Тики Эдрис — официант, и он… карлик. С виду вежливый и услужливый, этот человечек ненавидит всех. Чтобы доказать свое превосходство, он задумывает идеальное ограбление. И вот… В баре обнаружен труп бывшей жены вице-президента крупного банка, наркоманки Мюриэль Марш-Девон. Убит ее любовник. Из школы Грэхема похищена ее дочь, ни разу не видевшая своего отца-банкира, а в доме Мела Девона появляется развязная блондинка и утверждает, что она — его дочь Норена…
V 1.0 by prussol
Часы на стене показывали без десяти четыре, когда на столе сержанта Беглера коротко звякнул телефон.
Беглер, крепкого сложения веснушчатый мужчина лет под сорок, бросив хмурый взгляд на телефон, а потом на настенные часы, положил крупную волосатую руку на трубку, нехотя поднес ее к себе и буркнул:
— Беглер слушает.
— У меня на линии Гарри Браунинг, — доложил дежурный сержант. — Спрашивает вас. Похоже, он вне себя от ярости.
Беглер помрачнел еще больше. Гарри Браунинг был владельцем ресторана «Ракушка», одного из трех первоклассных ресторанов в Парадиз-Сити. К тому же он ходил в друзьях мэра и шефа полиции, капитана Террелла, что относило его к категории людей, с которыми Бегл еру следовало быть особенно предупредительным.
— Давай его, Чарли, — сказал Беглер и потянулся за сигаретой. К его большому сожалению, пачка на столе была пустой. А кофе он пил последний раз полчаса назад. У Беглера было две слабости: он то и дело пил кофе и курил одну сигарету за другой. — И пошли кого-нибудь за кофе, Чарли, — добавил он. — У меня в горле пересохло.
— Слушаюсь, — с готовностью подчинился дежурный сержант Чарли Тэннер. Он всегда посылал кого-нибудь за кофе для Беглера. — Браунинг на проводе.
В трубке послышался щелчок, а затем низкий голос рявкнул:
— Это ты, Беглер?
— Я, мистер Браунинг. Чем могу служить?
— Это черт знает что! У меня в ресторане мертвая женщина. Я хочу, чтобы ты немедленно сюда приехал и избавил меня от нее. Слушай, Беглер, ты, возможно, у себя в полиции постоянно с такими вещами сталкиваешься, но мне эта история создает чертовски серьезные проблемы. Я не хочу никакой огласки. А когда я говорю, что не хочу огласки, значит, ее не должно быть. Понимаешь? Если пресса что-то пронюхает, я кое с кого спущу шкуру, и если я это обещаю, то так и сделаю, кто бы он ни был. Я ясно выразился?
Беглер, до сих пор изнывавший от жары в большом, слабо освещенном кабинете детективов, резко выпрямился:
— Хорошо, мистер Браунинг, ни о чем не беспокойтесь. Я сейчас же выезжаю.
— Единственное, что от тебя требуется, — провернуть это дело без шума. Уладишь все быстро, Беглер, и мне не о чем будет волноваться… и тебе тоже!
И Браунинг положил трубку.
Беглер поморщился, постучал по зуммеру и, когда дежурный сержант ответил, спросил:
— Чарли, внизу есть кто-нибудь из прессы?
— Гамильтон из «Сан». Только он выпил и теперь спит. А в чем дело? Что-то случилось?
— Пока ничего толком не знаю. Слушай, Чарли, мне нужно отлучиться. Если Гамильтон поинтересуется, куда я уехал, скажи ему, что домой, что у меня заболел зуб. Кто сегодня у нас в смене?
— У вас болит зуб? — участливо спросил Тэннер. — О, сочувствую, Джо. Я…
— Да ладно тебе, — остановил его Беглер. — Кто в смене?
— Мандрейк вышел за вашим кофе. — В голосе Тэннера прозвучало неодобрение. — Джексон здесь, все выращивает мозоли на заднице.
— Пришли его, пусть меня подменит. Хесс еще здесь?
— Собирается уходить.
— Задержи его. Скажи, чтобы подождал меня. Я сейчас спущусь.
Беглер натянул пиджак, похлопал по заднему карману брюк, чтобы убедиться, с собой ли пистолет, схватил пачку сигарет и поспешил вниз в комнату сборов.
Фред Хесс, заведующий отделом по расследованию убийств, стоял прислонившись к стене, на его полном круглом лице была написана покорность судьбе.
— Еще две минуты, и меня не было бы в этом курятнике, — с горечью процедил он, когда Беглер вошел в комнату. — В чем дело?
Беглер ничего не ответил.
Сбежав по ступенькам к припаркованной полицейской машине, он вскочил в нее и включил двигатель. Хесс устроился на сиденье рядом.
— Мертвая женщина в «Ракушке». Это Браунинг снес нам яичко.
Машина с ревом помчалась по пустынной главной улице.
— Убийство? — хмыкнув, спросил Хесс.
— Он не сказал. Я не спрашивал. Разберемся на месте. Браунинг был не в том настроении, чтобы отвечать на вопросы.
— Еще бы! — хохотнул Хесс. — Из того, что я слышал об этом заведении, можно сделать вывод, что труп им совсем ни к чему. Ты был там, Джо?
— На мою-то зарплату?
Теперь они ехали по набережной. У пляжа было припарковано всего несколько машин. Дорога пустовала.
— Нам придется действовать очень осторожно, Фред. У Браунинга слишком большие связи в этом городе.
— Какие ни были бы у него связи, если это убийство, шила в мешке не утаишь.
— Да… но пока мы еще не знаем, убийство ли это. Дай мне самому разобраться. У Браунинга много влиятельных друзей.
— Пожалуйста, приятель, действуй. Я знаю, когда мне лучше не высовываться.
Ресторан «Ракушка», окруженный лужайками, цветочными клумбами и подсвеченными пальмами, находился в конце набережной. Три мраморные ступени вели к внушительному входу. Ресторан закрылся в 2.30, и теперь холл освещали только одна люстра и несколько светильников, вмонтированных в панели вдоль стен, отчего на ворсистом ковре цвета бордо лежали длинные темные тени.
Беглер и Хесс вышли из машины, поднялись по ступеням и через вращающуюся дверь вошли в просторный, со вкусом обставленный холл, где их ожидал Луис, высокий, благородной внешности метрдотель.
Поколебать невозмутимость надменного и величественного Луиса было непросто, но Беглер сразу понял, что метрдотелю определенно не по себе.
— Сюда. — И Луис двинулся большими решительными шагами в следующий холл, а затем вверх по лестнице в бар. Детективы последовали за ним.
Здесь их ожидал Гарри Браунинг. Он сидел возле стойки бара, зажав сигару в зубах и держа в руке бокал с бренди.
В свои пятьдесят пять Браунинг, с загоревшим, чисто выбритым лицом, был крепок и лысоват. В петлице его смокинга из шотландки красовалась белая гвоздика.
Он выглядел таким, каким был: умным, богатым, могущественным и высокомерным.
— Она там.
Он ткнул пальцем в конец зала. Вдоль одной из стен тянулись кабинки из темного резного дуба. Каждая кабинка была занавешена бархатом.
— В последней кабинке.
Беглер и Хесс прошли к указанному месту и заглянули в кабинку.
В полумраке они с трудом разглядели фигуру светловолосой женщины, ничком лежавшей на столе. Белое вечернее платье открывало обнаженную спину. Белокурые волосы женщины разметались по темному дубовому столу, словно расплавленное золото.
Беглер обернулся к Браунингу:
— Мистер Браунинг, нельзя ли здесь немного прибавить света?
Луис зашел за стойку бара и щелкнул несколькими выключателями. Сразу же та сторона бара, где стояли детективы, озарилась таким ярким светом, что им пришлось прищуриться. Беглер поблагодарил Луиса кивком и, подойдя к столу, дотронулся до плеча женщины. Оно было ледяным, что подтверждало заявление Браунинга, но для полной уверенности Беглер прижал пальцы к сонной артерии. Пульс не прощупывался.
— Лучше бы ее не трогать, пока мы не сделаем фотографии, — заметил Хесс.
Подошел Браунинг и, яростно жуя сигару, пробасил:
— Я хочу избавиться от нее сейчас же, парни! Пошевеливайтесь. Играть в свои игрушки будете в морге. Если пресса что-нибудь разнюхает, у меня весь сезон пропал. Уберите ее отсюда!
— Нельзя, пока не сфотографируем труп, — коротко бросил Хесс. — Это могло быть убийство.
— А ты кто такой? — уставился на него Браунинг.
Беглер, мысленно проклиная Хесса за то, что тот открыл рот, поспешил объяснить:
— Он возглавляет отдел по расследованию убийств, мистер Браунинг. Он прав, это могло быть убийство. Я…
— Это самоубийство, — перебил его Браунинг с каменным выражением лица. — На полу валяется шприц, и лицо у нее синее. Не надо, черт побери, быть сыщиком, чтобы догадаться, что она умерла от передозировки героина. А теперь уберите ее отсюда!
Беглер заглянул под стол. На ковре действительно лежал шприц. Выпрямившись, он обхватил руками голову женщины и, осторожно приподняв, всмотрелся в мертвое лицо. При виде синюшного оттенка кожи и широко раскрытых глаз без зрачков Беглер хмыкнул и опустил голову мертвой женщины на стол.
— И все же, мистер Браунинг, могло быть и убийство, — упрямо повторил он. — Возможно, ей «помогли».
— Да с ней никого не было с тех пор, как она появилась здесь, — нетерпеливо возразил Браунинг.
— Все случаи самоубийства расследуются как убийство, пока мы не докажем, что имело место самоубийство. Простите, мистер Браунинг, но этот случай не может быть исключением.
Глаза Браунинга вспыхнули злостью.
— Я не люблю несговорчивых копов, Беглер, и у меня хорошая память. — Он повернулся к Луису: — Свяжи-ка меня с капитаном Терреллом.
— Сожалею, мистер Браунинг, — сказал Беглер, когда Луис поспешил к стойке бара, — но таковы правила, если на то не будет иного указания шефа. Здесь есть телефон, откуда бы я смог позвонить?
— Ты никуда не позвонишь, черт побери, пока не поговоришь с Терреллом! — рявкнул Браунинг и направился к бару.
Детективы переглянулись, и Хесс усмехнулся. Он знал, что если топор и упадет, то не на его шею. Хесс проскользнул мимо в кабинку и, подхватив лежавшую рядом с трупом вечернюю сумочку из белой с золотом парчи, открыл ее и заглянул внутрь. Достав оттуда конверт, он прочел надпись и передал конверт Беглеру.
— Взгляни-ка, Джо. Это нам.
Беглер слышал, как Браунинг, понизив голос, разговаривает по телефону. Детектив взял конверт, на нем размашистым почерком было написано: «В полицейский участок». Беглер осторожно вскрыл конверт перочинным ножом и извлек из него сложенный пополам листок бумаги. Он расправил его и, чувствуя дыхание Хесса у себя за спиной, прочел записку, написанную тем же размашистым почерком:
«Вам следовало бы побывать на Приморском бульваре, 247. Он получил свое. Это моя работа. Чтобы избежать тюрьмы, я выхожу из игры.
P.S. Ключ под ковриком».
— Эй, Беглер, — позвал его Браунинг. — Тебя к телефону. Террелл.
С запиской в руке Беглер направился к бару и взял телефонную трубку у Браунинга, который отошел на несколько шагов.
— Это вы, шеф?
— Да, в чем дело, Джо? — спросил Террелл.
— Мистер Браунинг заявил о том, что в его ресторане обнаружен труп женщины. Я только что приехал. Похоже на самоубийство: передозировка героина. В качестве объективных доказательств шприц и синюшный цвет лица женщины. Я нашел предсмертную записку в ее сумочке. Сейчас зачитаю. — Беглер быстрым движением развернул листок бумаги и, чтобы Браунинг не услышал, начал читать тихим голосом, а прочтя, добавил: — Скорее всего, она кого-то прикончила. Мистер Браунинг хочет, чтобы мы немедленно увезли тело. Сомневаюсь, что это возможно. А вы, шеф? Хорошо бы прислать сюда дежурную полицейскую машину.
Помолчав, Террелл спросил:
— Кто там с тобой, Джо?
— Хесс.
— Оставь его с телом, а сам поезжай на Приморский бульвар и проверь информацию. Я позвоню Лепски, чтобы он к тебе там присоединился. Через двадцать минут буду в ресторане. Скажи Хессу, чтобы вызвал дежурную машину.
— Браунингу это не понравится, — предположил Беглер, глядя на нервно расхаживающего по залу владельца ресторана.
— Я поговорю с ним. Отправляйся, Джо.
— Еду.
Беглер положил трубку на стойку бара и подошел к замершему на месте Браунингу. Тот резко повернулся к сыщику.
— Шеф хочет поговорить с вами, мистер Браунинг.
Браунинг бросился к телефону, а Беглер, вернувшись к Хессу, распорядился:
— Вызывай, Фред, машину. Никаких отклонений от положенной процедуры. Шеф скоро будет. — Он улыбнулся. — А я еду на Приморский бульвар. Ну все, пока, и поделикатнее с Браунингом.
— А если он не захочет со мной деликатничать? — обеспокоенно спросил Хесс.
Сбегая по лестнице, Беглер слышал, как Браунинг громким, срывающимся от волнения голосом говорил:
— Ты не можешь так поступить со мной, Фрэнк. Ты…
Его голос доносился все глуше и совсем стих, когда Беглер выскочил на улицу, объятую ночной духотой. Не успел он подойти к машине, как из темноты вынырнула долговязая фигура Берта Гамильтона из «Парадиз-Сити сан».
— Как твой зуб, Джо? — спросил он, преграждая Бегл еру путь. — А я и не знал, что у тебя еще остались зубы.
Беглер обошел его:
— Очень советую тебе, Берт, держаться от этого места подальше. А то, того гляди, лишишься последних мозгов.
— Откуда ты взял, что они у меня есть? — парировал Гамильтон и двинулся к входу в ресторан, а Беглер вывел свою машину на шоссе и помчался по направлению к Приморскому бульвару.
Тики Эдрис был ростом не больше трех с половиной футов, имел большую, круглую как шар голову и короткие толстые ручки и ножки. Одним словом, выражаясь научным языком, он был ахондропластическим карликом.
Вот уже восемь лет Эдрис работал официантом и помогал разносить напитки в коктейльном зале ресторана «Ракушка». Чванливых клиентов Браунинга забавлял добродушный маленький уродец с грустными глазами и суетливой походкой. Они находили оригинальным, что их обслуживает карлик, и по прошествии лет Эдрис стал чем-то вроде придворного шута, держась с клиентами так фамильярно, как не рискнул бы себе позволить даже Браунинг.
В подогнанном по его росту фартуке Эдрис заканчивал протирать бокалы, когда вошел Луис, метрдотель.
— Они хотят поговорить с тобой, Тики, — сообщил он. — Просто отвечай на вопросы. Чем меньше будет сказано обо всем этом, тем лучше для мистера Браунинга.
Эдрис повесил полотенце и снял фартук. Его уродливое лицо выглядело усталым, под глазами пролегли тени. Он работал без перерыва с шести вечера и чувствовал себя вконец измотанным.
— Хорошо, мистер Луис, — ответил он и быстро влез в свой белый пиджак из тика. — Не тревожьтесь.
Он вышел из комнаты и засеменил к бару. В дальнем углу бара фотограф делал снимки трупа. Шеф полиции Террелл, крупный мужчина с рыжеватыми седеющими волосами и выступающей квадратной челюстью, разговаривал с Браунингом. Если бы не щетина на подбородке, по его виду никак нельзя было предположить, что он только что вылез из постели, в которой его застал звонок Беглера, и натянул на себя одежду.
Доктор Лоуис, медэксперт, невысокий тучный мужчина, нетерпеливо ожидал, когда фотограф закончит делать снимки. Своей очереди ждали и два криминалиста, чтобы снять отпечатки пальцев. Они сидели за стойкой бара и с вожделением поглядывали на ряды бутылок.
Фред Хесс и детектив третьего класса Макс Джейкоби с блокнотом в руке устроились в одной из кабинок. Увидев Эдриса, Хесс поманил его. Карлик засеменил к кабинке.
— Ты тот официант, который обслуживал мертвую женщину? — начал допрос Хесс.
— Да.
Хесс оглядел карлика. Выражение лица детектива красноречиво свидетельствовало, что он не слишком высокого мнения об увиденном. Эдрис смотрел на сыщика ничего не выражающим взглядом, сцепив перед собой пухлые ручки.
— Как тебя зовут?
— Тики Эдвард Эдрис.
— Адрес?
— 24, Ист-стрит, Сикомб.
Сикомб был продолжением Парадиз-Сити, там проживало большинство низкооплачиваемого рабочего люда.
Протокол допроса, который вел Хесс, стенографировал Джейкоби, молодой смышленый еврей.
— В котором часу она здесь появилась? — спросил Хесс, закуривая.
— Чуть позже одиннадцати: точнее, в 11.08.
Хесс внимательно посмотрел на карлика:
— Откуда ты знаешь?
— У меня есть часы… И я умею ими пользоваться.
— Она была одна?
— Да.
— Она заранее заказала эту кабинку?
— Нет. Было уже поздно. Почти все перешли из бара в ресторан. Поэтому свободных кабинок оказалось сколько угодно.
— Как ты считаешь, она была в порядке?
Хесс был уверен, что Браунинг и Террелл уже подошли к кабинке и слушают их. Оглянувшись, Эдрис увидел нахмуренное лицо Браунинга и поспешно ответил:
— Да, в порядке.
— Что она делала, поднявшись в бар?
— Вошла в кабинку и села. Я спросил, ждет ли она кого-нибудь, но она сказала «нет». Заказала только коктейль. Я обслужил ее, и все.
— Что было потом?
— Мне нужно было спуститься с напитками в ресторан. А когда я вернулся, занавес ее кабинки был опущен. Я спросил у бармена, присоединился ли кто-нибудь к ней, но он ответил, что она по-прежнему одна. Я подумал, ей хочется уединиться, и не стал навязываться.
— Ты чертовски прав, ей хотелось уединиться. Что было дальше?
— Мы закрылись около 2.30. Когда большинство клиентов ушло, а занавес так и оставался опущенным, я пошел получить с нее за коктейль. Постучал по стене кабинки, но никто не ответил. Тогда заглянул внутрь, а там она лежала, как сейчас лежит.
— Выходит, ты не подходил к ней целых три с половиной часа?
— Ну да. Я был занят. Я работаю в коктейль-холле, вечер выдался нелегкий. Сколько посуды надо было убрать!
Браунинг, резко повернувшись к Терреллу, ворчливо бросил:
— Я еду домой. Луис тут все закроет. Надо же было на меня такому свалиться. Эта история может погубить мой бизнес. Убери своих ребят, Фрэнк, и как можно скорее. Я хочу, чтобы Луис немного поспал.
— Мы не задержимся, Гарри, — ответил Террелл, пожимая ему руку, и проводил Браунинга взглядом, пока тот не спустился по лестнице и не исчез из виду. Тогда шеф полиции присоединился к доктору Лоуису, который осматривал мертвую женщину.
А карлик, убедившись в отсутствии хозяина, сказал:
— Когда вы меня спросили, была ли она в порядке, я не сказал вам правду. А теперь хочу ответить на этот вопрос по-другому.
Хесс уставился на него:
— Слушай, возможно, твоя мамаша считала тебя сильно умным, но я этого не нахожу. Ты хочешь сказать, что врал нам?
— Я боялся потерять работу. — Эдрис достал носовой платок и вытер вспотевшее лицо. — Мне нравится моя работа. А босс слушал. Если бы я сказал правду, а он услышал, он бы выгнал меня.
— А почему ты думаешь, что он не выгонит тебя, если ты сейчас скажешь правду?
— Но ведь он не узнает, если вы ему не скажете, правда?
Задумчиво оглядев карлика, Хесс пожал плечами:
— Ладно, так, значит, она не была в полном порядке?
— Нет. Я сразу понял, что у нее неприятности. Она была вся белая, и ее била дрожь. Я знал: когда она в таком состоянии, она может устроить сцену или закатить истерику. Увидев, что она вот-вот сорвется, я провел ее в кабину, принес ей выпить и опустил занавес. Я не хотел, чтобы она устраивала сцену. Босс не любит сцен.
Хесс и Джейкоби переглянулись, и Хесс спросил:
— Выходит, ты знаешь эту женщину?
Эдрис украдкой взглянул на Луиса, разговаривавшего с Бертом Гамильтоном, и, понизив голос, ответил:
— Да, я знаю ее, она живет в квартире напротив.
— Какого черта ты не сказал этого раньше? — обозлился Хесс.
— Вы не спрашивали, и потом, я уже говорил, мистер Браунинг слушал наш разговор. Если он узнает, что я был с ней знаком и усадил ее в кабинку, он выгонит меня.
— Что тебе о ней известно?
— Она наркоманка и проститутка. Я знаком с ней восемь лет.
Хесс подался вперед:
— Ты имеешь в виду, она была твоей девушкой, Тики?
Эдрис грустно посмотрел на него:
— Вы полагаете, у меня может быть девушка?
— Ты направлял к ней богатеньких плейбоев, а она отсчитывала тебе комиссионные? Так, Тики?
— Она жила в квартире напротив, — повторил Эдрис со спокойным достоинством. — Случалось, ей приходила охота поболтать со мной. Надо полагать, она видела во мне, как вы и все другие, всего лишь уродца. Неужели то, что она иногда болтала со мной, делает меня сводником? — Он посмотрел Хессу прямо в лицо. Тот, не выдержав, отвел взгляд.
— О чем она говорила? — продолжил детектив.
— О многом. О своем муже, о дочери, о жизни, любовниках.
— Она замужем?
— Да.
Подошел Луис:
— Вы мистер Хесс?
— А в чем, собственно, дело? — огрызнулся Хесс. — Я занят.
— Вас к телефону, — высокомерно скривившись, сообщил Луис.
Хесс поднялся.
— Побудь-ка здесь, коротышка, — приказал он Эдрису. — Я с тобой еще не закончил.
Он подошел к стойке бара и поднял трубку:
— Слушаю.
— Это Джо, — раздался в трубке голос Беглера. — У нас тут убийство. Шеф с тобой?
— Да.
— Скажи ему, я нашел парня, которого она упомянула в своей записке. В него всадили пять пуль. Давай-ка, приезжай сюда.
— Ладно. Я скажу шефу. Хорошенькое дельце, а? Что-то не похоже, что нам удастся хоть немного поспать.
— Точно, черт возьми. Поспеши-ка, Фред. — И на том конце линии послышались гудки.
Едва Хесс успел повесить трубку, как на лестнице показались два санитара с носилками.
— Труп уже готов? — поинтересовался один из них.
— Почти. Подождите, сейчас узнаю.
Проходя мимо Эдриса, Хесс приостановился:
— Ладно, Тики, на сегодня все. Потолкуем с тобой завтра. Приезжай в управление и спроси меня… Меня зовут Хесс. — И он направился к Терреллу и доктору Лоуису.
— Можете ее забирать, — объявил Лоуис, складывая инструменты в сумку. — Мое заключение будет у вас на столе завтра в девять утра. А сейчас я отправляюсь досыпать.
Хесс ухмыльнулся.
— Ты так полагаешь? — весело воскликнул он. — А у нас имеется еще один труп для тебя.
Беглер только что звонил. Он ждет тебя на Приморском бульваре, 247.
Стоило посмотреть на лицо толстяка доктора при этих словах.
— Но, выходит, я сегодня вовсе не посплю! — возмутился он.
— А зачем парням вроде нас спать? — возразил Хесс, улыбаясь еще шире. — Мы — супермены.
Когда Лоуис выскочил из бара, Террелл резко спросил:
— В чем дело, Фред?
— Только что звонил Джо, шеф. У него очередной труп на руках. Он просит нас приехать, сэр.
Террелл посмотрел на мертвое тело, которое положили на пол. Женщине было около сорока, стройная, хорошо сложенная, с красивым лицом.
— Наркоманка, Фред. Все бедра изрешечены иглой.
— Карлик тут проболтался. Он знает ее. Говорит, она не только наркоманка, но еще и проститутка. Браунинг будет просто в восторге, когда это выплывет наружу.
Как стервятник, почуявший падаль, Гамильтон из «Сан» уже был тут как тут и направлялся через бар прямо к ним.
— Мы поручим Максу довести здесь дело до конца, — распорядился Террелл. — А сами поедем к Джо.
— Что происходит? — спросил Гамильтон. Кто-то сказал ему однажды, что он похож на Джеймса Стюарта (сорокалетний Гамильтон был высок и седовлас), с тех пор репортер старался говорить манерно растягивая слова, чтобы еще больше походить на знаменитого актера.
Террелл на ходу бросил ему через плечо:
— Поехали с нами, увидишь.
— Что тут за каша заварилась? — не унимался Гамильтон, шагая рядом с Хессом.
— Еще один труп. Она прикончила его, потом себя, — ответил Хесс. — Сенсация как раз по твоей части.
Эдрис отступил назад, когда полицейские прошли мимо него, и, проводив их взглядом, наблюдал, как санитары укладывали мертвую женщину на носилки и выносили из бара.
И, только вернувшись в зал для коктейлей и закрыв за собой дверь, карлик дал волю своим чувствам, и лицо его озарилось злорадной усмешкой. В радостном исступлении он начал кружить по залу, взмахивая толстыми ручками в такт своим па.
Приморский бульвар соединял Парадиз-Сити с его городом-спутником Сикомбом. Вдоль той части длинного бульвара, которая проходила по Парадиз-Сити, высились огромные роскошные виллы, каждая с пышным садом, площадью в целый акр, бассейном, трехэтажным гаражом и воротами, снабженными электронным механизмом. А вдоль того же бульвара, проходившего по Сикомбу, теснились маленькие ветхие домишки с крошечным палисадником, тротуар перед которым предназначался для детских игр. Приморский бульвар, как ничто другое, олицетворял собой два слоя американского общества: высший и низший, имущих и неимущих, богатых и бедных.
Первые бледные лучи рассвета окрасили ночное небо, когда сержант Беглер остановился у дома номер 247. Это был дом дачного типа, скрытый высокой живой изгородью, давно не знавшей садовых ножниц.
Достав из бардачка фонарик, Беглер пересек тротуар и толкнул незапертые деревянные ворота. Освещая себе путь фонарем, он прошел по короткой дорожке к входной двери. Ключ, как было сказано в предсмертной записке, действительно оказался под сильно изношенным ковриком. Сержант постоял перед дверью, оглядел бунгало напротив, в нем царила тьма. Только тогда, достав пистолет из кобуры, он нажал на кнопку звонка и долго не отпускал ее. Беглер не рассчитывал, что кто-то откроет ему дверь, но, как опытный полицейский, был предусмотрителен и не собирался воспользоваться ключом, пока не убедится, что никого, кроме трупа, в бунгало нет.
Две минуты ожидания удовлетворили его, и, вставив ключ в замок, он отпер дверь. Очутившись в небольшом холле, Беглер захлопнул дверь и посветил фонариком в поисках выключателя. В свете люстры под потолком он увидел перед собой коридор, двери по обе стороны которого были закрыты.
Его несколько удивило, что две передние комнаты имели нежилой вид: в них не было никакой мебели и лишь на окнах висели некогда белые нейлоновые занавески. Третья дверь по коридору вела в ванную. По полотенцам на вешалке и розовой губке детектив заключил, что ванной кто-то пользовался. Открыв дверь напротив, Беглер оказался в маленькой кухоньке. Пустые пыльные полки и ящики подсказали ему, что никто из живущих в этом бунгало никогда не утруждал себя стряпней.
В самом конце коридора было еще две комнаты. Беглер открыл дверь слева и включил свет. С первого же взгляда сержант понял, что перед ним спальня особого предназначения.
Посреди комнаты стояла необъятной ширины кровать. Неиспользованные простыни и наволочки были безупречно чисты. Стену напротив и потолок над кроватью закрывали большие зеркала. Пол устилал толстый темно-красный ковер. Стены бутылочного цвета украшали окантованные фотографии улыбающихся обнаженных красоток. Внимание Беглера привлек большой шкаф в углу. Он подошел к нему и распахнул дверцы. Наметанный глаз детектива сразу заприметил весь набор атрибутов «девочки по вызову» — от эротических альбомов до хлыстов и плеток. Закрыв шкаф, Беглер вышел из комнаты и остановился перед последней дверью. Потом нажал на ручку и толкнул дверь — она медленно приоткрылась. Комната была освещена, и детектив увидел односпальную кровать, на которой полулежал мужчина, а рядом с ним разлетевшиеся по простыне страницы газеты. Смерть застала его за безобидным занятием — чтением вечерних новостей. На нем была белая с голубым пижама, спереди залитая кровью. Кровь была и на крепко сжатых руках, и темнела полоской по загорелой щеке.
Прежде чем войти в комнату, Беглер долгое время внимательно рассматривал убитого.
Это был могучего сложения человек с плечами боксера, с иссиня-черными волосами, стриженными под «ежик». Тонкие усики придавали ему вид похотливого фата. Он принадлежал к армии плейбоев, которые оккупируют пляжи Парадиз-Сити, выставляя напоказ свои мускулы и мужскую силу — их единственный капитал, ибо деньги таким парням достаются нелегко.
Возле кровати на тумбочке Беглер заметил телефон и набрал номер «Ракушки». Едва он успел переговорить с Хессом, как в прихожей раздался звонок. Открыв входную дверь, сержант обнаружил за ней детектива второго класса Тома Лепски.
— Шеф сказал, здесь есть чем заняться, — пояснил Лепски, входя в холл. Он был высокий и жилистый, голубые глаза на его обветренном, изрезанном глубокими линиями лице смотрели холодно и проницательно.
— Да… Труп. Пойдем посмотрим.
Беглер провел его в спальную. Лепски, взглянув на убитого, сдвинул шляпу на затылок и уверенно сказал:
— Это Джонни Уильямс. Ну-ну, получил наконец свое.
— Ты его знаешь?
— Конечно, как не знать. Один из дорогих альфонсов при отеле «Палас». Как он оказался в этой дыре?
Между тем Беглер, методично изучавший содержимое комода у стены, извлек из него бумажник свиной кожи, в котором обнаружил водительское удостоверение и чековую книжку. И то и другое было на имя Джонни Уильямса, причем на счете в банке оказалось три тысячи семьсот пятьдесят шесть долларов наличными.
— Полагаю, он жил здесь, — сказал сержант. — Взгляни-ка на комнату напротив, — посоветовал он и, продолжая осматривать маленькую спальню, нашел шкаф, заполненный вещами Уильямса.
Лепски возвратился со словами:
— Впечатляет. А что это за женщина?
— Называет себя Мюриэль Марш-Девон. Покончила с собой сегодня ночью в «Ракушке»: передозировка героина. В предсмертной записке призналась, что собственноручно расправилась с этим бугаем.
Лепски подошел к трупу поближе и хмыкнул, увидев его грудь.
— Она действовала наверняка. Похоже, выстрелила прямо в сердце.
Беглер, вдруг что-то заметив под кроватью, нагнулся и осторожно достал из-под нее автоматический пистолет 36-го калибра, предварительно обернув его носовым платком.
— Ну вот, пожалуйста, дело об убийстве открыто и тут же закрыто, — сказал он. — Я не удивлюсь, что мне так и не удастся поспать сегодня часок-другой.
К бунгало подъехала машина, и Лепски направился к входной двери. Вернулся он с доктором Лоуисом.
— Он весь твой, — махнул в сторону убитого Беглер.
— Спасибо, удружил, — зло буркнул Лоуис. — Теперь мне придется составлять два отчета.
Беглер подмигнул Лепски и подтолкнул его к двери.
— Ничего, ничего, док. Не тебе одному. — И добавил, обращаясь к Лепски: — Пойдем подышим свежим воздухом.
Они вышли в палисадник и дружно закурили.
— Странно, что соседи не заявили о стрельбе, — заметил Лепски, кивая в сторону бунгало напротив.
— Может, они в отпуске, — предположил Беглер. — И к тому же в Сикомбе предпочитают не выносить сор из избы. Знаешь, я в полиции уже десять лет… и до сих пор у меня не было ни одного осведомителя из Сикомба.
— Интересно, почему она разделалась с Джонни? И еще, с какой стати он связался с двухдолларовой шлюхой?
— Не скажи, она была не такой уж дешевкой. Я видел ее. Хорошо одета, следила за своей внешностью. Многим, кто интересуется проститутками, нравится развлекаться с ними в убогой обстановке. И не спрашивай почему.
— Не буду, — ответил Лепски, сдерживая зевоту. — Я бы предпочел, чтобы шеф не вытаскивал меня из постели.
— А вот и они! — воскликнул Беглер при виде двух машин, мчавшихся по широкому бульвару, освещая фарами цепочку домов вдоль него.
Спустя полчаса доктор Лоуис вышел из бунгало и присоединился к шефу полиции Терреллу, который, сидя в своей машине, курил трубку и терпеливо поджидал донесений своих коллег.
— Его застрелили предположительно около десяти часов, — сообщил Лоуис. — Пять дырок в сердце. Отменная точность, но дело в том, что промахнуться было невозможно, так как она стреляла стоя в изножье кровати. Заключение будет готово к одиннадцати. Пойдет?
Террелл кивнул:
— Но только без обмана. А теперь отправляйся и поспи немного.
Когда Лоуис уехал, из бунгало вышел Берт Гамильтон, поспешивший передать сенсационную информацию по телефону.
— Да-а, бугай хоть куда, — обратился он к Терреллу. — Есть идеи, почему она его порешила?
— Именно это мне предстоит выяснить, — ответил Террелл, выходя из машины. — Пока, Берт. — И он направился мимо журналиста в дом.
В прихожей его ждали оба детектива.
— Здесь все ясно, сэр, — сообщил Хесс. — Убийство в чистом виде.
— Похоже на то, — согласился Террелл. — Но мы не пойдем легким путем. Поезжайте-ка на Ист-стрит и загляните в ее квартиру. Проверьте, совпадает ли почерк убитой с почерком на предсмертной записке. Я думаю, что дело простое. Но давайте убедимся в этом. Поговорите с карликом. Похоже, ему есть что рассказать. Возможно, он знает, почему она застрелила Уильямса. Отчет должен быть у меня на столе к десяти, так что шевелитесь, парни.
Хесс еле сдержал стон:
— Ладно, шеф.
Террелл вошел в комнату убитого, где Лепски, привалившись к стене, болтал с криминалистами, которые, сняв отпечатки пальцев, собирали свои инструменты.
— Том, — обратился к нему Террелл. — Займись выяснением, не слышал ли кто-нибудь выстрелы. Пройдись по бульвару и проведи опрос, и еще мне нужна информация на Уильямса.
— Шеф, неужели мне следует начать прямо сейчас? Еще только седьмой час. Вы же не хотите, чтобы я поднимал людей с постели, а?
Террелл усмехнулся:
— Ладно, дай им поспать еще полчасика. На этом конце бульвара люди встают рано. А вот и «скорая помощь», — добавил он, когда послышался шум мотора. — Оставляю тебя выполнять задание. — Он повернулся к криминалистам: — Есть что-нибудь?
— Полно отпечатков, — ответил один из них. — В этой комнате месяцами не вытирали пыль. В основном его отпечатки, но не только. Мы проверим их.
Террелл кивнул и направился к выходу, когда у дома остановилась «скорая помощь». Объяснив санитарам, где находится тело, он сел в машину и поехал в полицейское управление.
Спустя несколько минут после того, как Террелл и его парни покинули «Ракушку» и двинулись в направлении Приморского бульвара, Тики Эдрис, сменив форменный пиджак из тика на шерстяной (светло-серого цвета), просеменил к двери коктейль-холла и выглянул наружу. У лестницы он увидел беседовавших Луиса и Джейкоби.
— Я собираюсь домой, мистер Луис, — писклявым голосом доложил Эдрис. — Вы не против?
Луис махнул ему рукой, не прерывая разговора с Джейкоби. Своей суетливой походкой Эдрис прошмыгнул по залу для коктейлей и через служебный выход сбежал по ступеням, подскакивая, точно мяч, к стоянке автомашин для персонала. Вприпрыжку он направился к тому месту, где стояли рядом две машины: «купер-мини» и «бьюик-роудмастер» с откидным верхом.
За рулем «бьюика» сидел широкоплечий мужчина и курил сигарету. На нем была коричневая соломенная шляпа и хорошо сшитый костюм горчичного цвета. Белая сорочка блистала безупречной чистотой, а спокойных тонов галстук выглядел дорогим. Белокурые вьющиеся волосы удачно оттеняли густой загар лица. Он был красив и в свои тридцать восемь выглядел моложе, а глубокая ямочка на подбородке, свидетельствующая о сладострастии, добавляла ему привлекательности в глазах многих женщин.
Его можно было принять за преуспевающего юриста, за банковского служащего или даже многообещающего политика. Но он не был ни тем, ни другим, ни третьим. Фил Алджир умело пользовался своей привлекательной внешностью, запасом знаний общего характера и обаянием лишь для того, чтобы обманом выуживать из алчных людишек их деньги. Алджир был обычным мошенником, который провел четырнадцать лет своей жизни в тюрьме и успел удрать из Нью-Йорка во Флориду в момент выдачи очередного ордера на его арест. Он укрылся в Парадиз-Сити без цента в кармане, опасаясь затевать какую-нибудь из своих афер, ибо знал, что, если попадется, ему предстоит отсидеть еще четырнадцать лет.
За красотой и обаянием Фила Алджира скрывалась холодная жестокость. До сих пор ему удавалось добывать деньги не прибегая к насилию. Но на этот раз все обстоит иначе. Если план, задуманный им и карликом, не сработает, его ждет не четырнадцать лет тюрьмы, а газовая камера. Но он полагался на Эдриса и верил в себя. Их план сработает… Должен сработать.
— Ну? — нетерпеливо спросил он подошедшего Эдриса.
— Все как по маслу, — ответил тот, положив короткопалую пухлую руку на опущенное стекло в дверце машины. — Никакого шума… никаких осечек. А у тебя все в порядке?
— Да.
— Они отправились в бунгало. Потом поедут на Ист-стрит. Ты бы трогал, Фил. Что делать, ты знаешь.
— Знаю. — Алджир завел мотор. — Думаешь, они решили, что она сама себя укокошила?
— Похоже на то. Я пригляжу за Терреллом. Ему пальца в рот не клади. А ты не показывайся в школе раньше 7.30.
— Знаю… знаю. Мы это проходили. Ты делаешь свое дело, а я свое.
Эдрис отступил, и, попрощавшись с ним кивком, Алджир вырулил со стоянки.
Эдрис дождался, когда исчезнут из виду задние фары его «бьюика», и только после этого сел в свою «мини». Педали сцепления, тормоза и газа были вмонтированы в толстые куски пробкового дерева, так что короткие ноги карлика доставали до них. Он был опытный водитель и, хотя любил быструю езду, за семнадцать лет стажа ни разу не попадал в аварии.
Выехав из Парадиз-Сити, карлик нажал на газ, и машина помчалась по шоссе со скоростью восемьдесят миль в час. Но, не доезжая номера 247 по Приморскому бульвару, он сбавил скорость и разглядел припаркованные возле бунгало полицейские машины. Уже через десять минут Эдрис был на Ист-стрит. Поставив машину возле дома, он поднялся на лифте на верхний этаж и вошел в двухкомнатную квартиру, где жил последние восемь лет.
Квартира состояла из просторной гостиной, маленькой спальни, кухни и ванной комнаты. Меблировке гостиной карлик уделял особое внимание. Не скупясь на расходы, тщательно подбирал все необходимое и в результате превратил ее в уютную, со вкусом обставленную комнату. Журнальный столик служил ему обеденным, а стул по его росту и кресло были сделаны на заказ. Поскольку Эдрис любил время от времени принимать у себя друзей, остальная мебель была обычного размера, чтобы гости чувствовали себя в его квартире комфортно.
Эдрис вприпрыжку вбежал в спальню, снял с себя одежду и поспешил в ванную. Особенно уродливый в своей наготе, он пританцовывал под струей теплого душа, напевая и хлопая в ладоши.
Потом он вытерся, надел голубую с золотом пижаму и голубой халат и направился в гостиную. Там достал из миниатюрного бара бутылку виски, плеснул в стакан порцию и разбавил содовой. Потом удобно расположился в кресле со стаканом в руке, поставив ноги на скамеечку. Сделав глоток, он поставил стакан и закурил. Несколько минут карлик сидел в расслабленной позе и курил, глубоко затягиваясь и выпуская дым через широкие ноздри. Наконец взглянул на наручные женские часики на своем запястье. Часы показывали шесть тридцать. Филу потребуется чуть меньше часа, чтобы добраться до Большого Майами. Если все пройдет хорошо, он двинется назад в Парадиз-Сити примерно в половине девятого и даст о себе знать не раньше половины десятого или даже десяти.
Эдрис допил виски, подавил зевок и затушил сигарету. Он бы с удовольствием прилег, но тогда он заснет, а ему вовсе ни к чему, чтобы копы застали его врасплох сонным и плохо соображающим.
Карлик выбрался из кресла и приготовил себе еще порцию виски. Эдрис мог много выпить, и при этом алкоголь не оказывал на него какого-либо заметного действия. Но сегодня он весь день был в сильном напряжении и устал, так что ему надо быть с виски поосторожнее. Не следует переоценивать свои возможности.
Карлик допивал виски, неспешно его потягивая, когда услышал, что к дому подъехала машина. Он сдержался, чтобы не выглянуть в окно. Копы не должны поймать его за этим занятием. Эдрис отнес стакан на кухню и сполоснул его. Затем проскользнул в прихожую и, стоя у входной двери, прислушался.
Ключ от квартиры убитой Беглеру дал привратник, который равнодушно пожал плечами при известии, что женщина мертва. В ответ на расспросы Беглера он сказал, что знает ее плохо, только что звали ее Мари, что платила она за квартиру регулярно, никогда не выходила из дома по утрам, только поздно вечером, и возвращалась ночью. К ней редко кто приходил и почты поступало мало. Зевая во весь рот, Хесс вошел вместе с Беглером в лифт, и они поднялись на верхний этаж.
Убитая занимала двухкомнатную квартиру. Гостиная была уютно обставлена, в углу красовался большой телевизор. В спальной стандартный набор мебели: двухспальная кровать и встроенные шкафы для одежды. На туалетном столике стояли две фотографии в серебряных рамочках. На одной был изображен красивый темноволосый мужчина лет тридцати — тридцати пяти. На другой — молоденькая девушка со светлыми волосами и мальчишеской стрижкой. Тонкие черты лица, вздернутый носик и большой рот делали ее похожей на очаровательного эльфа.
Тщательно обшарив все ящики в квартире, детективы обнаружили лишь коллекцию неоплаченных счетов да пачку писем, которые начинались словами «Дорогая мамочка» и заканчивались: «С любовью, Норена». На всех письмах значился адрес: «Школа совместного обучения Грэхема, Большой Майами». Хессу также попалось несколько образцов почерка убитой, которые он сравнил с почерком на предсмертной записке. Похоже, рука была одна и та же.
Беглер, прочитав некоторые из писем девушки по имени Норена, обратился к Хессу:
— Полагаю, она ее дочь, — и, кивнув на фотографию, добавил: — Милая девчушка. Интересно, кто же отец?
