Небольшой оранжевый звездолет неторопливо рассекал черный космос.

На корме звездолета красовалось его имя – "Пых", что в переводе с языка шошарров значит "непоседа".

В космосе было абсолютно тихо. И довольно скучно.

По крайней мере, так думал шошарр по имени Тихуан-Шушкид-Масу-Масу, единственный пилот звездолета, а заодно и его капитан.

Он летел уже несколько часов и за это время не произошло ровным счетом ничего интересного. Ни тебе опасного астероида, ни космического ливня.

Звездолет шошарра не встретил даже обычного космического корабля!

Только спутники – глупые и неодушевленные – то и дело появлялись прямо по курсу. Но шошарр знал: в этих спутниках нет ни одной живой души. Только разная техника. А техника успела смертельно надоесть шошарру за время полета. Знай все время чем-то щелкай, клацай, на что-то нажимай...

Одна радость – картофельные чипсы, которыми шошарр то и дело аппетитно хрустел, сидя в удобном пилотском кресле.

За время полета шошарр сжевал семнадцать пакетиков с чипсами! Он протягивал хобот к полке, на которой громоздились пакетики, доставал один, ловко разрывал его своими когтистыми лапками и, захватывая хоботом по кусочку лакомства, быстро отправлял его в рот.

Да-да, у шошарра был настоящий хобот!

И голова его была похожа на голову слона, разве что была покрыта шерстью и имела куда меньшие, чем у обычного слона, ушки. А вот тело шошарра скорее походило на человеческое, разве что вместо рук у него были покрытые белым мехом, как и все тело, лапки.

Шошарр сам не заметил как прикончил восемнадцатый пакет.

Откровенно говоря, он был готов сжевать еще десять раз по восемнадцать пакетов, и даже двадцать раз по восемнадцать, такими вкусными были чипсы, которые делали на планете Джангл, родной планете шошарра.

Впрочем, чипсы начинали приедаться шошарру.

"Нужно было взять кукурузных хлопьев, – вполголоса пробормотал он. – И фухтелей. Побольше свежих фухтелей..."

Шошарр почесал свой покрытый мягкими серебристыми волосками затылок и сам же себе возразил.

"Взять-то можно было. Но только ведь складывать некуда. Звездолет-то совсем маленький!"

Это было совершенно справедливо.

"Пых" и впрямь был крошечным. Одно пилотское кресло, панель управления со множеством хитрых лампочек и кнопочек, крохотный отсек для рюкзачка и чипсов и... все.

Конечно, пускаться в такой далекий путь – от планеты Джангл до Земли – на такой маленькой машине, было неразумно. Почти самоубийственно.

Ни один настоящий путешественник с планеты Джангл на такое бы не отважился. Это было то же самое, как если бы кто-то, возомнив себя новым Христофором Колумбом, пустился в плаванье через Тихий океан на надувной лодке.

Впрочем, у шошарра не было другого выбора.

Потому что он не был путешественником. Он был беглецом.

А беглецы не могут позволить себе излишнюю привередливость. Какой звездолет подвернулся – на таком и улетай.

Шошарру было приятно думать о том, что никто из его осторожных, рассудительных соотечественников не отважился бы на такой полет.

"Это потому, что они трусы", – считал шошарр.

"И как только этим трусам хватает наглости называть меня воришкой?! Никакой я не воришка! Я просто беру то, что мне нравится! Я – шошарр без комплексов! Я не воришка! Я – смельчак! Настоящий смельчак!"

Эти рассуждения шошарра были прерваны бортовым компьютером.

Монотонным голосом робота он сообщил шошарру, что пора снижаться. И входить в атмосферу планеты Земля.

Шошарр принялся за приборы – эту ручку подкрутить вправо, эту влево, а эту кнопку – нажать три раза. В пилотировании звездолетов он не был докой, но все же кое-что умел. Он надеялся, что ему хватит навыков для того, чтобы посадить звездолет.

"А если не хватит, то он уж как-нибудь сядет сам", – успокаивал себя шошарр.

Конечно, можно было почитать инструкцию или хотя бы книгу "Как стать асом-звездолетчиком за две недели" и научиться сажать звездолет наверняка.

Но шошарр ужасно не любил учиться.

И читать книги он тоже не любил.

Что может быть лучше зимних каникул?

Ответ на этот вопрос Денис знал абсолютно точно. Лучше зимних каникул могут быть только летние.

А уж лучше летних...

Нет, пожалуй, того, что было бы лучше летних каникул, наука еще не изобрела.

Каждый день зимних каникул, единственным недостатком которых была их совсем уж небольшая длительность, Денис смаковал как конфеты ассорти.

И как в путёвой коробке с ассорти каждая конфета отличается от других формой, начинкой и типом шоколада – где горький, где молочный, а где не-понятно-какой – имел свое лицо и каждый день зимних каникул.

Пожалуй, если бы дням давали имена или клички, как их дают, например, животным, день 2 января Денис назвал бы Телевизионным – в этот день всегда столько интересного показывают!

А уж 1 января он бы называл Объедательным, а вовсе не Новогодним, как можно было бы подумать. И то правда – чем еще занимаются люди после того, как встретили Новый год? Правильно, отсыпаются, а потом доедают все то, что осталось в холодильнике после празднования, втайне вздыхая о том, что самое-самое вкусненькое как назло уже было съедено вчера...

Что же до 3 января, то Денис назвал бы этот день Саночным – вот уже который год они с Тигрой в этот день ходили на Бараньи Лбы, кататься на санках.

И только в прошлом году традиция была нарушена: на Новый год разразилась оттепель. Весь снег растаял за считанные дни, раскисли улицы в воздухе запахло поддельной весной. И даже коты начали распевать свои призывные песни гораздо раньше положенного природой срока.

Но в этом году, к счастью, со снегом все было в порядке.

А потому, сразу после завтрака (который, правда, по времени почти совпал с обычным обедом) Денис быстренько надел свой лыжный комбинезон, шапку-ушанку и щегольские, высокие сапоги, прихватил новые санки и, уже из дверей, крикнул маме, которая проводила время у зеркала в ванной комнате за загадочными косметическими процедурами: "Я пошел!".

– Постой-ка, Деня! – окликнула его мама, тут же материализовавшись на пороге ванной комнаты в цветастом махровом халате.

– Ну чего еще? – Денис нехотя остановился, подозрительно косясь на желто-серое нечто, которым было сплошь обмазано красивое мамино лицо.

Денис помнил, что эта ужасная желтая штука называется "маска". И похожа в ней мама была на шамана племени мумбу-юмбу.

– Пока ты спал, тебе звонил какой-то незнакомый мальчик, – мама задумчиво нахмурила брови, припоминая имя; маска, которая уже успела застыть, пошла по лбу тонкой трещиной. – Кажется, его звали Максим...

– Макс? Макс Рубанский? Из 7-"А"?

– Нет, не Рубанский. Его бы я запомнила.

– А какой же тогда? Больше я никаких Максимов не знаю... Может, номером ошиблись?

– Да нет, не ошиблись... Постой, кажется я вспомнила... Он говорил, что вместе с тобой отдыхал летом в Крыму. В "Лукоморье"... И что у него к тебе срочное дело.

– МАКСИМ? – глаза Дениса округлились. Он даже санки на пол поставил, чтоб случайно их не уронить. – Не может этого быть!!!

В ту минуту Денис Котик выглядел очень странно – растерянным, обрадованным и задумчивым одновременно. И эту гремучую смесь чувств, конечно, не оставила без внимания его мама.

– А что случилось-то? – спросила она с тревогой. – Что за "срочное дело"?

– Да так... Я и сам точно не знаю... – замялся Денис.

– Что-то ты темнишь, Денька. Ой, темнишь! – мама пригрозила ему пальцем.

– Да ничего я такого не темню... Наверное, Макс просто хочет, чтобы я ему книжку отдал, которую летом почитать просил... "Справочник".

– Какой еще справочник?

– По служебным собакам, – на ходу соврал Денис. – И что Максим еще сказал?

– Сказал, что перезвонит тебе вечером, – мама улыбнулась. Маленькая ложь сына, конечно, от нее не укрылась. Но она решила, что Денис, как сравнительно взрослый мальчик, имеет право на собственные сравнительно взрослые тайны.

– Ну, мне бежать надо... А то пока мы болтаем, меня там Тигра ждет. Да и ты простудишься – все-таки сквозняк... – Денис кивнул в сторону входной двери, которая в продолжение всего разговора так и оставалась распахнутой.

Дверь квартиры закрылась и Денис ринулся вниз по лестнице, держа перед собой санки полозьями вперед – словно бы шел на таран .

"И правда, странно. Чего Максиму надо-то?" – спрашивал себя Денис.

Максим был одним из немногих учеников Лицея Волшбы и Чародейства, живших с Денисом в одном городе.

Казалось бы, идеальный вариант для крепкой дружбы. Столько общих воспоминаний, столько общих (и совершенно секретных – как у разведчиков!) тем.

Но отчего-то после возвращения из Архипелага Денис и Максим перезванивались ровно два раза. И каждый раз разговор, почитай, не клеился.

Однажды – тогда Максиму звонил Денис – у его однокашника был грипп и тому было не до общих воспоминаний.

В другой раз Максим позвонил Денису как раз на папин день рождения. В гостиной, за круглым столом, как и положено, гудели не слишком трезвые гости.

Поодаль папин коллега Зиновий Карпович очень артистично изображал молодого белого медведя, впервые увидевшего вертолет (вертолет изображал сам именинник) на просторах Арктики.

А его молодая и упитанная жена Мариночка так самозабвенно откидывалась на спинку кресла во время каждого приступа хохота, что в один миг старенькая спинка просто не выдержала и сломалась, увлекая немаленькую Мариночку на пол, под нарастающее хихиканье зрителей. В то время как Мариночка, чтобы удержать равновесие, схватилась за край скатерти, которою был накрыт плотно заставленный закусками стол...

БА-БАХ!

Вот тут-то, через несколько секунд после Мариночкиного "бабаха", и раздался в квартире Котиков телефонный звонок. Звонил Максим, который "просто хотел поболтать о том о сем".

Вначале Денис долго мямлил что-то про неотложные дела, а потом сказал без обиняков, что болтать "о том о сем" просто не может – как говорят военные, "обстановка не позволяет". И, бросив в трубку кислое "до скорого!", Максим растворился.

В тот день Денис не кривил душей. И все-таки потом, когда он вспоминал тот неудавшийся разговор с Максимом, ему было немного стыдно. Ведь мог же перезвонить позже? И не перезвонил. Как-то не по-дружески это...

А вдруг Максим на него обиделся?

"Не-е. Если звонит, значит все-таки не обиделся. А может, обиделся сначала. А теперь уже и нет, – приободрился Денис, немного поразмыслив. – А дело он так придумал, для правдоподобия!"

Денис ускорил шаги – Тигра наверняка уже заждался, прыгая для согреву возле газетного ларька на углу.

Этот ларек Тигра и Денис называли очень патетически – Местом Встречи Номер Восемь или, сокращенно (как в шпионских боевиках!), МВ №8.

Но даже несясь по заснеженной улице Салтыкова-Щедрина к МВ №8, Денис не мог отделаться от предчувствия: Максим позвонил не просто так.

И даже в морозном воздухе, казалось, пахло всамделишным волшебством.

– Ну, где тебя носило? У меня уже нос стал как помидор – красный, – недовольно процедил Тигра и красноречиво потер нос варежкой.

Под аккомпанемент Денисовых извинений – ведь все-таки он опоздал на целых одиннадцать минут – они двинулись на Бараньи Лбы, волоча за собой санки.

– Эй, тут что, убили кого-то? – спросил Тигра.

В толпе зевак довольно скоро обнаружились Андрей Уткин и Леха Тюленько – одноклассники Тиграна и Дениса. Они тоже явились покорять Мясорубку. И тоже стояли теперь у красных флажков, как выразились бы в Архипелаге, не солоно хлебавши.

– Убили? Не-ет, это вряд ли... – пробурчал Тюленько. – Если б убили, снег был бы красным. А так – он желтый.

– Логично, – подытожил Уткин и с очень умным видом подмигнул, словно хотел сказать, что уж кто-кто, а он уже во всем происходящим разобрался.

– Тогда, может быть, что-то украли? – не унимался Тигра.

– Где, на Мясорубке? – скривился Уткин. – Разве что снега мешок. Или парочку пустых бутылок. Что еще тут можно украсть?

– Ну... может украли где-то в другом месте. А принесли сюда... И теперь милиция идет по следу злоумышленников...

– Ты сам подумай, что такого нужно украсть, чтобы на место преступления приехало двадцать человек?

– Ну... золото какое-нибудь... Драгоценности... Или редкую картину. А может, и статую из музея, – предположил Денис. В голове у него вертелись сцены из детективных фильмов. – Поэтому и народу так много...

– Ага. У нас напротив ювелирный магазин есть, – вставил Тюленько. – Так его прошлой осенью обокрали. Даже в газетах написали про это дело! И что? Всю ночь сигнализация пищала. А милиция приехала только утром. И то два человека.

– Нужно им больно, – пожал плечами Уткин. – Ювелирных магазинов в городе знаешь сколько? За всеми не уследишь...

– Тогда, может, они тут клад ищут? – выдвинул последнюю гипотезу Тигра.

– Эх, примитив-примитив... – по-взрослому вздохнул Уткин. – "Украли"... "Убили"... "Клад"... Головой думать надо! Головой!

– И что же твоя голова придумала? – язвительно спросил Денис. – Может, просветишь нас, дураков безголовых?

Пококетничав для проформы, Уткин все-таки сдался:

– Просвещу, пожалуй. Я думаю, тут приземлилось НЛО.

– НЛО? – в один голос вскричали Денис, Тигра и Леха Тюленько. Лица у них были очень недоверчивые.

– Именно! – кивнул Уткин.

– Я читал, что НЛО не бывает! – заявил Тюленько.

– Во-во, Андрюха. Такой большой, а в сказки веришь, – поддакнул Тигра.

Только Денис не стал подвергать сомнению слова Андрея. Потому что в Лицее Волшбы и Чародейства успел усвоить – верить в сказки очень даже нужно. Иные сказки куда правдивее многих правд. Особенно тех правд, о которых пишут в газетах.

– А все-таки, почему ты думаешь, что НЛО? – спросил Денис.

– А ты эмблему на халатах видел? – торжествующе спросил Уткин.

– Не-ет. А что там?

– А там написано – "Комиссия по неспецифичным контактам".

– Как это "неспецифичным"? – поинтересовался Тюленько. – Что это за такие контакты?

– Это такие контакты, которые случаются очень редко. Но при этом являются ужасно важными... Например, контакты с инопланетянами...

– Как в "Дне независимости"? – хохотнул Тигра.

– Почти.

– А где же тогда, по-твоему, само НЛО? Где инопланетяне?

– НЛО, точнее, то, что от него осталось, уже давно погрузили в во-он тот микроавтобус, – Уткин указал на машину с надписью "Лаборатория".

– А инопланетян куда погрузили?

– Не инопланетян, а инопланетянина, – поправил Дениса Уткин и по-учительски уставил в небо указательный палец.

– Ну хорошо, так куда же дели инопланетянина?

– А никуда его не девали. Он сам ушел. Вон, видишь, маркеры? – Уткин указал на пунктир из красных флажков, который начинался у подножья Мясорубки и тянулся в сторону белых девятиэтажек.

– Вижу.

– Они показывают, куда он пошел. Его следы!

– А ты их видел?

– А как же! Конечно видел! – оскорбился Уткин. – Судя по всему, наш инопланетянин – позвоночное млекопитающее, которое передвигается на двух конечностях. И на каждой ноге у него по три когтистых пальца!

– Как у медведя?

– Да будет тебе известно, Тюленько, – менторским тоном сказал Уткин, – у медведя не три, а пять пальцев.

– И куда же он пошел?

– В сторону Цементного завода.

– Так значит, его и нужно ловить на Цементном заводе!

– В том-то и дело, что до Цементного завода он не дошел, – вздохнул Уткин.

– А куда же он тогда дошел?

– Не известно. Потому что возле во-он того дуба он взял и исчез.

– Прямо вот так взял – и исчез? – вытаращил глаза Тигра.

– Ну, может, и не прямо так... Но возле того дуба следы обрываются...

Денис, Тигра и Леха Тюленько задумчиво примолкли. Столько загадок на ровном месте... Да еще и на санках из-за этих загадок не покатаешься...

– Послушай, Уткин, а откуда ты все это знаешь? – в голову Денису вдруг пришла странная мысль: Андрей просто-напросто решил их разыграть и выдумал всю историю от первого до последнего слова. Он умный, ему это большого труда не составит...

– Я тут с самого утра дежурю, – самодовольно сказал Уткин. – Слушаю, что говорят корреспонденты. Сопоставляю факты. Наблюдаю. И, в отличие от вас, я сюда не на саночках пришел кататься со всякой малышней. Я пришел специально!

– Тоже мне, Шерлок Холмс, – хмыкнул Тигра.

– А откуда ты узнал, что тут такое творится? По телевизору увидел? – спросил Тюленько.

– Ха! По телевизору! – в голосе Уткина звучало презрение. – Да я и без телевизора уже сегодня утром все знал! Это НЛО даже из нашего окна было видно! Я же вон в том доме живу, на котором "38" написано, по улице Челюскинцев.

– И что – ты сам все видел?

– Ну... Сам... Сам я, к сожалению, не видел... – сконфуженно отвечал Уткин. – Я уже спал... Но вот мой отец видел. Он всегда по ночам работает... А наши соседи по лестничной клетке так и вообще видели его не из окна, а с земли! Как я вижу вас!

– И как им это удалось? – оторопело спросил Денис.

– Да они ходили с собакой гулять. И случайно все видели. Сначала они подумали, что это ракета от фейерверка. Потом, что какой-то самолет терпит крушение. Но скоро стало ясно, что никакой это не самолет. А самый настоящий неопознанный летающий объект. И они сразу вызвали милицию...

– Везет же людям! – впечатлился Тигра. – Такие вещи видят!

– Да-да. Они все мне рассказали! Во всех подробностях. И про желтый порошок, который поднялся в воздух, когда летательный аппарат соприкоснулся с землей. И про странное рычание, которое послышалось из-под обломков... И про фигуру инопланетянина в скафандре. А я все, что они рассказали – записал в свой блокнот! – Уткин многозначительно похлопал себя по нагрудному карману куртки.

– Это еще зачем? – спросил Тюленько. Ему даже на уроках писать было лень, не то что во время каникул. – В смысле, зачем записал?

– Как это "зачем"? – взвился Уткин. – Может, я когда-нибудь напишу об этом книгу! Целую книгу!

– И назовешь ее "Как я не увидел инопланетянина", – сказал Тигра.

Все рассмеялись.

Они провели на Мясорубке еще час. С интересом наблюдали за тем как собирают свою мудреную аппаратуру люди в халатах. И за тем как снимаются репортажи. Глазели на загадочные обрывающиеся следы и слушали разглагольствующего без умолку Уткина, который, казалось, и впрямь решил написать свою книгу. Причем не когда-нибудь, а прямо завтра!

А когда носы и кончики ног у всех предательски подмерзли – ведь все-таки на морозе нужно двигаться, а не болтать! – мальчики, как и большинство прочих зевак, тоже засобирались домой.

Первым ушел Леха Тюленько – он сослался на волчий голод. Следом поплелись Тигра и Денис. И только Уткин ни в какую не хотел уходить. Он попивал чай из прихваченного с собой из дому термоска и ловил каждое долетавшее до него слово.

– Мне важна каждая крупица информации! Каждая! – приговаривал Уткин. – Эх, жаль диктофона с собой не взял... И фотоаппарата...

На обратном пути Денис и Тигра взахлеб обсуждали увиденное.

Несмотря на очевидные доказательства, Тигра все-таки не верил в то, что на Мясорубку приземлился НЛО. А вот Денис отчего-то ни на минуту в этом не сомневался. Разве мужчины на черных "Волгах" приезжают куда попало? А милиционеры с автоматами? Они даже поспорили с Тигрой на десять пломбиров в шоколаде.

Догадывался ли Денис, что узнает правду вечером того же дня? И что правда эта будет такой необычайной, что он забудет даже про само существование пломбира в шоколаде?

– А он, этот шошарр, симпатичненький? – спросила Леся. Ее глаза сияли азартом естествоиспытателя, которому предстоит открыть совершенно новую породу животного.

– Да откуда мне знать! Я ведь его тоже не видел! Только слышал!

– Ну... может ты по голосу догадался...

– По голосу можно только одно сказать: у него ужасный характер!

– Я уже давно заметила, что вы, мальчики, склонны все преувеличивать!

Денис и Леся тряслись в трамвае, сидя у окна задней площадки.

Трамвай под номером 63 следовал от центра в сторону Зеленой Горки, района, который раньше, во времена молодости Денисовых родителей, считался плохим, а теперь приобрел статус элитного.

Именно там, на окраине города, возле достаточно живописного пруда, богатые и знаменитые горожане строили себе виллы и замки.

Именно там и располагалась улица Ледовая, где стоял дом Максима.

День был воскресным, а потому пассажиров в вагоне было совсем мало. Компания подвыпивших студентов с позволения улыбающейся кондукторши прочувствованно горланила песню "Нас не догонят!", рассевшись у водительских дверей. Интеллигентный мужчина в очках и шапке-ушанке читал газету "Совершенно секретно". Двое пенсионерок на повышенных тонах спорили о социальной справедливости.

Так что Денис и Леся, до которых никому не было дела, могли спокойно обсуждать свои тайны в полный голос.

Все равно никто не услышит. А если даже и услышит, то не поверит.

На коленях у Леси лежал большой пластиковый кулек с тремя килограммами огурцов – именно так Леся перевела слово "фухтели" (которое она узнала из курса волшебного природоведения). В кульке также болталась бутылка лимонада "Дюшес" (ее Максим попросил для себя).

Денис гордился Лесей – все-таки она не посрамила честь Травоведно-Зверознатного посада.

И в то же время он немного тревожился. А вдруг все-таки Леся не угадала? И тогда получится, что они потратили впустую довольно-таки немаленькую по их меркам сумму?

Но даже если фухтели – действительно "огурцы". Кто поручится, что там, откуда прилетел шошарр, огурцы в точности такие? Вдруг там огурцы синие? Или оранжевые?

Наконец трамвайчик вполз в район Зеленой Горки и по обеим сторонам от трамвайной колеи запестрили разноцветными черепичными крышами новорусские замки. Некоторые выглядели убогими громадинами. Некоторые, напротив, смотрелись воплощенной сказкой. Башенки, кованые заборчики, аккуратные елочки у дороги...

– Ух ты! Деня, посмотри! Хочу такой! И тоже чтоб с синей крышей! – восхитилась Леся, тыча пальцем в покрытое инеем окно трамвая.

– Тоже мне! Безвкусица одна! – не глядя в окно, сказал Денис.

– А мне нравится, – вздохнула Леся. – Вот заработаю много денег, тоже себе такой куплю.

– А я себе лучше куплю яхту! – буркнул Денис. – Больше толку, чем от всех этих синих крыш... А жить можно и в нормальной квартире!

– Зато если б ты жил в таком доме, родители точно разрешили бы тебе держать собаку...

Денис не нашел что ответить. Потому что Леся была права. Что за парадокс такой? Леся почти во всем оказывалась права...

Дом, в котором жил Максим, сын очень состоятельных родителей (его отец возглавлял целую офтальмологическую клинику!), тоже ужасно понравился Лесе. Еще стоя на улице, она осыпала его комплиментами.

– Гляди, тут и летний сад виднеется! И даже сауна! И два гаража! И альпинарий! Ух ты!

Однако Денис оставался холоден ко всей этой роскоши. При чем здесь сад? При чем здесь альпинарий и сауна? Они ведь сюда не глазеть пришли. А по делу.

И он решительно нажал на кнопку звонка, которая была вмурована в стену, сложенную из ярко-красного кирпича, кое-где перемежающегося фрагментами кованой чугунной решетки.

И вот когда ребята все вместе задумались над тем, что Леся скажет своим родителям, случилось странное. Тиша словно бы застыл. Он враз перестал качать лапой, теребить кисточку на шикарной обивке кресла и даже, кажется, передумал дерзить.

Он повел из стороны в сторону ушами-локаторами.

Задрал свой хобот и, тихонько посапывая, осторожно втянул воздух.

После чего неожиданно взвизгнул:

– Рыки!

– Какие еще рыки? – неприязненно переспросил Максим. – Может, раки?!

– Р-рыки! – повторил шошарр, ожесточенно помотав головой.

– "Рыки" – это значит "собаки", – пояснила Леся. – Так в Травоведно-Зверознатном называли... кажется... Нет, "рыки" – это не совсем собаки, а такие крылатые...

– Стоп, – прервал Лесю Максим. – Тиша, какие собаки? Где? Ты о чем это вообще говоришь?!

– Там. Они все там, – Тиша указал лапкой в сторону окна гостиной, выходящего на улицу Ледовую. – Спрячьте меня! Спрячьте!

Он помедлил чуть и как бы через силу добавил:

– Пож-жалуй-ста.

Поскольку ребята уже успели привыкнуть, что Тиша не отягощен хорошими манерами, трогательное "пожалуйста" прозвучало как гром среди ясного неба. Денис вдруг заметил, что шошарра бьет мелкая дрожь.

– Подумаешь, собаку кто-то решил выгулять... – неуверенно сказал он. Отважному пилоту компьютерного истребителя было стыдно признаться, что испуг шошарра понемногу передается и ему.

Максим подошел к окну и, осторожно поддев пальцем край плотной шторы, выглянул на улицу. Затем жестом пригласил Дениса и Лесю присоединиться.

Действительно, собаки.

Огромные, похожие как две капли воды, служебные овчарки.

Разумеется, овчарки гуляли не сами по себе. При каждой собаке состояли двое рослых мужчин в длиннополых, чуть мешковатых пальто. И без головных уборов.

Овчарок было три, "собаководов" – шестеро. Две пары приближались со стороны трамвайной остановки, третья двигалась им навстречу по противоположной стороне тротуара.

Овчарки что-то старательно вынюхивали.

Время от времени они останавливались и, повернув голову, преданно вглядывались в глаза своих хозяев. Те говорили им что-то поощрительное. Разумеется, расслышать что именно было невозможно.

Даже если бы такая компания – собака и двое мужчин – была на улице только одна, Денис все равно заподозрил бы что-то неладное. Ну не ведут себя так обычные гражданские овчарки на прогулке. Не ведут! В этом Денис, заядлый "овчарковед", был готов поклясться!

А тут овчарок было целых три и каждая всем своим видом говорила: "Господа, я на работе. У меня престижная и важная работа – искать. Искать следы, оставленные неким джентльменом, с которым мечтают познакомиться мои хозяева. А зовут этого джентльмена..."

Денис не успел закончить эту воображаемую тираду, когда с ограды дома на противоположной стороне улицы спрыгнула кошка. Причем приземлилась прямо перед носом у одной из овчарок. И вот что удивительно – та даже ухом не повела! Собака продолжала деловито принюхиваться, в то время как кошка, окатив презрением четвероногого государственного служащего, неспешно пошла по своим кошачьим делам.

– Да... Служебная... – зачарованно прошептал Денис. – Настоящая служебная ищейка... Какая выдержка...

И вдруг та самая овчарка, "с выдержкой", насторожилась, остановилась, повернула голову в сторону дома Максима и залаяла! Да так громко, что было слышно даже через двухкамерные окна с вакуумными стеклопакетами.

Будто бы ответила на мысли Дениса!

Денис остолбенел от неожиданности.

Оба "собаковода" тут же проследили направление, указанное овчаркой. Денис встретился взглядом с одним из них!

– Они тебя заметили! – ахнула Леся.

Денис против своей воли отшатнулся от окна – уж очень тревожно вдруг стало у него на душе.

Конечно, это было ошибкой. Такое поведение всегда вызывает у стражей законности, а уж тем более – у сотрудников Комиссии по неспецифичным контактам – самые худшие подозрения.

Но Максим, молодчага, не растерялся.

Он сразу же отдернул штору и, сложив руки на груди, стал перед окном с самым беззаботным видом. Максим принялся глазеть на "собаководов", нагло перемалывая челюстями ментоловую жвачку. Дескать, вот стою, смотрю на улицу, а что – нельзя? Это ведь мой дом! Что хочу – то и ворочу!

Овчарка, тем временем, принялась надсадно лаять и рваться с поводка.

"Собаководы" помедлили. Перекинулись парой фраз. Видимо, решали что делать.

Тем временем к ним присоединилась еще одна пара со второй овчаркой.

– Зуб даю, они ищут Тишу, – вполголоса сказал Денис.

Он уже успел оправиться от испуга, но к окну не вернулся, а присел на корточки посреди комнаты.

– Ты уверен? – спросила Леся. – Ты думаешь, это "они"? Те, про кого только что говорил наш шошаррик?

– Наверняка. Я, кажется, узнал одного из них. Я видел его вчера, на Бараньих Лбах.

– На каких еще лбах? – не понял Максим.

– Ну там, где звездолет упал!

– Что же делать?

– "Что делать", "что делать"... – передразнил его Тиша, который от страху залез в бар с алкогольными напитками. – Сделайте вид, что дома никого нет!

– Очень умно, – хмыкнул Денис. – Они уже видели меня. А Максима и сейчас видят! А ты говоришь "дома никого нет"!

– А что, у вас разве нет обычного беспамятника? Давайте швырнем в них махонькую бомбочку с беспамятником – и они сразу забудут, что вас видели! А мы спокойно сделаем вид, что нас нет дома...

– Во-первых, у нас нет никакого беспамятника, – строго сказала Леся. – А во-вторых, я бы не стала швыряться бомбами, пусть даже махонькими, в милицию.

– Тем более что никакая это не милиция, – многомудро добавил Денис.

– Кажется, они идут сюда, – процедил Максим, не поворачивая головы.

– Если нет бомбы, тогда... Тогда давайте швырнем в них контрамотом! – предложил Тиша, продемонстрировав завидную боевитость. – Наши минуты и даже часы превратятся для них в секунды. За это время мы успеем убежать далеко-далеко!

Денис не знал что такое контрамот. А на бестолковые расспросы времени у него тоже не было.

– Нет, – сказал он решительно. – Швыряться мы точно ничем не будем. Ни контрамотами, ни бомбочками, ни даже гнилыми помидорами и тухлыми яйцами. Не будем – и все.

– Трусы. Все вы трусы! – буркнул шошарр и хлопнул крышкой бара – он счел свое убежище ненадежным и решил его покинуть.

После этого он с обреченным видом сел на пол, уткнул голову в колени и, горестно обернув ушами голову, словно плащом-накидкой, замер. Само отчаяние!

В прихожей раздалась мелодичная трель звонка.

Денис и Леся вздрогнули.

Максим, прежде глядевший в окно, обернулся. Он был бледен, как снег.

– Тиша, полезай-ка в шкаф, – сказал Максим.

– В шкаф – это наивно. Там точно найдут! – возразил Денис.

– Тогда опять в бар!

– Тем более!

– Тогда, может, в холодильник?

– В холодильник – ни за что! Я там был! Там ужасно холодно! Уж лучше сразу на улицу! – вмешался шошарр.

К разговору подключилась Леся.

– Ребята, ребята... У меня идея! А что если – в стиральную машину?

Денис обречено вздохнул:

– И там найдут. Они что – идиоты? У них же собаки. Со-ба-ки!

Звонок повторился. И больше не смолкал. Снова залаяла овчарка – на этот раз уже на пару с сослуживицей.

– А что такое стиральная машина? – спросил шошарр из-под ушей.

– Это то место, где ты только что спал.

– А что? Неплохое местечко! Пожалуй, я согласен!

– Тогда дуй туда!

– А если все-таки найдут? Ведь через окошко все видно, что внутри стиральной машины происходит! Они сразу заметят Тишу! Его невозможно ни с чем спутать!

– Послушайте, если машина стиральная, значит в ней что-то стирают? – предположил шошарр. Судя по блеску в его глазах, у него появилась полезная мысль.

– Ясное дело! Стирают разные рубашки, носки, футболки...

Шошарр обвел всех торжествующим взглядом и провозгласил:

– Ну так постирайте... меня! А вдруг они спутают меня с футболкой!

– Послушай, а тебе плохо не будет? – с сомнением спросила Леся. – Тебе же придется не дышать несколько минут подряд!

– Да я могу не дышать часами! Мы, шошарры, это запросто!

– А крутиться при этом в барабане десять минут кряду ты сможешь?

– Спрашиваешь тоже! Крутиться – это мне самое то!

– И что мы теперь будем делать? – спросил Максим, когда они, вдосталь напившись вкусного липового чая и наевшись ароматных сэндвичей, которые Леся нашла в холодильнике и подогрела в микроволновке, немного пришли в себя.

К счастью, за несколько минут до возвращения Максима и Дениса шошарр как раз отправился на боковую. Так что у них было некоторое время на то, чтобы обсудить ситуацию "без посторонних".

– По-моему, есть ровно два варианта. Первый: ничего не делать. Второй: все-таки отвезти Тишу ко входу в Архипелаг.

– Ты, Деня, говоришь точь-в-точь как наша Крокодилла. "У вас, дорогие мои, ровно два варианта. Либо готовиться к годовой контрольной, либо нет", – Леся артистично изобразила учительницу физики с ее неповторимыми, отчасти садистскими интонациями. – В то время как на самом деле вариант ровно один. А именно – готовиться. Потому что если не готовиться, то получишь двойку и тебя оставят на второй год. Разве это вариант?

