Элегантно обтекаемое и несколько хищное черное тело «порше» уверенно ввинчивалось в дорожный поток. За рулем, свободно откинувшись на кожаное сиденье и небрежно положив руку в черной автомобильной перчатке на руль, сидел высокий, плечистый светловолосый мужчина. На мужественном загорелом лице выделялись пронзительно голубые глаза и небольшая наклейка медицинского пластыря, закрывавшего левую бровь.

Красавчика-водителя звали Роберт Кэррингтон. В свои тридцать три года он считался в чикагском высшем свете одним из самых завидных женихов. Их финансовое высочество являлся богатым наследником старинной и влиятельной империи Кэррингтонов, построившей свое благополучие еще в позапрошлом веке на торговле табаком и мясом, а позднее занявшейся производством стали, банками и операциями на финансовых биржах и с недвижимостью.

Помимо капиталов, потенциальный жених обладал двумя дипломами — Гарвардского и Иллинойского университетов, — имел ученые степени магистра юриспруденции и магистра экономики управления, занимал пост вице-президента банка «Лейк Мичиган банк» и являлся сопредседателем полудюжины различных коммерческих и благотворительных фондов.

Несмотря на обилие постов и занятий, ему удалось выкроить несколько дней в своем перегруженном рабочем графике и слетать на юг, во Флориду, на собственной «Чесне» — недавно приобретенном довольно компактном и легко управляемом самолетике, чтобы опробовать покупку и свои летные умения в соответствии с полученным еще в прошлом году дипломом пилота-любителя. А главное — дать отдых перегруженному мозгу и успокоить слегка потрепанные нервы после небольшой паники на Нью-йоркской финансовой бирже, потребовавшей для выхода из мини-кризиса определенной изворотливости, хладнокровной выдержки и его наследственного финансового чутья.

Поездка, или, точнее, полет на юг, помогли под субтропическим солнцем оттаять от ледяной мрачности финансовых катакомб и выветрить из памяти тревожное мелькание колонок цифр на экранах компьютеров и на газетных полосах в биржевых новостях. Почти неделю он беззаботно носился по волнам Карибского моря на водных лыжах или бороздил теплые воды на катере, охотясь на черных марлинов — огромных, остроносых и самых скоростных в мире рыб.

К сожалению, кратковременный отпуск закончился, и теперь он спешил по телефонному вызову миссис Кэррингтон — весьма энергичной и бодрой старушки старше восьмидесяти лет, живой генетической летописи их династии — в ее величественный особняк, украшенный портретами и фотографиями великих предков, начиная с благородных плантаторов штата Виргиния, изысканных, одетых со вкусом джентльменов, нередко в форме офицеров армии конфедератов, героев обороны Ричмонда и сражений под Геттисбергом и Питсбургом периода Гражданской войны.

Несмотря на существенную разницу в возрасте, бабушка и внук были большими друзьями. Их дружба зародилась очень давно, когда младшему Кэррингтону исполнилось всего восемь лет. С тех пор он почти всегда находил время для еженедельных визитов к ней. Вот и теперь, спустя почти два десятилетия, закончив учебу в университете, проработав много лет в финансовых джунглях Чикаго, начав с должности рядового клерка в одной из семейных компаний и быстро, по мере набора необходимого опыта и знаний, продвигаясь вверх по ступенькам карьеры, он по-прежнему соблюдал данный ритуал.

Чай вдвоем в ее гостиной и непринужденная беседа стали своеобразной традицией его жизни. Они могли часами сплетничать и обмениваться новостями из личной жизни. В ее присутствии он мог позволить себе забыть о том, что является вице-президентом банка, забыть про работу в фондах и комиссиях и про свою неудачную помолвку в недавнем прошлом.

В присутствии престарелой гранд-дамы он становился просто ее любимым внуком, для которого она готова была сделать все что угодно, точно так же, как и он для своей любимой бабули. Или, точнее, почти все.

В последнее время она стала нередко злоупотреблять его терпением, увлекшись планами матримониального устройства его будущего. У него возникло серьезное подозрение, что срочный вызов и на этот раз обернется очередным испытанием его взглядов на перспективное решение его личных проблем.

Вот наконец и знакомый особняк.

Роберт поднялся по широким ступенькам парадного входа, подошел к огромным дубовым дверям и нажал на звонок.

Дверь открылась прежде, чем мелодичный звук уплыл вдаль в прохладном сентябрьском воздухе.

— Привет, Жоан, — бросил он на ходу, вручая кейс и спортивную сумку коренастому молодому парню с бронзовой кожей, несколько грубоватыми, но мужественными чертами лица и непокорными черными кудрями. — Она у себя? Одна?

Жоан усмехнулся и отрицательно мотнул головой.

— Боюсь, что нет. Но на этот раз наживка более удачная. Весьма сексуальная на вид, огненно-рыжая, а ножки…

Роберт простонал.

— Боже мой, опять!

— Зря переживаешь раньше времени. Вначале посмотри на предлагаемый товар, а потом уже жалуйся, — фамильярно посоветовал дворецкий, одновременно помогая новоприбывшему освободиться от пальто. — Во всяком случае, она намного эффектнее трех предыдущих.

Роберт поднял руку, машинально потрогав пальцем небольшую наклейку на брови — след вчерашнего столкновения во время игры в гандбол, и спросил:

— Насколько эффектнее?

Собеседник опять выразительно усмехнулся.

— Потрясающе красива и потрясающе сексапильна. Огромные карие глаза, пухлый, чувственный рот, масса вьющихся огненных волос по всей спине. Тело просто убийственное. Одета вызывающе ярко, но стильно.

— Очень ярко?

— Похожа на помесь Анни Холл и Памелы Андерсон, — бросил Жоан через плечо, вешая пальто в шкаф.

— Комбинация Анни Холл с… — Роберта передернуло от этого видения. Его вкусы склонялись в пользу женщины типа Грейс Келли — изысканной, грациозной, сдержанной и элегантной. Плохо одетая бродяжка с растрепанными волосами, независимо от телесных достоинств, его не привлекала.

— Памелой Андерсон, — добавил Жоан, взявшись своими мясистыми пальцами за двойные, покрытые тонким резным орнаментом двери, которые вели из холла в гостиную. — Ну ты представляешь, это такая блондинистая телка с точеными ножками. — Он открыл дверь, и тут же фамильярная улыбка и нахальный голос мгновенно сменились на торжественно-почтительные интонации и серьезно-строгий вид. — Мистер Кэррингтон прибыл, мадам. — При этом дворецкий даже слегка согнулся в сторону гостя, всей свой фигурой выражая сдержанность и достоинство отлично вышколенного слуги, знающего свое место.

В гостиной на диванчике, выполненном в викторианском стиле и обитом бледно-голубой парчой, сидели две женщины, выжидательно глядя на вошедших.

Жаклин Кэррингтон за прошедшие две недели особенно не изменилась, так же как и в целом за последние двадцать пять лет, с тех пор как Роберт увидел ее в первый раз. Она была одета в один из своих элегантных дневных костюмов, темно-вишневого цвета, который весьма подходил к ее бледной коже и мягким седым волосам. Шею обвивала тройная нитка натурального жемчуга молочного оттенка. На правой руке поблескивали искусно ограненные сапфиры, хорошо сочетавшиеся с алмазами и сапфирами на обручальном кольце на левой руке.

Но внимание Роберта в первую очередь привлекли не алмазы и сапфиры, а выражение ее глаз. Их голубой цвет затмевал сияние сапфиров, в их глубине светились доброта и тепло, как всегда дополняемые оттенком возбуждения и ожидания в преддверии встречи.

— Привет, бабуля! — осторожно сказал он, переводя взгляд на молодую женщину, сидевшую рядом с его элегантной престарелой родственницей.

Глаза рыжеволосой красотки действительно, как и описывал Жоан, были большими и карими, широко распахнутыми и обрамленными длинными и густыми ресницами под круто изогнутыми золотисто-каштановыми бровями. Прическа представляла из себя взбунтовавшуюся массу волнистых, свободно спадавших вниз по плечам волос. Одежда поражала своими вызывающе яркими красками и причудливостью стиля; в ней девица выглядела как цыганская танцовщица.

Ее тело было облачено в белую мужскую рубашку с большим мягким отложным воротником, прихваченным у горла замысловатой кельтской брошкой. Причудливые серьги из сплетенных золотых нитей и переливающихся камней свисали с ушей, посверкивая сквозь массу спутанных волос. Плотно облегающие стройные бедра темно-зеленые брюки были заправлены в пурпурные замшевые полусапожки. Вязаная мохеровая шаль, окрашенная в глубокие, яркие тона золотого, коричневого и фиолетового цветов, спадала мягкими складками с плеч на диван и далее до самого пола.

Из-за шали Роберт не мог определить, насколько ее тело соответствует определению «убийственное». Общее впечатление в этом плане мешала также составить и большая расшитая матерчатая сумка, которую девушка держала раскрытой на коленях. Но вот что касается рта, то, пожалуй, здесь Жоан абсолютно прав, — губы были пухлыми и сексуальными. Да еще и четко очерченными, розовыми и влажно блестящими, как будто девица только что откушала полкорзинки свежей клубники. Это был рот, созданный для горячих, несдержанных поцелуев и безумных обещаний, которые даются в темноте страстным шепотом на атласных подушках. Страстный и чувственный цыганский рот.

А ведь в своей жизни он никогда не встречался с цыганками, даже с самыми восхитительными и сексуальными. Он предпочитал интимные связи, естественно тайные, с симпатичными, но обыкновенными, нормальными и воспитанными женщинами — из тех, с которыми обычно общались мужчины в его кругу, которым назначали свидания и на которых женились в течение целого ряда поколений. Именно к этому типу относились и три предыдущие дамы, с которыми любимая бабуля пыталась его свести за последние пару месяцев. К такой же категории, казалось, относилась и та дама, с которой он был столь неудачно помолвлен.

Но, как выяснилось в отношении экс-невесты, это впечатление было преждевременным и поверхностным. Она только на вид представлялась обычной женщиной его круга, пока не произошло нечто из ряда вон выходящее. После нескольких лет пребывания в состоянии помолвки она бросила его, можно сказать, прямо у алтаря. И сбежала в Сан-Франциско, чтобы поработать у подруги в магазине дамского белья, а также, по ее словам, попутно разобраться в своих чувствах, в том числе определиться в отношении вступления в брак. В конце концов она приняла решение, что выйти замуж уже пора и даже необходимо, но вот только не за мистера Кэррингтона — при всем его великолепии, — а за обычного местного парикмахера.

Мистеру Кэррингтону, естественно, не оставалось ничего другого, кроме как изобразить благопристойную мину при плохой игре, как поступали в таких случаях и все его великие предки. Но это был сильный удар по его самолюбию, его гордости и его представлениям об окружающем мире. Хотя, когда пыль и дым после скандала осели, он осознал, что пострадало только самолюбие, а сердце оказалось не задетым. Ретроспективно он даже снизошел до понимания правильности поступка беглянки, поскольку некоторое копание в собственных чувствах и эмоциях показало, что между ними никогда не было любви. Это была просто длительная дружба в совокупности с желанием удовлетворить надежды и расчеты родственников с обеих сторон.

Так что же теперь хочет от него добиться любимая родственница?

Судя по внешнему виду красотки, на сводничество это явно не похоже. Или все-таки именно оно?

— Не соблаговолите ли распорядиться в отношении чая, мадам? — прозвучал неестественно чопорный голос Жоана, который оторвал Роберта от размышлений об экзотической красотке и вероятных причинах ее появления в гостиной любимой бабули.

— Да, пожалуйста. — Легкий призвук живых ирландских ритмов прозвучал в голосе хозяйки дома, пикантно дополняя ее виргинский акцент. — И напомните миссис Бентон, чтобы положила побольше миндальных пирожных и мятных лепешек. — Она повернулась к сидящей рядом гостье, и лицо ее осветилось улыбкой. — Я обещала моему внуку традиционный чай с пирожными, печеньем, взбитыми сливками и клубничным вареньем.

— Да, мадам. — Жоан опять изобразил отработанный поклон по-английски вышколенного дворецкого и попятился спиной к выходу, мягко закрывая за собой дверь.

Жаклин подняла руку, вытянув ее в сторону единственного оставшегося мужчины.

— Дорогой Роберт, — с пафосом возвестила она, — подойди и познакомься с моей новой подругой, Дженнифер Кресент. — Лицо хозяйки дома вновь осветилось улыбкой, и ее теплый, ласковый голос с гордостью матери, демонстрирующей успехи любимого чада, добавил: — Мисс Дженнифер Кресент.

Роберт с трудом подавил вздох. Все ясно, никаких сомнений — его явно представляли новой кандидатке на роль миссис Роберт Кэррингтон. Прошло всего три года с тех пор, как его «спустили в унитаз», и вот теперь бабуля отчаянно пытается устроить его личную жизнь. Хотя, конечно, в чем-то она права. Скоро ему стукнет тридцать четыре, а в роду Кэррингтонов, согласно официальным летописям и устным преданиям, ни один мужчина не оставался холостяком после тридцати лет. С его стороны это просто вопиющее нарушение всех семейных традиций и морально-этических норм.

Приклеив вежливую улыбку на лицо, Роберт двинулся вперед по ковру к сидящим на диване женщинам, чтобы стойко выдержать двухчасовой безостановочный натиск и вмешательство в личную жизнь со всем возможным терпением и шармом.

— Как ты себя чувствуешь, дорогая? — Он наклонился, чтобы приложиться к бабулиной щеке. Затем развернулся к ее соседке и коротко кивнул. — Мисс Кресент.

— Зовите меня Дженнифер, пожалуйста, — мило улыбнулась красотка, протягивая ему руку.

Ее движение донесло приторно-сладковатый и старомодно-тягучий аромат фиалок. Ладонь была прохладной и мягкой, пальцы, украшенные многообразием колец, длинные и тонкие, но не хрупкие, идеально ухоженные заостренные ногти окрашены в мерцающе-красноватый цвет. Камни на кольцах переливались различными цветами радуги и гармонировали с аналогичными украшениями в ушах.

Роберт вдруг представил, как эти изящные окольцованные пальцы впиваются в экстазе в его обнаженную спину, раздирая ногтями кожу и мускулы, а ее тело сладострастно изгибается под ним и этот бархатистый низкий голос умоляет продлить эмоциональный пожар. Интересно, у этой девицы только брачный настрой или она способна и на кое-что другое?

Он с трудом убрал руку, освободив ее ладонь, и сразу охрипшим голосом как-то неловко, но достаточно вежливо пробормотал:

— Роберт Кэррингтон.

— Приятно наконец увидеть вас лично.

Голос собеседницы звучал мелодично и сексуально, вполне соответствуя ее внешнему облику. Выражение глаз, так же как и улыбка, было дружелюбным, любопытным и слегка задумчивым, как будто она оценивала его.

Как возможный объект для замужества, цинично промелькнуло в мозгу.

— Жаклин мне столько всего рассказывала о вас, — тут же добавила Дженнифер.

— В самом деле? — Он бросил холодный, удивленный взгляд на бабушку и удобно устроился в кресле напротив диванчика. Их разделял низкий лакированный столик, украшенный хрустальной вазой с золотыми бутонами тюльпанов. — А мне она о вас ничего не рассказывала.

— Это потому, что мы познакомились всего неделю назад, когда ты был во Флориде, — пояснила Жаклин.

Да уж, теперь она дошла до того, что знакомит меня с совершенно незнакомыми девицами, подумал Роберт.

— Дженнифер — предприниматель.

— В самом деле? — вежливо, но с сомнением пробормотал Роберт. — И в какой же области?

— Косметика, — ответила бабуля, прежде чем ее новая подруга смогла сделать это сама, и показала на стол перед собой. — Она как раз демонстрирует мне некоторые образцы ее замечательной продукции.

Роберт окинул взглядом стол. Наполовину закрытые цветами в вазе, на столе теснились несколько небольших кувшинчиков и бутылочек. По крайней мере, половина из них были открыты, наполняя воздух свежим запахом цветов и ароматических растений. Он почувствовал этот запах, когда вошел в гостиную, но машинально ассоциировал его с ароматом засушенных цветов, которые Жаклин любила расставлять по всему дому в хрустальных вазах.

На диванчике рядом с бабулей лежали две коробки из-под обуви, которые он вначале тоже не заметил. Возле ее ног стояли две огромные сумки для покупок из магазинов «Ритц Карлтон» и «Нейман Маркус».

Похоже на то, что или же мисс Кресент прошлась попутно по нижнему ярусу Мичиган-авеню, где на целую милю вытянулась цепочка модных бутиков, художественных галерей и кафе, или же как коммивояжер носит с собой постоянно образцы рекламируемой продукции. Что в любом случае выглядит непрофессионально.

— В таком случае, как я понял, мисс Кресент работает на компанию «Эйвон» или что-то в этом роде?

— Нет, она не работает на кого-то. Она самостоятельный предприниматель. — Бабуля произнесла с нажимом слово «самостоятельный» и добавила: — Она не продает косметику других фирм. Она изготавливает и продает собственную косметику.

— Точнее, не косметику, а только лосьоны и кремы. По крайней мере, до сих пор.

— Это не просто лосьоны и кремы, — возразила Жаклин. Она взяла в руки изящную бутылочку из морозно-зеленого стекла. На этикетке, украшенной серебристым изображением полумесяца, каллиграфическим почерком было выведено название: «Силвер Кресент» («Серебряный полумесяц»). — Наша гостья делает их сама, на собственной кухне, используя только экологически чистые, натуральные компоненты.

— О… — только и смог вымолвить Роберт.

Жаклин отвинтила крышечку с одной из бутылочек и протянула ее Роберту.

— Попробуй вот это. Это самый изысканный лосьон для рук, которым я когда-либо пользовалась. После него кожа становится на ощупь гладкой, как вода.

Дженнифер тоже протянула руку и успела перехватить бутылочку до того, как Роберт начал тянуться за ней сам.

— Я уверена, что мистер Кэррингтон не хотел бы возвращаться к себе в офис, пропитанный цветочными запахами. — Она быстро искоса посмотрела на него, выразив удовлетворение тем, как он отреагировал на ее слегка насмешливое по интонации официальное обращение.

Бабушка и внук слегка опешили от такого вмешательства, молча наблюдая, как она завинчивает обратно колпачок на бутылке и возвращает ее на стол.

Будучи одним из богатейших и наиболее желаемых женихов в Чикаго, Роберт Кэррингтон привык к более уважительному отношению — даже к почитанию — со стороны представительниц противоположного пола. Женщины обычно не насмехались над ним, даже молча.

— Ну это не страшно. Роберт ведь не собирается возвращаться сегодня в офис, не так ли, дорогой? — вмешалась Жаклин, явно пытаясь играть роль посредника между гостями. — После чая он всегда отправляется поиграть с друзьями в гандбол, — улыбнулась она в сторону внука, умудряясь при этом смотреть на гостью. — Так что запах не имеет для него значения.

Дженнифер Кресент одарила Роберта еще одним взглядом, на этот раз строгим и беспристрастным, оценивая наклейку на разбитой брови, ширину плеч, крепость и длину мускулистых рук и ног, скрытых одеждой, как бы прикидывая его пригодность для данного вида спорта, а может быть, и для чего-нибудь еще.

Только огромным усилием воли ему удалось устоять под воздействием этого испытующего взгляда, внезапно почувствовав себя в роли подростка-школьника, пойманного с поличным строгим учителем, когда непроизвольно хочется съежиться, уменьшиться в размерах, а лучше вообще стать невидимкой. При этом он не только мужественно выстоял, но и сумел сохранить на лице холодно-равнодушное выражение, элегантно приподняв бровь для отображения должного мужского апломба.

Уловив его ответный горделиво-вопрошающий взгляд, дама нисколько не засмущалась, а просто улыбнулась и вновь повернулась к хозяйке дома.

— Не думаю, что его товарищи по команде придут в восторг, если вместо знакомых запахов мужского пота и крови вдруг почувствуют на игровой площадке что-то парфюмерное и явно чужеродное. Кстати, где вы обычно играете?

Роберта несколько задели явно насмешливые нотки в ее голосе, но он не стал ввязываться в дискуссию и обострять диалог, поэтому просто вежливо и сдержанно ответил:

— Чаще всего на спортплощадке в Монтроузе, рядом с пляжем в Фостере, или в спортзале клуба «Юнион лиг».

— Спасибо за информацию. Я люблю смотреть спортивные игры, хотя и не отношу себя к разряду активных болельщиков. — Она опять демонстративно повернулась к Жаклин.

Он вновь почувствовал раздражение. Если эта наглая девица претендует на семейный статус в династии Кэррингтонов, то она явно избрала ошибочный путь в борьбе за этот призовой пост. Конечно, в чистом виде на данный момент такого соревнования между претендентками нет. Но все же с вице-президентом банка даже высокопоставленные служащие общаются с трепетом и должным почтением.

— Думаю, что гостья права, — решил он напомнить о своем присутствии. — Вряд ли парням из обеих команд повысят игровой тонус резкие парфюмерные, чисто женские запахи на площадке. — При этом он демонстративно смотрел в сторону Жаклин, как бы намеренно игнорируя присутствие второй женской особи рядом.

— Ну что ж, возможно, вы оба правы, — великодушно согласилась с мнением большинства хозяйка дома. — Но все же тебе, Роберт, как мне кажется, необходимо ознакомиться с образцами продукции.

— Он может ознакомиться с моими рецептами, — опять вставила свой голос не в меру самонадеянная и активная гостья.

— Да, конечно. Это неплохая идея. — Жаклин взяла одну из обувных коробок, сняла крышку и начала копаться в содержимом.

Так, значит, внутри не туфли и не косметика, а беспорядочно наложенные документы, определил финансист.

— Бог мой, где же они? — пробормотала бабуля больше для себя, чем для окружающих. — Всего десять минут тому назад я держала в руке рецепт прекрасного лосьона. Куда же он мог запропаститься?

— Какого черта… — Роберт сумел остановиться и удержаться, чтобы не исторгнуть весь набор богохульств и крепких выражений, уже давно просящихся на язык. Если бы не присутствие горячо любимой бабули, он сумел бы дать достойную отповедь этой юной интриганке. — Не думаю, что есть необходимость продолжать поиски документа. Я никак не могу понять вообще необходимость моего просмотра этих бумаг, — достаточно вежливо и корректно сумел продолжить он изложение своей позиции. Но под пристальным взглядом Жаклин, удивленно приподнявшей брови, тут же пошел на попятную: — Однако если это необходимо, то…

В этот момент дверь в гостиную открылась, и на пороге появился дворецкий.

— Чай, мадам. — Он вкатил в комнату двухъярусную тележку.

— О, прекрасно, — прервала свои поиски Жаклин. — Уверена, что все присутствующие столь же изнемогают от жажды, как и я. У меня всегда все эти разговоры о делах пробуждают необыкновенную жажду.

— О делах? — вмешался Роберт. — О каких делах? Я что-то упустил?

— Поставь тележку возле камина и можешь быть свободным, — не обращая внимания на прозвучавший вопрос, распорядилась хозяйка дома. — Мы тут сами за собой поухаживаем.

— Слушаюсь, мадам, — ответил дворецкий, бросив свою возню с чашками и блюдцами, поклонился и мгновенно исчез за дверью.

Жаклин вновь обратилась к гостье.

— Дженнифер, дорогая, вы не смогли бы заняться разливанием чая? Боюсь, что в моем возрасте мне уже не справиться со столь тяжелым чайником.

— Да, конечно, с удовольствием. — Девица моментально сбросила свою расшитую сумку прямо на пол и вскочила на ноги, пытаясь одновременно удержать сползающую с плеч шаль.

Роберт перед этим как раз собирался вставить очередную недоуменную реплику по поводу всего происходящего, но при виде вдруг представшего перед глазами зрелища в горле внезапно пересохло.

Действительно, просто убийственное тело! Сложена как богиня, как амазонка, как «Лучшая спутница плейбоя года». Да что там года — десятилетия! Мисс Эротика, только что поднявшаяся с трона победительницы!

Столь провоцирующие и эротичные изгибы тела, сверхчувственные выпуклости и не менее интригующие впадины. Высокие, округлые груди, вызывающе выпирающие из стесняющей их мужской рубашки, невероятно тонкая талия, подчеркнутая узким кожаным пояском золотистого цвета, стройные, но в то же время достаточно округлые бедра, любовно обтекаемые зеленым бархатом брюк.

— Сахар? Лимон? Молоко? — спросила Мисс Эротика, по-прежнему глядя только на хозяйку дома.

Жаклин оторвалась от раскрытой коробки из-под обуви.

— Нет, спасибо. Я предпочитаю натуральный чай, без добавок. Но себя не ограничивайте. С меня пример брать не надо. Здесь, на тарелках, представлен неплохой ассортимент пирожных. А чашку поставьте на столик, вот сюда. — И Жаклин вновь сконцентрировалась на копании в бумагах.

— Что ты разыскиваешь? — проявил любопытство внучок.

— А что вы предпочитаете, мистер Кэррингтон? — прозвучал глубокий голос над его головой, сопровождаемый перемещением пустой чашки перед его носом.

Тебя, чуть не вырвалось у него в ответ. Обнаженную. В постели. Под собой. Стонущую в безумном экстазе и в промежутках выкрикивающую в беспамятстве мое имя. Умоляющую продлить соитие еще хотя бы на миг.

Дженнифер улыбнулась и отрицательно покачала головой, как будто читая его мысли.

— К чаю, — добавила она.

Потомок славной династии Кэррингтонов, финансовый маг и вундеркинд, опытный светский лев внезапно почувствовал себя так же, как в далеком детстве, когда был пойман в спортзале, подглядывающим за девочками, которые переодевались в женской раздевалке.

— Мистер Кэррингтон? — продолжала настаивать гостья, стоя перед ним с чашкой чая в одной руке и серебряными щипчиками в другой.

— Кусочек сахара, пожалуйста, — сумел сдавленно вымолвить он.

— Пожалуйста, вот ваш один кусочек.

Она всецело занялась сложной церемониальной процедурой обслуживания. Не спеша и со вкусом достала серебряными щипчиками сахар из сахарницы, затем осторожно перенесла добычу на уровень чашки и столь же осторожно, без всплеска опустила ее в чайную пучину. Потом взялась за крошечную серебряную ложечку и плавными, замедленными движениями размешала темную водную массу до полного растворения сахара. Затем она аккуратно поместила эту ложечку на подставку. Ее грациозные движения завораживали. Они напомнили ему ритуальную чайную церемонию в японском ресторане.

В процессе перемещений ее рука задела вазочку с джемом, и она машинально лизнула языком сладкий след на коже. Язык был пикантно-розового цвета и, наверное, столь же сладкий, как джем.

— Ваш чай, мистер Кэррингтон.

Он с трудом вынырнул из новой волны нахлынувших грез, в которой он слизывал своим языком этот джем, намазанный на ее округлые груди вокруг сосков и спускавшийся узкой дорожкой вниз по ложбинке живота до самого пупка и далее, к границе пушистого треугольника.

Но внизу, перед самым носом вместо обнаженных женских прелестей маячила чашка чая на блюдечке, удерживаемая тонкой рукой с длинными, артистичными пальцами. Он постарался сконцентрировать взгляд на чайном приборе, чтобы в памяти не всплывал обнаженный женский силуэт, рефлекторно отражаясь в его глазах и становясь видимым ей.

— Надеюсь, что все приготовлено по вашему вкусу, — высказалась красавица.

— Я в этом просто уверен, — все-таки смог выдавить джентльменский ответ Роберт.

В этот момент их пальцы соприкоснулись.

В его руке вспыхнул огонь и побежал по телу вверх, прямо в мозг, сжигая по пути нервные клетки и окончания, посылая сигналы тревоги куда-то в нижнюю часть тела.

Она подняла ресницы, и их взгляды встретились. Он увидел, как расширились и дрогнули ее зрачки, отражая происходящее внутри смятение. Дженнифер отдернула руку, как будто тоже почувствовала ожог, оставив в дрожащей мужской руке блюдечко с чашкой. Причем его рука задрожала столь сильно, что пришлось срочно поставить все это чайное сооружение рядом, дабы не расплескать жидкость себе на колени.

— А, вот она. Наконец-то нашлась! — раздался торжествующий голос Жаклин. — Я так и знала, что она в этой коробке.

— Что ты нашла? — спросил Роберт, не отрывая глаз от Дженнифер.

Та стояла, повернувшись к нему спиной, и хладнокровно наливала чай для себя. Похоже, что огненные сполохи на теле от соприкосновения пальцев уже улетучились. Водопад волос струился вниз, достигая перечеркнутой ремешком неправдоподобно тонкой талии.

— Рецептуру, — послышался удовлетворенный ответ старушки.

— Чего именно? — пробормотал Роберт, добравшись в своих видениях теперь и до прически Дженнифер.

Он представил эти длинные волнистые волосы, ниспадающие шелковистым каскадом по ее обнаженной спине, воображая, как берет в руки чудную прядь…

— Рецепт приготовления прекрасного лосьона для рук. Я хотела бы, чтобы ты на него взглянул, дорогой, — ответила Жаклин. — Похоже, вы меня не очень внимательно слушаете, молодой человек.

— Прости, пожалуйста. — Роберт сумел титаническим усилием оторвать взгляд от соблазнительной картины напротив, чтобы уделить внимание любимой бабушке. Тем более что красотка пересела поближе к старушке, на диван, так что он мог держать сразу обеих в поле зрения и не напрягать периферийное зрение. — Так на что же я должен посмотреть?

— Для начала на рецептуру приготовления этого лосьона, — пояснила бабуля, постукивая пальцем по крышке коробки. — Ну а потом, естественно, и просмотреть все остальные бумаги.

— Остальные бумаги? — Его взгляд скользнул по Дженнифер, скромно примостившейся в углу диванчика.

Она отбросила назад, на плечи упругую, пышную прядь волос и перебросила ногу на ногу, пристроив на коленях блюдечко с чашкой.

О, эти длинные, стройные, обтянутые бархатом ноги, созданные природой для услаждения мужского глаза!..

— Ну и что это за бумаги? — Роберт вновь сглотнул избыток слюны, заставив себя смотреть только на престарелую родственницу.

— Это, — изобразила красивое движение рукой в воздухе хозяйка дома, — это счета-фактуры, накладные и прочие финансовые документы. — Голос звучал как-то неопределенно, что было довольно необычно для столь деловой старушки. — Дженнифер принесла с собой всю свою документацию. — Жаклин поощрительно улыбнулась в сторону молодой женщины. — Практически всю, не так ли, дорогая?

— Все, что, с моей точки зрения, может быть полезным для обсуждения. То, что не поместилось в коробках из-под обуви, находится здесь. — Она показала жестом на вышитую сумку на полу.

— Полезно для обсуждения? Для какого? — Роберт наклонился вперед и осторожно поставил чайный прибор на столик, с тем чтобы ничто не мешало полностью посвятить себя разговору. — Могу я узнать, о чем вообще идет речь?

