Я открыл глаза. Перед моим взором оказались некрашенные доски. Доски!!! Откуда?! Гроб??!! Когда успели похоронить, я же ещё жив! Перед моим взором, как чёртик из табакерки, выскочил полуразложившийся скелет — ведущий сериала «Байки из склепа». Угораздило ж пару раз посмотреть его на ночь. Что-то там было про бедолагу, которого «любящая» жена живьём закопала, а потом — он её. Долг платежом красен.

Я протянул руку. Да нет, до досок далеко — это потолок. Ф-у-у-у. Несказанно полегчало.

Вот только почему он деревянный? Кто сейчас так строит? Что это за изба, и как я в неё попал? Если это не Контора, то почему не больница?

Вопросы неслись неудержимым вихрем, не находя ответа.

Но это не всё. Что не так? Зрение! Я видел на досках каждую прожилку, каждый сучок. Вот чёрная жирная муха с зеленоватым отливом приземлилась прямо надо мной, быстро пробежала туда-сюда, и, стремительно взмыв в воздух, унеслась куда-то по своим делам.

Почему меня это удивило? Потому раньше я всё время ходил в очках. Зрение — минус семь. Это когда ты слеп, как крот, и не видишь ничего дальше собственного носа. Стоило лишь снять окуляры, и весь мир вокруг расплывался, как в тумане. А тут необычайная чёткость. Сто процентов, может быть даже небольшая дальнозоркость. Я поднял руки и потёр кулаками глаза. Ничего не изменилось.

Вот только руки. Они были маленькими и тонкими, как спички. Твою ж мать! Мои лапки бессильно упали на меховое одеяло. Мех! Настоящий! Меня аж подбросило на кровати. Приняв сидячее положение, быстро оглянулся по сторонам.

Комната примерно три на три, обшитая досками и тканью. Кроме кровати, стол, два, нет, три стула и пара сундуков. Всё грубоватое, массивное, без изысков. Не Версаль, однако.

Куда меня чёрт занёс! «Бросок», как пить дать «бросок». Я встряхнул головой. Золотистый локон упал на глаза, и я машинально сдул его в сторону. Дьявольщина! Я схватил прядь волос. Длинные, мягкие, светлые. Мои то прежние были тёмными, с обильной проседью. Чёрт, что у меня за тело. Где же тут зеркало? Вода тоже сойдёт.

Отбросив край одеяла, спрыгнул на пол. Что-то ещё было не так. Задрав подол рубахи, я дико заорал.

Нет, это я заорала.

Ладно, мы заорали.

Звонкий детский крик, плавно переходящий в леденящий душу звериный вой прорезал тишину.

Ноги подкосились, и тело маленькой девочки рухнуло на пол.

В следующий раз я очнулся.

Нет, это я очнулась.

Хорошо, мы очнулись.

Что, так и будем говорить о себе во множественном числе?

Но в те мгновения я не мог, просто не желал осознать себя женщиной. Где-то в уголке сознания тлела надежда, что это кошмарный сон. Сейчас я проснусь, и всё будет по-прежнему. Я снова у себя в Конторе. И пусть все «десантники» погибли, главное я такой же, как прежде. Фиг с ней с работой — новую найду.

А пока кто-то, приподняв мне голову и сунув в рот какую-то металлическую фигню, пытался раздвинуть ею мои зубы, как монтировкой.

— Не-е-е, — попытался было возразить я на такое вопиющее попрание человеческого достоинства.

Оказалось моему мучителю, нет — мучительнице, только это и было надо. Едва зубы разжались, как туда влили порцию мерзопакостной вонючей микстуры.

— Бу-бу-бу-бу-бу, ду-ду-ду-ду-ду, — радостно ворковала полная темноволосая женщина лет этак за тридцать в тёмно-коричневом платье, наполняя блестящую столовую ложку новой порцией дряни. Пришлось её выпить, потом ещё раз. Ну не драться же мне с ней — не та весовая категория. Всё равно заставят.

Взрослые — они такие.

Но хуже всего была не горечь снадобья (как будто подсластить не могли изверги), а то, что я ни черта не понимал из её речи. Не улавливал ничего даже отдалённо похожего на русский язык.

Помнится последний «бросок» и был во времена князя Игоря. Не того, что с половцами воевал, а убитого древлянами, мужа княгини Ольги, отца Святослава. Хотя в те времена язык наших пращуров и отличался разительно от современного, без переводчика не разберёшь, большинство слов понять было можно. Понимаем же мы, пусть и с пятого на десятое, церковно-славянский.

А тут — ни одного знакомого.

— Ла-ла-ла. Ла-ла-ла, — тем временем что-то рассказывала женщина, ласково гладя меня по голове.

То, что я всё время молчу, лишь изредка кивая, да невыразительно мемекая, её, похоже, совсем не волновало. Сколько я смогу ещё так ваньку валять? Ну поизображаю ещё денёк-другой умирающего лебедя. Ни бе ни ме ни кукареку. А дальше что?

Что могут сделать с маленькой девочкой, если окажется, что она не только неожиданно перестала говорить на своём родном языке, но и не бельмеса не понимает. Никого не узнаёт, и, вообще, её память дырявое решето. В наше бы время лечили, пока не залечили. А здесь и сейчас? Если объявят одержимой — точно кранты. На костёр без всяких разговоров. Меня прошиб холодный пот. В голове помутилось. Я провалился, как в омут, в черноту сна без каких-либо сновидений.

Новое пробуждение. В том же месте, в том же теле. Рядом никого. Хорошо. Может надо мной сжалились, и больше не будут травить всякой дрянью. Вот только где здесь туалет? Я спрыгнул босыми ногами на пол.

Так и будешь расписывать читателям все интимные подробности? Они им нужны?

Ну-у, должны ж они иметь хоть какое-то представление об окружающей действительности. Это я к тому, что никаких ватерклозетов поблизости не наблюдалось. К счастью у кровати в ногах стояла искомая бадейка и по слабому запаху (видно её частенько споласкивали) от которой, я и определил, что она явно не для омовений. А то вот был бы конфуз. Схватив со стола кувшин с водой, я наскоро сполоснул руки. И уже ставя его обратно, чуть не уронил.

Окно! Точнее — форменная бойница, как в настоящем средневековом замке. И как я её вчера не заметил. То ли занавешена она была, то ли мне было просто не до этого. На ходу вытирая полотенцем мокрые руки, я подбежал к окну. Может наконец-то удасться понять, куда меня занесло.

Не скажу, что созерцание небольшой крепости было очень информативным. Я, похоже, находился в каменном донжоне, сложенном из едва обработанных камней. Все остальные постройки были деревянными, включая и стену. Да какая там стена — так, частокол с настилом для защитников, соединявший двумя полукружиями донжон с воротами. Назвать это деревянное сооружение башней язык не поворачивался. Ну да, были два сруба по обе стороны от проезда, узкие и высокие. Сверху — площадка, крытая крышей. Но, на мой взгляд, все эти строения для обороны были слишком хлипковаты. Высота стен, судя по фигуркам людей, передвигавшихся по двору (их, кстати, было немного), не превышала пяти метров. Соответственно ворота (вместе с крышей) вряд ли дотягивали до восьми.

Судя по картинам, что мне раньше доводилось видеть, русские средневековые города выглядели более внушительно. В общем, не крепость, а небольшой форт, наподобие тех, в которых покорители Дикого Запада прятались от налётов индейцев.

Только краснокожими, судя по вооружению местных аборигенов, тут и не пахло. Двоих я заметил в кольчугах, у трёх остальных — куртки с железными пластинами. Продолговатые щиты и остроконечные шлемы, как у русских витязей. Вот только говор. Впрочим, в раннем средневековье так пол-Европы одевалось. Так что вполне возможно, что я в какой-то из европейских стран, только вот где конкретно?

Девичья память упорно молчала, ничего не собираясь подсказывать.

Я отошёл от окна и сел на кровать.

Порассуждаем логически. Моё сознание в чужом теле. Но мозги то остались прежние. Значит где-то там, в извилинах до сих пор хранится вся нужная мне информация. А где, кстати, сознание девчонки, её душа. Стёрта безвозвратно, или спряталась от вражеского вторжения в какой-нибудь складке серого вещества. Ну не может быть, чтобы при этой грёбанной «перезагрузке» все данные были стёрты. Учёные давно определили, что мозг состоит из нескольких отделов, каждый из которых несёт определённую функцию. Понятия не имею, как они там распределяются, да мне это и не важно.

Но если сравнить эту систему с компом, тогда сознание — это операционная система, а отделы мозга — логические диски. Знать бы ещё, который из них — системный.

Правда, может быть и по-другому: стоял в одиночестве жёсткий диск девчонки, а теперь рядом с ним ещё и мой винт. Вот только никто клеммы и перемычки не переставил как надо, и где тут «master», где «slave» не разберёшь. В результате — интерфейс не контачит. Загрузчик не фурыкает. Вот я и завис. Память есть, а связи с ней — нет. Как при амнезии.

Кстати, насколько я знаю, полная амнезия бывает достаточно редко. Это в любовных сериалах она — любимый сюжет. Вот частичная — гораздо чаще. Когда сознание стремиться загнать в дальний угол памяти неприятные воспоминания. У женщин это может быть изнасилование, особенно, если оно случилось в юном возрасте.

Я вспомнил, в чьём теле нахожусь, и меня затрясло. Кошмар какой. Раньше я о подобном даже не задумывался.

Кое-как взяв себя в руки и отогнав неприятные мысли, я снова начал вспоминать, как можно вернуть память, пусть и чужую. По всему выходило, что для этого нужна встряска — событие на грани между жизнью и смертью. Как для того, чтобы потерять, так и для того, чтобы вернуть.

Вот только как это сделать? Стукнуться головой об стенку, или упасть с лестницы. В фильмах такое случалось. А в жизни? Так можно не только потерять то немногое, что осталось в мозгах, но и коньки отбросить.

Рассуждая так сам с собою о наболевшем, я не сразу обратил внимание на шум и крики во дворе. А вот когда прислушался.

— Давги! Давги! — неслось из окна.

Это слово было явно мне знакомо. Точнее, не мне, а моему телу, моим мозгам, если хотите. Оно вызывало, так скажем… сильные негативные ощущения. Очень и очень сильные.

Меня охватило нешуточное беспокойство. Я вновь спрыгнул с постели, чтобы вернуться к окну и рассмотреть, что там твориться, как дверь в комнату распахнулась.

— Ола! Ола дехен миан…

Тогда уж дехена — девочка, дехен — это мальчик.

Да фиг с ним, я тогда всё равно не понял ни слова, из того, что тараторила ворвавшаяся в комнату уже знакомая мне темноволосая женщина.

— …давги! О шиховы давги! — возопила она посреди своего монолога.

Это слово буквально вонзилось в мозг. Откуда-то изнутри начала подниматься горячая волна горя, страдания, ярости, ненависти. Она росла и ширилась и, наконец, обрушилась на меня всей своей мощью.

Вы смотрели по телеку, как цунами с девятиэтажный дом сносит дома и ломает деревья, как спички. Вот то же самое произошло и со мной. Тоненькая перегородка, что отделяла моё «Я» от памяти девочки рухнула, и сдерживаемая ею лавина информации хлынула на меня полноводным потоком.

Моё слабенькое тело не выдержало, и я опять оказался на полу.

Нет, как же эти «полёты шмеля» меня достали. Валиться со всего маху на деревянный пол. Так и голову можно отбить.

Очнулся я…

Нет, это я очнулась.

Не стану спорить — мы очнулись.

Ме-е-ня. Тря-я-ясли-и. Ка-ак гру-у-шу-у.

Это так моя гувернантка…

Нет тут таких понятий. Воспитательница.

А это не одно и тоже? Ладно. Так вот, моя наставница трясла меня, пытаясь таким способом привести в чувство. Что я при этом себе чуть язык себе не откусил, её, похоже, совсем не волновало.

Я открыл…

Нет, это…

Я ОТКРЫЛ! Не спорь! После перехватишь нить повествования!

Заметив, что я очнулся, женщина на миг прекратила свою экзекуцию.

— Фида, ты убить меня хочешь?

Женщина распахнула во всю ширь свои голубые глаза.

— О, Ола, девочка моя милая!

Фида прижала меня к своей груди так, что я чуть не задохнулся.

От кайфа.

Скажешь тоже. Я же говорил, меня такие молокозаводы не вдохновляют.

— Значит, ты поправилась. Ничего не болит? — тем временем обрушила на меня поток вопросов наставница.

— Вроде нет. Вот только помню плохо. Что со мной случилось?

— Ой, хорошая ты моя. Как ты в одночасье слегла, мы уж не чаяли, что поправишься. Неделю в бреду металась, а потом затихла. Ансен-костоправ лишь головой покачал, сказал, нужен хороший лекарь. Отец твой хотел за ним послать, да кто ж сюда поедет. Давги проклятые! Чтоб им пусто было, разбойникам окаянным. Ох, милая, что ж я с тобой лялякаю, вон же они, подходят. Ох, что деется! — заголосила женщина, заметавшись по комнате.

— Тихо! — рявкнул я.

Так уж и рявкнул.

Ну крикнул. Довольно громко. Фида тут же застыла столбом, уставившись на меня.

— Где давги? — почти ласково спросил я.

— Так вон же они, — воскликнула воспитательница, показывая в сторону окна, — С моря идут, на своих фырговых шигах, — поняв, что сболтнула лишнего, чего маленьким девочкам знать не полагается, женщина прикрыла рот рукой.

Мне было не до её словесных выкрутасов. Миг, и я оказался у окна и смотрел во все глаза. Где эти чёртовы давги?

Легки на помине. Вверх по реке шли семь кораблей. Ладьи, или как там, у викингов — драккары, кажется. Лучи солнца озаряли намалёванные на парусах разноцветные символы и золотили обращённые к нам оскаленные морды страхолюдных чудовищ. Мерные удары вёсел пенили спокойные воды реки, с неотвратимостью рока приближая морских разбойников к нашей крепости.

Завораживающее действо. Фида, обняв меня за плечи, застыла рядом.

Отчаянно мотнув головой, мне удалось стряхнуть колдовское наваждение.

— Фида, а где моё платье? — воззрился я снизу вверх на наставницу.

— Платье? — отрешённо переспросила та.

— Ну не в этом же мне ходить, — отойдя на шаг, я развёл руки в стороны, демонстрируя свою ночную рубашку.

— Сейчас, сейчас, — будто очнувшись, женщина бросилась к стоящему в углу сундуку и завозилась с замком.

Ключ, похоже, был у неё на шее. Память девочки подтвердила мою догадку.

— Ой, горе то, горе то какое! — вновь заголосила наставница, комкая в руках моё новое платье.

Да что опять такое?

— Фида, что случилось? — подойдя, спросил я у женщины, теребя её за рукав.

— Ох, золотко моё…, - запричитала наставница, — Платье, новое, к королевскому приёму…

Из её бормотанья и собственных воспоминаний, вернее, воспоминаний Олы, я, наконец, осознал причину стенаний. Новое бежевое платье с более тёмными вставками и золотой вышивкой было предназначено для осеннего бала или аудиенции у местного монарха. Что это будет за мероприятие, девочка не знала, а я — тем более, но называлась оно гарад. Должен он был произойти в стольном граде Леворе через два месяца. Вот только попасть туда, похоже, мне было уже не суждено. А-а-а. Поживём — увидим.

— Фида! Да что с тобой?

— Так как же? Давги!

— Они пошли на штурм?

— Не-е-ет, — женщина замотала головой.

— А с чего ты решила, что они на нас нападут? У нас тут что, королевская казна храниться?

Моя воспитательница мотнула головой ещё сильнее.

— Значит и идут они к Оммору.

— Ох, ваши бы слова, нэдина, да Создателю в уши. Извольте сначала сорочку.

— Фида, а мыться. Смотри, я грязная, как чушка!

Свиней тут нет, зато есть тряки.

То-то и оно. Лавина полученной информации с каждой минутой постепенно упорядочивалась и переваривалась. Зато росло ощущение, что вокруг что-то не так. Что это за место? Да и Земля ли это!

О местном мироустройстве девочка ничего не знала. Все попытки найти что-то на эту тему в её памяти вызывали лишь боль в висках, да головокружение. Придётся до всего доходить самому.

Тем временем моя наставница немного пришла в себя. Стоило ей лишь вспомнить о своих повседневных заботах, как паника мгновенно улетучилась, уступив место бурной деятельности. Фида как пушинку подхватила меня на руки и выскочила из комнаты.

— Лота! Хана! Где вы кобылицы стоялые! — гаркнула она, спеша вниз по лестнице.

Насчёт кобылиц ты погорячился. Здесь вообще лошадей нет, есть нарги.

Не придирайся, я передал смысл её фразы, а не дословный перевод.

И вообще, когда я стану дальше рассказывать, буду заменять местные понятия на земные, а то тут через слово придётся делать сноски, а, заодно и словарь составить. Леворско-русский.

Словарь бы не помешал.

А кому он, спрашивается, нужен. Мне, например, без надобности.

А читателям?

Что неясно, по ходу повествования растолкую. А что пропущу — ты разъяснишь.

Хорошо, тогда неплохо бы им рассказать об этом мире.

Идёт, только не будем терять нити повествования.

Фида резво отволокла меня на первый этаж. Мы миновали дверь кухни (судя по проникавшим оттуда восхитительным запахам) и оказались в прачечной. Тут везде было развешено и разложено бельё.

Колдовали над ним две девицы, одна светленькая, другая чернявая, обе — кровь с молоком, грудастенькие и жопастенькие. В одних длинных рубашках прилипших от пота к телу. Жара тут стояла сильная, а кондиционеров я что-то не приметил.

А ты и рад поглазеть на их телеса. Извращенец.

А что ты хочешь, мне теперь только это и остаётся! Но продолжу.

Девахи тут же побросали свои дела (как оказалось, Фида не только мной командовала, а была местной домоправительницей) и, повинуясь приказам начальницы, принялись за меня. Вскипятили воду, притащили лохань и начали надо мной издеваться. О-хо-хо-хо-хо.

А пока давайте познакомимся.

Меня зовут Олиенн Вайрин Эсминн, нэдина форпоста «У Серебряной реки». На местном наречии всё звучит намного короче — нэдин эд Чиб ит Иртхим.

Мой отец Арид Камаэл Табар нэд форпоста… и так далее. Можно сокращённо ит Иртхим или просто Иртхим.

С чем можно сравнить его статус? Что-то вроде начальника пограничной охраны. Кроме нашего форпоста у него в подчинении находилось ещё три таких. Вот и сейчас он уехал в один из них с частью нашего гарнизона, когда гонец прискакал с вестью о вражеском вторжении. Так мне на осторожные расспросы ответила Фида.

Кстати, никакая она не Фида, а Фиддигард, да ещё и дальняя родственница отца.

Вообще, как я понял, мой отец принадлежал к благородному сословию не с самого рождения. Может он и был чьим-то бастардом, но всего достиг собственным мечом, ну и головой, разумеется. Был бы просто хорошим рубакой, ему бы эту должность не доверили, да и мама за него замуж не вышла.

— Ты, кстати, определись, кто ты есть. То ты «попаданец» хренов: «я сказал», «я сделал», то «мама», «папа», — напустилась на меня моя любимая вялотекущая шизофрения.

И в принципе она была права. Вот и сейчас, пока меня мыли и тёрли, слушая ласковое воркование Фиды, я уже дважды поймал себя на том, что чуть не ляпнул: «а я думал…», а потом «я хотел узнать…».

Чёрт! Чёрт! Едва не прокололся. И где — на пустом месте.

С этого момента решил, что если буду думать о себе ОН, а не ОНА — мне хана. Рано или поздно что-то брякну не подумавши. Чем это кончится, страшно было подумать. Пусть инквизиции, как таковой, здесь вроде бы не было, но угодить на костёр за колдовство можно было запросто.

Решено! С этого исторического момента Егоров Сергей Петрович 1965 года рождения объявляется безвременно канувшим в Лету.

Э-э-э, подожди! Я же ещё жив!

Теперь ты не спорь, так НАДО! Надо для нас обоих! Теперь мы одно целое и зовут нас Ола.

Так вот, что касается мамы — Ириэллин Миирит Юэлль нэды Серебряной реки, Светлорождённой лаэрины Вечнозелёного леса, то по рождению в местном табели о рангах она стояла куда выше отца. И вроде бы даже сбежала вместе с ним.

Этакие Ромео и Джульетта местного разлива.

И не надо пошлить. На самом деле всё это выглядело очень романтично.

Хорошо, что развязка не была кровавой, а то вышла б ещё та любовная история. Ведь между лаэром и нэдом (вершина карьеры отца, выше ему, скорее всего, при всём желании не прыгнуть) стояли ещё туэр, нирт и, кажется, омит. Хотя омит стоял как-то особняком, являясь титулом хозяев пограничных с империей владений. Эти вольные бароны (назовём их так) никому не подчинялись и считали себя равными другим монархам (но кто ж с этим согласится?). Поэтому по нашей — леворской классификации, они стояли ниже лаэров и дергов.

Так ты будешь рассказывать, или я?

Я ж не виноват, что ты, то есть девчонка в местном табели о рангах едва разбиралась.

А что ты от неё хочешь? Ей едва десять лет исполнилось. Ты сам вспомни, каким был в её возрасте.

Я в школе учился.

А где ты тут её видишь? На тыщщи вёст вокруг ничего похожего? Самый образованный человек отец Фергюс — местный священник.

Алкаш ещё тот.

Был бы ты в прошлой ипостаси — с удовольствием бы составил ему компанию.

А почему бы нет. Я бы многое за это отдал.

Даже жизнь.

Только не надо фанатизма. Я не настолько повязан с зелёным змием.

Вот и патер Фергюс свои мозги пропил не до конца. Обучил девочку и титулам, и умению читать и писать.

Ну это ты выдаёшь желаемое за действительное.

Отчего, я действительно выучила все буквы и цифры.

Во-первых, здесь не буквы, а, скорее, руны или иероглифы, а цифры — наподобие римских. Чего тут сложного? Правильно титуловать себе подобных дворяне учатся с детства. Малейшая оплошность в этом вопросе считается серьёзным оскорблением, которое смывается только кровью.

Чего придираешься? Фида вон вообще неграмотная. Отец — с пятого на десятое, чуть получше меня. Вот мама — та была женщиной образованной, жаль, что тебя, то есть Олу не выучила.

При воспоминании о матери на девочку накатывала такая грусть и тоска, что сердце сжималось от боли. Ничем не восполнимая горечь утраты.

Сердце кровью обливается.

Не надо пошлить!

Нет, я серьёзно. Жаль девочку, ведь мать погибла. А вместе с ней и младший брат. Кстати, ей явно не всё рассказали.

Что ж ты хочешь, чтобы ребёнку расписали все подробности?

Так-то оно так…

Но теперь-то ты знаешь?

Я в этом не уверен.

Так разберись. А сейчас не отвлекайся.

Рассказываешь, между прочим, ты. Забыла?

Ах да.

Тем временем девушки успели меня вымыть и принялись вытирать — новая экзекуция. Фида тоже не теряла времени даром, самолично сходив за платьем и бельём. Ещё мне принесли светло-коричневые сапожки, которые притащила рыжеволосая девчонка — моя ровесница. Пока меня облачали сначала в батистовую сорочку, потом в тёмно-синее шерстяное платье, чулки и сапожки, она, замерев у двери с открытым ртом, восторженно смотрела на меня. Наверно так же Козетта любовалось куклой в витрине магазина.

— Эх, такие волосы сразу не просушишь, — пожаловалась на судьбу чёрненькая, вытирая мои густые пряди.

— А может полотенце вокруг намотать, — я покрутила пальцем.

— Верно, нэда тоже иногда так делала, — бросив на меня сочувственный взгляд, горестно вздохнув, подтвердила Фида, — Я сейчас, — она ловко обмотала волосы полотенцем и уложила в тюрбан, отчего я стала похожа на турецкого султана.

— Заколоть бы надо, — заметила наставница, придирчиво оглядывая получившуюся конструкцию.

— У мамы ведь были заколки?

— У-гу, — отчего-то помрачнев чернее тучи, кивнула Фида.

— Так давай поднимемся и возьмём, — предложила я и, поддерживая двумя руками тюрбан, направилась к двери.

Оказавшаяся на моём пути девчонка заметалась туда-сюда, юркнув за дверь, как мышка.

Мы с наставницей поднялись по лестнице в мою комнату. Покосившись на меня, женщина полезла в сундук. Только уже в другой — поменьше. Интересно, что там? Персиковое платье. Мамино! Мама! Её вещи. Глаза мгновенно наполнились слезами. Я ничего не могла с собой поделать.

Я, кстати, тоже. Мамин образ. Необычайно высокая нет, не женщина — богиня, которая упиралась головой в голубое бездонное небо, а в её золотых волосах играло солнце. Я стою, задрав голову, и смотрю на неё. И почему-то не вижу лица. Его родные, такие знакомые черты, тают и расплываются. Только это платье, его я помню точно.

Я не заметила, как слёзы сами собой заструились из глаз, а я, не обращая внимания на размотавшийся тюрбан, стою и, часто всхлипывая, размазываю их по щекам.

— Что ты, девочка моя, что случилась, — подскочила ко мне Фида.

— Платье. Мамино, — сквозь плач только и смогла выдавить я.

— Да, милая, это её вещи, — прижала наставница меня к себе, гладя по голове, — Давай вытрем слёзки, всё будет хорошо, — ворковала она, промакивая моё лицо полотенцем.

Полотенце окончательно промокло, но моя воспитательница тут же заменила его новым. Не просто белым, а с простеньким голубым узором по краям. Этакий незатейливый рушник.

Как только тюрбан был закреплён четырьмя длинными шпильками с камешками на концах, я тут же подскочила к окну. Кораблей и след простыл. Куда же они делись.

— Фида, а где давги? — окликнула свою воспитательницу, укладывавшую вещи обратно в сундук.

Эх, жалко я так и не рассмотрела, что в шкатулке. Память Олы услужливо подсказала, что она принадлежала маме, была очень старинной и изготовлена из редкого дерева нисс. Тёмно-коричневая, почти чёрная с тонкой затейливой резьбой она манила девочку своей таинственностью. Там лежало что-то очень и очень ценное. Вот только знать бы что.

Загадочная вещица вновь скрылась на дне сундука. Ола горько вздохнула, не сумев скрыть своего разочарования. Ведь разгадка тайны была так близка.

Мне и самому стало интересно.

Не перебивай. Я решила помочь девочке.

— Фида, а почему ты складываешь всё обратно?

Наставница удивлённо посмотрела на меня.

— Может надо отложить всё самое ценное, вдруг нам придётся бежать.

— Куда бежать то, деточка? — женщина всплеснула руками, — Давги нас мигом нагонят. Твари окаянные!

— А вдруг отец возвратится с помощью, и нам придётся срочно уходить. А у нас ничего не собрано.

— Эти разбойники своего не упустят, — со знанием дела покачала головой наставница.

— А где они, Фида? Может ушли давно?

— Нет, милая. Плывут они. По реке. Просто отсюда их не видно.

— Так давай поднимемся на башню и посмотрим.

Шастать одной по крепости мне было запрещено. Это не игрушки. Мой отец, уже потерявший жену и сына, в чём постоянно корил себя, больше не хотел горьких сюрпризов. Мало ли что может взбрести в голову непоседливой девчонке. Так что от воспитательницы не на шаг. А поскольку она была матрона в годах и в теле, побегать и попрыгать мне особо не удавалось. Играть с немногочисленными детьми прислуги не разрешалось. И вообще, с самого раннего возраста я должна была изображать высокородную леди, которой простой народ не ровня. Лишь украдкой можно было пялиться на двор, где весело гоняли дети — мальчик и две девочки. Им и на речку разрешали бегать, не то, что мне. Стоило мне только об этом заикнуться, мне такое устроили. О-о-о.

Нет, меня не били, не пороли. Между прочим, рукоприкладство, хоть и самый простой, но не самый действенный способ воспитания.

Гнобить можно и строго по уставу.

Точно. Вот и Фида решила заняться моим воспитанием, как она сказала, ВСЕРЬЁЗ. Пусть она и не была благородных кровей, но определённое представление, как должна вести себя настоящая леди имела. Исходя из этих воззрений, женщина ревностно взялась за моё воспитание. Вот так и кончилось моё безоблачное детство.

Остаётся только посочувствовать.

Тем неожиданнее было то, что наставница, слегка нахмурившись, тут же согласилась подняться на башню. Видно, ей самой было интересно поглазеть на морских разбойников.

Но это до меня дошло позже, а пока я так и застыл с раскрытым ртом.

Нет, это я…

Хорошо, хорошо. Молчу, молчу.

Мы поднялись на башню. Странно, она оказалась круглой. Не менее шести метров в диаметре. А комната, вроде бы, была квадратной? Почему я не заметила округлости стен. Ладно, подумаю после. Сейчас не до этого.

Вверх по реке шли шиги.

Как я уже говорил, так назывались ладьи местных викингов.

С близкого расстояния…

Не такого уж близкого. Наш форпост стоял на высокой круче…

Что ты меня всё время перебиваешь.

Так ты хоть расскажи людям, где стояла крепость.

Вот я и рассказываю. Форпост располагался на правом берегу Серебряной реки. Рядом в неё впадала ещё одна речка — Быстрая.

Больше похожая на большой ручей, шириной от силы метров восемь.

Перестань перебивать. По обе стороны Серебряной простиралась равнина. В той стороне, откуда текла Быстрая синели горы — Восточный кряж. С другой стороны чернел густой лес, а за ним опять горы, теперь уже другой кряж — Западный.

Левый берег Серебряной был более пологим, чем правый. Там протекала совсем маленькая речка, точнее ручей.

Правильно.

Только тут, всё что течёт, называлось «хим» — река. Большая или маленькая — неважно.

Так мы для кого пишем эту книжку, для леворцев что ли?

Нет, зачем.

Вот, а по-русски река это река, а ручей — это ручей. Правда, Лесной — так он звался, хоть местами его взрослому можно было с разбега перепрыгнуть, был весьма коварен. Его берега были илистыми и топкими, а в месте впадения в Серебряную, поток расширялся, превращаясь в заросшее камышами болото.

Раньше на окрестной равнине жило куда больше народу, но из-за частых налётов морских разбойников население сильно уменьшилось. Осталось всего несколько деревень, да и то дальше вглубь материка. Земля приходила в упадок, а однажды сожжённые налётчиками деревни уже никогда не восстанавливались. А какой это раньше был цветущий край. Два ниртства, три туэрства — больше двух третей лаэрства Приморского, которое сейчас было лишь номинальным. Нынешний лаэр был королевским министром финансов, произведённым в этот высокий титул за заслуги из мелких дворян, после гибели со всей семьёй во время очередного налёта давгов предыдущего лорда. Новый владетель безвылазно проживал в столице, занимаясь государственными делами, и в наших краях даже не показывался. Да и зачем ему это было надо, когда даже те три ниртства и четыре туэрства, что лежали вокруг Оммора и южнее, предоставленные сами себе, едва сводили концы с концами.

Во владениях отца было ещё хуже. Хоть и по площади они превосходили любое «внутреннее» ниртство чуть ли не в два раза, те девять деревенек и два рыбацких поселения, что располагались на этой территории, не приносили совершенно никакого дохода. Да и жизнь в них едва теплилась — все кто мог отсюда сбежать, уже давно сбежали.

Этакое Нечерноземье.

Совершенно верно.

Только девочка в этом плохо разбиралась.

Да, это я только потом поняла, когда стала…

Лучше обо всём по порядку.

Действительно.

Так вот. Владения отца были обширны, но малоэффективны. Поэтому он был простым нэдом, да и к тому же ещё и нищим, так как вся его дружина существовала за счёт королевской казны. Ведь остальные дворяне вставали под королевские знамёна с отрядами, набранными «на свой кошт», согласно своему общественному положению.

Помимо прочего в эту «горячую точку» ссылали проштрафившихся королевских солдат и дворян. И хотя тут можно было сравнительно быстро реабилитироваться «по ранению» и, даже, сделать успехи в карьере, не говоря уже о славе и почестях, дураков, отправиться сюда добровольно, не находилось. Буквально считанные единицы. Раньше было больше. До той поры, пока всем не стало ясно, что для подавляющего большинства это будет билетом в один конец.

Штрафбат, он и в Леворе — штрафбат. Вот в какую дыру я попал.

Нет, это…

…ты попала.

Ладно, мы попали. Только хватит перебивать.

Тем временем ладьи местных варягов медленно, но верно поднимались вверх по реке, огибая крепость на почтительном расстоянии. Какими бы не были отчаянно смелыми морские разбойники, получить по-глупости шальную стрелу им не хотелось.

Когда мы с Фидой поднялись наверх, большинство шигов уже миновало крепость. Остались лишь три последних, величаво вписывающихся в поворот. Лёгкий ветерок надувал расписанные какими то знаками паруса, солнце золотило морских чудищ на носу. Плавные обводы корпусов с причудливой резьбой по краю, были увешаны разноцветными щитами, окованными металлическими пластинами и полосами.

Куда эти бандюки и вкладывали душу, так это в свои корабли.

Холя и лелея их сильнее, чем наши малиновые пиджаки свои шестисотые.

Точно, ведь корабль служил им и крепостью, и родным домом, и складом награбленного, и надёжным убежищем в шторм. Наверно, и вождей они хоронили так же, как скандинавы своих конунгов, сжигая вместе с шигом.

Был бы ветер сильнее, варяги уже давно бы ушли далеко вверх по реке. А так, под какую-то заунывную песню, им приходилось грести вручную. Видимо, это занятие им успело сильно наскучить, поэтому то один, то другой из них вскакивали на скамью, демонстрируя нам что-либо из интимных частей своего тела. Двое стоящих на башне стражников молча смотрели на бесплатное представление, лишь старший изредка похмыкивал, да крутил чёрный ус. Моя наставница вообще застыла столбом, от удивления и возмущения потеряв дар речи и совершенно позабыв, что я рядом и тоже вижу всё это безобразие.

— Э-э, Ола, деточка, не стоит тебе здесь находиться, — наконец то спохватилась женщина.

— Но, Фида, посмотри, — я вытянула руку, указывая пальчикам в сторону давгов, — они такие же забавные, как гифи, что мы видели в прошлом году на ярмарке.

Действительно, тогда на торговой площади Оммора была парочка таких, похожих на маленьких обезьян, зверьков. Они принадлежали группе людей в незнакомых разноцветных одеждах. Отец пояснил, что это бродячие артисты с юга империи.

— Хы, — усмехнулся усач, — мне б в голову не пришло сравнить этих шиговых детей с безобидными зверушками.

Возможно, он добавил бы ещё что-нибудь в том же роде, если бы Фида не зашипела на него, как змея. Я и раньше замечала, что она может не только девок шугать.

Не знаю, чтобы она высказала воину за его несдержанный язык, если бы не заскрипели ступени, и из люка не появилось новое действующее лицо — сержант Хабд.

На самом деле его звание было королевский гаар, что в леворской армии соответствует старшему унтер-офицеру. Не вдаваясь сейчас в дебри воинских чинов и званий Левора, скажем лишь, что в форпосте У-Серебряной-Реки Хабд был следующим по старшинству после отца, а когда тот находился в отъезде, исполнял обязанности коменданта крепости. Вот и сейчас этот седой суровый воин с короткой бородой и рассечённой левой бровью, ничем не уступавший, а может, даже, и превосходивший отца в воинском мастерстве, был облачён всей полнотой военной власти.

— Похоже, нэдин Лоннэр, вы не первый, кто решил поглазеть на давгов.

О-о-о, засмотревшись на сержанта, которого побаивалась даже Фида. Уже одно это заслуживало внимания и уважения, я и не заметила, как из люка вылез ещё один персонаж — мой обожаемый и нежно любимый старший брат Лони. Полное имя — Лоннэр Ильхион Маллад нэдин Серебряной реки. Возраст — четырнадцать лет и три месяца. Пусть брат был ещё несовершеннолетним, но определённые права и обязанности на него уже были возложены. Я б в его возрасте, например, уже могла бы выйти замуж.

Что, засвербило в одном месте? Уж замуж невтерпёж. А не рано ли?

Ты хам, дурак и пошляк. Я тебе это говорила? Не-е-ет? Так вот сейчас говорю.

И чего это ты так вскинулась на вполне невинную шутку?

Невинную!!!

Да-а.

Придурок! Все вы мужики му… сволочи!

Вот разошлась. Ты рассказывать-то будешь? Люди ждут.

Не перебивай!

Ладно, ладно, не буду.

Смотри.

Так вот, нарисовался мой брат Лони. По случаю нападения он напялил на себя кольчугу и шлем, а на плече нёс арбалет. Вообще то, как я слышала, на детей доспехи ковали специально, для отпрысков тех благородных сеньоров, кто мог себе это позволить. Только не мы, поэтому брату выдали самый маленький из имевшихся, который сидел на нём, как на корове седло.

Чуть ли не за один год Лон вымахал, как каланча, и теперь даже сержанту доставал до плеча. Но, почти не уступая взрослым мужчинам в росте, брат был тощ, как щепка, вот доспех и болтался на нём, как на вешалке. Как он только не падает с ног под его тяжестью.

Всё это было бы весьма комично, будь мы на слёте каких-нибудь толкиенистов-ролевиков. Потому, что здесь всё было по-настоящему. И враги, и смерть. Я бы брату и слова не сказала, если б он первым не начал надо мной надсмехаться.

— О, сестрёнка Ола, что это ты напялила себе на голову? Ты этим хочешь насмерть перепугать давгов?

Ну кто его просил раскрывать рот.

— Они и так умрут от смеха, увидев тебя. А что это у тебя за штуковина?

— Это не «штуковина», а боевой арбалет.

— Ты его зарядить то сможешь?

— Запросто! Смотри.

Лон подцепил крюком на поясе тетиву. Несколько мгновений, и арбалет был взведён. Что ж кое-чему брат научился.

— Готово, — обрадованно сообщил он.

— Ну выстрелить из него любой дурак сумеет.

— Даже ты? — усмехнулся Лони.

— Запросто, давай сюда.

Брат машинально протянул мне оружие. Я подставила под него плечо. А тяжесть то какая — меня чуть не перекосило. Теперь только не нажать курок раньше времени.

Курки у ружей, здесь — спусковой механизм.

Неважно. Не разворачиваясь четыре быстрых шага назад и в бок, пока никто не опомнился и не кинулся отнимать опасную игрушку. Сгружаем эту громоздкую дубину (полегче не могли сделать, едва плечо не отвалилось) между зубцами. Берём чуть выше, чтобы точно добить до давгов. Жмём на спуск. Бзынь. Стрела…

Не стрела, а болт. Стрелы — у луков.

Здесь они все свисс — стрелы, только одни алм-свисс — длинные, другие тог-свисс — короткие. Ладно, пусть будет болт.

В мгновение ока он унёсся в сторону последнего шига.

— Вот, — я обернулась к своим спутникам. Они все, раскрыв рты смотрели на меня. У брата челюсть отвисла вообще до пупа.

Э-э-э, вру, не все. Сержант Хабд лишь сурово глядел на меня. Ну оч-чень сурово.

Наверно прикидывал, сколько тебе отжиманий нужно сделать в воспитательных целях.

Руки коротки. В тот момент я не боялась ни его, ни Фиды, ни отца, ни давгов. Та маленькая частица в моём сознании, что сохранилась от девочки Олы, безудержно ликовала. Мало того, что она впервые прикоснулась к настоящему боевому оружию, так ещё и самостоятельно выстрелила из арбалета. Ну и что, что не попала. Не очень то и хотелось.

— Ы-и-и-и, — раздался за спиной вдали тихий вскрик.

— О-о, смотрите, нэдина попала. Нэдина подстрелила давга! Прямо в задницу!!! — что есть мочи заорал молодой стражник.

Я тут же обернулась. Поздно. Морской разбойник, получивший неприятное телесное повреждение, уже пикировал мордой в палубу. По-моему, это был самый молодой из бандюганов, что проворнее всех вертел задницей. Я и не разглядела, в которую из его ягодиц всадила болт. Интересно всё-таки.

Что там у давгов началось.

— А-а-а! У-у-у! — бурно встретили они падение своего сородича. Видимо он ухитрился рухнуть на соседнюю скамью. Варяги орали нам ещё что-то, потрясая кулаками. Что интересно, свою пятую точку нам на обозрение больше никто не выставлял. Не хотели рисковать.

Естественно — своя жопа ближе к телу.

А что творится сзади? О-о-о, обширная коллекция вытянутых лиц с открытыми ртами пополнилась ещё одним. Сержант Хабд теперь ничем не отличался от остальных. Но, к его чести будь сказано, опомнился он первым.

— Эй, олухи! — рявкнул старый вояка вниз, высунувшись меж каменных зубцов башни, — Видели, как стреляет маленькая нэда! Чтобы к вечеру все так умели, ширговы дети!

Хабд добавил ещё пару фраз в том же духе, состоящих почти целиком из незнакомых мне слов, но я их толком не расслышала.

— Ола, деточка, пойдём отсюда! — как можно громче сказала, шагнув ко мне Фида, бросив осуждающий взгляд в сторону сержанта, — Мы не закончили с твоей причёской. И, ради Создателя, верни Лони эту ужасную штуковину.

Я сдёрнула со стены арбалет. Бум. Скоба для ноги уткнулась в дощатый настил. Чуть себе не по ступне. Всё-таки надо быть поосторожней, не забывая ни на мгновение, что я в теле маленькой девочки.

— Молодец, сестрёнка. Не думал, что такая пигалица может не только выстрелить, но и попасть, — принимая из моих рук смертоносное оружие, сказал брат. Чуть наклонив голову на бок, отчего шлем съехал в сторону, он внимательно посмотрел на меня, будто видел первый раз в жизни.

Ну сейчас ты получишь за «пигалицу».

— Сержант Хабд! — окликнула я воина.

— Да, нэда?

О-о-о, я уже нэда — похоже, расту в его глазах.

— Прикажите моему брату надеть что-нибудь под шлем, а то он съехал ему на нос. Так он ни одного врага не заметит, пока тот не стукнет его по кумполу.

— Нэдина, что за выражения! — всплеснула руками Фида.

— Говорил я вам, нэдин, наденьте лучше свою зимнюю шапку.

— Но в ней же жарко, — протянул Лон.

— Зато звона слышно не будет, — добавила я.

— Какого ещё звона? — не понял брат.

— От твоей пустой головы.

И довольная произведённым эффектом, в кои веки это я уела брата, а не он меня, я чуть ли не вприпрыжку поскакала к лестнице. А не фиг было меня задирать.

— О-о, — опять крикнул молодой стражник, — Давги остановились.

Я развернулась и бросилась к зубцам. Точно. Корабль, двигавшийся предпоследним, уже причаливал к берегу по ту сторону от Быстрой. Замыкающий направился следом за ним.

— Ох, Ола, и накликала ты на нас беду! Ох, горюшко ты моё горькое! — запричитала рядом моя наставница.

— Нет, Фида, маленькая нэда тут ни при чём, — заступился за меня сержант, — Они ещё до выстрела собирались повернуть к берегу.

— А зачем им это? Они же шли к Оммору? Тут им никакой поживы, — спросила я.

— Вон там Нижний мост, — Хабд показал рукой влево, — сожгут его и отправятся вслед за своими сородичами. Всё равно тем город с наскока не взять. Так что успеют.

Отсюда мне ничего видно не было, и я поменяла место обзора. Так и есть, тот самый мост, а рядом захудалая деревенька. Она так и называлась «У Нижнего Моста». Со стороны деревни в нашу сторону спешили люди. Немногие уцелевшие жители, прихватив скотину и домашнюю птицу, загрузив телеги нехитрыми пожитками, торопились укрыться за стенами форпоста.

— А почему давги не бросились сразу к мосту?

— Зачем?

— Чтоб побыстрее спалить его, да и двигаться дальше к городу.

— А, может, они, нэда, ещё не решили, нападать им на нас или нет.

— Могут и напасть?

— Не бойтесь, нэдина, от этой шайки мы отобьёмся.

— Даже когда гарнизон так мал?

— Конечно, — попытался успокоить меня сержант, только вот непоколебимой уверенности в его словах я что-то не почувствовала.

— А когда отец вернётся, ему понадобится этот мост?

— Разумеется, на то он и построен.

— Чтобы послать помощь в Оммор?

— И для этого тоже.

— Если давги пойдут на штурм, они мост не тронут?

— Не должны. Только зачем им это? Они отчаянны, но не безрассудны.

— А если сжечь их корабли?

— Тогда точно кинутся. Только как это сделать. Они их берегут, как зеницу ока, нам на полёт стрелы не подобраться.

Я порылась в памяти Олы. Было там что-то такое. Что-то очень важное. Ах да.

— Сержант Хабд, а где та машина, что привезли сюда три месяца назад? Уж она бы точно до них достала.

Воин потянул руку к затылку, позабыв, что на нём шлем, но, опомнившись, тут же её отдёрнул.

— А с каких это пор Ола ты стала разбираться в смертоносных устройствах? — не выдержав, встрял в разговор брат. Сержант тоже отвлёкся от размышлений и внимательно уставился на меня.

— В отличие от некоторых, я ещё читать и писать умею, — огрызнулась я, — А эта штуковина всё там же под навесом, или её куда-то убрали.

— Там же, — эхом отозвался Хабд.

— Тогда давайте пойдём и посмотрим.

— Ох, Ола, девочка, что ж это деется то? — вновь всплеснула руками моя наставница, — Не женское это дело с оружием и всякими железяками возиться. Пойдём лучше, я покажу заколку для волос, которую папа тебе к королевскому балу купил.

Частица сознания маленькой нэдины, да и само её тело, готово было тут же броситься в комнату, чтобы полюбоваться неведомым сокровищем. Пришлось гасить этот порыв в самом зародыше.

— Но, Фида, ты же говорила это сюрприз? — подняла я невинные глазки, водя по полу носком сапожка.

Воспитательница промолчала. Неужели смутилась. Совершенно невероятное событие.

— Давайте, сержант, только посмотрим на машину, и я сразу же обратно.

— Ну так как, Фида, разрешишь ей?

— Нет, что твориться! — возмутилась наставница, — Если девочка и из этой дряни будет стрелять, я точно пожалуюсь нэду. Он с вас обоих шкуру спустит.

— Да ладно тебе, Фида, она же дочь воина.

— Ты бы лучше этого лоботряса учил, — кивнула она в сторону Лона, — а со своей подопечной я без посторонней помощи управлюсь.

Это старое препирательство, кто в крепости главней, пока нет нэда, мне было совсем неинтересно. Тра-ля-ля-ля-ля-ля. Я со спокойной душой поскакала к лестнице. А у Лони опять челюсть до пупа. Ля-ля-ля-ля-ля-ля.

Мы спустились во двор. О-о, что тут творилось. Новый Вавилон — столпотворение народа. Казалось бы, людей прибавилась дюжина, не больше. А впечатление было, что мы на торговой площади Оммора в разгар ярмарки. Три новых телеги, запряжённые наргами, которые здесь заменяли и коров, и лошадей.

Выглядели эти животные необычно. Оле их видеть было невпервой, а вот мне — интересно. Крупное тело, ноги не слишком длинные. Так что всё вместе — как у быка. Но копыта — непарные, как у лошади. Шея длинней бычьей, но короче лошадиной. Вытянутая морда, уши торчком — вроде бы всё, как у лошади. На носу — небольшой рог. Однако назвать этих существ единорогами даже язык не поворачивался, скорее облагороженная копия носорога.

Если бы Создатель решил приспособить его для человеческих нужд вместо лошади.

А, может, так оно и было?

Так кто ж его знает.

В общем, во дворе царил оху…

Только не надо непечатных выражений.

Хорошо… несусветный бардак.

Я обернулась к своим спутникам.

— Хабд, Фида, — я обвела рукой вокруг, — вам не кажется, что с этим надо что-то делать.

Два временных начальника, гражданский и военный, которые никак не могли поделить власть в отсутствие господина, уставились друг на друга. Только бы не подрались.

— Сержант, — позвала я.

— Да, нэда?

— Может вы распорядитесь, куда ставить повозки, а то крестьяне уже распрягают… э-э-э… наргов, — надо же, чуть не ляпнула «лошадей». Вот был бы номер.

— Февр, и ты, Омт, повозки поставите вон туда к стене. И как тебя там, тебя это тоже касается. Что, Февр, тебе что-то неясно.

— Но как же, я ж уже распряг, — забубнил угрюмый добротно одетый мужик, который стоял к сержанту ближе всех.

— Ты плохо слышишь? Думаешь сбежал от нирта Моорон-Аннского, можешь здесь права качать? Так по законам военного времени я могу тебя вздёрнуть без приказа нэда, своей властью. Запрягай по-новой и телегу к стене.

Мужик молча кивнул и взялся за упряжь, лишь я заметила, как он зло сверкнул глазами в сторону сержанта, когда тот повернулся спиной. Однако не всё ладно в Датском королевстве. Надо взять это на заметку.

Что ты хочешь — приграничье. До бога — высоко, до царя — далеко. Значит и тёмных личностей тут тоже немало.

Я отступила назад и хотела развернуться, как запнулась о плетёный короб и чуть не упала. А что там такое шевелится. О да это цыплята, э-э-э, нет. И, даже, не утята. Пушистые, светло-серые с более темными головами. Так захотелось их взять в руки и потрогать. Не тут-то было.

Притаившаяся в тёмном углу их мамаша, которую я сразу и не приметила, ка-ак подпрыгнет. Наклонись я чуть пониже — точно бы осталась без левого глаза. А так отделалась лишь лёгким испугом, отскочив назад, запутавшись в подоле платья, и чуть не упав, уцепившись в последний момент за спицу тележного колеса.

— Шигровы дети, тапас вас дери, кто бросил вимм с пимфами посреди дороги! — заорал Хабд.

Выровнявшись, я вовремя отдёрнула руку, потому что возница направил телегу, куда ему было указанно.

— Что молчите, языки проглотили, — прикрикнул сержант.

Народ расступился, и пред грозные очи воителя предстал чумазый чернявый мальчишка лет этак пяти-шести.

— Ы-ы-ы, э-э-эт-то-о я-я-я, — только и смог выдавить он, размазывая слёзы по щекам.

— Сержант, сержант, не убивайте Тива, он не виноват, — выскочила из-за спин крестьян рыжая девчушка, которую я приметила, когда меня купали, — Это я ему сказала оставить тут корзинку с пимфами. Я не знала, куда её пристроить. Накажите меня.

— Сона, ты и так уже наказана, — назидательно сказала моя наставница, на что сержант лишь хмыкнул, — А теперь будешь наказана ещё раз. Берите свою живность и марш к Ариве, она скажет, куда её пристроить.

— Фида, я вижу тут много дел, давай мы с Хабдом не будем тебе мешать? — вкрадчиво спросила я, — Я только посмотрю на машину и сразу назад.

— Идите уж, — махнула рукой воспитательница, — пробурчав себе под нос что-то о несносных девчонках, совсем отбившихся от рук.

Мы с сержантом отправились к навесу. За спиной послышался нестройный галдёж крестьян.

— Тихо! Всем слушать меня! — гаркнула Фида, что не только я, а и воин, вздрогнули и обернулись назад.

И я поняла, что, оказывается, в нашей крепости два королевских гаара, один из которых — в юбке.

А вот и навес, под которым были свалены деревянные брусья. Рядом, судя по стуку молотка и запаху дыма, была кузница. Я невольно поморщилась. Ола сюда никогда не подходила — дым, чад и огонь были верными признаками царства Хаоса — владений Разрушителя.

Этакий местный ад.

Считалось, что у кузнецов с ним договор. Их уважали и побаивались. Даже легенды на этот счёт имелись.

И не одна.

Но Ола их не знала, лишь случайно услышала кусочек, что рассказывал кузнец Гивр своему сынишке, но ей до конца его дослушать не дали.

Теперь ты её знаешь.

А тогда было жутко интересно. И жутко. И интересно.

Но вернёмся к нашим брусьям. Они лежали у стенки в луже. Рядом валялась какая-то ржавая железяка и, наверное, заготовки. Я ни тогда, ни сейчас в кузнечном деле толком ничего не понимала.

Ну совсем то прибедняться не надо.

Я и не прибедняюсь. Так, нахваталась немного верхушек. Да и зачем мне вникать в суть процесса. Я им что — Пётр Первый. Не царское это дело — железо ковать.

Ладно, что-то мы отвлеклись.

Точно.

— Сержант, а дерево не сгнило, — я потрогала мыском сапога позеленевший торец бруса, лежавшего внизу у самой стенки.

— Эй, Тиг, Сол, живо сюда. Разберите-ка эту кучу деревяшек.

Работа закипела. Пока солдаты доставали брусья, сержант приоткрыл дверь кузницы. Оттуда пахнуло жаром и дымом, как из преисподней.

— Эй, Гивр, глянька-ка, что у тебя тут твориться.

— Здорово, Хабд. Чего хотел?

Русоволосый кузнец был помоложе и пониже ростом, чем сержант. Но не уступал, а может даже и превосходил того, шириной плеч.

— И тебе поздорову, Гивр. Что ж ты так запустил своё хозяйство?

— Эт ты о чём?

Королевский гаар указал на местами позеленевшие брусья.

— Об этом.

— Так это не ко мне, — невозмутимо отозвался кузнец, — Ты ж сам знаешь, плотник у нас — Порг. Железо то вон оно, в целости и сохранности. А пластину и струну я сделал, и нэду доложил намедни, аккурат перед его отъездом.

— Эй, Ансел, — крикнул Хабд стражнику стоявшему на стене, — тебе Порга оттуда не видать.

— Только что был у ворот. А-а, вон он идёт.

— Сам вижу. Здорово Порг, — махнул ему сержант, — иди-ка сюда.

— Да вроде виделись уже, — отозвался плотник. Был он лет за пятьдесят, тощ, сутул и лыс.

— Что с воротами? Штурм выдержат?

— Изъянов нет, а там, как получится.

— А с этой штуковиной что?

— Я бы давно собрал, только каких-то железных деталей не было.

— Теперь есть.

— Тогда давай схему, будем собирать.

— Что ты сказал?

— Схему, говорю, — рисунок такой. Его нэду приезжий механикус нарисовал. А-а, ты и не знаешь, тебя тут не было, когда он приезжал два месяца назад.

— А-а, ну тогда конечно.

— Вот. Нэд меня вызвал. С ним были капрал Вирт и приезжий из самой столицы Мирт или Мирн. Запамятовал уже. Королевский механикус.

Кстати, капрал, как и механикус здесь, так сказать, перевод.

Может не стоит «грузить» читателей, мы их и так местными названиями завалили?

Правильно, лучше потом словарь составим.

— Ола, девочка, и долго ты собираешься тут стоять?

Только я навострила ушки, чтобы разузнать всё о механизме, механиках и прочем, как меня окликнула Фида. Эх, такой облом, на самом интересном месте.

— Сейчас иду, — ну что ещё я могла сказать.

А где народ. Двор выглядел полупустым. А наша домоправительница молодец, мигом нашла всем занятия.

— Ты, деточка, между прочим, с утра ничего ещё не ела. А Нелла приготовила твои любимые сладкие пирожки с лайтой, — попыталась соблазнить меня наставница.

Мой живот предательски заурчал.

— А сок будет?

Талловый сок Ола очень любила.

— Всё будет, милая, — наставница погладила меня по голове, — А что там с этой машиной, — спросила она.

— Пусть мужчины сами разбираются, — махнула я рукой, — Вот когда соберут, может и будет на что посмотреть.

Я идею в массы бросила, посмотрим, что из этого получится.

— Верно, деточка, пусть они с этими смертоносными штуковинами возятся. Не наше это дело, не женское.

О-о, как же ты права, Фида. Если б я была просто маленькой девочкой, меня б это тоже не волновало. А так…

— Ну что, Ола, каралар уже готов? — попытался подколоть меня выскочивший навстречу братец.

Узнал, как называется машина. Типа — эрудит?

— Нет, все ждут тебя.

— Почему?

— Ну, ты ж у нас самый умный.

Поздний завтрак или ранний обед был просто великолепен. Он мне показался божественным. Не ресторация конечно, без особых разносолов и экзотических приправ, но приготовлено с душой. Я одолела какую-то пичугу, вроде цыплёнка табака и салат из нескольких сортов растений. Ола все их знала, но мне сейчас было не до ботаники. Я сидела с набитым брюхом, горько созерцая тарелку с полудюжиной таких румяных и манящих пирожков и вертела в руках стакан любимого сока. Протолкнуть ещё что-то через горло было выше моих человеческих сил.

— А можно я сок и пирожки потом?

— Конечно, милая, я их салфеткой накрою. Ты никогда столько не ела.

— У меня растущий организм, — чуть не брякнула я в ответ.

— Я проголодалась. Ты ведь всегда недовольна, что я плохо ем, — пробурчала я в слух.

Говорить тоже было тяжело.

— Сейчас разденемся и в кроватку, — проворковала наставница.

— Подсади меня Фида, я так устала.

Обожралась ты на халяву.

Жрал то всё ты, я только помогала.

— Спасибо тебе, Фида, чтобы я без тебя делала, — едва слышно пробормотала я, проваливаясь в пелену сна.

— Не за что, — голос женщины дрогнул. Она шмыгнула носом. Фида заплакала? Почему?

— Таити, Таити, нас и здесь неплохо кормят, — гнусавым голосом пробурчал появившийся непойми откуда толстый жирный котяра с короткими лапками.

Это ещё что такое!

Спи, девочка, это — твой сон.

А-а-а, ну тогда ладно.

Я проснулся. Кругом было темно. Первой мыслью было, может раннее средневековье мне приснилось и стоит лишь открыть глаза, как я снова окажусь в Дубне. Ничего не видно. Руки и ноги маленькие и тонкие? Сейчас узнаем. Сунул руку под рубашку. У-у, тут и в кромешной темноте не ошибёшься.

Да-а-а. Оставь надежду всяк сюда входящий. Я в теле девочки.

А где давги! Частица бедняжки Олы внутри меня сжалась в комочек от страха.

Без паники, я спрыгнула с кровати. Где же окно? Отдёрнем штору. О-о-о, тут какая-то конструкция из деревянной рамки и бычьего пузыря. Э-э, быков тут нет, значит, скорее всего, это — внутренности нарга.

Стало светлее. Одеваемся. Не надо думать, что женщинам благородного сословия для этого непременно нужна прислуга. Но все эти пуговички, застёжки, подвязки. Интересно, тут есть корсеты? Что-то у Фиды я его не заметила. С ними был бы полный мрак. Ах, моё несчастное девичье тело.

Нет, мать, я над тобой вообще угораю.

Попрошу без комментариев. Вот, ты меня отвлёк, и я сама себя пристегнула. Клок волос попал вместе с пуговицей в петлю. Приходится расстёгивать и высвобождать. Волосы перекидываем на грудь, чтобы не мешали. Уф-ф. Наконец-то. Гриву опять назад. Нет, надо с ней что-то делать.

Я порылась в памяти Олы. Нет, девушкам причёски не полагались. Вот замужние дамы строили на голове из локонов настоящие замки, фантазируя, кто во что горазд. Разумеется, в соответствии с очередным писком моды, а она особа чрезвычайно переменчивая. Да-а, долго же мне придётся ждать. Обидно.

Меня отвлёк запах пирожков. Я схватила один. О-о, как они восхитительны. Запила соком. М-м-м. я была готова поверить, что жизнь прекрасна и удивительна.

Если бы не давги. Надо срочно узнать, что твориться снаружи.

Расправившись с парой кулинарных шедевров и осушив стакан, я направилась к двери. Фигушки, она не открылась.

Замуровали, демоны!

Видимо Фида решила утихомирить свою подопечную простейшим способом, отрезав её от внешнего мира. Не на ту напала. Я принялась рыскать по комнате, ища хоть какую-то железяку, которую можно использовать как отмычку. На столе — ничего, под кроватью — ничего, за сундуками… Вроде что-то есть за маленьким. Я попыталась его сдвинуть. Три раза «ха» — не с моим новым телом. Лишь с помощью суровой нитки мне удалось извлечь оттуда спицу. Наверное, это была спица. Длинная, бронзовая.

А что у нас с дверью? Замок — внушительная железная коробка. Посмотришь — испугаешься. Только вряд ли тут может быть что-то слишком мудрёное. Не сейф всё-таки. Спицу в замочную скважину. Поворачиваем. Да что ж такое, ничего не получается. Моя отмычка соскользнула, потом ещё раз.

Не думайте, что я какой-нибудь медвежатник с большим производственным опытом. Но замок то был простейшим.

Я догадалась посмотреть в щель между дверью и косяком. Я кручу, язычок задвигается. Ещё немного. Чёрт, опять сорвался. Повторим. Дёргаю дверь на себя. Клац. Непокорное устройство, словно надсмехаясь, опять показало мне язык. Но дверь то открыта. А-а, так и оставим. Пусть потом взрослые разбираются, кто из них плохо закрыл дверь.

Нужно только спрятать спицу. Закинуть за сундук. А достану ли я её оттуда в следующий раз? Под подушку или под одеяло. А если будут перестилать простыни? Я запрыгнула на кровать, потянула ткань, которой была задрапирована стена. Пристроим её здесь. Аккуратно прокалываю материю. Будем надеяться, что кровать в ближайшее время передвигать никто не будет.

Полюбовавшись на дело рук своих, я спрыгнула на пол. Пора отправляться по своим делам. Пирожки! М-м-м. Ну как можно уйти и не взять хотя бы один. Руки грязные — сполоснём. Пирожок в зубы и вперёд. На двор, где лежит катапульта или баллиста, понятия не имею, чем они отличаются. Как эту штуковину обозвал Лон? Каракал? Каралар? Ладно, не важно.

Я крадучись спустилась с лестницы, зато по двору прошествовала с деловым видом. Будто так и надо. Может же нэдина куда-то идти по делам. Вот и кузница. Гивр с сыном, как его, кажется — Лат, дружно стучали молотками, расклёпывая железные шпильки, чтобы стянуть ими деревянную раму.

Моя тень легла рядом. Кузнец обернулся.

— О-о, нэдина. Пришли посмотреть на нашу работу?

— Ага. Ловко у вас получается.

— Если б можно было нагреть эту тягу ещё с другой стороны.

Утерев рукой пот, Гивр повертел в руках прут в два раза толще предыдущего.

— А разве нельзя сделать это заранее?

— Так дерево?

— Оно же сырое. Можно ещё воды плеснуть.

Кузнец покосился на меня.

— Лат, раздуй мехи.

Гивр подхватил с земли стяжки, уже расклёпанные с одной стороны и вслед за сыном скрылся в кузнице. Прошло несколько минут, и они выскочили обратно. Немного воды из плошки в отверстие, сын с другой сунул туда шпильку, и мастер несколькими точными ударами расплющил искрящийся красным другой её конец.

— Лат, давай следующую.

Пока сын мухой слетал туда-сюда, отец успел смочить отверстие. Вновь показался раскалённый хвост прута.

— Стой! — успела я крикнуть, — А кругляшок?

Впопыхах Гивр забыл надеть шайбу, что он тут же исправил. Ещё несколько ударов. Готово.

— Чтобы мы без вас делали, нэдина? — усмехнулся кузнец, вытирая лоб рукавом, — Может вы и с этой штукой разберётесь?

Он поднял с земли свёрток. Железный корпус, бронзовые колёсики, какие-то штырьки. Хм-м.

— Гивр, а что за рисунок, о котором говорил Порг?

— Да вон он висит.

Действительно, на стене был наколот на крючок свернутый в трубочку лист папируса. Папируса? Нет, наверно всё-таки жёлтой бумаги. Подпрыгнув, я сдёрнула цидулку. Та-ак, с одной стороны схема установки, даже размашистым почерком написано, что это — каралар. Попросту — большой арбалет на станине. Две рамы: толстая верхняя и тонкая нижняя. Про механизм натяжения железного лука с такой же тетивой — ни слова. Только нарисована какая-то загогулина с ручкой.

А что с другой стороны. О-о, вот это интересней. Для тех, кто ничего не понимает — несколько маленьких чёрточек. На самом деле — схема передач.

Возвращаюсь к железкам.

— О-о, какие интересные колёсики!

— Это не колёсики, а шестерёнки, — поправляет Гивр.

— А где тут зад, где перёд? — спрашиваю я, вертя в руках корпус, — Рисунок должен быть сверху?

— Это штамп главной имперской кузницы.

— Разве у нас такие не делают?

— Пробовали, получается не очень. Эту машину ваш отец, как я слышал, купил по-дешёвке у одного вольного барона. Она была сломана. У хозяина на ремонт денег не было, а выбросить — жалко.

— А откуда у отца деньги?

— Вроде бы сначала лаэр Западного Кряжа дал взаймы, а потом лаэр Приморский тому всё возместил.

А «излишки» поделили? Хотя чиновники здесь могут быть и не такими жуликоватыми, как в России, если закон к ним достаточно суров. Всё-таки средневековье. Чуть что — на плаху. Жаль, что девочка плохо разбиралась в законодательстве. Ладно, сведения о размахе местной коррупции можно раздобыть и позже.

За разговором я довольно быстро собрала передаточный механизм. А чего сложного, если есть схема. Надо лишь разобраться, где тут зад, где перед, где верх, где низ.

— Вот, — придерживая дело рук своих, чтобы не развалилось, я посмотрела на кузнеца.

— Хм, — хмыкнул тот, почесав затылок.

— Тут должно быть ещё что-то. За что цеплять.

— Ага, сейчас, — Гивр быстро смотался в кузницу, притащив рейку и ручку, — Сейчас попробуем, — провозгласил он, добавив к моему шедевру недостающие детали. Не долго думая, кузнец накинул тетиву на рейку и закрутил ворот.

— Э-э-э, — только и смогла выдавить я, как всю конструкцию выперло наружу, и она едва не развалилась, как карточный домик. Гивр в последний момент успел попридержать её своей лапищей, лишь на землю упали какой-то штырёк и пара шайб. Кузнец бросил на меня виноватый взгляд, а я в ответ посмотрела на него, как Ленин на буржуазию. Если б могла — испепелила бы взором.

Я пару раз глубоко вздохнула и полезла за упавшими детальками. Под моим суровым взором, мастер сам восстановил хитрую конструкцию без моего участия.

— Сейчас проклепаю, — бросил он на ходу, скрывшись в кузнице.

А мне то, что делать?

— О-о, нэдина, вы опять тут как тут? — добродушно усмехнулся сержант Хабд.

От неожиданности я невольно вздрогнула.

А что ты хочешь. Он же воин, значит, умеет подкрадываться бесшумно.

Так и заикой недолго стать.

— Гивр пошёл клепать этот… как его… натяжной механис, — я сморщила лоб, изображая интенсивную мозговую деятельность.

— Наверно механизм, — поправил меня сержант.

— Что?

— Ме-ха-низм, — повторил по слогам воин.

— А-а, может быть, — кивнула я в ответ.

— Фида тебя искать не будет?

— Что ж мне теперь и во двор выйти нельзя? — надулась я.

— Может, и нельзя.

— Почему?

— Если давги пойдут на штурм.

— Да-а? А когда?

— Когда их обстреляем. Только это точно не сегодня.

— Почему?

— Клей ещё не высох. А по такой погоде, Порг сказал сохнуть ему не меньше двух дней.

— А если затащить их в кузню, там же жарко?

— Точно, — охваченный идеей, Хабд мигом оказался у двери.

— Эй, Гивр, — окликнул он мастера, сунув голову внутрь.

Но о чём они договорились, узнать мне было не суждено.

— Ола, что ты тут делаешь? — послышался знакомый голос.

Я обернулась. О-о-о, явление Христа… то есть Фиды, народу.

— Пойдём со мной, — наставница была непреклонна.

Пока мы шли через двор, она меня строго отчитала: и за стрельбу из арбалета, и за дерзкие слова, и за побег из комнаты. И вообще леди себя так не ведут. В заключение своего пространного монолога она пообещала непременно пожаловаться отцу, когда тот приедет.

Частичка Олы внутри меня сжалась от страха. А мне было по-барабану. Всё, что могло плохого со мной случиться уже случилось, и бояться отца мне не стоит. Ему наверняка будет не до меня. О-о-о, как же я ошибалась!

Тем временем мы пересекли двор и оказались у часовни Пресветлой Жены Создателя, которая была сестрой владыки Хаоса. Так что Светозарный не только победил Разрушителя, отняв у того окружающий нас мир и низвергнув во Тьму, но и лишил единокровной сестры. От этого брака и пошёл род людской.

Здесь кроется подтекст, что женщины склонны к хаосу и разрушению.

Клевета! Мы дарим жизнь.

Ну, мы то тоже принимаем в этом посильное участие.

Кобели драные, лишь бы соблазнить несчастную девушку и смыться. А забота о детях?

Привожу почти дословно слова одного учёного: «У людей, как и у других млекопитающих, именно на самок возложена забота о подрастающем поколении».

Ты ещё скажи: «Наше дело не рожать. Сунул-вынул и бежать». Все вы мужики — сволочи.

Между прочим, ты отвлеклась от темы.

А на чём я остановилась.

Как мы с Фидой пришли к священнику.

Тогда не отвлекай меня.

Хм-м.

Мы вошли в деревянную пристройку к башне, которая была не намного больше моей комнаты, только потолок — выше. Часовня — это сильно сказано, по-местному «таларелла» — молельня, церковь, храм. А для отца Фергюса ещё вдобавок и келья, и исповедальня. Священник тут и спал, и ел, и совершал обряды. Для меня же эта комната стала ещё и учебным классом. Сидя на грубо сколоченном табурете, за столь же незатейливым столом, я постигала азы счёта, училась чтению и письму. Остальная обстановка была такой же спартанской: низкий топчан со старым шерстяным одеялом, кожаная подушка. Ни простыней, ни прочих изысков цивилизации. «Спальня» была отделена от остальной части помещения занавеской из небелёной ткани.

О том, что мы находимся в таларелле, напоминали скромный складной алтарь, который использовали в походе военные священники (наш патер Фергюс был именно из таких) и очень красивый образ Пресветлой Жены. Яркие краски, роспись под золото и серебро, блестящая бронзовая рамка. Даже я не могла оторвать взор, что уж тут говорить про простых воинов и крестьян, для них это творение рук человеческих было, как чудо небесное.

А как ещё эта икона могла восприниматься в полутёмной комнате с дощатым полом и стенами никогда не знавшими краски. Единственной «роскошью» было окно, затянутое бы… нарговым пузырём, да совсем маленькие оконца под потолком, бросавшие разноцветные блики. Неужели стекло? Но рассмотреть их мне толком не дали.

— Не крутите головой, нэдина, девушке благородного сословия так вести себя не подобает, — завела старую шарманку моя воспитательница.

Нет, ну как же надоели эти бесконечные поучения и наставления.

— О, кто к нам пришёл, — прозвучал со стороны двери сочный баритон и в талареллу вошёл её «заведующий». Что можно сказать о патере Фергюсе? Внушительный дядя приличных размеров. При взгляде на него не покидало ощущение, что он мне смутно знаком. Ну точно — вылитый брат Тук, каким его любят изображать многочисленных в экранизациях сказаний о Робин Гуде. Только без бороды. Да и там он фигурирует то с ней, то без. А как он выглядел в романе Скотта, я даже и не помню.

В подтверждение моих мыслей, священник выгрузил на стол принесённые им блюдо с мясом и хлебом, ну и внушительный кувшин. Как же без этого. Я втянула ноздрями воздух. Точно не вода, и, даже, не молоко.

— С чем пожаловали? — спросил патер, не обращая внимания на скривившееся лицо Фиды.

— Возблагодарить Создателя за избавление нэдины от болезни, — пробурчала наставница.

— Правильное решение. Приступим.

Фида положила на пол подушечки. Одну для себя, другую для меня. Я не сказала? Мы их принесли с собой. У меня была старенькая тёмно-синего бархата, изрядно потёртого с потускневшей серебряной вышивкой по краю. Кожа была тоже потёртой. Подушка состояла из двух половин: верхняя — лицевая, которую старались всячески приукрасить, и нижняя — оборотная, так сказать «рабочая», которая ложилась на пол. Фидина каффа (так называлась подушка) выглядела куда наряднее: алый верх, обшитый бисером и мелким речным жемчугом.

По-моему такие есть у католиков, у нас в России подобное вроде бы не принято.

А ты в церкви когда был последний раз?

Честно говоря — не помню. Давно. Ещё вместе с бабушкой.

О-о-о, тут за Олу остаётся только порадоваться.

Ты лучше продолжай.

Мы встали на колени и возблагодарили господа. Я своим звонким детским голосом, Фрида над ухом вполголоса бубнила то же самое. А патер Фергюс? Трудно сказать. Сначала, прикрыв глаза, он беззвучно шевелил губами, потом и это перестал. Спал он так, стоя, или медитировал? А, может, он своей душой был рядом с Создателем? Ола в это верила, а вот я — не очень.

Как бы то ни было, мы с Фидой честно прочли, почти без запинки, «Благодарствие за выздоровление» и «Славься…». В заключение обе, почти синхронно, осенили себя «кругом жизни», быстро прочертив его направленной к себе ладонью напротив середины груди. Наставница подняла с пола и поставила на алтарь миску, сняв сверху тарелку, что накрывало содержимое вместо крышки. О-о, внутри лежал такой же «цыплёнок табака», каким недавно кормили меня. Вынырнувший из-за наших спин Фергюс быстро разделал его на несколько частей и окропил вином — символической кровью. Раз она пролилась — жертва принесена. Остатки «крови» из глиняного стакана патер тут же употребил вовнутрь. Правильно, не пропадать же добру.

— Всё? — хекнув и вытерев рот тыльной стороной ладони, спросил он.

— А занятия? — нахмурилась Фида.

— Присаживайтесь, — указал он рукой на ближайшую табуретку.

Наставница подвинула её ближе к столу, положила обе подушки, свою — подниз, мою — сверху, и взгромоздила на них меня. И правильно, без этой «пирамиды Хеопса» над столом бы торчал только мой нос, а так можно было хоть локти положить, чтоб не свалиться вбок.

— Занимайтесь, нэдина, а я пойду, — Фида пригладила рукой мои волосы и отправилась по своим делам.

А где же мой учитель? Я оглянулась. Оказывается, патер не терял времени даром, выудив откуда-то две небольшие тарелки. На одну измельчил немного мяса пичуги, на другую бросил остаток крылышка вместе с рёбрами и хребтом. Остальные три четверти тушки оставшиеся в миске поставил на стол. Отрезал кусок хлеба, накрошил и перемешал с мясными кусочками. Почему я раньше не обращала внимания на этот ритуал? Наверно само нахождение в храме, пусть и таком маленьком, навевало некую торжественность и отвлекало от постороннего. К тому же авторитет священника, кто я, чтобы за ним следить. Да и могла ли богобоязненная маленькая девочка заподозрить его в неких мелких хитростях.

— Та-ак, — протянул Фергюс, выставив тарелки за дверь и вернувшись к столу, — начнём, пожалуй.

— А куда это вы унесли жертвенное мясо?

— Тварям божьим, не самому же Создателю за ним приходить, — назидательно сообщил патер, вытирая руки о видавшее виды полотенце, которому давно пора было отдать в стирку.

Частичка Олы порывалась спросить, кому из божьих созданий достанется остаток пичуги, но я приструнила её порыв. Судя по упитанной фигуре священника, это и так было ясно.

— Давайте, нэдина, повторим прошлый урок, — отец Фергюс положил на стол «Деяния Создателя» — местный аналог библии, раскрыв его где-то посередине. Книга была старой, с пожелтевшими страницами, написанными от руки. Каждая глава начиналась с большой заглавной буквы, на фоне иллюстрации, соответствующей ходу повествования. На Земле такой красоты и в старинных летописях нельзя было встретить.

Ты забыла бумагу. Она была плотной, очень хорошего качества. Не то, что её жалкая копия, на которой была накарябана схема каралара.

Но главное, что страницы были убористо испещрены множеством совершенно неизвестных мне значков. Пришлось в спешном темпе мобилизовывать память девочки, которая хоть немного разбиралась в этой клинописи.

Вообще-то это были руны.

Да хоть иероглифы. Легче мне от этого не было. К счастью, Ола оказалась прилежной ученицей, добросовестно их выучившей. Осталось чуть поднапрячься, чтобы распознать текст и сложить отдельные знаки в слова и предложения. Сначала медленно и неуверенно, а потом всё лучше и лучше дело пошло.

— Что? — прервав меня, переспросил Фергюс, — Какой ещё «калам»? Лесной кот? Откуда он там взялся?

Я с трудом развернула толстенную книгу и указала пальцем на руну.

— Хм-м, — хмыкнул священник, почесав рукой затылок. Поскрёб руну ногтем, ничего не изменилось, — Сейчас исправим, — он взялся за нож, аккуратно подчистив ненужную завитушку.

Теперь место «кота» заняло «копыто» — рооб. В результате главный герой смог благополучно уснуть под цокот копыт, а не вой диких котов.

Осталось за него только порадоваться.

— Молодец, нэдина, — похвалил меня патер, — теперь давайте займёмся письмом.

Никаких письменных принадлежностей в наличии не было, так что мы, не мудрствуя лукаво, вышли во двор. Фергюс прихватил с собой табуретку, а я села на небольшой чурбачок, положив на него сверху подушку. «Писчей бумагой» нам служила утоптанная земля, а «стилом» — прут. Что-то он мне смутно напоминал. Тонкий, гибкий, крепкий. Неужели это розга? Что ж, весьма символично.

Ученье — свет, а неучёных — по заднице, чтоб мозги прояснились.

Ну не у всех они там. Хи-хи-хи.

Кто бы говорил.

Отец Фергюс произносил какую-нибудь незатейливую фразу вроде: «Мюсси прибежала есть мясо» или «птички прилетели клевать крошки».

Так патер комментировал пришествие божьих тварей, почуявших бесплатное угощение. Мюсси, например, была вильей — юрким зверьком, наподобие ласки. Ей «по должности» полагалось, не жрать мясо на халяву, а замещать обязанности кошки, гоняя местных шуг — грызунов, чуть поменьше крысы с покрытым короткой шерстью хвостом.

В общем, Фергюс, как акын (что вижу — то пою), слагал предложения, я их старательно записывала, он проверял, не находя ошибок, хвалил, и всё начиналось по-новой. Единственное, что писала я медленно. Тут главное — опыт, а его было маловато.

— Отлично, нэдина, давайте перейдём к счислению. Пишите: к двадцати трём прибавить пятнадцать.

Я старательно вывела все «крестики-нолики», вместе с итогом «тридцать восемь».

— Готово.

— Так быстро?!

Действительно, что-то я тогда раздухарился. Ещё один пример, решённый с такой же скоростью, и Фергюс убедился бы, что я такой же дока в математике, как д'Артаньян, который, если верить Александру Дюма, считал, как Архимед.

Ты меня переби-ил.

Больше не буду. Рассказывай сама.

Пока патер был в ступоре, надо было придумать, как вывернуться из щекотливой ситуации. И возможность нашлась.

— Отец Фергюс, я хотела спросить, — захлопала я невинными глазками, — а вот купцы, они считают как-то по-другому?

Священник удивлённо уставился на меня.

— И откуда вам это известно?

— Заметила у торговцев на ярмарке в Омморе.

Ола действительно видела какие-то закорючки на бумажных листах, которыми торгаши, отчаянно споря, тыкали в нос друг другу, но значения их девочка понять не могла. Удивилась, конечно, но скоро об этом позабыла. Всё-таки на ярмарке столько всего интересного: и яркие наряды, и красивые безделушки, и приезжие артисты с забавными зверушками. Что ей какие-то непонятные каракули.

А вот я догадалась и взяла на вооружение. И вот — пригодилось.

— Долго объяснять, нэдина.

— Вы думаете, я не пойму? — надула я губки.

— Да нет, просто не представляю, зачем вам это надо.

— Чтобы знать, — я вскинула на патера удивлённый взгляд.

— Но зачем?

— Торговцам ведь часто приходится считать, значит их закорючки удобнее?

— Да, вот только лица благородного происхождения в королевстве Левор ими не пользуются.

— Только у нас?

— В вольных баронствах они тоже не в чести, я уж не говорю о кочевниках и давгах.

— А в империи?

— Там эта система счёта и зародилась.

— И купцы тут же взяли её на вооружение?

— На вооружение? Забавно, — усмехнулся священник, покачав головой, — Что ж, можно и так сказать.

— А имперские дворяне ею пользуются?

Отец Фергюс задумался.

— Хм-м, в империи… там всё по-другому…

И, подбирая слова попроще, чтобы даже маленькой девочке было понятно, патер принялся объяснять, как устроена имперская система образования, а затем разговор плавно перешёл на саму Роверскую империю, названную так по имени столицы. Совсем, как Римская.

Отец Фергюс оказался превосходным рассказчиком. И не только потому, что у него язык был хорошо подвешен. Он сам в прошлом был купцом…

Не купцом, а только приказчиком.

Ну пусть только служащим, а не хозяином, но по торговой же части. Поэтому и объездил с караванами весь Левор, вольные баронства и половину империи. Бывал он и у кочевников, и у давгов. Но вот, когда речь зашла о последних, священник нахмурил брови и так сверкнул глазами, что я поспешила перевести разговор на другую тему.

В общем, я считаю, что эта беседа стала для меня самым важным событием дня. Одно обидно, я окончательно уверилась, что мы не на Земле.

А то раньше было не ясно? Незнакомые страны, неизвестные звери…

Ну пока ещё оставалась хоть какая-то призрачная надежда. Мало ли, как в старину назывались государства. А животные, да люди постоянно уничтожают целые виды, раньше их никто и не считал. А тут всё, окончательно и бесповоротно — я попал. Нет — я ПОПАЛ!!!

Теперь только остаётся вжиться в эту реальность и со всем смириться.

Так уж и смириться?

Ну… или примириться. И обязательно найти своё место в этом чужом мире. Вот только сначала надо узнать о нём как можно больше. Это даже хорошо, что я маленькая девочка, а вокруг — близкие люди, которые готовы помочь. Вот если бы я был взрослым мужиком, ничего не знающим, да и одетым «не по сезону». Хрена б лысого мне удалось долго продержаться.

Да если б я ещё начал расспрашивать да как тут, да что… меня бы местные власти сразу хвать, и в тюрьму. А там — разговор короткий, сразу к палачу с его «прибамбасами». Признаешься не только, что шпион, но и что велосипед изобрёл.

Кстати, я их тут не заметил.

А много ты видел?

Нет, ну Ола бы точно такое запомнила.

Значит, у тебя всё впереди.

Что?

Изобретёшь велосипед, если успеешь.

Типун тебе на язык.

А тебе! А тебе!..

Ты не отвлекайся давай… Молчишь, тогда я сам.

В общем, пообщались мы со священником весьма продуктивно. Дядька он был простецкий.

Только глаза с хитринкой. Да и рассказывал про себя явно не всё, многое утаил.

А что ты хочешь? Он же торгаш, олухов туда ни в какие времена, ни в стародавние, ни в наши, не брали. Хоть на Земле, хоть… здесь.

Кстати этот мир называется Аврэд, что в переводе значит «Земля». Соответственно «аврэд» с маленькой буквы — земля, по которой ходим. Это так, к слову.

Так вот…

Я не сказал. Фергюс мне понравился тем, что не было в нём ни спеси, ни чванства. Он и с крестьянами вёл себя, как равный.

Так уж и равный?

Не так выразился. Вёл он себя с ними, как старший брат что ли?

Может, как духовный отец?

Мне кажется, отец, глава семьи здесь значит больше. А Фергюс не старался подавить и подчинить, или мне, то есть Оле, так казалось. Ну, не знаю.

В общем, ты прав. Особенность местной религии, что все дети божьи, но священники как бы старшие браться, а остальные — младшие.

То есть иерархия земная тут отождествляется с иерархией семейной: старшие, то есть правители и духовенство, заботятся о своих подданных, как о младших членах семьи, а те им подчиняются и не капризничают.

…исправно платя налоги и выполняя иные повинности.

Верно.

В результате в лице священника я нашла бесценный источник информации, а он — благодарную слушательницу, готовую внимать ему раскрыв рот. Правда, мне немного пришлось побороться с его поползновениями свернуть разговор, вроде:

— Зачем вам это нэдина?

— Но как же, отец Фергюс, вот, скажем, батюшка захочет меня представить местному лаэру. Приду я на приём, а там девушки…

— …и молодые дворяне.

— Совершенно верно… приехавшие из империи. Они будут рассказывать, делиться впечатлениями. А я буду рядом с ними дура дурой. Ни спросить что-нибудь, ни разговор поддержать. Мало того, что приехала из глуши, так ещё и необразованная.

— Тут вы нэдина неправы. Многие дворяне не знают и половины того, что вы успели выучить.

— Но мама же знала больше?

— Она вообще была женщиной образованной. Таких в Леворе мало.

— А в империи?

Патер сдался и принялся рассказывать уже о другой стороне многогранной жизни «Ровера и окрестностей».

Всё это было весьма познавательно, надо же знать, чем «дышат» соседи. Тем более, такие «неудобные», как империя. Уж слишком она была велика и могущественна. Вот только оставалось неясным, то ли феодальная раздробленность там ещё не наступила, то ли была благополучно преодолена и наступила пора централизации.

Судите сами. Как я поняла, власть императора, хоть и не была абсолютна, но достаточно прочна. При нём существовал не то сенат, не то палата лордов. Я, честно говоря, так и не разобралась. Тем более, и сам патер имел об этом институте власти понятие весьма смутное. Ну есть в Ровере горхонт, где сидят горхонты. Заседают себе и чего-то там решают. Горхонт, он и в Африке горхонт. И неча тут голову ломать.

В чём священник хорошо разбирался, так в том, что прямо или косвенно было связано с торговлей. А именно: отсутствие внутренних пошлин, единые для всей империи деньги, которые ходили и в Леворе, и в иных землях. Да, забыла, пошлины были, но за торговую точку. Приехал на ярмарку, заплати пошлину и торгуй на здоровье. Такого, чтоб взималась плата за проезд через чьи-то владения, как у нас в Леворе, когда каждый захудалый дворянчик норовил ободрать проезжавших мимо купцов до нитки — не было. Что ещё? А-а, наличие банков и векселей — и правильно, не таскать же золото и серебро через всю империю. Биржи? По-моему до этого дело ещё не дошло.

Ещё Фергюс поделился известными ему сведениями о государственном устройстве. Империя была разбита на провинции, которыми управляли наместники. Собранные ими налоги и сборы частью шли на местные нужды (оплата госслужащим, ремонт мостов и дорог, строительство и так далее и тому подобное), а частью поступали в казну и расходовались централизованно. Армия тоже была единым целым, а не разрозненными дружинами местных феодалов, как у нас.

У нас?

Ну да — в Леворе. Мы же с тобой теперь подданные этого королевства.

Спасибо, что напомнила.

Не за что. Так вот, императорская армия была наёмной. В ней служили как граждане империи, так и варвары из приграничных областей. Армия делилась на пехоту и конницу. Были ещё инженеры, команды метательных орудий и гарнизоны крепостей. Кроме того, существовали отдельные отряды лёгкой пехоты и конницы, поступившие на службу по договору с их предводителями. Эти варвары сражались собственным оружием в составе своих отрядов, тогда как императорская армия была разбита на легионы — ворты (чем они отличались от римских я так и не поняла), а те на когорты, манипулы… батальоны, роты… Что там ещё?

Ну ты, мать, даёшь — свалила всё в одну кучу.

А как ещё? А то придётся расписывать, что каждый ворт делится на три марраба, а тот в свою очередь… Так все читатели заснут от скуки. В лучшем случае пролистают эту тягомотину.

Да не так всё и сложно. Десяток — дархаб, сотня (рота) — ламайрин, батальон (когорта, тысяча) — марраб и ворт, он же легион или полк.

Но ведь это не равнозначные понятия?

А в какой армии они тождественны? Везде состав разный. Я уж не говорю про то, что ни в одной армии мира (имеется в виду земной) кавалерийский полк никогда не был равен пехотному.

Но мы отвлеклись.

Верно. Всё это было сказано к тому, что имперская армия имела единую организацию, а её солдаты были вооружены однотипным оружием, очень похожим на римское, что пехота, что конница.

За исключением тех банд…. то есть отрядов, что воевали под началом своих вождей.

О них мы уже говорили.

Кстати, система имперского образования тоже была весьма примечательной. Вот что мне удалось выяснить.

Начальное образование было продолжительностью в три года: чтение и письмо, арифметика и основы государственного устройства. Ну и, естественно, закон божий. Оно не было обязательным — из-под палки никого учить не собирались. Но для «лиц подлого звания» это была первая ступенька в карьере и возможность «выбиться в люди». Плата была, но весьма символическая. За совсем неимущих платила городская или сельская община, за сирот госслужащих, в том числе и военных, — казна.

Дальше экзамены и продолжение обучения, для тех, кто пожелает. Как происходила оплата и каковы критерии отбора, отец Фергюс не знал. Для него и так было в диковину, что практически любой простолюдин может выучиться в школе, а затем, в институте. Если переиначить местные названия на русский язык.

Между прочим, во Франции институт тоже называется школой, только высшей.

Тогда все роверцы — французы.

Ха, очень остроумно.

Кстати, и дворян никто учиться не заставлял.

Ну о Митрофанушках («Не хочу учиться — хочу жениться») разговор особый. Такие индивиды среди отпрысков власть имущих попадались везде и во все времена.

Те из дворян, кто службы не искал, могли пребывать хоть до конца жизни либо в своём имении, либо при дворе. Опять же, если позволяли средства. Вот только «по праву рождения» никаких должностей, тем более наследственных, такому кренделю не полагалось.

При этих словах священник сразу помрачнел, и только после осторожных расспросов мне удалось из него вытянуть, что в нашем Леворе всё совсем не так. Большинство постов были наследственными, пусть только номинально. Так разговор плавно перетёк на повествование о нашем королевстве и патер, к тому времени изрядно принявший на грудь, уже без обиняков расчихвостил всю нашу систему правления со всеми благородными ничтожествами впридачу. Не знаю, как бы далеко ушёл он в своём диссидентстве, если бы вовремя не опомнился, что разговаривает с нэдиной, пусть ещё и маленькой, мать которой к тому же ещё и лаэра. Тут в мозгах у Фергюса, очевидно, немного прояснилось, и он запоздало понял, что явно сболтнул много чего лишнего. Поэтому неуклюже попытался пойти на попятную.

— Я это… Ик… совсем не хотел… Ик… Я вашего батюшку… Ик… и вашу матушку… Ик-ик.

Внутренне сочувствуя бедолаге, я щедро плеснула в стакан вина и подала. Сама то я не пила — маленькая ышшо. Но, боже мой, как же захотелось… Это всё ты!

А я то тут причём?

Признавайся! Любил же вот так с Толяном запрокинуть стакашек-другой, да и пройтись по нашему Абрамычу и по всем вышестоящим, костеря их какие они козлы, му… чудаки и прочее.

И щас бы с этим местным Савонароллом…

Савонароллой.

Не важно… не отказался б, в общем.

Меж тем, Фергюс заглотил «губастую стаканищщу» одним махом и уставился на меня. А я молча смотрела на него. И что мне было говорить? Что я всецело одобряю его справедливую критику существующих порядков? Из уст маленькой девочки это звучало бы, по меньшей мере, странно. Да и опасно говорить такое. Отечески пожурить зарвавшегося священника? Тоже глупо. Пригрозить ему? Мне это надо? Только-только, можно сказать, наладился контакт с очень нужным, просто-таки смертельно необходимым человеком. И такой обломидзе!

Вот так мы и сидели пару минут, уставившись друг на друга.

А как всё хорошо начиналось, а тут, будто чёрт дёрнул его за язык. Вроде никто не слышал, а там кто его знает. Порой, даже стены имеют уши.

Не знаю, чем бы всё кончились эти «гляделки», если бы нам бессовестно не помешали.

Да не помешали, а буквально спасли.

Нет, сначала помешали, а потом спасли.

Ну ладно, пусть будет так.

В роли спасательного круга оказалась Фида. Мне так и не суждено было узнать, слышала ли она крамольные разглагольствования подвыпившего священника или нет, но к нам она подошла уже, шипя и раздувая ноздри, как огнедышащий дракон.

Только что огнём не плевалась.

Да, от этой участи нас Создатель миловал.

— Что это вы тут делаете? — буквально прорычала наставница.

— Занимаемся, — чуть ли не в унисон ответили мы, глядя на Фиду широко распахнутыми голубыми глазами.

Я не сказала? Когда у меня на душе легко и весело, они у меня тоже голубые, как и у Фергюса. Вот только сейчас они льдисто-серые от горя и страданий.

И ещё от государственных забот, что тоже не радует.

Но об этом позже.

— И чем это вы занимаетесь?

— Учим уроки, — невинно захлопала я глазками.

— Уроки, значи-ит. А это что? — не сдавалась Фида, указав на стоящие рядом на чурбаке пустую миску от полностью уничтоженного жертвенного цыплёнка и опустевший кувшин с вином.

— Ик… Жертва, — героически произнёс отец Фергюс.

Наставница глубоко вздохнула, из ноздрей вырвался пар.

— Я хочу знать. КТО. ЕЁ. СЪЕЛ!

— Она, — честно ответили мы с патером, почти синхронно указав лоснящимися от жира пальцами на Мюсси. Свернувшись калачиком, вилья безмятежно дрыхла на солнышке, ни сном ни духом не ведая, какая гроза собирается над её головой.

— Что?! — глаза Фиды вылезли из орбит.

Было такое впечатление, будто раньше так вдохновенно и самозабвенно ей никогда не врали.

Скорее — нахально и беспардонно.

Будто услышав, что о ней говорят, Мюсси дёрнула ушами и открыла глаза, воззрившись на нас из-за внушительной горки костей, сваленных ей на тарелку. Ну не на землю же нам их кидать.

Конечно можно было предположить, что местная ласка смогла одолеть это море жратвы. И даже не за неделю, а суток за двое-трое. Но вот предположить, чтобы она и кости аккуратно сложила обратно в тарелку, надо обладать очень богатым воображением.

Например, таким, как у вас с Фергюсом.

Точно. Почувствовав на себе сразу три не слишком дружественных взгляда, вилья взмахнула пушистым хвостом и стремительно скрылась с глаз долой. А мы остались один на один…

Тогда уж двое на одну…

…с Фидой. Та попыхтела, как паровоз, но что ей было делать. Следствие зашло в тупик. Два потенциальных виновных ушли в полную несознанку, а единственный свидетель обвинения, подняв хвост трубой, сбежал куда глаза глядят. Правда наставница попытала сжечь нас взглядом, но до человека-икс ей было далеко.

— Нэдина, — чуть отдышавшись, произнесла моя воспитательница, — как я вижу, у своего наставника вы многому научились. Особенно сегодня. Поэтому соблаговолите пройти на ужин, — последняя фраза уже не сочились патокой с изрядной долей яда, как предыдущие, а были сказаны строгим тоном, не предвещавшим ничего хорошего.

— Яволь майн фюрер, — чуть было не брякнула я, и не смогла остановиться.

— Слушаюсь, — вытянулась я «в струнку», как стражник, стукнув себя кулаком правой руки в грудь, одновременно сжимая в согнутой в локте левой миску из-под цыплёнка вместо шлема.

Похоже Фида уже устала злиться, а потому лишь пригладила мои волосы, да легонько подтолкнула в спину по направлению к башне.

— Ух-ух-ух-ух, — послышался за спиной приглушённый смех отца Фергюса.

Как это не покажется странным, но в этот вечер никаким репрессиям я не подверглась.

То ли Фида неожиданно подобрела, то ли решила не тратить нервы попусту, а сразу сдать меня на растерзание отцу. Вот только этого мне так и не суждено было узнать.

В общем, ничего примечательного. Я съела на ужин пару пирожков с кисло-сладким отваром клеа, заменявшим тут чай. Догадавшись, кто прикончил жертвенную птаху, наставница не стала больше меня ничем пичкать, лишь помогла раздеться. Солнце ещё не село, а я уже завалилась спать.

День был настолько насыщенным, что, едва прикрыв глаза, я сразу же отрубилась. Этому не мешали даже давги, маячившие где-то за рекой, о которых я совершенно позабыла.

Как оказалось, не только я, и совершенно напрасно.

Ночью я неожиданно проснулась. Не знаю, что меня пробудило: шестое чувство или заступничество Пресветлой Жены Создателя, пожелавшей меня спасти. Вспоминала об этом потом не раз, но так и не находила ответа. Ни тогда, ни сейчас.

Спросонья, ещё толком ничего не соображая, я спрыгнула с кровати и, стоя босиком на полу, тёрла глаза. Рассмотреть что-то в царящей вокруг кромешной тьме было невозможно. Приглушённый шорох за дверью. Потом что-то тихо звякнуло. Тихая ругань, или почудилось? Потом крики, шум. Удар в дверь. Мою! Ещё удар! Не успел замок с хрустом «поддаться на уговоры» неизвестного взломщика, как я шмыгнула под кровать и затаилась.

Тело Олы всё сделало само, я даже сообразить толком ничего не успел.

Это то меня и спасло. Тусклый свет факела, проникавший под кровать, жалобный скрип половицы под сапогом убийцы и стремительный росчерк меча подо мной, чуть не отрубивший ногу.

Почему подо мной? Потому что уперевшись босыми ступнями в резные ножки, а ладонями и локтями в доски, я распласталась, как человек-паук.

Жить захочешь, ещё не так растопыришься.

Мечом этот гад меня не достал, махнул ещё пару раз — опять мимо. Это только потом до меня дошло, чего он так ко мне прицепился. Всё ж на удивление просто. Вломился чувак в закрытую дверь, где на кровати кто-то спал. Где клиент? В окно уйти не мог, сундуки — и те на замке, значит — под кроватью. Ткнуть туда мечом, и — всё. А вот когда полоса стали не окрасилась кровью, дядя «слегка удивился». Оттого и сунул под кровать свою гнусную рожу.

Этого мне было на руку. Спрятанная спица пригодилась. Извлечённая к тому времени, она нашла свою жертву, попав ей точно в правый глаз. Ох, как он взвыл, как заголосил. Но и мне было не до злорадства. Как же я приложилась со всего маха правым плечом и локтем. Аж в глазах потемнело, и всю руку иссушило. Голова то ладно — отделалась лишь небольшой шишкой над ухом. Хорошо, что на брошенный бандюгой меч не напоролась, упав буквально в миллиметре от его острого, как бритва, лезвия.

Но хуже всего было то, что этот гад оказался не один. Пока первый давг охотился на меня, второй принялся потрошить сундуки. К тому моменту, как я «отоварила» его напарника, этот шустрый малый уже успел вскрыть самый большой из них и беззастенчиво ковырялся в нём, выбрасывая на пол мои вещи. МОИ ВЕЩИ!! НА ПОЛ!!! У-У-У ГААДДД!!!

От лютой ненависти к нему даже боль в руке притупилась. Тем временем мародёр, не теряя времени даром, как ни в чём не бывало, продолжал любимый промысел. Хотя и заметил, что под кроватью кто-то есть. Да и своему подельнику, который, вырвав из глаза иглу, завывая, катался по полу, пока не затих, даже не попытался помочь. То ли такой равнодушный изверг попался, то ли с напарником были давние счёты, то ли посчитал, что тот уже не жилец, то ли деньги и ценности позарез были нужны? Да кто их разбойников разберёт, я ж — не психолог.

Помыслы этого бандюгана мне лишь потом стали немного понятны. С его точки зрения, кто бы не сидел под кроватью, деваться ему было некуда, а лезть самому на рожон — глупость несусветная. Добыча — важнее. А может, хотел утаить что — мелкое, но особо ценное. Кто ж его знает.

К тому же меч раненого в глаз давга наполовину скрывался под кроватью, только рукоять торчала снаружи. Мне то им было не воспользоваться — слишком тяжёл. Но варяг то этого не знал. Может, считал, что я только и выжидаю момента, когда он сунется поближе, чтобы этим мечом его потом и шандарахнуть. Вот (в его понимании), и караулили мы друг дружку, ожидая, кто первым ошибётся. Он — меня, а я — его.

Так что мне оставалось только бессильно пялиться на эту сволочь, да разминать правую руку, прикидывая, удастся ли быстро выскочить и добежать до двери, чтоб он меня не достал. По всем раскладам выходило, что нет. Уж больно у этого гада условия были выигрышными. Лишь один взмах топора — и мне конец. Да что взмах, только бросить.

Но нашёлся и на его хитрую жопу х… с винтом.

Тем временем, ни на секунду не выпуская моё убежище из поля зрения, ворюга добрался до второго сундука, нашёл мамину шкатулку и, поставив на угол, попытался её вскрыть. Но едва он успел сбить замок и сунуть нос внутрь, как в комнату влетела моя наставница. Растрёпанные волосы рваная ночная рубашка. Я даже не сразу её узнала. А потом всё так быстро завертелось.

С диким криком Фида напала на склонившегося над ценностями мародёра, пытавшегося что-то рассмотреть в отсветах горящего на полу факела. Слава Создателю, что Сола, моя пол, когда я уже спала, снепривычки буквально залила его водой, что та аж протекла на нижний этаж, отчего огонь до сих пор и не разгорелся. Девчонка, получается, всех спасла, а ей вместо благодарности тем же вечером всыпали по первое число по пятой точке.

А надо было её туда поцеловать.

Ну это уже сексуальное извращение. Впрочем, кому я это говорю.

Остришь? Если б не Сола, мы б все сгорели в той комнате. Да что комната, вся башня изнутри бы выгорела.

Что верно, то верно. Но вернёмся к нашему действу.

Миг, и зажатый в правой руке Фиды кинжал скрежетнул по кольчуге давга. Эх, жаль, удар не достиг цели. Женщина и мужчина сцепились. Массой и силой они не уступали друг другу. А яростью? Наверно Фида даже превосходила. Влететь в комнату воспитанницы и застать там вместо неё двух бесчинствующих варягов. Она вцепилась во врага, будто львица, потерявшая детёныша. Пусть её удар и не достиг цели, но и разбойник выронил секиру, стараясь перехватить левую руку женщины, когти которой уже прочертили две борозды на его правой щеке. Шкатулка тоже полетела на пол. Колечки, заколки, разные побрякушки рассыпались по полу, разлетевшись в разные стороны. Ах, как Ола раньше мечтала разглядеть их. Такие сокровища! О-о-о!

Будто по волшебству одна из безделушек покатилась прямо ко мне под кровать. Это было кольцо, причём не золотое или серебряное, а зелёное. Наверное, выточенное из драгоценного или полудрагоценного камня. С затейливым орнаментом. Даже толком не рассмотрев его и ещё не отдавая отчёта в своих действиях, я тут же схватила колечко и попыталась напялить на палец. Не тут то было. Какими бы тонкими они не были у мамы, мои были ещё тоньше. Даже просто опустив руку, я могла мгновенно лишиться своего сокровища. Наконец я надела его на большой палец левой руки. Ну слава Создателю — держится.

Возясь с кольцом, я буквально выпала из окружающей реальности. Когда очнулась, схватка, успела переместиться в партер. Давг навалился на Фиду, подмяв её под себя и ожесточённо молотил кулаками. Полуоглушённая женщина слабо сопротивлялась, пытаясь закрыться от ударов. Получалось это у неё не очень, ещё пара секунд и всё. Нам обеим трындец!

Проклятье! Где её кинжал? Не вижу! Где спица? Фиг знает! Ещё и труп давга валяется, из-за него ничегошеньки не видно. Я переместилась вбок, чтобы разглядеть на полу хоть что-то, похожее на оружие, и чуть не напоролась на меч. А-а чёрт! Я мазнула по нему ладонью, и смертоносная железяка загрохотала по полу дальше под кровать. Наставнице он не поможет, а мне — тем более. Давг, избивавший Фиду, на мгновение отвлёкся, обернувшись на грохот. Этого оказалось достаточно, чтобы наставница сама вцепилась когтями в его мерзкую рожу.

Я задёргалась. Что же делать? Что делать?! Считанные мгновения, и враг победит. У сапога убитого давга (я надеюсь — убитого) что-то блеснуло красным. Я сдвинулась ещё в сторону и пригляделась. Небольшой рубин — навершие чего-то. Ещё одна спица? Времени на раздумья нет!

Я выскочила из-под кровати и схватила… Что? Заколку для волос. Наверно — заколку. Она была хоть и острой, но не слишком длинной. Такому кабану сильной раны не причинить. Но подумать об этом мне было некогда. Подхватив с пола булавку-переросток, чуть длиннее моего пальца, и не успев затормозить, я оказалась рядом с разбойником — слева и чуть позади. Заметив, тот отмахнулся от меня, как кот от мухи. Я едва успела отшатнуться от его кулачищи. Правую кисть отсушило. Проклятье, да что ж такое! А где заколка?

Вскочив с пола, варяг вырвал её из ладони и зарычал. Бежать! Скорей бежа-а-ать!!! Но куда? Этот. Гад. Стоял. Прямо. На дороге! У-у-у! Но богиня судьбы меня не оставила, распорядившись по-своему. Амбал сделал шаг вперёд, но тут его рык перешёл в хрип, изо рта повалила пена. Бандит рухнул на пол, пару раз дёрнулся и затих. Выроненная им заколка вонзилась в пол, а венчавший её рубин, будто напившись крови, засветился кроваво-красным светом. Прямо мистика какая-то!

Значит игла отравлена! Вот оно — оружие! Я подхватила заколку с пола. Мои волосы разметались, одна прядь упала на глаза. Я отбросила её. Нет, так дело не пойдёт. Рубин в зубы. Ленту с пола. Мамина?! С золотым шитьём?! Неважно! Девушки не подвязывают волосы? Только те, что обручены? Я тоже сейчас обручена! С кем? СО СМЕРТЬЮ!!! Заколку в волосы. Факел с пола. А чёрт! Доски уже горят. Воды нет. Бросаю сверху какую-то тряпку, топчу ногой. Да это же мамино платье! Слёзы навернулись на глаза. Не сейчас!! Не время!!

Шорох за дверью. Ещё один давг уставился на меня. Совсем молодой, безбородый и безусый, лишь с редкой рыжеватой порослью на подбородке и губах. Время застыло. Сейчас он очнётся! Если останусь в комнате — мне хана! Вперёд! Только вперёд! Я кинулась к двери, перепрыгивая через лежащие тела.

Давг тоже пришёл в себя и бросился вверх по лестнице мне на встречу. Факел полетел ему в лицо. Увернулся. Шустрый малый. Жало меча вспороло воздух в микроне от моей пятки, потом ещё раз. Эх, милые мои столбики перил, не дали отрубить мне ноги. Выживу — расцелую потом каждый. Я выскочила на вершину башни. Тьма кромешная. Лишь одинокий свет факела. Ох Ё-Ё-Ё-Ё!!!!

Опять давги. Их здесь было, как собак нерезанных! Ну что ж мне так не везёт! Впереди — смерть, позади — тоже смерть! Я попыталась затормозить, поскользнулась в луже крови и упала на спину. Ну вот и всё. Нет, я слишком молода, чтобы умереть!!

Приподнимаюсь на локтях. Взгляд падает на арбалет. АРБАЛЕТ!! ЗАРЯЖЕННЫЙ!! Хватаю его! Ближайший давг уже кидается ко мне с мечом. О моя бедная правая рука. Эту здоровенную дубину на весу мне при всём желании не удержать. Ногу на ногу. Ложе — на колени. Жму на спуск. Меня дёргает назад со страшной силой, в глазах — искры. Целилась в живот, а попала в плечо. Гад не только уклонился, но и бросил мне в лицо меч. Хорошо, что отдачей меня отбросило в сторону. Смертоносное лезвие пролетело мимо, но рукоять больно чиркнула по губам. Роняю бесполезный арбалет, многострадальная правая рука бессильно падает на пол. Как же мне плохо! Глаза наполнились слезами. Во рту — солоноватый привкус крови. Я поднесла левую руку к губам, заворожено наблюдая сквозь белесую пелену тумана, как ко мне шагнул ещё один разбойник. Будто в замедленной съёмке он поднял секиру. НЕТ! НЕ-Е-ЕТ!!!

Губы обожгло огнём. В голове будто вспыхнуло солнце. Тело выгнуло дугой. Потом ещё раз. Что за…

Внезапно всё пространство вокруг застыло, я стал с ним одним целым, с этой ранее незнакомой мне реальностью. Невидимые потоки осторожно прикоснулись ко мне, а потом потекли во внутрь, наполняя тело холодной и тёплой силой. Это было непривычно, но необыкновенно приятно, как-будто часть меня, давно покинувшая материальную оболочку и блуждавшая где-то там, в потёмках, вернулась, наконец, домой. От этого на душе стало спокойно и радостно. Зрение прояснилось, стало ярким и чётким. Даже бледно-розовый диск Луны засветился по-другому.

…Омлы.

Что?

Местная Луна — Омла.

Ну и фиг с ней. Главное — я стал сильнее и, кажется, больше. Будто вернулся в своё прежнее тело. Но поразмыслить над этим у меня не было времени.

Тягучее пространство вокруг будто взорвалось. Секира полетела вниз с ужасающей скоростью. Ну уж не-ет! Бью обеими ногами в живот, и злодей летит назад, а его топор, завертевшись, как бумеранг, исчезает в темноте, приложив по шлему ещё одного бандюгана, только что показавшегося из-за стены.

— Э-э-э, — заверещал тот, — добавив ещё несколько слов на своём языке (вряд ли литературных).

Но какое мне дело до его словоформ. Правее ещё один давг. Бью его ногой в живот. Злодей отлетает к стене. Тот, что получил по кумполу, уже между зубцов. Подскакиваю к нему. Удар правой в торец.

— Мы-ы-ы, — с перекошенной от удара рожей, выронив меч и растопырив руки и ноги, клиент улетает во тьму.

Оглядываюсь. О-о, вон ещё один. Словно что-то почувствовав…

Как же не почувствовать — подельники разлетелись, как кегли.

Вот и я о том же — гад выставил вперёд меч и загородился щитом. По фиг. Обхожу его сбоку (он что, меня не видит?), разбегаюсь и бью в прыжке двумя ногами в щит. Будто выпущенный из пращи, скрежетнув кольчугой по камням, варяг со свистом пролетает между зубцами. Вложив всю силу в удар, лечу следом. Что-то я не рассчитал.

Бабах! Со всего маху врезаюсь в камни. Как же больно! Лежу вверх тормашками, голова между колен, задница — между зубцами. До такой позы и Боря Моисеев не додумался бы.

Откуда тебе знать. Он — человек творческий.

Может и так — мне не до этого. Обессилено падаю на бок. Сил хватает только на то, чтобы кое-как собрать в кучу руки-ноги и встать на карачки. Пошатываясь, смотрю вперёд, как баран на новые ворота и ничего не понимаю. Если я здесь, то кто лежит там? Это тело Олы или нет? Перевожу взгляд на свои руки. Что-то с ними не так. С трудом поднимаюсь. Как сомнамбула иду к факелу. Что за хрень?! По мере приближения к свету мои руки и ноги истончаются, тают. Да что такое?!

Но подумать над этим феноменом у меня нет времени. Из люка выскакивают ещё два воина. Наши! Стражники! Первый — давешний усач.

— Эрфур, — командует он второму, более молодому, — хватай тело нэдины и вниз.

До меня только сейчас доходит, что я призрак и без материальной оболочки скорее всего не жилец.

— Э-э, мужик! Стой! Куда! — ору я, когда парень скрывается в люке, но меня, похоже, никто не слышит. Я в припрыжку бросаюсь следом за похитителем. Усач неожиданно делает шаг мне наперерез. Бамс! Мы сталкиваемся и отлетаем в стороны, едва устояв на ногах. Недолго думая, прыгаю в люк. Есть! Цепляюсь за перила мёртвой хваткой, чтобы не упасть. А малый уже на следующем пролёте. Перемахиваю через перила. Чёрт! Поскользнулся. Получив пинок под зад моим коленом (честное слово не хотел), похититель быстро-быстро скользит вперёд, уже не успевая перебирать ногами. К счастью, ему хватило ума в прыжке развернуться, чтобы впечататься в стенку спиной. Ведь на руках у него было моё бренное тело.

У-у, мой милый, куда ж ты меня потащил без спросу? Мы так не договаривались! Обхватываю малого руками за шею и подпрыгиваю, пытаясь вернуться в тело девочки. Не знаю, сколько весят призраки, но больше так делать не буду. Парень едва не рухнул, в последний момент успев упёреться плечом в стену. А я стукнулся об неё левой коленкой, хорошо, что несильно. Вот я и дома!

Наверное, из-за глупой шалости парень нехило приложился левым локтем, потому что его рука разжалась, и мои ноги соскользнули на пол. Я едва успела зацепиться за его перевязь, чтобы не упасть.

— Отпусти меня, Эрфур, дальше я сама, — губы распухли, поэтому раздалось лишь невнятное бормотание, но малый, кажется, меня понял.

— Осторожно нэдина, там трупы давгов, и скользко от крови, — предупредил молодой воин.

— Спасибо, Эрфур, я вижу.

А, кстати, почему я могу различить на ступенях тело убитого варяга. Здесь же должна стоять тьма кромешная? А мне будто кто настройку подправил — осветлил фон. Теперь он тёмно-серый, а силуэт на ступенях — чёрный, как и растекающееся пятно крови. Раньше такого не было. Впрочем, тогда я видел плохо, а в темноте и подавно.

Огибаю препятствие. О-о, это старый знакомый, тот молодой разбойник, в которого я метнула факел. Уже отвоевался. Сколько же кровищи от него натекло. Аккуратно ступаю вдоль стены по ещё не замызганным краям досок.