– Что ты хочешь этим сказать? – поинтересовался Максим.

– Я хочу сказать, что "ничего не делать" – это не вариант. Если мы не будем ничего делать, завтра к нам опять придет этот ужасный Кузнецов! И на этот раз трюк со стиральной машиной скорее всего не пройдет...

– Но можно спрятать шошарра в каком-нибудь другом месте. Ведь у тебя же, Леся, есть собственная комната?

– Конечно, есть! Дело же не в этом! Можно прятать Тишу сколько угодно. Но рано или поздно нас все равно найдут. У них техника, собаки... И тогда неприятностей наверняка не оберешься... А уж как от родителей попадет...

– Не говоря уже о тех чудовищах, за которыми Кузнецов и его веселые ребята гонялись возле озера, – мрачно добавил Денис. – Готов поспорить, они тоже ищут нашего шошарра!

– Но даже если мы соберемся, даже если купим билеты на поезд, а там возьмем такси до пионерлагеря "Лукоморье", все равно: что мы скажем родителям? Ведь нас не будет в городе минимум два дня!

– Да уж, мои меня скорее всего не отпустят, – вздохнула Леся. – Если бы по путевке, как летом. Или если бы была какая-то экскурсия... А так, я как подумаю, какой концерт закатит мама, если я ей скажу, что еду в Крым с Денисом и Максимом...

– Моих, конечно, можно попробовать уболтать, – меланхолически отозвался Денис. – Но это будет трудно... Ой как трудно!

В этот момент на пороге комнаты появился шошарр – заспанный и недовольный. Насколько ребята научились его понимать, весь вид его выражал желание сказать что-то важное.

– Слушайте, земляне, я тут вот о чем подумал: а что если использовать контрамоты? У меня с собой есть штучек пять. В рюкзачке завалялись.

– А что это такое – "контрамоты"?

– Это такие часы, которые назад идут, – буркнул шошарр, протирая кулаками заспанные глаза.

– Ну и что с того, что они назад идут? – скептически поинтересовался Максим.

– Они не только назад идут, но еще и вперед немножко. Десять секунд назад – одну вперед. Или двести секунд назад – одну вперед. По-разному выставить можно.

– И все равно не понимаю, в чем польза?

– Польза очень большая, – наставительно сказал Тиша. – Если такие часы запустить в комнате, шошаррам... ну или людям в этой комнате будет казаться, что время почти остановилось! Они как бы заснут и будут видеть сны наяву! Для них один день будет длиться столько, сколько нужно шошарру... ну или человеку, который контрамот им подсунул!

– Как в фильме "День Сурка"? – спросила Леся.

– Не знаю никакого сурка! И вообще не надо меня перебивать! – недовольно фыркнул шошарр. – Так вот: если эти контрамоты вашим родителям подсунуть, они и не заметят, что вас нету два дня! Для них все время будет длиться тот день, когда вы уехали и повесили контрамоты! Или даже не день, а час! А когда вы меня отвезете и вернетесь, вы просто контрамоты остановите. И жизнь продолжится! Как всегда!

– Звучит уж больно фантастично, – пробурчал Максим. – Если б еще дело в Архипелаге происходило, я бы поверил. А так...

– Ну и глупо! Контрамоты – вещь ужасно надежная. Сколько банков на своей родной планете я ограбил благодаря этому магическому прибору... – ностальгически закатив глаза, сказал шошарр, но заметив, что Леся, Денис и Максим тут же уставились на него с явным неодобрением, добавил: – Я хотел сказать, что я мог бы ограбить ужасно много банков с этими контрамотами. Мог бы. Если бы захотел. Но я, конечно, не захотел!

– С другой стороны, а чем мы рискуем? – вдруг сказала Леся. – Проверим контрамоты, если работают – возьмем и прямо завтра поедем... Я так люблю поезда!

– А я поезда ненавижу, – буркнул Максим. – Там всегда так ужасно воняет. Особенно в этих... как они называются... в табуретах...

– Не в табуретах, а в тамбурах, – поправил его Денис, едва удерживаясь от хохота. Вот так всегда – эрудированный Максим, который знает даже слово "тетраграмматон", путает "тамбур" с "табуретом"!

– Если тебе так не нравится тамбур, в него можно и не выходить... – примирительно заметила Леся.

– И вообще, никто тебя ехать не заставляет, трус несчастный! – вставил шошарр.

– Действительно, если не хочешь ехать, мы с Лесей справимся вдвоем...

Денис уже мысленно принял решение. В конце концов, Тигра без труда найдет компанию для завтрашнего культпохода в кино. А родителям не мешало бы под тихое тиканье контрамотов расслабиться и отдохнуть денек-другой... Третий-четвертый...

А вот Максим, по-видимому, все еще колебался.

В позе Наполеона он стоял у окна и вглядывался в глухую зимнюю ночь. Вид у него был сосредоточенный. И даже на лбу появилось нечто, похожее на морщину мыслителя. И только когда Леся во второй раз спросила "Ну так что, Максим, ты решил?" он обернулся к ребятам и сказал:

– Я еду с вами. Но только чур не на поезде!

– А на чем же тогда? На пароходе?

– А может, на звездолете? – ехидничал шошарр.

– У меня есть идея получше. Пока мои родители там обезьян таиландских бананами кормят, наш шофер Саня тут без дела сидит. Разлагается морально. Потому что возить ему некого и некуда. А вот теперь – будет!

– Ты хочешь сказать, что в Архипелаг мы поедем на твоей машине с шофером? – глаза Леси засияли.

– Именно! На машине.

– А мы поместимся? – с сомнением спросил Денис.

– В наш джип "Линкольн" как-то на спор залезла половина моего класса, – спесиво сказал Максим.

– Ура! Отличная идея! И никаких билетов брать не надо! – захлопала в ладоши Леся.

– А мне порулить дадут? – вставил шошарр. – Или у вас, людей, не разрешается передавать управление транспортными средствами представителям инопланетных цивилизаций? Вообще, от таких, как те ужасные типы в черных пальто, можно ожидать любой подлости! Любой!

– Мне тоже идея нравится, – сказал Денис. – Никогда не ездил на джипе "Линкольн"! Это, должно быть, клево!

– Здесь, правда, есть одно "но", – кисло сказал Максим.

– И какое? – в один голос спросили Леся и Денис, тревожно глядя на товарища.

– Майя Генриховна, моя гувернантка. Завтра в восемь утра она приходит на работу. То есть ко мне. Учить меня немецкому и французскому.

– Ну и что? Поставим Майе Генриховне контрамот, как и нашим родителям, и дело с концом!

– Это, конечно, сделать можно. Но боюсь, что Саня никуда нас без Майи Генриховны не повезет. Указания у него такие. Не может он.

– Тогда давай и Сане твоему контрамот поставим! – азартно воскликнул Тиша.

– Глупый ты глупый, хоть и инопланетянин, – мягко сказала Леся, поглаживая шошарра по его мягкой, белой шерстке. – Если мы Сане поставим контрамот, кто же нас тогда повезет?

– Вообще-то да... – согласился шошарр. – Тут я чего-то недодумал...

– Послушай, Макс, а Майя Генриховна согласится нас сопровождать? – с сомнением спросил Денис.

– Это уж я беру на себя, – криво усмехнувшись, сказал Максим. – Как ни крути, а мои прихоти – для нее закон. Не забывай, я же все-таки новый русский!

Архипелаг встретил их моросящим дождем и порывистым ветром с моря. Гладкие плиты дорожки были сплошь залеплены скользкими, темно-бурыми листьями платанов. Похоже, никто и не думал их убирать.

"И в самом деле – сгребать листья здесь просто некому! Ведь остров До Свиданья необитаем", – подумал Денис.

– Ур-ра! Мы спасены! Архипелаг! – радостно завопил Тиша и со всех ног бросился вперед.

Как помнил Денис, дорожка, по которой побежал шошарр, вела к огороженной чугунными цепями площадке над морем. Вполне естественно, что через пару минут Тиша остановился. Бежать дальше было некуда.

Ребята подошли к Тише.

Бесприютная, грозная морская стихия словно бы говорила: "Ну что, явились не запылились? А теперь валите обратно в свою Закрытку, нечего здесь делать!"

Вскипая белыми бурунами, волны гряда за грядой накатывали на каменные утесы и с монотонным ревом разбивались на мириады брызг. От края горизонта и до края – ни паруса, ни дымка.

– Так. Отличненько! Где тут ближайший порт? – бодро поинтересовался шошарр.

– Боюсь, что ближайший порт на ближайшем острове, – невесело ответил Денис.

– Не понял. Что значит "на ближайшем острове"?! – возмутился Тиша.

– То и значит. Здесь нет порта. На острове До Свиданья есть только одна пристань и мы сейчас на ней стоим.

– Впрочем, скоро обязательно что-нибудь приплывет, – заверил шошарра Максим. – "Веселый Голландец" какой-нибудь... Ну что, ребята, скажем Тише "до свиданья" и айда домой? Я думаю, там за дверью уже все спокойно. А может нам те звуки просто почудились?

– Ну да... – неуверенно поддакнул Денис. – Могли и почудиться в темноте... У страха глаза велики, как говорится... В общем, дорогой Тиша, нам пора домой. Родители и все такое... Рады были знакомству...

– Будешь пролетать мимо – залетай в гости, – подхватил Максим. – Угостим тебя фухтелями, в стиральной машине покрутим...

– Только не попадайся больше на глаза нашему Комитету по неспецифичным контактам, – добавил Денис. – А то если овчарки к нам снова агентов приведут, они точно не поверят, что это случайное совпадение. До свиданья, в общем.

– До свиданья, – неуверенно пискнула Леся.

– Ну... Ну до свиданья... – проворчал Тиша.

Ребята чувствовали неловкость. Как-то нескладно получалось: они сейчас вернутся в уютную машину родителей Максима, а Тиша останется здесь, под промозглым ветром. Ну а с другой стороны, уговор есть уговор... Они же не нанимались нянчиться с шошарром всю оставшуюся жизнь?

Ребята нехотя побрели обратно к Двери. Максим чуть впереди, Леся и Денис – за ним.

– А что, Леся, отсюда никак нельзя связаться с Берендеем Кузьмичом? – спросил Денис. – Или с капитаном Страхеном? Если поблизости нет ни одного корабля, может, кто-нибудь прилетел бы за Тишей на ковре-самолете?

– Ковролете, – поправила Леся. – Не знаю я, как с Берендеем Кузьмичом связаться без емелефона.

– А я вот помню, кто-то говорил, что у Двери есть особая стража? Какие-то духи или что-то вроде того? Ты же должна знать! А, Леся?

– Стража есть. Но больше я ничего не знаю. Волшебники стерегут тайны Двери и острова До Свиданья пуще зеницы ока. Даже если здесь установлены какие-то магические механизмы, – сигнализация особенная или волшебная радиостанция, – учителя Лицея не очень-то спешили нам о них рассказывать. Может, в Травоведно-Зверознатном посаде таким вещам вообще не учат. Только у вас, в Следопытном.

– А вот поучиться там толком я как раз и не успел...– вздохнул Денис.

Они были уже совсем близко от Двери, когда у них за спиной раздался требовательный голосок.

– Мне уже скучно!

Все обернулись. Оказывается, Тиша неслышно брел за ними от самых чугунных цепей.

– Мне уже скучно! – повторил шошарр. – Я слышал, в Архипелаге весело. А тут скучнее, чем даже в открытом космосе! Там хотя бы есть спутники. И метеориты! А здесь... Немедленно расскажите мне как выбраться с этой противной скалы посреди противного моря или я... или я... – он замешкался на мгновение, но тут же нашелся:

– Больше не буду с вами разговаривать, вот.

– Видали, какой, – протянул Максим. – А зачем нам с тобой разговаривать, если мы сейчас вернемся в Закрытку, а ты здесь останешься?

– Максим, имей совесть, – одернула его Леся. – Вот именно, мы-то вернемся в Закрытку. А ему здесь торчать неизвестно сколько. Совсем-совсем одному! А что если он здесь... умрет?

Сказала – и тут же сама испугалась своего страшного предположения, которое, к сожалению, не выглядело столь уж абсурдным.

– Скажешь тоже – умрет, – фыркнул Максим. – От чего это?

– От голода... – Леся всхлипнула. – Или от холода...

– Вот-вот, – шошарр удовлетворенно кивнул. – От холодного голода и голодного холода. Или, по-вашему, от этого не умирают? Эх, земляне...

Максиму ничего не оставалось как согласиться. Но ему так хотелось вернуться домой, к своим книгам и компьютеру, что он был готов на любые уловки, лишь бы поскорее избавиться от шошарра.

– Люди – умирают, – согласился он. – Но ты же не человек, а... волшебное существо. А волшебные существа могут не есть годами.

– Смотря чего не есть, – ответил Тиша. – Скажем, каши или гороха я готов не есть хоть десять лет. Но без чипсов я быстро начну страдать. Я уже без них страдаю, между прочим.

– Слушай, а у тебя остался хотя бы один контрамот? – глаза Максима загорелись, ему показалось, что ему пришла в голову отличная идея.

– Один остался. А что?

– Ну так запусти его прямо в собственном кармане! В самом разогнанном режиме! Для всего мира пройдет месяц, а для тебя несколько минут. За месяц уж точно здесь какие-то добрые люди объявятся. Они увидят тебя, удивятся и заберут с собой! А ты даже соскучиться по своим чипсам не успеешь!

– Я же сказал: я уже скучаю. И уже страдаю без чипсов. Хотя они еще и не закончились, – шошарр вздохнул.

– Все равно, Максим дело говорит! – оживился Денис. – В самом деле, почему бы не попробовать с контрамотом?

– Не хочу, – отрезал Тиша.

Максим с Денисом обменялись красноречивыми взглядами: "Ох уж эти шошарры".

– Ну не хочешь как хочешь. Мое дело было предложить. Как станет невмоготу без чипсов – запускай контрамот.

– Не запущу.

– Да делай что хочешь! – вспылил Максим. – Запускай, останавливай, иди по волнам пешком! Письмо напиши, в бутылку засунь и брось в море! "Я, шошарр Тиша, нахожусь на необитаемом острове До Свиданья. Умираю без чипсов. Спасите кто может!"

Леся, конечно же, вступилась за шошарра.

– Максим, как тебе не стыдно? Тиша – наш гость. С гостями себя так не ведут. Я тут подумала и решила, что останусь с Тишей до тех пор, пока не придет корабль. Посидим на острове пару дней, и если никто не появится, а вся провизия закончится – вернемся обратно.

– Ну и что вы будете делать в зимнем Крыму одни? – резонно возразил Денис. – Даже в лучшем случае, если Тишу удастся посадить на корабль, как ты будешь возвращаться одна от самого лагеря "Лукоморье"? Об этом ты подумала?

Леся гордо задрала нос.

– Меня это совершенно не интересует. Как-нибудь выберусь!

– Ты меня извини, но глупость все это. Если уж на то пошло, я тоже с тобой останусь...

– Так у вас уже глупость в квадрате какая-то получается, – заметил Максим. – Я, значит, уеду, с Саньком и Майей Генриховной, а вы будете потом по дороге пешком топать до самого Симферополя? Нет уж. Я тоже остаюсь! Я же вам друг или что?

И сразу же у всех как гора с плеч свалилась. Ведь каждому из них сердце подсказывало, что нельзя бросать шошарра одного.

Что загадочные преследователи еще могут заявить о себе.

И что в полном тайн и загадок Архипелаге даже начинающие волшебники, какими все они были, могут оказаться для гостя из далекого мира куда полезнее, чем все фухтели и чипсы мира вместе взятые!

Комната – а точнее сказать круглый зал с одним-единственным, зато большим окном – освещалась подвешенными на золотых цепях лампами.

У загроможденного яствами стола были расставлены стулья с резными спинками.

Четыре стула стояли вдоль длинной стороны, а пятый, самый высокий, занимал почетное место во главе стола. Но вот что самое удивительное: он был пуст. В зале не было ни души!

Если ребят это сразу же насторожило, то шошарра подобные мелочи жизни совсем не волновали.

Тиша подбежал к ближайшему стулу и взобрался на него с ногами – иначе ему просто не хватало роста, чтобы добраться до стола. Там он, покрутив хоботом, быстро нашел огурцы и сразу же принялся их лопать, громко чавкая.

Денис хотел было сказать Тише, что пока нет хозяина лучше не самоуправствовать. Но решил, что сейчас не самое подходящее время для урока хороших манер: бедняга, наверное, насквозь продрог на негостеприимном До Свиданья и не на шутку проголодался.

Денис, Леся и Максим остановились в двух шагах от стола, не решаясь занять пустующие стулья.

– Где же хозяин? – спросил Максим.

– Может, он – привидение? – предположил Денис.

– Слушай, Леся, хоть теперь ты нам расскажешь, что именно тебе сказал этот цветок, Альбин-Рубин? И как ты его все-таки нашла?

– Рассказываю. Когда Денис полез на платан, меня будто бы кто-то тихонечко позвал по имени. Я огляделась по сторонам, но никого не увидела. Но когда я смотрела в сторону моря, я услышала: "Иди прямо туда, куда смотришь". А вы с Денисом этого всего явно не слышали. Тогда я поняла, что со мной говорит не голосом, а мыслями волшебное растение. Нас в Травоведно-Зверознатном посаде поили особым эликсиром, который помогает слышать мысли некоторых растений. Тогда я мысленно спросила "Кто ты"? И услышала: "Альбин-Рубин, рукодельный алхимический цветок". Я снова спросила: "Что ты хочешь?" А он ответил: "Мой друг хочет поговорить с тобой и твоими спутниками."

– А насчет этого друга Альбина-Рубина ты не спросила?

– Спросила. Он сказал, что его друга зовут Хитроцельс, и что обитает он в древней магической башне, которая когда-то принадлежала Академии Черных Дел.

– То есть это все-таки вражеская башня! – воскликнул Максим. – Я так и знал! Разве хорошие люди станут селиться в плохом доме? Ну точно, теперь жди неприятностей...

– Чего кричишь? – аппетитно хрумкая, отозвался Тиша. – Не вижу никаких неприятностей. Вижу фухтели, очень даже приятственные...

– Да что ты вообще понимаешь, чучело инопланетное?! – огрызнулся Максим. – Может, у тебя сейчас от этих фухтелей уши превратятся в перепончатые крылья! А на хоботе вырастет змеиная голова!

– Вот это было бы здорово, – невозмутимо ответил Тиша. – На крыльях я мог бы улететь с этого скучного острова. А змеиной головой жалил бы таких вредных землян, как ты.

– Снова препираются, ну что ты с ними сделаешь, а? – всплеснула руками Леся, обращаясь к Денису.

К мелким и, в общем-то, безобидным стычкам в их маленькой компании Денис успел привыкнуть. Его беспокоило другое.

– Если по-честному, Леся, то мне тоже не очень-то нравится, что мы оказались в одной из башен Академии Черных Дел. Мы когда у крылатых лошадей гостили, Берендей с Егорием вполголоса как раз эти башни обсуждали. Так Быстрый, который случайно их разговор услышал, возмутился, будто они о жареной конине говорили. "Вы, дескать, конечно добрые волшебники, – кричал Быстрый, – но как не стыдно поминать такой ужас, да еще в пределах Лошадиного Царства!" Я еще тогда удивился, что лошади обычно такие вежливые, а тут вдруг Быстрого так разобрало... А кто такой, кстати, этот Хитроцельс?

– Ученый такой. Знаменитый. Я в книгах из лицейской библиотеки на его имя дважды натыкалась. Один раз, помню, писали про какой-то "эликсир Хитроцельса", в другой раз – про "возгонку Хитроцельса". А ты же знаешь, что рецепты, сочиненные магами Академии Черных Дел, в книгах Лицея не только не приводятся, но даже не упоминаются. Поэтому скорее всего Хитроцельс не имеет к Нелюде и его подручным никакого отношения.

– Ага. Но и в Лицее твой любименький Хитроцельс почему-то не работает! Хотелось бы знать почему, а?! – это снова был Максим.

В ответ со стороны входа раздалось покашливание и насмешливый, ироничный голос.

– Кхе-кхе... кхе-кхе, я мог бы ответить на ваш вопрос, господин лицеист... Хотите?

Ребята разом вздрогнули и обернулись. Но в шестиугольном проеме никого не было.

– Д-да, – Максим кивнул. – А где вы?

– Не все вопросы сразу... Отвечаю на первый: я не работаю в Лицее, потому что мне не интересно возиться с такими олухами, лентяями и бездарями, как вы. Отвечаю на второй...

– Мы никакие не олухи! – обиделся Максим.

– Не олухи, вот как? Тогда ответьте мне, господин лицеист, в какую фазу луны следует совершать отделение белейшей субстанции алхимического эфира от чернейшей субстанции алхимической земли?

– Эээ...

– Э-бэ! Бээээ! Мееее! – перекривлял Максима голос невидимого человека ("Человека ли?" – сомневался тем временем Денис). – Впредь не спорьте со старшими, дружочек. А теперь отвечаю на второй вопрос. Я прячусь за дверью. Потому что должен подготовить вас к своему появлению.

– А зачем нас готовить? – пожал плечами Денис. – Мы уже и так готовы!

– А вот в этом я сомневаюсь, господин лицеист. Учитывая, что мое жилище вызывает у вас настороженность в связи с его... ммм... сомнительным прошлым, можно быть уверенным, что моя внешность смутит вас еще больше.

– Вы тоже скелет? Как капитан ван дер Страхен?

– Скелет? Бр-р-р... Нет, ни в коем случае! Как правило, я имею внешность обычного человека. Но позавчера мне крупно не повезло. Занимаясь выделением желтого пигмента для Хромосферы, я по ошибке всыпал в тигль не толченую скорлупу яиц василиска, а порошок из зубов дракона. Тигль взорвался. Его содержимое, которое приобрело из-за зубов дракона свойства трансформатора, обдало меня с ног до головы. А с трансформатором шутки плохи...

– Трансформатор – это ведь такой прибор, при помощи которого преобразуют электрический ток? – вставил Максим, которому хотелось отыграться за "олуха".

– Пальцем в небо, мой дорогой осел. Трансформатор – это волшебная жидкость, которая превращает одних существ в другие.

– Во что же вы превратились? – спросил Денис, начавший догадываться, к чему клонит Хитроцельс.

– Сейчас увидите. Только пообещайте не верещать "мама, мамочка!" и не прыгать от испуга на люстры.

– Обещаем, – ответила за всех Леся и на всякий случай оглянулась на Тишу. Но тот мирно спал на своем стуле, трогательно прижав к груди недоеденный фухтель.

И тогда в шестиугольном люке показалась... голова дракона!

Одно движение когтистой лапы, другое – и Хитроцельс оказался в зале.

Был он ростом с обычного человека, передвигался на задних лапах и носил длинный, расшитый кометами и звездами плащ.

Однако во всем остальном Хитроцельс был настоящим драконом.

Под плащом горбатились крылья. На конце его вытянутой и довольно злобной морды рептилии красовался невысокий загнутый назад рог. Над теменем возвышалась пара рогов побольше. За спиной Хитроцельса волочился длинный хвост, покрытый крошечными серебристыми чешуйками.

Надо отдать волшебнику должное: если бы он не проявил достаточную деликатность и не предупредил ребят о том, сколь необычаен его внешний вид, дело могло бы и впрямь кончиться воплями "мамочка!". А так, хотя ребят и пробирало отвращение при взгляде на бородавчатую морду Хитроцельса, но все же сочувствие к пострадавшему за науку алхимику это отвращение перевешивало.

– Хоть вы и смотрите на меня, как на ползучего гада, а не как на славного солнечного стеклодува Хитроцельса Великого, – сказал волшебник, – но все же вы мои гости. А гости – это святое. А потому прошу к столу, господа лицеисты и госпожа лицеистка.

Долго уговаривать ребят не пришлось. Хозяин замка производил впечатление дракона... то есть человека заносчивого и себялюбивого, но не злого от природы. Ожидать от него какого-то подвоха вроде подмешанных в пищу колдовских снадобий было бы глупо. Ведь, согласившись залезть в вагонетку, ребята и так полностью отдали себя во власть Хитроцельса. И если бы только волшебник хотел превратить их в лягушек или, скажем, в молодых дракончиков, он уже имел возможность проделать это раз сто, окатив их подходящим трансформатором, когда они на всех парах проезжали через его подземные лаборатории.

Проголодавшиеся ребята заняли места за столом, во главе которого, шурша плащом и крыльями, уселся Хитроцельс.

Стоило им прикоснуться к еде, как сразу стало ясно, что избыток кушаний на столе – вовсе никакой не избыток, а обычный драконий ужин.

Распахивая пасть, которой позавидовал бы аллигатор, Хитроцельс отправлял туда целиком жареную курицу, а то и сразу две. Причем, как сделал бы и аллигатор, пищу он почти не пережевывал, а, пару раз куснув для вкуса, сразу вслед за тем заглатывал.

Ребята взяли по куриной ножке и не спеша, культурно с ними возились, с ужасом и восхищением наблюдая, как катастрофически быстро сокращаются запасы провизии на столе.

Пока Хитроцельс утолял свой воистину звериный голод, он помалкивал. Но, проглотив вслед за дюжиной курочек двух осетров, блюдо разных колбас, головку сыра и румяного поросенка, волшебник немного сбавил темп и утер морду кружевной салфеткой.

– Да-а, – протянул он, оценивающе взвешивая в лапе вторую головку сыра. – Как говаривал один мой знакомый людоед, совместная трапеза сближает... Так что, пожалуй, расскажите-ка, господа, о себе. И об этом смешном хомо элефантикус, который посапывает с недоеденным огурцом в обнимку.

– Хомо элефантикус – это "человек слоновый"? – догадался Максим, для которого уроки Майи Генриховны не прошли даром.

– Совершенно верно, – кивнул Хитроцельс. – Оказывается, не такой вы и олух, молодой человек, каким хотите казаться...

От вкусной еды волшебник заметно подобрел.

– ...Итак, – продолжал он, – мне очень хотелось бы услышать вашу правдивую историю. Что привело вас в Архипелаг посреди зимы?

Ребята переглянулись. Максим демонстративно поднял глаза к потолку. Леся кивнула Денису. Тот понял, что по молчаливому сговору Максим и Леся по-прежнему признают его своим предводителем. Это было лестно, но одновременно означало, что теперь ему придется отдуваться одному за четверых.

– Меня зовут Денис. Это Максим, это – Леся. Вот этого, как вы выразились, хомо элефантикуса, зовут... зовут... ну в общем Тиша. А на самом деле он не хомо элефантикус, а шошарр. Так вот этот шошарр свалился прямо на наш город вместе со своим летательным аппаратом. Он нашел нас и заявил, что ему до зарезу нужно попасть в Архипелаг. Зачем ему нужно сюда – он так и не объяснил. Но он так просил... Так просил и умолял, что мы вызвались доставить его на остров До Свиданья. К тому же, по его следу идут агенты Комитета по неспецифичным контактам...

– Это кто такие? – оживился Хитроцельс.

– Ну... Вроде наших волшебников-сыщиков, только гоняются они не за упырями и всякой нечистью, а... а за всем необъяснимым.

– То есть за другой нечистью! – хохотнул Хитроцельс. – Я рад, что в Закрытке снова учредили Инквизицию. Молодцы, давно пора было!

– Да нет же, какая там Инквизиция! Всего лишь нечто среднее между учеными и милицией.

– То есть Инквизиция! – рявкнул Хитроцельс.

Денис понял, что спорить с упрямым волшебником – дело гиблое.

– Хорошо, – сдался он. – Вы правы. За Тишей охотится Инквизиция. И, вероятно, еще кое-кто похуже.

– Кто же?

– Мы толком не разобрали. Какие-то крылатые существа. Очень агрессивные...

– Чем дальше тем интереснее... – Хитроцельс откусил половину сырной головки и о чем-то задумался.

– А... А вы чем занимаетесь, если не секрет? – отважилась спросить Леся.

– Я? – неохотно выходя из задумчивости, переспросил волшебник. – Я?.. Чем занимаюсь?

– Да-да, чем? Мы ведь привыкли, что все добрые волшебники Архипелага как-то связаны с Лицеем. А злой волшебник, Нелюда, живет сам по себе в замке на Гремуч-острове. Мы думали, что таких волшебников, которые жили бы сами по себе, в Архипелаге больше нет. Поэтому мы очень удивились, когда встретили вас.

Хитроцельс вздохнул.

– Печально, что нынешняя молодежь, задавая подобные вопросы, даже не краснеет. Какая узость мышления! "Добрые волшебники", "злые волшебники"... Ну вот я вам скажу, что я – "просто волшебник". И что: вам сразу всё ясно станет?

– Наоборот, ничего не ясно! – воскликнул Максим. – Это какая-то уловка! Вот ясно, например, чем заняты добрые. Они придумывают разные полезные вещи. Например, горшочки-самовары или емелефоны. Еще они защищают население Архипелага от всякой нечисти...

– Лечат людей! – подхватила Леся.

– И зверей! – добавил Денис.

– Чудесно, чудесно, – с готовностью закивал своей драконьей головой Хитроцельс. – Но вы согласны, что в основе всех лекарств и полезных вещей, которые они придумывают, лежит волшебство? Иначе какие бы они тогда были волшебники?

– Согласны, – хором ответили ребята.

– Ну так вот, меня интересует волшебство само по себе. Теория волшебства! Я – величайший знаток чародейства и волшебства во всем Архипелаге! Не в моем вкусе лечить каких-то там змей-скоропей от радикулита или объяснять морским лемурам, что воровать – нехорошо. Я занимаюсь чистой наукой. А заниматься чистой наукой можно только в тишине, когда под окнами никто не мельтешит, и емелефон не тренькает в кармане через каждые пять минут. А где, где здесь, в Архипелаге, тишина? Нет ее! На Туране ржут лошади. На Стогоне вопят чайки. На Буяне – столпотворение. На Копейкином острове вообще кошмар. Эти несносные хрули, как завидят волшебника, сразу наседают всем миром. То им продай, это для них изобрети... Вот поэтому, когда Академию Черных Дел разогнали, я выбрал старинную злодейскую башню, которую построил для себя знаменитый Лихочар, магистр Водоверти и Моретрясений. И уединился в ней!

– И вы не боялись коварных ловушек, которые злые волшебники оставляли в этих башнях? – спросил Денис. – Я слышал, много людей исчезло в них без следа?

– Хитроцельс Великий не боится никого и ничего. Хитроцельс Великий благоразумно опасается. Сорок лет мне понадобилось, чтобы разгадать все страшные загадки этой башни, обезвредить ловушки и перестроить ее по своему вкусу. Но хлопоты того стоили. Сижу теперь в тишине, на дне морском, и занимаюсь наукой. Красота!

– Да уж, красота, – скривился Максим. – А как же люди? Как же общение? Вы что, совсем никого не видите?

– Ну вас вот вижу, например. Еще ко мне в гости иногда заходят Берендей и другие чародеи помоложе. Уговаривают переехать на Буян. Обещают поставить мне хороший светлый терем в лесу и не беспокоить по пустякам. Но я им не очень-то верю. Будут ведь приходить каждые два дня: Хитроцельс, сделай то, Хитроцельс, придумай рецепт сего... А мне некогда размениваться на рецепты, я делом занят, клянусь алхимией! – он азартно хватил увесистым драконьим кулаком по столу. Задребезжала посуда.

"Ну и субъект, – подумал Денис. – Сидит под водой лет двести, называет себя "Великим"... А в чем это величие, спрашивается, выражается? Уж можно подумать, и впрямь ходил бы к нему каждый день Берендей за какими-то "рецептами"! Сам он, что ли, этих рецептов не знает?"

– А каким именно делом вы заняты? – спросил Денис. – Нельзя же заниматься делом вообще? У вас, наверное, есть какая-то мечта?

В глазах Хитроцельса вспыхнули две яркие звездочки. Похоже, он только и ждал подобного вопроса.

– Мечта? Нет, мечты – это нечто слишком зыбкое, эфемерное. Настоящие ученые не мечтают! Настоящие ученые видят будущее, потому что могут его рассчитать на строго научной волшебной основе! Они умеют показать всем выскочкам, задавакам и недоучкам, что такое настоящее волшебство! И я докажу им, скептикам и недотепам, что Хитроцельс по праву называет себя Великим!

"Нелюда говорил хрулям очень похожие вещи..." – вспомнил Денис и по его спине пробежал холодок.

– И как вы собираетесь это сделать? – опасливо спросил он. – Сломаете Дверь в Закрытку?

Леся и Максим тоже насторожились. Одному Тише все было нипочем – он продолжал наслаждаться здоровым послеобеденным сном, слегка похрапывая.

– Что за глупости – ломать Дверь в Закрытку?! Зачем это? Чтобы самые тихие в Архипелаге окрестности острова До Свиданья превратились в проходной двор? Тут и так из-за вас, лицеистов, летом невозможно нос на поверхность высунуть. Так и шастаете! Но то ли еще будет, если сломать Дверь! Из Архипелага в Закрытку сразу же ринется мерзкая свора хамов из Садово-Цветоводческой Тюрьмы во главе с этим психом-одиночкой... Как там его?

– Нелюда, – подсказал Денис.