— Наверное, лилипут знает. Давай потолкуем с ним. Он живет напротив.
Они пересекли лестничную площадку и позвонили в квартиру Эдриса.
Дверь открылась не сразу. Возникший на пороге карлик посмотрел на них недоуменно, но потом, воскликнув: «О!» — отступил назад.
— Входите, джентльмены. Я как раз готовлю кофе. Не желаете?
— Разумеется, не откажемся. — И детективы вошли в гостиную.
— Что это ты не спишь, Тики? — поинтересовался Хесс.
— Не могу уснуть без кофе. Я — мигом. — И в три прыжка скрылся на кухне.
— Чудо в перьях, а? — сказал Хесс и, оглядевшись, ахнул: — Господи, да он себе кресло на заказ сделал!
— А почему бы и нет? — Беглер уселся на диван. — Тебе что, хочется быть карликом?
Хесс подумал и, пожав плечами, сел.
— Да какая мне разница. Я не карлик, и все.
Появился Эдрис, неся поднос с кофейными принадлежностями. Он налил три чашечки, раздал их и опустился в свое кресло, поставив ноги на скамеечку.
Все трое сделали по глотку, и Беглер, считавший себя знатоком, одобрительно кивнул:
— Отличный кофе. Как раз то, что надо.
Эдрис улыбнулся:
— Да я не такой уж специалист по кофе. Не очень-то знаю…
— Бог с ним, с кофе, — перебил его Хесс. — Давай лучше послушаем, что ты знаешь о той женщине. В спальне фото ее мужа?
Но Эдрис был слишком хитер, чтобы попасться в столь явную ловушку.
— Откуда я знаю. Я никогда не был в ее спальне.
Хесс, молча посмотрев на него, встал и направился к входной двери. Через минуту он вернулся из квартиры убитой с двумя фотографиями в руках.
— Кто он? — спросил детектив, протягивая одну из них карлику.
— Это не ее муж. С этим парнем она сбежала от мужа. Его звали Генри Льюис. Он погиб в автомобильной катастрофе лет пятнадцать назад.
— А это ее дочь?
— Да.
— Где она?
— Учится в школе Грэхема, Большой Майами.
— Ее муж жив?
— Жив.
— Имя?
— Мелвил Девон.
— Знаешь, где он живет?
— Где-то в Парадиз-Сити. Точного адреса не знаю.
— Ты сказал, она сбежала с этим Льюисом? Она что, ради него бросила мужа?
— Да. Как я понял из ее слов, она не могла жить с Девоном. Уж больно он был серьезным, только о работе и думал. Не прошло и двух лет после их свадьбы, как она встретила Льюиса. У него водились денежки. Она сбежала с ним. Это было пятнадцать лет назад. И ребенка с собой забрала. Льюис любил детей. Они прожили год в полном согласии, а потом он погиб.
Хесс с недоверием взглянул на Эдриса:
— Обо всем этом она тебе сама рассказала?
— Да, но не за один раз. Когда ее донимала тоска, она приходила ко мне и сидела часами, не произнося ни слова. А иногда начинала говорить и вдруг замолкала. У нее не было ни гроша, когда умер Льюис. Они собирались пожениться, как только Мюриэль получит развод. Она отдала ребенка на воспитание, а сама пошла работать дежурной в гостинице.
Эдрис допил свой кофе, налил себе еще и передал кофейник Беглеру:
— Она попала в дурную компанию. Начала колоться и вылетела из отеля. У нее не было денег на наркотики, и она пошла на панель. Какой-то старик взял ее на содержание. Несколько лет она жила довольно неплохо, пока он не умер. Она послала Норену… это ее дочь… в школу-интернат. Они виделись только во время каникул. Без наркотиков она уже совсем не могла и перебралась из Нью-Йорка сюда. Потом появился Джонни Уильямс. — Эдрис замолчал и посмотрел на Хесса. — Может, вам стоит поговорить с ним. Он знает Мюриэль лучше, чем я.
Хесс налил себе еще чашечку кофе.
— Уильямс мертв. Она его застрелила. Интересно, почему она тебе об этом не сказала, а, Тики? Она ведь тебе все рассказывала? Так почему же не доложила, что выпустила в него пять пуль, прежде чем приехала в «Ракушку»?
Эдрис сидел неподвижно, его большие глаза были печальны, как у спаниеля.
— Она мне ничего не сказала. Я понял, случилось что-то ужасное, но она была пьяна. Я не мог добиться от нее ни одного разумного слова. Значит, она убила его! Так ему и надо, подлецу!
— Что ты хочешь этим сказать? — поинтересовался Беглер.
— Мюриэль была готова на все ради этого паразита. Содержала его, покупала ему одежду, платила за его квартиру. Она была без ума от него. А он обобрал ее до нитки. Последние полгода он увивался вокруг старух из отеля «Палас». В конце концов подцепил одну с деньгами. Мюриэль это доконало. Она так «села» на иглу, что даже не могла принимать клиентов. Ей надо было выплачивать счета за школу и покупать наркотики. Между тем Джонни был при деньгах. Когда она попросила у него взаймы, он над ней посмеялся. Думаю, он делал это слишком часто.
— А дочь? Ей известно действительное положение вещей?
— Нет. На каникулы Мюриэль с дочерью уезжала на море. Она старалась, чтобы Норена пореже бывала у нее дома. Мюриэль мечтала в эти каникулы отвезти дочь на острова Вест-Индии, но денег у нее не было, а Джонни не собирался ее выручать.
— Ты был ее лучшим другом… но ты тоже не очень-то выручал ее, а, Тики?
— У меня она не взяла бы. Я предлагал, но она не могла на это пойти.
— Почему? Ты был ее другом… человеком, которому она всегда доверяла.
Эдрис поднял на Хесса глаза. Взгляд его был бесстрастен.
— Возможно, она думала, что я заслуживаю большей жалости, чем она. Она никогда не видела во мне человека. Я был просто некто… нечто… для того, чтобы выговориться.
Хесс усмехнулся:
— Она говорила, что жалеет тебя?
— Да.
— А скажи-ка, Тики, ты небось накопил денежек, а?
— У меня не столько денег, чтобы их копить.
— Не прибедняйся. Держу пари, своим шутовством ты зарабатываешь немало чаевых.
— Перестань, Фред, — вмешался Беглер. — Это к делу не относится.
— Ну, не знаю. Думаю, этот уродец очень и очень себе на уме, — возразил Хесс, хмуро глядя на Эдриса. — Неужели Мюриэль ни одним еловом не обмолвилась, даже не намекнула, что убила Уильямса?
— Нет.
Хесс снял обертку с пластинки жвачки:
— У нее был пистолет, Тики?
— Не думаю. Хотя и мог быть. Не знаю.
— А кто доставал ей наркотики?
— Не знаю.
— Не ты ли?
— Нет.
Хесс, сунув пластинку в рот, некоторое время разглядывал свои мясистые руки, потом пожал плечами и встал:
— Полагаю, это все. Может, у тебя есть вопросы, Джо?
— Нет. — Беглер тоже поднялся.
— Ладно, пошли.
Детективы направились к двери. Эдрис проводил их взглядом, оставаясь в своем кресле.
— Спасибо за кофе, — поблагодарил его Беглер уже в дверях.
— Смотри, коротышка, не попадись! — крикнул на прощанье Хесс.
Когда детективы ушли, закрыв за собой дверь, Эдрис продолжал сидеть в кресле. Глаза его горели злобой, кровь бросилась в лицо. В приступе ярости он судорожно вцепился в подлокотники и просидел так, пока часы на его руке не показали четверть восьмого. Тогда он вскочил, подошел к телефону и, набрав номер, закурил в ожидании соединения.
— Школа Грэхема, — послышался женский голос.
— Мне нужно поговорить с доктором Грэхемом. По делу, не требующему отлагательства.
— Кто говорит?
— Меня зовут Эдвард Эдрис. Это касается Норены Девон… одной из ваших учениц. Дело очень срочное.
— Не вешайте трубку.
Эдрис нервно затянулся и выдохнул дым через ноздри. Наконец в трубке прозвучал мужской голос:
— Доктор Грэхем у телефона.
— Доктор, это Эдвард Эдрис. Я — друг семьи Девон. Норена хорошо знает меня. Произошел несчастный случай. Ее мать в очень тяжелом состоянии.
— Весьма сожалею. Чем я могу помочь, мистер Эдрис?
— Пожалуйста, сообщите Норене. Только не говорите ей, насколько это серьезно. Просто скажите, что произошел несчастный случай. Доктор Грэхем, так получилось, что мистер Стенли Теббел, адвокат миссис Девон, находится сейчас в Большом Майами. Я уже говорил с ним. Так как он немедленно возвращается в Парадиз-Сити, он захватит Норену с собой. Это сэкономит время. Мать все время спрашивает о дочери. — Карлик умолк, ожидая ответа. Напряжение его росло. Вся суть разговора зависела от того, сыграет ли Грэхем отведенную ему по сценарию карлика роль, или с ним будут трудности.
— Мистер… как вы сказали? — после некоторого замешательства спросил Грэхем.
— Стенли Теббел.
— Норена знает этого джентльмена?
— Она, должно быть, слышала о нем. Но сомневаюсь, что они встречались. Я понимаю, доктор Грэхем, ваши сомнения. Не позволяется отпускать семнадцатилетнюю девушку с незнакомым человеком. Я ценю вашу осмотрительность. Но тут особый случай. Короче говоря, мать Норены умирает. Послушайте, давайте сделаем так: вы сообщите Норене, скажете ей, что звонил я… она знает меня очень хорошо. Попросите ее перезвонить мне, и я объясню ей, кто такой мистер Теббел. Мой телефон — Сикомб 5-5671.
Опять наступило молчание. Наконец доктор Грэхем сказал:
— В этом нет необходимости, мистер Эдрис. Я прослежу, чтобы Норена уехала с мистером Теббелом, как только он появится. Еще раз сожалею о случившемся.
— Спасибо, доктор.
— Норена будет готова через полчаса. Всего вам доброго, мистер Эдрис. — И он повесил трубку.
Эдрис отошел от телефона, и его лицо озарилось дьявольской усмешкой. Он вдруг начал скакать, выбрасывая вперед коренастые ножки, точно лихой казак в танце, и хлопая толстыми ручками в ладоши.
Кружась по комнате, маленький уродец казался олицетворением торжествующего зла.
Доктор Уилбур Грэхем, высокий, лысеющий мужчина с усталым лицом, расхаживал, заложив костлявые руки за спину, по своему огромному кабинету. До конца семестра оставалось три дня, и у него была уйма дел. Но он обнаружил, что не сможет ими заняться, пока не решит проблему с Нореной Девон, одной из его любимых учениц.
Он уже вызвал к себе девушку и сообщил ей печальное известие. Он также сказал, что вот-вот приедет адвокат ее мамы и отвезет ее домой к матери.
Норена не отличалась особой привлекательностью. Очки в голубой пластмассовой оправе и неважный цвет лица не украшали ее, но она была хорошо сложена, и у нее были красивые белокурые волосы.
— Она… она умрет? — спросила девушка.
— Она в тяжелом состоянии, Норена. Ты не должна отчаиваться. Думаю, мистер Эдрис сказал бы, что ее жизнь в опасности, но пока она в тяжелом состоянии, — утешал девушку Грэхем, скрывая правду.
Он все еще расхаживал по кабинету, когда прислуга объявила о приезде мистера Стенли Теббела.
— Проводи его сюда, — приказал Грэхем.
Фил Алджир появился, держа в руках соломенную шляпу. Его красивое лицо выражало целую гамму соответствующих случаю чувств: скорбь, доброжелательность и учтивость, чем он незамедлительно снискал к себе расположение Грэхема. Да и то, как он был одет, вызвало одобрение доктора. По всему видно, человек состоятельный, решил доктор, а в искренности его не может быть и сомнения.
— Извините, что так рано вас побеспокоил, — проговорил Алджир мягким баритоном и позволил себе скупо улыбнуться. — Могу представить, как вы заняты в конце семестра. Но, к сожалению, это дело не требует отлагательств, и я полагал, что мне следует приехать немедленно.
— Да, конечно. — Доктор Грэхем указал рукой на стул. — Пожалуйста, присаживайтесь. Как миссис Девон?
Алджир покачал головой:
— Боюсь, она очень плоха. Вы уже сообщили Норене?
— Да. Для нее, естественно, это большое потрясение. Но я не сказал ей самого худшего.
— Боюсь, всякое может случиться. Нам надо спешить. Но и в этом случае как бы не оказалось слишком поздно.
— Уверен, она уже готова. — Грэхем нажал на звонок на своем столе. — В какой больнице миссис Девон?
Готовый к этому вопросу, Алджир, не мешкая, соврал:
— Я не знаю. Все произошло в такой спешке. Мистер Эдрис забыл сказать мне. Я предполагаю поехать сначала к нему, а потом в больницу. Я прослежу, чтобы вас держали в курсе, доктор.
Появилась служанка.
— Пожалуйста, скажите мисс Девон, что мы готовы, — распорядился Грэхем.
Когда служанка вышла, Алджир поднялся со стула и подошел к большому окну. Ему надо было отвлечь внимание Грэхема и избежать каверзных вопросов.
— Хорошее здесь место, доктор, — сказал он, глядя в окно на школьную территорию. — Клиенты часто просят присоветовать им приличную школу для дочерей. Буду рад порекомендовать вашу.
Грэхем просиял:
— Очень мило с вашей стороны, мистер Теббел. Может быть, не откажетесь взять несколько экземпляров наших проспектов?
— Ну конечно.
Доктор Грэхем достал стопку брошюрок, отпечатанных на машинке, и Алджир принялся их изучать. Проявленный им интерес отвлек Грэхема от опасной темы, связанной с Нореной.
Наконец в дверь постучали. Грэхем открыл ее со словами:
— Входи, Норена. Мистер Теббел здесь.
Девушка вошла и неловко остановилась посреди кабинета. На ней была серая плиссированная юбка, белая блузка, маленькая черная шляпка и черные туфли. Через руку был переброшен жакет в тон к юбке. Она выглядела такой, какой была: примерной ученицей в выходном наряде.
Грэхем понял, что она плакала. Ее глаза за стеклами очков покраснели и опухли от слез. Девушка была очень бледна, но держала себя в руках и даже слегка улыбнулась, когда Алджир направился к ней, дружески, но сдержанно улыбаясь.
— Мы не были прежде знакомы, Норена, — сказал он, протягивая руку. — Последнее время я вел дела твоей мамы. Она часто рассказывала мне о тебе. Жаль, что мы встретились при столь печальных обстоятельствах.
— Да, мистер Теббел, — проговорила Норена и отвела взгляд, чтобы не расплакаться.
Алджир повернулся к Грэхему:
— Ну, мы поехали. Я позвоню вам, как только будут новости. — И добавил, обращаясь к Норене: — Машина у дверей. Можешь садиться.
Грэхем взял девушку за руку:
— До свидания, Норена. Не волнуйся, все будет хорошо. Обязательно.
— До свидания, доктор, и спасибо… — Она быстро отвернулась и вышла из кабинета.
— Ее багаж готов? — спросил Алджир. — Вряд ли она вернется. Ведь это ее последний семестр, не так ли?
— Да, это ее последний семестр. Она берет с собой только дорожную сумку. Остальные вещи я отошлю домой.
— Отлично. Ну, я поехал. Будем надеяться на лучшее.
Мужчины пожали друг другу руки, и Алджир, поспешно спустившись по лестнице, сел за руль «бьюика». Норена уже ждала его в машине на переднем сиденье.
Когда по длинной подъездной аллее они выехали на главную улицу, Алджир заставил себя сдержаться и поборол желание выжать педаль газа до упора. Он отлично понимал, что авария или нарушение дорожных правил в пределах Большого Майами может провалить сулившую огромные деньги и самую дерзкую из когда-либо осуществленных им афер.
«Бьюик» полз в плотном потоке грузовиков, направлявшихся во Флорида-Кис, когда Норена вдруг нерешительно спросила:
— Мистер Теббел, а жизнь мамы действительно в опасности?
— Она очень плоха, Норена. Но ты должна крепиться. В данный момент мы с тобой ничем не можем ей помочь.
— Ее сбила машина, да?
— Да. Она сошла с тротуара, а водитель не сумел вовремя затормозить.
— Она… она была пьяна?
Алджир весь внутренне напрягся. Он мельком взглянул на сидевшую рядом девушку с бледным, застывшим лицом, уставившуюся в переднее стекло.
— Пьяная? Что ты хочешь этим сказать? Разве можно так говорить о своей маме, Норена!
— Мамочка для меня значит больше, чем любой другой человек на свете, — ответила девушка с такой страстью, что Алджир содрогнулся. — Я понимаю ее. Я знаю, через что ей пришлось пройти. Она делала для меня все, что могла. Она пожертвовала собой ради меня. И я знаю, что она пьет. Так она была пьяная?
Алджир беспокойно заерзал.
— Нет, — наконец ответил он. — Послушай, Норена, мне нужно подумать. Я работаю над одним делом. Сиди тихо, ладно? И не волнуйся. Я доставлю тебя к маме, как можно быстрее… Хорошо?
— Хорошо. Простите, что помешала вам.
Алджиру стало не по себе. Его сильные загорелые руки крепко сжали руль. Он не желал знать эту девчонку. Он хотел остаться для нее совершенно посторонним человеком, каким был для него Джонни Уильямс. Войти в спальню Уильямса и выстрелить ему в сердце пять раз оказалось достаточно просто, потому что Алджир не знал этого парня и стрелял как в набитое соломой чучело. Если же он позволит девчонке наладить с ним душевный контакт, как он сможет заставить себя убить ее? Даже несколько слов, только что сказанных ею, вывели его из равновесия: на лице выступил холодный пот, а внутри росло отвратительное чувство страха.
Наконец он выехал по кишащему машинами шоссе из Майами и свернул на широкую магистраль 4А. Подавшись вперед и сосредоточившись только на дороге, Алджир нажал на акселератор.
Самолет из Нью-Йорка приземлился в аэропорту Майами точно по расписанию. Когда пассажиры заполнили зал прилета, стрелки часов показывали семь тридцать.
Среди пассажиров была стройная девушка лет семнадцати с хорошеньким, как у эльфа, точеным личиком. Ее наряд состоял из темно-зеленого замшевого жакета, облегающих черных брюк, заправленных в туфли на низком каблуке, белой косынки на голове и белого шарфика вокруг шеи. Ее соблазнительно торчащие груди и аккуратная попочка, которой она вихляла при ходьбе, привлекали внимание всех мужчин в зале.
Девушка держалась очень самоуверенно. В пухлых, ярко накрашенных губах она сжимала сигарету, взгляд голубых глаз был холоден и высокомерен. А когда мужчины пялились на нее, она одаривала их взглядом, полным враждебности и презрения.
Айра Марш, младшая сестра Мюриэль Марш-Девон, выросла в трущобах Бруклина. Мюриэль, которая была на двадцать два года старше, покинула дом, бесследно исчезнув, еще до рождения Айры. Их мать произвела на свет одиннадцать детей, и Айра была последышем. Четверо парней погибли по пьянке в автокатастрофах. Двое отбывали срок за вооруженное ограбление. Четыре девушки, включая Мюриэль, просто сбежали из трущобы, которая служила им домом, и с тех пор никто их не видел и не слышал. Если бы не Тики Эдрис, Айра никогда бы не узнала, что ее старшая сестра стала проституткой и наркоманкой. Впрочем, ее это мало заботило. Сестры и братья значили для нее не больше, чем отец, старый пьяный развратник, от которого ей приходилось запирать свою спальню.
Однажды вечером четыре месяца назад ее подкараулил у дома улыбающийся карлик в красном «мини-купере». Айра возвращалась из бани, где провела целый час, с наслаждением обмываясь в горячей воде. Так она обычно готовилась к танцам, на которые ходила каждый воскресный вечер.
Завидев Айру, карлик вынырнул из машины и встал на ее пути. На нем был коричневый спортивный пиджак с накладными карманами, серые фланелевые слаксы и коричневая бейсбольная кепка, лихо надвинутая на правый глаз.
— Если ты Айра Марш, у меня к тебе разговор, — сказал он, широко улыбаясь и внимательно разглядывая ее.
Она сердито посмотрела на него сверху вниз.
— А ну, отвали, мальчик с пальчик, — огрызнулась она. — Я с кем попало не разговариваю.
Эдрис хихикнул:
— Это по поводу твоей сестры Мюриэль. Не задавайся, крошка. Мюриэль мой закадычный друг.
Женщины уже глазели на них с обнесенных железными прутьями балконов, а дети, оставив свои игры, обступили и с улюлюканьем показывали пальцем на Эдриса.
Айра не стала долго раздумывать. Ей вдруг захотелось побольше узнать о сестре, которую она знала только по имени. Айра решительно направилась к машине и скользнула на переднее сиденье. Эдрис сел за руль, и «купер-мини» двинулся по улице под крики бежавших следом ребятишек, которые быстро отстали.
— Меня зовут Тики Эдрис, — представился карлик, ведя машину. — Я задумал одно дельце, которое может принести тебе и мне кое-какие деньги.
— А при чем тут я? Ты ведь обо мне ничего не знаешь?
— Нет ничего такого, чего бы я о тебе не знал, — ответил Эдрис и остановил машину у заброшенной строительной площадки.
Месяц назад во время очередного приступа хандры Мюриэль рассказала о своей младшей сестре: «Я никогда ее не видела! И если бы случайно не встретилась со старыми соседями, так и не знала бы, что она родилась. Подумать только! Сестре столько же лет, сколько моей дочери, а я никогда ее не видела!»
Это случайное замечание оказалось ключом к проблеме, которую Эдрис прежде считал неразрешимой. Он обратился в детективное агентство в Нью-Йорке и поручил ему собрать все возможные сведения о семнадцатилетней девушке по имени Айра Марш. За две сотни долларов агентство представило Эдрису отчет на пяти листах, содержавший нужную ему информацию и утвердивший карлика в убеждении, что с помощью этой девушки, если ею правильно руководить, его проблема будет практически решена.
Кое из каких подробностей, приведенных в том же отчете, он понял, что Айра Марш была трудным подростком. Она стояла на учете в местной полиции как несовершеннолетняя преступница, но была достаточно хитра, чтобы ни разу не предстать перед судом. За Айрой Марш закрепилась репутация опытного магазинного воришки, и всякий раз, когда она появлялась в магазинах, охранники не спускали с нее глаз. Она была связана с мокасинской бандой, лидирующей среди групп хулиганов тинейджеров, которые постоянно вступали в стычки с полицией и соперничающими бандами дистрикта. Главарем мокасинов был Джесс Фарр, восемнадцатилетний головорез, который достиг своего непререкаемого авторитета с помощью крепких кулаков. Как следовало из отчета, полгода назад Фарр всюду появлялся с девицей по имени Лея Фельчер. Ровесница Фарра, эта красотка сорвиголова вообразила, что никто не смеет посягнуть на ее Фарра. Но Айра в свою очередь решила, что ей нужен Фарр и место атаманши. И вот в подвале одного из складских помещений две обнаженные по пояс девицы на глазах у всей банды во главе с лидером сцепились в драке за Фарра в качестве приза, пустив в ход ногти, зубы и кулаки. Такой упорной и кровавой драки мокасинам еще не доводилось видеть.
Готовясь вступить в бой за Фарра, Айра предусмотрительно начала заранее тренироваться. В течение трех недель она жила как спартанка и регулярно посещала гимнастический зал Муллигана, где старый боксер, посвященный в ее тайну, тренировал ее, как когда-то самого себя, твердо уверенный в ее победе.
Став подружкой Фарра, Айра все активнее участвовала в действиях банды. Без нее не обходилась ни одна разборка, во время которых она подстрекала парней ввязаться в драку. Ее даже часто использовали в качестве яблока раздора, чтобы нарушить непрочный мир, который время от времени устанавливался между бандами.
Отчет заканчивался следующими словами: «Эта девушка практична, хитра, порочна, эгоистична и беспринципна. По мнению нашего сотрудника, она способна на все, чтобы добиться своей цели. К ее немногим положительным качествам можно отнести смелость, решительность и способность к математике. Когда она оказывается на мели, что случается крайне редко, то подрабатывает у Джо Слессера, букмекера, который ее очень хвалит. С его помощью она научилась управляться с разного рода счетными машинами и компьютерами».
Теоретически Айра Марш идеально подходила на ту трудную роль, которую ей отвел Эдрис. И сейчас, разглядывая ее хорошенькое личико, когда они сидели в машине, он все больше убеждался, что она справится.
— Я наводил насчет тебя справки, крошка. Мне понравилось, что я разузнал. Не хочешь ли подзаработать деньжат?
Все время, пока Эдрис вел машину, и теперь, когда он начал разговор, Айра изучала его так же пристально, как он ее. Инстинкт подсказывал ей, что с этим маленьким уродцем следует ухо держать востро.
— Это зависит от двух вещей: сколько мне причитается и что я должна для этого сделать.
Эдрис похлопал по рулю короткопалой ладонью и улыбнулся:
— В тебе есть азарт, детка?
— Возможно.
— Сколько ты хочешь?
— Столько, сколько смогу получить.
— Я не это имею в виду. Ты когда-нибудь мечтаешь о деньгах? Я — да. — Эдрис положил ногу на ногу. — Я всегда мечтаю иметь много денег. А ты?
— Пожалуй, я тоже.
— И сколько же денег ты мечтаешь иметь?
— Гораздо больше, чем ты мог бы мне дать.
— И все же сколько?
— Миллион долларов.
— И на этом остановиться? — хихикнул Эдрис. — Почему не десять… двадцать миллионов?
Она взглянула на дешевые часы на руке:
— Может, хватит играть в игрушки. Я должна быть дома через десять минут. У меня сегодня свидание.
— Предположим, я подсказал бы тебе, как заработать пятьдесят тысяч долларов, — тихо проговорил Эдрис. — Ты бы рискнула?
Она посмотрела на него и, поняв по выражению его глаз, что он не шутит, почувствовала, как в висках застучала кровь.
— А чем мне рисковать-то? У меня ничего нет.
— Нет, есть. То же самое, чем я собираюсь рискнуть. Все зависит от того, что поставить на кон. Пятьдесят тысяч — неплохая сумма, и риск невелик, но он существует. Ты рискуешь своей свободой, детка, так же как и я своей.
— Откуда ты взял, что моя свобода стоит пятьдесят кусков? Моя свобода? — Она рассмеялась. — Да за такие деньги я сделаю все.
Увидев ее безжалостную улыбку, карлик удовлетворенно кивнул:
— Их надо заработать, крошка, учти это. У меня для тебя необычная работа, но тебе придется потрудиться, чтобы получить свои денежки.
— И какая же это работа?
— Я скажу, но сначала надо ввести тебя в курс дела.
Вот тогда-то Айра и узнала, что сестра сбежала от мужа, взяв с собой ребенка, и кончила тем, что стала проституткой.
— Твоя сестра еще и наркоманка, — завершил свой рассказ Эдрис. — Она обречена, и с этим ничего не поделаешь. Думаю, протянет месяца четыре… не больше. Она умирает на глазах.
Айра слушала карлика, уперев локти в колени, и взгляд ее голубых глаз был сосредоточен. Она забыла о свидании с Джессом, о воскресной танцульке, обо всем на свете, словно завороженная его писклявым шепотом, который, как яд, просачивался ей в уши.
Наконец Эдрис приступил к объяснению того, что он хочет, чтобы она сделала. Это было похоже на сюжет какого-нибудь фильма. И сначала она решила, но не сказала ему, что он сумасшедший: этакий уродец с дырочкой в башке. Но по мере того, как он посвящал ее в свой замысел, Айра начинала понимать, что план может сработать и, если дело выгорит, денежки ей обеспечены.
— Он никогда не видел своей дочери, — закончил свою речь Эдрис. — Шестнадцать лет он ничего о ней не слышал. Семейное сходство налицо, я же это вижу. Ты удивительно похожа на Мюриэль. Он это тоже заметит. Так что беспокоиться не о чем. Он без сомнения примет тебя за свою дочь. Понимаешь?
Да, она понимала. Айра слышала от матери, что она похожа на Мюриэль, когда та была в таком же возрасте.
— А как же ее дочь? Та, за кого я должна себя выдать? Предположим, она прослышит обо мне?
— Не прослышит, — ответил Эдрис, потирая руки. — Ее нет в живых. Умерла на прошлой неделе. Вот почему я здесь. Если бы она была жива, у нас ничего не вышло бы. Мне пришла в голову эта идея, только когда Мюриэль сказала, что дочка умерла. — Он пытливо вгляделся ей в лицо, чтобы проверить, приняла ли она эту ложь. — Даже сейчас, пока жива Мюриэль, мы ничего не можем предпринять. Но ждать недолго… три или четыре месяца.
Айру покоробило от этих слов, и она беспокойно заерзала:
— Отчего умерла ее дочь?
— Судорога свела ногу, когда она плавала, и она утонула, — тут же нашелся карлик.
— Неужели Мюриэль никак нельзя спасти?
— Нет, она уже не жилец на свете.
Айра молчала, уставившись в переднее стекло машины.
— Ну? — нетерпеливо спросил Эдрис. — Ты согласна? Риска-то немного.
— Я подумаю. Тут есть над чем подумать. В следующее воскресенье в это же время будь здесь, и я дам ответ.
— Я не смогу снова выбраться сюда из Парадиз-Сити, крошка. Я потратил на поездку часть ежегодного отпуска. Мне нужно зарабатывать на жизнь. — Он достал из бумажника визитку. — Вот мой адрес. Пошли телеграмму, когда примешь решение. Пиши коротко: да или нет. Особой спешки нет. Пока Мюриэль жива, у нас связаны руки, так что времени предостаточно, чтобы дело приняло нужный нам оборот, а это обязательно так и будет.
Она вспоминала эту первую встречу с Эдрисом, направляясь через зал аэропорта к автовокзалу. С тех пор она видела его дважды. За четыре месяца ожидания карлик так отшлифовал свой план, что Айре не к чему было придраться. Своему отцу она сказала, что нашла работу за пределами Нью-Йорка и домой больше не вернется. Отец был слишком пьян, чтобы переживать. Единственное, о чем она сожалела, — это о необходимости расстаться с Джессом Фарром. Она не призналась ему, что ей предстоит сделать. Иначе он задал бы слишком много вопросов. Она уговаривала себя, что, имея пятьдесят тысяч долларов, сможет отхватить еще и не таких мужчин. Но почему-то не верила в это. К своему негодованию, Айра обнаружила, что влюблена в Джесса больше, чем осознавала. Она будет по нему скучать.
Провожаемая взглядами мужчин, она вышла из здания аэропорта на залитую утренними лучами солнца автобусную остановку и села в автобус, следующий в Сикомб.
— Это дорога не в Парадиз-Сити!
До сих пор они около получаса ехали в полном молчании. Теперь Алджир вдруг снизил скорость и свернул с шоссе на узкую грунтовую дорогу, окаймленную цитрусовым кустарником.
— Все в порядке, — буркнул он и слегка увеличил скорость.
— Но это не та дорога! — В голосе Норены прозвучала тревога. — Я знаю эту дорогу… Она ведет к морю! Вы ошиблись, мистер Теббел.
— А что плохого, что к морю? — возразил Алджир, глядя перед собой. Он не мог заставить себя посмотреть на девушку. — Разве ты не любишь море?
На прошлой неделе он уже ездил по шоссе 4А в поисках уединенного местечка, где можно было бы убить девчонку и избавиться от трупа. Эта проселочная дорога вела к месту, которое он присмотрел. Он приезжал сюда пять раз, всегда в одно и то же время, и не встречал ни души ни на дороге, ни на пляже. Здесь купались и устраивали пикники исключительно по субботам и воскресениям, а в рабочие дни, похоже, ни у кого не было на это времени или желания.
— Я хочу увидеть маму как можно скорее, — нервно сказала девушка. — Мы зря тратим время, мистер Теббел. Надо повернуть назад.
— Почему ты думаешь, что эта дорога не приведет нас куда надо? Я же не сказал, что мама в Парадиз-Сити.
— Нет? А где же она?
— В больнице в Кульвере, — солгал Алджир. — А это самый короткий путь туда.
— Совсем нет. Я знаю эту дорогу. Она ведет только к дюнам и морю.
— Предоставь это мне, Норена, — с неожиданной резкостью оборвал он девушку. — Я знаю, что делаю.
Девушка посмотрела на него. Казалось, это был совсем не тот человек, с которым она познакомилась в кабинете доктора Грэхема. Тот был милым, добрым, полным к ней сочувствия. Но этот… По спине побежали мурашки. Как человек может так внезапно полностью измениться? Ей будто привиделось это в страшном сне.
Цапля, спугнутая приближающейся машиной, тяжело поднялась в воздух и улетела. Впереди Норена увидела море.
— Там море, — в отчаянии прошептала она. — Эта дорога больше никуда не ведет, только к морю.
Цитрусовый кустарник по обочинам сменился высокой пампасной травой, метелки которой, раскачиваясь под легким теплым ветерком, казались зловеще манящими пальцами.
— Пожалуйста, остановите, — умоляла она. — Пожалуйста.
Еще сто ярдов — и дорога делала разворот назад.
Когда Алджир сбавил скорость, девушка снова посмотрела на него. Искаженное лицо его было покрыто потом: губы крепко сжаты, напряженный взгляд устремлен вперед. Его вид ужаснул Норену. Она инстинктивно почувствовала, что он вот-вот бросится на нее. Норена читала сообщения об изнасилованиях и убийствах, время от времени появлявшиеся в газетах. Но не придавала им особого значения, уверенная, что с ней ничего подобного произойти не может. По ее мнению, в большинстве случаев погибшие девушки сами были виноваты. Они одевались и вели себя так, что просто напрашивались на неприятности. Но с какой стати этот человек будет нападать на нее? Она не подавала ему никакого повода. Если, конечно, он не один из тех ужасных маньяков, о которых все наслышаны. Но он не может быть маньяком. Он мамин адвокат. А был ли у мамы адвокат? Она никогда не упоминала о нем. Норена снова посмотрела на Алджира, который уже остановил машину и вытаскивал ключ зажигания. Он намеренно прятал от нее глаза. Это было ужасно! Если бы она увидела выражение его глаз, то поняла бы, что он задумал. Его движения были нарочито неторопливыми. Она заметила, что рука его дрожала, когда он вытаскивал ключ.
Пляж с холмиками дюн, желтеющими пучками высохшей травы и широкой лентой сырого песка, обозначавший полосу прилива, простирался на многие мили, безлюдный и пустынный. Морской бриз крепчал, закручивая сыпучий песок в маленькие воронки. Так неделя за неделей, месяц за месяцем, год за годом росли покатые дюны, нарушая однообразие ровной поверхности пляжа.
Норена сама не заметила, как нажала на ручку дверцы машины. Дверца распахнулась, и девушка выскочила из машины. Алджир попытался схватить ее, но она увернулась и побежала по рыхлому песку так быстро, как только могла.
А бегать Норена могла очень быстро. Недаром она хорошо играла в травяной хоккей и баскетбол. Недаром выигрывала стометровку у сильных соперников в колледже. К тому же до сих пор не случалось, чтобы от результата забега зависела ее жизнь. Сейчас же, мчась по пляжу, она понимала, что на карту поставлена ее жизнь. Подгоняемая этой мыслью, Норена бежала со скоростью, в сравнении с которой меркла скорость ее победного спринта.
Застигнутый врасплох, Алджир смотрел ей вслед. Он никак не ожидал, что эта девчонка может так бегать.
А если она убежит и все расскажет?!
Он выскочил из машины и бросился за ней. Расстояние между ними было ярдов сто, и оно увеличивалось. Кто бы мог подумать, что эта сучка такая прыткая? Казалось, ее длинные ноги едва касаются песка. У него уже появилась одышка.
Единственной разминкой для него была игра в гольф время от времени. От такой пробежки он совсем задохнулся. И хотя продолжал бежать, понимал, что Норена удаляется от него все больше и больше. Наконец она совсем исчезла за высокой дюной.
Алджир добежал до дюны. Он дышал с трудом, сердце бешено колотилось. Он вскарабкался на дюну и осмотрелся.
Сквозь пот, заливавший ему глаза, Алджир разглядел далеко впереди фигурку, которая вырисовывалась на фоне лазурного неба. Она все еще легко бежала длинным маховым шагом, но, сменив направление, больше не мчалась наобум по протянувшемуся на несколько миль пляжу, который переходил в болотистые кипарисовые леса. Теперь она удалялась от моря в сторону гряды невысоких холмов, поросших дубом, ивой и иногда кленом, которому с трудом удавалось подняться над зарослями подлеска.
Алджир исследовал эти холмы несколько дней назад. Через густой подлесок вилась тропинка, в конце концов приводившая к грунтовой дороге, по которой они ехали от шоссе 4А.
Знала ли она об этой тропинке, которая поможет ей выйти к шоссе? Вот он, шанс поймать ее. Его единственный шанс.
Алджир спустился по склону дюны и побежал к «бьюику». Добравшись до машины, он вставил трясущейся рукой ключ зажигания, завел мотор и погнал «бьюик» назад по грунтовой дороге. Ему потребовалось всего несколько минут, чтобы добраться до места, где тропинка выходила на дорогу. Алджир поставил «бьюик» в тени ивового дерева, сняв пиджак, швырнул его в машину и трусцой побежал по тропинке к подножию холмов. Там он остановился и оглянулся назад. За высокой пампасной травой «бьюика» не было видно. Удовлетворенно кивнув, Алджир углубился на несколько ярдов в подлесок и, подыскав кустарник погуще, притаился за ним. Оттуда он видел тропинку на двадцать ярдов вперед.
Ему оставалось только ждать, и он вернулся мыслями к Тики Эдрису и этой девице, Айре Марш, которой Тики, похоже, доволен. Успех плана полностью зависел от нее. Если Тики в ней ошибся, Джонни Уильямс, Мюриэль Марш и ее дочь будут убиты напрасно. Наверное, он ненормальный, что согласился с планом Тики, но карлик убедил его. «Я видел ее, а ты — нет, — твердил Тики. — Она создана для этой работы. Насчет ее не волнуйся, Фил. Эта куколка сделает все ради денег».
Алджир считал, что Тики рехнулся, пообещав сопливой девчонке пятьдесят кусков. Зачем выкидывать такие деньги на ветер? Наверняка она вошла бы в дело и за десять.
«Да какая разница? — Тики злобно усмехнулся. — Кто сказал, что она получит хоть что-то? Расслабься, Фили-мальчик. Что значит еще один труп, когда у нас их три».
Алджир отер пот со лба. Он не доверял Тики. За карликом нужен глаз да глаз. Уж не замыслил ли он чего против него, Алджира? Тики ведь может и так рассуждать: «Что значит еще один труп, когда теперь у меня их четыре».
Алджир считал, что у Тики не все дома. Карлик помешался на жажде мести. С тех пор как он начал работать в «Ракушке», он мечтает свести счеты с богачами, твердил он Алджиру.
— Знаешь что? — однажды вечером сказал Тики, когда они вдвоем сидели в его квартире. Это было в четверг, как помнилось Алджиру, в выходной Тики. Они уже много выпили, и к тому времени Тики был здорово пьян. Лицо у него покраснело, глаза стали стеклянные, на лбу выступил пот. — Я все никак не мог придумать, как же мне отплатить этим проклятым богачам. Чтобы поквитаться с ними, мне надо иметь столько же денег, сколько у них… даже больше. Но я не представлял себе, как их раздобыть, пока не оказался у миссис Форрестер. Какие были возможности у меня, урода карлика, свести счеты с обществом презрительно насмехающихся богатых ублюдков, которые относятся ко мне как к шуту? И вот однажды я пошел к этой старой дуре, и случилось чудо! Теперь я больше не сам по себе. Теперь я могу все обсудить с этим парнем, а он гораздо умнее меня. Ты даже не представляешь, какая это хитрая бестия.
Захмелевший Алджир уставился на карлика:
— О чем ты? Какой парень?
Эдрис с многозначительным видом надул щеки и начал обмахивать пылающее лицо толстой короткой ручкой.
— А я не знаю, кто он. Я никогда его не видел, зато слышу его голос. Он прямо здесь. — И Эдрис постучал по выпуклому лбу. — Он разговаривает со мной, Фил. Это он придумал наш план. Он сказал мне, что нужно делать. Все это он… а не я.
Алджиру совсем не понравилось услышанное. Он решил, что Тики либо чокнутый, либо издевается над ним. Но в любом случае Алджиру это не понравилось.
— А кто такая миссис Форрестер?
— Она вызывает духов. Каждый четверг вечером проводит спиритические сеансы. Приходят десять человек. Каждый платит доллар. На это она и живет. Как-то в четверг я тоже пошел, так, ради потехи. Нечем было заняться. Ну, пришел я и заплатил доллар. — Лицо его приняло мечтательное выражение. — Этот доллар оказался самым прибыльным из всех моих затрат в жизни.
— А что дальше было? — спросил Алджир, подливая себе хозяйского виски.
— Мы все сели за огромный стол с тусклым красным огоньком посредине. Допотопный проигрыватель заиграл какой-то псалом. Мы положили руки на стол — так, чтобы наши пальцы соприкасались. Старая карга впала в транс. И все начали задавать ей вопросы. Совершенно идиотские. Эти дебилы хотели знать о своих чертовых умерших родственниках. Если ответ был «да», стол двигался один раз, если «нет» — два раза. Просто детский сад. Не заплати я доллар, сбежал бы сразу. Но тут подошла моя очередь, и я спросил, будут ли у меня в скором времени большие деньги. Все за столом, конечно, были шокированы. Согласно их правилам такие вопросы задавать нельзя. Даже дурацкий стол забастовал. Перестал двигаться. А старуху чуть ли удар не хватил. Она свалилась со стула. Все вскочили и столпились вокруг нее. Я был сыт по горло всей этой чепухой и вышел в прихожую забрать свою шляпу. И вот когда я ее надевал, то услышал мужской голос, причем так отчетливо, как слышу твой. Голос сказал: «Тики, у тебя будут большие деньги, но наберись терпения. Возможно, пройдут годы, прежде чем ты их получишь». Я страшно удивился, потому что в прихожей никого не заметил. Там никого не было. Я подумал, что голос мне послышался, но, когда пришел домой, он снова начал со мной разговаривать. И тогда я понял, что он мне не почудился. — Тики умолк и покосился на Алджира. — Ты думаешь, я псих, да?
— Я думаю, ты сильно перебрал, — ответил Алджир.
С тех пор Тики больше никогда не говорил о таинственном голосе, но Алджир был уверен, что карлик воображает, будто по-прежнему его слышит, и это тревожило Алджира.
Комар, неожиданно зажужжавший над ухом Алджира, прервал его мысли. Он только собрался прихлопнуть насекомое, как увидел Норену. Она шла по тропинке бесшумно, как привидение, и испуганно озиралась по сторонам. Алджир, замерев, напряженно наблюдал за ней, его загорелые руки непроизвольно сжались в кулаки.
Норена, должно быть, почувствовала его присутствие, потому что внезапно остановилась, прижав руки к лицу. Подавив вскрик, она со страхом вглядывалась в заросли пампасной травы вдоль тропинки.
