
— Восемь вечера, ресторан «Арабелла».
Такая нейтрализация Ионова нравилась Андрею ещё больше. Идеально было бы пришить его в перестрелке. А в том, что Ионов будет не один, Андрей был уверен. Правда, он совсем не ожидает нападения.
Кислицын поёжился — участвовать в перестрелке придётся и ему. А может, самому не ходить?
— Эльдар…как вас там… Вот Ионов придёт туда, вы его и хватайте. А я туда соваться не буду.
— Э нет, дружище. Придёт человек, проверит, сидишь ли ты. А кстати, зачем это тебе с ним встречаться? Продать ему ты ничего не можешь.
— Пригрозить. Я должен ему пригрозить, — нашёлся Андрей.
— Слов он не испугается. Значит, у тебя что-то на него есть. Что? Может быть, за уничтожение этого он отпустит моего сына?
— Скорее, нет, чем да. Я думаю, с вас он потребует выкуп. Иначе зачем он похищал вашего сына?
— Это уже моё дело. Так что, вы, Андрей, пойдёте туда завтра. Если будет пальба, ложитесь на пол. Мы возьмём Ионова и постараемся сделать это тихо. Но всякое бывает…
Кислицыну оставалось лишь довериться Эльдару, и наоборот. Поскольку только так у них был шанс переиграть общего врага — нанести удар первым.
Эльдар всё ещё держал в уме вариант, в котором сына похитил не Ионов. А Кислицын уже начинал медленно трястись за свою жизнь, понимая, что если Ионов выкрутится — то будет яснее ясного, кто навёл на него бандитов.
До вечера Кислицын в сопровождении наружников вернулся домой. Инга удивилась столь раннему прибытию мужа, надеясь, что наконец-то это будет как-то связано с ней. Но весь вечер Андрей беспрерывно пытался куда-то дозвониться, чертыхался по поводу занятых телефонов и совершенно не обращал на неё внимания.
Этой ночью Андрей первый раз не лёг спать с ней на кровать, объяснив это тем, что он всё равно спать не будет, что ему нужно многое обдумать, и что у него проблемы на работе. Инга проглотила молча и эти неловкие отмазки.
А Ирина, жена Эльдара Худзинского, переживала в эту ночь совсем по другому поводу. Её муж и друзья семьи были рядом, а уверенность Эльдара в том, что похищение — дело рук Ионова, укрепилась. Хан сообщил, что Ионов исчез из центральной клинической больницы и не появлялся ни дома, ни на своей даче в Барвихе.
Оставшись одной в трёхкомнатной квартире, Альбина первым делом включила телевизор — канал РТВ, а затем старенький компьютер. После продолжительных размышлений она выбрала сидеть дома целый день. Отсутствие вестей от Марины с одной стороны, настораживало, зато с другой — хорошо, что она не позвонила при Толе.
Альбина совсем не хотела неприятностей для себя из-за истории, случайной свидетельницей которой она стала. Она дома — и это великолепно. Когда объявится Марина, Альбина узнает правду и успокоится. Ей, обычной пятикурснице затрапезного вуза, совершенно незачем участвовать в политических и криминальных разборках каких-то сомнительных личностей. Во всём этом её привлекала только личность Марины. И поэтому, чтобы ожидание не было бесполезным, Альбина решила попытать счастья и найти человека по имени Андрей Кислицын, не выходя из дома.
Среди компьютерного хлама Альбина отыскала диск с телефонной базой Москвы и области, загрузила его и в строке поиска набрала «Кислицын А.». Метод, которым она хотела воспользоваться, был лобовым и поэтому имел существенный минус: хотя база была новой, в ней, в отличие от базы ГУВД, стоящей сто баксов, указывались только квартиросъёмщики. Шансов, конечно, мало, но они были. Параллельно Альбина слушала телевизор, желая почерпнуть что-либо из новостей.
Кислицыных мужского пола по имени «А» оказалось 12. Альбина расчертила тетрадку и в первые три графы записала порядковые номера, полные ФИО (Кислицын А.Р. или Кислицын А.П.) и телефоны. Затем Альбина прикинула, что Кислицын может быть прописан у матери, жены, подруги, друга… Она поискала фамилию «Кислицына» и добавила ещё около 30 номеров.
На компьютерный стол запрыгнула кошка, Альбина почесала у неё за ухом и вздохнула. Гиблое это дело, проще прорваться в телецентр и найти журналиста там. А надо ли ей это? Нет, конечно, не надо. Однако она ждёт звонка Марины, и, выходит, ей нельзя занимать телефон. Об этом Альбина совсем не подумала. Ладно, тогда придётся привлечь старую подругу Машу из соседнего дома — за то, что Альбина кормит её кошку, Маша посидит тут, а сама Альбина пойдёт обзванивать Кислицыных от Маши.
Поэтому первым делом Альбина позвонила подруге:
— Здорово, Маш. Это Бэт, старый трешер. Шушку свою не хочешь забрать? Не подобает-то Летучей мыши за кошками ухаживать.
— Не, не, не… Брат ещё две недели будет у меня, у него такая на Шушку аллергия, что он пухнет на глазах.
— Есть предложение. Ты чего делаешь?
— Кардиологию учу.
— Поучи у меня дома и покарауль телефончик. А мне от тебя дозвониться надо. Твой брат и предки дома?
— Дома. А чего такое? Чего случилось? — полюбопытствовала подруга.
— Да должна одна девица позвонить, а я сама зашиваюсь. Выручай старого трешера, вечером пива попьём.
— Ты чего, пиво начала пить? — обрадовалась Маша.
— И марихуану курить, и БФ нюхать, и глинтвейн по ночам варю с кориандром. Маш, я за тебя кому хочешь помолюсь, халяву тебе наведу.
— Ты можешь… — восхищённо и завистливо протянула подруга. — Ну ладно. Пиво!
Альбина решила быть простой, как семь рублей одной бумажкой. И разговаривать с незнакомыми людьми собиралась так: «Позовите к телефону Андрея».
Через пятнадцать минут Альбина уже сидела в Машиной комнате с трубкой, а Маша — в Альбининой с учебником, ручкой и нарезанными заготовками для шпаргалок.
Миха и Кирилл сменялись традиционно — в восемь утра. Но Шеф подъехал загодя, на такси и без предупреждения. «Девятка» наружного наблюдения была припаркована там же, где и должна — неподалёку от дома Кислицына на Новослободской.
— Ку-ку! — Шеф побарабанил по стеклу.
— Вы?!!! — клюющий в руль Миха хотел открыть дверцу и опустить стекло одновременно, и у него ничего не вышло.
— А?! — проснулся Кирилл на заднем сидении.
— Шеф! — прошептал Миха, наконец, справившись с замками, — что?! — выпучил он свои фишки.
— Коротко, — Шеф пригласил Миху выйти и покурить.
— А-а-а… — ничего не понял Миха, — ну, значит, объект дома, видит тридесятый сон. Отчёт почти есть… Чего было, да? С утра поехал на машине. Потом приехал на тэвэ, вы знаете, что там было. Потом встречался с татарином, этим самым Худзинским, на «Ауди» госномер… в отчёте. Потом поехал с татарином в клуб… «Тукан». Там запарковались, долго сидели в машине. К ним садились двое, потом выходили. Какие-то бандюки, короче.
— Бандюки? — переспросил Шеф.
— Или спецы. Короче, неприятные ребятки. Потом объект вышел и потопал к своей тачке. Потом сел в неё и вернулся домой. Это коротко.
— Выводы.
— Какие тут выводы? Повздорил с каким-то воротилой, не успев познакомиться. Ну мало ли, чего не поделили там. Может, бабу эту. Не знаю… Да сегодня всё спокойно было. Да, ещё вечером по телефону названивал. Требовал какого-то Баграняна или Марданяна… И ещё депутату прозванивался… Вы уж извините, я не всё запомнил из самого важного.
— Ладно. Свободны. Я и Ушанов заступаем на сутки. Дело серьёзное, дальнейшие распоряжения по телефону.
Кирилл и Миха отдали отчёт, кассеты с записями и испарились. Шеф всё это изучил, и сопоставив факт утреннего разговора и последующей встречи, понял, что Журналист действительно был побит Продюсером. Когда окончательно рассвело, к небольшому, но всё-таки удивлению появился Толя Ушанов. Пока Ушанов подозревался в сокрытии замечательной особы по имени Марина от посторонних глаз. Шеф, как человек осторожный, не стал торопить события и спрашивать подчинённого в лоб. Толя сразу же приступил к делу и включил прослушивающую аппаратуру, которую до этого вырубил Шеф.
— Ставлю задачу, — Шеф вынул из кармана супермикрофон, — необходимо прикрепить это к элементу одежды объекта.
— Задача ясна, — просто ответил Толя.
Молчаливость Ушанова Шеф объяснял своим присутствием рядом и боязнью совершить ошибку, из-за которой можно лишиться работы. Для первой проверки Ушанова Шеф достал из кармана Маринин пейджер и начал нажимать на кнопочки. Ушанов никак не отреагировал, хотя Шеф очень внимательно наблюдал за ним.
Наконец, пикнуло прослушивающее устройство, а часы показывали уже десять утра.
— Евгений Аромович? Здравствуйте, это Кислицын. Наконец-то я до вас дозвонился.
— Могу только огорчить, Андрей. Человек по фамилии Ионов чист, как стёклышко. Он сидит слишком высоко, и поэтому там всё шито-крыто. Под ним, как ты говоришь, целая сеть турфирм, отели, индустрия развлечений. Над ним — только господь Бог.
— Не верю я! — перебил Кислицын, — у любого есть скелет в шкафу. Чьи заказы он выполняет?
— Его клуб официально именуется «Гефест». Вход только по членским билетам, вступительный взнос — тридцать тысяч долларов плюс пять тысяч в месяц. Чтобы вступить, нужны три рекомендации старых членов клуба. Насколько мне известно, почти вся фракция СПР, включая Нарышкина, является членами «Гефеста».
— Нарышкин? Не-ет… — скис Андрей, — я его знаю. Мы почти друзья.
— Ну и что? — усомнился полковник, — тебе прекрасно известно, что скрывается за их Свободной партией. А с Ионовым они ещё большие друзья.
— А что это за «Гефест»? Зачем платить такие деньги ради какого-то клуба?
— Это престижно. Своя тусовка, где можно расслабиться. Политик или музыкант не пойдёт в общедоступное место. А там — все удовольствия плюс девочки на любой вкус.
— Бордель что ли?
— Да, у них даже каталоги есть. Клуб-то официальный, хоть и закрытый.
Толя зевнул, а Шеф продолжал прослушивать. Удивительное дело — вот уже который день Журналист практически не общается со своей супругой. Правда, в контактах с другими женщинами замечен не был. Что-то непонятное происходит с Журналистом. Из всех женщин ему нужна только одна — некая Марина.
Следующий звонок пришёлся на одиннадцать тридцать.
— Для абонента 47898. «Рина! Позвони срочно! Андрей».
Толя пропустил это мимо ушей, а Шеф быстро вышел из машины. Отключив звуковой сигнал, он дождался, когда придёт сообщение, выкурил сигарету и только тогда залез обратно. Толя понятия не имел, что Рина — это Варвара, а Шеф поражался выдержке Ушанова. Неужели Толя не имеет никакого отношения к этой Рине-Марине?
Кислицын продолжал сидеть дома. В квартире работал телевизор. Вскоре Толя заметил выходящую из подъезда Ингу и указал на неё Шефу:
— Это жена Журналиста. Наверно, пошла в супермаркет.
— Выводы.
— Журналист поссорился с женой. Они ведь живут вместе и даже не говорят друг с другом. Это очевидно.
— А может, они не хотят быть услышанными?
— Вы считаете, они знают о прослушивании? — Толя вылупил глаза на Шефа.
— Нет, я так не считаю. Но когда тебе что-то кажется очевидным, всегда ставь это под сомнение.
Толя намотал на ус и заметил:
— Интересно, почему Журналист не едет в своё Останкино?
— Ещё вчера вечером он отменил все деловые встречи на сегодня. Значит, он чего-то ждёт, и следовательно, дождёмся и мы. А ты пока сгоняй за нашим обедом, — Шеф протянул ему деньги.
В ближайшем кафе Толя взял курицу-гриль с картофельным пюре и апельсинового сока. Всё это он в одноразовой посуде принёс в машину.
К шести часам вечера Толя опять проголодался и спросил Шефа:
— Что будем делать? Журналист безвылазно сидит дома и смотрит телевизор. По-моему, вы не угадали. Сегодня скучный день и ничего не произойдёт.
— Ещё не вечер. А если ты считаешь, что я зря приехал, ты ошибаешься.
— Но пока поставленная задача не выполнена.
— Ещё не вечер, — повторил Шеф и как всегда оказался прав.
Через час Журналист вышел из подъезда и направился к гаражу, находящемуся в ста метрах от дома. Выкатив свою «БМВ», Журналист запер гараж, сел в машину и уехал. Толя держался на небольшом расстоянии позади, как его и учили. В запруженном машинами городе, если слежка ведётся одним автомобилем без помощи радиомаяка, лучше прилипнуть хвостом к объекту, нежели пытаться оставаться незамеченным с риском упустить объект.
Шёл уже пятый день наблюдения, а Журналист ни разу не обратил внимания на белую «девятку», везде следующую за его «БМВ». Шеф знал: подавляющее большинство людей уверены, что следить за ними незачем, и даже не допускают об этом мысли. Поэтому трудно следить только за теми, кто ожидает слежки. Журналист к таким не относился, и пока Шеф не давал добро на использование маяков.
«БМВ» остановилась неподалёку от ресторана «Арабелла», что находился на одной из улиц, примыкающих к Ленинградскому проспекту. В наушниках у Шефа звучала одна только музыка, передаваемая радиостанцией «Хит на хите», которую постоянно слушал Кислицын. Когда Журналист вышел из машины, пикнул брелком и быстро забежал в ресторан, Шеф приказал Толе припарковаться рядом с «БМВ» и ждать его возвращения.
Наконец, Толя остался один и сразу же позвонил Альбине.
— Альки нету, что ей передать? — затараторила Маша.
— А кто это говорит?
— Её подружка.
— Скажи, что звонил Толя-аспирант. Куда Альбина ушла, не знаешь?
— Она на практике. А я сижу в инете за её компом, — ответила проинструктированная Маша.
Толя выключил телефон и снова зевнул. Шеф явно его подозревает, только вот виду не подаёт. Одно непонятно — зачем попёрся следить за Журналистом? Или его клиент действительно хочет кассету, которая лежит у Толи в кармане?..
Ресторанчик был совсем маленьким — всего десять столов. Три из них были упрятаны за перегородки, а за остальными уже сидела неприветливая публика. Шеф заметил Журналиста, который о чём-то говорил с метрдотелем, а затем скрылся за одной из перегородок. Шеф оглядел посетителей и присоседился к двум дамам бальзаковского возраста, поскольку больше садиться было некуда. Дамы умоляюще посмотрели на него: «Дескать, сбрызни». Шеф развёл руками и сказал:
— Я ненадолго.
Небольшая сценка с микрофонами пустовала, а через колонки шло всё то же радио. Официантка предложила Шефу меню в кожаном переплёте. Не раскрывая его, Шеф произнёс:
— Сто грамм «Баккарди» и двести грамм апельсинового сока.
С его места была видна ровно половина зала и входная дверь. Перегородка скрывала Журналиста, но если бы он вышел, Шеф бы сразу это заметил. Закурив, он начал присматриваться к публике и с удивлением заметил, что это были в основном молодые мужчины в возрасте от двадцати до тридцати лет. Они сидели компаниями по два-четыре человека, при этом их столы не были перегружены тарелками и бутылками. Две дамы, чей интим нарушил Шеф, оказались единственными представительницами прекрасного пола в «Арабелле». Может, скоро появится и третья? Почему-то Шеф подумал о Марине, хотя все факты говорили против её появления здесь.
Оставалось уронить что-нибудь рядом с объектом и сделать своё дело. Шеф приготовил зажигалку, но завидев несущего ему заказ официанта, обернулся в его сторону.
В этот момент охранник ресторана посторонился, пропуская очень важную персону. Этой персоной был Ионов, зажатый двумя новыми телохранителями.
Шеф пропустил самое интересное, и поэтому не понял причину начавшейся заварухи. Трое текстильщиков Хана шустро выскочили из-за ближайшего ко входу стола, сжимая в руках газовые баллончики. Пять братков Ионова, которые сидели за разными столами в разных углах, тоже повскакали с мест, и их руки потянулись за оружием. Ещё трое текстильщиков, задачей которых было прикрыть троих первых, упали на пол и лёжа принялись вынимать пистолеты. Один браток, который сообщил боссу о прибытии Кислицына, запрыгнул на стол, чтобы всё видеть.
Телохранители и сам Ионов получили газом в физиономии, и одновременно с этим началась страшная пальба. Шеф сгрёб в охапку дам, и сам уткнулся лицом в пол. Братки уложили напавших на босса и растерявшегося охранника ресторана. Шальная пуля сразила официанта, и он вместе с подносом рухнул рядом с Шефом. Текстильщики, прячась за столы и стулья, старались вести прицельный огонь по браткам, засевшим за барной стойкой. То один, то другой браток вскрикивали, утыкались лицом в пол или падали на спину, примыкая к вышедшим из боя на время или из жизни навсегда. За грохотом выстрелов не было слышно ни воплей орущих от ужаса невинных людей, ни звона разлетавшихся вдребезги бутылок, ни стонов раненых.
Шеф начал потихоньку ползком продвигаться к столу, за которым сидел Журналист. Вдруг какая-то тень обрушилась на него — это упал изрешечённый браток, который, стоя на столе, положил аж двоих текстильщиков. Бой шёл с переменным успехом, но Шеф не решался достать свой пистолет и вступить в сражение на чьей-либо стороне. Ведь он понятия не имел, кто с кем воюет и по какой причине это делает.
Заползя за продырявленную в нескольких местах перегородку, Шеф увидел скуксившегося под столом Журналиста. Момент для прикрепления супермикрофона был идеальным — Шеф воткнул его остриём в ботинок и задвинул до упора. Где-то на неделю заряда хватит, а потом придётся повторять трюк.
Неподалёку корчился телохранитель Ионова. Шеф кое-как отпихнул его, схватил Журналиста за руку и стал пробираться к выходу. Стрельба не утихала, но количество выстрелов в единицу времени уменьшилось. Шеф даже и не пытался поднять голову, чтобы что-то разглядеть — это было смерти подобно. Журналист полз рядом, и Шеф постоянно тыкал его головой в пол.
Вдруг одна пуля просвистела совсем рядом — кто-то заметил уползающего и решил, что враг бежит с поля боя. Шеф понял, что пуля прилетела с правой стороны, расстегнул скрытую под кожаной курткой кобуру и вытащил «Иж-71».
Где-то далеко завыла сирена — значит, через полминуты в ресторан ввалится человек двадцать из группы немедленного реагирования, они и добьют всех оставшихся в живых.
— Встаём и бежим на счёт «три»! — прокричал Шеф, но Кислицын услышал только последнее слово.
Дождавшись, когда у наиболее опасного источника стрельбы справа кончится обойма, Шеф скомандовал «три» и пихнул Журналиста. Как только тот вскочил, Шеф встал, дал три выстрела по силуэту человека справа, и на бегу — ещё три. Где-то рядом брызнуло осколками последнее уцелевшее стекло, но Шеф уже выбегал из ресторана на улицу. Вокруг не было ни души — Шеф заметил только Журналиста, который на четвереньках полз по газону к автомобильной парковке. Шеф тоже бросился туда, только бегом. Но когда ещё издали он заметил, что никакой «девятки» рядом с «БМВ» Журналиста нет, то почему-то не подумал, что Ушанов отъехал на безопасное расстояние, а сразу же убедил себя в том, что наружник сбежал.
И даже не имея доказательств, Шеф оказался прав. Как не старались телохранители скрыть Ионова, Толя сразу же узнал эту лысину и эти очки. Именно этот человек валялся подстреленным Варей полутрупом на крыльце «Пуси-пуси» злополучной ночью. Толя моментально выскочил из машины и бросился ко входу в ресторан, куда телохранители завели Ионова. И тут началась стрельба. Как учили на курсах молодого бойца, Толя распластался на земле, одним глазом наблюдая за входом. Он бы так и пролежал ничком, пережидая стрельбу, если бы не заметил Ионова, буквально выползающего из ресторана. Толя по-пластунски преодолел тротуар и схватил Ионова за руку. Бизнесмену было явно плохо — он тёр глаза, охал и ничего не соображал.
— Я вас прикрою, — прокричал ему на ухо Толя, заметив, что к ресторану короткими перебежками приближаются ещё двое типов, — уходите из-под огня, отползайте к парковке.
Толя встал, вдохновлённый своей удачей, и лицом к лицу встретился с подкреплением от Хана. Заметив, что в руках текстильщиков что-то зажато, Толя ударил первого ногой в прыжке и поспешил перейти ко второму. А второй почему-то не обратил на Толю внимания, а подбирался к Ионову. Первый довольно резво оправился от удара и двинул Толе в челюсть. Толя дал сдачи, сломав пудовым кулаком текстильщику пол-лица.
Второй гад уже волок за шкирманку бизнесмена. Толя подкрался сзади и сбил врага с ног, затем пару раз заехал под дых. Дрался он нечасто, хотя прекрасно владел основами рукопашного боя. В данной ситуации было не до сантиментов, и Толя, схватив бизнесмена в охапку, потащил его к машине. Стрельба в ресторане не утихала, и Толя мысленно молился, чтобы только Шеф спас Журналиста. В то, что Шеф выкрутится, Толя верил, но вот Журналист может схватить пулю-дуру.
Погрузив невменяемого Ионова в «девятку», Толя вырулил задом, и, развернувшись, надавил на газ.
Среди квартиросъёмщиков-мужиков с фамилией Кислицын и первой буквой имени «А» оказался всего один Андрей. И то какая-то бабуся прохрюкала, что «Андрюша уехал в деревню», а на вопрос «А он на телевидении работает?» бабуся искренне ответила, что «внучек — слесарь-наладчик с двадцатилетним стажем». Почему бабуся сидит в Москве, а не отдыхает на природе, Альбина узнавать не стала. При столь неутешительных результатах она учла, что по пяти номерам из двенадцати вообще никого не наблюдалось.
С Кислицыными женского пола было ещё хуже. Альбина отзвонилась уже по двадцати номерам, из которых в шести случаях ответом было «У нас такие не живут», в двенадцати — никто не поднял трубку, в одном — автоответчик, а ещё в одном «А Саша вам не подойдёт?». Неунывающая Альбина не собиралась бросать это дело и планировала сидеть у Маши до тех пор, пока не дозвонится по большинству номеров.
Машины родители накормили её обедом, после чего Альбина позвонила домой, чтобы выяснить, как там дела. Подруга катала шпоры для понедельничного экзамена, и никакая Марина не объявлялась.
«Кислицына И. В.» значилась под номером 38. Альбина глянула на часы — восемнадцать двадцать, и серьёзно задумалась над фактом отсутствия Марины в пределах видимости, впервые забеспокоившись по-настоящему. Вдруг ей только почудилось это движение воды, и Марина не выплыла? От этой мысли Альбину передёрнуло, и она отвлеклась от телефона. Ведь если так, Альбина никогда не простит себе её смерти! Такой тяжёлый груз спихнуть будет совсем не просто, и никакие техники самоконтроля тут не помогут. Человек не умеет контролировать свои чувства, он может только НЕ чувствовать, отгородившись защитным блоком. Альбина же такой цели для себя никогда не ставила. Да, она была убеждена, что любовь-морковь и прочие страсти-мордасти — это не для неё. Но взять и ампутировать душу методом выхода в астрал навечно — пока рановато.
Наконец, Альбина вернулась в реальность и набрала очередной номер. Если вдруг Марина больше никогда не появится, Альбина решила, что постарается забыть о ней и обо всей этой истории. Главное — Толя уверен, что Марина откинула копыта. Пока Толя не наломал дров, ей нужно во что бы то ни стало откопать приемлемую собаку.
— Добрый вечер, — вежливо произнесла Альбина, — позовите, пожалуйста, к телефону Андрея.
— А он только что уехал, — ответил тоненький женский голос, — ему что-нибудь передать?
— Не надо, — Альбина сжала кулаки и спросила: — скажите, пожалуйста, Андрей работает на телевидении?
— Да, — ответила Инга, и далее по стандарту, вежливо и понятно, — я вас прошу, не беспокойте нас и не давайте никому этот телефон.
— Я не фанатка, — возразила Альбина, ликуя в душе, — дело в том, что у меня для Андрея есть очень важная информация, и я бы хотела лично встретиться с ним. Вы не могли бы мне помочь?
— Вы его поклонница, — не слушала Альбину Инга, — извините, не могу вам ничем помочь. Не звоните больше сюда.
Альбина, повесив трубку вслед за женой Кислицына, тут же набрала свой номер и дала Маше отбой. Через несколько минут Альбина уже была дома, где подруга потребовала пива, на что получила полтинник и очередную порцию обещаний.
— Но я одна не хочу, — обиделась Маша, — ну Аль, ну пошли со мной!
— Купишь, приходи. Мне надо ещё парочку звонков сделать.
Дома у Кислицына стоял определитель, и Альбина была уверена, что номер Маши уже в «чёрном списке». Сейчас супруга или сестра Андрея опять поднимет трубку. Так и случилось, при этом Альбина включила на своём аппарате функцию «антиАОН».
— Я из ФСБ, — брякнула Альбина первое, что пришло в голову.
— А…э… я вас слушаю, — растерялась поверившая Инга.
— Когда Андрей придёт с работы?
— Он обычно вечером приходит. Часов в десять, иногда может задержаться. А… извините, что случилось?