– Вот-вот, верно, – кивнул Хитроцельс. – Нелюда. Но это даже не самое страшное! Потому что навстречу им, из Закрытки в Архипелаг, полезут туристы. О, я читал одну очень поучительную книгу! Там было рассказано, что это за чудовища! Каждую минуту они требуют "видов" и "достопримечательностей", всюду разбрасывают обертки от мороженого и чипсов...

При слове "чипсы" Тиша негромко причмокнул, но не проснулся.

– ...Они пьют газированную воду целыми ведрами, мусорят бутылками из-под пива и фотографируются возле каждого камня, хотя бы отдаленно похожего на руину... Что может быть хуже туристов?! Не-ет, на моем месте надо быть заклятым врагом самому себе, чтобы ломать Дверь в Закрытку!

После такой пламенной тирады Хитроцельса у ребят отлегло от сердца. Окончательно стало ясно, что этот странный волшебник так же точно терпеть не может Нелюду, как и они.

– Да и вообще, зачем ломать? – продолжал он. – Чтобы показать всем, что ты по-настоящему велик, надо создавать, ведь верно?

– Верно, – улыбнулся Максим. Волшебник начинал ему нравиться...

– Но что создать? – размышлял вслух Хитроцельс. – Эликсир бессмертия? Довольно глупо! Если все станут бессмертными, для борьбы с перенаселением придется не рожать детишек, а они довольно славные.

– Я об этом как-то раньше не думала, – сказала Леся. – Всегда мечтала, чтобы был изобретен эликсир бессмертия... Чтобы мои папа с мамой, мои друзья, да и я сама жили вечно... Но вы, похоже, правы...

– Я всегда прав, – отмахнулся Хитроцельс, чем снова вызвал неодобрительные гримасы у Дениса и Максима. "Вот ведь зазнайка!" – одновременно подумали оба.

– Но мы затронули интересную тему, друзья, – продолжал волшебник. – Так слушайте же! Что, что изобрести, что создать – такое, чего раньше не было? О чем даже не мечталось другим волшебникам и чародеям? Что? Вечный хлеб?

– А что такое "вечный хлеб"? – не понял Денис.

– Это такое условное название. Как "философским камнем" называют некий волшебный предмет, который превращает свинец в золото, а заодно дарует своему создателю бессмертие, так вечным хлебом называют...

– А! Вспомнил! – перебил Максим. – Это была книжка такая. Так и называлась: "Вечный хлеб". Какой-то ученый изобрел съедобное вещество, на вид – обычное тесто. Но это тесто росло само по себе. Причем и на воздухе росло, и в воде. Ученый мечтал накормить этим веществом весь мир. Но, как обычно, все закончилось плохо.

– Ты еще и книжки читаешь? – изумился Хитроцельс. – Похвально, молодой человек, похвально. Беляев была фамилия того писателя, о котором ты говоришь. Славный был фантазер! Кстати, хотите верьте, хотите нет, но сюжет насчет вечного хлеба был ему подсказан одним моим знакомым...

– Кем это?! – не утерпел Максим.

– Не важно, вы его не знаете, – бросил Хитроцельс. – Скажу только, что история, положенная Беляевым в основу его книги, – подлинная. Она случилась со мной двести пятьдесят три года назад.

– С ума сойти! – ахнул Максим.

– Чему тут удивляться, – отозвалась Леся, – если даже тиранозавр в "Парке Юрского периода" – настоящий? И мы с ним знакомы лично!

Максим стушевался:

– Вообще-то да... Если так подумать...

– Любезные лицеисты, ваш молодой задор радует меня, старого нелюдима, – холодно сказал Хитроцельс. – Но я хотел бы вам напомнить, что перебивать старшего – предосудительно.

Ребятам стало неловко и они бросились наперебой извиняться.

– Извините! Нам очень интересно про вечный хлеб!

– Правда! Расскажите!

– Мы не будем перебивать! Честно!

– Сама история про вечный хлеб не очень интересна, хотя достаточно поучительна. Все так и случилось, как описал Беляев, только в другом мире и в другое время. Хотя мне удалось создать вечный хлеб, правильнее было бы назвать его "вечным тестом". Был он не больно вкусен, в больших дозах довольно вреден, а главное – разрастался так быстро, что чуть не затопил целую страну. А жители этой страны, вместо того, чтобы признать меня Хитроцельсом Великим, изругали последними словами. Так что пришлось мне искать другое применение своим талантам. И тогда я решил: если нельзя даровать людям бессмертие и если даже не выходит всех как следует накормить, значит надо на худой конец... Ну-ка думайте... Что?..

Хитроцельс обвел ребят лукавым взглядом.

– Сделать курицу, несущую золотые яйца? – предложил Максим.

– Холодно! – хохотнул волшебник. – Если золота изготовить не очень много и отдать одному человеку, в этом не будет ничего нового. Это проделывали уже сотни раз самые разные волшебники и алхимики! А если нахимичить золота целую гору, то оно сразу же обесценится и станет не дороже обычного железа.

– Почему? – наивно удивилась Леся. – Это же золото!

– Потому что, – Хитроцельс наставительно поднял указательный палец, увенчанный устрашающим драконьим когтем, – золото и другие драгоценности дорого стоят только из-за того, что их мало. А если бы их стало много, они бы сразу подешевели. Так устроена экономика!

– Ну ладно, – неохотно согласилась Леся, – пусть курица с золотыми яйцами не годится. Но может быть тогда придумать лекарство от всех болезней? Вот бы все обрадовались!

Хитроцельс покачал головой.

– Ты добрая девочка. Но лекарство от всех болезней – это уже почти эликсир бессмертия, который мы с вами несколько минут отвергли. А кроме того... сугубо между нами...

Хитроцельс понизил голос. Ребята навострили уши, боясь пропустить хотя бы одно слово этого заносчивого, но по-своему обаятельного и милого чудака.

– Я бы этого никому не сказал... сам не знаю, что на меня накатило... дело в то, что я... я... не знаю как создать лекарство от всех болезней... или, выражаясь научным языком, панацею.

Последние слова Хитроцельс произнес уже громче и уверенней. Чувствовалось, что обращение к любому заковыристому научному термину сразу же придает ему уверенности в себе.

– Когда-то я занимался медициной, – продолжал Хитроцельс. – У меня были кое-какие успехи. Я создал эликсир от облысения. Но он действовал только на брюнетов, да и то не на людей, а на королевских эльфов. Которые все как назло салатовые блондины, кроме очень редких обратных альбиносов. Еще из растения, которое хрули называют "папоротник-пушок", я смог выделить экстракт, лечащий конскую ангину. Есть у меня и кое-какие другие достижения в этой области. Микстура для морских лемуров, горчичники для песьеголовцев, искусственная клюквенная кровь для вампиров... Но это все мелко, мелко!

– И не просто "мелко", – недовольно сдвинул брови Максим. – Что-то не очень я понимаю вашу медицину. Куда это годится? Весь Архипелаг считает песьеголовцев зловредными разбойниками, а вы для них – горчичники? Ах бедненькие! Ах несчастненькие! А подкармливать вампиров – это вообще свинство, если хотите знать мое мнение!

– Медицинская этика, – задрал бородавчатый подбородок Хитроцельс, – не делит существ на "вредных" и "полезных", на "злых" и "добрых". Для врача существуют только здоровые и больные. Если вас этому в Лицее не научили, мне очень жаль.

– А кровь для вампиров? Или медицинская этика делит вампиров не на больных и здоровых, а на сытых и голодных, а? – не унимался Максим.

– Искусственная кровь, молодой человек, – напомнил Хитроцельс. – Вампиры – это особая статья. Я думаю, вы, по малолетству своему, в вампирологии – полнейший чурбан. Настоятельнейшим образом рекомендую вам мемуары Валентина Сребропульского "Осиновый меч" и основательную монографию Егория Ильича Муромского-Сиверского "Трагедия вампиризма: от комара до вурдалака".

– Егория Ильича? Из Следопытного посада? – уточнила Леся.

– Его самого.

– Эти книги я обязательно прочту! – пообещал Максим. – Но все равно не могу понять, почему вы считаете, что вампиров лучше подкармливать, чем истреблять?

– Это не я так считаю, а Егорий Ильич и другие заслуженные борцы с нечистью, – сказал Хитроцельс. – Вот у них и спрашивайте. А я просто любезно согласился выполнить их заказ на разработку дешевого и питательного кровезаменителя.

Все, что рассказывал волшебник, было очень занимательно. Но Дениса больше всего интересовало, чем же занимается Хитроцельс сейчас, располагая такими замечательными магическими лабораториями. Поэтому теперь уже Денис напомнил всем, что они снова ушли в сторону от темы и попробовал угадать цель волшебных исследований Хитроцельса.

– Может быть, – предположил Денис, – вы задумали что-то построить? Судя по вашим мастерским, вы умеете делать великолепные машины! Вот я и думаю: а вдруг вы решили подарить Архипелагу что-то вроде робота? Такого железного человека, который выполнял бы вместо людей разную тяжелую работу? Строил бы дома и дворцы, копал шахты, прорубал туннели?

Денису очень хотелось, чтобы его догадка оказалась верна. Потому что тогда появлялась надежда, что Хитроцельс в состоянии помочь им попасть на остров Буян. Ведь может же у него оказаться в запасе какой-нибудь усовершенствованный ковролет или кораблик-самоплав!

"Или, того лучше, – размечтался Денис, – вдруг это действительно железный человек – и притом огромный? Такой, что если он пойдет по морскому дну, его голова будет торчать над водой. Тогда мы могли бы забраться железному человеку на макушку, а он бы просто перенес нас через море! Вот это было бы здорово!"

То-то Денис обрадовался, когда Хитроцельс одобрительно посмотрел на него и ответил:

– Ну что же: тепло! Ты близок к отгадке! Строить надо. Я тоже так решил: строить! Но только зачем делать железных дуроломов? Во-первых, по меньшей мере одного я знаю: это магистр Ордена Бледных Витязей. Правда, он, хе-хе, вряд ли будет для кого-то копать шахты и прорубать туннели... Во-вторых, у вас, в Закрытке, созданием роботов заняты миллионы людей. Рано или поздно роботы появятся безо всякого волшебства. Зачем же мне, Хитроцельсу Великому, копировать чужие придумки? Нет, я изобрел нечто оригинальное. Такое, что увидит каждый! Каждый житель Архипелага! Ну-ка, подумайте, что видит каждый человек каждый день?

– Ложку и вилку? – предположил Максим.

– Кое-где едят руками или палочками, – возразил Хитроцельс.

– Ну тогда ботинки! Или кроссовки! Обувь, в общем, – предположил Денис.

Хитроцельс не сдавался:

– Кое-где ходят босыми.

– Ребята, мне кажется, вы не там ищите, – сказала Леся. – У меня появилась мысль... Наверное, я тоже ошибусь, но... но каждый день все жители Архипелага видят только одну вещь: солнце.

Воцарилась тишина. Денис и Максим в глубочайшим изумлении таращились на Лесю.

"Это надо же было такое выдать! – думал Денис. – Ну допустим даже если это верно – с точки зрения логики. То, с точки зрения той же логики, какое отношение солнце имеет к планам Хитроцельса? Солнце – оно где? Правильно, на небе. А волшебник где? Правильно, на земле. Неувязочка выходит."

Хитроцельс тоже молчал. И тоже смотрел на Лесю. Его драконья морда не выражала ничего определенного.

– А как же Крайний Север? – нашелся Максим, который думал примерно о том же, что и Денис. – На Крайнем Севере, как известно, солнце всю зиму не показывается из-за горизонта. Так что видят его там далеко не каждый день.

– Это у нас, в Закрытке, – возразила Леся. – А в Архипелаге нет Крайнего Севера. Как, кстати, и Крайнего Юга.

– Ты угадала, юная лицеистка, – голос Хитроцельса звучал глухо и торжественно. – Я строю солнце. Свое солнце, которое подарю всем жителям Архипелага. И когда обычное солнце будет исчезать за горизонтом, над Архипелагом будет подыматься Солнце Хитроцельса. И светить всем. Совершенно бесплатно.

Сотни вопросов родились в голове Дениса практически одновременно. Среди них были десятки "Как?", несколько "Зачем?" (в самом деле: одного солнца что ли мало? и разве луны не жалко?) и один "Когда?". А вот вопросов "А правда ли?" и "Может, волшебник сошел с ума?" у Дениса не возникло.

Хитроцельс, похоже, был наделен тем же даром, что и Берендей Кузьмич: что бы он ни говорил, все его слова вызывали доверие. Чувствовалось, что это очень талантливый, видавший виды волшебник, который не станет бросать на ветер ни полсловечка.

Из всей своей сотни вопросов Денис задал только один:

– И когда ваше солнце заработает?

– О, вот теперь видно, что вас учат на волшебников, а не на ослов. Осел обязательно спросил бы "а зачем вам второе солнце, одного, что ли, мало?"...

Денис покраснел. По Хитроцельсу он получался как раз ослом. Хотя и не стопроцентным.

– ...А серьезного лицеиста сразу видно. Солнце заработает после того, как я доделаю для него Хромосферу. В основном светило уже готово. Если бы не моя дурацкая ошибка, из-за которой взорвался тигль с пигментом, Солнце Хитроцельса можно было бы запустить еще вчера. А так придется прокрутить весь алхимический цикл по Хромосфере с самого начала. Но это займет от силы неделю! А если вы мне поможете, то можно и в четыре дня уложиться. Если же пойти на один рискованный эксперимент... Если с точностью до семнадцатого знака все как следует рассчитать... То можно успеть и за двадцать четыре часа! Так что, друзья мои, я приглашаю вас стать свидетелями и даже соучастниками величайшего из всех волшебных свершений Архипелага: запуска Солнца Хитроцельса!

Не успели Денис с Максимом осмыслить это дикое предложение, как Леся уже ответила за всех.

– Мы очень польщены, – дипломатично сказала она. – Это большая... это огромная для нас честь! Помочь самому Хитроцельсу Великому! Да еще в таком деле! Но нам очень важно, чтобы наш друг Тиша как можно скорее добрался до Копейкина острова. Нам все равно, как это произойдет – по морю или по воздуху, только бы поскорее. А нам самим надо срочно возвращаться в Закрытку. Понимаете?

– Нет. Не понимаю, – сухо сказал Хитроцельс. – Как вы можете думать о каком-то хомо элефантикусе, а тем более о скучной Закрытке, где душно любому волшебному искусству? Как вас может заботить вся эта суета после того, как вы получили шанс увидеть Солнце Хитроцельса? Вы только вдумайтесь! Это вам не горшочек-самовар! Не шапка-утайка и не ковер-самолет! Это нечто абсолютно невероятное! В Закрытке такого и через тысячу лет не будет! А у нас – пожалуйста!

Волшебник вскочил и в возбуждении подошел к окну, за которым уже было черным-черно.

– Невиданный прогресс! – продолжал разглагольствовать он. – В Архипелаге есть такие места, где с трудом вызревают даже груши. Слишком холодно, слишком мало света. Но если солнце будет светить круглые сутки, на севере Туран-острова можно будет даже в феврале питаться персиками! У нас кое-где по сей день жгут свечи, чтобы освещать дома. Не хватает на всех волшебных светильников! А так – не придется ничего жечь! А темные дела, которые обычно творятся под покровом ночи? Ведь, несмотря на все старания Следопытного посада, и сейчас еще бродят кое-где неотловленные вурдалаки и волколаки. Но как только исчезнет ночь, все они мгновенно останутся без...

Хитроцельс осекся, но спустя несколько секунд продолжил с новым рвением:

– Вот вам пожалуйста: какие-то недоумки болтаются по морю, размахивая факелами. Ну что в этом хорошего? Страдает пожарная безопасность! Так ведь можно и корабль поджечь! А если бы над ними сияло Солнце Хитроцельса...

И тут ребята наконец осознали...

Наконец-то они сообразили...

Наконец-то!

Недалеко от острова Хитроцельс увидел корабль! О котором уж не чаяли, на который уж не надеялись!

Так ведь корабль-то им и нужен!

Все трое, как по команде, вскочили из-за стола и подбежали к Хитроцельсу. Максим так спешил, что даже наступил волшебнику на хвост. Но тот, увлеченный своим монологом, и ухом (точнее сказать – рогом) не повел.

Но вот незадача: за толстенным синим стеклом, да еще в темнотище, не было видно ни зги. Максим с Лесей вообще ничего не рассмотрели. Даже зоркому Денису пришлось напрячь зрение, чтобы обнаружить едва приметный огонек, который мерцал у самого горизонта.

– Где корабль? Где недоумки? – шепотом спросил Максим у Леси. – Темно хоть глаз выколи.

– Это нам с тобой темно. А Хитроцельсу как раз нормально, – объяснила Леся. – Драконье зрение отличается от нашего двумя особенностями. Во-первых, оно ночное, а во-вторых – телескопическое.

– То есть драконы видят находящиеся далеко предметы увеличенными? – догадался Максим.

– Да. Если хотят.

Итак, в окрестностях острова До Свиданья все-таки появился корабль. Оставалось понять как посадить на него Тишу.

Наутро распогодилось. Свежий ветер разогнал тучи, море успокоилось и выглянуло ласковое солнце.

Неизвестный корабль, а точнее ладья, по-прежнему бесцельно болтался вдалеке от берега со спущенным парусом.

Увы, что происходит на борту ладьи, рассмотреть было практически невозможно. Ясно было только, что корабль не спешит причаливать к острову До Свиданья. Впрочем, и удаляться от него вроде бы не собирается.

Денис, Леся и Максим стояли на вершине башни Хитроцельса и обсуждали что делать дальше.

Тишу, казалось бы, тема их разговора должна была заботить больше всех. Ведь именно он заварил всю эту кашу! Однако через несколько минут этого "военного совета" шошарр приуныл, поскучнел и, широко позевывая, сообщил, что просто обязан проверить оранжерею Хитроцельса на предмет того, не растут ли в ней какие-нибудь особенно деликатесные фухтели.

Следует сказать, что Тиша на удивление быстро освоился в сложной системе шахт и коридоров башни, словно бы прожил там всю свою жизнь!

Он радостно носился повсюду на скрипучей вагонетке, совал свой хобот во все закоулки и тайники, без страха трогал и пробовал все, до чего мог дотянуться. Словом, производил впечатление шошарра, который готов остаться в этом до отказа напичканном волшебством месте навсегда.

– Жаль, что Хитроцельс обиделся из-за Солнца. Он ведь на самом деле неплохой дядька, – вздохнул Денис. – Но как ему объяснить, что у нас совершенно нет времени?

– Да ведь объясняли уже вчера! Чуть не охрипли! – проворчал Максим, усаживаясь на каменный парапет, окружавший вершину башни. – Что нам было еще ему сказать? Что мы ненавидим искусственные солнца? Что мы ненавидим волшебство?

И в самом деле: вчерашний ужин и так закончился ожесточенным спором.

Ребята упрашивали Хитроцельса снабдить их лодкой или еще какой-нибудь посудиной, чтобы добраться на ней до неведомого корабля, посадить на него Тишу и вернуться обратно.

Леся в конце концов даже заявила, что они согласны принять участие в изготовлении Хромосферы и запуске Солнца Хитроцельса – после того как они сдадут Тишу мореходам Архипелага. Но взбалмошному волшебнику как вожжа под хвост попала: нет у него никакой лодки! Нет даже никакой посудины! А размениваться на мелочи и заниматься паршивым плотницким ремеслом он не собирается! И вообще, по законам гостеприимства он готов терпеть их в своей башне сколько влезет, только пусть перестанут канючить! Не хотят помогать – так пусть хоть не мешают!

– Да, прямо беда... – вздохнула Леся. – Вот бы придумать как этому кораблю просигналить!

– Действительно, – согласился Денис, – если бы они сами подошли к До Свиданья, все наши проблемы были бы решены!

Максим задумчиво грыз дужку своих очков.

– Слушай, а зеркальца у тебя нет? – спросил он у Леси.

– Зеркальце? Было где-то...

– Ну так давай. Хоть солнечных зайчиков попускаем. Может, они там, на корабле, обратят на нас внимание.

Денис признал, что мысль очень даже ничего. Ему стало немного завидно, что такое элегантное решение проблемы предложил Максим, а не он сам.

– Ага, нужны им твои зайчики, – буркнул Денис. – Они что – башни не видят? Я думаю, если их такая громадина не заинтересовала, то зайчики их не заинтересуют и подавно!

– Может, они как раз башни и боятся, а потому не подходят к берегу, – возразил Максим. – А если им посигналить, они увидят в подзорную трубу, что здесь нет ничего страшного. Что на вершине – обычные ребята, то есть мы. Им станет интересно кто мы такие – вот они и подплывут, чтобы рассмотреть все получше.

– Так. Ясно, – сказала Леся, которая тем временем перерыла все карманы. – Я вчера зеркальце переложила в рюкзачок. Сейчас за ним схожу...

БУМ...

БУ-УММ...

БУ-У-УМММ...

Гулкие удары разнеслись над островом До Свиданья. Будто кто-то уронил с Останкинской телевышки три железных контейнера, набитых чугунными ядрами.

Брови Дениса взлетели на лоб.

– Это что еще такое? – спросил он, озираясь. Денис пытался понять, откуда доносятся звуки – изнутри башни Хитроцельса, со стороны моря или...

БУМ...

БУ-УММ...

БУ-У-УМММ...

Еще три удара!

Заподозрив неладное, Денис посмотрел в сторону Двери.

Он и его друзья находились сейчас очень высоко. Куда выше макушки платана, на который Денис залазил вчера, чтобы поглядеть, что находится за стеной.

Перед ними как на ладони лежало все то, что видел Денис вчера по ту сторону стены, в Зазеркалье. А именно: вторая половина острова До Свиданья, платаны, чугунные цепи над морем и само море. Только не было в море крохотного кораблика, не торчала из воды рядом с островом исполинская башня Хитроцельса и вообще: зеркало отражало лишь то, что ему вздумается.

А сейчас вздумалось ему отразить (или, точнее, показать?) нечто странное и зловещее.

Под самой стеной – там, в Зазеркалье – топтались огромные крылатые существа с львиными телами, орлиными головами и крыльями. Всего их было четыре и каждое из них имело свою масть. Одно существо было серое в яблоках, другое – вороное, третье – белое, а четвертое – медно-рыжее.

На спинах крылатых существ сидели диковинные всадники. На головах у них были надеты глухие шлемы с прорезями для глаз. В этих шлемах, в блестящих, будто бы лакированных плащах и матовых стальных латах всадники напоминали европейских рыцарей времен войны Алой и Белой Розы. Правда, Денис не заметил при них ни одного копья, но это еще не значило, что они вовсе безоружны.

Невидимое полупрозрачное зеркало, которым продолжалась вверх стена острова До Свиданья, обладало какими-то очень необычными волшебными свойствами. Потому что спустя несколько минут на нем появились... большие огненные надписи!

Над головой каждого крылатого существа теперь плавала надпись "Грифон". А над головами рыцарей загорелось: "Кевин", "Кельвин", "Конрад", "Корвин".

– Ты посмотри, как в компьютерной игре! Ты понял, Денька? Волшебное стекло разъясняет, кто пытается войти в Закрытку! – восторгался Максим. – Спорнем, что когда мы вчера в Дверь стучали, нас точно так же было видно?! И над нами было написано "Денис", "Леся", "Максим", "Тиша"! Ты понял?! Это система безопасности Архипелага на случай серьезной осады из Закрытки! Правда, не совсем понятно, почему эта система показывает не коридор лагеря "Лукоморья", а вторую половину острова...

– Действительно... – пробормотал Денис. – Но мне бы хотелось, чтобы в этой компьютерной игре были кнопки "Стрелять из пушки" и "Стрелять ракетами".

– Зачем это? – не понял Максим.

– Потому что мне кажется, то есть я практически уверен в том, что... что к нам пожаловали те самые чудовища, за которыми охотился Кузнецов! Те, которые были там, на озере!

– Ты думаешь?!! – завопил Максим и в его глазах заиграл неподдельный ужас.

– А ты что думаешь?!! – еще громче завопил Денис, который вдруг со всей ясностью осознал, что на этот раз они все-таки вляпались по самые уши. И притом отнюдь не в варенье...

– Мальчики, надо бы сходить за Хитроцельсом, – негромко и спокойно сказала Леся. В отличие от Дениса и Максима она самообладания не потеряла.

И тут в поле зрения в Зазеркалье появился новый предмет. Этот предмет пятился задом от Двери. Надпись "Грендель, магистр Ордена Бледных Витязей" появилась над ним быстрее, чем ребята опознали в нем...

Гроб!

Это был гроб! И не простой, а летающий!

Огромный, весь не то гранитный, не то мраморный, он держался в воздухе... благодаря фигуркам четырех грифонов, расположенных попарно спереди и сзади!

Грифоны лениво помахивали каменными крыльями, но этого, видимо, чудесным образом хватало. Тут и самый последний скептик, не верящий ни в магию, ни в экстрасенсов, согласился бы, что в этих каменных грифончиках заключена немалая волшебная сила.

А где же магистр Ордена Бледных Витязей, о котором сообщала надпись? Оставалось предположить самое страшное: он лежит в гробу!

– Да, ракеты нам сейчас не повредили бы... – согласился Максим.

Гроб перестал пятиться. Едва заметно качнулся. И – со страшной скоростью врезался в Дверь.

БУ-У-УМ!

ХРЯСЬ!

Седьмого удара Дверь не выдержала. Блеснула яркая вспышка. Из дверного проема ударил фонтан деревянной щепы!

И уже не там, в Зазеркалье, а здесь, в Архипелаге, ребята увидели непрошенных гостей.

Между платанами показался гроб магистра. Вслед за ним летели четыре витязя верхом на грифонах.

Выходило, что этот летающий гроб – штучка почище Очков Вия. То, о чем только мечтал Князь Нелюда, когда охотился за Очками, произошло прямо на глазах у ребят!

– Они сломали Дверь! Пора смываться! – закричал Максим.

В ответ раздалось грозное клекотанье грифонов. Сразу же заметив ребят на вершине башни, страшная пятерка свернула вправо. Гроб и грифоны с треском врубились в крону платана, сломали несколько веток и начали круто набирать высоту.

Но прежде, чем показать витязям спину, Денис успел стать свидетелем еще одного чудесного события.

Груда деревянных обломков и погнутые железные полосы, которые еще минуту назад составляли Дверь, вдруг шевельнулись. Железяки выпрямилось, принимая прежнюю форму. А деревянные обломки и щепки резво поднялись в воздух и полетели обратно к дверному проему.

На лету обломки перемешивались и притирались друг к другу. В дверном проеме они зависли поскрипывающим облаком. Еще мгновение – и Дверь снова стояла цела-целехонька!

"Молодцы волшебники! От грубого взлома защита отличная! – порадовался Денис. – Видать, тут Нелюде и вправду нужны были именно Очки Вия, чтобы дверной проем простоял открытым хотя бы минут десять. А иначе как? Взломал дверь, сам выскочил и трех-четырех песьеголовцев с собой вывел, а остальная нечисть останется в Архипелаге, замки на Двери целовать!"

Денис был прав, но кое-чего он не знал. Войти в Архипелаг было куда проще, чем из него выйти. И если летающий гроб магистра Гренделя смог разбить Дверь со стороны лагеря "Лукоморье", это еще не значило, что этот трюк пройдет повторно, со стороны острова До Свиданья.

Не задумывались об этом и бледные витязи.

Когда нарядная ладья, на единственном парусе которой было нарисовано щекастое солнце, пришвартовалась, Денис, Леся, Максим и Тиша были уже на нижней пристани.

Это небольшое сооружение на мощных каменных сваях находилось всего в паре метров от уровня моря. Сверху, от каменной площадки, огражденной цепями, к нему вела лестница в восемь пролетов по двадцать ступеней в каждом, вырубленная прямо в цельной скале.

Сердца ребят и шошарра радостно колотились – ведь ладья, если только ее экипаж согласится взять их на борт, обещала им скорое спасение.

И даже не важно, куда держит путь корабль, главное – поскорее убраться с острова До Свиданья!

– Кто здесь капитан? Нам нужен капитан! – потребовал Денис у двух рослых детин, которые нехотя вышли на пристань.

На плечах каждый из них нес по вместительному бочонку. Судя по тому, что на лицах матросов не отражалось никакого видимого мускульного усилия, бочонки были пустыми.

"Это, наверное, для пресной воды – они хотят заправиться в колодце!" – догадался Денис.

– Какой еще капитан? Не знаем такого, – пробурчал матрос, с окладистой черной бородой, не глядя на Дениса. Вид у него был сонный, да вдобавок неряшливый – рубаха мятая, штаны в пыли и трухе, сапоги нечищеные...

– Как это не знаете? – не отставал Денис. – Но ведь кто-то должен быть у вас за главного?

– У нас все главные, – пробурчал второй матрос через плечо. Он был еще выше бородатого и выглядел более опрятным. Впрочем, лишь относительно – волосы у него были тоже нечесаные, а сапоги тоже нечищеные.

– Если у вас все главные, значит у вас демократия? – догадалась Леся.

– Не знаю никакой демократии, – процедил бородатый. – Но у нас все равны!

– Но ведь кто-то из вас равнее других? – нашелся Максим.

– Твоя правда, малец. Кое-кто поравнее других будет, – подтвердил его напарник, почесывая затылок. – Например Твердислав наш Зуболомич. Он среди нас самый равный!

– Значит, Твердислав Зуболомич и есть капитан? То есть, я хотел сказать, он и есть тот, кто управляет кораблем?

– Нет, кораблем управляет Юрята Рваные Портки. Но Юрята спит, будь ему неладно, – бородатый недовольно нахмурился.

– Если б он не спал, шиш мы пристали бы к ентому острову окаянному, – добавил его напарник. – Мы бы себе дальше поплыли, дела у нас. Но раз Юрята спит, то и будем стоять, пока не проснется. А спит он у нас до-о-лго!

– Так разбудите его! – не выдержал шошарр. – Воды ему за шиворот налейте! Или таракана за пазуху пустите!

– Бесполезно, – вздохнул бородатый. – Возле Юряты хоть из пушек пали, не проснется ни в жисть пока сам не захочет!

– А почему вы не можете отплыть без него?

– Потому что Юрята знает, в какую сторону плыть. Он умеет читать енту, как ее...

– Карту? – подсказал Денис.

– Именно! Карту!

– Значит, капитан корабля – Юрята, – вслух предположил Денис. – Он умеет разбирать морскую карту и, наверное, умеет пользоваться компасом. И он среди вас "самый равный", то есть самый знатный. И его все слушаются. Правильно?

– Не правильно. Юряту никто не слушается. Потому что он дубина, – при этих словах бородатый и его товарищ в голос зареготали. – Все слушаются Твердислава Зуболомича.

– Значит, он-то нам и нужен!

– Нужен-то он может и нужен. Да только он занят.

– Чем? – спросила Леся.

– Да ничем, – беззаботно сказал бородатый, разводя руки в стороны.

– Не понимаю, как можно быть занятым "ничем", – меланхолически пробормотал Максим. – Это, наверное, трудно...

– Нисколечки не трудно! – всерьез заверил Максима бородатый. – Знай себе, ничего не делай – вот и будет это значить, что ты "занят ничем"!

– А если мы его попросим, он разрешит нам зайти на ваш корабль? – вкрадчиво спросил шошарр.

– Может и разрешит. А может и нет. Твердислав Зуболомич – он как небо, – вздохнул матрос.

– Как это? Такой большой? Или такой синий? Или такой... какой? – поинтересовалась Леся.

– Чего тут неясного? Как небо – это значит сегодня такой, а завтра другой. Сегодня ясный, а завтра – ненастный!

– А что если мы его позовем?

– Попробуйте, коли не лень... – сказал бородатый. – А мы пошли. А то заболтались мы с вами тут маленько...

С этими словами оба детины вновь водрузили себе на плечи бочонки, которые они на время беседы поставили на пристани, и нехотя поплелись по ступенькам вверх.

– Твер-ди-слав! Твер-ди-слав Зу-бо-ло-мич! – принялись хором выкрикивать Денис, Леся, Максим и Тиша.

Зайти на сходни, ведущие на борт ладьи, они без разрешения не отважились.

Порядки на ладье были очень странные – это Денис приметил сразу же.

Дисциплины – считай никакой.

Распорядка – тоже.

Как сказал бы Валентин Ромуальдович, физрук школы №55, где учился Денис, "сплошной бардак и моральное разложение".

А именно: неприкрытое обжорство, запойное пьянство и переходящее все границы мыслимого лентяйство.

С утра до ночи дружинники лежали на лавках, поедали разнообразную снедь, запасы которой занимали едва ли не половину палубы, и запивали ее квасом, медом и пивом.

В оставшееся от этого захватывающего занятия время они громко вздыхали и охали над чем-то своим и, по-видимому, глубоко личным, травили анекдоты и распевали песни под недурственный аккомпанемент гусляра Еремея Дери-Горло.

Среди песен были и смешные, и грустные. Одна, например, особенно понравилась Денису и он очень жалел, что не взял с собой карандаша и блокнота, чтобы ее записать.

Недаром, ой недаром опытные мореходы Архипелага не любят плавать зимой!

Конечно, моря Архипелага теплее северных морей Закрытки. Если где и встретишь плавучую льдину – так это далеко-далеко на севере, за Туран-островом. Да только не плавает никто за Туран даже летом, потому что нету там ничего. Ну то есть совершенно.

А как выкурили лицейские волшебники из башни Лихочара, так и сильные шторма в Архипелаге стали редкостью. Ураганов же почитай не стало вовсе.