Возвращаюсь в свою комнату. Здесь тоже кровь. Море крови! Откуда столько! От давгов? Не может быть! Один уколот в глаз, другой в руку. А что у Фиды с головой? Чем перепачканы её волосы? Подхожу к краю лужи, которая в темноте кажется чернее ночи, протягиваю руку. В последний момент отдёргиваю. Проклятье! Это мозги! К горлу подкатывает тошнотворный комок. Какая гадость! Перед глазами всё плывёт и качается. Бросаюсь к столу и припадаю к горлышку кувшина с водой. Уфф! Хоть немного полегчало, но противный привкус во рту всё равно остался.

Хватит раскисать, надо что-то делать! Я оглядела свою ночнушку. Правый рукав — в крови, подол — в крови, ноги — тоже в крови. Волосы — и те в крови. О разбитом лице я вообще молчу. И это не считая грязищи, в которой я успела извазюкаться. И вдобавок ноги замёрзли, ещё немного и совсем одеревенеют. Сколько ж можно бегать босиком.

Я закатала правый рукав и сполоснула руки. Даже в темноте было видно, как на белом полотенце, которым я вытиралась, появились кровавые разводы. Наматываем его, как шарф, вокруг шеи. Хватаю шмотки, прижимая их к телу левой рукой, сапожки — в правую.

— Эрфур, пошли в низ!

— Не стоит, нэдина, там могут быть давги.

Будто в подтверждение его слов снизу послышался топот ног. Он быстро приближался.

— Эй кто там, отзовись, — окликает незваных гостей мой суровый страж.

— Эрхур?

— Кто это? Не узнаю.

— Это я, сершант Хабд.

— А что с голосом?

— Прылошило меня не шило, — промычал королевский гаар.

Вот показалось его лицо. У-у-у, как всё запущено. В отсветах факела, который держал двигавшийся за ним воин, стала ясна причина его плохой «фикции». Левая щека гаара была разбита и опухла. Страшно было подумать, чтобы с ней случилось если бы не шлем. Тут Хабд заметил меня.

— Куда это фы, нэтына?

— Вниз, мыться.

Надеюсь, моё произношение было лучше, чем у сержанта.

А неплохо вы наверно смотрелись, с зеркально разбитыми мордами.

— Флы бы фы, нэтына, ф сфою коммату, — не сдавался гаар.

— А что мне там делать, убитых караулить, — возмутилась я.

— Фнызу мобут быть тафги.

— Вверху тоже.

— Как там, — обернувшись к Эрфуру, Хабд показал глазами вверх.

— Там остался Хорх.

— А фде Сол?

— Убит.

— Эрхур, буть с нэтыной. Колофой отфефаешь.

Похоже, эта фраза стала пределом терпения сержанта. Он скривился так, что мне его стало жалко до слёз. С такой раной и Жириновский стал бы лаконичен, как спартанец.

— И куда мы идём? — уточнил Эрфур, когда Хабд с ещё двумя воинами рванули вверх по лестнице.

— Ты же слышал — вниз.

Мы спустились. В самом низу, чтобы миновать раскиданные там трупы и море крови, юноше пришлось взять меня на руки. Мы вошли в прачечную. И здесь тьма египетская, только в дальнем углу в печке багровым зловещим огнём светятся не успевшие остыть угли. Проклятье! Ещё один труп — молодая женщина. Чёртовы давги, сколько же они перебили народа! Рядом с печкой кто-то шевельнулся.

— Эрфур, к бою! — крикнула я парню, который успел опустить меня на пол.

Тот тут же выхватил меч.

— Эт-то в-вы н-нэд-ди-ин-на? — послышался дрожащий голосок.

— Кто там, выходи, — грозно окликнул неопознанного мой телохранитель.

Из самого дальнего угла показался тёмный силуэт. Сделал шаг нам навстречу, потом ещё.

— Это я, Сона.

Девушка взяла лучину и сунула в угли. В отсветах поднесённого к лицу пламени её волосы блеснули красным.

Так это та рыжая девулька, что я тут встретила с утра, и потом на дворе с этими… как их… пимфами. Я хотела спросить, как она тут оказалась, но Эрфур меня опередил.

— Сона, что ты тут делаешь?

— Я шла за водой…

— А почему сюда, а не к колодцу? — тут уж удивилась я.

— Так я туда и шла…

Слушая рассказ девчушки, я только диву давалась. Судя по её словам, именно ей мы и были обязаны тем, что до сих пор живы. Посреди ночи какая-то нелёгкая вынесла Сону во двор…

Может, до ветру ходила.

А чего так прямо и не сказала?

Это при молодом то парне, потенциальном женихе. Ну ты, мать, даёшь.

Извини, не сообразила. Как бы то ни было на самом деле, возвращаясь обратно от колодца, она нос к носу столкнулась с давгами. Сона заорала и бросилась бежать. Услышав её крик, стражники подняли тревогу. Тут то и началась вся ночная свистопляска.

Встречный бой местного значения. Кстати, в рассказе девицы было много нестыковок. Даже Эрфур, хоть и был молод, слушал её повествование весьма скептически, кривя рот и похмыкивая. И почему девчонку сразу не убили.

Даже если приврала — фиг с ней, кому надо — разберутся. А не убили?.. Может потому, что — рыжая. Наверно, даже давгу непросто пырнуть мечом ту, что так похожа на твою дочь или сестру. А секундного замешательства девчонке хватило, чтобы сбежать. Но сейчас это было неважно. Главное привести себя в порядок.

Сона разожгла огонь, принесла ещё воды (стоящий на печке котёл оказался почти пуст). Эрфур сопроводил её до колодца, даже помог принести пару вёдер. Сначала одно, потом другое. И правильно сделал: у воина одна рука должна быть свободной, чтобы вовремя выхватить меч.

Воду в бадье пришлось сразу менять, потому что она тут же стала розовой от крови. Хоть раны ни одной не нашлось, вымазалась я в ней с ног до головы. Потом понадобилось сполоснуть тело. Ясное дело, что накануне две взрослые девицы справились с этим гораздо быстрее. Кстати, труп одной из них, светленькой, забыла, как зовут, мы и нашли у входа в прачечную. Эрфур выволок его на улицу. Всё-таки спокойно мыться в ванне, когда рядом лежит чьё-то хладное тело, это не для меня. Не настолько я крута.

Да это уже не крутизна, а патология.

Ты абсолютно прав. Но продолжу…

О-о-о! Ты со мной согласилась? Не иначе в лесу кто-то помер, большой и лохматый.

Я всегда с тобой соглашаюсь, только ты этого не замечаешь. И не перебивай, а то рассержусь!!

Молчу, молчу.

К тому времени, как я закончила плескаться, на дворе уже рассвело. Уцелевшие защитники крепости ликвидировали последствия налёта, стаскивая в кучи мёртвые тела. Отдельно леворцев, отдельно давгов. Сколько же мы потеряли народа! Вот светловолосая девушка из прачечной, о которой я уже говорила. Рядом — семья какого-то крестьянина, имени которого я так и не узнала: отец, мать, сын и дочь. У всех перерезано горло. Вторая прачка со вспоротым животом. Ещё одна крестьянская семья. Как его назвал Хабд? Кажется Олт или Омт. Теперь уже не важно. Вот они лежат: муж с женой, по краям две девочки — мои ровесницы. Всех зарезали гады, никого не пощадили. Сверху тельце маленького мальчика в распашонке с развороченной головой. Это ж каким извергом надо быть, чтобы так поступить. Меня передёрнуло. Нелюди они, истинные нелюди!

Последним в ряду лежало тело Фиды. Вот тут-то меня и прорвало. Я зарыдала в голос, никого не стесняясь. До этого всё казалось нелепым сном, тошнотворным фильмом ужасов. Триллером, где придурковатый режиссёр, окончательно свихнувшись, притащил на съёмочную площадку свежие трупы из морга. Но участвовать самой во всём ЭТОМ. Твою ж мать! Как же мне было плохо.

Не знаю, сколько я плакала, наверное, очень долго. Я и не заметила, как вокруг ходили люди, принося всё новые и новые мёртвые тела. Казалось, им не будет конца. Вот ещё четыре воина, одного из которых я видела на вершине башни с выбитым левым глазом. Наверное, туда метнули нож. А рядом тело кузнеца Гивра, возле которого, стоя на коленях, рыдает его сын.

Э-э-эх, мальцу можно только посочувствовать. Мать он давно потерял, а теперь ещё и отца.

Над следующим трупом застыла наша повариха Нелла. Дядька с тёмно-русой бородой, дальше лица не разглядеть, всё обезображено страшным ударом. Кем он приходился застывшей над ним женщине, мужем, братом? Хабд подошёл к Нелле сзади и обнял за плечи. Та повернулась и разрыдалась у него на груди, сотрясаясь всем телом. Затем обхватила рукой за шею и прижалась щекой к кольчуге, не обращая внимания на покрывавшую её кровь и грязь.

Да-а, наверное убитый был её братом. Так первому попавшемуся на шею не кидаются.

Только не надо пошлостей. Как вспомню тот день — сердце кровью обливается.

Ты думаешь, мне тогда было приятно созерцать эту гору трупов. Я ведь ни в каких Чечнях-Афганах не участвовал. Даже драки терпеть не могу. А тут сразу такое.

Но моё девичье тело всё же кинулся защищать.

Тут, мать, ничего не поделаешь: оно теперь у нас с тобой общее. Если его распотрошат, мне некуда будет вернуться.

— Ой, — вскрикнула рядом Сона.

— Что? — отозвалась я.

— Ой, нэда, тот давг шевельнулся, — опасливо озираясь на сваленных в кучу врагов, зашептала мне на ухо девушка.

— Который из них?

Я тут же схватила кинжал наставницы, кем-то бережно положенный на её тело.

— Показывай, — подтолкнула я рыжую.

— Вот этот, — вновь шепнула Сона, будто этот трупак мог что-то услышать. На мой взгляд — мертвее не бывает. Вон, даже глаза ему кто-то прикрыл. Ну и здоровенный же бугай с огненно-рыжей бородой и шевелюрой. Доспех и оружие у него забрали — не пропадать же добру. А вот сапоги не взяли, где ещё найти такие лапищи сорок последнего размера. Даже будучи мёртвым, разбойник внушал ужас, но я решительно тряхнула головой.

— Вот мы сейчас и проверим, — отважно заявила я, делая шаг вперёд и занося кинжал, чтобы воткнуть бандиту в глаз. И откуда столько взялось неудержимой храбрости.

Скорее несусветной дури.

Не завидуй!

Было бы чему.

Я наклонилась и махнула рукой. Будто что-то почувствовав, давг неожиданно открыл глаза, перехватив удар на полпути, и глухо зарычал.

Ой, мама! Вам давили кости железными тисками? Мне тоже нет, до этого момента. Потому что впечатление было именно такое. На глазах навернулись слёзы. Кисть непроизвольно разжалась, оружие выпало разбойнику на грудь. От боли и страха я дико заорала. Рядом мне вторила Сона, тоже пытаясь освободить мою ручонку из захвата.

Сколько это продолжалось? Не знаю. Мне показалось — вечность. Наконец наш противник завалился навзничь, его рука разжалась. Мы отлетели от него, как ошпаренные.

Казалось бы, мне пора было угомониться, но не тут-то было. Меня чуть не удавили, как кутёнка. МЕНЯ!!! Дикая волна ярости поднялась изнутри. У-у-у, давги, ненавижу-у! Я вырвалась из рук Соны и подскочила к бандиту. Мгновение и кинжал снова в моих руках. Прыжок! И я со всего маха падаю коленями врагу на грудь, одновременно двумя руками всаживая остриё кинжала ему в правый глаз. Есть! Мгновенно отскакиваю назад. Вовремя! Огромные ручищи сминают перед собой воздух, только меня там уже нет. Но это уже агония, тело несколько раз дёргается и затихает. Теперь уже — навсегда.

Я еле поднялась. Меня трясло, как в лихорадке. Колени дрожали и подгибались. Если б не Сона, которая вовремя меня поддержала — свалилась бы на фиг.

— Да, нэта, с фами не соскушишся, — глухо прорычали над ухом.

Я оглянулась. Там стоял сержант Хабд с обнажённым мечом. Ещё левее, сверкал клинком Эрфур. Справа, рядом с Соной оказался ещё один воин средних лет. Его имени я не знала. Все, хмуря брови, лишь качали головами, переводя взгляд то на меня, то на убитого разбойника.

— Нэтина, шли пы фы ф сфою коммату.

Я молча кивнула. Сил говорить что-либо не было. Я развернулась было к входу в башню.

— Сержант, — обернулась я к Хабду, — а можно вытащить кинжал? Я сама, наверное, не смогу.

Воин кивнул головой, подошёл к поверженному противнику, схватился за рукоять и потянул. Не тут-то было, оружие осталось на месте. Гаар покачал головой, метнул взгляд в мою сторону, наступил бандиту на лицо, испачкав грязью нос, щеку и бороду, расшатал клинок и дёрнул. Даже отсюда было видно, как вырвавшийся из раны фонтанчик крови обрызгал мысок сапога. Чертыхнувшись на местный манер, сержант вытер его о рубаху мёртвого давга. Потом выдернул у того из-за пояса кусок почище и протёр кинжал.

Нежно-васильковая рубаха тут же окрасилась алым. Так мне и запомнилось это сочетание оттенков. Цвет моей первой битвы, первой победы и первых потерь. Всё впервые в этом чужом, отвратительно жестоком и безумно прекрасном мире. О-о-о, знала бы я тогда, сколько мне их ещё предстоит. И побед, и потерь.

Разве это что-нибудь изменило?

Нет, наверное… Но всё равно.

Только благодаря Соне я смогла доковылять до своей комнаты, а не упасть посреди дороги. Но ни на что больше сил уже не было. Даже раздеваться я отказалась. Лучше ходить потом в мятом платье, чем опять метаться по крепости босиком в одной ночной рубашке. Нет, сапоги, конечно, скинула, с помощью Соны, которая помогла мне их стянуть. В конце концов, я ж не пьяный матрос в портовой ночлежке.

Но отрубилась ты точно, как тот мореман.

А что ты хочешь? Я устала, как собака. В тот миг мне всё было по-барабану: и нечаянная «заброска», и моё новое тело и давги. Да пусть хоть небо падает на землю, я б всё равно завалилась спать.

Но потом проснуться всё же пришлось.

Точно, только пробуждение было не самым приятным. Разбудила меня звучащая из окна отборная матерная ругань местного разлива.

— Что! Давги! Опять в крепости! — были первые мысли.

Меня на кровати будто пружиной подбросило. Где?! Что?! Куда бежать?! В мгновение ока натянув сапоги…

Я так быстро в армии не обувался.

…я подскочила к окну. Фу-у-у. Вашу мать! Тревога оказалась ложной. А матерились от души действительно солдаты. Это они так с шутками, с прибаутками, тянули вверх раму от катапульты.

Тогда уж — баллисты.

Ну да этого самого… карака… караба… Тьфу, чёрт! Язык сломаешь.

Я оглянулась. Так, еды нет, Соны тоже нет. Куда-то умотала по своим делам. Ах да, у неё же брат. Кстати, как там мой Лони. В любом случае, тут мне делать нечего.

Я спустилась во двор. О-о-о! У-у-у! Как же всё запущено. Стражники, крича и ругаясь, пытались поднять вверх раму от метательной машины. Успехи их при этом были весьма скромными. Рама поднялась метра на три-четыре и в очередной раз застряла. Я не говорила? Стена башни была не вертикальной, а с наклоном, да вдобавок и сложена из неотёсанных камней. Так что всяких выступов и неровностей было немеренно.

А рама примерно два на три метра. Хоть и деревянная, всё равно не спичечный коробок.

Ох, нелёгкая это работа — из болота тащить бегемота!

Точно.

Я подошла к королевскому гаару, который молча взирал на всё это безобразие. Из-за разбитой щеки он не мог материться в полную силу, хотя, судя по его хмурому виду, ему этого очень хотелось.

— Сержант Хабд, — дёрнула я его за рукав, — а у вас есть ещё одна верёвка?

По брошенному на меня взгляду было понятно, что воин с трудом сдержался, чтобы не послать меня далеко и надолго.

Потому что челюсть болела, а то б ты узнала о себе много чего хорошего.

Гаар лишь молча кивнул. Уже победа.

— А где она?

Он махнул рукой в сторону ближайшей повозки. Я тут же подскочила к ней, встала на спицу колеса и сунула нос за борт. Точно, вот она! Та-ак, хватаем и к стене. А как влезть? Я ж не человек-паук.

— Сержант, вы меня не подсадите верёвку привязать?

— Жашем?

— Увидите.

В глазах Хабда, можно было прочитать всё, что он думает о моих умственных способностях, но просьбу мою он выполнил.

Правильно! Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало.

Неважно! Я дотянулась до рамы, ещё шаг вверх. Гаар придержал меня за левую ногу, но другой он уже не доставал. Эх, лишь бы не навернуться. Делаем узел, затем — второй. Готово!

— Можно опускать!

— И шо тепер?

— Тянуть.

— Шо фтали! — гаркнул сержант на подчинённых.

Верёвка натягивается. Мы помогаем в меру сил.

Это ты хорошо сказала.

Ну я же не виновата, что такая маленькая, и веса во мне, как у вильи. Конечно всё сделал Хабд. Но дело то стронулось. Тут сержант заскрипел зубами, бросил верёвку и схватился за левую руку.

— Что случилось?

— Рука, сфело, — воин затряс ей так, будто надеялся стряхнуть боль.

Я оглянулась вокруг. Кого б ещё позвать на помощь? О-о-о!

— Отец Фергюс! Отец Фергюс! — замахала я рукой, — вы нам не поможете?!

Кстати, а как вы думаете, чем в это время занимался священник? Ни за что не угадаете. Думаете, возносил молитвы господу?

Не-е-е. Он сидел на табурете рядом с входом в молельню и точил здоровенную секиру.

Причём делал он это с большим знанием дела.

— Да, нэдина? Что случилось, Хабд? — несмотря на свою комплекцию, патер мгновенно оказался рядом.

— Помогите нам, отец Фергюс, поднять раму, а то я слишком маленькая, а у сержанта рука болит, — затараторила я.

Священник взялся за верёвку.

— Что ждёте, тяните, — рявкнул он так, что у меня уши заложило.

Пока я по ним хлопала, надеясь вернуть слух, работа пошла полным ходом. Стражники поднимали раму, а Фергюс оттягивал, не давая цепляться за выступы. Сержант ему помогал в меру сил здоровой рукой.

— Нэда, нэда!

Ну что ещё такое? А-а, да это рыжая.

— Нэда, пойдёмте со мной, вы с утра ещё ничего не ели.

— Отец Фергюс, Хабд, я вам не нужна? Тогда я пойду?

Обращённые на меня красноречивые взгляды сержанта и священника без всяких слов свидетельствовали, куда мне следует идти. Так, что я поспешила ретироваться.

— Сона, а где твой брат? — спросила я уже на ходу.

— На кухне помогает.

— Да, а ты не видела моего брата Лони?

— Так вы не знаете нэда? Он ранен.

— Сильно?

— Н-наверно д-да.

У девчонки что, зубы со страха застучали? Видать совсем плохо дело.

— Тогда пошли к нему.

Там на месте и разберёмся.

К счастью всё оказалось не на столько плохо. Лон даже раны никакой не получил. Зато, как я поняла из рассказа Гизы… Эта немолодая женщина лет сорока, похожая на тощую злую училку (слова ей не скажи!), после отъезда вместе с моим отцом костоправа Ансена, стала у нас в крепости главным медикусом, потому что разбиралась в целебных травах и отварах. Так вот, по её словам, брату отбили всё, что только можно. Сначала наварили по кумполу (хорошо, что он всё-таки надел под шлем зимнюю шапку), а затем сильно пнули в бок (а, может, и не раз). Судя по трупам тех громил, что валялись во дворе, я всерьёз задумалась, а не лучше ль было Лону попасть под бульдозер. Может, дешевле бы отделался. Будем считать, что ему крупно повезло, могло быть и хуже.

Та малая частица, что осталась от сознания девочки, горько переживала за брата. Ведь он, несмотря на все недостатки, был для неё, не считая отца, самым близким человеком. Давайте ответим откровенно: Кто из вас желает гибели родственнику, какая б чёрная кошка между вами не пробежала? Наверное, очень и очень немногие.

Бывает из-за денег и власти сын идёт на отца, а брат на брата.

Ну там специфика такая. А нам то с Лоном что было делить?

В общем, посмотрела я на бедного брата, который забылся тревожным сном, и у меня слёзы на глаза сами собой навернулись. Я их смахнула тыльной стороной ладони. А сколько тут таких бедолаг. Из восьми двухъярусных нар бывшей казармы, частично превращённой в лазарет, почти весь нижний ряд был забит ранеными. Слева от лежащего в дальнем углу Лона расположились ещё четыре воина с ранами разной степени тяжести. Один был без руки, другой — без ноги. Тот, что остался безногим, сжав кулаки, смотрел в потолок таким взглядом, что не только заговорить, даже подойти к нему было страшно. Следом за ним с замотанной, как у мумии, головой в бреду металась женщина. Вдали у самой двери на лежанке застыла, свернувшись калачиком, девочка чуть постарше меня с перевязанной рукой.

На мои вопросы о здоровье брата и других раненых Гиза отвечала уклончиво, сперва настаивая, чтобы я звала её полным именем Гиззельгард…

А вот хрен ей в гизло, перебьётся.

Только, слыша каждый раз от меня своё короткое имя, она кривилась, как от зубной боли.

И почему медички такие стервы, у них это что — профессиональное.

Платить надо больше. Собака бывает кусачей только от жизни собачьей.

Таким сколько не плати, пользы не будет. Выпороть на конюшне, чтоб не корчила из себя королеву Марго.

А последствий не боишься? Тут же других лекарей на тыщщу вёрст в округе не сыщешь.

Ну и что?

А то! Получишь потом у Гизы вместо микстуры от кашля снотворное со слабительным. Мигом осознаешь свою неправоту.

М-м-да-а.

В общем, покинула я этот лазарет в самом гнетущем настроении. В нём так и витал запах смерти, пусть пока ещё неявной. Что же будет, если у больных раны воспалятся. Даже думать об этом не хотелось.

Напоследок ещё эта грымза преградила мне дорогу, предложив успокаивающий отвар от нервов. Как я на неё посмотрела…

Да неважно, как ты смотрела, главное — схватила за рукоятку свой кинжал и потащила из ножен.

Как бы то ни было, лекарка шарахнулась от меня, как чёрт от ладана.

Кстати, я не сказала? Кинжал мне достался в наследство от наставницы.

Скорее, ты его просто прихватизировала.

А что? Все воины забирают оружие умерших. Не пропадать же добру. Фида ж не викинг какой, чтоб не попасть из-за этого в райские кущи или как её… Вальгаллу.

К кинжалу прилагались ножны и поясок. Сделаны они были из тёмно-коричневой кожи и отделаны серебром. Драгоценного металла было сравнительно немного, а вот отделка…

Мастер душу вкладывал.

…И не только, было что-то ещё… к тому же вещь была старая. Из тех, что передаются от отца к сыну, а в данном случае — от матери к дочери. И вообще, как украшение, они очень шли к моему тёмно-синему, вышитому серебром платью. Жаль, что на талию ремешок было не нацепить. Хоть Фиде в последнее время он был маловат, поэтому и хранился в сундуке, я им, наверно, могла обмотаться раза два. Да и от веса кинжала пояс бы постоянно сползал на бок.

Вот полковник ВДВ рассказывал, как у них в части материли реформаторов, которые портупею отменили. Её ж не для красоты придумали, а чтоб кобуру с пистолетом уравновесить.

Поэтому я и повесила ремень, как перевязь со шпагой у мушкетёра. Только у меня был кинжал. А что? Пусть не женственно, зато с ним я себя чувствовала гораздо спокойнее и увереннее. Кто бы там на меня не косился.

После посещения места, где сходятся мир живых с миром мёртвых, есть мне совершенно расхотелось, но силы как-то поддерживать надо. Поэтому я не стала отбиваться от Соны, которая буквально затащила меня на кухню. Насколько в лечебнице веяло смертью, настолько здесь кипела и бурлила жизнь. Повариха Нелла, две помогавшие ей женщины (постарше и помоложе, имён которых я так и не запомнила), двое детей — мальчик и девочка, не считая сонина брата-пострелёнка, все метались туда-сюда, колдуя над обедом для солдат, который, так же, как у меня должен был стать для них и завтраком. Оказывается, Хабд распорядился, что пока карак… каралар?

Точно.

…каралар не будет на месте, никто еды не получит, даже на ужин.

Что ж, дополнительный стимул служивым, в прямом смысле этого слова (как у древних греков, или римлян, я уж не помню).

Тут же на кухне, что-то увлечённо вырезая из дерева, сидел плотник Порг. Не прерывая своего занятия, он травил одну за другой байки о своей службе в молодые годы при королевском дворе, где он служил гвардейцем (во что мне, признаться, верилось с трудом) и о тамошних порядках. Языком он молол довольно споро, гораздо быстрее, чем управлялся с деревяшкой, а если и привирал, то довольно складно. Уличить его могла лишь Нелла, которая, наверно, не раз слышала эту историю и каждый раз на новый лад. В этот раз она тоже не упускала случая, и уже несколько раз подловив чересчур увлекающегося рассказчика, когда тот окончательно завирался. Видимо, для них это стало уже своеобразной игрой. Остальные женщины и дети слушали Порга, развесив уши, изредка восклицая «Неужели?», «Да не может быть», чем ещё больше распаляли воображение местного Андерсена, Дюма и Агаты Кристи в одном флаконе.

Мне тоже было интересно. Я покопалась в памяти Олы. Нет, она ничего подобного никогда не слышала. Раньше я где-то читала, что вот по такому устному народному творчеству можно много узнать об обществе. Это как бы взгляд с другой стороны, отличный от официального.

Ну, вообще то, это я читал.

Но рассказываю то сейчас я или нет.

Ну давай, давай, дерзай.

Слушая нашедшего свободные уши Порга, вот на что я обратила внимание. Когда в его байках появлялся король, то говорил он о нём довольно уважительно. По всему выходило, что дядька тот толковый и справедливый, а ежели что не так, то виной тому его нерадивые слуги.

Эту байку мы слышали, только плох тот король, у которого подчинённые ни к чёрту.

Но тут то наследственные должности.

Всё равно, если б сильно захотел — давно бы избавился от балласта. А так лишь отговорки. Либо слаб и безволен, либо воля есть, а сил нет. Всё равно слаб.

Эк, как у тебя всё просто. Выносить вердикты и навешивать ярлыки. И то не так, и это. Сам бы попробовал править.

А что, хочешь сказать, у нас не получилось?

Ну мы же договорились — обо всём по порядку.

Вот и я о том, что, как мы потом с тобой убедились, слабоват оказался король Ореливор Даимбер Таймир из рода Майрон, по нашему леворскому счёту Ореливор Третий.

И что ты в него так вцепился, нормальный он дядька, честный и справедливый.

Николай Второй тоже был человек хороший, а чем его правление закончилось?

Тебя послушать, так, что одному, что другому надо было половину чиновников и генералов казнить, а вторую сослать куда подальше, чтобы от них вреда было поменьше.

И не только им.

Но вернёмся к рассказам о леворском короле. В них он был персонажем сугубо положительным, значит, у простых людей отношение к нему было таким же. Я попросила рассказать ещё историю про монарха, Порг без запинки выдал сразу две. Решила узнать, про какого короля речь, про нашего или одного из предыдущих. Сразу получила три разных рассказа про его отца, деда и прадеда, с их краткими характеристиками. Самый старший был хорошим военачальником, его сын — хитрым политиком, а вот отец нашего короля подкачал, изрядно подзапустив государственные дела. Так что разгребать всё дерьмо, что накопилось, приходилось нынешнему монарху. И не сказать, что он шибко преуспел в этом деле.

Ну развалить всегда проще, чем потом что-то создать.

В общем, плотник мне выдал все истории без запинки, ничего не переиначив. Потому что когда он хотел что-то скрыть или замолчать, то впадал во временный ступор. Языком он трепал особо не думая, а когда задумывался о том, что надо сказать, начинал запинаться. Как пару раз до этого, когда рассказывал о придворных дамах.

Не было б тебя и других детей, которые тоже слушали этого старого Мазая, развесив уши, повествование было бы гораздо откровенней. Даже Нелла не упустила б случая перемолоть косточки женщинам лёгкого поведения. То, что они относились к высшему свету, было для поварихи ещё более завлекательным, как острая приправа к пресному мясному блюду.

Ещё пару раз плотник запнулся, метнув на меня быстрый взгляд, когда речь зашла о лаэре Вечнозелёного леса, а потом — о неком бастарде. Внешне я особого интереса не проявила, но зарубку на память сделала. Как оказалось — не зря: отец был бастардом, а дед — лаэром этих лесных чертогов.

Ты забыла момент, когда Порг принялся чихвостить туэра Моорона-Хирна, а потом настал черёд нирта Моорона-Аннского. Прошёлся по их жадности, тупости и чванству, только потом до него дошло, что он хает представителей благородного сословия в присутствии хоть маленькой, но нэдины, которая, по идее, это безобразие должна пресечь.

Вот и пришлось тебе изобразить сначала слепо-глухо-немую, а потом (когда Порг, поняв, что натворил, застыл с открытым ртом, и в помещении настала гробовая тишина) вообще сбежать из кухни, прихватив в порядке компенсации пару сладких пирожков.

Да, но не об этом я хотела сказать…

Да поняли мы всё. Тебя обрадовало, что в местном народном творчестве король персонаж положительный.

Ну да.

Так лучше б рассказала о встрече с ним, и каким он оказался на самом деле.

А как же нить повествования?

Вот и рассказывай.

Только я направилась к двери, как в кухню ввалились уставшие, но довольные стражники. Похоже, перед этим они умывались у колодца, поэтому были мокрые и весёлые. Сразу посыпались солёные солдатские шутки, одна из женщин взвизгнула ущипленная за задницу.

Пора было бежать из этого вертепа.

Сона осталась помогать на кухне, а я отправилась на вершину башни. Раз воины спустились вниз, значит метательное устройство установлено. Самое время на него посмотреть.

Я поднялась по лестнице. О-о, в сборе эта каракатица смотрелась весьма внушительно. А с виду ничего сложного — арбалет на раме, только очень большой. Тут же лежали и два десятка дротиков к нему. Или болтов?

А я, думаешь, помню? Я этими древними механизмами никогда не интересовался. Так, читал кое-что.

Ну и ладно. Я подошла к Хабду, который вместе с Фергюсом любовался на свою новую игрушку.

— А поламу кыля не шафылы? — спросила я.

— Что? — почти синхронно спросили меня оба.

— Я говорю: почему клинья не вставили? — поправилась я, дожевав и проглотив кусок пирога, пнув при этом носком сапога одну из деревяшек, о которых шла речь.

— Ещё надо знать, куда их вставлять, — глубокомысленно заметил священник.

— А Порг разве не в курсе? Он же всё собирал по рисунку.

— Надо ехо шуда, пушть шмотрит, — пробурчал сержант.

— Он сейчас на кухне сказки рассказывает, — тут же заложила я чересчур говорливого плотника. А нефига при мне катить бочки на благородных.

И давно у тебя этот приступ снобизма?

Нет, ну мне, как нэдине, такие крамольные речи полагается пресекать. Наверняка, при отце ничего подобного никто бы не додумался брякнуть. Не дай Создатель он узнает, как я сбежала с кухни вместо того, чтоб осадить зарвавшегося простолюдина. Будет мне тогда на орехи.

— Надо Повга пошфать, — Хабд шагнул к зубцам.

— Так сами бы ему и сказали. Вы же всё равно вниз пойдёте.

— Шашем?

— Вы ж с утра ничего не ели.

— И флятли шмогу.

— А-а-а.

Ну хрена тут говорить. С такой челюстью пора переходить на манную кашу и кефир.

— Я вот о чём хотел спросить вас, нэдина, — вкрадчиво заметил Фергюс, всё это время с подозрением поглядывавший в мою сторону, — когда вы стали разбираться в караларах?

— Тоже мне, самолёт какой, — чуть не брякнула я.

— Ведь это же простой арбалет, только большой? — невинно хлопаем глазками.

Надеюсь моё «удивление» было достаточно правдоподобным, чтобы пустить пыль в глаза этим двум зубрам, успевшим повидать жизнь и не раз имевшим дело с лжецами всех мастей.

— А из арбалета когда научились стрелять? — продолжал допытываться священник.

— Да вот вчера и научилась, — и я поведала патеру вкратце, как мне вчера брат разрешил стрельнуть в давгов.

— И что? Попали? — усмехнулся отец Фергюс.

Тут уж Хабд не выдержал и в нескольких сочных выражениях описал, и как я попала, и главное — куда.

От хохота патера, казалось, затряслась вся башня, так он смеялся.

— Нет, ну теперь я уже ничему не удивляюсь, — через несколько минут заявил он, вытирая рукавом выступившие слёзы.

— Мошет фы, нэтына, жаодно шнаете, как потшешь кораплы? — теперь уже королевский гаар задал каверзный вопрос, указав на вражеские суда.

Ответить или нет? Начнём издалека.

— Я слышала, для этого используют горящие стрелы.

Ну и завертелось. Сержант подтвердил, что да, есть такое в леворской армии. Чтобы что-то поджечь на стрелы наматывают паклю, смоченную специальной горючей смесью. Вот только для того, чтобы спалить корабль даже десятка таких пучков будет маловато. Тут уже священник рассказал, что имперцы поджигают вражеские корабли, закидывая их специальными глиняными шарами, наполненными местным напалмом, который даже водой не зальёшь. Как оказалось, кувшин с этой дрянью в крепости имелся, его откуда-то привёз отец. Так почему бы её ни использовать, разлив по глиняным кувшинам? Эту идею я и озвучила. Но она тут же была безжалостно раскритикована. Мол, кувшины слишком тяжёлые, а зелье жидкое. Ах вы так, не на ту напали. Я упёрлась, отстаивая своё мнение. Закипел спор.

В результате взрослые вспомнили, что в своё время отец закупил ящик расписных глиняных стаканчиков. Назывались они альками, а отличались от обычных тем, что были узкими, высокими и с покатым донышком, чтобы нельзя было поставить на стол, не выпив до дна.

Правильный обычай.

То-то он тебе так приглянулся.

А что? Помню, читал где-то, что у польских панов в ходу тоже была такие же лафетники. Забыл только, как назывались. То ли калявки, то ли малявки. Что-то такое.

Но мы опять отвлеклись. В ходе дискуссии было решено наполнить альками местным коктейлем Молотова. А чтобы его точно хватило, развести пожиже маслом для светильников, хотя оно и было для такой затеи слишком дорогим удовольствием. Кстати, и затейливые стаканы были не из дешёвых. Судя потому, как посмурнели мои собеседники, когда о них зашла речь, закупали их к какому-то торжеству. Вот только они не пригодились. Может, оно было как-то связано с матерью или младшим братом, которые погибли? Тогда вряд ли отец будет против, если мы их используем, чтобы поджечь вражеские ладьи. И ненужная утварь, навевающая неприятные воспоминания пойдёт в дело, и за смерть близких можно будет поквитаться. Хотя бы частично. Пусть жизнь матери и брата куда дороже, чем две сожжённые лодки, но они войдут отдельной строкой в общий счёт. Потом посмотрим, какое выйдет сальдо.

По моему мнению, два уничтоженных шига на чашах весов, безусловно, перевешивали три десятка стаканов и кувшин масла. Хоть горючее имперское зелье и было дороже и того и другого вместе взятых, его так или иначе всё равно когда-нибудь пришлось сжечь. И Хабд, и Фергюс считали точно так же. Вот была бы жива Фида, вряд ли она с нами согласилась.

Между прочим, ты не сказала, как выглядели боеприпасы.

Да читатели, скорее всего, и сами поняли. Берётся стаканчик, в него опускается стрела с паклей или тряпкой, намотанной на остриё. Заливается горючая смесь и сверху всё это запечатывается глиной и воском. Да, и ещё фитиль.

Вот именно. Чтоб наверняка загорелось.

Фитиль тоже пропитывался горючим веществом, чтобы не потух раньше времени. А дальше всё просто. Боеприпас ударяет или в борт, или в палубу вражеского корабля. Остриё втыкается в дерево, стакан разбивается. Горючая смесь расплескивается и загорается от фитиля, который поджигается перед тем, как стрела будет отправлена в полёт.

А уж потом всё будет зависеть от меткости стрелков. Чем больше стрел попадёт в корпус ладьи, тем труднее их будет потушить.

Кстати о боеприпасах. На этом слове я чуть не погорела, стоило мне его произнести.

— А от кого вы, нэда, слышали это выражение? Ведь это дословный перевод имперского «эгменталис», — поинтересовался патер.

— Уж не приняли ли вы меня, отец Фергюс, за шпионку? — изумилась я, не зная, куда спрятать свой длинный язык. Вот выкручивайся теперь.

— Нет, — мотнули головой оба почти синхронно.

— Но эшли вы, нэтына, это шлофо шлышали, шкашите от кохо, — добавил Хабд.

И что ту сказать? Придётся выворачиваться, как уж на сковородке.

— Если вы о слове запас (припас и запас тут одно и то же), то я часто слышала его от Фиды, упокой Создатель её душу (тут голос мой дрогнул, причём не специально, а совершенно искренне) и Неллы. Они часто говорили о заготовке припасов на зиму.

— Но мы спросили о боевых припасах, — мягко, но настойчиво вернул меня к теме нашей беседы отец Фергюс, не дав мне уйти в сторону от ответа.

У-у-у, злодей.

— Вот я и говорю: есть продовольственные припасы, есть имущественные. А эти дротики с горючим зельем на острие — боевыми. А как их ещё назвать?

Сержант склонил голову, священник почесал затылок. А что они могли ответить?

— А что значит имущественный припас? — никак не желал уняться патер, — Много раз слышал это слово от имперцев, а ведь в нашей армии даже понятия такого не существует.

— Точно не знаю, но могу предположить, — отозвалась я, — Вот у нас каждый владелец феода снаряжает дружину по своему усмотрению. Правильно?

Мои собеседники молча кивнули.

— А вот в империи всё централизованно. Вы же сами мне вчера рассказывали, отец Фергюс, — священник кивнул, а сержант на него удивлённо посмотрел (мол, к чему грузить головку маленькой девочки такой фигнёй), — Ну что оружие там одинаковое и снаряжение (про последнее не помню — может говорил, а может — нет). Я так поняла, что у них и одежда и обувь — всё однотипное, даже цвета, наверное, одинаковые.

— Я не уверен, — вновь почесал затылок священник.

— Что одежда похожая?

— Нет, что я это всё говорил.

— А разве всё не так, как я сказала.

— Да нет, вы правы… но вот это то меня и удивляет. Я исходил с караванами пол-империи, и только в этом Создателем забытом форпосте (при этих словах сержант поморщился, как от зубной боли, но ничего не возразил) маленькая девочка… Правда иногда, нэдина, я об этом забываю…как бы между прочим, объяснила мне очень многое, что я, несомненно, видел, но не обратил должного внимания. Ну как тут не почувствовать себя круглым дураком! — всплеснул руками патер.

— Но какоэ отношание это фшо имеет к боепъыпашам? — не выдержал Хабд.

— Для имперской армии это один из трёх видов снабжения: продовольственного, вещевого и боевого, — пояснил Фергюс, — Но раз обувь и туники они шьют централизованно, как они решают проблему с размерами, — нахмурился он.

А как её решали у нас в армии? Выдавали всем третий рост и тем, кому нужен седьмой, и тем у кого первый. У одних рукава после стирки по локоть, у других — подвёрнуты два раза. С шинелями то же самое. Хоть сапоги можно было подобрать по размеру, иначе вообще кранты. Только вряд ли в имперской армии было такое позорище.

— А разве у них солдат не сортируют по росту. Я имею в виду высоких — в гвардию, средних — в пехоту, мелких — в инженерные войска.

— Никогда бы об этом не подумал, — почесался патер теперь уже под левой челюстью.

Блохи его что ли заели, или это — нервное.

— Я фто-то такое шлышал, — буркнул гаар, — но не шнал тля шего.

— То есть, так солдат проще снабжать, — подытожил священник.

— Не только солдат, — как бы между прочим, заметила я.

— Что?

— Ну у них ведь есть нарги?

— Конечно есть.

— А их разве не сортируют. Тех, что покрупнее — в тяжёлую кавалерию, что поменьше — в лёгкую.

— Не-е, — замотал головой Фергюс, — в лёгкой у них кочевники на своих тачпанах.

Как выяснилось это что-то вроде крупных сайгаков с горбом на носу и небольшими рогами. Естественно, гораздо мощнее их земного подобия, настолько, что на них можно было скакать, как на лошадях. Вот только ни на тачпана, ни на его всадника тяжёлого вооружения было не навесить. Впрочем, кочевников-табиров это не особо смущало.

— М-мда, как же такое можно было не заметить?

Я уж хотела сказать, что для этого нужен намётанный глаз разведчика. Только откуда об этом могла знать Ола?

— А вы заметили, что мы женщины, даже самые маленькие, на многие вещи смотрим по-другому, чем вы, мужчины? — выдала я вслух. Вот пусть постоят и почешут репу.

В общем, всё было прекрасно. Способ подпалить вражеские корабли мы нашли. Осталось только успешно реализовать нашу задумку. Вернувшихся с обеда Эрфура и ещё одного воина отправили вниз с охапками дротиков, готовить горючий боезапас. Так его и стали называть. Вслед за ними спустился и отец Фергюс. А мы с Хабдом ещё постояли, наблюдая за вражеским лагерем. Вроде бы после ночного нападения давги присмирели или, наоборот, копили силы для новой атаки. Обычная возня, никакой лихорадочной суеты не наблюдалось. Правда, и накануне тоже ничто не предвещало внезапного вторжения. А ведь эти гады, подкравшись тихим сапом, чуть не захватили форпост.

Ладно, смотреть было не на что, и я уже собралась спуститься вниз, как…

— Давги! Давги идут! — пронёсся над крепостью крик стражника.

Я кинулась к бойнице. И что? Э-э-э, я не поняла. Кто идёт? Куда идёт? Я оглянулась в поисках сержанта. Он оказался с противоположной стороны. Я подбежала и встала у соседнего просвета между зубцами.

Мать моя, женщина! Ну что за хрень!

Вверх по реке шли давги! Опять! Ещё три корабля. Проклятье!

И ещё, от этих шигов так и веяло смертью. Нет, не так — СМЕРТЬЮ!!!

Судите сами. Если предыдущие ладьи давгов были покрыты резьбой, их паруса раскрашены весёленькими разноцветными символами, а носы и корму венчали золочёные идолы изображавшие тварей морских глубин, то шиги новых гостей выглядели так, будто, появились из самой бездны. Чёрные корабли, чёрные паруса, воины тоже были во всём чёрном: одежда, доспехи, щиты. Нет, кое-где виднелось белые и серебряные узоры и детали, но они только оттеняли и подчёркивали черноту. К тому же при ближайшем рассмотрении это оказались надписи и изображения черепов, которые тоже не настраивали на весёлый лад. Да по сравнению с этими поклонниками готики, все предыдущие давги казались весёлыми скоморохами, приехавшими в своих разноцветных шарабанах на ярмарку, народ веселить.

У меня аж мурашки побежали по телу.

Но это был даже не страх, а пол- или четверть страха, которым на меня повеяло, когда я разглядела, что торчит у этих варягов на носах и корме шигов. У-у-у. И в чьём извращённом воображении могли родиться эти монстры. Не иначе, как кто-то изобразил самые уродливые порождения хаоса. До чего ж в Голливуде поднаторели создавать всяческих тварей, но до такого переплетения клыков, рогов, пластин и шипов даже им было далеко.

Или, точнее, не выпить столько виски, в промежутках занюхивая коксом, причём, и то, и другое — лошадиными дозами.

В общем, если уж мне с такого расстояния видеть этих уродов было страшно, то находиться с ними на одном корабле я не согласилась ни за какие деньги.

А вот не надо было зарекаться. Ведь была?

Да, но недолго, но ведь мы сейчас не об этом.

В общем, не дай Создатель, присниться такой монстр ночью. Тем более встретить наяву. Тьфу-тьфу-тьфу через левое плечо, хоть тут так и не принято.

Что была ещё обиднее, будто сама природа в тот миг перешла на сторону врага. Солнце закрыли неизвестно откуда набежавшие тучи (ведь буквально полчаса назад на небе было ни облачка), а с моря подул пронизывающий северный ветер. Казалось, что нас коснулось морозное дыхание владыки Хаоса. Если кто-то в потустороннем мире решил таким образом нагнать на нас жути, то не знаю, как на Хабд, а на меня всё увиденное очень даже подействовало. К тому времени, как тучи ушли, и вновь засияло солнышко, меня колотило всю: от ногтей на мизинцах ног до корней волос. И я-я н-нич-ч-чег-го н-не м-м-мог-гл-ла с-с-с эт-ти-м п-под-дел-лать. Ни-че-го.

И ещё, эти гады шли совершенно молча. Ни поносной брани, ни обидных выкриков или жестов. Только смотрели в нашу сторону, и это пугало ещё больше. Даже гребки вёсел и мерное заунывное пение не нарушали тишины. Шиги скользили по воде, как призраки. Только ветер наполнял их чёрные паруса с намалёванными на них черепами и костями. Наверно от того и веяло от них потусторонней бездной.

Ты забыла сказать, что и морды у этих поклонников чёрного тоже были раскрашены тем же цветом. Не полностью, конечно, а в виде каких-то замысловатых узоров. Ну и страхолюдины же из них получились.

— Сержант Хабд, — спросила я через несколько минут, немного отойдя от шока, — кто это?

— А это, девочка, воины тьмы, — казалось, речь воина стала более внятной, или я к ней уже привыкла.

— Прямо из царства Хаоса?

— Да что вы, нэда, это глупые сказки, — попытался усмехнуться гаар, только вышло это у него очень и очень плохо. Судя по всему, там была изрядная доля правды, иначе б не была улыбка сержанта такой натянутой.

— Расскажите мне о них, — надеюсь, мои зубы не сильно стучали, когда я это говорила.

— Это будет слишком страшная история для такой маленькой девочки.

— Ну, вы же не на ночь мне её будете рассказывать. И потом, если бы не это, — я показала рукой в сторону чёрных шигов, — я бы и не спрашивала.

— Хорошо, нэдина…

И сержант поведал мне легенду про затерянный в море большой остров, где находится храм владыки Хаоса. А недалеко — омываемой волнами окно в Бездну, откуда время от времени появляются порождения мрака.

— А часто оно открывается?

— Раз в сто лет.

Ну, тогда ничего страшного. Э-э-э…

— А когда это произошло последний раз?

— Дай Создатель памяти… девяносто четыре, да нет, уже девяносто пять лет назад.

О-ба-на! Вы Апокалипсис заказывали. Я вот — точно нет.

— А какие они, эти порождения Мрака?

— Те из воинов, кто с ними встречался, не выжили, а что взять с рыбаков и крестьян. Огромные, страшные, вот и всё, что они могли рассказать.

— А купцы их не видели, они же всё примечают.

— Вы то про это откуда знаете, нэдина?

— Отец говорил, — без запинки соврала я (скоро научусь это делать непроизвольно), — торговец, едва товар привёз, уже должен знать и цены, и последние новости. В общем — очень многое.

— Вы не поверите, нэда, насколько вы правы.

Почему не поверю, очень даже поверю. Купец во все времена — первый шпион в чужом тылу.

— Так вот, говорят, — сержант перешёл на полушёпот, будто боялся, что его услышат, — были среди видевших тех тварей и купцы, и благородные. Только тронулись они все умом.

У-п-с-с-с! А вот это плохо, оч-чень даже плохо.

— А эти, — Хабд кивнул в сторону поднимавшихся вверх по реке шигов, — да не так они страшны, как кажутся…

И, всё более и более увлекаясь, воин принялся рассказывать про адептов Хаоса.

— Воины они не из последних, отчаянные, никогда не знающие страха. Вот только одержимые и неуправляемые. Говорят, оттого, что пьют перед боем саму тьму…

Знаем мы эту тьму. Накачаются наркотой до бровей — потом море по колено. Оттого и мажут лица всякой дрянью, чтобы видно не было, те ли перед тобой воины или уже следующие. А предыдущих, сдохших от передозы, уже вороньё доклёвывает.

Я поинтересовалась — а как они хоронят своих мертвецов. Оказалось, что сжигают, как и все на Аврэде. Тут «чёрные» оригинальностью не отличались.

Как оказалось, тела воинов тьмы тоже были разрисованы чёрным. Вооружение их было однотипным и гораздо лучше, чем у остальных давгов.

Надо ли говорить, какого оно было цвета? Даже мечи и кинжалы — воронёные.

— А часто они ходят в набеги?

Как оказалось — это была большая редкость. Все давги отдавали храму часть добычи. Наверняка что-то перепадало и остальным жителям острова. Так что эти варяги припёрлись, скорее всего, не ради банального грабежа, а с какой то другой, только им ведомой целью. Что отнюдь не радовало.

Хотя с другой стороны, если призадуматься. Что может привлечь их в нашем форпосте? Тогда выходит, что их цель — в Омморе. Такой расклад мне больше нравиться.

Наверно от этих мыслей я невольно улыбнулась.

— Что вас так развеселило, нэдина? — удивлённо воззрился на меня Хабд, пристально вглядываясь в лицо. Уж не подумал ли он грешным делом, что я со страху повредилась умом.

Хотя, что тут удивительного: по реке плывёт воплощённый ужас, а я, знай себе улыбаюсь.

— Просто подумала, что то, что им нужно, вряд ли находится в нашей крепости, — озвучила я свои мысли.

Сержант нахмурился.

— Может, нэда, вы и правы. В любом случае мы это скоро узнаем.

Вот так мы и стояли на вершине башни, глядя на вражеские шиги и с нетерпением ожидая, куда Создатель… Нет…Дьявол… Нет…Хаос… Да не важно!..подтолкнёт их владельцев.

Лишь бы пинок был посильнее! Чтоб мимо крепости летели со свистом!

К сожалению, ни одна из высших потусторонних сущностей не вняла нашим молитвам. Чёртовы ладьи пристали сразу за лагерем наших «соседей», к которым мы уже успели привыкнуть. Вот если бы они на нас не напали, а, закончив свой «турпоход», отвалили восвояси, им бы вообще цены не было. Однако, серьёзно рассчитывать на это не приходилось.

Что могло порадовать, так это то, «старожилы» встретили появление своих соплеменников без всякого энтузиазма. Никаких тебе приветственных криков, весёлой перебранки, братских объятий и рукопожатий. Нет, вылезли посмотреть на гостей почти все. Так и стояли молчаливой гурьбой, пока командиры не разогнали своих подчинённых заниматься делом.

Мы с Хабдом посмотрели друг на друга. Тот отрицательно покачал головой.

— Мы плохо знаем, как у них отношения между кланами.

Между этими «чёрными» и «белыми» точно кошка пробежала. Впрочем, что за дело убегающему оленю, до отношений в стае волков, которая мчится по его следу.

Сравнение было не самым приятным, и я невольно поёжилась.

— Сержант, вы не отказались от своего плана сжечь шиги, их стало больше?

— Я заметил, нэдина, — усмехнулся гаар, — Боюсь, что нашего боезапаса на них всех не хватит.

— А после?

— Что после?

— Когда обстреляете. Ведь вся эта толпа, — я кивнула в сторону давгов, — кинется на нас.

— Вы так боитесь умереть? — сержант презрительно скривил рот.

Я посмотрела в его холодные серые глаза. Что мне ему было сказать? Что да, боюсь. А кто не боится? Только психи. Смелые люди тоже боятся, но им хватает воли преодолеть свой страх. Трусам это не под силу. Знает ли это Хабд? Конечно знает. Это сейчас он круче крутого. Интересно было б на него посмотреть в его первом бою. Но я спросила о другом.

— Вы никогда не отступали?

— О чём вы?

— Я говорю, вам никогда не приходилось отступать? Когда врагов слишком много. Вы отходите шаг за шагом, отчаянно сопротивляясь, а вам в след несутся стоны оставленных вами раненых, которых добивают враги.

— Довольно, — прорычал гаар.

— Я просто спросила, сержант, — как можно невиннее уставилась я на него своими голубыми глазами, — Вы отступали?

— Да, — выдавил Хабд, скрежетнув зубами, — К чему это?

— Я не сомневаюсь, что вы готовы отдать жизнь за Левор. Вы и ваши подчинённые. Но как быть с ранеными, женщинами и детьми?

— А себя вы, нэдина, к кому причисляете?

— Если это необходимо, то я останусь с вами, — я шагнула к сержанту, вцепившись в рукоять кинжала, как кавказец. Оружие придаёт уверенности. Мне тоже, — до самой последней минуты, — слова дались мне с трудом.

— Вы похожи на свою мать… Хорошо, нэда, я подумаю.

— Тогда я пойду собирать вещи. Вы бы тоже распорядились.

— О чём?

— Собрать припасы в дорогу. Спрятать лишнее оружие и имущество. Чтобы ничто не досталось врагу.

Гаар кивнул. Я повернулась, чтобы уйти.

— Я хотел спросить, — послышалось вслед.

— Да? — обернулась я.

— Кто убил давга из арбалета. На вершине башни.

— Убил… Наверно Хорх. Я только ранила, кажется в плечо, — поспешно добавила я, видя удивлённый взгляд сержанта. К чему мне врать. Хабд кивнул.

— А что случилось в вашей комнате?

А вот тут мы слегка подкорректируем ход событий.

В моём изложении всё выглядело так: ворвались давги, я спряталась под кроватью. Влетела Фида, завязалась драка. Один разбойник упал на пол и завыл, второй боролся с наставницей. Я выскочила, схватила факел, начала тушить пол. На лестнице показался ещё один давг. Бросила в него факел и побежала наверх. Поскользнулась в луже крови, упала, выстрелила из арбалета, попала. В меня кинули меч и тоже попали. Потеряла сознание.

Поскользнулся, упал, очнулся — гипс.

И нечего хохмить. Не рассказывать же, как в одиночку отбила ночной штурм.

Ну это ты, мать, загнула.

Это я…

Чего? А в комнате?

А на башне.

На верху я тоже одного.

Его Хорх добил.

А твоего?

Ладно, не будем спорить. Три на три. С почином в этом мире.

Можно подумать, дома ты киллером работал.

Там не было войны.

Вернее ты на ней не был.

Добровольцем никуда не рвался, но и от службы не «косил». Свой семьсот пятьдесят один день от звонка до звонка оттарабанил.

Ладно, не заводись. Здесь своя война, на которую мы попали, как с корабля на бал.

Эт-т точно.

Я вернулась в свою комнату. Мёртвые тела уже убрали, но разгром остался. Лишь вещи покидали к стене в одну кучу, да кровь на полу замыли на скорую руку. Разводы всё равно остались. Соны нет, никого нет.

Запрыгнула на кровать. Тут на меня накатила такая усталость, что я, как сидела, так и завалилась на бок, уткнувшись носом в подушку. Воздух вокруг будто сгустился, навалившись на меня всей своей массой. Мысли замедлили свой бег и остановились. Стена равнодушия отгородила меня от внешнего мира непроницаемым барьером, а белесая, как туман, волна апатии затопила сознание.

Не знаю, сколько я так провалялась на грани между сном и явью, если бы не Сона.

— О, нэда, вы уже здесь, — прорезал тишину её звонкий голосок.

С превеликим трудом мне удалось принять сидячее положение.

А рыжая тем временем бухнула принесённое ведро с водой на пол, заткнула подол за пояс и, намочив тряпку, принялась за мытьё пола. Получалось у неё довольно шустро. Между делом девчонка делилась последними новостями, от которых моя бедная головушка, и так, как чугунная, мгновенно распухла. Однако прерывать этот словесный поток я не стала. Пусть себе лялякает, может, что из её болтовни и пригодится.

Потом Сона спросила о ночном побоище в моей комнате. Я, как по писанному, поведала версию, уже рассказанную сержанту. Уж если тот не нашёл в ней изъяна, то рыжая и подавно не отыщет. Но не тут-то было, вопросы посыпались на меня, как из рога изобилия. Я вяло отбрёхивалась. Может оно и к лучшему, что Сона устроила мне такой перекрёстный допрос. Как бы я плохо себя в тот миг не чувствовала, вроде нигде не прокололась.

— Ух ты, и вы застрелили давга?! — мгновенно распрямившись в полный рост, вытаращила глаза девчонка, разом позабыв о поле, о тряпке и обо всём на свете, когда речь зашла о схватке на верхушке башни.

Я кивнула, и рассказала, как было дело, благо скрывать тут было нечего. Сона охала, ахала и качала головой, продолжая засыпать меня вопросами.

— Вы, нэда, смелая, не то, что я, двух бандитов убили.

— А второго когда? — не поняла я.

— Да утром, во дворе.

Это про того, которого я заколола?

— Не надо было его трогать, сам быстрее бы помер, — угрюмо буркнула я.

Как не странно, но этот разговор помог. Апатия понемногу рассеялась, я начала оживать. Мысли, как застоявшиеся лошади, понеслись вскачь.

Так, хватит хандрить, пора браться за дело. Следующие несколько часов слились для меня в один миг. Мы с Соной оббегали половину крепости. Раздобыли походные мешки, зашли на кухню, перекусив на скорую руку, захватили еды в дорогу, наведались в лазарет к моему брату. Ему стало намного лучше, но ходил он еле-еле, цепляясь за всё, что можно, чтобы не упасть. По-хорошему, ему ещё бы денька два, чтобы более-менее прийти в себя. Только вот были ли они у нас?

Да, ну ещё много всего по мелочи. Имущество Фиды, которое вместе с комнатой перешло в собственность нашей новой домоправительницы Неллы, которая заодно была и ближайшей родственницей моей погибшей наставницы. Выходит, оборона нашего форпоста это большой семейный подряд. Не удивлюсь, если среди его обитателей окажется ещё немало родственников моего отца.

Кстати об отце, с его вещами тоже надо было что-то делать, но дверь комнаты была закрыта. Пришлось искать Хабда. После недолгих препирательств комнату открыли. Там было четыре книги и какие-то записи. У сержанта с грамотностью было плохо, а я просто не знала, какие документы важны, а какие — не очень. Пришлось звать отца Фергюса. Пока Сона за ним бегала, я пролистала книжки. С тремя всё было понятно: устав гарнизонной службы, правила обороны крепостей и лежащий на столе журнал боевых действий, который вёл отец, делая записи время от времени.

Последняя гласила: «Нападение давгов на Северный форпост. Выезжаю на место.» Насколько помнила Ола, эта маленькая крепость, такая же, как наша, находилась на мысу Вэлл. Интересно, как он там?

— Отец Фергюс, — поспешила окликнуть я священника, пока тот окончательно не зарылся с головой в бумаги, — а что это за книга?

Я повертела в руках необычный экземпляр книжной продукции. Уж очень добротно, можно сказать с душой, он был сделан. Обтянутая кожей обложка. Что-то вроде золотистой замши. Такого же цвета тиснение непонятного рисунка — то ли эмблема, то ли герб. Неужели золото! Внутри плотная бумага очень высокого качества.

И в моём бывшем мире сгодилась бы, что уж говорить про местные мерки.

Бумага успела пожелтеть от времени. Раньше, наверное, была белоснежной. Непонятные руны чёткие и ровные лежали стройными рядами. Неужели печать? Да вроде нет, не похоже. Я посмотрела на книжку сбоку, повертела так и сяк. Не-е-е, сразу не определить.

Я ж не букинист какой.

Слава богу, под руку попался отец Фергюс. Вот кто наверняка знает ответ.

Священник забрал у меня книгу, полистал, хмыкнул.

— Ну что могу сказать? Это — эллиенские баллады, на их родном языке. Очень редкая и баснословно дорогая вещь.

Странно, а как они могли оказаться у папы? Или это мамино?

А эллиены? В памяти Олы хранилось немного. Несколько красивых сказок о лесном народе. Мудрых, красивых, гордых, хранящих секрет вечной молодости. Этаких местных эльфов, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Где они живут? А-а-а, в Вечнозелёном лесу. Далековато отсюда… Постойте-ка! А моя мама, она же Светлорождённая лаэрина этого самого леса. Э-э-э…

— Отец Фергюс, отец Фергюс, можно ещё вопрос?

— Да-а, — священник, пару раз моргнув, уставился на меня.

— А эллиены? Они как, живут во владениях моего деда?

— Эх, нэдина, это очень долгая история. Боюсь, что это сейчас не ко времени, — он указал на груду неразобранных бумаг и маленькую кучку, которую уже успел просмотреть, — Вы разве не слышали о Эллиенийском королевстве?

Разумеется, но я думала, что это только сказка. О чём я неприменула сообщить отцу Фергюсу. Тот в ответ лишь усмехнулся.

— Так сказки — они и есть обросшие вымыслом легенды, а те — сплошь покрытые, как мхом, толстым слоем небылиц руины правдивых историй. Время точит камень, что уж тут говорить о людской памяти.

Патер немного помолчал, я тоже сидела задумавшись.

— А на ваш вопрос отвечу так… — последовала многозначительная пауза, — Вы не похожи на эльфийку.

Что! Как! Он что — мысли читает?!

Во-первых, он сказал — «эллиену», а…

Да знаю я!

…а во-вторых, нефига своё левое ухо пальцами теребить. Оно у тебя нормальное, округлое, не треугольное и не квадратное. Так что, успокойся.

Ну спасибо! Обнадёжили! Оба!

Что-то с этими эльфами мы совсем расслабились.

А-а, ну да, продолжим рассказ.

Отвлекшись от дум, я помогла святому отцу: читала заглавия, безбожно путаясь в военных терминах. А он уж сам выносил вердикт: либо прятать, как особо ценное, либо в мешок и в угол (пусть потом отец сам разбирается), либо порвать и в печку (таких были считанные единицы). Потом книжки и важные бумаги зашили в бурдюк и спрятали в потайном отделении продуктового склада, вместе со специями, приправами и солью. Насколько помню, последняя хорошо впитывает влагу. Это нам на руку.

Закончив с бумагами, я поднялась наверх. Я не говорила? Комната отца была этажом ниже — на четвёртом. Хотя по-местному — на третьем. Первый, как у нас в Европе (в смысле на Земле), считался нулевым. На нём, как уже было сказано, располагались кухня и прачечная. Казарма, приспособленная теперь под лазарет, была с внешней стороны. Обо всём здании рассказывать не буду — слишком долго и неинтересно. Скажу лишь, что на моём этаже находилась ещё и комната Фиды. Её бывшая комната. Оттуда то мне и послышался подозрительный приглушённый стон.

Это ещё что? Я тихонько подкралась к двери и заглянула в расщеп косяка, оставшийся от выбитого запора. О-о-о, понятно. Новая хозяйка апартаментов Нелла совместно с сержантом Хабдом решила опробовать доставшуюся в наследство кровать. Не удивительно, что гаар сбежал от бумаг, как чёрт от ладана. Теперешнее его занятие, было куда как интереснее.

Дело молодое.

Так этим двоим не пятнадцать лет и, даже, не двадцать.

Это дело всегда молодое, старикам уже ни к чему. Верный признак прихода старости… Но тебе ещё рано об этом знать. Ха-ха-ха.

Офо-фо-фо. Тоже мне — специалист.

Тихо обругав предательски скрипнувшую половицу, я поспешно ретировалась. Надеюсь, наши влюблённые были слишком заняты, чтобы это услышать.

Я вернулась к себе. Надо и собственное барахло разобрать. Кое-какие продукты в заплечном мешке уже были, небольшая фляжка с каким-то компотом или соком. Ложка, миска, стакан (кружек здесь я что-то не приметила), на мой взгляд, все оловянные. Что ещё? Кубышка с солью, вместо спичек — огниво. Забыла, полотенце. К нему я добавила ещё одно, вроде расписного рушника. Только в этот раз узор был зелёный.

Нижняя рубашка — в рюкзак её. Шкатулка… Заманчиво было взять с собой. Не-е-е, эту тяжесть мне не утащить. Внутри всякая мелочь: пуговицы, застёжки, серебряная брошь в виде листа, блестящий гребень из кости какого-то животного. Ещё две заколки, я их сунула в волосы, от чего мой хвост оказалась утыканным ими, как ёжик. Остальную бижутерию сгребла в узелок и тоже отправила в мешок. Новое платье для бала? Нельзя его бросать. При мысли об этом сердце Олы просто кровью обливалось. Я не стала её расстраивать. Аккуратно уложенная, парадная обнова заняла своё законное место поближе к спине.

Так, я своё собрала, а как же Лон. Пришлось сбегать в лазарет и обратно. Комната брата была рядом с папиной. Как ни странно, они обе не пострадали во время налёта. Даже двери не были сорваны. Я собрала Лону мешок, сам он в том состоянии, в каком находился, этого бы точно сделать не мог. Для детского кинжала — подарка отца и маленькой бронзовой фигурки дракона, стоявшей на столе, наряду с другими вещами, там тоже нашлось место.

Я еле-еле доволокла сидор до лазарета. А ведь вроде ничего тяжёлого туда не клала. Будем надеяться, Лону тащить его на себе не придётся. Ведь раненых сержант распорядился посадить на наргов. Своим ходом им было точно не уйти. Судя по всему, Хабд со мной согласился: если начнётся штурм, то всем погибать незачем.

Тем временем обитатели крепости готовились к поспешному бегству. Солдаты прятали лишнее оружие, доспехи, кузнечные заготовки и железный инструмент. То, что поценнее мазали маслом и обёртывали рогожей, чтоб не проржавело.

Женщины тоже не сидели без дела: готовили еду, нарезали копчёное мясо в дорогу, делили его на порции. Пекли хлеб, раздавали соль. Стражники помогали грузить припасы на наргов.

— И куда нам запаса столько, того гляди, у животин ноги подломятся, — посетовал один из них.

— Жратва лишней не бывает, — глубокомысленно изрёк его напарник, волоча такой же здоровый мешок.

А что за перебранка доносится из молельни? Отец Фергюс кого-то строго отчитывал. Мне стало любопытно, я подкралась и прислушалась. Кажется, оппонентами священника были Хабд и Нэлла. Я заглянула внутрь. Точно! Сержант и наша новая домоправительница наседали на патера. Они хотели пожениться.

Вообще-то — обвенчаться.

Тут это одно и то же.

М-да, верно.

Священник, стоявший лицом к двери, первым заметил моё присутствие и поспешил перевести стрелки.

— Вот, нэдина может подтвердить, что ваше обручение сейчас совсем не ко времени. Да и не делается такой важный обряд на скорую руку, — завёл падре старую шарманку неизвестно по какому кругу.

Все трое с надеждой уставились на меня. Что, патер, хотите взвалить всё бремя ответственности на меня бедную, несчастную? Ну держитесь, будет вам на орехи!

Я наморщила лоб и свела брови к переносице, изображая напряжённую умственную деятельность.

— А что, отец Фергюс, разве нельзя провести бракосочетание по малому обряду, чтобы потом можно было довенчаться и отпраздновать, как полагается?

О-о-о, какую фразу я загнула. У патера аж брови взлетели на лоб.

— Устами ребёнка глаголет истина, — тут же поддержал меня королевский гаар, широко расплывшись в улыбке, насколько позволяла разбитая физиономия.

— Да, да, — как китайский болванчик быстро закивала головой его невеста.

Патер угрюмо воззрился на меня, но куда ж ему было деваться с подводной лодки — сам виноват. Вон у молодых и кольца были готовы, как будто только этого момента и ждали.

Фергюс тоже оказался не лыком шит. Захотели обряд — получите гранату, фашисты недобитые. Особенно досталось мне. Я сразу оказалась: главным свидетелем со стороны и женихи и невесты…

Весьма, кстати, символично. Ха-ха-ха.

Хватит издеваться… кроме того — местным владетелем, давшим согласие на брак…

С правом первой ночи. Хы-хы-хы.

Не мешай мне, иначе будешь сам рассказывать.

Ладно, ладно.

…Потом ещё исполняющей обязанности родителей. И жениха и невесты. Пришлось обоих вести к алтарю. Сначала одного, потом другую… Нет, если ты, гад, ещё раз заржёшь, как лошадь полковая, я не знаю, что с тобой сделаю… Затем обряд, наконец, был проведён и я от имени всех, всех, всех, уже перечисленных засвидетельствовала его перед Создателем и его Женой, напоследок проорав, что есть мочи (иначе не сбудется), когда обредшие друг друга супруги целовались: «Счастья! Счастья! Счастья!» (как здесь принято).

К тому времени, как новоиспечённые муж и жена, будто дети малые вприпрыжку выскочили из талареллы, я умаялась, будто всё это время мешки грузила. Ноги совсем не держали, поэтому я вскарабкалась на табурет.

— Что, нэдина, устали? — усмехнулся патер.

Он что, издевается?

— Нате, хлебните морсу, после такого дела самое оно, — священник протянул мне стакан.

— Вы что, кроме вина ещё что-то употребляете? — чуть не брякнула я.

— Ну не одно же вино мне пить, — будто прочитав мои мысли, добавил патер.

Я насупилась, а он в ответ лишь рассмеялся.

Откуда мне было знать, есть ли на земле Аврэда артефакты или амулеты, с помощью которых можно узнать, что твориться в чужой голове. Задать Фергюсу прямо этот вопрос я так и не решилась.

— Сержант! — заорал кто-то с вершины башни, по-моему, Хорх, — Давги пошли на штурм.

Всю усталость как ветром сдуло. Я пулей вылетела из молельни. Оглянулась только перед входом в донжон. Патер споро двигался следом, прихватив миску и кувшин. Готова поспорить, что с вином. Что ж, у каждого своё личное оружие.

Вот только в этот раз ты ошиблась.

Каюсь, каюсь, каюсь.

Я и не заметила, как миновала лестницу. На верхушке было не протолкнуться. Такое было впечатление, что тут собрался весь гарнизон крепости: Хабд, Хорх, Эрфур и белобрысый крепыш, кажется — Ансел. Вроде и народу немного, но большую часть пространства теперь занимал каралар. О-о-о, и Порг тут. Я из-за рамы его и не заметила, пока не поднялся. Не обращая внимания на то, что твориться вокруг, плотник молча осматривал своё детище. Сейчас он был собран и сосредоточен, ничем не напоминая того трепача-балагура, которого я совсем недавно, развесив уши, слушала на кухне.

А что делали стражники? Вместе со своим предводителем они буквально облепили все проёмы между зубцами. Мне и приткнуться было некуда. Пришлось усесться на камень и высунуться наружу.

Ну и ну! Спине стало холодно, по телу пробежал озноб. К форту весёлой гурьбой двигалось не меньше сотни давгов. Хвост отряда ещё не успел миновать наполовину разломанный мост, а авангард уже поднимался по склону. Большинство отряда составляли «белые», а примерно одну треть — «чёрные» варяги.

— Ну что, приступим? — довольно потёр руки Хабд, будто вся банда, которая двигалась к крепости, спешила к нему на свадьбу.

Или он их специально пригласил? Да нет, чушь! Но что я ещё могла подумать, видя довольное лицо королевского гаара.

— Вы как раз вовремя святой отец. А вы что тут делаете, нэдина?! — нахмурился Хабд.

Ах ты сволочь! Ах ты, гад! У меня внутри всё закипело. Да я у тебя только что и мамой и папой на свадьбе была. Самого тебя к такой-то матери! Значит, меня никто и не собирался сюда приглашать?! От злости у меня чуть молнии из глаз не посыпались. Не зная, почувствовал ли это гаар, или у него было просто благодушное настроение, но он тут же легкомысленно махнул рукой.

— А-а, оставайтесь, нэда. Может, принесёте удачу. Она нам сейчас очень понадобится. Начинайте, отец Фергюс.

И тут я впервые стала свидетельницей необычного ритуала, о котором Ола отродясь не слышала. Наверное, он был принят только у воинов. Порг подал священнику готовый боеприпас — дротик с горючим набалдашником. Тот отщипнул немного мяса от принесённого с собой в миске «цыплёнка табака» и втёр его в глину, потом капнул вина. Стражники и Порг выстроились полукругом, подставив ладонь левой руки, как для милостыни. Отец Фергюс положил каждому по кусочку, плеснув сверху немного «крови». Воины мигом слизнули «жертву».

— А вы, нэда, что стоите? Вы ведь теперь тоже одна из нас. Приобщайтесь, — предложил Хабд.

Знать бы ещё к чему меня так настойчиво подталкивают.

— И что это? — с готовностью протянула я руку.

— Старинный воинский ритуал.

— Не лыша ва аком, — промычала я, слизывая с ладони и жуя свою долю.

— Что?

— Не слышала, говорю, о таком.

— Очень старый. В честь бога войны Элава. Нынче о нём не многие вспоминают. Давай, Порг, твой выстрел первый.

Ансел поднёс к фитилю небольшой факел, плотник нажал на спуск. Тью. Оставив в воздухе едва заметную струйку дыма, первый зажигательный снаряд унёсся в сторону вражеских кораблей.

— У-у… Ы-ы… Эх, — послышались негромкие разочарованные возгласы.

Недолёт, нет — перелёт. В общем, первый блин — комом.

Ты толком объясни.

Ну-у…

Гну!

Вот сам и объясняй!

Ладно, в двух словах. Как вы уже поняли, у крепости река делала поворот. А вот потом немного выправлялась в другую сторону, так, что приставшие к её берегу ладьи и белые, и чёрные оказались почти на одной линии.

Только чёрные — дальше.

Да, метров на пятьдесят, а может, на тридцать.

Вот первый снаряд и упал в этом промежутке — ни туда, ни сюда.

— Хреново! — выразил общее мнение сержант.

— По дальним или по ближним? — сейчас Порг был на редкость немногословен.

— А вы, что скажете, нэда? — ни с того, ни с сего спросил меня Хабд.

Все, как по команде, уставились на меня.

— Думаю, сначала надо взяться за «чёрных», — глубокомысленно изрекла я, — И снарядов на них потратить больше. «Светлых» давгов меньше, им тушить свои шиги будет труднее.

— Правильно, — кивнул гаар, — надеюсь, боевого запаса у нас на всех хватит. А раз так, ваша очередь, нэда!

От неожиданности я открыла рот. И выглядела, наверно, в тот миг очень-приочень глупо. Взрослые рассмеялись. Я на негнущихся ногах подошла к спусковому механизму.

— Смелее! — подбодрил меня Хабд.

— Как тогда, по заднице дварга! — вставил своё слово Хорх.

Фитиль уже горит, жму на спуск. Бзынь, и следующий дротик отправляется в полёт. Бабах! Удара отсюда не слышно, но мачта среднего чёрного шига вспыхивает огнём. Сначала едва заметно, потом пламя постепенно стало разгораться. А Хабд уже сделал новый выстрел.

Его боеприпас угодил в дальний корабль. Что-то там лежало очень горючее — пламя мгновенно всколыхнулось, чуть ли не на вышину человеческого роста. О-о-о, и «мой» корабль занялся, или это дротик, посланный Хорхом. Не-ет, его воткнулся в спину рогатого монстра. Чёрные аж запрыгали и, мешая друг другу, принялись тушить своего покровителя. Какой-то умелец ливанул на него ведро воды. Ну и дурак! Там же масло. Как-ак полыхнуло! Трое адептов хаоса, охваченные пламенем, метнулись за борт. Огненный посланец Эрфура тоже нашёл свою цель.

— А вы, святой отец? — спросил Хабд.

— Да вроде как-то не по сану, — смутился тот.

— Так это ж посланцы Тьмы? — удивился сержант.

— Ну если только во имя Создателя, — не заставил себя долго уговаривать патер.

Вслед за ним мы сделали ещё по выстрелу.

А что с теми давгами, что двигались к крепости? Самые первые уже должны были подняться на холм. Отчего же их не видно, не слышно. Я навострила уши. Э нет, за стеной звучали какие-то выкрики.

А наши? Последний караульный с вышки у ворот бегом миновал двор. Вслед за ним с заплечным мешком и секирой на плече так быстро, как позволяло его достоинство, прошествовал патер. Когда они оба скрылись в башне, толстенная оббитая железом дверь надёжно отгородила нас от врагов.

Зная нашу малочисленность, Хабд решил сдать внешний периметр обороны, сосредоточив усилия на защите каменного донжона. Интересно, подпалят ли враги деревянные стены. Если да, то выбраться нам будет сложно, но и они не смогут атаковать наше убежище, когда кругом всё полыхает.

Послышались удары по воротам. Через частокол перелетела пара абордажных крючьев. Вот через край ограды выглянула чья-то наглая морда и тут же спряталась. Затем из-за заострённых кольев показался второй дварг. Его голова задержалась гораздо дольше. Тью! Пропел арбалетный болт свою смертельную песнь.

— А-а-а! — со стрелой в глазу враг рухнул вниз, поплатившись за своё любопытство.

Секунду стояла мёртвая тишина. Потом разбойники разразились отборной матерной бранью.

А что они ещё должны были сделать?

Сказать «спасибо».

В честь чего?

Одним дураком на свете стало меньше.

Только это их не остановило.

Точно.

Тем временем, мы продолжали обстрел шигов. Снаряд уносился за снарядом, а корпуса вражеских кораблей расцветали красно-оранжевыми вспышками языков пламени, сбить которое было нелегко. Но «чёрные» не сдавались. Поняв, что этого огня им водой не залить, они кидали на него тряпки и пытались затоптать. Вот только когда тебе на голову сыпятся всё новые и новые зажигательные снаряды, сделать это не так-то просто. Глиняные боеголовки бились о выступающие деревянные части, веером разбрызгивая горючую смесь. Пару раз дротики вонзились в доспехи. Живые факелы катались по палубе, а их товарищам никак не удавалось сбить негасимый огонь. В воде тоже бултыхалось не меньше дюжины разбойников. Двое так и продолжали пылать. Я передёрнула плечами.

Ужасная смерть, и врагу не пожелаешь.

— Так, Порг, переносим огонь на ближние шиги, — распорядился сержант.

У нас оставалось ещё восемь зарядов. Все они, один за другим, легли в цель. «Белые» ладьи тушить было практически некому.

Глухое «бух!» Послышался отдалённый вой. Ну наконец-то «мой» чёрный шиг приказал долго жить. Вовсю полыхавшая вместе с поднятым парусом рея обрушилась вниз. Да не поперёк, как висела, а вдоль. Сначала одним концом ударив в борт, сшибая попавшиеся на пути вёсла, потом всей тяжестью рухнув на палубу по диагонали. Сколько при этом погибло давгов? Их на шиге было не меньше двадцати. Уцелевшие кинулись кто куда, прыгая за борт.

Всё, этой ладье точно кирдык.

Та, что стояла перед ней тоже мало-помалу разгоралась. Боровшиеся за её существование «чёрные», свою схватку с огнём проигрывали, но не сдавались. Упорные сволочи.

А «белые» ладьи? Они занялись очень быстро. Те пять фигурок (три — на ближней и две — на дальней), что бестолково метались по их палубам, ничего не могли поделать. Вот у одного загорелась нога, он прыгнул за борт. На другого свалилась сверху горящая верёвка…

Моряки называют её — снасть.

Ну и фиг с ней. Верёвка, она верёвка и есть. Факт, что этому бандюку она чуть вокруг шеи не намоталась.

Всё равно шкурку подпалила.

Ещё как! Свои ж куртки они все покидали на палубу, оставшись в одних рубашках. Думали так потушить пожар. Не тут-то было!

В общем, и этот сиганул за борт.

Но я отвлеклась, оставив без внимания тех варягов, что подступили к стенам. Поняв, что боевыми топорами окованные железом ворота они могут долбить очень и очень долго, добрая дюжина разбойников отправилась раздобыть для этого, что-то посущественней. Таким подходящим орудием им показалось бревно с настила моста.

Тогда уж из основания. Настил — это доски, которые сверху.

В общем, не важно. Давги отодрали пару досок, потом девятка «белых» переругалась с сопровождавшей их четвёркой «чёрных». До рукопашной, правда, дело не дошло, и все вместе отправились в деревню. С бревном обратно они уже и не вернулись, потому что, увидев, как горят их шиги, бросились к ним. Только уже было поздно! Ладьи пылали вовсю, потушить их было невозможно.

Остальных «белых» это не остановило. Наплевав с высокой колокольни на штурм крепости, они кинулись к своим кораблям, надеясь хоть что-то спасти. Ведь, как я уже говорила, корабль был для них всем. Без него им не жить и домой не вернуться.

Главное — не уйти от погони. А что их бесчинства королевские войска не оставят безнаказанными, можно было не сомневаться.

Вот только «чёрные» были с этим категорически не согласны. Они попытались остановить «светлых», сначала уговорами, а затем дело очень быстро дошло до рукопашной. После пары ударов кулаками в морду, противники схватились за мечи и топоры.

А наши тоже му… э-э-э… чудаки — разинув рты, стали смотреть на это побоище.

Не-е-е, ну остальные то ладно, а вот сержант.

— Хабд! Время! — крикнула я, показывая в сторону дерущихся.

Гаар понял меня с полуслова.

Тут такое завертелось. Все, в том числе и я, ринулись вниз по лестнице. Сдуру проскочила свой этаж, опомнившись лишь на следующем. Пришлось бежать обратно.

— Вы куда?! — поймал меня за руку Порг.

— За мешком.

Меня отпустили. Хватаем манатки и вниз.

— Брось Нелла! — донеслось из соседней комнаты.

— Но платье?! — послышался жалобный всхлип.

— Не время, надень сидор! Вперёд, милая! И не волнуйся, я тебе новое куплю, ещё лучше прежнего.

Вот она — семейная жизнь.

Много ты понимаешь. Женись сначала.

Потому и не женат. А теперь… А-а-а.

Я выбежала во двор. Нет, сначала мне пришлось дождаться, когда из прачечной вытолкают запихнутых туда накануне трёх, нет — четырёх наргов. И как они туда только все поместились? Какая там теперь вонища. Ладно, не до этого.

— Давай, давай, дорогая, — неслись мне вслед ласковые понукания сержанта, адресованные его второй половине.

Во дворе бедлам и неразбериха. Все снуют туда-сюда.

— Ах вы, мои милые, мои хорошие. Больше я вас не оставлю, — выводя наргов из стойла, со слезами на глазах нашёптывал бородатый мужик, — Хотели, чтобы я вас бросил. У-у… — он пробурчал ещё что-то, недобро сверкнув глазами в нашу с Хабдом сторону. Но тогда я на это внимания не обратила.

И совершенно напрасно.

Но кто ж знал.

— Тихо! Слушать всем меня! — подсаживая свою ненаглядную на нарга, кратко инструктировал нас сержант. Внизу две лодки. На одной поплывут: Ансел, Фира, Цера… — он принялся перечислять знакомые и незнакомые мне имена, — Вторая лодка: Хорх, нэда, отец Фергюс, Сона и её брат. Всем остальным: оседлать наргов, будем прорываться. Скачем до Рыбацкой Пристани…

Это такая деревушка…

Да какая деревушка? Один дом, в котором жил старый-престарый рыбак, да сарай, где хранились лодки.

Было ещё полдюжины заброшенных строений, из которых всё ценное уже попи… э-э-э… забрали. Даже на дрова это гнильё пускать было зазорно.

…Там есть три лодки, — между тем продолжал Хабд, — садимся на них и переправляемся. На том берегу лес, там нас преследовать никто не будет. Ты, Февр, приглядывай за своей дочерью, — сказал напоследок сержант бородатому мужику, который помогал взгромоздиться на нарга девчонке с забинтованной рукой, которую я видела в лазарете. Как не странно, кроме неё и Неллы верхом уселись знахарка Гиза, ещё одна женщина и мальчишка. Раненым тоже помогли влезть на наргов, в том числе и моему брату Лону, который едва держался в седле.

— Ансел, Хорх, Мирт, Эрфур — ворота! — распорядился сержант, вскакивая на нарга.

Стражники сдёрнули запорный брус и потянули на себя створки. Не успели они распахнуться, а Хабд уже ринулся вперёд, разгоняя нарга. Опережая его, в сторону «чёрных», которых у ворот стояло не меньше десятка, неслись три арбалетных болта. Вслед за сержантом на давгов налетели остальные воины. Все, кто мог держать в руках оружие, и безногие, и безрукие. Те от такой наглости слегка растерялись. Воспользовавшись этим все безоружные, раненые, женщины и дети поскакали к рыбацкой деревушке. А мы, те кто был пешком, на своих двоих кинулись к реке.

Я не видела, как сражался в своём последнем бою Хабд. Лишь через год о той схватке мне поведал Ворг, уцелевший тогда среди немногих. Сержант сразу зарубил одного давга и опрокинул наргом второго. Дальше воин не видел, ему было не до этого.

Воргу, после ночного нападения лишившемуся ноги (я о нём уже говорила), жизнь в тот миг казалась конченой. Ведь военная служба была для него всем, как же теперь без неё. Это совершенно не укладывалось в его понимании. Да лучше смерть в бою с оружием в руках, чем жалкое существование безногого калеки. Ворг ринулся в бой. Ему сразу удалось сбить с ног и стоптать двоих давгов. Погибли они или нет, он так и не узнал. Не до того было.

Враги быстро оправились. Засвистели стрелы. Стражник, сражавшийся справа упал, сражённый в спину. Ещё одна вонзилась в круп нарга, на котором сидел сам Ворг. Прилетевший сбоку топор поразил животное в шею. Нарг ревел и хрипел. Хабд и ещё один воин бились пешими. Ворг же сражаться мог только верхом. Поэтому он погнал своего, находящегося на последнем издыхании нарга вслед тому, за которым волочилось бездыханное тело. Еле-еле догнал, уже у подножия холма. Только сумел с трудом взобраться тому на спину, как раненое животное пало.

Ворг оглянулся. Последнее, что он увидел, как Нелла скачет к Хабду, которого со всех сторон обступают враги. Лучше бы она попыталась спастись сама. Может быть, у неё и получилось. Ведь именно за женщин и детей отдали воины свои жизни. Но, не судьба. Брошенный топор оборвал жизнь жены Хабда, а затем в неравном бою пал и он сам. Так и погибли молодожёны вместе, в один день.

Жили счастливо, но, к сожалению, не долго.

Воин бросил прощальный взгляд на крепость, со стороны которой в его сторону бежали давги, развернул нарга и поскакал к рыбацкой деревушки. Пока он пересаживался с одного животного на другое, неудачно зашиб раненую ногу. Если раньше, после лошадиной дозы обезболивающего она почти не беспокоила, то теперь саднила так, что темнело в глазах. В таком состоянии стражник был не боец.

В рыбацком посёлке его невзгоды не кончились. Февр, недовольный властью бородатый крестьянин…

Гнусный тип.

Ещё какой…посадил свою раненую дочь в последнюю лодку и, никого не дожидаясь, отчалил от берега, нагоняя две другие посудины, ушедшие далеко вперёд.

Делать было нечего. Ворг загнал нарга в реку и с его помощью кое-как перебрался на другой берег, устало рухнув на песок у самой кромки воды. Так он провалялся всю ночь.

Утром проснувшись, кое-как из последних сил взгромоздился на нарга. Благо накануне не забыл намотать узду на руку. Как бы иначе он его бегал, искал. Не сумев проехать по краю леса, воин углубился в него. Сколько он плутал по запутанным тропкам. Похоже сутки, если не больше. Только к утру ему удалось вырваться из зелёного лабиринта. И тут же нарвался на стражников нэда Лесного Предгорья, подчинённого туэру Моорону-Хирну.

Интересно, что подумали эти воины, когда из белесой пелены предрассветного тумана показался едва держащийся в седле всадник на качающемся из стороны в сторону нарге. Во всяком случае, когда тот из последних сил потянул из ножен меч, шарахнулись они от него, как от порождения бездны.

Рассказывая это, Ворг смеялся, но тогда ему, наверное, было не до смеха.

А что же делали в это время мы, те кто выскочил из крепости пешком, со всех ног бросившись к реке. Впереди бежали Хорх и Ансел, уже успевшие зарубить зазевавшегося «чёрного». Второй, оказавшийся на нашем пути, не желая испытывать судьбу, сиганул с обрыва вниз.

Мы устремились по тропинке к лодкам. Впереди меня бежали Сона с братом, таща пресловутый короб со своими утятами-гусятами. И как они только с ним не навернуться. О-па-а, сглазила. Мальчишка споткнулся и полетел носом в пыль. Вимм перевернулся, и пимфы как горох высыпались из него, будто серые теннисные мячики, заскакав по поросшему травой крутому склону.

— Тив! Дурак! Что ты наделал! — схватившись за голову, запричитала Сона.

— Не стой! К лодкам! — крикнула я ей почти в самое ухо, поддав ногой короб, отчего тот закувыркался вниз.

Пока девчонка ошалело провожала его глазами, я схватила её за рукав, таща за собой.

— Быстрее!

— Ы-ы-ы, — заныла Сона, — Это же всё, что у нас было.

— Вот вернёмся, и заберёшь свою живность. Ничего твоим пимфам не сделается.

— Правда, — спросила рыжая, размазывая по щекам слёзы.

— Конечно, — пошире распахнув честные голубые глаза, без запинки соврала я.

Следовавший за нами отец Фергюс, перекинув секиру в левую руку, подхватил правой под мышку мальца, и мы вместе выскочили на маленький пляжик у подножия холма, где стояли две лодки. Одну Хорх и Ансел уже столкнули в воду и в неё садились две женщины и девочка моих лет. Отпущенный священником мальчишка бросился туда же, ему помогли забраться. Сонна, опомнившись, кинулась следом, но лодка уже отчалила.

— Тив, ты куда! — закричала она.

Фергюс помог Хорху столкнуть вторую посудину. Меня посадили внутрь, а девчонка всё стояла по колено в воде, зовя брата. Ну что за дурища деревенская. Хорх занял место гребца, на корме примостился священник.

— Сона! — крикнула я.

— Сюда иди, дура рыжая! — проорал черноусый воин, — На том берегу встретишь брата.

Девчонка будто очнулась, бросившись к нам. Ну слава Создателю. Мы двинулись вслед за лодкой Ансела.

Интересно, сколько нам плыть до другого берега. Я оглянулась. Конечно Серебряная не Волга, но всё-таки. Миновать реку под носом у давгов нам бы точно не удалось.

Днепра я не видел. Нет, вру, видел пару раз из окна поезда, но оттуда всё кажется по-другому. Москва-река, по-моему, раза в два уже. А вот Дон в районе Ростова? Так сразу и не скажешь.

В общем, ширина Серебряной было достаточно велика, чтобы нас заметить с берега и попытаться догнать. Получилось бы это у давгов? Не знаю…

Мы ж не на моторках.

Верно. Так что проверять на своей шкуре повезёт-неповезёт, и соваться в реку, пока шиги не сожжены, было глупо.

Другое дело сейчас, не вплавь же бандюганам за нами гнаться.

Бзынь! Плюх! Что-то хлопнулось в воду у самого носа лодки, обдав моё лицо противными мелкими брызгами. Я обернулась назад, то есть вперёд.

Ты уж разберись, где у тебя зад, где перед, а то ты всех запутала.

Я же сказала, что сидела на носу.

Но ты не сказала, что лицом — к корме. Куда ты сейчас и повернулась.

Тихий свист. Плюм!

Я подняла свой взор. Твою ж мать! Эти гады стояли на косогоре и обстреливали нас из луков. Хорошо, что их было лишь двое. И те, явно не Робин Гуды, потому что следующие две стрелы из-за подувшего с моря ветерка, шлёпнулись в воду метра на два правее, то есть — левее.

Опять ты всех норовишь запутать.

Ну от меня — справа, а по ходу лодки — слева.

Вот так и скажи.

Вот и говорю. Не перебивай!

— Мазилы хреновы, — пробурчал Хорх, добавив чуть слышно ещё что-то, вряд ли цензурное.

Сона на каждый выстрел то айкала, то ойкала. А отец Фергюс время от времени вскидывал свою секиру, чтобы отбить летящую стрелу. Один раз ему это не удалось и смертельно опасное жало воткнулось в скамейку, на которой сидела Сона. Девчонка подпрыгнула, как ужаленная, едва не перевернув лодку, за что чуть не получила по шее от стражника. Хорошо, что патер заступился. Но воин пообещал в следующий раз выбросить рыжее недоразумение за борт.

Хорх энергично грёб. Вот только противоположный берег никак не желал приближаться, будто лодка оставалась на одном месте. Зато, хоть покинутая нами суша понемногу отдалялась. Выстрелив по нам ещё пару раз (стрелы, не долетев, ушли под воду), давги бросили это никчемное занятие. Вот только легче от этого стало ненамного.

Появилась новая напасть — из щелей стала просачиваться вода. Сначала её было чуть-чуть, потом всё больше и больше. Так и потонуть недолго. Вытащив из мешка миску, я принялась торопливо отчерпывать зловредную жидкость. Поглощённая этим занятием я прервалась только тогда, когда Хорх разразился потоком отборной матерной брани.

Разогнувшись, я оглянулась вокруг, чтобы выяснить причину появления витиеватой фразы и обомлела, сразу позабыв о миске, о воде и обо всём на свете. Воин выдал ещё одну, не менее красочную тираду, к которой пару слов добавил и патер Фергюс. И было отчего.

Оказалось, мы уничтожили не все шиги. И теперь самый-самый дальний, заметив наше бегство, отчаливал от берега. А мы то думали, что он сгорел вместе с другими. Впрочем, чего уж тут удивительного. Его соседи продолжали полыхать ярким пламенем, которое загородило нам обзор. Выходит, провели нас морские волчары.

Чёрная, как вороново крыло, ладья заскользила по водной глади. Ещё несколько мгновений, и ничем не повреждённый тёмный, как ночь, парус распрямился, а, как назло, подувший со стороны Оммора лёгкий ветерок наполнил его, раздувая шесть огромных черепов. Самый большой в центре и пять меньших по размеру — по кругу. В свете заходящего солнца они наливались зловещим багровым светом, не предвещая нам ничего хорошего.

Не знаю, сколько времени я находилась в ступоре. Всё это время Хорх грёб, как заведённый, а патер с таким угрюмым видом взирал на давгов, сжимая побелевшими пальцами рукоять секиры, что на него было страшно смотреть. При этом отец Фергюс что-то бормотал себе под нос, и что-то мне подсказывало, что это не были слова молитвы. Сона, бледнее мела, сидела ни жива, ни мертва, застыв, как истукан.

Мир вокруг будто застыл, даже краски как-то померкли. Бац, и он опять наполнился солнечным светом и плеском вёсел. Что за наваждение? Я оглянулась по сторонам. Чуда не произошло. Чёрная ладья приближалась. Попутный ветер, течение и мерные удары вёсел стремительно несли к нам нашу смерть. А спасительный берег? Он по-прежнему казался необычайно далёким, будто мы на середине реки застряли, как приклеенные. Солнце уже давно скрылось за чёрной громадой леса, такой спасительной и такой недостижимой. Вряд ли быстро стемнеет, но даже в этом случае мы на ровной глади реки, как на ладони.

Я спохватилась. А вода? Она всё прибывала. Мне чуть ли не по щиколотку. Я схватилась за миску. Давно подмечено, когда человек занят делом, все его страхи и тревоги как бы отходят на второй план. Ему просто некогда об этом думать. Вот и я отдалась борьбе с водной стихией. Получалось, честно скажу, не очень.

А чего ты, собственно, хотела? Ты ж не помповый насос?

Количество воды на дне нашей лоханки немного уменьшилось. Зато и я снепривычки совсем умаялась. Да, а что Сона? Нэдина вкалывает, как папа Карло, а это юное прекрасное создание сидит и смотрит вдаль. Прям русалка Ганса Христиана Андерсена в её рыжеволосом диснеевском исполнении. Тут такое зло меня разобрало.

— Сона! — гаркнула я, поддав носком сапога миску, отчего та, жалобно звякнув, отлетела к ногам девушки, — Черпай воду, я уже устала.

Рыжая, не проронив ни звука, механически принялась за работу, а я в изнеможении откинулась назад, опершись о борт. Что там у нас? Берег приближается, но и давги тоже. Кто быстрее, мы или они? Лодка Ансела оторвалась, они точно успеют причалить. Лишь бы наш гребец не выдохся. Вон как он дышит.

Похоже, это почувствовал и отец Фергюс.

— Хорх, давай я тебя сменю, — предложил он.

— Нельзя на ходу, — хрипло возразил воин, сплёвывая за борт сгусток тягучей слюны, — лодку перевернём. Я выдержу, не впервой.

И налёг на вёсла с новой силой.

Порыв холодного северного ветра налетел с моря. Кто бы мог подумать, что он будет так приятен. Ещё дуновение. Давги стремительно свернули парус. Пусть их движение и замедлилось, но течение и мощные гребки вёсел неумолимо несли их на нас.

Какая-то апатия охватила меня. А-а, будь, что будет. Вот только спокойно созерцать окружающую действительность мне не дали. Над рогатой головой монстра пронеслась тень. Ба-бах! Дротик ушёл под воду рядом с лодкой, но фонтан брызг накрыл нас с головой.

— Еб…ый ваш рот! — вы думали, это крикнул Хорх. Не угадали. Это святой отец высказал адептам Хаоса накопившееся в душе, добавив ещё напоследок «пару ласковых».

Однако, словами делу не поможешь. На воде морские разбойники были в своей стихии. Сейчас, поняв, что первую лодку им не догнать, они стремились перехватить наше судёнышко, отрезав его от берега. Для этого, они взяли ещё левее.

— Вам не уйти! — шептала вода, ударяясь в чёрный борт шига.

— Вам не уйти! — злобно скалился рогатый монстр на носу.

— Вам не уйти! — скрипели снасти.

— Вам не уйти! — вторили им вёсла.

— Хрен вам! — не согласилась с ними мель.

Нависший над нами чёрный корабль, на палубе которого маячили злобные адепты, выбиравшие себе среди нас бедных-несчастных цель для броска дротика или топора, будто наткнулся на невидимую стену. Хрясь! На борту ладьи крики и ругань. Сверху посыпались внезапно вырвавшиеся из рук владельцев смертоносные орудия, не причинив нам особого вреда. Фергюс отбил один дротик. Второй пролетел мимо, стукнув древком по спине Сону. Та вскрикнула.

— За борт! — бросился в воду Хорх. Следом, столкнув с лодки зазевавшуюся рыжую, как небольшой кит, подняв фонтан воды, плюхнулся патер. Метнув за борт мешок, я последовала за ними, уйдя в воду с головой. Вовремя! Наткнувшуюся на мель ладью, разворачивало к нам бортом. Давги опомнились. В нас полетело всё, что можно метать. Вода вокруг забурлила, только теперь нас прикрывал борт лодки, куда, пробив доски, сразу же вонзились два дротика.

Намокшее платье потянуло меня камнем вниз. Я попыталась ухватиться за скользкое дерево. Ничего не вышло.

— Вперёд, нэдина, берег рядом, я уже стою, — подхватил меня Хорх.

Мы рванулись из последних сил. Вот же они, камыши — рукой подать. Воин вскрикнул, качнувшись вперёд.

— У-у, гады, в спину, — заскрипел он зубами.

Забросив меня на плечо, Хорх дёрнулся влево, потом опять влево. Фырр. Прорезав воздух и, крутя, как пропеллер, рукоятью, в зарослях исчез боевой топор. Еще прыжок. Вправо, влево, опять вправо. Воин, сбивая прицел, петлял, как заяц. Правее, задрав платье до груди, сверкая голой задницей и высоко поднимая ноги, по воде, как лань, скакала Сона. За ней, не обращая никакого внимания на свистящую вокруг смерть, рассекая волны, как броненосец «Потёмкин», не шёл, а, буквально, ломился отец Фергюс.

— Фух! — плюхнув меня в воду, лишь только мы заскочили в заросли, выдохнул Хорх, вытирая пот со лба, — Сейчас отдышусь, и двинемся дальше. Или бегите одна, нэдина, я их задержу.

— Куда тебе, посмотри, их сколько! — крикнула я, раздвигая камыши.

Чёрная ладья скользила вниз по реке, а с неё в воду прыгали всё новые и новые давги.

— Лучше помоги, — сказала я, вспарывая кинжалом подол платья.

— Да вы что, нэда, — изумился воин, видя, как от юбки остаётся такое мини, что и Маша Распутина постеснялась бы надеть.

Нашла с кем сравнить, она в своё время в одном пиджаке выступала.

А певица Мадонна?.. Н-да, тоже неудачный пример.

Иные времена — иные нравы.

Вы думаете, почему ужаснулся Хорх? Думал, что у меня, как у Соны под юбкой ничего нет. В смысле, кроме меня.

Нижнее бельё в этих краях носили только зимой. Мужчины — рубашку и кальсоны, женщины поддевали короткие штанишки. Не знаю, как в столице, а здесь в провинции ни до каких изысков с кружевами дело пока не дошло.

Чтобы не бегать в чём мать родила, ведь сразу было ясно, что в платье через дебри, хоть камышовые, хоть лесные, мне от дваргов не убежать. Пришлось прихватизировать у брата штаны от старого костюма, который теперь ему был мал.

М-да. А ничего, миленько получилось: платье, теперь его остаток — тёмно синее, штаны — фиолетовые. Если б они ещё не были размера на три-четыре больше, чем надо. А то в них только гопака плясать.

Хорх усмехнулся и помог мне обкорнать платье сзади. Вся процедура заняла три-четыре минуты.

— Кого, ж это вы, нэда, ограбили?

— Потом расскажу, сейчас не время! Ты беги вперёд, а я попробую спрятаться.

— С меня ваш отец потом голову снимет, — покачал головой воин.

— Не спорь, вперёд!

Хорх бросился прямо, потом по какой-то тропинке, уходя в сторону леса, а я побрела вправо, к протоке. Может, удастся затаиться. Вот она, вода. Сейчас срежу камышинку и сделаю из неё трубку, чтобы дышать под водой, как индеец. Вот только задумать проще, чем сделать. Наверно, я провозилась слишком долго: пока отрезала, пока продувала.

Я уж было собралась скрыться под водой, как сзади послышался шорох. Я не успела обернуться, как меня схватили за волосы и рванули назад со страшной силой. Тут же последовал вскрик, и меня отпустили. Я мгновенно обернулась. Чёрные сапоги, чёрные брюки, чёрная рубашка. ДАВГИ!!! Не раздумывая, бью кинжалом, который был зажат в правой, врагу в живот. Бежать! Срочно бежать!

Как в замедленной съёмке, бородатый черноволосый варяг падает на колени. Молодой он, или старый, крашенные волосы, или — нет, не разобрать. А за ним ещё. ЕЩЁ ОДИН ДАВГ!!! Да мне то и одного слишком. Кинжал потерян, воды по пояс, точнее, как говорил старшина в фильме «А зори здесь тихие»: «вам по пояс будет». Всё равно не убежать.

Я машинально откинула волосы за спину. Заколки! Эх, помирать, так с музыкой! Навершие в зубы, трубку к губам. Целюсь в глаз. Пфу! Словно почувствовав, гад загородился рукой. Иголка, воткнувшаяся в ладонь, его не порадовала. Глухо заворчав «чёрный» шагнул ко мне, занося секиру. Я отшатнулась назад, зацепилась за какую-то корягу. Новый выстрел смазался: целила в голову, попала в живот. Набалдашник заколки мигнул красным. Так это та самая?! Точно! Предсмертный хрип, пена на губах, и мёртвый разбойник валится на меня. Его ужасная секира падает в миллиметре от моего правого плеча. Меня опять окатило водой.

Хватит разлёживаться! Бежать! Бежать! За этими придут новые. Наверное, они вырвались вперёд, потому, что без доспехов. Им так было легче, и мне легче… их убить. Вот протока, кто-то снова ломиться через камыши. Скрываюсь под водой, лежу нешелохнувшись, дышу себе через трубку, как Чингачгук.

Настоящему индейцу завсегда везде — ништяк!

Заколыхалась вода. Какие-то слонопотамы быстро протопали сначала туда, потом обратно.

Левую руку кольнуло, или показалось? Я осторожно приподняла её и скосила глаза. Твою мать! Я чуть не подскочила. Здоровенная чёрная пиявка наслаждалась моей кровью.

Это уже я схватился левой за ножны, а правой прижал трубку к губам, чтоб не хлебнуть воды.

Я еле смогла успокоиться и восстановить дыхание. Кто знает, чтобы было со мной, если бы штаны не надела. Может, так и загрызли бы живьём меня эти твари. У-у-у, вампирские морды!

Сколько я пробыла в воде? Не знаю, мне показалось, что целую вечность. Потихоньку начала замерзать. Всё-таки не май месяц. А и май, в этих краях вода ну оч-чень прохладная, даже в разгар лета. А сейчас, судя по всему, дело шло к осени.

Стараясь не шуметь, я осторожно приподнялась, посмотрела по сторонам. Проклятая вода забила уши. Повертела пальцем, похлопала ладонью. Вроде слух восстановился, только кроме шума качающегося на ветру камыша, ничего слышно не было. Я поднялась, постояла немного, ловя каждый шорох. Да нет, ничего. Тихо. Осторожно побрела вдоль протоки, озираясь и вслушиваясь в наступившие сумерки.

Вы скажете — надо было спрятаться в камыши. И что бы я там делала. Брела, не зная куда? Спасибо! Я ж не дядя Стёпа, которому всё было видно за версту. Эти камыши (это я их так называю, потому, что очень похожи) и взрослому человеку были выше головы. А уж мне то? Так что лучше не спеша, потихоньку, полегоньку, вдоль протоки.

Солнце уже давно село. Небо быстро темнело, а от воды поднималась мутно белая пелена тумана. Стало прохладно, и меня била сильная, ну оч-чен-нь с-с-сил-льн-н-н-ая д-д-др-р-р-рож-ж-ж-ж-жь. О-хо-хо-хо-хо-хо-хо-хох. К-как ж-ж-же я з-зам-м-м-мёр-р-рз-з-зл-ла.

Вдруг мне послышался плач. Кто-то тихо скулил, прямо как собачонка побитая. Я подкралась поближе и выглянула из зарослей. Ну, ёкарный бабай. Это ж Сона, ну точно — её рыжие волосы. Хотела со всех ног броситься к ней — всё ж таки не чужой мне человек, но вовремя одумалась. Уж слишком беспечно я себя вела. Чудом выкарабкалась из таких передряг, где крутые чуваки давно сыграли бы в ящик.

Небось, читатели сейчас подумают: не ну мля, врут напропалую и не краснеют. И девка у них малолетняя мочит амбала за амбалом, и душа её мужская выскакивает каждый раз в нужный момент. Ну и что вам не нравится? Было б иначе — кто бы вам писал эти строки. В жизни и не такие совпадения случаются.

На этот раз я не стала искушать судьбу. Может, кто и ловит меня на Сону, как на живца. Поэтому я тихонечко прокралась по периметру. По-моему, я потратила на это бесполезное дело больше часа. Вокруг не было ни души. Уже никого не боясь, я шагнула из зарослей.

— Ой, кто здесь? — вскочила с камня рыжая.

Она что, меня не видит? Я вот её прекрасно различаю. Сумерки сгустили, но, вроде, не так уж и темно?

— Это я, Сона.

— Нэда! — обрадовалась та, — Хорошо, что я вас нашла!

Ну это ещё кто кого нашёл.

О мама дорогая! Девчушка так обрадовалась живому человеку, что тут же обрушила на меня такой словесный поток, что я подумала, а не лучше ли сбежать от неё обратно в кусты. Вот только слов было много, а информации не густо. Рыжая от погони сбежала, но отца Фергюса потеряла. Где Ансел и остальные, она тоже не знала. Ладно, хорошо, что помогла мне снять и отжать вещи. Потом мы по новой, уже вдвоём, выкрутили её платье. Вообще то платье — это сильно сказано. Так, длинная рубашка по щиколотку с узкой красной вышивкой по вороту, вот и все украшения. Сона свою одежду уже пыталась выжать, только одной ей это сделать было непросто. Всё ж таки вдвоём сподручнее.

Жалко, костра не развести. Было б светло, можно ещё походить вдоль ручья, поискать осколки кремния-фигемния, чтоб использовать, как огниво. Можно ещё сухие деревяшки тереть. Откуда такие познания? Я хоть курс молодого бойца — попаданца не изучал, но кое-каких премудростей нахватался. Рассказывали мне, бывало, наши «десантники» за лафетником — другим, как их учили выжить в экстремальных условиях. И кремний рубить, и рыбу коптить, а про то, как ориентироваться на местности — я вообще молчу. Вот только о том, как добыть огонь в тёмном лесу в кромешной тьме, они не сказали ни слова.

Если всё время таскать с собой зажигалку — никаких проблем.

Не потеряла б огниво — тоже горя бы не знала.

А рыжая?

— Сона, ты где свой мешок посеяла?

— Ой, он так на лодке и остался, но там кроме огнива, ложки… — девчонка стала с грустью перечислять всё нехитрое имущество, которого лишилась.

Я глубоко вздохнула.

— Ладно, пошли в лес, — сказала я, когда сонино словоизвержение кончилось.

— Ночью? И вам не страшно?

От воды в очередной раз пахнуло холодом. Не знаю, как в лесу, но тут мы точно заледенеем. Тем более, во влажной одежде. А, двигаясь, может, удастся немного согреться. О чём я и неприменула сообщить девушке.

— Там же может быть брэц и другие хищники, вы разве не боитесь?

А кто у нас этот самый брэц? Я покопалась в памяти Олы. Самого зверя она не встречала, но рисунок видела. Даже целую картину в Омморе. Отец заходил в гости к нирту Моорону-Брэцу, засвидетельствовать своё почтение. У того на стене и висело полотно, кстати, очень неплохо написанное. Не Микеланжело, конечно, но с уровнем антики или ренессанса вполне сравнимо. Брэц кидается на нарга, вцепляясь тому в шею, а в это время рыцарь поражает его копьём.

Прям — святой Георгий.

Ола тогда спросила отца, кто это. Тот с усмешкой ответил, что дед нынешнего властителя Оммора. Брехня, наверное.

М-да, неприятное создание — россомаха-переросток.

Этой твари мы с Соной вдвоём на один зуб. И убежать вряд ли получится.

Что я ещё о ней знаю? Летом отжирается, зимой впадает в спячку, как медведь. Весной зверь точно бродит голодный, но сейчас конец лета — начало осени. Охотится ли брэц у воды? Откуда мне знать.

Ещё где-то здесь может бродить калам — лесной кот. Размером чуть поменьше рыси, и так же, как она, любит бросаться на свою жертву сверху, из ветвей. Вот такой забавный зверёк.

Вы думаете, мне хочется лезть в эти девственные дебри, где может быть полным-полно таких милых зверушек? Нет, я ещё не окончательно сбрендила. Но и стоять на берегу, как дура последняя, когда кругом рыскают враги, мне тоже не хотелось. Кстати, где они?

— Сона, а где давги, ушли?

— Нет, что вы, нэда, они на своём шиге. Причалили к берегу.

— А ты откуда знаешь?

— Так я сначала убежала от них, а потом вернулась к реке посмотреть.

Вот же ж бестолковка ходячая. Битый час молола всякий вздор, а самого главного не сказала.

— И тебя не поймали?

— Я тихо умею ходить, а давги…

В общем, поведала она мне свою эпопею. Не буду утомлять вас её болтовнёй и бесконечными переспросами, к которым мне приходилось прибегать, чтобы хоть как-то сориентироваться в этом словесном потоке, который мне с трудом удалось направлять в нужное мне русло. Вкратце дело было так.

Сбежав от преследователей, девушка осталась одна. Побродила по берегу, никого не нашла и решила вернуться. Давги никуда не делись: сновали вдоль берега, стаскивали мёртвые тела, грузили на ладью. При Соне как раз притащили двоих, может быть «моих», но как узнать — все они на одно лицо. Наших девушка не увидела. Ни живых, ни мёртвых. Пришлось возвращаться к лесу, идти ей туда одной было страшно.

Что ж, будем надеяться, что морские разбойники распугали всю живность.

— Ну что, Сон, пошли? — на сколько могла бодренько спросила я.

— Темно, нэда. Я боюсь.

Я взяла её за руку.

— Иди за мной и не трясись.

— А брэц?

— Ты на него хочешь поохотиться?

— Не-е-ет.

— Вот и я — нет.

— Надеюсь, что и этот гад нас не тронет, — шепнула я про себя.

Мы прошли совсем немного, выйдя на какую-то тропу.

Тоже мне тропа.

Что ты хочешь — звериная, но для этих нехоженых дебрей — прям-таки дорога, вымощенная жёлтым кирпичом.

Вот только не успела я обрадоваться, как впереди чуть правее, я услышала подозрительный шорох и хруст.

— Эй, кто там?

Чёрт, ничего не видно! Я напрягла зрение. Вроде бы две неясные тени тихонько крадутся к нам, прячась за деревьями.

— Ну чего молчите, языки проглотили? — крикнула я.

Если это давги, то давно пора делать ноги. Я осторожно освободила руку из ставшей железной хватки Соны.

— Как крикну — сразу бежим, — шепнула я ей.

— И кто тут такой грозный по ночам шастает? — послышался хрипловатый баритон.

Вроде по-нашему балакают. Свои — леворцы. А там кто его знает.

— А вы кто?

— Вежливая речь. Из благородных наверное?

Тут тоже принято «выкать» старшим и вышестоящим во множественном числе.

А обращаясь к подданным говорить «мы».

Вот только эти хмыри под определение «благородное сословие» вряд ли подпадали.

— Ну вас же двое? Или нет?

Удивлённое хмыканье, или показалось?

— Верно. Так кто вы? Вас ведь тоже двое?

Соврать? А смысл?

— Меня зовут Олиенн Вайрин Эсминн, нэдина форпоста У-Серебряной-реки. Со мной ещё одна девушка — Сона.

