Наверное, эта история могла бы начаться так: жила-была одна вдова с двумя взрослыми дочерьми. Жили они в маленькой придорожной деревушке, которая называлась Матрёнино. Деревня эта потерялась в глуши российской глубинки, впрочем, не совсем уж и потерялась: она находилась, да и сейчас еще находится на дороге, ведущей в известный город, областной центр, до которого, хоть и далековато, но добраться вполне реально. В Матрёнино всего-то два с небольшим десятка дворов, и живут в них в основном старики, не имеющие возможности сбежать куда-нибудь от нищеты и безработицы. Последние годы деревня держалась тем, что кормила проезжающих мимо нее водителей-дальнобойщиков. Кто молочка парного нальет в найденную здесь же при дороге пластиковую бутылку из-под газированной воды, разумеется, тщательно вымытую; кто пирожков напечет со своей картошечкой да мясом; кто чая горячего сообразит заварить к этим пирожкам, а кто и яичек сварит вкрутую. Летом и осенью жители продавали яблоки и вареную кукурузу со своих садов-огородов, так что проезжавшей мимо шоферне было ради чего остановиться возле крохотной деревеньки. Перекусив в тени придорожных вязов на лавочках, заботливо сколоченных бывшим конюхом дедом Григорием, и намусорив рядом с ними как следует, водители отправлялись себе дальше.

Но вернемся к нашей вдове. Звали ее Матрена Петровна, и жила она, как мы уже сказали, с двумя взрослыми дочками. Потерявшая несколько лет назад мужа (пьяный Дмитрий перевернулся на тракторе над обрывом реки и упал вместе с ним в воду), женщина одна поднимала дочерей, днем работала в единственном в деревне магазинчике продавцом, уборщицей и дворником, а по вечерам копошилась на своем огороде.

Однажды какой-то предприниматель, проезжавший мимо Матрёнино по делам, перекусив пирожками и парным молочком, купленным у бабушек, решил, что деревне просто до зарезу необходимо кафе. Сделав нехитрый расчет, он пришел к выводу, что количества проезжавшей через деревню шоферни вполне должно было хватить, чтобы кормить и его как хозяина, и пару женщин – работниц кафе. И буквально через месяц в заброшенной деревянной избе появились рабочие. Они оторвали от забитых окон и двери доски, отреставрировали избу, покрыли бревна лаком, содрали старую потрескавшуюся крышу из позеленевшего шифера, взамен сделав новую из зеленой металлочерепицы, примастрячили новое крыльцо взамен сгнившего старого, завезли столы, скамьи, холодильники и барную стойку, и в скором времени в деревне начало работать кафе, которое хозяин назвал почему-то «У тети Моти». То ли в честь деревни Матрёнино, то ли потому, что поваром и официанткой там начала работать бывшая продавщица магазина Матрена Петровна. Дочки ее – Белла и Стелла – стали ее незаменимыми помощницами. Втроем они тащили на себе весь этот воз – пекли пирожки, варили щи по-домашнему, так как хозяин решил, что в придорожной забегаловке обязательно должно быть горячее на обед, делали картофельное пюре и жарили котлеты не пополам с хлебом, а из мяса да еще с лучком и чесночком. Летом и в начале осени к столу всегда был салат из свежих овощей и зелени, а зимой – из бочковой квашеной капусты с лучком, грибочками и постным маслицем. Семейный подряд из трех женщин поддерживал в кафе приличную чистоту, сестры стояли у плиты и раковины, драя до блеска посуду, по вечерам мыли в кафе полы и стирали скатерти и полотенца.

Но то ли расчет хозяина относительно проходимости транспорта через деревню оказался не верным, то ли еще почему-то, но кафе приносило очень уж маленькую прибыль.

Промучившись с ним года полтора и поняв, что хороший навар с этой придорожной забегаловки все равно не получишь, хозяин решил продать его и предложил Матрене Петровне выкупить у него свое детище за чисто символическую плату. Женщина, до того никогда не имевшая своего предприятия, вдруг загорелась желанием стать собственником. Поломав с неделю голову над проблемой «купить – не купить», она, наконец, махнула рукой и, сказав: «Авось да повезет!», достала из чулка все свои сбережения, продала корову и всех поросят в придачу. Назанимав у соседей недостающую часть денег, она таки выкупила у хозяина кафе. Тот, обрадованный, что руки его наконец-то развязаны, посадил новоявленного предпринимателя в свою машину и отвез в город, где и были оформлены все необходимые для купли-продажи документы. Таким образом, Матрена Петровна в пятьдесят с лишним лет нежданно-негаданно стала владельцем ООО и вместе с дочерьми принялась раскручивать теперь уже собственное предприятие.

С новыми заботами пришли и новые проблемы. Все три женщины крутились в кафе с утра до вечера, обслуживая посетителей, которых кормили от души, понимая, что те, в свою очередь, кормят их самих. Заведение работало практически круглосуточно, разве что только после часу ночи уже не находилось желающих перекусить, и кафе закрывали до девяти утра. Но все равно Матрена Петровна оставалась в нем, чтобы убраться и подготовить помещение к утреннему открытию. Так что бедной женщине приходилось пахать едва ли не круглосуточно. Бывало, что посетители стучались в двери и после часа ночи, да и в половине седьмого утра, если кому-то из ночевавших прямо в кабинах большегрузов водителей вдруг взбредало в голову позавтракать перед дорогой домашней стряпней.

Да, это тоже было одной из проблем – ночующие возле кафе дальнобойщики. Как правило, три-четыре машины всегда оставались в деревне на ночь. И, чтобы не платить старушкам «пятихатку» за ночлег, они предпочитали спать прямо в своих кабинах. Злые языки поговаривали, что тому была еще одна немаловажная причина. Дело в том, что, переделав все дела в кафе, старшая сестра Стелла шла не домой, чтобы отдохнуть от дневных трудов, а запрыгивала к дальнобойщикам в кабины и, за отдельную плату, разумеется, оказывала им услуги несколько иного, чем в кафе, рода, и нетрудно догадаться, какого именно. Поговаривали даже, что именно поэтому сестер Беллу и Стеллу с легкой руки бравой шоферни прозвали в деревне Белкой и Стрелкой. Сравнение с собачьими самками было выбрано неспроста: все знают, каким неблагозвучным словом называют сих тварей.

Но, справедливости ради, надо сказать, что младшую сестру молва приплела к такой неблаговидной деятельности совершенно напрасно: семнадцатилетняя девушка никоим образом не была причастна к похождениям старшей сестры. Просто люди, видевшие, как Стелла залезала в кабины к дальнобойщикам, рассудили довольно примитивно: раз старшая занимается этим делом, так, стало быть, и младшая тоже. Они ведь сестры – одного, значит, поля ягодки!

Но Белла была абсолютно не такой, как ее сестра. Довольно тихая и скромная девушка, она любила читать и читала в основном про любовь. В своей крохотной, «два на три», комнатенке, она часто засыпала под утро над книгой, восхищаясь какой-нибудь историей о романтических отношениях героев. «Если бы меня тоже так любили! – думала девушка с замиранием сердца. – Если бы мне тоже бросали букеты цветов на балкон с записками с признанием в любви…»

Но она тут же спохватывалась, вспоминая, что никакого балкона в их одноэтажном доме не было и быть не могло, и тогда она соглашалась, чтобы букеты бросали хотя бы в окно ее комнаты. Но и в окно цветы не летели по той простой причине, что молодых людей ее возраста в их деревне попросту не было. Ни одного, даже мало-мальски завалящего. Белла вздыхала и поневоле начинала приглядываться к молодым водителям, которые обедали в кафе ее матери. Но те, хотя тоже посматривали на миловидную сероглазую девушку с пышным русым хвостом волос, почему-то не задавались вопросом романтических отношений, и букеты с записками с признанием в любви в ее окно не бросали. Правда, некоторые из них осмеливались намекать ей на встречу поздним вечером в кабине машины либо в ближайшем лесочке, но Белла с возмущением отвергала такие непристойные предложения, прекрасно понимая, для чего именно ее туда приглашают.

Водители усмехались и не особо и настаивали: не хочешь – не надо, найдем ту, которая окажется посговорчивей. Делов-то!

Такой сговорчивой была Стелла, старшая сестра. Не вдаваясь особо в философские рассуждения о любви и морали, девушка с легкостью запрыгивала в кабины фур, скрашивая дорожный неустроенный быт дальнобойщиков.

Матрена Петровна, конечно же, догадывалась о «левом» заработке дочери, но упорно делала вид, что ничего не замечает. Скорее всего, ей просто было так удобно: зато девчонка не клянчила у нее денег на косметику и колготки, ведь доход с кафе оставлял желать лучшего. А может, она понимала, что, хотя ее девочки и были собой очень даже ничего, но в деревне, где напрочь отсутствовали представители сильного пола моложе пятидесяти двух лет, им все равно ничего не светило. Последний парень, пришедший домой из армии года три назад, тут же сбежал в город искать работу. Матрена Петровна была рада, что хоть ее дочки не рванули туда же, иначе она осталась бы совсем одна на старости лет в разваливающемся доме да еще с хозяйством и злосчастным кафе в придачу. Нет, она была совсем даже не против переехать в город, но только всем вместе, одной семьей.

На этом предысторию, пожалуй, можно считать завершенной. Случившееся страшное событие, перечеркнувшее беспокойную жизнь всей этой маленькой женской семьи, всколыхнуло также и размеренную жизнь придорожной деревушки.

Летнее утро того ужасного дня началось, как обычно. В половине седьмого Матрена Петровна пришла в свое кафе, и практически тут же в дверь постучались водители. Она налила им горячего чая, пожарила яичницу с колбасой и нарезала бутербродов с сыром и огурцами. Этих двух водителей она знала – пожилой степенный Василий, говоривший всегда негромко и вежливо, и его более молодой, немного суетливый напарник Серега останавливались у нее регулярно пару раз за месяц. Мужчины поели, расплатились с хозяйкой и, попрощавшись, вышли из помещения, а Матрена Петровна убрала за ними со стола и принялась чистить картошку. Надо было уже готовиться к обеду: наварить щей, каши и компота, нажарить котлет и пирожков, намыть овощей для салата.

В десять часов в кафе заявилась Стелла. Двадцатидвухлетняя темно-русая большеглазая дылда, внешностью она пошла в отца – сухопарого высокого тракториста, сводившего в молодости с ума всех девчонок в округе. Но характер девчонке достался мамкин – боевой – никому спуску не даст. Стелла молча надела фартук, достала из погреба большой вилок, вымыла его в тазу и принялась шинковать на большой доске.

– А Белла что, все спит? – недовольно спросила мать, чистившая ножом морковь.

– Обещала к половине одиннадцатого подгрести, – неохотно ответила дочь, ловко орудуя большим ножом. В тазике понемногу росла гора мелко нашинкованной беленькой капустки.

– К половине одиннадцатого! – проворчала Матрена, вытирая руки о фартук и доставая из буфета две чашки. – Соня… С ленцой у нас Белка, ох, с ленцой. Все бы ей дрыхнуть да книжки по ночам читать…

Она включила чайник и достала из холодильника литровую банку с маслом, купленным у соседки бабы Нюры, – она жила одна и держала корову. Излишки молока регулярно продавала Матрене, а та делала из него сливки, масло, сметану и творог.

– Давай чаю, что ли, попьем, доча, я ведь еще не завтракала.

– А Катерина хлеба принесла?

– А то как же! Еще в восемь. Свеженький, горячий, прямо из печи! Я десять буханок взяла…

– Вот Катька молодец, такой хлеб печет! Объеденье! – Стелла села к столу, отрезала от большого румяного хлеба кусок – корочку, самый смак, намазала его взятым ложкой из банки маслом и принялась пить чай.

– И вы могли бы печь, сэкономили бы на этом. Чего у Катьки хлеб покупать? – проворчала по обыкновению мать, тоже принимаясь за свой бутерброд.

– Да ладно тебе, ма! Разве все самим можно сделать?! Это ж сдохнешь!..