Но все же зима есть зима. А море есть море.

И одно дело плыть на огромной левиафан-каравелле, а другое – на беспалубной ладье, борта которой возвышаются над морем хорошо если на полтора человеческих роста.

На исходе ночи Дениса разбудил угрожающий вой ветра в корабельных снастях и озабоченный ропот дружинников Твердислава.

Ладья грузно переваливалась с носа на корму и обратно. Денису в лицо летели ледяные брызги. Над головой звонко хлопнул парус.

– Что случилось?! – он тревожно огляделся.

Кругом стояла кромешная темень. Только на носу кто-то торопливо щелкал огнивом, пытаясь запалить масляную лампу, а от нее – факел.

– Чо-чо... – проворчал у него над ухом Еремей Дери-Горло. – Оглобля через плечо... Говорил ваш Максимка, что нужно южнее это место обойтить, да только кто ж послушался-то?

– Юрята задрых, – добавил, кажется, Мстислав. – И тот, кто должен был его будить – тоже. И будильщик будильщика задрых. Вот и занесло нас куда не надо.

– Ну и как мы будем спасаться? – полюбопытствовал Денис.

– Как-как... – снова проворчал Еремей. Но подходящей к случаю присказки ему на ум пришло, а потому вместо него ответил Мстислав:

– Да как прикажешь спасаться? Тут уж как повернется. Ежели вышел наш срок, так хоть спасайся, хоть не спасайся – все одно потопнем. А ежели срок у нас есть еще – кривая сама вывезет.

– Но так же нельзя! – возмутился Денис. – Да если бы все так рассуждали! Вам что, жить надоело?!

– Жизнь – она, спору нет, штука интересная, – подключился к разговору Авдей Кулаком-Гвоздь-Забей. – Да только если с изнанки на нее поглядеть – выходит что и не очень. Больше пива, чем в брюхо влезет, не выпьешь. Верно?

Со всех сторон одобрительно загомонили:

– Верно!

– Дело говоришь, Авдей!

– Никак не влезет!

– И за двенадцатым калачом тринадцатый уже никак не пролазит!

Денис переменил тактику:

– Ладно, вы можете считать как угодно. Но вы хотя бы о нас подумайте! Мы еще не съели столько калачей, сколько хотели!

Некоторое время дружинники думали. Ветер крепчал.

Потом снова загомонили:

– И то правда...

– Эй, мужики, может покормим хоть ребяток-то? На прощанье? Ни у кого калача не завалялось?

– Видишь, Авдей, для каждой большой правды всегда маленькое дополненьице найдется, – глубокомысленно заметил кто-то. – Вот нам уже все равно. А ученым ребятам еще поучиться охота. Надобно бы им помочь...

– Вот-вот! Надо что-то делать! – обрадовался Денис. – Калачей мы не хотим! Давайте лучше спасаться!

– Хорошо оно – спасаться, – поскучневшим голосом сказал Авдей. – Так ведь пошевеливаться придется... Да среди ночи-то... Да после пивка... Охо-хо...

– И не говори, Авдей, – подхватил Мстислав. – Ох уж это море-окиян окаянное... Ни тебе поплясать по-человечески, ни тебе поспать сладко...

Дружинники радостно втянулись в дебаты.

Одни жаловались на ломоту в суставах и головную боль.

Другие припомнили, что натерли мозоли еще вчера, сидя на веслах. И теперь оно, конечно, хорошо было бы чего-то сделать... Да только что же станешь делать, когда все рученьки как огнем горят? Не ногами же за снасти станешь дергать, как мартышки да орангуташки?

Третьи удивительным образом нашли, что борьба со стихией невозможна именно из-за буйства стихии. Когда бы солнышко светило... Да безветрие... Да волна низкая... Тогда можно было бы и погеройствовать. Погрести куда-нибудь. Чего-нибудь удумать. А тут встал на ноги – и враз синяк набил. Шаг сделал – и шишка на лбу. Нет уж, лучше как-нибудь так... Не напрягаясь...

И только Тимоня Крепконос – из тех кто не спал, а ведь половина дружины даже не проснулась – не принимал участия в словопрениях. С двадцатой попытки он засветил все-таки масляную лампу, а потом зажег от нее и факел.

"Вот, хоть один человек приличный нашелся! Что-то делает! По крайней мере свет появился! – обрадовался Денис. – Может, мы с ним на пару сможем уговорить этих лентяев хотя бы парус убрать!"

Но его постигло немедленное разочарование. Укрепив факел на специальном держаке над планширем и дополнительно присвечивая себе лампой, Тимоня начал шарить под скамьями.

Когда Денис окликнул его, Тимоня ответил, что ищет свою запропавшую куда-то подушку. И что он намерен накрыться ею с головой и "дрыхать, пока все само собой не разрешится".

После этого Денис совсем упал духом и перестал обращать внимание на бессмысленное жужжание дружинников.

Проснулась Леся.

– Ой!.. Как на качелях! Может, якорь бросить?

– На такой волне с якорем будет еще хуже! – рассудительно возразил Денис. Говорить приходилось все время на повышенных тонах, очень уж громко ревела взбесившаяся стихия. – Посуди сама! Если бросить якорь, нос ладьи не сможет свободно летать вверх-вниз по волне! Тогда нас захлестнет с головой – и точно крышка!

– А?! Что?! – вскинулся Максим, торопливо нацепляя на нос очки. – Какая крышка?!

При этих его словах очередная волна с яростью обрушилась на корму. На сей раз до ребят долетели уже не просто брызги, а целые ведра брызг. Всех будто из брандспойта окатили!

– Выбирай крышку какая нравится, – Денис мрачнел на глазах. – Хочешь – будет круглая, а хочешь – квадратная.

– Денька, ты чего?! – спросила Леся, размазывая по щекам капли холодной воды. – Ты чего, серьезно считаешь, что все так серьезно?

Денис через силу усмехнулся.

– Серьезно считаю, что серьезно. Спасательных средств на ладье – ноль. Ни одного емелефона нет. Да ближайшей суши километров сто. А шторм, по-моему, крепчает. Что говорит по этому поводу передовая волшебная наука? – спросил он, подражая Хитроцельсу. И сам же ответил:

– Волшебная наука молчит. Потому что нет у нас с собой ничего волшебного. Кроме контрамота!

– Так-так-так, без паники, – дрожащим голосом сказал Максим, борясь с испугом.

Внутренняя борьба далась ему нелегко, но все-таки он совладал с собой и строгим, рассудительным тоном заявил:

– Вот ты, Денис, говоришь, что до суши далеко. А почему ты так думаешь? Ты карту видел?

– Не-а. А хоть бы и видел – что толку?

– Кое-какой толк есть. Я смотрел на карту вчера вечером. У нас впереди по курсу, в тридцати милях, то есть в пятидесяти примерно километрах, был остров Мокрец, помеченный значком "Прочие опасности". Вокруг острова были обозначены отмели, несколько рифов и кольцо каких-то "неразвейных туманов". Я объяснил Юряте, как надо править, чтобы мы этот островок оставили к северу от себя.

– Ну и что?

– А то, что если Юрята заснул давно, то мы не успели забрать на юг настолько, насколько я рассчитывал. И сейчас нас скорее всего несет прямиком на Мокрец с его "неразвейными туманами".

– Так что же здесь хорошего?! Мы же разобьемся!

– Постой, постой! Хорошего было бы мало, если бы мы находились на корабле, который может выдержать шторм в открытом море. Например, на авианосце. Или хотя бы на хрульском паруснике вроде "Калифа Грошыкы-Мои". Но мы плывем на скорлупе, которую две-три высоких волны просто затопят!

– То есть ты предлагаешь выброситься на берег? – Денис немного оживился.

– Да. Другого выхода я не вижу. Если мы промахнемся мимо отмелей Мокреца и помчимся дальше в открытое море – вот тогда нам точно крышка.

– А если мы промахнемся мимо отмелей и помчимся прямо на рифы или береговые скалы?

– Тогда тоже крышка. Останутся, правда, кое-какие шансы выплыть...

– Я думаю, тут никто плавать толком не умеет, – понизив голос, заметил Денис.

– Тем лучше. Значит, ошибиться я просто не имею права, – твердо сказал Максим.

– Права ты не имеешь, – согласился Денис. – Но как ты собираешься управлять ладьей? Не видно же ничегошеньки!

– Не видно. Но, по правилам техники безопасности, на каждом корабле Архипелага должен находиться мореходный кристалл. Слыхал о таком?

– А, точно! Помню, один такой на "Веселом Голландце" хрули разбили!

– Вот именно. Так что, Деня, насчет передовой волшебной науки ты тоже не прав. Один волшебный предмет тут все-таки должен найтись. А с его помощью можно видеть ночью!

– Где у вас тут мореходный кристалл?! – громко спросил Денис, обращаясь к дружинникам.

Как он и думал, ответы были не шибко содержательными.

– Чего-чего?

– Какой еще такой крышталь?

– Да еще мореходный! Ишь чего удумал... Крышталь – он-то страсть какой тяжелый... Как же на ём по морю пойдешь? Утонешь враз! Эх, темнота...

Но Денис решил настоять на своем во что бы то ни стало.

– У вас на ладье обязательно должен быть предмет, похожий на стеклянный шар. Он есть на всех кораблях Архипелага. Абсолютно на всех! Ну-ка вспоминайте!

– Шар?

– Да еще стеклянный?

– Не помним такого...

– Ну тогда будите Юряту и Твердислава Зуболомича! Пусть вспоминают!

– Этих разбудишь!

– Ох, у Твердислава со сна рука тяжелая!

– Буди сам, коли такой смелый!

– Денис, слышь Денис! – раздался вдруг новый голос.

Это был Тиша. Он уже давно проснулся, но помалкивал, загипнотизированный полетом сквозь тьму на огромных качелях, в которые превратилась ладья по воле бушующей стихии.

Вве-е-ерх... Вни-и-и-из... Вве-е-ерх... Вни-и-и-из...

– Ты бы спал лучше, – вполголоса сказал Денис, который вдруг разволновался за шошарра. Денис боялся, что когда жизнелюбивый шошарр сообразит, в какую переделку они попали, он так запаникует, что его и вся дружина Твердислава не утихомирит.

Но Денис в который уже раз ошибся в Тише. Тот был совершенно спокоен и кажется даже весел.

– Не хочу спать... Надоело. И потом, тут у вас такое веселье... – сказал шошарр. – Слушай, я не знаю что такое этот ваш мореходный кристалл, но чую: на носу, в той полосатой палатке, лежит какая-то вещица. От нее магией так и тянет!

– Там небось барахла всякого навалено три кучи, – вздохнул Максим. – Ну пойдем-ка с нами, поможешь найти.

Они встали. Тут же стало ясно, что устоять на ногах почти невозможно. Здесь дружинники были правы: каждый шаг грозил шишкой на лбу, каждое неосторожное движение – ссадинами и синяками.

Пришлось пробираться по центральному проходу едва ли не четвереньках.

"Ух!" "Ох!" "Ух!" "Ох!" – перекликались волны и ветер.

Под ногами хлюпала вода.

"Только бы Максим оказался прав! – переживал Денис. – Только бы не проскочить остров Мокрец, только бы успеть!"

Если бы не Тиша, они точно ничего бы не нашли. Оставленная Тимоней масляная лампа (факел затушило очередной волной) света почти не давала. А кроме того, в палатке болталось столько снеди, а еще больше пустой тары из-под снеди вроде всяких кузовков, туесков, бочонков, кадочек и горшочков, что там можно было бы спрятать и взрослого бегемота.

Но благодаря чутью Тиши на всякую магию, они довольно быстро обнаружили, что мореходный кристалл лежит на дне бочонка с простоквашей. То ли его специально запрятал туда невесть зачем Твердислав, то ли его уронили в простоквашу случайно и поленились доставать – кто знает?

Чтобы извлечь кристалл, ребятам пришлось измазаться в простокваше буквально по уши. Это, впрочем, их нисколько не заботило. Было ясно как день, что соленые брызги отмоют их дочиста за пару минут.

Тиша тем временем вознаградил себя за старания охапкой фухтелей, которые обнаружились в пузатой корзине с овощами.

В другое время Денис попенял бы шошарру, что пожирать без спросу чужие припасы нехорошо, но обстановка не располагала к нравоучениям.

Борясь с качкой и ветром, кое-как они добрались до кормы, где между двумя рулевыми веслами храпели Юрята и его "будильщики".

– Ну, капитан, командуй, – обратился Денис к Максиму. – Чего делать будем?

– Значит так, Денис, смотри. Ты становишься вот сюда... Та-ак... Теперь берешься одной рукой за вот этот поручень... Он здесь специально на случай качки приделан... Хорошо... А другой рукой хватай вот этот рычаг... Он называется румпель... Или еще как-то... Неважно как называется, но с помощью этой штуки ты можешь управлять левым рулевым веслом...

Денис, следуя указаниям Максима, поднялся на место левого рулевого. Он уперся как следует ногами в особый стопор и что было сил ухватился за румпель.

Максим тем временем занял место правого рулевого.

– А я? Мне-то что делать?! – спросил Тиша, похрустывая огурцом.

– А ты пока что отложи фухтели и прими у меня мореходный кристалл... Да не бойся ты, не убегут твои огурцы!.. Если мы сейчас не выдержим правильный курс, мы все пойдем рыбам на завтрак! С гарниром из твоих фухтелей!

– Серьезно-о-о? – не поверил шошарр.

– Совершенно серьезно. Так что давай, давай, бери кристалл... Держи покрепче... И становись поближе... так, чтобы я его видел... Отлично!

Наконец с мореходного кристалла, как и с одежды ребят, волны смыли последние остатки простокваши. И в таинственной глубине волшебного глаза всколыхнулась зеленоватая муть.

– А ты знаешь заклинания для кристалла? – спросил Денис.

– Мне Данила-мастер говорил, что заклинания знать не обязательно, – успокоил его Максим. – Мореходные кристаллы делаются с таким расчетом, чтобы их мог использовать даже тот, кто ничего не смыслит в магии. У кристаллов есть, конечно, какие-то дополнительные свойства, к которым могут доступиться только волшебники... Но и мы сейчас все прекрасно сами увидим...

И действительно. Кристалл засветился ровным, приятным глазу салатовым светом. Ребята увидели в нем бесконечную череду волн и едва приметные очертания далекой земли по правому борту.

– А где наша ладья? – не понял Денис.

– А зачем тебе наша ладья? – удивился Максим. – Мореходный кристалл показывает все с точки зрения капитанского мостика корабля. А самого корабля не показывает. Это лишнее.

– Угу, понятно, – буркнул Денис, хотя на самом деле ему ничего понятно не было. – Говори, чего делать надо!

– Я, между прочим, стою по колено в воде, – недовольно заметил Тиша. – Вы только не подумайте, что я жалуюсь... Или там намекаю на что-то... Но вода холодная, да. Почти такая же холодная, как этот ваш... снег!

– Ч-черт, – прошипел Максим. – Воды действительно полно... Надо сказать Лесе, чтобы она организовала этих лежебок хотя бы воду вычерпывать!

Ребята громко позвали Лесю. Но оказалось, что она и сама сообразила, что надо делать. Уж как она уговорила дружинников перестать лениться – загадка, но шестеро самых сознательных взялись-таки за ведра и ковшики. А дюжий Авдей Гвоздь-Кулаком-Забей легко орудовал огромной бочкой как легенькой кружкой.

Когда эта картина открылась Максиму и Денису в неверном свете масляной лампы, они с облегчением вздохнули и смогли наконец заняться главным: кораблевождением.

Медленно, валко поворачивала ладья направо. Денису и Максиму приходилось налегать на рулевые весла всем телом, чтобы те сдвигались хотя бы на две ладони в нужном направлении.

Румпели рвало из рук. Холодный ветер пронизывал до костей. От качки кружилась голова и подкашивались ноги.

Тиша трижды падал, причем дважды выпускал мореходный кристалл из рук. Спасала только удивительная сила и подвижность его хобота, которым он оба раза успел поймать скользкий и весьма тяжелый шар над самым планширем! Если б не Тишина ловкость, ребята наверняка остались бы без своего незаменимого волшебного устройства, сочетающего свойства радара и прибора ночного видения.

Если раньше они плыли перпендикулярно к волнам, то теперь пришлось временно подставить негодующей стихии правый борт.

Это было очень опасно, но Максим не видел другого выхода. Несмотря на все усилия дружинников, ладья наполнялась водой быстрее, чем те успевали ее вычерпывать. Выходило, что им нужно добраться до Мокреца во что бы то ни стало. Ради этого Максим был готов идти на любой риск.

Несколько стотонных ударов обрушилось на правый борт. Три, четыре, пять волн подряд перекатились через корабль!

Трещали доски, рвались снасти, с бортов посрывало половину декоративных щитов! Но на совесть построенная корабелами Гуляй-Сарая ладья все-таки держалась, хотя вода прибывала и пребывала – теперь Авдей мог зачерпывать полную бочку за раз!

И все же, просев на половину человеческого роста, ладья все-таки продолжала идти вперед...

Угольно-черная тьма тем временем сменилась пепельно-серым мороком. Похоже, это были те самые "неразвейные туманы", о которых сообщала карта. Сразу за туманами начинались отмели. Туда-то им и нужно было!

– Ну все. Теперь нас подхватило течением, – сказал Максим, вглядываясь в мореходный кристалл. – Можно бросать рулевые весла. Теперь уж как повезет.

Проведя еще несколько невыносимо долгих минут в бездействии, ребята вдруг почувствовали, что качка ощутимо ослабла. Мореходный кристалл быстро пояснил почему. Теперь ладья была прикрыта от волн далеко выдающимся в море мысом острова Мокрец.

Еще немного – и под днищем застучали камешки, зашуршал песок...

В следующее мгновение ладья с оглушительным треском наскочила на торчащий из отмели камень с острыми, как бритва, краями.

Они остановились.

Когда стало ясно, что ладья прочно засела на мели и тонуть не собирается, Максим с Денисом рухнули, как подкошенные, прямо там, где стояли, завернулись в медвежьи шкуры и провалились в сладкий сон без сновидений.

Борьба с озлобившимся морем выпила из них силы до последней капли. Оно и не удивительно: на их месте слег бы от усталости и бывалый боцман!

Однако, ребятам удалось невозможное.

В то время как все каноны мореходной науки сулили ладье погибель в бурном море-окияне, Максим и Денис смогли привести корабль в тихую гавань! И притом избегнуть встречи с опасными рифами! А ведь стоило им взять чуть-чуть правее или левее – и ладья разбилась бы вдребезги, налетев на черные скалы, тут и там торчащие посреди "неразвейных туманов"!

Но если кто-то думает, что утром они проснулись героями, тот глубоко заблуждается.

Утро началось с монотонной брани Твердислава Зуболомича.

– Да что же это за оказия, ёшкин кот... плыли-плыли, а у берега утонули, перевертыть... это же, оглобля в ухо, просто сокрушение какое-то...

– Кораблесокрушение, – подсказал, кажется, Юрята.

– Вот-вот... корабле-сокрушение... как же мы дальше поплывем-то?

– Об том надо у отроков злодейных испросить! – снова ввернул Юрята.

Теперь Денис точно уверился: против них интригует кормчий и никто другой! Ведь именно у проспавшего самое важное (и страшное!) кормчего были все основания поскорее перевалить вину на чужие плечи.

Если бы Юрята послушался указаний Максима и выполнил все в точности, как тот сказал, они просто обминули бы штормовую зону с юга! И тогда не пришлось бы им с Максимом среди ночи обливаться холодным потом (и, кстати, ледяной водой), спасая ладью от неминуемой гибели.

К счастью для ребят, это понимали не они одни. За них сразу же вступился Авдей Гвоздь-Кулаком-Забей.

– Ты поостынь, Юрята, поохолонь-то. Я под твой храп этой ночью так наработался, что еще неделю согнуться не смогу. В спину мне вступило! Хребет до последней косточки ломит! А все отчего? Оттого, что из ладьи воду отчерпывал! А ребятки – даром что от горшка два вершка – все делали по науке. Они так правили, чтобы мы на мелкой воде засели. Потому как на воде глубокой нам бы точно не выдержать.

Авдея поддержали одобрительным гулом и другие дружинники, которых этой ночью Лесе удалось мобилизовать на вычерпывание воды.

"Кстати, где Леся?" – подумал Денис, все еще не решаясь открыть глаза. Хотя и проспал он без задних ног невесть сколько часов, а "придавить" (как выражались дружинники) еще минуток восемьдесят не отказался бы все равно.

– А даже если и так? – взвился Твердислав. – Что мне теперь – ноги им ентой водою мелкою мыть и воду ентую мелкую пить? Загнать-то они нас загнали! А кто с камней снимать будет? Кто дыру латать? А?

– Так давай у них и спросим, – предложил Авдей. – Они-то ребята ученые, может, подскажут чего.

Хотя в предложении Авдея был толк, остальные начали наперебой молоть всякую чушь и на некоторое время о ребятах забыли.

Денис понял, что заснуть по новой в таком гомоне все равно не получится, открыл глаза и сел.

Рядом с ним, свернувшись калачиком, лежал Максим. То ли спал, то ли нет – по крайней мере, признаков бодрствования он не подавал.

Тиши, как, кстати, и Леси, поблизости не было. Сгрудившись на носу ладьи, где было посуше, гутарили дружинники. Пробуждения Дениса они пока не заметили.

"Куда хоть нас занесло? Про такой остров – Мокрец – никогда раньше до сегодняшней ночи не слышал", – подумал Денис и огляделся.

Ладья, как и следовало ожидать, сидела на обширной песчаной отмели, едва прикрытой водой. Берег начинался в пятидесяти метрах левее. До него можно было дотопать по все той же отмели – причем вода нигде не дошла бы ходоку даже до пояса.

За кормой ладьи стояла непроглядная стена молочно-белого тумана. Однако, что удивило Дениса, небо было ясным. Светило не очень жаркое, но тем вдвойне приятное солнце.

Солнце стояло довольно высоко. Денис, конечно, не очень хорошо разбирался в астрономии и географии. Но даже он по положению солнца смог определить, что проснулся он примерно в полдень.

Одежда на Денисе, к слову, полностью высохла. А ведь он ложился спать насквозь мокрым!

"Эх, не простудиться бы..." – подумал он и, как назло, почувствовал, что в горле основательно першит.

Решив не расстраиваться раньше времени, Денис продолжил осмотр окрестностей.

Ладья сидела на мели у левого края довольно обширной бухты, противоположный край которой, образованный серповидным мысом, смутно угадывался в дымке. Там же, на мысу, рисовались контуры безлесных конусовидных холмов с плоскими макушками. Больше ничего по правую руку разглядеть было невозможно.

А вот зато прямо по курсу – там, куда смотрел резной форштевень ладьи – берег сулил нечто интересное. За нешироким песчаным пляжем, заваленным черными колтунами водорослей и сухим плавником, начинался лес.

Лес был густой, нарядный и на тысячу таинственных голосов шелестел зеленой, сочной листвой. Ничто не указывало на то, что в Архипелаге сейчас царит зима, что на острове До Свиданья стоят унылые порыжевшие платаны, а где-то далеко, над Туран-островом, время от времени идут настоящие густые снегопады.

Четыре ручья выбегали из-под лесного полога и впадали в море в нескольких сотнях метров друг от друга.

"Ну хоть питьевой воды здесь полно, от жажды не умрем", – с облегчением вздохнул Денис.

Вот ведь, оказывается: достаточно совсем немного времени провести на борту ладьи, а уже начинаешь рассуждать как опытный мореход! И к навигации интерес появляется, и запасы пресной воды беспокоить начинают!

Денис даже на секундочку замечтался. А что если и впрямь, выучиться на штурмана или, того пуще, на капитана дальнего плавания?

Тут, правда, загвоздка. В Лицее этому не учат. Да и плавания тут не шибко дальние. Кажется, от До Свиданья до самого Стогона дней восемь плыть, не больше. А если в Закрытке ходить в дальние плавания, так уже совсем не та романтика. Парусников почти нет, везде шныряют огромные теплоходы, ни одного белого пятна на карте не осталось, даже остров какой-нибудь захудалый не откроешь, все уже открыты...

Из задумчивости Дениса вывела живописная пара, которая вдруг показалась на берегу рядом с ближайшим ручьем. Это были Леся и Тиша!

Тиша соорудил себе из листьев лопуха диковинный головной убор. А из листьев, похожих на пальмовые, он смастерил себе нечто вроде туземной юбочки. В хоботе он держал огромный продолговатый плод, похожий на кабачок. Другим плодом – желтым – он размахивал, словно церемониальным жезлом. Ни дать, ни взять – туземный божок плодородия!

Леся не стала делать себе никаких юбочек и шапочек.

Судя по всему, она изучала местную флору не только как начинающая ботаничка из Травоведно-Зверознатного посада, но и на предмет наличия съедобных и питательных плодов.

На сгибе правого локтя она тащила большущую корзину, которую дружинники Твердислава называли "кузовом".

Из кузова свисала неведомая красноватая ботва и задорно торчали несколько крупных желтых плодов – таких же, каким размахивал Тиша.

Леся и шошарр направлялись к началу песчаной отмели – они возвращались на корабль!

– Да поймите же вы, – начал оправдываться Денис, когда они отошли от ладьи. – Ну не было больше моих сил жужжание этих долдонов слушать! Это же просто с ума сойти можно! Они единодушны только когда время к обеду подходит. А во всех других случаях они готовы препираться до ночи!

Они шли по пляжу, а сзади до них доносился перестук топоров – это дружинники, выполняя указания Максима, начали валить деревья.

– Ну и препирались бы себе, – продолжал нудить Тиша. – А я лучше поспал бы в палатке!

– Найдем сейчас подходящую полянку – оставим тебя там и спи себе на здоровье, – проворчал Максим.

– Нет, не нужно спать при дружинниках, – убежденно сказала Леся. – Они когда видят, что кто-то спит, их тут же самих в сон клонить начинает. А им работать надо. Иначе они тут до лета торчать будут!

– Правильно, в лесу лучше. Тоже мне удовольствие, смотреть как эти увальни бревна ворочают... Тем более, что в таком деле мы им точно не помощники, – добавил Денис. – У них самый щуплый дружинник сильнее нас четверых, вместе взятых.

– Да я тоже не против прогуляться, – согласился Максим. – Только б они не напортачили чего-нибудь без меня!

– А мы долго гулять не будем, – сказал Денис. – Часа два. И особо углубляться в лес не станем. Нам главное делать вид, что мы ищем подмогу и вот-вот ее найдем. Только так можно заставить эту компанию работать. Иначе мы с этого треклятущего острова никогда не выберемся.

– А вдруг мы действительно найдем настоящих помощников? – предположила Леся.

– Может и найдем. Да только сомнительно мне. Потому что пока не видно никаких следов пребывания здесь человека разумного, – важно изрек Денис. – И пребывания других разумных существ тоже. А чтобы поискать их на другом побережье, нужно пересечь этот лес. А кто его знает где он кончается? И, тем более, кто знает, не водятся ли в нем хищники? Вот поэтому я и говорю: наше дело не искать, а только делать вид, что мы кого-то ищем.

– Ну допустим, – сдалась Леся. – В таком случае, давай хотя бы делать вид!

С этими словами она решительно повернула налево – там между деревьями как раз виднелась узенькая и неприметная тропа.

Крылатых лошадей было четыре – один жеребец и три кобылки.

Конечно, когда ребята барахтались в гнусной, дурнопахнущей жиже, у них не было ни возможности, ни желания определять пол каких-то там лошадей.

Однако, лошади быстро оказались у края трясины и, ловко перелетая с кочки на кочку на широко расправленных своих крыльях, очутились прямо у топи, где завязли ребята и шошарр. И когда каждая из них прихватила зубами за шкирку одного из терпящих бедствие и вытащила его вначале на воздух, а затем уже и на берег, они перестали быть просто "какими-то лошадьми" и превратились в спасителей и спасительниц.

Встав на ноги уже на опушке леса, куда принесли их лошади, Денис, Максим, Леся и Тиша принялись отряхиваться, обирать друг с друга тину и привыкать к мысли, что жизнь все-таки замечательная штука. И что самое замечательное в ней – те приятные неожиданности, которые иногда случаются.

Лошади же, как ни в чем не бывало, встали рядком и принялись пощипывать сочный зеленый клевер, что в изобилии рос на берегу, противоположном паучьему обрыву. Мол, вы приводите себя в порядок, а мы подождем, мы скромные.

А когда ребята поняли, что спасти их одежду, которая насквозь пропиталась склизкой тиной и вдобавок приобрела зелено-серый цвет, способна только хорошая стирка, они также поняли, что пришло время как следует поблагодарить своих нежданных друзей. Вот только... вот только их имен они не знали!

– Меня зовут Фру-Фру! – представилась хорошо сложенная буланая кобылка. Обе передние ее ноги имели белые "чулочки", а во лбу горела белая звездочка.

Денис помнил, что у крылатых лошадей такая звездочка считается верхом изящества и многие модницы специально обращаются к парикмахерам, чтобы те при помощи обесцвечивающего раствора вытравили на их головах именно такую, для красоты.

– Я – младшая жена советника Игогония. Бывшего советника, к сожалению!

– А меня зовут Приветливая, – дружелюбно улыбаясь, сказала кобылка соловой масти и встряхнула роскошной золотой гривой. – Я средняя жена советника Игогония.

– А я – Вишенка! Старшая жена советника. А старшая у нас означает – главная! – церемонно объявила гнедая кобылка.

Она была совсем невысокого роста, почти как пони, зато могла похвастаться огромными зелеными глазами. С этими словами Вишенка ритуально расправила крылья – Денис помнил, что этот жест у крылатых лошадей означает крайнюю степень вежливой расположенности к твоей персоне. Примерно как реверанс у людей. И, как и реверанс, является несколько "несовременным".

– Ну а я... Я – тот самый советник Игогоний. Самый ничтожный и самый недостойный из всех крылатых обитателей Архипелага! Можно даже сказать, презренный ишак Игогоний! – представился конь.

Судя по желтым зубам и его шерсти с отчетливой проседью, был он конем в почтенном возрасте.

– Рад, что нам удалось помочь вам, маленькие господа. Спасти кого-нибудь всегда было моей заветной мечтой! Жаль, раньше мне никогда не представлялось такой возможности...

– Так вы тот самый Игогоний, через которого Нелюда вредил Царству Лошадиному и царице Снежной лично? – вспомнил Денис. – Тот, который носил колдовские очки, зараженные злой волей Нелюды?

– Да, тот самый, – потупился конь. – К превеликому сожалению, этим подлецом был я.

– Значит, вас сюда сослали? – предположила Леся. – И теперь вы ссыльный?

– Нет, меня никто не ссылал. Когда наваждение Нелюды рассеялось, я сам, без посторонней помощи осознал, что вина моя перед царицей Снежной и Царством Лошадиным огромна. И потому я сразу же сел на корабль хрулей, который и доставил меня сюда. Таким образом, теперь я нахожусь в добровольном изгнании. Я добровольно отрекся от родных пастбищ, от милых сердцу угодий, от царского дворца, а также от своих друзей и родственников, которых у меня, как у всякого знатного коня, ого-го сколько. И все это для того, чтобы искупить свою вину вдали от родины, на этом всеми забытом острове, где водится столько разных коварных и мерзких существ, сколько мне не приходилось встречать раньше за всю мою жизнь! – сказал Игогоний прочувствованным тоном.

По всему было видно, это признание далось ему нелегко: ребята, сами того не желая, разбередили старую рану.

– А мы последовали сюда за ним, – сказала Вишенка.

– Потому что мы его очень любим, – добавила Приветливая. – И не хотим, чтобы ему было тоскливо на задворках Архипелага. Мы, лошади, жить не можем без хорошего общества!

– А еще потому, что нам нравится о нем заботиться! – присовокупила к этому Фру-Фру.

– Вот мы и живем теперь здесь вчетвером, – подытожил Игогоний.

– Живете здесь? Прямо возле этого отвратительного болота? – вытаращился шошарр. – И как вам только не противно!

– Нет, живем мы возле моря, – сказала Вишенка. – А здесь мы оказались почти случайно!

– Когда на западе занялся этот замечательный, необычный рассвет, – продолжила Приветливая, – мы решили прогуляться по лесу, размять косточки. Пробегая невдалеке от болота, мы услышали ваши крики – вы же знаете, у нас, лошадей, ужасно чуткий слух! И решили проверить, что случилось. Ведь мы очень не любим, когда ночные эльфы обижают маленьких детей!

– Вообще-то, мы никакие не маленькие, – задиристо сказал шошарр. Но затем, видимо, вспомнив, что с лошадьми следует быть повежливей, добавил:

– Мы вообще не дети. Я лично – шошарр!

– Шошарр – это значит "слоник"? – наивно округлив глаза, спросила Приветливая. – Или "обезьянка"?

– Кстати, о маленьких детях, слониках и ночных эльфах, – перебил жену Игогоний, широко раздувая ноздри и озираясь вокруг. – Мне кажется, нам всем было бы лучше, если бы мы пошли к нам домой или хотя бы убрались подальше от этого гиблого места! Потому что это новое солнце – оно, конечно, замечательное, но...

– Что – "но"? – встревожено спросил Максим, бросая критический взгляд на небеса. Что там ни говори, а Хитроцельсу все же удалось невозможное!