— Боже мой, неужели непонятно? — упрекнула его Жаклин. — Ты просто невнимательно слушаешь. Я хотела бы, чтобы ты просмотрел документы мисс Кресент для меня.

— Это я понял. Я только не понял для чего?

— Потому что я собираюсь предоставить средства для расширения ее компании, вот почему. И я хочу, чтобы ты объяснил мне, как это лучше всего сделать.

— Не нужно нас провожать. Мы с мисс Кресент сами доберемся до выхода. — Роберт решительно встал, всем своим видом демонстрируя необходимость срочно покинуть помещение.

Хозяйка дома расслабленно откинулась на спинку дивана без всякого видимого выражения протеста.

— Спасибо, дорогой. Я ценю это. Мои старые кости в последнее время чрезмерно скрипят и не хотят со мной сотрудничать. — Она протянула руку гостье. — С нетерпением буду ждать запуска в действие нашего проекта. Это будет для меня вдохновляющим началом. Обожаю новые впечатления. Как только Роберт подготовит все необходимые бумаги, мы организуем небольшую вечеринку, чтобы отметить это событие. Пожалуй, лучше будет даже организовать обед. Мужчины в вечерних туалетах. Естественно, и мы, дамы, принарядимся, чтобы показать себя во всей красе. И море шампанского. Вы любите шампанское, Дженнифер?

— Шампанское? Да, конечно. — Импульсивно, как бы подчиняясь собственным инстинктам, гостья склонилась над Жаклин и поцеловала ее в щеку. — Спасибо за все, — прошептала Дженнифер и осторожно пожала протянутую руку.

— Это вам спасибо. — Жаклин ответила на рукопожатие с неожиданной силой для человека, который только что жаловался на скрипящие старые кости. — Давно уже не участвовала в столь приятно возбуждающих делах. Это будет прекрасным развлечением для меня. — Она вопросительно посмотрела на внука, и ее лицо осветила почти радостная детская улыбка. — Не так ли, дорогой?

Дженнифер полагала, что, с точки зрения мистера Роберта Кэррингтона, термин «развлечение» вряд ли применим к данной ситуации. По его внешнему виду ей не составило труда определить, что финансового гения нисколько не радует великий замысел престарелой родственницы. Его состояние можно скорее определить словом «ужаснулся». Конечно, это не написано открыто на его лице, для этого джентльмен слишком хорошо воспитан и достаточно владеет собой. Но она поймала промелькнувший отблеск ужаса в холодных голубых мужских глазах при виде творившегося финансового святотатства. Однако, судя по всему, консультант, как истинный спортсмен, умеет стойко держать и отражать удары. Его голос прозвучал сдержанно и корректно, нимало не отражая кипевшие в душе эмоции.

— Посмотрим. Игра только начинается, и трудно конкретно предсказать будущие результаты. — При этих словах он слегка коснулся спины Дженнифер, направляя даму к выходу, но тут же резко отдернул руку, как будто его ударило током.

Дженнифер тоже почувствовала, как электрический разряд пробежал по ее телу и оно мгновенно покрылось гусиной кожей. Она сделала шаг в сторону и оглянулась на Роберта, произнеся с легкой усмешкой:

— Видимо, в воздухе сегодня сильное статическое напряжение.

— Да, похоже на то, — согласился Роберт. — Статическое электричество. Надо, чтобы Жоан — это наш дворецкий — проверил увлажнитель. Пожалуй, стоит повернуть регулятор на пару делений. Мисс Кресент? — Джентльмен выразительно повел рукой в сторону двери, подсказывая даме направление последующего движения.

Хотя его голос прозвучал чрезвычайно корректно, ей было совершенно ясно, что финансисту не терпится выпроводить ее побыстрее из гостиной, подальше от бумажника его престарелой родственницы. Конечно, он умело прикрывает свое нетерпение благородным, патрицианским видом и вежливо-вкрадчивой улыбкой. Она уже не раз испытала на себе такое поведение банкиров, когда пыталась получить заем для развития бизнеса. И могла отделить внешние манеры от истинных мыслей. Если бы он принимал решение, то не видать бы ей денег как своих ушей. К счастью для нее, окончательное решение будет принимать старая дама.

— Я надеюсь на это, — пробормотала она себе под нос.

— Простите?

Дженнифер покачала головой.

— Ничего особенного. Просто мысли вслух.

— В таком случае… — Он вновь вытянул руку в сторону двери, вежливо, но неумолимо, и, конечно, ожидая безусловного повиновения.

Дженнифер замешкалась у двери и обеспокоенно оглянулась на Жаклин.

— После вас, — усмехнулся Роберт.

Дженнифер решила, что и для дела не повредит, и партнеру тоже не помешает, если она попридержит лошадей. Похоже на то, что джентльмену не часто приходилось ждать чего-либо в жизни, а терпение в конечном счете относится к добродетелям, которые должен воспитывать в себе каждый человек. Она опустила свою расшитую сумку на пол и распахнула верх другой, магазинной сумки, отпустив одну из ее ручек.

— Почему бы мне не оставить вам образец моего крема для рук, — обратилась она к Жаклин, одновременно копаясь в раскрытой сумке. — Тем самым вы сможете сравнить действие крема и лосьона. — Она извлекла маленькую баночку из зеленого стекла и положила ее хозяйке дома прямо на вытянутую ладонь. — В течение недели смазывайте одну руку лосьоном, другую кремом и сравните, какое средство эффективнее. Получится что-то вроде, — она оглянулась на Роберта, выразительно распахнув длинные, густые ресницы, — нашего исследования рынка. Это правильный термин?

Он слегка кивнул утвердительно.

— Вполне.

Надо отдать ему должное. Великолепный образчик мужчины, с прекрасными манерами и потрясающим самоконтролем. Он стоял перед ней в безукоризненно сидящем, явно очень дорогом, сшитом на заказ синем костюме и безупречном голубом галстуке из плотного шелка, весь такой холодный и безразличный к происходящему, но любезный и обаятельный, напоминающий персонажа известного сериала об агенте 007. Вылитый Джеймс Бонд возле карточного столика за игрой в баккара или у колеса рулетки в «Казино Рояль», непобедимый и внешне невозмутимый, всегда готовый к поединку с женщиной и врагом.

Однако, несомненно, что за великосветскими сдержанными манерами таятся темные страсти и он готов в любую минуту, не задумываясь, швырнуть ее на пол или в кровать в пароксизме похоти или же просто взять в гневе за шкирку и выкинуть на улицу.

Все это было как-то странно. Дженнифер хорошо знала эффект своего воздействия на многих мужчин. Одного ее вида часто бывало достаточно, чтобы превратить наиболее стойких и изощренных противников в своих поклонников, а слабых разумом в сентиментальных, влюбленных идиотов. Конечно, мистер Кэррингтон не относится к числу слабоумных, но по крайней мере уже с первого взгляда на нее мог бы стать гораздо покладистее.

Конечно, она не злоупотребляла своими чарами, во всяком случае не слишком часто. Она делала это только тогда, когда бывало действительно необходимо. Но эта ее способность относилась к числу тех, на что определенно всегда можно было рассчитывать, как на ежедневный восход солнца. Входило ли это в правила честной игры или нет, но в деловых отношениях с мужчинами это было необходимым.

Однако на этот раз ее попытка наладить дружелюбные отношения сразу же провалилась. Ее сакраментальная фраза «Зовите меня просто Дженнифер» была отвергнута с ходу и весьма недвусмысленно.

Такое отношение вначале удивило ее. Что она, совершенно незнакомая женщина, могла совершить такого, что могло бы ему сразу не понравиться? Возможно, просто у него не задался день и недовольное выражение на лице никак с ней лично не связано? Или, может быть, она как-то незаметно для самой себя устрашила его своим натиском или подавила своей внешностью? Может быть, в глубине души он робок и застенчив, а за мрачным видом скрывается легко ранимая и чувствительная душа? А в присутствии красивых, ярких женщин он сразу немеет и теряет коммуникабельность?

Хотя внешне, конечно, он совсем не походит на скромного и необщительного человека. Поэтому, чтобы разгадать его, она слегка подначивала его, но и одновременно часто поощрительно улыбалась, всячески демонстрируя свою безобидность и покладистость. Большинство мужчин, и умных и не очень, в аналогичной ситуации более правильно и предсказуемо реагировали на ее косые взгляды и пленительные улыбки. На ее шутки. А мистер Кэррингтон на все ее традиционные женские ухищрения только щурил свои голубые глаза и смотрел на нее, как на неуместно дерзкого служащего, попирающего своим поведением всякие нормы приличий.

Дженнифер почувствовала, как в ней накапливается и растет негодование. Как он может так к ней относиться? Только из-за того, что он богат и породист и является членом аристократических клубов? Ну хорошо. Конечно, она пришла в этот дом в надежде получить заем от его престарелой и богатой родственницы. Но ведь мадам Кэррингтон сама пригласила ее на чай специально, чтобы обсудить возможность вложения своих средств в косметический бизнес.

Надо признать, этот мужчина произвел на нее соответствующее впечатление, но и она в свою очередь все же не раз за время их общения пробивала броню внешнего равнодушия. В этом она была уверена. Он оказался не столь уж хладнокровным, как притворялся. Его горячий, сверкающий, раздевающий взгляд, скользящий по ее фигуре, слишком красноречиво свидетельствовал о его подлинной сущности.

Но вот уже вскоре этот господин опять сидел совершенно невозмутимо на стуле, поставив чашку с чаем на стол, с взглядом, обращенным на любимую бабушку, и спокойным, равнодушным тоном говорил о делах. Конечно, о ее бизнесе, но все же…

Похоже, любые душевные раны затягиваются у него уже через несколько секунд. Но все же должны же у него быть хоть какие-то уязвимые места? И должно же найтись какое-то оружие, которое смогло бы его поразить или вывести надолго из строя? Судя по его первой реакции, таким оружием вряд ли могла быть женщина. Возможно и скорее всего — это деньги. На такое бескровное, холодное как рыба существо могут влиять только деньги. Ничего, кроме денег. Ну что ж, попробуем поиграть на этом поле.

— Почему бы не оставить вам все мои образцы? — обратилась она к Жаклин с таким видом, как будто эта идея только что пришла ей в голову. В действительности так оно и было. — Попробуйте их сами. Раздайте друзьям и родственницам. — Она продолжала копаться в своей бездонной сумке во время разговора, вытаскивая оттуда маленькие флакончики, бутылочки, пухлые атласные сумочки и выставляя их снова на стол, с которого собрала все это косметическое многообразие всего несколько минут назад. — Таким путем мы можем расширить наше обследование. В конечном счете именно такие женщины, как вы и ваши друзья, обладают средствами, достаточными для того, чтобы сделать мою фирму высокоприбыльной.

Она искоса посмотрела на Роберта, чтобы оценить его реакцию на сделанное предложение.

Выражение его лица особо не изменилось. Только слегка сузились глаза и напряглась челюсть, как будто он стиснул зубы.

Вдохновленная этим, Дженнифер продолжила излагать свои замыслы:

— Возможно, мы могли бы организовать что-то вроде неформальной целевой группы, — дерзко заявила она, импровизируя на ходу. — Например, пригласить ваших друзей на какую-нибудь вечеринку, раздать им образцы продукции и попросить поделиться своими впечатлениями о ней. — Неизвестно откуда взявшееся вдохновение подняло ее воображение на новые высоты. — Есть еще один вариант апробации моей продукции — ароматизированный бальзам для тела, совмещенный с массажем. У меня есть подруга — весьма квалифицированная и опытная массажистка, ее зовут Франческа. Она пользуется переносным столом. Мы можем установить его здесь, в гостиной, и попросить Франческу помочь в проведении презентации. У нее имеется опыт работы с богатой клиентурой, среди которой, возможно, уже есть ваши друзья. Может быть, вы даже слышали о ней? Франческа Нанетти? Нет? Ну ничего страшного. Уверена, что она возьмет сравнительно недорого за свои услуги… В качестве одолжения, как моя подруга. Хотя, конечно, учитывая размеры вашего состояния, не думаю, что это может вас беспокоить.

Дженнифер опять оглянулась. Роберт стоял на том же месте со спокойным выражением лица, терпеливо ожидая, когда гостья будет готова покинуть гостиную. Правда, в районе рта слегка дергался мускул.

Дженнифер изобразила ослепительную улыбку и продолжила:

— Если все пройдет успешно, можно будет кое-что предпринять официально. — Она задумалась, подбирая более удачное выражение, даже приложила палец к подбородку, изображая глубокое раздумье. — Ну, возможно, я не совсем точно выразилась, но, в общем, что-то в более деловой манере. Можно будет расширить исследование, например, пригласить людей с улицы опробовать продукцию с последующим заполнением ими соответствующих вопросников. В свое время мне довелось десятки раз участвовать в такого рода проектах. Все эти обследования и опросы проводятся примерно по одному стандарту. На одной из своих временных работ я была даже исследователем, — доверительно сообщила она. — Поэтому знаю, как это практически организовать. Мне хотелось бы услышать ваше мнение по поводу данного проекта. Я имею в виду, для начала.

— Ну, я думаю… — Взгляд Жаклин переходил от раскрасневшегося лица Дженнифер к каменно-стоическому выражению лица племянника, напоминавшего статую сфинкса у египетских пирамид. Она улыбнулась при виде такого контраста и продолжила: — Звучит достаточно амбициозно, моя дорогая. Но, полагаю, что это сработает. — Она благосклонно кивнула. — Мне нравятся амбициозные проекты и амбициозные компаньоны.

— Что ж, в таком случае я достаточна амбициозна, — улыбнулась Дженнифер и вновь бросила взгляд на Роберта.

Желваки на его лице набухли, и складывалось впечатление, что он вот-вот не выдержит и выдаст какую-нибудь резкую тираду.

Искушение проверить на прочность его сдержанность и почувствовать прилив адреналина в крови превозмогло природное чувство самосохранения, и она нанесла завершающий удар:

— Я крайне амбициозна. — Она слегка наклонилась, чтобы еще раз пожать руки хозяйке дома. — При вашей финансовой поддержке мы многое можем сделать… Внезапно она прервалась, почувствовав, как длинные и крепкие мужские пальцы стальным капканом обхватили ее руку и потянули наверх.

— Мы можем обсудить все то, что вы смогли или не смогли бы сделать с помощью бабушкиных средств в другое время, — прозвучал несколько сдавленный голос Роберта.

— Но я еще не закончила, — запротестовала Дженнифер.

— Не хотелось бы вас торопить, но я опаздываю, мисс Кресент. — Он выразительно посмотрел на часы. — Если желаете, чтобы я подбросил вас домой, нам надо срочно выходить.

— Куда опаздываете? Ах да, на вашу игру в гандбол. — Она с запозданием сообразила, что внук хозяйки находится на грани полной утраты контроля над собой. Иначе бы он не стал хватать ее за руку. — В таком случае не стоит обо мне беспокоиться. — Она одарила его сладчайшей, ослепительной улыбкой, призванной спасти ее от сбрасывания в пропасть разъяренным финансистом. — Я могу взять такси до дома, когда закончу с делами. — Дженнифер повела плечами, надеясь, что он отпустит ее руку. — Мне надо еще кое-что обсудить с Жаклин.

Однако пальцы Роберта по-прежнему цепко впивались в ее руку.

— Я вынужден настаивать, мисс Кресент.

— Нет, спасибо. Я ценю вашу заботу, но все же…

— Не хотел бы об этом упоминать, но, боюсь, бабушка слишком устала. — При этом он посмотрел на объект своей заботы с нежной почтительностью любящего внука. — Не так ли, бабуля?

— Чепуха. Я нисколько не устала, я… — запротестовала Жаклин.

— Конечно, Жаклин никогда не признается в этом. Но в ее возрасте, — заботливый внук перешел на доверительный шепот, приникнув губами к уху гостьи, — столь длительное деловое напряжение может весьма пагубно отразиться на здоровье. Обычно бабушка любит прикорнуть после чая, а мы ей мешаем.

— Да, да, конечно. Простите, я как-то об этом не подумала. Жаклин так добра ко мне… — Чувство вины овладело Дженнифер, и она отбросила все мысли, связанные с подстрекательским психологическим тестированием Роберта. — Сейчас идем. Я только заберу свои вещи.

— Я помогу, — бросил Роберт, опережая ее, и подхватил с пола за длинные ручки ее расшитую сумку.

Дженнифер неловким движением попыталась забрать у него сумку, одновременно держа на весу магазинную тару, в результате чего с ее плеч начала спадать шаль.

Во время этой акробатической попытки одновременно управиться с тремя предметами Роберт продолжил семейный разговор с Жаклин:

— Я приеду на ужин сразу после тренировки.

— Ужин? Какой ужин? Вообще-то я собиралась… — В этот момент Жаклин наконец поняла значение выразительного взгляда внука. — Да, конечно, дорогой. Как скажешь. С нетерпением буду тебя ждать.

— Ну вот и хорошо. — Он нагнулся и поцеловал престарелую даму в щеку. — Я вернусь примерно в половине девятого, если это для тебя будет удобно.

— Половина девятого? Да, вполне подойдет.

— Значит, договорились. Тогда мы пошли. — Его ладонь сжала руку гостьи. — Мисс Кресент?

Дженнифер решила перед уходом еще раз продемонстрировать свою воспитанность.

— Спасибо за приглашение и за прекрасный чай, Жаклин. Мне все действительно очень понравилось.

— Я тоже была весьма рада нашей встрече, дорогая. Я позвоню вам, и мы договоримся о формировании нашей исследовательской группы на следующей неделе. Предстоит обсудить детально много вопросов.

Роберт пробормотал что-то не очень разборчиво, но весьма подозрительно похожее на «только через мой труп».

— Ты что-то сказал, дорогой? — спросила Жаклин.

— Я сказал, что сам займусь деталями. — Он посмотрел на Дженнифер и выдавил сквозь зубы, слегка раздвинув губы в улыбке: — Вы уже готовы?

Не дожидаясь ни ее согласия, ни отказа, он тут же запустил даму в движение, в мгновение ока в ускоренном ритме проведя вокруг стола и по ковру в сторону двери.

Ничего другого не оставалось, кроме как последовать за ним, чтобы не упасть на пол и не заставлять тащить себя волоком. Да еще следить при этом, чтобы не растерять по дороге свои вещи — продолжающую сползать с плеч шаль, вываливающиеся из рук сумки. Пришлось очень быстро перебирать ногами, чтобы успеть за этим длинноногим мужчиной с целеустремленной походкой. Как только они достигли дверей гостиной, те моментально отворились.

За ними застыл в почтительной позе Жоан, наклоном головы указывая в сторону фойе.

— Сэр… — Это слово прозвучало весьма высокопарно и явно контрастировало с его одеянием. Жоан уже успел сменить гардероб, и теперь его мускулистое тело украшали красные шорты и красная же спортивная рубашка. Судя по тому, как моментально открылась дверь при их приближении, новоявленный спортсмен явно подслушивал.

— Захвати мои вещи, пожалуйста, — бросил на ходу Роберт, продолжая безостановочное движение по мраморному фойе вместе с конвоируемой им дамой. — Я опаздываю.

Жоан уже давно собрал необходимое для тренировки снаряжение, которое было уложено в две спортивные сумки, стоявшие возле его ног. Поэтому после получения команды он незамедлительно присоединился к кортежу.

— Похоже, вы не собираетесь переодеться заранее, как обычно, — вежливо поинтересовался он, словно для него вид молодого хозяина, практически силой выводящего гостью из дома, не был чем-то экстраординарным.

— Нет, — коротко ответил Роберт, — Нет времени. Нам надо подбросить домой мисс Кресент. — Он рванул выходную дверь и распахнул ее настежь. — Переоденемся на пляже в Фостере.

Дженнифер в этот момент обуяли сомнения, требующие незамедлительного решения. С одной стороны, было бы удобнее, чтобы ее отвезли домой. Естественно, что дорога до ее дома отнимет много времени, и он наверняка опоздает на тренировку. Это будет хотя бы небольшим наказанием за его необъяснимо грубое поведение. С другой стороны, за компанию с ним опоздает и Жоан, а тот вообще ни в чем не виноват. А самое главное, она не собирается подчиняться капризам и прихотям какого-то бесчувственного богатея, наглухо запакованного в различные ветхозаветные правила поведения своего клана. Никто не смеет ею командовать и решать за нее, да еще в такой грубой, безапелляционной форме.

— Нет никакой необходимости подвозить мисс Кресент до ее дома, — процедила она сквозь зубы при виде элегантного черного «порше», припаркованного возле особняка. — Нет никакой необходимости вообще куда-либо подвозить мисс Кресент, поскольку мисс Кресент возьмет такси и доберется самостоятельно. И отпустите, в конце концов, мою руку. — Она вырвала руку из плена его тисков и повернулась лицом к своему обидчику. — Парни, я не знаю точно, в чем ваша проблема, да меня это особенно и не волнует, — надменно заявила Дженнифер, борясь одновременно с сумками и шалью и пытаясь разместить их поудобнее. — Но в любом случае мне не нравится, когда ко мне относятся, как к убогой уличной попрошайке, стремящейся выклянчить пару баксов у доверчивой старушки.

— Если бы вам нужно было только получить пару баксов, то тогда и проблем не было бы, — вежливым и холодным голосом отреагировал на протест Роберт. Он вновь принял цивилизованно отстраненный вид финансиста, как будто не тащил ее только что за шкирку из дома. Просто потрясающие способности к мгновенной мимикрии, как у хамелеона.

— Так в чем все-таки ваша проблема? — продолжала настаивать Дженнифер.

— Моя проблема заключается в том, чтобы воспрепятствовать вашим наглым действиям по выколачиванию средств из моей престарелой родственницы для финансирования весьма сомнительного предприятия. Предприятия-однодневки, — добавил он.

— Однодневки? — Дженнифер даже раскрыла рот от изумления и сделала несколько судорожных вдохов, как рыба, вытащенная на берег из воды. — Компания «Сильвер Кресент» не однодневка! — гневно воскликнула она, но тут же заставила себя умерить пыл. Она не желала, чтобы враг видел, как она теряет самообладание. — Я продавала свою продукцию в розницу отдельным клиентам более трех лет, а оптовикам, на комиссионной основе, поставляю ее уже более двух лет, — заявила она со спокойным достоинством. — У меня уже есть стабильные оптовые покупатели в нескольких крупных магазинах в двух районах города, в том числе и в бутиках с эксклюзивной продукцией. Кстати, к вашему сведению, именно в таком бутике я и встретилась с вашей бабушкой. Так что определение «предприятие-однодневка» к моему бизнесу не подходит.

— Это неважно, как вы называете свое предприятие, мисс Кресент. От этого ничего не меняется. В любом случае вы не получите денег от моей родственницы для расширения своего бизнеса. — Он с особым отвращением произнес слова «предприятие» и «бизнес».

— Это почему же? — спросила Дженнифер, искренне удивленная таким отношением. — Миссис Кэррингтон заверила меня, что занималась инвестициями в различные компании и, поскольку ее заинтересовал мой проект, она готова вложить деньги в мое предприятие. Раньше это делалось при вашей поддержке, так что она полагала, что этот случай не станет исключением. Поэтому у меня простой вопрос: что вы лично имеете против меня и моего предприятия?

— Ну, скажем, то, что я питаю органическое отвращение ко всяким сомнительным вещам, к проходимцам и вымогателям. И на этом предлагаю закончить дискуссию.

— Вымогателям и проходимцам? — Она постаралась, чтобы ее голос звучал по возможности спокойно. — Я уже сказала, что не собираюсь вымогать деньги. Жаклин пригласила меня для… А, ладно, все равно бессмысленно продолжать этот разговор.

Роберт молчал, на лице его не дрогнул ни один мускул.

Подсознательно Дженнифер, правда, чувствовала, что сама дала повод для подобных обвинений своими неудачными речами в гостиной в конце встречи.

— Вас все равно не переубедить, независимо от того что бы я ни сказала. На прощание хочу только сообщить, что вы лишаете свою родственницу выгодной возможности вложения капитала. В этом бизнесе при сравнительно небольших капиталовложениях на первом этапе можно не только получить мгновенную отдачу, но и достаточно быстро нарастить основные фонды. Если бы не ваше вмешательство, через несколько лет мое предприятие оценивалось бы в несколько сотен тысяч долларов.

Роберт по-прежнему ничем не выдавал своей реакции на ее слова.

Завершая свой монолог, Дженнифер жестом разгневанной королевы перебросила шаль через плечо.

— Мое предприятие превзойдет когда-нибудь «Эсти Лаудер». И вы будете очень сожалеть. — С этими словами она развернулась и решительно двинулась прочь. Взлохмаченная ветром огненная масса волос плескалась по спине, раскачивающиеся сумки били по бедрам, длинные и острые каблуки замшевых пурпурных туфель стучали по тротуару, как кастаньеты.

— Да, — заметил вдогонку уходящей Дженнифер Жоан, — это было весьма интересным.

— Да, впечатляющим, — медленно и задумчиво сказал Роберт, тоже удерживая взгляд на удаляющейся спине. Почему-то на душе вдруг стало как-то пустынно и одиноко.

— Но я хочу вложить свои деньги в бизнес Дженнифер Кресент.

— Послушай, бабуля. Будь разумной. Чем бы ни являлось ее предприятие, это нельзя назвать бизнесом. У нее нет бизнес-плана. У нее нет учета доходов и потерь. Нет даже простейшего набора учетной документации, чтобы отслеживать приход и расход. — Он засунул руку в одну из коробок из-под обуви, оставленных этой девицей, и вытащил кипу бумаг в подтверждение своих умозаключений. — Просто беспорядочная куча бумаг. Нельзя заниматься серьезно бизнесом, да еще и просить у других людей деньги на его расширение, если нет налаженной системы учета.

— Вот это как раз и есть твоя задача, — поощрительно улыбнулась Жаклин. — Ты дашь ей полезный совет и проконсультируешь по вопросам финансового делопроизводства. Я знаю, что ты можешь помочь.

— Ты что, вполне серьезно об этом говоришь? — Роберт посмотрел на нее недоуменно поверх своих очков для чтения.

— Достаточно серьезно, — заверила его Жаклин, величественно кивнув.

— Ну а я столь же серьезно против. — Внук снял очки и положил их на стол перед собой. — Мне не нравится вся эта идея. Совершенно не нравится.

Брови Жаклин выразительно поднялись вверх.

— Могу ли я напомнить вам, молодой человек, что мы обсуждаем вопрос о моих деньгах, а не о ваших. С юридической точки зрения я нахожусь в том возрасте, когда имею право самостоятельно принимать решения. И я в здравом уме и памяти, чтобы трезво оценивать ситуацию. Я совершенно свободна в принятии решений и могу делать то, что мне нравится. — Она гордо подняла вверх подбородок и устремила на него взгляд. — Вне зависимости от того, нравится тебе это или нет.

Роберт решил не форсировать событий. На бабулю психологический нажим никогда не действовал. Скорее наоборот, усиливал дух противоречия. Никто и никогда не мог диктовать что-либо миссис Кэррингтон, даже ее дорогой муж, когда он еще был жив.

— Но почему? Во всяком случае, ты можешь объяснить мне, почему ты хочешь инвестировать средства в бизнес этой женщины?

— Хотя бы потому, что ее продукция прекрасна. И еще потому, что она мне нравится, — моментально отреагировала бабуля.

— Да ты же едва ее знаешь. Ты же сама сказала, что встретилась с ней всего несколько дней назад. — Внезапно он задумался, после чего продолжил: — А как вообще произошло ваше знакомство?

— Если я правильно поняла твой вопрос и твои сомнения, то мы познакомились по моей инициативе. Она не пыталась навязать мне свое знакомство или как-то привлечь к себе внимание. Я не первый день занимаюсь бизнесом и знаю все эти ухищрения. Не сомневайся, я умею разбираться в людях и правильно оценивать ситуацию, — мягко упрекнула она внука. — Я случайно услышала ее разговор с владельцем магазина о финансовых проблемах в связи с расширением ее бизнеса. Я сама вмешалась в их разговор, представилась ей…

— Ну вот видишь. Наверняка она знала тебя и специально в твоем присутствии затеяла этот разговор, чтобы вовлечь тебя в него…

Жаклин возмущенно прервала его тираду:

— Я не настолько стара, чтобы утратить остатки разума и сообразительности. И хватит фантазировать.

Роберт понял, что опять перегнул палку, и тут же перешел на покаянные интонации.

— Прости, бабуля, я не хотел тебя обидеть. Просто неудачно выразился. Я нисколько не сомневаюсь в твоем умении разбираться в людях или предполагать…

— Не надо ничего предполагать. Я не легковерна, и меня трудно ввести в заблуждение. За мою долгую жизнь я накопила достаточно большой опыт общения с самыми различными людьми. И хорошо вижу, когда кто-то пытается мне втереть очки или навесить лапшу на уши. Точно так же умею отличать порядочных, серьезных людей от разного рода аферистов. Во всяком случае, могу заверить вас, мистер Кэррингтон, что мисс Кресент не видела, что я слушаю ее разговор, и никак не реагировала на мое появление, пока я ей не представилась.

— Я уверен в твоей правоте, — согласился Роберт. — Я вполне доверяю твоим оценкам и знанию людей. Всегда доверял и буду доверять. Просто дело в том, что… — он потянулся за очками, лежащими на столе, и начал задумчиво крутить их за дужку, — суть дела не в том, при каких обстоятельствах вы познакомились. Суть в том, что ты ее почти не знаешь. Вы знакомы всего несколько дней. Серьезные инвестиции так не делаются. Будущих деловых партнеров надо предварительно серьезно изучать. А ты с ходу решила, что раз она тебе понравилась по первому впечатлению, то ей уже можно доверять и можно вложить деньги в проект, о котором ты знаешь только с ее слов. Такого рода решения не принимаются после нескольких дней знакомства. Особенно когда речь идет о больших суммах.

— Да, но ты знаешь ее еще меньше и уже судишь о ней негативно. На каком основании?

— Я не отношусь к ней негативно. — Здесь он нисколько не покривил душой, поскольку в данный момент сразу представил ее роскошную, сексуальную фигуру. — Но, во всяком случае, речь не обо мне и не о моем к ней отношении. Речь о тебе. Поэтому не пытайся сменить тему и постарайся ответить на мой вопрос. Пожалуйста. Я просто хотел бы узнать твои побудительные мотивы. Почему вдруг тебе в голову пришла эта великая, благородная идея помочь деньгами женщине, которую ты случайно встретила в магазине?

Жаклин вздохнула.

— Ты слишком настойчив и крутишься все время вокруг одного и того же вопроса. В свое время я приняла решение выйти замуж за твоего дедушку после того, как пробыла в его обществе всего один час.

— Но это вряд ли одно и то же.

— Конечно, — согласилась Жаклин. — Это гораздо важнее. Замужество — это более серьезное мероприятие, чем инвестиции. С гораздо более серьезными последствиями в случае ошибки. Но в целом подход тот же. Речь идет о доверии. Или ты доверяешь человеку, или нет. А это часто не зависит от количества времени знакомства.