— Стало быть, вы дочь нэда Арида? Только нет теперь вашего форпоста. Сожгли.

— Не может быть! — воскликнула за моей спиной Сона.

Может, очень даже может.

— А вы, нэдина, вроде как и не удивлены?

Зато ты удивился.

— А зачем он им, на доски для шигов?

— Славно вы их подпалили. Только как?

— Каралар. Это такой большой арбалет, — пояснила я.

— Я знаю, что это за хреновина, — хмыкнули из темноты.

— Так вы стражники?

— В некотором роде.

— Мы свободные люди! — звонким голосом заявил второй.

М-да. Как там в фильме «Свадьба в Малиновке»: «Мы за свободную личность!» «Значит — будут грабить» — верно поняла Трындычиха.

Кого им тут грабить — брэцов и каламов?

Разберёмся.

— Ты, свободный! — крикнула я тому, что помоложе, — лук то опусти, а то стрельнёшь со страху!

А не хрен в меня целиться — не в тире.

— Было б кого бояться, — буркнул тот, но лук опустил.

— Вот что, красны-девицы, идите-ка вы вперёд по тропке. Так и выйдете к нашему лагерю.

— А вы? Нам одним страшно! — стуча зубами, выкрикнула Сона.

— Мы за вами пойдём. И не трясись так. Нэдина вон твоя ни капли не боится.

У-гу, не боится. Мне что, отчётливей дрожать? Сразу видно — эти двое не в ладах с законом. А тут их целый лагерь.

Делать нечего, мы пошли по тропке куда сказано. Куда ж было деваться? Наши сопровождающие неотлучно крались следом. А, может, и не крались, а всегда так тихо ходят.

Не помню, где слышал: «Лес, он шума не любит».

Шли мы довольно долго. Такое было впечатление, что ходим кругами.

Партизаны тоже петли нарезали, выводя немцев к засадам.

Вот и нас кто-то окликнул хриплым голосом.

— Кто идёт?

— Эти девчонки с нами, — отозвался наш старший провожатый.

— А это ты, Марг. Что узнал?

— Не при них.

К тому времени, как мы дотащились до лагеря, я уже стоптала ноги по колено. Чьё это пристанище, кто ту поселился, меня ничто не волновало. Да хоть демоны бездны. В голове было только: «Спать, спать, спать». Ещё немного, и на ходу бы уснула.

Нам с Соной отвели на двоих маленькую палатку.

Палатка — это сильно сказано. Просто — матерчатый навес «домиком». На земле — охапки веток.

Рыжая помогла мне раздеться. Сама бы точно не смогла, как стояла, так и упала бы.

— Ой, нэда, у вас кровь, — разглядела она ранки в слабом свете костра.

— Где? — ну на левой руке понятно — от пиявки. А ещё?

— На руке и на шее, — девушка показала, где именно с левой стороны.

— Пройдёт, — буркнула я.

Сона, завёрнутая в какую-то видавшую виды простыню, унеслась сушить наши вещи. Несмотря на выпавшие испытания, энергия из неё опять била ключом. Тут, среди людей, она чувствовала себя в своей стихии, такой знакомой и понятной.

Оставшись, в чём мать родила, я завернулась в одеяло и завалилась на лежанку из веток. В тот миг они показались мне пуховыми перинами. Пусть укутывавшее меня старое шерстяное покрывало было тонким, но в нём было уютно и тепло. Волна блаженной истомы прокатилась по телу, и я мгновенно уснула.

Пробуждение было не самым приятным. Какой-то гад, зажав правой лапищей мне рот, левой вцепился в горло. Бородатая морда, горящие глаза. Февр?!

— Всё, сучка малолетняя. Всё из-за вас проклятых. Благородные, мать вашу…

Наверно он хотел ещё много чего сказать. Только времени у него уже не было. Да и не подряжалась я слушать эти откровения.

Начала его тирады мне хватило, чтобы быстро освободить правую руку и нащупать одну из заколок, которые перед тем, как провалиться в небытие, я воткнула в матерчатый полог нашего пристанища. Ну не спать же мне с ними, так и порезаться недолго. Я ж не подушечка для игл.

Молниеносный удар. Серебряное жало с размаху вошло в ушное отверстие. Я ещё и пальцем надавила. Моего выпада злодей не заметил, да и не мог. Какой-то благодетель накануне основательно «наварил» ему в левый глаз, отчего тот «слегка» заплыл.

Несостоявшийся убийца с хрипом завалился на правый бок, прямо на спящую Сону. Та, ничего не соображая, вскочила и с диким криком вылетела из палатки, переполошив весь лагерь.

Наверно, со стороны это смотрелось бы забавно, вот только мне было сейчас не до смеха. Я с трудом пыталась отодрать ещё сильнее сжавшуюся лапищу со своего горла. Последнее, что помню, как кто-то ворвался в палатку, и тело Февра оторвали от меня.

Очнулась я, когда уже рассвело. Что это было — обморок или сон, даже не знаю. Как же мне было хреново. Голова будто чугунная, горло болит. Соны рядом нет. Одежды тоже. И куда она её утащила? Надо выяснить. Я попыталась встать и свалилась обратно, чуть не обрушив наше убежище. То ли в одеяле запуталась, то ли ноги совсем не держат. А кто это там разговаривает? Я на четвереньках осторожно подкралась к краю полотна и выглянула наружу.

О-о, да это наши ночные знакомые. Продолжая свой разговор, они остановились совсем рядом.

— …Да вы что, дядя, — ныл младший, — я что — телохранитель?

— Её ночью чуть не убили. Что ж ты, Тиб, сплоховал. А на тебя так рассчитывал.

— Так я ж лагерь охранял. А в него никто не входил и не выходил. Тот мужик в кусты сходил и обратно возвернулся. А в ту ли палатку он пошёл, иль в эту, мне ни к чему. Да и не видно это было, из лесу то. Только что вы так переполошились?

— А то. Ты знаешь, кто она?

— Простая девчонка, хоть и нэдина. Таких в Леворе тыщщи. Кто ж её хватится?

— Простая говоришь? Кольцо на пальце видел?

— Да ничего особенного — зелёненькое.

— Зелёненькое, — передразнил старший, — Ты знаешь, кто её мать? И кто дед? Хочешь, чтобы сюда нагрянули охотники из Вечнозелёного леса? Эти кого угодно из-под земли достанут. От них в лесу и шуга не спрячется.

Может этот, как его, Марг и рассказал бы своему опешившему племяннику ещё что-нибудь интересное, но в это время горло у меня запершило, и я раскашлялась в самый неподходящий момент. Старший тут же заглянул под полог.

— Подслушиваете, нэдина?

— Вы сами тут встали, — хотела возразить я, но из моего горла вырвался только нечленораздельный сип.

— Что? Вас не учили хорошим манерам?

Наверно этот зануда, уже успевший допечь собственного племянника, и меня бы отчитал, как школьницу. Только его благородный педагогический порыв пропал втуне.

— Бегите! Стражники! — что есть мочи проорал вырвавшийся с другой стороны на поляну хрипатый.

— Все в лес! — гаркнул Марг.

Видимо, к поспешному бегству обитателям лагеря было не привыкать. Похватав манатки, они мигом исчезли в разные стороны. Обо мне никто даже не вспомнил.

Ничего не поделаешь: спасение утопающих — дело самих утопающих.

Голая, босиком, закутанная в одеяло, которое волочилось за мной, как королевская мантия, я вылезла наружу. О-о, вот и моё барахло. Сушится на верёвке. Я напялила сорочку, чулки. Да-а, сапогам на вбитых в землю кольях таким образом ещё неделю сохнуть. Надо бы их поближе к огню, только кожу ещё надо уметь сушить. А то скрючит их так, что останется только выбросить.

Я с трудом натянула один сапог и взялась за другой. Затрещали ветки и из леса, как кабаны, вылезли два громилы. Судя по всему, те самые стражники, от которых попрятались обитатели посёлка. Они то сбежали, а вот я осталась.

— Эй, сюда! Я поймал одну сучку! — тут же заорал тот, что выбежал первым.

Здоровые лбы. Морды бандитские. Никаких признаков принадлежности к какому-то владетелю. Разберёмся. Я попыталась надеть второй сапог, но этот гад пнул меня тупым концом копья. Несильно, но этого оказалось достаточно, чтобы я повалилась на землю. Доблестный стражник довольно осклабился. Развлечение себе нашёл, гнида подмудная.

Я подобрала сапог. Сначала надо обуться, стала натягивать так, как сидела, не вставая. Было понятно, что подняться этот козёл мне не даст, так и будет сбивать с ног себе и другим на потеху. Тем более, что зрителей прибавилось — из леса вышло ещё полдюжины стражников. С фатализмом приговорённого к смерти, я приподняла ногу и взялась за голенище сапога. Но мой мучитель не успокоился. Ловкий удар по каблуку и твёрдый мысок сапога стукнул меня по толком не зажившей губе. Мля, больно то как. Бумс! В голове вспыхнуло солнце. Моё тело повалилось на землю.

Мой выход!

Когда тело девочки неуклюже упало, хмырь расхохотался. В толпе, что всё прибывала, тоже послышались смешки. Однако, представление забавляло не всех. Напарник придурка смотрел равнодушно. У некоторых за его спиной были сочувственные взгляды, а у одного вроде даже осуждающий. Но кто им эта девчонка, судя по всему дочка какого-нибудь разбойника или беглого холопа. Кто за неё вступится?

А гандонная база, затеявшая забаву, расхохоталась во весь голос. Содеянного ему показалось мало, он ловко перевернул и уже острым концом поддел подол платья. Педофил что ли? Не знаю, что он задумал, но это переполнило чашу моего терпения. Весело тебе, ну подожди мой сладкий персик. Шаг вперёд и со всего маха бью по яйцам.

— У-ы-о-о-о, — негодяй захлебнулся криком, схватившись за промежность.

А вот нефиг измываться над маленькими девочками. Теперь скулишь, согнувшись в три погибели, даже слёзы на глазах выступили. Удачно ты стоишь. Я отступил на шаг и примерился, чтобы ударом ноги высадить негодяю лишние зубы. Если получится, то все. Подпрыгиваю. Бабах! Будто что-то почувствовав, тот приподнял подбородок. А-а, тоже неплохо. Такие кульбиты раньше я видел только в кинофильмах с Джеки Чаном и индийских боевиках. Кулак главного героя ещё не достиг цели, а злодей уже отлетает на три метра. Зато тут получилось что надо. Не увидел бы собственными глазами, ни в жизнь бы не поверил.

— Кто колдует? Не сметь колдовать! — послышался по-мальчишески звонкий голос.

— Значит, у них какие-то амулеты или артефакты, — вихрем пронеслось в мозгу, — Домой! Срочно домой!

Падаю на землю и быстро прячусь в девичье тело.

Лишь раздался выкрик о колдовстве, как отряд воинов ощетинился копьями так, будто на него во весь опор мчалась имперская конница. Так, не будем делать резких движений, а то они какие-то нервные. Я неторопясь натянула сапог, встала и притопнула ногой, будто всё творящееся вокруг меня не касалось. И только после этого воззрилась на отряд. А я что, я ничего. Захлопала глазками, а они у меня голубые-голубые.

Вот теперь это был именно воинский отряд, а не шайка разбойников с большой дороги, которым он до этого казался. А по середине восседал принц на лихом белом коне — мечта всех Золушек.

Вообще то не на коне, а на нарге.

Но тоже белом. Он был безумно красив.

Кто, нарг?

Оба, и нарг, и принц. Нарг был восхитительный. Таких белоснежных Ола никогда не видела, даже в Омморе. Юноша тоже был красив.

Да ему и лет то было не больше, чем Лону.

Но ты посмотри, какие на нём доспехи, как в них искрится солнце, и как он держится в седле.

Ну прям Александр Македонский в юные годы.

Нет, ещё прекраснее.

Э-э-э, мать, уж не влюбилась ли ты?

— Ты кто такая? Колдунья? — сурово вопросил юный отрок.

Вернее он попытался это сделать на нижней тональности своего голоса, но в последний момент тот предательски «пустил петуха». Наваждение спало, и нимб над головой юного героя мгновенно померк. Уж лучше бы он рта не разевал.

— Ты глухая?

— Не-е-е, — мотнула я головой, но из горла вырвался лишь жалкий сип.

— Немая? — допытывался юноша.

— Не-е-е, — я вновь помотала головой.

— А почему молчишь?

Я молча показала на горло.

— А-а-а, горло болит, — догадался молодой человек.

Я радостно закивала. Не знаю, сколько бы ещё продолжался этот разговор немого с глухим, если бы на поляну не вышли ещё стражники, подталкивая перед собой мою Сону.

— Нэда, скажите им, что я с вами! — бросившись ко мне, закричала та.

Далеко убежать рыжей не дали. Подсечка древком копья, и она летит носом в землю. Девчонка вскакивает, её хватают за локти с двух сторон, чтоб не рыпалась. Тащат к нам.

— Что ещё за нэда? — выходит из ступора молодой предводитель отряда.

— Нэда Олиенн форпоста Серебряной реки, — одним духом выпаливает Сона, — У неё горло болит. А я при ней в услужении.

Юноша задумался.

— Стало быть, нэдина? — раздвинув первые ряды, выступил вперёд седой воин с мохнатыми бровями. Был он худ, но жилист и быстр в движениях. Он оглядел меня цепким взглядом карих глаз, — А чем вы можете подтвердить, что действительно дочь нэда Арида?

Я пожала плечами. Никаких верительных грамот не захватила. Откуда ж мне знать, что по эту сторону реки паспортный режим.

— А платье где?

— Порвалось, когда от давгов убегали, — пришла мне на помощь Сона.

— Тогда надень это, — старик бросил нам сушившееся рядом на верёвке рыжей, которое та поймала на лету.

Я с готовностью подставила руки. Сона накинула на меня свою рубашку. Она сидела на мне мешком и выглядела я, как пугало огородное. Но, что поделаешь, не полуголой же мне ходить. Сона и то выглядела лучше, от чьих то щедрот разжившись подходящим по размеру приталенным платьем. Хоть оно и было стареньким и линялым, когда-то красного цвета, а теперь розовато-бурого. Зато сидело на ней как надо, подчёркивая уже начавшие формироваться округлости. Я даже невольно позавидовала.

Седой оглядел меня с головы до ног и презрительно хмыкнул. Гнусный тип.

— Что встали, бездельники, — прикрикнул он на остальных, — обыщите лагерь!

— А вы откуда эту рыжую притащили? — набросился он на троицу, которая приволокла Сону.

— От ручья, — дрогнувшим голосом сообщил самый низкий из них, круглолицый и широкоплечий, с кривыми ногами и редкой щёточкой рыжеватых усов.

— Там ещё одна осталась, только мёртвая, — добавил длинноносый воин с узким лицом, стоявший справа за спиной кривоногого.

— Опять твои художества, Шамар? — прищурился старик, сверля взглядом низкорослого.

— А я что, я ничего, она сама кинулась, — попытался тот оправдаться.

— Он снасильничать её хотел, — вылезла моя рыжая.

— Так я по-хорошему пытался, полюбовно.

— Какое тут полюбовно, она ж беременная была! — вытаращила глаза Сона.

— Значит беременная баба на тебя, дурака, напала? А ты только защищался?

— Создать свидетель, Цырон, случайно меч выставил. Я ж не думал, что она с камнем бросится.

— С камнем? — седой требовательно взглянул на рыжую.

— Да, — кивнула та, — Но ведь это ж всё равно убийство?

Старик стал мрачнее тучи. Глаза сверкнули.

— Молчи, — дёрнула я Сону за рукав.

— Но как же, нэда?

— Молчи, тебе говорят, — прохрипела я.

Зыркнув на меня, старик скривил рот ещё сильнее.

— Что стоите олухи, волоките тело сюда.

— Так она ж в ручье? — удивился Шамар.

— Вот и лезьте туда за ней. Будет вам, дуракам, наука. Разбойников и беглых надо живьём брать.

Вся троица, понурив головы, поплелась в указанном направлении.

— Сержант, ещё двоих нашли, — подбежав, доложил угрюмый крепыш, что был вместе с «шутником».

Кстати, а где поверженный мной злодей? Его уже куда-то утащили, зато к кострищу за руки, за ноги выволокли Февра. Следом принесли девчушку моего возраста, метавшуюся в бреду. Она слабо стонала. Через распоротый правый рукав было видно её руку грязно-фиолетового цвета. В-в-в. Меня аж передёрнуло. Седой тоже скривился.

— Вспорите ворот! Что стоите! Не мне ж это делать! Ты, Вэрд, — бросил он крепышу.

Тот, недолго думая, поддел кончиком меча ворот рубахи и распорол её до пупа, затем отбросил ткань, обнажив правое плечо и грудь. Мама дорогая, плечо вообще казалось чёрным. Я отвернулась. Сона, ойкнув, бросилась в кусты. Видать желудок не выдержал. У меня тоже комок подступил к горлу. Да что я, вокруг половина стражников стояли с зелёными лицами. Нэдин, успевший слезть с нарга и подойти, был белее мела. М-м, а что за символ у него на тряпке, что надета поверх доспехов.

Это — сюрко.

Только здесь оно называется варэтэ. Изображена на нём была чёрная гора на жёлтом поле — герб нэда Лесного Предгорья.

Стало быть — это его сын. Скорее всего — младший.

— Не жилец, — оглядев меч, не испачкался ли тот, невозмутимо констатировал «квадрат», которому, похоже, всё было по… по барабану.

Ну да, что… подтаскивать, что… оттаскивать.

— Надо бы добить, чтоб не мучилась, — через силу просипел бывший принц, разжалованный мной в рядовые.

Седой оценивающе посмотрел на меня из-под кустистых бровей.

— Так ведь, нэдин Шимон, это люди нэда Серебряной реки. Ведь верно?

Я кивнула. И куда клонит этот хмырь?

— Значит, и лишить жизни их может только он. Или тот, кто его здесь замещает, — криво усмехнулся он в конце своей тирады.

— О чём ты, Цыр? — «не въехал» юный господин, уставившись на своего подчинённого (скорее наставника и няньку) сморщив лоб и сдвинув брови.

В отличие от него мне не понадобилось такой напряжённой умственной деятельности, чтобы понять, что происходит. Протестировать меня решил, хорёк седой? Нет проблем. Я сделала шаг вперёд и протянула правую руку.

— Что? — не понял сержант.

Я показала на кинжал. Скептически скривив губы, воин без слов передал его мне. Подошла к девочке, та лежала на спине, тяжело дыша. Глаза были закрыты. Тем лучше. А-а, я же о таких обрядах и представления не имею. Надо спросить.

— Сердце или горло? — просипела я.

Юноша повернулся ко мне, старик сдвинул брови. Проклятье, и Сона куда-то подевалась, она бы меня поняла. На себе такое не показывают, но что поделаешь. Ладонью левой руки я коснулась горла, потом — сердца.

— Ну с перерезанным горлом вряд ли кто-то желает предстать перед Создателем, — заметил Цыр.

Рука с кинжалом взлетает вверх. Падаю на правое колено и вонзаю лезвие в левую сторону груди, там, где сердце. Тело девочки дёргается, слышится предсмертный хрип. Тёмная струйка крови, показавшаяся мне чернее ночи, вытекает изо рта. Дёргаю кинжал на себя. Хренушки. Смотрю на Цыра. Тот уже не кривится.

Что, старый бэмс, я по твоей шкале ценностей из никчёмного убогого создания переместилась куда-то выше? То ли ещё будет. Рывком встаю, меня пошатывает, коленки предательски дрожат. Делаю шаг в сторону, показывая на кинжал и мотая головой. Дескать — нет, не осилю. Сержант тоже молча шагает вперёд, наклоняется, выдёргивает клинок. Я хватаю его за рукав.

— Что?

Протягиваю руку за кинжалом. Он машинально подаёт. Захотела бы — запросто могла б пырнуть.

Ну это ты загнула. Всё ж таки он опытный воин — успел бы перехватить.

А вдруг — нет? Сколько таких погибло, недооценив противника.

Не стану спорить. Факт, что ты такой глупости не сделала.

Тогда надо было бы и остальных валить. Мне это надо?

Я взяла кинжал и обошла мёртвые тела. Непомню, говорила или нет, что они лежали ногами к головам? Так знайте. Присела у головы Февра и, предварительно вытерев о его рубашку ножик…

Кинжал.

Да какая разница…принялась выковыривать свою заколку. Надо сказать, что та поддалась не сразу, пришлось повозиться. Я так увлеклась, что аж язык высунула. Слегка. Наконец глубоко засевшая шпилька была извлечена, и я, не торопясь, вытерла о рубаху моего несостоявшегося убийцы сначала её, потом кинжал. Сунула заколку в волосы. Встала. Проклятье — ноги не держат. Покачнулась.

Хорошо, что Сона вовремя подскочила меня поддержать. Но какое у неё было лицо. А у остальных. Казалась ещё секунда, и отряд стражников ощетинился бы копьями. Кого ж они так перепугались? Неужели меня родимую?

Я протянула кинжал сержанту. Чего это он замешкался? А-а, лезвие в его сторону. Подбросила на ладони, перехватив его наоборот. Цыр буквально выхватил оружие из моих рук и быстро сунул в ножны, даже не проверяя чистоту лезвия. Не-е, ну чего это они на меня так уставились? У меня что, клыки выросли или когти?

— Э-э, нэдина, а не отдадите ли вы мне свою шпильку?

Какой-то он вежливый стал, аж жуть берёт. Ну не драться же мне с ним. Я протянула серебряную иглу. Сержант сгрёб её и протянул юноше.

— Нэдин Шимон позаботится о вашей собственности и вернёт её в целости и сохранности.

— Сона, — прохрипела я, — передай нэдину Лесного Предгорья мою благодарность.

И упала в обморок.

Следующие трое суток помню, как в тумане. То меня куда-то несли, то я ехала на трясучей повозке, считая своим несчастным телом все кочки и ухабы. Более-менее отчётливо, в памяти запечатлелось лишь три момента.

Разговор, выплывший из полусна-полудрёмы. Юного прынца и его сержанта. По-моему, это были они.

— …Не знаю, кто она ваша милость, но будь у неё в руках сосновая иголка, я вас вдвоём без надзора не оставлю. И вам советую быть начеку.

— Она всего лишь слабая девчонка. От вида крови в обморок хлопнулась, — презрительно произнёс, будто выплюнул молодой олух.

— Не-е, — возразил старик, — не от этого. Жар у неё, сильный жар. А с кинжалом как управляется? Если верить служанке, которую я расспросил, она уже убила две дюжины давгов.

— Врёт поди? — не поверил юноша.

— Конечно врёт, но что это меняет? Те двое — отец и дочь — её рук дело. Вы ж сами видели. Да и кольцо на пальце, а я, старый дурак, сразу не приметил, будто кто взгляд отвёл. Так что вы будьте поосторожнее, неизвестно кого нэд Арид из своей дочери вырастил…

Что зауважали, волки серые.

Опять забытье.

Следующий раз меня разбудили посреди ночи, грубо пхнув в сторону.

— Ну, вот так-то лучше, а то разлеглась тут, сучка малолетняя, как королева.

Это что, тот самый сморчок кривоногий? Его напарник приглушённо загыгыкал.

— Будешь послушной девочкой, мы доставим тебе удовольствие, а закричишь, мы тебя ножичком чик-чик, понятно? — это он Соне, вертя кинжалом перед её носом.

Та в ответ что-то промычала. Колченогий убрал руку, которой зажимал девушке рот.

— Кивни, если ясно.

Девчонка закивала. А что она могла сделать?

— Подвинься, сказал, — пнул он меня кулаком в бок.

Больно то как, аж искры из глаз посыпались. Я закусила губу. Рука с кольцом дёрнулась вверх. Вспышка.

Нет, как же вы меня достали. И развернуться негде в этом фургоне. А кривоногий уже задрал Соне платье и спускает штаны. От предвкушения удовольствия чуть слюной не захлёбывается. Я, как лежал на спине, так, не вставая, и впечатал подошвами обеих ног ему в пах. Как он завыл. А его напарник изумлённо уставился на неподвижное тело Олы. Я хотел было взяться за него, но тут накатила такая слабость. Видно мои душа и тело накрепко связаны. Впрочем, чего тут удивительного. В изнеможении я откинулся назад.

Последнее, что я увидела и услышала, перед тем, как снова провалиться за завесу беспамятства, как Сона, не будь дура, вцепилась зубами в руку второго насильника. Как же он заорал, нам, бедным девушкам, и «Помогите!» кричать стало ни к чему — сразу весь лагерь на уши встал.

Потом, словно через пелену тумана, шум беготня, крики, меня опять трясут.

— Вы что не угомонитесь? Опять колдовали?

С трудом фокусирую взгляд. Опять Цыр, позади — нэдин Шимон.

— Кто он вам? — хриплю.

— Не понимаю, — мотает головой сержант.

Да всё ты понимаешь, хмырь болотный.

— Займите делом своего родича и его друзей, чтобы не искали приключений на свою жопу и свой… и всё остальное, — из последних сил сиплю я. Голова кружится, падаю.

Последние, что вспоминается. Уже рассвело. Лучик света прорывается за полог нашей кибитки и на полотне дрожит и пляшет солнечнй зайчик. Нет, ну к-как-к ж-же т-т-тр-р-ряс-с-сёт-т н-на эт-т-тих-х ух-хаб-б-бах-х.

Слышу какое-то нытьё.

— Цырон, ну Цырон.

— Я для тебя — сержант, так меня и называй. Шутки кончились. Раз до тебя не доходит через голову, значит, будет доходить через руки и ноги. Мне потом твои отец и мать ещё спасибо скажут.

Подползаю к щёлке. О-о-о, да это ж мои знакомые. Цыр поскакал на нарге вперёд, а «колченогий» и «шутник» ковыляют за повозкой, таща на руках здоровенные камни.

Я проснулась. В кровати. Кр-расота. Сладко потянулась. Не надо трястись в повозке или бегать по лесам сломя голову. А где моя одежда и Сона. Ни того, ни другого. А комнатка вроде ничего, без изысков конечно. Обстановка спартанская. Кровать, стол, табурет. Но мы люди привычные. Вы можете себе представить гламурный будуар на пограничной заставе? Вот и я не могу.

Надо посмотреть в окно, чтобы понять хоть, где нахожусь. Откидываю одеяло и завёртываюсь в простынь, как римский патриций. Шлёпаю босыми ногами по полу. Отдёргиваю весёленькую бежевую занавеску. Ох, ё-моё!

У меня чуть ноги не подкосились. С трудом доползла до кровати. А как утро хорошо начиналось.

На окне. Была. РЕШЁТКА!!

Картина Репина маслом — «Приплыли». Я чуть не разрыдалась. Ну это ж надо!

А чего ты, собственно, хотела?

Ну как же. Эти ж гады полностью уверились, что я нэдина Серебряной реки, и тут такой облом. Может ошибка? Да нет, вряд ли.

В сталинских лагерях каждый второй считал, что все за дело сидят, лишь он, родимый, случайно.

Но тут-то не большевики у власти.

А причём тут это? Вон Эдмона Дантеса и Железную Маску на пожизненный срок не Ленин со Сталиным замариновали.

Так то — политика.

А у тебя? Ведь форпост «У Серебряной реки» сожгли.

И что? Кто ж в здравом уме и трезвой памяти возложит ответственность за сдачу крепости на десятилетнюю девочку? Бред! Чистой воды бред!

А на кого, по-твоему, её должны возложить?

Ну первый кандидат — коменд… Отец?! Но его же там не было?!

Вот об этом я и хотел сказать.

Нет, на фиг такие мысли, а то меня сейчас затрясёт.

От страха?

Нет, ненависти, чувства несправедливости и… Ну, может, и от страха, только немножко. И, вообще, ни в жизнь не поверю, что его никто не испытывает, сидя в тюрьме. Насколько бы крут ты ни был. Единственно, что радует — что камера не общая. Не представляю, чтобы я там делала.

Особо не радуйся. Не помню, кто сказал, но чем лучше тюремные условия, тем ближе к смерти.

Ну спасибо, обнадёжил!

Всегда пожалуйста.

Не знаю, до чего бы я дошла, всё глубже погружаясь в свои душевные терзания, если бы в камеру не влетела Сона.

— О, нэда, хорошо, что вы встали, я вам как раз завтрак принесла, — защебетала рыжая, мгновенно заполнив своими жизнерадостностью и оптимизмом всё окружающее пространство.

Девушка опустила на стол поднос.

— Вот, угощайтесь. Эту еду для вас специально заказали в трактире.

Ну прям, как для дворянки. Впрочем, о чём это я? Я ж она самая и есть. По местным меркам.

А запах какой восхитительный. Я, как была в простыне, так и подбежала к столу, запрыгнув на табуретку.

— Вы ешьте, ешьте, нэда. Ведь почитай два дня ничего не ели.

— Что совсем?

— Нет, я вас два раза бульоном поила, да ещё отваром клеа, раза четыре. Вот и всё.

Ну тогда не удивительно, что аппетит просто волчий. Что в миске. О-о, кусок белого хлеба и зажаренная пичуга. Вспомнила — пима, вот как она называется. Ну а мелкие, только народившиеся — пимфы. Это вы помните.

Как бы не хотелось всё тут же сожрать, я предприняла героическое усилие и, оторвав птичью ногу, протянула её Соне. Та стала отнекиваться, мол, уже ела.

— И что ты ела? — продолжала наседать я.

— Лейвовую кашу (что-то вроде нашей гречки).

— С мясом?

— Нет, — замотала головой девушка, — с рыбой.

— И много там её было?

Рыжая потупила взор. Понятно — немного.

— Лучшая рыба — это пима! — глубокомысленно изрекла я, беззастенчиво присвоив и переиначив на местный манер известную фразу.

Сона замешкалась.

— Бери скоре, а то рассержусь. Мне уже давно пора всё съесть, а я тут тебя уговариваю. Ты лучше рассказывай, что вокруг твориться.

Лучше бы я этого не говорила, потому что на меня тут же обрушился водопад слов. Нет, даже не водопад, будто плотину разом прорвало. А Сона то, плутовка рыжая, небось, только и ожидала момента. Саму так и распирало от переизбытка информации.

Ну да ладно, вкратце всё выглядело так. Сейчас мы находились и тюрьме славного города Оммора, куда нас всех привезли вчера.

Мои худшие опасения подтвердились. На нас грешных уже собирались списать не только сдачу форпоста У-Серебряной-реки, обозвав её «преждевременной», но и самого города.

— Так как же мы его могли сдать, если сейчас тут сидим в тюрьме, — не поняла я, — Или его уже отбили?

Оказалось, что мы, со своим узилищем, находились в крепости. Чуть было не сказала цитадель, но дело в том, что внешний город никакой стены не имел. Так что давги его легко захватили и разграбили. Наверное, они уничтожили бы его полностью, если бы не войска лаэра Восточного хребта, который «присматривал» за владениями лаэра Приморского. Наверное, не за спасибо, но это уже их личные дела. Так что вернёмся к самому нападению.

Сжечь разбойникам удалось лишь половину строений, причём сами они подпалили лишь несколько крайних домов, уже когда спешно покидали город. Не дураки ж они поджигать то, что можно разграбить. А в остальном вся вина ложилась на местные власти. Пока выяснили, ушли враги или нет, пока собрались тушить. К тому времени огонь успел охватить одно за другим уже несколько десятков строений, ведь внешний город сплошь был деревянный. Это во внутреннем преобладали каменные здания, включая сюда резиденцию нирта Моорона-Брэца, ратушу, в которой заседал городской совет, храм Создателя, ну и городскую тюрьму, где мы сейчас сидели. Вроде бы были и ещё дома господ помельче, но о них Сона ничего толком не знала.

В общем, обычное дело: своё собственное головотяпство местные власти решили свалить на других. И, естественно, первым кандидатом на «почётное» место козла отпущения стал мой отец. Вы спросите: «А причём тут я?» А я — в придачу. Виновному, если избежит смертной казни, — ссылка со всей семьёй.

Хоть своей Сибири в Леворе нет. Мы на своей Серебряной итак крайний север королевства, дальше уже некуда, так ведь и Кушка — не в Заполярье.

Для хорошего человека всегда найдётся какая-нибудь «дыра», куда Макар телят не гонял.

Конечно всё это мне сообщила не Сона. Это уже были мои выводы на основе тех крупиц полезной информации, что были выловлены в изливаемом девушкой потоке слов. Факт, что нас никто отпускать не собирался. Наоборот, наших посадили вместе с разбойниками, мол, все пойманы в один день.

Говоря «наши», я имела в виду кроме Соны, ещё и Хорха. К моей радости черноусый остался жив, зарубив, по словам рыжей трёх давгов. Ну и врать же она здорова, или это воин «слегка» преувеличил свои заслуги. Сам он в этой заварухе получил неприятную рану в бок, и теперь время от времени бредил и терял сознание. Ни в какие лазареты его никто отправлять не собирался. Пришёл тюремный лекарь, перевязал, скривил рожу. Произнёс «жить будет» и был таков.

Хорошо, что за воином ухаживали женщины Фира и Цера, тоже из нашей крепости. С ними была ещё девочка Эла, на год старше меня, — дочь Фиры и Ансела. Они все были его семьёй. Цера приходилась воину не то троюродной, не то четвероюродной племянницей, рано оставшейся без родителей. Сам Ансел пропал вместе с увязавшимся за ним братом Соны, когда отправился разведать дорогу. В это время всех женщин и сцапали. Хорошо, что всё у них обошлось без приключений, не то, что у нас с рыжей. Правда и воины были из другого отряда, поскольку у них на сюрко красовался белый хирн на красном поле.

Ты не сказала, хирн — местный олень, только рога короткие.

Вы, наверное, уже догадались, что это был герб туэра Моорона-Хирна. Его, так сказать, личной гвардии.

Да, забыла, всех, кого сгребли, стражники затолкали в одну камеру, и мужчин и женщин. Может так оприходовали только наших, а может тут порядки такие: совать всех по узилищам без различия пола. Только зачем им такой кавардак?

Может заключённые в той камере не задерживались надолго? Уж больно, по словам Соны, она была чистой. На полу деревянные лежаки. Вечером и утром отводили в отхожее место. Сначала мужчин, потом — женщин. С утра разрешили умыться. Чудеса. Да, всем арестованным, с самого начала, многозначительно пообещали, что они тут долго не задержатся. Знать бы ещё, что бы это значило?

Кроме уже перечисленных наших, в камеру с ними попал Бер… Посмотрев мне прямо в глаза, Сона сказала, что мы его встретили ночью на дороге, и он ОДИН проводил нас к лагерю беженцев. Пришлось немного подыграть:

— Это кто ж такой, я в темноте плохо разглядела?

Оказалось, что это Тиб, тот что целился в меня из лука. Значит теперь он — Бер. Ну Бер, так Бер. Как попался, пусть так и выкручивается. Плохого мне этот парень ничего не сделал, хорошего, правда, тоже.

Вместе с ним оказался Ванв… Это тот — хрипатый. Тоже, наверное, назвался вымышленным именем… и две женщины Залья и Тоя. Первая лет тридцати, вторая — чуть старше Соны. Обе были смуглы, темноволосы и шептались только между собой на непонятном моей рыжей плутовке наречии.

Вот и вся наша компания, проходящая по одному делу. Знать бы ещё, что нам инкриминируют.

Будто по щучьему велению, моё желание сбылось. Дверь отворилась. И в неё вошёл, нет, скорее, вкатился «колобок». Нет, не из сказки, но такой же круглый, толстощёкий и румяный. На вид лет двадцати. Всё, от головного убора до коротких сапог на нём было коричневым, разной тональности — от совсем светлого, до почти чёрного. На воротнике и рукавах — оранжевые вставки.

— Та, что называет себя нэдиной Серебряной реки, извольте пройти на допрос, — возвестило хорошо поставленным командным голосом это чудо природы.

Я как раз допивала молоко, которое мне принесли, судя по всему вместо вина. Наверное, и оно не пропало даром, всё равно спишут, гады, на мой счёт.

Чуть не подавилась. Небось «кругляш» ещё и глашатаем подрабатывает, или ему по должности положено всякие бумаги зачитывать.

— А вы кто будете?

— Я младший помощник старшего дознавателя мэтра Шаля. Вы можете называть меня мэтр Эрль.

— А не слишком ли много будет чести, чтобы я — нэдина вас так называла?

Коротышка бросил на меня взгляд, не предвещавший ничего хорошего, но промолчал.

— И, кстати, младший помощник, вы не заметили, что я немного не одета?

— Ой, — вскочила с табуретки Сона, — я сейчас всё принесу, — и бросилась вон из комнаты. Никто её и не подумал задерживать, видно рыжая уже успела примелькаться.

Так мы её и дожидались. Я восседала на табурете, гордо распрямив спину, как королева. Колобок послушно стоял у двери. А двое пришедших с ним стражников топтались в коридоре.

Через несколько минут прискакала Сона с моими вещами.

— Вот, нэда, всё в целости и сохранности. Где порвалось Нада дала мне зашить… — тут же, как пулемёт, затараторила рыжая.

— Эрль, вы дадите мне одеться?

— Одевайтесь, кто ж вам запрещает, — круглый недоумённо пожал плечами.

— У вас в семье принято, чтобы женщины раздевались перед незнакомыми мужчинами?

«Колобок», ничего не сказав, отвернулся к окну. Боится, что я сбегу? Но как? На окне — решётка, в дверях — стража. Скорее — просто вредничает, мне назло. Ну и фиг с ним.

— Сона, клади вещи на кровать, — распорядилась я, — Бери простыню в руки.

Педофил наш «кругляш» или вуайерист, не будем доставлять ему удовольствия. Я быстро накинула сорочку. Эх, помыться бы не мешало. Хорошо, что не вижу себя в зеркало. А что с платьем? Наверно я произнесла это вслух.

— Мы с Надой немного ушили… — пустилась в объяснения рыжая.

Ну и ладно. Лучше выглядеть простой крестьянкой, чем пугалом огородным.

Одевшись, я последовала за младшим помощником старшего двор… э-э-э… дознавателя, который терпеливо ждал, не произнеся ни слова, и, даже, не посмотрев в мою сторону. Зря я, наверное, на него напраслину возвела.

Размышляла на эту тему я недолго, потому что мы подошли к лестнице и стали спускаться вниз. Как оказалось — в подвал. Стоило стражнику открыть ведущую туда дверь, как из едва освещённого коридора на меня повеяло холодом и смертью. «Колобок» невозмутимо покатился вперёд, а мне стало не по себе, будто шагнула на край бездны.

Где-то впереди раздался душераздирающий вой. Я вздрогнула, а сопровождающему хоть бы хны, даже не дёрнулся. Видимо здесь это в порядке вещей.

Правая стена была глухой, а по левой шли двери. Не помню, у которой из них мы остановились. Не считала, не до того мне было. Уж очень в этом подземелье была гнетущая атмосфера.

— Нам сюда, — пояснил коротыш, — Подождите, я сейчас узнаю.

Но не успел он прикоснуться к ручке двери, как она открылась сама и бритый «под ноль» здоровенный детина поволок по коридору чьё-то истерзанное тело. Эрль тут же юркнул внутрь, не став претворять за собой дверь, и что-то забубнил.

— Прошу, — высунулся он через несколько секунд, сделав приглашающий жест.

Я вошла. Нет, не так, не буду врать. Я вползла в это помещение, с трудом передвигая ноги. Не знаю насколько сильно дрожали мои коленки, но поверьте на слово, там было от чего. Потому что это была ПЫТОЧНАЯ!

Горящие факелы хорошо освещали комнату, бросая на окружающие предметы зловещие багровые отблески. Слева и справа находились какие-то мудрёные приспособления, но мне их не то что разглядывать, даже думать об их назначении не хотелось. Не в музее на экскурсии. Слева у стены лохматый бородатый мужик звероватого вида перебирал на столе какие-то железяки, быстро выхватил одну из них и сунул в жаровню. В комнате и так пованивало горелым, а тут потянуло так, что стало вообще не продохнуть. Горело МЯСО. ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ! Бр-р-р-р.

Вон даже средний из восседавшей за столом троицы поморщился. Самый высокий и тощий, с длинными вьющимися волосами до плеч, кажется каштановыми. Поди разбери в отблесках пламени. Очевидно волосы были предметом его гордости, так часто он их оглаживал. Покопалась в памяти Олы. Сколько та ни видела мужчин, у всех причёски были короткими. Но те, почти все, были военными. Может у гражданских по-другому?

По правую руку от тощего, то есть слева от меня, пристроился священник в багряной хламиде. Был он невысок, лыс и носат. И ещё — какой-то шибутной, постоянно что-то перебирал и перекладывал на столе, будто его руки жили своей собственной жизнью. По другую сторону уселся «колобок».

Перед столом со стороны «кругляша» был установлен пюпитр, за которым склонился ещё один служитель закона. Этому молодому парню, судя по находящимися у него под рукой письменным принадлежностям: листам бумаги, чернильнице и перьям, надлежало вести протокол. Среднего роста, белобрысый, прилизанный. Что ещё о нём можно сказать? Ага, сильно близорукий. Положив на стол бумагу, он согнулся над ней буквой зю.

— Проходи, дитя моё, не бойся, — прям-таки по-отечески пригласил меня длинный, пригладив тонкие аккуратные усики, а затем пройдясь ладонью по своей шевелюре, — Эрль подай-ка девочке сиденье.

«Кругляш» скривился, но послушно выполнил приказ. Я осторожно подошла на негнущихся ногах. Только бы не упасть на потеху публике. «Колобок» с кривой ухмылкой грохнул передо мной табурет. А что на нём блестит? Кровь! Вот же ж гнусный тип!

— Что вы стоите? — требовательно спросил длинноволосый.

— А нельзя ли что-нибудь постелить, а то кровь не высохла? — спросила я.

Надеюсь, мой голос несильно дрожал? Тощий сурово воззрился на едва успевшего сесть «кругляша». Тот мгновенно вскочил, метнулся к стене и тут же вернулся с кожаным фартуком, который небрежно швырнул на табурет.

— Спасибо, — поблагодарила я, неспеша расправила принесённую вещь и взгромоздилась сверху.

Потом пару минут четвёрка рассматривала меня, а я — их.

— Дознание ведёт мэтр Шаль, — наконец возвестил тощий, — ему помогают отец Лаурес и младший помощник Эрль. Запись производит младший писарь Раст. Рассматривается дело особы, называющей себя нэдиной Серебряной реки. Вы это подтверждаете? — начал он допрос.

— Что? — не поняла я.

— Что назвались нэдиной форпоста У-Серебряной-реки, — терпеливо пояснил дознаватель. Уж чего-чего, а терпения при его то работе ему было точно не занимать.

— А как же мне ещё себя называть? — удивилась я.

И понеслось. Мне задавали вопросы: как зовут, где родилась, где крестилась, кто родители. И так далее, и тому подобное. Я правдиво отвечала. Что мне скрывать? Я что, злоумышленник какой?

Через некоторое время дошла очередь и до обороны форпоста. Я почти без запинки рассказала свою версию происшедшего. Вроде, без сучка, без задоринки, вот только Лаурес во время моей речи постоянно посматривал себе на колени, будто у него там лежал детектор лжи. Уп-пс-с, а может действительно какой-нибудь «камень истины». Ола слышала о нём в сказках. Вот только правда это или вымысел?

— Нэдина! — священник оглянулся на дознавателя, — Нэдина, у вас есть с собой сильный артефакт?

— Не понимаю, о чём вы святой отец?

— У вас есть при себе некая реликвия, доставшаяся от отца или матери? — пришёл на помощь служителю культа Шаль.

Соврать? Наверное, не стоит. Но почему они не увидели кольца?

— Есть, — кивнула я.

— Дайте его сюда! — потребовал мэтр.

— А на каком основании?

— Нэдина, я прошу вас отдать кольцо, — сказал священник.

— Вы же понимаете, что мы легко можем забрать его у вас, — вторил ему дознаватель.

— Понимать то, я это понимаю, но вот имеете ли вы на это ПРАВО?

Препирательство было недолгим. Кольцо пришлось отдать.

Как там сказал кто-то из великих: «Нет ничего хуже, чем сила без правды и правда без силы». Кажется — так.

Сейчас сила была явно не на моей стороне. Единственное, что удалось, получить обещание, что кольцо мне непременно вернут, если не отыщут на нём следов Тьмы. Весьма туманная формулировка, хотя побожились оба. Причём, с лёгкостью. Точно, здесь подвох. Но в чём?

Обмозговать это мне, как следует, не удалось, потому что весь допрос завертелся по второму кругу. Якобы у них появились новые вопросы. Нет, явно у них что-то есть. Какой-то непонятный индикатор, который помогает определять правдивость ответов.

Не знаю, сколько времени из меня тянули жилы. Мне показалось, что целую вечность. Всё это так меня вымотало, что к концу допроса я была, как выжатый лимон. Даже не уверена, правильно ли отвечала, или уже несла невпопад всякую околесицу.

Когда поднималась по лестнице, меня шатало. Если бы не помощь писца… как его?.. А-а-а, Раста… которого отправили меня проводить… свалилась бы со ступенек, свернув шею. А так, кое-как доковыляла до своего узилища.

Сразу бухнулась на кровать. Сил моих хватило только на то, чтобы стянуть сапоги и платье. Натянула одеяло и провалилась в черноту небытия без всяких сновидений.

Проснулась я, когда уже было темно, точнее — ещё было темно. Потому что это было утро уже следующего дня. На столе меня ждал мой поздний ужин, или ранний завтрак: полкувшина воды и зачерствевшая краюшка чёрного хлеба. Чуть было не сказала ржаного. Нет тут ни ржи, ни пшеницы, но хлеб отличается. Более благородный белый — «для господ» делается из местной пшеницы — рэлы. Выращивали её на юге королевства. Можно было и у нас на севере, вот только и урожайность не та, и качество. Так что спрос на этот злак удовлетворялся за счёт поставок из вольных баронств, реже — из империи.

В наших краях лучше всего росла местная рожь — эрьмь. Вот из неё и пекли хлеб, что мне сейчас принесли — для простого люда — не белый, а тёмно-жёлтый.

Гадай теперь, чтобы это значило?

Да ничего хорошего. Долго я рассуждать не стала, тут же вгрызлась зубами в горбушку. После узнаем, что почём. Нечего раньше срока самой себе нервы мотать.

Самостоятельно оделась, не ждать же Сону, а то мало ли что. Может опять, ни с того, ни с сего, потащат на допрос. Кстати, моя рыжая так и не появилась. Вместо неё в дверном проёме возник стражник.

— Нэдина форпоста У-Серебряной-реки — на выход! — провозгласил он.

Меня вывели на улицу. Узкий дворик между двумя каменными зданиями, куда никогда не заглядывает солнце. Все наши уже были здесь. Нас кое-как организовали в колонну и погнали к резиденции правителя Оммора. Внушительная такая трёхэтажная домина. В смысле, по-нашему — трёхэтажная. Как я уже говорила, первый этаж называется приземье или предземье. Не знаю, как лучше перевести.

По-моему где-то я это слово или читал, или слышал. То ли оно болгарское, то ли сербское.

Ладно, не важно. Факт, что его превосходительство нирт Моорон-Брэц со товарищи, среди которых я разглядела тощего дознавателя и непоседливого священника, восседал на втором этаже (который здесь первый) на специально встроенном для этих мероприятий балконе.

Ну и правильно, не помосты же всякие каждый раз городить. А так вышел из комнаты, вынес пару приговоров и опять к себе домой, пить чай, или что там у него.

Кроме уже перечисленной шатии-братии присутствовало ещё несколько деятелей. Надо понимать, что это было окружение правителя Оммора.

Его прихлебатели.

Ну, можно и так сказать. Не считая Шаля и Лауреса, — семь душ. Слева от них, а от меня справа, немного особняком сидели ещё двое. Монументальный мужик в годах с когда-то тёмными, а сейчас обильно посеребрёнными прожитыми годами волосами и бородой, одетый в коричневое с жёлтым. Ещё дальше — молодой мужчина в кольчуге. Герба мне снизу видно не было, но его сюрко было тёмно-зелёным. Не иначе, как кто-то из вассалов властителя Вечнозелёного леса. А дядя рядом с ним, судя по цветам, из лаэрства Восточного хребта. Уж не сам ли лаэр? Как там бишь его? А-а-а, лучше назвать титул, чем безбожно переврать имя. За такое по голове не погладят.

Скорее отвернут.

В общем, к остальной оранжево-красной банде…

Именно в этих цветах щеголяли нирт Моорон-Брэц и всё его окружение.

…те двое никакого отношения не имели. Сидели в сторонке с угрюмым видом, старший — откинувшись в кресле, а молодой, положив на перила локоть левой руки и подперев ею голову, и о чём-то переговаривались. Всё происходящее внизу на площади их абсолютно не волновало.

Нет, ну чего тут удивительного? Вот сидите вы, к примеру, за столом в гостях. И тут неожиданно хозяину позвонили по мобиле. Какие-то его дела. Они вас волнуют? Вот и тут то же самое.

Может и так. Ну раз им нет дела до меня, то мне до них тем более.

Мы стояли, они сидели. Некоторое время ничего не происходило. Те совещались о своём, наши тоже стали тихонько переговариваться.

— Хорх, а ты ничего выглядишь, — шепнула я стоящему рядом воину, — а Сона говорила, что совсем плох.

— Так мне сегодня с утра настойки чёрного корня дали. Она мёртвого поднимет, правда ненадолго. Да и ломает после неё, хуже, чем с похмелья.

— Это уже после того, как тебя допрашивали? — поинтересовалась я.

— О чём вы, нэда?

— Ну, тебя водили в эту… в пыточную?

А как её ещё назвать?

— Не-ет, — замотал головой Хорх, удивлённо захлопав глазами.

Нет, это что же получается? Кого надо вообще ни о чём не спрашивали? Что ж это за следствие такое?

Но поразмышлять над этим мне не дали. Тычок в спину чуть не сбил меня с ног. Хорошо, что воин в последний момент перехватил древко копья. Иначе непременно валяться бы мне в пыли. А так лишь лёгкий толчок промеж лопаток. Но бросил он меня вперёд так, что я невольно пробежала шага три, не меньше. Что я, считала?! Обернулась.

Ах ты ж, сволочь! Ах ты, гад! Это ж тот самый козёл, что тогда в лесу меня пинал. И как он здесь очутился? А Хорх, меж тем мёртвой хваткой вцепился в древко.

— Ты чё творишь, скотина, — прошипел он.

И тут меня такое зло взяло. ПИНАТЬ! МЕНЯ! Что я ему шайба хоккейная или шар бильярдный?! Ну держись!

— И-и-и-ы-ы!

Я подпрыгнула и вцепилась в морду амбала. Двумя руками и всеми когтями, которыми удалось дотянуться, прочертив на щеках злодея борозды. Не знаю, насколько глубоко — всё длилось одно мгновенье. На помощь стражнику, после секундного замешательства, кинулись его подельники. Как же — нападение, да ещё «при исполнении». Хорх вырвал копьё, точнее оно осталось у него в руках, когда расцарапанный схватился за лицо. Черноусый с силой толкнул его назад, на одного из набегавших. Оба упали, образовалась куча-мала. Подлетели ещё двое. Хорх отбил выпад одного, затем — второго.

— Всем стоять! Прекратить безобразие! — прогремел голос. Похоже, на балконе опомнились.

О, да это сам правитель Оммора. Морда красная, как у рака варёного — хоть прикуривай.

— Схватить всех зачинщиков! Связать!

Проклятье! Вон хрипатого уже повалили на землю. Женщин хватают за волосы. Сона и паренёк-разбойник, не сговариваясь, бросились за наши спины. Вообще-то это сильно сказано. Хорх единственный был с оружием. А я — так, даже вооружённая ему не помощница. Эх, было б у меня кольцо! Я по-привычке поднесла к губам большой палец и прикусила ещё не успевшую зажить губу. Вспышка!

Я вышел из себя. Сначала в прямом, а потом и в переносном смысле этого слова. Вот они, злодеи, набегают слева на Хорха. Кривоногий и носатый, что хотели накануне изнасиловать Сону. В нюхло им с правой. Одному и второму. Отлетели, как кегли. Я не понял, в этой ипостаси у меня что, удар, как у Тайсона? Но раздумывать некогда — с подмогой спешит Цыр. Следующая — его очередь. Оп-па, старый бэмс что-то почуял. Резко затормозил и заорал:

— Цыр!

Не понял. Он что, себя так подбадривает?

Цыр — это такой местный дикобраз.

Но это то я узнал только потом. А сейчас Цыр, в смысле — стражник, ухитрился затормозить на полном скаку, а бежавшие за ним подчинённые, пристроившись с боков, сразу ощетинились лесом копий по дикобразки… дикобразовски… дикобразьи. Тьфу! В общем, самым диким образом — не пройти.

Раз тут моё наступление захлебнулось, я метнулся вправо, где трое стражников, плечом к плечу, шли на Хорха. Воина надо было спасать. По дороге отвесил пинков поцарапанному и тому, что помогал ему подняться. Оба вновь повалились на землю. Подскакиваю сбоку к троице, подпрыгиваю и сильно пинаю крайнего ступнёй в правое плечо. Он завалился, увлекая за собой остальных.

Дальше двое стражников вяжут женщину. Кто она не видно, но стонет жалостливо. Ещё бы, один за волосы тащит, другой за спиной руки крутит. При моём приближении то же что-то заподозрили, гады. Бросили свою жертву и ходу, кромсая вокруг воздух мечами. Значит, попади я под них, мне не поздоровится. Что ж, пусть бегут.

Отступающему — золотой мост.

О-о, ещё один крадётся со стороны здания, хочет напасть на Хорха сзади. Бегу к нему. Нет, точно у них есть какие-то амулеты, которые на меня реагируют. Вот и этот неожиданно развернулся и попытался ткнуть меня копьём. Подныриваю и дёргаю за ноги.

— Не колдовать! Не сметь! — брызгая слюной, трясёт над моей головой какой-то штуковиной священник, — Я призываю милость Создателя!

По-моему очень сильная молитва. Что-то не хочется проверять её действие на себе. Скорей домой! Падаю на землю. Ну вот, я снова в теле Олы.

Первое, что я услышала, когда очнулась:

— А я и не знал, что в Омморе судебные заседания проходят так занятно? — это молодой приезжий соизволил обратить внимание на тот бедлам, что творился внизу.

— Тебе б, Клэр, всё забавы, да зрелища, — буркнул его сосед, — Нирт Оррул, вы не подскажите, что у вас тут происходит? — это он уже Моорону-Брэцу.

— Это разбойники и беглые холопы подняли бунт, мессир Альронд, — откликнулся тот.

Тем временем священник добубнил молитву и воззрился вверх, потом на нас внизу. Как ни странно, небо нам на голову не рухнуло и молнией никого не поразило, в том числе и меня. Это придало сил.

— Где вы узрели этих злодеев, нирт Оррул? — выкрикнула я.

— Мы немедленно наведём порядок, — не обращая на меня никакого внимания, заверил он лаэра Восточного хребта, ведь приставку мессир (на самом деле элгар) употребляли при обращении к старшему. А таким для нирта мог быть только лаэр.

Ещё дерг и король.

Ну, монарх в это время находился в столице, а дергов давно не провозглашали. Так что это был тот лаэр, что своевременно прибыл к Оммору со своим корпусом быстрого реагирования.

— Я задала вопрос! — вновь выкрикнула я, — С каких пор для вас, нирт, мы — защитники форпоста У-Серебряной-реки стали разбойниками?

— Вы изменники и трусы, которые бежали, бросив крепость! — не выдержав, рявкнул Моорон-Брэц.

Ну этого я уже не смогла вынести. Перед глазами встали лица убитых воинов, женщин, детей. Их распростёртые на земле безжизненные тела. Меня охватил праведный гнев.

— А кто это говорит?! Тот кто вместо того, чтобы сражаться с врагами, как крыса забился в нору, боясь высунуть нос за стены!

— Замолчи, девка!

— Я тебе не девка! Я своими руками убила давга! А скольких убил ты, защитник Оммора?! — я ткнула в него пальцем, презрительно скривив рот, а слово «защитник» прозвучало, как ругательство, — Даже тогда, когда враги сбежали, а к городу подошли войска лаэра Восточного хребта, ты сидел тихо, как шуга, и трясся от страха!

— Заткнись, маленькая дрянь, сучка подзаборная!

— Не смей меня так называть! Моя мать…

— Твоя мать такая же потаскушка, как и ты!

— Что ты сказал, свинья!

— Да как ты смеешь?!

— Смею! — выкрикнула я. Сейчас мне море было по колено.

— Маленькая сучка, была б ты мужчиной…

— Была б я мужчиной, ты бы уже стал женщиной!

От таких слов Моорон, итак красный, как свёкла, аж задохнулся от возмущения.

— А ну тихо! — прикрикнул лаэр Альронд, — Отвечайте, девица, кто вы такая, и по какому праву оскорбляете нирта Омморского.

Я сообщила полное имя, почему-то назвав себя нэдой, а не нэдиной. Этим, сама того не желая, я взвалила на свои хрупкие плечи всю полноту ответственности за всё, связанное с сожжённой крепостью, её гарнизоном, местными жителями и многим-премногим прочим, о чём я и представления никакого не имела.

— Тогда молись Создателю, малютка, чтобы он послал тебе защитника, потому что я вызываю тебя на бой до смерти! Клянусь, ты не найдёшь такого дурака в Омморе!

Перчатка, сорванная с его правой руки, с силой летит в меня. Вовремя отпрыгиваю. Кожа толстая, такой и зашибить не долго.

— Мне ни к чему искать его среди предателей и трусов!

Рокот возмущения среди прихлебателей градоправителя был мне ответом.

— Я нэда Серебряной реки требую королевского суда!

— На основании чего?! — вмешался лаэр Восточного хребта.

— На основании того, что расследования никакого не проводилось, а приговор был поспешным и предвзятым. Целью суда было не найти виновных, а выгородить самих себя. Потому что именно на нирте Омморском лежит вина за то, что город не был подготовлен к обороне, а когда враги его подожгли, он не принял мер к тушению пожара.

Опять шум на «трибуне».

— Надеюсь, ко мне нэда у вас нет претензий? — усмехнулся лаэр, но глаза его были серьёзнее некуда. Взгляд пробирал до печёнок, я аж поёжилась.

— К вам нет, мессир Альронд. Есть к вашему соседу, не знаю его титула, — я с вызовом посмотрела на молодого воина. А нефига сидеть и лыбиться. Тоже мне цирк нашёл.

— И чем же я заслужил ваше недовольство, юная леди? — насупившись, поинтересовался тот.

— Только что в вашем присутствии нирт Омморский имел наглость обозвать мою мать. Светлорождённую. Лаэрину. Вечнозелёного леса. Ириэллин. Миирит. Юэлль. Потаскухой! — печатаю слова, как приговор.

Молодой человек становится мрачнее тучи. Сверлит меня взором, потом переводит его на Моорона-Брэца.

— Чем вы можете подтвердить, что она ваша мать?! — вмешался лаэр Восточного хребта.

— Пусть его холуи отдадут мне кольцо! — тычу пальцем в сторону судейских.

— Мы не знаем о чём речь! — выкрикивает тощий.

Ах вы, гады! В кошки-мышки поиграть задумали. Все смотрят на меня, кто с интересом, кто со злорадством. А вот фиг вам!

— Отец Лаурес достаньте ваш «камень истины», или что там у вас вместо него.

Будто пойманный с поличным священник воровато заозирался. Все взгляды устремились на него.

— У вас что, действительно имеется подобный артефакт? — удивился элгар Альронд.

— Не-е-ет, — священник замотал головой, задёргался, пару раз облизнул губы, — это частица гробницы Жены Создателя.

— Как интересно, и она имеет те свойства, о которых говорит девочка?

— Если звучит ложь, камень слегка темнеет.

Мне снизу не было видно, что патер показал лаэру. Тот лишь удивлённо покачал головой.

— Я хочу спросить, вы видели кольцо? — выкрикнула я, не давая противникам опомниться, куя железо, пока оно горячо.

— Какое кольцо? — неуклюже попытался увильнуть от ответа священник.

Не на ту напал.

— То, которое я передала мэтру Шалю, и которое вы с ним обещали мне вернуть.

В воздухе повисла напряжённая тишина.

— Ну же, отец Лаурес? Вы не расслышали вопрос? — вмешался мессир Альронд.

— Расслышал, — едва слышно проронил патер, как-то скрючившись и сразу став меньше ростом, — кольцо было у мэтра Шаля, — сдав подельника со всеми потрохами, он бросил на того мимолётный взгляд и сразу отвернулся.

Немая сцена.

— Где кольцо? — спросил лаэр Восточного хребта, сурово взглянув на дознавателя.

Согнувшись, тот чуть ли не вприпрыжку подскочил к вельможе. И куда только вся спесь делась. Правильно, это не с беззащитными детьми разговаривать, когда сила на твоей стороне. У властителя Восточного хребта не забалуешь.

— Ну что, Клэр, — усмехнулся мессир Альронд, повертев в руках вещицу, — вот она и нашлась, твоя пропажа.

Тот в ответ лишь молча кивнул и поднялся.

— Оррул Эльгам Арлэн нирт Омморский, я Клэрион Инзальг Даимбер туэр Лесистого предгорья спрашиваю вас. Вы сознаёте, что нанесли дочери лаэра Вечнозелёного леса тягчайшее оскорбление, которое можно смыть только кровью?

— Сознаю, — пробурчал толстяк, вставая, — но я оскорбил её с дочерью неосознанно, не ведая, кем они являются на самом деле.

Это он намекнул на те лохмотья, что на меня надеты? У-у-у, злодей!

— Поединок до первой крови! — вынес свой вердикт лаэр, — Вы, нэда Олиенн, желаете возразить или что-то добавить?

— Возражений нет, элгар Альронд, — громко возвестила я, — Со своей стороны прошу простить меня за необдуманные слова тех, в чей адрес они прозвучали. Однако, сказаны они были в ответ на тяжкие оскорбления по отношению ко мне и моей матери. И ещё вопрос, — добавила я после небольшой паузы.

— Да? — откликнулся лаэр, напряжённо уставившись на меня.

— А с этим что делать? — я пнула носком сапога валявшуюся на земле перчатку.

— Верните владельцу.

Я тут же подхватила крагу, подскочила к балкону и, крутанувшись вокруг своей оси, как метатель молота, запулила её на «трибуну» чудом не попав в лоб правителю Оммора. А я чё, я не ч-чё. Я тоже умею всякой дрянью кидаться.

Прошло всего-то часа три-четыре после той свалки на площади, а я чувствовала себя совсем другим человеком. Вот только платье казалось немного узковатым, а туфли слишком тесными. Впрочем, к чему ломать голову, всё новое, как бы не было подогнано по размеру, всё равно должно разноситься. Ничего страшного — привыкну.

Это элгар Альронд взял шефство надо мной и нашим маленьким отрядом. Он так и объявил, прям там на площади:

— Слушайте все, я принимаю охрану и заботу над нэдиной Серебряной реки и её людьми до королевского суда. Ты, воин, — это он уже Хорху, — брось оружие.

Тот покосился на меня. Я кивнула. Трофейное копьё полетело к ногам поцарапанного мордоворота.

Вокруг, будто из-под земли появились воины в жёлто-коричневых одеждах.

— Вы, нэдина, пойдёте со мной, остальные отправятся в лагерь.

Я повернулась к Хорху.

— Назначаю тебя моим заместителем. Укажешь людям лаэра Восточного хребта тех, кто был с нами в крепости и тех, кто там не был. Вдруг среди них попадутся разбойники.

Мой взгляд поневоле остановился на молодом прохиндее из лесного лагеря. Тот стоял рядом и прекрасно меня слышал, хоть я и говорила в полголоса.

— Не губите, ваша милость! — тут же бухнулся юноша на колени, — Меня в крепости не было, но какой же я злодей!

— Тихо! — гаркнула я, — Как там тебя? Бер?! Не ты ль провожал нас с Соной в разбойничий лагерь?

Парень закивал головой.

— Поднимись. Тебя уже спрашивали дознаватели?

— Да. Я ВСЁ им рассказал.

— Ну и молодец. Всегда надо отвечать только ПРАВДУ.

— Вы, нэдина Олиенн, весьма рассудительны для своего возраста.

Оборачиваюсь. О-о, это наш красавец с балкона, уже тут как тут. Окинул меня оценивающим взглядом, будто увидел первый раз. От его взора с ног до головы пробежала тёплая волна дрожи. Мне в своём рванье тут же захотелось провалиться сквозь землю.

— Элгар Клэрион, подскажите, кто бы мог провести небольшое расследование. Я хочу удостовериться, что все те, за кого я поручилась, действительно подданные моего отца.

— А проведённому следствию вы не верите?

— А оно вообще было? Вот Хорха, например, — я махнула рукой в сторону воина, — ни о чём не спрашивали, он был без сознания. И лечебной помощи толком не оказали, хотя он тяжело ранен.

— По тому, как он двигается, этого не скажешь, — скептически хмыкнул красавчик.

— Так ему дали настоя… этого, как его… корня.

— Чёрного? — уставился туэр на воина. Тот молча кивнул.

— Да они что, совсем спятили! Эй, Эльрод! — крикнул он кому-то из своей охраны.

Хорха буквально уволокли, потом увели остальных. А я вместе с Альрондом и Клэрионом направилась к дому лаэра Восточного хребта. Симпатичный такой, двухэтажный, только пониже, чем у правителя Оммора, и не такой монументальный. И правильно, это ж не резиденция, милорд тут так, проездом.

Однако внутреннее убранство впечатляло. Дорогие драпировки, резная мебель. Но самое главное — зеркало. Но стоило в него посмотреть, как я тут же сбежала без оглядки. Потому что в ответ на меня оттуда глянуло такое страхолюдное чудо-юдо, по сравнению с которым зомби женского пола из «Триллера» Майкла Джексона выглядели симпатичными милашками. Ну, может, только макияж чуть-чуть поправить.

Не удивительно, что и толстая служанка, чем-то похожая на Фиду, едва меня увидев, застыла с квадратными глазами. Только в ступоре она находилась недолго, позвала ещё двоих помоложе. О-о, что тут началось. Меня мыли, тёрли, скоблили, как девочку-замарашку из сказки. Потом вытирали, сушили волосы и долго, очень долго их расчёсывали. Уложили, закололи волнистыми двурогими заколками с зелёными камнями в тон платью. Вышло, на мой взгляд, потрясающе. Служанки тоже остались довольны. Платье, в которое меня одели, тоже было великолепно. По последней моде, светло-зелёное, с более тёмными вставками на рукавах, воротнике и талии, с вышивкой золотой нитью по краю ворота, рукавов и подола. А какое бельё! А какие туфли! Тёмно-зелёные, лёгкие, мягкие! У Олы отродясь ничего подобного не было! О-о-о! В таких только по королевскому дворцу ходить.

Так, ну хватит, теперь я скажу пару слов.

Ну почему-у-у?

Хватит по тряпкам с ума сходить, дай сказать немому! И нечего обижаться, я твою пустую болтовню итак слишком долго слушал!

Ты хам и дурак!

А нечего голову людям морочить. Нужны им всякие наряды. Тем более твои. Тоже мне — королева Марго.

Главное не тряпки, а ЗЕРКАЛО. Вернее, его наличие. Судя по золочёной, а, может, и золотой раме — штуковина весьма редкая и ценная. Кстати, Ола за свои десять лет с зеркалами никогда не сталкивалась. Как такое может быть? Видимо её отцу такая роскошь была не по карману. А у матери? Может и было с собой зеркальце, пусть даже бронзовое (на земле такие появились в незапамятные времена), только девочке она его не давала. Наверное, считала, что пока рано.

Но не это важно. Я порылся в своей памяти. Вроде бы стеклянные зеркала — это позднее средневековье. Значит, в хронологии я малость просчитался. Думал переселение народов, всякие там недобитые империи, хоть римские, хоть роверские — это самое начало средних веков. А тут, выходит — уже завершение, канун нового времени, ренессанс.

Ну и Создатель с ним, с твоим зеркалом, важнее, что я в нём увидела. Между прочим, впервые в жизни — своё лицо. Точнее — лицо Олы, которое теперь было моим. Нет, ну смотрела раньше в своё отражение в воде, но это было не то, никакого сравнения.

Вот только обидно, но на определение «голубоглазый белокурый ангел» моя физиономия явно не тянула. Нет, глаза действительно были большими голубыми, а вот всё остальное. В общем, ничего особенного. На кого я была похожа? Вот ни за что не догадаетесь — на Бритни Спирс! Только не ту, что взорвав эфир своим «Бэби», в один миг свела с ума миллионы молодых людей по всему земному шару, а ту, что только начинала свою музыкальную карьеру. Симпатичная, немного нескладная девочка, никаких округлостей, на которые мужская половина человечества может бросить взгляд. Вот только у Бритни уже тогда всё было ярким, бросающимся в глаза. А тут — какое-то блеклое. И волосы другого цвета, и глаза. Или у поп-принцессы уже тогда был макияж? Или зеркало это какое-то мутное?

Нечего на зеркало пенять, коли рожа крива.

Ну и сволочь же ты!

Ладно, не обижайся. Мы же с тобой единое целое. Ну, почти.

И всё это проклятое зеркало! Пора на поединок идти, а тут такой облом — никак не смогу оттащить от него СВОЁ СОБСТВЕННОЕ ТЕЛО!

Ну как же? Я нечаянно попал в тело девочки. Кстати, что с ней случилось, так до сих пор и не выяснил. Успела ли она умереть, а я в последний миг ворваться в уже покинутую «квартиру». Или я сам невольно стал её убийцей, прервав едва теплившуюся жизнь. Понятия не имею и, главное, спросить не у кого. Совсем.

Наверное, если бы я погрузился в душевные терзания, когда надо было действовать без промедления, то окончательно бы спятил или меня убили. Сами понимаете, ни то, ни другое, меня совсем не устраивало. Но обошлось, бог миловал. Теперь мучиться — мучаюсь, но уже почти свыкся со своей судьбой. Ведь уже не первое десятилетие на Аврэде коротаю, притерпелся. Хотя порой такая тоска и безнадёга накатывает, хоть волком вой. Но тут, как в романе с весьма динамичным сюжетом, вылазит какая-нибудь хрень или появляется в кустах новый рояль. И я должен бежать, спасать, замирять, сокрушать, побеждать, стремясь разрулить очередную ситуёвину и ликвидировать напасть на благо и для… Имеется в виду королевство Левор и окружающий мир вцелом.

Вот такие дела!

Между прочим, начал ты про Фому, а закончил — про Ерёму.

А о чём я говорил?

Как вселился в тело девочки. Как мы в него вселились.

Ах, да! Так вот, вселившись в чужое тело и не почувствовав сопротивления, я по праву стал считать его своим. Я ж тут единственный жилец, других то нет. И тут неожиданно выясняется, что есть я (ОН), который считает, что нужно уйти, и есть я (ОНА), которой, как и оставшейся частичке сознания Олы, хочется вертеться у зеркала целую вечность. Так же, как и её телу, ногам, рукам и мозгам со всеми нейронами и позитронами, или чему там ещё, что в них есть!

Какой кошмар! Бунт на корабле! И я ничего не могу с этим поделать — в меньшинстве!

Спасибо, пришли добрые люди — та самая полная служанка, которая буквально оттащила девочку, ведь её уже ждали.

Но как же меня затрясло и как стало страшно! А этому телу и этой подруге (моему второму Я женского рода) всё нипочём. А я ведь, сам на свою голову, её вскормил, вспоил и взлелеял, и вот она — людская благодарность. Вам, может, и смешно, а для меня — трагедия.

Это в фантастических романах герой вселяется в чужое тело, будто старый «Жигуль» сменив на иномарку. И покатил, и зарулил. Но ведь даже водила, пересев в другое авто сам внутренне меняется. И ведёт себя, и думает, и чувствует уже совсем по-другому, не так, как раньше. И окружающий мир становится для него другим.

Что ж тут говорить про чужое тело. Ведь ещё Карла-Марла сказал, что бытие определяет сознание. Сознание тоже, кстати, не сидит на месте. Люди формируют своё тело, укрепляя его с помощью физкультуры и различных упражнений. Пластическая хирургия опять же. Вон, певица Шер, если журналисты не врут, себе несколько рёбер удалила, чтобы выглядеть стройнее.

А как тело влияет на сознание? Вот вы заметили, что женщины и мужчины думают по-разному?

Возьмём простую ситуацию. Молодой человек опоздал на свидание. Тому может быть множество причин: пробки на дороге, электричку отменили… Да, мало ли.

Возможны два варианта. Первый: вовремя подсуетившись, ухажёр купил букет цветов и сделал подарок, который его даме сердца пришёлся по вкусу. Ну и, естественно, извинился. И что будет дальше? Его тут же осудят, казнят и помилуют. И всё в течение пары секунд.

А вот если юноша по неопытности пустится в объяснения: да как, да что, да почему — ссора неизбежна. И не надо потом делать удивлённые глаза: «А чё это она?» А нич-ч-чо. Женщинам не нужны ваши оправдания, потому что весь перечень объективных причин они так и воспринимают. Вы виновны, значит должны покаяться и попросить прощения. Ну и всё остальное по первому варианту. Этого вполне достаточно, и нефига девушке свою прелестную голову всякой ерундой забивать.

Кстати, о самих свиданиях. Вот вы договариваетесь о месте встречи, и ваша подруга начинает вам объяснять долго и подробно, куда и как пройти. Вы идёте по указанному маршруту. Ё-моё! Да это ж: «пойди туда — не знаю куда, найди то — не знаю что!» А почему? А потому, что что-то объяснять, это вообще не женское дело. И тем более не надо от них это требовать. Если вы облечены властью, и это ваша подчинённая — услышите детский лепет. Если вы муж или любимый человек — нарвётесь на скандал.

Женщине не нужно строить сложные логические конструкции. Вот это происходит от того, а вон то — от этого. Нет. Для неё существуют только пункт «А» — то, что есть, и пункт «Б» — то что будет. Как — неважно, это всё — второстепенно, несущественно и от лукавого. К чему пускаться в долгие рассуждения? Она просто знает, что должно быть и как. Нет, не так, она ЗНАЕТ — с большой-пребольшой буквы. А почему она знает, да она сама этого не знает. Поэтому все вопросы вроде: милая ну объясни мне, почему?.. или зачем?.. или за что?.. и прочие, им подобные абсолютно бессмысленны. Ну как можно объяснить необъяснимое?

Вот как молодой человек оценивает особу противоположного пола? Смотрит на её милое личико в боевой раскрасске, потом его взгляд спускается ниже, потом ещё ниже. А потом юное создание обтянувшее и выставившее на всеобщее обозрение всё, что только можно, возмущается, невинно хлопая глазками: ну почему это мужики смотрят на мою фигуру, а не на прекрасные глаза. А куда ж ещё смотреть? Ведь, как будущая жена и мать, она должна выносить и вскормить ребёнка. А для этого и надо иметь соответствующие пропорции. Вот и смотрит мужская половина человечества туда, куда велит природа.

А как девушки оценивают мужчин? Да им стоит только кинуть взгляд, как начинается сканирование. Рост, ширина плеч, модная причёска, гладко выбрит, слегка поддат, костюм за штуку баксов, часы за пять… Тр-р-р-р — включается калькулятор, который по тысячебальной шкале начинает подсчёт. Всё происходит автоматически. Представительнице прекрасной половины человечества даже не надо прикладывать никаких умственных усилий. Бабах — мгновенно выдаётся результат. Девушка ЧУВСТВУЕТ, что этот молодой человек ей НРАВИТСЯ, а вот тот — нет. А кто там в вязаном свитере и стоптанных кедах? В шею таких поклонников! В шею!

«А как быть с женской логикой?» — спросите вы. А она вообще есть? Либо за неё выдают тот детский лепет, которым женщины пытаются оправдать своё поведение, либо это домыслы неких учёных мужей, что пытаются логически объяснить то, что ВООБЩЕ ОБЪЯСНИТЬ НЕВОЗМОЖНО. То же самое с интуицией женщины и её поступками.

Какую можно найти логику в порывах ветра, что мечется из стороны в сторону, или в игре языков пламени, что вьются, взмывая ввысь, или в плеске волн, что бьются о скалистый берег, или в танце снежинок. Причину найти можно, а вот объяснить? Почему именно так, а не иначе? Вот и женщина, со всеми её достоинствами и недостатками — это такая же СТИХИЯ.

Научился мужчина плыть, лавируя в этом бурном море, двигаясь то по, то против течения, идя то с боковым, то со встречным ветром (но лучше всего попутный, под названием любовь) — тогда у него счастливая семья. Не справился кэп с управлением, а хуже того — запил и бросил штурвал, и разбился его кораблик мечты о рифы бытовых неурядиц и семейных проблем. Да, и не вздумайте переть наперекор стихии — плевать против ветра ещё никому успешно не удавалось.

Так что, господа адмиралы, спеша на свидание, поправьте фуражку, застегните мундир и смело отдавайте швартовы. Вас ждут ваши ревущие сороковые.

Слушай, и как тебе только не стыдно. Ты нас женщин выставил какими-то ущербными, пустоголовыми, неуправляемыми монстрами.

Вообще-то я сказал, что для женщин главное не РАЗУМ, а ЧУВСТВА. Они, между прочим, тоже формируются тоже в мозгах, а не в сердце, как считают многие. Просто именно сердце потом за всё отдувается: то учащённо бьётся, разгоняя кровь, то замирает, то чувствует тяжесть. Что бы не творилось с человеческим телом, оно ни на миг не должно останавливаться, реагируя на малейшие изменения, как индикатор.

Только у мужчин тоже есть чувства, а у женщин интеллект.

А кто спорит? Я лишь уточнил, что, КАК ПРАВИЛО, играет ГЛАВЕНСТВУЮЩУЮ РОЛЬ, при принятии решений. Именно поэтому создавать что-то новое, исследовать, конструировать — это удел мужчины, а вот довести до совершенства и приспособить так, чтобы было приятно и комфортно — способна только женщина.

Вот мужчина выстроил дом: стены есть, крыша есть. Чтобы в нём жить, ему достаточно раскладушки, чтобы спать и банки консервов с куском хлеба, чтобы есть. А вот сделать так, чтобы этот дом наполнился теплом и светом, став по-настоящему жилым, нужна женская рука. Это уже не говоря о весёлом смехе детворы, любви, ласке и… ну и всём остальном.

Именно мужчины первыми покоряют новые миры, исследуют нехоженые земли, ставят новые рекорды, изобретут приборы и системы. Да и большинство научных открытий по-прежнему делается мужчинами. Кого больше среди нобелевских лауреатов?

А тебе не приходило в голову, что ни Кюри, ни Энштейн без своих жён не свершили бы ничего великого, и остались бы никем, и звать их никак?

Кюри, это который Жулио? Может и так.

Биографий учёных не помню, но быть водителем автомобиля или оператором ЭВМ ещё совсем недавно было исключительно мужской сферой деятельности. Кстати, как раньше быть стюардом в самолёте (стюардесс ещё не было) или печатать на пишущей машинке. Может, пройдёт совсем немного времени и пилотирование космических кораблей станет типично женской профессией.

К чему было это лирическое отступление? Наверно многие, читая его, уже ругаются и плюются. Мы хотим знать, что будет с главным героем/героиней дальше! На хрен нам тут психология! Так я и обратил на неё ваше драгоценное внимание, что б потом никто не переспрашивал «А чё это ОН/ОНА так сделал/сделала?» а вот именно поэтому.

Потому что всё, о чём я только что рассказал, ПРОИСХОДИТ ВНУТРИ МЕНЯ САМОГО! Может земные женщины устроены по-другому. Может мужчины Аврэда более чувственны. Не знаю, не с чем сравнивать. Потому и судить могу только ПО СЕБЕ. По СВОЕМУ печальному опыту.

Это всё к тому, что бы вы поняли, что мне, взрослому мужику, в теле этой маленькой девочки совсем непросто, настолько мы разные. Уж сколько лет прошло, а я всё никак не могу с этим свыкнуться, да и произойдёт это когда-нибудь? И не поглотит ли меня окончательно моё второе Я женского рода?

Уже давно пора было примириться с неизбежным.

Ну уж дудки, не выскакивай я периодически настучать по кумполу, то одному злодею, то другому, а то и упокоить их на веки, мы б давно погибли.

А без меня погибли бы ещё раньше. Стоило тебе лишь брякнуть пару раз «я хотел», «я подумал», и всё. Не важно, что тут нет инквизиции. На Руси её тоже не было, зато колдунов и чернокнижников периодически хватали и казнили. А чаще всего, делали проще, вон, как Василий Голицын в романе Алексея Толстого «Пётр Первый», запер в баньке ведуна, да и сжёг его к лешему без суда и следствия. А сколько таких было, и не перечесть. Вязанка дров — и плов готов.

Не буду спорить.

Вот так мы и пытаемся выжить в этом мире Я (в смысле ОН), моя женская половина (ОНА) и ребёнок Ола (тело то её). Все вместе в одной однокомнатной квартире. Пока получается. А куда ж, нам деваться с этой подводной лодки?

Но как же меня порой рвёт на части, ломает и корёжит, а потом тащит, плющит и колбасит, когда части моего сознания сталкиваются или, наоборот, рвутся в противоположные стороны. У-у-у, и врагу не пожелаю.

Вот начинаешь строить какие-нибудь планы, а тут… Бац!..налетает, как вихрь, очередной порыв, и всё летит в тартарары. Только оправишься от этого потрясения, как после тайфуна, подкатывает женская интуиция. Требует срочно сделать именно ТАК и ВОТ ТАК. А почему, зачем, для чего — никакого вразумительного объяснения. Но вот потом, когда сделанного уже не воротишь, приходит понимание. М-да, а смысл то во всей этой белиберде какой-то был, ведь здорово ж получилось, хоть и на пределе возможностей. О-о-о! Одна история с Золотым Лесом чего стоит!

Моим Золотым Лесом!

Вот и я о том же. А это непонятное замужество?

Давай, лучше не будем забегать вперёд.

Действительно, вернёмся в Оммор. Точнее, в военный лагерь рядом с городом.

Я сидела в резном кресле, таком же, как у лаэра Восточного хребта, в своём шикарном платье, как леди Ровена на турнире в романе Вальтера Скотта «Айвенго». Или какая-нибудь принцесса… правда Ровена тоже, по-моему, была принцессой.

Давно эту книгу читал, уже не помню.

Так вот, сидела я, как королевна, и самым беспардонным образом клевала носом. Лаэр покосился на меня раз, потом другой.

— Нэда Олиенн, может вам лучше пойти спать?

— Я бы с удовольствием, элгар Альронд, но разве моё присутствие не обязательно?

Владетель Восточного хребта со мной согласился и тут же прочёл лекцию о правилах поединков, кто на них должен присутствовать обязательно, а кто может от этого удовольствия воздержаться, и так далее, и тому подобное. Лекция была весьма содержательной, только я была совершенно не в форме, чтобы её слушать. Пару раз зевнула, вежливо прикрыв ладошкой рот, и отчаянно затёрла кулаками глаза, которые сами собой слипались, будто мёдом намазанные.

— Всё-таки, лучше было бы вам отдохнуть, — после очередного моего зевка заметил лаэр.

— Не стоит, мессир Альронд. Тем более, что участники поединка уже на месте, — кивнула я в сторону рыцарей выехавших на утоптанную ровную площадку, видимо уже не раз использовавшуюся для различного рода военных состязаний.

Да, забыла сказать. Сами мы с властителем Восточного хребта сидели в креслах на небольшом холме. Не трибуна Лужников, но с первых рядов там ещё хуже видно, чем нам отсюда. И потом, тут же не футбольный матч, где надо видеть всё поле с толпой народа на нём, здесь всего два действующих лица.

Правитель Оммора, одетый в доспех имперского образца, выглядел, как спартанский царь Леонид. Древнегреческий шлем с забралом или личиной (не помню, как точно), сверху красный волосяной гребень, прикрывавший шею. Туловище защищал нагрудник, напоминавший рыбью чешую. Наручи, поножи, на бедре и голени, круглый красно-оранжевый щит с изображением брэца.

Клэр, как я уже говорила, был одет в кольчугу, к которой он добавил остроконечный шлем с наносником (так по-моему называется эта толстая пластина). В левой руке туэр держал треугольный щит, какие иногда изображают на гербах. Надеюсь, вы поняли, ну не знаю я, как такие называются по-научному. На щите красовался герб Лесистого предгорья — серебристая гора на тёмно-зелёном поле.

У каждого в правой руке было копьё. Лаэр покосился на меня и махнул рукой.

— Вперёд! — крикнул раерьен — «судья в поле». Главным арбитром поединка, как вы уже наверно поняли, был мессир Альронд.

Противники помчались навстречу друг другу. Моорон на иссиня-чёрном нарге, Клэр — на сером в белую полоску, прям как зебра. Как только застучали копыта, всю мою сонливость как ветром сдуло. Интересно ведь. Правда со словом «помчались» я немного погорячилась. Нарги не скачут галопом, они бегут рысью, как быки или носороги. Получается медленнее, но если хорошо разогнаться…

Бабах! Рыцари сшиблись. Копья разлетелись вдребезги. Всадники пошатнулись, но удержались в сёдлах. Второй раунд. А, кстати, копья у них острые или тупые? Я поинтересовалась у лаэра.

— Вы жаждете смерти кого-то из участников поединка?

— Нет, ведь нирт Омморский извинился.

А чтобы было, если бы он этого не сделал? И я задала этот вопрос.

— Бились бы насмерть. Кстати, нэда, откуда вы узнали, что тоже должны принести извинения, чтобы бой был до первой крови?

— Я не знала, — удивилась я.

— Значит — догадались?

— Мне показалось, что так будет правильнее. Раз нирт Оррул посчитал свои действия ошибочными, то и я должна была признать свою вину. Разве это было не справедливо?

— Вы абсолютно правы нэда Олиенн. Однако многим молодым людям гораздо старше вас, это порой просто не приходит в голову.

А всадники уже снова несутся навстречу. Бубух! Мда, то ли противники достойны друг друга, то ли Клэрион решил дурака повалять. Что-то не верится мне, что он слабее. Хотя и нирт, похоже, знает, как браться за копьё, да и не выглядит он теперь тем толстым увальнем, что восседал перед нами на площади.

О-о-о, рыцари взялись за мечи. Правильно, хватит палки без толку ломать, а то деревьев на них не напасёшься. Э-э-э, я опять погорячилась. Меч — у Клэра, у Моорона был вринн. Что это за хреновина? По сути — обоюдоострый топор с остроконечным навершием. А тогда мне показалось, что нирт машет штыковой лопатой на короткой ручке.

Следил бы за поединком кто-то более сведущий в обращении с холодным оружием, чем я, тут бы наверняка появился полный перечень ударов, которыми обменялись противники: прямых, косых, боковых и прочее, и прочее. По мне, так они просто по очереди долбили друг другу по щитам. Так продолжалось пару минут, пока Моорон мощным ударом не обкорнал левый верхний… если смотреть со стороны владельца, да и с моей тоже (Клэрион тогда повернулся спиной)… угол щита туэра. Я, чтобы не вскрикнуть, впилась зубами в указательный палец левой руки. Ну что ж он творит, мой защитник. Так и проиграть недолго.

Клэр, будто услышав меня, резко перешёл от обороны в нападение. Наверное, тоже решил, что этот балаган пора заканчивать. Удар ребром щита снизу вверх, ещё один. Два безответных удара мечом сверху вниз. Нирт Омморский уже не нападает, только защищается. Или оглушён? Не важно, туэр вздымает свой щит вверх и со всей силой обрушивает его ребром на щит противника, которым тот всё ещё прикрывается. Ещё удар, ещё. Всё! Моорон вываливается из седла, мне это хрошо видно, и падает под ноги нарга. Ну вот и всё. Прячу искусанный палец, выпрямляюсь в кресле. Не знаю, заметил ли лаэр, неприлично всё-таки совать пальцы в рот. А с сиденья я чуть не соскочила, так подалась вперёд. Да и старик наклонился точно также. Тоже переживает, так вцепился в подлокотники, что костяшки побелели.

Э-э-э, не поняла. Что там происходит?! Шум, крики, отовсюду бегут воины. Чёрный нарг брыкается и скачет, как осёдланный ковбоем бык на корриде. Что за хрень?

Как потом выяснилось, разогнать нарга непросто. Для этого нужны острые шпоры. Настоящие, а не какие-то там колёсики. Такой фигнёй эту животину не проймёшь. В общем, у Моорона шпоры были достаточно остры. Помогли они или нет — не знаю, но свою роковую роль сыграли.

Когда нирт вывалился из седла, его ноги запутались в стременах. И надо же тому случиться, что шип пошёл не боком… в этом случае, скорее всего, всё обошлось бы для правителя Оммора синяками, да лёгким испугом… а со всего маха, пропоров попону, вонзился в бок животного. Да ещё всадник повис на нём всем своим весом. Что тут взять с ослеплённого болью нарга? Поневоле заскачешь, как сайгак.

Пока Клэрион, отбросив свои щит и меч, поймал взбесившееся животное, пока набежала подмога, пока выдернули шпору, успокоили нарга и освободили из пут ноги нирта. Сама я из-за суетящейся толпы не видела, лишь потом мне всё рассказали. На Моорона было страшно смотреть: вся голова в крови, левая рука сломана, она тоже попала под копыто. Почему нирт Оррул был ещё жив, отделавшись сломанной челюстью и повреждённой шеей? Оставалось только удивляться, ведь его щит, на котором «поплясал» нарг разлетелся в щепки. Шлем выглядел так, будто по нему долбили кувалдой, и не один раз. Хорошо, что головы нирта к тому времени в нём уже не было, иначе она бы точно была всмятку.

Но об этом я узнала позднее, уже по пути в столицу, а пока хотелось только одного. Спать! Спать! Спать! Меня подхватили на руки и понесли. Не помню, кто. Не помню, как мы вернулись в Оммор. Помню только кровать, большую, мягкую. Создатель, как же хорошо! Как же мало нужно человеку, чтобы стать счастливым!

Нет, не думайте, я спросила о здоровье Моорона-Брэца, сразу же после поединка. Но мне ответили, что он жив, и ему ничего не угрожает. Вновь поинтересовалась самочувствием правителя, когда мы уже уезжали из Оммора. Получила такой же ответ. Нирт Оррул выздоравливает, с ним всё будет нормально. Может не хотели говорить правду, может сами не знали… Какая теперь разница.

М-м-м, как я выспалась тогда, будто первый раз в жизни.

Так и есть! Со времени моего попадания на Аврэд, самый что ни на есть первый.

А в крепости?

Это когда давги под боком? Не смеши.

Так вот, мы, в смысле все обитатели дома лаэра Восточного хребта, встали, позавтракали и стали готовиться к отъезду в столицу. Мне помогли надеть новое платье. Ещё одно — дорожное, светло-коричневое, почти бежевое. Именно такого цвета были вставки на вороте и рукавах.

Если ты ещё полчаса будешь про платье рассказывать, я что-нибудь с тобой сделаю.

Озорник. Ладно, не буду. Тем более, что и рассказывать особо нечего. Простое дорожное платье. К нему более тёмное сюрко и тёмно-коричневый плащ с капюшоном. Ещё ко мне из починки вернулись мои старые проверенные сапожки. Ещё послужат, не развалились пока, мои хорошие.

Сборы были недолгими, слуги готовились к отъезду уже три дня. Мне повезло, что мессир Альронд вчера подзадержался на торжественных проводах у правителя Оммора. Чего ради они совместили гулянку с судебным заседанием? Откуда ж мне знать, может у них тут порядок такой. Отправил на плаху десяток-другой преступников и порядок. Можно дальше с осознанием выполненного долга вино пьянствовать.

Не задержись лаэр в городе, не известно, что со мной и другими беженцами случилось. Но догадаться не сложно. Замариновали бы нас куда-нибудь на пожизненное. Нет, у меня шанс выкрутиться был. Раз отец жив, он бы меня точно разыскал. Только сколько на это понадобилось бы времени. Вон, в России люди пропадают, никто не может найти. И это при современных СМИ. А тут? Вообще глушь и дичь, даже страшно подумать.

Кстати, ещё вчера вечером, когда я уже спала, нашлись Ансел и Тив — младший брат Соны. Точнее, это Ансел разыскал дом лаэра. Воин оказался не так прост, а с виду не скажешь — деревня деревней. Но перехитрить он умудрился всех, только ради этого ему пришлось бросить семью. Однако чем он рисковал? Ведь не давгам же женщин отдал, а стражникам. Правда, наши с Соной приключения показали, что и свои порой бывают хуже врагов.

Ну да ладно, у Ансела ведь всё обошлось. Не зря именно ему Хабд доверил самые важные бумаги отца, в том числе свидетельства о браке моих родителей и моё — о рождении. На самом деле документы назывались по-другому, но сути их это не меняло. Тубу со свитками воин передал лаэру из рук в руки. Какие ещё там были бумаги? Понятия не имею (просветить меня никто не удосужился), но, видимо, много всего.

Между прочим, тогда Ансела я так и не увидела. Ни свет, ни заря они с Клэром отправились к форпосту У-Серебряной-реки, чтобы покопаться в его руинах. Элгар Альронд справедливо посчитал, что в вещдоках по моему, а теперь по нашему с Клэрионом, делу ни казна, ни прочие, менее важные, документы лишними не будут. А всё уцелевшее имущество, которое будет найдено, следует доставить в военный лагерь у Оммора.

— А разве туэр Лесистого предгорья не будет присутствовать на суде в Леворе? — изумилась я.

— Он нас догонит со своим отрядом по дороге.

— Там ещё остались книги, библиотека отца.

— Я всё приказал забрать, — последовал ответ.

— А как отец, — спросила я у лаэра.

— Чувствует себя хорошо.

Ага, вон и про растоптанного Моорона-Брэца мне сказали то же самое. И тут меня пронзила новая мысль. А как же брат?! Ведь за все эти дни я о нём даже не вспомнила. Нет, Ола бы, наверное, вся извелась. А я? Кто он мне, этот юноша? Родная кровь? А ведь действительно — родная! Я спросила про Лона.

— Так вам не сказали? — удивился мессир Альронд.

— Что не сказали?! — у меня аж сердце упало. Ну скорее, старик, что ты тянешь кота… резину? У меня даже дыхание перехватило, и сердце перестало биться на несколько мгновений, показавшихся мне вечностью.

— Ваш брат жив.

Ну слава тебе яйца, то есть слава Создателю.

— Вернее, был жив ещё три дня назад.

Нет, сколько можно жилы тянуть? Я вас спрашиваю?

Как потом выяснилось, Лони благополучно переправился через Серебряную. Тот молодой прохиндей, что вывел нас с Соной к разбойничьему лагерю, успел послужить проводником и этому отряду, где находился мой брат. Правда, его хмырёнок разглядел плохо, но запомнил, что к раненому юноше обращались нэдин Лоннэр. Значит — точно брат. Выглядел он неважно. А кто там выглядел хорошо? Только два воина. Третий был без левой руки. Четвёртый — с перевязанной головой. С ними мой брат, три женщины и мальчишка. Ещё там откуда-то оказался старик-рыбак. А-а, понятно, дед решил тоже от греха переправиться на другой берег.

Всю компанию юный разбойник за мелкую серебряную монету подрядился вывести из леса. Всех, кроме старика, у того в лесу был какой-то схрон, да и не выдержать ему было дальней дороги. Не считая его, на девять уцелевших беглецов было только семь наргов. Два воина, как и проводник, всю дорогу шли пешком. Их то разбойничья душа в свой лагерь не повёл, не дурак, насилу отбрехался, закосив под рыбака. Его действительно заловили, когда он полез проверять установленную накануне снасть.

Дурить головы воинам юноша не решился, честно выведя отряд по лесным тропам к дороге в деревню. Получил обещанную плату, тоже мне — Сусанин по найму нашёлся, и был таков. На него с дядей мы с Соной наткнулись, судя по всему, когда те отправились на разведку. Но об этом я лаэру Восточного хребта рассказывать не стала.

— А где они теперь — мой брат и его спутники?

А вот на этот вопрос никто мне ответить не мог. Будем надеяться, что у них всё в порядке. Вроде давги от реки далеко не отходили. Хотя эти грёбаные стражники предгорий, ей богу, хуже морских разбойников. Я поделилась с милордом своими опасениями.

— Я уже разослал гонцов ко всем владетелям и жду известий. Всё-таки я, как-никак, исполняю обязанности наместника этого края.

Действительно, кого это я лечу? Даже как-то неловко стало.

Но это было с утра, а сейчас мы катим по пыльной дороге в столицу. Хорошо, что прошёл небольшой дождик, и пыль прибило, но, наверное, ненадолго. Так что пылюки мы ещё наглотаемся вдосталь. Хотя, может в карету она не проникнет? Правда название «карета» для этой таратайки, как-то не очень подходит. Тем более «экипаж». Это что-то, по моему разумению возвышенное и благородное. Да засунуть Золушку в эту колымагу, она б скорее согласилась скакать до дворца верхом на тыкве. Так иногда зуб на зуб не попадает.

Конечно, я немного утрирую, но только слегка. Явно тут надо что-то с подвесками делать. Не с теми, за которыми охотился д'Артаньян в «Трёх мушкетёрах», а теми, на которых крепятся колёсья. И как они от такой дороги вообще не отвалятся? Тьфу-тьфу-тьфу, лишь бы не сглазить. И это ещё называется Королевский тракт? Явно не трасса на Валдай. А что же тогда с остальными дорогами — волчьи тропы, где телега не проедет?

Ладно, лучше плохо ехать, чем хорошо идти. Я затолкала в угол сразу две подушки, одну на другую и запрыгнула сверху, сунув под спину ещё одну, и, как лесной клещ, намертво вцепилась в ручку на стенке кареты. Хорошо, что их догадались прибить, а то б пассажиры при такой тряске со скамеек давно бы поулетали. Сидевший напротив лаэр на меня покосился, но ничего не сказал. А что он мог мне поведать? Сам мессир Альронд такую роскошь себе позволить не мог, иначе к двум подушкам под седалищем ему пришлось бы добавить третью, привязав её к голове. Иначе бы он на каждой выбоине или кочке стукался головой об потолок. А вот мне это не грозило — при всём желании не долететь.

— Элгар Альронд, а вы не расскажете про королевский суд?

— А не слишком ли это самонадеянно с вашей стороны, нэда Олиенн, обращаться к высшему правосудию, толком не зная, что это такое?

Ох, и любит же он поучать, мёдом не корми. Ну что за зануда. Может потому Клэр и сбежал, оставив меня старику на растерзание? Ну ничего, я тоже умею голову морочить.

— Вы ошибаетесь, элгар Альронд, некоторое представление у меня есть. Вы ведь не будете отрицать, что суд нирта Омморского был несколько предвзят.

— Не буду, — хмыкнул старик.

— Значит, у меня не было иного выбора, как требовать королевского суда, — заключила я.

Лаэр внимательно на меня посмотрел.

— Вот только мне хотелось бы узнать о нём побольше. Отец Фергюс, который мне о нём рассказывал… честно говоря, священник только упомянул о нём пару раз, но к чему эти уточнения… вне всякого сомнения, человек сведущий, но я сомневаюсь, что в судебном производстве он разбирается также хорошо, как вы. К тому же могли появиться новые законы или королевские указы, о которых он мог и не знать.

— Хм-м, тогда слушайте…

После этого всю оставшуюся дорогу я получала начальное образование по юриспруденции Левора и окрестностей. При этом мы слегка затронули судопроизводство в империи. Лаэр тут же помрачнел, и я не стала уточнять, что ему больше было не по вкусу централизация и порядок, которые царят в этом вопросе у соседей, или те хаос и анархия, что у нас в Леворе. Короче говоря — полнейший произвол местных феодалов. Кто сильней, тот и прав. Хуже, чем в России в лихих девяностых. Ей-богу!

Вообще-то старику нравилось рассказывать, не важно, касалось ли это судебного дела, истории или географии. Наверное, из него вышел бы хороший преподаватель какой-нибудь академии. А как в королевстве с этим делом? А никак. У-у-у, как же тут всё запущено. Только чему удивляться? Потребность в разного рода специалистах рождает общий технический и экономический уровень. Это и школьнику понятно.

А тут даже военных училищ нет. Всякие премудрости воинского ремесла переходят от отца к сыну. Скакать на лошади, держать меч и копьё, учат с детства. Вот стрельба из лука и арбалета у благородного сословия не в чести. На руси, помнится, первые учебные заведения по воинскому делу появились при Петре Первом. По-моему навигацкая школа и артиллерийская, или пушкарская. А, может, я чего путаю? Но, как бы то ни было, Левору это пока не грозит: своего флота нет, хотя береговая линия вытянута на тыщи километров, артиллерии — тем более.

Сперва я хотела расспросить про воинское обучение поподробнее, но потом передумала. И так старик начал на меня коситься, как Мюллер на Штирлица. Ещё примет за иностранную шпионку. Ну в самом деле, зачем десятилетней девочке знать военные тайны Левора. Любой подумает, что тут что-то нечисто. Тем более, что было множество других вопросов, гораздо более важных.

— Элгар Альронд, как по вашему мнению, нирт Омморский лгал, когда извинялся?

— Поясните.

Я пустилась в объяснения. Наверно они были очень путанными, но сводились вот к чему. Врал ли Моорон-Брэц, когда сказал, что не знает, кто я такая? Лаэр ответил отрицательно. Действительно, а смысл? Зачем наносить оскорбление. Ну я то ладно — ребёнок незнатного дворянина. А вот матери? Он что, с головой не дружит? Обозвать потаскушкой дочь лаэра Вечнозелёного леса. Это ж в каком запале нужно быть, чтобы так крышу сорвало.

Но есть ведь и другой вариант. По какой-то причине дознаватели не поставили в известность своего начальника о моём происхождении. Но почему? Заговор, интриги? Я поделилась своими сомнениями с мессиром Альрондом. Тот лишь усмехнулся.

— Вы, нэда, считаете себя настолько значимой фигурой, что против вас устроили целый заговор?

— Почему против меня, против нирта Омморского.

Старик аж весь передёрнулся, мгновенно изменившись в лице.

— Поясните, — потребовал он охрипшим от волнения голосом.

Ну я и поведала, что об этом всём думаю. Незатейливая комбинация. Нирту в промежутке между очередными возлияниями на проводах лаэра Восточного хребта показывают банду оборванцев — разбойников и дезертиров. Он, особо не вникая в детали, их чохом осуждает. Потом выясняется, что это невинно осуждённые герои обороны форпоста У-Серебряной-реки вместе с дочерью его коменданта, которая заодно и внучка властителя Вечнозелёного леса.

Вопрос на засыпку: долго ли после этого на своёй должности останется Моорон-Брэц? Ответ — недолго. Не обязательно его осудят. Но то, что после этого ответственных государственных должностей ему не видать, как своих собственных ушей, — это точно. А в каких он отношениях сейчас с моим дедом? Я спросила.

— Нормальных, — буркнул элгар Альронд.

— Разберёмся, — добавил он немного погодя, углубившись в какие-то свои мысли.

До самого постоялого двора, я не стала его больше тревожить. Там мы поужинали и переночевали.

Весь следующий день лаэр был чернее тучи. Сидел как бука, погруженный в невесёлые раздумья. Я попробовала его расшевелить. Старик что-то пробурчал невпопад. Эк как его проняло. Видать, я затронула какую-то слишком больную тему или неожиданно наткнулась на что-то по-настоящему важное. Ох уж мне эти придворные интриги — раз свяжешься, потом вовек не развяжешься. Эх, чуяло моё сердце, что ничем хорошим это не кончится.

Ранним вечером (солнце ещё не село) мы добрались до замка туэра Нового моста. Наверно читателя коробит от этих незатейливых названий. Но что я могу поделать, если они такие? Разве будет лучше, если я буду называть нашего гостеприимного хозяина на местный манер Брейльльен, а себя нэда Иртхим? Сомневаюсь.

Вот не коробит же никого, например, Белозёрск или Магнитогорск. Или, там, Запорожье и Учкудук — три колодца в ближнем зарубежье.

Да и в других странах сотни таких названий. Несилён я в языках. Знаю, что в Польше есть Зелёна Гура. Даже песня была раньше такая «Зелёна Гура — Зелёная Гора».

В общем, мы всей кавалькадой въехали в замок. Не думаете же вы, что мы с лаэром путешествовали вдвоём без сопровождения. Десяток всадников, столько же слуг на трёх возках, три фургона. Ещё в двух колымагах за нами увязались какие-то чиновники и горожане из Оммора. Хозяйничали ли на дорогах разбойничьи шайки? Не знаю. Но, видимо, так было надёжнее. И, главное — на халяву. Вряд ли за охрану милорд взял с них плату, а нанимать её самим этим путешественникам-прилипалам влетело бы в копеечку.

Но это так, к слову. Пока слуги сновали туда-сюда, таская и перекладывая вещи, а лаэр с хозяином куда-то удалились, мне тоже не дали сидеть без дела. Приставленная ко мне молодая служанка Лера (на самом деле Лериэнн) погнала меня сначала мыться, потом ужинать, а там и в кровать. О-о, а чего так рано, ещё солнце не село. Ну ладно, телевизора тут нет, интернета тоже, даже радио нельзя послушать.

Вообще-то, не знаю, как другие, а я в этой глуши стал чувствовать какой-то информационный голод. Нет, вот дома как было: включишь телевизор, и с экрана тебя начинают грузить по полной всякой хренью. Выскакивает какая-нибудь Трындычиха, вроде Малахова, и выдаёт пулемётную очередь слов про какой-нибудь скандал с премьером Италии, вывалив на голову несчастным телезрителям море имён, дат и цифр, которые им на фиг не нужны. Или следующий сюжет — хулиганы бьют витрины. Опять — тр-р-р-р — набор слов. Меня настойчиво хотят уверить, что эти разбитые стёкла как-то связаны с международной политикой и борьбой с произволом монополий. Или вот, не успел отец народа глубокомысленно заявить, что врагов надо мочить в сортире, как какие-то комсомольцы-добровольцы уже выволокли белоснежный унитаз чуть ли не Красную площадь и топят в нём наперегонки книжки каких-то писателей, фамилий которых я отродясь не слышал, ни до, ни после этого мероприятия. Ну в самом деле, нельзя же понимать слова вождя и учителя так буквально.

Так вот, отсутствие информации стало угнетать ещё больше, чем прежде её изобилие. Или это разновидность наркомании такая.

Как там Вилли Токарев пел: «не могу я без газеты, как ребенок без конфеты, как обжора без котлет, как военный без ракет».

Да, сначала так всё завертелось, что мне было совсем не до этого. А потом без новостей стало как-то дискомфортно. Ведь раньше, нет-нет, да и слушал эту дребедень. Надо ж знать, что в мире деется. А то будет, как писал Гудериан в своих мемуарах.

Катит генерал на танке через глухую деревеньку, навстречу бабка.

— Вы хто такие будете?

— Немцы мы, старая, немцы.

Старуха всплеснула руками.

— Это ж сколько наш царь-батюшка с вами воюит. Я ж ишшо молодая была, когда война эта только начиналась.

С этими мыслями я и заснула.

Подняли меня ни свет, ни заря, умываться, чесаться, то есть причёсываться. Нет, как я стала понимать и завидовать женщинам, что носят короткие волосы. Ну и что, что мужчинам нравится, когда они длинные? Вот пусть сами такие отрастят и помучаются. А до плеч тоже считаются длинными? Ну, тогда ещё терпимо. У меня то они вообще до пояса, или даже ниже — до… В общем — ниже. И теперь на них накинулась Лера. На мой взгляд — слишком рьяно. Так что мне ничего не оставалось, как вцепиться в табурет, на котором я сидела, мёртвой хваткой, закусить губу и мужественно… или женственно, не знаю, как правильно… терпеть эту пытку, по недоразумению именуемую расчёсыванием волос.

Потом меня нарядили в платье. Если зелёное было парадным, коричневое походным, то это тёмно-голубое…

Давай его лучше называть светло-синим, а то навевает какие-то неприятные ассоциации.

Ладно, как скажешь, пусть будет синее. Назовём его парадно-выходным.

После завтрака меня позвали в кабинет туэра Веаля. Это хозяина замка так зовут — Веаль Самдар Табаир, туэр Нового моста. Невысокий крепкий дядька, темноволосый, с проседью на висках, со щёточкой аккуратных усов. Нельзя сказать, что амбал, но и явно не хилый. И чё это он меня всё время взглядом сверлит? Местный чекист что ли?

Лаэр уже был здесь, величественно восседая в кресле. Неужели всю ночь тут торчал?

— Нэда Олиенн, как и когда вы догадались о заговоре? — сурово спросил меня властитель Восточного хребта после взаимных приветствий.

— Не понимаю вас, элгар Альронд, — удивлённо воззрилась я на него.

— Но разве не вы мне о нём сказали? — непонимающе уставился на меня старик.

А вот теперь вспомним сюжет из фильма «Адмирал Ушаков». Как там доброхоты посоветовали будущему адмиралу: ты, мол, скажи светлейшему, что это он сам всё придумал, он твои начинания мигом одобрит. Только уловка не помогла, князь Потёмкин сразу раскусил эту хитрость. Только Ушак-паша уже тогда был в высоких чинах не то капитан, не то командор. А я то — десятилетняя девчушка. «В голове ни бум-бум, малолетка, дура-дурой.» Вот и будем усиленно играть эту рольку. Согласится дедуля, что он тупее меня? Вряд ли. Впрочем, сейчас увидим.

— Что вы?! — мои голубые глаза распахнулись во всю ширь, — Это вы, элгар Альронд, уверили, что заговор никак не может быть направлен против меня.

Я испуганно уставилась на взрослых. Надеюсь, достаточно испуганно. В воздухе повисла гнетущая тишина.

— А с чего вы взяли, что он против нирта Омморского? — пришёл на помощь лаэру туэр Нового моста.

— А против кого?

Взрослые переглянулись. И что они могли мне на это сказать? Как выяснилось, очень даже много. Мессир Веаль впился в меня, как вампир. Чудом не высосал всю кровь до последней капли. Дознавателем что ли работал? Как выяснилось много позже, да, было дело.

Из ящиков стола вытащили ворох бумаг с моими показаниями, начали уточнять: что, да как. Тыкали, как котёнка носом в эту писанину. Я отбрёхивалась, как могла.

— Право слово, элгар Альронд, откуда мне знать, почему тут так написано, вы же сами говорили о происках заговорщиков.

Мне сунули очередной лист бумаги.

— Если б можно было ещё разобрать эту клинопись.

Очевидно, я сдуру брякнула это в слух. На меня тут же насел туэр Нового моста.

— Ну вот дикие племена ведь пишут чего-то на скалах, — принялась я выворачиваться. Ну не на халдеев же мне ссылаться?

— А почему клинопись?

— Ну они же свои загогулины клином вырубают или нет? Как раз, наверное, такие закорючки и получаются.

От кого узнала? Да всё у того же отца Фергюса. Ох, и появится к нему у этих зубров контрразведки море вопросов, когда они его встретят.

Так и пытали меня, без передыху, эти злодеи до самого обеда. Хорошо, что не калёным железом. Как же всё это начинает утомлять.

После трапезы я сбежала во двор. Надо будет кому — сами найдут. Там я повстречала детей туэра — сына Табаира и дочь Илоинн. С ними была ещё девочка Нарикаль — нэдина, дочь героя Чёрной горы. Обе девицы посчитали, что этой инфы будет вполне достаточно. Может её отец тут известен, как виконт де Баярд. Наверняка многие читатели про него слышали, а уж его прозвище «рыцарь без страха и упрёка», точно должны знать. А вот что за подвиг он совершил, я вот, например, не помню. Что-то, вроде, оборонял… неужто тот самый форт Баярд? Но это же — скала посреди моря, кому он мог понадобиться?

Ломать голову над подвигами таинственного героя я не стала, спрашивать — тем более, кому хочется прослыть невеждой. Девчонки вопросами меня тоже особо не донимали. Кто я им — нэда фиг знает кто, незнамо откуда? Но в общении с ними было легко и просто. Мы сразу перешли на ты, я для них стала Олой, они для меня — Илой и Нарой.

Мне показали все местные достопримечательности. Первым в списке стало стойло наргов, их было десятка три разного окраса и пород. Животные были ухожены, но вот духами Шанель в помещении явно никто не брызгал. Я невольно поморщилась, заслужив неодобрительные взгляды. Ну как же, такое неуважение к благородным животным.

Дальше мы отправились в комнату девочек. Они похвалились своими куклами: мягкими с керамическими лицами, которые туэр Веаль привёз им из империи. Даже подумать страшно, сколько такие могли стоить. Платья пошиты из дорогой ткани, вместо драгоценных камней — разноцветное гранёное стекло. Даже волосы, наверное, настоящие. Темноволосой Иле досталась голубоглазая блондинка. А похожей на эту куклу Наре — кареглазая брюнетка, точь-в-точь, как её подружка. Может, папуля решил подстраховаться: как одна из девочек оторвёт своей игрушке голову, так в их отношения нужно срочно вмешиваться. Но, скорее всего, это только мои домыслы?

М-да, бедная Ола на моём месте обзавидовалась бы. А я? Я действительно любовалась — настоящее произведение искусства. Вот только плащики подкачали. Сами шили, догадаться было несложно.

— По-моему, капюшоны маловаты, — глубокомысленно изрекла я.

Девчонки вздохнули, и согласно закивали, да промашка вышла, не рассчитали. Я пожалела кукол: что ж у них несчастных всего по одному парадному платью, а где домашнее, где дорожное, вот у меня их целых три, похвасталась я и была тут же посрамлена. Оказывается, нашему голубоглазому ангелочку Наре неделю назад уже стукнуло двенадцать. Осталось чуть больше месяца, как она будет представлена на ежегодном осеннем гараде в королевском дворце. По этому случаю ей была заказана добрая дюжина платьев. Туэр Нового моста не поскупился на свою воспитанницу. Можно было только позавидовать.