– Не сдохнешь. Пораньше вставать надо.

– Ма, ну не ворчи! И так из этого кафе не вылезаем…

– Это вы-то не вылезаете? Это я из него не вылезаю! Скоро брошу вот здесь на полу старую родительскую перину и буду на ней спать, чтобы домой вовсе не ходить, время зря не терять…

Стелла покосилась на мать: она страшно не любила, когда та ворчала, хотя за собой порой тоже замечала такую же черту.

– А зачем тогда покупала это свое кафе? Работала бы и работала себе на хозяина!

– И что мы тогда получали?! Вспомни! Все то же самое и делали, только гроши за это имели, слава богу, что с голоду не сдохли! А сейчас хоть какую-никакую копейку зарабатываем. Вот раскрутим кафе, накопим много денег, продадим все это к чертовой матери – и кафе, и дом – и уедем в город жить.

– Ага! И что ты в городе будешь делать? Милостыню на вокзале просить? – усмехнулась Стелла.

– Зачем милостыню? Доча, ты чего говоришь? Мы перво-наперво в городе квартиру купим. Потом устроимся все на работу…

– Ма, ну ты даешь! Нет, мы-то с Белкой, может, и устроимся, молодые руки везде требуются, и в кафе официантками, и в магазин продавщицами… А тебя, извини, только в уборщицы возьмут.

– А что? Я и в уборщицы пойду, лишь бы в городе жить. Вон у нас в деревне все уже туда сбежали, кто еще бегать может. Одно старичье трухлявое осталось век доживать. А вам, молодым, надо в городе жить, женихов себе искать. Что вы здесь делать будете? Ни одного мужика вокруг на сто верст! Вы бы с Беллой в городе замуж повыходили, а я бы ваших деток нянчила, по выходным ходили бы друг к другу в гости: одни выходные – ты с мужем к сестре, другие выходные – она со своим мужем к тебе. И я бы к вам ходила, пирогов бы вам носила, мы все вместе чай бы пили, а детки ваши вместе играли бы. Так и жили бы мы все дружно и хорошо!

Стелла снова покосилась на мать. Почему ей кажется, что в городе жить так распрекрасно? Что там полно работы, за которую очень хорошо платят, что женихов там тоже – толпы на каждом шагу, и все непьющие, да с квартирами и с хорошей работой в придачу? Наверное, потому, что за последние двадцать лет никто из молодых, уехав в город, не вернулся назад. Старики умирали, и деревня постепенно уменьшалась. Брошенных пустых домов становилось все больше. Мужики от тоски и безысходности жутко пили, только женщины еще как-то держались, благодаря работе на огородах да на скотных дворах…

– В городе свои проблемы будут, – со знанием дела рассудила девушка, – квартиры там стоят дорого, так что вряд ли мы сможем ее купить. В лучшем случае, комнату в коммуналке.

– Да пусть хоть комнату! Лишь бы в городе зацепиться!

– Ага! И жить втроем в одной комнате?! Здесь хоть у нас у каждой своя комнатенка…

– А что же теперь, так и пропадать здесь?

– Зачем пропадать? Надо по одному в город перебираться.

– По одному – это как? – с подозрением в голосе уточнила мать.

– Сначала в город поеду я. Найду там работу…

– А мы, значит, одни с Белкой здесь останемся?! Нет, доча, с ней я кафе не вытяну, она спать больно любит.

– А если продать здесь все, нам с Белкой купить в городе комнатку, а тебе поехать жить к тете Вере в Сарафаново? Вот и будем жить – я с сестрой и ты со своей сестрой.

– Это что же, значит, я буду без вас? – с обидой в голосе спросила Матрена.

– Ма, ну почему без нас? Когда мы найдем работу или замуж выйдем и переедем к мужьям, ты приедешь в эту нашу купленную комнату и будешь там жить. А мы будем к тебе в гости приходить, а потом – ты к нам…

Матрена с подозрением смотрела на дочь. Что-то не нравилось ей такое предложение, она даже не могла объяснить, почему, просто не нравилось, и все!

– Давай щи готовить, обед скоро, – проворчала она, – мясо из кастрюли вынимай, готово, поди…

Женщина встала, поправила косынку на голове и проверила тесто, стоявшее в огромном тазу на табурете.

– Подошло… Я начинаю пирожки печь, а ты щами занимайся.

В этот момент в кафе зашла Белла. Девушка была пониже сестры, и вся такая хорошенькая и миленькая. В противовес сестре, внешностью она пошла в мать, а вот характером – в отца: такая же задумчивая и мечтательная. Матрена частенько ругала ее за это. «Все ворон считаешь?! Поменьше мечтай, побольше дел делай! Так оно лучше будет», – поучала она дочь. Белла не перечила матери, как Стелла, но и меняться не менялась.

– Ой, не девка, а кисейная барышня какая-то, – ворчала порой Матрена раздраженно.

– Мам, а кто такая кисельная барышня? – спросила как-то Белла. – Это, которая любит кисель?

– Не кисельная, а кисейная, – поправила Матрена и задумалась. – А шут ее знает, что это такое – кисейная барышня. Я где-то случайно услышала, кажется, в каком-то сериале…

– Так, может, это ругательное слово?

– Может, и ругательное, только ты другого не заслуживаешь…

Белла зашла в кафе и сразу кинулась к тесту:

– Смотрите: подошло. Давайте я сегодня пирожки напеку!

– Я буду печь! – отрезала мать. – Ты вон овощей намой для салата. Помидоры и огурцы в погребе, лук – в ведре. А петрушку и салат на грядках за домом нарвешь. Я за зеленью еще не ходила, хотела, чтоб посвежей была… Стелла! Скоро ты с капустой закончишь? Долго возишься…

– Началось! – проворчала старшая, совсем, как мать. – Ща закончу, не доставай только!

– Тебя достанешь! Белла! Ты все еще здесь? А ну быстро в погреб за огурцами!..

Женщины, ворча и тихо огрызаясь друг на друга, делали свое дело, когда в дверь кафе зашел водитель.

– Хозяева! Кормить будете?

Матрена подхватилась и бросилась к посетителю в обеденный зал:

– Будем, как не покормить?! Здрасьте… Есть вчерашние щи и яичница.

– Давай порцию щей. И яичницу тоже давай! А салатика не найдется?

– Как не найдется? Есть и салатик! Очень вкусный – огуречки, помидорки, зелень… Белла! Один салат!.. Вам, мужчина, с чем салатик: с постным маслицем или деревенской сметанкой? Со сметанкой? Очень хорошо! Сметанка свежая, не кислая, я сама готовлю. Вы пока руки помойте – вон у нас при входе умывальник. Там и мыло, и бумажные полотенца… Что, кстати, пить будете – компот или чай? Компот очень хороший из свежих яблок и малины…

Обслуживать посетителей всегда старалась Матрена. У нее это лучше получалось, чем у девчонок. Она была вся такая дородная, домашняя, в чистом белом переднике и косынке, под которой виднелись чуть тронутые сединой русые густые волосы. Глядя на ее румяные – кровь с молоком – щеки, так и тянуло отведать и ее щей, и яичницы из деревенских яиц, и всего остального, что она предлагала. Она самолично поставила разогревать в маленькой кастрюльке вчерашние щи, которых осталось совсем немного, потом перелила их в глубокую тарелку, положила ложку сметаны, посыпала сверху зеленью и понесла на подносе в обеденный зал посетителю. Белла тут же порезала салат и тоже поставила перед посетителем на стол, а Стелла уже дожаривала яичницу. Одним словом, клиента обслужили быстро, и он, довольный, ловко орудовал ложкой.

Подошло предобеденное время, когда в кафе понемногу начинали заходить посетители. Это означало, что готовить все, что не доготовили, теперь придется одним девчонкам, а мать будет заниматься в зале с посетителями. Стелла разрешила сестре лепить пирожки, а сама принялась крутить мясо на мясорубке. Белла ловко делала свое дело, время от времени посматривая на сестру, как будто хотела ее о чем-то спросить, но как-то не решалась. Наконец, она не выдержала и, оглянувшись с опаской на открытую в обеденный зал дверь, тихо сказала:

– Стелла, а можно тебя кое о чем спросить?

Старшая сестра усмехнулась:

– Смотря о чем. А то могу и не ответить. Или так ответить, что и спрашивать расхочешь.

– Стелла, ну я серьезно…

– И я не шучу. Ну, ладно, спрашивай, я сегодня добрая.

– Стелла, я вчера поздно вечером видела, как ты садилась в машину к какому-то водителю…

– И что с того? – усмехнулась девушка, продолжая с усердием крутить ручку мясорубки.

– А зачем ты к нему садилась?

– Тебя не спросила! – с вызовом бросила сестра.

Белла уложила пирожки на два противня и засунула их в заранее разогретую духовку большой плиты. Потом она проверила температуру на термометре, вытерла руки о кухонное полотенце и села напротив сестры. Та бросила на нее быстрый и недовольный взгляд.

– Стелла, я серьезно… Зачем ты это делаешь? – тихо и грустно спросила Белла.

– Что это?

– Ты понимаешь, о чем я…

– Слушай, сестренка! Давай вон лучше зелени впрок наруби, чего расселась? Переработала, что ли? Время – к обеду, сейчас народ пойдет, только успевай поворачиваться.

Разговаривать с сестренкой Стелле, как видно, вовсе не хотелось. Она продолжала усердно крутить ручку мясорубки, подкладывая в жерло все новые куски мяса.

– Ты это из-за Андрея, да? – все так же тихо спросила Белла.

– Слушай, ты… Ты мне не поп, и я тебе исповедоваться не собираюсь! – довольно громко крикнула Стела. В голосе ее слышалось раздражение.

– Ну, чего ты так? Я же только спросила… – виновато проговорила Белла.

– А нечего и спрашивать! – снова крикнула сестра.

В это время в кухню зашла Матрена и замахнулась на дочек полотенцем:

– Тише вы, заразы! – зашипела она. – Там же все слышно! Люди в зале! Дома поругаться не можете?! Белла, нарежь еще салата, народ подошел…

Матрена выплыла из кухни, изобразив на лице радушную улыбку для посетителей, а Белла принялась стругать намытые овощи в большое блюдо.

– Стелла, ты только не обижайся и не кричи, ладно? – снова тихо заговорила она. – Я матери ничего не скажу, правда…

– А мне-то что! Можешь говорить, – усмехнулась сестра с деланым равнодушием.

– Нет, ты что?! Я – могила! Только ты скажи: ты к водителям садишься ночью в кабины за… этим?

– За чем за этим? – сделала наивное лицо Стелла.

– Ну, ты что, не понимаешь?

– Нет.

– Да ладно. Я что, маленькая? Я же все понимаю…

– Господи, да что ты можешь понимать?! У тебя еще понималка не выросла!

Некоторое время сестры работали молча.

– Девочки, сделайте быстро три салата, три порции щей и… что там с пирожками? – заглянула в кухню мать.

– Пирожки сейчас будут! – вскочила Белла со стула.

– …и пирожков побольше: люди в дорогу возьмут.

Матрена скрылась в зале, а девчонки принялись стругать салат и разливать только что сваренные щи по тарелкам. Белла не стала больше донимать Стеллу расспросами, она и так знала, чем занимается ее любимая сестра. Она выложила пирожки в огромный таз, накрыла его полотенцем, взяла один горячий пирожок и вышла через зал на крыльцо посидеть в теньке и отдохнуть хоть немного на воздухе. В кухне было невыносимо жарко от натопленной печи и плиты. Она заметила, что в зале в это время обедали трое мужчин среднего возраста. Все они были очень хорошо одеты, по всему видно, люди не бедные. У всех аккуратные прически, не то, что у шоферюг. Лица холеные, гладко выбритые, майки светлые, на шее – золотые цепи. Бросив на посетителей быстрый взгляд, Белла вышла на крыльцо и села на самую верхнюю ступеньку. Она надкусила пирожок и принялась с аппетитом жевать его, поскольку еще не завтракала сегодня.