– Но меня не оставляет один вопрос, – пояснил Игогоний, – а что, если это новое солнце закатится так же быстро, как взошло, и тогда ночной народец снова обнаглеет? Нам-то ничего, у нас ноги быстрые, а зубы острые. А вам, маленькие господа, боюсь, снова не поздоровится.

– В общем, мы приглашаем вас к себе в гости! – светясь радушием, сказала кобылка Фру-Фру и притопнула ножкой.

– Спасибо, конечно, за приглашение, – уклончиво сказал Максим. – Но дело в том, что нас ждут.

– Кто?!

– В том заливе, где мыс с гейзерами, сел на мель наш корабль, – пояснил Денис. – Точнее, не наш, а знатного дружинника Твердислава Зуболомича. Так вот Твердислав и его дружина наверняка ждут нас. И волнуются! Ведь мы ушли от них еще в полдень, а обещали вернуться вечером!

– Но послушайте, до залива отсюда довольно далеко! Часа два с половиной непрерывного ходу! И то, если не закатится это дивное новое солнце! – сказала Вишенка. – А вы все мокрые, да, наверное, еще и голодные... А до нашего дома всего несколько минут!

– Если вы пойдете к кораблю, вы запросто можете простудиться! Или даже подхватить воспаление легких! – добавила Приветливая.

– Не знаю никакого воспаления легких, но чувствую – гадость ужасная, – проворчал шошарр.

– Да и глаза у вас уже слипаются... А так – поспите на соломке, овса пожуете да и чайку попьете. Мы специально чай держим для вашего брата, чтоб, значит, в случае чего не осрамиться, – сказала Приветливая.

Предложение было, конечно, очень соблазнительным. Идти сквозь Броселианд, пусть даже и освещенный Солнцем Хитроцельса, не улыбалось никому. Но чувство ответственности оказалось сильнее.

– Нет, так нельзя, – твердо сказал Максим. – А вдруг Твердислав и дружинники выйдут нас искать? И сами попадут в какую-нибудь историю?

– Они же такие недотепы, хуже маленьких детей, – добавила Леся.

– Вот если бы могли их как-нибудь предупредить, что мы у вас...

– Предупредить? Это запросто! – встрепенулась кобылка Фру-Фру. – Я лично добегу до берега минут за тридцать – у меня очень резвый галоп, да и тропы потаенные мне известны! Я скажу вашему Твердиславу Зуболомичу, что вы остались у нас, а утром придете! Годится?

– Все правильно Фру-Фру говорит! – поддержала подругу Вишенка. – Пока мы с вами до нашей родной конюшни доплетемся, Фру-Фру уже и обернется!

– Какие вы все-таки добрые! – воскликнул шошарр. – Никогда бы не подумал, что животные с такими огромными зубами бывают такими добрыми!

Лошади польщено зафыркали – как все четвероногие и двуногие, они обожали комплименты. А особенно – заслуженные.

– Что ж... Пожалуй, так и правда было бы лучше, – вымученно улыбнувшись, сказал Денис. – А то я прямо с ног падаю...

– И я тоже, – тихо сказала Леся.

Игогоний и его жены разбудили ребят и любезно проводили их, сонных до одури, к Русалочьему озеру.

Вода в нем была прозрачной и имела странный сине-голубой цвет со сталистым отблеском, совершенно несвойственный пресным водоемам средней полосы.

Впрочем, Денис уже давно заметил: в Архипелаге все не так, как в Закрытке. А на Мокреце – все даже странней, чем в обычно в Архипелаге. С какой стати полагать, что на озера это правило не распространяется?

Небо было закрыто брюхатыми дождевыми тучами, а над озером стоял холодный, густой туман – непроглядный и тяжелый.

Туман неспешно клубился в воздухе, меняя формы и очертания, обволакивая то тот, то этот участок берега непроницаемой завесой – именно из-за него невозможно было разглядеть деревянного мостика, о котором говорил Игогоний.

Ребята принялись опасливо озираться по сторонам. Но, видимо, благодаря какому-то колдовству, сконцентрировать внимание на чем-либо, кроме метаморфоз стихии, было совершенно невозможно. Тем более что прямо на глазах у ребят стена тумана, которая опиралась на воду, вдруг превратилась в гору, а спустя минуту распалась на несколько островов, которые стали стадом взрослых бегемотов. Бегемоты выстроились в цепь, похожую на горную гряду, а гряда эта, мягко шлепнувшись на волны, неспешно поплыла к берегу.

– Ой, – тихо сказал Тиша и зажмурился.

В какой-то момент ребятам вдруг показалось, что с минуты на минуту из волшебного тумана появится нечто совершенно невообразимое – шотландское чудовище Несси, голливудское чудовище Годзилла или закованный в броню крейсер с командой недобитых фашистов на борту...

Тихий плеск воды о черные, яйцевидные камни, которые устилали берега Русалочьего озера, словно бы специально служил для того, чтобы укреплять ребят в их мрачных ожиданиях.

Шошарр, как обычно, начал нервничать первым.

– А что, земляне, может, ну его в болото, этот Туннель Тысячи Капель? Вернемся себе к кораблю, к Твердиславу Зуболомичу. А вдруг Фру-Фру что-то напутала и они все уже починили?

– Как же, починили они тебе, держи карман шире, – проворчал Максим. – Или ты не видел, какие у Твердислава охотники корабли починять в матросах ходят? Настоящие умельцы! Золотые руки! Сарая соломой покрыть не могут!

– Ну мало ли, – пожал плечами шошарр. – Ведь, как говорите вы, люди, всегда есть надежда на чудо! Но главное, на корабле наверняка сыскалась бы пара свежих фухтелей и завалящий пакетик с чипсами...

– Еще не хватало подвергать себя опасности из-за каких-то чипсов, желудок ты ушастый! – в негодовании воскликнул Денис. – Ты разве забыл про Кевина, Кельвина, Конрада и Корвина? И про гроб их летающий забыл?

– Не-а, не забыл, – шошарр опустил хобот до самой земли, что, как успел уяснить Денис, означало крайнюю степень душевного смятения. – Просто я тут подумал... Эти лошади – такие умные... Особенно Игогоний...

– Ну умные, и что? – осведомилась Леся.

– И то. Лошади умные, а озера этого, Русалочьего, боятся... Это наводит на всякие мысли, – пояснил шошарр. – Вот если бы лошади были глупые и боялись озера... Тогда бы можно было подумать – мы же умнее и поэтому чего нам бояться? А так... Ведь, наверное, не зря умные лошади боятся. Тут, наверное, не только русалки водятся... – шошарр поежился. – И умные лошади это знают. А потому боятся.

– Нечего тут панику разводить! – прервал его Денис.

– Это не паника... Это рассуждения, – шошарр виновато шаркнул лапкой.

– Если это не паника, а рассуждения, тогда я тебе предлагаю еще одно рассуждение! – вклинился в разговор Максим. – Вот скажи мне, Тиша – Леся, по-твоему, умная?

Шошарр оценивающе посмотрел на Лесю, которая растерянно теребила край своей теплой куртки, основательно измазанной озерной тиной. С минуту он думал, почесывая хоботом между ушами, и заявил:

– Я думаю, Леся умная. Она в растениях разбирается, языки разные знает, на меня никогда не кричит. Не то что вы...

– Хорошо. Значит, Леся умная, – резюмировал Максим. – Так вот, Леся, хоть и умная, а пауков боится!

– Ну и что? – не понял шошарр.

– А чего их бояться, спрашивается, пауков-то?

– Ну... они же ядовитые!

– Ядовитые пауки ни в нашем городе в Закрытке, ни здесь, в Архипелаге, не водятся.

– А как же те вонючие гады, которые нас на болоте слопать хотели? – хитро улыбнулся Тиша.

Максим замешкался, но лишь на секунду.

– То были не пауки, а какие-то... мегапауки! Ложные пауки, сделанные колдовским путем. Мутанты, в общем... Таких нет нигде, кроме как здесь. Да и здесь-то, спасибо Хитроцельсу, все они передохли. А Леся пауков все равно боится! И раньше боялась, до того, как нас сюда занесло. Правда, Леся?

– Ну... боюсь немножечко, – смущенно отвечала Леся. – Хоть и знаю, что не ядовитые, а все равно боюсь!

– Вот видишь! Боится! А они ведь даже не кусаются! И крохотные они совсем! Не то, что разные там тропические пауки-птицеяды! – продолжал Максим. – Какой отсюда вывод?

– Ну, какой-какой... – неуверенно протянул Тиша и, подняв свои ясные розовые глаза на Максима, выпалил: – Наверное, вывод такой, что Леся не очень-то умная?!

– Нет, вывод неправильный! – Максим по-учительски уставил палец в небо. – Правильный вывод такой: ум отдельно, а страх – отдельно! Это совершенно разные качества! Человек может быть и трусливым, и умным одновременно!

– Ну и что?

– Вот что: лошади хоть и умные, а трусливые. Я уже заметил, большинство крылатых лошадей – именно такие.

– А Быстрый? А Кусачий? А Бубенций? Они же настоящие герои! – вступился за лошадей Денис. – Они не побоялись отправиться на поиски своей царицы в самое сердце мрака – в Черный Город! Где водятся настоящие призраки и полным-полно волков!

– И все равно, я думаю, они тоже трусливые, – поразмыслив, ответил Максим. – Только в глубине души. Просто, в отличие от других лошадей, они своего страха никогда и никому не показывают. Это я к чему веду? К тому, что бояться мы не должны! Мы же все-таки волшебники!

Денис и Тиша посмотрели на Максима с сочувствием – обоим было ясно, что всю эту лекцию он прочел не столько для трусишки шошарра, сколько для того, чтобы убедить самого себя в том, что бояться глупо.

И только Леси рядом не оказалось. Пока ребята спорили, она оторвалась от коллектива и пошла на разведку. Теперь Леся махала ребятам руками из тумана.

– Эй, вы тут препираетесь, а я нашла мостик! Нашла! Он здесь!

Шустро перескакивая с одного круглобокого валуна на другой, Максим, Денис и шошарр двинулись к ней.

Как и обещал Бобрыня, Туннель Тысячи Капель окончился в подвале сооружения с типично хрульским названием Маяк Мигай-Светляк.

Впрочем, каким же могло быть название, как ни хрульским, если располагался маяк в стране хрулей?

Маяк стоял на оконечности мыса, клешней вдающегося в море. К западу от мыса серпом выгнулась бухта, в которой находился самый большой порт Копейкина острова. Там швартовались корабли, которые приходили в Гуляй-Сарай, столицу Халифата Хрульского.

Стоило ребятам выйти из башни маяка и вдохнуть полной грудью свежего морского ветра, как они увидели вдалеке множество парусных кораблей – больших, малых и гигантских, а также сотни ладей и лодок.

Некоторые суда разгружались в порту, некоторые, очевидно, уже с грузом, выходили из гавани, третьи словно бы колебались по поводу того, стоит ли заходить в нее или, может быть, лучше держаться от обманщиков-хрулей подальше?

А на холмах вокруг бухты располагались жилые дома и рынки, конторы, храмы и площади, до отказа набитые деловыми хрулями – жителями Гуляй-Сарая и его гостями.

Тиша встретил новый пейзаж совершенно равнодушно.

Ни тебе криков "Вот так панорама!" или "Ни фига себе!". Ни даже скептических "всего-то навсего какой-то город" или "что же вы сразу не сказали, что этот ваш Гуляй-Сарай такая дыра?" слышно не было.

Очевидно, Броселианд, Подводное царство и прочие достопримечательности Мокреца вкупе с отсутствием свежих фухтелей и чипсов вконец измотали шошарра. Да так сильно, что у того не оставалось сил ни на то, чтобы возмущаться, ни на то, чтобы восхищаться.

– Порт – это хорошо. В порту есть корабли. Если попроситься на один такой, нас довезут до Буяна... – апатично сказал Тиша.

Ребята зашагали по широкой и совершенно безлюдной косе в сторону порта.

Вскоре они оказались на краю гигантского и совершенно сухого круглого бассейна, стенки которого, впрочем, не были обложены кафельной плиткой – как в большинстве бассейнов Закрытки – но были попросту обработаны серым цементом.

– Это же тот резервуар для пресной воды, о котором говорил Бобрыня! – догадался Денис.

Было и еще одно отличие от Закрытки – там бассейны, будучи, как правило, прямоугольными, наращивали глубину к одному из своих концов. А здесь самым глубоким местом был центр бассейна. Таким образом, резервуар в чем-то походил на помещение цирка: в самом низу арена, выше – зрительские места.

Но самым интересным было не это.

На стенах бассейна расположилось... огромное количество крыс. Сотни, тысячи крыс!

Животные сидели на задних лапках, и время от времени хлопали хвостами о ладошки – в знак одобрения. Ну точь-в-точь, как зрители на представлении!

Внизу, на круглой эстраде под кисейным балдахином, увенчанным цветами, стоял крыс-оратор и с увлечением вещал, прижимая к мордочке старомодный медный рупор.

Впрочем, можно было обойтись и без рупора – акустика в резервуаре была превосходная. Когда воцарялась тишина, было слышно даже как старый крыс-ветеран по имени Обгрызамс скребет когтями свой траченный молью бок.

Выступление оратора не оставляло крыс равнодушными. Они хлопали хвостами по ладошкам в знак одобрения, громко охали и ахали, вскакивали в полный рост и выкрикивали разные реплики, умные и не очень.

Впрочем, в перерывах между взрывами эмоций крысы слушали оратора очень внимательно. И вид у них был такой, словно бы от слов крыса с рупором зависела вся их жизнь!

Именно поэтому, когда Денис, Леся, Максим и Тиша, влекомые любопытством, устроились у края бассейна и принялись слушать, на них никто не обратил внимания.

Всем было не до того.

Крысы-зрители пожирали глазами своего красноречивого предводителя, а упитанный крыс-оратор, одетый в серый френч и красный, щегольски заломленный берет, был полностью поглощен своим выступлением.

Судя по всему, митинг начался совсем недавно.

– Дорогие мои борцы за справедливость! Дорогие братья и сестры! Для всех нас настал час испытаний, – убежденно говорил крыс. – Хрули и прочие мироеды, войну которым мы объявили сотни лет назад, прогнили окончательно. Прогнили изнутри!

Оратор сделал паузу, во время которой из зала донеслись выкрики "что верно то верно!" и "еще как прогнили!". Оратор одобрительно посмотрел на зрителей и продолжил:

– И вот сегодня морально разложившиеся хрули и прочие мироеды в очередной раз доказали нам свою трусость. Будучи не в состоянии победить нас идеологически, они задумали победить нас фактически! То есть, я хотел сказать, победить нас коварством!

"Они такие! От них всего можно ожидать!" – кричали из зала.

"Мы им еще покажем!"

"Смерть хрулям!"

– Сегодня утром наши лазутчики донесли мне, – сказал крыс после паузы, явно заложенной в "регламент", – что хрули совместно с мироедами Былин-острова задумали беспрецедентную подлость! Коварную по своему содержанию и омерзительную по своему смыслу!

"Мы не сдадимся!"

"Бей хрулей!"

"На каждую подлость ответим двумя подлостями!"

– Постой, да это же Гильдия Вольных Мореплавателей! – прошептал Лесе на ухо Денис, который лишь спустя несколько минут сообразил, что перед ними не просто какие-то крысы, а очень даже знакомые крысы. А именно, члены той полувоенной и очень романтической организации, с отдельными представителями которой они встречались не далее как прошлым летом на борту "Калифа Грошыкы-Мои" – судна, на котором они отправились на поиски царицы Снежной.

Только тогда Денис, Леся и Максим были совсем крохотными, потому что наелись уменьшаблок. Крысы казались им большими и грозными, а Гильдия Вольных Мореплавателей – организацией серьезной и внушающей уважение. А теперь, когда они были нормальными детьми нормального роста и веса, борцы за справедливость выглядели в их глазах даже немного комично! Эти фуражки, эти шейные платки, эта военная выправка и клоунские ужимки оратора...

И уж по крайней мере, ни страха, ни почтения крысы теперь ребятам не внушали.

– Я сразу догадалась, что это они, – отвечала Леся, не сводя взгляд с эстрады. – А этот крыс с рупором, готова поспорить – наверняка их Суперпрезидент Кус-Кус Старший! На портретах он, конечно, на себя не очень-то похож...

– А вон и старший лейтенант Царапс, – вставил Максим, указывая на крыса, который сидел в первом ряду и аплодировал особенно рьяно. – Он хоть и маленький теперь, но я его усатую рожу все равно узнал! Сутулится он в точности как раньше!

– А что, верно! – обрадовалась Леся. – А рядом с ним, кажется, сержант Нюхс, уж больно живот у него выпирает, такое не забудешь! А справа от него – Хряпс. А вон и Нямс Второй! Надо же, как подрос! А ведь летом был совсем крошка!

– Какие вы, оказывается, общительные! – удивился шошарр. – Всех вы, оказывается, знаете... И откуда?

– Так случайно получилось, лень объяснять, – сказал Денис и снова с интересом воззрился на крыс, все-таки, старые знакомые. – Давай хотя бы десять минут послушаем Кус-Куса! Нам ведь нужно знать, что случилось! Может быть, в городе что-то происходит, раз они тут все собрались? Шутка ли, такой крысятник!

– Да это же, небось, вся Гильдия! Так сказать, борцы за справедливость в полном сборе! – предположил Максим. – У них же в каждом крупном порту есть место встречи, где они решают свои революционные дела...

– Тсс! – Леся приложила палец к губам. – Дай послушать!

Тем временем, Суперпрезидент Кус-Кус Старший продолжал:

– Хотя суть задуманной хрулями подлости превосходит в своей подлости пределы мыслимого, а значит, размышлять о ней таким трезвомыслящим существам, как мы, борцы за справедливость, вовсе даже не легко, мне все равно придется объяснить вам, в чем она состоит, – с жаром сказал Суперпрезидент. – Я могу, конечно, и не объяснять... Но тогда, боюсь, враги застанут нас врасплох и объяснять суть этой подлости будет уже некому...

"Объясняй, не тяни!"

"Мы не боимся!"

"Лучше горькая правда, чем сладкая ложь!"

– Тогда слушайте же, дорогие мои борцы за справедливость! Хрулей и прочих мироедов уже давно смущают нападения на продовольственные склады, которые мы, члены Гильдии Вольных Мореплавателей, осуществляем на наших кораблях. Хрули и прочие мироеды чувствуют, что правда за нами! Они ощущают нашу несокрушимую, несгибаемую силу! Наше идеологическое превосходство! Вот они и измыслили коварный план того, как освободить наши корабли от нас же самих, их законных владельцев! – разглагольствовал Суперпрезидент Кус-Кус.

– Они что, и правда владеют столькими кораблями? – шепотом спросил шошарр, недоуменно таращась на Лесю.

– Это им так кажется, что они ими владеют, – пояснила та. – На самом деле, их хозяева – хрули, а крысы на них только живут. И, вдобавок, воруют у хрулей провизию. Они просто воришки, которые придумали себе романтическое оправдание!

– Воришки? Ну и что, что воришки? Что в этом плохого? – спросил шошарр, но Леся была так увлечена рассказом Кус-Куса, что пропустила реплику Тиши мимо ушей.

– Согласно этому плану, – Суперпрезидент Кус-Кус понизил голос и все крысы тотчас напряглись, – хрули пригласили в Гуляй-Сарай шесть бойцовых котов, которые, как известно, уже давно состоят на службе у мироедов Былин-острова. При помощи этих вредоносных котов хрули планируют прочесать все суда, которые являются собственностью нашей Гильдии, и изгнать с этих судов нас, бойцов за справедливость, а также членов наших семей. Боюсь, многим из нас будет грозить тюрьма, которая, впрочем, никогда не сломит в нас пылкий революционный дух! Но... но об этом мы поговорим потом... Кроме этого, мои лазутчики донесли мне, что бойцовые коты прибудут в Гуляй-Сарай завтра ранним утром. И сразу же начнут операцию под кодовым названием "Зачистка"...

"Что это еще за "Зачистка"?" – донеслось из зала.

"Коты будут мыть палубы и трюмы?"

– К сожалению, мыть палубы они не будут... Бойцовые коты будут всходить на корабли по трое и... зачищать трюмы, – голос Суперпрезидента стал совсем унылым и он смолк. – Но зачищать – это не значит "чистить от грязи". Это значит чистить от нежелательных элементов... То есть, в частности, нас.

Какое-то время крысы сидели тихо, как громом пораженные.

Никто не скандировал шапкозакидательских лозунгов и даже не орал "все равно мы самые лучшие!".

Крысы просто сидели и молчали, осмысливая сказанное оратором. Каждый представлял себе, как бойцовый кот будет "зачищать" его лично... От этого у борцов за справедливость портилось настроение и начинало урчать в животе.

Наконец старший лейтенант Царапс набрался смелости и спросил:

– Так что же мы теперь будем делать, Суперпрезидент Кус-Кус? Ведь должны же быть какие-то методы борьбы с этой "зачисткой"?

Кус-Кус вздрогнул. Очевидно, вопрос Царапса застал его врасплох.

– Методы борьбы... Ну какие тут методы борьбы? Я знаю только один подходящий метод борьбы в такой ужасающей ситуации. Это – рассредоточение!

– А что такое рассредоточение? – доискивался отважный Царапс.

– Рассредоточение – это когда все берут и рассредоточиваются! – по-простому объяснил Супрерпрезидент.

– Рассредоточиваются – это значит "разбегаются"? – поинтересовался Нямс Второй.

– Ну... – замялся Суперпрезидент, – можно и так сказать! Хотя слово "разбегаются" мне не нравится. Какое-то оно... не очень революционное! Я считаю, что рассредоточение – это самое правильное, что можем предпринять мы перед лицом грозящей опасности! Именно рассредоточение поможет нам посрамить хрулей и пособничающих им мироедов. Они нас просто не найдут!

– И куда же нам рассредоточиваться?

– Я лично уже придумал, куда рассредоточится Суперпрезидент, – отвечал Кус-Кус. – У меня есть замечательная загородная вилла, на южной окраине Гуляй-Сарая... И хотя там довольно неживописные окрестности и нет водопровода, на первое время и это сойдет...

– А куда же рассредоточиваться нам? – спросил один немолодой крыс. Он держал в лапках табличку "Галеот "Мояхата-с-Краю" и, очевидно, главенствовал над этим филиалом Гильдии Вольных Мореплавателей, как майор Хрумс – над "Калифом Грошыкы-Мои" .– У нас же нету загородных вилл? И денег на них нету!

– Ну... почем мне знать, – смутился Суперпрезидент. – Не могу же я все знать за всех! Ведь все-таки вы бойцы! А бойцы должны хоть иногда проявлять самостоятельность и инициативу!

– Но мы же еще не бойцы! Как же мы можем проявить инициативу? – воскликнула мамаша-крыса, со значением указывая на свое потомство. Рядом с ней на цементном скате бассейна восседал целый выводок крысят мал мала меньше. Старшие нянчили младших, младшие грызли морковку в сахаре...

– Ну... вам можно временно рассредоточиться в город, – пролепетал Суперпрезидент. – Там, в городе, тоже есть неплохие продовольственные склады! Особенно в дорогих районах, на центральных улицах, там, где сырные лавки. И на них тоже можно совершать нападения... И, между прочим, если повезет, ущерб, который можно нанести хрулям и прочим мироедам в городе, гораздо существенней чем тот, который можно нанести на корабле! Это ли не горизонты?

– Так-то оно так, – почесывая лапкой затылок, сказал старший лейтенант Царапс. – Но ведь и котов в городе гораздо больше! И они гораздо свирепее... А еще там, в городе, нашего брата травят настоящим, крысиным ядом! Начнем с того, что он совершенно не вкусный. Но если бы только это! Главное, что от крысиного яда можно запросто умереть! В общем, от наших сородичей, которые живут в городе, я слышал, что они уже давно были вынуждены оставить хрульские дома и склады и перебраться жить на так называемую мусорку...

– Что это еще за мусорка? – нахмурив лоб, спросил Суперпрезидент.

– Мусорка – это то место, куда хрули выносят свой мусор, – объяснил Царапс. – Там никто не живет! Даже коты!

– Ну и отлично! – оживился Кус-Кус. – Чем вам не нравится мусорка, дорогие мои борцы за справедливость? По-моему, это очень романтично – жить на мусорке! Никто тебя не беспокоит, ни хрули, ни коты... Знай себе развивайся интеллектуально, тренируй волю, выковывай в себе железные принципы и готовься к грядущей борьбе с хрулями и прочими мироедами!

– Все это так, господин Суперпрезидент... Но только там, на мусорке, совершенно нечего есть! Точнее, то, что там есть, нельзя есть. Там нет никаких продовольственных складов! И провизии, стало быть, тоже! – с места встал молодой и хорошо сложенный крыс в сержантском платке.

– Гм... Это, конечно, проблема... – Суперпрезидент неуверенно переступил с ноги на ногу. Весь его вид свидетельствовал о том, что в эту минуту он мечтает лишь об одном – поскорее отложить в сторону рупор, покинуть эстраду и вернуться на свою виллу. Как вдруг глазки Суперпрезидента заблестели и он сказал:

– Если мусорка вам не нравится, тогда у меня есть один оригинальный вариант!

"Говорите же скорее!"

"Хотим знать оригинальный вариант!" – закричали из зала.

– Вариант мой очень простой. И при этом довольно-таки романтичный, – Суперпрезидент снял с головы свой красный берет и принялся обмахиваться им словно веером – ведь от волнения потеют не только люди, но и крысы! – Можно и не рассредоточиваться. Можно просто как следует спрятаться. Найти в трюмах всякие укромные местечки... Запастись провизией и в этих местечках забаррикадироваться! Главное – соблюдать полную тишину! В общем, отсидеться там, пока хрули и бойцовые коты все корабли проверят... А потом вылезти! Ждать, между прочим, долго не придется! Лазутчики сказали мне, что царь Былин-острова Колобок разрешил забрать бойцовых котов всего на неделю! Ведь на Былин-острове для котов тоже работы по горло!

– Еще бы! Там, на Былин-острове, нашего брата живет несчитано! Потому что у них гораздо больше продовольствия и еще не изобрели крысиный яд! – вставил майор Хрумс. – Уж я-то знаю! У меня там родичи! Все в гости зовут, да как-то недосуг, все борьба да борьба...

– Так вот, учитывая, что до Былин-острова два с половиной дня пути, это если на самом быстром корабле... – вслух калькулировал Кус-Кус, – значит, туда и обратно получается пять дней. И, таким образом... на всю операцию "Зачистка"... бойцовым котам отводится... всего-то два дня! Неужели мы, закаленные в боях с хрулями и прочими мироедами бойцы, не сможем выдержать в укрытиях какие-то несчастные два дня?

Некоторое время члены Гильдии Вольных Мореплавателей обдумывали вопрос. Но вскоре начали раздаваться первые возгласы возражения.

– Но с нами же будут дети! А дети просто не смогут соблюдать тишину целых два дня подряд! Они пищат, они просят кушать, они хотят в туалет! Они и пяти минут молча просидеть не могут, хоть уговаривай их, хоть запугивай! А ведь у бойцовых котов очень чуткий слух! И они обязательно их пищанье услышат! – сказала крыса-мать.

– Ну... детей можно временно вынести куда-нибудь... Например, на мусорку, – неуверенно предложил Суперпрезидент. – Подождут, пока мы окончим... А потом мы их назад заберем... Они же могут подождать пару дней? Нет? Ну, откуда мне знать, у меня-то детей нету...

Тут поднял лапу бывалый крыс-ветеран с обрубленным хвостом. Опершись на палку, он встал во весь рост и прочистил горло.

Крысы вокруг него – старые и молодые – уважительно притихли.

Вскоре стих и весь бассейн. Чувствовалось, что вставший пользуется недюжинным авторитетом. Почти таким же большим, как сам Суперпрезидент.

– Это вздорная идея, – хриплым, но все еще громким, с командирскими интонациями голосом, сказал ветеран. – Почти такая же вздорная, как и идея про мусорку! Потому что спрятаться от бойцовых котов в трюмах кораблей нам не удастся! Да будет вам всем известно, бойцовые коты отличаются от обычных котов, которые живут в Гуляй-Сарае, тем, что у них не только острое зрение, но и чуткий нюх! Даже если мы будем сидеть в укрытиях, не проронив ни звука, коты все равно найдут нас по запаху! И тогда они просто растерзают нас! На мелкие кусочки!

Свою пламенную речь ветеран сопровождал своеобразными движениями палки – он энергично рассекал ею воздух перед собой, как будто это была не палка, а заточенная сабля!

– Что же ты предлагаешь, уважаемый Обгрызамс? – елейным голоском спросил Суперпрезидент. Вид у него при этом был слегка обиженный – ведь не каждый день твои драгоценные суперпрезидентские суперидеи называют "вздорными"!

– Поскольку вилл у нас, простых крыс, нету, – начал ветеран, со значением глядя на Кус-Куса, – и деваться нам с наших кораблей некуда, я предлагаю встретить врагов по-боевому! Как в былые времена!

– А как это, деда? – довольно громко пискнул маленький крысеныш, который сидел рядом.

– По-боевому – это значит, с оружием в руках! Это значит, не на жизнь, а на смерть! – крыс направил взгляд куда-то в неведомую даль и мечтательно продолжил: – Эх, и рубали же мы этих котов, когда я был молод! Эх, рубали! Только клочья от них летели во все стороны! А как мы хвосты им бубликами сворачивали? А как мы перец им в нос сыпали?! Эх, молодость, молодость... Вот и сейчас – набросимся на них всем миром! Авось и затопчем супостата! А если и не затопчем, то хотя бы умрем героями! А не как позорные трусы! И не на мусорке какой-нибудь, а на поле брани! Это пусть мыши по мусоркам лазят. Да коты всякие... А мы, крысы, созданы для лучшей жизни! Для мечты! Для подвига!

Говорил Обгрызамс и впрямь довольно зажигательно. По крайней мере, задиристая молодежь с галерки тут же его поддержала.

"Отличная мысль!"

"Даешь умереть героями! Это так романтично!"

"Смерть бойцовым котам!"

"Мы ничего не боимся! И никого!"

Молодежь шумела, топала ногами и размахивала в воздухе нашейными платками, но вскоре стихла. Как бы там ни было, а умирать взаправду никто не рвался.

– Но где гарантия, уважаемый Обгрызамс, – спросил старший лейтенант Царапс, – что даже если мы и впрямь, ценою многих жертв, сможем победить одного, или двух, или даже в самом лучшем случае всех бойцовых котов, где, скажите мне, гарантия, что завтра хрули снова не приведут новых котов?

– Такой гарантии, конечно, нет, – мрачно отвечал Обгрызамс. – Но разве нам нужны гарантии? Гарантии – это слово поганое, хрульское. Мы, бойцы Гильдии Вольных Мореплавателей, никаких гарантий у судьбы не просим! Нам нужны только смерть или слава!

"Смерть или слава!" – вторила ему галерка.

– А ведь умирать – это, в сущности, совершенно неромантично, – вздохнул Суперпрезидент.

– И убивать котов – тоже не очень-то романтично, – заметила крыса-мать. – То ли дело нападать на склады продовольствия и заниматься его поеданием...

– Все это вздорные, пораженческие, несвоевременные мысли, – отрезал ветеран, как вдруг враз смолк, поскучнел и добавил: – Хотя, если по правде, то я с вами согласен... Неохота никого убивать! Ну просто совершенно неохота! Не те нынче времена... Гуманизм, понимаешь...

– Что же делать, Обгрызамс? Скажи нам, что же делать? – слышалось отовсюду.

– Ну... если наш дорогой и всеми любимый Суперпрезидент Кус-Кус Старший не знает что нам делать... Если у него нет ни одной стоящей идеи, – раздумчиво продолжал ветеран, – Значит... нам нужно переизбрать Суперпрезидента!

"Правильно! Новые выборы! Даешь новые выборы!" – неслось с галерки.

"Обгрызамса в Суперпрезиденты!"

"Выборы – это весело! А после выборов – фуршет!"

– С другой стороны... – вслух рассуждал Обгрызамс, словно бы невзначай подтачивая зубы о край своей палки, – с другой стороны, выборы займут довольно много времени... Даже если к вечеру мы выберем нового Суперпрезидента, все равно я не очень-то верю, что до утра у этого нашего нового Суперпрезидента появятся новые замечательные мысли... А утром придут бойцовые коты с хрулями и всех нас переловят! Посадят в тюрьму! В таком случае, какая нам разница, при каком Суперпрезиденте быть переловленными бойцовыми котами? При новом или при старом?

"Вообще-то никакой", – уныло затянули крысы.

"Уж лучше старый – мы его по крайней мере знаем..."

"Так и быть! Пусть остается Кус-Кус Старший!"

– Может быть, нам просто нужно дать слово народу? – вдруг предложил Кус-Кус. – Ведь народ – он, как учат мои бессмертные труды, – кладезь всякой мудрости... А, народ?

И в этот момент Леся, ласково отодвинув в сторонку Тишу, заскочила с ногами на край бассейна и громко, по-разбойничьи свистнула в два пальца. Свист сразу же привлек к себе внимание всего крысиного цирка. И тогда Леся воскликнула:

– У меня есть идея! У меня!

– Это что еще за великанша? – спросил Суперпрезидент через рупор, испытующе глядя на Обгрызамса.

Обгрызамс пожал плечами.

– На хрулиху она не похожа... На бойцовую кошку тоже... – сказал он. – Когда я был молодой, мы у таких конфеты воровали! Вкусные были, между прочим...

