Смерть. Как же все-таки больно умирать. Хотя сейчас стало легче, боль почти прошла, тела уже не чувствую, остались только мысли…

Сколько себя помню, всегда придавал большое значение снам. Не в том смысле, что они могут быть вещими, а в том, что сны для меня были, пожалуй, даже более важны, чем реальная жизнь. Хотя почему «пожалуй»? Действительно, были гораздо важнее. Совершенно естественно, что я быстро научился осознавать себя во сне и со временем управлять снами. Нет, настоящим полноценным сноходцем я не стал, но от ночных кошмаров избавился. Во сне также я научился проходить сквозь стены, летать, овладел телекинезом небольших предметов, но, увы, когда просыпался, повторить то, что во сне было хоть и не элементарно, но естественно, как движение рук, я уже не мог, хоть прекрасно помнил, какие усилия нужно прилагать и что нужно делать. Увы, физическое тело не имело возможностей духовного.

И вот теперь я умирал. Самая болезненная часть была позади, и состояние напоминало то, когда засыпаешь, но пытаешься сохранить мысль, которую думал в ожидании сна. А она ускользает, и вместо нужных образов в голове плывут другие, абстрактные и никак не связанные с изначальными. Неприятно. Очень. Если я прав, то этого допускать никак нельзя, нужно четко осознавать себя и свои желания, иначе попаду в какой-нибудь загробный мир, и совершенно неважно, как он зовется — рай, ад, чистилище или даже Вальхалла, для меня разницы никакой, потому что я хочу ЖИТЬ! Но не в своем мире технического прогресса, а в мире, где есть магия и где я смогу стать магом! Наивно, правда? Но вот только это была моя мечта всю сознательную жизнь — обладать Силой! Я даже готов стать оборотнем или вампиром, не говоря уже о том, чтобы превратиться в демона — при всех недостатках, слабостях и дурной репутации оных. Но, увы, в моем мире таковых нет, или они слишком хорошо скрываются, что в моем случае одно и то же.

Как же все-таки тяжело держаться… Но я выдержу, чего бы это ни стоило! Ни за что не стану бессознательным сгустком эктоплазмы, или что я сейчас из себя представляю? Ну вот, кажется, началось — умер и сохранил себя, не зря столько лет каждую ночь тренировался, засыпая. Еще немного… Но как же трудно… Стоп! Сейчас главное не попасться всевозможным ловцам душ, вокруг тьма. Тела нет, но есть сознание, и есть тьма, ну вот и проверим, прав ли я был, что всю сознательную жизнь считал себя темным.

Тьма есть везде, во всех мирах и измерениях. Она никогда не исчезает, отступая в укромные уголки днем и расцветая в полную силу ночью. Она многолика и безбрежна. Каждый, кто с ней соприкасается, может почувствовать ее мягкую, прохладную, спокойную силу, услышать ее шепоток в ушах, ощутить странную расслабленность в теле, свободу движений и необычное, но такое сладкое, будто бы после встречи с любимой, легкое пошатывание разума.

А сейчас мне нужно стать ее частью, раствориться в этом многогранном потоке, самому сделаться ручейком мрака. Главное, чтобы потом удалось отделиться, но уже в нужном мне мире. Ощущение ее силы, нежно обволакивающей то, что сейчас заменяло мне тело, подобно прохладному густому воздуху, накрыло все мое естество…

Миг длиной в бесконечность. Нужно скорее принимать решение, пока ей еще интересен ничтожный смертный, отчаянно воззвавший и открывший свою душу.

Надежда. Кто-то сказал, будто бы все, что может быть измышлено человеческим разумом, где-то обязательно существует. А значит, в бесконечности населенных миров можно найти и те, что были описаны земными авторами. Надеюсь, что это действительно так. Вот сейчас и проверим.

Получилось! Хотя вернее будет сказать, что пока только наполовину. Полный магии мир, совсем другие ощущения в сравнении с Землей. Восприятие реальности кардинально отличалось от привычного. Но нельзя расслабляться, нужно найти реципиента, и быстро; я хоть и необычный дух, а прошедший слияние с тьмой, но сомневаюсь, что сильно похож на тех демонов, которые обычно вселяются в людей. Так что искать, и в темпе.

Полет не был чем-то сложным, даже проще, чем во сне, но вот поиск… Любой встречный мне не подходил. Идеально найти тело без души, но еще живое или только-только умершее, желательно без серьезных травм. Про магические способности я уже и не говорю, маги, естественно, не подходили, ибо нефиг всяким мелким полтергейстам нападать на серьезных людей, ну или нелюдей, тут таких тоже много. В города также лучше не соваться, кто их знает, какие тут в ходу амулеты или какая еще защита установлена. Мало ли, может, тут чары от вторжения всевозможных демонов на городских стенах — обычное дело и меня при контакте банально развеет? Что-то не хочется проверять. Так что ищем по дорогам; разбойники, они вечны и присутствуют во всех мирах и государствах. Просто в более цивилизованном обществе они зачастую называются гаишниками или таможенниками и оружие в дело пускают реже, предпочитая отбирать имущество, полагаясь на «законы». Ну и, само собой, у них всегда есть жертвы. И вполне возможно, что среди тех или других может быть нужный мне реципиент.

Поиски заняли несколько часов, это я так думаю, на самом деле духу сложно следить за временем, тем более что я двигался с огромной скоростью, фактически за секунды преодолевая расстояния между городками и деревнями. Разбойников я видел не раз и не два, но, увы, среди них и их жертв не было подходящих мне реципиентов. Жертвами я, кстати, называю не только тех, кто уже попал в засаду, таких было мало, но и тех, кто в ближайшее время попадет. Ближайшее время я, естественно, определял по собственным субъективным ощущениям.

Нужный мне человек с некоторыми магическими способностями, но совершенно неразвитыми, отыскался в составе небольшого купеческого обоза, или каравана, не знаю, как правильно. В общем, пара купцов, десяток охранников и еще около двадцати обозников не спеша двигались по широкой грунтовой лесной дороге. Нужный мне человек, судя по рисунку ауры, был сыном одного из купцов. Здоровенный детина, но не в смысле мышечной массы, а в смысле объема живота, да и признаков отягощенности интеллектом на его лице тоже не наблюдалось. Жаль, конечно, что приходится вселяться в такого индивидуума, но я не в том положении, чтобы привередничать, так что, увы, ничего не поделать. Да и не уверен я, что в случае чего смогу одолеть сильный разум, тем более находясь на его территории, скорее уж будет наоборот.

Все закончилось быстро. Разбойнички, напавшие на купцов, были вооружены луками и самострелами, хоть стреляли они, мягко говоря, не очень, но, учитывая то, что караван был классически заблокирован с двух сторон упавшими деревьями и никто из разбойников не горел желанием подставляться под мечи охраны, у купцов шансов было не много. Это только в книгах разбойники с дубинами очертя голову лезут на мечи, а тут никто по-дурацки умирать не хотел, как и соревноваться в фехтовании с профессиональными наемниками. Всех банально засыпали стрелами, не помогли ни щиты, ни телеги, как и немногочисленные арбалеты охраны. Сами разбойники, потеряв от ответных выстрелов едва ли десяток своих, вышли только тогда, когда упал последний охранник, да и тогда действовали вполне разумно и по одному добивать не подходили, мало ли что.

Мой клиент умер в самом начале, пробитое насквозь горло не способствует продолжению жизнедеятельности. Кстати, очень интересно было наблюдать выход души из тела. Прозрачные силуэты людей поднимались от упавших тел и, бывало, не сразу понимали, что мертвы, а только после того, как несколько стрел беспрепятственно проходили сквозь них. Тогда души начинали вести себя по-разному. Одни что-то кричали, падая на колени, другие впадали в апатию, а третьи со злостью пытались нападать на своих убийц, но, естественно, безрезультатно. Меня они почему-то не видели, даже если я находился вплотную, хотя разговаривать или касаться их я не пытался. Более того, оказалось, что в момент смерти из людей извергалось просто огромное количество энергии, и, к моему немалому удивлению, выяснилось, что я могу эту энергию поглощать. Приятная неожиданность, но все же духом я оставаться не собираюсь, однако это не значит, что надо упускать дармовую силу.

Обчистив трупы, разбойники свалили их в овраг, расположенный в стороне от дороги, слегка присыпали землей и закидали ветками. Видимо, хищников тут не водилось, или разбойникам было на них плевать, потому как все равно бы раскопали.

Однако все это для меня значения уже не имело никакого. Насытившись разлитой вокруг энергией умерших, я, не став дожидаться того, что будет происходить с душами, залез в тело купеческого сынишки. Будь я опытным магом, то скорее всего постарался бы его как-то подготовить, но опыта у меня было совсем мало, так что приходилось полагаться на импровизацию.

Боль навалилась сразу. Я испытал отчаяние и ужас плоти, которая не хочет умирать, но уже почти мертва; состояние, когда мозг уже умер без доступа кислорода, но остальные клетки в организме пока живы, хоть и агонизируют. Зачем нужен кислород? Зачем мы дышим? Кислород нужен для химической реакции в клетках и выделения энергии. Что может сделать дух, для того чтобы оживить тело? Что делают демоны в таких случаях? И почему некоторые магические существа могут не дышать? Я задавался этими вопросами еще в своем мире. На мой взгляд, ответ прост: преобразовать магическую или духовную энергию в ту, которая нужна для жизни тела, и все. Или напитать клетки до отказа жизненной энергией, хотя это только временное решение; лишенные своих привычных функций клетки в таком случае либо изменятся под действием жизненной энергии, либо атрофируются. Но я что-то отвлекся, сейчас главное — закрепиться в теле, а размышления о природе бытия следует отложить на потом.

Закрепить свою душу в новом теле оказалось непросто, тело отчаянно сопротивлялось, отторгая инородную сущность. Подозреваю, что после пребывания частью Великой Тьмы природа моей души сильно изменилась, недаром же остальные души меня даже не видели. Да и раньше вряд ли она походила на душу реципиента. Но как бы то ни было, мне все же удалось достичь желаемого. Хотя, увы, это только увеличило яркость и интенсивность негативных ощущений; к счастью, мне удалось от них отстраниться и воспринимать как бы со стороны.

Ну вот и настала самая важная часть действа, ох, если бы я только мог сейчас вздохнуть… Попытка будет лишь одна, и если я совершу ошибку, то скорее всего стану обычным живым мертвецом, зомби, упырем или еще какой гадостью, однако мне это будет уже безразлично, потому как разум я потеряю точно. Но тянуть время однозначно нет смысла, с каждым мгновением, проведенным в умирающем теле, мои силы иссякают, а вместе с ними и шансы на успех. Да, верно говорят, что перед смертью не надышишься, но, к счастью, я этот этап уже проходил.

Мысленно глубоко вздохнув и волевым усилием подавив нахлынувшие переживания, я всем своим существом потянулся к Великой Тьме. Спасибо ей, теперь, когда я побывал частичкой этой великой силы, я знал, как ее правильно позвать, чтобы она услышала. Мгновение превратилось в вечность… И она пришла. Прохладная успокаивающая волна накрыла мое сознание, я вновь стал частью этого бесконечного многогранного потока, малой крупинкой, отголоском мысли в бескрайнем океане предвечной Силы. По мне скользнул мимолетный взгляд, по душе прокатился легкий укол дрожи от невидимой улыбки и спустя очередной, бесконечный миг, словно дуновение прохладного ветерка в знойный день, в меня начал вливаться ручеек Силы.

Тело стало стремительно меняться, наращивалась мышечная масса, перестраивался скелет, структура клеток, вся его природа. А вместе с телом менялась и моя душа, энергетические оболочки, ответственные за жизненную, духовную и магическую энергию, энергоузлы и структура сети энергоканалов. Все это происходило без малейшего участия с моей стороны, Тьма сама прекрасно знала, что нужно делать, у нее было много детей в бесконечных просторах вселенной, и в одного из них она сейчас меня и превращала. Все, что я мог делать, это только наблюдать и запоминать. Но в какой-то момент сознание начало меня покидать, и все, что я успел сделать до момента, когда оно полностью померкло, это послать волну благодарности той, кто сейчас давал мне второе рождение.

Очнулся я после захода солнца, все тело болело, но к уже знакомой боли от перенасыщения добавилась еще и вялость, как после теплового или солнечного удара. Видимо, моих мер предосторожности не хватило, и меня успело слегка поджарить. Ох, не врали книжки, не врали, солнышко действует, еще как действует. Чтоб его! Прямых солнечных лучей в шалаше быть не могло, но и рассеянных хватило на то, чтобы полностью опустошить мой магический резерв и добавить несколько ожогов. Похоже, если бы вчера я не совершил диаблери, то сегодня представлял бы из себя компактную кучку пепла. С другой стороны, если бы я его не совершил, у меня было бы еще часа три на то, чтобы найти место для дневного сна. Но все же утверждать, что мои страдания были напрасны, нельзя; теперь я обладал хоть и немного поврежденной, но зато полностью активной сетью энергоканалов, которые сейчас ощутимо болели, как мышцы после долгой тренировки.

С каждой минутой мое состояние улучшалось, боль постепенно уходила, и мыслить я уже мог вполне трезво. Следовало не терять времени и начать собирать трофеи, нет никаких гарантий, что я перебил всю банду; вполне возможно, что какая-то часть может находиться и в другом месте. Ночью они вряд ли придут, а вот на следующий день мне здесь задерживаться никак нельзя.

С горем пополам, но все-таки встал — закопался я вчера, надо сказать, качественно, и как только умудрился, вот же вопрос. Я провел осмотр тела атамана. Труп как труп, сухой, костлявый; того бугая, каким он был при жизни, напоминает слабо, однако и на кучку праха совсем не похож. Скорее на мумию, только не в бинтах, а во вполне добротной, местами даже очень качественной и, судя по всему, дорогой одежде, которая теперь была ему очевидно велика.

А какой из этого следует вывод? Да вообще-то много их, выводов, можно сделать. Как самый очевидный и правдоподобный — земные книги нагло врали. Ну, второй вариант, что состояние тела жертвы по завершении ритуала зависит от набора личных свойств диаблериста. Может такое быть? Вполне. И как третий вариант, оно же зависит от свойств жертвы. Короче, мы имеем не прах и не пепел, а скелет, обтянутый кожей; надо бы ему голову отрубить, а то еще поднимется в облике какой-нибудь пакости. Да и остальным разбойничкам тоже, ну мало ли.

Пока собирал трофеи и проводил профилактические работы с телами, думал.

Итак, каковы мои цели? Очевидные и приоритетные: выжить и стать сильнее.

Что нужно для выживания?

Найти безопасное место и не привлекать к себе лишнего внимания. С пропитанием вопрос отдельный, неясно, как часто мне нужно пить кровь и как долго я могу сдерживать жажду. Также нужно выяснить, могу ли я есть обычную пищу. Потому как сейчас, даже несмотря на ожоги, жажды и голода я не чувствовал. Что несколько странно… Шок? Вполне возможно.

Так, а что нужно для обретения силы?

Учитель, вернее, учителя. Вроде бы просто, но где найти мага, который согласится меня учить? Да и учителя по фехтованию тоже. Я уже и не говорю про такую экзотику, как учитель-вампир. Если я прав относительно места, куда попал, то в этом мире вампиры кардинально от меня отличаются и научить меня пользоваться моими способностями не смогут.

В общем, первоочередные задачи — найти безопасное убежище недалеко от человеческого жилья, изучить язык, понять, где я нахожусь и какова тут политическая и религиозная обстановка, особенно религиозная. Не хотелось бы угодить в средневековый мир с процветающей инквизицией и толпами всевозможных борцов за вселенское добро и счастье путем очищения душ человеческих от греховности бытия и оков плоти. Ну а потом уже можно будет думать, как решать остальные проблемы. В конце концов, рядом с каким-нибудь городом можно будет некоторое время кормиться за счет городского дна и всевозможных криминальных элементов, особенно если не наглеть и заметать следы. Однако тут тоже остается проблема охранных амулетов и иных способов обнаружения потусторонних, и не очень, нарушителей.

Также, анализируя события прошедшей ночи, мои успехи можно объяснить только благословением самой Тьмы. Уж слишком топорно я действовал, и слишком удачно все складывалось. Возможно, я был прав, и ей тут скучно, потому как если это тот мир, куда я хотел попасть, то тут попросту нет темных. Как такое возможно? Да вот как-то возможно. Судя по тому, что я читал, тут даже боги делятся не как во всех нормальных мирах на темных и светлых, а на богов порядка и хаоса. Бог хаоса — это же надо такой маразм придумать — все равно что плотоядная корова, или нет, пустынная рыба, абсолютно несовместимые понятия. Все боги — естественные враги хаоса, а тут вот оказывается, что рыба не только может жить в пустыне, но еще и песочком питается. Единственным серьезным проявлением Тьмы в этом мире можно считать некромантию, хотя и она тут какая-то ущербная. С одной стороны, существуют могучие личи, во многом превосходящие обычных магов, но с другой — вся иная нежить вполне успешно уничтожается обычным оружием и магией.

Что за мир? Ну если я прав и нигде не напортачил, то это Толеил, или Торил, как только не измывались над названием переводчики. Однако проверить это я смогу только тогда, когда по меньшей мере изучу хоть какой-то из местных языков.

Разобрав трофеи, я выбрал себе более-менее приличные кожаные штаны и куртку, а также сапоги моего размера, хоть и весьма поношенные. Нашелся и плащ из плотной ткани с капюшоном и что-то вроде рубашки (отбирал по принципу наибольшей чистоты). В средневековом мире с гигиеной вообще плохо, это только в Древней Руси за собой следили, а в «просвещенной Европе», считай, до девятнадцатого столетия даже аристократы раз в год мылись, да и читать — хорошо, если один из тысячи умел. Одно слово, дикари. А этот мир, судя по форме оружия и фасону одежды, на средневековую Европу очень похож.