Кое-что стало понятно. А я то удивлялась: шустрая дочка хозяина замка всё время скакала впереди, а её золотоволосая подружка шествовала следом с таким видом, будто королева. Оказывается, она старше своей подружки на год и всячески это подчёркивала. Мол, вы — дети, а я уже взрослая.

— Так тебя там, Нар, сразу замуж выдадут? — всплеснула я руками, — Как интересно.

Да что ты, зашикали на меня. Это вроде как смотрины, напоминание, что новое поколение красавиц на подходе. А взрослым — очередной повод и молодёжь посмотреть, и себя показать. А сколько лет было Наташе Ростовой на её первом балу, где она танцевала со Штирлицем? Нет, пожалуй там она была значительно старше, уже невеста.

А в Леворе? Что-то я не удосужилась поинтересоваться. Нет, вру, то, что жениться и выходить замуж здесь можно с четырнадцати, я помнила. А как дела обстоят, так сказать, с прелюдией?

— Я уже больше двух лет, как помолвлена, — опустив глазки, сообщила Ила.

Ты смотри!

— И кто же твой суженый?

Как выяснилось, какой-то Ульв, нирт Ледяной реки. Уже взрослый мужик за тридцать, ближе к сорока, четыре года, как овдовевший. Дочь его недавно вышла замуж, а сын погиб год назад. Вот нирт и хочет нового наследника. Тут ещё и политикой, наверняка, попахивает.

— Он хороший человек, жалко только, что такой старый.

— И вовсе он не старик, — вступилась за жениха подруги Нара, видимо это было продолжение давнего спора на эту тему, — Ну вот ты ей скажи, Ола.

Тоже мне, нашли третейского судью для своих разногласий. И что, спрашивается, я могу посоветовать девчонке. В сердечных делах даже вмешательство родителей приносит порой больше вреда, чем пользы. Они же смотрят на всё со своей колокольни. Как, кстати, друзья, подруги и прочие доброхоты, которых мёдом не корми, лишь дай подать полезный совет!

Ладно, начнём издалека.

— Ила, а кого бы ты хотела видеть своим женихом?

— Но у меня же уже есть, — удивилась девочка.

М-да, никто не говорил, что будет легко. Но от ответа тебе всё равно не уйти. Я навалилась на Илу не хуже какого-нибудь дознавателя. Нара, слушая нас, только хлопала своими прекрасными голубыми глазами.

Наконец мне удалось вырвать из Илы признание, кто же является её идеалом любви и красоты — некий нэд Эльвад. Впервые слышу, а Нара аж ахнула, покачав головой. М-да, наверное, оч-чень известная личность. И сколько же этому доблестному рыцарю? Двадцать один? Он женат? Нет, обручён. А почему не женат? Ах, он ещё не свершил достойного подвига, чтобы стать мужем и отцом?

— Так я не поняла, ты что, Ила, собираешься со своим будущим мужем на пару совершать великие деяния, сражаясь с ним плечом к плечу?

Обе девчушки разом ойкнули, уставившись на меня широко открытыми глазами. Нет, аж зависть берёт, у меня так вовек не получится.

— Да ты что? Да как можно? — зашикали на меня, — Это ж мужское дело.

А женщины? Как подсказала память Олы, их удел — вести домашнее хозяйство и рожать детей. Домострой в действии.

Почему невеста в белом платье? Потому что вся кухонная утварь имеет стандартный белый цвет.

Какие тут на фиг женщины-воительницы, хорошо, что паранджу не заставляют носить!

— Тогда я не понимаю, Ила, что для тебя важнее? Чтобы он был великим героем, или чтобы заботился о тебе и детях, которых ты ему родишь?

— А что плохого в героизме? — с вызовом спросила Нара. Её глаза при этом сверкнули. Похоже, я умудрилась наступить на чью-то больную мозоль или, правильнее, разбередить старую незаживающую рану.

— Хорошо, кто из вас считает, что нирт Ульв — трус?

В ответ — молчание. Я пожала плечами.

— Что ты можешь знать о величии подвига! — с пафосом воскликнула Нарикаль. В её бездонных голубых глазах стояли слёзы. Как же она была прекрасна в своём праведном гневе.

Да кто тут меня лечит!

— Действительно, что я могу об этом знать?! Я, которая убивала давгов и сжигала их живьём вместе с кораблями! Которая видела, как безрукие и безногие воины бросились в последний бой, чтобы их жёны и дети имели призрачный шанс спастись! Действительно, что я знаю о подвиге?!

Наверное, я тоже умею сверкать глазами. Обе девицы отпрянули и уставились на меня, приоткрыв рты. Что, не ждали?

— Не может быть? — первой опомнилась светленькая.

— Расскажи! — вторила её тёмненькая.

И что им рассказать: про зарезанных детей, про истерзанных младенцев, про пол, забрызганный мозгами Фиды… Наверно всё это отобразилось у меня на лице. Девчонки притихли, пожирая меня глазами.

— Хорошо, я расскажу, — наверно мой голос зазвучал механически, как у терминатора, — Об одной девочке-крестьянке, такого же возраста как мы с вами. Я даже не узнала её имени. Она была ранена в руку. Зараза попала в рану, и её тело начало чернеть. Я убила её, заколов кинжалом в сердце, уже там, за рекой, в разбойничьем лагере. Чтобы больше не мучилась. Вы хотите знать, что я чувствовала? Вы действительно хотите это знать?

Минуту или две стояла мёртвая тишина. Потом Нара первой бросилась мне на шею.

— Прости меня, Ола, я не знала, — рыдала она, целуя меня в левую щёку. Тоже плача в правую уткнулась Ила.

Тоже мне — телячьи нежности, но как же приятно было Оле. Две девочки-подружки. Как им, наверное, хорошо и весело вдвоём. И как же тяжко было ей — всё одна, да одна. Детей благородного происхождения рядом нет, а отпрыски простолюдинов — не ровня. Порой и словом перемолвиться не с кем.

Я горько вздохнула и отступила назад, поймав руку брюнетки.

— Скажи мне, Ила, твои папа с мамой желают тебе зла?

Та с ужасом уставилась на меня, отрицательно замотав головой.

— Так почему ты решила, что они хотят этого, выдавая тебя за нирта Ульва?

— Но он же старше папы на два года.

Ну вот — снова здорово! Ох и крепко же ей это втемяшилось в голову, хоть кол на ней теши. Надо с этим что-то делать. Но как? Допустим, я расскажу обо всём туэру Нового моста. В лучшем случае он меня выслушает — в одно ухо влетело, в другое — вылетело. Кто я ему — глупая десятилетняя девчонка, которая лезет не в своё дело. Его ЛИЧНОЕ ДЕЛО. Тут он и лаэра Восточного хребта может не послушать. А что, это мысль, можно брякнуть тому что-нибудь при случае. Надо только придумать, как это лучше сформулировать, чтобы тот поделился с папашей Илы, а тот проникся проблемами дочери. М-да, задачка. А мне это надо? Я что — психотерапевт? Ладно, подумаем об этом после, а то девчонки уже как-то странно на меня смотрят.

— А тебя, Нара, тоже хотят выдать за старика? — обратилась я к белокурому ангелочку.

— Пока нет, — зарделась та, покраснев, как маков цвет, — но на гараде мне могут подобрать жениха. Мама уже там с тётей Ютой.

Да, для справки, не помню, говорила или нет, отцом Илоинн Мальенн Фарайль, туэрины Нового моста, был Веаль Самдар Табаир, туэр этого-самого моста. Матерью — туэра Юттирь Оиверь Мальенн, братом — Шолирр Таймир Камаэл. Теперь семья Нары: она сама — Нарикаль Ариэнн Тирригард, нэдина Чёрной горы и её мать — нэда Кайрит Миироль Сойнар. Вы спросите, чего ради я тут перечислила всю эту тьму народа?

Кстати, у Илы была ещё старшая сестра — Эрталь.

Ладно, не стану дальше грузить читателей именами и титулами всех родственников, друзей и знакомых этой семьи. Итак перечень персонажей слишком затянулся. Это я к тому, что если потом скажу: Шол — то это брат Илы, а если нэда Кая — значит мать Нары. С некоторыми из них я потом встречалась. Вот только не всегда эти встречи были радостными, скорее, совсем наоборот.

Да, как оказалось, матери девочек уже скоро второй месяц, как отчалили в столицу. В общем то это понятно: готовь телегу зимой, а сани — летом. Надо и дом в порядок привести, и наряды заказать. А то потом понаедут дворяне со всего королевства — каждый мастер, что портной, что сапожник, что маляр, будет нарасхват. Причём тут маляры? Ну красить же надо будет: и фасады домов, и окна, и двери, да мало ли. Каждому ремесленнику найдётся работа. От каретных дел мастеров до ювелиров.

Опять тебя, мать, куда-то не туда понесло.

Хорошо, вернёмся к нашему повествованию.

— Нар, так твои платья уже готовы, или их только закажут? — спросила я.

— Уже пошиты, но их надо примерить… — пустилась в объяснения девочка.

Нет, ну это как раз понятно. Сто раз примерь, один — одень.

— Значит, ты тоже едешь с нами в Левор?

Верно, и Нара, и туэр Веаль, и нэда Рамоль (а это ещё кто такая?), вместе с толпой слуг тоже отправятся в столицу. Скучно нам в пути точно не будет.

— Ну что ж, милые дамы, — церемонно начала я, — давайте показывайте ваши сокровища, а то когда я их ещё увижу? Наверняка у вас ещё осталось на десерт что-то интересное?

Девчонки рассмеялись, и мы вместе поскакали на крышу донжона. Я не сказала, но замок туэра Нового моста внушал уважение. Тем более отсюда сверху. Нет, видела я потом в Леворе и более мощные сооружения, но это было первым, которое произвело на меня впечатление. Потому что в сравнении с этой крепостью из каменных блоков, какие остались ещё кое-где в Европе и которые так любят изображать на картинах и в кинофильмах, наш форпост У-Серебряной-реки смотрелся, как деревянный сарай рядом с… если не королевским дворцом, то трёхэтажной резиденцией правителя Оммора, о которой я уже говорила.

Зубчатые стены, пять башен, из которых две — надвратные. Шестой был донжон, под крышей которого мы сейчас находились. Этакий Пентагон. Вид был потрясающий. Очень необычно и захватывающе, как в сказке.

Хотя мне порой кажется, что я в эту самую сказку попал, и всё никак не могу выбраться.

Но хватит о грустном. О-о, а что это там внизу. Воины вышли на вечернюю тренировку. Брат Илы Шол упражнялся вместе с ними. Да ну! Не может быть! Давайте посмотрим! Девочки состроили недовольные гримаски. Ну правильно, они на эту фигню любуются каждый день, это мне всё в диковину.

— Лучше поглядим на вилью, это наш секрет, — шепнула мне брюнетка, заговорщицки зыркнув по сторонам.

Ну-у, тогда другое дело. Тогда да-а. Только что, я вильи никогда не видела. Может, эта какая-то особенная, с двумя головами и тремя хвостами. Ну ладно. Спустились вниз, не знаю, на какой этаж, не считала. Девочки разжились масляным светильником, и мы забрались в какой-то чулан под лестницей. В тусклом свете лампы можно было различить две метёлки, ещё какой-то инструмент в углу, на стене висела потрёпанная одежда, на полу — старый табурет. Ила его быстро отодвинула, стукнув мне по коленке. Ну, ё-моё! Больно то как! Ну что за торопыга.

Ага, в каменной стене ниша, наверно, чтобы лить какую-нибудь дрянь на головы осаждающим. Теперь какой-то доброхот её заткнул и получился совсем маленький закуток, откуда на нас недобро сверкнули два огонька. Илоинн тут же сунула лампу чуть ли не в самое отверстие, оттуда навстречу метнулась тень. Девочка отпрыгнула, едва не сбив меня с ног и не ткнув в лицо светильником. Хорошо, что я вцепилась мёртвой хваткой в её плечи.

Забрала лампу. Посветила. Вот она — вилья, сидит пригнувшись у входа в нору. Вся взъерошенная, уши торчком, скалится и шипит, как Змей Горыныч. Я взглянула на девчонок. Испугались конечно, но убежать не убежали. Интересно ведь.

— Так, — распорядилась я, — ты, Нара, у нас самая старшая, значит — самая умная. Держи светильник, смотри не урони. Встань здесь, сзади. Ты, Ила, будешь помогать.

— А что мы будем делать? — спросила та.

— Ловить вилью.

Я сдёрнула со стенки тряпку. Та-ак, чья-то рубашка не первой свежести. Не думаю, что после осуществления моей затеи она станет намного грязнее. Я скрутила рукав в жгут. Начинаем охоту.

Бросок! Рукав летит в морду вилье, та отскакивает назад. «Злоумышленник» стремительно «убегает». Повторим процесс. Зверушка успевает подцепить «злодея» когтем, но тот вырывается. Третья попытка. Разозлившись, животное вцепляется в добычу обеими передними лапами. Тащу рукав на себя, вилья выезжает на нём следом, как на санках. Быстро хватаю её за холку правой и за шкуру на спине левой, отрываю от земли и зажимаю между полом и деревянной перегородкой, мордой в угол, где доски соприкасаются с каменной кладкой.

— Что ждёшь, — кричу на Илу, — хватай… вилят! — чуть не брякнула котят.

Девчонка бухнулась на колени, вытащила из норы один пушистый комочек, потом второй, полезла за третьим…

— Эй, Ила, ты чего?

Девчушка уставилась на меня.

— Зачем ты всех их вытаскиваешь?

— Разве мы их с собой не заберём к нам в комнату?

Ну святая простота.

— А что делать с их разъярённой мамашей?

Услышав жалобное вяканье своих отпрысков, та забилась с новой силой.

— Ах, какие хорошенькие! — прозвенел, как колокольчик голос Нары.

Я оглянулась. Такой и запечатлелась она навсегда в моей памяти. Сияющее личико, счастливая улыбка, бездонные, как озёра, голубые глаза и золото волос, в которых искрятся лучики света… совсем, как у мамы… Горечь… Невосполнимая горечь утраты… НУ ПОЧЕМУ!!!

Вилья дёрнулась в моих руках и извернулась самым немыслимым образом, едва не достав меня когтями. Я оторвала её от земли, встряхнула, демонстрируя, кто в доме хозяин, и снова сунула в угол.

— Ой, он меня укусил! — воскликнула сзади блондинка.

— Тебе палец в рот сунут, и ты укусишь, — буркнула я. Э-э-эх, знать бы тогда…

— Всё, девочки, кладите зверушек обратно! — распорядилась я, бросив последний взгляд на пищащий серый комочек в руках Илы. Да, действительно забавные зверьки, не котята и не щенята. Брюнетка сунула вилёнка обратно в нишу, затем второго. Так, с этим порядок.

— Ну что ждёте? Выходите за дверь!

Выволакиваю вилью на середину клетушки носом к норе. Отпускаю и, подхватив юбки, рву к выходу с низкого старта. Пулей вылетаю за дверь, чуть не сбив по дороге обеих девчонок. Не-е, ну что за бестолковки. Встали в проходе и смотрят бесплатный цирк: Ола убегает от вильи. Стоп! Стоп! Тормозим.

Та-ак. Вроде никто сзади не гонится. А где же зверюга? Спрашиваю.

— В своей норе, — довольная Ила захлопывает дверь, — Ну что пошли?

— Пошли, — соглашается Нара.

Э-э-э.

— Стойте, а где лампа? — сделав пару шагов следом, останавливаюсь я.

Нету? Значит, осталась в клетушке. Открываем дверь. Без светильника тут темно и страшно. Девочки жмутся, не хотят лезть внутрь. Там где-то шипит рассерженная вилья.

Придётся мне. А то мало ли, вдруг вспыхнет пожар. Я за одну сожжёную крепость ещё не отчиталась, вторую мне точно не простят. Приглядываюсь. И где моё ночное зрение? Когда надо ничерта не работает. Э, нет, постепенно проступают очертания предметов. Вот она — табуретка. А на ней — лампа, потухшая. Принюхалась, вроде нигде ничего не тлеет. Хватаю светильник, сую Иле. Подбираю рубаху и накидываю на гвоздь. Толкаю табурет к норе. Вроде, так и було. Если что, меня тут не было.

Спускаемся вниз по лестнице. Радости — море, впечатлений — тьма. Выходим во двор, заворачиваем за угол донжона. Да, говорила я или нет, но все башни тут четырёхугольные, может быть даже квадратные. Извините, не мерила.

А за углом продолжается тренировка. Конечно, можно сказать, что Илин брат тренируется вместе со всеми. Поскольку каждый занимался, кто во что горазд. Или у них тут система такая. А-а, может быть, они отработали приёмы в строю, а теперь перешли на индивидуалку. Или как это у них называется?

А что делает туэрин Шолирр? О-о, изволит стрелять по мишеням в дальнем углу. Это чтобы перед всеми не позориться? Ноги сами понесли меня туда. Я и не заметила, как девчонки отстали.

Темноволосый мальчик… насколько он там старше своей сестры… как раз натянул закреплённым на поясе крюком арбалет, явно детский, изготовленный на заказ, прицелился и выстрелил. В центр мишени не попал, но вполне терпимо. Ещё бы ему промахнуться, она же шагах в двадцати. И чего мелочились, установили бы в пяти, все бы болты точно легли в центр. Я хмыкнула, наверно слишком громко. И стрелок и его учитель обернулись. Смерили меня взглядом.

— Вы та нэдина, что приехала с элгаром Альрондом? — спросил меня воин.

Я кивнула. Ну назвал нэдиной, вместо нэды, что теперь его на дуэль вызывать?

— Хотите стрельнуть? — новый вопрос.

— А это специальный игрушечный арбалет?

При этих словах Шола аж передёрнуло.

— Он изготовлен на заказ.

— А какая у него дальность?

— Восемьдесят шагов.

— Это всего или прицельно?

— Чего? — не поняли мою белиберду.

Я пустилась в объяснения.

— А-а, — наконец разобрался воин, — только зачем эта общая дальность вообще нужна?

— Ну как, — растерялась я, — вот враги бегут к крепости, это же лишний залп?

— Разве они не закрываются щитами?

— А из засады? — не сдавалась я.

— Так поступают только разбойники, — заявил брат Илы.

— Ну вы то, туэрин, и с пятидесяти по мишени не попадёте, — это я ему.

Мальчишка чуть на месте не подпрыгнул от возмущения. Да он сейчас… да он мне… щас задаст кузькину мать. Его наставник пожал плечами и подозвал двоих воинов. Те мигом отволокли мишень к стене.

— Столько будет достаточно?

— А сколько здесь?

— Ровно пятьдесят.

— Кто первый будет стрелять?

Решили, что по очереди, я не возражала. О-о-о.

— А крюк то один?

— Я натяну вам тетиву нэдина… простите не спросил, как вас зовут.

— Нэда Олиенн.

— Нэда?

Я молча кивнула.

— Меня зовут Ювэрр, я сорш гвардии туэра Нового моста.

Я опять кивнула. Сорш — это понятно, сержант, только не королевский, а дружины местного феодала.

— Прошу вас, нэда Олиенн, — воин передал мне заряженный арбалет.

Что ж, попробуем, не корову же проиграю. Бдынь! Болт вонзился в мишень. Кстати, представляла она собой расколотый вдоль чурбак. Верхние углы замазаны чем-то чёрным. Получалась голова, туловище, которое закрашенные края сужали к талии и ниже… к тому, откуда растут ноги. Чурбак уже изрядно пострадал, видно в него метали всё, что ни попадя, но пока ещё не развалился окончательно. Ничего, «Ты ещё крепкий старик, Розенбом!»

— Туэрин Шолирр, ваша очередь.

Выстрел. Мимо. Свисс ушёл в «молоко», точнее, воткнулся в «черноту» левее шеи.

Теперь опять я. Болт почти пронзил намалёванное чёрным «сердце». Мы сделали по пять выстрелов. М-да, если мальчик хочет научиться владеть арбалетом, ему надо тренироваться, тренироваться и ещё раз тренироваться. Это ещё мягко сказано.

— Стрелять может научиться каждый, настоящий воин должен уметь владеть холодным оружием! — с пафосом провозгласил мой проигравший соперник.

У-у-у, как тут всё запущено.

— А вы умеете?

— Была бы ты мужчиной, я бы тебе показал!

Хотела я ему сказать… У тебя показалка ещё не выросла… да передумала. Или до него, дурака, не дойдёт, или начнёт варежками швыряться. Что мне тогда с ним делать?

— Судя по вашим успехам в стрельбе, вы и не знаете, как за меч браться.

И чего это я его так подначила? Мальчишка аж затрясся от злости.

— Не дрожите так, мессир Шол, я вас не съем.

— Да ты… Да я…

Ну вот, опять началось.

— У вас ведь есть тренировочные мечи, которые нам подойдут, — это я уже Ювэрру.

— У туэрина Шолирра свой собственный, а вам нэда, даже не знаю, что подобрать.

— Так давайте посмотрим.

И мы отправились в сарай.

Наверное, всё-таки в оружейку?

Нет, на оружейную комнату этот большой чулан явно не тянул. Да и свален тут был всякий хлам. Во всяком случае, на мой взгляд. Что тут было? Посечённые, пробитые доспехи, зазубренные мечи и секиры, вринны и копья без рукоятей. Всё это «добро» было покрыто налётом ржавчины, но пока ещё не сгнило. Бо́льшая часть была довольно аккуратно разложена по стеллажам, а оставшаяся — внушительной кучей свалена у входа.

— Надо бы разобрать, — буркнул Ювэрр, пнув в сторону нагрудник, лежавший прямо на дороге.

Почему это барахло валялось здесь? А у вас дома разве нет вещей, которыми можно пользоваться, но вы это не делаете уже давно. Ну, например куртка с порванным карманом, можно ещё куда-нибудь надеть, на природу, например. Вот только карман зашить руки не доходят, да и на шашлыки вы с компанией уже лет десять, как не выезжали. Или футбольные бутцы, которые пылятся не один год. Или рыболовные снасти, или охотничье ружьё.

А у милых дам? У-у-у, тут вообще мрак. Это уже вышло из моды. А к этому нет подходящих туфель (сломался каблук, надо ремонтировать). А это платье ещё можно носить, но для этого надо немножечко похудеть. Ну как же так, три гардероба одежды и совершенно нечего надеть! А ещё муж зануда, всё ноет и ноет, почему я не ношу шубку, купленную в прошлом году. Но ведь она давно вышла из моды. А зачем он её тогда покупал. Откуда ж мне знать, зачем ТЫ это сделал?

А детские игрушки и вещи. Что, ни у кого не хранятся? Да мало ли может быть всякой всячины…

Но вот попробуйте выкинуть всё это барахло, как делают каждый раз под Новый Год итальянцы. Да не пройдёт и двух месяцев, как вам что-нибудь из этого старья непременно понадобится.

Что-то мы отвлеклись.

Так вот, и в этом сарае скопилось ПОКА не нужное оружие. Ну и что, что это не пограничье, да и замок, судя по всему давно не осаждали. Пусть лучше всё это барахло валяется, а то придёт пора собирать и вооружать ополчение, а в замке ни одной лишней ржавой железки. Лишней — это потому, что своё личное оружие леворские воины хранят и содержат сами. Оно у них всегда под рукой.

Мы с соршем прошли вдоль стеллажей в дальний угол. Воин поднял повыше свою лампу. Её он подхватил ещё там, в небольшом предбаннике, где были табурет и стол. А на нём — письменные принадлежности и книга. Наверно какой-нибудь журнал учёта или приёма-сдачи, или ещё чего-то подобного. К чему гадать?

— Подержите, нэда, — Ювэрр сунул мне светильник.

Я вытянула обе руки, чтобы свет падал сбоку, а не на спину, и воину было хорошо видно, а он тем временем принялся ворошить прислонённый в углу к стенам деревянный хлам. Тяжёлая эта лампа зар-раза. Да-а, какую-то металлическую фигнюшку удержать не могу, а взялась драться на мечах с мальчишкой и старше себя, и выше ростом, пусть только на полголовы. И чего я только решилась на эту авантюру, на что рассчитывала? Но я ведь ЗНАЛА, что шанс есть.

И именно с этой, слегка помятой бронзовой лампой, почти как у Аладдина, я и провернула впервые этот фокус. Раньше, просто как-то руки не доходили, да и времени поэкспериментировать не было. Вот я держу светильник на своих вытянутых детских ручонках, они слегка подрагивают. А вот если их напитать, совсем немного своей второй мужской сущностью? Они будут сильнее?

Ну давай, моё второе Я или первое, не будем считаться славой, помоги мне. Красно-оранжевый язычок пламени стал тусклее, а по телу заскользили холодные и тёплые струи. Непередаваемое впечатление, аж озноб прошёл с головы до пят. Мне показалось, или кожа рук действительно потемнела. Они стали не загорелей, а серее что-ли. Или это моё второе «внутреннее» зрение дало о себе знать? Сейчас проверим.

Я осторожно опустила левую руку, оставив лампу в вытянутой правой. Есть контакт! Вот только знать бы, чем это потом обернётся? Ведь за всё в жизни приходится платить.

Но сейчас меня это не волновало, сила просто переполняла тело. Казалось, что своими тоненькими ручками я смогу запросто гнуть подковы. Э-э, нет, это уже перебор. Надо без фанатизма. Даже выигрывать поединок не надо. Хотя бы устоять или продержаться как можно дольше.

— Ничего не могу найти под вашу ру… ку, — оборачивается сорш, его фраза едва не застревает на полуслове.

Чуть не роняю лампу. Нельзя же так пугать маленьких девочек. Вовремя поддерживаю светильник левой рукой.

— Тяжёлый.

Воин кивает. А за его спиной? То ли чёрное белеется, то ли белое чернеется.

— А что это там за палка с какой-то сеткой?

Ювэрр оборачивается.

— Эту… хм-м… это оружие наш туэр привёз из империи. Ему подарили. Мудрёное какое-то название.

— Я беру! Э-э-э, если элгар Веаль не будет возражать?

— Да он не знал, куда эту… штуку деть.

— Для тренировок ею никто не пользовался?

— Эта фигня слишком лёгкая. А среди оружия, которое собирает туэр, как-то не смотрится.

— Мне надо будет хорошо рассмотреть эту… палку. И ещё, можно надеть какой-нибудь маленький мешочек на остриё. Я не хочу причинить вред туэрину.

— Хорошо, есть тут у нас такой.

Мы подошли к выходу из хранилища. Ювэрр снял с крючка на стене ключ и открыл сундук. А я тем временем рассматривала мою шпагу, будем её так называть. Погладила рукой. Гладкая. Потом сунула в открытую дверь и подняла к небу, заглянув внутрь с торца, как в подзорную трубу.

Зачем я это сделала? Потому что в руках у меня была трубка. Бамбуковая. Кстати, я до сих пор не знаю, как называется эта трава. Бамбук, ведь это — трава? Или нет?

Не ботаник я, сколько можно повторять?

Бамбук, буду называть его так, был, мягко говоря, немного странный. Не жёлтый, а белый с бледно-зелёными разводами, как у мрамора. И звенья, или суставы, не знаю, как их правильно называть…

Вот была у меня в детстве удочка, так там таких было больше десятка.

А тут? Вот в сравнении с моим ростом, шпага была мне чуть пониже плеча, а звеньев на ней было всего пять — одно под рукоять, остальные — «лезвие».

Это была не просто палка. Рукоять обтянута кожей, чтобы рука не скользила. Жёсткая плетёная гарда. «Лезвие» венчало скошенное остриё. Железный доспех такой хреновиной не пробить, а голое тело — легче лёгкого.

Схватив шпагу двумя руками, я врезала по косяку открытой двери раз, потом ещё, повернув оружие вокруг оси на девяносто градусов. Осмотрела его, вроде трещин нет. Не под микроскопом же их высматривать.

Тем временем сорш, порывшись в сундуке, нашёл плотный кожаный чехольчик с бечёвкой и, отобрав у меня «игрушку», околпачил её этой штуковиной.

— Не порвётся?

— Что вы, нэда. Мы такие на острия копий надеваем, когда тренируемся.

— На железные? — не поверила я.

— Да нет, на деревянные, когда новобранцев учим. Когда палка заточена, да ещё с таким набалдашником, к ней уважительней относишься, — продолжал болтать Ювэрр, надёжно приматывая верёвкой кожаный бампер к моей шпаге.

— И часто приходится мучиться с этими балбесами?

— Почитай каждый год.

— Да-а? — поневоле удивишься.

Это куда ж туэру Нового моста такая прорва народа? С кем он воевать собрался?

— Тут учат новобранцев для всего пограничья Восточного хребта. Там этим некогда заниматься. Да и воины, оправившиеся от ран, тоже сначала направляются к нам.

Этакий учебно-тренировочный центр. Ничего не скажешь — умно.

— И ты тоже тут… на отдыхе?

— Не-е, я постоянно.

Сорш завязал узел и отдал мне моё оружие. Затем вытащил, опять же из сундука, деревянный меч, как раз под детскую руку.

— Нисс? — удивилась я, глядя на почти чёрную матовую поверхность отполированного лезвия.

— Дорогая штуковина, зато крепкая и тяжёлая, как раз руку тренировать. Даже не все благородные могут себе такое позволить.

— А что это на острие?

— Шуги погрызли, — буркнул Ювэрр.

— Что, взгрели?

— И не говори, под первое число, до сих пор спина чешется… Кстати, нэда, а почему я вам всё рассказываю? Вы не колдунья?

Я рассмеялась.

— Уж не считаешь ли ты элгара Веаля дураком?

Сорш удивлённо воззрился на меня.

— По твоему он разрешил бы мне бродить по замку и играть с его детьми, если б это было так?

— Просто мне дорога моя спина, — воин развернулся к выходу.

Я тут же ткнула его палкой ниже поясницы.

— Э! Что за шутки!

— Очень больно?

Хмурый взгляд был мне ответом.

— Для туэрина не смертельно? Вы не забывайте, сорш Ювэрр, что это оружие дали мне вы.

— Я уже жалею об этом, — воин развернулся и шустро выскочил на улицу.

И правильно, нефига с этой придурошной девчонкой лясы точить. Я вышла следом и невольно удивилась. Воины закончили тренировку, но никто не расходился. Все вроде при деле, кто оружие осматривает, кто доспехи. Ждут. Интересно ведь, кто кого вздует: хозяйский сынок пришлую девчонку или она его. Всё ж таки развлечение какое. А то тут, небось, тоска смертная.

Туэрин Шолирр изволил нас ждать, нетерпеливо прохаживаясь туда-сюда, как тигр в клетке, только что хвостом себя по бокам не хлестал, и то, за отсутствием оного. Ювэрр с поклоном подал ему меч.

— Начали! — неожиданно выкрикнул мальчишка, нанеся боковой удар с правой руки.

Бам! Наши мечи скрестились. В последний момент я успела принять стойку, выставив правую ногу вперёд. Не помню, правая она или левая. Имеется в виду стойка, а не нога. Бум! Это я отбив предательский удар врезала Шолу по кумполу. Надеюсь, не смертельно, уж очень я была зла и, думаю, его бордовый бархатный берет смягчил удар. Но каким звонким он был! Интересно, это мой бамбук так зазвенел, или у моего противника совсем пустая голова.

Юный отпрыск властителя Нового моста отскочил назад и захлопал глазами. Что, гадёныш, не ждал отпора? Я шагнула вперёд, нанеся удар сверху вниз. Стойка та же, на рукояти правая рука выше левой.

Вы уж извините за сумбурное описание поединка. Нет, какие-нибудь спецы уж точно разложили бы всё по полочкам: и название ударов, и под каким углом. Для меня то всё это, как было, так и есть тёмный-претёмный лес. Вы спросите, чего ради я тогда схватился за меч?

Это я схватилась.

Подожди, дай расскажу.

Тогда с самого начала.

Хорошо, началось всё с того, что наш Абрамыч, а может и не он, а кто-то повыше, решил, что нашим хрононавтам надо обязательно пройти курс владения мечом. И где найти такого специалиста? Даже у спортивных саблистов другой стиль. Не то, чтобы они не умели саблю держать, но ведь двигаются они по прямой навстречу друг другу. А если нападут сбоку, а если противников несколько?

В общем, нашли одного специалиста. Все звали его Игорь Петрович, но мне как-то по пьяному делу он брякнул, что зовут его Андрей. Ладно, не в этом дело. Не знаю, врал или нет, но рассказывал, что окончил где-то в Японии школу ниндзя. На мой взгляд, с мечом он обращаться умел, а там, кто его знает: может это тут он сэнсэй, а там — ученик, лишь только начавший постигать азы мастерства.

Так вот, все «десантники» занимались, ну и я немного приобщился я к этому делу. Началось с того, что шли мы с Андреем ночью то ли в магазин, то ли уже из магазина. Тут подваливают пятеро вьюношей и просят закурить. Мой спутник, недолго думая, их послал, далеко и надолго. Старший шпанёнок за нож. Андрюха за палку. Трах-Бах! Злодеи повержены и бегут. Они в одну сторону, мы — в другую. На хрен нам с ментами встречаться.

После этого я попробовал тренироваться с бокеном. Не то, чтобы специально, но каждый раз в свою смену задерживался с обеда на часок. А чё, я же дежурю один, когда девчонкам надо, а тут они посидят без меня немного, от них не убудет.

Вот и сейчас я надеялась, что полученных знаний мне хватит, чтобы сразиться с мальчишкой. Ну не может он быть хорошим мечником, мал ещё. Да и проверить надо свои более чем скромные умения, как они подходят к этому миру.

Тем временем получивший по балде Шол немного оправился, озлился и ринулся в атаку. Отчаянную. Он наступал, я скакала назад, парируя удары, не меняя стойки, пару раз стукнув туэрина по руке и по плечу. Мальчишка уже не закрывается, только атакует. Берсерк хренов. Так бы его уже давно убили. Отбиваю его правый боковой, поворот, моя шпага касается шеи наследника милорда Веаля. Было бы настоящее оружие — срубила б голову на хрен.

Юноша мой удар не заценил, схватил левой рукой прядь моих волос, зацепившуюся за что-то на его груди и дёрнул. Ш-ш-ш! Больно то как. Несильно бью его мечом между ног. У-у-у. Или это только мне кажется, что несильно. А не фига девочек за волосы дёргать. Наказывать надо за такое неспортивное поведение.

Мальчишка устремляется вперёт, пытаясь ткнуть меня в длинном выпаде. Отскакиваю, отклоняя гардой остриё его клинка, цепляю и быстро кручу вокруг своей оси, выворачивая противнику руку. Есть! Меч из нисса взмывает в воздух и, сверкнув чёрной молнией, падает на землю. Я вздеваю вверх свою шпагу и делаю шаг в сторону ошарашенного Шола. Не знаю, что написано на моём лице, но тот пятится назад, спотыкается и падает. Финиш!

Я откидываю растрепавшиеся волосы назад, упираю своё оружие остриём в землю, придерживая его за рукоять правой рукой, протягиваю левую поверженному противнику. Величественно, прям, как королева. Опять мой жест не оценили. Слёзы катятся по лицу мальчишки. Он вскакивает и несётся в сторону донжона.

— Ну что, Юв, готовь опять спину, — слышится за моей спиной басовитый смешок.

Это широкоплечий воин, чуть пониже наставника туэрина подошёл и хлопнул того по плечу.

— Это ж надо, быть побитым какой-то девчонкой, — никак не хотел успокоиться «квадрат».

— Лаэр Восточного хребта кого попало с собой не привезёт, — откликнулся сорш, — Не так ли, нэда Олиенн?

Киваю в ответ.

— Вот только обошлись вы с туэрином Шолирром слишком сурово, — покачал головой Ювэрр, а у самого в глазах бесенята пляшут. Видать, и его достал маленький поганец.

Вот собственно и все события, произошедшие в тот день. Вернула шпагу соршу и только тут заметила, что девчонки всё это время стояли в стороне. На прощание махнула рукой воинам и подошла к подружкам. Вопросы лавиной посыпались на мою голову. А вот у меня, стоило втянуть обратно мужскую сущность, похоже начался откат. Болтала с девчонками, а кровь буквально стыла в жилах. Я качнулась.

— Что с тобой, Ола? — первой опомнилась Ила.

— Ты же сама меня предупреждала, что война не женское дело. Вот и устала, как незнамо кто.

— Тогда тебе надо отдохнуть, — глубокомысленно заметила Нара.

Девицы вошли в башню и стали быстро подниматься по лестнице. Я еле-еле плелась следом, к ногам будто гири пудовые привязали. Стоило мне ввалиться в отведённую мне комнату, как копошившаяся там Лера схватилась за голову. Как она мне потом сказала, было от чего. Уходила милая весёлая девчушка, а обратно приползло форменное умертвие. Лицо белее мела, под глазами круги, волосы спутаны, да ещё и шатается из стороны в сторону. А какой меня колотил озноб. У-у-у. Хорошо, что у служанки всё было готово для моего купания.

У них тут специальная комната для банно-прачечного обслуживания господ, не то, что в нашем форпосте У-Серебряной-реки, теперь уже бывшем. Нет, умыться с утра вам принесут прямо к кровати. А вот принимать ванны, как сейчас, лучше всего в определённом месте. Правда, назвать ванной ту лохань, где меня отмывали, язык не повернётся, но что есть, то есть. Я хоть немного пришла в себя. Потом опять всё было, как в тумане, помню лишь отдельные проблески сознания. Вот меня нарядили в парадное платье, в смысле — в зелёное. Вот мы сидим за столом, я ковыряюсь в тарелке. Вот Клэр провожает меня до комнаты.

— Я провожу вас, нэда, на вас лица нет, — весьма «тактично» с его стороны.

Как он тут оказался? Или это уже глюки?

— Я видел ваш бой с туэрином, — новая фраза, уже у дверей моей комнаты, — странно, что вы сами не сразились с Брэцем. Я не стал бы мешать.

— Такого копья, как у вас, мне при всём желании не поднять. И я ещё слишком юна для поединков с мужчинами, какого бы рода они ни были. Благодарю, — закрываю дверь.

Боже мой, что я несу. Мне вслед из коридора донеслись раскаты заливистого хохота. Просто дикого.

Наверное, многие, кто прочтёт эти строки ужаснуться. Ну что за дребедень, какие-то детские приключения, как у Тома Сойера и Гекльберри Финна, только в девчоночьем исполнении. Детям может ещё и интересно, но мы же взрослые люди, где обещанные великие подвиги, ожесточённые сражения, поверженные враги, сокрушённые империи. Да будет, всё ещё будет, и подвиги, и сражения, и враги, а империя… Да, до империи я ещё пока не добралась, но ведь я сама… Э-э-э… Нет, не буду забегать вперёд.

Так что не торопитесь, всё ещё только начинается!

А тот день…

Только тем он мне и запомнился, что я ПОСЛЕДНИЙ РАЗ В ЖИЗНИ почувствовал себя ребёнком.

Вот вы бы хотели хоть на миг вернуться в детство? А у меня это БЫЛО, пусть и в чужом теле!

Нет, была ещё дорога до столицы. Вот только первые дни были, как в тумане, так высосала из меня силы моя вторая сущность. А потом… Только что интересные разговоры. Пусть собеседники были детьми, всё равно — не то! Всё время приходилось держаться на чеку, чтобы не сболтнуть лишнего.

А, впрочем, судите сами.

Следующий день мне запомнился кусками, так мне было хреново. С утра пораньше, солнце только взошло, мы, все те, кто отправлялись в дорогу, умылись, позавтракали и тронулись в путь. Нас в возке оказалось четверо: я, Лера, Нара и нэда Рамоль, которая оказалась младшей сестрой жены туэра Нового моста. Удивительно, если эта грымза была младше, то сколько же лет тогда было её сестре, и насколько она старше своего мужа?

Всю дорогу от замка пасть нашей умудрённой опытом попутчицы не закрывалась. И она щедро делилась им с нами. То она поучала Нару, та не знала, куда деваться. Потом взялась за Леру, та покраснела до кончиков волос. В конце концов очередь дошла и до меня. Охо-хо-нюшки, хо-хо! Тут у человека голова болит, а ему бу-бу-бу, да ду-ду-ду. Про то, что благородная девица должна быть благонравна, что мальчикам не надо вешаться на шею, они сами должны сделать первый шаг, и всё в том же духе. Как же меня всё это достало! Я отвернулась к окну и отчаянно пыталась совладать с закипавшей злостью.

— Нэдина, вы совсем меня не слушаете! — возмутилась толстуха.

— Нэда Рамоль, а вам не пришло в голову, что нам с Нарой тосковать по мальчикам ещё рано? Не упомяни вы о мужчинах так вожделенно, мы б сами до подобных преступных намерений даже не додумались.

От таких слов у нэды приоткрылся рот, и глаза вылезли из орбит. Да, наверное, тяжко у неё с мужским вниманием. На вид ей лет сорок, а там, кто её знает. Во всяком случае, туэр Веаль выглядит значительно моложе. Хотя старшая дочь уже замужем. Ладно, к чему мне эти заморочки?

В общем нэда Рама… Хы, если я её так обзову, она сильно обидится? Впрочем, не буду искушать судьбу… Обозвав её толстухой, я несколько погорячилась. Она была не жирной, а ширококостной, что ли. Ну вот как Нонна Мордюкова. Наверно и покойная Фида в молодости была такой же. Сила, властность, огонь.

Но вот если взглянув на Мордюкову и Фиду мужики сказали бы «Ух-х!», то, посмотрев на Рамоль, протянули «У-у-у». А некоторые бы ещё и добавили: «Не-е-а, мне стока не выпить».

Нет, она не была уродиной, но вот черты лица были слишком крупными, никакой женственности. Так что внешность и фигура нэды Рамы оставляли желать лучшего и красотой, прямо скажем, не блистали. Можно посочувствовать её горю, но нахрен на нас детей выплёскивать свои душевные страдания. Ну я то, фиг с ним, переживу, а Нара, а Лера? Им то это зачем? Или это такой способ сексуального воспитания. Рассказать юным девам, чего им делать не следует, чтобы те сразу кинулись пробовать запретный плод? Нет, по-моему для Аврэда вцелом, и Левора в частности, это слишком мудрёно.

Как бы то ни было, нэда Рамоль похлопала глазами, открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба, и ничего не смогла ответить. А я откинулась на своих подушках и задремала, наслаждаясь тишиной.

Переночевали мы в этот раз на постоялом дворе. Ежедневный ритуал: мытьё, ужин и спать. Утром — подъём, умывание, завтрак и в путь.

Но только я подошла к возку, как рядом нарисовался туэр Нового моста собственной персоной.

— Нэда Олиенн, вам не кажется, что вы должны извиниться перед нэдой Рамоль?

Хм-м, и что мне ему сказать, что меня эта кошёлка маленечко достала? Или сразу послать? Неудобно как-то, ведь только что была у него в гостях.

— Что вы молчите, вам нечего ответить? — похоже, по-хорошему не отвяжется.

— Элгар Веаль, меня абсолютно не волнует, что вам сказала нэда Рамоль. Меня не интересуют ваши отношения с ней и её сестрой, вашей супругой. Меня не касается, что ваш сын растёт самовлюблённым болваном, который вообразил о себе, Создатель знает что, а сам меч в руках держать не умеет. Мне нет дела до того, что ваша дочь сходит с ума от предстоящего замужества, тут вам никакие куклы не помогут, — при этих словах, властитель Нового моста, брови которого при моих словах поднимались всё выше и выше, а лицо становилось всё пунцовее, не выдержал.

— Что ты знаешь про куклы? — прохрипел он.

— Понятия не имею, как другие, мессир Веаль, а я могу отличить белое от чёрного. И, кстати, скажите нэде Рамоль, чтобы она так рьяно не расхваливала мужские достоинства, а то Нара уже готова броситься на шею первому встречному.

— Не может быть!

— Это всё равно, как если бы вы привезли из империи сладостей, целый день расхваливали детям, какие они сладкие и вкусные, а потом спрятали, в надежде, что никто не решиться их попробовать, несмотря ни на какие запреты.

— Это действительно так?

— Возможно, я чуть сгустила краски, и всё не в таком чёрном цвете, как мне показалось.

При этих словах туэр Нового моста хмыкнул.

— Но, как я уже говорила это всё — ВАШЕ ЛИЧНОЕ ДЕЛО. Я хотела бы лишь, чтобы вы объяснили нэде Рамоль, что я не нэдина, а нэда. А то как-то странно получается: вы называете меня нэдой, лаэр Восточного хребта тоже, так же, как и элгар Клэрион. И только сестра вашей жены коверкает мой титул. А мне как-то неудобно при Наре всё время одёргивать её наставницу, всё-таки — взрослая женщина.

— У-гу, — кивнул мессир Веаль.

Его слова не расходились с делом. Гнусную тётку, доставшую всех до печёнок, от нас убрали. Больше ничего примечательного в этот день не произошло и уже затемно мы достигли города Мьерда. Небольшой такой городишко, чуть побольше Оммора. Но в тот раз я его не рассмотрела. Въезжали мы ночью, а выезжали ранним утром. Я еле продрала глаза, так что помню всё очень смутно. Кажется, и на улице был туман. Когда я побывала там в следующий раз, Мьерд лежал в руинах. Сейчас, наверно, отстроился, но вряд ли он стал таким, как прежде.

Потом были ещё две недели пути. Что о них можно сказать? Да ничего особенного. Дни тянулись за днями по уже установившемуся распорядку. Дневной переход, ночёвка. Когда мы останавливались в постоялых дворах. Чем ближе к столице, тем внушительнее они выглядели. Конечно не пятизвёздочные отели, но вот в Верлене, последний городишко… Для деревни он был слишком велик, опять же эта огромная трёхэтажная домина на центральной площади. Судите сами: храма нет, ратуши нет, а гостиница есть.

Перекрёсток четырёх дорог. Так и называлась раньше эта деревенька. Кстати, статуса города она так пока и не получила, только новое название по имени деда нынешнего владетеля. Внешних стен не было, зато цитадель. У-у-у! Не скажу, что укрепление, увиденное мною у туэра Нового моста было в сравнении с этим сооружением, как наш форпост по отношению к замку мессира Веаля, но близко к этому. Настоящая крепость с внешним и внутренним периметром, выше предыдущего раза в полтора. Сколько башен? Даже не знаю. На внешней стене три, если огромную надвратную считать за одну. На внутренней вроде шесть, донжон — седьмой, возвышается, как скала.

Почему я всё «вроде», да «кабы». Я ж замка толком не видела, меня разместили в гостинице. Окна выходили на другую сторону. Когда мы подъезжали к этому посёлку городского типа, я в окно не смотрела. Только когда уезжали, смогла оценить дизайн. М-да, внушает. А число башен, толщину стен, состав гарнизона, не считала, не мерила и не выясняла. А ж не имперский шпион.

Да, перед тем, как тронуться в путь, наше «купе» пополнилось ещё одним пассажиром. Вернее место Леры занял ниртин Юзьер Верленский. Ниртом властитель Перекрёстка четырёх дорог стал пару лет назад. До этого был туэром. Что не мешало его юному отпрыску, итак весьма упитанному, ещё больше надувать щёки от собственной значимости. Так и хотелось ему сказать: «Толстый пончик, сел в вагончик…» и так далее.

Так, что нас опять стало четверо. Почему четверо? А, забыла, по пути к нам подсела нэдина Альестад, чего-то там. Не запоминала я все эти деревни и замки, что мы проезжали, да и не была на той дороге по моему больше ни разу. Вы спросите: «А Мьерд?» Да, была, но проездом с запада на восток… э-э-э, туда и обратно…А вот по этой дороге ни с севера на юг, ни с юга на север не ездила ни разу. Нет, Верлен, по-моему, проезжала, но от него к тому времени… Впрочем, к чему забегать вперёд.

Так вот, Аля была тощенькой длиннолицей девчонкой с каштановыми волосами, чуть повыше Нары. Её тоже должны были представить на этом-самом гараде. Сначала она стеснительно жалась в углу, потом разговорилась, и слова потекли из неё полноводным потоком. Естественно её главной собеседницей была Нарикаль. Ну как же! Они уже взрослые девицы на выданье. Все из себя. Это я тут Золушка малолетняя.

Не знаю, как Нара, а Аля, судя по всему, считала именно так, удивлённо расширяя свои карие с золотом глаза, когда нэдина Чёрной горы спрашивала моё мнение. Мол, мы тут о возвышенных материях толкуем, а что может понимать эта пигалица? И поскольку чаще всего от меня звучало: «Не знаю» в различных интерпретациях: «Никогда не сталкивалась» или «не имею ни малейшего представления», и так далее, темноволосая нэдина кривила рот и закатывала глаза. Весь вид её говорил: «Боже, с кем я связалась?!»

Меня это нисколечко не нервировало и не угнетало. Ну почти. Слушать болтовню девчонок было куда приятнее, чем поучения Рамы. А Алины «ужимки и прыжки» меня даже забавляли. Гадости в открытую не говорит, и ладно.

Всё изменилось после Верлена, когда к нам подсел Юз — ниртин Юзьер Анфилам Нартагль. Как я уже говорила сын правителя Перекрёстка-четырёх-дорог. Там действительно сходились торговые пути с севера на юг и с запада на восток. Наш девчоночий разговор продолжался, а новый пассажир только вздыхал, да дулся, как мышь на крупу. Оказывается, это он так себя настраивал стойко переносить тяготы и лишения путешествия в женском обществе.

Словоохотливая Аля не могла оставить без внимания нашего соседа, хмурой букой сидевшего в углу. Уж не помню, по какому поводу конкретно она его достала: то ли кружева по вороту, то ли вышивка по рукаву, но ниртин хмуро буркнул, что лучше разбирается в мечах и копьях, чем в тряпках. И вообще, не мужское это дело.

Тут молчавшая до этого Нара ка-ак выдаст: а вот нэда Ола она и в платьях разбирается, и мечом владеет, и из арбалета стреляет и давгов убивает десятками. Юз сначала не понял, про какую великую героиню идёт речь? Да вот же она сидит — блондинка указала на меня. Ну спасибо, удружила. Я вяло стала отнекиваться, мол, нэдина Нарикаль несколько преувеличивает. Тут мой белокурый ангел неожиданно превратился в демона. Это я то вру?! Да не могёт таково быть! А ну-ка ответствуй, несчастная, по пунктам: давгов убивала — убивала, корабли сжигала — сжигала, в поединке с туэрином Нового моста участвовала — участвовала. Победила? Кто говорит, что тот был не пьяный, а подсклезнулся? Да он и меч то в руках держать не умеет! А кто стреляет из арбалета без промаха? Не в центр мишени? Да у половины воинов замка нет такой точности! Нет, я не поняла, у них в этом-самом Новом мосту живут одни дознаватели, или там на сто вёрст в округе все такие дотошные?

Просто сказать, что порывистая эмоциональная речь Нары повергла наших попутчиков в шок, значит, ничего не сказать. По ходу повествования, с начала нариного монолога, а потом и нашей с ней беседы, когда я вяло пыталась сдержать неудержимый натиск блондинки, лица Али и Юза менялись. Рты раскрывались всё больше и больше, а глаза распахивались всё шире и шире, пока не стали вываливаться из орбит.

Н-да, что сейчас начнётся… Предчувствия меня не обманули. Ну Нара, ну белокурая бестия, ну удружила! Сдала со всеми потрохами. Вопросы обрушились лавиной: да что, да как, да расскажи. Делать нечего. Как там говориться: за занимательной беседой дорога короче. В общем, укорачивала я её им ещё трое суток. Весь остаток дня рассказывала о своих приключениях, а потом отвечала на вопросы. В основном их задавал ниртин Верлена, девчонки к тому времени интерес к моим похождениям потеряли. Кроме того эпизода, когда мы с Соной оказались в лагере разбойников.

— А они не пытались вас того… — покраснев до кончиков ушей, запнулся на середине фразы Юзьер.

Девчонки тут же прекратили свою беседу, навострив ушки и превратившись в слух. Даже дышать перестали.

— Вы имеете в виду изнасиловать? — недолго думая, выпалила я.

Наш сосед, на котором скрестились три суровых женских взгляда, уже не знал, куда ему деваться от смущения, наверно, вовсю кляня себя за то, что поднял эту тему.

— Нет, ничего такого.

Девчонки глубоко вздохнули.

— Но вот уже по дороге в Оммор…

Вновь мёртвая тишина.

— …Сону попытались изнасиловать стражники.

— Ах! Что?! Не может быть!

— К сожалению, было именно так. Какой смысл мне врать?

— И кто эти негодяи! — сверкнул глазами уже не мальчик, а ниртин Верленский.

Круто! Не ожидала от него такого.

— Воины нэда Лесного Предгорья, — с изрядной долей злорадства сообщила я.

— А-а, там в Пограничье скапливается всё отребье Левора, — презрительно скривил рот Юз.

Я удивлённо воззрилась на него.

— То есть… Э-э-э… нэда Олиенн, я совсем не то хотел сказать… Ваш отец, нэд Арид умеет держать своих воинов в руках. Да и не попадают туда всякие проходимцы. Такие стараются за взятку попасть в Западное Предгорье.

— Как это, за взятку? — удивилась Аля.

— Ну, если какой-нибудь гвардеец или дворянин совершил проступок, он может искупить его кровью… — пустился в объяснения ниртин.

Но я, по-моему, уже говорила, что Пограничье — леворский штрафбат? Тогда не буду повторяться. Но, оказывается, за взятку можно попасть не в «горячую точку», а в более прохладное место. И совсем неплохо там устроиться.

После того, как я рассказала о своих похождениях, настала очередь Юзьера. Да, он пока не убил ни одного врага, но отец говорит, что прежде чем вступать в бой, надо хорошенько научиться воинскому мастерству, и он с ним полностью согласен. Я тоже кивнула. Он ещё раз извинился за свои слова про Пограничье и похвалил доблесть воинов Приморья. Я поблагодарила.

Але и Наре наш разговор был неинтересен, и они снова принялись болтать о своём, о девичьем: нарядах, туфлях, причёсках, украшениях и прочем. Тем временем у нас с Юзом пошёл настоящий мужской разговор об оружии, приёмах боя и воинской доблести. Ну как же, оказалось, что мой Пончик, к которому я сперва отнеслась так пренебрежительно, всерьёз занимался воинской наукой и очень сожалел, что пока не вырос достаточно, чтобы стрелять из настоящего арбалета, детский то он давно освоил. Сейчас учился владеть луком. С игрушечным он обращаться научился и на двенадцатилетие отец подарил ему эллиенский. Тоже детский.

А вот отсюда поподробнее, пожалуйста. Я навострила уши, как оказалась не я одна.

— Они же баснословно дорогие! — ахнула Аля, — Больше десяти золотых!

— Мой стоит двадцать, — похвалился мальчишка, — но мне его подарили!

Юз принялся рассказывать, какие существуют луки, как отличаются, где применяются. Не знаю, как с практикой стрельбы, а в теории он был достаточно силён. И рассказывал толково, со знанием дела. Я слушала, развесив уши.

И мне было интересно, на Земле я об этом никакого понятия не имел. Помню в детстве, играли в индейцев. Согнёшь ветку, натянешь верёвку, ещё пучок стрел нарежешь и готово. Но по сравнению с тем, что у этого парня — только смех один.

В общем, на исходе третьего дня, как мы покинули Верлен, наш коллектив окончательно распался на две половины. Я уже начала ловить удивлённые, расстроенные и завистливые взгляды девчонок. Ревнуют. Как же единственный мужчина им ноль внимания — всё переключено на меня. Похоже, к тому времени девчата свои темы уже исчерпали, а наш разговор только набирал обороты. Речь уже зашла о высокой политике: может ли напасть на нас империя и насколько это вероятно в ближайшем будущем.

Для меня это тоже было интересно, но нашу с Юзом беседу прервали самым наглым образом, так как к нам вторгся… Не вошёл, не подсел, а именно ворвался Ари — Арильор Таймир Декусалаб, туэрин Ниссовой рощи. Симпатичный малый. Был он ростом с Алю, светловолос и голубоглаз, как Нара, со спортивной фигурой. Этакий красавчик, хорошо об этом знающий и уже пользующийся своим преимуществом вовсю. Судя по всему, опыт его в сердечных делах был минимален, но напора и решительности — хоть отбавляй.

Влетев в наше «купе», молодой человек в миг окинул «поле боя» орлиным взором. Я сидела в углу на своих подушках, ко мне поближе подвинулся Юзьер, чтобы лучше слышать. О политике он предпочёл говорить негромко, что было весьма предусмотрительно с его стороны. Девчонки от неожиданности отпрянули, и между ними образовалось свободное место, куда и бухнулся новый пассажир, бросив сакраментальное: «Не возражаете?» Поскольку диких криков «Пошёл вон!» не последовало, Ари так и оставался всю оставшуюся дорогу на оккупированном им месте.

Кстати, вёл он себя достаточно вежливо и обходительно. Завёл светскую беседу, приковывая к себе всё внимание. Юз опять надулся, как хомяк и забился в свой угол. Я тоже сидела-помалкивала. Так продолжалось некоторое время, потом мне это надоело.

— Ниртин Юзьер, а не расскажите ли вы мне о своём замке? Военных тайн выдавать не надо, просто мне хотелось бы узнать о нём побольше. А то была совсем рядом и не разглядела толком.

Белокурый красавчик удивлённо воззрился на меня. А что? У них своя свадьба, у нас — своя.

К сожалению, в истории крепости, можно её смело так называть, не оказалось ничего примечательного. Построена тридцать лет назад, уже при нынешнем короле, но ещё при деде Юза, ныне покойном. Названа в его честь. Вот и всё. Никаких осад, сражений, подвигов. Н-да, обидно. А, чуть не забыла, Верлен — самый юг королевского домена. Ну тогда понятно, почему в него вбухали столько труда и денег — Его Величество пытается укрепить свою власть. Вот только поможет ли ему эта крепость?

Завершая своё повествование, Юз погрустнел. Ну как же, никаких великих свершений.

— Не отчаивайся ты так, — попыталась успокоить я его, — может у вашего Верлена всё ещё впереди.

Эх, знать бы тогда, насколько мои слова окажутся пророческими!

Нашему новому знакомому не очень то понравилось отсутствие внимания к его персоне. И он попытался на следующий день вклиниться в наш с Юзом разговор, когда речь опять зашла о стрельбе из лука. Юноша, ему было почти четырнадцать, предложил мне снова повторить свою историю. Тут я его отчитала по-полной:

— Во-первых, туэрин Арильор, не вежливо с вашей стороны требовать от меня рассказать то, что остальные уже слышали. Вам будет интересно, а им? И потом, это не самые приятные воспоминания в моей жизни, чтобы переживать их ещё раз.

И как же ему быть, сперва немного стушевавшись от неожиданного отпора, поинтересовался красавчик. Три раза «Ха!» Да рядом с вами две очаровательные особы, которые просто счастливы поделиться своими впечатлениями с таким обходительным кавалером.

— Если у вас возникнут вопросы, я с радостью на них отвечу, а пока мне хотелось бы кое-что выяснить у ниртина Юзьера.

Не скажу, что наш попутчик на этом успокоился. Вопросы появились, я подробно на них отвечала. Обещала ведь. Один из них был о бамбуковой шпаге. Ари поинтересовался, вот если мы будем во дворце и он покажет экзотическое оружие, я смогу его оценить? Я пожала плечами. Какой из меня специалист? Но буду рада составить ему компанию. Довольный красавчик откинулся на сиденье. Посмотрим ещё, кто больше от этого выгадает. Чем больше я соберу сведений об этом мире, тем лучше.

У самой столицы мне опять пришлось пересесть в возок к лаэру Восточного хребта. Кроме него здесь сидели уже знакомые мне туэры Нового моста и Лесистого предгорья. О своих делах они, наверное, уже всё обговорили, поэтому сидели молча.

— Ну и как вам, нэда Олиенн, общество туэрина Арильора? — не удержавшись, поддел меня самый молодой из моих попутчиков.

— Хотите сказать, что у вас лучшие годы уже прожиты, а у него ещё всё впереди? — не осталась я в долгу.

От хохота Клэра, казалось, затрясся весь возок. Другие присутствующие тоже заулыбались.

— Ох, и не завидую я вашему будущему мужу, — отсмеявшись и вытирая выступившие на глазах слёзы, заявил туэр Лесистого предгорья.

Как же, сам того не желая, он оказался прав.

Но вот и столица. Наконец это путешествие подошло к концу. Мы въезжаем в ворота. Стук в дверь возка. Лаэр щёлкает задвижкой, не будь их, на ухабах двери бы постоянно открывались. Но я это так, к слову.

— Я нэд Орльгам Окер, здесь следует Клэрион Инзальг Даимбер, туэр Лесистого предгорья?

— Да, это я, — откликается молодой человек.

— Именем короля, позвольте ваше оружие, вы арестованы!

Ну, здрасьте, приехали! Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!

— А на каком основании?! — Клэрион положил ладонь на рукоять клинка.

— Приказ короля! — мрачнеет офицер. Он тоже готов обнажить оружие в любой момент.

— Спокойнее, молодые люди! Нэд Орльгам, мы немедленно проследуем в королевский дворец. Арест туэра Лесистого предгорья излишен!

— С вашего позволения, элгар Альронд, я вас провожу.

— Как вам будет угодно, — льдом в голосе лаэра Восточного хребта можно было заморозить всё живое вокруг.

Едем дальше. Новая остановка.

— Нэда, подождите нас! — бросает мессир Альронд, на мой вопросительный взгляд.

Я остаюсь одна. И сколько тут, спрашивается, мне так сидеть? Посмотрела в одно окно — мрачная серая стена совсем рядом. М-да. А в другом виден довольно широкий двор. А что дальше, неужели королевский дворец? Проклятье, стекло забрызгано грязью. Поскребла ногтем — замызгано снаружи. А вообще, кто сказал, что мне нельзя открыть дверь? Может, я свежим воздухом хочу подышать?

О-о-о! А а нех… в смысле, нехилый такой теремок. Он ни низок, ни высок. Всего четыре этажа, зато каких! Вытянула шею. Ага, это только, так сказать, фасад. Не знаю, как описать… Какие вообще есть стили в архитектуре?

Вот был я в Крыму, ещё в советское время, видел там усадьбу Воронцовых.

О, точно! Вот такой же вид был у этой домины. Вроде бы уже не крепость, но всё такое монументальное, а окна — как бойницы, только очень широкие.

В общем, свесилась я с возка, держась за ручку и раскрыв рот, прям, как дурочка деревенская.

— Нэда Ола… то есть я хотел сказать Олиенн, — послышалось сзади, я от неожиданности чуть не рухнула на землю, — Здравствуйте. Вы тоже здесь?

Ари и с ним ниртин Верленский. Хм-м, скорешились уже за моей спиной.

— Ниртин Юзьер, туэрин Арильор, рада вас приветствовать. Вы не поможете мне спуститься.

До земли полметра, а то и больше. Это взрослые сиганули не подумавши. А мне?

Ари приставил маленькую лесенку и подал руку. Подобрав юбки, я прошествовала вниз.

— И куда вы собрались, нэда? — спросил он, вернув трап на место.

— Не вы ли ещё пару дней назад собирались показать мне какое-то невиданное оружие. Или это было сказано так, для красного словца?

— Видете ли, нэда Олиенн… — замялся красавчик.

— Вижу. Э-эх, туэрин Арильор, как же вам не стыдно обманывать наивных девушек.

— Да нет, дело не в этом, просто произошли некоторые события… — замялся блондинчик, его голос понизился до шёпота. Юноша оглянулся.

— Они как-то связаны со мной? — и откуда появилась эта тяжесть на сердце.

Неприятные предчувствия. Проклятье! Ари молча кивнул.

— Ну говорите же, не томите. Или это какая-то страшная тайна?

— А вы можете поклясться, что никому не скажете?

— Сами подумайте, туэрин Арильор, мне сегодня-завтра на королевский суд. Вдруг там речь коснётся вашей великой-превеликой тайны, о которой уже к вечеру будет знать весь дворец, а я буду связана клятвой. Вы хотите, чтобы я врала, глядя в глаза королю, или сразу же нарушила данное вам обещание?

— Ни то, ни другое, но сказанное мной должно остаться в секрете.

— Тогда храните его на здоровье. Лгать перед «камнем истины» я не собираюсь.

— Это сказки, — пренебрежительно бросил Юз.

— Напрасно вы так думаете, ниртин Юзьер. Частица гробницы Жены Создателя обладает именно такими свойствами.

— Дознаватель мог вам преднамеренно солгать, чтобы выведать правду, — скептически заметил Ари.

— Возможно, но сомневаюсь, чтобы именно это сделал отец Лаурес, когда сообщал о свойствах камня лаэру Восточного хребта.

— И каковы они?

— Кто-то обещал мне раскрыть страшную-престрашную тайну? Заметьте, я с вас никаких клятв не требую.

— Хорошо. Правитель Оммора Оррул Моорон-Брэц мёртв.

Проклятье! Ноги мои подкосились, и я едва успела вцепиться правой рукой в дверцу кареты, чтобы не упасть. Ари не растерялся, успев подхватить меня за локоть левой.

Нет, ну нельзя же вот так, без подготовки огорошивать такими новостями. Мы, девушки, существа нежные, ранимые… А тут… Как кувалдой по голове, ей-богу!

— М-да. Так, туэрин Арильор, так вы покажете мне свои сокровища. Чувствую, что через час-другой мне будет не до них?

— Хорошо, — согласился молодой человек. А чё это они на меня так уставились?

Их выбила из колеи твоя железная девичья логика.

Да-а?

— Идёмте, — бросил блондин.

— Веди, Сусанин, — чуть было не брякнула я, вовремя опомнившись.

Не поймут ведь моего тонкого юмора.

— Кстати, нэда Олиенн, вы так и не рассказали про камень, — заметил Ари, когда за нами закрылась дверь чёрного хода. Ну не с парадного же нам во дворец ломиться.

— Какой? — не поняла я вопроса.

— Хм-м, из гробницы, — не оборачиваясь, бросил поводырь.

— Он темнеет, когда «слышит» ложь.

— По-вашему он на это способен?

— На что?

— Слышать.

— Хы-ы, возможно и так. Могу только предположить, что дело не в словах. Подозреваемый нервничает, когда врёт, и этим выдаёт себя.

— Не слишком ли это сложно?

— Ну дознаватель же делает то же самое, только у него на это уходит больше времени.

— И откуда такие познания? — буркнул сзади Юз.

Мы так и шествовали по полутёмному лабиринту коридоров: наш светловолосый лидер размашистым шагом следовал впереди, я, подобрав юбки, быстро семенила следом, чтобы не отстать, а наследник правителя Верлена добросовестно пыхтел мне в спину.

— Я уже была на допросе.

— Где? — уточнил уже Ари.

— В Омморе, в пыточной.

Красавчик остановился, как вкопанный, а я чуть не налетела на него, затормозив в последний момент. Сзади меня, едва не сбив с ног, схватил обеими ладонями за талию Юз.

— Ой, извините, нэда Олиенн, — послышалось сбивчивое бормотание, а шаловливые ручки мгновенно убрались.

Я бросила взгляд через плечо. Даже в тусклом свете примитивных ламп было видно, что наш «Пончик» мгновенно стал «Помидорчиком». Как трогательно. Не то, что бранить, даже просто отчитать его было бы невыносимой жестокостью с моей стороны.

— Не может быть, — после минутного замешательства выдал Ари, — представителей благородного сословия можно пытать только по приказу короля.

— А меня и не пытали.

— А-а-а.

— Но видите ли, туэрин Арильор, когда перед тем, как вам войти, из дверей выволакивают истерзанное тело, а потом вы сидите на залитом кровью табурете и отвечаете на вопросы, пока зверского вида палач суёт в огонь железки самого ужасного вида и в комнате не продохнуть от запаха горелого мяса… поневоле хочется правдиво отвечать на вопросы.

Эк, как юношей проняло. Оба побледнели, как полотно, а Юз ещё морщится и кривит рот.

— По дороге вы об этом не рассказывали, — просипел ниртин Верленский.

— А вам нужны такие подробности. Раз от них вас юных рыцарей, надежду королевства покоробило, то каково было бы слушать это молоденьким девицам, да ещё перед праздником. Да и мне снова переживать этот кошмар. Как вспомню… Бр-р-р-р!.. сразу мороз по коже.

Оба молодых человека воззрились на меня. А чё это мы стоим, кого ждём?

— Простите, туэрин Арильор, за нескромный вопрос. Вот мы то бежим, сломя голову, то торчим здесь неизвестно сколько времени. Мы на место когда-нибудь прибудем или нет?

— Немного терпения, нэда, уже близко.

Да, как говориться, близко — это понятие относительное. Мы ещё немного поплутали и, наконец, остановились у невзрачной двери. Ари пошарил по стене и выудил из схрона ключ. Щёлк. Вся наша компания прошмыгнула внутрь.

И что это такое? Явно чей-то кабинет. Шкаф, стулья, стол. На нём письменные принадлежности и ворох бумаг.

— Стой! — крикнула я туэрину Ниссовой рощи, когда тот попытался отдёрнуть оконную штору, чтобы в комнате стало больше света.

Блондин непонимающе уставился на меня.

— Туэрин Арильор, вы имеете право тут находиться?

— Да, — кивнул тот.

— А приводить сюда кого-то?

— Не знаю.

Н-да, тяжёлый случай.

— Не вздумайте дёргать занавеси, за окнами могут следить снаружи. Вы же не хотите, чтобы сюда нагрянула дворцовая стража и нас арестовала.

Красавчик помотал головой.

— А что мы вообще здесь ищем?

— Оружие из чьегома.

— Чего?

— Я же говорил, та пустотелая палка, о которой вы рассказывали, называются именно так. По крайней мере, в империи.

— А-а, ну да.

— Это не она?

Я обернулась. Ниртин Верленский стоял у стола и вертел в руках короткий стержень, чуть длиннее карандаша. Поднёс его к глазам, стараясь заглянуть с торца. В голове у меня щёлкнуло. Я в два прыжка оказалась рядам с Юзом, дёрнув у него из рук опасную игрушку. Почему я решила, что это оружие? Сама не знаю.

От толчка ниртин завалился на стол. Фьють. Раздался тихий свист. Твою ж мать!

Так проверяем. Красавчик цел, Пончик цел. А где же стрела? Или что там из этой трубки могло вылететь? И как эта хреновина называется? Что-то знакомое. А-а-а… О! Вспомнила! Слив-ган!

Точно, даже рассказ есть у Гарднера, где из такой штуки какого-то мафиози убили.

А вот и орудие поражения. Блондин тоже заметил стрелку, тянет руку.

— Стой! — дёргаю его за рукав.

— Ты чего?

— Вдруг отравлена. И ты, Юз, ничего не трогай!

— Я только бумаги поднял, — обиделся тот.

Нет ну что за народ, ещё пять минут в этой комнате, и мы точно кого-нибудь недосчитаемся. Нет, видала я блондинов… Юзьер тоже был светловолос, может быть, чуть потемнее меня… сама блондинка, но таких бестолковых первый раз вижу.

— Арильор, ты будешь искать то, что хотел?

— Да я, Ола, уже нашёл. Кстати, можешь называть меня Ари, — так мы все перешли на ты.

Юз тоже был не против.

— Смотрите.

Р-раз, и в углу открылась дверь, а, казалось, что сплошная стена. Красавчик пощёлкал огнивом и зажёг лампу. Тусклый свет озарил помещение, в которое мы просочились. Опять оружейка, нет, скорее всё-таки кладовка. Вон на полках какие-то книги, папки. Ладно, всё это неважно, не за тем мы сюда пришли.

— Держи! — Ари сунул Юзу светильник, — Вот! — с довольной улыбкой извлёк он из кучи прислонённых в углу смертоносных орудий бамбуковую шпагу.

— Ты об этом говорила?

Я взяла оружие в руки. Э, нет. Такое же, да не то. И на вес полегче, и диаметром, вроде, потоньше. Я сказала об этом туэрину. Мне показалось, или он огорчился, что этот экзотический клинок оказался таким неполноценным.

— Давайте выйдем и посмотрим на улице, — предложила я, — Может тут в темноте он кажется меньше.

— По дворцу с оружием может ходить только стража, — неуверенно заметил Арильор.

— Во-первых, мы выйдем на улицу, а потом, это же всего-навсего палка, — покрутила я у него перед носом деревяшкой.

Кстати, и гарда у этой шпаги была совсем маленькой, как у японских мечей. Не то, что у того оружия, которым я накостыляла туэрину Нового моста. Там защитная поверхность было в несколько раз больше, как на спортивных шпагах или рапирах.

Потушив свет, мы вернулись в кабинет. О-о-о, совсем забыла. Я схватила со стола чистый лист бумаги и подскочила к шипу, по-прежнему торчащему в занавеске. А вот фигушки, мне до него не достать.

— Что ты хотела? — пришёл мне на помощь Ари.

— Предупредить твоё начальство. А то ещё кто-нибудь схватится за иглу, а она может быть отравлена.

— Сейчас! — красавчик буквально вырвал у меня листок, метнулся к столу, накарябал пару рун и ловко нанизал свою писанину на остриё, аккуратно придерживая орудие убийства за хвостовик правой рукой с намотанным на ладонь рукавом. Или приспущенным? Не знаю, как правильно сказать. В общем, Ари блондин блондином, но не дурак, чтобы всякую дрянь голыми пальцами хватать.

Отлично, с одним делом покончено!

— Теперь, господа, слушайте меня внимательно. Если нас остановят и спросят, то дело было так: Ари рассказал о том, что нирт Омморский мёртв, и мне потребовалось срочно найти своих спутников, чтобы узнать, как дальше быть. Ты ведь теперь служишь во дворце? — это я красавчику.

— С сегодняшнего дня на испытательном сроке.

— Похоже, накрылось твоё испытание медным тазом, — подумала я, но вслух сказала другое:

— Значит, кроме своего начальства ты никого здесь не знаешь?

— Не-ет, — помотал тот головой.

— Поэтому и обратиться ты мог только к ним. А я была такая растерянная и несчастная, что ты решил мне помочь…

— Ола, по-моему, ты и растерянность — это два совершенно несовместимых понятия.

А вот умничать не надо.

— Ну я же говорю о том, что мы скажем другим. Или ты со мной не согласен?

— Хм-м, — Ари пожал плечами, — А дальше? Почему мы вошли?

— Никого не было, и ты решил узнать не оставили ли тебе какой записки с поручением.

— А потом?

— Мы взяли палку и пошли на улицу.

— А на улицу зачем?

— Подождать кого-нибудь из твоего руководства. Не под дверью же нам стоять? А деревяшку взяли, чтобы рассмотреть этот… Как ты его назвал?

— Чьегом.

— Точно. Пошли! — скомандовала я, отобрав у Юз бамбуковый меч, который перед этим бесцеремонно ему всучила.

— А я как оказался с вами? — жалостливо протянул наследник правителя Верлена.

А ведь, верно. Что-то я плохо соображаю.

— А вы, ниртин Юзьер, как истинный рыцарь посчитали, что мой вояж вдвоём с туэрином Арильором будет выглядеть несколько двусмысленно.

Насколько многосмысленным можно посчитать путешествие девушки в компании двух молодых людей, я не уточнила.

Не знаю, что подумал Ари, но он весело хмыкнул, и мы отправились на улицу. Наш путь занял гораздо меньше времени, чем предыдущее плутание по дворцу. Не успели оглянуться, как оказались на заднем дворе. Судя по запаху, прямо напротив было стойло наргов, у которого был привязан какой-то зверь, наподобие пса. Рядом с ним копошились двое слуг. Увидев нас, они поспешно ретировались. Странно, однако. А я то уж было собралась им врать напропалую.

— Ну как? — спросил Ари.

А, ну да. Я осмотрела клинок. Да нет, первые впечатления меня не обманули. Всё так и есть: и легче, и тоньше. Я заглянула внутрь трубки. А, интересно, как метательное оружие его можно использовать? В смысле, стрелять из него отравленными стрелами, как делают папуасы? Или так поступают индейцы Южной Америки?

Не антрополог я, сколько раз можно говорить!

Да знаю я, сама такая. Нет, а духовые трубки — это метательное оружие, или уже стрелковое? М-да, великая вещь интернет, сколько всего можно узнать. Но тогда мне всё это и на хрен было не надо, а тут нужную, просто жизненно необходимую информацию, приходится по крупицам добывать.

Что-то меня не туда понесло.

Так, попробуем стрельнуть. Я оглянулась по сторонам. О-о-о, похоже то, что надо.

— Ари, а что это за дерево?

— Вообще то, это не дерево, а куст. Ты не узнала? Это же клеа.

— Да ну, а я думала, она растёт только на юге империи.

— Расти может и у нас, вот только ягоды не вызревают, а без этого какой аромат.

— А, тогда понятно. Сорви-ка мне гроздь.

Ягоды росли, как рябина. И цвета такого же. Вот листья у дерева, то есть куста, были как у каштана.

Тем временем Ари наклонил ветку, а Юз сорвал гроздь и передал мне. Я тут же сунула её в рот, оторвав зубами пару ягод. Трубку к губам.

А, чё? Помню, и мы так же в детстве стреляли, только трубки были бронзовыми или алюминиевыми. Всю рябину вокруг дома пообрывали.

Пфу-у! Бум, бум! Мои боеприпасы застучали по стене и посыпались на голову спящему «псу», тот даже не проснулся. Сладко зевнул и накрыл морду лапой.

В тот же миг, будто чёрт меня дёрнул, сорвала ртом последние ягоды и выпустила их очередью по спящему зверю. Точно в морду. «Пёс» взревел и вскочил. И тут оказалось, что это никакая не собака, а самый настоящий брэц, только молодой. Взрослые ещё здоровее, а этот был, как потом выяснилось, годовалым.

В общем, для сравнения, чтобы было понятно. Вот лежит лохматая кавказская овчарка, на привязи. Вы, смеха ради, берёте и кидаете в неё огрызком яблока. А что происходит дальше? Кавказец, который совсем не кавказец, поднимается на толстенные лапы, которых до этого толком видно не было, и разворачивается во всю длину, становясь в три раза больше. Это не считая пушистого хвоста.

Тоже самое произошло на моих глазах. И как только зверюга умудрилась свернуться калачиком в три погибели, ума не приложу, но распрямилась она мгновенно. Я даже удивиться не успела, как брэц, взревев так, как будто его режут, ринулся в мою сторону. Те метров десять, что нас разделяли, он преодолел в три прыжка. Мог бы, при желании, и в два.

Хрясь! Лопнула привязь, притормозив разбег зверя, иначе он снёс бы меня, даже не заметив. А так, чтобы достать свою жертву, ему пришлось сделать длинный прыжок с места.

Дальше всё было, как в замедленной съёмке. Миг, и брэц в воздухе. Я чудом успеваю поднырнуть под его лапы, выставив вперёд шпагу. Рывок, рукоять вылетает из ладоней и ударяется об землю. Тресь! Под весом насаженного на шпагу тела, бамбук лопается. Хватаю оставшийся огрызок. Зверь дико ревёт и пытается меня достать. Бежать некуда. Всаживаю огрызок расщепившегося вдоль клинка брэцу в левый глаз. Тот рвёт меня когтями, платье трещит по швам и летит клочьями.

Но и сама зверюга на последнем издыхании. Ари подскакивает к ней сзади, дёргает рукоять шпаги на себя. Брэц уже не ревёт, хрипит. Падает на спину. Из-за моего правого плеча к нему подскакивает Юз. Бьёт камнем по огрызку клинка, торчащему из груди зверя, загоняя его дальше в сердце. Вверх хлещет фонтан крови, ниртин отскакивает. А я? Я не могу. Пытаюсь собрать в кулак оставшиеся клочья, чтобы хоть как-то прикрыть свою наготу.

— Держите, нэда, — суёт мне в ладонь кусок ткани пунцовый, как свёкла Юзьер.

Твою мать! А я то думала, что это сзади так поддувает. Вот и стою, держа левой рукой разрыв до пупа справа спереди, а правой собрав клочья одежды слева сзади, где всё разошлось до самой… в общем, почти до спины. И руки поменять не могу, а то всё разлетится в разные стороны, хрен потом соберёшь.

Не-е-е, приличные девушки в королевстве с такими разрезами не ходят. Неприличные, кстати, тоже. Да что там Левор, у нас в России на эстраде в таком виде не выступают. Ну если только группа «ВИА Гра». Но им то простительно — у них вся одежда состоит из одних разрезов.

Оп-па! Меня подхватили, как пушинку, и понесли. А куда, зачем? Это Клэр меня потащил. Как оказалось — к придворному медикусу.

А врач всё время цокал языком…

…и было отчего. Сюрко — в клочья, платье — в клочья, сорочка — в клочья, даже чулки порваны, а у меня — ссадина на правой коленке и небольшая царапина чуть пониже левой, как раз над голенищем сапога. Рану мне какой-то дрянью зашпаклевали и отправили мыться. А то ран нет, а вся с головы до ног в крови. То-то Клэрион так за меня перепугался.

И вот я теперь лежу в лохани и отмокаю. Прямо как принцесса. А что, дворец-то королевский, могу себе позволить расслабиться.

М-да, вот и накаркала. Ко мне нагло вломились. Клэр и ещё какой-то деятель. Да, попробовали бы они так к королевской дочери, когда та моется. Их бы мигом подвесили за… в общем, им бы это точно не понравилось. Как и мне их внезапное вторжение.

— Нэда Олиенн, у меня есть к вам ряд вопросов, — без всяких предисловий и расшаркиваний начал спутник туэра Лесистого предгорья.

Был он среднего роста, среднего телосложения, всего среднего. Светловолос и голубоглаз. Больше взгляду не за что было зацепиться.

— Милейший, — осадила я его, — вы не из беглых холопов будете? Вломились к женщине, когда она моется, даже не извинившись, так ещё и требуете объяснений!

Услышав мою отповедь, Клэр оглушительно расхохотался, а у его попутчика глаза стали, как у совы. Что вызвало у туэра новый приступ хохота.

— Нэда Олиенн, — отсмеявшись, обратился ко мне Клэрион, — позвольте представить вам младшего королевского дознавателя нэда Северо-Восточной башни Свиртана Амадеона Таймира.

— Ему поручено вести наше с вами дело?

— Нет, я должен разобраться с вашими сегодняшними похождениями.

— Понятно.

— А не могли бы вы сесть так, чтобы я видел ваше лицо?

— Вам придётся подвинуть лохань.

Двое молодых людей тут же вертонули корыто, как им надо. Силы им было не занимать, а вот с мозгами, похоже, туговато. Поднявшейся мутной волной меня чуть не смыло. Только и успела, что лицо отвернуть.

— Я хотел бы узнать вот что… — нэд придвинул стул к самой лохани.

— А с ногами вы сюда влезть не хотите? — возмутилась я.

— Свирт, ну как тебе эта юная особа? Была б она чуть постарше, исполнил бы её просьбу?

— Думаю, будь это так, тут бы уже сидели вы, элгар Клэрион.

— Э-э-э, нет, а то вдруг придётся жениться. Ох, и не завидую я вашему мужу.

Да-а, и кто это говорил? Знал бы он тогда… Впрочем, обо всём по порядку.

А зачем сюда припёрся дознаватель? Нет, что задавать вопросы, это и ёжику понятно. Но что, нельзя прямо сказать, чего ему надо?

— Нэд Свиртан, туэрин Арильор ваш родственник?

— Не понял.

Чего тут непонятного? А-а, оказывается, его не устраивает, что теперь я его допрашиваю. Мы немного попрепирались, наконец дознаватель сдался. Да, они родственники. А сразу нельзя было сказать?

— Нэд Свиртан, а что вас не устроило в рассказе Ари?

— Вы с туэрином стали на ты? — это насторожился Клэр. Уж не ревнует ли?

— Не каждый же день вместе с кем-то убиваешь брэца.

— Кстати, почему он на вас напал? — продолжил допрос дознаватель.

— Я выстрелила в него из трубки ягодами клеа.

— Зачем?

— Проверить, является ли это оружие ещё и стрелковым.

— Стреляют ли из него ягодами?

— Стрелами, нэд Свиртан, стрелами. Кстати та, что засела в шторе, была отравлена?

— Не уверен, что должен вам об этом рассказывать.

Значит была. Я задумалась. Но тут мой мыслительный процесс был прерван самым решительным образом.

— Это что тут происходит? — послышалось с порога, — Вы молодые люди совсем обнаглели! — раздался громовой голос нэды Отерр.

Внушительная такая дама. Это она тут заправляет всеми коронными банно-прачечными принадлежностями.

— Но я королевский дознаватель, мне надо…

— Вот отсюда, или немедленно вызову стражу!

Оба молодых человека пулей вылетели в коридор. Нэда не та особа, с которой можно долго спорить.

— Что ж вы, милочка, не выгнали их отсюда в шею.

— Извините, нэда Отерр, но я ещё слишком молода, чтобы гоняться за мужчинами, тем более в голом виде.

Наконец меня помыли, одели, причесали, и я опять стала похожа на человека. Нет, всё-таки это зелёное платье мне идёт. Если бы меня не оттащили от зеркала…

Ты и так вертелась у него полчаса не меньше.

Но я так редко вижу своё отражение.

Ладно, не время препираться!

Действительно, я опять сижу на стуле. Такое милое прелестное создание, а меня, как дрелями, сверлят взгляды четырёх пар глаз, принадлежащих лаэру, Клэру, туэру Нового моста и Свирту.

— Нэда Олиенн, — наконец разрывает тишину голос элгара Альронда, — что вы можете добавить к рассказу туэрина Ниссовой рощи Арильора?

— Ничего не могу.

— Совсем?

— Конечно, я ж понятия не имею, что он вам сказал.

— Дядя, я же вам говорил, что нэду Олиенн и с камнем истины разговорить будет непросто, — усмехнулся туэр Лесистого предгорья.

О-ох, как эта банда на меня навалилась. То по-очереди, то скопом.

— А как брэц сумел сорваться с привязи? — наконец удалось задать мучивший меня вопрос, когда натиск немного ослаб.

— Перегрыз её, — ответил младший дознаватель.

— И часто это происходит?

— На моей памяти первый раз, — отозвался лаэр Восточного хребта.

— А ему, в смысле брецу, никто не мог помочь оборвать ремень? Мы же с Ари видели рядом каких-то слуг.

— Ремень не был надрезан. А слуги… они мертвы, — сообщил Свирт.

— При них не было такого инструмента? — я несколько раз сделала кистью хватательное движение.

— Создатель! А мы то… — нэд Северо-Восточной башни пулей вылетел из комнаты.

— И чем вы нас ещё удивите нэда? — спросил туэр Веаль.

Я пожала плечами. Откуда ж мне знать?

Меня ещё немного помурыжили.

— А кто прислал во дворец брэца? — задала я новый вопрос.

— Ваш дед Мэрвальт Орногонт Юэлльхон Светлорождённый лаэр Вечнозелёного леса, — ответил туэр Нового моста.

— Его Величество уже смотрел зверя?

— Конечно, его же привезли три дня назад. Ремень был цел, оборвать его очень сложно.

— А дети, когда приезжают сюда первый раз, им показывают дворец?

— Да, — кивнул Веаль, многозначительно посмотрев на мессира Альронда.

— Спасибо, нэда, вы нам очень помогли, — откликнулся тот, — Думаю, вам следует отдохнуть. Сегодняшний день был полон событий, а завтрашний будет ещё напряжённее.

Чёрт побери! Как же он оказался прав.

Да, что касается брэца. Про заговор то я ещё расскажу, а вот про самого зверя… Думаю, все уже догадались, что весть о нашем великом подвиге в мгновение ока разнеслась по дворцу, и о ней говорили все от министров до дворников. Причём убитый нами годовалый детёныш, которому до взрослой особи было ещё далеко, рос не по дням, а по часам, матерея и увеличиваясь в размерах прямо на глазах. И двух суток не прошло, как он превратился в матёрого убийцу, лишившего жизни несколько охотников. И не только простолюдинов, но и благородных. Даже назывались фамилии и титулы. Ну и горазды же врать некоторые люди, мёдом их не корми.

Но не про это я хотела сказать. В память о той схватке у меня осталась картина «Дети убивают брэца». Сначала, правда её хотели назвать «Её высочество…» Э-э-э… Об этом я расскажу немного позже.

В общем, я настояла, чтобы полотно называлось именно так, как уже говорила. Не скажу, что получилась она абсолютно достоверной, впрочем, как и все картины. Это же взгляд художника, а он у всех разный. Но полотно мне понравилось, красиво написано, яркие краски, динамичный сюжет.

Есть, конечно, недостатки, поскольку написано всё с чужих слов. Поверженный хищник, например, что валяется на земле, в формат еле поместился, и то без хвоста. Огромный такой зверюга, даже не знаю, бывают ли подобные экземпляры на самом деле. Прям не брэц получился, а какой-то змей-Горыныч. Ну да ладно.

Над поверженным гигантом стоим мы трое. Слева направо Юзьер, я и Арильор. Мы с Ари бьём зверя в левый глаз, только не палкой, а мечом с тонким лезвием. Деревяшкой — это как-то неблагородно. Да и Юз тут не с булыжником — оружием пролетариата, а с дротиком. У копья древко должно быть явно длиннее. В общем, мы зверски закалываем бедную животину. Кровь хлещет рекой, а на нас ни пятнышка.

Нет, вот тот белокурый ангел в голубом платье действительно я. Почему в голубом, а что делать, если это официальные цвета королевской семьи. И на гербе, и на знамени, и на одежде.

Вот мушкетёры, д'Артаньян и остальные, были ж в накидках голубого цвета с белыми королевскими лилиями. Почему-то этот факт никаких подозрений ни у кого не вызывает.

Но хватит муссировать больную тему. Скажу ещё немного о картине. Платье у меня шикарное, парадное, с кружевами, золотой вышивкой. А я в нём на брэца? Нет, придумают же люди! Так и изображено, что правой рукой я придерживаю подол платья, а левую возложила на рукоять меча, который двумя руками держит Ари. В общем, два доблестных рыцаря забили хищника, спасая меня бедную несчастную, а я лишь слегка приобщилась к их беспримерному подвигу. За рукоять дали подержаться, и хорош. Вот так и отняли у меня всю славу.

Мне-то её в общем не жалко, потому что не с кем делить. Через два года Ниртин Юзьер погиб вместе со своим отцом на развалинах Верлена, возглавив после его смерти оборону крепости. Уже смертельно раненый, юноша успел продержаться до подхода войск лаэра Восточного хребта мессира Альронда, умерев на его руках со счастливой улыбкой на устах. Ну как же, крепость то врагу не сдали. Во всяком случае, именно так гласит официальная история Левора о той войне.

Верю ли я во всё это? Думаю — брехня, но звучит красиво. Была я как-то в Верлене. Крепость там теперь нового образца. Иные времена — иные укрепления. Тем более что от величественного замка осталась только большая груда щебня. Шутка ли, шесть пушек по нему долбили.

Да, но новая крепость — на другом месте, а на старом теперь небольшая таларелла, где и покоятся отец с сыном. Вокруг шумит молодая роща, внизу журчит река, поют птицы. Красота. А мне — боль и грусть. Я Юзьера и не знала совсем. Кто он мне? Смешной толстощёкий пацан, а погиб, как герой, не важно, врут историки или нет. Вот и на картине он выглядит лет на четырнадцать. Весь решительный такой и суровый, а не тот по любому поводу краснеющий «пончик», что мне запомнился.

А вот Арильор… Впрочем, зачем забегать вперёд. Скоро вы всё узнаете.

— Слушается дело Олиенн Вайрин Эсминн нэды форпоста У-Серебряной-реки и Клэриона Инзальга Даимбера туэра Лесистого предгорья, а так же жителей лаэрства Приморского, обвинённых в дезертирстве и разбое.

Ишь как заливается, хор-рёк. Какой то нэд Нортелл, прослушала, какой башни. Ладно, потом разберёмся.

Кстати, о башнях. Нирты и туэры, а особенно нэды этих самых башен по ходу повествования будут мелькать довольно часто. Объясню, почему. Как тут уже говорилось, государственные должности в Леворе занимают не по заслугам, а наследственно, кроме того, к каждой из них прилагается титул. А откуда их взять? Новых земель королевство не захватывало, тут бы то, что есть удержать. Как же тогда быть?

Вот и выручают эти самые башни. Раньше в столице их было пять: Северная, Южная, Западная, Восточная и Королевская. Ну не всегда же город Левор был таким большим, как сейчас. Старой цитадели давно нет, остались одни названия. У внутреннего города башен больше дюжины, о внешнем я уж и не говорю. Власти раздумывают, строить ли ещё один периметр, или это только лишние расходы.

Опять ты отвлеклась.

Верно. Так вот, обороной каждой башни раньше командовал нэд. Не помню, говорила или нет, но здесь это не просто титул. Каждый нэд — командир воинского отряда. Вы спросите, а как же гражданские должности: судьи, полиция и прочее. Раньше как-то удавалось совмещать, а теперь всё труднее и труднее. Это в провинции каждый феодал в своей вотчине высшая власть, а здесь приходится решать споры между дворянами, купцами, горожанами. Не королю же лично со всеми этими дрязгами разбираться. Но и пустить это дело на самотёк, передав свои права и обязанности кому попало, он тоже не может. Ведь споры благородных могут судить только равные им по статусу. С сословными разграничениями тут строго.

Вот и разрослась леворская бюрократия. Ведь к каждому высокопоставленному чиновнику, каких бы благородных кровей он ни был, требуется заместитель, который бы не просто надувал щёки и протирал штаны на своём месте, а дело делал. А ему, в свою очередь, необходим соответствующий ранг. Без него никак. Вот и появились правители этих самых башен, большей части которых теперь и в природе не существует, а иные изначально были лишь на бумаге. Кстати, охраной крепостных стен занимаются совсем другие лица. Одно с другим почти не связано. Честно говоря, я и сама не знаю, какие должности башенных командиров реальны, а какие — лишь виртуальны.

Но это так, на будущее, а сейчас идёт суд. Зачитали список обвиняемых, по каким статьям, пункты обвинения. Мы сидели и внимательно слушали. Я и два туэра — Лесистого предгорья и Нового моста. Мы с Клэром были обвиняемыми, а мессир Веаль — нашим защитником. Ну, почти. В общем, судопроизводство в королевстве не настолько развито или, точнее, не дошло до такого крючкотворства, как у нас на Земле. Народ тут смотрит на всё проще, но это не значит, что жить ему от этого легче. Мафиози какой-нибудь тут ни за что не откупится, и никакие адвокаты ему не помогут. Но и каждый простолюдин рискует быть убитым без всякого суда, безразлично, на его стороне правда или нет. Ничего не попишешь, любое правосудие имеет свою лицевую и оборотную сторону.

Сижу на стуле в середине, туэры по бокам, а этот хмырёнок уже битый час толчёт воду в ступе. В общем, всё правильно, надо же изложить суть дела: и про оборону крепости рассказать, и как нас задержала стража, и про драку на суде, и про поединок. Так то оно так, да уж очень хитро он плетёт нить своего повествования, достаточно ловко акцентируя внимание на «минусах», ничего при этом не говоря о «плюсах».

В результате выходит следующее: форпост мы покинули якобы «преждевременно», в лагерь разбойников попали, потасовку на судебном заседании учинили, и в заключение Клэр убил правителя Оммора. Этак он ещё часок-другой поточит лясы в том же духе, и я сама уверую, что совершила все эти страшные преступления, и во всём чистосердечно сознаюсь. Даже в том, что никогда не совершала.

Хорошо у него, гада, язык подвешен. Мягко стелет, да жёстко спать.

В общем, до обеда этот деятель перечислял наши многочисленные проступки. Список вышел весьма внушительный. После обеда взял слово мессир Веаль. Естественно он всё отрицал. Затем туэр Нового моста сел на своё место.

— Суд удаляется на совещание, — с осознанием своей значимости провозгласил нирт Моорон — Старая Северная башня — главный судья королевства.

Нет, самый главный, конечно же, король, но всей судебной системой заведует Старая Северная башня. Блин, а ведь забыла, как его звали. Да, в общем, какая разница. Только щёки надувать, да на слушаниях с умным видом заседать. Больше от него ничего и не требовалось.

Алё, гараж! И это всё! А как же доказательства, опрос свидетелей? Не-е, я так не играю.

И заседатели (их с ниртом Северной башни было трое), и оба секретаря, и публика в зале (там было несколько дворян, лаэр Восточного хребта, нэд Свиртан, остальных я не знала) зашевелились и заговорили. Как я их понимаю: тихо сидеть и слушать на протяжении целого дня всякую хрень — это не каждый выдержит.

— Ваше Величество! — вскочила я со своего места, — Можно задать вопрос обвинителю?

— Скажите, почему вы ни словом не обмолвились о том, что дознаватель Шаль намеренно утаил от нирта Омморского сведения о моём происхождении, что послужило причиной трагедии, — быстро выпалила я, пока никаких возражений монарха не последовало.

— Какие у вас доказательства? — сурово вопросил Главный королевский судья (будем его так называть).

— У вас есть сомнения в правдивости слов нирта Оррула?

— Объясните?

— Если правитель Оммора обо мне ничего не знал, значит, Шаль скрыл от него протокол допроса, где всё было написано чёрным по белому.

— Он не мог этого сделать, — вступился за коллегу обвинитель.

— Тогда я не понимаю… — начала я.

— Учитывая ваш юный возраст, это не удивительно, — прервал меня хорёк.

Ах, ты сволочь, ах, ты гад! Ну держись. Мы сцепились, аж пух и перья полетели.

— Ну хватит, — послышался величественный голос.

Это Его Величество соизволил обратить на нас внимание.

— Где этот Шаль, давайте его сюда.

Правильно. «Подать сюда Ляпкина-Тяпкина!»

Привели дознавателя. Кстати, как он оказался в столице. Его, Хорха, двух разбойников, старого и молодого, вместе с казной и документами привёз с собой Клэрион. По-хорошему, он должен был бы ещё привезти и отца Лауреса с его «камнем истины», но тот сказался больным и добровольно ехать никуда не захотел, несмотря ни на какие уговоры. Шаля то никто не спрашивал. А вот священника за шкирку на королевский суд не притащишь, по крайней мере, как свидетеля. Тут нужны очень веские основания, иначе придётся иметь дело с иерархами церкви. А кому это надо? Жаль, конечно, этот нервный патер со своим артефактом мне бы очень пригодился.

Тем временем нэд Нортелл опрашивал своего омморского коллегу. Тот отвечал, как по писанному: всех опросил, вину установил, бумаги передал. Фиг подкопаешься. Хорёк с довольным видом обвёл взглядом присутствующих.

— У меня больше нет вопросов, можете быть свободны, — возвестил он.

— У меня вопрос! — воскликнула я.

Не думайте, что всё это я делала играючи. Любая победа просто так не достаётся. Могла бы я тут старательно муссировать на радость публике, как мне было тяжело, коленки подгибались, а сердце в груди стучало, как бешенное, слова не хотели слетать с губ, а слёзы, наоборот, так и норовили брызнуть из глаз. Но мне противно, просто противно, признаваться себе самой, а тем более вам, в своей слабости! А кому это нравиться? Только тем, кто хочет, чтобы их всё время жалели. А я, вот, не хочу, чтобы ко мне испытывали жалость! Но и от меня её никто не дождётся!

Я поднялась. Конечно же не так, как в войну вставали герои навстречу вражеским танкам, но очень близко к этому. Я ЗНАЛА, если сейчас не сломаю этого хлыща, то всё пойдёт прахом: и то, как ожесточённо сражалась за свою жизнь, и та ответственность, что не ведая того, взвалила себе на плечи, и всё моё будущее.

Наверно тощий прочитал это по моему лицу, побледнев ещё сильнее.

— Мэтр Шаль уже ответил на все вопросы, — поспешил ему на помощь королевский обвинитель.

Он что тут, на полставки адвокатом заделался? Или это его корифан? Не по чину вроде?

— Тогда он легко ответит ещё на один. Почему. Он. Обозвал. Правителя. Оммора. Лжецом! — вколачиваю слова, как гвозди в крышку гроба.

Шум в зале, особенно там, где сидят дворяне.

— Тихо! — гаркнул нирт Старой Северной башни, аж в ушах зазвенело.

— Мэтр Шаль этого страшного преступления не делал, — ласково, как какой-то слабоумной дурочке, сообщил мне нэд Нортелл, — К сожалению, мы теперь никогда не узнаем, почему нирт Оррул остался в полном неведении. Ведь он теперь мёртв! — с пафосом воскликнул прохиндей.

— Зато Шаль пока жив. Я требую, чтобы его допросили с «камнем истины». Тогда он уже врать не сможет.

— Возможно вы не знаете нэда, но дознаватели не лгут! — это уже прогудел со своего места Главный королевский обвинитель Окмобар Арлэн Даимбер нирт Моорон — Старая Восточная башня.

Ещё один Мооронище выполз из щели!

Ладно, хотела я о Мооронах потом рассказать, но лучше, наверное, сейчас. Вы спросите, откуда их столько развелось, как собак нерезаных? Слушайте.

Как я уже говорила, короля нашего звали Ореливор Даимбер Таймир из рода Майрон, по счёту Ореливор Третий. Про его отца, деда и прадеда уже говорилось раньше. Не буду сейчас перечислять их полные имена и прозвища, а то это затянется надолго. Может потом как-нибудь расскажу по ходу повествования.

Скажу лишь, что воинственного прадеда нынешнего короля звали тоже Ореливор и числился он Ореливором Вторым. Именно он был сыном того самого Майрона Инзальга Альронда, который и считается родоначальником королевской династии. Почему именно он, а не его отец — основатель королевства Ореливор Клэрион Табар? Потому что у Ореливора Первого было два сына — Майрон и Моорон, причём Моорон был старше. Как и почему он умер, я особо не докапывалась. Честно говоря, мне эту тему и сейчас поднимать не хочется. Боюсь, отыщется такое, отчего волосы встанут дыбом.

Но факт остаётся фактом: передавать корону ни одному из… то ли трёх, то ли четырёх… сыновей брата Майрон не стал. Зачем это ему делать, когда подрастает собственный отпрыск. Смирились ли с этим произволом, если он имел место быть, потомки старшего брата? Вроде бы да. Потом от Ореливора Второго и его сына Инзальга, тоже, кстати, Второго, они получили владения, титулы и почести за счёт разгромленных и казнённых мятежных дворян.

Как я ощутила на собственной шкуре, политическая жизнь Левора… если так можно назвать все те интриги и заговоры, в которые поневоле меня втянули… кипит, как вода в котле. Ни минуты покоя.

А что касается многочисленных Мооронов, которые плодились, как тараканы, то, как выяснилось, сажать на все хлебные места своих родственников — не самый лучший выбор. Если они и были лояльны к отцу, то это вовсе не значит, что они так же будут относиться и к его сыну. Наоборот, слова им не скажи, чуть что, лезут с наставлениями. А какому королю это понравиться, правы его оппоненты или нет?

В общем, если сначала Моороны поддерживали королевскую власть… всё-таки, как ни крути, — родная кровь… то по прошествии определённого времени, когда их стало слишком много, а хлебных мест не прибавилось, их поголовье стало не просто обузой, а смертельной опасностью для правящей династии. Да и силу к тому времени они успели набрать нешуточную — больше половины дворян было за них. С одними они были в родстве, с другими — в свойстве. Кто же не желает породниться с королевскими родственниками.

В отличие от них Майроны помногу детей иметь не могли. Появился наследник престола и хватит. А то будет у короля два сына, как после этого делить королевство? Это только в сказке какому-нибудь Иванушке-дурачку выпадает счастье: красавица девица и полцарства впридачу. В жизни никто из монархов так не поступает. Ну если только Карл Великий. Разделил свою империю между сыновьями, и Франция с Германией за Лотарингию (которую они отняли у Италии) тыщу лет воюют.

Так что волей-неволей придётся всё отдать старшему, не рвать же страну на части. А как к этому отнесётся младший? Который был сыном короля, а стал никем — ни кола, ни двора.

Один пример Филиппа Эгалитэ чего стоит.

Да-а, а тут не знаешь, куда Мооронов девать, тогда к чему плодить проблемы, в прямом и переносном смысле этого слова? Принцессу ещё можно пристроить в хорошие руки, выдав замуж за наследника какого-нибудь лаэра. И союзника своего поддержать и власть укрепить. А сына куда?

Не случайно у турок-османов пришедший к власти султан резал всех братьев вместе с их отпрысками мужского пола, а жён и матерей — в Башню Забвения.

Ну тут в Леворе, может, и средневековье, но до такой дикости ещё не дошли. Будем надеяться, и не дойдут никогда.

Но, как говориться, каждая медаль имеет и оборотную сторону. Вот наш король, после того, как его четырнадцатилетний сын Инзальг в прошлом году погиб на охоте вместе с сыном нирта Ледяной реки, вообще остался без наследников. Была ещё дочь Ариэнн, старше меня на год, слишком дорогой ценой доставшаяся королевской чете. Королева умерла при родах, своей смертью заплатив за жизнь ребёнка. Вот только жертва, похоже, оказалась напрасной. Девочка постоянно болела, а по королевству ползли умело распространяемые слухи о том, что весь род Майронов окончательно выродился и ему на смену должен прийти другой. Тогда непременно вот там потекут молочные реки, а вот тут будут стоять кисельные берега, а само королевство достигнет подлинного величия. Ну кто бы в этом сомневался? Сможете угадать с трёх раз, кто будет этими благодетелями? Вот и я о том же.

Был, правда, у Его Величества уже взрослый сын-бастард, плод его безумной юношеской любви. Но какие у того были права на престол? Весьма и весьма призрачные. Но это уже совсем другая история.

А пока, вернёмся-ка мы обратно в зал заседаний, который оставили, когда на сцену выполз ещё один представитель рода Мооронов, век бы их не видеть.

— Дознаватель Шаль нагло врал в присутствии десятков свидетелей, когда на суде в Омморе, заявил, что не брал у меня вот этого кольца, — я вытянула вперёд левую руку, демонстрируя украшение.

— Я просто не понял, о чём речь, — вскинулся тощий, не удержавшись и пригладив ладонью свои волосы.

— Но сейчас то вы всё понимаете?

— Да, — следует кивок головой.

— Вы хорошо помните тот день, когда произошёл суд?

Новый кивок.

— И то, как накануне меня привели на допрос в пыточную?

Опять кивок.

— Э-э, какая пыточная?! — взвился Главный королевский судья. Видать дедуля был действительно не в курсе «шалостей» дознавателей. Его сосед Главный королевский обвинитель что-то горячо зашептал ему на ухо. Эк, как его проняло, даже руками взмахнул пару раз. Король тоже подался вперёд.

— Но он же не знал, что вы благородного происхождения, — неуклюже попытался выгородить коллегу нэд Нортелл.

— Стало быть, это ваша обычная практика? Хватать девушку и тащить её в пыточную.

— Так вот почему никак не может прийти в себя дочь нэда Таррина! — выкрикнул с верхнего ряда зрителей какой-то дворянин.

— Туэр Эгертар, вы не в трактире, ещё один выкрик и вас выведут из зала! — попытался призвать к порядку возмутителя спокойствия нирт Старой Северной башни.

— Выводите, но я всем расскажу, как вы издеваетесь над несчастными детьми!

— Тихо! — послышался властный окрик Его Величества, — Объявляю заседание суда закрытым!

И вот, я, как нашкодившая школьница в кабинете директора, стою пред светлыми очами Его Королевского Величества. Ореливор Третий изволит хмуриться. Правильно. Что ему в пляс пуститься от моей выходки. И без меня тут полно возмутителей спокойствия. Только и мне надо как-то выплыть на берег. А то в этой мутной воде с акулами-каракулами и не поймёшь: где свои, где чужие.

Король не один, рядом с ним за столом восседают лаэр Восточного хребта и туэр Нового моста. Прям педсовет какой-то.

— Нэда Олиенн, вам никто не говорил, что призывы к мятежу караются смертью?

— Никакого призыва не было, — надеюсь, мои слова звучат внятно, и голос не дрожит.

А король? Упаси нас Создатель от монаршего гнева. Надеюсь, он просто решил меня пожурить. По-семейному так сказать, в воспитательных целях. Иначе бы тут сидели совсем другие люди.

— А как тогда назвать вашу выходку? Теперь туэр Эгертар разнесёт по городу, что дознаватели пытают несчастных детей. А той девице было семнадцать, и она занималась чёрной магией. Приворотное зелье ей, видите ли, понадобилось. Молчите?

— А чтобы вы сказали, если б на её месте была ваша дочь?

Господи, что я несу. Взор короля темнеет, глаза сверкают, черты заостряются. Что сейчас будет. Холодок бежит по спине, мне действительно страшно.

— Я лишь хотела, чтобы восторжествовала справедливость, — надеюсь, моё блеяние всё ещё похоже на человеческий голос, — Защитники крепости У-Серебряной-реки ни живые, ни мёртвые не заслужили тех гнусностей, что прозвучали от обвинителей.

— Вы в этом уверены?

— Да, я там была, а их — не было, — голос звучит твёрже, — Не будь мой отец ранен, он сумел бы достойно ответить клеветникам.

— Вы ей ничего не сказали? — повернулся Ореливор Третий к своим соседям.

— Нет, Ваше Величество, — отозвался элгар Альронд. Туэр Веаль лишь отрицательно мотнул головой.

Взор монарха обратился на меня.

— Мне жаль, Нэда Олиенн, но ваш отец нэд Арид позавчера вечером скончался от ран.

Что-о! Мои ноги подкосились, и я рухнула на пол. Длинный ворс мягкого ташарского ковра принял меня в свои пушистые объятья. Последнее, что услышала:

— Нельзя же так, сир, она ведь всего-навсего ребёнок, — по-моему, это сказал лаэр.

— За этим ребёнком нужен глаз да глаз, — последовал ответ короля.

Его Величество оказался на редкость прозорлив в своём суждении!

Не помню, кто и куда меня унёс, но когда я проснулась…

От дикого холода. Кровь буквально стыла в жилах. Но где это я? Я моргнула глазами, раз, второй, третий. Нет, не наваждение. Какое то полутёмное помещение, низкий потолок, по нему зловеще пляшут многочисленные отсветы пламени. И холод. Ноги, спина и… В общем, замёрзло всё то, что сзади. А почему я в этом морозильнике босая, в одной ночной рубашке. Лежу на спине, руки над головой, ноги раздвинуты.

Попробовала пошевелиться. Мля! Я ПРИВЯЗАНА!!! За руки, за ноги, за шею. Можно дёргаться, но как же верёвки режут тело! Впиваются так, что мозги буквально пронзает дикая, ни с чем не сравнимая боль!

Фиг с ним, с твоим телом, я не могу выйти наружу! Чем же спеленали нас эти гады?! Неужто какие-нибудь неведомые колдуны?! Вот же ж, твою мать!

А что это там послышалось. Шаги. Тяжёлые. Шаркающая походка. Ноги от тяжести не поднимаются?

Надо мной наклонилась морда лица. Как её описать? Ну вот во всех книжках и кинолентах злодеи часто такие… посмотришь, и ясно видно, что да, гнусный тип. Этот был совсем другим: широкое лицо, короткие светлые волосы. Словно какой-нибудь деревенский простак, добродушный такой. Этакий сорокалетний дядюшка, в меру упитанный, в полном расцвете сил, который удачно смотрелся бы в лавке, у лотка на базаре или в роли главы семейства.

— Хозяин, она очнулась! — выкрикнул он.

— Приступай! — донеслось в ответ.

— Ну что, милая, замёрзла? — осклабился дядя.

И вот тут в его улыбке прорезалось что-то волчье, а глаза зажглись радостным азартом, будто в его лапы попала ДОБЫЧА! Нежная, вкусная! Твою мать! Меня мелко затрясло от холода. МОГИЛЬНОГО!

Дядя, между тем, времени зря не терял, приподнял подол моей рубашки и, взмахнув кинжалом, вокруг которого будто плясала и кружилась ТЬМА, одним движением вспорол её до самого ворота. Откинув ткань в стороны, он пару мгновений постоял, любуясь полученным результатом, склонив голову набок с улыбкой Джоконды на устах, потом вытянул руку. Здоровая шершавая ладонь медленно поползла по правому бедру, остановилась внизу живота и заскользила дальше вверх, почти до самого горла.

— Какое нежное, прекрасное тело. Жаль, что хозяин не позволил им насладиться. Ты должна предстать перед Владыкой девственной, со своим колечком, — быстро-быстро, сбивая дыхание и глотая слова зачастил живодёр, — Но, может, никто не будет возражать, если мы сделаем это после. Дядюшка Жоф будет с тобой оч-чень, оч-чень неж-жен. Моя сладкая.

Упырь плотоядно облизнулся. И несколько капель из его рта упали мне на обнажённую грудь, прожгя, казалось, её насквозь, как начинённая серной кислотой слюна кровожадных монстров из фильма «Чужие». Но в этот миг те ужасные создания показались мне милыми, забавными зверушками.

Ох, как же меня затрясло! Ужас пробирал до самых печёнок! А Ола вообще сходила с ума от страха. ВСЕПОГЛАЩАЮЩЕГО! ЖИВОТНОГО!

Даже сейчас, когда через много много лет пишу эти строки, руки сами собой начинают дрожать. А сколько раз всё повторялось в кошмарных снах, и я с криком вскакивала посреди ночи? Не думайте, что мне нравится наслаждаться собственным страхом. Адреналин в кровь и всё такое.

Я фильмы ужасов ещё на Земле не любил, тем более наяву в таком кошмаре участвовать.

