Машина летела по бездорожью на максимальной скорости. Свет фар выхватывал из темноты то искореженные ветрами ветви деревьев, то кусты, то детали рельефа – холмистый склон, поросший густой травой, живописную долину. Ветров резко бросил руль вправо, и колеса запрыгали на камнях, вспенили воду. Ручей был неглубокий, но с быстрым течением. Потоки воды веером разлетались из-под колес, захлестывали лобовое стекло. Водителю пришлось включить дворники. Преодолев водную преграду, машина выскочила на берег и вновь затряслась на ухабах. Он должен был успеть, успеть во что бы то ни стало. До поселка, где располагалась комендатура, минут пятнадцать езды. Вывернув из-за сопки, Ветров увидел озеро огоньков внизу – это светились окна в домах. Дорога пошла под гору. Данила выжал газ до отказа. «УАЗ» громыхал, как разбитое корыто, – того и гляди развалится, но он не обращал на это внимания. Его глаза были прикованы к светившимся в темноте окнам. Где-то там был и его дом. Душу терзала тревога. Поселок быстро приближался, и нехорошее предчувствие росло.

Вот он уже на главной улице, освещенной фонарями. Свернул в знакомый переулок – и едва не закричал от ужаса. Его дом был объят пламенем. На какое-то мгновение за клубами дыма ему почудились черные тени, метнувшиеся от дома в кусты. Данила в отчаянии ударил по тормозам, выскочил из машины и побежал к дому. К двери подойти было невозможно, тогда он бросился к окну. Отовсюду било жаркое пламя. Ветров чувствовал, как горит на нем одежда, скручиваются от жара волосы. Внезапно окно распахнулось, и он увидел жену. Одежда на ней горела. Крича от боли, она протянула к нему руки… и тут на нее рухнуло перекрытие. Язык пламени с воем вырвался из оконного проема и ударил Даниле в лицо, сжигая кожу, волосы, выжигая глаза. На долю секунды он увидел перед собой разверзшийся ад и… с хриплым воплем подскочил на кровати.

Сердце колотилось как бешеное. С трудом поднявшись, Ветров на подкашивающихся ногах прошел на кухню, налил кружку воды и залпом осушил ее. В окно лился бледный утренний свет. Из-за черных вершин могучих елей медленно поднималось солнце. Обессиленный, он опустился на табуретку и смахнул с лица капли холодного пота. Кошмарные видения медленно отступали…

Он не знал, как на самом деле погибли его жена и сын. Ему сообщили позже, по рации. Данила приехал на пепелище, долго ходил по месту, где раньше стоял дом, месил жижу из остывающих головешек и воды, пока кто-то не увел его. Похороны он помнил плохо. Казалось, рассудок его помутился от осознания собственной вины в гибели самых дорогих ему людей. В том, что пожар не был случайностью, Данила не сомневался ни на йоту.

Будучи начальником отделения пограничной береговой охраны, он наступил на хвост местной рыбной мафии, специализировавшейся на вылове ценных пород рыбы, крабов, моллюсков. За небольшой промежуток времени – с июня по февраль – тысячи тонн «неучтенки» синего камчатского краба и краба-стригуна ушли, минуя российскую биоресурсную охрану, в южнокорейский город Пусан, а оттуда – в Японию. От своего информатора Данила узнал, что на берегу, в глухом районе, работает целый подпольный завод по переработке добытых морепродуктов. А в ходе операции выяснилась еще одна немаловажная деталь: оказалось, что у капитанов задержанных браконьерских судов имелась точная информация о расстановке сил береговой охраны в территориальных водах и исключительной экономической зоне России. По всему выходило, что на бандитов работал кто-то из своих.

Вскоре после операции ему позвонили и предупредили, чтобы не лез куда не надо, но он послал звонившего «по матушке», а все собранные материалы по рыбной мафии передал в управление. А потом был пожар…

Когда спустя некоторое время после похорон Ветров вновь приступил к своим обязанностям, то понял, что за время его отсутствия ничего не изменилось. Подпольный консервный завод продолжал работать, а морские деликатесы все так же вылавливали как местные, так и японцы. Сволочей, что подожгли его дом, он не смог найти – постоянно мешала местная полиция, прикормленная бандитами. Все вокруг кормились с браконьерства – начиная от бомжей, работавших грузчиками на консервном заводе, и заканчивая отдельными представителями руководства края. Он словно бился головой о стену, но все его усилия были напрасны. И тогда он сорвался. Как-то ночью Данила взял со склада конфиската на заставе взрывчатку, заминировал консервный завод и взорвал его к чертовой матери. В душе как-то разом потеплело от созерцания того, как на месте заводских корпусов поднимаются грибовидные облака взрывов, как огненный смерч сметает постройки и технику. Затем бритоголовые «быки» из охраны подняли в воздух вертолеты. Началась такая свистопляска, что только держись. Ветрова спасли выучка, физическая выносливость и опыт – годы, проведенные на границе с Афганистаном, где боестолкновения с бандами наркокурьеров были обычным делом.

Как раз тогда, в мае, в Охотском море проводилась пограничная операция по противодействию незаконной добыче водных биоресурсов «Волна». После всей этой ночной кутерьмы, наскоро переодевшись и умывшись, он на рассвете вышел в море на борту пограничного сторожевого катера «Грозный» Северо-Восточного пограничного управления береговой охраны ФСБ России. Операция была назначена на полдень, но Данила решил ударить раньше, чтобы обеспечить себе хоть какое-никакое алиби. На нарекания начальства ему было наплевать.

В ходе рейда в море обнаружили сотни две немаркированных крабовых ловушек. Затем патрульный катер засек судно под камбоджийским флагом. Началось преследование, стрельба. Чтобы остановить браконьеров для досмотра, он попросил по рации поднять в воздух вертолет с оперативной группой ФСБ. Со сторожевика, что находился неподалеку от них, обещали помочь. Но шли минуты, судно уходило к японским берегам, а поддержки все не было. Дали предупредительный залп осветительных ракет. Браконьеры немедленно ответили залпом из крупнокалиберного пулемета. Данила едва успел пригнуться. Иллюминатор рядом разлетелся на осколки, две пули прошили стальную обшивку. Командир группы отдал приказ стрелять по корме браконьерского судна, чтобы повредить энергетическую установку. Дали залп, но браконьеры каким-то чудом уклонились. Пули попортили правый борт, рубку, но это никак не сказалось на скорости и маневренности противника. По рации пришел приказ прекратить преследование, так как судно уже вышло в территориальные воды Японии. Якобы командование уже связалось с береговой охраной Японии и те сами разберутся с браконьерами.

– Как же, разберутся, – хмыкнул Данила и отобрал рацию у командира группы. – Повторите, вас не слышно. Повторяю, не слышно!

Отключив приемник, он приказал командиру бить на поражение: «Всю ответственность беру на себя».

Чувствуя себя в полной безопасности, браконьеры обстреляли их на прощание из пулемета. На «Грозном» полетела навигационная РЛС. Одному из матросов пробило плечо. Данилу и самого зацепило осколками.

– Ну все, суки, доигрались, – процедил он сквозь зубы и грозно посмотрел на бледного командира. – Топи их!

Вопросов больше не было. Пограничный катер дал залп из артиллерийской установки. Снаряд попал в боезапас, отчего корабль браконьеров буквально разорвало пополам. В считаные секунды остатки судна, объятые огнем, затонули. Спастись никому не удалось. Из экипажа пограничного катера никто серьезно не пострадал, однако само судно нуждалось в серьезном ремонте.

В порту их встречала целая делегация из управления. Начальник так орал, что половина личного состава едва не оглохла, а вторая часть находилась в предобморочном состоянии. Когда после обеда Данила явился в управление для «прилюдной порки», его ждал сюрприз. Оказалось, до этого по телевидению выступал президент, который во всеуслышание заявил в ответ на ноту протеста со стороны японского правительства, что пограничники действовали правильно и так будет со всеми, кто проявит агрессию по отношению к гражданам Российской Федерации. Поэтому удивленный не меньше его начальник управления зачитал приказ о присвоении Даниле Андреевичу Ветрову внеочередного воинского звания и о его переводе в пограничное управление ФСБ России по Хабаровскому краю на должность начальника одной из комендатур. А он-то думал, что так и умрет капитаном… Но начальству, как говорится, виднее. Оно и перед руководством страны отличилось, и от строптивого героя избавилось.

Впрочем, герою было все равно. Наскоро собравшись и простившись с родными могилами, майор Ветров отправился в почетную ссылку. На новом месте ему выделили дом в селе. Пара дней ушла на то, чтобы ознакомиться с обстановкой и принять дела у своего нового заместителя. С самим комендантом, майором Пилипенко, на чье место был назначен Ветров, приключилась темная история. Он пошел поохотиться – и исчез. Ни тела, ни даже следов коменданта обнаружить не удалось, несмотря на то, что силами местного погранотряда был прочесан весь район предполагаемого места охоты…

Не прошло и недели, как Ветров приступил к своим обязанностям, а руководство решило провести проверку боеготовности личного состава, состояния воинской дисциплины и правопорядка в подразделениях, обустроенности городков пограничных застав и состояния режима государственной границы. Готовясь к предстоящей инспекции, Ветров объезжал заставы, проверял отчеты. К вечеру он возвращался домой и буквально валился на кровать от усталости. Очень не хотелось засыпаться на первой проверке.

…Стряхнув с себя тяжелые мысли, Ветров умылся и вышел во двор полюбоваться восходом солнца. Яркий шар солнца парил над верхушками деревьев. Данила зажмурился и прикрыл глаза рукой, вдыхая смолистый запах леса. Потом сладко потянулся, разминая суставы, и приступил к зарядке. Сделал несколько упражнений из карате, затем из айкидо – отработку перемещений и базовых форм движения тела «кихон доса»; плавно перешел к различным техникам единоборств, а после – к бревну, подвешенному у сарая на толстой цепи: на нем он отрабатывал удары. В какой-то момент его мысли улетели так далеко, что когда он очнулся, то обнаружил, что разбил руки до крови. Потеря самоконтроля – это очень плохо. Раздосадованный, он сунул руки в бочку с водой, что стояла возле сарая, и услышал, как к дому подъехала машина. Двигатель снизил обороты, а затем смолк. Хлопнула дверца. Обернувшись, Ветров увидел знакомый «УАЗ» с военными номерами и прапорщика Олега Семенова, своего водителя.

– Здравия желаю, товарищ майор, – вяло козырнул Олег.

– Здорово! Сейчас оденусь и поедем, – бросил ему Данила и вошел в дом.

Там он быстро надел форму, застегнул ремень, проверил оружие, нахлобучил фуражку, захватил планшет и ежедневник. Ключи от дома висели в прихожей на гвоздике. Закрыв дверь, майор сунул их в карман и вышел за калитку. «УАЗ» стоял «под парами».

– В комендатуру? – поинтересовался Олег, разминая в пальцах сигарету.

– Нет, к Лапину на заставу, – сердито ответил Ветров. – И выкинь сигарету. Закуришь в моем присутствии – на «губу» отправлю.

Олег тяжело вздохнул, выкинул сигарету и стал разворачиваться.

Новый современный гостиничный комплекс со знакомым каждому русскому названием «Путин» располагался в одном из живописнейших мест туристической части города – парке Хэйлунцзян. По набережной Хэйхэ, вымощенной разноцветной плиткой, среди изящных фонарей и красивых лавочек прогуливались туристы; тут же сновали «помогайки», предлагая на ломаном русском свои услуги, так как большинство туристов были из России. На противоположном берегу Амура, окутанный туманной дымкой, виднелся Благовещенск, который старался ни в чем не уступать китайскому собрату. Там тоже пытались строить небоскребы, украшали набережную и здания иллюминацией.

Многие из россиян останавливались и фотографировались у поющего фонтана или на фоне Амура, а нагулявшись, отправлялись в гостиницу. На верхнем этаже гостиничного комплекса располагался ресторан «Красный феникс», где, кроме обычных курицы, говядины и свинины, можно было заказать змей, улиток, насекомых, червяков, утиные языки и потроха. Почти все готовилось на пару или быстро обжаривалось во фритюре, чтобы сохранить вкус свежих продуктов. Ну и, конечно, обилие специй: имбирь, зеленый лук, сахар, соль, соевый соус, рисовое вино, крахмал и масло плюс большое количество чеснока.

Были здесь и совсем уж экзотические блюда, вроде «Битвы тигра с драконом», которое готовилось из мяса кошки и кобры. В меню не значились запрещенные законом блюда для отъявленных гурманов, от которых цивилизованных людей бросало в дрожь, но и их можно было заказать по договоренности.

О наркотиках и малолетних проститутках и говорить нечего. И все эти «милые» шалости сходили владельцу «Красного феникса» Ли Хай Су с рук лишь потому, что он работал на господина Ван Цзянь Чжэня – отца местной преступной группировки «Две головы дракона», которая имела своих людей и в милиции, и во властных структурах. Группировка была разделена на две части. Одну часть, контролировавшую бизнес в Хэйхэ, возглавлял сам Ван Цзянь Чжэнь, а вторую, в Благовещенске, – его младший брат Ван Цзянь Бо. «Красный феникс» стал постоянным местом деловых встреч руководителей «триады», и поэтому не стоило удивляться тому, что рядом с гостиничным комплексом и днем и ночью тусовались атлетически сложенные молодые парни с цветными татуировками на руках. Центральным персонажем тату неизменно был черный дракон в окружении человеческих черепов.

Встречи руководителей «триады» проходили в VIP-зале, закрытом для простых смертных. На этот раз встреча была особенной, так как в ресторан приехал сам Линь Яо – владелец корпорации «Куньлунь», группы акционерных предприятий международного сотрудничества, утвержденных министерством внешнеэкономических связей и внешней торговли КНР. Трудно было найти сферу деятельности, в которую корпорация не запустила бы свои щупальца. Ко всему прочему, Линь Яо являлся депутатом Всекитайского собрания народных представителей (ВСНП). Именно он, используя свою власть и связи, прикрывал мафиозную группировку и направлял ее действия в нужное русло. Братья Ван отлично понимали, что без его поддержки им долго не протянуть, так как китайское руководство начало активное наступление на «триады». Не помогало даже прикрытие с помощью законно функционирующих фирм. Все труднее становилось отмывать сверхприбыли в Китае через подпольные меняльные лавки, а потому приходилось перетаскивать свой бизнес в Россию. Китайское землячество в Благовещенске росло день ото дня. Весь бизнес там находился под контролем «триады». Линь Яо активно помогал этому и получал немалую выгоду, покупая у братьев Ван по бросовым ценам лес и другие природные ресурсы.

Ли, улыбаясь во весь рот, провел гостей в зал, куда услужливый официант принес на чайной доске заварник и ча-хай и стал разливать чай в высокие чашки. Заполненную высокую чашку он тут же накрывал другой, широкой чашкой, переворачивал и передавал участникам чаепития.

Линь Яо взял со стола о-сибори – влажную махровую салфетку, вытер полное широкое лицо, как бы отстраняясь от всех забот и хлопот, дабы полностью насладиться трапезой. Затем, приподняв высокую чашку, поднес ее к носу и медленно вдохнул неповторимый аромат.

Некоторое время сидели молча и пили чай. Высокий худощавый Ван Цзянь Чжэнь сохранял абсолютное спокойствие и, казалось, получал истинное наслаждение от чаепития. Его брат Цзянь Бо напоминал медведя, которого силой усадили за стол. Все эти церемонии были ему не по нутру. Сила распирала его изнутри. Могучие мышцы то напрягались, то расслаблялись. Он пил чай, но предпочел бы употребить маотай или, на худой конец, шаосинское рисовое вино.

Молчание нарушил хозяин ресторана.

– Повар приготовил сегодня для вас нечто особенное. Вы не уйдете разочарованными или голодными.

– Никто в этом не сомневается, Ли, – спокойно ответил старший из братьев Ван.

– Да, в этом сомнений нет, – согласно кивнул Линь Яо. – Я сомневаюсь в другом – что мои заводы получат необходимое сырье в назначенный срок. Это меня действительно сильно беспокоит.

– Откуда у вас появились такие сомнения, депутат Линь? – уважительным тоном спросил Ван Цзянь Чжэнь, отставив от себя чашку с чаем. Добродушный вид и улыбчивость депутата могли обмануть кого угодно, но не его. Разговаривая с ним, следовало взвешивать каждое слово.

– Лао Ван, в бумагу огонь не завернешь, – хитро прищурился Линь Яо. – До меня дошли слухи, что на границе возникли какие-то проблемы.

– Я решу все проблемы, – уверенно ответил Ван Цзянь Чжэнь и посмотрел на младшего брата. Тот согласно кивнул, поняв все без слов.

– И в чем же суть проблем? – невинно спросил Линь Яо. – Может, я смогу чем-то помочь?

Его улыбка стала шире.

– Нет, мы сами все сделаем, – покачал головой Цзянь Чжэнь, не желая показывать слабости, – начальник комендатуры русских оказался несговорчивым.

– Что, отказался взять деньги? – делано удивился депутат.

– Нет, попросил слишком много, – поджал губы Цзянь Чжэнь.

– И как вы решили проблему? – изобразил интерес Линь Яо, отстраняясь от стола и давая возможность официанту поставить перед ним тарелку тушеного мясом с ростками молодого бамбука.

– Ну, проблема решилась сама собой. Он просто исчез, – сурово ответил Цзянь Чжэнь.

– Да, русским следовало бы помнить, что чрезмерность навлекает беду, а умеренность призывает богатство, – вздохнул Линь Яо, протирая салфеткой палочки из слоновой кости. – Только на место пропавшего коменданта пришел новый, и с ним, похоже, будет сложнее, чем с предыдущим.

– Если есть деньги, можно и с богами договориться, – вспомнил Цзянь Бо старую китайскую пословицу, ловко орудуя палочками.

– Верно говоришь, Сяо Ван, только ты не знаешь этого человека, – ухмыльнулся депутат. – По своим каналам я получил досье на него. Он настоящий воин. Получил много наград. Не подчиняется приказам начальства. Сюда его перевели с другого участка границы. Люди, делавшие там бизнес, так и не смогли с ним договориться. В конце концов он расстрелял судно браконьеров, хотя начальство приказало отступить.

– Если с ним не удастся договориться, то он тоже исчезнет, – отрезал Цзянь Бо, которого раздражало, когда к его имени прибавляли приставку «сяо» – младший. Он считал себя равным брату.

– Сяо Ван, ты слишком горяч. Голову-то можно отрубить, да языкам не запретишь говорить, – назидательным тоном напомнил Линь Яо. – Действовать нужно тоньше. Есть много способов уговорить человека, не прибегая к насилию.

– У нас есть люди, которые этим займутся, – пообещал Цзянь Чжэнь, переходя с птицы на тушеного карпа в соевом соусе. – В организации имеются психологи для работы с представителями власти; есть женщины, способные соблазнить любого мужчину; он может оказаться любителем азартных игр или запретных удовольствий. У любого человека есть слабое место, нужно только его найти.

– Мне нравится ход твоих мыслей, – засмеялся Линь Яо и с серьезным лицом добавил: – Только не затягивай. В долгой игре нет победителя. Из-за отсутствия сырья я каждый день теряю деньги.

– Сырье будет, – поспешил заверить его Цзянь Чжэнь.

– А как прошли переговоры с Кривым? – поинтересовался Линь Яо, ободренный этим заверением.

– В Поднебесной нет трудных дел; надо только, чтобы были люди с головой, – засмеялся Цзянь Бо. – Кривой принял наши условия. Он понимает, насколько мы сильны, и решил сотрудничать, а не воевать. Мы будем пользоваться услугами его пассажирско-перевозочной фирмы и использовать склады. Сумма аренды мизерная.

– Значит, склады наши, – задумчиво произнес Линь Яо, обдумывая услышанное, – это хорошая новость. Постепенно мы захватим весь Дальний Восток. И все богатства этой земли будут принадлежать мне.

– Нам, – поправил Цзянь Чжэнь и, перехватив недобрый взгляд депутата, поправился: – Китаю.

Линь Яо хитро прищурился, глядя на лидера «триады», и подумал, что парень высоко метит, да плохо кончит. Приближалось время, когда придется избавиться от балласта. Китайская экономика более не нуждалась в деньгах, полученных полукриминальным или криминальным путем. Инвестиции шли со всего мира, внешнеторговый оборот Китая рос как на дрожжах. Впереди маячила перспектива обогнать по товарообороту Америку. И, выходя на новый уровень, следовало обрубить все связи с криминалитетом. Братья должны решить его проблемы с поставками, создать мощное землячество на территории России, подмять под себя местную промышленность, – а потом исчезнуть.

Официант принес фарфоровые кувшины с расширенным горлом, заполненные подогретым шаосинским вином. Линь Яо правой рукой поднял свою крошечную нефритовую пиалу, придерживая ее донышко левой рукой, и с улыбкой произнес тост:

– Каждому небо дарует жизнь, каждому земля готовит смерть. Так пусть мы встретим свою смерть тогда, когда на карте останется только одно государство – Великий Китай, а мы будем богатыми, знатными и уважаемыми людьми, постигшими все великие истины.

Его тост бурно поддержали. Следующий тост предложил Цзянь Чжэнь:

– Большой лавке нужны маленькие лотки, большому кораблю – маленькие лодки. Наши предприятия малы по сравнению с «Куньлунь», но сотрудничество обоюдовыгодное. Пусть так и будет всегда.

– Хорошо сказал, – улыбнулся Линь Яо, кивнул и осушил свою пиалу.

– Как вы дальше планируете поступить с Кривым? – поинтересовался Линь Яо.

– Мы внедрили наших людей в его группировку и с их помощью возьмем его под контроль, – по-деловому ответил Цзянь Чжэнь.

– И какие же функции выполняют в группировке ваши люди? – прищурился Линь Яо, внимательно изучая лицо собеседника.

Цзянь Чжэнь выдержал его взгляд и бесстрастно ответил:

– Они выполняют роль наводчиков, сдают наших торговцев, которые отказываются мне платить или пытаются обмануть. Русские с ними расправляются, а остальные начинают платить мне еще больше, только бы получить защиту. Так мы не вызываем недовольства у простых людей, держим торговцев под контролем, а плохими остаются только русские. Это нам на руку. В нужный момент можно сыграть на этой ненависти к варварам.

– Понимаю, – улыбнулся депутат. Его лицо излучало благодушие. На губах блуждала легкая улыбка. Напомнив братьям Ван о сырье для заводов, он переключился на отвлеченные темы. Рассказал, как отдыхал недавно в Удалянчи, о местных минеральных источниках. По его словам, тамошние врачи творили чудеса.

Цзянь Чжэнь кивнул брату, и тот достал обшитую красным бархатом и украшенную золотыми драконами шкатулку.

– Это для вас, депутат Линь, подарок от нас с братом, – поклонившись, произнес Цзянь Бо.

– Зачем вы себя утруждали? – ухмыльнулся Линь Яо, глаза которого изучающе скользили по шкатулке. – Спасибо, но я не могу это принять.

– Пожалуйста, примите, это женьшень, для продления жизни, – настойчиво продолжал Цзянь Бо. Он знал, что отказ депутата – формальность, обусловленная традициями. И оказался прав.

– …Надо решить проблему на границе, – сухо сказал Цзянь Чжэнь брату, когда после ухода депутата они спускались на лифте.

На душе у него были нехорошие предчувствия. Взгляд депутата Линя напоминал ему взгляд сытого волка. Пока Линь позволял им жить, но придет время, и он сожрет их – вернее, позволит сожрать МГБ. Главное, чтобы это время не настало раньше, чем они смогут закрепиться в России.

– Да, брат, я все сделаю, – кивнул Цзянь Бо.

– Если будут проблемы, сразу сообщай мне, – предупредил Цзянь Чжэнь.

Они вышли в холл комплекса, и весь персонал, попадавшийся навстречу, кланялся и угодливо улыбался. Служитель стоянки подогнал к крыльцу их машины: черный «Хаммер», принадлежавший младшему брату, и белый «Роллс-Ройс Фантом» – старшему. Цзянь Чжэнь бросил служителю щедрые чаевые и задумчиво посмотрел на реку. За «рекой черного дракона» начиналась территория русских. Там было их будущее.

Лесовский был не в восторге, что его оторвали от дел и бросили, что называется, «на амбразуру», но приказы начальства не обсуждались. На Дальнем Востоке сложилась критическая ситуация с контрабандой леса, угрожавшая национальным интересам страны. Чиновники погрязли в коррупции, а сотрудники местного управления ФСБ действовали вяло и безынициативно. В довершение поступила информация, что в пограничной службе происходит утечка информации. Сразу же по приезде Лесовский стал готовить операцию по внедрению агента в банду, действовавшую на территории Хабаровского края. Кандидат уже был подготовлен до него, и майору осталось лишь побеседовать с агентом, уточнить кое-какие моменты плана, провести психологическую подготовку и приступить к выполнению.

Че – так звали китайца, подготовленного к внедрению, – попался на контрабанде наркотиков. Его подельников в перестрелке положили всех до единого, а парня забрали в управление, промыли мозги и убедили работать на ФСБ.

«УАЗ» прыгал по ухабам грунтовой дороги. Кабину хлестали еловые ветки, сквозь разрывы крон деревьев прорывались редкие солнечные лучи. Старая дорога лесорубов. Ей не пользовались уже довольно давно. Просека вела почти до самой границы, а потом резко обрывалась. У Лесовского было тревожно на душе. Нет, это не обычное волнение перед сложной операцией, а нечто другое. Может быть, предчувствие…

Они находились в нескольких десятках километров от границы, а внедряемый агент трясся как осиновый лист. Было от чего разволноваться. Лесовский скосил глаза вбок – Че сидел рядом на заднем сиденье. Бегающий взгляд и капли пота, стекающие по лицу, делали его похожим на приговоренного, стоявшего перед расстрельной командой. Во взгляде китайца был настоящий ужас. Парень боялся, и это естественно, ведь ему предстояло внедриться в группировку, которую возглавляли братья Ван, славившиеся своей жестокостью. Предыдущих агентов, о которых доложили майору, после провала собирали потом по кусочкам. Лесовский сверился с картой и подумал, что Че придется еще два километра отмахать пехом, через непролазную тайгу и болото. Зато он практически без риска пересечет границу. Пограничников об операции не предупреждали, и, если что, можно запросто схлопотать пулю. Однако иначе нельзя – среди погранцов завелся оборотень.

– Скоро будем на месте, – весело сообщил капитан Мещеряков, сидевший впереди рядом с водителем.

Лесовскому он напоминал задиристого мальчишку. Рыжие вихры, веснушки и открытая улыбка – салага, что тут еще скажешь, и тем не менее подающий надежды. По-настоящему опытных сотрудников, равных ему, в местном управлении не было. Кивнув, майор посмотрел на Че.

Китаец совсем сник. Зубы стиснуты, пальцы сведены в замок. Вся его поза говорила о страшном напряжении. Чтобы как-то разрядить ситуацию, Лесовский дружески похлопал парня по плечу и сказал на китайском:

– Ну что, Че, теперь у тебя начинается новая жизнь. Тебе больше не надо быть преступником, зарабатывать на кусок хлеба, продавая наркотики. У тебя будет все – и деньги, и уважение.

– Да, конечно, – кивнул китаец, не поднимая глаз.

– Подумай, Че, ты помогаешь не только нам, но и своей стране, – продолжал Лесовский вкрадчиво, понизив голос. – Россия и Китай ведь не враги. Мы союзники. А братья Ван – бандиты. Если ты поможешь разобраться с ними, то в первую очередь поможешь своей стране. Мы же не заставляем тебя предать свой народ, украсть какую-то секретную информацию или кого-нибудь убить. Это наша помощь союзному государству, твоему народу. Если ты все сделаешь, то станешь настоящим героем и для нас, и для своих соотечественников, которые смогут дышать свободнее.

– Да, конечно, – бесцветным голосом повторил Че, глядя в окно.

– Сам понимаешь, что задание опасное, но не все так страшно, как кажется на первый взгляд, – заверил его Лесовский, а сам подумал, что толкает парня на верную смерть.

– Я помню инструкции, – сглотнув подступивший к горлу комок, произнес Че.

– Главное – перейти через границу, – кивнул Лесовский. – Маршрут ты помнишь. Когда доберешься до Хэйхэ, сразу отправляйся в гостиницу «Путин». Там тебя встретит наш связной и передаст инструкции. Если попадешься на границе, то скажешь, что собирал женьшень.

– Да, я понял, – отозвался Че, и Лесовский отметил, что парень немного успокоился. Казалось, что он наконец-то принял какое-то решение и волнение сменилось уверенностью. Вот только знать бы какой… О провале не хотелось и думать, ведь на подготовку нового агента уйдет уйма времени, а начальству нужны результаты, и немедленно.

– Саша, останови, надо зайти в кустики, пока к границе не подъехали, а то потом будет не до этого, – приказал Мещеряков водителю.

– Давай, только недолго, – буркнул Лесовский и, глянув на Че, поинтересовался: – Выйти не хочешь?

– Нет, – коротко ответил китаец.

Когда Мещеряков вернулся, Лесовский сказал, что тоже, пожалуй, сходит, и глазами указал капитану на агента: мол, остаешься за старшего.

Выбравшись из «УАЗа», Лесовский захлопнул дверь, отвернулся к лесу и стал расстегивать ширинку. Солнце ласково припекало, в лесу пели птицы, а воздух пах еловой смолой – не день, а сказка. Однако насладиться всеми прелестями таежного лета ему не дали. Стоило майору отвернуться, как Че напал на капитана. Повернувшийся на шум водитель получил пинок в лицо и мгновенно отключился.

– Черт, – вырвалось у Лесовского, когда он увидел, как китаец душит Мещерякова ремешком бинокля. Отбиваясь, капитан выхватил пистолет, но китаец перехватил руку с оружием.

– Не дури, Че, – закричал Лесовский, выхватывая свой пистолет из кобуры.

Грохнул выстрел. Пуля, пробившая стекло, пролетела у майора мимо виска, слегка опалив волосы. Лесовский отшатнулся, вскинул оружие, но в этот момент китаец бросил капитана и, распахнув дверцу со своей стороны, нырнул в густой подлесок.

– Вот сука, – прохрипел Мещеряков, откинувшись на сиденье и растирая горло.

– Я его возьму, доложи в штаб, – коротко бросил Лесовский и вломился в подлесок следом за китайцем.

Че забрал пистолет капитана и теперь в любой момент мог пустить его в ход. Майор слышал, как в тридцати метрах впереди трещат ветки, но разглядеть ничего не мог. Однако нетрудно было понять, что китаец шел в сторону границы.

И как такое могло случиться?! Видать, у парня совсем крыша поехала. Или страх перед главарями «триады» был настолько велик, что Че решил выбрать смерть от рук русских, чем разоблачение. Хотя он мог сначала перебраться через границу, а потом сбежать, ломал голову Лесовский, осторожно пробираясь вперед. Нет, все-таки Че сдвинулся. Чего-чего, а этого майор никак не ожидал. Парень стойко держался на допросах, показал себя молодцом, потом с ним работали, склонили к сотрудничеству. Он согласился – и теперь выкинул такой фортель…

Прислонившись к могучему стволу сосны, Лесовский крикнул:

– Че, успокойся, давай поговорим! Пока никто не пострадал, дело можно уладить!

В ответ прозвучал одиночный выстрел. Пуля сорвала кору с дерева по соседству, и Лесовский мрачно заключил: «Это значит «нет». Тогда будем разговаривать по-другому…» Он резко ушел вправо и стал обходить китайца. Внезапно треск ветвей прекратился – Че затих. Лесовский сделал несколько шагов и прижался к стволу дерева. Куда же он делся, сволочь?

Внезапно справа, метрах в пятидесяти, майор уловил какое-то движение в просвете между ветвями. Стараясь не шуметь, он двинулся следом, пригибаясь и осторожно раздвигая еловые лапы. На пути попались обломанные ветки. В одном месте у камня мох был придавлен подошвой кроссовки. Следовательно, он на верном пути. Примятая трава, порванная паутина – все указывало направление движения беглеца.

В кармане завибрировал сотовый. Лесовский вздрогнул, судорожно сунул руку в карман и отключил его, не взглянув на экран. В этот момент ему было не до разговоров. Китаец находился где-то рядом с табельным оружием капитана. Опасность – реальнее не придумаешь. Следовало решить, что делать дальше. Догонять Че не имело смысла: тот сразу заметит преследование и начнет стрельбу. Если держаться на расстоянии, то в какой-то момент китаец устанет и остановится отдохнуть. Вот тогда майор его и настигнет.

Впереди послышался шум текущей воды, и в воздухе запахло влагой. Река или ручей. Лесовский сделал еще несколько шагов и понял, что китаец сзади. Шестое чувство не раз спасало жизнь майору. Развернувшись, он прыгнул спиной на кусты, одновременно нажав на спусковой крючок. Стрелял навскидку, даже не целясь, больше для острастки. Че тоже выстрелил в него. Лесовский, падая, видел лицо китайца, искаженное ненавистью и страхом, как в замедленном кино. Его пистолет. Вспышка. Облачко пороховых газов. На бедре китайца образовалась кровавая дыра. Из раны немедленно брызнула кровь. Убойная сила отбросила тело противника к стволу. Он все-таки попал, а Че промазал. Пуля китайца ушла выше – туда, где секунду назад была голова Лесовского. Лицо несостоявшегося агента исказила гримаса боли. Лесовский прицелился в Че, сделал шаг назад и… кубарем покатился вниз. Ветки немилосердно стегали по лицу, разрывали одежду и кожу, пока он наконец не рухнул в обжигающе холодную воду быстрой речушки. Моментально течение подхватило майора и потащило дальше вниз. Он стал барахтаться, пытаясь ухватиться за скользкие камни, ноги бессильно цеплялись за каменистое дно. Хлебнув воды, Лесовский ударился о громадный валун и потерял сознание.

Получив звонкую пощечину, майор Пилипенко с трудом открыл глаза и вновь увидел ненавистные лица палачей. Крепко сбитые китайцы, утюжившие его несколько часов подряд, выглядели еще злее, чем раньше. Лица их блестели от пота. На белых рубашках появились темные пятна. Избитый, закованный в наручники майор сидел в одних трусах на табуретке. Кровь из разбитого рта стекала на его объемистый живот.

Ад для Пилипенко начался, когда после обильных возлияний Дмитрий Иванович решил поохотиться в тайге с друзьями. В какой-то момент он потерял остальных членов группы и заблудился в лесу. С трудом майор вспоминал, как бродил пьяный, орал до одури, а потом упал в овраг и отключился. Очнулся он уже в маленькой камере на полу в одних трусах. Потом за ним пришли и потащили на допрос. Китайцев интересовал новый интегрированный комплекс охранных систем, схема расстановки видеокамер и датчиков и что-то еще. Майор пытался объяснить, что с техникой у него нелады, что он пропустил мимо ушей все лекции о новой системе и понятия не имеет, где что находится, но китайцы ему не верили и продолжали бить.

– Господин Пилипенко, у вас нет выхода, – заговорил по-русски тонким звенящим голосом высокий худощавый старик в круглых очках. – Если вы не станете с нами сотрудничать, то будете казнены. Вы достойно держались все это время, но, может быть, хватит геройства?

– Какое там геройство, я ничего не знаю!!! – заорал в ответ Пилипенко, потеряв самообладание. – Приехали какие-то люди в гражданском, установили эту хрень, потом всех собирали в зал и читали лекции… Но я не запоминал, на кой мне?!

– Это смешно, – сухо захохотал старик в очках. – Вы хотите сказать, что не знаете карты укреплений своего участка границы?.. Вы все знаете! Вы умрете здесь, если не скажете. – Он встал, подошел к майору и, наклонившись над ним, прошептал: – Вы даже не представляете, какие бывают пытки. Все, что было до этого, – только разминка.

От слов старика Пилипенко задрожал всем телом и взмолился:

– Господи, ну почему я не прочитал эту дурацкую инструкцию!..

Старик позвал подручных, и те стали приближаться к майору, поигрывая бамбуковыми палками.

– Я ничего не знаю, мать вашу, сволочи косоглазые! – заорал Пилипенко, встретившись взглядом со стариком.

Капитан Лапин, начальник заставы «Каменка», со всей страстью и энтузиазмом, на которые был способен, рассказывал начальнику о новой системе охраны, которую установили на его участке границы. За пультом оператора сидела молоденькая чернявая девушка-прапорщик, и Ветров решил полюбоваться ее стройными ножками и делать вид, что слушает начальника заставы. Капитан ничего не замечал и продолжал увлеченно рассказывать:

– Система поставляется с подробной трехмерной моделью объекта, которая имеет картографическую привязку. На 3D-модели объекта указаны места расположения видеокамер и датчиков и отображается их состояние. Видите картинку?

Он указал на экран компьютера, где было выведено изображение заставы.

– Мы находимся вот здесь. В этом здании, в моем кабинете. Реализована возможность управления датчиками и камерами, постановка объектов на охрану простым набором определенного кода, их снятие с охраны, получение текущей видеоинформации в реальном времени, ведение журнала событий, архивирование данных. Потом, после происшествия, можно пролистать журнал событий назад и узнать, что́ в тот момент творилось в интересующем нас секторе. Это очень удобно. Вот видите, вся застава защищена периметральной системой наблюдения; это камеры, и еще имеется трехуровневая система защиты – датчики на окнах, объемные датчики в помещениях, система контроля и управления доступом с помощью электронных карт. Система позволяет контролировать на мониторе из моего кабинета всю обстановку – ситуацию на прилегающих территориях, внутри помещений, просмотр видео с любой из наружных и внутренних видеокамер в помещениях – и получать любую информацию об установленном здесь оборудовании.

– Очень интересно, продолжай, – кивнул Ветров и подмигнул девушке. Та улыбнулась в ответ, а затем сосредоточилась на мониторе, так как Лапин попросил вывести на экран участок границы с системой охраны.

– При срабатывании инфракрасных датчиков, установленных на границе, тепловизоры фиксируют нарушителя, сопровождают его, и система выдает дежурной смене всю необходимую для его задержания информацию: время и точное место нарушения границы, изображение нарушителя и маршрут его передвижения. Система не только обнаруживает нарушителя, но и на основе анализа общей ситуации прогнозирует модель его поведения и сама рассчитывает и предлагает варианты по его наиболее эффективному задержанию. Она поддерживает несколько программ оперативно-служебной деятельности. Перечень этих программ может моментально изменяться по желанию оператора. Весь личный состав заставы также находится под контролем системы. Видеокамеры снимают все происходящие на заставе события. Изъять эту информацию из архива невозможно без соответствующего уровня доступа. Категории пользователей системы имеют доступ только в пределах своей компетенции и в рамках предоставленных им полномочий. Так, коды сервера системы есть только у генерала – начальника управления. Вы можете просматривать информацию, но изменить ее не сумеете.

На экран внезапно выскочил подсвеченный красным прямоугольник с изображением участка границы. Один из секторов также выделился красным, а установленное на стене устройство запищало условленным сигналом.

– А это что значит? – поинтересовался Ветров, глядя на расширившиеся глаза капитана.

– 55, боевая тревога, нарушение, – прошептал Лапин и, опомнившись, заорал: – Тревожную группу на выезд!

Подчиненных из его кабинета как ветром сдуло.

– Капитан, а что за нарушитель, сколько их и куда движутся? Ты говорил, мы все это можем узнать, – спросил Ветров.

– Да-да, сейчас… Катя, покажи нам ситуацию в зоне нарушения, – попросил Лапин девушку за монитором, и та развернула картинку с границы на весь экран.

– И что это? – Ветров показал на экран, имея в виду ветку дерева, загородившую видеокамере обзор.

– Черт, Васильков, я же приказал ветки попилить, – схватился за голову начальник заставы, потом покосился на майора и пояснил: – Наверное, дерево упало или ветка обломилась. Я до этого проверял, все было чисто. На всех камерах свободный обзор.

– Ясно, – кивнул Ветров. – А что датчики показывают?

– Мечущийся объект, – бодро доложила прапорщик.

– Зверь какой-нибудь, – предположил Лапин, – нарушитель не стал бы метаться у границы.

– А может, он сомневается, переходить ему или нет, – пошутил Ветров и приказал девушке: – Листни-ка журнал событий системы видеонаблюдения. Что там было до этого?

Она послушно нашла нужную запись и вывела ее на экран. Было видно, что какая-то большая темная масса пронеслась по направлению к системе из леса, однако понять, что это, даже на покадровом просмотре было нельзя.

– На медведя не похоже, – с сомнением в голосе произнес капитан, – может быть, лось?

– Давай не будем гадать на кофейной гуще, а съездим на место и посмотрим, что к чему, – предложил Ветров, глядя в окно. Тревожная группа уже была готова к выезду. Собаки лаяли из кузова бортового «Урала». На площадку выкатил БТР.

– Давай, капитан, без лишнего шума, – предложил Данила начальнику заставы. Тот отдал распоряжение, чтобы вертолет в воздух не поднимали. Колонну возглавил Ветров на своем «УАЗе».

– Что там? – поинтересовался обеспокоенный водитель.

– НМО, – хмуро ответил майор, – неопознанный мечущийся объект.

В глазах Олега промелькнула тревога. Ему совсем не хотелось встречаться с НМО, тем более возглавлять колонну.

– Так, может, вам лучше на БТРе? – робко предложил он.

– Там сиденья жесткие, – криво улыбнулся Ветров в ответ. – Давай, рули.

Между тем небо быстро темнело, наливаясь свинцовыми грозовыми тучами. Вдали на горизонте сверкали молнии, предвещая неминуемый дождь.

Зона нарушения располагалась на самом глухом участке тайги. В одном месте дорогу перегородило упавшее дерево, и бойцам пришлось оттаскивать его в сторону. За двести метров до точки нарушения Ветров приказал заглушить двигатели и спешиться. Собак решили держать позади. Если это зверь, то кто-нибудь из них мог пострадать, а собак на границе берегли – на подготовку каждой уходили годы.

Знаками Ветров показал, чтобы двигались за ним. Бойцы взяли на изготовку автоматы. Зверь не зверь, а осторожность никогда не помешает. Вскоре до них стали доноситься какие-то жуткие всхлипы и хрипы. От этих звуков мороз продирал по коже.

– Медведь, – шепнул Лапин, кравшийся рядом с майором с пистолетом в руке. Ветров ничего не ответил. Потом послышалась какая-то возня в траве. Майор дал знак, чтобы бойцы окружили заросли, где кто-то копошился, затем громко крикнул:

– Эй, там, в кустах, выходите с поднятыми руками, или открываем огонь на поражение! Бежать некуда. Все оцеплено.

Ответом ему было конское ржание.

– Не медведь, – буркнул он капитану и полез в кусты. Лапин последовал за ним.

Остальные тоже полезли вперед. В кустах недалеко от «системы» лежала раненая лошадь. Пуля пробила ей шею. Вся трава вокруг была в крови.

– Что за черт, – выдохнул Лапин, опуская пистолет.

Лошадь последний раз дернулась, вытянулась и затихла.

– Откуда ее сюда занесло?

– Это лошадь местного лесника, – ответил Ветров, оглядываясь.

Он несколько раз заезжал на кордон, беседовал с егерем Иваном Проскуриным, познакомился с его семьей и отлично запомнил лошадь, на которой тот объезжал свои владения, – каурую кобылу по кличке Верба. Похоже, с Иваном что-то случилось. Может, натолкнулся в лесу на кого-то, мало ли лихих людей шатается по округе.

– А что она тут делает? – задумчиво пробормотал Лапин.

– Надо проверить кордон, – рявкнул Ветров, не дожидаясь, пока начальник заставы сделает выводы. – Вы, с собаками, сюда! Идем пешком. Всем быть начеку. Остальные остаются на месте и ждут сигнала.

– Да, и приберите тут все это безобразие, – добавил Лапин, чтобы показать свой авторитет. Майор покосился на него, но ничего не сказал.

Их небольшой отряд из восьми человек и четырех собак быстро преодолел напрямик два километра непролазной тайги и вышел к кордону. Бойцы укрылись в подлеске. Ветров и Лапин подобрались ближе. Майор прильнул к окулярам бинокля, несколько секунд изучал обстановку, затем передал бинокль начальнику заставы, бросив:

– Не нравится мне все это.

– Да вроде бы все спокойно, – пробормотал Лапин, разглядывая дом.

Действительно, ничего на первый взгляд подозрительного. На веревке перед домом сушилось мокрое белье. Под навесом стоял «Патриот» Проскурина. По двору бегали куры. На лавке под окном кошка, умываясь, терла лапами уши. Все как всегда. Однако Ветрова насторожил тот факт, что не было слышно детей Проскурина. Мальчик и девочка, близнецы лет по шесть, устроили настоящий цирк, когда он приезжал в прошлый раз. Уснуть в половине десятого они не могли. Возможно, смотрели телевизор, но Данила чувствовал, что что-то не так.

– Подберемся и посмотрим, что у них там происходит, – предложил он капитану. Тот рванулся, но Ветров его остановил: – Ты останешься здесь прикрывать меня и управлять личным составом, а я возьму Фролова. Сержант, пойдешь со мной!

– Есть, – ответил бритый крепыш в камуфляже и передернул затвор автомата.

– Все, пошли, ты справа, а я слева. И не высовывайся, – распорядился Ветров и быстро побежал через кустарник вдоль опушки леса.

Лапин вздохнул и посмотрел на небо. Начал накрапывать мелкий дождик. Раскат грома ударил совсем рядом и басовито прокатился по окрестностям. Запахло озоном.

Ветров неслышно проскользнул к стене дома и заглянул в окно. Дети егеря сидели на полу, обнявшись, с бледными, точно мел, лицами и плакали. Они буквально вжались в дальний угол гостиной между стеной и диваном. Мужчина в порванной и окровавленной рубашке прижал к стене жену егеря Наталью. Приставив пистолет ей к виску, он истошно орал на китайском, чтобы они все замолчали, но никто не понимал, что он говорит, поэтому и женщина, и дети продолжали рыдать в голос. Еще Ветров успел заметить, что у китайца прострелена нога. Тот остановил кровотечение, перетянув бедро ремнем. Вся штанина у него была пропитана кровью. Внезапно китаец стал поворачиваться. Данила едва успел нырнуть в последний момент под подоконник. Не теряя времени, он бросился вдоль дома к крыльцу. Свернув за угол, увидел Фролова, подкравшегося с другой стороны к входной двери. Парень осторожно взялся за ручку. Помешать ему майор уже никак не мог. Тут же деревянную дверь прошила пуля. Фролов рухнул на ступени, сраженный в грудь. Ухватив парня за руку, Ветров оттащил его в сторону – и вовремя. Следующая пуля легла аккуратно в то место, где только что лежал раненый. Уловив сбоку движение, майор резко повернулся. Его пистолет уперся в лоб высунувшемуся из-за угла Лапину.

– Я же приказал ждать! – прорычал он, облегченно выдохнув.

– Я услышал стрельбу, – принялся оправдываться капитан.

Из леса послышался собачий лай, и из кустов показались пограничники. Ветров махнул им, чтобы убрались с глаз долой, и те попрятались. Затем майор попытался прижать рану на груди Фролова. Тот кашлял. На губах показалась кровь. Пуля, скорее всего, пробила легкое и застряла где-то внутри. Лапин стал ему помогать, оторвал от рубашки рукав, свернул. Ветров быстро вытаскивал у раненого ремень из штанов. Оба вздрогнули, когда у них прямо над ухом во всю глотку заорал китаец. Он видел пограничников и от этого окончательно тронулся умом.

– Он сказал, что будет есть лапшу, если мы ему не помешаем, – перевел Лапин, нахмурившись. – Какая-то бессмыслица.

– Ты где китайскому учился? – поинтересовался у него Ветров, который прекрасно понял, что сказал китаец.

– На курсах, – буркнул Лапин, уловив скрытую иронию в голосе коменданта.

– Плохо, значит, учился, – подытожил Ветров, затягивая повязку на грудной клетке раненого ремнем. – На самом деле этот урод сказал, что убьет заложников, если мы попытаемся его схватить.

– Он слишком быстро говорил, – попытался оправдаться Лапин.

– Я войду внутрь и попытаюсь его обезвредить, а ты оставайся здесь, это приказ, – сурово произнес Ветров.

Мысленно он представлял, как врывается внутрь, китаец стреляет в него, а он успевает выстрелить в ответ. Все должно получиться. Судя по всему, китаец очень хорошо стреляет, и у него будет мало шансов выжить. Главное – успеть самому выстрелить. Плевать на жизнь. Это будет его искуплением. Из-за него погибли жена и ребенок. Настал момент отдавать долги.

– Я тоже пойду, – внезапно упрямо возразил Лапин.

– Ты не выполнишь приказ? – в упор глядя на капитана, прошептал Ветров. – Да я тебя в порошок сотру!

– В черту такие приказы, – смело ответил Лапин, покраснев, – входить одному – это самоубийство.

Кулаки Ветрова сами собой сжались. Он сначала думал двинуть в челюсть капитану и ворваться внутрь, а потом решил, что тот, пожалуй, прав. То, что задумал Данила, действительно смахивало на суицид. Самоубийство – выход для слабых. Кроме того, Ветров еще не нашел тех тварей, которые расправились с его семьей… Нет, ему нельзя умирать. Лапин смотрел на него широко открытыми глазами, ожидая решения. А парень-то оказался что надо. Такого можно брать с собой в разведку. Криво улыбнувшись, Ветров произнес:

– На этот раз, капитан, я тебя прощу, но попробуй еще раз не подчиниться приказу, пожалеешь. Я не шучу.

– Договорились, – кивнул Лапин. – Теперь нужен другой план.

– Видишь вон там солому? – показал Ветров на стог у торца здания. – Натаскаешь соломы к стене и подожжешь.

– Как? – изумился Лапин.

– Спичками, – терпеливо пояснил майор и, приподнявшись, махнул разведчикам, чтобы подбирались к нему. Лапин на этот раз не решился спорить и пополз за соломой. Он понял задумку майора.

Когда все собрались, Ветров махнул одному из солдат, чтобы поджигали дом. Лапин стоял рядом с оружием на изготовку. Дождь тем временем усиливался. Капли тяжелели, и уже вся трава на поляне перед домом заблестела, как посеребренная. Боец некоторое время возился со спичками, потом сухая солома вспыхнула, потянуло запахом гари. Несколько секунд, и из-за дома показались языки пламени, а все вокруг стало заволакивать дымом. Китаец внутри издал душераздирающий вопль и выстрелил в окно. Это послужило сигналом к началу атаки. Лапин выстрелил в замок, Ветров ногой распахнул дверь, и внутрь пустили собак. Вопль китайца превратился в визг. Отбиваясь от рычащих овчарок, он выстрелил в одну из них. И в этот момент Ветров и Лапин плечом к плечу вошли в дверь и одновременно выстрелили, уложив того на месте. Пуля Ветрова попала китайцу в лоб, начальник заставы угодил в сердце. Бойцы отозвали собак.

Ветров подошел к кричавшим детям, сгреб их в охапку и вынес из дома. Лапин помог выйти женщине. На улице уже организовали тушение пожара. Выстроившись в цепь, бойцы передавали ведра с водой к занявшейся стене. Усилившийся дождь окончательно подавил последние очаги возгорания, и все получили возможность вернуться в дом. Труп накрыли скатертью. Ветров вытер лицо и спросил у женщины:

– Где ваш муж?

– Я-я-я не знаю, – заикаясь, ответила Наталья, обессиленно опустилась на стул и закрыла лицо руками. Дети подбежали к ней и обняли, крепко прижавшись с боков.

Ветров посмотрел, как в дом заносят раненого Фролова, вздохнул и вышел на крыльцо. Там стоял Лапин и смотрел в сторону леса. Не оборачиваясь, он спросил:

– Думаешь, он там?

– Да, и, возможно, ранен, – ответил майор.

– Я сообщил о случившемся в штаб и вызвал своих парней. Фролова надо срочно везти в больницу, а еще… – Лапин запнулся и резко развернулся, выхватив пистолет. Ветров тоже потянулся было за оружием, но, разглядев людей, показавшихся из-за дома, положил руку на ствол капитана:

– Опусти оружие, все нормально.

– Нормально, – неуверенно повторил Лапин, косясь на майора. Его нервы были взвинчены до предела:

– А это кто?

– Грибник я, – вяло пошутил Лесовский. Грязная вода вперемешку с кровью стекала с его одежды. На пол-лица красовался синяк. С трудом удерживая на руках тело егеря, он прислонил его к стене, а затем опустил на лавку. Потом сел рядом сам.

– Он жив. Просто, падая, ударился головой и поранил руку.