Выбрал себе также меч, пару кинжалов, кольчугу, наручи и поножи. Пришлось попотеть, все это надевая, попутно освежая в памяти великий и могучий, ибо возникли некоторые проблемы с размерами, так как я был несколько худоват, несмотря даже на мышечную массу. Но ничего, справился, как-то подогнал, даже сумел ограничиться всего-то десятком проклятий. С деньгами оказалось проще, их было много, что неудивительно после удачного налета. В основном была медь, но и серебряных монет набралось прилично, на пару килограммов точно. И вот еще развенчание очередной легенды: серебро не вызывало никакой аллергической реакции или ожогов, да и с чего бы? Не потомок я Иуды из Кириафа, и проклятия соответственно на мне нет и быть не может. Золотых оказалось всего тринадцать, хорошее число как раз для меня. Распихав деньги в несколько мешочков и засунув их в самую прочную на вид торбу, я занялся дегустацией пищевых запасов разбойников. Немного пожевав вяленого мяса с чем-то отдаленно напоминающим хлебную лепешку и убедившись, что рвотных позывов не возникает (хотя вкус к тому располагал), а также что вкусовые рецепторы у меня гораздо чувствительнее человеческих, я запихал к себе в мешок еще немного мяса, пару фляг с водой (или это называется бурдюки? — в общем, не знаю, таких конструкций я раньше не встречал) и покинул гостеприимный лагерь.

Сборы не заняли много времени. Напоследок закрыв вход в пещеру импровизированной дверью из лапника и ветвей, а также дополнительно ее закрепив, я отправился в путь.

Ничего примечательного в дороге не случилось, тракт я пересек на пятую ночь, разбойников или купеческих караванов не встретил. Кстати, отметил интересный факт: сразу после диаблери моя чувствительность к солнечному свету увеличилась чуть ли не в три раза, но уже спустя двое суток вернулась на прежний уровень, а еще спустя трое суток уменьшилась, хотя проверять на сколько, у меня не было ни желания, ни возможности. Однако это очень удачно совпало с выходом из леса, который от тракта тянулся всего на десять километров, и сразу за ним начинались предгорья. Где-то недалеко должен был находиться вход в Териамарские копи.

Ага, как же! Три дня по округе ползал, сапоги совсем развалились, и все равно нашел случайно, никогда не догадаетесь как. По запаху! Пригодились-таки навыки, позаимствованные у травмированного волка. Следовало с самого начала так поступить, запашок от пещер распространялся весьма колоритный, орки и гоблины, живущие сейчас в Териамаре, с понятием «мытье», похоже, вообще знакомы не были. Но тут мои привычки сработали против меня. Живя в лесу, я сознательно притуплял и блокировал свое обоняние, доводя его до обычного человеческого уровня чувствительности, вот и поплатился.

На следующую ночь после нахождения входа я захватил гоблина и провел сеанс активного допроса. Общий язык, который я выучил в прошлый раз, гоблин знал плохо, однако это не помешало налаживанию контакта. Процесс изучения языка путем потрошения памяти в этот раз был до смешного прост. Гоблинский язык вообще оказался на диво приземленным и злым, не предназначенным для выражения сложных чувств или мыслей. В наречии гоблинов существовало более сотни слов, обозначавших убийство и ненависть, но в нем не было ни одного, которым можно было бы выразить более сложные и добрые чувства, например, сострадание. Термин, которым гоблины обозначали дружбу, скорее можно было бы истолковать как «временный военный союз» или «служба более сильному гоблину». Даже стало несколько страшно от мысли, что придется жить в столь «миролюбивом» обществе. Хотя, с другой стороны, именно за этим я сюда и шел.

Тут, кстати, случился еще один казус. Оказывается, глаза у меня имели весьма специфическую окраску. Их белки, которые, по определению, должны быть белыми — ну или красными, чего только про вампиров не писали, — у меня были антрацитово-черные. Радужка же в прямом смысле сияла рубиново-красным. Хорошо хоть зрачок был нормальный, черный и круглый, а то у меня уже опасения возникли. Вот так и представил себе, что побрел я по тракту к Лунному морю, захожу в первую попавшуюся деревеньку, а меня на вилы не разбираясь. И ведь селяне были бы правы, с таким цветом глаз разве что демоны разгуливают или кто-то близкий к ним по природе, и тут либо бежать, либо на вилы. Хорошо хоть я поинтересовался, с чего это гоблин так панически истерит? А ведь и Алоф, помнится, шарахался; правда, мне вначале было не до его душевных терзаний, а потом он пообвыкся, да и я его к этому стимулировал. Представил себе, как говорится, «картину маслом»: как я хожу от одной деревни к другой и силюсь понять, что это на меня все бросаются, только завидев. Приступ гомерического хохота продолжался минут десять с небольшими перерывами, после чего героическим усилием воли был задавлен, а допрос продолжен.

Для подготовки к проникновению в копи мне понадобилось двое суток и еще четыре гоблина. Наконец с горем пополам мне удалось сносно освоить гоблинский язык и немного орковский, а также составить примерную картину местной политической ситуации.

Итак, в копях обитало что-то около десятка орковских племен и вроде как столько же гоблинских. Гоблины находились тут в качестве прислуги и чернорабочих, если не сказать рабов. Каждому орковскому племени прислуживало свое гоблинское. Племена постоянно грызлись между собой, хотя до открытого противостояния не доходило. Самым сильным и, соответственно, главным было племя Харушак, возглавлял которое аж целый король! Носивший прозаическое и веское имя Гарыг. По словам пленных гоблинов, это был здоровенный орк, ходили также слухи, что он наполовину огр. Его племя действительно было большим. Как сказали мои пленники, в него входило никак не меньше девяти сотен орков, а то и больше, хотя с числительными коротышки были не в ладах. А также наличествовала пара десятков огров, эти являлись личной гвардией Гарыга и, собственно, основной причиной прочности его власти.

Самым малочисленным было племя Равшай, у него даже своих гоблинов не было. Возглавляли его вождь Гар и шаман Рунг. Таким слабым оно стало при прежнем вожде во время очередного выяснения отношений между племенами. Равшаев сильно укоротили; тогда же был убит и прежний вождь. Произошло это лет десять назад. Вот это и вызвало мой пристальный интерес: как так получилось, что за столько времени самое слабое и малочисленное племя никто не добил и не поглотил?

Оказалось, дело в шамане. Шаманы у орков — это те же жрецы или священники, в общем, проводники воли орковких богов, в основном Груумша Одноглазого, верховного орковского божества. Рунг же был не столько религиозным фанатиком, сколько именно шаманом в полном смысле этого слова, одним из немногих, кто полагался не на молитвы Груумша, а на силу духов, часть из которых была обычными мелкими духами из различных планов бытия, а часть — порабощенными им душами умерших и обитателями нижних планов. Связываться с ним никому особо не хотелось, это было весьма чревато вероятностью присоединиться к другим неудачникам в коммунальной квартире, именуемой шаманским бубеном, ну или посохом, уж не знаю, что конкретно в качестве тюрьмы использует шаман. Сам же Рунг не горел желанием переходить в другие племена — главным он там стать все равно не смог бы, культ Груумша Одноглазого у орков был очень силен, а быть на побегушках у кого-то другого ему не позволяла гордость. Так, собственно, и жили. Равшаев особо не трогали, занимаясь собственной грызней, да и сами они лезть в драку не спешили, видимо, прекрасно осознавая свое положение.

В остальных племенах ничего интересного не было, разнилось количество шаманов, обычных воинов, где-то были огры и хобгоблины, в одном племени даже был маг-орк, хотя для орков маги — это большая редкость, но все эти племена меня уже не интересовали.

Охрана того, что некогда было воротами, являлась эффективной разве что против каких-нибудь селян или тех же самых орков, неспособных и минуты побыть в тишине. Отбить атаку они бы, может, и смогли, народу на верхних ярусах было много, а коридоры узкие, но вот шансов помешать мне проникнуть внутрь у них почти не было. Заметили меня спустя полчаса после того, как я вошел в комплекс. За это время я успел миновать все внешние укрепления и защитные коридоры, оставшиеся от дворфов, и вошел в жилые кварталы. Следы запустения были видны везде, горы всякого мусора, пласты грязи, из-под которой и пола-то зачастую не видно, ну и, кхм, иные отходы жизнедеятельности большого числа разумных существ. Хорошо, что я притупил обоняние иначе… впрочем, не будем о грустном.

Произошла моя встреча с местными обитателями в довольно просторном помещении, сейчас переживавшем явно не лучшие свои дни. В этот момент в нем находилось десятка три орков и десяток гоблинов. Это для меня их присутствие сюрпризом не являлось. Во-первых, я их слышал, во-вторых, чувствовал тем самым чутьем на живых, которым обладает всякая нежить и которым я хорошо наловчился пользоваться еще в лесу. Ну и наконец, будучи псиоником, я отчетливо ощущал обрывки эмоций и мыслей окружающих.

А вот для орков мое появление стало сюрпризом, они были так шокированы, что я успел пройти аж до центра зала. Ну, если быть совсем откровенным, я им слегка помог дойти до нужной кондиции. Воздействовать на разум сразу стольких разумных существ было крайне сложно, хорошо что я только усиливал и так обуревавшие их эмоции, а не пытался подчинить, тогда бы без вариантов ничего бы не вышло. Чтобы подавить сознание даже одного разумного, мне требовалось пропыхтеть над ним минимум полчаса, и то эффект держался недолго.

Когда я дошел до центра миниатюрного зала, какой-то бугай вспомнил, что чужаки, шастающие по городу, это непорядок, тем более чужаки, выглядящие как люди. Впрочем, я только догадываюсь, что он вспомнил, мне сейчас не до чтения чужих мыслей. Так вот, он вспомнил и рванул ко мне, замахиваясь топором, огласив пространство чем-то невразумительным, но явно ругательным.

В последний момент я сместился чуть в сторону и пробил ему череп в районе виска, погрузив пальцы в мозг на пять — семь сантиметров. Постояв так секунду для большего эффекта, выдернул руку и, слегка улыбаясь, слизнул несколько капель крови, демонстрируя верхние клыки. Обведя пристальным взглядом шокированную толпу и давая всем хорошо разглядеть цвет моих глаз, я оскалился чуть сильнее и спокойно поинтересовался:

— Ну что, есть еще герои-самоубийцы?

Таковых, естественно, не нашлось, о чем свидетельствовало активное мотание головами, совмещенное с пока медленными попытками отодвинутся от меня подальше.

Моя улыбка стала еще шире, три быстрых шага вперед, визг схваченного за шкирку гоблина и шарахнувшиеся от меня орки. Я поднял гоблина на уровень глаз и заставил встретиться со мной взглядом. Легкий ментальный удар — и визг коротышки обрывается сиплым вдохом, а сам он повисает в моей руке безвольной куклой, не в силах разорвать зрительный контакт.

— Веди в племя Равшай, быстро, — холодно скомандовал я, разжимая кулак.

Гоблин шлепнулся на пол, но сразу подскочил и начал показывать дорогу. Препятствовать мне никто не решился.

Рунг вышел из пещеры, где сейчас занимался Фобос. Новый ученик все больше удивлял старого шамана. Шаман до сих пор не мог поверить, что согласился его обучать. Двадцать три года назад он зарекся иметь учеников, после того как его прошлый воспитанник попытался зарезать своего учителя, желая стать верховным шаманом племени. В тот раз Рунга спасло лишь то, что он имел дело не только с обитателями нижних планов, но и имел несколько личных духов с планов воздуха и даже одного малого духа с плана жизни. Когда-то Рунгу понадобилось несколько лет, чтобы заручиться дружбой этих хоть и очень слабых, но чрезвычайно полезных в повседневной жизни созданий. Вот и тогда эти, казалось бы, совершенно никчемные в бою духи спасли ему жизнь. Вероломный ученик, которому Рунг передал почти все свои знания и которого он воспринимал как родного сына, сумел заблокировать все плененные шаманом души, а вдобавок еще и перекупил темных духов, служивших Рунгу, всех тех, кого шаман многие годы кропотливо вылавливал из Абиса. Эти духи хоть и жили в Абисе, но к демонам их причислять было нельзя, несмотря на то что, как и демоны, они были порождены эманациями хаоса. Эти низшие духи были слабее самого захудалого беса, они не могли принять материальную форму и даже не имели привычного сознания. Но, увы, как и демоны, они любили кровь, боль и страдания жертв. До того случая старый шаман не воспринимал эту черту своих слуг как проблему, напротив, он даже был рад, в обществе орков нет недостатка в возможных жертвах, а более чем два десятка подобных созданий делали Рунга почти неуязвимым, мало какая магия могла повредить бестелесному духу, не говоря уже об обычном оружии, и, следовательно, тому, кого эти духи защищают, тоже было весьма сложно причинить вред. Однако ученику хватило ума устроить тройное жертвоприношение, полностью связь это порвать не могло, но на несколько часов Рунг остался почти беззащитен, и, если бы не духи воздуха и дух жизни, которые смогли вовремя его разбудить, у племени Равшай был бы сейчас другой верховный шаман. Да и смог бы его прежний ученик-предатель десять лет назад защитить племя? Скорее всего так же бездарно погиб, как и остальные шаманы племени.

Но этот вампир, Фобос… Рунг не мог представить, чтобы вампир пошел в ученики к орку, это было немыслимо! Да и был ли Фобос вампиром? Если судить по верхним клыкам и тому, что он пьет кровь, то да, безусловно. Но глядя на ауру, становится вообще непонятно, кем его ученик является на самом деле. Он явно не был нежитью, но и человеком он тоже не был. Тогда кто? Какой-нибудь новый полукровка? Смесь демона с… кем? Человеком? Эльфом? Нет, это бред. Рунг знал, как выглядят тифлинги и камбионы. Да, они могли внешне очень сильно различаться в зависимости от того, от каких демонов произошли, но на ауру-то внешность не влияет. Да и от всех, в ком течет кровь демонов Абиса или дьяволов Баатора, за версту несет эманациями хаоса, а в Фобосе хаоса не было! Совсем! Уж он-то, который вот уже на протяжении сорока лет постоянно взаимодействует с обитателями нижних планов, обязательно бы почувствовал!

Задумавшийся шаман не сразу заметил, что его поджидает вождь. Лицо Гара выражало крайнюю степень беспокойства. Неожиданное бремя власти и десять лет балансирования на грани выживания сделали Гара очень осторожным и рассудительным для орка, чему немало способствовало наличие рядом хоть и донельзя вредного, но при этом мудрого шамана.

— Не знаю! Но он вряд ли послан харушаками. Гарыг, если бы захотел, раздавил бы нас за пару часов, и другие кланы тут тоже скорее всего ни при чем, — не дожидаясь очевидного вопроса, ответил шаман, скребя когтями подбородок.

— Одиночка? — звучным басом поинтересовался вождь.

— Думаю, да.

— Но зачем? Мне рассказывали, он прикончил Хурмака одним движением, при такой силе он мог хорошо устроиться у Гарыга, зачем ему мы? Это же глупо.

— Нет Гар, если он действительно одиночка и ему нужно место для жизни, то он сделал лучший ход из возможных, придя именно к нам. — Видя непонимание на лице вождя, Рунг продолжил: — Ну сам посуди, кем бы он был у Гарыга? Одним из многих сильных и ценных воинов, но не более. Если ты помнишь, гвардия Гарыга состоит не из кого-нибудь, а из огров, и их там уже десятка четыре, если не больше.

— Такое забудешь. — Лицо Гара скривилось: огров в племени Харушак было больше, чем воинов в племени Равшай.

— Ну вот и подумай, где ему будет проще подняться? У нас он только пришел и сразу стал третьей фигурой в племени, а у харушаков хорошо если куда-то в середину иерархии угодил бы. — При последних своих словах шаман задумчиво уставился на стену за спиной вождя, что-то прикидывая в уме и автоматически поигрывая пальцами по притороченной к поясу рукояти топора.

— Ты говоришь так, как будто мы не последнее племя, а минимум второе по силе, — скептически заявил Гар, сложив руки на груди.

— Все может быть, — все так же задумчиво произнес шаман, не поворачивая головы.

На лице Гара отобразилось полнейшее изумление. Его поразило не само заявление, приходилось ему слышать и куда больший бред из уст тех идиотов, которые сперва переходили ему дорогу, а потом лестью старались вымолить себе пощаду. Нет, Гара поразило, что подобное заявление делает не кто иной, как Рунг, более недоверчивого и подозрительного пессимиста было сложно найти. Ситуация была совершенно нетипична, и Гар начал очень аккуратно подбирать слова — мало ли, вдруг старый шаман повредился рассудком.

— Если даже он и силен, как огр, и при этом быстр, как дроу, разве это делает его равным хотя бы гвардии Гарыга?

— Ты рожу-то попроще сделай! — ехидно улыбнулся Рунг, переведя взгляд на вождя. — Не сошел я с ума, и хоронить меня раньше времени не надо! Что до силы, скажи: огр может гранит руками крошить?

— При чем здесь гранит? — Было видно, что у Гара отлегло от сердца: обезумевший единственный шаман гарантированно означал смерть племени.

— А при том, — назидательно начал шаман, — что наш гость пальцами гранитный пол проминает так, как ты бы кусок едва подсохшей глины крошил. И главное, что он даже этого не замечает!

— Это как? Как можно не заметить, что крошишь гранит?

— На заклинании сосредоточился, вот и не заметил. Ну и как думаешь, много огров даже двумя руками могут кусок гранита в крошку размолоть?

— Думаю, что мало, — ошарашенно ответил вождь.

— Вот и я думаю, что мало. Но сила — это не главное. — Рунг слегка помедлил, но все же решился рассказать: — Он может выучить заклинание с одного взгляда на свиток. Ты понимаешь, с одного взгляда! Да любому магу нужно минимум минут пять, а начинающие так и вообще часами сидят, заучивая, а потом еще часами пытаются правильно произнести, коверкая жесты и тональность. А Фобос глянул на описание, уселся на пол, и уже через минуту у него получилось! С пятой попытки! Ты понимаешь? За минуту он понял, как правильно довернуть кисть, как сложить пальцы и где нужно делать паузы! В свитках этого нет, там только общие описания, а в сложных заклятиях только название жеста, поэтому и нужен учитель, чтобы объяснил тонкости и показал, как правильно. Но я ничего не объяснял и не показывал! Он сам понял, понимаешь? Сам! За минуту! С одного взгляда! Это просто невозможно!