А тогда… Я вычеркнула, вырвала, выкинула те страшные минуты из своей памяти. Не то, чтобы у меня амнезия. Всё могу вспомнить до последнего мгновения, потому что ЗАБЫТЬ ТАКОЕ НЕВОЗМОЖНО! Вот и накатывает исподволь по ночам моё ужасное прошлое. Хорошо, что снов своих я, проснувшись, почти не помню.

Но, как бы не хотелось мне всё забыть, раз уж взялась, расскажу без утайки.

— Эй, Жоф! — донеслось издалека, — Иди сюда!

— «Коготь» брать?!

— Не надо! Быстрее, я один не справлюсь!

— Создатель с тобой, — проворчал хмырь и отправился на зов.

— Вырваться! Немедленно! Иначе будет поздно! — вихрем неслись в голове мысли.

Он оставил нож? Если так, то у меня есть призрачный шанс спастись. Я принялась извиваться, пытаясь ногами нащупать проклятую железяку. Не знаю почему, но верёвки не были натянуты, иначе ничего бы не вышло. Или они ослабли оттого, что затянулись удавки на руках, ногах и шее? А может, мои мучители получали наслаждение, когда жертва бьётся и дёргается? Не имею ни малейшего представления. Но как же зачарованные путы резали моё тело. Дикая нестерпимая боль.

Но вот голень правой ноги на что-то наткнулась. Подвигаю, ещё. Где там рукоять, где лезвие? Как-то не очень хочется самой себя принести в жертву Хаосу. Аккуратненько поворачиваю. Надо спешить, мой мучитель может в любой момент вернуться! Но и слишком торопиться нельзя, второго шанса точно не будет.

Подталкиваю ступнёй кинжал к привязи. Надеюсь, он достаточно острый, чтобы её перепилить. Оп-па! Не поняла! Стоило лишь прикоснуться к верёвке, как… Бац!.. клинок разрезал её, как масло! Ладно, разбираться со свойствами артефакта будем потом, когда освободимся. Поддеваю опасную игрушку за рукоять пальцами правой ноги. Раз! Она уже у левой ступни. Натянем шнурок. Одно движение и вторая нога свободна.

Хватаю кинжал ступнями обеих ног, и, извернувшись буквой зю, как обезьяна, с трудом дотягиваюсь туда, где за головой привязана левая рука. Оп-п! Она свободна! Ура! Перекатываюсь с боку на бок, таща ногами ножик на другую сторону. Бамс! Он вырывается и падает мне на грудь. Хорошо, что плашмя, а не остриём. Но как же от него веет холодом, ледяным дыханием самой Бездны. Грудь в момент одеревенела.

Нет, я точно блондинка! Дура белобрысая! У меня же левая рука СВОБОДНА! Хватаю ею кинжал. Чирк! И правую уже ничто не держит. Порываюсь вскочить. Горло обжигает дикая, ни с чем не сравнимая боль! Нет, у меня сейчас точно голова не варит! Нащупываю привязь. Какой-то хитрый кожаный шнурок, наверно такой же, как на руках и ногах. Осторожно подсовываю остриё клинка. Слава Создателю! Отхватив изрядный клок волос, вырываюсь на свободу.

Однако торжествовать ещё рано. Где-то там за дверью бродят мордоворот и его таинственный хозяин. Взмахиваю клинком Тьмы, сбивая и гася многочисленные свечи. В комнате становится темнее. Прячусь в засаде за открытой дверью.

— Что, милая, заждалась? — слышится с порога.

Это живот твой заждался стали! Втыкаю оружие в правый бок злодея. Тот падает на колени, удивлённо глядя на меня. Потом в его глазах закипает злоба. На карачках ползёт в мою сторону, выдёргивает кинжал правой рукой, левая тянется ко мне, удлиняется… Вернее вперёд вырывается тёмная сущность слуги, хватает меня за горло. Ну и силища же у него, не хочет подыхать, падла. Бежать мне некуда — зажата в угол. Но сдаваться не собираюсь. Собрав все свои силы, с трудом отдираю чёрную лапищу от своего горла.

— Тварь, — хрипит тёмный.

— От твари слышу, — сиплю ему в ответ, горло болит, сил никаких нет.

Отбрасываю его клешню, вырываю кинжал и всаживаю ему в грудь. Нет, когда же он подохнет. Наконец вижу вторым зрением, как тьма, окутывавшая адепта Хаоса, начинает таять как утренний туман. Клинок Тьмы жадно пьёт её, всасывая, как пылесос. Точнее, как вентиляция втягивает клубы дыма. Чернота рассеялась. Злодей дёрнулся пару раз и затих. Наклоняюсь, щупаю пульс у виска. Этот клиент готов. Кто следующий?

— Жоф, ты закончил!

О-о, хозяин пожаловал. Выскакиваю из-за двери. А хмырь то в коридоре, до него несколько шагов. С силой швыряю нож ему в живот. Кинжал втыкается. Пока покойный… жаль, что об этом он пока не знает, но скоро узнает… удивлённо хлопает глазами, налетаю на него всей массой обоих своих тел, с размаху впечатав злодея в стенку. После секундного замешательства, «профессор»… облик у него был такой: пожилой, седой, аккуратные усы и бородка клинышком… кинулся на меня.

Не знаю, что там писал доктор Ламброз или Ламброза, не помню, как точно. Будто по ушам можно определить любого злодея. Может это и так, но мои «оппоненты», по-моему, были вполне обычными людьми, каких тысячи. Конечно, не учитывая ту хрень, которой они занимались.

Но как бы презентабельно не выглядел профессор кислых щей, гандон он оказался порядочный. Почему? А что бы вы сказали, если б вас так затылком о каменный пол? Аж искры из глаз посыпались. Я ему все кишки вспорол до рёбер, а хмырю хоть бы хны. Мне что, всю эту осклизлую дрянь ему ещё и на шею намотать? Вцепился гад мне в горло мёртвой хваткой, подмял под себя и ну душить. Так хорошие дяди с маленькими девочками не поступают.

Пришлось его скинуть и в пятачину ему с правой, в пятачину. Злодей сразу проникся, ослабив хватку.

— Ты кто? — вопрошает.

— Дед Пихто, — хриплю в ответ.

Он что, гад, не осознаёт, как потрясающе неправ. Сначала хочет принести девушку в жертву, потом крутит ей голову и лишь напоследок желает познакомиться. Как же это непорядочно с его стороны.

Ещё и подыхать не хочет. Клинок Тьмы никак не может выпить его поганую тёмную сущность. Что же за адепты мне тогда попались. Матёрые, видать, волчары. Немало, видать, пролили невинной кровушки, силой запасясь при этом немереной. После ни разу мне такие не попадались. По сравнению с этими вурдалаками, те, что потом встречались, были мелкой шушерой.

А «профессор»? Да я со счёта сбилась, сколькими тумаками мы успели обменяться.

Всё лицо горело и ныло так, будто из него котлету сделали.

Кстати, это не так далеко было от истины. А противник? Кишки на полу, а он гад всё держится. Наоборот, изловчившись, наварил мне так, что я отрубилась.

Очнулась от страшного холода. Не мудрено: валяюсь на каменном полу в луже крови. Вся рубашка с правого бока пропиталась. Нет, пока не вся: правый рукав ниже локтя и подол ниже правого колена — я вытащила их из натёкшей лужи. Но какая разница — пятном больше, пятном меньше? Я ж забрызгана вся с головы до ног. Сначала на меня хлестало из ран, пока этого гада резала, потом мы по полу катались. Я запахнула полы халата… а как мне теперь эту тряпку называть?.. Зажав обрывки ткани на животе левой рукой, подошла к мёртвому «профу» и выдернула засевший по рукоятку кинжал. Он вышел на редкость легко.

А злодей стал какой-то не такой: голова запрокинута, рот раскрыт в немом крике, пальцы скрючены, как когти хищной птицы. Бр-р-р. И весь какой-то высохший. Не совсем мумия, но, будто, постарел сразу лет на тридцать, а то и больше. Тело высохло, кожа сморщилась.

Ладно, нечего любоваться на дело рук своих, пора выбираться из этого подвала. Что я сейчас нахожусь в каком-то подземелье, я ни минуты не сомневалась. И одежду раздобыть. Надо что-то посерьёзней изодранной ночнушки, а то холод до костей пробирает, и ног почти не чувствую. Ещё немного, загнусь тут и без помощи адептов Хаоса.

Так, в той комнате, где меня хотели принести в жертву, кроме тёмного алтаря и трупа слуги, ничего нет. А в следующей? Единственная свеча едва озаряет помещение. Оп-па! Не успела переступить порог, как и она погасла. Дьявольщина!

Пытаюсь настроить зрение, что-то плохо получается. Видно, блокируют мои навыки зачарованные путы. И резать их опасно: тело от холода дрожит, а верёвки впились в кожу. Стоит полоснуть себя нетвёрдой рукой, и всё — билет в Преисподнюю уже в кармане. Не-е-е, не надо самодеятельности, лучше ещё немного помучиться.

А что это такое здоровое стоит посреди комнаты? Подошла поближе, вгляделась. Мать честная, неужто ещё один жертвенник. Точно, и на нём какой-то мужчина в рясе. Священник? Прям не адепты Хаоса, а какие-то стахановцы-многостаночники! Выходит у них тут целый конвейер. Или они к чему-то серьёзному готовились, чтобы разом отнять несколько жизней? Ох, не нравится мне всё это!

А мужик прикручен на совесть: за шею, запястья и лодыжки. Примотан к кольцам… Я не сказала? Всего на алтаре, что на «моём», что на этом, их было пять: центральное — для шеи, два повыше — для рук, а в самом низу ещё пара — для ног. Тело повёрнуто ногами к двери. Сами кольца накрепко заделаны в жертвенник. Чиркнув по ним, я перерезала путы. Аж искры посыпались. Потрясла мужика, пощупала пульс. Вроде живой, дышит, но крепко же его приложили. Когда ещё оклемается?

Нет, повезло мне, что роста маленького. Спеленали бы вот так, ни за что бы не вырвалась. А так, горло прикрутили насмерть, а остальное пришлось вязать в натяг.

А что это там у стены зазвенело? Вновь шорох, крадусь туда. О-о, ещё один клиент. Парнишка, может, чуть постарше меня. Тоже приехал на гарад на свою голову. Сидит у стены на коленях, руки задраны вверх, связаны и прикручены к кольцу на стене хитрыми шнурками. Одет в белую рубашку, теперь уже не первой свежести, штаны, сапоги. Сразу видно — не босяк какой, наверняка из благородных.

Обрезаю путы, мальчишка тут же валится на пол. Но он же только что шевелился. Трясу за воротник, хлещу по щекам. Времени у меня нет, с тобой возиться. Ещё кто-нибудь из злодеев нагрянет — точно не отобьёмся.

Паренёк открывает глаза, смотрит на меня и быстро-быстро, извиваясь всем телом и перебирая локтями, ползёт вдоль стены.

— Не-е-ежи-ить, — жалобно стонет он.

Где! Быстро оборачиваюсь туда-сюда. Где он её увидел? Вроде нет никого.

— Э-э, слышь? — хриплю, делая несколько шагов к мальчишке, — Где нежить то?

— Не-е-ежи-ить, — вновь ноет пацан, забившись в угол.

Смотрю по сторонам — ничего не вижу. Шагаю к мальчишке, тот трясётся от страха, как осиновый лист.

— Не-е-ежи-ить, — плачет, подвывая, — не тро-онь меня, с-силой С-созда-а-ателя зак-клина-аю…

Э-э-э. Это он чего? Это он, гадёныш, меня нежитью назвал? Да я ему сейчас…

Но вправить мозги неучтивому молодому человеку мне не дали. Жертва на алтаре очнулась. Мужик сел, свесив ноги, и поглядел в мою сторону. Потёр глаза кулаками и вновь уставился на меня. И кого он тут ожидал увидеть: Его Королевское Величество или Создателя под ручку со своей Женой?

Я сделала шаг в его сторону. О-ого! Дядя одним махом перескочил через алтарь, чтобы тот оказался между нами. Пошла вокруг жертвенника против часовой стрелки, мужик тоже, чтобы быть всё время напротив.

Только потом до меня дошло, чего это мой дивный образ вызвал такую неадекватную реакцию. Другой и ожидать было нечего. А мой вид?.. Маленькое лохматое существо, с ног до головы перепачканное кровью. В белом саване, поди разбери, что это бывшая ночная рубашка. Да ещё и неприкрытым телом. Стоило мне хоть чуточку отвлечься, как обе полы распахивались, обнажая… В общем — всё обнажая. Живые люди, тем более женщины, так точно не ходят. А синюшная бледность и трясущееся конечности… Откуда им знать, что это от холода. Умертвие, форменное умертвие. И в руках тёмным пламенем горит «Коготь Тьмы». Кр-р-расота. То-то мои новые знакомые перепугались до полусмерти.

Но в тот миг мне было не до них. О-о-о! Знатная добыча. Тёплая мантия, не-е «профессор»… наверняка это была именно его одежда… не шлындал, как Фома, в трусах и майке. Но в той лёгкой хламиде, что на нём была надета, когда мы сцепились, в подвале долго не высидишь.

Я схватила накидку. Несколько взмахов кинжалом и у меня в руках тёплое пончо с дырой для головы посередине. К дьяволу рубашку. Оттягиваю и разрезаю ворот, стаскиваю с себя перепачканные тряпки. Только собралась вытереться относительно чистым куском материи, как эти недоумки зажгли светильник. Я им что тут, подрядилась стриптиз показывать? Как смогла, спряталась за стул. Срезала капюшон, вытерлась им. Накинула своё пончо. Его край оказался чуть пониже колен. Не беда. Из остатков ткани режу полосы себе на портянки. Не босиком же мне бегать. Кое-как закрепляю их, авось не свалятся. Лишь бы отсюда выбраться.

А что мои собратья по несчастью? Открыв рты пялятся на меня. А пончо то моё с боков открыто. Из оставшегося куска ткани делаю набедренную повязку, и фибула в форме черепа пригодилась. Можно смело отправляться в путь. А вот широкая лента из плотной ткани, которой накидка была обшита по краю. Вместо пояса сойдёт. Затягиваю на животе. Вид почти, как у Рембо, если тому, кроме рваной дерюжки ещё и валенки надеть. Делаю шаг к моим невольным компаньонам, те шарахаются назад к стене. Не, ну точно, я похожа на пугало огородное. Машу рукой в сторону выхода. Мол, выметаемся. Поняли, нет, некогда мне их уговаривать.

Выскакиваю в коридор. Одинокий свет факела. С одной стороны проход упирается в ступеньки, которые ведут вверх. Что там может быть? Скорее всего, караулка с охраной. Прорываться с боем? Не смешите меня.

За поворотом виден свет. Туда! Какие тут вообще могут быть выходы? Можно ли уйти через канализацию? Мне об этом даже думать не хочется, к тому же, сомневаюсь, что в столице она есть. Выгребные ямы, согласна. Но кто сюда на гору будет закачивать огромное количество воды, чтобы смыть дерьмо. Бред.

Поворачиваю за угол. Здесь через десяток шагов тупик. Странно, как-то. Ну кто так строит? И почему этот маленький аппендикс освещает факел на железном держателе, вделанном в кирпичную стену. Тут кирпич, а кругом стены из камня. И зачем этот новодел? Чего ради проход перегораживать? Сделать специальное тайное узилище? Что ж, вполне возможно.

Где мои новые знакомые? В другом конце коридора. Старик, прикрывая рукой светильник, к чему-то прислушивается. Мальчишка, вытянув шею, стоит рядом с ним. Смотрит на меня. Помахала ему рукой, мол, идите сюда. Он дёргает взрослого за рукав. Снова машу.

Ну слава Создателю, поняли, направились в мою сторону. Быстрее ногами надо перебирать. Показала рукой на стену. Не понимают. Забрала у старшего светильник. Подошла к стене. Если тут тайный ход, то должна быть дверь. А если она есть, то найдётся и щель, через которую будет течь воздух. Поднесла лампу. Глухо, как в танке. Неужели ошиблась? Нет, пламя слегка качнулось. Сначала в одну сторону, потом — в другую.

— А как открыть? — спросил меня смекнувший в чём дело дядька.

— Держи! — сунула светильник мальчишке и показала пальцем на держатель.

— И что? — мужчина взялся за него рукой.

Сжала кулак, потянув его на себя. Он повторил движение. Ноль эффекта. Я поводила из стороны в сторону. Мужчина попытался наклонить железяку влево. Та поддалась. Ш-ш-шф. Аккуратно вделанная в стену дверь повернулась вокруг своей оси. Дядя толкнул её дальше, освобождая проход. Хитрая конструкция ещё не развернулась, а я уже скакала вверх по лестнице.

— Стой, подожди! — послышалось сзади.

Придурок! Ты ещё «Караул!» заори!

Наверху такая же дверь, толкаю её и прыгаю следом. Что-то свистит справа и пролетает буквально в миллиметре от моего уха. Меч! Твою мать! Была бы нормального роста — получила бы эту сталь в грудь. Бросаюсь вперёд, тыкая кинжалом наугад. Стон. Какой-то человек валится на колени, заносит над головой меч. Отскакиваю назад, цепляюсь за ковёр, падаю, мой клинок летит куда-то в сторону. Поздно! Оружие вываливается из ослабевших рук. Мой несостоявшийся убийца рушится на пол.

С лестницы со светильником в руках появился старик. Хотя какой он на фиг старик, ему тогда сорок пять ещё не исполнилось. А с виду? Мне он показался на все шестьдесят, если не семьдесят. Понятное дело, что тюрьма — не санаторий, так вдобавок и не кормили там никого. Зачем еда мёртвым? Только переводить её понапрасну.

Слабый свет озарил комнату. В его отсветах сверкнул клинок тьмы. Я тут же схватила оружие, не раз спасшее мне жизнь. Надо выбираться из дома, но как?

Подскакиваю к окну, распахиваю ставни. Не поняла. Подвигаю стул и влезаю на него. Точно вон он королевский дворец. Его громаду ни с чем не спутать. Мы, буквально, рядом — десяток шагов по маленькой улочке и площадь перебежать.

Влезаю на подоконник и высовываюсь наружу. М-да, хоть и второй этаж, а высота порядочная. Без верёвки никак, но не по дому же её искать. Встаю на цыпочки и чиркаю кинжалом по шторам. Спрыгиваю, сую один край мальчишке в руки, на второй указываю мужчине. Тот меня понял. Быстро складываем и режем толстую ткань вдоль на три части. Покрывало тоньше — пополам его. Вяжем концы. Всё, верёвка готова. Привязываем её к массивной ножке кровати. Вообще то странно: дом в самом престижном районе города, а обстановка в комнате почти спартанская.

Но какое мне до этого дело. Вылезаю в окно, цепляюсь руками и ногами за связанные тряпки, скольжу. Раз! Я уже внизу. Следующим лезет мальчишка.

— Не смотрите вниз, — напутствует его мужчина. Наставник что-ли?

— Высоко, — мямлит тот.

— Как вам не стыдно, лаэрин, смотрите, девчонка ничего не боится. А вы?

Понукаемый таким образом парень, наконец, спускается. Мужчина быстро следует за ним. Тогда я и поняла, что он гораздо моложе, чем выглядит на первый взгляд.

Как только его ноги коснулись земли, я развернулась и рванула к королевскому дворцу. А чего стоять, кого ждать? Только на середине площади оглянулась, наставник с мальчиком спешили следом.

Не помню, рассказывала или нет, но королевская резиденция была окружена высоким каменным забором. Не крепостная стена, конечно, но до всяких ажурных решёток здесь ещё не додумались. Внушительные деревянные ворота были закрыты, но я подскочила к вырезанной в них калитке и забарабанила по ней, что есть мочи рукоятью кинжала.

— Кто и по какому делу, — послышался заспанный голос.

Махнула новому знакомому, тот понял, кивнул. Самой то мне ни слова не вымолвить, без «переводчика» никак. Постучала ещё. Послышался какой-то невнятный гундёж, видно доблестный страж поминал нас недобрым словом. Открылось маленькое оконце, и суровый взгляд уставился на подошедшего.

— Ульвьер Аскалон Двэррб лаэрин Лазоревой долины с наставником.

Хмурый взор уставился на дрожащего от ночного холода юношу, потом на мужчину в помятой одежде.

— Утром приходите, не велено никого пускать, — послышался вердикт, и окошко захлопнулось перед нашим носом.

Такое зло взяло. Не пускать! Меня! Ну держитесь, козлиные рожи! Два взмаха кинжала и удар ногой в дверь. Калитка распахнулась настежь.

— Тревога! — заорал кто-то, — Нападение!

Стражник в воротах, по-моему тот, что нам отвечал, попытался ткнуть в меня вринном на длинной рукояти. Отмахнулась кинжалом. Бзын-нь! Больше половины лезвия лопатеуса, на которое меня хотели нанизать, отлетело в сторону.

— Адепты Хаоса! Клинок Тьмы! — во всю мощь своих лёгких взревел воин, мигом развернулся и с проворством, весьма неожиданным для его комплекции, рванул прочь. Как не старалась, не смогла его догнать. Только пятки сверкали.

Только потом до меня дошло, чего это стража так перенервничала. О том, как похожа я стала на умертвие, уже рассказывала. Добавлю к этому, что кровь, которую пыталась вытереть, только размазалась по лицу, превратив его в страшную ритуальную маску. А моя чёрная накидка. В темноте подвала, да ещё и с померкшим зрением, и не разобрала толком, что там изображено. Оказалось — круг из черепов, а отверстие для головы я ухитрилась прорезать прямо посередине. В общем, налетело на стражников что-то маленькое, лохматое, перемазанное кровью и с гирляндой на шее из черепов, которые в свете факелов буквально засверкали. Про «Коготь Тьмы» в моих руках уж и не говорю. Да кинься на охрану тогда целая свора собак Баскервилей, она б не вызвала такой паники.

В общем, стража кинулась наутёк, а я к дверям дворца. Почему-то любезно растворить их передо мной никто не удосужился. Пришлось действовать, как в воротах — кинжалом. Взмах клинка сверху вниз слева от замочной скважины, потом полукругом справа. Дёргаю ручку на себя. Бумс! Вываливается запор. Бегу дальше.

Крики, шум.

— Занять оборону! Факелы сюда! — орёт какой-то офицер, — Священники где! Когда надо — никого не сыщешь!

Ощетинившаяся вриннами и копьями охрана перегораживает путь на лестницу, которая ведёт на второй этаж. Набежали слуги с факелами, стало светло, как днём. Свет меня слепит. Отскочила вправо от входа, прикрываю глаза левой рукой. В правой по-прежнему кинжал, вокруг которого клубится и вьётся Тьма.

— Ваше Величество, не велите казнить за вторжение, — это наставник следует за мной, толкая впереди оробевшего отрока.

Мужчина делает несколько шагов вперёд и падает на колени, дёргая за рукав подопечного. Тот встаёт только на одно правое. Наверное, всё строго по этикету.

— Прошу простить, но у нас не было иного выхода. Стража не хотела пускать…

И мужик принялся довольно толково и неспешно излагать суть дела. Как его схватили вместе с лаэрином Лазоревой долины, как чуть не принесли в жертву, и если бы не я…

— Где адепты? — бросил сверху король.

Стоял он на втором этаже, запахнувшись в плащ. С мечом, но без сапог. Плохо мне было видно из-за столбиков перил. О-о, по-моему, даже без штанов. Точно, Его Величество выскочил в одних подштанниках. Да-а, такого мне точно не простят.

— Злодеи в двух шагах.

— Во внутреннем городе?

— Я покажу дорогу.

— Туэр Шобэр!

— Слушаюсь, Ваше Величество! Все за мной! — это он солдатам, — Веди! — это уже Ворхему.

Так звали наставника лаэрина, но с ним мы познакомились уже позже по пути к Западному рубежу. Чего ради меня туда понесло? Не будем пока забегать вперёд.

Сейчас я стояла посреди освещённой залы. Весь запал, подбадривавший меня со времени пробуждения куда-то иссяк.

— Вижу, что вы нашлись, нэда Олиенн, — произнёс король.

Нашлась? А разве я терялась? Мысли в голове ворочались тяжёлыми каменными глыбами.

— Вы не можете говорить? — в голосе монарха беспокойство, или мне показалось?

Тыкаю ладонью левой руки себе в шею. Дышать тяжело, голова кружится, падаю на колени. Бзынь-дын-динь. Тёмный клинок вываливается из руки и скачет по полу. Завалюсь на бок, потом на спину. Пытаюсь удержаться на локтях. Руки трясутся. Меня бьёт дрожь. Всё, силы иссякли. Последнее, что слышу:

— Что стоите?! Помогите девочке!

— Ну что, милая, думаешь, убежала от нас? — улыбнулись, склонившись надо мной, Жоф и его хозяин, — Вот мы и встретились.

УЖАС! Дикий, непередаваемый, ни с чем не сравнимый!

— А-а-а! — едва не захлебнувшись от крика, вскакиваю на кровати в холодном поту.

Ошарашено осматриваюсь вокруг. Что со мной? Где я? И обессилено падаю обратно на подушки. Ну не могли эти гады отнести меня в кровать. Не такое у них извращённое чувство юмора, если оно у них вообще было. Это просто сон, страшный сон. Но какой кошмар! Меня что, эти сволочи теперь постоянно по ночам преследовать будут? Ночная рубашка вся мокрая, пытаюсь стянуть её через голову, путаюсь. Проклятье!

Кто-то вбегает в комнату. Наклоняю руки и смотрю через ворот, как в подзорную трубу. О, так это нэда Отерр! Значит, это королевский дворец. С ней влетели две служанки.

Кто кричал? Зачем кричал? Ах, плохой сон. Бедняжка. Мне посочувствовали, помогли снять рубашку, закутали в полотенце и понесли мыться. На мои вялые протесты, мол, сама дойду, был категоричный отказ. Королевский медикус мэтр Фрион сказал, что должен быть постельный режим, значит так и будет. Из кровати ни шагу. Любая попытка самостоятельно её покинуть, приравнивается к побегу, и будет безжалостно караться.

Ха! А я и не очень то хотела. Мне и так неплохо. Живу во дворце, как принцесса. За постой денег не берут, надеюсь, поить и кормить тоже будут бесплатно.

Тогда лафа — мечта любого командировочного.

Нет, и какие глупости порой лезут в голову.

— Отнесёте нэду обратно и принесёте ей поесть, а мне надо ещё на церемонию прощания успеть. Жалко девочку. Приехала на свой первый гарад. Каково же её матери нэде Чёрной горы: потерять сначала мужа, а теперь ещё и единственную дочь, — нэда Отерр глубоко вздохнула, смахнув с глаза слезинку.

Э, не поняла про кого это она? Нэда Чёрной горы — что-то знакомое.

— Нара… Нарикаль, мертва? — слова не хотят срываться с моих губ.

— Вы её знали? Такая милая, хорошенькая девочка.

— Как. Она. Умерла? — каждый слог как тяжёлая каменная глыба.

— Её убили, — всплакнула нэда, выхватив белый кружевной платочек.

У остальных женщин глаза были тоже полны слёз, и тут меня прорвало. Я рыдала навзрыд и не могла остановиться. Может это ещё сказались и переживания прошлых дней, и суды, и подвалы, и вымотанные нервы. Наверное, всё вместе.

Очнулась я только в своей комнате, сидя на кровати. Передо мной застыли две служанки.

— Где моё платье? — требовательно спросила я.

— Но мэтр Фрион запретил вам ходить, — произнесла та, что пониже ростом, худее и смазливее.

— Как тебя зовут?

— Её зовут Лана, а меня Гэва, — воспользовавшись замешательством напарницы, произнесла вторая деваха, на вид настоящий гренадер в юбке. Не то, чтоб она была некрасива, но уж слишком внушительна.

— Хорошо, Лана и Гэва, при случае я расскажу королю, как вы не пустили меня проститься с подругой.

— Создатель, а мы то тут при чём? — всплеснула руками милашка, — Это же приказ мэтра Фриона и нэды Отерр!

— Они не разрешили мне проститься с покойной?

— Нет, но вам же нельзя вставать с постели, — упирается Лана.

— Что вы хотите, нэда? — это уже Гэва.

— Для начала — одеться.

— Я обо всём расскажу нэде Отерр! — взвизгнула красотка и, взмахнув юбками, выскочила из комнаты.

Ну и пусть эта ябеда-карябеда бежит жаловаться.

— Опять мне попадёт, — закатив глаза, тяжело вздохнула «малышка».

— Может, и нет, — глубокомысленно заметила я и поделилась с Гэвой своими соображениями.

Заговор был составлен, осталось только его успешно воплотить в жизнь.

— Дальше сами идти сможете? — поинтересовалась служанка, опуская меня на пол.

— Конечно, — смело кивнула я, хотя уверена ни в чём не была и, как назло, пошатнулась.

— Ой, — вскрикнула Гэва.

— Да не трясись ты так, — одёрнула я её, а на душе кошки скребли. Не хватало ещё завалиться посреди толпы. То-то будет номер.

Вместе с девушкой, которая придерживала меня за левое предплечье, чтобы подхватить в любой момент, мы вырулили из-за угла на финишную прямую. Вот и дверь в зал. Как он назывался точно? По-моему — малый церемониальный. Впрочем, не важно.

Я кое-как доползла до дверей.

— Вы опоздали, церемония уже началась, — буркнул стоящий на страже гвардеец.

— Тогда позовите офицера.

— Вот он идёт.

— Вы пропустили начало церемонии, — как школьниц, отчитал нас тот же офицер, что дежурил ночью, когда я ворвалась во дворец.

— Вы ещё не сменились, туэр Шобэр? — удивилась я.

— Откуда вы меня знаете?

— Ночью вы тоже не хотели меня пускать.

— Ночью? Третьего дня? Так это были вы? Э-э-э, нэда Олиенн, — последовал лёгкий поклон. Мы с Гэвой склонились в ответ.

— Так вы нас пропустите, элгар Шобэр?

— Не уверен, что должен это делать.

— Мне вновь прорываться с боем?

— А получится?

— Хотите проверить? — и я попыталась напитать себя силой своей второй сущности.

Свет вновь померк, а серые жгуты неведомой энергии заскользили по рукам. У офицера и обоих солдат какие-то хитрые амулеты на шее тут же замигали красным.

— Э-э-э, нэда Олиенн, не стоит совершать опрометчивых поступков.

— Элгар Шобэр, разве это справедливо, что вы не даёте мне проститься с подругой?

— Но приказ… — офицер осёкся.

— И что же он гласит? — пришла я ему на помощь, — Мне нельзя участвовать в церемонии?

Туэр замялся.

— Элгар Шобэр, вы прекрасно знаете, что все, кто принимает решения, находятся за этой дверью. Так к чему бесполезные препирательства? Давайте войдём и спросим.

— Вы даёте слово, что немедленно покинете зал в случае возражений родственников?

— Слово нэды Серебряной реки!

Дверь открылась, и мы вошли. Церемония близилась к окончанию. Дворяне проходили мимо гроба, задерживаясь на мгновение, говоря какие-то слова, или молча прощаясь с покойной. Наверно первоначально народу в зале было во много раз больше. Сейчас же в очереди осталось человек двадцать. Мы подошли и пристроились в самом конце. Шобэр не стал нас провожать, оставшись у дверей.

Стоило увидеть накрытое фиолетовой вуалью лицо Нары, как у меня слёзы хлынули в три ручья. Вот так, ревя без остановки и вытирая лицо платком, выданным мне Гэвой, сама я им запастись не додумалась, мы двигались в хвосте процессии.

Поравнялись с гробом. Нарикаль в своём персиковом, расшитом золотом платье казалась невестой, прилегшей на минутку отдохнуть в ожидании своего прекрасного принца. Вот только уже никогда ей не стоять со своим суженым у алтаря.

Золотой в Леворе — цвет радости и счастья, фиолетовый — траура и печали. Именно в таком платье, склонившись, сидит у гроба женщина. Наверное, её мать. За её спиной стоят двое: туэр Нового моста и, видимо, его супруга. Тоже в фиолетовом.

Я подошла и осторожно коснулась сцепленных кистей Нары своей правой рукой. Какие же они ледяные. Может, в этот миг и надо было сказать пару слов, но они просто не шли из горла. Будто тисками сдавило. Женщина, сидевшая напротив, подняла голову и уставилась на меня.

— Это всё ты! Всё из-за тебя! — неожиданно закричала она и забилась в истерике.

У меня чуть ноги не отнялись, хорошо, что Гэва меня вовремя подхватила за подмышки и развернула к выходу. Тем временем мессир Веаль сгрёб нэду Кайрит, и та зарыдала навзрыд у него на плече. И чего это она на меня набросилась? Я то тут при чём?

Плохо помню, как мы выбрались из комнаты. Прошли коридором и попали в большой зал. Наверно это и был главный церемониальный. Помню только высокий расписной потолок, голубые с золотом драпировки, какие-то картины. Но тогда всё было, будто в тумане.

Мы уже собрались выйти, как на нас налетела нэда Отерр:

— Вот вы где. Вы, нэда Олиенн, из комнаты без меня ни шагу. А ты, дылда бестолковая, у меня получишь!

— Нэда Отерр, — позвала я разбушевавшуюся женщину слабым голосом.

— Надо было тебя, дурищу деревенскую, сразу обломать, а я всё ждала, пока сама поумнеешь. Говорили мне…

Что там ей говорили, о чём предупреждали, я слушать не стала, с силой дёрнув пышущую яростью начальницу Гэвы за левую руку. Похоже, немножко не рассчитала, или у меня «запитка силой» произошла мгновенно. Женщина аж покачнулась, тут же уставившись на меня во все глаза.

— Нэда Отерр, на нас все смотрят.

Действительно, некоторые из присутствующих стали оборачиваться, посмотреть, что за шум.

— Давайте сначала выйдем из зала, — кивнула я в сторону двери.

Ошарашенная матрона молча последовала за нами, что само по себе уже было невероятно. О, а кто это нас поджидает? Наша красотка Лана. Сдала нас со всеми потрохами и, прям, светится от счастья. Ну, погоди, ещё не вечер.

— Нэда Отерр, я хотела, чтобы Гэва осталась при мне. Вы сами распорядитесь или мне следует обратиться к кому-то вышестоящему?

От моей наглости леди потеряла дар речи. Потом, сверкнув глазами, набрала в грудь побольше воздуха, чтобы отчитать маленькую нахалку, то есть — меня, но неожиданно передумала. Затем собралась сказать что-то ещё, и вновь лишь с шумом выдохнула воздух. Крепко же я ухитрилась вышибить её из колеи.

— Присматривать за вами Его Величество поручил мне лично, — наконец сурово возвестила матрона.

— Так это же прекрасно, — обрадовано улыбнулась я, — Вот только незадача, — улыбка моя померкла и я горестно вздохнула, — Ножки мои совсем плохо ходят. Кто же меня носить будет? Неужели вы?

— Могу и я.

— А как же ваши остальные обязанности, или их будет выполнять кто-то другой?

Я оказалась права. Такая перспектива начальнице королевской банно-прачечной службы совсем не улыбалась.

— Что вы хотите, нэда Олиенн?

— Пусть Гэва пока будет со мной. Ведь, когда надо будет куда-то пойти…

— Никуда вы не пойдёте. Мэтр Фрион это категорически запретил.

— Не думаю, что его будут спрашивать, если речь пойдёт о деле государственной важности. Вы слышали об адептах Хаоса?

Все трое приоткрыв рот от удивления, уставились на меня.

— Вижу, что не слышали. Так что вызов к дознавателям это только вопрос времени.

Мы немного постояли, пока дамы переваривали услышанное, думая каждая о своём. Потом отправились в разные стороны нэда Отерр с Ланой по своим делам, а мы с Гэвой вернулись в комнату.

— Твоё наказание откладывается, — шепнула я девушке, обняв её за шею, когда та привычно взяла меня на руки. Лукавый насмешливый взгляд был мне ответом.

Лишь только мы оказались в комнате, служанка тут же упорхнула. Затем вернулась, неся, судя по времени суток, то ли ранний обед, то ли поздний завтрак. Желудок предательски заурчал, и я, как голодный зверь, набросилась на еду, успев только бросить Гэве:

— Рассказывай!

— Что?

— Всё за последние три дня, что я спала.

Девушка не стала отмалчиваться и принялась выкладывать всё без утайки. О налёте на дворец двух десятков адептов Хаоса, при котором я пострадала. О полном разгроме банды злодеев королевскими гвардейцами. Надеюсь, моё громкое хмыканье не слишком сбивало рассказчицу. Получалось у неё, кстати, довольно толково и обстоятельно. Вот только слухи, они слухи и есть. Брехня одним словом.

На следующее, после моего вторжения, утро нашли Нару.

— Бедная девочка, — вздохнула Гэва, — Как она была прекрасна. И зачем туэр Клэрион её убил?

— Г-хе-хе-хе, — кусок застрял у меня поперёк горла, — Чего? — только смогла выдавить я.

Девушка рассказала подробности, всё, что знала. Утром стражники пришли забрать Клэра на допрос. Зашли в комнату, он валяется на кровати пьяный, а на полу избитая Нара со сломанной шеей. Так он же под следствием, как вообще такое могло произойти? Девушка недоумённо уставилась на меня. Оказывается, туэр Лесистого предгорья был не в тюрьме, а на поруках у лаэра Восточного хребта. А почему тот за ним не присматривал? Ну не сам же лично. Был приставлен королевский дознаватель Свирт. Только не справился он. Спал мертвецки пьяный в соседней комнате.

Нет, вот это прикол. Что-то невообразимое. Клэр, и вдруг убийство и кого — очаровательной милой девочки. Просто в голове не укладывается.

— А следствие?

Уже закончено. Туэр признан виновным. Сегодня состоится казнь. У меня аж сердце оборвалось. А почему никто за него не заступился? А что элгар Альронд? Под подозрением. Именно он привёл Нарикаль накануне вечером, когда предположительно и случилась трагедия, в комнату Клэра. А кто это всё видел то? Двое старых слуг мессира Альронда.

— Ах, вы же не знаете нэда. Всё же происходило в его доме.

Ну ни х… то есть, ничего себе! А чего всё так быстро? Тяп, ляп и готово. И сразу — смертная казнь! Когда она, кстати будет?

— Наверное, уже началась. Когда я шла к вам, видела, как Его Величество со свитой, направились на балкон, в свою ложу.

— Так чего мы сидим?

— Нас же не пустят.

— Пусть только попробуют!

— Ой, мне, нэда, надо взять одну вещь.

— Давай быстрее!

Я схватила со стола стакан сока и осушила его одним залпом. Что-то от таких новостей у меня в горле совсем пересохло.

Мы буквально подбежали к выходу на балкон. Правда, МЫ — это сильно сказано. Бежала, естественно, Гэва, подхватив меня на руки. Не обращая внимания на удивлённые лица стражников, мы подскочили к самой двери. Только тут служанка опустила меня на пол.

— Не велено никого пускать, — вперил в меня угрюмый взгляд один из гвардейцев.

Ну вот — снова здорово.

— Позовите офицера.

— Я уже здесь, — послышалось из-за спины, — Это опять вы, нэда Олиенн?

О, туэр Шобэр тут, как тут. Прямо какое-то дежа вю.

— Мне хотелось бы поговорить с лаэром Восточного хребта.

— А после это сделать нельзя?

— Потом может быть поздно.

— Хм-м, идёмте, — усмехнулся офицер.

— И чему тут радоваться? — с этими мыслями я проследовала на балкон.

Здесь было два ряда кресел. Дальше располагалась королевская ложа. Элгар Альронд сидел прямо над нами. Туэр, который следовал впереди, стал подниматься по лестнице. Мы за ним.

— Вы куда? — преградил нам дорогу субъект, не скажу, что хилого, но, так скажем, не шибко могучего телосложения. Был он светловолос, голубоглаз и весьма красив, если бы не хороший такой компостер под левым глазом. Опухоль и синева уже спали, а чёрно-жёлтая отметина осталась. Судя по тому, как этот герой наскочил на нашего провожатого, решительности ему было не занимать. Только, похоже, она ему не всегда помогала.

А чего это он вдруг так переменился в лице и дернулся в сторону, схватившись за рукоять меча? Я обернулась. Это надо мной нависла Гэва, ну оч-чень недружелюбно сверля взглядом красавчика. О-о, даже Шобэр рот приоткрыл. Ладно, недосуг мне в эти разборки вникать. Я мышкой скользнула к лаэру.

У-у, такое впечатление, что дядька постарел лет на двадцать. Весь как-то потемнел и осунулся. Мы поздоровались.

— Добрый день, элгар Альронд.

— Не очень то он и добрый, нэда Олиенн, — его слова прозвучали, как укор. Я потупилась. Действительно, ляпнула не подумавши.

— Но я рад вас видеть. У вас ко мне какое-то дело?

Я покосилась на дворянина, сидевшего слева от лаэра и смотревшего на площадь с таким видом, будто происходящее рядом его не касалось. Но уж больно демонстративно он это делал.

— Вы под арестом?

— Нет, нэда, скорее — в опале. Всё-таки не уберёг… — он оборвал себя на полуслове и тяжело вздохнул.

Истерический рёв трубы, мерные удары по барабану возвестили о значимости момента. Полный апофегей — смесь апофеоза с апогеем.

— Как он красив, — восторженно прошептала рядом Гэва.

Девушка была права. В снежно-белой рубашке с расстёгнутым воротом, как будто он явился не из тюремной камеры, а с дружеской пирушки, в тёмно-зелёных штанах и тёмно-коричневых ботфортах, Клэр был действительно хорош. Я смотрела на него, как будто видела первый раз, стремясь запечатлеть каждый штрих, каждую чёрточку, каждое мгновение. Его лицо было хищным и благородным одновременно. И вёл он себя в последние минуты, как подобает дворянину. Спокойно, с достоинством взошёл на эшафот и развернулся, чтобы услышать королевскую волю.

Вновь прозвучали звуки труб и барабанная дробь.

— Ох, ох, — вздыхала Гэва, нетерпеливо ёрзая на сиденье.

— Да что с тобой? — не выдержала я.

— Ах, нэда, у нас в горах есть такой обычай, девушка может спасти жизнь приговорённого к смерти, — громким шёпотом, глотая звуки, зачастила служанка, — если согласиться выйти за него замуж и отправиться в ссылку. Только мне не по чину, вот если бы…

Но до того, что она там подумала, мне уже не было никакого дела, потому что мои руки сами выхватили из раскрытой ладони девушки свадебный поясок, на секунду захлестнули его вокруг талии, завязав бантиком, а потом, сорвав и сжав в тугой комок, с невиданной для маленькой девочки силой швырнули его в приговорённого. Краем глаза уловив, что в него что-то летит, Клэрион выставил руку, и в следующий миг на ней повисла успевшая распрямиться в воздухе золотая свадебная лента.

Э-э! Стой! Куда! Ты что, дура, делаешь?! Совсем спятила! Запоздало дёрнулся я, когда пояс золотой молнией сверкнул в воздухе. Теперь можно было орать и беситься сколько угодно, прошлого уже не воротишь.

А что такое? Удивлённо послышалось в ответ.

Охренела! Я НЕ ХОЧУ ЗАМУЖ!!!

Не ори на девочку! Она ни в чём не виновата. Разве ты не желал спасти жизнь туэру.

Хотел, но не ТАКОЙ ЦЕНОЙ!

Девочке всё равно пришлось бы рано или поздно стать чьей-то женой.

Но не в десять же лет?! Но ладно она, но ТЫ то о чём думала?!

Но я же… Я ведь тоже никогда не была замужем.

ЧТО!!! Я аж задохнулся от крика. Ну она то дура малолетняя, но ты… Э-э-э… А вообще, сколько тебе лет? Кем ты себя ощущаешь? Девочкой, девушкой, женщиной? Спохватился я.

Ну-у, я ещё слишком молода… И вообще, женщинам таких вопросов не задают.

Ах вы, шалавы сопливые, дуры малолетние, Лолиты хреновы! Первому попавшемуся мужику на шею!

И вовсе Клэр не первый попавшийся. Обиделась я. Он за нас кровь проливал. За тебя, между прочим, тоже. И нечего обзываться. Мы не сожительствовать собираемся, а честно выходим замуж.

Тут я вообще потерял дар речи. Ну ни хрена себе! Меня аж перекосило. Ну я им…

Э-э-э, держи себя в руках. На нас же все смотрят.

Возврат в реальность. Я стою, намертво вцепившись в спинку кресла нижнего ряда, а все взоры устремлены на меня. Даже король развернулся. А за его спиной дворяне повскакивали с мест.

Надеюсь, следы моей внутренней борьбы никак не отразились на лице, ведь весь ожесточённый спор длился лишь одно мгновение. Вот только костяшки пальцев побелели.

— Вы это сделали, нэда, — слышится справа за спиной удивлённо-восторженный вздох Гэвы.

— Да-а, — доносится слева голос лаэра Восточного хребта, — а я уж думал, что вы меня больше ничем удивить не сможете.

Оборачиваюсь к нему.

— Элгар Альронд, возраст невесты имеет значение?

— Хм-м, думаю, королевскому совету будет над чем поразмыслить в ближайшее время.

Дальше всё помню очень смутно. Ноги окончательно отказали, и я плюхнулась в кресло. Гэва меня о чём-то спрашивала, потом со мной беседовал лаэр. Не помню, что им говорила, на какие вопросы отвечала. Всё дальнейшее смазано. Вернее не так, как бы лучше сказать?

Вот вы едете в троллейбусе и смотрите в окно. А там хмурое небо, моросит мелкий осенний дождь, движутся машины, люди спешат по своим делам. Всё выглядит серым и безликим, краски померкли и звуков почти не слышно. Вот и у меня дальнейшие события того дня почти не отложилось в памяти. Вроде какое-то движение перед глазами, кто-то что-то говорил. А кто, что, куда, зачем? Что происходило? Убей — не помню.

Проклятье, никак не могу заснуть! Вроде и постель мягкая, и бельё чистое, и одеяло тёплое.

Третий день торчим в этой дыре! И уже четвёртая неделя пошла, как мы выбрались из Левора. А как всё хорошо начиналось!

Мы стоим в храме Создателя на центральной площади Левора. Масштабное сооружение, но только по местным меркам. Конечно, не такое грандиозное, как храм Христа Спасителя в Москве или Исаакиевский собор в Питере, но тоже внушает. Только брал этот храм не воздушностью, объёмом и обилием света, а монументальностью, подавляя вошедшего своей незыблемостью что ли. Да и вообще, глядя на всю леворскую архитектуру, выражение «мой дом — моя крепость» обретало не абстрактный, а вполне осязаемый реальный смысл. Тут всё так строят: замки, дворцы, дома, храмы.

Нет, в украшениях недостатка нет. И портреты… может и правильнее называть их иконами… Создателя и его Жены выполнены великолепно. Тусклые блики света придают лицам божественной четы одновременно одухотворённость, властность и суровость, а самой церемонии особую торжественность.

Я стою, ни жива, ни мертва в богато расшитом золотом лимонном платье. Это произведение искусства пожаловано мне самим королём. Раньше предназначалось принцессе, но так и не было ни разу надето. Девочка заболела, ей стало не до парадных одежд. Однако на гараде король должен объявить её своей наследницей, а уж на следующем осеннем балу она должна быть непременно. Всё равно из того платья, что на мне, она давно выросла. Не беда, для королевской дочери, если надо, то не десяток, а сотню таких сошьют.

Рядом со мной нирт Изумрудной рощи. Мужчина за сорок, невысокого роста, полноватый, одетый во всё зелёное, от бархатного берета до сапог. Тут он исполняет роль отца невесты, который должен вести её, то есть меня, к алтарю. А кому ещё: отец погиб, а дед болен. Да и был бы здоров, ехать ему сюда пришлось бы месяца два, а то и больше.

Шагах в пяти от нас стояли Клэр с элгаром Альрондом. То же в парадных одеждах своих цветов: тёмно-зелёного и коричневого с золотом. Там уже лаэр Восточного хребта изображал родителя моего непутёвого жениха.

Нет, церемония у нас проходит на оч-чень высоком уровне. Наверно три четверти знатных невест Левора, если б увидели её, удавились от зависти. Простолюдинкам же, пусть даже самым богатым, что-то подобное даже не могло присниться.

Только большим количеством гостей похвастаться нельзя. Три человека из свиты властителя Восточного хребта, столько же вассалов моего деда, нэда Отерр и Гэва. Вот и все участники торжества. Так, что всё проходит, так сказать, в тесном семейном кругу.

— Венчается сын Создателя Клэрион Инзальг Даимбер туэр Лесистого предгорья с дочерью Создателя Олиенн Вайрин Эсминн нэдой Серебряной реки… — размеренно вещает настоятель храма отец Вравиус.

Нечасто старик сам проводит службу, так что всё у нас по высшему разряду даже для леворской знати. Нет, я не замахиваюсь на королевскую свадьбу, там венчание производит уже сам глава церкви отец Иглеус. Тендарис — так звучит его титул. Не знаю, какому точно он соответствует на Земле: епископу, архиепископу, митрополиту? В империи одиннадцать тендарисов — по одному на провинцию. У нас — двенадцатый. Но это я так, к слову.

Тем временем мессир Веффер нирт Изумрудной рощи подвёл меня к алтарю. Нет, ну как же коленки трясутся. Просто ужас какой-то. Так и помереть можно со страха. А Клэру хоть бы что, ещё и улыбается зар-раза.

Моя ладонь утонула в его лапище. Руки обвязали золотой лентой. Уже моей, а не позаимствованной Гэвой у Ланы. Ту пришлось вернуть хозяйке.

— Вы пришли сюда потому, что желаете войти в супружескую жизнь с благословением Создателя, чтобы он собственноручно установил и утвердил этот брак… — вещает отец Вравиус.

— Клэрион Инзальг Даимбер туэр Лесистого предгорья, согласен ли ты взять в жёны Олиенн Вайрин Эсминн нэду Серебряной реки, быть с ней в горе и радости, болезни и здравии, богатстве и бедности, пока смерть не разлучит вас? — Да согласен, — роняет Клэр. — Олиенн Вайрин Эсминн нэда Серебряной реки, согласна ли ты взять в мужья Клэриона Инзальга Даимбера туэра Лесистого предгорья, быть с ним в горе и радости, болезни и здравии, богатстве и бедности, пока смерть не разлучит вас? — Согласна, — мой голос дрожит.

— Прими это обручальное кольцо как символ и обещание моей любви и верности, — колечко с маленьким почти чёрным изумрудом охватывает мой безымянный палец.

— Прими это обручальное… — меня едва слышно, слова не хотят срываться с губ. Скорей бы эта пытка закончилась. Как же мне плохо. Мне с трудом удаётся водрузить перстень с изумрудом на полагающееся ему место.

— Властью, данной мне Создателем, объявляю вас мужем и женой, — провозглашает Вравиус.

Клэр, будто только и дожидался этого мгновения, тут же подхватил меня на руки и поцеловал в губы. От его поцелуя будто искра по телу пробежала, а за ней тёплая ласковая волна, которая затопила всё сознание сладостной негой.

Ола аж задохнулась от счастья.

Не-е-а, какой кошмар!!!

Не подумайте, что венчаться мы отправились прямо с эшафота. Королевский совет, в который кроме Его Величества вошли лаэр Восточного хребта и два Моорона — Главные судья и обвинитель, заседал четыре дня. Сначала двое суток они разбирались между собой, на третьи пригласили меня, чтобы мурыжить ещё столько же.

Полдня государственные мужи допытывались, что я знаю о происхождении туэра Лесистого предгорья. А что, собственно, я о нём знаю? Да ничего, абсолютно. Сам Клэр не говорил, кто его мать и отец, а я не спрашивала. Ну родственник он мессиру Альронду, ну и хорошо. Не собирается никто просвещать меня насчёт его генеалогического древа, ну и шут с ними. Мне не особо то и надо.

Но если я ни сном, ни духом не ведаю о происхождении туэра, то чего ради я решила спасти ему жизнь? Мёртвой хваткой вцепился в меня нирт Старой Восточной башни. Но Клэр же защищал мои честь и достоинство. Почему я не могу отплатить ему тем же. Ну так, как могу, ведь с мечом в руке у меня это не получится.

Потом старикан привязался к золотому поясу. Вот мы такие-сякие нехорошие стащили его у невинной девушки. А на мой резонный вопрос «Ну и что?», аж словами подавился бедолага. Да как я смею, да откуда в столь юном создании столько цинизма. И понёс, и понёс. Я, конечно, весь этот бред терпеливо слушала. К чему спорить с больными людьми, только себе дороже.

В конце концов, всё упёрлось в правомерность моих действий. Поясню. Золотые пояски девочки получают в двенадцать лет. И уже на своём первом гараде они щеголяют ими вовсю счастливые и довольные. Как же, почти невесты. Но мне то всего десять. Так что замуж мне выходить ещё рановато. Был и ещё один момент: пока жених и невеста не достигли совершеннолетия, их судьба в руках родителей. Если их нет, то опекунов. А у меня? Отец и мать мертвы, но это вовсе не значит, что я стала самостоятельной — что хочу, то и ворочу. Нет, если опекун ещё не назначен, им автоматически становится король. То есть, как Его Величество пожелает, так он это дело и рассудит. Даст согласие на брак — Клэр останется жив и станет моим мужем, нет — голову с плеч долой.

На чьей стороне Ореливор Третий стало ясно на четвёртый день заседаний совета и второй моих допросов, когда казалось, что спрашивать уже не о чем.

— Вы закончили? — спросил Его Величество у нирта Старой Восточной башни.

— Да, — помявшись, ответил тот, — считаю, что девочка не может вступить в брак.

— Вы, нирт Старой Северной башни?

— Эта особа слишком молода, чтобы стать женой.

— Лаэр Восточного хребта?

— Обычай не противоречит закону. Пусть свершиться воля Создателя.

— И вы отдадите в руки убийцы ещё одно невинное дитя? — не удержался мессир Окмобар.

— Я не уверен в виновности туэра. А невинное дитя? — усмехнулся лаэр, — Нэда Олиенн сама может за себя постоять.

— Свадьба состоится завтра, — вынес свой вердикт Его Величество.

— Но наш Совет неполон, каково будет мнение остальных его членов? — заикнулся было Главный обвинитель.

— Нирт Старой Восточной башни, у вас есть какие-то сомнения, что именно я являюсь королём Левора?

— Нет, Ваше Величество, — промямлил старик, сразу постарев и осунувшись.

— Свадьба завтра.

Накануне вечером, перед тем, как принять решение, король пригласил меня на совет, так сказать, своего ближнего круга. Присутствовали он, лаэр Восточного хребта, туэр Нового моста и отец Вравиус с артефактом, которого мне не показали. Тоже, видать, какой-то «камень истины».

Опять задали те же вопросы, что звучали утром на королевском совете: что я знаю о родителях туэра Лесистого предгорья, что я могу сказать о своём поступке, как вообще решилась на такое? Как было, так и говорила. Ответы прозвучали точно так же.

Потом я сама задала мучившие меня вопросы. Как так вообще получилось, что Клэрион попал в такой переплёт? И как там оказалась Нарикаль? И причём здесь мессир Альронд? Если то, что мне поведали передать в двух словах, получится: «Не знаем». Действительно, попробуй проверь, чем накачали Свирта и Клэра. Сама ли пришла к туэру Нара, и почему на ней было моё зелёное платье? Кстати, именно из-за него на меня набросилась её мать. Туэр Нового моста, а потом и сама нэда Кайрит принесли мне свои извинения.

Причём тут мессир Веаль? Ну как же, пожалел бедную женщину, ничего не сказав ей об адептах Хаоса и о том, что меня должны были принести в жертву на алтаре. А туда, видимо, сперва хотели отправить Нарикаль. Почему злодеи переиграли свой сценарий? Кто ж их знает.

Несчастной матери можно было только посочувствовать и принести свои соболезнования. А что я ей могла ещё сказать? Что на моём месте Наре ни за что не отбиться бы от адептов? Разве это её утешит?

Я насела на королевскую свиту. Свидетели сейчас что говорят? Какие? Нет никаких свидетелей. А двое слуг? Померли на днях. Старые уже, слабое сердце.

А дознаватели? Чего ради они так гнали следствие? Так дело ж ясное. Мёртвое тело есть, предполагаемый убийца есть, свидетели есть, а начальство дышит в спину огнём, как змей Горыныч. Поневоле заторопишься.

— Так я не поняла, элгар Альронд, вы действительно проводили нэдину Чёрной горы в комнату туэра?

— Я же говорил, нэда, никого я не провожал. Не было меня там, — устало возразил лаэр.

— А дознавателям почему не сказали?

Оказывается, по очень простой причине. Властитель Восточного хребта был на тайном совещании с королём и его самыми преданными сторонниками. А почему он этого не сказал на следствии? Кому? Главному королевскому обвинителю, что вёл допрос? Старый хмырь Восточной башни был бы рад услышать новости, которые не предназначались для его ушей. А с «камнем истины» разузнать он мог слишком многое. Поэтому лаэр вообще отказался отвечать на вопросы, со всеми вытекавшими отсюда последствиями. Я спросила прямо. А стоили ли ваши секреты жизни Клэриона?

— Его жизни ничто не угрожало! Я бы не допустил казни! — сверкнув глазами, бросил Его Величество.

Ну тогда я совсем ничего не понимаю. А как же эшафот и колода с топором? Это что бутафория, сценический реквизит? А моя жертва, она тоже напрасна? Как же так! Нервы сдали, и я разрыдалась. Меня тут же принялись успокаивать. Оказывается та глупость, что я совершила, выйдя замуж, очень даже возвышенный и благородный поступок. И Клэр, и все присутствующие будут мне благодарны по гроб жизни.

— Действительно, кому нужны мятеж и гражданская война, — брякнул туэр Нового моста, тут же прикрыв ладонью рот, но было уже поздно.

Король ожёг своего несдержанного сторонника суровым взором. А я так и застыла на стуле с открытым ртом, не сразу сумев подобрать отвалившуюся челюсть. Ну ни хрена ж себе! Мы тут, оказывается, сидим на бочке с порохом, которая может рвануть в любой момент!

А не расскажут ли уважаемые господа… Нет, мне вежливо отказали — мала ыш-шо для большой государственной политики. И вообще девочки в моём возрасте должны в куклы играть, а не лезть, куда их не просят.

Но мне же нужно знать, как вообще обстоят дела, и в каком я пребываю статусе? Как в каком? Вы не знаете, нэда? В данный момент — невесты! Ну оч-чень остроумно!

А как же суд? Всё! Что всё? Не будет больше никакого суда. Нам с Клэрионом так и так, по-любому ссылка. Единственное, что радует — действия гарнизона признаны правильными, форпост восстанавливается, уже назначен новый нэд Серебряной реки. Но пока, в его отсутствие, всем распоряжается новый гаар Ансел. Что ж, хоть одна радостная весть.

А смерть нирта Омморского? Шаль дал показания? Нет, ни в чём он не признался и не признается уже никогда. Повесился дознаватель? Как, когда? Да в тот же день, у себя в камере. Не скажу, что меня это сильно огорчило. Вон Иуда — тот тоже повесился. Только как-то подозрительно всё это. Как будто кто-то тщательно обрубает концы, за которые можно вытянуть правду, свидетельствующую против него.

Если это заговор, то уж больно хорошо он организован. Короля обложили со всех сторон. Вон даже брэца приплели. Не разозли я тогда зверя, так он непременно сорвался чуть позже. Не помню, рассказывала я или нет, но детям, приехавшим первый раз на гарад, устраивают нечто вроде экскурсии по дворцу. Так сказать, для ознакомления. Ведь шататься по королевской резиденции, когда вздумается, никому не позволено. Это не проходной двор.

Мимо брэца во дворе дети бы спокойно точно не прошли. Даже гадать не хочется, скольких из них мог порвать разозлённый зверь, которого специально накормили какой-то дрянью. И престижу короля был бы урон и дед мой косвенно попал под раздачу — подарок то его. И не расспросить уже ни звероведа этого левого, которого кто-то подсунул… не с улицы же его взяли… ни подельника его. Оба мертвы.

И с Мооронами вся эта возня вроде бы напрямую никак не связана. Даже адепты Хаоса действовали как бы сами по себе. И хозяин дома нэд Виррет, и колдун Эштапп, и уж тем более Жоф к всесильным королевским родичам никакого отношения не имели. Вот только откуда у какого-то нэда Восточного рукава (знать бы, где он ещё находится) взялись деньги на дом в самом центре столицы, который ещё не каждому нирту или туэру по карману? Значит, был у него наверху какой-то благодетель. Не иначе, как на самой вершине.

Но вообще, почему я должна ломать голову над этими проблемами? Тем более, когда прямо передо мной сидят те, кто в сто раз опытнее в этих вопросах и в тысячу крат заинтересованнее положительным результатом. Я ж не Настя Каменская или Даша Васильева? Попробовали бы эти любительницы сыска собрать полную картину происходящего, когда большая часть пазлов отсутствует, а делиться ими никто не собирается. Даже те, с кем ты вроде бы на одной стороне.

Была у меня накануне свадьбы и ещё одна встреча, о которой не могу вспоминать без содрогания. И хотелось бы мне о ней забыть, но раз уж взялась рассказывать… поведаю всё без утайки. В общем, вызвал меня сам глава леворской церкви отец Иглеус. Официально это называлось ПРИГЛАСИТЬ. Только вот Яна Гуса тоже куда-то пригласили, а потом сожгли между делом. А Джордано Бруно? Уж и не помню. Вот и у меня от такой новости душа сразу ушла в пятки. Но не бежать же мне из города. Да и некуда, честно говоря.

Кое-как доползла до резиденции тендариса. Там меня и взяли в оборот. Привели в какую-то полутёмную комнату, где уже сидели Иглеус, Вравиус со своей «каменюкой» и мордоворот с квадратной челюстью отец Юмиус. «Шкафу» было лет сорок и от обоих старичков средней внешности и телосложения, он отличался не только пропорциями и тёмным цветом волос, но и имперским акцентом. Неужто по мою душу от самого императора пожаловал. Не помню, говорила или нет, но монарх в империи был одновременно властью и светской, и духовной. То есть исполняющим обязанности ещё и папы римского.

Не знаю, кем на самом деле был этот Юмиус, но коленки у меня задрожали ещё сильнее. Не представляю, как я не хлопнулась в обморок, но мне удалось поздороваться и самостоятельно взгромоздиться на высокий стул. И началось…

Очередной изматывающий и выворачивающий на изнанку допрос всё длился и длился. Казалось ещё немного и вместо дозированной правды, в которую мне, как казалось, достаточно ловко, удавалось вплетать слова лжи, я понесу всякую околесицу. Спасли меня, наверное, только два обстоятельства: мой юный возраст и, как ни странно это прозвучит, «камень истины». А, может, ещё и то, что иерархи церкви не были профессиональными следователями. Кто его знает? Но «прогнав» меня по первому кругу, они лишь подробнее расспросили о некоторых важных для них моментах. И всё. Не знаю, чтобы я делала, если бы пришлось отвечать на одни и те же вопросы по второму, а то и по третьему разу. Наверняка бы запуталась и завралась окончательно. А так, слава Создателю, выпуталась.

Но вот эта Игла Тьмы, как же она меня вымотала. Вцепились в меня сразу все трое мёртвой хваткой. Отвечай, где её видела! И всё. Да не было никакой иглы! Упёрлась я. Кинжал, верно, был, а иглы не было. А раньше? Что значит раньше? У моей матери.

— Не-е-еа, — замотала я головой, — ничего такого она мне не показывала.

И тут мордоворот встаёт с кресла и суёт мне под нос рисунок. На хорошей бумаге, красочный такой. Золотая игла с красным камнем, рубином наверное, который на картинке прямо-таки светился. М-да, что-то он мне напоминает.

— Девочка засомневалась, — комментирует отец Вравиус, глядя на свой «детектор лжи».

— Я ничего такого огромного не припомню, — начинаю косить под дурочку с переулочка, — Это прямо кинжал какой-то.

— Да нет, — ласково так поясняет Юмиус, — на рисунке она увеличена, чтобы передать все детали. В действительности Игла выглядит, как обычная заколка для волос. Примерно, как вот эти.

И показывает мне две маминых заколки с розовым камнем.

— Очень похожи на мамины.

А что я ещё могу сказать?

— Это они и есть. Отобраны у стражников. Именно такой вы убили крестьянина.

— Но он же сам хотел меня задушить. Я только защищалась.

— Никто вас и не обвиняет в убийстве. То был беглый преступник, скрывающийся от правосудия, — вмешался сам тендарис.

А-а-а, ну тогда ладно. Только рано я обрадовалась. Разговор опять закрутился вокруг Иглы. Далась же она им.

— А Игла точно была у моей матери?

— Души «пил» очень сильный артефакт. Его активация была зафиксирована.

— А что, Иглу Тьмы невозможно изготовить?

— Вполне возможно, но нужны сильные адепты Хаоса и многочисленные жертвы.

— Но там же этих адептов было больше сотни.

— Тогда почему не было массовых убийств?

— А почему морские разбойники вообще так быстро ушли. Может у них что-то не заладилось?

Священники озадачено переглянулись.

— Было захвачено двое раненых давгов, но они ничего о сильных артефактах не знали, — заметил отец Иглеус.

Хм-м, вот даже как. А мне даже полслова об этом никто не сказал.

— И оба были адептами Хаоса?

— Нет, простые воины.

Я посмотрела на патеров снисходительно, как на детей малых. Похоже, они прониклись.

Не успела еле-еле отбиться от одной напасти, так на меня навалились уже по другому поводу. А известно ли вам юная дева, что неподготовленный человек не может взять в руки Клинок Тьмы? Чтобы размахивать такой штуковиной, нужно быть, по меньшей мере, учеником адепта. В воздухе сразу запахло жареным. МЯСОМ! ЧЕЛОВЕЧЕСКИМ! МОИМ!!!

Извините господа хорошие, но взойти на костёр у меня нет никакого желания. Я не Жанна д'Арк и не жена какого-нибудь махараджи, которой суждено гореть вместе со своим умершим супругом. И с чего это патеры взяли, что тёмным оружием могут владеть лишь приспешники Разрушителя? А кто же ещё? А как насчёт самого Светозарного и его Пресветлой Жены? Разве они не держали в руках Меча Тьмы?

Э-э-э, замялись священники. Ведь Создатель сам по себе есть свет. Причём с большой-пребольшой буквы — СВЕТ! А я о чём говорю?

— Но ведь вы же, милое дитя, не богоподобное существо и Света в вас нет. Вот сила есть, но какая-то серая, — вынес свой вердикт Юмиус.

Вот и поговори с этими хмырями, когда все они «видящие». И подобного себе могут легко различить. Я вот тоже вижу, как вокруг их тел клубится свет. Сильны бродяги. Но других, скорее всего, в иерархах не держат.

— А жена Создателя, она тоже источала Свет?

— Вне всякого сомнения, — со снисходительной улыбкой, как дитю несмышлёному, которым, скорее всего, он меня и считал, ответил мордастый.

— Даже тогда, когда была родной сестрой Разрушителя?

Отец Юмиус открывает рот, закрывает, потом ещё и ещё, как выброшенная на берег рыба. Что, в зобу дыханье спёрло? Наконец что-то мычит, но не слишком членораздельно.

— Уважаемые отцы церкви, а нельзя ли меня проверить?

Удивлённые и настороженные взгляды стариков.

— Принесите сюда светлый артефакт, и мы узнаем, смогу ли я его взять в руки. Ведь адепты Хаоса это сделать не смогут.

— А вы не боитесь, нэда? — спрашивает отец Иглеус.

— Боюсь, — честно сознаюсь я, — Но разве можно как-то по-другому развеять сомнения? Мне самой это важно.

— Ни слова лжи, — констатирует Вравиус.

Тендарис звонит в колокольчик, выхваченный из складок одежды. За моей спиной открывается дверь.

— Принесите Клинок Света.

— А он не сожжёт девочку? — громко зашептал настоятель центрального храма Левора.

— Вот мы и увидим, — сверкнул глазами отец Иглеус.

От этого фанатичного блеска у меня аж все поджилки затряслись.

Через некоторое время появились ещё двое патеров: совсем молодой белобрысый парень и убелённый сединами плотный мужчина средних лет. В руках у старшего была тёмная шкатулка. Не иначе, как из нисса. Только что-то маловата она для меча. Зато когда её открыл отец Иглеус, я увидела свет. Нет, не так — СВЕТ! Тендарис развернул ящичек ко мне. Потрясающе, над ним светилось и переливалось всеми цветами радуги маленькое северное сияние.

— Ну что же вы, нэда, — вроде бы благожелательные слова главы леворской церкви прозвучали, как приговор.

Отступать поздно! Я подошла к столу на нетвёрдых ногах. Как же дрожали мои коленки. Протянула правую руку. Даже лицо отвернула, как будто это играло какую-то роль. Нет, Свет действительно слепил и резал глаза.

Ладонь нащупала рукоять. Какая же она обжигающе холодная. Я ухватилась покрепче, подняла. Холод хлынул в руку, но моя теплая сила рванулась ему навстречу. Будто электрический разряд пронзил всё тело. Свет, идущий от клинка остался, но он уже не слепил. Я повернула голову.

— Твою мать! — восторженный вздох.

Вы думаете, это я сказала. Не-е-ет, так не смог скрыть своего удивлёния ох… э-э-э… восхищённый отец Иглеус. Его лицо озарила счастливая детская улыбка, а глаза засверкали. Но не фанатичным блеском… хотя не уверена, что в его убеждениях что-то изменилось… а нескрываемой радостью. Радостью ребёнка, увидевшего чудо.

Я тоже обомлела. Там, где раньше вились серые жгуты, теперь сиял СВЕТ! Ослепительно-белый, даже слегка голубоватый.

У нас на Земле такой называли бы холодным.

Этот не КАЗАЛСЯ ХОЛОДНЫМ, от него действительно веяло ХОЛОДОМ. Даже мороз по коже.

Скосила взгляд на грудь. Та тоже светилась, вот ниже яркость стремительно уменьшалась. Или «накала» не хватало, или платье мешало, как абажур. Наверное, лицо светилось тоже. И сама я напоминала такую большую неоновую лампочку.

Вот только левая рука. Казалось всю мою природную «серость» выдавило именно туда. Потемнев до тёмно-серого цвета, она вилась клубами дыма вокруг ладони, где светилось мамино кольцо. Оно то ярче, то слабее мерцало весёлым золотисто-зелёным огоньком.

Я осторожно положила меч… Хотя правильнее было бы сказать бывший меч, поскольку его лезвие было обломано почти у самой рукояти… обратно в шкатулку. Как ни странно, но сияние моего тела ослабло совсем немного. В отличие от артефакта, Свет которого почти полностью померк. Или мне так только казалось? Да нет, судя по тому, как на меня во все глаза уставились пришедшие в себя священники, это была не иллюзия.

Нет, таких счастливых улыбок у нормальных людей быть точно не может. Только у сумасшедших. Эка бедных дяденек приложило.

Будто узрели самого Создателя. Э-э-э, а что я вообще знаю про местную религию?

Только то, что рассказывал отец Фергюс.

Значит, из богоподобных существ в наличии имеются: Светозарный, его Жена и Разрушитель. А как там с ангелами и святыми угодниками?

Глухо, как в танке. Но, по-моему, есть одно пророчество.

Верно, что-то о непорочной деве, которая должна спасти не то Левор, не то весь Аврэд от Хаоса. Но как слово в слово оно звучит? Убей — не помню.

Да какая разница! В любом случае это не про меня, я же завтра выхожу замуж.

Правильно! Пусть небо падает на землю, у тебя другое на уме!

А я тут что, в каждой бочке затычка?

— Я хочу посмотреть кольцо! — нагло прервал мои размышления оклемавшийся отец Юмиус.

Я покосилась на иерархов. Те что-то шёпотом обсуждали между собой.

— Не дам!

— Что? Почему? — опешил мордоворот.

— Прошлый раз взяли и не хотели отдавать.

— Я священник!

— Те тоже были духовного звания.

— Тогда я сам его возьму! — разозлился имперец, схватив меня за руку.

Вернее, попытался схватить. Бросок через бедро… э-э-э… из-за моего маленького роста он получился… так скажем, через спину. Зато мне никаких усилий не пришлось прикладывать, чтобы запитать себя силой.

Удался он на славу. Наши «попаданцы» наверняка бы мною гордились, ведь их уроки не прошли даром. Выручили. И прошло всё чётко на автомате.

Миг и ноги святоши взлетели к потолку. Ба-а-а-бах! Он всей тяжестью рухнул на пол. А не фига с таким остервенением на меня кидаться, глядишь, и инерция была бы поменьше.

— У-у-у-о-о-у, — взвыл Юмиус.

Похоже, что руку я ему всё-таки свернула. Священник быстро поднялся, но искать новых приключений на свою задницу, или какую-нибудь другую часть тела, уже не спешил.

— Что, отец Вравиус, а нам кто-то не верил, что маленькая девочка может одолеть двух взрослых мужчин, — усмехнулся тендарис, кивнув в сторону пошатывающегося имперца.

Его собеседник согласно закивал в ответ.

— Девочка поедет со мной в империю! — решительно заявил Юмиус, осторожно ощупывая запястье правой руки.

— Это неприемлемо! — решительно отрезал отец Иглеус.

— Я голос самого императора!

— Ну и что? Здесь — не империя. Не стану утверждать, что король воспротивился бы вашим притязаниям, в том случае, если бы эта особа была простолюдинкой. Но так уж сложилось, что она благородного происхождения и завтра выйдет замуж за сына… В общем, за весьма достойного дворянина. Вы собственноручно обвенчаете нэду, отец Вравиус, — это он уже своему соседу.

Тот молча кивнул головой.

— Это возмутительно! Я буду жаловаться!

— Вряд ли император решиться развязать из-за неё войну.

Ну ни хрена себе! Ноги мне отказали и не в силах запрыгнуть в кресло, я повисла на подлокотниках. Но как вытянулось лицо мордоворота… Любо-дорого поглядеть.

За окном ненастье, а я никак не могу заснуть. Ещё и Рона за стенкой стонет. Кто такая? Роннихаль, которая тоже отправилась с нами в ссылку.

Но лучше расскажу обо всём по порядку. А то и так какой-то калейдоскоп получается. Только ничего не поделаешь, память выхватывает из прошлого только самые яркие впечатления. То, что хорошо запомнилось. Знала бы, что захочу написать о своём житье-бытье, может и завела бы дневник. Вот только сколько раз его пришлось бы восстанавливать по новой, клонируя утраченное. Я бы уже, наверное, со счёта сбилась.

Да и что бы это был за дневник? Не только радищевское «Путешествие из Петербурга в Москву», а и ерофеевское «Москва-Петушки» по сравнению с этим описанием убогой действительности показались бы увлекательными приключенческими романами. Уж не помню, что в них было, кроме несчастного крестьянина, бредущего за сохой, и сакраментального разлили-выпили, но моросивший день и ночь гнусный осенний дождь, вязкая грязища, что день ото дня становилась всё непролазней, да унылая природа вгоняли меня в такую меланхолию, что выть хотелось.

Весь окружающий мир выглядел каким-то обветшавшим. Деревья теряли пожелтевшую листву, и встречавшиеся то там, то сям вдоль дороги небольшие леса и рощи стояли будто ободранные. Урожай убрали, поля облысели. Крестьянские дома в окрестных деревнях казались полуразвалившимися и заброшенными. Всё это производило гнетущее впечатление. И тут мы. Тащимся сквозь пелену дождя по королевскому тракту. И так изо дня в день.

Нет, иногда проглядывало солнышко, и жизнь уже не казалась такой хреновой. Но всё это были отдельные лучики света в густой беспросветной серости. Хмурый день, хмурое небо, хмурые лица вокруг. Тоска смертная. Так чего ради о ней писать?

Поэтому, пропуская всю эту хмурь и хмарь, выхвачу только то, что показалось мне занимательным и интересным. Или без чего не будет понятен ход дальнейшего повествования.

Уже на следующее утро после свадьбы нас с Клэрионом вызвал король. Приём проходил вполне официально в Малом зале, но присутствовали только «свои». Как вы, скорее всего уже догадались: лаэр Восточного хребта и туэр Нового моста. Больше никого приглашено не было.

Его Величество встретил нас, сидя на троне и сразу же отчихвостил. Сперва Клэра: как же он, недотёпа, попался на простую уловку. Конечно никто в его виновность не верит, но и доказать обратное теперь нет никакой возможности. Так что враги своего добились. А чего они, собственно, хотели? Я так и не поняла. Но стоило мне задуматься над этой загадкой, как Ореливор Третий взялся за меня.

— Что касается вас, нэда Олиенн, то за семь дней пребывания в столице, вы умудрились, — король принялся загибать пальцы, — убить палкой брэца, разгромить гнездо адептов Хаоса, взять штурмом дворец, пошатнуть устои матери-церкви и выйти замуж. Учитывая, что четверо суток при этом вы провалялись в беспамятстве, следует только удивляться, почему Левор вообще устоял…

Хотела я у короля спросить, что он имеет в виду столицу или всё королевство вцелом. Да только момент для этого был не слишком подходящий.

— …Поэтому, — продолжал меж тем Его Величество, — мы с содроганием представляем, что может случиться с городом… А-а, значит, всё-таки про столицу толкует… если вы останетесь в нём ещё хотя бы на пару дней.

В свои новые владения вы отправитесь сегодня же…

А как же припасы, транспорт, лошади… то есть нарги?

— …Всё уже готово и вам осталось только возглавить отряд…

Скоро сказка сказывается, да нескоро дело делается.

— …Вы Клэрион Инзальг Даимбер туэр Лесистого предгорья отныне нирт Золотого леса…

Туэр Нового моста делает несколько шагов вперёд и вручает ошарашенному Клэру бумаги с королевскими печатями.

— …Ровно через год вам надлежит вернуться в столицу, с отчётом о вверенных владениях. Не сомневаюсь, что вы приложите все усилия, чтобы восстановить королевскую власть над этими далёкими землями. Хотя, учитывая вашу «везучесть» и крутой нрав супруги, сделать это будет непросто. Надеюсь, нирта Олиенн, вы не будете слишком строги с мужем, несмотря на большую разницу в возрасте и… — король замялся.

— То есть я должна сквозь пальцы смотреть на его любовные похождения, как делают жёны большинства дворян, включая присутствующих?

А чего это у туэра так морда вытянулась, а лаэр зашёлся в приступе то ли смеха, то ли кашля?

— Идите уж, идите, — махнул рукой Его Величество, силясь сдержать рвавшийся наружу хохот.

Из столицы в этот день мы выехали, чуть ли не ночью, и всё из-за Роны и компании. Получилось так, что Клэр отправился осматривать припасы, телеги, упряжь и вверенный ему десяток королевских гвардейцев, которых за какие-то грешки решили сослать к чёрту на рога. А я тем временем отправилась забрать из тюрьмы «наших» разбойников, прихватив с собой Хорха. Воин уже оправился от раны, но не успел до конца восстановить былые навыки. Да и когда ему этим было заниматься, если в столице он находился под арестом, пусть и домашним. Как умел, упражнялся, но только без оружия.

В общем, отправились мы с ним в тюрьму. Предъявили бумаги, всё честь по чести. Стали ждать вверенный контингент. Тут выгоняют во двор каких-то мужиков, баб… Не, ну выводят и выводят, мало ли, мне какое дело? У меня и так своих проблем выше крыши. Никто ж так и не удосужился сказать, что там за лес такой, почему Золотой. И вообще, в какую дыру нас хотят загнать. Так что было над чем призадуматься.

Тут подходит ко мне помощник начальника тюрьмы и говорит:

— Забирайте!

Э-э-э, не поняла. Кого забирать? Куда забирать? Всю эту толпу?

Ну какая толпа? Так, человек десять.

Но пришли то мы за двумя. А остальные откуда?

Я вперила взгляд в ближайшего к нам индивида. Ну вылитый бандюган, какими их любят изображать в кинофильмах. Волевой подбородок, узкий лоб, угрюмый взгляд. Суровый такой чувак. Не сказать, что массивный, но крепкий. Судя по тем лопатам, что у него вместо ладоней.

Кого-то он мне напоминает? А-а, актёра из сериала «Каменская», который её напарника играет. Нет, не Нагиева, другого. Как там его фамилия? Гаркалин? Нет, но что-то похожее. Раньше он урок играл. А потом чекистов, которые сами были не лучше бандитов, которых ловили. Может Гармаш? Ладно, не важно.

Следом за ним стоял хмырь. И морда какая-то острая, крысиная. Не-е, кого мне тут хотят всучить? Дальше бабища. Наверно когда-то она была, взгляд не отвести, а сейчас постарела и потолстела. Нет, за собой явно следит и одета прилично. Потом какая-то замарашка в сером балахоне, будто только что из печной трубы на помеле вылетела. А дальше… Наконец появились знакомые лица. «Наши» разбойники: хрипатый с шустрым. За ними какие-то женщины.

— И кто это такие? — удивлённо воззрилась я на чиновника.

— Те, на кого выписаны бумаги, — он потряс ими перед моим носом.

— Как вас зовут, я не расслышала?

— Нэд Альтар, нирта Олиенн.

— Покажите-ка, что я там подписала, ещё раз.

— Вот смотрите, — не давая мне бумажек в руки, развернул нужную страницу прохиндей, — здесь ваша подпись, а тут число заключённых.

— А где их имена?

— Так они могли назваться как угодно.

— Меня это не волнует. Составьте список в двух экземплярах: один — себе, другой — мне. Их имена, прозвища, где проживали, сколько лет от роду. И ещё, закуйте их попарно. Руку одного к ноге другого.

— Про оковы речи не было.

— Так я вам СЕЙЧАС говорю.

— Мы быстро не управимся.

— Не управитесь быстро, будете объяснять Его Величеству, почему получилось медленно.

— Но вы же должны уже сегодня покинуть столицу?

— Вот именно, и если мы не сможем это сделать по вашей вине, пеняйте на себя.

— Как же так?

А вот так. Я молча пожала плечами.

— А вот этого я знаю, — воскликнул мордастый стражник, сопровождавший чинушу, подойдя к какому-то сгорбленному дедку, старавшемуся выглядеть как можно незаметнее, и морду платком повязал, и колпак на глаза надвинул, — Этот явно не с Пограничья, — страж подошёл поближе, чтобы лучше рассмотреть старика. Тот, недолго думая, что-то сунул ему в руку, — О-о-о, я ошибся, ваша милость, — тут же отскочил прохиндей.

Ну что за народ, на ходу подмётки рвут, никого не стесняясь.

Похоже, чиновник тоже заметил нехитрые манёвры своего подчинённого.

— Старший стражник Вейхур, ты слышал, что сказали нирта?

— Точно так, вашество! — вытянулся во фрунт доблестный страж порядка, — Сковать, значит, всех злодеев.

— Так чего стоишь, выполняй.

— Гевор! Эй, Гевор! — что есть мочи заорал мордастый, у меня аж уши заложило, — Разжигай огонь. А вы все, марш к кузне!

Я проводила взглядом процессию. Обернулась, а помощника и след простыл. Вон, уже у дверей конторы.

Через несколько минут посреди двора мы остались одни с Хорхом.

— Сержант, я вот что хотела спросить.

Воин удивлённо уставился на меня.

— С каких это пор?

— Что? — не поняла теперь уже я.

— Мне ж звание гаара так и не вернули.

— Из-за драки в Омморе?

— Угу, — кивнул головой Хорх, не удержав горестного вздоха.

— А что надо, чтобы ты стал соршем? Бумаги какие-то оформить, или как?

— Какие бумаги? — поразился моему невежеству воин, — Вашего слова вполне достаточно.

Нет, чем мне нравится это средневековье — никакой бюрократической рутины. Не выросла ещё плеяда говнюков, готовых какого-нибудь бедолагу из-за сра… э-э-э… какой-то бумажки гонять и в хвост, и в гриву. А тут, одно слово дворянина и вопрос решён.

— Вот только, как к этому отнесётся ваш супруг, — замялся Хорх, — Ведь один сержант в отряде уже есть.

— С этим я разберусь. И потом, гаар будет отвечать за нашу охрану, а ты — приглядывать за этой бандой, — я кивнула в сторону навязанных мне зеков, первые из которых были уже в оковах.

Надо ж было так лохануться. Сколько раз говорил себе, проверяй, что подписываешь.

Вот ты во всём и виноват. Привык подмахивать любую писульку не глядя.

А сама куда смотрела? Раз такая умная, всякими бумажками и занимайся!

Я подошла к кузнице. Тут уже топтались скованные попарно заключённые. Угрюмый, попавший в одну связку с парнишкой из леса, теперь косился на него с нехорошей улыбочкой. Отчего тот всё время норовил отодвинуться подальше, но мешала цепь, прикованная к его правой ноге, за которую бандюган со злорадством поддёргивал его обратно. Похоже, всё происходящее урку явно забавляло. Рядом, его подельник уже пару раз дёрнул ногой, дразня скованного с ним хрипатого. От этих шалостей на левой руке лесовика уже виднелась кровавая ссадина. Пока мужик сдерживался, хмурясь всё больше и больше, но надолго ли его хватит? Так и до драки недалеко. А это мне надо?

— Вейхур, — окликнула я стражника, — этих перековать, — указала я на две «сладких парочки», — Мальчишку к лохматому, а этих двух голубков вместе.

— Может лучше кого-нибудь из этих цыпочек, — подал голос угрюмый, кивнув в сторону женщин, — Так веселее будет.

Ну и наглая же морда.

— Не-е-а, будешь вместе с приятелем.

— Так он не по этой части.

— Тогда тебе придётся обходиться собственными силами.

— Как это?

— Ну, правая же рука у тебя свободна.

— Хы-хы-хы, — приглушённо заржал мальчишка.

— Хым, — ухмыльнулся «хриплый».

Даже остромордый подельник осмеянного бандюгана отвернулся, чтобы скрыть улыбку.

— Посмейся мне, — замахнулся урка на мальца. Тот пригнулся, вжав голову в плечи.

— Стоять! — рявкнула я, — Кто устроит драку, будет жестоко наказан!

— Как? — блатной развернулся ко мне.

— А вот так! — подскочив, я врезала ему по яйцам, даже силой запитываться не пришлось.

Как же меня это достало. Ну что за народ — без звездюлей, как без пряников.

— А-а-у-у-ы-о-о, — здоровяк со стоном согнулся в три погибели.

— Послушай меня, — доверительно обратилась я к поверженному злодею, — И вас это тоже касается! — прикрикнула на остальных, — Один раз говорю по-хорошему, потом начинаю наказывать. Кому двух раз будет мало, тому или верёвка, или голову с плеч.

— Хкем, нирта, а можно вопрос? — с трудом разогнулся угрюмый, потирая свои причиндалы.

Не-е, ну что за неугомонный тип.

— А вот это, — он без стеснения указал на свои яйца, — считается за первый раз?

— Не-е, — я мотнула головой, — Как тебя звать то?

— Ирхон.

— Так вот, Ир, это я ласково тебе объяснила, что такое хорошо и что такое плохо. А ты склонил голову, проникнувшись моей мудростью. Ясно?

— Понятно, ваша милость! — вытянулся по стойке смирно баламут.

Бывший солдат? Интересно.

— Нирта Олэн… — обратилась ко мне хорошо одетая женщина.

— Олиенн, — машинально поправила я.

— Прошу прощения, нирта Олиенн, — тут же извинилась тётка, — А нам с племянницей, — она указала на прикованную к ней за ногу замарашку, — можно будет забрать вещи? А то скоро холода.

Меня будто молотом по башке шарахнуло. А ведь действительно, я то о чём думала? Скоро осень, когда доберёмся, глядишь, и снег пойдёт. А тёплые вещи? А что нас вообще ждёт на новом месте? Там жильё то хоть какое имеется? Нет, понятное дело, что лес и камень поблизости найдутся. Только надо хотя бы инструмент с собой прихватить, да и знающих людей не мешало б. Надо у Клэра разузнать поподробнее что и как. Может, он и сам об этом не подумал?

Я посмотрела на женщину. А что она на меня так уставилась? Чёрт, я и забыла, что не ответила на вопрос.

— У кого есть вещи — забирайте. И вот ещё что, можете самостоятельно найти себе повозку — приобретайте. Имеется в виду купить или выменять, а не украсть или отнять, — на всякий случай уточнила я, глядя на ухмыляющуюся морду Ирхона.

— А далёк ли нам предстоит путь? — отважилась спросить всё та же женщина.

— В Золотой лес, — небрежно бросила я.

О-о-о, как у них морды вытянулись. А стражник так вообще рот приоткрыл.

— Вейхур, — рявкнула я, — Что стоишь! Я же сказала, этих — перековать!

— Сей минут, не извольте беспокоиться, ваша милость!

Моих подопечных увели, а я всё размышляла, что нам ещё может понадобиться в пути. Есть о чём побеседовать со своим супругом.

Вот оно, начало семейной жизни. Не таким я его представлял.

Я получила от чиновника список, проверила. Вроде, всё сходится. А цепочка переселенцев, меж тем, потихоньку доковыляла до ворот, за которыми нас уже ждал Клэрион с двумя всадниками. Сказать, что он удивился приведённой мною толпе, значит ничего не сказать.

— Ну вот, так и знал, что тебя одну на минуту нельзя оставить! — воскликнул муж, услышав мои невнятные объяснения.

Не успели выехать из столицы, как здрасте-пожалуйста — первый семейный скандал. Я упёрла руки в боки, ну сейчас ты у меня получишь.

— Нирт Клэрион, слезьте с нарга.

— Зачем? — удивился тот.

— Хочу сказать вам пару слов. Или вы как дикарь будете разговаривать с женщиной сидя верхом?

Клэр смутился и, нехотя, спустился на землю.

— Отойдём, — кивнула я в сторону ближайшего крыльца и быстро взбежала по ступенькам. Муж подошёл и стал рядом. Крыльцо возвышалось над мостовой так, что наши головы оказались почти вровень. Моему собеседнику всё равно пришлось наклонить голову.

— Клэр, я хочу узнать поподробнее. Ты хорошо знаешь, что нас ждёт впереди?

Ну что ж молодой человек не стал ни отпираться, ни спорить, что не моего ума это дело, а довольно толково рассказал, куда нам предстоит отправиться. Мама дорогая! Одно слово — Дикий Запад Левора! Земли там заброшенные, фактически за пределами королевства, поскольку граница нынче проходит по Западному перевалу, который перегораживает крепость с одноимённым названием. Она защищает самую западную оконечность государства от набегов кочевников. Именно они восемь лет назад взяли штурмом и сожгли форпост Золотого леса. Оборонявший его нирт погиб вместе с семьёй. Подробности неизвестны, но вроде бы среди табиров были имперцы. Без их помощи сынам степей замка бы точно не захватить.

— И ты собираешься с таким маленьким отрядом ехать в пасть к брэцу?

Ну во-первых, сейчас в степи тишь да гладь. О табирах и не слышно. Потом всё равно кому-то надо разведать обстановку и сообщить в столицу.

А гарнизон крепости этого сделать не может?

Как раз этим он и занимается, но нужно всё проверить.

Это то как раз понятно — доверяй, но проверяй. Вот только народу у нас кот наплакал. Вон в форпосте У-Серебряной-реки только воинов было больше тридцати, ещё кузнец, плотник, женщины, дети. Кабы не полсотни народу. Точно не знаю, не считала. А тут?

Клэр, чуть замявшись, раскрыл мне гениальный замысел начальства. Провести разведку, всё разузнать и доложить. Затем будет принято решение: если всё спокойно — форпост должен быть восстановлен, если по каким-либо причинам это невозможно, то и фиг с ним. Всё гениальное — просто, прямо-таки до ох… опупения.

Муж немного помялся, а потом, взяв с меня слово о неразглашении, поделился секретом. Тайна состояла в том, что оставаться надолго новоиспечённому нирту Золотого леса в далёких землях не требовалось. Через год он в любом случае должен был вернуться в столицу, где решиться его судьба. А это у нас так, развлекательная прогулка. Свадебное путешествие.

Ну ни х… хрена ж себе! Меня будто пыльным мешком по голове приложило. Хорош себе вояж, в самую непогоду за тридевять земель. Вот только я так и не поняла, мы будем закрепляться в этом чёртовом лесу или просто имитируем бурную деятельность?

— Ты то сам как считаешь?

— Лучше поступить в соответствии с королевским указом, в точности выполнив волю Его Величества, тем более что все возможности для этого есть.

— А люди?

— Их можно взять в крепости Западного перевала, там народу и так раза в полтора больше, чем требуется.

— А соответствующие бумаги у тебя имеются?

— Есть приказ с королевской печатью оказывать мне содействие во всём, — гордо заявил Клэр.

— А комендант не упрётся, уж больно расплывчатая формулировка?

— Подробности ему перешлют голубиной почтой.

Ну раз так. Да какое мне собственно дело. Но я выложила мужу обо всём, что нам необходимо в дороге. Про плотника, кузнеца, инструмент и тёплую одежду тоже не забыла. Клэрион было заартачился, но потом согласился с моими доводами. Если в крепость всё продовольствие и имущество завозят, чуть ли не из столицы, то нам там точно разжиться будет нечем.

Я сообщила про переселенцев, и что разрешила им взять своё барахло. Клэр возмутился, у нас и так с транспортом небогато. Вон — три тяжёлых воза с четвёркой наргов в каждом. Два с продовольствием и фуражом, третий — кузнеца со всеми его прибамбасами, включая наковальню. Кроме того, набралось столько же лёгких фургонов, запряжённых двойками. Командирский — для нас с Клэром. Ещё один на десяток гвардейцев, которых у нас было всего восемь, включая гаара. Барахла набралось порядочно: тёплые вещи, одеяла, казан, лопата, топор, арбалеты, ещё какое-то оружие — я всё не рассматривала.

Ещё в одной кибитке ехал Ворхем Лоильнор Куйом видящий третьей ступени, тот самый наставник лаэрина, которого я спасла вместе с подопечным от рук адептов Хаоса. Сейчас он оказался не у дел, поскольку мальчика, так толком и не пришедшего в себя, родители отправили обратно в Лазоревую долину. И правильно сделали. Кому нужен на гараде наследник могущественного рода с трясущимися ногами и руками. Позориться только. А вот через годик, когда парнишка оклемается, можно будет и других посмотреть, и себя показать. В общем, с мальчишкой всё понятно, но почему его учитель решил отправиться с нами. Сам он пробормотал только что-то про склонность к путешествиям, желание познать мир и так далее. Ну мало ли чудаков на свете.

Помню, читал про одного деятеля. Организовать научную экспедицию во все времена было проблемой. Такие, как Шлиман, в учёном мире редко встречаются. Поэтому один то ли француз, то ли англичанин, забыл фамилию, свои исследования финансировал с помощью пиратства. Пока его команда занималась грабежом, он изучал животных и растения. И, кажется, первым описал жизнь термитов. Как мирились морские разбойники с чудачествами своего главаря? А кто без недостатков? Но этот учёный-корсар был смел и удачлив, да и ума ему было не занимать. А что ещё требуется от предводителя?

Истинная причина появления в отряде мэтра Ворхема раскрылась позднее. Но это уже совсем другая история, которая и прозвучит в своё время.

Да, кстати, ни за что не отгадаете, кто был спутником видящего, деля с ним общий возок — отец Фергюс. Священник уцелел и даже ухитрился не получить ни одной серьёзной царапины, не то что ранения. Наверное, о его похождениях можно было бы написать отдельную главу, а то и не одну. Наслушалась потом я его рассказов преизрядно. Но вот насколько они были правдивы? Как Фергюс смог сразить на краю леса двух адептов Хаоса? Что-то не очень верилось?

Между прочим, по мере насыщения горячительными напитками, число убитых злодеев начинало стремительно расти, достигая, в конечном счёте, десятка. Назвать большее количество, даже спьяну, верному сыну Создателя, видимо, совесть мешала, а, может, и здравый смысл. Всё ж таки, ври, но знать меру.

А вообще, могли Фергюс упокоить парочку давгов? Думаю — запросто, если сумел их удачно подловить в лесу, в котором морские разбойники ориентировались плоховато. Насколько я знаю, у них на островах таких густых не встречается. Так что двоих бандитов, а может, только одного священник, скорее всего, одолел.

Дальше он долго плутал в лесу, питаясь чем придётся. Впрочем, курсу выживания ему учиться было не надо. Он и сам мог бы его преподавать, раз в молодости ухитрился сбежать от давгов, прямо с островов. Как он уцелел в бурном море на плоту из трёх брёвен? Просто невероятная удача! Другого такого случая никто, кого я знала, припомнить не мог.

Вы думаете всё это брехня? Не-ет, Фергюса действительно проверяли дознаватели. И купцов опрашивали, что видели юношу в плену, и рыбаков, что нашли его обессиленного на берегу. Самостоятельно до их деревеньки парень бы точно не дополз.

После чудесного спасения молодой человек решил посвятить себя служению Создателю. Сам ли он так решил, или кто надоумил? К тому ж это был верный способ снять с себя подозрения в приверженности Царству Хаоса. Такие случаи уже бывали. Засылали в Левор завербованных агентов, якобы чудом спасшихся от Тьмы. А тут чуть ли не единственный случай, когда это не так.

В общем, святым Фергюс не стал, но в «Деяниях Создателя»… их всё продолжают писать, чудеса то ещё не закончились, не Разрушителю же их приписывать… Так что в «Деяниях» значится, что юный отрок Ильхион… таким было мирское имя будущего священника… много дней молился и постился… а что ему ещё было делать в бушующем море… Осень, период штормов. Видно давги и не послали за юношей погони, что посчитали, что тот утопнет сам… В конце концов, Светозарный смилостивился и спас своего верного сына. А значит и другим чадам божьим надлежит чтить закон, воздавать хвалу и регулярно посещать храмы. Ну и не забывать жертвовать на нужды церкви.

Да, тут не главу, тут книгу можно написать «Деяния отца Фергюса».

Только к действительности они будут иметь такое же отношение, как романы обоих Александров Дюма к реальным историческим фактам.

Ну и что, лишь бы читать было интересно. А то тут с занимательной литературой напряжёнка.

Что-то мы отвлеклись.

Точно.

В этот раз приключения патера выглядели гораздо прозаичнее. На краю леса он наткнулся на стражу. И эта встреча чуть было не закончилась для него весьма печально. Какой бандитский вид был у этих стражей порядка, я уже говорила. А тут на них наскочил заросший ободранный мужик, не пойми в чём, с огромной секирой. Чуть было не дошло у них до рукопашной.

Кончилось всё тем, что доставили патера, не как нас в Оммор, а совсем в другую сторону, в замок нэда Лесного Предгорья. Там Фергюса допросили, личность его установили, и местный правитель стал склонять его к сожительству. Это не я выдумываю, это сам священник мне так заявил. У меня аж глаза на лоб полезли. А оказалось, что к тому времени успевший изрядно принять на грудь «для сугреву» патер, просто оговорился. Нэд предложил поселиться у него в крепости. А что, место относительно спокойное, хоть и Пограничье.

Можно было бы устроиться неплохо. К тому же местный владетель оказался за столом достойным соперником. И в еде, и в питье. В общем, пьянка у них вышла, как у брата Тука с королём Ричардом, как в романе «Айвенго» или ещё круче. А что вы хотите, если за столом сошлись два достойных соперника. Да и продолжалось их застолье, с кратковременными перерывами, не один день.

Вот только священники люди подневольные, у них своё начальство. И не только небесное, а вполне земное. О чём патер не преминул сообщить своему благородному собутыльнику. Опять же нужно было дать отчёт руководству, а заодно и выяснить, что стало с другими защитниками форпоста У-Серебряной-реки.

— А вы не видели там никого из наших? — с надеждой спросила я.

— Ни вашего брата, нирта, ни кого-либо другого, — сочувственно посмотрев на меня, мотнул головой священник.

Короче, через неделю до нэда Лесного Предгорья дошло, что его ликёроводочные запасы убывают с катастрофической скоростью. Самому на зиму может не хватить. Так что более патеру ничто не препятствовало благополучно достичь Оммора, а уже оттуда перебраться в столицу. Здесь он имел беседу с самим тендарисом. Отец Иглеус внимательно выслушал своего подчинённого и благословил на новые свершения во славу церкви, отправив вместе с нами. Как не странно, священник был этим доволен.

— Отец Фергюс, — спросила я его, — а разве вы не могли остаться в форпосте У-Серебряной-реки. Крепость восстанавливается, место патера вакантно, нового набега там в ближайшее время не ожидается.

— Так чего ж тут хорошего? — искренне удивился мой собеседник, — Там всегда была скука смертная, а теперь вообще мрак. Так и спиться с тоски не долго. Я люблю путешествия, — мечтательно подняв глаза, вздохнул священник, — то ли дело было во времена моей молодости…

И принялся рассказывать. А я застыла с приоткрытым ртом в немом изумлении. Не-е-ет, ну это ж надо. За что мне такое! Вокруг одни опасные маньяки, по сравнению с которыми адепты Хаоса невинные шалунишки. Те, по крайней мере, сидят у себя в подвалах и не рвутся на край земли.

Да ты совсем спятила! В Бездну этих слуг тьмы!

Ладно, это так, нервы сдали. Лучше вернёмся обратно к воротам тюрьмы.

В общем, обсудили мы с Клэром наши дела. Он ещё повозмущался, что это я поселенцев велела заковать.

— А разбегутся они по столице, ты их ловить будешь?

Нет? Вот и я не хочу. В общем, расходимся в разные стороны. Я с Хорхом и двумя женщинами: «матроной» и «замарашкой», отправляюсь к ним домой. С собой мы взяли ещё и Гэву. А-а, не сказала? Девушка увязалась с нами. Я то хотела, чтобы она осталась во дворце. В ссылку то ей зачем?

Однако девчонка упёрлась:

— Как же вы не понимаете нирта, я в этом гадюшнике задыхаюсь. То ли дело было у нас в поместье.

И Гэва принялась рассказывать, как у них было всё замечательно в замке туэра Разрубленной скалы. Как будто я просто обязана была знать, где всё это находится. Как прекрасно у них в горах весной, сколько вокруг цветов, как мелодично журчат ручьи, а какие водопады, над которыми сверкают, переливаясь на солнце маленькие радуги… Ах, как то, ах, как сё! М-да.

— Так я не поняла, Гэва, раз ты благородного сословия, то как попала в служанки, пусть и в королевский дворец?

Девушка замялась. Но я всё-таки вытянула всю подноготную. Вот оно как, пусть отец туэр, но мать была незнатного происхождения. Горожанка, присматривавшая за детьми феодала. Жена у того умерла, оставив после себя сына и двух дочерей. Присматривала за ними гэвина мать, присматривала, пока не забеременела. Моя собеседница вновь потупилась. Что ж, бывает.

Прямо роман «Джейн Эйр», который выдержал десяток экранизаций.

— А что было дальше?

Отец уже был преклонного возраста. Два года назад он скончался. Сын вступил во владение наследством. Сначала из поместья выперли мать Гэвы, а потом и её саму.

— Нет, вы не подумайте плохо, Арлэн… это она о брате… он хороший. По-доброму ко мне относился. Это всё жена его, змеюка подколодная.

Значит, брат стал новым туэром Разрубленной скалы, сёстры вышли замуж. А мать?

— Умерла год назад. Напоследок смогла пристроить меня во дворец. Только не могу я здесь. Пробовала прижиться, ничего не получается. То же самое, что наши горные цветы. Не растут они в каменных стенах. Им нужны солнечный свет, простор и свежий воздух.

Ну ладно, «эдельвейсик» ты наш, а как насчёт туэрства Нового моста? Там у элгара Веаля подрастает дочь, за которой нужен присмотр.

Гэва всплеснула руками.

— Нирта Олиенн, а разве за вами он не нужен, вы ж от ран ещё не оправились… А это правда, что это вы перебили всех адептов Хаоса?

— Их было всего трое, да и с клинком Тьмы это сделать несложно.

— Не может быть! — отшатнулась девушка, — Вы держали его в руках!

— И ногами тоже.

Мою шутку не оценили. Наоборот, Гэва застыла с приоткрытым ртом и вытаращенными глазами.

— Но брать в руки оружие Тьмы могут только адепты Хаоса и их ученики.

— Да ну! А ты читала «Деяния»?

Да, отец научил её читать и писать.

— Тогда тебе полагается знать, что сам Создатель сражался с Разрушителем именно таким мечом.

— Но вы же не он?!

— Да, но меня проверяли. Сам тендарис отец Иглеус. За день до свадьбы. Уж не думаешь ли ты, что будь я адепткой, меня бы обвенчали с туэром Лесистого предгорья?

— Не-е-е, — замотала головой девушка.

— Я держала в руках меч Света, точнее то, что от него осталось, — не сдержавшись, шёпотом сообщила я.

— Не может быть! — глаза Гэвы стали круглыми, как плошки.

Хы-ы, ну и забавный же у неё был вид.

— А на что это похоже, когда берёшь в руки реликвию?

— Абсолютный холод, как дыхание самой Бездны.

— И вы не отморозили рук?

— Нет, потом появился Свет! Только никому об этом не слова! — запоздало предупредила я.

Кстати, у меня подписку о неразглашении никто из святош не потребовал. И слова я никому не давала. Это хорошо, потому что Хорху и остальным, скорее всего, со временем придётся всё рассказать. А то стоит им узнать про «Коготь Тьмы», точно будут шарахаться от меня, словно от чумной, как до этого Гэва.

— Я готова дать смертную клятву, — побледнев, сообщила девушка.

— А вот этого не надо, и знаешь почему?

— Почему?

— Потому что слова туэрины Разрубленной скалы будет вполне достаточно.

— Но ведь я… То есть вы…

Молодая женщина посмотрела на меня. Боже, какие были у неё глаза.

— Просто я считаю тебя достойной дочерью твоего отца, — я накрыла её руку своей маленькой ладошкой.

— Вы не поверите, как я благодарна… Нирта, только возьмите меня с собой… Я и на нарге скакать умею, и из лука стреляю…

Тоже мне, Зена — королева воинов. Хотя, если Гэвиоль… таким было полное имя девушки… также одеть. Или, вернее, раздеть. То разницы почти не будет. Специально не сравнивала, но, по-моему, служанка, если не превосходила ростом всех известных мужчин, то вровень с ними была точно. Во всяком случае, выше Клэра и Хорха, пусть и чуть-чуть.

— Гэва, мне не надо от тебя эпических подвигов, просто посматривай по сторонам. Ведь даже самого великого воина можно сразить, ударив в спину, которую никто не прикрывает.

— За свою можете быть спокойны. Слово туэрины, — едва слышно добавила она.

И вот теперь я с Хорхом и Гэвой отправилась к жилищу женщин. Два уркагана в сопровождении четвёрки стражников — к постоялому двору, где те обитали. Отец Фергюс отвёз замотанного тряпкой старика с прикованным к нему четырнадцатилетним юношей… как было указано в бумагах… к их дому. Клэр в сопровождении одного гвардейца отправился к лаэру Восточного хребта обсудить недостаток транспорта, палаток, зимних вещей, инструмента и прочего. За ним, по каким-то своим делам, увязался и мэтр Ворхем. Три тяжёлых воза, как и остальных воинов и переселенцев оставили под руководством гаара Твэга на прежнем месте, чуть в стороне от Северных ворот внутреннего города. Там, где перед рвом был небольшой пустырь.

Не знаю, как остальные, а мы, изрядно попетляв по улицам, следуя указаниям матроны, остановились у внушительного двухэтажного дома. Это что, её особняк? Как оказалось, не совсем.

Однако, нашей провожатой, несмотря на громкие удары дверного молотка, открывать не спешили.

— Э-э! Есть там кто-нибудь! — наконец не выдержала женщина.

— Не велено никого пущать, — послышался глухой бас.

— Да ты чего, совсем спятил, Сэн?! Это же я — Фэра!

— Э-э-э, а откудова вы, госпожа, и кто это с вами?

— Открывай быстрее, потом всё объясню!

Послышался скрежет отпираемого замка, и массивная дверь, наконец, распахнулась. Мы с Хорхом и Гэвой последовали вслед за женщинами.

Сперва действительно показалось, что мы попали во дворец. Зеркало в золочёной раме, диван и кресла. Яркие ткани на окнах и на стенах, сразу видно — дорогие. И море позолоты, прям, как на свадьбе.

В принципе так и было, поскольку в этом заведении медовый месяц был круглый год. Почему? Да потому что это был бордель.

Сразу я в это не врубилась, но когда нам навстречу выпорхнули две полуголые девицы, всё стало понятно. Нет, по сравнению с нынешними эстрадными дивами, они были одеты, как на Северный полюс. Подумаешь, через полупрозрачные платья слегка просвечивали контуры стройных тел, весьма недвусмысленно показывая размер груди, талии и… всего остального. Кстати на бёдрах у них болтались короткие нижние юбочки. Так что по нашим земным понятиям, когда то та, то иная звезда забывает надеть трусики, сверкая всем, чем только можно, барышни выглядели весьма целомудренно.

Вот только не по обычаям Левора. Слева послышался стук, это челюсть Хорха вывалилась до колен. Хорошо, что не на пол. Героическим усилием мой верный сорш сумел её подобрать. Но глядя на красавиц, беленькую в розовом и тёмненькую в золотистом, облизнулся так, как кот Матроскин при виде миски сметаны.

— Тардат, настоящий тардат, — выдавил воин.

О-о, а я и не знала значения этого ругательства, чего ради туда посылают. Думала это место значительно дальше.

Так, а справа что за грохот? Это зардевшаяся, как маков цвет, Гэвиоль, целомудренно отвернув голову, тут же споткнулась о край ковра, чуть не снеся журнальный… в смысле маленький лёгкий столик.

— Ой! — синхронно воскликнули девицы, попытавшись прикрыть свою наготу. Вот только сделать это им было нечем.

— Вы обе! — прикрикнула я на них, — Марш за халатами, или что там у вас из верхней одежды. И другим передайте, что нечего тут голыми шастать! А то у меня на улице десяток изголодавшихся солдат, они мигом захотят вас допросить! — последние слова мне пришлось крикнуть уже в спину барышням лёгкого поведения, улепётывавшим со всех ног.

— А на каком основании вы тут распоряжаетесь? — пробасил охранник.

— Как тебя там? Сэн?

— Сэннэр, леди, — нахмурился мордастый.

Был он здоров, но грузен и уже в годах, о чём говорил короткий седой ёжик волос. Но взгляд колючих серых глаз холодил кровь. Шутить с таким поневоле не хотелось.

— Тогда послушай меня Сэн? — мордоворот скривился.

— Ты чем-то недоволен?

— Я могу вызвать стражу.

— Так в чём проблема? Вызывай! Посмотрим, смогу ли я, нирта Золотого леса, разнести эту халабуду до… их прихода, — хотела я добавить, но хмырь не дал мне закончить.

Почти неуловимое движение. Холодный блеск стали. Вот только на этот раз я была готова. Дальше всё, как по нотам. Мордастый метнулся вперёд. Бросок через… спину. Бабах! Хорошо, что Гэва вовремя отскочила, а то получила бы сапожищами… уж я не знаю куда. Но точно было бы больно. А так она только запуталась в юбках и рухнула на ковёр у дивана.

Злодей вовремя выпустил клинок, и я успела ослабить захват. Не надо обо мне плохо думать, не такая уж живодёрка, всем подряд руки ломать. Но не успела отпустить мордастого, на всякий случай, пнув кинжал под диван, как тот перекатом мгновенно оказался на ногах. Тренированный гад. Шагнула к нему. Он тут же вытянул ладони вперёд, показывая, что безоружен.

— Простите, ваша милость, сразу не признал.

— А мы что, встречались? — удивилась я.

— Разве не вы, нирта Золотого леса, на днях ворвались во дворец? Вот только титул ваш звучал по-другому.

Во прохиндей, а он не только морду кирпичом делать умеет. Мигом сложил два и два.

Так, будем считать, с ним мы разобрались. Если что, Хорх с мечом в руке за этим, вовсю старавшимся казаться неповоротливым, шустриком приглядит. Гэва уже встала и успела подобрать кинжал, вертит в руках.

— Нравится — бери, — великодушно бросила я, — Где ножны? — это уже охраннику.

— Ваша милость нирта… — замялся мордастый.

— Олиенн.

— …Нирта Олиенн, не женская это игрушка. Давайте я взамен настоящий девичий дам, горский, в золотых ножнах.

— Не хитришь, Сэн? Откуда ж здесь такому взяться?

— Да как перед Создателем, — осенил он себя «кругом жизни», — Чтоб я сдох, если вру! Да и Фэра вон, то есть госпожа Фэррироль, не даст соврать.

Я повернулась. Матрона, уже успевшая захлопнуть челюсть, но ещё не обретшая дара речи, послушно закивала. Стоявшая за спиной замарашка последовала её примеру. И что их так удивило?

Наверное то, как мы быстро договорились с охранником.

— Что встали! Быстрее собирайтесь! — прикрикнула я на них.

Тоже мне цирк нашли. Та, что помоложе, рванулась к двери, но старшая её удержала.

— Нирта Олиенн, как быть с этим, — она звякнула цепью, — нам бы помыться и переодеться, а то неделю в тюрьме.

— Зовите кузнеца, только расплачиваться с ним будете сами. Пусть раскуёт, а потом вновь закуёт, — уточнила я на всякий случай, — И вот ещё что, попытаетесь бежать, будете убиты на месте.

О-о, у нас появился зритель. Ещё одна голубоглазая девица с каштановыми волосами выставила в дверной проём свою любопытную мордочку.

— Привет Нила, — бросила ей замарашка.

— Что-то ты, Ронни, неважно выглядишь, — скорчила плутовка притворно-сочувственную гримаску, а у самой в глазах черти плясали.