— Так ты хочешь сказать, что доверяешь Дженнифер Кресент?

— Да, именно это я и хочу сказать. Я вижу в ней выдающуюся молодую женщину, которой можно доверять.

— О господи! — Роберту едва удалось удержаться от новой вспышки эмоций. — Ну ты же слышала ее рассуждения перед уходом о деньгах. Неужели этого тебе недостаточно?

— Я не глухая, дорогой. Конечно, я слышала ее. У нее прекрасный, мелодичный голос. Ты не находишь?

— Да, голос приятный, — фыркнул Роберт, — особенно когда она рассуждает о том, как потратить твои деньги и выманить побольше у твоих друзей и знакомых. — В этот момент у него мелькнула мысль о том, что голос мисс Кресент можно было бы определить не только как приятный, но и как возбуждающий и очень эротичный. — Голос приятный, конечно, но я имел в виду не сам голос, а содержание произносимых этим голосом слов.

— И что же тебе не понравилось в содержании?

— Постоянные и весьма красноречивые, выразительные ссылки, типа: «такая богатая женщина, как вы», «ваши богатые друзья», «ваши деньги», «с вашими деньгами вы можете не беспокоиться» и т. п. Все ее мысли крутились вокруг золотого тельца. Она просто не могла отойти от этой темы, как кошка, вцепившаяся в кусок мяса. Сразу было видно, что она пришла к тебе на чай ради одной-единственной цели и все свои усилия бросила на ее достижение. При этом действовала чересчур откровенно и без всякого стеснения.

— А почему она не должна была затрагивать эту тему, — усмехнулась Жаклин. — Я ведь пригласила ее не на светский раут, а на деловую встречу. Как раз для обсуждения вопроса об инвестициях, о расширении ее дела. Мы и беседовали на эту тему перед твоим приходом. Я хотела обсудить именно данный вопрос, именно в этом была главная цель встречи.

Роберт вспомнил, что Дженнифер что-то в этом духе пыталась ему сказать, когда они уже вышли из дома, но он ей помешал. Во всяком случае, не воспринял суть сказанного. Однако он не стал сразу сдаваться перед Жаклин.

— Все равно, мне не понравилось то, как она говорила об этом.

— А как она говорила?

— Так, как будто это была уже свершившаяся сделка и деньги уже у нее в кармане. Воспитанный человек в подобной ситуации не стал бы вести себя так, как будто ты уже поставила свою подпись под договором.

— Да, возможно, но…

Роберт с удовлетворением отметил, что Жаклин заколебалась, и продолжил натиск льстивым голосом:

— Ну, пожалуйста, бабуля. Признай это. Разве ее выступление не выглядело как попытка выжать из тебя все, что только возможно. Она действовала как мелкая и жадная вымогательница.

— Послушай, дорогой, мне кажется, твои оценки чересчур гипертрофиванны.

— Возможно, я слегка преувеличил, — уступил он, пытаясь сохранить видимость беспристрастности, поскольку Жаклин уже начала поддаваться и переходить на его восприятие ситуации. — Но я заметил, что ты это тоже не отрицаешь.

— Она просто нервничала, — вступилась в защиту Дженнифер Жаклин. — Это повлияло на ее способность излагать мысли, вот и все. А в действительности она милая и грациозная молодая женщина. И очень приятная.

— Нервничала?

— Видишь ли, любая девушка почувствовала бы себя не в своей тарелке, если бы на нее уставился пронзительным, суровым взглядом сидящий напротив мужчина.

— Я не смотрел на нее суровым взглядом.

— Да ты и сейчас выглядишь сердитым, — проинформировала его Жаклин. — Если бы я была чувствительной молодой женщиной, то под таким взглядом тоже несла бы всякую чепуху. Лепетала бы что-нибудь невнятное.

— Насколько я понимаю, ты никогда в жизни не говорила чепухи, только дельные вещи, — слегка подтрунивая над бабушкой, внес поправку Роберт.

Собеседница рассмеялась.

— В молодости, общаясь с твоим дедушкой, я столько молола всякой чепухи, ты себе не представляешь. Сейчас даже не хочется об этом вспоминать, стыдно признаваться. А ты очень похож на своего деда. Такой же ершистый и слишком серьезный. — Нотка ностальгии мелькнула в ее глазах и отразилась в голосе. — Твой дед тоже умел запугивать, когда это ему было нужно.

— Ты хочешь сказать, что это я заставил ее нервничать? — недоверчиво спросил Роберт.

Жаклин неопределенно хмыкнула и кивнула.

Сама мысль об этом казалась ему смешной. Смелая, неукротимая бестия с буйными огненными волосами, с огромными карими глазами, полными бесовского огня, бесцеремонно проинспектировавшая его своим расчетливым взглядом с головы до пят, никак не производила впечатления женщины, способной нервничать под взглядом мужчины.

Внезапно он вдруг вспомнил о своем давнем подозрении.

— Послушай, бабуля. Что-то мне все это не нравится. — Он нагнулся над столом красного дерева и прямо посмотрел Жаклин в глаза. — Все это как-то уж очень похоже на сводничество, на совершенно нелепый план действий против моего холостяцкого статуса. Если это так, то ты лаешь не на то дерево.

— Сводничество? О боже! Неужели ты думаешь, что я занимаюсь сводничеством? — Она мягко рассмеялась. — Я пожилой человек, но до старческих проблем с мозговой деятельностью мне еще далеко. Во всяком случае, не надо отказывать мне в наличии здравого смысла. Я прекрасно понимаю, что Дженнифер совершенно не в твоем вкусе. Она тебе не подходит.

Роберт умиротворенно откинулся на спинку кресла.

— Я рад, что ты это понимаешь.

— Правда, должна добавить, что и ты ей не подойдешь. Ее скорее привлек бы мужчина, у которого больше joie de vivre — «радости жизни».

— Я умею радоваться жизни, — возразил Роберт.

— Конечно, я уверена в этом. Но ты ей радуешься по-своему. В этом нет ничего плохого. Просто ты, как бы это сказать, слишком уравновешенный, по ее меркам.

— Уравновешенный? — пробормотал он, слегка оскорбленный применением такого слова по отношению к себе.

— Слишком величественный и слишком правильный, — уточнила Жаклин с довольной улыбкой. — Ты — гордость семейства Кэррингтонов, Роберт. Я всегда так думала, с самого твоего рождения.

— Ну что ж, спасибо. — Он внезапно почувствовал себя педантичным и самодовольным буржуа. Разве он не удостоился только что заслуженного комплимента от патриарха клана. — А теперь, если ты не против, — он постучал пальцем по бумагам на столе, — не могли бы мы вернуться к рассматриваемому вопросу?

— Конечно, конечно. — Жаклин сложила руки на столе, как послушная ученица на уроке. — Каков будет твой следующий шаг?

Роберт вздохнул.

— Ты действительно собираешься заняться этим проектом? Независимо от того, каково мое мнение?

— Да, в любом случае.

— А если я откажусь что-либо предпринимать для его реализации?

— Конечно, я буду разочарована. Но, думаю, смогу найти другого, достаточно компетентного специалиста, чтобы он оформил для меня всю необходимую документацию.

— Но не на наших семейных предприятиях, — предупредил ее Роберт жестким тоном финансиста. — Без моей положительной рекомендации совет директоров не пойдет тебе навстречу. А я такую рекомендацию не дам.

Однако Жаклин Кэррингтон была крепким орешком, и на такой примитивный шантаж, тем более со стороны внука, она не поддалась.

— В таком случае мне придется поискать специалиста за пределами семейного бизнеса. У меня есть на примете пара молодых и перспективных финансистов. Работа со мной еще более укрепит их реноме. Среди них и брат твоей бывшей невесты.

— Ты не посмеешь обратиться к этому…

— Это почему же? Непременно так и сделаю. Я собираюсь инвестировать в развитие предприятия мисс Кресент и хотела бы, чтобы ты помог мне сделать это наилучшим образом, дабы были должным образом соблюдены интересы обеих сторон. Но раз ты не хочешь или не можешь, то… — она с сожалением выразительно пожала плечами, — то придется найти кого-то другого, кто с удовольствием этим займется. И неважно, будет ли это человек, который тебе нравится или нет. В конце концов, я могу просто передать ей необходимые средства без особых формальностей. В конце концов, я рискую только собственными деньгами, только и всего.

Как финансист и спортсмен, Роберт знал, когда следует признать поражение.

— Ну хорошо, твоя взяла. Посмотрю, что можно сделать в отношении финансирования твоей протеже.

Дженнифер жила в итальянском квартале, в двухэтажном доме, весь первый этаж которого занимал семейный итальянский ресторан. Проход в ее апартаменты на втором этаже по лестнице был прикрыт массивной металлической раздвижной решеткой, обеспечивающей относительную безопасность проживания в этом неспокойном квартале.

Почти в пол-одиннадцатого вечера она услышала, как хлопнула дверь соседки, с которой у нее был общий холл. В свое жилище прибыла самолично мисс Франческа Нанетти, королева массажа, ее лучшая подруга и советчица. Быстро поставив на кухонный стол недопитый стакан с томатным соком, Дженнифер поспешила к входной двери, сгорая от нетерпения поделиться новостями.

За порогом ее встретила невысокая, миниатюрная девушка, с черной шапочкой коротко постриженных волос и с еще более темными, прямо-таки антрацитовыми глазами. В одной руке она держала огромный бумажный пакет с продуктами, другой придерживала от падения массажный столик.

— Чао, Дженнифер. Как дела?

— Я думала, что уже не дождусь тебя сегодня. Где тебя черти носили в столь позднее время?

— Да все по работе. Я тебе уже говорила о том, что у меня появился постоянный клиент. Вот уже второй месяц вожусь с его артритом. Лучше расскажи, как у тебя прошла сегодняшняя встреча.

— Ты просто не поверишь. Мы пили чай с этой пожилой дамой, миссис Кэррингтон, в ее особняке и обсуждали возможность ее участия в финансировании моего бизнеса. Она вполне определенно собиралась вложить деньги, но… — чувственный рот Дженнифер изогнулся в гримасе сожаления, — похоже, что с моими радужными надеждами придется расстаться.

— Ладно, не печалься раньше времени. Пойдем ко мне, там доскажешь. Помоги только управиться с этим неподъемным грузом.

Они прошли в апартаменты подруги, разместили принесенные тяжести по своим местам и обосновались на небольшой, но уютной кухоньке, где разговор сразу возобновился.

Франческа тут же начала с утешений:

— Мне очень жаль, что так получилось. Я знаю, как ты рассчитывала на эти деньги. Так она окончательно тебя отвергла или еще есть шанс? И что произошло между вами? Что ей не понравилось? Неужели ничего нельзя изменить?

— Вся проблема в том, что это не она меня отвергла. — Дженнифер прошлась по маленькой кухне соседки. Жилье представляло точную копию ее собственной обители, только в перевернутой проекции. — Это он.

— Кто он?

— Мистер Кэррингтон, постоянно застегнутый на все пуговицы сноб.

— Ее муж?

— Нет, гораздо хуже. Ее внук.

— И что же он заявил?

— Он много чего наговорил. И ничего хорошего. Вначале все шло прекрасно. Жаклин Кэррингтон оказалась очень приятной и весьма элегантной старой дамой. Причем, несмотря на богатство, достаточно простой и милой в общении. Во всяком случае, никаких снобистских вывертов и подколок. Она заинтересовалась продукцией, которую я ей принесла. И мы говорили о том, что можно будет предпринять после того, как я получу от нее деньги. «После того» как я их получу, а не «если» я их получу. И в соответствии с этим пытались определить предварительно необходимую для эффективного расширения бизнеса сумму. Все шло просто прекрасно, и мы даже успели прикинуть, что намечаемый ею размер вложений будет вполне достаточен. Оставалось только решить в основном чисто технические вопросы, связанные с документальным оформлением нашего сотрудничества. И тут ужасно некстати появился этот самый внук.

— Который застегнут на все пуговицы и много о себе мнит?

— Да, именно так. И я почувствовала, что буквально с первого — ну максимум со второго — взгляда он меня невзлюбил.

У Франчески при последней фразе от удивления округлились глаза.

— Невзлюбил тебя? С первого взгляда? Он что, ненормальный или голубой? Может быть, ты его не так поняла?

— Нет, я поняла его правильно.

— Очень странно. Мужчины, наоборот, обычно сразу западают на тебя. Не могут устоять. Это у них в гормонах. — Франческа выразительно изогнула руки ладонями кверху, вытянув их над головой, как бы имитируя восточный танец. — Султан увидел Шахерезаду и сразу воспылал к ней неземной страстью. Я тебе даже иногда завидую.

— Этот не воспылал.

— Боже мой. Даже не знаю, что сказать. Может быть, он все же голубой?

— Точно нет. — Вспомнив его изучающий и раздевающий взгляд, Дженнифер вновь почувствовала, как мурашки побежали по телу. А этот электрический удар при соприкосновении их пальцев… — Я вполне уверена, что как женщина ему понравилась.

— Тогда я ничего не понимаю. — Брови Франчески круто изогнулись в недоумении. — Ты меня совсем запутала.

— Ему понравилось мое тело, очень понравилось, но только тело, а не я сама.

— Ах вот оно что, — понимающе кивнула подруга, хотя на ее лице по-прежнему было написано полное непонимание сути излагаемого и возможности отделения одной физической субстанции от другой. — Да, это классический пример очень странной мужской логики.

— Вот-вот. Чисто мужские выкрутасы. Вначале он практически раздел меня глазами. По глазам было видно, как он снимает одну тряпочку за другой, облизывается и истекает слюной. Но при этом он умудрялся вести себя очень сдержанно и элегантно. Вполне может работать преподавателем хороших манер. Но взгляд просто обжигающий.

— У меня есть мазь от ожогов, могу полечить.

Дженнифер не отреагировала на шутку подруги и продолжила свою исповедь:

— И после всех этих взглядов и раздеваний он вдруг называет меня мошенницей и вымогательницей и обвиняет в том, что я пытаюсь облапошить бедную старушку и выманить у нее деньги.

— Прямо перед ней?

— Нет, к счастью нет. Страстные взгляды на глазах у старушки, а оскорбления потом, вне поля ее видимости и слышимости. Думаю, что его горячие взгляды в гостиной в силу преклонного возраста бабуля не заметила. А обвинительный приговор я выслушала уже на улице, куда он меня выволок чуть ли не силой. Он назвал мое предприятие однодневкой. Посчитал чем-то вроде разовой операции с подставной фирмой. И вполне четко разъяснил, что он не позволит выманить деньги у старушки.

— Боже мой! — Франческа от расстройства второй раз полезла в кухонный шкаф за пакетом со спагетти, хотя во время разговора уже успела засыпать в кипящую кастрюльку полпачки. — Звучит весьма экстремально. У мужчин, насколько я знаю, бывают, конечно, всякие перегибы и отклонения. Различные комплексы появляются и мешают жить, особенно с возрастом. Никак не могут соизмерить свое либидо с женским на него влиянием. Но он же внук, значит еще молодой. Время комплексовать еще не пришло. — Она задумалась и, взявшись за чайник, вновь переключилась на хозяйственную деятельность. — Ты что будешь, кофе или вино? Кофе растворимый, а вино сухое. У меня есть также итальянские слоеные пирожки и миндаль в сахаре и с медом.

— Мне лучше кофе. От вина я становлюсь мягче, сентиментальнее и меланхоличнее, начну себя жалеть и плакать.

— Ну как скажешь. — Она наполнила чайник водой из-под крана и поставила на плитку. — И что же заставило этого джентльмена так подумать о тебе? Да еще обвинить тебя в попытке мошенничества?

— Да я и сама не знаю. До сих пор не могу понять.

Франческа оторвалась от чайника и молча испытующе посмотрела на подругу.

— Нет, правда. Я честно не знаю. Не могу даже представить. Вроде бы не сделала и не сказала ничего такого, что можно было бы трактовать как мошенничество. Почему он мог так подумать?

— Посмотри мне прямо в глаза и повтори это еще раз, — попросила Франческа.

Дженнифер вздохнула, понимая, что ее взяли с поличным.

— Ну хорошо. Может быть, я… э-э… немного повлияла на его решение. Самую малость.

— Самую малость? А честнее? — В голосе Франчески звучали поощрительные интонации.

— Ну, своим поведением он просто сводил меня с ума. То смотрит на меня откровенно похотливо, так, как будто я исполняю перед ним танец живота в голом виде и только присутствие бабули удерживает его от перехода к практическим действиям. То вдруг меняет взгляд на строгий и осуждающий, как будто я дешевая шлюха и сама виновата в его непристойных фантазиях. Но я клянусь, что не сделала ничего такого, чтобы вызвать его вожделение. Ну… во всяком случае, не сразу, — застенчиво добавила она, понимая, что подруга все равно ей не поверит и все поймет по одному ее взгляду. — Ты же понимаешь, что я не всегда могу сдержаться, особенно когда меня провоцируют.

— Я понимаю, дорогая, что на этот раз ты ни в чем не виновата. Некоторые мужчины просто свиньи. Ты не можешь нести ответственность за то, что происходит в их убогих умишках, — сочувственно сказала Франческа. — Лучше расскажи, что заставило его решить, что ты охотишься за богатствами старушки.

— Право, не знаю. Жаклин сказала ему, что собирается финансировать расширение моего дела и создание компании «Силвер Кресент». А он сразу начал смотреть на меня так, как будто я краду фамильное серебро из семейного комода. Даже похотливость во взгляде как-то сразу пропала. Сразу видно, что мальчик любит деньги намного больше, чем женщин, и крайне неохотно с ними расстается. Он ведь крупный банкир, насколько я поняла. В общем, повел себя так, будто я его окончательно разочаровала, не оправдала его надежд. Наверное, в этот момент мой язык начал несколько опережать мой мозг. И я могла неосознанно наговорить кое-что лишнее, что он воспринял как подтверждение своих сомнений.

Подруга кивнула с мудрым видом.

— Понятно. А что было дальше? Что он потом сотворил?

— Обхватил мою руку своими клещами и поволок меня из гостиной так быстро, что я едва успевала ногами перебирать. А затем обозвал всякими словами: «мошенница», «жулик», «предприятие-однодневка» и прочее. Ну и, естественно, обвинил меня, сказав, что я занимаюсь вымогательством денег у престарелых, пользуясь их пониженными умственными способностями.

Франческа разразилась длинной фразой на итальянском, из которой Дженнифер, плохо знающая этот язык, поняла только отдельные эпитеты типа «проклятый рогоносец», «недоносок» и «экскременты в твердом состоянии».

Оценив по достоинству тираду подруги и выраженное тем самым отношение к предмету обсуждения, Дженнифер решила все же для большей справедливости и объективности оценок несколько разрядить и смягчить ситуацию.

— Конечно, он подонок, но… — она пожала плечами и вновь вернула на свое лицо застенчивое и смущенное выражение, как бы готовясь признаться в мелких, вполне простительных женских грешках, — думаю, что нельзя во всем случившемся обвинять его одного.

— Как ты можешь его оправдывать после всего сказанного. Он ведь действовал, как типичная грязная шовинистическая свинья.

— Что касается свинской части его поведения на встрече, я вполне согласна с твоей оценкой. Но, с другой стороны, я сама действовала не совсем разумно во второй половине встречи. Говорила не всегда то, что нужно. Тем более что он не знал предыстории моего знакомства с миссис Кэррингтон. У него действительно могло создаться впечатление того, что я просто собираюсь облапошить старушку, выманить деньги и исчезнуть. Нельзя же обвинять парня во всех смертных грехах только за то, что он пытался защитить любимую престарелую родственницу от вымогателей.

— А вот я могу.

— Я ценю твою лояльность, — улыбнулась Дженнифер. — Спасибо за поддержку. Но надо смотреть в лицо фактам. Я утратила выдержку и повела себя неудачно. Денег бабули мне теперь не видать как своих ушей. Во всяком случае, если это хоть в какой-то степени будет зависеть от ее внука.

— Ничего, на этом жизнь не кончается. Найдешь себе другого инвестора. Не теряй оптимизма. Наверняка встретится человек, способный оценить перспективность твоего бизнеса… — Франческа вдруг прервала фразу и прислушалась, наклонив голову. — Послушай, по-моему, это у тебя звонит телефон?

Дженнифер вернулась в квартиру подруги через десять минут.

— Ты никогда не догадаешься, кто это был.

Франческа, занимавшаяся разливанием кофе по чашкам, не поднимая головы, спросила:

— Ну и кто же?

— Мистер Застегнутый-на-все-пуговицы лично!

Рука Франчески дрогнула: еще бы чуть-чуть — и кофейная струя полилась бы мимо чашки. Она приостановила деликатную операцию и подняла голову.

— И что он сказал?

— Извинился за то, что наговорил сегодня днем во время встречи. — Губы Дженнифер широко раздвинулись в улыбке, и она задорно тряхнула своими пышными кудрями. Глаза осветились радостью и возрожденной надеждой. — Он предложил встретиться еще раз с ним лично для того, чтобы обсудить вопросы инвестирования в компанию «Силвер Кресент».

— Так который из них мистер Застегнутый-на-все-пуговицы? — спросила Франческа.

Дженнифер отбросила прядь волос, закрывшую глаза. Она окинула взором спортивную площадку для игры в гандбол, на которой уже вовсю шла игра.

— Вот тот. — Она достала соломинку, через которую тянула кока-колу из пластмассового стаканчика, и ткнула ею в направлении одного из игроков, одетых в одинаковые красные спортивные костюмы. — Самый высокий среди тех, красных, с темными волосами. На майке номер шесть.

Франческа привстала и даже слегка вытянула голову, чтобы получше рассмотреть обсуждаемый объект.

— Да, великолепный мальчик. Почему-то с твоих слов я его представляла другим.

— Великолепный? Мне он таким не кажется. — Дженнифер пожала плечами и нагнула голову, вновь пристроив соломинку в стакан и прильнув к ней губами.

— Может, у тебя что-то со зрением случилось? — ехидно прозвучал вопрос подруги.

— Нет, со зрением у меня все в порядке. Дело в том, что мы его видим по-разному. Во время встречи с ним я думала совершенно о другом. Меня интересовали его деловые качества, а не мужские достоинства.

Франческа фыркнула.

— И как же ты умудряешься с ходу разделить деловые и мужские качества? И не делай, пожалуйста, огромных удивленных глаз, — сухо посоветовала она. — У меня в крови недостаточно тестостерона, чтобы это на меня подействовало.

— Прекрасно! — Дженнифер вновь воткнула соломинку между кубиками льда на дне стакана. — Подумай о том, чего тебе действительно хочется.

— Похоже на то, что он тебя в самом деле заводит, не так ли?

— Еще бы, конечно. Только не в том смысле, как ты думаешь. Просто в его руках находится будущее моей компании.

Конечно, это было не совсем так. За интересом к нему стояло нечто большее. При мысли о нем ее щеки раскраснелись, ладони увлажнились, и она почувствовала нервное возбуждение, даже покалывание в пальцах, как у ребенка в рождественскую ночь, сидящего перед камином в ожидании новогодних чудес.

Дженнифер вздохнула. Обычно мужчины не сводят ее с ума, и у нее нет никаких иллюзий в отношении сильного пола. Ее мать, как и любая голливудская звезда, многократно неудачно выходившая замуж и разводившаяся, своим примером невольно научила дочь, как не надо вести себя с мужчинами. Так что теперь Дженнифер четко сознавала, что нельзя предаваться глупым романтическим иллюзиям и заблуждениям в отношении Роберта Кэррингтона. Это было бы явной глупостью.

Конечно, он извинился за то, что наговорил после выхода из особняка своей бабки, но это ни в коей мере не устраняло негативных аспектов его поведения внутри дома. Как мудро заметила ее подружка, действия мистера Кэррингтона вполне позволяют отнести его к категории тех мужчин, которые судят о женщине только по ее внешнему виду. Он не одобрил ее с первого взгляда, и этого было достаточно, чтобы осудить его. А может… может, она ошибается?

Сделать окончательный и правильный вывод мешали красивые передвижения по игровой площадке его мускулистой фигуры, достоинства которой рельефно обрисовывались под ярким спортивным костюмом с названием команды поперек широкой груди.

— О чем так задумалась, подруга? — спросила Франческа, врываясь в ее размышления.

Дженнифер покачала головой.

— Так, ни о чем. — Ее глаза неотрывно следили за игровой площадкой.

Франческа проследила за направлением ее взгляда.

— Впечатляющая фигура. А какие мышцы!

— М-да, — пробормотала Дженнифер, машинально отбрасывая назад мешающий видеть локон. — Великолепные ноги.

Конечно, в этом ему трудно отказать. У него были длинные, загорелые и мускулистые ноги хорошо тренированного атлета.

— А какая крепкая задница, — грубовато ввернула Франческа. — Высший класс.

— Да, действительно высокий класс, — машинально согласилась с результатами наблюдения подруги Дженнифер, но тут же спохватилась: — Я имею в виду не его, а вон того парня.

— Ну да, конечно. Я так и поняла.

— В самом деле, — начала неловко оправдываться Дженнифер, прикрывая от смущения лицо рукой, как бы поправляя прическу. — Я говорила вон о том блондине. Настоящий Геркулес. — Дженнифер слегка привела в порядок растрепанные ветром волосы на голове и опустила руку. — С широкими плечами и коротким хвостиком волос на затылке.

— Да я и не сомневалась, что ты говорила о нем. Я как-то сразу это сама поняла, — добродушно заявила Франческа, лукаво подмигивая и улыбаясь.

В этот момент прозвучал свисток судьи, и игроки на сей раз не побежали выстраиваться для защиты своих ворот или, напротив, для нападения, а как-то вдруг сразу расслабились, хаотично заходили по спортплощадке, похлопывая друг друга по плечам и спине, обмениваясь какими-то фразами — видимо, делясь впечатлениями. Подруги встали и вытянули головы, пытаясь разглядеть, что происходит.

— Что, неужели уже игра закончилась? — спросила Дженнифер.

— Да, игра закончилась. Пожалуй, мы не слишком спешили и пришли сюда поздновато. Тебе не кажется? — засмеялась Франческа. — Но не будем расстраиваться — все, что нужно, мы все же увидели.

Некоторые игроки стянули с себя футболки и обмахивали ими свои разгоряченные тела. Обнаженные торсы парней лоснились от пота. Проследив за направлением взгляда Дженнифер, Франческа понимающе усмехнулась.

— Боюсь, моя дорогая, что мистер Кэррингтон, похоже, не собирается демонстрировать себя в полуголом виде. Придется тебе самой придумать какой-нибудь способ увидеть его обнаженным.

— У меня нет желания увидеть обнаженным мистера Кэррингтона, — не совсем искренне ответила Дженнифер.

Обе девушки прекрасно понимали, что это была ложь. Любая здоровая, полнокровная, гетеросексуальная женщина заплатила бы большие деньги, чтобы увидеть обнаженным Роберта Кэррингтона, именно таким, каков он сейчас, — раскованным и свободным. Нынешний Роберт Кэррингтон выглядел как настоящий мужчина: взъерошенный, потный, с огромными ладонями, хлопающими кого-то по плечу, голова откинута назад, лицо смеющееся и торжествующее. По лицу стекает струйка крови из разбитой брови. Один из коротких рукавов футболки задрался, полностью обнажив мощный бицепс.

В этот момент Роберт повернул голову и поймал взгляд Дженнифер, устремленный на него. Внешне он нисколько не удивился, увидев ее здесь, на стадионе, хотя они вроде бы уже договорились о деловой встрече в его офисе. Даже на таком большом расстоянии она разглядела, как изменились его глаза, исчез искрящийся смех и на поверхность всплыл тяжелый, откровенно оценивающий мужской взгляд. Это был обжигающий взгляд, родственный тому, которым он смотрел на нее во время их первой встречи в гостиной Жаклин, когда Дженнифер подавала ему чай. И на этот раз нетрудно было прочитать в его глазах целый ряд традиционных мужских вопросов. Что она здесь делает? Доступна ли она? Позволит ли она овладеть собой? Когда?

Дженнифер не могла отвести от него взгляд. И не хотела. Она никогда еще не чувствовала себя в эпицентре такой горячей, интенсивной сексуальности. Такое впечатление, что мир внезапно сузился, и они остались в нем только вдвоем. Он и она. Мужчина и женщина. Все остальное стало несущественным. Она забыла об окружающей толпе, смеющейся и веселящейся. Забыла о своей компании и о своей ближайшей подруге. О том, что она не понравилась когда-то этому мужчине. Забыла о его суховато-официальном и одновременно вежливом извинении по телефону. О собственных сомнениях и дурных предчувствиях. О том, во что она может угодить со своей затеей. Она забыла обо всем, кроме его взгляда и того, какой отклик он вызвал в ней самой — возбуждающий и пугающий одновременно.

А затем все игроки разошлись, и Роберт направился прямо к ней. В его глазах горел все тот же огонь страсти, он шел очень целенаправленно, глядя прямо ей в лицо.

Дженнифер удалось наконец отвести от него взгляд и перевести его вначале на землю, а затем в панике на Франческу. Но от подруги было мало проку. Она тоже смотрела как завороженная на приближающегося героя. Во всяком случае, в его направлении.

— Что это за вкусный жеребец рядом с твоим обожателем? — спросила подруга.

Дженнифер пригнулась еще ниже и прикрыла глаза густыми ресницами, как маленький ребенок: если не видишь опасности, значит, ее и нет.

— Во-первых, он не мой обожатель, а во-вторых, о ком идет речь? — Она уткнула соломинку в бокал, всасывая воздух и последние капли растаявшего льда из стакана, так, как будто это было в данный момент самым важным в жизни.

— Что за парень идет рядом с твоим, теперь уже не застегнутым на все пуговицы? Мальчик, будто шоколадная конфетка, как раз в моем вкусе.

— Откуда я знаю, — по-прежнему не поднимая головы, пробормотала Дженнифер.

— А вот он, похоже, знает тебя. Только что помахал рукой.

Дженнифер отважилась бросить быстрый взгляд из-под красиво изогнутых ресниц, не поднимая головы.

— Это дворецкий мадам Кэррингтон. Его зовут Жоан или как-то в этом роде.

— О как интересно! Замороженный ранее, а теперь размороженный принц, оказывается, играет в гандбол в одной команде с дворецким. Как демократично! — Брови Франчески изогнулись в дугу. — Мне все больше представляется, что не такой уж он педант и сухарь. Первое мнение часто бывает ошибочным. Привет, ребята! Прекрасно сыграли.

Роберт чуть не сбил с ног изящную брюнетку, вставшую у него на пути, и автоматически, как на игровом поле, попытался обойти ее сбоку.

— Простите, мисс. — Его глаза были прикованы к Дженнифер. К объекту его неистово разгорающейся страсти.

Всем своим существом чувствуя его присутствие, она стояла позади своей миниатюрной подруги, наполовину ею прикрывшись, с потупленными глазами, с соломинкой в пунцовых чувственных губах, опущенной в пластиковый стакан.

