– Батон, ты чё, в натуре! – уставившись на мокрые следы на ковровом покрытии номера, возмутился костлявый парень с жиденькими длинными волосами, собранными на затылке в хвостик. Блатные интонации, демонстративно расставленные пальцы рук красноречиво говорили о его уголовном прошлом.

– Харош те гундосить! – раздраженно ответил костлявому второй, бритоголовый парень спортивного телосложения. – Заколебал ты своими наскоками! Придет горничная и уберет.

Тот, кого назвали Батоном, выкладывал на стеклянный журнальный столик содержимое пакета. То, что в нем находилось, сразу примирило двух парней. Четыре пластиковые полуторалитровые бутылки пива, соленые орешки, чипсы.

– Клево! – с удовлетворением воскликнул бритоголовый, доставая очередную покупку. – Сыр копченый косичкой попался! Я тащусь от него!

В этот момент неслышно открылась входная дверь. В гостиничный номер вошел невысокий мужчина лет пятидесяти, одетый в яркий лыжный пуховик. Он снял с головы вязаную шапку и, стряхивая с нее снег, осмотрелся по сторонам. Мужчина молча поднял брошенную бритоголовым у входа куртку, повесил ее на вешалку и шагнул к парням.

– Бугор! – гнусавым голосом застонал костлявый, глядя на оставляемые мужчиной мокрые следы на ковровом покрытии. – Ну ты-то чего?

– А, здорово! – оглянувшись на вошедшего, бодро воскликнул бритоголовый. – Не обращай внимания. Кастет с утра всех уже достал. Ты как, по пивку?

– Я пас, – покачал головой мужчина, усаживаясь в кресло около столика, – и вы особенно не налегайте. Вы мне трезвые нужны.

– Чё, товар идет? – деловито осведомился бритоголовый, разрывая пакетики и рассыпая их содержимое по одноразовым тарелочкам.

Парни уселись напротив гостя, не решаясь приниматься за пиво. Они выжидательно смотрели на шефа, понимая, что тот пришел лично, а не позвонил, как у них было принято, неспроста.

– Может, все-таки налить? – предложил снова Батон, сглатывая слюну.

– Нет, – покачал головой гость, – мне еще двести верст пилить за рулем, а погода портится – мокрый снег повалил. Вот что, бойцы, слушайте меня внимательно и запоминайте. Дело предлагаю вам выгодное, если согласитесь, то бабок у вас будет немерено.

Как-то незаметно снег вокруг трассы перестал быть искристым. Солнечное утро выгнало на нее почти всех обитателей горнолыжной базы «Джаловчат», но часам к десяти снежная одноименная вершина стала заволакиваться мглой. В воздухе закружились отдельные крупные снежинки, а над ущельем потянулись серо-белые рваные облака.

– Аля! – крикнул молодой высокий усатый грузин.

С крутым разворотом он затормозил рядом с девушкой, окатив ее снежным облаком, вылетевшим из-под лыж.

– Три дня! – с патетикой воскликнул грузин. – Три дня я не ел и не спал. И вот наконец ты появилась, царица гор!

– Валико, я приехала еще вчера вечером, – прищурившись, ответила девушка. – Между прочим, не ты ли вчера блистал за ужином красивыми тостами?

– Я? – удивился парень, но тут же нашелся и, подняв многозначительно указательный палец, провозгласил: – Да, я поднимал тосты за прекрасных женщин, но имел в виду только твой неповторимый образ в своем сердце. Но я только пил! И верь мне, царица, я действительно не ел и не спал.

– Ладно, выкрутился, – захохотала девушка и задорно блеснула глазами. – Но если сегодня твои тосты будут иметь в виду только мой образ, а не меня лично, то я наложу на тебя страшный обет!

Оттолкнувшись лыжными палками, девушка заскользила вниз по склону. С восторженным воплем Валико бросился догонять красавицу.

Капитан Мацаев докурил очередную сигарету и аккуратно бросил ее в урну. То ли рука участкового от длительного и нудного ожидания стала вялой, то ли аэродинамика окурка подвела, но попасть в урну не удалось. Мацаев ругнулся про себя и пошел поднимать окурок с земли. Не хватало еще, чтобы он на глазах старушек демонстративно мусорил у подъезда. Унизительная процедура! Нагнувшись и взяв окурок двумя пальцами, участковый бросил его в урну. За его спиной на лавке старушки что-то одобрительно пробормотали вроде «какой у нас культурный участковый». Оценили, значит, воспитанность милиционера.

Из-за дома, рыкнув мотором, вывернула «Газель» с эмблемой МЧС. «Наконец-то», – с облегчением подумал Мацаев и шагнул к остановившейся у подъезда машине. С водительского сиденья соскочил невысокий худощавый парень лет двадцати пяти. Форменное кепи у него было сдвинуто на затылок, быстрые глаза оглядели присутствующих.

– Вы, что ли, участковый? – спросил эмчеэсник, потирая от нетерпения руки. – Что где ломаем?

Задора у парня сразу поубавилось, как только с другой стороны машины показались еще двое спасателей. Детина лет под тридцать нес объемистый инструментальный ящик. За ним шла миловидная курносая девушка со строгими глазами и короткими, крашенными в пепельный цвет волосами.

– Не суетись, – буркнул вполголоса детина своему шустрому товарищу и, вежливо кивнув участковому, спросил его: – Какой этаж?

– Пятый, – ответил участковый, задержав взгляд на девушке в форме МЧС. – Пойдемте, покажу.

Мацаев пошел первым. Бросая короткие фразы через плечо, он стал рассказывать о случившемся.

Соседи видели, как Владимир Иванович Кравченко, проживающий в квартире восемнадцать, вернулся поздно вечером домой. Кравченко часто на три-пять дней уезжал в командировки. Ключи он оставлял в соседней квартире. Соседом Владимир был неплохим, но ни с кем особо не сближался. Соседи даже толком не знали, где и кем он работает, считали, что каким-то снабженцем.

Вчера Кравченко, как обычно, позвонил в дверь квартиры напротив, чтобы взять ключи. Был, как обычно, вежлив и улыбчив, но видно было, что он сильно утомлен. Поблагодарив и извинившись, Владимир забрал ключи, и больше его никто не видел. Только рано утром в квартире, которая располагалась под квартирой Кравченко, обнаружили, что сосед их заливает. В ванной комнате было уже по щиколотку воды. Побежали барабанить в дверь, но, к удивлению соседей, им никто не открыл. Пробовали стучать и в потолок, и по батареям отопления, но Кравченко не реагировал. Подняли с постелей мужиков, и те, спустившись в подвал, перекрыли воду. Подозревая беду, соседи позвонили в милицию. Прибывший участковый убедился, что хозяин квартиры на звонки не отвечает, и, с разрешения дежурного по райотделу милиции, предпринял попытку взломать входную дверь.

Вот тут и пришлось участковому вызывать МЧС. Входная металлическая дверь оказалась прочной, и без специального инструмента было не обойтись. Участковый очень нервничал, ведь внутри мог лежать человек, остро нуждавшийся в медицинской помощи. Бригада из МЧС прибыла, а «Скорой помощи» все не было.

– Главное, туда попасть, – успокоила участкового девушка из МЧС, – я врач.

Наконец вся группа остановилась у двери квартиры на пятом этаже. Здоровенный спасатель с большим сомнением осматривал металлическую дверь, которую явно пытались вскрыть ломом. Притворная часть около замка была погнута, но до ригелей добраться не удалось.

– Только дыру вырезать! – убежденно заявил спасатель своим басовитым голосом. – С замком время потеряем. Дверь самопальная, металл – четверка, а что там внутри наворочено, одному богу известно.

– Борька, давай я через крышу, – неожиданно предложил щуплый спасатель. – И быстрее будет, и дверь уродовать не придется.

Все, не сговариваясь, посмотрели на люк в потолке, который вел на чердачное помещение. На дужках висел простенький замок.

– Ладно, дуй за снаряжением, – согласился здоровяк и нагнулся к своему инструментальному ящику. – А ты, капитан, помоги мне. Мы сейчас замочек с люка срежем.

Пока спасатель бегал в машину за альпинистским снаряжением, кто-то из соседей притащил переноску. Здоровяк, которого называли Борисом, взобрался на перила, ограждающие лестничную клетку. Участковый, как мог, придерживал его за ноги, а спасатель одним движением «болгарки» перерезал дужку замка.

Второго спасателя, назвавшегося Игорем, подсадили в люк и подали веревки с карабинами и зажимами.

Игорь Чистяков пришел в МЧС из горноспасательной службы. Мастер спорта по альпинизму, Игорь был неугомонным человеком, не терпел скучной работы и рутины. Ему постоянно требовались новые впечатления, бурная деятельность и общение с большим количеством людей. Он был неиссякаемым источником идей, как на работе, так и в быту. Его друг Боря Мостовой, с которым они работали в одной бригаде, отличался, наоборот, флегматичностью, рассудительностью и некоторой медлительностью, присущей здоровякам. Широченный в плечах Боря был бывшим спортсменом-борцом. Инженер по образованию, он никогда не работал по своей вузовской специальности. Боря любил металл, он чувствовал его нутром, и вся его предыдущая работа всегда была связана с металлом. Он работал и в кузнице, и слесарил на заводе, работал даже в небольшом ООО по изготовлению металлоизделий. В бригаде МЧС Боря был незаменимым специалистом, когда нужно было что-то ломать, резать и курочить, извлекая пострадавших. Только он знал и чувствовал, как поведет себя та или иная конструкция, как лучше вытащить беспомощного человека.

А еще Боря был тихо и безнадежно влюблен во врача бригады – Олю Синицкую. Любил он ее тайно и беззаветно. Всегда опекал в опасных ситуациях, оберегал от заигрываний и пошлых шуточек мужчин, но ничем другим своих чувств не выдавал.

Пройдя по чердаку до слухового окна, Чистяков выглянул на крышу. Снега на старом шифере было не очень много, но опасным было ограждение. Оно все прогнило по краю крыши. Привязывать страховку на крыше было не к чему. Игорь размотал веревки и зацепил один конец за стропилу внутри чердака. Но теперь ему придется пробираться по скользкой крыше вбок метров на десять. Если он сорвется, то десятиметровый фал так мотнет его вдоль дома о балконы, что мало не покажется. Надо искать промежуточную опору, чтобы захлестнуть фал. Без опоры, располагающейся точно над местом спуска, идти было бесполезно.

Игорь еще раз осмотрелся по сторонам. Стойки телевизионных антенн располагались почти у самого конька крыши. Слишком много времени займет путь до антенн, пропускание фала. Там еще самому между проволочными растяжками надо пробраться. Ладно, рискнем, решил Игорь и осторожно пошел вдоль крыши вправо, где был балкон нужной квартиры. Скользя по мокрому шиферу, он спустился к краю крыши. Здесь ограждение было надежнее. Болты, пропущенные насквозь через кровлю, выглядели основательными.

Пропустив фал в щель между двумя конструкциями из прутьев, Игорь выбрал слабину и перешагнул на край. Балкон был прямо под ним. Упершись ногами в стену, Игорь почувствовал, как впились в плечи веревки. Теперь спуск.

Не прошло и пяти минут, как в квартире послышались быстрые шаги, стукнула внутренняя задвижка и дверь распахнулась. Участковый и девушка-врач бросились было внутрь, но поймали многозначительный взгляд Игоря. Все понятно, в квартире труп!

– Оставайтесь пока здесь, – хмуро велел участковый и бросил взгляд на пол. Игорь стоял в коридоре квартиры в одних носках. – Это правильно. Сообразил. Лишние следы нам в квартире не нужны.

Стараясь ступать вдоль стен, участковый прошел в квартиру. Было слышно, как он вызывает группу и докладывает о том, что произошло.

– Что там? – шепотом, чтобы не слышали стоявшие на лестничной площадке соседи, спросила Ольга Игоря.

– Лежит на полу, посиневший. Около лица засохшие рвотные массы или пена.

– Отравление? – сразу сделала вывод Ольга.

– Похоже, – согласился Чистяков, – такое ощущение, что он из коридора возвращался к столу и упал. Кстати, на столе водка с закуской и две рюмки.

– Как же убийца вышел, если дверь была закрыта изнутри на задвижку? – не понял Борис.

– Очень просто, – зашептала Ольга, – он не сразу понял, что его отравили. Пошел проводить гостя, запер за ним дверь, а потом потерял сознание.

– Участковый! – крикнул Игорь находившемуся в квартире милиционеру. – Я ботинки свои заберу?

– Сейчас я принесу, – послышался голос Мацаева, – только вы пока не уезжайте. В протоколе распишетесь.

– Ладно, пошли, Оля, – пробасил Мостовой, – распишется, догонит. А мы пока дежурному доложим.

Спасатели спустились к подъезду под любопытными взглядами жильцов дома. Борис бросил свой аварийный чемодан в салон и залез на водительское сиденье «Газели». Тут же заработала рация. Судя по голосу дежурного, он пытался вызвать бригаду уже не в первый раз. Возможность вернуться на базу и спокойно пообедать накрылась. Бригада была самой ближней к месту ЧП, и в ней был альпинист.

Пока Мостовой разговаривал с дежурным, к подъезду подлетели еще две милицейские машины.

Чистяков кряхтя обувался в коридоре квартиры и еле успел отойти в сторону. В дверях сразу образовалась шумная и деловитая толпа. Несколько сотрудников милиции в форме, трое или четверо в гражданском. Притиснутый в углу спасатель, обувая второй ботинок, услышал, как кто-то из милиционеров говорил участковому: «Оборвалась ниточка! Только мы его вычислили, и на тебе. Кому он «дурь» сдавал, кто его шеф? Все теперь коту под хвост!» – «А, может, он сам наркоту сбывал?» – предположил Мацуев. «Нет, это курьер, – возразил ему другой голос, – давайте, ребята, начинайте подворный обход…»

– Ну, что там? Закипела работа? – пробасил Мостовой, когда Игорь наконец влез в кабину между ним и Ольгой.

– Закипела. Там такой напряг у милиции, – стал рассказывать Игорь. – Судя по всему, наркокурьера грохнули. Кто-то поживился на халяву из своих или из конкурентов. – Чистяков потер руки. – Ну, что, на базу? Пора подхарчиться?

– Вот тут ты не угадал, Игорек, – с усмешкой ответила за двоих Ольга, – срочная работенка тебя ждет, по твоей альпинистской части.

– Ну-у! – застонал разочарованный Чистяков, – я жрать хочу. Опять в окно квартиры, где трупы, лезть?

– Быстро доедем – трупов не будет, – заметил Борис, заводя мотор машины. – На «Джаловчате» «канатку» заклинило. Двое лыжников зависли на высоте пятнадцати метров. Будешь снимать, снежный барс.

– Я голодный барс, – со вздохом ответил Чистяков. – Одна надежда, что горнолыжники покормят за доброе дело.

Снежные заряды как будто специально выцеливали машину. Только-только «дворники» разгребли снег на лобовом стекле «Газели», как снова начинал валить снег крупными липкими хлопьями. От такой погоды клонило в сон. Игорь повернул голову к притихшей рядом Ольге. Девушка спала, пригревшись в теплой кабине, привалившись плечом и головой к дверке. Чистяков вздохнул. Ему задремать никак не удастся, не получалось у него это на голодный желудок.

– Борька, – позвал Игорь друга, сидевшего за рулем. – Ты, если на ночь поешь, тебе кошмары снятся?

– Чего? – не понял Мостовой.

– Эх, вы! – сокрушенно вздохнул Чистяков. – Друзья называются. Умеете спать и на голодный желудок, и на сытый. Могли бы из чувства солидарности и помучаться.

– Ты о еде не думай, – наставительно сказал Борис. – И о сне не думай. Ты обязан меня разговорами развлекать и песнями. А то я сейчас от этой снежной пелены дремать начну.

– Петь я не буду, – возразил Игорь, который уже начал дурачиться от скуки, – а то ты со своим медвежьим слухом удавишься от зависти.

– Олю разбудишь, – пробасил Борис.

– И поэтому тоже, – спокойно согласился Чистяков, но тут же подскочил на сиденье, как будто ему в голову пришла страшно интересная мысль. – Слушай, а давай поговорим о сексе.

– А чего о нем говорить? – нахмурился Борис.

Игорь с удовольствием понаблюдал, как лицо друга стало заливаться краской. Боря очень легко краснел, отчего всегда еще больше смущался и начинал сердиться.

– Правильно, – воскликнул Игорь и одобрительно шлепнул Мостового по плечу, – чего о нем говорить, им заниматься надо.

– Тихо, ты! Пошляк! – пробурчал Борис и покосился на спящую девушку. – Поговорить больше не о чем?

– Тогда о еде, – согласился Чистяков и как-то сразу сник и погрустнел.

– Ты лучше скажи, ты уголок купил? – сменил тему Борис. – Мы же с тобой завтра собирались тебе в гараже стеллажи варить?

– Бли-ин! – хлопнул себя по лбу Игорь. – Я же электроды забыл взять.

– Я тебе напомню. На обратном пути заедем.

Дорога резко пошла в гору. Здесь снегопад сразу уменьшился, и Мостовой повеселел. Поглядывая на вьющийся впереди серпантин, он спросил Игоря:

– Сколько они там при такой погоде провисеть могут?

– Провисеть могут долго, а вот замерзнуть – очень легко. В лыжных штанишках на деревянной лавке – очень опасно для женских органов и предстательной мужчины. Как ни крути, а часа полтора они уже торчат на верхотуре. Наверняка еще и ветер в горах поднялся.

– Как снимать будем?

– Снимем, – отмахнулся Чистяков. – На месте увидим и решим. Может, ты железо починишь! – И добавил дурашливым нравоучительным тоном: – Что заклинило, то завсегда расклинить можно.

– Ты лучше не болтай, а на базу звякни. Может, характер поломки известен или новости свежие с «Джаловчата» поступили. Ехать осталось минут тридцать.

Игорь взялся за рацию, но связь пропала. Он покрутил головой и понял, что в этом месте надеяться на хорошее прохождение волн не стоит. Достав мобильный телефон, Игорь убедился, что его антенна тоже в этом месте не берет. Мостовой покосился на друга и кивнул. Ясно, связываться придется только с самой горнолыжной базой.

Когда уже стал виден поросший лесом гребень вершины, спасатели ощутили, что дорога под колесами машины заколебалась. Грохот долетел через несколько секунд откуда-то снизу.

– Опаньки! – Игорь закрутил головой, пытаясь посмотреть в наружное зеркало заднего вида. – Где-то обвал. Не нашу ли дорогу перекрыло?

– Ладно. Главное, что мы проскочили.

До выезда на гребень осталось два крутых поворота, когда на обочине показались две легковушки серебристо-серого цвета. Около них топтались трое в спортивных пуховиках.

– Народ на лыжи потянуло, – прокомментировал Игорь. – Хуже, если их потянуло домой, а там сзади завал.

– Разрешите? – в дверях кабинета начальника оперативно-розыскного отдела появился участковый Мацаев.

– Да, заходи, капитан, – кивнул начальник отдела, проводивший планерку со своими сотрудниками, на которую и пригласил участкового инспектора, на чьей территории был обнаружен труп. – Теперь, ребята, перейдем к сегодняшнему происшествию. Что дал опрос жильцов?

– Подворный обход практически ничего не дал, – начал молодой опер. – Незнакомых в этот вечер и ночь никто не видел. Такого, чтобы к Кравченко вообще кто-то ходил в гости, – тоже. В целом характеризуют убитого положительно. Немного нелюдимый, но вежливый и доброжелательный. Результаты вскрытия будут завтра утром, но судмедэксперт сразу же предположила отравление.

– Пальчики на посуде? – спросил начальник, имея в виду рюмки и тарелки с закуской, которые остались на столе в квартире убитого.

– Отпечатков, возможных для идентификации, нет. Очень аккуратно гость Кравченко все трогал, но без перчаток.

– Я как раз сейчас встречался с соседом убитого, который ему поздно вечером ключи от квартиры отдавал, – вставил участковый. – Он рассказал, что Кравченко был с большой сумкой. Когда, взяв ключи, он стал поднимать ее, то свидетель решил, что сумка очень тяжелая. Килограммов пятнадцать-двадцать.

– Раньше Кравченко возвращался из командировок с такой сумкой?

– Нет, такого сосед раньше не замечал. Правда, иногда ключи отдавала жена, но с ней побеседовать пока не удалось.

– Интересно, – покачал головой начальник отдела, – притащил домой два десятка килограммов наркоты? С таким я еще не сталкивался. Или это были не наркотики, или что-то случилось в курьерской цепочке.

– Или он собрался кинуть своих покупателей и партнеров и свалить с грузом, – преположил оперативник. – В квартире ничего громоздкого и тяжелого не обнаружено, как и самой сумки. Получается, что гость эту сумку и унес.

– Может быть. План работы по этому делу готов?

– Готов, – кивнул оперативник и протянул лист бумаги с планом для утверждения.

– Так, – стал комментировать начальник отдела, знакомясь с документом, – это все по отработке контактов, опросы на работе, места посещения, досуг. Это все правильно, но ты упустил из виду поезд. С кем ехал, что проводница видела, что помнит, установить, кто ехал вместе с Кравченко в купе. А вот командировку на тебя вешать не стоит. Не разорваться же тебе. Ладно, решим, кто поедет… Распечатка телефонных звонков, номера, это тоже правильно. Возьми, доработай план и сегодня же свяжись со следователем, он даст тебе задания по следственным мероприятиям.

Мостовой не торопясь вел «Газель» по серпантину вниз. При такой погоде спускаться по скользкой дороге было опаснее, чем подниматься. Настроение у спасателей после обильного обеда, который по времени можно было считать уже и ужином, улучшилось. До сумерек они вполне успевали спуститься с горной дороги, а там недалеко и до своей родной базы. Можно будет посидеть перед телевизором, вытянув ноги, а то и полежать.

Чистяков откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Дело сделано, теперь можно помечтать и о личном. Собственно говоря, Игорь не был таким уж отъявленным бабником. Сам себя он в случаях, когда ему давали подобную характеристику, называл женолюбом. Его привлекали не столько эмоции, связанные с обладанием новой женщиной, сколько сам процесс развития отношений.

Кстати, за эти его похождения Игорю морду все же били. Два раза. От этого он не присмирел, а стал только осторожнее. Самое опасное, по его мнению, было связываться с девушками, у которых были давние и постоянные парни. Эти типы очень ревностно относились к посягательствам на принадлежавшее им. Проще было с замужними женщинами. Они сами, как правило, очень усердно скрывали свои измены от мужей, так что здесь были определенные гарантии личной безопасности и для любовника. Так сказать, взаимная заинтересованность.

– Эх, черт! – подал голос Боря.

Интонация Игорю сразу же не понравилась. Он быстро открыл глаза, дрема мгновенно улетучилась. Впереди, метрах в двухстах, темнела огромная черно-серая куча. Сомнений, что обвал перегородил дорогу, не оставалось никаких. Значит, тот звук, который спасатели слышали на пути в «Джаловчат», и был вызван этим обвалом.

Борис осторожно приблизился к завалу на шоссе и остановил машину. Все трое молча выбрались на асфальт. Картина не вдохновляла. Обвал был не очень большим, но и эти сотни кубов камня, щебня и мокрого снега, которые завалили дорогу, расчищать специальной техникой придется чуть ли не сутки. А об этом еще должны узнать каким-то образом дорожные службы. Мостовой с угрюмым видом полез в карман за мобильным телефоном. На экране ни одной полосочки, обозначавшей уровень сигнала сети, не было. Затем появилась надпись «Поиск сети».

– Игорь, попробуй подключить рацию, – попросил Боря Чистякова, хмуро глядя на завал. – Может, все-таки возьмет?

Игорь молча повернулся и направился к «Газели», хотя не сомневался, что рация в этом месте по-прежнему брать не будет.

– Возвращаться надо на лыжную базу, – задумчиво сказала Ольга. – Оттуда позвоним в город, сообщим. Хоть повезло, что есть возможность с комфортом переночевать. И помыться.

Оставив в покое бесполезную рацию, Чистяков открыл дверцу и собрался выпрыгнуть из кабины на асфальт. Случайный взгляд, брошенный вдоль обрыва, к которому одной стороной прилегало шоссе, заставил спасателя замереть на месте.

– Ребята, – крикнул он, продолжая стоять на подножке машины, – идите сюда!

Мостовой, повернувшийся на голос Чистякова, увидел, что под обрывом, метрах в трехстах назад по дороге, лежит изуродованная красная машина.

– Раньше ее там не было, – убежденно сказал Чистяков.

– Точно, – согласился Мостовой, – красная. Тогда видимость была лучше, мы бы ее заметили.

– А ты помнишь, когда мы ехали вверх, на дороге стояли две машины и мужики около них?

– Да, красная «шестерка» и черный «Логан». Думаешь, она?

– Что там, ребята? – спросила подошедшая Ольга, но тут же увидела все сама. – Ой, машина! Это что она, совсем недавно упала? Там же мог человек остаться!

– Наверняка остался, – согласился Чистяков.

– Давайте прыгайте в машину! – пробасил принявший решение Мостовой. – Погнали!

Чистяков, прыгнувший в задний отсек, уже возился со своим снаряжением. Он прикинул, что спускаться к машине придется метров двадцать. Благо еще, что стена не была отвесной. Это давало еще и шанс остаться в живых водителю, если он был внутри машины. Машина не упала с высоты, а скатилась по крутому обрыву. Металл весь, конечно, в гармошку, но шанс выжить у водителя еще был. Тем более что «шестерка» лежала не на боку или крыше, а стояла на колесах.

Борис осторожно развернулся на узкой дороге и быстро проехал эти триста метров. Старенькие бетонные столбики не выдержали удара машины. Следов из-за свежевыпавшего снега видно не было, но ясно, что машина ехала сверху. Наверняка только «удачный» прямой удар всей массы машины в один столбик позволил снести его. Два соседних столбика оказались свернутыми в сторону. Любой боковой удар корпусом машины задержал бы ее. Это называется «не повезло».

Схема действий была давно отработана. Чистяков подготовил две веревки для спуска и закрепил их на целых ограждающих столбиках. Спускаться в первую очередь нужно двоим: ему как опытному альпинисту, который может оценить условия подъема пострадавшего наверх, и врачу, которая может начать незамедлительно оказывать помощь. Боря пока останется наверху, чтобы вовремя спустить все необходимое, что может понадобиться Игорю и Ольге, а затем уже спустится сам.

Сброшенные веревки зазмеились вниз по склону. Чистяков и Синицкая, нагруженные оборудованием и средствами первой помощи, стали быстро спускаться. У них имелось нужное медицинское оснащение, вплоть до аппарата искусственного дыхания и пары теплых одеял. Имелся и инструмент, если он понадобится для извлечения тела. Пришлось на всякий случай взять с собой и два пятилитровых автомобильных огнетушителя. Машина упала недавно, мог быть поврежден топливный провод, бензин мог вытекать из карбюратора. Если замкнет проводка и искра попадет под бензиновые пары, то рванет так, что мало не покажется.

Спуск преодолели быстро. Оставив Ольгу в стороне под склоном, Игорь отстегнулся от веревки и подбежал к машине. Первое, что он должен был выяснить, это есть ли запах или другие признаки вытекающего бензина, из-за утечки которого машина может взорваться. Кажется, повезло – бензин не просачивался. Но, судя по состоянию кабины, повезло только в этом. Игорь хорошо видел, что за рулем машины находился мужчина. Но кабина была так смята в результате кувырканья машины по склону, что вдавила пострадавшего в сиденье. Несчастный был сильно прижат смятой крышей, а сама она была еще и смещена в сторону. Дверка и стойки тоже были сильно изуродованы. Из этого нагромождения металла извлечь тело будет очень сложно.

– Оля, беги! Не бойся! Машина не взорвется! – крикнул Чистяков, доставая из брезентовой сумки небольшой ломик.

Подцепив край капота, он в несколько рывков открыл его, выломав замок. Мощными большими кусачками перекусил провода аккумулятора и, поднатужившись, выволок его на землю, подальше от машины. Теперь взрыва не будет, если бензин и начнет вытекать. Ольга уже дотянулась через разбитое стекло развороченной дверцы до шеи человека. Игорь замер, чтобы не мешать врачу уловить признаки жизни.

Синицкая быстро взглянула на Игоря и коротко кивнула – признаки жизни есть. Теперь она займется своим делом, а спасатели своим. Ольга быстро раскрыла медицинский сундучок. Сначала она должна сделать несколько уколов, чтобы поддержать сердце пострадавшего. Теперь все зависело от него. Не остановится, значит, спасут. Восстановить сердечную деятельность, пока пострадавший вот так зажат в недрах смятой машины, практически невозможно.

Чистяков помчался опять к склону, крича Боре, какие нужны инструменты. Сейчас Мостовой спустится к ним, и начнется осторожная и кропотливая работа. Придется вырезать куски металла, отжимать конструкции винтовыми домкратами. Все это надо делать так, чтобы не травмировать человека в машине. Но делать быстро. Сколько Оля сможет поддерживать работу сердца – неизвестно. А есть ведь еще и другие факторы: шок, низкая температура, потеря крови, возможно, черепно-мозговая травма, повреждения внутренних органов. Но самое главное, чтобы билось сердце.

Борис спустился с двумя объемистыми сумками на каждом плече очень быстро. Скорее всего спасателям придется еще не раз подниматься и спускаться вниз. Всего не учтешь и всего с собой не захватишь за один раз.

На некоторое время Ольга отошла в сторону и освободила парням место для работы. С измятой дверцой справились относительно быстро. Когда ее откинули в сторону, Синицкая снова стала ощупывать пострадавшего.

– Тело холодное, – быстро проговорила она. – Надо его как-то согреть. Грудь, ноги.

– Давай попробуем подлезть и укутать его одеялами, – предложил Борис.

– Давай, – согласилась Ольга. – Грелку ему в ноги надо. Кровь совсем не поступает, может сердце остановиться из-за переохлаждения. Это нам тепло при нулевой температуре, а в его состоянии это слишком опасно.

– А может, горячей водой? – предложил Игорь и показал на снег, где валялись несколько пустых пластиковых бутылок из-под минералки и две пятилитровые из-под моторного масла. – Смотрите. Это из его багажника вывалилось. Натопим снега, нальем в емкости и обложим ноги.

– Они сразу же сожмутся от горячей воды, – с сомнением возразил Борис.

– Так не до кипения! Градусов до пятидесяти-шестидесяти. Если и сморщатся, то не очень сильно. А сверху одеялом укроем, чтобы вода в бутылке дольше не остывала.