– Ой, я узнал ее! – хлопнул в ладошки старший лейтенант Царапс. – Это молодая волшебница с острова Буян. Ее зовут Леся! В прошлом году мы помогали ей и ее друзьям искать царицу крылатых лошадей Снежную. И она нарисовала замечательный портрет нашего майора Хрумса! Он у нас висит на самом почетном месте! Хотя, конечно, чуток пониже, чем портрет Суперпрезидента.

– Все верно! Это я! – подтвердила Леся.

– Но что здесь делает эта великанша? И почему мы должны ее слушать? Ведь я предлагал дать слово народу. А она нашим народом никак не может быть, – пробормотал Суперпрезидент.

– Почему это, интересно, я не могу быть вашим народом? – с вызовом сказала Леся и начала спускаться по узенькому проходу к эстраде. Крысы смотрели на нее снизу вверх со смесью страха и восхищения. – Ведь прошлым летом майор Хрумс и старший лейтенант Царапс на борту "Калифа Грошыкы-Мои" приняли меня в члены Гильдии Вольных Мореплавателей! Причем в чине капитана травоведения! Значит – я тоже народ!

– Неужели?! – вскричал Суперпрезидент.

– Не может этого быть! – ахнул Обгрызамс.

– Все верно! Мы ее приняли! – взял слово майор Хрумс. – Но только когда мы ее принимали, она была совсем ма-аленькая, – Хрумс остановил ладошку в воздухе на уровне своего колена, чтобы показать, какой именно маленькой была Леся. – И друзья ее тоже были ма-аленькими... А теперь вон какая дылда отмахала!

– То ли еще будет! – пессимистично заметил Обгрызамс. – Взрослые женщины еще больше!

– Да какое имеет значение мой рост? Ведь внутри-то я осталась такой же, как и была, – резонно возразила Леся. – И рисовать я хуже не стала... Что же получается, если ваш Суперпрезидент наестся вдруг увеличаблок, ну... таких яблок, которые растут в Ботаническом саду на острове Буяне, и станет вдруг огромным, как гора, вы что, его за президента считать перестанете?

– Ну, это смотря что он будет делать... – резонно возразил Обгрызамс. – Но если он будет защищать нас и давать хорошие советы, то пусть остается Суперпрезидентом. Нам не жалко!

– В таком случае, вы должны и меня признавать капитаном травоведения Гильдии Вольных Мореплавателей вне зависимости от моих размеров! Тем более, что я как раз и решила дать вам хороший совет. По поводу того, как бороться с бойцовыми котами...

– И как же ты предлагаешь с ними бороться, великанша? – хитро прищурившись, спросил Обгрызамс.

– При помощи валерианки! – отвечала Леся.

– А что такое валерианка?

– Как, неужели вы не знаете, что такое валерианка? – Леся едва не рассмеялась.

– Я лично – не знаю, – отвечал Суперпрезидент. – Хотя слово кажется таким знакомым!

– И мы не знаем! – хором сказали Хрумс, Хряпс и Нямс Старший. – Хотя слово нам даже знакомым не кажется...

– А я когда-то знал, в молодости... – прошамкал ветеран Обгрызамс. – Но теперь забыл... Просто забыл... Маразм – он, знаете ли, не дремлет...

– Валерианка, – наставительно сказала Леся, присаживаясь на корточки рядом с трибуной Кус-Куса, чтобы не казаться крысам такой огромной, – это такая штука, которую коты, в том числе и бойцовые коты, любят больше всего на свете!

– Значит, валерианка – это колбаса! – громко пискнул Нямс Второй.

– Или молоко! – предположил его сосед, совсем еще малыш.

– Или колбасное молоко! – пискнул самый маленький крысеныш, сидевший на коленях у своей матери.

– Ничего подобного. Валерианка – это такая жидкость. Которая делается из корня валерианы. А валериана – это такое растение!

– Я понял! Это гениальный план! И я его уже разгадал! – Суперпрезидент довольно потер лапками друг о друга. – Леся хочет подкупить бойцовых котов при помощи валерианки.

– С чего вы взяли?

– Ну... это было бы логично, – отвечал Суперпрезидент Кус-Кус.

– Странная логика, – пробормотала Леся. – Вообще, я не хотела никого подкупать... Тем более, валерианка для этого не подходит.

– Так я и думал! – разочарованно сказал Суперпрезидент. – Так я и думал! У бойцовых котов и так этой валерианки завались... Так же много, как у хрулей денег... Потому что все расплачиваются с ними за услуги по истреблению нас, честных борцов за справедливость, этой же самой валерианкой!

– Да нет же! Наоборот! У бойцовых котов валерианки нет! И им никогда, никогда ее не дают! Хотя она им даже снится, так они ее любят!

– Почему не дают? Ничего не понимаю! – наморщил нос Суперпрезидент.

– Да потому, что коты от валерианки сходят с ума!

– Еще одна вздорная идея, – недовольно проворчал Обгрызамс, погрозив Лесе своей палкой. – Подумай сама, великанша, зачем нам сумасшедшие бойцовые коты? Они же станут еще более злыми! Еще более прожорливыми и несносными! Напившись валерианки, они наверняка будут драться до последнего! Кусаться и царапаться!

– Очень даже нет! Коты, когда они напиваются валерианки, вовсе даже не становятся злыми! Наоборот – они становятся добрыми и глупыми, как плюшевые мишки. Их можно дергать за усы, ими можно вытирать пыль с пианино, а они даже хвостом не поведут!

– Хочу дергать кота за усы! – закричал малыш-крысеныш. – И вытирать котом пыль!

– Но откуда ты все это знаешь, великанша? – оторопело спросил Обгрызамс.

– Я это знаю потому, что у меня дома, в Закрытке, есть свой собственный кот по имени Антрекот. Однажды из нашей аптечки вывалилась стеклянная бутылочка валерианки, которую принимает моя бабушка, чтобы у нее сердце не болело. Бутылочка упала и разбилась. А мой кот ее вылизал всю, пока никто не видел. Так после этого он сутки мурлыкал и урчал от удовольствия! А потом еще сутки спал, как убитый!

– То есть, ты хочешь сказать, если бойцовые коты и вправду напьются валерианки, они не будут драться? – спросил деловитый Царапс.

– Драться? Ну разве что друг с другом! Но главное, когда коты напиваются валерианки, им уже ни до чего нет дела! Ни до крыс, ни до мышей, ни даже до колбасы! Их интересуют только собственные переживания, понимаете? Они начинают интересоваться только собой. Если они выпьют валерианки, они даже не станут вас искать! Они просто лягут на палубе и заснут. И никто, даже хрули, не смогут их заставить спуститься в трюм! А когда они проснутся, им уже нужно будет уезжать на свой родной Былин-остров!

– Ну и какой же твой план, великанша? – уже без прежнего сарказма спросил Суперпрезидент. Он начинал ощущать в Лесиных рассказах большой революционный потенциал.

– Мой план заключается в том, чтобы налить валерианки на палубах кораблей, которые принадлежат Гильдии Вольных Мореплавателей, и смотреть, что будет... План этот очень простой! И ужасно дешевый! И убивать никого не надо...

– План, конечно, неплохой, – согласился Суперпрезидент Кус-Кус Старший, утирая лоб беретом. – Но только где мы возьмем эту самую валерианку?

– Как это где – в аптеке!

– Но разве в хрульских аптеках есть валерианка? – с сомнением спросил крыс с галеота "Мояхата-с-Краю", выражение мордашки у него было до жути серьезным. – До того, как присоединиться к Гильдии Вольных Мореплавателей, я вел совершенно неромантичную жизнь на складе одной хрульской аптеки. Тогда я не знал, что такое революционная борьба. И что такое настоящая, наполненная событиями жизнь. Но я очень хорошо знал, какие лекарства продаются в аптеке! Потому что неоднократно пытался их есть. Чувство голода буквально толкало меня на исследования! Так вот: даю хвост на отгрызание, среди хрульских лекарств никакой валерианки и в помине не было!

Крысы на глазах приуныли. Когда уже начало казаться, что спасение близко и настоящий, действенный план созрел, вдруг появились какие-то совершенно неромантические препятствия...

Но Леся поспешила обнадежить присутствующих:

– Если вы поможете мне искать корни растения валериана, которое, как мне известно, в большом количестве растет на Копейкином острове, я смогу сама сделать для вас валерианку. Может, она и не будет первосортной, как в аптеке, но для бойцовых котов она, наверное, сойдет! Ведь все-таки не зря я учусь в самом лучшем, Травоведно-Зверознатном посаде Лицея Волшбы и Чародейства!

Рано утром Денис, Леся, Максим и шошарр, в сопровождении Суперпрезидента Кус-Куса Старшего, ветерана Обгрызамса и майора Хрумса заняли наблюдательный пост, который располагался на самой верхотуре Маяка Мигай-Светляка.

Оттуда открывался прекрасный вид на портовую пристань. Значительную часть ошвартованных там судов составляли корабли, давно и прочно облюбованные Гильдией Вольных Мореплавателей.

Помимо уже знакомого ребятам "Калифа Грошыкы-Мои", там были и фрегат "Дебет-Кредит", и галеот "Мояхата-с-Краю", и корвет "Безналичный", а также знаменитый флагман хрульской флотилии "Деньга-Непахнет".

Там стояли также и корабли, на которых крысиная братия отродясь не путешествовала. То ли брезговала, то ли "лапки не дошли", как выражался Суперпрезидент.

Все корабли, и "крысиные", и прочие, были подготовлены к осмотру бойцовыми котами.

Команды выстроились на берегу, палубы были идеально вымыты, паруса – выстираны, а вся металлическая "принадлежность", как выражаются настоящие морские волки, начищена мелом до солнечного блеска.

Сходни кораблей, которые едва заметно раскачивались на пологих волнах, были устланы красными ворсистыми коврами. Как будто не какие-то там коты, а сама Большая Деньга собственной персоной решила почтить корабли своим вниманием.

И это было не удивительно – ведь Колобок, царь Былин-острова, запросил за час работы каждого бойцового кота целых сто золотых монет!

Тем самым Колобок поднял кошачий престиж до заоблачных высот, ведь логика у хрулей была особенная: чем дороже что-то стоит, тем оно ценнее, а чем больше кто-то просит за свои услуги, тем он знатнее!

Собственно, хрули никогда не раскошелились бы на бойцовых котов, если бы не одно обстоятельство – обычные коты, которые в Гуляй-Сарае, конечно, водились, были не в силах сладить с хитроумными бойцами Гильдии Вольных Мореплавателей.

Обычные коты боялись заходить в сырые, темные трюмы кораблей.

А те, которые не боялись, совершенно не могли найти там крыс!

Сержанты и лейтенанты Гильдии Вольных Мореплавателей не зря ели свой хлеб – в трюмах было обустроено много тайных лазов и укрытий – или, как говорил Обгрызамс, "укрывалищ".

В этих укрывалищах вольные мореплаватели как раз и отсиживались во время кошачьих рейдов, а унюхать, где они располагаются, коты были не в состоянии.

В тех же случаях, когда коты все-таки обнаруживали крыс, бойцы Гильдии зашвыривали их бомбочками с мелко помолотым красным перцем. От перца коты начинали чихать и кашлять, а бойцы за справедливость тем временем давали стрекача...

Но самым большим недостатком обычных котов в деле борьбы с крысиной напастью было то, что, не обшарив весь трюм вдоль и поперек, они не могли даже определить, есть ли на судне крысы или нет. В то время как бойцовые коты славились своим умением обнаруживать крыс по запаху с самого берега...

– Вот они! Идут, так их перетак! – заявил Обгрызамс, прикладываясь к правому окуляру морского бинокля, такого старого, что, не исключено, еще капитан ван дер Страхен использовал его во времена своей душегубской молодости в должности капитана "Летучего Голландца", корабля-призрака.

– А ну-ка, дайте же и мне посмотреть! – взвизгнул Суперпрезидент и, деликатно отодвинув Обгрызамса, приник к левому окуляру бинокля.

Оптических приборов, позволявших разглядеть подробности того, что происходило на пристани, в командном пункте на Маяке Мигай-Светляке было ровно два.

Один из них, как уже было сказано, представлял собой старый морской бинокль, чьи несомненным преимуществом было то, что в него могли смотреть разом две крысы.

Второй – подзорную трубу, которая, судя по зеленой патине, сплошь покрывшей бронзу, была еще старше, чем бинокль.

Эту трубу Гильдия Вольных Мореплавателей милостиво предоставила в распоряжение ребят и шошарра.

В трубу они договорились смотреть по очереди, и даже тянули жребий, чтобы выяснить, кому смотреть первым. Счастливый жребий выпал Денису и он немедля воспользовался своим привилегированным положением

Он плавно навел на резкость...

Вдоль шеренг матросов и толпы любопытствующих хрулей, которую не без труда удерживала цепь мордатых хрульских городовых, по пристани шествовала примечательная процессия.

Двое стрельцов из личной охраны царя Колобка, прибывшие прямиком с Былин-острова, в голубых кафтанах до колена, в черных каракулевых шапках и высоких хромовых сапогах, вели на поводках бойцовых котов, каждый – по три штуки.

Пожалуй, котов, которые походили бы на бульдогов так сильно, Денис не видел никогда в жизни.

У него даже закралось подозрение, что это, в сущности, никакие не коты, а доселе неизвестный биологии инопланетный вид, доставленный в Архипелаг на звездолете с какой-нибудь планеты вроде Джангла. Вид, лишь отчасти на нормальных котов похожий.

И вправду – роста в каждом бойцовом коте было как в хорошем доге. Весу – как в молодом поросенке.

И передние, и задние лапы бойцовых котов были сплошь увиты тугими канатами мускулов, а хвосты – купированы, как у бульдогов.

Короткая шерсть бойцовых котов в буквальном смысле стояла дыбом – видимо, они были в ужасном расположении духа. А из глаз животных сыпались всамделишные искры – искры ненависти ко всему мышиному и крысиному племени.

Время от времени то один, то другой бойцовый кот останавливался, плотоядно скреб лапой доски пристани (да так, что летела стружка!) и, задрав голову к небесам, кровожадно орал.

Распахнутая пасть обнажала перед зеваками два ряда острых, совершенно не кошачьих, а скорее акульих зубов...

Конечно, Денис и его товарищи этого кровожадного крика не слышали – ведь расстояние до пристани было, как ни крути, немалым. Но в том, что крик, который издает бойцовый кот, именно кровожадный, а не, допустим, ласковый или просто громкий, Денис почему-то не сомневался.

Не сомневались в этом и Обгрызамс с Суперпрезидентом.

– У-у, каналья! Разъелись-то как на харчах царских, – на минуту оторвавшись от окуляра, Обгрызамс погрозил кулаком в сторону пристани. – Получишь еще на орехи, заморское отродье!

– А они и впрямь... и впрямь... как бы это выразиться... – у Суперпрезидента от избытка чувств пересохло во рту и он вдруг заговорил тоненьким, совершенно непрезидентским голосом. – В общем, производят впечатление опасных противников!

– Да они и есть опасные, господин Суперпрезидент, – сказал майор Хрумс. – Лазутчики докладывали, что, согласно слухам, однажды эта шестерка растерзала на Былин-острове целую коммуну честных портовых крыс! Хотя я допускаю, что эти слухи специально распускаются хрулями и прочими мироедами для того, чтобы нас деморализовать...

Но Суперпрезидент знаком показал, чтобы Хрумс смолк – он не хотел пропустить самое важное.

Шествуя вдоль пристани, стрельцы и бойцовые коты неуклонно приближались к галеоту "Мояхата-с-Краю", который был первым на их пути судном, "принадлежащим" Гильдии Вольных Мореплавателей.

Именно на этом галеоте план, разработанный Лесей в соавторстве с лучшими умами Гильдии, должен был или сработать, или провалиться.

И если в случае удачи Гильдию ждало временное избавление от кошачьей опасности, то в случае провала...

В общем, о провале Суперпрезидент старался даже не думать. Ведь он, помимо сотен загубленных крысиных жизней, означал для него самое худшее: импичмент! Или, выражаясь русским языком, увесистые тумаки от майоров и полковников, конфискацию виллы и изгнание на мусорку!

К сожалению, эвакуировать к Мигай-Светляку все "население" кораблей, которые стояли в гавани, оказалось невозможным (как выяснилось, на вчерашнем "митинге" в сухом водохранилище присутствовали отнюдь не все и даже не половина членов Гильдии!).

Во-первых, многие из крыс, и особенно крысят, совершенно не умели плавать. Увлечение футболом, которое охватило корабли Гильдии прошлым летом, просто не оставляло малышне времени на то, чтобы этому научиться!

А, во-вторых, такое гигантское скопление крыс, какое в таком случае образовалось бы возле Маяка, непременно привлекло бы к себе внимание бдительных хрулей.

И тогда хрули вместе с бойцовыми котами отправились бы не на пристань, а прямиком к Мигай-Светляку...

До прибытия левиафан-каравеллы "Веселый Голландец" оставалось несколько свободных часов и Денис подбил товарищей вплотную заняться выяснением происхождения таинственного штопора.

Увы, ни Суперпрезидент, ни Обгрызамс, ни тем более Хряпс, Хрумс и Царапс, понятия не имели, что за штуковину носит с собой Тиша.

И когда ребята уже свыклись с мыслью, что им всенепременно придется скучать на грандиозном банкете, который организовали в водохранилище на мысу бойцы Гильдии Вольных Мореплавателей, к ним подошел Суперпрезидент и сказал:

– А что, вам и правда так важно знать, что это за штопор?

– Очень важно! – сказал Денис. – Мы подозреваем, что именно из-за него на нас начали настоящую охоту!

– В таком случае, я бы посоветовал вам обратиться к нашему дорогому Оракулюсу Полувралюсу! Он знает все! И про охоту в том числе!

– А кто это такой? – спросила Леся.

– Оракулюс Полувралюс – это наш прорицатель! Он живет в подвале Маяка! Совсем недалеко от выхода из Туннеля Тысячи Капель! – объяснил Кус-Кус.

– А что он предсказывает?

– Да практически что попало! – отвечал Суперпрезидент. – И будущее, и прошлое, и настоящее... Но мы его не очень-то любим! – честно добавил Кус-Кус.

– Интересно, почему?

– Ну, во-первых, потому что он не разделяет наших революционных идеалов.

– А во-вторых?

– А во-вторых, потому что он все время предсказывает что-то не то... Такое, что нам совершенно не хочется иметь!

– Ну что, например? – поинтересовался шошарр.

– Например, две недели назад он предсказал, что скоро нам будет грозить ужасная опасность с Былин-острова...

– Но ведь оказалось, что это правда! – воскликнула Леся.

– Оказалось... – развел лапками Суперпрезидент. – Но и что с того? Разве это приятная правда? Лучше бы он предсказал что-нибудь другое! Ну, например, что сегодня мы найдем сто головок самого лучшего, самого жирного и абсолютно ничейного сыра!

– Это, конечно, было бы лучше, – переглянувшись, согласились ребята.

– А как нам найти Оракулюса Полувралюса?

– Зайдите в башню, спуститесь по лестнице и увидите дверь. Постучите три раза. Если Оракулюс Полувралюс дома, он обязательно вам откроет! А, впрочем, он всегда дома...

– Ну вот и закончилось наше приключение, – с грустью сказал Денис, когда шпили и башни Гуляй-Сарая растворились в дымке.

– Неправильно ты, Денька, говоришь. Надо не так, – возразил Максим. Он состроил глуповато-бодрую физиономию, как у ведущего телешоу, и, размахивая руками, торжественно провозгласил:

– Ну вот, дорогие телезрители! Так и закончилось наше приключение!

Денис улыбнулся, а Леся, выйдя из глубокой задумчивости, покачала головой.

– А я вот не поверю, что все закончилось, пока не увижу, как Тиша передает Хрусталь-Ключ в руки Длинноуса.

Максим, однако, не разделял ее пессимизма.

– Да ладно тебе! Что, интересно, по-твоему еще может случиться? Мы же на "Веселом Голландце"! Это – левиафан-каравелла! То есть – самый могучий корабль во всем Архипелаге! И нас защищает не кто-нибудь, а сам капитан Якоб ван дер Страхен! Ну посуди сама: какие еще могут возникнуть проблемы?!

– Вообще-то, Леся права, – вставил Денис. – Мы с тобой малость погорячились... Ты вот, Макс, подумай. Разве мы знали, когда входили в Броселианд, что нам придется такой жути натерпеться? Не знали. А ведь тоже, казалось бы, на первый взгляд лес как лес. Никаких проблем!

– Нет, ты погоди. Мокрец – совсем другое дело, – Максим не сдавался. – Насчет того, что Мокрец место гиблое нас Лешак предупреждал. Со слов знакомого хруля. А про "Веселый Голландец" мы разве что-то подобное слышали? Нет, конечно...

– Мальчики, да сколько можно... – начала Леся, но тут рядом с ними раздался негромкий, вкрадчивый голос:

– Да пребудет с молодыми лицеистами Большая Деньга!

Это был, конечно же, хруль. А вот знакомый или нет – было интересно. Ведь если ребята, будучи лицеистами, пользовались правом бесплатного проезда на борту левиафан-каравеллы, то большинству жителей Архипелага приходилось за это удовольствие выкладывать свои кровные денежки. А среди хрулей, несмотря на их неуемную страсть к предпринимательству, настоящих богатеев было не так-то много. Поэтому у всех троих почему-то сразу возникла мысль, что к ним обращается Бюль-Бюль Баблы. Тот самый хруль, которого они видели прошлым летом здесь же, на борту каравеллы, и который направлялся на Большое Вече обсуждать исчезновение царицы Снежной и придумывать экстренные меры по ее поиску.

Но рядом с ними стоял вовсе не Бюль-Бюль Баблы. Этот хруль – как, впрочем, и почти все прочие его собратья – возраст с виду имел самый неопределенный. И все-таки что-то – возможно, речь или осанка – выдавало в нем хруля более молодого, чем Бюль-Бюль Баблы.

На нем был строгий, приталенный черный халат с серебряными позументами и перевязь, на которой висела сабля в дорогих ножнах. Кстати, это был первый хруль, которого ребята видели с оружием. Да и халат был какой-то странный, не хрульский. По покрою он напоминал пальто и роднил своего обладателя с агентом Кузнецовым.

– Здравствуйте, – сказал Денис. – И вам того же.

– То есть Большой Деньги, – уточнила Леся.

– Да пребудет она с вами, да, – подхватил Максим.

– Меня зовут Шукай-Находи, – представился хруль и замолк, ожидая, когда его слова произведут требуемый эффект.

Но вместо того, чтобы изобразить восхищение или хотя бы вежливо удивиться, Денис, Максим и Леся, не поведя бровью, представились сами. И только когда Леся договорила свою фамилию, Денис вспомнил, где и при каких обстоятельствах слышал имя этого хруля.

– Так вы тот самый Шукай-Находи! Подумать только! Мы о вас знаем!

Леся с Максимом недоуменно переглянулись. Денис красноречивыми жестами и ужимками показал им, что не время задаваться лишними вопросами, а вместо этого надо его поддержать.

– О! Ну да! Ну конечно! Как мы сразу не вспомнили! Подумать только – тот самый Шукай-Находи! Знакомство с вами – это такая честь для нас! – распелся соловьем Максим.

– Конечно!.. Ну конечно!.. – только и успевала поддакивать Леся.

– Как мы сразу вас не узнали?! – качал головой Максим. – Знаменитый Шукай-Находи!

Шукай-Находи слушал их бессмысленные восторги никак не меньше двух минут, блаженно зажмурившись, как кот на солнышке. Наконец, почувствовав, что потоки славословий иссякают, он прижал руки к сердцу и сказал:

– Друзья, не надо лишних слов. Тем более, что я вижу перед собой героев, летние подвиги которых произвели подлинный фурор во всем цивилизованном Архипелаге. Мы можем говорить как равные с равными, не так ли? – Шукай-Находи доверительно понизил голос.

– Да, конечно, – согласился Денис. Но видя, что Леся и Максим продолжают недоумевать, он добавил:

– Только, почтенный Шукай-Находи, не позволите ли мне вначале завершить разговор наедине с моими друзьями?

– А почему нет? Почему бы и нет? Конечно, прошу вас, – поспешил ответить хруль с подчеркнутой любезностью. – У меня возникла замечательная мысль! Я сейчас схожу к себе в домик за куском торта. Уверен, времени моего отсутствия вам как раз хватит на завершение вашего разговора! Который – я не сомневаюсь! – строго конфиденциален! Ведь вы наверняка обсуждаете никак не менее, нежели судьбы всего Архипелага! Я понимаю, понимаю: вопросы безопасности, запрещенное колдовство, Следопытный посад... Козни эльфов Мокреца! Все это серьезнейшие вещи, друзья мои! Что ж, оставляю вас наедине с вашими тайнами... Только дождитесь меня всенепременно!

Продолжая рассыпаться в любезностях и отвесив на прощание никак не меньше десяти поклонов, Шукай-Находи убежал.

– Это что еще за субъект? – нахмурился Максим.

– Вот-вот. Признавайся, Деня, откуда ты его знаешь? – спросила Леся.

– Я его не знаю, – ответил Денис. – Как и вы, вижу его впервые в жизни. Но имя его слышал от Брех-Ло. Помните, когда мы по рекомендации Царапса пришли к Брех-Ло за ковролетом? Я еще тогда пошел с ним говорить, а вы меня за калиткой ждали?

– Ну помним. Я там, за этой калиткой, от волнения чуть не умер, – проворчал Максим. – Все боялся, что ты ковролета не выпросишь.

– Так вот Брех-Ло тогда долго хитрил и выдавал себя за собственного слугу. Ну и мы там говорили с ним о всяком разном. О Снежной, о Нелюде... И о том, как Снежную никто найти не мог. А мы – нашли. Так вот Брех-Ло тогда говорил, что по следу Снежной, кроме волшебников из Лицея, шел еще знаменитый хрульский сыщик Шукай-Находи.

– Так он сыщик! – сообразила Леся. – То-то я думаю, отчего он так на агента Кузнецова похож? Не лицом, конечно, но вот в одежде и осанке есть что-то такое... секретное...

– Тоже мне, знаменитость! – фыркнул Максим. – Прямо звезда экрана, хи-хи. Тот самый сыщик, который не нашел Снежную! Я уж, когда ты руками всплеснул и начал этим Шукаем восхищаться, подумал, что перед нами какой-то мерзавец в шапке-утайке. То есть и не хруль вовсе, а, скажем, беглый вурдалак со Стогон-острова. Или, сказать страшно, сам Нелюда... Ну и что ты его узнал по каким-то признакам, которые мы не заметили. И теперь мы все должны делать вид, что все нормально, а на самом деле все очень даже не нормально. Я даже испугался.

– До чего у тебя, Макс, фантазия буйная, – рассмеялась Леся. – Это не Денису, а тебе надо было в Следопытный идти. Ты бы там до воеводы быстро дослужился! Но, – Леся посерьезнела, – я тоже от этого типа не в восторге. Чувствую, будут от него одни неприятности.

– Точно, – поддержал Максим. – От таких субчиков вроде агента Кузнецова могут быть либо неприятности, либо большие неприятности. Может, ну его в болото? Запремся в домике, попросим Кубеллана проследить, чтобы этот тип к нам больше не лез, и будем прятаться до самого Буяна?

– Да что на вас нашло? – пожал плечами Денис. – Хруль как хруль. Приятней, кстати, большинства других. А то, что он сыщик, так это даже интересно!

Тут показался Шукай-Находи. Но ни большущего куска, ни даже крохотного кусочка торта при нем не было. Вид у хруля был довольно-таки несчастный.

– Ну вот, – понуро сказал он. – Это называется "жилье и питание за счет Нанимающей Стороны"... Стоило мне выйти за порог, как эти три денежных мешка сожрали мою порцию до последней крошки. Да еще смеются: "И куда он только мог деться, ваш торт? Его явно стибрил кто-то из команды! Может, поищите его на капитанском мостике, господин сыщик? Это же ваша работа – искать и находить! Да-а, вам обязательно повезет! Торт на капитанском мостике! У этого страшного Страхена!"

– Что стряслось-то? – спросила Леся, которая сразу же начала проникаться к Шукай-Находи сочувствием.

– То и стряслось. Я остался без пятичасового междуяденья.

– А... а что такое междуяденье?

– Я думал, вы знаете, – изумился сыщик. – Разве вам в Лицее не объясняли, что у сыщиков – особая диета?

– Объясняли, – поспешил заверить Денис. – Но у нас... у нас все специальные термины – на особом языке... да... на тайном языке эльфов... да-да...

– Тайны, тайны, тайны, – понимающе улыбнулся Шукай-Находи. – Ну тогда объясню, у меня от вас тайн нет. Междуяденье – это то, что между едой. Не знаю уж, как это будет на языке эльфов... То есть, скажем, между обедом и ужином, в пять вечера, я должен что-нибудь съесть. Вы понимаете, это делается для обострения мыслительных способностей: как аналитических, так и интуитивных. Ведь на них зиждутся все классические задачи поиска! Поиск преступника, поиск пропажи, поиск истины, даже поиск денег – совершенно невозможно себе представить без скоростной аналитики и отточенной интуиции!

– А торт, – с сомнением спросила Леся, – является именно той самой едой, которая улучшает интуицию?

– Не всякий торт. О конечно, не всякий! – с жаром заверил ее Шукай-Находи. – Речь идет, разумеется, только о вершине нашего кулинарного искусства, о "Золотой Пирамиде"! Но надо отдать должное этой левиафан-каравелле. "Золотую Пирамиду" здесь готовят вполне удовлетворительно. Немногим хуже, чем в придворной кондитерской нашего калифа.

– Я так понял из ваших слов, вы путешествуете не один? – осторожно спросил Максим. Хрулей он недолюбливал, а вот скопления хрулей больше двух – и вовсе на дух не выносил.

– Если бы я путешествовал один, – Шукай-Находи подбоченился, – разве стал бы жаловаться на трех жирных боровов, которые слопали мой бедный тортик?!

С этими словами сыщик неожиданно громко рассмеялся. Чувствовалось, что хруль любит себя, родного, во всех проявлениях, а уж пуще всего – острословящим.

Ребята тоже поулыбались – из вежливости.

– А почему бы вам, – сказала Леся, когда Шукай-Находи отсмеялся, – не заказать себе у горшочка-самовара еще одну "Золотую Пирамиду"? И у вас снова был бы свой тортик!

– Смеетесь над бедным хрулем, да? – сыщик сразу же сник. – Смеетесь... Но, может быть, вы просто не знаете, что "Золотая Пирамида" стоит больших денег?

– Но вы же что-то такое говорили, – осторожно напомнила Леся, – про "питание за счет Нанимающей Стороны"?

– Это верно, – кивнул сыщик. – Но междуяденья, к сожалению, в смету контракта не включены. Не забывайте, что я имею дело с хрулями! А хрули очень хорошо умеют считать деньги! Даже слишком хорошо...

Трудно было сказать, чего в словах сыщика больше: гордости или горечи.

– Я сопровождаю на Буян, – продолжал Шукай-Находи, – трех деловых хрулей. С которыми у меня, собственно, и заключен контракт. И вот об этом я хотел с вами поговорить, как с коллегами. Дело в том, что весь Копейкин остров взбудоражен страшными слухами...

– Простите, почтенный Шукай-Находи, – перебила Леся. – У меня есть замечательная мысль. Почему бы нам не продолжить разговор в нашем домике? Нас горшочки-самовары обслуживают бесплатно. Мы закажем вам "Золотую Пирамиду". А если пожелаете, то и "Очень Большую Золотую Пирамиду".

– "Очень Большую Золотую Пирамиду"? – недоверчиво переспросил сыщик. – Вы шутите!

– Нет. Я говорю совершенно серьезно, – заверила его Леся.

– Ваша доброта не знает границ! Ваши сердца светлы, как Семь Бриллиантов Калифа! О, вы не знаете, как я вас отблагодарю! Вы просто не можете себе представить!.. Я... я дам вам свой автограф!

– Здорово. Очень здорово, – Леся вымученно улыбнулась. – Ну идемте же, идемте!

По дороге к домику "Человечий №7" они продолжали выслушивать славословия сыщика и малоубедительно радоваться его посулам насчет автографа.

"Тоже мне, Филипп Киркоров выискался, – грустно думал Денис. – Впрочем... впрочем, Тигре, наверное, и такой автограф заполучить было бы приятно. Но как я ему объясню кто такой Шукай-Находи?.."

Удар был такой, будто в крышу попал гаубичный снаряд. По крайней мере, именно так представлялся Денису артобстрел по фильмам о войне.

Весь домик содрогнулся.

С грохотом поползла по деревянным перекрытиям битая черепица. Сразу вслед за тем – звонкий удар! Это упал платяной шкаф в одной из комнат второго этажа.

Никто из них еще не успел отреагировать на происходящее, как дверь в домик (она оставалась незапертой) распахнулась. На пороге стоял... бледный витязь Корвин. Волна ледяного воздуха разошлась по всей гостиной.

Денис бросил взгляд в окно. Как и следовало ожидать, там, верхом на грифоне, маячил Кельвин.

На второй этаж через разрушенную летающим гробом крышу уже высадились Конрад и Кевин.

На этот раз бледные витязи застали их врасплох. И с ними не было Хитроцельса!

Увидев перед собой Корвина, Тиша тихонько ойкнул, зашатался и... конечно же, свалился в обморок!