Было видно, что Рунга прорвало, похоже, что все его мировоззрение трещало по швам и ему нужно было выговориться, а Гар оказался единственным, на кого старый шаман мог излить свое потрясение.

— Может, он просто уже умел колдовать? — Гар был настроен пессимистично, он сам в магии не разбирался, но и в чудеса не верил, а, судя по словам Рунга, происшедшее было сродни чуду.

После слов вождя Рунг скривился, как от зубной боли.

— Ты что думаешь, я неуча от опытного мага не отличу!? Да если бы он умел даже простого светляка создавать, это было бы видно. Уж в своей собственной пещере, где у меня полсотни верных духов и вообще где место моей наибольшей силы, скрыть от меня подобное смог бы разве что архимаг, и я очень сомневаюсь, что кто-то из них пошел бы ко мне в ученики, даже Халастер не настолько безумен. — Голос Рунга так и сочился сарказмом и ехидством.

Гар уже в полной мере понял, что сморозил чушь. В обычной ситуации он был бы сильно раздосадован, что так опозорился перед стариком. Нет, ну это надо было додуматься — ставить под сомнение силу и опыт, пожалуй, старейшего, если не сильнейшего шамана Териамара. Но сейчас Гар был этому даже рад, впервые за многие годы чувство обреченности и безысходности отступило и впереди появился маленький огонек надежды. Гар, как и Рунг, был необычным орком, он предпочитал сначала думать, а уже потом действовать и не идти на поводу у инстинктов, стать таким его заставила жизнь. Вождь равшаев не тешил себя иллюзиями; если бы он со своим племенем влился бы в какое-то другое, для него лично это означало смерть от ножа в спину или в очередной межплеменной стычке, где он обязательно оказался бы на острие вражеской атаки или в первых рядах атакующих. И в принципе, это было правильно: зачем губить своих воинов, если можно подставить под удар союзника? Да и от вождя этих союзников следует избавиться, а то еще надумает попробовать власть захватить. А вот когда он умрет, тогда новых членов племени можно будет уже не опасаться. Таким образом, само племя Равшай развиваться не могло, но и присоединиться к кому-то более сильному тоже было нельзя. Но если Рунг прав, то у них появился шанс изменить свое положение и значительно усилить племя.

— Он хотел тренироваться с воинами племени, — осторожно произнес Гар, следя за реакцией шамана.

— Обязательно дай ему лучших, да и сам составь компанию; думается мне, что в обращении с оружием у него ситуация та же, что и с магией. И еще. Собери информацию о других племенах, любую, вплоть до того, кто как к кому относится. Наш друг все-таки вампир, и ему нужна кровь; думаю, добывать ее он будет сам, но мы же можем помочь с выбором жертвы.

— Хорошо, сделаю. — Похоже, старый шаман уже планировал, кому из своих коллег первому устроить несчастный случай; действительно, что может быть несчастнее, чем «случайная» встреча с голодным вампиром? Да и сам Гар чувствовал редкое возбуждение и предвкушение и собирался исполнить поручения шамана самым лучшим образом.

Увы, в обычной магии Рунг был не силен и многому научить меня просто не мог, у меня же самого с шаманизмом не ладилось. Если с обычными заклинаниями никаких сложностей не возникало, то в общении с духами у меня неожиданно появились проблемы. Я хорошо их видел и чувствовал, что неудивительно, поскольку мне самому довелось побывать одним из них, но вот сами духи со мной общаться категорически не хотели, некоторые вообще панически боялись. Вот и последствия диаблери: то, что я могу употреблять в пищу души и, соответственно, духов, ясное дело, любви последних ко мне не добавляло. Проблема еще состояла в том, что на начальных этапах пути шамана, если не полный идиот и жить хочешь, можно контактировать только со светлыми духами, на худой конец, с серыми, но это уже опасно. С темными можно начинать работать только после долгих лет обучения, и то далеко не все решаются. У орков с этим делом, конечно, не так строго; Рунг, например, большую часть жизни имел дело именно с темными духами, однако ни малейших сомнений в том, что нужно начинать с наименее опасных сущностей, не испытывал. Вот только эти «наименее опасные сущности» от одного моего присутствия начинали ломиться на родной уровень бытия и никаких дел со мной иметь не хотели, просто игнорируя мои призывы. Я начинал подумывать о том, чтобы все-таки уломать Рунга на опыты именно с темными, но пока держался и на всех занятиях упорно являл собой образец абсолютно бездарного ученика. Кстати, о терминах. «Светлый», «серый» и «темный» — это, мягко говоря, обобщения. Различных планов, уровней, подуровней, островков и оврагов бытия вокруг Торила было столько, что одно перечисление названий заняло бы увесистый фолиант. Населяли их совершенно разные существа, были вполне себе материальные, а были и духи, по которым вообще не скажешь, к какой энергетически-цветовой категории они принадлежат. Классификацией всех этих чудесят природного пофигизма никто даже и не думал заниматься, да, в общем, и некому было, нормальных шаманов (говорящих с духами) на весь Торил от силы может сотни две наберется, и те поголовно в полудиких племенах живут.

С боевой подготовкой дело обстояло лучше, я был на порядок сильнее и быстрее орков, к тому же обладал абсолютной памятью. Достаточно было мне только раз увидеть прием, и с вероятностью в 80 процентов я мог его с точностью повторить. Так что уже через три недели лучшим бойцам племени стало нечему меня учить. Ситуацию портило то, что орки сами не были искусными бойцами, все их военное искусство сводилось к простой тактике «задавить числом». Естественно, в силу объективных причин для племени Равшай данная тактика была малоэффективна, в связи с чем общий уровень воинов-равшаев был выше, чем у остальных племен. Только, увы, это не меняло того факта, что без учета силы и скорости я был довольно средненьким бойцом, и изменить эту ситуацию в лучшую сторону, живя среди орков, было нельзя. Однако этот прискорбный факт не мешал мне по девять часов в день самозабвенно рубиться с половиной племени — естественно, в порядке очереди. У орков даже возникло своеобразное соревнование, кто дольше продержится против меня, лидеры менялись каждую неделю, но чаще всего побеждал, конечно, Гар.

В очередной раз размышляя на тему различий магии и шаманизма, я пытался понять, в чем же дело, почему я никак не могу продвинуться во втором, когда первое удается мне вообще без малейших усилий?

Итак, в чем же разница между классической магией и шаманизмом?

По большому счету разница не так уж и велика, маги тоже частенько имеют дело с духами, излюбленные стихийниками элементали — это просто стихийные духи, получившие материальное воплощение. Да и среди демонов бестелесных особей или обладающих лишь псевдоматериальным телом довольно много. Оба направления довольно сильно перекликаются между собой, разница лишь в том, что маги действуют больше силой, в то время как шаманы большей частью ищут взаимовыгодного сотрудничества. Или даже дружбы. Конечно, везде есть исключения, среди магов это «призывающие», от шаманов они отличаются только методами и тем, что не зацикливаются исключительно на представителях «духовного» социума. Среди шаманов есть темные, действующие силой и не интересующиеся мнением «подчиненных». Да и среди духов есть те, с которыми нельзя иметь дело «по-хорошему».

Но все же большая часть шаманов именно покупает услуги духов, честно платя за работу. Если нужно кого-то убить, то в те слои реальности, где обитают существа, с которыми шаман работает, он посылает нечто вроде объявления: «Хочу, чтобы вот этот нехороший человек прогрелся до косточек. Награда такая-то». Обычно такое письмо адресуется либо кому-то конкретному, либо первому, кто возьмется за работу. Духи вообще время воспринимают иначе, чем плотские существа, для них есть только сейчас. И длится это «сейчас» то ли мгновение, то ли вечность, но на то, чтобы ознакомиться с сутью заказа и решить, принять ли его, у них уходит то ли миллисекунда, то ли сравнимый с ней ничтожный промежуток времени, после чего либо следует отказ, либо существо или существа приступают к работе. И если ты просто пожелал, чтобы противник спекся, то, как они это будут делать, уже не твои проблемы. Духи обычно идут своими, более короткими и ведомыми только им самим путями, экономя магические силы и просто поджигая противника. Но если ты непременно хочешь, чтобы из твоей ладони вырвался фаербол и ударил типа, стоящего от тебя в скольких-то там шагах, то это тоже можно устроить. Как говорится, кто платит, тот и заказывает музыку. Но вот если этот огненный шарик скользнет по защите противника, не принеся ему вреда, то тут уж сам виноват, контракт выполнен, извольте расплатиться. Основное время шаман тратит как раз на правильную формулировку послания. При этом, постоянно работая с духами, шаман сам по себе мало что может. Он, конечно, способен лично творить некоторые заклинания и с успехом это делает. Но с течением времени он становится крайне зависимым от своих партнеров, ведь заплатить определенное количество энергии и сразу получить результат гораздо проще, чем самому совершать весь необходимый цикл действий, чтобы добиться его самостоятельно.

Маги же все делают исключительно сами. Даже когда они кого-то призывают, то не для тонкой работы, а чаще всего в качестве солдат.

Вопрос, кто сильнее — маг или шаман?

Зависит от обстоятельств. Маги мобильны и от перемены места обитания особых изменений в силе не имеют, а шаман способен с каждым годом наращивать свою мощь в каком-то определенном месте. Вот тот же Рунг мог в своей пещере и десяток средних магов скрутить, даже не вспотев. В бою основные преимущества магов заключаются в том, что они способны творить заклинания быстрее и сил на это расходуют значительно меньше. Но в то же время шаманы обладают более широким спектром действия: если волшебнику-стихийнику надо учиться сначала магии огня, потом магии воды, затем магии воздуха и магии земли, и только тогда он может сказать, что овладел всеми четырьмя стихиями, то шаману стоит лишь научиться призывать духов стихии, а какой именно — это практически безразлично. Разница разве что в адресе, по которому отправляется послание. Но, с другой стороны, заставить работать в союзе духов огня и воды может лишь великий шаман, а волшебник, умеющий управлять обеими упомянутыми силами, такой же результат получит, лишь немного усложнив матрицу заклятия. В целом можно сказать, что начинающий шаман сильнее начинающего волшебника, но мастер магии легко заткнет за пояс говорящего с духами, потратившего на совершенствование столько же времени, сколько и чародей.[1] Но опять же, в Ториле такого понятия, как маг-стихийник, не существовало, заклинания той или иной стихии были, но в отдельную школу их не выделяли, и магов, занимающихся каким-то одним направлением, тоже не было. Хотя направления магии были, но принцип их формирования оставался для меня неясным — в смысле, было направление боевой магии или магии призыва, ну, и той же некромантии. Вот только тот факт, что разные атакующие заклятия могут иметь совершенно разную природу, никого не волновал. Этому способствовала навязанная миру структура магии, где основополагающим фактором являются не личные способности аколита и даже не объем его магического резерва. Как я все больше убеждался, местная система являлась этакой универсальной операционкой с набором стандартных программ. Читая заклинание, маг тем самым запускал одну из этих программ, его собственная сила при этом тратилась именно на запуск, остальную же энергию, необходимую для выполнения магического действия, давала сама магическая ткань мира, или, как ее еще называли, пряжа Мистры. Таким образом, маг-водник мог вызывать огненный шторм, а прирожденный огневик создать ледяную пустыню.

Стоп! А чем, еще раз, отличаются маг и шаман в бою? Маг может творить заклинания быстрее и сил на это расходует значительно меньше! Ну, по поводу скорости это еще большой вопрос, камлание шамана — это, конечно, долговременная процедура, но сильный шаман с большим количеством личных духов в ней в общем-то почти и не нуждается, если судить по Рунгу. А вот расход сил — это уже интересно. Не откладывая в долгий ящик, я отправился к Рунгу за консультацией.

— Почему маги на какое либо действие тратят меньше сил, чем шаман? — выпалил я с порога.

— Элементарно, — отмахнулся шаман. Похоже, мое появление и неожиданный вопрос его нисколько не удивили. — Кроме той энергии, которая пойдет непосредственно на выполнение заказа, нужно еще и вознаграждение исполнителю. И с размерами и первого, и второго нельзя жадничать. Я же уже говорил, чем ты слушал?

— Если работать будет нечем, то никто не возьмется, — пробормотал я, игнорируя упрек орка, ибо факта объяснения я не помнил, а значит, его и не было. — Это понятно. Да и если оплаты не будет, то никто и не почешется, тоже ясно. Но разве духи не могут брать энергию напрямую из магической ткани мира?

— А кто ж им даст? Магическая ткань на то и зовется пряжей Мистры, что у нее хозяйка есть. Для нее небось все духи что грызуны для фермера: если пустишь, так все сгрызут. Потому низшие духи и не появляются сами на материальном уровне, а если появляются, то надолго не задерживаются. — Похоже, шамана пробило на лекцию, был за ним такой грешок; все люди любят, когда их слушают, похоже, орки не исключение. А Рунг вдобавок за двадцать лет соскучился по благодарному слушателю. — На их родных уровнях, конечно, тоже свободных источников нет, все занято и поделено, но при этом для жизни достаточно свободно разлитой энергии, которой в Ториле почти и нет. Вся магическая энергия вплетена в пряжу Мистры, и свободных потоков просто не существует.

— Понятно. — Вот я и получил очередное доказательство своей теории. Впрочем, сейчас это знание мало что значило. — Скажи, Рунг, а что если увеличить объем предлагаемой энергии? Это повысит шансы на успех моих призывов?

Сперва лицо Рунга выражало недовольство тем, что его прервали, но по мере того, как до него доходил смысл сказанного, оно разительно менялось. Стало видно, что он до глубины души оскорблен в лучших чувствах. В его глазах отразились такая мировая скорбь и разочарование, что я даже загляделся и пожалел, что нет фотоаппарата. Я-то запомню, но вот как потом Рунгу показать? Но к чести орка, оклемался он быстро, и пещера наполнилась непередаваемыми руладами на смеси гоблинского, орковского, общего и еще пары языков, которых я не знал. Смысл монолога сводился к простой мысли, что он, Рунг, бездарнейший сын гоблина и кобольда, совсем впавший в старческий маразм и слабоумие, не сумевший догадаться что… ла-ла-ла (тут я понять не смог). Орк и вампир — две большие разницы, и то, что является нормой для орка, совершенно неприменимо к вампиру. К моменту, когда монолог наконец утих, я уже минуты три пребывал в уверенности, что, во-первых, в моем учителе пропадает настоящий литературный талант, во-вторых, что гоблинский язык — один из самых богатейших и насыщенных языков мира, и наконец, что, главное, мои неудачи в шаманизме закончились.

— В общем, я сглупил, — мрачно поведал мне этот литературный гений. — Мог и сам догадаться, что основные призывы, которым я тебя учил, были составлены орками-шаманами для орков-учеников и отклонений соответственно не терпят, дабы нерадивый ученик чего сдуру не учудил. — Угу, понятно. Значит, в этих ритуалах стоит защита от дурака, в которой наверняка помимо прочего прописано, что тот, кто проводит призыв, должен быть орком, ну, или принадлежать к гоблиноидным расам. — Так что не волнуйся, составлю я для тебя правильный призыв, а потом сам научишься. Тут главное — механизм понять, дальше все просто.

Угу, нечто подобное он мне уже говорил, но, надеюсь, сейчас все действительно получится.

Племя Кровавого Ятагана занимало четвертое место в иерархии Териамара. По сути, оно было не такое уж сильное, всего три сотни клинков, не считая гоблинов, но в его составе помимо четырех шаманов находился единственный на весь Териамар орк-маг. Собственно по этой причине мы выбрали в качестве первой жертвы именно его. Племя Кровавого Ятагана обитало в основном комплексе дворфской твердыни в отличие от равшаев, которые жили вообще на отшибе в необработанных пещерах, бывших то ли старыми выработками, то ли еще чем. Понятно, что в таких условиях говорить о прямом нападении было нельзя, дело даже не в том, что пять десятков равшаев против трех сотен ятаганов и двое владеющих магией против пяти — расклад явно не в нашу пользу, просто никто не позволит последнему в иерархической лестнице племени свободно разгуливать по главным залам. Более того, хоть орки были весьма диким и кровожадным народом, но в Териамаре существовал свой король — Гарыг. И если в обычных горах и пещерах племена жили сами по себе и никому ничем не были обязаны, то тут все племена формально были подчинены харушакам, а значит, открыто воевать между собой не имели права. Конечно, грызлись тут все и со всеми, и мелкие набеги друг на друга устраивали, и резали друг дружку, так сказать, в индивидуальном порядке, но до открытого противостояния дело не доводили. Вот и мы не собирались доводить. Фактически то, что мы собирались сделать, это устранение прежней правящей верхушки, по сути — банальный захват власти.

Если один орк хочет стать вождем, то он должен убить прежнего вождя. Подразумевается, что должен проходить честный поединок, вот только на памяти Рунга ни одного случая не было. Потому как вождь не обязан принимать вызов от кого бы то ни было. Нет, его, конечно, можно загнать в ситуацию, когда не отвертеться, но для этого вызывающий должен быть очень важной шишкой в племени либо кем-то, на кого не получится натравить остальное племя. Да-да, вождь может без всякого ущерба для себя отдать приказ прикончить нерадивого поединщика, и приказ выполнят. Исключение возможно только в том случае, если визитера боятся сильнее, чем вождя, тогда да, вождю придется принять вызов, вот только заранее напугать в достаточной мере все племя сложнее, чем просто его вырезать. Поэтому захват власти обычно протекает тихо и незаметно, новый вождь в темном углу без лишних свидетелей быстренько умертвляет старого, как правило, с парой помощников, ну или сколько их нужно, а потом так же тихо, без лишнего шума убирает прежнюю правящую верхушку, которая в противном случае доставит массу проблем. И только тогда сообщает всем о перемене власти.