– Тащи кастрюлю из машины, – сразу же согласился Мостовой, поняв, что это выход. – Мы пока костер разведем. Только кустов здесь не очень много.

– Бензинчиком, бензинчиком! – посоветовал Игорь, убегая к склону, где висели веревки.

Спешить с извлечением тела пострадавшего из машины было нельзя. Водитель оказался сильно зажат покореженным металлом. Чтобы не нанести ему дополнительных повреждений, машину придется разбирать буквально по кусочку, по отдельной детали, вырезая их, выгибая и отжимая. Эта работа могла занять и час, и два, и больше. Ольга освободила запястье пострадавшего и умудрилась приспособить кистевой тонометр. Давление у водителя было шестьдесят на сорок. Фактически это близко к остановке сердца. Следовало установить капельницу, подвести кислород, чтобы хоть как-то провентилировать легкие сдавленной грудной клетки. Ольга очень надеялась, что у пострадавшего нет повреждений внутренних органов, иначе стимуляция кровообращения быстро приведет к смерти.

Мостовой подкатил и сложил треугольником камни, чтобы между ними развести костер, а на них, как на печь, установить кастрюли для нагревания воды. Кстати пришлись и два небольших деревца, росшие на склоне, которые машина во время падения сорвала и обломала. Чахлый кустарник позволит еще некоторое время поддерживать огонь, но всего этого было мало. Помочь может и бензин из машины, о котором напомнил, убегая, Игорь. Но его еще нужно извлечь. Борис исследовал багажник машины в поисках шланга, а если повезет, то и канистры с бензином. Ничего подобного там не оказалось. На склоне, когда машина катилась по нему кувырком, остались кое-какие вещи и мелочь, но шланга или канистры не было.

Пробивать бензобак, чтобы набрать горючее, Мостовому не хотелось. Наберешь бутылку, а остальное бесцельно вытечет на землю. Это не выход. Тут до Бориса дошло, что «шестерка» имеет карбюраторный двигатель и механический бензонасос. Можно просто отсоединить шланг от карбюратора и вручную накачать любое количество бензина лапкой бензонасоса. Но один бензин быстро выгорит на земле, если его использовать как топливо, да и подливать его в костер опасно – может так полыхнуть, что сам загоришься. Мостовой осмотрелся по сторонам. Идея! Для этого подойдут чехлы с сидений. Если их порезать на куски, обильно смочить каждый бензином, то можно постепенно подбрасывать в огонь. Кроме чехлов в багажнике «шестерки» нашелся еще старый промасленный брезент, несколько тряпок.

Когда Чистяков вернулся с пятилитровой кастрюлей, то для костра было уже все готово. Игорь посмотрел на приготовления друга и одобрительно кивнул.

– Давай, главный «жестянщик», смотри машину, прикидывай, а я водой займусь, – предложил Игорь.

Началась тонкая и кропотливая работа по извлечению раненого. Спасатели удалили все остатки разбитых стекол из зоны работы. Теперь нужно было для начала отжать и приподнять переднюю стойку и часть крыши. Вся эта часть машины вогнулась внутрь и закрывала верхнюю часть туловища раненого. Минут через двадцать крышу удалось приподнять и зафиксировать на подпорках. Ольга уже наливала горячую воду в пластиковые бутылки. Ими обложили ноги водителя и прикрыли сверху сложенным в несколько раз одеялом. Еще две бутылки Ольга подложила под поясницу и бок пострадавшего. Их тоже постарались укрыть одеялом, чтобы бутылки быстро не остыли.

– Какое у него состояние? – спросил Мостовой Ольгу.

– Стабильно хреновое, – сквозь зубы ответила Синицкая, доставая очередную ампулу. – Дыхание поверхностное и прерывистое.

Еще через тридцать минут удалось срезать и аккуратно снять всю крышу. Теперь извлечь тело мешала только вывернутая рулевая колонка, которая прижимала человека к сиденью. Пока Мостовой соображал, что с ней можно сделать, Чистяков облазил машину вокруг.

– Боря, а пол-то у автомобиля почти не пострадал. Может, удастся передние сиденья на полозках сдвинуть назад? Нам нужно всего сантиметров пять-десять. Тогда мы его через правую дверцу вытащим.

Спасатели быстро выкинули из разбитой «шестерки» заднее сиденье. Мостовой залез внутрь, чтобы тащить на себя сиденье, а Чистяков опустился на колени, рассчитывая нажать рычажок.

– Давай, Боря, пробуй! – крикнул Игорь, одновременно давя на рычаг и стараясь подставить плечо, чтобы раненый не сместился.

Идея оказалась удачной. Правое пассажирское сиденье сдвинули на всю длину полозков, а водительское – сантиметров на десять. Теперь рулевая колонка не касалась тела водителя. Убрав все одеяла, которыми был укрыт пострадавший, и бутылки с теплой водой, спасатели стали осторожно извлекать тело, держа его в горизонтальном положении. Работа нашлась всем. Борис, приподнимая пострадавшего за плечи, тянул его из машины, Игорь, изогнувшись в три погибели, помогал ему, поддерживая и приподнимая человека за талию и таз, а Ольга придерживала ноги, чтобы они не застряли между сиденьями и ни обо что не ударились. Ноги могли быть сломаны, судя по их положению.

Тяжело дыша, спасатели наконец целиком извлекли водителя из обломков и положили на снег. Синицкая бросилась за одеялами, чтобы подстелить их под раненого, но замерла на месте, уставившись на сиденье машины, а потом на тело. Сиденье оказалось в крови, причем крови было много. На груди и животе лежавшего на спине человека повреждений не было. Ольга бросилась к человеку и повернула его на бок. Дубленка на его спине была пропитана кровью. Небольшой разрез посреди кровавого пятна красноречиво говорил о ножевом ранении. Потеря крови была катастрофическая.

Чистяков и Мостовой присели рядом с телом. Но тут раненый как-то странно слабо выдохнул и вытянулся во всю длину. Тело его, которое и до этого было вялым, еще больше ослабло и обмякло. Все трое прекрасно знали, что это означает. Раненый только что умер на их глазах, не приходя в сознание.

– Я так понимаю, – задумчиво проговорил Мостовой, – что реанимировать бесполезно.

– Час назад, – ответила Ольга, – в условиях специализированного стационара при наличии нужного количества крови подходящей группы еще можно было что-то сделать. А сейчас…

– Ясное дело, там всякие аппараты, искусственная почка, искусственные легкие, – вставил Чистяков, – А у нас еще и потеря крови, не совместимая с жизнью.

– Примерно так, – кивнула Ольга, – плюс внутренние повреждения. Судя по месту раны на теле, у него пробита печень.

– Шедевр! – пробасил Мостовой с ожесточением. – Свежий труп с признаками насильственной смерти, завал на дороге и полное отсутствие связи.

– Ехать надо на горнолыжную базу, – пожал плечами Чистяков. – Оттуда сообщим своим, а они – в милицию.

– С телом нужно будет что-нибудь придумать, – проговорила Ольга. – Надо его как-то на холоде держать, пока не заберут.

– Представляю наше возвращение в «Джаловчат», – невесело ухмыльнулся Чистяков. – С трупом.

Не о таком возвращении мечтал Чистяков, имея в виду развитие дальнейших отношений с Алей. Сидя в «Газели», которая везла спасателей вместе с телом погибшего водителя «шестерки» снова вверх по серпантину, Игорь размышлял, как бы ему использовать с пользой лично для себя эту дурацкую ситуацию. Предстать перед Алей еще большим героем и «распушить перед ней хвост»? Нет, он чувствовал, что девушка не так проста, как могла показаться вначале. А что он, собственно, сделал? Помог замерзшей девушке. У нее есть повод только для элементарной благодарности и не больше того. Ведь помогать людям – его работа.

Игорь попытался вспомнить, какими глазами Аля смотрела на него, когда он готовил ее к спуску с «канатки». Да никакими. Ежилась от холода, стучала зубами, но держалась хорошо, чувствовался характер. Значит, гордая, знающая себе цену. Вдруг теперь, когда все позади, в ней проснется интерес, чувство благодарности, может, даже, чем черт не шутит, некоторое восхищение человеком сложной и опасной профессии. Пожалуй, нет, остудил свой пыл Игорь, не похожа она на глупышку, которая может такими вещами восхищаться. А тут еще этот труп!

Стоп! Труп, тело с признаками насильственной смерти, убийство. Чистяков как будто очнулся от наваждения. О чем же я думаю? Убийцы не могли спуститься с серпантина из-за завала. Значит, они в «Джаловчате». Более того, мы их еще и видели. Мельком, но видели.

– Ребята, – таинственным голосом произнес Чистяков, – а ведь убийцы-то уехать не смогли.

– Я вот тоже об этом думаю, – откликнулся Мостовой. – Пытаюсь вспомнить их облик, но не получается. Я ведь больше на дорогу смотрел. Может, вы с Олей вспомните, как они выглядели?

– Машину я не разглядела, – сказала Синицкая, – а эти двое какие-то неприметные. Ну, куртки на них были спортивного типа, цветные, в «Джаловчат» большинство в таких приезжает.

– Машину мы разглядели, – отмахнулся Игорь, – черный «Рено-Логан» с местными номерами. А вот сколько таких «Логанов» на базе сейчас?

– Да уж, распространенная тачка, – подтвердил Борис. – Надо будет потихоньку узнать у директора данные на хозяев всех «Логанов», проанализировать анкетные данные, последить за ними.

– Эй-эй-эй, – возмущенно прикрикнула Ольга. – Вы что! Расследованием решили заняться? Это дело милиции. Наше дело – сообщить о случившемся, показания свои дать. Дров наломаете, «Шерлоки Холмсы»!

– Каких дров! – возмутился Чистяков. – Мы можем данные собрать, которые помогут милиционерам. Если им заранее сообщить все номера машин, то они в два счета составят список подозреваемых еще до выезда сюда!

– Вот приедем, позвоним, доложим, – упрямо настаивала Ольга, – тогда милиция пусть и принимает решение. А вам ввязываться в это дело я не дам. Не забывайте, что преступники нас тоже видели. Думаете, они не заподозрят, что вы их пытаетесь найти? Начнете вынюхивать, спугнете. Вот вам милиция большое спасибо тогда скажет.

– Есть резон, – пробасил Мостовой. – Действовать нужно осторожно. Никак нельзя показывать, что мы все поняли.

– И ты туда же! – вздохнула Ольга и с угрюмым видом отвернулась.

– Нет, Оля, ты напрасно беспокоишься, – примирительно продолжил Борис. – Мы никого настораживать не собираемся. Наоборот, все будет «шито-крыто». Приедем, я схожу к директору, скажу, что дорога завалена и мы не можем вернуться в город. Он определит нас на ночлег, а я тем временем позвоню дежурному. Потом мы потихоньку покажем директору труп и решим с Куракиным, где его лучше спрятать, так, чтобы никто не увидел и не насторожился.

– Точно, – поддержал друга Игорь, – свою машину все равно придется оставлять на парковке. Там потихоньку перепишем все номера похожих «Логанов» и по телефону сообщим в город.

– И все, – твердо заявила Ольга. – И больше никаких действий.

– Конечно, – ответил Чистяков. – Что мы еще можем сделать? Но поглядывать все же нужно, а вдруг кто попытается уехать?

Сумерки накрыли горы неожиданно и сразу. Загорелись фонари на парковке машин, около входов в коттеджи отдыхающих и административных зданий. Ярко горели немногочисленные окна в коттеджах, но в главном здании светились все окна двух этажей. Видать, лыжники потянулись за развлечениями в бары, спортзалы и бильярдные.

Мостовой не стал подъезжать к входу административного здания, а остановился метрах в тридцати.

– Сидите, я пойду искать директора, – велел он Игорю и Ольге. – Как он назвался? Сергей Николаевич?

Дежурный администратор направила Бориса на второй этаж, сказав, что директор сейчас у себя в кабинете. Спасатель, под удивленными взглядами слонявшихся отдыхающих, двинулся к лестнице. В здании была слышна музыка, откуда-то тянуло сигаретным дымом. Невдалеке слышался приглушенный стук бильярдных шаров. Интерьер в дереве и камне с боковой неяркой подсветкой настенных светильников расслаблял, создавая атмосферу романтизма. По коридорам ходили парочки с разрумянившимися от легких коктейлей лицами.

Мостовой шел по лестнице, боязливо топая своими теплыми ботинками по чистой ковровой дорожке, укрепленной на ступенях блестящими медными стержнями. Он вспомнил, как они два часа возились с разбитой машиной, извлекали тело, и почувствовал раздражение. Поняв, что он просто завидует отдыхающим здесь людям, Борис отогнал воспоминания. Сейчас перед ним стояла очень важная задача по поимке преступников. Причем задача тайная и негласная, как у разведчика в тылу врага. Это неожиданное сравнение добавило спокойствия и уверенности в себе. Спасатель настроился на серьезный разговор с директором и решил, что он, Мостовой как представитель государственной службы обязан взять в этом вопросе инициативу и всю полноту власти в свои руки. Мало ли как поведет себя руководитель коммерческой структуры? Может, он испугается или просто не захочет способствовать разоблачению убийц. Нельзя допускать саботажа или, боже упаси, утечки информации.

Вот и кабинет директора. Мостовой решительно распахнул дверь и оказался в полумраке уютной приемной. Здесь стоял большой угловой стол с компьютером, принтером и факсимильным аппаратом, два открытых деревянных стеллажа с папками, книгами и сувенирами. Около окна, задернутого вертикальными белыми жалюзи, стояли две большие кадки с высокими растениями, похожими на декоративные пальмы. Пол устилал толстый ковер в теплых тонах. Осмотревшись по сторонам, Борис обнаружил среди деревянных панелей, которыми были обшиты стены, еще одну дверь с табличкой «Куракин Сергей Николаевич».

Спасатель решил и дальше вести себя решительно. Он сделал серьезное, чуть хмурое лицо и распахнул дверь. Большой, ярко освещенный потолочными люминесцентными светильниками кабинет был пуст. Мостовой осмотрелся. Стены здесь были оклеены светлыми, тесненными в елочку обоями, на полу матовый ламинат под дубовую доску. На стенах несколько панно и два живописных полотна с горными пейзажами. Рабочий стол директора с массивным кожаным креслом стоял у дальней стены. Слева у окна дорогой мягкий диван, обитый коричневой кожей, и два таких же кресла. Между ними низкий стеклянный столик. У другой боковой стены солидный современный сейф. Значит, хозяин кабинета вышел куда-то ненадолго, решил спасатель, раз свет включен, а дверь открыта. Мостовой потоптался в нерешительности.

– Вы что-то хотели? – послышался за спиной сухой негромкий голос.

Мостовой круто обернулся и увидел Куракина. Директор был без пиджака, в одной белой рубашке и с приспущенным узлом темно-синего галстука. Увидев лицо позднего визитера, Сергей Николаевич узнал старшего бригады, которая не так давно вызволяла застрявших на канатной дороге лыжников. На лице директора появилось какое-то напряженное удивленное выражение, которое Мостовой истолковал по-своему.

– Нам пришлось вернуться, Сергей Николаевич, – поспешно заговорил Борис. – На шоссе обвал, не проехать.

– Сочувствую, – кивнул директор, и выражение его лица стало мягче. – Но эта небольшая беда. За сутки обязательно расчистят, а вы погостите здесь у нас. Не было бы счастья, да несчастье помогло.

Мостовой открыл было рот, чтобы рассказать о страшной находке спасателей, но в дверях неожиданно появилась девушка-администратор, к которой Мостовой обращался только что внизу. Она вежливо улыбнулась спасателю и обратилась к Куракину:

– Простите, Сергей Николаевич, у меня все готово. Вы спуститесь?

– Да, Оксана, сейчас я спущусь. Ты пока размести ребят в служебном номере на сутки, – директор кивнул на Мостового. – А то они у нас здесь застряли по погодным условиям.

– Подождите меня, пожалуйста, в холле, – вежливо предложила администратор. – Я сейчас к вам подойду и все устрою.

Судя по тому, как она обошла Бориса и решительно заняла позицию рядом с директором, следовало понимать, что гостю придется удалиться, отложив разговор с Куракиным на более удобный момент. Без лишних ушей. Мостовой кивнул, поблагодарил директора и вышел из кабинета.

В холле первого этажа Борис уселся в кресло рядом со стойкой администратора и вытянул ноги. С улицы, громко топая и отряхиваясь, с шумом и смехом ввалилась небольшая, основательно подвыпившая компания. Слышались шуточки о том, что еще кто-то где-то застрял, и чьи-то уверенные пояснения, что в такую непогоду спасатели всегда дежурят. Мостовой проводил компанию суровым взглядом. Отдыхающие! Придется отправить ребят располагаться в номер, а самому снова дождаться Куракина и поговорить наконец о главном происшествии.

Черт! А что же я не позвонил от директора, вспомнил Мостовой. Вот что значит излишняя воспитанность и преклонение перед чинами. Самокритика Бориса была со значительной степенью иронии. На самом деле он совсем не страдал от излишней скромности. Наоборот, ради пользы дела мог наговорить и потребовать «по полной программе». Спасатель посмотрел на стойку администратора, где стоял телефон. Самое время звякнуть своему дежурному, пока в холле никого нет.

– Наконец-то, пропащие! – обрадовался дежурный, но Мостовой не дал ему договорить.

– Два «ЧП», – быстро проговорил Борис в телефонную трубку. – Обвал на серпантине. Дорога к лыжной базе перекрыта, не доезжая двадцати километров до площадки. Это произошло после того, как мы проскочили вверх. Так что мы теперь заперты здесь, как в мышеловке.

– Я в курсе. Нам сообщили автомобилисты, которые не смогли проехать в «Джаловчат». Но раньше утра мы туда технику не забросим. Второе что?

Мостовой открыл уже рот, чтобы сообщить об убийстве, но сверху по лестнице спускались администратор и Куракин, одетый в куртку и шапку. Знать, кому бы то ни было, кроме директора, о трупе и убийце, находившемся сейчас на базе, не следовало.

– Я перезвоню, – быстро проговорил в трубку Мостовой и положил ее на рычаги.

– Ребята, – вежливо защебетала девушка-администратор и показала рукой в сторону второго коридора, который вел в противоположную сторону от мест веселья отдыхающих, – идемте, я покажу ваш номер.

– Располагайтесь, как у себя дома, – без улыбки вставил директор. – Там две комнаты, так что и вашему врачу будет удобно. На кухню я сообщу, трехразовым питанием вас обеспечим. Отдыхайте.

– Сергей Николаевич, – Мостовой приблизился к директору вплотную, обойдя администратора. – Мне нужно с вами поговорить еще об одной очень важной вещи.

Администратор замерла с вежливой выжидающей улыбкой, а Куракин удивленно и как-то устало посмотрел на спасателя.

– Это срочно?

– Да, – кивнул Мостовой. – Вы куда-то шли? Я провожу вас пару шагов и изложу по пути суть дела.

«Очень даже хорошо, – подумал Борис, – что директор собрался выходить на улицу. Лучше не только рассказать, но и показать. Так он быстрее оценит ситуацию. Не при администраторе же об этом говорить». Спасатель шагнул в сторону выхода на улицу и, обернувшись, выжидательно посмотрел на Куракина. Директор поморщился и двинулся следом. Наверняка ему не очень нравилась бесцеремонность спасателей. Хотя они и выручили из беды его клиентов, но что-то уж много с ними хлопот. Обвал обвалом, но какие еще вопросы могут быть? Спать он их уложит, накормит. Отдыхай на халяву!

На улице было тихо, дул ветерок и ничто не напоминало об обильном снегопаде, который обрушился днем на горы. Луна выглядывала и пряталась среди лохматых клочьев облаков, ползущих по темному небу. Ощутимо подмораживало. Ночью температура должна была значительно опуститься, и Мостовой сразу же подумал о серпантине, который станет очень скользким.

Подвыпившая компания, вывернувшая из-за угла, направилась в бар или бильярдную. Увидев директора, группа отдыхающих разразилась бурным восторгом и приветственными возгласами. Куракин вежливо покивал, приветственно помахал рукой и тут же потащил Мостового в сторону. Борис ухмыльнулся, он понял, что директор не настроен на общение со своими разгулявшимися клиентами.

– Ну, что вы еще хотели мне сказать? – нетерпеливо спросил Куракин.

– Не столько сказать, сколько показать, Сергей Николаевич, – ответил спасатель, постаравшись, чтобы голос его звучал внушительно и убедительно. – Загляните, пожалуйста, к нам в машину.

– Вы что, парашют диверсанта нашли? – недовольно спросил Куракин. – Или бивень мамонта?

– Все гораздо хуже, Сергей Николаевич, – покачал головой спасатель и двинулся в сторону своей «Газели».

Куракин неохотно и с чувством собственного достоинства, которое очень бесило Мостового, двинулся следом в сторону «Газели». Чистяков и Синицкая, топтавшиеся около машины, замерли и примолкли при приближении Бориса с директором базы.

Игорь молча докурил сигарету, а затем откатил в сторону дверку заднего отсека машины. Борис, при всей своей казавшейся грузности, ловко вскочил внутрь и сел на боковое сиденье, приглашая взглядом Куракина последовать за ним. Увидев, что директор не собирается забираться в машину, Боря протянул руку к черному пластиковому мешку, застегнутому на «молнию», который лежал на полу машины. Только теперь Сергей Николаевич осознал, что это мешок, в который обычно упаковывают трупы. И, раз спасатели потащили его к машине и не стали говорить о покойнике при посторонних, значит, все очень и очень серьезно. В темноте хорошо было видно, что директор побледнел. Он не стал больше ничего говорить, а быстро вскочил на подножку и взобрался в салон «Газели». Ольга поднялась следом, а Чистяков, закрыв за ними дверь, остался снаружи и полез в карман за новой сигаретой. «Пусть они сами рассказывают, а я покараулю снаружи», – решил он.

«Молния» скользнула вниз, края мешка разошлись, и Куракин увидел тело мужчины лет сорока, невысокого, плотного телосложения. Из-под коричневой старенькой дубленки выглядывал свитер домашней вязки. Лицо убитого уже расправилось. Гримаса боли и страдания, которая была на нем два часа назад, разгладилась. Появилось выражение спокойствия и умиротворенности.

Мостовой все это время смотрел не на труп, а на директора. Реакция Сергея Николаевича спасателю очень не понравилась. Бледное и недовольное до этого лицо Куракина как-то сразу сжалось и напряглось. По щекам разлился нездоровый румянец, на скулах зашевелились желваки, а глаза очень странно забегали. Борису показалось, что директор сильно растерялся. Куракин бросил беглый взгляд на Мостового, потом на Ольгу. Его пальцы стали судорожно сплетаться, но Сергей Николаевич быстро взял себя в руки. Засунув руки в карманы куртки, он спросил каким-то сиплым голосом, как будто у него пересохло во рту:

– Где вы его нашли?

– Вы не волнуйтесь так, Сергей Николаевич, – вложил в свой голос максимум теплоты Мостовой, – это далеко за пределами вашей базы. Вам, во всяком случае, это ничем не грозит. Пока. Просто нам нужна ваша помощь, как первого здесь лица.

– Что значит «пока»? – не понял Куракин.

Глаза директора сделались темными и колючими, а верхняя губа стала чуть подергиваться. «Неосторожно я брякнул, – подумал с сожалением Мостовой, – неаккуратно. Он ведь это «пока» воспринял как угрозу».

– «Пока» – потому что это теперь наша общая проблема, – пояснил Мостовой. – Этот человек убит. Убит он на серпантине уже после того, как произошел обвал. Это значит, что убийцы здесь, на вашей базе. И деться им отсюда пока абсолютно некуда, мы здесь все сейчас в каменном мешке.

Куракин с шумом выдохнул, как будто собрался с силами для прыжка в холодную воду. «Как мы тебя перепугали!», – подумал Мостовой с некоторой неприязнью к человеку, который держался очень солидно, а на поверку оказался слабаком и слюнтяем. Сергей Николаевич действительно как будто собрался с мыслями и стал мыслить конструктивно. Ольга до сих пор не проронила ни слова, но ерзала от нетерпения, желая вставить свое слово в разговор. Мостовой положил ей руку на локоть, успокаивая. Не хватало еще, чтобы она со своим скепсисом начала опять разговор о том, что никто ничего не должен предпринимать.

Куракин распахнул куртку, похлопал по карманам пиджака и достал сигареты.

– Так, – начал директор, прикурив и глубоко затянувшись, – как вы обнаружили тело?

– Случайно, Сергей Николаевич, – стал рассказывать Мостовой. – Мы спустились по дороге до завала и только оттуда увидели, что под обрывом того места, которое мы уже проехали, лежит машина. Когда мы проезжали это место, то даже не обратили внимания, что там сбиты два бетонных столбика ограждения вдоль дороги. Вернулись, спустились. Машина в результате падения была сильно изуродована. Человек находился на водительском сиденье и был еще жив. Мы очень долго возились, пока удалось его все-таки извлечь. И только когда извлекли, увидели на его спине рану от ножа. Скончался он на наших руках.

– Вы уверены, что это ножевое ранение, а не повреждение какими-то частями кузова машины?

– Абсолютно, – наконец вставила Ольга. – Поверьте врачу. Не могу сказать, было ли ранение смертельным, но крови он потерял достаточно, чтобы от этого умереть. По крайней мере, машину он вел, уже будучи раненным.

– А какая машина?

– «Шестерка», с местными номерами.

– Документы-то у него были? – спросил Куракин и поглядел в глаза Мостовому.

Борис полез в боковой карман и достал водительское удостоверение убитого и регистрационную карточку на машину.

– Вот, Шаронов Олег Владимирович. И машина принадлежит ему.

Куракин сделал движение рукой, как будто хотел посмотреть документы, но потом передумал. Он продолжал курить, покусывая нижнюю губу.

– Может, на него напали и он, раненный, удирал? – задумчиво проговорил директор. – Решил скрыться от своих преследователей в тихом местечке и не справился с управлением. Не факт, что убийца здесь, в «Джаловчате».

– Увы, Сергей Николаевич, – развел руками Мостовой, – факт. Дело в том, что мы видели эту машину, когда мчались к вам спасать людей, застрявших на «канатке». Она стояла на обочине чуть выше того места, где сбиты столбики. Рядом стоял «Рено-Логан», а с убитым разговаривали двое молодых мужчин в спортивных лыжных куртках. И было это после того, как мы услышали звук обвала сзади на дороге. Вот так-то.

– Вы запомнили номер «Логана», а этих двоих видели в лицо? – быстро спросил Куракин.

– К сожалению, не обратили внимания. Мы очень спешили, да и погода уже портилась. По крайней мере, нам не бросилось в глаза, что номера на «Логане» не местные. А внешность у этих двоих самая обычная и ничем не примечательная. Им лет около тридцати, наверное. Может, и больше, а может, и меньше. Куртки для этих мест типичные. В таких у вас ходят почти все. У одного, кажется, светло-красная, а у другого – светло-голубая.

– Значит, вы никому не говорили об этом? – задумчиво проговорил Куракин, затягиваясь дымом сигареты.

– Естественно, – ответил Мостовой. – Я позвонил от вашего администратора к себе на базу и доложил, что мы здесь застряли из-за обвала на дороге. О трупе я ничего сказать не успел, потому что рядом были посторонние. Нужно срочно со всеми подробностями сообщить о происшествии в милицию.

– Да-да, конечно, – рассеянно согласился Куракин, напряженно думая о чем-то. – Обязательно нужно сообщить. А тело нужно спрятать.

– Чего его прятать? – нетерпеливо шевельнул своим мощным плечом Борис. – Пусть лежит здесь. Поставим машину на вашу стоянку, запрем. Откуда кому-то знать, что здесь труп. Другое нужно срочно сделать – переписать все номера черных или других темных цветов «Логанов». Будем звонить в милицию, сразу сообщим номера машин. Пусть они определяют круг подозреваемых по фамилиям тех, на кого зарегистрированы машины.

– Ни в коем случае! – воскликнул Куракин и даже подпрыгнул на сиденье. – А если убийцы увидят, что мы тремся около машин, да еще и номера переписываем? Это их сразу же насторожит.

– Боря, я согласна с Сергеем Николаевичем! – строго сказала Ольга. – Они ведь тоже поняли, что мы их видели. Значит, посчитают нас опасными свидетелями. А если мы начнем переписывать номера, то точно вспугнем их.

– Ну, можно же это сделать и незаметно, осторожно, – заявил Мостовой.

– Вот именно, незаметно и осторожно, – согласился директор. – Но только это должны делать не вы.

– А кто же?

– Например, я поручу это дворнику, который убирает территорию. Он пройдет по парковке, собирая, как обычно, мусор. Заодно и перепишет номера.

– Это значит, что его придется посвятить в наше дело, – покачал головой Мостовой. – А если в этом замешан кто-то из персонала?

– С чего вы взяли? – удивился директор. – Ну, встретил кто-то кого-то в укромном месте на дороге, ну убил. А при чем здесь мой персонал?

– А вы исключаете возможность того, что этот Шаронов ехал именно на базу, когда его убили. Или встретили и убили его люди, которые ехали с базы. Зачем всем забираться в эту глушь, если ни у кого здесь нет никаких дел?

– Ну-у, мало ли, – пожал плечами Куракин. Он уже докурил сигарету до самого фильтра, повертел ее в руках, не зная, стоит ли затоптать окурок в машине или все-таки выбросить на улице. – Вот что, ребята. Машину на парковку лучше не ставьте. Вдруг убийцы ее захотят ночью проверить? Здесь около административного здания она будет постоянно на глазах. Вы сейчас все отправляйтесь в свой номер, а я дам указание переключить туда городской телефон. Потом я приду к вам, и мы позвоним в милицию. Хорошо?

Не дожидаясь ответа, Куракин откатил дверь и выскочил на снег. В дверях мелькнуло лицо Игоря, который уже начал замерзать на улице. Проводив Куракина взглядом, он подошел к машине.

– Ну, до чего договорились?

Чистяков блаженно растянулся на диване в холле служебного номера, который отвели спасателям в административном здании. Он заложил руки за голову и следил взглядом за Ольгой, осматривающей с недовольным видом помещения.

– Шла бы ты в душ, подруга, – предложил Игорь. – Сейчас придет Куракин, позвоним в милицию, а потом с Борькой прогуляемся в бар и притащим чего-нибудь покушать.

– Нет уж! – прищурившись, заявила Синицкая. – Знаю я вас. Я хочу сама услышать, что милиция по этому поводу скажет. Если не я, то и никто вас не удержит от необдуманных дурацких поступков.