Ни слова не говоря, Корвин нагнулся, взял Тишу за ногу, перебросил шошарра через плечо и вышел на улицу.

– Надо что-то делать! – крикнула Леся, обращаясь к Денису и Максиму. – Они же убьют его!

– Как бы нас не убили, – жалобно сказал Максим. – За компанию.

– К-кто эт-то? – заикаясь, спросил Шукай-Находи. – Т-те сам-мые?..

Ребятам еще никогда не приходилось видеть смертельно бледного хруля. Серая шерстка на его нетопыриной мордочке приобрела цвет сливочного мороженого. А ведь ребята и не знали, что шерсть хруля вообще способна менять цвет!

Не дожидаясь ответа на свой вопрос, бравый сыщик стремительно юркнул под стол. Это, видимо, его немного успокоило и он, перестав заикаться, сказал:

– Не думайте, что я трус! Я лишь выполняю предписание волшебников Буяна. Они рекомендуют прятаться – вот я и прячусь. Лезьте ко мне, здесь всем хватит места!

Денис, между тем, почувствовал удивительную легкость во всем теле. Такое уже случалось с ним один раз в топях Мокреца. Тогда он мысленно уже смирился с тем, что вот-вот погибнет и, как ни странно, страх сразу же отступил.

Так было и сейчас.

Он сел на корточки и сказал хрулю:

– Пожалуйста, дайте мне свою саблю.

– Это очень дорогая вещь... – начал Шукай-Находи, но, взглянув в лицо Денису, осекся и немедленно удовлетворил его просьбу. Вероятно, понял, что с лицеистом сейчас лучше не спорить.

– Деня, Денечка, ты что это задумал?! – заголосила Леся.

– Спокойно, Кобзарина. Вот что – я должен ненадолго отлучиться. А вы с Максимом немедленно ищите рюкзачок Тиши. Там еще должен оставаться один контрамот. Как только найдете – запустите и подсуньте его тем двоим на втором этаже. Ясно?

"Те двое на втором этаже", а именно бледные витязи Конрад и Кевин, никаких признаков жизни не подавали и спускаться вниз по лестнице не спешили. Скорее всего, они небезосновательно боялись, что деревянные ступени могут не выдержать их веса. Тем более, они уже знали, что Корвин захватил Тишу, и этого им было вполне достаточно.

– А ты куда? – Леся схватила его за руку.

– Да не бойся ты! – Денис вырвался и пошел к выходу. – Ничего со мной не станется! В драку не полезу!

– А сабля тебе зачем?

– Для поднятия авторитета, – бросил он через плечо прочитанную когда-то фразу, которая ему жутко нравилась.

На улице Денис, как и ожидал, сразу же увидел отдыхающий гроб с крыльями, в нескольких шагах от которого стоял Корвин. Витязь, по-прежнему держа Тишу за ногу вниз головой, немилосердно тряс его и приговаривал:

– Хватит придуриваться! Немедленно признавайся, где Хрусталь-Ключ! Сейчас же! Куда ты подевал Хрусталь-Ключ? А, гнусный ворюга?!

То, что Тиша, похоже, действительно находится в бессознательном состоянии, ожесточенного Корвина совершенно не заботило.

Судя по тому, что нагрудный карман комбинезончика Тиши был расстегнут, а все карманы вывернуты, при шошарре ничего похожего на Хрусталь-Ключ не сыскалось. Вместо него на земле под ногами Корвина лежал... совершенно заурядный штопор! Из обычного железа, а не из волшебного хрусталя!

Вот этого Денис уже никак понять не мог! "Испортился, что ли?" – мелькнула мысль.

Но сейчас ему было не до Хрусталь-Ключа! Надо было во что бы то ни стало спасать Тишу.

Корвин стоял к Денису спиной. Витязь явно не боялся, что может стать жертвой внезапного нападения. Такая мысль ему в голову не приходила! А Денису никогда не приходило в голову, что сабля может быть настолько тяжелой...

Вечернее солнце золотило тучи над горизонтом. Умирать ему совершенно не хотелось. И тут он подумал, что его далекому пращуру – из того славянского племени, которое считало своими покровителями лесных котов – тоже, наверное, когда-то случалось выходить под такое же точно вечернее небо с оружием в руках.

У пращура был меч, а может быть – боевой топор. И стояла перед ним сила неисчислимая – наверное, печенеги. А рядом с ним были его боевые друзья, живущие по принципу "сам погибай – а товарища своего выручай". И умирать пращуру тоже совсем не хотелось... Но он все равно перехватывал топор поудобней – и шел вперед, навстречу вопящей печенежской орде.

И тут Денис понял, что у него просто нет другого выхода. Честь рода Котиков требует от него действовать без промедлений.

Он схватил саблю двумя руками, размахнулся – и изо всех сил рубанул Корвина прямо поперек спины!

Но доспехи у бледного витязя были что надо. В таких доспехах они не боялись даже волшебных мечей! Что уж говорить об обычной, да вдобавок тупой подарочной сабле, купленной сыщиком Шукай-Находи на дешевой распродаже за четыре серебряных монеты!

Сабля сломалась с еле слышным треском. А Денису пришлось сполна испытать на себе всю силу отражательных заклинаний, наложенных на доспехи своих воинов Гренделем, некогда здравствующим и бодрствующим магистром Ордена Бледных Витязей.

Дениса по спине будто бы железным прутом огрели! Он еле удержался на ногах, а боль была такой, что он заголосил во все горло.

Ему очень повезло, что сабля была, по существу, игрушечной. А сам он – всего лишь средней силы тринадцатилетним мальчишкой. Для настоящего богатыря с настоящим мечом подобное покушение скорее всего стало бы последним подвигом в славной биографии.

В довершение всего на Дениса, верхом на грифоне, налетел Кельвин.

Ветер, поднятый крыльями клекочущей твари, сбил его с ног. Грифон опустился на землю прямо перед Денисом и поставил когтистую лапу ему на грудь.

Правда, тварь оказалась достаточно деликатна и держала лапу на весу – иначе она сразу раздавила бы мальчика, как елочную игрушку.

Денис, однако, не утихомирился, а принялся колотить обоими кулаками по грифоньей лапе. Как пишут обычно в приключенческих романах о ковбоях, когда на горизонте появляются команчи, "он приготовился подороже продать свою жизнь". Вот только ковбои в подобных случаях располагают "кольтами" и "винчестерами", а у Дениса не было даже перочинного ножика.

Корвин, не выпуская Тишу, обернулся и с любопытством воззрился на обломки сабли, при помощи которой Денис пытался покуситься на его жизнь – долгую, как средневековая рыцарская песнь.

– А он смельчак, – в голосе Кельвина сквозило уважение. – Смотри-ка, все никак не угомонится! Другие на его месте уже орали бы, как резаные: "Сдаюсь на милость благородного витязя!"

– Это точно, – согласился Корвин. – Может, этот простак не знает, что в подобных случаях надо орать?

– Не собираюсь ни о чем вас просить! – фыркнул Денис, невзирая на все неудобство своего положения. – Только требовать! Кем бы вы ни были, немедленно перестаньте преследовать нашего друга Тихуана!

– Кельвин, ты не растолкуешь мне, что этот комаренок там пищит? – насмешливо осведомился Корвин.

– Не обижай парнишку, – отозвался Кельвин, который, похоже, все больше проникался уважением к безумной отваге Дениса. – Он, конечно, мал еще. Но если доживет хотя бы лет до ста двадцати – из него выйдет знатный витязь. Правда, если он и впредь будет знаться со всяким ворьем, я не дам за его жизнь и ломаного гроша...

С момента внезапного нападения бледных витязей на левиафан-каравеллу прошло не больше трех минут. Однако и этого совсем небольшого времени Денису хватило, чтобы задаться вопросом: а куда смотрит команда и, особенно, капитан Якоб ван дер Страхен?

Известно же, что в их обязанности входит не только управление "Веселым Голландцем", но еще и защита находящихся на борту пассажиров! И если с управлением все было в порядке, то вот защита явно подкачала. Ведь бледные витязи предприняли наглое, разбойное, пиратское нападение! И даже если Страхен видит налетчиков первый раз в жизни, то по одному только плачевному состоянию разгромленного домика "Человечий №7" можно догадаться, что бледные витязи – опасные гости!

Неужели Страхен струсил?!

Но Денис напрасно сомневался в отваге капитана-скелета и его скелетной команды. Просто Страхен был опытным морским волком и имел на своем счету не одну, не десять и даже не сорок схваток с разномастным пиратским отребьем. А потому знал: самое главное – застать врага врасплох.

Страхен и его веселые скелеты выступили на бой с бледными витязями во всеоружии. Причем, они повели наступление на врага не в лоб, по просматривающейся насквозь главной улице, а подкрались задворками, где шумели густые заросли вечнозеленых самшита и туи.

Как раз когда Кельвин с Корвином обсуждали судьбу беспомощного, прижатого грифоном к земле Дениса, Страхен и шестеро его матросов с громким воплем "Полундра!" ударили на витязей из прохода между домами "Человечий №6" и "Человечий №8".

Это было славное зрелище! Впереди, в своей истрепанной треуголке, с обнаженной шпагой бежал Страхен. За ним – в таких же треуголках, только поновее – матросы со старинными мушкетами.

Матросы выстрелили из мушкетов залпом, почти в упор. Огромные круглые пули размером с маленькое яблочко ударились о доспехи Корвина и Кельвина, оглушительно звеня.

Увы, отражательное заклинание сразу же сработало и против них.

Пули отскочили от витязей и проделали обратный путь с точностью до миллиметра! Они вернулись в стволы мушкетов и... разорвали их до самых прикладов!

Отважные матросы, гремя костями, попадали на спину.

Капитан Страхен остановился, попятился назад и разразился отборной морской бранью.

– Тысяча морских дьяволов на ваш брашпиль! Через рангоут, шпангоут, стаксель и брамсель! Чтобы на ваших костях крабы джигу сплясали! Выключайте ваше треклятое колдовство и сразитесь со мной по-честному, на клинках, как и подобает настоящим мужчинам!

– Хотел бы я знать, с какой стати этот никчемный скелет полагает, что мы должны сражаться с ним, как с настоящим мужчиной? – насмешливо осведомился Кельвин у Корвина. – Этот господин, как и его команда, попадают под действие наших законов о нежити, а с нежитью мы церемонии разводить не намерены...

– Совершенно справедливо, – согласился Корвин. – Я тоже не вижу ни малейших оснований для честного поединка. Тем более, что на нас напали из-за угла. И без предупреждения, по-бандитски, начали палить из огнестрельного оружия... Они бы еще пушку против нас выкатили!

Витязи разом выхватили свои мечи, покрытые вязью таинственных заклинаний, и двинулись на Страхена. При этом Корвин наконец расстался с Тишей, оставив его лежать на земле.

Тогда отважный капитан по-богатырски гаркнул:

– Мертвые, встаньте!

Да, от такого окрика и впрямь могли подняться из могил покойники.

Грифон, карауливший Дениса, с перепугу взвился на дыбы. Воспользовавшись этим, тот вскочил на ноги и бросился к Тише. Он схватил шошарра за плечи и как мог быстро оттащил его в сторону, за угол домика.

Ну а шестеро матросов, которые казались безнадежно контуженными и полностью деморализованными после того, как пули рикошетировали в их собственные мушкеты, резво выхватили палаши и встали между Страхеном и витязями. Вид у скелетов был самый решительный.

Увы, Страхену и матросам оставалось только защищаться. Ведь они уже были научены горьким опытом! Любой выпад, направленный против бледного витязя и достигший цели, неизбежно привел бы к самым нежелательным последствиям для самого нападающего.

Но защищались они виртуозно!

Воздух загудел от мельтешенья мечей, палашей и шпаги Страхена. Сталь ударялась о сталь с оглушительным звоном. Во все стороны летели снопы огромных искр.

Но, увы, если в фехтовальном мастерстве Страхен и его матросы ни в чем не уступали витязям, то сила волшебства была на стороне последних.

Мечи витязей оставляли в матросских палашах глубокие выщерблины, в то время как на их клинках не появлялось ни вмятинки, ни царапины...

Один из матросов, отчаявшись, сделал глубокий выпад и чиркнул Корвина палашом по груди. Разумеется, отважный рубака сразу же поплатился за это двумя ребрами, которые с хрустом сломались в его собственной грудине!

Правда, для матроса-призрака подобное ранение не было ни смертельным, ни даже болезненным. Но тем очевиднее становилась бессмысленность всей этой заварухи: бледные витязи могли в конце концов разобрать экипаж "Веселого Голландца" по косточкам, а вот Страхену с его смельчаками оставалось лишь утешаться, что не пострадает честь их мундира.

"Что делать?! Чем можно помочь?! – в голове Дениса хаотически роились самые незамысловатые вопросы. – Удалось ли Максиму с Лесей "заморозить" тех двух витязей при помощи контрамота?"

Денис понимал, что, наверное, сейчас умнее всего было бы вернуться в домик, взять с собой Максима и Лесю и попытаться где-нибудь спрятаться. Ведь "Веселый Голландец" огромен! Есть на нем и много разных домиков – для лошадей, хрулей, людей, и даже для королевских эльфов! Есть и рощи, и площадки для игр, и специальные амбары для грузовых перевозок...

Может, где-то в этих амбарах или в специальном меню какого-нибудь горшочка-самовара удалось бы отыскать уменьшаблоки? Бывают же случаи небывалого везения! Тогда они, куснув уменьшаблок, могли бы сделаться совсем маленькими. Такими крошечными, что никакие бледные витязи их не нашли бы!

А в таком, лилипутском, виде уже можно было бы дождаться подмоги с Буяна. Ведь Кубеллан, который не принимает участия в схватке, наверняка уже послал по емелефону в Лицей что-то вроде: "SOS! Атакованы бледными витязями! Срочно высылайте тяжелую ковролетную авиацию!"

Когда Денис уже собрался с духом, чтобы проверить как идут дела в домике у его друзей, из двери вдруг выскочил Шукай-Находи, о котором все уже и думать забыли!

Выдающийся сыщик эпохи резко метнулся в противоположную от Дениса сторону. Оставшись незамеченным витязями, он, крадучись, пробрался через палисадники к своему домику "Хрульский №2".

"Дезертирует... – вздохнул Денис. – Эх, хрули, хрули, ну что за народ... Хоть бы раз от них какая-нибудь польза!"

Но, к его огромному удивлению, через несколько секунд на пороге "Хрульского №2" снова появился Шукай-Находи.

В руках он держал какую-то продолговатую стеклянную штуковину, которая показалась Денису подозрительно знакомой.

В облике и стати сыщика появились новые черты. Он держался уверенно, плечи его были широко расправлены, а полы его черного халата эффектно развевались на морском ветру, как у настоящего героя-супермена.

Шукай-Находи нарочито громко хлопнул дверью домика и, ступая широко, но неспешно, направился прямиком к дерущимся, которые по-прежнему оглашали "Веселый Голландец" неумолчным звоном оружия.

– Немедленно прекратите! – крикнул сыщик бледным витязям.

Даже голос Шукай-Находи теперь изменился самым решительным образом. И что самое интересное, голос этот тоже показался Денису знакомым. Не будь последние дни столь плотно заполнены головокружительными приключениями, он узнал бы этот голос сразу!

У ног Дениса наконец пришел в себя шошарр.

– Ну что, улетели? – с надеждой спросил он.

Вероятно, после стальных объятий бледного витязя, соображал Тиша совсем плохо. Он даже не удосужился задаться вопросом, что за лязг и выкрики доносятся из-за угла!

– Нет, не улетели, – мрачно ответил Денис. – Но я тебе не советую снова падать в обморок. Кажется, самое интересное только начинается...

В самом деле, Корвин и Кельвин, как ни странно, послушались сыщика и опустили мечи, чтобы перевести дух. Воспользовавшись этим, Страхен и матросы вышли из боя и отступили на несколько шагов. Хотя и были они скелетами, а не людьми из плоти и крови, но драться так долго было тяжело даже им...

Бледные витязи с любопытством посмотрели на хруля, который отважился в такую ответственную минуту приказывать им, непобедимым воинам, "немедленно прекратить".

– Слушайте меня, господа, – продолжал Шукай-Находи, убедившись, что у него появились внимательные слушатели. – В правой руке у меня – хрустальный термос с хладинием. Если вам не известен этот термин, я напомню: именно это волшебное вещество превратило вас на острове До Свиданья в ледяные статуи. Поэтому попрошу вас, в первую очередь, сохранять спокойствие и не бросаться на меня с мечами – я все равно успею заморозить вас быстрее, чем вы ко мне приблизитесь...

– Не может этого быть!.. – ахнул Корвин.

– Да кто он такой? – Кельвин был так обескуражен, что, как ни странно, обратился с этим вопросом к Денису.

Денис с Тишей развели руками и замотали головами. Это получилось у них настолько синхронно, что Кельвин не сдержал усмешки. Правда, из-за глухого забрала его шлема она осталась никем не замеченной.

"Неужели это действительно Князь Нелюда, как и опасался Максим?" – мелькнула у Дениса дикая, нелепая, пугающая мысль. Впрочем, не такая уж и нелепая. Ему вспомнилось, как прошлым летом на острове Стогон Нелюда использовал шапку-утайку, чтобы прошмыгнуть мимо лицейской охраны к своей подлодке, прикинувшись Берендеем Кузьмичом.

И ведь, в конечном итоге, у Нелюды это прекрасно получилось. Все были уверены, что видят перед собой настоящего волшебника из Лицея!

– "Кто это такой"? – передразнил Кельвина Шукай-Находи и расхохотался, довольно-таки угрожающе. – Да какая разница! Главное, что у меня в руках замораживающая бомба, от которой у вас нет защиты!

– Конрад, Кевин! Где вы там застряли? – крикнул Корвин, тревожно вглядываясь в окна второго этажа домика "Человечий №7".

Но боевые товарищи, находящиеся в поле действия контрамота, не слышали его. Их секунды тянулись долго-долго... Так долго, что та секунда, которая началась для Конрада и Кевина в момент включения контрамота, пока что не истекла даже наполовину.

"У Леси с Максимом все получилось!" – обрадовался Денис.

Но Корвин-то ничего не знал о контрамоте! Поэтому он мог предположить и самое худшее: какая-то неведомая, но могущественная сила взяла Конрада и Кевина вместе с их боевыми грифонами, в плен! Разумеется, ни Корвину, ни Кельвину смелости это не добавило. Оттого оба они стали куда более расположены к нормальному человеческому общению, чем раньше.

– Да что же это, в самом деле, такое? – сказал Кельвин, переводя взгляд с Шукай-Находи на Страхена, затем на Дениса с Тишей и обратно – на Шукай-Находи. – Мы же не воевать в Архипелаг прибыли! Вовсе нет! Мы вообще не собирались ни с кем сражаться! Нам бы только вернуть себе Хрусталь-Ключ – вещь, которую наш Орден добыл в нелегкой борьбе с такими исчадиями бездны, о которых в Архипелаге и не слыхивали! Хрусталь-Ключ был украден у нас вот этим проходимцем, – Кельвин указал на Тишу. – Средь бела дня! И можете представить себе степень нашего негодования, господа! Это как если бы у вас украли... – бледный витязь обращался теперь преимущественно к Страхену, – украли... ну, скажем, вашу треуголку! Или даже точнее – это удивительное чудо-юдо, на спине которого мы сейчас находимся!

– Хрусталь-Ключ, надо полагать, вот это? – Шукай-Находи протянул вперед руку, в которой был зажат... настоящий, хрустальный штопор Тиши! То есть – Хрусталь-Ключ.

Корвин и Кельвин непроизвольно подались вперед.

– Да! – в один голос воскликнули они.

– Очень хорошо, – сказал Шукай-Находи. – Мне, если честно, совершенно все равно: кто у кого его украл, кому он на самом деле принадлежит, на каких правах и так далее. Я – ученый, а не юрист...

И тут до Дениса наконец-то дошло! Теперь он уже не сомневался: загадочный субъект с хрустальным термосом в руках – конечно же, не хрульский сыщик Шукай-Находи. Но и не Князь Нелюда. Это – не кто иной, как Хитроцельс собственной персоной! А уж как он изменил свою внешность до неузнаваемости – при помощи шапки-утайки или облившись очередным волшебным трансформатором, это уже были, как говорится, технические детали. Для такого гениального волшебника, как Хитроцельс, разумеется.

– ...Так вот, – продолжал Хитроцельс, – я не буду иметь ничего против, если вы снова завладеете этим, как вы выражаетесь, Хрусталь-Ключом. В самом деле, раз уж вы решились проделать нелегкий и полный превратностей путь от Сферы Серого Солнца до Закрытки, если отважились взломать Дверь, если не побоялись напасть на левиафан-каравеллу – значит, Хрусталь-Ключ вам нужен позарез. Однако, я бы хотел, чтобы сначала эта редчайшая вещь послужила интересам науки...

– Куда это ты клонишь? – Кельвин, как ни старался вести себя дипломатично, а все равно задал вопрос угрожающим тоном.

– Мне требуется произвести кое-какие замеры и анализы, – ответил Хитроцельс. – Ведь Хрусталь-Ключ, несмотря на свое название, сделан вовсе не из хрусталя. У меня есть гипотеза, что его материал – так называемая "твердая вода", секретом изготовления которой когда-то владели мастера Империи Рыб. Волшебно-химический анализ Хрусталь-Ключа позволил бы мне...

– К черту анализ! – прорычал Кельвин. – Какие выводы?!

– Наипростейшие. Ровно через неделю вы получите свой Хрусталь-Ключ в целости и сохранности на острове До Свиданья, в башне Хитроцельса.

– Это. Совершенно. Невозможно, – отчеканил Кельвин. И, повернувшись к крылатому гробу, о котором все как-то успели позабыть, добавил:

– Вы слышали наш разговор, магистр Грендель? Кажется, у нас нет другого выхода, кроме как...

Слова Кельвина послужили сигналом. Четыре каменных грифончика, украшавшие гроб, слаженно взмахнули крыльями. Гранитная громада подскочила в воздух, будто бы выстреленная из гигантской катапульты. И с неимоверной быстротой полетела прямо на Хитроцельса.

Реакция у волшебника была так себе. Ведь был он всего лишь ученым, а не вратарем футбольной команды мирового уровня.

Гроб аккуратно чиркнул по термосу с хладинием и, заложив крутой вираж, понесся обратно, чтобы успеть выйти из зоны поражения всезамораживающей бомбы.

В расширившихся от ужаса зрачках Дениса отразились дождь осколков и брызги хладиния, опаснейшего на свете вещества...

Правда, столь ли опасного?..

Несмотря на то, что Хитроцельса обдало с ног до головы содержимым разбитого термоса, он не покрылся враз ледяной коростой, не выпал вокруг него снег, не подул пронизывающий ветер...

Волшебник стоял как стоял – и только вода медленно стекала по его черному халату.

"Ну конечно же! – сообразил Денис. – Откуда у Хитроцельса излишки хладиния? Он ведь еще жаловался на его недостачу! Если уж ему удался запуск искусственного солнца, значит ни одной лишней капли этого редкого вещества у него уже не оставалось!"

– Да он же блефует! – закричал прозревший Корвин.

– Сейчас мы его пощекочем! – подхватил Кельвин.

С этими словами бледные витязи, размахивая мечами, бросились вперед.

Однако Хитроцельс не стал дожидаться, когда его "пощекочет" отменная сталь неприятельских клинков.

Он быстро провел ногтем указательного пальца правой руки от своего лба до самого низа левой ноги. Выкрикнул магическое заклинание – и... обманная оболочка, которая придавала ему неотличимое сходство с сыщиком Шукай-Находи, вмиг отшелушилась от него, как старая кожа с линяющей змеи!

Перед приближающимися бледными витязями предстал уже знакомый им дракон. Теперь не только Денис, но и Тиша, и Корвин с Кельвином нисколько не сомневались, что это – Хитроцельс Великий собственной персоной!

Дракон расправил крылья и поднялся в воздух, продолжая сжимать в когтистой лапе Хрусталь-Ключ. Оставшиеся без присмотра грифоны Кельвина и Корвина испуганно заклекотали. Хлопая крыльями, но не подымаясь при этом в воздух, они побежали прочь, по направлению к ходовому мостику.

– Господа, вы мне надоели! – прокричал Хитроцельс, барражируя в воздухе на высоте крыш, где его никак не могли достать мечи витязей. – С вами невозможно разговаривать по-хорошему! Вы – коварные, вероломные и драчливые вояки! Я свое последнее слово уже сказал: Хрусталь-Ключ вы получите через неделю! Счастливо оставаться!

И тут произошло то, чего Денис ожидал меньше всего. Кельвин припал на одно колено и... положил меч на землю. Примеру старшего товарища последовал и Корвин.

После чего бледные витязи вновь поднялись во весь рост и сняли шлемы, подставив морскому ветру свои буйные головы. (Которые, кстати сказать, сразу же покрылись инеем – все-таки, Корвин и Кельвин были ужас какими холодными.)

Кельвин поднял руку и сказал:

– Умоляю тебя, погоди. Через неделю Хрусталь-Ключ будет годен только на то, чтобы открывать им бутыли доброго вина! А нам он необходим, чтобы попасть в Сад Желаний. Иначе все наше путешествие лишается смысла! А вместе с ним, смысла лишаются наши жизни!

– Заберите-ка у этих буянов оружие! – крикнул Хитроцельс матросам Страхена. Сам он все еще не вполне доверял бледным витязям, а потому уселся верхом на конек ближайшей островерхой крыши и спросил:

– А теперь расскажите мне обо всем этом поподробней! Какой-такой Сад Желаний? И что станется с Хрусталь-Ключом через неделю?

"Надо же, такой великий волшебник, как Хитроцельс, не знает того, что знает даже Оракулюс Полувралюс! Вот, как, оказывается, бывает в жизни, – удивился Денис. – Впрочем, все дело в его нелюдимстве. Выходил бы он почаще из своей башни – глядишь, и расширил бы кругозор."

– Объясняю, – Кельвин устало вздохнул. – Хрусталь-Ключ открывает круглые врата Сада Желаний. Не спрашивай меня что такое "круглые врата" – я сам их никогда не видел. Знаю только, что в этом Саду, о котором я говорю, исполняются все желания. Именно ради того, чтобы найти Сад Желаний, мы покинули Сферу Серого Солнца и направлялись сюда, в Архипелаг. Ты один из лучших магов, Хитроцельс, и ты должен знать, что прямой дороги из Сферы в Архипелаг уже давным-давно нет. Поэтому сперва нам пришлось воспользоваться Треугольным Лазом, который приводит на планету Джангл. Там, на Джангле, мы намеревались достичь Белого Дольмена, который, если ты знаешь, умеет перебрасывать путников в тридцать три разных мира. Нас, разумеется, интересовал мир под названием Земля. И когда мы сделали один-единственный привал на пути от Треугольной Двери к Белому Дольмену, этот вот лопоухий негодяй, – Кельвин, не оборачиваясь, указал через плечо на Тишу, – украл у нас Хрусталь-Ключ! Он вскочил в круглую посудину, на которой эти примитивные существа путешествуют с планеты на планету, и был таков!

– Так-так, это я все понимаю, – покивал Хитроцельс. – И мне не составляет труда догадаться, что в конце концов вы все равно направились к Белому Дольмену, все равно переправились на Землю и преследовали хомо элефантикуса до сего момента. Но я так и не услышал, почему Хрусталь-Ключом можно будет через неделю только бутылки открывать?

– Все дело в том, – вступил Корвин, – что еще в Сфере Серого Солнца нам было дано очень двусмысленное и туманное прорицание. Оно гласило, что круглые врата будут доступны лишь пять дней после появления в небесах второго солнца. Но, несмотря на прорицание, мы не отказались от своего путешествия и решили все равно отправляться в Архипелаг, чтобы во всем разобраться на месте. Ведь, как ты знаешь, прорицания бывают самые удивительные и странные. Очень часто их подлинный смысл не совпадает с буквальным значением слов. Могло, например, оказаться, что "Солнце" – это название какого-нибудь воздушного шара. Или еще что-нибудь в подобном духе... Никто из нас и предположить не мог, что это прорицание имеет буквальное значение! Но раз уж мы воочию видели восход второго солнца, значит и "пять дней" следует понимать буквально!

– Ха, это просто потому, что вы не приняли во внимание гениальность Хитроцельса Великого! – морда дракона-волшебника расплылась в самодовольной зубастой ухмылке. – Что ж, прорицание звучит вполне правдоподобно, ибо научно. Ведь, если вдуматься, появление Солнца Хитроцельса не могло не сказаться на свойствах этих ваших круглых врат, ведущих в Сад Желаний. А может быть и самого Сада Желаний! И, таким образом...

– Дражайший Хитроцельс! – взмолился Кельвин. – Мы с радостью заслушаем твои соображения о свойствах круглой двери, но – в другой раз! А сейчас я прошу тебя рассудить все по справедливости, то есть – вернуть нам Хрусталь-Ключ и разрешить нам наказать по нашим законам подлого вора, из-за которого между нами с тобой вышло то досадное недоразумение на острове До Свиданья!

Хитроцельс покачал головой.

– Не так быстро, господин Кельвин. Я, знаете ли, во всем люблю ясность и логику. Вот, скажем, я приму на веру все ваши слова и отдам вам Хрусталь-Ключ. Но возникает резонный вопрос: а куда вы его намерены засунуть? Может быть, я чего-то не расслышал, но, кажется, местоположение означенного Сада Желаний вами не оглашалось?

– Все дело в том... – голос Кельвина был лишен обычной уверенности. – Все дело в том, что мы пока не знаем, где находится Сад Желаний... Его местоположение связывают с каким-то Четвероистоком... Но мы не знаем, что такое Четвероисток!

– И я о таком первый раз слышу, – пожал плечами Хитроцельс. – Я вообще не уверен, что место с таким названием существует в Архипелаге по сей день. Таким образом, мы возвращаемся к исходному: раз вы не можете найти Сад Желаний, значит вам и Хрусталь-Ключ не нужен, а раз он вам не нужен, я могу забрать его в свою лабораторию!

– Тогда, раз нам Хрусталь-Ключ не нужен, значит и ты, Хитроцельс, нам не указ. И мы можем спокойно перейти к следующему пункту: наказанию вора и его пособников. Наказывать их мы будем смертью и никак иначе, – будничным тоном сказал Корвин. – Таковы суровые, но справедливые законы Сферы Серого Солнца.

Оба витязя, как по команде, повернулись к Денису и Тише. То, что матросы Страхена давно утащили их мечи от греха подальше, их не смущало: судя по их горящим холодной ненавистью глазам, они были готовы разорвать Тишу голыми руками.

И вот когда их судьба снова повисла на волоске, Денис вдруг понял, что злоключения на Мокреце были не напрасны! Очень даже не напрасны! Ведь, перечисляя чудеса Броселианда, фея Бефинда среди прочего упоминала и Четвероисток! И нужно быть полным тупицей, чтобы не догадаться, откуда берется это название: от общего истока четырех ручьев, которые струятся через Броселианд и впадают в ту самую бухту, где они с Максимом посадили на мель ладью Твердислава Зуболомича!

А значит, он, Денис, владеет бесценной информацией! Которой нет ни у бледных витязей, ни у Хитроцельса, ни у капитана Страхена!

Не дожидаясь, когда Корвин и Кельвин направятся к нему, Денис превозмог страх и первым сделал три шага навстречу бледным витязям. Краем глаза он видел, что Леся и Максим стоят в дверном проеме домика и с опаской наблюдают за разворачивающимися на борту левиафан-каравеллы событиями. "Стой, ты куда?" – тихонько пискнул за его спиной Тиша, но Денис даже не обернулся.

– Господа витязи, – сказал он, – Четвероисток найти не так уж и сложно...

– Ты знаешь где он? Говори! – Кельвин решительно шагнул к нему, но его остановил грозный окрик Хитроцельса, который на удивление быстро ориентировался во всех переменах обстановки:

– Только попробуйте тронуть Дениса или кого-то из его друзей пальцем – и я вышвырну Хрусталь-Ключ в море!

– Мы его не тронем, – пообещал Кельвин Хитроцельсу и снова повторил свой вопрос:

– Так ты знаешь?

– Да, знаю, – спокойно кивнул Денис. – И, если уж для вас так важно попасть туда как можно быстрее, мы с друзьями поможем вам туда добраться. Тем более, что нам очень стыдно перед вами за то, что наш друг Тиша оказался воришкой. И все-таки, нам не хотелось бы, чтобы его наказывали. Ведь он даже представить себе не мог, насколько украденная им вещь для вас важна. Верно, Тиша?

– Совершенно верно! – моментально согласился приободрившийся шошарр. – Не имел ни малейшего представленья! Я был уверен, что это обычный штопор! Думал, возьму сувенирчик себе на память! У нас на Джангле есть такой обычай: если видишь бесхозный штопор – можешь взять его себе на счастье...

Тиша начал врать так вдохновенно, что, если бы только Денис не знал его, как облупленного, мог бы даже на минуту поверить – насчет обычая воровать бесхозные штопоры и так далее. Чтобы тарахтенье шошарра не разозлило бледных витязей и не сорвало переговоров, Денис поспешил властным жестом прервать излияния своего инопланетного друга и сказал:

– В общем, если вы поклянетесь нас не трогать, то, я думаю, господин Хитроцельс Великий поклянется, в свою очередь, никуда не отлучаться с "Веселого Голландца" и вернуть вам Хрусталь-Ключ, как только мы окажемся возле Четвероистока. Еще нам, конечно, потребуется разрешение капитана Страхена на немедленное изменение курса "Веселого Голландца". Ведь Четвероисток находится вовсе не на Буяне. А где именно – о том я скажу на ушко одному лишь капитану Страхену.

