Братец и Сталкер тихо о чем-то спорили, устроившись, как на жердочке, на узком подоконнике. Робин возилась на кухне, и тяжелые басы ее любимого старенького мидишника, проходя сквозь стену гулким буханьем, мешали сосредоточиться. Шеф зверствовал где-то в своей норе, рубил один проект за другим, грозил разогнать всех к чертям. Работай в таких условиях… День уверенно шел наперекосяк.

— Мужики, кофе! — Робин возвысила голос. — Гремлин, где ты там!

Грем с тяжелым вздохом оторвался от блокнота. Помочь даме — обязанность хозяина.

Робин наклепала целую гору бутербродов, они громоздились на подносе башнями и уступами, напоминая зарубленный шефом проект «Руины». Свист чайника добавлял сходства — именно так посвистывали в развалинах ядовитые дракошки. («Плоско! Штамп на штампе!! Любой сопляк переиграл таких миров сотни!!!»)

— Куда столько? На неделю хватит.

— Психологи утверждают, что пережевывание пищи снимает стресс. Как у тебя со стрессом, Грем?

— Как у всех.

Четыре чашки, одна ложка, чайник, банка кофе, горка пакетиков с сахаром, поднос бутербродов. Четыре хмурые рожи. У Братца не идет песня, Робин разругалась вдрызг с очередным мужем, Сталкер подцепил вирус, перемешавший в винегрет уникальную базу. А Гремлин, похоже, вконец отупел. Ни одной интересной идеи! Шеф прав, они выдают штамп на штампе. Руины, пещерные города, военные базы, туннели старого метро… заезженный со времен «Дума» набор. Самому неинтересно. Нулевику ясно, в таких местах и прячутся монстры. Не на ровном же месте… а шеф мечтает, что именно в его занюханной шарашке, живущей малотиражными квестами, случится очередной прорыв. Смешно. Ну какие сейчас прорывы, все идеи давно вычерпаны до придонной грязи.

Братец отобрал у Робин мидишник, вынул из кармана диск.

— Уж извини, тебе под хард легчает, а мне под старину. Давай чередовать.

— В старину говорили: «Только придурки не делают копии», — пробормотал Сталкер. И откусил половину бутерброда. Да, это стресс…

— Подай в суд, — рассеянно посоветовала Робин. — Чья у тебя там антивирусная?

— Слушай, хоть ты в дурочку не играй, — вторая половина отправилась вслед за первой, Сталкер уставился на поднос. — С чем это, не понял? Слушай, бутерброды у тебя получаются лучше советов. Или шуток, если это ты шутила.

— Я недавно такое чудо надыбал, — Братец щелкал настройкой, жмурясь от предвкушения.

Четыре одиноких человека, усвоивших себе привычку собираться вместе, когда кому-то плохо… а часто ли им всем бывает хорошо? Вместе по-настоящему, в реале. Пить кофе, давать друг другу глупые советы, слушать хард с Робин и старину с Братцем. Может, это и есть то, что называлось раньше «дружбой»? Это, а не приключенческая мутотень, которая потому и кочует извечно по киношкам и играм, что в жизни ни с кем не происходит?

— Сталкер?

— Ммм?

— Вот по-твоему, что такое «дружба»?

— Думаешь, если я лингвист, могу ходячим словарем подрабатывать? Твой вопрос к сценаристу. А то и к психиатру. Давно на прием заглядывал?

— Чушь, — включилась Робин. — Много знают твои сценаристы. Играл хоть раз групповушку?

— Ужас! Зависеть от стада обалдуев!

— И каждый из них, обрати внимание, то же думает о тебе!

Робин любит спорить. А с ней любит спорить только Сталкер. Вот и сейчас… кажется, они оба ловят кайф, увлеченно излагая друг другу, что каждый из них думал бы о другом, окажись они вместе в групповой игре.

А у Братца уже играет музыка. Старина… умеет же человек откапывать!

«О сизокрылый птах», — голос певицы мучительно реален, и оттого, что слов не понять, лишь ярче тоска. Слов не понять, только это: «О сизокрылый птах!»

Язык не западноевропейский, разумеется, но и не русский. Что-то славянское… польский? а они повторяются и повторяются… сизокрылый птах…

— Грем, вот скажи, — Робин отставила кофе, откинулась на спинку кресла, — почему так?

— Как?

— Да так! Что ни возьми групповую игру, обязательно найдется идиот и на первом же уровне всех в дерьмо посадит? И управы на него не найдешь. И в конце концов понимаешь, что играть надо в одиночку. Так нафига вообще вводить в игрушку групповую опцию?

— Ты права в одном: случайно собравшиеся вместе игроки только мешают друг другу. Но игры с групповой опцией хороши как тренинг для реальных команд. И делают их, кстати, специальные команды, не нашей шарашке чета. Я просился в такую. Отшили. Образование, видите ли, не то. У них там психолог на психологе. Бабки сшибают… а наше дело — идеи генерировать. В ожидании прорыва…

— Какого прорыва? — Сталкер поморщился. — Гремлин, о чем ты говоришь? Человечество давно не способно на прорывы.

— Ты это шефу нашему скажи…

— Шишка на ровном месте твой шеф, — Робин со вкусом отхлебнула остывший кофе. — Сам он хоть одну идею вам подкинул?