– Куракин удержит, – убежденно сказал Игорь. – Ты же видела, какой он осторожный и боязливый.

– В самом деле, Оля, – пробасил Мостовой, – шла бы, приняла душ. Мы тебе спальню уступим с Игорем, а сами здесь.

– Сказала – не пойду! Авантюристы!

Дверь без стука открылась, и в номер вошел Куракин. Лицо его хотя и было озабоченным, но он казался спокойным. Как будто принял трудное решение, а теперь осталось его только выполнять.

– Очень неприятное у меня для вас известие, ребята, – сказал директор, усаживаясь в кресло. – На линии что-то случилось, и мы остались без связи.

– Как это? – удивился Мостовой. – Я же вот только недавно звонил в город из холла?

Директор неопределенно пожал плечами и побарабанил пальцами по журнальному столику.

– Может, обрыв из-за налипания мокрого снега, а может, наша мини-АТС накрылась. Все телефоны мертвые.

– Та-ак! – протянул Мостовой, переводя взгляд с Куракина на Чистякова и обратно. – Это что же за день такой невезучий? Как с самого утра начались неприятности, так и не заканчиваются. Убитые наркокурьеры, застрявшие лыжники, зарезанные водители…

– Голодные спасатели, – поддакнул Игорь.

Лицо директора вдруг вытянулось, брови взлетели вверх.

– А с чего вы взяли, что он наркокурьер?! – воскликнул он.

– Кто? – не понял Мостовой.

– Вы, – теперь уже Куракин не понял спасателя.

– Нет, наркокурьер кто? – снова спросил Мостовой.

– Вы сейчас сказали, что убит наркокурьер, – повторил Куракин и кивнул в сторону окна, за которым стояла «Газель» спасателей.

– А! Так это я не про него, – махнул рукой Борис, – это еще раньше, в городе.

– Слушайте! – вскочил с дивана Чистяков с лицом человека, озаренного идеей. – Так у вас же, Сергей Николаевич, наверняка есть еще и аварийная радиостанция. Обязана быть на такой вот случай.

– Конечно, – согласился Куракин с оживлением. – Как это я забыл. Спасибо, что напомнили, а то я от всех этих неожиданностей как-то растерялся немного. Пойдемте в радиоузел.

Спасатели гурьбой двинулись к дверям и стали снимать с вешалки свои куртки. Куракин остановился и повернулся лицом к Чистякову и Ольге.

– Только я думаю, что идти нужно одному из вас, старшему. Слишком все подозрительно будет выглядеть, если вы всей бригадой за мной ходить станете.

– Да, ребята, – согласился Мостовой, – вы лучше останьтесь здесь, а я схожу с Сергеем Николаевичем в радиоузел.

Чистяков пожал плечами и повесил куртку на место. Синицкая поджала губы, но ничего не сказала и тоже повесила куртку на вешалку.

…Радиоузел располагался в дальнем конце коридора второго этажа. Мостовой топал следом за директором по пустому коридору.

– Сергей Николаевич, а что у вас за антенна такая мощная установлена, что рация работает? У нас здесь ни рация в машине, ни мобильники не берут.

– Да, это и не рация по большому счету, – ответил Куракин, не оборачиваясь. – Это система спутниковой связи.

– Спутниковый телефон? – удивился Мостовой тому, что он находится не у директора, а в какой-то комнате.

– Нет, допотопная система. Сохранилась еще со времен «царя Гороха». Принцип тот же, но исполнение устаревшее. Все руки не доходят заменить, да и не пользуемся мы этой системой. До сих пор телефонная связь не подводила.

Около последней двери Куракин неожиданно встал как вкопанный. Борис чуть не налетел на него и тоже остановился.

– Не понял! – проговорил директор, уставившись на дверь.

Мостовой сообразил, что так насторожило директора, и червячок нехорошего предчувствия зашевелился в его могучей груди. Дверь была не заперта. И была приоткрыта, но внутри было темно.

Куракин пальцами толкнул дверь, которая медленно отворилась внутрь. Шагнув в комнату, директор пошарил рукой по стене и включил свет. Борис увидел небольшое помещение со стеллажами вдоль двух стен. На них лежала масса всевозможного радиохлама: ящики из-под аппаратуры, запчасти, провода, динамики, приборы и другое барахло, которое обычно копится у людей данной специальности. Около окна стоял большой стол. С одного взгляда было ясно, что здесь поработали грубо и основательно. Не нужно быть специалистом в радиоделе, чтобы понять, что аппаратура изувечена и разрушена чем-то тяжелым.

– Насколько я понял, это сделали совсем недавно, – нарушил гнетущую тишину Мостовой.

Куракин продолжал молча смотреть на разбитую аппаратуру, засунув руки глубоко в карманы брюк и раскачиваясь с пятки на носок.

– Значит, они догадались, что мы их вспомнили, – проговорил Мостовой, – и боятся, что вернулись мы из-за них.

– А еще они знают, что на дороге обвал, – добавил Куракин.

– Телефонную связь наверняка испортили они же.

– Необязательно. Она могла и сама выйти из строя, а вот аппаратуру разбили для страховки.

– Слушайте, – схватил директора за плечо Мостовой, – но тогда это сделал кто-то из своих!

Куракин обернулся и отшатнулся, как от удара.

– Почему «из своих»? – спросил директор, немного смутившись своей реакции. – Это мог сделать кто угодно. Вы ведь догадались, что у нас есть и другая связь.

– Нам положено знать, – возразил Мостовой. – А вот почему я думаю, что сделали свои – это же нужно знать, где находится аппаратура, нужно открыть замок. Нужно действовать смело, не бояться, что тебя увидят на втором этаже этого здания, куда отдыхающие не ходят.

– Нет, за своих я ручаюсь, – энергично замотал головой Куракин, – это не они, точно не они.

– Слушайте, а служба безопасности у вас есть?

– Есть вообще-то. Она у нас на всю фирму общая, служба экономической безопасности.

– На какую фирму? – не понял Мостовой.

– У собственников что-то вроде холдинга, – пояснил Куракин, – туда входят две горнолыжные базы, пансионат на побережье, несколько ресторанов. Кажется, еще строительная фирма. Вот на всю эту структуру существует одна служба безопасности.

– Это понятно. А здесь, в «Джаловчате», что, никаких охранников нет, что ли?

– Почему? Есть двое. Но мы их на виду не держим. В основном они дежурят у мониторов видеонаблюдения. Если что случится, то вмешиваются. Драка какая-нибудь или еще что.

– Видеонаблюдение? – обрадовался Мостовой и стал озираться в коридоре.

– Здесь его нет. Камеры установлены только в местах массового посещения, а в служебных помещениях имеется лишь охранно-пожарная сигнализация.

– Жаль! Ладно, собирайте своих подчиненных, будем проводить служебное расследование по факту взлома радиоузла и порчи имущества.

– Вы что? – резко обернулся директор. – Ни в коем случае нельзя поднимать шум. Завтра с утра я сам тихо все начну выяснять и разбираться. Вы понимаете, что будет, если преступники запаникуют? И вообще, что вы здесь раскомандовались?! Вы что, милиция?!

Мостовой опешил от такого напора. Он никак не мог понять Куракина. То директор рассуждал здраво, то начинал суетиться и метаться. Оно, конечно, понятно. Не каждый день у него случаются такие происшествия. Но, с другой стороны, Борис привык к тому, что директора, главные менеджеры в организациях, как правило, люди тертые, опытные и оборотистые. Их так просто не напугаешь «ЧП», они привыкли принимать нестандартные решения и умело действовать в любых ситуациях. «Может, новичок в этом деле, – подумал спасатель о Куракине. – Или по блату сюда поставлен».

– Хорошо, – сдался Борис, – действуйте так, как считаете нужным, а мы будем действовать так, как мы считаем нужным. Но учтите, если в результате ваших действий случится еще что-то, если, не дай бог, пострадает еще кто-то, то вам придется за это отвечать.

– Я здесь и так за все отвечаю, – неприязненно и раздраженно заявил Куракин, но ноток высокомерия в его голосе Мостовой не уловил.

В голосе директора чувствовалось какое-то напряжение, граничащее с испугом. Это заставило Бориса поморщиться. Он понял, что с Куракиным «каши не сваришь». Взаимодействовать, конечно, придется, решать вопрос о каких-то совместных действиях тоже. Но рассчитывать на активную и разумную помощь – вряд ли.

Мостовой повернулся и вышел из радиоузла. «Надо все рассказать ребятам, – думал он, идя по коридору к лестнице. – Ситуация складывается очень неправильная». Не так он себе представлял развитие событий. Размышлять мешало раздражение, которое было вызвано глупым поведением директора. Борис начинал злиться. Надо успокоиться и все хорошенько обдумать, решил он. Это не просто несчастный случай, это убийство. Причем убийство предумышленное.

Ольга все же отправилась в душ. Когда Борис вошел в номер, который им выделила администрация, он услышал плеск воды из-за двери совмещенного санузла. Игорь все валялся на диване, но теперь он листал глянцевый проспект с видами заснеженных гор. Увидев входящего Бориса, Чистяков рывком поднялся и сел на диване.

– Ну, как? – поинтересовался он. – Какие ценные указания поступили?

– Мы в полной заднице, Игорек, – хмуро ответил Мостовой, усаживаясь в кресло напротив друга. – Ты даже не представляешь в какой!

– Не понял? – удивился Чистяков. – Мы что, нашли труп лидера международной преступной группировки? А сейчас сюда летят вертолеты с его вооруженными сторонниками и нашим спецназом?

– Если бы! – со злостью ответил Мостовой. – Эта вонючая дыра осталась без всякой связи с внешним миром.

– Ф-фу! Борька, я тебя не узнаю! – удивился Чистяков. – «Задница», «вонючая дыра»! Ты чего это ударился в такие сравнения? И это ты – монумент невозмутимости, хладнокровия и воспитанности. Вот Ольга бы тебя услышала! Сразу все твои потуги оказались бы напрасными.

Чистяков прозрачно намекал на то, что Борис был тихо и безнадежно влюблен в Синицкую. Он любил ее, ничем не выдавая своих чувств. Знал об этом только Чистяков. Причем знал и не одобрял. На его взгляд, Синицкая была девушкой взбалмошной, своенравной и импульсивной. Не такая подруга, по мнению Игоря, нужна была другу.

– Ольгу оставь в покое, – сразу набычился Борис.

– Молчу! – примирительно сказал Игорь и выставил перед собой ладони. – Молчу, как рыба об лед. Так что случилось?

– Кто-то недавно проник в узел связи, вскрыл помещение и раскурочил аппаратуру связи. Основательно и наверняка.

Лицо Чистякова вытянулось.

– О-хре-неть! – тихо произнес он. – Вот это мы попали.

– Не то слово, – согласился Борис. – Ольге будем говорить?

– Если скажем, она нас из номера не выпустит. Да еще дверь забаррикадирует.

– Ладно. Соврем для пользы дела. Давай, действительно, сходим в бар, жратвы какой-нибудь возьмем. Что-то у меня урчать в животе начало. А по дороге все и обсудим.

Дверь распахнулась, и в комнату вошла разрумяненная Синицкая в шлепанцах, большом ярко-желтом банном халате. На лице девушки было написано невероятное блаженство. Спасатели, помня уговор, дружно расплылись в улыбке.

– С легким паром, Оленька, – сладко пропел Игорь, – как водичка?

– Вот это кайф, ребята! – ответила девушка, поправляя халат на груди. – Ну, как там наша милиция? Что сказали, какие инструкции дали?

– Чего они могут сказать? – равнодушно пожал плечами Мостовой, избегая смотреть Ольге в глаза. – Приняли к сведению. Проверят все данные, которые я им передал, а как только расчистят дорогу, то сразу же пришлют оперативную группу.

– Пожелания, рекомендации? Ты сказал им, что вы тут замыслили собственное расследование? – подозрительно спросила Ольга.

Она подошла к коллегам и уселась во второе кресло рядом с Мостовым. Ее чистенькие гладенькие коленки оказались прямо перед глазами Бориса и почти касались его мощных коленей. От такой близости объекта воздыхания, запаха геля для душа и чисто вымытого девичьего тела глаза Мостового затуманились. Голос влюбленного спасателя стал каким-то сдавленным и хриплым, а глаза забегали по сторонам, лишь бы опять не наткнуться взглядом на эти волнующие душу коленки.

– Я, конечно, предложил, – начал бубнить Мостовой, прокашлявшись, – они предложили не лезть. Сказали, что преступник и так никуда не денется.

– Вот-вот, – обрадованно заявила Ольга. – А я что вам говорила, сыщики доморощенные!

– Оля, мы решили сходить в бар, – весело сообщил Чистяков, чтобы отвлечь внимание девушки от смущенно бормочущего друга. – Купим чего-нибудь перекусить. Ты как?

– Я на ночь не ем, а вот чайку бы с лимончиком после душа выпила. Но вы возьмите себе, вы-то голодные, наверное, как волки.

– А то! – с неподдельным энтузиазмом согласился Чистяков и вскочил с дивана. – Пошли, Боря. А ты, подруга, запрись и никому не открывай, пока мы не вернемся.

– Вы чего боитесь? – насторожилась девушка.

– Мало ли, – стал выкручиваться Чистяков, испугавшись, что мог выдать истинное положение дел. – Видела, по коридорам пьяные шатались. Занесет кого-нибудь в этот коридор, а ты тут одна, беззащитная и робкая…

– Я беззащитная и робкая? – с угрозой в голосе переспросила Ольга и показала свой чистенький кулачок. – Еще не родился на свете тот нахал, который меня сможет обидеть. Так накостыляю, что мало не покажется.

– Ясное дело, ты у нас аэробикой занимаешься, – закивал Игорь, – но все-таки запрись. Так спокойнее. А мы тебе чайку горяченького!

– Ладно, топайте, курортники, – махнула рукой Ольга.

Мостовой и Чистяков вышли из номера и, убедившись, что ключ изнутри повернулся в замочной скважине, не спеша двинулись в сторону бара.

– Что-то тебя еще напрягает, Боря? – спросил Игорь, глянув в сумрачное лицо друга.

– Да, директор этот! – махнул рукой Мостовой. – Какой-то он «ни рыба ни мясо».

– Что, боится всего?

– Не пойму. То вроде правильно мыслить и говорить начинает, а то как будто его подменили.

– Неуравновешенная натура, – глубокомысленно заключил Игорь. – С твоим флегматичным характером и рассудительностью его не понять.

– Нам без него никак не обойтись, – пробурчал в ответ Мостовой, – он здесь начальник, все и всех знает. Без него мы как слепые котята будем тыкаться.

В баре вовсю гремела музыка. Спасатели даже без теплых курток в своих эмчеэсовских штанах-полукомбинезонах и свитерах почувствовали себя «как не в своей тарелке». Чтобы не маячить на виду у всех отдыхающих и не привлекать к себе лишнего внимания, они подошли к краю барной стойки и поманили к себе бармена. Выслушав спасателей и оценив их экстравагантный на общем фоне наряд, он кивнул и предложил присесть за крайний столик у самого выхода. Минуты через три к ним подошла молоденькая чернявая официантка.

– Наши герои проголодались, – с улыбкой проговорила девушка. – Может быть, вам в номер заказ принести?

– Ну, зачем же? – ответил Чистяков, посчитав, что в номере им с Борей не поговорить о делах. – Мы уж тут посидим.

– Тогда я вам принесу салатик из свежих помидоров, жареной свинины с картофелем фри, – с улыбкой предложила девушка. – А когда будете уходить, то мы вам термос найдем для чая, отнесете врачу.

– Хорошо, – сказал за обоих Чистяков. – Только сначала коньячку граммов по пятьдесят и лимончику. А потом уж и остальное.

Закурив и проводив официантку оценивающим взглядом, Игорь решил, что она не стоит того, чтобы за нею увиваться. Молода еще, глупа. Вот если Алю найти, которую он с канатной дороги снимал, это да! Но в зале ее не было.

– Ну, и что ты по поводу всего этого думаешь? – задумчиво пробасил Мостовой, сложив на столе руки.

– Что тут думать, Боря? Ясно, что преступники нас боятся. Точнее, считают, что мы знаем о трупе и их запомнили, когда мимо проезжали.

– Значит, они пытались смыться, когда мы под обрывом с машиной разбирались. Тогда и увидели, что мы тело извлекли. Вот и решили лишить нас связи, чтобы мы раньше времени в милицию не сообщили.

– Может, и так. По крайней мере, ясно одно – преступники знают, что мы в курсе их дел. Это означает, что за нами будут наблюдать, как мы себя поведем. Значит, мы, Боря, должны вести себя так, как будто не подозреваем о том, что преступники все еще здесь, в «Джаловчате».

– Вот, исходя из этого, Игорек, нам завтра и надо вместе с директором разработать план действий.

– Разработать его надо сегодня. Раз этот директор такой, каким ты его охарактеризовал, то инициатива должна исходить от нас. Я предлагаю следующее. Скрытно осмотреть парковку отдыхающих. Может быть, и номера в памяти всплывут, хотя, честно, я тогда не обратил на номера внимания. Потом возьмем у Куракина списки отдыхающих, которые приехали на черных «Логанах», приглядимся к ним. Возможно, что и удастся опознать тех, кто тогда торчал на дороге около этой злополучной «шестерки». Ну, а дальше будем просто следить за подозреваемыми и не дадим им возможности скрыться, когда расчистят завал. Годится такой план?

– Это ты все правильно изложил, – согласился Мостовой. – Меня волнует факт уничтожения аппаратуры.

– Согласен. В нашем деле это белое пятно. Кто и как мог незаметно пробраться на второй этаж административного здания, открыть радиоузел и натворить там таких дел?

– Знаешь, что меня смущает, Игорек? То, что дверь была не взломана. В крайнем случае, ее отпирали отмычкой. И еще, на что я не обратил сначала внимания, а вспомнил только потом. Если в радиоузле все произошло только-только, то на полу должны были остаться следы мокрой обуви. Что же, преступник предварительно тщательно вытирал ноги или босиком шел?

– Думаю, что и то, и другое возможно, Боря. А еще есть вариант – преступник сидел в баре или катал шары на бильярде, а потом выбрал момент и проскользнул на второй этаж. Вот ноги у него и высохли за те несколько часов, что он находился в помещении.

– Это в том случае, – подхватил Мостовой, – если в деле не замешан кто-то из работников базы. И не факт, что это сделал именно мужчина.

– Ну, ты загнул, Боря! Прямо какая-то Лара Крофт – расхитительница гробниц.

Морозное утро заглянуло в окно номера. Чистяков открыл глаза и потянулся. Тело затекло от неудобного ложа, которое они сконструировали вчера с Мостовым для Игоря. Сам Боря удобно и сладко посапывал на диване, а Чистяков всю ночь корчился на двух сдвинутых креслах. Кресла были большими и широкими, но даже в сдвинутом положении не позволяли до конца вытянуть ноги. Конечно, комфортнее всего было сейчас Ольге. Одна на двуспальной кровати!

Игорь вспомнил о возникшей вчера ситуации, трупе, который лежит у них в «Газели», и настроение у него испортилось. Как было бы хорошо, если просто случился бы обвал на дороге! Вернуться нельзя, вынужденное безделье. Вот тогда бы он посвятил все отведенное случаем время на ухаживание за Алей.

Чистяков вспомнил ее, сидевшую на подъемнике. Выбивающиеся из-под шапочки чуть вьющиеся локоны темных волос, зеленовато-серые строгие глаза, чуть полноватые, как раз во вкусе Игоря, губы и ямочка на правой щеке. Она была особенно притягивающей. Именно ямочка на одной щеке, а не на обеих. Когда ямочки сразу две, то это придает девичьему лицу некоторую инфантильность, а Игорь не любил глупышек. Ему очень нравились девушки с характером, способные на поступок, на страстную любовь.

Еще Чистяков вспомнил, как он обвязывал девушку страховочной веревкой для спуска и пару раз случайно коснулся ее груди. Даже через теплую пуховую куртку он ощутил упругость и притягательность. Возможно, что это дорисовалось воображением, но ощущения были будоражащими и восхитительными. «Никогда я не женюсь, – обреченно и грустно подумал Игорь. – Они все такие разные, каждая хороша и волнительна по-своему. Никогда я не остановлюсь на одной, с которой мне хотелось бы провести рядом всю жизнь. Или я ее еще не встретил, или такой просто не существует».

Совместить полезное с приятным Игорь решил еще вчера, когда лежал в темноте на сдвинутых креслах и ворочался в поисках удобного положения. Надо как-то подкатиться к этой загадочной Але и под прикрытием ухаживания за ней проводить свое тайное расследование. Возможно, что она здесь уже не первый день, ко многим успела приглядеться. Может, и наведет на интересный и полезный факт, который приблизит к поиску преступников. С ней можно и погулять по территории. Это будет вполне естественным, даже около гостевой парковки.

Кстати, о гостевой парковке! Игорь помнил, что вчера ночью в полудреме ему пришла в голову какая-то идея. Он размышлял, как можно незаметно переписать номера нужных марок машин. Вспомнил! Он решил, что их нужно попытаться незаметно сфотографировать встроенным в мобильник фотоаппаратом. Сначала он засомневался, потому что трудно сделать это незаметно, а потом придумал. Ведь в его телефоне есть функция диктофона. Можно пройтись мимо парковки и надиктовать на телефон номера. Потом вернуться, прослушать и записать на бумаге. Вот и вся проблема!

Оттого, что он вспомнил вчерашнюю идею, настроение сразу поднялось. Всегда становится легче, когда решение уже найдено или принято. Все сомнения, терзания, мучения и тягостные размышления позади. Осталось только тупо выполнить задуманное. Игорь сразу же нашел и повод наведаться к парковке машин. На это навело его затекшее тело. В порядке вещей, если герой-спасатель по утрам занимается активной зарядкой с бегом на свежем воздухе. А уж телефон в руках во время бега – не так подозрительно. Бежит человек и надеется, что антенна мобильника все же поймает сеть. А то, что он при этом губами шевелит, так это он ругается, что позвонить не может.

«Дрыхните, спасатели, – весело подумал Игорь, одеваясь. – Дрыхните, а мне за вас преступление раскрывать». Он мельком глянул на часы, стрелки показывали половину седьмого, и Чистяков обрадовался. Вряд ли в это время вся горнолыжная база на ногах. Тем более что вчера, по причине поломки канатного подъемника, многие переусердствовали в баре. Преступники тоже могли вчера пить, а могли и не пить. «Но это не важно, – в очередной раз подумал Игорь, – потому что выглядеть я буду очень естественно. А вот когда вернусь и выложу перед ребятами результат своих трудов, вот тогда они оценят мою находчивость. Стоп, – остановил себя Чистяков, – не ребята, а только Боря. Мы же вчера договорились с ним, что Ольгу в известность не поставим».

Осторожно, чтобы не шуметь, Игорь повернул в двери ключ и вышел в коридор. Тяжелые теплые спасательские ботинки и утепленные штаны-полукомбинезон были не самым оптимальным костюмом для утренней гимнастики, но это неважно. Они ведь здесь застряли неподготовленными. Сойдет для сельской местности, решил Игорь, проходя через холл мимо дежурного администратора. Подмигнув девушке, он перешел на рысь, протопал через холл и выскочил на улицу.

Морозец был градусов восемь-десять. Достав из кармана штанов шерстяную вязаную шапочку, Игорь напялил ее на голову и двинулся трусцой по расчищенной дорожке в сторону автомобильной парковки. На бегу он стал проделывать разогревающие упражнения для рук и корпуса. Морозец и легкий ветерок пробирали через свитер. Игорь все увеличивал и увеличивал скорость и наконец перешел на ровный бег. Вот и парковка, заставленная машинами, большинство из которых были темного цвета.

Немного не добежав до парковки, Чистяков остановился и проделал несколько энергичных наклонов и приседаний. За эти несколько десятков секунд он успел сориентироваться. В основном машины здесь стояли в три ряда. Собственно, «Рено» было восемь, и черных из них было пять. Но вот тут Игорь и засомневался. Он уже не мог точно сказать – был ли на дороге «Рено-Логан» или «Рено-Симбол». Если глянуть мельком, то эти модели были похожи по своим очертаниям. В итоге он имел перед собой два черных «Логана» и три «Симбола».

Чистяков попрыгал на месте и затрусил дальше вдоль стоянки. Модель и номера трех машин он надиктовал по дороге туда и двух машин – по дороге обратно. Порядок! Довольный Игорь вбежал в холл, потопал ногами, сбивая с ботинок снег, и двинулся в свой номер.

Боря сидел на диване, свесив свои волосатые ножищи, и сладострастно потягивался.

– Ты куда ходил? – спросил он Чистякова.

– Зарядку делал с пробежкой, – бодро заявил Игорь, уловив звуки шагов Ольги за дверью. – Погодка морозная, бодрит!

– Мальчики, вы там оделись? – послышался голос Ольги. – Мне можно выходить?

– Нет! – заорал Игорь дурашливым фальцетом. – Борька голый!

Хмуро запустив в Чистякова подушкой, Борис снова полез под одеяло.

– Выходи, выходи! – пробасил он. – Дурака он валяет.

Ольга появилась в дверях, чуть припухшая ото сна. Короткие волосы непослушно топорщились у нее на голове. В одной руке она держала массажную расческу, которую наверняка возила с собой, другой придерживала на плече большое махровое полотенце.

– Доброе утро! Как вам тут спалось?

– Нормально, – ответил Игорь. – Видишь – я бодр и свеж! А Борьке вообще ничего никогда не делается. Ты умываться? Давай, а я потом.

Он всячески демонстрировал приподнятое настроение, пытаясь быстрее удалить Ольгу из комнаты. Игорю не терпелось поделиться с другом своей удачей. Ольга проследовала в санузел и заперлась. Зажурчала вода в кране.

– Борька, поздравь! – заговорил тихим голосом Чистяков, присаживаясь к Мостовому на краешек дивана и доставая из кармана штанов мобильный телефон. – Я нашел выход и уже реализовал его. В мобильнике-то есть диктофон! Я под видом утренней гимнастики сделал пробежку мимо парковки и надиктовал на телефон марки и номера нужных машин.

– Марки? – не понял Борис. – Мы же вроде видели «Рено-Логан»?

– Ты знаешь, я что-то засомневался. Думаю, что ты тоже не сможешь с полной уверенностью сказать был это «Рено-Логан» или «Рено-Симбол».

– Да? Они так похожи?

– Не то чтобы уж совсем близнецы, но много общего в очертаниях. Ты знаешь, я думаю, что мы могли там на дороге и ошибиться. Но это не важно, потому что интересующих нас машин всего пять: два «Логана» и три «Симбола». Все с местными номерами.

Достав блокнот и ручку из кармана куртки, Игорь бросился к журнальному столику, чтобы переписать с телефона номера машин на листок. Мостовой молча одевался рядом и посматривал на записи, которые делал Чистяков. Наконец, когда список был готов, оба друга уставились на листок бумаги.

– Ну, что? – спросил Борис. – Какой-нибудь из них тебе кажется знакомым? Сочетанием букв, цифр? Какой-нибудь ассоциацией?

– Увы, – задумчиво ответил Игорь. – В памяти ничего не всплывает. Ну, да ладно. Поймаем директора, сверим номера со списком отдыхающих, и все станет на свои места.

Через час спасателей, как самых дорогих гостей, обхаживали в ресторане. Даже одна из поварих, румяная полненькая женщина, выбежала, узнать, как им спалось и как им отдыхается. Очень скоро выяснилось, что спасенный вчера Максим – ее сын. Это стало ясно в тот момент, когда паренек со своим другом вошел в ресторан. Игорь поднял руку и приветственно помахал Максиму. Неожиданно его рука замерла в воздухе.

– Ты чего? – с набитым ртом спросил Борис.

Чистяков быстро глянул на Ольгу, которая была увлечена завтраком, потом взглянул Мостовому в глаза. Тот по взгляду друга понял, что что-то не так. Спрашивать при Ольге он тоже не стал, решив, что позже Игорь сам все скажет наедине.

Покончив с завтраком и отделившись от Ольги, спасатели, не сговариваясь, двинулись в сторону туалета. Им так не терпелось обменяться мнениями, что мысль о разумности воспользоваться туалетом в своем номере, как поступил бы любой нормальный отдыхающий, не пришла им в голову.

– Ты чего? – сразу же спросил Борис, как только они оказались вдвоем в коридоре, где находился общий туалет.

– Я вспомнил, Боря! – зашептал Игорь. – У одного парня там на дороге был такой же хвостик волос сзади под шапкой. И торчал он так же, как у этого Максима.

– И куртки такие же, как у тех, – продолжил Мостовой, – ярко-красная и ярко-синяя.

– Похоже, но те явно были взрослее.

– А может, нам показалось, что взрослее? – продолжал настаивать Мостовой.

– Слушай, а хронология? Ты думаешь, что он, едва отогревшись, после того как я его снял с «канатки», бросился за руль и поехал кого-то убивать? Да и пацаны они совсем. Им же всего лет по шестнадцать-семнадцать. Нет, Боря, тут ты перегибаешь.

– Да, наверное, – согласился Мостовой. – Ладно, давай поступим так. Ты отвлечешь Олю, а я найду директора и попробую выяснить, кому принадлежат машины из твоего списка.

Ольга встретила Чистякова в номере весьма подозрительно. Успокоить ее удалось лишь тем, что, по версии «заговорщиков», Мостовой пошел поискать директора и узнать, не восстановили ли телефонную связь. Возможно, удастся выяснить, как продвигаются дела с расчисткой дороги от завала.

– Сергей Николаевич! – окликнул Мостовой директора, который поднимался по лестнице на второй этаж, – погодите минуточку.

– Извините, я сейчас занят, – бросил Куракин через плечо. – Давайте чуть позже.

В его голосе прозвучало недовольство. Его явно тяготили беседы со спасателями. Борису почему-то пришло в голову сравнение со страусом, который в минуту опасности прячет голову в песок. Он решил, что директора нужно брать только твердостью и настырностью.

– Буквально два слова, – выдохнул на бегу Мостовой, догнав наконец Куракина. – Мы незаметно сделали список нужных нам машин из числа стоящих на парковке.

– Вы что, с ума сошли? – затравленно стал озираться директор. – Почему вы это сделали без меня? Мы же договаривались, что я сам все сделаю! Вы же своими необдуманными действиями вспугнете преступников.

Мостовой несколько опешил от такого напора эмоций и слов.