— Попала бы ты, куда я…

— Э, нет, спасибо, милая, мне и тут неплохо. Говорила я тебе, не западай на лаэрина, ты не послушала.

— Хватит трепаться, Нила! Лучше передай Тэне, чтобы нам приготовили горячей воды.

— Простите, госпожа Фэррироль, может вы это сделаете сами? Просто госпожа Тэнниренн уже объявила, что теперь она тут хозяйка.

— Вот как?! А ну выкладывай, что знаешь.

— А вы спрашивайте, я отвечу.

— Сэн! Ты что стоишь?! — это я уже охраннику, — Где кинжал? И пошли кого-нибудь за кузнецом, а то мы тут до ночи провозимся.

— Сей минут! Не извольте беспокоиться! Кэв! Эй, Кэв! Где ты, несносный мальчишка?! — и выскочил в дверь, только не в ту, что справа, ведущую внутрь дома, у которой шушукались женщины, а в ту, что была напротив центрального входа и вела, как потом выяснилось, к лестнице на второй этаж и выходу на задний двор.

Я развернулась к своему воинству. Сорш спрятал меч в ножны и теперь рассматривал помещение. Чуть в стороне стояла служанка, которая то краснела, то бледнела, не зная, куда глаза девать. М-да, тяжёлый случай.

— Гэва, о чём ты думаешь! — я подошла ближе, — Мы на ответственном задании — сопровождаем преступников. Следим за тем, чтобы они не сбежали. А ты чем занята?! — девушка опять покраснела, — Вот возьми пример с Хорха. Сначала он тоже удивился, как и я, но теперь взял себя в руки и внимательно следит за нашими подопечными. Я сказала, — пришлось повысить голос, — следит внимательно!

Воин перестал ловить ворон и стал посматривать то на меня, то на женщин.

— И вот ещё что, — я подозвала своих подчинённых поближе, — Чего бы вам не предлагали, не ешьте и не пейте.

— Нас могут отравить! — воскликнула Гэвиоль.

Нет, ну что за бестолковка! Все три женщины тут же обернулись к нам.

— А вы не подслушивайте! — бросила я им, — А ты, Гэва, если не сможешь держать язык за зубами, оставлю в столице. А то, представь, мы в дороге, Хорх обнаружил засаду. Он возвращается обратно и сообщает о своей находке. Ты это слышишь и кричишь на весь лес «Разбойники!» и что? В нас летят арбалетные болты и стрелы. А кто в этом виноват? Вот ты была на охоте?

Да, кивнула девушка, отец брал её несколько раз, пока эта забава не стала ему в тягость.

— Он учил тебя выслеживать зверя?

Новый кивок.

— Вот и мы сейчас в засаде, следим за добычей.

Я кивнула в сторону шепчущихся барышень.

— Так что предупреждаю, какой бы вкусной не казались еда и питьё: ни крошки и ни капли в рот. Отравить не отравят, а вот одурманить или усыпить — запросто. Кто потом будет объясняться с ниртом Клэрионом, почему поднадзорные сбежали у него из-под носа? Вот и я не хочу, — завершила я свой инструктаж.

Как же от этой говорильни в горле пересохло, вот только пить нельзя, сама ж только что напутствовала подчинённых. Не-е, ну сколько ещё ждать?!

Нет, сухонький пожилой кузнец появился довольно быстро. Следом за ним мальчишка лет тринадцати-четырнадцати… судя по всему, это и был тот самый Кэв… притащил маленькую наковаленку.

Скорее небольшой блин с ручкой, чтоб удобней нести.

Пара ударов молотка и женщины, освободившись от оков, радостно заверещали.

— Идём наверх, — решительно выкрикнула Фэра, — Госпожа Тэнниренн, где-е вы-ы-ы? — вот только притворная сладость её голоса вряд ли кого могла обмануть, уж больно грозно он звучал.

Мы подошли к комнате, второй или третьей по левой стороне, с недавно врезанным замком.

— Тэна, открывай, есть разговор! — замолотила женщина в дверь.

Никакого ответа.

— Придётся ломать дверь, — обречённо вздохнула матрона.

— Подожди, Фэррироль, — остановила её Рона, — дай-ка лучше бронзовую шпильку.

Получив требуемое, замарашка пару минут поколдовала с замком. Клац! Лязгнул тот, уступив её обаянию. Круто. Не-е-е, с такими подопечными надо точно держать ухо востро.

— О-о-о, Тэна, ты здесь?! Что ж ты мне, милая, не открывала? Плохо слышишь? — воскликнула Фэра, пересекая порог комнаты.

Я вошла следом за Роной, скользнувшей следом за своей тёткой. А, может, они только прикидывались родственницами. Или у них тут такая «родственная» иерархия? Не важно.

Высокая стройная женщина, ничуть не ниже своей оппонентки, в синем платье с позолотой отступила в угол. Была она тёмно-русой, голубоглазой… Впрочем, как и подавляющее большинство жителей на севере королевства. Тэна была довольно симпатична, во всяком случае, хорошо ухожена. Вот только овал её лица, на мой взгляд, был несколько продолговат. Да и всё остальное казалось длиннее, чем нужно: нос, рот с тонкими губами. И вообще, она была какой-то холодной, как Снежная Королева. Вот только глаза! Те горели яростным огнём.

За ту пару минут, что соперницы сжигали взглядами друг друга, я успела обогнуть замершую позади своей покровительницы замарашку и оказалась левее матроны. Миг, и Тэнниренн бросилась вперёд. В её правой руке сверкнул клинок, который я успела перехватить в последний момент.

— Ах ты, дрянь! — взревела Фэра, как заправский боксёр, нанося прямой удар противнице. Потом ещё и ещё.

Я сумела вырвать кинжал из ослабевшей руки… А не фига моих подопечных резать… и едва успела отскочить, потому что бывшая хозяйка борделя схватила свою правопреемницу за волосы и швырнула её на пол. Дальше мы с Роной, прижавшись к стенке, и застывшей в дверном проёме с разинутым ртом и вытаращенными глазами Гэвой, стали свидетелями вольной интерпретации на тему «Тузик треплет грелку». Всё это действо сопровождалось полётами полубесчувственного тела, грохотом падающей мебели, звоном разбитой посуды, треском разрываемой ткани.

— Фэра, — позвала я, — Фэррироль! — гаркнула я уже громче, раскрасневшаяся женщина, сжимавшая обеими руками горло своей противницы, повернулась ко мне, — Ты собираешься её убить?

— Что? Нет.

Победительница, наконец, отпустила свою жертву, и голова той с глухим стуком упала на ворс скомканного и помятого ковра. Я пощупала пульс у виска. Вроде есть. Потрепала по щекам. Шлёпнула сильнее. Женщина дёрнулась, послышался слабый стон. Значит — жить будет.

Оборачиваюсь, Фэры с Роной и след простыл, зато в дверях маячат Гэва с Нилой. К последней я и обратилась:

— Ты, вроде, лояльна к новой хозяйке? Помоги ей.

— С вашего позволения, нирта Олиенн, — проворковала та, — здесь есть особы, которые просто счастливы будут это сделать.

— А ты, значит, нет?

— В силу моего теперешнего положения, мне всё равно, кто руководит Домом.

Эк она завернула. И великосветскую беседу ведёт, будто всю жизнь во дворце провела. Правда и это заведение явно не для ремесленников и крестьян.

Тем временем моя собеседница подошла к двери напротив и постучала.

— Рюва открой, я знаю, что ты там!

— А ты, Гэва, что стоишь, где наши подопечные? — в свою очередь накинулась я служанку. А нечего расслабляться, мы на работе, а не в цирке.

— В конце коридора, — показала та рукой.

Там действительно происходило какое-то шевеление. Сначала с ведром, из которого шёл пар, проскочила замарашка, потом по очереди блондинка и чёрненькая, которых мы видели внизу.

Тем временем диалог через дверь за нашими спинами завершился, и в коридор выпорхнуло ещё два прелестных создания, правда, не таких шикарных, как предыдущие.

— Девочки, помогите госпоже Тэнниренн, ей совсем плохо, — напутствовала их Нила.

Девицы проскочили мимо нас, запричитав и засуетившись вокруг своей покровительницы. Будем считать, что тут мы разобрались.

— Пошли туда, я мотнула головой в конец коридора. А то вдруг сбегут, — шепнула я Гэве.

— Сейчас вряд ли, — едва слышно ответила та, — сначала помоются и переоденутся. Вот потом — могут.

Будто в подтверждение её слов в коридор выскочила Рона.

— Спасибо, Тала, — перехватила она ведро с горячей водой у блондинки, — Не знаю, чтобы я без вас с Корой делала.

— Да ладно, махнула рукой та, сейчас ещё одно принесу. Ты лучше скажи, ещё котёл кипятить?

— Конечно, дорогая, ты посмотри только, во что я превратилась, — продемонстрировала она тёмно-коричневую паклю, что была у неё вместо волос.

Мы достигли двери, когда мимо нас прошмыгнула чёрненькая.

— О-о, спасибо, Кора.

И новый плеск воды. Только я заглянула в дверь, как в мою сторону полетела грязная хламида, хорошо, что на пол, а не в лицо. Всё равно я невольно отпрянула. Вслед за ней полетела перепачканная нижняя рубашка и чулки. Сапоги девушка скинула ещё раньше. Так я и знала. Нашей Золушке было что прятать от мужских глаз. Фигуркой она могла потягаться с любой из местных девиц. А лицо? Что ж, отмоет его, тогда и поглядим.

В общем, мы оставили девицу, начавшую промывать свои лохмы, в стоявшем на табурете небольшом тазу… правильно, а то бы она всю воду в лохани разом испоганила… в позе пьющего оленёнка Бэмби…

Не-е, ну как профессионально она изогнула спину.

Так, хватит, хватит. Маленькие девочки не подсматривают за молодыми женщинами, когда те моются. Даже если у них такие шикарные фигуры.

Но я то не девочка. Мне — можно.

Вуайерист несчастный!

А что мне ещё остаётся?!

Теперь уже я с усилием оттащила своё тело от дверного проёма. Свяжешься же с мужиками, потом не развяжешься.

Кто бы говорил.

Молчи уж!

Мы с Гэвой сунулись в следующую комнату. Там, погрузившись в горячую воду, прикрыв глаза, блаженствовала Фэррироль. Но стоило мне войти, она тут же обернулась на шум.

— Что, нирта Олиенн, проверяете, не сбежали ли мы?

— Да нет, мы тут посовещались и решили, что пока вы с Роной не помоетесь и не переоденетесь, это маловероятно. Я о другом хотела спросить.

— Да?

— То, что вы сейчас устроили, не выйдет нам боком?

— В смысле?

— Стража набежит, дознаватели.

— Вряд ли.

— Но возможно?

— Сама Тэна сыскарей терпеть не может.

— А ваш покровитель?

— Это вы о чём? — насупилась женщина.

Взгляд её голубых глаз стал колючим и холодным, словно лёд. Всю доброжелательность, притворная она была, или нет, как ветром сдуло.

— Но вы же, Фэра, не станете утверждать, что всё это, — я сделала круговое движение рукой, — принадлежит вам.

Женщина уставилась на меня. Раз не спорит, значит, я права.

— А раз так, то поддержка теперь на стороне Тэны.

— Дерьмо нарга! Вот дерьмо! — сверкнула глазами матрона.

Будто в подтверждение её слов:

— Стража! Откройте немедленно! — прозвучало с улицы.

Ну вот, началось! Отдалённый топот сапог по лестнице, потом приближающийся по коридору.

— Именем короля! Вы арестованы! — возвестил с порога невысокий офицер.

Где-то я его уже видела. А-а, во время казни, он преградил нам с Шобэром дорогу на балконе. И точно так же окрысился на Гэву, как сейчас. Рука на рукояти меча и гнусная улыбочка на устах.

— Взять этих девок! — злорадно выкрикнул красавчик.

Похоже, одного фингала под глазом ему показалось мало. Или он по жизни находится в вечных поисках острых ощущений. Попадаются ведь на свете и такие.

В общем, хмырь сделал шаг назад, стражи у него по бокам, наклонив вринны, двинулись на меня. Взвизгнув, швырнула им в головы табурет, на котором только что сидела. Массивная деревяшка ещё вертелась в воздухе, а я уже прыгнула вперёд. Ухватилась за древки ниже лезвий, и с силой дёрнула на себя. Хватка гвардейцев, одновременно пытавшихся увернуться от табуретки и не упасть… поскольку словивший её офицер, не удержавшись на ногах, махнув руками в воздухе в поисках опоры, вцепился в своих соседей… ослабла, и оружие оказалось в моих руках.

Я тут же отскочила назад, бросив левый вринн на пол, а правый несколько раз крутанула в воздухе.

«Мельница», кажется так называл этот приём Андрей. Только я раньше пробовал его изобразить с шестом. Не-е, у нашего сэнсэя он получался красиво — восьмёркой. А у меня так — баловство одно.

Да и в этот раз… Всё-таки у вринна другой баланс, хорошо, что оружие в руках удержала. Сейчас стою боком: левая нога вперёд, древко за спиной, обоюдоострое лезвие с навершием сзади у моей правой ноги, остриё нижней части древка направлено к двери. Придерживаю его левой рукой, правая отведена назад.

Эх, жалко, что это оружие не для таких тесных помещений. Не размахнёшься ни фига, можно только колоть. Как ещё вертанула его в воздухе, не покалечив ни одну из женщин.

Тем временем гвардейцы подняли своего незадачливого предводителя. Морда у того была красная, словно в бане парился.

— Нирта Олиенн, моя помощь требуется?! — крикнул из коридора Хорх.

— Сколько их?!

— Трое! Все перед вами!

— А на улице?!

— Нет никого, я проверил! Стоп, слышу шаги! Эй! Вы кто такие?!

— Спокойней, воин, я поверенный госпожи Фэррироль. Пришёл уладить имущественные дела.

— Тогда проходите, но охрана пусть останется на месте.

— Держи! — сунула я Гэве вринн.

Не успела девушка стиснуть в руках оружие, как в дверном проёме появился новый персонаж. Был он лет пятидесяти, но строен, полностью сед и носил усы и бородку клинышком. Безукоризненно одет и подтянут. Но весь какой-то скользкий, как угорь. Одно слово — стряпчий.

— Госпожа Фэррироль! Вы заняты? Я буквально на два слова. Вам нужно подписать эти бумаги, — деятель тут же выудил из кожаной папки, с которой пришёл, несколько листов.

Как по мановению волшебной палочки, тут же появились перо и чернильница. А банка с песком у него тоже с собой?

Хмырь подхватил табурет, перебросив полотенце с него на стул. Подвинул к лохани, в которой сидела женщина, и разложил документы «лесенкой».

— Нужно поставить подпись вот тут внизу каждого листа. Не волнуйтесь, я отвернусь.

Моя подопечная, недолго думая, макнула перо в чернильницу и собралась подмахнуть бумаги.

— Фэра! — окликнула я её, — Ты их что, даже читать не будешь?

Бум! — чернильная клякса упала на пол.

— Кто вы, юная особа, и почему вмешиваетесь?

— Вы тоже не представились.

— Нирта Олиенн, моя новая покровительница, — вмешалась Фэра, — А это — мэтр Ковр, нэд Малой Северо-Восточной башни — мой поверенный.

Так он ещё и дворянин. Однако. Мы раскланялись, поприветствовав друг друга. Гэва тоже склонилась в поклоне, только с вринном это вышло у неё довольно неуклюже.

— Нэд Ковр, позвольте взглянуть на бумаги? — не дожидаясь ответа, подошла и взяла их в руки.

Отказ от претензий, передача прав в двух экземплярах. И всё?!

— Ну-ка, Гэва, взгляни, а то никак не разберу эти каракули. Да сунь куда-нибудь в угол эту железяку.

— Простите, а разве госпоже Фэррироль не полагается компенсации? — это я уже стряпчему.

— За что? — усмехнулся тот.

— За всё это? — я взмахнула рукой.

— Дело в том… — пустился в объяснения мэтр…

По его словам выходило, что владелица вроде бы Фэра, но она купила дом в кредит, и потом каждый месяц выплачивала определённую сумму. Ну что ж, умно придумано.

— Это за недвижимость? В смысле каменное строение.

— Совершенно верно.

— А мебель?

— М-м.

— То есть, договора у вас собой нет.

Чего нет, того нет.

— А как с личными вещами, что приобретались на собственные деньги?

— И много?

— Где-то на золотой империал, — сообщила матрона.

— Чего? — у мэтра аж глаза на лоб полезли.

Фэра принялась перечислять: шкаф, кровать, стол, стулья, сервиз и так далее, и тому подобное. Когда дело дошло до имшицкого покрывала за двадцать серебряных леворов.

— Да вы что? Тут же не королевский дворец! — не выдержал поверенный.

— Идёмте, нэд Ковр, — пригласила я его, — С дороги! — рыкнула на стражников и выскочила в коридор.

— Нирта Олиенн, — крикнул мне в спину самый смелый из гвардейцев, — оружие можно забрать?

— Гэва, брось им вринны, — обернувшись, выкрикнула я, — И вот ещё, господа гвардейцы, имейте уважение, дайте женщинам спокойно одеться.

— Я бы попросил… — вякнул коротышка.

— Не надо меня ни о чём просить, я замужем, — отрезала я. — Прошу, нэд Ковр.

— Ну и что? — спросил мэтр, когда Хорх, сдвинувшись в сторону, пропустил нас в комнату, ставшую несколько минут назад ареной ожесточённой борьбы, следы которой ещё валялись на полу.

— Обратите внимание, — как заправский гид принялась я рассказывать, — это бывшая комната госпожи Фэррироль. Кто тут теперь лежит на кровати с этим ишицким…

— Имшицким, — машинально поправил меня поверенный.

— Вот и я говорю. Так с кем вам следует уладить денежные вопросы?

— Но золотой империал это баснословные деньги. Это же сто восемьдесят серебряных леворов! — вскричал мэтр, выскакивая, как ошпаренный, обратно в коридор, и чуть не столкнувшись с проходившим мимо гвардейцем.

— Рона, дорогая, а сколько ты заплатила за имитацию сервиза лаэра Юго-Восточных пределов?! — выкрикнула Фэра, высунувшись из-за двери с обмотанной полотенцем головой.

— Шестьдесят серебрушек, — откликнулась та, — даже больше, почти семьдесят. Уже не помню, то ли шестьдесят семь, то ли шестьдесят восемь.

Стряпчий схватился за голову.

— Такие расходы?!

— А что вы хотите, нэд Ковр? Это ж не трактир какой.

— У меня остались некоторые записи, которые я делала для госпожи Фэррироль, — ввернула вынырнувшая из своей комнаты Нила, — Между прочим, к празднику были заказаны вина, за которые уже уплачено двадцать леворов задатка.

— Тим, — махнул мэтр стоявшему у лестницы тощему долговязому парню, — иди сюда. Бери перо и чернила, перепишешь всё имущество…

— Всё?! — взвизгнул тот, вытаращив глаза.

— Не перебивай! Всё, о котором скажут эти женщины.

Тот, облегчённо вздохнув, радостно закивал.

— Будет лучше, нэд Ковр, — высказала я свои пожелания, — если отказ от претензий будет взаимным, а ваш клиент вместе с новой хозяйкой этого заведения возьмёт на себя все финансовые претензии к Фэррироль.

— Угу, — кивнул мэтр, казалось, не слушая меня, — Где шуба, подаренная Роне лаэром?

— У госпожи Тэнниренн в шкафу, — тут же откликнулась Нила.

— Я должен на неё посмотреть.

Мы вернулись в комнату. Тэна по-прежнему валялась на кровати, а обе её протеже суетились вокруг своей покровительницы. Наша провожатая скользнула к ней, и уже через минуту вернулась с ключом. Р-раз и массивный шкаф открыт. О-о, а симпатичная шубка. Наверно бешеных денег стоит.

Мексиканский тушкан.

Да иди ты, откуда ему тут взяться.

— А вот и книга, в которой я делала записи, — сообщила Нила, извлекая на свет божий свой журнал бухучёта.

Нэд Ковр тут же его забрал.

— В дороге просмотрю, — буркнул он, направившись к лестнице.

Дальше события развивались без особого накала, за исключением того момента, когда обе мои подопечные обнаружили, какую часть их вещей успели прихватизировать Тэна и её протеже. Только в этот раз дело ограничилось парой пинков по ногам и пощёчинами попавшимся под руку девчонкам. Причём Рона свирепствовала больше, чем Фэра. Пришлось даже вмешаться, пока рыжая никого не покалечила.

Да, не успела сказать. Именно такого цвета стали отмытые в семи водах волосы девицы. Причём рыжина их была не огненно-красного оттенка, как у Соны, а золотого. Скажу честно, с её изумрудными глазами они производили потрясающий эффект. А, учитывая, что рыжие в Леворе вообще редкость… А-а, ладно, что душу травить.

М-да. Однако экзекуция имела и положительный эффект. Пропавшее имущество мгновенно нашлось. Как раз к этому времени, будто часы сверяли, к дому подкатила крытая повозка. Из неё выскочили два крепких мужика и вошли в дом. Именно они помогали перетаскивать вещи, пока стоявшая в дверях Нила их громко перечисляла, а сидевший в комнате Тэны молодой стряпчий всё тщательно записывал.

Наконец барахло было загружено, женщин вновь заковали, а о поверенном по-прежнему ни слуху, ни духу.

— Поехали! — распорядилась я.

— Но как же так, — растерялся юноша, — нэд Ковр ещё в пути. Да и бумаги не готовы.

— Нам недосуг. Приказ короля — выехать сегодня. Место сбора у Северных ворот внутреннего города. Не успеете перехватить нас там, ищите по дороге к Западному перевалу.

Хорх потопал к выходу, из соседней комнаты с кульком в руках выскочила Гэва.

— Что это у тебя? — спросила я.

— Печенье, Нила угостила. Только оно засохло и на вкус очень сладкое.

— Счастливого пути, — мурлыкнула нам вслед плутовка.

Не удержавшись, я тоже схватила один из гостинцев. Знать бы тогда, насколько приторным он окажется.

К воротам мы добрались без приключений. Здесь уже были отец Фергюс и старик с замотанной мордой со своим возком. Выглядел тот развалина развалиной, но оказался надёжным и крепким, не чета другим. Затем появился Клэрион ещё с двумя лёгкими фургонами. В одном сидел плотник со своим инструментом. К нему добавили двух «лесных братьев». Другой был с тремя походными палатками, рассчитанными на десяток каждая. Правил им выделенный нам каменщик. Его нехитрый инструмент и вещи были вместе с ним. Две палатки тут же были извлечены и распределены по другим возам, а к пожилому мастеру подселили двух скованных женщин. Наконец к нам присоединился последний «экипаж». Вместе с бандюками, а теперь честными переселенцами на новые земли, нас стало двадцать шесть человек и тридцать восемь наргов (включая упряжных, верховых, заводных, запасных и… ещё не знаю каких) при восьми повозках. Вот в таком составе мы и начали свой нелёгкий путь к западной границе королевства.

Кстати, из повозки бандюганов я сразу же приказала изъять ящик с их инструментом, ножами и хитрыми железками. На мой взгляд — отмычками. Сундук был опечатан и сунут в фургон кузнеца. Бандиты же получили взамен палатку и не похоже, что сильно расстроились. Тем более, что по прибытии на место, я пообещала им всё имущество вернуть.

Уже начало смеркаться, когда мы покинули столицу. К тому времени зарядил нудный осенний дождь. Все кто мог, попрятались под крышу, остальные кляли мерзкую погоду, сидя верхом. Даже городские ворота мы миновали довольно быстро, как будто охранявшим их стражам была охота обыскивать каждую повозку. Начальник караула только проверил бумаги. Жаль, что и нам с Фэрой пришлось вылезти наружу, поскольку незадолго до этого нас на нарге нагнал Тим. Тот молодой долговязый стряпчий, о котором уже говорилось. Ругаясь, матрона вылезла из-под спасительного укрытия под дождь и потопала вслед за мной в караулку, где Клэрион беседовал с офицером стражи. Тут мы подписали документы, предварительно их прочитав. Фэррироль как главный фигурант, а мы с мужем — как свидетели. Подписи противоположной стороны уже были на месте. Всё было составлено честь по чести, любо-дорого поглядеть.

Получив свои экземпляры, мы расстались. Тим вернулся в город, а наш отряд продолжил свой путь.

Солнце скатилось за горизонт, а мы всё продолжали движение. Даже на ночь не остановились. Лишь повесили на дышла фонари, у кого из возничих они были. Клэр мотался туда-сюда вдоль обоза, а мы с Хорхом и Гэвой остались втроём. Воин правил наргами, а служанка, несмотря на дождь, подсела к нему. Трали-вали, хихи-хаха, они разговорились, а я, предоставленная сама себе, завалилась на мягкие тюки спать. Уж больно день выдался напряжённый, даже со счёта сбилась, сколько раз пришлось объединяться со своей второй сущностью. И здоровяков всяких на пол швырять, и оружие вырывать, и неподъёмными железками размахивать. Я уж и со счёта сбилась.

Но стоило мне провалиться в сон, как началась какая-то ерунда.

Сначала мне начали сниться увиденные в борделе полуголые девицы в весьма соблазнительных позах, на которых у нормального мужика должно было встать всё, что только может вставать. И такое на них было ажурное бельё. А как они хлопали глазками и призывно улыбались, что я почувствовал у себя между ног… Но там же ничего такого нет?!

Я проснулась. Ну что за бред! Всё равно одурманенное состояние никуда не делось. Какая-то непонятная истома и приятная тяжесть внизу живота. Перевернулась на другой бок и вновь попыталась заснуть. Теперь перед моим взором стали мелькать обнажённые торсы молодых мужчин, накаченные тела, бугры мускулов…

Не-е, ну надо ж такому присниться. Какой кошмар! Откуда такие эротические фантазии? Ведь этому телу всего десять лет. Вроде рановато задумываться об отношениях полов. Или это переселение душ так повлияло на физиологию?

С такими невесёлыми мыслями, да ещё и не выспавшись, я сперва и не обратила внимания, что Хорх с Гэвой по-прежнему воркуют о чём-то своём. Ну беседуют и беседуют, мне то что за дело. Ведь не даром говорят, что со спутником дорога короче. Не помню точно, как получилось, но я оказалась в возке у Фергюса и Ворхема. Там за занимательным разговором моя сонливость постепенно улетучилась.

Солнце едва начало клониться к горизонту, как мы остановились на постоялом дворе. Комнаты нашлись только для нас с Клэром. А чему, собственно, удивляться? Гарад должен начаться через четыре дня. Что на праздник съезжаются дворяне со всего королевства, я уже говорила. Купцы и ремесленники тоже стараются не упустить свой шанс. Да что они, окрестные селяне, успевшие собрать урожай, стремятся подзаработать, нанимаясь плотниками, малярами, каменщиками или подсобными рабочими к местным ремесленникам. Эти несколько дней в году, так же, как и весной, во время Свадьбы Создателя, столичные гильдии мастеров смотрят на это безобразие сквозь пальцы.

К чему я это говорю? К тому, что не только в столице от приезжих не протолкнуться. Она же не резиновая. Уже сейчас в этой деревеньке Ломкан, в дне пути от города, народа битком. Так что остальным нашим попутчикам пришлось коротать ночь в своих возках. Когда я, прекрасно выспавшись в мягкой постели, утром выглянула на улицу, не могла нарадоваться. Дождь прекратился, и погода стояла превосходная. Последние погожие деньки перед затяжным ненастьем.

Наши уже давно проснулись и занимались своими делами: кто умывался, кто ухаживал за наргами, кто спешил на завтрак. Хорх с Гэвой выглядели какими-то взъерошенными и невыспавшимися, но тогда я не обратила на это особого внимания, потому что всё оно было приковано к Клэру с Роной.

Вчера моему дражайшему супругу было не до амурных дел. Да и вообще, вообразить, что какая-то замарашка, на которую он не обратил никакого внимания, может оказаться такой красоткой, что глаз не отвести, если её помыть и приодеть, ему и в голову не пришло. Зато, когда утром Роннихаль стала расчёсывать свою золотую гриву, не заметить её было просто невозможно. Не ну как же ловко она преобразилась. А ведь была форменное чучело-мяучело. Нет, даже вчера после мытья, девица не выглядела так сногсшибательно, как сейчас. Да-а, лёгкий макияж, пара штришков, подчёркивающих природную красоту, и вот уже перед вами просто неземное создание.

Клэр тут же подрулил к заинтересовавшей его особе и сразу распустил перед ней свой пушистый хвост, завиляв им, как бобик. И это на второй день после свадьбы. И, главное, никого не стесняясь. Ну, и гнусный котище!

Да ты мать никак ревнуешь?

А как тут не ревновать, что я не женщина что ли? Пусть пока и слишком маленькая.

Но вернёмся к Хорху с Гэвой. Как я уже говорила, сразу и не заметила, как между ними рождается большое светлое чувство. Оба стали рассеянными, никого вокруг не замечая и не реагируя на чужие шутки. Прямо болезнь какая-то.

Только потом мне рассказала Фэра. Ну Нила, ну плутовка! Но и Гэва тоже хороша, нахватала печенья на халяву. Тоже мне, нашла продуктовый магазин. Хорошо ещё, что в эти произведения кулинарного искусства были добавлены какие-то вершки и корешки (почти десяток различных наименований), а не конский возбудитель. Надо ли объяснять чем занимались мои служанка и сорш, с которым она щедро поделилась угощением, стоило им остаться вдвоём?

Дорвались до запретного. Хорошо, что нам с тобой достался всего один гостинец с местной виагрой.

Лишь когда мы на следующей неделе достигли города Майрона, любовный запал у нашей сладкой парочки стал постепенно стихать. Но не на столько, чтобы они потеряли друг к другу интерес. Наоборот, влюблённые пожелали связать себя узами брака. А кто, собственно, был против? Я двумя руками «за», Клэр, который уже вовсю крутил любовь с рыжей плутовкой (пришлось их с Фэрой расковать), сам был в таком же состоянии лёгкого умопомешательства.

В общем, Фергюс обо всём договорился с местным настоятелем храма Создателя отцом Ювеналисом, и в тот же день я вместо матери вела Гэвиоль к алтарю, так же, как мой муж её суженого. Те же слова обряда, что и на нашей Клэром свадьбе, точно такой же обмен кольцами, только тут они были серебряными. Да по глазам Хорха с Гэвой можно было прочитать, что те согласны и на соломенные, лишь бы всё было честь по чести. Так что не только у меня этот месяц стал медовым.

Здесь же в Майроне мы расстались с Талой и Корой. Таллиналь и Корриэнн, если я не ошибаюсь. Обе девицы были протеже Фэры и поэтому не сошлись характерами с новой хозяйкой борделя, которая пообещала съесть их живьём. Такая перспектива девчонок совсем не устраивала. Воспользовавшись разборкой старого и нового руководства между собой, им посчастливилось благополучно слинять. Даже компенсацию небольшую получить.

Как я уже говорила, Фэррироль заломила сумму в империал. Только туда вошла и доля Роны. Мэтр Ковр был настолько ошарашен услышанным, что посчитал, будто по золотому требует каждая. Настоящий хозяин заведения с такой астрономической суммой не согласился, выделив лишь триста серебряных леворов. Эти деньги и были при себе у Тима, когда он нагнал нас при выезде из города. Фэра с Роной получили чуть больше двухсот серебрушек, Тала с Корой — около пятидесяти. Бумаги были подписаны, и все остались несказанно довольны. Женщины получили требуемое, а молодому стряпчему не только удалось уложиться в выделенную сумму, но и значительно сэкономить.

Дальше почти до самого Ореливора ничего интересного не происходило. Как вы уже, наверное, догадались, — это было название очередного города на нашем долгом пути. Такими они были незатейливыми, по именам тех королей, что их основали. Но если Майрон был довольно большим, лишь в половину уступая столице, то Ореливор чем-то напоминал по размерам Оммор. Но не оттого, что его периодически сжигали, и город просто не успевал отстраиваться. Этот городишко уже сам по себе был захолустьем. Пусть нам до границы было ещё больше месяца пути, только городов на нём больше не было, лишь деревни. Хотя некоторые из них были довольно большими, как, например, Пограничный переезд.

Так о чём я хотела рассказать?

Наверное, о погоне.

Нет, ну погоня это сильно сказано. В общем, в один из редких погожих дней, почти перед самым Ореливором, нас догнал небольшой отряд.

Да какой отряд, смех один: дознаватель с офицером и двое гвардейцев.

Ну, как бы то ни было, молодые люди были «при исполнении». Вот только наскочили они на нас «с места в карьер» совершенно не подумавши.

Сначала мы и не обратили на них особого внимания. Ну скачут и скачут, мало ли нас обгоняло королевских гонцов и прочих путников, спешащих по своим делам.

— Именем короля, остановитесь! — выкрикнул нам с Фэрой взлохмаченный белобрысый парень в тёмно-синем берете и такой же синей одежде, детали которой отличались разными оттенками.

Почему нам с Фэрой? Я ехала в этот момент в её фургоне, и у нас шёл важный разговор. Разумеется не о борделях, точнее, не совсем о них. Меня интересовало другое. Ведь помимо расчётов с клиентами, улаживания дрязг между девицами и всего прочего, связанного с «персоналом», женщине приходилось вести обширное хозяйство. Вот у меня и возникли вопросы: кто закупал мебель, или она делалась на заказ, как обстояли дела с посудой, стёклами, всякими постельными принадлежностями.

— Тогда вам надо нанять домоправительницу, которая будет вести ваше хозяйство, — заметила Фэра на мои очередные сетования по поводу того, что опыт в обустройстве замков у меня отсутствует, а муж вряд ли будет этим заниматься.

— А разве её у меня нет? — удивлённо воззрилась я на женщину, на несколько мгновений повергнув ту в ступор.

В этот момент и наскочил на нас дознаватель.

— Что надо? — по праву старшей буркнула я.

— Если вы немедленно не остановитесь, я применю силу!

— Да ну?! И кто ж вам это позволит?!

Молодой человек стушевался, но лишь на секунду.

— Вы Фэррироль Строгая и Роннихаль Рыжая?

— О ком это вы?

— Тогда Вэрренн и Роннэн из деревушки Верхний мост Пограничья?

— Не-е-а, — мотнула я головой.

— Вам не скрыться! Ваш возок в точности соответствует описанию. Так же как ваш возраст — одна старше, другая моложе и цвет глаз — голубой и, достаточно редкий, фиолетовый (у Фэры они были именно такими). А сейчас, малышка, я посмотрю, какого цвета твои кудри, — и вытянул руку.

Серый сгусток моей второй сущности её с лёгкостью отбил, да так, что нахал чуть не вылетел из седла. Амулеты-индикаторы гвардейцев тут же замигали багровым светом, а сами они вцепились в рукояти мечей.

Вам непонятно, как дознаватель смог ошибиться, приняв десятилетнюю девочку за взрослую женщину? Ничего удивительного. Я сидела сразу на двух подушках, вцепившись в борт фургона мёртвой хваткой, с ног до головы закутанная в плащ. Ещё и капюшон на глаза надвинут. Наши ноги укрывал кожаный фартук, иначе подолы платьев мгновенно залепило бы грязью. А рядом с Фэрой и Гэва казалась меньше ростом.

— Эй, как вас там! Будете вести себя, как вряк, мигом окажетесь в канаве!

— Что здесь происходит?! — вмешался Клэр.

Надо сказать, вовремя. Судя по сверканию глаз молодого чиновника, тот никак не желал угомониться.

— Простите, элгар Клэрион и вы, нирта Олиенн… Это он Роне, которая вместе с моим мужем разъезжала на нарге в мужском костюме (нашёлся в её гардеробе и такой)… Забавно, однако… я должен задержать преступниц.

Как и мою, фигуру рыжей укутывал плащ, поэтому цвета волос было не разглядеть.

— А моё согласие вам на это не требуется?! — сурово спросил Клэр, понемногу начиная закипать.

Действительно, что-то этот молокосос разошёлся. Таких вольностей дознаватели себе и в столице не позволяют. Что уж говорить о владениях сеньоров, где они высшая власть. Пусть мы до своей вотчины не добрались, но это ничего не меняет.

— И, кстати, вы не представились.

Оказывается, нас почтил своим вниманием младший королевский дознаватель Баллорд, нэд Северо-Западной передовой башни. Его то нам и не хватало для полного счастья. Молодой человек напор несколько ослабил, но от своего не отступил. Клэр его вежливо послал, на что чиновник пообещал пожаловаться лаэру Западных пределов.

— Жалуйтесь, скатертью дорога, — буркнул мой супруг.

— Здорово, Клэр, — хлопнул моего мужа по плечу здоровенной лапищей похожий на медведя светловолосый дворянин в чёрно-серо-белом костюме, цветов лаэра Запада.

И тут же бухнулся рядом на стул, ничуть не сомневаясь, что никаких возражений не последует. Был он постарше Клэриона, голубоглаз, коротко подстрижен, с аккуратной бородкой и усами. Напротив него, то есть рядом со мной, коротко поприветствовав нас, уселся его спутник. Почти точная копия напарника, только сам он был помоложе, волосы темнее, бороды не было, только усы.

— Говорят, ты высоко взлетел, стал ниртом Золотого леса? Растёшь, — продолжал меж тем бородатый.

— Ну не все же рождаются наследниками, лаэрин Тамаронн, кому-то приходится искать собственную дорогу.

— Отец считает, что нам с братом ни к чему служить под началом всяких недоумков, всё равно у них ничему хорошему не научишься, — заявил тот, что помоложе, — Ладно, ты лучше скажи, — добавил он, понизив голос, чтобы не расслышали соседи… Пусть раннее утро, но в таверне уже были посетители, а, может, они тут, судя по состоянию некоторых, всю ночь напролёт просидели… — где та чертовка…

Вообще-то он сказал «демоница».

Но смыл то, был тот же самый.

…на которой ты женился. Это ж надо, переодеться адептом Хаоса и вломиться в королевский дворец, что Его Величество выскочил в окно в одних подштанниках. Да, и скажи на милость, чего ради ты таскаешь с собой этого ребёнка? — он указал на меня, — Я, честно говоря, не поверил, что ты переключил внимание на маленьких девочек. А тут, не знаю, что и думать, ведь раньше за тобой подобных грешков не водилось.

— Что ж, лаэрин Тамаронн, лаэрин Даимбер, позвольте вам представить мою жену нирту Олиенн Вайрин Эсминн.

Как же вытянулись у них лица, любо-дорого посмотреть.

— В свою очередь позвольте поблагодарить вас за приглашение, откликнулась я.

— Какое приглашение? — растерявшись, выдавил из себя старший.

— Как какое?! — удивлённо хлопаю глазками, — Вы же не просто так сюда… пришли (чуть не брякнула «припёрлись»). Ведь вас прислал отец, чтобы пригласить нас в гости. Разве не так?

Младший кивнул, его брат уставился на меня.

— Мы будем рады засвидетельствовать своё почтение элгару Фортрару.

М-да, теперь понятно, с чего строители делали копию, когда строили Верлен. Вот только Ореливор не был новоделом. Его внутренний периметр был гораздо старше внешнего. Об этом можно было судить по грубо обработанным камням, из которых он был сложен. Высота стен и размеры башен тоже отличались. Не то, что внешний периметр, выстроенный, будто по ниточке, по единым пропорциям.

Но это я поняла только потом, когда любовалась на замок и его окрестности из окна. А сначала мы проследовали в приёмный зал, где уже были накрыты столы. Вот только уже во дворе произошёл казус. Как я уже говорила, Клэр путешествовал верхом, а сейчас к нему присоединилась и Рона. Перед крыльцом донжона мой муж ловко соскочил с нарга и помог слезть своей спутнице, которая, на мой взгляд, специально изображала умирающего лебедя, лишь бы подольше побыть в его объятьях.

— О-о, элгар Клэрион, и вы, очаровательная леди, прошу вас, проходите, — расшаркался перед ними румяный толстячок средних лет.

Мой супруг, даже не оборачиваясь, где я, что со мной, проследовал вперёд. Не-е-е, обидно мля! Да и Хорх тоже хорош! Первым делом помог спрыгнуть своей жене, да так и застыл с ней в неразрывных объятьях, полностью отключившись от остального мира. А я, как дура последняя, застряла на облучке. Ну не сигать же мне с такой высоты, так и убиться можно насмерть. Ещё и сверкаю, вдобавок, как ёлка новогодняя, очередным расшитым золотом платьем, доставшимся мне от принцессы. Думала, дура, впечатление на лаэра произвести, престиж мужа повысить! Ну, кобелина, дождёшься у меня! Глаза наполнились слезами, и я едва не разрыдалась.

— Позвольте, нирта Олиенн, вам помочь?

О-о-о, это младший из братьев протянул руки. Я скользнула в его объятия. Молодой человек и не подумал опускать меня на землю, а, подхватив, как пушинку, быстро побежал вверх по ступенькам.

— Иначе нам вашего ветреного супруга никак не догнать, — ответил он на мой невысказанный вопрос.

— Вы женаты, лаэрин Даимбер?

— О чём это вы, нирта?

— Просто завидую вашей спутнице жизни, которой достался такой заботливый муж.

Мужчина усмехнулся.

— Ваши бы слова, да туэрине Яллоинн в уши.

— Она ваша невеста?

— Могла бы ею стать, если б не воспылала страстью к некому нэду Эльваду.

— Уж не тот ли это герой, что собрался повторить деяния Создателя?

— Думаю, ему это не грозит, — усмехнулся лаэрин, опуская меня на пол перед распахнутыми дверьми, в которые только что вошли Клэр с Роной.

— Клэрион Инзальг Даимбер нирт Золотого леса с супругой! — провозгласил забежавший вперёд толстячок.

— Давно не виделись, племянник. А это та самая особа, что разбудила Его Величество посреди ночи и резала лезвия вриннов тёмным клинком, как масло? — прозвучал с трона (по-другому назвать это массивное резное кресло язык не поворачивался) сочный баритон.

Что ж, мой выход. Я величественно проследовала вперёд и встала в двух шагах справа от мужа, к левому локтю которого, как приклеенная, прилепилась Рона. Все удивлённо уставились на меня. В том числе и лаэр Западных пределов. Величественный такой дядька, сразу было видно, в кого пошли его отпрыски.

— Знакомьтесь, моя супруга Олиенн Вайрин Эсминн нирта Золотого леса, — наконец выдавил Клэр.

— А вторая тогда кто? — изумился толстяк.

— А это игрушка моего мужа. Я же беру с собой в кровать куклу, чтобы легче уснуть, — мой тонкий голосок прозвенел в тиши зала.

Пару мгновений стояла мёртвая тишина.

— У-ху-ху-ху, — первым рассмеялся лаэр.

Затем послышались осторожные смешки. Что интересно, муж на это никак не отреагировал, а, может, и не услышал ничего. Только стоял, да с дурацкой улыбкой пялился на предмет своего обожания, будто пыльным мешком по голове ё… пристукнутый.

— И вы не правы, элгар Фортрар! — решительно заявила я, когда смех стал стихать.

— В чём это?! — нахмурился тот.

— Клинок Тьмы не режет металл, как масло. Он рубит его, как лёд… со звоном.

И вот, уже не знаю который час, идёт пир горой. Не то чтобы много было народа, но человек двадцать наберётся. Только не запомнила я поимённо этих персон, да и не особо старалась. Вот с младшим сыном лаэра я потом встречалась… Но стоит ли забегать вперёд? Наверно нет.

В общем, дворяне ели, пили, веселились. За столом пошли шутки, которые маленьким девочкам слушать не полагается… да и большим тоже не рекомендуется. Оглянулась туда-сюда. Остались только мы с Роной. Все женщины куда-то испарились, даже супруга хозяина замка нас покинула. Я этого и не заметила, потому что, сидя по правую руку от лаэра, отвечала на его вопросы. По-возможности правдиво, особо ничего не утаивая, лишь несколько раз сослалась на иерархов церкви.

В своих расспросах элгар Фортрар был весьма настойчив. Пришлось ему выложить и про «Коготь Тьмы» и про Меч Света. Ну а почему бы нет, всё-таки он, вроде как наше прямое начальство. С большой долей вероятности нам потребуется помощь лаэра. И именно от него будет зависеть успешный исход нашей миссии. Пусть от Клэра Омлу с неба никто не потребует, но и провал с оглушительным треском нам тоже ни к чему.

Ну и заодно я сама поинтересовалась, как там за Западным перевалом? Шалят ли табиры, и что вообще о них слышно? А как на дороге? Разбойники не нападают? Лаэр пытался меня успокоить, но что-то мне говорило, что то ли он не совсем в курсе происходящего, то ли это его очень мало волнует.

По мере развития нашей беседы вельможа стал посматривать на меня всё более настороженно. Видно моё поведение, да и речь тоже, совсем не вязались с образом маленькой девочки. Ну и чего делать? Запоздало начинать строить из себя дурочку? Он же мне всё равно не поверит, только вообразит чёрт знает что.

Хорошо, что разговор перешёл на недавнюю стычку с дознавателем, который, к слову сказать, вместе с сопровождавшим его гвардейским офицером, тоже сидели за столом. Властитель Западных пределов поинтересовался, собираемся ли мы выдавать преступниц.

— О ком это вы, элгар Фортрар? — округлила я свои большие голубые глаза.

— Нэд Баллорд, — лаэр указал на дознавателя, — утверждает, что злодейки обманом и хитростью проникли в ваш отряд. Поэтому желательно, чтобы вы передали их в его руки. Зачем вам конфликтовать с королевским правосудием?

— Никакого конфликта нет. Мы воли короля не нарушали. Наоборот, исполняем её со всем прилежанием. Взяли из тюрьмы переселенцев, везём в дальний край, чтобы над этими землями гордо реяло королевское знамя.

— Значит, это нэд Баллорд чинит вам препятствия? — усмехнулся лаэр, смекнув, куда я клоню.

— Вы же, элгар Фортрар, опытный государственный деятель и лучше меня знаете законы. Этот молодой человек налетел на нас, не предъявив никаких бумаг, даже имени своего не назвав.

— Неправда, я представился, — выкрикнул со своего места дознаватель.

— Только после того, как чуть не началась драка, так как первой предполагаемой преступницей, которую схватил нэд, оказалась я.

— Всё было совсем не так, — воскликнул юноша.

— Мне он сообщил совсем иную версию событий, — нахмурился вельможа.

— Так давайте спросим у его спутника. Офицер, простите, я не расслышала, как вас зовут.

— Самдар Альронд Эврит нэд Северо-Восточной башни города Майрона, — с достоинством произнёс молодой человек, который вряд ли был старше моего мужа, но таким же смуглым и темноволосым, — Сразу скажу, нирта Олиенн слегка преувеличивает.

«Хочет выгородить своего дружка? Заранее сговорились?» — понеслись мысли у меня в голове.

— Вы ведь всё видели? И как нэд Баллорд подъехал ко мне, и как заговорил?

Офицер молча кивнул.

— А как он протянул руку, чтобы сорвать с меня капюшон? Или станете это отрицать?

Гвардеец замялся, что, наверняка, не ускользнуло от хозяина замка.

— Вы отбили её, используя магию, — в словах нэда явственно слышался упрёк.

— А как я ещё могла ответить на подобное бесчинство. Вот вы, элгар Фортрар, что бы сделали, если б так поступили с вашей женой или дочерью.

— Убил бы на месте, — угрюмо буркнул лаэр, сверля взором незадачливого дознавателя, — То, что ваш муж этого не сделал, — добавил он чуть погодя, — говорит или о его хладнокровии, или о том, — властитель Западных пределов усмехнулся, бросив взгляд на Клэра с Роной, — что он был занят чем-то другим.

Меня аж внутри передёрнуло.

— А вы, похоже, не всё мне рассказали, нирта Олиенн, — заметил мой высокопоставленный собеседник.

— У каждого есть свои секреты, элгар Фортрар, и мне не хотелось бы их раскрывать без особой на то необходимости.

— Вот завтра и посмотрим, — ухмыльнувшись, многозначительно заметил лаэр.

Эта его ухмылка не давала мне покоя, когда я поднялась в предоставленную мне комнату. Я терялась в догадках, что же задумал наш гостеприимный хозяин. Да, а где мои вещи, и как разместили наших с Клэром спутников? Спустилась вниз.

В двух шагах от выхода на улицу откуда-то выскочила Рона. Специально что ли в темноте пряталась, меня поджидая. От неожиданности я отпрянула назад. То ли мой испуг, то ли выпитое вино придали проститутке…

Бывшей проститутке.

Бывших проституток, как и бывших… а, ладно… не бывает. В общем, отвага из неё так и пёрла.

— Ты кем меня обозвала, маленькая дрянь! Да я тебя… — девка выбросила вперёд правую руку.

Напрасно она это сделала, право слово. Я тут же схватила и вывернула ей ладонь. Рыжая упала на колени, а я, не долго думая, тут же от всей души приложила её кулаком между глаз. Девица рухнула, как подкошенная, скатившись по ступеням и растянувшись на плитах. Хотелось пнуть её ногой, но я удержалась. Перепрыгнула через бесчувственное тело и выскочила во двор.

Наши фургоны стояли в ряд, наргов давно распрягли и увели. Никого не было, только Фэра копошилась у своей повозки. Я подошла к ней, расспросила что и как. Оказывается, всех уже определили на постой. Скованных хотели посадить в темницу, но Хорх с Гэвой решительно этому воспротивились. Молодцы! А где они сами? Да, действительно. Что за глупый вопрос? Стоило в их поле зрения попасть свободной койке, как они тут же занялись любимым делом!

— Веди! — рявкнула я.

Куда? Зачем? Вправлять мозги! Надоело мне всё! Показывай этих голубков сизокрылых! Сейчас я им устрою! Ах они здесь?! Я со всей силы забарабанила в дверь. Та отворилась, и показались недовольные рожи моих подчинённых. Налетела на них, как коршун, и отчихвостила по полной. Моя отповедь сводилась к тому, что раньше думай о Родине… потому что я тут Родина-Мать… а потом уже о себе.

И где мои вещи? Почему не перенесены и не разобраны? Гэва заикнулась было, что Рона…

— А кто это такая, и где она есть?! — гаркнула я.

Все трое дружно отвели взгляд в сторону. Понятно, что они подумали: и.о. жены господина уже с ним в постели.

— А ну марш заниматься делом!

И принялась раздавать распоряжения.

Мы вернулись во двор и тут же мобилизовали под переноску моего барахла ещё и двух наших воинов, хотя вещей было и не так уж много. Может быть Хорх, Гэва и Фэра и сами справились, но не дважды же им ходить.

Оказывается, Рону уже нашли, и над ней хлопотал кто-то из местных служанок.

— Останешься с ней? — спросила я.

Не-е, ну не зверь же я, наверняка их многое связывает. Фэра скривилась, её глаза сверкнули.

— Вот ещё! Теперь она сама по себе, а я сама по себе, — резко ответила женщина.

То, что рыжая совсем обнаглела, я и сама заметила. Сказала какую-то гадость Хорху, прикрикнула на Гэву. Двух других женщин совсем зашугала. Может и надо было её сразу приструнить, но там бы точно влез Клэр, принялся эту сучку защищать. Выходит и с Фэрой они уже успели поцапаться и разойтись, как в море корабли.

Даже не знаю, куда в тот раз унесли Рону, наверно в комнату Клэриона. Не интересовалась. Мне только и хватило сил, чтобы помыться, переодеться и завалиться спать. Впереди был тяжёлый день. Знать бы ещё, насколько.

Действительно, с утра лаэр устроил судебное разбирательство. Нэда Баллорда ещё раз отчитали за недостойное поведение. Тот извинился, и инцидент был исчерпан. Однако дознаватель потребовал выдать ему женщин. Как он заявил «для дальнейшего разбирательства». Тут уже упёрлась я. А в честь чего это, и по какому праву? Как женщины выглядят, нэд толком не знает, полномочий никаких не имеет. Тот аж взвился, сунул какую-то бумагу. Ну и что там написано? Нечто вроде «подателю сего оказывать всякое содействие». Ну и что это за филькина грамота?

— И где тут указано, что женщины должны быть выданы вам? В чём их вообще обвиняют?

— А что вы их так ревностно защищаете? Нет, ну если б так поступал ваш супруг, это ещё понятно, — усмехнулся лаэр, бросив взгляд на Клэриона, — Но вы то?

— Элгар Фортрар, служебное рвение этого молодого дознавателя весьма похвально, но чтобы вы сделали сами, если б к вам обратились с подобными требованиями, причём, не желая называть причины? Ведь нэд так ничего и не сказал о проступке женщин. Или я не права?

Мы ещё немного поспорили. У меня сложилось впечатление, что лаэр смотрит на наши препирательства, как на бесплатный цирк. О чём я ему и сказала:

— Элгар Фортрар, похоже, бродячие артисты бывают в Ореливоре крайне редко.

Тот только рассмеялся. Но, по-видимому, решил, что балаган пора сворачивать. Тут дознаватель, наконец, разродился, сообщив, в чём же, собственно, обвиняют моих подопечных. Оказывается, они забрали кинжал. Тот самый, в золочёных ножнах, что я вырвала из руки новой хозяйки борделя.

А-а-а, ну так бы сразу и сказал. Пришлось вкратце сообщить, как было дело. Нэд упёрся, мол, клинок принадлежит Тэне. Во всяком случае, так она заявила. О-о, тогда ещё проще. Она напала на мою подопечную? Напала. Я ножик у неё отобрала? Отобрала. Что хочу, то с ним и делаю. Я его подарила Гэве, и, поскольку у той медовый месяц, отбирать обратно не собираюсь. Не хочу портить настроение.

— Но ведь клинок Тэне не принадлежит, он собственность Дома и пошёл в уплату за… услуги.

Ну что за неугомонный юноша. Или ему позарез нужен этот кинжал? Вкратце его история была такова. Некий молодой дворянин хотел подарить его своей невесте, но ту выдали замуж за другого. С горя юноша завалился в бордель, а кинжал пошёл в уплату оказанного ему там внимания, кабы не за половину своей цены, а то и меньше. Может Баллорд и подрядился его вернуть, а, возможно, захапать себе, только ничего у него не вышло.

— Тем более, — заметила я, — Клэрион, документы у тебя?

— Да, — откликнулся тот.

— Тогда предъяви лаэру бумаги.

— То есть все вопросы к нэду Ковру? — глянул на меня лаэр, пробежав глазами текст, — Вы слышали, молодой человек? Вы к нему обращались?

Как выяснилось, нет.

— Претензии к нирту… и нирте Золотого леса совершенно беспочвенны, — вынес свой вердикт властитель Западных пределов, — А теперь давайте разомнёмся. До обеда у нас ещё есть часок.

Мы спустились во двор. Не-е, скажите на милость, и что лаэр задумал? Его воины уже установили мишени. Не знаю точно, но на первый взгляд, до них было пять, двадцать и пятьдесят шагов. Намалёваны на них были, так же, как в замке туэра Нового моста, человеческие силуэты.

— Ну что, нирта Олиенн, не желаете показать своё искусство? — усмехнулся вельможа.

А, почему бы, собственно, нет?

— Очевидно, вы знаете, элгар Фортрар, что натянуть тетиву самой, мне будет не по силам?

— Мэвэрр, заряди нирте арбалет!

Мне тут же сунули в руки это бревно. И что теперь делать? Показать свою вторую сущность? Не знаю, что о ней известно милорду, но одно дело слухи, а другое — увидеть всё собственными глазами.

Стоило взвалить эту тяжесть на плечо, как меня ощутимо перекосило. То ли тут арбалеты массивнее, то ли мне специально подсунули самый тяжёлый? Я тяжело поковыляла к рубежу, переваливаясь с ноги на ногу, как утка. За моей спиной послышались смешки. Поглядеть на эту комедь вывалили чуть ли не все домочадцы лаэра. Сыновья и особо приближённые шествовали вслед за ним, а остальные глазели из окон и открытых дверей, будто у них дел других не было. Не-е, что им тут — цирк шапито? Ну ладно, хотите представления, оно у вас будет!

Я отклонилась чуть вправо и подошла к стопке сваленных друг на друга деревянных щитов всё с теми же человеческими контурами. Положила арбалет, потрогала доски. Краска — сухая, не испачкаюсь. Села, скинув плащ. Поправила платье. В толпе зевак послышались разговоры и презрительное хмыканье. Я схватила арбалет, упала на спину и, положив ложе на скрещенные ноги, выстрелила. Точно так же как ночью на башне форпоста, когда спасала свою жизнь. Болт воткнулся чуть левее красного круга, изображавшего сердце врага.

— Удачный выстрел, — прокомментировал властитель Запада, — вот только боюсь, — он хитро осклабился, — что если мои стрелки попробуют повторить ваши приёмы, нирта, их не поймут не только враги, но и союзники.

— Вам ли не знать, элгар Фортрар, — ответила я, поднимаясь, — что многие вещи женщинам удаются лучше всего лёжа.

Вельможа усмехнулся, его младший сын хохотнул, старший откровенно заржал. Один Клэр попытался остаться невозмутимым, но скорчил такую рожу, что ему позавидовал бы сам Джим Керри.

— А из более традиционного положения вам стрелять приходилось?

Кстати, в леворском «положение» и «поза» обозначаются одним словом «мальт». Так что фраза лаэра звучало весьма двусмысленно.

Я молча кивнула. Сорш Мэвэрр вновь зарядил арбалет.

— А можно воткнуть сюда вот тот вринн, — указала я на учебное оружие с затупленными остриями на навершии и пятке, — Не-е, наоборот, — тут же поправилась, когда воин воткнул его лезвием вниз.

Мэвэрр хмыкнул, но вогнал в землю смертоносную железяку теперь уже другой стороной. Самой бы мне это удалось, только призвав второе «Я». Вот только «засвечиваться» лишний раз, выпячивая свои таланты, мне совсем не хотелось. Только сорш отвернулся, как я накинула скобу на короткое навершие (будь оно длиннее на толщину мизинца, этот номер у меня бы не прошёл) и, почти не целясь, выстрелила. Отдачей оружие рвануло вверх. Не-е, не укрепи я незаметно правые плечо и отставленную назад ногу силой своей мужской половины, это детское тело точно оказалось бы на земле. А так, лишь слегка пошатнулась.

А куда воткнулся болт? Торчит в шее условного противника на средней мишени. Нет, всё-таки из любого оружия надо сначала пристреляться. Вон как его задирает. А целилась бы в сердце, а не середину груди, точно бы промахнулась.

— А крепостной арбалет вам, нирта Олиенн, знаком? — не желал успокаиваться лаэр.

— Никогда в жизни не держала в руках, — честно призналась я.

— Мэвэрр, тащите арбалет и вон тот стол! — распорядился вельможа.

Э-э-э, ЧТО ЭТО?! Мне сразу как-то стало не по себе. Во рту пересохло, а сердце бешено заколотилось в груди. И из этого монстра мне предстоит стрелять? М-да, что-то слишком опрометчиво я поступила. Эта ж громадина чуть поменьше того натяжного устройства, что стояло на караларе в нашем форпосте Серебряной реки. Н-да, и отказаться теперь вроде как неудобно. А-а, была не была! Где наша не пропадала!

А сорш уже успел взвести эту махину коловоротом с шестерёнками и, усмехнувшись, посмотрел на меня. Думаешь, управиться с этой ху… хреновиной мне не по силам? Попаду — не попаду, уже не важно, лишь бы плечо не оторвало и не зашибло этим бревном. Левой рукой со всех сил вцепилась в приклад, подсунув её между ним и плечом. Главное, чтобы по щеке не стукнуло. Зубы мне дороги. Может, новые вырастут, но эти тоже жалко.

Край стола мне на уровне груди. Двигаю смертоносное орудие вперёд. Оно немного свешивается и наклоняется под весом массивной железной части. Направляю куда-то в сторону дальней мишени. Выстрел! Бум-дум-дум. Выпущенный мной из рук, здоровенный арбалет заскакал, как живой. Ловлю его в последний момент, чтобы не свалился на землю. Чтобы я ещё раз подошла к такому монстру, да ни в жизнь!

— Леди Олиенн, — слышится за спиной голос хозяина замка, — видя вашу технику стрельбы, остаётся только удивляться тому, что вы попадаете по мишеням.

— А я то как удивляюсь, элгар Фортрар.

Кстати, в мишень я попала. Знаете куда? В то место, что пониже ремня, где начинаются ноги. Зрители качали головой, усмехаясь и поглядывая на Клэриона. Тот становился всё мрачнее и мрачнее, а сейчас вообще был чернее тучи. Мало того, что получился такой недвусмысленный намёк. Сама не хотела, случайно получилось. Так ещё у мальчика отобрали его любимую игрушку.

Рону, как опасную преступницу склонную к побегу, я приказала заковать в цепи… для начала обе руки… и пару часов она тащилась за повозкой Фэры пешком с накинутой на шею верёвкой. Клэр попытался за неё заступиться, я упёрлась. Мы разругались в пух и прах. А не фига меня первым обвинять в том, что я спятила. В ответ я объявила, что он опоен любовным зельем и ничего не соображает.

Короткое следствие с подключением «тяжёлой артиллерии» отца Фергюса и Ворхема. Всё, что связано с колдовством — это по церковной части. Рону мигом скрутили, а её барахло распотрошили. Как я и предполагала, там оказалось несколько запрещённых снадобий.

А что такое приворотное зелье? Наркотик, вызывающий эйфорию и любовный экстаз. Галлюцинации и сильное желание. Дальше по принципу: не бывает некрасивых мужчин/женщин, бывает мало снадобья. Клиент не дошёл до кондиции? Добавить ему ещё. Передоза, и он отбрасывает копыта. Непреднамеренное убийство. А-а, так тут ещё и колдовство! На костёр! А кто варил эту отраву? И её туда же! Вон, в Западной Европе половину ведьм так сожгли. А не фиг наркотой баловаться.

— О-о, за это надо на костёр, — глубокомысленно заметила я.

Клэрион уже не пытался защитить свою пассию, а хмуро взирал на происходящее. А кому понравиться мысль, что в постели пусть даже и с очень красивой девушкой ты оказался не по собственной воле, а потому что накачан какой-то гадостью.

— Да половина этих склянок не мои, мне их дала Фэра, — попыталась вывернуться рыжая.

— Ах ты, дрянь, тварь поганая, — взревела матрона.

Хорошо, что Гэва, стоявшая рядом, успела её схватить за талию, иначе бы из нашей красотки только пух и перья полетели.

Зато я услышала много интересного. И как Фэррироль подобрала умирающую с голоду эту маленькую сучку, и как вырастила, и как научила всему, что умела сама. Как потом попала из-за неё в тюрьму, потому что эта дура приняла в подарок фамильные драгоценности лаэров Юго-Восточных пределов. Надо было сдать её с потрохами, а не пытаться выгородить. И как эта тварь смеет платить за всё чёрной неблагодарностью! В детстве надо было её удавить!

Рона была, как побитая собачонка. Плелась за фургоном, рыдая и глотая слёзы. Мокрая и грязная. Поиздевавшись над ней пару часов в воспитательных целях, я остановила повозку и дёрнула за верёвку.

— Нирта, пощадите! — разрыдалась девчонка, бухнувшись на колени прямо в грязь.

— Слушай меня внимательно, Рона, и запоминай, — я резко дёрнула за удавку ещё раз, — У нирта Клэриона только одна жена — это я. А ты всего лишь его грелка для постели. Если хоть раз забудешь об этом, я превращу твою жизнь в… чуть было не сказала в ад, а тут-то такого понятия нет… такой кошмар, который тебе никогда не снился. Можешь поверить мне на слово, я знаю, о чём говорю. Залезай внутрь, — я отвязала конец верёвки и бросила ей в руки, — раскуём тебя на переезде.

И вот третья ночь, как мы в Пограничном. Лежу на спине и смотрю в потолок. Не спиться. Да и как тут уснёшь? За стенкой справа стонет Рона. А-а-ах, А-а-а-а-ах. Своим нежным голоском. Томно так, профессионально. Наверное, вы уже догадались, почему. Кто бы сомневался, что ей удастся помириться с Клэром. Слева тоже доносится мерный скрип — это развлекаются Хорх с Гэвой. О-о-о-о-о-ох. Ну наконец то. Вот это стон, аж до печёнок пробрало. Слева наступила гробовая тишина, да и справа примолкли. Неужели всё-таки удастся этой ночью поспать?

Ну вот, сглазила. С обеих сторон заскрипели так, что хоть уши затыкай. Не-е, и когда же они хоть немного угомонятся? В конце концов, чей это медовый месяц, мой или их! Вот сейчас вылезу и разнесу этот храм богини Афродиты с её верными адептами к чёртовой бабушке! Как же вы все, мои любвеобильные, меня достали!

И вот я, отставив в сторону стакан молока… оно у меня скоро из ушей польётся… сижу и ковыряюсь в тарелке. Злобная и невыспавшаяся. Нет, надо от этих любовничков держаться подальше. Вот и они повылазили, аж светятся от счастья, никого вокруг не замечая. Тьфу! Глаза б мои их не видели!

Клэрион что-то сказал Хорху и тот выскочил на улицу. Рона улыбнулась Фэре и Гэве. Женщины сели за стол и принялись болтать, как ни в чём не бывало, хотя ещё пару дней назад готовы были друг дружке в горло вцепиться. А Клэр, отдав распоряжения, направился ко мне.

Ну гнусный котяра. Так и светится от счастья. Не-е, если он хоть что-то скажет язвительное в мой адрес или похвалится, как ему хорошо и как он ночью семь раз не вынимая, или ещё что-то в этом роде. Я его точно укушу или поцарапаю.

— Ола, дорогая…

Ну вот, началось. Я хмуро взглянула исподлобья.

— …милая, я хотел тебя поблагодарить.

У меня аж рот приоткрылся, но я вовремя его захлопнула. Благодарить? Меня? Он что — издевается? За что?!

— Ты справедливо и рассудительно отнеслась к проступку Роны. Это было очень благородно с твоей стороны.

Нет, что он несёт? Или это галлюцинации от переутомления. Эй, кто-нибудь, ущипните меня!

— Другая, воспользовавшись удобным моментом, попыталась бы её уничтожить, а ты — изменить.

— Послушай, Клэр, — прервала я эту хвалебную оду, — либо я тебя не понимаю, либо ты меня. В меньшей степени меня волнует, что будет с этой девкой. Главное — это ты. И не только потому, что ты мой супруг и я клялась перед алтарём…

В общем, я выложила Клэриону, что думаю о нём, об этом грёбаном браке и нашей дурацкой миссии.

Вообще то, ты настолько вымоталась, что всё это, так скажем, в доступной и доходчивой форме изложил я.

И даже проводил взглядом задницу проскочившей мимо смазливой служанки-вертихвостки. Отчего челюсть Клэра, опускавшаяся за время нашей беседы всё ниже и ниже, упала ему на колени.

— Ола, ты бываешь настолько разной и непредсказуемой, что я не знаю, что сказать.

— Ты скажи мне одно, мы когда-нибудь вылезем из этой дыры, или останемся тут на зиму?

После завтрака мы снова двинулись в путь. А дождь? Так он и не собирался прекращаться.

И опять потянулась долгие дни пути. Неделю мы ночевали то по деревням, то прямо в лесу, недалеко от дороги. Правда, по сравнению с ней и королевский тракт с его рытвинами и ухабами казался автобаном. Единственное, что радовало, так это каменистая почва — начались отроги Северо-Западного хребта. Только вместо непролазной грязи нам теперь мешали бесконечные спуски-подъёмы. Копыта наргов и подошвы сапог скользили по камням, а местами довольно крутые уклоны норовили перевернуть телеги на бок.

Хорошо, что гаар Твэг ходил тут с караваном, да и познания отца Фергюса пригодились. То возы приходилось вязать, чтобы они вытягивали друг друга, то наоборот — чтоб тормозили. Впрягать дополнительных наргов и часто их менять. Но хуже всего, что людям постоянно приходилось выскакивать под дождь и идти пешком. И так раз за разом, отчего все были мокрые и злые, как собаки.

Как я уже говорила, на седьмой день после Пограничной мы достигли Чёрного ручья. Не скажу, что деревня была большой, зато постоялый двор — внушительный двухэтажный. Нижний — каменный, верхний — деревянный. Тут останавливались купцы, заключались сделки. Вот только не сказать, чтобы здесь было многолюдно.

Да и вообще, весь Западный край, начиная от реки Пограничной, был совершенно другим, непохожим на ту часть Левора, которую я видела. Кроме, разве что нашего Пограничья. Те же безлюдье и запустение.

Зато было множество свободных комнат, крыша над головой, вкусная еда, горячая вода и мягкая постель. А что ещё надо усталому путнику? Не-е, ну мне-то ещё была нужна и тишина. Поэтому я заселилась в угловую комнату в одном конце коридора, а все мои спутники заночевали в противоположном. Казалось, можно было наконец отдохнуть и нормально выспаться, но не тут-то было.

Но сначала об уроках. Отец Фергюс не оставил попыток обучить меня счёту и письму, как и другим наукам: географии, истории, основам юриспруденции и прочим. Так что, пока мы тряслись в дороге, я постигала устные предметы, но стоило нам хоть на какое-то время осесть на одном месте, в ход шли чтение и письмо. В счёте я уже продемонстрировала великие познания. Естественно по местным меркам. Всего то и надо было запомнить десять цифр и больше в них не путаться, как с самого начала. Скажу без ложной скромности, в моём лице патер нашёл весьма прилежную ученицу. Мне действительно позарез надо было овладеть как можно большим объёмом инфы об этом мире.

Однако, настоящим откровением стали для меня знания полученные от мэтра Ворхема. Наконец происходившие с моими двумя ипостасями чудеса выстроились в более или менее упорядоченную картину. Оказалось, что не только мы с моим вторым «Я» тут такие крутые, и покруче найдутся. И вообще, магия мира Аврэд была весьма своеобразной.

Те, кто имел с ней дело, назывались «видящими», потому, что так же, как и я могли видеть чужую сущность, пусть лишь отдельные её всполохи. К следующей ступени — «идущим» относились уже те, кто не только созерцал чужие души, но и сам мог покинуть своё материальное тело. Выйти из себя в прямом смысле слова. Однако, скитаться подобным образом следовало не дальше двадцати шагов от тела ограниченное число времени. Точный предел его Ворхем не знал. Видимо всё это было слишком индивидуально и хранилось в строжайшем секрете. Считалось, что два нарама (местных часа, которых в сутках было двадцать пять) таких скитаний совершенно безвредны даже для самого слабого «ходока».

Но опаснее из них, в том числе и для меня были «действующие». Не столько воины, сколько тайные шпионы и убийцы. Потому что они не только могли проникнуть на охраняемую территорию в своей второй ментальной составляющей, но и пронести оружие, которое само по себе должно было быть сильным артефактом. Как правило — каким-нибудь кинжалом или стилетом. Во-первых, его легче поднять. Этим первая ступень и отличалась от прочих. Зато, чтобы нанести фатальный удар исподтишка, вполне достаточно. Особенно, если орудие убийства ещё и выпивает душу жертвы. И именно к таким работникам плаща и кинжала следовало причислить меня, и тех адептов Хаоса, с кем довелось столкнуться в подвале.

От полученных сведений мне резко поплохело. И сколько же таких умельцев тут водится? К счастью — немного. На весь Левор от силы десятка два «идущих» и «действующих». Зато в империи — несколько сот, если не тысяча.

— Как вы понимаете, нирта, — развёл руками мэтр, — эта цифра тщательно скрывается.

Ну ещё бы, кто бы в этом сомневался. Джеймс Бонд со Штирлицем нервно курят в тенёчке, что ж тут говорить об остальных, вполне реальных персонажах. Магия, блин!

— И что, с этим невозможно бороться?! — воскликнула я.

Вполне возможно. На это и существуют специальные амулеты. А, ну да, конечно. Я же сама с ними встречалась во дворце. А они были светлыми или тёмными?

— Да нет, это простая сигналка, — разъяснил Ворхем.

И реагирует она, оказывается, на любую магическое воздействие, независимо от его цвета.

Кстати, о цветах. Как я уже говорила, есть белый — Свет Истинной Веры в Создателя. Порою очень яркий. Он присущ всем священникам. Отец Фергюс тут не исключение, но у него он едва заметен. Да и сам патер слабенький видящий, и этого не скрывает. Только особой роли это не играет.

— Зачем мне это, нирта? — удивлённо уставился он на меня.

Действительно, зачем? Нахрена он повсюду таскает с собой образ Жены Создателя — мощный артефакт, вручённый ему самим тендарисом. Причём, чем больше людей к нему обращаются, тем сильнее он становится. А слуги тьмы вообще к нему прикоснуться не могут. Да и не заглядывают адепты Хаоса в талареллы. Что им там делать?

Между прочим, поголовное посещение служб, это ещё и тотальное сканирование и мониторинг населения. Раз кто-то в церковь не ходит, значит совесть у него не чиста. Следует взять на заметку, и не только церкви, но и страже.

— А вам, отец Фергюс, доводилось выявлять врагов Создателя?

Врагов нет, вот потенциальных тёмных — во множестве. А как это, интересно? Патер пустился в объяснения. Вот откуда берутся адепты? Действительно. Ну те, кто родились… А можно ли таким родиться? Оказывается нет.

— В детях изначально есть Добро и Зло, — пояснил священник.

Кстати, для него понятия «Добро» и «Свет» означали одно и тоже, как и противоположные им «Зло» и «Тьма». Впрочем, как и для других служителей церкви. Однако, последующие события показали, что церковные иерархи, во главе с императором, хоть и считают себя святыми угодниками, верными сынами Создателя, их слова порой диаметрально расходятся с делами.

Но вернёмся к Свету и Тьме в людских душах. Они могут со временем накапливаться, пока не происходит переход количества в качество. Вот только пока сознательный выбор в пользу царства Хаоса ещё не сделан, тьму в душе ещё можно развеять с помощью молитв и душеспасительных бесед. Зачастую так и делается. Думаю, и на Земле то же самое.

Ведь раньше ни к психотерапевтам, ни к психологам никто не ходил. Зачем, если есть священник. А религия для верующего была и моралью, и правом, и жизненными принципами. Не убий, не укради, и, вообще, не греши. Только многие ли их придерживались, что тогда, что сейчас? В тот числе и сами проповедники слова божьего.

Как ведущие, что призывают с телеэкрана готовить еду на пару без соли, перца и прочих приправ. Мол, очень полезно для организма. Вот только сами они едят эту дрянь? Судя по их цветущим лицам, скорее всего — нет.

Глупо отрицать значение религии и её влияние на людские души. Тот, кто говорит, что она удел слабых и никчемных людей, что не могут идти по жизни без костылей, либо слишком молоды, либо глупы. Это тоже самое, что утверждать, будто медицина нужна только больным, милиция — потерпевшим, а чиновник — бедолаге, пришедшему за справкой. Потому что любой может оказаться на их месте.

А что касается самих служителей бога, то они не ангелоподобные создания с белоснежными крыльями, а такие же люди, как и все остальные. Нечистые на руку менты, врачи, знающие лишь два диагноза: ОРЗ и летальный исход, и чиновники… Не представляю, что о последних вообще можно сказать хорошего. Между прочим, не знаю, как религиозные деятели, но все остальные вышеперечисленные вполне искренне считают, что за ту зарплату, что им платят, они делают всё и даже больше. Может в чём-то они и правы, но работают, прямо скажем, хреново. Но это вовсе не значит, что всех нужно немедленно разогнать. Потому что тогда вообще начнётся хаос и анархия.

Кстати, коммунисты-атеисты в своё время с религией так и поступили. Церкви закрывали и разрушали, служителей культа, как они их называли, расстреливали и сажали, православную веру уничтожали. Бога нет! Мы не рабы, рыбы не мы! Религия — опиум для народа! А потом рыдали навзрыд весной пятьдесят третьего, когда умер их живой бог.

И к чему ты это всё?

Да так, к слову.

Но вернёмся обратно в Левор. Меня заинтересовало, что же делает светлых светлыми, а тёмных тёмными, раз они такими не рождаются. Да, всё так, но дети то растут не в вакууме. Окружающая среда, воспитание предполагают дальнейший выбор. В общем, из искры разжигают пламя, одни тёмное, другие — светлое.

— А у вас как было, отец Фергюс?

— Никак, — качнул головой священник.

Как это так? Да очень просто. Фергюсу, когда он посвятил себя богу, было без малого двадцать четыре года. Да и не был он никогда религиозным фанатиком. И вообще, Левор — это не империя. Это там религия основа всех основ, а у нас…

Прям, как в России. Православными считают себя многие, а вот взять и порасспросить их: когда последний раз были в церкви, исповедовались ли когда-нибудь, сколько существует заповедей?

А сам то ты когда был в храме?

В незапамятные времена. Я и не скрываю. И вообще, то что тут сказано, это не панегирик церкви и религиозным деятелям, а всего лишь констатация факта. Религия — краеугольный камень любого общества. Если от неё отказаться, то этот вакуум всё равно придётся чем-то заполнять, иначе всё здание рухнет.

Ладно, хватит восхвалять достоинства веры в бога, и без тебя есть кому этим заниматься. Лучше разберёмся, как с этим обстоят дела здесь в Леворе.

— А вы, мэтр Ворхем, почему не стали священником? — пристала я ко второму своему собеседнику, — Вы же сами сказали, что у вас в империи ещё в школах происходит отбор будущих видящих.

Брови мэтра поползли вверх, а Фергюс, чуть отодвинувшись, удивлённо воззрился на своего соседа.

— Почему вы решили, что я — имперец?

— Ваша речь вас выдаёт.

— Разве я говорю с акцентом?

— Нет, но в этом то всё и дело. Вот отец Фергюс немного растягивает слова — так говорят на Юге, вблизи вольных баронств. В речи Гэвы преобладают гортанные звуки, как у жителей Северо-Западных предгорий. У Хорха нет-нет, да проскакивают местные словечки и выражения, характерные для Западных пределов. Даже наша с мужем речь немного неправильна. И только ваш выговор безупречен. Вот только в Леворе так никто не говорит.

— Нирта Олиенн, позвольте нескромный вопрос, вам действительно десять лет?

— Да, хотя в последнее время произошло столько событий, что каждый прожитый мной месяц должен считаться за год, а то и за два.

Мы посмеялись, и мэтр всё же рассказал немного о себе.

Оказывается, видящему не обязательно быть светлым или тёмным. Ворхем, например, был серым. Потому я сразу и не разглядела его сущность. Эта и его «серость» и позволяла учёному исследовать не только Тьму и Свет, но и остальной, так сказать, «спектр».

Магия, она не только чёрно-белая, какой видится «дальтоникам» из ярых приверженцев Светозарного, объединённых в некий тайный орден или секту по принципу «кто не снами, тот против нас!» Встречаются артефакты и амулеты разных цветов. Золотисто-зелёным, как мамино кольцо, светятся изделия эльфов, то есть эллиенов. Магические предметы, созданные приверженцами бога войны Элава отливают красным.

Точнее тёмно-багровым — цветом запёкшейся крови.

Тут отец Фергюс ввернул несколько фраз о войне с горцами, когда их из-за тёмного цвета магии хотели объявить адептами Хаоса. Собрались было организовать на них нечто вроде крестового похода. Уж больно эти дети гор всех достали. Не сидится им там. Нет, чтобы пасти своих тщахров. Так и не поняла, то ли это горные козлы, то ли бараны.

Нет, дети гор рвутся в бой. Убивать и грабить для них доблесть. Мы, мол, тапасы, а вы тряки, роющиеся в земле в своих долинах — наша дичь. Волки свободного племени, мля! Вам это ничего не напоминает?

Поклонялись горцы своему богу Элхааву. Он у них не только войной заведовал, но и громом, молниями и много чем ещё. В том числе и подземным миром, что было увесистым поводом объявить тех, кто ему поклоняется слугами Тьмы. Тендарис с этим согласился, но упёрся глава церкви.

Вообще, в этом отношении мы леворцы оказались в двояком положении. Вроде бы суверенное королевство, но, как верные дети Создателя, мы все, в том числе и король, подчиняемся императору, который для нас, как папа Римский.

Вот и с горцами этими не всё гладко. Объявить врагами святой веры нам их запретили. Зато каким-то образом у них оказалось оружие из Фаревосского княжества, захваченного Ровером четыре года назад. Уж эти кривые сабли ни с чем не спутать. Не помню, говорила или нет, в нашем королевстве, как и в империи, в ходу прямые обоюдоострые мечи. Наши подлиннее, их покороче. В общем, солдат перевооружили, а «ненужное» оружие «толкнули» горным беспредельщикам. Даже наличие мирного договора никак не помешало имперцам снабжать оружием наших врагов.

Но это всё высокая политика. А как дело обстоит с зачарованным оружием и артефактами? Чтобы их «замагичить» нужны определённые ритуалы. Как, например, тот, где я чуть было не отдала душу Разрушителю. Ворхем довольно подробно расписал, что и как. Адепты умерщвляют свои жертвы, нанося им глубокие раны. Те истекают кровью, обильно орошая ею алтарь. Несчастную душу выпивает клинок тьмы. Владыка Хаоса получает искомое. Да, не сказала, в начале и в конце ритуала произносится Слово посвящения — стандартная формулировка, чтобы божество точно знало, что жертва предназначена именно ему.

Между прочим, у священников всё то же самое. И молитва во славу Светозарного и ритуал. Ну и чем их сожжение на медленном огне лучше мучительной смерти от ран на алтаре. То же ритуальное живодёрство, только без пролития крови, потому что кто-то посчитал, что даже одна капля может усилить Разрушителя. Меня аж передёрнуло. И чем, спрашивается, святоши после этого лучше тёмных?

Кстати, именно костра избежал мэтр Ворхем, сбежав из империи. Не понравилась церковникам его увлечение магией, бесконтрольное с их стороны. Тем более, что изучал он столь редкие в Ровере «цветные» артефакты. Там они беспощадно изымаются и «перековываются» по возможности в светлые. Другое дело у нас в Леворе. Попробовали бы король с тендарисом поотнимать у дворян магические оружие и амулеты, служившие верой и правдой ещё их дедам и прадедам, слугами безразлично какого божества они были «заколдованы».

— А как же вам удалось уйти от преследователей? Не могу поверить, что в империи сыскное дело поставлено из рук вон плохо.

— Ну что ж, если хотите, Нирта Олиенн, я расскажу вам об этом. Более того, покажу, и даже попробую научить тому, что знаю сам. Уж очень мне интересно смотреть на преобразование вашей сущности.

А что с ней не так? Оказывается, как виделось Ворхему со стороны, я состояла как бы из двух половин. Правая продолжала светиться тусклым белым светом. Его яркость постепенно спадала. Но и тёмно-серая муть, клубившаяся вокруг левой руки, постепенно рассеялась. Точнее, интенсивно смешивалась с белым и окрашивая тело в поблёскивающий жемчужно-серый цвет. Лишь у большого пальца левой руки, где мерцало золотисто-зелёным мамино кольцо, «серость» оставалась неизменной. Знать бы ещё, что значит такое многоцветье.

Однако, ничего определённого учёный сказать не мог. Такого ему видеть не приходилось. Нет, ну в теории в людских душах играют разные блики в зависимости от охватывающих их чувств. Но все эти переливы слабо различимы и непостоянны. Только самые «зоркие» видящие могут их наблюдать. А чтобы вот так один человек светился по-разному да ещё и такое продолжительное время? Да он сам готов заплатить, чтобы просто наблюдать подобные метаморфозы со стороны, никак на них не влияя.

У-п-п-с-с! А вот этот момент мы тогда с тобой пропустили. Раз этот деятель сказал, что сам готов выложить деньги, значит ему кем-то за то, что он увязался за нами, уже было уплачено.

Да, но тогда я была оглушена и ослеплена, как прозревшая принцесса Иоланта, увидевшая новый неповторимый мир.

Лучше скажи, как крутой ламер, впервые дорвавшийся до Интернета, что не может ни пить, ни есть и ни спать, забравшись с руками и ногами в экран монитора.

А кто таким не был? Для меня всё новое вызывает безумный интерес, как магия мира Аврэд, к которой я приобщилась.

Так что же конкретно предложил мэтр. Сигналки и следилки, которые и помогли ему уцелеть. Эти «прибамбасы» помогали уйти от погони и вовремя обнаружить засаду. Кстати, основам магии, тому, как распознать зачарованное оружие и артефакты, и правилам обращения с ними, а так же методам борьбы с «идущими» и «действующими» и учил Ворхем лаэрина Лазоревой долины. Занятия с ним были очень интересны.

Всё-таки одно дело читать о чём-то подобном в книжках, а другое почувствовать самому.

Вот и сейчас, ложась спать в своей комнате на постоялом дворе в деревне Чёрный ручей, я повторила один из уроков наставника. Аккуратно извлекла из-под маминого кольца пять засунутых туда каплевидных речных жемчужин и проверила их вторым зрением. Мои маленькие помощники уже зарядились, слегка отсвечивая зеленоватыми бликами. А большего и не надо.

Всего и делов, окропить капелькой крови, связав их со мной и кольцом, которое само, будучи сильным артефактом, самопроизвольно подзаряжало мои новые игрушки. Только и надо толстой ниткой повязать, чтобы не вывалились по дороге. Даже заряженные бусинки были совсем слабенькими, чтобы увидеть их магическим зрением.

После того, как я рассовала их по комнате: две на окно, две на расположенную напротив дверь и одну на противоположную стену, между шкафом и столом, осторожно засунув в щели, у меня на высоте плеч образовалось нечто вроде ловчей паучьей сети, замкнутой на кольцо. Если охранный периметр будет нарушен, оно сразу же даст мне знать.

Вот с такими предосторожностями я и уснула. Честно говоря, мне и в голову не могло прийти, что в этой дыре на нас решиться кто-то напасть.

Посреди ночи палец дёрнуло, как от удара током. Моё тело по-прежнему продолжала лежать, уткнувшись головой в подушку, а «душа» уже осматривала комнату. Вот они! В противоположном углу из потайного люка у шкафа вылезали двое.

Я спрыгнул с кровати. Первый отступил в сторону двери, освобождая дорогу следующему. Подпрыгиваю и бью ему ногой под дых. Ба-а-ба-ах! Заряженный арбалет вылетает из рук злодея и падает на пол, а его хозяин валится в сторону люка. Тью! Срабатывает пусковой механизм. Болт вылетает в окно, пронзив наргов пузырь, которым оно было затянуто, чудом не зацепив второго бандита. Бу-бу-ух! «А-а-а-а!» Долговязый не смог удержаться и с грохотом летит вниз по лестнице.

— Твою мать! — вторит ему более низкорослый и коренастый напарник.

Выхватив из-за пазухи какую-то штукенцию, поблёскивающую оранжевым магическим огнём, и водя ей из стороны в сторону, он делает шаг ко мне, рубя воздух перед собой. О-о, хрень! «Гляделка», с помощью которой можно различить «ходоков» и «убийц»! Прыгаю обратно в своё тело.

Оранжевый огонь гаснет, а убийца на мгновение замирает, не понимая, в чём дело. Завертелся на одном месте, водя туда-сюда амулетом и размахивая клинком.

Быстро откинув одеяло, я вскочила с кровати, метнув в супостата подушкой. Тот машинально взмахнул мечом. Подхваченное сквозняком, в воздухе закружилось облако пуха и перьев.

Завируха метёт, завируха…

Хватаю табуретку и бью с разворота снизу вверх. Бзынь! Меч вылетает у разбойника из рук. Теперь мы на равных. Э-э-э, нет, погорячилась. Хмырь успел откуда-то выдернуть кинжал.

— Маленькая сучка, — хрипит, сплёвывая перья.

Выпад, ещё один, клинок кромсает воздух. А чё я стою, кого жду? Не сходя с места, где супостату меня не достать, бью ему правой ступнёй под левую коленку. Один раз, второй. Так, как учил меня мэтр Ворхем, выбрасывая ногу своей внутренней сущности. И действительно, мгновенно удлиняясь, она раз за разом достигает своей цели. Подвывая, злодей валится на колени, продолжая размахивать кинжалом. Тычет им вперёд, пытаясь меня достать. Удобный момент. Хватаю его обеими руками за запястье, подныриваю и кручу. Что-то хрустит.

— У-у-у-о-о-о, — стонет разбойник, заваливаясь мордой в пол.

Клинок выпадает из руки и вонзается рядом с моей босой ступнёй. Осторожней надо быть. Подхватываю оружие и отскакиваю к окну.

Удар в дверь. Ещё. Запор срывает, и она распахивается. Влетает Хорх, обнажённый до пояса в одних подштанниках. Особо не разбираясь, бьёт пытающего подняться злодея сапогом… их он напялить успел… в морду. Сзади в дверном проёме, тоже в исподнем, маячит Клэр.

— Вы целы, нирта?! — выкрикивает воин.

Не успеваю кивнуть, как очередной порыв ветра вновь подхватил перья и закружил их в бешеном танце. Хорх, отмахиваясь от белого пуха, отступает к двери.

— Ола, дорогая… — начал Клэрион.

— Любезный супруг, — перебила я его спич, — если вы вякните что-то вроде «я говорил» или «я предупреждал», я за себя не отвечаю!

— Вилья, ну чистая вилья, — фыркнул тот в ответ.

— И, кстати, — спохватилась я, указав в сторону люка, — Там внизу должен быть ещё один.

Хорх подскочил к отверстию и заглянул внутрь. И что он собирался увидеть? Там же темно, как у негра… В общем, ни зги не видно.

— Я сейчас!

Подскакиваю к кровати и выдёргиваю из под подушки маленький мешочек. У меня там «светилка», сделанная вчера из крупной жемчужины. Правда, та с изъяном и неправильной формы, как фасоль, но для «светляка» это не помеха. И зарядила я его минут за пять. Всего то и надо было подержать эту фитюльку в руке, сосредоточиться и представить, как в неё из тела перетекает свет.

Я извлекла «светилку», та засияла матовым светом. Успела разрядиться. Опустила веки, чтобы не отвлекаться и, уйдя в себя, подпитала её чуть-чуть. Послышался почти слитный вздох. Открываю глаза. У меня на ладони сияет маленький огонёк. Подбегаю к люку и бросаю его вниз. Хорошо видно, что там кто-то ковыляет к выходу, держась руками за стенку. Живучий гад. Мой верный сорш, как брэц, едва касаясь ступеней, кидается на врага. Удары, грохот.

Но досмотреть представление не удаётся. Клэрион подхватывает меня на руки и кружит по комнате. Что это на него нашло?

— Ты моя Золотая Вилья, такая же прекрасная и суровая, как Снежная Королева.

Вообще-то, он сказал Владычица Северных пределов.

А это она и есть: красивая, холодная, смертоносная.

Не-е, ну не гнусный ли котище? Женится на одной, спит с другой.

Зато какой обаятельный.

И привлекательный.

С этим разбойным нападением мы застряли у этого гнилого ручья ещё на день. Пока злодеев словили, пока их всех троих допросили… Почему троих? Ну не думаете же вы, что хозяин этого заведения не знал про потайной ход. Или, что налётчики могли им пользоваться без его ведома? Наверняка, гад, меня туда специально подселил.

Правда, чего хотел хозяин этого притона Творг, мы так и не узнали. Помер бедолага, сердце не выдержало. Его и не пытали толком. Так, пугнули слегка. Это мне так Хорх сказал. А как там было на самом деле? Почём мне знать. Да и волнует ли меня это?

Всё, что удалось узнать: меня должны были похитить ради выкупа. А дальше доставить в покосившуюся избушку на краю деревни, где жила древняя бабка. Больше ни исполнители, ни старуха ничего не знали. От таких вестей Клэрион обозлился и приказал всех троих вздёрнуть. В том числе и мёртвого хозяина постоялого двора. Не очень удачное решение.

Жилище Творга обыскали, но никаких сокровищ там не нашли. Лишь небольшой мешочек серебра — плата с постояльцев.

После обеда, до которого я проходила весь день как сомнамбула, завалилась спать. Остальные мои попутчики тоже легли пораньше, чтобы, как только начало светать, покинуть не слишком гостеприимное место ночлега.

Потянулась всё та же унылая дорога, холмы, перелески. Одно радовало, что дождь, наконец, прекратился, вот только небо было по-прежнему затянуто серой беспросветной пеленой. Мы медленно, но верно, ползли по дороге, преодолевая то спуски, то подъёмы.

По долинам и по взгорьям… шли дроздовцы мерным шагом.

Что-то слова в твоей песне какие-то разные.

Но музыка то одна.

Ладно, не важно.

Где-то к середине дня мы доплелись до Каменного моста, который был перекинут через речку Тихую. Речушка была не слишком велика, но с очень топкими берегами. Мост с двумя пролётами строили имперцы. Они же спланировали ведущую к нему с обеих сторон насыпь. По местным меркам довольно внушительное сооружение. Но полюбоваться его красотой нам было недосуг, потому что его перегородил какой-то вооружённый отряд. На первый взгляд не меньше двух десятков пеших и около десятка конных воинов.

Получив от дозорных это неприятное известие, Клэрион призадумался. Пока он пребывал в размышлениях, весть успела облететь наш маленький караван. Я слезла с повозки и подбежала к Клэру.

— Что собираешься делать? — задала я мучивший всех вопрос.

Муж поднял на меня свои карие глаза.

— Сначала узнаем, чего они хотят. Поеду с гвардейцами к мосту.

— Будь осторожней, а то вдруг стрельнут из арбалета.

— Не бойся, всё будет нормально.

Короче, Клэрион отправился на встречу с неизвестным воинством, а мы остались ждать его возвращения.

Минута проходила за минутой, а от скрывшегося за поворотом отряда не было никаких вестей.

— Хорх, — позвала я сорша, — сгоняй к нирту Золотого леса, узнай как там дела.

— Нирта Олиенн, а как же вы? С меня ваш супруг потом голову снимет.

— А ты быстро. Туда и обратно. А то у моего мужа хватит ума сцепиться с этим отрядом, нам ничего не сказав.

Воин кивнул и, развернул своего Серого и поскакал по дороге.

— Тревожитесь, нирта? — сочувственно глянула на меня Фэра.

— А как же тут не волноваться?

И тут меня посетила забавная мысль.

— Мэтр Ворхем, — подошла я к видящему, — Вы уже осмотрели окрестности?

— Вы надеетесь найти объезд? Боюсь вас разочаровать.

— Нет, я не об этом. Тут засады нигде не видно?

— Я всё время оглядываюсь вокруг.

— Прошу вас сделать это ещё раз. На максимальном удалении, какое только возможно.

— Вы бы и сами могли это сделать.

— Сейчас не до занятий. Во-первых, я не могу сосредоточиться, и потом у меня нет должного опыта, а, значит, обязательно пропущу что-нибудь важное. Поэтому прошу сделать это вас. Тут есть какой-то подвох, но я его не вижу.

— Хорошо, сейчас.

Мэтр закрыл глаза, и я просто нутром почувствовала, как от него во все стороны заскользили тонкие силовые нити.

— Ничего, — через несколько минут, показавшихся мне вечностью, выдохнул Ворхем.

Странно всё это. В воздухе витало что-то такое, чего я никак не могла уловить. Вернулся Хорх ещё с одним воином.

— Нирта Олиенн, нирт Золотого леса, ваш супруг сообщает, что дорогу нам преградил отряд туэра Каменного моста. Он требует сложить оружие и предстать перед судом за самоуправство на его землях.

— А что нирт?

— Послал его, ну оч-чень далеко, — ухмыльнулся гвардеец.

Ясно, Клэр в своём репертуаре.

— Так туэр сюда сам пожаловал?

— Не-ет, — мотнул головой воин, — тут какой-то нэдишка изгаляется. Орёт, что скоро сюда подойдут сам туэр и нэд Чёрного ручья, тогда нам не поздоровится.

Так, может я чего-то «не догоняю», но эту гнилушку мы проехали.

— Мэтр Ворхем, замок нэда Чёрного ручья остался у нас позади?

Видящий кивнул.

— А-а…

— Я сейчас «схожу посмотрю», — последовал новый кивок и маг прикрыл глаза.

Не-е, неплохо, когда тебя понимают с полуслова.

— За нами движется отряд в два десятка воинов. Он только что вышел на дорогу, — глубоко вздохнул, «вынырнув» из транса, Ворхем.

Быстро он «пробежался» туда-сюда по нашему следу, и пары минут не прошло.

— Люц! Правильно! — окликнула я гвардейца.

— Да, ваша милость, — кивнул тот.

— Ты всё слышал? — новый кивок головы, — Скачи к нирту и передай: сзади враги. Нас хотят взять в клещи.

Воин помчался вдоль дороги, а у меня появилось множество дел.

— Трад, — окликнула я кузнеца, — Готовь наковальню! Снять цепи со всех закованных! Ирхон, вы с напарником первые!

— Да мы, нирта, вроде как уже расковались, — показал он свободную левую руку.

И когда успели? В побег что ли намылились?

— Что, собирались дать дёру?

— Кто ж сможет уйти от двух сильных видящих?

Я тут же скользнула в ментал или астрал.

Здесь говорят «дайхон» — «второй мир».

Да нет, Ир «пуст». А вот его напарник… Я «вынырнула» обратно и усмехнулась. Хорошо прячется зар-раза.

— Что скажешь Нэб?

— Не молол бы Ир языком, как баба базарная, цены б ему не было. Что будете делать, нирта? — спросил он через мгновение.

— А-а, ладно, — легкомысленно махнула рукой, — У вас в ящике оружие есть?

Бандюганы переглянулись. Значит — есть.

— Забирайте!

— Оружие? — уточнил второй.

— Сундук!

Я и пары шагов не успела сделать, как оба оказались на земле, отправившись вслед за мной.

— Вы что стоите! — напустилась я на «лесных братьев», — А ты, Трад, что копаешься? — налетела на кузнеца, — Где наковальня?!

В общем, через некоторое время, за которое я еле смогла без мордобоя растащить Трада с Иром, пообещала всыпать плетей Солу, пожилому гвардейцу-возничему неизвестно почему решившему, что именно он тут заведует тёплыми вещами и больше никто, мне удалось навести кое-какой порядок. Всё наше доблестное воинство было обуто и одето, а женщины, под присмотром надувшегося Сола, готовили сухпай и раскладывали его по мешкам. А то мало ли, может возы придётся бросить.

— Кхе, кхе, — раздалось за спиной вежливое покашливание.

Я обернулась. Это был хрипатый, назвавшийся Ванвом. За его спиной маячил Бер (который на самом деле Тиб).

— Что хотел сказать? — первой спросила я, видя, что сам лесной житель начинать разговор не спешит.

— Не знаю, как и начать.

— Да уж начни как-нибудь, а там видно будет.

— Нирта, я бывал в этих краях.

— Знаешь другую дорогу?

— Не гневайтесь нирта, но я бы хотел вас покинуть. И Тиба забрать.

— После того, как выведешь нас на ту сторону.

— Но мне нужно оружие.

Через несколько минут Ванв с Тибом, оба вооружённые луками, с полными колчанами стрел за плечами, а у хриплый взял ещё и топор на длинной рукояти, пригодный и дрова рубить, и головы, в сопровождении Фергюса и Ирхона, скрылись за деревьями. Священник и бандюган отправились с ними, чтобы точно определить, пройдут ли там наши возы, или их придётся бросить. Этого то как раз мне и не хотелось.

Вернулись они, когда солнце уже готовилось нырнуть за верхушки деревьев. К этому времени возвратился Клэрион, и мы успели разругаться вдрызг. Теперь мой супруг придирчиво осматривал гвардейцев, бросая в мою сторону недовольные взгляды. Он, видите ли, решил, что с патером наверняка что-то случилось, а остальные разбойники, которым я так легкомысленно доверилась, точно не вернутся.

Но вот когда он меня назвал дурочкой малолетней у которой совсем нет мозгов… Право слово, лучше бы он этого не делал. Судя по его глупому выражению лица, Клэр узнал о себе много нового. В том числе, что и думает он не той головой, что на плечах, потому что пригодна она только есть, да шапку носить, а той, что между ног. И та с дыркой, а если мозги в ней всё-таки есть, то они периодически вытекают. А когда не текут, то его рыжая подружка, играя на свистульке… А-а, ладно. Опомнилась я только тогда, когда мой дражайший супруг уже готов был броситься на меня и загрызть, а остальные стояли вокруг, внимая моим словесным оборотам разинув рот.

В общем, нехорошо получилось. А нехрен было меня доставать. И так нервы на взводе. Да, сама знаю, что поступила слишком рискованно. Но выбора то другого не было. Не драться же нам с этими гоблинами. Ведь, если верить мэтру Ворхему, скоро их тут соберётся больше полусотни. Кстати именно видящий слегка разрядил обстановку.

— Наши возвращаются, — скупо проронил он.

— Где они? — тут же откликнулся Клэр.

— Меньше нарама ходьбы.

Наконец то наши «ходоки» вернулись. Вид у них был ещё тот. Самый младший ухитрился провалиться по грудь. Фергюс тоже черпанул правым сапогом. Вот Ир с Ванвом только обувку изгваздали. Зато разведали проход. Был он в своё время сделан контрабандистами. Водились оказывается в Леворе и такие.

Находилась эта дорога южнее и ближе к горам. Чтобы пересечь заболоченную речушку была проложена гать, которая была притоплена и обнаружить её, случайно не наткнувшись, было невозможно. Одно плохо, для широких казённых телег она была непроезжей. Да и удобных подходов не было, только узкие лесные тропы.

Тяжёлые фургоны пришлось бросить. Наргов выпрягли и нагрузили вьюками. Всё пришлось делать на скорую руку, пока супостаты не обложили нас со всех сторон. Последнее животное ещё не было навьючено, а первая повозка, которой правил угрюмый сильнее обычного Нэб, уже подкатила к переправе.

Как ни странно, но из пяти оставшихся возов мы не потеряли больше ни одного. Вот только скорость наша сильно замедлилась. Чтобы забрать весь груз, воинам пришлось спешиться, навьючив всех верховых наргов. Да и те лесные тропы, по которым мы следовали, совсем не способствовали быстроте передвижения. Повозки еле ползли. То тут, то там их приходилось останавливать, чтобы убрать упавшие ветки, или срубить те, что мешали движению. Это конечно не с мачете ломиться через джунгли, как прорывались Майкл Дуглас с Кэтлин Тёрнер в фильме «Роман с камнем», но тоже ничего хорошего.

Когда окончательно стемнело, мы остановились на небольшой полянке прямо у тропы. Ванв знал это место. Следовавшие тайной тропой тут часто останавливались. Рядом был родник. Искать для привала нечто более удобное в наступивших сумерках было бессмысленно. Разожгли костёр, наскоро перекусили и завалились спать. Конечно, кроме тех, кто принял крещение в болотной жиже. Кроме Тиба таких счастливчиков оказалось ещё трое. Им пришлось мыться, переодеваться в чистое и сушиться. Нет, сапоги промокли почти у всех, за время пути даже женщинам приходилось вылезать из возков и идти пешком, когда те застревали. Ну, если только я была исключением.

Посреди ночи, как назло, пошёл дождь. Те, кто хотел обсушиться, хватали свои мокрые тряпки, костеря на чём свет стоит погоду, преградивших нам дорогу стражников, этот проклятый лес, а заодно, наверное, и нас с Клэром, что потащили их за тридевять земель через всё королевство.

В общем, утром все были хмурые, злые и невыспавшиеся. Ха-ха, все, кроме меня. Моё настроение как раз было преотличное.

Дождь к тому времени прекратился. Вновь зажгли костёр, да не один, позавтракали и продолжили свой нелёгкий путь. Где-то в середине дня, когда наша с Фэрой повозка взобралась на очередной косогор, к ней подскочил Ванв.

— Нирта Олиенн, я уже сказал вашему мужу, что за тем поворотом дорога расходится. Одна тропа забирает левее, а другая сворачивает к имению управляющего туэра Каменного моста. Раньше им был Равуир, сейчас не знаю.

— Наш договор в силе, но сначала поможешь захватить поместье. И не спорь, — добавила я, заметив, как хрипатый скривился, — Штурмовать его тебя никто не заставляет.

Я подозвала Ворхема, Хорха и обоих разбойников. Через несколько минут наш план нападения был составлен. В конце концов, мне же надо где-то тренироваться. Всё-таки имение — это не замок. Неплохая практика для начинающего «действующего» в сопровождении двух опытных лазутчиков. Ир и Нэб не стали отрицать очевидное.

После этого мы нашли Клэра с Твэгом, которые тоже примеривались, как лучше захватить усадьбу. По всему выходило, что сил у нас маловато. И наш полководец… оспаривать права моего супруга, как военного руководителя было некому… склонялся к мысли, что мимо этого лакомого куска придётся пройти не солоно хлебавши. Потому что нападать с отрядом в восемь гвардейцев на обитателей поместья, среди которых стражников было не меньше двух десятков, являлось чистым безумием.

Кстати, к моему плану отнеслись точно также. Всё-таки трёхэтажный «теремок» Равуира… он по-прежнему оставался на своей должности… как и каменный забор вокруг него в полтора человеческих роста, внушали уважение. Вся надежда была на то, что хозяин усадьбы поскупился на защитные амулеты для своей охраны или просто посчитал их излишними.

Ладно, как говориться: нет таких планов, что не пошли бы наперекосяк от столкновения с действительностью. Клэрион был категорически против моего участия в этой авантюре, уперевшись рогом, как нарг. Зато против проникновения на охраняемую территорию Нэббилиона (таково было полное имя второго разбойника) ничуть не возражал. Оставалось только уточнить детали. Этим и занялись «видящий» с двумя нашими «ассасинами». Я тоже к ним присоединилась. Интересно ведь. Настоящая военная операция, только в другой плоскости.

Для начала все трое перенастроили свои амулеты. Эвэлы — специальные диски из… Впрочем, а стоит ли перечислять местные названия металлов, поскольку я до сих пор не знаю их точное соответствие земным. Да и какой смысл мне с этим разбираться? Химических формул я не знаю…

Нет, учил когда-то в школе, но то, чем не пользуешься, со временем быстро забывается.

Да и смысла в них никакого нет. Не дошёл ещё здесь народ до таких понятий. Даже лучшие имперские мастера-металлурги всё делают «на глазок». Нет, записи есть, иногда зашифрованные: «взять этого столько то, а того вот столько, а потом…» Приходилось готовить борщ по кулинарной книге? А пирог? Вот и по таким вот записям может получиться… М-да, совсем не то, что хотелось.

Ладно, о плавке металла расскажу как-нибудь потом при случае. А пока наши колдуны возились со своими эвэлами, сделанными из почти чёрного металла. Назовём его тёмной бронзой. Так вот, у обоих «ниндзя» они были больше в диаметре, чем у мэтра Ворхема, и, кажется, массивнее, хотя я не уверена. Потому что амулет мага хоть и был меньше по размеру, но явно толще. Но это не столь важно. Куда интереснее было другое — предназначение этих самых финтифлюшек.

С их помощью находящийся в трансе «видящий» мог общаться со своими «слепыми» сообщниками-исполнителями, задавая им направление движения или сообщая об опасности «внимание, слева» или «опасность, справа». «Вперёд» и «назад», как правило, соответствовали «верх» и «низ». В центре была кнопка «пуск». О кодировке ударов по ней договаривались отдельно. Скажем, один — «движение», два — «внимание», три — «стоп» или как-то иначе. Джойстики, блин!

Вот с этим мои спецназовцы сейчас и разбирались, чтоб потом не возникло никакой путаницы. Похоже, в своём деле все они были не новички. Выходит, и наш учёный не так то прост, как хочет казаться. Ну ладно, сейчас мы все в одной лодке.

Нэб с Иром накинули капюшоны, закрыли шарфами лица, оставив открытыми одни глаза, попрыгали на месте, а затем скользнули в заросли. Пока они двигались, их серо-коричневые куртки ещё можно было различить между деревьями. А вот когда замирали, глазу не за что было зацепиться.

За их передвижением я наблюдала с пригорка, густо заросшего кустами и деревьями. Именно отсюда за поместьем продолжали наблюдать высланные Клэрионом разведчики. Потому что и двор, и уходящая к королевскому тракту дорога с этого места были видны, как на ладони. Если смотреть на неё из окна дома, то мы были сзади слева.

Дальше вниз по склону поросль становилась всё реже и реже, пока не сходила на нет. Со стороны дороги, по обе её стороны располагалось возделанное поле, урожай с которого давно был собран. С боков чахлая растительность начиналась шагов с двадцати и только сзади уже через десять стояла стена леса. Вот только отсюда нападавшим не стоило рассчитывать на успех. Если фасад здания имел довольно цивильные окна, даже пошире, чем в королевском дворце, то его сторона, обращённая к лесу — лишь немногочисленные узкие бойницы.

Пока я рассматривала будущий театр военных действий, наши «ассасины» успели подобраться к последнему более менее надёжному убежищу — развесистому кусту шагах в пятидесяти от забора. Нэб сел по-турецки и застыл. Я аккуратно перетекла в иной мир, как учил наставник.

Да, все мои прежние падения, обмороки, потери сил как раз и были связаны с резкими рывками из одного пространства в другое. Попробуйте проснувшись сразу вскочить с постели. Не-е, если вам двадцать лет, то ничего страшного. А если далеко за сорок? Тогда можно сердечный приступ схлопотать. А тут всё ещё хуже. Всё равно, что нырок глубоко под воду, а потом быстрый подъём. Как она, кисонная болезнь… или кесонная. Не помню, как точно, нет словаря под рукой.

Это не так важно. Всё дело в разнице веса и объёма обоих тел — моего и девочки.

Всё равно, даже были б они одинаковыми, быстрое выскакивание ни к чему хорошему не приведёт.

Ладно, не стоит спорить. Факт, что выход «души» из тела должен быть не «прыжком», а текучим «перекатом» и надёжно контролироваться.

Быстро и плавно, как в танце.

Скорее, как в бою на мечах.

Так вот, выход из тела Нэба, сидящего ко мне лицом в пол-оборота, я бессовестно пропустила. Нет, сначала он просто сидел и дышал полной грудью, как пловец, собирающийся нырнуть глубоко под воду. Потом неподвижно застыл. Правда, мне показалось, что его силуэт слегка колыхнулся. И всё. А где удаляющаяся в сторону поместья «душа»?

Хотела спросить мэтра Ворхема. Обернулась… Оба-на Угол-шоу! Я аж приоткрыла рот от удивления. Маг сидел ко мне спиной на маленьком раскладном стульчике. Около него с вринном в руках застыл угрюмый отец Фергюс. И чего это они так уселись?

А-а, до меня наконец дошло. Я перекинула взгляд от одного видящего к другому. Ну точно! Строго параллельно. Так, если бы стояли в воротах и смотрели на дом. Правильно, а то перепутаешь вправо-влево, вперёд-назад. Ворхему то всё равно, где сидеть и куда глядеть, он видел всю картину целиком. А Нэб…

Не-е, а как его «душа» умудряется чувствовать амулет, когда она пошла «погулять», ведь он же остался на теле? Да, и тем более «слышать» сигналы, подаваемые мэтром? Не всё они мне рассказали. Нет, позже из них удалось многое вытянуть.

Вот только я не уверен, что всё.

В общем, Нэб ухитрялся «раздваиваться». Одна часть его «души» оставалась на месте, пока вторая шныряла по объекту, подсматривая и подслушивая. Кстати, так её было труднее обнаружить, поразить и уничтожить, а сбежать и скрыться «половинке», наоборот, было легче.

И «работать» в паре с «видящим» Нэббилиону было не впервой. А я то удивлялась. Уже гораздо позднее Ир проговорился. Была у его остролицего напарника родная сестра. Такая же хитрая плутовка, как и он сам, если не похлеще. Даже не известно, кто из них двоих верховодил. Для всех — Нэб. Он же и вёл переговоры, но часто брал с собой сестру. Однажды Ирхон сам стал тому свидетелем, хоть и сидел для подстраховки в дальнем углу кабака. Танара — так звали сестру Нэба, как раз оказалась напротив. Не вступая в разговор, лишь мило улыбаясь, она успела несколько раз поправить причёску, потеребить ожерелье на шее, пожаловаться на жару и много чего ещё. Наверняка тут было не меньше десятка условных сигналов, которые брату были хорошо известны.

Дела у четвёрки шпионов… В которую помимо перечисленной троицы входил ещё и муж Танары — Шамр — крепкий малый и хороший рубака, который её и прикрывал… шли в общем то неплохо. Бешеных денег они не получали, но на жизнь вполне хватало. Можно было и отложить кое-что на чёрный день. Вот только рухнуло всё в одночасье.

На кой ляд им было связываться с имперцами. Ладно было б ещё действовать на их стороне, а то — против. Но омит Ферль пообещал очень хорошие деньги. Ну очень хорошие. И вроде бы за сущую безделицу. Всего и надо было, что выкрасть некий не особо ценный артефакт. Вот только самый вкусный сыр бывает только в мышеловках.

Жулики попались. Шамр был убит на месте. Судьба Танары так до сих пор и осталась неизвестной. Скорее всего, её схватили. Вызволить её Нэб с Иром были не в силах. Оставалось надеяться, что женщина сама выкарабкается.

Схваченных за какой-либо проступок видящих в империи не судили и не казнили. Потому что вся оставшаяся жизнь становилась для них бесконечной полосой препятствий, одной растянутой по времени казнью. Об этом мне поведал уже мэтр Ворхем, рассказывая, чего ему удалось избежать. Правда, у него, как гражданина империи, ещё был выбор — шанс «добровольно» стать священником со всеми вытекающими отсюда последствиями. Но уж очень учёный был независим и не желал подчиняться каким-то надутым индюкам, которым удалось достичь высот в церковной иерархии. Возможно, тут он лукавил, но сейчас речь не об этом.