– Эй, парни, помогите занести его внутрь, – крикнул Лапин бойцам, затем спросил у коменданта: – Вы знаете этого человека?

– Да, больше, чем хотелось, – хмуро подтвердил Ветров.

Лесовский вяло улыбнулся:

– И ты это говоришь после всего, что мы вместе пережили…

– Ага, давай отойдем, пошепчемся, – предложил Ветров и оттащил чекиста от лавки, давая бойцам Лапина перенести егеря в дом.

– Куда отойдем? – отмахнулся Лесовский. – Я еле на ногах стою.

– Вон туда, – Ветров указал под навес, – там нам никто не помешает обменяться впечатлениями.

Кряхтя, Лесовский поплелся за ним. Под навесом он опустился на поленницу. Ветров встал рядом и, оглядевшись, тихо спросил:

– Твоя работа?

– Что ты имеешь в виду? – делано удивился чекист.

– Я говорю про бешеного китайца, который всех нас чуть не перестрелял, – процедил сквозь зубы Ветров.

Лесовский посмотрел ему в глаза и примирительно сказал:

– Ладно, Данила, не кипятись. Этот китаец сорвал нам очень важную операцию. У него просто крыша поехала. Никто не ожидал такого поворота, ведь парень согласился работать на нас за немалые деньги.

– Интересно, почему там, где ты появляешься, начинают умирать люди? – покачал головой Ветров. – Ты словно чума какая-то.

– Кто бы говорил, – огрызнулся Лесовский. – А кто недавно целый корабль с людьми на дно отправил?

– Они не были людьми, – фыркнул Ветров и отвернулся. – Уроды стреляли по нам, я защищал своих. Потом они снова вернулись бы и куролесили в наших водах.

– Признайся, что просто мстил за свою жену и ребенка, – тихо произнес Лесовский. – Ты еще легко отделался. Я с шефом как раз находился на планерке, где присутствовал наш начальник управления. Тебя бы в два счета посадили, если бы не одно обстоятельство – корабль перевозил груз, который не должен был попасть в Японию.

– Какой груз? – поинтересовался Ветров.

– Это секретная информация, – отрезал чекист.

– Да иди ты куда подальше со своей секретностью! И не трогай моих родных! – рявкнул в ответ Ветров, стиснув зубы.

– Поверь, я очень тебе сочувствую, но то, что произошло с твоей семьей, – роковое стечение обстоятельств, – попытался убедить его Лесовский. – Ты отказался взять взятку, не шел с ними на контакт, и они решили тебя устранить. Просто исполнители оказались отморозками и закидали твой дом зажигательными бомбами.

– Если бы я взял взятку, то ничего этого не случилось бы… – простонал Ветров, закрывая лицо руками. – Твою мать, почему я не взял у них деньги?

– Вот именно, почему? – подхватил Лесовский. – Помнишь, какую тогда в Таджикистане ты разыграл партию? Сделал вид, что соглашаешься играть на их стороне, а потом обвел всех вокруг пальца. Почему ты здесь так не действовал? Вышел бы на меня, все рассказал бы…

– А ты слышал, что в стране сейчас идет борьба с коррупцией? – желчно спросил Ветров. – Решишь поиграть вот так, а тебя под белы ручки и в тюрьму. Скажут потом, что был оборотнем… Я решил, что это подстава. Начальство-то меня недолюбливает.

– Это верно, но не настолько же, – возразил Лесовский. – Да и любить-то тебя особо не за что. Мы вот по твоей информации два месяца готовили операцию, а ты пошел и взорвал консервный завод, уничтожив все улики.

– Так вы все знали? – изумился Ветров. – А я-то всегда считал, что воюю в одиночку.

– Знали, блин… да ты все завалил, – скривился Лесовский. – Знаешь, Данила, постарайся хотя бы здесь держать себя в рамках. Я за тебя поручился перед начальством, сказал, что ты сможешь взять ситуацию под контроль…

– Ты бы у меня сначала спросил, прежде чем поручаться, – тяжело вздохнул Ветров. – Я не просил перевода и повышения.

– Тут творятся дела почище, чем на том консервном заводе, – попытался объяснить Лесовский, – поэтому мне нужна твоя помощь. Нужен человек, которому можно полностью доверять. К китайцам практически невозможно внедрить агента. Остается играть в поддавки. Заставить их открыться. В данный момент мы не можем проводить операции на территории Китая, поэтому нужно выманить руководителей «триады» сюда.

– А я-то что должен делать? – спросил Ветров. – Как я их выманю?

– Очень просто – так же, как там, в Таджикистане, – улыбнулся чекист. – Сделаешь вид, что соглашаешься работать на них, а когда будет крупная партия товара, прикроешь лавочку, а мы тебе поможем. Братьям Ван придется выехать сюда, чтобы лично разобраться в ситуации. На них тоже давят определенные люди. Братья обязательно постараются показать, что не зря занимают свое место. А когда они приедут, мы их прихлопнем.

– А я, значит, буду играть роль живца, – возмутился Ветров. Такой расклад ему совершенно не нравился. Он отлично понимал, что произойдет, когда он задержит крупную партию товара, несмотря на договоренность. Его просто устранят.

– Почему же живца, – нахмурился Лесовский, – мы сделаем все, чтобы отвести от тебя подозрение. Скажем, неожиданная проверка. Что ты мог сделать? Неожиданный приказ из Москвы… Мы обязательно тебя прикроем, не переживай.

– А где вы до этого были? – зло буркнул Ветров.

– Давай встретимся и поговорим обо всем в спокойной обстановке, – предложил Лесовский, глядя на подъезжавшую колонну машин.

Встреча с Лесовским состоялась на следующий день в штабе погранотряда. Они находились в кабинете один на один, и Ветров сразу в лоб задал мучивший его всю ночь вопрос:

– Ты ведь знаешь, кто убил моих?

Чекист отвел глаза в сторону, и Данила почувствовал, что тот готовит для него очередную байку. Все стало предельно ясно. В одно мгновение Ветров оказался перед столом, сгреб Лесовского за отвороты кителя и прижал к стене:

– Отвечай! Или я за себя не ручаюсь!

– Ладно, ладно, только без рук! – закричал чекист и отпихнул его. – Да, знаю.

– Дай угадаю… они теперь на вас работают, и вы их холите и лелеете, – срывающимся голосом произнес Ветров. От нервного напряжения у него задергался глаз и задрожали губы.

– Нет, эти отморозки на нас не работают и никогда не работали, – ответил ледяным тоном Лесовский. – Они работали в охране консервного завода, который ты взорвал. В тот день ты их вырубил, а потом, когда на пожарище приехал босс, он вышиб обоим мозги. Мы нашли их трупы, потом арестовали так называемого начальника службы безопасности фирмы, контролировавшей завод, и тот во всем признался.

– Значит, они мертвы? – недоверчиво переспросил Ветров и в отчаянии врезал кулаком по столу, воскликнув: – Господи, почему их нельзя убить дважды? Почему они не попали мне в руки?!

Обессиленный, он опустился на стул и закрыл лицо руками.

– Коньяку налить? – вздохнув, предложил Лесовский, но Данила отрицательно покачал головой. Алкоголь ему в таких случаях не помогал – становилось только хуже.

– Чаю? – не сдавался Лесовский.

– Давай, – кивнул Ветров, опустил руки и откинулся в кресле.

– Давай поговорим о наших делах здесь, – предложил чекист и, выглянув в приемную, попросил у секретаря: – Организуйте нам, пожалуйста, чайку.

– Хорошо, поговорим, – кивнул Ветров. В этот момент ему все стало как-то безразлично. Пропала цель. Последнее время он жил одной лишь мыслью о мести. А что теперь ему осталось? Убийцы мертвы, но это не радовало.

Лесовский посмотрел на него с сочувствием, сел в кресло напротив, достал из черного дипломата папку, положил на стол, открыл и показал две фотографии:

– Это братья Ван, руководители группировки «Две головы дракона». Их банда занимается всем, чем придется: торговля живым товаром, наркотики, золото, камни, сырье, нефть. Больше всего нас интересует контрабанда леса. Это направление их деятельности приняло угрожающие масштабы. Местные рубят лес, а китайцы его вывозят за чисто символическую цену. У них вся промышленность работает на нашем лесе. Младший из братьев Ван контролирует оптовые площадки по продаже леса. У него целая агентурная сеть на территории Амурской области – это люди из китайской диаспоры в Благовещенске, бывшие узники советских лагерей, разбросанные по глухим селам… Через них он нанимает местных. Те рубят лес и свозят его на склады, которые контролируют местные братки. Потом со складов ценные породы дерева идут через границу как низкосортная древесина или дрова. Доходы у них с этого дела просто баснословные.

– Я понял, какова моя задача, – перебил его Ветров. Про местные дела он уже успел наслушаться, так что ликбеза не требовалось.

– Надо узнать, когда и где будут отправляться крупные партии контрабанды, и сообщить мне, – просто ответил Лесовский.

Принесли чай. Хозяин кабинета положил себе в стакан дольку лимона и посмотрел на задумавшегося коменданта.

– Было бы неплохо, если бы ты вычислил оборотня, который им помогает. Это кто-то из ваших. Короче, узнаешь, когда будет крупная партия, и автоматически станет понятно, кто им помогает.

– По-твоему, это так просто, – фыркнул Ветров, поражаясь грандиозности замыслов чекиста. – Как я узнаю, когда будет новая партия товара?

– Спросишь у местных, – ядовито улыбнулся Лесовский.

– Так они мне и сказали, – покачал головой Ветров. – Местные не горят желанием сотрудничать с властями, потому что многие сами или их родственники заняты в этом бизнесе. Нужен человек, вхожий в группировку братьев Ван, китаец. Насколько я понял, у вас такого человека нет. А если я сунусь в китайский квартал в Благовещенске и начну предлагать всем сотрудничество, то меня просто прибьют. Чужаков там не любят. Здесь в поселке китайцев раз-два – и обчелся. Все друг друга знают. Как только я побеседую с кем-нибудь из них, через минуту это будет известно всему поселку, а через час – и в Благовещенске. Да никто со мной даже разговаривать не станет. Что я им могу предложить? Или ты мне дашь миллион долларов для вербовки?

– Нет, не дам. – Лесовский, улыбаясь, отпил чаю.

– Знаешь, у меня и своей работы по горло. Еще ты тут лезешь со своими шпионскими играми, – разраженно бросил Ветров.

– Это как раз входит в твою работу – пресекать потоки контрабанды, – напомнил ему Лесовский и вкрадчиво продолжил: – Данила, доверить это я никому не могу. Сам я для местных чужой, а ты уже примелькался. Все знают, что ты комендант. Я тебе помогу, дам подсказку, где искать, а ты мне поможешь.

Он достал из папки фотографию старого лысого китайца лет семидесяти-восьмидесяти.

– Вот, смотри. Это Лю Цзяньлинь. Он живет здесь в поселке с его основания, работает сторожем на складе, а в свободное от работы время калымит, собирая женьшень, древесных лягушек и тому подобное. Поймаешь его за этим делом и предложишь сотрудничество.

– Да это все равно что голой задницей ежа пугать, – хватил по столу ладонью Ветров так, что бокалы зазвенели. – Ты сам на него посмотри. Ему лет сто. Не сегодня завтра – на тот свет. Мне ему что, пожизненным пригрозить? Да он плюнет мне в рожу, и все дела. Таким все по барабану. Ты китайцев не знаешь.

– Ну, кое-что знаю. Самое страшное для них – это потерять лицо. А этот Лю в прошлом работал на КГБ, стучал на своих соседей. У меня тут на него досье имеется, там много подвигов. Покажешь ему и скажешь, что если откажется сотрудничать, то содержание досье станет известно всем. Думаю, после этого он не откажет. Только действуй с ним очень деликатно, все-таки старый человек. Сильно не дави. Не дай бог, сердечный приступ или инсульт шарахнет.

– Не учи, – ухмыльнулся Ветров. Казавшийся вначале безумным, план Лесовского обретал смысл. А ведь у них действительно могло получиться. Забрав досье, он, прищурившись, спросил: – Давай, Сергей, колись; поди, еще полно тузов в рукаве.

– Узнаешь в свое время, – многообещающе бросил Лесовский.

Ветров задумчиво размешал сахар в своем стакане, бросил туда лимон и отхлебнул чаю.

– Как я уже говорил до этого, к тебе в ближайшее время должны подкатить с предложением. Сразу не соглашайся, подумай, можешь поторговаться, китайцы это любят, но сильно цену не задирай, а то пришьют, – продолжал чекист свои напутствия. – И неплохо было бы, чтобы ты продемонстрировал, что тебе нужны деньги.

– Что, ходить у всех в долг брать? – хмыкнул Ветров, представляя, как это будет выглядеть. Может, ему еще с фуражкой перед комендатурой сесть? Тогда китайцы точно поймут, что он нуждается. А с чего ему, собственно, нуждаться? Он зарплату почти никуда и не тратит, только продукты покупает в поселке. Машина казенная, одежда тоже…

Словно читая его мысли, Лесовский покачал головой:

– Да, есть в моем плане одно слабое место: тебе деньги почти не нужны. Ты не играешь, не бухаешь, не тратишь деньги на баб. На хрена они тебе? Это китайцев может насторожить. Поймут, что ты засланный казачок. Вон, даже не куришь. Не человек, а робот для несения пограничной службы, модель «ноль один». С этим надо что-то делать, иначе они к тебе даже подойти не решатся.

– Ну, курить ты меня не заставишь, – нахмурился Ветров.

Он бросил курить, когда познакомился с женой, – дал ей зарок, что если она его поцелует, то он навсегда оставит вредную привычку. Звучало это по-детски. Она поцеловала, он бросил, и с тех пор сама мысль о сигаретах внушала ему отвращение. Развилась непереносимость к табачному дыму, и все курящие подчиненные сильно страдали от его наездов.

– Как насчет алкоголя? – поинтересовался Лесовский.

– Нет, – отрезал Ветров, – от него у меня депрессия.

– Вот, блин, и не придумаешь даже, – хлопнул по столу с досады чекист. – Ну, будешь делать вид, что бухаешь. Хотя могут заметить. Нужно что-то реальное… Слушай, а карты? Если ты начнешь наведываться в казино? Кстати, у китайцев есть одно подпольное казино… Хотя нет. – Он снова покачал головой и задумался. – Люди просто так внезапно играть не начинают. Нужен какой-то толчок, чтобы все выглядело естественно… – Внимательно посмотрев на коменданта, Лесовский аккуратно спросил: – У тебя есть кто-нибудь?

– Женщина? – уточнил Ветров.

– Ну, не знаю, может, ты мужиков предпочитаешь… Конечно же, женщина! – воскликнул Лесовский. – Давай, колись.

– Я пока еще не успел, переезд, то да се… – замялся Ветров. – Да тут и выбор-то невелик.

– Так, отставить! Чтобы завтра же нашел бабу, – с наигранной строгостью приказал Лесовский, – это нужно для дела. Я даже тебе подскажу, где искать. Съезди на КПП, там девушки нормальные работают.

– А если мне не понравится никто? – медленно спросил Ветров. Такого развития событий он не ожидал и теперь старался понять, во что это все выльется.

– Я же не заставляю тебя на ней жениться, – раздраженно буркнул чекист. – Выберешь себе посимпатичней и пойдешь в загул – по ресторанам, казино. Будешь дарить ей дорогие подарки…

– А может, я лучше машину в кредит куплю? – предложил Ветров.

Идея с загулом ему не нравилась. Во-первых, придется дурить голову какой-то девке, и чем все это закончится – непонятно. Ее жизни также будет угрожать опасность, если его захотят убить. Во-вторых, к хорошему быстро привыкаешь. Трудно будет возвращаться к нормальной жизни.

– Нет, машина не пойдет, – сразу отмел его идею Лесовский, – женщина тебе намного дороже встанет. Так что не парь мне мозги и завтра же дуй на КПП на смотрины. А вообще, машину в кредит тоже можешь купить, заодно. От этого твое финансовое положение станет еще более катастрофическим.

– В принципе, мне все ясно, – подвел итог Ветров. – Но кто мне потом это компенсирует, когда все закончится?

– Тебе китайцы все компенсируют, – напомнил Лесовский с хитрым прищуром. – Ты что, забыл, что будешь на них работать за деньги?

– А вот если я наберу кредитов, а китайцы мне ничего не компенсируют? – ледяным тоном осведомился Ветров, не склонный доверять красивым обещаниям. – Что мне в таком случае делать?

– Тогда руководство все компенсирует, – пообещал Лесовский, глядя на приятеля честными глазами.

– Ой, смотри, Серега, я тебе голову отверну, если кинешь, – пригрозил ему Ветров.

– Договорились, – улыбнулся Лесовский и протянул ему новенький сотовый. – Это для связи со мной. Больше ни с кем по нему не разговаривай. И помни о мерах предосторожности. Возможно, что у тебя дома и на работе уже жучков наставили.

Линь Яо присел с журналом на лавочку, скрытую от солнца обширной тенью, которую давали росшие вокруг деревья. В сквере было относительно спокойно. Тишину нарушали лишь приглушенные звуки городской жизни, доносившиеся с проспекта. Дул прохладный ветерок, пахнущий специями. Редкие прохожие быстро проходили мимо. Время было обеденное, и большинство из них, заскочив в кафе или закусочную, торопились назад на службу. На лавочке по другую сторону дорожки какой-то старик читал газету. На следующей лавочке сидела девушка с журналом. В ушах у нее торчали наушники плеера. Она мотала в такт музыке головой и переворачивала страницы. Осмотревшись, Линь Яо вынул из кармана портсигар, достал сигарету, прикурил от позолоченной зажигалки, затянулся. Он курил только «Panda» по сто долларов за блок, которые продавались в государственных магазинах. Конечно, депутат сам никогда их не покупал, а лишь принимал в качестве подарка в благодарность за ту или иную услугу. Эти сигареты служили в Китае индикатором достатка и высокого статуса человека. Ими давали взятки государственным чиновникам и полицейским.

– Вы не возражаете, если я здесь присяду? – поинтересовался подошедший к лавочке пожилой худощавый господин в легком дорогом костюме и круглых очках.

– Конечно, я буду только рад собеседнику, – с улыбкой ответил Линь Яо.

– Стоит ли радоваться, если не знаешь собеседника, – сверкнул очками подошедший, опускаясь на лавку рядом с депутатом.

– Я оптимист, – возразил Линь Яо.

Формальный обмен любезностями закончился. Ответ на пароль был принят, и незнакомец попросил называть его в разговоре инженером Чэном. Он представлял Второе бюро МГБ, на которое депутат работал с незапамятных времен.

– Я передал вам всю информацию, но вы настояли на личной встрече. С чем это связано? – поинтересовался Линь Яо.

– Нам интересен «медведь», – ответил Чэн, имея в виду нового коменданта Ветрова, которого назначили на место Пилипенко, что томился в застенках МГБ.

– Да, неплохо будет склонить его на нашу сторону, – кивнул Линь Яо.

– Почему вы поручили это дело ненадежным людям? – сухо спросил Чэн. – Они могут все испортить.

– На самом деле «медведем» будет заниматься мой человек, который работает у братьев, – ответил Линь Яо, глядя на собеседника сквозь клубы табачного дыма. – Он сделает все как надо, но у меня большие опасения, что русские могут предпринять какие-то шаги после исчезновения прошлого «медведя». Новый может оказаться не тем, за кого себя выдает, – голова тигра, а хвост змеи.

– У нас есть возможность проверить информацию, которую он будет давать, – спокойно заявил Чэн.

– Хорошо, значит, в этом деле я положусь на вас, инженер Чэн, – заключил Линь Яо.

Выставить Кирпича на бабки оказалось делом нехитрым. Наколка была верной. Кирпич с бабками ожидал приезда Фонарей, а явились они. Открыв на стук дверь, квартиросъемщик, упитанный низенький китаец, обомлел. И было от чего. На пороге он увидел троих дюжих молодцов в джинсовках. Довольный Барсук поприветствовал хозяина квартиры кастетом. В прошлом боксер, он мог с одного удара отправить человека на тот свет. Затем они все вместе ввалились внутрь и принялись наводить порядок. Пятеро испуганных китайцев, находившихся в квартире, вяло сопротивлялись. Лютый, напоминавший рассерженную гориллу, в одиночку отправил всех отдыхать. Благодаря навыкам, полученным в спецназе, он атаковал молниеносно. Китайцы еще только начали вставать из-за стола, а он уже был рядом с ними, преодолев за доли секунды расстояние от двери до центра комнаты. Схватив ближайшего противника, Лютый шваркнул его об стену, еще двоих приложил к столешнице. Опрокинул стол на третьего, а затем схватил еще двоих и столкнул их лбами. Тот, что оказался под столом, попытался вылезти. Сердито рыча, Лютый прыгнул на него сверху так, что хрустнули кости, и повернулся, довольный, ожидая похвалы главаря – невысокого парня в кожаном пиджаке, с бородкой и изящными квадратными очками на переносице, который вошел в комнату последним и аккуратно прикрыл за собой дверь.

Все называли его Виктором Борисовичем. Он работал директором оптовых складов, а по совместительству организовывал налеты на китайских торговцев. Не то чтобы ему не хватало денег на основной работе. Место было прибыльное, но уж слишком спокойное. Бандит и авантюрист до мозга костей, Виктор Храмской просто не мог обойтись без острых ощущений, которые испытывал, расправляясь с невинными людьми. Осмотрев погром, что учинил Лютый, он отрывисто рявкнул:

– Че встали? Быстро обшмонать их и проверить хату. Ищите бабки. Времени в обрез. Скоро их китайская братва должна подъехать. Мне воевать с половиной Китая не в кайф. И поменьше шумите, а то соседи ментов вызовут.

Барсук и Лютый кинулись переворачивать мебель, выгребая все из шкафов. Попутно они обыскали и связали китайцев. Храмской тем временем присел на стул, положил ногу на ногу и задумчиво закурил. Минут через десять безуспешных поисков Лютый сконфуженно доложил, что денег нет.

– Может, твой «барабан» лажу слил?

– Заткнись, – рявкнул на него Храмской и указал на китайца, открывшего дверь. – Приведи его в чувство.

Китайца вернули в сознание несколькими зуботычинами.

– Где деньги?! – проревел Барсук, демонстрируя окровавленный кастет.

В ответ китаец залепетал что-то на своем, не понимая, чего от него хотят. Барсук занес руку для удара, но Храмской остановил его. Он достал из бумажника сто долларов и, помахав ими перед носом у торговца, ласково пояснил:

– Нам нужно вот это. Иначе… – он красноречиво приставил пистолет к виску жертвы, – иначе тебе конец.

Это объяснение показалось китайцу достаточно доходчивым. Он подполз к системному блоку компьютера, стоявшего у стола, снял крышку и достал пакет с деньгами.

– Вот, видали? Если человеку все объяснить, то можно обойтись без мордобоя, – улыбнулся довольный Храмской, забирая деньги.

– Точно, – мрачно буркнул Барсук и со всей силы врезал в благодарность китайцу по лицу кастетом. Тот, лишившись передних зубов, покатился по полу и затих.

– Все, валим, – рявкнул Храмской. Они вышли из квартиры, спустились по лестнице на улицу, где их ждала угнанная «шестерка».

Сотовый Храмского был отключен на время «операции». Когда он его вновь включил, то увидел, что ему поступило два звонка с хорошо известного номера. Игнорировать звонившего было нельзя. Садясь в машину, Храмской вызвал номер звонившего.

– Ты где сейчас? – прорычал в трубку Кривой. Он, как всегда, был в плохом настроении и пьяный.

– Да тут к знакомым заехал, – замялся Храмской. Он скрывал от шефа свое «невинное» увлечение. Кривой всеми правдами и неправдами старался легализоваться, и узнай, чем занимается его «правая рука» в свободное от работы время, он бы эту руку, не задумываясь, оттяпал.

– Ты, это, Витек, мухой сюда. Надо перетереть кое-что, – зло пояснил Кривой. – Я с китайцами встречался. Они недовольны.

– И чем же они недовольны? – осторожно спросил Храмской, наблюдая за тем, как Барсук стирает кровь с кастета.

– Ты подгребай, я тебе все раскидаю, и будем думать, – прорычал Кривой, снова выходя из себя. – Я тебе не баба, чтобы о таких делах по телефону трепаться! Давай меньше базарь, понял?

– Понял, – буркнул Храмской и выключил телефон. – Едем к боссу на хату.

Стоя на террасе своего трехэтажного особняка, Цзянь Чжэнь с тоской смотрел на простиравшуюся перед ним панораму, способную своей красотой заворожить взгляд даже самого черствого и равнодушного человека. Роскошная вилла площадью почти с гектар утопала в зелени, вокруг раскинулись заросшие бурной растительностью склоны гор, а в центре плескалось небольшое рукотворное озеро. Справа зеленел тщательно ухоженный японский сад, все площадки перед домом и гаражом на восемь машин были выложены мрамором, радовали глаз клумбы с цветами, аккуратно подстриженные кусты разной формы, подсветка. Везде виделась рука профессионального ландшафтного дизайнера. Охраны Цзянь Чжэнь не заметил, но знал, что она рядом. Его охраняли лучше, чем первых лиц Китая. Было грустно оттого, что скоро он все это потеряет. Ему придется бежать из своей собственной страны, потому что изменилась генеральная линия партии. Он был больше не нужен Китаю. Агент по недвижимости сообщил ему, что после проведения независимой оценки стоимость виллы колеблется в пределах двадцати миллионов евро. Больше он получить не сможет. Это было очередным ударом. Только в постройку дома он вложил двадцать пять миллионов, да еще столько же ушло на взятки чиновникам, чтобы получить землю и разрешение на строительство.

Вздохнув, Цзянь Чжэнь повернулся и посмотрел на большой мозаичный бассейн со спа, расположенный прямо на крыше. Там ждала прекрасная Тое Ода. Это его немного успокоило. В конце концов, жизнь продолжалась. Налив себе порцию маотай, он залпом опрокинул крошечную нефритовую пиалу, крякнул и полез в бассейн. Прохладная вода взбодрила, а по коже побежали мурашки, когда нежные руки любовницы легли ему на грудь. Тое Ода призывно улыбалась. Черные глаза блестели, а зубы были похожи на нитки жемчуга – ровные и белые. Последнее ему дорого обошлось, как и многочисленные пластические операции девушки, но Цзянь Чжэнь не жаловался. Тое Ода была почти совершенна. Он не любил японцев, как и все китайцы, однако эта женщина была совсем другое дело. Его чувства к ней были выше всех предрассудков и традиций.

– Поцелуй меня, мой господин, – ласково попросила девушка, и ее голос был подобен звуку хрустального колокольчика. Щеки Тое Ода покрылись нежным румянцем.

Обнимая, он взял ее за горло и поцеловал долгим поцелуем. Через некоторое время она начала отбиваться, задыхаясь:

– Отпусти, слышишь, пожалуйста, отпусти!

– Ты должна обращаться ко мне «господин», – взревел Цзянь Чжэнь, схватил девушку за волосы и окунул в воду, преодолевая ее сопротивление.

Во все стороны полетели брызги. Вода вспенилась. Ногти женщины больно царапали ему кожу, но Цзянь Чжэнь терпел, стиснув зубы. По его расчетам, прошла минута. Когда сопротивление Тое Ода стало ослабевать, он, продолжая держать ее за волосы, вытащил голову на поверхность. Девушка судорожно вдохнула воздух и закашлялась.

– Ты поняла, шлюха, я твой господин! – закричал он, брызгая слюной.

– Поняла, – бросила она в ответ и, неожиданно оживившись, ударила его головой в лицо, вырвалась, оттолкнула от себя со всей силы ногами и, подпрыгнув, зацепилась за край бассейна. В следующее мгновение она уже выбрасывала тело из воды.

– Ты разбила мне губу, тварь, – зарычал Цзянь Чжэнь, бросился за девушкой, попытался ухватить ее за лодыжку, но получил пяткой в нос и отлетел обратно, грязно ругаясь. Выскочив из бассейна, Тое Ода метнулась к двери в дом.

– Я убью тебя! – заорал он, подтянувшись на руках, но увидел лишь голый зад любовницы, исчезнувшей за дверью.

Охваченный яростью, Цзянь Чжэнь выпрыгнул рывком из бассейна, обрушив на площадку целые потоки воды. В доли секунды он оказался у двери и кинулся вниз по лестнице, перепрыгивая через несколько ступеней. В коридоре он почти настиг ее, но в этот момент к ним навстречу вышла уборщица Ци Си в сопровождении начальника охраны Ли Бяо Ю. Они оба замерли, увидев хозяев в чем мать родила. Взвизгнув, Тое Ода метнулась в спальню, Цзянь Чжэнь – за ней. Он не позволил ей захлопнуть дверь, протиснулся в щель и, на секунду обернувшись, заорал:

– Вы чего вылупились! Вон отсюда!

– Да, господин, – кивнул начальник охраны, – она пока уберет ваш кабинет.

– И не спускай с нее глаз, – рявкнул Цзянь Чжэнь и нырнул в спальню, плотно закрыв за собой дверь.

В следующее мгновение ему пришлось уклоняться от просвистевшего в воздухе меча. Еще два раза лезвие прошло рядом. Цзянь Чжэнь перепрыгнул через кровать, сорвал со стены изогнутый меч-дао, и комната наполнилась звоном клинков. Цзянь Чжэнь придерживался традиционной техники владения мечом, которая включала в себя разрубание, срубание, преграждение, укол и разрезание, в то время как Тое Ода, учившаяся у своего отца, мастера кендо, фехтовала более искусно. Ей было легче управляться прямым обоюдоострым мечом – цзянь. Просчитывая точные направления для датотсу и интервалы между атаками, она быстро завладела инициативой. Последовало еще три удара, после чего меч Цзянь Чжэня отлетел в сторону, а лезвие прямого меча Тое Ода уперлось ему в горло.

– Быстро на кровать, – скомандовала она, наступая, затем визгливо выкрикнула: – Я сказала – на кровать! Или хочешь, чтобы я тебе отрубила твое достоинство?

Цзянь Чжэнь подумал, что глупо злить женщину, у которой в руках меч, и поспешил выполнить ее требование. Тое Ода приковала его руки и ноги к столбам – основаниям балдахина, а затем, снова взяв меч, стала водить лезвием по его животу.

– Что, мой господин, ты готов умереть? – смеясь, спросила она.

– Да, шлюха, я всегда готов к смерти, – дерзко выкрикнул он и плюнул ей в лицо. Она спокойно стерла слюну, посмотрела на его вздымающееся орудие и кивнула:

– Что ж, я буду убивать тебя медленно.

В комнате повисла зловещая пауза. Опустив меч на стеклянный столик у кровати, она взяла лежавший на нем пульт и нажатием кнопки открыла дверцы потайного шкафа с подсветкой, вмонтированного перед кроватью. Внутри на полках были расставлены сосуды, заполненные бальзамирующим составом, а в нем в прозрачной желтизне плавали отрубленные головы людей. Изуверская ухмылка исказила губы Цзянь Чжэня. Что может быть приятнее, чем видеть доказательство смерти своих врагов? Он лично убил каждого, а Ю позаботился о телах. Следовало избавиться от голов, но Цзянь Чжэнь не мог. Глядя на них, он вновь и вновь испытывал те чувства и переживал момент казни. Отрубленные головы точно поработили его. Он не мог прожить дня, чтобы не заглянуть в потайной шкаф. Две его прошлые любовницы тоже заглянули туда, но ничего не поняли, началась истерика, и ему пришлось от них избавиться. Лишь Тое Ода выдержала это испытание и не испугалась. Вот почему они были так близки. Она понимала его, как никто другой. Даже Ю, беспрекословно выполнявший все приказы, скорее всего, считал его психом, а брат прямо так и заявил, хотя сам недалеко ушел от него.

– Ты готов? – оскалилась Тое Ода, продолжая ежедневный спектакль.

Она проворно запрыгнула на него и стала плавно двигаться вверх-вниз, наблюдая за его реакцией. Цзянь Чжэнь застонал и напрягся, испытывая ни с чем не сравнимое блаженство, а она дико рассмеялась и ускорила ритм, бросив с вызовом:

– Посмотрим, сколько ты сможешь продержаться.

После работы Лю не сразу пошел домой, а сделал крюк по тайге, проверяя места, которые наметил еще в прошлый раз. Попутно прошелся по точкам, что были обведены на карте синими чернилами. Эти пометки на видавшей виды карте района он сделал шесть лет назад. Пометки пятилетней давности были черные, трехлетней – зеленые, двухлетней – красные, а в этом году в ход пошла розовая гелевая ручка. В трех точках удалось собрать неплохой урожай. В четвертой кто-то побывал до него. Что ж, везти всегда не может, и в лесу не он один собирает травы – желающих зачерпнуть из природной кладовой пруд пруди. Сложив корни женьшеня в небольшой рюкзак и прикидывая предполагаемые барыши, Лю двинулся дальше, чтобы обследовать еще не проверенные места.

В темном углу у оврага в зарослях он сразу же увидел знакомые приметные красные ягоды женьшеня. Несмотря на почтенный возраст, зрение у него было еще крепкое, многие молодые могли позавидовать. Довольная улыбка скользнула по губам старика. Он неторопливо приблизился, отодвинул ветки, траву и понял, что нашел то, что искал. Растению было не меньше шести лет. Аккуратно собрав плоды, он вдавил их рядом в землю, чтобы потом, лет через шесть, если посчастливится, вернуться на это же место и собрать богатый урожай. Вытащив из рюкзака костяную лопатку, китаец принялся аккуратно, чтобы не оборвать почки и не повредить корень, окапывать куст. Торопиться ему было некуда, а терпения не занимать, тем более что неповрежденные растения ценились куда как дороже. Минут десять он примерялся, разрыхлял почву, подкапывал, а затем осторожно извлек корень и, очистив от земли, залюбовался. Экземпляр попался действительно хороший. Основной корень разветвлялся на две утолщающиеся части, напоминавшие борющихся людей. Просто редкая удача найти такое.

– Хорошо, – пробормотал Лю, блаженно улыбаясь.

– Да, хорошая добыча, – подтвердил вдруг кто-то у него за спиной на хорошем китайском.

Улыбка моментально соскочила с лица Лю. Он резко обернулся и побледнел, увидев высокого широкоплечего мужчину с суровым лицом и холодными серыми глазами. Самое плохое, что чужак был в форме майора пограничной службы. С бандитами китаец бы договорился без проблем, но с пограничниками в последнее время было много сложностей. Один раз Лю уже задерживали, но, учитывая его преклонный возраст и вполне искреннее раскаяние, отпустили, взяв небольшой штраф. А этот парень, если судить по погонам, – начальник, и так просто его не отпустит. Еще Лю было не по себе оттого, что он не услышал, как чужак подошел к нему сзади. Такого с ним отродясь не бывало. Справившись с первоначальным испугом, Лю стал разыгрывать проверенный сценарий. Изображая из себя дряхлого и больного старика, он трясущейся рукой показал пограничнику выкопанное растение и проскрипел:

– Товарищ начальник, это я для себя. Больной совсем стал, а пенсии на лекарства не хватает. Я местный. В поселке живу.

– Значит, для себя, – усмехнулся Ветров. – Чай с женьшенем, настоечка – и хворей как не бывало…

– Да, точно, я еще мазь делаю, – закивал Лю с готовностью, – могу и вам сделать. Рецепт передается от отца к сыну уже много поколений.

– А что у тебя, старик, в рюкзаке? – Ветров указал глазами на лямки, врезавшиеся в плечи китайца.

Лю сделал вид, что не расслышал слов майора, и продолжал бормотать себе под нос:

– Вы только скажите. Я сделаю для вас мази сколько надо. И родственникам сделаю. Руку даю на отсечение – забудете про все болезни.

– Я спрашиваю, что в рюкзаке? – повысив голос, терпеливо повторил вопрос Ветров.

– Я в поселке сторожем работаю, – проскрипел невпопад Лю, глядя на незнакомца невинными глазами старого маразматика.

– Эй, дедуля, а вот я тебя сейчас пристрелю за попытку сопротивления, – зло процедил Ветров, потеряв терпение, и потянулся к кобуре.

– Зачем стрелять? – перепугался Лю, моментом скинул рюкзак и передал его майору.

– Женьшень, – констатировал Ветров, обследуя его содержимое, – и довольно много. Так-так, это уже серьезно.

– Я старый человек, чего вы от меня хотите? – дрожащим голосом простонал Лю. – Я старше вас в два раза.

– Да хоть в три, – сухо ответил Ветров и бросил рюкзак на землю. – Забирай, лечись, а я, так и быть, забуду о женьшене, если ты, старик, поможешь мне в одном деле.

– В каком деле? – насторожился Лю. В голове у него сразу зашевелились тревожные мысли. Все это было неспроста, и дело, похоже, вовсе не в женьшене.

– Знаешь братьев Ван? – Ветров пронзил старика взглядом.

Лю постарался сохранить лицо бесстрастным и отрицательно покачал головой, чувствуя, как его сердце тронули холодные пальцы страха и оно бешено заколотилось. Даже простые разговоры на эту тему могли навлечь смерть.

– На складе, который ты охраняешь, люди из «триады» хранят свой товар, – пояснил Ветров. – Группировка называется «Две головы дракона». А руководят ею братья Ван. Мне надо, чтобы ты кое-что разузнал.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – снова покачал головой Лю. Чужак знал вещи, которые ему не положено было знать, и подталкивал его перешагнуть черту, из-за которой не возвращаются.

Ветров достал из кармана несколько свернутых листков бумаги, развернул их и принялся читать вслух: «Лю Цзяньлинь, родом из уезда Шэньсянь провинции Хэбэй, из семьи сапожников. Родился в 1931 году. Завербован в 1948 году. Оперативный псевдоним – Мудрец…»

Прочитав с полстраницы, он поднял голову и увидел, что глаза бедного старика готовы выскочить из орбит. Этого было достаточно. Клиент созрел.

– Ну что, будем сотрудничать или как? – ласково поинтересовался Ветров, убирая компромат обратно в карман.

– Вы не можете, – выдавил из себя Лю. Перед глазами у него все плыло. Чтобы не упасть, он оперся спиной о ствол дерева. – Я уже давно не работаю на КГБ. Это все в прошлом.

– Ничего не в прошлом, – спокойно возразил Ветров, – из КГБ так просто не уходят. Нам нужна ваша помощь. В обмен мы обещаем, что больше не потревожим вас, а ваше досье будет уничтожено.

– Я не могу, – жалобно простонал Лю.

– Можете, – усмехнулся Ветров, – и поможете. Если откажетесь, то в ближайшее время ваше досье всплывет где-нибудь в неподходящем месте. Вы же этого не хотите?

– Это шантаж, – выдохнул Лю и с тоской подумал, каким он был в молодости глупцом, когда согласился работать на русских. Теперь вот вынужден расплачиваться за это до конца жизни… Он-то, дурак, думал, что все кончилось с развалом СССР. Оказалось, нет.

– Вы не оставляете нам выбора, – пожал плечами Ветров, стараясь играть как можно реалистичнее. – Запомните, мы знаем все про ваши прошлые и нынешние дела. Все знаем. Тем не менее мы предлагаем вам выбор – работать на нас или жить в страхе всю оставшуюся жизнь, ожидая, что досье неожиданно всплывет. Наше ведомство ведь не застраховано от утечки информации. А поработаете на нас немного, и будете жить дальше спокойно. Обещаю.

– Чего вы хотите? – перебил его Лю.

Страх в его душе постепенно оседал, уступая место расчетливой уверенности, что он сможет выкрутиться и на этот раз. Сколько раз старик заглядывал в пропасть и оставался жив – не перечесть. Главное, хорошо все продумать. Отказаться он не мог, значит, следовало сделать вид, что он согласен с навязанными правилами игры, выиграть время, все тщательно взвесить и решить, что делать дальше. Русские не очень умные, и обмануть их будет нетрудно.

– Я уже сказал, что мне надо, – вздохнул Ветров и присел на ствол поваленного дерева. – Братья Ван. Они возят лес. Я хочу знать, когда придет крупная партия. Еще хочу знать, кто из русских помогает им на границе.

– Но я не очень много знаю, – возразил Лю, – меня не посвящают в такие дела. Я всего лишь сторож.

– Ты хитрый, как лис, и изворотливый, как гадюка, поэтому не надо плакаться, – раздраженно рявкнул на него Ветров. – Ты сможешь узнать все, если сам этого захочешь. Помни про досье.

– А вы его вправду уничтожите? – с сомнением спросил Лю. – Какие у меня гарантии?

– Слово офицера, я лично его уничтожу, – пообещал Ветров, и на этот раз он говорил чистую правду. Если старик поможет, то Данила заставит Лесовского уничтожить досье.

Лю глядел в глаза пограничника и видел, что тот говорит правду. За свою долгую жизнь он научился определять это, однако душу все равно грызли сомнения. Что такое «слово офицера» в наше время, когда брат готов продать брата…

– Так мы договорились? – поинтересовался Ветров.

– Я сделаю все, что смогу, – уклончиво ответил Лю.

– Еще неплохо бы узнать, где тут в лесу местные дровосеки калымят. Этим бизнесом руководят твои соплеменники, поэтому узнать будет не сложно, – продолжал Ветров. – Узнаешь что-нибудь, звони мне на мобилу. Или отправь сообщение. Сотовым-то умеешь пользоваться?

– Умею, – буркнул Лю, – только со своего телефона я звонить не буду.

Ветров протянул ему свой старый телефон:

– Вот, будешь звонить с этого.

– Ну, что Кривой? – поинтересовался Барсук, поставив кружку пива на барную стойку. Лютый сидел рядом, и, судя по взгляду, ему уже было все по барабану.

Храмской опустился на высокий стул перед Барсуком, поставил борсетку себе на колени и трагически вздохнул:

– А что Кривой? У него все пучком, бабла полно, сидит у себя в тереме и в ус не дует.

На лице Барсука отразилось усилие осмыслить сказанное и понять, в чем подвох.

– Ну, я думал, он тебя звал, чтобы задание какое-то для нас дать, – неуверенно пробормотал он. – Иначе зачем он тебя тогда тягал к себе?

– Нет, ЦУ не было, – усмехнулся Храмской. – Пахан интересовался, кто потрошит китайских торговцев. Китайцы к нему подходили и интересовались. Вроде он не хочет с ними ссориться. Короче, Кривой сказал, чтобы мы нашли этих отморозков и наказали.

– Каких отморозков? – Брови Барсука удивленно скакнули вверх.

Храмской, сдержав ругательство, терпеливо объяснил:

– Отморозки – это мы. Мы же пощипали китайцев.

– Да это понятно, – кивнул Барсук, – тока как мы себя сами искать-то будем?

– Вот это я как раз и хотел спросить у тебя, – ответил Храмской с нарочито серьезным лицом.

– Не знаю, – развел руками Барсук и оглянулся за поддержкой к Лютому, но тот лишь громко засопел.

– Ладно, не парься, – решил смилостивиться над недалеким подельником Храмской, – найдем каких-нибудь лохов и подставим. А еще проще – скажу, что мы выяснили, будто бы китайцы замутили все сами. Торговцы не хотели отстегивать своим за охрану, и те их наказали. А потом решили свалить на наших, чтобы менты к ним не лезли.

– Круто, – похвалил Барсук. В его глазах стояло восхищение.

Босс всегда умел находить выход из любой ситуации. Такого продувного типа не найдешь во всем мире. Затем блеск в его глазах угас, а лицо приобрело задумчивое выражение. После минутного колебания Барсук выдал:

– Слушай, Витек, а че ты ему сразу так не сказал, когда он тебя спрашивал?

– А то, что сначала надо изобразить работу, а потом хавальник разевать, – язвительно бросил Храмской и поманил к себе бармена: – Эй, Санек, налей мне виски. – И, повернувшись к Барсуку, продолжил: – Я так смотрю, желторылые нацелились нас выдавить отсюда, а Кривой не догоняет. Вот мы и поможем ему принять решение. Пора с ними кончать. А то лезут везде, как тараканы… Уже скоро весь бизнес будет под ними.

– Да, в натуре, пора их мочить, этих «якудза» гребаных, – внезапно поддакнул Лютый.

Храмской тяжело вздохнул и воздел глаза к небу. Судя по всему, в очереди при раздаче мозгов его подопечные не стояли. Опрокинув стопку виски, он закусил лимоном и спокойно разъяснил Барсуку с Лютым, что «якудза» – это японцы, а у китайцев «триады» и следует понимать разницу. Китайцы очень обижаются, когда их путают с японцами.

– Да один хрен, – махнул рукой Барсук. – Ты, Витек, лучше скажи, когда бабки делить будем.

– Бабки? – нахмурился Храмской, словно пытался что-то вспомнить. – А я разве не сказал, что уже вложил их в дело?

– Как? – изумился Барсук. – Но мне деньги нужны!

– Всем деньги нужны, – согласно кивнул Храмской с деланым сопереживанием в голосе, – времена нынче трудные. Но у вас ведь есть зарплата. Вы же, как-никак, имеете постоянную работу.

– Да ты че, в натуре, издеваешься, что ли? – возмутился Лютый, расправляя плечи. – Я уже жене на шубу пообещал дать! Да она меня порвет.

– Пацаны, вы не догоняете, – воскликнул Храмской обиженно, – я для вас стараюсь. У нас будет большое дело, по сравнению с которым все прошлое – семечки. Вы получите столько денег, что не будете знать, куда их девать.

– Я найду куда их деть, – буркнул недовольный Барсук, а Храмской тем временем продолжал подробно расписывать будущие перспективы, и напряжение за барной стойкой понемногу стало спадать.

Обещание большого куша Барсука несколько приободрило. Лютый тоже успокоился. Храмской попросил еще виски и подумал, что надо бы звякнуть старику. Пусть Лю выведет его на большие бабки. Потрошить мелких торговцев ему порядком надоело. Да и парни оторвут ему голову, если он им в конце концов не заплатит. Храмской давно кормит подельников обещаниями. Если бы они узнали, что их деньги были проиграны час назад в карты Кривому, то точно очень расстроились бы. Впоследствии это негативно отразилось бы на его здоровье. Ему просто повезло, что Барсук с Лютым тупые как пробки и верят его обещаниям.

Человек, называвший себя инженером Чэном, смотрел на него сверху вниз. Пилипенко растянули на некоем подобии дыбы. Подручные старика копошились рядом.

– На этот раз, если вы не расскажете то, что нам нужно, вы умрете, – с садистской улыбкой заверил его Чэн. – Нам надоело ждать.

Один из китайцев показал Пилипенко медную кастрюлю, второй опустил туда за хвост здоровую живую крысу, которая отчаянно крутилась и пищала. Кастрюлю быстро за ручки привязали к голому животу майора. Пилипенко с содроганием чувствовал, как тварь ползает там внутри, царапая его кожу когтями. Затем один из китайцев принес паяльную лампу и разжег ее.

Видя непонимание в глазах майора, Чэн пояснил:

– Когда мы начнем нагревать кастрюлю паяльной лампой, крыса испугается и начнет вас грызть. Она прогрызет вас насквозь. Это страшная смерть.

Пилипенко бросило в холодный пот. Он понимал, что молить палачей о пощаде бессмысленно. Вне себя от ужаса, майор пытался найти выход и не находил его.

– Значит, отказываетесь говорить? – грустно улыбнулся Чэн. – Поймите, о вашем подвиге никто не узнает. Бросьте свое геройство, или умрете.

– Да какое, к чертям, геройство, – простонал Пилипенко.

Подручный старика приблизил пламя паяльной лампы к дну кастрюли. Крыса внутри тревожно завозилась. Пилипенко попытался втянуть живот, но это не помогло. Животный ужас овладел не только его телом, но и сознанием, и майор, не выдержав, закричал, что все расскажет, хотя сам не понимал, что собирается рассказать. Чэн дал знак подручным, чтобы прекратили казнь. Кастрюлю отвязали, крысу выкинули. Дрожащего Пилипенко отвязали, подтащили на подгибающихся ногах к столу и усадили напротив старика. Чэн подвинул к нему карту района, всучил маркеры и приказал:

– Отметьте на карте места расстановки датчиков охранной сигнализации, видеокамер.

Пилипенко взял маркер, взглянул исподлобья на старого китайца и наугад поставил на карте точку:

– Здесь.

– Что здесь? – сдвинул брови старик.

– Видеокамера, – хрипло пояснил майор и почувствовал, как от страха пот струйками стекает у него по спине. Если палачи догадаются, что он врет, ему конец. Однако что еще было делать? И он стал врать дальше. Он даже сам не подозревал, что способен так вдохновенно врать. Вскоре вся карта была расчерчена разноцветными маркерами. Он показал все, что его просили. Чэн был доволен. Он взял карту, повертел ее в руках и так и сяк, потом бросил пленнику:

– Молодец. Мы проверим эту информацию. Если ты соврал или ошибся, то смерть твоя будет ужасной.

Пилипенко несколько мгновений отчаянно крепился, попытался даже улыбнуться и неожиданно для всех разрыдался.

– Нервный срыв, – предположил один из подручных.

– Даже для человека с железной волей есть предел, – кивнул Чэн.

– Не убивайте меня, я соврал, – выдавил из себя сквозь рыдания майор, содрогаясь всем телом от ужаса и отчаяния, – это все неправда. Отметки на карте неправильные. Я просто не знаю, где что стоит.

– Собака, – заорал Чэн, выходя из себя, и ударил наотмашь по лицу пленного. – Ты умрешь!

– Нет, пожалуйста, – заплакал майор.

Он понимал, что на этот раз ему точно конец. Выхода не было. И тут на пике отчаяния Пилипенко неожиданно словно прозрел. На него как-будто снизошло озарение. Это было как чудо. Он непостижимым образом вспомнил, что у него в машине должны валяться копии проекта системы. Первоначальный вариант он получил от главного инженера монтажной организации. Потом была небольшая корректировка проекта, однако в черновом варианте наверняка содержалась та информация, которая была нужна его похитителям. Главный вопрос, забирал ли он черновик проекта из машины или нет? Этого Пилипенко точно не помнил. Когда инженер попросил вернуть его черновик, майор ответил, что уничтожил его. Он и планировал его уничтожить, да напрочь забыл.

Прошипев какие-то ругательства, Чэн выхватил пистолет и приставил к его голове. Щелкнул снятый предохранитель.

– Нет, я вспомнил, – завопил Пилипенко в ужасе.

– Что вспомнил? – злобно прорычал Чэн, крепче прижимая ствол к виску майора.

Срывающимся голосом Пилипенко рассказал палачу о документах в багажнике машины.

– Секретные документы лежат в багажнике твоей машины, которая припаркована у комендатуры? – с недоверием переспросил старик, поджав губы. – Как такое возможно?

Пилипенко пожал плечами и нервно улыбнулся.

– Мы проверим это, – сурово предупредил Чэн и убрал пистолет в кобуру, что была пристегнута у него на левом боку.

Глядя на его оружие, Пилипенко представил, как он освобождает руку, выхватывает его и сносит старику голову, а потом расстреливает остальных, бежит по коридору и вырывается на улицу. Стоп! А что было снаружи? Где он находился? Этого майор не знал. Возможно, в данный момент они находились посреди какой-нибудь военной базы. Окошек в его камере не было. И что будет, когда он выберется из здания наружу? Не встретит ли его там взвод автоматчиков? А если и встретит, то какая разница? Умереть от пули лучше, чем от крысы в кастрюле. Если китайцы не найдут проект в машине, то в ярости могут придумать что-нибудь почище этого.

Его мысли были прерваны голосом старого китайца.

– Убрать его отсюда, – рявкнул тот.

Подручные Чэна подхватили Пилипенко и проворно поволокли обратно в камеру.

Встречу с Лю Ветров оценил как небольшой, но все же успех. Начало было положено. Теперь ему предстояло отправиться на КПП, как выразился Лесовский, на смотрины. Однако нужно было придумать повод, и он решил, что предложит начальнику КПП совместные учения в свете подготовки к предстоящему смотру.

На въезде Ветров предъявил удостоверение, и его пропустили. Полковника Полубабкина не было на месте, а заму было некогда обсуждать столь специфичные вопросы, и Ветров облегченно вздохнул. Теперь можно было спокойно пройтись по КПП, осмотреться и выбрать женщину, которая станет его прикрытием. Секретарь начальника КПП Марина была довольно милая, стройная, темноволосая, однако у него мелькнула мысль, что закрути он с ней роман – полковник ему голову оторвет, да и девушка слишком молода для него.

– Что вы на меня так смотрите? – поинтересовалась она, заметив пристальный взгляд майора.

– Да так, задумался, – отмахнулся Ветров и подумал про себя, что весь план Лесовского – чистый бред.