– Тихо, тихо, – зашептал он. – Чего вы так разволновались? Все сделано незаметно, я вам расскажу как…

– Потом, потом, – прервал Куракин, продолжая озираться по сторонам. – Потом расскажете. Сидите в номере и никуда не выходите. Я скоро освобожусь, и мы с вами поговорим. Я к вам зайду.

Мостовой хмуро посмотрел вслед быстро поднимавшемуся по лестнице директору. «Ждать тебя придется долго, – подумал Борис. – Саботаж какой-то или трусость! Нет, так дело не пойдет, надо действовать самим». Спасатель развернулся и двинулся в сторону номера, где его ждали коллеги. План дальнейших действий в его голове уже созрел.

Боря Мостовой был человеком обстоятельным. Он привык все делать методично, никогда не спешил и не нарушал естественного хода вещей. Очень редко он отступал от этого правила и в своей работе. Это не раз выручало бригаду во время спасательных работ. Многие, даже очень опытные спасатели, часто в критических ситуациях начинали горячиться и суетиться, совершая много лишних действий. Боря никогда не горячился, он всегда действовал по определенному плану, отступить от которого его не заставил бы и Всемирный потоп.

По мнению Мостового, в данной ситуации нужно было первым делом очень внимательно осмотреться. Что за люди собрались на горнолыжной базе, как себя ведут, кто чем занимается, как отдыхает по вечерам, в каких коттеджах кто живет, какие компании сложились, и так далее. Он намеревался присмотреться и к типажу людей. Возможно, что удастся вспомнить подробнее тех людей, которых они видели на дороге перед убийством. Он не верил, что все несколько десятков отдыхающих выглядят так уж одинаково. Наверняка удастся сразу же выделить нескольких человек, которые очень похожи внешне на подозреваемых. Вот тогда будет гораздо проще вычленить из них тех, кто имеет черный «Рено».

По мнению Мостового, план был безупречным. Пошептавшись с Игорем, они решили не ждать, когда объявится этот рохля-директор, а сразу же идти «в народ». Легенду для Ольги придумали быстро. Чистяков бросится искать свою ненаглядную Алю, что будет выглядеть вполне естественно, ибо он ее спас. А Борис уговорит Ольгу отправиться подышать горным воздухом, возможно, что и покататься на лыжах.

«Сыщикам» повезло. Синицкой надоело торчать в номере, и она тотчас согласилась на утренний моцион. Игорь быстро откололся от компании. На склоне он увидел объект своих вожделений. Лыжники не ленились подниматься пешком по склону и без подъемника. Правда, поднимались не так высоко, но все же на склоне царило оживление. Предприимчивые сотрудники базы, оказывается, нашли применение своей технике. Снегоходы тащили вверх по четыре-пять человек, стоявших на лыжах и державшихся за веревку. Наверняка с них брали что-то за эту услугу.

Игорь увидел Алю, которая неслась по склону, делая не очень чистые, но, в общем, грамотные повороты. Глаза Чистякова загорелись. Девушка приближалась, и в какой-то момент у нее не получился поворот. Взбрыкнув в воздухе обеими лыжами, она полетела кубарем, теряя лыжи и палки. Издав торжествующий вопль, Чистяков бросился исполнять свои «служебные» обязанности.

– Служба спасения на страже! – крикнул он, но тут же поскользнулся и грохнулся возле девушки. – Вот и помощь подоспела, – немного растерянно проговорил он, сидя рядом с Алей на снегу и стряхивая снег со своих плеч и головы.

– Это опять вы? – со странной интонацией, в которой Игорь не уловил радости, произнесла девушка, поднимаясь на колени и отряхиваясь. – Я думала, что вы уехали. Что, опять что-то стряслось?

Неожиданно рядом затормозили чьи-то лыжи, выбросив целую тучу снега. Чистяков первым делом оценил размер лыжных ботинок, они, к его неудовольствию, были не меньше сорок третьего размера.

– Аля, ты не ушиблась? – раздался над головой зычный сочный голос с заметным кавказским акцентом. – Ты просто летаешь по склону! Я тебя еле догнал. Давай, я помогу тебе подняться.

Злобно рыкнув про себя, Чистяков вскочил на ноги и тоже протянул девушке руку помощи. Перед ним стоял высокий красивый грузин с четким аккуратным рисунком усов. Не муж, успел сообразить Игорь по каким-то интуитивным признакам, значит, могу конкурировать. Девушка с усмешкой оперлась на руки обоих мужчин и поднялась на ноги. Грузин тут же бросился помогать Але отряхиваться от снега, явно желая дать понять новенькому нахалу, что у них особые отношения. Но, к тайной радости Игоря, девушка отстранила его руку. Это знак, внутренне торжествовал Игорь, это знак мне, что у него нет права прикасаться к ней. Или она не хочет, чтобы он прикасался. Тогда на штурм!

– Аля, мы еще тут задержимся, – начал Чистяков «подбирать ключи» к сердцу девушки. – Чем вы обычно занимаетесь вечером? Может быть, посидим в баре? А в бильярд вы умеете играть?

Грузин сразу насупился и стоял перед Игорем, раздувая ноздри и наверняка подыскивая обидные слова, которые должны были отвадить от девушки этого нахального спасателя. Подыскать слова он не успел.

– По-разному мы здесь вечера проводим, – с какой-то ироничной улыбкой ответила девушка, глядя Игорю в глаза. – Приходите вечером, увидите.

Чистяков высокомерно и гордо посмотрел на грузина, который заботливо подавал Але лыжи и палки. Кажется, он тоже около нее вьется без особого успеха. Ладно, до вечера потерпим, решил Игорь. Второй раз встречаться с ней «случайно» не стоит. Начнем борьбу за ее внимание именно вечером, а сейчас займемся делом. Спасатель с сомнением посмотрел на склон. Синие и красные лыжные пуховики мелькали на нем в большом обилии. Он стал спускаться по склону вниз, провожая взглядом проносившихся мимо него лыжников. Вычислить среди них убийц не получалось. Либо все подходили, либо не подходил никто. Все зависело от постановки задачи. Если судить по возрасту и цвету куртки, то подходил каждый третий, если попытаться поискать что-то тайное и зловещее в поведении или образе, то никто не тянул на убийцу. Так Игорю казалось.

В бильярдной, сдав Ольгу Чистякову, Борис смог улизнуть. Директора он все-таки поймал в его кабинете. Куракин попытался сделать вид, что энергично все это время предпринимал попытки выявить убийц, но ничего путного Мостовой от него не услышал.

– Вы, Сергей Николаевич, списки отдыхающих мне показать можете? – поставил Борис вопрос ребром.

– Списки? – удивленно переспросил Куракин. – Списков в том виде, в каком вы это себе представляете, не существует.

– Но вы же приезжих где-то регистрируете?

– Вот именно, регистрируем, но не больше. Есть очень простая анкета. Есть еще запись в журнале проживающих.

– Ну, так давайте их посмотрим и сравним со списком номеров машин. Их же можно сюда принести? – не унимался Мостовой.

– Видите ли мы нигде не фиксируем, на чем приехал наш гость, – заявил Куракин, глядя в глаза спасателя очень искренним взглядом. – Машины просто ставятся на парковку, и все.

– Так что же вы все это время молчали? Вы же сами собирались переписать номера машин. А теперь оказывается, что их и сравнить не с чем!

– Простите, все это так неожиданно случилось, что я просто забыл, что мы не регистрируем машины наших гостей. Это я только сегодня сообразил между дел.

Ольга в приподнятом настроении собиралась на ужин. Давно она с таким удовольствием не каталась на коньках, как сегодня здесь, в «Джаловчате». Боря таскал ее на буксире по льду, крутил в пируэтах. Нападалась она тоже досыта. Все это было так весело и беззаботно, что девушка и забыла, что в машине спасателей лежит труп. За бурным весельем она не сразу заметила, что парни какие-то угрюмые и задумчивые.

Что касается Бориса, то он, в общем-то, никогда не был особенно жизнерадостным и не отличался склонностью к веселому провождению времени. Пожалуй, это главное, что удерживало Ольгу от встречных действий в отношении Мостового. Она прекрасно видела, что очень нравится Борису. Этот большой и добрый флегматик слишком заметно оказывал знаки внимания Синицкой. Его трогательная забота и опека, робкое ухаживание были девушке ясны и понятны без всяких слов и признаний. Борис ей тоже нравился, но на сближение Ольга не шла. Наверное, она еще была не готова к серьезным отношениям и замужеству. Боря был добрый, за ним она будет, как за каменной стеной, он ее, в конце концов, любит, но для девушки этого было недостаточно, чтобы навсегда связать с ним свою жизнь.

С Борей все было понятно, он часто бывал задумчив и сосредоточен. А вот видеть в таком состоянии Чистякова было непривычно. Энергичный, веселый и никогда не унывающий Игорь спокойным бывал редко. Обычно он излучал энергию, которая заражала окружающих. Не было конца его шуткам и хохмам. Единственным сдерживающим фактором в поведении Игоря был друг Боря, который частенько осаживал бурные порывы Чистякова. Это касалось и работы, и личной жизни. Для того чтобы ввести Игоря в состояние уныния, подавленности или задумчивости, нужна была очень серьезная причина, грандиозная, сравнимая с вселенской катастрофой. Такой катастрофой могла быть и неожиданная влюбленность. Такое бывало с Чистяковым, редко, но бывало. Обычно он ухаживал за девушками ради развлечения. Он всегда искал новых впечатлений, девушки его радовали самим своим существованием. Но чисто теоретически Игорь мог и влюбиться. «Может быть, эта девушка Аля, которую он снимал с подъемника, так на него подействовала, – подумала Ольга. – Порывы души Чистякова настолько непредсказуемы, что мог он в нее и влюбиться. А если это чувство было безответным, тогда Игорь способен и на бурные переживания».

– Игорек, с тобой все в порядке? – поинтересовалась Синицкая. – Какой-то ты слишком тихий сегодня.

– А? – непонимающе спросил Чистяков, который как будто вынырнул из омута своих черных мыслей. – А, да это я так. Надоедать мне тут стало. Сидим на положении нахлебников, захребетников.

– Ну и радуйся. У нас как будто внеплановый отпуск. Чего тебе не хватает?

– Да дел много дома, – рассеянно ответил Чистяков. – На сегодня я, например, пригласил мастера на дом. Компьютер у меня виснет все время. Я ведь не очень продвинутый пользователь.

– А что там такого сложного, что ты не в состоянии сделать? – легкомысленно заметила Ольга. – Если ты только на лицензионном антивирусе экономишь, тогда понятно. А в остальном дел-то там – раз плюнуть. Устраивай чаще общее сканирование, дефрагментацию. Ты этого делать не умеешь? Небось в «Одноклассниках» постоянно торчишь? Или электронной почтой пользуешься, чтобы девушкам письма писать.

После этих слов Чистякова будто ударило током. Он только что не подпрыгнул на месте. Повернувшись к Синицкой, Игорь уставился на нее невидящим взглядом и открыл рот.

– Ты что? – удивилась Ольга такой реакции.

– Я? Ничего, – ответил Игорь и стал расплываться в счастливой улыбке.

– Какой-то ты сегодня, как «из-за угла мешком накрытый», как говорила моя бабушка.

– Я не накрытый, я очень даже веселый! Хочешь «цыганочку» сбацаю?

Игорь неумело, но громко отбил чечетку и с воплем «э-э-эх» прошелся по комнате одним плечом вперед.

– Больной, – обреченно констатировала Ольга и двинулась к выходу.

– Я не больной, я голодный, – зловещим голосом ответил Чистяков. – Я сейчас на людей кидаться буду в поисках плоти и крови.

Воспользовавшись тем, что Ольга не обернулась, Игорь многозначительно подмигнул Борису.

Пока спасатели шли по шумному коридору и входили в зал ресторана, Игорь успел шепнуть Мостовому о том, на что его нечаянно навела Ольга.

– Боря, это же идея! Как мы с тобой забыли? Электронная почта! Мы же можем связаться со своими, а они – передать в милицию всю информацию об убийстве.

– Так ведь телефон же не работает. Какая электронная почта?

– Боря, бывают беспроводные модемы, бывают ноутбуки. Наверняка же у администрации или у кого-то из отдыхающих есть ноутбук с модемом. Это же шанс, да еще какой! Если получится, то мы можем из милиции получить информацию о владельцах нужных нам автомобилей. Соображаешь?

– Тогда владельцу ноутбука придется все рассказать.

– Ну и расскажем. Одним посвященным больше, одним – меньше! От твоего директора толку, как от козла молока.

Игорь мгновенно заткнулся и сделал нейтральное выражение лица. Ольга неожиданно и очень не вовремя обернулась.

– Вы чего отстаете? Сами же пищали, что есть хотите.

– Мы не пищали, мы рычали, – поправил ее Игорь, и его, что называется, «понесло»: – Мы, Оленька, не мыши, мы – тигры и снежные барсы. Хотя нет, это я барс, а Борька, – Чистяков покосился на друга, – Борька – бизон, супербизон. Впрочем, бизоны, кажется, не рычат. Они мычат. Так что мы рычали и мычали, да, Боря?

Ел Чистяков быстро и все время озирался по сторонам. Ольга, усмехаясь, подумала, что он наверняка высматривает «свое новое увлечение». Она угадала. Игорь намеревался втереться в доверие Але, которая, как он понял, отдыхает на базе не первый день. Он предполагал, что она могла случайно заметить, у кого из отдыхающих есть ноутбук. Было бы классно, если ноутбук оказался бы у нее, но на это надеяться Игорь боялся. Слишком соблазнительно – попытаться сочетать приятное с полезным. И за девушкой поухаживать, и одновременно заняться раскрытием преступления.

Синицкая взглянула на Борю. Вот на кого приятно смотреть, когда он ест. Точнее, не ест, а кушает. Игорь быстро потребляет пищу, а Боря именно кушает. Неторопливо, со вкусом и аппетитом. Солидно так кушает. Кажется, про Василия Теркина в одноименной поэме писалось, как ел этот солдат. Что-то вроде того, что смотришь, как он ест, и самому хочется. Так, наверное, ели в старину на Руси мужики, главы больших семейств, отдавая дань и уважение хлебу насущному. Ели для здоровья, для силушки, а не как Чистяков, чтобы побыстрее заглушить урчание в желудке и помчаться по своим легкомысленным делам. Нет, все-таки Боря – человек основательный.

Игорь, не обращая внимания на задумчивый взгляд Синицкой, продолжал активно крутить головой. Когда он наконец увидел Алю, выходившую из-за стола в обществе все того же грузина и еще одной девушки, то поперхнулся чаем. Как он смог ее проглядеть! Аля была прекрасна. В обтягивающих джинсах, тонкой вязаной кофточке с глубоким вырезом, которая так соблазнительно подчеркивала ее высокую грудь. Густые темно-каштановые волосы были собраны в узел на затылке. Игорь поймал себя на мысли, что никак не может определить возраст Али. Стройненькая, свеженькая, но с таким строгим взглядом. Ей могло быть и двадцать, и тридцать. Все дело в гладкости кожи, решил Игорь. К такой коже приятно прикасаться пальцами. Нежно, слегка проводя подушечками пальцев по щеке, шее, потом… Чистяков откашлялся и настороженно оглянулся на Бориса и Ольгу. Не догадались ли они по его горящему восхищенному взгляду о промелькнувших эротических фантазиях?

– Если врач прописал чувственные удовольствия, – пробормотал Игорь, вытирая салфеткой губы, – то я ушел наслаждаться жизнью.

– Бабник, – ехидно бросила Ольга вслед уходящему Чистякову.

– Женолюб, – возразил Игорь через плечо и скрылся в коридоре.

Пока Игорь допивал чай и пикировался с Ольгой, Аля с друзьями исчезла из его поля зрения. Возле гардероба ее не было. «Или мчаться по барам, бильярдным и другим увеселительным помещениям, – думал Игорь, – или предположить, что они оделись и вышли на улицу. Лучше на улицу, в помещении их легче будет найти».

Чертыхаясь по поводу невезения, Чистяков помчался в свой номер за курткой. Так же рысью он проделал обратный путь до выхода, на ходу натягивая куртку и вязаную шапочку. Алю он увидел сразу. Ее заметная белоснежная лыжная шапочка с большим помпоном на макушке виднелась метрах в пятидесяти от здания. Подружки развлекались тем, что забрасывали снегом ненавистного Игорю грузина, которого девушка назвала Валико. «Ва-алико!» – с чувством и грузинским акцентом презрительно проговорил Чистяков вслух.

Кидающаяся снежками компания удалялась в сторону автомобильной парковки. Начинало смеркаться, и Игорь решил, что сможет догнать Алю незаметно. Это, конечно, будет выглядеть пошло, если возникнет очередная «случайная» встреча. Чистяков поморщился, но решил, что обязательно придумает выход из положения прямо на ходу, экспромтом. Главное, догнать так, чтобы его раньше времени не заметили.

Пробежав несколько десятков метров, Игорь оказался в таком месте, которое было не видно Але из-за стоявших на парковке машин. Теперь он перешел на быстрый шаг и стал придумывать очередную причину их встречи. Самое сложное было придумать повод, по которому он смог бы оказаться в компании. Подвернуть ногу? Не пойдет, его просто транспортируют в медпункт, а потом в свой же номер. Сделав так, чтобы ногу подвернул этот Валико и его транспортировать в медпункт? Перспективы этого самого приятного варианта были грандиозны, но он был трудновыполним. «И чего их сюда понесло, – со вздохом подумал Игорь. – Играли бы около коттеджей, там встретиться не сложно с кем угодно и без всяких подозрений. Сглупил я, что помчался за ними. Вот оно самое низменное человеческое чувство – ревность. Главное, никто тебе ничего не обещал, ни в чем не клялся, а ты ревнуешь, как к своей собственной жене. Тут, ребята, надо различать: это я не к ней ревную, а к своей мечте. Это не Аля моя собственная, это мечта об Але моя собственная».

Осторожно выглянув из-за машин, Чистяков, к своему изумлению, не увидел веселой компании. Покрутив головой, он заметил троицу среди машин. Что это они? Кататься собрались? Вот я сейчас по полному праву и пресеку эту попытку, вот мое появление и оправданно. Опаньки! Игорь с удивлением обнаружил, что грузин отпирал ключом дверцу черного «Рено-Симбол». «Вот вам и польза от моего женолюбия, – подумал он. – Вот вам и минус одна машина из числа принадлежащих убийцам. Круг сужается. Этот Валико не похож на тех, кого мы тогда видели на дороге рядом с красной «шестеркой».

Чистяков смело вышел из-за машин и двинулся в сторону Али и ее друзей. Когда их отделяло всего метров десять, Аля увидела спасателя. Она что-то вслух сказала подруге, и они засмеялись. Чистяков побагровел, но упорно двигался вперед. Не факт, что сказано было что-то обидное и насмешливое, успокаивал он себя. Может, это был смех от радости! Радости, что мечта сегодняшнего дня сбылась и герой ее грез наконец обозначился на горизонте. Ну-ка, увереннее лицо, шире плечи, командовал себе Игорь, небрежные жесты и незамысловатый юмор ловеласа победят всех грузин, вместе взятых.

Валико обернулся. Причем обернулся он по– особенному – вполоборота через левое плечо. И что удивительно, в памяти всплыл этот взгляд, настороженно-неприязненный, провожающий машину спасателей, которые не вовремя вздумали проезжать по серпантину. И куртка та же, и шапочка на голове та же. И телосложение, и фигура. И машина. Весь игривый запал исчез сразу, как и не было его.

– Кататься собрались? – вежливо осведомился Чистяков, подходя к компании.

– Куда кататься? – с усмешкой ответил Валико. – Туда-сюда кататься по территории? Сам понял, что спросил, дорогой?

Чистяков смотрел на усы грузина, на то, как он достает из багажника машины бутылки с вином, явно домашнего производства. Усы. Усов у того на дороге точно не было. Один был с длинными, собранными в пучок волосами, которые торчали из-под шапочки, а второй усов не имел. Игорь почувствовал непреодолимое желание подергать этого Валико за усы. Во-первых, они могли быть приклеены для маскировки, а во-вторых, он получил бы от этого удовольствие.

– Вы, Игорь, всегда появляетесь так неожиданно, – улыбнулась Аля, и сердце спасателя забилось сильнее. – Как будто из ниоткуда.

– И исчезаешь в никуда, – добавил Валико.

Фраза прозвучала поэтично, но Чистяков почувствовал пожелание конкурента.

– Работа такая, всегда быть везде и на страже, – ляпнул Игорь.

«Вот это перл, – подумал он, – шедевр, искрометный юмор, Ильф и Петров, КВН – высшая лига».

– А что, кататься в самом деле нельзя? – спросила вторая девушка с остреньким носиком и тонкими губками.

– Обвал на дороге, – подтвердил Валико и подбросил в руке бутылку.

– Ребята, а давайте пригласим с собой мужественного спасателя, – предложила Аля, – а то он все на страже и на страже…

– Всегда и везде, – поддакнул Валико.

«Получи, фашист, гранату, даже две, – с горечью подумал Чистяков, – за свой топорный юмор».

– Валико угощает нас своим домашним вином, – блеснула глазами вторая девушка. Чистяков ей явно понравился. Сама Аля смотрела на Игоря очень странно. Ее взгляд мог означать и как заинтересованность в том, чтобы он влился в компанию, и как ироническое отношение к незадачливому ухажеру. Игоря еще никогда никто не считал незадачливым. Особенно он сам. Валико смотрел с сожалением. Из обеих девушек его интересовала Аля. В то, что спасатель переключится на ее подругу, грузин явно не верил. Но надо отдать должное воспитанности и природному гостеприимству кавказца.

– Пошли с нами, дорогой, – сказал Валико и кивнул на бутылки в своих руках, – приглашаю от чистого сердца. Это вино делал мой отец. На всем Кавказе лучшего вина ты не найдешь. Не отказывайся – обидишь.

Через два часа опустели все четыре семьсотграммовые бутылки. Не иссяк только источник тостов и различных кавказских мудростей у Валико. Языки у всех уже немного заплетались, компания то и дело сотрясалась от приступов беспричинного хохота. Подружка Али, назвавшаяся Юлей, не скрывала своей симпатии к Игорю и постоянно приставала к нему с вопросами об опасности профессии спасателя. Чистяков вежливо отделывался ничего не значащими фразами. Сам он разными способами пытался привлечь внимание Али и допытывался, как она относится к чарующей красоте заснеженных пиков. Словосочетание «чарующая красота» давалось ему с большим трудом, поэтому он выговаривал слова медленно и по два раза.

Валико, казалось, не пьянел. Лицо его раскраснелось, но немного помутневшие глаза все чаще подозрительно посматривали на Чистякова. Он почти не обращался к спасателю, предпочитая веселить своими шуточками девушек. Когда кавказец смотрел на Алю, то его глаза становились особенно масляными. Это раздражало Игоря. Ему почему-то казалось, что самое главное – не дать смотреть Але в эти масляные глаза.

В какой-то момент Чистяков вспомнил, что он здесь сидит не только ради Али, а еще по причине убийства, которое он поклялся раскрыть. Кому и когда поклялся, он уже не помнил. Самое главное, понимал спасатель, это выяснить, была ли машина Валико в тот день на дороге рядом с красной «шестеркой». Выяснить этот вопрос он решил незамедлительно с ловкостью талантливого сыщика, воспитанного на произведениях Конан Дойла, Агаты Кристи и Николая Леонова.

– А хороша ли, сударь, машина «Рено»? – светским тоном в лоскуты пьяного отставного майора смоленского пехотного полка спросил Чистяков.

– Зачем спрашиваешь, дорогой? – прищурился Валико. – Купить хочешь?

– Непременно, – ответил Игорь, вложив в это слово максимум убедительности, которая должна была надежно скрыть его истинные намерения.

– Ой, здорово, – захлопала в ладоши Юля и, переполненная восторгом, привалилась щекой к плечу Чистякова. – Можно поехать кататься на двух машинах!

Поданная Юлей мысль о двух машинах показалось Игорю резонной. Это напомнило ему, что на дороге тогда было именно две машины: красная «шестерка» и черный «Рено». Это была ниточка ко всей тайне преступления, но она ускользала от Игоря. Он внимательно посмотрел на Юлю и многозначительно поднял указательный палец.

– Вот именно, сэр, на двух машинах!

– Ой, сэр! – снова захохотала пьяная девушка, которую рассмешило то, что спасатель обратился к ней «сэр».

– Да, – продолжал настаивать Чистяков, – сэры. Леди и джентльмены. – Он повернулся к Але, обрадованный, что появился повод обратиться и к ней: – Скажите мне, штабс-капитан, вы владеете компьютером?

Аля удивленно подняла свои красивые брови и некоторое время молча рассматривала Чистякова, не понимая, с чего это он вдруг заговорил о компьютерах.

– Во-первых, всего лишь поручик, – сказала она и попыталась изобразить благородный энергичный кивок, с которым в давние времена представлялись военные, – а во-вторых, естественно.

Что «во-вторых» и что «естественно» никто уже не помнил. Мысль о ноутбуке выскочила из головы Чистякова, потому что он забыл, как это называется. Спрашивать, есть ли у человека компьютер – глупо. Он есть у всех. А слово «ноутбук» он забыл. Напряженные попытки вспомнить вернули затуманенный вином мозг Игоря к предыдущей теме: штабс-капитанов и поручиков. Он снова повернулся к Юле, довольный, что имеет возможность уделить внимание и ей. Она ведь может почувствовать себя обделенной.

– А вы тоже поручик? – поинтересовался Чистяков.

– Она вольноопределяющаяся, – ответила за подругу Аля.

Чистяков снова порадовался счастью, что появился повод пообщаться с предметом своих воздыханий. Он расплылся в счастливой улыбке, которая, по его мнению, должна подчеркнуть его особое отношение к Але.

– Она, что? Еще не определилась? – спросил он.

– Определилась, – ответила Аля и с хмурым выражением лица потерла лоб. – Мы обе уже определились и идем домой спать.

Реакция половины компании была бурной. Валико и Юля шумно возмутились, мол, все так хорошо идет. Зачем расходиться? Причем приоритеты мгновенно определились. Влажные и масляные глаза Валико уперлись в Алю, а Юлина ладошка полезла в ладонь Игоря и устроилась там. Игорь немного подумал над сложившейся ситуацией. С одной стороны, ему не нравился Валико, потому что он слишком много внимания уделял Але. И явно хотел с ней переспать. И было бы неплохо от грузина избавиться. Но ведь и он хочет того же самого. Но он может потерпеть. Главное, чтобы эти постылые усы Валико не коснулись чистого и светлого лица Али. С другой стороны, хотелось выяснить, настоящие ли усы у Валико. Выяснить это можно, подергав за них. Если дернуть прямо сейчас, то все это заметят. Значит, нужно дернуть в темноте, чтобы никто не заметил. Свет тушить нельзя, а потому придется сделать это там, где нет света – на улице.

– Дамы хотят спать, – заявил Игорь решительно. – И наш долг проводить их до места… Э-э, в общем, до места.

Дальнейший шум и гам был какой-то нечленораздельный. Кто-то не хотел идти, кто-то хотел. Игорь кого-то подталкивал к выходу, а кто-то его держал. Потом прямо перед лицом Чистякова оказалось лицо Валико. Игорь самым заговорщическим тоном стал убеждать грузина, что именно он, Валико, должен проводить их всех, потому что там темно, а это самое важное обстоятельство. Рука Игоря сама потянулась к усам, но он хлопнул по ней другой рукой. Не время!

Лицо саднило, а скула горячо, толчками пульсировала. Где-то глубоко в височной области тупо давило с такой силой, что казалось, разорвется голова. Чистяков вспомнил вчерашний вечер и застонал. Открывать глаза не хотелось. Вот тебе и первое общение с объектом воздыхания!

«Что же там было и чем закончилось? Пили, зубоскалили. Мы с этим Валико распускали перед Алей свои павлиньи хвосты. Ах, да! Была еще машина, «Рено». Потом мне показался очень знакомым взгляд, которым он меня одарил. Я тогда, по мнению Валико, очень не кстати появился около них на парковке. Меня смущали его усы, потому что у тех, на дороге, усов не было. Это точно. И еще я хотел выяснить, нет ли у кого на базе ноутбука с беспроводным модемом. Выяснил? Ни хрена не помню. И что у меня с лицом? С лестницы упал? Что же обо мне подумает Аля, когда увидит? А если уже видела, если все произошло прямо на ее глазах?» Чистяков снова застонал от бессилия.

– Все, я облажался. Причем по полной, – произнес Игорь обреченно и нехотя открыл глаза.

Аля сидела перед ним в кресле с чашкой горячего чая. Брови у девушки медленно ползли от удивления вверх. Спасатель испытал шквал эмоций. Его руки юркнули под одеяло. Нижнего белья на нем не было. То есть лежал Игорь абсолютно голым. Одного мимолетного взгляда по сторонам было довольно, чтобы понять, что он не в своем номере, а в номере Али. Кувалдой на голову обрушились одна за другой две мысли. У нас с ней было? Я смог?

На утомленном вчерашними посиделками лице девушки появилось ироничное выражение; казалось, что Аля сейчас начнет смеяться. «Если она сейчас начнет смеяться, – подумал Чистяков, – то мне останется только провалиться сквозь диван. Я на диване в холле номера! Я не на ее кровати в спальне! Значит, не было ничего». Игорь испытал сожаление и радость одновременно. Радость оттого, что если ничего не было, то он не мог и опростоволоситься в постели. А вот если бы было, то, значит, это можно было бы повторить в здравом уме и трезвой памяти. А если еще хуже? Если была только попытка, а он не оправдал надежд девушки? Если его после этого позора выгнали из спальни в холл, где он и провел ночь? Надо было как-то начинать диалог, после всего, что случилось, как-то надо жить дальше.

– Доброе утро, Алечка, – пошлым голосом выдавил Чистяков. – Как ты хороша утром!

– Бедненький, – ответила Аля, и в ее голосе не было признаков презрения или иронии. – Видел бы, как ты сам выглядишь.

Чистяков примерно догадывался, как. Эх, решил он, хватит хорохориться. Будем вести себя естественно и просто. Я повержен и посрамлен. Надо теперь все начинать сначала: привлечь внимание, вызвать интерес.

– Извини, Аля, – попытался улыбнуться Игорь. – Кажется, я вчера перебрал.

– Это был твой далеко не худший поступок за вчерашнюю ночь, – с мягким упреком проговорила девушка.

Вот как? Значит, я вчера все-таки что-то отчебучил, понял Чистяков. В чем упрек? Господи, что же делать? Как же выяснить?