Так вот, поскольку сестра Нэббилиона была иностранкой, тем более схваченной на месте преступления, ей была одна дорога — в шлеис. На этих «куклах», «живых мишенях» имперцы и учили своих «видящих». Вернее учёба учёбой, а это была уже практика, экзамены на прохождение определённого курса, получение очередной ступени в иерархии. И не все они обходились без жертв. Империи слабаки были не нужны. Тот, кто замахивался на большее, достигал результата потом и кровью. Когда чужой, а когда и своей.

Был ли у Танары шанс уцелеть в этой мясорубке? У Нэба я не спрашивала, а вот Ир не раз повторял, как заклинание, что такая умная и хитрая стерва, как Тана, обязательно и Бездне выкрутится.

Да, вы спросите, а как же сами Нэб с Иром? Им чудом удалось уйти из империи, но на этом их несчастья не кончились. Заказчик омит Ферль, заметая следы, сам объявил на них охоту. Имущество их захватили, кого-то из родственников убили. Судя по тому, как до белых костяшек сжимались кулаки и скрипели зубы, эти слова давались обоим нелегко. А собирался ли вообще вольный барон расплачиваться с наёмниками, или он хотел сделать это железом и кровью? Скорее всего — второе. Только делиться своими предположениями я не стала, нечего подливать масла в огонь.

Но вернёмся к поместью. Будто по заявке остролицего из-за поворота дороги показались два всадника, а затем и повозки. Пока фургоны продолжали своё неспешное движение, эта пара рванула к усадьбе. Стражники их заметили и, похоже, сразу узнали, немедленно бросившись отворять ворота. Ничуть не сомневаюсь, что первым туда проследовал Нэб. Ну что ж, весьма любезно с их стороны. Вроде как сами в гости пригласили.

Потянулись долгие минуты ожидания. Не стала торчать у куста, тем более, что на это место перебазировались Клэр, Хорх и Твэг, организовав командный пункт. Я здесь была явно лишней. Мешать мэтру Ворхему не стоило, поэтому я подошла к скучавшей невдалеке Гэве. Пока я рассказывала любопытной девушке о том, что успела увидеть в поместье, гаар отправился к своему десятку, а Клэрион с Хорхом продолжали о чём-то шептаться. Мой супруг принялся что-то там высматривать, и я, не сумев сдержать своего любопытства, вернулась к кусту, стараясь производить как можно меньше шума.

И что там, спрашивается, такого интересного? Фургоны заехали во двор, да так и остались стоять. Люди вокруг них похаживали, но никто ничего не загружал и не выгружал. Кстати, помимо этих двух, только что въехавших возов, там стояла ещё парочка таких же. Купеческий караван? Бродячие торговцы? Ладно, вернётся Нэб, узнаем.

Будто в подтверждение моих слов сидевший неподвижно, как Будда, «идущий» задвигался и предпринял попытку подняться. С первого раза у него это не вышло. Только с помощью напарника остролицему удалось встать на ноги. Он немного походил, поразминался, даже сделал пару приседаний. Потом «ниндзя» неслышно скользнули в нашу сторону, вновь растворившись между деревьев. И вот они уже рядом с нами.

Нэб блестяще выполнил задание, по-быстрому всё разведав, и даже перевыполнил его, подготовив штурм. Как ухитрился за такое короткое время? Сейчас расскажу, но сначала пару слов о доме управляющего, хотя на язык больше просится слово «донжон». Уж больно он был похож на башню.

Как я уже говорила, это было внушительное строение из камня. Со стороны леса — настоящая крепость. Под высокой крышей располагался чердак, а по бокам две смотровые галереи, заканчивающиеся смотровыми площадками округлой формы, откуда хорошо были видны все подступы к поместью. Там днём и ночью дежурила стража, которая с лёгкостью бы нас обнаружила, стоило только выйти из леса. Однако наш лазутчик уже решил эту проблему.

У него с собой был квэлл. Очень интересная штуковина — полый стеклянный шарик со сдвигающейся крышечкой. Он был замагичен так, что вместе с содержимым был невидим не только простыми смертными, но и «видящими». Сам шарик был невелик, размером с горошину, но несколько зёрен чешью в нём можно было пронести совершенно спокойно. Нэбу большего и не требовалось. Он подбросил по одному зёрнышку на каждую смотровую площадку с нашей стороны.

Риск конечно был. Надышавшихся этим наркотиком, вызывающим потерю остроты зрения, сонливость, рассеянность, караульных могли сменить в любой момент. Начальник стражи мог заметить подвох, или кто-то из более опытных воинов почуять неладное. Да мало ли? Поэтому надо было действовать быстро и решительно.

Я вместе со всеми быстро достиг стены.

Э-э-э.

Тело девочки под надзором Гэвы и Хорха осталось на пригорке, потому в последний момент Клэрион решил, что без меня им никак не обойтись. Кому-то надо было блокировать оббитую толстым железом дверь, ведущую внутрь дома. Стоило её закрыть, как нам пришлось бы брать эту здоровенную, похожую на крепость, домину штурмом.

В общем, гвардейцы притаились за углом (им предстояло захватить ворота, которые почему-то так никто и не удосужился закрыть), диверсанты приготовились прыгать через забор у самого дома, а я в наглую мимо стражи проследовал во двор и направился к входу в резиденцию управляющего. А кого мне, собственно, стесняться — я же невидим. Уделял бы хозяин усадьбы больше внимания охране своих владений, я бы тут, как по улице Горького, не шастал.

Кроме двоих стражников, что остались у ворот, на моём пути никто не встретился. Прибавил шагу и почти мгновенно оказался у двери. Не успел войти и оглянуться, как следом стремительно ворвались Нэб с Иром. Баламут остался у входа, а «идущий», проскочив лестничный пролёт, отчаянно замахал рукой, торопя бежать следом. Кому он так сигнализирует? Вроде ни о каком участии в силовых акциях моей скромной персоны мы не договаривались. Может что-то опять переиграли?

Взлетел по лестнице вслед за остролицым. И куда это он? А-а, понял, брать хозяина заведения. Вроде именно тут на третьем этаже его покои. Клиент что-то почуял и заперся за железной дверью, которая могла запросто потягаться с той, что была на входе в дом. Последний рубеж обороны. Что ж, весьма похвально. Вот только моему спутнику эта преграда оказалась не помехой.

В руке Нэба мелькнула какая-то железяка. Небольшая возня. Клац, и дверь отворилась. Пред наши светлые очи предстал белый, как мел, владелец хором, судорожно сжимавший кинжал. Причём руки его ощутимо тряслись. А чего это он застрял в проходе в смежную комнату? Вроде это его кабинет, значит и всё ценное по идее должно быть тут.

— Папа! — послышался приглушённый всхлип из-за его спины.

А, ну да. У него же жена и двое детей — мальчик и девочка. Я взглянул на его в меру упитанное, сейчас зверски перекошенное лицо. Тонкие чёрные усики и до крови закушенная губа.

Не до сантиментов. Схватил за руку и крутанул. Едва слышно кинжал упал на ковёр. Хотел пнуть его в сторону. Фигушки, раньше надо было об этом думать.

Кстати, я говорил о том, как происходит моё воздействие с материальные объекты? По-моему ещё нет.

То, что могу «наварить» в пятак любому, вы уже знаете. То, что не могу проходить через стены, как призрак, вы уже сами догадались. С людьми всё ясно, в них же тоже заключены души, пусть и более слабые, а одна сущность дайхона на другую при известной сноровке легко может воздействовать.

Прям как ты — кулаком в морду.

А что делать, если эти злодеи так и норовят порезать тело девочки. Хочешь сказать, тебе это безразлично?

Продолжай.

Неживые объекты собственной души не имеют, поэтому с ними сложнее. Ну вот как этот кинжал. Пнул я его ногой и что? В реале он отлетел бы в другой угол комнаты. А так? Ну сдвинулся на пару сантиметров. Такими темпами до противоположной стены его всю ночь можно футболить.

Про оружие скажи.

Верно. Так вот, обычное оружие для «души» не смертельно. Пытаться уничтожить её таким способом, всё равно, что палкой рубить и колоть дым от костра. Однако опытный мечник сможет его развеять пусть и не надолго. Вот и дайхонная сущность когда-нибудь вновь соберётся в единое целое, но это не значит, что процесс будет безболезненным. От уколов и «зарубок», полученных «душой», будет страдать и физическое тело. Правда, чтобы «нашинковать» вышедшую на охоту внутреннюю сущность, её надо сначала увидеть, а потом ещё суметь поразить. Хвастать не буду, но я гораздо проворнее любого воина. И оружием меня не так то просто достать. Что колющим, что режущим, что метательным.

За исключением магического.

Верно. О нём особый разговор. Кинжалы и иглы Тьмы, что пьют души, клинки Света и оружие, зачарованное силой других божеств уже неоднократно упоминались. Большинство этих смертоносных железяк… Хотя существуют ещё деревянные, каменные, стеклянные, костяные и прочие орудия смерти…

С железом легче «работать», когда необходимо его зачаровать.

Точно, всего и надо — добавить в металл необходимые ингредиенты. Нет, обряд посвящения божеству, так или иначе, всё равно придётся провести, но это можно сделать и позже. Ещё железный клинок можно перековать, разделив или соединив силу нескольких старых, физически изменить свойства оружия. В общем, самый удобный материал, который только можно вообразить. Оттого и такой популярный.

Мечи, копья, доспехи, вринны. Что только не становится зачарованным оружием. Но, как тут уже говорилось, успехом подобные эти громоздкие железки пользуются у обычных воинов. Тех, кто может их себе позволить. Потому что становясь сильным артефактом колдовское оружие взлетает в цене до баснословных высот. Ну сами посудите, сколько может стоить Меч Света или Меч Тьмы, если по слухам ими можно рубить и камень, а одно прикосновение к плоти врага, немедленно умерщвляет того, отправляя душу убитого прямиком в Бездну.

Не скажу про всех дворян левора, но у короля и всех семи лаэров и оружие и доспехи точно зачарованные. Часто встречаются подобные игрушки и у ниртов с туэрами.

Убедилась на собственном опыте.

Как правило это оружие имеет собственное имя и уже не одно поколение передаётся от отца к сыну.

Однако «действующие» больше предпочитают кинжалы и стилеты, притом не особо тяжёлые. Мечами могут сражаться только боги. Женщины-убийцы не гнушаются пользоваться всякими иглами и шпильками. Но для настоящего «действующего», которые в своём подавляющем преимуществе мужчины, это как-то не солидно.

Так же в ходу и квэллы, в которых можно тайно пронести не только снотворное, но и яд. Однако они, как выяснилось, являются новейшей имперской разработкой, и ещё не получили широкого распространения.

И вообще по всему Аврэду перманентно идёт невидимая магическая война. Наступательное и оборонительное зачарованное оружие постоянно совершенствуется. Разумеется, впереди всегда идут имперцы, но и наши леворцы стараются не отстать. Иначе могущественные соседи уже давно бы захватили королевство без единого выстрела… из лука.

Но довольно о сверхъестественном, вернёмся обратно в поместье.

— Возьмите всё, только детей не убивайте, — прохрипел управляющий.

— Будешь паинькой, Равуир, не тронем, — по-отечески заверил его Нэб, — но одно неверное движение или знак, — в подтверждение его слов острое жало клинка упёрлось в шею хозяина поместья.

Мой напарник помог подняться нашему пленнику и мы втроём, придерживая нашу жертву… Нэб за предплечье левой, а я по-прежнему заломив правую за спину… двинулись к выходу.

— Стой! — неожиданно скомандовал остролицый, — Эй, вы двое, там за стенкой, только попробуйте стрельнуть. А ты что молчишь, Равуир?

— Тебе не уйти, разбойник! — послышалось снаружи.

— Это гвардейцы туэра Вильгафа, они меня не послушают, — выдавил управляющий.

— Тем хуже для них. Нирта Олиенн, у меня слева на поясе зачарованный метательный нож. Бросьте нашу добычу, она никуда не денется. Те, что за стенкой — важнее. Убейте одного, может это охладит их пыл.

Отпускаю руку управляющего и хватаюсь за нож. Недолго думая выскакиваю за дверь.

А надо было сначала включить мозги.

Да, не запнулся бы за порог, меня точно нашпиговали арбалетными болтами. А так, чтоб не упасть, мне пришлось изогнуться немыслимым образом. Зато оба свисса просвистели мимо, едва не попортив мою драгоценную шкурку. Твою мать! О чём я думал! У них же точно должны были быть «сигналки» на «видящих».

Но сокрушаться по этому поводу времени не было. Один из врагов бросил арбалет и схватился за меч, а другой, упёршись ногой в скобу, вновь принялся взводить своё оружие.

Если попробую поразить ножом первого, он собьёт его мечом ещё в полёте. Второй, наоборот, наклонил голову и ничего не видит. Шаг в сторону. Бросок. Прям, как Михалыч, полкан ВДВ, учил: неожиданно, от бедра, без замаха. Точно в горло.

Ой, мля! А второй выхватил откуда-то левой рукой оранжевую «гляделку». Во хрень! И в комнату под защиту Нэба не сбежать. Стоит сделать шаг в сторону врага, как артефакт в его руке загорается сильнее и гвардеец тут же начинает кромсать мечом воздух перед собой. Только и остаётся, что медленно отступать назад по коридору.

К счастью мой противник в этом бою с тенью слишком заигрался. Стоило ему поравняться с дверью, как мой напарник попал ему ножом в левое бедро. Прыгаю вперёд и вышибаю ногой «гляделку». Враг замахивается мечом. Поздно. Со всей силы бью ему сбоку по левому колену. Противник заваливается. Нэб, отшвырнув управляющего, бросается к нему и колет кинжалом в глаз.

Вот и всё. Вытаскиваю метательный нож. Мой соратник старательно шмонает убитых. А где управляющий? Похоже, бежать ему некуда. Хватаем его за шкирку и вниз.

Ира на дверях уже не было, его сменил Люц, довольной улыбкой проводивший Нэба с захваченным управляющим и мгновенно ставшими квадратными глазами паривший сзади метательный нож, зажатый в моей левой руке. Им я, время от времени, слегка подгонял нашу жертву, чтобы у той не возникло в голове пагубных мыслей о решительных действиях.

Во дворе всё было спокойно. Как потом выяснилось, защитники поместья потеряли четверых убитыми. Двоих завалили мы с напарником, ещё двое были застрелены в воротах. Остальные стражи были захвачены врасплох. Расслабились они тут без постоянной угрозы нападения. Впрочем, это лишний плюс туэру Каменного моста. Не даёт этот самый Вильгаф разгуляться разбойникам на своей земле. Ну да не наше это дело.

А пока его доблестное воинство, вняв красноречию Клэра, изрядно подкреплённого взведёнными арбалетами, резво расставалось со своим оружием, которое дворовые слуги шустро грузили в фургоны. Помимо смертоносных железок туда же отправились продовольствие, кое-какая упряжь, ворох тряпок, несколько пар сапог. Не-е, стоило Солу дорваться до имущества — только держись. Такими темпами в поместье вся охрана не только без доспехов и оружия, но и без порток останется. Хотя мне то что за дело. Нам ведь три тяжёлых воза пришлось бросить. А тут взамен получили сразу пять лёгких.

Четыре из них было видно из леса, а пятый стоял у самой стены.

Считаю, что мы были достойно вознаграждены за свои потери. Вон и Трад подсуетился. Вытащил из кузницы наковальню, инструмент и ворох разного рода заготовок. Своё то имущество, чтобы не тащиться с ним через болото, ему пришлось бросить на дороге. Страшно на него было смотреть в те минуты. Зато сейчас он прямо светился от счастья.

— Всё, Сол, прекращай мародёрство, — рявкнул Клэрион.

Пожилой гвардеец скорчил жалостную мину, но возразить не посмел. Резво запрыгнул на облучок ближайшего возка и тронулся к воротам. Тем временем наши рассаживались по уже осёдланным наргам.

— Ну что, как тебя там, Рав, — подъехав к нам вплотную, сурово взглянул на управляющего Клэр, — надеюсь ни ты, ни твои стражники не будут делать глупостей. А то ведь мы можем и вернуться. Не думаю, что тебе и твоим близким это понравится.

Хозяин поместья безмолвствовал. Я легонько ткнул его в спину ножичком.

— Да, да, конечно, — тут же прохрипел он.

Клэрион молча кивнул и развернул нарга. Нэб, не долго думая, тоже взлетел в седло. Я оглянулся. Люц уже тоже был верхом. А из никем не охраняемой распахнутой двери дома за нами следили перепуганные глаза старика и девчонки. Не-е, а я чего стою? И главное, ни один гад ничего сказать не удосужился, как будто меня тут нет. Э-э, вру. Мой напарник, теперь уже бывший, едва заметно махнул в сторону ворот.

Будем считать, моя миссия окончена. Я рванул к выходу. Похоже, немного не рассчитал. Это до меня уже за воротами дошло, что это слуги так в сторону ломанулись. Да и не только они. Нарги тоже задёргались.

«Душам» ни к чему перебирать ногами. Мы можем буквально парить, как призраки, едва касаясь земли. Но для этого тоже нужна тренировка. Иначе можно запнуться, прям как я за порог, когда мы захватывали управляющего. По ровному двору у меня получилось в разы быстрее. Сам не заметил, как выскочил за ворота. Вот только со стороны это выглядело забавно: по двору пронёсся подхваченный ветром нож.

Оглянулся. Первый фургон, управляемый Солом как раз выезжал со двора. Клэр о чём-то переговаривался с Нэбом. Я оглянулся в сторону пригорка, где за кустами было спрятано моё тело.

Я открыла глаза, приподнялась на дрожащих локтях и глубоко вздохнула.

— Ой, нирта, я аж перепугалась. Вы так долго были неподвижны. Вон, мэтр Ворхем уж давно очнулся, а вы всё бездыханны, — затараторила Гэва, поддерживая меня в сидячем положении.

Действительно, и Хорх, и Ворхем, и Фергюс, все сгрудились вокруг меня.

У-гу, к своему телу еле протолкнулся.

— Гэва, помоги подняться, — просипела я.

Та только покачала головой, подхватив меня подмышки. Я переступила с ноги на ногу. Не шатает. Нет, всё-таки методика у мэтра правильная. Плавный перекат и в обморок уже не падаю. И голова не кружится. Потянулась всем телом, как кошка. Мышцы немного затекли, а так — терпимо.

— Нирта Олиенн, как самочувствие? — спросил Ворхем.

— Нормально.

— Ох, нирта, что ж так долго? — не унималась моя служанка.

— Гэва, ты посмотри на эту домину. Это ж форменная крепость. Ты что, хочешь, чтоб я её захватили за две минуты?!

— Так вы были среди атакующих?

— Одной из первых.

Я осуждающе взглянула на служанку, глаза которой превратились в плошки. Э-э-э, а ей что, никто не сказал?

И опять потянулись унылые вёрсты этой проклятущей дороги. Мы так и не стали сворачивать на тракт, потому что там нас, скорее всего, уже ждали. Вряд ли нам удалось бы уйти от преследования во второй раз. Поэтому пришлось тащиться по лесным тропам, которые назвать дорогой просто язык не поворачивался.

Несмотря на то, что наргов у нас стало сорок семь. Пятерых пришлось бросить в лесу, четверых отдать Ванву с Тибом. Жаль, конечно, было терять таких провожатых, что в дремучем лесу, как у себя дома. Но ничего не поделать — заслужили. Слово нирты Золотого леса надо держать. К счастью попавший в наш отряд старикан, назвавшийся Фармом, так старательно прятавший своё лицо, тоже бывал в этих местах.

Когда через пару дней мы застряли на развилке, не зная, куда повернуть направо или налево, он сам подошёл ко мне. Сейчас лицо старого пройдохи уже не было замотано, как у ниндзя. Да и выглядел он куда моложе. Не на семьдесят-восемьдесят, а от силы на полтинник, может быть с небольшим хвостиком. Видимо решил, что таится ему больше незачем. Впрочем, так оно и было. Ни меня, ни Клэра его прошлое не волновало.

— Нирта Олиенн, позвольте вас отвлечь, — вежливо склонив голову, обратился ко мне старый плут.

— Да?! — зло бросила я.

Практическое занятие по запитке двух захваченных в усадьбе амулетов всё никак не получалось. Нет, определить их назначение удалось сразу: довольно незатейливые «сигналка» и «следилка». Первая для определения видящих, точнее незримых шпионов и убийц. Вторая — для контроля периметра защиты от проникновения. Обе «игрушки» почти полностью разряжены. Определить «цвет» силы, которой их зарядили, было невозможно. Может в этом всё и дело, и мой наставник подбросил эту задачку на сообразительность. Чёрт, а тут ломятся всякие.

— Что?! — я высунулась наружу из фургона.

В полумраке замкнутого пространства работать с артефактами было легче.

Похоже Фарм, или как его там, уже сам был не рад, что потревожил меня.

— Что там у тебя?

— Я знаю дорогу через эти леса. Правда, был я здесь довольно давно… — хитрован принялся наводить тень на плетень.

— Хорошо, скажи об этом нирту, он же у нас главный.

— Я бы хотел сначала обговорить всё с вами.

— Почему? — искренне удивилась я.

— Вы отпустили проводников, как и обещали, хотя элгар Клэрион был весьма этим недоволен. Он и сейчас рвёт и мечет.

— Хорошо, у тебя просьба или предложение?

— Э-э, и то и другое, нирта… — и Фарм принялся излагать суть проблемы.

По мере того, как я слушала, рот мой сам собой стал приоткрываться, а брови потихоньку полезли на лоб. Не-е, и не дохрена ли всяких сюрпризов скопилось на десяток преступников, вызволенных мною из тюрьмы.

Своего подлинного имени старик мне не сказал, да и сам его уже плохо помнил. Сколько он их сменил — да не счесть. Сейчас ему лишь чудом удалось вывернуться, вытащив и свою племянницу. Да, да, вы не ослышались, тот нескладный белобрысый паренёк, которого он всё время таскал за собой, оказался девчонкой. Вернее уже девушкой, правда настолько тощей и плоской, что никакие выпуклости не выдавали её природы.

Вот судьба этой юной особы, которую на самом деле звали не Эннорр, а Эньинн, и заботила моего собеседника. Что бы не случилось с ним, Фарм просил позаботиться о судьбе племянницы, что была ему, как дочь. Да, и куда же мне её девать? Как куда? В услужение. Так у меня вроде уже Гэва есть. Да, но она то вышла замуж. Вот родит ребёнка, ей уж точно будет не до службы. Но это ещё не скоро. Вот как раз Эна и попривыкнет к новым обязанностям.

— А ты сам, Фарм?

— О чём вы, нирта?

— Ну вот доведёшь ты нас… А кстати, куда ты нас собрался вести? Уверен, что в крепости Западного перевала тебя не ждут с распростёртыми объятьями, чтобы вернуть обратно в тюрьму?

— Может встретить и палач, — горько усмехнулся мой собеседник.

— Может, — согласилась я.

— Вот я и хочу оставить Эну при вас. Одному мне скрыться будет проще.

Мы принялись обсуждать, куда лучше вести отряд. Оказалось что через горы, прямо через Золотой лес у контрабандистов есть тропа. Тогда лучше всех бывших заключённых и захваченные нами повозки вывести именно туда.

— Не, — мотнул головой Фарм, — возы по тропе не пройдут. Слишком узко. Да и эллиенам это не понравится.

Значит, там ещё и эльфы? Ну-ка, ну-ка. Оказывается не только они. Ещё язычники и беглые имперцы. Кого только не встретишь в тех краях. А что? Сам Золотой лес естественная крепость, надёжная защита от кочевников. Конечно, от большой орды он не спасёт. Раз замок нирта пал, что уж говорить о горных отрогах, которые гораздо проще преодолеть. Пришлось тогда людям и эллиенам уйти дальше в горы, чтобы потом вернуться на пепелища.

Да-а, весёлые нам достались соседи. А язычники — подданные короля?

— Нет, — мой собеседник вновь замотал головой, и поозиравшись по сторонам, доверительно зашептал, — они не признают власти Его Величества и объявили его предателем, за то, что отдал страну под власть имперцев. Император ведь глава церкви Создателя.

— Не боишься вести такие крамольные речи, тем более со мной?

— Разве вы меня выдадите, нирта? Кто ж вам тогда скажет правду? И потом, как верный сын Светозарного, я с язычниками дел не имею.

— Ладно, зови племянницу, — махнула я рукой.

Девица была ничем не примечательная. Про таких говорят: «затеряется в толпе из трёх человек». Светлые волосы, голубые глаза. Вот только взгляды, что она бросала исподлобья, меня совсем не радовали. Не то, чтобы злые, но явно недовольные. Короче, тот балаган, что сейчас происходил, когда родственник хотел всучить мне её, как залежалый товар, девчонке явно не нравился.

Вопрос на засыпку. А нужно ли мне самой такое сокровище?

— Ты чем недовольна, Эна? — бесцеремонно прервала я словоизвержение дядюшки, который расхваливал свою племянницу, как кобылу на ярмарке.

Взгляд девчонки заметался с меня на дядю и обратно.

— Чего молчишь?! Отвечай?!

— Да что вы, Нирта Олиенн, она просто счастлива… — затараторил старый прохиндей.

— Помолчи. Так я слушаю, — это я уже Эне.

Та наконец решилась. Гордо вскинула голову, глаза сверкнули.

— Думаю, я буду плохой служанкой. Меня не учили прислуживать.

— Да и унижаться не привыкла, — читалось в её взгляде.

— Ну это не проблема, — снисходительно заметила я, — Мы будем тебя учить, а не будешь слушаться — то наказывать.

Глаза Эны сощурились, а ноздри дёрнулись. Я не выдержала и рассмеялась.

— Нирта, зачем так над девочкой потешаться?

— А пусть не корчит из себя принцессу, у нас в королевстве уже одна есть.

Ничего не понимающая девчонка переводила недоумённый взгляд то на смеющуюся меня, то на озадаченного дядю.

Отсмеявшись я продолжила беседу со своей будущей служанкой. Надо же было знать, чем она занималась до того, как угодила в тюрьму. Получив добрый десяток уклончивых ответов, я не выдержала.

— Ладно, колись, говори прямо, ты по каким кражам: кошельковым (карманов тут ещё не придумали) или оконным.

Судя по тому, как вытаращились на меня оба собеседника, этот вопрос застал их врасплох.

— Ну и долго вы так на меня так пялиться будете? Не слышу ответа!

После недолгих препирательств дядя с племянницей сдались. Воровали, было дело. И в окна девчонке пришлось влезать, и в двери, и кошельки резать. А убивать приходилось? Пока Создатель миловал. Но вот отмахиваться ножом от какого-то Хмура или Хмара пришлось. И без крови тут не обошлось. Деваха лишь чудом осталась цела. И обоим пришлось тут же делать ноги. Едва успели их унести.

Ну и что мне теперь делать с этими мастерами карманной тяги?

— Хорошо, Эна, я беру тебя на службу.

Девчонка поджала губы.

— Ты рот то не криви. Не хочешь быть служанкой, так и скажи!

— Нет, Нирта Олиенн, я готова выполнить любое ваше поручение, — девушка склонилась в глубоком поклоне.

— Даже если я прикажу убить?

Ответом мне был удивлённый взгляд голубых глаз.

— А ты что думала, самое тяжёлое будет мои чулки стирать и ночной горшок выносить? Когда я что-то прикажу, выполняй беспрекословно! Права я была или нет, будем разбирать потом! От этого будет зависеть наша жизнь. А ты, Фарм, всё ещё здесь!

— Так вы берёте…

— Я же сказала: «Да». Мне что, десять раз повторить? Бегом к нирту Клэриону показывать дорогу.

— А тебе, Эна, первое задание. Посмотрим насколько ты наблюдательна. Ну-ка быстренько в двух словах охарактеризуй мне каждого в нашем отряде. А я послушаю.

Едва она завершила описание Клэра, что был представлен как храбрый и решительный воин, совершенно невоздержанный в связях с женщинами, как вновь стало накрапывать. Девчушка поморщилась, когда капли попали ей на лицо.

— Дождь, — робко вымолвила она.

— Ну и что, ты должна стойко переносить тяготы и лишения своей новой службы. Разве раньше плохая погода была тебе помехой?

Девчонка шмыгнула носом, запахнув ворот куртки и накинув на голову капюшон, и продолжила:

— Нирта Олиенн, жена элгара Клэриона, усиленно прикидывается маленькой девочкой, хотя никто в отряде уже не сомневается, что она гораздо старше. Иначе, как бы она вышла замуж. Рона — проститутка. Не вылезает из объятий нирта…

И дальше в том же духе.

— Ах ты, маленькая дрянь, надо было тебе давно уши надрать, — пробурчала за моей спиной Фэра, когда в её адрес прозвучало: «Содержательница публичного дома. Решительная и властная, порой жестокая, но отходчивая. Питает материнскую слабость к Роне».

— Много ты понимаешь, дурища малолетняя, — дрогнувшим голосом пробормотала женщина.

Девчонка примолкла.

— Не подслушивай, Фэра. А ты продолжай! — поторопила я Эну, — Или хочешь тут до ночи стоять?

Та, очнувшись, затараторила дальше. Я слушала. В общем, ничего нового она не сообщила.

— Молодец, беги к дяде, — распорядилась я, когда все наши компаньоны были разобраны по полочкам.

— Вы действительно готовы приблизить к себе этого злобного зверёныша? — не выдержав, спросила Фэра, когда Эна смутно различимым из-за пелены дождя силуэтом метнулась к дядиному фургону.

— А какой была Рона, когда ты её подобрала? — откликнулась я вопросом на вопрос.

Женщина только хмыкнула, а потом засопела, смахнув с глаз слезинку.

Вновь бесконечные спуски, чередовавшиеся с подъёмами и нудный осенний дождь. На четвёртый или пятый день, мой супруг соизволил обратить внимание, что у меня в услужении появилось новое действующее лицо.

— Ола, что это за паренёк, и зачем он тебе? — спросил он, когда в один из редких погожих дней мы остановились на отдых.

— Ты меня удивляешь, Клэр, — распахнула я свои небесно-голубые глаза, — Значит, у тебя есть игрушка для постели, а мне всегда должно быть холодно и одиноко? Тебе не кажется, что это несправедливо?

От таких слов нижняя челюсть нирта Золотого леса с оглушительным грохотом ухнула на землю, глаза стали, как блюдца, а брови взлетели на лоб. В довершение он совершенно потерял дар речи, став пунцовым, как варёный рак. Да-а, поосторожнее надо с шутками, а то так, во цвете лет, можно остаться вдовой.

— С ни-и-им?! — наконец не то прохрипел, не то прорычал Клэрион.

— А что здесь тако-ого? — протянула я, — Да ты, ми-илый, никак ревнуешь?

Метнув на меня испепеляющий взгляд, Клэр схватился за рукоять меча.

— Не волнуйся так, дорогой, — моя маленькая ладошка легла поверх его лапищи, — я пошутила. Эй, Эн, иди сюда! — взмахнула я рукой, подзывая девчонку.

Та мгновенно оказалась рядом.

— Любезный мой супруг, вы вообще то женщин от мужчин отличаете?

Если бы взгляды могли сжигать, от меня остался один лишь пепел.

— Эна, подними рубашку.

Девушка замялась. Я выглянула из-за фургона.

— Не волнуйся, никто не видит.

Нашему взору предстала затянутая тряпками грудь.

— Мой тебе совет, Эна, сними повязку, это может быть очень вредно. Не веришь мне, спроси у кого-нибудь из женщин, кому доверяешь.

— А к-ко м-мне не б-будут п-приставать? — запинаясь спросила девчушка, разматывая лоскуты ткани.

— Может и попытаются, но я уверена, что нирт тут же пресечёт их попытки.

Клэр судорожно кивнул. А что это с ним? То краснеет, то бледнеет, то порывается что-то сказать.

— В чём дело? — не выдержала я.

— Т-ты спи-ишь с ней? — наконец выдавил из себя Клэрион.

— А разве такое возможно? — я сделала оч-чень удивлённые глаза, — Хм-м, надо непременно попробовать.

Новое падение челюсти. Я не выдержала и расхохоталась на весь лагерь. Кровь ударила Клэру в голову.

— Тебе не кажется, Ола, что тебя давно не пороли? — прошипел он.

— Дорогой, ты можешь попробовать так со мной обойтись. Но как ты потом будешь заниматься любовью с Роной, не снимая доспехов?

— Почему это?

— Потому что ты должен хорошо знать, как я управляюсь с кинжалами. Убить не убью, но что-нибудь важное точно поцарапаю.

— Вилья, — прорычал Клэр, играя желваками, сжал кулаки, и, развернувшись, рванул прочь.

Всё таки, я его допекла.

— А ты что подслушиваешь? — накинулась я на Эну, застывшую рядом с открытым ртом, — У тебя что, дел нет?

Спустя мгновение её и след простыл.

Дней через семь-восемь… после того, как Фарм на своём фургоне возглавил наш отряд, показывая дорогу, которую, не зная, куда идти, и опытный следопыт бы не нашёл… случилось ещё одно происшествие.

— Нирта Олиенн, — негромко окликнул меня материализовавшийся из дождливой пелены Нэб.

Я придвинулась ближе к борту. От нечего делать лезть под дождь остролицый не стал бы.

— Справа по ходу каравана засели трое вражеских разведчиков, — шёпотом сообщил он.

— Нирт знает?

— Нет, и говорить не стоит. А то начнётся беготня, стража кинется туда-сюда. Это их спугнёт.

— Ясно. Их только трое?

— Да. Мэтр Ворхем проверил. Их поселение в двух нарамах ходьбы.

— Пешему или на нарге?

— На своих двоих, пожалуй, даже быстрее будет.

— От меня что требуется?

— Вырубите их, нирта, а то засели так, что незаметно не подберёшься.

— Оружие брать?

— Не-е, живыми возьмём. Вы их только, — Нэб недвусмысленно хлопнул кулаком правой по раскрытой левой ладони.

— Ну что, Эна, тебе нашлась работа, — повернулась я к ошарашенной девчонке, которая взирала на меня, широко распахнув глаза.

Уже третий день она занималась тем, что перешивала старое платье кого-то из бывших подопечных Фэры. Маленькое по размеру и давно вышедшее из моды, оно было ни разу не стиранным, от того и выбросить его было жалко. Теперь девушка колдовала над своей обновой тёмно-бордового цвета с вишнёвыми вставками, подгоняя её по размеру.

Вернуть Эне женский облик пришлось после того, как один из гвардейцев решил вздуть не послушавшегося его паренька. Получив затрещину, девчонка схватилась за кинжал, хорошо, что кровь не пролилась, когда её сбили с ног. Оба воина получили нагоняй и наряды на кухню, оставшись недовольными, как и их сержант. Мол, если девка, то пусть ходит в платье, тогда её никто не тронет. Щаз-з-з. Бить не будут, зато интерес к ней точно не угаснет, просто переместится в другую плоскость. Ещё не известно, что хуже.

Но все эти разборки пока подождут.

— Сейчас я иду на дело. Бросай свои тряпки и садись рядом.

Эна послушно переместилась к моему импровизированному ложу.

— Я прилягу, как будто сплю. Тебе может показаться, что я не дышу и давно померла, но это не так. Просто я на время покину своё тело, а ты следи, чтобы голова не упала с подушки и не стукнулась о доски. Всё понятно?

Девушка кивнула.

— Повтори.

Эна воспроизвела мои указания слово в слово.

— А вот Гэву вы повторять не заставляете, — обиженно заметила она.

— Та понимает меня с полуслова. Когда и ты так научишься, никто тебя поучать не станет.

Я завалилась на постель и закрыла глаза.

Хорошо выскочить на волю, вот только дождь. Ни холод, ни сырость мне не страшны, а вот падающая с неба вода… Ливень вообще смертельно опасен. А эта гнусная изморось? Что ж, проверим. Спрыгнул с фургона и несильно пару раз хлопнул по плечу Нэба.

— Слушайте, нирта, вот там справа за ручьём кусты. Сейчас наш караван спустится с пригорка и будет у них, как на ладони. Так что не теряйте времени зря.

Я метнулся вперёд, минуя лужи. Вода для «души» препротивная штука. Если долго в ней бултыхаться, может растворить конечности. Сущность потом потихоньку восстановиться, но быть парализованным при невредимом теле. Бр-р-р.

Сбежал по косогору. Да-а, ручей тут делает выгнутую в нашу сторону дугу, разливаясь довольно широко. Слева брод, к нему уже подъезжает наш головной фургон с дядей Эны. Там мелко и широко. А справа. Из-за близко растущих к воде кустов и деревьев не видно. Подбегаю к ним. О-о, тут расстояние между берегами сужается, даже бревно какое-то перекинуто. Корявое, правда, но мне оно не помеха. Миг, и я уже на другой стороне.

Вот и кусты. Ну точно! Вот они сидят, гаврики. Все темноволосые. Дядька с бородой и усами, и два совсем молодых парня по бокам. Старший беззвучно шевелит губами. Считает что ли? Потом разберёмся. Подкрадываюсь сзади и бью его кулаком в затылок. Тот, что слева порывается вскочить, в правый глаз ему. Падает. Оборачиваюсь. Последний противник уже вскочил. В его руках рогатина. Тычет ею вперёд. Уворачиваюсь. Бью с правой в висок. Выронив оружие, парень заваливается, ломая кусты.

На дороге шум и гам. Шлёпая по воде, в мою сторону несутся Нэб, Ир, Люц. Клэр тоже пришпорил своего нарга, не желая пропустить веселье.

Так, клиенты готовы, пора сматываться. А то, чего доброго, меня затопчут. Возвращаюсь тем же маршрутом. Проклятый дождь, такое впечатление, что моя «душа» понемногу тает, будто сахарная. Словно сила сущности растворяется и уходит в никуда. Мерзкое ощущение. Бегом, бегом. Вот и фургон.

Ну слава Создателю, я в своём теле. Открыла глаза и повернула голову. Эна застыла рядом, ни жива ни мертва.

— Что, никогда не имела дела с видящими?

Та несколько раз отрицательно мотнула головой.

— Ну ничего, у тебя ещё всё впереди, — «обнадёжила» я её, — Помоги подняться.

При допросе я не присутствовала. Больно надо смотреть на эту гнусную процедуру. Несколько минут и пленные уже пели соловьями. Мол, только пошли посмотреть на чужаков, ничего плохого делать не собирались, а луки со стрелами, ножи и топоры у них исключительно для охоты. Убеждена, что Клэр им охотно поверил, а в деревню нагрянул исключительно в ознакомительных целях — поглядеть что там и как.

Правда, в эту концепцию не совсем укладывалось то, что гвардейцы, ворвавшись в дома сельчан, тут же принялись их всех хватать и вязать, а мужчин ковать в кандалы. Ну да нирту виднее. К тому же наши жертвы сплошь были язычниками, а значит, по определению вне закона. Видимо Клэрион тоже посчитал, что для заселения нашей земли одних воинов недостаточно. Нужны ещё и крестьяне, иначе кто будет возделывать землю и разводить скот?

Вместе с тремя лазутчиками было захвачено ещё семнадцать мужчин и женщин. Совсем дряхлых бабку и деда с собой брать не стали. Парнишка лет тринадцати-четырнадцати ухитрился сбежать. Ещё одна девчонка где-то потерялась. Её непрерывно звала плачущая навзрыд мать.

Не скажу, что всё происходящее меня забавляло, но Клэр был в своём праве. По закону всех этих диссидентов он вообще должен был казнить без суда и следствия. А так только переселял на пустующие коронные земли. Пусть поступает, как считает нужным, вмешиваться я не стала.

Не смотря на нашу малочисленность, дерзкая операция завершилась более чем успешно. Нудный осенний дождь был нам на руку. Сидевшие по домам аборигены не сумели сплотиться и организовать достойный отпор. Как выяснилось, три схваченных ранее лазутчика и были их организованной военной силой.

Из оставшихся только здоровенный кузнец воспротивился было аресту, отмахиваясь молотом. Может наши гвардейцы и были расп… э-э-э… не слишком дисциплинированными солдатами, сосланными на край света за разные проступки, но своё воинское дело они знали. Не успев причинить вреда, бугай был сбит с ног, оглушён и скручен. Затем брошен в его же собственную телегу, вмести со всем кузнечным инвентарём. Туда же посадили его жену и двух дочерей. Не бузил бы, не пришлось всю оставшуюся дорогу провести в оковах.

Второй возок принадлежал старосте, тому бородачу, которого я помогла захватить. Теперь злой, как собака, скованный с одним из своих племянников, с которым был в разведке, он с замотанными тряпками ногами сидел на облучке, бросая в сторону стражников злобные взгляды. А не фиг было доводить дело до углей, всё равно пришлось всё рассказать. Чего ради было отнимать чужое время и самому мучиться?

Остальных женщин и детей распределили по другим фургонам, как и пятерых оставшихся наргов (не считая тех, что были сразу запряжены в повозки). Вот в таком «расширенном» составе мы и преодолели заключительную часть пути до горного хребта, на которую у нас ушло одиннадцать суток.

С каждым днём мы тащились всё медленнее и медленнее. Ночью начались заморозки, и утром приходилось ждать, пока рассветёт настолько, чтобы на скользких спусках и подъёмах не переломать ноги себе и животным. Дни становились короче, и никто не рисковал продолжать движение в стремительно сгущавшихся сумерках. Да и сама дорога ближе к хребту, отделявшему наш Золотой лес от стальной части королевства, становилась всё хуже и хуже. То крутые откосы, то вымоины, то разбросанные на пути камни.

И вот мы оказались на распутье.

Мне навсегда запомнился тот день. Как сейчас помню двадцать первое тлонхема — начало последней пятидневки месяца листопада. Ровно шестьдесят дней, как мы покинули столицу. На Земле бы сказала — два месяца, а тут они, валарты короче — по пять пятидневок-недель — карильемов.

Погожий морозный денёк. На небе ни облачка, светит Алэма — Солнце мира Аврэд. Вот только осень берёт своё и тепла светила не хватает чтобы сразу растопить изморозь, тонким слоем покрывавшую жёлтые, бордовые, оранжевые листья. Ярким слоем устилавшие землю, они ещё не успели превратиться в грязно-коричневые ошмётки. Налетел новый порыв ветра, срывая с ветвей и кружа новые разноцветные осколки ушедшего лета.

Я глубоко вздохнула полной грудью и выдохнула в сторону горной гряды. На тёмно-сером фоне тут же заклубился мохнатый белый парок.

Благодать. Вот только нам сейчас не до лирики — надо определиться с маршрутом.

Слева едва приметная тропа серпантином уходила вверх по склону. Резко направо вниз сворачивала другая, устремляясь под острым углом к королевскому тракту. Получалось, что по ней нам придётся вернуться немного назад. А по такой скользкой, горбатой и извилистой дороге, чтобы её преодолеть, придётся потратить не меньше половины дневного перехода, если не больше. Так что чем раньше мы отправимся в путь, тем лучше.

Но сначала надо было решить проблему: кого, куда и сколько. Как нам удобнее разделиться на группы, кто их поведёт и так далее. Поэтому Клэрион созвал военный совет: он, гаар Твэг, Хорх, мэтр Ворхем и отец Фергюс. Да, и ещё Фарм — наш главный Сусанин. Без него мы сюда дорогу вовек бы не нашли. В общем, довольно приличная толпа.

Меня на это совещание пригласить не удосужились, но и прочь не погнали, когда я к ним самовольно присоединилась. Лишь Клэр покосился, насупив брови, но ничего не сказал. Наш проводник обстоятельно объяснял, как проляжет наш путь по обоим маршрутам, предстоящие трудности, ориентиры. Посыпались вопросы. Я молча стояла в сторонке, помалкивая, но когда мой наставник по магическому искусству влез третий раз, переспрашивая дорогу, не выдержала:

— Мэтр Ворхем, вас назначили проводником?

— Не-ет, — удивлённо уставился он на меня.

— Тогда к чему столько вопросов? Путь не близкий, а нам до наступления сумерек следует прибыть к месту назначения.

Видящий насупился. Может и надо было с ним помягче, но время не ждёт.

— Нирта Олиенн, вы не будете против, если к королевскому тракту отряд поведу я? — спросил отец Фергюс.

— Никаких возражений, но здесь командует мой супруг. Как он решит, так и будет.

Или мне показалось, или взгляд Клэриона потеплел.

— Тогда слушайте внимательно, — произнёс он, — план будет таков…

Что ж, весьма разумно: разбить отряд на две части. Одну ведёт Фарм, вторую — Фергюс. Как выяснилось, в своей прошлой мирской жизни священник тем и занимался, что вот так водил караваны. Разведка разведкой, а только купец может определить, как, а главное, стоит ли, идти по этой дороге, как преодолевать водные и прочие преграды, да много чего ещё. Ведь ему нужно прибыть вовремя, сохранив при этом груз.

Дальше. Фургонов у нас скопилось дюжина. Наверняка все захваченные в поместье придётся вернуть. Итого — пять. Плюс столько же наших собственных. Получается, к крепости мы должны подъехать с десятью повозками. А в гору что, лезть всего с двумя?

Нет, Клэр решил по-другому. К Западному перевалу отправятся семь, а пять — к расщелине, ведущей во владения эллиенов.

— А они нас пропустят, может лучше сначала разведку послать.

— Пока некоторые дрыхли без задних ног, я с рассветом отправил Нэба, — остудил мой пыл нирт.

То-то я удивилась, что остролицего нет на совещании. Всё-таки наш начальник разведки, куда ж без него?

— Следовательно, — подытожил мой супруг, — левому отряду… это он так обозвал тех, кому предстояло лезть на скалы… выдвигаться рано. Зато правый выступит немедленно. В нём будут Нирта Олиенн с Хорхом и мэтром Ворхемом. Вести их будет отец Фергюс в сопровождении двух гвардейцев. Я с остальными пока останусь здесь. Если через скалы проход закрыт, тащить этих, — он махнул рукой в сторону закованных пленных, — в крепость неразумно. Там, как язычников, отринувших Светозарного, их ждёт скорый суд, а потом каторга или смерть. Смотря какое будет настроение у судей.

Клэрион ненадолго задумался.

— Да, — встрепенулся он, — если на пути к крепости вас попытаются перехватить воины туэра Каменного моста, в бой не вступать. Постарайтесь решить дело миром или, по крайней мере, продержаться до подхода помощи с Западного перевала.

— А она придёт? — хмыкнула я.

Может королевские гвардейцы и на нашей стороне, всё-таки мы выполняем монаршую волю… ну-у, как умеем. Вот только кто им сообщит, что мы на подходе.

— Я отправил крамла, — сообщил Клэр.

Пичуга, заменявшая в этих краях почтового голубя. Что ж, весьма предусмотрительно с его стороны. Но из столицы мы их не брали. Или я не права?

— Мне дал парочку лаэр Западных пределов, — последовал ответ на мой невысказанный вопрос, — Но если что, мэтр Ворхем мне сообщит. Вот он дал мне специальный амулет, — с этими словами он вытащил из запазухи небольшой тёмно-синий кулон на тонкой золотой цепочке.

Ну с этим всё понятно. Договорился об условных сигналах, и можно перестукиваться на расстоянии со своим напарником.

— Напрасно вы так сделали, — заявила я.

Все взгляды скрестились на мне.

— Это мне надо надеть амулет, а мэтру остаться с ниртом. Так вы сможете вовремя распознать опасность и быстро среагировать.

— Но я не смогу одновременно контролировать оба отряда, — возразил Ворхем.

— А этого и не требуется. Сигнал то вы чувствуете без особых усилий?

Мой наставник кивнул.

— Вот, значит, надо договориться. Через какое-то время или расстояние… Вот, например, достигли мы того поворота, — я указала рукой место, где тропа пропадала за деревьями, — Касаюсь кулона и вы получаете длинный сигнал — значит, всё в порядке. И так через определённые промежутки пути. Если вестей долго нет или прозвучало «внимание», вы «пробежитесь» по нашему следу и всё «разглядите».

— Не уверен, что у меня получится, — с сомнением покачал головой мэтр, — Расстояние может быть слишком велико, даже для меня.

— Но вы же сумели «пробежаться по следу» там, на королевском тракте?

— Но он же был не чужой, а мой собственный. Это гораздо проще. Вы сильно рискуете.

— Не больше, чем Нэб.

— Когда он разведает дорогу, ему нянька не понадобится, — заметил Клэрион.

— Уверена, что как раз наоборот, — не сдавалась я, — Вы уверены, что там, за хребтом, нет ни одного видящего? Может нашего «идущего» уже обнаружили? Сейчас его трогать не станут, зато, когда отряд начнёт подниматься в горы, его там будет ждать «радушный приём».

— Я пару раз «смотрел» на проход, всё было чисто, — гнул своё Ворхем.

— Вот об этом я и говорю. Это следует делать почаще. Стоя здесь, под горой мы достаточно уязвимы для стрел и камней. А тем более, если на наших нападут на середине пути. Бежать то будет некуда.

Все невольно задрали головы и посмотрели вверх. Комментарии были излишни.

— Даже если удастся договориться эллиенами, это вовсе не значит, что и все прочие, имперцы они, или язычники, тоже распахнут нам свои объятья.

— Ну от эллиенов этого точно не дождёшься, — буркнул молчавший до этого Хорх.

Твэг согласно кивнул.

Клэр бросил взгляд на одного, потом на другого и принялся снимать амулет.

И вот наш с Энной головной фургое осторожно катит под гору. Всё бы ничего, но вот боковой уклон местами очень напрягает. Кажется, вот-вот и перевернёшься. Это наргам хоть бы что, идут себе и идут. Моя юная возница тоже волнуется, правит упряжкой, нервно закусив губу. Но ничего, справляется.

По легенде… как же вытянулись лица моих собеседников, когда я сказала это слово.

Вообще то оно тут прозвучало, как «сказка».

Наверное, её им и не хватало для полного счастья.

Так вот, по легенде Эна теперь у нас Рона, чудом спасшаяся после того, как их с Фэрой возок провалился в болото. Ещё там, у Каменного моста, когда мы поехали в объезд. Девушку спасли, а её тётка погибла. На самом деле, как вы понимаете, настоящим Роне с Фэрой, вместе с вещами, предстояло подняться в гору, чтобы проникнуть в Золотой лес, так сказать, с чёрного хода. Раз уж за ними увязались дознаватели, то вполне возможно, они могли поджидать женщин в крепости. А Эна? Надеюсь, она умеет достаточно складно врать. Деваться то ей некуда.

Я покосилась на девушку. В своём бордовом платье она смотрелась превосходно. За дворянку, конечно, сойти не могла, но за дочку состоятельного горожанина — вполне. И выглядела постарше, хотя до восемнадцати не дотягивала.

Хы-ы, иные ученицы старших классов выглядят, как невесты на выданье, а другие молодые женщины и в двадцать пять могут сойти за школьниц. Кстати, а сколько этой Энее на самом деле лет, может ни один я тут прикидываюсь малолетней дурочкой?

Да хоть сколько! Сейчас это неважно! Важнее, какая у неё память и насколько хорошо подвешен язык. Жаль, девчонка имела весьма скудные представления о Пограничье, где ни разу не бывала. Но не она была нашим слабым звеном. Больше всего меня волновали воины. Похоже, они не очень-то прониклись этими шпионскими играми, и не догадывались, во что втянуты. Да и инструктаж слушали в пол-уха. И мой, и Клэра, и сержанта. В одно ухо влетело, в другое — вылетело. И ещё Олт.

Олтион, так звали темноволосого парнишку, захваченного вместе с дядей и старшим братом у дороги. Этот парень изображал Бера (или Тиба), того юного лесного разбойника, которого я отпустила вместе с его напарником. Хрипатого пришлось виртуально убить, вместе с мужской ипостасью Эн и её дядей.

Ты кого угодно запутаешь, разве так можно объяснять шиворот навыворот.

Я всё говорю правильно! С чувством, с толком, с расстановкой! Получила со склада… Тьфу!.. из тюрьмы две пары так называемых беженцев — Бера с Ванвом и старика Фарма с племянником Эном. Первых двух пришлось отпустить согласно договорённости. Старый пройдоха наверняка в розыске. Показаться ему в крепости — верная дорога на виселицу. Ну а паренёк оказался девушкой. Пришлось всех «лишних» объявить умершими, а живым переписать их роли. Вот только сами б они не забыли свой текст. А то эта «премьера» нам дорого обойдётся.

И вообще, чем ближе мы подъезжали к Западному перевалу… хотя, если мерить по прямой, мы от него как раз удалялись… тем больше меня охватывал мандраж. Раньше до меня как-то не доходило, в какую же авантюру нас угораздило ввязаться. Прям, как в омут с головой.

Это ж надо до такого додуматься! Самим себя загнать в западню. Что будет, если гаврики этого придурка Каменного моста нас перехватят? Кого поддержит начальник гарнизона и его офицеры? А Клэр с остальными? Вдруг эллиены их не пропустят, или кому другому взбредёт в голову преградить дорогу? Нашим что тогда у этой горной трещины всё зиму куковать? А если к Золотому лесу подступила орда кочевников?

Повозка дёрнулась на каком-то ухабе, опасно накренившись, но потом выровнялась. Это меня встряхнуло. Хватит переживать, надо решать задачи по мере их поступления. Оп-па! Началось!

Один из наших дозорных выскочил на дорогу, предостерегающе вскинув руку. Дожидавшийся их возвращения с наргами… которых оставили ему воины, отправившись на разведку пешком… отец Фергюс, тоже повторил этот предостерегающий жест «Стой!» Ну что там у них стряслось? Я завозилась на скамейке, которая мгновенно стала жёсткой и неудобной, несмотря на подложенные подушки.

Вот что значит чуять опасность этим-самым местом. Хы-хы.

А иди ты…

Разведчик перебросился парой слов со священником, вскочил на нарга и они вместе направились к нам.

— Нирта Олиенн, — доложил Люц, — за поворотом вражеский разъезд. Шестеро этих «каменных» му… э-э… недоумков. Вы их сможете снять?

Всех шестерых? Я задумалась. А, где наша не пропадала!

— Попробуем. Где второй?

— Тэр за ними приглядывает.

— Убивать не будем, только глушить! — повторила я наставления Клэриона.

Фергюс и Люц согласно кивнули.

А ловко сделано! Подивился я мастерству контрабандистов-конспираторов. К разлапистым ветвям местного орешника, кусты которого росли по обе стороны тропы, были привязаны тонкие, но крепкие верёвки. Сейчас они были отпущены, но стоило их натянуть, закрепив на соседних деревьях, как естественные ширмы легко убирались, оставляя проход. Не слишком широкий, но вполне достаточный, чтобы протиснуться лёгкому фургону. Такому, как сейчас у нас.

Но это потом, сейчас меня интересовало другое. А где, собственно, «клиенты»? А-а, вот и они. Расселись вокруг костерка, как троица охотников на картине. Н-н-да, полотно вроде известное, а фамилии художника не помню. Вот только тех было трое, а этих — шестеро.

Подошёл поближе и прислушался. Надо же знать, что затевает противник. М-да-а, нормальный мужской разговор: про вино и про баб. А чё? Не о балете же им разговаривать, тем более, что до такой диковины в этих краях ещё не додумались.

— Што ты всё дёргаешься, Рэв, — слегка шепелявя произнёс массивный воин с отвисшими, как у запорожского казака пшеничными усами и аккуратной бородкой, — Нако лучше, испей, — улыбнулся мордастый, протягивая вместительную флягу, и сразу стало понятно, отчего у него такая «фикция». Пары зубов, а, может и больше, на верхней челюсти у этого доблестного воина точно недоставало.

— Напрасно ты, Шув, сорш узнает, всем нам шеи намылит, — проскрипел в ответ, как несмазанная дверная петля, его собеседник — тощий, темноволосый с обильной сединой воин, сидящий напротив. Хоть он и уступал в объёме, но был крепок и жилист.

— Ну как знаешь, а я малеха глотну для сугреву, — морда присосался к фляге, а его оппонент зашёлся в приступе сухого кашля.

— Вот видишь какой он у тебя нездоровый. Принял бы чуток, сразу полегчало.

— Мы и так все приказы нарушили, вон костёр разожгли.

— Ну и что, на этой полянке его с дороги не видать. Без огня, горячей еды и вина по такой погоде в момент окочуришься. А злодеи? Да как они смогут проскочить мимо нас с десятью возами? Сам посуди. Ну не из тех же кустов им вынырнуть, — указал он своей лапищей как раз в ту сторону, где скрывалась дорога со стоящими на ней фургонами.

— Не волнуйся, Рэв, скрип колёс и цокот копыт мы сразу услышим.

— Так то оно так. А-а, семь бед — один ответ, — махнул рукой тощий, принимая фляжку у одного из воинов, что уже успел «причаститься».

Отпил и передал другому. Живительная влага снова пошла по кругу, потом ещё раз. Я ждал. Наконец один воин, а следом другой отправились к кустам. Здоровяк запрокинул голову, сцеживая в свою бездонную глотку остатки вина. Пока он увлечённо занимался любимым делом, я тоже не терял времени даром.

Удар по затылку и сидящий напротив Рэв валится на бок. Слева от него воин не успевает ничего сообразить, как, получив кулаком в висок, падает следом. Сидящий справа порывается вскочить и закричать. Несильный тычок левой ладонью в горло, и из него вырывается лишь надсадный хрип. С правой в висок, и ещё один клиент готов. Теперь очередь здоровяка, он как раз озирается по сторонам, не понимая, что случилось с остальными. Захожу сзади и сильно бью по затылку. Надеюсь, его подшлемник смягчит удар. А то этого кабана так просто не завалишь.

Осталось двое. Первый уже справил нужду и, застыв на полдороги к костру, удивлённо хлопает глазами. Всё-таки выпитое вино сыграло с ними злую шутку, иначе бы ребятки так не тормозили. Бью ногой в живот и сразу ребром ладони по шее помогаю упасть согнувшемуся телу. А-а, чёрт! До последнего наконец дошло, что происходит. Он выхватил меч. Поздно! Подпрыгиваю и в полёте впечатываю обе ступни ему в грудь. Бедолагу отбрасывает метра на четыре и ударяет на излёте головой об дерево. Его меч, сверкнув, как молния, отлетает в сторону. Финиш! На поляну выскакивают наши гвардейцы, за ними отец Фергюс со своим вринном.

Я осторожно приподнялась на локтях. Эна помогла мне принять сидячее положение. Потянулась, качнувшись из стороны в сторону. Девчонка смотрела на меня во все глаза, ловя каждый вздох.

— А я то думала… — едва слышно произнесла она, — Не понимала, почему элгар Клэрион на вас женился. Вы будете самым крупным бриллиантом в его короне.

И чего это она несёт? Рассудок не помутился?

— Эна, лучше дай попить, а то в горле всё пересохло.

Мы выехали на королевский тракт. Да-а, а вот тут дорога была, как у самой столицы — широкая и ровная. Видно было, что за ней постоянно следили. А впрочем, с чего ей разрушаться? С кочевниками леворцы почти не торгуют, уж больно рискованное это занятие. Самих табиров на наши земли пускать никто не собирается. Имперские купцы в этих краях почти не появляются. Есть прямой путь через вольные баронства, куда более безопасный. Если только какие-нибудь экстрималы рискнут рвануть через степь.

Но для этого надо быть либо крутым, как кипяток, либо совсем безбашенным.

Ладно, кто бы ни был «повинен» в превосходном состоянии тракта, честь ему и хвала. Именно благодаря его усилиям мы неслышно катим, как по Бродвею, по ровной поверхности. Копыта наргов обмотаны тряпками, а колёса обвязаны каким то лыком, кстати, довольно долговечным. Оси хорошо смазаны, чтобы не скрипели. Прямо живая картина на тему «средневековые диверсанты в походе». В общем, так оно и есть.

Все молчат, напряжение так и витает в воздухе. Если наверху солнце играло в рассыпанных повсюду крупинках льда, то здесь в низине шагах в тридцати очертания предметов тают во влажной туманной дымке. Едущий рядом священник, тихонько бормоча слова молитвы, тоже вглядывается в клубящуюся впереди мутную пелену, за которой исчез Люц. Второй воин, Тэр, пока оглушённые и легкомысленно брошенные нами враги не очнулись, рванул вверх по склону за подмогой. А я послала сигнал мэтру Ворхему, что требуется помощь.

Ё-моё! А сейчас то, что делать? Сообщить, что всё нормально не могу, вдруг спешащих на помощь воинов развернут обратно. Промолчать? А если Клэр забеспокоится и рванёт через лес вниз по склону? Ладно, спокойствие, только спокойствие. Не будем поднимать панику раньше времени. Наверняка «каменный» дозор наши уже повязали.

Чу! Что я слышу? Цокот копыт. Приближается спереди. Вот и Эна насторожилась. Мы остановились. Кто покажется из тумана? И куда делся Люц?

Из сероватой дымки материализовались всадники. Кто они, королевские гвардейцы или воины туэра Каменного моста? Последнее было крайне нежелательно. Но мы напрасно вглядывались в тёмные силуэты. Никаких опознавательных знаков и ярких одежд, по которым отличают своих от чужих, не наблюдалось. Кольчуги, доспехи, шлемы, даже щиты не отсвечивали яркими красками. Эти шестеро могли оказаться кем угодно.

— Кто вы, представьтесь! — зычно выкрикнул Фергюс, чинно восседавший на нарге справа от меня.

У меня аж ухо заложило. Пока я его прочищала, слева, со стороны гор налетел лёгкий ветерок, и мутно-серая пелена немного рассеялась. О-о, среди преградивших нам дорогу Люц, только без своего неизменного вринна. Жив — это уже хорошо.

Тем временем один из всадников, в руках у троих из которых были луки, отделился от основной группы и двинулся в нашу сторону.

— Мы разъезд армии Его Величества Ореливора Третьего, — провозгласил этот весьма уверенный в себе молодой человек, решительно вклинившись со своим наргом между мной и священником, оттерев того в сторону. А потом уставился на меня так, будто решил просверлить дырку. Я невольно поёжилась, передёрнув плечами.

— А вы сами назвать себя не желаете? — буркнул священник.

Вовремя он, мне самой начинать разговор с незнакомым мужчиной как-то неприлично. Приподняв левую бровь, воин посмотрел на патера, как на досадное недоразумение. Потом опять перевёл взор на меня.

— Кхме-м, — прочистил он горло, — Нирта Олиенн, позвольте представиться, Илькарон Мэрвальт Эльгам, нирт Малой Южной гряды, — молодой человек склонил голову.

А-а, ну теперь понятно, чего ради он демонстрирует свою крутизну. Хочет показать, что нам с Клэром ровня. Только какого лешего его сюда занесло. Королю нахамил, или кому-то из министров, а, может, с лаэром подрался. За какие прегрешения его могли сюда сослать? Хотя какая тут служба — разлюли малина? Сиди за крепкими крепостными стенами, да поплёвывай на головы кочевников, которые бесятся внизу.

Склонила голову в ответном поклоне.

— Нирта, а что это за прелестное создание рядом с вами, — вдоволь насмотревшись на меня, как на зверушку в зоопарке, хрипло проронил дворянин. Казалось, слова не шли у него из горла.

Я бросила взгляд на Эну, та зарделась, как маков цвет.

— Эту юную особу зовут Рона.

— Да-а? Не удивительно, что Клэр потерял из-за неё голову. Вот только что она так краснеет? От мороза?

— Мы, девушки, существа застенчивые.

— Судя по тому, что мне писал дядя, этой девице пора перестать стесняться.

— Но у неё это так мило получается.

— Хм-кхе-хе, — закашлялся дворянин, — Прошу следовать за мной, — зло бросил он.

— Нирт Илькарон, вас не затруднит приказать своим гвардейцам вернуть оружие моему воину.

Наш провожатый махнул рукой и его приказ тут же был исполнен. И чего он так злится. Запал на Эну, а тут такой облом. Девчонка оказалась чужой любовницей, да ещё и проституткой к тому же. Есть отчего взыграть чувствам. Я уставилась на Эну, как будто видела её первый раз. Милое личико, ещё не женщина, но уже не ребёнок.

— Что вы, нирта, — отшатнулась она.

— Да вот смотрю, есть от чего сойти с ума нирту Малой Южной гряды или нет.

— А чего ради его сознание должно помутиться?

— От большой и светлой любви.

— К кому, к вам?

— Да нет, к тебе, Рона.

— Вы шутите, нирта.

— Ни в коем случае. И это значит, тебе надо готовиться к неприятностям…

А ведь в первую очередь это мне надо было подумать, как дальше быть. Ну у Роны то наверняка была тысяча способов, как избавиться от навязчивого мужского внимания. А Эна? Сомневаюсь, что её кинжал будет в крепости надёжной защитой. То, что хорошо против какого-нибудь трусливого урки, вряд ли поможет против королевского гвардейца, каким бы распи… плохим солдатом он не был. Тут против убийцы, что нападает из-за угла мало шансов, а против воина, который привык лить кровь…

Да и сам кинжал. Стоит его пустить в дело и кого-то порезать, тут такое начнётся. Удастся ли потом спасти девчонку? Вряд ли. А если она пришьёт какого-нибудь придурка? Тогда верная смерть. Убийства королевского гвардейца, будь он даже распоследней гнидой, ей никто не простит. Правда могут оставить жизнь, чтобы девочка ублажала всех страждущих любви и ласки. Вот только захочет ли она сама такой участи? Даже думать об этом не хочется.

Интересно, а какой вообще в крепости контингент, и как тут дело обстоит с женским полом. Если совсем хреново, то нам предстоят напряжённые деньки. Придётся не отпускать Эну ни на шаг, и за Гэвой приглядывать. А остальные женщины? Чую, сию гостеприимную обитель следует покинуть как можно быстрее. А как хотелось помыться, поспать по-человечески в уютном жилище в мягкой постели, а не на жёсткой подстилке, когда за тентом, что трясётся от порывов ветра, хлещет дождь и бушует непогода. Да-а, это ж надо — такой облом.

Раз так, может лучше сразу рвануть в замок Золотого леса, если от него хоть что-то осталось. Эх, ну что за гадство! И я принялась обсуждать с Эной как нам дальше себя вести, чтобы ей легче было уклоняться от домогательств, не ввязываясь в драки. Да-а, вот только планировали мы одно, а на деле получилось совсем другое.

Честно говоря, крепость Западного перевала не произвела на меня особого впечатления. Укрепления, виденные в центре королевства… взять хотя бы тот же Верлен или оплот туэра Нового моста… выглядели куда современнее и внушительнее. А тут стены, пусть и довольно высокие, сложенные из нетесаных камней ещё в незапамятные времена. Первая линия обороны с тремя башнями, перегораживающая перевал и вторая такая же следом за ней. Всего и отличий, что высота стен… внутренняя была на пару человеческих ростов выше… и наличие зубцов с обеих сторон на второй линии обороны, что позволяло отбивать атаки как изнутри, так и снаружи. Вот только её преимущество в высоте скрадывало то, что она располагалась ниже по склону. В общем — ничего особенного. Довольно примитивное сооружение.

Когда мы въехали в ворота, внутри тоже не оказалось ничего экстраординарного: пологий каменистый склон с теснившимися к стенам деревянными и каменными строениями. Обычный «джентльменский набор» для такого рода сооружений: казарма, кузница, стойло для наргов, «гараж» для повозок. Зданий было полтора десятка. Правильно, это же не наш форпост Серебряной реки. Я грустно вздохнула.

Тем временем нирт Малой Южной гряды, ни слова не говоря, ускакал по направлению к одному из двухэтажных каменных домов. Наши конвоиры, так же не проронив ни звука, направились в другую сторону, отведя наргов к колодцу.

— А нам что делать, нирта? — негромко спросил подъехавший Люц.

Действительно, что? Судя по всему, наш провожатый поспешил доложиться начальству. Значит, нам остаётся только ждать. Так я и хотела ответить, но мне не дали.

— Вот они где, разбойники! — возопил голосом слишком тонким для такого грузного тела какой-то крендель. Это что ещё за фрукт? Невысокий, темноволосый, бородатый, упитанный, но не слишком благовоспитанный.

— Никуда вы воры не спрячетесь, всё вернёте с троицей, — продолжал визжать толстяк, — А ну слазьте с возов, мы их забираем.

Та-ак, быстро считаем. У этого му… чудака полновесный десяток воинов с соршем. Вместе с толстяком — двенадцать. Хреново! Ах ты, гад! Один из стражников подскочил к фургону и протянул ко мне руку. Вот только я уже была готова, «запитав» тело девочки своей второй сущностью. В поблекших красках реальности было хорошо видно, как вперёд вырвался тёмный сгусток «ноги», ударив злодея в лоб. Тот с оглушительным грохотом повалился на землю.

Слева раздался приглушённый вскрик. Это Эна отмахивается кинжалом от другого нападавшего. Оступилась, чуть не завалившись на меня, бежать то ей было некуда. Вдруг девушка, взвизгнув, выронила кинжал и повалилась внутрь фургона, чудом уцепившись обеими руками за стойку, на которой держался тент, а буквально перед моим носом просвистело лезвие вринна. Хорошо, что в последний момент успела отшатнуться назад. Это какой-то молокосос чуть не нанизал меня на свою смертоносную железку, как кусок мяса на шампур. Ах ты, сука! Я со всей силы вцепилась в древко, которое этот гад уже потянул на себя. А-а, здоровый чёрт!

Эна, не будь дура, плавным движением скользнула вперёд, подхватила с пола клинок и ткнула им в лицо моему противнику. Тот отпрянул, и вринн оказался у меня в руках. Воспользовавшись моментом, попыталась достать злодея остриём на пятке древка. Тот успел отскочить, но споткнулся и растянулся на земле.

Слегка крутанула оружие в воздухе, оглядывая поле боя. Хреново дело. Трое наших противников взвели арбалеты и уже накладывают болты. Ну и чего теперь делать? Валить их всех? А успею?

— А ну, стоять! — прозвучал справа командный голос.

Я обернулась. Это наши бывшие конвоиры пришли на помощь. Вперёд выступил круглолицый крепыш с рыжеватыми усами, остальные трое за его спиной натянули луки.

— Немедленно опустите арбалеты. И вы, нирта, перестаньте колдовать.

— Да как ты смеешь! И кто ты такой, чтобы приказывать мне, Лутамберу Арлэну Эрфуру, нэду Тихой протоки, доверенному лицу самого туэра Каменного моста Вильгафа…

— Я сказал, опустить оружие! — рявкнул гвардеец.

— Я нэд и потому…

— Да мне хрен с тобой, кто ты. Последний раз говорю, оружие в землю! — крепыш поднял руку.

Видя такое дело «каменные» опустили арбалеты, но их предводитель никак не желал успокоиться.

— Я дворянин и требую…

— У себя в поместье будешь требовать! Здесь ты никто, и звать тебя никак!

— Жаль, что я не могу тебя, простолюдина, вызвать на дуэль.

— Да не будь я, королевский гаар, на службе, порвал бы тебя голыми руками, — шагнул вперёд крепыш.

Толстяк, стушевавшись, отступил назад.

— Что здесь происходит? — послышался властный голос.

К нам спешил внушительный такой бородатый дядя, немного заплывший жирком в сопровождении нирта Малой Южной гряды.

— Нирта Олиенн, вас и на мгновение нельзя оставить! — возмутился Илькарон.

Мне послышалось, или сзади заскрипели ворона. Оглянулась. Ну наконец то, Клэр собственной персоной с остальным нашим отрядом. Теперь все в сборе. Бзынь-дын-динь, брошенный мной вринн полетел на землю.

— А я говорю — это имущество туэра Каменного моста, которое должно быть ему немедленно возвращено, — брызгал слюной нэд Тихой протоки.

— Что вы на это скажете? — повернулся к нам с мужем Арлэн Саммарт Оррул Ильгемон — Моорон-Нарг, нирт Западного перевала.

Мы сидели за столом в его резиденции. Я по левую руку от хозяина, справа от Клэра. Наш оппонент напротив. Дальше расположились пять офицеров гарнизона. Уже знакомый нам нирт Малой Южной гряды, за ним помощник начальника гарнизона туэр Муффэр, далее нэд Дортан — начальник снабжения и офицеры рангом пониже. Уже не помню кто конкретно и какие должности занимали. Что не удивительно, потому что наш разговор, а точнее — перебранку, они совсем не вмешивались.

Мой супруг замешкался с ответом, и в воздухе повисла неловкая пауза.

— Вы к кому обращаетесь, нирт Арлэн? — уточнила я, чтобы потянуть время.

— К вам. Что вы можете сказать в своё оправдание, повозки ведь были захвачены?

— А что ещё оставалось делать? Ведь нас просто вынудили бросить несколько фургонов.

— Не несколько, а всего три, — горячо возразил Лутамбер, и мы с ним сцепились не на шутку.

Заставили нас бросить казённое имущество? Заставили. Ну и что из того, что туэр требовал справедливости, мол, его людей незаконно повесили. Он что, заодно с бандитами и убийцами? Ах, это кристально честные люди. Тогда кто же у него считается негодяем? Они покушались на мою жизнь, значит, мы были в своём праве. Ах, надо было их везти к туэру на суд. Ну извините, мы с разбойниками не церемонимся. Чего?! Мы сами разбойники, похлеще повешенных нами несчастных?!

— Нэд, вы не боитесь, что эти слова я вам забью обратно в глотку?! — вскипел Клэр.

— Нэд Лутамбер, немедленно извинитесь, — вмешался нирт Западного перевала.

— Прошу прощения за необдуманные слова, у меня и в мыслях не было кого-то оскорбить, — тут же пошёл на попятное толстяк, — Но вам не кажется, эльгар Клэрион, что в поместье Равуира — управляющего туэра Каменного моста, вашими людьми было проявлено излишнее самоуправство, сопровождающееся человеческими жертвами. Не так ли, эльгар Арлэн?

— Вы как всегда, нэд, передёргиваете факты, — вклинилась я в разговор и принялась всё переиначивать в удобном для нас свете.

Всё началось с нападения разбойников. Мы от них отбились, судили и казнили. По королевскому указу мы не обязаны искать их господина, а тем более упрашивать его их судить. Дальше, туэр Вильгаф окружил нас, чтобы напасть. Ах, он этого делать не собирался. Тогда для чего была проведена столь масштабная войсковая операция? О-о, он нас так вежливо попросил явиться в его замок для беседы. Весьма своеобразное у него чувство такта. Я тронута до слёз. Значит свою армию он к нам отправил, исключительно заботясь о нашей безопасности. Чтобы ни один волосок не упал с головы. Большой души человек. Даже как-то неудобно, что мы не ответили на его приглашение.

Разговор опять вернулся к конфискованным повозкам и барахлу, что мы прихватили в усадьбе.

— Значит, вы отказываетесь вернуть фургоны и имущество? — резюмировал итог перепалки нирт Ильгемон — Моорон-Нарг.

— Почему? Нет, — отрицательно мотнула головой я.

— Что нет?

— Не отказываемся.

Все, в том числе и Клэр, удивлённо воззрились на меня.

— То есть, вы всё вернёте? — обрадовался толстячок, потирая руки.

— Ни о каких тряпках и речи быть не может, — отрезала я, разом охладив его пыл, — Я не позволю отобрать у моих людей последнее. Нам ещё тут зиму зимовать.

— Но мэтр Равуир составил список на трёх страницах. Это имущество… — начал было нэд Тихой протоки.

— Сказать вам, нэд, куда вы можете засунуть этот список или сами догадаетесь?! — не выдержала я.

На пару минут наступила абсолютная тишина. Все ожидали, что ответит толстяк. Тот то краснел, то бледнел, то пыхтел, но сказать ничего не решался.

— А с телегами вам придётся разбираться с нэдом Дортаном, — нарушила я молчание.

— Это почему ещё? — удивился офицер.

— Но это же казённый транспорт, принадлежащий Его Величеству, — невинно захлопала я глазками.

— Ну и что?

— Я считала, что оно подлежит возврату. Разумеется, когда всё наше имущество будет перевезено в Золотой лес. Кстати, а что выяснила разведка, или её ещё не посылали? — я обвела взглядом офицеров за столом.

— Она ещё не вернулась, — буркнул Клэр.

Значит, мне о результатах поиска сообщать не собирались.

— Насчёт фургонов следует уточнить, — будто разговаривая сам с собою, буркнул крепостной интендант.

— А что тут уточнять? — взвился Лутамбер, — Повозки возвращены в целости и сохранности. Я просто хочу забрать то, что принадлежит туэру Вильгафу.

— Телеги могли пострадать в результате вашей кавалерийской атаки, — вновь встряла я.

— Никаких конных атак не было! — возмутился толстяк.

— Тогда пешей. Ведь кроме этих несчастных возов вам атаковать было нечего.

Офицеры за столом постарались скрыть свои ухмылки, один начальник гарнизона, казалось, остался совершенно невозмутимым.

Нет, какое же это блаженство принять ванну после изматывающей дороги, ни с чем не сравнимое наслаждение. Не то, чтобы за время пути мы совсем не мылись, но то, чем занимались с Энной на ночь глядя, и мытьём то не назовёшь. Так, жалкие потуги к поддержанию чистоты, чтобы совсем мохом не зарасти. Зато сейчас. М-м-м.

Единственное, что напрягает, это густая грива волос. С большим трудом их удалось отмыть, и теперь я с содроганием думаю о том, что их придётся ещё и расчёсывать. Какой кошмар! Как же счастлива должна быть Эна с её короткой стрижкой. Вот только среди женщин такие тут, мягко говоря, не в моде. А что вы хотите — глухое средневековье. Считается, что каждая представительница прекрасной половины человечества должна быть непременно длинноволоса. Исключение, как сказал мэтр Ворхем, только для каторжанок, и то, лишь за тяжкие проступки.

Например — убийство мужа.

Отец Фергюс вежливо поправил. Волосы ещё стригут и ведьмам перед тем, как отправить их на костёр. От таких слов Эна побледнела, как мертвец. И так бедной девушке не позавидуешь. Стоит кому-то из гарнизонных гоблинов разглядеть её стрижку, как его рот начинает кривиться от презрения. А после того, как на очередной вопрос «Что это с Роной? Почему волосы короткие?», я брякнула не подумавши: «Лучше потерять волосы, чем жизнь». Так от девчонки вообще стали шарахаться, как от прокажённой.

Может с одной стороны это и неплохо — приставать не будут. Итак «гостиница», где мы разместились… Приличный двухэтажный домик с «апартаментами» на втором этаже и комнатами попроще на первом. Для всяких комиссий и ревизий, которые нечасто, но наведываются в крепость, окрестных дворян, что иногда нет-нет, да заглядывают к соседям, проезжих купцов. Да мало ли кто может посетить Западный перевал. Не палатки же им посреди двора ставить. Хотя, бывало и такое.

Так вот, наш «форпост», где нас поселили… нас с Клэрионом и женщин на втором этаже, а мужчин — на первом… взят в круговую осаду. Даже караул пришлось выставить, а то чуть ли не каждый солдат норовит «по ошибке» вломиться в дверь. Как будто за время службы в этой дыре они так и не разобрались, где что находится.

И ещё, не прошло и двух часов, как мы миновали ворота, а по крепости со скоростью света распространились всевозможные слухи. Ей богу, как в ху… хреновом колхозе, где на одном конце деревни свистнут, а на другом слышно. И пусть потом мне никто не говорит, что именно женщины самые ужасные сплетницы. Ни в жизнь не поверю.

Вот и сейчас, «увидев», что к стоявшим у входа Люцу и Тэру подвалил какой-то крендель, решила подслушать их разговор. Узнаю последние новости, а заодно и попрактикуюсь в магических науках. Как раз на предыдущем занятии наставник учил, как можно незаметно подслушать чужой разговор. Для «действующего» проще простого. Только протянуть поближе к собеседникам похожую на квэлл маленькую бисерину-микрофон на тонкой «нитке» моей второй сущности. Если всё сделать аккуратно, ни один «датчик» ничего не заметит. Я же из тела не выхожу. А «стекляшка»… она от магического зрения закрыта.

Почему бы, пока отмокаешь, не совместить приятное с полезным. Тем более, как выяснилось, магическим премудростям надо заниматься не от случая к случаю — сдал экзамен и благополучно всё забыл, а постоянно. Это искусство сродни игре на музыкальном инструменте. Каждый день приходится барабанить по клавишам или пиликать на скрипке. Мало одного таланта, нужно ещё терпение и труд, что всё перетрут.

Вон, Нэббилион, не бог весть какой сильный видящий, зато очень опытный и умелый. Может легко раздваивать сознание и «шастать» в радиусе ста шагов, а может и больше. Не думаю, что со мной он был полностью откровенен. Возможно, и я когда-нибудь достигну подобных вершин искусства. Вот только, сколько для этого понадобиться времени? А ведь мэтр Ворхем говорил, что существуют умельцы, которые могут растраивать и расчетверять своё сознание. Какая же у них тогда степень концентрации? Даже подумать страшно.

Но вернёмся к разговору у входа.

— …Не я тебя, Гам, сунул в эту дыру.

— Разумеется, Люц, ты, как гаар, никого не закладывал, а просто доводил до сведения начальства.

— Переусердствовал, наверное, раз сюда угодил, — прохрипел второй чужак, пришедший с Гамом.

— От этого никто не застрахован, — примирительно заметил Тэр.

— Ладно, кто старое вечно поминает, тому будущего не видать. Ты лучше скажи, правда, что твой нирт спит с этой лысой? — не унимался Гам.

Наверно Люц молча кивнул в ответ.

— Так она же тощая и плоская, как доска, — почти зашептал любознательный абориген.

— А где ей раздобреть, на тюремных харчах что ли?

— Видать, девочка, хоть и молода, многое умеет. Надо ж вашему нирту кого-то трахать, не дурочку же свою малолетнюю. Она хоть понимает, что её муж открыто живёт с другой?

— Можешь не сомневаться. И вот ещё что, ты б про нирту гадости не говорил.

— А то что? Пойдёшь жаловаться? Сам то ты мне ничего сделать не сможешь.

— Ха, больно надо! — усмехнулся Люц, — Вот нирта узнает, что ты про неё треплешь, мигом кишки на шею намотает.

— Откуда ей узнать, если ты не стуканёшь?

— А ты уверен, что сейчас она нас не слышит? — доверительным шёпотом поинтересовался Люц, — «Видящие» они ведь такие.

— «Идущая»?

— Бери выше. Э-э-э, Гам, куда это ты так рванул? Я тоже хотел тебе пару вопросов задать.

— В другой раз, — послышалось издалека. Две точки… которые я у себя в мозгу пометила красным цветом, в противовес «нашим» зелёным… стремительно удалялись.

— Не слишком ли ты много ему разболтал? — спросил молчавший до этого Тэр.

— А что мы про нирту знаем?

Наверно второй воин просто пожал плечами.

— Вот именно! Так что я могу разболтать? Подумаешь, немного преувеличил.

— А если нет?

— Тем лучше. Будут бояться — станут осторожнее. Лишние трупы нам тоже ни к чему.

Тэр в ответ хмыкнул, а я «отключилась», возвратив свою игрушку, и проверяя самочувствие. Вроде и не устала совсем.

Быстро сгустились сумерки, а о разведчиках не было слышно не слуху ни духу, как в воду канули. Клэр был чёрен, как туча. Эна, словно в рот воды набрала. Все наши притихли в ожидании известий. Хороших или плохих. Думаю, в крепости никто не желал оставаться. Даже не представляю, чтобы мы делали, если б пришлось тут задержаться на целый год, особенно учитывая соотношение женщин в нашем отряде и в этой богом забытой дыре.

Не то, чтобы их здесь вообще не было, но десять проституток… простите, женщин из обслуги… на такую ораву было явно маловато. Все они были приставлены к какой-нибудь работе: готовить, стирать, убирать, шить. А «остальным» занимались как бы во внерабочее время. Это мне потом с ужасом, страхом и отвращением рассказала Эна, встретившая тут одну из своих знакомых, променявшая смертную казнь на такое вот вполне официальное сексуальное рабство.

А какие ещё чувства можно испытывать, глядя на этих обряженных в грубые серые балахоны существ, в которых осталось так мало не только от женщины, но и от человека. Только тень. Бесправная, бессловесная, из которой выдавили и высосали всё живое. Бр-р-р!

Не-е, бежать! Бежать скорее отсюда! Как можно быстрее!

Думаете, я не сразу смогла заснуть, поглощённая этими невесёлыми мыслями? Как раз, наоборот! Стоило моей щеке соприкоснуться с подушкой, как я, будто головой в омут, нырнула в беспросветный мрак без всяких сновидений. До того меня вымотал этот нескончаемо длинный и трудный день.

Следующее утро не предвещало ничего хорошего. Оказывается, разведка вернулась ещё вчера, когда едва стемнело. Но выступать на ночь глядя, сами понимаете, никто не решился. Да и к чему такая спешка, лучше уж поутру. Так что мы умылись, позавтракали и в путь. Благо, что день был погожий, хотя и морозный, такой же, как и предыдущий.

Не стану описывать нашу дорогу, потому что ничего знаменательного в пути не произошло. Да и самой дороги, как таковой, не было. Ровная, как стол, степь с пожухлой травой. Справа катила свои тёмные воды величественная река, названная Западной. На первый взгляд она ничем не уступала нашей Серебряной. Слева громоздились скалы. Низкорослые у перевала, они будто вырастали из под земли, раздаваясь вверх и в ширь, пугали своими величием и мощью.

А вот, наконец, и Золотой лес. Честно скажу, тогда он меня не произвёл особого впечатления. Да и сейчас, если честно, особенно если глядеть от реки, это место не навевает благоговейного трепета. Тем более — осенью. В это время года всё увядает и желтеет: трава, цветы, листва на кустах и деревьях. Так что мои владения ничем не выделяются. А вот летом…

Но тогда то ты об этом ничего не знала.

Верно, так что все подробности позже.

Замок вот тоже… Да и что это был за замок — одно название. Несколько груд щебня. Одни побольше, другие поменьше. Надвратная башня разбита, хорошо, хоть сами ворота уцелели. Вернее — ничем не перегороженная массивная арка. Пройдя через неё, мы попали внутрь.

А вот тут кто-то попытался навести порядок. Битые камни собрали в несколько куч, но, похоже, дальше с ремонтом сооружения дело застопорилось. Тем более, что работы было непочатый край. Правее ворот в стене зиял огромный пролом, через который штурмующие и ворвались в крепость. Внушительный донжон напоминал башню из песка, по верхушке которой какой-то озорник с размаху пнул ногой. Полностью не разрушил, но повредил основательно. Больше никаких укреплений не было.

Нет, вру, в следующем году на торчавшей справа скале… если ехать к замку… обнаружилась небольшая сторожевая башня. Точнее, оставшийся от неё фундамент. Диаметром не больше четырёх шагов. Что-либо более монументальное на этом пятачке и не поместилось бы. Но тогда мы на эту груду камней и внимания никакого не обратили.

Нас больше занимал донжон, сможем ли мы в нём поместиться или нет. Тем более, что из крепости Клэрион взял с собой два десятка воинов. Мог бы и больше. Как я уже говорила, личного состава в гарнизоне был явный переизбыток. Только нас и так набралась целая орава, которую ещё надо было хоть как-то разместить. Здесь же ничего для этого не приспособлено: мебели нет, топлива нет. Чтобы эти руины хоть как-то обжить, придётся приложить колоссальные усилия.

Ещё нужно время.

Да, а его то у нас и не было. Не на ледяном же ветру стены ремонтировать. Да и какая сейчас может быть каменная кладка. Не-е, в России зачастую посреди зимы и строят, и штукатурят и красят, чтобы затем в апреле всё переделывать по новой, когда вокруг сырость. А потом опять всё обновлять в дождь и снег. А чё, им главное освоить выделенные средства. Чем чаще — тем лучше. Ну и что, что результата нет, не себе же они делают.

Чиновнику что главное? Правильно! Чтобы часть денег из государственного кармана регулярно перетекала в его собственный.

Тут у нас задачи совсем другие. Всё должно строиться на века. Чтобы стены и башни не только буйство природной стихии, но и вражеские штурмы выдержали. Ведь, в конечном счёте, от этого будет зависеть наша жизнь.

Значит, кардинальную реконструкцию придётся отложить до весны, а пока обходиться тем, что есть. Клэрион, а следом за ним и мы с Эной отправились осматривать донжон. Каменные стены были непоколебимы, а вот деревянные конструкции и лестницы оставляли желать лучшего. Что не выгорело при пожаре, то основательно подгнило. Перекрытия то ещё ничего, они были сделаны из камня.

На втором этаже нас встретила довольно широкая галерея, проходящая вдоль стены по периметру, позволявшая защитникам быстро перемещаться от одной бойницы к другой. Ближе к центру располагались дверные проёмы, ведущие в заваленный мусором просторный зал и смежные с ним помещения, тоже захламлённые всякой дрянью. Планировка остальных трёх этажей отличалась лишь количеством и размерами внутренних помещений.

Как потом оказалось южная оконечность… буду называть её так, которая, если смотреть от ворот была правой, а если из бойницы, то левой… галереи упиралась в подземных ход. Именно так — со второго этажа вглубь земной тверди. Потому что этот тайный проход был вырублен в скале, к которой вплотную примыкали стены вытянутой, как эллипс цилиндрической башни. В данный момент усечённой.

Причём у цилиндра был сплюснут низ его северной части, где находились ворота, о которых сейчас напоминали лишь ржавые петли. Даже не знаю, как попонятнее описать то, что получилось в результате издевательства архитектора над геометрией, в общем то, простой и понятной фигуры.

А чего тут понимать. Контуры получившегося здания больше всего напоминали туфлю на низком каблуке.

Вот она — женская логика.

Ну не интегралы же тут городить. Всё гениальное просто, нужен только свежий взгляд.

Вот и донжон, стиснутый на первом этаже в монументальный «каблук» с проёмом арки рядом и «ступнёй» остальной части крепости. Вся эта «узость» плавно расширялась кверху, к третьему этажу переходя в почти правильный эллиптический цилиндр.

Мне одному кажется, или другие со мной согласятся, что для средневековья это слишком мудрёный дизайн.

Тогда я над этим голову не заморачивала, у меня были дела поважнее. Сунув свой нос в замусоренный центральный зал, а потом в одно из соседних помещений, я сказала своё «фи». И оставив Клэра изучать второй этаж, полезла по лестнице на третий.

При этом больше всего меня занимал единственный вопрос. Как подняться наверх, не переломав при этом ноги? Потому что, если на второй вела крутая каменная лестница, то та, по которой я поднималась сейчас, была деревянной. Проклиная своё любопытство, я осторожно ступала по скрипучим остаткам былой роскоши. Сзади меня, периодически ойкая, что-то бурча себе под нос и судорожно цепляясь руками за выступы стены, героически карабкалась Эна.

Странно, но эти деревянные конструкции не выгорели во время пожара, хотя и обуглились. Мой мушиный вес они легко выдержали. Девушка тоже была немногим тяжелее меня. А вот воины, да ещё в доспехах… Но углубиться в основы сопромата применительно к лестничным пролётам мне было не суждено.

Нас ждало ещё одно неожиданное открытие. Слухи о том, что замок стоит заброшенным уже восемь лет, мягко говоря, не соответствовали действительности. И пары месяцев не прошло (ну-у, может, чуть побольше), как тут жили люди. Причём разместились основательно и с большим комфортом. Было их четверо, по двое в каждой комнате. Во всяком случае, именно об этом говорили четыре аккуратно застеленных кровати. Мебель была незатейливой, и, скорее всего, сборной. Иначе как бы её сюда привезли и затащили?

Кроме кроватей в каждой комнате стояло по столу с двумя табуретками. Ещё каждый жилец имел по сундуку. Они были крепкими, вместительными и давно бывшими в употреблении. Разных габаритов, форм и расцветок, именно они могли хоть что-то сказать о своих хозяевах.

Я устремилась к одному, Эна — к другому. Интересно ведь, что за челы тут шастают, в этом Создателем позабытом месте. Уже в шаге от добычи, собравшись протянуть руку, вспомнила, что не посмотрела его в дайхоне. Не успели краски окружающей реальности поблекнуть, как сундук пропал, растворившись в сгустке обволакивающей его тьмы.

— Эна, стой! — заорала я.

Обернулась. Белая, как мел девчонка, приоткрыв рот, уставилась на меня квадратными глазами.

— Крышку открывала?!

— Не-е-е, — замотала та головой.

— Ну и хорошо, — у меня с души, будто камень свалился.

— А-а, ч-ч-то с-случилось? — заикаясь, выдавила из себя девушка.

— Не подходи к сундукам, они окутаны тьмой. Не знаю, что там лежит, но лучше их не трогать.

Эна метнулась к выходу.

— Ты куда?!

— Разве не надо предупредить нирта Клэриона и отца Фергюса?

— Давай сначала осмотрим соседнюю комнату. Но если ты боишься…

— Как прикажете, нирта, — насупившись, склонила голову девушка.

Напрасно я её так зло поддела, сказав обидные слова. В соседней комнате было то же самое, а остальные — жутко захламлены. Заглянув в три соседние, мы вернулись обратно к лестнице.

— Клэ-эр! — позвала я.

Никакого ответа.

— Похоже, придётся тебе спуститься, — вздохнула я.

— А как же вы, нирта, вдруг эти вернуться? — тревога девушки была неподдельной.

— Да что ты, Эна, — попыталась я её успокоить, — ты же видела — везде пыль. Кем бы ни были те, кто тут жил, они сейчас далеко.

Похоже, даже слишком. Скорее всего на том свете. Вот только вещи их никто не тронул. Или те, кто упокоил адептов Хаоса (в конфессиональной принадлежности неизвестных у меня уже не было никаких сомнений), как и мы решил, что копаться в этом барахле себе дороже. Ну не могли же они, как индейцы майя, покинуть своё жилища, не взяв ничего в дорогу. Будто в пространственный портал шагнули.

Пока я размышляла, Эна уже успела сделать несколько робких шагов по предательски скрипевшим ступеням. Было видно, что ей страшно. Подниматься вверх было проще: и вниз особо смотреть не надо, и я шустро скакала впереди, придавая уверенности. Стыдно всё-таки трусить перед малолетней девчонкой. Зато теперь Эна со своими страхами осталась один на один, а большая крутизна лестницы вряд ли помогала борьбе с ними. А ещё дышащие на ладан ступени и обгоревшие перила, за которые страшно ухватиться.

Подстраховать девчонку, или она справится сама? Макаренко из меня никакой. Поди разбери, что у неё в голове. Да и не похожа она на трусиху. Правда, у каждого страхи свои: кто боится высоты, кто крови, а кто крыс и пауков. Смелость — это не отсутствие страха, а способность его преодолеть.

За этими размышлениями я и не заметила, как дверной пролёт внизу перекрыла чья-то тень.

— Это вы, нирта Олиенн? — послышался голос… Ира?

Он уже здесь?

— Ирхон?!

— Вот вы куда забрались, а вас тут все уже ищут, — воин шагнул вперёд, развернувшись так, чтобы было видно его лицо.

Ну, точно он!

— Рада тебя видеть. Как остальные? «Подопечные» не бунтовали?

— Пусть только попробуют. Нирт прислал к нам Хорха, он им быстро мозги вправит! Да и куда язычникам деваться: здесь внизу вы, а эллиены шастать через проход туда-сюда никому не позволят. Мы с ними договорились. Только, нирта… Кхе-кхе, — кашлянул Ир, — надо бы вам с супругом того… не моё это, конечно, дело… нанести этим надутым индюкам…

Он сказал «фазанам».

Тлальм не индюк и не фазан.

Ну не перепел же.

Перепил — это ты о птице или своей любимой болезни?

Хрен подколешь, «память девичья», договорились же звать тлальма фазаном.

Но по контексту больше подходит «индюк».

Не-а, я тоже стал в леворском немного разбираться. Смысл сказанного Иром — «распушивший хвост павлин». Это он так про этих надутых сволочей.

Вот мы и вернулись к надутым индюкам. Но довольно спорить о птичках!

…визит, — смутился воин.

— Спасибо тебе, Ир. Мы с ниртом Клэрионом это обязательно обсудим.

Воин довольно заулыбался.

— Лучше скажи, где остальные: Нэб, Ворхем, отец Фергюс?

— Они с ниртом в подвале.

— Что, бочку вина нашли?

— Гораздо хуже. Несколько цепей не тронутых ржавчиной. Там и раньше была тюрьма, но эти кандалы совсем новые. Ворхем и Фергюс считают… — Ирхон на мгновение замялся.

— Что это логово адептов Хаоса, — продолжила я за него.

— Откуда вы знаете, нирта? — вскинулся мой собеседник, настороженно всматриваясь в моё лицо.

— Мы с Эной нашли их комнаты.

Не успела завершить фразу, а воин вильей уже летел вверх по лестнице. Ступеньки надсадно скрипели, а стоило ему поравняться с девушкой, как раздался оглушительный треск. Эна взвизгнула, а Ир, ухватив её за локоть, рванул дальше ещё быстрее. Я только успела отскочить в сторону, когда они ворвались в дверной проём. При этом в руке воин сжимал меч. И когда только успел его выдернуть? Даже не заметила.

— Где! — сверкнув глазами, выдохнул Ир.

— Их нет уже много дней, а может, и месяцев, — заверила я.

— Всё равно, — отрицательно мотнул он головой.

Показала на дверь. Воин решительно шагнул внутрь.

— Стой! — дёрнула его за рукав, — Не прикасайся к сундукам.

— Почему? — тихо спросил Ир.

— Вокруг них клубиться Тьма, — почти шёпотом ответила я.

Разведчик осторожно исследовал помещение: перевернул подушку, отбросил покрывало, заглянул в стоявшие на столе тарелки. Взял находившуюся рядом лампу, бултыхнул. Мазнул пальцем по столу и растёр.

— Пыль.

Ну это мы и сами видели. Остановился у плащей, висящих на вбитых в стену крючках.

— Одежду смотрели?

— Нет. И тебе не советую, — поспешно добавила я.

— Тоже окутана Тьмой? — Ирхон поспешно отдёрнул протянутую руку.

— Нет, но лучше подождать Ворхема или Фергюса. Впрочем, если тебе жизнь не слишком дорога…

Воин хмыкнул, но отступил назад.

— А тут что? — направился он в соседнюю комнату.

— То же самое.

Ир оглядел помещение и кивнул.

— Уютно устроились гады, с комфортом. А в остальных помещениях что?

— Ничего.

— Один только мусор, — добавила Эна.

— Вы всё осмотрели? — удивился Ир, окидывая взглядом череду дверных проёмов.

— Нет, поэтому и хотели позвать на помощь. Иначе нам двоим тут на неделю работы.

— Можно за день управиться, — не согласился разведчик.

— А остальные этажи, — я показала пальцем в потолок, — К тому же, здесь могут быть ловушки.

Ирхон сунул руку под подшлемник и задумчиво поскрёб затылок.

— Тебе придётся идти за помощью, — сказала я.

— Не-е, не согласился воин, я останусь с вами. Иначе нирт с меня голову снимет. У вас же кроме той зубочистки, что дал Нэб, и оружия то никакого нет.

Это он про метательный нож? А я про него совсем забыла. Вот что значит совсем не пользоваться, хотя уже привыкла постоянно таскать эту железку с собой. Сейчас она покоилась в кошеле у меня на поясе. Из тёмно-коричневой замши, с узорчатой вышивкой, он был подарком Фэры.

Где-то неделю назад женщина заметила, что я ношу с собой маленький свёрток. А куда мне было его пристроить, ножен то не было.

— Что это вы, нирта, с собою таскаете?

— Кинжал, — потупилась я.

— А ножен к нему вам не дали?

Я только молча развела руками. Нэб то свои «игрушки» рассовывал по специальным карманам в кожаном жилете.

— Есть тут у меня одна вещица.

Фэра порылась в своём фургоне и извлекла на свет божий кошелёк, который мне сразу приглянулся.

— Вот, хотела подарить Роне. Но пусть теперь этой сучке ваш му… — женщина метнула на меня настороженный взгляд, понимая, что сболтнула лишнего, — В общем, есть теперь кому её подарками заваливать. А вы берите, не пожалеете, а то от этой вашей штуковины магией фонит не по-детски.

Э-э-э, а чего это она такое сказала? У нас в отряде что, каждый второй «видящий»? Или каждый первый? Сейчас мы это узнаем. Я принялась пытать проговорившуюся женщину. Сперва Фэра молчала, как Зоя Космодемьянская, но потом всё-таки раскололась.

Нет, она не «видящая», но на близком расстоянии магию почуять сможет. А как же без этого при её прошлой работе. Мало ли кто в бордель припрётся. И клиентам новым отказывать не с руки. И о жизни и здоровье постоянных необходимо позаботиться. Специально нанимать колдуна вместо детектора на входе слишком дорогое удовольствие.

— А артефакт? — удивилась я.

Есть же сигналки. Э-э, нет. Все эти железяки и каменюки тупые, их не так уж сложно обмануть.

— А я могу почувствовать магию почище любой сигналки, — призналась Фэра, — К тому же наёмного «видящего» можно перекупить, а я в Доме живу, то есть жила, — она вздохнула, — постоянно.

Женщина пояснила свою мысль. Маг был приходящий: смену отработал и пошёл домой. Не с девочками же его селить:

— Тут они, кобелины, о работе мигом забывают. Все мысли только об одном. Парни то в основном молодые. А дурам нашим одно развлечение — поиграть, как кошке с мышкой…

Она сказала: «вилье с шугой».

Но смысл то тот же.

— …Даже спорили на интерес, кто олуха первой в койку затащит.

— Так взяли бы кого постарше.

— На хорошего «видящего» «в самом соку» никаких денег не хватит. А старые маразматики, да кому они нужны? Мозги давно ссохлись — не пойми чего могут наколдовать. А что не засохло, то мгновенно разжижается, стоит им только девочек увидеть. Уж и стоять то нечему, а туда же — седина в бороду, Разрушитель в ребро.

— Разве среди мастеров дайхона нет женщин? Взяли бы одну из них.

— Э-э, нирта, они ещё хуже, — мотнула головой Фэра.

— Что, тоже неравнодушны к девушкам?

Все «видящие» женского пола — лесбиянки? Ни в жизнь не поверю.

— Что «неравнодушны», это вы точно подметили. Но совсем по другой причине.

Теряюсь в догадках. Глядя на моё удивлённое лицо женщина усмехнулась:

— Была тут у нас одна… Тальмьерр её звали. Как же сверкали её глаза при виде девчонок… Даже не знаю, что там было больше: зависти или ненависти. Вас это удивляет? Попробуйте стать на её место. Долгие годы учёбы. Во всём себе отказывать: никаких пирушек, никаких мальчиков. Стиснув зубы грызёте гранит науки, снося постоянные насмешки других магов, которые почти все поголовно мужчины. Как преподавателей, так и учеников.

Наконец достигли желаемого. И что? Вы женщина, обращаться к вам никто не спешит. Мужчины не доверяют, женщины — тем более. Венец карьеры — маг в борделе. Как же Тала рыдала, когда это рассказывала, как сжимались её скулы и белели костяшки пальцев.

Ещё бы, в вертепе жизнь бьёт ключом. Заливисто смеющиеся девушки в шикарных нарядах, блеск драгоценностей, изысканные яства, вино, как и золото, течёт рекой. Богатые и знатные любовники у твоих ног. Ну кто из женщин хоть раз не мечтал об этом? А каково Тале? Ведь она не дурнушка, и была бы ещё ничего, если б не корпела по ночам над книгами и манускриптами. И ради чего? Служить привратником на этом празднике жизни. Вполне достаточно, чтобы возненавидеть вокруг всех и вся. Так она мне и сказала.

Фэра задумалась.

— Вы расстались?

— Зачем мне этот клубок ненависти под боком. Но разошлись мы по-хорошему. Я накинула ей золотой за труды, и мастерица уехала куда-то на юг королевства. Мы тогда как раз спасли жизнь лаэру, тогда ещё лаэрину… Но так ли это важно?

Я отрицательно мотнула головой. К чему мне чужие тайны?

— Правильно, нирта. Убийца проник в Дом и оставил в покоях вельможи артефакт. Стоило потом его активировать, как мы бы все взлетели на воздух. Я вовремя почувствовала неладное и позвала Талу. Злодея скрутили, а нас вознаградили. Когда чародейка нас покинула, я перестала нанимать видящих. Мой благодетель… его я тоже не назову, а то вдруг заклятие сработает. Пусть Ворхем и говорит, что на таком расстоянии опасности нет, но кому нужно появление наёмных убийц…

Из рассказа Фэры я ничего не поняла и попросила объяснить. Оказывается все, кто работал в Доме, давали магическую клятву о неразглашении.

— А как же ваш… работодатель узнает, что она нарушена?

— Вот, — женщина вытащила из запазухи кулон — небольшой золотистый камень на золотой цепочке, — С помощью этой штуковины. Не знаю, как она работает, но стоит раскрыть несколько имён, как меня постигнет возмездие.

— Магическое?

— Нет, придут убийцы, пощады не будет, — Фэра потупила взор.

— А если снять амулет, кто узнает?

— Потеря контакта с телом тоже верная смерть.

Да-а, сурово у них там. Вход — рубль, а выход — только вперёд ногами.

Между прочим, ты собиралась рассказать о ноже.

Но сначала доскажу о кошельке. Такие в борделе были у каждой девчонки. Они же не только в Доме работали, но и по вызову. Так что им не раз приходилось возвращаться из гостей посреди ночи, да ещё и не с пустыми руками. Охрану то к каждой не приставишь. А то и сбегать раньше срока из разгорячённого вином мужского общества, чтобы избежать группового изнасилования. Поди потом, жалуйся.

Это за Ниллиэнн… Кто такая? Нила, голубоглазая девица с каштановыми волосами и великосветскими замашками… Так вот, это за ней хахаль непременно высылал карету, на которой та и возвращалась обратно. Да и то только тогда, когда в гостях у её нирта оставались важные персоны или родственники, которым тот не хотел показывать любовь всей своей жизни. Обычно она преспокойно проживала там на правах хозяйки.

— А почему нирт, что лаэра или лаэрина для неё не нашлось?

— Ей это ни к чему. Я сперва тоже удивлялась, что она со своим обаянием так мелко плавает. Вроде бы ничего особенного, симпатичная мордашка, не более. Рона в тысячу раз красивее. Но стоило Ниле улыбнуться и похлопать наивными глазками, как мужики были готовы валиться к её ногам штабелями. Только на фиг это ей, она со своим ниртом уже без малого сорок лет. Он ещё совсем мальчишкой был, когда они познакомились.

— Чево-о, чево-о? — протянула я, — Это сколько ж тогда ей?

— Да где-то к сотне, — равнодушно бросила Фэра.

Ох, и ни х… хрена ж себе! Наверное, моё лицо слишком вытянулось от удивления, что собеседница заливисто рассмеялась.

— Она же полукровка, а эллиены живут долго, очень долго. Я думала, вы догадались?

— О чём?

Наверно я опять что-то не то сморозила, потому что теперь сама смотрела на удивлённое лицо Фэры.

Ты когда-нибудь про кошелёк расскажешь или будешь кормить нас всеми бабскими сплетнями за последние полгода.

Но надо же вести повествование по порядку, а то будет непонятно.

Завязывай с лирическими отступлениями, или я сам сейчас за пару минут всё расскажу.

Да пожалуйста, посмотрим, что из этого получится!

Что ж, раз так… Вместе с деньгами и ценностями проститутки в своих кошельках хранили небольшие кинжалы и стилеты. Не бог весть какое оружие, но если ткнуть им неожиданно куда надо… в общем, последний довод короля, как у крутика, что кладёт в свой сейф или кейс заряженный пистолет. Так, на всякий случай.

Вот такой же кошель мне и презентовала Фэра. Метательный нож — подарок Нэба, туда замечательно вписался. Более того, кошелёк был пронизан сеткой из зачарованных серебряных нитей, делавших его содержимое незримым для «видящих». Что было весьма кстати, клинок то был непростым. И золотишко было куда положить.

Эти пять монет…

Кстати, а почему ты раньше про них не сказала? Хотела утаить?

От кого? Я хозяйка Золотого леса! И у Нэба их не требовала. Он сам подошёл ко мне на привале, через три дня после захвата усадьбы. Когда эйфория от победы уже прошла, и страсти улеглись. Остролицый пригласил на огонёк, и я подошла к их с Иром костру, где хозяйничала Юма. Женщина около тридцати, тоже попавшая под облаву в том же самом пограничном лесу, что мы с Сонной и остальными уцелевшими из форпоста Серебряной реки. Её старшая товарка Лала прибилась к кузнецу Траду, а Юма, стало быть, прикипела к этой паре отморозков. Впрочем, раз скандалов и драк не замечено, и у этой троицы всё по согласию, так какое мне дело, какие у них между собой отношения.

— Ой, нирта! — всплеснула руками женщина.

— Юма, сходи помой посуду, — бросил Ир.

— Так я её только что вымыла.

Ирхон страдальчески вздохнул, закатив глаза.

— Юма, сходи, что ль, к Лале, ты её что-то хотела отнести. Не видишь у нас тут разговор — вмешался Нэб.

Женщина кивнула, и через минуту её и след простыл.

— Тут такое дело, нирта Олиенн, присядьте, — он указал на место, с которого только что согнал компаньонку.

Я уселась на застеленный тканью пенёк. А Нэб протянул левую руку Иру и тот в неё что-то вложил, выхватив из запазухи. Это оказался небольшой мешочек. «Идущий» развязал тесёмки и высыпал на правую ладонь монеты. Серебро, среди которых мелькнула пара золотых.

— Что это? — удивилась я.

— Ваша доля, нирта, — невозмутимо отозвался Нэб.

— Откуда? Разве нирт Клэрион не запретил грабить поместье?

— А мы и не грабили, — усмехнулся своей хитрой ухмылочкой Ир, — Управляющий потерял кошель, а мы подобрали. Не пропадать же добру.

И когда только всё успевают?

— Нирт об этом, конечно, ничего не знает?

Этот вопрос можно было не задавать. Лица собеседников мигом стали непроницаемыми.

— Не стоит, пожалуй, его волновать, — вздохнула я.

Мафиози довольно переглянулись.

— Высыпи-ка остальное, — приказала я Нэбу, — Вот эти жёлтенькие я возьму, они такие блестящие… Не фальшивые? — выгребла я из кучки серебра пять золотых.

— Обижаете, нирта, — возмутился Ир.

— Дай сюда, — забрала мешочек, ссыпая туда золото, — Остальное заберите себе.

— Есть работа?

— Она теперь всегда у вас есть…

И я вкратце обрисовала, что от них требуется. Разумеется тогда, когда не выполняют прямого приказа Клэра. Посматривать, прислушиваться, что и как.

— Докладывать вам? — уточнил Нэб.

— В исключительных случаях. Просто я хочу быть уверена, что нам с мужем не грозит кинжал в спину. Ну и так, посматривайте вокруг. Чем меньше нас будут видеть вместе, тем лучше.

Мои собеседники кивнули.

— А как в Золотом лесу… — заикнулся остролицый.

— Это плата на время пути. А там видно будет, — я развела руками.

Новый почти синхронный кивок.

Но вернёмся в донжон. Пока я осматривала своё нехитрое имущество, раздумывая, вытащить ли нож или оставить в кошеле. Воевать то пока вроде не с кем. Ирхон подошёл к краю лестницы.

— Э-э! Есть там кто внизу! — гаркнул он.

— Чё орёшь! — в проёме показался чей-то силуэт.

— Люц, передай нирту Клэриону…

— Сам и передавай. Ты мне что, начальник?

— Люц, — выглянула я, — найди нирта и скажи… — немного замялась, — только слово в слово: «мы нашли вторую половину того, что внизу». Всё понял? Это срочно.

— Вторую половину того, что внизу? Ясно!

— Ещё, пусть возьмёт с собой мэтра Ворхема и отца Фергюса.

— И Нэба, — добавил Ир.

— Нэб тоже не помешает, — согласилась я, — Мы не можем уйти.

Воин скрылся, но через мгновение вынырнул вновь.

— А это не опасно, нирта, может помощь прислать?

— Сейчас не надо, ты главное передай быстрее. Мы ждём.

— Напрасно вы, нирта, священника позвали. Неровен час начнёт махать тут своим вринном, а он у него освящённый, — заметил Ир.

— И что?

— Нирта, вам разве наставник не сказал? — громко зашептала Эна, — Это ж все знают. Столкновение Света и Тьмы может всё вокруг разнести.

— Взорвать?

Девушка кивнула:

— Если вам так больше нравится.

Да нет, мне это совсем не нравится, но что поделаешь. Попробуй не допустить верного слугу Создателя к тёмным артефактам. Наверняка там в сундуках что-то есть. Остаётся только надеяться на благоразумие патера.

Наши ожидания продлились не слишком долго. Я даже не заметила сколько, коротая время тем, что расспрашивала Эну. О местном чародействе она знала, прямо скажем, не много, но мне и это пригодится, раз уже выяснилось, что наставник скрывает от меня множество важных вещей.

Что ж, девушка поведала много интересного. Оказывается, в нашем королевстве не всё так просто. А я то думала, откуда берутся «бесхозные» маги. Эна рассказала по секрету, особо подчеркнув, что это только слухи. Смотрите сами: адепты Хаоса — с ними всё ясно, церковь — об этом говорилось не раз. Священникам нужны «видящие», чтобы пополнять их ряды. Кто не с нами — тот против нас! Но есть ещё и король.

По идее, Его Величество, как ревностный слуга церкви, должен безоговорочно встать на её сторону, давя и круша всех врагов. Вот только не стоит забывать, что находится она в подчинении императора — главы соседнего государства. Так не будет ли уничтожение всего инакомыслия в королевстве первым шагом к его вхождению в состав империи. А может быть одним из последних. Первый то был сделан, когда король Майрон объявил культ Светозарного официальной религией. Теперь он слишком широко распространился, пустив корни, чтобы что-то менять. Да и борьбу с адептами Тьмы никто не отменял.