Переселение племени Равшай во владения Кровавого Ятагана прошло без происшествий, нам удалось все закончить еще до того как остальные племена узнали о случившемся. Последовавшие за этим событием политические дрязги, или, что вернее, попытки нападок, нам были до одного места. Харушаки нами не интересовались, а остальные племена реальной опасности не представляли.

Спустя три дня после подчинения Кровавого Ятагана ко мне в комнату вошли Рунг и Гар. Оба казались несколько вымотанными, это было видно без всякого магического зрения, да и я выглядел не сильно лучше, и это при том, что я мог сутками мечом махать и не спать по две-три недели.

— Ну, зачем звал? — начал разговор Гар.

Рунг же этот вопрос передал одним выражением лица.

Я кивнул на стол и стулья рядом с ним. На столе стояли чашки и кувшин с грибным тонизирующим отваром; травяной, конечно, лучше и вкуснее, но под землей трава не растет. Орки не заставили просить себя дважды и, еще даже не усевшись, наполнили свои кружки.

— Как жить дальше будем, господа завоеватели? — вопросил я, наливая и себе отвара.

— Ты о чем это? — Гара, похоже, мой вопрос удивил, а вот Рунг уточнять не стал, только внимательнее на меня посмотрел.

— Вот смотри, Гар, у нас есть два племени: Равшай и Кровавый Ятаган, у обоих вождь — ты, при этом племена не равны по силам. Равшаев почти в шесть раз меньше, и сейчас именно равшаи занимают большинство руководящих постов и командуют ятаганами. Получается, что власть находится у тех, кто слабее. И как ты думаешь, ятаганы от этого в восторге?

— Ну-у-у… Так ведь это всегда так: новый вождь своих сторонников командовать ставит.

— Да, это так, но обычно новый вождь происходит из одного племени со старым, и его сторонники тоже входят в это племя, а значит, являются сильнейшей его частью. У нас же все не так.

— Ну и что ты предлагаешь? — Рунг, похоже, уловил мою мысль.

— Пока есть два племени, конфликты неизбежны. Даже если мы будем выбивать всех лидеров, ятаганы будут нас тихо ненавидеть, и проблема будет только нарастать. Значит, нужно сделать одно племя.

— Предлагаешь сделать всех ятаганов равшаями? — Гар почесал подбородок. — Хм, можно, конечно…

— Нет, это тоже чревато конфликтами. Поглощение одного племени другим возможно при равном соотношении сторон, а лучше, когда поглощающее племя значительно больше. У нас же ситуация обратная. Конечно, со временем недовольство пройдет, но в ближайшие годы мы из проблем точно не вылезем.

— Ты кобольда-то за хвост не тяни, говори, что надумал; отвар у тебя, конечно, хорош, но дел много, и решать все нужно быстро. — Рунг был прав, да и наверняка уже все понял.

— Мы просто объединим племена под общим новым названием. — (Рунг согласно кивнул, Гар недоверчиво нахмурился.) — Предлагаю назвать новое племя Урук-Хай. — Нет, а что? Я всегда уважал Сарумана, к тому же классика рулит!

На том и порешили. Гар, конечно, повозмущался, не хотелось ему название менять, но с доводами согласился, недаром истории известны случаи, когда малые народы, захватывая гораздо более многочисленных соседей, принимали их веру. К моему удивлению, название дебатов не вызвало, я-то думал только предложить, так сказать, для облегчения совести, а потом согласиться на любое другое, в конце концов я не намерен всегда жить в Териамаре, он меня интересовал только как временная база, и через несколько лет я намеревался уйти. Вот будет забавно, если Курумо явится ко мне наказывать за плагиат, хотя буду только рад, ужом извернусь, но в ученики набьюсь, пусть хоть паре старых фокусов научит. Ученик Сарумана — это же звучит гордо! Теперь все! Построю башню, назову Ортханком, а если город строить буду — Изенгардом.

Вот же бред в голову лезет, строитель фигов, узбек недоделанный… Отвар сегодня однозначно хороший получился, да-а-а. Еще, что ли, сварить?

Через некоторое время несколько племен, решившие было, что после смены власти Кровавый Ятаган ослаб и можно его слегка пощипать, были жестоко обломаны. Злой и голодный, я, на которого свалилась куча организационных и управленческих проблем, оторвался по полной, вырезав сотни полторы налетчиков в окружающих территорию племени коридорах. После чего до самых тупых дошло, что к нам лучше не соваться. А жаль, очень! Уже через неделю я жаждал разорвать любого встречного. Я знаю, это все Рунг, сволочь! Мстит мне за подарочек, иначе ничем не объяснить то, что я почему-то неожиданно стал за все отвечать. У Гара и то дел было меньше, а он все-таки вождь. У-у-у, рожа зеленая! Ничего-ничего, ты у меня еще взвоешь! Я тебе столько новых учеников найду! Будешь знать, как подставлять честных вампиров!

Когда я уже готов был сорваться, отловил Шуршана и свалил на него все свои дела. На попытку писка, что, мол, гоблин не может орками командовать, я его клятвенно уверил, что, если хоть одна зеленомордая сволочь посмеет что-то вякнуть, самолично оной глотку перегрызу, а душу демонам в Абис продам. Шуршан проникся, попросил повторить это перед всем племенем и желательно в тех же выражениях. Нет, а что? Я, что ли, зря за Рунгом конспектировал? Я повторил, а для убедительности еще инфразвука в голос добавил, речевой аппарат вампира и не такое может. Тогда прониклись уже все.

Главным бонусом для меня во всем этом бардаке, называемом «захват власти», стала библиотека Зуркана. Хотя «библиотека» — сильно сказано, но, учитывая, что тут отсутствует книгопечатание, по крайней мере, в широком распространении, восемь фолиантов, обнаруженных в закромах колдуна, это целое состояние. Правда, увы, половина из них к магии отношения не имела. Главной ценностью была, конечно, книга заклинаний, а также трактат о некромантии. Еще одна была чем-то вроде журнала экспериментов. И еще одна чем-то вроде энциклопедии; похоже, колдун записывал туда все, что, по его мнению, могло представлять ценность. Рецепты ядов и лекарств, описание растений, грибов и всевозможной живности — в общем, все, что имело хоть малейшее отношение к магии или могло быть для нее использовано.

Ну а через полтора месяца у меня родилась еще одна безумная идея, по своей рискованности оставляющая мысль диаблерировать демона далеко позади. Вернее, я придумал способ ее осуществления, ибо сама по себе идея была не нова, по крайней мере, нечто подобное я читал, а вот как это осуществить в местных условиях, не знал. До этого момента.

Спустя четыре месяца все было готово, пришлось изрядно потратиться. Конечно, покупали мы не все, чаще банально крали, вампир во тьме подземных коридоров — великая сила! Но все равно поиздержались мы изрядно. Как ни обидно, но помимо металлов пришлось доставать множество драгоценных и полудрагоценных камней, а также на десяток километров излазить все близлежащие территории в поисках специфических ингредиентов для эликсиров и ритуалов. Никогда не думал, что буду столь целенаправленно собирать птичьи яйца, перья и мех животных, и это не считая полусотни наименований различных кореньев, листьев и цветков растений.

Вообще же, как ни странно, адамантий в этом мире был не такой уж и редкостью. Конечно, на каждом шагу он не валялся, но, если хорошо поискать, найти можно. Секрет был в том, что в Подземье порой встречались довольно богатые месторождения этого металла. Конечно, с настоящим, истинным адамантом, погибелью богов, адамантий имел мало общего, являясь фактически лишь бледной тенью. Однако если истинный адамант — это бог среди металлов, то адамантий в полной мере заслуживает называться королем, его магические и физические свойства во много раз превосходят свойства других металлов. Единственный, имеющий возможность более-менее с ним конкурировать, это мифрил, который, кстати говоря, куда лучше, чем адамантий, воспринимает светлую энергию, но точно так же и адамантий куда охотнее воспринимает темную.

Пришлось немного попыхтеть. Ну, как немного — чуть мозги из ушей не полезли от натуги, и не иначе как чудом обошлось без массовых жертв. Нет, вот точно, у людей, хоть они и орки, мистический орган, расположенный в нижней части спины, неприятности чует лучше всех великих оракулов и пророков, вместе взятых, так что нас с Рунгом во время работы обходили по широкой дуге, проявляя просто-таки феноменальные чудеса маскировки. Однако в результате заклинательный покой был теперь полностью изолирован от окружающего мира, фактически он ему уже не принадлежал, и общие магические законы Торила внутри него не действовали.

Как же было приятно оказаться в зоне свободной магии, где ее не сдерживают никакие глупые законы и ограничения. Колдовать там стало гораздо удобнее, по крайней мере мне, многие заклинания там перестали действовать, но, имея возможность видеть магические потоки, можно было самому формировать нужные чары. Там же я наконец научился по-настоящему колдовать. Творить магию! Как же все-таки верно кто-то назвал заклинания плетениями. Создание чар было именно плетением из разных нитей и сгустков энергии нужных конструкций. Исследовательская деятельность захватила меня с головой, и это несмотря на то что поначалу я умудрился четыре раза потерять все пальцы, два раза мне оторвало руку, и один раз я лишился глаз, это не считая мелких ожогов и ран. Как же хорошо, что я уже не человек, самые сильные травмы исцелялись за неделю усиленного питания, вдобавок подтвердилась еще одна легенда: смешанная кровь тринадцати доноров действительно оказывает очень благотворное воздействие на организм вампира.

Попутно я сумел заключить весьма многообещающую сделку с одним элементалем жизни. По ее условиям в обмен на некоторое количество магической энергии, а точнее в обмен на девять объемов моего резерва (который, надо сказать, был весьма велик), он поделится со мной после проведения ритуала частью своей энергооболочки, а потом еще научит использовать энергию жизни. Фактически я собирался добровольно стать одержимым. Дело в том, что одержимые в состоянии использовать магию в основном за счет ресурсов находящегося с ними в симбиозе энергетического существа. Другими словами совершенно обычный, заурядный человек, без всяких магических способностей, мог обрести любую силу, уровень и направленность которой зависели целиком от уровня и соответственно природы сущности симбионта, а если пересадить только кусок ауры энергетического существа, то, обретя способности, реципиент не получит в свою черепную коробку еще одну личность. Основная же проблема одержимости заключается как раз в том, что реципиент негативно воспринимает инородный кусок ауры и его организм борется, вызывая, таким образом, реакцию отторжения. Моя идея как раз заключается в том, чтобы провести слияние энергооболочек сразу после отделения куска моей собственной души; в тот момент насыщенность моей ауры упадет до минимума, и растворение инородного куска в ней произойдет естественно и без осложнений.

Любой вампир имеет очень сильную связь с так называемой некросферой, и негативная энергия смерти — неотъемлемая часть существа вампира; в результате контакт с противоположной силой для нас крайне болезнен. А значит, если у меня получится задуманное, то я как минимум обрету некоторый иммунитет к энергии жизни, а если очень повезет или, что вернее, если я буду достаточно упрям, то смогу в равной степени использовать как магию смерти, так и магию жизни. Безумия, которому зачастую подвержены одержимые, я не боялся. Скорее всего сумасшествие, которое обычно охватывает одержимых, можно списать на попытки вселенного духа управлять общим телом вопреки воле реципиента. Это так. Но еще более вероятно дело заключается в том, что процесс слияния не происходит полностью. И первое препятствие заключается как раз в том, что естественные механизмы защиты психики препятствуют этому процессу. Тут в отличие от обычного человека у меня было сильное преимущество: как маг я мог сам управлять энергетикой своего тела, а мыслительная деятельность сразу после ритуала у меня будет в сильно угнетенном состоянии, а значит, и препятствий никаких не будет.

Практиком Гатан действительно оказался никаким, но зато все, что касалось теории, знал от и до. Более того, ему было известно множество важнейших секретов школы некромантии Тэя — таких, как уже описанный способ увеличения магических сил. Некромантия была, пожалуй, единственным направлением магии в Ториле, требующим непременно личного могущества мага. Сила нежити напрямую зависит от того, сколько энергии при создании в нее может влить некромант. По сути, простейшие подъемы требуют только вливания энергии, а тонкое искусство и сложные ритуалы нужны лишь при сотворении высших ее форм, таких, как умертвия — и по нарастающей, вплоть до драконов личей. Хотя и тут можно обойтись грубой мощью, если, конечно, есть где ее взять. Такие методы получения энергии, как жертвоприношение, как ни странно, практически не использовались. Сами по себе жертвоприношения имели место быть, делаясь кое-где даже очень популярными, но их проводили для задабривания какого-либо демона или бога, а не для личного пользования.

По словам Гатана, надежных и эффективных методов получения магической энергии из мук и страданий жертвы не существовало. Вдобавок надолго сохранить эту энергию было нельзя, принести жертву демону и выпросить у него что-то полезное было банально выгоднее.

Тем не менее некромантия являлась для меня весьма перспективным направлением. Нет, я, конечно, не собирался создавать армии живых мертвецов; другое дело, что сама возможность формирования армии в любой точке мира при наличии там кладбищ весьма заманчива. Даже несмотря на то что идеи мирового господства меня задевают мало. Однако те, кто считает, что магия смерти ничего, кроме поднятия мертвецов, не может, глубоко заблуждаются. Атакующий арсенал некроманта по своей эффективности не сильно уступает арсеналу боевого мага, разница только в том, что от проклятия некроманта его противник просто умрет, а удар боевого мага в первую очередь стремится разорвать или поджарить оппонента. «Тьма убивает тихо и незаметно, а свет шумно и напоказ», — не помню, кто это сказал, но в реальности все именно так. Еще один бонус состоит в том, что с тонкими материями на высоких уровнях своего развития некромант, как правило, работает на порядок лучше всех остальных. Добавить сюда мое обучение шаманизму, и получившийся результат может быть очень-очень интересен.

Вообще же Красные Волшебники Тэя в области некромантии были, что называется, впереди планеты всей. Этому в первую очередь способствовало то, что на протяжении сотен лет большую часть военной силы Тэя составляла нежить, а меньшую — големы. Ну а, во-вторых, при помощи некромантии устранять конкурентов и вышестоящих коллег значительно безопаснее и эстетичнее, нежели делать это посредством огненных штормов, землетрясений и иже с ними. Таким образом, почти все Красные Волшебники в какой-то степени были некромантами вне зависимости от своей принадлежности к той или иной школе.

Сам Гатан теперь обитал во вплетенной мне в волосы жемчужине, которая на самом деле была несколько измененной ловушкой душ. Внутри он чувствовал себя вполне комфортно, однако при этом не мог со мной общаться. Выходить же наружу он мог свободно, но не любил, братия Рунга наводила на него настоящий ужас, что вызывало некоторые сложности.

Тело танар'ри упало на пол пещеры. Капля крови, стекая из уголка рта, впиталась в кожу. Прошло уже пять месяцев с тех пор, как я лишился половины своей души. Это было первое диаблери, совершенное мной с того момента. Пожалуй, можно было и раньше его провести, но я не хотел рисковать и дожидался более полного восстановления.

— Хм, похож на помесь глаабрезу и беса, хотя не представляю, как такое возможно, — проворчал себе под нос Рунг. По его команде два скелета моего изготовления перетащили труп на рабочий алтарь — по сути, простой каменный стол, покрытый руническими узорами и приспособленный нами для различных операций. Одним из свойств стола было то, что он создавал некое стазис-поле, препятствующее разложению как на физическом, так и на энергетическом уровне. — Ну, как самочувствие?

— Как обычно, физическая эйфория, смешанная с гнилым привкусом во рту. — Демон на самом деле оказался очень питательным, вполне возможно, кровь глаабрезу в нем действительно была.

— Регнаг! Паршивец! Отойди оттуда! Испортишь пентаграмму — уши оторву! — Окрик Рунга, или даже скорее рев, мог бы заставить обделаться и опытного воина, но Регнаг помимо пронырливости и любопытства обладал неплохой выдержкой.

— Ее же нельзя испортить, она в камень вплавлена. — В голосе орчонка слышалась обида, он-то надеялся, что, пока учитель занят, сможет поближе рассмотреть самоцвет. Однако обида не помешала ему отскочить от заветного черного камня, как не всякий сайгак сумеет.

— Цыц! Тебе только волю дай, и ты адамантовый молот умудришься сломать.

Орчонок опустил взгляд, хотя я мог поклясться, что раскаяния в нем не было ни на грош.

Активировав сохраняющие чары алтаря, Рунг повернулся ко мне:

— Ты слышал, недавно из глубин поднялся отряд орогов, у них даже была стычка с харушаками. Пока сам Гарыг с гвардией не подошел, сумели многих положить.

— Ороги — это кто?

— А, ну да, ты их еще не видел, да и я не рассказывал… — протянул Рунг. — В общем, ороги — это глубинные орки, живущие в Подземье. Сильные ребята.

— Поправь меня, если я ошибаюсь, но разве проходы в Подземье не охраняются наиболее тщательно?

— Охраняются, но ты обычных орков с орогами не равняй; у орогов каждый боец доспехи и оружие имеет такие, какие не у каждого нашего вождя найдутся.

— А укрепления? Там же они еще со времен дворфов остались.

— Хм, если бы не укрепления, ороги пол-Териамара порешили бы, а так Гарыг успел подойти.

— И что было дальше?

— Да ничего. Как огры из охраны Гарыга показались, ушастые сразу и отошли, сейчас небось переговоры ведут, а может, и нет.

— Ушастые? — Признаться, ожидал всего, но чтобы орков называть ушастыми…

— А что? У них действительно уши, как у летучей мыши — большие и вогнутые. — А, ну тогда все понятно: следствие среды обитания. Слух в кромешной тьме Подземья — вещь очень важная.

— И как думаешь, что теперь будет? И что куда важнее, какую из данной ситуации можно извлечь выгоду?

— Да ничего не будет. Обычно ороги, появляясь, захватывают власть в крупнейшем племени, после чего жестко подчиняют все остальные, которые есть поблизости. Но с Гарыгом этот фокус не пройдет. Будь он обычным орком, тогда еще может быть, а так он сам любого орога в бараний рог скрутит и не вспотеет. Хоть он и выглядит больше как орк, но крови огров в нем больше половины будет, да и в гвардию у него, как ты знаешь, не гоблины входят. Так что покрутятся ороги вокруг и обратно уйдут, сил у них с харушаками тягаться нет; сюда же не племя пришло, а всего лишь небольшой отряд, десятка три клинков. В Териамар же Гарыг их не пустит, понимает, чем это может для него кончиться.