— Назовите ваш адрес, я к вам приеду и дождусь его. Это срочно, конфиденциально и совершенно секретно.
Инга назвала, а Альбина вновь запустила свою базу и сверила. Хоть в этом деле удача ей улыбнулась.
Маша притащила четыре бутылки пива и несколько тушек воблы. Альбина уже собиралась дать ей от ворот поворот, как вдруг зазвонил телефон. «Номер не определён», — заявил механический голос.
— Маш, ответь, пожалуйста. Если это не Марина, меня нет.
После короткого разговора Маша сообщила, что звонил какой-то Толя-аспирант. Альбина обняла подругу, по-братски похлопав по спине, и потихоньку вытолкала из квартиры вместе с пивом и водоплавающей закуской.
Журналиста Шеф упустил. Тот так шустро укатил на своём «БМВ», что пока Шеф думал о побеге Ушанова, иномарки и след простыл.
«Пазик» с орлами в бронежилетах и касках тормознул рядом с «Арабеллой». Шеф поспешил прочь с места криминальной разборки. В том, что пальба имела к Журналисту отношение, Шеф был не уверен. По крайней мере, на объект никто не покушался. Любопытно, как отнесётся к этому Клиент?
Выйдя окольными путями на Садовое кольцо, Шеф тормознул такси и назвал адрес Журналиста. Ему было не жалко «девятку» — машины в распоряжении фирмы ещё есть. Но вот оборудование для прослушивания, сканер, записывающее устройство — всё это стоило столько же, сколько сама машина. Если Ушанов угробит всё это… С другой стороны, Шеф не сильно расстраивался — Толя не исчезнет навсегда, а пригрозив ему уголовным делом по факту угона служебной тачки, Шеф получит в распоряжение самого послушного сотрудника и узнает-таки тайну девушки по имени Марина.
Затилиликал мобильник, и Шеф, услышав Толин голос, даже не успел ничего сказать:
— Машину найдёте на пересечении Новослободской и Палиха.
Ушанов дело знает, подумал Шеф, пряча трубку в чехол, и назвал таксисту место, куда надо ехать. Конечно, там где-то и стоит Ушановская «девятка», на которой он приезжает к дому Журналиста. Может, всё проще — Толя перепугался, когда начали стрелять?
Шеф помнил, что когда брал Ушанова на работу, сделал ему поблажку. Толя не прошёл один из тестов. Вопрос был таким: «Вы ведёте объекта. К вам подходит ваш начальник и говорит: приказываю идти со мной пить водку, а потом по девочкам». Ушанов ответил, что пойдёт с начальником. На слова Шефа «А если это не начальник, а загримированный под него враг?» Толя начал возмущаться и говорить, что они, дескать, не шпионы, что слово начальника, как в армии — это закон… Шеф тогда поспорил: «А как же первая заповедь филёра — объект важнее всего?» В общем, Толя не соответствовал нужным критериям, и так получилось, что все остальные претенденты не соответствовали ещё больше. Поэтому Шеф, рассудив, что на безрыбье и Ушанов — птица, взял его при некоторых допущениях…
Своим побегом Ушанов нарушил все на свете заповеди филёра. Шеф же пока — только одну — вынес Объекта из-под обстрела. Но Шеф — не филёр, а Шеф, это раз, а ещё он частный детектив, это цвай.
«Девятку» он приметил сразу, и оставив таксисту полтинник на чай, подошёл к ней сзади и нагнулся. Ключи, как и положено, лежали в выхлопной трубе. Ушанов демонстративно заглаживал свою вину.
В салоне тоже всё было на месте — Шеф специально проверил тайники и вообще обшарил всю машину, прежде чем ехать. Никаких пейджеров больше не нашлось, зато мелькнула мысль о бомбе. Взвесив все «за бомбу» и «против бомбы», Шеф, понадеявшись на свои мысленные весы, перекрестился, завёл двигатель. И…
Почти всё, что он проделал позавчера с Альбиной и «Варварой», Толя сегодня повторил с бизнесменом Ионовым. Пока тот очухивался от действия газа, Толя добавил ему «Мальвиной» под ребро и обыскал. Улов был неплохим — документы, мобильник, органайзер, набитый немереным количеством карточек, визиток и удостоверений, дорогущая ручка «Паркер», зажигалка «Ронсон»… Носовой платок с вензелем… Деньги — тысяча сто долларов наличными. Микрокассета, такая же, как у Толи, с той же записью — Толя по пути прослушал в диктофоне.
Затем Ушанов перетащил бизнесмена в свою «девятку» и позвонил Шефу. Услышав его «Алло» и успокоившись, Толя выдал информацию о машине «Центавра» и поехал прямиком к Альбине домой. Везти Ионова на дачу, увы, было нельзя — сегодня там все Толины родственники, включая мать и дядю. К себе домой, пусть там пусто, Толя ехать тоже не решился, чтобы не засвечивать бизнесмену квартиру.
При всём при этом Толя истерично соображал и никак не мог разложить информацию по полочкам. Кислицын, Ионов, стрельба, драка с какими-то бандитами, побег, наконец, уже три кассеты-улики против Журналиста — ничего не объяснялось разумно. Единственное, чего усёк Толя — Ионову уже кто-то продал кассету с записью, и тот, видимо, припёрся в «Арабеллу», чтобы взять Журналиста за жабры. И ещё: как трактовать его действия? По 126-й как похищение или с такими, как Ионов, бесполезно играть в кодекс и честь?
Сзади застонал бизнесмен, и Толя был вынужден притормозить, чтобы проделать уже поднадоевшую ему процедуру — заклеить пленнику рот изолентой и прицепить наручниками (между прочем, украденными из принадлежащего «Центавру» джентльменского набора детектива) к двери.
Около девяти вечера Толя запарковался во дворе дома Альбины. И через несколько секунд опасение, вызванное отсутствием света в окнах, подтвердилось — ни Летучей мыши, ни её таинственной подруги, ни её родителей не было дома. Или все затаились в темноте.
Толя вернулся к машине и стал наблюдать. Если кто-то затаился, то сейчас колыхнётся штора или вообще включится свет. Ждать Толю научили.
Пятнадцати минут хватило, чтобы убедить себя. Значит, Альбина задерживается на своей практике или вообще сбежала. Дело хреново!
— Извините, а у вас курить не будет? — отвлёк Ушанова от раздумий девичий голос.
Он увидел стриженую полноватую девицу с бутылкой пива в одной руке, и с воблой в другой.
— Курить вредно, — ответил Толя.
Девица разочарованно отошла. Толя залез в машину на пассажирское сидение. Ионов уже хлопал глазами — похоже, пришёл в себя.
— Значит так, — Толя продемонстрировал ему огромный кулак, — будешь дёргаться, мычать, вопить, качать права, мешать вести машину — я тебе врежу. Ясненько?
В глазах Ионова не было страха, свободной рукой он начал их тереть, но вёл себя спокойно. Если девчонок Толя ещё жалел, то мужиков — ни капельки. Не то, чтобы он любил почесать кулаки — просто был убеждён, что в мужском деле сила всегда одерживает победу. А вот подход к бабам найти невозможно — бабы всё-таки!
Далеко везти бизнесмена не хотелось. Возможно, его будут искать уже через пару-тройку часов. Толя включил телефон Ионова, так, на всякий случай, и тут обнаружил среди трофеев пачку сигарет. Стреляльщица всё ещё слонялась по двору, и Толя окликнул её:
— Эй, девушка, иди сюда! Сигареты нашёл!
Маша неуверенно направилась к нему. Толя, улыбнувшись, протянул ей пачку:
— Забирай все, я не курю.
Неожиданно раздался странный стук. Толя обернулся и понял, что Ионов барабанит по стеклу изнутри. Хорошо, что уже сумерки, и незаметно, в каком положении тот находится.
— Спасибо, — ответила Маша, — а пива не хотите? Я угощаю.
— Да нет. Я спортсмен, не пью, не курю, — похвастался Толя.
— Понятно. А я вот пива купила, четыре бутылки. А подруга пить отказалась и убежала. Вот я одна и пью теперь. Только не говорите, что пиво вредно.
— А я и не говорю, — Толя огляделся по сторонам, — а как подругу зовут?
— А зачем вам? — обиженно спросила Маша.
— Да незачем. Просто так спросил, — Толя пнул ногой вкопанную шину, на которой недавно сидел.
— А почему именно подругу? Почему не меня? Я что, уродина?
Толя понял свою ошибку и сконфуженно хмыкнул. Ох уж эти бабы! На ум ничего, кроме Битцевского парка, не приходило. Ждать Альбину казалось потерей времени. Надо рискнуть и, не нарушая правил, доехать до парка.
Маша, наконец, закурила и допила третью бутылку. Алкоголь делал своё дело, и Маша хотела приключений. Жаль, что этот бычок не пьёт. Маше нравились парни с накачанными мышцами, ей вообще очень хотелось подружиться с каким-нибудь мужчиной. Вот только все предпочитали ей топ-моделей, потому что она толстая.
Проводив взглядом уезжающую «девятку», подруга Альбины пошла на детскую площадку, где освободилась лавочка.
От трясучки его не спас бы сейчас и литр водки. Андрей Кислицын вёл «БМВ» зигзагами, а голова до сих пор гудела от этих выстрелов. Так он и знал, что это добром не кончится! Хорошо хоть, удалось выжить и убежать! Он так и не запомнил человека, который ему помог. Скорее всего, это был один из текстильщиков, как ласково называет бандитов Худзинский. Больше всего Кислицына волновала судьба Ионова, и поэтому на первом же светофоре Андрей извлёк мобильник и с третьей попытки правильно набрал номер Эльдара. Голос продюсера был резким и даже грубым. Эльдар попросту заорал в трубку:
— Да! Кто это? Говорите, чёрт вас побрал!
— К-кислицын. Что?.. — только и смог вымолвить Андрей.
Ответом послужила витиеватая матерная тирада, заканчивающаяся словами:
— … мать его за ногу, сбежал!
— Как сбежал? — Андрей забыл тронуться с места, и сзади остервенело засигналили.
— Менты считают трупы, — выпалил Эльдар, — гад подстраховался. Теперь тебе трандец.
— Чудненько… — Андрей тронулся со второй передачи, — я не предупреждал Ионова. Я вас не обманывал.
— Хоть это хорошо… — голос Эльдара сник, — а у меня никаких вестей о сыне. Слышь, телепузик… Ты, это, не дрейфь, я тебе верю. Надо было побольше текстильщиков пустить… Дома лучше не появляйся. На работе тоже…
— Этого они и добивались, — Андрей в мыслях держал путь домой, — сами понимаете, если меня уволят, «Оппонент» или загнётся, или будет другим, что ещё хуже.
— Ладно, придумаем что-нибудь. Трубу не выключай, позвоню. Кстати, Марина не объявлялась?
— Нет. А я никак не пойму, причём тут Марина?
— Не причём. Просто дома не ночует.
Андрей не стал загонять автомобиль в гараж. Надо собрать вещи и куда-то съезжать. Про Ингу он даже и не подумал.
Тем не менее, именно она, как всегда, открыла дверь. Оттолкнув жену, Андрей влетел в комнату и… застыл на месте, почему-то сильно перепугавшись.
В кресле сидела незнакомая девица в короткой кожаной юбке и шёлковой рубашке. Она сидела, сдвинув брови, в своей излюбленной позе «ноги иксом», и смотрела мимо вошедшего Андрея.
— Кислицын, нам с вами надо поговорить наедине, — процедила Альбина.
— Так, — восприятие Андреем мира оставляло желать лучшего, — ты-ы-ы… — он ткнул пальцем в жену, — ты-ы-ы-ы…
Взгляд Инги был каким-то пустым, они первый раз за последние недели посмотрели друг на друга. До Андрея медленно дошло, что эта женщина, хоть и давно не любима, хоть и занудная как смерть, но всё-таки пока ещё, к сожалению, живой человек. И его тоже надо спасать.
— Ты собирай свои вещи и греби отсюда к чёртовой… бр-р, ко своей матери, — Андрей замахал руками, как потерявший равновесие канатоходец, — скажешь, что я велел. Значит, дня три поживёшь у неё. Нет, неделю. Нет, две недели. Поняла? У меня проблемы, и тебе будет там спокойнее. Поняла?
— Хорошо, Андрей, — Инга, сложив руки на груди, и не шелохнулась.
— Только оперативнее, ладно? — Кислицын посмотрел на наручные часы, потом на незнакомку, — а вы у нас кто такая?
— Федеральная служба безопасности, — ответила Альбина.
— Чудненько, — Андрей хлопнул по заду Ингу, затем, наконец, снял пиджак и прикрыл дверь спальни. — Бери самое необходимое. Тряпьё не бери. Зубную щётку, мейк-ап, деньги. Документы. Всё. — Он вылезал из штанов и подгонял жену.
Видя, что Инга совсем не торопится, он в одних трусах побежал в ванную, взял оттуда щётку, а потом с кухни — пакет. В пакет сгрёб косметику с Ингиного столика. Жена стояла посреди комнаты, не плакала, ничего не говорила. Она просто наблюдала за тем, как муж выгоняет её из дома. Выбрасывает на улицу, как старую ненужную вещь.
Спустя десять минут всё было кончено — Кислицын захлопнул входную дверь и предстал перед Альбиной в трусах и в майке. Альбина достала из сумочки листок бумаги и, наученная Мариной, написала: «У меня есть информация про Ионова. Нам надо поговорить». Кислицын, прочитав и поняв, энергично закивал. Тогда Альбина написала: «На вашей машине отправимся в какое-нибудь тихое место подальше отсюда. Я ваш друг». Кислицын вытаращил глаза, а потом выхватил у Альбины ручку: «Почему мы молчим?». «Нас могут подслушивать. Потом расскажу».
Кислицын тормозил недолго — он всё равно хотел отсюда уезжать. Поэтому, быстро собравшись и покидав всё необходимое в спортивную сумку, журналист подхватил рабочий кейс и кивнул гостье — мол, я готов. Альбина вышла из квартиры вслед за ним.
В машине Андрей нетерпеливо произнёс:
— Кто вы такая?
— Тихо, — прошептала Альбина, и приложила рупор из ладоней к уху Кислицына, — тут могут быть микрофоны. За нами могут следить.
Андрей, сомневаясь в том, что он всё делает правильно, тем не менее возражать не стал. Из уст этой непонятной девицы прозвучала фамилия «Ионов», и поэтому Андрей решил подчиняться до конца.
Пока они ехали, Альбина то и дело оборачивалась назад и, в конце концов, развернулась к Андрею спиной, встав на колени. На освещённых, запруженных транспортом московских улицах было совсем непросто высмотреть какую-то определённую машину. Альбина шёпотом попросила Андрея, чтобы он маневрировал, чаще сворачивал в переулки, останавливался. Как ещё обнаружить машину наружников, Альбина не знала.
А Шеф в это время только подъезжал к дому Журналиста. Прослушивающая аппаратура не могла засечь никаких сигналов. Эфир сканера, с помощью которого «ловили» мобильник Журналиста, был чист. Шеф крутил ручки настройки, переключал каналы чувствительности — ни один из микрофонов не подавал сигнала. Значит, Журналист в ботинках, его машина и его телефон вне радиуса действия аппаратуры. А в квартире стояла мёртвая тишина…
Звонок отвлёк Шефа от работы, он снял наушники и ответил. Говорил его секретарь — Клиент приехал в офис и требует отчёта. Чертыхнувшись, Шеф выключил все приборы и вырулил на Новослободскую.
Клиент действительно находился в приёмной, а с ним по-прежнему был тот же амбальчик, что и в прошлые разы.
— Почему вас нет на месте? — пошёл в атаку Клиент, — я тут все диваны у вас просидела.
— Дело приняло крутой оборот, — Шеф открыл кабинет и пригласил Клиента войти. Подслушать разговор в его кабинете было нереально из-за звуконепроницаемых стен, потолка и двери.
— Что значит крутой? А мне какая разница? — не понял Клиент.
— Криминальный. Мы можем включить телевизор, и в новостях будет репортаж о стрельбе в ресторане «Арабелла» два часа назад. Во время стрельбы там находился Журналист.
— Он жив?! — искренне вспыхнул Клиент.
— Да. Его даже не задело. Но сами понимаете, не исключена причастность Журналиста к этой разборке. Тем более, что он начал интересоваться другой стрельбой, что была пару дней назад. Это когда ранили бизнесмена Ионова.
— А, это я знаю… — махнул рукой Клиент, — но то, что нужно мне, вы выяснили? Где тайны? Где секретные файлы?
— Пока нет. Есть только некая женщина по имени Марина, которую он ищет, а найти не может.
— Марина, вы сказали? А как её фамилия? — снова оживился Клиент.
— Устанавливаем. Отчёта по сегодня пока нет, я только что из горячей точки. Какие будут пожелания, предложения?
— Так… — Клиент довольно потёр нос, — расследуйте это дело. Кто в кого стрелял, почему, из какого оружия. Этого Кислого… Кислицына мне на блюдечке. Если он… это, ну замешан во всём, тоже выясните.
Когда Клиент, покачивая бёдрами, удалился, Шеф тут же позвонил кому следует и попросил:
— Мне нужна информация по «Арабелле». Кто в кого стрелял, почему, из какого оружия.
Кислицын в очередной раз врезал по тормозам, Альбина чуть не свалилась с сидения, и, наконец, произнесла громко, чётко и вслух:
— Никого. Никого за нами нет.
— Они могут следить по радио на расстоянии, — поддержал игру Андрей.
Альбина спохватилась — об этом она и не подумала! Поэтому, быстро зажав Кислицыну рот рукой, она вновь зашептала:
— Тс-с-с! Вылазим из машины, говорить будем на улице.
Альбина потянула его куда-то на задворки, подальше от людей и машин. Они миновали две загаженные подворотни, обошли грязные гаражи, вскарабкались по щербатой лестнице и упёрлись в забор, за которым шли строительные работы.
— Вот теперь можно, — разрешила Альбина и присела на выступ забора.
Андрей постеснялся портить одежду — он и так извазюкал ботинки. Но страх давно прошёл, удивление тоже, и ему не терпелось узнать, что же происходит вокруг него.
— Ну, давай, рассказывай, — даже усмехнулся он, — ты никакая не фээсбэ, Шерлок Холмс из тебя никудышный, на ментёныша вообще не похожа. Какого чёрта ты делала в моей квартире?
— Ждала вас, — честно призналась Альбина, — я вообще случайно вляпалась в это дело. Но суть не в том, кто я и зачем. У меня просто есть к вам пара вопросов. Расставить хочу все точки.
— Ну, расставляй. Только ответь сперва, кто же всё-таки и за кем следит?
— За вами, Андрей. За вами, — Альбина положила сумочку на колени и затеребила её ремешок, — кто-то нанял частную службу, которая пасёт вас и слушает телефоны.
— Чем докажешь? — совсем не поверил Кислицын, хотя поёжился, представив, что это правда.
— Вот, — Альбина вытащила из сумки кассетку и диктофон, — но прежде вопрос. Скажите мне, вы нанимали киллера, чтобы убить Ионова?
Мнимое веселье Андрея улетучилось мгновенно. Так, эта фифа ТОЖЕ знает?!!! Это же сколько народу держат его, Андрея, на крючке?!
Он снова переволновался, и Альбина всё это наблюдала. Видя, что задела его, она поняла, что журналист реально замешан, и рыльце у него в пушку. На его лице отразился такой звериный испуг, будто Альбина наставила на него базуку.
Андрей всё же сконцентрировал мысли и на провокацию не поддался, пытаясь словами опровергнуть то, что называется невербальной реакцией:
— Я никого не нанимал. То, что ты говоришь, ерунда. Я вообще не понимаю…
— Значит, вы с Мариной не знакомы? — уточнила Альбина.
Тут Андрея перекосило, перекрутило и завязало морским узлом. Опровергать он уже ничего и никак не мог. Альбина улыбнулась сама себе и добавила:
— Итак, вы не нанимали Марину, чтобы она стреляла в Ионова?
Кислицын схватился руками за себя. В принципе, его можно было увозить в психушку. Он хватал губами воздух, как рыба на песке, а перед глазами появлялась то одна Альбина, то две Альбины, то десять совсем не Альбин, а сатанинских грибов.
— Значит, вас подставили, так? — продолжала копать Летучая мышь, ударяя остриём лопаты прямо по больному месту, — тогда вы должны знать, кто. Кто приказал вам позвонить Ионову и сказать вот это…
Альбина вставила кассетку в диктофон и включила «плей». Но вместо ожидаемой записи раздалось шипение. Альбина потрясла диктофон, вытащила кассету, снова вставила, но уже другой стороной. И пока она осознавала подлость Толи Ушанова, у Кислицына было несколько минут, чтобы чего-нибудь понять.
Альбина точно знала, что запись должна быть, ведь она сама переписала её с кассеты Толи. И потереть её не могла, потому что не трогала диктофон. Значит, её стёр Толя. Альбина медленно убрала диктофон в сумочку, чувствуя, что козыри уплывают из рук. Она, конечно, злилась на Толю, но прекрасно его понимала. Зачем ему проблемы? Он предвидел ВОТ ЭТУ встречу. Сейчас Альбина сидит перед Кислицыным без улики, а Толя злорадно потирает ручки от удовольствия. Вот свинтус!
— Эй, а причём здесь Марина? — очнулся первым Кислицын. — Давай, объясняй всё, иначе я тебя отсюда живой не отпущу.
Альбина пока ещё могла цеплять факты в логические цепочки. Получалось, что если верить Ушанову и Марине, не прав журналист. Если верить журналисту, не правы Ушанов и Марина. Заколдованный и необъяснимый круг. Значит, сообразила Альбина, может быть три объяснения: либо все лгут, либо никто не знает настоящей правды, либо всех кто-то подставил. И теперь Альбина потеряла уверенность в том, что Марина обладает этой правдой.
Факт, который Альбина тоже ставила под сомнение, пока был только один — разговор Андрея с Ионовым. Но в свете всеобщей путаницы и он может быть монтажом.
— Эй! Фээсбэ! — Кислицын задёргал её за плечо, — тебя чего, перезагрузить надо? Ответь мне, пожалуйста, на кой ляд ты меня сюда притащила и причём тут Марина. А? Это не игрушки тебе!
— Чем докажете, что вы её не нанимали? — проявила упрямство Альбина.
— Фу-у-ух!.. — Кислицын отстал от девушки, — так мы с тобой ничего не выясним. Может, ты всё-таки расскажешь с самого начала, кто тебе наболтал про меня, Ионова, Марину? Знаешь, фээсбэ, я не сторонник насилия. Но ты при твоей осведомлённости наверно в курсе, что у меня сейчас неприятности. И не только у меня. Я боюсь, что у тебя они скоро появятся тоже. Знать много вообще опасно, особенно знать случайно.
— Вы испугались, когда я сказала про киллера. Значит, вы боитесь… — вслух рассуждала Альбина, — боитесь кого? Ионова, потому что он выжил? Это раз. Или того, чей приказ вы не выполнили. Это два. Или вы поняли, что звоня Ионову, вы послали его на смерть. Причём вы сами не знали, что посылаете его на смерть. Кто-то вас просто попросил об услуге. Тогда вы знаете, кто это. И он вас подставил. Это третий вариант.
Кислицын скрестил руки в замок и слушал монолог незнакомки, с трудом веря своим ушам.
— Теперь допустим, что запись, которую я слышала, есть монтаж…
Про себя Альбина сделала вывод, что тогда Андрея подставляют детективы или их Клиент. А Толя хотел просто кинуть своих работодателей. Но Марина с винтовкой была реальным фактом. И скорее всего, она действительно стреляла в Ионова. Взвесив всё это, Альбина приняла решение — ей необходимо найти контору под названием «Центавр».
— Ладно, — Альбина привстала, — ничем вам помочь не могу. Пока вы не скажете правду…
— Да подставили меня! — не выдержав, отчаянно воскликнул Кислицын — неужели это не ясно?! Постой, дурочка, не убегай!.. — он схватил её за сумочку, — помоги мне… Пожалуйста.
— Значит, ты не нанимал Марину? — в третий раз спросила Альбина.
— Нет, — жалобно пискун Андрей, умоляюще глядя на «фээсбэ».
— Значит, тебя попросили позвонить Ионову? Кто?
— Никто! — Андрей притянул Альбину к себе и зашептал ей в лицо: — я ему действительно позвонил и даже поехал туда. Но когда приехал, там было полно милиции. Я даже не знал, что в него стреляли. Узнал только на следующий день… И так выходит, что это я послал его на смерть. Просто кто-то узнал об этом звонке… и предупредил киллера. Кто-то всё спланировал… Может, Ионов кому-то сказал… Может, твои детективы подслушали. Я не знаю…
Альбина чувствовала горячее дыхание Кислицына, и её осеняли всё новые и новые идеи. Толя нанял Марину — раз. Она сама, будучи в астрале, наняла Марину — два. Ионов нанял Марину, чтобы убить себя — три.
— Скорее всего, — продолжал Андрей, — Ионов кому-то взболтнул о встрече. Мы с ним её переносили, и место не поменяли… Кто-то посадил киллера и ждал, когда он туда приедет. Кто-то ловко всё обставил… — Кислицын затряс Альбину, держа за грудки, — а теперь скажи, почему ты уверена, что Марина стреляла в Ионова? Этого просто не может быть!
— Может, Андрей, может, — Альбина резко ударила его по рукам и вывернулась. Раскрывать карты ещё рано.
— Может, мы говорим о разных Маринах? — осенило на этот раз Андрея, — я говорю об Авериной, переводчице.
— Она курит «Л&М», у неё подкрашенные русые волосы и серо-зелёные глаза?
— Ч-чудненько, — заикнулся он, — п-похоже, об одной…
— Я уверена, что об одной, — повторила она, — и если верить вам… Если верить вам, вы не в курсе даже этого. Значит, кто-то за вашей спиной нанял или подставил вашу знакомую Марину. Это уже интереснее.