Алджир видел, как страх растет в ее глазах. Она повернулась, чтобы броситься назад, к морю, но он поднялся во весь рост и выскочил из-за куста.
При виде его Норена издала истошный вопль. Она рванулась в сторону, но Алджир поймал ее за руку и резко дернул на себя. Он воображал, что легко с ней справится, самоуверенно полагаясь на свою недюжинную силу, но оказалось, что он с трудом может ее удержать. Она отчаянно брыкалась, царапалась и кусалась, но больше не кричала. Они боролись молча, жестоко. Он бил ее по лицу, которое уже превратилось в кровавое месиво. Силы девушки иссякали. С искаженным дикой яростью лицом, тяжело дыша, он вцепился правой рукой в ее горло. Словно поняв, что ей конец, Норена, казалось, обезумела. Она начала судорожно вырываться и едва не освободилась, но ему все-таки удалось ее удержать. Навалившись на девушку, Алджир упал вместе с ней на землю, подмял под себя, и его левая рука сомкнулась с правой.
Девушка все еще сопротивлялась, но жизнь покидала ее. Он сильнее сдавил ей горло. Ее длинные ноги задергались, барабаня пятками по песку. Это было последнее слабое усилие. Потом ее тело обмякло, взгляд стал безжизненным, и глаза закатились.
Алджир поднялся с земли, его била дрожь. По шее там, где Норена его поцарапала, бежала струйка крови. Сердце готово было выскочить из груди. Шатаясь, он отошел и сел, тяжело привалившись к стволу дерева. Некоторое время он сидел так, обхватив руками голову.
«Ну что же, дело сделано», — думал он, ощущая где-то внутри холодок страха. Если бы он знал, как это будет, ни за что бы не пошел на это. Ни за какие деньги в мире не согласился бы вновь пережить подобные ужасные минуты. Алджир посмотрел на часы, было уже 8.40. Он выбился из графика. С трудом поднявшись, он побрел к «бьюику». У машины остановился, прислушался и оглядел грунтовую дорогу. Тишину нарушали только заунывные крики чаек и шум моря. Он достал из бардачка наполовину пустую бутылку виски и отхлебнул большой глоток. Потом, открыв багажник, вернулся туда, где лежала девушка.
Не глядя на изуродованное лицо, взвалил тело на плечо. Оно было тяжелым. Он направился к машине, пошатываясь под бременем своей ноши. Алджир запихнул труп в багажник и закрыл его. Затем завел мотор, развернулся и двинулся по грунтовой дороге обратно, туда, где она кончалась круговым поворотом. Остановив там машину, Алджир достал из багажника старую армейскую саперную лопату, которую купил в магазине Майами. Потом, снова взвалив труп на плечо, побрел по песку с лопатой в руке к близлежащей высокой дюне. Он опустил тело у подножия дюны, оглядел пустынный пляж. Убедившись в том, что он по-прежнему безлюден, Алджир опустился на колени возле мертвой девушки и начал ее раздевать. Его мутило от этого занятия, но он должен был выполнить распоряжение Тики. «Сними с нее одежду, — наказывал тот. — На одежде метки прачечной колледжа. Нам это ни к чему».
Особенно трудно оказалось снять эластичный пояс для чулок. Он долго возился с ним, чертыхаясь сквозь зубы и обливаясь потом, пока наконец не справился. Теперь на ней ничего не было, кроме золотого крестика на тонкой золотой цепочке вокруг распухшей, в кровоподтеках шеи. Алджир не мог его оставить на мертвом теле, и в то же время ему очень не хотелось до него дотрагиваться. Алджир воспитывался в католической вере, и, хотя в его душе она не оставила почти никакого следа, крестик напомнил ему церковь, куда он ходил ребенком, пламя свечей, запах ладана и рыдающий звук органа.
Алджир засунул крестик в карман и собрал одежду Норены. Потом забрался с лопатой на самый верх дюны и начал засыпать песком обнаженное мертвое тело.
В небе кружил канюк, широкие крылья его бросали на песок тень. С каждым витком поднимаясь все выше, птица еще долго кружила после того, как Алджир завершил свое черное дело и уехал прочь.
В 9.45 Фред Хесс шел по коридору, ведущему в кабинет капитана Террелла. Предварительно постучав в дверь, он толкнул ее и вошел.
Террелл сидел за столом. Беглер — на подоконнике. Оба пили кофе.
— Ту, Фред, что у тебя? — спросил Террелл, пододвинув банку кофе и указав рукой на стул.
Хесс сел и налил себе чашечку кофе.
— Все указывает на одно, шеф, — начал он. — Она убила его, потом себя. Лепски провел опрос, и вот что мы имеем. Из-за сильного насморка Уильямс лег в постель в восемь часов. В 10.10 соседям напротив показалось, что они слышали выстрелы, но они не уверены в этом. У них орал телевизор. Муж, Диксон, выглянул в окно узнать, в чем дело. Около бунгало Мюриэль Девон стояла ее машина. Диксон вернулся к телевизору. Как только передача закончилась, он услышал, что машина Мюриэль отъехала. Швейцар «Ракушки» видел, как Мюриэль подъехала к ресторану. Ему показалось, что она сильно набралась, но, поскольку она довольно твердо держалась на ногах, он ее впустил. Бармен говорит, что видел, как она вошла в зал и Эдрис усадил ее в последней кабинке. Бармен все время оставался за стойкой бара и уверяет, что никто не подходил к ее кабинке, за исключением Эдриса, принесшего ей коктейль. На шприце обнаружены неясные отпечатки пальцев, и один из них, а возможно и все, принадлежат Мюриэль. Мы не нашли ничего, что бы доказывало, что она не убивала его, а потом себя.
Террелл кивнул:
— А что наши «чародеи» говорят о почерке на предсмертной записке?
— Я дал им образчики, найденные в ее квартире. Почерк совпадает. Она также владела оружием. Лицензия была получена три года назад в Нью-Йорке. Уильямс действительно обманывал ее. Он собирался сбежать с некоей миссис Ван Уилден, старой богатой стервой, которая живет в отеле «Палас». Я видел ее и разговаривал с ней. — Хесс скривился. — Когда она узнала, что Уильямс мертв, у нее началась истерика. Она собиралась взять его управляющим своим имением в Вест-Индии. — Хесс усмехнулся. — Ей повезло, о чем я умолчал. Лепски навел справки, и соседи поведали, что Уильямс и Мюриэль без конца скандалили. Так что, надо полагать, это была их последняя ссора.
Террелл допил свой кофе.
— Доктор говорит, она умерла от передозировки героина. Сомнений в этом нет. — Помолчав минуту, он пожал плечами. — Думаю, дело можно закрывать. Оно одно из легких.
— А как насчет ее мужа? — спросил Беглер. — Вы хотите, чтобы я нашел его?
— Он нам понадобится для следствия, — ответил Террелл. — И дочь тоже. — Он поскреб скулу. — Странно, что Гамильтон не крутился здесь утром.
Хесс ухмыльнулся:
— Браунинг говорил с ним и накормил такой массой информации, что последнее событие в ней утонуло. Вот почему о стрельбе упомянуто лишь вскользь и на последней странице.
— Я рад, это благо для ее дочери, — заметил Террелл. — Джо, посмотри, сможем ли мы найти Девона в телефонной книге.
Беглер подошел к полке со справочниками и нашел телефонную книгу. Полистав, сказал:
— Вот он. Мелвил Девон, 1455, Хиллсайд-Кресент. Позвонить?
Когда номер соединился, женский голос ответил:
— Дом мистера Девона.
— Городская полиция. Могу я поговорить с мистером Девоном?
— Его нет. Он сейчас в банке.
— В каком банке?
— «Флорида сейф депозит». Могу дать вам номер телефона, если подождете.
— Нет, спасибо, я выясню сам. — И Беглер положил трубку. — Он работает в банке «Флорида сейф депозит», — сообщил он Терреллу.
Террелл нахмурился, потом щелкнул пальцами.
— Я знаю этого парня. Только его первого имени не знал. Мы однажды играли с ним в гольф на соревновании в загородном клубе. Хороший малый. Вице-президент банка. Солидный человек. Так что, если Гамильтон разнюхает, даже Браунинг не сможет остановить его от публикации такой истории. Жена вице-президента банка «Флорида сейф депозит» совершила убийство и покончила с собой. Представляете? Я сам займусь этим, Джо. Позвоню ему.
Зазвонил телефон. Беглер поднял трубку.
— Шефа спрашивает Тики Эдрис, — сообщил дежурный сержант.
— Подожди. — Беглер посмотрел на Террелла. — Эдрис на линии. Будете с ним разговаривать?
— Чего он хочет? — насупился Террелл и протянул руку за трубкой. Когда Беглер передал ее, шеф полиции сказал: — Соединяй, Чарли.
— Капитан Террелл? — спросил Эдрис.
— Да. В чем дело, Эдрис?
— Это касается Норены Девон, — фальцетом заговорил карлик. — Я бы не стал вас беспокоить, капитан, но я хочу связаться с ее отцом. Будучи другом семьи, я позвонил в школу, и доктор Грэхем сообщил ей новость. Норена сейчас на пути домой. Она очень расстроена. У меня же возникла такая проблема. Денег после Мюриэль совсем не осталось. Конечно, я охотно позаботился бы о девочке, но, прежде чем лезть с этим, подумал, что следует известить отца. Возможно, он сам захочет взять на себя эти обязанности. Вы ведь понимаете мое положение, капитан. Я хотел бы быть полезным, но боюсь сделать что-то не так.
Выслушав карлика, Террелл почесал подбородок и ответил:
— Я нашел ее отца, Эдрис, и собираюсь прямо сейчас поговорить с ним. Для его блага и блага его дочери чем меньше будет известно об этом деле, тем лучше. Если ты такой друг семьи и хочешь помочь — пожалуйста. Я поговорю со следователем. Возможно, мы устроим так, что ты опознаешь Мюриэль Марш и дашь показания о ее связи с Уильямсом. Думаю, следователь согласится не впутывать Норену и ее отца. Все зависит от тебя.
— Можете на меня рассчитывать, капитан. Сделаю все возможное, чтобы помочь. Я так же, как и вы, хочу избавить ребенка от скандальной известности.
— Вот и хорошо. Я поговорю с Девоном и следователем. Как только узнаю их мнение, позвоню тебе. Какой у тебя номер?
— Сикомб 5-5671.
— Хорошо, — ответил Террелл, записывая номер в блокнот. Он повесил трубку и откинулся на спинку стула. — Ну, мальчики, занимайтесь своими делами, а я займусь своими.
Когда Хесс и Беглер вышли, Террелл позвонил Алеку Брюеру, следователю, и объяснил ему ситуацию.
— Мел Девон? — Брюер, похоже, был потрясен. — Он мой старый друг. Я никогда не знал… Ты уверен, что это тот самый Девон, Фрэнк?
— Имя то же. Я еще с ним не разговаривал. Может, я ошибаюсь.
— Проверь как следует. Не могу в это поверить. Выясни, Фрэнк, и позвони мне.
— Может, мне лучше повидаться с ним?
— Хорошо. И будь поделикатнее, Фрэнк. Мел — человек заметный в нашем городе.
Банк «Флорида сейф депозит» был основан в 1948 году синдикатом очень состоятельных людей, которые либо поселились в Парадиз-Сити, выйдя в отставку, либо проводили там три месяца в году на отдыхе. Эти люди желали иметь стопроцентно надежное место, где они могли бы хранить свои ценные бумаги, наличные для азартных игр, драгоценности и меха своих жен, а также золотую и серебряную посуду, используемую по особенным случаям. С тех пор как открылся банк, Парадиз-Сити утратил свое первенство по числу ограблений среди всех богатых городов побережья Флориды. Теперь он претендовал на то, чтобы отличаться самой низкой преступностью и наименьшим количеством преступников.
Банк так успешно вел дела, что все крупные ювелиры, отели, три казино и различные частные клубы пользовались его современными сейфами, в которых хранили наличность и ценности. Банку принадлежало три бронированных грузовика, каждый из которых охранялся четырьмя бывшими десантниками. На этих грузовиках клиентам доставляли и у них забирали ценности, и только однажды один из грузовиков подвергся нападению. Это была дерзкая попытка шестерых гангстеров, которая провалилась. Пятеро налетчиков и один охранник были убиты. Утвердившаяся после этого за охранниками репутация отличных снайперов отпугнула других охотников нападать на них.
Когда в курортный сезон техасские нефтяные мультимиллионеры наводняли Парадиз-Сити, банк становился их бумажником. Ходили слухи, будто в эти месяцы денег, ценных бумаг и драгоценностей под его внушительной крышей было больше, чем под любой другой крышей в мире.
Капитан Террелл оставил машину на большой многоместной стоянке и по широким ступеням поднялся к входным дверям банка.
Два охранника, одетые в щегольские серые форменные рубашки и брюки, сапоги и кепи, с автоматическим кольтом 45-го калибра на поясе, оглядели Террелла и отдали ему честь.
— Доброе утро, шеф, — сказал один из них. — По службе?
— Нет, — ответил Террелл. Он встречал этих парней в клубе «22-й калибр» и знал как исключительно метких стрелков. Помолчав, он добавил:
— Я хочу повидать мистера Девона.
— Обратитесь в справочное бюро, второй стол справа.
Террелл кивнул и прошел в большую приемную с мраморными колоннами, роскошными напольными вазами с цветами и приглушенным освещением. Зал был круглый, и в каждом пролете между колоннами стоял стол, за которым сидел администратор и либо что-то писал, либо разговаривал по телефону, либо беседовал с клиентом.
За вторым столом справа сидел худощавый лысоватый мужчина в темно-сером костюме из легкой ткани. На столе красовалась дощечка из красного дерева с надписью золотом: «СПРАВКИ». Мужчина поднял голову и, узнав Террелла, кивнул ему с улыбкой.
— Я хотел бы поговорить с мистером Девоном, — объяснил Террелл. — Срочное личное дело.
Если администратор и удивился, то виду не подал.
— Присядьте, капитан Террелл, — сказал он и потянулся к телефону. Мужчина что-то тихо говорил в трубку.
Террелл сел и начал оглядывать зал. Он первый раз был в этом банке, и увиденное произвело на него впечатление.
— Мистер Девон вас сейчас же примет, — сказал администратор, опуская трубку. Он указал на лифт в конце зала. — Третий этаж.
Поблагодарив, Террелл пересек зал и вошел в лифт. Кабина взлетела на третий этаж в считанные секунды. Там его ожидала хорошенькая темноволосая девушка.
— Сюда, капитан Террелл, — сказала она и провела его по широкому длинному коридору к полированной двери красного дерева. Открыв ее, она отступила в сторону и тихо проговорила: — Капитан Террелл, мистер Девон.
Террелл вошел в огромную, роскошно обставленную, прохладную комнату. На то, что она является служебным кабинетом, указывал лишь красивый письменный стол. Над камином, украшенным резным деревом, висел ранний Ван Гог. Кресла, комод в стиле Людовика XIV, переделанный в бар, толстые персидские ковры составляли убранство этой комнаты. Четыре огромных окна выходили на гавань яхт-клуба и на море.
Человек, сидевший за столом, поднялся и протянул руку. Террелл сразу узнал его.
Мелу Девону было тридцать девять лет. Это был высокий, широкоплечий и крепко сложенный мужчина. Его коротко подстриженные каштановые волосы серебрила седина. Правильные черты лица человека, который не прячется от солнца и ветра, твердый взгляд голубых глаз и четкая линия улыбчивого рта свидетельствовали о незаурядных способностях, проницательности и доброте.
— Немало воды утекло с тех пор, как мы встречались, капитан, — сказал он Терреллу, указывая рукой на кресло. — Я часто вспоминаю нашу с вами игру. Однако последнее время я совсем не вижу вас в клубе. Только не говорите, что забросили гольф.
Террелл опустился в кресло:
— Я играю не так часто, как хотелось бы. Появляюсь в клубе только в субботу утром — единственное свободное время, которым я располагаю.
— Как игра?
— Без изменений. А вы так же на высоте?
Девон улыбнулся. По-видимому, ему польстило, что Террелл помнил о его гандикапе.
— Сейчас сдал. — Он с сожалением покачал головой. — То и дело позорно проигрываю.
Он откинулся на спинку стула и положил крупные руки на стол. По его вопросительному взгляду Террелл понял, что, хотя Девон рад его видеть, человек он занятой.
— Мистер Девон, — не спеша начал Террелл. — Я собираю информацию об одной женщине. Вполне возможно, что вы можете мне помочь. Ее имя — Мюриэль Марш-Девон.
Девон выпрямился. Его губы сжались, взгляд насторожился.
— Так зовут мою жену, капитан. У нее проблемы?
Террелл с облегчением вздохнул. По крайней мере, поиски отца Норены благополучно завершились, но ему надо быть предельно деликатным с мистером Девоном.
— Можно и так сказать. — Террелл поскреб скулу. — Она умерла прошлой ночью… покончила с собой.
Девон сидел неподвижно, не сводя остановившегося взгляда с Террелла. Тот сочувственно молчал.
— Прошло почти пятнадцать лет с тех пор, как мы расстались, — наконец заговорил Девон. — Мы поженились совсем детьми. Мне было девятнадцать. И прожили вместе не больше двух лет. Покончила с собой? Ужасно слышать это. А вы… вы уверены, что это Мюриэль?
— У нее есть дочь, Норена.
— Да, правильно. Вы что-нибудь о ней знаете?
— Она приезжает сегодня утром в Сикомб.
— Понятно. Это будет для нее тяжелым потрясением. — Он поднял глаза. — Вы не знаете, она любила свою мать?
— Думаю, да, — ответил Террелл и, помявшись, добавил: — Это горестная история, мистер Девон. Насколько я понял, вы ничего не знаете о том, что произошло с вашей женой после того, как она от вас ушла.
Предчувствуя недоброе, Девон покачал головой.
Кратко, но не пропуская ни одной важной детали, Террелл поведал ему все, что разузнал о жизни Мюриэль Марш-Девон. А в завершение рассказал о том, как она убила Джонни Уильямса и покончила с собой в ресторане «Ракушка».
Девон слушал детектива не шелохнувшись, с застывшим лицом.
Закончив, Террелл подошел к большому окну и посмотрел на снующие в гавани яхты. Спустя некоторое время Девон тихо сказал:
— Спасибо, капитан. Да, малоприятная история. Вы уверены, что Норена ничего не знает о жизни матери?
Террелл вернулся к своему креслу и сел:
— Эдрис говорит, что нет. Могу себе представить, как вы обеспокоены, мистер Девон. Но не волнуйтесь. Если принять должные меры, дело можно замять. Я уже разговаривал с Брюером, он ваш друг, как я понимаю. Уверен, он согласится не втягивать вас и вашу дочь во все это. Кроме того, Браунинг твердо намерен избежать огласки, а он знает, как повлиять на прессу.
Казалось, у Девона немного отлегло от сердца.
— Но удастся ли подобную историю сохранить в тайне? Этот Эдрис — тот еще тип, вы не находите? Он часто обслуживал меня в ресторане. В нем есть что-то очень неприятное. Ему можно доверять?
— Похоже, он искренне любит вашу дочь. Он сказал, что сделает все возможное, чтобы ее имя нигде не фигурировало. Уверяю вас, вы можете на него положиться.
— Вы что-нибудь знаете о нем, капитан? Надеюсь, вы понимаете, что в случае умолчания я могу стать отличным объектом для шантажа. А если мое имя выплывет наружу, мне придется покинуть банк. Я не смогу оставаться в прежней должности, даже если не имел контактов с Мюриэль целых пятнадцать лет. Слишком грязная вся эта история.
— Не тревожьтесь. Никаких отрицательных данных на Эдриса у нас нет. Практически все, что нам о нем известно, характеризует его с самой лучшей стороны.
— В таком случае, капитан, полагаюсь на вас и весьма признателен за содействие. Вы говорите, Норена возвращается сегодня утром?
— Так сказал Эдрис. Он решил, что вы захотите ее увидеть как можно скорее.
— Конечно. — Девон отвернулся к окну. — Трудно поверить, что у меня теперь есть семнадцатилетняя дочь. Я всегда мечтал, чтобы Норена жила со мной. Отобрав ее у меня, Мюриэль поступила очень жестоко. Этого я никогда не мог ей простить. Я делал все, чтобы найти Норену, но мои усилия были тщетны. Поиски продолжались более пяти лет, потом я сдался. Я выкинул из головы мысли о ней. — Он опустил глаза и стал разглядывать свои руки. — Было бы так интересно наблюдать, как она взрослеет. А теперь у меня вот так, сразу, появилась взрослая дочь, у которой свои представления, свой образ жизни, но я о них ничегошеньки не знаю. — Он перевел взгляд на поднявшегося с кресла Террелла. — Вы ведь ничего не знаете о ней, капитан, да?
— Только то, что рассказал вам, — ответил Террелл и достал из бумажника фотографию Айры Марш, которую Эдрис подложил в спальню Мюриэль. Террелл протянул фотографию Девону. — Ваша дочь. Поздравляю. Я бы сказал, она стоит того, чтобы ее долго ждали.
Девон жадно вгляделся в фотографию:
— Да… вылитая мать! Какой адрес у Эдриса?
Террелл дал ему адрес и телефон Эдриса:
— Может, вам стоит прежде позвонить Эдрису, мистер Девон, и дать ему знать о ваших намерениях.
Взгляд Девона снова устремился на фотографию.
— О моих намерениях? Они же очевидны. Я хочу, чтобы Норена вернулась домой.
Алджир сразу узнал ее по фотографии, которую Эдрис ему показывал. Она сидела на деревянной скамье конечной остановки автобуса, зажав коленями руки и уставившись на масляное пятно, оставленное отъехавшим автобусом.
Хотя Алджир основательно нарушил график, он остановил машину в нескольких ярдах от девушки и, откинувшись на сиденье, некоторое время изучал ее. По фотографии он знал, что она привлекательна, но не ожидал обнаружить в ней столько возбуждающей чувственности. Однако жесткая линия рта и поза, в которой она, ссутулясь, сидела на скамейке, подсказала ему, что эта раньше времени созревшая юная особа относилась к числу тех, кто смотрит на мужчин его возраста как на старозаветных зануд, чья красивая внешность, обаяние и опыт ничто в сравнении с наглостью и бьющей ключом энергией какого-нибудь нечесаного оболтуса ее лет.
Алджир боялся молодых. Он завидовал их жизнеспособности и страшился их высокомерия. Ширмой, скрывавшей его ограниченность, была его приятная наружность и шарм, которыми, он знал, не завоюешь молодых.
Недовольно передернув плечами, он вышел из машины и направился к девушке.
— Привет, Айра, — сказал он, остановившись перед ней. — Давно ждешь?
Она встала, лениво оглядела его с ног до головы, не упустив ни одной детали его одежды, которая вызвала у нее презрительную усмешку, что окончательно разозлило Алджира.
— Чересчур давно. Ты опоздал, — сказала она, отводя от него взгляд.
Любое критическое замечание неизменно приводило Алджира в бешенство. Кровь бросилась ему в лицо, и он с трудом подавил в себе желание ударить ее. Ворча, он повернулся и пошел к «бьюику».
Когда девушка села рядом, он завел мотор, и машина двинулась к дому Эдриса.
Айра закурила и, выпуская дым через ноздри, заметила:
— А я думала, у нас сжатый график. Что с тобой стряслось? Проспал?
— Закрой свой рот, — рявкнул Алджир. — Когда ты со мной, говорю я, а ты слушаешь. Ясно?
Она склонила голову набок и посмотрела на него:
— Не думаю, что ты можешь сказать что-то стоящее. И все же, если это льстит твоему самолюбию, я попытаюсь.
— Заткнись, — прорычал он сквозь стиснутые зубы. — Я не намерен выслушивать подобное от такой соплячки, как ты.
— Да ну? А от кого намерен?
— Я сказал, заткнись, ты, сучка, пока я сам тебя не заткну.
— А я-то думала, этот допотопный перл вышел из моды вместе с Полом Мюни. Ты что, часто ходишь в кино?
С потемневшим от злобы лицом он грязно выругался, рассчитывая этим смутить ее. Но Айра искренне развеселилась.
— Это потрясающе! — воскликнула она. — Ты просто музейный экспонат.
Он газанул и, кипя от ярости, сосредоточился на дороге, пытаясь игнорировать ненавистную ему девчонку. Она посмотрела на его перекошенное лицо и зло сжатые губы и равнодушно пожала плечами. Айра никогда не боялась мужчин. Она знала, как за себя постоять. Девушка часто размышляла о том, что могло бы ее напугать, и, проанализировав свои чувства, пришла к выводу, что по-настоящему ее страшат только две вещи: бедность и старость. Остаться бедной и постареть — вот две реально существующие опасности, которые действительно пугали ее. Больше ничего… И конечно же не этот здоровенный шут гороховый с красной от злости рожей, что сидит рядом с ней.
Когда они наконец доехали до дома Эдриса, Алджир, не глядя на нее, процедил:
— Возьми сумку на заднем сиденье и выкатывайся.
Она вышла из машины, подхватила сумку и, обернувшись, сказала:
— Мне, конечно, плевать, но ты бы, папаша, поберег здоровье. В твои годы вредно так кипятиться, удар может хватить.
И, вихляя задом, направилась к подъезду, высокомерная и уверенная в себе.
Тики Эдрис ждал ее приезда с лихорадочным волнением. Как раз в тот момент, когда раздался звонок в дверь, он в нетерпении посмотрел на часы над камином. Они показывали 11.15. Алджир звонил в 10.30. Однако был, похоже, в очень нервном состоянии, что неудивительно. Однако он заверил Тики, что все прошло гладко.
— Ты не забыл ее вещи? — с тревогой спросил Эдрис.
— Нет. Говорю тебе, все в порядке. Я сейчас заберу Айру.
— Все в порядке? — взвизгнул Эдрис. — Это ты так думаешь. Ты опоздал больше чем на полчаса. Мне пришлось позвонить Терреллу. Боялся, что он позвонит в школу. Что тебя задержало?
— Ничего особенного, — коротко ответил Алджир. — Я привезу ее тебе через тридцать минут.
И вот она здесь, звонит в дверь. Эдрис бросился в прихожую и распахнул дверь.
— Входи, входи, — торопливо пригласил он. — Где Фил?
— Похоже, мы не понравились друг другу, — сказала девушка и, войдя в комнату, огляделась. — Не знаю, какая муха его укусила, но он ни с того ни с сего разозлился.
— Ее одежда у тебя? — спросил карлик.
— Ее одежда? — удивленно переспросила Айра.
— Фил забрал ее вещи из школы.
— Наверное, они здесь. — Айра показала на сумку.
— Открой и посмотри!
Она поставила сумку на диван и, щелкнув замочками, открыла ее.
— Да, они здесь.
— Там спальня. Возьми вещи и переоденься. Да побыстрее!
— Чего ради такая спешка?
— Сейчас Девон сюда приедет, — сказал Эдрис, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. — И запомни: он твой отец. Ты зла на него. Он плохо поступил с твоей матерью. А ты любила ее. Держись с ним холодно и следи за своим языком. Все помнишь, что я тебе сказал?
— Ладно, ладно, — отмахнулась Айра. — Я справлюсь. Только расслабься. Раз ты платишь за представление, ты его получишь.
Забрав сумку, она решительно направилась в спальню и закрыла дверь.
Джой Энсли, только что вернувшаяся с отцом после трехнедельного отдыха на Багамах, распаковывала вещи в своей огромной спальне и с легкой грустью думала, что отдых не слишком пошел ей на пользу. Разве это дело, рассуждала Джой, поднимая последний чемодан и кладя его на кровать, чтобы по уши влюбленная женщина проводила три недели в таком романтическом месте, как Багамы, с восьмидесятилетним, хоть и очень бодрым, отцом. Она слишком скучала по Мелу Девону, чтобы получить удовольствие от отдыха.
Джой Энсли шел тридцать второй год. У этой высокой темноволосой женщины были правильные черты лица и красивые темные глаза. Ее удивительное душевное спокойствие и уравновешенность сразу бросались в глаза и выделяли ее среди всех в самом многолюдном месте. Она встретилась с Мелом Девоном пять лет назад и сразу в него влюбилась. Джой знала, что он был женат, и быстро поняла, что Мел не склонен жениться во второй раз. Она заставила себя смириться с этим и с благодарностью приняла предложенную ей Девоном роль хозяйки приемов, которые он устраивал партнерам в теннисе, спутницы в его редких вылазках в кино и доверенного лица. Их часто видели вместе, что вызывало людские пересуды. Мел этого не замечал, а Джой не обращала на них внимания. Ее отец, судья Энсли, с грустью наблюдал за их отношениями, но мудро молчал. Эти двое должны сами для себя все решить, считал старик. Он только надеялся, что Мелу, которым он восхищался и которого любил, не потребуется на это слишком много времени.
Джой наскучило разбирать вещи, и она выглянула в окно. Ее отец, высокий, худощавый старичок с редкими седыми волосами, расхаживал по саду, внимательно осматривая стебли роз в поисках тли.
Она улыбнулась при виде этого и взглянула на часы. Было около четырех: время предвечернего чая. Джой вышла из комнаты и сбежала по лестнице вниз.
Когда она проходила по холлу, зазвонил телефон. Это был Мел Девон. При звуках его голоса у нее всегда перехватывало дыхание. С момента ее приезда это был их первый разговор.
— О, Мел, как я рада тебя слышать. А я собиралась позвонить тебе вечером.
— Как ты, Джой? Хорошо отдохнула?
— Да, прекрасно. Я…
— Судья в порядке?
— В полном порядке. Мы как раз думали…
— Джой… Мы могли бы встретиться около шести? Мне надо с тобой поговорить.
Серьезность его тона испугала ее.
— Да, конечно. Где ты хочешь встретиться?
— В банке. Ты не против?
— Нет, конечно нет. Но сегодня такая чудесная погода. Может, приедешь в домик на пляже?
— Нет. Пожалуйста, приходи в банк, Джой. При встрече я тебе все объясню. Итак, увидимся в шесть?
— Хорошо.
— Сразу поднимись наверх. Я скажу мисс Эшли, что ожидаю тебя. Ну ладно, пока, дорогая. — И в трубке послышались короткие гудки.
Джой медленно положила трубку. Она задумалась, чувствуя одновременно смутную тревогу и радостное волнение. «Мне надо с тобой поговорить». Может, наконец, об их отношениях?
Она вышла в залитый солнцем сад к судье, который терпеливо ожидал своего чая.
А в назначенное время, пять минут седьмого, Джой с лихорадочно бьющимся сердцем сидела в роскошном кабинете Мела. Стиснув руками сумочку, она слушала его с все возрастающей тревогой.
Мел, мрачный и осунувшийся, поздоровавшись, начал издалека, видимо, чтобы смягчить удар.
— Джой… сколько я тебя знаю, мы были отличными друзьями. Я шел к тебе со всеми своими бедами и всегда находил помощь и понимание. В твое отсутствие произошло нечто ужасное и постыдное. Я хочу, чтобы ты знала об этом. До сих пор это было известно лишь считанным людям, и, думаю, им можно доверять. Но если дело выплывет наружу, я пропал. Лучше, если ты все сейчас узнаешь от меня, чем потом от кого-нибудь еще.
Его преамбула не смягчила удар, но Джой сумела сохранить спокойствие и невозмутимость и ничем не выдала дурного предчувствия, вдруг охватившего ее. Мысль о том, что положению любимого человека в обществе что-то грозит, была страшнее угрозы ее собственной репутации.
— Ну что ж, Мел, — согласилась она, заставив себя непринужденно откинуться в кресле. — Рассказывай.
Мел, облокотившись на полированную столешницу и подперев руками подбородок, рассказал ей о Мюриэль Марш-Девон и Джонни Уильямсе, называя вещи своими именами, и о Норене.
Слушая его, Джой возблагодарила Бога: ведь могло случиться нечто гораздо худшее. Однако радость ее поубавилась, когда она осознала, что у любимого ею человека вдруг появилась семнадцатилетняя дочь, которая живет в его доме и, возможно, делает все, чтобы он чувствовал себя там уютно. Именно это мечтала когда-нибудь делать для него Джой. Теперь же постоянное присутствие и любовь дочери будут все больше отдалять его.
— Вот так, — закончил Мел. — Грязная история, не так ли? Полагаю, рано или поздно она выплывет наружу. Я доверяю Терреллу и Брюеру. Люди Террела не проговорятся, но меня беспокоит карлик. Я чувствовал бы себя гораздо лучше, если бы он не был посвящен в обстоятельства дела.
— Но он любит твою дочь, с какой стати он будет строить козни?
— Я думал об этом, но инстинктивно не доверяю ему. — Недовольный самим собой, Мел раздраженно пожал плечами. — Однако пока нет причин для волнений. С начала следствия прошло две недели. Ни о Норене, ни обо мне не было сказано ни слова. Поэтому мы должны ждать и надеяться. — Он откинулся назад и сжал подлокотники кресла. — Но Норена… — Он беспомощно посмотрел на Джой. — Мне кажется, я обманулся в своих ожиданиях. Для меня было такой неожиданностью, когда спустя столько лет Норена наконец нашлась. Мысль о ее возвращении и о том, что она теперь моя, сделала меня счастливым. — Мел грустно улыбнулся. — Думаю, я был слишком оптимистичен. Конечно, вполне естественно, что она относится ко мне настороженно… Если не сказать — враждебно. Ей с детства внушали, что я сделал жизнь ее матери такой невыносимой, что она оставила меня. Я собираюсь загладить свою вину… если это вообще возможно. Дело в том, что, хотя она живет в моем доме уже две недели, мы до сих пор совершенно чужие друг другу.
Джой сочувственно покачала головой:
— Наберись терпения, Мел. Понимаю твои переживания, но ты должен учитывать и ее чувства.
— Но она совсем не такая, какой я представлял себе свою дочь. Честно говоря, не будь она так поразительно похожа на Мюриэль, трудно поверить, что она моя дочь.
— А чем она занимается?
— Вот в том-то и беда. Похоже, ее ничто не интересует. Она целыми днями сидит в своей комнате и слушает поп-музыку, что, по правде говоря, сводит меня с ума. — Мел невесело усмехнулся. — Наверное, я сам виноват. Дал ей проигрыватель и деньги, и теперь она без конца покупает эти дурацкие пластинки. Я предлагал ей сходить в клуб, поиграть в теннис, она отказалась — это старомодно. Хотел взять покататься верхом — опять старомодно. Ну уж о гольфе я и не заикался.
— Но, Мел, дорогой. Она же не мальчик. Возможно, спорт ее совсем не интересует. Многие девочки к нему равнодушны.
— Да, вероятно, ты права. Я думал, как было бы здорово поиграть с ней в теннис и покататься верхом. Да, я поступил бестактно.
— А чем еще занято ее время?
— Ну, я дал ей машину, и она часто ездит в Сикомб. — Мел задумчиво посмотрел на свои руки. — Она слишком часто видится с этим проклятым карликом. Моя дочь привязана к нему куда больше, чем ко мне. В нем есть что-то неприятное и подозрительное. Я подумываю о том, чтобы прекратить эти поездки.
Джой недоуменно подняла брови:
— Как ты это сделаешь, Мел?
— Ну, я скажу, чтобы она больше с ним не встречалась.
— А если она захочет знать, почему?
Мел обеспокоенно посмотрел на нее:
— Ты считаешь, мне не следует запрещать ей?
— Посуди сам. Этот маленький человечек хорошо знал ее мать. На данный момент он для Норены олицетворение безопасности. Ее нежданно-негаданно поселили в богатом и красивом доме человека, который приходится ей отцом, но мало что значит для нее. Вполне естественно, что ей хочется видеться с Эдрисом… так его, кажется, зовут?
— Но ведь он — карлик. В нем что-то есть плохое… Не знаю что, но он мне не по душе! С какой стати семнадцатилетней девушке проводить столько времени в обществе карлика?
— Ты уходишь из дому в половине девятого, а возвращаешься в половине седьмого. Не сидеть же ей одной весь день дома, слушая пластинки. С кем еще ей общаться?
— Если бы она ходила в клуб, то познакомилась бы с кем-нибудь.
— Но рассуди трезво, Мел. Там собираются либо замужние женщины с детьми, либо такие, как я… слишком старые, чтобы общаться с тинейджером.
Мел поднял обе руки:
— Сдаюсь. Все аргументы никуда не годятся. Может, у тебя есть какие-то предложения?
— Я бы считала самым действенным и простым решением проблемы — найти ей работу. Таким образом она познакомится со сверстниками, займется каким-то делом и не будет чувствовать себя рыбой, выброшенной на берег.
— О, ради Бога! Я не хочу, чтобы моя дочь работала! С какой стати? Я располагаю средствами, чтобы обеспечить нас двоих. Впрочем, Норена как-то говорила о желании попробовать свои силы в банке. Но это смешно. Зачем хорошенькой девушке хоронить себя в банке?
— А ты можешь устроить ее в банк, Мел?
— Это не так просто, но, будучи вице-президентом, думаю, я смог бы. Только я не собираюсь этого делать. Я не хочу, чтобы она работала.
— Я полагаю, тебе следует это сделать. — Джой посмотрела на часы. — Ты ужинаешь с нами? Я уверена, отец хотел бы с тобой повидаться.
— Я тоже был бы рад его видеть, но не могу. Не могу оставлять Норену все время одну. Как видишь, Джой, я теперь не совсем свободный человек.
— Я не рискну пригласить и ее тоже. Восьмидесятилетний старик и старая дева не очень-то веселая для нее компания.
— Какая такая старая дева? Что ты выдумываешь!
Джой рассмеялась:
— Ты должен что-то предпринять. Тебе придется позволить ей работать в банке. Уверена, это решит проблему. Ты обычно следуешь моим советам. Пожалуйста, устрой ее сюда как можно скорее.
— Ты действительно думаешь, это выход из положения?
— Безусловно.
Немного поколебавшись, Мел кивнул:
— Возможно, ты права. Я поговорю с ней. Проконсультируюсь с Кросуром. Он занимается кадрами. Ему это не понравится, но я воспользуюсь властью вице-президента.
Джой встала:
— Мел, я только первый день дома. Отец ждет меня. Я должна идти. Когда мы встретимся?
— Может быть, завтра вечером. Поужинаем в клубе.
— А Норена?
— Ее не будет. Вечерами она чаще всего не сидит дома.
— Почему бы не попросить Норену поехать с нами?
— Не получится. Она считает, что проводить время в клубе немодно.
Джой покачала головой. Она не стала настаивать. Пусть Мел поступает по собственному усмотрению.
— Наверное, это так и есть. Значит, завтра в клубе. И не сомневайся. Это сработает. Вот увидишь.
Когда она ушла, Мел просидел некоторое время задумавшись. Он всегда прислушивался к советам Джой. Может, если у Норены появится какое-то занятие, она не будет принимать его в штыки. Поразмыслив, он решил, что стоит попробовать.
На следующее утро в начале одиннадцатого Тики Эдрис, завернувшись после душа в халат, просеменил на кухню и включил кофейник. Потом он направился к входной двери, чтобы забрать молоко и газеты, и остановился, открыв ее. На лестничной площадке распахнулись двери лифта, и появился Фил Алджир.
— Привет, друг-приятель, — сказал карлик и поднял бутылку молока. — Ты рано. Я тебе нужен?
Как обычно с иголочки одетый, Алджир молча прошел мимо карлика в квартиру. Он был чернее тучи, и Эдрис понял, что его душит ярость.
— Кто же еще, по-твоему, мне нужен? — грозно спросил Алджир, бросая шляпу на стул. Эдрис закрыл входную дверь и затрусил в гостиную.
— Выпьешь кофе? Только что приготовил.
— Да подавись ты своим кофе! — огрызнулся Алджир и сел. Трясущейся рукой он достал пачку сигарет и закурил.
— Что-то случилось?
— И сколько, по-твоему, я должен сидеть и ждать у моря погоды? — заорал Алджир, подавшись вперед и сверля Эдриса злобным взглядом.
— Я сейчас вернусь, — невозмутимо проговорил Эдрис и скрылся на кухне. Через несколько минут он вернулся с кофейными принадлежностями и стал не спеша наливать себе кофе в чашку.
— Чем эта сука занимается? — рявкнул Алджир.
— Она приживается, — ответил Эдрис, отпивая кофе. — Какая муха тебя укусила, Фил?
— Я сижу без гроша. Тебе хорошо… есть работа. Я не могу здесь вечно торчать без денег. Когда мы начнем действовать?
— Знаешь, что я тебе скажу. — Голос Эдриса звучал резко. — Я предупреждал тебя, в таком деле нельзя торопиться. Один неверный шаг — и все полетит к черту. — Карлик постучал коротким пальцем по столу. — Пять лет я вынашивал этот план и продумывал каждую его деталь. И подожду еще два, чтобы дело было сделано безупречно. Ей нужно попасть в банк. Она этим занимается. В сообразительности девчонке не откажешь. Она действует совершенно правильно. Ее задача — проникнуть в банк и приобщиться к его святая святых. Думаешь, это можно провернуть за два дня? Пока она не будет посвящена во все их тайны, мы не сможем сдвинуть работу с места. Это же яснее ясного. Только когда она выяснит систему деятельности банка, мы приступим к выполнению нашего плана, но не раньше.
— На это могут уйти месяцы! Что мне делать без денег? Ты должен дать мне немного, Тики! В отеле меня припирают к стенке.
— На прошлой неделе я дал тебе две сотни. — Выражение лица Эдриса стало жестким. — Я что, по-твоему, набит деньгами?
— Мне нужно еще две сотни. Я их тебе верну, когда дело сдвинется с мертвой точки.
— Я дам тебе сотню, и ни цента больше. Будь любезен продержаться по крайней мере пару недель, — сказал Эдрис. Он подошел к низенькому письменному столу и выдвинул ящик. Алджир в два прыжка подскочил к Эдрису, оттолкнул его так, что тот едва устоял на ногах, и вытащил из ящика пачку двадцатипятидолларовых купюр.
— Сам справлюсь, Тики, — сказал он усмехаясь. — Со временем получишь их назад.
Эдрис выпрямился. Лицо его побледнело, маленькие глазки стали безжизненными, как черные стекляшки. Он отпрянул, точно от удара, когда Алджир отсчитал себе три сотни долларов.
— Пусть будет триста, — ухмыльнулся Алджир. — Сотню оставляю. Тебе этого будет достаточно, Тики. У недоростка вроде тебя и расходов меньше, чем у такого большого парня, как я.
Эдрис придвинулся к письменному столу, выдернул ящик и выхватил из него крошечный пистолет с резиновой грушей вместо рукоятки.
— Положи деньги на место! — прошипел он тихо. — Все доллары до единого, Алджир! Иначе получишь струей аммиака прямо в лицо!
Алджир посмотрел на направленный на него пистолет, потом перевел взгляд на Эдриса. Держа деньги в руках, он стоял не двигаясь, и только губы его шевелились, беззвучно проклиная карлика.
— Положи на место! — повторил Эдрис.
Алджир швырнул деньги в ящик и отошел.
— Ну ладно, поганый уродец, — буркнул он, — забирай свои деньги.
— И заберу, — сказал Эдрис и положил пистолет в карман. — Не вздумай больше шутить со мной, Фили-мальчик. Я знаю, как позаботиться о себе.
Он подошел к ящику, отсчитал сто долларов и бросил их на стол.