Возле кафе стояла крутая тачка, больше похожая на дом на колесах. Огромная, с черными стеклами, вся сверкающая на солнце чистотой и лаком. Ничего себе машинка! Сколько же такая может стоить? Стелла говорила как-то про такую же, что стоит она не то «лимон», не то два. И откуда у людей столько денег?

Минут через десять на крыльцо вышли и те трое сидевших в зале мужчин. Они держали в руках пакет с пирожками. Один ковырял во рту зубочисткой, другой вытирал бумажной салфеткой руки.

– …А вот сейчас как раз и спросим у этой красавицы! – широко улыбнулся ослепительно белой улыбкой тот, что держал пирожки, и обратился к Белле: – Ну-ка скажи, ангелочек: где тут у вас можно найти чистый лесной уголок для отдыха и рыбалки? Только учти: местечко должно быть интимным.

Он смотрел на девушку ласково, немного насмешливо, и глаза у него были голубые и очень выразительные. На вид ему было около сорока.

– Какое местечко? – переспросила Белла.

– Интимное, интимное, – закивал голубоглазый, – то есть такое, куда больше никто, кроме нас, не заглянет.

– Понимаете, барышня, мы хотим порыбачить и поохотиться, – вступил в разговор другой мужчина, тот, что ковырялся во рту зубочисткой.

Этот был широкоплечий брюнет, выглядевший чуть старше своего голубоглазого друга. Он надел соломенную шляпу с полями.

– Только мы любим это делать в уединении, – добавил с улыбкой голубоглазый, – чтобы нам никто не мешал. Или мы никому не мешали.

– Есть здесь такое место, – сказала Белла, вставая и показывая рукой вдоль дороги, – вы сейчас поезжайте в ту сторону, километров восемь проедете, будет развилка, вы сверните направо, проедете… я не знаю, сколько километров, но на машине минут пятнадцать вам езды. Доедете до заброшенного хутора, от него километра четыре будет до пруда. Там место хорошее, тихое, и рыбачить можно, и охотиться. Там и утки есть, и рыба…

– А пруд большой?

– Большой, в нем и купаться можно. Там редко кто бывает: далековато. Только наш дядя Егор ездит туда охотиться, и то редко: у него машина на ладан дышит.

Мужчины рассмеялись.

– Спасибо, что так подробно рассказала. Только что-то уж как-то запутанно все: до развилки, после развилки… какой-то хутор заброшенный… Как мы то озеро найдем? Может, ты с нами поедешь и покажешь? – спросил голубоглазый, подмигнув брюнету в шляпе.

– Не, я не могу: мне надо на кухне работать, пирожки печь, – покачала головой девушка.

– Да ладно, работать ей надо! А нам рыбачить надо, у нас выходной! – с шутливой строгостью сказал голубоглазый. – Давай садись в машину, покажешь дорогу, а мы тебя назад привезем. Лично я доставлю тебя сюда же, на это крыльцо, пока мои товарищи удочки устанавливают. Судя по твоим словам, до пруда этого километров пятнадцать будет, ну, от силы, двадцать. Для нашей машины это не проблема, домчит за пять минут!

В это время на крыльцо вышла Стелла. Увидев, что сестра точит лясы с клиентами, она строго сказала:

– Белла, иди посуду мыть!

– Так нас Белла зовут! – обрадовался голубоглазый. – Какое божественное имя! В такой глуши…

– Это нас папа так назвал, – тут же выдала младшая сестра.

– Так это же прекрасно! Но с таким именем нельзя мыть посуду, с ним можно только жить в роскошном особняке! – театрально воскликнул голубоглазый.

– Пока особняка нет, помоет и посуду, – строго и довольно холодно отрезала Стелла, – Белка, иди, говорю, тебе еще пирожки допекать, тесто перестоит…

– Так вот кто испек такие вкусные пирожки! – обрадовался все тот же голубоглазый и повернулся к Стелле: – Я так понимаю, мадмуазель, что это – ваша младшая сестра?

– Ну, сестра, и что?

– Тогда я прошу у вас как у старшей сестры разрешения увезти вашу сестренку… ненадолго. Она только покажет нам дорогу к пруду и тут же вернется обратно!

– До пруда – почти двадцать километров! Ей по лесу до дороги почти час чапать, а потом что, на попутках обратно добираться? Нет, она не поедет. Белла!..

– Подождите, зачем на попутках?! Мы привезем ее обратно. То есть именно я отвезу вашу сестренку и доставлю прямо сюда, к крыльцу! Честное благородное слово! – голубоглазый жалобно-просительно смотрел на Стеллу.

– А еще мы обещаем на обратном пути поужинать именно у вас, – добавил брюнет в шляпе, – при условии, что опять будут такие наваристые щи и вкуснейшие пирожки.

Стелла посмотрела на третьего мужчину. Он тут же отвернулся, подошел к машине и сел в нее на переднее пассажирское сиденье. «Что-то какой-то мрачный тип», – подумала девушка, но не успела как следует осознать это, как голубоглазый вынул из кармана приличных размеров кожаный кошелек, из него – новенькую тысячную купюру и протянул Белле:

– А это, так сказать, материальная компенсация за ваше потерянное время, барышня. Так что, едем?

Он смотрел на Беллу таким открытым веселым взглядом, что девушка, в свою очередь, бросила вопросительный взгляд на сестру: как, мол, мне поступить?

Стелла стояла в растерянности. С одной стороны, ей хотелось, чтобы сестренка заработала «штуку», с другой, было боязно отпускать ее, такую беззащитную, с этими незнакомыми взрослыми дядями черт знает в какую даль. Но все за всех решил брюнет в соломенной шляпе. Он слегка подтолкнул Беллу к машине, сказал по-отечески строго-ворчливо:

– Сколько можно раздумывать?! Давно бы уже назад вернулась! Быстро поехали, некогда нам! И так сколько времени впустую потеряли! Надо к вечернему лову приготовиться…

Белла подошла вместе с ним к машине, а Стелла строго крикнула сестре:

– Только сразу назад, поняла?! Сразу!

– Да, я быстро!..

Двое мужчин и девушка сели в машину, хлопнули дверками, огромный автомобиль рванул с места, в секунды набрав большую скорость, и вскоре скрылся за бугром.

Прошел час. Стелла мыла посуду, мать обслуживала посетителей в обеденном зале. «Почему Белка не едет домой? – думала девушка с тревогой. – Обещала быть скоро, а сама…» Она драила противень, когда в кухню заглянула мать.

– Компота еще подлей в кувшин и хлеба нарежь… Что-то Беллы долго нет, тебе не кажется?

По тону матери Стелла поняла, что та тоже волнуется за девчонку.

– Она обещала быстро вернуться назад, – ответила Стелла, шустро нарезая хлеб.

– Вот зря ты ее отпустила с этими…

– Да что теперь говорить-то! Понятно, что зря…

– Хозяюшка! Еще хлеба можно? – донесся из зала голос.

– Несу, несу! – Мать подхватила корзинку с нарезанным хлебом и убежала к посетителю, а Стелла поставила противень на стол на ребро, чтобы стекла вода, и села в задумчивости на стул.

Она подняла глаза на часы, висевшие на стене. Пошел второй час, как девчонка уехала. Да, мать права: не надо было отпускать ее с этими крутыми дядьками. Пусть бы сами искали дорогу к пруду, не маленькие. Приспичило им рыбачить! Помнится, последний раз они с сестрой были на этом пруду в прошлом году. Дядя Егор, их сосед, ездил туда на своем дришпаке и взял своего девятилетнего внука, который гостил в то время у деда на летних каникулах. Он и сестрам предложил прокатиться с ними за компанию, чтобы не пустую машину гонять. Потом решили еще прихватить и дядю Федю, друга дяди Егора, с восьмилетней внучкой. Так, вшестером, они и приехали на пруд, искупались все для начала, потом мужчины принялись рыбачить, а сестры с маленькой Алинкой нарвали ягод в прибрежных кустах. Когда собрались ехать обратно, машина дяди Егора отказалась заводиться, и он почти час проковырялся с ней. Его внук и дядя Федя активно помогали ему советами, несомненно, очень дельными, а девчонки, не теряя времени, нашли неподалеку от пруда поляну земляники и нарвали еще и ее. Тогда было очень весело и здорово: Белла только что окончила в райцентре школу-интернат, получила аттестат и приехала в родную деревню насовсем. Сестра так радовались, что теперь они вместе навсегда!..

Стелла вздохнула: больше мать не давала им выходных. Одной в кафе ей было не управиться, и сестры могли отдыхать лишь по очереди, и то не всегда. А как можно отдохнуть в маленькой захудалой деревеньке девчонкам?!

Ближе к вечеру, когда в кафе никого не было, мать, надраив до блеска все столы, зашла на кухню к дочери. Стелла задумчиво ела щи, уставившись в одну точку на стене.

– И мне налей, передохнем маленько, пока к ужину никто не нагрянул. – Матрена устало опустилась на стул возле стола, придвинула к себе чашку со сливками. – Чего хлеба-то не отрежешь?

Стелла налила тарелку щей, сыпанула в них ложку рубленой зелени и поставила перед матерью. Матрена сама порезала хлеб, потом взяла себе один кусок и ложку.

– Стелл, где же это наша соня, а? – она посмотрела на старшую дочь с надеждой, как будто ждала, что та сейчас скажет: да ничего страшного, ма, все в порядке, Белла вот-вот вернется.

Но девушка молчала, продолжая механически работать ложкой. Доев свою порцию, она отодвинула тарелку и решительно встала:

– Я иду к дяде Егору.

Стелла сняла фартук, бросила его на стул и направилась к выходу.

– Зачем к Егору-то? – крикнула испуганно Матрена.

– На пруд надо ехать, Белку искать!

– А я?

– А ты в кафе оставайся, не закрывать же его.

Стелла, громко хлопнув дверью, вышла на улицу.

Только через час они с дядей Егором кое-как добрались до лесного пруда. Остановив машину, оба вышли наружу и принялись осматривать берег. Да, здесь совсем недавно были люди: вон еще дымятся угли в костре, по всему видно, готовили шашлык. Трава рядом с костром была примята – здесь сидели и ходили. И следы от протектора большой машины есть, но – как странно – ни одной банки или бутылки вокруг, ни одноразовой посуды, которую так любят оставлять городские в лесу – ничего, никаких следов. А девушки и подавно!

– Может, они ее уже домой отвезли? Может, мы на дороге разминулись? – предположил дядя Егор, осматривая ближайшие кусты.

– Нет, я за дорогой следила, они нам навстречу не попадались.

Стелла тоже начала осматривать местность – берег, кусты, лощинку недалеко от пруда. В этой лощинке, прямо в траве, она нашла заколку для волос – ее заколку.

– Дядя Егор, смотри! – в панике, в жутком предчувствии прибежала Стелла к машине.

– Это что, Белкина? Эх, ё-моё! Как же это, а?..

– Дядя Егор!..

– Тогда вот что, девонька: едем к участковому в Смирновку! Садись, садись скорее в машину…

Только на другой день труп Беллы был найден в пруду. Участковый откуда-то привез на место происшествия водолаза, и тот, обследовав дно, вынес на поверхность тело девушки, к одной ноге которой был привязан большой камень. На Белле была разорвана одежда, в ее распущенных волосах запуталась водная растительность. Стелла, увидев сестру, закричала не своим голосом. Она бросилась к Белле, которую положили на песок, пыталась закрыть ее обнаженную грудь лоскутами порванной одежды.

– Стелла! Возьми себя в руки! – Участковый попытался оттащить старшую сестру от трупа, но та кричала и била его по рукам.

Наконец девушку кое-как удалось успокоить, если можно так сказать, потому что даже усаженная поодаль на траву, она продолжала рыдать и до крови кусать себе кулаки, которыми закрывала себе рот. Участковый, водолаз и помощник участкового, молодой практикант из школы полиции, уложили труп в большой черный пакет, который погрузили в свой «уазик». Они повезли его в Смирновку, в морг при больнице, а Стелла поехала туда на машине дяди Егора.