— Стоп. Ты знаешь, где она? — Андрей шагнул к Альбине, она — к забору.
— Нет. Честно! — она скривила лицо, напугав его гримасой.
— Что за кассету ты хотела прослушать?
— Там была запись вашего разговора. Вы приглашаете Ионова на встречу в кафе. Но запись стёрлась. Но она существует, будьте в этом уверены.
— У кого?!! — Андрей готов был растерзать эту «фээсбэ».
— У наружников. Они же пишут все ваши разговоры.
— О чёрт! А у тебя она откуда?
— Оттуда же. Но у меня её больше нет. Андрей, вам надо опасаться того, кто нанял этих наружников. Я не знаю, верить вам или нет.
— Как тебя хоть зовут-то?
— Варвара. Вот как меня зовут, — назвала «любимое» имя Альбина, — и я не хочу вам больше ничего говорить о себе. Вы угрожали мне неприятностями. Я случайный свидетель и больше не хочу иметь со всем этим ничего общего. Вам это понятно? Тогда отпустите меня.
Альбина направилась прочь, Андрей догнал её:
— Позвонишь мне, если что-то узнаешь? Пожалуйста…
Альбина, сдвинув брови, хотела покрутить пальцем у виска, но передумала:
— Вас прослушивают. Избавьтесь от этого… — потом она ещё раз пристально глянула на журналиста, — не повезло вам. Слишком опасную программу ведёте. Поэтому и не верю. Я не верю заказному телевидению. Если найдёте Марину, пусть она мне позвонит.
Андрей не знал, отпускать Варвару или нет. Когда она скрылась в подворотне, он не спеша поплёлся следом. «Можно узнать у жены, как Варвара попала в квартиру», — подумал он и решил пока отпустить.
Бизнесмен вёл себя достойно, соответствуя своему статусу в обществе. Он не выдрючивался на пустом месте, не ныл, не мычал, и поэтому Толе не пришлось отвлекаться от управления машиной. По пустынным ночным улицам до парка домчались с ветерком за двадцать минут. И на этот раз пронесло — ГИБДД, похоже, дремала. Толя уже понимал, что после похищения Ионова обратной дороги нет, и что он по уши в дерьме. Поэтому главной задачей для себя Толя считал договориться с бизнесменом.
Лесопарк действительно оказался самым подходящим местом — темно, безлюдно и страшно. К тому же, начал накрапывать дождик. Отцепив Ионова от двери и освободив его рот от изоленты, Толя приказал ему вылезать и идти вперед, по тропинке вглубь, и молчать. Ионов пока не сопротивлялся, но спросил:
— Убивать привёз?
— Да вы что? — искренне изумился Толя, — я же вас вытащил из ресторана! Если бы я желал вашей смерти, то наверно, затолкал бы туда обратно!
— Тогда какого хрена собачьего надо? Ты хоть знаешь, кого спас? — более уверенно спросил Ионов и обернулся.
— Сейчас поговорим. Сейчас, — Толя легонько толкнул Ионова, — ты иди, иди.
Когда от автомобиля отошли уже метров на двести, Толя приметил тоненькое дерево и попросил:
— Так, иди-ка сюда! Обними дубок, как родную мать! — Толя помог не желающему быть прикованным Ионову и защёлкнул наручники, — вот теперь ты в плену у природы!
Ионов охнул и сполз на землю — ранение дало о себе знать. Толя не понял юмора, подхватил его подмышки и хотел поставить на ноги.
— Я ранен. Не надо, я лучше посижу, — обливаясь потом, пробормотал Ионов, — помог бы лучше… Какой-то мудила газом прыснул в лицо.
— Чего ж ты раньше молчал? — с издёвкой спросил Толя, — теперь поздно, вода и аптечка в машине. А назад мы пойдём только тогда, когда договоримся.
— Давай быстрее, — Ионову явно было плохо, — сколько хочешь? Ну…
— Много, — Толя с опаской глядел на пленника, как бы тот не загнулся раньше времени, — сперва вопросы. Я нашёл у тебя кассету. Откуда она у тебя, кто продал? Только ты не молчи, упираться бесполезно. Я всё знаю про Кислицына и про тебя. Будешь молчать — так и дашь того самого дуба, который обнимаешь.
Ионова стошнило, у него слетели очки. Толя отвернулся, пока бизнесмен отплёвывался и шарил по траве руками.
— Помоги… Мои очки… Паскуда… — Ионов задёргался и даже завыл от отчаяния.
— Ответишь, договоримся с тобой, — Толя глянул на скрюченный силуэт Ионова, и ему стало жутко, — тогда помогу. Честное пионерское.
— Если ты всё знаешь… — слова Ионову давались с трудом, — какого хрена тогда тебе надо?
— Смотри, — Толя на ощупь достал из кармана кассеты, все три штуки.
— Не вижу не хрена… Чего там у тебя, волына?
— Сам ты волына! Тут твоя кассета и… и копии с неё. Я так понимаю, что тебе эта кассета очень нужна. Ты хочешь с её помощью припереть несостоявшегося убийцу к стенке. Кто тебе её продал, это мой первый вопрос. И сколько ты дашь мне за неё и за копии, это второй.
— Ах, вот оно что… — туго, но всё-таки соображал Виталий Владленович. И сделал вывод, что этот громила ни черта не знает. — На твой первый вопрос не отвечу. Западло это… А за все твои копии дам тебе штуку гринов на хрен. То, что у меня было в кармане… Оставь себе и отвязывай давай.
— Ну, это не разговор, — разочарованно протянул Толя, — по двадцать штук за каждую. Итого шестьдесят. Ну, или можешь выкупить только свою, а остальные пойдут твоим друзьям. Не ты один хочешь свалить Кислицына. Или он сам у меня всё купит. Ну, как?
— Ну, ты хрен моржовый … — Ионов, наконец, нашёл очки, но надеть их не смог. Он хотел подняться на ноги, но снова сел на траву, — Ты чего, в натуре думаешь, что у меня нет копии? Ты меня за фраера принимаешь? Нашёл, тоже, судака… — ругался Ионов, как сапожник, при этом усмехаясь.
— Значит, бабульки выкладывать отказываешься? — не сдавался Толя, — значит, тут будешь в собственной блевотине плавать? Ну, я пошёл тогда. Кислицыну продам! — И Толя сделал несколько шагов в сторону.
— Стой, хрен в тулупе! Стоять, убью! — прохрипел Ионов. — Пожалеешь, что родился, паскуда!
Толя притормозил, развернулся и подошёл к бизнесмену.
— Ты труп, — процедил Виталий Владленович.
— Это вы стали бы трупом, если бы я вас не спас! Память ваша коротка, Ионов! Это Кислицын хотел вас грохнуть и нанял братков? Однако, крут журналист, а с виду такой интеллигентный! Чем это вы ему так не угодили, а? Так что кончайте тут лохов разводить. Я вам не лох! — и Толя легонько стукнул Ионова в плечо, — у нас с вами деловой разговор. Даю вам пять минут на размышление. У меня есть три кассеты, это раз, оружие, из которого в вас стреляли, это два, и даже информация о стрелке, это три. За всё это плюс за сегодняшний риск плюс за вашу жизнь я прошу сто тысяч баксов. Это сущие копейки для вас, а выгода приличная.
Вдруг в кармане что-то непривычно затилиликало. Это оказался включённый Ушановым мобильник Ионова. Бизнесмен, услышав этот звук, злобно прорычал:
— Мне-э-э! Дай мне-э-э!!!
— Шевелите умишком, а я поговорю, — и Толя произнёс «Алло» в трубку Ионова.
— Кто это? — раздался удивлённо-нетерпеливый голос мужчины.
— Секьюрити Виталия Владленовича, — Толя отошёл от бизнесмена подальше, чтобы тот не слышал, — а вы у нас что за соловей?
— Позови его…Ионова! Быстро! — приказал голос.
— Он плохо себя чувствует после ранения, — как можно вежливее объяснил Толя, — я не могу его будить. Что передать господину Ионову?
— Так… — голос сделал паузу, будто растерявшись, — так… Это говорит его хороший знакомый. Я бы хотел навестить его. В какой он больнице?
— Секрет, — по-детски ответил Толя и улыбнулся.
— Йоп твою тра-ля-ля!.. — не выдержал голос, — я скажу Виталию, чтобы он тебя уволил на хрен! С тобой человек разговаривает! Ну-ка, бычок недорезанный, сколько тебе платят за секретность?
— У-у-у-у! — протянул Толя.
— Я плачу тебе трижды «у-у-у-у»! — серьёзно сообщил голос, — а если скажешь, в какой больнице твой шеф, получишь ещё десять «у». Ну?
— Так я ж вроде как его се-е-е… охранник, — начал сдаваться Толя, кося под лоха, — а вы меня подставить хотите. Не, я ещё пока не козёл… Давайте вашу информацию, и я передам её господину Ионову утром.
— Послушай, бычок… — голос тоже начал терять терпение, — сегодня была крупная разборка. Я звоню твоему боссу, потому что я его друг. Иначе бы не знал его номер, так? Мне срочно надо его увидеть и передать личную информацию, это ты понимаешь? Срочно. Поэтому ты или даёшь ему трубку, или говоришь адрес. Иначе потом тебя босс по головке не погладит, а ведь он узнает, что я звонил, а ты его не позвал. Не будь ты таким идиотом, бычок, или Ионов себе только из таких и набирает охрану? Между прочим, если ты новенький, лучше смени работу. Ионов слишком опасный объект, на него уже два раза покушались.
— Ну, меня на мякине не проведёшь! — спокойно сказал Толя, думая, на сколько хватит собеседника, — назовите своё имя, тогда позову.
— Эльдар Худзинский, — обречённо ответил голос. А что ещё оставалось?..
— Минутку.
Толя прикрыл трубку ладошкой и вернулся к блюющему бизнесмену. Тот уронил голову на грудь и закашлял.
— Вам тут звонит некто Эльдар Худзинский, — обратился к нему Толя, — желаете побеседовать?
— Кто?! — мгновенно пришёл в себя, встрепенулся и охнул от резкой боли в груди Ионов.
— Он просит назвать адрес больницы, в которой вы находитесь. Я могу ему помочь, — продолжил Толя.
— Н-н-нее-ээ-т! — не по-человечески захрипел Ионов, хотел протянуть руку и завалился на бок.
Даже не видя в полной темноте выражения лица Ионова, Ушанов расценил его слова правильно и произнёс в трубку:
— Вы знаете, Виталий Владленович не хочет, чтобы вы к нему приезжали.
— Вот сука! — Эльдар матерился, уже не стесняясь, — так, бычок… Тебе деньги нужны? Много?
— Угу, — ответил Толя за себя, собираясь выслушать условия их получения.
— Отлично. Вот это уже дело… — немного успокоился Эльдар, — значит так. Тебе надо просто рассказать мне, где лежит твой босс. Ты меня встретишь и проведёшь к нему. За это получишь пять штук баксов. Сразу. Наличными.
— Неплохое предложение, — оценил Толя, — только моя жизнь стоит дороже. Вы никакой не друг Ионова, а он потом от меня и мокрого места не оставит. Зачем мне мёртвому ваши бабки?
— Будешь работать на меня, — предложил Эльдар.
— Ага, вот я вас и поймал! — Толя восхитился сам собой, — вы враг, вы враг! Попались на детскую удочку! Ля-ля-ля! Жу-жу-жу!
У Толи немного ехала крыша, но тут ему просто повезло — Эльдар не мог терпеть и от волнения не выбирал слова, а Толя об этом не знал.
— Дурочку валяешь, бычок? Или только прикидываешься? Кто ты вообще такой?
— А я и не секьюрити вовсе, — сознательно раскололся Толя, — я простой посредник в щекотливых вопросах. Итак, у вас есть дело к Ионову? На сколько оно тянет?
— У тебя денег не хватит, — не понял юмора Эльдар.
— Значит, добить его решили? Статья 105, до двадцати лет, или пожизненное, или в качестве исключения расстрел.
— Ты чего, прокурор?
— Не-е-е. Значит, убивать его не будем? А чего нужно? Может, пособлю чуток, а вы мне бабулек отгрузите? А?
— Я тебе сказал, что мне нужно.
— Не, адрес я вам давать не буду. Ионов пока мой, и я с ним буду делать, что захочу. Хочу убью, хочу зарежу, — расхрабрился Толя, — так что отбой, да?
— Стой, дурак, — поперхнулся Эльдар от волнения, — значит так, не вздумай убивать его! Дело такое. Даю тебе слово, что заплачу пятьдесят тысяч… Даже нет, семьдесят тысяч штук, если поможешь. Моё слово стоит и побольше, бычок.
— Без базара. Я человек честный, кидалово не мой профиль.
— Спроси у Ионова, где он прячет Егора. Запомнил? Егора. Тебе незачем знать, кто это, просто узнай. Если твоя информация мне поможет, получишь семьдесят штук баксов. Это охрененные деньги! И запомни мой номер, как узнаешь, позвонишь.
— Ага. Сейчас, — засуетился Толя.
Нацарапав в темноте номер Эльдара ручкой на руке, возбуждённый Толя снова вернулся к бизнесмену. Тот, похоже, совсем скис и впал в забытьё, уронив голову.
— Эй вы! — Толя ткнул его мобильником в ухо, — просыпайтесь. Время держать ответ за грехи.
— Не сказал? Худзинскому не сказал про меня? — вновь оживился Ионов.
— Нет, вы что. Итак, платите мне бабки, сто тысяч, или будем мучительно умирать?
— Плачу. Отцепляй меня на хрен и дай мобилу.
— Слово сказано, — Толя не торопился, — а теперь ещё одно. Где вы прячете Егора?
— Су-у-у… — у Ионова прорезался голос, — ясный хрен с тобой… Эльдара кидаешь. Хочешь и на хрен сесть, и целочкой остаться… Так ты, бляха-муха, и есть киллер… Едрить твою лошадку!!!
— Чё?! — не въехал Ушанов.
— Чего же ты меня не убиваешь? Первый раз не вышло, а теперь чё? Или гринов мало заплатили, решил ещё срубить, а потом замочить? — оживился Виталий Владленович от неожиданной догадки.
Толя тоже прочувствовал это, но логики Ионова, естественно, не понял. Поскольку совсем ничего не знал про Эльдара. То есть, Ионов считает, что Кислицын нанял его, а не Варвару?.. Пока Толя пытался как-то воспользоваться уверенностью бизнесмена, тот продолжал:
— Или тебя перекупили, да? Кто, зачем, почему? За эту информацию я тебе двести отвалю. Если, конечно, не соврёшь. Кто устроил за мной охоту? Или это ты решил всех кинуть?
Абстрактные обещания золотых гор сыпались на Толю, как из рога изобилия. Он растерялся, боясь ляпнуть ненужное и опровергнуть логику Ионова. Похоже, роль Варвары, земля ей пухом, может принести большие барыши.
— Догадался, — процедил Толя как можно более досадным тоном.
— А то? Значит, ты и про Егора знаешь? Ну, конечно… Конечно. Рисковый ты мужик, но стреляешь метко, сволочь. Если бы не майка, ведь кончил бы…
— В следующий раз пальну в голову, — заметил Толя.
— Следующего раза не будет, — возразил Ионов, — я тебе расскажу, где Егор. И после этого мы едем за гринами для тебя.
— Ну, говори.
— В ЦКБ. Под моей охраной. Отцепляй, обещал.
Толя открыл ключом наручники, дал бизнесмену очки и помог подняться.
— Мобилу верни. Как я тебе из хрена баксы высосу? — хрипя, заковылял Ионов.
— Погодь, шустрый какой, — Толя шёл позади, контролируя Ионова, — чего это ты заторопился с деньгами расставаться? Или боишься чего?
— А чего мне бояться? — несмело возразил Ионов, — если со мной что случится, тебя всё равно поймают и заставят свой хрен съесть. А если мы договоримся, то разойдёмся по-хорошему.
— Да уж, — заметил Толя, — только пока я тебя и твоих братков делаю, а? Скажи спасибо, что не убил и вообще проявил милосердие.
— Не убил первый раз и решил кинуть того, кто нанял? Испугался, что я выжил, да? Или кто-то перекупил? Только это… — Ионов обернулся, и Толя пихнул его, — не строй из себя Робин Гуда, не смеши.
— Как видишь, таких, как ты, я не боюсь. А на кого работаю, узнаешь только после того, как двести тысяч наличными будут переданы мне в руки.
— Жадный… — начал философствовать Ионов, — недолго тебе по земле бегать, паскуде. Прищучит тебя заказчик, как пить дать. Если я первый ему хрен не отрежу…
Они подходили к Толиной «девятке». На этот раз Толя усадил бизнесмена рядом с собой, тем не менее, не забыв прицепить к дверце и держа «Мальвину» под рукой.
Расхлёбывать невкусную подгоревшую кашицу и реабилитировать «Центавр» Шеф мог только самостоятельно. Он упустил Ушанова с Кислицыным — ему, как начальнику, и ответ держать. Поэтому, распрощавшись на день-другой с Клиентом, Шеф отзвонился для очистки совести Толе на мобильник и домой. Разведчицы Елены Валентиновны не было, и Шеф предположил, что она посещает дачу, на которую он несанкционированно проник вчера. Тут Шеф некстати вспомнил о своей находке — коробочке из-под кассеты, и ещё о пейджере. Он пока не понимал, какую же роль во всей этой каше играет загадочная Марина. Может быть, роль соли? Или самой крупы?..
Мобильник Ушанова, разумеется, молчал. Тогда Шеф позвонил своей жене и предупредил, что домой приедет неизвестно когда, а затем дал отбой наружникам назавтра. То-то обрадовались два паренька, узнав, что воскресенье будет, наконец, выходным днём!
После всего этого Шеф мог спокойно садиться в «девятку», настраивать аппаратуру и ехать искать Журналиста. Что Шеф и сделал, для начала снова направившись к его дому. Мозг требовал отдыха и сна, но Шеф держал себя в руках, пока просто жуя жвачку и не прибегая к допинговым средствам. Мысль-то собственно вертелась одна — Ушанов дождался Журналиста возле дома, и они вместе, на двух машинах, отправились на пикник. Что до жены Журналиста… То её отсутствие дома совсем не тревожило Шефа.
Но как только аппаратура начала шуршать и издавать гнусные звуки, Шеф моментально остановился и начал подстраивать приёмник. Сигнал шёл из квартиры Журналиста — работала одна из трёх «закладок», вмонтированная в торшер.
В наушниках раздался какой-то скрежет, а затем слабый-слабый монотонный писк. И затем Шеф услышал голос Журналиста:
— А что же мне делать с сотовым?
— Сейчас мы включим радиочастотный УКВ-сканер, — раздался незнакомый мужской голос, — он поймает вашу частоту. А затем в режиме «антискан» попробуем отследить, откуда ведётся подслушивание. И ещё мы вам воткнём одну штуковину…
Волосы на голове Шефа зашевелились. В наушниках что-то пронзительно запищало:
— Пип! Пип! Пип!
— Оппаньки! — воскликнул весёлый человек в квартире Кислицына, — позвольте этот торшер. Третья закладочка… Вась! Пеленгуй!
— Контроллер отруби, пожалуйста!.. Ишь, распипикался!
Шеф сорвал наушники, выключил питание приёмника и дал газу.
Операция «Журналист» провалена.
Альбина не была азартным человеком и ни разу не играла в казино. И продолжать поиски правды она бы никогда не стала, если бы всё больше не тревожилась за судьбу утопленницы. Альбина не могла выкинуть из головы нелепую, идиотскую, страшную мысль о её смерти. И понимала, что теперь, пока не увидит её просто живой и невредимой, не сможет дальше жить. А чтобы найти Марину, необходимо найти тех, кто её нанимал. К тому же, это будет закономерная месть Толе Ушанову, который клялся ей в доверии, а потом стёр запись с кассеты. Поэтому Альбину не мучила совесть, когда она приняла решение ехать в «Центавр». Ночью, вернувшись на такси домой после встречи с Кислицыным, она нашла в «Жёлтых страницах» такую контору, и до утра никак не могла уснуть. Никто ей не звонил, а она продумывала, в каком свете себя выставить перед сыщиками. Денег у неё не так много, чтобы кого-то нанимать, а Альбина знала, что это очень дорогое удовольствие. Поэтому оставалось идти ва-банк, играть в открытую, рисковать. Иначе она никогда ничего не узнает о Марине.
Продремав от силы часа два, которых, впрочем, ей хватило, Альбина, перехватив парочку бутербродов с ветчиной и запив это вчерашним чаем, собрала все свои деньги, кроме НЗ, взяла документы, диктофон, и отправилась по указанному в справочнике адресу. Из метро, даже не полагаясь на имеющийся в домашнем аппарате «антиАОН», она позвонила по указанному номеру, и узнала, что «контора Никонора по обработке тараканьих шкур» функционирует с 8 утра до 8 вечера. Затем секретарь-мужчина переключил её на начальника, который поинтересовался целью звонка.
— Мне нужно заказать вам работу, — просто ответила Альбина.
Мужчина назначил время — через два часа, пароль входа и объяснил, как подъехать, сильно удивившись, что Клиент не на машине.
В нужное время Альбина уже звонила в бронированную дверь сыщицкой конторы. Предупреждённые охранники с автоматами даже не потребовали документов — гарантировалась конфиденциальность, и никто, кроме собственно детектива, не должен знать о том, какие люди какую работу заказывают. Поэтому для охранников Альбина могла быть как и VIP-клиентом, так и обычным курьером или подружкой какого-нибудь агента.
Офис конторы был неброским, оформленным без излишеств. Евроремонт, ковролин на полах, никаких аквариумов, картин на стенах и прочей мишуры. Лишь на дверях Альбина заметила весёлую «Инструкцию по эксплуатации Шефа», которая была больше полезным напоминанием, нежели развлекательным элементом украшения. Зато Альбине очень понравились мягкие, в которых тонешь с головой, кресла в приёмной, и молодой, ухоженный, просто-таки эталонный молодой человек с биркой-визиткой «Секретарь» на чёрном пиджаке.
Начальник, то бишь частный сыщик, с которым Альбина общалась по телефону, оказался малым лет сорока, с аккуратной стрижкой тёмных волос, гладко выбритым лицом и с кругами под глазами. Чем-то он походил на главного героя советского фильма про «ошибку резидента». Альбина умела справляться с волнением и поэтому спокойно села в предложенное кресло напротив, сдвинула брови и свела ноги «иксом». И на вопрос «какого рода работу вы хотели бы нам заказать?» ответила:
— Я желаю заказать сыщика, который будет следить за человеком по имени Андрей Кислицын.
Толя зажевал купленные ещё днём для Шефа беляши, которые хоть и остыли, но были проглочены с великим удовольствием. Пока Толя кушал, Виталий Владленович глотал слюнки и молчал. И только Ушанов зазвенел ключами зажигания, Ионов сразу же разговорился:
— Дай позвонить. Грины надо заказать.
Толя достал свою трубку, включил её и спросил:
— Говори номер.
Ионов медлил, но Толя его успокоил:
— Да не ссы ты, тебе дам. Ну, куда звоним? В швейцарский банк?
Ионов продиктовал номер и потянулся свободной левой рукой за телефоном, но Толя сам приложил его к уху бизнесмена. Майор ВВС в отставке, начальник службы охраны Иван Сергеевич сразу же ответил.
— Петро, я это! — громко произнёс Ионов.
— Вы?.. — Иван, человек неглупый, верно соображал, — я вас слушаю.
Пропажа босса с места перестрелки сильно тревожила, да и не только его. Поэтому на подобный разговор Иван как бы заранее морально настроился.
— Значит так, Петро… — хрипел Ионов, хлюпая носом, — бабулечки нужны. Двести штукарей зелёными, в чемоданчике.
— Будут деньги, Виталий Владленович. Когда и куда подвозить?
— В наш лучший офис, — Ионов прикрыл трубу и шёпотом обратился к Толе: — часа два нужно, чтобы собрать.
— Часа хватит, — Толя глянул на часы, — вот в пять тридцать утра чтоб были.
— В пять тридцать утра подвози в наш лучший офис. И чтобы без них не приезжал, понял?
— Понял. А как же наш юный друг? — Иван дежурил непосредственно перед палатой, в которой находился Егор.
— Захвати побольше, — Ионов мысленно поблагодарил Ивана за смекалку, — ну всё, Петро, давай.
Толя выключил телефон и похлопал Ионова по плечу. Тот хмыкнул и заверил:
— Вот и порядочек. Всё у нас чинарём, твои баксы уже в пути.
— Ладно, куда ехать? Где этот ваш лучший офис?
— Завод «Серп и молот» знаешь? Ну, вот там недалеко.
Уже рассветало, улицы по-прежнему были пустынны, но на этот раз Толя ехал ещё более осторожно. Пока всё шло просто превосходно. Удача сама плыла к нему в карман, и главное теперь, это сыграть роль крутого киллера до конца. А ведь он мог сам до этого додуматься! Мечтал же он выдать за Варвару Альбину… Толя представил, как будет материться Летучая мышь и грызть когти на своих крыльях, обнаружив отсутствие записи на кассете… И расхохотался.
Через полчаса «девятка» Ушанова упёрлась бампером в железные ворота какого-то предприятия. Толя подозрительно глянул на бизнесмена и предупредил:
— Только без фокусов, пожалуйста. Вы у меня в заложниках.
«Захват заложника — это уже статья 206, до десяти лет!» — пронеслась дежурная мысль.
— Какие фокус-покусы, дарагой! — будто кавказец, растянул Ионов, — посигналь пару раз, откроют.