— Это все, на что ты можешь рассчитывать. Попробуй продержаться как можно дольше!
Едва Алджир успел собрать деньги, как в дверь позвонили. Эдрис запер ящик письменного стола на ключ, опустил его в карман и вприпрыжку поспешил открывать дверь.
На пороге стояла Айра Марш в мужской рубахе навыпуск и темно-синих джинсах. Голубые глаза ее сияли.
— Когда это, наконец, кончится? — обрушился на нее Алджир. — Ты долго еще будешь водить нас за нос, ни черта не делать?
Словно не слыша его, она подошла к кофейному столику, налила себе чашечку и с улыбкой сказала Эдрису:
— Завтра я начинаю работать в банке.
Эдрис изменился в лице.
— Такими вещами не шутят, — осипшим от волнения голосом проговорил он.
— Завтра я начинаю работать в банке, — повторила Айра.
Эдрис глубоко вздохнул, и лицо его расплылось в счастливой улыбке. Он хлопнул в ладоши, запрокинул голову и издал торжествующий вопль. Потом вскочил на письменный стол, с него прыгнул на обеденный и оттуда на пол. Он начал бегать по комнате как сумасшедший, во всю глотку крича: «Ура-а-а-а-а, ура-а-а-а-а-а!» — пока радостно улыбающийся Алджир не схватил его и не швырнул в кресло.
— Замолчи, псих чертов, а то копы прибегут! — прикрикнул он на карлика.
Эдрис, тяжело дыша, улыбнулся Алджиру, глазки его победно сверкали.
— Я говорил тебе, говорил! Я говорил, ей ума не занимать. Говорил, что она подходит для этой работы.
Он вскочил, обхватил Айру за талию и закружил по комнате. Алджир, по-прежнему с улыбкой во весь рот, отступил в сторону, чтобы не мешать им. Наконец они, задыхаясь, рухнули на диван, и Эдрис, сжав короткими ручками лицо Айры, звонко чмокнул ее в лоб. Айра, хихикая, отпихнула его и выпрямилась.
— Куколка ты моя! — восхищенно глядя на нее, воскликнул Эдрис. — Ты сделала это! Скажи скорее, как тебе удалось сделать это так быстро?
— Все было очень просто. За бедным папочкой бегает одна старая дева, которой отец выкладывает все свои проблемы. После того как я почти две недели просидела взаперти, слушая пластинки, вся такая бедная и несчастная, папаша начал беспокоиться. Он позвонил своей старой деве, и, хотите — верьте, хотите — нет, она сказала именно то, что мне надо. — Айра вскочила и театрально взмахнула рукой. — «Девочке нужно чем-то заняться. Устрой ее к себе в банк, старик. Подходящее занятие и подходящая компания — вот что необходимо девочке». Папаша клюнул на это. Он сказал, что, если я действительно хочу работать в банке, он устроит меня туда. И я могу начать завтра же, если мне так не терпится. — Она скорчила рожицу. — Работа! И почему эти старомодные дураки вечно талдычат о работе?
Эдрис залился смехом:
— Но это же счастье — иметь такую работу, детка! Ты будешь рядом со всеми этими огромными деньгами! О, моя куколка, как бы я хотел оказаться на твоем месте! Подумать только! Каждый день с девяти до шести вокруг тебя миллиарды чудесных хрустящих бумажек!
Он бросился к ней, обнял за талию и уткнулся головой ей в грудь.
— Детка, я люблю тебя, как самого себя, — простонал он.
Айра отшвырнула его с такой силой, что он растянулся на полу.
— Не распускай свои поганые ручонки! — взвизгнула она. — И держись подальше.
Оторопело моргая, он медленно поднялся и через силу улыбнулся виноватой улыбкой.
— Я не имел в виду ничего плохого, детка.
Он направился к креслу и сел. Ее отпор отрезвил его.
— Я только дурачился. Просто я люблю пошутить.
— Зато я не шучу! — отрезала Айра и плюхнулась на диван.
Алджир, наблюдавший эту сцену с презрительной усмешкой, сказал:
— Может, хватит валять дурака и мы поговорим о деле?
— Девон сказал тебе, в каком отделе ты будешь работать? — спросил Эдрис.
Она покачала головой:
— Завтра утром у меня собеседование с менеджером по кадрам. От него зависит, где я буду работать.
— Не забудь сказать ему, что ты освоила разные счетные устройства, — напомнил Эдрис. — Хорошо бы тебе попасть в бухгалтерский отдел. Но, — он выпрямился, — прежде чем сделать хоть шаг, надо выяснить, где находятся мертвые сейфы.
— Что это за «мертвые сейфы»?
— Сейфы, которые подолгу не используются. Таких в банке полно. Я слышал, как клиенты о них в ресторане говорили. Приезжая сюда на отдых, техасские нефтяные короли арендуют сейф, набивают его деньгами, а уезжая, оставляют их в сейфе до следующего отпуска. Как только ты попадешь в бухгалтерский отдел, сразу можно будет выяснить номера этих сейфов. Именно до них нам и нужно добраться.
— Ты рехнулся! — сердито вставил Алджир. — Даже если мы будем знать номера, нам не видать этих сейфов как собственных ушей. Это самый безопасный банк в мире! Его охраняют двадцать четыре часа в сутки и к тому же там на каждом шагу сигнализация!
— А зачем нам тревожить их сигнализацию и охрану? — ухмыльнулся Эдрис. — Все детали моего плана услышишь, когда я буду готов тебе их сообщить. Эта операция требует осторожных, продуманных шагов. Первый шаг: запустить ее в банк. Она уже завтра там будет. Второй: найти мертвые сейфы. Третий: разузнать, как арендуется сейф, кто имеет к нему ключи, как сейф охраняется. Шаг за шагом… Это единственный способ успешно провернуть наше дело.
— Да она несколько недель будет все это выяснять, — недовольно возразил Алджир.
— Конечно, это требует времени, — безмятежным тоном заметил Эдрис. — Но даже если понадобится целый год, стоит подождать.
Алджир открыл было рот, готовый возмутиться, но, поймав холодный, уничтожающий взгляд Айры, встал и направился к двери.
— За тобой, скорее всего, четвертый шаг, — ответил Эдрис. — Терпение, Фил, терпение. Тебя ждет знатный куш.
Алджир мрачно покосился на него, помедлил на пороге в нерешительности, затем вышел, хлопнув дверью.
— Что это с ним? — спросила Айра.
Эдрис пожал плечами:
— Он всегда не в духе, когда не может тратить деньги. А как раз сейчас их у него совсем нет.
— А когда до него дойдет очередь?
— Увидишь. Его роль так же важна, как и твоя, но в другом плане. Ну, как ты ладишь с Девоном?
Айра пренебрежительно передернула плечами:
— Как можно больше его избегаю. — Она откинулась на спинку дивана. — Никогда не думала, что жить в доме богача — такая ужасная скукота. Надеюсь, это не очень затянется, иначе я рехнусь от скуки.
Эдрис смотрел на нее жестким, изучающим взглядом, потом холодно сказал:
— А ты что, рассчитывала заполучить пятьдесят тысяч баксов совсем не напрягаясь? В чем дело? У тебя есть шмотки, машина, роскошное жилье, деньги… Что еще тебе нужно?
— Да знаю я… Мне просто скучно… и все.
— Ах, тебе скучно? Лучше скучать, чем быть голодной, грязной и нищей. Так что помни об этом. И смотри, Айра, не вздумай искать развлечений по своему вкусу. Выйдешь из роли — вылетишь из банка быстрее, чем ракета. Этот банк респектабельнее церкви. Не будь ты дочерью Мелвила Девона, ты никогда не попала бы туда. И не обольщайся, они запросили твою школьную характеристику… то есть Норены. Она была примерной ученицей и добродетельна, как монахиня. И в банке им нужна именно такая недоделанная тихоня, так что помни: ты — это она. Станешь выпивать, крутить любовь с парнями, в банке тут же узнают. И вся наша затея лопнула. — Лицо его налилось кровью, он наклонился к Айре и с угрозой проговорил: — Если наш план не удастся из-за того, что ты не можешь поскучать несколько недель, я с тобой такое сделаю, что в газетах не решатся описать все подробности.
Она продолжала спокойно сидеть и смотреть прямо в его злые глаза, которые сверлили ее взглядом. Потом она поднялась с дивана.
— Ты меня, коротышка, не пугай, — вызывающе бросила она. — Я тоже могу такое с тобой сделать, о чем в газетах не напишут.
Эдрис неожиданно рассмеялся:
— Ну и отчаянная ты, детка. Я люблю тебя, но помни, что я сказал: придется тебе поскучать и ничем не выдать себя.
— С сегодняшнего дня не надейся меня часто видеть, — обронила она, направляясь к двери. — Я теперь девушка работящая. Когда у меня что-то будет для тебя, я позвоню. Пока, Тики. — И она вышла из квартиры, аккуратно закрыв за собой дверь.
Воскресным утром чуть позже десяти Мел Девон подъехал к дому судьи Энсли и посигналил из своего «мерседеса» с откидным верхом.
Джой, уже поджидавшая Девона, сразу спустилась с крыльца и открыла ворота. На ней был черный свитер и белые брюки. С собой она прихватила пляжную сумку.
Мел вышел из машины и предупредительно открыл дверцу с другой стороны.
— Привет, привет. Ты готова?
— Да, готова. — Джой улыбнулась ему. У нее отлегло от сердца, когда она увидела, как он хорошо выглядит. Выражение тревоги и озабоченности, не сходившее с его лица во время их последней встречи, исчезло. Во всяком случае, в тот момент никакие мрачные мысли его, по-видимому, не терзали. — Рада снова тебя видеть.
— И я тоже, — сказал он, помогая ей сесть в машину. — Как судья?
— Прекрасно. Надеется, что ты пообедаешь с нами.
— Ну конечно, с удовольствием. Норена сегодня весь день в клубе. — Он, улыбаясь, посмотрел на нее. — Знаешь, Джой, не представляю, что бы я делал без тебя. Никто не решает мои проблемы лучше тебя. Возможно, я хорошо разбираюсь в банковском деле, но, когда надо разобраться в личной жизни, я, похоже, без тебя не в состоянии справиться.
Она отвела взгляд:
— Не знаю, Мел. Мне кажется, ты вполне способен позаботиться о себе. Но приятно слышать, что от меня порой бывает какая-то польза.
Он похлопал ее по руке. Сейчас они ехали по набережной в направлении залива Парадис, где у Мела был свой пляжный домик.
— Благодаря тебе с Нореной теперь нет проблем. Ты была абсолютно права насчет того, что ей необходимо какое-то занятие. С тех пор как она работает в банке, ее не узнать.
— Я очень рада! А давно она там работает?
— Должно быть, пару недель… да, она начала в понедельник две недели назад. — Он взглянул на нее и покачал головой. — Как же мчится время! Я к тому, что не видел тебя две недели, Джой… так давно.
— Я скучала по тебе, — тихо сказала Джой. Ей не надо было напоминать, как давно это было. Каждый день она с надеждой ждала его звонка. — Вероятно, ты был очень занят.
— Еще как! — рассмеялся Мел. — Я показывал Норене город. Где мы только не побывали: кино, театры, танцевальные вечера…
— Так, значит, ваши отношения с Нореной наладились? — спросила Джой, уставившись перед собой.
— Думаю, да. — Улыбка сбежала с его лица, когда он продолжил: — Откровенно говоря, было бы лучше для нас обоих, если бы она нашла друзей среди сверстников и с ними бы ездила развлекаться. В ее присутствии я чувствую себя чертовски старым. Похоже, теперь она видит во мне нечто безобидное и снисходительно принимает мои знаки внимания. Терпит меня, потому что рядом больше никого нет. Вот почему я настоял, чтобы она стала членом клуба банка. Сначала она упиралась, но в конце концов я убедил ее. И теперь она собирается проводить там выходные.
— Она с кем-то познакомилась? — спросила Джой, справившись со своими чувствами.
— Наверное. Не думаю, чтобы молодым нравилось, когда к ним пристают с расспросами. Я говорил ей, что она может привести в дом любого, с кем подружится, но пока этого не произошло. В любом случае лед тронулся, но назвать ее любящей дочерью никак нельзя.
— Не следует ожидать всего сразу.
— Я не перестаю повторять себе это, но мне кажется, что она вообще чужда каких-либо нежных, теплых чувств. Такое ощущение, что она закована в ледяную броню. — Он развел руками. — И все же я не теряю надежды. По крайней мере, у меня нет причин для особых тревог, и мы много болтаем. От некоторых ее высказываний волосы встают дыбом. Ненароком такое вырвется!.. Конечно, это так, слова, потому что, когда я начинаю ее убеждать, она идет на попятную. Думаю, это по молодости.
— Какие высказывания?
— О принципах, которым, надо полагать, следует руководствоваться в жизни. Боюсь, это дурное влияние матери. Норена на все смотрит с поразительным цинизмом. Это очень странно, потому что доктор Грэхем весьма лестно о ней отзывался, когда Кросур говорил с ним. Либо она ввела учителей в заблуждение, либо вдруг очень переменилась.
— Я все еще не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, Мел.
— Пока в этом трудно разобраться, дело-то тонкое. Но то в одном, то в другом проявляется ее взгляд на жизнь. Вот, например, прочитала она в газете, что какой-то парень спас ребенка из горящей машины, а сам умер от ожогов, и назвала его придурком. Или у старушки украли ее сбережения. Норена по этому поводу сказала, что, если старушка не может позаботиться о своих деньгах по слабости рассудка, так ей и надо. Помнишь, на прошлой неделе писали о крупном ограблении ювелирного магазина. Она назвала воров ловкачами. Причем она действительно считает их таковыми. Подобное часто высвечивается, и это еще цветочки. Я всерьез считаю, что она безнравственна.
— Ну что ты, Мел, не говори так. У нынешней молодежи такая манера поведения. Это их способ самовыражения. Модно быть безжалостным, циничным и черствым. Возможно, ее забавляет шокировать тебя.
— Вероятно, ты права. Я допускаю, что все это может быть свойственно детям других отцов, но не моему собственному ребенку.
— Коль скоро доктор Грэхем дал ей такую блестящую характеристику, я бы не принимала в расчет ее слова. Возможно, она думает, что должна самоутверждаться при таком умном папочке. Как она справляется в банке?
— С этим все в порядке. — Лицо Мела просветлело. — Она завоевала полное доверие Кросура. Он ни за что не хотел ее брать и не взял бы, черт возьми, не будь она моей дочерью. Перед тем как провести с ней собеседование, он навел справки у доктора Грэхема. Похоже, у Норены талант к цифровым расчетам. Кросур определил ее в бухгалтерский отдел и говорит, что она прекрасно справляется.
— Ну что ж, это замечательно.
— Идет по моим стопам, — усмехнулся Мел. — Трудно поверить, но всерьез интересуется системой работы банка. Постоянно задает вопросы… и хорошие вопросы, высказывает сомнения. Вот только вчера вечером усомнилась в нашем праве называться самым безопасным банком в мире.
И лишь после того, как я объяснил ей нашу охранную систему, ей пришлось согласиться, что это не пустое хвастовство. Интерес, который она проявляет к работе банка, мог бы подтолкнуть ее к мысли посвятить себя банковскому делу.
— Вот увидишь, она еще влюбится там в кого-нибудь, — сказала Джой. — И тогда твой старенький банк будет значить для нее так же много, как для меня.
Мел засмеялся:
— Да, ты, как всегда, права.
— Видится ли Норена сейчас с карликом?
— Нет, и я рад этому. Она слишком занята, чтобы ездить в Сикомб. Убежден, она по нему не скучает. Теперь у нее есть дом, банк и клуб. Она забыла про карлика.
Мел был бы неприятно удивлен, увидев в тот момент Айру. Она припарковывала свой «ТР-4» у дома Тики Эдриса, а несколькими минутами позже, выйдя из машины, звонила в дверь его квартиры.
Эдрис встретил девушку без улыбки и молча посторонился, пропуская ее в прихожую.
Последние две недели принесли ему одни заботы и неприятности. Алджир снова потребовал от него денег, и карлик был не на шутку встревожен тем, как его сбережения тают прямо на глазах. Не играй Алджир столь важной роли в их плане, Эдрис избавился бы от него, но сейчас это было невозможно, и в то же время карлик, как ни старался, не мог найти способ умерить аппетиты Алджира.
К тому же все эти две недели Эдрис не имел никаких известий от Айры. Несколько раз он порывался позвонить ей, но вспоминал их уговор, что она сама позвонит, как только будет что сообщить ему. И хотя Алджир понукал его связаться с ней, Эдрис удержался от соблазна. Он доверял Айре и знал, что она не может торопить события.
— Я уже начал беспокоиться, детка, — сказал он, семеня за ней в гостиную. — Надеялся, что ты дашь о себе знать несколько пораньше.
Из спальни вышел Алджир. Он ночевал у Эдриса, так как не оплатил счет в отеле.
— Ну-у, наконец-то! — воскликнул он при виде Айры. — В чем, вообще, дело? Мы уже две недели ждем, когда ты поднимешь свою задницу и что-нибудь сделаешь! Тебе-то хорошо, живешь в роскоши. А как насчет меня? В чем дело?
— Хватит, Алджир, — оборвал его Эдрис. — Садись, Айра. Ты что-нибудь разузнала?
Она подошла к креслу и села, глядя в упор на Алджира, потом, презрительно скривившись, сказала Эдрису:
— Если этот дебил не перестанет доставать меня, я сейчас же уйду. Я серьезно. У этого кретина деньги в карманах не держатся, так он вздумал мне на шею сесть! Не выйдет!
Алджир так и взвился, готовый наброситься на девушку с бранью, но Эдрис осадил его:
— Я сказал, уймись. Оставь ее в покое. — И обернулся к Айре: — Ладно, детка, не обращай на него внимания. Рассказывай, как дела.
— Я узнала почти все, что тебе нужно, хотя было нелегко и приходилось следить за каждым своим шагом. — Она открыла сумочку и достала сложенный листок бумаги. — Сойдет для начала?
Эдрис взял у нее листок, развернул его и после внимательного изучения спросил:
— Это мертвые сейфы?
— Некоторые из них. Есть и другие, но они арендованы крупными транжирами. Содержимое мертвых сейфов не регистрируется. Клиенты сами их открывают, и банку неизвестно, что и в каком количестве там хранится, но, судя по размерам сейфов на чертежах, в них много чего можно положить. Я выведала, что пять техасских нефтепромышленников должны уехать в конце недели. В казино они выиграли тысячи долларов и наверняка оставят свои выигрыши в сейфах, прежде чем отправиться к себе в Техас. Номера этих пяти сейфов во второй колонке.
— На кой черт нам номера этих сейфов? — вмешался Алджир. — Нам нужно то, что внутри.
Ни Айра, ни Эдрис не обратили на него никакого внимания.
— Прекрасно, детка, — похвалил ее Эдрис. — Теперь надо выяснить, как работает система охраны.
— Уже выяснила. — Айра снова открыла сумочку и достала пачку сигарет. Закурив, она продолжала: — Я говорила с папочкой. Он думает, что я мечтаю посвятить себя банковскому делу. Рассказал мне о системе охраны, а лучше его никто этого не знает.
— И как она действует?
— Вот что я скажу: нечего и мечтать проникнуть в банк ночью. Его охраняют шесть вооруженных снайперов, и каждого только что не просвечивали, когда отбирали на эту работу. Связываться с ними все равно что поджигать динамит. Всю ночь они патрулируют с собаками. Сейфы находятся под зданием банка, в подвалах, обшитых листами трехдюймовой стали с бетонными стенами толщиной в четыре фута. После закрытия банка подвалы затопляют водой. В шесть часов с помощью часового механизма включается насос, и воду выкачивают, а потом помещение высушивают обогревателями. На то, чтобы забраться в подвалы ночью, можете не рассчитывать.
Алджир яростно раздавил сигарету в пепельнице.
— Говорил я тебе, бредовая это затея — добраться до сейфов, — напустился он на Эдриса. — Черт возьми, мы просто теряем время…
— Помолчи! — отмахнулся от него Эдрис, не оборачиваясь. — А днем, детка?
— Тоже очень сложно. Охрану несут двенадцать человек. Решетка в подвале заперта и охраняется двумя автоматчиками, такими здоровыми, накачанными парнями, что целую армию распугают. Повсюду в банке понатыкано сигнализации. Папаша сказал, что даже двадцати налетчикам с дымовыми шашками и автоматами ничего не светит, если они все-таки войдут внутрь здания. Охранник в пуленепробиваемой кабинке проверяет каждого входящего. Подобраться к нему невозможно. При малейшем ЧП он нажимает на кнопку, которая закрывает и блокирует все выходы. Подвалы заполняются водой, и полиция поднимается по тревоге. Поэтому в рабочие часы свободный вход в банк открыт только пташкам.
Эдрис хихикнул и потер одна о другую короткопалые руки.
— Они все продумали и учли, не так ли, детка? Теперь скажи мне, кто может войти в подвал?
— Клиенты.
— И больше никто?
Айра улыбнулась:
— Ты начинаешь разбираться. Нет, кое-кто еще. Это администратор, которая провожает клиентов к их сейфам.
Эдрис кивнул:
— Я слышал о ней. Ты уже с ней знакома?
— Да. Ее зовут Дорис Кирби. Ей тридцать три, и она работает на этом месте уже восемь лет. Скорее соблазнишь епископа, чем ее.
— Знаешь, где она живет?
— Нет, но могу выяснить.
Эдрис кивнул:
— Выясни как можно скорее. Адрес сообщишь по телефону. Дело это срочное.
— Хорошо.
— А в чем конкретно заключаются ее обязанности?
— Представь, что ты клиент, — Айра откинулась на диванные подушки, — и хочешь арендовать сейф. Ты идешь в банк и заполняешь бланк. Пишешь имя, адрес, номер телефона, как долго и как часто ты намерен пользоваться сейфом. Тебе дают ключ. Если ты ключ потерял, замок взламывают, так как дубликатов нет. В каждом сейфе по два замка. У тебя ключ от одного замка, а у банка от другого. Сейф можно открыть только с помощью обоих ключей. В распоряжении Кирби находится банковский ключ, который она отдает охраннику, когда выходит из подвала. Если тебе надо воспользоваться своим сейфом, ты подходишь к охраннику у решетки. Показываешь ему свой ключ, который пронумерован. Охранник находит этот номер в списке, где указаны твои имя и адрес. У него также есть твоя фотография. Каждый ключ имеет свой шифр. Ты называешь его, и, если охранник удовлетворен, тебя пропускают за решетку. Кирби сидит за столом у лестницы. Ты говоришь ей свой номер, и она отводит тебя к сейфу. Она же открывает первый замок банковским ключом и оставляет тебя на какое-то время. Ты открываешь второй замок своим ключом, кладешь туда или забираешь свои деньги, потом звонишь в звонок. Приходит Кирби, закрывает свой замок и ведет тебя к решетке. Вот как все это устроено и в чем состоят обязанности Кирби.
— Прекрасно, детка, прекрасно, прекрасно, прекрасно! Я думал, тебе понадобится по крайней мере месяц, чтобы разузнать все их секреты. Но ты молодец, быстро справилась, и я тебя люблю!
— Что во всей этой ерунде прекрасного? — взорвался Алджир. — Ты лучше скажи, как мы доберемся до денег в этих сейфах? Плевать я хотел на их систему. Как мы доберемся до денег?
— Вот тут, Фил, приятель, и начинается твоя работа. Ты все страдал, что никак дождаться этого не можешь. Теперь ожиданиям пришел конец. Первое, что тебе предстоит сделать, — это убрать с дороги крошку Кирби. Но никаких крутых мер.
Ей придется поболеть, по крайней мере недельку. Сможешь устроить?
— Ну да… А зачем ее убирать с дороги?
— Потому что детка займет ее место. Не так ли, куколка?
— Это мысль! — просияла Айра. — Но последнее слово за Кросуром.
— Нет, не за ним, — усмехнулся Эдрис. — За твоим папочкой, детка. Ведь он большой человек в банке. Ты скажешь папочке, что хочешь познакомиться с кем-нибудь из важных клиентов. Он клюнет на это, особенно если ты обратишь его внимание на то, что Кирби будет отсутствовать недолго и небольшой опыт пойдет тебе на пользу. Объясни это папочке, и бьюсь об заклад, отказа не будет.
— Так, значит, — оживился Алджир, — она сможет сделать оттиск банковского ключа? Так?
— Не только этого ключа, но и ключей клиентов… особенно ключей тех пяти техасцев.
— Как это ей удастся? Ведь она только что сказала, что клиенты держат ключи у себя. Как же она их заполучит?
— Пустит в ход свои чары, — сказал Эдрис. Жеманно улыбаясь, он протянул свою короткую ручку. — Если вы дадите мне ключ, мистер Пустоголовый, я буду счастлива открыть для вас сейф.
— Этим техасцам пальца в рот не клади. Они возьмут и пошлют ее к черту.
— Разве ты, Фил, пошлешь такую очаровательную девушку к черту?
Алджир критически оглядел Айру. В ответ она показала ему язык.
— Да, возможно, ты кое в чем прав. А на чем она сделает оттиск?
— В левой руке у нее будет кусочек воска. Поскольку вытачивать ключи придется именно тебе, ты обсудил бы с ней этот вопрос… объяснил бы, что тебе для этого нужно.
— Вытачивать такие ключи — дело мудреное, — заметил Алджир. — Зависит от сложности замков.
— С какой стати они будут сложными при такой охране? Поспорю, это обычные замки. В любом случае завтра узнаешь. У тебя у самого будет один из таких ключей.
— Как это? — удивился Алджир.
— Завтра пойдешь в банк и арендуешь сейф. С собой возьмешь толстый запечатанный конверт, полный газетных вырезок. Скажешь, что выиграл деньги в казино, хочешь каждый день брать их из сейфа, а потом класть. Познакомишься с Дорис Кирби. Разгляди ее как следует, чтобы запомнить лицо. Как только оставишь конверт в своем сейфе, получишь ключ. Вот тогда и разберешься, сложно ли выточить ключи такого образца. Вечером устроишь, чтобы мисс Кирби прихворнула — ну там, упала и ушиблась, съела что-то не то, — словом, все, что посчитаешь нужным для того, чтобы убрать ее с дороги. Но помни: она не последний человек в банке. Если причина ее болезни окажется странной, их служба безопасности заподозрит неладное, а копы нам ни к чему. Так что аккуратно, Фил.
Алджир задумался, уставившись в пол.
— Как насчет того, чтобы легонько стукнуть ее крылом машины? — спросил он наконец.
— Дорожно-транспортное происшествие? — покачал головой Эдрис. — Без полиции дело не обойдется.
— Она живет одна?
— Да, — ответила Айра. — Она говорила, что квартира у нее на верхнем этаже.
— Если у нее квартира в доме без лифта, можно поперек лестницы натянуть веревку, — предложил Алджир. — Она сломает ногу. Это подойдет?
— Прекрасно, если только ногу, а не шею, — сказал Эдрис, — чтобы копы не занялись этим.
— Достань мне ее адрес, — повернулся Алджир к Айре. — Я сразу съезжу осмотрю это место.
Айра кивнула и, взглянув на часы, встала:
— У тебя ко мне еще что-то есть, Тики? Мне нужно быть в клубе. Папаша может позвонить и, не застав меня там, будет потом интересоваться, где я и что.
— Пока все, детка. Ничего не скажешь, отлично работаешь. Продолжай в том же духе. У тебя будет куча денег, я не преувеличиваю, действительно куча.
— Надеюсь, ты не рассчитывал, что я делаю это ради удовольствия, а? — Она направилась к двери. — Пока, Тики. — И, обернувшись к Алджиру, добавила: — Посмотрим, как ты при своих куриных мозгах справишься. Пора тебе самому зарабатывать на жизнь. — И она вышла.
Кровь бросилась Алджиру в лицо, и он прорычал:
— Руки так и чешутся добраться до этой сучки и разорвать ее на части.
— Разорвешь, разорвешь, Фили-мальчик, — хихикнул Эдрис. — Имей терпение. Она слишком молода, чтобы иметь так много денег.
— Я так и не понял, — сказал Алджир, закуривая, — зачем мне нужно арендовать сейф?
— О Господи! Для чего у тебя мозги, приятель? Айра будет брать деньги из других сейфов и класть их в твой, а ты — каждый день приходить и забирать деньги, которые, как полагает банк, принадлежат тебе. Как еще мы сможем выносить деньги из подвала? Разве ты не видишь, насколько все просто, если иметь дубликаты ключей и если Айра работает на нас? Она будет заведовать подвалами, пока не появится Кирби, и регулярно кормить твой сейф деньгами из тех сейфов, которые сможет открыть. И будут это мертвые сейфы, поэтому пройдут месяцы, прежде чем кто-то обнаружит пропажу, а к тому времени мы будем очень далеко.
Алджир изумленно уставился на карлика.
— Господи! — ахнул он наконец в благоговейном восторге.
— Здорово, а? — самодовольно воскликнул Эдрис. — И нас ждут миллионы долларов. И это самая чудесная, самая восхитительная из перспектив. — И, запрокинув голову, он завопил во всю силу легких: — Ура-а-а-а-а!
В четверть десятого следующего дня Мел сидел в своем кабинете за столом, заваленным утренней почтой и различными сводками. Он только взялся за сводку по фондовой бирже, как послышался легкий стук в дверь, ведущую к его личному лифту. Этой дверью он пользовался редко, так как предпочитал входить в банк через главный вход, чтобы иметь возможность по пути перекинуться словечком с сотрудниками. Никто никогда не стучался в эту дверь. Девон в удивлении посмотрел на нее, подумав, что ослышался. Но стук повторился. Тогда он счел это происшествие чрезвычайным и решил поручить разобраться с ним своей секретарше, мисс Эшли. Девон потянулся к звонку и вдруг услышал из-за двери тихий голос:
— Папа… это я.
Мел неожиданно для себя радостно заулыбался. Он встал, украдкой оглянувшись на дверь, ведущую в приемную. Если мисс Эшли узнает, что кто-то помешал ему в этот час, она будет потрясена и возмущена, но по стрекоту пишущей машинки он понял, что она занята. Тогда Мел подошел к двери и отпер ее.
Айра проскользнула в кабинет. Голубые глаза ее смотрели простодушнее, чем у ребенка, на губах играла доверчивая улыбка. Она была одета в серое платьице с белыми манжетами и воротничком, перехваченное на тонкой талии широким лакированным поясом. Ее белокурые волосы отливали золотом в лучах солнца, лившихся через огромные открытые окна.
— Я знаю… Я знаю… — все так же вполголоса сказала она. — Не напоминай, что мне нельзя сюда входить. Эшли проглотит свою вставную челюсть, если узнает, но мне нужно поговорить с тобой.
— Надеюсь, ты понимаешь, что нарушила одно из самых священных правил банка, войдя сюда в такой час и через мой личный вход? — укоризненно покачал головой Мел, усаживаясь за свой стол.
Айра отодвинула в сторону кипу документов, легко подпрыгнув, села на стол и скромно поправила подол. Мел подумал, что она просто очаровательна, а улыбка, которой она его одарила, окончательно обезоружила Девона.
— Это никогда не повторится, папа. Дело в том, что у меня к тебе очень важный разговор. С Дорис Кирби произошел несчастный случай, и я хочу занять ее место в подвалах.
Мел выпрямился, обеспокоенный:
— Откуда ты знаешь, что с ней произошел несчастный случай? И насколько это серьезно?
— В банке все об этом только и говорят, — без малейшего сожаления пояснила Айра. — Вчера вечером она здорово расшиблась: сломала руку и три ребра. Это надо же — умудриться упасть с лестницы. Послушай, папа, давай посочувствуем Дорис как-нибудь в другой раз. Сейчас важнее всего то, что я хочу занять ее место. Вот почему я здесь. Тебе надо сказать старине Кросуру, что, пока Дорис не поправится, вместо нее буду работать я. И сделать это надо прямо сейчас, пока он не успел подобрать кого-нибудь другого взамен Кирби.
— Я совершенно не… — решительно запротестовал Мел, но она приложила пальчики к его губам:
— Не говори того, о чем потом пожалеешь, дорогой папа. Сейчас я тебе все объясню. Чтобы быть действительно полезной тебе и банку, я должна познакомиться с самыми влиятельными клиентами. Поскольку, в конце концов, я твоя дочь, они заинтересованы познакомиться со мной не меньше, чем я с ними. А пока я никого из них не знаю, трудно ожидать от меня особого интереса к банку. Но когда я установлю с ними контакт, появится настоящая заинтересованность в работе. Старине Кросуру трудно будет найти замену Дорис. Многие сотрудники в отпуске. Кроме того, речь идет о работе повышенной секретности. Поскольку я твоя дочь, старик Кросур не может возражать против моей кандидатуры. Итак, ты видишь, это единственный выход из положения для него, тем более что я хочу работать в подвалах.
Мел посмотрел на нее. «Как она похожа на Мюриэль!» — подумал он и испытал внезапное чувство горечи оттого, что их брак оказался неудачным. Норена была так же утонченно красива, тверда характером и умела настоять на своем, как ее мать.
— Работать на месте Дорис не слишком увлекательное занятие, тебе придется весь день проводить в подвалах. Боюсь, это скоро надоест.
— Ты считаешь, что работать за компьютером — развлечение? — Айра приподняла брови. — Позволь напомнить тебе, папа, я здесь не для того, чтобы развлекаться, а чтобы приобрести опыт в банковском деле.
— Ну-ну, — Мел засмеялся, — так я тебе и поверил. А теперь признайся, Норена, почему ты хочешь работать в подвалах?
Она спокойно выдержала его испытующий взгляд, уверенная в том, что может манипулировать этим крупным красивым мужчиной.
— Я хочу познакомиться с кем-нибудь из самых богатых людей в мире… Вот почему. Это незнакомый мне тип людей. Я хочу, узнав их получше, кое-чему у них поучиться.
Мел молчал в нерешительности, потом пожал плечами. «Неплохая идея», — подумал он, радуясь такому большому интересу Норены к банку.
— Не знаю, что скажет насчет этого Кросур, — с сомнением проговорил он.
— Ты не спрашивай его, папа, а просто сообщи свое решение. Ты же здесь рулевой. Ты не спрашиваешь… ты приказываешь. — И, сняв телефонную трубку, попросила оператора: — Соедините, пожалуйста, мистера Девона с мистером Кросуром. — Потом изящным жестом с очаровательной улыбкой протянула трубку Мелу.
В обеденный перерыв Айра поспешно вышла из банка и, сев в свой «ТР-4», поехала по широкой набережной, не обращая внимания на взгляды и восторженные присвистывания мужчин за рулем машин, плотным потоком двигавшихся в одну и другую стороны. В конце набережной она свернула на узкую улочку и остановилась у небольшого ресторанчика «Пицца».
Выйдя из машины, Айра вошла в едва освещенный зал и направилась к бару.
Алджир с сигаретой в зубах сидел в конце бара перед бокалом мартини.
Айра села рядом и заказала кока-колу, за которую Алджир заплатил скрепя сердце. Когда бармен ушел в другой конец бара, Айра открыла свою сумочку, достала маленькую картонную коробочку и пододвинула ее Алджиру.
— Это оттиск банковского ключа, — сказала она, не поворачиваясь. — Скажи Тики, все в порядке. Как только у меня будут оттиски других ключей, я дам тебе знать.
Алджир открыл коробочку и при виде оттиска на кусочке воска сразу понял, что выточить по нему ключ будет несложно.
— Все в порядке, — кивнул он.
Айра допила колу и встала.
— Погоди, — остановил ее Алджир, окинув взглядом стройную фигурку девушки.
— Себе купи. Мне не нужно, — ответила она и быстро вышла из ресторанчика.
Сев в машину, Айра поехала по набережной назад и остановилась у закусочной, где обычно обедала. Она заказала сандвич с курицей на ржаном хлебе и, жуя его, погрузилась в размышления.
Итак, уже месяц, как она уехала из Нью-Йорка. Внезапная перемена от бедности к богатству сказалась на ее жизни не так, как она представляла. Мысленно оглядываясь назад, Айра обнаружила, что с тех пор, как покинула Нью-Йорк, ни разу по-настоящему не была счастлива. И она знала почему. Что за радость — жить в роскоши, иметь машину и сколько хочешь карманных денег, когда рядом нет Джесса Фарра. Без него жизнь казалась однообразной и пресной: фотография не в фокусе. Айра тосковала по их интимным отношениям. По крайней мере, раза четыре в неделю Фарр увозил ее после танцев к себе, в грязную комнатушку, где они с неистовостью, доходившей до жестокости, занимались любовью. Айра машинально откусывала от сандвича маленькие кусочки, не замечая их вкуса, и мечтала о грубых ласках Фарра.
Теперь, когда ей удалось проникнуть в подвалы, она не собиралась больше лишать себя этого удовольствия. В последние дни Айра то и дело обращалась к мысли пригласить к себе Джесса. Конечно, еще неизвестно, поедет ли он. Возможно, у него уже есть другая девушка. Айра никогда не была уверена в его привязанности. Джесс спал с ней и повсюду представлял как свою подружку, но любил ли он ее — неизвестно. По крайней мере, она это узнает, если напишет ему и пригласит приехать. Если он не приедет, тогда все понятно, но если приедет…
Пребывание Джесса в Парадиз-Сити чревато опасностью, размышляла Айра, расплачиваясь за сандвич. Но это она объяснит ему. Джесс не дурак. Поймет ее ситуацию. Важно, чтобы он нигде не пересекся с Мелом Девоном, а Тики и Алджир ни в коем случае не разнюхали о его приезде.
Придется оплатить ему дорогу из Нью-Йорка в Майами. Айра понятия не имела, сколько это стоит. Ей также придется дать ему денег. Обычно, когда у него есть в них нужда, он добывает их воровством. Она не может допустить этого.
Садясь в машину, Айра решила, что, не обзаведясь предварительно некоторой суммой, вызывать сюда Джесса — значит накликать на себя неприятности. Деньги из первого же сейфа, который она вскроет, пойдут на Джесса. Так, и только так. Смутная тревога шевельнулась где-то в глубине ее сознания. Она вспомнила угрозу Эдриса. Он опаснее гремучей змеи, а она намеревается надуть его.
Айра решительно выпрямилась. Никакой паршивый карлик не напугает ее, сказала она себе. Ей нужен Джесс, и она его получит.
Шести футов ростом, загорелый и мускулистый, с обветренным лицом, испещренным прожилками, рябым носом картошкой, Гиам Уанесс выглядел таким, каким и должен быть техасский миллионер-нефтепромышленник. Его полуторамесячный отдых в Парадиз-Сити подошел к концу, он с женой возвращался в Техас ночным рейсом, покидая этот райский уголок с огромным сожалением.
Мысль о песчаных бурях и ветрах, которые ждут его в Техасе, и постоянном нервном напряжении, доводящем до язвы, удручала его. В его-то шестьдесят три года корпеть в кабинете над сводками, мотаться по нефтяным месторождениям и переругиваться по телефону! Будь его воля, он с радостью ушел бы на покой и поселился в Парадиз-Сити, переложив на сына заботы о нефтяных скважинах. Что может быть лучше, чем сидеть на пляже, любуясь девушками в узких бикини, попивать виски, есть устрицы и другие дары моря, а вечерами играть в казино в рулетку. Но его тощая стареющая жена думала по-иному. «Стоит мужчине выйти на пенсию, как он пускается во все тяжкие, — часто повторяла она. — И пока я жива, тебе это не удастся, Гиам».
В три часа шофер Уанесса остановил «роллс-ройс» у банка «Флорида сейф депозит», и Уанесс поднялся по ступеням к входу в банк.
Он был давним и весьма уважаемым клиентом, поэтому охранники почтительно приветствовали его, а у решетки, ведущей в подвалы, избавили от процедуры установления личности. Козырнув ему, один из охранников открыл решетку и предупредительно показал на лестницу.
— Это, парни, мой последний визит до следующего года, — сообщил Уанесс и грустно добавил: — Чертовски быстро пролетело время.
Один автоматчик выразил надежду, что Уанесс хорошо провел время. Другой сказал, что рассчитывает иметь удовольствие увидеть его снова.
Уанесс, польщенный, кивнул и спустился по ярко освещенной лестнице в прохладу просторных подвалов. Единственной ошибкой этого банка, считал он, было то, что они поставили на работу при сейфах такую мымру, как Дорис, или как ее там. Было бы очень заманчиво очутиться в таких закоулках подвала наедине с какой-нибудь хорошенькой девушкой, но кому взбредет в голову заигрывать с плоскогрудой и плоскозадой девственницей вроде Дорис?
Но… Вот это да! Какой сюрприз! Уанесс остолбенел от изумления.
Старший кассир предупредил Айру о приезде Уанесса. Этого клиента с вкладом до восемнадцати миллионов долларов следовало обслужить по-королевски.
При виде появившегося на лестнице Уанесса Айра с приветливой улыбкой встала из-за стола. Свет лампы над головой падал прямо на нее.
— Привет! — воскликнул Уанесс. — Откуда ты взялась? Что такая красотка делает здесь?
— Добрый день, мистер Уанесс, — сказала Айра, выходя из-за стола. — Я уже неделю заменяю мисс Кирби. Она получила травму.
— Да ну? — Уанесс уставился на длинные стройные ноги Айры. — Травму? Неужели нашелся смельчак, который ее обрюхатил?
Айра засмеялась:
— О нет, мистер Уанесс… Она упала с лестницы.
— Это самое лучшее, что она могла сделать.
Уанесс подошел поближе. Она и впрямь красотка, подумал он. Ему повезло, что надо было сегодня зайти в банк.
— И кто же ты, милая? Как тебя зовут?
— Норена Девон.
— Девон? У тебя такая же фамилия, как у вице-президента?
— Он мой отец.
— Неужели, — удивился Уанесс, — он твой отец? Чтоб мне провалиться! Десять лет я пользуюсь этим банком, и мне никогда не говорили, что у Мела есть дочь… и какая дочь!
Айра потупилась:
— Я только что закончила школу, мистер Уанесс, и теперь здесь работаю.
— И тебе нравится?
— Да. Очень приятно встречаться с папиными любимыми клиентами.
Уанесс ухмыльнулся:
— Включая меня?
Она взглянула на него из-под полуопущенных ресниц, что всегда действовало на мужчин, особенно пожилых, неотразимо.
— Да, конечно, мистер Уанесс. Пара просил меня быть с вами особенно любезной.
— Да? А без его просьбы ты не была бы со мной любезна?
Она опустила глаза:
— Думаю, любая девушка была бы любезна с вами, мистер Уанесс. Вы очень похожи на киногероя из вестернов. Я так и представляла вас верхом на лошади.
Уанесс выпятил грудь:
— Да, немногие в моем возрасте могут похвастаться такой силой и здоровьем.
— В вашем возрасте? О чем вы говорите, мистер Уанесс! Вы совсем не старый.
После этого все было просто. Она вовлекла его в разговор о нем самом. Несложная задачка, если завороженно слушать, с восхищением глядя на собеседника. И когда наконец она протянула руку за его ключом, он отдал ей его, не прерывая рассказа о том, как делал свои миллионы. Все так же продолжая свою историю, он прошел за ней по узкому проходу, ведущему к его сейфу. Идя впереди Уанесса, Айра смогла без труда вдавить ключ в воск, который держала в левой руке так, чтобы престарелый миллионер этого не заметил. Впрочем, Уанесс был полностью поглощен зрелищем ее аккуратной попочки, которой она вихляла прямо у него перед глазами.