На другой день им с матерью была выдана справка о смерти Беллы, в которой говорилось, что девушка была изнасилована, потом задушена и только потом утоплена в пруду.

Хоронила ее вся деревня – около сорока человек, да еще родня приехала из других деревень и из города. Мать шла за гробом, ведомая с двух сторон своей старшей дочерью и своей сестрой Верой, кричала дурным голосом и висла у них на руках. Шедшие за ней двоюродная сестра, брат и родственники мужа поддерживали Матрену, как могли, но в основном тоже все рыдали в голос. Мужчины украдкой вытирали глаза, отворачивали хмурые лица.

На кладбище гроб поставили на скамейки рядом с вырытой могилой. Рядом была могила отца погибшей – Дмитрия Матвеева. Почерневший от времени деревянный крест над осевшим холмиком, выцветший венок и ржавая оградка…

– Митя! Митя! – закричала Матрена и потянулась руками к могиле мужа. – Прости меня, окаянную! Не уберегла я нашу дочку!.. Не уберегла…

– Мама, не надо! Не надо… – Стелла еле удерживала мать.

Но Матрена словно не слышала ее. Она повернулась к стоящим вокруг односельчанам и родственникам и запричитала:

– Люди добрые! Да скажите вы мне, где же она, моя доченька?! Где моя красавица, радость моя, утешение мое на старости лет?

Женщины только сильнее разрыдались в ответ…

Беллу похоронили рядом с отцом.

– Теперь они будут вместе – отец и дочь, – сказал кто-то из родственников.

– Да, одна дочка будет там, с папкой, другая – здесь, с мамкой, – вздохнула сквозь всхлипывания тетка Лида, двоюродная сестра Дмитрия.

После похорон все отправились в кафе, где уже были накрыты поминальные столы, и две двоюродных сестры и племянницы Матрены суетились с подносами, расставляя последние тарелки и стаканы.

Стелла чувствовала, что не может притронуться ни к чему. Кто-то уговаривал ее отведать кутьи, кто-то советовал обязательно выпить рюмочку: «Оно и полегчает!..» Девушка смотрела на всех растерянно. Что они, черт возьми, хотят от нее? Какая рюмочка?! Ее сестру только что похоронили! Вот эту маленькую, мечтательную глупышку, любящую поспать и почитать книжку про любовь, вздыхающую о каком-то благородном принце, бросающем ей в окно букет цветов с запиской о любви. Милая наивная дурочка! Она смотрела на мир сквозь розовые очки и верила, что на свете есть любовь! Сама Стелла в нее не верила давно, разочаровавшись в этом чувстве благодаря некоему Андрею, симпатичному веселому водителю, в которого она, дура, влюбилась в семнадцать лет просто без памяти…

Черт! Вот только о нем сейчас не надо. В такой день не стоит даже вспоминать всяких уродов и подонков!

Стелла опрокинула рюмку водки, закусила ее кутьей – наверное, невпопад, потому что сосед по столу дядя Егор посмотрел на нее удивленно. Потом девушка встала и вышла на крыльцо, на воздух. В обеденном зале сидело столько народа, что дышать было практически невозможно, несмотря на открытые окна и дверь.

Возле крыльца в тени деревьев стояли родственники, которым не хватило места за столами. Решили покормить сначала чужих – соседей, потом уж родню. Эти свои, не обидятся. Люди на улице тихо переговаривались, качали головами. До Стеллы донеслось: «Господи! Какая молоденькая! Совсем еще ребенок. Жить бы да жить… Только школу окончила в прошлом году… Вот горе Матрене!..»

Возле кафе остановился милицейский «уазик». Из него вышел участковый Сергей Иванович, тридцатипятилетний майор, живший в соседней Смирновке, большой – не в пример Матрёнино – деревне. Он тихо поздоровался со всеми и подошел к Стелле.

– Прими мои соболезнования, – негромко сказал он, сняв фуражку и пригладив непослушные, торчащие во все стороны черные волосы.

Она только кивнула в ответ:

– Сергей Иванович, вы подождите немного, сейчас вторую очередь кормить будут, помяните с нами Беллу…

– Да, да, конечно… Извини, что на похоронах не был: меня в район вызывали. Кстати, как раз по этому делу.

– Что? Нашли тех уродов?

– Нашли. По номеру машины и твоему описанию. Так что теперь будет суд, и посадят этих субчиков надолго! Уж ты мне поверь!

– Быстро же их… Подождите, Сергей Иванович, как посадят? Почему только посадят? А расстрел? Их надо расстрелять! Это же звери – трое сорокалетних мужиков убили беззащитную восемнадцатилетнюю девчонку!

– Да, да, расстрелять! – К участковому и Стелле подошли стоящие поблизости и слышавшие их разговор родственники. – Мы требуем расстрелять гадов, убийц!..

– Подождите, граждане! – поднял руку Сергей Иванович. – Вы что, телевизор не смотрите? В нашей стране преступников давно не расстреливают. У нас мораторий на смертную казнь…

– Отменить мораторий к такой-то матери! – закричали люди.

– Так это же не от меня зависит, граждане! Я со своей стороны сделаю все, что могу, и обещаю вам: преступники понесут заслуженное наказание. Они сядут, и надолго сядут! Уже заведено дело, ведется следствие, потом будет суд… Вы все сможете прийти на этот суд и убедиться, что их посадили!..

Год спустя Стелла ехала в кабине «большегруза» и вспоминала этот разговор. «Они сядут, и надолго сядут!.. Вы все сможете прийти на этот суд и убедиться, что их посадили!..»

– …Так что, нашли тех тварей, которые убили твою сестренку? – спросил пожилой степенный Василий, водитель, который со своим суетливым напарником Серегой регулярно заезжал к ним в кафе пообедать.

– Нашли, – нехотя ответила Стелла, сосредоточенно глядя вперед на дорогу.

– Хорошо, что нашли. И много им дали?

– Ничего не дали. Отпустили. Еще и извинились, – не удержалась Стелла от вздоха.

– Это как же так? – встрял в разговор молодой напарник Василия. – Нашли и отпустили? Так не бывает.

– Бывает, – снова вздохнула Стелла. – Те мужики оказались большими «шишками».

– Ну и что – «шишки»? Теперь что, можно девчонок убивать?! – продолжал возмущаться Серега.

– Таким все можно, – глубокомысленно изрек Василий. – Это вот ты, паря, кому-нибудь дашь в морду в запарке и сядешь на несколько лет. А такие и воровать могут вагонами, и людей убивать, – для них закона нет! Они – хозяева жизни! Они – над законом!

– Ну, дела! – продолжал возмущаться Серега. – Ну, страна!.. Ну, ёшь твою клёшь!

– Это не страна виновата, а правительство, – глубокомысленно изрек степенный Василий, – страна тут как раз ни при чем. А вот с правителями России всю жизнь не везло. Думаешь, если бы простой народ законы писал, то они были бы такими сволочными? Нет, паря, законы пишут богатые и для богатых, и пишут, заразы, так хитро́, что на них самих они вроде как и не распространяются.

– Да, Стрелка, не повезло вам с матерью, что именно богатые дяханы Белку вашу грохнули! – вздохнул Серега. – Были бы такие работяги, как мы с Василием, гнить бы им сейчас в тюряге.

Стелла молчала. Она и сама все это понимала, не маленькая. Этой весной ей исполнилось двадцать три. А Белле в июне было бы девятнадцать. Только теперь у нее совсем другой отчет. Вот на днях будет год… Год со дня смерти…

– А кафе, значит, вы с матерью продали?

Она покосилась на Василия.

– А зачем оно нам? Прибыль небольшая, а мороки много. Мать после смерти Белки долго не могла оправиться, так что кафе, считай, я одна и тянула. А когда весной завернула к нам одна семейка – жена-предприниматель да муж – владелец нескольких летних закусочных, – им почему-то наше кафе приглянулось, и они предложили нам его продать. Мы с мамкой посоветовалась между собой, она только рукой махнула: «Делай что хочешь…»

– И за сколько вы им кафешку продали? Если не секрет, конечно.

– Недорого, нам лишь бы свое вернуть.

– И куда же Матрена-то подалась?

– К своей сестре, тете Вере в Сарафаново. Там хоть какая-никакая работа есть: там же ферма большая. Вот мать туда на ферму дояркой и устроилась. Тетка давно одна живет: муж у нее помер, а дети все в город сбежали. Теперь им с мамкой вдвоем не так скучно будет.

– А ты чего в город-то едешь? Хочешь там на работу устроиться?

Стелла сузила свои серые большие глаза.

– На работу, – сказала она таким тоном, что оба водителя повернули головы и посмотрели на попутчицу недоуменно.

– Чтобы в городе на работу устроиться, прописка нужна, – поучительно изрек Василий.

– У меня дядька в городе есть, папкин двоюродный брат, он обещал мне временную прописку. Я пока у него остановлюсь, а там видно будет…

Водилы привезли Стеллу к Центральному рынку. Прямо за ним поднималась в гору улица Верхняя, где жил ее дядя. Попрощавшись, они поехали к себе на автобазу, а девушка, подхватив дорожную сумку, направилась к дому родственника.

– Боюсь только, с работой будет сложно… Поскольку прописки у тебя нет.

Дядя Ваня отхлебнул из своего бокала и посмотрел на племянницу.

Стелла пила свой чай с пирожками, которые привезла с собой из дома, и молчала. Не могла же она вот так прямо сказать дяде, что приехала в город вовсе не за тем, чтобы найти здесь работу. О работе она сейчас думала меньше всего. Ей просто не терпелось разыскать тех, кто убил ее сестру, и посмотреть, как живут эти люди. Вернее, нелюди. Ей все-таки удалось выудить из участкового подробности смерти Беллы. Оказывается, сначала она была жестоко изнасилована двоими мужчинами, причем не только обычным, но, как говорят, и извращенным способом, при этом еще избита (на теле ее обнаружены множественные ссадины и гематомы), потом девушку душили руками, о чем свидетельствуют синяки на ее шее, и лишь потом преступники утопили уже бездыханное тело, привязав камень к ноге, чтобы не всплыло.

Когда закрыли дело, участковый Сергей Иванович приехал к Матрене и Стелле и, помявшись, объяснил расстроенным женщинам, что те трое рыбаков на шикарном «Мицубиши Аут Лендере», оказались совершенно ни при чем. Они-де только привезли девушку на пруд, а она показала им это место. Да, от этого они не отказываются, но потом они взяли и передумали там рыбачить и уехали с этого пруда искать другое место, а Белла пошла пешком к дороге ловить попутку до Матрёнино. Еще участковый добавил, что все необходимые анализы у подозреваемых взяли, но какая-то там группа, кажется, ДНК, не совпала с той группой спермы, что была обнаружена в теле потерпевшей. Стелла во всем этом совершенно не разбиралась, но понимала одно: преступникам как-то удалось вывернуться. Рассказывая им с матерью о закрытии дела, Сергей Иванович отворачивал лицо, прятал от женщин глаза, немного запинался и вообще, по всему было видно, что ему до ужаса неловко. Врет, поняла Стелла, врет, хотя и краснеет. Откупились преступники, видать, сильно богатые, небось денег у них – куры не клюют. Машина вон какая! Как пить дать, откупились!..

– Сергей Иванович, я вам не верю! – крикнула она в сердцах. – Не пошла бы Белка одна по лесу к дороге попутку ловить. Да и они клялись мне, что привезут сестренку прямо к кафе, через пять минут привезут! Врут они все! Дайте мне самой с ними поговорить! Пусть они все это повторят, глядя мне в глаза.

– Матвеева, ты соображаешь, что говоришь? – возмутился участковый. – Это я тебе вру, по-твоему?

– Дайте мне поговорить с ними!