Все вроде логично и правильно, какими бы агрессивными и повернутыми на войне ни были орки, но свое положение и власть просто так никому не отдадут. Однако ороги… Как можно использовать их появление? Под шумок напасть на харушаков? Нет, ничего не получится, вот если бы глубинных орков было не три десятка, а, скажем, сотня-две, тогда да, тогда можно и весь Териамар попытаться захватить, шансы были бы неплохие. Но, увы, орогов только тридцать, а значит, график реализации наполеоновских планов остается прежним.

Но просто так оставлять ситуацию тоже не хочется. Должна быть выгода! Из любого события всегда можно извлечь что-то полезное, вопрос только в том, как это что-то найти.

Устроившись поудобнее, я погрузился в дремление, и перед внутренним взором предстало мое энергетическое тело. Источающие фиолетовое сияние вещи дроу отчетливо выделялись в общей картине, усилием воли я убрал из поля зрения свою ауру, оставив только систему пронизывающих ее энергоканалов. Чем дальше я погружался в сон, тем отчетливее становилась видна паутина энергоканалов, пронизывающая тело, и тем четче я видел рисунки темноэльфийских чар на одежде. Структура их плетений была для меня крайне запутана, отдаленно она напоминала чары высшей некромантии, но, естественно, это было только визуальное, ассоциативное сходство. Так бывают похожи при всей своей уникальности шедевры художественного искусства — тонкостью работы мастеров и той самой завершенностью и красотой исполнения.

Магические предметы можно условно разделить на три категории. К первой принадлежат те, которые имеют фиксированный заряд энергии и требуют сторонней подпитки после того, как заряд иссякнет. Как пример можно привести магические палочки или жезлы. Вторая категория — это те, которые сами восполняют потери, поглощая энергию из окружающего мира; простейший пример — тот же плащ пивафви. Ну и третий вид — это те магические предметы, которые сами являются источником силы. Создать такие предметы практически невозможно, для этого надо быть как минимум великим архимагом, а вообще не каждый бог с задачей справится. И возникают они, как правило, самостоятельно, чаще всего вследствие магических катастроф или при стечении множества редких природных условий, при этом довольно часто бывают разумными. Хотя можно и смухлевать, заточив в артефакт чью-то душу или несколько душ, и уже они будут являться источником энергии. Но вещи дроу к третьей категории, естественно, отношения не имели даже отдаленно, большая часть их была из числа самозаряжающихся артефактов, и, похоже, энергия, необходимая для их питания, встречалась только в Подземье. Вероятно, солнечный свет действовал на эту энергию губительно, природа этого воздействия оставалась загадкой, и вариантов могло быть много, однако подобные теоретические вопросы меня сейчас не волновали.

Весь арсенал принадлежал воинам, и активных плетений (тех, что в случае нужды могут и весь заряд за раз израсходовать) в нем почти не содержалось. Это немного странно, так как среди дроу даже обычные воины обучаются нескольким магическим приемам, особенно воины, носящие такие доспехи. Исключение составляли наручи, пряжка ремня и два кольца. Что находилось в ремне и наручах, я понять не смог, а в кольцах были простейшие атакующие и защитные плетения, по два в каждом, — откровенно говоря, ширпотреб, такая защита мне и даром не нужна, ибо даже просто пассивное воздействие моей ауры было эффективнее, а такими огненными шариками и сгустками магической энергии даже гоблина не враз убьешь.

Пассивные же чары всегда расходуют строго определенный объем энергии в единицу времени вне зависимости от того, как часто предмет используется. К примеру, если доспех зачарован на распределение кинетической энергии удара по всей своей площади, то он будет ее распределять независимо от того, как сильно по нему бить, и все будет зависеть от прочности материала. Конечно, при желании можно что угодно сломать, и мечи с чарами остроты затупить, и укрепленные доспехи распилить — все можно при наличии желания и времени, потому как расчетные нагрузки во время эксплуатации никто не отменял. Однако учитывая особенности жизни дроу, можно с большой долей уверенности утверждать, что запас прочности у их изделий существенный.

Но я немного отвлекся. Понять структуру плетений я даже не пытался, тут моих скромных узконаправленных знаний явно недостаточно. Вместо этого я искал узлы зарядки — как основные, через которые маг может подзарядить предмет в случае чего (ибо чары, высасывающие из артефактов энергию, особой редкостью не являлись, хоть и применяли их не часто), так и точки — поглотители системы самопитания.

Находя нужные мне узлы, я отращивал к ним новый энергоканал или подводил уже существующий, после чего приращивал его к плетению. Работа крайне кропотливая, долгая и нудная, одних пор самопитания на каждом предмете было от сотни до нескольких тысяч. Скорее всего то, чем я сейчас занимаюсь, это абсолютный бред, операция на сердце при помощи топора, да еще хирург совершенно не понимает, где это сердце расположено и чем оно отличается от печени. В общем, тихий ужас. Утешает только одно: от хирурга меня отличает единственная, зато очень важная деталь: я МОГУ осуществить операцию успешно.

К счастью, период абсолютной бесстрастности уже начался, и я, как машина, без всяких эмоций повторял одно и то же нудное действие. Не знаю, как долго это продолжалось, но в конце концов мое снаряжение оказалось полностью окутано паутиной энергоканалов и фактически стало частью моего тела. Инородной частью.

А дальше я пустил энергию по каналам, пытаясь влить ее в плетения. Чары сопротивлялись и мою энергию принимать отказывались, тогда я начал тянуть силу из самих чар. Благодаря резкому перепаду давления и до того, как сработал механизм защиты (поры работали по принципу клапанов, но пропускали внутрь только определенный вид энергии), мне удалось вытянуть несколько капель, которые сразу растворились в той энергии, которая была внутри присоединенных каналов. Повторив это нехитрое действие еще несколько раз, я добился того, что поры начали пропускать внутрь крохи моей энергии и процесс диффузии пошел уже с обеих сторон. Так, раскачивая туда-сюда энергию, через несколько десятков часов я получил желаемое, и от фиолетовой темноэльфийской энергии не осталось и следа. Итак, первая часть эксперимента завершена удачно, надеюсь, то, что я сейчас делал, останется тайной и ни один мало-мальски знающий артефактор никогда об этом не узнает, а то, чувствую, поднимут меня на смех, и никакие будущие заслуги уже не смогут смыть с меня клейма идиота. Однако же стоит перейти ко второй части, хотя шансы на успех у нее куда меньше.

В дверь робко постучали. Просканировав пространство за ней, я обнаружил двух гоблинов, одним был Шуршан, а второго я не знал.

— Да, заходите.

Дверь аккуратно открыл молодой, незнакомый мне гоблин, за его спиной стоял Шуршан. Быстро скользнув внутрь, оба склонились в глубоком поклоне. Вот интересно, где Шуршан нахватался таких манер? И ладно бы только он, так нет, старик умудрился всю свою братию вышколить, так как, наверное, не в каждом дворянском замке прислугу строят. Впрочем, грех жаловаться, с тех пор как Шуршан стал заведовать всем хозяйством на подконтрольных нам территориях, жить в этих пещерах стало значительно приятнее, исчезли завалы и горы мусора, всюду поддерживается образцовый порядок, решены проблемы с продовольствием. Да и сами гоблины перестали быть забитыми и зашуганными рабами, только и способными что-то невразумительно пищать и вечно старающимися увильнуть от работы. В них появились некий стержень и самоуважение. Подобная перемена не могла не сказаться на отношении к ним самих орков, а главное, все это без всякой магии, я лично несколько раз проверял. У Гара возникала похожая картина, но в основном она касалась его гвардии, хотя круги по воде уже пошли, но добиться таких ошеломляющих результатов, как Шуршан, Гар пока не мог. На то были свои причины, устранением которых сейчас и занимались я и Деймос, вернее, в основном Деймос, поскольку я видеть и действовать на столь тонком уровне, как он, не мог. Имя, кстати, он себе выбрал так же, как и я, нагло присвоив принадлежащее второму сыну Ареса, получилось очень символично.

— Прошу прощения, что отрываю вас от дел, господин, но у нас возникла некоторая проблема, которую сами мы решить не можем.

— И что за проблема?

— В зале, где находятся наши грибные плантации, произошло частичное разрушение стены, за ней оказалась пещера, уходящая в глубину. Работавшие в тот момент в зале гоблины заметили, что от образовавшегося прохода в глубь пещеры метнулись какие-то тени.

— Что за тени? Размер, строение тела, вооружение?

Шуршан кивнул второму гоблину; тот сильно нервничал, но заговорил спокойно, видать, умеет брать себя в руки.

— Прошу меня простить, господин, но из-за пыли ничего рассмотреть не удалось. Я был старшим смены и находился от пролома шагах в двадцати. Несколько гоблинов стояли ближе меня, но и они ничего разглядеть не смогли.

— Как произошло разрушение?

— Это был взрыв, господин.

— Охрана?

— Старший караула сразу прибыл к месту с десятком воинов, они перекрыли образовавшийся проход и тут же послали за подкреплением.

— Там сейчас не меньше сотни бойцов, возможно, что и вождь уже там, — вставил свою реплику Шуршан.

— Понятно, значит, спешить пока некуда. Так, теперь рассказывай по порядку, что за зал, где он находится, сколько там охраны и рабочих.

Зал был природной просторной пещерой со сталактитами и сталагмитами, с одним выходом. Высокая влажность делала его идеальным местом для выращивания грибов, мхов и крупных подземных улиток, сам я таких не ел, но многие гоблины и даже орки их весьма уважали, ну прямо Франция, ей-богу. Располагалась эта пещера ниже и чуть в стороне от основного комплекса Териамара, не так далеко от места, где раньше ютилось племя Равшай, чьи территории в данный момент большей частью использовались нами под продовольственные нужды. Все это добро хорошо охранялось, ибо попытки краж были весьма частыми, наше хозяйство было вообще лучшим в Териамаре, о чем мне не преминули поведать гордые подобным обстоятельством гоблины. Таким образом, гости, кем бы они ни были, пытаясь тайно проникнуть в Териамар со стороны Подземья, взорвали одну из стен пещеры. Однако, увидев внутри изрядное количество гоблинов и уже спешащих к месту взрыва орков, предпочли отступить, не желая испытывать судьбу. Так как формально административно-хозяйственной частью заведовал я, Шуршан и пришел доложиться, прихватив с собой протеже.

Выяснив все подробности, я направился к месту событий. Собираться не было нужды, ибо с некоторых пор оружие и броня всегда находились при мне, по необходимости переходя из энергетического состояния в материальное. По пути я обдумывал ситуацию. Кто-то стремится попасть в Териамар, но, встретив не такую и большую кучку местных жителей, пришельцы немедленно отступают, даже не пытаясь принять бой. Очень странно, откуда нападающим знать, что в ближайшие минуты к месту происшествия прибудет еще сотня вооруженных до зубов орков? Неоткуда им этого знать, потому как для орков подобная расторопность крайне нетипична. Одно дело — главный вход, через который ломились ороги, и совсем другое — плантации грибов, для обработки которых хватит и нескольких десятков гоблинов, а бойцы из них никакие. То, что в вопросах безопасности и дисциплины мы уже можем дать сто очков вперед любому другому племени в Териамаре, никто, кроме нас, не знает. Усилия мы для этого прилагаем весьма существенные, одна только изоляция чего стоит, а если еще и все те сплетни вспомнить, что мы сами и распускаем… В общем, утечки быть не могло, а значит — что? А значит, есть варианты самые простые. Это либо гостей мало, что маловероятно, но возможно; либо взрыв устроил передовой отряд с соответствующим приказом. Более фантастические версии пока не рассматриваем. Теперь вопрос: собственно, кто эти гости? Тут вариантов не так много: дуэргары, дроу и глубинные гномы (свирфнеблины). Ну, дроу вряд ли, их бы просто не смогли заметить, я уже на собственном опыте убедился в эффективности действия пивафви; глубинным гномам тут делать нечего, да и взрыв этот… сомнительно, они скорее вход бы просто продолбили. А вот дуэргары — очень может быть, хотя трусливыми их назвать сложно.

Гар действительно оказался на месте происшествия, пролом к этому времени был качественно забаррикадирован и за первой баррикадой уже росли новые, всюду шныряли озабоченные гоблины; орки же были хмуры и сосредоточенны.

— Весело тут у вас. Удалось узнать, кто это был?

Угрюмый взгляд Гара был красноречивее любых слов, судя по всему, ситуация у нас была крайне хреновая.

— Дворфы это, серые. Я посылал по тоннелю «тихих», ну ты их знаешь, до тебя им, конечно, как до неба, но кое-что умеют. Так вот, там полно следов, а примерно в километре отсюда лагерь. Сам знаешь, дворфы тихо себя вести не умеют, так что наши их услышали и аккуратно глянуть сумели.

— Именно глянуть? Или все-таки только послушали? А то знаешь, орки и сами легкой поступью не страдают.

Гар скривился, ну да, что правда, то правда, не умеют орки тихо себя вести, тут наши ничем особо не отличаются, разве что мы пытаемся это хоть как-то исправить, хотя бы в том же отряде «тихих». Вот только, на мой скромный вампирский взгляд, шумят они немногим меньше, и то в основном за счет того, что тяжелых лат не носят, хотя стараются, это да. Может, со временем и будет толк.

— Глянули они глянули, бородатых там сотни три, может, и больше, даже вроде кой-какая осадная техника у них есть, но к нам пока не полезли, только патрули усилили. Эх, кончилось мирное время, теперь такое нам веселье начнется… — Последнюю фразу он произнес с неподдельной грустью.

Да-а-а, действительно веселого мало, эти не ороги, эти будут всех резать: им лишние жильцы не нужны. Остается непонятным, почему они сразу через этот проход не пошли и сейчас чего-то ждут, чего? Подхода подкреплений? Тогда зачем стену сейчас взрывать? Форс-мажор, бомба сработала раньше времени или при установке? Тогда где жертвы? Ни за что не поверю, что при случайном срабатывании взрывного устройства не будет жертв, хоть как-то пострадать они были обязаны.

— Гар, а там следов крови в тоннеле случайно не было?

— Тоже думаешь, что у них что-то сорвалось? Нету там крови, сам проверял, только в двух-трех местах на стенах отметины, так что, если постараться, можно предположить, что коротышек взрывом об них приложило, но точно так же они могли стены в этих местах задеть, еще когда готовились.

— Ясно. Ты давай тут и дальше командуй, а я, пожалуй, прогуляюсь, гляну на этих подгорных мастеров, может, чего интересного угляжу, потом вернусь обсудим. Рунг, кстати, где?

— Пока не приходил, у него там сегодня что-то серьезное в лаборатории; предупреждал, чтобы его не дергали.

— Понятно. Ты, как он из своей берлоги вылезет, введи его в курс дела, а я пошел.

— Угу.

Примерно за двести метров от наших баррикад я встретил дозорных: шестеро гоблинов, закутанных в трофейные пивафви, засели в нишах пещеры, большинство прямо под потолком. Если бы не специфический набор чувств, которых у меня было больше шести, и метки, заблаговременно установленные мной на плащи, то заметить гоблинов вряд ли бы удалось. А так чутье на живые существа, которое немало помогло мне в лагере дуэргаров, и теперь сообщило мне о встрече задолго до того, как я вышел в зону прямой видимости. Подойдя на расстояние десяти шагов от секрета, я остановился. Раздался тихий хруст, и на границе восприятия я уловил магическое колебание. Миг — и оно исчезло. Один из гоблинов скинул капюшон и придвинулся ближе.

— Господин Фобос, старший группы Чакран, веду наблюдение за проходом к противнику, — представился гоблин. — Вождь Гар очень сильно ждет вашего возвращения.

Вот как, очень сильно, значит? Что же он там устроил, раз даже старший разведгруппы посчитал необходимым предупредить.

— Рассказывай, что произошло с момента моего выхода.

— После вашего выхода вождь приказал мне с группой отправиться осуществлять дальнее наблюдение, шаман Рунг выдал амулеты связи, при использовании которых можно послать небольшое сообщение. — Он продемонстрировал несколько веточек, одна из которых была сломана пополам; значит, обо мне уже сообщили. — Также предыдущей группой разведки нам были переданы эти маскировочные плащи, до вашего появления тут никто не проходил.

— Хорошо. Я немного пошумел в дворфском лагере, так что может случиться погоня, хотя вряд ли; но, если она все-таки будет, в бой не вступать и себя не показывать.

Предостережения в общем-то были излишни; как я понял, у них был точно такой же приказ.

Гоблин кивнул, натянул капюшон и залез обратно в нишу, где сидел до этого, а я побежал дальше. Большинство наших гоблинов были рабочими, это устраивало всех, с хозяйством они управлялись куда лучше орков. Однако существовали и такие исключения, как этот Чакран, хоть и немного, все-таки гоблины довольно трусливые существа, но временами они оказывались очень полезны, вот как сейчас. Пивафви не на каждого орка налезет, зато гоблин в него может с ног до головы укутаться; да и сами они, если захотят, могут быть весьма незаметными.

Добравшись до наших баррикад, первое, что я увидел, — две пары внимательных глаз. О, чего там только не было — любопытство, раздражение, довольство и нетерпение.

— Ну?! Что там? Рассказывай. — Гар проявлял особенное нетерпение.

— На момент моего прибытия там было четыре сотни дуэргаров, пять магов и семь жрецов. После моего ухода осталось три мага и шесть жрецов, хотя, может, и меньше, но не уверен; также минус главарь и три-четыре офицера, ну и простых воинов, думаю, десятка два я положил.

Лицо Гара расплылось в кровожадной улыбке, а Рунг о чем-то задумался, однако, присмотревшись к карману, где у меня лежал ловец душ, понимающе улыбнулся.