– Интересно, о чем? – улыбнулась Марина.

В этот момент в приемную вошла прапорщик из службы обеспечения. Имени ее Ветров не знал, но с первого взгляда решил, что для прикрытия она не подходит. Женщина была похожа на торговку рыбой с рынка.

– Слушай, я тут документы на подпись оставляла, – рявкнула она и, покосившись на Ветрова, вяло отдала честь.

Вслед за ней в приемную вошел начальник смены отделения пограничного контроля майор Альберт Тахмазов. Альберт был высоким, худым типом, с вечно угрюмым, недовольным лицом и колючими глазами. Он сухо поздоровался с Ветровым и поинтересовался причиной визита последнего в их обитель. Данила кратко изложил легенду о совместных учениях.

– Не думаю, что это хорошая мысль, – отрезал Тахмазов, перебирая документы в папке, которую ему передала секретарь. – Можно позвонить полковнику, но, думаю, он тоже не будет в восторге. На кой черт все эти выкрутасы?

– Ну, это полковник будет решать. У нас на «Каменке» прошла модернизация, да и у вас тоже. Вот я и подумал показать начальству взаимодействие этих систем, передачу данных и быстроту реагирования, – возразил Ветров.

– Давай я сейчас наберу полковника и спросим, что лучше, – ворчливо буркнул Тахмазов, доставая сотовый. – По-моему, это полный бред. Надо делать так, как раньше. За все эти новшества можно по шапке получить. Тебе что, майор, больше всех надо, что ли?

– Не звони, я сам с ним поговорю, – поспешил остановить его Ветров, – по телефону всего не объяснишь. Я лучше позже заеду, когда он на месте будет.

Данила попрощался и быстро ретировался из опасной зоны, так как ситуация могла выйти из-под контроля. Начальник смены был таким занудой, что мог поднять шум, и тогда его «гениальные» идеи с учениями дошли бы до начальника погранотряда. А если, не дай бог, их одобрят, то наживешь себе дополнительную головную боль и настроишь всех против себя.

На первом этаже КПП Ветров встретил двух контролерш. Одна – осветленная блондинка, ярко накрашенная, с вызывающим разрезом на юбке, а вторая, старший прапорщик, очень даже ничего, милая, с радующими глаз формами и аккуратно уложенными каштановыми волосами. Глаза девушки глубокого цвета фиалок были задумчивыми и чуть настороженными. Ветров заметил у нее на груди медаль «За отличие в охране государственной границы» и тут же поинтересовался, чтобы завязать беседу, за что такие дают.

– Да уж точно не за красивые глаза, – холодно ответила она и потащила улыбающуюся подругу прочь.

– Да я серьезно, – с виноватым видом поправился Ветров, – меня недавно сюда перевели.

– А ваша семья тоже сюда переехала? – поинтересовалась подруга «отличницы». В ее глазах так и плясали лукавые искорки.

– Нет, они погибли в прошлом году, – тихо ответил Ветров, опустив взгляд. Ему внезапно стало нечем дышать. Старший прапорщик перестала тащить подругу, заметив, как поникли плечи майора, и сердитым шепотом бросила ей:

– Люда, ну что ты лезешь везде!

– Ой, простите, я не знала, – пробормотала та извиняющимся тоном.

– Да, вы не знали, – эхом повторил Ветров.

Он смотрел мимо них в окно и думал о своем. Перед глазами были лица жены и сына. Что он тут делал? Зачем поддался на уговоры Сергея? Что он пытается сейчас сделать? Подставит под удар еще кого-то, а сам останется жив и будет нести вечный груз ответственности за смерти близких…

– Хотите чаю? У нас сейчас перерыв, и мы могли бы вас угостить, – попыталась исправить неловкую ситуацию Люда.

– Говорю же тебе, отстань от него, – зашипела на нее подруга.

– Чаю? – стряхнув с себя наваждение, задумчиво переспросил Ветров, посмотрел на часы и решил, что перед обратной дорогой действительно неплохо что-нибудь перекусить. Заодно пообщается, расспросит девчонок, что тут да как, – может, появятся какие зацепки, – потом доложит Лесовскому, и тот от него отстанет.

– Меня зовут Люда, – представилась подруга «отличницы», – а это наша суровая старшина Аня.

– Анна, – хмуро поправила «отличница».

– А я Данила, приятно познакомиться, – улыбнулся Ветров и предложил прогуляться до буфета.

– Я не пойду, – решительно ответила недовольная Анна, которой уже порядком надоели шашни подруги. Было видно, что теперь она крепко нацелилась на майора.

– А я пойду, – хихикнула Люда, сморщив носик, – жди нас и чайник поставь.

– Давай, иди, а то больно уж раскомандовалась, – ответила Анна и вздрогнула от голоса начальника смены, внезапно появившегося у нее за спиной.

– Майор, ты еще здесь? – окликнул он Ветрова.

– Да вот меня тут на чай пригласили, как таким красавицам откажешь, – пожал плечами Данила.

– Только давай не отвлекай мне людей от работы, – бросил Тахмазов таким тоном, будто он сам был начальником КПП, а Ветров – у него на посылках.

– А у нас сейчас обед, – задорным звонким голосом напомнила Люда и добавила: – В свое свободное время мы можем заниматься чем хотим, как хотим и сколько хотим.

– Смотри у меня, Семенова, доиграешься, – прорычал Тахмазов, сверкнув глазами, развернулся и пошел прочь по коридору.

По дороге к буфету Людмила болтала без умолку, рассказала почти все про свою жизнь, о том, как у нее не складывается с мужчинами. Она была замужем два раза. Один раз вышла за бизнесмена, но его вскоре убили, и в наследство ей достались лишь долги. Второй муж был депутатом, но слишком много пил, распускал руки и гулял налево. Она сама сбежала от него. Теперь вот, как говорится, ни кола ни двора. Искала работу, да женщин везде берут неохотно и платят копейки. Вот и устроилась по контракту на КПП контролером, как раз вакансия была. И отец, и дед у Людмилы были военными. Да и сама она, будучи девушкой не робкого десятка, сообразительной и коммуникабельной, прошла все тесты на «отлично» и стала продолжательницей семейной династии.

В буфете Ветров решил не скупиться, набрал сплошь деликатесов и купил целый вишневый пирог.

– Это уже не чаепитие, а целая свадьба, – хихикнула Люда.

– Проверка намечается. Сейчас все носятся как угорелые. Каждый день на нервах. Поэтому я не знаю, когда еще удастся попить чай в приятной компании, – криво улыбнулся Ветров, собирая покупки в пакет.

Глаза старшего прапорщика едва не вылезли из орбит, когда она увидела пакеты с продуктами на столе в дежурке.

– Вы, надеюсь, не додумались купить спиртного? – холодно осведомилась она.

– Не додумались. А что, надо было? – пошутил Ветров.

– Ой, Аня, ну что ты такая зануда, – возмутилась Людмила, доставая из шкафа посуду.

Вскоре к их посиделкам присоединились девушки из службы фитосанитарного контроля и таможни. Благодаря всезнающей Людмиле всплыла история о китайце, захватившем заложников. Ветров не стал отрицать, что он и был тем комендантом, что обезвредил психа. После этого все женщины в комнате стали смотреть на него, как на героя. Потом все узнали, что Людмила мечтает о принце на белом «Мерседесе». Ветрова это не удивило. Он все время поглядывал на Анну, но та его игнорировала.

Финал чаепития наступил неожиданно, когда в дежурку вошел мрачный начальник смены. Смех моментально оборвался. В гробовой тишине Тахмазов осведомился, а не забыли ли присутствующие о своих прямых должностных обязанностях.

– Там народ столпился, а вы тут чаи гоняете!

– Майор, у нас есть еще пять минут, – показал Ветров на часы, что висели на стене дежурки.

– Посторонних вообще прошу покинуть помещение, – зло зыркнул на него начальник смены, – вы мешаете работать!

– Засранец, – тихо буркнула Людмила себе под нос, но Тахмазов резко обернулся, словно ему влепили пощечину:

– Кто это сказал?! Кто тут у нас смелый такой?! Я со всеми разберусь!

– Ладно, майор, не бузи, я ухожу, – бросил ему Ветров, направляясь к двери.

– Так, девочки, за работу, – хлопнула в ладоши Анна, – убираем все со стола и по местам.

Люда догнала его в коридоре, чтобы извиниться за начальника.

– Да ничего, – отмахнулся Ветров с улыбкой.

– Можно продолжить вечером в кафе, – улыбнулась в ответ Людмила. – Заезжай за мной после работы. Я тебе город покажу.

– Заманчивое предложение, – ответил он, колеблясь с ответом. Решение было принять непросто. От этого зависело многое. Затем он подумал: «Эх, была не была…» А вслух сказал:

– Есть маленькая проблема – у меня нет белого «Мерседеса», не говоря уже о том, что я не из принцев.

– Заезжай на том, что есть, – хихикнула Людмила, – про «Мерседес» это я так, для красного словца.

Ли Бяо Ю проводил Ци Си до кабинета хозяина, открыл дверь, приложив большой палец к биометрическому считывателю, набрал код, а затем встал у дверей, внимательно наблюдая за действиями уборщицы. Ни одно ее действие не ускользало от его внимания. Аккуратный, педантичный, всегда в отутюженном костюме, с бесстрастным спокойным лицом, он излучал уверенность и силу. В прошлом Ю работал заместителем начальника бюро оперативно-технического обеспечения в министерстве государственной безопасности, откуда ему пришлось уйти со скандалом. Ему без затей подбросили в стол деньги, потом арестовали, а через какое-то время выпустили, так как не было каких-либо доказательств, что взятка действительно имела место: на деньгах не было его отпечатков пальцев. Свидетелей тоже не было, а свою вину он, естественно, не признал. В общем, обычная подстава – должно быть, просто кому-то приглянулось его место. Оказавшись на воле, Ю понял, что путь назад в МГБ для него закрыт. Его репутация оказалась запятнанной. Это было равноценно потере лица.

Сначала Ю тяжело переживал случившееся. Друзья избегали его, соседи за спиной шушукались и при встрече отводили взгляд. Однако жизнь продолжалась, и он быстро нашел в ней свое место. Сначала была должность начальника охраны в ресторане. Затем он стал главным в охране нескольких подобных заведений и ночного клуба. Ю знал, что владельцами заведений были люди из «триад», однако его это не волновало. Вскоре прямо в клубе убили важного посетителя. Он случайно оказался рядом, попытался остановить убийц, но не смог. В результате снова оказался в тюрьме по обвинению в убийстве важной персоны. Все улики указывали на него. Лишь благодаря вмешательству Цзянь Чжэня ему удалось избежать расстрела. Теперь Ю работал на гангстеров, оставался высококлассным специалистом и относился к своим обязанностям со всей серьезностью и ответственностью. Не было задания, которого он не мог выполнить. Цзянь Чжэнь был очень доволен им и ставил в пример остальным, однако Ю чувствовал, что выбранный им путь ведет к бесславному концу и позору. Новая работа, окружение затягивали его все больше и больше, как трясина. Вырваться не было никакой возможности.

А неделю назад перед ним возникла реальная перспектива восстановить свое доброе имя и, возможно, вернуться в МГБ. С ним встретились люди из китайской разведки и предложили сотрудничество. Он должен был сдать шефа в обмен на восстановление на работе. Ответа он еще не дал, так как помнил, что обязан тому практически всем. В его жизни было много плохого, грязного, были убийства, кровь, но пока он никого не предавал. Это был последний рубеж, через который он не мог переступить. Пока не мог. Ю чувствовал, что, шагнув за эту черту, он станет оконченным подонком и потеряет душу – или то, что от нее осталось. С другой стороны, ответив «нет», он встанет на пути государственной машины, которая перемелет его и даже не заметит. Противоречивые чувства разрывали его на части. Время, отпущенное на раздумья, истекало…

Ци Си, аккуратно стирая пыль с мебели, подошла к письменному столу, смахнула пыль с монитора компьютера, стала протирать кнопки клавиатуры. Уборщица делала все по отработанной схеме, не спеша, точно робот. Ю знал, что потом она отодвинет кресло и пропылесосит под столом, а потом передвинет кресло назад и пойдет с пылесосом дальше по комнате. И так изо дня в день. Скучая, Ю проверил по рации посты. Люди находились на своих местах. На центральном пульте наблюдения тоже ничего интересного не происходило. Наконец уборщица закончила процедуру и, склонив голову, прошла мимо него к выходу. Зевнув, Ю закрыл дверь, проводил взглядом женщину, направившуюся с ведром грязной воды к лестнице для слуг, потом сам быстро сбежал вниз по главной лестнице. Из двери пультовой выглянул обеспокоенный оператор Инь. Он напоминал взъерошенного воробья, нацепившего очки в дешевой роговой оправе с толстенными стеклами.

– Господин Ю, вы не могли бы подойти, – попросил он писклявым голосом, – я покажу вам кое-что интересное.

Ю молча вошел в комнату видеонаблюдения и остановился перед множеством мониторов, занимавших одну стену помещения. Инь плюхнулся в свое кресло, пробежался пальцами по клавиатуре и вывел на отдельный монитор запись из кабинета Цзянь Чжэня. Ци Си протирала пыль на столе. Сам Ю стоял у двери со скрещенными руками.

– Вот смотрите, сейчас, – проговорил довольный Инь, указав на монитор, – я это тоже не сразу заметил.

Ю подался вперед. Перед его удивленным взором Ци Си одним быстрым неуловимым движением вырвала листок из открытой записной книжки Цзянь Чжэня, прикрыла тряпкой, а потом сунула себе в карман на переднике.

Инь повторил запись, увеличив изображение:

– Видите, листок был пустой. Зачем она его вырвала?

Ю почувствовал, как его бросило в жар. Он прекрасно понимал, зачем Ци Си это сделала. На бумаге мог сохраниться оттиск того, что писал хозяин. Информация была, несомненно, важной, раз Цзянь Чжэнь вырвал и сжег лист. В пепельнице было немного пепла, но он был не от сигарет. Как же могло такое произойти! Враг орудовал под самым носом, а он прозевал, потому что дал слабину, думал о своем возможном предательстве, и вот – наказание. Его рука стиснула рацию так, что затрещал пластик. Только тогда Ю опомнился. Нажав кнопку вызова, он заорал в эфир:

– Всем! Немедленно задержите уборщицу! Повторяю, задержите Ци Си и приведите ко мне! Немедленно!

Не дожидаясь, пока выполнят его распоряжение, Ю сам бросился в коридор. Но его вмешательства не понадобилось. Ци Си задержали у ворот с мешками мусора. Ю видел, насколько женщина испугана. Она все понимала. Один из охранников отобрал у нее мешки, второй грубо схватил за плечо. Она попыталась вырваться, потом увидела Ю и замерла, смертельно побледнев.

– Господин Ю, что с ней делать? – спросил охранник. – Она что-то украла?

– Мы у нее ничего не нашли, только мусор, – сказал второй, копошась в мешках.

– Мусор и есть то, что она хотела украсть, – пояснил Ю ледяным тоном и заглянул в расширенные от страха глаза женщины. – Что ж, Ци Си, пойдем к хозяину и ты расскажешь, на кого работаешь.

– Это какая-то ошибка. Я работаю на вас, – дрожащим голосом ответила Ци Си, стараясь отодвинуться от него.

Ю быстрым движением выхватил у нее из кармана в переднике вырванный из записной книжки листок, показал со злой улыбкой, а затем, схватив за руку, потащил к дому. Ци Си не сопротивлялась. Казалось, от страха она растеряла всю волю к сопротивлению и лишь твердила, что не виновата.

– Заткнись, – рявкнул на нее Ю.

Помня о приказе хозяина незамедлительно докладывать обо всех серьезных происшествиях, он повел Ци Си сразу наверх, решив, что одно присутствие Цзянь Чжэня заставит женщину признаться во всем. О жестокости братьев Ван ходили легенды.

Из спальни хозяина доносились звонкие удары плеткой и стоны. Ю прислушался, немного помедлил, потом все же решился и осторожно постучал.

За дверью мгновенно наступила тишина. Ю постучал еще раз.

– Убирайся, – приглушенно проревел Цзянь Чжэнь в ответ.

– Это важно, – с нажимом произнес в ответ Ю, понимая, что, если хозяин сочтет, что причина, по которой его побеспокоили, не столь важна, его ожидают разжалование и гонения.

Минуту за дверью возились, затем она распахнулась и на пороге возник разъяренный Цзянь Чжэнь. Он наспех укутался в шелковый халат, прожигая посетителей глазами, в которых плескалось адское пламя. На скулах играли желваки, губы плотно сжаты. Он готов был броситься и разорвать незваных гостей. Впрочем, Цзянь Чжэнь частенько бывал в таком состоянии. Из-за его спины осторожно выглядывала Тое Ода.

– Что за срочное дело? – процедил Цзянь Чжэнь сквозь зубы, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на крик.

Ю указал на сжавшуюся от страха Ци Си:

– Она шпионила. Я поймал ее, когда она пыталась вынести за территорию мешки с мусором и вот это. – Он протянул боссу вырванный листок.

– Что это? – спросил Цзянь Чжэнь изменившимся голосом, в котором наряду с гневом послышалось беспокойство и даже страх. Он пытался скрыть это от подчиненных, но Ю было не провести. Цзянь Чжэнь выглядел так, будто сбывались его худшие кошмары.

– Это страничка из вашего блокнота, – пояснил Ю, демонстрируя листок, – она вырвала его, когда убиралась в кабинете. На бумаге остался оттиск того, что вы писали до этого.

Цзянь Чжэнь грубо поднял голову Ци Си за подбородок и заглянул в глаза, прошептав:

– Собака! Ты предала меня, и расплата будет жестокой.

– Простите меня, господин! Я ничего не делала, – залилась слезами Ци Си. – Господин Ю ошибся! Я ничего не крала, а просто убиралась.

В полном молчании Цзянь Чжэнь ударил ее наотмашь по лицу кулаком. Поддерживаемая Ю, женщина упала на колени. Цзянь Чжэнь резко повернулся, выхватил из рук Тое Ода меч, который та подала ему, и с разворота снес Ци Си голову одним мощным ударом. Ю едва успел отскочить. Отрубленная голова женщины, подлетев в воздухе, упала прямо ему в руки. В лицо ударила струя теплой влаги. Ю вскрикнул в ужасе, выронил голову и отшатнулся, налетев на закрытую дверь. Фонтан крови из обрубка шеи ударил в Цзянь Чжэня. Он прикрылся рукой и с гримасой отвращения отпихнул ногой дергающееся тело. Затем комнату огласил жестокий смех Тое Ода. Она смеялась и хлопала в ладоши, как ребенок на представлении в кукольном театре.

Несмотря на всю дикость ситуации, Ю быстро овладел собой, вытер с лица кровь и сказал:

– Господин Ван, по-моему, следовало сначала спросить у нее, на кого она работала, а потом рубить голову.

Его голос звучал почти спокойно.

Цзянь Чжэнь улыбнулся и отшвырнул окровавленный меч:

– Я и так знаю, на кого она работала.

– Я сейчас прикажу, чтобы тут все убрали, – пробормотал Ю, воздержавшись от вертевшегося на языке вопроса. Откуда босс мог знать, на кого работала уборщица? Вопрос прозвучал бы неуместно. Это его работа – знать обо всем. И если он не знает таких вещей, значит, плохо справляется со своими обязанностями.

– Не надо пока ничего убирать, – оскалился Цзянь Чжэнь и покосился на Тое Ода. – Ты свободен, Ю. Ступай!

Последнее было произнесено в приказном тоне, и Ю поспешил ретироваться.

Отпустив водителя, Ветров поехал в город. Обеденный перерыв как раз закончился, и майор завернул в банк, чтобы снять со счета деньги. Всего там набежало семьсот тысяч. Они с женой копили на квартиру, но теперь ему квартира была не нужна. Сняв деньги, он сразу отправился в ближайший автосалон и потребовал белый «Мерседес». «Мерседесов» не оказалось, только под заказ, и ждать нужно больше месяца. Пришлось брать то, что есть. Ему понравился «Лексус-LX470», который стоил почти три миллиона. Менеджер пообещал, что если Данила его купит, то документы будут оформлены едва ли не мгновенно.

– Черт, дороговато как-то, – неуверенно пробормотал Ветров, подумав, что это слишком даже для безумства.

– Ради такого дела готов скинуть пять процентов, – воскликнул вившийся вокруг него менеджер.

– Десять, – начал торговаться Ветров чисто из спортивного интереса. Ему подумалось, что на такой машине у комендатуры показаться будет стыдно. У всех просто планку сорвет. Решат еще, что у него криминальный бизнес, и настучат куда следует. Лесовский, конечно, разрулит ситуацию, однако на него все равно будут коситься.

– Извините, но только пять процентов, больше не могу, – покачал головой менеджер.

– Ну пять так пять, – широко улыбнулся Ветров. – Только у меня все равно сейчас нет таких денег. Так что вернемся к этой теме немного позже, когда я деньги получу.

Он повернулся, чтобы уходить, но менеджер вцепился ему в руку:

– Погодите! Не обязательно сейчас платить всю сумму. Заплатите часть наличными, а на остальное оформим кредит. Его оформление займет минут десять. Представительство банка у нас на втором этаже.

– Честно сказать, у меня с собой не очень много наличности, – ответил с сожалением Ветров, надеясь, что это охладит пыл продавца, но не тут-то было.

– Достаточно будет внести наличными двадцать пять процентов в качестве первого взноса, – воскликнул менеджер.

– У меня только пятьсот тысяч, – соврал Ветров. Он решил для себя, что если продавец откажется, то он оставит идею с покупкой машины вовсе или выберет себе тачку попроще.

Менеджер скривился и после мучительно долгой паузы наконец выдавил:

– Что ж, пятьсот так пятьсот. Договорились. Пойдемте оформим кредит…

Через пару часов Ветров выехал из салона на новеньком внедорожнике, дивясь тому, какие чудеса способны творить деньги. За час ему выправили все документы на машину, двадцать минут ушло на оформление грабительского кредита. У представителя банка не возникло вопросов, как Данила собирается производить ежемесячные выплаты, превышающие размер его зарплаты, так как долги заемщиков, в случае чего, перепродавались коллекторскому агентству, а потом за дело брались крепкие парни в кожаных пиджаках, умевшие убеждать любого.

Чтобы привыкнуть к новому авто, Ветров покатался по городу, а затем вернулся в поселок. Курившие на крыльце комендатуры офицеры так и замерли, как каменные изваяния, когда он выбрался из «Лексуса», поставил его на сигнализацию, отдал честь и вошел внутрь. Лишь делопроизводитель Маша отважилась спросить у него о машине.

– Да вот решил прикупить, чтобы на работу ездить, – небрежно бросил Ветров, листая папку с приказами. – Дороги везде плохие, на «уазике» все кишки вытрясет.

– А, понятно, – кивнула она с обалдевшим видом.

Зам по воспитательной работе капитан Гарюнов, скромно пивший кофе у окна, аж поперхнулся, когда увидел предмет обсуждения. Повернувшись, он изумленно посмотрел на майора, потом снова в окно, желая убедиться, что у него не начались видения, и дрогнувшим голосом спросил:

– Это что, «Лексус»? Он твой?

Ветров кивнул.

– Вообще-то я хотел белый «Мерседес», но у них не было, пришлось взять этот.

Чтобы избежать дальнейших обсуждений, майор зашел в свой кабинет. Разобрав бумаги, накопившиеся еще с прошлой недели, он заварил себе кофе. Подчиненные тем временем выходили на крыльцо покурить и, таращась на обновку, тихонько переговаривались, бросая взгляды на его окно. Короче, тема пошла в массы. Оставалось только получать наслаждение от того, что он некоторое время будет ездить на крутой машине, полученной честным путем.

Затем позвонил Лю. Ветров не ждал его звонка так скоро и нажал кнопку соединения, подозревая, что старик решил еще поторговаться.

– Да, слушаю.

– С юга у Лосиного озера рубят лес, – отрывисто сказал Лю, – восемь человек. Двое вооружены карабинами. Поторопитесь. Больше ничего не знаю.

– Понял, спасибо, – ответил Ветров и услышал в трубке гудки.

Переварив услышанное, он быстро сверился с картой. Это было глухое отдаленное место по соседству с заставой Лапина. Егерь в больнице, и лесорубы начали наглеть. Не теряя времени, он позвонил начальнику заставы и велел выехать ему навстречу, захватив парочку надежных оперативников.

– Собаку взять? – поинтересовался удивленный Лапин.

– Нет, обойдемся, – подумав, ответил Ветров. Какой бы натренированной ни была собака, она могла в самый ответственный момент залаять, а задача состояла в том, чтобы скрытно подойти, окружить и задержать. Потом задержанных можно передать ментам.

Место это он знал. Приехав к месту службы, майор с первых дней облазил каждый уголок вверенного ему участка границы. Без этого просто нельзя было работать. Просчитывая предстоящую операцию, он мог предположить, куда браконьеры будут отступать и с какой стороны к ним лучше подходить.

Добравшись до заставы, Ветров оставил свой внедорожник и пересел в «уазик» мобильной группы, в состав которой, помимо Лапина, входили двое оперативников – старший лейтенант Стас Федоренко и лейтенант Александр Турченков плюс водитель. Впятером они рванули по направлению к Лосиному озеру. Браконьеры, вооруженные двумя карабинами, опасности для них не представляли. Стас Федоренко, весельчак и балагур по натуре, всю дорогу травил анекдоты. Турченков после ужина напоминал сытого кота. Блаженно прикрыв глаза, он вполуха слушал товарища и изредка кивал.

– Вы, парни, не особенно хорохорьтесь, – заметил Ветров, недовольный подобным отношением к делу, – про два карабина я сказал со слов источника, а он может и ошибаться. Вдруг там еще пара пулеметов припрятана…

– Ну, если ваш источник ошибся, вызовем поддержку и вертолеты, – спокойно ответил Лапин.

– Прорвемся, – заметил Стас.

Свернув с проселочной дороги, «УАЗ» попер по тайге, ломая мелкие кусты и сшибая ветки. Машину немилосердно трясло, и казалось, что еще немного, и она развалится. Под днищем что-то лязгало, скрипело и взвизгивало, а по корпусу беспрестанно скребли и били ветки молодых елей. Когда сучок едва не пробил окно с его стороны, Ветров приказал остановиться.

– Думаю, дальше мы прогуляемся пешком, чтобы не вызвать подозрений.

– До озера больше четырех километров, – заметил возмущенный Федоренко, – зачем пехом? Они все равно лес валят и не услышат звук двигателя.

– Так, отставить разговоры, – скомандовал Лапин своим подчиненным.

Они выбрались из машины, проверили оружие и пошли через лес по направлению к озеру. Ветров приказал двигаться с подветренной стороны. Многолетний опыт следопыта позволял ему двигаться бесшумно, почти не оставляя следов. Оперативники не могли похвастаться такими талантами, и Ветров с раздражением замечал каждый их ляп. Вот под ногой у Федоренко хрустнула ветка, скрытая под опавшей прошлогодней листвой; затем Турченков зацепился одеждой за сучок; Лапин налетел на старую паутину и чихнул, после у Турченкова что-то звякнуло. Ветров цыкнул на него и знаками показал, чтобы все сохраняли тишину, так как впереди послышались звуки работающих бензопил. Ветер донес до них запахи свежераспиленной древесины, смолы и сигаретного дыма. Потом тарахтение пилы на несколько секунд перекрыл треск падающего дерева, следом упало второе. Дело у лесорубов спорилось. Взревел двигатель грузовика. В воздухе запахло выхлопными газами.

Ветров понимал, что лесорубы вполне могли выставить посты вокруг лесоразработок, поэтому приказал смотреть в оба. Через сто метров он заметил первого охранника. Китаец в модном прикиде, с выкрашенными в белый цвет волосами стоял, закинув карабин на плечо. В ушах у него торчали наушники плеера, и он кивал в такт музыке.

«Идиот», – подумал Ветров и знаками показал остальным, что сам с ним разберется. Он не был уверен, что оперативники Лапина смогут сработать чисто, а шум и стрельба ему были не нужны. Словно тень, он неслышно проскользнул за спину. Захват, удар – и противник без чувств повалился на землю. Ветров бережно поддержал его, опустил на землю и в этот момент засек второго китайца у себя за спиной. Как он его пропустил? Видно, тот оказался посмышленее, выбрал себе хорошую позицию для наблюдения и затаился. Ветров понял, что эта ошибка может стоить ему жизни. Противник уже поднимал карабин. Времени на размышления не было. Подхватив с земли поросший мхом камень, Ветров с разворота запустил его в голову охраннику. Китаец этого никак не ожидал. Он отчаянно дернулся, чтобы увернуться и выстрелить, но опоздал. Камень вскользь прошел у него по виску, рассекая кожу. Выронив карабин, китаец рухнул в заросли папоротника. Ветров облегченно выдохнул. Приподнявшись, он дал сигнал остальным, показал оперативникам на охранников, чтобы они занялись ими, а сам с Лапиным подобрался к просеке и выглянул из-за кустов.

На покрытой пеньками от свежесрубленных деревьев просеке кипела работа. Один из лесорубов, бородатый мужик славянской наружности, играючи управлял пультом дистанционного управления новенького харвестера «Besten», следуя за ним по мере необходимости. По лицу бородача блуждала довольная улыбка. Это было для него лучшим развлечением, как в детстве – игра в машинки. Харвестер, напоминающий стального динозавра, с жадностью хватал своей металлической пастью стволы кедров, в секунды спиливал их, обдирал ветки и передавал машине сопровождения. Стволы деревьев укладывались прямо в поворотный грузовой отсек, а затем вывозились из леса к дороге, где, скорее всего, их ожидал лесовоз. С такой техникой за час можно гектар леса спилить и перевезти на склад, а когда хватятся, на месте будут лишь пеньки да срубленные ветки. Следуя заветам президента, самовольщики первыми встали на путь модернизации и внедрения новых технологий.

Ветров посмотрел правее – двое мужиков, вооруженных топорами и баллончиками с краской, помечали деревья, предназначенные для спиливания. «Должны быть еще двое», – подумал он, вспомнив слова старого китайца. Хотя, может быть, остальные занимаются как раз перевозкой леса на склад. Лесовоз сам не поедет, нужен водитель. И еще кто-то, кто будет охранять перевезенную к дороге древесину. А если он ошибается?

Ветров еще раз внимательно оглядел окрестности через бинокль. Ничего подозрительного не было. Тогда он дал сигнал остальным двигаться вперед. Оперативники по его команде двинулись к тем, кто отмечал деревья, а они с Лапиным вышли на просеку. Бородач с пультом замер на месте. Лишенный управления харвестер уронил толстый ствол. Водитель, заметив пограничников, резко вывернул руль и уже собирался дать стрекача, но Лапин выпустил очередь из автомата в воздух, и прыти у того поубавилось.

– Так, всем оставаться на месте, – процедил Ветров и вырвал пульт управления из рук бородача. – Не ждали? А зря! Если у вас нет документов на вырубку леса в этом районе, можете попрощаться с техникой. И это еще не все…

Он сделал паузу, ожидая ответной реакции от бородача, но тот понуро молчал. Его напарник выпрыгнул из кабины на землю и, захлопнув дверцу, достал пачку сигарет.

– Я жду документы! – с нажимом произнес Ветров, переводя взгляд с одного на другого. – Что, решили в молчанку поиграть?

С дальней стороны просеки оперативники вели мрачных разметчиков. У них отобрали топоры и даже баллончики с краской. После оперативники привели китайцев. Оба охранника пришли в себя и были закованы в наручники. Их обыскали, нашли документы, права и передали их Ветрову.

– Незаконная вырубка леса, отсутствие документов на технику, незаконное ношение и хранение огнестрельного оружия, – перечислял задержанным их преступления Ветров. – Документов на оружие и охотничьих билетов, понятное дело, тоже нет. Но и это еще не все…

– Не понимай по-русски, – бросил один из охранников, осторожно ощупывая огромную шишку на лбу. Мощный, с хорошо развитой мускулатурой и цепкими глазами, он производил впечатление вожака. Второй охранник и остальные выжидающе поглядывали на него, ожидая решений.

– Ничего, в тюрьме быстро язык выучишь, – пообещал ему Ветров, подошел и задрал у парня майку на плече, обнажив цветную татуировку с драконами. – «Триады». Ясно.

Парни из «триад» славились своей несговорчивостью, а их организация – железной дисциплиной. Член «триады» лучше умрет, чем пойдет на сотрудничество с правоохранительными органами. Чего они добьются, передав их полиции? Да, скорее всего, ничего. Тут же объявится официальный хозяин техники, который заявит об угоне. Секвестрованный лес продадут в доход Минимущества, а китайцев выпустят после уплаты штрафа. Максимум, что им может грозить, – это условный срок за незаконное хранение оружия либо передача властям Китая, если они не являются гражданами России. Им даже не смогут предъявить обвинение в хищении техники, так как они заявят, что получили ее от посредника, который и нанял их на эту работу. Свидетелей угона, естественно, не будет.

Ветров взглянул в глаза вожаку и понял, что тот отлично понимает это. Нужен был какой-то неожиданный ход, чтобы сломать привычную схему, заставить противника нервничать и совершать ошибки. Майор улыбнулся и похлопал китайца по плечу, бросив заговорщически:

– Давай отойдем, поговорим.

Глаза китайца удивленно расширились. Ветров без церемоний оттащил его в сторону, развернул спиной к остальным и, наклонившись, тихо попросил, чтобы не слышали остальные:

– Расскажи мне про ваш бизнес.

Китаец не ответил, но майора это не смутило, и он, открыв паспорт китайца, спросил снова:

– Господин Чан Шен, кто ваш босс? Где мне его искать? Если не ответишь, я отпущу тебя и скажу всем, что ты настучал на братьев Ван.

При упоминании братьев задержанный вздрогнул и вскинул голову. В его глазах стоял ужас, однако это быстро прошло. Китайцы отлично умели контролировать свои чувства. Через секунду его лицо вновь стало безразличным.

– Что ж, я хотел спасти тебе жизнь, но, видно, ты сам стремишься к смерти, – вздохнул Ветров и обратился к пограничникам: – Отпустите задержанных.

– Что?! – завопил изумленный Лапин, не веря своим ушам. – Как это отпустить?

– Очень просто. Это приказ. Под мою ответственность, – с нажимом произнес Ветров. – Я вот поговорил с товарищем, он все понял и обещал больше так не делать. – Данила похлопал китайца по плечу и широко улыбнулся. – Парень смышленый, думаю, не подведет. Конфискованный лес сдадим, скажем, что нашли, а технику отгоните пока себе на заставу. Я потом придумаю, как ее применить.

Вплотную приблизившись к коменданту, начальник заставы сердито зашептал:

– Данила Андреевич, что вы делаете, это же преступление! Нас же потом всех привлекут.

– Я один буду за все отвечать, – спокойно ответил Ветров, с беззаботной улыбкой доставая телефон. Не спеша он сфотографировал на телефон Чан Шена и второго китайца, а затем прикрикнул на обалдевших оперативников: – Отпускайте, я же сказал! Снять наручники с задержанных! Немедленно!

Ни китайцы, ни лесорубы не понимали, что происходит. Наручники сняли, документы вернули, но задержанные испуганно переглядывались, не решаясь уходить. Чан Шен сверлил взглядом Ветрова.

– Что, какие-то вопросы? – поинтересовался майор у китайца. – Валите отсюда!

Китаец не ответил, махнул своему товарищу, и они зашагали прочь от места событий. За ними потянулись и лесорубы.

– Что вы собираетесь делать? – хмуро поинтересовался Лапин, кивнув на технику.

– Я много чего собираюсь делать, – ответил Ветров, провожая взглядом китайцев. – Для начала надо доложить, что вы в ходе патрулирования приграничной территории обнаружили незаконную вырубку и брошенный лес. Напишешь рапорт, капитан. Потом пусть твои парни отгонят технику на заставу. Загоните все куда-нибудь в дальний угол – пускай там пока постоит. А если у кого возникнут вопросы, отправляй их ко мне. Да, и оружие прихватите с собой.

– Есть, – с каменным лицом ответил Лапин.

Джеймс Чэнь имел во втором бюро рабочий псевдоним Невидимка благодаря тому, что мог умело манипулировать окружающими и буквально на виду у всех незаметно проворачивать свои дела. Вторым талантом Джеймса был талант медвежатника. Не было таких замков, которые он не смог бы открыть. Оба таланта помогали ему проникать на любые объекты, вскрывать сейфы и выносить секретные документы. Во время своей последней операции Джеймс под видом строительного рабочего сумел умыкнуть из здания Пентагона системный блок с секретной информацией. Новое задание немного его удивило своей простотой. Надо было всего-навсего угнать машину от здания пограничной комендатуры в селе под Благовещенском. Ему даже прислали ключи и оформленные документы. Легче просто не бывает. Однако обсуждать приказы он не привык и немедленно занялся подготовкой операции.

В городе Джеймс купил по поддельным документам старые «Жигули» седьмой модели, заправил машину, установил новые аккумулятор и свечи. Взял с собой запасной комплект свечей и аккумулятор для «Форда», который предстояло угнать. Зарядил его, а на следующий день выехал на место. Прокатившись по селу, он изучил местность и пути возможного отхода, сверился с картой, затем выехал за окраину села и спрятал машину в густом подлеске. Место было идеальное: съезд с дороги пологий, а рядом с «Жигулями» свободно могла бы разместиться еще одна машина. Как только Джеймс въехал туда, ветви сомкнулись за спиной. Лишь опытный наблюдатель смог бы разглядеть на примятой траве следы протекторов, а издалека, как ни приглядывайся, ничего не заметишь. Вернувшись пешком в село, Джеймс прошел мимо комендатуры прогулочным шагом. Темно-синий «Форд» сразу бросался в глаза. Он стоял крайним в ряду автомашин, припаркованных у здания. Выехать со стоянки ничего не мешало. Джеймс достал брелок с ключами, снял машину с сигнализации и, не замедляя шага, пошел дальше. Стоявшие на крыльце пограничники дернулись было, стали вертеть головами, но так и не поняли, где это пискнула сигнализация, затем успокоились и вернулись к прерванной беседе.

Раз сигнализация работала, значит, аккумулятор у тачки был живой. Второй вопрос – зажигание. Сможет ли Джеймс ее быстро завести? Выяснить это не представлялось возможным. Приходилось идти на риск. Сделав круг, он вновь направился к комендатуре, собираясь провести заключительный аккорд. Угонщик решил для себя, что, если внезапно возникнет какое-нибудь препятствие, он отложит операцию на завтра, переночует в лесу в машине, а наутро повторит попытку. Не стоило больше двух раз светиться в таком маленьком населенном пункте.

Приближаясь к комендатуре, он вдруг почувствовал, что что-то не так. Нужно было незамедлительно принимать решение: завершать начатое или отложить до завтра. Джеймс внимательно посмотрел по сторонам – ничего подозрительного: частные дома, занавески на окнах, навстречу шла женщина с ведром комбикорма. Старик позади него вел на веревке корову. На крыльце комендатуры, как по заказу, никого не было. Если кто увидит из окна, как он садится в машину, сделать все равно ничего не успеет. Более удачного момента нельзя было представить, но что-то его останавливало. Чего он боится? Все получится, решил Джеймс и первый раз в жизни не послушался внутреннего голоса. Слишком много очевидных плюсов было в ситуации, грех не воспользоваться.

Он быстро подошел к машине, открыл ключом дверцу, дернул ручку и проскользнул в салон. Все действия были быстрыми и четкими. Вставил ключ в замок зажигания, повернул. На удивление, двигатель завелся сразу. Джеймс повернулся, дал задний ход, выкрутив руль, развернулся и плавно надавил педаль газа, переключив передачу. Машина покатилась вперед, постепенно увеличивая скорость. На первом повороте он свернул. Преследователей не было. Выбравшись за черту населенного пункта, съехал с дороги в знакомое место, где были спрятаны «Жигули». Припарковавшись рядом с купленной машиной, он достал мобильник и, как было сказано в инструкции, набрал номер, а затем сбросил и стал ждать. Через пятнадцать минут ему перезвонили.

– Тачка у меня, – коротко сказал он в трубку.

– В багажнике папка с документами. Возьми ее и поезжай в Благовещенск. Там получишь новые инструкции.

Джеймс выключил сотовый, вытащил из замка зажигания ключи и полез в багажник. Внушительных размеров картонная папка на завязках едва не лопалась от туго набитых в нее документов. Весила она килограмма три-четыре, не меньше. Положив папку на заднее сиденье своей машины, Джеймс на всякий случай еще порылся в багажнике «Форда», но не нашел ничего, кроме пяти бутылок коньяка да запаски. Присев на край багажника, он немного передохнул и подумал, как обставить все так, чтобы было похоже на заурядный угон с целью кражи запчастей. Времени было в обрез. Он выдернул магнитолу, снял аккумулятор, затем приподнял одну сторону на домкрате, подсунул под днище бревна, которые обнаружились в кустах по соседству, и открутил колеса. Брать с собой он их не стал, но создал видимость, что похитителей кто-то спугнул.

Магнитолу он выкинул по дороге в небольшую речушку с моста.

– Я же говорил, что за машиной придут, – пробормотал Лесовский, наблюдая на мониторе ноутбука за китайцем, что садился в темно-синий «Форд».

Наблюдательный пункт был оборудован в одной из комнат частного дома напротив комендатуры. На фасаде здания были установлены скрытые камеры, нацеленные на машину. Еще одна, радиоканальная, – на опоре освещения, чтобы контролировать улицу. Сигналы от видеокамер передавались на ноутбук, превращенный спецами в мощный видеосервер.

Мещеряков поднял на майора глаза:

– Что дальше?

– Ничего, – покачал головой Лесовский, – брать его сейчас бесполезно, только время потеряем. Колоться не станет – сразу говорю. Видно, что профессионал. Будем наблюдать.

– Уезжает, – с тревогой в голосе прокомментировал Мещеряков. На мониторе было видно, как «Форд» сделал разворот и исчез из кадра, переместившись на картинку с камеры на столбе.

– Спокойно, капитан, у нас все выезды перекрыты, – заверил Лесовский, поднял рацию, нажал на передачу и произнес в эфир: – Всем внимание. Клиент выехал. Темно-синий «Форд», номерные знаки у вас есть. Водитель – китаец тридцати – сорока лет, невысокий, с мелкими чертами лица. Волосы коротко подстрижены. В солнцезащитных очках овальной формы с черными стеклами. Приказываю на постах производить съемку всех подозрительных машин. Отчитываться мне через каждые пятнадцать минут.

Закончив инструктаж, Лесовский посмотрел на часы. Время близилось к обеду, однако поесть ему, по-видимому, не придется.

– Угощайтесь, – неожиданно предложил Мещеряков, доставая из портфеля бутерброды с колбасой.

– Да я как-то с колбасой не очень, – покачал головой майор, но, услышав сердитое бурчание желудка, сдался: – Ладно, давай! Черт с ней, с колбасой…

К удивлению майора, Мещеряков быстро организовал чай, сбегав на кухню владельцев дома, принес бокалы, банку варенья и нарезанный батон. Лесовский понял, что не ошибся в выборе помощника, но внешне никак не проявил этих чувств, а, напротив, нарочито ворчливо поинтересовался:

– Что грабишь добрых людей, приютивших нас?

– Учитывая то, сколько им заплатили за аренду, это не ограбление, а восстановление справедливости, – возразил капитан, не смутившись. – У них там этого варенья целый комод, половина уже засахарилась. Куда оно им?

Пережевывая бутерброд, Лесовский взял затрещавшую рацию.

– Это База, докладывайте.

– База, это Первый, его нет, снимаем все машины, – доложил оперативник с поста на дороге.

– Как нет? – слегка удивился Лесовский. – В город нет другой дороги. Он должен был проехать мимо вас.

– Его не было. Может, заминка какая вышла, – пробормотал растерянный оперативник. – Я лично с места не сходил все это время.

– Понял, продолжайте наблюдение, – приказал Лесовский и вызвал второй пост. Там тоже не видели темно-синего «Форда».

– Ясненько, – протянул майор, чувствуя неприятный холодок в желудке. – Собирайся, покатаемся, – на ходу застегивая кобуру, бросил он Мещерякову.

– Куда?

– Туда. Похоже, этот китаец нас провел, – зло бросил Лесовский, не склонный в эту минуту к разговорам.

Внутри у него все кипело от негодования. Было несколько вариантов того, как они могли проморгать вражеского агента: либо его подчиненные на посту прошляпили, либо китаец сменил машину. Последнее было более вероятно, но все равно следовало проверить.

Вскоре они уже мчались по шоссе по направлению к городу. На всем пути следования от села до поста ГАИ темно-синего «Форда» не наблюдалось. Сотрудники ФСБ, переодетые в инспекторов, стояли с радаром у серого микроавтобуса, припаркованного на обочине. Не доезжая до поста двадцати метров, Лесовский резко развернул машину и погнал в обратную сторону, бросив капитану:

– Прикажи им, чтобы проверили записи с видеокамер. Он точно был в другой машине.

Мещеряков кивнул и передал приказ на посты. Лесовский тем временем снизил скорость и стал вглядываться в обочины. Примерно через километр он притормозил, вылез из машины и поднял на обочине обломанную ветку папоротника. Ветка была свежей. Потом он заметил примятую траву. След уходил в кусты. Сделав два шага, он раздвинул еловые ветви, вошел в подлесок и сразу увидел разыскиваемую машину. Вслед за ним протиснулся Мещеряков.

– А вот и пропажа, – присвистнул он.

– Экспертов сюда, – приказал Лесовский, – хотя вряд ли они что-нибудь найдут. Но попытаться стоит.

Ветров притормозил у КПП и вышел из машины. Людмила стояла на тротуаре и смотрела в сторону, не замечая его. Пришлось подойти.

– Привет, – улыбнулся он. Она вздрогнула, подняла голову и тоже улыбнулась в ответ. В ее глазах загорелись уже знакомые ему лукавые искорки.

– Привет, а я и не заметила, как ты подъехал!

– Ты прямо на меня смотрела, – пожал плечами Ветров, удивляясь, как она могла пропустить такую машину. Он-то надеялся ее поразить.

– Как смотрела? – усомнилась Людмила, оглядываясь. – Где твоя машина?

– Вот, у бордюра, – показал он рукой в дальний конец стоянки.

– Зеленая «пятерка»? – сразу предположила она, так как указанная развалюха зеленого цвета была припаркована рядом.

– Нет, серебристый «Лексус», – возразил Ветров, любуясь своей новой машиной, сверкающей в красных лучах заходящего солнца, – последняя модель.

– Да иди ты, – не поверила Людмила и засмеялась. – Я не такая дурочка, чтобы поверить.

– Правда! – обиделся Ветров. – А зачем мне тебе врать?

– Ясно зачем, – хихикнула Людмила и взяла его под руку. – Признайся, что у тебя вообще нет машины?

– Я сказал, что это «Лексус» мой, – сурово буркнул Данила, глядя ей прямо в глаза. В качестве доказательства он продемонстрировал ключи от машины, а потом показал, как снимает и ставит ее на сигнализацию.

– Обалдеть, – выдохнула Людмила.

– Конечно, не белый «Мерседес», о котором ты мечтала, но все равно достойная тачка, – пробормотал он, убирая ключи.

– Ты что, подпольный миллионер? – поинтересовалась Люда, не сводя глаз с серебристой иномарки.

– Нет, я обычный пограничник, поэтому думай, с кем связываешься, – улыбнулся Ветров.

– Не видела я еще обычных пограничников на таких тачках, – покачала головой Людмила, а про себя подумала, что майор, верно, что-то скрывает. Либо у него какой-то свой бизнес, либо берет взятки. И какие взятки надо брать, чтобы на «Лексус» хватило? Да, парнишка-то непростой… Такого бравого вояку упускать нельзя.

– Ну что, куда пойдем? – спросила она, теребя сумку.

– Вообще-то ты обещала показать мне город. Но, если хочешь, можно в ресторан пойти.

– Давай, – охотно согласилась Людмила, – я как раз знаю одно отличное место. В центре в гостинице рестораны европейского класса, только туда так просто не попадешь. Надо столик заранее заказывать.

– Не волнуйся, попадем, – заверил ее Ветров, взял под руку и повел к машине. – Говори, куда ехать, а там разберемся.

В кармане у него лежала толстая пачка денег, а с таким «пропуском» они точно пройдут куда угодно.

«Лун Фу» был одним из трех ресторанов огромного гостиничного комплекса в центре Благовещенска. Он вмещал до пятидесяти человек, но, по закону подлости, свободных столиков не было. Администратор-кореец с непроницаемым лицом с ходу разбил их надежды, однако пятитысячная купюра сделала его сговорчивей – он предложил им двенадцатиместный VIP-зал.

– Сойдет, – кивнул Ветров.

– А вы не хотите сначала спросить про цены? – слегка удивился администратор.

– Деньги не проблема, – отмахнулся Ветров, все больше входя в роль, и улыбнулся спутнице.

…Яркий свет равномерно заливал большую комнату. Стены, окрашенные в персиковый цвет, до середины были отделаны панелями под красное дерево. Справа на стене висела большая плазменная панель, на другой стене красовалась картина с видом набережной ночного Благовещенска. Двухуровневый потолок с подсветкой зрительно увеличивал высоту помещения и одновременно создавал атмосферу торжественности. Большие окна были завешены красными гардинами. В отделке преобладали красный, золотой и персиковый. Администратор провел их к большому круглому столу, вокруг которого стояло двенадцать стульев, помог сесть Людмиле. Ветров сел напротив, но она тут же пересела к нему поближе.

…Спустя полчаса девушка уже сидела у него на коленях и кормила из своей тарелки. Откинув прочь тревожные мысли, Данила сдвинул в сторону посуду и положил женщину на стол. Объятые страстью, они стали срывать друг с друга одежду, когда в самый неподходящий момент вошла официантка с подносом печенья. Поднос с грохотом упал на пол…

– Надо было закрыть дверь, – запоздало спохватилась Людмила, спешно застегивая пуговицы на блузке.

– Надо найти место поспокойнее, – ответил он, тяжело дыша.

Расплатившись, они вышли из ресторана и пошли вдоль улицы, болтая обо всякой ерунде. Ветров незаметно старался направить разговор в нужное русло. Сначала поинтересовался, не достает ли ее больше начальник смены, потом спросил:

– Что, много контрабандистов поймала за время службы?

– Да выше крыши, – с гордостью ответила Людмила, – у нас лучшая смена на КПП. Ты даже не представляешь, что там творится по выходным. Я и оружие находила в баулах, и наркотики… Про поддельные документы вообще молчу.

– Да, я смотрю, вы там девчонки боевые, – поддакнул Ветров с улыбкой, – вон у твоей подружки даже медаль.

– Да, она задержала крупную партию наркотиков. И нечего улыбаться, – строго одернула его Людмила. – Это со стороны кажется просто: открыл, пролистал и вернул паспорт. А мы за это время должны определить подлинность документов, подписей и печатей. Постоянно приходится следить за изменениями в законодательстве. Еще нужно быть психологом. Иногда смотришь, парень дергается или взгляд у него не такой; отправляешь на досмотр, а там обнаруживается, что он кило героина проглотил.

– Что, и такое было? – заинтересовался Данила, сразу вспомнив свои разборки с наркокурьерами на границе с Афганистаном. Там везли героин десятками и сотнями килограммов и не стеснялись применять оружие.

– Да, Анька наша задержала мужика, у которого в желудке было больше килограмма героина, – с гордым видом ответила Людмила.

– И как она его вычислила? – продолжал допытываться Ветров.

– Ну, вообще-то это я ей подсказала, – скромно заметила Людмила. – Говорю, смотри, какой мужик прикинутый, наверное, бизнесмен. А на нем вправду и костюм от Версаче, и туфли крутые, и чемодан навороченный. Давай, говорю ей, досмотрим его, вдруг удастся познакомиться. Анька быстро смекнула, что к чему, и сразу мужичка себе отжала; говорит, сама досмотрю. Ну, короче, открыли чемодан, а там всякое барахло. Анька его тщательно обшмонала и отправила на рентген. Там-то и узнали, что парень заправлен наркотиками под завязку.

– За этот случай ей медаль дали? – поинтересовался Ветров, сдерживая улыбку.

– Нет, в другой раз она сама нашла килограммов пять у одного старичка, – покачала головой Людмила. – Такой, знаешь, безобидный на вид дедок. Вез какой-то высокогорный мед для дочки. Его и собаки пропустили. Но Анька что-то заподозрила, позвала начальника смены, и они вместе открыли банки с медом, а там героин. Больше пяти килограммов. У Аньки просто нюх на наркотики. А я в основном выявляю подделки документов. Один раз только нашла маленький пакетик с марихуаной. Сопляк уверял, что это приправы, но меня не проведешь.