– Да что толку-то? Их следователь допрашивал, у них анализы брали… Не совпадает группа, понимаешь ты?!. А потом, есть свидетели, которые видели их в другом месте – в это самое время, когда было совершено преступление… И еще, заметь: их было трое, а сестру твою изнасиловали двое. Если бы это были те рыбаки из города, они бы все трое ее того… А так что получается? Двое насиловали, а третий рыбу ловил?.. Нет, Стелла, не они это сделали. Ну, сама подумай, зачем им такое? Они – люди небедные и к тому же уважаемые, у них семьи – у двоих из троих… Нет, нет! Даже не думай, ее убили какие-то два отморозка, и это были совсем другие… Мы будем искать…

– Но почему, почему они не привезли ее домой, как обещали? Как они могли бросить девчонку в лесу одну?! Я им не верю! Слышите? И вам не верю! Я никому больше не верю!..

Стелла посмотрела на дядю.

– Дядь Вань, а ты куришь?

– Курю. А что? На балконе курю, а то Зинка, жена, ругается.

– Пойдем тогда, покурим…

– А ты что, тоже куришь, что ли? Стелла! Тебе мать ремня не даст?

– Поздно мне ремня давать, дядь Вань.

Они вдвоем стояли на балконе и курили. Стелла вертела в руках коробок спичек и смотрела во двор, где в песочнице и на качелях играли ребятишки, а бабушки сидели на лавочках.

– Дядь Вань, ты же в полиции работаешь, – сказала она тихо. – Можешь одну мою просьбу выполнить?

– В полиции, – усмехнулся Иван Семенович, – я водителем работаю, вожу полицейский наряд. Баранку крутить – вот моя работа.

– Но все-таки ты ведь знаешь кого-то из своих, из полицейских!

– И что? Ты толком говори, что тебе надо.

– Сведения надо раздобыть о кое-каких людях.

Иван Семенович внимательно посмотрел на племянницу.

– Это о каких же таких людях? – спросил он подозрительно.

– Я тебе покажу… У меня записаны фамилии и имена… Там, в сумке. Ты только узнай, кто они, где живут или работают. Хоть что-нибудь, дядь Вань, я тебя очень прошу!

– Да зачем тебе это?

– Ну, раз прошу, стало быть, надо… Нет, ты не думай, я ничего такого… Я хочу в суд на них подать, в верховный, в Москву. А то наши местные пинкертоны боятся их трогать.

Мужчина задумчиво почесал затылок.

– Сведения, говоришь? Ладно, попробую. А может, тебе с работой помочь?

– Нет, с работой я сама решу. Ты только помоги мне снять квартиру, а лучше комнату, чтобы недорого было… А то я слышала, приезжих могут и кинуть с этим делом.

– С квартирой помогу, это даже не сомневайся. А то, если хочешь, у нас пока поживи, сын в армии, сама знаешь, комната его пустует…

– Нет, дядь Вань, у тебя жена больно ругаться любит. Я комнату сниму.

– А деньги-то есть?

– Есть, мы же кафе продали…

– Ну, гляди, дело твое. Только ты это… в гости-то все равно заходи.

– Буду заходить, дядь Вань, как не зайти?! Ты ведь мне не чужой.

Вечером пришла с работы тетя Зина.

– О! Родственница! В город, значит, решила перебраться? – едва ли не с порога спросила она.

– В город, – кивнула Стелла.

– Ты что же, жить у нас собираешься?

– Нет, не собираюсь. Я временно…

Дядя Ваня не вытерпел:

– Зин, перестань!

– А чего такого? Я только спросила…

На другой день дядя пришел с работы радостный. Стелла весь день убиралась по привычке в его доме: вытерла везде пыль, вымыла пол, натерла всю сантехнику. Потом наварила щей из того, что нашлось в холодильнике дяди, напекла в духовке пирожков – целый тазик. Пришедшая с работы тетя Зина только брезгливо сморщила нос и скривила губы:

– Фу, как жареным луком несет! Всю квартиру провоняла. А гари-то, гари! Потолки закоптишь! Ты не в избе…

Стелла шмыгнула в свою комнату, вернее, в комнату брата Женьки. Она предпочитала не связываться с Зинаидой: себе дороже. Женщина она скандальная, это все в родне знали, не в пример спокойному и умному Ивану.

Дядя пришел с работы позже.

– Стелла! Я насчет комнаты тебе договорился! – с порога крикнул он.

– Да ты что, дядь Вань?! – племянница выбежала ему навстречу. – Вот спасибо! И где она? В каком районе?

– В хорошем. От меня недалеко, и, главное, платить за нее не надо…

– Как это? – растерялась Стелла, смотря на дядю удивленно.

– А так. Комнату эту занимает один мой товарищ, но сейчас он в Германии, в командировке. Ему там еще месяца два быть, не меньше! Комната все равно пустует, а ты хоть будешь пыль вытирать да приглядывать за ней.

– А чего за ней приглядывать? Чай, не корова, в лес не уйдет… Подожди, дядь Вань, а если он приедет, этот твой товарищ, и будет ругаться, что его комнату заняли?

– Кто будет ругаться? Валька? – дядя вдруг рассмеялся. – Нет, Стелла, Валька ругаться не будет!

– Какая Валька? Дядь Вань, ты же сказал, что комната твоего товарища…

– Ну, да, мой товарищ, Валентин Павлович Задорин. Вот такой мужик! – дядя показал ей большой палец.

– Ах, Валентин Палыч!..

Поужинав щами с пирожками, дядя Ваня посадил Стеллу в свой видавший виды «Москвич», который каким-то еще чудом, тарахтя, как трактор, передвигал колеса, и повез в тот район города, где находился дом какого-то там Валентина Павловича. Стелла смотрела в окно и удивлялась тому, как изменился город. Она не была здесь года три, с тех пор, как мать купила кафе. Повсюду были стройки, город преображался. Открылось много новых магазинов – буквально на каждом шагу!

Дом, в который привез ее дядя, оказался очень даже ничего, впрочем, как и район – тихий, зеленый. Это была старая часть города, застроенная в основном трех– и четырехэтажными «сталинками». Дядя остановил машину перед желтым домом с облупившейся местами штукатуркой, забрал с заднего сиденья ее дорожную сумку.

– Вот здесь тебе и предоставили жилье…

Жалко, ей так хотелось снять комнату в высотном доме, кататься на лифте и смотреть на город с десятого, ну, по крайней мере, с девятого этажа. А эта квартира, как оказалось, находится на первом этаже в первом подъезде – квартира под номером «два». Широкая лестница в пять ступенек, и всего две двери на площадке. Дядя достал ключи.

В просторном коридоре с высоченным потолком было несколько дверей. Дядя подошел к той, что была второй от входа – деревянной, выкрашенной зеленой масляной краской.

– Если соседи будут чего спрашивать, скажи, что тебе Валентин разрешил, поняла?

– Поняла, – кивнула Стелла, заходя вслед за дядей в комнату.

– И телефон мой мобильный запиши на всякий случай.

– Сейчас блокнот достану, – кинулась девушка к сумке, – только ведь у меня мобильника нет…

– Как нет? – удивился дядя.

– Так и нет. А зачем он мне был нужен в деревне? Теперь-то, конечно, куплю.

Стелла достала записную книжку и аккуратно записала номер, который продиктовал ей дядя Ваня.

– Сегодня же купи телефон. И когда на работу будешь устраиваться, скажи, что прописка у тебя будет… скоро будет. Я тебя к себе пропишу, ты не сомневайся.

– А тетя тебе разрешит?

– Разрешит, куда денется!.. Ну все, давай обустраивайся тут. Удобства – в конце коридора, белая дверь.

– Найду.

– Да, идем, я тебе покажу на кухне стол Валентина, его шкафчик с посудой и конфорки. Учти: чужие занимать нельзя, а то соседи разорутся… И холодильник не забудь включить, а то Валентин выключает его, когда в командировки уезжает.

После ухода дяди Стелла с интересом огляделась. Рассматривать комнату при нем она постеснялась, вдруг дядя подумает, что ей что-то не нравится. А теперь она не спеша обошла большую светлую – в два высоченных окна – комнату, посидела на мягком удобном диване в клеточку, погладила рукой полированную поверхность стола, что стоял у окна. А ведь и вправду, тут повсюду пыль, вон и на подоконниках без единого цветочка, зато заваленных газетами и прочим хламом, и на серванте, в котором стояла кое-какая посуда, и на этажерке с разного рода причиндалами от крохотной настольной лампы-ночника до пепельницы. Последняя, кстати, может пригодиться. Стелла взяла ее с полочки – желтую, изящную из толстого стекла, выполненную в форме цветка, и поставила на подоконник. Потом открыла окно и достала из сумки сигареты. В пачке оставалось только две, значит, сейчас она покурит и сходит в магазин за сигаретами и продуктами. Щи с пирожками остались у дяди дома, так что еще придется и соображать что-то на ужин. А это значит, надо выходить на общую кухню, встречаться там с соседями, возможно, даже что-то им объяснять.

Стелла затушила докуренную сигарету, смяв ее в пепельнице-цветке и направилась к двери. Закрывать окно она не стала: было душно, а на окне все равно была толстая металлическая решетка, так что вряд ли кто-то сумеет залезть в комнату.

На другое утро она снова отправилась к банку, в котором работал Соснянский, но на этот раз дошла до него пешком. Проделав этот путь вчера вечером, только в обратном направлении, девушка поняла, что банк находится не так уж далеко от дома, в котором она жила. Значит, нечего тратиться на такси, тридцать минут ходьбы – еще и полезны. Девушка снова села в скверике на лавочку и просидела здесь весь день. Она ничего не пила и не ела, чтобы не бегать в туалет и не прозевать отъезд Соснянского. Он действительно отлучался один раз с работы, это было в обед. Через полтора часа он вернулся, зашел в свой роскошный банк, больше похожий на дворец падишаха, и до вечера не показывал носа.

«Откуда у людей такие деньги? – думала Стелла, рассматривая мраморные стены банка. – Это же какие деньжища надо сюда вбухать?! И для чего? Чтобы люди несли сюда свои деньги?» Сама бы она ни за что не стала брать в банке никакой кредит. Наслушавшись историй, как люди брали «лимон», а отдавали два, а кое-кто и терял квартиры, она дала себе зарок вообще не заходить в учреждения подобного рода. Эти истории рассказывал бывший хозяин их кафе, у которого они с матерью тогда работали. Он сам кредит брал только раз, но этого опыта хватило ему на всю жизнь.

– Я и взял-то всего двести тысяч, – рассказывал он Матрене и Стелле, – я тогда первый ларек открыл, и было это лет восемь назад. Выплачивал три года, а когда посчитал, сколько вернул банку, чуть не повесился! Вот, едрёна вошь, еврейская система! Взял двести тысяч – вернул больше трехсот! И главное, за что отдал чуть ли не в два раза больше? Проценты, плюс ведение счета… Проценты у них – грабительские, притом, когда брал кредит, проценты были одни, потом они мне их повысили… Ну, не гады?! А ведение счета?! Вы видели, как он осуществляется? Сидит в окошке девочка сопливая, три кнопки нажала на компьютере – вот вам ведение счета, плати! Получается так: я, предприниматель, работаю, пашу, как каторжный, чуть ли не по двадцать часов в сутки, а кто-то сидит в кожаном кресле в мраморном дворце и зарабатывает тем, что деньги в долг дает… Нет, больше я с банками не связываюсь! Дурних нема…

«Они потому и дворцы такие строят, и на тачках крутых ездят, что обдирают людей», – думала тогда Стелла, тоже давая себе зарок не связываться с банками. И сейчас, глядя на машину, в которой возили куда-то Соснянского, проникалась к нему еще большей ненавистью. Ишь, барин! Не может на своей машине доехать, везут его…

В половине седьмого возле банка остановилась белая «девятка» Антона. Стелла достала его визитку и набрала номер.

– Алло?

– Антон, видишь скверик напротив банка? Поставь машину, где-нибудь поблизости и зайди в сквер. Я тебя здесь жду, – сказала она ему.

Такси отъехало от крыльца и остановилось у следующего дома. Вскоре молодой водитель показался на входе в сквер. Стелла окликнула его.

– Садись, посиди, – кивнула она на место рядом с собой.

– Посидеть? – растерялся Антон. – Нет, посидеть, конечно, можно, только я хочу предупредить…

Но Стелла его перебила.