— Это все очень хорошо, — протянул шаман. — А теперь рассказывай подробно, почему ты решил, что их лучше перебить, а не позволить напасть на харушаков.

Разговор не отнял много времени, оба орка согласились с моими выводами, хотя, даже если бы они были не согласны, это уже ничего не меняло, куда важнее было понять, что делать дальше. В пещере уже находилось больше двухсот до зубов вооруженных орков, и они усиленно готовились к бою. Если дуэргары сунутся в эту пещеру, они умоются кровью, никакая магия тут не поможет. Первое, что сделал Деймос после пробуждения, это взял под свой контроль все территории клана. Теперь в этой зоне он мог играючи разрушить любые заклинания, да и вообще лишить не слишком сильного мага возможности колдовать. Вдобавок его могущество напрямую зависело от размера контролируемой территории. Так как магических источников в нашем распоряжении не было, то почти всю силу он черпал из эмоций, испытываемых проживающими на этой территории разумными существами. Этакий вампиризм, только энергетический и абсолютно безвредный для донора, временами даже полезный, ну, конечно, если знать чувство меры и уметь контролировать процесс. Естественно, Деймос умел его контролировать; более того, для него это было столь же естественно, как для человека дышать, причем в прямом смысле. Кстати, о Деймосе…

На лесной опушке притаились двое дозорных, в отдалении виднелся изгиб дороги. Место было хорошее, густой кустарник надежно скрывал залегших наблюдателей, а растущие невдалеке хвойные заросли послужили источником материала для шалаша. Чуть сзади располагался старый выворотень, отлично подошедший для возведения надежного шалаша и расположенный так, что огонь от костра был совершенно не виден со стороны дороги.

Вот только дозорных за людей можно было принять лишь издалека, и то исключительно со спины. Хотя и на орков, каковыми они являлись с рождения, эти двое тоже мало походили. Прежде всего их отличала экипировка — добротные легкие кожаные доспехи, под которыми кое-где проглядывали кольчуга, короткие широкие мечи и стальные арбалеты. И все это содержалось в отличном состоянии, ни следа обычной для орков грязи и аляповатого разномастного вооружения. Да и сами орки выглядели на удивление опрятно. Поношенные плащи были местами аккуратно заштопаны, волосы, обычно у всех орков мира сальные и слежавшиеся, были чисто вымыты и собраны в тугие хвосты. Даже в Зентилийской твердыне, где орки составляли весомую часть армии и были подчинены суровой дисциплине, не часто можно было увидеть кого-то столь чистоплотного.

Однако эти двое уже давно не обращали внимания на такие мелочи, как внешний вид. За собой они следили автоматически, даже не замечая этого, как будто подчиняясь многолетней привычке.

Кусты едва слышно зашуршали, и к оркам, лежащим на подстилках из специально принесенных сюда хвойных иголок, присоединились еще двое в точно такой же одежде и с таким же вооружением. Новоприбывшие несли дымящийся котелок с каким-то варевом и деревянные миски на всех четверых.

— Ну как вы тут? Оголодали уже? — Задавший вопрос орк на вид был значительно старше остальных, его волосы уже почти наполовину окрасила благородная седина, но на его силе и мастерстве это никак не сказалось.

— С тобой оголодаешь, как же; так и жиром заплыть недолго, весь день лежишь, даже потренироваться толком нельзя. — Однако на лице говорившего было написано совершенно иное: что, мол, была б его воля, всю жизнь бы так провел. В подтверждение этой мысли он незамедлительно извлек из-за голенища сапога деревянную ложку.

— Да-а, тут хорошо, вот только еще бы солнце поменьше светило и бутылочку грибной настойки покрепче, — протянул второй наблюдатель, тоже доставая ложку.

— Эх, все бы вам, молодым, настойку хлестать.

— А я что? Я ничего. Да только с ней по любому вкуснее хоть каша, хоть мясо, хоть те же грибы. А кстати, что там у тебя?

— Да вот Харук из лагеря кабанчика притащил, — кивнул в сторону своего спутника седовласый. — Они там славно поохотились.

— Кабанятина — это хорошо. А что там в лагере говорят? С другой стороны известий нет?

— Нет, — мотнул головой Харук. — Со стороны пустыни вообще тихо, и разбойников нигде не видать.

— Жаль.

— А чего жаль-то? Тебе же тут нравится, сам говоришь — для полного счастья только бутылки не хватает, — ухмыльнулся Харук.

— Оно, конечно, да, только долго так сидеть тоже нельзя, не сегодня завтра с харушаками сцепимся, а у нас, почитай, сотня бойцов черт-те где сидит.

— Ты, Керк, попусту не болтай, — одернул его седовласый. — Пока князь не решит, не сцепимся, и вообще про это лучше помалкивать. Шаманы, знаешь, не только у нас есть, еще подслушают.

Керк хмыкнул, показывая, какого он мнения о чужих шаманах вообще и племени Харушак в частности, но спорить не стал.

Следующие несколько минут слышно было только сосредоточенное постукивание ложек и звук работающих челюстей.

— Кстати, а что там по поводу охоты? — нарушил тишину тот, что жаловался на отсутствие тренировок.

— О, точно! — оживился Харук. — Я когда в лагере был, там валялась туша здоровенного секача, в холке почти с меня ростом, матерый зверюга. Говорили, его сам князь завалил, в одиночку! Голова начисто срублена одним ударом; ну и бивни там, я вам скажу, что моя рука! Такой бы даже огра порвал, не запыхался. Ох, и не хотел бы я сам на такого нарваться.

— Ну, ты сравнил. Князь-то и дракона небось голыми руками в узел завяжет, а ты про какого-то огра! Или уже забыл, как он из нас дух на тренировках вышибает?

— Слушай, Цэрлэг, а я вот все хочу спросить, что вообще означает слово «князь»? А то уже год почти все Фобоса так называют, а что это значит? Или ты тоже не знаешь? — ушел от темы Харук.

— Почему не знаю? Знаю. Что-то вроде человеческого лорда, но ближе по смыслу к королю или вождю.

— А откуда знаешь?

— Гар сам рассказал, это же от него прозвище и пошло. Там, откуда Фобос родом, так называли правителей, вот Гар и решил, что слово подходящее.

— Ясно… — Харук замер, увидев, что вдали, на дороге, ведущей в лес, появилось облако пыли и едва заметные на таком расстоянии фигурки.

Орки мгновенно побросали опустевшие миски и залегли, внимательно вглядываясь в горизонт четырьмя парами глаз.

— Идут.

— Точно.

— Ну наконец-то! — оскалился Керк.

Цэрлэг, отойдя в сторонку и отвернувшись, уже что-то шептал в поднесенную ко рту черную веточку. Закончив, он резко ее надломил и вернулся к остальным.

— Все. Пошла птичка. Теперь смотрим внимательно и считаем, у меня еще шесть сигналок осталось. Шайг, давай в лагерь, магия это хорошо, но ноги надежней.

Орк дернул головой и в тот же миг скрылся в кустах, из этой четверки он лучше всех передвигался по лесу.

Десятки трупов устилают каменный пол. Ровно девяносто человеческих тел, разложенных снаружи пентаграммы, в центре которой сияет мертвенным изумрудным светом черный обелиск, образуют ровный круг. Я стою в дальнем конце зала, в метре от границы этой композиции смерти. Не самое приятное зрелище даже на мой не страдающий излишней брезгливостью взгляд. Плащ пивафви, сейчас иссиня-черный, плотно закутал мое тело, так что даже в магическом зрении я полностью сливаюсь с царящей в зале тьмой.

С противоположной стороны от меня, с абсолютной симметричностью относительно обелиска, стоит другая фигура. Высокий бритый налысо человек так же, как и я, закутанный в пивафви, однако я хорошо его вижу, для моих глаз магия плаща не помеха.

Ну что ж, пора начинать. Все тела уже полностью подготовлены большей частью моими собственными руками.

Небольшое усилие, толика энергии огня — и расставленные вокруг тел свечи вспыхнули. Гатан вскинул руки, и тщательно выведенные линии девятилучевой звезды, в центре которой находилась старая, вплавленная в камень пентаграмма, засветились зеленоватым светом. Трупы почти полностью скрывали этот новый узор, лежа поверх сияющих линий, но зеленому свету эта преграда была безразлична, и он спокойно проступил через мертвую плоть.

Мерным, холодным голосом я начал читать заклинание. Я призывал себе в помощь давно забытые и проклятые имена древних темных богов, многие века назад исчезнувших из этого мира. Но их имена до сих пор несли в себе силу. Словно повинуясь звукам моего голоса, то ярко вспыхивали, то почти угасали ритуальные свечи. Трупы, дотоле недвижно лежавшие, конвульсивно задергались. Пальцы заскребли каменный пол, из многих ртов вырвался глухой утробный вой. Невидимый глазу, но могучий поток силы от моей вытянутой руки вливался в мертвые тела, и, повинуясь этой силе, погибшие люди, шатаясь, поднялись на ноги. Последние аккорды волшбы, и мой голос стих, а в центре зала вспыхнула красным светом пентаграмма обелиска. И через мгновение источаемое обелиском изумрудное сияние сменилось испускаемой тьмой, обрамленной по краям красноватым светом. Еще миг, и в глазах новосотворенных умертвий загорелся красный огонь.

— Ну как? Ты их полностью контролируешь?

— Хм… погоди секунду.

Одно из ближайших умертвий что-то захрипело и поковыляло ко мне, постепенно выправляя движение. Подойдя вплотную, оно издало несколько булькающих и кашляющих звуков, пока наконец не заговорило:

— Кхрм… прости, давно так не разговаривал уже и забыл, как надо.

Голос был глухой, скрежещущий и хриплый, с какими-то металлическими нотками.

— Ну, а все-таки? Как управление?

— Да вроде ничего сложного, сейчас только объединю их всех в одну систему и заложу алгоритмы действий. Ну вот. Все, теперь вообще почти не отвлекают. Хм, а я и забыл уже, как мир выглядит, если на него смотреть человеческими глазами.

— Ты же уже управлял теми трупами, которых я раньше поднимал.

— Хм… Да, точно, уже забыл. Но согласись, обычного зомби с умертвием не сравнить, я уже не говорю о скелетах.

— Ладно, тебе виднее. Гатан, где ты там?

— Уже здесь, владыка. — Гатан действительно уже обогнул толпу и подходил к нам с Деймосом.

Я поморщился. С тех пор как я вернул Гатана к жизни, он стал до ужаса пунктуален в титуловании, хоть он и раньше этим грешил, но хотя бы ограничивался «господином», а этот его «владыка» вызывал у меня просто нервный тик. Нашел, блин, архимага, терпеть не могу незаслуженных регалий. Но, увы, старик уперся. По его мнению, раз я сумел вернуть его к жизни, то я заслуживаю этого титула, он даже пытался мне это доказать, приводя в качестве аргументов различные выдержки из многочисленных исторических трактатов Тэя, исходя из которых, по его мнению, я заслуживаю называться архимагом. Все мои слова по поводу опыта и навыков старик гениально пропускал мимо ушей. В конце концов я плюнул, но удовольствия мне это не добавляло, я был убежден, что, когда дело касается магии, лесть, какой бы она ни была, очень опасна.

— Спешу вас поздравить, владыка. Восхитительный ритуал, великолепный, девять десятков умертвий за каких-то полчаса! Никогда не думал, что мне повезет поучаствовать в таком действе. Увы, в той жизни с моими скромными силами я не мог и надеяться на что-то подобное.

— Ну, теперь у тебя силы не такие уж и скромные, лишь осталось опробовать их в бою.

— Все благодаря вам, владыка, не волнуйтесь, я не подведу.

— Хорошо, подготовьте их к бою, надеюсь, они стоят потраченных усилий. И, Деймос, нам с Рунгом нужно будет призвать несколько элементалей, твоя помощь пригодится.

Оба кивнули, причем кивок Деймоса был синхронно произведен девятью десятками оживших трупов.

Подойдя к двери, я встретился взглядом с Ю Лан, она подстриглась, и теперь ее прическа очень напоминала каре. Все время ритуала Ю Лан просидела здесь возле двери, я был этому не очень рад, но запрещать не стал, только незаметно повесил на нее дополнительный щит.

— Ну что? Сильно испугалась?

— Нет. Это было даже красиво… ну, пока они выть и корчиться не стали.

При этих словах она едва заметно вздрогнула, все-таки она очень хорошо собой владеет, далеко не каждый взрослый человек выдержал бы это зрелище. Хотя, возможно, дело в том, что тут каждый камень пропитан моей энергетикой, а как я уже успел убедиться, моя энергия очень благотворно влияет на душевное равновесие Ю Лан.

— Ладно, пойдем. — Я положил ей руку на голову и слегка взъерошил волосы. — Нужно поскорее закончить приготовления, а впереди еще много работы.

— …И хрен ли, что ты мечник? Еще скажи щитоносец… — наставлял неразумных на путь истинный Цэрлэг. — В любой войне стрельба никогда лишней не была, наоборот, это ж первейшее дело. Охотники есть?

В воздух взметнулся лес рук; ну да, среди орков все охотники.

— Чем владеете — лук, арбалет? Лук, понятно, чего еще ожидать-то было, где ж на вас, косоруких, столько арбалетов-то взять? Тэк-с, ну, значит, переучивать вас не будем, тут учить — только портить, хотя было бы что… Сбегаете до арсеналов, скажете интендантам, что Цэрлэг требует выдать луки и стрелы. Не скажете — хрен вам эти хомяки чего дадут, интендант — это ж целая философия, а не должность… Да смотрите получше там, сами все выбирайте, а то еще подсунут чё-нить не то, знаю я этих гоблинов… У-у-у, скупердяи, только бы зажать… Ну, чего вылупились, головастики? Бегом, марш! Во-от. То-то же. А остальные быстро берем арбалеты и на стрельбище. И в темпе, в темпе!..

После разгрома харушаков у нас появилось очень много новобранцев. Несколько малых племен сразу после нашего триумфа и поглощения остатков первого племени попросились принять их в состав Урук-Хая. Так что теперь все ветераны с утра до ночи гоняли пополнение. Это касалось как старших командиров вроде Груна, Торша и Варека, так и младших, вплоть до десятников, а иногда инструкторами назначали и рядовых… хотя их сразу же при этом повышали в звании. Не избежали подобной участи и мы с Рунгом. Хотя я-то что? Учить мне приходилось только Ю Лан, да и учить — не совсем верное слово, кицунэ привязалась ко мне как хвостик и сопровождала везде, где только можно. Хоть спала в своей комнате, и то хорошо. В остальном моя жизнь не сильно изменилась, разве что спарринг-партнеров на ежедневных тренировках стало больше. А вот Рунг страдал, даже нет — Страдал! С большой буквы. Его буквально раздирало внутреннее противоречие: с одной стороны, исполнилась его давняя мечта, и он стал верховным шаманом огромного города, но с другой, он страсть как не хотел открывать бывшим соперникам свои секреты, и тем более учить их. От этого внутреннего противоречия он буквально сходил с ума. Верховный шаман должен быть главным учителем и наставником в племени, чем больше у шамана учеников, тем выше его статус, но тертого и битого жизнью старика душила жаба. В результате чего по коридорам Териамара время от времени разносились изысканные животрепещущие тирады, в которых приличными словами были только междометия. Багаж литературных знаний Рунга был просто огромен, я заканчивал писать уже третий трактат, а он все еще преподносил сюрпризы.

— Стыд, срам, позор и поношение! — возмущался Цэрлэг. — И это доблестные урук-хаи, истинные дети Великой Тьмы, с колыбели не расстающиеся с оружием?! Да ни хрена!!! Толпа троллей-паралитиков! Всем тренироваться, пока не научитесь хотя бы в мишени попадать!!!

Цэрлэг ругался и грозил всяческими карами неуспевающим.

Новобранцы постепенно учились стрелять.

А я размышлял о расширении уже в полной мере своих (!) владений.

— Молодец, на этот раз намного лучше, но все еще слишком резко. Резкое движение человек непроизвольно фиксирует и к нему подсознательно готовится. А плавное движение замечает с опозданием и не успевает среагировать. Не нервничай, представь, что танцуешь, движения должны перетекать друг в друга, сливаться в одно.

— Но, учитель, я не могу, если я начинаю двигаться плавно, то ничего не успеваю.

— А если ты начинаешь спешить, то твои движения становятся слишком очевидными и заметными.

— Вы и так видите все мои движения, — надулась Ю Лан.

— Да, но я не человек, а ты вдобавок ко всему еще и ауру забыла замаскировать, — улыбнулся я.

— Ой! Извините, я сейчас. — Весь праведный гнев мигом был забыт, и Ю Лан начала старательно наводить маскировку. — Но даже не глядя на ауру, вы все равно видите все мои движения, даже если на меня не смотрите.

— Ничего удивительного, я знаю тебя уже три года, и за все это время мы расставались больше, чем на несколько часов всего полтора десятка раз. Удивительно, что ты меня до сих пор не читаешь. Вернее, читать-то ты меня читаешь, но вот во время тренировок становишься очень рассеянной.

— Извините. — Опущенная голова, поникшие ушки, ну прямо пай-девочка, просто смотри и умиляйся.

— Извините, говоришь… А кто три дня назад отделал двоих лучших воспитанников Цэрлэга? А ведь я их видел, хорошие бойцы, уже сейчас в гвардейскую сотню определять можно. Что скажешь, лисенок? Только смотри, словам вроде «они сами упали и начали в исступлении биться головами о стену» я не поверю.

Ю Лан залилась краской и еще сильнее опустила голову, пряча глаза; даже стоя в двух метрах, я чувствовал, как полыхает ее лицо. Однако это меня уже не обманывало, я четко видел, как ее губы расползаются в улыбке, — ну точно лиса.