– Что я еще натворил? – задал Игорь вопрос в нейтральной форме.

– Ты подрался с Валико. А он, к твоему сведению, чудесный парень.

– И все? – с восторженным удивлением воскликнул Чистяков, но тут сморщился от боли, которая отдалась в его голове.

– Ничего себе «и все»! – возмутилась Аля. – Ты хоть помнишь, из-за чего вы подрались?

– Ревность, – убежденно ответил Игорь.

– А я, кажется, не давала повода и основания… – Аля, казалось, захлебнулась от возмущения. – Какая ревность? У тебя есть какие-то права ревновать, а у меня – обязательства? Ты же не бельмеса не помнишь! Тебе втемяшилось, что у него приклеенные усы, и ты полез их отклеивать.

– Отклеились? – быстро спросил Игорь.

Девушка смотрела на Чистякова, как на душевнобольного, с сожалением и безнадежностью.

– Безнадежен, – ответила Аля и покачала головой.

– Аля, – наконец серьезным тоном сказал Чистяков, – у меня голова раскалывается, я ничего не помню, и мне очень стыдно.

– Наконец я слышу слова не мальчика, но мужа.

– Каюсь, но ради всего святого, скажи, чем вчера все закончилось?

– Вы пошли нас с Юлькой провожать. Между коттеджами, в самом темном месте ты потащил Валико в угол и попытался вцепиться ему в усы. Пришлось вас растаскивать, но это не очень интересно. Потом мы уговорили Валико вернуться к себе в коттедж и попытались выяснить, где остановился ты. Добиться от тебя было уже ничего невозможно, даже того, чтобы ты стоял на ногах. Ближе всего было до нашего коттеджа, вот мы тебя сюда и притащили.

– А почему я… голый? – внезапно осипшим от волнения голосом спросил Чистяков.

– Не потому, о чем ты подумал, – ехидно ответила девушка. – Мы пытались привести тебя в чувство, раздели и сунули под душ.

– Голого? – с глупым видом задал Чистяков вопрос.

– Абсолютно, – со злорадной улыбкой ответила Аля. – Ладно, я выйду, а ты одевайся, покоритель вершин и женских сердец.

Пока Чистяков одевался, борясь со стыдом и ища повод для самоутверждающих мыслей, в спальне послышался приглушенный разговор девушек. Наверняка теперь еще и Юля проснулась. Игорь услышал сдавленный смех. Он скрипнул зубами, представив, как девушки покатывались со смеху, раздев его догола и затаскивая в душ. Интересно, как он себя при этом вел? Ладно, если мычал как корова, а то вдруг пытался хватать их? Может, еще и эрекция случилась… Вот им смеху-то было! Ладно, победить позор можно, только разыграв серьезные намерения. Например, несчастный случай на производстве. Он расследует преступление, втирается в доверие к нужным людям посредством пьянки и не рассчитывает свои силы. Ну, скажем, по причине легкого недомогания. Остается открытым вопрос о том, кто этот нужный человек. Аля сказала, что Валико отличный парень. «Если я, – подумал Чистяков, – скажу, что подозреваю этого человека в преступлении, то меня поднимут на смех. Во второй раз. Что же тогда, говорить, что я подозреваю Юлю? Или еще хуже, саму Алю. Нет, следует обходиться малой кровью. Пусть будет Валико, ведь я же таскал его за усы. Приврем немного – и все будет в порядке. Правда, придется упомянуть о настоящем преступлении, а это разглашение информации. Вообще-то Аля выглядит нормальной девушкой, не болтушкой. Вот Юлька – другое дело».

Аля вышла из спальни, все еще улыбаясь. «Хохотали они там, – хмуро подумал Чистяков. – Весело им!»

– Ну, что, ты готов? – спросила Аля. – Тогда шуруй к себе и никому не рассказывай о случившемся. Засмеют.

– Аля, я должен с тобой поговорить, – заявил Игорь, превозмогая головную боль. – Это очень серьезно.

– Как, еще серьезнее? – съязвила девушка. – Усы у Валико оказались в самом деле приклеенными?

– Очень смешно, особенно если учесть мое состояние, – буркнул Чистяков.

– Сам виноват, – пожала плечами девушка.

– Аля, речь идет о преступлении, о серьезном преступлении, – как можно тверже заявил Чистяков.

– Так ты работаешь в милиции, а здесь действуешь под видом спасателя? Хорошо вошел в роль.

– Аля, ты зря иронизируешь. Я всего лишь спасатель, но преступление на самом деле совершено. Дело в том, что мне нужна твоя помощь. Видишь ли, мне не хочется говорить об этом при Юле. Она, как бы это сказать, создает впечатление легкомысленного человека.

– А я, стало быть, серьезная для таких тайн? – спросила девушка, явно все еще не веря Чистякову.

– Вот именно.

– Можешь тогда смело говорить, Юлька не собирается вставать на завтрак. Она себя плохо чувствует после вчерашнего.

– Аля, это тайна и тайной должно остаться. Дело в том, что мы стали почти свидетелями преступления. Преступник все еще здесь, в «Джаловчате». Ему, как и нам, не удалось вернуться в город из-за обвала на дороге.

Девушка слушала удивленно и почти серьезно, но в ее серо-зеленых глазах метались веселые искорки. Скорее всего она и верила и не верила в эти россказни. Надо же парню как-то оправдаться, показать себя не неудачником, а героем.

– А сообщить в милицию нельзя? – резонно заметила Аля. – В героев играем?

– Нельзя, – вздохнул Игорь. – И в героев тут никто не играет. Ни рация, ни мобильники здесь не берут. Телефонная проводная связь нарушена.

– Какое совпадение! Преступник явно все предусмотрел.

– Вот тут ты угадала. И зря иронизируешь. На этой базе есть резервная аварийная связь. Старенькая спутниковая система. Так вот вчера ночью аппаратуру кто-то разбил вдребезги. Вот поэтому мне и нужна твоя помощь.

– Чем же я могу помочь следствию? – улыбнулась Аля. – У меня нет спутникового телефона.

– Жаль, но на это я и не надеялся. Меня интересовало другое. Ты здесь живешь не первый день, можешь случайно знать о том, что у кого-то из отдыхающих есть ноутбук с беспроводным модемом. Тогда бы мы связались по электронной почте со своей базой, а те сообщили бы в милицию.

– Неплохо придумано, – кивнула Аля с самым серьезным видом, – в самую точку. Ноутбук есть у меня. И модем при нем.

– Правда? – обрадованно воскликнул Игорь и тут же поморщился, когда его возглас отдался тупой болью в виске.

– Правда. Но есть одно препятствие. Беспроводной модем здесь тоже не берет. Недоработочка, господин сыщик, должен был бы сам догадаться. Если мобильники не берут, то и модем не возьмет. Принцип тот же.

Чистяков облизнул пересохшие губы и понурился. Последняя надежда рухнула. Если сейчас выяснится, что завал уже разобрали, то отдыхающие могут начать расползаться, как дождевые червяки после дождя. Преступник уйдет, а им за всеми не уследить.

– Что пригорюнились, мисс Марпл? – жалостливо спросила Аля. – Включите ваш изворотливый ум. Может, дедукция что подскажет. А что это за страшное преступление такое, можно узнать, коль я облечена таким доверием?

Чистяков хотел обидеться, но вовремя понял, что это делу не поможет. Да и бессмысленно обижаться, если он все еще имел виды на эту девушку. Правда, после всего произошедшего прошлой ночью…

– Убийство, – сказал Игорь как можно более спокойным голосом. – Подробности, извини, умолчу по известным причинам. Я вчера, конечно, перебрал. Но ты не обижайся за то, что я так обошелся с этим твоим Валико.

– А он не мой, – строго сказала Аля, покачав головой, и от этого у Игоря несколько потеплело на душе. – И это еще вопрос, кто с кем обошелся. Так что Валико? Ты его подозреваешь в совершении преступления?

– Подозревал. Это была просто пьяная выходка, но здравый смысл изначально был. Он похож на преступника, только у того не было усов. С усами я просто по пьянке так раздухарился. Извини, что вчера испортил вечер.

– Хорошо, хоть догадался извиниться, – с усмешкой заметила Аля. – Хотя и не стоит. Вечер закончился очень забавно. Но! Обещаю, что все останется в глубокой тайне. Если в дальнейшем следственные действия будут проводиться не столь экстравагантно.

Игорь, соглашаясь, кивнул и повернулся к выходу. Что ж, не верит. Ничего тут не поделаешь, и доказывать глупо. Хорошо, что на счет ноутбука выяснил. Хоть какой-то результат «следственных действий», как выразилась Аля. Мосты горели и рушились за спиной Чистякова, Рубикон был почти перейден, попытка втиснуть выдавленную из тюбика зубную пасту назад вряд ли удастся, но он решил сделать последнюю, самую безнадежную попытку. Тем более что терять ему было уже нечего.

– Я хотел еще сказать тебе, – начал Чистяков, остановившись у дери и не поворачиваясь к девушке. – Выглядел я вчера самым глупейшим образом, наверное, и не только вчера.

– Почему же? – тихо ответила Аля, – когда ты снимал меня с канатной дороги, то выглядел очень неплохо. Профессионалы, они впечатляют девушек.

Игорь повернулся с надеждой и посмотрел в лицо девушки. В ее глазах больше не было насмешки. Пожалуй, в них появилась даже какая-то грусть.

– Зато все остальное было крайне глупо, – заявил Чистяков. – И причина тому самая обыкновенная, старая, как этот мир.

– Догадалась, – с усмешкой ответила Аля. – Девушки об этой причине сразу догадываются. Я тебе нравлюсь, вот ты и начал наворачивать разные несуразности. А это все делается гораздо проще.

– И еще не все потеряно? – расплылся Чистяков в улыбке.

– Ничего определенного сказать не могу, – заявила девушка, и в ее глазах опять появилось ироничное выражение. – Парень ты веселый, симпатичный, тело красивое…

Игорь покраснел, как свекла, и опустил глаза, потому что при упоминании этого вчерашнего момента у него от стыда пол под ногами закачался.

– …но поведение твое! Ладно, если так получилось случайно. А если это система?

– Виноват, исправлюсь, – попытался весело ответить Чистяков и чуть не вскинул ладонь к виску. – Так я…

– Так ты пойди, – перебила Аля, – и приведи свою внешность в соответствие с представлениями о внешности цивилизованного человека. Между прочим, я умираю от голода, а ты меня задерживаешь.

Чистяков брел по территории базы, старательно делая руками всевозможные движения, призванные имитировать почесывание лица, глаза, поправление шапки и тому подобное. Он пытался таким образом все время прикрывать следы драки на лице при встрече с людьми. Хороша репутация МЧС, если ее работники ходят по улице с такими рожами! В холле главного административного здания, когда Чистяков вошел, дежурный администратор не сводила с него своего доброжелательного дежурного взгляда до тех пор, пока спасатель не скрылся в коридоре. Игорь все это время делал вид, что вытирает «мокрое» лицо шапочкой. Злой и угрюмый, он вошел в номер.

– Наконец-то! – послышался возмущенный до крайности голос Ольги.

Чистяков повернулся к ней, и Синицкая в ужасе замолчала, уставившись в лицо Игоря.

– Ты где… – начал было сурово Мостовой, появившийся в комнате с полотенцем на шее, и тут же поперхнулся: – Кто это тебя так? Что случилось?

Чистяков молча снял куртку, повесил ее на вешалку и стал рассматривать в зеркало свое лицо. Мостовой, хмуря брови, навис сзади над ним.

– Это ты из-за нее с кем-нибудь сцепился? – скорее утвердительно, чем вопросительно, проговорила Ольга. – Горе ты наше влюбленное! Сейчас я из машины принесу свой чемоданчик, обработаю тебя. Ночевал-то ты где?

– В гостях, – буркнул Игорь. – У тебя там от головы есть что-нибудь?

– Пойдем, я тебе лучше пивка плесну, – с пониманием проворчал Мостовой и потащил Игоря за рукав в комнату к холодильнику. – Потом пожрать сходим, и полегчает.

Когда Ольга ушла в машину за своим медицинским чемоданчиком, Чистяков схватил друга за рукав и заговорил с неожиданной торопливостью, которая никак не вязалась с его состоянием похмелья:

– С беспроводным модемом, Боря, облом. Интернет здесь тоже не берет. Я это выяснил. И еще. Помнишь ту девушку, Алю, которую я с «канатки» снимал? Так вот за ней ухлестывает один грузин, Валико, у которого есть черный «Рено». Считай, что одна машина в минус. У этого Валико настоящие усы, я проверял.

Боря слушал молча, не перебивая. Он открыл холодильник и достал из него банку холодного пива. Когда Чистяков дошел до последней фразы, лицо Мостового расплылось в улыбке.

– Так, значит, это результат проверки? – спросил он и сделал рукой круг около лица. – Или вы эту Алю не поделили?

– Пожалуй, результат проверки, – согласился Чистяков и приложился к банке с пивом. Сделав несколько добрых глотков, он вытер рот и добавил, покосившись на входную дверь: – Представляешь, ведь ночевал-то я у нее.

– Ну? – удивился Боря. – Даешь! Неужели покорил?

– Нет, Боря, не покорил, – отрицательно покачал головой Игорь и снова приложился к банке. – Я был никакой, мы подрались с этим Валико… Девчонки отправили его к себе, а меня не знали, куда девать.

– До такой степени «никакой», что двух слов связать не мог?

– Думаю, что не мог. Они меня притащили к себе и оставили на ночь. Вот и все любовное приключение, Боря.

– Ясно с тобой.

– А ты тут как? – спросил Игорь, которому заметно полегчало после трехсот граммов пива.

– Не очень, – махнул рукой Мостовой, – попытался еще раз серьезно поговорить с директором.

– И как?

– Никак! Суетится, волнуется, обещает что-то придумать, что-то сделать, а результата – ноль. Правда, говорит, что ездил к завалу. Якобы там работы идут полным ходом.

– А какие прогнозы по срокам окончания работ?

– Сказал, что за сутки не управятся, хотя я бы к его мнению прислушиваться не стал.

Разговор прекратился с возвращением Ольги. Она со знанием дела взялась обрабатывать лицо Чистякова, не упуская возможности высказать все, что она думает о его ночных похождениях. Игорь терпеливо сидел, стараясь не реагировать. Он внушал себе, что каждый человек имеет право на собственное мнение, а также на тот образ жизни, который ему интересен. Он свято верил в то, что «здоровый образ жизни» и «жизнь» – это мало того, что разные, это еще и несовместимые понятия.

Очередной день прошел в бесплодных шатаниях по базе. Все лыжники были до такой степени одинаковые в своих лыжных куртках и шапках, что, как спасатели и предполагали с самого начала, подозревать в преступлении можно было каждого второго мужчину. Наблюдение за черными «Рено» тоже ничего не дало. Как назло, практически никто к своим машинам на парковку в этот день не ходил.

К вечеру Чистякову пришли в голову две свежие мысли. Первая была о том, что убийцы – вряд ли такие уж богатые люди, что могли себе позволить «Рено-Симбол». «Логан» все же существенно дешевле. Правда, машина могла им и не принадлежать на правах собственности, но внимание он предложил сосредоточить все же на «Логанах». Вторая мысль показалась Мостовому, с которым Чистяков ею поделился, более дельной. Игорь считал, что преступники могли знать, даже видеть, как спасатели извлекали из-под обрыва тело убитого ими водителя. Это серьезная улика. Настолько серьезная, что он бы на месте преступников обязательно попытался выкрасть из машины МЧС тело и избавиться от него.

– Мысль хорошая, – одобрил Мостовой, подпирая стенку в бильярдной и глядя с умилением, как Оля лихо вгоняет шары в лузу, – но только они ведь тоже не дураки. Если до сих пор тело не выкрали, что это значит?

– Как раз это и может значить, что они дураки, – возразил Чистяков. – Могли и не догадаться о таком решении проблемы. Хотя скорее всего либо они боятся нос высунуть на улицу, опасаясь, что мы их узнаем в лицо, либо готовят похищение тела напоследок, когда дорога в город откроется.

– Может, и так, – согласился Мостовой. – Но тогда похищение может состояться в любую минуту. Дорогой-то уже занимаются.

– То-то и оно, Боря. Надо устанавливать наблюдение за нашей машиной. Дежурить нам с тобой надо по очереди.

– Ольга засечет, – убежденно сказал Борис.

– Не засечет. Станем наблюдать ночью из окна. А если кто сунется, тогда будем брать. Но только, когда машину точно вскроют, не раньше. А еще лучше дождаться, когда они тело поволокут. Между прочим, сейчас, когда все развлекаются, в машину уже могут лезть преступники.

– Тогда ты иди, – предложил Борис. – Твое исчезновение отсюда не вызовет особых подозрений. Скажу, что пошел опять свою пассию обрабатывать, реабилитироваться перед ней после вчерашнего.

– Вот что значит испорченная репутация! – с притворным сожалением проговорил Чистяков и отлепился от стены. – Тогда я тихо исчез, Боря, прикрывай.

Энтузиазм у Чистякова сразу улетучился, как только он подумал о своих последующих действиях. «Если преступники за нами наблюдают, то мой уход из бильярдной заметят. Оденусь и пойду на улицу – вызову подозрение, спугну. Если я на улице, то в любой момент могу оказаться около машины. Если вернусь в номер, то тоже их вспугну. Они же понимают, что я могу наблюдать за машиной из окна. Если зайду в номер и выйду с курткой? Шататься по зданию со своей здоровенной курткой в охапку тоже подозрительно. Значит, выходить на улицу нельзя, идти в номер тоже. Что можно? Можно найти другой наблюдательный пункт в здании. А откуда хорошо видна машина? Из левого крыла, где служебные номера и административные помещения. Хуже из правого крыла, но даже здесь торчать у окна и пялиться в него постоянно на глазах у всех рискованно».

На глаза Чистякову попался эркер в дальнем конце коридора. В остекленной нише, которой заканчивался коридор, стояли вазоны с искусственными пальмами. Низкая слабая подсветка не давала возможности там спрятаться. Но такой же эркер должен быть, естественно, и на втором этаже этого крыла. Если здание симметрично, то эркеры есть и в противоположной части здания. А если спрятаться там, в эркере второго этажа, предварительно выключив подсветку? Здесь слишком людно, а в противоположном крыле, да еще в административной части, куда отдыхающие не ходят, самое место. В такое время суток там и из администрации никого не будет. Можно вообще выключить свет в коридоре, если он горит.

Чистяков, делая вид, что не спешит, а так – бродит по зданию в поисках развлечения, двинулся к центральной лестнице. Ему встречались отдыхающие, которые приветливо посматривали на спасателя. В холле толпилась очередная компания, администратор мельком глянула на Чистякова и уткнулась в бумаги на своем столе. Парень с девушкой спускались со второго этажа, где располагались игровые помещения. Игорь не спеша поднялся по лестнице. Убедившись, что на него никто не обращает внимания, он чуть прибавил шаг, чтобы воспользоваться моментом, когда лестница пуста. Вот и второй этаж. В правом крыле коридор был пуст, отдыхающие сидели за карточными столами, торчали в комнатах с игровыми автоматами. Противоположное крыло было освещено лишь дежурными светильниками на стенах.

Ура, в административной части коридор тоже оканчивался эркером. Быстрый осмотр стен, вот и выключатели. Чистяков потушил в коридоре все освещение. Отлично, подсветка погасла и в эркере. Идя вдоль стены, чтобы его очертания не бросались в глаза на фоне стеклянного эркера, Чистяков быстро пошел в конец коридора. Проклятье, под ногами хрустнул керамзит, которым был усыпан пол между горшками с пальмами. Игорь сел на пол, прижался плечом к оконной раме и посмотрел на свою «Газель». Машина была хорошо видна со стороны капота. Задняя ее часть скрывалась за стеной. Игорь прикинул, что злоумышленники, если они подойдут к машине с задней части, все равно будут ему видны. Ведь им предстоит ковыряться с замком откатной двери заднего отсека.

В эркере было холодновато, и через полчаса Чистяков начал замерзать. Уходить греться нельзя. Причину он сам недавно очень доходчиво объяснил Боре – преступники могут посягнуть на машину в любой момент. Спасатель попробовал размяться, чтобы хоть как-то согреться, но громкий хруст керамзита под ним раздался по всему коридору. Более того, Игорь чуть не свалил пальму слишком энергичным взмахом руки. «Надо было все-таки сходить за курткой, что-то я перемудрил», – подумал он, борясь с дрожью. Ноги в теплых ботинках и под теплыми специальными штанами-полукомбинезонами не мерзли, а вот спина и плечи, прикрытые только одним свитером, застыли окончательно.

«В конце концов, – с ожесточением подумал Чистяков, – если моя задача – не дать похитить тело, то надо одеться и сесть в машину. Самая лучшая гарантия не проворонить преступников. Спокойно, парень, – напомнил он себе, – твоя задача – еще и изобличить и задержать убийц. Не распускай нюни, как девочка, ты же мужчина!» Игорь сидел, работал над собой психологически и пытался хоть как-то согреться, напрягая и расслабляя мышцы. Было от этого теплее или нет, он еще не понял, но дрожь, кажется, пропала. За всеми этими занятиями он чуть было не проворонил тех, кого ждал.

Энергично шевеля мышцами спины, плеч и рук, Чистяков не сразу сообразил, что «Газель» чуть качнулась. Так она могла качнуться, если кто-то рывком попытался откатить боковую дверь, а она не поддалась. Игорь сразу же замер, и его глаза стали лихорадочно бегать вокруг машины в поисках тени людей, которые могли находиться сейчас за ней. Или ему все показалось, или преступники стояли, прижавшись к борту «Газели».

Чуть привстав, придерживаясь за ручку оконной рамы, Игорь продолжал всматриваться. И тут до него дошло, что окна эркера не были глухими. Если есть оконная ручка, значит, оно открывается. Ручка была тугая. Игорь приложил чуть больше силы, ручка повернулась, но он, как назло, поскользнулся на твердых шариках керамзита, которые были в декоративных целях рассыпаны на полу в эркере тонким слоем. Интуитивно Чистяков оперся на единственное, что было в его руке – на оконную ручку. Рама распахнулась, ноги спасателя поехали назад, а корпус повалился вперед, в оконный проем.

В тишине улицы стук оконной рамы, шорох керамзита и легкий вскрик Чистякова раздались не особенно громко, но все же привлекли внимание тех, кто сейчас копошился около машины МЧС. Обретя наконец равновесие, Чистяков успел заметить, что из-за кузова «Газели» на короткий миг появилась чья-то голова в вязаной шапочке. Две тени метнулись за здание. Вспугнул, урод! Я их вспугнул! Ослепленный злостью на себя, на дурацкую ситуацию, которую можно было предвидеть заранее, на свою тупость и идиотизм, Чистяков быстро оценил расстояние до земли и поверхность. Прыгнул он, не особо раздумывая. Сейчас главным было одно – задержать, увидеть в лицо тех, кто пытался вскрыть их машину. Деваться им после этого из «Джаловчата» было некуда.

Ноги Чистякова по колено провалились в рыхлый сугроб. Матерясь вполголоса и разбрасывая вокруг себя снег, он быстро выбрался на дорожку и рванул что было сил за угол. В голове лихорадочно метались мысли. Заорать, позвать на помощь? Борька не услышит, другие вряд ли бросятся, не разобравшись, в чем дело. Криками я только напугаю преступников и дам понять, что преследую их. Может быть, они все же подумают, что я просто открыл окно, может быть, они не поняли, что я прыгнул вниз со второго этажа?

Решив, что преследовать надо молча, Чистяков, спотыкаясь и поскальзываясь, бросился за угол административного здания. Его от преступников отделяли всего метров десять, если они не спринтеры, конечно. Если поднажать, то он успеет заметить, в какую сторону они бросились бежать. Главное, быстрее заскочить за угол. Игорь споткнулся и растянулся на утоптанном снегу во весь рост. Но падал он, не опуская головы, не глядя под ноги. В последний момент спасатель успел уловить движение справа от себя около подсобного хозяйственного здания.

Вскочив опять на ноги, Чистяков бросился туда, где мелькнула человеческая фигура. Он специально на бегу взял чуть правее, чтобы не прижиматься к стене. Если его за углом захотят огреть чем-нибудь тяжелым по голове, то неплохо бы иметь дистанцию метра в два. Пробегая мимо здания, Игорь обратил внимание на ступеньки под низким козырьком. Подвал? Он чуть замедлил бег, потому что дверь, ведущая в этот подвал, едва заметно шевельнулась.

Озираясь по сторонам, Игорь присмотрелся. Дверь была не только не заперта, но и немного приоткрыта. Следов на утоптанном снегу найти не удастся, но и звуков шагов убегавших людей он тоже не слышал. «Значит, они забежали в подвал», – подумал Игорь. Посмотрев еще раз на дверь, он сообразил, что запиралась она на навесной замок, но замка на месте нет. Через небольшую щель было видно, что внутри темно. «Забежишь внутрь, и по башке двинут, – подумал Игорь. – А вдруг они меня боятся больше, чем я их? Они ведь не знают, сколько человек их преследуют, если вообще видели, что их кто-то преследует».

Игорь сбежал по ступеням и, как в хорошем боевике, ударил ступней в дверь. «А ведь оттуда может и выстрел раздаться, – успел подумать Чистяков. – Прямо мне в лицо». Додумать эту здравую мысль до конца он не успел. Пространство перед ним вспыхнуло фейерверком искр, голову расколола острая боль в затылке. Что произошло, как он падал, понять Игорь не успел. Он лишь ощутил, что земля под его ногами исчезла. Он проваливался в липкую горячую темноту. Проваливался долго, сквозь гул и грохот. Только грохот был каким-то странным, как будто тысячи солдатских сапог одновременно топали по расшатанному и скрипящему мосту – грум, грум, грум. Чей-то голос, раздававшийся в гулком пространстве и разносимый в этом пространстве дрожащим эхом, спросил: «Добить?» – «Бугор нас убьет за еще один труп», – возразил другой голос. Они пробубнили еще что-то, но Игорь ощутил какое-то внутреннее облегчение. Потом черное пространство вокруг захлопнулось со страшным грохотом и металлическим лязгом, и Чистяков отключился.

Положив со вздохом кий поперек бильярдного стола, Ольга развела руками. Мастерство не пропьешь, где уж нам с вами тягаться. Она проиграла очередную партию, хотя ей казалось, что вот-вот она догонит своего соперника.

– А куда Игорь делся? – удивленно спросила Синицкая, подойдя к Мостовому.

– Пошел на машину глянуть, – пробубнил Боря, глядя на Ольгу тепло и мягко.

Синицкая любила, когда Боря смотрел на нее вот так. В эти минуты ей казалось, что вот эта гора мощной громоздкой плоти способна защитить ее от любой опасности, от любого несчастья. Это была каменная стена, скала, первобытная сила, призванная оберегать и защищать ее. Но Боря Мостовой глядел на нее так только в те минуты, когда они оставались наедине, когда рядом не было никого из знакомых, даже Игорька. Это даже хорошо, что Чистякова рядом сейчас не было. Потому что в такие минуты Оля готова была сама сделать шаг навстречу в отношениях с Борей. Только в эти минуты, когда он вот так глядел на нее, окружая ее невидимой теплой аурой своих чувств, Оля готова была признаться себе, что хочет выйти за Борю замуж, что ее отношение к нему – больше чем дружеская привязанность, больше чем симпатия.

– По бабам побежал, – глядя в глаза Бори, тихо сказала Оля, имея в виду Чистякова.

– Он не бабник, он…

– Знаю. Жизнелюб, – улыбнулась Ольга, и голова у Мостового от этой улыбки закружилась.

– Ну, да, – почему-то прошептал Боря, – можно и так сказать. Он просто натура увлекающаяся и неопределившаяся. – Он попытался откашляться и сказать более уверенным голосом. Оля любила людей уверенных и сильных. – Пойдем, перекусим чего-нибудь.

– Пойдем, – ответила Синицкая и взялась за рукав Бори. – Посидим, музыку послушаем. А давай выпьем шампанского, а?

Мостовой кивнул, и Ольга потащила его за рукав к выходу из бильярдной комнаты. Боря шел за ней и таял от счастья. Ему казалось, что вот-вот все сдвинется наконец с места, и их отношения с девушкой понесутся галопом. Он был готов подхватить ее на руки и закружить по залу, он готов был осыпать ее поцелуями и говорить нежные признания. Для этого понадобилась всего лишь одна улыбка, такая вот, как сейчас. Правда, Боря знал, что пока они доберутся до бара, его смелые желания пройдут. Он не сможет даже протянуть руку и прикоснуться к девушке. А уж признаться ей в любви его смелости не хватит тем более.

Чистяков пришел в себя оттого, что сильно и остро воняло прелым деревом. А еще от холода. Тело его застыло и закоченело от холодного пола и неудобной позы. Даже шею свело судорогой. Голова пульсировала острой гулкой болью. По щеке стекала студенистая липкая масса.

Игорь попытался открыть глаза, но движение век отдалось такой болью в затылке, что он застонал. От звука собственного голоса вернулось и ощущение реальности. Пальцы почувствовали камень пола, обильно посыпанного прелыми мягкими опилками. Он лежал в абсолютной темноте, и по его щеке стекала кровь. Что же было? Я толкнул ногой дверь, ведущую в подвал, а потом почувствовал удар по голове и улетел в темноту. Игорь прислушался, продолжая вспоминать случившееся. Недалеко на полу что-то шуршало, чьи-то маленькие коготочки стучали по камням. Мыши или крысы. Если они бегают, значит, тут, кроме меня, никого нет. Это может означать только одно, что после удара по голове я упал в подвал, а преступники скрылись.

Черт, я ведь живой! Я же слышал, как они говорили, что меня надо убить, вспомнил Чистяков. Точнее, один предлагал убить, а второй сказал, что больше убивать нельзя. Как он сказал? Как-то так, что кто-то не одобрит второго убийства. Значит, это те самые. Значит, они все еще здесь, на базе. Повезло мне, что у них главарь такой суровый, усмехнулся Игорь, а то могли бы и не прислушаться к его мнению. Лежал бы я сейчас здесь тихий и холодный.

Последняя мысль напомнила Чистякову, что он замерз до последней степени. Пытаясь заставить скованные холодом конечности шевелиться, Игорь стал подтягивать их под себя. Все движения тут же отдались новой волной пульсирующей боли в голове. Глаза открывать не хотелось. Даже вставать не хотелось, но Игорь понимал, что замерзнет насмерть, если сейчас не встанет. Главное, что тошноты нет, повторял себе спасатель, со стоном все же поднимаясь на четвереньки. Это рана на голове болит, а сотрясения мозга нет.