– Знаю, у тебя счетчик тикает. Я заплачу за простой, не бойся.

Водитель повеселел.

– Ну, если так… А что, будем кого-то ждать?

– Будем, – кивнув, мрачно сказала Стелла.

Парень сел рядом с ней на лавочку. Девушка незаметно покосилась на дверь банка. Она специально усадила Антона так, чтобы вход в банк находился в поле ее зрения. От нечего делать водитель принялся весело болтать, чтобы скоротать время.

– А я сегодня друга на вокзале встречал. У меня друг на юге был. Загорел – как негр стал! Вот – сувенир мне привез…

Антон достал из кармана какую-то штуку в виде двух голубых дельфинчиков, смотрящих друг на друга

– Что это? – не поняла Стелла.

– Это? Магнит на холодильник. Ты что, никогда не видела?

– А зачем на холодильнике магнит?

– Как зачем? – подивился Антон такому странному, по его мнению, вопросу. – А записки писать? Вот живут, к примеру, муж и жена… Ну, или парень с девушкой. Она уходит утром на работу раньше него и пишет ему записку: «Кофе – в кофеварке, бутерброды – в микроволновке. Не забудь купить хлеба. Буду в шесть. Целую». И вот эту записку прижимает магнитом к дверке холодильника. Он встает утром, идет на кухню в поисках завтрака, а там…

– А он что, такой дебил, что не знает, что кофе именно в кофеварке, а не в кастрюле? И не помнит свои обязанности покупать хлеб, что ему обязательно надо напоминать?

Антон удивился еще больше.

– Нет, ну ты как-то странно рассуждаешь… Про хлеб человек действительно может забыть, если очень занятой, а кофе… Это я вообще-то так просто сказал, для примера. Записки могут быть и иного рода: «Уехала к маме. Буду в девять. Ужинай без меня…»

Стелла покосилась на Антона. Все-таки странные они, эти городские. Записки на холодильники вешают, даже магнитики для этого покупают. И не жалко им тратить деньги на такую фигню?! А вот в комнате дядиного друга нет на холодильнике никаких магнитов. Скорее всего, он не занимается такой ерундой, как сочинение записок по утрам.

В этот момент она заметила, как Соснянский вышел из банка и, как и вчера, зашагал к стоянке машин.

– Антон, нам пора.

Стелла встала. Парень тоже вскочил со скамейки.

– Куда едем?

– Сейчас узнаем.

Они сели в его «девятку» и, едва синий «Лексус» вырулил на дорогу, Стелла скомандовала:

– Давай за ним!

– За кем? – не понял Антон.

– За этой синей машиной!

– За «Лексусом»?

– Да откуда я знаю, «Лексус» это или что-то еще?! Давай за этой синей тачкой, и быстро! Смотри, не отстань!

– Да чтобы я отстал от какого-то там «Лексуса»! У меня машина – зверь!

Они поехали по улице за Соснянским. Впрочем, потерять его из вида было довольно сложно: был час пик, и плотный поток медленно движущихся машин удерживал их друг возле друга.

– Ты особо не прижимайся к нему, – сказала девушка Антону.

– А чего ты следишь за ним? Он тебе кто, муж? Хотя нет, на жену миллионера ты не похожа. Любовник?

– Ты что, офонарел? Какой он мне любовник?! Этот старый хрыч мне в отцы годится!

– Так именно такие и берут молоденьких в любовницы. И в жены, кстати, тоже. Так кто он тебе?

– Сосед по даче! – ляпнула Стелла первое, что пришло на ум.

– Да ладно, сосед! Тебя к его даче за версту не подпустят! У таких дачи, знаешь, где? Тебя и в дачный поселок-то не пустят…

– А чего ты выспрашиваешь? Твое дело баранку крутить! – огрызнулась Стелла.

– Просто интересно: зачем ты следишь за ним? Может, он, правда, твой любовник?

– А кто тебе сказал, что я за ним слежу? Мы с тобой просто едем себе… Мне как раз в ту сторону, что и этому дядьке.

– Ага, рассказывай!

«Черт! Какой любопытный этот рыжий», – подумала Стелла недовольно. Она с беспокойством посматривала на едущего впереди Соснянского. Но девушка напрасно волновалась: тот никуда не мог деться. Он ехал себе потихоньку в потоке машин. Только минут через двадцать им удалось свернуть на такую улицу, где машин было не так уж много. Соснянский вдруг прибавил газу, «Лексус» сделал ловкий маневр и обогнал впереди идущую машину. Антон ловко поворачивал руль и следовал за ним. «Молодец, не отстает», – подумала Стелла.

Они проехали еще пару светофоров, и тут она увидела, как банкир остановил свою машину возле здания, на первом этаже которого красовалась большая вывеска: «БАР. БИЛЬЯРДНАЯ». Соснянский скрылся за шикарными зеркальными дверями заведения, и Стелла сначала даже растерялась: а ей-то что делать? Но она тут же вспомнила, что готовилась к этому, что видела в одном фильме, как шпионы выслеживали какого-то человека. Она быстро достала из своей сумки солнечные очки, косынку и, глядя в зеркало заднего вида, повязала ее так, как повязывали раньше только в деревне: перехлестнула концы под подбородком и затянула на шее двумя узлами.

– Ничего себе! – восхитился Антон.

– Что, нравится? Жди меня здесь, я скоро… – строго сказала Стелла, вышла из машины и решительным шагом деловой женщины направилась к дверям бара.

В холле было прохладно, работал кондиционер. Здесь было несколько дверей. Над ними красовались таблички: «БАР», «БИЛЬЯРДНАЯ», «ТУАЛЕТЫ». И куда же направился это урод? Как угадать, что ему приспичило: поесть или, так сказать, совсем наоборот? А может, он поиграть захотел, погонять шарики? Стелла интуитивно шагнула к дверям бара. Человек после работы, значит, голодный. Пописать он мог и у себя в банке, туалеты там наверняка есть, а вот покушать…

Девушка не ошиблась: в небольшом, роскошном зале, заставленном столами, она отыскала глазами банкира. Тот сидел с каким-то мужиком, тоже одетым, как депутат, и оживленно о чем-то беседовал. Стелла увидела, как к мужчинам подошел официант. Она решительно шагнула к ближайшему свободному от них столику.

Довольно быстро к ней тоже подошел официант:

– Что будем заказывать?

Девушка немного растерялась: не ожидала, что придется заказывать так вот сразу.

– Кофе можно? – несмело спросила она. – И мороженое?

– Какое мороженое и какой кофе? – уточнил официант, вышколенный парень, больше похожий на дворецкого.

– На ваш вкус, – ответила Стелла, вспомнив, что где-то слышала эту фразу.

Официант удалился, а она немного повернула голову и покосилась в сторону Соснянского. Он сидел к ней боком и продолжал оживленно беседовать со своим приятелем. Ей ничего не было слышно, из их разговора до нее долетали лишь отдельные слова; Стелла чуть подалась в их сторону и напрягла слух, как только могла.

– …Кредитная ставка… Инфляция… Без поручителей… Беспроцентный период… Применение тарифов… Система страхования вкладов…

Стелла не поняла ровным счетом ничего. Какой он, оказывается, умный, этот урод! Или просто пудрит мозги?

Ей принесли кофе и мороженое. Она взяла ложечку и принялась помешивать горячий напиток.

– …Двадцать три миллиона, – донеслось до нее от столика, где сидел банкир.

Стелла чуть не поперхнулась своим кофе. Ничего себе! Вот это у них там суммы! Это куда же такие деньжищи пойдут?

– И как быстро вы планируете вернуть?.. – спросил тихо Соснянский.

Ого! Так это что же, тот приятель (или кто он там?) Соснянского хочет взять такие деньги в его банке? Вот это запросы у людей! Никак, коттедж себе решил построить. Но то, что девушка услышала дальше, повергло ее в еще больший шок.

– …Не совсем законно… точнее, совсем не законно… с такой…

– А если кое-что поправить?.. Сколько это будет стоить?

– Тише! Прошу вас! Вы не представляете, как я рискую!..

– Лев Соломонович, я готов компенсировать ваш риск…

– Дайте салфетку.

– Простите, что?

– Салфетку дайте… Вот эта сумма…

Стелла видела, как Соснянский что-то быстро написал на бумажной салфетке и показал своему приятелю. Тот вскинул брови вверх и сказал что-то вроде: «Однако!»

– А вы как хотели, любезнейший?.. Вы представляете… Риск… своим местом… и если бы только местом!

Приятель Соснянского пролепетал что-то вроде: «Я должен подумать».

Стелла поняла, что мало что поняла из разговора банкира с этим лощеным мужиком в костюме, но одно было ей совершенно ясно: Лев Соломонович собирался сделать что-то незаконное. Надо будет спросить дядю, что он думает обо всем этом.

В это время веселой мелодией зазвонил мобильник в кармане Соснянского. Он достал его и поднес к уху:

– Да!.. Я задержался по делам… По работе… Не волнуйся, скоро буду… Что купить?.. А Маше ты не могла это поручить? За что мы платим домработнице такие деньги?.. Ну и что, поработала бы еще часок, ничего бы с ней не случилось! Или боишься, что она переломится?.. Ах, вот как! Хорошо, я куплю… Да, скоро буду… Да, да, я же обещал!..

Соснянский убрал телефон в карман. Он говорил громко, и Стелла слышала каждое его слово. Ничего себе! У него и домработница, оказывается, есть! Вот помещик! Эксплуататор несчастный.

Стелла почти допила свой кофе и теперь смаковала маленькими глоточками то, что осталось, чтобы не сидеть за пустым столом. Но вот Соснянский тоже допил свой кофе и поднялся из-за стола. Поблагодарив своего приятеля за угощение, он направился к выходу, а Стелле пришлось еще несколько секунд сидеть и делать вид, что она допивает ароматный напиток. И только когда банкир скрылся в дверях, она тоже встала и быстро направилась к выходу.

Они снова ехали по городу за синей машиной Соснянского, а тот сворачивал на какие-то улицы, норовил пролететь на желтый сигнал светофора, не уступал дорогу пешеходам.

– Вот козел! – кипятился Антон. – Как едет, а! Нет, ты смотри, как едет! Ну и козел!

Они приехали за Соснянским в какой-то супермаркет и почти полчаса ждали, пока тот выйдет наружу. Здесь было столько машин, что у Стеллы просто выпучились глаза.

– Что это? – спросила она Антона.

– Супергипермаркет! Здесь есть все: от иголки до надувных лодок, от одежды до обуви, включая продукты питания и спиртные напитки. Вообще-то очень удобно: затариваешься здесь по полной, по десяткам магазинов бегать не надо.

– Ага! И денег небось здесь пачками оставляют.

– Это уж само собой! Соблазнительно же: столько товара перед глазами! И то, и то хочется купить! Я сам сколько раз сюда приезжал с деньгами, а уезжал с кукишем в кармане. Потом зарок себе дал: в такие супермаркеты не ходить… Так и разоришься на фиг!

Но вот Соснянский вышел из магазина с фирменным пакетом в руках и сел в свою машину. Она развернулась и начала выезжать с территории супермаркета. Стелла с Антоном снова последовали за ней.

Вскоре банкир приехал в самый центр города, как сказал таксист, только в тихий центр, там, где мало машин и совсем нет поблизости трамваев. Он зарулил в металлические ворота, которые раскрылись перед ним, как по мановению волшебной палочки, ворота тут же за ним закрылись, и он скрылся во дворе роскошного высотного дома, новенького и чистенького, как на картинке. Антон остановил машину недалеко от ворот и вышел из нее.

– Ну что, мадам Штирлиц? Как будем проникать за забор этого дворца? Просто так нас туда не пустят, даже если очень попросим.

– Сама вижу, не маленькая, – огрызнулась Стелла, рассматривая из окна такси верхние этажи здания, те, что виднелись над деревьями.

Потом она тоже вышла из машины и сквозь металлические черные прутья забора посмотрела на двор, в котором стояло не менее полусотни машин.