Трудно было поверить, глядя на нее, что она только что смотрела на него таким взглядом, каким обычно смотрят друг на друга воспаленные от страсти любовники через разделяющую их постель со смятыми простынями. В это трудно было бы поверить, если бы не некоторая искусственность в смиренной позе и в том старании, с которым она как бы не замечала его. Их уже связывала невидимая телепатическая нить, и обе стороны хорошо осознавали это.

— Меня зовут Франческа, — сказала миниатюрная брюнетка. — А вы, должно быть, Роберт?

— Да, похоже на то. У вас прямо дар предвидения. — Он оторвал свой огненный взор от по-прежнему опущенного вниз лица застенчивой принцессы. Для этого ему пришлось совершить нечеловеческий подвиг. — Роберт Кэррингтон. Рад познакомиться, мисс… э-э… — Голос его при этом каким-то чудом звучал совершенно спокойно и безучастно, как будто у себя в офисе. Как будто кровь не бурлила в его венах, как будто он не боролся с нечестивым желанием схватить сексуальную мисс Кресент в охапку, перебросить через плечо и утащить куда-нибудь подальше, к себе в пещеру, и, словно первобытный дикарь, предаться там с ней греховному пороку. А еще лучше сделать это с комфортом, в роскошной постели королевских размеров в своем загородном доме.

— Мисс Франческа Нанетти, — пришла к нему на помощь девушка. — У вас кровь идет.

— Кровь?

— Да, у вас бровь разбита.

— А, это… пустяки. Небольшие шрамы украшают мужчину. — Он потрогал бровь и, заметив на пальцах следы крови, промокнул ранку куском футболки, задрав ее вверх. — Ничего страшного. На мне все быстро заживает.

При этом непринужденном, чисто спортивном движении обнажились загорелые и весьма рельефные мускулы живота, как на знаменитых статуях древнегреческих богов и героев, пересеченные по вертикали полоской темных, шелковистых волос, и обильно поросшая шерстью грудная клетка.

Глаза Дженнифер, однако, были по-прежнему устремлены вниз, на дно давно уже пустого пластмассового стаканчика. Она только тихо, но выразительно вздыхала.

— Кажется, вы работаете массажисткой, — светским тоном продолжил беседу Роберт, опустив запачканный кровью подол футболки и закрывая им свое скульптурно-мышечное великолепие.

— Да. — Франческа с любопытством посмотрела на него прищуренным, оценивающим взглядом. — А вы случайно не потенциальный клиент?

— Нет, боюсь, что нет, — легко проскочил Роберт через деловое тестирование. — У меня уже отлажена процедура регулярного массажа в одном спортивном зале. Правда, меня обрабатывает не столь прекрасная дама, как вы, а огромный, мускулистый афроамериканец. И он будет очень ревновать, если вы меня у него отобьете.

— А я, напротив, крайне нуждаюсь в регулярном массаже. У меня травмировано плечо, — раздался голос Жоана.

Роберт понял намек.

— Позвольте вам представить моего коллегу по команде. Жоан Афонсу. Он наш лучший игрок. А это мисс Кресент и мисс Нанетти.

— Зовите меня просто Франческа, пожалуйста, — заулыбалась брюнетка, доверчиво вложив свою хрупкую ладошку в огромную и жесткую лапу дворецкого и по совместительству игрока в гандбол. — Я не люблю обращение «мисс». Это сразу напоминает мне католическую школу Святого сердца, где я училась и где меня так называли монахини и учителя. Обычно перед тем, как направить к матери-настоятельнице для наказания.

— Святого сердца? — переспросил Жоан, взяв ее между делом под руку. — У меня там училась младшая сестра. Мария Афонсу. Может быть, вы ее даже знаете?

— Так Мария ваша сестра?! Конечно, знаю. Мы с ней учились в одном классе. И Дженнифер ее знает. Мы все одноклассницы. Боже, как тесен порой этот огромный мир. У нее, насколько я помню, португальские корни. Значит, и у вас тоже. А у меня родители из Италии… — И разговор двух мгновенно сблизившихся эмигрантов второго поколения, нашедших много общих знакомых, развиваясь, стал быстро удаляться от Роберта с Дженнифер по мере ухода куда-то вдаль увлеченной друг другом пары.

Оставшись наедине среди толпы зрителей и прогуливающихся отдыхающих, оба вдруг почувствовали какую-то неловкость.

Дженнифер по инерции потыкала соломинку в пустой бокал, пригладила рукой волосы, потом поправила воротник куртки, пытаясь придумать, что бы такое сказать поинтеллигентнее. Или хотя бы что-нибудь сказать. Это состояние было непривычным для нее, поскольку, как правило, за словом в карман она не лезла и хорошо подвешенный язык нередко помогал ей в различных житейских ситуациях. А сейчас язык как будто присох к нёбу и все слова куда-то улетучились.

Роберт уставился на макушку склоненной головы и тоже молчал, думая о своих ощущениях в присутствии этой необычной и столь переменчивой красавицы. Как говорят французы, настоящая femme fatale — роковая женщина. Особенно если вспомнить ее завораживающий, магнетический, пронзающий насквозь взгляд, который он только что почувствовал на себе. Но вот теперь он стоит возле нее, и куда вдруг все это подевалось? Где та увешанная ювелирными побрякушками сексапильная цыганка с каскадом спутанных волос на голове? Где та жадная мошенница в белой рубашке и обтягивающих стройные бедра зеленых брюках с глазами-калькуляторами? Куда все это ушло?

Вместо этого перед ним стоит застенчивая школьница в линялых джинсах, черных кожаных туфлях на низком каблуке, свитере с высоким воротником и коричневой замшевой курточке, под которой становились незаметными ее эротические формы.

Ее роскошные огненно-рыжие волосы были туго переплетены в одну толстую, свободно висящую косу, из которой выбивались несколько развеваемых ветром прядок. Уши украшены небольшими золотыми сережками в форме колец, а на носу и щеках — небольшая россыпь золотистых веснушек, которые он не заметил при первой встрече. Только руки остались неизменными. На ее длинных, тонких пальцах, заканчивающихся блестящими ярко-красными ногтями, красовалось с полдюжины узких золотых колец. От ее рук в воздухе распространялся легкий цветочный аромат.

Вместо искушенной в любовных играх женщины-вамп перед ним предстала обычная скромная молодая девушка.

Сплошное разочарование.

— Ну что ж, — наконец отважился прервать затянувшееся молчание Роберт, скрывая разочарование за вежливым тоном, — это настоящий сюрприз.

— Сюрприз? Почему сюрприз?

— Я не знал, что вы спортивная болельщица.

— А я не болельщица и не фанатка. Меня затащила сюда подруга. Это ее идея. — Она начала импровизировать. — У нее двоюродный брат играет в гандбол, и она иногда ходит на соревнования, болеет за него. А когда я упомянула о том, что вы тоже играете в эту игру, она предложила приехать посмотреть. Вот таким образом мы здесь и оказались.

На самом деле, конечно, идея полностью принадлежала самой Дженнифер. Хотелось увидеть этого холодного финансиста в другой обстановке, увидеть другую сторону его натуры, которую легче раскрыть в спортивной игре. К счастью, ей не пришлось долго уговаривать Франческу. Идея оказалась весьма удачной. Результаты эксперимента уже налицо. Перед ее глазами предстал раскрепощенный мистер Кэррингтон во всем своем истинно мужском, первобытном великолепии. Но зато теперь, когда исчезла его одномерность, стало гораздо труднее определить и свое отношение к нему.

— Ну и как вам это?

— Что именно? — спросила Дженнифер, потеряв за размышлениями нить разговора. Похоже, что за последние дни с ней это случается слишком часто. Каждый раз, когда она видит его, или думает о нем, или…

— Как вам понравилось это развлечение? Сама игра?

— Ах, игра?..

И он вновь почувствовал себя вовлеченным, но совсем в другую игру, пойманным в ловушку ее огромных карих глаз. Это были те же глаза, которые лукаво и оценивающе смотрели на него во время их первой встречи. Тот же гипнотизирующий взгляд, притягивающий его к себе через все игровое поле, в котором он прочитал и вызов, и обещание.

Но теперь эти глаза просто смотрели на него. Из них исчезли смешинки, исчез вызов, а обещание ушло куда-то в такую глубину, как будто его никогда и не было. В них появилось новое выражение — выражение размышления и поиска, как будто в попытке что-то разгадать или решиться на что-то. В них улавливался еще и оттенок беспокойства, словно она не знала толком, как с ним поступить, и не очень-то хотела разбираться в своих внутренних побуждениях.

Эта женщина казалась ему хамелеоном, быстро меняющимся в зависимости от потребностей, — от жадной и темпераментной цыганки до прелестной невинной инженю. Так кто же она на самом деле? И с какой стати это вдруг стало его интересовать?

Внезапно в его мысли ворвался голос Жоана, вернувшегося с прогулки вдвоем с Франческой.

— Почему бы не пригласить дам перекусить? — Предложение сопровождалось дружеским тычком в бок Роберта, дабы привести его в чувство и вернуть к действительности. — Я тут уже обсудил этот вопрос кое с кем. — Он кивнул в сторону спутницы. — Франческа не будет возражать против гамбургера, сосисок на гриле и пары банок «Ред булла».

— Да. Неплохая идея. Тогда уж лучше посетить наше традиционное пристанище «У Макса». Мы всегда ходим туда после игры. У хозяина постоянно имеется свежее баварское пиво — его доставляют самолетом прямо из Мюнхена — и копченые сосиски. Можно даже попробовать настоящий немецкий «айсбан» — запеченную свиную ногу. Как вы смотрите на это, дамы? — После тычка в бок мозги и язык стали работать гораздо лучше и приняли более практичное направление.

Идея действительно неплохая. Любой бизнесмен знает, что провести с человеком время в неформальной обстановке, в расслабленной атмосфере — это прекрасный способ лучше узнать своего партнера. А себя он относил к способным бизнесменам. Странно, что эта идея не пришла в голову ему самому.

Конечно, второразрядное заведение «У Макса» — не лучшее место для посещения с дамами. Оно в большей степени ориентировано на крепких, грубых, азартных мужчин — игроков и болельщиков, — зашедших сюда после спортивного матча, чтобы отметить успехи или смыть горечь поражения, обсудить в грубовато-шумной атмосфере ход игры и действия игроков. С дамой приличнее пойти куда-нибудь в гораздо более фешенебельное заведение, но их не принято посещать в спортивной одежде. И столик желательно заказать заранее, особенно по выходным дням. Так что поход к Максу был более реалистичным.

— А как вы на это смотрите, Дженнифер? Готовы ли вы принять участие в небольшой пирушке?

Дженнифер колебалась, не зная, как поступить в этой ситуации. Она знала, конечно, чего ей хочется, но следовать только своим желаниям более чем глупо. Они ведь собираются развивать деловые отношения, а не социальные.

— Я, право, не знаю. — Она выжидательно посмотрела на подругу, но та была полностью поглощена общением с мистером Афонсу, держа его под руку и улыбаясь ему столь лучезарно, как будто он был Брэдом Питтом. Пришлось самой, без посторонней помощи, решать эту маленькую проблему. — Думаю, что гамбургер подойдет, но…

— Прекрасно. Значит, договорились. И позвольте помочь вам избавиться от использованной посуды. — Он забрал пустой пластиковый стаканчик из ее пальцев, моментально смяв и бросив его в ближайший мусорный ящик одним точным, пластичным движением хорошего игрока. Затем столь же уверенно взял ее под локоть. — Вы можете оставить свою машину там же, где припарковались. Ресторанчик «У Макса» находится неподалеку, всего в двух кварталах отсюда. Если надо доплатить за стоянку, то мы вначале прогуляемся до парковки.

Дженнифер отрицательно мотнула головой.

— В этом нет необходимости. Никакой машины. Мы доехали на такси и немного прошлись пешком.

— Тем лучше. — Роберт умело повел ее сквозь быстро рассасывающуюся толпу, подальше от зрителей и спортивных площадок. — По крайней мере, одним беспокойством меньше. — Его голос был мягким и бархатистым, улыбка теплой и чарующей, почти ласкающей, а лицо светилось дружелюбием и заботливостью. — А я возьму на себя роль джентльмена и отвезу вас потом домой.

Какая разница по сравнению с той суматошностью, с которой он выволакивал ее из дома миссис Кэррингтон. Но способ был столь же эффективен. Он ловко и умело вел ее по улице, и Дженнифер чувствовала себя как персонаж из мультфильма, которого переехал паровой каток, а он все еще видел звезды.

— Поверьте мне на слово, вам никогда не найти здесь приличного места, — сказала Дженнифер. Они медленно ехали по улице, и Роберт беспрестанно крутил головой в обе стороны в поисках места для парковки. — Просто притормозите машину где-нибудь, и мы выскочим.

— Это не называется «подвезти до дому», — оспорил ее утверждение Роберт.

Для Роберта «подвезти до дому» означало обычно некий интимный ритуал с проводами дамы, включавший приглашение в ее апартаменты тет-а-тет, «на чашечку кофе» или еще что-нибудь внешне приличное, но достаточно понятное. А вместо этого пришлось провожать обеих подруг, и все из-за непомерной доброты собственного сердца и фамильярных отношений с дворецким бабули. Жоан сослался на то, что у него назначено свидание, которое якобы никак нельзя отменить. А подруга Дженнифер, вместо того чтобы выбрать себе место для жилья, удобное для того, чтобы высадить ее где-нибудь по дороге, поселилась прямо с ней по соседству, на одной лестничной площадке. А сама прекрасная принцесса после поцелуя повела себя пугливо, как викторианская девственница — владелица богатого поместья — в гостиной, полной охотников за приданым и наследством.

Он вполне правильно оценивал сложившуюся к тому моменту ситуацию. Да, он поддался порыву, но порыв этот был спровоцирован самой дамой, ее взглядом, в котором читались вызов, насмешка и призыв «а ну-ка, попробуй!».

Что ж, всякое бывает. Он поддался минутной слабости и не жалел об этом, поскольку поцелуй получился божественно-приятным.

Где же найти место для парковки в этом проклятом районе? Похоже, что аборигены оставили здесь машины еще в каменном веке и никогда не сдвигают их с места.

— Джентльмен всегда должен провожать даму до самого дома. — Он лучезарно улыбнулся Франческе, увидев ее лицо в зеркале заднего вида, и поправился: — Я имел в виду «провожать дам до самого дома».

— Возможно, это правило подходит для аристократических кварталов, но не для тех, где живут простые итальянцы. Здесь джентльмен должен быть более практичным, а леди вполне способна самостоятельно пройтись по улице пешком. В самом деле, Роберт. Остановитесь прямо здесь. Это наш квартал, и мы с Франческой прекрасно доберемся самостоятельно. — Дженнифер ухватилась за ручку дверцы и начала ее поворачивать, в результате чего загорелась красная лампочка на приборной доске, предупреждая водителя об открытой пассажиром двери.

Пришлось резко прервать движение и нажать на тормоз.

Дженнифер тут же выскользнула из машины, не дожидаясь, пока он повернет голову, чтобы взглянуть на нее и что-то скомандовать. На ходу она бросила короткое «спасибо». В унисон ей прозвучало такое же «спасибо» с другой стороны из уст Франчески, которая столь же поспешно покинула «порше», как будто он был внезапно охвачен пламенем и вот-вот взорвется.

Дженнифер задержалась у машины, решив все же добавить что-нибудь приятное в адрес водителя.

— Весьма любезно с вашей стороны так отклониться от маршрута и забраться столь далеко. Я действительно это очень ценю.

— Хорошо, что цените. Надеюсь, настолько, чтобы согласиться позавтракать со мной. Ну, скажем, завтра. Естественно, поздний завтрак. Так как насчет моего предложения? — Эти слова вылетели у него как-то машинально. Он осознал сказанное только тогда, когда слова уже повисли в воздухе. Но он четко понимал, что хотел бы встретиться с ней, как можно быстрее и наедине. Не дожидаясь начала официальных деловых переговоров.

— Завтрак, да еще поздний? Право, не знаю. Я должна подумать.

Сзади нетерпеливо и резко прозвучал автомобильный сигнал.

Роберт не обратил на него никакого внимания и продолжил:

— Я заеду за вами в одиннадцать.

— Нет, — отрицательно мотнула головой Дженнифер. — Я не смогу. У меня назначена встреча на это время.

— Может быть, попозже? Я приглашаю вас на обед.

— Нет, спасибо. Боюсь, что с обедом тоже не получится, — твердо заявила она, не желая опять попадать под каток его психологического давления.

Сзади вновь зазвучал сигнал автомобиля, на этот раз громче и с долгими повторами.

— Пожалуй, вам лучше освободить проезд, — сказала Дженнифер, мысленно благословляя нетерпеливого водителя. Она выпрямилась, окончательно захлопнула дверцу и помахала ему приветственно пальчиками. — Спасибо за поездку. — И, увернувшись от бампера проезжавшей автомашины, выскочила на тротуар.

Роберт сдавил рулевое колесо, с трудом сдерживая желание выскочить вслед за ней, скрутить ее и запихнуть на заднее сиденье. Или, на худой конец, выйти из машины и влепить хороший хук нетерпеливому водителю, чтобы не надрывал барабанные перепонки окружающим своими сигналами и не мешал общению с прекрасной дамой. Ну а что можно делать потом с женщиной на заднем сиденье — это знает вся автомобильная Америка.

Водила сзади вновь ударил по клаксону, извлекая из него пронзительные, длинные трели и сопровождая это неприличным жестом. С огнем играет, мальчик! — подумал Роберт. Он сквозь зубы выругался, но не стал повторять жестикуляцию и спокойно, хладнокровно, с полным самообладанием отпустил тормоза и рванул с места.

— Так с кем это ты договорилась насчет ланча на завтра? — поинтересовалась Франческа во время продвижения по улице в сторону дома.

Дженнифер искоса посмотрела на нее и усмехнулась.

— Ты же прекрасно знаешь, что ни с кем.

— Видимо, с приглашением на обед аналогичная ситуация? — опять надавила на больное место подружка.

Дженнифер раздвинула уголки губ в ухмылке.

— Ты не находишь, что в последнее время ты стала чересчур догадлива.

Голос Франчески не содержал в себе ни малейшей нотки раскаяния.

— Может быть, все же расскажешь мне, почему мнимое свидание с невидимкой более привлекательно, чем с великолепным и, как выяснилось, достаточно раскованным парнем, который ездит на «порше» и всерьез в тебя втрескался.

— С чего это ты взяла, что он в меня втрескался?

— Да ладно, не надо притворяться. — Франческа закатила глаза. — Во-первых, ты мне об этом рассказывала, характеризуя его поведение во время вашей встречи. А во-вторых, я сама не слепая и способна сложить два и два. Мужик не спускал с тебя глаз и старался коснуться тебя каждый раз, когда для этого представлялась возможность. И, мой бог, этот поцелуй… — Она вновь мечтательно закатила глаза и картинно всплеснула руками. — Этот страстный поцелуй чуть не лишил сознания даже меня, хотя я была всего лишь свидетелем, наблюдая его со стороны.

Дженнифер вновь недовольно посмотрела на подругу.

— А ты вообще-то умеешь хранить секреты?

— Естественно. Могу даже дать клятву. — Она лизнула два пальца и торжественно подняла руку жестом девушки-скаута, приносящей присягу верности. — Клянусь своей слюной. Теперь ты можешь говорить правду.

— Ладно, поверю на слово. Должна признаться, что меня тоже потряс этот поцелуй. Совершенно вывел из равновесия. Я чуть не свалилась с ног. — Дженнифер даже посмотрела при этом на свои туфли. — Похоже на то, что я и сейчас еще плохо стою на своих копытцах.

При этом признании у Франчески чуть челюсть не отвисла.

— В самом деле? Ты не шутишь?

— Никаких шуток. Чистосердечное признание, — несколько смущенно, но одновременно с гордостью заявила Дженнифер.

— Так это же здорово. Давно пора какому-нибудь парню всерьез заняться тобой. В том числе и твоим сексуальным просвещением. И не красней, пожалуйста.

— Я не краснею, — ответила Дженнифер, быстро наливаясь розовым цветом, усугубленным огненно-рыжим цветом ее волос. — Но ты не так все истолковываешь. Просто он очень хорошо умеет целоваться. Высококлассно. Он может стать победителем на мировом чемпионате по поцелуям. И должна признаться, что мне было приятно целоваться с ним. Но не больше того. Никаких глубоких личных чувств. Надеюсь, это ему понятно. И не получит своего дальнейшего развития.

— Боже мой, Дженнифер, как ты любишь все усложнять. Это же идеальный вариант. Как можно останавливать развитие столь красиво начавшихся и весьма перспективных отношений. Перед тобой сильный, красивый и богатый самец, который серьезно тобой увлекся. И он тебе тоже нравится. Пожалуйста, не отрицай. Ты млеешь от одного его поцелуя. Насколько я помню, с тобой такое впервые. Как можно все это отбросить в сторону одним мановением руки? Просто взять и сдуть с рукава как пушинку? Где твое женское благоразумие?

— Я не сдуваю его с рукава, — раздраженно заявила Дженнифер, оставляя для себя реальную оценку этого поцелуя. — Я просто весьма вежливо отклонила его предложение позавтракать.

— И пообедать тоже, — напомнила собеседница.

— Да, и пообедать тоже.

— Тогда объясни мне почему?

— Боже мой, Франческа, не будь такой занудой. У меня назначена с ним деловая встреча. Или ты уже об этом забыла? Нельзя смешивать бизнес и личные отношения.

— Ну так и не смешивай. Вначале займись на встрече делами, а уж потом будешь плясать на его костях.

— Очень профессиональный совет и очень мудрый. — Дженнифер решительно тряхнула головой, заранее отбрасывая любое возражение подруги. — Тем более что он уже выразил свое нежелание общаться со мной. И в весьма безапелляционной манере. Мы договорились о деловой встрече только потому, что на него каким-то образом надавила миссис Кэррингтон. А он остался при своем мнении, то есть что я мошенница и вымогательница.

— В таком случае постарайся изменить его мнение. Не думаю, что тебе это будет трудно сделать. Этому мужчине хочется, чтобы его мнение изменилось. Любой может это заметить.

— И для этого надо сплясать на его костях? Боюсь, что это не поможет. Он подумает, что я хочу использовать свои чисто женские достоинства для получения инвестиций.

— Да, пожалуй ты права, — задумчиво кивнула Франческа. — Об этом я как-то не подумала.

— Кроме того, с какой стати я вообще должна куда-то отправляться развлекаться с человеком, который считает меня мошенницей? Только потому, что его ко мне влечет? Такой подход лишь доказывает поверхностность и искусственность его чувств.

— Да, но тебе он тоже нравится, хотя ты считаешь его зашнурованным, закомплексованным педантом. Так что счет равный с обеих сторон.

— Это не так!

— Что не так? — спросила Франческа. — То, что он педант, или то, что он тебе нравится?

— Он закомплексованный финансист, и я не западала на него.

Франческа недоверчиво скривила рот и посмотрела на ноги подруги.

— Не подкашиваются больше от чувств, нет?

— Ну хорошо, он меня слегка притягивает. Такой вариант ответа подходит?

— Ха-ха! Слегка! Не вижу ничего легкого, дорогая. Я видела, как заблестели твои глаза, когда он потянулся губами к твоему лицу.

— Ну не надо преувеличивать. Они у меня не блестели. Я не какая-то уличная девка во власти собственных гормонов, — твердо заявила Дженнифер. — Да, этот мужчина привлекателен. Ну и что? Я не обязана набрасываться на каждого встречного привлекательного мужчину, не так ли?

— Да, раньше ты этого не делала. Но…

— Никаких «но». И что из того, что он умеет прекрасно целоваться? Я умею целоваться не хуже его, а скорее лучше.

Франческа закатила глаза.

— Я тебе верю.

— И то, что он не видит ничего плохого в том, чтобы смешивать бизнес и удовольствия, не означает, что я должна разделять его взгляды и терять здравый смысл. Как ты полагаешь?

— Конечно, здравый смысл всегда пригодится…

— Вот именно, — подвела итог дискуссии Дженнифер.

Они свернули на дорожку, ведущую к их дому. На двери квартиры Дженнифер было прикреплено объявление.

— Меня хочет видеть мамаша Фракатто, — пояснила Дженнифер, прочитав послание.

— А что ты натворила? Забыла оплатить аренду жилья?

— Нет. Кстати, она и тебя хочет лицезреть.

— Меня? Странно, зачем это я ей понадобилась? — На лице Франчески появилось искреннее недоумение и беспокойство.

Дженнифер устало вздохнула и с сожалением засунула уже вытащенный ключ обратно в карман.

— Отдых откладывается. Пошли.

Они спустились снова по лестнице и вышли наружу.

Мамаша Фракатто слыла местным авторитетом, причем не только для женщин. Для всего местного сообщества она стала живой легендой и приходилась в той или иной степени родственницей половине обитателей итальянского квартала. Неукротимая дама вмешивалась во все, что она считала входящим в сферу ее интересов.

Дженнифер попыталась сообразить, по какому поводу их приглашают, но так и не смогла придумать ничего путного. Они обошли здание с тыльной стороны, передвигаясь с опущенными головами, молчаливые и задумчивые, как два арестанта на прогулке в тюремном дворе. Ее совесть чиста. Она не смогла припомнить никаких грехов за собой, что потребовало бы срочного вмешательства мамаши.

Девушки прошли в занимавший первый этаж их дома ресторан через кухню, где в ноздри сразу ударил аппетитный запах ароматных итальянских кушаний, специй и приправ, вызывающий обильный прилив слюны. Персонал активно трудился, готовясь к традиционному субботнему наплыву посетителей в вечернее время.

Мамаша Фракатто стояла перед газовой печью. В руке она держала длинную ложку для снятия пробы и, покачивая ею в воздухе, отчитывала молоденького повара по поводу неправильного подбора компонентов для соуса.

— И, кроме того, необходимо добавить сахар в соус, чтобы ослабить вкус томата, — подошла к финалу инструктивно-познавательной и воспитательной беседы леди-ресторатор, помешивая варево своей универсальной ложкой. Затем она зачерпнула ею немного смеси и сунула повару под нос. — Вот, понюхай, а потом попробуй на язык. Ну как, стало лучше?

— О, это просто замечательно! — Для большей выразительности повар закатил глаза и поцеловал кончики пальцев экстравагантным жестом восхищения, так свойственным итальянцам.

Удовлетворенная мамаша Фракатто для порядка треснула его ложкой по руке, оставив жирный отпечаток томатного соуса на белоснежном рукаве поварской куртки.

— В следующий раз не забывай, — строгим, но довольным голосом прервала она провинившегося льстеца. К счастью для повара, хозяйка ресторана питала известную слабость к красивым молодым мужчинам.

— Добрый день, мама Фракатто. Как дела? — увидев, что она пришла в хорошее настроение, решила вступить в беседу Дженнифер и тем самым обозначить свое присутствие. Затем льстивым голосом добавила: — Как прекрасно пахнет.

— А, так вы уже пришли. Замечательно. Хотите есть? — И, не дожидаясь ответа, тут же предложила: — Давайте пообедаем вместе. — Она позвала одну из официанток небрежным жестом руки. — Бьянка, принеси вина и забери вот это.

Мамаша стащила с себя огромных размеров белый передник, соответствующий ее конфигурации. Под передником было надето элегантное черное шелковое платье, украшенное золотым крестом на изящной золотой цепочке венецианского плетения. Уши были декорированы длинными золотыми серьгами, подчеркивающими стильную короткую стрижку темно-каштановых волос с тщательно закрашенной сединой. Мамаша кокетливо поправила прическу рукой, затем обеими ладонями слегка пригладила плотно сидевшее на бедрах платье.

— Пошли, нам надо поговорить! — Она уверенным жестом приказала подругам следовать за собой.

Дженнифер посмотрела на Франческу и вопросительно приподняла брови, вздернув подбородок.

Подружка недоуменно пожала плечами. Что бы ни означало это приглашение, но вопрос явно стоит серьезно. Они направились в отдельный кабинет, куда официантки, зная вкусы хозяйки, тут же доставили розовое вино и закуски: сыр моцарелла с помидорами, мясное ассорти и дыню с ветчиной. Получив распоряжение в отношении главных блюд, они быстро удалились.

Вино и приглашение на обед означали у мамаши Фракатто два возможных варианта исхода событий: или серьезное официальное внушение, сдобренное хорошей едой и выпивкой для снятия стресса, или монаршую милость, дополненную королевской трапезой и праздничными напитками.

К сожалению, по ее внешнему виду никак нельзя было заранее предугадать, что ждет приглашенного.

— Мама, что бы это ни было, я… — начала на всякий случай оправдываться Дженнифер.

Их величество прервало речь взмахом руки.

— Подожди. Вначале выпьем по бокалу вина. А потом будем говорить. — Она указала рукой на стулья. — Присаживайтесь.

Девушки мгновенно плюхнулись на сиденья, как хорошо дрессированные щенки, сложили руки на коленях и принялись наблюдать, как проворная официантка откупоривает бутылку и разливает вино по бокалам.

Хозяйка заведения, обратив свое высочайшее внимание на гостей, подняла бокал с вином.

— Чин-чин! — И отпила небольшой глоток.

Обе подружки незамедлительно последовали ее примеру.

Выполнив необходимые формальные прелюдии для вступления в разговор, мамаша поставила бокал на стол и пронзила девиц своим маршальским взглядом.

— Итак. Объясните мне, почему это сегодня днем какой-то незнакомый мужчина зашел ко мне в ресторан во время ланча и задал массу вопросов о тебе, Дженнифер?

— Кто-то обо мне расспрашивал? — недоуменно спросила допрашиваемая. Похоже на то, что день грозит стать полным сюрпризов. — И о чем же он спрашивал?

— Характер вопросов и мои ответы на них вообще-то тебя не касаются. Но, так и быть, кое-что скажу. Вопросы обычные. Давно ли ты здесь живешь? — Она указала жестом на потолок. — Вовремя ли вносишь арендную плату? Не устраиваешь ли шумных вечеринок? Хорошая ли ты девочка или не очень? И так далее.

— Значит, кое-кто выяснял, насколько я хорошая?

— Да, синьорина. Именно так. Он также спросил, знаю ли я об источниках твоих доходов. Есть ли у тебя богатые родители, или хорошее наследство, или выгодная работа. И даже есть ли у тебя близкий друг, который тебя содержит или делает дорогие подарки.

— Друг, который дает мне деньги? — Дженнифер в изумлении и ярости даже открыла рот. Справившись с приступом гнева, она сама перешла в наступление: — Так кто же это был? Кто это задавал обо мне столь дурацкие вопросы? Кому понадобились данные о моей жизни? Он назвал как-то себя?

Мамаша Фракатто сунула руку в неглубокий треугольный вырез платья на груди и извлекла на свет визитную карточку.

— Он дал мне это, — сказала она, протягивая карточку Дженнифер.

— «Лукас инвестигейшнз», — прочитала вслух Дженнифер. — Частное сыскное агентство. — Она посмотрела на хозяйку ресторана, наморщив лоб. — С какой стати частным сыщикам заниматься моей персоной?