– Короче, весело у вас там, – подытожил Ветров.

– Это точно, – вздохнула Людмила, обнимая его за плечи.

Они медленно брели по улице. Сзади, на почтительном расстоянии, шел пожилой китаец. Определить с уверенностью, слежка это или нет, Ветров не смог, да и китаец вскоре свернул в проулок. Достав из кармана бумажку с адресом, Данила поинтересовался у спутницы, где находится рекомендованный Лесовским подпольный игорный дом.

– Да это тут недалеко, – ответила Людмила, – а чего ты там ищешь?

– Казино, – улыбнулся Ветров.

– Все казино недавно закрыли, ты что, не слышал?

– Слышал, просто хочу проверить.

– Ты что, играешь? – в голосе Людмилы послышалось беспокойство.

– Нет, – поспешил успокоить ее Ветров, ничуть не погрешив против истины. – Первый раз в жизни решил сходить.

– Раньше надо было, – усмехнулась Людмила, – я точно знаю, что там нет никакого казино.

– Ну вот и посмотрим, – уклончиво ответил он.

Дом, к которому они подошли, представлял собой пятиэтажное офисное здание, в котором в этот час не было ни души, за исключением охранника – седого старика с красными слезящимися глазами, в мешковатой серой форме. Услышав смех Людмилы, старик выглянул посмотреть, что происходит на границе вверенной ему территории. В его взгляде появилась настороженность, когда он увидел хмурого майора.

– Вы не подскажете, где здесь казино? – со смехом выдавила из себя Людмила и указала на Ветрова. – А то вот человек в первый раз решил поиграть, да немного запоздал, и вот теперь ищет вчерашний день.

– Кто вам сказал, что здесь казино? – враждебно спросил старик, намереваясь закрыть дверь. – Уходите, а то полицию вызову.

Ветров обескураженно повернулся к Людмиле и развел руками – выходит, ошибся!

– Слушай, а у тебя в «Лексусе», случайно, нет пульта дистанционного управления? Ну, чтобы сам сюда приехал, а то лень возвращаться, – продолжала насмехаться Людмила.

– Увы, – вздохнул Ветров, мысленно поминая Лесовского «добрым» словом.

– А говорил, что последняя модель, – укоризненно произнесла девушка и взяла его под руку. – Ладно, пойдем.

– Погодите, ребята, – неожиданно позвал их охранник. Видимо, магическое слово «Лексус» произвело на него должное впечатление. – Хотите поиграть?

Через минуту, спустившись по лестнице в подвальное помещение, они уперлись в закрытую дверь, над которой стояла видеокамера. Ветров нажал кнопку вызова, и ему тут же открыли. Внутри было людно. В синеватом полумраке над игральными столами вился сигаретный дым, крутились рулетки, крупье раздавали карты. На огромном экране с диагональю полтора метра шел постоянный показ мод под легкую музыку.

– Вот это да, – ахнула Людмила. – А говорили, что все казино закрыли!

– Не все, одно оставили для нас, – улыбнулся ей Ветров, смерив взглядом охранника в строгом костюме с электрошокером на поясе. Еще двое охранников-китайцев и администратор заведения с рацией в руке стояли чуть в стороне.

Администратор кивнул Ветрову в знак приветствия:

– Проходите, добро пожаловать! Желаю удачи!

– Спасибо, – улыбнулась ему Людмила.

Первым делом они направились к столу, где играли в покер. Ветров не был спецом, но, по сценарию Лесовского, ему и не нужно было выигрывать. За столом были еще трое – студент болезненного вида, веселый толстяк и мужчина неопределенного возраста в дорогом костюме с лицом запойного пьяницы. Ему позволили присоединиться к игре, и первые два кона Ветров каким-то чудом выиграл. Первый раз у него был «фул хаус», затем пришел пиковый «флеш». Потом пошла череда проигрышей, и Людмила силой оттащила его от стола.

– Сейчас все спустишь! Зачем играть, если не выигрываешь?

– Если хочешь выигрывать, не ходи в казино. Мы сюда отдыхать пришли, – буркнул Ветров, оценивающе оглядывая игровые столы. Людмила отобрала у него все фишки и ринулась к рулетке:

– Смотри на меня и учись, как надо играть.

Она поставила на десять и выиграла.

– Случайность, – прокомментировал он.

Она вновь поставила, на этот раз на четырнадцать, и снова выиграла, получив целую кучу фишек.

– Феноменальное везение, – пробормотал Данила и попросил официантку принести ему апельсинового сока.

– Пока у меня результаты лучше, чем у тебя, – с вызовом заметила Людмила, делая новую ставку. Она распределила все фишки между тремя цифрами. Глядя на это, Ветров посоветовал ей остановиться.

– Я чувствую, что выиграю, – заявила она, не собираясь менять решения.

Колесо рулетки остановилось, и из ее груди вырвался стон. Не выпало ни одного числа, на которые она ставила.

– Господи, почему?!

– Господь к этому не имеет никакого отношения, – криво улыбнулся Ветров и обнял ее за плечи. – Я же говорил, что надо остановиться.

– А ты и рад, что я проиграла, – зло заметила изрядно подвыпившая Людмила, отстраняясь от него.

– Да чего мне радоваться, – пожал плечами Ветров, – деньги-то мои.

Людмила достала из сумки бумажник:

– Я отыграюсь, вот увидишь.

– Прекрати, – остановил ее Ветров и протянул купюры. – Только пообещай, что если проиграешь, остановишься.

– Обещаю, – отрывисто бросила девушка, выхватила деньги и моментально обменяла их на фишки. Через десять минут она вернулась к нему в расстроенных чувствах.

– Я даже не буду спрашивать, – буркнул майор, рванув рычаг однорукого бандита. Он уже проиграл раз десять, но на этот раз посыпались жетоны.

– Ты выиграл, – захлопала в ладоши Людмила.

– Но проиграл-то в два раза больше… Что-то это мне начинает надоедать. Таких казино на каждом углу полно. Хочется чего-то новенького.

– Вам хочется чего-то новенького? – поинтересовался полный пожилой китаец, сидевший у однорукого бандита по соседству. Ветрову он немного напомнил сытого моржа – длинные висячие усы, широкое лицо, широкий приплюснутый нос и глаза-щелочки. Волосы подстрижены так коротко, что просвечивался череп. Одет он был в черную шелковую рубашку с красными драконами и такие же штаны.

– А вы можете что-то предложить? – усмехнулся Ветров, разглядывая незнакомца.

– В соседнем зале проводятся бои боевых мартышек, – понизив голос, сообщил незнакомец, кивнув в сторону металлической двери, которую охраняли двое дюжих молодцев в черных пиджаках с одинаковыми красно-черными галстуками и бритыми головами.

– Боевые мартышки? – переспросил изумленный Ветров. О таком ему слышать не приходилось. – И что, интересно?

– Подобного вы нигде не увидите, – заверил пожилой китаец с серьезным видом, – животные обучаются с младенчества приемам боевых искусств и владению оружием. Затем двух обезьян выпускают на ринг. Бой идет до тех пор, пока одна из обезьян не сдастся. Если участники тотализатора готовы оплатить лечение животного, то бой идет до первой крови. Если же оплачивают полную стоимость животного, то бой идет до конца, но об этом следует договариваться заранее.

– Какой ужас, – воскликнула Людмила, – заставлять животных убивать друг друга для потехи!

Китаец покосился на нее и ответил сердито:

– Вас никто не заставляет туда ходить. В природе самцы мартышек убивают друг друга точно так же, как и здесь. Естественный отбор…

– И сколько же стоит это живодерство? – враждебно спросила Людмила.

– Стоимость дрессированной обезьяны от тридцати до пятидесяти тысяч долларов, – пояснил китаец. – Если вы ставите, то готовьтесь выложить от ста до трехсот тысяч рублей, в зависимости от общего числа участников. Конечно, бои насмерть проводятся чрезвычайно редко. Цена для участника тотализатора обычного боя составляет двадцать тысяч. Это страховка – на тот случай, если обезьяна все-таки получит повреждения и потребуется лечение.

– Да вы совсем… – возмутилась Людмила, но Ветров перебил ее, поинтересовавшись:

– А сколько платят зрители? Если я не хочу ставить, а хочу просто посмотреть?

– Десять тысяч, – ответил разом погрустневший китаец. Все его надежды поймать богатых клиентов рушились на глазах.

– Это обычный лохотрон, – шепнул Ветров на ухо Людмиле, – спектакль для аборигенов. Мужик разводит нас на деньги.

– Так, значит, никаких боев насмерть нет? – с надеждой спросила она.

– Скорее всего, нет, – кивнул он.

– Не верите? – криво усмехнулся китаец. – Тогда идите и скажите охранникам, что вас прислал Дай Гэнь. Им же и заплатите деньги за вход, а я вас буду ждать здесь.

– Я тоже пойду, – вскочила с места Людмила, – я не останусь тут одна.

На секунду Ветров заколебался, но, подумав, что ее и впрямь нельзя оставлять одну в этом притоне, взял под руку, и они вместе двинулись к обшарпанной стальной двери. На ходу Ветров достал из бумажника четыре пятитысячных купюры и протянул их охранниками, сказав, что они от Дай Гэня, как учил пожилой китаец.

Те без лишних вопросов распахнули перед ними дверь.

Лю Цзяньлинь зашел за здание склада и буквально столкнулся лоб в лоб с разозленным Храмским.

– Я уже собирался идти тебя искать, – с грозным видом сообщил Виктор Борисович, с трудом сдерживая ярость. – Ты хочешь вывести меня из себя, старичелло? Мы на сколько договорились? Или у тебя кукушка в часах сдохла?

– Нет, господин, – покорно ответил Лю, склонив голову, – просто вокруг было много людей. Я не хотел привлекать внимание. Наши дела не нуждаются в свидетелях.

– Наши дела, – раздраженно повторил Храмской. – Дела у прокурора, а у нас так, делишки… Повторюсь еще раз: мне нужна серьезная наводка. Я не гопник, чтобы челноков потрошить. Я не поверю, что у тебя ничего нет. Ты всегда в теме и везде вхож – и у своих, и у наших. Давай колись, старик. Информация нужна мне прямо сейчас. Если нет, то твои соплеменники узнают про то, кто их сдавал. Я ясно излагаю?

– Ясно, – тихо ответил Лю.

Лицо китайца оставалось спокойным и немного печальным. Казалось, что он очень сожалеет, что доставил уважаемому господину столько огорчений. На самом же деле Лю глубоко ненавидел Храмского и желал ему долгой, мучительной смерти. Остальные, те, кто принуждал его творить грязные дела, заслуживали такой же участи. На размышления ушло несколько мгновений. Лю принял единственно верное решение, которое позволяло избавиться от людей, пытавшихся его контролировать. Он не будет больше марионеткой в их руках.

– Я не слышу ответа, – рявкнул на него Храмской.

– У меня есть информация, но она может оказаться опасной, – спокойно, с расстановкой ответил Лю.

– Опасность – это мое второе имя, – самоуверенно ухмыльнулся Храмской, прикуривая сигарету.

– Ван Цзянь Бо занимается перевозкой наркотиков, – произнес Лю. – Я знаю, где они обычно встречаются, чтобы совершить сделку.

– И че, мы будем там сидеть с пушками и ждать их месяц? – Храмской раздраженно выпустил дым в сторону. – Что за фуфло? Место он знает…

– Сделки происходят примерно в одно и то же время, – продолжал Лю, – сумма сделки на этот раз будет примерно пять миллионов долларов. Братья Ван решили разом перевезти все запасы.

– Откуда ты все это знаешь? Они что, тебе обо всем докладывают? – поинтересовался Храмской, заподозрив что-то неладное.

– У меня свои источники информации, – уклончиво ответил Лю.

Он не стал говорить, что многие знали про встречи людей из «триады» в пельменной у рынка, однако ни у кого из общины не поворачивался язык обсуждать это, а тем более использовать данную информацию против братьев. Пойти на это означало верную смерть и себе, и близким. Кроме того, Лю сотрудничал, помимо российской разведки, с местной полицией, бандитами, людьми из «триады», да еще и с МГБ, откуда получал информацию. Он знал, что в последнее время дела у братьев Ван обстоят неважно и их собираются убрать. Следовательно, братья в будущем вряд ли бы пригодились Лю, поэтому их можно было сдать со спокойной душой. Конечно, существовала опасность, что Храмского возьмут и он сдаст Лю, но это уже неизбежный риск. В принципе, он мог послать Храмского куда подальше – ведь торговцев, не заплативших «триаде», он сдавал по прямому приказу Цзянь Бо. Но старик решил поступить иначе: стравив бандитов, он сможет одним махом избавиться и от братьев Ван, и от Храмского. Ради такого стоило рискнуть.

– Пять миллионов, говоришь, – мечтательно ухмыльнулся Храмской.

Внутренний голос настойчиво предостерегал его об опасности, но он отбросил сомнения в сторону. Ради такого куша стоило рискнуть. Пять миллионов – это стоимость только наркотиков, а если взять и наркотики и деньги, то это уже десять миллионов. Храмской прикинул в уме, что наркотиков должно быть не меньше трехсот пятидесяти килограммов, и поинтересовался у старика:

– Я чего-то не догоняю – они что, прямо в пельменную наркотики мешками носят? Пять лимонов – это же целая куча герыча.

– Микроавтобус с наркотиками будет стоять снаружи под охраной, а деньги передадут внутри пельменной.

– Круто, – кивнул Храмской уважительно. – А много охраны будет?

– Этого я не знаю, но думаю, что много, – вздохнул Лю, размышляя над тем, что неплохо бы предупредить о грядущей разборке ментов. Существовала в этом только одна загвоздка: у «триады» в полиции имелись свои люди, поэтому звонить самому, даже через пробитые каналы, было опасно.

– Черт, Лю, тебе нужно выяснить все это, – возмущенно воскликнул Храмской, – я не хочу подставлять своих людей под пули. Да нас всех там положат! Короче, узнай, сколько будет охраны, какое у них вооружение и каков маршрут движения. Еще мне нужны номера машин.

Лю хотелось сказать: «Товарищ, а у вас морда от хотелок не треснет?» Но вместо этого он произнес сдержанным тоном:

– Хорошо, я постараюсь узнать все, что смогу. Только на это потребуются деньги. Надо подкупить кое-кого…

– Кого? – недовольно буркнул Храмской.

– У меня есть свои люди в окружении братьев Ван, которые могут слить нужную информацию, но за определенную плату.

– Слушай, ну как я могу сейчас заплатить, если ничего еще не известно, – вкрадчиво заговорил Храмской. – Пусть узнают, сообщат, а затем, когда дело будет сделано, я расплачусь.

– Так не пойдет, – покачал головой Лю. – Деньги нужны сразу. Да и времени в обрез. Все случится в эту среду. Или вы сейчас платите деньги, или лишаетесь возможности хорошо заработать.

– Да мать твою, ну ты жук, – прорычал Храмской, не желая расставаться с деньгами.

– Решайтесь, – строго добавил Лю.

– Сколько?

– Мне надо узнать у нее, – уклончиво ответил Лю.

– Так позвони и узнай, – приказал Храмской, теряя терпение. В мыслях он уже катил в микроавтобусе, забитом наркотиками и баксами под самую крышу.

– Я не могу ей так просто позвонить. Это может вызвать подозрение, – возразил Лю, – отправлю ей сообщение, а она мне перезвонит, когда сможет.

Лю достал сотовый, начал писать сообщение. Храмской кружил вокруг него, изнывая от нетерпения, попытался отобрать сотовый, чтобы ускорить процесс, но потом отстал, увидев, что Лю написал всего лишь несколько слов на английском и уже отправил.

– Когда она ответит, я вам позвоню, – пообещал старик, засовывая сотовый в карман.

– Погоди, а может, она сейчас позвонит, – схватил его за рукав Храмской. У него стояла такая надежда в глазах, что Лю даже стало жаль его разочаровывать.

– Нет, она не позвонит, у нас договоренность: выждать час, а потом звонить, – извиняющимся тоном произнес Лю.

– А давай я пива куплю, посидим, подождем, – предложил Храмской, хлопнув по-свойски старика по плечу.

– Я не пью, – скривился Лю, но настойчивый Виктор Борисович не ушел. Он остался на складе вместе с ним ожидать звонка.

Сначала Храмской сидел на старом драном кресле в углу дежурки и пытался смотреть телевизор, потом вскочил и стал нервно расхаживать по комнате, едва ли не каждые пять минут переспрашивая Лю, почему его человек не звонит. Лю в ответ только пожимал плечами. Он действительно не знал этого. Шли часы, солнце клонилось к закату, а звонка все не было. Храмской матерился, снова метался из угла в угол. Около одиннадцати все-таки не выдержал и, не стесняясь в выражениях, раскритиковал нерасторопность осведомителя, а затем сказал, что поедет домой. Лю облегченно вздохнул.

Цзянь Бо прохладно относился к древним традициям своей страны, так как большую часть жизни провел за границей, занимаясь всем, что приносило доход. Человеческая жизнь для него ничего не стоила. Он никому не доверял и считал, что уважения достойны лишь сильные, которые жестко правят слабыми. Он не доверял даже собственному брату. Женщины для него были низшими существами, служащими для удовлетворения его потребностей. Свободное от разбоев, вымогательств и грабежей время Цзянь Бо проводил в компании проституток, оглушенный наркотиками и алкоголем. Когда дела шли неважно, он обычно посылал всех, уединялся в своих шикарных апартаментах, чтобы покурить опия и забыть обо всех проблемах. Курение опия – это единственная китайская традиция, которую он уважал. Ему было даже не лень изучить литературу по этой теме. Первые сведения о свойствах опия встречались еще в книге рецептов «Средние страны», появившейся в 973 году. Именно с тех пор китайцы стали разводить мак. Его народ позаимствовал у мусульман способ «варить» мак и из полученного опия делать «хлебцы», но «хлебцы» не получили такого широкого признания, как курение опиума.

У Цзянь Бо в коллекции было двенадцать трубок, каждая из которых являлась настоящим произведением искусства. Одни были богато украшены драгоценными камнями и сделаны из слоновой кости, другие – из ценных пород дерева с отделкой из золота и серебра. Была трубка из чистого золота. Однако самым ценным приобретением в своей коллекции Цзянь Бо считал набор опиумных аксессуаров из серебра. Эксперт заверил его, что набору не менее тысячи лет. Коммунисты в Китае запрещали курить опий, поэтому эта процедура становилась для Цзянь Бо вдвойне приятной.

Молоденькая девушка, доставшаяся ему за долги, прислуживала хозяину у дивана. Цзянь Бо полулежал с трубкой в руках, с полузакрытыми глазами, а она вязальной спицей доставала по капле черную вязкую массу из нефритовой коробки, что стояла на небольшом столике рядом с диваном вместе с остальными курительными принадлежностями, и вкладывала хозяину в трубку. Цзянь Бо медленно, как в полусне, подносил трубку к стоявшей возле него лампе и, глубоко затягиваясь, вдыхал дым. Ритуал повторялся многократно. Девушка наполняла трубку раз за разом в абсолютном молчании. Цзянь Бо вдыхал дым и прислушивался к своим ощущениям. Сначала, как обычно, притуплялись зрение и слух. Мысли ползли в голове все медленнее и медленнее, как тяжелые слепые улитки. Наступал момент, когда они полностью исчезали из сознания и голова становилась чистой и ясной, словно у новорожденного. В этот момент не было ни желаний, ни тревог, ни волнений. Окружающий мир терял свою значимость. Даже собственное «я» исчезало. Оставалась только пустота и удовольствие от того, что тебе ничего не надо.

Цзянь Бо полагал, что так, должно быть, чувствует себя человек в момент смерти. Это чувство было столь притягательно, что он не заметил, как стал рабом наркотика. Яд разъедал его нервную систему, что приводило к диким вспышкам гнева и неадекватному поведению в те моменты, когда он не курил несколько дней. Обычно его никто не тревожил во время ритуала, но на этот раз в незапертую дверь гурьбой ввалились его парни. Рыжий вертлявый Чжао Вэнь по прозвищу Красный Кулак руководил боевиками. Облаченный в кожаный пиджак и джинсы, высокий, широкоплечий китаец с мрачным лицом – Ма Яньхун – отвечал за торговые операции и переправку товаров через границу. Юркий маленький пятидесятилетний Цю Юешоу руководил заготовками леса. Чан Шен, мускулистый малый, считался его правой рукой. Все были чрезвычайно взволнованы. Вслед за ними в комнату втиснулись его личные телохранители – близнецы Ту.

«Жалкие глупцы», – равнодушно подумал Цзянь Бо, глядя на их лица без тени волнения.

Цю Юешоу быстро тараторил что-то про срыв поставок леса. На лице Чан Шена хозяин заметил следы побоев. Лишь спустя минут двадцать до блаженно улыбавшегося Цзянь Бо стало доходить, что их компаньон из корпорации, похоже, не получит обещанный лес, потому что новый комендант конфисковал технику. Он почему-то отпустил Чан Шена, не оформив никаких бумаг, и отогнал технику на одну из застав. Ему продолжали что-то втолковывать, но Цзянь Бо не слушал. Спокойно и плавно он вытащил из-под подушки пистолет, навел его на Чан Шена и нажал на спусковой крючок. Грянул выстрел, заставивший всех на секунду окаменеть. Во лбу у Чан Шена образовалась дыра. Закатив глаза, он рухнул на спину, разбросав в стороны руки и ноги.

– Зачем? – изумился вслух Цю Юешоу. – Мы могли бы…

Следующая пуля досталась ему. Служанка в ужасе взвизгнула, вжимаясь в угол между диваном и стеной. Чжао Вэнь отшатнулся от фонтана крови, ударившего в его сторону, и налетел на столик с курительными принадлежностями. Послышался глухой стук упавшего тела. На пол полетели курительные трубки и коробка с опием. Чжао Вэнь видел, что пистолет повернулся в его сторону, и понимал, что не успеет выхватить свой раньше. Даже одурманенный наркотиками, Цзянь Бо не растерял навыков профессионального убийцы. Бледный как смерть Ма Яньхун медленно попятился к двери, но натолкнулся на близнецов Ту. По их лицам было понятно, что из комнаты они его не выпустят без приказа хозяина, который явно окончательно свихнулся.

– Я не хочу больше слышать плохих новостей, – сухим шелестящим шепотом произнес Цзянь Бо, целясь в Чжао Вэня. Тот, с ужасом глядя в мутные глаза босса, никак не мог понять, чего тот хочет – спустить курок или все-таки напугать его. Цзянь Бо и сам не мог этого понять. Его мысли напоминали вязкое желе. Единственное, чего он хотел, – это остаться в одиночестве и поспать. Почувствовав его замешательство, Чжао Вэнь торопливо затараторил:

– Мы решим проблему с пограничниками! Сегодня же решим! Я лично займусь.

– Уходите, – едва слышно выдавил из себя Цзянь Бо, опуская пистолет.

Дважды повторять не было нужды. Телохранители отступили, и взмокшие от страха Чжао Вэнь и Ма Яньхун буквально выскочили из комнаты, которая теперь напоминала бойню. Цзянь Бо с минуту наблюдал за тем, как близнецы вытаскивают трупы, а затем пнул служанку ногой и приказал подать еще трубку.

Посреди большого зала располагался круглый ринг, огороженный проволочной сеткой. Вокруг ринга собралось человек сорок зрителей. В основном это были молодые китайцы с цветными татуировками на теле, накачанные пивом, наркотиками и адреналином. Выкрикивая грязные ругательства на китайском, они трясли пачками денег и требовали начинать бой.

– Вот это притон, – прошептала Людмила. Она казалась немного испуганной, но глаза блестели от азарта и возбуждения. Впервые в жизни ей довелось очутиться в подобном месте. Раньше она видела такое только по телевизору и не думала, что сама окажется в гуще событий.

– Давай уйдем, – предложил Ветров, понимая, что добром эта затея не кончится. Уж слишком накалена обстановка. Достаточно одной искры, чтобы произошел взрыв. Но Людмила вдруг заупрямилась, и Ветрову пришлось уступить.

– Ладно, – криво улыбнулся он, в очередной раз поражаясь женской натуре. Пять минут назад она разглагольствовала о правах животных и жестокости, а теперь сама просила остаться в притоне, где и слыхом не слыхивали ни о правах животных, ни о гуманном к ним отношении.

В этот момент дрессировщик, китаец средних лет, вынес на ринг две клетки, закрытые зелеными покрывалами. Один глаз китайца был закрыт черной нашлепкой, как у пирата, а все лицо покрывали жуткие шрамы. Поставив клетки на пол, дрессировщик обратился к аудитории на китайском. Это было что-то вроде вступительного слова.

– Что он говорит? – спросила Людмила, выглядывая из-за спин обступивших проволочное заграждение мужчин.

– Что животные очень опасны и отметины на его лице тому подтверждение, – равнодушно ответил Ветров.

Бой его не волновал. Волновало другое – обилие членов «триады», которые находились почти в невменяемом состоянии. Они то и дело бросали косые взгляды на его спутницу. Других женщин, кроме официанток, в зале не было. Вполне возможно, Людмила и станет той искрой, из-за которой вспыхнет пожар. Незаметно осматриваясь, Ветров наметил пути отхода в случае непредвиденной ситуации. В углу под потолком он заметил неприметную поворотную купольную видеокамеру, снимавшую все происходящее в зале и на ринге.

– А что он сейчас говорит? – спросила Людмила, приподнявшись на цыпочки, чтобы рассмотреть боевых обезьянок.

– Что состоится бой между «Кровавым когтем» и «Скорпионом», – перевел Ветров, – очевидно, это клички обезьян.

– Ой, он их выпустил, – взвизгнула Людмила.

И в самом деле дрессировщик спешно закрывал дверь закрытого ринга снаружи, а за сеткой метались проворные зверьки, демонстрируя приемы боевых искусств. Ветров узнавал приемы из кунг-фу и тэквондо. Зрелище было потрясающим.

– Вот это да, – восхитилась Людмила, – я и не знала, что обезьянки так могут.

– Я тоже, – признался Ветров, удивленный не меньше ее, – прямо как в фильмах с Брюсом Ли. И орут похоже.

Бой продолжался недолго. Получив парочку чувствительных ударов, одна из мартышек тут же капитулировала. Вокруг раздался недовольный вой публики.

– Следующий бой вас не разочарует, – успокоил всех ведущий, – это будет бой насмерть между старейшим чемпионом Лэйгуном и молодым бойцом Фэнбо.

И тут началась настоящая свалка. Все лезли поставить деньги, а на сцене в этот момент вновь появился дрессировщик с двумя клетками. Клетки в его руках буквально ходили ходуном. Изнутри доносилось рычание и нечеловеческие вопли, от которых волосы шевелились на голове.

– Это что, обезьяны? – шепотом спросила Людмила.

– Похоже на то, – пожал плечами Ветров.

– Советую ставить на Лэйгуна, – шепнула ему протискивавшаяся мимо женщина, – он ни разу еще не проигрывал.

– Ты что, будешь ставить? – спросила Людмила.

– Не знаю, все это какой-то бред, – пожал плечами Ветров, – а баба, наверное, подсадная.

– А мне она показалась обычной, – возразила Людмила.

– Ты хочешь, чтобы я поставил? – переспросил Данила, совершенно сбитый с толку.

– Мне кажется, мы выиграем, – кивнула она, указав на людей, лезших к букмекеру. – Смотри, все ставят на чемпиона. Значит, надо поставить на претендента, и мы выиграем десять к одному.

– Ну, я бы поставил как все, – возразил Ветров с видом знающего человека.

– Одолжи мне десять тысяч, я сама поставлю, – обиженно надула губы Людмила.

Ветров тяжело вздохнул и сделал вид, что сдался:

– Хорошо, я сам поставлю на этого салагу! – И, раздраженный, полез сквозь толпу к букмекеру.

Людмила немного отстала. Очутившись рядом с китайцем, принимавшим ставки, Ветров оглянулся и шепнул ему на китайском, протягивая деньги:

– Тысячу долларов на Лэйгуна.

– Поставил? – поинтересовалась Людмила, когда он, пробравшись сквозь толпу, вернулся к ней.

– Ага, – кивнул он, избегая взгляда спутницы. Ну ничего, когда они выиграют, она простит ему этот обман.

Наконец все вокруг сделали ставки и успокоились. Дрессировщик одновременно открыл клетки и буквально щучкой выскочил из двери, в то время как помощник быстро закрыл ее и задвинул стальной засов. Из одной клетки, дико завывая, выскочила крупная мартышка, облаченная в подобие древних доспехов воинов императора. В руках у нее был маленький кривой меч. Не разбираясь, она прыгнула на сетку и попыталась достать зрителей. С оскаленной пасти бестии клочками срывалась пена, глаза вылезали из орбит, а маленький меч неистово рубил стальную сетку.

– Она что, бешеная? – испугалась Людмила.

– Скорее всего, ее чем-то накачали, чтобы немного «взбодрить», – догадался Ветров.

– Фэнбо, – представил в микрофон бойцовскую мартышку ведущий.

И тут из второй клетки вылезла тварь, лишь отдаленно напоминающая обезьяну. Вся шерсть на животном стояла дыбом, отчего она казалась в два раза больше сородичей. Вылезающие из орбит глаза были налиты кровью, огромные клыки оскалены. Покрытая многочисленными шрамами морда была страшно искажена. Не обезьяна, а Франкенштейн.

– Боже мой, – воскликнула Людмила и инстинктивно прижалась к Ветрову. Тот обнял ее и поцеловал в щеку, не спуская глаз с ринга. Зрелище буквально завораживало.

– Лэйгун, – представил монстра ведущий с небывалым энтузиазмом, – это наш непобедимый чемпион.

Ветров разглядел, что Лэйгун нес в лапах миниатюрный молот. Заметив противника, он кинулся на него с хриплым ревом. Начался нешуточный бой. Вокруг клочьями летела шерсть, а зрители из первых рядов только и знали, что стирали брызги крови с лица.

Кривой меч мартышки в какой-то момент вылетел из клетки и вонзился в плечо одному из зрителей – толстому косматому китайцу с голым торсом. Тот заверещал не хуже мартышек. Сидевшие рядом бросились ему помогать. Меч вытащили, рану перетянули.

А в это время на арене чемпион гонял претендента по кругу. Фэнбо, видимо, решил спасаться бегством, но его противник не желал отступать. Несколько раз Лэйгун съездил своим молотом претенденту по спине, рассек когтями морду и ухитрился укусить за лапу. Несмотря на габариты, старый самец нисколько не уступал молодому в скорости, а в силе даже превосходил. Толпа радостно скандировала имя чемпиона, ожидая кровавой развязки.

– Черт! Я, кажется, ошиблась, – удрученно пробормотала Людмила.

– Каждый может ошибиться, – примирительно заметил Ветров, довольный собой. Он внутренне готовился к тому моменту, когда скажет ей правду. Вот она удивится!

– Почему всегда так, – вздохнула Людмила, наблюдая за позорным бегством своей «боевой» мартышки. – Знаешь, я не смогу тебе отдать деньги сразу. Ты же сможешь подождать?

– Ну прямо не знаю, – ухмыльнулся в ответ Ветров и подмигнул ей. – Ладно, не парься.

В это мгновение Фэнбо, прыгнувший на сетку, не удержался и сорвался вниз. На него тут же сверху обрушился чемпион, готовясь нанести последний удар и перегрызть противнику глотку. Толпа взревела от восторга. Однако Фэнбо как-то исхитрился и оттолкнул Лэйгуна задними лапами от себя так, что тот отлетел метра на три, ударился о сетку и упал на ринг. Больших травм от полета чемпион не получил, поэтому моментально вскочил на лапы и разъяренно заревел. С оскаленной пастью он ринулся на противника и внезапно остановился, споткнулся, упал и затих. Толпа замерла. Никто не понял, что произошло. Дрессировщик осторожно вошел на ринг и проверил пульс у упавшей обезьяны, а потом во всеуслышание заявил, что чемпион мертв. Тут наступила абсолютная тишина, в которой одиноко прозвучал радостный визг Людмилы:

– Мы выиграли! Выиграли!

Схватив Ветрова за плечо, она прыгала, смеялась от радости, а он просто стоял и смотрел на ринг. Все в зале медленно повернулись и посмотрели на Людмилу. Похоже, только она поставила на претендента. Лица китайцев исказились от ненависти. Одновременно со всех сторон послышались недовольные вопли. Выбрасывая проигрышные билеты тотализатора, татуированные бойцы «триады» ринулись к ним.

– Мать твою, – пробормотал Ветров, загораживая Людмилу. Его рука инстинктивно опустилась к тому месту, где должна быть кобура, но там было пусто. – Они же разорвут нас на части…

Однако их не разорвали. Скорее, чуть не задавили. Ветрову даже не удалось нанести ни одного удара. Масса людей придавила их к двери. Какой-то бандит, разъяренный проигрышем, хладнокровно расстрелял букмекера. Просто встал и разрядил в него всю обойму. Стрельба и вид крови породили панику. Все бросились к двери, крича и матерясь на ходу. То тут, то там слышались стоны тех, кого придавили.

– Нет! – закричала Людмила, задыхаясь, придавленная к двери. Ветров зарычал, напрягая все силы, чтобы отодвинуть людей, но его самого расплющило рядом с Людмилой.

«Конец», – подумал он, не в силах пошевелиться.

Людмила уже даже не могла кричать. Чудовищное давление выдавило из ее легких весь воздух и не давало вздохнуть. Кровь стучала в висках. В глазах потемнело, и в этот момент замок на двери не выдержал, сломался и дверь распахнулась наружу. Падая, Ветров ухватил Людмилу и откатился вместе с ней в сторону раньше, чем их успела затоптать обезумевшая толпа. Ветров видел, как рядом на пол упал бритый китаец с ножом в руке, который все стремился добраться до них. Тут же десяток ног прошлись по нему, ломая кости.

– Поднимайся, – рявкнул Ветров спутнице, оттаскивая ее и таща вверх по лестнице.

Судорожно хватая ртом воздух, Людмила кое-как поднялась на ноги. Глаза у нее были совершенно дикие, волосы растрепаны. Все пуговицы на блузке оторвались в давке, а рукав лопнул по шву. Кроме того, юбка была повернута на бок и оба каблука на новых туфлях сломаны. Словом, видок еще тот. Но она ничего не замечала. Ветров молча тащил ее за собой к выходу. На крыльце он растерянно оглянулся, соображая, в какую сторону им идти, и, вздрогнув, инстинктивно закрыл собой Людмилу, когда перед крыльцом внезапно затормозил красный «Черри Амулет». Из окошка выглянул знакомый им полный пожилой китаец в черной шелковой рубашке с красными драконами.

– Эй, ребята, могу подвезти, – предложил Дай Гэнь, улыбаясь.

«С чего это он такой добрый?» – подумал Ветров, подозревая неладное. Потом посмотрел назад, увидел бегущих к ним татуированных парней и понял, что выбирать не приходится. Он грубо затолкал Людмилу на заднее сиденье, втиснулся рядом, захлопнул дверцу и бросил китайцу:

– Давай, поехали!

– Куда? – не понял Дай Гэнь.

– Прямо, я потом скажу, – пообещал ему Ветров и посмотрел на Людмилу. Та пыталась запахнуть на груди разорванную блузку.

– Не знаю, что там сегодня произошло, но обычно у нас здесь тихо. Стрельба – это всегда очень плохо для бизнеса, – произнес китаец, выруливая на дорогу. – Что там случилось?

– Ну, одна из обезьян внезапно окочурилась на ринге, а все ставили на нее, – стал объяснять Ветров, пытаясь счистить следы краски с пиджака. Локтем он прошелся по стене, и теперь на ткани виднелись следы голубой краски, которой были сверху покрашены обои. – Те, кто проиграл, расстроились. Я так понял, что все ставили на чемпиона.

– Я не ставила, – вмешалась в разговор Людмила, – я поставила на маленькую мартышку и, значит, выиграла.

– Успокойся и забудь, – посоветовал ей Ветров с мрачным видом. – Если мы туда вернемся, нас разорвут. Они подумали, поди, что мы в доле с букмекером. Видела, что с ним произошло?

Отчасти Данила был рад, что путь назад в клуб закрыт. Иначе бы пришлось признаваться, что он тоже поставил за нее на чемпиона и проиграл.

– Но это нечестно, – возмущенно воскликнула Людмила, – я выиграла десять тысяч долларов! Почему мне так не везет?!

В ее глазах блеснули слезы обиды. Выиграла первый раз в жизни – и такой облом… И сумма ведь приличная. Тяжесть потери заставила ее забыть, что пять минут назад они были близки к смерти.

– Да, вам туда возвращаться нельзя, – согласился Дай Гэнь, качая головой и причмокивая, – могут действительно решить, что вы были заодно с устроителями боев. Выглядит все плохо. Все поставили на чемпиона, и он вдруг умер… Очень странно.

– Вот и я об этом же, – кивнул Ветров, радуясь словам нового знакомого. – Остановите, пожалуйста, у стоянки.

Дай Гэнь притормозил и, наблюдая за тем, как они выбираются наружу, предложил:

– Давайте я схожу в клуб и заберу ваш выигрыш. У меня там есть знакомые. Господин Ло, хозяин клуба, – мой хороший друг. Естественно, я сделаю это не бесплатно. Пять процентов от суммы мне.

– Я согласна, – кивнула Людмила.

– Погодите, но там была такая суматоха, и потом, букмекера-то убили, – отчаянно запротестовал Ветров.

– Не беспокойтесь, я все выясню, – хитро прищурился Дай Гэнь. – Если вы сделали ставку, то получите выигрыш.

Ветров понял, что это конец. Скрывать правду дальше было бессмысленно.

– Стойте! Я должен признаться.

Китаец взглянул на него с интересом:

– В чем?

Ветров затравленно посмотрел на Людмилу. Та ждала, что он скажет, и тут до нее дошло. Губы искривились в горькой усмешке, и она дрогнувшим голосом произнесла:

– А, я, кажется, понимаю, о чем речь. Я хотела поставить на претендента, а ты сделал по-своему!..

– Извини, я думал, что поступаю правильно, – вздохнул Ветров со скорбным видом и отвел глаза.

– Ну ты и сволочь! – не выдержала Людмила.

– Каждый может ошибаться, – пробормотал Данила себе под нос.

– Мне кто-нибудь объяснит, что происходит? – ворчливо поинтересовался Дай Гэнь.

– Да легко, – огрызнулась Людмила и ткнула в майора пальцем. – Вот он поставил мои деньги на чемпиона и проиграл!

– Деньги-то мои, – поправил Ветров, чувствуя себя провинившимся школьником.

– Нет, с меня хватит, – всхлипнула Людмила и, оттолкнув его, пошла прочь.

– Вот черт, – выдохнул Ветров, стараясь сообразить, что делать. Он растерянно посмотрел на китайца, потом в отчаянии крикнул ей в спину: – Да, ты выиграла! Я отдам тебе десять тысяч, только не кипятись. Найду и отдам!

– Не нужны мне твои деньги, – закричала Людмила в ответ, не поворачиваясь, а затем прибавила ходу.

– Она говорит неправду, – хихикнул Дай Гэнь, – женщинам всегда нужны деньги.

Он протянул в окно что-то Ветрову. Тот сначала не разглядел в сумерках под фонарем, потом понял, что это визитка.

– Я владею меняльной лавкой, – пояснил пожилой китаец. – Заходите, если понадобятся деньги. У меня очень хорошие проценты. Ни в одном банке нет таких выгодных условий, как у меня. Скажите, сколько вам нужно, и получите нужную сумму в тот же час.

– Я подумаю, – бросил Ветров, быстро пряча карточку в карман. – Спасибо, что подвезли. До свидания!

– До свидания, – хищно ухмыльнулся Дай Гэнь, глядя ему вслед.

Ветров быстро догнал Людмилу и пошел рядом. Она свернула в сторону и прибавила шагу. Он молча последовал за ней.

– Отстань! – пронзительно крикнула она, и ее голос эхом отразился от стен в полуразрушенной подворотне кирпичного многоэтажного дома.

– Ну и куда ты идешь? – поинтересовался Ветров, оглядываясь по сторонам. – Давай вернемся к машине и я отвезу тебя домой.

– Отстань! – огрызнулась Людмила. Она остановилась и озадаченно осмотрелась, пытаясь понять, куда забрела. Ветров остановился рядом с ней, подыскивая слова, чтобы еще раз извиниться.

– Она же сказала отвали, че ты к ней пристал? – внезапно раздался из темного угла подворотни развязный голос.

Они одновременно посмотрели в ту сторону и увидели четырех подвыпивших парней, которые не спеша, вразвалочку шли к ним.

Ветров быстро оценил ситуацию и понял, что этих можно не опасаться. Максимум, что у них может быть, – это заточка. Но для неподготовленного человека гопники выглядели внушительно. Испуганная Людмила попятилась.

– Мне уйти или остаться? – спокойно осведомился Ветров.

– Ты никуда не пойдешь, дядя, – ответил за нее главарь шайки, демонстрируя финку, – надо перетереть кое-что. Дай-ка нам заценить свой лопатник!

Неуловимым движением Ветров выбил у противника нож, вывернул руку и демонстративно сломал ее на глазах у остальных.

– Зацените вот это, – произнес он ледяным тоном, а затем ударом ноги выключил собиравшегося перебудить своим воплем всю округу главаря, и тот рухнул под ноги корешам. Вид бездыханного тела товарища сподвиг остальных на паническое бегство. Толкая друг друга, они бросились из подворотни так, словно их преследовал сам дьявол.

– Шакалы, – усмехнулся Ветров, глядя им вслед.

Людмила схватила его за руку и потянула, пугливо озираясь.

– Надо уходить быстрее! Они могут вернуться! Со всеми ты не справишься.

– Не смеши, – отмахнулся он с беззаботным видом. – Таких, главное, не подпускать близко, и будет все нормально. Так ты меня простила?

– Нет, не простила, – отрезала Людмила. – Но ты можешь отвезти меня домой.

– И на том спасибо, – вздохнул Данила.

Уже в машине женщина продолжала распекать майора, говоря о том, что она ценит в мужчинах прежде всего честность. А что у них будут за отношения, если он с первого дня ей врет?

– А я ценю в женщинах умение прощать, – хмуро буркнул Ветров, не выдержав, когда они остановились на светофоре. – Давай просто забудем об этом инциденте, и все.

– Ладно, договорились, – быстро согласилась Людмила, – но впредь не врать. Если узнаю, что ты меня обманул, то тебе конец.

– Аналогично, – кивнул Ветров, дождался зеленого и нажал на газ.

– Вот и договорились, – Людмила потянулась к нему и поцеловала, шепнув в ухо: – А ты был крут там… Как они убегали!

– Да ерунда, – улыбнулся Ветров.

– Слушай, а этот отморозок, которого ты побил, не умрет? – спросила она с беспокойством, отстранившись. – Может, надо было «Скорую помощь» вызвать? Тебя же ведь могут посадить за это.

– Во-первых, это самооборона, у него был нож, – сухо ответил Ветров, сделавшись моментально серьезным, – а во-вторых, он не умрет. Я действовал аккуратно. А потом, такие сволочи обычно очень живучие.

– Ну и хорошо, – вздохнула с облегчением Людмила и объяснила, как доехать до ее дома.

Чуть позже, когда они прощались на крыльце, Ветров пообещал, что следующее свидание пройдет без драк и перестрелок.

– Да мне и так все понравилось, – пожала плечами Людмила. – Не хочешь зайти на чашечку кофе?

– Вообще-то я кофе не пью, но для тебя готов сделать исключение.

– Я думаю, мы придумаем, чем заняться, – улыбнулась Людмила в ответ, открывая дверь в подъезд.

Оказавшись в квартире, никто из них даже не вспомнил о кофе…

Когда буря страстей улеглась и Людмила, тихо посапывая, уснула у него на плече, Ветров задумался о будущем, глядя в окно, за которым ветер раскачивал ветви деревьев в свете уличного фонаря. Потоки прохладного воздуха порывами вливались в комнату через форточку. Открытые занавески то вздувались, то опадали. Тишину неожиданно нарушил телефон, завибрировавший рядом на тумбочке. Ветров вздрогнул, не понимая, кто может звонить ему в такой час. Людмила заворочалась во сне и отвернулась. Ветров поспешно схватил телефон и ответил, пока не заиграла музыка:

– Да, слушаю.

– Что, расслабляешься, майор? – нагло поинтересовался голос с другого конца.

– Кто это? – осторожно спросил Ветров, почувствовав легкий укол страха в сердце. Все было как тогда. Ему сначала тоже позвонили.

– Неважно, кто я. Важно другое: ты обидел сегодня хороших людей, – спокойно продолжал незнакомец. – Мы хотим все решить мирно. Верни технику и сбавь обороты. Я готов выслушать твои условия. Это просто бизнес. Ты можешь хорошо на этом заработать, и вреда никому не будет. Что скажешь?

– А если я откажусь? – спросил Ветров и покосился на спящую Людмилу.

– Вода может нести лодку, а может и перевернуть, – усмехнулся собеседник. – Мне бы не хотелось, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Пойми, на твое место придет другой, более сговорчивый.

– Я подумаю, – бросил Ветров и отключил сотовый.

Он так и не смог уснуть до шести утра, а на рассвете задремал ненадолго и вновь увидел старый кошмар. Огонь. Огонь был кругом. Пламя ревело, как живое существо, заглушая крики умирающих. Ветров с криком подскочил на кровати, перепугав до полусмерти собиравшуюся на работу Людмилу.

Альберт Тахмазов держал подчиненных в ежовых рукавицах. Увидев, что они распивают чай и весело болтают, он уже готов был ворваться в комнату и покарать старшего прапорщика и ее подружку, но передумал, так как разговор показался ему интересным. Дверь в комнату отдыха была чуть приоткрыта, поэтому он отлично слышал все, что там говорилось. Девушки обсуждали нового хахаля Семеновой. Похоже, речь шла о коменданте. Быстро же она сориентировалась! Слушая их негромкий разговор, майор поминутно оглядывался, опасаясь, что кто-то застанет его за этим занятием.

– Слушай, вот наш Тахмазов тоже майор, а «Лексуса» у него нет, – говорила Аня. – У меня ощущение, что тут что-то не чисто. Может, он какими темными делами занимается?

– Да ты что, – решительно возразила Людмила, возмущенная тем, что подруга старается очернить ее мужчину.

– Разуй глаза, Люда, – с жаром продолжала убеждать ее Анна, – откуда у обычного офицера деньги на крутые тачки, рестораны и азартные игры?

– Да мне плевать, – оборвала ее Людмила ледяным тоном, – я знаю, что он нормальный. И вообще это не твое дело.

– Да я же за тебя волнуюсь, – обидевшись, воскликнула Анна, глянув на подругу.

– Не надо, – бросила Людмила и поднялась из-за стола.

Тахмазов понял, что разговор окончен, и решительно вошел в комнату. Сотрудницы вздрогнули от неожиданности. Анна едва не выронила чашку при виде начальника.

– Бездельничаете? – ядовито поинтересовался Тахмазов, сверля женщин взглядом.

Первой, как всегда, нашлась Людмила.

– Еще три минуты до конца обеда, – показала она на часы.

– Вам три минуты нужно, чтобы дойти до рабочего места, – свирепо глянул на нее старший смены. – Разговорчики, Семенова!

– Товарищ майор, мы немедленно приступим к выполнению своих должностных обязанностей, – встала между ними Анна.

– Приступайте, старшина, – рявкнул он в ответ, – и приглядите за своей сотрудницей!

Оставляя последнее слово за собой, он круто развернулся и вышел.

– Ну чего ты с ним пререкаешься, – отчитывала позже подругу Анна, когда та проверяла документы очередного туриста из Китая, тощего очкарика с кривыми зубами. – Из-за тебя и мне потом достанется. Он ведь может нас премии лишить.

– Я не буду перед всяким дерьмом кланяться, – сурово отрезала Людмила, не отрываясь от бумаг.

– А где ты потом работу найдешь, если вылетишь отсюда? – поинтересовалась Анна, тяжело вздохнув. Она понимала, что убеждать в чем-либо подругу – дело безнадежное.

Между тем взгляд Людмилы зацепился за группу китайцев, ожидавших проверки документов.

– Аня, глянь на тех, – она толкнула подругу в бок, выглядывая через дверь, в то время как к ним ломился очередной клиент с документами.

– Ты про кого? – не поняла Анна.

Людмила придержала дверь рукой и показала на шестерых парней с одинаковыми клетчатыми баулами.

– Они вроде бы не вместе, но выглядят одинаково.

– Господи, да это же китайцы, они все на одно лицо, – рассеянно буркнула старший прапорщик.

– Нет, что-то здесь не так, я чувствую, – уверенно заявила Людмила.

Она действительно это чувствовала. Может быть, настал ее звездный час и она задержит крупную партию контрабанды? Если повезет – наркотики. Шестеро парней в очереди были как на подбор – накачанными, молодыми. Они делали вид, что не знают друг друга, однако чувствовалось, что это не так. И баулы одинаковой величины и, судя по всему, одинакового веса. С другой стороны, если они везли крупную партию контрабанды, то почему так открыто? Ища поддержки, она спросила у подруги:

– Ань, разве ты не замечаешь в них ничего подозрительного?

– Нет, – пожала плечами та. – Работай, работай, не давай скапливаться очереди, а то обе втык получим.

Она ненадолго вышла, а минут через пять вернулась и сообщила, что Людмилу вызывают к начальству на ковер.

– Да чего ему надо, – скривилась Людмила, нехотя поднимаясь.

– Давай быстренько наверх, а я пока за тебя на контроле посижу, – бросила ей Анна, устраиваясь на ее месте.

– Ты этих, которых я показывала, проверь повнимательнее, – напомнила ей перед уходом Людмила. Анна кивнула, что все, мол, сделает, и Люда пошла получать нагоняй со спокойной душой.

Тахмазова Людмила не боялась вовсе, а все его попытки руководить ими вызывали у нее улыбку. Конечно, ей доставалось за непокорность, но даже если бы она вела себя идеально, Тахмазов все равно нашел бы к чему придраться. Он просто не мог иначе. При необходимости он смог бы и до столба докопаться.

Начальник ждал ее в своем кабинете. Людмила знала весь спектакль, вплоть до последней фразы. Сначала шли угрозы, потом увещевания, следом запугивание. Когда Тахмазов устал ее распекать, он поинтересовался, поняла ли она свои ошибки.

– Да, в общих чертах, – кивнула Людмила, не поднимая глаз от пола. Если бы она подняла глаза и посмотрела на начальника, то могла не удержаться от улыбки. От этого у майора могло и вовсе крышу сорвать.

– Идите, Семенова, работайте, – рявкнул на нее Тахмазов, и Людмила поспешила удалиться.

К ее возвращению китайцы с клетчатыми баулами уже прошли контроль и покинули здание КПП.

– Ты их проверила? – поинтересовалась она у подруги.

– Да, – кивнула та, – ничего интересного.

– Странно, – удивилась Людмила.

Утро на заставе «Каменка» ознаменовалось приездом гостей. Лапин только вошел в свой кабинет, как тут же следом ворвался лейтенант Ерохин и доложил, что у ворот стоит джип и прибывшие на нем люди хотят поговорить с начальником заставы. Они не представились и не назвали цели визита.

– Как они выглядят? – поинтересовался обеспокоенный капитан, почуяв недоброе. Он сразу подумал о конфискованной технике. Они ведь ее так и не оформили. Новый комендант обещал решить все проблемы, но решил ли?

– Как выглядят? – пожал плечами лейтенант. – Как китайцы. Небольшого роста, желтые, с узкими глазами.

– Я знаю, как выглядят китайцы, – огрызнулся Лапин, проверив пистолет в кобуре. – Идем, посмотрим, кто к нам пожаловал…

В пяти метрах от ворот заставы стоял желтый «Хаммер». Возле него сгрудились «гости» – пятеро китайцев, причем отнюдь не маленьких размеров. Лишь один, среднего роста, с крашенными в рыжий цвет волосами, в солнцезащитных очках и кричащей леопардовой рубахе, расстегнутой до пупа, соответствовал описанию его зама. На шее парня болталась золотая цепь толщиной в палец. Судя по его поведению, он был главным среди своих соплеменников. Лапин покосился на вышку, где у пулемета дежурил боец, потом на своих парней у поста на воротах и вышел к «гостям». Ерохин шел за ним молча.