Встав на четвереньки, Чистяков устало и обессиленно опустил голову. Как только голова оказалась ниже плеч, в нее тут же опять хлынула горячая боль. Игорь снова упал на каменный пол. Нельзя опускать голову, понял он, а чтобы ее не опускать, необходимо сесть вертикально. Пошарив рукой вокруг себя, Чистяков наткнулся на шероховатую поверхность стены. Приподнявшись на локтях и упираясь коленями в пол, он подполз к стене. Подтянув под себя ноги, Игорь наконец уселся вертикально. Голова не держалась на шее, но Игорь упорно пытался ее удержать. Коснись он сейчас стены разбитым затылком, и опять нахлынет боль.

Черт, как холодно! Чистяков почти физически ощущал, как ледяная кирпичная кладка стены высасывает из его тела живое тепло. Железно заработал воспаление легких! Еще пять минут такого сидения, и пневмония обеспечена. Крупозная. Игорь поморщился, собрался с духом и стал подниматься на ноги, придерживаясь за шершавую стену. Надо вставать, надо выбираться отсюда, надо идти к людям. Там тепло, там помощь. Но, поднявшись на ноги и держась за стену, Чистяков сообразил, что представления не имеет, в какую сторону ему двигаться. В кромешной темноте не виднелось ни единого проблеска света.

Как я лежал? Надо вспомнить все свои движения. Если я упал лицом вперед то дверь была за моей спиной. Значит, мне нужно повернуть сейчас направо и двигаться вдоль стены. А если эти гады оттащили меня от входа? Куда-нибудь за угол. Озноб уже тряс все тело так, что было страшно. Чистяков еще никогда не испытывал такой трясучки. Его рука непроизвольно потянулась к штанам, и он нащупал сквозь ткань сигареты и зажигалку.

Болван, обругал себя спасатель, у меня же зажигалка в кармане! Все тело ходило ходуном, поэтому Игорь не сразу попал рукой в карман. Вытащив зажигалку и сжав ее обеими руками, чтобы не уронить, Игорь нащупал колесико. Крутануть колесико тоже удалось не сразу. После третьей попытки огонек загорелся, осветив кладку стены из красного кирпича и каменный пол, усыпанный серыми опилками. Руки не слушались, и зажигалка погасла. «Спокойно, сыщик, спокойно», – приказывал себе Чистяков, уже не в силах бороться с диким ознобом.

Наконец вновь зажегся огонек. В пляшущем свете маленького огонька Чистяков рассмотрел справа от себя несколько ступеней, ведущих куда-то вверх. Их было не очень много, штук пять или шесть. Там, где они заканчивались, виднелось что-то, похожее на дверь. Игорь оторвал свое тело от стены и двинулся к выходу. Вот и дверь, вот и ручка. Он ухватился за нее, дернул. Заперто! Чистяков от отчаяния с размаху врезал по двери кулаком и выронил зажигалку. Она тут же погасла и тихо стукнулась о ступеньки у его ног. Помещение снова погрузилось в кромешную тьму.

Матерясь на чем свет стоит, Игорь опустился на корточки и стал шарить руками по ступеням. Зажигалки не было. Она могла отскочить в сторону и упасть мимо ступеней! «Да что же это такое! Что же я так паникую! Это все от холода, – решил Чистяков. – Меня трясет так, что стоять не могу и думать не могу. Осталась одна паника. Здесь ведь должен быть свет, должен быть выключатель. А должен он быть именно у двери, у входа в подвал. Заходишь – и выключатель. Открываешь дверь влево от себя, а рука идет вправо и вверх к выключателю. Такой привычный жест. Если сейчас я держался за ручку и дергал дверь на себя и вправо, значит, выключатель должен быть от меня слева». Чистяков повернулся и шагнул к двери. Прикосновение к холодному дереву вызвало новый приступ бешеного озноба. Трясущаяся рука пошарила слева от двери. Вот он!

Под низким сводом потолка вспыхнули продолговатые светильники с защитной металлической сеткой. Ну, вот! Из чего проблему-то сделал? Всего-то делов. Игорь машинально провел по щеке рукой и посмотрел на ладонь. Она была в подсыхающей крови. Фигня, значит, кровь останавливается. Повернувшись к двери, Чистяков попытался несколько раз ударить в нее кулаком, но сил у него не осталось совсем. Удары получились слабенькие, даже еле слышные в самом подвале. Он повернулся к двери спиной и стал стучать в дверь пяткой и кричать: «Эй, там, на улице, есть кто живой?» Голос у него был хриплый и слабый. Да и кричать было трудно. Крик сразу отдавался болью в затылке.

Чистяков посмотрел на наручные часы – половина второго ночи. Выходит, что он провалялся без сознания всего несколько минут. Где-то снаружи едва слышна музыка. Найти зажигалку, развести костер, а то сдохну скоро, мелькнула в голове мысль. Но, посмотрев на ровные ряды винных бочек, стеллажи с бутылками спиртного и полное отсутствие каких-либо отдушин, Чистяков понял, что скорее всего он не успеет согреться, а просто задохнется от дыма в замкнутом помещении.

– Оля, меня Игорь беспокоит, – наконец сказал Мостовой и хмуро посмотрел на девушку.

Синицкая давно заметила, что у него почему-то портится настроение. Девушка никак не могла понять, что происходит. Боря все больше мрачнел и мрачнел. Его такая теплая добрая улыбка становилась какой-то жалобной и напряженной, как будто он, общаясь, изображал радость через силу. Сначала она подумала, что у Бори, возможно, заболел зуб. Но вот эта фраза все поставила на свои места. Синицкая тут же вспомнила, что друзья в последнее время имели какой-то заговорщический вид, часто шептались. Она старалась не обращать внимания на эти их выходки. Они ведь не делали никаких явных попыток найти убийц, а их поведение она расценивала лишь как игры в дедукцию. Оказывается, они скрывали от нее какие-то свои активные действия. Может быть, и избитый Чистяков не случайно пострадал? Может, он пытался кого-то задержать? Дураки, все-таки не послушались ее.

– Борька! – сверкнула гневным взглядом Синицкая. – Что вы там еще удумали? Я же просила вас не ввязываться в это дело и не затевать собственного расследования. Быстро рассказывай! Куда ушел Игорь, пока я играла в бильярд?

– В общем, ничего такого опасного мы и не затевали, успокойся, – пробасил Мостовой с виноватым видом. – Мы просто переписали номера всех машин, которые похожи на ту, что была тогда на дороге рядом с «шестеркой». Хотели передать информацию через своих в милицию. Но выяснилось, что кто-то испортил здесь, на базе, телефонную связь и рацию. Вот и все, чем мы занимались.

– Чего же от меня секретничали?

– Не хотели пугать этими обстоятельствами. А сегодня Игорю пришла в голову новая идея.

– Голову ему оторвать, этому Игорю! – возмутилась Ольга и болезненно сморщилась. – Это все его идеи?

– Почти. Он решил, что убийцам необходимо избавиться от трупа, который лежит у нас в машине. Дорогу-то вот-вот откроют, а значит, сюда может нагрянуть милиция. Ни к чему им такая улика.

– И что же вы решили? – спросила Ольга, стиснув от напряжения кулачки.

– Караулить машину. Только мы не договорились, откуда и как наблюдать. Он ушел, а я не знаю, где он. Его уже пора бы и сменить. Вот поэтому я и нервничаю.

«Ох, дура я, дура, – подумала Синицкая. – Довела их своими капризами до того, что они от меня стали таиться. Теперь еще с Борей флиртовать вздумала. Шампанского мне захотелось, при свечах! А Игорь неизвестно где. Они ведь все это время голову ломали, как преступников обезвредить, а я развлекалась!»

– Пошли его искать, – решительно заявила Синицкая и поднялась из-за стола.

Забежав в номер за своими куртками, Ольга с Борисом выскочили на улицу. Они остановились перед входом и переглянулись. Ну, и где его искать? Кричать, звать его? Или стоит подумать, где Игорь мог занять наблюдательную позицию. Хорошая позиция в номере, но его там нет.

– Боря, а куртка Игоря ведь осталась на вешалке, – вспомнила Ольга. – Значит, он из здания не выходил. Чего же мы на улицу выскочили? Его надо искать во всех помещениях, окна которых выходят сюда и откуда видна машина.

Мостовой согласился, с облегчением подумав, что Игорь все-таки в тепле, и повернулся к входу. Тут до его слуха долетел слабый металлический звук и легкий топот ног. Звуки раздавались со стороны «Газели». Что-то мы переволновались не на шутку, решил Мостовой. Сначала автомобиль надо проверить, а потом уж идти Игоря искать.

– Погоди секунду, Оля, – сказал он и двинулся к машине.

Обойдя ее не спеша вокруг и подергав дверцы, Борис убедился, что они заперты, но тут его взгляд упал на откатную дверцу заднего отсека. В районе замка металл был погнут, а краска местами содрана. Присев на корточки, Мостовой стал рассматривать повреждение. То, что его сегодня утром не было, это совершенно точно. Значит, сейчас кто-то как раз пытался проникнуть в машину. Выходит, только что они с Ольгой вспугнули взломщиков.

– Оля, иди сюда, – позвал Борис и стал осматриваться по сторонам.

– Что? – настороженно спросила Синицкая, подойдя к машине.

– Игорек оказался прав. Мы с тобой только что вспугнули преступников, – и Борис показал пальцем на покореженную дверь. – Вышли бы минут на десять позже, и труп из машины уже исчез бы навсегда.

– Ты что-то услышал? – поежилась Синицкая и оглянулась.

– В том-то и дело. Поэтому и решил сначала осмотреть машину, а потом уж идти искать Игоря.

– Но если он сейчас наблюдает за машиной, то должен был видеть тех, кто взламывал?

– Вот это меня тоже беспокоит, Оля. Он уже должен был выскочить из здания как угорелый и взахлеб расписывать внешность тех, кого видел.

Спасатели повернулись лицом к зданию и постояли немного молча в ожидании. Из здания никто не выбегал.

– Боря, что же делать? – прошептала Синицкая. – Может, черт с ним, с трупом? Пойдем Игорька искать.

– Оля! – твердо и хмуро сказал Мостовой, ухватив своими ручищами девушку за плечи. – Никак нельзя тело бросать. Это очень важная улика в очень странном преступлении. Надо охранять машину. Ты оставайся… тьфу, что я говорю? Я останусь, а ты иди… нет, не пойдет! Тебя я одну не отпущу! Давай все делать по правилам, хватит заниматься самодеятельностью. Я буду стоять у входа, чтобы видеть и тебя, и машину. Ты пойдешь к дежурному администратору в холл. Делай большие глаза, валяйся ногах, закати истерику, но требуй, чтобы вызвали охранников и директора. Дави на то, что наш товарищ пропал, давно пропал, а одежда его в номере. Доказывай, что случилась беда! Поняла?

Чистяков смотрел на низкий пыльный подвал. Костер отпадает. Можно, конечно, согреваться и энергичными гимнастическими упражнениями, только от любого, даже не очень резкого движения в его голове молотком отдавалась боль. Нужен выход. Странный подвал! Насколько Игорь понимал, при минусовой температуре вино не хранят. Морщась от боли и пошатываясь, он подошел к бочкам и постучал костяшками пальцев по дереву. Бочки, естественно, были пусты. На пыльных стеллажах тоже, как выяснилось при ближайшем рассмотрении, лежали пыльные пустые бутылки.

Присутствовал и обычный для подвалов хлам – несколько пустых крапивных мешков. Два стеллажа отделялись криво висящими полотнищами, вроде занавесей. Две рассыпавшиеся стопки старых газет. Газеты! Вот оно спасение! Газеты – прекрасный теплоизоляционный материал. Чистяков спустил лямки своего полукомбинезона и стал засовывать газеты под свитер. За спину, на грудь и живот, под плечи. Газеты были холодными, но Чистяков понимал, что это пока они холодные. Скоро тепло от тела перестанет уходить в воздух и будет этими газетами задерживаться. Вот тогда и станет заметно теплее.

Сорвав с гвоздей одну из занавесей перед стеллажом, Чистяков свернул плотную тяжелую ткань в несколько раз, чтобы получилась накидка размером с одеяло. Ногами он сгреб опилки поближе к одной из бочек, бросил на них старые мешки. Теперь, если закутаться в «одеяло» и сесть на мешки, то можно продержаться до утра. А уж утром найду, решил Игорь, чем барабанить в дверь. Кто-нибудь да пройдет мимо по улице, услышит.

На всякий случай Чистяков решил осмотреть все помещение, где он находился. Интуиция его не подвела, в дальнем углу стояло несколько ящиков. Наряду с пустыми бутылками в них обнаружилось и несколько полных, нераспечатанных «Советского шампанского» и десяток поллитровых бутылок дешевой водки. Наверняка осталось после кого-то или какого-то мероприятия. В ресторане напитки подавались гораздо изысканнее.

– Хвала Бахусу, – прошептал Чистяков, беря две бутылки из ящика, – теперь я продержусь хоть неделю.

Головная боль начала постепенно притупляться и концентрироваться где-то сзади в районе затылка, не мешая размышлять. Постепенно тепло стало распространяться по всему телу. Особенно приятно было ощущать, как оно пошло по ногам, к самым пальцам. Чистяков сидел на опилках, прикрытых мешками, и кутался в свое покрывало из пыльной тряпки. Настроение его значительно улучшилось. Он жив, обошелся легкой травмой головы и не умирает от переохлаждения. Преступникам не удалось украсть труп, наверняка они попыток не возобновят, боясь элементарной засады. Пока все складывается не так уж и плохо. Хуже, что теперь убийцы поняли сложившуюся ситуацию. Поняли, что об их пребывании в настоящий момент в «Джаловчате» знают спасатели. Пока им деваться некуда, значит, можно расслабиться. И Чистяков снова приложился к бутылке.

Куракин выглядел растерянным и не вмешивался в поиски. Двое охранников, дежуривших у мониторов видеонаблюдения, через некоторое время перестали бросать вопросительные взгляды в сторону директора. Если уж спасатели подняли такую бучу, значит, у них есть на то основания. К ведомству Шойгу они привыкли относиться с особым уважением. Вскоре административное здание было обшарено вдоль и поперек. И только через час Мостовой обратил внимание на открытую створку окна эркера на втором этаже. Он тут же осмотрел снег под окном и увидел четкие отпечатки человеческого тела. Совершенно ясно, что кто-то из этого окна сиганул вниз, в сугроб. Вопрос в том, кто это был. Преступник, который уходил от Чистякова, или сам Чистяков, преследовавший преступника? Из эркера просматривалась машина МЧС. Игорь мог устроить там себе наблюдательный пункт, поэтому его куртка и осталась в номере, но это еще ни о чем не говорило. Точнее, если все так, как думал Мостовой, то Игорек сейчас находится где-то на улице, в мороз, без куртки.

Прочесать территорию горнолыжной базы было непросто. Не столько из-за большой площади, сколько из-за большого количества зданий и помещений. Не пришлось бы вламываться в каждый коттедж. Поиски еще только начались, когда напряженный слух Мостового уловил чей-то пьяный голос, горланящий песни. Голос был глухой, как будто раздавался из подземелья. Боря рявкнул всем «тихо» и стал прислушиваться.

Жутко фальшивое истошное завывание «вот умру я, умру, похоронють меня, и никто не узнаить, где могилка моя…» раздавалось где-то совсем рядом. Боря пошел на звуки песни. Синицкая смотрела на напряженное и хмурое лицо Мостового. В какой-то момент лицо спасателя стало светлеть, а затем на нем появилось выражение благодушной радости. Ольга бросилась следом за Борей к низкому входу под козырьком небольшого хозяйственного блока.

Дверь была закрыта, но в петлях навесного замка не было. В них был вставлен ржавый болт. Ольга споткнулась о полено. Такие аккуратные полешки она видела заготовленными для каминов, которые были в некоторых помещениях базы. У стены лежали еще два полена, вероятно, кем-то оброненные. Но то, о которое она споткнулась, было в пятнах крови.

Мостовой вытащил ржавый болт и толкнул ногой дверь. Перед спасателями предстала живописная картина. В тускло освещенном подвале с низкими потолками среди пустых винных бочек и стеллажей с бутылками, на куче хлама, вольготно развалившись, сидел Чистяков. Он был закутан в какую-то тряпку, у его ног валялись две бутылки из-под водки, а сам Игорь, уставившись в потолок, горланил во весь голос песни. Поперхнувшись, он закашлялся и обратил свой затуманенный взор на пол. Из-под пыльной тряпки, в которую он был завернут, показалась его рука. Она пошарила по полу, нащупала бутылку и поднесла ее к глазам. Бутылка была пуста. Чистяков швырнул ее в противоположную стену, сопроводив полет такой нецензурщиной, что Синицкая невольно покраснела и опустила глаза.

Чистяков снова откинулся на свое ложе и заорал жутким голосом «вот кто-то с горочки спустился, наверно, милый мой идет…». Пьян Игорь был до последней степени. Судя по тому, что он не видел вошедших в подвал друзей, окружающий мир воспринимался им с большим трудом.

Когда Мостовой на руках выволакивал друга из подвала, отбиваясь от его поцелуев и признаний в вечной любви, к спасателям подбежал один из охранников. Камеры видеонаблюдения все же принесли пользу. Мостовой, когда поднимал шум из-за пропажи своего товарища, отметил и такой важный момент, как попытку неизвестных вскрыть служебную машину МЧС. Одна из камер видеонаблюдения была установлена на улице и направлена на площадку перед входом в административное здание. Охранники, привыкшие к тому, что в «Джаловчате» практически никогда ничего не случается, относились к своим дежурствам у мониторов с прохладцей. И только по требованию Мостового, который узнал о камере перед входом, они прокрутили запись происходящего этой ночью назад. Лица тех, кто лез ночью в «Газель», были хорошо видны.

Оставив сонно ворчавшего Чистякова в холле на диване, где он сразу стал укладываться, Борис с Ольгой помчались на второй этаж в операторскую охранников.

– Нет, не видел я таких, – покачал он головой, рассматривая изображение. – Память на лица у меня хорошая, но с такими я не сталкивался. Найдите, ребята, своего директора и пригласите его сюда. Может быть, он встречал эти лица?

– Администратора еще можно позвать, – добавил охранник, – перед ней они тоже все ежедневно проходят. Только вот как узнать, в каком коттедже они живут? Вы в самом деле считаете, что они заманили вашего товарища в подвал, а сами полезли вскрывать вашу машину?

– В том-то и дело, что наш товарищ как раз и наблюдал за машиной, когда они в нее полезли. Была у нас такая договоренность.

– Что же вы нам не сказали? – удивился охранник. – У вас там, в машине, золото, что ли?

– Не сказали, потому что дело очень секретное, – пояснил Мостовой, который уже жалел, что не привлек охрану базы к этому делу.

Знай он о камере перед входом, можно было бы не придуряться с этой засадой, а тихо взять злоумышленников с поличным в машине. В то время секретность казалась Борису разумной, но сейчас он понял, что они с Игорем перемудрили и сваляли дурака.

– Вот что, ребята, – сказал Мостовой, повернувшись к охранникам, – ничего плохого про вашего директора я сказать не могу, но полагаться на него не стоит. Мы его с самого начала ввели в курс дела, но помощи от него, как от козла молока. Суеты много, а результата никакого. Придется мне положиться на вас. Пока ничего рассказывать не буду, скажу лишь, что это все очень важно. Этих парней нужно найти и задержать. Сделаем это, тогда вы все и узнаете.

– Добро, – кивнул старший из охранников, – лица мы их запомнили. Потянется народ на завтрак, тогда и поглядим на каждого. Понятное дело, что делаем все осторожно, чтобы не вспугнуть. Они же не знают, что камера их лица зафиксировала.

– Договорились, – ответил Мостовой и повернулся к Ольге, которая понуро стояла рядом.

Синицкая в последнее время очень раскаивалась, что мешала ребятам. А ведь могла и помочь. Вместо того чтобы развлекаться во время этого вынужденного отпуска, она могла бы, как и они, приглядываться к отдыхающим. Может быть, она теперь и узнала этих двух типов.

– Боря, смотри! – неожиданно лицо Синицкой оживилось.

Мостовой проследил за ее взглядом в окно, и внутри у него все напряглось. Две мужские фигуры, которые были хорошо видны в предрассветном неверном свете, спешили к парковке автомашин. Более того, они периодически оглядывались по сторонам. Борису почему-то сразу показалось, что он узнал в этих фигурах тех двоих, кого они видели на горной дороге рядом с убитым. Если они идут к своей машине, то, значит, хотят бежать, решил Мостовой.

– К машине идут! – коротко бросил Борис охранникам. – Если попытаются уехать, то мы их догоним. Спустимся с серпантина, а там и рация заработает. Не уйдут! Хуже, если они бросятся назад и снова попытаются спрятаться здесь на базе. Перекройте, парни, им отход назад на базу!

С этими словами Мостовой схватил Ольгу за рукав и потащил вниз на улицу. К его великому изумлению, Чистякова в холле не оказалось.

– Куда он делся? – кинулся Борис к дежурному администратору.

– Не знаю, – ответила девушка и вжалась в свое рабочее кресло под суровым взглядом здоровенного спасателя. – Я отходила на пару минут, а когда вернулась, его уже не было.

Мостовой зарычал и бросился на улицу к машине. Пассажирская дверца в кабине была открыта. Знаком велев Ольге держаться в сторонке, Борис бросился к «Газели». В кабине Чистяков, сладко почмокивая губами, укладывался поспать на сиденье. Рядом с машиной на снегу красовались следы желтой струи, а в замке дверки торчал второй комплект ключей от машины, который был у Игоря.

– Ладно, черт с ним, залезай, Оля! – Мостовой кинулся к водительской дверце, бросив взгляд в сторону парковки. Там поднимались клубы серого пара из выхлопной трубы машины. Значит, уже завелись, значит, сейчас рванут в сторону дороги в город!

«Газель» завелась сразу. Мостовой, открыв дверцу, наблюдал, как черный «Рено», разбрасывая из-под буксующих колес снег, стал выруливать с парковочной площадки. Еще секунд тридцать хотя бы, уговаривал себя Борис. Двигатель холодный, нужно подождать, чтобы масло в моторе продавило по всем каналам, чтобы он хоть чуть-чуть прогрелся, иначе о гонке и думать нечего.

Со словами «Придерживай этого алкаша» Мостовой стал разворачивать машину. Вырулив на дорожку, ведущую к серпантину, он прибавил газу, стараясь не перегружать пока еще холодный двигатель машины. «Рено» уже скрылся за большими камнями, между которыми виляла грунтовая дорога. Вести машину было тяжело, она вязла в рыхлом снегу, нападавшем за последние два дня. Машину таскало из стороны в сторону, дважды Мостовому пришлось выводить «Газель» из заносов. «Каково же будет на серпантине? – со страхом думал он. – Может, высадить ребят, чтобы не рисковать всем вместе».

Из «Рено» увидели преследовавшую их «Газель». Там сразу прибавили скорости. Ревя мотором и буксуя на глубоких переметах, легковушка попыталась оторваться. Мостовой, чтобы действовать преступникам на нервы, включил дальний свет фар. В предрассветных сумерках это их будет все еще слепить.

«Рено» в очередной раз занесло и на приличной скорости бросило боком на камни. Наверняка за рулем сидел не очень опытный водитель, не чувствующий машину. Бориса это порадовало. Он еще не знал, как будет действовать и как будет в одиночку справляться с двумя преступниками. Нет у них пистолета, утешал он себя. А без пистолета они для меня как две хворостинки, обоих заломаю!

Из легковушки выскочили двое и бросились бежать. Но бежали они не по дороге, а полезли через валуны, надеясь, что преследователи на пересеченной местности их не догонят. Мостовой нехорошо ухмыльнулся и включил звуковую сирену на крыше. Как зайцы, пришло ему на ум сравнение. Подъехав к брошенному «Рено», Мостовой остановил «Газель» прямо на дороге.

– Сиди! – крикнул он Синицкой. – Я один справлюсь!

Хлопнув дверцей, Борис бросился к камням, за которыми скрылись преступники. Ольга не успела из себя выдавить ни слова возражения, как Мостовой скрылся среди валунов. «Как же ты один!» – проворчала девушка и полезла из машины, пытаясь не уронить навалившегося на нее спавшего Чистякова. Кое-как взобравшись по скользким от снега валунам, Ольга увидела маячившие впереди фигуры преступников, а чуть позади и Бориса. «Увидят, что он один, и попробуют его убить, – подумала Синицкая. – Пусть видят, что за ними бегут двое. Вдруг не разглядят, что вторая – женщина».

Расстояние Борис сокращал медленно, но он не торопился. Эти двое наверняка пьющие, может, и наркотиками балуются. Значит, одышка, ноги слабые. Куда они денутся? Наконец бандиты заметались между камней. Мостовой понял, что бежать им стало некуда, впереди обрыв. Ну, уроды, теперь держись, настраивал себя спасатель на драку, отметелю так, что мама родная не узнает. Когда его отделяло от бандитов метров десять, те решились на схватку. Терять им было уже нечего.

– Стой, падла, порежу! – визгливым голосом заорал худощавый, у которого из-под шапочки виднелся хвостик жиденьких волос.

Он держал руку на отлете, и в ней блеснуло лезвие ножа. Второй все еще продолжал метаться по краю пропасти, в надежде найти путь к бегству. Мостовой приближался, не сбавляя скорости. Своей первой целью он определил этого худощавого с ножом, как самого опасного. Бандит оскалился и стал махать лезвием перед собой. Было сразу видно, что он пытается напугать, но сам еще больше боится этого здоровенного спасателя. В глазах худощавого отражалась паника – куда с таким ножичком против этой туши!

Бандит не знал главного. Он не знал, что спасатель, который надвигался на него сейчас всем своим массивным телом, был вдобавок еще и бывшим боксером. В свое время, в юности, Мостовой занимался боксом. Бросил он спорт, выполнив всего лишь норматив КМС, по очень простой причине. Боря был плохим боксером. Удар он имел чугунный, железобетонный удар, но реакции и подвижности ему не хватало, как тренеры с ним ни бились. Поняв, что спортивное будущее ему не светит, Боря бросил ринг, но для себя, в виде зарядки, продолжал на досуге молотить грушу. Что такое плохой боксер, против небоксера и вообще неспортсмена, это понятно каждому.

Худощавый продолжал махать ножичком, но спасатель даже не сбавил скорость. Небрежно отмахнувшись от правой руки бандита своей левой в толстой теплой куртке, Боря нанес без замаха короткий прямой удар прямо в лицо. Худощавому показалось, что его на полном ходу сбил автомобиль. Под фейерверк полетевших из глаз искр он отлетел назад метра на два.

Второй бандит, который выглядел немного покрепче и пошире в плечах, кинулся в схватку с таким жаром, что проскочил мимо рук Мостового и вцепился в его куртку, пытаясь ударить кулаком в лицо. С таким же успехом можно прыгать на медведя гризли в Скалистых горах. Боря, не успев поймать своего противника, успокоился тем, что противник сам повис на нем. Одной рукой спасатель перехватил правую руку бандита, которой тот тыкался в его лицо, а второй рукой схватился за горло. Под стальными пальцами Мостового лицо противника начало синеть, а глаза вылезать из орбит. Спасатель оторвал тело бандита от земли и отшвырнул в сторону. Потрогав оцарапанную щеку, Боря стал примеряться, как бы аккуратнее огреть парня кулачищем по голове, чтобы он больше не рыпался. В этот момент сзади раздался звонкий срывающийся голос:

– Всем на землю, стрелять буду! На землю, руки за голову!

Мостовой оглянулся на Ольгу, которая бежала к нему и делала вид, что достает из-под куртки пистолет. Сказал же сидеть в машине, умилился Боря, глядя, как Синицкая храбро рвется ему на помощь. Вот сорвиголова!

Бандиты все же воспользовались тем, что спасатель отвлекся. Между Мостовым и краем пропасти было небольшое понижение уровня местности, по которому можно было проскочить в сторону машин, оставленных на заснеженной дороге. Оба парня приняли одно и то же решение, только худощавый после страшного удара кулаком двигался не очень уверенно. Бросившись бежать по краю пропасти, они не заметили снежного козырька, нависающего над обрывом. Снег ухнул под ногами, и оба тела тут же исчезли. Дикий удаляющийся вопль пронесся, отдаваясь эхом. Синицкая зажала уши руками и села в снег. «Опять я напортачила, дура, – прошептала девушка. – Куда я лезу все время?!»

Мостовой кинулся к краю обрыва и посмотрел вниз. Синицкая с большим удивлением услышала его спокойный и чуть насмешливый бас:

– Везучий ты, парень. В отличие от своего дружка.

Ольга непонимающе посмотрела на Бориса. Тот стоял на самом краю пропасти и, засунув руки в карманы куртки, смотрел куда-то вниз. Оттуда раздавались странные звуки, похожие на всхлипывание. Вскочив, Синицкая бросилась к Мостовому. Худощавого спасло то, что стена обрыва в этом месте не была отвесной. Кое-где на скалах прицепились корявые кустарники и маленькие деревца. Бандит с ободранными до мяса пальцами висел на небольшом уступе метрах в пяти ниже спасателей, цепляясь за камни. Он смотрел вверх дикими глазами и издавал странные звуки, похожие одновременно и на стоны, и на плач. Он, кажется, еще не верил в чудесное спасение, а истошный вопль товарища еще стоял в его ушах. Худощавый наверняка даже не чувствовал боли в окровавленных руках. А ведь он проехал на них несколько метров вниз, судорожно пытаясь ухватиться за что-нибудь во время падения.

– Боря! – в ужасе вцепилась Ольга в рукав Мостового. – Он так долго не продержится!

– Да и хрен с ним, – спокойно, но громко ответил Боря. – Пусть подыхает вместе со своим дружком. Пойдем отсюда.

В глазах бандита промелькнул такой животный страх, какого Ольга еще ни у кого не видела в своей жизни.

– Помогите, – с хрипом выдавил из себя висевший над пропастью парень.

– Дуй за веревкой, – шепнул Мостовой Ольге и уже громко, с удивлением в голосе, ответил бандиту: – Помочь тебе? С какой стати? Ты же, гад, на меня с ножом кидался. Убить меня хотел. Ведь убил бы, а?

– Помогите, прошу… – почти рыдая, снова попросил худощавый.