Мамаша пожала плечами.

— Этот сыщик сказал, что его нанял серьезный клиент для сбора неофициальных данных. Так сказать, подноготной информации. Якобы речь идет о найме на важную работу. Я ему не поверила, потому что для этого не нужно задавать такие вопросы. Даже я сама их не задаю, когда мне нужен хороший повар или новая официантка.

— Конечно, — согласилась с ней Дженнифер, быстро продумывая возможные варианты такого необычного к себе внимания. — Кроме того, я никуда и не собиралась трудоустраиваться. И заявления не подавала, и ни к кому персонально не обращалась. Да мне и вообще не нужна сейчас работа по найму, поскольку мое предприятие приносит достаточный доход.

— Я думаю, что знаю причину, — встряла в разговор Франческа.

— Что именно? — встрепенулась Дженнифер.

— Компания «Сильвер Кресент». Сыщик действовал по заказу Роберта Кэррингтона. Для изучения твоих финансовых и личных возможностей и деловых качеств.

— Не может этого быть. Он не стал бы это делать, — слабо и неуверенно запротестовала Дженнифер. Затем задумалась. Тот мужчина, которого она видела сегодня на спортплощадке, в порванной, грязной и потной футболке, мускулистый и грубый зверь, переполненный похотью и силой, конечно бы не стал. А вот тот финансист, с которым она встретилась в гостиной миссис Кэррингтон, въедливый, холодный и недоверчивый, обязательно так бы и сделал. Для него это просто составная часть бизнеса, ничего личного и оскорбительного. Рутинный процесс. То же самое, что заказать справку об экономическом состоянии фирмы перед покупкой ее акций или проверить платежеспособность человека, перед тем как предоставить ему банковский кредит. Тем более когда речь идет о человеке, покушающемся на финансовое состояние его любимой бабули.

— А кто такой этот Роберт Кэррингтон? — обеспокоенно спросила мамаша Фракатто.

— Крупный финансист и внук женщины, которая обещала вложить деньги в расширение бизнеса Дженнифер.

— А, в твою компанию. А зачем ты вообще просишь деньги у незнакомых людей? Неужели ты не могла обратиться хотя бы ко мне? Мы тут все как одна семья, бамбина, девочка моя. И ты нам не чужая, — начала выговаривать ей мамаша Фракатто.

Дженнифер почувствовала, как сдавило сердце. Она знала, что эта женщина говорит вполне искренне. С мамой Фракатто она познакомилась через Франческу, с которой, в свою очередь, быстро сошлась еще в школе, в седьмом классе, когда их посадили вместе за одну парту. Учеба в женской католической школе с ее жесткой дисциплиной была нелегким испытанием, и их взаимная поддержка во многом помогла выдержать это испытание.

Новые знакомые из итальянского квартала, куда ее мать переехала после своего третьего развода, во многом смогли заменить или по крайней мере восполнить недостаток родственных чувств для одинокого подростка, ибо у матери, постоянно занятой своими очередными любовными неурядицами, практически совсем не оставалось времени на то, чтобы уделить хоть какое-то внимание дочери. Уже в первое же воскресенье после знакомства с Франческой та пригласила ее домой на семейный обед, и в ее доме Дженнифер обрела вторую семью.

Правда, это с необходимостью потребовало и выполнения определенных встречных обязательств, а также дополнительных ограничений, в том числе права на самостоятельную жизнь.

Но Дженнифер это нравилось. Лучше быть членом одной большой семьи, где все о тебе беспокоятся и заботятся, чем оставаться свободной, но никому не нужной одиночкой.

— Я не могу взять твои деньги, мама Фракатто, — твердо сказала Дженнифер.

— А я не могу понять почему? — обиженно сказала мамаша. — Чем мои деньги хуже, чем у этих Кэррингтонов? Они такие же серо-зеленые, как и у них.

— Не обижайся, пожалуйста. Просто я хочу, чтобы это дело было чисто моим. Сделать все своими руками. Папа тоже поддержал бы меня.

— Упокой Господи его душу. — При упоминании о своем почившем в бозе муже мамаша перекрестилась, чему тут же последовали и обе ее собеседницы. — Ты не права, — продолжала настаивать мамаша Фракатто. — Папа и я были вынуждены опираться только на свои силы, потому что у нас не было родственников в Америке, когда мы сюда добрались. Нам некому было помочь. А у тебя есть здесь родственники. Мы твоя семья.

— Да. Я знаю. — Дженнифер нагнулась и ласково погладила руку пожилой женщины. — И я весьма благодарна судьбе за это. Я даже не могу выразить, насколько я вам всем признательна, особенно тебе, мама. Но все же я хочу создать свою фирму самостоятельно. Это испытание моих личных способностей, моей готовности к самостоятельной жизни.

— Но ты же все равно делаешь это не вполне самостоятельно. Ты же все равно используешь чьи-то деньги, а не свои, — резонно заметила мамаша. — А эта синьора Кэррингтон, — она недовольно и презрительно фыркнула, — чем она лучше меня, что ты готова взять ее деньги. — Мамаша Фракатто замолчала и приняла трагический вид великомученицы.

Дженнифер в отчаянии от тяжело идущего диалога замотала головой.

— Это не мое личное отношение к тебе или к ней. Это просто бизнес, чисто деловой подход. — Дженнифер не хотела, чтобы манипулировали ее чувствами. — Это то же самое, что взять кредит в банке.

— В банке? У этих ростовщиков? Семья надежнее и спокойнее, — не сдавалась несгибаемая мамаша Фракатто.

— Мама, ну ты же сама брала заем в банке три года назад, когда перестраивала ресторан, — сладеньким голоском пропела Франческа, приходя на помощь подруге. — Помнишь? Ты же не пошла к дядюшке Анунцио или к кузену Джованни за деньгами, не так ли? А ведь они с удовольствием бы тебе их ссудили.

— Да, и заодно с удовольствием влезли бы в мои дела, а то и потеснили бы. — В этот момент до мамаши дошла суть высказанной ею фразы, и она замолчала и насупилась, при этом заметно утратила свою первоначальную уверенность и категоричность.

Дженнифер сверкнула удовлетворенно глазами, но не стала злорадствовать и развивать дальше эту тему. Похоже на то, что мама молчаливо признала свое поражение, хотя заставить ее сделать это словесно вряд ли удалось бы. Она любила, чтобы последнее слово в споре всегда оставалось за ней. Главное, теперь надо было закрепить незримую победу и дать ей с почетом отступить, но так, чтобы она, не приведи господи, не потеряла внешнего достоинства и самоуважения.

— Ну хорошо, — сказала мамаша, простирая руки к небу жестом иссякающего терпения. — Не буду больше настаивать. Вижу, что вас все равно не переубедить. Я хотела сделать как лучше. Но, видно, Господь не захотел вас вразумить. Каждый должен учиться на своих ошибках. Идите своим путем, и да поможет вам Бог. Ну а если не получится, тогда вспомните об этом разговоре и приходите ко мне за помощью. Я никогда не брошу в беде своих заблудших детей.

— Спасибо, мама, за понимание и за твое доброе сердце. — Дженнифер встала, обошла вокруг стола и поцеловала свою названую родственницу в щеку. Вслед за ней тот же ритуал проделала и Франческа.

— Ну хорошо, девочки. — Мамаша Фракатто обхватила лицо Дженнифер ладонями и некоторое время смотрела ей в глаза. — Тебе будет нелегко, но я верю, что ты справишься. У тебя достаточно воли, ума и упрямства. Да, кстати, а что ты собираешься делать с этим детективным расследованием и с этим Робертом Кэррингтоном?

— Да ничего. Это обычный способ для таких людей решать свои деловые проблемы. Речь идет о займе, проверяется потенциальный клиент. Я не вижу здесь никаких серьезных проблем. Мне нечего скрывать. У меня в моих финансовых и личных делах в этом плане все благополучно. Так что мне нечего бояться и не о чем спорить. Это бизнес.

И с этих пор только бизнес, подумала она. Больше никаких личных чувств. Впредь она не позволит деловым отношениям отклоняться в сторону личных. Ни в коем случае, ни под каким видом!

Дженнифер пересмотрела почти каждый предмет в своем скромном гардеробе, прежде чем окончательно определиться с выбором наряда для предстоящей деловой встречи. У нее не было одежды, предназначенной специально для работы в офисе. Только один костюм с определенной натяжкой подходил под определение «деловой». Это темно-бордового цвета ансамбль из габардина, состоящий из слегка приталенного жакета с баской и длинной узкой юбки. Он соответствовал ее вкусу и не слишком влиял на финансовые возможности. В те времена, когда он был остро моден, деловым женщинам позволялось более четко выделять свои телесные формы, нежели сейчас, когда господствует бесполый деловой унисекс.

Она сделала более строгую прическу, закрутив волосы французским узлом, и надела свои самые консервативные туфли из простой черной замши, с вырезом в форме латинской «V» и высоченными каблуками. К этому ансамблю Дженнифер добавила маленькую черную лакированную сумочку квадратной формы, достаточную по размерам, чтобы разместить минимально необходимые для выхода в свет принадлежности.

Увидев свое отражение в зеркале, она отметила, что выглядит весьма неплохо даже без своего обычного набора ювелирных украшений. Окончательно одобрив наблюдаемое в зеркале кивком головы, Дженнифер покинула свои апартаменты с высоко поднятой головой, с сумочкой, твердо сжатой в руке, излучая деловитость и уверенность в себе.

Она заторопилась вниз по улице к перекрестку, чтобы поймать такси.

Дом, где помещалась штаб-квартира мистера Кэррингтона, выглядел строго по-деловому по сравнению с расположенными рядом зданиями, украшенными итальянским мрамором в стиле барокко и французскими фризами. Фасад был выполнен из красного кирпича, без всяких лепных украшений и металлических кружев и создавал ощущение надежности, солидности и фундаментальности.

При одном взгляде на это сооружение Дженнифер захотелось развернуться и убежать. Но она набралась мужества, гордо вздернула подбородок и направилась по широким ступенькам вверх, к высоким двойным дверям с массивными бронзовыми ручками. Двери любезно открыл вооруженный охранник, слегка наклонивший голову в ответ на ее благодарную улыбку.

— Не подскажете, как найти офис мистера Роберта Кэррингтона? У меня назначена с ним встреча, — обратилась она к сидящей за стойкой смазливой девице в настоящем строгом деловом костюме, стоившем, вероятно, немыслимых денег.

— Поднимитесь вон на том лифте на последний этаж. Там обратитесь к девушке, которая занимается приемом посетителей, она вас проводит.

В это время мистер Кэррингтон вдоль и поперек мерил шагами свой огромный кабинет, ожидая звонка от секретарши. Когда этот звонок раздался, он едва не подпрыгнул от нетерпения.

— Да, — нажав кнопку интеркома, произнес Роберт как можно более сухим, безразличным, несколько усталым тоном, будто читал за столом месячный финансовый отчет о работе банка.

— Это Лина, сэр. Почему я работаю на приеме посетителей? Дело в том, сэр, что Дороти отлучилась на несколько минут, но передала мне, что надо немедленно известить вас, как только появится мисс Кресент. Что я и делаю. Она здесь, рядом со мной. Мне самой проводить ее в ваш офис или подождать, когда вернется Дороти?

По правилам, установленным самим мистером Кэррингтоном, посетителям не дозволялось самостоятельно бродить по территории, где располагались кабинеты руководства. В то же время лицу, работающему на приеме посетителей, ни под каким видом нельзя было оставлять свое рабочее место без замены.

— Лина, попросите мисс Кресент подождать минутку. Моя секретарша тоже удалилась в дамскую комнату. Так что я сам выйду, чтобы забрать мисс Кресент у вас.

Он отключил связь интеркома и вытер носовым платком внезапно взмокшие ладони. Затем открыл дверь, ведущую из кабинета в ванную комнату, чтобы вымыть руки, взглянуть на себя в зеркало и привести в порядок внешний вид. Прическа выглядела достаточно аккуратно, вот только, похоже, на висках уже появилось несколько седых волос. Однако, присмотревшись повнимательнее, он понял, что это ему только показалось. Просто игра света на волосах. Он поправил узел галстука, еще раз слегка пригладил волосы пальцами, вытянул манжеты белоснежной рубашки из рукавов серого костюма-тройки ровно на предписанные этикетом полтора дюйма.

— Мистер Кэррингтон, — услышал он голос секретарши и легкий стук в дверь. — Вы у себя?

Он вышел из ванной комнаты.

— Да, я на месте. Входи, Элен. Я как раз собирался отправиться в приемную для встречи нашей гостьи.

— В этом нет необходимости. Я уже доставила ее к вам. Наткнулась на нее, когда возвращалась из дамской комнаты. Лина сказала, что предупредила вас о ее приходе. Так что я взяла на себя смелость проявить инициативу.

— Ну что ж, спасибо, Элен. Ты избавила меня от лишних передвижений. Прошу, мисс Кресент. Рад нашей встрече.

Конечно, легкий светский тон дался ему нелегко. При появлении у себя в кабинете протеже бабушки он почувствовал себя так, как будто его шарахнуло током или ударило молнией, что вообще-то говоря, согласно законам физики, примерно одно и то же. Но ему удалось создать на лице обаятельную улыбку и протянуть руку жестом истинного джентльмена, легко и непринужденно, хотя бы для того, чтобы коснуться ее. А коснуться хотелось очень и очень. И не просто символически…

— Итак, мисс Кресент. Рад приветствовать вас в штаб-квартире нашей корпорации. Простите, что заставил вас ждать. — Он выложил всю эту тривиальность спокойным, суховато-деловым тоном, хотя сердце не просто учащенно билось, а скакало по телу, где-то между затылком и пятками.

Дженнифер выглядела очень соблазнительно, в своем темно-бордовом костюме, который подчеркивал ее изящество и сексуальность одновременно. К сожалению, ноги были в основном скрыты длинной юбкой, существенно ниже колен. Но приталенный жакет выгодно подчеркивал ее полные груди, вызывая у Роберта обильный приток слюны. Стиль прически тоже изменился, волосы были подняты вверх и сильно приглажены. У него возникло острое желание запустить в них пальцы и вновь разбросать пышной волной по плечам.

Интересно, сколько времени займет расстегнуть все эти мелкие перламутровые пуговицы на жакете? Или, может быть, просто рвануть их одним сильным, резким движением. И что потом откроется под этим бордовым нарядом? Скорее всего, черный кружевной бюстгальтер. И легкомысленно-воздушные трусики все того же цвета. Под цвет колготок, насколько он в этом разбирается…

А его голос сам по себе монотонно продолжал бубнить что-то стандартное.

— К сожалению, накопилось слишком много дел.

— Да, я вас прекрасно понимаю, — с медовой мелодичностью прозвучал голос Дженнифер, орнаментированный улыбкой и взглядом на раскрытую дверь ванной комнаты. — Я вижу это.

Проклятая дверь и проклятая забывчивость! Эта девица умеет одним словом выбить ковбоя из седла. Но ему все же удалось удержаться в рамках светского разговора, игнорируя ее комментарий и свой предательский румянец:

— Может быть, кофе? Или вы предпочитаете чай? Или прохладительные напитки?

Дженнифер проклинала себя за несдержанность и за глупую ремарку, автоматически вылетевшую изо рта, прежде чем она успела подумать. Нашла время блистать острословием!

— Пожалуй, чашечку кофе, если вас не затруднит, — вежливо ответила она, пытаясь несколько запоздало показать, что она знает, как следует себя вести в приличном обществе.

Роберт вновь обратился к интеркому.

— Элен, не смогла бы ты принести нам по чашечке кофе. И что-нибудь к нему. Секундочку. — Он обратился к Дженнифер: — С чем предпочитаете кофе? Молоко, сахар? Могу предложить печенье, круассаны или датский фруктовый рулет.

Дженнифер слегка задумалась, а потом кокетливо произнесла:

— Право, не знаю. Я люблю кофе со сдобными булочками, но, к сожалению, это извечная женская проблема. Приходится следить за фигурой. — Она пожала плечами и машинально провела руками по округлостям бедер, в ту же секунду осознав, что опять сморозила глупость.

Жест получился каким-то вульгарно-сексуальным и чересчур многозначительным, учитывая характер встречи. Пожалуй, не слишком удачное начало, совсем не в той тональности, с горечью подумала она.

Дженнифер окончательно утвердилась в этом мнении, перехватив взгляд Роберта Кэррингтона, который вслед за ее словами оценивающе прошелся по линии ее талии и бедер.

— Пожалуй, я все же остановлюсь на круассане. Если есть, то с наполнителем. Черт с ней, с талией, — улыбнулась она. Наверное, опять прокол. На этот раз словесный, в дополнение к сексуальной жестикуляции. В этом обществе, скорее всего, не принято шутить насчет физических, телесных форм.

— Кофе и мини-круассаны, Элен. — Роберт вновь сглотнул избыток слюны, прикрыл рот ладонью и слегка откашлялся, чтобы снять хрипотцу в голосе. — И не тащи сама поднос. Пусть это сделает кто-нибудь другой. Минут через пятнадцать. Нам надо вначале поработать. — Он повернулся к Дженнифер и пояснил: — Я полагаю, вы уже заметили, что моя секретарша беременна. Уже полных восемь месяцев, на девятом. Присаживайтесь, пожалуйста, мисс Кресент. Можно вот в это кресло. Вам в нем будет удобно.

— Да, с женщинами это иногда случается, — сочувственно заметила Дженнифер.

Она осмотрелась вокруг. Впечатляли масштабы кабинета, солидность мебели красного дерева, отделка из натуральной кожи на массивных креслах и диванах, приглушенных тонов ковры и занавеси на окнах. Но еще большее впечатление производил сам хозяин кабинета. Он был олицетворением мужской элегантности — уверенно-деловитый и одновременно непринужденно-расслабленный и сексуальный.

Обычно ей не нравились мужчины в чрезмерно аккуратных и строгих костюмах, но этот был исключением. Дженнифер постаралась взять себя в руки и выглядеть спокойной и деловито-профессиональной.

— Прекрасный офис. — Она решила, что это будет достаточно безопасная фраза для начала делового разговора. — И прекрасный вид из окна. Наверное, помогает расслабиться и отрешиться на время от дел. Я имею в виду, эти деревья и траву.

— Да, вы угадали. Это успокаивает. — Хотя на самом деле он вряд ли когда-нибудь всерьез занимался разглядыванием пейзажа за окном.

Тем более сейчас его волновала вовсе не заоконная действительность. Гораздо более впечатляющее зрелище находится в его кабинете. При одном взгляде на эти стройные ножки с тонкими, породистыми лодыжками, подчеркнутыми туфлями на высоких каблуках, а также на округлые аппетитные бедра у Роберта от волнения перехватывало дыхание. Конечно, этой длинной юбке, вернее ему, Роберту Кэррингтону, не помешал бы разрез побольше, желательно сбоку или спереди, а не сзади. Он снова начал мысленно раздевать ее…

— Как вы думаете, не пора ли нам начать? — Дженнифер взяла на себя инициативу приступить к деловому разговору.

— Начать? — У Роберта ушло несколько секунд на то, чтобы понять суть вопроса и со своих расцветающих пышным цветом фантазий переключиться на действительность. — Ах начать? Да, да, конечно. Именно это я и хотел предложить вам. Давайте все же присядем. — Он приставил кресло к небольшому овальному столику и, подождав, когда Дженнифер подойдет к нему, помог ей разместиться.

Во время этого действия, стоя с полузакрытыми глазами вплотную к ней сзади и слегка наклонившись, он вдыхал аромат ее тела — уже ассоциирующийся с ней характерный запах цветов, в котором преобладали фиалки. Ее пышные волосы, мягкие и легкие, как шепот, касались его руки, в ушах посверкивали маленькие, филигранно обработанные в виде капелек аметисты. Так хотелось взять ее в этот момент за плечи, отбросить волосы и впиться губами в шею, а потом стащить с кресла прямо на пол и целовать, целовать, целовать, куда придется, до полного опьянения и бесчувствия.

Дженнифер пристроила свою сумочку на столик, улыбнулась ему, слегка повернув голову, и произнесла:

— Спасибо.

Такое впечатление, что гостья не чувствует или нарочито игнорирует его состояние. Да и ему не пристало демонстрировать открыто свои эмоции. Кабинет вице-президента банка — это не пивная для раскованных спортсменов. И женщина пришла сюда по финансовым делам, а не для амурных развлечений. И не просто по делам, а для получения займа.

Роберт глубоко вздохнул, отпустил спинку кресла, которую нервно сжимали его пальцы, и обошел вокруг стола, чтобы занять свое место. Он устроился сбоку, под углом девяносто градусов от нее, так чтобы нижняя часть ее тела не слишком попадала в поле его зрения, а ей не были бы заметны некоторые изменения в его физическом состоянии.

— Ну что ж, давайте займемся нашими делами. — Голос Роберта Кэррингтона прозвучал неестественно громко и суховато.

Он засунул руку в карман и извлек на свет футляр с очками для чтения. К сожалению, ежедневная многочасовая работа с цифрами и на компьютере не прошла совсем бесследно для глаз. Он пристроил очки на нос, взял со стола папку с бумагами и открыл на первой странице собранное на Дженнифер досье.

Она молча наблюдала за трансформацией элегантного светского денди в жесткого финансового гуру. Еще одно проявление этой многосторонней личности. Интересно, сколько еще новых граней сумеет она раскрыть в этом талантливом мастере перевоплощений.

— Итак, начнем со справки по кредитам и платежам, — сказал он. — Мне она понравилась. Никаких перерасходов по банковским счетам и кредитным карточкам. Никаких отсрочек по платежам и залогов. Оплата кредитов и жилья всегда вовремя и полностью. Для столь молодой девушки такая финансовая аккуратность — это превосходное качество и довольно редко встречающееся. Особенно в наше время. Вы даже сумели оплатить досрочно заем для учебы в колледже. Весьма похвально. Это впечатляет. — Он метнул на нее короткий одобрительный взгляд из-под очков и передал ей этот материал.

Дженнифер отложила документ, не читая. Она уже не раз видела подобные справки. Их составление, похоже, было любимым занятием банковских служащих.

— Совсем не то, что вы ожидали от уличной мошенницы? — не удержалась она от ехидной реплики.

Он опять бросил на нее взгляд из-под очков, на этот раз неодобрительный.

— Не будьте столь злопамятны. Я ведь уже извинился. Давайте лучше займемся делом и не будем отвлекаться на эмоции, — произнес он усталым и терпеливым голосом, которым врачи и банковские чиновники разговаривают с пациентами и клиентами. Иначе мы потеряем много времени и будем топтаться впустую на одном месте.

— Извините, я это машинально. Больше не повторится. Давайте продолжать. Что еще есть в вашем досье?

Интересно, есть ли в досье и материалы от частного сыщика, собиравшего данные в итальянском квартале? И станет ли он сообщать ей эту информацию? Напрямую вряд ли. А вот в косвенной форме — скорее всего, да.

— Теперь данные о вашей трудовой биографии. Не столь впечатляют, если сравнивать их с предыдущим документом. — Он молчаливо просмотрел бумагу, скользя ногтем по строчкам, что-то подсчитывая. — Вы сменили семнадцать мест работы. — Он строго посмотрел на нее поверх очков. — Мой первый вопрос к вам по этому поводу. Почему? Каковы причины такой трудовой нестабильности? Такая частая смена не создает хорошего впечатления о потенциальном клиенте у потенциального инвестора.

Об этом он мог бы и не говорить. Она это и сама прекрасно знает и не раз уже слышала.

— Мне быстро становится скучно на новом месте, — сказала Дженнифер, но тут же пожалела о сказанном. Такая откровенность в присутствии финансиста, в судейском облике которого сейчас предстал перед ней этот мужчина, просто непозволительна. Финансисты не любят непостоянства и легкомыслия, а также чрезмерной искренности, граничащей с глупостью. Любая правда должна разумно дозироваться и подаваться осторожно. Так что надо срочно скорректировать свой ответ.

Она взглянула на Роберта Кэррингтона. Он по-прежнему внимательно смотрел на нее, никак не реагируя на ее неосторожное замечание.

— Мне просто не нравится традиционная работа наемного служащего — с девяти до пяти, — начала объяснять она. — Я люблю разнообразие, встречи с новыми людьми, изучение и освоение нового. Для этого больше подходит частичная занятость, сокращенный рабочий день или вообще свободный трудовой график. Это дает возможность попробовать себя в различных областях, встречаться с множеством разных людей и обеспечивает более или менее стабильный и приличный доход. Это особенно было важно на начальном этапе создания собственного предприятия и его раскручивания. Если вы более внимательно посмотрите на даты моей работы, то легко заметите, что все не так плохо, как кажется на первый взгляд. На многих работах я была занята параллельно, иногда на трех сразу.

Роберт последовал ее совету.

— Да, пожалуй вы правы. Демонстрация высокого уровня оперативности и мобильности с вашей стороны. Успевать одновременно заниматься разнообразными делами весьма нелегко. Это требует определенной сообразительности, организованности и гибкости. Особенно когда трудишься сразу в трех разных местах. — Возможно, эта красотка действительно умеет не только флиртовать, как это кажется на первый взгляд. — И широта интересов и возможностей, прямо скажем, впечатляет. Продавец, телефонистка, официантка, консультант по макияжу, гид по туризму и т. д. Есть даже выгуливание собак и работа клоуном. Весьма богатый жизненный и трудовой опыт. — А каким образом вы вдруг стали клоуном? — В его голосе на этот раз явственно прозвучали насмешливые интонации.

— Я занималась организацией детских утренников, школьных ярмарок и других подобных мероприятий, включая клоунаду. Мне все это ужасно нравится. Очень увлекательное занятие. К сожалению, по мере развития собственного дела пришлось отказаться от всего остального. Просто не хватает времени даже на частичную занятость.

— А когда вы всерьез начали свой бизнес? Судя по датам трудоустройства, где-то с полгода назад? Я прав?

— Да, примерно так. — Дженнифер качнула головой, сверкнув камешками в ушах.

— И с этого времени ваше предприятие обеспечивало достаточную доходность и для вашей жизни, и для постепенного развития дела?

— Ну… в определенной степени. — Она задумалась над более точной и правильной формулировкой. — Я смогла оплачивать свои счета без использования доходов от дополнительной работы. Но для серьезного расширения дела нужен кредит.

Он понимающе кивнул и потянулся к настольному органайзеру, достав оттуда остро отточенный карандаш. Сделав краткую пометку на полях документа, вернул карандаш на место, снял очки и вновь посмотрел на нее. Выражение его лица было серьезным и несколько отсутствующим. Какое-то время казалось, что он смотрит сквозь нее.

Дженнифер инстинктивно напряглась в ожидании новых трудных вопросов.

— Учитывая специфику вашей трудовой деятельности, — он ткнул пальцем в документ, — и отмеченную вами тягу к разнообразию, так сказать… некоторое непостоянство, где гарантия, что через пару месяцев вы внезапно не охладеете к своему предприятию и не займетесь чем-нибудь другим? И не вильнете хвостом перед изумленным взором моей бабушки и ей ничего не останется, кроме как списать финансовые потери с налогооблагаемой суммы?

Дженнифер на некоторое время задумалась о том, как лучше ответить на данный вопрос и как убедить его, что ее предприятие — это не какая-то однодневка и не временное занятие для нее.

— На данный момент я могу предложить единственную гарантию того, что этого не случится. Это мое собственное предприятие. Это мой ребенок, моя мечта. Я работала над этой идеей с первого года учебы в колледже. Начала с производства кремов для ухода за кожей для самой себя, поскольку не могла найти в магазинах ничего подходящего для меня лично. Потом вышла с ними на рынок. Сама разработала соответствующую рецептуру, сама готовила, сама паковала, сама рекламировала и сама продавала. Я лично обучала женщин, как лучше использовать мою продукцию. Поскольку это мое индивидуальное предприятие, я знаю все аспекты этого процесса. И мне нравится это дело. Я никогда не сомневалась в целесообразности его продолжения. Единственной проблемой в этом деле, которая меня действительно угнетает, является ведение делопроизводства. — Дженнифер даже машинально покривилась. — Но все же я занимаюсь и этим. Хотя, конечно, не очень умело.

В глазах собеседника промелькнула смешинка.

— Я мог бы оспорить последний пункт вашего выступления, но не буду. — Он опять водрузил очки на нос и начал просматривать следующую подборку документов. — Это предварительные доклады, которые я составил из ваших сырых, необработанных данных, которые вы ошибочно считаете ведением документации.

— Необработанных данных? — Дженнифер наморщила на секунду лоб. — А, вы имеете в виду эти бумаги в коробках из-под обуви, — поняла она.

— Да. Я обработал эти данные, упорядочил и придал им более профессиональную и удобную для работы форму. Я объясню суть этой системы позднее. Она достаточно проста, ей только надо следовать. Но в ваших материалах не хватало некоторых важных данных, так что нам придется вместе поработать и заполнить пробелы.

Однако Дженнифер не была готова к совместной работе, не выяснив главного.

— Означают ли ваши слова, что мы будем сотрудничать в дальнейшем? Что касается меня, то я в любом случае продолжу свое дело. Независимо от того, инвестирует в него средства ваша бабушка или нет. Независимо от того, вложит ли кто-то другой деньги или нет. Я буду работать над тем, чтобы превратить мое дело в процветающий бизнес.

— Ну что ж. Ваша горячность убеждает меня в том, что вы говорите искренне. Но в данный момент я резервирую за собой право окончательного решения, пока не разберусь более тщательно в работе вашего предприятия и в вас самих.

— Или до тех пор пока не получите полный и обстоятельный доклад от частного сыскного агентства, — поддела его Дженнифер.

Роберт Кэррингтон даже не потрудился принять хоть сколько-нибудь виноватый вид.

— А как вы узнали о проводимой проверке?

— Сыщик беседовал с владелицей ресторана, у которой я снимаю квартиру. Но он не выяснил, что эта дама еще фактически является и моей приемной матерью. Она родственница моей подруги Франчески. И ей не понравилось, что какой-то странный человек собирает информацию на одну из ее многочисленных детей.

Роберт мог, конечно, понять чувства женщины, столкнувшейся с этически не всегда приятной работой частных сыщиков. Но внешне он никак это не показал.

— Полагаю, вы заверили свою названую родственницу, что в этом нет ничего плохого. Это обычный бизнес. Я всегда провожу проверку потенциальных клиентов, тем более когда речь идет о средствах моей бабушки.

— Именно это я ей и сказала. То, что это просто бизнес. Ничего личного и страшного.

Кэррингтон ограничился одобрительным кивком.

— А с какими же документами, подготовленными вами, я должна ознакомиться и уметь работать? — На ее лице появилось выражение ребенка, которому предлагают выпить горькое лекарство.

— Оборот средств. Активы и обязательства. Доходы и убытки. Это на первых порах. Цифры тоже предварительные. Для большей их конкретизации недостает исходных данных.

— Да, конечно. Это совершенно очевидно. — Она утвердительно кивала, как будто на самом деле понимая, о чем идет речь.