Остановившись у сейфа, Айра открыла оба замка и протянула ему ключ.
— Теперь я вас оставлю, мистер Уанесс. Если понадобится моя помощь, позвоните в звонок.
— Стой, где стоишь, золотце. Это не займет и секунды.
Он открыл сейф и, достав из кармана пухлый конверт, небрежно кинул его внутрь.
У Айры захватило дух, когда она заглянула ему через плечо. Сейф был набит стодолларовыми купюрами. Айра никогда не видела так много денег. В следующее же мгновение Уанесс захлопнул дверцу, повернул ключ и отступил в сторону.
— Закрывай, золотце, — сказал он, опуская ключ в карман.
Айра подошла к сейфу и вставила ключ во второй замок. Уанесс стоял сзади и пожирал ее глазами, не в силах побороть вожделение, постепенно овладевшее им. Такую возможность нельзя было упустить. Его желание было так велико, что он даже не задумывался, поднимет она шум или нет.
Запирая сейф, Айра почувствовала, как горячая рука Уанесса обхватила ее левую ягодицу и слегка сжала ее. Сдержав импульсивное желание развернуться и дать ему в челюсть, она стояла неподвижно и, только когда он стиснул ее ягодицу еще раз, оглянулась и удивленно посмотрела на него своими большими голубыми глазами.
— О, мистер Уанесс, вам не следует этого делать. На самом деле не следует.
Устыдившись своего поступка, слегка напуганный Уанесс быстро отошел от нее.
— Конечно, конечно, — хрипло пробормотал он. — Не знаю, что на меня нашло. Прости, золотце. Мне не следовало этого делать.
Она повернулась к нему, мило улыбаясь:
— Но я предпочла бы вас, чем кого-нибудь еще, мистер Уанесс. Вы даже не представляете, как меня донимают в автобусе. Те мужчины — ужасны, а вы… вы — другой.
Уанесс вздохнул с облегчением. Он просто рехнулся, что вдруг стал лапать ее. А если бы она заорала? Или пожаловалась отцу?
— Ей-богу, Норена, очень мило с твоей стороны. Мне не следовало этого делать. Представляю, как могут донимать девчушку вроде тебя. — Он достал из бумажника стодолларовый банкнот, сложил ее и сунул ей в руку. — Не отказывай старику, золотце. Ты ведь забудешь о том, что произошло, а? Купишь себе что-нибудь… может, красивое бельишко. И не говори папе.
Похлопав ее по плечу, он повернулся и, тяжело ступая, зашагал по проходу.
Айра высунула ему вслед язык.
— Ах ты, мразь, — прошептала она, — как бы тебя удар не хватил, когда явишься сюда в следующем году.
Тики Эдрис припарковал свою машину и с трудом выбрался из нее, так у него болела спина. Работа официанта в «Ракушке» была изнурительной. А теперь, когда виден конец всему этому, она казалась еще тяжелее и часы ее нескончаемыми. Было почти три ночи, а он только возвращается домой, черт возьми! Тики взглянул на окна своей квартиры и удивился, увидев свет в гостиной.
Странно, обычно Алджир ложится спать, не дожидаясь его. Что-то случилось? Хотя каждое движение давалось ему с усилием, он поспешно засеменил к входной двери в подъезд и потом через вестибюль к лифту. «Хорошо бы Алджир обзавелся какими-то деньгами, — думал карлик, поднимаясь в лифте. — Невелика радость иметь нахлебника».
Он открыл дверь квартиры и вошел в гостиную. Алджир сидел за кухонным столом, который перенес в гостиную и превратил в верстак со всем необходимым для работы: маленьким токарным станком, тисками, набором инструментов и множеством болванок для ключей — Что-то ты припозднился, — сказал Эдрис, подходя к бару. — Что нового?
— Не мешай, тут сложное дело! — проворчал Алджир.
Эдрис налил себе виски, скинул ботинки и тяжело опустился в кресло. Он наблюдал, как Алджир тоненьким, не толще крысиного хвоста, напильником обтачивает болванку. Спустя минут десять он откинулся на стуле, облегченно вздохнув.
— Думаю, все. Потратил, черт побери, часа четыре. — Он встал и налил себе виски. — Айра заходила. Принесла прекрасный оттиск ключа от сейфа Гиама Уанесса.
— Уанесса! — ахнул Эдрис и даже расплескал свое виски. — Да он же почти самый богатый. Он регулярно обедает в «Ракушке» и за раз дает пятнадцать баксов чаевых.
— Он улетел вечерним рейсом. Завтра утром Айра выпотрошит его сейф. Вот почему я припозднился. В этом ящике достаточно денег, чтобы пожить в свое удовольствие целых полгода!
— Это только начало, Фил! Завтра она, возможно, заполучит еще один ключ, так что работенки у тебя не убавится и бездельничать не придется. Айра будет поставлять тебе оттиски, а ты по ним сразу же вытачивать ключи. Говорю тебе: мы выудим миллион… нет, больше!
Алджир кивнул. Он отхлебнул виски и доверительно наклонился к карлику:
— Меня кое-что беспокоит, Тики. Боюсь, ты упустил одну вещь.
Эдрис настороженно посмотрел на него:
— В чем дело?
— Тебе не приходило в голову, что Айра может обвести нас вокруг пальца? Она перекладывает деньги в мой сейф. Потом прихожу я, забираю их и приношу сюда. А что, если она будет перекладывать лишь меньшую часть, а большую оставлять себе?
— А как она сможет их вынести? — усомнился Эдрис, и взгляд его стал жестким. — Ты можешь это сделать, потому что в банке думают, что деньги принадлежат тебе. А как она рискнет пронести кучу денег мимо охранников у решетки?
— Они принимают ее за дочь Девона. Если она возьмет с собой большую дамскую сумочку, то сможет положить туда немало денег.
Обдумав это предположение, Эдрис заметил:
— Если она не в себе, чтобы так рисковать, не знаю, каким образом мы можем ей помешать.
— В том-то и дело.
Эдрис задумчиво посмотрел на него и встал.
— Я пошел на боковую. — Он медленно направился к спальне, остановился на полпути и снова взглянул на Алджира. — Ты подал мне идею, Фили-мальчик. Если она может нас надуть, что мешает тебе надуть меня, а? Ты можешь припрятать кое-какие деньжата из тех, что она положит в сейф, а мне принести лишь остаток, так ведь?
— Я не поступлю так с тобой, Тики, — ответил Алджир, глядя карлику в глаза. — Мы партнеры.
— Просто проскользнула мысль, не очень приятная. Если я обнаружу, что кто-то меня обманывает, я с ним так разделаюсь, что он больше никого никогда не обманет.
— Да ладно тебе, иди спать! — досадливо отмахнулся Алджир. — Мне нужно работать. — И он сел к столу.
Эдрис некоторое время смотрел ему в спину, потом вышел из гостиной и закрыл за собой дверь.
Утром следующего дня Айра торопливо вошла в ближайшее от банка кафе. Алджир уже ждал ее за столиком в углу. В этот час в кафе бывало безлюдно, к тому же оно находилось рядом с банком, и появление там Айры не вызвало бы подозрений. Именно поэтому они договорились о встрече в этом месте.
Айра подсела к Алджиру и жестом отослала чернокожего официанта прочь, пояснив:
— Я ненадолго и ничего заказывать не буду.
Пожав плечами, негр вернулся к изучению бюллетеня скачек, чем был занят до сих пор.
— Готово? — спросила девушка у Алджира.
— Да. — Он протянул ей под столом ключ. — Должен открывать. Буду в одиннадцать. С собой принесу «дипломат». Сможешь переложить деньги к одиннадцати?
— Думаю, да. Начну сразу же, как только спущусь в подвалы. Сложность в том, что его сейф в одном конце подвала, а твой — в другом, но можно провернуть это, пока никого не будет.
— Смотри не нарвись на кого-нибудь. Лучше подождать, чем все испортить. Второго шанса не будет.
Айра убрала ключ в сумочку, которая сразу привлекла внимание. Она была довольно большая, и в ней можно унести порядочную сумму, подумал Алджир.
— А тебе разрешают брать такую сумку в подвалы? — словно между прочим, спросил Алджир.
— Почему нет? — резко ответила она. — У девушки должна быть сумка. — И встала. — Мне надо бежать. Не хочу опаздывать.
— Увидимся в одиннадцать.
Айра кивнула и выскочила на залитую солнцем улицу. Она доехала до служебной стоянки за зданием банка и, поставив там машину, вошла в банк. Мысли ее были заняты письмом, которое она написала Джессу прошлой ночью. Это оказалось делом не из легких, так как она не решилась признаться ему, что работает в банке, испугавшись, как бы он не потерял к ней интерес. Она просто сообщила, что живет сейчас в Парадиз-Сити, что скучает по нему и хочет, чтобы он приехал. Еще добавила, что раздобыла некоторую сумму денег, достаточную на билет для него и на то, чтобы кое-какое время вдвоем уютно пожить.
Подвалы отпирались только в 9.45. Три четверти часа ожидания показались ей вечностью. Она сделала небольшую работу в бухгалтерском отделе и поболтала с девчонками-сослуживицами, стараясь не смотреть ежеминутно на настенные часы. Наконец время истекло, и с сумочкой под мышкой она деловито прошла через вестибюль к решетке, где несли вахту два охранника.
— Доброе утро, мисс, — сказал Олдвик, старший из них. — Как раз открываю.
Это был атлетического сложения мужчина с рыжеватыми волосами и веснушчатым добрым лицом. Его напарник, темноволосый, сурового вида малый по имени Додж молча взглянул на нее и сразу отвел глаза. Олдвик протянул ей банковский ключ и, когда она расписывалась за него, предупредил:
— Сегодня вам предстоит трудный день, мисс. Многие клиенты уезжают домой. Мистер Росс и мистер Ланса-младший будут здесь в полдень. Будьте внимательны к ним: это очень крупные вкладчики.
— Они тоже уезжают? — спросила Айра.
— Да. Их отдых закончился. Мистер Ланса возвращается в Техас, а мистер Росс — в Нью-Йорк.
— Хорошо, я постараюсь, чтобы они остались довольны. — Айра лучезарно улыбнулась и спустилась по лестнице к своему столу.
Она постояла возле него, глядя наверх, на лестницу. С этого места ей были видны только ноги охранников. Они же могли увидеть ее, лишь нагнувшись. Айра поставила сумку на стол, открыла один из выдвижных ящиков и достала журнал посетителей. Его она оставила на столе, сумку убрала в ящик и посмотрела на часы. Было без трех минут десять.
Сердце ее бешено колотилось, тошнота подкатывала к горлу. Айра опустила руку в карман юбки и нащупала ключ, который дал ей Алджир. Помедлив в нерешительности, она бросила быстрый взгляд на лестницу и пошла по узкому проходу, потом повернула налево и направилась прямо к сейфу Уанесса. Только стоя перед сейфом, Айра поняла до конца, насколько опасна работа, за которую она взялась. Каждую минуту кто-то может спуститься к ее столу, и она даже об этом не узнает. С того места, где она находилась, стола не было видно, и, если кто-нибудь, отправившись ее разыскивать, тихо войдет в этот проход, он увидит, как она открывает сейф Уанесса.
Айра посмотрела на часы. Было четыре минуты одиннадцатого. Дорис говорила ей, что ни один клиент так рано не приходит, но всякое может случиться. В какой-то момент нервы Айра сдали, и она готова была вернуться к столу, но вспомнила Джесса и, зная, что не увидит его, если не откроет сейф, заставила себя вставить банковский ключ в первый замок и повернула его. Потом вставила во второй замок ключ Алджира. Не сразу, но после некоторого усилия Айре удалось повернуть ключ. Руки у нее вспотели от волнения. Никаких звуков. Она постояла, прислушиваясь. Может, клиент ждет ее у стола? Как он поступит? Долго ли будет ждать, прежде чем пойдет к охранникам и скажет, что ее нет на месте?
Ей надо проверить. Бесшумно подбежав к концу прохода, она выглянула из-за угла. Возле ее стола никого нет. Она услышала мерные шаги охранников, расхаживавших взад-вперед; отдаленный шум голосов и едва различимый стук печатных машинок.
Айра вытерла руки о юбку и, глубоко вдохнув, побежала к сейфу Уанесса. Когда, распахнув дверцу, она увидела стопки аккуратных пачек по сто купюр в каждой, во рту у нее пересохло. Она вынула одну из пачек. Это были двадцатипятидолларовые купюры… Две тысячи пятьсот долларов! Айра еще никогда в своей жизни не держала в руках такой суммы. Но этого недостаточно на проезд Джесса и его расходы. Она достала еще одну пачку и, задрав юбку, засунула две пачки в пояс для чулок. Айра специально этим утром надела пояс и широкую юбку в складку. Ей пришлось повозиться несколько секунд, чтобы получше пристроить пачки на животе. Наконец, убедившись, что они не выпадут, она опустила юбку.
Айра повернулась к сейфу. Теперь ей нужно перенести как можно больше из оставшихся денег в сейф Алджира. Но их так много! Наверное, придется сделать три захода. И снова мужество покинуло ее, но усилием воли она заставила себя вытащить столько пачек, сколько смогла ухватить рукой. Она сложила их на пол аккуратной стопкой и снова сунула руку в сейф, как вдруг услышала приближающиеся шаги.
На какой-то момент Айра едва не потеряла сознание от ужаса и, чтобы не упасть, прислонилась к стене. Сердце у нее остановилось, на лбу выступил холодный пот.
Кто-то спускался по лестнице! Оставив деньги на полу и не закрыв сейф, она бросилась, не отдавая себе отчета, по проходу к своему столу.
Возле него стоял Мел Девон и неодобрительно смотрел на нее, вопрошающе подняв брови.
Айра замерла на месте, представив себе открытый сейф и пачки денег на полу. Стоило пройти десять ярдов, и Мел все это увидел бы, а он уже направлялся в ее сторону.
Собрав все свои силы, смертельно бледная от напряжения Айра поборола страх и двинулась ему навстречу.
Она услышала свой собственный голос:
— О, привет, папа…
Мел молча ждал, когда она подойдет к нему.
— Что с тобой? — встревожился он. — Что-то случилось?
— Нет, ничего не случилось. Мистер Ланса-младший должен прийти в полдень. Я просто хотела удостовериться, что смогу найти его сейф, — не задумываясь выпалила она, удивляясь, как сумела на ходу изобрести спасительную ложь.
— А, вот оно что! А я удивился, куда ты подевалась. — Он вгляделся в ее лицо. — У тебя действительно все в порядке? Ты что-то очень бледная.
— Все нормально.
Она подошла к столу. Он повернулся и направился следом за ней:
— Ты плохо себя чувствуешь, Норена?
Айра обернулась и раздраженно ответила:
— Если тебе это так интересно, у меня месячные. Я всегда так выгляжу в это время.
Обескураженный и слегка смущенный, Мел заглянул в журнал посетителей.
— Прости, милая, за бестактность. Кто-нибудь уже приходил?
— Нет.
— Нашла сейф Ланса?
— Да. — Она села за стол, открыла ящик и достала кипу счетов. — Папа, если у тебя ко мне нет никаких дел, я займусь своими. Мне нужно проверить эти счета.
— Я спустился посмотреть, как содержатся подвалы. Они требуют особого внимания. А ты продолжай свою работу. — И к ее ужасу, он неспешно направился к проходу в сторону сейфа Уанесса.
— Папа! — пронзительно крикнула она.
— Да? — Он обернулся.
Айра отчаянно искала предлога задержать его.
— Когда ты познакомишь меня с Джой Энсли? — выпалила она.
Только это имя, инстинктивно чувствовала Айра, способно отвлечь его внимание от сейфа Уанесса. И она не ошиблась. Приятно удивившись, Мел так и просиял.
— Я думал, ты не хочешь с ней знакомиться, — сказал он, возвращаясь к столу.
— Ну что ты, я была бы рада, если она тоже хочет со мной познакомиться.
— Конечно хочет. Мы часто говорим с ней о тебе. Сегодня вечером мы вместе ужинаем. Почему бы и тебе к нам не присоединиться?
— Хорошо. — Айра пробежалась пальцами по краю стола, словно играла гамму. — Ты влюблен в нее, да?
— Я давно ее знаю, — уклончиво ответил Мел.
— Ты собираешься жениться на ней? — спросила Айра, не отрывая глаз от своих быстро бегающих пальцев, словно воображаемая гамма занимала ее больше, чем его ответ.
— А ты против?
Она подняла глаза:
— У меня своя жизнь, у тебя — своя. Меня это не касается.
— Ну что ты, Норена, как же — не касается! — Он присел на угол стола. — Ты моя дочь. Мой дом — теперь твой дом. Если я женюсь на Джой, она будет жить с нами. Ты против этого?
— Значит, ты думаешь жениться?
— Твоя мать умерла… Да, я подумываю об этом. Пятнадцать лет я жил один. Так ты не возражаешь?
— Нет.
Выражение ее лица оставалось невозмутимым.
— Ты не кривишь душой?
— Я говорю, что думаю. Если я сказала: «нет», значит, нет.
— Она тебе понравится, Норена. Составит тебе компанию.
— Мне это не нужно. Она составит компанию тебе. Давай разберемся с этим до конца. Ты женишься в ближайшее время и рад этому. Давно пора. Я бы не ждала, как она, так долго мужчину.
— Ты всегда говоришь, что думаешь?
— Конечно.
Он рассмеялся:
— Ладно, до вечера. Мы вернемся к нашему разговору после твоего знакомства с Джой.
— Либо ты ее любишь, либо нет, — по-прежнему не поднимая глаз, сказала Айра. — Если любовь — женись. Если нет, скажи ей это и отпусти с крючка.
Зазвонил телефон, и Айра сняла трубку.
— Мистер Девон, вероятно, с вами, мисс Девон? — спросил оператор. — Мистер Голдсент ожидает мистера Девона.
Айра про себя вздохнула с облегчением и положила трубку:
— Тебя ждут в офисе, папа. Голдсент… или как там его.
— Ах, да-да, увидимся дома, — сказал Мел и легко взбежал вверх по лестнице.
Как только он скрылся из виду, Айра вскочила и бросилась к сейфу Уанесса. Она схватила пачки денег и запихнула их обратно в сейф, заперла его на оба ключа и вернулась к столу. Несколько минут она просидела не двигаясь, пока не пришла в себя. Потом, удостоверившись, что опасность миновала, открыла сумку и, задрав юбку, вытащила из-под пояса обе пачки денег, засунула их в сумку и положила ее в ящик стола.
За несколько минут до одиннадцати Алджир стоял у решетки, ведущей в подвалы. Охранники, удостоверив его личность, открыли решетку и жестом пригласили спуститься вниз по лестнице. В руке Алджир нес «дипломат». «Наконец, — думал он в радостном возбуждении, — моим денежным проблемам конец».
Но, увидев бледное встревоженное лицо Айры, понял: что-то не так.
— В чем дело? — спросил он, не повышая голоса. — Ключ не подошел?
— С ключом все в порядке. — Она встала из-за стола. — Меня чуть не застукали. Я не могу делать это одна.
— Кишка тонка, сдрейфила? — прошипел Алджир, сразу свирепея.
— Заткнись! Вы с Тики рехнулись, вообразив, что я справлюсь одна! И я тоже была дура, что согласилась. Сейф Уанесса в самом конце. Любой может войти в подвал, когда я обчищаю сейф, а я и знать этого не буду, пока он меня не застукает. Девон приходил. Чуть не засек меня: деньги лежали на полу, а сейф был открыт.
Алджир сразу сообразил, что это действительно очень опасно. Судя по тому, что на ней лица нет, она здорово перепугалась. Это была идея Тики. Он недостаточно продумал ее.
— Ты права. Понимаю, что одной сложно. Я займусь сейфом, а ты покарауль. Давай сюда ключи.
Айра протянула ему связку.
— Где сейф?
— Первый слева по проходу. А-472.
— Если какая-то опасность, брось это на пол. — Он кивнул на бронзовую пепельницу на столе. — Договорились?
Она кивнула.
— В сейфе много денег?
— Больше, чем ты сможешь унести.
— Чего-чего, а денег я могу унести столько, что ты себе и представить не можешь. — И он пошел по проходу в сторону сейфа Уанесса.
Айра лежала в постели без сна. Луна, светившая в открытое окно, разрисовала узорами белый ковер. Где-то в доме часы били полночь.
Ей не давала уснуть неотступная мысль, что отныне она вполне состоявшаяся преступница. За мелкое воровство, которым она успешно промышляла, совершая набеги на магазины Нью-Йорка, ее привлекли бы к ответственности как несовершеннолетнюю правонарушительницу, но теперь, когда речь шла о грабеже банка, если она попадется, ей грозит большой срок. А ведь она чуть не попалась. Айра представила себе выражение лица Мела, если бы он застукал ее у сейфа Уанесса, и ее окатила холодная волна стыда. Никогда прежде она не испытывала ничего подобного, ибо чувство стыда было ей чуждо. За эти последние недели, думала Айра, с ней что-то произошло. Она становилась день ото дня мягче, и ей это не нравилось.
То, что она живет рядом с Мелом, видит его каждый день и все больше убеждается в его привязанности к ней, оказывало на девушку какое-то странное воздействие, которое ее обескураживало. Она не просто начала привыкать к своему новому образу жизни, ей действительно нравилась его упорядоченность: вставать в одно и то же время утром, идти на работу, успешно с ней справляться и, особенно, приобретать ценные знания, о чем она не могла бы и мечтать, не занимай Мел такого положения в банке и не содействуй ей.
Айра беспокойно заворочалась в постели. Ей так же было не по себе из-за того, как прошла встреча с Джой Энсли. Айра намеревалась держаться холодно и отчужденно, но обнаружила, что ее враждебность бессильна против неиссякаемого дружелюбия Джой. Они втроем ужинали в клубе, и Айра с удовольствием наблюдала за пловцами в освещенном прожекторами бассейне, слушая приятную танцевальную музыку в исполнении отличного оркестра. После ужина Мел повез их домой к Джой, где Айра познакомилась с судьей Энсли.
Полтора месяца назад сама мысль о встрече с судьей заставила бы ее расхохотаться, но сейчас этот высокий, худощавый старик с ясными проницательными глазами произвел на нее впечатление, как никакой другой мужчина. Он был простой и добрый и старался занять Айру, чтобы она чувствовала себя как дома. Он даже повел ее в свой кабинет и показал небольшой, но интересный «музей криминалистики» — коллекцию вещей, связанных с процессами об убийствах. И хотя Айра пыталась убедить себя, что проводить так вечер старомодно, в душе она сожалела, когда Мел сказал, что пора ехать домой. «Навещай меня почаще, — сказал судья. — Я скучаю по молодым лицам. Почему бы тебе не прийти в воскресенье на чай. Джой с твоим отцом будут на пляже. Если у тебя нет других планов, мы могли бы составить друг другу компанию».
Айра чуть было не приняла его приглашения, но, решив, что, видно, совсем уж размякла, раз собралась составить компанию судье, сослалась на уже существующую договоренность относительно выходных и сразу отвернулась. Но сейчас, вспоминая о той встрече, ей снова захотелось поболтать с судьей.
— Нет, нет и нет! — едва не выкрикнула она. — О Господи, что со мной? В конце недели здесь будет Джесс. Джесс!!!
В обеденный перерыв Айра отправила ему свое письмо, а также пятьсот долларов наличными на проезд и необходимые расходы. По поводу денежного перевода у нее были некоторые сомнения. Вдруг он прикарманит деньги и не приедет?
Взбудораженная мыслями о Джессе, она заставила себя думать о чем-то другом и стала вспоминать о событиях минувшего дня. Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы заполучить оттиск ключа мистера Ланса-младшего. Этот маленький толстый техасец вел себя нисколько не лучше Гиама Уанесса. Он не только лапал ее, но даже попытался поцеловать и отстал, только когда она пригрозила позвать охрану. В конце концов ей удалось сделать оттиск ключа, хотя он отослал ее до того, как открыл сейф.
Другой клиент, мистер Росс, был высоким темноволосым евреем с каменным выражением лица и неприветливым взглядом. Ключ от сейфа он держал в кармане брюк на длинной золотой цепочке. Чутье подсказывало Айре, что он с ним не расстанется, и она не делала попыток что-либо предпринять для этого. В любом случае, думала Айра, двое из троих — совсем неплохо. Эдрис не может жаловаться. После работы она зашла в бар через улицу и отдала Алджиру оттиск ключа Ланса-младшего.
— Буду в одиннадцать, — сказал Алджир. — Я еще не видел Тики. Встретимся у него завтра после шести и поделим улов. Только в сейфе Уанесса было около пятидесяти тысяч долларов. Плохо, что не достала ключ Росса. Держу пари, в его сейфе уйма денег.
— Я чудес не творю, — коротко бросила Айра. Когда она шла к своей машине, ее вдруг осенило: она радовалась, что не справилась с Россом.
«Почему я была этому рада?» — спрашивала себя Айра, уставившись на залитый лунным светом потолок. И почему ее оставили равнодушной слова Алджира о том, что в сейфе Уанесса оказалось пятьдесят тысяч долларов? Полтора месяца назад она была бы вне себя от счастья.
Ей больше не нужны деньги, вот почему. У нее есть все, о чем она всегда мечтала: уверенность в своем будущем, положение в обществе, дом, машина и отец. И все это она получила без особого риска. Вряд ли когда-нибудь выяснится, что она не Норена Девон, но, если она по-прежнему будет красть деньги из банка, это может выплыть, и тогда беда неминуема. Айра приподнялась в кровати. «Предположим, я завяжу с этим, — подумала она. — Скажу Тики, что мне не удается делать оттиски ключей».
И тут Айра вспомнила злобное лицо карлика, когда она пожаловалась на скуку. Он опасен, и недооценивать его нельзя. С ним надо быть очень осторожной. Может, самый простой выход — попросить Мела перевести ее обратно в бухгалтерский отдел, и Тики придется смириться с этим?
Наконец Айра решила ничего не предпринимать до приезда Джесса. С ним она будет чувствовать себя увереннее. Он сможет защитить ее. Джесс возьмет на себя Тики и Алджира. А она в конце недели попросит Мела перевести ее из подвалов и в последние два дня притворится, что не смогла заполучить ключи.
Придя к этому решению, Айра, успокоенная, повернулась на другой бок и заснула.
На следующее утро, едва часы показали десять, Алджир спустился в подвал. Айра, которая только что отвела одного клиента к его сейфу и возвращалась к своему столу, приостановилась в проходе, сразу заметив, что Алджир одет в новый наряд. На нем был кремового цвета легкий костюм с иголочки и новая соломенная шляпа. У нее мелькнула тревожная мысль, что он уже транжирит свою долю и вряд ли можно уследить за всей той суммой, которую он вынес из банка.
— Привет, — с улыбкой во весь рот поздоровался Алджир. Он был преисполнен самодовольства, и, когда Айра подошла к нему, до нее донесся запах виски. — Займемся нашим делом, детка, — сказал он и помахал «дипломатом».
— Тише ты, — шикнула на него Айра. — Здесь внизу три клиента.
— Ну и что?! Они же не знают, который сейф — мой. Давай, детка, действуй.
Она провела его по проходу к сейфу Ланса-младшего.
— Прекрасно, — сказал Алджир, когда она открыла свой замок. — Теперь топай назад к столу.
Айра остановила его, а он достал из кармана ключ, который выточил прошлой ночью. Появился еще один клиент, и Айра повела его к сейфу. Вернувшись снова к столу, она увидела Алджира, идущего от сейфа Ланса-младшего. Лицо его было багровым, глаза метали молнии.
— В чем дело? — спросила она.
— Там пусто! — рявкнул он. — Только акции и сертификаты. Выходит, я зазря старался, черт бы тебя побрал!
Айра почувствовала, как ее окатила волна облегчения.
— А я-то в чем виновата?
— Советую тебе подсуетиться и сделать другие оттиски! Чтобы к обеденному перерыву был хотя бы один! Буду ждать в баре через дорогу!
— Если смогу, сделаю.
— Уж постарайся! — Он посмотрел на нее так, словно готов был убить на месте, и вышел.
Айра вернулась к столу и села. Она испугалась: вот еще один знак того, что она становится мягкотелой. Месяц назад она бы так его отбрила за подобные угрозы! Теперь же при виде его искаженного злобой лица она спасовала.
Потом Айра вспомнила, что в одном из ящиков стола видела ключи от пустых сейфов, арендованных новыми клиентами. Она сделает оттиски нескольких таких ключей, вот и все. Пусть Алджир их повытачивает. Откуда ей знать, пустые сейфы или нет?
В полдень она нашла Алджира за его обычным столиком в баре. Увидев ее, он вскочил с места.
— Есть что-нибудь? — в нетерпении спросил он.
Айра кивнула:
— Два.
И протянула ему маленькую коробочку с двумя оттисками от ключей от пустых сейфов.
— Кому они принадлежат?
— Мистеру Круикшанку и миссис Риндландер, — назвала она первые пришедшие в голову имена. — и тот и другая богаты и оба уезжают сегодня вечером.
— Видела, что у них в сейфах?
— Нет.
Она выдержала его подозрительный взгляд.
— Тогда как ты заполучила оттиски?
— Они позволили мне отпереть замки, а дверцы сами открывали. Доволен?
— Ладно, моли Бога, чтобы в них были не бумажки, как у этого сукиного сына Ланса!
— А что я могу сделать, если в сейфах нет денег? — огрызнулась Айра. — Я выполняю все, что мне велел Тики. Чудес я не творю.
— Слышал уже. Увидимся у Тики в шесть, — бросил он и вышел из кафе.
Айре не хотелось идти к Тики, но не пойти она боялась. Они собирались делить деньги Уанесса.
А что ей делать со своей долей? — спрашивала себя Айра. Она бы предпочла положить эту сумму в сейф Уанесса. Но у Алджира есть дубликат ключа. Она решила, что попросит Тики подержать деньги у себя, так как ей негде их хранить. В случае чего она по крайней мере сможет доказать, что не прикасалась к ним.
Выходя из банка после окончания рабочего дня, Айра увидела в конце вестибюля Мела и остановилась подождать его.
— Как прошел день? — спросил он, подхватив ее под руку и спускаясь вместе с ней с крыльца к автостоянке.
Она пожала плечами:
— Нормально!
— Что-то не вижу былого энтузиазма, — заметил он. — Надоело внизу? Тогда могу тебя успокоить. Осталось всего две недели.
Она даже остановилась, похолодев от услышанного:
— Две недели? Но я не хочу там работать так долго! Я хочу назад в свой отдел в конце этой недели!
Он улыбнулся:
— Ты должна серьезно относиться к делу, Норена. Мисс Кирби не вернется в банк по крайней мере еще месяца два. Кросур хочет воспользоваться случаем и произвести кое-какие кадровые перестановки. На место мисс Кирби из нью-йоркского филиала переведен один сотрудник, но приехать сюда он может только в конце месяца. Поэтому придется поработать пока тебе.
Айра собралась было протестовать, но передумала, увидев его пытливый взгляд.
— В конце концов, Норена, ты ведь очень хотела работать в подвалах. Я предупреждал, что тебе это скоро наскучит. А теперь терпи, на данный момент мы, похоже, не можем обойтись без тебя. — Он улыбнулся. — Понятно?
Еще две недели, в отчаянии подумала Айра. Она не сможет так долго одурачивать Тики и Алджира, но и отказаться не смеет. Тут она вспомнила о Джессе и телеграмме, которую сегодня получила. Он приезжает вечером. Джесс ее защитит.
Она кивнула:
— Понятно.
— Вот и отлично. Я сейчас встречаюсь с Джой и собираюсь сделать ей предложение. Хочешь поехать со мной и составить компанию судье?
Айра покачала головой:
— Не сегодня, папа. У меня дела. — Она направилась к своей машине, но обернулась и добавила: — Удачи тебе.
Мел проводил ее взглядом и удовлетворенно вздохнул. Похоже, дело идет на лад. Она приняла не только новую окружающую обстановку, но и его тоже.
Домчавшись до Сикомба, Айра остановила машину у дома Тики и вошла в подъезд, чувствуя, как страх сжимает сердце.
Поднимаясь в лифте, Айра убеждала себя, что ей нечего бояться. Алджир обнаружит, что оба сейфа пусты, только завтра. Но к этому времени здесь будет Джесс, и он позаботится о ней.
И все же сердце ее колотилось, когда она оказалась перед дверью Эдриса. Айра всегда интуитивно чувствовала опасность. Сейчас это чувство было явственным. Она постояла, стиснув зубы, потом протянула руку и нажала на звонок.
Через мгновение дверь открылась. Эдрис был бледен, а взгляд его маленьких глаз-бусинок холоден.
— А вот и ты. Ты опоздала. Входи.
Айра медлила. Через открытую дверь она видела Алджира, стоящего у окна: руки в карманах, в зубах зажата сигарета.
— Ну, входи же.
Айра уловила в его голосе скрытое нетерпение.
Она вошла в гостиную, и Эдрис закрыл дверь. Сердце у нее екнуло, когда она отчетливо услышала, как в замке повернулся ключ. Но девушка дошла до середины комнаты и только там остановилась. Ей вдруг почудилось, будто она снова в темных переулках Бруклина. Она стала бесстрашной, как пантера, почуявшая опасность. Перед этой внезапной опасностью мягкость, появившаяся в девушке в последние недели, растаяла без следа.
В три стремительных шага Айра оказалась спиной к стене и лицом к Эдрису и Алджиру. Потемневшие глаза ее сверкали, губы сжались в твердую линию.
— Берегись, сучка, — прошипел Алджир. — Сейчас ты получишь! Я ждал этого момента с тех пор, как мы встретились, и теперь наконец спущу с тебя шкуру, черт побери! — И он начал расстегивать пряжку своего ремня.
Айра быстро огляделась в поисках подходящего оружия и, увидев тяжелую пепельницу, схватила ее.
— Только подойди ко мне, гад ползучий, — пригрозила она, лицо у нее было бледное, но решительное, — и это полетит в окно. А после тебе придется объясняться с копами, когда они сюда заявятся.
— Кончай! — прикрикнул Эдрис на Алджира. — Я сам с ней разберусь. Говорил же тебе. Я отвечаю за это.
Алджир, злобно глядя на Айру, недовольно пробурчал что-то и раздраженно швырнул ремень на диван.
— Вот так-то лучше, — сказал Эдрис и, подойдя к креслу, сел. — Садись, Айра. И ты тоже, Фили-мальчик.
Айра перевела взгляд с Эдриса на Алджира и обратно и, по-прежнему держа пепельницу в руке, села у стены на черный стул с прямой спинкой. Во рту у нее пересохло, сердце учащенно билось. «Что-то не так. Но что?» — спрашивала она себя. Она боялась Эдриса больше, чем Алджира. Зловещее спокойствие карлика было куда опаснее буйной ярости Алджира.
Ворча себе под нос, Алджир сел. Эдрис посмотрел на Айру.
— Я тебя считал умнее, — ласково начал он, — и думал, ты догадаешься дать Филу имена существующих клиентов, но ты просто выдумала эти два имени. У твоих мистера Круикшанка и миссис Риндландер нет счетов в банке. Я проверил.
Айра постаралась, чтобы ни один мускул не дрогнул на ее лице. Да, это было глупо, подумала она, но ей и в голову не пришло, что этот уродец будет подозревать ее.
— А про то, что в сейфе Ланса нет денег, ты тоже знала? — продолжал допытываться Эдрис.
— Нет, не знала.
— Те два ключа, которые ты дала Филу… кому они принадлежат?
После некоторого колебания Айра решила выложить карты на стол. Разоблачение наступило быстрее, чем ей хотелось, но эти двое не посмеют тронуть ее в квартире Тики. Она слышала звуки музыки по телевизору из квартиры этажом ниже, значит, в доме они не одни. Она успеет швырнуть пепельницу в закрытое окно прежде, чем ее милые партнеры бросятся на нее, и, кроме того, она может закричать. Нет, они не посмеют здесь напасть на нее.
— Никому не принадлежат, — тихо сказала она. — Это свободные сейфы.
Алджир грязно обругал ее и вскочил с места, но Эдрис повелительным жестом остановил его.
— Нервишки сдают, Айра? — спросил Эдрис и скрестил короткие ножки.
— Вот именно. Я выхожу из игры. Придумайте какой-нибудь другой способ наполнить свои карманы, но без меня.
— Я предполагал, что такое может случиться, но не думал, что с тобой. Я считал тебя идеально подходящей для этой работы. И так оно и есть до сих пор, Айра, только ты этого не знаешь.
Айра молчала.
— Ты продолжишь свое дело, — спокойно произнес Эдрис. — Завтра дашь Филу по крайней мере два оттиска ключей, и эти ключи должны быть от сейфов с деньгами. Поняла? Ты делаешь это, и я забываю про твою маленькую ошибку.
— Я вышла из игры, — повторила Айра. — Это мое решение.
— Дай я доберусь до этой суки! — взорвался Алджир. — Я…
— Заткнись! — взвизгнул Эдрис, не спуская глаз с Айры. — У тебя есть все, что тебе надо, не так ли, Айра? У тебя есть дом, деньги и отец. И жажда богатства не гложет тебя, так ведь?
— Верно, и ты ничего с этим не можешь поделать, Тики.
— Но это несправедливо, — Эдрис улыбнулся. — Меня-то жажда богатства по-прежнему гложет, детка. У меня нет того, что мне нужно.
— Тогда вперед, но без меня.
— Нет, детка, ты задействована в этом и останешься в деле.
Айра долго молча смотрела на него, потом встала.
— Я ухожу. Если вы вздумаете меня остановить, это полетит в окно, — сказала она, поводя пепельницей.
— Не спеши, детка, — проворковал Эдрис. — Я тебе растолкую, почему ты по-прежнему с нами. А ты с нами, потому что не можешь выйти из игры. Тебе ведь нравится Девон?
Айра вся напряглась:
— Нравится? С какой стати?
— Да брось, Айра. — Эдрис засмеялся. — Думаешь, я не вижу, как ты изменилась? Он ведь отличный папочка, да? Ни в чем тебе не отказывает. Как же он отличается от твоего другого папочки, разве нет?
Айра похолодела.
— Интересно, что бы сказал Девон, если бы твой пьяный папочка заявился к нему в банк и предъявил на тебя права? Многое тогда тебе пришлось бы объяснять, детка. Сомневаюсь, чтобы ты смогла оправдаться. И еще кое-что. Когда выяснится, что ты свояченица Девона, а не его дочь и вы столько времени прожили под одной крышей, какой дурно пахнущий скандал разразится в этом благопристойнейшем городе! А потом еще пресса раскопает прошлое Мюриэль. Как ты думаешь, долго ли Девон будет оставаться на своей должности, когда вся эта грязь всплывет? Тебя ведь это не позабавит, а, куколка?
Айра по-прежнему молчала, но, заметив, как она вздрогнула при этих словах, Эдрис понял, что одержал верх.
— Итак, забудем это, — продолжил он. — Фили-мальчик завтра утром будет ждать от тебя в кафе оттиски ключей, по крайней мере двух. Так что ты уж не обмани его ожиданий, детка, если, конечно, не хочешь снова увидеть своего настоящего папочку. И вот еще что. Ты не получишь ничего из своей доли, пока не доведешь дело до конца, но ведь тебя это не так уж огорчит, коль скоро Девон души в тебе не чает и осыпает деньгами.
Айра, не произнеся ни слова, положила пепельницу, повернула ключ в замке и, открыв дверь, вышла.
Эдрис подмигнул Алджиру:
— Психологическая обработка, приятель, всегда эффективнее жестокости. Маленькая паршивка без ума от Девона. Завтра ты получишь ключи. Спорим?
Когда Айра вошла в зал прибытия аэропорта Майами, стрелки огромных настенных часов показывали 8.15. Оставалось десять минут до прилета Джесса.
По дороге в аэропорт Айра лихорадочно обдумывала пути и способы выбраться из ловушки, в которой она оказалась. Очень хитроумной ловушки, так как Эдрис знал, что она не сможет от него отделаться, не разоблачив себя. Он также догадался, что Девон ей дороже, чем она предполагала, и теперь ей невыносима мысль о том, чтобы вовлечь его в скандал, который может сказаться на его положении в банке, и что в равной степени ее повергает в отчаяние перспектива лишиться своего нового дома и всего, что с этим связано. Должен же быть выход, повторяла она себе, но в голову ничего не приходило. Джесс оставался ее единственной надеждой, у него всегда полно идей. Если она посвятит его в ситуацию, он что-нибудь придумает. Айра гнала от себя мысль, что до сих пор большинство его идей были ребяческими и терпели крах. Ей также не хотелось признавать, что по части опыта и дьявольской хитрости Джесс вряд ли может тягаться с Эдрисом. Айра упрямо убеждала себя, что Джесс найдет выход. Она в этом уверена.
Объявили о прилете самолета из Нью-Йорка, и она подошла к окну с видом на взлетную полосу.
Через несколько минут Айра увидела, как огромная летающая машина катится по взлетно-посадочной полосе. И вскоре цепочка пассажиров потянулась через бетонированную площадку к залу прилета.
Айра заметила в толпе Джесса, и ей стало не по себе. Она послала ему деньги, чтобы он приоделся, и надеялась увидеть его в приличном виде, забыв, что Джессу всегда было наплевать, как он выглядит. На нем были все те же выгоревшие голубые джинсы в обтяжку и старая черная кожаная куртка, как при их последней встрече. На ногах развалившиеся мокасины со стоптанными каблуками, через плечо болтался грязный оранжевый рюкзак.
Джесс был высоким, тощим и узкоплечим малым с большими красными руками и длинными, как у аиста, ногами. Его черные волосы сальными прядями свисали до самых плеч, челка падала на глаза. Правильные черты лица портили непропорционально маленький рот с тонкими губами, землистый цвет кожи и шрам на правой щеке от удара бутылкой в одной из драк. По всей видимости, он уже несколько дней не мылся и не удосужился побриться.
Айра наблюдала, как Джесс вышагивал в окружении хорошо одетых, респектабельных бизнесменов и их жен, полный пренебрежения к ним. Они же бросали на него косые взгляды, удивляясь, что подобный хиппи летел вместе с ними бизнес-классом.
Айра еще раз с ужасом убедилась, насколько сильно она изменилась за последние недели, как новые условия жизни повлияли на ее представления и взгляды. Неужели она могла быть так безоглядно влюблена в этого грязного шалопая, удивлялась она. Неужели за него она дралась и его желаниям рабски подчинялась? Айра снова испытала обжигающее чувство стыда, ей захотелось сбежать до того, как он увидит ее. Но она взяла себя в руки. Ведь он приехал по ее просьбе. Да и не убежать ей от него. У Джесса есть ее адрес, и если он не найдет ее в аэропорту, то поедет домой, и что тогда скажет Мел при виде такого типа? Нет, она должна во что бы то ни стало держать Джесса подальше от Мела. Но куда же отвезти его сейчас? Так или иначе ей придется убедить его помыться и купить новую одежду. Она подумала о пляжном домике Мела. Вот подходящее место. Он сможет там переночевать, тем временем она достанет ему одежду. А Мел не воспользуется домиком до воскресенья.