Рыжий отделился от группы и пошел навстречу начальнику заставы с глумливой улыбкой на лице.

– Чего надо? – поинтересовался Лапин на китайском.

Рыжий глянул на Ерохина и вкрадчиво поинтересовался:

– Эй, товарищ начальник, а мы не можем поговорить одни? Не нужны свидетели.

– Боря, иди назад, – попросил зама Лапин и повернулся к рыжему.

– Вы взяли у нас технику, мы хотим ее назад и готовы заплатить за беспокойство, – сразу взял быка за рога китаец. – Мы знаем, что вы ее никак не оформляли, поэтому не будет проблем, если она вдруг исчезнет. Назовите цену.

– Я бы посоветовал вам убраться отсюда подобру-поздорову.

В спокойном голосе начальника заставы прозвучал металл. Он не собирался идти на сделку с какой-то шантрапой. Странно, что они вообще решили сделать ему такое предложение. Китайцы обычно действовали более осторожно, более тонко, что ли…

– Вам надо подумать, – с обескураженным видом произнес рыжий, оглядываясь на своих людей, – мы дадим вам время до полудня.

– А что будет после полудня? – поинтересовался Лапин.

– Это вам точно не понравится…

Криво улыбнувшись, рыжий продемонстрировал отделанную золотом и драконами визитку, затем нагло сунул ее в карман начальнику заставы и пошел прочь. Лапин запомнил взгляд, которым китаец одарил его напоследок. Он не блефовал, когда угрожал. Полный отморозок. Такой пойдет до конца. Чувствуя закипающую ярость, капитан посмотрел на визитку, торчавшую из нагрудного кармана.

– Засунь свои угрозы знаешь куда, – крикнул он вслед бандиту, выходя из себя.

Стиснув зубы, Лапин выхватил из кармана визитку бандита, швырнул на землю и растоптал ногой. Когда он поднял глаза, джип как раз отъезжал. Рыжий улыбался ему в окно. Лапин показал ему в ответ средний палец, и улыбка соскочила с лица китайца. Потом джип развернулся, прибавил газу и с утробным ревом скрылся за порослью молодых елок.

– Что он хотел? – поинтересовался Ерохин, когда разозленный начальник заставы вернулся за ограду. Рядом с ним с серьезными лицами стояли оперативники – Стас Федоренко и Александр Турченков. Следом подошел лейтенант Лютиков.

Лапин оглядел собравшихся тяжелым взглядом и пояснил:

– Эти бандюки совсем обнаглели! Пришли за своей техникой. Угрожали.

– Надо было их к чертовой матери расстрелять, – сплюнул Федоренко. – Сказали бы потом, что они первыми напали, и все дела. У них по-любому у каждого пушка, да еще в тачке целый арсенал.

– Мы не уголовники, – сухо ответил ему Лапин и, подумав, добавил: – Есть у меня опасение, что эти твари могут попытаться напасть на нас.

– Да нет, не думаю, – покачал головой Лютиков. – Как это они на нас нападут?

– Да мы их сразу раздавим, – поддакнул Федоренко, – одного пулемета на вышке хватит.

– А если не хватит, мы их БТРом укатаем, – добавил Турченков.

– Я все-таки думаю, что они не сунутся, – перебил его Лютиков, – у нас тут и оружие, и камеры наблюдения.

– И все же надо подготовиться, – упрямо ответил им Лапин. Он все не мог забыть взгляд китайца. Такому не только на чужую жизнь, на свою плевать.

Храмской с каменным лицом отключил сотовый и посмотрел на своих боевых товарищей. Лютый с увлеченным видом ковырял в носу, а Барсук от скуки листал порножурнал, откинувшись на диване. Оторвавшись от журнала, Барсук вяло поинтересовался:

– Ну что там?

– Да полный отстой, – сквозь зубы процедил Храмской и пнул со злости ногой стул. Тот с грохотом перевернулся.

– Эй, мебель не казенная, – напомнил ему Барсук, – хозяйка потом с меня спросит.

– Не парься из-за ерунды, – фыркнул Храмской, – тут дело срывается, а тебя жаба из-за табуретки давит.

– А че там, – заинтересовался Лютый, – в чем проблема?

– Старикан обещал выдать весь расклад, а теперь в кусты, – пояснил Храмской. – Вроде его стукач молчит, а он не знает, как его достать.

– Но товар-то китаезы все равно повезут, – пожал плечами Лютый.

– Да, верно, – согласился Храмской и улыбнулся.

Если подготовлена большая партия товара, то ее все равно повезут в скором времени. Остается только дождаться, когда произойдет встреча. Старик говорил, что парни из «триады» проворачивают дело всегда в одном и том же месте. От этой мысли улыбка его стала еще шире. Храмской посмотрел на Лютого и ласково поинтересовался:

– Ты пельмени любишь?

– А то, – ухмыльнулся бугай с мечтательным видом, – могу за раз тазик съесть.

– Тогда тебе повезло, – заключил Храмской. – Есть тут одно местечко в китайском квартале, там отличные пельмени…

«Сторожевик» заглушил двигатель и лег в дрейф. Как раз напротив села находился нулевой километр – дозорная позиция для корабля и нескольких катеров пограничной службы. С поста наблюдения пограничного сторожевого корабля открывался прекрасный вид на китайскую сторону. Ветров стоял у носовой пушки с биноклем в руках и рассматривал хлипкие постройки на сопредельном берегу – пестрые клеенчатые и брезентовые палатки, небольшие навесы, шалаши. В воде у берега, в ожидании своей очереди на сплав по реке, покачивались десятки джонок. Китайские рыбаки, не стесняясь пограничников, выкидывали снасти прямо напротив «сторожевика», а затем сплавлялись вниз по течению и выбирали сети в районе «Каменки».

– Вот основные нарушители, – пояснил командир корабля, молодой капитан-лейтенант Ермолаев, показав на поселок, – маячат здесь весь период навигации. Особенно весной. В середине мая я как-то насчитал восемьдесят семь лодок.

– Похоже на поселение бомжей, – заметил Ветров. – С них даже штраф не возьмешь.

– Я их бакланами называю, – усмехнулся капитан-лейтенант, – у них сети с сантиметровыми ячейками. Вычерпывают все подчистую. Вся рыба к нашему берегу жмется.

– Я разговаривал с капитаном Александровым, он мне показывал отчеты. Девяносто пять процентов нарушителей – рыбаки. Один «новый китаец» заплыл на своем скоростном катере к нам в подпитии, да еще псих, решивший поплавать в российских территориальных водах, и ничего серьезнее, – произнес Ветров, опустив бинокль. – Ни наркотиков, ни контрабанды. С весны пять джонок браконьеров задержали, и все!

– Наркотики проще по суше перевезти или на пароме, – пожал плечами капитан-лейтенант, как бы извиняясь, – у нас тут в основном рыба. Если бы не наше подразделение – Амур бы давно вымер. Они у себя там выловили все, теперь к нам лезут. А задержать их даже с нашим новым оснащением непросто. Не будешь же по рыбаку из пушки палить. Джонки маневренные и легкие, прижались к берегу и уходят по протокам. Там мелко, и ни катера, а тем более «сторожевик», не пройдут.

– Надо договориться с Лапиным и как-то скоординировать ваши действия в рамках спецоперации «Амур», – кивнул Ветров, доставая сотовый.

– Да он говорит, что людей не хватает, – скептически заметил Ермолаев.

– Найдет людей, – уверенно ответил Данила и добавил: – Прикажи, чтобы меня высадили у парома.

– Есть, сейчас распоряжусь, – отчеканил Ермолаев и пошел вдоль правого борта к рубке.

Ветров набрал Лесовского и, слушая гудки, посмотрел вдаль, на гладь реки, подернутую мелкой зыбью от легкого ветерка.

– Да, что у тебя? – поинтересовался Лесовский.

– Мне ночью угрожали, вот что, – сухо ответил майор, представляя себе чекиста с чашкой утреннего кофе в руке в удобном кресле.

– Угрожали – это хорошо, – в голосе Лесовского прозвучала радость, – значит, ты их уже расстроил. Продолжай в том же духе, и с их стороны последуют действия. Вот тогда-то мы их и прищучим.

– Я, конечно, рад, что ты счастлив, но прибить-то они могут меня, – проворчал Ветров, подумав о Людмиле.

– Ты что, испугался? – удивился чекист. – Я в замешательстве. На Дальнем Востоке ты не побоялся взорвать целый подпольный завод и расстрелять браконьерское судно…

– Я с женщиной познакомился вчера и боюсь, что эти гады могут на ней отыграться, – признался Ветров.

– Действуешь по нашему плану, молодец, – похвалил его довольный чекист. – Только трать побольше денег.

– Я уже все истратил, – буркнул Ветров, вспоминая, как утром подсчитывал убытки от похода по ресторанам и клубам.

– Так быстро? – изумился Лесовский. – Да ты круче, чем моя жена.

– Стараюсь, – язвительно ответил Ветров и напомнил: – Я тебе хотел сказать, что боюсь не за себя, а за Люду.

– А, ее Людой зовут. Ну и как она? – оживился Лесовский. – У вас уже было?..

– Неважно, – оборвал его Ветров, – я беспокоюсь за ее безопасность.

– Пока ей ничего не угрожает, – уверенно ответил чекист, – мало ли с кем ты проводишь время… Они нанесут удар тогда, когда будут уверены, что девушка тебе небезразлична. Но сначала предупредят.

– Нет, я хочу обезопасить ее наверняка, – резко возразил Ветров. В шуме ветра ему снова почудился треск и вой пламени, а крики чаек напоминали вопли погибающих людей. – Ты меня понял?

– Понял, – тяжело вздохнул чекист. – Обещаю, я что-нибудь придумаю.

Когда с этим вопросом было покончено, Ветров вкратце рассказал о своих похождениях и закончил повествованием о хозяине меняльной лавки, который предлагал ему деньги в долг.

– Все замечательно, – похвалил его Лесовский. – А теперь отправляйся в меняльную лавку и возьми тысяч двести в долг. Я уверен, что хозяин – их человек. Через него они будут давить на тебя и даже не помыслят причинить тебе физический вред. Так ты себя обезопасишь. Только больше двухсот тысяч не бери.

Его высадили у парома. Сотрудники линейного отделения проверяли документы у водителя грузовика, который намеревался въехать на паром. Ветров поприветствовал пограничников и обошел вокруг машины, заглянул под днище, потом в кузов. В кузове был форменный свинарник. Везде кровавые подтеки, мешковина, пропитанная кровью. Над всем этим вились мухи.

– Что у тебя там за дерьмо? – поинтересовался он у водителя на китайском. – Убил, что ли, кого-то?

– Я в город мясо возил. Машина испачкалась, а мыть в городе дорого, – принялся объяснять водитель. – Поеду к себе, там помою.

– Так, задержите его и хорошенько осмотрите машину, – приказал майор пограничникам.

– Есть, – вяло козырнул недовольный прапорщик.

Ветров посмотрел на водителя, глаза которого расширились от страха. Похоже, парню было чего бояться.

Когда машину досмотрели, в тайнике, в переделанной раме грузовика, обнаружили более ста медвежьих лап, а в сиденье – почти мешок отличных корней женьшеня. Оторопевший от находок прапорщик признался, что не видел ничего подобного.

– Оттого и не видел, что клювом щелкал, – грустно усмехнулся Ветров, – внимательнее надо быть.

– Но мы этого водилу хорошо знаем, – вступились за прапорщика коллеги, – с ним никогда проблем не было. Документы всегда в порядке. А что рама переделана, так у них все машины такие. Ей лет сто уже, того и гляди развалится…

– Если такое повторится, вам всем плохо будет, – сурово пообещал Ветров, – а если кто на взятке попадется, пусть лучше сам утопится. Ясно?

Пограничники в ответ дружно закивали.

Ближе к обеду Ветров позвонил начальнику заставы «Каменка» и приказал скоординировать свои действия с береговой охраной.

– Но у меня сейчас свои проблемы… – заикнулся было Лапин.

– Отставить, капитан! Вечером мы проводим совместную операцию, и точка, а о своих проблемах доложишь, когда я приеду. На месте все и решим, – отрезал Ветров и положил трубку.

Затем он связался с Лю Цзяньлинем и велел старику распустить слух о том, что пограничникам урезали горючку, что катера заправлять нечем и «сторожевик» вечером останется на приколе. Об этом в первую очередь должны узнать рыбаки на том берегу. Лю со свойственным ему старческим ворчанием заявил, что это все очень навредит его репутации.

– Ну, я знаю еще кое-что, что может повредить твоей репутации гораздо сильнее, – напомнил Ветров.

– Сделаю, – прошипел в ответ старик и отключился.

– Я в город, буду после обеда, – бросил он работавшей за компьютером Маше и вышел из комендатуры.

Капитан Гарюнов, стоявший на крыльце с сигаретой, проводил его задумчивым взглядом. Он продолжал наблюдать за комендантом, пока тот садился в «Лексус» и отъезжал, затем бросил сигарету, растоптал ее каблуком и вошел в здание, громко хлопнув дверью.

Дай Гэнь встретил его радушно, тут же приказал служанке подать чай, усадил майора за стол и участливо поинтересовался, сколько тот собирается занять у него и на какой срок. Ветров назвал оговоренную с Лесовским сумму и отметил про себя, что китаец и бровью не повел. Поднявшись из-за стола, Дай Гэнь подошел к стене, нажал скрытую кнопку, и часть дубовой панели отъехала в сторону, открывая небольшой сейф. Быстро набрал комбинацию цифр, открыл толстую стальную дверцу и извлек две пачки тысячных банкнот, затем закрыл сейф, вернулся к столу и, улыбаясь, аккуратно положил деньги перед майором:

– Вот, господин Ветров, необходимые вам средства. Мне нужна лишь расписка.

– Нет проблем, – кивнул тот.

Простота и быстрота, с которой в этом «банке» выдавались кредиты, могла изумить неискушенного человека. Но Ветров понимал, что не все так просто. Это не банк, где за просрочку по кредиту на тебя подадут в суд. Здесь за каждый день просрочки будут отрубать по пальцу или чего похуже. Бегло осмотрев пачки с деньгами, Данила сунул их в папку с документами, застегнул молнию и поинтересовался:

– Если не секрет, какой у вашего заведения процент невозврата кредитов? Я слышал, что у нас в банках этот процент сейчас растет, и банкиры не знают, что с ним делать.

– У меня не бывает невозврата кредитов, – хищно улыбнулся Дай Гэнь, – весь секрет – в работе с должниками. Хватает лишь одного разговора, чтобы люди поняли, что им выгоднее вернуть мне деньги, чем затягивать выплату. Думаю, с вами у меня проблем не будет… – И добавил со значением: – Я всегда получаю свое.

Ссудив денег, Дай Гэнь сбросил с себя маску добродушного толстяка. Теперь он напоминал жирного паука в центре большой сети, на которой висели люди, взявшие у него в долг. Чем больше люди брали, тем сильнее они запутывались в паутине. Если кто-то не мог отдать долг и начинал барахтаться, паук мгновенно улавливал это, подтягивал к себе и сжирал.

– Иногда, если человек мне симпатичен, я даже не требую возврата долга, – вкрадчиво продолжал Дай Гэнь. – Взамен должник оказывает мне какую-нибудь услугу, и мы в расчете.

В это время служанка подала чай с рисовыми пирожными.

Лютый поначалу радовался простоте порученного ему задания. В пельменной было шумно. Посетители-китайцы тарахтели наперебой, точно торгуясь на базаре. Никто не обращал на него никакого внимания. Вдыхая ароматы готовящейся еды, Лютый почувствовал, как в животе у него заурчало. Организм требовал еды, а отказывать ему Лютый не привык. Для начала он заказал порцию вареных пельменей. Получив миску, присел за свободный столик и с ненавистью посмотрел на палочки. Из их компании управляться с палочками умел только Храмской. Сглотнув слюну, Лютый попытался накалывать пельмени, но получалось не очень. Один он все-таки съел, но два других упали на пол. Воровато оглядевшись по сторонам, Лютый бросил палочки и стал есть руками.

Закончив с пельменями, он внимательно осмотрелся. За столами обедали китайцы, одетые как разнорабочие. Никаких мафиози с кейсами и долларами не было и в помине. Вздохнув, Лютый заказал вторую порцию. Вареные пельмени напоминали ему детство. Мать всегда заставляла лепить его их сотнями, потом замораживала и варила по мере необходимости. Лютый всегда ненавидел процесс их изготовления, но зато очень любил есть и был непризнанным чемпионом в этом деле. Вспоминая детство, Лютый улыбнулся. Официант подал ему вторую порцию. Настроенный на долгое ожидание, бандит принялся за еду. Он сбавил темп, старался есть медленно, но пельмени будто сами прыгали ему в рот – только успевай глотать. Через три минуты миска была пуста. Лютый осмотрелся – ничего интересного. И где обещанные китайские гангстеры?

– Будете еще? – поинтересовался официант, появившись внезапно справа от него.

Лютый кивнул, тыча пальцем в меню. На этот раз он заказал жареные пельмени, решив, что раз они нравятся ему меньше, чем вареные, он будет есть их дольше. Но миска жареных пельменей продержалась дольше всего на две минуты. Лютый почувствовал некоторую тяжесть в желудке и остановился бы в этот момент, если бы не слова Храмского. Тот строго-настрого приказал все время что-то заказывать, чтобы не вызвать подозрения у персонала забегаловки. Тяжело вздохнув, Лютый заказал порцию пампушек, приготовленных на пару. Официант принес ему не одну, а две миски и на немой вопрос во взгляде Лютого ответил:

– Вы очень хороший клиент. Вторая порция бесплатно. Приходите к нам почаще.

– Приду, – хмуро буркнул Лютый и пододвинул к себе миску.

Есть ему уже не хотелось, но официанты и бармен все время поглядывали на него с любопытством, и ему пришлось есть, чтобы те ничего не заподозрили. От мыслей о «триадах» ему было не по себе. Все эти косоглазые – одна банда. Если что не так, эти официанты мигом стукнут куда следует, а через минуту появятся «быки» из «триады» и порежут его на лапшу. Потом даже его тела не найдут. Лютый слышал про такие истории. Запихнув очередную пампушку в рот, он подумал о том, что мясо, которое он ест, может, вовсе и не животным принадлежит. Организм немедленно отозвался на эту идею – пампушка встала поперек горла. Он хотел ее выплюнуть, но, натолкнувшись на пристальный взгляд официанта, все же проглотил. Смахнув со лба холодный пот, Лютый понял, что ему так долго не продержаться.

Поглощенный своими мыслями, он не заметил, что через три столика от него присел широкоплечий китаец с мрачным лицом, облаченный, несмотря на жару, в кожаный пиджак, и другой – рыжий и вертлявый, с видом полного отморозка. Это были Ма Яньхун и Чжао Вэнь, ответственные за проведение операции. Грузовик с наркотиками стоял у черного хода пельменной под защитой двух боевиков. Китайцы были у себя дома, в своем районе, который держали под полным контролем, и не ожидали нападения.

Вскоре подъехали покупатели – бизнесмены из землячества в Москве. У каждого к руке наручниками был прикован элегантного вида объемный атташе-кейс с многоуровневой защитой. Они вошли, поздоровались с продавцами и присели напротив них. Лютый в этот момент думал, как взяться за вторую миску пампушек. Официанты пельменной, спешно организовавшие тотализатор, делали ставки на вторую миску, что русский ее не осилит. Ставки принимала молодая помощница управляющего, которая раньше работала в гостинице в Хэйхэ и хорошо знала повадки русских.

«Вот сволочи, так и таращатся», – с ненавистью подумал Лютый о персонале пельменной, столпившемся у стойки заказов, обреченно поглядывая на миску с едой. Даже повар высунулся из своего окошка и улыбался ему.

– Да чтоб вы все сдохли, – с тоской пробормотал Лютый, а затем запихал в рот ненавистную пампушку, мысленно зарекаясь никогда в жизни не приближаться к китайским пельменным. Холодный пот градом катился у него по лицу. Он видел китайцев, которые с улыбками фарфоровых кукол наблюдали за каждым его движением. К персоналу присоединились и некоторые посетители. Они оживленно переговаривались и бурно жестикулировали.

Сотовый, лежавший на столе рядом с ключами, завибрировал. На экране высветился номер Храмского. Отвечать боссу в то время, когда вокруг столько ушей, Лютому показалось чистой воды самоубийством. Что, если его уже раскусили?! Бандит представил себе головорезов, мчавшихся в эту минуту к пельменной на джипах, и ему стало совсем тошно. О братьях Ван ходило много страшных историй. Говорили, что младший брат едва ли не каннибал, а старший оконченный псих, обожавший пытки.

«Хоть бы пронесло», – мысленно взмолился он и смахнул ползшие по виску капли пота. Телефон снова зазвонил.

Ветров возвращался в комендатуру, когда ему позвонил Лю. Старик сообщил, что запустил дезу на противоположный берег в стан рыболовецкой артели. С наступлением темноты рыбаки собираются атаковать российские территориальные воды. Еще Лю сообщил, что весь лес, хранившийся на складе, ночью погрузили в вагоны и отправили к границе. Ветров сразу же перезвонил Лесовскому. Тот велел немедленно отправляться к КПП и постараться как-то задержать партию леса, пока не подъедут его люди. Ему требовался примерно час, чтобы согласовать свои действия с руководством.

– И как я их задержу? – пробормотал озадаченный Ветров. На КПП был свой начальник, который ему не подчинялся. Да его просто пошлют…

– Импровизируй, – весело посоветовал Лесовский, – у тебя это хорошо получается.

– Пошел ты, – огрызнулся Ветров в трубку, но та отозвалась гудками отбоя.

Стиснув зубы, он развернулся и погнал машину к КПП, на ходу придумывая план. Из персонала КПП Данила не мог доверять никому, включая Людмилу. Каждый мог оказаться оборотнем.

На вертушке он предъявил документы дежурному и сообщил, что хочет видеть полковника. Дежурный позвонил и доложил о его визите наверх, затем поинтересовался причиной визита.

– Проведение совместной спецоперации, – не моргнув глазом соврал Ветров.

На этот раз полковник был на месте. Ветрова пропустили и объяснили, что кабинет начальника КПП на втором этаже. Он покивал, а сам, едва оказавшись в коридоре за вертушкой, рванул к комнате отдыха, на ходу набирая Людмилу. Она ответила сразу же.

– Да, герой, соскучился уже?

– Немедленно иди в комнату отдыха. Объясню все на месте, – приказал Ветров и отключился.

Время шло на секунды, и, возможно, он уже опоздал. По правилам отстой вагонов международного сообщения на досмотровых площадках не допускался. Состав должны были быстро проверить и отпустить. В порту лес перегрузят на баржи и перевезут на китайскую сторону.

Сотовый Ветрова настойчиво завибрировал. Высветился номер Людмилы, но он не стал брать. Расчет оказался верным. Через минуту та появилась на пороге комнаты отдыха.

– Ты чего здесь делаешь и…

Он не дал ей договорить, выволок в коридор, быстро объясняя:

– К вам должен был прийти железнодорожный состав с лесом. Ты что-нибудь знаешь об этом?

– Его сейчас таможенники проверяют, а что? – не поняла она.

– Отведи меня к этому составу, – потребовал Ветров.

– Да ты что, меня старший смены сожрет с потрохами, – замахала руками Людмила. – Мне работать надо!

– Это и есть твоя работа. Там крупная партия контрабанды, – пояснил Ветров, озираясь по сторонам.

Больше всего он опасался появления майора Тахмазова: тогда дальнейший путь ему заказан. К счастью, Тахмазов не появился, а Людмила, услышав про большую партию контрабанды, перестала сопротивляться. Она уже видела свою фотографию на доске почета рядом с фотографией подруги.

– Я знала, что сегодня что-то произойдет. Я чувствовала. Это наркотики? – тараторила Людмила без умолку и уже сама тащила майора в зону контроля, который представлял собой досмотровую площадку для осмотра длинномерных поездов с четырьмя железнодорожными колеями.

По периметру поста было установлено сетчатое ограждение с двумя полосами «Егозы», оборудованное периметральной сигнализацией. Здание для персонала находилось прямо по пути движения. Они беспрепятственно достигли состава с лесом и натолкнулись на таможенников, которые, закончив проверку, шли с документами к зданию для персонала в сопровождении работников железной дороги. Ветров решил действовать нахрапом. Он не дал таможенникам и рта раскрыть. Сунул молодому лейтенанту в нос удостоверение и гаркнул:

– В составе большая партия контрабанды! Все документы на лес фиктивные! Полковник Полубабкин уже в курсе и сейчас будет здесь! – И обратился к Людмиле: – Набери Полубабкина, доложи, что мы уже на месте и задержали груз!

– Есть, – ответила Людмила с каменным лицом, выхватывая сотовый.

Лица у всей троицы вытянулись и побледнели. Не теряя взятого темпа, Ветров вырвал у лейтенанта из рук документы, подскочил к ближайшему полувагону и показал наверх, на бревна, видневшиеся над бортами:

– Невооруженным глазом видно, что это кедр, древесина 1-й группы, относящаяся к ценным породам, а по документам значится древесина 2-й группы. Диаметр ствола везде не тот, да и объем. Куда вы смотрели?!

– Я доложу начальнику, – пролепетал лейтенант. От страха он даже не поинтересовался, имеется ли у напористого майора пропуск в зону контроля и необходимые полномочия.

Скандал вышел грандиозный. Моментально на месте появилось все руководство КПП в полном составе, руководство таможни, а потом и Лесовский подтянулся со своими парнями. Ветров и Людмила стояли в стороне и наблюдали за происходящим. Таможенники оправдывались, говорили, что не заметили ошибок в документах. Все бревна были пробиркованы, и они только проверили бирки, а к самим бревнам не приглядывались. С этой перевозочной компанией они уже давно работают, и те никогда не допускали нарушений. Начальник таможни орал им в ответ, что уволит к чертовой матери.

Проходя мимо Ветрова, Лесовский тихо бросил:

– Молодец, теперь быстро вали отсюда, пока остальные ничего не сообразили.

Ветров взял Людмилу под руку и пошел к выходу из зоны контроля. Навстречу им попался старший смены КПП – майор Тахмазов.

– А вы что тут делаете? – вытаращился он, остановившись.

– Да так, прогуливаемся, Альберт Аджунбаевич, – улыбнулась ему Людмила.

– Марш на свое рабочее место, и к вечеру рапорт на стол, – рявкнул на нее Тахмазов и, обращаясь к Ветрову, проорал: – Прошу посторонних очистить зону контроля!

– Уже ухожу, – пожал плечами Ветров.

– Еще раз увижу тебя здесь, прикажу арестовать, – завопил Тахмазов, брызгая слюной, – здесь закрытая зона! Вход только по пропускам!

Ветров не возражал и прибавил ходу, таща Людмилу за собой.

– Господи, что теперь будет? – прошептала она, оглядываясь. – Меня же уволят. Старший смены не простит такой подставы… Ведь это кто-то из наших осматривал состав. И таможенников прижмут… Зачем ты вообще сюда полез сам? Надо было доложить начальнику КПП, если ты откуда-то узнал про контрабанду…

На Людмилу было жалко смотреть. Женщине с ее образованием найти новую работу с таким уровнем доходов в городе нереально. От перспективы работать в супермаркете бросало в дрожь. Куда еще? В Благовещенске не так много мест, где ее ждут с распростертыми объятиями. А надо платить за квартиру…

– Не волнуйся, никто тебя не уволит, – успокоил ее Ветров, обнимая, – все будет хорошо. У меня такие связи, что твоего Тахмазова в бараний рог скрутят.

– Что, серьезно? – Людмила взглянула на него настороженно. – Слушай, я хотела у тебя спросить… Мне тут говорили всякое про тебя… Ну, что у тебя «Лексус». Понимаешь, не у всех пограничников-майоров такие машины. У тебя что, какой-то бизнес?

Ветров задумался. Выложить правду он ей не мог. Но что тогда сказать, соврать про наследство богатого родственника или выигрыш в лотерею? И то и другое выглядело бы не слишком правдоподобно. Ложь рано или поздно откроется, и придется отвечать. А что, если она развернется и уйдет?

– Конечно, это не мое дело и ты можешь не отвечать… – начала оправдываться погрустневшая Людмила.

Ветров почувствовал, как она отдаляется от него, и поспешил оправдаться, пока не поздно.

– У меня были некоторые накопления. Мы с женой планировали купить квартиру, – произнес он, подбирая слова. – А теперь я один, и квартира мне ни к чему. Потом ты сказала, что хочешь принца на белом «Мерседесе», и я подумал – какого черта! Ну и спустил на машину все деньги, да еще взял кредит.

– Да ты просто сумасшедший, – изумилась Людмила. – Расплатиться-то сможешь теперь?

– Думаю, да, – кивнул Ветров, но не слишком уверенно. – Я еще никогда в жизни не совершал таких необдуманных поступков. Выглядит чистым безумием. – И, улыбнувшись, добавил: – Может, ты на меня так повлияла?

Людмила шутливо ударила его по плечу и засмеялась:

– Ну-ну, вали теперь все на меня.

Помахав ему на прощание, она скрылась в направлении зоны контроля, а он пошел к выходу, размышляя о предстоящей совместной операции пограничников и береговой охраны. Лесовский обещал его прикрыть, если что пойдет не так. Предстояло заехать на «Каменку», к Лапину, где должно было состояться заседание оперативного штаба.

– Что-то этот придурок не отвечает, – процедил сквозь зубы Храмской, опустив сотовый. – Не нравятся мне такие фортеля. – Он нервно прошелся по комнате и пробормотал, остановившись у стола: – Да я его закопаю! Нажрался он там, что ли?

– Скорее, обожрался, – с видом знатока поправил Барсук. – Я ему всегда говорил, чтоб хавал меньше, а он как с голодного края: жрет – и все ему мало.

Храмской задумчиво подкинул в руке брелок с ключами, потом посмотрел на часы и бросил подельнику:

– Все, амба, валим туда и разбираемся на месте.

Притормозив у пельменной, он вышел из машины и остановился, оглядывая окрестности. «Пежо» Лютого был припаркован через дорогу. Вокруг на улице кипела обычная жизнь, характерная для китайских кварталов. Все куда-то торопились, что-то продавали или покупали, катили на велосипедах, толкали тележки, готовили еду, а затем тут же, на улице, ели… Воздух пах дымом, пряностями и ароматами готовящейся пищи.

Придержав за рукав Барсука, Храмской тихо сказал ему:

– Погоди. Давай проверим, что делается у черного хода. У меня какое-то нехорошее предчувствие.

– Не вопрос, – пожал плечами Барсук.

Вместе они обошли здание пельменной и заглянули в длинный проезд позади него. Дорогу загораживал белый микроавтобус «Мерседес» с затемненными стеклами. Перед автобусом курил накачанный парень, бритый наголо. Храмской успел заметить у него под кожаной жилеткой пистолет, а на руке татуировку с номером 49, характерную для «сей коу джай» – рядовых боевиков «триады», и быстро оттащил Барсука за угол, показывая, чтобы тот молчал. Когда они оказались на безопасном расстоянии, он пояснил:

– Там микроавтобус. В нем товар.

У Барсука отвисла челюсть.

– Че, в натуре? – прохрипел он с недоверием. – Лютый же должен был звякнуть, когда все начнется.

– Может, его уже пришили, – пробормотал Храмской, соображая, что делать дальше. Если потянуть время, то все накроется медным тазом. Китайцы завершат сделку и свалят. Приняв решение, он скомандовал: – Пойдешь к тачке и пришьешь всех, кто там находится, а я иду внутрь за Лютым. Затем мы выходим через черный ход, садимся в тачку и линяем. Есть вопросы?

– А почему я должен идти и всех мочить? – недовольно поинтересовался Барсук.

– Потому что просто так они наркотики тебе не отдадут, – оскалился Храмской. – Еще есть глупые вопросы? Внутрь я тебя не посылаю, потому что не справишься. Там куча «быков» со стволами. Я и сам не знаю, выйду ли оттуда живым. Вдруг Лютый раскололся…

Хмурый Барсук промолчал, не зная, что ответить.

– Иди, – кивнул ему Храмской, а сам шагнул к главному входу в пельменную.

Людмила вошла в комнату отдыха и с удивлением увидела заплаканную Аню. Та всхлипывала и растирала по лицу платком слезы, пытаясь быстро привести себя в порядок. За подругой раньше такого не водилось, Людмила всегда считала, что слезы у нее может вызвать лишь катастрофа вселенского масштаба. Не человек, а кремень. Поэтому вид Анны ее встревожил не на шутку.

– Эй, что случилось? – спросила она, прикрыв дверь. – Это Тахмазов тебя достал?

– Нет, не обращай внимания, – шмыгнула носом старший прапорщик и отвернулась, лихорадочно разыскивая что-то в сумочке.

– Как это не обращать внимания?! – возмутилась Людмила. – Мы подруги или нет?

– Конечно, подруги, – кивнула Анна.

– Тогда расскажи, что произошло, – потребовала она сердито. – Может, я смогу чем помочь.

Анна наконец нашла зеркальце, посмотрела на себя и, вздохнув, грустно сказала:

– А чего рассказывать-то? Просто я невезучая и ничего у меня не клеится с мужиками.

– Так надо выбирать неженатых, – заметила Людмила и, спохватившись, добавила с сочувствием: – Ладно тебе так убиваться. Забудь его. Пусть катится ко всем чертям. Ты себе другого найдешь. Тут мужиков полно. Только пальцами щелкни – сразу набегут.

– Да кто там набежит, – махнула рукой Анна, – почти все женатые, а кто нет, тот и даром не нужен. Я уже ничего не хочу. Надоело все.

В голосе вновь послышались слезы, губы задрожали. Еще немного – и расплачется вновь. Людмила решительно подошла и встряхнула подругу за плечи:

– Ну, соберись, хватит нюни распускать. Поехали сегодня ко мне ночевать. Надеремся с тобой, поплачемся друг другу в жилетку, а потом посмотрим какой-нибудь фильмец на диске.

– Ладно, давай, только надираться не будем, – всхлипнув, сказала Анна, – завтра на работу.

Лютый сидел за третьим столиком справа от входа. Храмской его сразу заметил и подумал, что парень выглядит не лучшим образом. Лицо блестит от пота, глаза бессмысленно выпучены, а про цвет кожи и говорить нечего. В двух метрах от Лютого сидела группа китайцев из «триады», но тот их в упор не видел. Вот сучок! Храмской стиснул зубы от злости. Где найти нормальных подчиненных? Его подельникам даже навоз нельзя было доверить грузить. Мысленно обложив Лютого трехэтажным матом, он подсел к нему за столик и тихо поинтересовался:

– Ты что, обдолбался, что ли?

– А, это ты, – вяло пробормотал Лютый, едва узнав начальника. – За мной следят. Я уже не могу больше есть.

– Ты дебил, – ласково прошептал ему Храмской, придвинувшись, – кто за тобой следит, придурок?! Глянь налево. Видишь парней из «триады»? Ты должен был позвонить, когда они здесь появятся. На хрена я тебя сюда посылал?

– Слушай… Это, извини, такого больше не повторится, – промямлил Лютый, ощупывая вздувшийся живот. – Мне просто очень хреново сейчас. – Он провел ребом ладони по горлу: – Эти пельмени у меня вот где стоят. В натуре, сейчас блевану.

– Иди через черный ход на улицу, проветрись, – посоветовал ему Храмской, сознательно умолчав о машине с наркотиками. Он рассчитывал на эффект неожиданности. Лютый выйдет, охранники на него отвлекутся, и Барсук их пришьет. А если Лютого замочат, то никто горевать не будет. Таких, как он, на каждом углу полно. Наймет нового. Храмской покосился на Лютого и почувствовал растущее раздражение. Тот делал все слишком медленно. Медленно вставал, медленно выбирался из-за стола. Чтобы придать ему скорости, Храмской весело бросил:

– Там в переулке дохлая крыса. Может, ты и ее сожрешь?

Результат не заставил себя ждать. Лютый замычал, как бык на бойне, и, зажав рот руками, ринулся через зал к черному ходу, сметая все на своем пути. Зазвенела разбитая посуда. Загалдели возмущенные посетители, которых он задел. Отпихнув повара, Лютый пинком открыл дверь черного хода и буквально вывалился в переулок.

Боевик, охранявший микроавтобус с товаром, мгновенно выхватил пистолет. Его глаза расширись, а палец напрягся на спусковом крючке. В руке водителя появился обрез. Оружие было направлено на Лютого, но тот не видел смертельной угрозы, нависшей над ним. Он видел лишь яркие багровые пятна, которые отвратительно дрожали и множились, заслоняя все вокруг. Желудок скрутило в тугой узел. Перегнувшись пополам, он сблевал прямо под ноги татуированному китайцу. Головорез вскрикнул от отвращения и отпрыгнул назад, опуская пистолет. Водитель скривился и тоже опустил оружие.

Наблюдавший за всем этим из-за угла Барсук понял, что это его шанс. Он выскочил из-за угла и выстрелил сначала в водителя, очертания которого видел сквозь затемненное стекло при открытой дверце, а затем – в повернувшегося охранника. Пуля попала последнему точно между глаз. Барсук использовал глушитель, поэтому выстрелов никто не услышал. Охранник с остекленевшими глазами отлетел к микроавтобусу, ударился о борт и сполз на землю. Если бы не кровь и снесенный затылок, со стороны могло показаться, что он просто присел отдохнуть.

Лютый увидел на своей одежде кровь убитого, и от этого его снова вывернуло наизнанку. Барсук бросился вперед, продолжая стрелять. Ему показалось, что водитель внутри двигается. Еще три пули пробили лобовое стекло микроавтобуса. Подскочив, он ткнул ствол в открытую дверцу, но увидев развороченное пулей лицо противника, расслабился. Сунул пистолет за пояс, вытащил водителя наружу и бросил рядом с машиной. Затем проскользнул на водительское место. Ключи торчали в замке зажигания. Здесь проблем не было – двигатель завелся с полоборота. Оглянувшись, Барсук увидел шесть внушительных клетчатых баулов и обрадованно воскликнул:

– Ети ж твою мать! Есть!.. – И, обращаясь к Лютому, добавил рассерженно: – А ты чего прирос, дубина?! Ждешь конкретного кипиша? Сейчас приедут и изрубят нас на оливье. Щемиться надо!

– А где шеф? – хрипло поинтересовался увалень, забираясь на пассажирское место после некоторого замешательства, вызванного необычностью ситуации. Не каждый день они выставляли «триаду» на пять лимонов. Кроме того, обычно он в команде выполнял роль психованного убийцы. Кто ж знал, что кореш способен так, без напряга, урыть всех и не запыхаться?

– Внутри шеф, но мы тут отсвечивать не будем из-за этого дешевого фраера, – весело ответил Барсук. – Ему уже давно надо было рога посшибать.

Было похоже, что от успеха и предвкушения кучи бабок будущему банкиру окончательно снесло башню. Раньше он бы не посмел назвать Храмского фраером, а тем более дешевым.

– Ты че? – удивился Лютый, на душе у которого было погано от такого беспредела.

– А на кой он нам нужен? – хохотнул Барсук, выжав педаль газа. – Пять лимонов лучше делить на двоих. Мы сами все разрулим. Этот барбос только не по делу базарил да басил. Так что не дрейфь, братуха, прорвемся.

Машина, взвизгнув шинами, рванулась с места. Лютый выглядел испуганным. Привычный и понятный ему мир был разрушен. Храмского они форшманули, и теперь Барсук пер, как трактор, на место лидера, а главное, было непонятно, чем все это закончится. Вряд ли чем-нибудь хорошим.

– Но эту наркоту еще надо впарить кому-то, – напомнил он напарнику на всякий случай. – Мы ж не бабки взяли. Я вот не въезжаю, куда столько дерьма можно спихнуть.

– Спихнем, – усмехнулся Барсук, выкручивая руль, – был бы товар, а покупатель найдется.

Покупатели торговались отчаянно. Ма Яньхун понял, что это связано с пошатнувшимся положением братьев Ван. Слухи об этом, верно, уже просочились в московскую общину. Что ж, голодная мышь готова и кошку съесть. Он покосился на Чжао Вэня. Глаза руководителя оперативно действующей группы «триады» нехорошо поблескивали, губы плотно сжаты. Он был готов немедленно устроить кровавую бойню, но сдерживался.

Ма Яньхун совсем недавно стал экспертом по административным и финансовым вопросам, «пак тсе сином». Эта сделка могла как укрепить его положение в «триаде» в случае успеха, так и привести к трагическому концу в случае неудачи. Прошлый эксперт просто исчез в один прекрасный день, поэтому стоило крепко подумать, прежде чем что-то предпринимать. Партия наркотиков была слишком большой. Держать ее при себе, подыскивая новых покупателей, было очень опасно. Да и людей, готовых приобрести столько товара, найти практически невозможно. Пришлось бы разбивать товар на мелкие партии, но чем больше таких партий, тем больше опасность, больше потери.

Реализовать весь товар в Благовещенске также нереально. Во-первых, это обрушило бы весь рынок героина. В свою очередь, от этого они потеряли бы на цене. Во-вторых, многие конкуренты будут недовольны падением цен и вытеснением с рынка, а это чревато войной. Покупатели прекрасно понимали это и специально затягивали переговоры, делая вид, что сделка им вовсе не интересна и что у них полно других важных дел. Ма Яньхун напряженно искал выход из создавшегося положения. Как убедить их на цену, которая устроила бы «Головы дракона»?

В этот момент с улицы прибежал мальчишка и сообщил Чжао Вэню, которого хорошо знали в квартале, что какие-то люди угнали их грузовик и что его бойцы, дежурившие за пельменной, убиты. Это было настоящим шоком. Ледяная волна ужаса накрыла Ма Яньхуна: если они потеряют героин – это конец. Чжао Вэнь подскочил как ужаленный, разразившись тирадой, состоящей сплошь из трехэтажного мата. Взгляд покупателей сделался настороженным. Не обращая на них внимания, Чжао Вэнь выскочил из пельменной через задний ход, увидел трупы на месте, где должен был стоять автомобиль с товаром, и заорал, пугая своими воплями прохожих.

Собрав всю волю в кулак, Ма Яньхун попытался успокоить покупателей:

– Не волнуйтесь, пожалуйста, мы быстро разберемся с возникшей проблемой. Через минуту все решится.

– Возможно, нам лучше приехать в другой раз? – спросил один из них. Второй согласно кивнул.

– Подождите, сейчас выходить на улицу небезопасно, – остановил их Ма Яньхун в последней отчаянной попытке спасти все предприятие. – Посидите здесь, сейчас подадут еду. А когда все успокоится, вы сами решите, ехать вам или закончить сделку.

В подтверждение его слов, что на улице небезопасно, в зал ворвался взбешенный Чжао Вэнь и завопил, что все, кто причастен к угону машины, должны быть убиты, а товар возвращен. Это послужило приказом боевикам, что маскировались под обычных посетителей пельменной. Четверо парней в разных частях небольшого зала поднялись из-за столиков, на ходу выхватывая оружие. Тем временем на улице притормозили три машины, забитые крепкими татуированными парнями. В любой момент все грозило обернуться полномасштабными боевыми действиями. Чжао Вэнь, выкрикивая приказы, одновременно звонил по телефону оставшимся головорезам, чтобы те немедленно перекрыли все дороги, ведущие из района.

Кинуть «триаду» на «баки» оказалось не такой замечательной идеей, как он думал вначале. Прикрываясь подобранной за соседним столиком газетой, Храмской молил бога, чтобы китайцы не обратили на него внимания. Головорезы, вооруженные до зубов, носились по залу пельменной, вопили на китайском, о чем-то спорили, перезаряжали оружие, а потом собрались и уехали. Обычные посетители заведения тоже расползлись кто куда. Остался лишь персонал пельменной, он да пара лощеных типов в костюмах за соседним столиком и с ними широкоплечий китаец с мрачным лицом в кожаном пиджаке. Увидев внушительные кейсы, Храмской понял, что это покупатели с деньгами, а мрачный здоровяк в коже – их охрана. С одним-то он справится наверняка, но есть другая проблема. После угона микроавтобуса весь китайский квартал напоминал растревоженное осиное гнездо. И самое лучшее для него – тихо убраться подобру-поздорову, пока его появление не связали с угоном. Но Храмской не мог просто встать и уйти, когда желаемое было так близко. От кейсов до его столика было метров пять.

Какой-то мерзкий голосок внутри него шептал, что он должен сделать это, что там пять миллионов и он получит их, потом уедет из города очень далеко, забудет все и заживет новой жизнью, будет сам себе хозяином, откроет свое дело, купит дом и… Увы, этот голос оказался значительно сильнее, чем голос разума. Китайцы за соседним столиком с недоумением посмотрели в его сторону. Храмской опустил газету, выхватил два пистолета, вскочил, перевернув по пути стол, и расстрелял смотревших на него китайцев, как в старые добрые времена – с двух рук. Не было никаких чувств. Он действовал, как машина. Стреляные гильзы со звоном падали на пол. Сдерживая ярость и отчаяние, он шел вперед. Парни с кейсами не смогли ничего предпринять. Каждому в грудь попало по четыре пули. Один из них опрокинулся назад вместе со стулом, второй завалился на бок и, умирая, накрыл собой драгоценный кейс. Широкоплечий китаец в коже схватился за оружие, но Храмской разрядил в него весь оставшийся боезаряд с близкого расстояния. Его кожаный пиджак и рубашка на груди превратились в дымящиеся лохмотья. Падая, он разнес соседний столик. Сверху на него посыпалась разбитая посуда с остатками еды, что не успели убрать официанты.

– Вот и чудненько, – произнес Храмской в наступившей тишине.

В ушах непривычно шумело, как обычно бывает после массированной пальбы в закрытом помещении. Обоняние щекотал резкий запах пороховых газов. Он перезарядил оружие и посмотрел на мертвецов с кейсами. Сначала попытался перебить цепочку наручников пулей, но не попал. Тогда он просто отстрелил обоим запястья и снял кейсы. Персонал пельменной не подавал признаков жизни. Но Храмской и не собирался устранять свидетелей. Его и так запомнят все вокруг. Не вырезать же весь квартал. Поднимая кейсы, он запоздало пожалел, что не удосужился перед налетом надеть маску. С другой стороны, если бы он в маске влетел в пельменную, то был бы уже мертв.

Его не пытались остановить. Выбравшись на улицу, Храмской заметил помятый бок своей машины – бандиты не очень аккуратно парковались на своих «Хаммерах». Дверь со стороны водителя не открывалась, поэтому, запихнув кейсы на заднее сиденье, он полез на место водителя через пассажирское кресло. Развернулся, завел двигатель, захлопнул дверцу и отъехал. Теперь главное – выбраться из района. Храмской подумал о Барсуке с Лютым. Возможно, они отвлекут огонь на себя, пока он не покинет враждебную территорию. Подумав, он достал сотовый и набрал Барсука.

– Не до тебя сейчас, – рявкнул тот в трубку, ответив почти мгновенно.

– Что, жарко? – невинно поинтересовался Храмской, удерживая руль одной рукой и наблюдая за дорогой. – Почему меня не дождались, придурки?

– Да пошел ты, баклан! – В голосе Барсука звучала неприкрытая ненависть. Он долго ее копил и, когда появился шанс, выплеснул без остатка. – Слушай сюда! Я забираю себе товар, и не пытайся меня остановить! Полезешь – пришью! Все ясно?!

– Вот ты как запел, – улыбнулся Храмской. – Ладно, забирай товар, но радоваться тебе недолго осталось. Тут за вами целая армия на джипах рванула. Китайцы в ярости. Когда они поймают вас, то боюсь даже представить, что с вами сделают. Скорее всего, сдерут с живых кожу.

– Да мне плевать, – с наигранной бодростью ответил Барсук.

– Вам, ребята, должно быть стыдно за кидалово. Нехорошо… Смотрите теперь зубы не поломайте, – тепло, по-отечески пожурил его Храмской и едва сдержался, чтобы не рассмеяться в телефонную трубку. – Если выживете, я спрошу с вас за все, как с гадов.

– Катись ты, – рявкнул Барсук и отключился.

– Вот засранцы, – хихикнул Храмской, радуясь, что все пока идет по его плану.

Ветров остановился в тени дерева у домика офицеров, наблюдая за предстоящими приготовлениями к совместной операции. Весь личный состав заставы и техника пришли в движение. Бойцы готовили оружие. Ревели двигатели БТРов. Заседание оперативного штаба прошло как надо: майору предоставили полномочия по руководству операцией. Воодушевленный этим, Ветров решил набрать Лесовского, чтобы выяснить, что происходит у него на КПП.

– Говорить можешь? – спросил он в трубку, когда чекист ответил.

– Что-нибудь срочное? – поинтересовался Лесовский.

– Да вот хотел узнать, взяли ли вы своих оборотней, – поинтересовался Ветров.

– Самое главное, что удалось задержать крупную партию контрабандного леса, – вздохнул Лесовский, – а эти таможенники – мелкие сошки. Какой-то умысел с их стороны будет доказать очень трудно. Максимум получат выговор. Начальник КПП за них горой. Не хочет выносить сор из избы. Говорит, ребята, мол, ошиблись, с кем не бывает.

– Значит, он сам оборотень, – рубанул Ветров рассерженно. Его достала эта круговая порука. Понятно, что начальник боялся за свое кресло, не хотел получить нагоняй или служебное несоответствие. Но, если так и дальше пойдет, будет не КПП, а бандитский притон.

– Не все так просто, – возразил Лесовский. – Отдельные сотрудники КПП теперь у нас под наблюдением. Мы затребовали с поставщика месячный отчет движения материальных ценностей по складу, а для подтверждения – товарно-транспортные накладные и счета-фактуры, хотя и так ясно, что все это липа. Проверим по документам информацию о месте заготовки данной партии лесоматериалов по регистрационному номеру разрешительного документа на заготовку древесины. Вот тогда все окончательно прояснится. Знаешь, ты нанес им крупный урон своими действиями, поэтому готовься.

– Что, будут убивать? – хмыкнул Ветров.

– Нет, не думаю, но пообщаться захотят.

Ветров задумался. Угрозы его не пугали. Но что делать, если предложат сотрудничество? Он спросил об этом у Лесовского.

– Сразу не соглашайся, а то заподозрят неладное, – велел Лесовский. – Поторгуйся, скажи, что тебе надо подумать. Короче, импровизируй, у тебя это хорошо получается, – повторил он излюбленную фразу. – Они попытаются прижать тебя кредитами. Изобрази отчаяние. Да, и не упускай из виду свою подружку. Нам все же надо вычислить оборотня, через которого идет утечка информации. Я сомневаюсь, что это таможенники.

– Я все понял, – бросил Ветров и повернулся к подошедшему Лапину: – Ну что, готовы к операции «Большая рыбалка»?

– Личный состав и техника готовы, можем выступать, – доложил начальник заставы.

– Чего он хотел? – поинтересовался Лютый, наблюдая за тем, как Барсук с озадаченным видом убирает в карман сотовый.

– Короче, порожняк гонит, говорит, что нам кранты, – ответил Барсук задумчиво. – Типа, район перекрыт китаезами и мы не вырвемся.

– А он сам чего? – нахмурился Лютый.

– Я у него о здоровье не справлялся, – огрызнулся Барсук, – раз звонит, значит, еще не спалился. Хитрый жучара…

– А кто ему сказал, что район перекрыли? – не отставал Лютый.

– Хоть ты меня не доставай, – взмолился Барсук, выкрутив руль вправо.

За поворотом открылся прямой участок проезжей части длиной метров двести, дальше шел перекресток со светофором, который, по данным навигационной системы, обозначал границу опасного района. Еще немного, и они прорвались бы, но неожиданно сбоку из проулка вылетел желтый «Хаммер». На всем ходу он протаранил их правое крыло и развернул. Из окон «Хаммера» показались стволы автоматов.

– Ложись! – заорал Лютый, резко спустившись на сиденье и выхватив пистолет.

– Мать твою!!! – заорал Барсук, выжимая педаль газа до отказа.

Их машина вылетела на разбитый тротуар. Сзади хлестнули автоматные очереди. Пули прошили салон насквозь. Появился рядок отверстий в лобовом стекле. Стиснув зубы, Барсук направил машину прямо на ворота покосившегося сарая, обшитого с фасада сайдингом. От удара ворота разлетелись в щепки. На машину посыпались ящики с чесноком, отчего треснуло лобовое стекло. С разгона они пронеслись через склад, разрушая пирамиды ящиков, а затем, протаранив хлипкую стену, вновь вылетели на проезжую часть. Весь передок их машины практически рассыпался. Из радиатора валил пар. Барсук вел машину практически вслепую. Пешеходы прыгали в стороны, встречные машины отчаянно сигналили. Лютый посмотрел назад. Преследовавший их «Хаммер» также пронесся через склад, и здание за ним обрушилось окончательно. Следующий внедорожник взлетел на остатках крыши и перевернулся посреди дороги вверх колесами. Тут же в него, одна за другой, врезались сразу три машины.