И действительно, открыли без проблем. Толя въехал на территорию завода, и бизнесмен стал указывать дорогу. Лавируя между складскими помещениями, корпусами цехов, помойками и наваленной под открытым небом продукцией, «девятка» пару раз угодила в залитые водой ямы. Водителя и пассажира так тряхануло, что Толя пожалел подвеску больше, чем едва не сблевавшего Ионова.
Завод, по всей видимости, занимался выпуском каких-то химикалиев или удобрений. Толя, глядя на всё это, мысленно пожалел несчастную экологию любимой столицы: «Запихать бы все эти нетрудовые отходы какому-нибудь депутату в задницу!» Но поток благородных размышлений прервал бизнесмен:
— Тормози. Прибыли.
Они остановились около очередного серого и невзрачного здания рядом с несколькими электрокарами.
— Если это твой лучший офис… — Толя схватил Ионова за грудки.
— Не психуй, хрен штопанный! А то бабок своих не увидишь!
— Это мы посмотрим, — и Толя вылез из машины, оставив Ионова прикованным.
Открыв багажник, он выудил оттуда узел с Вариной винтовкой. У них в «Центавре» было несколько занятий по огневой подготовке. Правда, стрелял Толя из пистолета, но подумал, что и с устройством этой штуки разберётся. Собрал он её прямо здесь, в багажнике, при этом навинчивать глушитель и устанавливать оптический прицел не стал. В магазине ещё были патроны, и Толя передёрнув затвор, положил винтовку и пошёл освобождать Ионова. Когда тот вылез, Толя, наконец, продемонстрировал, что он во всеоружии, и включил сигнализацию.
— Ну, вот теперь пошли в твой офис, — и Ушанов не отказал себе в удовольствии ткнуть бизнесмена дулом в спину.
«206-я, пункт 2-г, уже до пятнадцати!» — нервничал Толя. Ионов открыл тяжёлую железную дверь и начал спускаться вниз по скользкой лестнице. Толя осматривался по сторонам, при этом не спуская глаз с Ионова. Преодолев два пролёта, они попали в полутёмный коридор, и пройдя по нему метров десять, свернули направо. И ещё метров через двадцать они упёрлись в следующую дверь, хотя коридор опять сворачивал. Но Ионов потянулся к ручке, чтобы открыть, и Толя, которому уже перестало всё это нравиться, схватил Ионова за воротник, хорошенько двинул по двери ногой и с силой толкнул бизнесмена в образовавшийся проём.
У Ионова заплелись ноги, и он растянулся на бетонном полу небольшого помещения без окон. В следующий момент включился свет, и Толя увидел перед собой трёх серьёзных накачанных ребят в чёрных повязках на лицах и с короткоствольными автоматами. Бизнесмен валялся под ногами, и Толя продолжал целить в него:
— У меня палец на крючке! — предупредил он, — и выстрелить я успею. Так что бросайте свои огурцы.
Краем глаза Толя заметил где-то сбоку небольшой стол, за которым сидел четвёртый мужчина и тоже направлял на него какое-то оружие. Ионов завозился на полу, и все явно ожидали от него приказа. Но вместо этого неожиданно затилиликал телефон у Толи. Телефон Ионова. И поскольку никто не решался ничего кардинально менять, Толя зажал винтовку одной правой рукой, уперев ствол в лежащего на полу, а левой вытащил из кармана телефон и сказал «алло».
— Бычок, ты? — раздался голос Эльдара.
— Я, — ответил Толя.
— Узнал?
— ЦКБ, — произнёс Ушанов, совсем не думая о последствиях сказанного, — но, говорят, там охрана.
— Если ты прав, то я твой должник, бычок. Салют. — И Эльдар «отключился».
Не успел Толя убрать телефон в карман, как тоже отключился, совершенно неожиданно для себя, и распластался рядом с Ионовым. Отвлёкшись на разговор, гигант Толя не расслышал, как сзади, со стороны коридора, подкрался враг и профессиональным ударом в боковую часть шеи свалил его.
Тут же Иван Сергеевич выскочил из-за стола и вместе со своими бойцами помог боссу подняться.
— Спасибо, Иван. Так, — Ионов посмотрел на Толю, затем на его оружие, лежащее рядом, — обыщите, не забудьте про хреновозку. Потом приведите его в порядок и усадите на стул. Да, у него там полно наручников, вот ими и воспользуйтесь. Я сам буду его дрючить, потому что это личное дело. Мальца привезли?
— Да, он в «Газели» там, — махнул в сторону Иван, — с ним Санитар. У нас три жмура в «Арабелле» и четверо простреленных. Спишут на разборку между братвой. Жаль Паху, его в решето превратили.
«Паха» был единственным из команды Ивана — тем братком, кто сообщил Ионову о прибытии журналиста на стрелку. Всех остальных, включая телохранителей, Ионов одолжил для прикрытия у одного из коптевских авторитетов.
— Так, а у них? — поинтересовался Ионов.
— Четыре жмура. И кто-то сбежал. В ментуре говорят, это ребята из бригады Шамана.
— Ты займись этим делом, — приказал Ионов, — и поставь мне парочку чеченов у входа. И ещё распорядись насчёт чего пожрать и одеть.
Иван Сергеевич недоверчиво поморщился, но, тем не менее, пошёл отдавать распоряжения. Ионов доковылял до стола и плюхнулся на жёсткий деревянный стул. Один из «чёрных повязок» вернул ему телефон, а Иван принёс всё отобранное Толей.
Киллера усадили на такой же стул, сцепили ему руки и вылили на него ведро холодной воды. На стол перед Ионовым легли найденные документы, кассеты, винтовка, диктофон и прочее. Пока киллер приходил в себя, Ионов изучал все эти предметы и дивился, как в сказке.
Оказывается, господина Стрелка зовут Анатолий Викторович Ушанов, он даже прописан в Москве и машину свою совсем не угнал. Оказывается, у него есть поддельная ксива сотрудника ИЧДП «Центавр». Оказывается, он совсем не блефовал, и действительно имел две кассеты с записью того разговора.
Настроение Виталия Владленовича улучшилось, хотя самочувствие было по-прежнему поганым. Он распорядился позвать Санитара, чтобы тот осмотрел швы и сделал обезболивающий укол. Наконец, Ионов набил желудок вьетнамской вермишелью, запил её кофе из термоса Ивана, переоделся в джинсы Санитара и рубашку Казбека, и выпроводил всех из «комнаты пыток».
Толя уже был в норме и осознавал своё критическое положение. Теперь они с Ионовым поменялись ролями, и Ушанову было не до самобичевания — ему было попросту страшно. Но не так страшен сытый и здоровый чёрт, как голодный и больной, и поэтому Ионов начал почти ласково:
— Где это видано, чтобы жертва и убийца калякали друг с другом спустя двое суток после убийства? А? Разве только на том свете… Короче, плакали твои гринчики вонючими слезами, братишка. Уж и не знаю, как тебя называть. Документы-то авось подделка? Хотя с виду незаметно. Ну, один хрен. Теперь вопросы задаю я, а ты мне чётко и ясно отвечаешь, без всяких «не знаю», «не помню», «писать хочу». Усёк?
— Угу, — пробубнил Толя, пытаясь сосредоточиться. Как лох ведь попался, блин!
— Тогда внимание, вопрос. И хрен тебе минута на размышление, — Виталий Владленович покосился на разряженную винтовку, стоящую в углу, — кто тебе приказал стрелять в меня?
«Знать бы прикуп, не работать!» — подумал Толя, понимая вопрос Ионова по— своему, делая упор на слове «кто», а не на слове «меня». Но судя по всему, Ионов просто проверяет его. И поэтому Толя рассудил: коль Варвару нанял Кислицын, то значит, его тоже нанял Кислицын.
— Кислицын! — выпалил Толя уверенно.
Ионов проглотил язык. Нет, этого быть не может! Журналист был так напуган… Напуган… тем, что не убил? И взял братков Шамана, чтобы убить ещё раз? То есть, когда сам Ионов, планировал подставить журналиста, журналист решил его убить и перекупил киллера у Эльдара? Тогда вряд ли всё-таки журналист решил это сам. Кто-то им управляет, кто-то ему приказывает. Но кто?
Рассудив так, Ионов решил, что всё это вполне логично и действительно может быть. И при этом кассеты как компромат ничуть не утрачивают своё значение. К тому же, теперь в распоряжении Виталия Владленовича киллер, который может дать показания против журналиста. Почему бы их не взять прямо сейчас?
Ионов незаметно вставил одну из кассет в диктофон и включил его.
— Итак, повторим. Кто тебе заказал убить меня? — хрипло спросил Ионов, протирая очки рукавом рубашки.
— Андрей Кислицын, — вновь ответил Толя.
— А кто манипулирует Андреем Кислицыным? Знаешь?
Толя сразу вспомнил последнюю передачу «Оппонент». Туда был приглашён… Да, это крутой мужик, богатый… Кандидат в президенты. Что ж, пойдёт в качестве ответа, всё равно Ионов не знает правды.
— Шульга, — произнёс Толя.
— Шульга? — переспросил Ионов.
— Ага, — подтвердил Ушанов.
— Сколько тебе заплатили?
— Пять тысяч долларов авансом, а если бы я вас убил тогда, у кафе, обещали ещё двадцать пять.
— Да… — Ионов прикинул, что он обещал Эльдару и его человеку тридцать тысяч на двоих. Эльдар сказал, что десять даст стрелку. Выходит, его перекупили, заплатив в три раза больше. Жадный, паскуда… Ионов выключил диктофон.
— И теперь ты решил всех кинуть, чтобы ещё срубить, да?
— Ну да. Я как увидел вас по телику живым, сразу понял, что двадцать пять кусков мне не видать. А потом вы захотели журналиста прищучить, а он вас. Тут я и подсуетился.
— Выслеживал, что ль?
— Угу.
— А зачем тогда с Эльдаром базарил? Он чего, не в курсе?
«Не в курсе чего?» — хотел было спросить Толя, но затем передумал. Он, вроде, неплохо отвечает, и Ионов ему верит. Значит, надо продолжать в том же духе.
— Да нет, — заявил Толя.
«Выходит, он ещё и Эльдара обманул! Плут хренов… Да, можно было и не похищать Егора…Да если бы знать, как оно сложится…» — Ионов поправил очки и взглянул на киллера.
Значит, Шульга. Этот Шульга из тусовки Эльдара. Не исключено, что Эльдар с ним в сговоре. Пока не исключено, и надо бы это проверить. Так что пока вовремя увезённый из ЦКБ Егор к папе не вернётся. Ну, и надо жучить журналиста. Эту работу он ещё не выполнил, а не выполнит — самого отжучат во все места.
На первом же рубеже охраны Эльдара и компанию из двух текстильщиков безапелляционно завернули и отказались выдавать какие-либо справки по поводу того, в каком корпусе и отделении лежит пациент Егор Худзинский. Эльдар вернулся к «Ауди». Времени было полседьмого утра, и проникнуть на территорию президентской больницы было жизненно необходимо. Почему-то Эльдар верил этому неопознанному бычку, который куда-то уволок Ионова с поля боя.
Придётся будить Хана. Если человек уровня Ионова сумел нелегально провезти в такую больницу Егора, то человек уровня Хана сумеет открыть её ворота для Эльдара.
Хан пообещал звякнуть куда надо. Оттуда, видимо, тоже звякнули, и так, по звенящей цепочке дело дошло до звонка начальника охраны своим подчинённым. Эльдар нетерпеливо переминался с ноги на ногу, когда пресловутые ворота, наконец, раскрылись.
Правда, это было слабым утешением. В главном корпусе снова отказались предоставлять какую-либо информацию, а обилие совсем не врачей в белах маскхалатах наводило на мысль, что президент опять ложится на обследование, если уже не лёг. Наконец, после того, как Эльдар пригрозил позвонить в Кремль, он узнал, что Ионова выписали позавчера вечером, а никакого Худзинского они вообще не знают. Эльдар захотел посетить палату, где лежал Ионов, ему выписали пропуск на один день в послеоперационное отделение, но третьим рубежом охраны встали очередные люди в штатском. Поскольку текстильщики остались внизу, Эльдара сопровождал один из охранников второго рубежа, который и препирался с третьим. Наконец, вся развесёлая компания обнаружила полное отсутствие людей в палате, где лежал Ионов. Охранник третьего рубежа всё же сообщил, что тут были ещё какие-то крутые ребята и пару часов назад они уехали. Но про пятнадцатилетнего мальчика никто ничего не знал.
У выхода Худзинского встретил сам начальник охраны, извинился и ещё раз заверил, что Егора в больнице не было и нет.
Настоящая ФСБ отличалась от вымышленной, представшей перед Андреем в образе Варвары-Альбины, тем, что сработала очень хорошо и за бесплатно. Правда, Кислицын после этого был просто-таки обязан до конца жизни поить полковника дружественного ведомства армянским коньяком или пригласить на телевидение в качестве оппонента.
Тем не менее, спецгруппа прибыла моментально и до утра выгребала насекомых из квартиры, машины и даже из самого Андрея. Жаль только, что запеленговать вражеские силы не удалось, и Кислицыну приходилось верить на слово Варваре-Альбине, что пасли его детективы, а не мафия. Хотя любая мафия может нанять сейчас и детективов, и ППС, и даже МЧС… А ФСБ поставила ему генератор шума и анализатор с двумя лампочками на телефон. И если вдруг замигает красная, значит, шпионы близко и нюхают. Надо тикать! В мобильнике Андрея тоже поковырялся специалист и объяснил, что одновременное нажатие единицы и нуля теперь приведёт к необратимым последствиям для сканирующего.
Так что Кислицыну, как и многим другим, эту ночь пришлось провести на ногах, питаясь на бегу и всухомятку. И всё это его совсем не радовало. Выпроводив ФСБ, он уже перебудил тёщу и жену, выяснив, что Инге Варвара представилась аналогично, что сперва позвонила, а потом приехала по данному женой адресу. Андрей обругал жену за беспечную глупость и тупую доверчивость незнакомым людям, а потом позвонил Эльдару.
Тот как раз садился в машину в расстроенных чувствах. Бычок отключил мобильник Ионова, и где искать сына, Эльдар понятия не имел.
— Что-нибудь выяснилось? — спросил Андрей.
— Пока нет, — Эльдар не стал пересказывать длинную историю с бычком, — Ионова не нашли. Но скорее всего, он ещё жив. Теперь он может угрожать тебе тем, что вы наняли братву. Но у тебя же есть компра на него, так? Или нету? Кто там у тебя заказчик?
— Заказчик? Ну да. Ну да… — еле-еле вспомнил Андрей то, что тогда наврал Эльдару. Про Варвару-Альбину и жучки он решил пока умолчать.
— Значит, пока не трандец.
Андрей грохнулся на кровать от усталости и сразу же закемарил. Итак, Ионов жив, а это отвратительно. Карьера телеведущего летит в тартарары под хвост суке Ионову! Жизнь обесценивается, и скоро его убьют… Надо бежать из дома… Спасаться… Делать ноги и прятаться… У Варвары!!!
Такого неожиданного поворота событий Шеф не ожидал. С тех пор, как он посчитал операцию полностью проваленной, собирался сообщить об этом Клиенту и выплатить ему неустойку, прошло от силы часов пять. За эти пять часов Шеф силился объяснить какую-то свою ошибку, которая позволила узнать объекту о прослушивании. И понял, что ошибкой было оставление без внимания Толи Ушанова и недопрос его с пристрастием вчера утром.
Шеф уже выяснил, что в «Арабелле», принадлежащей московскому предпринимателю, стреляла братва чечена-Шамана в братву хохла-Сыча из пистолетов Макарова, ИЖ, ТТ, а ещё из автоматов «Спектр». Но всё это совершенно не волновало Шефа. От возможности визуальной слежки за Кислицыным он сразу же отказался — журналист теперь будет оглядываться назад через каждые полметра. Шеф думал теперь только о том, где и как искать Ушанова, считая, что именно Толя разболтал журналисту про слежку, а значит, на сто процентов виновен в провале операции.
С другой стороны, они со своей слежкой влезли в какие-то криминальные разборки, и есть ещё шанс, что Клиент спонсирует их участие в расследовании.
И с третьей стороны, сейчас перед Шефом сидела свалившаяся с луны мадам, которая повторила заявление Клиента, что прозвучало неделю назад, почти слово в слово. А значит, дело действительно воняет керосином, и этот самый журналист кому-то засел костью в заднице и не даёт покоя. И обращение этой мадам Ноги Иксом именно к нему не является случайным совпадением. Тут даже никакой интуиции не нужно, чтобы понять это.
— Я желаю заказать сыщика, который будет следить за человеком по имени Андрей Кислицын, — произнесла Альбина.
— Вы имеете в виду известного телеведущего? — спросил Шеф.
— Да, я именно его имею в виду.
— Какого рода наблюдение вы хотите заказать?
— Я хочу знать, что он делает с утра до вечера.
— Если мы согласимся предоставить вам услуги, — аккуратно разъяснял Шеф, — то нам с вами придётся заключить юридический договор. Хочу вас предупредить, что стоимость наших услуг не маленькая.
— Сколько? — спросила Альбина.
— Работа одного человека, который будет вести наблюдение, стоит двадцать долларов в час. Ночью в полтора раза дороже. Но сами понимаете, что одним человеком не обойтись, если вы хотите круглосутку.
— Хорошо, я оплачу, — согласилась Альбина.
— Готовы ли вы назвать своё имя, чтобы составить договор?
— А если нет, то что? — Альбина разрушила икс, положила ногу на ногу, но продолжала смотреть в пол.
— Тогда нам с вами придётся распрощаться, так и не познакомившись.
Альбина сделала паузу, задумавшись, и тут пресловутая интуиция Шефа почему-то подсказала ему, что перед ним сидит та самая загадочная Марина, что растеряла свои средства связи.
Мысль о причастности Эльдара к той охоте за ним, которую устроили Кислицын и Шульга, не давала Ионову покоя. Киллер Ушанов ответил, что он понятия не имеет об этом, и действительно, Эльдар мог действовать за его спиной. Пока у Ионова был Егор, Худзинский полностью в его власти. И поэтому Виталий Владленович, заперев свою добычу в клетке и приставив к ней двух чеченов, наконец, сам позвонил бывшему другу. Эльдар ответил моментально, и, узнав звонившего, разродился веской тирадой:
— Если хоть волос упадёт с головы моего сына, Виталий, я тебя на том свете достану!
— Расслабься, Эльдик. Ты за кого меня на хрен принимаешь, за отморозка что ли? У меня у самого двое нормальных детей и около десятка неофициальных! — хрипя, засмеялся Ионов.
Сын и дочь Виталия Владленовича жили и работали в Голландии.
— Хрен бы тебе оторвать! Давай свои условия. Только быстрее. Ради Егора я на всё согласен.
— Я это знаю, — подтвердил Ионов, — иначе бы и не стал затевать такое дело. Ты же у нас прилежный семьянин, любящий отец и муж…
— Кончай, мать твою за ногу! Я послушал, как бы ты поглумился, когда я твоих отпрысков найду.
— Да условий у меня уже почти нет, — уверенно говорил Ионов, — твоего киллера я взял, так что Егор мне не нужен. Почти…
У Эльдара отвисла челюсть. Ионов схватил Марину?! Но как?! Это был удар ниже пояса. У Ионова Егор, и теперь Марина… Это крах, катастрофа!
— И я пока не уверен в твоей причастности к покушению на меня. Но я уже знаю, что оно имело место быть. Твоего киллера перекупили.
— Кто? — выпалил Худзинский.
— Много знать вредно, — усмехнулся Ионов, — короче, слушай. Ты там знаком с депутатом по фамилии Шульга? Знаю, знаком. Устрой мне с ним стрелочку. Очень покалякать надо.
— Шульга… — задумался Эльдар.
Владимир Степанович был скорее другом Хана. Дело принимает слишком крутой оборот. Но ради Егора…
— Позвони через пару часиков. Я сделаю тебе Шульгу в лучшем виде.
— Вот и порядочек. Ты у меня на крючочке, Эльдик, и сам понимаешь, что будет, если я узнаю о тебе гадости. Сам будешь хрен жевать!
— Не узнаешь, — уверил Эльдар, точно зная, что он непричастен к перекупке Марины. Правда, его может кто-то подставить. Уж не Марина ли?.. Но это же совсем дикость!
От таких мыслей Эльдару стало худо. Надо срочно что-то предпринимать. Нужно выяснить, кого хотел подставить Ионов, устраивая инсценировку. Толь как?!
Усилием воли Кислицын прогнал сон, прошёл на кухню и заварил кофе. Терять время было нельзя — потому что банда Ионова в любой момент может нагрянуть сюда. Конечно, прятаться у Варвары-Альбины — незнакомой и непонятно зачем появившейся девицы — было, мягко говоря, опрометчиво. Но другого варианта он для себя не видел. Любой мало-мальски знакомый, приятель, друг ненадёжен вследствие открытости доступа к нему. Если Ионов начнёт шерстить окружение Андрея, то именно с друзей-приятелей и начнёт. Тем более, увидеться с Варварой Кислицын хотел ещё по одной причине — ночная встреча, запутавшая всё окончательно, породила немало вопросов. Зачем Варвара рассказала про детективов? Откуда она о них узнала? К тому же она — наверно, единственная, кто сможет хоть как-то ему помочь. И главное — не зная, на кого работает Варвара, Андрей хотел рискнуть, но хотел осознанно — Варвара явно недоговаривала и знает больше. Информация была для Андрея сейчас нужнее воздуха.
По телефонным номерам, с которых звонила Варвара-Альбина, определить её адрес для Андрея не составило труда. Оказалось, что фээсбэ звонила из того района, где находится злосчастное кафе с дурацким названием! Случайно ли это совпадение, Кислицын не знал. Но поиски странной девушки он решил начать именно с этих адресов.
На этот раз он сложил в багажник «БМВ» два чемодана и сумку с необходимыми вещами и одеждой. Квартиру запер на все замки и поставил на сигнализацию. Консьержку предупредил, чтобы она запоминала всех, кто будет им интересоваться. Хотя он уже не верил консьержкам — ведь каким-то образом детективы проникли в квартиру и загадили её своими таракашками! Значит, подкупили консьержку, обманули или купили жену… Инга чего-то там плела, что приходили какие-то мусора-опера, может, они и были сыщиками?..
Так или иначе, Андрей сейчас не слишком озадачивался этим. Он гораздо больше думал о завтрашнем дне — понедельнике. Как он поедет на работу? Как вообще сможет руководить съёмкой, вести программу, разговаривать о важных вещах, когда над ним — дамоклов меч весом в десять тонн? Когда в любой момент может позвонить НЕКТО и сказать: «Твоя песенка спета, Эндрю Кислый. Если не хочешь быть обвинённым в покушении на убийство, увольняйся с работы и не подходи к телецентру на пушечный выстрел». И это — милость Божия. За разборку в «Арабелле» его закатают в бочку, зальют цементом, и пустят плавать в Москву-реку. Тоже мне, Диоген Кислый летней закваски!
Но пока мобильник зловеще молчал, хотя у Андрея было жуткое желание его выключить. Но тогда он может пропустить спасительную информацию, и никогда себе этого не простит.
Домик и дворик были самыми обычными, и Кислицын припарковался, заехав колёсами на бордюр. В выходной день на улицу повылазили и уставшие взрослые, и крикливые дети, и сволочные старухи. Имелся традиционный столик, где компания местных пьентосов забивала козла, и по крикам и воплям Андрей решил, что козёл, наверно, живой. На детской площадке — мамаши отдельно, дети отдельно. Мамаши перемывают косточки мужикам, дети роются игрушечными пейджерами в песке и скачут на вкопанных в землю шинах. Неподалёку — компания подростков пинает мяч. Дымится помойка. Вонь, мат-перемат, детские крики, надрывный рёв умирающего «москвича», около которого папаши пьют пиво.
Вдруг Андрей увидел, как какая-то девушка в спортивном костюме встала с лавочки и быстро, едва ли не бегом, поспешила к нему. «Чёрт, — подумал он, — очередная поклонница узнала. Теперь не отвертеться!»
Андрей быстро отвернулся и уже собирался залезть обратно в машину. Но тут услышал до боли знакомый голос:
— Андрюша! Подожди!
Медленно повернувшись, Кислицын открыл рот, и так его и заклинило. Этого он ожидал меньше всего. К нему со всех ног бежала Марина.
— А если без всякого договора? Я имею в виду, без письменного? — наконец, спросила Альбина.
— Ну-у-у… — протянул Шеф. Он никогда первым не предлагал такие вещи. Всё на совести клиентов.
— Сколько это будет стоить? — уточнила Альбина.
— Много. Очень много. Сто баксов в час, — брякнул Шеф, понимая, что этот Клиент — совсем не тот Клиент. Но Шефу и не нужно наниматься выслеживать Кислицына во второй раз.
— Такой вопрос, — не смутилась Альбина, — а если я захочу установить наблюдение… Ну, за очень известным или крутым человеком, политиком там или артистом, вы такую услугу оказывайте?
— Мы оказываем любые услуги, — внятно произнёс Шеф, оптом ответив и на все последующие вопросы.
— Значит, условно говоря, — продолжала допытываться Альбина, — если я заплачу миллион долларов, вы будете пасти даже президента?
— За миллион долларов я бы подумал, как это можно осуществить, — улыбнулся Шеф.
— И придумали бы? — криво улыбнулась в ответ Альбина.
— Ну-у-у…
— Ясный перец. У вас и аппаратура фээсбэшная имеется?
— Технические средства поддержки нам достались в наследство от восьмого управления КГБ.
— А лазер у вас есть?
— А зачем вам лазер? — повеселел Шеф.
— Чтобы считывать информацию с оконного стекла благодаря его колебаниям при разговоре в комнате.
— А вы начитанная девушка, — осторожно заметил Шеф.
— Да я вообще не девушка. Даже не человек, — начала любимое кокетство Альбина.
— А кто же?