— В докладе по доходным и расходным операциям также есть ряд пробелов. Нужно внести еще кое-какие данные в эти бумаги, прежде чем мы сможем пойти дальше в создании эффективной системы делопроизводства. Например, большинство ваших платежных документов мне трудно с ходу разнести по каким-то определенным категориям. Они требуют более серьезного дополнительного изучения. Нам придется просмотреть их совместно, один за другим, определить их категорийность и уже после этого распределить по соответствующим файлам. — Он опять строго посмотрел на нее поверх очков, как будто ожидая возражений.

Дженнифер вновь согласно кивнула.

— Звучит вполне разумно. — Интересно, о каких категориях идет речь и как можно разложить всю эту груду накопившейся бумаги на более мелкие кучки? И зачем все надо так усложнять? По ее мнению, всю проблему бизнеса можно разделить на две части — деньги приходят и деньги уходят, а весь трюк состоит в том, чтобы количество получаемых денег превышало количество израсходованных. Все остальное — это просто пересчет бобов или зернышек риса.

Этот непросвещенный взгляд на проблему как раз и служил главным препятствием для получения кредита во время ее переговоров с банковскими работниками. Те как раз любили пересчитывать бобы, и у них было множество способов заниматься этим делом, суть которого она просто не могла постигнуть.

— Это будет не так сложно, — продолжил ее экзекутор. — А вот с остальным придется поработать. — Он поднял голову, услышав стук в дверь. — Да, войдите.

Дверь открылась, и на пороге появилась Элен в сопровождении молодой женщины, несущей большой серебряный поднос, весь заставленный приборами. Среди них были серебряный кофейник, две чашки тонкого белого фарфора с золотым ободком, такие же блюдца и тарелочки, серебряные сахарница и кувшинчик для сливок, плетеная серебряная корзинка с круассанами, покрытая салфеткой, и три хрустальные розетки с различными джемами. По виду все это сооружение тянуло на полтонны. Неудивительно, что босс не рискнул доверить переноску тяжестей беременной секретарше.

— Поставьте поднос вот сюда. — Он указал на круглый столик, за которым они сидели. — Благодарю вас, мисс Флеминг, за то, что помогли Элен, хотя это и не входит в круг ваших непосредственных обязанностей. Я это ценю.

Мисс Флеминг порозовела, польщенно улыбнулась и удовлетворенно кивнула.

— Не за что, сэр. Всегда рада помочь.

Дженнифер ждала, что последует еще и реверанс после выражения признательности со стороны их королевского высочества. Однако девушка просто застыла на месте, глядя на повелителя с немым обожанием. Однако монарх, похоже, этого не замечал. Сидя на своем финансовом троне, он уже переключил свое внимание на открытые файлы.

Зато это заметила Элен.

— Пошли, — сказала она сухо. — У нас еще много работы.

Мисс Флеминг бросила продолжительный взгляд на работодателя, не обращающего внимания на окружающее, и позволила увести себя с ристалища.

— Я поостереглась бы на вашем месте, — заметила Дженнифер, когда они вновь остались наедине.

— Гм, о чем это вы? — рассеянно сказал Роберт, не глядя на нее. Он делал карандашом какие-то пометки на полях в одном из докладов.

Дженнифер сняла свою сумочку со стола, переложила ее на свободное кресло и потянулась за кофейником.

— Если будете улыбаться ей столь пленительно и достаточно часто, то она в вас неизбежно влюбится, — сказала она, разливая кофе по двум чашкам. — Вам со сливками и с сахаром?

— Только сахар, — машинально ответил он и вдруг как бы очнулся, осознав суть сказанного Дженнифер. — Кто это собирается в меня влюбиться? О чем вы говорите?

Это прозвучало так естественно и искренне, что Дженнифер изумилась. Обычно такие интересные мужчины прекрасно осознают силу своего обаяния и свои возможности в этом направлении. А он вроде бы и не понимает. Это качество чрезвычайно привлекательно в нем. И очень необычно.

— Я имею в виду мисс Флеминг. Это та девушка, которая принесла кофе.

— Я знаю, кто такая мисс Флеминг. — Он взглянул на Дженнифер поверх очков несколько встревоженно, с выражением сбитого с толку человека, как бы молчаливо требующего быстрых разъяснений. — Я не понимаю, о чем вы говорите.

Дженнифер должен был бы насторожить легкий оттенок высокомерия в его голосе, но ее чрезвычайно развеселила его бестолковость.

— Это классический сценарий. — Она вспомнила чаепитие в доме миссис Кэррингтон и положила в чашку мистера Кэррингтона один кусочек сахара. — Практически клише. — Затем налила сливки в чашку кофе себе. — Секретарши всегда влюбляются в своих боссов.

Усвоение полученной информации заняло у мистера Кэррингтона несколько секунд.

— Это абсурд, — возвестил он торжественно, как будто выносил приговор. — Она не моя секретарша. Она просто клерк, занимающийся делопроизводством.

Дженнифер пожала плечами, в глубине души наслаждаясь ситуацией. Было приятно нащупать белое пятно во всезнающем финансисте. У короля нашлось уязвимое место.

— Клерки-делопроизводители тоже влюбляются в своих руководителей.

— Ее непосредственным руководителем является Элен, а не я, — продолжал упорствовать Роберт, на этот раз уже более раздраженным голосом. — Кроме того, есть специальная инструкция для служащих нашего банка, запрещающая близкие взаимоотношения между ними на работе.

— Ну что ж. Тогда я спокойна. Все учтено. — Она нагнулась и протянула руку к корзиночке, откинула салфетку и достала самый маленький круассан, который оказался с шоколадным наполнителем. — Но на всякий случай на вашем месте я все же подстраховалась бы. Я имею в виду, в отношении ваших чарующих улыбок. Нельзя раздавать их столь щедро. Это просто дружеский совет, — сказала она и вонзила зубы в круассан, размышляя о том, что, может быть, стоило посоветовать ему быть заодно поосторожнее и с влюбчивыми клиентками.

При этой мысли она чуть не подавилась куском хлеба. Любовь? Что касается ее, то здесь нет ни малейшей угрозы. Она не в состоянии влюбиться в этого мужчину. Возможно только чисто физиологическое влечение. Простое, примитивное сексуальное желание. Это желание надо как-то облагородить и сделать более приемлемым для обоих. Все остальное романтические бредни.

— Дженнифер, что-то не так? С вами все в порядке?

— Да, все хорошо. Не беспокойтесь. Я просто подумала о том, что мы должны… Я не знаю, как это лучше сформулировать… — Она поставила чашку на столик и отложила круассан на тарелку, отодвинув ее от себя. — Поцелуйте меня, — вдруг вылетело из ее рта, совершенно неожиданно не только для него, но и для нее самой.

— Что?!

— Поцелуйте меня, — спокойно сказала Дженнифер, как будто это была обыденная и совершенно законная просьба. — Так же, как вы сделали это в кабачке «У Макса».

— Видите ли, мисс Кресент… — Он тут же принял официальный тон, чтобы обозначить дистанцию между ними. Черт побери, ведь они же находятся в его офисе! И есть правила, традиции и нормы поведения в таких местах. Разве она не знает этого. — Не думаю, что это хорошая идея. — Это прозвучало еще более сухо и нравоучительно.

— Возможно, вы правы, — согласилась Дженнифер. — Но все же хочется, чтобы вы меня поцеловали. И я чувствую, что и вам этого хочется — разве не так?

Эффект неожиданности оказал подавляющее воздействие на рассудок, и у Роберта как-то неожиданно даже для него самого вырвалось:

— Боже мой, конечно!

— Ну а в таком случае… — Она встала с кресла, подошла к нему, протянула обе руки, не спеша сняла с него очки и аккуратно положила их на раскрытую папку с документами. Роберт тоже автоматически приподнялся, и они оказались вплотную друг к другу. — Поцелуйте меня, — повторила Дженнифер и прижалась к нему всем телом: глаза закрыты, лицо приподнято, сочные губы слегка раскрыты и чуть выдвинуты вперед.

Роберт Кэррингтон был всего лишь человеком и мужчиной, со всеми присущими этому подвиду слабостями. В нем текла настоящая, красная и жаркая человеческая кровь. В нем билось живое человеческое сердце, наличие которого, правда, отрицали некоторые мстительные неудачники из финансового мира Чикаго. Сейчас это обычное человеческое сердце работало на пределе своих возможностей, прогоняя буйную, закипающую от переизбытка адреналина кровь по всему телу и наполняя ею мужской орган, так необходимый в общении с женским полом. Понятное дело, что речь идет не о мозге.

— А зачем? — задал глупый вопрос Роберт, пытаясь сохранить остатки здравого смысла и руководство ходом событий.

Она от удивления даже открыла глаза.

— Что значит «зачем»? А что, разве для этого должна быть какая-то специальная причина? Странный вопрос. — Для нее он был тем более странным, что она и сама пока еще не разобралась в мотивах собственной просьбы. Просто какой-то спонтанный и неосознанный внутренний порыв. Или, может быть, что-то чисто женское, вообще необъяснимое, например какой-то случайный каприз? Ничего страшного, потом — так сказать, в процессе — будет видно, само разъяснится.

— Да, причина должна быть. И достаточно определенная, — с дурацким видом продолжал упираться Роберт.

— Ну хорошо. Раз вы так настаиваете, будем считать это, например, — Дженнифер задумалась, перебирая возможные варианты определений, — экспериментом.

— Экспериментом? — хрипловатым голосом переспросил он, недоуменно уставившись на ее рот, как будто ожидая, что оттуда вылетит еще какая-нибудь несуразица. Из этих пухлых, чувственных, малиновых губ, действительно как будто специально предназначенных для поцелуев. — А какого рода?

— Зачем вам эти идиотские детали? И не тяните время. Вы собираетесь меня целовать или нет? Или мне считать до трех?

Последняя реплика подействовала на него как удар хлыста. Он вздрогнул, напрягся и вдруг совершил резкий бросок вперед, как кобра на оцепеневшего под ее взглядом кролика. Сильные мужские руки моментально оплелись вокруг ее тела, прочно удерживая добычу в захвате, а хриплый от страсти голос произнес:

— Да, конечно. Я собираюсь это сделать. Немедленно и с большим удовольствием. Значит, хотите именно так, как в прошлый раз?

— Да! Именно так же. — Она опять закрыла глаза и вытянула губы навстречу, надеясь, что на этот раз получится еще лучше, гораздо лучше.

Его губы раскрылись сами по себе еще до соприкосновения с ее губами, словно желая поглотить ее рот и язык. Его язык легко прошелся по краешку ее губ, раскрывая их, и сразу же проник в глубину рта. Придерживая одной рукой Дженнифер за спину, а другой за шею, он отклонил ее тело назад, чтобы придать поцелую еще большую силу, глубину и страсть. При этом одновременно старался еще плотнее прижаться к ней. Она инстинктивно пыталась уклониться от чрезмерного сближения тел, но, чтобы не упасть, ей самой пришлось обхватить его обеими руками за талию.

Позиция была не очень удобная. Оба постепенно все более наклонялись над столом, грозя не удержать равновесия и обрушиться на кофейный сервиз. И в этот опасный момент, буквально в последний миг, в нем все же сработал заложенный банковским и светским воспитанием предохранительный механизм. Мужчина, рожденный и воспитанный джентльменом, все же победил в нем первобытного дикаря.

Роберт выпрямился, одновременно возвращая Дженнифер в вертикальное положение и выпуская из своего захвата. Он сделал шаг назад и вернулся в свое кресло. Дженнифер последовала его примеру. Некоторое время оба молчали, восстанавливая дыхание и самообладание.

Первым молчание прервал стойкий рыцарь без страха и упрека:

— Итак, я надеюсь, эксперимент прошел удачно?

— Какой эксперимент? — Дженнифер выглядела как только что проснувшийся ребенок, еще не осознавший перехода от сладкого сна к житейским реалиям. На ее лице появилось несколько смущенное выражение.

— Вы сказали вначале, что собираетесь провести эксперимент. Правда, не уточнили, с какой целью и в чем он заключается. Так каков все же итоговый результат? С вашей точки зрения.

— Да, действительно. Что-то такое я говорила. — Она несколько раз медленно и глубоко вздохнула, восстанавливая окончательно дыхание, затем продолжила: — Да, я думаю, что эксперимент прошел успешно. — Она взяла чашку и сделала пару глотков. — Мне так кажется.

— Но вы в этом не уверены?

— В вашем голосе слышится сомнение. Ну что ж, если вы в этом не уверены, то будем считать это провалом. — Она посмотрела на него так, что сразу стало очевидно: вина за провал целиком лежит на нем. Дженнифер поставила чашку на блюдце и добавила: — Печальным провалом.

Лицо собеседника выразило недоумение.

— Провал? С чего это вы взяли? — Он пристально смотрел на нее, ожидая разъяснения.

Под его взглядом ее щеки слегка порозовели. Длинные пряди волос, прижатые его рукой на затылке во время поцелуя, сейчас свободно спадали до плеч, красиво обрамляя ее лицо. Глаза прояснились, из них исчезла туманная дымка отрешенности, но зато появились признаки искрящейся страсти, грозящей вырваться наружу. Она выглядела как женщина, которая получила удовольствие от хорошо исполненного поцелуя.

— Так вы хотите сказать, что вам это не понравилось? — продолжал домогаться ответа Роберт. — Судя по вашему виду, этого не скажешь.

— Вообще-то внешность обманчива. Но в данном случае вы правы. Мне это понравилось. Так что дело не в удовольствии. Дело в том, что…

Она никак не могла подобрать правильных слов и возбужденно вскочила с кресла, сделала несколько шагов по ковру в разных направлениях, после чего застыла у стены, отвернувшись от него и глядя в окно на парковый пейзаж.

Роберт наблюдал за ней, не понимая причины, вызвавшей такой прилив возбуждения, да и не слишком пытаясь вникнуть в глубину ее эмоций. Он просто наслаждался этими быстрыми, нетерпеливыми движениями ее головы, как у норовистой лошадки, поднятой и выпрямленной линией плеч, как у военного на параде, длинной волнующей линией стройных ног и бедер, подчеркнутых туго обтягивающей их во время быстрых передвижений юбкой.

Дженнифер явно обманывала сама себя всей этой чепухой насчет эксперимента. И теперь кипела от избытка вышедших из-под контроля неожиданных для нее самой эмоций. Бесилась оттого, что обманула сама себя. Какой уж тут эксперимент, это настоящее безумие от прилива гормонов! Простая нелицеприятная правда заключалась в том, что этот мужчина слишком великолепен, слишком сексуален и слишком привлекателен. С таким опасно играть в обычные женские завлекательные игры. Можно не удержаться и самой превратиться из охотника в добычу. Вот как сейчас, когда она не удержалась от желания поцеловаться с ним… Черт побери, явно генетическое наследие от матери. Путать воздействие гормонов похоти с любовью к мужчине.

Но надо смотреть в глаза правде, какой бы горькой она ни была. А правда в данном случае заключается в том, что она серьезно влипла, сама того не желая, в историю с человеком, с которым не имеет ничего общего.

Подводя итоги предварительного анализа ситуации, следует признать: ни в коем случае нельзя терять бдительность, чтобы не пойти по стопам родной матери. И уж конечно ни под каким видом нельзя признаваться ему в своих чувствах.

Дженнифер вернулась в кресло с намерением четко, без обиняков расставить все по своим местам.

— Послушайте, — сказала она максимально рассудительным тоном. — Термин «эксперимент» был мною неправильно использован. Совершенно неправильно. Это был не эксперимент, так что говорить об успехе или неудаче в данном случае просто бессмысленно.

— Тогда что же это было?

— Это было…

Она опять потянулась за чашкой с кофе, пытаясь выиграть время и выбрать правильные слова. Сейчас нельзя выкладывать всю правду, ни в коем случае. Да и объяснить всю эту правду слишком сложно для нее. В ней, в этой правде, ей самой надо бы как следует разобраться. Дженнифер глубоко вздохнула еще раз, как перед прыжком в воду, и продолжила:

— Думаю, будет честным признать, что мы… э-э… что нас влечет друг к другу. Вы с этим согласны? — С ее точки зрения, термин не совсем удачный и точный, но, в конце концов, сойдет.

Роберт кивнул.

— Да, думаю, что это справедливая оценка. — С его точки зрения, данное определение тоже не совсем правильно освещало его отношение к этой девушке. Точнее говоря, совсем неправильно. Оно никак не подходило к тем диким чувствам, к тому возбуждению, которые охватывали его при виде Дженнифер, не говоря уж о том, когда она находилась в его объятиях. Интересно, куда заведут ее эти разъяснения? — Итак, что дальше?

— Ну… я просто подумала, что если мы, ну… — Она пожала плечами и еще отхлебнула кофе, затем вернула чашку на блюдце, выпрямила плечи и продолжила: — Я подумала, что нам просто надо не скрывать, а сразу решить эту проблему… напрямую.

— Решить? Каким образом?

— Дело в том, что мы оба, как я понимаю, думали о том, что произойдет, если мы поцелуем друг друга. Я имею в виду, если мы поцелуемся по-настоящему, с чувством.

Роберт молча кивнул, боясь раскрыть рот, чтобы не выдать обуревавших его эмоций.

Дженнифер помолчала, как бы в ожидании его реакции. Поскольку ее не последовало, она продолжила:

— Я подумала, что будет лучше, если мы это проделаем практически. Если мы удовлетворим свое любопытство, то все станет ясным и тем самым мы снимем лишнее напряжение. Избавимся от неизвестности. А потом забудем об этом и займемся делом. Вот что я имела в виду под словом «эксперимент».

— И что, это помогло?

— В каком плане?

— Удовлетворить ваше любопытство.

— Да, конечно. Вполне, — искренне сказала она, как ребенок, из любопытства сунувший руку в кипяток и обещающий матери больше не делать этого.

Роберт раздумывал, стоит ли развивать эту тему дальше и ловить ее на неискренности. Конечно, из ее уст, сквозь эти жемчужно-белые зубы, струится наглая ложь. Пожалуй, небольшой щелчок по носу ей не повредит.

— Вы забыли спросить, мисс Кресент, удовлетворило ли это мое любопытство?

Она слегка дернулась, но все же смогла выдавить из себя:

— А разве нет? — Она наморщила лоб в попытке разгадать его мысли, и ее и без того огромные карие глаза еще больше расширились.

Он отрицательно качнул головой.

— Нет, пожалуй нет. Во всяком случае, в обозримой перспективе. — И он накрыл своей ладонью ее руку, плотно прижав ее к столу.

Дженнифер попыталась отдернуть руку, но ей это не удалось, и она прекратила сопротивление.

— Так вы хотите узнать, какое это на меня произвело впечатление? — усмехнувшись, спросил он.

Она отрицательно покачала головой, встревоженная разгорающимся блеском в его глазах.

— Не думаю. Пожалуй, нет.

— Ну что ж. Тем не менее я все-таки скажу, потому что вы абсолютно правы. Думаю, нам следует быть достаточно искренними и открытыми друг с другом.

Он опять смотрел на нее огненным взором, тем первобытным хищным мужским взглядом, который будил в ней противоположные желания — или же спасаться бегством, или же броситься к его ногам, сдаваясь на милость победителя и моля о милосердии.

Но сейчас его взгляд в сочетании с элегантным костюмом-тройкой и раскрытыми файлами казался особенно опасным, несущим реальную угрозу. Этому лощеному джентльмену уже пришлось преодолеть несколько барьеров цивилизованного поведения. Где гарантия того, что, успешно сломав несколько преград и наплевав на сковывающие его правила и нормы светского поведения, он вдруг остановится перед каким-нибудь последним хилым нравственным заборчиком?

И где гарантия, что она сама сможет устоять перед его бурным натиском и не поддастся собственным первобытным инстинктам и неосознанным импульсам?

— Открытость женщины в отношениях с мужчиной — непозволительная роскошь. Некоторые вещи лучше всего хранить при себе, — твердо заявила она.

— А никто и не требует полной прозрачности. Речь идет только о конкретном случае, с тем чтобы мы могли быстро, не затягивая решить побочную проблему и перейти к нашим основным делам.

Дженнифер на секунду задумалась, слегка склонив голову и выгнув бровь, а затем отчеканила:

— Хорошо. Вы меня убедили. Давайте обсудим эту проблему открыто. Что означает этот поцелуй для вас, мистер Кэррингтон?

— Этот поцелуй, мисс Кресент, пробудил во мне любопытство. — Его голос звучал довольно равнодушно, устало, с холодком. — Было бы интересно узнать, как вы отреагируете на продолжение.

— Я искренне сомневаюсь, что продолжение последует. Я свое любопытство удовлетворила полностью и не вижу необходимости в продолжении эксперимента.

— А вот это зря. Я полагаю, что такой случай опять представится. И в следующий раз я не собираюсь останавливаться, пока не удовлетворю свое любопытство до конца. — Его губы раздвинула улыбка волка, наткнувшегося в лесу на одинокую заблудившуюся овечку. Он выразительно провел пальцем по ее руке. — И полное удовлетворение я получу только тогда, когда буду лежать между ваших коленей, чувствуя затихающие конвульсии вашего обнаженного, усталого после бурного соития тела, насытившегося и истощенного до предела эмоциями и ласками.

Ей пришлось напрячь всю свою волю, чтобы выдержать этот волчий взгляд, чтобы заставить зазвучать спокойно свой голос, чтобы не сорваться в приступе истерики и страха.

— Вы полагаете, что я должна как-то прокомментировать вашу речь?

Волчья улыбка ни на миг не покинула его лицо.

— И вы будете умолять меня слиться с вами хотя бы еще раз. Вы будете кричать об этом.

Дженнифер звонко засмеялась, как будто сама мысль о такой возможности показалась ей абсурдной.

— Только в ваших фантазиях, — спокойно сказала она, хотя голос ее предательски дрогнул.

— В своих фантазиях я это уже проделал. И не один раз. — Теперь его взгляд был совершенно открытым и искренним. В нем открыто и беззастенчиво рисовались сладострастие и жажда покорения и обладания. — Хотите об этом услышать в подробностях?

Дженнифер отбросила игру в хладнокровие и жестко процедила:

— Нет, не желаю. Ваши примитивные похотливые фантазии меня не интересуют.

— Даже если это вы их возбудили и играете в них главную роль?

— Тем более.

— Лгунья. — В его голосе явственно слышались ласка и нежность. — Вы просто умираете от желания узнать правду. Я вижу это по вашим глазам. Жар, влечение и восхищение.

— В таком случае у вас галлюцинации. Вы видите то, чего нет на самом деле.

— Почему же? Ведь я вижу вас.

— Вы видите то, что вам хочется видеть. Давайте все же вернемся к реалиям и займемся нашими делами.

Роберт коротко хохотнул и сдался. Женщин все равно не переговоришь. Они любят, чтобы последнее слово оставалось за ними. И в общении с Дженнифер Кресент одних слов будет недостаточно, чтобы добиться ее капитуляции. А в данный момент у него в распоряжении только слова. Точнее говоря, пока он мог себе позволить использовать только это оружие.

— Ну хорошо. Будем считать, что вы выиграли этот раунд, дорогая. Я сдаюсь. — Он выпустил ее руку и потянулся за очками, переключая внимание на раскрытую подборку документов. Он как-то весь подобрался, и его вид тут же приобрел деловую значимость и суховатость, как будто ничего не случилось и они только что не обсуждали животрепещущие проблемы их совместного общения.

Теперь уже пришла очередь Дженнифер усомниться в реальности происходящего. Что за бесчувственность? Что за мгновенная метаморфоза? О какой работе может идти речь? Он что, думает, будто она в состоянии сидеть с ним сейчас в офисе и работать над кипой компьютерных распечаток, делая вид, что ничего не произошло?

— Я вам не верю, — сказала она в отчаянии, упираясь взглядом в склоненную над распечаткой голову.

— Чему не верите? — Роберт оторвал взгляд от бумаг и приподнял голову. Взгляд был сугубо деловой и вполне невинный.

— Я не верю в то, что вам столь легко переключаться с одного на другое. Как будто ничего не произошло. Теперь я склонна думать, что… — Она вдруг прервала свою зажигательную речь, осознав, что сама провоцирует его. — Ничего. Не обращайте внимания на мои случайные реплики. Давайте займемся делом.

Однако ее слова снова взбудоражили его сознание. Мозг никак не желал переключаться и сотрудничать со здравым смыслом. Как оценить сложившуюся ситуацию и что делать дальше? Ведь действительно существуют определенные правила ведения бизнеса, и он нарушил их. Серьезно нарушил, а не просто слегка скорректировал. Он снял очки и посмотрел на нее.

— Похоже, я вновь должен принести вам свои извинения. Я вел себя более чем неправильно. Не знаю, что заставило меня так поступить.

Конечно, он прекрасно знал, в чем дело, но вышедшее из-под контроля мужское «эго» не могло служить извинением того, что он сказал ей в запале. Бизнесмен должен уметь контролировать свои эмоции и свои слова, тем более когда имеет дело с потенциальным клиентом. Естественно, он не жалел о сказанном. Дженнифер получила то, что заслуживает, ибо сама спровоцировала его на подобное поведение. Но ведь от финансиста как раз и требуется умение не поддаваться на провокации, даже со стороны красивой и сексуальной женщины. Жалел он только о том, что неправильно выбрал время и место, чтобы сообщить ей о своих истинных намерениях. Надо было держать свои желания до поры до времени в загашнике и извлечь их на поверхность только после завершения деловой части.

— Извините, если причинил вам неудобства или каким-то образом напугал вас.

— Вы меня не напугали, — слегка оскорбленным тоном произнесла Дженнифер. — Меня трудно напугать.

— Тем лучше. Тогда примите мои извинения за психологический дискомфорт. Я искренне сожалею. — В глубине души он, однако, почувствовал легкое удовлетворение. — Я заверяю вас, что это больше не повторится.

— Не за что просить прощения, — заверила его Дженнифер, почувствовав укор совести. Во всем случившемся есть немалая доля и ее вины. Именно это она и произнесла покаянным тоном вслух: — Мы оба в одинаковой мере виноваты. Может быть, — лицемерно добавила она, — я виновата даже в большей степени. — Она склонила лицо вниз, спрятав глаза за ресницами, и начала крутить кольца на пальцах, изображая смущение и раскаяние. — Не надо было мне просить вас поцеловать меня. Но я не предполагала, что это будет так серьезно. Это было глупо и непрофессионально с моей стороны.

— Да, вы правы.

Дженнифер вновь вскинула голову, удивленная таким ответом. Как-то не по-мужски он прозвучал. Настоящий джентльмен не стал бы настаивать на признании дамой своей вины и всю ответственность за случившееся принял бы на себя.

— Но с моей стороны еще более глупым было согласиться с вашей просьбой. Это мой офис, мое учреждение, и я знаю правила, — добавил он, словно подслушав ее мысли.

— Правила? — В ее голосе прозвучало неподдельное удивление. — У вас есть правила насчет того, как целовать женщин в вашем офисе?

— Это зависит от женщины и от того, почему она находится в моем офисе. Вы прибыли ко мне сегодня, чтобы заручиться моей санкцией на получение вами займа, — помпезно начал излагать официальную суть дела Роберт. — В этой ситуации я должен относиться к вам с уважением и принять все меры, которые бы исключали предоставление или вымогательство сексуальных услуг в качестве средства влияния на принимаемое решение или вознаграждения за оное. Всякие иные действия являются не только аморальными, но и незаконными.

— Но вы не предлагали мне ничего подобного, — запротестовала Дженнифер, как будто кто-то другой уже обвинял его в этом правонарушении.

— Да, не предлагал, — заверил ее собеседник. — Случившееся здесь можно квалифицировать как простое недоразумение. Неправильная трактовка ситуации обеими сторонами. Особенно с моей стороны, — великодушно добавил он и наклонился к ней, выражая полную искренность и честность на лице, как бойскаут перед принесением клятвы. — Хочу вас заверить, что получение или неполучение вами займа никак не будет связано с вашим личным обаянием и со случившимся недоразумением.

Дженнифер согласно кивнула.

— Да, я это поняла. Мне такая мысль даже в голову не приходила. Ни на секунду. И чтобы не было неясностей… — Она заколебалась на секунду, но потом решительно продолжила: — Со своей стороны я тоже хочу заверить вас, что не пыталась повлиять на ваше решение в свою пользу своим э… опрометчивым предложением.

Роберт понимающе кивнул.

— Всем нам случается иногда делать ошибки. Главное — вовремя остановиться, чтобы не случилось худшего, и извлечь из своих ошибок уроки. Итак, мы пришли к взаимопониманию. Наши сексуальные отношения никак не должны быть связаны с бизнесом.

У Дженнифер удивленно расширились глаза.

— Но у нас не было никаких сексуальных отношений.

Он внимательно, не спеша осмотрел ее еще раз поверх своих очков. Его глаза вдруг опять начали наливаться огнем. Лицо снова начало меняться, как у оборотня, теряя деловые очертания и все явственнее приобретая черты волка.

— Но будут, — твердо заверил он.

— Разве ты не можешь побыть рядом хотя бы немного? — беззастенчиво давила на подругу Дженнифер, передвигаясь вслед за Франческой по холлу, разделяющему их жилье. — Всего полчаса, ну хотя бы двадцать минут. Неужели так трудно выделить двадцать минут своего времени, чтобы помочь своей лучшей и давней подруге?

— Нет. Извини. Не могу, даже и пять минут не могу, — весело отбивалась Франческа, которую нисколько не трогали грубые попытки манипулировать ею. — У меня занят весь сегодняшний день. Расписан буквально по минутам. Максимум через две минуты мне надо выходить. Я и так уже опаздываю. И придется носиться весь день. — Она взяла свою сумку с массажными принадлежностями и усмехнулась. — Раз уж ты так боишься остаться с ним наедине, почему бы тебе не попросить мамашу Фракатто посидеть с тобой, пока он будет здесь. Ей очень понравится роль дуэньи и телохранительницы.

Дженнифер обидчиво насупилась.

— Очень смешно. И совершенно не по делу. — Она и сама не могла понять, что ее так тревожит. Франческа права. — Мне не нужна дуэнья. Я не боюсь остаться с ним наедине. Чего тут вообще можно бояться?

— Ну, может, ты боишься сама себя? — глубокомысленно заметила Франческа.

Дженнифер проигнорировала философско-психологический подход подруги к теме общения с мужчиной.

— Мистер Кэррингтон придет сюда по делу, чтобы посмотреть мое предприятие в работе. Как все это организовано на месте. И все, и ничего более.

— Ну конечно. И ничего более, — скептически прозвучал голос Франчески. — В таком случае зачем же ты просишь меня остаться?

— Чтобы ты меня поддержала. Рассказала бы ему, что ты уже давно используешь мою продукцию в своей работе. Поведала о ее высоком качестве. Поговорила бы о применении в массажной терапии моих ароматических масел, сказала бы, что твои клиенты от них в восторге.

— Ты это и сама можешь рассказать.