– Они здесь, похоже, все с тачками, капиталисты хреновые! – угрюмо сказала она.

– В некоторых семьях еще и по две, а бывает, и по три: у папы, у мамы и у взрослого сына или там дочки… Да, Наташа, этот элитный домишко для особо богатеньких. Ворота автоматические, камеры кругом… Видишь?

Она посмотрела на забор, на козырьки подъездов. Да, здесь было много камер, а что это такое, она прекрасно знала: видела в кино. Запишут тебя на бесплатное видео, а в случае чего, потом быстренько найдут. Нет, о том, чтобы соваться в этот элитный двор, нечего было и думать. И хорошо, что Антон поставил машину не возле самих ворот, а поодаль.

– Ладно, поехали, – махнула она рукой и первая села в машину.

– Куда поехали-то? – уточнил Антон.

– На кудыкину гору!

Девушка вышла на своей остановке, предварительно расплатившись с водителем. Он остался доволен: сколько запросил, столько и дали, не торговались, не доказывали ему, что он жмот.

– Наташа, а еще куда-нибудь поедем? Ты только скажи, я в любое время, я всегда готов…

– Посмотрим, – неопределенно ответила девушка и, даже не попрощавшись, с угрюмым видом побрела к дому.

Она сбросила надоевшие за день босоножки, расшитые бусинами и стразами, переоделась в свой ситцевый халат. Поужинать бы надо, а то ее живот скоро прилипнет к спине. Стелла заглянула в холодильник. Если бы у нее была мышь, она бы повесилась в этом холодильнике. И почему она не подумала о продуктах, пока шла от машины Антона к дому? Досадуя на себя за несообразительность, Стелла снова надела бриджи и майку, сунула шлепки, повесила сумку на плечо и вышла из квартиры.

В магазине она купила хлеб, сыр, масло, несколько йогуртов и крабовые палочки. Она никогда не пробовала, что это такое, а ей так хотелось. Прихватив еще бутылку холодного пива и две пачки сигарет, Стелла вернулась домой. Здесь, еще раз переодевшись, она пошла на кухню поставить чайник на плиту. На кухне снова сидел тот небритый мужик в огромной – не по размеру – майке. Он так же, как и вчера, курил, выпуская дым в открытое окно, и жарил в сковороде яичницу с колбасой.

– Слушай, ты, соседка! А ты проставиться не хочешь? – спросил он хриплым голосом. – А то, понимаешь, въехала в чужую квартиру и ходишь здесь, как будто ты ни при чем!

– Чего я должна сделать?

– Проставиться! Что, не знаешь, что это такое?

– Нет.

– Эх, деревня! Мать твою… Проставиться – это значит отметить с новыми соседями свое новоселье.

– Вы выпить, что ли, хотите? – догадалась Стелла.

– Ну, считай, что так.

– Так выпейте, я вам не запрещаю.

– Не запрещает она! Я у тебя разрешения и не спрашиваю, ты мне пузырек поставь.

– В честь какой радости? – возмутилась Стелла.

– В честь новоселья твоего, сказано же! Глухая, что ли? Порядочные люди завсегда ставят…

– Ща! Разбежалась! – рявкнула Стелла на соседа в безразмерной майке и, выключив чайник, удалилась в свою комнату.

Здесь она, включив телевизор, уселась за стол пировать.

По «ящику» пошла реклама. Девушка со злым выражением лица рекламировала мороженое. Голос за кадром обещал неземное наслаждение. «Придурки! – подумала Стелла. – Я бы после такой рекламы точно не купила этот продукт». Она взяла пульт и переключила телевизор на другой канал. Здесь шел фильм на криминальную тему. В какой-то квартире нашли изуродованный труп мужчины… Вот черт! Так это же именно то, что ей надо!

Девушка уставилась в экран. Итак, в какой-то квартире нашли труп мужика с отрезанными половыми органами, засунутыми ему в рот. Несчастный истек кровью, поскольку никого не оказалось рядом и некому было оказать ему помощь. Один умный полицейский предположил, что мужику отомстила женщина, которую он изнасиловал таким же способом. Он называется оральным. На протяжении всего фильма женщину искали, искали… Ага! Наконец-то напали на ее след. Тот очень умный полицейский вычислил ее, потом выследил и, наконец, пришел к ней с предложением явиться с повинной. Ага, разбежалась! Она что, такая дура?! Девушка ему прямо сказала: а вы, мол, докажите, что это я! Но умный полицейский на то и умный, что смог доказать. Нашел подругу той девахи, и подруга, предательница, раскололась, проболталась, что тот мужик, которого нашли кастрированным в начале фильма, обманным путем заманил девушку к себе на дачу и там надругался над ней, урод.

Кончился фильм тем, что ту девушку все-таки арестовали, и вот-вот должен состояться суд. Адвокат пообещал ей снизить срок, из кожи лез, пытаясь доказать состояние аффекта. Прокурор стал с ним спорить: какой, мол, к черту аффект?! Вы о чем? Прошло полгода, как девчонку трахнули на даче. Нет, вот именно, что она, такая-сякая, нехорошая, все точно рассчитала, все продумала… Да, похоже, несчастную посадят, хотя напрямую об этом так и не сказали.

Фильм кончился. Стелла осталась страшно недовольна: нет, ну где справедливость?! Вот за что девчонке дадут срок? Наоборот, она правильно сделала, что отрезала этому уроду его хозяйство за то, что изнасиловал, да и другим бы неповадно было.

А следователь, урод, что сказал девчонке? А чем, говорит, ты лучше преступника? И тот – козел, мерзавец, и ты теперь такая же уголовница, преступница. Нет, это он совсем не прав! Девчонка – не такая же. И она действительно лучше того урода хотя бы тем, что не она первая начала все это. Ее действие было ответным, а не начальным, это адвокат правильно сказал. Только его, похоже, никто особо не слушал.

Стелла со злостью переключила телек на другой канал. Придурки! И те, кто снял этот идиотский фильм, закончившийся так плохо, и… все остальные! Но идея ей понравилась. Отомстить преступнику подобным образом – это супер! Теперь она точно знает, что сделает с Соснянским.

В эту ночь Стелла долго не спала, все ворочалась на диване и думала, думала… Главное, как заманить его в такое место, где они могли бы остаться совсем одни, без всяких свидетелей? Куда заманить? Придется, похоже, познакомиться с ним для начала. Со времени убийства Беллы прошел почти год, и вряд ли банкир помнит ее, ведь виделись они буквально минуту-две, не больше. Это их поганые рожи врезались ей в память очень отчетливо, и то вспомнила она их только после того, как узнала, что случилось с сестрой. Если бы не это, не вспомнила бы никогда и ни за что! Сколько их, таких водил, побывавших в кафе ее матери, прошло у нее перед глазами!

Стелла заснула только под утро, измученная бессонницей и разными мыслями. Одной из них была – переменить внешность. Завтра с утра она пойдет в парикмахерскую, покрасит волосы, брови и… Что там еще могут сделать? Может, постричься? И год назад, и сейчас у нее были довольно длинные – почти до пояса – волосы. А что, если сделать короткую стрижку? Точно! Тогда ее никто не узнает…

Утром девушка долго лежала в постели, раздумывая, стричься или все-таки не стоит. Волосы было жалко. Хотя они у нее и не такие пышные, как были у Беллы, но все-таки тоже неплохие. Кое-кто из девчонок в интернате ей даже завидовал. Стелла тут же вспомнила, как училась в райцентре в школе-интернате, потому что в их деревне школы не было, как, впрочем, и детей тоже. С осени отец отвозил ее в райцентр к одной родственнице, тете Поле, и Стелла ходила там в школу-интернат, куда собирали детей из окрестных деревень. Училась она хорошо, ей даже нравилось учиться. По вечерам она делала уроки и помогала тетке по хозяйству, во дворе и огороде…

Нечего ехать к банку днем. Соснянский выйдет из него только в семь вечера, она теперь это точно знала. Вот вечером и пойдем его встречать, решила она. Только надо все хорошенько продумать, как именно с ним познакомиться. Может, угодить ему под колеса? Рискованно, конечно, но дело того стоит.

Позавтракав бутербродом, девушка отправилась искать парикмахерскую.

На остановке она увидела машину Антона. Она подошла к парню и поздоровалась.

– А, Наташа! Привет! Поедем сегодня куда-нибудь?

– Нет. Антон, мне надо, знаешь чего? Постричься.

– И что? Денег на стрижку не хватает?

– Нет, с деньгами у меня проблем нет. Ты мне показал бы, где тут ближайшая парикмахерская.

– Ближайшая? Вон там, за углом. Только ходить туда не советую.

– Это почему?

– Там всего один мастер работает, если можно так сказать. Потому что это не мастер, у нее руки не тем концом вставлены и к тому же растут не оттуда.

– Что, стрижет плохо?

– Это еще мягко сказано. Я в прошлом году у нее постригся один раз, так меня потом целый месяц все спрашивали, что это я сделал со своей башкой.

– А почему один месяц?

– Потому что через месяц я оброс и пошел в другую парикмахерскую, где стригут чуть-чуть дороже, зато люди от тебя потом не шарахаются.

Стелла улыбнулась:

– Ну, тогда вези в эту свою парикмахерскую. Кстати, у них там маникюрша есть?

– Это которая ногти теткам обрабатывает? – усмехнулся Антон. – Есть…

Они проехали буквально два светофора, а потом парень повернул во двор какого-то дома и остановился:

– Вон, смотри!

Стелла увидела парикмахерский салон на первом этаже здания и спросила, доставая кошелек:

– Сколько с меня?

Парень ответил, немного смущаясь:

– Ну… дай, что ли, рублей тридцать… на бензин. Чего мы тут ехали?

Девушка положила на приборную панель пятьдесят рублей и вышла из машины.

Парикмахерская располагалась на первом этаже новой десятиэтажки и, как видно, пользовалась у местных популярностью: Стелле пришлось прождать в очереди минут тридцать. Параллельно она заняла очередь и к маникюрше. Наконец она села в глубокое кожаное кресло, и молодая симпатичная женщина лет тридцати накинула на нее пеньюар, закрывший ее от подбородка до ног. Глядя на клиентку через зеркало и перебирая руками ее волосы, мастер спросила:

– И чего же мы хотим?

– Чтобы меня не узнавали знакомые.

Женщина совсем не удивилась, она только вооружилась ножницами и расческой и сказала:

– Обещаю: никто вас не узнает! Даже родители.

Стелла закрыла глаза…

Когда часа через два девушка вышла из парикмахерской, она, к своему большому удивлению, увидела во дворе машину Антона. Он так и сидел в ней, сложив руки на руле и положив на них подбородок. «Интересно, почему он не уехал, – подумала она. – Неужели меня ждет?»

Стелла решила проверить реакцию парня на ее теперешнюю внешность и прошла мимо «девятки», сделав вид, что не видит водителя в упор. Только краем глаза она посматривала на него и потому заметила, как он сначала глянул на нее, но тут же отвернулся. Неужели действительно не узнал? Тогда она обошла его машину и подошла с другой стороны:

– Антон!

Он обернулся и удивленно уставился на нее:

– Ты-и? Эх, ё!..

Стелла засмеялась и подошла к парню вплотную:

– Что, не узнал?

– Нет, – честно признался тот.

Антон с удивлением рассматривал ее каштановые до плеч волосы и модную стрижку.

– Вот – и постриглась, и покрасилась…

Стелла повернулась боком, потом спиной.

– Ничего?

– Ничего… Только волосы твои жалко. Хорошие же были волосы, зачем ты их обкромсала?

– А цвет этот мне идет? – спросила девушка, игнорируя вопрос о волосах.

– Не знаю… Я, наверное, консервативный человек, я все природное люблю, натуральное.

– То есть ты хочешь сказать, что мне так плохо? – нахмурила Стелла брови, которые тоже были окрашены в коричневый цвет.

– Главное, чтобы тебе нравилось, – уклончиво ответил Антон, – и вообще, садись, поехали…

– Куда?

– Ну, куда там тебе надо?