— Меня зовут Бэт. Я Летучая мышь.
— А-а-а. Ну, значит, вам проще. Вы можете летать за своим Кислицыным и всё видеть и слышать. Зачем вам тогда наружники?
— Надо, — снова ушла в себя Альбина, — а ваша контора, она лучшая в Москве?
— Не худшая, — ответил Шеф.
— А сколько у вас сыщиков? А они профессионалы? А как я могу это проверить? Вдруг они лоханутся и упустят Кислицына? А лицензия у вас есть?
Шеф указал рукой на стену, где в рамочках висели все необходимые документы. Альбина встала, подошла к ним и принялась внимательно изучать.
— Отвечу на ваши вопросы. Сыщиков у нас хватает, и они все профессионалы. Но они, в отличие от вас, люди, а каждый человек несовершенен и допускает в среднем по десять ошибок за день. А если вы хотите проверить, что ж, делаем договор, и наши сыщики покажут вам, на что они способны. Все они с одним-двумя высшими образованиями, атлетически подготовлены, отлично стреляют, водят любую машину, разбираются в компьютерах. У всех за плечами многолетний опыт работы, в том числе и в органах милиции.
— Хе-хе-хе-хе, — не сдержалась Альбина, вспомнив Ушанова, — а среди ваших сыщиков есть женщины?
— Нету, — ответил немного удивлённый Шеф.
— Вы принципиально не берёте женщин на работу? У вас половая дискриминация, засилье мужского шовинизма, вялотекущего маразма и процветающее солдафонство? — Альбина не отрываясь, читала лицензию на стенке.
— Ничего подобного, — возразил Шеф, — просто женщины не проходят наши тесты. Мы их честно предупреждаем, что это трудно, что главное в нашей работе — это умение сосредотачиваться, терпеливо ждать и контролировать себя.
— Я хочу! — повернулась Альбина к Шефу, — давайте ваши тесты. Я хочу поступить к вам на работу!
— А нанимать сыщиков вы больше не хотите? — уточнил Шеф.
— Я сама буду сыщиком! — Альбина села обратно в кресло, сведя ноги в икс, — таким образом, я не буду вам ничего платить, это раз, вы будете платить мне зарплату, это два, и я при этом добьюсь своей цели, это три. Понимаете мою безупречную логику?
— Неплохо придумали, — похвалил Шеф, — сегодня воскресенье, собеседование у нас по четвергам с трёх часов. Подъезжайте. Исключение ради вас делать не будем. У вас будет время на подготовку…
— Не нужно мне время на подготовку, — вновь перебила Альбина, — мне всё с вами ясно. Тоже мне, набрюшники…
Она подхватила сумочку и, больше не сказав ни слова, вышла. Шеф тут же нажал кнопку на телефоне:
— Кто там дежурит? Миха? Срочно. Сейчас от нас выйдет деваха в чёрненькой юбчонке, худющая как спичка. Приклейся к ней, но с максимальной осторожностью. Она может заподозрить слежку, так что действуй так аккуратно, как будто идёшь по канату с фужером шампанского на голове. И каждая пролитая капелька — год твоей жизни. Понял? Докладывать мне лично по мере развития событий…
Офис «Центавра», наряду с ещё множеством офисов других фирм и фирмочек располагался в здании одного из загнувшихся в связи с отсутствием «бабулек» научных институтов. Альбина решила, что оставаться внутри — абсолютно проигрышный вариант в случае, если её заметят. Подойдя к вахтёру на проходной, она спросила:
— Скажите, а из этого здания один выход?
— Нет, — хмурясь, ответил вахтёр.
За всеми выходами визуально она не уследит. Если только выйти из тела и повитать где-нибудь на заднем дворе… Альбина усмехнулась про себя. Нет, она будет наблюдать за главным выходом, сидя на автобусной остановке напротив проходной. Этот ихний начальник не будет от неё бегать. А она прикроется журналом с прорезью для глаз, и будет терпеливо ждать. Заодно и попрактикуется в предстоящей работе. Альбина была уверена, что донельзя заинтриговала этого «резидента», и он не будет так просто отказываться отпускать её. В данном случае видно, что человек ничего не боится. Трус сразу бы отказался следить за Кисилицыным и не предлагал бы собеседование. Этот «резидент» не трус, но Альбина заставит его ошибиться. Главное — не ошибиться самой и заблаговременно арендовать такси. Вряд ли начальник такой фирмы ходит пешком.
Играть в изумление не пришлось — на лице Андрея и так всё было написано. Марина являла собой его точное зеркальное отражение. Они стояли так очень долго и не могли произнести ни слова, поскольку мучил их один и тот же вопрос: «ПОЧЕМУ ИМЕННО ЗДЕСЬ?»
— Чудненько, Риночка… — наконец, разродился Андрей, распахивая объятия.
— Привет… — упала туда Марина и прижалась к нему.
В этот момент Андрей решил молчать. Пока, во всяком случае. Обнимая родную, драгоценную Риночку, он просто не мог поверить в то, что говорила Варвара-Альбина. Наверно, его просто разыграли, но уж слишком серьёзные неприятности бродят за ним по пятам, чтобы поверить в розыгрыш.
Марина тоже мучилась противоречиями. Похититель упоминал Андрея в связи со всей этой заварухой. Рассказывать ему о том, на кого она работает — боже упаси! Эдак лучше сразу ставить крест на отношениях с ним, а также на своей жизни. Она и так уверена, что разыскивается сейчас всеми службами города, за исключением разве что пожарников.
— Куда ты пропала? — подтвердил её мысли Андрей, — я тебе звоню… На пейджер звонил…
— Пейджер я потеряла. А сотовый у меня дома валяется, я его там забыла. Просто… — она уткнулась в его плечо, чтобы не видно было глаз, — я уезжала в другой город, к одной подруге. Ей было очень плохо, и мне надо было срочно ей помочь. Извини, прости, что не предупредила…
— А что ты тут делаешь? — спросил Андрей.
Он взял инициативу спрашивающего, а Марина не успела.
— Я? Жду одну девчонку. Она тут живёт… А…ты? — губы Марины дрожали, она совсем ничего не соображала.
— Я? — Андрей не привык врать своей Риночке и тоже неуклюже мямлил: — а я тут случайно. У меня тут приятель живёт, я ему везу видеокассету.
Теперь они оба почти убедились в неслучайности встречи, причина которой — Альбина. Но говорить об этом вслух… Никто не решался. Пока.
— И что будем делать? Целоваться посреди двора? — начала холодеть Марина.
— Может, поедем к тебе? — предложил Андрей.
— У меня сейчас ре… ремонт. Там отец и какие-то слесаря… — продолжала гнать пургу Марина.
Она просто боялась туда ехать. Смертельно боялась… Тем более, ключи от квартиры остались у этого Анатолия.
— А где твоя машина? — наконец, отстранился Андрей и огляделся по сторонам.
— Возле дома. Подруга объявилась, когда я была в гостях, и не было времени заехать за машиной, — уже более уверенно врала Марина.
— Тогда поехали в гостиницу? — предложил самый банальный вариант Андрей.
Этот вариант был не самым лучшим. Ионов легко может проверить все гостиницы. А паспорт у Андрея один. Придётся клеить усы, бородёнку и платить за анонимное размещение. А Ионов заплатит побольше и всё равно всё узнает. В лучшем случае, день безопасно отсидеться в гостинице можно. Но Варвара, как же она?! Может, всё-таки раскрыть часть карт? Или нет? Страшно…
И Марине было страшно. Ей так хотелось верить Андрею… Но вся проблема в том, что ей кровь из носу нужно дождаться Альбину! Чтобы узнать о похитителе. Только потом можно думать, как действовать дальше. А телефон Альбины она забыла. Как назло… Вылетел из головы, и всё!
— Я, конечно, хочу… — потупив голову, пробормотала Марина, — но мне очень, очень нужно дождаться девчонку. Может, потом, а?..
— Я тебе позвоню, — Андрей тоже принял решение, — заедь за сотовым, ладно?
— Л-ладно, постараюсь… Может, лучше я тебе?
— Только не пропадай больше? — Андрей вновь привлёк её к себе, — пообещай мне.
— Не буду… — Марина увернулась от поцелуев, — ты сейчас куда?
— К приятелю зайду. Вот, мне нужен дом номер… — Андрей глянул на свою шпаргалку, — это не здесь. Надо ещё проехать…
— Ладно, а я тут пока посижу. Слушай… — Марине стало совсем стыдно, она покраснела, поняла, что она отвратительная актриса, но у неё не было выхода, — мне сейчас нужны деньги… Немножко, рублей триста.
Андрей вытащил бумажник и сунул в руку Марине две бумажки по пятьсот рублей. Дружба всегда прекращается, когда начинают делить деньги. Поэтому Андрей зажал кулачок Марины и сказал ей на ухо:
— Чтобы никогда об этом не вспоминала? Поняла?
— Му-му, — промычала Марина, — спасибо.
— Я тебя люблю, — не зная, что к этому ещё добавить, Андрей сел в машину.
Марина поплелась обратно к лавочке. Андрей проехал около ста метров и повернул направо. Он припарковал «БМВ» у соседнего дома, решив проверить первый из двух адресов. Как проверить второй, он не знал, ведь у того дома и сидела Марина…
Церберы обходились с ним весьма прилично — то ли по указанию босса, то ли потому, что невольно пугались его мускулатуры. Хотя у них перед Толей было неоспоримое преимущество — маленькие да удаленькие автоматы в руках. Когда охранники заходили в помещение, где сидел Ушанов, то один всегда стоял у двери с автоматом наизготовку. Толя же пока не предпринимал никаких попыток убежать и вёл себя мирно. Ему в импровизированную камеру принесли старый матрас и кушанье — тарелку вьетнамской вермишели, шоколад и чай в пакетике. Жаловаться пока было не на что, и Толя, лёжа на матрасе, размышлял о смысле жизни и бессмысленности смерти. По логике, может произойти три вещи: Ионов убьёт его как ненужного свидетеля до того, как узнает про обман, Ионов узнает, что Толя не киллер и всё равно убьёт как свидетеля; либо кто-то спасёт его или он спасётся сам. Вариант договора с бизнесменом Толя не рассматривал — ему просто не верилось сейчас в такую чудесную возможность. Обычно советуют смиряться с худшим, но сейчас Толя разодрал бы пасть тому, кто даёт такие советы. Ежели он решит бездействовать и начнёт умирать, то так и умрёт бесславно. Конечно, против автоматов не попрёшь — рискованно, а если его будут допрашивать, то опять скуют наручниками. Что же ему остаётся?
Пока Толя не знал. В помещении не было ничего пригодного в качестве оружия, а пыльным матрасом из-за угла вреда не причинишь. Надо придумывать хитрость — прикинуться эпилептиком, лунатиком, астматиком или переть напролом… Или рассказать Ионову, что никакой он не киллер, а так, профан, захотевший сломить «бабулек» и при этом выйти просветлённым из дерьма.
После того, как кот-Миха был послан следом за Летучей мышью, Шеф вызвал человека с детектором, и тот проверил весь офис «Центавра» на предмет насекомых. Очень уж подозрительной была эта Бэт, но когда он убедился, что никаких закладок она не оставила, то даже удивился. Цель её прихода стала для Шефа загадкой.
Неожиданный звонок жены из дома ещё больше взбаламутил воду. Но не успел Шеф переварить полученную новость, как тут же позвонил Клиент. Ценой неимоверных усилий Шеф удержался и соврал, что всё в порядке, появились новые обстоятельства, которые необходимо срочно проверить, и поэтому сегодня Шеф встретиться не может. Распрощавшись с недовольным Клиентом, Шеф принялся названивать Елене Валентиновне — матери Толи Ушанова. Спустя час он заставил её с порога, не снимая обуви, бежать к аппарату. Мать Толи только что вернулась с пресловутой дачи.
— Елена Валентиновна, не волнуйтесь насчёт вашего сына. Он занят неотложной работой и не сможет приехать домой. Как и обещал, я увеличил ему суточные. Спасибо вам за понимание и поддержку…
Таким образом, Шеф сознательно подставил себя. Он считал так: виновен — отвечай. Только он виновен в пропаже Толи Ушанова, в том, что недоглядел за ним. Только ему и брать на себя ответственность за подчинённого. Это в других фирмах и предприятиях козлом отпущенья служит самый младший клерк или простой разнорабочий. Здесь, в «Центавре», все сотрудники знали, что Шеф никогда не кинет, и не будет перекладывать вину на невиновного. За это и любили Шефа, поскольку только за это и нужно уважать начальника.
После этого Шеф узнал от Михи, что их мышка занимается наружным наблюдением за проходной, сидя на автобусной остановке, причём делает это способом, подсмотренном в дешёвых шпионских фильмах. А неподалёку стоит такси, и таксист радуется халяве — никуда ехать не надо, а денежки капают.
Шеф позвонил туда, откуда к нему шла вся криминальная информация по городу — в ГУВД. Известие о пропаже сотрудника «Центавра» там восприняли скептически, но благодаря старым дружеским отношениям с Шефом согласились разослать информацию всем отделениям милиции и постам ГИБДД. Факс содержал паспортные данные Ушанова, особые приметы, фотомордочку, указания, что делать в случае обнаружения такой или похожей личности. А также — информация о его автомобиле: марка, цвет, госномер.
Сделав все эти неотложные дела, Шеф проинструктировал Миху о дальнейшем плане действий. Мышей он не боялся — не истеричная же он дамочка — и поэтому спокойно покинул офис, вышел через проходную и сел в свой автомобиль.
И цепочка автомобилей тронулась в такой последовательности: лидировал Шеф на «Фиате», второй шла Альбина Мясоедова на белой «Волге», управляемой довольным таксистом, и замыкал тройку Миха на принадлежащей «Центавру» «девятке». Шеф спешил, не торопясь, и следить за ним для Альбины было одно удовольствие. Но так продолжалось недолго. На одном из перекрёстков «Волгу» заблокировала белая «девятка», и пока таксист бибикал и выруливал, «Фиата» и след простыл. Отчаявшаяся Альбина дала команду ехать домой и назвала свой адрес…
Шеф запарковал «Фиат», позвонил жене, чтобы она забрала машину, а сам сел пассажиром в подкатившую «девятку» Михи. Пока такси не ушло далеко, они быстро нагнали его и начали аккуратно вести. Конечно, Альбина не догадалась об этом трюке, поскольку была ещё неоперившейся детективной мышью.
Звонок застал его перед лифтом. Андрей уже тянулся к кнопке вызова, но одернул руку и полез за мобильником. Предчувствие не обмануло — звонил Ионов, и Кислицына снова начала бить мелкая дрожь.
— Ну что, трепло? — ласково начал Виталий Владленович, — обломался. Хотел замочить, гад, второй раз… не хрена не вышло и хрен тебе в дышло! Чего молчишь?
— Я здесь не причём, — упрямствовал Андрей.
— Все журналисты врут, и ты врёшь, сыкун! — хрипел Ионов, — но тебе это не поможет. Бандюга, которого ты нанял, у меня, и дал против тебя показания. У меня хватит улик, чтобы упечь тебя в тюрягу надолго. Так что слушай мои условия. Завтра ты увольняешься из «Оппонента» на хрен, но не закрываешь его. У тебя будет преемник, которого ты и будешь рекомендовать на своё место. А что до твоей хреновой жизни, то я ещё подумаю, что с ней делать. Короче, времени тебе до утра, и только рискни отключить мобилу или исчезнуть. На тебя моментально заведут уголовное дело и объявят в федеральный розыск. Усёк? И жену свою пожалей, и родителей!
— Да, я всё п-понял, — подтвердил Андрей.
— Ну тогда привет.
Вот и всё. Кислицын сел прямо на ступеньку и уставился на телефон. Тот, кто всё это устроил, слишком хорошо разыграл партию, и у него, Андрея, есть только один выход — признать себя трупом. Правда, есть последний шанс — продюсер. Хотя вряд ли он поможет, поскольку для этого придётся всё ему рассказать. Неожиданно его осенило: Ионов сказал, что киллер, которого якобы нанял Андрей, у него. А значит, Марина, которую он обнимал пять минут назад, ни в кого не стреляла, и Варвара-фээсбэ соврала. Эта новость немного взбодрила Андрея, и он уже уверенней набрал номер Худзинского:
— Ионов звонил. Мне не удалось ему ничего противопоставить. Он обвиняет меня в покушении, — так и не решился открыть очень нужную Эльдару правду Кислицын.
— А твой компромат? Чего ты мне там вешал? — не понял Эльдар.
— Да нет никакого компромата. Моя встреча с ним планировалась ради программы. И сами понимаете, теперь, благодаря вам, я чуть ли не обвиняюсь в убийстве. Я пошёл на риск ради вас и вашего сына, я помог вам в ресторане, теперь помогите мне. Вы виноваты в том, что не схватили его, вам и отмазывать меня, — Андрей лихорадочно цеплялся за Эльдара, обрушивая на него поток обвинений.
— И чего же он хочет от вас? — спросил Эльдар.
— У него там есть какие-то доказательства. Он хочет… убрать меня с эфира, — выложил Андрей.
— Пока мой сын у него, я бессилен, — ответил Эльдар, — Ионов и мне поставил условие. Сейчас я его выполняю. Может быть, завтра мы с вами… найдём выход.
— Завтра уже поздно… — вздохнул Андрей.
— Кстати, о Марине ничего не слышно? — неожиданно спросил продюсер.
— Марина? — Андрей секунду подумал, а потом сказал: — я видел её совсем недавно.
— ЧТО?!! — несчастный Худзинский уже не знал, куда себя девать. Слишком много потрясений на него валилось в последнее время.
— А что? — Андрей постарался сдержать удивление, — она уезжала к подруге, а вот недавно вернулась. Жива-здорова.
— Где она?! — выпалил Эльдар, — ну, Кислицын, где?!
— Да тут, недалеко…
— Ты опять лжёшь мне! Она не может быть «там, недалеко»! Слышишь меня?!
— Клянусь вам… — Андрей начал соображать, что можно хорошо поторговаться, — пять минут назад я её видел, и она по-прежнему сидит возле одного дома на лавочке. Ждёт свою подругу.
— Так, — Эльдар начал допускать такую мысль, и ему стало плохо оттого, что всё очень хорошо, — говори мне, где она, и я тебе помогу откупиться от Ионова.
— Вот это дело, — обрадовался Андрей, — поклянитесь, что не кинете меня. Поклянитесь, что поможете мне. Поклянитесь мне во всём. И тогда я вам скажу… Стоп, а зачем вам Марина?!
На секунду Андрей забыл о себе и подумал о ней. Он продаёт её, свою любимую, к тому же, ни в чём невиновную… Зачем-то она нужна Эльдару!
— Клянусь, клянусь… Мне срочно нужно с ней поговорить. Это личное, и я бы просил тебя не встревать в наши дела. Только на таких условиях я обещаю, что завтра у тебя никаких проблем с Ионовым не будет.
— Да, хорошо, — Андрей вновь забыл о Марине и вспомнил о себе, — пишите адрес… Я не буду вам мешать.
Эльдар быстро чирикал ручкой на первом попавшемся листке. Всё, что ему было нужно — это увидеть Марину живой. Если так, то значит, Ионов блефует, и нет у него никакого киллера. Марина расскажет правду, и тогда… Тогда будет ясно, кто кого купил и перекупил. Поэтому Эльдар уцепился за слова Кислицына так же, как и тот — за его обещание.
Главное — это успеть до стрелки, на которой через полтора часа благодаря ему встречаются Шульга, Ионов и… Эльдар приготовил им сюрприз. А если он найдёт Марину, то сюрпризов будет целых два!
Андрей же, наконец, вызвал лифт и поднялся на пятый этаж. Возможно, сейчас прояснится ещё что-то. Хотя, в глубине души, Андрея терзали сомнения. КОГО ждёт Марина у того, первого, дома? Андрей давал девяносто процентов, что Варвару. Но он не мог ждать Варвару вместе с ней, поэтому и решил проверить этот адрес. Тут должны по крайней мере знать что-то о ней…
Дверь открыла коротко стриженная пышечка в шортах и футболке, под которой колыхалась необъятных размеров грудь.
— Э-э-э… Скажите, Варвара тут живёт? — обратился к ней Андрей.
Пышечка сфокусировала взгляд на госте и медленно расплылась в улыбке:
— Кислый… ты Эндрю Кислый… Бляха-муха… Ко мне пришёл сам Кислый!!!
— Бляха-муха… — повторил Андрей, проклиная телевидение.
— Заходи… Заходи же! — девица схватила его за руку и утянула в квартиру, затем захлопнула дверь и закрыла её на все замки, — вот ты и попался! Сейчас, погоди-ка.
Маша выпроводила брата из своей комнаты в комнату с родичами, затолкала туда Кислицына и усадила его на кровать. Горящими глазами она смотрела на телезвезду и ждала, что он сам начнёт говорить. И Андрей начал:
— Ты подруга Варвары, да? Как тебя зовут?
— Машусечка, — кокетливо стрельнула глазами Маша, — а кто у нас такая Варвара? Я такую не знаю…
— Как это не знаешь? Варвара отсюда мне звонила… — и он назвал вслух телефон Маши.
— Да-а-а, правильно, — по-детски восхищённо произнесла Маша. Она хотела поскорее выяснить недоразумение с Варварой и переключить внимание звезды на себя, — наверно, это Алька тебя разыграла. Она может!
— А кто такая у нас Алька? — поддержал игру Андрей.
— Вот я не думала, что у неё та-акие друзья… А вы с ней дружите, да? То же мне, подруга… — Маша всхлипнула, — и не познакомила даже. А я её выручаю, я за неё тут пиво пью!
— Вообще-то мы недавно познакомились, и она назвала себя Варварой, — поддакнул Андрей.
— Она может… — повторила Маша, — она ведьма. Занимается оккультными науками. А ещё она уходит в астрал и знает астрокаратэ.
— Слушай, а ты уверена, что твоя Алька — это моя Варвара? Это вот её номер? — и Андрей назвал второй.
— Да-а-а… Конечно, её, — Маша пододвинулась к Андрею поближе, — а может, ну её, эту Альку, а? Она худая, некрасивая, у неё ноги кривые… А я хоть и толстая, зато зажигательная… — и Маша захихикала.
— По-моему, Вар… то есть Алька вполне симпатичная. У неё такая необычная, даже неожиданная красота…
— Ну, вот! — Маша махнула на Андрея, — и тебе она больше понравилась. Небось, запудрила мозги. А меня все уродиной считают.
— Да что ты, Маш, — Андрей приобнял её, — разве я тебе говорил, что ты уродина? Ты симпаплюшечка!
— Правда-правда? — в открытую кокетничала девчонка, не понимая, что и Андрей тоже кокетничает.
— Конечно, — Андрей подумал, что лучшего убежища, чем эта квартира, он себе не придумает.
Маша придвинулась к нему. Он смотрел в её ненормально большие глаза и наверно глупо улыбался. Потом Маша закрыла глаза и потянулась к нему полуоткрытыми губами. Андрей чмокнул её в носик и сказал:
— Ладно, я наверно пойду…
— Не уходи! Пожалуйста! — едва не плакала Маша, — подожди, Кислый…
— Я уже давно не Кислый. Я теперь серьёзную передачу веду.
— Ну и дурак. Когда ты был Кислым, ты был лучше. Погоди… — Маша схватила его за руку и упёрлась ногами в дверной косяк.
— Ну, раз я ещё и дурак…
— Я пошутила! — Маша умоляюще глядела на него, — ну не уходи, слышишь! Давай поболтаем, я даже приставать не буду! Ну давай!
— А твои… э-э-э мама? — Кислицын кивнул на дверь.
— Да они ерунда. Я скажу, что вот недавно с тобой познакомилась. Мол, ты в гости приехал. А потом, ты их загрузишь, они спать лягут, а мы ночью в бар пойдём…
Программа вечера Андрею не очень нравилась, но всё же, это было лучше и безопаснее, чем гостиница.
Никакого плана дальнейших действий у Альбины не было. Упустив мужика из конторы Ушанова, она, щедро расплачиваясь с таксистом, как раз думала о Толе — «напакостил, свинтус, и дал дёру!» К истине она не приблизилась — но и не отдалилась, это точно. И в этом плюс. Девизом Летучей мыши была переиначенная поговорка: «Отрицательный результат — тоже положительный результат».
— Альбина! — неожиданно услышала она оклик, как Кислицын некоторое время назад.
Но в отличие от Андрея, Марину она узнала сразу и ощутила радостное облегчение. Вот и разгадка собственной персоной. Расчувствовавшись, Альбина даже обняла Марину и пробормотала:
— Ну, так же нельзя! Я чуть с ума не сошла, решила, что утопила тебя! Жива, жива!
Такси уехало, а «девятка» с Шефом и Михой за рулём тормознула в небольшом отдалении от происходящего. И Шеф вытаращил свои глаза, да так, что Миха долго тряс его, пытаясь привести в прежнее состояние.
Она постаралась вдохнуть как можно больше воздуха, но начала стараться поздновато — вода, к счастью не холодная, накрыла её с головой, а привязанный груз быстро потянул на дно. Не открывая глаз, Марина нащупала в кармане ножик, вытащила его и принялась пилить верёвку. Воздуха уже не хватало, она начала захлёбываться, задёргалась, а всплыть никак не могла. Спасло её лишь то, что Альбина не старалась привязать гантели крепко, и петля просто сползла с ноги вместе с ботинком. Марина забарахталась, оттолкнулась от дна и начала всплывать. Почувствовав, что может дышать, она глубоко вдохнула и, наконец, открыла глаза. Темнота не исчезла, просто стало не так мокро. Намокшая одежда не позволяла спокойно держаться на воде, и Марина, благо, плавала прекрасно, вновь нырнула под воду. Похоже, похититель и Альбина уехали, потому что она никого не разглядела и не услышала.