— Но из твоих уст это будет звучать убедительнее, чем моя самореклама. Он уже десятки раз слышал мои самовосхваления. Надо, чтобы он услышал подтверждение со стороны. От настоящего живого покупателя.

— Я не просто покупатель. Прежде всего, я твоя подруга, и он это прекрасно знает, — напомнила ей Дженнифер. — Мамаша Фракатто тоже является твоей покупательницей. Так что по совместительству вполне может исполнить роль дуэньи и твоего коммивояжера. Можешь еще собрать по-быстрому несколько потребителей твоей продукции, живущих по соседству.

Дженнифер поняла, что проиграла.

— Ладно, не буду тебя больше задерживать, а то действительно опоздаешь на свидание.

— Ничего, я бегом. Успею. — Франческа рассмеялась и бессердечно, с ехидством добавила: — Желаю удачно повеселиться. Не теряй своего шанса. — И она поскакала вниз, бросив на ходу еще какое-то замысловатое неприличное итальянское пожелание.

Дженнифер прислушалась к быстрому перестуку ее каблучков, закончившемуся протестующим стоном проржавевшей решетчатой входной двери в подъезд. Она уже собралась пойти к себе в квартиру, проверить еще раз перед предстоящим визитом, все ли у нее подготовлено должным образом для инспекции, как вдруг услышала громкий голос Франчески снизу:

— Да, конечно она у себя. Поднимайтесь прямо наверх, на второй этаж, а потом налево.

Боже мой, он уже здесь. Она заметалась, не зная, что делать. Сразу же почувствовала какую-то тяжесть в животе, ускоренное сердцебиение и сухость во рту. Даже какие-то темные пятна поплыли перед глазами. Она несколько раз глубоко вздохнула, плотно зажмурила на секунду глаза, чтобы восстановить ориентацию, успокоиться и вести себя соответственно.

Сегодняшний визит Роберта Кэррингтона к ней домой был составной частью общей схемы развития делового сотрудничества. Точнее, оценки возможностей такого сотрудничества. Во-первых, он хотел воочию лицезреть процесс практического изготовления продукции. Затем просмотреть модифицированную систему ее документации, бизнес-план, справки по доходам и убыткам, справки по номенклатуре выпускаемой продукции и т. д. То есть кучи бумаг, якобы крайне важных для принятия обоснованного финансового решения.

В общем, чисто деловой и насыщенный визит. Именно таким ей и хотелось его видеть. Решение деловых проблем, связанных с будущим ее предприятия, существенно важнее развития личных отношений с этим мужчиной. Тем более что после горячего секса в постели с ним неизбежно последует охлаждение, разбитое сердце и разрушенные мечты. Поэтому, сколь бы ни был горячим этот секс, он не стоит того, чтобы рисковать своим сердцем, и уж тем более мечтой о расширении своего бизнеса.

Она выпрямила плечи, пригладила блузку на груди и по бокам, проверила, насколько аккуратно она заправлена в длинную свободную юбку.

Приклеив на лицо холодную, уверенную, деловую улыбку, которую она отрабатывала целое утро у зеркала в ванной, Дженнифер застыла в ожидании человека, который держит ее будущее в своих руках.

Улыбка медленно сползла с ее лица. Она была буквально шокирована. По ступенькам лестницы поднимался вовсе не Роберт Кэррингтон, по ним поднималась его беременная секретарша.

— Боже мой! Подождите, я сейчас спущусь к вам и помогу подняться. — Дженнифер в несколько прыжков проскочила полпролета, подхватила одной рукой гостью под локоть, другой ухватила кусок юбки, чтобы не наступить на нее ненароком в сутолоке, взбираясь по лестнице.

Элен слегка улыбнулась, принимая помощь.

— Роберт паркует машину, — сказала она, не дожидаясь вопроса. — Единственное пригодное место для стоянки нашлось аж в пяти кварталах отсюда. Так что он высадил меня возле вашего дома, чтобы мне не пришлось долго тащиться пешком, а сам отправился дальше. Скоро будет здесь, с минуты на минуту.

Они наконец-то достигли площадки второго этажа. Элен держалась одной рукой за поручень лестницы, другой подпирала себе спину.

— Пожалуй, мне придется воспользоваться вашим туалетом. Такое впечатление, что ребенок сидит прямо на мочевом пузыре.

Роберт быстро шел по улице с кейсом в руке легкой спортивной походкой, поздравляя себя с блестящей идеей прихватить с собой на встречу Элен. Не то чтобы он очень уж опасался остаться наедине с Дженнифер в ее квартире. Нет, конечно. Но в присутствии беременной женщины у него даже мысли не возникнет о каком-то искушении и сексуальной провокации.

И, кроме того, присутствие секретарши пригодится и в чисто деловом плане. Она сможет объяснить Дженнифер систему создания и ведения файлов лучше, чем он сам, поскольку Элен действительно прекрасный специалист в этой области.

До него вдруг донесся приятный запах ванили и других специй, применяющихся при выпечке. Он повернул голову и понял, что запахи доносились из открытой двери кондитерской примерно в одном квартале от дома Дженнифер.

У них в офисе всем хорошо известна приверженность Элен к пирожным и фруктовым рулетам. Особенно ей нравится датский ананасовый рулет. А Дженнифер, насколько помнится, заказала при последней встрече мини-круассаны. Ну что ж. Прекрасная возможность продемонстрировать свою галантность перед дамами. Кроме того, с утра у него пропал аппетит, так что и он сам, можно сказать, совсем не завтракал. То есть налицо прекрасная возможность убить одним выстрелом двух зайцев, а может, даже и трех сразу.

Стиль жилища Дженнифер полностью соответствовал стилю самой хозяйки — оно выглядело столь же экзотично, эротично и броско. Отполированные, но некрашеные деревянные полы с естественным рисунком текстуры, местами прикрытые ковролином малахитового цвета, обозначающим, по-видимому, жилую зону. Стены были выкрашены в бледно-голубой цвет. Подборка мебели носила эклектичный, случайный характер: раскладной диван с красными подушками и белым деревянным обрамлением; высокий резной деревянный китайский сундук, покрытый лаком, который, похоже, использовался как кофейный столик; пара расшатанных стульев на гнутых ножках с сиденьями золотистого цвета в стиле Людовика XIV; огромный и потертый платяной шкаф, когда-то темно-коричневый; напольная лампа, декорированная под дельфина, с белым шаром светильника у него на носу. Возле китайского сундука, обрамленная по бокам парой элегантных серебряных подсвечников, стояла огромная, многоцветная стеклянная ваза в модернистском стиле.

Вся эта асимметрия, хаос и безвкусица в совокупности, тем не менее, создавали какую-то алогичную законченность и стиль, придавая своеобразный шарм этому жилью.

Роберт молчаливо стоял в дверях, восхищаясь и комнатой, и ее хозяйкой, которая, не замечая его появления, сидела вместе с Элен на высоких вращающихся табуретах возле стойки, отгораживающей маленькую кухоньку от остального помещения. Обе сидели спиной к нему и возились с многочисленными кувшинчиками и флакончиками, расставленными на стойке, совершенно не реагируя на окружающее.

Роберт постучал по дверной раме.

— Привет, леди, — любезно сказал он, когда обе обернулись к нему. — Кого-нибудь ждете?

Дженнифер легко спрыгнула с табурета и поспешила навстречу гостю, старясь не выдать своей радости, вызванной его появлением.

— Извините, Роберт, я не расслышала вашего звонка, — сказала она с хрипотцой в голосе и чуть запинаясь от волнения. Ее лицо сразу раскраснелось, сердце бешено забилось. — А как вы сумели войти?

— Дверь внизу на лестницу просто подперта кирпичом. Так что любой может зайти без особого труда, — произнес Роберт, гримасой выражая неодобрение таким отношением к правилам элементарной безопасности. Он даже не стал упоминать о незапертой двери в квартиру.

— Это сделала соседка Дженнифер, — вмешалась Элен. — Чтобы ты мог сразу же попасть сюда. Я сказала ей, что ты подойдешь через несколько минут. — Ее взгляд вдруг зафиксировал наличие белого бумажного пакета у него в руках. — А это, кажется, пакет из кондитерской? — с надеждой в голосе спросила она, переходя на более приятную для нее тему.

Роберт не стал разочаровывать женщин.

— Ты угадала. — Он быстро пересек комнату и положил свой портфель на табурет, который раньше занимала Дженнифер, а сверху на него пристроил пакет с деликатесами. — Думаю, что мы могли бы начать общение с чашечки кофе и слегка подкрепиться итальянской сладкой продукцией, прежде чем заняться насущными делами. Как вы на это смотрите, милые дамы?

— Звучит разумно. С удовольствием составлю вам компанию. Хотя, конечно, кое-чем придется пожертвовать. — Дженнифер машинально хотела хлопнуть себя по бедрам, но в последний момент удержалась, вспомнив о хороших манерах и перехватив взгляд гостя, как раз направленный на ее бедра. Слишком живой интерес к этому предмету и загоревшийся в его глазах огонек побудили ее быстро развернуться и поспешить укрыться от его плотоядного взгляда на кухне.

Она полезла в кухонный шкаф, в котором хранился небольшой набор необходимой посуды. Незаметно для гостей она достала холодную фарфоровую чашку и приложила ее к разгоряченным щекам, чтобы приобрести более спокойный вид.

— Кофе уже готов, — наконец сказала она после некоторой суеты на кухне с посудой и кофейником. — Но у меня, к сожалению, нет кофе без кофеина. Зато есть апельсиновый сок, сливки и обезжиренное молоко. — Она поставила чашки и блюдца на деревянный лакированный поднос. — Для желающих могу также предложить чай, настоянный на травах. Правда, придется подождать. У меня на газовой плите всего две горелки. Я готовлю лосьон для рук и сейчас как раз критическая стадия.

— Я не буду кофе, — сказала Элен. — Лучше выпью обезжиренного молока. — Ее глаза с вожделением смотрели на бумажный пакет. — Ну и чем ты нас порадуешь? — обратилась она к боссу.

Роберт открыл пакет и поднес его к носу Элен, чтобы та могла насладиться ароматом.

— Датский ананасовый рулет. Твой любимый. В местной кондитерской оказался весьма богатый выбор. Есть также булочки с черникой и круассаны. — Он бросил взгляд на Дженнифер, которая поставила деревянный лакированный поднос на стойку, осторожно убрав в сторону мешавшие сделать это стеклянные флакончики и бутылочки.

Она наклонилась над стойкой, щедро демонстрируя богатое содержимое в вырезе кофточки. На этот раз Роберт не стал отводить взгляд. Раз уж представилась такая великолепная возможность, то ею не следует пренебрегать. Кофе и булочки в комплекте с роскошной грудью — что может быть прекрасней? Да и вообще, одобрительный мужской взгляд хорошей женской груди не повредит.

Дженнифер отвернулась, чтобы достать молоко из холодильника. Взяв пакет, она перелила в стеклянный кувшин его содержимое и поставила его на поднос.

— Роберт, помогите, пожалуйста. Прихватите с собой кофейник, чтобы нам больше не бегать на кухню. Посидим спокойно в комнате, где больше свободного места. — Она кивнула на раковину, рядом с которой стоял кофейный агрегат.

Роберт двинулся к раковине, а Дженнифер в это время попыталась освободить ему место на крошечной кухоньке. Вследствие рассогласованности действий они не могли не столкнуться в узком проходе. Дженнифер улыбнулась и попыталась уступить место, развернувшись к нему спиной.

Он, конечно, вполне мог бы свободно протиснуться в образовавшееся дополнительное пространство, даже не задевая приятных женских выпуклостей, но трудно было отказаться от случайно представившейся возможности, когда удача сама плыла прямо в руки. Он положил руки на ее бедра, чтобы якобы обеспечить себе проход, и, продвигаясь боком медленно и осторожно, потерся передней частью своих бедер об ее ягодицы.

Дженнифер сделала вид, что все идет нормально и естественно, что ничего особенного не произошло, хотя бедра у нее как будто горели огнем в тех местах, где лежали его ладони. Она прошла через комнату и поставила поднос на китайский сундук.

Роберт забрал кофейник, бронзовый треножник-подставку и последовал за ней. Он поставил треножник на сундук и водрузил на него кофейник, после чего пристроился на низком диванчике рядом с Дженнифер.

Его взору открылось необычное зрелище. Элен с выпученными глазами сидела на стуле совершенно неподвижно и тяжело и прерывисто дышала. Он тут же вскочил с дивана и подошел к ней.

— Прости, я тут совсем про тебя забыл. Как ты себя чувствуешь? Может быть, помочь перебраться со стула?

— Нет, не надо. Все в порядке. Только спина немного болит и внизу тянет. Скоро пройдет, я надеюсь. — Она позволила взять себя за руку, встала со стула и выпрямилась. Постояв некоторое время, она улыбнулась и достаточно тихо, доверительным тоном спросила: — А с тобой все в порядке?

Роберт удивился и тоже тихим голосом, в тон ей осведомился:

— А почему ты спрашиваешь?

— Потому что я проработала с тобой восемь лет и никогда не знала тебя с этой стороны.

— С какой еще стороны?

— Ты всегда ведешь себя с женщиной как джентльмен.

— Да. И что? — произнес он рассеянно, стоя к Элен боком и с интересом наблюдая за Дженнифер, наклонившейся над сундуком и занятой разливанием кофе.

— А сегодня ты ведешь себя как-то необычно, я бы сказала, легкомысленно. Слишком большое внимание уделяешь вырезу в ее блузке. А главное, делаешь это чересчур заметно. — Эту фразу Элен произнесла любовно, с заметной материнской интонацией и легкой укоризной, как будто она разговаривает с собственным преждевременно повзрослевшим ребенком.

Он вначале автоматически попытался возразить или обидеться. Но потом до него дошла комичность ситуации, и он просто добродушно рассмеялся.

— Спасибо за предупреждение. Думаю, она этого не заметила.

— Ладно, ничего страшного. К тому же ты самый престижный холостяк в Чикаго. Извини за вторжение в личную жизнь, но как замужняя женщина со стажем хочу заметить, что ты явно неравнодушен к ней. На мой взгляд, выбор удачный. Сладкая девушка.

Не дожидаясь его реакции, она направилась к сундуку, оставив его в смятенном состоянии. Он чувствовал себя как школьник, пойманный за чем-то недозволенным. О господи, и куда только подевалась его всегдашняя находчивость!

— Роберт, вы не могли бы придвинуть стул поближе к столу, чтобы Элен не пришлось слишком тянуться? — вывела его из смятения Дженнифер.

— Да, конечно, нет проблем. — Он быстро выполнил просьбу и помог Элен поудобнее устроиться возле импровизированного стола, получив в награду от нее еще одну многозначительную улыбку.

— Расскажите мне о процессе производства вашей косметики, — обратился Роберт с предложением к Дженнифер, пристроившись рядом с ней на диване. — Желательно в деталях, с азов, начиная с подбора природных компонентов.

Дженнифер попыталась привести мысли в порядок, привыкнуть к сидящему слишком рядом на диване мужчине и построить план ответа по технологии производства. Она взяла чашку кофе и сделала глоток, стараясь оттянуть время хотя бы еще на несколько минут.

Роберт как бы невзначай подвинулся поближе к хозяйке дома, и ей пришлось немного поерзать на сиденье, чтобы создать достаточно безопасную дистанцию между ними. Она закинула ногу на ногу, поправила юбку, разгладив ее на коленях, и откинулась спиной назад, нервно покачивая босой ногой.

Элен с интересом наблюдала за боссом и его клиенткой, но вдруг почувствовала, как тупая, тянущая боль в спине внезапно сменилась на резкую.

— Простите… — тихо сказала она с какой-то необычной интонацией.

Роберт и Дженнифер синхронно повернули головы и посмотрели на нее с одинаковым выражением удивления и любопытства.

— Не хотелось бы прерывать ваше деловое общение, — сокрушенно сказала Элен, — но, боюсь, Роберт, мне придется просить тебя срочно предоставить мне отпуск по материнству.

— Отпуск по материнству? — недоуменно переспросил Роберт, полагая, что плохо расслышал.

— Простите, мистер Кэррингтон, — сухо улыбнулась Элен, — но я абсолютно уверена, что у меня начались роды. — Она красноречиво приложила руки к низу живота.

— Но ведь ты говорила, что это произойдет не ранее чем через три недели.

— Значит, ошиблась в расчетах, — безразличным голосом ответила Элен и тут же скривилась от боли и тяжело задышала.

— Боже мой, у нее схватки! — всполошилась Дженнифер. Она вскочила и засуетилась. — Так, я сейчас позвоню по телефону девять-один-один. Нет, лучше взять такси. Такси доставит ее в больницу быстрее. Но, с другой стороны, на «скорой помощи» есть медперсонал, который сможет принять роды прямо в машине в случае необходимости. — Она бессмысленно металась взад-вперед по комнате, то к двери, то к телефону, не в силах остановиться на каком-то одном решении.

Роберт как единственный в компании мужчина решил не поддаваться общей панике и взял на себя бремя контроля над ситуацией.

— Ты можешь идти? — обратился он к Элен.

Та молча кивнула.

— В таком случае я отвезу тебя в больницу. — Он обнял ее за плечи. — Давай начнем двигаться, медленно и осторожно, — сказал он наставническим, успокаивающим тоном, помогая ей подняться. — Главное — не спешить и не нервничать. Мы успеем.

Элен вдруг согнулась и ухватилась руками за живот.

— Мне кажется, он уже выходит.

Роберт почувствовал, что его прошиб холодный пот.

— Не может быть, Элен. Попридержи его внутри хотя бы еще полчаса. Первый ребенок всегда долго появляется на свет, — уверенным оптимистичным голосом профессионального акушера возвестил он, как будто всю жизнь только и занимался приемом новорожденных.

— Нет, не могу. Он уже движется наружу.

— Телефон девять-один-один не отвечает. — Дженнифер бросила трубку и развернулась к двери. — Я побегу за такси.

— Забудьте о такси, — рявкнул Роберт властным, жестким голосом, стремясь подавить панику еще в зародыше, пока ситуация не вышла из-под контроля. Он полез в карман брюк, вытащил ключи от машины и бросил их Дженнифер. — Вот, возьмите. Я припарковал машину у цветочного магазина, с синей вывеской, названия не помню. Это в пяти кварталах отсюда, вверх по улице. Пока вы подгоняете машину, я помогу Элен спуститься вниз, к выходу.

— Я знаю этот магазин. — Она кинулась к двери.

— Туфли! — крикнул Роберт. — Вы забыли надеть туфли. И захватите кошелек.

Дженнифер резко развернулась, схватила первую попавшую в руки пару обуви, вытащила кошелек из кармана пальто и помчалась по лестнице вниз.

Кошелек действительно пригодился, поскольку пришлось оплатить стоянку. К тому времени, когда она развернула машину и подъехала к своему подъезду, ее руки тряслись от волнения, а все тело было покрыто потом. Ее терзал страх, с одной стороны, потому, что она может разбить безумно дорогой «порше», за рулем которого сидела впервые в жизни, а с другой — что может не успеть и придется принимать роды в машине.

Но ей повезло. Она доехала благополучно и увидела Роберта с Элен на тротуаре рядом со своим домом. Конечно, роженица выглядела не лучшим образом, зато Кэррингтон был на высоте положения, твердой рукой управляя тонущим кораблем. Он напоминал рекламу настоящего мужчины на обложке журнала «Дженльменз куотерли».

Им удалось довольно быстро устроить Элен на заднем сиденье — в полулежачем положении. У нее уже начали отходить воды, и на кожаном сиденье и ковровом покрытии на полу появились бледно-розовые пятна.

Дженнифер начала опять метаться.

— Я сбегаю за полотенцами. Я быстро.

— К черту полотенца! — рявкнул на нее Роберт. — Быстро садитесь рядом и приглядывайте за ней.

Он врубил скорость, рванув прямо с места во всю мощь мотора. Машина мчалась как дикий зверь, пожирая расстояние, превышая все городские ограничения по скорости и нарушая все мыслимые правила езды, в том числе несколько раз игнорируя красный свет светофора. Каким-то чудом им даже удалось не нарваться на хваленую чикагскую дорожную полицию.

В отделение «скорой помощи» больницы «Нортуэстерн мемориел» они прибыли за рекордное для городской езды время. Оказалось, что Роберт даже сумел предварительно дозвониться по мобильному телефону до больницы, предупредив о предстоящем прибытии, так что на эстакаде у приемного отделения их уже ждала медсестра с коляской. Видимо, он, просчитывая возможные варианты развития событий, заранее ввел больничный номер в память телефона.

— Теперь все будет в порядке, Элен, — заверил ее Роберт, помогая выбираться из машины и пересаживаться в коляску. — Вы в надежных руках специалистов. Они о вас позаботятся.

Уже сидя в коляске, Элен ухватилась за его элегантный шелковый галстук, притянула к себе и слабеющим голосом прошептала:

— Позвони мужу. Пусть приедет.

Роберт тут же извлек из кармана сотовый телефон, который, естественно, содержал не только домашний телефон секретарши, но и рабочий телефон ее мужа. Дождавшись соединения, он передал Элен трубку, высвободив тем самым из плена свой галстук.

Медсестра покатила коляску в глубину холла, к лифтам, которые вели в родильное отделение. Пока двери лифта не закрылись, было слышно, как Элен выражает свою неувядающую любовь к мужу вперемежку с ругательствами по поводу того, что он довел ее до такого состояния, и требует поторопиться с приездом в больницу раньше, чем родится их сын.

Роберт и Дженнифер остались стоять в холле, чувствуя себя лишними.

— Ну что ж, — облегченно вздохнула Дженнифер, — слава богу, что все так благополучно закончилось. Надеюсь, и роды пройдут нормально. А то я тряслась всю дорогу. Боялась, что ребенок появится на свет прямо в машине, а я даже не знаю, что в этом случае надо делать.

— Да, я тоже это испытал, — признался Роберт.

— Да? — удивилась Дженнифер. — А по вашему виду этого не скажешь. Вы выглядели великолепно во время этой катавасии. Хладнокровный. Уверенный в себе. Точно знающий, что надо делать.

— Видимо, просто сработал инстинкт самосохранения. Я испугался до смерти, хотя в какой-то степени психологически заранее готовился к такому варианту. Только я думал, что это может произойти у меня в офисе. На всякий случай даже почитал кое-какую справочную литературу по этому вопросу. Правда, она мало помогла. Когда что-то серьезное случается, как-то сразу все вылетает из головы. Особенно когда у нее начали отходить воды. Придется, кстати, обивку на сиденье менять.

— Что-то вы не похожи на человека, которого можно напугать до смерти. — Она посмотрела на него долгим изучающим взглядом. — Вы даже не похожи на человека, которого вообще что-то может серьезно взволновать и вывести из себя. — Она протянула руки и поправила узел его галстука. — Вот так лучше. Восстановлено совершенство.

После такого интимного жеста автоматически последовала ответная реакция. Роберт перехватил ускользающие женские руки и прижал ее ладони к своей груди.

Дженнифер почувствовала, как сдавило горло. Она не могла произнести ни слова, просто молча стояла и неотрывно испытующе смотрела на него. Она чувствовала, как уверенно и ровно бьется мужское сердце под ее ладонями. Она ощущала его теплые и сильные пальцы и струящуюся из них энергию. Она впитывала тепло его взгляда, ласкающего каждый локон ее волос, каждый изгиб и впадинку на ее теле. Он смотрел так, как будто впервые в жизни видел женщину и хотел бы навсегда запомнить малейшую деталь ее внешности на тот случай, если больше не увидит никогда.

— Вы сводите меня с ума. Вы знаете это? — прошептал он тихим, томным голосом. — Вы самая…

В этот момент излияния его души были грубо прерваны резким женским голосом:

— Боже мой! Да это, никак, сам Роберт Кэррингтон. Посмотри-ка, Мери, действительно он сам, собственной персоной.

Роберт отшатнулся от Дженнифер, несколько раз моргнул и тряхнул головой, как будто выходя из транса, после чего повернулся к говорящей.

Черт побери! — подумала Дженнифер. Как это не вовремя! На самом интересном месте столь многообещающая фраза осталась неоконченной. «Вы самая…»

— Я вижу, — недовольно пробурчал второй женский голос. — Я не слепая.

У Мери оказалось много общего с миссис Кэррингтон — и по возрасту, и по статусу, и по элегантности одеяния. На ней был прекрасно сидящий шерстяной костюм с большой камеей на лацкане. С согнутой руки свисала классическая сумка от Шанель, точно под цвет костюма и туфель. Она слегка опиралась на отделанную золотом трость.

Роберт отпустил руку Дженнифер, отошел от нее на шаг, поздоровался, слегка помялся, потом все же выговорил:

— Какой сюрприз увидеть вас здесь.

— Да уж… — Что-то вроде смешинки блеснуло в глазах старушки, когда она беглым взглядом еще раз окинула молодую пару. — Я представляю.

— Надеюсь, вы зашли сюда не для визитов к докторам в их профессиональном качестве? — взял на себя инициативу ведения светской беседы Роберт, пытаясь тем самым пресечь возможные щекотливые вопросы со стороны старшего поколения. Хотя, увы, мадам была известна своей склонностью устраивать бесцеремонные допросы.

— Конечно нет, — оскорбленно заявила старушка. — Ты же знаешь, что я никогда не болею.

— Мы говорили с руководителем клиники о завершающих приготовлениях к проведению ежегодной благотворительной ярмарки по сбору средств, — сообщила вторая старушка. Она была моложе и не столь породиста, как ее спутница. — Мы собираемся устроить в этом году весьма солидное мероприятие, с размахом. Хотим устроить обед и пригласить оркестр, а также…

— Прекрати болтать чушь, Генриетта, — решительно перебила ее Мери, стукнув тростью по полу так яростно, что ее спутница даже подпрыгнула. — Он и так все знает. Он входит в совет директоров этой больницы, и я уверена, что это мероприятие уже отмечено в его рабочем календаре. — Сказав это, она перевела взгляд на Роберта. — А теперь представь мне молодую женщину.

— Сожалею, что не сделал этого сразу, — извинился Роберт.

— А следовало бы, — последовал желчный выговор старухи.

— Миссис Мери Кросби, миссис Генриетта Уиткер, позвольте вам представить мисс Дженнифер Кресент.

Представительницы старшего поколения выдавили натужные улыбки, и Мери нетерпеливо мотнула головой.

— Так чем вы болеете?

— Болею? — удивилась Дженнифер.

— Мы стоим в холле отделения «скорой помощи», не так ли? Что-нибудь повредили? Может быть, травма руки? — начала допрос миссис Мери Кросби.

Роберт мужественно принял огонь на себя, заслонив Дженнифер своей широкой грудью, и смело вышел вперед, пытаясь избавить несчастную от общения с ожившей Медузой Горгоной.

— Никто из нас, к счастью, не травмирован и не болеет. Мы проводили деловую встречу, в ходе которой у моей беременной секретарши начались роды. Мы с мисс Кресент доставили ее сюда и теперь ждем, когда в больницу прибудет ее муж.

— Деловая встреча? — ехидным тоном протянула миссис Кросби. — Как интересно. — Она демонстративно окинула взглядом Дженнифер с головы до ног.

— Да, деловая встреча, — твердо подчеркнул Роберт.

Под скептическим взглядом аристократичной старухи Дженнифер вдруг почувствовала себя как школьница, вызванная за шалости в кабинет директора школы. Одновременно в ее душе нарастала злость. Какое дело этой старухе до моего внешнего вида и вообще до меня?

Тем временем ее доблестный рыцарь продолжал:

— Мисс Кресент — мой клиент. Она президент компании «Силвер Кресент». Это новая, довольно успешно действующая фирма, специализирующаяся на косметических продуктах. Мы обсуждали вопрос о расширении ее деятельности и выходе на национальный уровень. — Он повернул голову в сторону входа в приемное отделение и облегченно выдохнул. — Похоже, что наконец-то прибыл будущий отец. Вы извините нас, — он подтолкнул Дженнифер в сторону выхода, — но нам надо успеть с ним переговорить, прежде чем мы вернемся в офис для продолжения переговоров.

— Рада была познакомиться с вами обеими, — бросила на прощание Дженнифер старым дамам и, не дожидаясь ответа, устремилась вслед за своим пастырем по пути к спасению от старой ведьмы.

Вслед им неслось гневное постукивание трости об пол.

Разговор с обеспокоенным будущим отцом был лапидарен. Они обменялись несколькими словами на ходу, в спешке, на фоне громкого задыхающегося голоса роженицы по сотовому телефону. А потом уже вышли на улицу, двигаясь в сторону «порше», по-прежнему припаркованного в желтой зоне, перед входом в отделение «скорой помощи». Оба ощущали себя как школьники-прогульщики, сбежавшие с уроков и не желающие привлекать к себе чье-то излишнее внимание. Дженнифер моментально забралась на переднее сиденье, как только спутник открыл для нее дверцу, и впервые почувствовала себя в безопасности после всех пережитых за какой-то час стрессов.

— Так, значит, я теперь президент весьма процветающей косметической компании? — Она одарила Роберта смеющимся взглядом. — А не слишком ли вы перебрали в рекламе?

— Не думаю. — Роберт повернул ключ в замке зажигания. Мотор мягко и сыто заурчал, и они плавно двинулись с места. — Вы ведь действительно и владелец, и президент, и генеральный директор в одном лице.

Дженнифер фыркнула.

— Вы забыли добавить — и единственный служащий все в той же компании.

— А это уже неважно. Формально, с юридической точки зрения мы не погрешили против истины. Так что миссис Кросби проинформирована достаточно точно. В процессе роста компании займетесь и расширением штата сотрудников. И вообще, приятно было утереть нос этой старой наглой кляче. Ей и сказать-то было нечего. Кстати, она родственница моей невесты. Та приходится старой даме племянницей.

Что-то как будто оборвалось внутри у Дженнифер при слове «невеста».

— Так вы помолвлены? — Она почувствовала, как ее начинает наполнять ярость и ревность. Вот свинья. А еще лез целоваться. Да еще говорит об этом с такой легкостью и небрежностью, как бы между делом. Хуже чем свинья. Просто грязная жаба. Она даже выругалась вполголоса по-итальянски, использовав любимую фразу Франчески.

Роберт посмотрел на нее, удивленный ее внезапно напрягшимся и помрачневшим лицом, а также тяжелым вопросительным молчанием, повисшим в воздухе. Лицо ее покраснело, челюсти сжаты, а пальцы стиснуты в кулаки. И тут до него дошло.

— Извините, я забыл добавить — «был помолвлен». Это моя несостоявшаяся невеста. Неудобно признаваться, но это она меня бросила. За три дня до свадьбы. И вскоре вышла замуж за другого. — Он почувствовал явное удовлетворение при виде столь откровенной ревности.

Гнев Дженнифер мгновенно улетучился, как воздух из лопнувшего шарика. Как-то сразу стало легче дышать, и мир вокруг обрел прежние краски и запахи.

— Мне жаль, что у вас так получилось, — лицемерно произнесла она.

Роберт насмешливо посмотрел на нее, и вновь что-то волчье промелькнуло в его глазах.

— А мне нет.