– Будешь знать, падла, – злорадно воскликнул Лютый, вытащил из кармана гранату и, обращаясь к преследователям, добавил: – Сейчас я и тебя угощу.

«Хаммер» быстро настигал их.

Барсук с ужасом почувствовал, что не может вздохнуть. Глянув вниз, он похолодел. Рубашка на его груди пропиталась кровью. Пули от автомата пробили сиденье и его тело насквозь. В глазах стало быстро темнеть.

– Мать твою, – прохрипел он, пытаясь удержать руль, однако руки не слушались. Машина резко пошла вправо.

Лютый в этот момент выдернул из гранаты чеку, и, когда их подбросило, граната выскользнула из его рук, улетев на заднее сиденье. Страшно заорав, он попытался выпрыгнуть из машины, но дверца не поддавалась – заклинило. Повернувшись, он увидел, что Барсук упал лицом на руль. Лютый перевел взгляд на дорогу и вздрогнул: машина летела на заправку. Доли секунды он пытался отпихнуть раненого, вырулить, потом последовал удар, перетряхнувший все кишки у него в животе. Лютый воткнулся головой в приборную доску и едва не потерял сознание. Искореженная машина снесла колонку, и фонтан бензина ударил вверх. Лязгая и скрежеща металлом, автомобиль по инерции протащило дальше, на сливную площадку к емкостям. Остановился он только тогда, когда снес дыхательный клапан линии деаэрации и зацепился днищем за разорванную трубу.

К машине подлетели «Хаммеры». Бойцы с автоматами посыпались из них, как горох. Глядя на нацеленные на него «калаши», Лютый удивился, почему не сработала граната. И только он успел подумать, как она сработала.

Взрывом разнесло весь салон. Баулы с наркотиками вышвырнуло через задние дверцы на заправочную площадку прямо в лужи бензина. Два баула разорвались, и героин в упаковках по килограмму вывалился на асфальт. Китайцев кого повалило взрывом, кого откинуло, а кто сам прыгнул в сторону, уходя от осколков. А затем резко, мощным всполохом воспламенился разлитый бензин. Через секунду стали взрываться колонки. Все здание заправки объяло пламя. Кто еще был жив, попытался ретироваться, однако в этот момент взорвались резервуары – один, следом другой. Земля буквально уходила из-под ног при каждом взрыве. В соседних домах взрывной волной выбило все стекла. Боевик, оказавшийся дальше всех от взрыва, поднялся, полыхая, словно живой факел, сделал несколько шагов и упал. Вокруг не осталось ни одной живой души. Героин горел в адском пламени пожарища.

Чжао Вэнь находился именно в том «Хаммере», который перевернулся посреди улицы после неудачного прыжка. Благодаря этому он и выжил – не успел попасть во взрыв на заправке. Водитель «Хаммера» погиб на месте, пронзенный бруском, пробившим лобовое стекло. Все остальные выжили, получив различные повреждения: ушибы, ссадины, кровоподтеки и порезы, однако ранения оказались несмертельными. Выбравшись из опрокинувшегося «Хаммера», Чжао Вэнь стер кровь, стекавшую по лицу, и шагнул наперерез белой «Хонде», которая объезжала место аварии. Водитель нажал на тормоза. Китаец навел на него пистолет и гаркнул во все горло:

– Из машины, собака!

Тут же подоспели его бойцы. Водителя выкинули на проезжую часть и возобновили погоню. К заправке они подъезжали в тот момент, когда там уже все полыхало. Чжао Вэнь вышел из машины, а в следующую минуту инстинктивно пригнулся от нового взрыва на заправке. Он видел горящие «Хаммеры», микроавтобус, и от этого зрелища ему хотелось орать от отчаяния. Он знал, что будет дальше. Товар сгорел. «Лунг тао» («Голова дракона») оторвет ему за это голову. И это правильно. Наказание за такой провал одно – смерть. Он потерял лицо, и «большой брат» потерял из-за него лицо.

Издалека послышался вой пожарных машин, и Чжао Вэнь понял, что пора уходить. Он сел в угнанную машину, и они вернулись в пельменную, где их ждало новое потрясение. У забегаловки толпился народ. Раздраженно расталкивая людей, он протиснулся внутрь и увидел, что люди из Москвы лежат распростертыми на полу посреди зала в лужах крови, а деньги, которые они привезли, исчезли. Хозяин пельменной и официанты поднимали с пола Ма Яньхуна. По бессмысленному взгляду и вялым движениям было понятно, что подельник мало что соображает. Ранен он или нет, Чжао Вэнь сразу не определил. На пиджаке Ма Яньхуна виднелись пулевые отверстия. Рубашка на уровне груди также прострелена, но крови Чжао Вэнь не заметил.

– Что произошло? – рявкнул он, рванувшись вперед к пострадавшему товарищу. Тем временем один из официантов разорвал рубашку на груди Ма Яньхуна, обнажив бронежилет со следами от пуль. Пара расплющенных пуль выпала из разорванной рубашки на пол.

– Ах ты, задница! – пораженно воскликнул Чжао Вэнь, глядя на все это.

Он влепил Ма Яньхуну пощечину, после чего взгляд последнего стал проясняться. Тот встал на ноги, поддерживаемый официантами, выпрямился и закашлялся, схватившись за грудь.

– Ребра сломаны, – констатировал Чжао Вэнь, знакомый с такими травмами, и, схватив Ма Яньхуна за отвороты пиджака, заорал срывающимся голосом: – Какого хрена здесь произошло? Кто это сделал?!

– Не тряси! Я щас сдохну, – прохрипел Ма Яньхун в ответ. Каждое слово давалось ему с трудом. Он не мог нормально вздохнуть. Воздух огнем обжигал легкие, а острая боль, точно пуля, простреливала всю грудную клетку.

– Говори, или точно сдохнешь, – прошипел Чжао Вэнь, готовый разорвать эксперта по финансовым вопросам на части.

Ситуация ухудшалась с каждой секундой. Мало того, что они потеряли наркотики и деньги, так еще убили гостей. Оставалось только пустить себе пулю в лоб.

– Это был русский, – выдавил из себя Ма Яньхун, – лет сорок, высокий, в темном костюме, темные волосы, бородка, очки. Выглядит, как учитель из университета. Когда все уехали, он встал и расстрелял нас. Я пытался ему помешать, но не успел. Все произошло слишком быстро…

Выслушав его историю, Чжао Вэнь сел за соседний столик и потребовал у официанта водки. Тот вернулся с бутылкой «эрготоу» из чумизы и фарфоровыми пиалами. Чжао Вэнь вырвал бутылку, сорвал пробку и хлебнул прямо из горлышка. После третьего глотка он почувствовал себя немного лучше. Главное, понял, что надо делать. Первое – их сдал кто-то из своих. Второе – надо немедленно обыскать весь город и найти деньги, бросить на это все силы. И последнее – придется ехать к «большому брату» с повинной.

– Мне бы нужно в больницу, – сдавленно попросил Ма Яньхун и закашлялся.

– Сначала мы съездим к Цзянь Бо, и, если после этого ты останешься жить, я лично отвезу тебя в больницу, – мрачно ответил Чжао Вэнь, разглядывая бутылку. Поразмыслив, он подозвал хозяина пельменной: – Можешь вызывать полицию. Расскажешь все как было, опишешь того, кто стрелял. Про нас, естественно, ни слова.

– Я понял вас, господин, – почтительно поклонился хозяин.

– Пошли, – кивнул Чжао Вэнь Ма Яньхуну. Тот обреченно вздохнул, поднялся, сдерживая стон, и, пошатываясь, побрел к выходу.

Операция проходила четко, как по писаному. Подъехав на безопасное расстояние, БТРы и БМП затаились в лесу у протоков. С борта боевого катера Ветров наблюдал в бинокль за суетой на реке. Солнце давно опустилось за горизонт. В сгущающихся сумерках китайцы, нарушив территориальные воды, по-хозяйски заплыли на российскую сторону, по пути забрасывая сети, а затем быстро выбирая их с уловом. На некоторых лодках зажгли фонари, так как работать без света было весьма непросто. Это напоминало вторжение орды. Черные джонки заполнили всю поверхность воды. Они заходили все дальше и дальше. Сети скребли по бортам, скользя о доски. Рыба с глухим стуком вываливалась на деревянное дно. Рыбаки, увлеченные ловом, совсем потеряли бдительность. Они рассчитывали на быстроту и маневренность своих легких лодок, привыкли к тому, что всегда могут спрятаться в обмелевших протоках, куда ни кораблям пограничников, ни катерам нет хода.

– По-моему, пора, – нетерпеливо произнес Александров по рации. Ему надоело наблюдать за всем этим безобразием со «сторожевика». Рыбаки действовали, как варвары или саранча. И тем и другим – плевать, что останется после них для будущих поколений.

– Давай, начинаем, – согласился Ветров. – Внимание! Начали!

Тут же одновременно со всех сторон реку огласил страшный рев сирен. Катера пограничной службы, затаившиеся у берега в укромных местах, стали обходить рыбацкую армаду китайцев. С десяток джонок успели ускользнуть на свою сторону. Остальные рванулись к российскому берегу, намереваясь скрыться в протоках. Крест-накрест ударили лучи прожекторов. Пятна света скользили по поверхности, выхватывая людей на лодках.

– Остановитесь, не оказывайте сопротивления, и никто не пострадает, – прокричал Александров в рупор, однако его никто не слушал. Среди рыбаков началась паника. Джонки налетали друг на друга, сталкивались, переворачивались. Люди барахтались в воде и вопили, а рядом рассекали гладь другие лодки.

– Выключить сирены, – приказал Ветров, решив, что паники достаточно, – больше света. Надо подобрать тех, кто в воде. Ни к чему, чтобы кого-нибудь на винт намотало.

Следующие полчаса пограничники только и делали, что вылавливали из воды рыбаков. Тех, кто ушел в протоки, задержали бойцы Лапина. Одного предупредительного залпа из пушки БТРа оказалось достаточно, чтобы все сдались. «Улов» был очень богатый. Тридцать две джонки и столько же комплектов сетей были изъяты у задержанных. Всем грозил штраф и выдворение из страны. Александров поначалу радовался удаче, а потом до него стало доходить, сколько бумаг нужно будет оформить. К тому же начальство, получив такой показатель, станет требовать еще больше в будущем, и вся радость моментально улетучилась. Ветров сошел на берег, чтобы понаблюдать, как в свете фар БМП из кустов вытаскивают плененных рыбаков. Рядом притормозил БТР. С брони спрыгнул Лапин. Вид у начальника заставы был крайне недовольный.

– Что невесел, товарищ капитан? – улыбнулся ему Ветров.

– Мне не нравится, что пришлось снять людей с заставы, ведь ситуация на моем участке сейчас неспокойная, – честно ответил Лапин. – А что, если сейчас на заставу нападут?

– Кто это нападет? – поинтересовался Ветров.

Его улыбка погасла от воспоминаний. Перед глазами встала картина горящей казармы, объятый пламенем танк, плац, покрытый дымящимися воронками после минометного обстрела, тела пограничников и черные горы вокруг, с которых на заставу, точно рои светляков, летели трассирующие пули.

– Китайцы нападут, кто же еще, – ворчливо ответил Лапин, – мы у них технику отобрали и поставили на заставе. Я думаю, они могут сделать попытку отбить ее. Это не просто мои фантазии. Я узнал от знакомого, что один их харвестер стоит под четыреста тысяч евро, плюс остальная техника. Всего набегает под миллион евро. Все машины новенькие, словно только что из магазина. Везде программное управление, компьютеры… Думаю, они очень расстроились. Скорее всего, у них даже все дело встало из-за этого.

– Они не решатся, мы не в Афганистане, – с сомнением произнес Ветров и подумал про себя: «А что, если начальник заставы прав?» Сумма приличная. Плюс они изъяли лес.

– Утром ко мне приходил от них человек и угрожал, – признался Лапин. – Он выглядел очень убедительно. Я его послал и велел усилить меры безопасности.

– А почему ты мне не доложил об этом? – возмутился Ветров.

Если бы он знал о визите, то никогда бы не стал затевать в такой момент эту совместную операцию. Несомненно, китайцы наблюдали за заставой. Что, если рыбаки – это лишь отвлекающий маневр.

– Почему я не доложил? – обиженно переспросил Лапин. – Да потому, что вы мне не дали и слова сказать. Был приказ подготовить совместную операцию. Могу напомнить, как дело сталось.

– Не надо, у меня память отличная, – огрызнулся Ветров. – Узнай, как у твоих там дела. Надо быстрее возвращать личный состав на заставу. Задержанных передайте Александрову, пусть сам с ними разбирается.

– Есть, – устало козырнул Лапин и пошел выполнять приказ.

Ему хотелось уйти, спрятаться в свой внутренний мир, накурившись опия. То, что происходило в реальном мире, напоминало кошмар. Все разваливалось буквально на глазах. Цзянь Бо не мог поверить в то, что он слышит. Его люди стояли перед ним с виноватыми лицами и ждали решения. В какое-то мгновение его мозг без остатка поглотила вспышка ярости. Выхватив пистолет, он подскочил к Чжао Вэню, приставил дуло ко лбу, наблюдая, как у того расширяются от страха зрачки, и уже хотел нажать на курок, но потом в душу закрались сомнения – сможет ли он быстро подыскать замену «хунг квану». Возглавить боевиков мог не каждый. Чжао Вэнь имел необходимый авторитет, опыт и связи. Риск был слишком велик. В прошлый раз Цзянь Бо легко убрал двух руководителей высокого ранга, но тогда он знал, что у них накопилось слишком много грехов. Но он знал и то, что их можно легко заменить. В этот раз все было по-другому. Над их организацией нависла смертельная угроза. «Две головы дракона» сдавали по всем позициям. Смерть Чжао Вэня ослабила бы их еще больше. Цзянь Бо стоял и смотрел в глаза подчиненного, затем медленно опустил пистолет и прорычал:

– Я дам тебе последний шанс. Найди деньги, убей укравшего их и верни технику.

Чжао Вэнь облегченно выдохнул и быстро кивнул головой:

– Я все выполню, господин.

– Последний шанс, – зловеще напомнил Цзянь Бо и повернулся к Ма Яньхуну. – А ты что скажешь в свое оправдание?

Ма Яньхун едва держался на ногах, однако старался изо всех сил выглядеть бодрым, потому как знал, что его жалкий вид не вызовет сострадания в сердце «лунг тао». Цзянь Бо ненавидел проявления слабости и карал слабых, освобождая место для сильных.

– Я разговаривал с посланниками из Москвы и не ожидал нападения, но больше этого не повторится, – пообещал Ма Яньхун со всей искренностью, на которую был способен. – Я запомнил этого пса. Мы найдем его, и я лично вырву ему сердце.

– Во рту сладко-сладко, а на сердце – зубчатый серп, – вспомнил Цзянь Бо старую китайскую поговорку.

Ма Яньхун не успел ответить. От резкого удара в грудь он отлетел назад, пробил панорамное окно гостиничного номера и рухнул вниз с тридцатиметровой высоты на тротуар. Послышались женские крики. Засигналили машины. Некоторые водители, завороженные жуткой картиной, едва избежали столкновения. Моментально начала собираться толпа. Люди поглядывали наверх, стараясь определить, с какого этажа здания гостиницы вывалился человек. Чжао Вэнь на всякий случай отошел от окна, опасаясь быть следующим. От волны страха у него перехватило дыхание. Дикие глаза «головы дракона» пригвоздили его к месту. Негромкий, но властный голос хозяина разрезал тишину, подобно клинку:

– Лучше жалеть о том, что сделал, а не о том, чего не сделал. Иди и сделай все правильно!

– Да, господин, – Чжао Вэнь поклонился и попятился к двери. Он был настолько испуган, что боялся повернуться к Цзянь Бо спиной.

У выхода из номера, точно каменные истуканы, стояли братья Ту. Без слов они открыли ему дверь. В коридоре дежурил еще один из близнецов. Он враждебно посмотрел на Чжао Вэня, и у того от этого звериного взгляда мурашки побежали по коже. Как можно быстрее он проскользнул к лифту, спустился вниз и, миновав вестибюль, вышел из здания через автоматические двери. Лишь на улице он смог поверить, что остался жив. Стоявший рядом портье вызывал по телефону полицию:

– …Да, человек упал с верхних этажей! Наверное, самоубийца. Мы сейчас пытаемся определить, в каком номере он жил и являлся ли вообще постояльцем нашего отеля. При нем никаких документов…

Чжао Вэнь подумал про себя, что чудом не стал вторым «самоубийцей».

В это время Цзянь Бо набирал телефон брата, наблюдая, как ветер, врываясь через разбитое окно, колышет занавески в опустевшем номере.

– Да, слушаю тебя, брат, – ответил Цзянь Чжэнь.

– Долгих лет жизни тебе, брат! Как ты после нашей последней встречи? – произнес Цзянь Бо, не зная, как рассказать о том, что случилось.

Только у подъезда Людмила вспомнила, что забыла купить хлеба. Рядом за домом был круглосуточный магазин. Идти не хотелось, но делать было нечего. Вздохнув, она достала ключи и протянула подруге:

– Вот, иди, поставь чайник, а я сейчас за хлебом сгоняю.

– Да брось ты, – хохотнула Аня и, пошатнувшись, ухватилась за ее плечо. В кафе она все больше налегала на выпивку, и теперь ее здорово развезло.

– Иди, я сказала, – рявкнула Людмила, которая, в отличие от подруги, была совершенно трезвой. Она силой развернула подругу и подтолкнула к двери в подъезд.

– Но-но, я попрошу, – воскликнула та, но Людмила не стала вступать в дальнейшие препирательства. Оставив Анну, она пошла вдоль дома к магазину.

Аня обернулась и увидела, что осталась одна. Потом посмотрела на ключи, стараясь вспомнить, что чем должно отпираться. Справившись с подъездной дверью, она вошла внутрь и оказалась в полной темноте. Но темноты Аня не боялась. Подсвечивая себе дорогу телефоном, она добралась до лифта и поднялась на пятый этаж. На лестничной клетке было так же темно. Она долго стояла и соображала, какую из квартир снимает подруга, и, наконец вспомнив, вставила ключ в замочную скважину. Когда дверь открылась, она решила сразу же завалиться на диван, и пусть Людка сама ставит чайник, если ей так приспичило чаевничать.

Внезапно сильный толчок в спину забросил ее в квартиру. Что-то холодное и жесткое обвилось вокруг шеи и сдавило горло, не давая вздохнуть. Входная дверь захлопнулась. Аня попыталась закричать, но не смогла. Нападавший был очень силен. Она практически висела в воздухе, беспомощно болтая ногами и хрипя. Собравшись с силами, уперлась одной ногой в косяк и оттолкнулась. Нападавший вместе с ней отлетел к противоположной стене. Зазвенело разбитое стекло. Аня вновь попыталась закричать, однако получился лишь жалкий писк. Ее ногти царапали шею, силясь поддеть удавку, но тщетно. Петля так глубоко врезалась в кожу, что зацепиться за нее было невозможно. Она даже не почувствовала, что обломала все ногти до крови. Туфли слетели с ног, но она продолжала бить голыми ступнями по стенам, пока не свалила вешалку с одеждой. Тогда нападавший развернулся, прижал ее к стене и еще сильнее затянул удавку. Задыхаясь, Аня подумала о Людмиле. Подруга с минуты на минуту должна была вернуться из магазина. Только как она ее спасет? Эта мысль была последней. По телу пробежала судорога…

Людмила вернулась домой через десять минут. Поднимаясь по лестнице в темном подъезде, она также подсвечивала себе дорогу сотовым. Сверху донеслись быстрые шаги, словно кто-то быстро спускался по лестнице, невзирая на темноту. Людмилу это насторожило. Она бросилась к лифту и нажала кнопку. Человек наверху несколько раз споткнулся и хрипло выругался. Его голос тоже не понравился Людмиле. По ее спине побежали мурашки. Вдруг это маньяк? Она еще несколько раз нажала на кнопку вызова, горевшую в темноте зловещим красным цветом, будто это могло помочь кабине ехать быстрее. Приводные механизмы мерно гудели где-то высоко в шахте лифта. Кабина лязгала и скрежетала, минуя этажи. Шаги были уже совсем рядом. В ужасе Людмила начала ощупывать сумочку в поисках пилки для ногтей. Она весьма смутно представляла, как будет ей обороняться, и в очередной раз пожалела, что в свое время не приобрела хотя бы газовый баллончик.

Людмила вздрогнула, когда темная масса показалась на площадке выше лифта. До нее оставался один пролет, когда двери лифта наконец распахнулись. Она ввалилась внутрь, развернулась и, прижавшись спиной к стенке кабины, стала ждать его появления. Пилку она так и не нашла. Но никто не появился. Двери лифта медленно закрылись. Потом она в панике нажала кнопку своего этажа, вспомнив, что забыла это сделать. Не хватало еще застрять! На своем этаже женщина вышла и быстро нашарила в темноте кнопку дверного звонка своей квартиры. Нервы были взвинчены до предела. Она слышала приглушенную трель изнутри, но подруга не открывала. «Спит», – решила Людмила, вспомнив, в каком состоянии та находилась. Пришлось использовать ключи и сотовый для подсветки. Оказалось, что Аня закрыла дверь лишь на защелку. Чертыхаясь, Людмила зашла в прихожую и тут же, споткнувшись, растянулась на полу. Рядом с ней на полу лежало что-то большое. Об это она и споткнулась. Протянув руку, Людмила с испугом отдернула ее назад, нащупав теплое тело. Не трудно было догадаться, что это Аня.

– Черт, ну надо же, – в сердцах воскликнула Людмила, решив, что подруга отрубилась прямо в коридоре.

В раздражении она подобрала выскользнувший из руки сотовый, нажала кнопку и осветила лицо подруги. В голубоватом свете всплыла маска застывшего ужаса. В одно мгновение Людмила увидела ее выпученные, налившиеся кровью глаза и уродливую багровую борозду на шее, а в следующее мгновение уже вопила что было сил. Еще никогда в жизни ей не было так страшно.

Лапин связался с заставой, узнал, что у них там все спокойно, и облегченно вздохнул, глядя на то, как формируется колонна:

– Думаю, мои продержатся до нашего возвращения, Данила Андреевич.

– Лады, – кивнул Ветров.

Он проверял звонки на свой сотовый, которые пропустил во время напряженной погони за нарушителями территориальных вод. Один раз звонила Людмила. Потом от нее было сообщение, что они с подругой в кафе и не хочет ли он присоединиться. Потом от нее были еще два звонка. Решив, что ответит ей позже, Ветров остановился на звонке Лю. Интересно, чего старику было нужно в такое время? Ветров перезвонил информатору. Лю ответил моментально.

– У тебя что-то важное? – поинтересовался Ветров.

– Люди братьев Ван что-то затевают, – выпалил Лю возбужденно, – я чувствую, что это что-то очень серьезное.

– А поконкретнее? – язвительно попросил Ветров. – Что, где, когда?

– Я ничего не знаю, – виновато произнес старый китаец, – я знаю только, что они залили много канистр бензином, погрузили их на машины и поехали на восток по старой дороге. Мой знакомый работает на заправке. «Триада» там бесплатно заправляется. Я его просил позвонить, если что будет важное. Краем уха он слышал, что они будто бы лес собираются поджигать. Это совсем не хорошо. Сейчас сильный ветер, и огонь может быстро распространиться. Если они поехали по старой дороге и будут там поджигать, то огонь пойдет как раз на наши дома.

– В полицию звонил? – поинтересовался Ветров.

– Нет, там у них свой человек, – быстро ответил Лю.

– Ладно, сам позвоню, – буркнул Ветров.

Попрощавшись со стариком, он задумался. Зачем китайцам поджигать лес? И тут его осенило. Они собирались поджечь лес вокруг заставы. Китайцы не решились нападать сами, а вот лесной пожар могут списать на случайность – идеальная месть. «Стоп, а как же техника на лимон евро? – задал себе вопрос Ветров. – Сомнительно, что они ей пожертвуют. Скорее, это будет отвлекающий маневр. Они узнали, где стоит их собственность, и подожгут лес с противоположной стороны. Пока все будут заниматься тушением пожара, они угонят ее».

– Они подожгут лес, – произнес Ветров вслух.

– Что? – переспросил Лапин.

Ветров посмотрел на капитана и четко повторил:

– Бандиты собираются поджечь лес. Это будет отвлекающий маневр, а под шумок они угонят свои машины.

– Откуда такая информация? – нахмурился Лапин.

– У меня свои источники, – рявкнул Ветров. – Надо выдвигаться, а то опоздаем!

Лапин быстро осознал всю серьезность ситуации и заорал на всю округу:

– По машинам! Выдвигаемся через две минуты! Нападение на заставу!

Мгновенно все пришло в ускоренный режим. Если раньше личный состав, опьяненный успехом операции по отлову китайских рыбаков, собирался по машинам вяло, точно сытые коты после обеда, то теперь не успел Ветров и глазом моргнуть, как все уже сидели по местам.

Вместе с начальником заставы Ветров бросился к «УАЗу», и колонна тронулась. Не теряя времени, он развернул карту района и показал на участок к северу от заставы «Каменка» капитану:

– Вот, смотри, сейчас они здесь будут поджигать. Поэтому необходимо разделиться. Часть людей вместе со мной останется около дороги. А ты с остальными рванешь на заставу. Это будет наш отвлекающий маневр.

– А мне с тобой можно? – попросил Лапин. Ему не терпелось повоевать. Ветров усмехнулся и ответил древней китайской мудростью:

– Не рвись в герои, пока не зовут. Очень возможно, что герои понадобятся на заставе, чтобы отразить удар второй группы, которая нагрянет за техникой.

– Точно, ведь должна быть вторая группа! – воскликнул Лапин. – Тогда вопросов больше нет.

– Я возьму твоих оперативников, – предупредил Ветров. – Думаю, троих хватит. Выдели кого-нибудь поопытнее.

– Я распоряжусь, чтобы были готовы, – кивнул Лапин.

Лишь только Храмской отъехал от пельменной, в обоих кейсах сработала защита от транспортировки – оглушающе завыли сирены и активировались электрические запалы патронов цветного дыма. С перепугу он едва не въехал в столб. Отвратительный розовый дым мигом заполнил всю машину и полез из окон. Затормозив, Храмской выскочил на улицу и отбежал от машины, не соображая, что делать. Дым полз во все стороны, заполняя улицу. Среди прохожих возникла паника. Люди кинулись врассыпную, решив, что это террористическая атака. С досадой Храмской подумал, что больше ненужного внимания к себе он не привлек бы, даже размахивая транспарантом с надписью: «Я ограбил «триаду». Разозленный до крайности, он на ощупь выволок из машины кейсы, отпихнул их ногой из задымленной области, выхватил пистолет и безжалостно расстрелял. Пришлось выпустить всю обойму, и только тогда сирены замолчали.

– Что, съели? – заорал он, торжествуя победу. – Не на того напали!

– Стоять! Бросай оружие, или башку снесу! – внезапно пробасил кто-то сзади. – Брось оружие и подними руки!

Похолодев, Храмской выполнил требования неизвестного. Даже выбросил пистолет, хотя он и так был бесполезен с пустой обоймой. Затем медленно повернулся и испытал некоторое облегчение оттого, что в него целился одутловатый полицейский, а не парень с татуировками драконов.

– Что за ерунда, почему палишь по чемоданам? – прорычал лейтенант, указав стволом на атташе-кейсы, валявшиеся рядом на асфальте.

– Да я просто хотел в них вентиляцию сделать, – пожал плечами Храмской. – Фрукты возить в нем собираюсь.

К ним подошел второй боец патруля, молодой сержант. Не сводя с Храмского испепеляющего взгляда, лейтенант бросил в рацию:

– Первый, у нас тут шутник со стволом на кармане. Пришлите машину. – Потом приказал напарнику: – Эй, Андрюха, посмотри, что там в чемоданах, а я его пока обыщу.

– Щас глянем, – кивнул сержант.

Лейтенант угрожающе приблизился к Храмскому и, размахивая пистолетом, поинтересовался:

– Так, гражданин, имеешь при себе или в транспортном средстве оружие, наркотические вещества или краденые вещи? Лучше колись сразу. Потом хуже будет.

– Извините, не успел приобрести, – развел руками Храмской, наблюдая за вторым сотрудником полиции.

Сержант склонился, взялся за ручку кейса, затем раздался непонятный треск, и его буквально отбросило назад. Рухнув ничком на проезжую часть, он подергался и затих. Со стороны нельзя было понять, без сознания парень или мертв.

– Что это за ботва?! – завопил лейтенант, вытаращившись на напарника.

– Это электрошок, – любезно пояснил ему Храмской, догадавшись, в чем тут дело.

Лейтенант посмотрел на него дикими глазами. От страха он совершенно забыл об оружии, опустил его, и Храмской не преминул этим воспользоваться: зарядил служителю правопорядка отличный хук справа, добавил слева и завершил все апперкотом. Лейтенант оказался в глубоком нокауте рядом со своим напарником.

– Ну, отдыхайте пока, а мне пора, – сказал Храмской, приблизился к кейсам и опасливо попинал их ногой, затем осторожно коснулся рукой, но ничего не произошло. Очевидно, электрошоковое устройство было вмонтировано в ручку. Ему повезло, что он не взялся за нее, когда вытаскивал кейсы из машины.

– Ну, китаезы, – пробормотал Храмской и с величайшей осторожностью перенес кейсы обратно на заднее сиденье. Дым выветрился, и можно было ехать.

Улица практически опустела. Выруливая, Храмской заметил, как в окне дома напротив колыхнулась занавеска. Еще две девушки-китаянки осторожно выглядывали из дверей кафе. Определенно, его запомнили. Ментам китайцы ничего не скажут, а вот своим бандитам распишут все до мелочей. Короче, засветился он по полной.

Заметая следы, Храмской бросил свою машину в переулке и немного прогулялся по округе, подбирая себе новое средство передвижения. После недолгих сомнений он выбрал ржавую «девятку» красного цвета без сигнализации, покрытую пятнами грунтовки. Такую точно искать не станут. Лишь бы завелась… Быстро и аккуратно вскрыв дверцу, он плюхнулся на водительское сиденье, нагнулся, вытащил провода из-под приборной панели, затем вырвал и закоротил те, что относились к системе зажигания и шли к замку. С пятой попытки машина завелась. Храмской выпрямился и огляделся. Людей на улице было немного, никто не обращал на него никакого внимания. Выжав сцепление, он включил первую скорость и медленно вырулил со стихийной стоянки возле старого девятиэтажного дома.

Ему удалось благополучно добраться до своей машины. Не мог же он бросить деньги, заработанные кровью и потом. Кейсы мирно лежали на заднем сиденье. Храмской отметил про себя, что вид у них очень приметный. Бросив прощальный взгляд на свою машину, Храмской подумал, что купит себе потом «Роллс-Ройс» или «Майбах» (а может, и то и другое), вложит эти деньги в бизнес и будет жить, как король. Погруженный в мечты, он сел за руль – и тут «девятка» заглохла. Выругавшись, Храмской вновь занялся зажиганием. Оказалось, отсоединился один из скрученных проводов.

Поправив это, налетчик поехал домой, намереваясь перевести дух и разведать ситуацию. Беспокоило то, что в пельменной могла быть система видеонаблюдения. Если не было, то опознать смогут только свидетели. Каждую минуту Храмской поглядывал в зеркало заднего вида, стараясь определить, не следят ли за ним, но никаких признаков слежки на всем пути до дома обнаружить не удалось, и он вздохнул свободно. Теперь была нужна новая машина, которая бы не числилась в угоне, с нормальными документами. Перетащив кейсы на квартиру, Храмской отогнал красную колымагу девятой модели подальше от своего дома и вернулся домой пешком. Первым делом после трудного дня нужно было перекусить. Он соорудил себе бутерброд, заварил чай и сел к телевизору посмотреть вечерний выпуск новостей. Из выпуска он и узнал о судьбе «коллег». Показали кадры со сгоревшей заправки: все вокруг было покрыто черной копотью, остовы микроавтобуса и двух «Хаммеров» напоминали скелеты. Репортер на фоне санитаров, выносящих с места катастрофы обгоревшие трупы, заявил, что это была авария. Будто бы какие-то парни устроили гонки по улицам города и заигрались.

Храмскому было немного жаль Барсука с Лютым, но лишь немного. Они сами выбрали свою судьбу. Он им даже все долги, можно сказать, отдал. Наркотики-то на пять лимонов они унесли с собой в огонь, так что все…

Потом на экране появился мент в чине полковника. Он грустно сообщил, что местное население никак не желает помогать в расследовании этой автомобильной аварии. На заправке погибло много людей, и если кто-то стал случайным свидетелем этой трагедии, он должен обратиться в ближайшее отделение полиции и все рассказать. За ценную информацию обещалось вознаграждение.

– Ага, ждите, сейчас, – хохотнул Храмской и хлебнул чая из бокала, – там же одни китаезы. Да они вам ни в жисть ничего не скажут.

Ближе к концу выпуска был репортаж о перестрелке в пельменной. Всех жмуриков, естественно, повесили на него. Храмской в этом не сомневался с самого начала. Милая девушка в полицейской форме из отдела по связям с общественностью рассказала телезрителям, что некий сумасшедший ворвался в пельменную и стал расстреливать посетителей. Основной версией следствия стало массовое убийство на почве расовой неприязни.

«Лихо, я теперь еще и маньяк», – восхитился Храмской. Потом весь экран заполнил фоторобот. Это было его лицо, правда, сильно обезображенное фантазией составлявших фоторобот людей. Казалось, что человек на фото переболел водянкой мозга, да еще несколько раз сильно ударился головой. И все равно его могли узнать. Это было хуже некуда.

Перед спортивной страничкой был еще маленький фрагмент о самоубийстве гражданина Китая. Показали фотографию широкоплечего китайца с мрачным лицом. Храмской считал, что убил его в пельменной. Выходит, что мужик выжил, а потом выбросился из окна номера в гостинице. Занятно…

Зазвонил сотовый. Храмской, глянув на номер, сразу ответил:

– Добрый вечер. Рад слышать.

– Виктор Борисович, ты бы так не радовался, – раздраженно прорычал в ответ Кривой. – Я тут телик смотрю. У китайцев была разборка, и там один мужик засветился из наших, очень на тебя похожий. Скажи, пожалуйста, это не ты со своими полудурками там кипишнул?

– Нет, отвечаю, Василич, ты че, – вдохновенно соврал Храмской. Он призвал на помощь все свое актерское искусство и продолжил: – Вот сам сейчас у ящика, смотрю эту бодягу. Менты там фоторобот смастырили. В натуре, на меня похож. Теперь вот заметут – и доказывай, что ты не верблюд. Как они эти фотороботы делают, хрен их знает…

– А где твои ребята? – неожиданно поинтересовался Кривой.

Храмской понял, что ступает на зыбкую почву. Надо было что-то быстрее сочинять. Увидев фото по телевизору, босс первым делом позвонил Барсуку с Лютым, полагая, что те в силу своего скудоумия проговорятся, если что-то было. Хитер, ничего не скажешь…

– Они тебе что, нужны? – чтобы потянуть время, спросил Храмской, перебирая в уме варианты, куда могли подеваться ребята.

– Ни хрена они мне не нужны! – взревел Кривой, моментально выходя из себя. – Просто ответь, где они?

– Ну, они у меня отпросились, – быстро ответил Храмской, поняв, что тянуть с ответом больше нельзя. – Решили отдохнуть, я их на денек и отпустил. Барсук каких-то телок снял. Вроде они к ним на хату завалились. Бухают сейчас, наверное. Если что-то срочное, то я могу им позвонить и вызвать.

– Я им уже звонил, – признался Кривой, понизив голос до нормального тона, – они не отвечают… Ладно, проехали. Давай завтра с утра встретимся у меня в офисе. Нужно решить парочку неотложных вопросов.

– Заметано, – пообещал Храмской и, попрощавшись с ним, отключил сотовый.

Сердце в груди учащенно билось. В голове мелькнула мысль, что он едва не засыпался. Но ничего – утром его тут уже не будет. Доев бутерброд, Храмской положил на стол один из атташе-кейсов и стал думать, как его открыть. Кода замка он не знал, придется взламывать. Но тут возникал один вопрос: а не приготовили ли производители кейса для взломщиков новых сюрпризов? После электрошока, сирены и дыма Храмской с большим опасением относился к этим денежным вместилищам. Что, если, открыв его без кода, он запустит какую-нибудь систему самоуничтожения? От китайцев чего хочешь можно ожидать.

Размышляя таким образом, Храмской попытался заглянуть в кейс через пулевые отверстия, даже посветил в них фонариком – дохлый номер. Разочарованный, он взял выкидной нож и попробовал вскрыть замки. Закончилось это плачевно. Едва лезвие вошло в щель, взломщика шарахнуло током. Очнулся Храмской уже на полу рядом с перевернутым стулом. Поднявшись на трясущихся ногах, он вновь вернулся к кейсу и посмотрел на него с ненавистью. Он достанет деньги – чего бы это ему ни стоило.

Попытка взломать кейс со стороны петель окончилась очередным разрядом. Придя в себя, он долго матерился. Потом вспомнил, что на кухне у него имеются хирургические перчатки. Для верности он надел сверху еще и кожаные. На этот раз его не ударило. Ручной дрелью и отверткой Храмской раскурочил замки. После привязал к ручке веревку, отошел и дернул. Кейс открылся. Ничего не произошло. К внутренней стороне крышки была прикреплена металлическая коробка с электроникой системы защиты. От коробки по внутренней поверхности кейса расползались провода. Здесь же был небольшой аккумулятор. Первым желанием налетчика было перерезать все провода к чертовой матери, но потом он подумал, что это не самая лучшая идея. На коробке мигал красный глазок – бог знает, что это означало, и Храмской решил оставить все как есть, только деньги забрать. Герметичный пакет на застежке защищал деньги от влаги. Однако пулевые отверстия свели эту защиту на нет. С болью в сердце Храмской смотрел на простреленные купюры. Можно ли их сбыть? Расстегнув молнию, он стал выкладывать деньги на стол. Подняв очередную пачку стодолларовых купюр, увидел под ними странный цилиндр. И прежде чем успел среагировать, цилиндр выбросил в воздух струю нервно-паралитического газа.

– Вот бляха-муха… – воскликнул он и потерял сознание.

От дороги они нырнули в густые заросли и отмахали по пересеченной местности до заставы около километра. Далеко позади них по дороге продолжала идти колонна.

Ветров приказал оперативникам приготовиться. Благодаря прибору ночного видения все предметы вокруг наполняла мертвенная зелень. Оперативники напоминали пришельцев с укороченными автоматами Калашникова. Стас Федоренко остановился и поправил очки, а Александр Турченков аккуратно переступил через ветку, висевшую над прогалом между деревьями. Ветров отметил про себя, что на этот раз оба действуют намного профессиональнее. Примерно в десяти шагах от них впереди за зарослями папоротника затрещали ветки. Оперативники замерли. Ветров показал им, чтобы рассредоточились и продолжали идти вперед. Противник был близко. В воздухе запахло бензином. «Черт, и стрелять-то опасно», – подумал про себя Ветров, пробираясь через папоротник.

Вдруг в двух шагах от него треснула ветка. Майор резко развернулся на звук и увидел человека, поливающего из канистры кучу сушняка. Других рядом не было. Данила двинулся к нему, но тут же услышал звук льющейся жидкости и бульканье справа от себя. Отодвинув ветки, он увидел второго. От запаха бензина кружилась голова. Выбрав цель, Ветров подкрался к ближайшему противнику и вырубил его ударом приклада в висок. Затем, развернувшись, метнул нож во второго, который уже поднимал автомат. Бандит, видно, туго соображал и не думал, что любой выстрел мог вызвать взрыв паров бензина, который они разлили вокруг. Нож вонзился ему в грудную клетку и пробил легкое. Противник тихо захрипел, пытаясь позвать на помощь, и медленно осел на землю. Его пальцы судорожно пытались передернуть затвор, но Ветров мигом оказался рядом и выбил оружие, а затем, приставив дуло своего автомата к голове поджигателя, прошептал:

– Пошевелишься – сдохнешь, как собака!

Сзади на расстоянии нескольких шагов затрещали кусты. Ветров подумал, что это, должно быть, работают его орлы. Он не знал, что делают в этот момент Федоренко с Турченковым, поэтому решил оставить своих «клиентов» живыми, чтобы было потом кого допрашивать.

Внезапно хлестнул выстрел, затем второй. Пуля, жужжа, пролетела рядом с его головой. Быстро присев, он развернулся боком к опасному участку зарослей и решил ждать. Послышались осторожные шаги в его направлении. Шли двое, причем один производил намного больше шума, чем другой. Ветров надеялся, что это были не китайцы. Он вздрогнул, когда издали, откуда-то из-за заставы, послышались автоматные очереди. Проявилась вторая группа. Бойцы Лапина должны были их принять. По его расчетам, колонна как раз должна подходить к заставе. Бандитам не выстоять против бронетехники и трех отделений пограничников.

Шаги раздались ближе. Один обходил справа, второй – слева. Удерживая автомат одной рукой у головы раненого бандита, Ветров вытащил из кобуры пистолет и как можно тише снял его с предохранителя. Человек, что делал больше шума, продрался через ветки первым. Подсвеченное в очках ночного видения лицо китайца искажала мука. В одной руке он держал автомат, а вторую прижимал к простреленному животу.

– Стоять, – крикнул Ветров и вскинул руку с пистолетом.

Стиснув зубы, китаец поднял автомат. Ветров выстрелил первым. Тут же слева из кустов выскочил второй. Это был Турченков. Ветров вздрогнул, когда оперативник выстрелил по нему из автомата короткой очередью. Но пули прошли рядом и угодили в грудь раненого китайца, которого он держал под прицелом. На какие-то полсекунды майор оставил бандита без надзора, и тот, вытащив из раны нож, кинулся на него. Пули Турченкова остановили его движение. Безвольное тело ударилось о ствол дерева и завалилось на бок. Ветров посмотрел на нож в руке бандита и подумал, что едва не получил его под ребра. Он кивнул Турченкову в знак благодарности, хотел спросить, где Федоренко, но тут совсем рядом за деревьями хлопнул взрыв, и в воздух поднялось грибовидное облако пламени и дыма.

– Дерьмо, – выдохнул Ветров.

Все их старания были напрасными. Лес горел, и пламя по разлитому бензину ярким оранжевым валом летело к ним, освещая все вокруг. Огонь ревел подобно раненому зверю, а его горячее дыхание било в лицо. На секунду Ветров вспомнил ночной кошмар, однако собрал силу воли в кулак, стряхнул с себя оцепенение и крикнул Турченкову:

– Налево, к заставе!

В последний момент они успели отпрыгнуть с участка леса, где был разлит бензин. Тугая волна ударила им в спину. Турченков упал лицом вниз, и Ветров увидел, что у лейтенанта горит одежда. Стащив с себя камуфляжную куртку, Данила помог сбить пламя, а затем повернулся назад, туда, где горел лес. Пламя, благодаря бензину, распространилось в обе стороны полосой длиной не менее двухсот метров, и теперь ветер гнал его на заставу.

– Стас, – прохрипел Турченков, глотнув дыма, и указал в сторону пожарища, – он там!

В гуле пламени оба явственно расслышали человеческий крик. Ветров подумал сначала, что ему это кажется, но, посмотрев на лейтенанта, понял, что он тоже слышит крики, и потерянно прошептал:

– Мы ему уже ничем не поможем. Надо идти к заставе.

Оба подскочили и ощетинились автоматами, когда внезапно из кустов сбоку, кашляя, вылез чумазый Федоренко в дымящейся форме.

– Жив, засранец, – искренне обрадовался Турченков и кинулся поддержать пошатнувшегося товарища, хотя сам получил достаточно серьезные ожоги. – Ничего, держись!

Ветров, приблизившись к ним, подсветил фонариком. Луч света выхватил из красноватого сумрака пулевое отверстие в боку старшего лейтенанта.

– Что-то мне нехорошо, – пробормотал Федоренко. Он хотел что-то добавить, но потерял сознание.

– На заставу его, – скомандовал Ветров, подхватывая старшего лейтенанта за плечо.

Они почти бежали, а огонь наступал им на пятки. До этого были дожди, и пламя распространялось не столь быстро, как в засушливую погоду, однако это с лихвой компенсировалось ядовитым дымом. В лесу стало нечем дышать. Гарь забивала легкие. У Ветрова кружилась голова и двоилось в глазах, но, стиснув зубы, он продолжал нести вперед раненого. Ко времени их прихода стычка на заставе уже окончилась. На поле боя остались три мертвых бандита, одного удалось взять живым. Лапин был озадачен легкостью, с которой удалось одолеть противника.

– Китайцы почти мгновенно сдались, как только началась пальба, – рассказывал он Ветрову. – Этих сразу положили, их машины взорвали, а остальные убежали в лес. Они, видать, решили, что это засада. Когда вы со своей стороны палить начали, они совсем струхнули… В общем, все удачно вышло. Внутри их встретили. Они наружу, а тут БТРы. Мы даже повоевать особенно не успели.

– Зато мы успели, – буркнул Ветров и показал капитану на зарево в лесу. – Этим тварям все же удалось поджечь лес. Огонь движется сюда. Давай весь личный состав на ту сторону с лопатами. Нужно снять землю на штык сплошной полосой в радиусе пятнадцати-двадцати метров снаружи от ограждения периметра и сделать рядом сплошную полосу из грунта толщиной несколько сантиметров и шириной в два метра. Подготовить все, чем можно сбивать пламя, – мешковину, брезент и тому подобное. Попробуйте подвести туда воду.

– Сделаем, – кивнул Лапин и добавил: – Я еще в МЧС позвоню. Пусть высылают вертолет для тушения. И в полицию надо сообщить, что отморозки рванули отсюда в сторону города. Может, удастся их перехватить.

– Давай, – согласился Ветров, а потом задумчиво спросил: – А сколько их было?

– Вроде бы двое, – пожал плечами начальник заставы, – я точно видел двоих. Один ранен.

Ветров подумал, что для него это просто пустяк. Он найдет их сам. В одиночку сделать это будет даже проще. Иначе бандиты уйдут.

– Я пойду за этими ублюдками и возьму их, а вы тут сами решайте вопросы.

– Товарищ майор, зачем это вам, я лучше оперативников пошлю! – удивленно воскликнул Лапин. – Вам как бы не пристало…

– Надоело бумажки перекладывать, – перебил его Ветров, разъясняя свою позицию, – для меня это проще пареной репы. Тем более один ранен. А вы должны остановить огонь. Это приказ!

– Есть остановить огонь, – хмуро ответил Лапин.

Он не стал спорить с комендантом, так как успел уяснить для себя, что майор всегда действовал так, как ему заблагорассудится, и отговаривать его – себе дороже. А главное, что принятые им решения, даже на первый взгляд спорные, всегда приводили к положительным результатам. Ветров не раз спасал жизнь и ему, и его людям.

Цзянь Бо от изумления едва не упал с кушетки, когда в двери его квартиры вошел брат в сопровождении начальника службы безопасности Ю и любовницы-японки. Он не сказал, что приедет. Они поговорили по телефону, а через пару часов брат вдруг оказался на пороге его жилища в сопровождении всей свиты, да еще близнецы Ту заносили в комнату чемоданы с вещами. Было похоже на переезд.

– Ты так быстро добрался? Я думал, ты отложишь поездку до утра, – произнес Цзянь Бо срывающимся голосом. С одной стороны, он был рад приезду брата, но с другой – понимал, что его единоличное властвование на этом берегу у русских закончилось.

– Дела наши слишком плохи, чтобы допускать промедление, – резко ответил Цзянь Чжэнь. – Мне звонили покупатели, они обеспокоены исчезновением своих людей. Я им все объяснил и заверил, что завтра деньги будут возращены.

– Как завтра? – опешил Цзянь Бо, вскочив на ноги. – Надо хотя бы пару дней.

– За пару дней деньги будут уже на другом конце земного шара, надо решить все сейчас, – прорычал Цзянь Чжэнь, и его глаза начали наливаться кровью. – Мы потеряли лицо! Я больше не смогу вернуться в Китай! Пришлось все оставить! Надо молиться, чтобы депутат Линь согласился принять отступные, иначе нам и здесь покоя не будет. Либо мы завтра выполняем условия сделки, либо выплачиваем компенсацию за технику и срыв контрактов. А что касается денег… В кейсах была система слежения. Если маячки не обнаружили, то мы можем точно узнать, где в данный момент находится виновник нашего позора.

– О, это отлично, – обрадовался Цзянь Бо.

– Немедленно вышли людей туда, – рявкнул Цзянь Чжэнь. – Убейте его, только не повреждайте голову. Привезите ее мне как доказательство того, что этот поганый пес мертв.

– А если их несколько? – нахмурился Цзянь Бо. Ему не нравилась затея брата с отрубленными головами врагов. На черта его людям шариться по городу с таким грузом. А если менты остановят? И им тоже головы отрубить?

– Пусть убьют всех, кто там будет, и привезут их головы! – заорал Цзянь Чжэнь, становясь пурпурным. – Из-за них я лишился уважения!

– Мои люди все сделают, – заверил Цзянь Бо, решив не задавать больше вопросов.

– Еще мне нужна квартира или дом, – продолжал Цзянь Чжэнь, понизив накал беседы. – Сможешь мне что-нибудь подобрать? В гостинице я не хочу жить. К утру должны доставить остальные мои вещи.

– Не волнуйся, брат, подберем тебе самый лучший дом, – Цзянь Бо позволил себе улыбнуться и вновь нарвался на грозный взгляд брата.

Без собаки ночью в лесу по большому счету делать нечего. Даже талант следопыта мало поможет. Ветров понимал это и попросил у Лапина собаку.

– Себя угробить хочешь, да еще и пса за собой потянешь, – покачал он головой. – У меня кинолог сейчас в больничке с язвой валяется; он мне потом голову оторвет, когда выйдет.

– Слушай, капитан… – грозно начал Ветров. Но Лапин его перебил, неожиданно пойдя на попятную:

– Хорошо, будет тебе пес. Пошли. – И зашагал к вольерам.

Данила шел за ним, поглядывая в сторону горящего леса. По его расчетам, пограничники должны были остановить пожар. Кроме того, ожидалось прибытие пожарных. Уж профессиональные огнеборцы точно справятся с относительно небольшим пожаром. Главное – до их приезда не пустить огонь на территорию заставы.

В воздухе пахло гарью. Собаки беспокойно метались по вольерам и лаяли. Запах дыма для животных – это сигнал тревоги, предупреждающий о грозящей опасности.

Начальник заставы быстро выбрал для него собаку – крупную, мощную восточноевропейскую овчарку по кличке Ральф, вывел собаку из вольера и поинтересовался:

– Ну что, годится? Это личная собака кинолога.

Когда Ральф зевнул, Ветров смог оценить величину и остроту его зубов. Не поисковая собака, а просто монстр какой-то, впрочем, по отношению к нему вполне дружелюбный.

– А как он в работе? – осторожно поинтересовался Ветров, потрепав собаку по голове.

– Просто зверь, – заверил его Лапин, – обнаруживает и прорабатывает след многочасовой давности с полпинка. Запаховый след обнаруживает под снегом на глубине двадцать сантиметров. Остальные берут только пятнадцать и меньше. Выносливый, как вол, и чешет напролом. А зубы, как у крокодила. Любые защитные костюмы за секунду в клочья разрывает. Алексеичу в прошлый раз задницу прямо через фуфайку прокусил.

– Какому Алексеичу? – насторожился Ветров.

– Ну, кинологу нашему, – ответил Лапин и запоздало понял, что проговорился.

– Та-а-ак, это он своего хозяина подрал, – протянул Ветров и покосился на собаку. – Ты кого мне подсовываешь?

– Он нормальный, Алексеич просто выпивши был, а Ральфу это не понравилось, – стал оправдываться Лапин. – Другую собаку я тебе все равно не дам. Можешь хоть под трибунал, хоть расстреливать. Вас убьют там обоих!

– Так, хватит, никого не убьют, я знаю, что делаю, – отрезал Ветров, подтягивая к себе поводок. – Ральф, рядом!

Собака поняла его с полуслова и спокойно затрусила справа.