Спасатель видел, что ноги парня упираются в чуть выступающие камни. Да и пальцами, пусть и изодранными до костей, он все же цеплялся. Теоретически так провисеть можно долго, но в таком психическом и физическом состоянии, в котором находился бандит, он долго не выдержит. Борис оглянулся на Ольгу, которая уже приближалась к «Газели». «Минут пять, пожалуй, еще повисеть ему придется», – подумал спасатель.

– Ладно, не трусь! Вытащу я тебя, только стой и не дергайся. Вытащу, но ты мне все расскажешь как на духу! Понял?

– Да…

Ольга упала два раза, так она торопилась принести веревку. Когда наконец девушка добежала до обрыва, дыхание у нее было, как после трехкилометрового кросса. Боря взял веревку из ее рук и стал делать на конце петлю.

– Боря, он не сможет сам обвязаться, – прошептала Ольга так тихо, чтобы парень не услышал ее и не стал паниковать. – Спусти меня, а я продену веревку ему под мышки.

– Не дури, – буркнул Борис. – Он так будет цепляться за жизнь, что утащит вниз и тебя, и меня. Не волнуйся, все будет хорошо.

Сделав петлю, Мостовой снова подошел к краю обрыва.

– Эй, ты! Я сейчас спущу тебе конец веревки с петлей. Ты медленно отпустишь одну руку и проденешь кисть в петлю. Когда буду тянуть, то помогай мне второй рукой и ногами, понял?

– Я не смогу, – всхлипнул парень в ужасе, что ему придется оторвать одну руку от спасительного камня.

Веревка зазмеилась вниз, и петля на ее конце остановилась около лица бандита. Он смотрел на нее, как на ядовитую змею, и весь трясся. «Этого еще не хватало, – подумал Мостовой с неудовольствием. – От такой трясучки он точно полетит вниз». Борис велел Ольге отойти назад метров на пять, перекинуть веревку через плечо и подстраховать его, когда он станет тянуть парня наверх.

– Тебя как зовут, орел? – как можно спокойнее спросил Мостовой.

– С-са-аша…

– Слушай меня внимательно, Саша, и верь мне. Я таких, как ты, тысячами вытаскивал, и никто еще не упал. Стоишь ты прочно, надежно. Очень медленно расслабь правую руку и сразу поймешь, что держишься и без нее. Ну, давай! Чуть расслабь пальцы правой руки!

Бандит облизнулся, и его дрожащие пальцы стали медленно и неуверенно разжиматься. Наконец он понял, что сможет ухватиться за веревку. Чтобы этот бедолага не делал лишних резких движений, Боря тихонько спустил петлю еще ниже, к самой правой руке парня. Тот быстро и судорожно стал совать кисть правой руки в петлю, но никак не попадал. Он так разнервничался, что на миг потерял равновесие и чуть не отшатнулся назад. Из-под его ног посыпались мелкие камешки. Парень заорал страшным голосом и снова вцепился в скалу. За спиной в ужасе вскрикнула Оля, решив, что парень все же сорвался и полетел вниз. Неврастеники, скрипнул зубами Мостовой.

– Спокойно, Саша, только спокойно, – снова начал говорить Борис уверенным голосом. – Ты всем телом начал двигать, а тебе нужно только продеть руку в петлю, и все. Понимаешь? Смотри, петля легла на твою кисть. Теперь медленно расслабь пальцы правой руки, расслабляй. Хорошо, теперь чуть приподними кисть, еще чуток. Осторожно!

Парень, обрадовавшись, что его рука наконец оказалась в веревочной петле, с такой силой вцепился в нее, что опять потерял равновесие. От испуга он оторвал вторую руку от камней и схватился ею за веревку. Ноги его соскользнули с карниза. Боря взревел, как буйвол. Он предвидел, что сейчас произойдет. Правая нога спасателя уже прочно уперлась в камни, а сильные руки держали веревку, перекинутую через плечо, чтобы увеличить площадь трения во время возможного скольжения.

Веревка впилась Мостовому в спину, но он только пошатнулся и устоял. Теперь парень висел над пропастью, удерживаемый лишь силой спасателя. Если бы не опыт Мостового, то этот рывок мог оказаться роковым.

– Все, Саша, порядок! – с натугой крикнул Борис. – Я тебя держу. Теперь тебе ничего не грозит, просто виси, а я буду тебя тянуть вверх.

Мостовой понимал, какую боль сейчас испытывал этот перепуганный парень. Веревка впилась в руку и выворачивала ему сустав кисти. Но это был самый надежный вариант обвязки пострадавшего. Веревочную петлю в таком состоянии ни один человек, не имея опыта, не сможет надеть себе под мышки. Проверено. Если бы Игорек был рядом и трезвый, то вообще проблем бы не существовало. Чистяков в два счета спустился бы к этому уроду, закрепил бы его, как надо, а потом в четыре руки его запросто бы выволокли на свет божий. Но Игорек был «в осадке».

Борис, покрасневший от натуги, стал медленно подтягивать тело парня, перехватывать веревку так, чтобы тот внизу не ощущал рывков, и снова подтягивал. Такой способ был медленным, но зато надежным. Хорошо еще, что клиент попался худенький. Наконец голова спасенного показалась на краю обрыва. Левая рука парня стала хватать камни в поисках опоры. Он ухватился одной рукой, затем второй, на которой была закреплена петля. Но спасатель не стал больше его тянуть.

Боря, держа веревку внатяг и продолжая упираться правой ногой в надежный валун, вдруг уселся на снег и широко улыбнулся.

– Ну, вот теперь и поговорим, Саша. Так, говоришь, тебя зовут?

На лице парня появилось выражение ужаса. Он сейчас держался только своими изодранными руками, но они уже сильно устали и сильно болели. Долго он так не провисит, это было ясно. Но спасатель перестал его тянуть наверх!

– Слушай сюда, Сашок, – сказал Мостовой, и лицо его стало серьезным. – Сейчас я буду задавать тебе вопросы, а ты мне на них будешь очень быстро отвечать. Если пойму, что врешь и выкручиваешься, то я просто отпущу веревку и всем скажу, что не удержал. Такое у нас бывает. Иногда.

– Я все расскажу, правда расскажу, только вытащите меня, пожалуйста! – хрипло стал умолять парень. – Поверьте мне, я все расскажу!

– Теряем время, а я уже устал, – наставительно заметил Мостовой. – Итак, вопрос первый. Вы убили Олега Владимировича Шаронова и сбросили его тело в красных «Жигулях» с обрыва?

– Мы не убивали, – выпалил парень.

– Значит, разговора не получилось, – с сожалением сказал Мостовой. – Что ж, прощай, Саша!

– Нет! – заорал бандит. – Я не так сказал! Пожалуйста, не надо, я объясню!

– А ты говори «так», – грустно посоветовал Мостовой, – здоровье то у меня уже не то, что раньше. Устаю я что-то в последнее время быстро. Отчего бы это? Может быть, возраст, как полагаешь?

Ольга слушала все эти разговоры, вцепившись побелевшими от напряжения пальцами в веревку, перекинутую через плечо. Она стояла вполоборота к обрыву, найдя надежный упор для правой ноги, как ее учил в свое время Чистяков. В таком положении есть шанс вовремя скомпенсировать рывок, если тело спасаемого вдруг сорвется. Тогда тот, кто его вытаскивает, сможет удержать. Закусив губу, Синицкая слушала околесицу, которую сейчас нес Мостовой. Это было жестоко и страшно. Она не верила, что Борис сможет отпустить веревку и сбросить человека в пропасть. Борю она знала хорошо. Еще два дня назад Ольга закатила бы такой концерт в подобной ситуации, но в результате испытаний, которые выпали на бригаду за последние дни, и особенно собственной постыдной в них роли, она зареклась вмешиваться в решения Мостового. Наверное, так и надо. Это ведь убийцы, преступники! Синицкая в силу своего характера любила приключенческую литературу, боевики и детективы наравне с любовными романами. То, чем сейчас занимался Боря, напомнило ей повесть Богомолова «Момент истины», по которому потом еще сняли фильм «В августе сорок четвертого». Сейчас у них самих был шанс получить этот самый «момент истины», узнать всю правду о преступлении. Потом на этом основании милиция вооружится доказательствами. Но чтобы знать, где их искать, нужно признание самого преступника, который, кстати, позже может и отказаться от показаний. Скажет, что на него оказывалось давление.

– Я расскажу, я все расскажу, – хрипел парень, вися над пропастью и судорожно царапая ногтями камни. – Мы только ранили его, но не убивали. Он успел сесть в машину и тронуться. Потом его снесло в обрыв, наверное, он потерял сознание.

– Уже хорошо, – похвалил Мостовой, – только давай все с самого начала и по порядку. Кого, за что, почему? Давай, Санек, не тяни, а то я замерз. Да и ты, по-моему, тоже.

– Он героин вез, курьер он. Наш босс, который должен был их принять, а потом сдать постоянным торгашам, решил всех кинуть ради большого куша. Он и велел нам разыграть нападение конкурентов. Курьера убить, дурь привезти ему. Мы договорились, что поделим бабки за героин поровну и мы с Вованом, – парень покосился на пропасть за своей спиной, – смоемся отсюда.

– Дальше что?

– Вытащите меня, – простонал парень, – я больше не могу, не удержусь…

– Потерпишь. Что дальше произошло? Рассказывай быстро и подробно до момента, когда я вас догнал.

– Мы хотели его оглушить и сбросить с машиной в пропасть, ну, чтобы все подумали, что авария. А Олег как-то просек это дело и хотел смыться от нас. Он маленький, но сильный. Никак мы с ним не могли справиться, а устраивать драку на дороге не хотели. Вы вот нас и так видели, а могли и другие засечь! Короче, пырнул я его в спину, когда он с Вованом сцепился, да, видать, не очень глубоко. Он меня отшвырнул – и в машину. Мы хотели догнать, а он метров через пятьдесят на всем газу прямо в ограждение! И полетел вниз. Ну, мы решили, что машина взорвется, тело сгорит, никто ножевой раны и не заметит. Все спишут на аварию.

– Героин забрали?

– Да, забрали. Отвезли шефу и все рассказали. Он нас в своем коттедже спрятал и велел носа не показывать. Вас боялся. Он же нам рассказал, что вы тело достали и про нож в спине догадались.

– Кто этот ваш шеф? – стал поторапливать парня Мостовой, увидев, что тот замялся с ответом на последний вопрос, дернул за веревку и рявкнул своим страшным басом: – А ну, говори, паскуда, кто ваш шеф!

– Да Куракин, директор базы! – со злостью выпалил парень. – Вы что, не догадались, что ли? Он же вас все время за нос водил. Мы с ним давно наркотой промышляем.

– Он что, самый главный здесь или есть над ним кто повыше?

– Конечно, есть, только я не знаю, не положено мне. Есть кто-то в городе, кто всем заправляет, а Куракин – так, перевалочная база. Отсюда героин и уходил постоянно через курьеров, маскирующихся под лыжников.

– Друга моего вы по башке поленом огрели?

– Это не я! Это Вован! Он вообще пришить хотел, но я его отговорил, сказал, что хватит мокрухи. Ваш спасатель нас не видел, вот и обошлись тем, что в подвале его заперли.

– В машину зачем полезли?

– Шеф велел нам тело выкрасть и в пропасть сбросить.

– Почему решили сегодня бежать? Кто-то сказал, что завал на дороге разобрали?

– Нет, – обреченно ответил парень и опустил глаза, – нервы не выдержали. Вы как начали шерстить по всей базе, так мы и подумали, что найдете нас.

Тут Мостовому показалось, что бандит перестал быть искренним. Почему? Вопрос-то плевый, практически праздный, а он стушевался. Может, они под шумок, чтобы замести следы, своего шефа грохнули. Смысл? Ладно, решил Боря, это не самое главное. Главное он рассказал. Теперь милиции будет несложно размотать этот проклятый клубок. Он решил, что перепуганного насмерть подонка пора все же вытаскивать наверх. Хотя, честно говоря, ему больше хотелось спихнуть его вниз.

– Ладно, Санек, убедил ты меня, – вздохнул Мостовой, – придется тебя спасти. Для прокуратуры.

Борис уперся ногами в камень и стал вытягивать парня наверх. Тот затрепыхался на веревке, как червяк, помогая всем телом, и выбрался на ровный участок. Мостовой, все еще сидя на снегу, с усмешкой смотрел, как бандит на четвереньках, быстро-быстро убирается подальше от опасного обрыва. «Теперь тебе это дело долго еще по ночам сниться будет», – подумал он, подтаскивая парня к себе на веревке. Схватив его за воротник, Борис приблизил свое лицо и страшным голосом сказал:

– Попытаешься сбежать, я тебя одной рукой удавлю, понял меня, Саша?

Парень энергично закивал, смотря затравленным и преданным взглядом в глаза своему спасителю. Пока Ольга сматывала веревку, Мостовой поволок парня за шиворот к машине. Он сразу увидел, что около «Газели» приплясывает Чистяков в одном свитере. Игорь явно начинал понемногу трезветь.

– Очухался, алкаш? – с улыбкой спросил Борис друга. – Чувствуешь-то себя как?

Тот посмотрел хмурым мутным взглядом.

– Давай быстрее, а то Ольга идет! – крикнул Мостовой.

– Н-не могу быстрее, – ответил дрожавшим от озноба голосом Чистяков, – оно не прекращается.

– Бедный, дотерпелся! Чувствуешь-то себя как?

– Т-терпимо. Г-горяченького попить у нас не найдется?

– Сейчас попьем. Кофейку сварганим и попьем. Торопиться нам теперь некуда.

– А-а, это кто с тобой?

Мостовой не ответил. Он разглядывал руки Саши, которые тот прятал то под мышки, то в карман. Они у него стали отходить от холода и теперь наверняка их страшно ломило. Ничего, сейчас Ольга придет и обработает все как надо.

Подошла Ольга. Она бросила на снег веревку и бросилась к Чистякову:

– Игорь, ты с ума сошел! Иди сейчас же оденься, простудишься.

– У меня куртки нет, – повел плечами Чистяков и полез в кабину.

И Борис, и Ольга тут же вспомнили, что куртка Игоря так и осталась в их номере на базе. Как они выволокли Чистякова из подвала, содрав с него пыльное тряпье и освободив свитер от старых газет, так он и залез в кабину машины. Мостовой передал бандита Ольге для обработки его рук, а сам завел двигатель «Газели». Мотор еще не остыл, и из печки стал дуть теплый воздух. Съежившийся Чистяков, которого неимоверно трясло не столько от холода, сколько оттого, что из него выходил алкоголь, лег грудью на приборную доску и стал постанывать от удовольствия.

Через несколько минут походный электрочайник, работавший от прикуривателя машины, закипел. Чистяков и Ольга устроились с пластиковыми стаканчиками в кабине, а Мостовой поил горячим кофе спасенного бандита на подножке машины снаружи. Глядя с презрением и уже немного с жалостью, как тот с трудом держит стаканчик изувеченными руками, Борис спросил:

– Ты, Санек, этим делом недавно занялся или прошел уже ваши зэковские университеты?

– Была у меня одна ходка по малолетке. Потом в общую перевели, когда совершеннолетним стал. Семерик.

– Семерик – это семь лет, что ли?

Парень кивнул. Мостовой покачал головой. Как же это ему опять туда захотелось? Знал же, что рано или поздно попадется.

– За что сидел-то?

– Разбой. Шубу с телки одной сняли по пьяни, а ее парень полез. Я его чуток и порезал.

– Ясно! Погоняло-то у тебя в вашем мире какое?

– Кастет.

– А дружка твоего?

– Батон. Только он мне не дружок, мы две недели, как вместе работать стали. Я его и не знал раньше.

– Работать? – поперхнулся Мостовой. – Ну ты и урод! Работать ты, по-моему, и не пробовал в этой жизни ни дня. Ладно, допивай кофе. Сейчас попробуем спуститься до завала. Если его уже разобрали, то отвезем тебя куда следует. Помни, что я тебе сказал: попробуешь сбежать – удавлю вот этими самыми руками.

– Нет, я сказал – все! Мое слово – закон. Раз ты меня взял, то не побегу. Ты же мне еще и жизнь спас, я такое не забываю.

– Тогда, извини, – покачал головой Мостовой. – Поедешь в заднем отсеке с мертвым Олегом, которого сам и убил. Только я тебя все равно свяжу. Это в твоих кругах твоему слову, может, кто и верит, а я – нет.

Борис посадил Кастета на сиденье в заднем отсеке, связал ему предплечья, так что перевязанные кисти рук торчали вперед. Потом альпинистской веревкой стал приматывать парня к спинке сиденья. Сделав очень сложный, по его мнению, узел за спиной парня, Мостовой с удовлетворением осмотрел свою работу.

– Вот так-то надежнее, приятель. Только смотри, если замечу, что пытался развязаться, свяжу по новой и положу на пол рядом с трупом. Или в такой же мешок упакую.

Захлопнув дверь, Борис вернулся в кабину. Чистяков млел под теплой струей воздуха от печки, а Ольга обрабатывала ему рану на затылке. Игорь морщился и постанывал, но на его лице было написано блаженство.

– Ну что, отогрелся, бедолага?

– Ага, – ответил Игорь, лежа грудью на приборной доске. – Тепло. А где моя куртка? Я ее где-то оставил?

– Слушай, а ведь он ничего не помнит, – задумчиво сказал Мостовой, глядя на друга. – Может, у него амнезия от травмы головы случилась?

– Ничего у него не случилось, – ответила Синицкая. – Ты полторы бутылки водки выпей без закуски. Тоже ничего не вспомнишь.

– А может, у него сотрясение мозга?

– Есть немного, но ничего страшного. Говорит, что почти не тошнит.

– Ребята, вы обо мне разговор ведете? – подал голос Чистяков.

– О тебе, родимый, о тебе, – ответил Мостовой и потрепал друга по плечу.

– А где мы сейчас?

– На задании, Игорек, – отеческим тоном сказал Борис.

– Это я на задании так головой трахнулся? А это был кто?

– Кто?

– Что «кто»? – не понял Чистяков.

– Про кого ты спрашиваешь? – уточнил Мостовой.

– А которого ты за шкирку к машине волок. Вы его кофе угощали. Это спасенный?

– Спасенный. Это, Игорь, преступник, убийца.

– Так мы их нашли, что ли?

– Слава богу, – удовлетворенно рассмеялась Ольга. – Просветление наступает.

– Ничего не наступает, – обиделся Игорь. – Я все помню. Почти. А где я так нажрался-то?

– О-хо-хо, – безнадежно вздохнула Ольга.

– Значит, так, Игорек, – стал рассказывать Мостовой. – Нас вызвали на горнолыжную базу, чтобы снять людей со сломавшегося подъемника. Мы приехали, и ты их снял. Парня и девушку.

– Я девушку снял? – захихикал Чистяков, имея в виду другой, пошлый смысл этого слова.

– Потом мы возвращались к себе в город, но на дороге случился обвал.

– А! Мы там под обрывом человека из машины доставали. Вот видите, я все помню.

– Правильно, но он умер, потому что у него было ножевое ранение. Потом мы вернулись на горнолыжную базу и искали убийц, потому что они из-за завала на дороге тоже не смогли уехать.

– Да, я прыгнул из окна второго этажа, а потом меня шандарахнули чем-то по голове. Вот отсюда я уже плохо помню.

– Тебя в подвале заперли. Там было очень холодно, но ты нашел водку, – продолжил Мостовой.

– Он ее всегда найдет, как свинья грязь, – буркнула Ольга.

– Не надо намеков, – вяло возмутился Чистяков. – Я жизнь свою спасал. Знаешь, как там было холодно?

– А то ты не знаешь, что водка согревает только на первых порах, а потом алкоголь разлагается, сужаются сосуды и становится еще холоднее, – нравоучительно заметила Ольга.

– Почему же не знаю, знаю. Нас учили. Вот поэтому я все время и подливал алкоголя. Благодаря этому и спасся.

– Благодаря этому ты нализался до поросячьего визга, – не унималась Ольга.

– Оставь ты его, – попросил Мостовой. – В общем, мы задержали одного преступника, и он сознался во всем.

– Теперь нам в милиции подарят именные часы за помощь в поимке опасного преступника, – кивнул Чистяков и стукнулся лбом о приборную доску.

Игорь потер грязное лицо со следами запекшейся крови, которое Ольга, как могла, немного обтерла.

– А сейчас мы куда? – спросил он.

– Поедем в город сдавать преступника и тело, – ответил Мостовой, включая скорость и разворачивая «Газель».

Машина, постоянно буксуя в рыхлом снегу, вернулась к дороге. Показался брошенный преступниками черный «Рено».

– А, вот и их машина, – констатировал Борис.

– Вот, – многозначительно поднял Чистяков палец, – я же говорил, что «Логан». Дедукция! А что, на базу мы не заедем? – закрутил он головой, увидев, что Мостовой свернул вниз, в сторону серпантина.

– Нечего нам там делать, – ответил Борис. – Если дорогу открыли, нужно срочно сообщать в милицию, чтобы они Куракина задерживали. Если он догадался, что его подручные смылись, то может и сам в бега податься.

– А он что? – не понял Чистяков.

– Он, Игорек, и был организатором убийства. Он их главарь. А весь сыр-бор из-за торговли наркотиками.

– Жаль, – пригорюнился Игорь.

– Чего жаль? – не понял Борис. – Его жаль?

– Жаль, что с Алей я не попрощался. Телефончик не взял. У меня с ней не сложились отношения. Точнее, сложились, но странные. Я у нее в номере по-дружески переночевал, – неожиданно признался Чистяков.

– Это как же «по-дружески»? – ехидно спросила Ольга.

– По-дружески – это на диване, – пояснил Игорь, потом добавил: – Я, ребята, тогда немного перебрал.

– Совсем чуть-чуть, – поддакнула Ольга.

Машина медленно спускалась по извилистому шоссе. Вскоре впереди показалось место завала. Дорога была почти очищена. Виднелась работающая дорожная техника. Когда спасатели подъехали ближе, то заметили, что рядом с дорожниками стоит машина ГИБДД.

– Вот и кстати, – удовлетворенно проговорил Мостовой. – Вот мы ему сейчас все и сообщим, он нас и сопроводит с мигалками до милиции.

Когда спасатели миновали очередной поворот, то увидели, что милицейская машина вдруг развернулась и понеслась в сторону города. Мостовой пробурчал что-то вроде «не успели». Особенно страшного в том, что милиция уехала, не было. Но с ней было спокойнее. Хотелось быстрее сообщить кому-нибудь о преступлении и задержанном преступнике.

Мостовой сбросил скорость и, чуть прижавшись к скалам, остановил машину перед остатками завала. Рабочие удивленно смотрели на «Газель» МЧС. От группы рабочих отделился человек, очевидно, старший здесь, и двинулся к спасателям. Борис заглушил двигатель и вылез на дорогу. Ольга смотрела, как Боря разговаривает с представителем дорожников, который все время показывал куда-то в сторону. Рядом завозился задремавший было Чистяков.

– Дай я выйду, – попросил он девушку, потому что сидел между ней и Мостовым.

– Сиди, куда тебя понесло?

– Мне надо в туалет, – тревожным шепотом сообщил Игорь.

Ольга открыла дверь, выпустила Чистякова и снова забралась в кабину. Игорь покрутился около машины и пошел обходить ее сзади. Блаженно улыбаясь, он справлял нужду около заднего бампера, когда мимо него медленно проехал серебристый «Фольксваген». Смутившийся Чистяков попытался повернуться к проезжающей машине спиной, но тут увидел, что за рулем сидит мужчина. Игорь узнал в мужчине директора горнолыжной базы Куракина и вежливо с извиняющимся видом улыбнулся. Мол, ничего не поделаешь, приспичило. «Фольксваген» проехал расчищенный проход в завале и, набирая скорость, двинулся вниз в сторону города. Тут Чистяков вспомнил то, что ему недавно рассказывал Боря. Куракин был главным у преступников. Куда он поехал? Его же надо сдать милиции. Скрыться решил.

Игорь, застегивая на ходу ширинку, бросился к Мостовому. Тот смотрел вслед удалявшейся машине. Он явно не разглядел того, кто сидел за рулем.

– Борька, это Куракин проехал! – выпалил Чистяков.

Мостовой резко обернулся к Игорю:

– Быстро в машину! Погнали!

Старший у дорожников что-то велел своим людям, и те расступились, пропуская спасателей. Мостовой вел «Газель» с максимально возможной скоростью и рассказывал:

– Дорожники не сразу, а только сегодня заметили, что там под обрывом лежит машина. А тут как раз инспектор ГИБДД подъехал. Они ему показали машину, вот он и рванул в город сообщать об аварии. Рация-то тут не берет. Я на всякий случай предупредил дорожников, что тело мы извлекли и везем с собой.

– Как это я сразу не сообразил, – поморщился Игорь. – Спросонок не понял, что это он за рулем.

– А что было, если бы понял сразу? – спросил Мостовой. – Как ты себе представляешь картину нашей попытки его задержать? Нет, все правильно. Пусть себе едет и не боится. Вот спустимся ниже, где рация начнет работать, и сообщим о нем. Пусть его милиция берет.

– Неправильно, Боря, мыслишь, – возразил Чистяков. – Если он куда-то намылился, значит, что-то подозревает. А теперь еще и понял, что я его узнал. В бега он подался, Боря! Пока мы сообщим, пока объясним, пока нам поверят, он успеет отмахать сотню-другую верст. А может, у него все уже предусмотрено, раз он замыслил такую аферу. Поддельные документы, например, «окно» на грузинской границе. Если мы его сейчас упустим, то потом – ищи-свищи!

– Пожалуй, ты прав, – согласился Мостовой и улыбнулся: – Узнаю протрезвевшего Чистякова.

Борис гнал машину по серпантину в таком напряжении, что на лбу у него выступили капельки пота. Несколько раз «Газель» так опасно заносило, что Ольга взвизгивала. Наконец серпантин стал более пологим, а невдалеке показались и первые домишки. Машина Куракина по-прежнему маячила впереди метрах в пятистах. Если бы не мастерство Мостового, то более легкая и маневренная легковушка уже далеко бы оторвалась от своих преследователей. Спасатели еще не поняли, знает Куракин о преследовании или нет, но на всякий случай решили держать максимальную дистанцию.

Наконец Чистяков, мучивший рацию, издал торжествующий вопль – связь появилась. Дежурный обрадовался, что бригада наконец объявилась. Но Игорь прервал его поздравления с благополучным завершением внепланового отпуска. Он стал лаконично докладывать о происшествии на «Джаловчате» и сложившейся ситуации. Чистяков рассказывал и искоса поглядывал на Мостового, который подсказывал ему те детали, о которых Игорь еще не знал. Доклад Чистякова дежурный записывал на магнитофон.

– Номер «шестерки» запомнил? Дальше: погибший – Шаронов Олег Владимирович. Ножевое ранение в спину в область сердца. Скончался на месте. По мнению врача бригады, причиной могло послужить как повреждение внутренних органов, так и обильная потеря крови. На «Джаловчате» в настоящее время умышленно выведены из строя все средства связи. Задержан подозреваемый в убийстве Шаронова некий бывший уголовник по кличке Кастет. Второй подозреваемый по кличке Батон погиб, сорвавшись в пропасть. По признанию Кастета, организатором убийства Шаронова был директор горнолыжной базы «Джаловчат» Куракин Сергей Николаевич. Шаронов был курьером по доставке героина, Куракин принимал наркотики и распределял между сбытчиками товара. Кастет и Батон были его помощниками. Кто стоит за всей этой наркосетью, пока неизвестно. Цель убийства Шаронова – имитировать нападение на курьера злоумышленников из конкурирующих банд, а затем скрыться со всей партией наркотиков. В настоящее время Куракин, понимая, что разоблачен, а его подручный задержан, пытается скрыться на своей личной машине.

Чистяков назвал номер и марку машины и, испытывая удовлетворение, откинулся на спинку сиденья.

– Все, Игорь, сведения уже передаются в милицию, – сообщил дежурный. – Перехватят вашего Куракина.

Мостовой вглядывался поверх вереницы машин и злился, что пришлось снизить скорость. Куракин стал значительно отрываться. Он маневрировал как мог, порой вылетая на встречную полосу, но расстояние сократить никак не удавалось.

– Давай плюнем на все и врубим сирену, – предложил Чистяков, – уйдет ведь.

– Рано, Игорек, рано, – пробурчал Мостовой, – заметит он нашу сирену с мигалкой и так вдарит по газам, что нам его вовек не догнать. Пусть пока едет спокойно, а мы постепенно догоним. Ситуация пока не критическая.

– А если менты нас тормознут за твое лихое вождение? – предположил Чистяков.

– Вот когда тормознут, тогда и будем думать. Проблемы надо решать по мере их возникновения.

– Подход, полный пессимизма, фатализма и неверия в силы человека как царя природы! – изрек Чистяков. – Проблему нужно предвидеть и создавать условия для ее невозникновения.

– Философ, – огрызнулся Мостовой и с разгона обошел два груженых «КамАЗа».

– Конечно, – согласился Чистяков, – мыслитель. А знаешь ли ты, Боря, чем отличается умный человек от человека мудрого?

– Может, заткнешься?

– Я тебе не мешаю. Умный человек, Боря, всегда найдет выход из сложной ситуации, а мудрый – не допустит, того, чтобы в сложную ситуацию попасть.

– Лучше бы ты пьяный валялся! – огрызнулся Мостовой. – Так тихо в кабине было.

Чистяков проигнорировал несправедливый выпад в свою сторону. Он усердно крутил головой по сторонам.

– Борька! – выпалил Чистяков и от возбуждения захлопал ладонью по приборной доске. – Дальше дорога пойдет по дуге, огибая Советское. Давай по вон тому проселку рванем на перерез. Километров пять срежем.

– А если он свернет куда-нибудь!

– Некуда там сворачивать и незачем. Он же не знает, что мы за ним тащимся. Давай рискнем!

Мостовой молча принял предложение Чистякова и резко свернул на грунтовую дорогу. Его убедил не столько Игорь, сколько понимание того, что за поселком Советское будет большая развилка. С таким отрывом, с каким спасатели шли за Куракиным, они могли и не разглядеть, в какую сторону тот свернет. А ведь там движение будет гораздо интенсивнее.

Игорь с Ольгой держались за все, за что могли, в том числе и друг за друга. Девушка подумала о том, как сейчас в отсеке скачет по полу труп в пластиковом мешке. Наверняка уже не раз наскакивал на привязанного к креслу Кастета. Она хмыкнула, но никто не обратил на это внимания.