Айра направилась к выходу для прилетевших и встала у колонны, следя за выходящими пассажирами. Наконец она увидела Джесса. Его впалые щеки мерно двигались: он, как всегда, не вынимал изо рта жевательной резинки; на лице было написано раздражение. Бесцеремонно проложив себе путь локтями, он выбрался из потока движущихся людей и остановился.
Айра решительно шагнула ему навстречу:
— Привет, Джесс. С приездом.
По его озадаченному взгляду Айра поняла, что в первый момент Джесс не узнал ее. Но потом, узнав, онемел от изумления, однако поспешил скрыть его и воскликнул:
— Вот это да! Глядикася, как расфуфырилась!
Айра не успела переодеться, выйдя из банка, и понимала, что выглядит слишком строго и старомодно одетой, что Джесс презирал. Скромное серое платье с белыми манжетами и воротником, черные нейлоновые колготки и туфли были стилем тех людей, которых Джесс не терпел больше всего. «Твари, которые подхалимничают перед замшелыми обывателями», — так называл он их.
— Так надо, — коротко ответила Айра. — Пойдем, Джесс. Мне нужно тебе многое рассказать, но давай уйдем отсюда.
— Да? А если я не желаю тебя выслушивать? Какого черта ты сбежала от меня, не сказав ни слова? — Его худое лицо потемнело. — Я собираюсь врезать тебе прямо здесь и сейчас.
— Пора бы повзрослеть! — зло бросила она, взбешенная его словами. — Не хочешь, поезжай домой! — Она повернулась и быстрым шагом направилась к своей машине.
Джесс оторопело смотрел ей вслед, потом поправил за спиной рюкзак и тоже пошел к выходу. Он нагнал Айру, когда она садилась за руль. Девушка наблюдала, как Джесс завистливо разглядывает ее «ТР-4». Потрясенный, он спросил:
— Твоя?
— Моя.
— Господи! — ахнул он. — Что происходит? Неужели на самом деле твоя?
У него был такой ошеломленный вид, что Айра чуть не расхохоталась. Она открыла дверцу:
— Садись, Джесс.
Он обежал машину, сел рядом с Айрой спереди и захлопнул дверцу. Она почувствовала запах грязного тела и въевшегося в одежду пота. Этот запах оживил в ее памяти пугающую картину родного убогого дома, пьяного отца, грязь и постельных клопов, и она содрогнулась.
— Ты умеешь ее водить? — спросил он, разглядывая округлившимися глазами приборную доску.
— Конечно. Он позволял мне водить даже машину Джой, а она в два раза больше.
Джесс поскреб в голове, отчего перхоть посыпалась на его воротник. Когда Айра нажала кнопку стартера, он спросил:
— Откуда, черт возьми, ты взяла деньги, которые выслала мне?
— Это длинная история. Все позже, — ответила Айра, и машина тронулась с места. Ей было приятно сбить спесь с Джесса и увидеть его растерянность. — А ты, Джесс? Чем занимался с тех пор, как я уехала?
— Чем занимался? — с прежней враждебностью переспросил он. — Тем, чем мне нравится… Ничем!
«Как глупо, — думала она. — Ты не изменился, Джесс. Только теперь я вижу, какой ты оболтус и хам, потому что сама изменилась».
— Как банда? — спросила она, чтобы поддержать разговор.
— А тебе какое дело, черт возьми?
— Что, спросить нельзя?
— Банда в порядке. В конце концов, что значит твоя дурацкая затея? Мне нужно вернуться назад. Банда не может обойтись без меня.
— Да наплюй ты! Ведь ты можешь без них обойтись?
Он беспокойно заерзал:
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ничего, не обращай внимания. Почему ты не купил себе что-нибудь из одежды, Джесс? Я послала тебе достаточно денег.
— На кой черт мне одежда?
— Парадиз-Сити — это не Нью-Йорк. У тебя такой вид, что, того гляди, копы заберут.
— Да пошли эти копы!..
— Что ты сделал с деньгами?.. Проиграл?
— У меня кое-что осталось… а тебе-то что? Они ведь мои, разве нет?
Айра пожала плечами, придя в уныние от того, насколько ничтожен этот неотесанный тип. Она переключила все свое внимание на дорогу, легко обгоняя большие «кадиллаки», «бьюики» и «форды», но так, чтобы не превысить ограничение скорости. Ей совсем не хотелось, чтобы ее остановил какой-нибудь полицейский, когда в машине сидит Джесс.
— Ты не можешь ехать побыстрее? — спросил он, радуясь возможности покритиковать ее. — Пусти-ка… я покажу тебе, как нужно водить машину!
— И так достаточно быстро. Копы здесь — просто звери!
Он проворчал себе что-то под нос, потом спросил:
— Куда мы едем?
— Туда, где мы сможем поговорить.
Он посмотрел на нее в замешательстве, не зная, как вернуть себе былую власть над нею. Это была совсем не та Айра, которую он знал. Сбитый с толку, он закурил и весь оставшийся путь хранил угрюмое молчание.
Потребовалось немногим больше часа быстрой езды, чтобы добраться до пляжного домика. К тому времени уже стемнело и пляж опустел.
Домик представлял собой добротный трехкомнатный коттедж из соснового дерева. Он стоял в тени трех пальм вдалеке от других пляжных домиков, в которых было темно. В тот вечер их владельцы проводили время в клубе и не поехали на пляж.
— Прибыли, — сказала Айра, выходя из машины. — Есть хочешь?
— А как ты думаешь? — Он вышел из машины и, оглядев коттедж, недоверчиво спросил: — Ты собираешься залезть в него?
— У меня есть ключ. — Она прошла вперед, открыла дверь и, включив свет, поманила его.
Джесс вошел в большой холл крадучись, как кошка, попавшая в незнакомую комнату. Айра поспешила задернуть шторы на окнах.
— Вот это да! — воскликнул Джесс, озирая комнату. — Ну и хоромы! Кому же они принадлежат?
— Это часть истории. Чувствуй себя как дома. Я приготовлю что-нибудь поесть.
Доставая холодные закуски из холодильника, набитого продуктами, Айра прикидывала, стоит ли ей все рассказать Джессу. Она понимала, что называть сумму, которую Эдрис рассчитывал украсть из банка, опасно. Об этом она умолчит, но остальное, если Джесс ей поможет, ему нужно знать. Теперь Айра уже сожалела, что вызвала его сюда, но ей необходима помощь, и Джесс был единственным в данный момент, кто мог бы ей помочь.
Пока он ел, она рассказала ему всю историю. Он молча слушал, жадно поглощая холодного цыпленка, как будто не ел уже несколько дней. Когда на столе ничего не осталось, Джесс откинулся на стуле с сигаретой в зубах и по-прежнему не прерывал ее до окончания рассказа.
— Ну вот и все, — сказала Айра и добавила: — Я просто рехнулась, пойдя на это, и теперь не знаю, как мне выпутаться.
— А почему ты хочешь выйти из игры?
— Мне не нужны деньги. Я и так имею все, что ни пожелаю. Зачем мне рисковать? Разве ты не понимаешь, если я буду продолжать грабить банк, это в конце концов выплывет наружу, и тогда мне крышка.
— А сколько тебе обещано за работу?
— Около пяти тысяч долларов, — солгала она. — Когда Эдрис пообещал мне такие деньги, они казались целым состоянием, но теперь… долго этот обман не продержится. Мне придется бежать.
Джесса явно заинтересовала названная сумма. Это было заметно по выражению его лица.
— Какова доля Эдриса?
— Двадцать тысяч… что-то в этом роде. Точно не знаю.
— Да ты что? Так он и пойдет на это за двадцать кусков! Врет он все. Алджир каждый раз выгребает из сейфа большущие деньги, точно говорю тебе.
— Он очистил только один сейф, и там было тысяч пять-шесть, — сказала Айра, встревоженная алчным огоньком, зажегшимся в глазах Джесса.
— Если он каждый день выносит по стольку, быстро наберется хороший куш. Нет, они тебе лапшу на уши вешают. Надо…
— Мне плевать, — в отчаянии перебила его Айра. — Я хочу завязать с этим. Мне достаточно того, что у меня есть. Я прошу тебя помочь мне отделаться от этих двоих.
Он принялся ковырять в носу, тупо глядя на нее. Айра поняла, что он не слушает ее.
— Джесс! Ты слышал, что я сказала?
— Отстань, дай мужику подумать.
Она наблюдала за ним со всевозрастающим раздражением.
— Ты что, без этого думать не можешь? — взорвалась она наконец, не выдержав его манипуляций с носом.
— Заткнись! — Взгляд его стал колючим. — Второй раз повторять не буду. — Он достал из кармана пачку сигарет и закурил. — Знаешь, это здорово придумано. У этого парня, Эдриса, есть мозги.
— Что здорово придумано?
— С мертвыми сейфами. Идея что надо. Дурочка, что хочешь выйти из дела.
Айра тяжело вздохнула, с горечью подумав, что должна была это предвидеть.
— Но, Джесс, разве не ясно, чем мне это грозит? Меня могут посадить в тюрьму, и надолго.
— О чем же ты раньше думала? — Он посмотрел на нее, прищурившись.
— Захотела легких денег, вот и клюнула на это. Теперь мне деньги не нужны. Я не хочу рисковать. Сколько раз тебе повторять?
Он затянулся сигаретой и выпустил дым через ноздри.
— А как насчет меня? Ты выходишь, и мне — ничего? Нет, так дело не пойдет. Ты остаешься с Эдрисом, а бабки мы делим.
— Джесс, для нас это слишком много. Если ты мне поможешь, я достану тебе денег. Обещаю, что достану.
— Сколько?
— Не знаю. Зависит от разных обстоятельств. Придется вытянуть их из Девона. Три или четыре сотни.
— Не валяй дурочку! Сама только что сказала, что Эдрис обещал тебе пять тысяч. Слушай, ты остаешься с ним. Поняла? Это я тебе говорю. Если он начнет тебя доставать, я с ним разберусь, да только не станет он тебя трогать, если ты будешь делать то, что он велит. А ты будешь это делать! Не думай, что я позволю пяти кускам выскользнуть из наших рук только потому, что ты сдрейфила. Я тебе мозги вправлю, имей в виду.
Айра побледнела, охваченная приступом ярости.
— Он еще будет мной командовать! — взвизгнула она. — Я не…
Джесс вскинул руку так молниеносно, что Айра не успела отшатнуться, и наотмашь ударил ее по лицу. Раздался звук, точно лопнул надутый бумажный пакет. Айра не удержалась на ногах и упала навзничь.
Ошеломленная неожиданным нападением, она попыталась подняться, но Джесс начал зверски избивать ее ногами. Когда ей наконец удалось, задыхаясь от слепой ненависти, подняться с пола, он стоял, свесив руки по бокам, и настороженно следил за ней. Айра знала эту его стойку по уличным дракам. В драке он был быстр и беспощаден, как мангуст, и она сдержалась, не бросилась на него.
— Вон отсюда! — закричала она, указывая на дверь. — И зачем я только вызвала тебя сюда! Я знать тебя не желаю! Убирайся вон!
— Я уйду, когда мне будет угодно. — Он сбросил с себя кожаную куртку и швырнул на стул. — Пора тебя хорошенько проучить. Уж больно ты зазналась. Забыла, с кем имеешь дело? А ну, раздевайся! Сейчас я тебя так отделаю, век помнить будешь!
— Убирайся! — снова закричала Айра, бесстрашно глядя ему в лицо. — Я не боюсь тебя, подонок. Я была просто дурой, когда вообразила, что такое ничтожество, как ты, сможет помочь мне. Пошел вон!
Он сделал три быстрых скользящих шага и, сумев уклониться от ее пальцев, готовых расцарапать ему лицо, ударил ее кулаком в солнечное сплетение со всей силой своих худых мускулистых рук.
Айра скрючилась от адской боли и упала на колени. Тогда Джесс с размаху ударил ее по голове. Хватая ртом воздух, она свалилась на пол, в глазах у нее потемнело. Айра чувствовала, как он расстегивает воротничок ее платья, и сделала слабую попытку оцарапать его руку. Потом она почувствовала, как он резко дернул платье за воротничок, и оно разорвалось. Когда Айра попыталась вырваться, его кулак снова опустился ей на голову и оглушил ее.
Бормоча сквозь стиснутые зубы ругательства, Джесс сорвал с нее остальную одежду.
Айра смутно ощущала на себе тяжесть его тела и боль, но она была не в силах сопротивляться. Спустя некоторое время эта тяжесть перестала давить на нее, и Айра откуда-то издалека услышала голос Джесса:
— Ну ладно, крошка. Я буду навещать тебя. Делай, что велел Эдрис, не то снова получишь. Слышишь?
Айра не шевельнулась, она лежала с закрытыми глазами, превозмогая боль в голове, пояснице и паху. Она слышала, как он ходил по коттеджу, но ей было безразлично, что он делает. По ее лицу бежали горячие слезы. Это было удивительно, ведь до сих пор она считала себя неспособной плакать.
Джесс подошел к ней и легонько пнул в саднящий от боли бок.
— Я взял твои деньги, крошка. Ты можешь достать еще… А я нет. Пока.
Айра слышала, как он прошел по холлу к двери и хлопнул ею, выйдя из коттеджа.
Воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим плачем отчаяния.
Почти час спустя Джесс, прятавшийся за пальмами, увидел выходившую из коттеджа Айру и злорадно ухмыльнулся тому, что на ней были свободного покроя брюки и легкий жакет. Он проследил за тем, как она заперла дверь и положила ключ на одно из стропил. С трудом передвигаясь от боли, она подошла к своему «ТР-4» и неловко залезла в него.
Когда машина скрылась, Джесс встал и потянулся. Он был сыт, умиротворен и доволен собой. Он направился к домику, достал спрятанный ключ, открыл дверь и вошел в гостиную. Включив свет, он бросил свой рюкзак на диван.
Самое время выпить, решил Джесс и, достав из бара бутылку виски, налил в стакан хорошую порцию. Потом он отправился на кухню, добавил льда из холодильника и, вернувшись в гостиную, плюхнулся в одно из кресел.
«Джесс, старина, — размышлял он, — будь как дома. Похоже, намечается славное дельце, но сейчас главное — не сглупить и провернуть все как надо. Ты показал этой кукле, кто по-прежнему ее босс. Она отдаст тебе все бабки, только попроси. А если нет, пригрози поговорить с этим кретином Девоном — только и всего».
Он залпом выпил виски, выдохнул и швырнул стакан на ковер.
«Может, остаться на ночь? — подумал он. — Поглядим-ка спальню». Напевая себе под нос, он вошел в хорошо обставленную спальню с широченной кроватью.
Красота, обрадовался он, стянул с себя куртку и швырнул ее на стул. Джесс подошел к встроенному шкафу и принялся перебирать висевшую там пляжную одежду. Рассчитанная на широкоплечего Девона, она вся была ему велика, и, брезгливо скривившись, он перешел к комоду. Рубашки, носовые платки и носки не представляли для него никакого интереса. Но, открыв последний ящик, он остолбенел. Из-под пляжного полотенца торчало дуло кольта 38-го калибра. Джесс смотрел на него в нерешительности, потом, подхлестнутый радостным возбуждением, осторожно взял его в руки.
Еще с той поры, когда Джесс стал главарем мокасинской банды, он мечтал о пистолете. Это была мечта и предел его желаний. Сопя от волнения, Джесс начал изучать пистолет. Через некоторое время он сумел вытащить обойму и обнаружил в ней пять патронов. Джесс сел на кровать с обоймой в одной руке и с пистолетом в другой, глядя перед собой невидящим взглядом.
Он долго сидел так, напряженно соображая. Наконец хитрая усмешка скользнула по его лицу, и он удовлетворенно кивнул. Теперь он знал, что делать. Пистолет дает ему равные возможности с теми двоими. Теперь ему не надо добиваться подачки от Айры. У него появилась возможность быстро сорвать большой куш.
Вставив обойму, Джесс положил пистолет на тумбочку у кровати и, скинув ботинки, растянулся на постели. Все еще ухмыляясь, он протянул руку и выключил свет.
Мел заканчивал свой завтрак, когда в столовую вошла Айра. Он был разочарован, когда, вернувшись накануне вскоре после одиннадцати, обнаружил, что Айра уже легла спать. Его так и подмывало разбудить ее и поделиться своей радостью, но он решил скрепя сердце не беспокоить ее и ушел к себе, к великому облегчению Айры. Она слышала, как Мел вошел в дом, и молила Бога, чтобы он не постучался в ее комнату. Айра провела бессонную ночь: ее терзали невеселые мысли, тело болело от побоев. Что предпримет Джесс? — спрашивала она себя. Ясно, что в Нью-Йорк он не вернется. Как она могла сделать такую глупость — рассказать ему обо всем? — корила себя Айра. Теперь она полностью в его руках. И вообще, неужели она могла любить его? Айра отбросила мысли об этом подонке и попыталась придумать, как ей отделаться от Эдриса, но так и не нашла выход из положения. Она даже не может убежать. Мел сразу же поднимет на ноги полицию, и, если ее найдут, обман может раскрыться.
Айра была очень бледна, когда спустилась к завтраку. Мел это сразу заметил и огорчился.
— Привет, — сказал он, откладывая газету, которую читал. — Ты что-то неважно выглядишь? Поздно уснула?
— Нет. — Она села и через силу налила себе чашку кофе. — Я в порядке. Не волнуйся. — Собравшись с духом, подняла на него глаза и спросила: — Ну? Что ответила Джой?
Мел счастливо заулыбался:
— Мы поженимся в конце месяца. Тогда я смогу выкроить время для медового месяца. Ты не против, если мы оставим тебя на четыре недельки?
Айра обрадовалась: у нее неожиданно появился выход. В отсутствие Мела она скажет миссис Стерлинг, что собирается провести время с приятелем, и по-тихому уедет из Парадиз-Сити. К тому времени, когда Мел вернется, она будет уже далеко. Только вот куда она уедет? Айра понятия не имела. Но уедет.
— Нет, конечно нет. Вы уже решили, куда отправитесь?
— В Венецию. Говорят, этот место как раз для медового месяца.
Ара допила свой кофе:
— Гм… неплохо. Ну что ж, поздравляю тебя, папа, и желаю счастья.
— Спасибо.
Он подошел к ней и коснулся рукой ее плеча.
— Вы с Джой поладите. — Потом наклонился и поцеловал ее в щеку.
Айра вся напряглась, чтобы не выдать своих чувств. Она выскочила из-за стола и устремилась к двери.
— Мне пора, папа. Увидимся вечером, — на ходу бросила она.
Озадаченный, Мел посмотрел ей вслед и покачал головой. Не успел он подхватить «дипломат», как услышал рев мотора рванувшего с места «ТР-4».
Одним из первых клиентов в то утро была миссис Марк Гарленд, высокая, хорошо одетая жена сталелитейного магната. О ее приходе Айру предупредил один из охранников. «Она и ее старик уезжают сегодня днем в Нью-Йорк, — сообщил он. — Прошлой ночью в казино они выиграли кучу денег. Она, вероятно, собирается их припрятать и в такой ситуации может быть ужасно раздражительной».
Айра вскочила со стула, едва миссис Гарленд спустилась в подвал, и вежливо поздоровалась:
— Доброе утро, миссис Гарленд.
— Ты дочь Мела, да? — спросила миссис Гарленд, улыбаясь. — Много о тебе слышала. — И она опустилась в кресло для посетителей рядом со столом Айры. — Я знала твою маму, Норена, но это было сто лет назад. — Она оглядела Айру. — Вы очень похожи. Я слышала, что Мел женится. Как ты к этому относишься?
— О, миссис Гарленд, я очень рада за него.
— Ты конечно же знакома с Джой?
— Да.
— Она милая, правда?
— Она мне очень нравится.
— Жаль, что мы раньше не встречались. В нашем доме всегда много молодых людей. Тебе надо познакомиться с моим сыном, когда он в будущем году приедет сюда на каникулы. — Она открыла объемистую дамскую сумочку и достала плотно запечатанный конверт. — Будь добра, положи это в мой сейф. Вот ключ.
— Конечно, миссис Гарленд, — сказала Айра, и сердце ее вдруг тревожно сжалось.
Она взяла конверт и ключ. Потом достала из ящика стола соответствующий банковский ключ и после некоторого колебания отщипнула кусочек воска, хранившегося там же. Зажав его в ладони, Айра поспешно направилась по проходу, повернула направо, и вот — сейф Гарлендов. Прежде чем открыть его, она постаралась сделать хороший оттиск ключа. Потом спохватилась: стоит ли себя утруждать? Достаточно засунуть конверт в пояс, и Алджиру не потребуется вытачивать дубликат. Нет уж, пусть повозится с ключом, и тогда ему не видать денег раньше понедельника. Кладя конверт в сейф, она успела разглядеть на его полках несколько шкатулок с драгоценностями и множество таких же толстых конвертов, как последний. Она закрыла дверцу сейфа и заперла ее на оба замка. Обернувшись, Айра с ужасом увидела подходившую к ней миссис Гарленд, и мурашки побежали у нее по спине.
«Я чудом спаслась, — едва не упав в обморок, подумала Айра. — Что было бы, если бы миссис Гарленд застигла меня за кражей?!»
— Если когда-нибудь будешь в Нью-Йорке, обязательно навести нас, — приветливо сказала миссис Гарленд. — Я столько раз уговаривала твоего отца пожить у нас, но он всегда загружен делами.
— С удовольствием принимаю ваше приглашение, — ответила Айра, стараясь не выдать голосом своей паники. — Но боюсь, в ближайшее время я вряд ли поеду в Нью-Йорк.
— В любом случае имей это в виду. — И, попрощавшись, миссис Гарленд ушла.
В обеденный перерыв Айра была в кафе, где ее ждал Алджир.
— Ну? — грозно спросил он, как только она подошла к нему.
Не говоря ни слова, Айра протянула ему коробочку с оттиском ключа.
— Кому он принадлежит?
— Миссис Марк Гарленд.
— Есть деньги в сейфе?
— Да… много.
— Ладно. Думаю, не стоит говорить, что тебя ждет, если ты врешь, — пробурчал он, опуская коробочку в карман. — Второго шанса у тебя не будет, гадючка… Помни об этом!
Айра молча поднялась и вышла из кафе. Она была настолько поглощена своими мыслями, что не заметила на противоположной стороне улицы Джесса Фарра во взятом напрокат старом «форде». Не обратил на него внимания и Алджир, садясь в свой «бьюик».
Между тем Джесс при виде его завел мотор и поехал следом до самого дома Эдриса.
Фред Хесс, блаженно привалившись спиной к песчаной дюне, удовлетворенно рыгнул. Он только что сытно пообедал на свежем воздухе и теперь наслаждался мягкими лучами солнца, морским ветерком и мерным плеском волн, навевавших дрему.
Это был его первый за долгое время выходной, и он решил провести его вместе с женой Марией и малышом Фредом на пляже в их любимом местечке.
Единственным, что могло отравить долгожданный отдых, подумал Хесс, складывая руки на круглом брюшке, был Хесс-младший. Фред любил чужих детей гораздо больше собственного. Все дело в том, считал Хесс, что его отпрыск безнадежно испорчен. Мария, у которой любовь к сыну значительно возобладала над любовью к мужу, не позволяла ему поднять руку на ребенка. Хотя ни один ребенок так не нуждался в регулярной трепке по своей пухлой заднице, как Фред Хесс-младший.
Но в тот момент умиротворение царило в душе его отца. Мария отвела малыша к морю, где он с упоением брызгал морской водой на ее белое платье.
Все началось с того, что Хесс объявил о желании вздремнуть. Но малыш требовал, чтобы отец поиграл с ним в мяч. Спор достиг такого накала, что Мария, опасаясь, как бы мужа не хватил удар, оттащила малыша на расстояние, достаточное, чтобы он не слышал слишком красочных выражений отца. До чего же хорошо, не жизнь, а прямо рай, подумал Хесс и закрыл глаза. Большего и желать нечего, как вспомнишь, что другие вкалывают сейчас в управлении. Джо Беглер сегодня на дежурстве и сейчас, наверное, принимает телефонные звонки, заставляя себя вежливо отвечать на всякие идиотские вопросы или выражать сочувствие по поводу потерявшейся собаки или украденной машины. Пусть попотеет. Хесс довольно фыркнул и погрузился в сон.
Проспал он минут пятнадцать, когда, к его неудовольствию, появился Хесс-младший и разбудил его. Единственным утешением для Фреда было увидеть, как Мария огорченно рассматривает свое платье. Пусть пеняет на себя, раз позволила ребенку брызгать на нее водой.
— Брысь отсюда, — сказал Фред своему сыну, пухлому бутузу, который настырным и решительным выражением лица пошел в папашу. — Ну-ка, покажи, сколько ты можешь пробежать по песку!
Малыш, проигнорировав слова отца, схватил свою лопатку и направился к матери со словами:
— Я хочу закопать папу.
Мария, крупная, невозмутимого нрава женщина лет тридцати пяти, не была красавицей, но обладала сильным характером и неиссякаемой добротой, и Хесс после десяти лет совместной жизни не променял бы ее ни на одну другую женщину в мире.
— Хорошо, — сказала она, — но только не шуми. Твой папа устал и хочет отдохнуть.
— Эй! — возмутился Хесс. — Оставьте меня в покое! Я не желаю, чтобы меня закапывали.
— А я хочу закопать папу! — упрямо заявил Хесс-младший, вздернув подбородок.
— Ну, Фред, — с укором сказала Мария, — ты же знаешь, что все дети любят закапывать людей.
— Неужели? Тогда пусть он закапывает тебя. — И Хесс тоже упрямо вздернул подбородок. — Меня он не закопает.
— Я хочу закопать папу! — завопил бутуз.
— Он не хочет закапывать меня, милый, — поспешила объяснить мужу Мария. — Он хочет закопать тебя.
— Я не глухой. Но если он подойдет ко мне, то получит оплеуху.
— Послушай, Фред, нельзя быть таким эгоистом. Малыш тоже вправе сегодня рассчитывать на удовольствие, как и ты. Чем он тебе помешает, если побросает на тебя немного песка? Дети любят это делать.
— Плевать я хотел, черт побери, что любят дети. Я этого не люблю! — вышел из себя Хесс.
— Фред Хесс! Как тебе не стыдно употреблять такие выражения в присутствии собственного сына! — воскликнула Мария, искренне шокированная.
— Черт побери! Черт побери! — закричал малыш, весело подпрыгивая в восторге оттого, что отец получил нагоняй, и намереваясь этим воспользоваться.
— Малыш, прекрати! — строго сказала Мария. — Чтобы я не слышала больше от тебя таких слов.
— А почему? Папа ведь говорит! — Малыш хитро посмотрел на отца.
— Папе не следует так говорить.
— Непослушный папочка, непослушный папочка! — запел малыш, приплясывая. — Нельзя говорить «черт побери», а он говорит!
— Вот видишь, что ты наделал, — сердито сказала Мария мужу.
Хессу вся эта ситуация представлялась только забавной, но он постарался напустить на себя серьезность.
— Ребенку надо узнавать что-то новое, — парировал он. — А теперь отстань, малыш. Я собираюсь поспать.
— Хочу закопать папу, — захныкал бутуз.
Мария бросила на мужа негодующий взгляд:
— Если хочешь покоя, Фред, лучше разреши ему. Ты знаешь, какой он настырный. Теперь до конца дня не отстанет.
— Я хочу закопать папу! — истошно завопил малыш, предчувствуя победу.
— Может, врезать ему? — Хесс просительно посмотрел на жену. — Легонько, только чтобы замолчал. Что скажешь?
— Фред Хесс! — грозно вскричала Мария.
Хесс пожал плечами:
— Ладно, ладно. Уж и предложить нельзя.
Хесс-младший, зная, что мать убережет его от тяжелой отцовской руки, зашелся пронзительным криком.
И тут Фреда осенило.
— Послушай-ка, малыш, что я тебе скажу, — таинственным тоном произнес он.
Бутуз умолк и недоверчиво взглянул на отца:
— Что?
— Видишь ту гору песка… вон там… большую-пребольшую? — Хесс показывал на высокую дюну в ярдах ста от него.
Малыш посмотрел туда:
— Да.
— Я расскажу тебе о ней кое-что очень интересное, но сначала ты должен пообещать, что никогда никому этого не расскажешь. Это очень большой секрет.
— Какой секрет? — оживился малыш.
Хесс поманил его пальцем:
— Подойди ближе, чтобы никто не слышал.
Заинтригованный, малыш подошел к отцу и сел рядом. Хесс поборол искушение влепить ему затрещину и, заговорщицки понизив голос, сказал:
— Прошлой ночью там заснул один старик. Добрый, он любит детей и всегда носит с собой много пирожков с мясом и раздает их детям.
Из всего съестного малыш больше всего любил пирожки с мясом, и Хесс знал это. Глаза мальчика загорелись.
— А что с ним случилось? — спросил он, разглядывая песчаную дюну.
— Его занесло песком. Он лежит под той большой дюной. Старик заснул, подул ветер, и песок засыпал его и все его пирожки. Ты пойди и раскопай его.
— А пирожки еще там?
— Конечно там. Большие такие пирожки, жаренные в масле, а внутри много сочной мясной начинки. — От собственного красочного описания у Хесса потекли слюнки, и он пожалел, что Мария не захватила на пляж пирожков.
— Ух ты! — Глаза у малыша округлились. — Но как же старик… Разве он не умер там, закопанный?
— Нет, не умер. И будет так рад, когда ты его раскопаешь, что отдаст тебе все пирожки. Вот увидишь.
Малыш был в сомнении: а вдруг отец все это выдумал?
— А ты пойдешь со мной и поможешь раскопать его? — спросил он.
— Конечно, — согласился Хесс, делая вид, что встает. Он предвидел подобную просьбу и сразу нашелся с ответом. — Но если я помогу тебе, пирожки придется поделить, и моя доля будет больше твоей, потому что я больше тебя.
Малыш насупился:
— Почему это у тебя будет больше пирожков, чем у меня?
— А потому, что я больше и голоднее, чем ты.
Малыш задумался.
— Тогда я сам его откопаю, — заявил он и, схватив лопатку, побежал к песчаной дюне.
— Как тебе не стыдно говорить ребенку заведомую ложь, — покачала головой Мария, с трудом сдерживая улыбку. — Ты горько пожалеешь об этом, когда он обнаружит, что никаких пирожков там нет.
Хесс ухмыльнулся и поудобнее улегся на песке.
— К тому времени нам уже нужно будет идти домой. А пока, надеюсь наконец соснуть. — Он поглядел туда, где его сын изо всех сил орудовал лопаткой, блаженно улыбнулся и закрыл глаза.
Не проспал он и десяти минут, как его разбудили взволнованные крики малыша. Хесс приподнялся, взбешенный тем, что его сон в очередной раз прервали.
Малыш прыгал и нетерпеливо махал Хессу рукой.
— Папа! Иди скорее сюда! — кричал он. — Это не старик… Это тетенька, и она воняет.
Доктор Лоуис появился на пляже, когда фотограф заканчивал свою работу. Все время, пока детективы из отдела по расследованию убийств осторожно извлекали из-под песка тело, найденное Хессом-младшим в неглубокой могиле, Террелл, Беглер и Хесс стояли рядом с дюной.
— Теперь твой черед, — обратился Террелл к Лоуису. — Достаточно предварительного заключения, док. Похоже, ее задушили.
Лоуис кивнул и подошел к трупу.
— Мой малыш будет знатным сыщиком, — раздуваясь от важности, заявил Хесс. — Если бы не он, труп остался бы там навечно.
— Идет по твоим стопам, — усмехнулся Беглер.
— Да, воспитываю его на собственном примере, — ответил польщенный Хесс.
— Ну что ж, парни, — прервал их Террелл. — Начинаем расследование. Надо прислать сюда побольше людей, Фред, и прочесать все вокруг, не пропустив ни одного дюйма.
Хесс кивнул и побежал к машине.
— Уж очень лицо изуродовано, — мрачно сказал Беглер. — Могут возникнуть проблемы с опознанием, шеф. Да и одежду убийца, должно быть, либо взял, либо закопал где-нибудь.
— За последние полтора месяца были среди пропавших девушки? — спросил Террелл.
— В нашем округе нет.
— Подождем, что скажет док, потом вернешься в управление. Надо, чтобы завтра описание ее внешности появилось в газетах, а сегодня вечером по радио и телевидению. Возьмешь это на себя, Джо.
— О’кей. — Глядя на то, как бриз закручивает песок в воронки и гонит его вдоль берега, он добавил: — Вряд ли можно надеяться найти какие-нибудь следы, песок сгладил их. Должно быть, убийца привез ее сюда на машине, подготовившись заранее. Песок здесь слишком плотный, руками могилу не выкопаешь. У него должна была быть лопата.
Террелл кивнул:
— Он постарался сделать все, чтобы ее не смогли опознать. Случайный насильник не забирает с собой одежду жертвы. Он знал, опасался, что, если ее опознают, обязательно выйдут на него, а это значит, что они должны были знать друг друга.
На грунтовой дороге появилась «скорая помощь» и остановилась рядом с полицейскими машинами. Два санитара с носилками направились к доктору. Хесс, связавшийся с управлением по радиотелефону, присоединился к Терреллу и Беглеру.
— Парни уже выехали, — сообщил он и повернулся к трем детективам, которые, ползая на четвереньках, тщательно просеивали песок из ямы, где лежал труп.
Санитары, дождавшись, когда Лоуис закончит беглый осмотр тела, по его сигналу положили труп на носилки, закрыли его брезентом и понесли к машине.
Террелл и Беглер подошли к доктору Лоуису, закрывавшему свой саквояж.
— Ну что, док?
— Убийство… Удушение с применением насилия, — отрывисто сказал Лоуис. — Смерть наступила около полутора месяцев назад. Разложение началось давно. Она боролась, на лице можно различить следы зверских побоев. Более подробное заключение смогу дать, когда ее доставят в морг.
— Она была изнасилована? — спросил Террелл.
— Нет.
Террелл и Беглер переглянулись. Выходит, им предстоит выяснить мотив убийства.
— Сколько ей могло быть лет, док?
— Между семнадцатью и девятнадцатью.
— Есть какие-нибудь приметы?
— Нет.
— Она натуральная блондинка?
— Да.
— Хорошо. Твое заключение требуется как можно скорее. А может, она была беременна? — Террелл все еще надеялся нащупать мотив.
— Она была девственницей. — Кивнув, доктор Лоуис побрел по пляжу к своей машине.
— Что ж, Джо, действуй, — распорядился Террелл. — Проверь, не пропала ли в Майами какая-нибудь девушка ее возраста. Если ничего не выудишь, придется забросить сеть подальше. Поднажми на прессу, радио и телевидение. Пусть побольше пишут и говорят об этом деле. Только тогда есть шанс опознать труп.
Когда Беглер ушел, Террелл подошел к Хессу:
— Есть что-нибудь, Фред?
— Ее убили не здесь, — сказал Хесс, оторвав взгляд от ямы в песке, которую он изучал. — У нее наверняка кровоточили нос и рот, но следы крови не обнаружены. Как только парни приедут, пошлю их прочесать холмы. Он мог убить ее там. — И Хесс указал в сторону холмов.
— Мы не особенно много успеем сегодня сделать, — заметил Террелл, взглянув на темнеющее небо. — Еще час, и ничего не будет видно. Ладно, оставлю это тебе. А я возвращаюсь в управление.
Спустя четыре часа Террелл, все еще сидя в кабинете, позвонил своей жене Кэролин.
— Я задержусь, дорогая. По крайней мере, еще на пару часов. — Он кратко рассказал ей о найденном теле. — Дело очень непростое.
— Хорошо, Фрэнк, — ответила Кэролин. — Я оставлю для тебя что-нибудь в духовке. Ты знаешь, кто эта девушка?
— В том-то и дело, что нет никаких следов. — В этот момент в кабинет вошел Беглер, и Террелл бросил на него вопросительный взгляд. — Ладно, мне надо работать. До встречи, дорогая. — Он повесил трубку и спросил Беглера: — Ничего?
— Пока нет. В Майами и Джэксонвилле пропавшие девушки не числятся. Сейчас проверяют по деревням. Заключение дока уже готово?
— Да, вот оно. — Террелл показал на несколько машинописных страниц на столе. — Не очень-то много такого, что помогло бы нам. Девушка была зверски задушена. Хрящи гортани, подъязычная кость и переносица сломаны. Убийца явно обладал большой силой. У нее нет ни послеоперационных швов, ни родимых пятен. Похоже, она из хорошей семьи. Ногти и волосы ухожены.
— А зубы?
— И здесь не повезло. Зубы прекрасные. Ни один дантист к ним не прикасался.
Беглер налил себе чашечку кофе из кофеварки, стоявшей на столе.
— Есть новости от Фреда? — спросил Террелл, наливая себе тоже.
— Он все еще там. Убедил пожарную бригаду подключиться к нему с дуговыми лампами. — Беглер усмехнулся. — Вы ведь знаете Фреда. Если речь идет об убийстве, он не успокоится, пока что-нибудь не разыщет.
— Да. — Террелл пододвинул к себе заключение Лоуиса и начал снова изучать его.
Беглер допил кофе, закурил сигарету и отошел от стены, к которой прислонялся.
— Пойду к себе, — сказал он.
— Тут есть одна деталь. — Террелл оторвал взгляд от заключения. — Может, она нам ничего и не даст. Но… девушка была убита меньше чем через час после завтрака. Выходит, прямо средь бела дня.
Беглер хмыкнул:
— Что она так рано делала на пляже?
— Хотя, возможно, она любила поспать и завтракала поздно.
— Может быть. — Беглер пожал плечами. — Я — рядом, шеф. — И вышел из кабинета.
Террелл откинулся на спинку кресла, сосредоточенно размышляя. Время от времени он записывал в блокнот приходившие ему в голову идеи. Потом отшвырнул блокнот и пошел в комнату детективов.
Беглер читал медицинское заключение. Лепски стучал на печатной машинке. Джейкоби разговаривал по телефону. Было девять вечера.
Все трое выжидательно поглядели на Террелла.
— Я иду домой, — сказал он Беглеру, — но через пару часов вернусь, и тогда сможешь уйти. Сегодня мы больше все равно ничего не сделаем. А завтра утром, возможно, поступят какие-то сведения благодаря телевидению и газетам.
Может, кто-то ее видел, хотя полтора месяца — немалый срок.
Он повернулся к двери, и тут она открылась — вошел Хесс. Его полное лицо блестело от пота, глаза торжествующе сияли.
— Я нашел, где ее убили, шеф. И еще кое-что нашел, — взволнованно доложил он и положил на стол Беглера очки в бледно-голубой пластиковой оправе. Очки были без правой линзы и с обломанной дужкой. — Отыскал под кустом в трех футах от того места, где она погибла.
Беглер вскочил и начал разглядывать очки. Лепски присоединился к нему.
— Рассказывай, Фред, — проговорил Террелл, усаживаясь на край стола и беря очки в руки.
— Мы стали прочесывать холмы, — начал Фред. — При свете фонарей работать было можно. Вскоре мы набрели на узкую тропинку, ведущую к грунтовой дороге от шоссе 4А. В конце тропинки трава оказалась примята, а песок взрыхлен, как будто там происходила борьба. На песке и на листьях кустарника — кровь. Рядом были густые заросли, и в них мы обнаружили след мужского ботинка. Джек принесет гипсовый слепок, как только он будет готов. Похоже, что убийца подкараулил девушку в зарослях и, напав на нее, сразу ударом снес ей очки.
Террелл, прищурившись, поглядел сквозь линзу.
— Сильное увеличение. Лепски, отнеси их в лабораторию прямо сейчас. Повезет, если это нестандартная линза. И выясни все, что можно, об оправе. — Он повернулся к Хессу. — Нашел кусочки от другой линзы, Фред?
— Вот, пожалуйста. — Хесс достал конверт из кармана и протянул его Лепски. Тот взял его и поспешил в лабораторию.
— Буду в своем кабинете, — предупредил Террелл, простившись с мыслью о «что-нибудь», оставленном для него в духовке. — Подготовь рапорт и напечатай его как можно скорее, Фред. — И он вернулся к себе, чтобы позвонить Кэролин.
Тики Эдрис открыл глаза и сонно посмотрел на часы у кровати. Было 8.30, и утреннее солнце ярко светило сквозь задернутые шторы. Из гостиной доносился храп Алджира. Когда Эдрис вернулся из «Ракушки» немногим позже трех, Алджир еще трудился над ключом.
При мысли о ключе Эдрис почувствовал радостное возбуждение. Он слышал, как один из друзей Гарленда рассказывал за обедом в ресторане, что в последний день отпуска Гарленды выиграли в казино свыше ста тысяч долларов. Даже если миссис Гарленд положила в сейф только половину выигрыша, Алджиру стоило провозиться с дубликатом ключа до самого рассвета.
Карлик закрыл глаза и задремал на несколько минут, но мозг его уже включился в работу, и, поняв, что настоящего сна больше не будет, Эдрис отбросил простыню и вылез из постели.
Он тихо вошел в гостиную. Алджир, спавший на диване, заворочался, когда карлик проскользнул в ванную.
Через десять минут, побрившись и приняв душ, Эдрис вышел на лестничную площадку забрать молоко и утреннюю газету.
Алджир снова зашевелился и сел, как только Эдрис появился в гостиной.
— Как насчет кофе? — с надеждой спросил Алджир, потягиваясь.
— Сейчас.
Эдрис засеменил на кухню и включил кофеварку. В ожидании кофе он прислонился к стене и раскрыл газету. При виде заголовка крупными буквами на всю полосу у него перехватило дыхание. Он смотрел на него не отрывая глаз, и газета шелестела в его дрожащих руках. Во рту пересохло, сердце готово было выскочить из груди.
«НЕИЗВЕСТНАЯ БЛОНДИНКА НАЙДЕНА В КОРАЛЛОВОЙ БУХТЕ»
Забыв о начинающем кипеть кофе, Эдрис прочел статью о страшной находке, снабженную фотографией пухлого сынка Хесса. Потом выключил кофеварку и, едва передвигая ноги, побрел в гостиную. Он был так взбешен, что мог бы убить Алджира, который сидел на кровати в халате и зевал, почесывая голову.
Увидев бледное от ярости лицо Эдриса и его горящие злобой глазки, Алджир выпрямился:
— В чем дело?
Эдрис молча протянул ему газету.
Алджир прочитал заголовок, и краска сбежала с его лица. Он с трудом встал на ноги.
— Господи! — выдохнул он. — Они нашли ее!
Он начал читать статью, но руки у него дрожали так сильно, а в глазах так потемнело от страха, что строчки расплывались, и он с проклятьями швырнул газету на пол.
— Что они пишут?
Эдрис подошел к бару и налил в два стакана виски.
— Что они пишут, черт возьми? — закричал Алджир.
— Возьми себя в руки! — огрызнулся Эдрис. — На вот, выпей.
Алджир схватил стакан и, залпом выпив его, налил себе еще.
— Я сейчас же сматываюсь отсюда! — забормотал он. — Черт тебя подери, Тики! Зря я согласился участвовать в твоей бредовой затее. Я…
— Заткнись! — зло оборвал его карлик. — Это ты во всем виноват! Я говорил тебе поглубже закопать ее. Поглубже, кретин! Это называется «поглубже», если ее раскопал ребенок?