– Да к чему все эти сложности? – удивился Корвин. – Если мы дадим вам честное сферическое слово никого из вас не трогать, господин Хитроцельс может смело отдавать нам Хрусталь-Ключ, а ты – во всеуслышание заявить, где находится Четвероисток!

Денис покосился на Хитроцельса. Волшебник скроил скептическую мину.

– Пусть у каждого будет своя часть тайны, – сказал Денис. – Я знаю про Четвероисток, у Хитроцельса есть Хрусталь-Ключ, а вы наверняка знаете как именно с его помощью отпереть круглые врата Сада Желаний.

– Знаем, – согласился Корвин. – Там целая поэма из заклинаний.

– Ладно, будь по-вашему, – сдался Кельвин. – В конце концов, я вижу, что все вы – отважные, достойные и умные люди. Я, конечно, с удовольствием всыпал бы этому ушастому проныре сотню розог... эх... ну, может как-нибудь в другой раз...

Тот безумный вечер, когда звенели клинки и звучали удивительные признания, закончился довольно мирно.

Левиафан-каравелла изменила курс с северного на южный и полным ходом помчалась к Мокрецу.

Тиша, специалист по контрамотам, убрал тикающее волшебное устройство из-под ног Конрада и Кевина, а Кельвин быстро ввел своих недоумевающих товарищей в курс дела.

Грифоны были накормлены заботливым Кубелланом и определены на постой в подходящие домики "Конский №1" и "Конский №2".

Бледных витязей тоже не обошли вниманием. Правда, Кубеллан наотрез отказался селить буянов куда бы то ни было, кроме частично разрушенного ими домика, где жили ребята и Тиша. Там на втором этаже царил полнейший разгром, а сквозь огромные дыры в разбитой крыше проглядывали звезды. Но Конрад и Кевин сказали, что ночное небо – лучшая крыша для настоящего воина, а потому они с удовольствием устроятся на ночлег там, где угодно хозяевам "Веселого Голландца" – хоть бы и под кустом.

Вообще, после того, как столь неожиданно сложились в единую картину все детали головоломки под названием "Найди Четвероисток и войди в Сад Желаний", бледные витязи стали на удивление покладистыми. Денису даже захотелось поговорить с ними перед сном – об их дальних странствиях и о загадочной судьбе магистра Гренделя, который вынужден безвылазно торчать в летающем мраморном гробу.

Однако Денис, как мальчик воспитанный и обладающий чувством такта, решил, что это чересчур – набиваться в друзья к тем, кого был готов рубить саблей еще каких-то два часа назад.

Вместо этого Денис и ребята упросили Хитроцельса, чтобы тот заночевал в домике, куда их переселил Кубеллан. И, разумеется, устроили вечернее кефиропитие с сыроедением (последнему предавался в основном только Хитроцельс, прожорливость которого могла соперничать только с его же гениальностью).

Само собой, было бы назначено и чипсоедение. Но Тиша уже спал и Леся уговорила ребят его не будить, хотя Максима так и подмывало устроить их ушастому другу хорошую головомойку с чтением лекции на тему "Почему вредно врать, воровать, а также брать без спросу предметы, которые плохо лежат."

– Господин Хитроцельс, если бы вы только знали, как вы нас выручили! – воскликнула Леся, когда все опорожнили по доброй глиняной кружке вкуснейшего кефира.

– Более того! – подхватил Максим. – Я подсчитал, что за последнюю неделю вы нас спасаете уже в третий раз! Первый был, когда бледные витязи напали на нас на острове До Свиданья. Второй – когда среди ночи взошло ваше солнце и спалило громадных пауков на Мокреце. И в третий – вот сейчас!

– Да, господин Хитроцельс, – поддержал своих друзей Денис, – а вы еще скромничали, говорили, что никакой вы не добрый волшебник!

– А я и есть не добрый, – засмущался волшебник. – Я – великий, тут спору нет. Но – никакой доброты! Да, в общем-то, я и в злых волшебников не очень верю. Я думаю, злых волшебников вообще не бывает. Только озлобившиеся! Взять того же Нелюду...

– Ой, ну зачем вы так говорите? Вы ведь, наверное, сам себе не верите! – улыбнулась Леся. – Вы бы видели только какую-нибудь злюку вроде феи Бефинды – сразу поняли бы, что вы не просто добрый, а – добрейший!

Хитроцельс скромно потупился.

– Ученые – они, знаете ли, не любят говорить о том, чего нельзя померить. А доброметр, насколько мне известно, пока еще не изобретен... Но я рад, друзья мои, искренне рад, что запуск рукотворного солнца и мое пребывание инкогнито на борту левиафан-каравеллы помогли отвратить от вас серьезные неприятности! Ибо и первое, и второе стало подлинным триумфом волшебной науки!

– Вот, кстати, о втором триумфе волшебной науки нам очень хотелось бы услышать, – сказал Максим. – Признаться, я ума не приложу, что заставило вас прервать исследования и отправиться за море, на Копейкин остров?

– Да-да, мне тоже интересно. Вы ведь хотите казаться таким нелюдимом, – лукаво улыбнулась Леся, – а тут вдруг отважились покинуть свою уютную башню и отправились в многолюдный, шумный Гуляй-Сарай?

– Тут сработали сразу несколько причин. Самой первой, что забавно, была моя нелюдимость. Стоило вам отплыть от острова на ладье вместе с этими неотесаными чурбанами, как я перехватил емелефонное сообщение...

– Но вы же говорили, что у вас нет емелефона! – вырвалось у Дениса.

– Верно, настоящего емелефона у меня нет. То есть дозвониться от меня куда-либо невозможно. Но вещий цветок Альбин-Рубин слышит емелефонные объявления и запоминает их. Потом, если я начинаю скучать, он пересказывает мне их содержание.

– Так вы что – подслушиваете чужие разговоры? – нахмурился Максим.

– Да не разговоры, а объявления! – рявкнул волшебник, который при всех своих положительных качествах все-таки сильно злился, когда "всякие тупицы" не понимали его с полуслова. – Это что-то вроде того, что у вас, в Закрытке, называют... как там оно у вас называется? Иррадиаре? Радиаццо?

– Радио? – подсказал догадливый Максим.

– Да, именно. Волшебники Буяна время от времени делают разные полезные объявления для всего Архипелага. Прогноз погоды, штормовые предупреждения, объявления о визитах важных персон, поздравления... Есть там такой субъект – Маленький Мальчик – так вот он частенько рассказывает всякие глупости, которые большинство населения Архипелага полагает верхом юмористического искусства. Ну а кроме всей этой ерунды, по емелефонной сети распространяются еще сигналы тревоги... Я когда изображал этого болвана, сыщика Шукай-Находи, вам уже говорил: вскоре после взлома Двери бледными витязями по Архипелагу была объявлена тревога. Тут я сообразил, что это значит лично для меня: на До Свиданья из Лицея притащится Егорий Ильич со своими молодцами, начнут они Дверь проверять, задавать мне всякие скучные вопросы и так далее... А оно мне надо?

– То есть вы просто решили убраться с места происшествия подальше? – спросил Денис.

– Нет, не просто. Были еще три причины: этот проклятый трансформатор, который превратил меня в дракона, мое искусственное солнце и, конечно же, тайна вашего друга Тихуана-Шушкида-Масу-Масу. Во-первых, я думал, что действие трансформатора закончится само собой и я снова стану человеком. Но не тут-то было! Если бы все шло, как я рассчитывал, то уже к моменту вашего появления я был бы никаким не драконом, а самим собой. Но потом я повторил химико-магический анализ остатков трансформатора и пришел к выводу, что мне нужно срочно предпринять самые решительные действия, если только я не хочу остаться драконом навсегда.

– Вы решили, наверное, изготовить какое-то зелье? – спросила Леся. – Какой-нибудь обратный трансформатор?

– Точно. Такое зелье называется нормализатором. Но к каким бы рецептам я не обращался, все время выходило, что у меня под рукой нет то одного, то другого компонента. Даже для самого простого рецепта не хватало специальной минеральной воды, ближайший источник которой находится в горах Копейкина острова. Так начала вырисовываться необходимость путешествия в Хрульский Халифат... Ну, по поводу солнца я подробно рассказывать не буду – скажу лишь, что я решил воспользоваться представившейся возможностью и проверить возможность запуска моего светила дистанционно. Что же до вашего друга из числа хомо элефантикус, я, признаться, сразу сообразил, что именно за ним гонятся бледные витязи. И что у него есть некая очень ценная магическая вещь, назначение которой, впрочем, оставалось для меня загадкой. А ведь Копейкин остров находится почти точно в центре Архипелага и туда стекается множество слухов и сплетен! Значит, рассудил я, путешествие в Хрульский Халифат повышает мои шансы узнать тайну Тихуана-Шушкида-Масу-Масу!

– Вы настоящий ученый, – уважительно сказал Максим. – Сразу видно, привыкли крепко обдумывать каждый шаг...

– Только так и следует поступать, молодой человек, если вы хотите добиться чего-то в этой жизни, – наставительно сказал Хитроцельс. – Вообще, вы могли бы многому у меня научиться!

"Ну вот, – подумал Денис, – нам сейчас только двухчасовой читки не хватает о том, как именно нужно быть прилежными, внимательными и любознательными".

Чтобы поскорее увести волшебника в сторону от этой скучной темы, он сказал:

– Совершенно верно! Мы обязательно возьмем вас в качестве примера! Но для начала нам надо как можно больше о вас узнать! Вот например: как же вы смогли добраться от До Свиданья до Копейкина острова? Наверное, между островами есть какой-то секретный подводный туннель? Вроде Туннеля Тысячи Капель?

– Если бы такой туннель был, я обязательно рассказал бы о нем при первой нашей встрече, – строго сказал Хитроцельс. – Я, конечно, не какой-нибудь добрый волшебник, который нанимается помогать всякому встречному и поперечному... Но моя честь выдающегося ученого пострадала бы, если бы я утаил от вас такое удобное и надежное средство передвижения, как туннель! Нет, во время путешествия к Копейкину острову меня выручили две вещи: во-первых, крылья, которыми наделен любой приличный дракон и я в том числе; и, во-вторых, везение, – тут волшебник широко улыбнулся, обнажив зубы, которым позавидовали бы и бойцовые коты царя Колобка.

– Вот бы не подумал, что такому серьезному ученому, как вы, тоже время от времени приходится полагаться на везение, – заметил Максим.

"Да наш Макс в него просто влюбился!" – подумал Денис, многозначительно переглянувшись с Лесей, которая, по всему было видно, думала о том же самом.

– Представьте себе, мой друг, иногда приходится. Это, кстати, не красит меня как серьезного ученого и в этом – запишите себя где-нибудь, а то забудете, – я не рекомендую вам брать с меня пример... А случилось со мной вот что: дождавшись, когда бледные витязи оттаяли и улетели прочь и завершив свои работы по искусственному светилу, я собрался в путь. Я взял с собой термос для минеральной воды, несколько видов магических компасов и, поразмыслив, две одноразовых куртки-утайки. Это такая одежда, надев которую, с виду превращаешься в кого угодно – хоть в хруля, хоть в человека, хоть в королевского эльфа. Я дождался устойчивого попутного ветра и полетел. Драконы летают очень быстро, поэтому я еще до наступления темноты достиг Колокольного пролива. Там я передохнул на прибрежных скалах и полетел дальше, к Копейкину острову. Однако ветер неожиданно переменился – из попутного стал боковым, а потом и встречным. Да и я, как оказалось, переоценил свои силы. Точнее, силы дракона, которые, конечно, несравнимо превышают человеческие или, скажем, птичьи. Но поскольку я не мог взять с собой чересчур много провизии, а воровать овечек на пастбищах возле Колокольного пролива посчитал ниже своего достоинства, примерно на середине пути я понял, что у меня просто нет больше сил. А тем временем на море спускалась ночная тьма...

– Ужас какой... – прошептала Леся. Ей представилось недоброе студеное море, черное небо с синей полосой на западе и одинокий дракон – если подумать, совсем крошечный перед лицом бескрайней стихии.

– Да, ужас, – кивнул Хитроцельс. – Я ругал последними словами свою самонадеянность! Я страшился встречи с ледяной водой и скользкими щупальцами морских гадов! А пуще прочего, конечно, я сокрушался, что, если мне суждено сгинуть в морской пучине, мир лишится величайшего ученого-волшебника! И никогда не увидит восход Солнца Хитроцельса! Но тут – хвала драконьему зрению! – я приметил на горизонте крошечный парус. Кто-то плыл по ночному морю! Из последних сил я замахал крыльями – так, что они, казалось, вот-вот отвалятся! Мне удалось подняться повыше. Там, на большой высоте, я поймал подходящий попутный ток воздуха и начал осторожно планировать по направлению к неведомому кораблю. Но до спасения было еще далеко!

На этом интригующем месте Хитроцельс прервался и залпом осушил большой кувшин кефира.

Глаза Дениса, Леси и Максима молили о продолжении рассказа. И оно не заставило себя ждать!

– Хуже всего было то, что у меня уже совсем не оставалось сил махать крыльями. Поэтому, хотя я и оказался в конце концов неподалеку от корабля, но дотянуть до него и сесть прямо на палубу мне не удалось. А кроме того, на корабле меня попросту не видели! Я плюхнулся в воду и начал кричать "Спасите! Помогите!". Я видел, что по палубе мечутся люди и хрули с факелами и пытаются что-то высмотреть на воде. Но я был слишком далеко, чтобы можно было меня заметить среди ночи! И вот тогда я использовал прибор дистанционного запуска своего светила!

– Вы хотите сказать, что именно той ночью запустили Солнце Хитроцельса? – спросил Максим.

– Именно! А кроме того, я, барахтаясь в воде, все-таки умудрился нацепить куртку-утайку и принял вид обычного добропорядочного хруля. Можете себе представить, что решили бы матросы-хрули на борту корабля, если б только увидели среди морских волн дракона! Пусть даже и говорящего человечьим голосом! Уверяю вас, корабль поспешил бы немедленно убраться прочь!

– Удивительное совпадение, – задумчиво сказал Максим. – Выходит, в ту ночь вы спасали себя, а заодно, сами того не ведая, спасли и нас!

– Судьба – большая шутница, молодой человек, – заметил Хитроцельс. – Да, ну а дальше все было уже более-менее просто. Они вытащили меня из воды – вконец окоченевшего. Там, на корабле, я познакомился с сыщиком Шукай-Находи, который оказался удивительным болтуном и хвастуном. На следующий день я был уже на Копейкином острове. Вечером я снял куртку-утайку, вернулся в обличье дракона, слетал в горы за минеральной водой для нормализатора, вернулся в город и тут один из моих магических компасов засек ваше, друзья мои, местоположение. Я незаметно проследил за вами и понял, что вы дожидаетесь "Веселого Голландца". Тогда я вспомнил, что Шукай-Находи как раз хвастался о своем новом заказе на сопровождение "трех денежных мешков", как он сам выразился, на остров Буян. Оставалось только сделать так, чтобы настоящий сыщик остался дома, а я попал на борт "Веселого Голландца" вместо него...

– Ну и как же вам это удалось? Вы заплатили ему больше, чем он ожидал получить от "трех денежных мешков"? – предположил Денис.

– Заплатил? Х-ха, еще чего! Я пришел к нему домой, открыл свое настоящее имя и сказал, что по имеющимся у меня данным страшные всадники на грифонах, которые вломились в Архипелаг, намерены напасть на "Веселый Голландец". И объяснил ему, что если я отправлюсь в плавание вместо него, это поможет ему спасти репутацию могучего и удачливого сыщика. Поверьте, страх встретиться с бледными витязями послужил для него лучшим аргументом в пользу того, чтобы остаться дома.

– Так вы и о нападении бледных витязей знали! – ахнула Леся.

– Откуда бы я о нем знал? – Хитроцельс, выражая крайнюю степень недоумения, высоко задрал кожистые валики над глазами, которые служили ему бровями. – Нет, конечно. Я сам чуть не умер от страха, когда они внезапно налетели! Хотя, конечно, зная, сколь упорно бледные витязи шли по следу вашего друга еще в Закрытке, можно было заранее предположить, что им удастся обнаружить Тихуана за сотни миль...

– Бедный, бедный Шукай-Находи... – хитро улыбнулся Денис. – Вы увели у него такой выгодный заказ!

– Да пусть скажет спасибо, что я вообще появился в его конторе! Окажись этот хвастун на моем месте в тот момент, когда в домик ворвался Корвин, он бы точно умер от разрыва своего крохотного хрулячьего сердца! Кстати, в порядке, как говорится, подарка от фирмы, я на прощание распутал ему "Дело о дырке от бублика". Так что у него есть шанс получить неплохой гонорар от пострадавшей стороны!

Ребята оживились и нетерпеливо заерзали на стульях.

– О, так это не шутка? Это настоящее дело? – спросил Денис. – Расскажите, пожалуйста, очень интересно!

Хитроцельс зевнул, деликатно прикрывая пасть лапой. Он умирал от усталости.

– Это же элементарно, – сказал он. – Совершенно... элементарно...

С этими словами... волшебник заснул где сидел!

– Ну вот, – тихонько прошептал Денис. – Как всегда: на самом интересном месте.

Никто, собственно, не возражал. Однако после нескольких минут бессмысленного блужданья по кургану выяснилось, что местоположение круглых врат Сада Желаний по-прежнему остается тайной за семью печатями.

Единственным круглым сооружением было каменное возвышение в центре кургана, из которого торчали драконьи головы, источающие воду. Взобравшись на это возвышение, как певец на эстраду, Хитроцельс без толку тыкал в него Хрусталь-Ключом.

Но, увы, его действия не вызывали ни малейших признаков волшебной реакции. Не гремели громы, не сверкали молнии и замогильный голос не ревел "Слышу! Иду открывать!"

Они снова оказались в тупике. Это было ужасно обидно: преодолеть все опасности, победить самого Хозяина Ночного Броселианда – и в итоге остаться ни с чем!

– Может, Бефинда и Ракушечья Мантия вам говорили еще что-то важное? – допытывался Хитроцельс у ребят. – Вдруг вы о чем-то забыли? Ну, вспоминайте!

– Да что вспоминать? – пожал плечами Денис. – Бефинда какой-то Грот Корриганов упоминала. Но грота здесь явно нет... О какой-то шкурке Королевы Ежей говорила...

– Ужей, – поправил Максим. – Королева Ужей.

– Да без разницы! Хоть ужей, хоть ежей, хоть чижей!

– Ну а еще? – не отставал Хитроцельс. – Намеки какие-нибудь, недомолвки...

– Не помню... Ничего такого вроде бы... – Денис понурился.

– А ты, император всех гнусных воришек? – обратился Хитроцельс к шошарру. – Вот подержись-ка за Хрустальный Ключ... У тебя не возникает мысли, что ты сейчас превратишься в круглые врата?

Тиша взял в руки Ключ и молчал с полминуты.

– Не-а. У меня сейчас одна мысль: чипсов – и спать!

– Тьфу ты! – волшебник в сердцах сплюнул. – А вам, господа, – он повернулся к хрулям, – коммерческое чутье не подсказывает, куда тут нужно золотые монетки кидать?

Вымученная шутка Хитроцельса осталась хрулями непонятой. Они на полном серьезе отрицательно замотали головами, а самый молчаливый из троих невпопад спросил:

– А что, разве тут вход платный?

– Нет, – бесстрастно ответил волшебник. – Бесплатный.

– Леся, а спроси-ка у местных растений, – вполголоса предложил Денис. – Ты не пыталась с ними поговорить?

– Пыталась уже. Молчат, как в рот воды набравши.

И тут, будто без них проблем не хватало, из темноты вдруг грянуло ликующее "Ура!" Кричали, конечно же, ночные эльфы.

Ребята вздрогнули: неужели к ним приближается еще одно чудище, страшнее прежнего? Какой-нибудь Хозяин Хозяев Броселианда?

Матросы Страхена поспешно перезаряжали мушкеты остатками серебряных гвоздей.

Один только Хитроцельс остался невозмутим.

– Эй вы, там! – заорал в ответ волшебник. – Либо проваливайте, пока я вас не перетоптал, либо немедленно говорите, где круглые врата! Не то волшебники Буяна вас обратно в Англию отправят! А там, знаете ли, на месте дремучих лесов давно уже разбиты омерзительно культурные парки! Под каждым кустом сидят обыватели и жарят вонючие сосиски на противных железных вертелах! Там не побуянишь! Будете в стеклянных банках кривляться на потеху публике!

– Не надо так кричать, – ответила темнота спокойным, немножечко потусторонним голосом, совсем не похожим на писклявый фальцет обычного крылатого эльфа.

Матросы Страхена немедленно прицелились в ту сторону, откуда доносился голос.

– И стрелять тоже не надо, – продолжал пока что невидимый, но явно новый участник развлекательного шоу "Ночь в Броселианде". – Я не причиню вам зла. Мне не нравится Зарок Пяти Народов, но я всегда его соблюдал. И буду соблюдать впредь. Я – ваш должник.

Немного поразмыслив, Страхен приказал:

– Морская пехота, слушай мою команду!.. Мушкеты... К ноге!..

Матросы стали по стойке "смирно", уперев мушкеты прикладами в землю.

И тогда в оранжевый круг, очерченный светом факелов на вершине кургана, ступил королевский эльф.

Чем-то он напоминал одновременно и Бефинду, и Ракушечью Мантию, но был старше их обоих, вместе взятых. Его кожа была не зеленоватая, а восково-желтая. Морщины разбегались от уголков губ, а глаза – узкие у всех королевских эльфов – у этого и вовсе превратились в едва приметные щелочки.

Самым отталкивающим в его внешности было, однако, другое. За ухом у эльфа шевелился длинный черный червяк, в котором легко узнавалась пиявка. На плече подпрыгивала растерянная водомерка. Все его тело было облеплено зеленой тиной, а из прогнивших сапог торчали малосимпатичные крючковатые пальцы!

В общем, перед ними стоял настоящий утопленник!

– Это еще кто такой? – сердито осведомился Страхен.

– Я лжец, но не все, что можно от меня услышать – ложь, – с достоинством сказал эльф-утопленник. – Морхульт, король Народа ночных эльфов. Не к вашим услугам, но к собственному удовольствию... То есть что я такое говорю!.. К вашим услугам! Именно к вашим услугам! – и его губы растянулись в некоем подобии дружелюбной улыбки.

– Давайте сразу определимся, – строго сказал Денис. – Если вы действительно король ночных эльфов – значит, вы сперва будете морочить нам голову, а потом попытаетесь отобрать Хрусталь-Ключ. Так вот, к вашему сведению: на любые ваши хитрости мы не поведемся, ученые уже. То есть вам придется напасть на нас в открытую. А это будет означать, что вы нарушили Зарок.

– А за нарушение Зарока вас – раз, два, три! – вышвырнут из Броселианда, – Хитроцельс осклабился, пародируя любезную улыбку Морхульта. – Прямиком в Англию. Впрочем, вы это уже, наверное, слышали.

Король ночных эльфов элегантным щелчком сбил с плеча водомерку и сказал:

– Зарок не претерпит ущерба. Возможно, случись наша встреча лет тридцать назад, я действительно попытался бы завладеть Хрусталь-Ключом. О, тогда у меня еще были желания! И какие! Но именно моя алчность привела меня к такому вот грустному финалу...

Морхульт приподнял на ладонях зеленые лохмотья тины, с которых все еще стекала вода.

– А потом у меня осталось одно-единственное заветное желание: вдохнуть полной грудью сырой воздух ночного Броселианда! Увы, пребывание в омуте, запечатанном заклятием Короля-Молота, надолго лишило меня этого удовольствия!

– Так вы действительно утопленник? – со свойственной себе бесцеремонностью спросил Тиша.

Но Морхульт не обиделся.

– Да. Был. По собственной глупости. Я, наивный, полагал, что смогу попасть в Сад Желаний, не имея Хрусталь-Ключа! Для этого я снес голову статуе Короля-Молота и выпустил на волю его черную совесть. Я надеялся, что его знаменитое колдовское оружие сможет разнести вдребезги круглые врата! Почему-то мне казалось, что он окажет мне такую услугу в обмен на то, что я выпустил его призрачное тело из заточения. Как бы не так! Первым делом Король-Молот утопил меня в омуте Северного Ручья, а вторым – узурпировал власть над моим народом, который признал его Хозяином Ночного Броселианда! Но сегодня его власть наконец закончилась, заклятье потеряло силу и вот я здесь. Благодаря вам, друзья мои, – Морхульт снова церемонно поклонился.

– И вы можете показать нам, где находятся круглые врата? – осторожно спросила Леся.

– Разумеется! Именно поэтому я решил показаться перед вами в таком непотребном виде. Если бы я не понял сразу, что вам срочно нужна моя помощь, я для начала отправился бы в свои лесные чертоги за новым платьем.

– Вы – самый симпатичный королевский эльф из всех, с кем нам доводилось встречаться, – едва не прослезившись от избытка чувств, сказал Денис.

– Правда? Я тронут. Впервые слышу такую лестную характеристику. Раньше у нас самой симпатичной считалась Бефинда. Вы с ней знакомы?

– К сожалению. То есть она, конечно, в каком-то смысле симпатичная. Но зла-ая!

– А как вы находите Ракушечью Мантию?

– Какой-то припадочный.

– Припадочный? Хи-хи-хи! Припадочный! Надо будет запомнить! – чувствовалось, что обсуждение коллег-правителей лесных народов доставляет Морхульту подлинное наслаждение.

– Ох, болтуны... Ну какие же болтуны... – простонал Кельвин, которому за все это время с немалым трудом удалось сменить лежачее положение в сидячее. – Господин королевский эльф, мы рады, что вам смешно... Но войдите, будьте добры, в наше положение! Вы пролежали в своем омуте тридцать лет, а наш любимый магистр Грендель находится в подобном состоянии больше ста! Ему может помочь только Сад Желаний!

– Да-да, да-да, конечно же, – Морхульт засуетился. – Ну идемте, идемте же за мной!

По-ребячески подпрыгивая и едва ли не пританцовывая, королевский эльф провел их по склону кургана, противоположному тому, к которому привела их "твердая вода". Там тоже журчала вода – это был ручей, носивший у эльфов незатейливое название Северный.

– Вот. Вот здесь я лежал, – с гордостью сказал Морхульт, показывая на небольшой круглый прудик, выбитый у основания кургана стремительно сбегающей со склона водой.

– Тут так глубоко? – удивился Денис.

– Нет, тут мелко. Но на дне пески – ужасные, зыбучие! Мое тело ушло в них без следа, а заклятие Короля-Молота довершило дело. Никто даже и не подозревал, что здесь лежу я!

– А где же круглые врата? – тревожно спросил Страхен.

– Они перед вами, – Морхульт ухмыльнулся.

– То есть как это?

– Этот пруд. Он круглый. Не так ли?

– Так это и есть круглые врата! – ахнул Денис.

– Вот это да... – простонал Хитроцельс. – Нет, ну ладно все... но как же я?.. как же я-то не догадался?!

С этими словами волшебник достал Хрусталь-Ключ и приблизил его к поверхности пруда.

Ничего не происходило. Вода в Северном Ручье была обычная, а не "твердая".

Волшебник погрузил руку по локоть воду и воткнул Хрусталь-Ключ в песок на дне.

И снова ничего-ничего! Все переглядывались, пожимали плечами и даже Морхульт выглядел совершенно обескураженным.

И тогда прозвучал голос Кельвина. Превозмогая боль от ранений, он прочитал длинное, очень длинное заклинание на певучем языке, которого не знал никто из присутствующих.

Стоило последнему слову упасть в прохладную воду пруда, как сразу же начало-ось...

Процесс чем-то напоминал конденсацию Короля-Молота, но только происходил он без грома и свиста.

Песок на дне вздыбился, поднялся вверх, вытеснил из пруда почти всю воду. Ручей с протестующим журчанием разделился на два рукава, обтекая неожиданно выросшее у него на пути препятствие.

Песчаный холм все рос и рос, пока не поднялся выше макушки Хитроцельса. Затем он приобрел геометрически строгую форму цилиндра. А на обращенном к ним боку этого цилиндра наметились обычная деревянная дверь. С самой обычной ручкой...

– Спасибо, господин Морхульт. Вы нас очень выручили, – сказал Денис.

Но королевский эльф не ответил. Он исчез так же внезапно, как и появился. Вероятно, ему, как и всем прочим эльфам, общество людей было не столь уж приятно, и он, отблагодарив своих спасителей, поспешил ретироваться.

А может быть, ему просто не терпелось переодеться во все сухое. Ведь эльфы, как и люди, тоже подвержены насморку.

На ходу застегивая куртки, Денис, Максим и Леся вышли из старого корпуса пионерлагеря и тут же с головой окунулись в темноту безлунной зимней ночи.

Студеный ветер дул им прямо в лицо, а снег зловеще поскрипывал под ногами. Несмотря на радость возвращения, сердца ребят были полны тревоги.

Вообще говоря, хоть шошарр и нахваливал достоинства контрамотов ("они ходят как часы, но только лучше!"), полной уверенности в том, что магический прибор сработал правильно и по возвращении из Архипелага они найдут джип с Саньком и Майей Генриховной на прежнем месте, у ребят не было.

Однако, все сложилось наилучшим образом – машина по-прежнему стояла на парковочной площадке, освещая своими мощными фарами изрядный кусок территории пионерлагеря "Лукоморье".

Ребята тихо открыли дверцы машины и залезли внутрь.

На водительском сидении развалился Санек. Медленно, словно сомнамбула, он подносил к губам одноразовый стаканчик с остывшим кофе. Рядом с ним на приборной панели джипа стоял открытый термос...

Майя Генриховна тоже походила на спящую наяву. Она смотрела перед собой ничего не видящими глазами и будто бы пребывала в глубокой задумчивости...

Денис осторожно отключил контрамот, который шошарр оставил в бардачке машины. И весь внутренне напрягся...

Не прошло и секунды, как Майя Генриховна встрепенулась и поправила прическу:

– Ах вы бессовестные маленькие врунишки! Никакого сострадания к старшим, никакого! – возмущенно сообщила она – И как вам только не совестно?

– Извините, мы немного задержались... – пролепетала Леся. – Но мы не хотели! Так получилось!

– Не, я конечно все понимаю, – сердито сказал на глазах "оживший" Санек. – Но два часа – это, по-моему, слишком! Мы уже весь кофе выпили!

– Между прочим, я не знала, что и думать! Мы с Александром Павловичем уже собирались на поиски! Шутка ли дело! Два часа! Да это же с ума сойти просто!

– И по мобилке позвонить можно было... Сказать, так мол и так, опаздываем... – укоризненно сказал Санек, похлопывая себя по нагрудному карману.

Денис, Леся и, главное, Максим наперебой принялись извиняться и объясняться.

Денис рассказывал об ужасной бюрократии, которую развели в южном филиале Биогенной Лаборатории, из-за которой передача ценного гибрида Тиши ученым так сильно затянулась. Леся жаловалась, что они едва не заблудились в темных коридорах пионерлагеря. А Максим поведал трогательную историю о том, как он забыл свой мобильный телефон в раздевалке школьного спортивного зала еще перед уходом на каникулы. Ребята наперебой заверяли Санька и Майю Генриховну, что больше никогда и ни за что не будут такими легкомысленными, пока Санек не положил конец этим словоизлияниям.

– Знаете что, товарищи дорогие, – твердо сказал он, поворачивая ключ в замке зажигания джипа. – Надоело мне в этой дыре торчать. Пора домой... А поговорить мы и по дороге успеем!

– Что ж... В словах Александра Павловича я ощущаю глубинную правду! – поддержала водителя Майя Генриховна. – Что ни говорите, а места здесь неживописные... И кто только придумал строить здесь лабораторию?

А потом была дорога назад. Джип "Линкольн", которым твердой рукой правил Санек, мчался сквозь ночь, все дальше увозя ребят от двери в Архипелаг, от шошарра и волшебников, от хрулей и крылатых лошадей.

Денис, Леся и Максим больше не разговаривали. После треволнений последних дней у ребят просто не было сил ворочать языками.

А потому каждый из них думал о своем.

Леся мысленно гадала, простила ли царица Снежная Игогония и его жен, а также волновалась о том, последовали ли Твердислав Зуболомич и его дружинники тем советам, которые она давала им во время плаванья на ладье.

Максим размышлял о том, на каком топливе летает звездолет "Пых" и каким образом такой несмышленыш, каким, несомненно, является шошарр Тиша, умудряется управлять такой сложной машиной.

А Денис сочинял извинения для Тигры – ведь из-за шошарра они с товарищем так и не сходили на триллер "Звонок"! И еще Денис думал о том, что он мог бы запросто написать книгу об инопланетянине, чей звездолет потерпел крушение над Мясорубкой, вместо Уткина. И что книга эта наверняка получилась бы замечательной!

"А впрочем, все равно никто не поверит ни одному слову!" – с сожалением решил Денис и, положив голову на Лесино плечо, погрузился в усталую дрему.

Мимо проносились белые холмы и укрытые снегом сосновые рощи. Машина подъезжала к окраине его родного города...