— Какие идеи… на ровном месте… такое ровное открытое пространство…

Гремлин лишь тогда осознал, что говорит вслух, когда фыркнули в унисон Робин и Сталкер.

— Ты заработался, — озвучил их фырканье Братец. — Какие игры с ровным местом? Идешь себе и идешь.

— И в ус не дуешь, — отрешенно закончил Гремлин.

«О сизокрылый птах!», — вывел живой голос давно умершей певицы.

Старенький «жигуленок», чихнув, останавливается у перегородившего шоссе шлагбаума. Дальше — пешком. С собой — карту, рюкзак с термосом и бутербродами, автомобильную аптечку, купленный из-под полы пистолет. А чего еще надо бывалому игроку?

— Начало не впечатляет, — выжидательно заметил шеф.

— И замечательно, — ухмыльнулся Гремлин. — Удачи, шеф!

Рядом, у обочины — машины искателей удачи, успевших к старту раньше. Новехонькая «волга», бывалый «джип» и трудноопределимый ржавый кузов… заглянете, шеф? Нет? Зря, зря…

Ну что ж, шеф, вперед! Шоссе скоро кончится, растворится в высокой траве дикой саванны. Кто будет ждать здесь опасности? Природа давно приручена и причесана, как арена для приключений она изжила себя поколения три назад. Это вам не космическо-гоблинская всем надоевшая муть, не покинутые города, не старая подземка, здесь нет метровых крыс и прочих мутирующих от уровня к уровню страшилищ. Наверняка ты решил, шеф, наш бессменный бета-тестер, что степь — такой себе марш-бросок до цели, до черного крестика на потертой карте, и только хозяева «джипа» и «волги» могут стать на пути к сокровищу. Здоровая конкуренция, модная последнее время в играх…

Ага, вот ты и не заметил в траве маленькую змейку. Минус жизнь. И самое смешное, что эта потеря ничему не сможет научить: в следующий раз такая же змейка укусит так же внезапно. Маленькая змейка, палочка-выручалочка на случай слишком шустрого игрока. А есть еще слепни… заметил, шеф, как звенит здесь воздух? Далекий птичий крик, еле слышный зуд мошкары, басы пчел… слепень будет слышен, а толку? Это не одичалый пес в заброшенном городе, табуреткой не отмашешься. А на первую капельку крови их налетит столько… минус жизнь!

Трава все выше, здесь уже и стая пятнистых гиен подбежит незаметно, накинется разом… что ж, там, сзади, в багажнике «джипа» осталось оружие помощнее твоего пистолета. Кто мешал заглянуть? Минус жизнь.

Снова слепни — так, руки в рукава, куртку на голову… умно! Добавить в салон «волги» кусок бронеткани и москитную сетку. И аптечку посерьезней стандартной автомобильной — игрок не успеет воспользоваться ни змеиной сывороткой, ни универсальным противоядием, но ему не дано этого знать, так что пусть тащит.

Зыбучие пески… так, умница шеф, догадался. Проверять чужие идеи — тоже работенка не для слабонервных, а?

Вот и речка. Ну, как ты будешь перебираться? По берегу пойдешь?.. а, ну иди-иди! Ага… минус жизнь! — не вся речная живность пренебрегает идущей по бережку пищей.

Бамбуковая рощица… ты правильно сообразил, шеф, из бамбука можно соорудить переправу. А нож у тебя есть? Нож там, в багажнике «джипа», но ты об этом не знаешь и идешь искать тайник здесь. А здесь — леопард в пятнах солнечного света. Минус жизнь.

Дальше по берегу? Ну-ну. Дальше река разбежится узкими рукавами, впадая в озеро, и так соблазнительно преодолеть их несколькими прыжками… и ты попался на это, шеф! Вязкий ил засасывает с головой за пять с половиной минут, страшная смерть… минус жизнь, ты думаешь, что осталась еще одна, но на деле ее можно не брать в расчет! Вот уже прорезаются меж сизых облаков сизые крылья, готовые унести последнюю твою жизнь… прекрасный, призрачный и неуязвимый сизокрылый птах, с которым не справиться одиночке.

Страж последней жизни, страж подступов к цели, страж, делающий игру непроходимой. Шеф озолотится, да и мне перепадет. Никто не запрещает таких итогов, если есть хоть крохотная лазейка. А лазейка есть, я поручусь в этом на любом суде, а открывать секрет я не обязан.

Я сделал игру для команды, идеальный групповой тренинг… когда пустят в серию, предложу ребятам пройти здесь вчетвером. Гремлин, Сталкер, Братец и Робин — мы сорвем банк через годик-другой, когда несколько тысяч игроков оставят здесь свои деньги и жизни. Сталкер и Робин правы — какую игру ни возьми, группа в ней остается толпой одиночек, если они и смогут в чем помочь друг другу, так разве что быстро погибнуть. И, какой бы непроходимой ни была игра, именно одиночка рано или поздно проходит ее, подогревая азарт остальных.

А мою игру не пройдет одиночка. Никогда. Его последнюю жизнь неминуемо заберет сизокрылый птах, от которого есть только одна защита — крепко вцепиться в руку друга.