За эти три года Ю Лан сильно подросла и уже научилась перекидываться, превращаясь в черную лисичку с шерсткой, отливающей серебром. Также она неплохо освоила магию, но лучше всего ей давалась магия жизни. То, на освоение чего у меня уходили месяцы напряженного труда на грани потери сознания, у Ю Лан получалось максимум через неделю занятий. А еще она выучила русский язык, и этим фактом я гордился больше всего, чего, увы, нельзя сказать об орках, эти по-русски научились только ругаться, хотя процесс все же понемногу шел. Главным двигателем и сторонником нового языка был Рунг. Верховный шаман просто тащился от «великого и могучего», и всем волей-неволей приходилось приспосабливаться. Особенно это касалось его учеников, так как упрямый старик в какой-то момент решил, что русский язык ему нравится намного больше, чем общий и тем более родной орковский, не говоря уже о гоблинских диалектах. А придя к данному решению, он сделал вывод, что разговаривать теперь будет только на русском языке, а если кому что не нравится, это его личные проблемы, верховного шамана никак не касающиеся. При этом кара за неисполнение воли верховного шамана меньше не стала, невзирая на то что исполнитель просто не в состоянии ее понять. Неудивительно, что при подобном подходе все подопечные Рунга очень быстро приобщились к новому языку. Относительно спокойно себя могли чувствовать только вождь и офицерство, для них упрямый шаман все же делал исключения и всемилостивейше соблаговолял снизойти до общения на языке дикарей, к которым от теперь причислял всех, кто не владеет «языком истинным». По Териамару все упорнее ходили слухи, что старик окончательно впал в маразм, но о том, чтобы его сместить, никто даже не заикался, ибо жизнь дороже.

— Ладно, горе мое, хватит на сегодня. Соруг под дверью уже двадцать минут мнется.

Ю Лан издала вздох, долженствующий показать, как она не хочет прекращать занятие, и вновь напустила на лицо выражение крайней обиды и разочарования. Да-да, верю, особенно если не обращать внимания на ауру, с которой опять спала маскировка, и полыхающие в ней радость и веселье. Я только улыбнулся, глядя на это чудо природы, и пошел к двери.

Интересно, что такого срочного нужно Гару, что он послал ко мне своего адъютанта?

Через три дня я покинул Зентилийскую твердыню. В общей сложности я купил сто тридцать пять рабов. Из них тридцать эльфов, тринадцать мужчин и семнадцать женщин, семеро дворфов, которые вообще редко бывали в рабстве, родичи и клан всегда их оперативно выручали. Исключение составляли только изгои и преступники. Трое огров-бойцов и две феи, эти продавались как экзотические домашние питомцы на черном рынке. Остальные были людьми, двадцать семь мастеров различного профиля и шестьдесят шесть молодых девушек — символично получилось.

Одна повозка целиком была забита книгами, вторая ценными ингредиентами, удалось найти даже кровь драконов целых трех видов, белого, красного и черного, ценность подобного приобретения для вампира переоценить сложно. Ну и конечно, оружие, как зачарованное, так и нет, но все очень хорошего качества, при выборе пригодились знания, добытые из душ орогов. Я вообще выпотрошил память всех плененных душ; конечно, это было не полноценным вбиранием навыков, и все приходилось закреплять длительной практикой, но все равно это было значительно быстрее и эффективнее, чем обычное обучение.

Рабы меня позабавили, не скажу про всех, но эльфы точно планировали бежать, как только отойдем от города. И где хваленая эльфийская проницательность? За целый месяц не смогли понять, ни КТО их охраняет, ни того, что на каждом уже висит следящая метка. Впрочем, веселье не состоялось, так как, стоило нам выйти из зоны видимости города, появились те пять десятков умертвий, которых Деймос отправил из Териамара. И вот тут поднялся вой. Новоприбывшие не были столь хорошо замаскированы, как те, которых я взял с самого начала. Первыми неладное почувствовали лошади, тоже купленные мной в Зантариме. На моих телохранителей они внимания не обращали — хвала моему таланту некроманта, — а вот новеньких раскусили сразу. Рабы тоже быстро смекнули, что да как, и уже приготовились расстаться с жизнью от когтей дикой нежити. Айвел, которая шла рядом, похоже, даже не заметила, как вцепилась мне в плащ. А когда пять десятков живых мертвецов, встав передо мной, синхронно, единым движением ударили себя в грудь и склонили головы, начался настоящий бардак. Я быстро привел в порядок пополнение, набросив на них новые реанимирующие чары, а потом занялся успокоением народных масс; лошади, кстати, успокоились гораздо быстрее.

В общем, путь мы продолжили. Но если раньше на меня смотрели всего лишь с опаской, то теперь с откровенным ужасом. Исключением были только огры, которые ничего не поняли, дворфы, которые уже давно смекнули, что на новом месте их будет ждать работа по специальности, а если постараться, может, даже и неплохая жизнь, и Айвел, в чьих глазах теперь читалось откровенное почтение.

По прибытии в Териамар я сдал огров Хоркаю, дворфов и несколько кузнецов из людей — Тару, остальных работников Шуршану. Эльфов разместили в заранее подготовленных помещениях рядом с моей лабораторией, фей — в моем кабинете, а девушек — в ближайших к месту моего проживания коридорах, там все равно комнаты пустовали, и занимать их никто не рвался. Вообще единственным моим соседом до этого момента была Ю Лан. Айвел поселили в одну из моих комнат, она по-прежнему вызывала во мне крайнее любопытство, и я собирался изучить ее вид как можно лучше.

За прошедшие годы я потратил много времени на изучение собственной физиологии, а также на методы передачи некоторых присущих моему организму свойств другим живым существам. Как и предупреждала меня Юринэ, попытки обращения оканчивались крайне плачевно для обращаемого. Но отрицательный результат тоже результат, тем более коллапс происходил не мгновенно, и я мог наблюдать процесс перестройки до начала саморазрушения организма подопытного, так что некоторых успехов я все-таки достиг. Теперь мне предстояло изучение эльфов, на них у меня вообще были большие планы. Орки, конечно, верны, удобны и довольно сильны, однако, даже несмотря на все улучшения, которые мы с Деймосом старательно привносим в их генофонд, ограничены сроком жизни максимум в сто — сто тридцать лет и, честно говоря, не очень способны к магии. Простая статистика: примерно на десятитысячное орковское население Териамара приходится всего четыре десятка шаманов, две трети из которых фактически беспомощные ученики. И это при том, что с момента моего прихода к власти Рунг постоянно шерстит население на предмет детей с даром. У гоблинов ситуация не лучше, всего тридцать или около того шаманов, при этом все поголовно ученики.

На этом фоне эльфы выглядят очень перспективно. Добавить силы, регенерацию, увеличить и так неплохую сопротивляемость враждебной магии, немного изменить цветовую характеристику, ну и, естественно, поправить восприятие окружающего мира. И на выходе получим практически идеальную расу, по крайней мере, идеальную для меня, а чужое мнение в этом вопросе меня не интересует.

Через две недели я наконец закончил исследования, и они, мягко говоря, заставляли задуматься. Нет, дело не в свойствах эльфийского организма и даже не в особенностях души. У эльфов я обнаружил ту же патологию, которую гораздо раньше заметил у орков. До этого момента я не был до конца уверен, но теперь сомнений практически не осталось. Патология очень напоминала родовое проклятие или генетическое наследственное заболевание. Я, конечно, не медик, мог и ошибиться, однако факт был налицо: оба народа подверглись принудительной деградации на генетическом уровне, причем орки гораздо сильнее. Почему принудительной? Да потому что ни одна болезнь естественным путем не может поразить абсолютно все население или всех представителей вида, даже биологическому оружию нужна сторонняя помощь. А у меня были три десятка эльфов, среди которых были и лунные, и золотые, и лесные, даже одна тропическая, как я с некоторых пор стал называть Айвел. И у всех в той или иной степени присутствовали признаки вырождения, причем не только в физическом, но и в духовном плане. Кто-то очень могущественный на протяжении многих поколений крайне старательно травил перворожденных и их извечных врагов, а может, и не только их. Единственная причина, по которой эльфы еще не скатились до полуживотного состояния, это их продолжительность жизни; однако даже сейчас от их некогда великих империй остались одни руины, а самих эльфов спокойно продают на рабских рынках. Не говоря уже о том, что средняя продолжительность жизни перворожденных упала до трехсот лет. И самое печальное, я знал, кто может осуществить подобное, изуродовать не только тела, но и души двух огромных народов, так же как и загнать магию в рамки четких законов и ограничений. Единственным возможным кандидатом был Всевладыка Эо, творец Абер-Торила и повелитель всех местных богов.

Тем не менее полученная информация ничего не меняла, только желание нашпиговать Эо адамантом или искупать в первородном Хаосе возросло.

Потом была неделя расчетов и три дня подготовки. После чего первый «доброволец» был отправлен на операционный стол. Честно говоря, уверенности, что он выживет, у меня не было, да и что выживут хотя бы первые пять подопытных — тоже. Но обошлось. Первым делом была стерта личность и на ее место внедрена специально подготовленная личностная матрица. Я решил не создавать какого-то одного запасного тела, а вместо этого обеспечить возможность моей душе занять любое из эльфийских тел, после того как те пройдут изменения, а заодно любое из тел их потомков. Конечно, качество новой оболочки будет ниже, зато шанс возродиться в случае преждевременной кончины значительно возрастет. Задача архисложная, но у меня был один козырь, который позволял ее решить. Это моя собственная Тьма, рожденная в моей душе, и одновременно та самая сила, к которой я собирался приобщить саму суть моих эльфов. Приобщение к Тьме протекало крайне болезненно, вырывающиеся из эльфийского горла звуки, исполненные страшной муки и агонии, подошли бы скорее стае нежити, но никак не живому существу. Перестройка души протекала крайне неохотно, человек, каким бы сильным он ни был, вообще не смог бы этого выдержать, если, конечно, не проходил бы процедуру добровольно и изначально не являлся бы темным. После того как душа эльфа окрасилась в темные тона, провести всю остальную модернизацию уже не составляло труда. Теперь Деймосу оставалось только вложить в новообращенного темного эльфа некоторую базовую информацию и проконтролировать послеоперационный процесс восстановления.

Спустя два месяца я был счастлив по-настоящему и искренне. Никто так и не умер, не сошел с ума и не застрял в развитии, все эльфы удачно прошли процедуру перерождения. Единственная, кого я решил не изменять, была Айвел, она быстро сошлась с Ю Лан и даже, как ни странно, с Рунгом, тот был приятно поражен ее познаниями в травах, так что Айвел теперь почти все время проводила в Сторожевом лесу, чему была несказанно рада. Причина, по которой я не стал ее изменять, была довольно проста, я просто не мог провести ритуал так, чтобы не повредить сознание и личность реципиента. А терять личность Айвел мне совсем не хотелось, все-таки я тоже к ней привязался.

Через неделю в Териамар прибыли послы бединов из тех двух родов, с которыми наши дипломаты наладили отношения. Никаких особых мероприятий не проводилось, максимум практичности и удобства для обеих сторон. Оба посольства возглавляли старики. Логика понятна: с одной стороны, люди опытные, а с другой, если орки одуреют, то стариков не особо и жалко.

Меня представили как правителя Териамара, на чем, собственно, мое участие на начальной стадии переговоров закончилось. Как и участие Гара.

Послов передали в заботливые руки Шуршана, чуть позже к ним присоединился Рунг, потом им принесли выпить… Ну и как-то само собой получилось, что через два дня, когда гости и встречающая сторона смогли самостоятельно передвигаться, у нас уже был подписан торговый и союзный договор. Мое участие во всем этом безобразии свелось к парочке общеисцеляющих заклятий и удерживанию Гара, жаждущего присоединиться. Ю Лан, вернувшаяся в середине недели из Сторожевого леса, была своевременно отправлена назад вместе со всеми эльфами. А рабыни надежно заперты в моем крыле города под охраной умертвий. Теперь, если все пойдет хорошо, через пару лет будет организована встреча с вождями племен и, возможно, совместная война с соседями и конкурентами. Но это будет потом, а пока мы только начинали торговать.

Дорога до Библиотеки Назиданий была, мягко говоря, непростой. Больше тысячи километров по пересеченной местности, преобладающая часть которой — горы. Конечно, можно было идти через Долины и Кормир по торговым трактам, а не изображать горного козла, но я посчитал, что горы для меня будут более безопасны, да и при моей скорости особой разницы не будет. Главная проблема заключалась в поиске нужного пути, нормальных карт не было. Да и сама библиотека находилась далеко от крупных дорог и городов, одним словом, большинство встречных даже не слышали о ее существовании. Одно хорошо — не было дождей; мне-то все равно, а вот обычные люди по болотам, в которое превращается большая часть дорог после дождя, ходить очень не любят, даже купцы. Так что поиски мои в случае непогоды могли бы затянуться намного дольше.

Библиотека Назиданий была древним строением, окруженным величественными горами, и наверняка имела множество секретов, в том числе и от своих нынешних обитателей. Увитые плющом изящные скульптуры покрывали ее стены, а запутанная система водосточных труб поддерживалась разнообразными скульптурными химерами. Однако никакие украшения не могли скрыть в целом невзрачности самого здания — четырехугольного и приземистого, темного, с толстыми стенами и маленькими окнами. Архитектурный стиль того времени, когда библиотека только возводилась, требовал массивных каменных фундаментов и не позволял делать большие окна. Для обитателей Библиотеки Назиданий солнечный свет был роскошью, которой наслаждались снаружи.

— Приветствую вас в Библиотеке Назиданий, меня зовут Кидор, я священник Дениира, — такими словами сразу, как только я подошел к зданию, встретил меня пожилой человек с полностью седыми волосами и окладистой бородой.

— Приветствую вас, Кидор. Мое имя Фобос, я маг и много слышал о богатстве вашей библиотеки…

— Можете не продолжать, молодой человек, я все понял, отрадно слышать, что столь юный отрок желает приобщиться к мудрости прошлых лет. Пойдемте, я проведу вас к брату Белантуру, он отвечает за размещение гостей.

По грязной улице на окраине города к нам приближалось четверо типичных разбойников в кожаных доспехах и с короткими мечами в руках.

— Ха, кто же зашел на нашу территорию, ребята. Славно мы сегодня повеселимся, тут у нас бла-а-аго-ро-о-одный, да с девицей. Ну-ка, малец, ты нам по-хорошему денежки-то отдай и девицу оставь, а сам можешь идти на все четыре стороны.

Высокий жилистый разбойник сально улыбнулся, демонстрируя желтые зубы.

— Шеллис, я тебе говорил, что ты выглядишь слишком идеально и у нас из-за этого будут проблемы?

В глазах демонессы загорелись веселые огоньки.

— Еще чего не хватало, из-за какой-то швали я буду себе внешность портить.

— Видимо, это у тебя такая месть.

Девушка только озорно улыбнулась. Я же повернулся к разбойникам:

— Даю шанс, проваливайте и останетесь живы.

— О! Так ты у нас еще и крутой, значит? Ну-ну… А теперь лапки поднял и выложил все добро. А ты, красавица, иди-ка сюда, познакомишься с настоящими жеребцами.

— То-то от тебя воняет, как от целой конюшни, — презрительно и с насмешкой бросила моя спутница.

— Ах ты!!! — Мужик подскочил к девушке и попытался ее ударить, но напоролся на меня, получив мощный удар по печени, а затем пинок по колену с последующим жутким хрустом сломанной от удара кости. Бандит взвыл, ничком рухнул в грязь и тут же получил добивающий удар по затылку. Череп хрустнул.

Бандиты опешили, происшедшее не заняло и секунды. Я, не дожидаясь их реакции, кинул в следующего Луч Холода, превратив головореза в статую, и простым телекинетическим ударом разрушил ледяную скульптуру.

— Колдун — бежим! — закричали в ужасе неудавшиеся грабители.

С легкой усмешкой я бросил в следующего простенький огненный шарик и сразу пожалел об этом: вонь горящего мяса не самый приятный запах. Последнего навылет пробили десятки ледяных игл.

— Шеллис, вот скажи мне, пожалуйста…

— Пожалуйста, — ехидно перебила она меня.

— …откуда ты знаешь, как воняет в конюшне? Насколько мне известно, Нессус не то место, где могут выжить лошади.

Шеллис явно была недовольна тем, что я не обратил на подколку внимания.

— То, что я жила в Нессусе, не означает, что я невежественная дура и совсем ничего не знаю о материальном плане.

— Это, безусловно, радует. Однако мне бы очень не хотелось из-за твоего острого язычка покидать эту местность раньше времени.

— А зачем ты тут вообще сидишь? С твоей силой можно неплохо устроиться на нижних планах, принять участие в Войне Крови, завоевать высокое положение; судя по тому, что я видела и чувствовала, ты по меньшей мере не уступаешь в силе дьяволу ямы или Балору.

— Мне нет дела до нижних планов, а свара Абиса с Баатором меня волнует еще меньше.

— Что значит свара?! Война Крови — величайшее действо во всей мультивселенной! А не какая-то жалкая потасовка!

— Шеллис, я тебе одну вещь скажу, только ты не обижайся. — Я достал меч и прикоснулся острием к первому трупу. — Вся ваша мультивселенная — всего лишь захолустный уголок, одна из бесконечного множества сфер упорядоченных миров. В чем-то, безусловно, значимая, как для великой империи значима каждая провинциальная деревня, но не больше. А Война Крови именно жалкая потасовка детей в песочнице; ну ладно, не детей, а двух главных деревенских забияк, но смысл от этого не меняется, пусть хоть разбойничьими бандами будут. На саму империю их драка никак повлиять не может, и уж тем более доставить какое-то беспокойство.

Вид ошарашенной демонессы — это нечто, мои слова явно произвели эффект, расширенные в изумлении глаза, открытый рот и буря полнейшего охренения (по-другому и не скажешь), излучаемая через ментальную связь. Пока Шеллис в ступоре таращилась на меня, я закончил с пленением душ разбойников, от последнего трупа, убитого мной ледяными иглами, поднялся легкий голубоватый дымок и втянулся в поверхность меча. Убрав меч в ножны и обшарив трупы, я получил пару горстей меди и несколько серебряных кругляшков. После чего отправился дальше в город.