Выбравшись на берег метрах в десяти от места «спуска на воду», Марина перво-наперво сняла с себя джинсы, чёрную футболку и жилетку. И сразу же задрожала от холода. Главную задачу она выполнила — их план сработал, но вот что делать дальше, они не продумывали. В принципе, это уже было не столь важно — подумаешь, мокрая, замёрзшая, голодная, без денег и документов ночью в московской области… Марина усмехнулась про себя. Видел бы её сейчас Эльдар…
Топать в одном ботинке было неудобно, и она выбросила его в реку, оставшись в носках и кое-как натянув скуксившуюся одежду. Пригладив рукой превратившиеся в паклю волосы, она, стуча зубами и обхватив себя обеими руками, начала выбираться из бурьяна.
К счастью, дорога была недалеко — в полукилометре от речки. Но Марина понятия не имела, где она находится и далеко ли Москва. Долго выбирать между «стоять» или «идти» не пришлось — конечно, идти, не важно куда, главное, не продрогнуть совсем. Поэтому появление слепящего света фар навстречу даже напугало её. Она не надеялась так скоро на удачу и, махнув рукой подъезжающей машине, понятия не имела, что и как будет говорить. Машина притормозила, Марина открыла переднюю дверцу и спросила:
— До Москвы не подбросите?
— Что с вами? — быстро смекнул водитель, даже в полутьме разглядев её.
— Меня ограбили и бросили в реку, — брякнула она первое пришедшее в голову объяснение.
— Быстрее садитесь! — водитель включил обогрев, а Марина, захлопнув дверь, уже не стесняясь, застучала зубами.
Машина тронулась. Водитель — мужик в возрасте, но не старый, с приятным волевым лицом, то и дело поглядывал на попутчицу. Марина отогревалась, и мужик спросил:
— Расскажите, как это случилось. Вас не ранили?
— Я голосовала, меня подобрали трое парней, — начала Марина, — сперва ехали, всё было нормально. Потом один из них приставил нож и приказал, чтобы я сидела смирно. Я поняла, что будут насиловать, но они завернули к реке, остановились и потребовали выложить всё, что у меня было. Я отдала им сумочку, деньги. Потом они схватили меня за руки, за ноги и бросили в реку. А сами уехали.
— А как это вы очутились ночью на дороге? — продолжал спрашивать мужик, и Марине пришлось врать дальше.
— Я на даче задержалась, все автобусы ушли… — Марина решила надавить на жалость и заплакала.
Водитель исключением не оказался, так как тоже не знал, что делать с плачущей женщиной. Но как же быть дальше? Поскольку последствия её стрельбы носили непредсказуемый характер, и как пример — это странное похищение, то страх был единственной движущей силой её мыслей. Появляться дома, или у родителей, или у ближайших родственников, или у знакомых — всё было рискованно. Кто поджидает её там? Милиция, бандиты или кто похуже?.. Просить помощи тоже было не у кого. Эльдара она подвела так, что на отношениях с ним можно ставить крест. Это если она ещё выкрутится. Но именно ОНА всё провалила. Мало того, она УБИЛА человека. Поэтому звонить Эльдару она боялась больше всего.
Тут-то и пришло осознание полной беспомощности. Марина поняла, что вдобавок ко всему забыла телефон Альбины! Видимо, она слишком переволновалась, когда играла роль трупа. Или это купание размягчило мозги… И Марина заплакала по-настоящему, горько и безнадёжно.
— Ну, ну… Это, перестань, — водитель взял её за локоть, — не переживай ты так, что-нибудь придумаем. Да что ты ревёшь, в самом деле? Ты жива, не ранена, не побита. Много хоть денег было?
— Мне жить негде… — хныкала Марина, — я по подружкам бегала… То у одной на даче, то у другой… Я домой не хочу, меня там отчим изнасилует…
Всё получалось, как казалось Марине, весьма натурально. Она несла отсебятину под вполне реальные слёзы отчаяния. Мужик рулил и качал головой.
— Как зовут-то тебя, бедолага?
— Варвара, — назвала Марина приклеенное Альбиной имя.
— А меня Марк Михайлович… — водила хмыкнул, — а где ты хоть жила?
— В Москве, на Авиамоторной… А теперь не знаю…
— А работаешь где?
— Я переводчиком работала, но меня выгнали. А теперь нужно документы восстанавливать, а у меня ни копейки… Что мне делать?
— Ладно… — как-то смущённо ответил мужик, — помогу я тебе. Поживёшь пока у меня, с женой. Я занятой человек, дома практически не бываю. Где-нибудь недельку посидишь, а потом мы тобой займёмся. Раньше никак не получится, заказов слишком много. Экспедитор я.
— Правда? — наивно спросила Марина, перестав плакать.
— Да уж не кривда, — Марк Михайлович улыбнулся, — повезло тебе, Варенька, что на меня нарвалась. Только давай условимся — я тебе помогу безвозмездно. Обещаю. И с документами, и с отчимом твоим разберёмся. Если пристаёт, припугнём статьёй, не поможет — поговорю как мужик с мужиком. Только ты, Варя, без глупостей всяких, пожалуйста. А то взбредёт тебе там в голову, что должна мне будешь чего-то. Ты это сразу брось.
— Да я… и не хотела, — радовалась Марина, — только мне не верится, что ещё есть люди, которые другим помогают. Вы случайно не священник?
— Хе! А что, священники помогают людям?
— Наверно… — не поняла юмора Марина.
— Так вот, я не наверно, а точно тебе помогу.
— Спасибо вам большое… — что ещё добавить, Марина не знала.
Водила больше ни о чём особо не расспрашивал. Марина согрелась и уснула, так как очень устала, и водиле пришлось её чуть ли не на руках заносить к себе в квартиру. Женой Марка Михайловича оказалась молодая подтянутая белобрысая девица по имени Юля. Когда муж вкратце изложил суть проблемы, она совсем не возражала и постелила Марине в гостиной. Немного выспавшись в машине, Марина развесила одежду на стуле, а сама ещё долго ворочалась на новом месте, так и не приведя мысли в порядок.
Относительным утром, в час дня, а была уже пятница, Марину растолкала Юля и сказала:
— Марк поручил мне заботу о тебе. Он обещал, что как только появится время, займётся твоими делами. А пока с тобой буду заниматься я.
— Чем? — не въехала спросонья Марина.
— Спортом. Я кандидат в мастера по волейболу, а ещё играю в большой теннис и катаюсь на лыжах.
— А тебе сколько лет?
— Двадцать шесть. А что?
— Так я тебя старше.
— Да?! — для Юли это было открытием, — а я думала, тебе лет двадцать… Ну, это не важно, ты перенесла стресс, и самый лучший выход — физические нагрузки. Давай, вставай, принимай душ, и пойдём на улицу.
— А может, не надо? — засомневалась Марина, — я вообще-то не спортсменка. Я много курю, употребляю спиртное, ем мясо. Может, в шахматы сыграем, а?
— И в шахматы тоже сыграем. Мой отец — чемпион Москвы, и я сперва выучилась шахматам, а потом таблице умножения.
— Ну ладно, пойдём на улицу… — нехотя согласилась Марина.
Юля выдала ей спортивный костюм и начала свою экзекуцию. Она заставила без всякой разминки совершить забег на два километра по асфальтовой дорожке вокруг сквера, причём бежала рядом и постоянно подгоняла Марину:
— Давай, давай! Дыши равномерно, не сбивай дыхалку! Вот сколько гадости из тебя выйдет! Ну, Варвара, хорошо!
— Я не могу! Хватит! — останавливалась Марина через каждые сто метров, и получала в ответ:
— Нет слова «не могу», есть ослабленный и напичканный всякой дрянью организм, которому нужна очистка.
Когда бег закончился, Марина села прямо на траву и взмолилась:
— Может, для начала хватит?
— Нет, подруга, — улыбающаяся девица подняла Марину на ноги и обнимая, повела за собой, — теперь в тренажёрный зал, моя милая. Он тут недалеко.
У Юли был абонемент, а за Марину пришлось заплатить тридцать рублей. Глядя, как Юля насилует себя на различных силовых агрегатах, Марина думала о своём. И когда Юля подошла и уложила её на тренажёр, дав в руки штангу, Марина спросила:
— Я хочу кое-куда съездить. Дашь мне в долг на метро?
— Марк приказал мне никуда тебя не пускать, — ответила Юля, — ну, давай, поднимай.
— Почему это? — Марина изо всех сил старалась, но так и не оторвала штангу от стойки.
— Потому. Смотри, какая ты слабая. Ещё случится чего, не дай Бог, с тобой. Когда я брала за тебя ответственность, я пообещала, что за неделю поставлю тебя на ноги. А если ты будешь шляться где не попадя, вся твоя физподготовка полетит коту под хвост.
— Я устала, — Марина выбралась из-под штанги, — и хочу есть. Пойдём домой.
— Ладно, пойдём, — Юля вернула штангу на подставку одной рукой.
На улице Марина подошла к прохожему стрельнуть сигарету, и тут Юля взбеленилась так, что Марине стало смешно. Выслушав длинную лекцию о вреде табака, алкоголя, кофе, несоблюдения режима дня и гуляния без шапки зимой, Марина произнесла:
— Я не буду с тобой спорить о вреде удовольствий, но, по-твоему получается, что жить вообще вредно.
— Правильно, жизнь — это величайшее зло, наполненное муками и страданиями.
«Ну и каша у тебя в голове!» — подумала Марина и промолчала. Ей сейчас было не до философии, поскольку дожидаться доброго Марка Михайловича с его заботой было ну никак нельзя. Вообще, она до сих пор не верила, что этот водила будет помогать ей бескорыстно. Зачем-то она ему нужна, и совсем не зря он приставил к ней жену-мучительницу.
Юля накормила её совершенно не съедобным сочетанием: мюслями, печёными яблоками, банановым йогуртом и тыквенным соком. Марина не стала больше спорить и окончательно решила при первой же возможности убежать от добрых людей: на такой еде и при таких нагрузках её через три дня можно будет закапывать.
После еды Юля потащила Марину в супермаркет, и как та не отнекивалась, остаться дома не получилось. Жена Марка Михайловича оказалась болтливой, что не удивительно — поговорить-то не с кем, детей нет, а из развлечений Юля признавала только спорт. Теперь девицу будто прорвало, она несла такое, от чего Марине становилось совсем невесело. Она в душе жалела несчастную и не понимала, что в ней нашёл в общем-то хороший, деловой мужик-водила. С отсутствием детей всё стало ясно — уходить в декрет в самом расцвете спортивной карьеры Юля категорически не хотела. Но такой стиль жизни Марина не принимала и отторгала на клеточном уровне. Эльдар избаловал её авантюрами… Да и тайный роман с телезвездой Кислицыным наполнял жизнь особым смыслом.
Вечером они сели играть в шахматы. После трёх проигранных Мариной партий Юля сделала вывод:
— Для девки играешь неплохо.
— Ну-ну. Давай лучше во что-нибудь другое, — предложила Марина.
— В преферанс с болванчиком, — и Юля достала карты.
Вечером позвонил Марк Михайлович и, как поняла Марина, сообщил жене, что занят.
— А ты не думаешь, что он гуляет от тебя? — спросила Юлю Марина.
— Нет, он меня любит.
Ночью, подождав, пока Юля уснёт, Марина пошла якобы в туалет, а на самом деле убедилась, что входная дверь имеет замок, закрывающийся на ключ.
Суббота прошла так же, как и пятница — кросс, тренажёры, интеллектуальные развлечения. Марина при Юле не решалась никому звонить, тем более, Альбине она позвонить не могла вследствие своего склероза, а у кого ещё искать помощи, Марина не знала. Зато она разработала план побега. Марк Михайлович опять не приехал домой, и в воскресенье с утра план был осуществлён.
Они с Юлей бежали по асфальтовой дорожке сквера, и Марина старалась правильно дышать, как учила её Юля. Ради плана придётся помучиться и пробежать неизвестно сколько кругов. Вчера это было пять, а сегодня Юля сказала, что пора увеличивать и без того непомерную для Марины нагрузку.
Заканчивался пятый круг, и Юля удивлялась:
— Делаешь успехи! Ни разу не сказала «хватит». Вот что значит советы мудрого тренера!
Марина ругнулась про себя. Она бежала на голом энтузиазме, собрав все свои силы и волю в кулак. Вот уже пятый круг мимо троллейбусной остановки, и опять не везёт… Но останавливаться было нельзя — это единственная возможность улизнуть. Если она остановится и отдохнёт, то на предложение бежать дальше Юля отреагирует подозрительно. Она и так ходит с ней за ручку, будто они старые подружки-кукусики. Поэтому Марина занималась мысленным аутотренингом: «Беги, Варенька, беги!»
И на седьмом кругу этого атлетического ада она увидела долгожданный троллейбус, ехавший параллельно дорожке. Марина увеличила темп — Юля легко поспевала, удивляясь неизвестно откуда взявшимся у Марины силам. Троллейбус обогнал бегуний и начал притормаживать у остановки. В этот момент Марина резко свернула, пробежала по траве, перемахнула через полуметровую ограду и рванула поперёк проезжей части. Она успела заскочить на подножку битком набитого троллейбуса, и только когда двери закрылись, она ощутила, что задыхается. Закружилась голова, обмякли ноги, и она не упала только потому, что падать было некуда…
Марина не видела и не знала, что Юля бежит за троллейбусом. Юля бежала долго, пока и её не стали покидать силы. На одном перекрёстке она почти нагнала Марину, но загорелся зелёный, и Юля обессилено оперлась руками на таксофонную будку, пытаясь отдышаться. Она так стояла с минуту, потом отчаянно посмотрела вслед уехавшему троллейбусу и медленно побрела домой.
Они сидели у Альбины в комнате, и Марина пересказывала свои приключения. В это время Миха разведал, в какую квартиру вошли девушки, и доложил об этом Шефу.
— Тебе задание. Будешь стоять на атасе у подъезда и сообщать мне о всякой подозрительной твари, которая решит в него проскользнуть. Как только, так сразу звонишь или бежишь ко мне. Я буду находиться рядом с квартирой.
Михе не надо было объяснять дважды. Шеф достал из багажника «девятки» саквояж и поднялся на третий этаж. В саквояже находился электронный стетоскоп — прибор для прослушивания беседы через стену. Шеф вставил в уши ушные наконечники и начал водить проводом с вибродатчиком по двери Альбининой квартиры. Магнитофон он подключать не стал — ему не нужна запись, достаточно было услышать кошмарно интересный диалог.
— Я настреляла денег на метро и доехала до тебя. Адрес, к счастью, я не забыла. И вот… — про встречу с Андреем она умолчала, — и вот дождалась-таки. Расскажи, что удалось узнать тебе? Кто был этот частный детектив, который нас похитил? — Марина с наслаждением курила сигареты Альбининого отца.
— Многое, — Альбина искоса посмотрела на подружку по несчастью, — только, Марина, давай откровенность на откровенность.
Шеф едва не сел прямо на пол перед дверью квартиры. Но взял себя в руки и обратился в слух.
— Между прочим, я всё это время оставалась Варварой, как ты и придумала.
— Я тоже кое для кого.
— Значит, ты хочешь узнать обо мне правду? Разве ты не знаешь? — взяла на измену Марина.
— Я знаю только то, что ты стреляла в господина Ионова. У меня есть подозрение, что тебя нанял человек из детективной конторы «Центавр». Похитил нас действительно один из тамошних наружников по имени Анатолий Ушанов.
Шеф закрепил своё тело так, чтобы больше не падать.
— Это я слышала, когда прикидывалась мёртвой. А почему ты решила, что меня нанял детектив?
— Не обязательно детектив. Возможно, клиент этого агентства. Это, конечно, не моё дело… Так что ты можешь ничего не рассказывать. Для меня было важно, что я не утопила тебя. Ты не звонишь, и я чего только не передумала!
— Наверно действительно не стоит. Могу тебя, Альбина, заверить только в одном: я никакой не киллер…
— Это точно, — подтвердила Альбина, — Ионов остался жив.
Марина часто-часто заморгала — у Юли она ни разу не смотрела телевизор, чтобы не вызвать подозрений, и сейчас подумала, что Альбина шутит.
— Серьёзно! — Альбина потрясла Марину за плечи, — он был в бронежилете. По телику сказали.
— Правда?! — Марина по-прежнему не верила.
— А это всё меняет, так? — начала строить догадки Альбина.
— Многое. Фу-у-у… — Марина выдохнула сразу много воздуха, — с другой стороны…
Она прикинула, как разъярится теперь Ионов, если уже не разъярился. То, что он жив — это чудесно, но живой Ионов захочет получить объяснение её «промаху». И надо, чтобы он поверил в случайность.
— Ты не хотела его убивать? Или ты боишься тюрьмы? — допытывалась Альбина.
— Меня ПРОСИЛИ стрелять по другим причинам. Наверно, большего я тебе рассказать не могу, это не моя тайна, и вообще, это криминальная разборка, — Марина взяла подругу за руку, хватаясь за свою соломинку, — Альбиночка, на тебя моя надежда. Каюсь, я тебя впутала в такое, чего врагу не пожелаешь. Ты рискуешь, очень рискуешь… Но ты мне так помогла там, на даче… Я просто не знаю, кто ещё мне может помочь. Уверяю тебя, соучастницей ты не будешь. Я не преступник, я это тебе ТОЧНО говорю. Просто опасно будет находиться со мной рядом. Я не настаиваю, ты можешь выгнать меня…
— Тебе интересно, почему нас похитил господин Ушанов? — спросила Альбина.
— Да, конечно. Я запуталась… — Марина встала, подошла к открытому окну и выбросила окурок, — но ты не скажешь, потому что я тебе промолчала? Да?.. Твоё право, конечно. Я просто не знаю, я хочу, чтобы ты помогла мне.
— Я придумаю. Я подумаю.
Альбина села в позу лотоса и закрыла глаза. Шеф не слышал последней части разговора. Не слышал, потому что за дверью Альбининой квартиры развернулись совсем не шуточные события.
Миха сообщил по мобильнику, что в подъезд вошёл Продюсер с двумя молодцами. Шеф быстренько смотал аппаратуру и приготовился ждать, велев Михе подниматься следом.
Эльдар, не обнаружив Марину на лавочке перед домом, позвонил Кислицыну, сидящему у Маши, и высказал всё, что о нём думает. Андрей, спрятавшись от Маши в туалете, очень-очень тихо назвал ему адрес, соответствующий номеру телефона Альбины.
— Пошукайте там. Если её там нет, значит, она уехала. Но я вам клянусь, что она жива-здорова, и я видел её.
— С нашими клятвами в рай на чужом горбе въедешь, — проворчал Эльдар и метнулся в подъезд.
Шеф встретил Худзинского, держа за спиной «ИЖ-71», и обратил его внимание на себя первым, так как не сомневался в целях продюсера.
— Проход закрыт. Просьба двигаться в объезд!
— Это вы мне? — выступил вперёд Эльдар. Двое текстильщиков страховали тыл.
— Вам, Худзинский, вам. Вы приехали по душу какой из Варвар? Марины или Альбины?
— Кто вы такой? — нервно произнёс Эльдар, кляня Кислицына и обвиняя его в этом невесть откуда взявшемся типе.
— Я? Агент национальной безопасности, — улыбнулся Шеф.
— Так, — Эльдар глянул на текстильщиков. Он, как и Кислицын, не был сторонником мордобоя, но сейчас был доведён обстоятельствами до кондиции. — Очистите мне путь.
Шеф спокойно нацелил на неприятелей табельное оружие. Но тут вмешался Миха. Он зашёл с тыла и крикнул:
— Шеф, что прикажете с ними делать?
Текстильщики метнулись к Михе, боясь пистолета, и на мушке остался один Эльдар, с трудом сохраняющий хладнокровие.
— Ну, стрелять вы не будете, — произнёс он, — может, мы договоримся?
— Другое дело, — и Шеф, принимая предложение, подтвердил это, пряча пистолет в кобуру.
Но текстильщики уже начали выполнять приказ очистить дорогу, и накинулись на Миху, у которого пистолета не было, а была только «Мальвина». Но, во-первых, комплекцией Михе было далеко до Толи Ушанова, а во-вторых, в его «Мальвине» сели аккумуляторы. И поэтому она не сработала должным образом, лишь шокировав, но не выведя из строя первого из напавших. Зато второй текстильщик мощным прямым в табло швырнул Миху вниз по лестнице. Наружник, удачно упав, поднялся на ноги — всё-таки, он хоть и бывший, но всё же опер. Последовала серия взаимных тычков, и Миха понял, что имеет дело не просто с бандюками. Удары нападавших были чётко поставлены, и пока он справлялся с ними.
— Прекратите! — крикнул Эльдар.
Текстильщики замерли, но тут послышался голос Шефа:
— Миха, работай!
В этот момент Миха и пропустил несколько ударов, один из которых окончательно вывел его из строя. Шеф, будто чувствуя, что подчинённый терпит поражение, отпихнул Эльдара и бросился на помощь. Стиль Шефа был несколько старомодным — он не бил, а поражал противника их же оружием, как в айкидо. Летящую руку первого он вывернул назад и резко долбанул того об стенку головой. Ногу второго он поймал на лету и повернул так, что текстильщик очень больно упал на спину. Затем Шеф склонился над Михой и похлопал того по щекам. Наружник был в нокауте. Зажав ему нос, Шеф дождался, когда тот придёт в себя и поймёт сказанное:
— Этих двоих спровадишь как можно дальше и можешь идти домой. Премия за проявленное мужество за мной, — затем Шеф повернулся к Эльдару, который грустно смотрел на поверженных текстильщиков, — Худзинский, позвольте нам с вами обойтись без свидетелей. Вам они всё равно не помогут, а меня только раздражать будут.
— Чёрт с вами. Эй, ребятки… — Эльдар обратился к первому поднимающемуся на ноги, — посидите в машине.
— Ну-с, — Шеф и Эльдар поднялись обратно, на Альбинину площадку, — ответьте мне, зачем пожаловали?
— Марина там? — Эльдар указал на дверь.
— Там, — кивнул Шеф.
— Я хочу её забрать оттуда. Вы мне позволите?
— Давайте поступим так. Мы туда зайдём, а она пусть сама решит, с кем поедет. Лады?
— Вы что, её родственник? — совсем упустил нить логики Эльдар.
Шеф вместо ответа подхватил свой саквояж и надавил кнопку дверного звонка.
— Кто там? — раздался голос Альбины.
— Вы сегодня приезжали ко мне на фирму, — ответил Шеф, попросив Эльдара сбрызнуть подальше от глазка.
Альбина не испугалась и открыла. Марина уже убежала в родительскую спальню и притаилась там. Шеф и Худзинский ввалились в коридор, и Эльдар повторил свой вопрос, обращаясь уже к Альбине:
— Где Марина?
— Какая Марина? — хладнокровно сдвинула брови Альбина, — не знаю никакой Марины.
— Хороши Варвары. Вы чего, сёстры что ли? — ляпнул Шеф и ещё громче добавил: — Марина, выходи! Выходи, трусишка!
— Вы представитель власти. А это что за ходячее недоразумение? — нагло спросила Альбина, кивая на Эльдара.
Но тут дверь в коридор открылась, и на голоса вышла Марина. Она понимала, что скрываться бесполезно, тем более, один из узнанных голосов поразил её. И это был не голос Эльдара…
— Марк Михайлович? — глядя на Шефа, полуспрашивая-полуутверждая, произнесла она.
— Варвара… — Шеф почесал нос, — эх, Варвара, Варвара…
Таинственная Марина жила в его квартире два дня. А он ломал голову над тем, где её искать!
— Марина! — гораздо больше обрадовался Эльдар, — Господи ты боже мой…
— Упс! — Альбина являлась сторонним наблюдателем, села и превратилась в икс.
Шеф принялся бить себя кулаком по голове. Какой же он кретин! Таких свет ещё не видывал. А Марина, не зная подоплёки происходящего, решила, что Марк Михайлович каким-то образом узнал о ней и отыскал Эльдара. А тот тем временем лихорадочно топтал кнопки своего мобильника.
Место для стрелки было выбрано традиционное — опушка кудринского леса, в трёх километрах от трассы, вдали от крупных населённых пунктов. За полчаса до назначенного времени туда начали стекаться участники.
Владимир Степанович Шульга приехал первым. Его распирало любопытство, но, тем не менее, он взял с собой всю охранку. Бронированный «Мерседес» сопровождали три джипа «Чероки», в которых боевики были упакованы, как кильки в банке. Помимо джипов, приехала ещё серая невзрачная на вид «Волга», предназначенная для особых случаев — например, побеседовать с человеком тет-а-тет.
Боевики высыпали и окружили автомобиль Шульги. Хотя мочилово не планировалось, однако, сам вызов настораживал. Конечно, Шульга знал, кто такой Ионов, хотя ни разу не посещал его клуб. С чего бы это им базарить, Шульга не ведал, но отказать тоже не мог — всё-таки, репутация.
Без пяти минут часа «Икс» прибыла кавалькада Ионова, включающая в себя «Сааб», «Мерседес», «Линкольн» и «Рено». Видно, Ионов был космополитом в отношении автомобильной промышленности. Босс сразу же вылез из «Линкольна», дверь ему открывал Иван Сергеевич; Ионова моментально облепили охранники с пяти сторон. Все боялись провокаций.
Шульга тоже соизволил, наконец, явиться миру. Так два видных деятеля современного бизнеса подошли друг к другу и остановились, не дойдя двух метров. Шульга был обязан сообщить важную информацию:
— Мы ожидаем ещё одного человека. Посредника.
Ионов пожал плечами. Раз Худзинский собирается сюда припереться, его право. Вряд ли его присутствие понадобится. Но Ионов кивнул в знак согласия и продолжил сверлить глазами своего оппонента. Вот, значит, кто заказал его! И ведь даже вида не показывает. Ну ладно, всему своё время.