Удивительно, но на этот раз свободное место для парковки нашлось сразу всего в одном квартале от ее дома. По дороге от машины к дому оба напряженно молчали, и вокруг них как будто повисло наэлектризованное облако. Оба понимали, что между ними что-то произошло, что-то очень интимное, сближающее и требующее откровенности, самовыражения и разрядки. Тем более что они направлялись в ее опустевшую квартиру. Где они будут только вдвоем.

Две недели ушли на то, чтобы оценить разработанные ею косметические рецепты и их производственную реализацию, разработать соответствующую технологическую документацию, оценить поставщиков и оптовых покупателей, кредиторов и клиентов. И за эти две недели он ни разу не остался с ней наедине. Поэтому его постоянно мучило чувство разочарования и неустроенности.

Однако имелись и обнадеживающие результаты. По истечении этого срока он убедился в том, что бабушка была абсолютно права. Ее женская и коммерческая интуиция оказались на высоте. Компания «Сильвер Кресент» действительно стоила того, чтобы вложить в нее капиталы. Несмотря на довольно эксцентричный вид владелицы и хаотичную документацию, все деловые вопросы решались должным образом. Дженнифер сумела найти незаполненную нишу на рынке и успешно воспользовалась ею. У сексуальной кошечки помимо роскошного тела оказались и неплохие мозги.

Они обсуждали заключительные детали сделки в гостиной миссис Кэррингтон. Внешне все выглядело очень пристойно и по-деловому. Дженнифер сидела на диванчике рядом с хозяйкой дома, как когда-то, во время ее первого визита в этот дом. А он точно так же сидел напротив в кресле, отделенный от дам чайным столом.

На бизнес-леди был свободный свитер цвета старого золота, который, видимо, призван был подчеркивать ее скромность, но реально подталкивающий к мысли о том, как легко будет стащить его с этого тела, когда дойдет до личных отношений. Бедра выгодно обрисовывала длинная юбка в шотландскую клетку. На ногах красовались темно-красные полусапожки. Буйные огненные кудри были отброшены назад и свободно развевались при каждом движении ее головы. Изредка сквозь них посверкивали золотые сережки в ушах. Глядя на них, Роберт вспоминал о том кольце, которое притаилось на пальце ее ноги, и сердце его сладко сжималось.

Он изо всех сил старался держать себя в руках, чтобы не отвлекаться от дел мыслями об ее обнаженном теле, и в этом отношении, можно сказать, преуспел. Роберт тщательно, детально и не спеша объяснял собеседницам каждый термин и каждый пункт договора и приложенных к нему документов. Особое внимание он уделял Дженнифер как новичку в области коммерческой юриспруденции, к тому же отказавшейся от услуг адвоката для проверки правильности оформления контракта и соблюдения ее интересов.

— Я вам доверяю, — сразу же сказала она, когда он впервые поднял вопрос о ее собственном адвокате. При этом ее цыганские глаза игриво сверкнули и насмешливая улыбка раздвинула чувственные губы. — До определенных пределов. Только в деловых вопросах. — Голос звучал столь мягко и соблазнительно, как будто она приглашала его заглянуть к себе в спальню и войти в ее тело.

От крайностей Роберта спасало лишь понимание того, что деловой финал приближается, а вместе с ним и время платить по другим счетам. Еще полчаса — и контракт будет подписан. Будут поставлены все точки над «i», соблюдены все юридические формальности и правила. И он наконец откроет шлюзы для всех своих безудержных эротических фантазий, для сумасшедшего праздника плотской любви и наслаждений.

— Вам надо подписать все четыре экземпляра документов, — сказал он, складывая вместе, в одну стопку, увесистые бумажные комплекты. — Поставьте подпись и дату на каждом из них внизу, над линией, под которой напечатана ваша фамилия. Вначале ты, бабуля. Теперь ваша очередь, мисс Кресент. Прекрасно, поздравляю вас обеих. — Он искоса, многозначительно и многообещающе посмотрел поверх очков на Дженнифер.

Она уловила его обжигающий, чувственный взгляд, ответила ему столь же понимающим взглядом, почему-то вспыхнула от смущения и быстро отвернулась. Потом с опаской посмотрела на миссис Кэррингтон, пытаясь угадать, уловила ли пожилая леди сексуальный подтекст в последней ремарке внука. К счастью, похоже, что нет. Хотя, конечно, трудно не заметить его похотливые, нетерпеливые взгляды и эти эротические, гипнотические нотки в его голосе.

Черт побери, куда все это может ее завести? Во что она вляпывается?

Итак, надо сначала быстренько разобраться в своих чувствах, прежде чем принять окончательное решение. Произвести экспресс-анализ собственного «я» на уровне сознания и подсознания. И сделать простые и понятные ей самой выводы. А потом действовать так же быстро и просто.

Конечно, она очень хочет его. Она вынуждена признать этот факт сразу и решительно. В течение последних двух недель она неустанно и ежедневно внушала себе, что секс не игрушка. Нельзя относиться к нему слишком легко только из-за того, что тебе кто-то безумно понравился и тебя к нему тянет. Однако подобные ежедневные самовнушения нисколько не помогли. Пожалуй, вожделение даже усилилось. И четко созрело намерение осуществить свое желание. Так что надо думать об этом как об уже свершившемся факте и прогнозировать возможное развитие ситуации на перспективу.

Следует исходить из того, что при всех своих возможных последствиях секс — это просто секс. Если женщина не теряет головы, если держит в крепкой узде свои эмоции и воображение, то что ей может серьезно угрожать?

Как относится к этой проблеме Роберт? Никаких иллюзий и излишних переживаний. Все четко, по водоразделу — вначале бизнес, потом удовольствия. И ни в коем случае не мешать одно с другим. А если мужчина может так поступать, то с этим справится и она.

— Ну что ж, свершилось. Все формальности улажены. — Миссис Кэррингтон подняла голову, оторвав взгляд от последнего подписанного ею документа, и улыбнулась своей новой партнерше. — Поздравляю с созданием новой компании, с новым опытом. Для меня это тоже впервые. Никогда раньше не вкладывала деньги в косметический бизнес, если не считать расходы на собственный макияж. — Она положила свой «паркер» с золотым пером на стопку документов и придвинула все это к Дженнифер. — Это так прекрасно, так стимулирует, не правда ли? Столько новых впечатлений!

— Да, конечно. На самом деле очень волнительно, — улыбнулась новоявленная бизнес-леди теплой и очаровательной улыбкой. Она повернула голову и взглянула на Роберта. — Это правда очень эмоционально, и я с трудом выдерживаю напряжение. — В ее словах явственно звучал подтекст, предназначенный только для его ушей. Направленный на него взгляд носил явно провоцирующий характер, как приглашение к зажигательному любовному танцу, на праздник ликующей плоти, свободных фантазий и чувств.

Роберт был настоящим, живым мужчиной, жар желания быстро растекался по всему его телу, от головы до пят, и концентрировался в самых чувствительных местах.

Удовлетворенная его реакцией, Дженнифер перевела взгляд на хозяйку дома.

— Итак, я подписываю контракт, пока никто не передумал и не внес новые изменения, — пошутила она.

— Никто, я полагаю, не собирается передумывать, — многозначительно заверил ее Роберт своим гладким, как шелк, и опасным, как волчий рык, голосом.

— Конечно нет, — подтвердила Жаклин счастливым, веселым голосом. Давненько у меня не было таких развлечений. — Она помогла Дженнифер ускорить процесс подписания, снимая со стопки уже подписанные документы и открывая новые для подписи. Затем собрала все четыре копии и передала Роберту, чтобы тот убрал их в свой портфель. — Ну что ж. Будем считать, что официальная часть почти закончена. — Она протянула руку в сторону ведерка со льдом, из которого торчало горлышко «Дом Периньона». — Роберт, дорогой, ты не возьмешь на себя почетную обязанность?

Внук быстро и умело, так, как будто полжизни работал сомелье, откупорил бутылку шампанского. Затем аккуратно разлил содержимое по бокалам, придерживая запотевшую емкость салфеткой.

— Насколько я помню, бабуля, ты собиралась устроить какую-то вечеринку или прием по случаю такого события. Мне даже помнится, ты говорила что-то про обед. Что-то про вечернюю форму одежды.

— Да. Я помню и не отказываюсь от своих слов. Думаю, что в эту субботу мы сможем организовать обед в честь делового начинания. Дженнифер, вы уже можете принять решение по этому вопросу или вам надо будет подумать? Я могу направить вам приглашение.

— Э… да, суббота вполне подойдет. Я по субботам совершенно свободна.

— Вот и прекрасно. Значит, остановимся на субботе.

Роберт покачал головой.

— Боюсь, в субботу не получится. В субботу планируется проведение благотворительного вечера в больнице, где мы оба должны присутствовать, — напомнил он Жаклин.

— О боже, я совсем забыла! Вот что значит возраст. — Лицо миссис Кэррингтон слегка помрачнело, но затем столь же быстро просветлело. — Ничего, я думаю, мы просто внесем небольшие коррективы. Вместо обеда организуем здесь небольшой коктейль а-ля фуршет. Его и подготовить проще. На закуску канапе с копченой лососиной, с паюсной икрой, коктейль из креветок и т. п. В любом случае прием в вечерних туалетах. Должны же мы, женщины, получить возможность слегка нарядиться и похвастаться своими туалетами. А потом все вместе отправимся на благотворительный вечер. Как вам мое предложение, Дженнифер?

Дженнифер взяла в руки бокал с шампанским, покрутила его в руке и улыбнулась хозяйке дома.

— Что касается коктейля, то звучит прекрасно. Но, боюсь, меня не приглашали на благотворительную вечеринку, которую организует миссис Кросби.

Жаклин удивленно выгнула брови и многозначительно посмотрела на внука.

— Что значит «организует миссис Кросби»?

— Мы нарвались на нее в приемном отделении больницы, куда отвозили Элен, у которой начались роды, — пояснил Роберт. Слегка отвернувшись от Жаклин, он заговорщицки подмигнул Дженнифер, получив ответный понимающий взгляд. — Она как раз возвращалась после встречи с администрацией больницы по поводу сбора пожертвований. И любезно напомнила мне об этом мероприятии, чтобы я его не пропустил.

Миссис Кэррингтон гневно фыркнула.

— Вот как? Любит по-прежнему совать везде свой нос и указывать, что кому следует делать. Неудивительно, что от нее шарахаются все, даже родственники. Во всяком случае, благотворительный вечер не ее мероприятие. — Жаклин подняла бокал с шампанским, а свободной рукой успокаивающе погладила по руке Дженнифер. — Вы приглашены на это мероприятие, моя дорогая, вполне официально и гарантированно. Роберт заказывает обычно целый стол, и там будут два свободных места. А теперь давайте поднимем бокалы за компанию «Сильвер Кресент»! И за новых друзей! Пусть наши отношения будут долгими и теплыми!

— За «Сильвер Кресент»! — эхом отозвалась Дженнифер, поднося бокал к губам.

— За новые отношения! — сказал Роберт и осушил бокал одним большим глотком, не отрывая глаз от новоявленного делового партнера.

Пять минут спустя они уже сидели в его «порше». Оба были изрядно возбуждены, заметно нервничали и даже слегка напуганы тем, через что им в скором времени предстояло пройти.

— Так мы едем сейчас в банк? — наивным голосом спросила Дженнифер.

— Нет, мы не едем в банк.

— Тогда не могли бы вы меня подбросить домой? А потом поедете по своим делам, например на тренировку.

— Я не собираюсь подбрасывать вас до дома. И не собираюсь на тренировку.

— А чем же вы собираетесь заняться в таком случае?

Он удивленно покосился на нее, как бы не веря тому, что слышал.

— Вы что, действительно хотите, чтобы я это произнес вслух, по буквам? — На его скулах даже выступили розовые пятна от избытка эмоций, а руки сдавили руль так, что побелели костяшки пальцев.

В этот момент она осознала, что собеседник чувствует себя столь же напряженно и неуверенно, как и она сама. И не знала, хорошо это или плохо для нее. Конечно, приятно осознавать, что ты не одинока в своей лодке, что ты на равных, но все-таки лучше, когда у одного из партнеров больше уверенности, чтобы было на кого опереться. В любой стае должен быть вожак или лидер.

— Да, произнесите. — С ее точки зрения, пожалуй, это было не только желательно, но и необходимо. Чтобы не было никаких недоразумений потом. — Скажите мне об этом честно и прямо.

Роберт дождался красного света светофора и остановил машину. Он повернул к ней голову и, глядя прямо в глаза, медленно и отчетливо, низким, слегка хрипловатым от волнения и очень интимным голосом произнес:

— Вначале я проверю, выполнил ли дворецкий мое распоряжение, то есть покинул ли мой дом. Я предоставил ему выходной. Затем я занесу тебя на руках прямо в спальню и, не спеша, сниму с тебя каждый клочок одежды. — Он не отрывал от нее взгляда, произнося эти сладострастные, но и одновременно тревожные и даже немного пугающие ее слова. — Я собираюсь расцеловать каждый дюйм твоей кожи, все твои самые потайные места, чтобы ни одна частичка твоего тела не осталась неизученной. А потом я войду в твое тело и буду наслаждаться им сам и услаждать тебя, буду упиваться обладанием тобой, всем твоим телом. Я буду вновь и вновь все глубже познавать твою сладость, с каждым разом разжигая все сильнее наши чувства, пока мы не сгорим в пламени наших эмоций.

Дженнифер почувствовала спазмы в горле. Сердце тоже сместилось неизвестно куда, и она никак не могла его отыскать и вернуть на место. Боже мой. Такой откровенности и такой страстности она никак не предполагала. Ее ждет самый настоящий, горячий секс, о котором она нередко мечтала. Однако была одна существенная деталь…

— Да, я хотела это услышать. Но дело в том, что я… — Она заколебалась, не зная, как сказать то, что необходимо сказать, дабы не разочаровывать этого мужчину и не стать самой жертвой сексуальной ошибки. И надо это сделать срочно, прямо сейчас, пока она совсем не утратила здравый смысл под натиском его и своих эмоций.

— Что-то мешает? — подтолкнул ее Роберт.

— Ты никак не упомянул о… — Интересно, подумала она, почему ей так трудно сказать? Ведь они собираются заняться любовью, и ему это необходимо знать. Просто с практической точки зрения. Во всех женских журналах говорится о том, что этот разговор должен состояться до того, как обнаженные тела сплетутся вместе в постели. Не сказать об этом заранее будет просто безответственностью с ее стороны. И может испортить ей на всю жизнь представление о сексе…

В этот момент загорелся зеленый свет, позволяя ей выиграть еще немного времени, чтобы собраться с мужеством и выговорить наконец эти трудные, неподатливые слова.

Роберт тронул машину с места.

— Так что ты хочешь мне сказать? О чем я не упомянул?

Дженнифер смущенно уставилась на приборную доску, не поворачивая и не поднимая головы.

— Ты не говорил о средствах предохранения. Про ответственный секс. — Ее щеки залил отчаянный румянец, но она продолжила: — Про презервативы. — Жар разливался по всему ее телу, даже грудь покраснела. Извечное проклятие всех рыжих — слишком чувствительная кожа.

— Ну, об этом ты можешь не беспокоиться. Я никогда не заставляю женщину рисковать. И я осторожно выбираю партнерш, так что риск в любом случае минимальный. Уверен, что и ты была осторожна в выборе любовников.

— У меня их не было.

— Не было… чего?

— Не было любовников.

Роберт недоверчиво тряхнул головой, решив, что ослышался.

— Прости, я не понял, что ты сказала?

— У меня не было никаких любовников. — От смущения на щеках и на носу очень четко проступили веснушки, как крошечные золотые монетки. — Ты будешь первым.

К чести Роберта, он ни на секунду не усомнился в сказанных ею словах. Другой человек, менее проницательный, менее чуткий, менее склонный менять установившееся мнение, несмотря на вновь поступившую информацию, мог бы не разглядеть за эффектным сексапильным экстерьером и раскованным, почти богемным поведением ее реальной сущности. Мог бы продолжать считать, что смелый флирт и сексуальное поддразнивание, которые она использовала с такой легкостью, исключали бы самую возможность невинности. Но не таков был Роберт Кэррингтон. Для него достаточно было посмотреть на пылающее от смущения лицо, на встревоженное выражение ее лучистых и искренних карих глаз, чтобы определить, что она говорит правду.

Современные мужчины в развитом, цивилизованном мире вроде не должны бы заботиться о таком анахронизме, как женское целомудрие. Предполагается, что значимость имеет только верность партнерши. Раньше он и в самом деле не очень задумывался об этом вопросе. До тех пор пока женщина, с которой он проводил время, сохраняла ему верность, любые ее предыдущие любовные похождения его не трогали. За исключением, естественно, только санитарно-гигиенической стороны дела. Или же если она переступила в прошлом незримую черту и приобрела известность своей неразборчивостью в связях. Ему бы не хотелось в этом случае пополнять собой колоду одержанных ею побед, став в затылок длинной очереди ее любовников.

А теперь его несколько даже встревожило это внезапно проснувшееся атавистическое, примитивное, темное чувство, которое до поры до времени дремало где-то в самом дальнем уголке его души. Элемент подсознания в психике самца. Он вдруг обнаружил, что девственность весьма соблазнительной на вид мисс Дженнифер Кресент приобрела для него особую значимость. И его это очень взбудоражило.

Он будет у нее первым!

А значит, в технологию своего поведения в постели следует немедленно внести коррективы. Цивилизованный человек не должен грубо набрасываться на девственницу. Есть соответствующие методики подготовки ее к восприятию первого полового акта и плавного, постепенного свершения оного, чтобы не отбить у бедной девушки на всю жизнь желания заниматься этим приятным и полезным для тела и души делом. И здесь не имеет значения даже то, что сама девственница неудержимо и страстно рвется по неопытности на жертвенное заклание.

— Ну что ж. Пожалуй, мы можем заглянуть ко мне в берлогу и обсудить эту тему за стаканчиком коньяка. — В этот момент они как раз подъехали к его загородному дому.

Дженнифер перебросила ремень своей вышитой сумки через плечо и последовала вслед за ним по мраморному полу элегантного фойе, через холл, в глубину дома. Они прошли в его уютную гостиную, пол в которой был покрыт огромным афганским ковром, а мебель изготовлена из вишневого дерева. Роберт достал из бара пузатую бутылку и две рюмки для коньяка и, даже не спрашивая ее, наполнил их на треть темно-янтарной жидкостью.

— Я не вижу ничего такого, что нам стоило бы обсуждать, — ответила Дженнифер. — Если только ты не передумал заниматься со мной сексом.

— Нет, я не передумал.

Пристроив сумочку на стоящее рядом кресло, Дженнифер сделала шаг ему навстречу.

— Подожди. Дай еще пару минут на размышление.

— О чем?

— Ну хотя бы, чтобы перестроить свои фантазии. Как ты думаешь, какой я представлял эту нашу встречу? Я мечтал о том, что буду делать с тобой и что ты будешь творить со мной. Как мы будем наслаждаться друг другом…

— Да, могу представить. Ты мне об этом уже рассказывал по дороге. Весьма откровенно.

— И ты хочешь сказать, что нисколько не нервничаешь и не боишься?

— Да нет. Конечно, боюсь. Но не из-за того, что мне предстоит пройти через что-то, ранее не испытанное. Я не маленькая девочка и достаточно знакома, хотя бы теоретически, с данной проблемой. Я только не знаю практически, что ощущает женщина, когда мужчина входит в нее.

Роберт шагнул к ней, его глаза хищно светились, как у волка, почуявшего добычу.

— Дженнифер…

Он стоял теперь вплотную к ней, весь напряженный, сердце как молот стучало в груди. Перед ним была женщина — мечта любого мужчины, вся сотканная из противоречий — из распутной невинности, страстной девственности и сластолюбивой неопытности. И эта женщина хочет его, именно его.

Но с таким накалом чувств нельзя набрасываться на девственницу. Нужно изливать их на нее осторожно и не спеша, проявляя заботу и чуткость, в которых она нуждается. Хотя усмирение эмоций и плоти дается ему нелегко.

— Может быть, начнем все же не с постели, а с еды? — предложил Роберт, пытаясь как-то замедлить процесс сближения и удержать в себе готового вырваться на свободу зверя. — Всего в нескольких кварталах отсюда есть очаровательное французское бистро. Можно прогуляться пешком до него. Ты ведь практически ничего не ела, когда мы были у бабушки.

— Нет, спасибо. Я не голодна, — очаровательно улыбнулась Дженнифер.

— Тогда, может быть, просто бокал шампанского?

— Не сейчас. Попозже. — Она протянула руку и провела пальцами по волевому мужскому подбородку. — Лучше после того.

Роберт простонал и даже засунул руки в карманы брюк, чтобы не пустить их немедленно в ход.

— Может быть, — наконец сказал он, — усмирим хотя бы немного наше нетерпение постепенным раздеванием? Продлим удовольствие от предвкушения? Каждый из нас поочередно будет снимать с себя что-то из одежды, пока… — Роберт с удовлетворением ухмыльнулся и плотоядно облизал губы.

Недолго думая, устремив на него хулиганско-насмешливый и одновременно такой соблазнительно-женственный взгляд, Дженнифер энергичными движениями сбросила сапожки. Роберт прорычал что-то невнятное, вздохнул, быстро и решительно развязал и сбросил галстук, как будто избавлялся от удавки на шее.

Дженнифер, смело приподняв край юбки, начала снимать чулки. Под одним из них обнажились золотое кольцо на пальце и золотой браслет на лодыжке, оба украшенные крошечными полумесяцами из драгоценных камней. Затем на пол полетел гребень из ее волос. Огненно-золотистая пышная грива рассыпалась каскадом по плечам. Роберт тут же расстался с ботинками и носками. Снял пиджак и жилетку от костюма-тройки.

Далее последовали кое-какие мелочи для поддержания на теле отдельных предметов из мужского и дамского туалета, типа брючного ремня и пояса для чулок. Потом оба расстались с некоторыми ювелирными украшениями — сережками из дамских ушей и запонками из мужской рубашки.

Дженнифер довольно долго копалась под своим свитером, расстегивая бюстгальтер, стаскивая бретельки с плеч и продергивая их через рукава. И все это под пристальным, немигающим взглядом строгого контролера, явно вошедшего во вкус игры. Роберт довольно долго и с особым интересом разглядывал упавший на пол бюстгальтер из тонкого красного шелка с отделкой из черных кружев. Он, несомненно, грезил наяву, представляя, что этот изящный предмет только что прикрывал два полушария ослепительной женской плоти, увенчанные рубиновыми звездами сосков.

Роберт расстался с белой рубашкой, под которой открылось тело, сплошь состоящее из атлетически развитых мышц, покрытых на груди и ребристо-плоском животе довольно густой растительностью. Открывшееся Дженнифер зрелище мускулистого, хорошо тренированного мужского торса произвело на нее шоковое воздействие. Она просто плюхнулась на попу, откинулась назад, опершись на руку.

— Роберт, — едва слышно произнесла Дженнифер. Голос слегка дрожал, но в нем ясно звучало приглашение. Ее густые, бархатистые ресницы стыдливо опустились вниз, затеняя ослепительно яркое свечение зрачков. Она нервно облизала внезапно пересохшие губы. — Роберт, пожалуйста, — вновь умоляюще простонала она.

Ее слова явились последним нажимом, сорвавшим запор в металлической клетке с волком. Зверь выскочил на свободу. Он будет осторожным в обращении с этой самкой, но обязательно овладеет ею, ибо это то, чего страстно хотят они оба.

От его внезапного движения у Дженнифер вырвался крик и она несколько неловко отклонилась назад и повалилась спиной на пол. Она почувствовала, как его нетерпеливые руки скользят вверх по ее ногам, задирая юбку все выше и выше. А затем тяжелое мужское тело оказалось сверху, прямо на ней, распластывая ее по полу своим немалым весом. Ее обнаженные бедра широко раздвинулись, вмещая между ними крепкие, мускулистые ноги рвущегося к добыче зверя, ее нежные груди придавила его твердая волосатая грудь.

Одной рукой он приподнял ее голову от пола сзади, чтобы их губы могли слиться в длинном и чувственном поцелуе.

Его рот был влажным, нетерпеливо-требовательным и грубоватым. Она почувствовала, как его язык ритмично пульсирует в глубине ее рта, имитируя сексуальные, возвратно-поступательные движения. Ее ноги ослабели, и все тело, как будто отключаясь и превращаясь в желе, повиновалось натиску этой грубой, безжалостной и одновременно нежной притягательной мужской силы.

Она обхватила его за плечи и прижала к себе, стремясь как бы укрыться под ним от окружающего мира, раствориться в нем без остатка, отдавая всю себя на милость щедрого и терпеливого победителя, без оглядки доверяя ему душу и тело.

Он поцеловал ее еще раз, и еще, и еще. Он целовал ее полураскрытые, сочные, чувственные губы. Он целовал ее пылающие щеки, ее закрытые глаза, нежную кожу под подбородком и на шее, ниже мочки уха, и саму мочку уха, и ямочку спереди, у основания шеи. А его руки двигались по всему ее телу в унисон с его губами именно так, как она себе это представляла, как ей давно мечталось.

Его пальцы прошлись по нежной внутренней поверхности ляжки, скользнули по крутому изгибу бедра, слегка прикрытому шелковой тканью трусиков, потом поползли вверх, лаская кожу на небольшой выпуклости живота, и замерли под свитером, обхватив ладонью ее грудь.

Дженнифер слегка постанывала, извиваясь и прогибаясь, чутко реагируя на малейшую ласку, целуя его жадно и требовательно, как опытная любовница. Ее руки тоже безостановочно перемещались по мужскому телу, по обнаженной спине и плечам, оставляя местами глубокие царапины от ногтей.

Роберт не забыл о своем намерении быть осторожным в обращении с девственницей, хотя темная страсть, овладевшая им, туманила его сознание. Какое-то шестое чувство подсказывало Роберту — уже ничто не испугает ее, она сама находится в таком же нетерпении, как и он, и возврата назад уже не будет…

В предрассветной тишине Дженнифер осторожно проскользнула в подъезд спящего дома, сняла сапожки и стала тихо, на цыпочках подниматься вверх по лестнице, чтобы не потревожить каким-то образом подругу и не нарваться на ненужные сейчас расспросы. Желательно вначале самой разобраться в произошедшем, поразмыслить в одиночестве, а уж затем обсуждать с кем-либо.

К сожалению, когда она открывала дверь квартиры, обувь выскользнула из-под руки и ударилась о деревянный пол со страшным грохотом, способным разбудить и мертвого. А Франческа совсем не относилась к категории усопших. Дверь сзади почти мгновенно открылась, как будто подруга всю ночь не спала, поджидая ее возвращения, и Дженнифер услышала неизбежное:

— Ну и как прошла встреча?

— О чем ты?

— Да брось притворяться. Я видела, как вчера ты выехала отсюда на шикарном черном лимузине, вся расфуфыренная и довольная.

— Я была довольна предстоящим подписанием контракта. — Дженнифер прошла в комнату, включила свет, повесила пальто и свою расшитую сумку на вешалку и направилась в кухню, чтобы поставить кофейник на плиту.

— Ну да, конечно. Однако такие восторженные глазищи, как у тебя сейчас, бывают у женщины только после общения с крутым, горячим парнем, а не после подписания какой-то бумажки. И к тому же на подписание контракта не требуется целая ночь. Так что лучше сразу раскалывайся и расскажи честно своей лучшей подруге, как все это прошло.

— Все оказалось намного лучше, чем я ожидала. Он настоящий джентльмен. Во всем. Вначале мы долго занимались делами. Всей этой юридической чепухой с оформлением документации и тэдэ. — Дженнифер сняла с плиты закипевший кофейник и стала разливать густую жидкость по чашкам. При этом почувствовала, как одинокая слеза предательски вытекла из глаза. Она повернулась вполоборота к подруге, и ее вдруг прорвало: — Но, вообще-то, я идиотка. Я знала, что со мной может случиться, если я с ним пересплю. Но я пошла на это, потому что сама этого хотела. Я уверяла себя, что ничего страшного не произойдет, что прекрасно с этим справлюсь. Подумаешь, важность какая? Просто секс.

— Да, — задумчиво пробормотала Франческа, — просто секс.

— Со всеми это происходит рано или поздно. У меня это произошло даже поздновато. Но это к лучшему — мне не пришлось, как подростку, расставаться с романтическими иллюзиями.

— Да. Это хорошо, что ты впервые переспала с мужчиной не в подростковом возрасте. — Франческа присоединилась к хлопотам подруги по приготовлению к церемонии кофепития.

— Это был вполне осознанный поступок. Я думала, что пересплю с ним и на этом все закончится. Что не буду потом страдать и сохнуть из-за его прекрасных глаз и крепких мускулов. Но, как мне стало ясно теперь, я переоценила свои возможности. Или, может быть, просто он оказался настоящим мужчиной, предназначенным исключительно для меня.

Франческа достала из холодильника кувшинчик со сливками, осторожно понюхала содержимое и брезгливо вылила в раковину.

— Тебе надо чаще заглядывать в холодильник. Ну и насколько прекрасной была эта ночь?

— А это неважно. Важно то, что после нее надо вести себя по-взрослому, иначе можно разрушить свое будущее. Кстати, я выскользнула из его дома сегодня еще до того, как он проснулся. Тайно, как вор. Боялась, что иначе скажу или сделаю что-то такое, что поставит нас обоих в крайне неловкое положение. Вначале ходила по комнате на цыпочках в его банном халате, собирала в темноте свои разбросанные по полу вещи. — При этом воспоминании она покраснела, вспомнив, что ей так и не удалось разыскать свои трусики, разорванные пополам нетерпеливым любовником. Возможно, их обнаружит потом, при уборке помещения, горничная или дворецкий.

— Так, значит, твои вещи были разбросаны по всему полу? Да, могу себе представить, что у вас там творилось. Настоящая оргия.

— У тебя больное воображение. А когда он проснется и обнаружит, что меня нет, то подумает, что я полная идиотка или что он связался с сумасшедшей. А у меня просто раздвоение личности. С одной стороны, я почему-то чувствую себя жертвой, а с другой — испытываю к нему признательность за самый прекрасный опыт в своей жизни. Он оказался настоящим джентльменом — заботливым, внимательным, предусмотрительным, а также решительным и искусным, когда это понадобилось.

— Боже мой! Да ты, никак, влюбилась?

— Нет, это не любовь, — твердо заявила Дженнифер, испуганная самой мыслью о возможности такого катастрофического явления в своей жизни. — Обычные химико-биологические реакции, немного признательности и еще, наверное…

— А я говорю, что ты влюбилась. Самым настоящим образом, с ног до головы. В того, который то закомплексованный, то раскомплексованный. И не надо обманывать себя.

— Это не любовь. Это просто сильная увлеченность и впечатление от хорошего секса. И если сохранить здравомыслие, то можно будет пройти через это испытание без потерь, не ставя ни его в неудобное положение, ни себя в дурацкое. По крайней мере, я на это надеюсь.