В лесу пес сразу взял след и рванул вперед через кусты. Очень скоро Ветров понял, что Ральф действительно не боится ни колючих веток, ни водных преград. Единственное, что его интересовало, – это след нарушителя. Запах следа все усиливался, и пес сильнее тянул поводок. Ветров пытался его остановить, но тот с недоумением смотрел на человека, как бы говоря: «Чего тормозишь?» И ломился дальше через бурелом. Таким образом, благодаря своему четвероногому спутнику, Ветров оставил на ветках значительную часть своей одежды, весь изодрался, вымок и был злой как черт.

– Дерьмо ты, Ральф, а не пограничная собака, – сказал он ему, тяжело дыша в момент редкой передышки, когда пес остановился помочиться.

Ральф не отреагировал. Закончив свои дела, он снова натянул поводок, устремляясь вперед по следу. Больше всего Ветров опасался, что Ральф рванет из кустов прямо на нарушителей, однако он ошибся. Чем ближе они подходили, тем осторожнее становилась собака. В конце она буквально кралась. Ветров понял, что китайцы близко. Сначала послышался треск веток, потом голоса. Ральф вопросительно посмотрел на него.

– Сидеть, – приказал Ветров.

В прибор ночного видения он разглядел двух человек, пересекающих поляну. Это были те, кого он искал. Затем на поляну вышли еще двое китайцев.

– Так их четверо, – удивился Ветров, и надо сказать, что удивление это было не из приятных. Прикинув, он решил, что справится и с четверыми. Одного возьмет на себя Ральф. Пусть применит свои зубы на чем-нибудь более полезном, чем зад наставника.

Однако неприятные сюрпризы не закончились. Вслед за четверыми на поляну вышли еще трое, потом еще трое – итого девять. Это в корне меняло всё. Майору был срочно необходим новый план. Причем не просто план, а гениальный план. Они находились на расстоянии семи километров от заставы. До трассы оставалось два километра. Подкрепление с заставы подойти не успеет, а на трассе бандитов могут ждать сообщники с машинами. Значит, он должен их взять сейчас и в одиночку. Только как это сделать? Забросать гранатами? У него их только две, а в таком густом лесу двух гранат недостаточно.

Допустим, он бросит гранаты, а затем, выскочив из укрытия, покосит всех автоматными очередями. С собой у него были четыре магазина, однако использовать в реальных условиях боя он мог только один. Перезарядить автомат ему никто не позволит. Одна надежда – выхватить оружие у убитого и продолжить бой, когда кончатся патроны в АКМ. Можно пойти, наконец, врукопашную, только это уже совсем абсурд. Ветров просчитывал ситуацию и так и эдак, но каждый раз приходил к выводу, что риск слишком велик. Кто-то из бандитов успеет укрыться за деревом, а потом всадит в него пулю или швырнет под ноги гранату. Тут уж никакие знания восточных единоборств не помогут. Оставался один путь – следовать за противником и ждать, когда бандиты выйдут на относительно большую поляну, лишенную деревьев, а потом использовать фактор внезапности.

– Рядом, – тихо сказал он Ральфу и пошел параллельным с китайцами курсом.

Бандиты даже не старались соблюдать тишину. Ветрову удалось обойти бандитов метров на тридцать. Продравшись через густой еловый подлесок, он наконец вышел на обширную поляну, поросшую кустарником и кустами малины. Место идеально подходило для боя. Китайцы шли прямо к нему. В конце поляны на границе с лесом был небольшой холм. Ветров забрался на него, укрылся в кустах, приготовил автомат, гранаты и стал ждать. Ральф тихо сидел рядом. На фоне звездного неба собака выглядела черной статуей. Двигались лишь уши, чутко улавливая шаги приближающихся людей. Когда китайцы приблизились к холму, Ветров снял прибор ночного видения, резко вскочил, врубил мощный фонарь и, направляя его луч врагам в глаза, заорал во все горло на китайском:

– Стоять! Никому не двигаться! Второе отделение – приготовиться к стрельбе. Одно движение, и вы будете убиты!

Ральф также вскочил и стал носиться вокруг по кустам, громко лая. Собачий лай отражался многократным эхом. Ветров подумал, что если бы он был на месте врага, то по обилию шума решил, что в кустах засели человек десять, да еще с собаками.

– Бросить оружие и поднять руки! – продолжал орать Данила, усиливая нажим. – Малейшее движение, и мы откроем огонь! Бросайте оружие, руки за голову!!!

Для пущей убедительности он несколько раз передернул затвор. И это сработало. После того, как их встретили на заставе, бандиты поверили, что вновь угодили в ловушку. Ветров видел, как они бросают оружие и поднимают руки.

– Отойти от оружия, – проорал он, – три шага назад!

Они повиновались безропотно. Убедившись, что расстояние достаточное, майор скомандовал сам себе:

– Петров, собрать оружие!

И, скатившись с холма с автоматом в руках, подошел к разбросанному на земле оружию. Фонарь он оставил висеть на ветке, и теперь его луч освещал лица бандитов. Они видели пограничника в форме и не пытались оказать сопротивление. Затем их взгляды приковал Ральф, появившийся из кустов. Пес встал между ним и бандитами, оскалил зубы и грозно зарычал. Отличное прикрытие. Ветров усмехнулся, думая, как легко ему все удалось. Обычно все намного сложнее. Собрав все оружие, майор отнес его обратно на холм и свалил в расщелину. Потом снял фонарь, погасил его, надел прибор ночного видения, вновь спустился к задержанным и объявил на китайском:

– Что ж, орлы, давайте в обратный путь. Я хочу успеть к завтраку, поэтому пошевеливайтесь.

Храмской очнулся через три часа. Ему очень повезло, что все окна оставались открытыми и помещение проветрилось, пока он находился в глубокой отключке. Другим важным фактором являлось отличное здоровье Виктора Борисовича. Его сильный выносливый организм, не сталкивавшийся с работой и умственными перегрузками, быстро справился с психотомиметическим сильнодействующим отравляющим веществом китайского производства. Однако не без последствий.

Сначала Храмской просто лежал на полу, не понимая, где находится. Он не чувствовал своего тела, совершенно оглох и не хотел ни о чем думать. Сама мысль о том, чтобы подумать, вызывала в нем отвращение. Она напоминала ему большой комок зеленой сахарной ваты, который застрял у него в голове. В свою очередь эта сахарная вата напоминала ему о космосе, пчелах и курительных трубках. Все дикие ассоциации, рождавшиеся у него в голове, казались Храмскому абсолютно нормальными и логичными. Потом он принялся рассуждать сам с собой о побелке на потолке, который видел, и пришел к выводу, что если ее покрыть сверху зеленой краской, то, возможно, его выберут в президенты. Потом он заметил кейс, стоявший рядом со столом, – тот, который еще не был вскрыт. Это послужило началом новой волны мучительных параноидальных рассуждений. Храмской пришел к выводу, что если открыть его в туалете, то ни газ, ни электрошок на него не подействуют. В эту минуту он был уверен на сто процентов, что, входя в туалет, становится неуязвимым, а все потому, что у него есть водительские права. Через секунду он забыл о кейсе, заметив, что шторы на окне превращаются в руки и машут ему, а затем за окном пролетел бульдозер, у которого вместо кабины была мясорубка.

Еще через полчаса Храмской обрел способность двигаться и поднялся. Устоять на ногах было трудно. Весь пол ходил ходуном. Потом его, точно живая, ударила стена, и он покатился по ней к двери. В этот момент дверной звонок издал соловьиную трель.

«Ура, гости», – со странной восторженностью подумал Храмской, словно у него был день рождения, на который ему собирались подарить нечто, о чем он давно мечтал. Подобравшись к двери, он долго глядел на замок, не понимая, как он открывается, дернул несколько раз за ручку, однако дверь не поддалась. Потом он случайно отодвинул защелку, зацепился рукавом за ручку, повернул ее, пытаясь высвободить одежду, и распахнул дверь настежь. На пороге стоял квадратный субъект с мясистым красным лицом и маленькими глазками, прячущимися в складках кожи. Нос у субъекта был сломан в далеком прошлом, и можно было догадаться, что гость на заре своей юности занимался боксом, а теперь подался в бизнес, о чем свидетельствовали дорогой костюм, золотые часы и лакированные туфли, изготовленные на заказ. За спиной гостя маячили четыре мордоворота с серьезными лицами, все в костюмах и при галстуках.

Несмотря на отравление, Храмской моментально признал гостей.

– Кривой, ребята, а вы чего здесь? У меня сегодня не день рождения! – восторженно воскликнул он, затем подумал и добавил: – Знаете, я с сегодняшнего дня больше не буду покупать молока в магазине, потому что вчера смотрел телевизор и видел, что космос медленно, но верно превращается в космическую свалку, и мне просто необходимо безотлагательно покрасить в квартире потолок…

– Ты че, обдолбался? – зло поинтересовался Кривой, заглядывая ему через плечо в комнату.

– Что значит «обдолбался»? С точки зрения морфологического синтаксиса данное выражение нельзя считать идиомой и употреблять космонавтам в открытом космосе.

– Что он сказал? – поинтересовался один из телохранителей, внезапно напуганный своей безграмотностью.

– А вы не слушайте его, иначе тоже свихнетесь, – успокоил своих парней Кривой и, обращаясь к Храмскому, мягко поинтересовался: – Виктор Борисович, вы не пригласите нас в хату, а то как-то через порог разговаривать неудобно.

Храмской вспомнил о деньгах из открытого кейса, что были разбросаны на столе в зале, и его воспаленный мозг посетила вполне здравая мысль, что пускать в квартиру гостей не стоит. Нужно было что-то ответить, однако больше здравых мыслей на ум не приходило. Тогда Храмской выпалил первое, что подвернулось:

– Мне кажется, вам лучше зайти в другой раз, у меня не убрано.

– А мы поможем тебе убраться, – прорычал Кривой, потеряв терпение, и внезапно врезал хозяину квартиры с разворота отличным хуком справа.

Храмской даже не успел понять, что произошло. Он как стоял с вежливой улыбкой, так и упал на пол, потеряв сознание.

– Вот гад, руку из-за него разбил, – раздраженно воскликнул Кривой, разглядывая костяшки кулака правой руки, на которых местами была сорвана кожа и показалась кровь.

Он переступил через тело Храмского и направился в комнату. Телохранители молча последовали за ним. Один из них закрыл дверь и втащил бездыханное тело владельца квартиры в зал.

– Ведь так и знал, что без них тут не обошлось, – фыркнул Кривой, разглядывая содержимое открытого кейса. – Значит, эти беспредельщики наехали на китайцев, отобрали наркоту, бабки, меня подставили! Этот теперь тут торчит от китайской дури, свихнулся практически, а мне разбирайся!

Кривой бросил на телохранителей сверлящий взгляд и добавил:

– Надо бы его полудурков найти, пока они еще чего не замутили. Китайцы ведь весь город теперь на уши поднимут. Мне кровавой бани перед выборами не надо.

Людмила смутно помнила, что происходило после того, как она обнаружила труп. Пребывая в шоковом состоянии, женщина некоторое время пыталась оказать подруге первую помощь, делала искусственное дыхание, била по грудной клетке и ревела при этом в три ручья. Потом появились соседи, а за ними и полиция. Приехавшие медики констатировали смерть и накрыли тело простыней. Следователь задавал ей вопросы, но тщетно. Наконец он махнул на все это дело рукой и выписал повестку. Людмила сидела и смотрела на то, как работают эксперты. Прихожую освещали вспышки фотоаппаратов. В дверях кухни стоял следователь и обсуждал произошедшее с коллегой – молодым майором в темно-синем мундире сотрудника прокуратуры.

– Это не похоже на ограбление, – говорил следователь, – ничего не взяли, ни золотые украшения убитой, ни деньги. В сумочке лежало полторы тысячи рублей. Думаю, убийца поджидал на лестничной клетке, а когда она открыла дверь в квартиру, впихнул ее внутрь и убил. Линия освещения в подъезде была намеренно отключена. Провод выдернули из щитка. Похоже на заказное убийство.

– Кем она работала? – поинтересовался прокурорский.

– Контролером на КПП, – ответил следователь и посмотрел на Людмилу, – они вместе с подругой там работают. Сегодня пошли после работы в кафе. Подруга пошла за хлебом, а убитая – сюда, где и встретила убийцу. – Он протянул майору документы Анны, комментируя: – Не замужем была, детей нет, жила с родителями…

«Заказное убийство» – эти слова следователя испугали Людмилу. Кто мог заказать ее подругу? Она не могла припомнить, чтобы у той были враги. Всегда собранная и серьезная, Аня аккуратно выполняла свою работу, с коллегами не конфликтовала. Может, из-за наркотиков, которые она задержала? Однако прошло столько времени… Неужели наркоторговцы так долго вынашивали план мести против женщины-контролера? Людмиле слабо в это верилось. Должна быть другая причина.

Дрожащими руками Люда набрала номер сотового Данилы, но Ветров не отвечал. Она набрала снова и мысленно взмолилась, чтобы он ответил. Но и в этот раз ответили, что телефон абонента не отвечает или отключен. От звука голоса автоответчика Людмиле стало очень тоскливо. Ей казалось, что она одна в целом мире. От вида трупа, накрытого простыней, ее бросало в дрожь. Наконец санитарам дали команду, и они, переложив убитую на носилки, вынесли тело из квартиры. Людмила видела руку подруги, обернутую в полиэтиленовый пакет, которая вывалилась из-под простыни, когда они поднимали носилки. Ногти на пальцах были обломаны до мяса. Почувствовав приступ дурноты, Людмила отвернулась, и слезы сами собой покатились из глаз.

Изумленный Лапин наблюдал за тем, как через ворота спасенной от огня заставы колонной по двое проходили пленные китайцы. Последним шел Ветров, грязный, усталый, весь увешанный трофейным оружием, но счастливый.

– Ну что, эти приходили тебе угрожать? – поинтересовался он весело, когда поравнялся с начальником заставы.

– Да я лиц хорошо не запомнил, – смущенно признался Лапин, – тем более что они все похожи, как однояйцевые близнецы.

– Однояйцевые, говоришь? – усмехнулся Ветров. – Плохо, капитан. Нужно быть более внимательным.

– Стоп, – внезапно вспомнил Лапин, – у них был главный, с которым я разговаривал, невысокий такой, вертлявый. Его нет среди этих, и среди убитых тоже.

– У него, наверное, хватило ума здесь не появляться, – предположил Ветров. – Понимал, что шансов у него немного, и прислал шестерок. Посмотри на них – все молодые парни. Наверняка недавно вступили в «триаду».

Ральф сел рядом с ним и задумчиво посмотрел на пограничников. Ветров потрепал его лобастую голову.

– Ну что, как песик? – сдерживая улыбку, спросил Лапин.

– Пес – зверь. Без него я бы не справился, – честно признался Ветров. – Однако есть свои недостатки – слишком он своенравный… Ну а теперь докладывай, как с пожаром справились.

– Да нормально справились, – пожал плечами Лапин. – Я всех бросил копать заградительную полосу. Сделали ее в три метра шириной, и еще вокруг землю раскидали. Потом подтащили шланги и поливали водой из гидрантов. Это остановило огонь. Затем появились пожарные. На рассвете появился их самолет и залил все, что еще дымилось. На территории заставы имели место отдельные возгорания от залетевших угольков, однако мы с ними быстро разобрались. Вот, в общем-то, и все.

– Молодцы, – похвалил Данила, передавая поводок Ральфа начальнику заставы. – Вот, забирай этого обормота. Мне надо умыться да перекусить чего-нибудь.

Лапин показал ему, где столовая, а сам повел овчарку к вольерам. Ветров проводил его взглядом и вздохнул, подумав о том, что будет в штабе погранотряда, когда начальство узнает о его геройствах.

Солнце огненным шаром медленно поднималось все выше и выше. Пригревшись в его лучах, на территории заставы стали петь птицы. Пернатые тоже радовались тому, что огонь остановили и не дали уничтожить их гнезда. В воздухе все еще сильно пахло гарью, но огонь был побежден и запах уже никого не пугал. Ветров вспомнил о звонке Людмилы и решил перезвонить:

– Алло, Люда, чего звонила?

В ответ он услышал лишь рыдания.

– Эй, успокойся! Что случилось?

– Ее убили, – простонала Людмила в телефоную трубку.

У Ветрова внутри все похолодело.

– Кого убили? – спросил он потерянным голосом, не зная, что и предположить.

– Аню, – всхлипнула Людмила, – я пришла, а она лежит мертвая.

– Куда ты пришла? – дрогнувшим голосом переспросил Ветров, с трудом переварив услышанное. – Успокойся и расскажи все по порядку.

– Она ко мне домой пошла. Я ей ключи дала, а сама в магазин… – давясь слезами, стала рассказывать Людмила.

Чем дольше слушал Данила, тем сильнее закипало у него внутри. Он ведь говорил Лесовскому, что так может случиться, но тот лишь отмахивался. Было ясно, что убить хотели именно Людмилу, а подругу убили по ошибке. Все из-за него. Это он виноват в смерти девушки. В очередной раз вокруг него гибли люди…

– Господи, мне так страшно, – прошептала Людмила, закончив рассказ.

– Я сейчас приеду, – пообещал Ветров, нажал кнопу сброса и, шагая по направлению к своей машине, припаркованной у административного здания, набрал номер сотового Лесовского.

– Да, что случилось? – сонно ответил чекист.

– Что случилось, твою мать?! – заревел в ответ Ветров и выплеснул на майора весь гнев, накопившийся внутри.

– Так, заткнись, – резко оборвал его Лесовский. – Кто тебе сказал, что хотели убить твою ненаглядную? Какого хрена ты решил, что все это из-за тебя? Хватит истерить, как баба!

Слова чекиста подействовали на Ветрова отрезвляюще.

– Почему тогда ее убили, когда она вошла в квартиру Люды? – спросил он более спокойным голосом. – Мне же звонили по телефону и угрожали.

– Угрожали тебе, а не ей, – напомнил ему Лесовский. – Ты, наверное, не слышал про разборки, что произошли сегодня в городе? Все из-за наркотиков. В город поступила очень крупная партия дури из Китая. Их собирались переправить в Москву, но потом на китаез наехали наши отморозки, и все закончилось бойней. Сгорела целая заправка. Наркотики тоже сгорели. По найденным на месте уликам удалось определить, что дурь перевозилась в больших клетчатых баулах, знаешь, такие дешевые, в которых челноки возят вещи из-за бугра. Так вот, эти баулы пересекли границу как раз в смену, когда дежурила твоя Людмила и ее подружка. Мне кажется, что смерть ее связана с наркотиками, а не с угрозами в твой адрес. Китайцы действуют осторожно и сразу убивать тебя не станут, только когда исчерпают все другие возможности. Ты им очень мешаешь, и эту проблему они постараются решить в ближайшее время.

– Слушай, так Аня и была тем оборотнем? – удивленно спросил Ветров.

– Возможно, – ушел от прямого ответа Лесовский, – точно неизвестно. Теперь слушай сюда. Поедешь в меняльную лавку и попросишь, чтобы они оплатили твои долги по кредиту в банке. Скажешь, что у тебя сейчас тяжелая материальная ситуация и платить по счетам нечем. Я думаю, они ухватятся за эту возможность и сразу предложат сотрудничество.

– Хорошо, я это сделаю, но ты должен обеспечить охрану Людмиле, – выдвинул свое условие Ветров. Он принял историю про наркотики, но не был уверен на сто процентов, что его подруга в безопасности. Мало ли, что могло прийти китайцам в голову.

– Ей ничего не угрожает… – начал было Лесовский, но уловив напряжение в телефонной трубке, сдался: – Хорошо, я посмотрю, что можно для этого сделать…

Он звонил и звонил своим людям, но никто не отвечал. Потом он заметил, что его руки дрожат, и поднял глаза, чтобы узнать, заметил ли это кто-нибудь из сидящих с ним рядом в тесном микроавтобусе. Однако все занимались своими делами. Один из боевиков слушал с закрытыми глазами плеер, второй заряжал магазин автомата. Третий играл в игру на сотовом. Еще двое по очереди курили травку, весело обмениваясь косяком. Им было невдомек, в каком состоянии пребывал Чжао Вэнь. Тот отлично помнил слова Цзянь Бо, что это последний шанс, и понимал, что неудача означала смерть. Смерть пугала. А ведь раньше он не боялся умереть. Боевики знали его как бесстрашного лидера, и до чего он дошел? Превратился в тряпку, пугался собственной тени. Нет, так дальше не пойдет. Чжао Вэнь решительно набрал номер, и на этот раз ему ответили.

– Чун, это ты? – спросил он взволнованно.

– Туй, – ответил некто на плохом китайском, что означало «верно» или «да», только Чун не ответил бы так боссу. Значит, они попали в засаду и операция провалилась.

С заледеневшим сердцем Чжао Вэнь сбросил звонок. Теперь он не сможет вернуть деньги, а значит, может смело пустить себе пулю в лоб.

– Открыть кейс? – поинтересовался один из подручных Кривого.

– Ну открой, – пробормотал тот, завороженно рассматривая пачки стодолларовых купюр на столе.

В его душе в этот момент боролись мучительные сомнения. С одной стороны, он должен был вернуть деньги китайцам, чтобы попытаться избежать войны в городе, а с другой – как-то глупо отдавать такую кучу бабок. Кривой тщетно искал способ, как увильнуть, оставить деньги себе и при этом остаться чистым в глазах китайцев, но не находил.

Один из бандитов взял кейс за ручку, вздрогнул всем телом и рухнул на пол рядом с Храмским. Его телохранители повскакивали с мест, не зная, что делать и откуда угрожает опасность, но Кривой оставался спокойным.

– Остыньте, пацаны, – бросил он им и указал на ручку открытого кейса с внутренней стороны, а потом на блок управления системы защиты внутри, – это электрошок. Сейчас оклемается. Видали такое.

Потом его внимание переключилось на газовый баллончик, укрепленный на дне кейса:

– Ну, блин, китаезы-выдумщики… Тут и заряд газа есть. Наш студентик его попробовал – и колпак сорвало. Я слышал про такую хрень. Как наркоз. Валит сразу. Лучше кейс не трогать. От большой дозы можно и коньки отбросить.

Бандит на полу зашевелился и застонал.

– Ну, видели парни, все путем, – улыбнулся Кривой и дал подчиненному пинка. – Давай, вставай! Чего разлегся?

В этот момент в дверь позвонили.

– Нос, пойди открой, – приказал Кривой огромному бритому отморозку с мутными глазами, а сам вытащил из внутреннего кармана небольшой пистолет, покрытый позолотой. Что-то подсказывало ему, что гости явились не с добром.

Нос вышел в коридор и осторожно глянул в глазок. Там была чернота, а это означало лишь одно… Вскинув оружие, Нос шарахнулся назад, а в следующую секунду дверь прошили автоматные очереди. Залп из помпового ружья снес замки.

– Ата-а-ас!!! – заорал изрешеченный пулями амбал и, закашлявшись кровью, прижался спиной к стене у входа в зал с пистолетом в руке.

Кривой видел, как Нос выстрелил несколько раз в гостей. Затем новый залп из помпового ружья подчистую снес ему голову. В комнату ворвались пятеро в масках, и началась кровавая бойня. Рядом падали его парни. Кривой успел пристрелить одного из нападавших, ранил другого, собирался уже, наплевав на все, сигануть с балкона, но тут сзади оглушительно грохнуло. Глянув вниз, он увидел, что лишился ноги до колена. Кровь тугой струей ударила из культи в пол. Завопив, Кривой упал, перевернулся на спину и увидел парня в маске, целившегося ему в грудь из автомата.

– Падла-а-а!.. – закричал он в отчаянии, понимая, что обречен, и вскинул руку с пистолетом. Однако китаец нажал на спусковой крючок раньше.

Второй бандит носил бронежилет, но и это его не спасло. Сначала ему прострелили обе ноги, а потом Чжао Вэнь лично всадил русскому пулю в глаз. Все было кончено в течение одной минуты. В комнате наступила тишина. Сквозь пелену порохового дыма Чжао Вэнь смотрел на деньги и счастливо улыбался. Он все-таки сделал это. Оставалось забрать их.

Очнувшись, Храмской сначала не понимал, бред у него или все происходит на самом деле. Казалось, его угораздило очутиться посреди Третьей мировой войны. Все вокруг остервенело палили. Затем его лицо окатило чем-то теплым, и Храмской на некоторое время потерял способность видеть. Когда пальба стихла, он аккуратно приоткрыл глаза и увидел в метре от себя китайца, который с улыбкой пялился на открытый кейс. Второй стоял рядом и перезаряжал автомат. Храмской скосил глаза вбок и увидел рядом с собой позолоченный пистолет. Оружие было снято с предохранителя, но оставалось загадкой, есть ли в магазине патроны. Гадать не было времени. Он быстро схватил пистолет и выстрелил в китайца у кейса. Пуля угодила ему в висок. Переместив прицел, Храмской выстрелил три раза во второго. Две пули попали тому в грудь, одна в горло. С жутким булькающим хрипом боевик упал на пол.

Храмской встал, сделал несколько шагов по направлению к упавшему, поднял с пола помповое ружье и со зверским лицом передернул затвор. Голова чудовищно болела, пороховой дым резал глаза. Ему хотелось все крушить. Однако магазин оказался пуст. При нажатии на спусковой крючок послышался лишь сухой щелчок. Тогда он, используя ружье как дубинку, объятый яростью, добил китайца. Отбросив окровавленное оружие, сделал шаг в сторону и едва удержался на ногах, поскользнувшись в луже крови. Кровь была везде, даже на потолке. Квартира превратилась в настоящие развалины. Все стены покрывали следы от пуль. Выругавшись, Храмской посмотрел в простреленное зеркало и испугался своего отражения – какая-то кровавая маска вместо лица.

Оглядевшись, он прикинул, через сколько времени приедет полиция, вызванная соседями, и рванулся в ванную. Там он судорожно смыл кровь, содрал с себя пропитанную кровью одежду. Из ванной поспешил быстрее назад в комнату к шкафу, стал выбрасывать из него одежду. Натянул новую рубашку, джинсы, стараясь при этом не испачкаться, собрал деньги в спортивную сумку. Посмотрел на закрытый кейс. Возиться с ним было некогда, тащить с собой опасно. Его взгляд упал на открытую балконную дверь. В голове забрезжила идея. Не раздумывая больше, Храмской схватил закрытый кейс и швырнул его с балкона вниз. Кейс ударился о бетонную дорожку за домом и открылся. Облако газа, вылетевшее из него, быстро растворилось в воздухе.

– Вот так, засранцы, – ухмыльнулся Храмской, довольный своей сообразительностью.

После он отыскал на полу автоматический пистолет, в обойме которого еще были патроны, оттер его от крови, сунул в сумку, в коридоре надел туфли и вышел на лестничную площадку. Подъезд словно вымер. Услышав ружейную канонаду, люди попрятались по квартирам и в этот момент наверняка названивали куда следует. Храмской беспрепятственно вышел на улицу. Здесь не вышло так гладко, как в подъезде. Боевик «триады» за рулем микроавтобуса сразу заметил его. Их взгляды встретились, и китаец дал по газам, намереваясь сбить противника.

– Вот сука, – процедил Храмской сквозь зубы и выхватил пистолет.

Ему пришлось резко отскочить в сторону, чтобы не быть раздавленным в лепешку. Микроавтобус, пролетев мимо, врезался в колонну, что поддерживала козырек подъезда. Водитель резко сдал задом и увидел в окно дуло пистолета.

– Прощай, – улыбнулся ему Храмской, нажимая на спусковой крючок.

Выкинув его тело, бандит занял место водителя, развернулся с визгом покрышек и, сжигая резину, погнал по дорожке вокруг дома на максимальной скорости. Снес клумбу с цветами. Сшиб какую-то оградку и стойки с бельевыми веревками. Притормозив за домом, быстро собрал деньги, вывалившиеся из покореженного кейса. Никто этого не видел – ранним утром улицы были практически пусты. Деньги уместились в два больших пакета из-под мусора, что Храмской нашел в машине. Именно в эти пакеты китайцы намеревались складывать отрубленные головы. Пакеты с долларами он бросил на заднее сиденье. Если его остановят, то это будет абсолютно неважно. Он и так по уши в дерьме. Его разыскивают, при нем оружие, а в квартире куча трупов…

Прыгнув за руль, Храмской направил машину вдоль дома и с тоской подумал: «Что дальше?» Он не знал, куда ему податься. Что подальше отсюда – это несомненно. На границе его наверняка уже ждали. В городе тоже не найти безопасного места. Сначала Храмским овладело отчаяние, присущее загнанному зверю, а затем он понял, что выход есть. Нужно найти человека, который сможет его спрятать. Это должно быть такое место, где китайцы и не подумают искать. И, кажется, он знал такого человека. Воодушевившись, Храмской утопил в пол педаль газа. Двигатель микроавтобуса взревел. Надо отсидеться, а потом валить из города…

Целый день Ветров утешал Людмилу. Из дому она выходить отказывалась. Ему пришлось самому приготовить для нее сначала обед, потом ужин. На службе его не ждали, так как знали, что всю ночь комендант геройствовал в лесах. Во время приготовления ужина Ветров пару раз едва не уснул стоя. Лишь к вечеру Людмила более-менее пришла в себя и заявила, что завтра непременно пойдет на работу. Он пытался уговорить ее не ходить, но она уперлась. Сказала, что работа поможет ей забыть о случившемся. Ветров подумал, что сам когда-то так считал, но вслух ничего не сказал. Людмиле незачем было знать подробности его личной трагедии.

– Хочешь, иди на работу, – сказал он ей просто и стал собираться.

– Ты куда? – спросила Людмила, зябко поежившись, словно в комнате гулял морозный ветер. Ей было страшно оставаться одной в квартире, где только что убили человека.

– Я по делам, скоро вернусь, – пообещал Данила, вспомнив наказ Лесовского посетить меняльную лавку. Дай Гэнь говорил, что работает допоздна, и майор рассчитывал успеть до закрытия.

– Только возвращайся быстрее, – попросила Людмила.

– Вернусь, – улыбнулся он, прижав ее к себе. Поцеловал в уголок губ и вышел за дверь, бросив на прощание: – Закройся и никому, кроме меня, не открывай.

Объятая внезапным страхом, она поспешно закрыла дверь и заперла замки на все обороты. Ей казалось, что убийца так и ждет где-то снаружи. Потом она проверила окна и задернула плотнее шторы.

На улице Ветров заметил «десятку» с затемненными стеклами. Окна у машины были чуть приоткрыты, а рядом с дверцей водителя валялись три окурка. При этом один еще дымился. Он набрал Лесовского и сообщил о «десятке».

– Расслабься, это мои парни, – устало посоветовал тот.

– Небрежно работают, – заметил Данила, поглядывая на окурки.

– Я специально сказал им, чтобы не таились. Это отпугнет преступные элементы, – пояснил Лесовский. – Давай, занимайся своими делами, а мы будем делать свои.

– Ладно, пока, – буркнул Ветров и отключился.

До меняльной лавки он добрался к моменту, когда Дай Гэнь запирал дверь и собирался уходить.

– Здравствуйте, Данила Андреевич, не ожидал увидеть вас так скоро! – Он с улыбкой поклонился выходящему из «Лексуса» Ветрову.

Майор поклонился в ответ и сразу перешел к делу:

– Господин Гэнь, мне нужна ваша помощь.

– Я всегда готов помочь хорошему человеку, если есть такая возможность, – улыбнулся еще шире пожилой китаец. Его глаза совсем спрятались в узких щелочках, а натянутая кожа на пухлых щеках заблестела. – Заходите в лавку и поговорим. Я сейчас открою.

Оказавшись внутри, Ветров изложил китайцу легенду Лесовского о том, что он хочет выкупить свои кредиты из банка.

– Говорите, что вам нечем платить? – осторожно спросил Дай Гэнь, хитро щурясь и поглаживая бородку. – Это плохо. Да, очень плохо. Я могу выкупить ваши долги, но как вы потом будете платить мне, когда подойдет время?

– Я заработаю, – пообещал Ветров.

– Если сейчас не удалось заработать, то и потом будет то же самое, – покачал головой Дай Гэнь. – У меня проценты меньше, чем в банке, но я не так мягок к должникам, как они…

– Я знаю и обязательно расплачусь, – вновь стал заверять Ветров. – Помните, вы говорили, что вам можно оказать услугу и не платить. Что это за услуга?

– Услуги бывают разные, – уклончиво ответил хозяин меняльной лавки с серьезным видом. – За деньги, что вы у меня просите, мне нужна очень серьезная услуга. Такая услуга, что я даже не могу придумать. Что, если начать с чего-нибудь поменьше? Скажем, я спишу часть долга за небольшую услугу. Например – двести тысяч.

– И что нужно сделать? – спросил Ветров осторожно.

– Все вполне безобидно, – улыбнулся Дай Гэнь. – Один уважаемый человек является моим постоянным клиентом. Он недавно рассказал мне, что пограничники конфисковали у него лесозаготовительную технику. Мой клиент купил эти машины накануне и рассчитывал, что с ними его бизнес пойдет в гору. Потом он одолжил эти машины одному знакомому, а тот пошел на преступление – валил лес на приграничной территории в запрещенном месте и без документов. Пограничники у него технику и конфисковали. Теперь уважаемый человек не знает, как вернуть свою собственность. Поможете ему – и я спишу с долга двести тысяч.

– А не получится ли так, что этот «уважаемый человек» вновь займется браконьерством на возвращенной технике? – поинтересовался Ветров с сарказмом.

– Нет, – отрезал Дай Гэнь с железной уверенностью в голосе. – Этот человек владеет очень крупной компанией. У него легальный бизнес и в России, и в Китае. Он совершил ошибку, доверившись людям, которые его подвели, и очень много потерял на этом.

– Хорошо, помогу, – кивнул Ветров. – Только предупреждаю, что не хочу видеть эту технику на своей территории. Передайте «уважаемому человеку», чтобы прислал людей за машинами на заставу «Каменка».

– Да, я ему скажу, и завтра займемся выкупом долгов, – плотоядно улыбнулся Дай Гэнь. Ростовщик радовался новой мухе в своей паутине.

Они ударили по рукам. Конструктивный диалог вроде был налажен. Ветрова смущало лишь одно – как он передаст технику китайцам на глазах у Лапина? Начальник заставы просто взбесится и будет считать его последним дерьмом. Ветров позвонил и поделился своими опасениями с Лесовским.

– Да ты и должен выглядеть в глазах всех последним дерьмом и взяточником, – хохотнул тот, довольный собой. – Не парься, потом все узнают правду и твое честное имя будет восстановлено. Если начальство будет наезжать – я тебя прикрою. Так что иди и спокойно работай.

– Зашибись, – вздохнул Ветров, убирая сотовый в карман.

Когда он вернулся в квартиру к подруге, Людмила бросилась к нему на шею так, словно они не виделись несколько лет. Ее глаза припухли от слез. Данила обнял ее и, вздохнув, произнес:

– Успокойся, все будет хорошо.

– Я не могу тут больше оставаться, – простонала Людмила и вновь зарыдала.

В обед Линь Яо заехал на рыбный рынок. Он не собирался ничего покупать. Здесь была назначена встреча. Закурив, депутат прошелся между рядов, поглядывая на товар и терпеливо выслушивая призывные речи продавцов. В их глазах он был выгодным клиентом. Потом Линь Яо заметил Чэна. Агент МГБ яростно торговался за ленок-удаухей (мелкочешуйчатую рыбу с пятью полосами). Продавец уверял, что у него вся рыба выросла в природных условиях и в холодной воде, поэтому блюда из нее имеют тонкий и незабываемый вкус. Чэн снижал цену. Продавец медленно уступал.

– Отличная рыба, – вмешался в разговор депутат, и цена сразу взлетела вверх.

– Я не буду ничего у вас покупать, – обиделся Чэн и пошел прочь.

– Извините, я не хотел сорвать вашу сделку, – поспешил за ним Линь Яо, старательно делая вид, что огорчен.

– Я действительно собирался купить эту рыбу, а вы подошли и все испортили, – ворчливо бросил Чэн, сверкая очками.

– Еще раз прошу прощения, инженер Чэн, – произнес Линь Яо, демонстрируя отчаяние и смущение. На самом же деле в душе он был рад доставить неприятность вредному старику.

– Вы попросили о встрече, – напомнил Чэн.

– Да, хотел сообщить, что нам наконец удалось склонить «медведя» на свою сторону, – произнес Линь Яо, понизив голос. – Пока он лишь вернет конфискованную технику, но потом я собираюсь усложнить задачу.

Они шли между рядов в людской толчее, и Чэн с задумчивым видом спросил:

– А не кажется ли вам, что все получилось слишком легко?

– Я обязательно его проверю, как мы и договаривались ранее, – пообещал депутат. – Однако у меня есть и проблемы. «Головы дракона» подвели меня. Заводы простаивают без леса. Мне приходится покупать древесину у других людей по более высокой цене. Я теряю деньги. Кроме того, «Головы дракона» подвели наших людей из Москвы. В данный момент за рекой идет настоящая война между русскими бандитами и «триадами». Братья Ван не могут контролировать ситуацию. От них нет никакой пользы, только вред. Местные власти недовольны. Начались проблемы с правоохранительными органами. Думаю, настал момент избавиться от братьев. Наш человек встанет на их место и будет контролировать бизнес в России. По моим сведениям, старший из братьев активно выводит капиталы за границу и вывозит имущество. Он старается скрыть это, замаскировать. Ему нельзя позволить укрепиться в России.

– Что от меня требуется? – сухо спросил Чэн. – Если надо, банковские счета братьев будут арестованы через час. Границу для них тоже перекроем.

– Отлично! Еще мне нужны профессионалы, которые смогут тихо убрать мусор, – улыбнулся Линь Яо.

Дома Лю Цзяньлиня ожидал неприятный сюрприз. Он как раз вернулся с ночной работы, открыл дверь, поставил рюкзак со свежесобранными корнями женьшеня на пол – и увидел Храмского с пистолетом в руке.

– Привет, старик, – поздоровался тот. Во взгляде русского было нечто такое, что заставило Лю поежиться. – Мне надо у тебя отсидеться денька два-три, – бросил Храмской, пряча пистолет под рубашку.

Лю быстро закрыл дверь. Он не хотел, чтобы кто-нибудь увидел в его доме человека, ограбившего «триаду». Задернул шторы на окне, потом повернулся к гостю и жалобно попросил:

– Вы не можете у меня остаться. Вас ищут.

– Если бы не искали, я бы не сунулся в твою халупу, старый маразматик, – оскалился Храмской. – Да у тебя даже пожрать нечего. Ты че, корешками только питаешься?

– Я довольствуюсь малым, – осторожно ответил Лю, придумывая, как отделаться от гостя. – Все равно вам здесь нельзя оставаться. Сюда могут прийти люди из «триады». Они часто ко мне заходят. Если я их не пущу, возникнут вопросы. Если я начну покупать много еды в магазине, тоже возникнут вопросы. Все догадаются, что я кого-то прячу. Вам нужно другое место.

– А ты умен, хотя по виду не скажешь, – язвительно заметил Храмской.

Он нашел в холодильнике какие-то кусочки сушеного мяса и попробовал их пожевать, но сразу же почувствовал чудовищное жжение, словно ему в рот плеснули расплавленного металла. Отплевываясь, бандит бросился к умывальнику, перевернув по пути стол, сорвал его, стал полоскать рот и жадно пить воду. Когда он уже допивал последнее, то заметил на дне умывальника зеленые водоросли и почувствовал затхлый запах. Вода была явно не первой свежести.

– Твою мать! – взревел он, отшвырнув умывальник. – Старик, что же у тебя дома такой срач?! Даже воды нет нормальной!

– Есть место, где вас никто не найдет, – произнес Лю задумчиво, – про него никто не знает. Даже случайно никто туда забрести не может. Это идеальное место, чтобы спрятаться.

– Что за место? – заинтересовался Храмской.

– Старый охотничий домик, – ответил Лю и спросил: – Виктор Борисович, если вы в бегах, то кто даст мне зарплату?

– Хм-м. Да, с этим косяк, – хмыкнул Храмской. – Похоже, наша лавочка накрылась и скоро у вас будет новый хозяин. Возможно, твой узкоглазый собрат. Вот он тебе и заплатит.

– Но деньги нужны мне сейчас, – обиженно возразил Лю. Было видно, что он настроен решительно и даже может отказаться помогать ему.

Вздохнув, Храмской загородил спиной сумку, достал из нее пачку стодолларовых банкнот, разорвал банковскую упаковку, выудил из пачки одну купюру, затем вновь спрятал пачку и протянул сто долларов старику.

– У меня зарплата не сто долларов, – насупился Лю.

– Ну и сколько у тебя зарплата? – разозлился Храмской.

– Восемь тысяч, – ответил Лю сурово. – Если пересчитать на доллары, то это будет двести шестьдесят два доллара и сорок центов.

– А я думал, что вы, китайцы, считать не умеете, – съязвил Храмской и снова полез в сумку. Вытащил еще одну стодолларовую бумажку.

Обиженный Лю гордо не взял деньги.

– Ну нет у меня шестидесяти двух долларов, да еще и сорока центов, – раздраженно пояснил Храмской. – Потом отдам тебе. Отвечаю.

– Даже просто разговаривая с вами, я подвергаю свою жизнь опасности, – ледяным тоном произнес Лю. – Я помогу вам спрятаться. По-моему, это заслуживает компенсации.

– Сколько ты хочешь? – прошипел Храмской, поражаясь наглости старика. Вот так – дай китайцу палец, и он тебе всю руку отхватит.

– Двадцать тысяч долларов, – выдохнул Лю и отшатнулся от бросившегося на него гостя.

– Да за двадцать тысяч я тебя похороню прямо в твоей халупе под полом! Закатаю в землю, старый пердун! – заорал Храмской как резаный и начал трясти хозяина дома за отвороты грязной ветровки защитного цвета. – Я кончу тебя, понял?! Только посмей меня кинуть, узкоглазый!

– Я старый человек и не боюсь смерти, – спокойно ответил Лю и ехидно добавил: – А если вы здесь останетесь, то придут люди из «триады». Я слышал, приехал «большой брат». Он велел доставить ему голову того, кто ограбил его людей в пельменной. Люди из «триад» очень жестоки…

– Я тоже жесток, – пробормотал Храмской, отпуская старика, и скрепя сердце отдал тому требуемую сумму.

– Идем к старому охотничьему домику прямо сейчас, – с вежливой улыбкой поклонился Лю, – вам нужно как можно быстрее спрятаться.

Находясь в плену, Пилипенко потерял счет дням. Его больше не водили на допросы. Он постоянно сидел в своей камере и ждал, когда принесут поесть. Еда была отвратительная, но он был рад и этому.

В один из дней пришли тюремщики и выволокли его из камеры без всяких объяснений. Они разговаривали между собой, пока один закрывал камеру. За время своего заточения майор даже выучил несколько слов по-китайски, поэтому сразу понял, что его собираются расстрелять. От ужаса Пилипенко покрылся холодным потом. Возможно, его пристрелят прямо здесь, в этом замызганном коридоре. Но он не хотел умирать…

Сам не осознавая того, что делает, Пилипенко неожиданно напал на охранников. Те привыкли, что толстяк в камере только плакал да просил есть и не помышлял о сопротивлении, поэтому не ожидали от него такой прыти. С неизвестно откуда взявшейся силой Пилипенко шмякнул одного из китайцев о стену, захватил второго руками, скованными наручниками, свернул шею, а затем остановился, тяжело дыша и недоуменно взирая на результаты своей работы. Первый китаец пошевелился, и Пилипенко со всей силы ударил его ногой сверху по шее. Послышался хруст. Больше он не двигался.

Если его найдут сейчас, то не просто расстреляют, а будут зверски пытать. Поняв всю безысходность положения, Пилипенко стал действовать. Нашел ключи от наручников. Отомкнул кандалы на ногах, снял наручники, забрал у поверженных охранников ключи, оружие и двинулся по коридору. Коридор закончился решеткой. Ему удалось достаточно быстро подобрать ключ. Выбравшись за решетку, он натолкнулся на двух дежурных. Оба были слегка навеселе и возвращались на пост. Пилипенко воткнул одному в грудь штык, а второго повалил на пол и бил головой об пол до тех пор, пока у того не прекратилась истерика. Оставалось открыть лишь одну дверь. Узник чувствовал свежий ветер, который задувал в щель снизу. Свобода. Однако, оказавшись на улице, он увидел, что находится посреди огромной военной базы. Мимо проезжал грузовик. У Пилипенко появилась идея. Побежав за машиной, он зацепился за кузов и попытался вползти под тент. Живот страшно мешал ему. Он подтягивался изо всех сил, но понял, что не сможет. Пальцы разжались, и он шмякнулся мешком на дорогу. Внезапно позади него завыла сирена. На базе объявили тревогу, обнаружив мертвых охранников.

Утром Ветров пришел на заставу. Лапин с таинственным видом отвел его в сторону и сообщил, что забрал у одного из задержанных китайцев мобильник и забыл отдать полиции. Утром мобильник зазвонил. Лапин ответил по-китайски, но звонивший на том конце сразу отключился.

– Скажу прямо, хреново у тебя с китайским, – доверительно сообщил ему Ветров. – Произношение отвратительное. Лучше и не пытайся, капитан.

– Да я только «да» сказал, и все, – обиженно возразил начальник заставы, раздувая ноздри, – при чем тут произношение? Надо проследить звонок. Можно перезвонить…

– Мы пограничники и не занимаемся отслеживанием звонков, – мягко пояснил Ветров. – Этим занимаются другие ведомства, а мы границу охраняем.

– Понятно, – проворчал начальник заставы, внезапно растеряв весь свой запал. Комендант потешался над ним, как над салагой.

– Телефон можно? – Ветров требовательно протянул руку. Лапину не оставалось ничего другого, как отдать сотовый китайца.

– Я сам с этим разберусь, – пообещал он и потом, замявшись на пару секунд, добавил: – Тут люди должны подъехать. Надо отдать им технику. Это приказ, и я не желаю ничего слушать.

– Да, так точно, – с хмурым лицом кивнул Лапин. – А что за люди-то?

– А вон, кажется, и они, – ответил ему Ветров, указывая на дорогу, по которой медленно ползли два черных джипа.

– Я должен передать им технику? – уточнил Лапин, оправляя форму.

Он вообразил, что в машинах едет какой-нибудь крупный чин из армии, однако ошибся. Из остановившихся джипов вылезли китайцы.

Изумлению Лапина не было предела.

– Это им я должен передать?.. Да вы что?! Мы же столько перетерпели из-за нее…

– Я сказал, это приказ, – рявкнул на него Ветров.

Капитан изменился в лице. В его глазах читалась ненависть.

– Что-то не так? – сухо спросил Данила, ощущая себя последним дерьмом.

– Нет, все так, – ледяным тоном ответил начальник заставы. – Просто теперь я понял, как на «Лексусы» надо зарабатывать. Ведь дураком раньше был…

– Да ладно тебе, капитан, – буркнул Ветров, попытался приблизиться к Лапину, но тот резко развернулся и пошел к административному зданию. Он не хотел наблюдать эту позорную сдачу и то, как китайцы будут праздновать победу. Они ведь добились своего.

Еще по дороге начальник заставы думал о поведении коменданта. Оно казалось Лапину нелогичным. То майор геройски кидается в бой или в одиночку борется с целым отрядом китайцев, то отдает врагам то, что недавно конфисковал. То, из-за чего бандиты напали на заставу, из-за чего подожгли лес, из-за чего ранили его людей… Все эти моменты были очень подозрительны. Либо у майора какое-то психическое расстройство – например, раздвоение личности, – либо он что-то затеял. Лапин уповал на второе. В противном случае Ветров был обычным психом и предателем.

Храмской понял, почему про охотничий домик никто не знал. Он находился в самом центре непроходимых болот. Спустившись по склону, он и Лю вышли из леса и попали в заболоченную низину, поросшую редким лиственничным лесом и ерником. Сфагновый мох предательски проваливался, и ноги постоянно уходили в болотную жижу. В мочажинах, окруженных осокой, блестела вода и время от времени с бульканьем и причудливыми вздохами выходил болотный газ. Лю смело лез в трясину, измеряя глубину шестом, что срубил в лесу. Храмской шел следом и замечал, что глубина постепенно увеличивается. Потом закончились карликовые стелющиеся березки и кривые сосенки. Не было больше зарослей багульника и осоки. Редкие деревца, что попадались им навстречу, стояли черные, точно обгоревшие. Некоторые упали, и из-под мха торчали только ветки, словно деревья молили о помощи. Где-то надрывно и тревожно кричала птица. Храмской не был даже уверен, птица это или нет, но звук был жуткий, похожий на рев быка или вой ветра в печной трубе. Несколько раз Лю проваливался в топь по шею, отчаянно барахтался, цеплялся за кочки, но все же выбирался на мелкое место без посторонней помощи и снова протыкал шестом мох, отыскивая дорогу.

– Ну ты че, блин, Сусанин, потерялся? – проворчал Храмской, когда проводник остановился. Все вокруг медленно затягивало туманом, и он со страхом подумал, что они действительно могут заблудиться в этих гиблых местах.

– Ничего не потерялся, – бодро ответил Лю, вытаскивая из рюкзака моток веревки. – Надо обвязаться за пояс. Так будет легче. Дальше дорога похуже будет.

– Да куда уж хуже, – возмутился Храмской.

– Если боитесь, то можно вернуться, – пожал плечами китаец с равнодушным видом.

– Давай сюда свою веревку, – рявкнул в ответ Храмской.

Он обмотал свой торс и завязал ее спереди на двойной узел. Старик сделал то же самое, и они снова двинулись вперед. Через три шага Лю ушел в трясину по грудь. Матерясь, Храмской последовал за ним. Ему приходилось тащить на себе две здоровенные сумки, а силы уже были на исходе.

– Скоро там твой долбаный домик? – простонал он, отчаянно пробиваясь вперед в трясине.

– Не больше километра осталось, – спокойно ответил Лю. Было непонятно, всерьез он или прикалывается.

Непрестанно матерясь, Храмской, внезапно оступившись, погрузился в вонючую жижу почти с головой. Отплевываясь, он высунул голову и завопил на всю округу, чувствуя, как зыбкая почва уходит у него из-под ног.

– Не двигайтесь, я вас вытащу, – пообещал Лю. Для него все происходящее было абсолютно естественным. Он много раз тонул в трясине и знал, что главное – не поддаваться панике.

– Сука, тащи меня, тащи! – надрывался Храмской. Его истошный вопль разлетался по округе, пугая болотную живность.

– Брось сумки, – велел ему Лю, натягивая на себя веревку.

Предложение показалось Храмскому в высшей степени кощунственным. Китаец, конечно, не знал, что в сумках, а если бы знал, то постарался бы завладеть деньгами. Болото – идеальное место для того, чтобы спрятать труп. Пусть лучше думает, что у него там барахло и жрачка.

– Я лучше сдохну, – заорал Храмской в ответ, потеряв страх. – Тащи, мать твою, быстрее! Я сейчас захлебнусь в этом дерьме. Тащи-и-и!!!

– Я тащу, – ответил Лю, пыхтя и упираясь в вязкий грунт ногами. Его лицо заблестело от выступившего пота.

Две минуты прошли в противоборстве с трясиной. Лю двигался медленно. Храмской вопил. Потом подошвы сапог Лю уперлись в твердь. Еще через минуту он вытащил утопающего, похожего теперь больше на комок грязи, чем на живого человека.

– Дерьмо, – разрывался Храмской, – мы здесь сдохнем!

– Не сдохнем, я знаю эти болота как свои пять пальцев, – постарался успокоить его старый китаец. – Скоро будем на месте. Зато никто другой сюда не пройдет.

Дальше пошло травяное болото, покрытое кедровым стлаником, и идти стало немного легче. Однако появилась другая напасть: гнус висел над ними плотным облаком. Больше всего страдали лицо и шея. От запаха болотных испарений кружилась голова.

Когда они достигли поляны посреди болот, на которой стоял покосившийся охотничий домик, Храмской едва не плакал от счастья.

– Ну вот, оставайтесь здесь, а я через день или два приду вас проведать, – произнес Лю, настроенный немедленно пуститься в обратный путь.

Храмской испуганно схватил его за рукав:

– Стой, куда?! А жрать я чего тут буду?

– А у вас в сумках что, никакой еды нет? – хитро прищурился китаец.

– Нет там ни хрена, – прорычал Храмской, загораживая сумки с деньгами. – Без харчей я два дня не протяну.