Алджир опрокинул в себя виски и снова налил порцию. Спиртное подействовало на него, и он начал приходить в себя.
Сев на диван, он поднял с пола газету:
— Я закопал ее как надо. Просто не повезло.
— Не повезло? Тебя убить мало, идиот! — так и взвился Эдрис. — Упустить такой барыш! Чтоб ты сдох! Зачем я с тобой связался, надо было все самому делать!
Более или менее успокоившись, Алджир прочел газету и сказал:
— Похоже, они не знают, кто убитая, и у них нет ни единого ключа к разгадке, так здесь говорится. Пока Айра будет играть свою роль, им ни за что не догадаться, что это Норена.
Подавив гнев, Эдрис выхватил газету у Алджира, сел и перечитал статью.
— Да, — согласился он, — дело еще может выгореть. Возможно, они никогда не узнают, кто она.
— Нет, нет! — в панике запротестовал Алджир. — Я сматываюсь. Теперь продолжать аферу опасно. Я знаю копов. Они скрывают от прессы истинное положение вещей и в любую минуту могут установить ее личность.
— А могут и никогда не установить, — возразил Эдрис. — Как они это сделают? В статье говорится, что лицо у нее наполовину изъедено насекомыми, а то, что осталось, обезображено. Также говорится, что на теле нет никаких примет и совершенно здоровые зубы. Как же, черт возьми, они опознают ее?
Алджир задумался, но все еще сомневаясь, предположил:
— А вдруг они что-то разнюхали, но скрывают?
— Что разнюхали? — рассвирепел Эдрис. — Тогда бы напечатали в газете. Они ведь хотят опознать ее, не так ли?
Алджир не нашелся что ответить. Он допил виски и, нетвердо держась на ногах, начал мерить шагами комнату.
— Все равно, Тики, я уеду. У меня есть двадцать тысяч баксов, и этого мне достаточно. Сегодня же попытаюсь сесть на самолет.
Меньше всего Эдриса устраивал сейчас выход Алджира из дела. Без Алджира карлик не мог добраться до денег Гарленда. С трудом сдержав раздражение, он взял со стола ключ от сейфа Гарленда и поводил им перед носом Алджира.
— Дело пахнет ста кусками! — визгливо вскричал карлик. — И ты откажешься от таких денег?
Искушение было велико, но Алджир покачал головой:
— Мы сможем заняться этим только завтра, а к тому времени они, возможно, опознают ее. И тогда сразу же поедут в школу, где директор даст им описание моей внешности. Им ничего не стоит меня сцапать. Нет, к черту деньги! Пока не поздно, надо уносить ноги.
— К черту пятьдесят тысяч долларов? Ты что, рехнулся? — завопил Эдрис, вскакивая с кресла. — И надолго ли тебе хватит двадцати кусков, ты подумал? Слушай, Фил, завтра мы уедем вместе. Я поеду с тобой, но сначала мы заполучим деньги Гарленда.
Алджир смерил его презрительным взглядом:
— Да я бы тебя с собой и к черту в пекло не взял! Каждый коп в стране тут же вычислит тебя, уродец паршивый. Смотаться с тобой — все равно что неоновую вывеску на себя нацепить.
Эдрис едва не задохнулся от бешенства. Пот струился по его лицу, но он сумел взять себя в руки.
— Ну хорошо, — глухо проговорил он. — В таком случае мы разбежимся, но сначала доберемся до денег Гарленда.
— Я этим не собираюсь заниматься, — отрезал Алджир. — Я уезжаю сегодня же.
Эдрис не отводил от него взгляда, полного ненависти. Как бы то ни было, он должен убедить эту безмозглую тварь действовать сообща. Решение родилось быстро: он сыграет на жадности Алджира.
— Ну что ж, тогда я забираю весь куш.
Алджир перестал ходить по комнате:
— Это еще что за новости?
— Мы партнеры, но, если ты перекладываешь всю работу на меня, я имею право на все деньги, которые достану из сейфа Гарленда.
— Как ты их достанешь оттуда, дурак? Без меня у тебя ничего не выйдет.
— Не выйдет? Ошибаешься. Я заставлю Айру вынести их. Ей просто надо засунуть конверт, набитый пачками, в трусы и выйти с ним. И она, черт возьми, сделает это, иначе ей несдобровать.
— Но послушай, ты, недоумок, — с тревогой в глазах возразил Алджир. — Копы выйдут на тебя к завтрашнему утру. Не понимаешь, что ли? Если они выяснят, что Айра — не Норена, они… она проболтается, и тогда тебе крышка.
— Говорю тебе, к утру они не выяснят, — уверенно возразил Эдрис. — Ради таких денег я готов рискнуть. Я знаю Террелла. Он докопается, но будет это не скоро. Я могу еще целую неделю просидеть здесь, в этой квартире, ничего не опасаясь.
Алджир налил себе порцию виски. Наблюдая за его задумчивым лицом, Эдрис убедился, что Алджир клюнул на его наживку.
— Ты действительно так думаешь? — спросил Алджир, поворачиваясь к Эдрису.
— Конечно. Неужели я стал бы рисковать головой, не будучи уверен в успехе?
Алджир залпом допил виски. Он будет круглым дураком, если позволит Эдрису заграбастать все сто кусков, когда половина по праву принадлежит ему.
— Пожалуй, я подожду до завтра, — с расстановкой проговорил он. — Успею вылететь дневным рейсом завтра.
— Если ты так боишься копов, поезжай сегодня, — заметил Эдрис и не отказал себе в удовольствии добавить: — Между прочим, я могу воспользоваться твоим именем, Фили-мальчик. А ты поезжай.
— Заткнись, черт возьми! — рявкнул Алджир. — Половина этих денег принадлежит мне, и я ее получу!
— Ну что ж, пусть так, если ты решился.
Эдрис вышел в кухню и начал заново варить кофе.
Он вынужден терпеть Алджира, думал карлик, но будь проклят день, когда он связался с ним. Алджир прав. Получив деньги, придется убираться из Парадиз-Сити. Копы тут же схватят его, стоит ему, карлику, показаться на улице. Но все же есть шанс, что копы не опознают девушку.
Он смоется и несколько месяцев будет выжидать. Если ничего не случится, вернется назад.
Айра будет еще работать в банке. Он найдет кого-нибудь на место Алджира. Его план не провалился окончательно.
Но куда же ему поехать, где отсидеться в безопасности до поры до времени? Может быть, в Мексике? А что, идея.
Эдрис разлил кофе в две чашки.
Никак не скажешь, что он будет не при деньгах, продолжал размышлять карлик. С такой суммой можно неплохо провести время в Мексике. А если Алджир вообразил, что получит свою долю, его ждет горькое разочарование.
Единственное, что он получит за исполнение главной роли, — это пуля в затылок.
Для одних это жаркое воскресенье тянулось томительно долго; для других время летело слишком быстро.
Айре казалось, что день никогда не кончится. Вскоре после десяти Мел поехал к Джой. Они собирались провести день в домике на пляже. Он пригласил Айру присоединиться к ним, но она деликатно отказалась.
— Вам, влюбленным голубкам, хочется побыть наедине. Обо мне не беспокойся, — сказала она с наигранной беззаботностью. — Я поеду в клуб.
Когда Мел ушел, она поднялась к себе в комнату и села у открытого окна. До отъезда у нее оставалось двенадцать дней. Айра все еще не знала, куда она уедет. Неизвестность ее будущего не пугала девушку. Она умела постоять за себя, но горечь сожаления, что ей придется оставить Мела, этот дом и свою комнату, терзала ей душу. Она закурила, положив ноги на подоконник. Ей была ненавистна мысль, что Эдрис и Алджир сбегут с деньгами, украсть которые она им помогла. Но как воспрепятствовать этому, не накликав на себя беду? Уехав, она, по крайней мере, лишит их возможности продолжать грабить сейфы и дальше. Но пока целых двенадцать дней придется делать для них оттиски ключей, что угнетало ее и страшило.
Наконец, поразмыслив еще некоторое время над тем, как ей поступить, когда Мел и Джой отправятся в свадебное путешествие, Айра решила, что лучше всего заехать в домик на пляже, переодеться в одежду, в которой она приехала в Парадиз-Сити, покрасить волосы в темный цвет и, оставив машину у коттеджа, дойти до шоссе пешком. Там она сядет на автобус, следующий до Майами, где можно пересесть на автобус до Техаса. С деньгами, которые у нее остались, она проживет в Техасе без проблем, пока не найдет работу.
Нескончаемо длинным был день и для Алджира, который не отходил от радио, слушая каждый выпуск новостей. Он боялся высунуть нос на улицу и клял себя за то, что связался с Эдрисом.
Около десяти часов Алджир позвонил в аэропорт и заказал билет на дневной рейс следующего дня. Собрал вещи и уложил их в сумку, потом от нечего делать снова сел перед радио, с тревогой ожидая дурных вестей и в который раз перечитывая статью о найденном на пляже трупе девушки.
Карлик выказал куда больше самообладания. Он ушел из дома в то время, когда Алджир звонил в аэропорт и заказывал себе билет. Эдрис отправился в «Ракушку» и, найдя метрдотеля, который составлял меню на вечер, попросил отпустить его в Нью-Йорк к умирающему другу. Луис милостиво разрешил, добавив, чтобы карлик не рассчитывал, что ему заплатят за время его отсутствия.
— Ну конечно, я понимаю, — смиренно ответил Эдрис. Его так и подмывало плюнуть Луису в лицо, но он постарался ничем не выдать себя. — Вернусь как можно скорее, но боюсь, что буду отсутствовать дней десять. Простите, мистер Луис, что подвожу вас.
Выйдя от метрдотеля, Эдрис сделал непристойный жест за дверью его кабинета и сбежал по ступеням крыльца к своей машине. Он поехал в аэропорт и заказал билет в Мексику на дневной рейс следующего дня.
К полудню Эдрис вернулся в Парадиз-Сити и зашел в ближайший бар. Он заказал двойную порцию виски со льдом и сандвич с курицей и ветчиной. Карлик доедал его, когда в баре появился Берт Гамильтон.
— Привет, — протянул репортер и сел рядом с Эдрисом. — Как поживает наш королевский шут?
— Отлично. А ты как?
— Паршиво. — Гамильтон заказал себе неразбавленное виски. — Я на ногах почти всю ночь из-за этого убийства. Читал?
— Конечно. — Эдрис допил виски и заказал еще порцию. — Я всегда читаю твои репортажи, Берт. Что нового?
— Пока ничего. Никто не знает, кто эта девушка. Между нами, не думаю, что ее вообще удастся опознать, но я тебе этого не говорил. Скорее всего, она приехала издалека. Копы собрали донесения со всей Флориды, и среди пропавших девушек нет ни одной, похожей на нее. Поэтому теперь они забрасывают сети за пределами штата. Она могла приехать и из Нью-Йорка… да откуда хочешь.
— Капитан Террелл знает свое дело, — заметил Эдрис. — Он найдет ее, если это вообще возможно. Значит, — он вопросительно взглянул на Гамильтона, — у полиции нет ни одной зацепки?
Гамильтон, будучи в неведении относительно очков, покачал головой:
— Ни единой… ни шрамов на теле, ни пломб в зубах, отпечатки не помогут, родимых пятен нет… Ничего.
Эдрис допил виски и спрыгнул со стула. Напряжение, в котором он находился с самого утра, мгновенно рассеялось.
— Ладно, я пойду. Пока, Берт. — И, кивнув, он вприпрыжку выбежал из бара.
Для Джесса Фарра день тоже тянулся очень долго. Чтобы его никто не увидел, он провел весь день в полном одиночестве на заброшенной части пляжа. Учитывая то, что он собирался сделать следующим утром, важно, чтобы его не запомнили, рассудил Джесс. Не забыл он и слов Айры, что в такой одежде, как его, он может показаться подозрительным, и копы привяжутся к нему. Этого он ни в коем случае не должен допустить.
Итак, Джесс решил остаться на пляже и переночевать в арендованной машине. Еды он захватил с собой вдоволь. Изнывая от одиночества, которое всегда было ненавистно Джессу, он купался, курил, много пил и мечтал, чтобы этот день, наконец, кончился.
Зато для парней из отдела по расследованию убийств время бежало слишком быстро. Всех, кто был в управлении, бросили на поиски информации относительно сломанных очков. Кое-какие полезные сведения дали лабораторные исследования.
В 7.45 Террелл по-прежнему сидел за своим столом. Беглер и Хесс — рядом. Все трое пили кофе и курили. Террелл уже в который раз изучал отчет криминалистов из лаборатории. Казалось, он пытался извлечь из него больше информации, чем ее в действительности было. Исследовав обе линзы, криминалисты пришли к заключению, что владелец очков страдал острым астигматизмом и должен был постоянно их носить. Причем правый глаз видел хуже, чем левый.
Над этим стоило поработать, и Террелл, окрыленный надеждой, поручил троим из своих людей для начала опросить поставщиков оптики в радиусе ста миль.
— Подумаешь — воскресенье, — напутствовал он их. — Выясните, где живет каждый из менеджеров, и вызовите их на фабрики. Я хочу знать, кому поставлялись эти линзы, и хочу знать сегодня же!
Джейкоби было дано задание обзвонить все больницы и окулистов, которые значатся в справочниках.
Еще трое детективов занимались поисками фабрики, произведшей пластиковую оправу. Эта задача тоже оказалась не из простых, так как фабрики были закрыты на выходные, но Террелл не принимал никаких возражений.
Сам он погрузился в изучение отчета об отпечатках обуви, обнаруженных рядом с Коралловой бухтой. Отчет был краток, но содержателен. Обувь принадлежала мужчине около шести футов ростом и ста девяноста фунтов весом. Ботинки, практически новые, были десятого размера. Такую обувь можно было приобрести в роскошном магазине «Товары для мужчин» в Парадиз-Сити. Один из полицейских уже отправился туда, чтобы найти продавца, продавшего не так давно пару ботинок этой модели.
Положив отчет на стол, Террелл спросил:
— Что собираешься предпринять дальше, Фред?
— Думаю заглянуть в Коралловую бухту и посмотреть, чем там занимаются мои парни. Сейчас достаточно светло, чтобы можно было еще раз все хорошенько оглядеть. Вы не против, шеф?
Террелл кивнул и, когда Хесс вышел, налил себе еще кофе в бумажный стаканчик.
— Я надеялся, — сказал он Бегл еру, — хоть что-то прояснится после ночного эфира.
— Ночь с субботы на воскресенье — неудачное время. Большинство людей в отъезде. Через пять минут будет повтор. Пойду к себе. — И Беглер вышел из кабинета.
Оставшись один, Террелл достал из ящика стола полотенце и бритвенные принадлежности и пошел в туалет.
В комнате детективов, куда вернулся Беглер, Лепски курил, чтобы не заснуть, а Джейкоби разговаривал по телефону. Положив трубку, он повернулся к Беглеру, который сел и тоже закурил.
— У двух пациенток доктора Ханстейна такие же линзы, как в нашем случае, — сообщил он. — Одна девушка двадцати трех лет, другая — двадцати пяти. Обе блондинки, и обе местные.
— Выясни, числятся ли они пропавшими, и узнай, были ли у них когда-нибудь очки в голубой пластиковой оправе, — распорядился Беглер и посмотрел на Лепски, когда Джейкоби начал набирать номер. — Возможно, эти очки не имеют никакого отношения к трупу. Думал об этом?
— Тебе платят за то, чтобы ты думал, сержант, — с усмешкой ответил Лепски. — А мне платят только за работу ногами.
Десятиминутный разговор Джейкоби по телефону не принес ничего утешительного. Девушки пропавшими не числились, и ни у одной из них никогда не было очков в голубой пластиковой оправе.
— Продолжай заниматься этим, — сказал Беглер, вычеркивая имя доктора Ханстейна из списка.
Зазвонил телефон. Беглер вздохнул и поднял трубку. Все оставшееся время до обеда он был вынужден выслушивать поток бесполезной информации, вызванной к жизни обращением в эфире и тем не менее требовавшей проверки.
Террелл, удовольствовавшийся во время обеда сандвичем, решил съездить в Коралловую бухту посмотреть, как идут дела у Хесса. Садясь в машину, он подумал, что утро промелькнуло, как одно мгновение, а они ни на шаг не продвинулись по части опознания девушки, как будто все это время наслаждались отдыхом дома.
Террелл провел в Коралловой бухте часа два. Вместе они исследовали каждый дюйм в холмах и рядом с ними и не нашли ни одной улики.
— Да-а, трудный случай, — проворчал Хесс, вытирая вспотевшее лицо. — Поеду с вами, шеф. Может, что-то прояснилось насчет очков.
В управлении их встретил Беглер с только что поступившим списком имен и адресов.
— Хотите — верьте, хотите — нет, оказалось, что тридцати двум девушкам в возрасте от пятнадцати до двадцати пяти лет прописаны очки с такими линзами, — сообщил он Терреллу. — Трое из них живут здесь. Десять — в Майами. Двенадцать — в Джэксонвилле. Трое — в Тампе, и остальные — на Флорида-Кис. Ни одна из них не числится пропавшей, но это не означает, что все они живы и здоровы.
— Подключи к этому делу Макса, — буркнул Террелл. — Пусть выяснит, были ли у них очки в нужной нам оправе.
Беглер отдал список Джейкоби, который с обреченным видом подошел к телефону, а сам продолжал:
— В управление едет человек, который может представлять для нас интерес. Он сообщил, что видел, как мужчина ехал с девушкой в сторону Коралловой бухты около восьми часов утра семнадцатого числа прошлого месяца… А это полтора месяца назад.
Лицо Террелла оживилось.
— Отлично. Как появится, проводите его в мой кабинет. — Заметив, что Лепски вновь собрался закурить, Террелл сказал ему: — Помоги Максу со списком. В этом направлении надо работать поактивнее.
Когда он вышел, Лепски вопросительно приподнял брови:
— Старик, кажется, сильно обеспокоен?
— Я обеспокоен! — резко ответил Беглер. — Хватит болтать, принимайся за дело!
Лепски подсел к Джейкоби и придвинул к себе еще один телефон. Изучив список имен и адресов, он вдруг спросил:
— Послушай-ка, Джо, ты видел, что в списке есть мисс Девон?
Беглер раздраженно взглянул на него:
— Да. Читать я умею. Что из этого? Мы же знаем, что она никуда не пропала.
Лепски, погасив окурок, тут же сунул в рот новую сигарету и заметил:
— Только она не носит очки.
— Ну и что? — разозлился Беглер. — Начинай работать, Том, ради святого Петра! Твоя беда в том, что ты болтаешь больше, чем работаешь!
— Она не носит очки, Джо, — невозмутимо повторил Лепски. — Я несколько раз видел ее за рулем, и на ней не было очков!
В глазах Беглера вспыхнул интерес. Он потянулся за лабораторным отчетом по линзам. Потом поднял взгляд на Лепски.
— Может, я и люблю поболтать, — сказал Лепски сухо, — но я, черт возьми, отличный полицейский и попал прямо в точку, так ведь, Джо?
— Здесь говорится, такие очки надо носить постоянно, — нахмурился Беглер. — Говоришь, ее имя дал доктор Уэйдман и она не носит очки?
— Ты делаешь успехи, Джо. Смотри не перенапряги мозги.
Беглер встал и подошел к Лепски. Взял со стола список, внимательно прочел его и сказал:
— Верно. Норена Девон, школа Грэхема, Майами. — Он потер скулу. — Возможно, это ошибка. Я поговорю с Уэйдманом.
Беглер вернулся к своему столу и попросил дежурного сержанта соединить его с офисом доктора Уэйдмана в Майами.
Медсестра ответила, что доктора Уэйдмана нет и раньше девяти часов он не появится. Похоже, она сочла личным оскорблением, что кто-то требует к телефону доктора в такое прелестное солнечное воскресенье.
— Это полиция Парадиз-Сити, — представился Беглер. — Мне нужна информация об одной из пациенток доктора Уэйдмана.
— Боюсь, я не могу говорить с кем бы то ни было по поводу пациентов доктора Уэйдмана по телефону, — ледяным тоном ответила медсестра. — Если вам нужна информация, вы должны приехать и повидать доктора. — И она повесила трубку.
— Вот дура! — Беглер в сердцах бросил трубку. — Эй, Том! Оторви-ка задницу от стула, поезжай в Майами и отыщи доктора Уэйдмана. Мы не можем ждать до вечера. Поговори с ним. Ты знаешь, что нам нужно.
Лепски вскочил, готовый ехать куда угодно, лишь бы не оставаться в жаркой, душной комнате детективов.
— Хорошо, сержант, я найду его, — пообещал он на ходу.
Зазвонил телефон. Чарли, дежурный сержант, доложил:
— Джо, у меня тут мистер Гарри Таллас. Говорит, ты хочешь его видеть.
Это был тот самый человек, который сообщил, что видел, как мужчина ехал с девушкой к Коралловой бухте.
— Давай его сюда, Чарли, — приказал Беглер.
Когда в комнату вошел высокий плотный мужчина, одетый в дешевый, но тщательно отглаженный костюм, Беглер подумал, что Гарри Таллас, скорее всего, занимается торговлей, и оказался прав.
Детектив поднялся навстречу вошедшему и, пожимая ему руку, сказал:
— Спасибо за то, что пришли, мистер Таллас. Шеф хочет встретиться с вами. Пойдемте со мной.
— С радостью. Очень надеюсь, что не зря отнимаю у вас время.
Беглер провел его в кабинет Террелла и представил.
— Садитесь, мистер Таллас. — Террелл указал рукой на стул. — Насколько я понимаю, вы полагаете, что можете нам помочь.
— Я услышал сообщение сегодня по радио. Я помню эту девушку… поэтому подумал, что мне следует вам позвонить.
— Если бы все обладали таким чувством гражданского долга! — горячо воскликнул Террелл. — Хотите кофе?
— Нет, спасибо, не употребляю.
Террелл кивнул Беглеру, и тот налил два бумажных стаканчика кофе — один для шефа, другой для себя. Им обоим лучше работалось, когда под рукой был кофе.
— Ну, мистер Таллас…
— Я торговый агент фирмы «Продукты от Меллера», капитан, — начал Таллас. — Бакалея. Обслуживаю все магазинчики на пути от Майами до Ки-Уэст. Семнадцатого числа прошлого месяца я начал работу рано. Из Майами выехал в 7.30 утра…
— Минуточку, мистер Таллас, — перебил его Террелл. — Давайте сразу все проясним. У нас ведь нет вашего адреса.
— 377, Бискаин-стрит, Майами.
— Спасибо, продолжайте.
— Я выехал на шоссе и двинулся в направлении Сикомба, где мне нужно было заехать в пару мест. Транспорт шел сплошным потоком. Впереди меня ехал «бьюик-роудмастер» с откидным верхом, но в тот момент он был опущен. За рулем сидел мужчина, а рядом — светловолосая девушка. Ползли мы со скоростью пятьдесят миль в час, не больше. Вдруг у «бьюика» замигал сигнал правого поворота. Мне пришлось резко затормозить, так как я не ожидал, что он повернет направо.
— А почему? — поинтересовался Террелл.
— Потому что все ехали в Сикомб. Вправо, куда повернул тот мужчина, отходила проселочная дорога на Коралловую бухту. В будни туда никто не ездит. Дорога ведет только к морю. Это место воскресного отдыха. Я сам туда иногда езжу с детьми.
— Сколько было тогда времени?
— Чуть позже восьми. Парочка была одета не по-пляжному. Мне показалось все это немного странным. Потом я услышал новости и решил вам позвонить.
— И правильно сделали. Они свернули на грунтовую дорогу, и вы потеряли их из виду?
— Да, но потом я видел этого человека в Сикомбе.
— Давайте сначала поговорим о девушке. Можете описать ее?
— Она выглядела лет на семнадцать — восемнадцать. Одета была в белую блузку и маленькую черную шапочку. О да… она была в очках в голубой пластиковой оправе.
Террелл и Беглер переглянулись.
— Вы говорите, что еще раз видели этого мужчину?
— Именно так. Закончив свои дела в Сикомбе, я заехал заправиться на конечной остановке автобуса. Этот мужчина остановился рядом со мной. Я узнал машину и его тоже. Он вышел из машины и направился к девушке, которая сидела на лавочке.
— Минуточку, мистер Таллас. К какой девушке?
— Это была совсем не та, с которой он ехал.
И снова Террелл и Беглер переглянулись.
— Значит, он подцепил другую девушку?
— Да, — ухмыльнулся Таллас. — Я почтенный семьяин, имею троих детей, капитан, но, честно скажу, сразу обратил на нее внимание. Думаю, ни один мужчина не удержался, чтобы не оглянуться на эту кошечку. В ней сексуальности было больше, чем у иных красоток из журналов. Ну так вот, этот тип подошел к ней и что-то сказал. Она ответила ему что-то такое, от чего он жутко разозлился. Стал весь красный, повернулся и пошел обратно к своей машине. Я никогда не видел, чтобы человек вот так, сразу, пришел в бешенство. Меня это заинтересовало, вы понимаете, потому что я видел, как он свернул на проселочную дорогу с одной девушкой, а теперь подкатывался к другой. Поскольку он был сам не свой от злости, я подумал, что эта очаровательная кошечка дала ему отпор, но нет, она встала, пошла за ним и села в машину. Они уехали в сторону Парадиз-Сити. Больше я их не видел.
— Вы запомнили номер машины?
— О нет, не обратил внимания. Это был «бьюик-роудмастер» с откидным верхом — единственное, что я помню.
— Цвет?
— Двухцветная — красно-голубая.
— Новая?
— Около года.
— А мужчину запомнили? Можете его описать?
— Конечно. С виду юрист, так мне кажется. А может быть, служащий банка. Около шести футов ростом, широкоплечий; в весе, думаю, около двухсот фунтов. Красивый блондин, загорелый. Носит коротко подстриженные усики. На нем была коричневая соломенная шляпа и горчичного цвета костюм. Модник.
Беглер вдруг встрепенулся. Это описание напомнило ему одного человека.
— Мистер Таллас, сколько ему лет, как вы думаете?
— Тридцать восемь, сорок.
— А может, вы еще заметили что-то в его внешности? Что-то особенное?
Таллас сосредоточенно сдвинул брови:
— Не знаю, что вы имеете в виду под особенным… У него на подбородке глубокая ямочка: это придает ему этакую неотразимость… Понимаете, что я хочу сказать… у него вид кинозвезды.
Беглер схватил трубку телефона:
— Макс? Раздобудь-ка фотографию Фила Алджира, которую прислала нам полиция Нью-Йорка. Ты знаешь… который проходит по делам о мошенничестве, — сказал Беглер.
— Алджир? — переспросил Террелл, удивленно подняв густые брови.
Беглер положил трубку:
— Может, я и ошибаюсь, но описание внешности подходит. Он смылся из Нью-Йорка, когда готовился ордер на его арест. Возможно, это он самый.
— Пока мы ждем, — обратился Террел к Талласу, — опишите девушку, которая поехала с ним. Вы ее хорошо разглядели?
— Спрашиваете! Я заметил ее, еще когда припарковывал машину, чтобы доставить заказанный товар. Она вышла из аэропортовского автобуса, подошла к скамейке и села. Я обратил на нее внимание из-за сногсшибательной походки. — Таллас ухмыльнулся. — Она так вихляла своей попочкой, капитан! После Монро ничего подобного не видел.
— Сколько ей примерно лет?
— Восемнадцать — девятнадцать. Ростом около пяти с половиной футов, хорошо сложена. На ней был темно-зеленый замшевый жакет и узкие черные брюки. А на голове — белая косынка.
— Она вышла из автобуса аэропорта?
— Да. И все еще сидела на скамейке, когда я закончил разгрузку. Потом подошел этот тип…
В комнату вошел с папкой Джейкоби и, положив на стол, удалился.
Беглер вынул из папки фотографию и протянул ее Талласу.
— Это он? — спросил Беглер.
Таллас внимательно вгляделся в фотографию, потом кивнул:
— Да… Это он!
— Похоже, нам повезло, — сказал Террелл, когда свидетель ушел. — Бери Алджира, Джо. Вдруг он еще здесь, хотя сомневаюсь. И пришли ко мне Хесса.
Появившемуся через несколько минут Хессу Террелл вкратце пересказал показания Талласа.
— Не знаю, какую девушку подцепил Алджир, но ее надо разыскать. Она может вывести нас на этого голубчика. Девица прибыла аэропортовским автобусом чуть позже 8.15. Должно быть, прилетела из Нью-Йорка. Проверь это, Фред.
Когда Хесс вошел в центр управления полетами в аэропорту Майами, девушка-секретарь прекратила стучать на машинке и вопросительно посмотрела на него.
— Полиция Парадиз-Сити, — сказал Хесс и, отвернув лацкан пиджака, показал значок.
Девушка поспешно встала и подошла к стойке, а он продолжил:
— Мне нужен список пассажиров рейса из Нью-Йорка, прибывшего сюда в 7.30 семнадцатого числа прошлого месяца.
— Хорошо, сэр. Сейчас принесу.
Она вышла, а Хесс в ожидании присел на скамью. Когда он выходил из кабинета Террелла, тот разговаривал по телефону с нью-йоркской полицией, и было решено объявить Алджира в федеральный розыск. Прочтя его дело, Хесс удивился тому, что Алджир пошел на убийство. В его длинном «послужном» списке не было ни одного акта насилия. Алджир был ловким мошенником и действовал методом обольщения. Ему ни к чему убивать жертву.
Возвратилась девушка со списком пассажиров.
— Вы можете оставить его у себя, сэр, — сказала она, протягивая листок Хессу.
В нем было тридцать два имени. Дойдя до одного из них, Хесс замер в напряжении и нахмурился.
Айра Марш.
«Чертовски странно, — подумал он. — Марш? Случайное совпадение? Мюриэль Марш… Айра Марш… Родственники?»
— Есть какая-нибудь информация на эту женщину… Айру Марш? — спросил он у девушки, наблюдавшей за ним с интересом.
— Есть дубликат ее билета, если это вам поможет.
— Да… Давайте посмотрим.
Девушка полезла в картотеку и спустя некоторое время достала билет. В нем значилось, что Айра Марш, проживающая на Ист-Баттери-стрит, 579, Нью-Йорк, путешествует одна.
— Благодарю, — сказал Хесс и, выйдя из офиса, направился к полицейскому контролю.
Спустя полтора часа он сидел в управлении и, наливая себе кофе, докладывал Терреллу:
— Девушка, которую Таллас видел на автобусном терминале Сикомба, — некая Айра Марш. Ребята из полицейского контроля ее запомнили. Похоже, она произвела неизгладимое впечатление на очень многих. Айра Марш прилетела нью-йоркским рейсом. Из аэропорта доехала до Сикомба на автобусе. Вопрос в том, кто такая Айра Марш? У нас есть ее адрес. Как насчет того, чтобы связаться с Нью-Йорком и побольше о ней разузнать?
— Действуй, — сказал Террелл, — и быстро. Узнай, приходится ли она родственницей жене Девона. Возможно, она приехала на похороны, но что ее связывает с Алджиром?
Только Хесс вышел, как появились Беглер и Лепски.
— У Тома есть кое-что интересное, шеф, — сказал Беглер. — В списке девушек, которые могли носить такие очки, есть Норена Девон. Лепски видел девушку за рулем раз пять за последние недели и говорит, что она была без очков. Я послал его потолковать с доктором Уэйдманом, который выписывал рецепт. Теперь ты, Том.
— Ну, я повидался с этим парнем. Ошибки нет. У Норены Девон острый астигматизм. Правый глаз видит хуже, чем левый. Я показал доктору линзы, и он сказал, что они изготовлены по его рецепту. Он дал мне имя оптика, но тот уехал на уик-энд. Вернется во вторник утром.
Террелл, сердито глядя на Лепски, почесал затылок.
— Не вижу в этом ничего нужного для нас. Зачем тратить на это время, когда известно, что мисс Девон пропавшей не числится.
Лепски, переминаясь с ноги на ногу, виновато проговорил:
— Мне казалось странным, что мисс Девон не носит очки.
— Ты хочешь сказать, она вообще их не носит?
— Я не знаю, но, по словам доктора, без очков она практически ничего не видит.
— Как будто тебе неизвестно, что девушки не любят носить очки! — нетерпеливо возразил Террелл. — Даже если без них ничего не видят… Девушки все такие.
— Но она водит машину без очков.
— Ладно, ладно, я поговорю с ее отцом, когда выдастся время. Теперь, Том, ради Бога, займись чем-нибудь важным. — Он посмотрел на часы. — Почти девять часов, и мы не успеваем дать информацию в сегодняшний выпуск новостей. Надо предоставить средствам массовой информации описание внешности Алджира для завтрашнего эфира в 7.30 утра. И еще, возьми фото и пройдись по гостиницам. Посмотрим, в городе ли он еще. Действуй!
Лепски взял фотографию Алджира, переглянулся с Беглером и вышел.
— А ты, Джо, не отвлекай людей второстепенными заданиями, когда надо бросить все силы на поимку Алджира. Лучше бы об этом думал, чем беспокоиться о дочери Мела Девона.
— Слушаюсь, шеф, — упавшим голосом произнес Беглер. — Мне показалось странным…
— Ладно… Хватит об этом! — оборвал его Террелл. — Что, если позвонить тому самому карлику Эдрису и узнать, упоминала ли когда-нибудь Мюриэль Девон имя этой девушки, Айры Марш.
— Он сейчас в ресторане.
— Тогда давай звони ему.
Когда Беглер вернулся в комнату детективов, Хесс, кладя телефонную трубку, сообщил:
— Они сейчас пошлют кого-нибудь на Ист-Баттери-стрит и перезвонят. — Он зевнул и, потягиваясь, добавил: — Похоже, нам предстоит еще одна нелегкая ночка.
Беглер что-то проворчал в ответ. Он набрал номер телефона «Ракушки» и, когда его соединили с Луисом, метрдотелем, сказал:
— Полиция Сити. Мне нужно поговорить с Эдрисом.
— Его нет.
— А где он?
— В Нью-Йорке. Вернется дней через десять. Навещает умирающего друга.
— Ну что ж, по крайней мере, у него есть друг. — И Беглер повесил трубку.
— Знаешь, что не дает мне покоя, — заговорил Хесс, обращаясь к Беглеру, — почему Алджир решился на убийство? Мошенники редко идут на это. Что его заставило? Должно быть, очень большой барыш.
Беглер придвинул к себе телефон.
— А мне не дает покоя совсем другое, — отозвался он и начал звонить в дежурную службу «Дженерал моторс».
— Полиция Парадиз-Сити, — сказал он оператору. — Мне необходимо отследить «бьюик-роудмастер» с откидным верхом. Двухцветный, красно-голубой, прошлогодняя модель. Что можете сообщить?
— В нашем парке таких три, — был ответ.
— Владелец шести футов ростом, плотный, глаза голубые, блондин и модно одет.
— О, мы, конечно, знаем его. Это мистер Гарри Чамберс. Он у нас обслуживается.
— Сейчас его машина у вас? — спросил Беглер, привстав со стула.
— Нет. Была на прошлой неделе. С тех пор он не появлялся.
— Он вам должен что-нибудь?
— Не знаю, сейчас выясню. Не кладите трубку.
Беглер откинулся на спинку стула и подмигнул Хессу:
— Зацепил его с первого захода. Что скажешь, разве я не выдающийся сыщик?
— Везуха, — кисло пробурчал Хесс.
В трубке снова раздался голос оператора:
— Нет. Он оплатил услуги по девятое число. Наш служащий предполагает, что он уехал из города.
— Знаете его адрес?
— Он останавливался в отеле «Риджент».
— Не помните, была ли у этого мужчины глубокая ямочка на подбородке?
— А как же! В ней целая бусина поместилась бы.
— Спасибо, — сказал Беглер и, радостно улыбаясь, положил трубку. — Он сейчас в «Ридженте» или был там. Это работа для ног Тома, пусть выяснит.
Хесс позвонил в диспетчерскую и распорядился срочно связаться с Лепски и передать ему, чтобы тот ехал в отель «Риджент».
Лепски получил сообщение, когда ехал по набережной. Он свернул на ближайшую улицу и двинулся к отелю.
Через десять минут он уже звонил Терреллу.
— Алджир съехал из отеля девятого числа, не оставив своего будущего адреса. Скорее всего, он смылся из города.
— Возможно, у него кончились деньги. Проверь отели подешевле, вдруг он еще здесь.
— Слушаюсь, — ответил Лепски и, повесив трубку, тяжело вздохнул.
Тики Эдрис вышел из кухни с кофейником в руках и поставил его на стол. Он плохо спал и был сильно не в духе. Лежа ночью в темноте, он размышлял о своем неопределенном будущем. К его величайшему огорчению, ему придется покинуть свою уютную квартиру, и все по милости этого сукиного сына Алджира, на которого ни в чем нельзя положиться. Разливая кофе по чашкам, карлик взглянул на своего компаньона с откровенной ненавистью.
Алджир курил, развалившись в кресле. Он тоже плохо спал, и под глазами у него были темные круги. Он то и дело глядел на часы, нетерпеливо ожидая выпуска новостей в 7.30.
— Газету уже принесли? — озабоченно спросил он, потянувшись за чашкой кофе.
— Нет!
Эдрис подошел к бару и щедро добавил в кофе бренди.
— Мне тоже, — сказал Алджир.
Эдрис передал ему бутылку. Тот плеснул себе в чашку бренди и сразу же посмотрел на часы на стене. 7.27. Остановились они, что ли? Он сверил их со своими наручными и недовольно чертыхнулся.
— Да не дергайся ты! — вспылил Эдрис. — Говорю тебе, мы вне подозрений! Гамильтон сказал, что у копов нет никаких улик. Он думает, они вообще никогда ее не опознают.
— Да что он знает, этот пустобрех?
Алджир отпил кофе и включил радио.
Они едва дождались, когда кончится музыкальная заставка, а за ней политические новости, которые показались им бесконечно длинными. Наконец они насторожились, напряженно вслушиваясь в каждое слово диктора, который объявил:
«Появились новые обстоятельства по делу об убийстве в Коралловой бухте. Для дачи показаний полиция разыскивает Филипа Алджира, он же Гарри Чамберс, его последнее место жительства — отель „Риджент“ в Парадиз-Сити. Вышеназванный человек, по мнению полиции, может помочь в дознании. Описание внешности Алджира следующее: рост шесть футов, вес сто девяносто фунтов; широкоплеч, блондин, небольшие усики, голубые глаза и глубокая ямочка на подбородке. Последний раз его видели одетым в костюм горчичного цвета и коричневую соломенную шляпу с красной тесьмой. Он был за рулем „бьюика-роудмастера“ с откидным верхом, красно-голубого, номер NY-4599. Располагающих информацией о местонахождении этого человека просьба немедленно позвонить в управление полиции: Парадиз — 9-0010».
Карлик и Алджир просидели, окаменев, секунд тридцать. Тишину комнаты нарушала только танцевальная музыка, лившаяся из радиоприемника. Затем Алджир пришел в себя и, изрыгая проклятия, вдруг швырнул чашку с кофе в Эдриса. Чашка разлетелась на кусочки, ударившись о грудь карлика, и обрызгала ему лицо горячим кофе.
— Ты, недоносок! — заорал Алджир, вскакивая. — Я убью тебя! Чтоб ты сдох! Я тебя, поганца, придушу собственными руками! — И он бросился на карлика.
Тот спрыгнул с дивана и, юркий, как ящерица, ускользнув от рук Алджира, заперся в спальне.
Алджир, бормоча ругательства, навалился плечом на дверь, но та не поддавалась. Он отступил и, тяжело дыша, поглядел на дверь, сжимая и разжимая кулаки. Он вдруг до конца осознал страшный смысл услышанного по радио сообщения, и его чуть не вырвало. Алджир сел, глотая подступившую к горлу горечь. Холодный пот струился по его лицу, зубы стучали.
Между тем в спальне, тоже смертельно напуганный и уверенный в том, что Алджир убьет его, если доберется до него, Эдрис бросился к комоду, открыл нижний ящик и начал судорожно искать хранившийся там пистолет 25-го калибра. Вышвырнув из ящика все содержимое, он убедился, что пистолет пропал. Наверняка его взял Алджир, подумал карлик. Больше некому. Ноги у него подкосились, он бессильно опустился на кровать и в страхе уставился на дверь, как птенец, завороженный взглядом змеи.
Только через двадцать минут, выпив полбутылки бренди, Алджир сумел взять себя в руки.
Они еще не схватили его, убеждал себя Алджир. Его загнали в угол, но выход найдется, если пораскинуть мозгами. Полиция перекроет аэропорт и железнодорожную станцию, поставит контроль на дорогах, так что идею улететь придется похерить. Даже если нет контроля на дорогах, воспользоваться «бьюиком», который в данный момент стоит скрытый от посторонних глаз в гараже, опасно.
Проклятый карлик втянул его в это, пусть теперь и вытаскивает.
Алджир подошел к двери в спальню:
— Ладно, Тики. Давай выходи. Я тебя не трону. Нам нужно обсудить ситуацию. Выходи!
— Не выйду, — ответил карлик, натягивая на себя сухую рубашку. — Я тебе не доверяю.
— Не будь дураком. Мы теряем время. Мы оба в этом дерьме. Нам нужно все обговорить.
Эдрис медлил в сомнении. Голос Алджира звучал мирно. Карлик знал, как мгновенно меняется у Алджира настроение, и все же надежнее было бы иметь при себе пистолет. Эдрис надел другой костюм и, когда Алджир снова потребовал, чтобы он вышел, повернул ключ в двери и осторожно открыл ее.
Алджир стоял посреди комнаты. В правой руке он держал дулом вниз пистолет Эдриса. Карлик замер, со страхом глядя на пистолет.
— Ладно, ладно, трусливый уродец, — рявкнул Алджир. — Я тебе ничего не сделаю.
— Отдай пистолет! Он мой! — взвизгнул Эдрис, переступая порог гостиной.
— Без него ты безопаснее, — парировал Алджир и сунул пистолет в карман. — Садись! Надо поговорить.
Эдрис сел. Он терялся в догадках, как копы вышли на Алджира, и был уверен, что, если того схватят, он сразу же расколется. Эдрис не сомневался, что Алджир выдаст его без малейших колебаний. Оставалось только одно: застичь Алджира врасплох и убить до того, как копы схватят его.
— Нам с тобой, Тики, — начал Алджир, — вместе выбираться из ловушки. Похоже, полиция пока тебя ни в чем не подозревает, иначе была бы уже здесь. И Айру, видно, тоже еще не засекли. Они не смогли бы скрыть информацию, что она не Норена. Теперь слушай, у нас еще есть шанс выпутаться, воспользовавшись твоим «мини». Если мы сможем добраться до Майами, я знаю парня, который прикроет нас, пока не утихнут страсти. У этого парня есть связи, и он может переправить нас на судне в Южную Америку, но это будет стоить немало. Парень берет дорого. Прежде чем мы уедем отсюда, надо заполучить все деньги, какие только можно. Поэтому мы попытаемся добраться до того, что лежит в сейфе.
Эдрис посмотрел на него как на сумасшедшего. Мысль заполучить им обоим как можно больше денег была разумной, но не из банка! Это безумие!