Ровно в час «Икс» на стрелку подъехал скромная «Ауди», и из неё вышел в сопровождении всего двух текстильщиков… совсем не Эльдар Худзинский. Это был Хан, хороший приятель Шульги.
Ионов никогда не видел Хана, хотя опять же слышал о нём — мол, Худзинского прикрывает сам Хан! А кто такой, где и почему — Ионову знать не хотелось. Конечно, если бы нужно, он бы и про Хана всё выяснил. И сейчас, не будь дураком, смекнул, что явился именно Хан. Кто же ещё будет вытаскивать Эльдара? Вот только стрелку Ионов забивал с Шульгой и совсем по другому поводу.
Хан подошёл к Шульге, и они пожали друг другу руки. Из всех присутствующих именно Хан был самым старшим — седым, морщинистым, немного смуглым мужчиной. Но его движения говорили о хорошей физической форме, в его жестах чувствовалась уверенность, в его взгляде — мудрость, и в совокупности Хан выглядел очень энергичным человеком.
Шульга и Хан снова подошли к Ионову. На этот раз все боевики, текстильщики и прочие братки остались на своих местах, поэтому боссы могли спокойно говорить о делах. Начал Шульга:
— Зачем позвал? Какие проблемки, какие должочки?
Ионов не стал сотрясать словами воздух. Он включил Толин диктофон, и Шульга с Ханом услышали:
— «Итак, повторим. Кто тебе заказал убить меня? — голос Ионова.
— Андрей Кислицын, — незнакомый Шульге и Хану голос, принадлежащий Ушанову.
— А кто манипулирует Андреем Кислицыным? Знаешь?
— Шульга, — произнёс незнакомый голос.
— Шульга? — переспросил Ионов.
— Ага, — подтвердил Ушанов.
— Сколько тебе заплатили?
— Пять тысяч долларов авансом, а если бы я вас убил тогда, у кафе, обещали ещё двадцать пять».
Ионов выключил аппарат, и взглянул на Шульгу. Владимир Степанович как раз удивился меньше всех. Зато лицо Хана помрачнело. Он напряжённо думал.
— Ты чего, хочешь купить меня этой туфтой? — откровенно спросил Шульга.
— Стрельба имела место быть, насколько вам известно, — в несвойственной ему вежливой манере говорил Ионов, — об этом трубит вся пресса и телевидение. Я захватил человека со снайперской винтовкой, который в меня стрелял, и он дал показания против вас. У меня есть все основания ему верить.
— Йоп твою редиску! — не стеснялся в выражениях Шульга, — какой-то болван оплатил тебе фуфло. Слушай, брат… — Шульга приобнял Ионова и отвёл в сторону, — ты сам понимаешь, что это подстава. На кой ляд ты мне нужен? Я кандидат в президенты, и эту туфту сделал или ты, или какой-нибудь конкурент. Это называется грязные методы ведения избирательной компании. Ну, я на тебя не думаю, всё-таки в тебя стреляли-то. Значит, это какой-нибудь кремлин или отморозок типа Нарышкина. Давай с тобой в кабаке посидим, найдём наших общих врагов, а потом всех их на мяско. Договорились? — и Шульга протянул руку.
Ионов колебался. Шульга говорил дело, но факты-то были на лицо. Не было доказательств — только слова киллера. Ионов решил нанести ещё один удар, не пожимая протянутую руку:
— Дело хреново, Владимир Степанович. У меня есть запись разговора: Кислицын приглашает меня на встречу в кафе. Он и на вас показывает.
— Андрей? — оценил шутку Шульга, — бросьте вы! Не верю, что ему заплатили, хоть убейте! Я у него на передаче был, и после этого приказал ему нанять мазилку, чтобы замочить тебя? Херня выходит, Виталий.
Они сделали кружочек и вернулись к чёрному, как грозовая туча, Хану. Звонка от Эльдара всё не было, а он не мог встревать в базар без фактов.
— Слышал? — захотел втащить Хана в беседу Шульга, — начальник мокруху шьёт!
— Я бы на твоём месте словечками не бросался! — резко сменил милость на гнев Ионов.
— Ну, как мне ему доказать, что не хотел я его убивать? — развёл руками Шульга, не понимая абсурдность фразы.
— Вот этим тебе и нужно заняться, — поддакнул Ионов.
— Слышал? — вновь обратился Шульга к молчавшему Хану.
— Не глухой, — процедил Хан сквозь зубы, — Вов, не психуй. Лучше подумай, кто тебя убрать хочет. Может, Бадаев?
Губернатор одной из областей тоже метил в президенты. Конечно, зачем ему лишний конкурент?
— Бадаев… Это серьёзно… А может…
И тут затилиликал Ханов телефон. Хан быстро отошёл в сторону.
— Это я, — раздался голос Эльдара, — всё отлично. Марина со мной.
— Салют.
Хан вернулся к притихшим оппонентам. Стараясь сдерживать ярость, он процедил:
— Слышь, Ионов… Ты что это там насочинял? — и потом Хан обратился к Шульге: — Вов, будь спок. Человек, который дал на тебя показания, никогда не стрелял в него.
И Хан вновь показал на Ионова. Тот переваривал, а Шульга быстренько уцепился за слова Хана:
— Вот как. Значит, ему туфтового стрелка подсунули, и оплатили показуху. Только не подстраховались что-то, да? Сдаётся мне, Хан, что всё это он сам и придумал. Воспользовался тем, что кто-то в него пальнул, а на радостях, что выжил, решил меня потопить? Ишь, какой прыткий…
— Повтори, что ты там сказал, — как-то по-хулигански обратился к Хану Ионов.
— Штука в том, — Хан на этот раз отвёл Ионова в сторону, — что ты, мягко выражаясь, забыл о приличиях. Сам знаешь, зачем в тебя стреляли, ведь так? Я в курсе, в курсе…
Ионов жестами попросил Хана говорить потише. Тот согласился и почти шёпотом продолжил:
— Ты сам оплатил это покушение, так? Ради того, чтобы кого-то в этом обвинить. Теперь ты голословно наезжаешь на Вована, хотя он совсем не причём.
— Но у меня есть стрелок. С оружием! — возразил Ионов.
— У тебя нет стрелка. Тот, кто выдаёт себя за стрелка, какая-то подсадная фигура. Он никогда, слышишь, НИКОГДА в тебя не стрелял. Вот сукой буду, слово Хана даю! А моё слово десять твоих стоит.
— Но в меня стреляли! — не унимался Ионов, — в меня! Не в охранника, а в меня!
— Да, это факт, — кивнул Хан, — и вот в этом проблема.
— Мало того! В «Арабелле» было второе покушение на меня. Мне удалось уйти, и это покушение организовал Кислицын. Поскольку только он знал о том, что я там буду. А значит, это братки Шульги в меня палили. Я уверен, что журналист работает на Шульгу, тем более, устраивает ему избираловку на ТВ.
— Да, но Шульга здесь не причём. Кто-то другой мог это сделать, подслушав ваш с журналистом базар.
— Но факты говорят об обратном. Журналист…
И тут Хан хлопнул себя по лбу. Ну, конечно! Журналист! Вот кого хотел убрать Ионов, устраивая инсценировку! Какой-нибудь крутой «кремлин», как выражается Шульга, из борделя «Гефест» выдал хозяину заказ смять «Оппонента». И не так, чтобы вызвать народный гнев — убийство известных личностей слишком непопулярная и крайняя мера. А мирно, по-другому, и Ионов отлично всё разыграл. С «Арабеллой» ясно — это его, Хановы, текстильщики устроили мочилово, а ментам скинули дезу, будто братки Шамана забили братков Сыча. Загадка в другом — почему Марина промахнулась, и что за хрен с бугра давал показания на Кислицына и Шульгу.
— Побазарь с Вованом, — Хан вновь достал мобильник, и когда Ионов отошёл, набрал номер Эльдара: — Салют, я опять.
Эльдар уже усаживал Марину в свою «Ауди», где на заднем сидении зализывали раны униженные Шефом текстильщики. Эльдар спешил и поэтому оставил и Шефа, и Альбину при своих разборках.
— Да, я слушаю, — ответил Худзинский, по привычке сам усевшись за руль.
— Спроси Марину, почему она пальнула в Ионова. Очень надо.
— Свидетелей две штуки, — ответил Эльдар.
— Выкинь их! — нервно бросил Хан.
— Выметайтесь, оба! — приказал Эльдар текстильщикам, и, дождавшись исполнения приказа, потихоньку дал газу и прикрыл трубку ладонью: — Марина, первое и самое главное. Зачем стреляла в Ионова?
— Это случайность, — сказала Марина, понимая, что теперь терять ей уже нечего, — запищал пейджер, рука дёрнулась, и пуля прошла мимо охранника. Случайность это.
— Слышишь? Она говорит, что рука дрогнула.
— Так. — Хан почувствовал резкий укол, нанесённый его самолюбию, — почему дрогнула?
— Пейджер запищал.
— Отключать надо было… — Хану сразу же сильно полегчало, — Салют. Хотя стоп. Ты что там собрался с ней делать?
— Я еду к вам. Ионов блефует, и я должен ему это доказать, чтобы он вернул Егора.
— Погоди, погоди. Ты что, собрался сдать её?
— Да нет, ты что? Она расскажет, как всё было, и мы всё выясним. Просто произошла неточность.
— Слушай, мы и без неё договоримся. Сейчас я попрошу привезти фальшивого стрелка, и на этом базару конец.
— Я должен подстраховаться. У него Егор.
— Я тебя понимаю, Эльдар. Но если ты посмеешь…
— Да что ты в самом деле? Ты что с ней… — Эльдар обернулся назад и примолк. При Марине лучше помолчать.
— Я тебя предупредил. Салют.
Эльдар принялся утирать катящийся по лбу пот. Хан поймёт. Егор всё-таки сын, а Эльдар очень любил своего сына. И ещё Эльдар любил жену Ирину. Всю жизнь, даже тогда, когда делал вид, что любит Марину…
А Хан на все сто верил Марине. Но вот Ионов ни за что в ТАКОЕ не поверит. Вон чего накрутил из этого!
Хан подошёл к Шульге и Ионову. Те, похоже, так и не нашли общий разумный язык.
— Значит, ты, — он ткнул в Виталия Владленовича, — сейчас сюда везёшь своего стрелка. Мы ждём. Привезёшь — будем кумекать дальше.
— Иначе? — спросил Ионов.
— Война, — развёл руками Хан, а Шульга подтвердил: — Мочилово.
Толя почти уснул, лёжа на стареньком и пыльном матрасе. Но лязг двери быстро привёл его в полную боеготовность. До того, как его сморил сон, Толя, перелопатив в голове тонну мысленного мусора, всё же сделал чудесный выбор.
Чечен «чёрная повязка», держа итальянский автомат «Спектр» одной рукой, второй протягивал Толе наручники. Второй жлоб, как всегда, дежурил у двери.
— Это ещё зачем? — прикинулся валенком Ушанов.
— Поехали! — пробурчал дверной.
Убивать везут. Такой поворот сюжета крайне не устраивал Толю. Придётся рискнуть! Поэтому он, вытягивая руки перед собой, неожиданно резко ударил ребром ладони по руке «чёрной повязки». Эффект был достигнут — автомат упал на пол, а рука врага обвисла. Тут же Толя схватил обезоруженного за грудки и, пихая его перед собой, в два прыжка приблизился к стоящему у двери. Стрелять тому было крайне неудобно, и эти пару секунд он медлил, боясь зацепить своего. В итоге Толя пихнул первого на второго с такой силой, что оба кубарем полетели в коридор. Ушанов не ринулся подбирать первый автомат, и правильно сделал. Он подбежал к валяющемуся на полу второму и ногой выбил оружие из его рук, и только затем подобрал его.
— Руки вверх! — закричал он, как мальчишка на войнушке.
Оба врага выполнили инструкцию. Толя, не прекращая целиться в них, зашёл в свою камеру и подобрал второй автомат. После этого он пригласил обоих войти и развернул их лицами к стене, любезно попросив широко расставить ноги. Руки обоих он зафиксировал за головами — так их учили на подготовительных курсах. Что ж, за пойманных бандюков срок ему скостят.
Ничего существенного он у братков не нашёл — «выкидуху», сигареты, немного денег, запасной магазин к «Спектру». Главным трофеем был мобильник, и Толя спросил:
— Сколько людей меня охраняют?
— Во дворе ещё один, — ответил получивший удар по руке.
— Так. Куда поехал Ионов?
— Не знаю, — ответил второй.
— Это плохо. А тот, во дворе, знает?
— Не знаю, — ответил первый, и тут затренькал мобильник.
— Алло, — ответил Толя, пытаясь подражать голосу охранника.
— Казбек, убери его машину куда-нибудь. Чтобы не маячила перед дверью, — приказал Ионов и отключился.
— Так-с, — Толя сунул трофей в карман и упёрся дулом в затылок Казбеку, — колись, брателло, где твой босс? Знаешь ведь, сволота чеченская!
— На разборку поехал. Санитар знает… — пробубнил мужик.
Толя вышел из камеры, заперев в ней пленников, и вернулся коридорами на улицу. Перед входом стояли две машины — его Ушановская «девятка» и «Газель» скорой помощи. Облокотившись на «Газель», курил какой-то сутулый тип, крутя в руке зажигалку. Толя присвистнул, обращая на себя внимание. Санитар повернулся, ринулся было за стволом, но увидев нацеленный на него автомат, раздумал. Толя подошёл к нему и вытащил пистолет из-за брючного ремня.
— О, как не стыдно! — помахал им Толя перед лицом бандита, — давай, колись теперь ты. Куда уехал цирк?
— Чаво? — не врубился Санитар, поставленный Толей так же, как его дружки.
— Босс твой где, спрашиваю последний раз. Иначе размажу сопли по лобовому стеклу.
— На разборку поехал. Кудринский лес знаешь?
— А ты? — Толя вынул из Санитара водительские права на «Газель», — ух ты! Ты чего, серьёзно работаешь на этой штуке?
— А то!
— Ну, тогда садись за руль, поехали к шефу. Шампанского не будет.
Санитар обернулся, недоумевая, а Толя пояснил:
— Казбек и его приятель дали дуба. Они очень неаккуратно чистили оружие, и оно выстрелило, расквасив их никчёмные мозги.
Затем Толя открыл боковую дверь в отсек для перевозки больных. То, что он там увидел, привело Ушанова в небольшое замешательство. На столике лежал парнишка лет шестнадцати, он хлопал мутными глазами, а его руки были привязаны бинтами к столу.
— Эй, изувер, иди-ка сюда! — крикнул Толя, — что ты с пацаном сделал?
— Да ничего! Босс приказал дать ему снотворное.
— Погоди!
Толя обошёл «Газель», распахнул водительскую дверь, хорошенько пошуровал под сидениями и ковриками. Мало ли что! Найдя лишь гаечный ключ и моток изоленты, Толя забросил это подальше в кучу мусора, как и отобранный пистолет, затем послал воздушный поцелуй своей «девятке» и приказал Санитару:
— Давай, рули в Кудринский лес. Учти, твои мозги у меня на мушке.
Сам же он вернулся к пацану. Один автомат он положил на пол, а вторым коснулся через форточку в перегородке затылка Санитара.
— Ладно, харэ… — пробурчал Санитар и двинул автомобиль с места.
— То-то, — Толя повернулся к пацану и похлопал того по щекам, — эй, как тебя зовут?
— Егор, — промямлил тот.
— А фамилия?
— Худзинский.
— Бр-р-р… — Толя встряхнул головой, — ты чего, сынок этого Эльдара, что ли?
— Да.
— Отпад! И чего ты тут делаешь? Ну-ка, расскажи мне по порядку. Не бойся, я тебя не обижу, я не бандит какой-нибудь.
— Меня ранили хулиганы, напали с ножом… Потом меня отвезли в больницу и сделали операцию… Потом перевели в другую больницу, меня там охраняли. А потом увезли оттуда… дальше я плохо помню, потому что мне сделали укол.
— Парень, ты хоть понимаешь, что тебя похитили? — дошло до Толи.
— Теперь да… А когда меня везли в другую больницу, мне сказали, что это папа позаботился, и меня будут в Ельцинской больнице лечить…
— ЦКБ? Ну да, ну да… — Толя вспоминал номер, который называл ему Эльдар.
От такой неожиданной удачи к Толе вернулись и бодрость духа, и вера в свою счастливую звезду. Он захотел потрещать с Санитаром и подкинуть ему одну прикольную мысль.
Выпроводив из машины бесполезных текстильщиков и закончив беседу с Ханом, Эльдар наконец-то остался с Мариной наедине. Закурив и открыв оконце, он посмотрел в зеркало заднего вида на девушку:
— Рассказывай. Всё, что случилось с того момента, как ты промахнулась.
— Я сложила винтовку в футляр и бросилась к машине. Тебя там не было, а про пейджер я вообще забыла. Слишком перенервничала после выстрела. Я случайно забрела в какой-то подъезд и там познакомилась с девчонкой. Я не хочу, чтобы ты впутывал её в наши дела…
— Подожди, давай по порядку.
— По порядку я не могу, — Марина ёрзала на сидении и курила, — во-первых, я ничего не знаю, потому что Альбина хотела мне всё рассказать, а тут ты явился, и она не успела.
— Где ты пропадала, почему не звонила? Ты это объяснить можешь?
— Нас с Альбиной утром похитил один тип, усыпил и отвёз на дачу…
— Что ещё за тип?
Марина рассказала всё, что помнила. Она постаралась акцентировать внимание Эльдара на том, что ничего не разболтала и даже не назвала своего имени. Про Кислицына она умолчала, как и про Марка Михайловича.
— Понимаешь, я очень боялась, потому что думала, что убила Ионова. О том, что он жив, я узнала час назад от Альбины.
— Где винтовка? — спросил Эльдар. Каша сведений от Марины не добавила никакой ясности.
— Понятия не имею. Её отобрал этот… Ушанов.
— Ладно, мы будем разбираться. Сперва надо решить главную проблему.
Марина чувствовала, что Эльдар зол на неё. Он совсем не дружелюбный, отчуждённый какой-то. Это немудрено… Но вот может ли она рассчитывать на его помощь? Марина проклинала Марка Михайловича, считая, что это он притащил Эльдара к Альбине. Но пока она не хотела напоминать, а Эльдару, похоже, было совсем не до этого.
Эльдар откликнулся на звонок мобильника. Но это оказался не Хан.
— Привет. Бычок на проводе, — представился Толя.
— Бычок, куда пропал? — обрадовался Эльдар, — испугался, что надул, да? Насчёт больницы?
— Не-е-е… Ну как, наш договор в силе?
— Конечно. Семьдесят штук за информацию.
— Ставлю другое условие. Сто штук за… за…человека, — выкрутился Толя, не желая при Егоре «продавать» его.
— Ты что, нашёл Егора? — не поверил своим ушам Эльдар.
— Пока нет, но я обязательно его найду. Верьте мне!
— А что Ионова упустил?
— Да, накладка вышла. Но ничего, я отомщу ему, не переживайте.
— Бог в помощь, бычок. Давай, действуй. Я согласен на сто штук за живого Егора.
— Кто такой Егор? — спросила Марина, знавшая, что у Эльдара есть сын, но понятия не имевшая о том, как его зовут.
— Я не хочу распространяться на эту тему с тобой, — холодно ответил Эльдар.
Марина вздохнула. В принципе, крест уже поставлен. Крест на ней. Альбина больше не поможет, Эльдар… уже не доверяет…она провалила дело…что же ей делать? Плакать?
Что-то она в последнее время много плачет по-настоящему. Не надо было соглашаться на эту последнюю авантюру. Но сейчас Марина плакать не стала. Надо ещё попытать Эльдара, пока есть возможность.
— Скажи мне, зачем Ионову понадобилась инсценировка?
— Не наше с тобой собачье дело, — ответил, будто плюнул, Худзинский.
— Тогда признайся, кто нанял детективов. Зачем один из них меня похитил? Я ведь ничего не понимаю. Я участвую в игре, даже не зная её правил.
— Как будто их знаю я! — был ответ.
— Всё ясно. Мы больше не вместе! Скажи об этом, чего ты крутишь? Чего мою душу выматываешь?
Но Эльдар промолчал. Пружина внутри него сжалась до предела. Внутри Марины тоже всё клокотало. Она первая перестала сдерживаться:
— Куда мы едем, ты мне можешь сказать? Что ты собираешься со мной делать? Я должна знать, слышишь? Ты мне обещал…
— Чего я тебе обещал?
— Всегда… прикрывать… — еле-еле вымолвила она.
— Ничего я не обещал, тебе послышалось, — язвительно ответил Эльдар.
— Ах, значит так… Тогда я замолкаю. Всё! — Марина сложила руки на груди и уставилась в окно.
— Брось хренотой заниматься, а? Ты же видишь, я на взводе. Ты должна меня понять.
— Ничего я не должна, — встала она на позицию Эльдара, — тебе послышалось, мой милый.
Худзинский выругался матом и заткнулся. Они уже выехали за пределы столицы и теперь мчались по Киевскому шоссе со скоростью сто двадцать километров в час…
Когда «Ауди» Эльдара подняла пыль на просёлке, взоры всех обернулись в её сторону. Ионов подумал, что для его людей ещё рано, а Хан сразу понял, кто это едет, и помрачнел. Шульга ткнул его локтем в бок и тихо спросил:
— Свои?
— Эльдар это. Сейчас будет базар, ты лучше не вмешивайся.
— Тогда просигналь, если что.
Шульга отошёл к своей бронемашине и дал команду боевикам расслабиться. Ионов, видя, кто вылезает из подъехавшей машины, всё сразу понял — сейчас они захотят увести базар в другое русло, вон, даже Шульгу попросили убраться. Что ж, он не имеет ничего против, пока не прибыли Санитар и компания.
Эльдар подошёл к Хану и встретился с его негодующим взглядом.
— Не вмешивайся, — как-то неуверенно потребовал Эльдар, — мне надо переговорить с Ионовым. Он привёз своего стрелка?
— Нет.
— Спрячься. Не хочу, чтобы…
— Пусть видит. Пусть она видит, — отрезал Хан.
Эльдар тяжело вздохнул и полез за платком. Жестом он махнул в сторону автомобиля, и Марина вылезла оттуда. Смеркалось, но ещё можно было прекрасно разглядеть лица собравшихся людей. Марина сразу же узнала «лысого очкарика» Ионова, и… замерла. Явление Марка Михайловича в квартиру Альбины, конечно, было для неё сюрпризом. Но встреча здесь, в такой обстановке с Александром Михайловичем, учителем по огневой подготовке, оказалась уж совсем неожиданной. Их взгляды встретились, и Марина уже хотела помахать ему, как старому школьному приятелю. Но потом одумалась — её привезли на бандитскую разборку, и здесь не место таким глупостям. Александр Михайлович не улыбнулся, даже не показал вида, что узнал её. Но она это почувствовала, и мысленно уцепилась за него — этот человек единственный, кто МОЖЕТ заступиться за неё. Сразу вспомнились те уроки стрельбы по консервным банкам… Учитель был знатоком своего дела. И Марина никогда бы не промахнулась и не подвела его, потому что он научил её стрелять. Если бы… если бы…
Она подошла к Эльдару и встала справа за его спиной. Ионов стоял напротив Эльдара — их разделяла два метра. Единственные охранники — два текстильщика — прикрывали Хана. Вся банда Ионова внимательно следила за происходящим, ожидая только условного знака.
— Я хочу, чтобы ты вернул мне Егора, — начал Эльдар, — потому что я знаю, что ты блефуешь. У тебя нет человека, который в тебя стрелял.
— Его привезут через… — Ионов посмотрел на свои часы, — через пятнадцать минут. И тогда мы посмотрим, кто из нас блефует.
— Познакомься с Мариной, — Эльдар взял её за руку и подвёл к себе, — это её ты нанял через меня, это она должна была стрельнуть в твоего телохранителя.
Ионов смерил взглядом ничем не примечательную девушку в спортивном костюме. Марина не смотрела на него — она смотрела поверх него в небо…
— Ты хочешь сказать, что она и есть наёмный убийца? — с иронией прохрипел Ионов.
— Именно так. Марина, расскажи ему о том, как ты стреляла.
— Я лежала на чердаке с винтовкой «Штайр» в руках… — отрешённо произнесла она, но Ионов перебил:
— С этой что ли? — Ионов щёлкнул пальцами, и Иван Сергеевич поднёс ему винтовку.
— Да, с этой… — узнала Марина своё оружие и сразу же начала соображать, как винтовка могла попасть в руки к Ионову. А Виталий Владленович рассмеялся:
— Эльдар, тебе не кажется всё это хренотой? Зачем тебе такая дешёвка? — он резко схватил Марину, и она оказалась уже за спиной Ионова, — винтовка у меня, стрелок у меня, а ты пытаешься мне тут запудрить мозги откровенной лажей.
— Подожди, Виталий… — испугался Эльдар, захотел подойти, но Ионов отступил к своим, отодвигая и Марину, — пусть она тебе расскажет… Я давно с ней работаю, она… Хан подтвердит! — и Эльдар обернулся.
Но Хан неподвижно стоял на месте. Марина тоже смотрела на него — на Александра Михайловича. Вот он, оказывается, какой — таинственный, могущественный покровитель Эльдара! Она бы ни за что не догадалась… Только почему он не приходит ей на помощь? Почему???
— Ваши слова не стоят моих фактов! — Ионов вытянул руку вперёд, предупреждая, чтобы Эльдар близко не подходил, — ты, мой друг, ошибся. Рассказал этой бабе о том, о чём я просил помолчать. Этим ты убил её.