– Очень плохо, – покачал головой Лю, – я и не подумал, что вы могли пойти в болота без еды. Смотрю, сумки большие… Думал, вы подготовились.

– А ты мне сказал, что жратву надо брать? – зло возмутился Храмской. – Я не знал, что твоя халупа так далеко. Принеси мне еды. Не траву же мне жрать.

– Я человек старый. Мне трудно сюда каждый день ходить, да еще с грузом, – запричитал Лю.

Храмской понял, что загнан в угол. Скрепя сердце он выдавил из себя:

– Я тебе заплачу за беспокойство.

– Три тысячи, – сказал Лю осторожно, зная реакцию бывшего шефа на такие вещи.

– Да ты с дуба рухнул! – заорал Храмской как резаный.

С полчаса они ожесточенно торговались. В результате сошлись на двух тысячах. Он отсчитал китайцу деньги из сумки. Лю пересчитал и спрятал в карман, а потом поинтересовался:

– А деньги на еду?

– Да ты в корень оборзел? – изумился такой наглости Храмской.

Лю озабоченно посмотрел на небо:

– Время к полудню. Теперь я уже не успею сегодня ничего принести. А если выйти еще позже, то магазин закроется, и еду я смогу купить завтра не раньше восьми. Значит, сюда приду к одиннадцати.

– Твою мать, – взвыл Храмской, хватаясь за голову. Испытывая жесточайшие муки, он протянул китайцу еще сто долларов и угрожающе прорычал: – Только не говори, что этого не хватит!

– Хватит, – улыбнулся Лю. Сунув купюру в карман, он пошел вниз по пригорку к болоту.

«Ну и гнида, – подумал Храмской, глядя ему вслед. – С таким надо держать ухо востро».

– Надеюсь, с формальностями покончено? – поинтересовался Ветров, следя за тем, как ростовщик аккуратно складывает его расписки в папку. Было видно, что Дай Гэнь очень доволен заключенной сделкой. Он посмотрел на майора маслеными глазами и, улыбнувшись, мягко произнес:

– Вы выполнили свое обещание. Теперь я вижу, что вы человек слова. Мне очень нравятся такие люди. С ними приятно вести дело. Это всегда приносит прибыль. Поэтому я хочу продолжить наше сотрудничество, если у вас нет возражений.

– Нет, я всегда за сотрудничество и за мир во всем мире, – пожал плечами Ветров и откинулся в кресле.

Он уже собирался уходить. Думал, что на этом все и закончится, но оказалось, что ростовщик просто выдерживал паузу. Он хотел продолжить. Что ж, продолжим. Ветров дружелюбно улыбнулся китайцу:

– С вами тоже приятно иметь дело, господин Гэнь. Вы снова хотите просить за своего знакомого, того «уважаемого человека»?

– Вы очень проницательны. – Дай Гэнь прикурил сигарету и сплюнул в серебряную плевательницу рядом со столом.

– Что на этот раз у него приключилось? – Ветров медленно изучал лицо китайца и думал о качествах человека, обладающего подобными чертами лица. На ум приходило лишь одно – хитрый, изворотливый, властный и безжалостный. Такой и родную мать продаст, если предложат хорошую цену.

– Лес, который вы конфисковали, – произнес Дай Гэнь вкрадчиво. – Если возможно, верните и его. И тогда мы поговорим о списания еще одной части долга.

– Это будет очень нелегко, – ответил Ветров, размышляя над предложением китайца. Он вообще не представлял, как это можно сделать после того шума, что они устроили с задержанием железнодорожного состава.

– Как насчет списания половины оставшегося долга? – поинтересовался Дай Гэнь, буравя его взглядом. – Это очень хорошее предложение.

– Прямо не знаю… – протянул Ветров, решив, что сообщит о предложении хозяина меняльной лавки Лесовскому, и пусть тот сам думает, что делать.

Дай Гэнь воспринял его слова как желание поторговаться и немного повысил ставки. Начался торг. Ветров торговался исключительно из спортивного интереса и уважая китайские традиции. Спустя полтора часа они сошлись на двух третьих долга; кроме того, майор выторговал миллион наличными якобы на взятки. Дай Гэнь и на это согласился.

После встречи с ростовщиком Ветров доложил о ситуации Лесовскому. Тот нисколько не удивился и, подумав с минуту, ответил, что может все организовать. От Данилы требовалась небольшая помощь. Нужно было отвезти папку с документами начальнику КПП, а когда он с ними ознакомится, попросить об услуге, и он не откажет.

– Так просто? – изумился Ветров. – Это что, компромат?

– Ну, типа того, – буркнул Лесовский, не любивший это слово. – Скажем так, информация о том, что в молодости полковник не очень хорошо себя повел в одной ситуации. Так-то ничего серьезного, но, если представить в нужном свете да с показаниями свидетеля, будет настоящая бомба. Его можно будет не только снять с должности, но и посадить. Полубабкин человек умный и сразу поймет, что артачиться не в его интересах.

– А на меня у тебя компромат есть? – съязвил Ветров.

– А сам как думаешь? – ворчливо ответил Лесовский. – Ты такие кренделя откалывал в недавнем прошлом, что на три пожизненных хватит. Напомню лишь о взорванном подпольном консервном заводе. Это, батенька, терроризмом попахивает. Кроме того, ты был в Афганистане, и отсюда напрашивается вопрос, а не связан ли ты с «Аль-Каидой».

– Вот ты меня и раскрыл, – рассмеялся Ветров, поражаясь извращенной фантазии товарища.

Цзянь Чжэнь опустил сотовый, но брат не мог понять по лицу главы «триады», хорошая была новость или плохая. В последнее время были только плохие новости.

– Ну что, брат? – не выдержал Цзянь Бо затянувшейся паузы.

– Пограничник вернул технику и согласился решить вопрос с лесом, – ответил Цзянь Чжэнь задумчиво. – Только не понимаю, как он это сделает. Наш человек на границе пытался решить этот вопрос – и не смог, сказал, что это невозможно; а для этого коменданта, похоже, нет ничего невозможного. Сначала он нас подставляет, потом вытаскивает… Не нравится мне все это. Я ему не доверяю.

– Думаешь, он работает на русских бандитов? – поинтересовался Цзянь Бо, наливая себе водки.

Разговор происходил в новом доме, который сняли для главы «триады», и он решил первым делом проверить бар. Среди бутылок Цзянь Бо заметил несколько экземпляров из «Царя змей». Он решил, что непременно потом их попробует.

– Может, на русских бандитов, а может, и на наши спецслужбы, – неуверенно ответил Цзянь Чжэнь.

– Надо проверить его, – предложил молчавший до этого Ю.

– Этим уже занимаются. Я разговаривал с Линь Яо. Он сказал, что решит этот вопрос в ближайшее время.

Упомянув о депутате, Цзянь Чжэнь вовсе погрустнел.

– А что Линь Яо сказал о наших проблемах? – тихо спросил Цзянь Бо.

– Ничего, – тяжело вздохнул Цзянь Чжэнь, – и это плохой признак. Я ему объяснял, что это временные трудности, что нам не повезло, а он в своей манере, как обычно, процитировал пословицу, что один раз везет только дуракам, умным же везет всегда. Больше он ничего не сказал.

– Он обозвал нас дураками? – возмутился Цзянь Бо.

– Это намного хуже, – ответил Цзянь Чжэнь.

Затем глаза всех мужчин в комнате обратились к вошедшей в гостиную Тое Ода. Белье на ней было чисто символическое и совсем не оставляло места для фантазии.

– Ты в каком виде ходишь по дому, шлюха?! – заревел Цзянь Чжэнь, багровея.

– Да пошел ты, – дерзко отозвалась она и вырвала из рук младшего брата стакан с водкой.

– Я сейчас тебе мозги вправлю, – рванулся к ней Цзянь Чжэнь.

– Ну, началось… – протянул Цзянь Бо и на всякий случай отодвинулся от девушки.

Ю понял, что ситуация накаляется, и удалился по-английски, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Лю скрылся из виду, и Храмской почувствовал острое одиночество. Он на островке посреди болот без еды, бухла, телевизора… Это словно какой-то дурной сон, который почему-то не кончался.

Солнце уже начало клониться к горизонту, и он подумал, что должен до темноты обследовать свое новое пристанище, а еще неплохо бы умыться. Внизу под пригорком Храмской разглядел небольшую лужу относительно чистой воды. Спустившись, он по кочкам добрался до лужи и кое-как смыл с себя грязь. Затем ему удалось тем же путем вернуться. Подняв сумки с деньгами, бандит пошел к охотничьему домику, больше похожему на развалины сарая. Крыльцо провалилось, едва он на него наступил. Выругавшись, Храмской ухватился за дверь и замер, испугавшись, что она сорвется с петель и рухнет прямо на него. Однако дверь не рухнула. Она даже открылась относительно легко, но с жутким скрипом.

Внутри «домик» выглядел еще хуже, чем снаружи. Должно быть, ему стукнуло лет сто, не меньше. Вся мебель сгнила и развалилась. Пол топорщился и разваливался прямо под ногами. Храмской едва не провалился в погреб – крышка со стальным кольцом находилась точно в центре комнаты, под истлевшим половичком. Ни посуды, ни какого-либо инвентаря он не обнаружил. Просто сгнившие развалины, которые еще чудом держались. Кругом бегали какие-то жуки, муравьи, а из погреба доносилось кваканье.

– Вот же хреновина, – сказал Храмской самому себе, чтобы приободриться. У него куча бабок. Ради такого куша можно потерпеть лишения несколько дней.

– Пи-и-вит, пи-и-вит… – закричал кто-то пронзительно ему в ответ совсем рядом, потом послышалось громкое хлопанье крыльев.

– Чертовы птицы, – вслух выдохнул Храмской, опуская пистолет.

Спать он решил прямо на сумках с баксами.

Когда Чэну доложили, что арестованный сбежал, убив четверых охранников, он едва не спятил от ярости. Вся воинская часть стояла на ушах до следующего вечера, но беглеца так и не обнаружили. Солдаты и милиция прочесали участок леса от базы до границы – и ничего. Территорию патрулировали с вертолета. Описание Пилипенко передали властям во всех ближайших населенных пунктах. К вечеру стало ясно, что русский, скорее всего, вырвался за границы поисков. От здания изолятора собака привела к дороге, из чего Чэн сделал вывод, что Пилипенко запрыгнул в кузов грузовика, который вывез его с базы.

Проверили записи с камер системы видеонаблюдения, и догадки Чэна подтвердились. Конечно, картинка оставляла желать лучшего, да и камеры не охватывали всю территорию, но момент, когда русский цеплялся за кузов грузовика, был виден четко. На ККП не заметили беглеца, проявив небрежную халатность. Затем он некоторое время ехал, а когда машина притормозила, – выпрыгнул. По карте и маршрутам движения транспорта определили, что русский мог уехать только в центральные районы провинции Хэй. То есть искали они его не там. Однако в центре спрятаться было бы нереально. Чэн учел хитрость и коварство Пилипенко и понял, что тот сделал то, чего от него никак не ожидали. Бежал не к границе, а в центр страны. Проехав часть пути на грузовике, он, скорее всего, спрыгнул и укрылся в одном из горных районов, решил там отсидеться, а уж затем перейти границу, когда все успокоится.

До Чэна дошло, что русский вынашивал план побега с момента, как попал на базу, умело скрывал свое настоящее лицо, терпел пытки и делал вид, что он слабый и беспомощный. А как умело он имитировал слезы и истерику!.. Внезапно Чэн похолодел. В его сознание вторглась поистине ужасная мысль: а что, если все это было спланировано? Вдруг Пилипенко прибыл в Китай с какой-то миссией? Он специально позволил, чтобы его схватили. А что же за данные тогда он им дал о защитных системах? Поразмыслив, Чэн пришел к выводу, что информация, скорее всего, подлинная. В тот момент он ведь хотел их убедить, что сломлен, раздавлен и перепуган. Ему надо было усыпить их бдительность и вызвать доверие. А как он расправился с четырьмя охранниками и вышел из изолятора… Да он настоящий монстр разведки! Взволнованный Чэн принялся звонить начальникам отделений, руководивших поисками. Свернув поиски на границе, они перекинули все силы на горные районы.

Просмотрев папку с компроматом, начальник КПП изменился в лице. Он исподлобья глянул на Ветрова и поинтересовался:

– Что вы хотите?

В этот момент в кабинет ворвался майор Тахмазов, которого Ветров нагло обошел в приемной. Он был пунцовым от злости. Но полковник не дал ему и рта открыть. От его рева задрожали стекла в кабинете:

– Майор, выйди вон! Не видишь, я с человеком разговариваю?! Совсем распустились!

Ошарашенного майора звуковой волной вытолкнуло в коридор. Ветров едва сдержал улыбку, подумав: «Поделом тебе».

Справившись с гневом, Полубабкин повторил вопрос. Данила изложил свои требования насчет состава с лесом.

– Вы понимаете, что меня за это посадят? Как минимум, снимут с должности. Этот состав засветился! Про него все знают, – попытался урезонить Ветрова полковник. В его глазах были страх и отчаяние.

– У меня большие связи в Москве, и я вас прикрою, если что, – соврал Ветров.

– Хорошо, я все сделаю, – вздохнул Полубабкин. Он как-то враз постарел лет на десять и осунулся.

В кабинете нахально громко тикали настенные часы. Полковник достал из нагрудного кармана пачку сигарет и дрожащими руками прикурил одну. Предложил пачку Ветрову, но тот отказался.

Когда все формальности с лесом были улажены, позвонил Лесовский и приказал отогнать состав не к границе, а на станцию. Зачем ему это было нужно, объяснять не стал. Любил он такие фишки – напустить таинственности и всех запутать. Ветров подумал, что ему по большому счету плевать. Потом майор позвонил ростовщику и сказал, что его задание выполнено, пусть «уважаемый человек» выходит встречать свой лес. Состав отправят завтра. Судя по голосу, Дай Гэнь был счастлив. Он попросил Ветрова срочно приехать к нему. Сказал, что хочет угостить его обедом и поговорить… Что ж, надо так надо.

В кабинете хозяина меняльной лавки уже был накрыт стол. Ветрова усадили как гостя на самое удобное место. Помощница принесла принадлежности для чаепития. Сначала Дай Гэнь ходил вокруг да около. С полчаса они обсуждали сорта чая и их достоинства. Потом перешли к патриотизму китайского народа.

– У нас даже бандиты – патриоты. Мафия внимательно следит за политикой китайского руководства и даже в чем-то поддерживает ее, – воодушевленно рассказывал Дай Гэнь. – «Триады», к примеру, никогда не грабят иностранных туристов в своей стране, потому что чем больше приезжает туристов, тем больше денег можно выжать с владельцев магазинов, сувенирных лавок и ресторанов. Туриста могут ограбить разве какие-нибудь отморозки.

«Триады», в отличие от ваших бандитов, стараются укрепить экономику Китая. Даже валюту, зарабатываемую в Америке на продаже героина, наши переводят обратно в Китай. Доллары, получаемые от рэкета владельцев китайских ресторанов в любой точке света, контрабанды оружия и продажи живого товара, тоже перевозятся курьерами в Китай… Знаете, в чем самое главное отличие китайцев от русских?

– И в чем же? – поинтересовался Ветров, отхлебнув из пиалы зеленого чая.

– В том, что у нас есть идея, а вы ее потеряли с развалом СССР, – довольно улыбнулся владелец меняльной лавки. – Наши люди готовы умереть за идею и свое государство, а русские – только за деньги. Вас разъедает капиталистическая зараза.

– Точно, и я давно уже это заметил, – с серьезным видом кивнул Ветров, решив подыграть китайцу. – Помните, как у нас раньше на стройках люди за трудодни работали, практически голыми руками, и жили впроголодь? А сейчас заставь кого-нибудь так поработать, скажут, давай спецодежду, хорошую зарплату, да еще и инструменты попросят. От армии все отмазываются. Страну защищать некому.

– Вот и я об этом, – поддакнул Дай Гэнь, продолжая расписывать, как у них в стране хорошо.

Ветров немного устал от всего этого, но терпел и делал вид, что ему интересно, поддакивал, а временами даже вставлял реплики. Китаец умел обрабатывать людей, знал приемы нейролингвистического программирования и психологию. Однако его, Ветрова, такими штучками не проймешь. Это действует на тех, кто не знает, что их программируют, людей внушаемых, со слабой волей. В чае, конечно же, была небольшая доза тиопентала натрия, от чего Ветров чувствовал себя расслабленным и сонным.

– Вы хотели бы жить в такой стране, как Китай? – под конец своей пламенной речи спросил хозяин меняльной лавки.

– Да я давно об этом думал, – признался Ветров с мечтательным видом. – Меня тут ничего не держит, а у вас там бурный экономический рост. Коммунизм почти победил… Только одно пугает. Что я там буду делать? У меня профессии гражданской нет, капиталов нет, я не художник, не писатель и не музыкант… Умею одно – воевать.

– Ваш талант пригодится в Поднебесной, заверяю вас, господин комендант, – голосом, полным елея, проворковал Дай Гэнь, – нам нужны специалисты в военном деле. У вас большой опыт. Это очень ценный дар. В Китае вас ждут почет, уважение и деньги.

– Ладно, я готов к вам переехать; что для этого надо сделать? – поинтересовался Ветров с блаженной улыбкой.

– Пока переезжать никуда не надо. Вы нужны нам здесь, – ответил Дай Гэнь и добавил, видя вопрос в глазах гостя: – Мы должны проверить вас, на что вы готовы ради Китая. Вы докажете свою верность, если добудете информацию о системах защиты границы на вашем участке. Нам нужно знать, что это за системы, в чем их слабые места и как их вывести из строя или обмануть.

– Я постараюсь достать, – пообещал Ветров, а сам подумал, что Лесовский на это никогда не пойдет. Одно дело – контрабанда, и совсем другое – безопасность границы. Спохватившись, он спросил: – А сколько мне за это заплатят?

Дай Гэня этот вопрос обескуражил.

– Я же рассказывал вам о патриотизме…

– Да. Но я пока еще не настолько патриот, как вы, – развел руками Ветров, как бы извиняясь, а затем добавил: – У меня долги, кредит. С зарплаты я все не покрою.

– Вам щедро заплатят, – поджав губы, ответил Дай Гэнь.

Выбравшись из выгребной ямы, где он просидел почти сутки, Пилипенко мало был похож на человека. В его сознании произошел сдвиг, и мир вокруг стал восприниматься не иначе как декорация какой-то пьесы. Все казалось нереальным. Страх исчез. Он действовал точно на автомате, как робот, подчиняясь внезапным озарениям. В голове сидела идея, что он должен попасть на склад оружия, вооружиться, взорвать ограждение и бежать. Майор понятия не имел, где на базе находится склад, и просто крался вдоль зданий по кустам, быстро перебегая освещенные участки.

Солдаты, дежурившие у склада, сначала почувствовали тяжелый смрад, потом на них из темноты бросился демон. Парализованные страхом, они даже не могли толком сопротивляться. Их удивило только то, что в руках у демона был штык-нож. Пилипенко ударил в живот ближайшего охранника, кинулся на второго, наугад нанося удары. Третий успел передернуть затвор автомата и выпустил по нему очередь, не щадя своего сослуживца. Пули прошили торс Пилипенко насквозь, но боли он не почувствовал. Выдернув клинок из обмякшего тела охранника, он швырнул его в стрелка, но не попал, так как последний раз метал нож лет двадцать назад. Тем не менее его бросок сыграл свою роль в исходе поединка. Вышла заминка. Охранник шарахнулся в сторону от ножа и, когда снова собирался выстрелить, получил четыре пули из автомата, что Пилипенко выдернул из рук убитого.

С первых выстрелов на базе завыли сирены. Истекающего кровью майора осветили прожекторы. Развернувшись, он расстрелял замок на воротах и ворвался внутрь ангара. Свет, пробивавшийся снаружи, скупо освещал помещение. Кругом высились стеллажи, ящики и коробки различного размера. Оглянувшись, Пилипенко увидел солдат, бегущих к ангару. Из-за казармы вывернула бронемашина. Рванувшись к ближайшему ящику, майор попытался его открыть, затем – второй. Но ничего не вышло. В коробках была какая-то электроника. А солдаты все ближе подбирались к ангару. Бронемашина осветила фарами все внутри. Стрелок, стоявший у пулемета, угрожающе передернул затвор. Однако никто не стрелял.

Пилипенко выпустил по противнику оставшиеся в магазине патроны, отбросил автомат и побежал внутрь ангара. Кругом ящики, электроника. Голос по громкой связи прокричал что-то на китайском. Было непонятно, к кому он обращался, – то ли к солдатам, то ли к нему. И тут Пилипенко увидел FN-6 – переносные зенитные ракетные комплексы, сложенные на стеллажах. Когда были совместные учения с китайскими пограничниками, ему показывали это оружие. Он даже стрелял из него. Самый ходовой товар китайского ВПК. Ухватившись за пусковую трубу, майор потянул установку на себя. Она не желала никак вылезать. В сердцах Пилипенко дернул и свалил один из ящиков, что громоздились перед стеллажом. Приглядевшись, он понял, что это транспортно-пусковые контейнеры с ЗУР. Открыв упавший ящик, беглец достал ракету и кое-как ее зарядил, потом с минуту не мог сообразить, как эта штука вообще работает. Прицел и запросчик крепились в головной части комплекса. Глубокое охлаждение приемного устройства – баллон с хладоагентом, укрепленный снизу к пусковому механизму, – подключено. Все вроде бы правильно.

Военным снаружи надоело ждать, когда нападавшие сдадутся. Именно об условиях добровольной сдачи говорили по громкой связи. Затем пришел приказ взять ангар штурмом. Стрелять разрешалось только в самом крайнем случае. Бронемашина ударом раскрыла ворота и въехала внутрь. Под ее прикрытием двинулись вперед солдаты. Пилипенко сначала прицелился из ПЗРК в бронемашину, потом передумал. А что, если пробить заднюю стену ангара и попытаться сбежать?

Резко включилось освещение. Ослепленный ярким светом, Пилипенко нажал на пусковую кнопку, но ракета полетела не в стену, а, притянутая теплом полукиловаттного светильника, резко вильнув, ткнулась в стеллаж. Взрывная волна разметала во все стороны ящики со снарядами. Один из них буквально расплющил майора. Следом волна огня прокатилась до самых ворот, сметая все на своем пути и вызывая детонацию боеприпасов.

Чэн решил, что началась война. Все здание содрогалось от взрывов. По улице с воплями бегали солдаты. Некоторые в панике бросали оружие. Затем на его глазах ракета влетела в здание вещевого склада. От взрыва вылетели все окна, и тут же начался пожар.

– Русские, – прошептал Чэн со зверским оскалом и передернул затвор пистолета. Он только не понимал, как они осмелились напасть на Китай.

Собрав наиболее важные бумаги в портфель, Чэн выскочил в коридор. По административному зданию как угорелые носились люди. Здание вновь вздрогнуло от мощного взрыва, а затем на его глазах часть стены коридора разлетелась на обломки. Двоих офицеров убило на его глазах. К нему подскочил помощник командира и с вытаращенными глазами прокричал:

– Господин Чэн, надо срочно покинуть здание! Пожар на складе боеприпасов. Всех эвакуируют…

– Так это не война, – выдохнул Чэн с облегчением.

Он последовал за младшим офицером к выходу. На улице их ждал джип. Когда он сел на заднее сиденье, из здания выбежал командир базы с черным кейсом в руках. Его пухлое лицо лоснилось от пота. Глаза тревожно бегали. Он сел рядом с Чэном, громко хлопнул дверцей и визгливо скомандовал, чтобы водитель быстрее гнал к воротам, пояснив:

– С минуты на минуту сдетонирует основной боезапас!

Недалеко от них ухнул взрыв. На дороге образовалась огромная воронка, а машину осыпало градом из земли, щебенки и кусков асфальта. Стекла в джипе покрылись трещинами. Водитель нервно надавил на газ, и машина с ревом рванулась вперед сквозь клубы черного дыма. Они вывернули из-за угла, и тут Чэн понял истинные масштабы катастрофы. Дальние склады превратились в титанический костер, из которого во все стороны тянулись шупальца самозапустившихся ракет и реактивных снарядов. Канонада не смолкала ни на секунду.

– Как начался пожар, господин Цянь? – обратился он к командиру.

– Мне доложили, что на базу проник диверсант, – с виноватым видом ответил военный. – Не могу понять, как такое произошло. Охрана велась в усиленном режиме, весь периметр под постоянным наблюдением…

– Это русский. Он был здесь и никуда не уходил, – мрачно улыбнулся Чэн. – Вы просто плохо его искали. Ваши люди ни на что не годны, и вы ответите за произошедшее перед трибуналом. Не сомневайтесь, вас ждет расстрел.

Командир базы сделался серым от услышанного. Его лицо застыло, словно маска. Жили одни лишь глаза, полные страха и боли. Он мгновенно понял, что человек из МГБ говорит правду. Этот тип был настолько засекречен, что командир не знал даже его настоящего имени. Ему велели помогать Чэну во всем, и он не задавал вопросов. Так что определенно старик знает, что говорит.

– На вашем месте, чтобы сохранить остатки чести, я бы застрелился, – продолжал Чэн безжалостно. – Или вы хотите умереть, как трус?

Командир отрицательно покачал головой. Чэн понимающе улыбнулся и велел водителю притормозить:

– Выходите, господин Цянь, ваше место здесь.

Командир безропотно вышел. Наблюдая за тем, как удаляется его служебная машина, он достал пистолет. Чэн смотрел назад и с улыбкой ждал, когда командир сделает это. Потом он увидел след реактивного снаряда, летевшего к ним. Набрал в легкие воздуха, чтобы закричать водителю, но не успел. Джип взлетел на воздух. Глядя на это, командир военной базы опустил пистолет, поднесенный к виску.

Храмской проснулся в предрассветных сумерках оттого, что вокруг охотничьего домика кто-то бродил. Он слышал тихие шаги, вздохи, какое-то пыхтение. Неужели Лю вернулся так рано? От этих мыслей у Храмского громко заурчало в желудке. Доски на крыльце затрещали. Затем свет из щелей в двери перегородила темная масса. С пистолетом в руке Храмской распахнул дверь и заорал от ужаса, увидев вставшего на дыбы огромного медведя. Медведь заревел в ответ, разевая жуткую пасть.

– Сдохни! – рявкнул Храмской и нажал на спусковой крючок своего пистолета, целясь косолапому в голову.

Механизм пистолета издал сухой щелчок. Храмской нажал еще два раза и с ужасом понял, что магазин пуст. Он расстрелял весь боезапас и не проверил оружие. Бандит захлопнул дверь перед самым носом медведя, когда тот готовился на него наброситься. Дверь потряс мощный удар. Половина досок в двери раскололась. Мохнатая лапа с длинными когтями выпросталась в пролом и попыталась его зацепить. Зверь заревел. Храмской в панике отпрянул, наступил на крышку погреба и провалился внутрь одной ногой. Медведь тем временем окончательно разнес дверь, пролез в дом и рванулся к нему.

– Твою мать! – возопил Храмской, вырываясь из ловушки.

Он отлично понимал, что сделает с ним медведь, поэтому рванулся изо всех сил. Остатки люка и доски рядом с треском провалились внутрь. Он рухнул в темноту, последовал удар о пол подвала. Удар смягчила жидкая грязь, что заполняла все пространство подвала. Пахло болотом, как и снаружи. Что-то мокрое скользнуло по его телу. Вздрогнув от отвращения, он спихнул с себя невидимое существо.

Наверху в дыре перекрытия возникла медвежья голова. Медведь шумно принюхивался и сопел.

– Пошел, – визгливо закричал ему Храмской онемевшими от страха губами.

Медведь зарычал, потянулся к нему лапой. Пол под зверем зловеще затрещал. То, что произойдет дальше, Храмской понял за мгновение до того, как пол под медведем провалился и зверь нырнул мордой вниз, в погреб, прямо на него. Откатиться не было времени. В отчаянии Храмской поднял обломок доски, что лежал на нем. Медведь всем весом напоролся на острый конец доски. Второй конец сантиметров на пятнадцать погрузился в вязкий глинистый грунт. Рев медведя, на этот раз полный боли, был страшен. Храмской услышал треск собственных костей и почувствовал горячую кровь, льющуюся сверху. В нос ударил удушающий звериный запах…

Лесовский довольно легко согласился на требования Дай Гэня. Ветров не мог поверить, что чекист вот так запросто готов передать секретную информацию, и высказал свое удивление по этому поводу. На это Лесовский ответил, что не вчера родился и знает, что делает.

Утром он передал документы, Ветров тут же отвез их ростовщику, а затем поехал в штаб получать очередной нагоняй. Генерал был в курсе истории с задержанием отряда китайских диверсантов и сказал, что в гробу он видел такое геройство. По его словам, Ветров злостно уклонялся от выполнения своих должностных обязанностей, а вместо этого носился по лесам и рекам. Закончил он свою отповедь словами:

– Для подвигов у нас есть другие люди, а вы занимайтесь своим делом, готовьтесь к смотру, предоставьте смету на восстановительные работы по «Каменке», своевременно предоставляйте отчеты.

Ветров ответил: «Так точно!» – и укатил восвояси. Он не сомневался, что кто-то из комендатуры стучит на него в штаб. Слишком уж хорошо был осведомлен генерал.

К одиннадцати майор собрал в комендатуре совещание и дал разнос подчиненным. Начальник заставы, подъехавший позже, смотрел на него откровенно враждебно. Ветров вызвал его к себе и велел быстро подготовить рапорт об ущербе от пожара на заставе и прикинуть, сколько потребуется на восстановление. Лапин отвечал коротко и сухо:

– Да… Так точно… Есть.

Ветров подумал, что и хрен с ним, пусть дуется. Когда все разъехались, он отправился на КПП, забрал Людмилу, и они вместе пообедали в ресторане. Людмила уже начала приходить в себя после убийства подруги. На работе ее повысили, несмотря на козни старшего смены. Когда начальник КПП спросил о ней Тахмазова, тот наговорил кучу гадостей, обвинив чуть ли не в сговоре с мафией. Однако он допустил ошибку, упомянув о том, что Людмила встречается с Ветровым. При упоминании имени наглого майора из комендатуры полковник Полубабкин сразу вспомнил папку с компроматом и сообщил, что прапорщик Семенова повышена. Потом до конца дня Тахмазов пребывал в прострации, не понимая, что он сделал не так. Новость он сообщил Людмиле с таким лицом, будто признавался, что болен постыдным заболеванием, передающимся половым путем.

Когда они сидели в ресторане, позвонил ростовщик. Он сообщил, что заинтересованные люди очень довольны предоставленной им информацией.

– Что ж, я тоже доволен, что они довольны, – буркнул Ветров. – У вас что-то еще?

– Да, – ответил Дай Гэнь. – Вечером через границу пойдет очень важный груз. Надо сделать так, чтобы машину не досматривали.

Для продолжения разговора Данила, извинившись перед подругой, вышел на улицу.

– Что за груз? – спросил он у ростовщика.

– Просто груз, – ледяным тоном ответил Дай Гэнь. – Не задавайте лишних вопросов, так будет лучше для вас. Знание несет в себе опасность.

– А вдруг это ядерная бомба? – настаивал Ветров. – Зачем мне рисковать?

– Это не оружие. Большего я сказать не могу. Надеюсь, вы не собираетесь нарушать наши договоренности? – В голосе китайца зазвучала угроза. – Наше сотрудничество слишком тесное, чтобы его просто разорвать. Вы знаете о нас слишком много, мы – о вас…

– Я согласен, – оборвал его Ветров. Все эти игры начинали его утомлять.

Дай Гэнь сообщил ему номер машины, которая повезет груз, замаскированный под партию игрушек. Ветров записал и после перезвонил Лесовскому.

– Отлично, это то, чего мы ждали, – обрадовался он. – Прошлая партия наркотиков у них накрылась; теперь они везут новую, еще больше, чтобы компенсировать потери и получить прибыль. Сколько он обещал тебе за помощь?

– Сошлись на двухстах тысячах, – признался Ветров, – не так уж много для такого товара.

– «Конфуций» просто шифруется, – усмехнулся Лесовский. – Во-первых, не хочет платить, во-вторых, не хочет говорить, что пойдет большая партия. Маленькую они бы и без твоей помощи перевезли. После истории с лесом они считают тебя чуть ли не всемогущим.

– И что мне делать? – не выдержал Ветров.

– Товар нужно задержать, – ответил Лесовский. – Уверен, твоя подруга знает людей, которые досматривают транспорт. Пусть шепнет им. Не нужно, чтобы они видели твою явную причастность к этому. Может, удастся выкрутиться и продолжить игру. Мы бы могли задержать груз и на нашей территории, но тогда это выглядело бы как слив информации, а ты стал бы главным подозреваемым.

Ветров обещал все сделать. Вернувшись в ресторан, он протянул Людмиле листок с номером машины и спросил:

– Ну что, готова стать героем?

– Лес, что мне прислали, оказался никуда не годным мусором, – наполнил телефонную трубку искаженный ненавистью голос Линь Яо.

– Но депутат Линь, это только по документам, внутри совсем другое, – возразил Цзянь Чжэнь, совершенно сбитый с толку.

– Я проверил. Что в документах, то и в вагонах, – совсем взбесился Линь Яо. – Тебе конец!

Цзянь Чжэнь хотел вставить слово, но услышал гудки и опустил сотовый. Он ощущал себя, как после сильного удара под дых. Его опять предали.

– Что случилось, брат? – встрепенулся Цзянь Бо, сидевший напротив, за письменным столом, в кабинете главы «триады».

Близился вечер. Солнце скрылось за полосой розовых облаков на горизонте и смотрелось из-за них, словно красный глаз неведомого чудовища. Двое из близнецов Ту стояли неподвижно у дверей кабинета.

– Комендант обманул нас, – прошептал Цзянь Чжэнь потрясенно и поднялся из-за стола. Его взгляд упал на часы. Было слишком поздно, чтобы остановить груз. Тишину кабинета прорезал дикий вопль разъяренного главы «триады»: – Я хочу его голову!!!

Тут Цзянь Бо вздрогнул и с быстротой змеи выхватил из кобуры пистолет. В открывшиеся двери влетел начальник службы безопасности в сопровождении трех охранников и Тое Ода.

– Дом окружен, – сообщил Ю шокирующее известие братьям, – это профи. Я даже не пытался противодействовать. Мои люди с ними не справятся. Еще утром я обнаружил здесь, в кабинете, прослушивающее устройство. Его я убрал, но в доме есть и другие. Думаю, люди снаружи осведомлены обо всех наших действиях.

– И ты ничего не предпринял? – повернулся к нему Цзянь Чжэнь.

Ответ он получить не успел – оконное стекло кабинета осыпалось под градом пуль. Цзянь Бо успел упасть на пол. Ю получил пулю в плечо, но мастерски перекувыркнулся через диван, как акробат. Тут же спинку дивана разорвало в клочья. Пулю, которую должен был получить Цзянь Чжэнь, приняла на себя Тое Ода. Одна из пуль, пройдя через ее тело, ударила его в грудь. Он упал, перевернувшись через стул. Охранники пытались стрелять в ответ, но также погибли на месте.

Только близнецы Ту не растерялись. Они действовали синхронно и слаженно, будто читали мысли друг друга. Один в прыжке схватил со стола пульт и закрыл автоматические жалюзи. Второй распахнул дверь кабинета, проверил лестницу и отключил свет. Цзянь Бо кинулся к брату, разорвал рубашку на груди и, к своему облегчению, увидел, что пуля застряла в бронежилете. Глава «триады» открыл глаза, резко сел и поморщился от боли в груди. Его глаза были прикованы к обезображенному телу любовницы.

– Надо уходить, – крикнул Ю, быстро перебравшись по полу к дверям.

Цзянь Бо потянул за собой брата.

– Я убью этого русского, – с ненавистью бормотал Цзянь Чжэнь себе под нос.

Стрельба прекратилась. Видно, нападавшие потеряли их из виду или чего-то ждали.

– В гараж, – скомандовал Ю и, согнувшись, пробрался перед окном в холл.

Джеймс Чэнь на этот раз выполнял роль координатора в команде чистильщиков и отвечал за техническую сторону вопроса. Он установил в доме прослушку, заминировал машины. Первая атака оказалась неудачной. Оставалось ждать. Наконец двери гаража автоматически открылись, и оттуда на большой скорости выскочил «Хаммер», а за ним – бронированный «Мерседес». Джеймс достал пульт дистанционного управления и, наблюдая за машинами в бинокль, нажал кнопку. Машины, двигавшиеся по дороге, взлетели на воздух одновременно.

Дело было сделано.

– Сворачиваемся, – сказал Чэнь по рации остальным.

Он видел, как снайперы снялись со своих позиций и ушли каждый в свою сторону. Потом Джеймс посмотрел на дорогу. То, что осталось от машин, было объято огнем. Из домов по соседству опасливо выходили люди. Никто не мог понять, что произошло. Для порядка Чэнь решил проверить все на месте. Обошел холм, спустился по тропинке и, приблизившись к зевакам, спросил по-русски:

– Эй, что тут произошло?

– Да машины какие-то взорвались, – ответила пожилая женщина.

– Надо бы отойти. А то вдруг у них там еще взрывчатка осталась, – бросил кто-то из толпы.

Джеймс Чэнь внимательно пригляделся и различил в огне обезглавленное тело водителя «Мерседеса» за рулем. На заднем сиденье тоже кто-то был. Недалеко на дороге валялась оторванная рука. По рукаву пиджака он опознал костюм руководителя «триады». Незаметно Чэнь ретировался с места событий.

Ветров велел Людмиле лишь передать информацию о грузе парням в терминале, но любопытство подвигло ее сделать большее. Она сама первой полезла в фургон, подсвечивая себе фонариком. Парни из терминала лезли с улыбками следом, любуясь ее формами и отпуская шуточки по поводу женской интуиции.

– Я точно знаю, что здесь наркотики, – рявкнула она озлобленно, разрывая первую попавшуюся коробку. Внутри оказалось стекло. Она подсветила фонариком и упала в обморок, увидев отрубленную человеческую голову.

Очнулась Людмила в дежурке. Тахмазов хлопотал рядом с ваточкой и бутылкой нашатыря. Он был мил до странности.

– Со мной все в порядке, – проворчала она, поднимаясь.

– Да, понимаю тебя. Увидеть такое… – кивнул майор. – Мы сами чуть не свихнулись, когда увидели среди игрушек целую кучу отрубленных и заспиртованных человеческих голов.

– Там не одна? – потрясенно спросила Людмила.

– Нет, много, – Тахмазов снял с плитки закипевший чайник и налил ей чаю.

– Спасибо, – неуверенно произнесла Людмила, принимая чашку.

– Слушай, я давно хотел тебя спросить, что слышно о смерти Анны? – внезапно изменил тему разговора Тахмазов. – Ты же общаешься с полицией. Они кого-нибудь подозревают?

– Если бы я им рассказала о ваших с ней шашнях, то ты бы стал первым подозреваемым, – огрызнулась Людмила и, заметив, как в глазах старшего смены промелькнул ужас, добавила: – Да твою семью жалко, скотина.

– Так ты им не рассказала? – нервно улыбнулся Тахмазов.

Людмила заглянула ему в глаза и мгновенно все поняла. Как она раньше не догадалась…

– Зачем ты ее убил? – вырвалось у нее помимо воли.

Майор не стал отпираться.

– Ну, мы с ней делали дела, а потом у нее вдруг совесть проснулась. Хотела нас сдать. Знаешь, чтобы потом было бы? Меня не ответственность перед законом пугает, а те люди, что нам платили.

Людмила в ужасе попыталась схватить со стола столовый нож, но майор ее опередил. В его руке появился пистолет.

– Пикнешь – пристрелю. Мне терять нечего. Мы выйдем отсюда вместе. Обещаю, что убивать тебя я не буду. Мне только нужно выбраться отсюда.

– Я тебе не верю, – произнесла Людмила. Она была буквально парализована страхом.

– Идем, – сделал он угрожающее движение пистолетом. Сняв китель, накрыл им пистолет и взял Людмилу под руку: – Повторяю, без фокусов.

Как только на дороге появились пожарные и полиция, Ю сказал остальным, что можно выходить. Во взорвавшихся машинах были лишь водители да тела убитых. Одного убитого начальник службы безопасности нарядил в пиджак Цзянь Чжэня. Они вылезли из дома через подвальное окошко в сад. Это был самый опасный участок. Но ничего не случилось. Они преодолели забор, а дальше – через лес.

– Я убью его, – повторял Цзянь Чжэнь как заведенный.

Он потерял все: уважение, любимую женщину, имущество, деньги. Все его счета были заблокированы. Вдобавок ко всему за ним послали убийц.

У Цзянь Бо зазвонил телефон, и прежде чем Ю помешал ему, тот ответил. Звонил Лю.

– Чего тебе, старик? – спросил Цзянь Бо раздраженно. В следующее мгновение его лицо вытянулось. Он повернулся к брату и потрясенно сообщил: – Лю говорит, что знает, где скрывается человек, укравший у нас деньги в пельменной.

– Это может быть ловушка, – тихо проговорил Ю.

– Дай я с ним поговорю, – вырвал у брата сотовый Цзянь Чжэнь. – Эй, старик, ты помнишь свою любимую племянницу Ци Си? Так вот, если ты нас обманешь, то не увидишь ее больше живой.

Закончив разговор с Лю, он сообщил остальным, что они все едут в одно уединенное место на болотах.

Телефон Цзянь Бо снова зазвонил, и Ю вновь не успел помешать ему ответить. В его глазах была досада.

– Да, слушаю… Всем нужны деньги, – заговорил Цзянь Бо. – Кто у тебя? Кто это? – Он вопросительно посмотрел на брата.

– Что там еще? – нетерпеливо спросил Цзянь Чжэнь.

– Это мой человек с границы, – ответил Цзянь Бо, – он хочет миллион долларов в обмен на девку коменданта.

Ю хотел сказать, что это похоже на очередную ловушку, но передумал, глядя, как Цзянь Чжэнь с диким видом кинулся к брату и стал трясти его за отвороты пиджака:

– Скажи ему, пусть привозит ее к старой лесопилке. Он получит деньги. Только пусть не приведет за собой хвост.

– Твоя баба у нас, – прошептал голос в трубке на ломаном русском.

Ветров безвольно опустился на стул в кабинете. Он предчувствовал, что так и случится. Лесовский обещал ее защитить – и не справился.

– Что вы хотите? – спросил Данила по-китайски. Собеседник тоже перешел на родной язык.

– Ты принесешь миллион долларов в одиннадцать вечера в отель «Восток», номер пятьдесят шесть. Наш человек проводит тебя к нам, и ты получишь свою бабу назад. В противном случае она умрет.

– Это нереально, – попытался возразить Ветров, глянув на часы, однако в трубке были уже гудки.

Путаясь в кнопках, он перезвонил Лесовскому и рассказал о случившемся, не забыв напомнить об обещании организовать охрану для Людмилы.

– Мне доложили, что она сейчас в гостинице с любовником, – растерянно пробормотал Лесовский. – Их засекли…

– Какой любовник?! – заорал на него Ветров, чувствуя, что сейчас сойдет с ума. – Мне нужен миллион долларов через три часа!

– Это невозможно, – ответил Лесовский, – за это время мы сможем подготовить только «куклы».

– Какие «куклы»?! Они проверят и убьют ее, – воскликнул Ветров, мечась по комнате и не находя себе места.

– Обратись к ростовщику, – предложил Лесовский.

Ветров так и сделал. Но Дай Гэнь ответил отказом. Он уже знал, что груз на границе задержали, знал и про лес, и все объяснения майора воспринял с усмешкой.

– Может, вы и не виноваты, может, виноват старший смены КПП, но это надо еще выяснить. Я не раздаю деньги просто так.

Разговор был окончен, и майор почувствовал пустоту. Ему никто не поможет.

Лишь обнаружив в охотничьем домике сумки с деньгами, а в подполье – труп Храмского в обнимку с мертвым медведем, Цзянь Чжэнь позволил Лю уйти, наказав прийти утром на следующий день, чтобы переправить их через болото в соседний район. На ночь глядя идти дальше было настоящим самоубийством. Лю ушел, а Цзянь Чжэнь объяснил брату свой план. Комендант встретится в гостинице с Тахмазовым – и неважно, передаст тот деньги или нет; Тахмазов перезвонит ему, а он велит отключить и отдать телефон коменданту, чтобы тот ждал его звонка. Ю поколдовал немного над этим телефоном, и когда сотовый снова зазвонит, коменданту оторвет голову. Даже если он будет держать сотовый в руках, последствия будут плачевными.

– Значит, она нам не нужна, – кивнул Цзянь Бо в сторону связанной Людмилы и вытащил пистолет.

– Не торопись, брат. Она будет нашей страховкой, – возразил Цзянь Чжэнь.

Звонок вырвал Ветрова из мучительных раздумий.

– Лю, мне некогда, – бросил он и собирался отключить сотовый, но что-то в голосе старика его остановило.

– У меня есть важная информация для вас, Данила Андреевич. Послушайте меня!

– Хорошо, слушаю, – сухо произнес Ветров, мысленно возвращаясь к поискам выкупа.

У него не было ни родных, ни знакомых, у которых можно было занять такую сумму. У него имелся миллион рублей, полученный от ростовщика на взятки. Где взять остальные? Он даже «куклы» изготовить не сумеет, потому что у него только рубли. Позвонить еще раз Лесовскому? Да что «куклы»! Деньги обязательно проверят.

Следующие слова Лю были для него как холодный душ.

– Люди из «триады» захватили русскую девушку и держат ее в домике на болотах.

– К-к-какую русскую девушку, как она выглядит? – почти кричал Ветров. В душе у него блеснул лучик надежды.

Лю описал похищенную, и Даниле стало ясно, что это Людмила. Он знал, где она, но что делать дальше? Позвонить Лесовскому, и тот пошлет на болото вертолет с группой спецназа? Но китайцы убьют Людмилу раньше. Оставался только Лапин. Однако начальник заставы его теперь ненавидел. Его люди, конечно, менее профессиональны, чем спецназ ФСБ, но зато они знают местность и будут подчиняться его приказам.

Лю быстро описал силы противника, вооружение и место расположения домика, добавив, что Ветрову понадобится проводник.

– Нет, спасибо. Сам справлюсь. Спасибо за помощь, я уничтожу твое досье, как договаривались, и ты сможешь жить спокойно, – пообещал он осведомителю.

– До свидания, – произнес Лю, прежде чем отключиться.

Лю Цзяньлинь обещал «Голове дракона» вернуться утром, однако делать этого на самом деле он не собирался. У него накануне состоялся разговор с представителем МГБ, и тот сообщил, что его племянница Ци Си убита старшим из братьев Ван. Источнику можно было доверять, потому что это человек из ближайшего окружения мафиози и все произошло на его глазах.

– Они все сдохнут там, на болотах, – прошептал старик, лежа на кровати без сна. Его лицо осветила жестокая улыбка.

Он вел бандитов, как и Храмского, по самым гиблым местам, возвращался же совершенно другой дорогой. Даже если они запомнили путь, то одни все равно не смогут вернуться. Русский тоже не доберется до них ночью в одиночку.

– Ночью на болото? – переспросил Лапин, чтобы понять, что не ослышался. – Ты спятил или как?

– Или как, – резко ответил Ветров. – Выдели мне трех человек, которые знают местные болота.

– Людей не дам, – уперся Лапин. – Если тебе на себя наплевать, это твое личное дело. Можешь отдать меня под трибунал.

– Дай хотя бы собаку, – зло попросил Ветров и, не выдержав, взвился: – В конце концов, я старше по званию и должности и приказываю тебе.

– А я не выполняю приказы предателей, – процедил сквозь зубы начальник заставы.

– Ладно, пойду на болота один, – разозлился Ветров.

– Стой, – остановил его Лапин на полпути к двери. – Будет тебе собака.

На карте района он указал самый оптимальный путь подхода к охотничьему домику. В других местах были непроходимые топи. Потом решили вопрос с собакой. Ветрову вновь достался Ральф.

– Привет, засранец, – поздоровался он и потрепал пса за ушами. Ральф в ответ завилял хвостом.

Кроме собаки Данила получил от начальника заставы прибор ночного видения и оружие: укороченный автомат, автоматический пистолет, нож, гранаты.

– Когда все закончится, расскажешь, что к чему, если это не секретная информация, – подмигнул ему Лапин на прощание.

– Сначала сам узнаю, а потом видно будет, – ответил Ветров.

Появившийся в дверях номера тип был Тахмазову совершенно незнаком. Он рассчитывал увидеть коменданта и немного растерялся. Вслед за первым вошли еще трое. Все в штатском, но явно не полиция.

– Привет, дружище. Мне надо, чтобы ты позвонил своим друзьям и сказал, что получил деньги. Что-то не ясно? – проговорил неизвестный, демонстрируя пистолет. – Звони этим сволочам и скажи, что Ветров выполнил свою часть сделки. Пусть они отпустят женщину. Живее, или снесу башку!

При таком раскладе уже не поспоришь. Тахмазов покорно передал слова незнакомца братьям Ван и передал трубку Лесовскому:

– Вот, человек хочет с вами поговорить…

Лесовский взял телефон. Номер звонившего был скрыт, да к тому же уже отключился.

– Сбросил, – задумчиво констатировал он и, обращаясь к Тахмазову, спросил: – Где они ее держат? Лучше расскажи по-хорошему, а не то ад тебе курортом покажется.

– Я не знаю, – сдавленным голосом ответил пограничник.

Тахмазов не кривил душой, он действительно не знал, где находится Людмила.

Телефон в руке Лесовского зазвонил снова. Повинуясь безотчетному импульсу, майор отбросил аппарат к стене, а секундой спустя его откинуло взрывной волной к двери. С трудом поднявшись, оглохший, почти ослепший, он увидел, как Тахмазов выбирается на балкон. Вскинув руку с пистолетом, Лесовский выстрелил. Он хотел ранить Тахмазова, но получилось так, что вследствие контузии взял неверный прицел и уложил противника одним выстрелом. Уже мертвое тело рухнуло вниз с балкона.

– Твою мать, – с досадой выдохнул Лесовский, сползая по стене.

Выбив остатки двери, Ветров ворвался в охотничий домик с пистолетами в обеих руках. Он с ходу уложил близнецов Ту, вставших на защиту хозяев. Тем временем Ральф перехватил руку Ю с оружием – захрустели перегрызаемые сухожилия. Визг Ю, по-женски тонкий, заглушил даже звук выстрелов. Оружие из разжавшейся руки грохнулось на пол. Ральф отпустил его и прыгнул вбок на Цзянь Бо, который, лежа на полу, потянулся к своему оружию. С прибором ночного видения Ветрову было видно всю комнату как на ладони. Он видел Ю, потянувшегося к пистолету, и врезал ему ногой в лицо со всей силы. Тот без звука повалился на пол.

– Умри, собака!!! – истошно завопил Цзянь Чжэнь, прикрываясь Людмилой и беспорядочно паля вокруг себя.

Ветров пригнулся и выстрелил ему точно в голову. В темноте он отлично видел подсвеченное зеленым лицо китайца над плечом женщины. Продолжая стрелять в потолок, он высвободил Людмилу и повалился на спину.

Теперь в темноте слышались лишь вопли младшего из братьев Ван да рычание пса. Чудом вырвавшись из железной хватки овчарки, Цзянь Бо попятился, споткнулся о тело Ю и рухнул в погреб на медвежью тушу. Медведь показался ему неприятно теплым. Для умершего много часов назад даже слишком. Отдернув руку от мохнатого бока, Цзянь Бо подсветил себе зажигалкой. Казавшийся остекленевшим зрачок медведя вдруг сузился от света. К своему растущему ужасу, Цзянь Бо увидел, как туша медведя всколыхнулась. Утробно захрипев, зверь бросился на него…

Ветров развязал Людмилу, вытащил кляп изо рта и обнял ее. Она зарыдала, поняв наконец, что ее мучения остались позади. Ральф, деловито сопя, возился где-то рядом.

– Данила, ты ранен! – в ужасе воскликнула Людмила, нащупав в темноте теплую кровь на его одежде.

– Видать, зацепило, – пробормотал Ветров и потерял сознание.

…Очнулся он в больнице. Рядом были Людмила и Лапин. Оказалось, что он пошел со своими бойцами по его следам и вытащил раненого майора из болот. И, надо сказать, вовремя. Они оживленно обсуждали случившееся, когда в комнату вошел перебинтованный Лесовский.

– Ну что, Данила, давай в следующий раз обойдемся без самодеятельности.

– Следующего раза не будет, – отрезал Ветров и обнял Людмилу.