Секунд через двадцать меня догнала Шеллис, она шла следом, глядя на меня как на безумца. В чем-то я ее понимал, однако подобный расклад меня вполне устраивал. Следовало как можно скорее ломать ее мировоззрение, да и заставить беспрекословно подчиняться тоже стоило. При этом методы, принятые в среде местных демонов, меня, мягко говоря, не устраивали, ну не люблю я беспричинную жестокость, мерзко это и глупо.

Через двадцать минут мы уже сидели за одним из столиков в гостинице «Чешуя дракона». За десять серебряных монет я снял для Шеллис комнату на две недели с включенным в цену трехразовым питанием. Демонесса за все это время не произнесла ни одного слова и, судя по тому, что я видел, занималась изучением произошедших с ней изменений. А изменения были существенными. Если раньше ее аура имела темно-багровый цвет, то теперь в ней преобладал черный, хотя и красного осталось много, выглядело это внушительно и красиво. Моя аура тоже изменилась, хотя и не так сильно, с тех пор, как я стал князем Тьмы, она уже выглядела не как тьма, окружающая тело, с вкраплениями других цветов, в том числе и рыжего огня танар'ри, а как бурлящее черное пламя. Теперь же в этом пламени появились, помимо нескольких маленьких языков оранжевого огня, целые участки багряного пламени баатезу, и они были явно больше и сильнее, чем мои трофеи от диаблери танар'ри. Впрочем, с полученными мной силами предстояло еще долго разбираться, и учиться пользоваться этими силами тоже будет наверняка не просто.

Мальчишка лет четырнадцати поставил на наш стол тарелки с хорошо прожаренным мясом и кувшин с травяным отваром, который заменял местным чай. И я сразу приступил к еде, не то чтобы я сильно проголодался, при нужде я могу вообще не есть, но последние годы по-настоящему вкусная еда была для меня редкостью, и Библиотека Назиданий, увы, не сильно превосходила в этом плане Териамар.

С Шеллис могли возникнуть проблемы, ибо мужская часть населения не способна была равнодушно пройти мимо нее, хорошо хоть я накинул на красавицу чары незаметности сразу после встречи с бандитами. Так что теперь взгляды окружающих скользили по ней не задерживаясь, а при разговоре ее внешность быстро бы стерлась из памяти собеседника.

— Насколько я знаю, ты можешь говорить на любом языке, так?

— Да.

— Тогда перейдем на этот. — Я заговорил по-русски. — Понимаешь меня?

— Да.

— Хорошо. Итак, начнем с главного. Ты будешь жить в этой гостинице, пока две недели, а там видно будет. Сидеть ты должна тихо и незаметно, никаких развлечений с местными жителями, у меня совсем нет желания встречаться с Соларами или еще кем-то из небесных канцелярий, по крайней мере сейчас и на этом плане. Советую побольше спать, сейчас тебе это очень полезно. За мной не ходи, большинство жрецов в Библиотеке Назиданий, конечно, слабаки, но есть парочка, которой тебе на глаза лучше не попадаться, по крайней мере, с такой маскировкой. А устраивать резню в одном из главных оплотов Денира и Огма я не буду. Теперь второе. Какова вероятность, что тебя могут заметить небожители?

— Ну, раньше она была бы большой, я не умею трансформировать тело и изменять ауру, этому слишком долго и тяжело учиться, но теперь моя аура так изменилась, что меня даже в Мальшиме не узнают. И у меня есть ощущение, что меня как будто что-то прикрывает от обнаружения, не знаю, как объяснить, на магию это не похоже.

— Ясно. Тебя скорее всего прикрывает сама Тьма, так что случайного обнаружения ты можешь не опасаться, но улучшением маскировки займись как можно скорее, время у тебя теперь есть. Идем дальше. Какими способностями ты обладаешь?

— Власть над огнем, боевая магия до восьмой ступени включительно…

— Что значит восьмая ступень?

— Мм, ну, стандартные заклинания условно делятся на ступени, их всего девять, разделение происходит по сложности плетений, хотя все это деление относительно, но система довольно распространена, так как удобна и довольно точно отражает возможности мага. Хотя, конечно, обычно куда важнее объем энергии, чем хитрость и запутанность чар, но все же в большинстве случаев развитие мастерства и резервов идет равнозначно.

Сведения, судя по всему, общеизвестные, однако в моем образовании отсутствуют; шаманизм и некромантия — это больше ритуальные искусства и делятся только на три раздела: низшую, среднюю и высшую магии. Хотя вру, еще четыре года назад я о такой системе знал, Рунг именно с этого начинал мое обучение, просто я на нее плюнул, посчитав бредом, да в книгах я не раз встречал упоминание уровней, но внимания не обращал.

— Ясно. Что еще?

— Телекинез, нечестивая аура — это такой покров, защищающий от магии; еще регенерация, хоть и слабее, чем у дьяволов ямы, но примерно равная регенерации балоров, может, даже чуть сильнее. — Демонесса задумалась. — Ну, еще могу летать. Вроде все.

— Понятно. Когда я закончу свои дела в библиотеке, займемся тренировками, боевая магия — мое слабое место. А пока расскажи о власти над огнем и нечестивой ауре.

Демонесса задумалась.

— Некоторые истинные демоны обладают способностью призывать огонь усилием воли и управлять им. Такое пламя намного опаснее обычного и даже колдовского. Также такие демоны обладают почти полным иммунитетом к огню и высоким температурам. Если использовать это пламя в качестве покрова, то оно разрушает большую часть вражеских заклинаний, однако делает это не слишком быстро, так что сильные или точно направленные чары уничтожить не успеет. Нечестивая аура — это весьма могущественная способность истинных демонов, позволяющая выдержать магические удары высших кругов и сопротивляться силе жрецов и псиоников. Кроме того, она зависит от силы демона: чем сильнее демон, тем лучше его защищает аура. Однако эту способность нужно постоянно подпитывать, она вытягивает силы, и если воздействие слишком сильно, то можно очень быстро ослабнуть. — Шеллис ненадолго замолчала. — Я пыталась ее использовать, когда вы погрузили меня в это темное пространство, у меня получилось, но аура почти мгновенно исчезла сама по себе, энергия у меня еще была.

— Интересно. А на чем основана эта способность? Как ее призывать?

— Ну, это, наверно, сложно объяснить, напоминает вызывание пламени вокруг тела, только вместо ярости в своей душе нужно обратиться к другому источнику. — Я изобразил на лице недовольство, Шеллис это заметила. — Меня саму учили, что нужно закрыть глаза и пытаться увидеть тьму в своем сердце, душе, а потом представить, как она окружает тело, защищая от заклятий и прочих опасностей. Поначалу это сложно, но со временем становится естественным.

Так себе объяснение, честно говоря, но для естественной, природной способности, пожалуй, достаточно. А вот для меня этот способ скорее всего не подойдет. Хотя теперь становится ясно, почему нечестивая аура ничего не смогла сделать с моей Сферой Тьмы, надо будет посмотреть на эту способность, но думаю, не ошибусь, если скажу, что Тьма — только основа, а основное наполнение представляет собой нечто иное. Хоть я уже успел убедиться, что в местных демонах все-таки есть тьма, в баатезу ее чуть больше, чем в танар'ри, однако на общем фоне насыщенности энергией Хаоса ее чуть.

— Хозяин? — Голос Шеллис отвлек меня от размышлений, а я даже и не заметил, как задумался.

— Да, я понял, доедай быстрее, потом поднимемся наверх, и покажешь мне ауру и управление огнем. И еще одно: если ты хочешь быть не рабыней, а доверенным слугой и помощницей, то называй меня по имени.

Демонесса молчала, внутри у нее бушевали целые сонмы мыслей и чувств, я даже не старался вникнуть. Похоже, она пыталась понять, какой подтекст у этого предложения; что поделать, такое уж у нее воспитание, да и жизнь до недавнего времени. Минут через пять она вернулась в реальность.

— Хорошо, я поняла… Фобос.

Через несколько минут мы поднялись наверх. Около получаса ушло на установку защиты, теперь в комнату нельзя было незаметно проникнуть, а все магические возмущения экранировались; ну и на всякий случай я установил парочку управляемых магических ловушек. Сделано все, конечно, на скорую руку и дольше двадцати дней не продержится, но хоть так.

— Все, теперь можешь показывать нечестивую ауру, а затем Огненный Покров.

Шеллис замерла на пару секунд, после чего вокруг ее тела возникло мерцающее поле. Оно появилось в нескольких сантиметрах от кожи и имело темно-синий оттенок. Через несколько секунд мерцание пропало.

— Любопытно. Повтори еще раз.

Шеллис повторила и держала поле около минуты, пока я внимательно изучал его структуру.

— Хорошо, теперь огонь, но смотри не спали здесь ничего.

Девушка кивнула, после чего вытянула руку, и та окуталась багровым пламенем.

Лопатки пронзило острой болью, кость вспорола кожу изнутри и начала быстро вытягиваться. Она стремительно увеличивалась, обрастая сухожилиями, нервами, капиллярами и мышцами, все это сопровождалось мучительной болью во всем теле. Человек бы уже умер от болевого шока, но мой болевой порог был значительно выше человеческого, и я терпел. На голове как будто произошел взрыв, кровь брызнула во все стороны и потекла у меня по лицу. Подняв руку, я ощупал так резко пробившиеся два небольших рога, как будто покрытые чешуей. Они вырастали из верхней части черепа и загибались к затылку, только острые кончики смотрели вертикально вверх. Кровь, стекающая по лицу, уже впиталась в кожу, а тело содрогнулось от очередного приступа боли. Глубоко внутри ревело демоническое пламя, подстегивая происходящую трансформу, все тело до краев наполняла энергия Тьмы, контролируя преобразование, все энергоканалы гудели от переполняющей их Силы. Всеразрушающая ярость Хаоса и холодное спокойствие Тьмы слились во мне воедино; даже удивительно, что мое сознание способно это выдержать.

Когда боль утихла, за моей спиной покоились два антрацитово-черных крыла, покрытых мелкой, едва видимой глазу чешуей. Рога оказались того же цвета, однако чешуи на них не было. Остальное тело изменений не претерпело.

Очень сильно хотелось пить, и не крови, а обычной воды, во рту как будто весь Анаурок расположился.

— Эх… — вздохнул я, глядя в серебряное зеркало. — Надеюсь, я смогу убирать всю эту красоту…

— А по-моему, так гораздо лучше.

В зале никого не было, кроме обелиска Деймоса, я это знал точно, ибо сам запретил кому бы то ни было входить внутрь во время трансформации. И сам активировал защиту.

Я обернулся на мелодичный женский голос, уже внутренне зная, кого увижу; этот голос я не спутаю ни с кем.

На крышке моего саркофага сидела Юринэ, ее фигура слегка сияла серебристым светом и немного просвечивала.

— Я же сейчас не сплю? — Жажда куда-то пропала, остались только волнение и любопытство.

— Нет, не спишь. И это очень хорошо, теперь ты настоящий князь Тьмы, не только по названию, но и по силе.

— Что, настолько крутой? И кем я до этого был? Поддельным?

— Да, крутой, как новорожденный князь Тьмы. Тогда ты получил титул, а теперь получил силу, соответствующую этому титулу… на минимальном уровне.

— Другими словами, меня все еще может прихлопнуть любой встречный архимаг? — улыбнулся я.

— Нет, архимагам с тобой придется повозиться, опыта у тебя катастрофически мало, так что победить ты скорее всего не победишь, но сбежать сможешь наверняка. Разумеется, я имею в виду настоящих архимагов, а не тех ничтожеств, которые получили этот титул по причине того, что вокруг никого сильнее нет. К счастью для тебя, таких тут большинство.

— Таких везде большинство, не только среди архимагов, — еще раз улыбнулся я. — Кстати, раз уж ты здесь, как насчет моего обучения?

Юринэ задумалась, слегка наклонив набок голову и рассматривая меня, по ее серым глазам ничего нельзя было прочесть.

— Еще рано. Научись пользоваться демоническими силами и наберись опыта, потом посмотрим.

Я кивнул, хотя ответ мне и не понравился.

— Можешь что-то посоветовать?

— Найди в ближайшее время дракона и съешь его сердце. Лучше сделать это как можно скорее, пока твоя энергетическая структура наиболее пластична, потом эффект будет уже не тот.

— Ясно. Ты раньше никогда не появлялась в материальном мире, это из-за скачка моей силы? Или есть другая причина?

— Да.

— ?

Юринэ лукаво улыбнулась. Я тяжело вздохнул:

— Кстати, все хотел у тебя спросить: то, что я допустил ошибку при начертании гексаграммы к первому своему порталу и не заметил этого, это случайность?

Меня действительно волновал этот вопрос, при моей абсолютной памяти и идеальном глазомере подобная оплошность выглядела весьма подозрительно.

— Нет. — Юринэ улыбнулась чуть шире, ее глаза так и лучились весельем.

— И зачем?

— Ты слишком осторожен, и она тебе пригодится.

— Понятно.

Она прикрыла глаза.

— Ну, раз понятно, тогда я пойду, а тебя и так уже заждались, ты тут три часа выл.

— Выл?

— Ну, шипел. Только для Ю Лан разницы никакой.

— А при чем здесь Ю Лан?

Смешок.

— Девочка очень хорошо тебя чувствует, и защита на этом зале для нее не помеха; думаю, некоторые из твоих эльфиек тоже многое почувствовали. — После этих слов Юринэ с довольной улыбкой на лице рассыпалась серебристым туманом.

Я же выплюнул несколько ругательств, вот не могла раньше предупредить?

Призвав одежду и доспехи, в которых уже появились отверстия для крыльев, я быстрым шагом направился к двери.

За ней меня уже ждали Гатан, Рунг, Шеллис и Ю Лан, последняя пребывала в глубоком обмороке и выглядела неестественно бледной. Гатан и Рунг, склонившись над ней, непрерывно вливали в нее энергию. Молодцы, не стали переносить, от окружающего мира тоже постоянно текла энергия, значит, и Деймос помогает.

— Как? — обратился я к нему.

— Хреново, сильнейший болевой шок, энергетическая структура повреждена, она постоянно пыталась забрать часть твоей боли себе.

— Почему не помешал?

— Не смог. Если бы я разорвал связь, она бы умерла.

Я клыками проколол ладонь и склонился над Ю Лан, после чего аккуратно открыл ей рот и влил туда натекшую кровь. Телекинезом заставил ее проглотить, взял тело на руки и начал вливать свою жизненную энергию. Гатан и Рунг, оба очень бледные и осунувшиеся, после моего кивка прекратили тратить свою силу и устало прислонились к стене коридора. Ничего не понимающая Шеллис стояла в стороне и пялилась на мои крылья.

Поднявшись с корточек, я направился в свои покои. Юринэ просто молодец. Почему сразу не сказала, что Ю Лан умирает за дверью? Хотя глупо злиться, ответ я и так знаю. Она просто решила, что Ю Лан уже вполне созрела для обращения, да и несколько минут уже ничего не значили, три часа ТАКОГО «сопереживания» — это гарантированная смерть с повреждением души. Если бы не Рунг, Гатан и Деймос, Ю Лан была бы уже мертва, а теперь остается только надеяться на удачное обращение.

Зайдя в свой кабинет, я положил Ю Лан на ее любимую кровать. Процесс уже пошел, я видел это очень отчетливо. Теперь остается только ждать и продолжать вливать в нее свою прану.

— Хозяин? — в кабинет вошла одна из рабынь. — Вам что-нибудь нужно?

— Принеси воды.

Она вернулась с кувшином через минуту. Я опустошил его в несколько глотков, пустыня во рту отступила.

— Можешь идти.

Она поклонилась, с беспокойством взглянув на Ю Лан, и выбежала из комнаты.

Через тринадцать часов стало очевидно, что обращение пройдет удачно. Самые важные изменения в ее душе уже были завершены, теперь оставалась только перестройка тела и системы энергоканалов. Сколько будет длиться процесс, я не знал, но он больше не требовал вливания жизненной энергии. Посидев с ней еще несколько часов, я решил заняться другими делами, здесь от меня все равно больше ничего не зависит.

Перейдя в кабинет для приемов, я вызвал Шуршана. Когда я только вернулся, он очень настойчиво желал со мной встретиться наедине.

Огромный покрытый мраком зал, пол выложен угольно-черными плитами, огромные черные колонны, на которых изображены самые разные существа и события минувших эпох, уходят в недосягаемую взглядом высоту, растворяясь в ночной темноте. Потолка у этого зала нет, его заменяет усыпанное звездами небо. В центре возвышается многометровый куб, как будто сотканный из Предвечного Мрака, а на вершине куба стоит одинокий черный трон, силуэт которого постоянно расплывается и меняет очертания.

Этот зал расположен в самом сердце запредельной первородной Тьмы. Он возник по прихоти, мимолетному желанию Той, чьим именем слишком часто пугают детей в населенных людьми мирах. С тех пор вселенная погибала и возрождалась бессчетное множество раз, а зал все еще существовал.

Сейчас в глубокой и спокойной тишине зала впервые за много лет послышались шаги. К черному кубу вышла девочка, ее длинные волосы сияли серебром, а фигура излучала легкое серебристое свечение. Как ни странно, но появление этого света в сердце первозданной Тьмы не выглядело чем-то неуместным или враждебным, наоборот, этот свет, казалось, не разгоняет, а только еще больше сгущает царивший в зале мрак.

Навстречу девочке прямо из куба вышла другая фигура. Поначалу ее очертания расплывались, но спустя несколько мгновений она приняла вид высокой девушки с длинными черными волосами, одетой в обтягивающие джинсы, легкую серую кофточку и высокие сапоги.

— Вижу, что у тебя все получилось, — произнесла черноволосая. — Поздравляю с полноценным рождением.

— Спасибо, я тоже этому весьма рада.

— Было сложно?

— Нет, он справился прекрасно.

— И что теперь?

Девочка с серебряными волосами, серыми глазами и неестественно взрослым лицом мечтательно улыбнулась.

Принципы шаманизма заимствованы автором из романа Владимира Мясоедова «Новые эльфы».

Идея искр заимствована автором из цикла романов Владимира Мясоедова «Искры истинной магии».

Структура строения души заимствована автором из романа Александра Рудазова «Серая чума».