— Ты спятил — идти в банк, болван! — возмутился карлик. — Ты же засветишься.
— Кто сказал, что в банк пойду я? До нашего отъезда я останусь здесь, — ответил Алджир и, указывая на телефон, добавил: — Звони Айре!
Скажи, чтобы встретилась с тобой в кафе напротив банка через полчаса. Ты грозился вчера, что, если я выйду из игры, деньги вынесет она. Вот пусть и выносит. Мне плевать, как ты убедишь ее, это твоя проблема. Прикажи ей, как только откроются подвалы, взять деньги и сказать охранникам, что плохо себя чувствует и должна уйти из банка. Ты все это время будешь ждать в кафе. Давай звони ей сейчас же!
Эдрис не двинулся с места.
Алджир с проклятиями выхватил из кармана пистолет и наставил его на карлика.
— Если не сделаешь, как я сказал, пристрелю!
Эдрис медленно подошел к телефону и набрал номер, найдя его в справочнике. Женский голос ответил:
— Дом мистера Девона.
— Я хотел бы поговорить с мисс Девон, — сказал Эдрис.
Экономка попросила его не вешать трубку, и, когда к телефону подошла Айра, карлик решительным тоном проговорил:
— Это Тики. Мне нужно встретиться с тобой в кафе напротив банка через полчаса.
— Это еще зачем? — возмутилась Айра.
— Не важно… Делай, что я говорю, или пожалеешь! — И карлик повесил трубку.
Алджир, по-прежнему держа Эдриса под прицелом, шагнул к нему:
— Гони свою долю из денег Уанесса, Тики. Двадцать пять тысяч. И поживее! Они будут гарантией того, что ты не сбежишь с деньгами Гарленда. Раскошеливайся!
В глазах Алджира была такая угроза, что карлик не стал спорить. Он подошел к столу и, выдвинув ящик, извлек из глубины его толстый запечатанный конверт. Потом, не говоря ни слова, швырнул его Алджиру.
Тот надорвал конверт и, удостоверившись, что в нем лежит доля Эдриса из денег Уанесса, положил его в карман.
— Я верну их тебе, Тики. А теперь двигай! Время идет.
С перекошенным от бессильной ярости лицом карлик выскочил из квартиры, хлопнув дверью.
Джо Беглер, осунувшийся, с запавшими от усталости глазами, вот уже восемь часов подряд сидел за своим столом, принимая оперативные сводки, телефонные звонки и радиосообщения, продолжавшие поступать по делу о розыске Алджира и убийстве в Коралловой бухте.
На проверку всей этой информации тут же посылался кто-нибудь из детективов, так что в отделе не осталось никого, даже чтобы принести ему кофе.
Когда в двенадцатый раз в течение часа зазвонил телефон, Беглер, кляня все на свете, поднял трубку.
— Это ты, Джо? — раздался мужской голос. — Говорит Олдвик, охранник из банка «Флорида сейф депозит».
— Привет, Джим, что тебе?
— Нам известен этот тип, Алджир. Он арендовал сейф и приходит сюда каждый день.
— Правда? — встрепенулся Беглер. — А зачем он арендовал сейф?
— Играет по-крупному, так он говорит. Зарегистрировался под именем Лоусон Форестер, но описание внешности совпадает, и я узнал его по фотографиям в газетах. Это точно Алджир.
— Послушай, Джим. Я пошлю к вам человека, как только кто-нибудь освободится. Хорошо бы взглянуть в его сейф, может, там найдется что-то интересное для нас.
— Увы, Джо, без его ключа мы не можем открыть сейф.
— А взломать?
— Только с разрешения мистера Девона.
— Ладно, когда кто-нибудь из наших людей освободится, направлю его к вам, но, если Алджир покажется раньше, задержите его.
— Не сомневайся. У меня руки так и чешутся. Пока, Джо, не переработай. — И Олдвик повесил трубку.
Беглер сделал запись на клочке бумаги и прикрепил на стене. Снова зазвонил телефон, и, качая головой, он поднял трубку.
Айра вошла в кафе и приостановилась, чтобы глаза привыкли к полумраку зала после ослепительно яркого солнечного света на улице. Разглядев Эдриса, махавшего ей из дальнего угла бара, девушка нехотя прошла между столиками и села рядом с карликом.
По его напряженному, бледному лицу Айра поняла, что случилось что-то недоброе, и по ее спине пробежал холодок. Никто из них не промолвил ни слова, пока бармен не принес ее заказ на кофе.
Айре повезло, что Мел не спустился к завтраку раньше ее. Он наверняка стал бы допытываться, куда она так спешит. От миссис Стерлинг Айра отделалась, сказав, что у нее деловая встреча и она не может ждать завтрака. Айра терялась в догадках, чего хочет от нее Эдрис, но при виде его бегающих глаз и капелек пота на узком лбу укрепилась в своем дурном предчувствии.
— Видела утренние газеты? — спросил карлик, сразу приступая к делу.
Она покачала головой.
— Фил засветился. Копы ищут его. Времени у нас в обрез, детка, поэтому слушай внимательно. Ты возьмешь деньги Гарленда. — Он протянул ей ключ, который выточил Алджир.
— Ни за что! — воскликнула Айра, отпрянув от ключа.
— Не ерепенься! Фил не может сделать это. Ему нельзя показываться на людях, поэтому деньги вынесешь ты.
— Я не могу! Это слишком опасно!
— Кончай спорить! — зарычал на нее Эдрис, словно загнанный в ловушку зверь, и достал из набедренного кармана газету «Парадиз-Сити сан». — Взгляни-ка.
Айра пришла в ужас, увидев на первой странице фотографию Алджира и заголовок на всю полосу, что он разыскивается полицией в связи с убийством неизвестной девушки в Коралловой бухте.
Алджир замешан в убийстве!
Она перевела на Эдриса оцепеневший взгляд:
— Не понимаю. Он…
— Пора тебя просветить, — свистящим шепотом произнес Эдрис. — То, что я сказал тебе, будто Норена утонула, — чепуха. Она мешала нам, поэтому Фил забрал ее из школы перед тем, как встретить тебя, и свернул ей шею. Этот кретин не удосужился закопать ее достаточно глубоко, и полиция нашла то, что от нее осталось!
Едва не лишившись чувств, Айра обеими руками схватилась за край стола, и кровь отхлынула от ее лица.
— В итоге они напали на его след и теперь охотятся за ним, — продолжал Эдрис, наблюдая за ее реакцией. — Деньги ему нужны, чтобы побыстрее смыться. Ты достанешь их для него, иначе у всех у нас будут проблемы. Поняла? Если они поймают его, он расколется, и тогда и тебе, и мне — крышка.
— Нет, я не буду брать деньги! — охрипшим от волнения голосом запротестовала Айра. — Я ни при чем. Я не знала…
— Возьмешь как миленькая! — прошипел Эдрис. — Ты что, воображаешь, копы поверят тебе, будто ты не знала, что Алджир кокнул ее, чтобы ты заняла ее место? Тебя, детка, притянут как соучастницу в убийстве. И дадут пожизненный срок. Фил и я отправимся в газовую камеру, а ты проведешь свой век в камере с решетками. Лично я предпочитаю газовую.
Айра содрогнулась.
— А теперь пораскинь мозгами. Ты достаешь нам деньги, и ты вне подозрений и проблем, — продолжал Эдрис. — До тех пор пока копы не сцапают Фила, им ни за что не опознать убитую. Я уезжаю, но ты-то можешь остаться. Ты — единственная, кто окажется в выигрыше. У тебя по-прежнему будет чистое алиби при условии, что Фил и я получим деньги. Посуди сама, тебе представляется такой шанс! Но за него придется заплатить. — Он взглянул на часы: было 8.50. — Давай, куколка, скажи, что ты согласна!
Айра долго сидела неподвижно. Наконец она кивнула, убедившись, что готова на все, чтобы избавиться от этих двух мерзавцев.
— Я попытаюсь, — сказала она, не глядя на карлика.
— Да уж постарайся, пожалуйста. Значит, сделаешь так: как только откроются подвалы, возьмешь деньги и засунешь их под резинку трусов. Любому, кто там будет, скажи, что плохо себя чувствуешь, что-то съела, или еще что-нибудь. Отпросись домой. Я буду ждать тебя здесь. Отдашь мне деньги и пойдешь домой. И никаких проблем. Фила и меня уже не будет в Парадиз-Сити к одиннадцати. Усекла?
Айра постепенно приходила в себя, и страх понемногу отступал. Риск велик, но другого шанса у нее нет. Только избавившись от этих двоих, она сможет по-прежнему жить той новой жизнью, которая ей так нравится.
— Хорошо, — чуть слышно проговорила она. — Я достану вам деньги. — И она встала из-за стола.
— Я буду ждать, детка. — Эдрис многозначительно посмотрел на нее. — Помни: провалишь дело — и всем нам… Помни об этом.
Нетвердой походкой Айра вышла из кафе и, перейдя улицу, скрылась за входной дверью банка. Осознание того, что Алджир убил дочь Мела, повергало ее в ужас. Айра была убеждена, что Мел никогда не поверит, будто она не принимала участие в убийстве. Ей нужно достать деньги, чтобы эти двое уехали отсюда. А если их поймают! Айра содрогнулась при мысли, что ей придется убеждать Мела и полицию в своей непричастности к убийству Норены. Эдрис прав… Они никогда ей не поверят.
Время ползло мучительно медленно. Целый час Айра просидела за своим столом в бухгалтерском отделе, бесцельно перебирая бумаги и от страха не понимая, что она делает. Одна из девушек коллег, проходя мимо, остановилась и с тревогой спросила:
— Ты плохо себя чувствуешь, Норена? Может, тебе лучше пойти домой?
— Я в порядке, — коротко ответила Айра. — Не беспокойся.
Девушка недоверчиво оглядела ее и, пожав плечами, ушла по своим делам.
Когда стрелки настенных часов, наконец, подошли к 9.45, Айра встала и через главный зал прошла в подвал. Странно, но Олдвика на посту не было. Замок на решетке отпирал другой охранник.
— Где Олдвик? — спросила Айра в ожидании, пока он отодвинет решетку.
— Занят, — буркнул тот и протянул ей банковский ключ.
Айра сбежала вниз по лестнице, на ходу включив освещение. Подойдя к своему столу, она постояла, прислушиваясь. Сердце у нее колотилось, во рту пересохло. Она услышала только гул голосов и шарканье ног, доносившихся из главного зала. Тогда девушка двинулась по проходу, ведущему к сейфу Гарленда. Она отперла оба замка — один — ключом, который ей дал Эдрис, другой — банковским — и, бросив взгляд через плечо, оглядела длинный проход. Он был пуст. Тогда Айра открыла дверцу сейфа, вытащила пухлый конверт, который сама положила туда несколько дней назад, и заперла оба замка. Потом задрала юбку и, засунув конверт в трусики, разровняла его на животе. Убедившись, что резинка крепко держит конверт, девушка опустила юбку.
Белая как мел, она вернулась к своему столу и дрожащими руками положила банковский ключ в ящик. Едва Айра успела запереть его, как по лестнице спустился Олдвик, охранник.
— Доброе утро, мисс Девон, — поздоровался он и пристально посмотрел на нее. — Мистер Девон послал за вами. Просит, чтобы вы немедленно поднялись к нему. — Олдвик не сводил с нее внимательного взгляда. — Что-то случилось, мисс?
— Нет, нет. Я… Я просто плохо себя чувствую. Отец послал за мной?
— Да, мисс.
— Банковский ключ в этом ящике. А ключ от ящика я оставляю в замке.
Айра кивнула ему и поспешно поднялась в главный зал, а оттуда на лифте в кабинет Мела. Она постучала в дверь и вошла, но замерла на пороге, увидев, что Мел не один. У окна стоял детектив второго класса Том Лепски. Она сразу догадалась, что он — полицейский, и только усилием воли заставила себя шагнуть вперед.
— Ты… ты хотел видеть меня, папа?
— Да, — вставая, сказал Мел. — Это детектив Лепски из управления полиции. — И, заметив, как она бледна и напугана, ободряюще улыбнулся. — Ничего страшного, дорогая. Полиции просто нужна твоя помощь. Тебе зададут несколько вопросов, вот и все.
«Совершенно очевидно, что девушка очень испугалась. Почему? — недоумевал Лепски. — На ней лица нет… Она, того гляди, упадет в обморок. Странно!»
— Присаживайтесь, мисс Девон, — произнес он как можно мягче. — Я не задержу вас.
«Этой девушке, — думал он, — предписано постоянно быть в очках, а она не носит их даже в банке!»
Айра села на стул с прямой спинкой, стоявший рядом со столом Мела, и, зажав между коленями дрожащие руки, заставила себя встретить испытующий взгляд полицейского.
— Вы знаете этого человека? — спросил Лепски, показывая ей фотографию Алджира.
Айра посмотрела на нее и кивнула:
— Да. Это мистер Форрестер.
— Как часто он приходит в банк, мисс Девон?
Лепски убрал фотографию в бумажник и достал блокнот.
— Каждый день.
— Вы помогали ему открывать его сейф?
— Да, конечно.
— Была ли у вас возможность заглянуть внутрь сейфа?
— Нет, открыв первый замок, я всегда оставляю клиента одного.
— Он ни разу не проговорился, что он кладет или забирает из сейфа?
— Нет.
Записывая в блокнот вопросы и ответы, Лепски придумал, как заманить девушку в ловушку. Это была великолепная идея, и он решил пустить ее в ход.
— Этот господин уехал из отеля «Риджент» девятого числа, мисс Девон. Он не сообщил вам свой новый адрес?
— Нет.
— Он когда-нибудь упоминал имена своих друзей?
— Нет.
И тут Лепски вставил свой провокационный вопрос:
— И имя некоего доктора Уэйдмана из Майами тоже не упоминал?
— Нет.
— А вы знаете доктора Уэйдмана, мисс Девон?
Айра насторожилась. Она взглянула на Лепски, который с бесстрастным лицом продолжал писать в своем блокноте.
— Нет, не знаю.
— И вы никогда о нем не слышали?
— Нет.
«Итак, что же мы имеем? — рассуждал Лепски. — В картотеке Уэйдмана имеется карточка Норены Девон. Он подбирал ей очки, а она говорит, что никогда о нем не слышала. Что, черт возьми, это означает? Спокойно, спокойно, — одернул он себя. — Не делай скоропалительных выводов». Лепски чувствовал на себе озадаченный взгляд Мела.
— Когда Форрестер приходил в банк, у него всегда был с собой «дипломат»? — продолжал он допрос.
— Да.
— И вы понятия не имеете, что было в «дипломате»?
— Нет.
Лепски что-то записал, потом поднял глаза и улыбнулся:
— Это все, мисс Девон. Будьте любезны взглянуть, правильно ли я все записал. Если правильно, подпишитесь.
Он протянул блокнот Айре, которая неохотно взяла его.
— С какой стати? — резко спросил Мел. — Она не делала заявления. Зачем ей подписывать это?
Лепски ответил с простодушной улыбкой:
— Это новые правила, мистер Девон. Вполне безобидные. Просто чтобы протокол был в порядке.
Мел ободрил Айру ласковым взглядом:
— В таком случае прочитай это, милая, и подпиши.
Айра начала читать исписанную мелким аккуратным почерком страничку. Ее инстинкт подавал ей сигнал опасности, подсказывая, что ее заманивают в западню, но она понятия не имела, чего ей следует остерегаться.
— Да, все правильно, — сказала Айра и, взяв шариковую ручку, которую протянул ей Лепски, расписалась в конце страницы.
Лепски встал и, под благодарив, взял у нее блокнот.
«Со зрением у нее полный порядок, — заключил он. — Нет, это очень странно!»
— О, еще один вопрос, мисс Девон. Вы когда-нибудь слышали о некоей Айре Марш?
Девушка сжалась и побледнела так, что Мел в тревоге за нее вскочил со стула.
— Нет… нет… Я никогда о ней не слышала!
— Норена, тебе плохо? — спросил Мел, выходя к ней из-за стола.
— Да, папа, я ужасно себя чувствую. Видно, что-то съела вчера вечером… Можно я пойду домой? Мне просто надо прилечь.
Мел вопросительно посмотрел на Лепски:
— Может, на этом закончим, офицер? Вы же видите…
— Конечно, конечно. Извините за причиненное беспокойство, — сказал он и вышел из кабинета. Глаза его блестели охотничьим азартом.
— Я попрошу кого-нибудь отвезти тебя домой, дорогая, — участливо предложил Мел девушке. — Прости, что подверг тебя этой процедуре. Ты… не разволновалась?
— Все будет в порядке, не беспокойся! — ответила Айра, беря себя в руки. — И не надо никому меня провожать домой… Я же не умираю! — добавила она и быстро вышла из кабинета. Мел растерянно смотрел ей вслед.
Тики Эдрис с потным от волнения лицом сидел в баре, болтая не достающими до пола ножками, и поминутно взглядывал на часы. «Почему ее так долго нет? — в страхе думал он. — Сейчас уже 10.43. Что-то случилось? Кто-то застукал ее, когда она открывала сейф?»
Наконец он увидел ее. Айра вошла в бар, надменно вскинув голову и расправив плечи, бледное лицо ее было непреклонным. Она не спеша прошла между столиками. Такой она запомнилась ему, когда карлик впервые увидел ее: независимой и самоуверенной, твердой, как закаленная сталь. Он отер пот с лица и выжидательно посмотрел на нее. Айра оперлась руками на стол и наклонилась к нему, ее голубые глаза сверкали.
— Принесла? — спросил Эдрис, недоумевая, что на нее нашло, смутно встревоженный переменой в ней.
— Вопросы буду задавать я. Это ты убил мою сестру, да?
Эдрис вздрогнул.
— Какое отношение, черт возьми, это имеет к делу?! — окрысился он. — Она была конченым человеком. Я не убивал ее, просто помог ей. Тебе-то что? Деньги достала?
— Предсмертная записка. Ты написал ее?
— Да… ну и что? Я написал и другие письма, которые копы нашли в ее квартире, чтобы совпал почерк. Что из этого? Ты принесла деньги, черт побери?
— И ее любовника тоже ты убил, да?
— Да хватит! Если хочешь знать, это сделал Фил. Нам нужно было решить эту проблему. Они оба стояли на пути. — Он стукнул по столу маленьким кулачком. — Ты взяла деньги из сейфа?
— Взяла. В банк приходил полицейский. Он спросил меня, не знаю ли я девушку по имени Айра Марш.
Эдрис переменился в лице.
— Да, коротышка, — обреченно проговорила Айра. — Это долго не протянется. Как я могла согласиться на эту твою безумную затею?! Как я могла! Им все известно. Ну, может, еще несколько часов… не больше.
Эдрис сполз со стула:
— Отдай мне деньги! И мы поедем вместе, детка. Ты и я, мы сможем скрыться! У нас еще есть шанс. Ну же, давай деньги!
— Я положила их обратно в сейф. Зачем мне усугублять свою вину? До встречи, Тики. До скорой встречи в полицейском участке. — И она вышла из кафе на улицу, где ярко светило солнце.
Джесс Фарр сидел в арендованном «форде», не выпуская из рук руля, и озадаченно наблюдал за Айрой, вышедшей из кафе напротив банка «Флорида сейф депозит».
Джесс просидел в машине на стоянке, укрытой тенью пальм, уже целый час. Он видел, как появился Тики Эдрис, как следом в кафе вошла Айра, и, когда она вышла оттуда, у нее было такое лицо, будто мир вокруг нее рухнул. Пошатываясь, она поднялась по ступеням крыльца к входной двери банка.
Джесс ждал, что карлик последует за девушкой, но этого не произошло. И вообще вся ситуация приводила его в замешательство. Почему вместо Алджира явился Эдрис? Джесс конечно же не заглянул в газеты: он никогда не читал их — впрочем, и ничего другого тоже.
Джесс закурил, устроился поудобнее и продолжал ждать.
Через час и три четверти он начал терять терпение. Того гляди, им заинтересуется какой-нибудь коп, что вовсе нежелательно. И только Джесс решил изменить место стоянки, как увидел Айру, вышедшую из банка и направившуюся в кафе. Джесса поразила очевидная перемена, происшедшая в девушке. Это была прежняя Айра, которую он знал в Нью-Йорке. Та же походка, решительное, заносчивое выражение лица… прямая линия плеч. Когда она вошла в кафе, он выкинул окурок в окно. У нее с собой бабки Гарленда, решил Джесс. Он был уверен в этом и протянул руку повернуть ключ зажигания. Айра пробыла в кафе всего несколько минут и, выйдя из него, поспешила к стоянке автомашин за банком. Едва она скрылась из виду, как из кафе выскочил Эдрис. Прохожие оглядывались на него, как на ненормального, когда он вприпрыжку бежал к своему «мини». Маленький рот его дергался на мертвенно бледном, точно восковом лице; короткие ручки безвольно болтались, и весь он походил на выброшенную на берег рыбину. «Что это с ним?» — изумился Джесс, нажимая на газ и медленно выезжая со стоянки, как только Эдрис сел в машину и захлопнул дверцу.
«Мини» тронулся с места и двинулся в направлении Сикомба. Джесс последовал за ним.
Лепски в нерешительности стоял у машины. Чтобы окончательно утвердиться в своей догадке, ему требовалось проверить одну небольшую деталь. Стоит ли это делать? Если его версия неверна, шеф не погладит его по головке, а если верна…
Лепски решительно сел в машину и завел мотор. Его путь лежал в сторону шоссе 4А, ведущего в Майами.
Ведя машину быстро, но осторожно, Лепски оставил позади загруженные транспортом улицы города и, свернув на шоссе, взглянул на часы. Было 10.36. В управлении он должен быть в 11.30. Да-а, чтобы вернуться к этому времени, придется словчить.
Лепски заметил патрульного полицейского на мотоцикле, следившего за движением. Лепски подъехал к нему.
— Привет, Тим. Слушай, у меня срочное дело. Ты организуешь мне зеленую улицу? Остановка у школы Грэхема в Майами. Хорошо бы добраться туда ровно за тридцать минут.
Дорожный полицейский ухмыльнулся, нажимая на стартер.
— За тридцать не получится, — ответил он. — Тридцать восемь с половиной минут, если не отстанешь от меня.
Кивнув, Лепски пропустил полицейского вперед, тот включил сирену и, когда все движение сместилось вправо, повернул ручку газа.
Выжимая до упора педаль газа, Лепски подумал, что шеф пришел бы в бешенство, увидев его мчащимся в Майами со скоростью сто двадцать четыре мили в час. Прямая, как стрела, автострада, казалось, исчезала под летящими колесами. Машины, которые он обгонял, словно серые тени, вздрагивали от тугой струи воздуха, когда он проносился мимо. Лепски пригнулся, вцепившись в руль, взгляд его был прикован к спине патрульного полицейского. Детектив держался от него на расстоянии пятидесяти ярдов и, когда скорость увеличилась до ста тридцати миль в час, с некоторым страхом подумал, что, если лопнет передняя шина, наградой ему будет лишь очень скромный гроб и глубокая яма в земле.
Через двадцать минут они уже подъезжали к концу автострады, и полицейский дал знак рукой, чтобы Лепски снизил скорость. После бешеной гонки по шоссе скорость семьдесят пять миль в час, с которой они въехали в Майами, казалась черепашьим шагом. Спустя шестнадцать минут они чинно катили по подъездной дорожке к школе Грэхема.
Лепски заглушил мотор и вышел. Он не очень твердо держался на ногах, но бодро улыбнулся патрульному полицейскому, который ответил ему довольной ухмылкой.
— Отличная езда, Тим, — сказал Лепски. — Повторить бы. Придется тебе отвезти меня назад, когда я здесь разделаюсь с делами.
— О’кей. На обратном пути сократим несколько минут. Шоссе не будет так загружено.
Лепски поднялся на крыльцо и нажал на звонок. Дверь открыл сам доктор Грэхем.
— Доброе утро, сэр, — поздоровался Лепски. — Полиция Парадиз-Сити. Думаю, вы могли бы мне помочь. Разрешите войти?
Грэхем кивком пригласил полицейского внутрь.
— Надеюсь, это не займет много времени, офицер, — сказал Грэхем, направляясь в свой кабинет. — У меня назначена встреча.
— Я не задержу вас, сэр, — ответил Лепски, садясь на предложенный ему стул. — Я навожу справки об одной из ваших учениц, Норене Марш-Девон.
Грэхем удивленно посмотрел на Лепски:
— Она у нас больше не учится. Она…
— Да, я знаю. Скажите, доктор, она ведь носила очки?
— Да, носила.
— Могла ли она читать без них?
— Конечно нет. Она всегда их носила. Не понимаю. Что…
— Оправа очков была из голубого пластика? — снова перебил его Лепски.
— Да, да, припоминаю, — задумчиво ответил Грэхем, — оправа была голубая, а вот насчет пластика не берусь утверждать. Не могли бы вы объяснить, почему вы задаете эти вопросы?
— У нас есть причины полагать, что неизвестная девушка, которую нашли убитой в Коралловой бухте, — это Норена Девон, — мрачно проговорил Лепски.
Грэхем остолбенел, потрясенный:
— Боже мой! Что вы…
— Вопросы задавать буду я, доктор, — решительно остановил его Лепски и достал из бумажника фотографию Алджира. — Вы когда-нибудь видели этого человека?
— Да, конечно. Это мистер Теббел, адвокат матери Норены.
У Лепски вырвался вздох облегчения. Итак, он был прав!
— У вас есть фотография Норены Девон? — спросил детектив.
— Ну конечно. Мы делаем в конце семестра групповые фотографии классов, — ответил Грэхем и, поднявшись, подошел к стеллажу у стены. Порывшись в папках, он достал фотографию и протянул ее Лепски.
Почти обезумевший от страха, Эдрис гнал свой «мини» по скоростной трассе в Сикомб. Он был настолько занят мыслями, как спасти свою шкуру, что не замечал следовавшего за ним по пятам потрепанного «форда».
Нельзя терять ни минуты, твердил себе карлик. Копы уже могут его разыскивать. Но еще не все потеряно, у него есть связи в порту. Самый верный ход — сесть на судно, идущее в Мексику.
Однако сначала надо сделать все, чтобы вернуться в свою квартиру. Он должен забрать у Алджира деньги. Без денег ему крышка! Алджира придется убить, иначе Алджир убьет его.
Надо также выяснить, куда Алджир припрятал свою долю из денег Уанесса. Но прежде чем убить Алджира, нужно раздобыть пистолет.
Доехав до окраины Сикомба, карлик свернул на узкую дорогу, ведущую к морю.
Джесс от неожиданности резко нажал на тормоза и остановил свой «форд». Он выскочил из машины и, добежав до развилки, успел проследить, как «мини» повернул вдали направо и исчез. Джесс побежал назад к «форду» и двинулся медленно и осторожно в том же направлении.
Эдрис остановил «мини» возле обшарпанного бара, посетителями которого были главным образом матросы с сейнеров, стоявших в гавани, и своей скачущей походкой устремился туда. В этот час бар пустовал, и его владелец Гарри Моррис, волосатый, мрачного вида детина, изучал за стойкой бюллетень скачек. Увидев Эдриса, он с ухмылкой сказал:
— Привет, Тики! — и сложил бюллетень. Потом вгляделся в бледное, мокрое от пота лицо карлика и спросил: — Что с тобой, приятель?
— У меня неприятности, Гарри, — ответил Эдрис, тяжело дыша. — Не задавай вопросов… за мной охотятся копы. Ты можешь устроить меня на судно в Мексику?
Глаза у Морриса округлились. Он подумал, уж не дурачит ли его Эдрис, но, снова взглянув на лицо карлика, решил, что нет.
— Устроить можно, Тики, но это стоит денег. Сегодня в десять вечера отплывает одно судно. Могу договориться насчет тебя… Тебе это обойдется в три куска.
Эдрис скривился, как от боли:
— А подешевле нельзя, Гарри? Мне понадобятся деньги.
— Сделаю все, что смогу, но этот парень больно прижимист.
— Я проверну одно дельце и вернусь. Сможешь прикрыть меня, пока не отплывет судно?
— Конечно, Тики. Для тебя сделаю все, что угодно.
— И еще кое-что… Мне нужен пистолет с глушителем, и прямо сейчас.
— Зачем? — изумился Моррис.
— Не задавай вопросов, Гарри. Нужен, и все.
— Ладно, хорошо. А может, ты хочешь, чтобы я взял на себя это дельце?
— Я сам справлюсь, — с хищной усмешкой возразил Эдрис. — Давай поживей, Гарри, времени у меня в обрез.
Моррис кивнул и вышел в заднюю дверь бара. Вскоре он вернулся со свертком из плотной бумаги и протянул его Эдрису.
— Он чист, Тики. Можешь его не возвращать. Глушитель рассчитан на три выстрела… не больше. Ты точно потом не пожалеешь?
— Не пожалею, — мрачно ответил Эдрис. — Спасибо, Гарри. Я вернусь через пару часов.
В машине карлик развернул сверток. Это был пистолет 38-го калибра. Эдрис привинтил глушитель к стволу и положил пистолет на сиденье рядом, накрыв его шляпой. Затем завел мотор и поехал домой.
Джесс Фарр, дожидавшийся его в машине дальше на берегу, последовал за ним.
Подъехав к дому, Эдрис взял с сиденья шляпу и пистолет и, оставив ключ зажигания в замке, вышел из машины. Он поднялся на свой этаж и, когда перед дверью вынимал из кармана ключи, взглянул на часы. Было 11.43. Эдрис открыл дверь и осторожно вошел в прихожую.
— Фил? — позвал он.
Ему никто не ответил. Тогда карлик кинул шляпу на стул и, держа правую руку с пистолетом за спиной, а в левой руке купленную в городе газету, шагнул в гостиную.
Алджир стоял у окна, направив на Эдриса его пистолет 25-го калибра.
— Достал? — грозно спросил он, не сводя с карлика настороженного взгляда.
— В чем дело? — проговорил Эдрис, склонив голову набок и снимая за спиной большим пальцем предохранитель с крючка.
— Я тебе не доверяю, паршивый уродец! — заорал Алджир. — Деньги с тобой?
— Конечно, и газета тоже. Прямо на первой странице красуется твоя большая славная фотография, приятель.
Эдрис швырнул ему газету, и та упала к ногам Алджира первой страницей вверх.
Застигнутый врасплох, Алджир опустил глаза и при виде своей фотографии разразился проклятиями. Это были его последние слова. Эдрис поднял пистолет и выстрелил ему в голову.
Колени Алджира подогнулись, и он грузно осел на пол. Эдрис, по-волчьи оскалившись, прострелил ему грудь.
Алджир распростерся на полу с залитым кровью лицом. Руки его бессильно сжались, губы беззвучно шевельнулись, но потом глаза его закатились, по телу пробежала судорога и челюсть отвалилась.
Эдрис удовлетворенно вздохнул. Он отвинтил глушитель и положил его в карман, а пистолет — на стол. Даже не взглянув на Алджира, он вошел в спальню за рюкзаком, который заранее упаковал. Затем занялся поисками доли Алджира из денег Уанесса. Он обшарил всю квартиру и наконец минут через десять нашел то, что искал за репродукцией раннего Пикассо. Карлик сосчитал деньги и помянул недобрым словом покойника, обнаружив, что от его доли осталось только шестнадцать тысяч. Эдрис сунул деньги в задний карман брюк, а конверт со своей долей положил во внутренний карман пиджака. Потом грустно оглядел квартиру, горько сожалея, что приходится ее покидать. Взгляд его скользнул по распростертому на полу телу Алджира, чья голова лежала в луже крови. При виде ужаса, застывшего на лице покойника, карлик скорчил ему рожу, вскинул на плечи рюкзак и медленно направился к входной двери.
Тяжело осознавать, сетовал Эдрис, что он больше никогда не увидит свою квартиру, но, по крайней мере, у него есть деньги и шанс добраться до Мексики. Он начнет там новую жизнь. Деньги открывают многие двери. Но без них ты — в дерьме.
Он открыл дверь и застыл на месте. С направленным на него пистолетом в коридоре стоял Джесс Фарр.
Эдрис закрыл глаза, потом открыл их. Внезапное появление этого долговязого хиппи с пистолетом в руке так поразило его, что на какой-то момент у него остановилось сердце, потом бешено застучало.
— А ну, назад! — процедил сквозь зубы Джесс. — И смотри у меня не рыпайся!
Охваченный отчаянием, Эдрис послушно попятился в гостиную. Джесс двинулся за ним и ногой захлопнул за собой дверь. При виде мертвого тела Алджира он внутренне напрягся. До сих пор Джессу не доводилось видеть труп, и у него похолодело под ложечкой.
— Сбрось рюкзак, отвернись и подними руки! — приказал он.
— Послушай… — начал Эдрис, пытаясь выдавить заискивающую улыбку на мертвенно-бледном лице.
— Делай, что тебе говорят, поросячье рыло! — завопил Джесс, угрожая ему пистолетом.
Чуть не рыдая, Эдрис кинул на пол сумку, повернулся, и не успел он поднять руки, как Джесс бесшумно шагнул к нему и ударил стволом пистолета по голове.
Лепски доставило огромное удовольствие видеть выражение лица Террелла, когда он рассказывал свою историю. И на лицо подпиравшего стену Беглера тоже стоило посмотреть.
Завершая свой рассказ, Лепски не мог удержать победной ухмылки.
— А вот фотография Норены Девон, шеф. Достал ее в школе. — И он театральным жестом положил свой трофей на стол Террелла.
Оба, Террелл и Беглер, склонились над столом, жадно разглядывая группу девушек на фотографии.
— Она вторая слева… в заднем ряду, — пояснил Лепски.
— Отличная работа, Том, — похвалил его Террелл, внимательно рассмотрев ничем не примечательную девушку в очках. — А кто же та девица, которая выдает себя за дочь Мела?
— Айра Марш… сестра Мюриэль, — вступил в разговор Беглер. — Я только что получил донесение полиции Нью-Йорка. Айра Марш покинула Нью-Йорк ночью шестнадцатого числа. С тех пор там не показывалась. Картина-то вырисовывается, шеф.
Террелл, сдвинув брови, покачал головой:
— Мы упускаем в этой цепочке одно очень важное звено. Почему Алджир заменил Норену Айрой Марш? У него должна была быть причина.
— Это она нам расскажет. Давайте возьмем ее, — предложил Беглер.
— Не будем спешить, — остановил его Террелл. — Сначала я поговорю с Девоном. — Он задумался. — Тот карлик, Эдрис… должно быть, это он поставил ее фотографию в спальню Мюриэль. И он же послал Алджира к доктору Грэхему. Его надо брать, Джо. Немедленно!
— В ресторане сказали, что он сейчас в Нью-Йорке, — возразил Беглер.
— Подними на ноги полицию Нью-Йорка. Возможно, карлик блефует и на самом деле никуда не уехал. Наведайся к нему в квартиру, Джо.
Беглер кивнул и поспешно вышел из кабинета.
— Срочно перекрыть аэропорт и заблокировать дороги, — продолжил Террелл, обращаясь к Тому. — При его приметной внешности далеко не уйдешь, но этот гаденыш такой изворотливый, что все может быть. — Он встал из-за стола, взяв фотографию. — А я повидаю Девона.
Лепски, берясь за телефонную трубку, говорил себе: «Ну, если ты за это не получишь повышение, старина, не видать тебе его никогда!»
Забрав деньги у оглушенного Эдриса, Джесс не стал тратить время на их пересчет: и так было ясно, что денег больше, чем он ожидал. Надо поскорее смыться из Флориды, размышлял Джесс, спускаясь в лифте. Арендованную машину он оставит в Фернандии и сядет на поезд до Атланты. А там выждет, когда прояснится, чем все это кончится. С такими-то деньгами ему не о чем беспокоиться.
Несмотря на распиравшую его радость от небывалой удачи, Джесс все еще был под впечатлением увиденного в гостиной трупа Алджира. «Очевидно, его прикончил карлик, который сам сейчас лежал без сознания на полу. Как теперь этому уродцу быть, куда бежать, когда он очухается?» — думал Джесс, садясь в «форд».
«Так ему и надо! — решил Фарр, — нажимая на газ. — Это ему за то, что наезжал на Айру».
Кстати, а как быть с Айрой? Джесс насупился. Его так и подмывало разыскать ее. Куда веселее было бы дернуть в Атланту вместе с ней, чем одному. Нет. Он покачал головой. Не стоит. Копы очень скоро выйдут на нее, и тогда он влипнет по ее милости. Нет, он поедет один. А в Атланте у него будет достаточно времени, чтобы найти себе какую-нибудь красотку.
Джесс ехал в направлении Майами. Машин в полдень на дороге была уйма, и выезд из Сикомба раздражал его своей медлительностью. Но Джесс сдерживал нетерпение.
Как все клево складывается, думал он, снижая скорость, так как образовалась еще одна пробка. Эдрис и вякнуть не посмеет. Алджир — покойник. Айра не знает, что деньги у него. Лучше некуда! Вот это грабанул!
Машины прибавили ходу, и Джесс перешел со второй скорости на третью. Впереди показался светофор. Хорошо бы успеть проскочить, подумал Джесс. Впереди идущая машина рванула вперед. Джесс не удержался и нажал на педаль газа. Но за пять ярдов до перекрестка загорелся красный свет светофора.
Выругавшись, Джесс ударил по тормозам, но все же на ярд проскочил разметку. Он дал задний ход, но его «форд» тут же выбросило вперед, так как следовавшая за ним машина врезалась ему в багажник.
Джесс обернулся, вне себя от ярости. Сидевший за рулем толстый пожилой человек выходил из машины. Затем раздался звук, которого смертельно боялся Джесс… звук полицейского свистка.
Сердце Джесса испуганно забилось, он выхватил из заднего кармана пистолет, чтобы спрятать его в бардачке, но его остановил громовой голос полицейского:
— Не двигаться!
Джесс поднял глаза. В окно с правой стороны заглядывал здоровенный полицейский с красным лицом. Джесс не заметил, как он подошел. В руке коп держал пистолет, наставленный на Джесса.
— Бросай оружие! — с металлом в голосе приказал полицейский. — Быстро!
Готовый разреветься от страха и ярости, Джесс выронил пистолет на сиденье машины и поднял руки.
Дверца распахнулась, и другой полицейский выволок его из машины.
Водители нетерпеливо сигналили, негодуя на задержку движения, прохожие останавливались, с любопытством наблюдая за разыгравшейся сценой.
— Присмотри за ним! — крикнул второй полицейский напарнику. — Он только что бросил свою пушку.
Краснолицый усмехнулся и закатил Джессу такую оплеуху, что тот пошатнулся. В следующее мгновение, не успел Джесс опомниться, как его запястья сдавили наручники. И тут он почувствовал, что пакет с деньгами, который он запихнул под рубашку, начинает вываливаться и деньги сыплются на мостовую.
— Вот это да! — воскликнул краснолицый полицейский в изумлении. — Этот парень набит деньгами!
Тики Эдрис открыл глаза и жалобно застонал от нестерпимой боли в голове. Он попытался вспомнить, что произошло, а вспомнив, сел, что потребовало от него долгих, мучительных усилий. Он обхватил голову короткими ручками и сидел так, пока в голове не прояснилось и острая терзающая боль не утихла. Тогда карлик, оперевшись на колени, с трудом встал на ноги. Шатаясь, он сделал два шага по комнате, и его левый ботинок угодил в подсыхающую лужу крови возле трупа Алджира. Эдрис передернулся и попытался вытереть ботинок о ковер. Карлик двигался так, будто постарел на пятьдесят лет за те полчаса, что был без сознания. Он добрел до бара, нетвердой рукой открыл его и схватил бутылку виски. Вытащил пробку, уронив ее на ковер, и поднес бутылку к губам. Он пил долго и не спеша, чувствуя, как алкоголь несет тепло и жизнь его телу. Отдышавшись, Эдрис поставил бутылку и похлопал себя по набедренному карману, хотя знал, что он пуст. Денег не было. Карлик доплелся до ванной и ополоснул там голову и лицо. Все еще плохо соображая, он стоял и смотрел на себя в зеркало. То, что он увидел, ужаснуло его. Он был похож на иссохшего морщинистого старичка, дни которого сочтены.
Эдрис вернулся в гостиную, снова взял бутылку виски и, запрокинув голову, стал пить из горлышка. Потом он рыгнул и уселся в свое миниатюрное кресло, поставив ноги на скамеечку.
«Теперь, Тики, старина, забудь о Мексике, — говорил он себе, — без денег тебе крышка. Смирись с тем, что тебя ждет. Незачем куда-то бежать. Незачем строить какие-то планы. Ты по уши в дерьме, и из этой выгребной ямы тебе не выбраться».
Он взглянул на труп Алджира, и звериная ненависть исказила его лицо.
И все из-за этого тупого ничтожества! Безмозглый сукин сын настолько глуп и ленив, что не удосужился как следует закопать тело. Только поэтому провалилась самая грандиозная афера, какую только можно себе вообразить.
Эдрис глотнул еще виски. Он окончательно опьянел, и ему стало нестерпимо жаль себя. Всплескивая короткими ручками, он горько плакал, и слезы бежали по его сморщенному лицу.
Когда через полчаса Беглер и Хесс ворвались в его квартиру, он все так же сидел и плакал пьяными слезами.
Карлик не сопротивлялся. «А какой смысл? — говорил он себе, когда, качаясь, шел к ожидавшей их полицейской машине. — Какой теперь в этом смысл? Ты все спланировал, все точно рассчитал, а какой-то кретин взял и все испортил».
— Да-а, жадность фраера сгубила, — пробормотал Тики, садясь в машину. Он закрыл руками лицо и снова залился пьяными слезами.
«Дорогой Мел!
Я больше не могу называть тебя папой, не так ли? Я пишу, чтобы попрощаться с тобой и попросить прощения.
Не надеюсь, что ты поверишь мне, но, честное слово, я не знала, что они убили твою дочь. Они мне сказали, что она утонула.
Знаю, я не должна была соглашаться на эту роль, впрочем, я много чего не должна была делать в своей жизни. Я понимала, что счастье, которое испытала, выдавая себя за нее, недолговечно.
Теперь я собираюсь уплыть далеко в море. И буду плавать до тех пор, пока не иссякнут силы. Надеюсь, мой поступок хотя бы немного оградит тебя от скандала. Мне очень хочется думать, что ты будешь иногда по мне скучать. И я рада твоей женитьбе на Джой; она сделает тебя счастливым, ты заслужил это.
Итак, прощай и все же постарайся поверить, что я ни за что не пошла бы на обман, если бы знала правду о Норене.
С любовью,
Айра положила ручку и перечитала письмо. Она сидела в пляжном домике, одетая в белый купальник, который оттенял бронзовый загар ее тела.
Ни один мускул не дрогнул на лице девушки, когда она вложила письмо в конверт и запечатала его. Написав на конверте имя Девона, прислонила конверт к вазе на столе.
Потом бросила прощальный взгляд на комнату и вышла из домика.
Далеко в стороне купались люди. Расстояние было слишком велико, чтобы они заметили ее. Легкой походкой девушка спустилась к морю. Голова ее была гордо откинута назад, губы крепко сжаты, в глазах ни слезинки.
Айра вошла в воду и поплыла сильными гребками, быстро отдаляясь от берега и вновь обретенной жизни, жить которой ей было не суждено.