Ионов махнул одному из людей Ивана Сергеевича и подтолкнул к нему Марину. Марина заметалась, она снова взглянула на Эльдара и увидела кромешный ужас в его глазах. Высокий мужик поймал её и подсечкой свалил на землю. Затем вытащил пистолет, нацелил на лежащую беспомощную девушку и на секунду обернулся в сторону босса — всё-таки надо иметь гарантии.
И в этот момент прозвучал одинокий выстрел. Хан удивлённо поднёс пистолет к глазам — он уже собрался стрельнуть и почти нажал на спуск… Но выстрел прозвучал мгновением раньше.
Браток с дыркой во лбу рухнул на землю рядом с сжавшейся от страха Мариной. Банда Ионова моментально ощерилась стволами, как и боевики Шульги. Все, включая Хана, Эльдара и Ионова, мотали головами по сторонам. По команде Ивана Сергеевича несколько людей облепили Ионова со всех сторон. Шульга юркнул в бронированный «Мерседес».
Хан и оба текстильщика нацелили свои пистолеты на телохранителей Ионова. На Эльдара страшно было смотреть — он как загнанный зверь, находился на линии огня и не знал, куда себя девать. К лежащей Марине подбежал ещё один бандит, но тут Ионов крикнул:
— Стоп! Не надо провокаций!
Но ни он, ни Хан, ни Шульга не понимал, кто же всё-таки стрелял. Однако опытный боец Иван Сергеевич разглядел метрах в пятидесяти от себя небольшой пригорок, поросший высокой травой. Выстрел был пистолетный, и если бы его делал сам начальник охраны, то стрелял бы именно оттуда. Другого похожего на укрытие места поблизости просто не было.
И тут все услышали шум мотора и обернулись в сторону просёлка. Подняв новые клубы пыли, ехала очередная машина. Эта была «Газель» скорой помощи.
Иван Сергеевич был, конечно, прав. Шеф и Альбина укрылись именно за этим пригорком. Как только Эльдар и Марина покинули квартиру, Шеф тоже засобирался. Но Альбина его остановила:
— Я с вами! Я не брошу Марину!
— Как тебя хоть зовут, мышильда? — Шеф наблюдал в окно за двором.
— Альбина. Это правда, — она схватила ключи от квартиры и сумочку, — знаете, зачем я к вам приходила?
— Зачем?
— Я думала, вы наняли киллера… Марину или… Короче, я запуталась.
— Где Ушанов? Это он кашу заварил… Пошли! Побежали!
Шеф сигал по лестнице через две ступеньки, Альбина еле за ним успевала. Миха дежурил возле «девятки», Шеф крикнул ему что-то типа «марш в кровать», а сам заскочил за руль. Едва Альбина села рядом, как Шеф газанул. Когда они нагнали «Ауди» Эльдара, она стояла около тротуара, и оттуда высаживались обиженные Шефом ребята. Успешно пристроившись в хвост, Шеф переспросил:
— Не знаешь, где Ушанов?
— Он убежал от меня, — ответила Альбина.
— Вот колобок! И от меня тоже. Ладно, пока мы едем, расскажи всё, что знаешь. Кто кого нанял, зачем, почему. Мне можно доверять.
— Тогда вы успокойте мою душу. Скажите, что вы или ваш клиент никого не нанимал.
— Насчёт меня точно, а вот клиент… Этого я не знаю. Клиент нанял нас, чтобы пасти журналиста, и всё. Никакого криминала изначально не было.
— А кто ваш клиент?
— Коммерческая тайна. Тебе-то зачем, мисс Марпл?
— Я не такая старая! — надулась Альбина и сдвинула брови, — ну, я влезла в разборку, тут значит, влез ваш Ушанов, он нас с Мариной похитил. Мы его обманули, сымитировали смерть Марины. Потом он убежал, а я встретилась с Кислицыным и поняла, что его кто-то подставил и захотел обвинить в покушении на Ионова. Ну, вы слышали о стрельбе, да? Я и подумала, что тот, кто нанял детективов, и подставил его.
— Нет, не может быть… — Шеф подумал о Клиенте. Он уже понял, как Кислицын узнал о слежке — через Толю и Альбину. Но чтобы Клиент задумал такое…
— Вы подумаете над этим, — сказала Альбина, — всё может быть.
Шеф озадачился. Но потом, чтобы не забивать себе голову, спросил:
— А ты что, серьёзно хочешь у нас работать?
— А почему бы и нет?
— Тогда считай, что сегодня начался твой вступительный экзамен. Вот смотри, мы с тобой ведём визуальное наблюдение. Наша задача очень непростая — сохранить в тайне наше присутствие и не упустить объект…
— А вы меня выследили? — перебила Альбина.
— Выследил, — улыбнулся Шеф, — я применил известный трюк — когда заметишь слежку, начинай следить за филёром.
— Значит, я плохо маскировалась. Столько денег угрохала на такси!
Шеф искренне рассмеялся. Знала бы Альбина, какой он болван! Мысль о Марине, жившей в его квартире, теперь будет преследовать его до конца дней! И ведь всё логично — он возвращался с дачи Ушанова, когда Толя и Альбина топили псевдотруп Марины в речке…
На Киевском шоссе Шеф отпустил «Ауди» подальше. Заметив, что она свернула с шоссе на просёлок, Шеф повторил манёвр, ещё больше увеличив дистанцию. Через пару километров трясучки Шеф притормозил и подождал, пока вся пыль рассеется. Он увидел вдали, около леса, множество автомобилей. Искать место, где можно было спрятать машину, времени не было. Они с Альбиной сошли с дороги и пошли через поле. Как только поле кончилось, Шеф приказал передвигаться ползком. На открытой местности их было слишком хорошо видно. Шеф то и дело поднимал голову, чего не советовал делать Альбине, и видел, как Худзинский беседует с Ионовым. Они залегли за пригорком, и Шеф достал свой пистолет. Заметив среди присутствующих Шульгу, Шеф кашлянул, но промолчал. Когда Ионов выхватил из рук продюсера Марину, Альбина прошептала:
— Стреляйте, Марк Михайлович! Он убьёт её!
— Почему?
— Так она же на него покушалась!
— Да… Слушай, точно… — он видел, как пытающуюся убежать Марину хватает рослый бандит.
— Стреляйте, пожалуйста! — громко шептала Альбина, теребя Шефа за куртку, а сама боялась смотреть, — ну пожалуйста!
Но Шефу не надо было указаний — он сам всё прекрасно видел. Бандит собирался убить Варвару-Марину, и как только он вытащил своё оружие, Шеф выстрелил.
— Пригнись! — прошептал он Альбине.
— Попали? — спросила она.
— Обижаешь!
— Марина жива?
— Жива! Слышишь, они не стали палить! Испугались…
— Надо спасти её! Если её опять захотят убить, вы обязательно стреляйте! У вас это хорошо получается! Обещайте мне?
— Обещаю, Альбина! — улыбнулся Шеф.
В этот момент они тоже услышали звук мотора.
Все участники разборки чувствовали, что может случиться непоправимое. В воздухе висело напряжение, все притихли. Браток Ионова поднял Марину на ноги и приставил пистолет к её шее. «Газель» остановилась метрах в двадцати от гущи событий, Ионов разглядел за её рулём Санитара.
— Спокойно, Эльдар! — обратился он к задыхающемуся от пота Худзинскому, — привезли моего киллера. Сейчас мы с тобой договоримся.
— Виталий Владленович! — крикнул Иван Сергеевич, — надо прочесать округу! Где-то сидит снайпер!
— Эльдар! Скажи Хану и Шульге, чтобы дали своим снайперам отбой! — приказал Ионов, — твоя девка и так у меня, к тому же у меня Егор и вообще… Ещё один выстрел, и я прикажу по телефону убить Егора. — Ионов посмотрел в сторону «скорой», из которой пока никто не выходил.
Эльдар замахал руками Хану:
— Скажи, чтобы не стреляли! Шульге скажи!
Хан промолчал. В том-то и дело, что появилась ещё одна сторона, которая опередила его. Он махнул рукой Шульге. Тот лишь пожимал плечами, хотя и выполз из своего броневика под усиленным живым щитом.
— Санитар! Выводи его! — крикнул Ионов.
Дальше случилось неожиданное. Санитар вылез один, поднял руки вверх и пошёл. На полпути он остановился и крикнул:
— Мне нужен Эльдар Худзинский!
Толя Ушанов в это время сидел за «Газелью» с автоматом. Он выбрался через заднюю дверь, пока внимание присутствующих было сосредоточено на Санитаре. Больше всего его поразил не масштаб личностей и не количество дорогих тачек и охраны. Когда Толя вылупился на Варвару-Марину, ему сильно поплохело. К счастью, времени на раздумья не было. Варвара воскресла, а значит, он уже никакой не киллер. Ионов захватил «правильного» киллера. А ему надо посадить Эльдара в «Газель» и уехать. Тогда сто тысяч в его кармане!
Шеф и Альбина находились с Толиного тыла и поэтому переглянулись, увидев, как тот «выпал» из подъехавшей машины.
— Вот Рэмбо! Я ему уши-то пооткручу! — процедил Шеф, приняв более удобную позицию для стрельбы.
— Да он кукусик! — возразила Альбина, — чёрт, чем я могу помочь? Может, воспользоваться астральным каратэ? Я умею!
— Чё-ё-ё!? — по тону Шефа было ясно, что лучше бы Альбина помолчала.
Эльдар сделал шаг в сторону Санитара:
— Я Худзинский.
— Эй, ты чего на хрен удумал? Ты привёз, кого просили? — начал терять терпение Ионов, — где Казбек и Буряк?
— Худзинский, прошу проследовать за мной в машину, — не обращая внимания на Ионова, сказал Санитар.
— Стой, Эльдар! Погоди! Эй, где стрелок? — Ионов растолкал охранников и вышел к Санитару, — Эй, — он махнул Ивану, — проверить «Газель»! Только осторожно!
— Босс, держитесь подальше! В машине бомба! — громко сказал Санитар.
— Ложись! — завопил Иван Сергеевич.
Тут растерялись все без исключения. Телохранители повалили своих боссов на землю. Шульгу опять запихнули в броневик. Ионов жевал землю, как и Хан, лишь Эльдар и Санитар остались стоять. Браток, державший Марину, тоже упал, продолжая упираться в неё пистолетом.
— Прошу, Худзинский! — улыбнулся Санитар.
Хоть Эльдар остался стоять, но растерялся больше всех. Он глядел в ту сторону, где должна была лежать Марина. И тут у него затилиликал мобильник. Толя, прислонившись спиной к «Газели», решил ускорить ход событий, хотя говорил совсем тихо:
— Это бычок. Я всё вижу. Садитесь в «Газель», не бойтесь. Это я здорово придумал с бомбой, правда?
— Где мой сын? — не выдержали нервы у Эльдара.
— В «Газели».
Худзинский бросился к машине. Толя приоткрыл заднюю дверь и прополз обратно. Санитар поспешил за руль. Ионов, наконец, начал соображать, что происходит что-то не то. И заорал:
— Стоять! Убью! Девку сюда!
Эльдар остановился в метре от «Газели». Он видел, как браток поднимает Марину и ведёт её к Ионову. Санитар уже завёл мотор, а Толя наблюдал за происходящим через стекло.
— Этот придурок на линии огня! — матерился Шеф, — лежи здесь, я отползу в сторону!
Альбина, наконец, избавившись от опеки, поползла в сторону «Газели».
— Не спеши, Эльдар! — развёл руками Ионов, — если машина взорвётся, нам обоим трандец! Но твою бабу ещё можно спасти!
Браток остановился на более менее безопасном расстоянии. И тут с земли поднялся Хан, приказав текстильщикам лежать и не рыпаться.
— Ионов! Отпусти девку! — вышел он к нему, — немедленно!
— Хан, не лезь в это дело! Опусти пушку!
Три охранника выскочили из-за спины Ионова. Эльдар крикнул:
— Виталий, мой сын в «Газели»! У тебя больше нет козырей!
— Казбек, Буряк! — Ионов схватился за мобильник, затем повернулся к братку, — убей её!
На слове «убей» раздался выстрел, и браток разделил участь первого. Иван Сергеевич, не дожидаясь распоряжений, приказал открыть огонь. По пригорку защёлкали пули, но за ним уже никого не было — Шеф и Альбина расползлись.
Хан хладнокровно и в упор расстрелял трёх охранников Ионова. Тут же открыли огонь текстильщики. Эльдар заскочил в «Газель», но мёртвый и жадный Санитар не сумел дать задний ход — точным выстрелом его скосил Иван Сергеевич. Толя Ушанов приказал Эльдару лежать на полу, а сам через окно начал мочить братков распластавшегося на земле Ионова из автомата, твердя про себя: «Убийство, статья 105…». Шеф больше не стрелял — он следил за тем местом, где должна лежать Марина. «Мерседес» Шульги под прикрытием джипов резко рванулся с места, драпая с поля боя и увозя своего бесценного босса. Несколько пуль пришлись по их машинам, но ответного огня со стороны команды Шульги не последовало.
Машины пронеслись буквально в метре от того места, где залегла безоружная Альбина. Она потихоньку подползала к задней двери «Газели». Шквальный огонь Толи Ушанова через разбитое стекло «Газели» заставил братков спрятаться за своими машинами и огрызаться лишь отдельными выстрелами. Альбина подползла к «Газели» и приоткрыла заднюю дверь.
— Прекратить на хрен! Прекратить! — орал Ионов, и его, наконец, услышали.
Как раз в этот момент у Толи иссяк магазин, и в наступившей тишине, когда у всех были заложены уши, Ионов прохрипел:
— Эльдар! Выходи!
И продюсер вышел. Только вышел он через заднюю дверь, и вела его Альбина, упираясь в спину подобранным в «Газели» вторым автоматом. Толя был так сосредоточен на стрельбе, что прозевал всё самое интересное. Увидев такое, он уже не удивился появлению Альбины, но восхищённо наблюдая за ней, также вылез из прорешечённой пулями скорой.
Несколько братков плюс Иван Сергеевич держали их на мушке, высовывая стволы из-за капотов машин. Ионов приподнялся с земли — его даже не царапнуло.
— Егор! — крикнул он и дал знак двум браткам, но Толя пальнул в их сторону.
— Я сниму его! — раздался голос Ивана позади, но Ионов ответил:
— Погоди!
Ему было любопытно посмотреть, что будет дальше, и он поднялся во весь рост. Толя водил стволом, целясь то в него, то в братков, прекрасно понимая, что он сам на прицеле. Альбина остановила Эльдара посередине полянки и крикнула:
— Марина! Ты где?
— Я здесь! — раздался голос откуда-то сбоку.
Альбина обернулась. Марина сумела отползти от братков и находилась там, где до этого стоял эшелон с Шульгой. Она пока не решалась поднять голову и тоже лежала.
— Или сюда, не бойся! — крикнула Альбина, а потом повернулась к Ионову, — кто попробует причинить ей вред, получит пулю. Мои снайперы расположены повсюду! И тебя, очкарик, пристрелят! Моим снайперам всё равно, в кого стрелять!
Толя изумлённо засмеялся. Да, Альбина, похоже, превзошла саму себя! Из Летучей мыши она превратилась в зубастого дракончика! Только о каких таких снайперах она толкует?
Эльдар глотал пот и потерял дар речи. Он совсем не понимал, что происходит, он видел Егора там, в машине, и молил Бога, чтобы всё это поскорее закончилось.
Марина встала и пошла. Когда до неё оставалось метров десять, Альбина крикнула:
— Что будем с ним делать?
Марина остановилась. Толя глядел на неё, выпучив глаза, снова мысленно вернувшись к той ночи, когда они топили её. Он уже не смог сдерживаться и сказал:
— Эй, Варвара, да ты же труп!
— Сам ты труп! — огрызнулась Альбина, а Марина помахала Толе рукой.
— Что с ним будем делать? — Альбина могла только ткнуть Эльдара автоматом, поскольку они были разной комплекции.
— Я не знаю! — крикнула Марина, почему-то не решаясь подходить ближе, — не знаю, решай сама!
— Хорошо, — Альбина повернулась к бизнесмену, — эй, Ионов, у вас есть вопросы к нему?
— Есть, — пришёл в себя Виталий Владленович.
— Тогда задавайте. А ты клянись говорить правду, только правду и ничего кроме правды. Ионов, у вас Библия есть?
— Бэт, отпусти его! Он мне должен! — вмешался Толя.
— Пусть сперва объяснит, что происходит! — заявил Ионов.
— Я понятия не имею! — честно закричал Эльдар, — не знаю! А где Хан?
А где Хан?! Все забыли о нём. А Хан, простреленный в нескольких местах, лежал рядом со своими текстильщиками. Эльдар подошёл к нему, склонился над ним, сел на колени.
— Его никто не заставлял стрелять! — попытался оправдаться Ионов, — сам нарвался!
Альбина, Марина, Толя — все притихли. Альбина опустила автомат и больше не держала Худзинского на мушке. А Эльдар плакал. Он обнимал мёртвое тело Хана и рыдал горькими слезами. Даже Ионов замолчал, приказав своим людям опустить оружие.
В это время появился Шеф. Он подошёл сзади к Толе, хлопнул того по плечу и вложил в руку какой-то предмет. Увидев ещё и Шефа, Толя ущипнул себя, чтобы проснуться, а потом рассмотрел вещицу — это была его коробочка из-под кассеты для видеокамеры. Шеф глянул на рыдающего Эльдара, затем повернулся к браткам, помахал им мобильником и нарушил тишину:
— Я вызвал ОМОН. Предлагаю всем делать ноги. Кто не спрятался, я не виноват.
Ионов попятился к машине. Оставив трупы на поле брани, братки и сам Ионов с такой же скоростью, как и Шульга до этого, умчались.
Марина стояла рядом и глядела на мёртвое тело Александра Михайловича. Эльдар, наконец, заметил её. Его лицо было белее мела.
— Я никогда не знала, что он и есть Хан, — сказала Марина.
— Его зовут Борис. Он мой отец, — произнёс Эльдар и снова обнял мёртвое тело.
Альбина подошла к Марине и протянула ей «Спектр»:
— Его жизнь в твоих руках.
— Не надо, — Марина взяла автомат и бросила его в ноги подошедшему Толе, — Альбина, пойдём отсюда.
— Эй, у меня машина есть! Тут, недалеко, — напомнил о себе Шеф.
Толя, Марина, Альбина и Шеф медленно побрели по просёлочной дороге. Оставив Эльдара одного рядом с горой трупов, двумя автомобилями «Ауди» и простреленной «Газелью», в которой уже не стонал убитый шальной пулей Егор.
Все молчали, слишком поглощённые своими мыслями и впечатлениями. Все, кроме Альбины, которая не могла молчать:
— Марина, это Марк Михайлович. Он спас тебя два раза.
— Очень приятно, — ответила Марина и посмотрела на улыбающегося Шефа, — Он спас меня три раза, и мы вообще-то знакомы.
— А, ну да… Это я как-то…Не учла.
— Я всегда выполняю данные обещания, — добавил Шеф и протянул Марине пейджер.
— Спасибо, — поблагодарила она.
— Это… — Альбине не терпелось всё выяснить, — кто же нанял вас и Толю? Теперь уже нет смысла скрывать.
— Да, это точно. Я всё равно разорву контракт и выплачу неустойку, — Шеф похлопал Толю, — следствие затянется, и нам всем придётся туго.
— Да не будет следствия. Ионову это не нужно, он замнёт дело, — возразила Марина.
— А ОМОНа не будет, да, Шеф? — подал голос Ушанов.
— Хорошая шутка должна быть всегда к месту, — ответил Марк Михайлович, — а с клиентом… Только без дальнейших вопросов, пожалуйста. Его фамилия Шульга.
— А-а-а-а… — протянули хором Толя, Альбина и Марина, а Толя спросил: — Тогда на кой ляд Шульге подставлять Кислицына?
Марина остановилась, хищно посмотрела на Толю, взяла его за майку и спросила:
— Что? Как ты сказал?
— А вы чего, не знаете? Если всё было затеяно не ради того, чтобы убить Ионова, то ради того, чтобы подставить Кислицына. Я сам это недавно понял!
— Так мы никогда не дойдём до машины. Всё равно ни в чём не разберёмся. Давайте базарить в нормальной обстановке, — попросил Шеф.
Все снова замолчали, даже Альбина. Ей приходилось поддерживать Марину, испытавшую самое сильное потрясение за сегодняшний день. Даже когда в неё целился бандит, даже когда пули свистели над головой, даже когда она узнала, что Хан — отец Эльдара, она не испытала ТАКОГО.
Согласившись на шоу с покушением на Ионова, она подставила любимого человека. Это был просто шок. Кислицын… Андрюша… Шок.
Клиент рвал и метал. Он грозился уволить всех к чертям, грозился разнести здесь всё к такой-то матери и сыпал значимыми тирадами:
— Нет, объясните мне! Я вам что, мало лавандосов плачу?! Вы что тут, с жиру все перебесились?! Етить твою налево, етить твою направо! Подавитесь своей неустойкой! Пошли на три буквы, далеко, надолго и никогда не возвращайтесь!
И Настя, сопровождаемая своим рабом и телохранителем Олегом, хлопнула дверью. Шеф облегчённо вздохнул. Вряд ли девчонка будет капать своему папаше — ведь она и так всё делала в тайне от него.
Зачем? Шеф мог лишь догадываться… Здесь не было политики, а скорее, девочка с большими деньгами просто забавлялась. Она хотела какого-то компромата, а какого — сама не знала. Шеф не знал, что Настя просто-таки до безумия была влюблена в журналиста Кислицына.
После того, как Марина косвенным образом познакомила её с «Кислым», у Насти и началась эта любовная болезнь. Сперва с помощью папы была уволена Марина за то, что не познакомила. Потом настал черёд папы. Настя изводила его днями и ночами, в конце концов, старший Шульга не выдержал и после съёмки «Оппонента» рассказал Кислицыну, что, мол, моя дочь хотела бы с вами пообщаться. Андрей тогда отказался, понимая, что ничего хорошего из этого не выйдет. Доведённая до отчаяния Настя, кропя подушку слезами и не зная, куда себя деть, решила обмануть всех. Она объявила отцу бойкот, а сама обратилась в детективное агентство. Тут ей помог Олег, которого Настя перед этим затащила в постель, превратив парня в своего раба. Олег посоветовал хорошее агентство, и возил туда Настю в тайне от её семьи. Настя хотела методом слежки за Кислым обнаружить такое, чем можно будет потом его шантажировать. И тогда бы Кислый согласился не только встретиться с ней, но и трахнуться, и жениться, и наплодить детей. Настя с упоением мечтала об этом…
Она не могла говорить папе о том, что детективы отказываются на неё работать и вернули все деньги. Поэтому агентство «Центавр» продолжило своё существование, а не оказалось погребено под руинами устроенной Шульгой-старшим волны негодования.
Правда, Толя Ушанов больше не работал в нём наружником. Зато в «Центавре» закончилась мужская эпоха и появился первая женщина. Правда, пока она была внештатным сотрудником…
Той ночью, когда его насиловала подруга Альбины Маша, Андрею позвонили на мобильник. Он узнал голос Владимира Степановича.
— Я тут слышал, у тебя проблемы с Ионовым? — спросил Шульга.
— Правда ваша, — ответил Андрей, отдирая липучку-Машу от себя.
— У меня тоже. Предлагаю объединить наши усилия на взаимовыгодной основе.
— Чудненько! — обрадовался Андрей, — но у меня мало времени. Он заставляет меня уйти с работы.
— Не дрейфь, — успокоил Шульга, — не подчиняйся ему. Будешь со мной, помогу.
Маша вырвала у него трубку и снова навалилась всем телом, яростно целуя в губы.
— Дура! Дура! Дура! — отбивался Андрей, но всё равно прижимал девчонку к себе, потому что соскучился по вот таким бесшабашным дурацким отношениям, как в студенческие годы.
А Владимир Степанович Шульга стал единственным человеком, поучаствовавшим в передаче «Оппонент» дважды. И вёл этот уникальный второй выпуск, посвящённый пиару и грязным избирательным технологиям, Андрей Кислицын.
С тех пор, как она видела Эльдара последний раз у тела Хана, Марина больше ничего не слышала о нём. Он не звонил и не приезжал в гости, а модная певица Эхо навсегда исчезла со сцен ночных клубов и концертных залов, из теле— и радиоэфиров.
Некоторое время Марина жила у Альбины, затем, наконец, перебралась к себе в снимаемую квартиру. Пару раз ей звонил Андрей — но она волевым решением раз и навсегда порвала с ним романтические отношения, оставив только приятельские. На решение повлиял как долго не проходивший шок, так и рассказ Альбины о жене Кислицына — Инге. И Андрей так и не узнал правды о роли Марины во всей этой катавасии со стрельбой.
Ионов тоже не допекал её. Пару раз заходил Толя Ушанов — он, не получив, разумеется, ни копейки от Эльдара за труп сына, теперь работал охранником на вахте какого-то завода, и не прекращал восхищаться Мариниными актёрскими способностями. А ещё он шептал ей о тайной и никак не проходящей страсти к юной сыщице Альбине, которую обожал до беспамятства. Марина подшучивала над ним и дразнила Летучим китом.
Горечь от смерти Хана — Бориса Васильевича Худзинского — медленно и верно проходила. Но Марина так и не смогла заниматься переводами. Эльдар навсегда заразил её авантюризмом, и однажды Марина, откопав телефон Насти Шульги, позвонила ей:
— Хочешь, я тебя с Кислым познакомлю? А ты мне поможешь встретиться с твоим отцом?
Через месяц на обложке одной из бульварных газет вновь появился портрет Марины, которую в гриме могла узнать только она сама. Рядом с ней на фото был изображён очкарик-Ионов, а огромная анонсная подпись гласила:
«Известный бизнесмен в обществе молоденькой фотомодели. Тема номера — кому надо заплатить, чтобы стать мисс Вселенной?»