Дорога, по которой сейчас ехали спасатели, все же огибала край поселка. Хорошо, что на окраинной улице было мало людей. Борис несколько раз отчаянно и подолгу давил на сигнал, что заставляло шарахаться от «Газели» прохожих и редкие машины. Наконец дорога вышла в поле и потянулась вдоль лесополосы. Это было хорошо, потому что деревья закрывали обзор с шоссе. Если Куракин и поглядывал в зеркало заднего вида, то машину МЧС он уже давно за собой не видел.

Борис все же сомневался, что Куракин не подозревает о преследовании. Наверняка он ведет себя пока осторожно, чтобы не привлекать к себе внимания милиции. Скорее всего у него в машине весь героин, который он присвоил. «Газель» выскочила на трассу, заставив две иномарки с визгом затормозить. Не обращая на это внимания, Мостовой снова стал набирать скорость. Вот и развилка. Серебристый «Фольксваген» свернул налево. Борис вписался в поворот и чудом проскочил перед носом у грузовика. Еще одна иномарка, чтобы избежать столкновения, выскочила на обочину. В зеркало было видно, как из нее выскочил взбешенный водитель и стал отчаянно размахивать руками.

Чистяков снова связался со своим дежурным и, как велел Борис, сообщил маршрут, по которому двигается машина Куракина.

– Слушайте, вы что там, с Борькой с ума сошли? Без вас его поймают, возвращайтесь.

– Что-то не видно, что его ловят! – возмутился Чистяков. – Почти полчаса прошло, а он катается, как на пикник едет. Между прочим, тут и до границы недалеко. Давай без комментариев, передавай в милицию место нахождения машины!

– Все, сейчас он доложит начальству, – пробормотал Мостовой, – вот тогда и начнется настоящее давление.

Расстояние до машины Куракина все уменьшалось и уменьшалось. Теперь стало ясно, что он все же пытается оторваться. Слишком часто его «Фольксваген» стал грубо нарушать правила дорожного движения. Мостовой что-то прорычал и начал очередной опасный обгон. Отчаянно сигналя, он требовал, чтобы другие водители его пропустили. В лоб со спуска летела еще одна «Газель» с включенным ближним светом. Чистяков понял, что они не успеют занять свой ряд. Встречная машина не сбавляла скорости, но ее водитель стал мигать дальним светом.

– Что ты мигаешь! Тормози, придурок! Уходи ближе к обочине! – заорал Мостовой, прижимаясь к машинам, которые он пытался обогнать.

Ольга взвизгнула и закрыла лицо руками. Чистяков уперся в приборную доску, понимая, что при лобовом столкновении на такой скорости это его не спасет. Он просто вылетит через переднее стекло. Мостовой зарычал и стал тормозить, удерживая машину от заноса. Водители попутных машин, которых обгоняли спасатели, наконец сообразили, чем все может закончиться, и шарахнулись к своей обочине. Задние стали тормозить.

Встречная «Газель» тоже затормозила и вильнула на обочину, но было поздно. Удар и скрежет металла по правому борту. Чистяков почувствовал, что их заносит. Он повернулся к Ольге и попытался удержать ее руками от удара о приборную доску. Ему удалось смягчить удар для нее, но сам он ударился левым боком. Дыхание перехватило.

Заглушив двигатель, Мостовой с бешенством ударил кулаком по рулю и полез из кабины. Ольга, побледневшая, как простыня, держалась за ушибленный локоть и, вытаращившись, смотрела на Игоря. Кажется, она все еще не верила, что все обошлось. Чистяков, держась за свой бок, где наверняка была сломана пара ребер, машинально глянул в наружное зеркало заднего вида и обомлел. Из «Газели», с которой они только что не столкнулись лоб в лоб, выскакивали люди в камуфляже и с автоматами. Они на ходу опускали на лицо свои черные вязаные шапки с прорезями для глаз, носа и рта. Кажется, они были в ярости.

Дверца распахнулась, показались лица в масках, с бешеными глазами, маячили стволы автоматов. Грубый голос, явно привыкший к беспрекословному подчинению, рявкнул:

– Всем из машины, лечь на землю!

Ольгу выволокли, как пушинку. Игорь попытался вылезти сам, но его схватили грубые и умелые руки и сбросили прямо на асфальт. Он не успел опомниться, как оказался на земле лицом вниз рядом с Ольгой. Девушка пыталась возмущаться, но Чистяков, превозмогая боль в боку, шепнул ей, чтобы она замолчала и лежала не шевелясь. Сам он быстро и послушно сцепил руки на затылке. Игорь хорошо знал, как омоновцы или собровцы – кем они там являются, ведут себя, когда задержанные их не слушаются. Не успей он вовремя положить руки на голову, то мог мгновенно получить удар ботинком в бок. Он с ужасом ждал этого удара, прямо в сломанные ребра, но все обошлось.

Через лежавших ничком спасателей бесцеремонно перешагивали. Слышались злые голоса. «Ну все, конец, – подумал Чистяков, когда услышал, как в их машине откатывают дверцу заднего отсека. – Большой сюрприз для этих ребят: труп с признаками насильственной смерти в мешке, окровавленный и связанный человек».

Игорь слышал, как Кастет что-то бормотал. Наверняка этот гад пытается нас очернить, чтобы его освободили. Потом попытается смыться. Хрен тебе, эти так быстро никого не отпустят, пока не вытрясут из нас нужную информацию. Несколько громких восклицаний около машины, где обыскивали Кастета. Затем Чистяков понял, что там установилась гробовая тишина. Кто-то властным, немного удивленным голосом проговорил что-то о десяти или двенадцати миллионах. Потом умелые руки полезли по карманам спасателей. Наверняка в поисках документов или оружия, решил Чистяков.

Наконец их подняли с земли. По очереди спасателей ввели в «Газель», на которой ехали люди в камуфляже, и рассадили в разных концах салона спиной друг к другу. Приказали не разговаривать. Чистяков успел обратить внимание на злого до предела Мостового. Боря держался хорошо, в том смысле, что держал себя в руках. Ольга всхлипывала.

Мостовой злился на самого себя. Если уж так все пошло, то надо было включать мигалку, сирену и гнать этого Куракина, как зайца. Или вообще ничего не предпринимать. После сообщения в милицию нужно было ехать к себе на базу. Дождались бы экспертов, следственную группу, передали бы Кастета и труп. Сейчас бы сидели у себя в управлении, чаек попивали бы и бумажки писали. А теперь вся бригада из-за меня в такое дерьмо вляпалась, злился Мостовой.

Спасателей развели по разным комнатам, и Борис не знал, где и чем занимаются его товарищи. Точнее, чем с ними занимаются. Допрашивают, наверное, как и его. Моложавый мужчина лет сорока в гражданке выслушивал Мостового уже больше часа. Он снова и снова возвращался к уже рассказанному, задавал вопросы и просил продолжать с того места, на котором прервал задержанного. Только теперь Борис понял, что опер пытается его запутать и поймать на несоответствиях и нестыковках. Мостовой и сам понимал, что с точки зрения нормального законопослушного гражданина их с Игорем поведение выглядит, мягко говоря, странным. Но с другой стороны, если все рассказанное Мостовым подкрепить показаниями всех тех людей, с которыми они контактировали на горнолыжной базе, с дорожниками, то все выглядит лишь как неумелая попытка провести следствие своими силами. Их всех наверняка допросят, только когда это будет.

Мостовой со вздохом подумал об Оле, которая с самого начала была против самостоятельного расследования и которую он с Игорем втянул в эту историю. Сердце Бориса защемило, когда он вспомнил, как при задержании девушку вместе с ними заставили ложиться на землю, как грубо сажали в машину. Теперь ей так же мотают нервы, не доверяют и задают глупые вопросы.

То, что им не верят, Мостовой понял сразу. Именно поэтому он рассказывал всю эту историю очень обстоятельно, специально делая акценты на причинах, которые подтолкнули его и Чистякова на все эти поступки. В изложении Мостового ситуация выглядела очень простой, правдоподобной и логичной. Ехали спасатели по вызову на горнолыжную базу. По дороге случайно обратили внимание на две машины, которые остановились на серпантине, но не придали этому никакого значения. Мало ли кто и зачем остановился? Выполнив задание, возвращались к себе в управление, но единственная дорога оказалась перекрыта горным обвалом. Торчать на дороге смысла не было. Следовало подумать о ночлеге и возможности сообщить начальству о том, что они не могут вернуться. Да и об обвале на дороге тоже.

Когда развернулись, чтобы вернуться в «Джаловчат», то заметили под обрывом машину. Естественно, приняли меры к осмотру. Спустились. Пострадавший был еще жив. Извлекли по всем правилам, но мужчина скончался. Обнаружили на теле ножевое ранение. Возможности провести реанимационные действия не было. Подняли тело в машину и вернулись на горнолыжную базу. Как и положено, все рассказали директору базы, связались по телефону со своим дежурным, доложили.

Вот тут оперативник и поймал Мостового на первой нестыковке. А почему старший группы спасателей, докладывая дежурному по управлению, рассказал об обвале на дороге, но умолчал о трупе? Объяснение, что ему помешали свидетели, а он, Мостовой, посчитал, что это дело секретное и не стал говорить о трупе при посторонних, опер с негодованием отверг.

– У вас же труп в машине! – повышая голос, заговорил он. – Какие, к черту, тут могут быть церемонии? Почему вы из кабинета директора не позвонили и не доложили обо всем? Ах, администратор в это время вошла… Да вы же опытный спасатель! Наверняка вы уже бывали в таких ситуациях и знаете, как нужно действовать. Знаю я вашего брата. Вы всех построите, всех из кабинета выгоните, а если надо, то и из здания, но свою работу сделаете, как у вас положено. Детский лепет, Мостовой, не находите?

Теперь Борис и сам понимал, что это звучит как детский лепет. Но тогда он считал, что у него есть время, чтобы продолжить доклад без свидетелей чуть позже. Он же понимал, что преступники находятся на базе. Так что излишней эту секретность, которую он там развел, никак не назовешь.

Большое сомнение у оперативника вызвало и то, что Чистяков все два дня на горнолыжной базе пил. И главное, все время поводы какие серьезные были. Не находит ли Мостовой, что это очень похоже на то, что он, Мостовой, специально хотел устранить своего напарника под любым предлогом? Борис никак не мог понять, от чего устранить, но оперативник не отвечал на этот вопрос.

Следующая ситуация, которая очень заинтересовала милиционера, да еще в такой подаче, выглядела совсем уж подозрительно. Двое суток Мостовой не мог поймать убийц, а в это злополучное утро он совершенно случайно, а главное, при свидетелях, увидел, как они бегут к своей машине. Причем преступники ведут себя именно так, чтобы любой, глядя на них, сразу понял, что они преступники и что они убегают. Они, видите ли, двигались крадучись, все время оглядывались по сторонам. Странное дело, Мостовой сажает в машину девушку, пьяного в стельку напарника и бросается преследовать убийц. Более того, он догоняет машину преступников и бежит за ними. Понятное дело, что пьяный товарищ ничего не видел, а девушка-врач прибежала слишком поздно. В результате один преступник почему-то свалился в пропасть, а второй чудом умудрился удержаться.

Самое любопытное, что в этот же момент Куракин тоже совершает попытку скрыться. Это если верить, что Куракин является организатором всего преступления. А может быть, директор «Джаловчата» и представления не имеет обо всем, что тут рассказывает Мостовой?

Вот тут-то до Бориса и начало доходить, куда клонит оперативник. Не имел ли намерения как раз сам Мостовой, подставив Куракина, запудрив мозги врачу бригады и напоив в стельку своего напарника, завладеть всем и скрыться вместе с пресловутым Кастетом? А может быть, Мостовой намеревался поступить с тем самым Кастетом так же, как тот поступил со своим дружком Батоном? А не были ли они раньше знакомы, не имели ли совместных делишек?

– Чем завладеть, с чем скрыться? – наконец не выдержал Мостовой. – Глупость и мальчишество вы мне можете пришить, это запросто. А вот куда вы еще клоните, я что-то не пойму. С чем я мог пытаться скрыться? У меня что, в машине героин был?

– А вы и не знали об этом? – искренне удивился оперативник. – Какой сюрприз!

– Что-о? – взревел Борис, вытаращивая глаза. – О чем я не знал, какой, к черту, сюрприз?

– Восемь килограммов героина, – спокойно с усмешечкой ответил оперативник. – Спрятан он был под курткой Кастета в самодельном поясе из наволочки. Аккуратные такие полиэтиленовые пакеты вокруг талии. Вы их, конечно, не заметили, когда его привязывали к креслу в салоне. Вы о них даже не подозревали. А может быть, вы готовили Кастету такую же участь, как и его подельнику Батону? Сумма-то приличная, если для одного. Это же миллионы. А?

Мостовой опустил голову. Он понимал, что их могут наказать за самодеятельность, за то, что в результате его дурацких действий преступнику удалось скрыться, что невольно помешали следствию. Но такого поворота событий он никак не ожидал. Наручные часы с гравировкой в подарок от милиции, вспомнил он слова Чистякова. Хорошо хоть, что меня одного подозревают, а не всех. Один-то я выкручусь как-нибудь, как-нибудь все выяснится. Да и Ольга видела, что этот Батон сам упал в пропасть, что на меня с ножом кидались. Или не видела? Или она позже подбежала?

– Извините, но то, что вы мне сейчас здесь говорили, точнее, то, в чем вы меня обвиняете, это чушь несусветная, – пробурчал Борис, напряженно ища выход из положения. – Подтвердить мои намерения задержать преступников могут многие люди, и прежде всего мои товарищи: Синицкая и Чистяков.

– Могут, – согласился оперативник, – уже подтвердили. Но дело в том, на каком они основании могут это утверждать. Знать о намерениях с ваших слов – это одно. А видеть и быть свидетелями ваших конкретных действий – это другое. Вот и получается, что от Синицкой вы с Чистяковым все делали втайне, а сам Чистяков, как выяснилось, все два дня вашего пребывания на горнолыжной базе не просыхал от пьянства.

– Охранники базы, – напомнил Мостовой.

– Охранники ничего не видели и не знали до самого последнего момента. Чистякова в подвале нашли вы, а не они. Кто его ударил и запер, доказать нельзя, попытка взлома вашей машины посторонними лицами ничем не подтверждается. Увы, охранники знают о том, что с вами происходило, только с ваших слов. Есть еще варианты?

– Только сам Куракин, – со вздохом ответил Мостовой. – Уверен, что в его машине десятки килограммов героина. Если вы его задержите, то ему придется отвечать на ваши вопросы.

– А если у него нет героина? – с интересом спросил оперативник. – Что мы ему можем предъявить, кроме ваших слов, кроме вашей фантазии, что он лично испортил проводную и спутниковую связь на базе, что он велел выкрасть труп из вашей машины, что он велел убить Шаронова? А если он будет возражать и делать круглые от удивления глаза? Тогда что?

– Тупик, – мрачно констатировал Мостовой.

– Именно, – согласился оперативник. – Поэтому я предлагаю из него выбираться. Напомнить или сами помните, что чистосердечное признание и сотрудничество со следствием…

– Помню.

Синицкая с трудом сдерживала слезы. Они душили ее и мешали говорить. Ну, как этот пожилой и наверняка опытный человек, наверное, следователь, не понимает элементарных вещей! Она ведь знает ребят уже несколько лет. В «Джаловчате» она была постоянно вместе с ними. Да, они пытались скрывать от нее то, что ищут преступников, но делали это только потому, что она была против. Они знают ее характер, поэтому и решили, что проще скрыть свои действия, чем переубеждать.

И уж совсем было непонятно, почему ее спрашивают про первый вызов участкового на квартиру, которую нужно было вскрыть. Игорь сказал, что там труп, но фамилию Кравченко она слышит впервые. Да, Игорь Чистяков сам вызвался попасть в квартиру через крышу и балкон. Это естественно. Зачем ломать дверь, когда ее можно сохранить?

– Я ничего не понимаю! – крикнула Ольга. – В чем вы обвиняете ребят?

Женщина-врач тщательно прощупала бок Чистякова. И без рентгена было ясно, что сломаны ребра. Игорю плотно забинтовали торс и разрешили одеться.

– Ну что, поговорим? – предложил человек в милицейской форме с капитанскими погонами, представившийся работником подразделения по борьбе с незаконным оборотом наркотиков.

– Раньше надо было по-человечески разговаривать, – огрызнулся Чистяков, – а то тычут в нос автоматами, на землю кладут, руки крутят. А там, между прочим, была девушка.

– Ну, это ты зря, – улыбнулся капитан. – Вы же сами их чуть не протаранили. А потом – труп в машине, связанный человек с окровавленными руками… Да и сам ты выглядишь, мягко говоря, подозрительно. Грязный, как из трубы вылез, лицо в крови, затылок разбит…

– Вы что, по такому признаку всех задерживаете на улице? – возмутился Чистяков.

– Ну, что ты, – с улыбкой отмахнулся капитан. – Как можно! Только тех, кто таранит машины СОБРа в тот момент, когда у них в машине труп, связанный окровавленный человек и все такое прочее.

– А что, нельзя у нас просто спросить, связаться с нашим начальством, которое в курсе этих нюансов?

– Вот и спрашиваем. И с начальством твоим связываемся.

– Вы нас что, поодиночке допрашиваете? – догадался Чистяков. – Спятили? Пригласили бы в кабинет, попросили бы все рассказать. И всего делов-то! Мы же МЧС, а не преступники.

Капитан зачем-то оглянулся, как будто боялся, что его могут подслушать. Потом он перегнулся через стол и вполголоса сказал Чистякову:

– По большому секрету, как своему! В нашем отделе милиции тоже бывают оборотни в погонах. Только ты никому, понял?

Чистяков сообразил, что капитан откровенно валяет дурака. Скорее всего, потому что тоже самое думает о Чистякове. Ну, приехали. Уже спасателям МЧС не верят.

– Так, спокойно, – проговорил Игорь и выставил перед собой ладонь. – Не будем заниматься словоблудием.

– А я к этому и призываю, – пожал плечами капитан. – Если без словоблудия, то я задаю вопросы, а ты на них отвечаешь. Тогда это займет не слишком много времени. Согласен?

Чистяков потрогал бок и решил, что здесь играть нужно по местным правилам. По крайней мере, тогда тебя быстрее поймут.

– Ладно, – проговорил он. – Согласен. В целях экономии времени.

– Что за труп у вас в машине?

– М-да, – осторожно почесал затылок Чистяков, – такими темпами мы далеко не уедем.

– Почему? – искренне удивился капитан.

– А потому, – ответил Игорь, – что труп, связанный человек с окровавленными руками, мой подозрительный вид и гонки по трассе – все это один и тот же вопрос. Точнее, одна и та же история. Если вы все разобьете на ма-аленькие вопросики, – Игорь показал пальцами, на какие маленькие, – то беседовать мы будем очень долго. Давайте я просто расскажу, что с нами случилось и как интересующий вас человек и труп оказались в машине. Заодно и куда мы так мчались. Хорошо?

– Хорошо, – согласился капитан, – люблю конструктивный подход к делу.

Игорю пришлось рассказывать все с самого начала, с момента вызова их бригады в горнолыжную базу «Джаловчат». Но капитан сразу же прервал рассказ и попросил начать с того вызова, где Чистяков лазил в окно, чтобы открыть дверь участковому.

– Это не имеет никакого… – начал было Игорь, но взгляд капитана ему не понравился, и он махнул рукой. – Ладно, давайте с того вызова.

Он начал рассказывать снова. Как их вызвали по адресу, как он предложил не уродовать дверь, попасть в квартиру через крышу и балкон. Как в квартире был обнаружен труп. Потом он перешел ко второму вызову. За все время рассказа капитан больше ни разу не перебил Игоря. Слушал он внимательно, серьезно, немного щуря левый глаз. Игорь показал свой затылок, но капитан не стал его рассматривать и только кивнул в ответ.

Когда Чистяков закончил свой эмоциональный рассказ, капитан еще некоторое время помолчал, потом откинулся на спинку кресла и сказал, задумчиво глядя на Игоря:

– Ну, примерно то же самое рассказывал и ваш коллега Мостовой.

– А что же он мог еще рассказать? – удивился Чистяков, потом сообразил, что ему очень не понравилось словосочетание «примерно то же самое». – Послушайте, у меня такое ощущение, что вы мне, точнее нам, не верите. И почему вы сказали, что Мостовой рассказал примерно то же самое, а не все то же самое?

– Ты чего так разволновался-то? – с улыбкой поинтересовался капитан. – Он не мог рассказать все то же самое, потому что его не было с тобой на первой пьянке с двумя мифическими девушками и одним грузином, его не было на второй пьянке с тобой в подвале. Там ты, правда, пил уже один. А тебя, милый друг, не было с Мостовым, когда он опознал преступников при их якобы попытке к бегству. Тебя с ним не было, когда он их пытался задержать. Ведь так?

– Конечно! Все так, – горячо согласился Чистяков. – Я был в соплю пьяным.

– Очень удобно, не правда ли? – многозначительно кивнул капитан.

– Кому? – насторожился Чистяков.

– Мостовому, конечно. Если только вы с ним не в сговоре.

– Не понял?

– Игорь, – покачал головой капитан, – я отдаю должное твоему актерскому таланту. Если хочешь, то я снимаю перед ним шляпу. Хочешь, я расскажу, как все было на самом деле?

– На самом… что? – опешил Чистяков.

– Тогда слушай. Каким-то образом вы с Мостовым рассчитали или иным способом устроили так, что на квартиру к убитому Кравченко по вызову участкового милиционера прислали именно вас. Вы правильно рассчитали также и то, что взломать дверь сложнее, чем с крыши попасть в квартиру последнего этажа. Тем более альпинисту, верно ведь?

Чистяков смотрел на капитана, как на неожиданно появившееся перед ним привидение.

– Расчет точный, – продолжал рассказывать капитан. – Ты попадаешь в квартиру через крышу, быстро удаляешь следы преступления и открываешь участковому дверь. Подозрений никаких, потому что ты не сам пришел, а тебя послал твой диспетчер. Согласен, что на первый взгляд такая моя гипотеза выглядит невероятно. Но когда я расскажу все по порядку, то станет ясно, что это не натяжка фактов, а хороший и четкий расчет. Потом вы разыгрываете с двумя уголовниками убийство старого друга и подельника покойного Кравченко, некоего Шаронова. Вопрос: зачем? Ответ. Кравченко уже давно совмещал свои служебные командировки в строительной компании с доставкой партий героина к нам сюда. В тот последний вечер он явился домой с очень тяжелой сумкой. Но сумка после убийства, то есть к утру, пропала. Сказать куда? Скажу. Ее забрал Шаронов, который посетил Кравченко ночью и отравил его. Вот ваши уголовники и инсценировали нападение и убийство Шаронова на горной дороге, когда он вез героин. Зачем? Затем, чтобы присвоить его. Потом вы разыграли свое участие в извлечении тела несчастного Шаронова из машины под обрывом, затем детское расследование и поиски мнимых убийц. Потом их же мнимый побег. Но самое главное вы сделали позже – вы попытались избавиться от своих помощников и завладеть всей партией героина вдвоем с Мостовым. И от трупа избавиться.

– Тогда где же героин? В подкладке пиджака спрятан? – дурашливо спросил Чистяков и развел руками.

– Почти. У Кастета под одеждой мы обнаружили самодельный пояс из наволочки. В нем содержалось восемь килограммов героина. Остальное вы, наверное, предусмотрительно спрятали.

Чистяков смотрел на капитана и не верил в реальность происходящего. Первое, что просилось на язык, из цензурного, конечно, это вопрос: а не больные ли вы здесь все?

– Но я же был почти все два дня пьяный в стельку!

– Хилая попытка обеспечить алиби хотя бы одному.

– Вы что же, и Синицкую подозреваете?

– Вы пытались держать ее в неведении. Наверное, ее мы не подозреваем.

– Так, спокойно, – сказал Чистяков, обращаясь скорее всего к себе. – Это полный бред. Вы Куракина задержали? Вы допросили охранников с «Джаловчата»? Вы хоть пообщались с кем-нибудь из отдыхающих там?

– Пообщаемся, успеется, – улыбнулся капитан.

– Ни фига себе! – воскликнул Чистяков. – Как это «успеется»? Мы тут на нарах будем париться, а вам успеется?

– Знакомый жаргон?

– Тьфу, – сплюнул Чистяков и отвернулся.

– Не плюй, денег не будет, – посоветовал капитан. – Мы, конечно, все выясним, со всеми побеседуем. Но это не главное. Главное, это чтобы ты хорошенько обо всем подумал. И принял единственно правильное решение. От этого зависит твоя судьба. Одно дело, когда ты с готовностью и полным желанием мне все рассказываешь, а другое дело, когда я доказываю все сам. Цифры, знаешь ли, разные. Я имею в виду сроки заключения.

Ошарашенный Чистяков не ответил, а лишь схватился за голову. Дикая и нелепая галлюцинация никак не проходила. Или это сон? Может, он допился до белой горячки?

– Слушайте. – Игорь неожиданно поднял лицо и посмотрел на капитана. – А вы случайно не белая горячка?

– Ну что ты! Я суровая действительность.

Ночью Чистяков не спал. Он сидел, лежал, ходил по своей маленькой камере и искал выход из создавшегося положения. Ведь должен же быть выход. Неужели все складывается против них? Нелепость какая!

Обессиленный переживаниями и бессонницей, Игорь под утро наконец забылся тяжелым сном. Но его тут же разбудили и сказали, что поведут к следователю. Когда Чистякова вели по коридору, он посмотрел на часы. Половина девятого. Значит, все-таки поспал немного, а состояние такое, как будто и не спал. Лицо было липкое от пота и грязи, которую он так со вчерашнего дня и не смыл. Не до того было от всех этих переживаний. Волосы наверняка всклокочены. Хоть свитер поправить по-человечески, а то торчит в разные стороны с тех пор, как мне газеты из-под него ребята вытаскивали. Ну и видок. А следователь может оказаться и женщиной!

Конвойный остановил Чистякова перед дверью с табличкой «Следователь следственного отдела УВД старший лейтенант юстиции Корнилова Алевтина Федоровна». «Все-таки женщина!» – с неудовольствием подумал Чистяков и попытался пригладить волосы ладонью. Алевтина! Наверняка какая-нибудь грымза с бородавкой на носу!

Конвойный распахнул дверь, коротко спросил: «Разрешите?» – и велел Чистякову войти. Игорь перешагнул порог. Он сразу ощутил свою неполноценность не только из-за внешнего вида. Таким идиотом он себя еще не чувствовал никогда. Никакой бородавки, конечно, на носу не было, как не было и никакой грымзы. Была прекрасная девушка с темными блестящими каштановыми волосами. Они непослушными кудряшками спускались на лоб. И из-под этого лба на Чистякова смотрели два зеленовато-серых строгих глаза. А на щечке была миленькая ямочка, что так восхищала Игоря два дня назад на сломавшемся подъемнике.

– Аля, – выдавил из себя Чистяков и поперхнулся, не зная, что говорят в таких случаях.

– Гляди-ка, узнал, – с иронией отметила девушка. – А вот тебя узнать сложно. Эк тебя приключения преобразили. Ладно, садись, преступник!

– Аля, ну хоть ты-то мне поверь, что я не преступник – точнее, мы не преступники!

– Садись!

Чистяков сел на стул и вздохнул.

– Никто вас преступниками уже не считает. Оперативники перестарались, сгущая краски, но это их работа. Надо сказать, что вы сами им здорово помогли. Это надо же так все запутать, так нелепо поступать в каждом случае, что любой милиционер сразу заподозрит в вас злоумышленников. Хорошо, хоть Куракина взяли. И благодарите тех же самых оперативников, которые вам немного нервы помотали, они его «раскололи» по полной программе.

Чистяков шмыгнул носом.

– Хороший ты парень, Игорь, – неожиданно улыбнулась Аля и посмотрела на него так, как ни разу еще до этого не смотрела. – С тобой не соскучишься. Только не лез бы ты больше в те дела, в которых ничего не смыслишь. Вот когда ты занимался тем, в чем разбираешься, я имею в виду мое спасение с «канатки», то на тебя заглядеться можно. И загляделась ведь. Профессионал! Какое хладнокровие, какая выдержка, какое знание человеческой психологии, ловкость кошачья…

Чистяков начал оттаивать. К своему неудовольствию, он понял, что начинает краснеть.

– Я, наверное, повторяться не буду, где вы со своим Борей сглупили. Ребята вам на допросах четко объяснили, в каких случаях ваши поступки выглядели нелепо, чем и вызвали подозрение в причастности к преступлению. – Неожиданно голос Али перестал быть серьезным и строгим. – Ну, авантюристы! А я ведь даже и не поверила, когда ты мне рассказывал о преступлении там, на базе. А помнишь, как вы с Валико хвосты перед нами распускали?

– Эх, наклюкался я тогда. – Игорь наконец поднял на Алю глаза. – А я все равно рад, что начистил ему физиономию.

– Ну и зря! – рассмеялась Аля. – Валико хороший парень и никогда бы меня не обидел. Все его ухаживания остаются только платоническими. Он прекрасно знает, что между нами ничего не будет. А как ты испугался, когда проснулся голым в моем номере на диване!

Аля закатилась таким звонким смехом, что конвойный сунулся в дверь, не поняв, что тут произошло. Она замахала на него рукой, и тот снова скрылся за дверью. Чистяков смотрел на девушку с таким умилением, что уже и забыл обо всех неприятностях, которые совсем недавно казались ему такими непреодолимыми. Но тут он вспомнил об Ольге и Борисе.

– Слушай, мы с тобой тут смеемся, а ребята там в камерах сидят.

– Никто нигде уже не сидит. Еще со вчерашнего вечера, – ответила Аля, и в ее глазах заметались веселые мстительные чертики.

– Как «со вчерашнего»?

– А так! Я попросила, чтобы тебя одного до утра продержали. Я завтра уезжаю на месяц на учебу в Краснодар.

– Так ты хотела со мной увидеться? Значит, ты не мой следователь?

– Когда твоих ребят выпускали, я как раз туда зашла, – стала рассказывать Аля, проигнорировав вопрос Игоря. – Борис меня узнал, и Оля ваша узнала. Они первым делом всполошились: а как же Чистяков? Видел бы ты лицо вашей этой Оли, когда я сказала, что ты ночуешь у меня!

– Не понял? – уставился Игорь на Алю. – Когда я у тебя ночую?

– Уже переночевал, – ехидно ответила Аля. – Это тебе моя маленькая месть за Валико и за то, что провел меня с играми в сыщиков на базе. И за то, что уехал, не попрощавшись…