Сейчас наш монарх меж двух огней — между ангелом и бесом. Любое усиление власти церкви автоматически увеличивает влияние императора. И наоборот, стоит её ограничь, как начинает распространяться Тьма. Вот и поощряются в королевстве «серые» маги, точнее «светло-серые». Да и не только они, пусть будут любого «цвета», хоть серо-буро-малинового, лишь бы не белого и не чёрного. Но самое главное — лояльность короне. Всё равно, против какого врага.

А откуда взяться этим «светло-серым»? Кто их учит?

— О-о-о, нирта, вы много хотите знать, — закатила глаза Эна, — Уже за то, что я вам успела рассказать, полагается костёр, потому что всё это чистая ересь.

— Только не ври мне, что ничего не знаешь.

— Это слухи, всего лишь слухи…

Выходило, что нечто вроде подпольной академии готовящей «видящих» в Леворе есть. Вроде бы за ней даже охотились, вот только всё никак не могли найти. Правда и учили в ней своеобразно — никто же не запрещает магу иметь учеников, подмастерьев. А церковь? Не балуется чародей с Тьмой — какие к нему могут быть претензии?

Так оно, может, и так, если бы не было обмена учениками, экзаменационных комиссий и прочих атрибутов, выдававших централизованную систему обучения. В целях конспирации учителя, ученики и научные консилиумы перемещались из города в город. Вот только патенты на занятия магическим промыслом выдавались королевские. Уже одно это говорило о многом.

И не боится Его Величество балансировать вот так, как канатоходец над пропастью?

Скорее, как бегущий по лезвию бритвы.

Так ведь можно и шею свернуть.

Увлёкшись разговором, я не сразу обратила внимание на шум внизу. По-моему голос Клэриона. Ну точно! Удостоверилась я, взглянув вниз.

— Стойте, отец Фергюс, лестница не надёжна!

Куда там.

— Создатель укрепит её для меня! — решительно заявил патер.

Но не успел он поставить ногу на четвёртую ступеньку, как раздался оглушительный треск. Хрясь! Крак! Бабах! Грохот падающего тела. Надеюсь, святой отец себе ничего не сломал. Судя по тому, как резво он вскочил и врезал ногой по лестнице — нет. Конструкция угрожающе затрещала.

— Твою мать…

Да-а, то, что прозвучало дальше из уст служителя церкви даже весьма отдалённо не напоминало слов молитвы. Причём ругался патер самозабвенно и с душой, сразу на трёх, если не на четырёх и более языках. Иной филолог несколько лет жизни отдал бы за то, чтобы дословно записать такой выразительный и красочный монолог. И в завершение ещё один пинок ногой, отчего лестница «крякнула» ещё громче.

— Опомнитесь, святой отец, мы же не сможем влезть наверх, — возопил Клэр, с трудом оттаскивая от несчастной деревянной конструкция упирающегося и размахивающего вринном священника. Всё это выглядело бы смешно, если б не было так грустно.

— Господа, лучше помогите мэтру Ворхему подняться, — попыталась я пресечь эту весёлую возню.

Не-е, право слово, как дети малые — детский сад, штаны на лямках.

— Но как же я влезу по лестнице без ступенек? — возразил маг, указав на образовавшуюся брешь, которая достигала его груди.

— Клэрион, — крикнула я, — ну помогите ж мэтру подняться!

— Только не дай Создатель он будет заниматься богомерзкой магией Хаоса! — возгласил Фергюс, — Голову срублю!

О-о, опять их очередной диспут, в ходе которого священник пытался пролить Свет Истинной Веры на голову отступника, зашёл в тупик. Тяжёлый случай в медицинской практике. На патера иногда накатывало. Причём подобных рецидивов в форпосте Серебряной реки я, вроде, не наблюдала. Неужели на него так подействовало общение с тендарисом. Благодаря чему Фергюс в праведном порыве подвижника возомнил себя Лучом Света в Тёмном Царстве.

Правда, пока его религиозное рвение ограничивалось спорами с Ворхемом, хотя и весьма горячими. Порой от патера слышалось: «Глову с плеч долой!» или «Еретиков на костёр!». Но, поскольку маг всё ещё жив и здоров, то будем считать эти фразы аргументами в споре. А что ещё можно услышать от священника, когда другие заканчиваются. Лишь бы до рукопашной не дошло.

Поэтому и крикнула, чтобы охладить накал страстей:

— Я прослежу, отец Фергюс!

— Вся надежда на вас, нирта Олиенн!

Какие б не были у священника пауки и тараканы в голове, ко мне он относился вполне лояльно. Да и особым религиозным фанатизмом не страдал. Обратить сектантов в истинную веру не стремился, а все молитвы в походе ограничивались одной фразой «Возблагодарим же Создателя!» и очерченным ладонью «кругом жизни».

Хотя, один раз он попытался меня исповедовать.

Ты, мать, решила всех в сон вогнать своими лирическими отступлениями? Ничего же из его инициативы не вышло.

Ну и правильно. А что я ему могла рассказать, что я взрослый мужик из другого мира? И что бы со мной потом стало? Просто страшно подумать! Но вот одна его фраза…

Которая?

— Не могу понять, нирта, но вы становитесь сильнее, даже я это чувствую, и «цвет» души меняется.

И что он этим хотел сказать? Нет, надо точно расспросить Ворхема и, желательно, держа калёное железо наготове. А то иначе он не расколется.

Тем временем мой наставник в освоении астрала и ментала, который давно напрашивался на «душевную» беседу, по надрывно стонущим ступеням всё-таки добрался до нас. Хотя, судя по вспотевшему лицу, это наверняка стоило ему лишних седых волос.

— Где? — прохрипел мэтр, — Всё! Вижу! — и, утерев пот со лба, измазав его при этом сажей (видимо неосторожно схватился за пожжённые перила) направился прямиком в комнату.

И вот уже, незнамо сколько времени, маг терзает защиту сундуков. За это время к нам на этаж успели подняться Нэб и Клэр. Как белки взлетели следом за магом. Пошатались немного по этажу и полезли дальше вверх по такой же обгорелой лестнице.

На мою робкую попытку их удержать, Клэрион только отмахнулся.

— Мы знаем, что делать.

Знаешь? Ну и хрен с тобой! Больно надо упрашивать.

В общем, в тот день Ворхем провозился с защитой сундуков, так ничего и не добившись. Только измазался ещё больше, вытирая грязной рукой лоб и щёки. По его сосредоточенности, обильно катящемуся поту, и нервно кривившемуся рту можно было определить, что этот «орешек» оказался ему не по зубам. В конце концов, мы решили обвязать ящики верёвкой, да оттащить от греха подальше в другую комнату. Чем дальше — тем лучше. Сказано — сделано.

Для этого припахала подвернувшегося под руку Люца. Но тому и самому было интересно поучаствовать в подобном приключении. Тем более, что в счёт оплаты он получил плащ одного из адептов, его то совсем истрепался.

— Нирта Олиенн, разрешите, я второй для Тэра возьму?

— Бери, не жалко, — милостиво согласилась я.

— А можно, и мне, для дяди? — тут же подсуетилась Эна.

— Конечно, это ж военная добыча. Раз мэтр Ворхем никакой пакости на ней не нашёл, то забирай.

В общем больше делать было нечего. Чародей остался изучать магические штуковины, а мы отправились вниз.

На втором этаже пыль стояла столбом, в прямом и переносном смысле этого слова. Это так ревностно десяток служивых из крепости Западного перевала махали мётлами, не удосужившись смочить их водой, что ни зги видно не было. Нос и рот тут же наполнились пылью. Бежать! Скорей отсюда!

Ху-у! Мы выскочили на улицу. Как прекрасно вдохнуть полной грудью свежий чистый воздух, пусть он и слегка морозный. Во дворе тоже кипела работа. Ещё один десяток с перевала убирал двор, грузя лопатами камни на телегу и свозя их к пролому. А где все наши? Я подошла к гаару, который тут командовал. О-о, судя по его сизому носу, даже спрашивать не надо было, за какие такие провинности тот угодил на перевал. Как же его зовут? Не то Тормалан, не то Тормалин.

— Тор, скажи, где священник? — спросила я.

Уж Фергюс то обязательно должен быть в курсе всего. Дядька сурово сдвинул брови.

— В подвале, вместе с кузнецом и плотником. Они там механизу, то есть механизьму… в общем штуковину такую налаживают, — проскрежетал сержант.

Интересно, что это за механизя такая? Мы с Энной поспешили по указанному адресу.

Но прежде всё-таки наткнулись на десяток Твэга. Гаар как раз чихвостил незнамо как оказавшегося тут раньше нас Люца. Наверно он успел прошмыгнуть мимо, пока я любовалась на работу солдат во дворе.

— Что значит, выполнял распоряжение нирты Олиенн?! С каких пор она тут главнее всех?!

— Твэг, ты сомневаешься в моём праве отдавать приказы?!

— Нет, но не тогда, когда они идут вразрез с указаниями нирта Клэриона! — упёрся сержант.

— Даже тогда, когда речь идёт о магии? — понизила я голос, подойдя почти вплотную, — Слово «адепты Хаоса» тебе что-нибудь говорит?

Твэг угрюмо уставился на меня.

— Слушай внимательно, — продолжала я, — Дашь Люцу Тэра и того обалдуя, как его — Олта.

— Нирта, так у меня и так неполный десяток, а вы ещё половину забираете, — взмолился гаар.

— Твэгаррион… Таким было полное имя сержанта. За время пути я постаралась запомнить хотя бы первые, у каждого из нашего маленького отряда. Хотя, как вы, наверное, уже догадались у любого их было три… ты не задумывался над тем, почему именно твоему подразделению выпадают самые трудные и ответственные поручения?

Конечно же я лукавила. Наверняка распределение работ произошло случайно. Ну, может, в зависимости от количества людей. Молчание и суровый взгляд были мне ответом.

— Это потому, — назидательно добавила я, — что тебе и твоим людям мы доверяем больше. Во всяком случае — я. Ты хочешь, чтобы так осталось и дальше?

Наши взгляды скрестились.

— Как скажете, нирта, — глубоко вздохнул сержант, — Люц, выполнять!

Так, одно дело сделали, теперь с загадочным механизмом разобраться. Спросила дорогу у гаара, тот махнул в дальний конец коридора. Там оказалось несколько ответвлений. Сунулась в одну комнату — пусто. Только груды мусора. В другую. Два бойца грузят мусор в мешок. Один держит, другой суёт всякий хлам, в том числе и кости. Бр-р-р! Дальше слышатся чьи-то голоса. Женские? Точно.

Похоже, это была кухня, где сейчас хозяйничали Лала с Юмой. Одна плита была целой, а вторая — развороченной. Кирпичи выбиты, а толстенный лист железа сброшен на пол. Видно кто-то хотел его забрать с собой, да едва не надорвался. А это что за створки? Вроде как жарочный шкаф.

— Тут уже было убрано? — на всякий случай спросила я, уже предчувствуя ответ.

— Да, — почти синхронно кивнули обе.

— Готовите?

— Мы бы рады, но печка какая-то странная. Куда тут поленья совать? — посетовала Юма.

— И колодец ближайший у стойла наргов. Это ж через весь двор. Так воды не наносишься. Как же они обходились? — вторила Лала.

Да-а, проблема. Но больше меня заинтересовали колёсики. Аккуратные такие, диаметром с чайное блюдце.

Тут нет чая.

Но клеа то есть! Железный «бублик» с четырьмя спицами на уходящем в стену штыре. Вот в этом то всё и дело. Этот прут был с РЕЗЬБОЙ! Не помню точно, как она называется прямоугольная или трапециевидная… Но она была. И это в средневековье?! Хотя нет, винт по-моему придумал Архимед, а он жил в Древней Греции, ещё до новой эры. Но разве Сиракузы — это не Италия? А-а, не важно, главное, тут есть свои, довольно нехилые механикусы.

Скоба с гайкой чуть выступает из кладки. Какая тут резьба правая или левая, а то сейчас понакрутишь на свою голову. Вроде бы левая. Раскачиваю туда-сюда и кручу по часовой стрелке. Пусть и со скрипом, но процесс, как говориться, пошёл. И довольно легко, значит не так давно этой вертушкой пользовались и хорошо смазали. А вот что она перекрывает и как определить, сработала или нет? Ладно, подождём.

А здесь что? Внизу каменная ванна со стоком. Кстати, на полу ближе к стене тоже есть небольшое отверстие закрытое решёткой. И как это её не упёрли, видать, было чем поживиться. В борт ванны на противоположной стороне от слива вмонтирована железная тумба с краном. Вылитая водонапорная колонка, даже рычаг имеется.

Что ж, вспомним молодость. Помню у бабушки во дворе (жила она в Подмосковье в городе Дмитрове) тоже такая стояла. Только у неё, по-моему, ручку надо было качать сверху вниз, а не туда-сюда, как здесь. Надеюсь, я поступаю правильно.

Послышалось шипение, и кран зло выплюнул струю тёмно-коричневой, почти чёрной воды. Потом ещё и ещё. А что ещё можно было ожидать от колонки, которой долго не пользовались. Удивлённый вздох за спиной. Оборачиваюсь. Три пары квадратных глаз устремлены на меня.

— А чего вы так на меня уставились? Тут никакой магии нет. Ну-ка, Эна, подёргай за ручку.

Девушка опасливо подошла к железному монстру, но стоило ей качнуть несколько раз, как любопытство пересилило.

— Всё, хватит! — я с трудом оторвала служанку от её новой игрушки.

Набрала горсточку ставшей чистой и прозрачной воды и плеснула на плиту. Та громко зашипела, как рассерженная кошка.

— Всё, можно готовить.

— А мы так и останемся при кухне? — осторожно спросила Лала, — А то я хотела заняться стиркой.

Действительно, но я думала переложить все хозяйственные заботы на Фэру. Всё-таки она хорошо в этом разбирается, раз столько лет заведовала борделем. Конечно замок не публичный дом, а гораздо хуже… В смысле, хозяйство куда более обширное. Но матрона и здесь навела бы порядок. Вот только не бежать же теперь к ней за советом сломя голову.

— Что вам для этого нужно?

Лала принялась перечислять. И где мы будем всё это брать? Кастрюльки, сковородки… У нас только и есть, что походные котлы.

— И огонь надо кому-то регулировать, — жаловалась женщина, — Вот если бы кузнец Трад…

Твою мать! А я с этими экспериментами про них совсем забыла! Где они там, черти, лазают? Не дай бог, сунулись внутрь механизма. Этак я им все руки-ноги поотрываю. Едва не сбив с ног опешившую Эну вылетела в коридор и завертела головой, не зная, куда бежать. Здесь мы вроде бы были, там тоже. Значит туда!

Поворот направо, потом налево и чёрный зев подвала. Перехожу на второе зрение, становится светлее. Вниз по лестнице, опять направо. Спокойнее, спокойнее. Ругани и криков не слышно, пострадавших не волокут. Отсветы огня. Снова налево, едва не налетаю на массивную фигуру священника. Возвращаю себе обычное зрение, а то в отсветах воткнутого в скобу на стене факела и ослепнуть можно. Так, слава Создателю, все живы и здоровы: отец Фергюс, Трад, плотник, как его, кажется Орт. Да — Ортаммал. Все при деле, ходят с умным видом вокруг железных колёс и шестерён. И думают, да так, что от напряжения их извилин аж пар клубится.

— Нирта, нирта, вы где?! Я ничего не вижу! — послышалась издалека.

— Эна, стой, где стоишь, не надо спускаться!

— Я вас здесь подожду!

— Ну и как? — обратилась я к научному консилиуму.

— Да вот — механизьм, — с умным видом пояснил кузнец, — не можем разобрать, для чего он и как работает.

— Хорошо, начнём с тебя, Орт. Ты лучше всех разбираешься в железяках?

— Да уж не глупее других, нирта Олиенн, — набычился плотник.

— Я прошу тебя, Ортаммал, сделай что-нибудь с лестницей на третий этаж, — подсластила я горькую пилюлю, — Вот отец Фергюс не даст соврать, он только что там чуть не убился. Тут мы и без тебя разберёмся, а вот новые ступени… чуть не брякнула «по щучьему велению»… с помощью магии точно не появятся.

— Хм-м, а я думал, вам с Ворхемом стоит только колдануть — и готово.

Это он чего, меня так нахально подъе… подколол? Ах, он змей! Лысый хрен! Ну, погоди!

— У меня ведь ни досок, ни материала подходящего нет, — принялся оправдываться деревянных дел мастер.

— Орт, придумай что-нибудь. Другую лестницу разбери, из двух сделай одну. Не дай Создатель убьётся нирт Клэрион или кто-то другой… И чего я тогда это брякнула?.. Ты что, смерти нашей хочешь?! Иди, иди, кроме тебя эту работу всё равно сделать некому.

Плотник тяжело вздохнул и направился к выходу.

— Не заблудишься?

— Да уж выберусь как-нибудь.

Теперь займёмся железками. Оставшиеся двое мужчин настороженно смотрели на меня. Ладно, начнём по порядку.

— Трад, ты никогда такие механизмы не видел?

Нет, видеть не видел, но кое-что слышал.

Ну в шестерёнках и я немного понимаю. Открытый редуктор занимал добрую половину помещения примерно два на два метра. Первая передача, две паразитных шестерни и четвёртая, передающая усилие на линейку. Вот этот массивный штырь почти с мою руку толщиной должен был что-то выдвигать.

— Крутить пробовали? — для порядка поинтересовалась я.

— В обе стороны. Ни с места, — ответил кузнец.

— Тут железного прута нет?

— Зачем он вам?

— Надо.

Как ни странно, железяка нашлась. Хорошая такая прутенция, свёрнутая чуть ли не спиралью. Даже страшно подумать, куда её могли засовывать. Так, значит эту хреновину надо крутить вправо, эту влево, эту туда, а эту сюда. А это что? Пошкрябала концом прута по зубьям. Застывшая смазка. А чего мы, собственно, хотим?

— Трад, бери факел, будем греть.

— …И надеяться, что эта хрень не загориться, — добавил я про себя.

Обожжённый огнём, лёд быстро растаял и зашипел. Ну, с богом. Вставила прут между спицами приводного колеса, чуть побольше того, что на кухне и нажала силой обоих своих сущностей. Колесо слегка дёрнулось. Раскачать его туда-сюда. Назад-вперёд. Отец Фергюс тоже навалился на рычаг.

— Грей ещё! — бросила кузнецу.

Тот быстро заводил факелом по шестерням и зубьям линейки. Правильно, а то опять смазка застынет. Мы переставили прут, потом ещё и ещё. Может от руки пойдёт? Не-е, ни хрена! Придётся опять железякой. Блин! А линейка, собака, ещё с места не двинулась. Тут крутить и крутить.

Не знаю, сколько мы мудо… мучались с этой механизьмой, по-моему, целую вечность. Трад сменил меня, и я добросовестно пробежалась огнём по всем сопряжённым поверхностям, и не один раз. Даже не заметила, как кузнец стал шуровать прутом один. Потом его сменил священник, который попытался вертеть колесо без рычага. Сначала с трудом, а потом всё легче и легче. Предложила сменить его, но Фергюс отмахнулся. Эстафету у него вновь принял Традионил.

Ну не хотят меня пускать к колёсику, и не надо. Мне и с факелом неплохо. Знай себе, прогревай железки, чтоб смазка не застыла. А крутить? Я ж не асинхронный двигатель. Понравилось вращать «бублик», пусть вертят. Не мне, хрупкой девушке, с ними спорить. Хи-хи.

Разгорячившись от работы, которая пошла легче, но не намного быстрее, Трад и Фергюс поснимали шапки и куртки. Благо чуть ли не в каждой комнатушке в стену были вмурованы крючки. Что-то и мне жарко стало. Расстегнула ворот и провела тыльной стороной ладони по лбу. А я то с чего вспотела? Глядя на них, или в комнате действительно стало теплее? Глубоко вздохнула, отвела в сторону факел и выдохнула. Если раньше в морозном воздухе непременно бы заклубился столб пара, то сейчас я ничего похожего не заметила. Хотела повторить эксперимент, но…

— Нирта! Нирта! — раздался истошный крик Эны.

Что там такое?! На нас напали?! Не подумав, что кузнец со священником останутся без света, выскочила в коридор.

— Ола! — это уже крикнул Клэр.

Да что происходит?! Подбежала к лестнице.

— Ола, что вы там подожгли?

Мы? Да, вроде, ничего.

— А что случилось то?

— Что? Да ты сама посмотри! — муж нервно взмахнул рукой.

— Сейчас!

Бросилась назад и сунула факел в руки стоящему в дверях Траду.

— Что там?! — настороженно бросил он вслед.

— Не знаю!

А что ещё я могла ответить. Вслед за Клэром и Энной выскочила на улицу. Там уже скопилась толпа народа. Все стояли, задрав головы, и оживлённо переговаривались, показывая руками вверх. Я подбежала к ним и обернулась. Ох, мать моя женщина! Ёпэрэсэтэ! Язык отнялся, а дыхание перехватило. Судорожно сглотнула.

Сейчас наш замок напоминал вулкан Везувий, потому что над его крышей вились зловещие клубы дыма иссиня-чёрного цвета. Да такого густого, что хоть топор вешай.

Наверно именно такой валит из трубы крематория. А из печей Освенцима…

Вот только не надо этого смаковать. Не смешно!

Да я не об этом. Там что, по-твоему, резина горела?

— И что ты на это скажешь? — Клэр указал рукой на буйство стихии.

— Ничего, — пожала я плечами.

А чего тут, собственно, можно сделать? Клэрион уставился на меня.

— Останови это.

— Не могу. Да и могла, не стала бы. И незачем меня взглядом сверлить. Если случайно сырая ветка попадёт в костёр, и он начнёт чадить, ты его что, сразу потушишь?

— Что предлагаешь?

— Подождать нарам, другой. Может та дрянь, что в печку попала к этому времени прогорит.

— А что там вообще поддерживает огонь?

— Я думаю — жар гор.

Клэр аж отшатнулся.

— Не может быть. Кто же его укротил? Боги?

— Видать нашлись умельцы. Но это только догадка.

— Эллиены?

Я неопределённо мотнула головой. Что тут скажешь? Всё возможно.

— Клэр, ты лучше пока суть да дело…

И принялась перечислять. Надо осмотреть замок, не загорелось ли что… Всё возможно. Потом, проверить все комнаты, особенно те, что мы выбрали для жилья. Это хорошо, что дым чёрный, пока он валит из щелей, его видно. А то угорим ночью. Ляжем спать и не проснёмся. Надо бы ещё определиться, в каких помещениях теплее, а где холоднее. Но это потом, когда огромная домина хоть немного протопится.

— А это то зачем? — подивился Клэр.

— Плана то у нас нет, да и мало ли что там внутри обвалилось. Ты же не хочешь лечь спать в холодной кладовке, а продукты наоборот сунуть туда, где они быстрее протухнут.

Супруг в очередной раз кивнул. Он не спорил, только переспрашивал по делу. Похоже, проникся моими предложениями.

— Ещё какие пожелания у моей очаровательной жены?

— Да какие тут на хрен пожелания, — не выдержала я, ткнув рукой в громаду донжона, — Тут работы непочатый край. А мы ещё не обедали, и о ночлеге подумать надо. Не на голых же камнях спать. А вы что встали! — развернувшись, набросилась я на толпу зевак, — У вас что, дел нет?! Так я мигом найду!

Больше половины зрителей в момент рассосалось. И тут я увидела сидящих на наргах Фэру, Гэву, Рону… Хорх уже успел соскочить на землю и теперь помогал спуститься жене. А дядя Эны подошёл к моей новой домоправительнице, которая о своём назначении ещё не знала. Был у нас по дороге полушутливый разговор, но всерьёз эта тема не обсуждалась.

Тем временем Клэр подозвал сержантов и принялся отдавать приказы. У него своё войско, а у меня своё.

— Рада вас видеть! — искренне поприветствовала я честную кампанию.

— Это что ж у вас твориться, нирта? — без долгих предисловий накинулась с расспросами Фэра.

— Технология такая, — буркнула я.

А что ещё можно сказать?

Помню в детстве, у бабушки летом гостил, а через дорогу высотку строили. Утром там тоже как чёрный дым повалит. Загорелся короб в котором грели битум. Пожарные подбежали, а перед ними толстый мужик в очках и шляпе мечется, не даёт тушить. Всё кричит: «Это технология такая!».

Вот у меня и вырвалось.

Правильно, чего ему ещё орать. За пожар или премии лишат, или вообще с работы уволят. А так, глядишь обойдётся. Или рабочие пламя собьют, или само прогорит.

— Чево, чево? — удивилась женщина.

— Да слово такое, имперское.

Я заметила, что вместе с соратниками из нашего отряда, ставшими за время похода мне чуть ли не роднёй, приехали и женщины-язычницы.

— Это хорошо, что ты их с собой взяла, — кивнула я на перепуганную четвёрку, которую беззастенчиво, как скотину на ярмарке, рассматривали стоявшие во дворе воины, перебрасываясь скабрёзными шуточками, а те, оказавшись на земле с помощью Хорха и Фарма, опасливо жались друг к дружке, — У нас с тобой будет много работы.

— И что за вряка вы мне решили подложить? — не полезла Фэррироль за словом в карман.

Я просто обвела рукой вокруг.

— Считай, что это твоё новое хозяйство.

— Так вы не шутили? А каким будет моё жалование? — тут же добавила она деловым тоном, — Учтите мажордомам… мажордомихам… платят прилично.

Чё ты несёшь?

А как ещё обозвать мажордома женского рода?

Так и зови — домоправительница, чем плохо.

Всё-таки по-леворски эта должность звучит мерльбьерр. Значит Фэра стала мерльбьеррой.

Тогда обзови её майордомой, или лучше майордамой.

Но это, вроде, министр у каких-то там Меровингов или Капетингов?

Да хоть Каролингов. Тоже был простым ключником, пока всю власть себе не захапал.

Те пару мгновений, что длился этот внутренний диалог, Фэра прожигала меня взглядом.

— Фэррироль, ты хочешь обсудить этот вопрос пока я раздражённая и злая от голода? — невинно захлопала я глазками.

— Что с вами поделать, нирта? У вас, прям как у какого-то мужика, путь к сердцу лежит через желудок.

И что тут можно сказать?

Мы обошли все хозяйственные помещения. Думаю уже тогда ни у одной из нас не было сомнений, что моё предложение будет принято. А куда Фэре было деваться, не в уборщицы же или посудомойки ей идти.

— И как это вы, нирта, так быстро со всем разобрались и с водой, и с отоплением. Не иначе, как вам Создатель или его Жена помогают, — искоса поглядывая на меня, заметила женщина.

— Не знаю, как мне, а отца Фергюсу они надоумили точно, ведь это они с кузнецом нашли и запустили ту машину, что отапливает здание.

— И вы, нирта, к этому руку не приложили?

— Ну если только немного голову, — засмеялась я.

— Не соскучишься с вами, — вторила мне моя майор-дама, — Хорошо, я принимаю ваше предложение. Так как насчёт оплаты?

Мы немного поспорили и поторговались. В конце концов, не я же тут главная. Формально все финансы в руках Клэриона, а вдруг он упрётся.

— Хорошо Фэра, какое жалование ты получала в Доме?

Женщина замялась. И хочется заломить сумму побольше и колется.

— Мне лучше спросить у Роны? Или послать почтового голубя?

Этого, как его — крамла. Хорошая, кстати, идея.

Женщина удивлённо воззрилась на меня.

— Ну Нила то точно всё про всех знает.

— Триста серебрушек в год, — буркнула матрона.

— Не хило, однако, почти два империала, — похоже я выдала это вслух.

— У меня и больше выходило, — вздохнула женщина.

И каким интересно образом? Дело прошлое, Фэра охотно поделилась секретом. А чего, собственно, такого? Самой то ей за хорошую работу подопечных премиальных не видать. А девчонки… Ну Нилу то на бабки не раскрутишь. И у Роны отбоя от ухажёров нет, она слишком приметная. А вот остальные… иной клиент припрётся с хмурым видом и ну выбирать. А другой залетит уже навеселе, готовый к подвигам…

Ну это понятно: гладко выбрит, слегка поддат. Какая полуголая девчонка навстречу ни выскочи, полмира готов бросить к её ногам.

Вот чтобы «чисто случайно» появиться перед таким богатеньким Буратиной первой девицы готовы были раскошелиться. Ведь в девяносто девяти случаях из ста они оказывались в куда большем выигрыше. Что ж у каждого есть свои маленькие хитрости.

— Ладно, что бы не решил Клэрион, вот тебе задаток, — я вытащила из кошелька золотой.

— Это плата вперёд?

— Нет, мы же договорились, что её он установит сам. А эта монетка покроет разницу, если он не согласится платить тебе три сотни.

Мы опять немного попререкались.

— И хватит давить на меня, Фэра. Я не одна из твоих девочек, из меня лишнего не выцарапаешь. Я надеюсь.

Моя майор-дама (так и буду её называть) распределила женщин: одних в прачечную, других на кухню. Старшими стали Лала с Юмой.

«Будь одна из вас ткачиха, а другая — повариха».

Где-то так, первая стала начальницей прачечной, а вторая — шеф-поваром. Общими усилиями, к тому времени, как начало смеркаться, наш обедо-ужин был готов. После него мы занялись приготовлениями ко сну.

Ты, мать, что обо всех своих хозяйственных делишках добросовестно решила отчитываться. Кому они интересны?

А может, читатели захотят узнать, как это поздней осенью мы обжили руины замка чуть ли не за один день. Ведь бытовой магии, какой её любят изображать в книжках: «по щучьему велению, по моему хотению…» и прочее, в этом мире нет. Только техника, зато, как ни странно, довольно высокого уровня. По крайней мере, для такой вот средневековой общественно-экономической формации.

О-о, как ты загнула! Тогда продолжай, продолжай…

А чего, на этот день всё.

А отряд нирта Малой Южной гряды?

Точно, он появился на ночь глядя. И всё из-за того, что увидя уходящий в небо огромный столб чёрного дыма на том месте, где мы должны были обосноваться, комендант крепости забеспокоился и выслал разведку. Кстати, как потом выяснилось, этот рукотворный феномен вызвал переполох не только на Западном перевале. Друиды, имперцы, эльфы, все выслали дозоры, чтоб поглядеть, что твориться у соседей.

Да-а, на счёт того, что чёрный дым исчезнет через час, я несколько погорячилась. Заметно посветлев, он валил тёмно-серыми клубами ещё двое суток и только после этого стремительно начал светлеть. Вот только созерцать это явление мне тогда было недосуг.

Что же касается отряда Илькарона… Интересно, всё та же была у него четвёрка всадников? Нет, скорее всего другая.

Наверняка кто-то из читателей уже обратил внимание на его неполный десяток. Это была разведка, и подразделение было полностью укомплектовано. Просто, когда нирт встречал кого-то на дороге, перегораживая путь, спрятанные в лесу двое лучников, беря чужаков на прицел, прикрывали его с боков. Тем временем так же невидимых глазу двое других готовы были разить потенциальных неприятелей с тыла. Да, и ещё пара воинов оставались у Илькарона за спиной, чтобы по первому сигналу мчаться в крепость за подмогой.

Кстати, это была обычная практика действия разъездов. Во всяком случае, на Западном перевале. Об этом нирт сам рассказал, когда лечился у нас в Золотом лесу. Точнее он поделился с Энной, а та со мной… Но это совсем другая история, так что не будем забегать вперёд.

Вот и сейчас, когда нирт Малой Южной гряды появился в замке, остальная часть отряда во главе с гааром прикрывала его и следила за степью.

В общем, Илькарон к нам прискакал, глянул краем глаза что и как, убедился, что всё в порядке, и ускакал обратно.

Следующие два дня ничего особенного не происходило, только бытовое обустройство, да хозяйственные хлопоты. Среди которых особняком стояло посольство к эльфам. Фарм сообщил по секрету Фэре, с которой он теперь делил постель… Комнаты на третьем этаже, как и кровати, были поделены по-братски, и теперь в каждой из них жило по семье, деля одно ложе. Кроме нас с Энной. Девушке пришлось спать на полу, точнее на настиле из бортов дядиной повозки, которую тот принёс в жертву, чтобы племяннице не мёрзла на голом камне. А что она оказалась в моей комнате, так не с солдатами же в казарме ей ночевать. Надеюсь, почивать на двух матрасах девушке было куда приятнее, чем за время нашего путешествия, бо́льшую часть которого она изображала юношу, стойко переносящего тяготы и лишения нелёгкого пути.

Так вот, по словам Фарма у эллиенов тут было, чуть ли не крупное металлургическое и деревообрабатывающее производство. Огромные машины с механическим приводом, молоты, пилорама. Откуда? Верилось в такое, честно говоря, с трудом. Пока сама не увижу…

Хотя не важно, что там у них и как, главное — конечный продукт. А то посреди зимы без окон без дверей как-то неуютно знаете ли. Пусть каменная кладка уцелела, но от деревянных конструкций почти ничего не осталось. Только Орт сумел снять с четвёртого этажа целую лестницу, до которой не смог добраться пожар и поставить её между вторым и третьим. Заменив ту, что развалил отец Фергюс. Молодец, догадался. На пятый этаж, где остались одни руины и груды битого камня нам всё равно в ближайшее время не лазить.

Как потом оказалось, уцелевшие после пожара и разгрома двери, косяки, доски и прочие нужные в хозяйстве деревянные детали потаскали имперцы и язычники. Эльфам они были ни к чему, а вот остальным… ну зачем, скажите на милость, переться в лес по ту сторону гор, валить деревья, вручную распускать их на доски, пилить и строгать, если можно стащить из замка почти готовое. Только немного подогнать по размеру.

Была бы у них возможность, эти мародёры и донжон по камушку бы растащили. Вот только сделан он был на совесть, цемент с клейкими присадками, кое-где железная арматура для крепости. Правда, довольно редкая, но всё равно.

В общем, чтобы восстановить утраченное, надо было море пиломатериалов. Кубометры и кубометры, даже страшно вообразить сколько. Причём мало его заготовить, где-то надо ещё и сушить.

Поэтому посольством к эллиенам я надеялась решить как политические проблемы, так и экономические. Поначалу предполагалось, что к ним отправятся Фарм и Фэра для, так сказать предварительной беседы. Всё-таки надо сначала обговорить условия встречи в верхах.

Дипломатия штука непростая. Вот припрёмся мы с Клэром к владыке эльфов лаэрииллиэну Эрвендилтоллиону. Тьфу, язык сломаешь, и не укоротишь это завязывающее его узлом имя никак — смертельное оскорбление. Вообще эллиены очень щепетильны в вопросах, касающихся их собственного достоинства. Привыкли смотреть на людей свысока… безразлично сколько тут их самих осталось тысяча, сотня или десяток… и чувствовать себя хозяевами. Всё-таки раньше они владели Золотым лесом безраздельно. Легко ли им будет расстаться с иллюзией былого величия и отказаться от претензий на него? И не приложили ли они руку к тому, чтобы уничтожить предыдущего нирта. Отчего бы это не сделать чужими руками.

Так вот, если мы нанесём визит этому ушастому хмырю, то получится, будто он тут хозяин, а мы у него в гостях. Причём довольно навязчивые, раз нас не звали. Добиваться, чтобы лаэрииллиэн первым прибыл к нам, подчеркнув тем самым своё подчинённое положение, по меньшей мере глупо. Не думаю, что он на это когда-нибудь согласится. Но уживаться с такими не слишком дружелюбными соседями как-то надо, так же, как с имперцами и друидами. Тем более, что никто из них подданными нашего монарха не является.

Кстати, а король и его окружение с Клэрионом никак не оговаривали этот вопрос? Надо бы это с ним обсудить. В любом случае, визит Фарма с Фэрой лишним не будет. Контакты ведь надо налаживать. Посоветовалась с Клэром, тот ничего вразумительного не ответил, но в состав нашего маленького посольства были включены мэтр Ворхем и отец Фергюс. К чему бы это, или у них какие-то особые полномочия, о которых я не имею ни малейшего представления. Ладно, так даже лучше, наша миссия будет выглядеть более представительно. Лишь бы только священник с эльфами не разругался, всё-таки они, мягко говоря, другой конфессии.

И вот утром четвёртого дня нашего пребывания в замке, в нашу с Энной комнату ворвался Клэр.

— Просыпайтесь сони! Пора вставать!

Видимо он слишком сильно дёрнул за полог… Тканью из разрезанных палаток был занавешен каждый из пяти дверных проёмов на нашем этаже. Почему пяти? А Ворхем? Он поселился в комнате рядом с зачарованными сундуками, десятой, нет, одиннадцатой по счёту от занятой Клэром и Роной. Следующее помещение занимали Хорх с Гэвой, потом пустая каморка, откуда я сбежала, отказавшись спать по соседству с любвеобильными парочками. Затем отсек занятый Фэрой, пустившей к себе Фарма. Далее пять пустых комнат и, наконец, наша с Эной обитель.

В общем, влетевший к нам Клэр резко дёрнул за штору, гораздо сильнее, чем та смогла выдержать. Плотная ткань рухнула ему на голову. Мой незадачливый супруг оступился и завертелся по комнате, размахивая руками в поиске точки опоры. Разбуженная Эна, до этого раскинув руки млевшая лёжа на спине, как кошка, мгновенно метнулась, забившись в угол. И уже оттуда, натянув простынку до самого носа, ошарашено взирала на крутившееся перед ней чудо-юдо, хлопая заспанными глазами.

Я расхохоталась во весь голос. Нет, ну чисто цирк шапито! Не каждый день приходится видеть такие представления. Даже не помню, когда это было последний раз.

Когда по телеку отрывок из мюзикла «Нотр Дам де Пари» показывали. Как эта песня называется?

«Бэль».

С душой исполняли, вот толь после дуэта «Смэш», клип которого до этого крутили почти год…

Ладно, не будем о грустном.

— И ничего смешного, — рявкнул выпутавшийся из тряпки Клэр, — Быстро собирайся, время не терпит.

— А что случилось? — удивилась я, пряча нож в кошель и закрывая застёжку.

Приходилось или таскать его с собой, или прятать под подушку. Заодно и деньги целее будут.

— У нас гости, и нарама не пройдёт, как они будут здесь, — отрезал супруг, поставив меня перед фактом.

Не-е, во орёл! А посольство к эльфам мы что, отправлять не будем? Я озвучила свою мысль, насчёт делегации. Нет, миссия отбудет в срок, в течение часа. «Обнадёжил» меня Клэрион. А как же я без Фэры то?

— Ола, дорогая, тебе следует поторопиться, чтобы не ударить в грязь лицом перед гостями, — добавил супруг.

У-у-у, ядовитый змей, попомнишь ещё свои слова.

— Что сидим, кого ждём? — это я уже Эне.

Первым делом мы вернули на место сорванную занавеску. Пришлось для этого мне влезть на табуретку — единственную нашу мебель, не считая кровати. Защитный полог был восстановлен. Гости гостями, а в коридоре гуляет ветер. Бойницы то ничем не закрыты, и дверей нет. Этак наша комната через пару часов превратится в морозильник. Будем стучать зубами, как в первую ночь на новом месте.

Мы по-быстрому умылись, прямо в соседней каморке, так толком и не убранной. Эна полила мне на руки, я ей. Раньше она упиралась, пришлось вправить мозги. На людях, верно, я — госпожа, а один на один — такая же девчонка… Ну, почти. Тем более, что мы в походе, где нет слуг и господ, а все соратники, только одни бойцы, а другие командиры.

Эна мигом оделась, а я застряла.

Прям как в фильме «Тутси», где Дастин Хоффман открывает шкаф забитый барахлом со словами: «Ну ты же видишь, мне совершенно нечего надеть».

А чего ты смеёшься, если это действительно так.

У-у-у.

Не-е, ну жёлтое свадебное одеть нельзя, к нам же не король приезжает. Перебьются гости, кем бы они ни были. Старое синее после нескольких стирок уже не смотрится. Нет, для повседневной носки ещё сгодится, к тому же я к нему привыкла, а вот принимать гостей, тут надо что-то поновее. Остаются три: персиковое, зелёное и тёмно-синее. Остановимся на последнем, уж слишком некстати первые два мне напомнили о покойной нэдине Чёрной горы. И так грустно и тревожно вдруг стало на душе.

Ладно, не время предаваться воспоминаниям. Я синим вихрем пронеслась по замку. Поговорила с Фэрой, назначила её заместительницей Гэву. Приказала разом забить четверых захромавших наргов. Раз нельзя вылечить — пустим на мясо. Если всё сразу не съедим, так засолим, или завялим.

Что ещё можно поставить на стол?

Водку.

Нет, по ликёро-водочному ассортименту — это всё к Клэру. Тем более, что в подвале они что-то обнаружили, оставшееся от прежних хозяев. Кстати, я так и не спросила — старых или новых. В смысле убитому восемь лет назад нирту или адептам принадлежала живительная влага. Вот, даже невольно облизнулась, что значит долгое воздержание. От всего.

Это точно, осталось только жизнь за партию отдать.

За какую, теперь их много.

Да за любую! Нахрена такая жизнь!

Это у тебя суицидальный рецидив — минутная слабость от систематического недопития.

О-о-о, а я и не знал.

Хватит, в сторону душевные страдания, надо делом заняться. Гэву вперёд, печь караваи, пироги с мясом и… и… Даже не знаю с чем ещё. Надо накрыть столы. Нет, себе то мы так или иначе организуем, а гостям. У нас даже досок нет.

Оглядела приёмный зал. Какой кошмар! Две женщины во главе с Лалой как раз домывали пол. Хоть он будет чистым. А стены… тут уж ничего не поделаешь. Вон там, на возвышении поставим столы. Мобилизовав для этой цели двух караульных, я осуществила задуманное. Сначала они притащили с третьего этажа два стола, потом четыре табуретки. А мы с Энной её лежак, положив поверх столов. Надеюсь, у Гэвы найдётся что-нибудь вместо скатерти.

— Напрасно ты, Ола, притащила сюда всё это, — заметил подошедший Клэрион, указав на получившуюся неуклюжую конструкцию. — Нирт Западного перевала обещал привезти столы и лавки с собой, так же, как дичь и соленья. Даже только что выпеченный свежий хлеб доставит.

Не-е, а раньше сказать было нельзя? Я глянула исподлобья, ладони непроизвольно сжались в кулаки. Вздохнула поглубже…

— Нирта, мы закончили, — отрапортовала Лала.

Я повернулась к ней, этого момента оказалось достаточно, чтобы Клэриона след простыл. Вот только он стоял у двери… Раз! И его уже нет. Фу-у-у. Ну нахрена мне такая семейная жизнь!

Во-во, а кто-то так рвался замуж.

Тем лучше, нет худа без добра. У нас тут тоже не хлебокомбинат. Передала Гэве, что чёрный (тут он рыжий, по-моему я это уже говорила) печь не будем, сосредоточимся на белом. Уж и не помню сколько тогда его было мешков: и из столицы взяли, и в имении прихватили. Ну а почему бы не налепить из них пирожков с самой разной начинкой. Побрезгуют дворяне, так солдатам скормим.

Помню в армии в праздники нам по варёному яйцу и конфете давали. На гражданке я б такую хрень есть не стал, а там было лакомством. Не думаю, что и тут служивых каждый божий день потчуют всякой вкуснятиной.

Я вернулась в банкетный зал. О-о! а это что такое. Голубая скатерть с королевскими коронами и вензелями. Откуда такая роскошь?

— Это мадам Фэррироль дала, — пояснила оказавшаяся рядом Гэва.

— Когда это она успела? — удивилась я.

— Да только что.

Они что, всё ещё здесь? А я думала, что давно уехали. Но толком порасспросить служанку не успела. На улице раздался протяжный звук рога.

Вроде у местных оленей рога маленькие, а ухитряются же так громко реветь. Или всё дело в силе лёгких самих трубачей?

Нет, и кто будет кормить эту ораву? С ужасом подумала я, глядя в окно. Потому что народу в замок въезжало не меньше полусотни. Нет, на взгляд — человек тридцать, так ведь это от силы половина. Ещё дозоры, секреты. Одних возов больше дюжины. Если это все, то четырнадцать. Зазвучали команды, воины начали спешиваться, подходить к фургонам. Работа закипела. Одни хватали мешки, ящики, туши и волокли в донжон. Другие подхватывали грубо сколоченные столы и скамейки и тоже вносили внутрь.

Надеюсь, Гэва и Фэра с этим бардаком разберутся сами. Меня ж там просто затопчут.

И вот мы сидим в зале, со своего возвышения взирая на сидящих гостей. В центре стола мы с Клэрионом. Я слева от него, за мной нирт Малой Южной гряды. Должность его невелика, да титул слишком высок, чтобы не посадить с нами за один стол. По правую руку от Клэра нирт Западного перевала Арлэн Ильгемон — Моорон-Нарг. С торцов стола расположились священники: справа наш отец Фергюс, напротив него — патер Вилламис — духовный наставник гарнизона крепости. По происхождению имперец. Как я успела заметить, весьма ревностно относящийся к своему делу.

Остальные гости расположились на длинных лавках за тремя столами, поставленными бок о бок перпендикулярно нашему. Ближе всех к нам друг напротив друга сидели Рона с Фэрой, дальше нэд Дортан и неугомонный нэд Тихой протоки, который приволок с собой ещё пару каких-то дворян. Они тоже решили посетить нашу скромную обитель, в отличие от их сеньора туэра Каменного моста. Его нам только и не хватало для полного счастья. Остальные были офицерами крепостного гарнизона. Лица некоторых я помнила, других — нет, но вот имён назвать не могла. Тем более, что из хорошо знакомых часть осталась нести службу на Западном перевале, под началом помощника начальника гарнизона туэра Муффэра.

Ах да, среди гостей оказался и младший королевский дознаватель Баллорд, с которым раньше я сцепилась из-за Роны. Вот только сейчас он приволок не нэда Самдара, а троих каких-то хмырей, вид которых внушал серьёзные опасения. И вообще, всё это сомнительное мероприятие мне нравилось всё меньше и меньше. Будто сговорившись заранее, припёрлось ещё больше полудюжины молодых дворян — наших соседей. Среди них были туэрин Неприступной скалы, два нэдина брата-близнеца Извилистой реки, нэдин Скальной тверди и ещё четверо.

Вся эта банда как бы случайно оказалась на Западном перевале, прибыв в разное время, и теперь увязалась вслед за комендантом гарнизона к нам в гости — им развлечение и хозяевам радость. Всё-таки не каждый год в этих негостеприимных краях справляют новоселье. Конечно наесться и напиться вволю эта золотая молодёжь может и в собственных замках, но ведь скучно. А тут такое развлечение.

В общем, не знаю, как Клэр, который, казалось, пребывал в самом благодушном настроении… Даже теряюсь в догадках, с чего бы это, то ли радостные вести получил из столицы, то ли Рона в постели ночью превзошла саму себя… Но мне было не по себе.

Как-то в нашей семье само собой получилось, что все хозяйственные хлопоты очень быстро перетекли в мои хрупкие маленькие ручки, а супругу достались обеспечение охраны и обороны нашей твердыни, заключение договоров, переговоры с соседями. Короче всё, что называется на Земле гнусным словом «политика».

По идее разведка, контрразведка и внутренняя безопасность тоже были его прерогативой. Но в этот раз я решила подстраховаться. Выкроив пару минут в круговерти предпраздничной возни, я выловила Хорха и переговорила с ним. Может это и паранойя, но мне казалось, что ни о своей, ни о чьей бы то ни было безопасности Клэр не думает. И на что он надеялся, на силу нашего гарнизона? Так почти с тремя четвертями воинов мы познакомились только три дня назад. Нет, вру, уже четыре, но так ли это много, чтобы понять, что у них на уме. Присяга присягой, но ведь давали они её королю.

В общем, как сообщил мне сорш, никаких специальных распоряжений по случаю приезда гостей супруг сделать не удосужился. Пришлось отдавать приказы мне. Выслушав их, Хорх скривился. Как я его хорошо понимаю. Все пойдут веселиться, жрать в три горла, пить вино, орать песни, а ты, как дурак, заступаешь в невидимый караул, вдобавок ещё не в свою смену.

В придачу к нему я мобилизовала Люца, Тэра и Ира. Последний должен был отправляться с посольством, но я упросила Клэрионаа сменить его на сержанта Твэга. Мол, так наша делегация будет представительнее, да и наш ниндзя простудился, надо бы ему подлечиться народными средствами. Говорят, подогретое вино очень помогает. Клэр усмехнулся, но согласился.

Сейчас моё воинство, вооружившись арбалетами, притаилось на третьем этаже, где для обзора и стрельбы были сделаны специальные потайные ниши с бойницами. Не бог весть какая военная сила, но с ней я чувствовала себя увереннее. Надеюсь, они там не озвереют от дурманящих запахов и созерцания выпиваемого и съедаемого другими. Конечно тут не земной ресторан, где лакомятся гурманы, и не королевский званный обед, где гостей потчуют изысканными яствами мира Аврэд. Зато всё, что можно было найти жареного, варёного и запеченного на столе было. Включая сюда всевозможные солёные и квашенные овощи, многие из которых я видела впервые.

Пир шёл своим чередом, после здравиц в честь Его Величества, Создателя и его Жены пошли тосты за хозяев и дорогих гостей, и далее поимённо. За Клэра, за меня, за нирта Западного перевала и так далее. Мне тоже пришлось пригубить несколько раз, тем более, что сосед нирт Малой Южной гряды всё подливал и подливал. И чего ради он так усиленно пытается меня споить?

Кстати, выяснилось, отчего его титул показался мне знакомым. Смутно правда. Ну и не мудрено, слышала то я его всего пару раз. Помните, я рассказывала о том, как мы гостили в замке лаэра Западных пределов. Наверное, кого-то удивило, что про его жену не было сказано ни слова? Ну так её и не было на месте. Лаэра собиралась посетить гарад… Почему без мужа? Тот слыл известным домоседом, а его мнение о королевском дворце, как о большом кишащем ползучими гадами серпентарии вы знаете. Так вот, лаэра Ирроиль как раз заехала по дороге к своей родной сестре нирте Малой Южной гряды — мамаше Илькарона, чтобы уже оттуда отправиться в столицу. Путь предстоял неблизкий, а вдвоём и ехать веселее и дорога кажется короче.

Вот только всё это мой собеседник будто цедил сквозь зубы. А когда я спросила, не скучает ли он по дому, молодого человека аж перекосило. С мамулей он явно не в ладах. А, судя по тому, что он не ниртин, а нирт, отца моего соседа уже нет в живых. Стоит ли заводить о нём речь? Глянула, как юноша с угрюмым видом опрокидывает в горло уже не первую альку. Да-а, явно — не стоит.

Патер слева от нас не выдержал и сделал молодому человеку замечание, по поводу его невоздержанности к горячительным напиткам. Тот только хмыкнул, опорожнив очередной стакан.

— А вы сами почему не пьёте, отец Вилламис, — невинно захлопала я глазками, — если вам не нравится именно этот сорт, то тут есть и другие.

— И не хрен бы было давиться этим кислым морсом, — захотелось добавить мне, но пришлось благоразумно промолчать.

— Очевидно патер столь воздержен в еде и питье, чтобы постоянно сохранять ясность рассудка, что несомненно облегчает ему общение с Создателем, — усмехнувшись заметил Илькарон.

Ну надо ж было так завернуть, и как ловко поддел, шельмец. Тут уже падре поджал губы, что они стали похожи на тонкую нить, и метнул на юношу такой взгляд, что будь на то воля Светозарного, от того остался бы один пепел.

— Так вы, отче, каждодневно сокрушаете свою плоть постом и молитвой? — уставилась я на священника удивлённо распахнув глаза.

— Вижу, что вашему патеру подобные добродетели не присущи, — буркнул Вилламис, метнув взгляд на другой конец стола, где отец Фергюс доблестно расправлялся с ногой какой-то не слишком крупной дичи размером с барана.

Зажав кость в левой руке наш скромный служитель церкви быстро избавлял её от мяса, ухитряясь одновременно поддерживать беседу и с Клэром и с ниртом Арлэном. Всё это патер делал легко и непринуждённо, не забывая опорожнять альки, которые услужливо наполнял ему комендант крепости. Я невольно сравнила двух священников. Ну и с кем из них приятнее сидеть за столом? С Фергюсом, от одного взгляда на которого может разыграться аппетит, или с Вилламисом, который что-то ковыряет в своей тарелке. Сядешь за столом рядом с таким, и кусок в горло не полезет.

— Зато он неоднократно отмечен тендарисом, — вступилась я за нашего патера.

Имперец скривился и уткнулся в свою тарелку, больше не проронив ни звука, а я была вознаграждена улыбкой и дружеским подмигиванием Ила. Мол, знай наших!

Тем временем Клэрион поднялся со скамьи. У нас троих с Илькароном она была общая. Остальные за нашим столом сидели на табуретках.

— Прошу минуту вашего внимания! — возвестил мой супруг.

Через мгновение воцарилась мёртвая тишина. Не-е, умеют вот так, что король, что лаэры. Вроде не орут во всю глотку, только произнесут пару слов, и все вокруг смолкают. Прямо магия какая-то. Слова. А есть ли такая? Надо непременно расспросить Ворхема.

— Сегодня у нас важный день! — меж тем продолжал Клэр, — Не только потому, что мы собрались под этой крышей, куда вот уже восемь лет не ступала нога леворского солдата. А потому что сегодня мы сделаем первый шаг, чтобы вернуть королевству его земли. Прямо сейчас отсюда двинется посольство к населяющим Золотой лес эллиенам и имперцам. Но прежде, чем оно отправится в путь, я хочу провести обряд.

Поднимись, Ола, — я соскользнула со своего сиденья, и муж одним движением подхватил меня на руки и поставил на лавку, — Пусть все тебя видят! Почти два с половиной валарта назад мы стали мужем и женой, и ещё ни разу я не пожалел об этом!

Тут он явно лукавил. Наверняка жалел, и не раз. А я стояла на скамейке, как дурочка последняя, в золотом свадебном платье… супруг настоял, чтобы в этот раз я надела именно его, пришлось переодеваться… и хлопала глазами, ничегошеньки не понимая в происходящем. Готова побиться об заклад, что и подавляющее большинство гостей тоже. Оттого они и смотрели так во все глаза, разинув рты и вытянув шеи.

— Каюсь, держа там на эшафоте твой золотой пояс, я думал, что это очередная насмешка судьбы заставляет меня жениться на малолетней дурочке… А ещё я подумал, какая же ты хитрая стерва, что не смотря на свой юный возраст, сумела так ловко воспользоваться подходящим моментом. — придвинувшись, едва слышно прошептал он мне почти в ухо, — Извини меня, Ола, но именно таким было первое впечатление. — Клэр отстранился и голос его обрёл прежнюю громкость. Не знаю, достоин ли я прощения, но обещаю Олиенн Вайрин Эсминн, что никакой женщины, кроме тебя, в моём сердце не было, нет и не будет, пока смерть не разлучит нас!

Твою мать! Полный обряд?! Он что — сдурел?!

Думаю, следует сказать пару слов о заключении брачных уз в королевстве Левор. Да, это нудная лекция, но надо же вам знать, что произошло сейчас между нами.

Так вот, совершеннолетними юноши и девушки становятся по достижении двадцатилетнего возраста. Но такие жених и невеста уже считаются чуть ли не перестарками. Обычно браки заключаются раньше по воле родителей, пока судьба детей находится в их руках. Хорошо это или плохо? «А как же любовь?» — спросите вы. А разве на Земле у нас в России все женятся по любви? А те, кто поступил именно так. Что, все поголовно счастливы? И никому не доводилось слышать от родителей после развода: «Ну мы же вам говорили, что вы не пара»?

В общем, случаются и браки по расчёту, мезальянсы… или это одно и тоже? Но не лучше, наверное, женитьбы «по залёту» или назло кому-то. А кто-то из барышень неплохо устроился в качестве любовницы и даже имеет детей от своего избранника, где-то в глубине души лелея надежду со временем стать единственной. Обо всём этом написаны монографии и любовные романы, сняты фильмы и многочисленные сериалы.

Но я не о том, хорош или плох брак, где слово ДОЛГ перед семьёй, что тебя вырастила, королевством, где ты живёшь и будущими поколениями леворцев стоит на первом месте. Не мной заведены эти порядки, не мне их отменять, ведь рассказывать я собралась о брачных узах. Кстати, долг долгом, но на верёвке молодых к алтарю никто не тащит. Если муж и жена возненавидят друг друга, ничем хорошим их союз не кончится. Не дай бог дело дойдёт до смертоубийства, поножовщина мигом перекинется на всё королевство. Хрен её потом кто остановит, даже церковь.

Однако у родителей есть тысяча способов повлиять на своих отпрысков, добившись от них если не любви, то, по крайней мере, взаимной симпатии друг к другу. Тем более, если дело касается неравного брака. Вот, как у нас с Клэром. Он конечно не принц, а бастард благородных кровей, раз половина лаэров королевства у него в родственниках. Так и у меня положение двоякое: с одной стороны сирота, дочь не слишком знатного отца, зато по материнской линии — внучка лаэра Вечнозелёного леса.

Но если считать наше социальное положение более-менее равным, то возрастное различие сразу бросается в глаза. Сколько там лет, тринадцать или четырнадцать? Вот годков через пять эта разница уже не была бы так заметна. А сейчас наш брак сплошное посмешище: дитё малое и молодой мужчина в самом расцвете сил.

Нет, бывает всякое, но девочкам их золотые пояса выдают в двенадцать лет. Именно тогда их можно сосватать и даже обвенчать. Были ли прецеденты? А почему бы нет. Потом мне нашли в королевском архиве несколько примеров. Его Величеству безразлично, какие отношения у супругов и спят ли они в одной постели или нет. Ему главное, чтобы вовремя собирали налоги, выполняли всевозможные повинности и выставляли вооружённые отряды по первому его зову.

Если в роду старшим мужчиной остался маленький мальчик, титул переходит к нему, а регентом назначалась, как правило, его мать. Если она умерла или по какой-то причине не справляется со своими новыми обязанностями — другой родственник. Случай, когда мальчишку оставшегося без родителей его сеньор женил на одной из своих малолетних дочерей на пару лет старше, был скорее исключением. А вот у девочек-сирот — обычное дело. Ребёнок шёл в придачу к владениям.

Но были и свои нюансы. Если с обычным браком всё понятно: первая брачная ночь, совместная жизнь, рождение ребёнка. Но как с этим быть, когда жене двенадцать лет, или, как у меня — и того меньше? Не знаю, какое может быть у девочки удовольствие от половой жизни с юношей или взрослым дядей, об одногодках противоположного пола я и не зарекаюсь. А если она забеременеет, умрёт при родах или произведёт на свет незнамо кого. Поэтому законы королевства и церковь Создателя такие «скороспелые» браки не одобряют.

Как же тогда поступить, чтобы совместить государственную необходимость с заботой о жизни и здоровье молодой жены… Даже слишком молодой. Для этого сам обряд разбит на два этапа. О первом уже говорилось: торжественный ритуал, клятвы перед алтарём, обмен кольцами. Считаюсь ли я после этого женой? Формально вроде бы да, но не совсем. Так что в четырнадцать лет обязательно придётся довенчаться или дожениться… не знаю, как правильно. И уже потом на законных основаниях…

Сдать своё тело в эксплуатацию.

Ну и свинья же ты! Скотина!

А что-о тако-о-ое? Между прочим, в приватной беседе Его Величество дал мне понять, что до этого не дойдёт.

Верно, не знаю почему, но на Клэриона у короля были иные планы, ему предстояло вернуться в столицу. Зачем? Это уже не моё дело, и так влезла в клубок придворных интриг, оказавшись в самом центре. Едва жива осталась, чудом сохранив свою драгоценную шкурку. Так что лучше пока отсидеться, наблюдая издалека, чем кончится дело. Кстати, почему Ореливор Третий так благоволит к Клэру? И зачем моему супругу формальная жена? Нет, ну это задумано, скорее всего, чтоб не плодить врагов, которыми непременно станут отцы отвергнутых невест.

Но то, что Клэр сотворил, сейчас вообще ни в какие ворота не лезло. Это ж фактически начало второго этапа нашего бракосочетания. Или подкрепление тех обязательств, что мы дали в храме Создателя? Всё-таки редко такое происходит.

Позже я потребовала найти в архивах прецеденты. Разрывался ли когда-нибудь подобный союз. Из тех браков, что были известны — ни разу. Был, правда, случай, когда некая туэра умерла, не достигнув положенного четырнадцатилетия. Однако никаких свидетельств, что смерть была насильственной, в деле не было. А учитывая общий уровень смертности в королевстве… Что вы хотите — средневековье.

Мысли вихрем пронеслись в голове за какие-то считанные мгновения.

— …И в подтверждение моих слов, — меж тем продолжал Клэрион, — я хочу вручить тебе это кольцо.

С этими словами он завладел моей правой рукой, водрузив на большой палец массивный перстень с тёмно-синим камнем, наверное — топазом. Не смотря на то, что украшение было не золотым, а серебряным, его тёмный метал с потёртыми узорами, напоминавшими руны, не просто говорил, а кричал о древности этого старинного артефакта. Да, да, именно артефакта! Стоило ему лишь прикоснуться к пальцу, как всю руку пронзил лютый, ни с чем не сравнимый холод. Нет, с Мечом Света было точно также, вот только Дыхание Бездны, что от него исходило, было немного иным.

Я перескочила на внутреннее зрение. Твою мать! Перстень буквально сиял голубоватым холодным светом «морозной свежести», которая тонкими острыми шипами потекла по руке, пронзив сердце. Жуткий холод сковал его на несколько мгновений. Казалось, моё бедное сердечко заледенело, совсем перестав биться, а кровь застыла в жилах. Но всё это продолжалось лишь миг. Волна дрожи прокатилась по всему телу с головы до пят. Сердце, как отлаженный часовой механизм, продолжило свою работу, а холод стал стремительно улетучиваться, оставшись только на пальце, где волшебное кольцо соприкасалось с моей кожей.

Я глубоко вздохнула, только сейчас заметив, что еле-еле стою, положив руки Клэру на плечи, и если бы не его объятия, то, наверное, давно свалилась бы со своего постамента.

— …Это кольцо раньше принадлежало моей бабушке. Его мне передал отец, чтобы я мог вручить его своей спутнице жизни. Ещё два месяца назад я был слеп! Ты и только ты, Ола, по праву достойна его носить! Только что ты с блеском это доказала!

Кошмар-р-р! Что он несёт?! Вяло шелестело у меня в голове.

Но Клэрион этим не ограничился, притянув меня к себе, он зарылся левой рукой в мои волосы, не давая отстраниться. М-м-м. Поцелуй! Горячий! Страстный! Нежный! Он буквально взорвал моё сознание, закружив бешеный хоровод мыслей от «О-о-о, какое наслаждение!!» до «Караул, насилуют!!!»

А потом вспышка яркого света и почти полная потеря связи с реальностью. Только шёпот Клэра, проникновенный, доверительный, как у змея искусителя:

— Ола, хочешь, я прогоню Рону? Зачем она мне? Кроме тебя мне никто не нужен, моя Золотая Вилья!

И новые обжигающие поцелуи, касающиеся моих губ. Было ли всё это реальностью, или бредом затуманенного воображения? Понятия не имею!

Шмых. В-вот т-только слёзы н-на глаза к-каждый раз наворачиваются… Шмых. Шмых… с-стоит только вспомнить те н-несколько м-мгновений. Шмых.

Минуты радости и счастья. Теперь такие далёкие. Незабываемые! Прекрасные! Тяжёлые и горькие! Одновременно.

Дальше, как осколки разноцветного стекла. Вот я с трудом разжимаю пальцы, которыми мёртвой хваткой цеплялась за плечи Клэра. Вот уже сижу на скамейке, держа в руке альку, а Илькарон всё подливает и подливает. А я выпиваю залпом. Неужто так и было?! А дальше? Спросил он про Эну или нет? По-моему — да. Или я сама намекнула? Его интересовало, не проститутка ли она, а я ответила, что к Роне с Фэрой девица отношения не имеет. Нирт спрашивал что-то ещё, я старательно уворачивалась от ответов. А что я вообще знала про девушку или про любого в нашем маленьком отряде? Да почти ничего! Эта мысль меня немного взбодрила. Я погрузилась в раздумья. Илькарон напрасно пытался достучаться до моего сознания.

Помню следующий кадр, рядом со мной стоит Гэва. Поздно, маленьким девочкам пора спать. Баиньки? Охотно соглашаюсь, устала, будто мешки грузила. В голове шумит. Глюки или выпитое вино? Хватит, ставлю стакан на стол. Он почти полон. Алька опрокидывается и красный, как кровь напиток растекается по голубой с золотом скатерти. Вспомнив старые земные уловки, нетвёрдой рукой посыпаю пятно солью, пока не впиталось. Патер Вилламис что-то бубнит о плохих приметах. Обе плохие: и соль и вино, не известно, какая хуже. Илькарон морщится, Гэва осуждающе качает головой. Клэр только скосил взгляд, что-то обсуждает с Арлэном и Фергюсом.

Красная кровь, то есть вино, попала на платье. Мне уже всё равно. Кто помог вылезти из-за стола? Помню только, как поддерживаемая Гэвой, нетвёрдой походкой иду к выходу. Там женщина, несмотря на протесты, подхватывает меня на руки и несёт к лестнице. Как она смогла влезть по ступеням с моим бренным телом? Наверное, ей помогли? Может быть Хорх? А ведь я так и не спросила, не до того было.

О-о-о, наконец то кровать. М-м-м, какая прелесть. Обеспокоенное лицо Эны. Всё, спать! Спать! Проваливаюсь в бездонный омут сна. Какой кайф!

Ну что за хрень! Чуть не полезла в драку. Ни минуты покоя! Кто смеет ко мне прикасаться! В руке сам собой оказался нож. Тру глаза. Встревоженные Гэва и Эна что-то начинают объяснять в два голоса. Какофония звуков, ничего не понять, только голова от их щебета разболелась.

— Тихо! Кто-нибудь одна!

Девушки переглянулись, и Гэва мне поведала, что случилось. Эна внятно говорить не могла, потому что её трясло. Я было решила, что от холода, а оказалось это нервная дрожь и было отчего.

Оказывается за пару часов…

Не меньше трёх-четырёх, иначе бы не проспалась.

Наверно, так и было. В общем, за это время гости успели изрядно набраться, и некоторые, самые шустрые, тут же отправились искать приключения на свою… пятую точку.

Так уж и говори — задницу.

Должна же я выражаться культурно, подавая пример.

Пример? С такой опухшей рожей?

Да пошёл ты!

Так вот, отправились эти деятели в лес вслед за посольством, по дороге повстречали эльфийку и ничего лучшего не придумали, как притащить её к нам в замок.

— Ну и что? — не поняла я.

— Как что! Там же наши! — удивлённо воскликнула Гэва.

— Он-ни уб-бьют д-дядю! — всхлипывая вторила её Эна.

Твою мать! Это ж надо так!

— Быстрее умыться, платье! Эна! Живее, рыдать будешь потом!

Оделась, сполоснула лицо. Волосы дыбом, Гэва перевязала их лентой, иначе расчёсывать полдня. Влетаю в главный зал.

Нет! Что я вижу?! Передо мной, надо понимать, запоздалый мальчишник. Пьяный дебош. Эльфийки со стриптизом. И Клэрион, со стаканом в руке взирающий на это безобразие. Я подошла к нему, выхватила из руки почти полную альку и осушила одним глотком. У-у-ух, сразу полегчало. Клэр уставился на меня.

— Любезный мой супруг, и как это всё понимать? — я обвела рукой залу.

— Пир продолжается. Ты запретишь нам пить за твоё здоровье?

Блин, да он совсем не пьян! Так, язык чуть-чуть запинается.

Видал я таких: на ногах уж не стоят, а языком чешут, как помелом машут.

— А это кто? — я ткнула пальцем в сторону эллиены.

Та заметила мой жест и…

— Тил-лири-ллии-и, — что-то пропела на своём тарабарском языке. Судя по сверкнувшим глазам, не слишком лицеприятное.

Тем временем Клэр подобрался, выпрямив спину и сфокусировав взор в указанном мной направлении.

— Кто это? — удивлённо повернулся он ко мне?

— Ты меня спрашиваешь? А я у тебя хотела спросить.

— Эй, кто притащил сюда эллиену?! — рявкнул муж.

— Клэр-рион, — пошатываясь шагнул вперёд один из братьев-нэдинов Извилистой реки, — я ш-ш с-скаш-шал ш-шо м-мы с-с Рам-мом её прыгс-сили.

— С ней кто-нибудь был?

— Не-е, — отрицательно замотал дворянин головой.

— Давай я её верну обратно, — зашептала я на Клэру на ухо, — Ты ж не хочешь, чтобы сюда заявились её озлобленные родственники. Нахрена мы к ним тогда посольство посылали.

— Посольство? Да, конечно. Забери и верни. Ола, ты просто прелесть! Я люблю тебя, — и послал мне воздушный поцелуй.

— О-о-о-у-у-ы-ы-ы, — простонала я, закатив глаза.

Эльфийка успела привлечь внимание, теперь рядом с ней стояло не двое, а пятеро пьяных олухов, что-то бурмуля одновременно. Бестолковка озиралась, переводя взгляд с одного на другого. Я шагнула к ней, но эллиена отстранилась. Указала на выход, ноль эмоций. От стола отделилось ещё несколько человек посмотреть на представительницу незнакомого народа, как на диковинного зверька. Мне и самой было интересно, но сейчас не до антропологии. Я скакнула вперёд, схватила девицу за запястье правой руки и дёрнула к выходу.

— К-куд-да, же вы, нир-рта Ол-ла? — попытался заступить мне дорогу один из гостей, я толкнула его в сторону.

Хоть дворянин не мог выговорить толком ни слова, но, сделав три шага назад, на ногах устоял, сверкнув на меня недобрым взглядом. Эта странность отпечаталась в мозгу, но мне было не до размышлений.

— Тр-ри-лли-ли! — попыталась вырвать руку эльфийка.

— Пошли! — дёрнула я её за собой ещё сильнее, — Хорх! — заорала я, — Жду внизу! Проводишь нас до леса!

В коридоре меня поджидали Гэва с Энной. Молодцы, что захватили мой тёплый плащ, а то я вылетела из комнаты, даже холода не почувствов. О-о, а Гэва, будто на войну собралась, за спиной лук, колчан полный стрел.

Накинула плащ. Длинноухую пришлось отпустить.

— Тр-р-р-ли, — возмущённо выдала та, потирая запястье.

Хмуро глянув изподлобья, сделала шаг в её сторону. Девица отшатнулась.

— Туда! Марш! Быстро!

То ли у меня недюжинный педагогический талант, то ли у эльфийки была предрасположенность к быстрому обучению языкам. А может, она только прикидывалась, что не понимает по-нашему? Но стоило в этот раз только гаркнуть, как эллиена весьма шустро рванула в указанном направлении.

На улице нас уже ждал Хорх с пятью наргами. Быстро же он обернулся.

— Ты Эна не едешь, тебя там только не хватало! — резко бросила.

— Нирта, пощадите, — взмолилась Эна, — там же мужиков пьяных сотня, я до нашей комнаты целой не дойду.

— Хорошо, только в разговор не суйся и держи рот на замке. Даже если твоего дядю будут убивать.

Девчонка ойкнула, прикрыв рот ладонью.

— А то останешься здесь! — пригрозила я.

Эна быстро-быстро закивала.

— Тогда по наргам!

Только миновали арку, как нам преградили дорогу трое стражей ощетинившихся вриннами:

— Стой, не велено никого пускать!

— Ты, что слепой, я нирта Золотого леса!

— Всё равно не велено!

— Зови старшего, пока целы!

— Я здесь, нирта, — вынырнул из тени ещё один воин.

Кто это? Пригляделась. О-о, да это давешний «Мороз Синий Нос»!

— Тор, ты чё сдурел?! — накинулась я на него.

— Но нирт Клэрион…

— Ты, что вина перепил?! По-твоему, я в лес попёрлась на ночь глядя от нех… делать?!

— А зачем? Мне ж надо что-то сказать, если нирт спросит?

— Он в курсе, а вообще то всё из-за неё, — я ткнула пальцем в эллиену.

— Так это правда?

— Ты почему пустил? Ладно, — махнула я рукой, — не доложил почему?

— Так я только сменился. Я Дорму говорил, что надо было…

— А почему вы снаружи, а не во дворе?

— Там от факелов не видать ничего.

— Смотри, чтоб вас тут ушастые не пощёлкали.

— Заваруха будет?

— Кто ж его знает. Как встретят.

Стража отступила, а мы двинулись по серпантину в гору.

По-моему, я ещё не рассказывала подробно, как выглядит Золотой лес, так что самое время. Проще говоря, он представляет собой три террасы, возвышающиеся друг над другом — две ступени и крыльцо. Последняя терраса напоминала собой, если смотреть сверху вытянутый эллипс.

Тогда уж пельмень или чебурек.

Тебя что, сегодня не кормили?

А то не знаешь, слышишь, как в животе урчит.

Ладно, но больше всего долина похожа на ассиметричный скошенный на бок лимон. Так будет вернее.

Согласен.

Так вот, попасть на эту огромную, сдавленную с трёх сторон горами площадку можно было только по извилистой горной дороге. Но сперва надо было преодолеть сначала, а потом становящийся всё круче и круче склон. Мы свернули по серпантину вправо, потом влево, затем двинулись вдоль поднимавшихся почти отвесно скал по широкой дуге, в сторону уже упомянутой разрушенной дозорной башни. Добравшись до скалы, которую она венчала, мы очутились почти над самым замком. Отсюда он не казался таким огромным — старая развалюха в окружении высоток.

Затем дорога, по которой мы двигались забрала левее, где, стиснутая скалами располагалась самая широкая часть нижней террасы. Когда-то тут было поселение, о котором напоминали руины каменных домов, меж которыми теперь расположился лагерь пригнанных нами из-за гор язычников. Пусть пока обживаются здесь, а там видно будет. Не в замок же их насильно тащить, потому что сами там селиться не пожелали.

Отсюда дорога уходила вверх буквой «Зю», как в фильме про Зорро.

Только «Зет» была зеркальной.

Да, хвост буквы начинался от руин, потом почти по прямой вперёд до горного кряжа. Затем рывок назад и вверх к возвышавшимся у замка скалам. Потом дорога сворачивала в долину, разветвляясь в сторону нескольких поселений, которые теснились к горам.

Не успели мы приблизиться к первому повороту, как среди золота листвы мелькнул силуэт эльфа, быстро скачущего вниз по крутому склону с уступа на уступ. Эллиена, взвизгнув, соскочила с нарга и вихрем ринулась ему на встречу, что-то голося.

К этому моменту мне было всё равно. Хоть черти, лишь бы скорее забрали б от меня эту дуру. Ну посудите сами, за время пути она на своём птичьем языке умудрилась обратиться ко мне раз двадцать. Да была б на её месте самая тупая троллиха, и та бы врубилась, что я ничегошеньки не понимаю по-ихнему.

Но беды мои на этом не кончились. Пообнимавшись и перекинувшись несколькими словами, парочка двинулась к нам. А я то надеялась, что эльфы помашут нам ручкой, покажут сцепленные ладони, мол «мир, дружба, жевачка», и разойдёмся мы, как в море корабли. Не тут то было.

— Ты-рыры-ры, — приблизившись, произнёс эллиен.

Что, и этот туда же! Они что тут, совсем дикие, человечьего языка не слышали? Или издеваются? Ну я им сейчас! Набрала полную грудь воздуха, чтобы выдать ушастым пару фраз на нашем родном международном эсперанто, что понимают даже негры в Африке.

— Простите, вас зовут нирта Олиенн? — впился в меня глазами старик.

Я не ошиблась, он действительно был стариком, древним старцем. Хотя скакать вот так горным козликом по скалам многим молодым было не под силу. А серебро волос, которое окрашивали багровые блики заходящего солнца… Для эллиена в возрасте это не бог весть какой показатель. Можно и ошибиться на пару-тройку столетий. Тем более, что его глаза цвета хаки — зеленоватые, с коричневыми прожилками светились юношеским задором.

Вот тут ты была не права, никогда не надо мерить эльфов человеческими мерками, тем более — местных.

Верно, порой из его зрачков глядела сама вечность. Просто в тот момент они сияли неподдельным интересом.

— И вам доброго вечера. Да, я Олиенн Вайрин Эсминн нирта Золотого леса. С кем имею честь?

— Вообще то я и поздоровался и представился, — заметил мой собеседник.

— Прошу меня извинить, но я ни слова не понимаю по-эллиенски.

— Весьма опрометчиво с вашей стороны поселиться в краю, где вы не знаете языка соседей.

— Ну я ж не переводчиком сюда нанималась.

Эльф расхохотался. Будем надеяться, что это не показное, а от души.

— Вы, нирта Олиенн, занятный собеседник.

— Вы хотите сохранить инкогнито?

— Мне это трудно сделать, поскольку меня тут все знают, даже звери и птицы.

Я пожала плечами.

— Видимо я ещё не успела войти в число этих избранных.

— Что ж у вас есть шанс.

— Прямо сейчас?

— Почему бы нет, моё имя Эрвендилтоллион Ормитаэль Нииллиамад лаэрииллиэн Таитэрон-Мильгаран. И до недавнего времени именно я считал себя полноправным властителем этих земель, — последовал элегантный взмах руки, обводящий всю долину.

Хм-м, интересно, а имперцы и друиды тоже с ним согласны? Но вслух я произнесла другое:

— Разве сейчас ваш статус изменился?

— Теперь тут появились вы с супругом. Ореливор… Какой он там по счёту, третий?.. вновь протянул свои загребущие ручонки к Таитэрон-Мильгарану. А что собираются сделать с нами?! — эллиен сверкнул глазами так, что у меня по спине пробежали мурашки.

— И что, по-вашему, с вами надо делать?

Старик, прищурившись, пристально посмотрел на меня, будто пытаясь что-то разглядеть. То, что он пропустил. Но главное, его запал поубавился.

— А что нужно вам, нирта, ведь послов отправили именно вы, — владыка не спрашивал, он утверждал.

А взглядом так и сверлит.

— Разве они не сообщили? Не так уж много: добрососедские отношения, признание наших прав на Золотой лес, ну и договор. Можно один, а лучше несколько: о военном союзе, экономическом сотрудничестве, разделе территорий. Ну может и ещё какие, по мелочи, — я закончила загибать пальцы.

Нет, о невозмутимости эллиенов ходят легенды, но тогда я об этом не знала. Поэтому, когда от моих слов брови Эрвендилтоллиона полезли на лоб, особого внимания на это не обратила. Ну, удивился дядя… А кто на его месте поступил иначе, слушая, как маленькая девчушка, от горшка два вершка, как по писанному выкладывает программу-максимум того, что ожидает от переговоров.

Ну да лаэрииллиэн достаточно пожил и повидал на свете, поэтому быстро вернул свои брови на прежнее место.

— Не много ли вы хотите, нирта, всего и сразу?

— В отличие от вас наше земное время ограничено. Вот и приходится торопиться.

— Вам это делать не обязательно. Покажите кольцо! — не попросил, а потребовал владыка.

— Которое из них? — я сунула ему под нос оба и материно, и то, что только что подарил Клэр.

Брови владыки вновь поползли вверх, но на этот раз он быстро пресёк их шаловливую выходку.

— Вы завершили обряд венчания? — спросил эльф, глядя на мою правую руку.

— Понятия не имею, — честно призналась я.

— А с этим кольцом вы провели Ритуал Крови? — кивнул он на доставшееся мне от мамы.

— Не знаю, — пожала я плечами.

— Вы поили его своей кровью, жертвы приносили?

— Лаэрииллиэн Эрвендилтоллион, — с трудом произнесла я заковыристое словосочетание, — вы считаете, что всё это надо обсуждать вот так, посреди дороги?

— Что ж тогда я приглашаю вас к себе в Мераллиотилен, — небрежно бросил владыка, собираясь повернуться, чтобы уйти.

— Это официальное приглашение? — уточнила я.

Поди разбери этих эллиенов. Эрвендилтоллион остановился и призадумался.

— А какой считать нашу сегодняшнюю встречу?

Действительно какой? Я тут сижу на нарге, лаэрииллиэн передо мной на своих двоих. Между прочим, для меня слезать и залазить вновь на этого носорога большая проблема. Перебьётся в этот раз «Его Длинноухость».

— Неофициальной, в дружественной обстановке…

— …и без галстуков, — чуть не брякнула я. Поди потом объясняй, что это такое.

— Официальное, — успокоил меня владыка, — Но… сначала я хотел бы видеть только вас. Это важно.

— Хорошо, я приду без мужа.

— Я сообщу вашему посольству дату встречи, — произнёс, нет, возвестил владыка, нет, не так, ВЛАДЫКА Таитэрон-Мильгарана.

Когда мы возвратились в замок, тьма уже окутала всё вокруг. Я была настолько разбитой и уставшей, что ни о чём думать не могла, только бы до кровати доползти. С Клэром будем говорить завтра, на свежую голову. И его и мою. Но супруг сам выловил меня рядом с комнатой.

— Как всё прошло?

— Нормально.

— Вернула девчонку родственникам?

— Не знаю.

А действительно, владыка её родственник? Наверно — да. Но откуда мне это знать.

— То есть как это?

— Понятия не имею, родственник ли ей лаэрииллиэн, — призналась я.

— Кого ж ты там встретила?

— Владыку.

— Самого Эрвендилтоллиона?

— У-гу, шустрый дядька.

— Ты с ним беседовала?

— Да, немного. В гости пригласил, но пока только меня одну. Без тебя.

— Могла бы и настоять, ты ведь моя супруга.

— Считаешь, что сейчас подходящий момент. После того, как похитили его родственницу.

— Ты так считаешь?

— Эллиены кидаются на шею первым встречным, пусть это и их сородичи?

Клэрион отрицательно помотал головой.

— Вот и я о том же. Не переживай, сначала я съезжу, потом вместе. Может и он к нам заглянет.

— Точную дату назвал?

— Нашим послам скажет.

— Молодец, Ола, — похвалил меня супруг, разворачиваясь, чтобы уйти.

— Клэр, как там с гостями? Всё спокойно?

— Пока у нас в доме нирт Ильгемон — Моорон-Нарг, можешь не волноваться. Он чтит законы гостеприимства, при нём и пикнуть никто не посмеет, не то, чтобы дебош учинить. Мигом всех в бараний рог скрутит.

— Я рада.

Мы с Энной отправились в нашу комнату, а Клэрион вниз по лестнице. Всё-таки неприлично бросать гостей одних.

Всё, хватит на сегодня. Спать! Спать! Спать! У-ау-оа-а. Я не смогла подавить зевок.

Посреди ночи меня аж подбросило. Проклятье! Мать твою!!! За мгновение до того, как клинок тьмы достиг моей груди, я успела перехватить его, сдавив кисть адепта вместе с рукоятью, и метнуть правой зачарованный метательный нож. Тот завяз в сгустке тьмы на несколько мгновений и со звоном упал на каменный пол. Но врага он остановил, пусть лишь на один миг. Этого мне хватило, чтобы вывернуть запястье противника и резануть кинжалом по его руке. Вот только… Чёрт! Душу то он не выпил. Сильный адепт, очень ловкий?

Как потом оказалось, есть такая специфическая техника. Стоит ткнуть в «конечность» «действующего» зачарованным оружием, которое способно её «выпить», как «душа» тут же отбрасывает поражённый участок, как ящерица хвост. Пусть это серьёзная потеря, и «видящий» становится калекой при неповреждённом физическом теле, потому что «отрубленная» конечность перестаёт функционировать. Но это в любом случае лучше, чем мгновенная смерть. Со временем «отрезанное» восстановится, у одних раньше, у других позже. Раз все органы на месте, «душа» заполнит телесную оболочку.

Но тогда я этого не знала. Да и размышлять о чём-то отвлечённом было некогда. Завладев кинжалом, рванулась за своим врагом. Впопыхах не успела толком отбросить одеяло, запуталась и грохнулась на пол. Клинок Тьмы вылетел из рук и заскакал по полу. Злодей не растерялся и тут же его подхватил. Рванулась вперёд.

Нет, милая, это уже я рванулся, а ты запутанная-перепутанная в своём одеяле так осталась валяться на полу. И вовремя! Мне опять удалось перехватить руку адепта Хаоса. Вновь изворачиваюсь, режу. Кинжал у меня. Враг бежит. Кидаюсь за ним.

Краем глаза успеваю заметить, что Эна с квадратными глазами трясётся в углу, вжавшись в стену, побелевшими пальцами сжимая перед собой собственный клинок.

Затрясёшься тут, когда в темноте толком ничего не видно, только чувствуешь, как рядом, со свистом рассекая воздух, с немыслимой скоростью носятся какие-то тени.

Это Энины проблемы. Мне надо добить врага. Выскакиваю в коридор, на полу двое убитых стражей, что охраняли лестницу.

Они приняли удар первыми, а я даже имени их так и не узнала!

Из-за поворота показалось несколько вооружённых людей. Покалеченный мной тёмный метнулся к ним, шмыгнув за спины. Я затормозил. Пятеро. Трое простых воинов с вриннами. С ними туэрин Неприступной скалы и тот хмырь с колючим взглядом, которого я толкнул внизу, когда вырывал из рук пьяных дворян эльфийку.

Это я вырывала.

Какая теперь разница! Точно! Туэрин выхватил меч и кинжал Тьмы, его напарник обнажил сразу два тёмных клинка.

— Тьев, смотри, старого замухрышку оставили в замке. Кого хотели наеб…?

— Это им светлым червякам не поможет, — вторя ему, прорычал наш грёбаный сосед.

Сзади скрип лестницы. Ещё враги? Нет, это — Хорх. Ну вдвоём у нас есть шанс. Не долго думая, мой сорш сделал выпад… попытавшись ткнуть меня мечом в бочину. Слава Создателю, что у «души» сектор зрения шире, чем у обычного человека. Пусть не триста шестьдесят градусов, но больше ста восьмидесяти.

— Э-э, муд@к, ты что творишь! — заорал я на Хорха.

Бессмысленно, этот остолоп всё равно меня не слышит. Хитрый зигзаг блестящей стали, и только нечеловеческая ловкость спасает мне жизнь. Нет, этой железкой он всё равно не смог бы меня убить, только бок поцарапал. Твою мать!

Едва успел пригнуться, над головой что-то просвистело.

— А-а! — жалобный вскрик Гэвы.

— Милая, ты цела?! Ир, прикрой меня!

Из дверного проёма, ведущего на лестницу, выскакивает Ирхон. Отбрасывает назад туэрина и… пытается достать меня. Не-е, завязывайте вы, ребята, с этими ху…ми традициями. Отскакиваю к тёмным. Успеваю заметить, что Гэва ранена (в неё метнули вринн и чудом не убили), но и во вражеских рядах потери — один воин (видимо тот самый метатель) валяется со стрелой в глазу.

Дальше созерцать окружающее пространство мне не дали. Хмырь с двумя клинками Тьмы кинулся на меня. Деваться некуда, зажали со всех сторон. И свои норовят убить и чужие. Отпрыгиваю в дверной проём. Пустая комната, которую не успели толком убрать, лишь сгребли мусор в несколько куч.

— Тьев, разберись с этими, пока я замухрышку уделаю, — адепт Хаоса шагнул за мной следом, — Ну что, пенёк трухлявый, поговорим.

От пня трухлявого слышу. Самому не меньше тридцати, а туда же.

Последовало несколько выпадов с «выбрасыванием» клинков. Когда «душа» злодея неожиданно перехватывая рукояти кинжалов, стремительно отправляет их вперёд по замысловатой траектории. Раз, второй, третий. С трудом, но отбиваю.

— Ну что, старик, вот и пришёл твой смертный час! — возвестил злодей, — Готовься, «серый»!

Он что, из Голливуда сюда приехал или умных книжек начитался. Пафос то к чему. Что-то я ни репортёров, ни журналистов рядом не вижу. Где придурки, готовые запечатлеть его высокий слог для потомков. А-а, это он для истории старается. В смысле, для ИСТОРИИ! У-у-у, тогда это диагноз. Такое не лечится!

Да ещё заладил: старик, да старик. Даже обидно как-то. А, дошло! Хмырь спутал меня с Ворхемом. Мы ж оба «серые». Ну что ж, мой сладкий, тогда тебя ждёт небольшой сюрпри-из!

Уворачиваюсь от очередного удара, что специально пропустил мимо. И, прыгнув вперёд, режу врагу левую «руку». Удар! Ещё один! Бзынь! Кинжал падает на пол.

Но злодей не унимается, хочет достать меня правой. Перехватываю его «запястье». Чёрт! Клинок Тьмы неудержимо несётся дальше. Пытаюсь отжать его в сторону своим «предплечьем», выгнув его немыслимым образом. Лишь бы отвести смерть в сторону.

Бью врага «головой» в лицо, ещё и ещё. Кидаюсь грудь в грудь. Противник пятится, спотыкается, падает. Вернее на полу оказывается его тело. Но вторая сущность тёмного ещё на ногах. Налетаю на неё. Отбрасываю к стене. Налегаю на клинок. А-а, вот почему этот гад не хотел вылазить из своего тела, слабоватый он «действующий». А где кинжал злодея? Беглый взор. Не вижу. Где-то за спиной. Вражина тоже не может удлинять свою «клешню» до бесконечности. Иначе она истончиться, ослабнет и выронит оружие. Выгнув левую «руку» немыслимой волнистой дугой мне удаётся сдерживать противника.

А моя правая всё ближе и ближе. Надавливаю сильнее. Вот оно! Клинок Тьмы дорывается до чужой «души» и с наслаждением пьёт её. Даже рукоять нагрелась. Прижатый к стене тёмный сгусток бьётся и корчится в предсмертной агонии. А каково было твоим жертвам, мразь! Дзынь! Звенит по камням второй кинжал злодея. Ш-ш-ш-с-с-с. Я будто слышу, как зловещий артефакт втягивает в себя остатки чужой сущности.

Слава тебе, Господи! Спасибо, Создатель! По неволе уверуешь в бога. Надо бы отдохнуть, все силы иссякли. Дрались от силы пару минут, а кажется, что целую вечность. Сейчас бы поспать, восстановиться хоть самую малость.

— Гэва, быстрее! Шевелись, Эна! Ир, отходим! — донёсся из коридора голос Хорха.

— Что встали, обходи их по кругу!

Кто там рычит, как бешеный зверь?! Это всё тот же придурок Неприступной скалы? Мимо меня протопала пятёрка солдат.

— Мил, где ты застрял?! Что, со старикашкой никак не сладишь?!

Выскакиваю в коридор. Драка переместилась дальше. Вот Ир делает резкий выпад. Его теснят трое гвардейцев с вриннами. Хотя какие они гвардейцы — предатели, наёмные убийцы. Ещё четверо валяются на полу, не считая того, со стрелой в глазнице. Хорошо Хорх с Иром порезвились. Нет, тот, что привалился к стене, пока жив, стонет. Из комнаты Роны торчит её нога с задранным подолом. У следующего проёма сдёрнутая занавесь, разрубленный лук, вринн и сверху брошенный колчан с рассыпавшимися стрелами. Да, на помощь злодеям бегут ещё пятеро. Долго нашим не продержаться.

Ирхон прыгает в сторону, теряясь из глаз. Правильно, там же проход.

— Ир, куда?! — орёт Хорх.

— Я сейчас!

А я что стою? По лестнице топочет кто-то ещё. Прыгаю в нашу с Эной комнату. Быстро оглядываюсь вокруг. Никого нет, значит, моё тело унесли. Поддел кинжалом подушку. Тут же подхваченные сквозняком по комнате закружились пух и перья. Кошель тоже утащили. Мля! Моё тело УНОСЯТ! А я то ЗДЕСЬ! БЫСТРЕЕ! БЕГОМ!!!

По-прямой через эту толпу мне не пробиться. Разворачиваюсь и несусь по круговой, точнее эллиптической, галерее.

— Эй! Здесь…

Хотел крикнуть воин, сунувшийся в комнату, где я упокоил адепта Хаоса. Что «здесь» никто так и не узнал. Мой кинжал полоснул его по горлу, и крикун умолк навсегда. Его напарник не успел понять, почему валится на пол его сосед, как получил мой левый клинок в подмышку, а высвободившийся правый в горло. К чему мне лишние крики и призывы о помощи.

Тела упали с оглушительным грохотом. Во всяком случае, мне показалось именно так. Только никому из тех, кто находился в поле моего зрения, было не до этого. Точнее — тем, кто остался. Не успела пятёрка вражеских солдат ворваться в сквозной проход на другую сторону, как последний, не успевший в нём скрыться, отскочил от дверного проёма, как чёрт от ладана. Следом за ним вывалилось тело, а потом вылетел Ир. Но не успел мой лучший разведчик тяжело ранить последнего из пятёрки нападавших, как на него налетели ещё двое. Откуда взялись? Значит те, кому я только что перерезал горло, были не одни.

Ирхон пока ухитрялся отмахиваться, но его противники пёрли вперёд, как нарги. И ловко ж это у них получалось. Но любоваться некогда, а то всех наших перебьют. Несусь на них. Правый будто что-то почуял, повернул голову. Удар в подмышку. Готов. Почти одновременно левый получает удар в спину. Я уже говорил, что клинки Света и Тьмы режут обычные незачарованные доспехи, как масло?

Ир удивлённо хлопает глазами.

— Нирта, это вы что ли?

— Слава Создателю, хоть до кого-то дошло!

Скрещиваю клинки. У наших головорезов такой жест руками означает «путь свободен». По-моему так. Ничего другого просто в ум не приходит.

Ирхон довольно улыбается, но вдруг улыбка слетает с его лица. Порывается что-то сказать. Но, не дожидаясь его тирады, инстинктивно почувствовав опасность, пригибаюсь к земле, тут же развернувшись назад. Арбалетный болт уже в полёте. Едва уловимый вжик. Приглушённый стон Ира. Он и так ранен, а тут ещё один «подарок».

Как же вы все меня достали! Я подпрыгнул и, наконец, сотворил то, что мне так безуспешно вдалбливал капитан спецназа МВД Костя. Бросок ножа в прыжке с разворота. Ох, как я был зол. Лезвие покинуло мою «руку». Несколько оборотов в воздухе. Ду-дух! Нет моя «душевная» сила явно превосходит человеческую там на Земле. И так на одно «колено» мне ни в жизнь не упасть. А враг, поспешно натягивающий арбалет для нового выстрела? От удара ножа в грудь его снесло. Не знаю, сколько бы метров он летел, но на пути оказалась стена. Поэтому незадачливый стрелок ударился об неё и проскрежетал кольчугой дальше, как по жёлобу бобслейной трассы. Его испуганный напарник (даже не знаю, чем он был вооружён) рванул прочь с криком:

— На помощь! «Видящие»! Окружают!

А я, развернувшись, подхватил под руку Ира.

— Погодите, нирта, — прохрипел воин, когда мы остановились, услышав шум боя, — Мне надо выпить… и назвал какую-то хрень… Уже не помню.

Ладно, ты тут займись самолечением, только не загнись раньше времени от собственных снадобий. А я гляну, что с Хорхом… Твою мать!

Открывшееся взору совсем не радовало. Моего доблестного сорша прижали к стене… вернее прижали бы, если б она там была. А так, как я уже говорил, замок был частично разрушен. Сильнее всего пострадал пятый этаж (там обвалили почти всю крышу), частично четвёртый. А у третьего недоставало участка стены и небольшого куска потолка.

Как будто великан кусок отщипнул, приняв замок за сладкий пирог.

Мы даже не пытались этот пролом заделать. Он стал запасным выходом. Так, на всякий случай.

Как видите — пригодилось.

Там внизу, на втором этаже была маленькая галерея, которая выводила к подземному ходу. Узкий проход два шага на два крытый черепицей, которую почти всю то ли побили, то ли растащили. Наш плотник Ортаммал поставил тут наспех сколоченную лесенку, вроде как для починки крыши. Путь для экстренной эвакуации. Именно по нему, надеюсь — благополучно, удалось уйти Гэве с Энной. Теперь его так упорно защищал Хорх.

Приходилось ему хреново. Сейчас сорш сдерживал вринн мечом в правой руке и отражал удары туэрина как-его-там кинжалом в левой. Ещё один предательский удар уже другим вринном в левый бок, и мой сержант валится на правое колено. Как в замедленной съёмке предводитель злодеев отводит левую руку с клинком Тьмы для решающего удара. Сейчас Хорху пи… Гнусный северный лис, что так любит подкрадываться незаметно, через миг покажет ему свой звериный оскал.

Я по-любому не успею добежать, даже во второй своей сущности. Со всей силы бросаю кинжал. А, чёрт! Вместо того чтобы поразить туэрина Неприступной скалы, клинок впивается в плечо простого воина, что выскочил вперёд, чтобы добить сорша. Пустяковая рана от обычной железки, нанесённая зачарованной становится смертельной. Труп с выпитой досуха душой падает лицом вниз, повисая на вриннах. Хорх кувырком назад уходит из-под удара. Секундное замешательство в рядах противника. Прыгаю на предводителя злодеев.

Тот в последний миг ухитряется извернуться, перебрасывая меня через бортик. Э-э нет, милый, не угадал, лететь мы будем вместе. Успеваю обхватить его ногами за туловище. Удивлённый взгляд карих глаз. Как это называется в САМБО — кувырок назад? Переваливаюсь через кирпичную кладку. Бубух! Мы падаем на остатки крыши. Хорошо, что не забыл втянуть обратно «ноги». Тело моего противника с размаху ударяется о прогнившие стропила. Хрясь! Они не выдерживают. Почти без остановки продолжаем полёт. Трах! Бабах!

— А-а-а! У-у-у! О-о-о! — с оглушительным грохотом, вперемежку с гнилыми деревяшками и битой черепицей, мы приземлились ещё на один отряд злодеев.

А я на грудную клетку туэрина. Даже думать не хочется, что от неё осталось. Предсмертный хрип, кровь толчками выплёскивается из приоткрытого рта. Вырываю из его коченеющей руки клинок Тьмы. Бой не окончен, мне навстречу бегут ещё шесть воинов под предводительством младшего королевского дознавателя Баллорда… И этот гадёныш здесь!.. и ещё какого-то чернобородого хмыря.

Двое задних вскидывают арбалеты. Перекатываюсь влево, к стенке. Болты летят высоко в дальний конец коридора. Вижу, там мелькнуло что-то белое и скрылось за поворотом. Не попав в слишком шуструю мишень тог-свиссы, только злобно скрежетнули по стене своими наконечниками. Вскакиваю и устремляюсь следом за неизвестным. Осторожно передвигаюсь вдоль стены, чтобы на её фоне меня не заметили. «Рука» с кинжалом вытянута до самого пола, клинок скользит, изредка касаясь камня.

Фигура отступает… Белое — это рубашка. Только сейчас она замызгана чёрными пятнами. Лица в темноте мне не видно. Единственный свет — это далёкий отблеск успевшего скрыться из глаз факела.

— Нирт, где вы?! — слышится из прохода голос.

Кто это кричит? Гэва? Нет, по-моему — Эна.

— Быстрее! Унесите Олу! Я вас догоню! — кричит в ответ Клэр.

Так это Клэрион?! Ё-моё!

— Что встал тёмный нападай, — произносит он, устремив остриё меча в мою сторону.

Его хриплый голос почти не узнать. А тёмным он кого обозвал, меня что ли? Совсем сбрендил? Это же я, Ола — твоя золотая киска… тьфу!.. вилья. Неужели ты хочешь меня убить?.. Господи, что я несу?!

Захотелось расхохотаться во всё горло. Ну и дурацкая же ситуация. Я слова произнести не могу. Вернее, хоть охрипни от крика — никто не услышит. Сплошная камедь! Если б всё не было так печально.

И материться устал. Если б тут записать все фразы, что я тогда выдал в адрес врагов и друзей… Честно скажу, не знаю, кому из них досталось больше!.. Эти перлы заняли б не меньше четырёх рукописных листов. А, может, машино- или компьютеро-писных? Как они там по-научному называются?

Так что теперь осталось только смеяться.

… или плакать.

Верно. Я попытался приблизиться на пару шагов вдоль левой стены, к которой перед этим перебежал. Клэрион отступал назад по другую сторону прохода, но остриё клинка неизменно смотрела в моём направлении. И как он только видит в наступившей кромешной тьме?

Но через мгновение этот вопрос потерял всякий смысл, потому что в проход ввалился добрый десяток наших врагов с факелами в руках. Стало светло, как днём. Клэр отошёл назад ещё на несколько шагов, опустил меч и устало опёрся локтем о стену.

Вид его был ужасен. Тёмные пятна были кровью. Ею было забрызгано всё: рубашка, брюки, сапоги, волосы, лицо. Наверно Клэрион попытался утереться рукавом рубахи, но измазался ещё больше. Сейчас вместо гордого лика уверенного в себе дворянина взору врагов предстала ужасная маска с тёмно-багровыми разводами. Наподобие тех, в которые любят наряжаться дикари, чтобы отгонять злых духов.

Кошмарное зрелище!

Не то слово! Но созерцала я весь этот ужас лишь одно мгновение.

— Тебе не уйти ублюдок! Ни тебе, ни твоей сучке! — выкрикнул дознаватель Баллорд.

Хотя какой он королевский чиновник! Бандит и убийца — вот он кто!

— От ублюдка слышу! — не полез за словом в карман Клэр.

От этих слов у нэда Северо-Западной-и-ещё-какой-то-там-башни аж в зобу дыханье спёрло.

— Да что вы трепитесь! Убейте их и дело с концом! И ублюдка и его сучку! — затараторил, брызгая слюной, какой-то седой низкорослый адепт, уже успевший облачиться в чёрный балахон с черепами.

Что интересно обе его руки согнутые в локтях болтались на груди в перевязи. А так это тот придурок, которого я успел искалечить. Пришёл искать ещё приключений на свою задницу? Сейчас ты их получишь.

— Жур, — толкнул хмырь плечом стоящего рядом бородатого, — нахрена у тебя арбалет?!

— Есть у меня один гостинец, — откликнулся тот, ловко взводя пусковой механизм, — и болт подходящий.

И у меня тоже… как раз под твою задницу. Добавил я. Жаль, что никто не услышал.

Борода сначала взял на прицел Клэриона, который, отлипнув от стены, быстро пятился назад, не сводя взгляда со своего противника. Потом злодей неожиданно перевёл оружие на меня и выстрелил. Только здесь ему не тир с зайчиками, там, да уточками. Жур ещё не успел нажать на спуск, а мой клинок Тьмы уже летел в его грудь. Щелчок тетивы не на много опередил предсмертный хрип адепта, чья борода была также черна, как и его душа.

Вся банда шарахнулась назад.

— Да вы что, двоих светлых тварей одолеть не можете?! — завизжал калека, — Были б целы мои руки, я бы их в одиночку разделал!

Неужели? А клешни твои перед этим, где обкорнали? Под трамвай сунул?

— С дороги, Зус, — рявкнуло появившееся на сцене ещё одно действующее лицо, — Никому ничего нельзя доверить! Всё приходится делать самому!

Наш новый враг шагнул вперёд, с силой вырвав клинок Тьмы из груди поверженного Жура.

— Не знал, Дортан, что и ты примкнул к мятежникам, — угрюмо проронил Клэр.

— Твой отец правильно сделал, что собрал нас под одной крышей, а то мотайся по всему королевству в поисках сторонников, — ухмыльнулся крепостной интендант, поигрывая кинжалом, вокруг которого так и клубилась тьма.

— Ола, ко мне! — крикнул Клэрион.

Ну наконец то до него дошло. Однако следующий его вопрос серьёзно пошатнул мою уверенность в умственной полноценности моего супруга:

— Ола, это действительно ты?

Не, пусть кто-нибудь мне теперь скажет, что поступки женщин нелогичны. Тут то логика в чём? Сам позвал, и сам себе не верит? Пришлось принять внешний вид Олы в пышном свадебном платье с широкой юбкой.

— А почему тогда я видел мужчину?

А кого ты собственно хотел увидеть? Памелу Андерсон? Сказано — сделано. Шикарную грудь вперёд, чуть согнутая правая нога опирается на мысок, спина выгнута. Задница, как у Дженнифер Лопес. Хотя не уверен, что у Пэм намного меньше. Картина — «Девушка потягивается, взъерошив руками гриву волос». Не знаю, что там увидел Клэр, но моментально протянул руку, чтобы потрогать. И тут же по ней получил. Смотреть смотри, а рукам воли не давай!

— А-а, ну-у, раз тебе так удобнее? — немного обиженно протянул Клэрион.

Не-е, тут бой в разгаре, а он всё туда же. Роны что ли не хватает?

— Ты, гаар Боз, с гвардейцами — правый фланг, ты, сорш Рол, со своими — левый, — будто в подтверждение моих мыслей зазвучали за стеной команды Дортана, — В две шеренги, вринны вперёд!

— Ола, — зашептал Клэр, понимая, что жить нам остались считанные мгновения. Потом — штурм, где вряд ли кто из нас уцелеет, — Ты должна вырваться. Они хотят захватить Западный перевал, чтобы начать вторжение. Предотврати это, или, хотя бы предупреди отца. Вот, — он быстро сорвал с шеи и передал серебряный с позолотой медальон, — Отдай ему. Вдвоём нам не уйти.

Клэрион попытался меня поцеловать… Ну как всегда, в своём репертуаре. Тут воздух клубится от дыхания смерти, а он… Извини, приятель, но с мужиками не целюсь, не той ориентации. Я отстранился, а Клэр не придумал ничего лучшего, как впиться губами в мою «руку» с вручённым артефактом. Как бы иначе мне удержать эту побрякушку, мигом сковавшую конечность холодом, который отпустил далеко не сразу.

— Беги, Ола! — подтолкнул меня Клэрион.

— Окружай!

Кольцо врагов вокруг пещеры сомкнулось. По хрену-у! Я прыгнул вперёд, на несколько мгновений превратившись в большую вилью или маленького брэца. Подходящее тело! Как раз, чтобы скользнуть между стальными лезвиями вриннов и нагло проскочить у загонщиков между ног. А потом заскакать по коридору почище Джима Керри в фильме «Маска», когда по нему из ружья палила та придурошная баба. Кем она там была, домоправительницей или домовладелицей? Мне тоже чуть не досталось: вжикнули болты, кто-то сгоряча метнул вринн. Бесполезно! Я нёсся, как ветер. И был ветром! Х… догонишь!

— Ничего, Майрон, что твоя сучка сбежала! Мы всё равно её поймаем! — не унимался Зус, — Не уйдёт, тварь! И ты так удачно оказался у алтаря! Сдавайся, и мы не больно тебя зарежем! Помучаешься пару часиков, пока кровь не вытечет, и нам удовольствие и тебе! — придурок визгливо захихикал.

А-а, твою мать! Это ж пещера, где Ворхем нашёл тёмный алтарь со следами жертвоприношений, которыми баловались неизвестно куда подевавшиеся адепты. Только хрен Клэр им сдастся! Пусть не надеются!

— Я люблю тебя, Ола! И всегда буду любить! — донёсся крик Клэриона.

Я невольно обернулся. Мимолётный взгляд назад. Останавливаться было нельзя — за мной гнался почти десяток врагов во главе с Баллордом. Но неожиданно стены галереи раздвинулись, и я увидел Клэра. Воздев над головой сверкающий меч, сияющий Истинным Светом Создателя, он с силой обрушил его на плотный сгусток тьмы, закрывавший алтарь. Картина тут же померкла, зато скала буквально содрогнулась от взрыва. Стены пещеры разлетелись во все стороны, кося и сметая наших врагов. Раздался оглушительный треск, пол, стены и потолок коридора пошли трещинами.

Вперёд! Бегом! Я рванул, что есть мочи.

Так и не узнаю, наверное, никогда, что это было. Чудо, сотворённое Создателем или его Женой? Природная аномалия? Мираж? Нет объяснений, ни тогда, ни сейчас. Что-то вполне очевидное, но совершенно невероятное.

А я всё мчался вперёд, за каждым изломом коридора ожидая увидеть отсвет факела. И чуть не снёс Эну с Гэвой. Не-е, что придумали — усесться посреди дороги в обнимку с моим многострадальным телом. Что, места другого не нашли. Тут небо рушится на голову в прямом и переносном смысле этого слова, а им хоть бы что! Рыдать будете, когда выберемся! Прыгаю в своё тело.

Я вскочила и тут же пожалела об этом. Голова закружилась, а ноги подкосились. Хорошо, что вовремя ухватилась за плечо моей старшей служанки. Проклятье, когда же это кончится! Встряхнула гривой спутанных волос.

— Что сидите?! — голос вырвался хриплый, как у мужика непохмелённого.

— Ой, нирта, а мы думали, с вами что-то случилось. Вас так давно не было, — затараторила Эна.

— Гэва, что с тобой? — прервала я словесный поток.

— Она ногу подвернула и ранена, — влезла Энка-пулемётчица.

— Я больше не могу, нирта. Бросьте меня, а сами бегите, — глухо выдавила моя старшая служанка.

Ну это фиг! Клэра я уже потеряла, не хватало ещё и Гэву. Рискнём!

— Ты цела?! — это я Эне.

— Да, — замотала та головой.

— Тогда за мной! — крикнула я и… подхватив «малышку» на руки и краем глаза успев заметить, как глаза младшей служанки мгновенно превратились чайные блюдца… рванула дальше по коридору.

— Эна?! — бросила я за спину, когда сзади послышался очередной шум и ругань.

— Я здесь!

— Где факел?

— Упал и потух.

— Держись за мной след в след. Подвернёшь ногу или сломаешь, брошу тут умирать, — «порадовала» я девушку.

Мы бежали долго, целую вечность. Эна — молодец, не отставала. Ну правильно, ей же Гэву не тащить! Пусть «светилка» была на последнем издыхании, но хоть что-то позволяла разглядеть. А когда мне её заряжать? Откуда она вдруг взялась? Была в моём кошеле. Мои сапоги, плащ и одежду эти бестолковки растеряли. Хорошо, хоть ремень с кошельком Эна догадалась на талию надеть. Так он у неё и оставался всю дорогу, вместе с моим золотишком и магическими фитюльками. Вот одна из них и пригодилась. Я то и так вижу в темноте, а девчонка бы точно ноги переломала. Хотя мою белую ночнушку хорошо видно. Правда, дороги она не освещает, и уже, мягко говоря, не белоснежная.

Кстати, о ночных рубашках. Надо записать на будущее, ложиться спать в телогрейке, валенках и шапке-ушанке. А то у меня входит во вредную привычку бегать по подземельям в полуголом виде. Я ж не какая-нибудь мародёрка Лара Крофт. Вот чтобы сказала Анджелина Джоли, если б режиссёр заставил её бегать по катакомбам босиком и в ночнушке? Да она повесилась… или сама бы его повесила… на тех самых подтяжках, на которых Ларе пришлось прыгать, защищая замок от вломившихся в него злодеев. Уж не помню, что они хотели там стырить.

Нет, была б я обычной девчонкой, то ноги примёрли б к полу уже на десятом шаге. Вон служанки в сапогах и платьях, а им всё равно холодно. Спросила Эну, как она… Гэва то не скажет. Откинула голову, забывшись то ли во сне, то ли в беспамятстве. Попробовала её растормошить. Бесполезно, только слабое дыхание подтверждало, что девушка ещё жива. Перехватила на бегу её поудобнее.

Хорошо хоть камни и пыль перестали на голову сыпаться. И душераздирающего треска и грохота не слышно. Бабахнуло несколько раз, и всё затихло. Но там остался Клэр! Слёзы сами собой навернулись на глаза. Не сейчас!

Проклятье! Сколько нам ещё бежать в этом морозильнике. Мне холод не так страшен. Вокруг тела тоненьким рыбьим мехом клубиться моя «серость». Босые пятки не касаются земли. Ноги будто в незримых валенках. Но и эта защита не вечна. Бр-р-р! Налетевший порыв ветра пробрал до костей. Срочно увеличить защиту! Вот только надолго ли её тогда хватит? И сколько нам ещё бежать? Стоп!

Я остановилась. Эна тут же налетела на меня. Ну что за бестолковка такая! Вроде многое знает и умеет. Или у неё все мозги смёрзлись. Осталась только одна функция — тупо бежать за мной, и будь что будет. Ладно, неважно! Что мне почудилось? Дуновение ветра?! Значит, мы близки к цели! С новыми силами я бросилась дальше.

Ну слава Создателю! Мы буквально ввалились в какую-то пещеру. Так, ничего особенного: пол, стены, потолок. Но путь к ней перегораживала КИРПИЧНАЯ КЛАДКА! Даже не каменная, а именно КИРПИЧНАЯ! Сейчас она потрескалась, и большой кусок обрушился внутрь. Наверное от взрыва, потому что сколы были свежими, ещё не припорошенными пылью. Через несколько шагов стояла другая стена, тоже из кирпича, но в ней был дверной проём в следующее отделение, куда ПРОНИКАЛ СВЕТ! Хоть и едва заметный. Значит, мы на поверхности. Знать бы ещё ГДЕ!

Но мне тогда уже всё уже было по-барабану.

— Эна, в разведку! — прохрипела я, сгружая Гэву в угол между каменной стеной и кирпичной кладкой, в тщетной попытке придать ей сидячее положение.

И не дожидаясь, возвращения моей юной разведчицы, устало повалилась сверху на правый бок, положив голову на бедро женщины. Не на пол же мне её класть. Холод сковал тело, а левую руку, которой всё-таки коснулся клинок Тьмы, пару раз дёрнуло судорогой. Ещё и бок, порезанный Хорхом, саднит. Ну, погоди, сорш, доберусь я до тебя!

Но не сейчас. Пусть всё вокруг рухнет в Бездну! Спать! Спать! Спать!