– В магазин. Знаешь какой-нибудь шоболятный, как говорит моя мать. Прифрантиться мне надо.

– Может, припарадиться? – усмехнулся водитель, поворачивая ключ в замке зажигания.

– Чего ты все расспрашиваешь? – огрызнулась девушка. – Вези давай!

Минут через десять парень остановил машину возле магазина, над дверью которого пестрела яркая вывеска: «Одежда и обувь для женщин». Стелла вопросительно посмотрела на Антона:

– И что, хороший магазин?

– Сходи – увидишь! – загадочно хмыкнул рыжий.

– Ладно!

Она вышла из машины и направилась к высокому крыльцу магазина, выложенного зелеными плитками.

И на этот раз Антон ждал ее появления. Когда Стелла вышла из двери магазина, он тоже вышел из машины и направился к ней навстречу. Взял пакет из ее рук.

– Ну, что? Можно поздравить?

– С чем? – не поняла девушка.

– Как с чем? С покупкой! С обновой.

– А-а… Ну да, можно поздравить…

Они подошли к машине и сели в нее.

– Куда теперь? – Антон смотрел на Стеллу.

– Домой, – выдохнула она.

– А что ты будешь делать дома?

Она с удивлением посмотрела на своего нового знакомого.

– А тебе зачем знать, что я буду делать дома? Какое твое дело? – не слишком вежливо осведомилась девушка.

Антон немного смутился, замялся, кажется, даже слегка покраснел.

– Да никакого… Я так…

– Ну, если так, то и не спрашивай. Я же у тебя ничего не выуживаю.

– Да и я не выуживаю, только спросил… из вежливости.

Он завел машину и помчался по улице. Пару минут они ехали молча.

– Наташа, ты того… не сердись, что я интересуюсь… Просто я вижу, что ты – не местная, ничего здесь не знаешь… Я хотел тебе город показать, где у нас что, где красивые места…

– Ты уже мне все показал, что было нужно. Спасибо.

– А спросил я тебя только потому, что хотел предложить встретиться вечером… Если ты, конечно, не против…

Стелла покосилась на водителя. Ничего себе выдал парень! Встретиться он хочет! А ей нужно встречаться с этим… Даже не знаешь, как и назвать его. Молокососом? Хотя нет, не такой уж он и юный, этот Антоша, возраст у них примерно одинаковый. Но ей сейчас, ну, совсем не до встреч!

– А тебе есть, когда встречаться-то? Тебе же работать надо, клиентов возить, деньги зарабатывать.

– А тебе?

Стелла даже не знала, что сказать. Да, ей работать не надо, у нее денег – целая пачка и все – крупными купюрами. Она обещала матери, что купит квартиру в городе. Еще клятвенно обещала устроиться на работу… Ладно, и квартиру она купит, и на работу обязательно устроится, но все это потом, потом… А пока придется соврать Антону.

– Я работаю. По сменам. Сейчас вот у меня выходной…

– Ну так тем более! Если выходной, давай встретимся, хочешь – в кафе, хочешь – где-нибудь в парке.

«Как мне сейчас не до тебя, если бы ты знал!» – подумала Стелла.

– Нет, Антоша, спасибо. В другой раз…

– Когда?

– Не знаю, но сейчас мне, правда, некогда.

– Тогда это… звони, если надумаешь.

– Ага.

Она повернулась и пошла было к дому, но тут ее осенила одна идея.

– Антон, а есть у вас в городе такое место, где по вечерам собираются… девушки… Такие, знаешь… которые за деньги?

Водитель просто опешил от такого неожиданного вопроса:

– А тебе зачем?

– Надо, раз спрашиваю.

От удивления парень не знал, что и сказать.

– Ну, есть вообще-то… Тебе что, показать?

– Показать.

– Тогда так: часов в восемь подходи сюда, к остановке, – отвезу тебя к девочкам…

Стелла кивнула и пошла к дому. Антон растерянно смотрел ей вслед, боясь даже подумать, зачем девушке нужны проститутки.

А Стелла зашла по пути в магазин, чтобы затариться продуктами. Дело было к обеду, и она чувствовала, как в животе у нее начинает урчать. Ей вдруг захотелось чего-нибудь домашнего, щей или пирожков. Она любила бутерброды разве что из своего домашнего хлеба и домашнего масла. А в городе разве это хлеб и разве это масло?! Невкусные какие-то!

Стелла купила вилок капусты, полкило моркови, сетку картошки и кусок хорошей говядины. Еще она взяла сметану пожирнее, пучок зелени, пакет яиц и муки. Вот сейчас она наварит таких щей, что все соседи просто сдохнут от зависти. Особенно этот алкаш с его вечной яичницей, провонявшей всю квартиру.

Дома Стелла переоделась и вышла в кухню. Никого из соседей не было, и это ее порадовало. Девушка сварила щи, налила себе тарелку побольше и села к телевизору. Манеру кушать перед экраном она переняла у дяди. Это в его семье садились ужинать, включив телек, стоящий на холодильнике. Дядя с женой смотрели все передачи и фильмы подряд, обсуждая события в мире и сюжеты «сопливых» сериалов. Стелле это нравилось: во-первых, таким образом совмещалось приятное с полезным, а во-вторых, во время обеда узнавалось столько нового! Все равно сидеть специально и смотреть телек было некогда, а так экономилось время.

В этот раз она выбрала какую-то правовую передачу. Рассказывалось, кого посадили и по какой статье. «Сажают вас, сажают, – со злостью думала Стелла, глядя на преступников, – а вам все неймется. Выходят эти уроды из тюрьмы и снова идут по той же дорожке. И другие тоже воруют, грабят, убивают и насилуют. Почему так происходит? Ведь знают же эти гады, что найдут их и посадят, но все равно идут на преступление. Что за дурацкая человеческая натура?! А может, как раз нечеловеческая? Кто нормальный пойдет насиловать или убивать? Зачем убивать, чем тебе человек помешал? Или тебе на земле места мало? Казалось бы, чего проще? Живи честно, вот как мы жили с сестрой и матерью, работай, рожай детей и никого не трогай. Так нет! Надо что-то такое сотворить, чтобы все вокруг содрогнулись. Чтобы горя и слез в мире прибавилось. Ну, раз вы, ребята, сами этого хотите, раз вы сами все начали, так не взыщите! Получите все то же самое…»

Стелла отрезала себе еще хлеба. Познакомиться… Да, для начала надо познакомиться с этим уродом Соснянским. Пистолета у нее нет, пальнуть в него издалека, к сожалению, не получится. Всадить ему нож в спину тоже не выход: сама сядешь, и надолго. Тех денег, что они выручили от продажи кафе, вряд ли хватит откупиться. Нет, это не метод. Мать же тогда просто умрет с горя: одна дочь в могиле, вторая – в тюрьме… Нет, нет, отомстить этим тварям надо так, чтобы самой не угодить на зону! Вот что самое главное…

Итак, задача у нее сейчас одна: познакомиться для начала с этим уродом Соснянским. Познакомиться и обольстить. А потом ждать случая. Может, его заманить куда-нибудь? Куда? Хороший вопрос. А если в лес, на пикничок? А что, это было бы здорово! Все точно так же, как тогда с Беллой: природа, шашлычок, секс… А его это не насторожит? Черт его знает! Может, он после того случая в лес – ни ногой?

«Ладно, – решила она, – для начала познакомлюсь, а там видно будет!»

Стелла пошла на кухню, вымыла тарелку и заварила себе чай. Пока он настаивался, она достала из пакета купленное платье и туфли – те, что приобрела в магазине. Платье было лилового цвета, а туфли – бордового. Так посоветовала продавщица; сказала, что ей очень идет к ее цвету волос. Стелла надела обновы и повертелась перед зеркалом. Платье было облегающим, с большим вырезом, точнее, с декольте, так сказала продавщица. (Господи, слово-то какое!) Туфли на высоком элегантном, со слов той же продавщицы, каблуке. А ничего! Обновы – супер! И фигура у нее, оказывается, тоже ничего. Если в деревне ее дразнили дылдой, и она, пытаясь казаться меньше, сутулилась, то сейчас в магазине ей сказали, что она – просто фотомодель! Стелла от этих слов тут же расправила плечи и выпрямила спину. Неужели она и вправду похожа на модель? А мать всегда вздыхала, что она чересчур высока, и ставила ей в пример Беллу: вот, мол, смотри: она – маленькая, аккуратненькая и любому кавалеру подойдет. Как будто Стелла нарочно вымахала – в отца – как деревенская каланча.

А сейчас, глядя на себя в зеркало, она и вправду чувствовала себя королевой – в этих дорогих обновах, – чувствовала, наверное, впервые в жизни. Еще бы побрякушек каких-нибудь к этой красоте! Все городские с побрякушками ходят, она заметила. Может, в ювелирный сходить? Хотя нет, деньги ей нужны не для этого. А вот дешевую бижутерию какую-никакую прикупить можно. Стелла сняла с себя платье, достала из-за шкафа сложенную гладильную доску и утюг и отутюжила обнову. Потом выпила подостывший чай, снова надела платье и отправилась искать какой-нибудь магазин, где есть отдел бижутерии.

Девушка вернулась домой часа через два, нагулявшись по улицам и посетив несколько близлежащих магазинов. Надо сказать, что время она потратила довольно плодотворно: на шее ее красовались очень симпатичные бусы, в ушах висели сережки, а запястье охватывал браслет – все с фиолетово-розовым аметистом, под цвет платья, и все очень стильное. Окинув себя в зеркало придирчивым взглядом, Стелла решила, что сейчас она просто неотразима и что в таком виде непременно должна понравиться Соснянскому. Теперь она будет каждый день приезжать к семи часам к банку и караулить его там. Когда-нибудь улучит подходящий момент и столкнется с ним нос к носу…

В мобильнике заиграла веселая мелодия. На дисплее высветилось: «Дядя». Девушка включила телефон:

– Да!

– Стелла! Ну ты что, в самом деле?! Мать звонит, волнуется… Ты, как в город уехала, еще ни разу ей не позвонила, а уже три дня прошло. Хоть бы пару слов матери сказала, доехала, мол, хорошо, устроилась…

– Дядь Вань, да куда звонить-то? У них же там телефона нет!

– А вот она нашла от кого позвонить. От какой-то соседки Раисы…

– А, тетя Рая! Да, я ее номер знаю.

Стелла выключила телефон и тут же набрала номер соседки тети Веры, пожилой и сердобольной тети Раи. И мать, и тетка все еще были у нее.

Коротко поговорив с ними, сообщив, что у нее все хорошо, и пообещав в скором времени наведаться домой и привезти мобильник, чтобы чаще перезваниваться, Стелла выключила телефон. Звонить на домашний номер дороже, чем на мобильник, она и матери так сказала. Вот купит им с теткой телефон, тогда и будут болтать сколько повезет. Да, надо бы действительно наведаться к ним, и как можно быстрее. Похоронившая одну дочь, мать, похоже, теперь страшно переживает за оставшуюся единственную теперь ее девочку. Ладно, завтра-послезавтра съезжу к ней, решила Стелла.

Она сняла платье. До семи часов еще есть время, можно поваляться на диване, подумать, потаращиться в «ящик», не спеша попить чайку, в конце концов. Девушка уже и не помнила, когда могла спокойно сидеть и гонять чаи, не думая о том, что надо быстрее ставить тесто для пирожков или варить целый бак щей… Свобода! Как она мечтала о ней, намывая в своем кафе по ночам посуду и полы!..

Ровно в шесть Стелла вскочила с дивана. Пора! Девушка умылась, чтобы выглядеть свежее, и, взяв косметичку, села к зеркалу. Ее никто не учил накладывать косметику, она делала это интуитивно, по женскому наитию. В принципе ей можно было и не усердствовать с этим делом: цвет лица у нее от природы был, что называется, «кровь с молоком», не зря маманя поила их с сестрой в детстве козьим парным молочком. А еще свежий воздух, физическая работа, разгоняющая по телу кровь, изобилие витаминов в овощах со своего огорода… Но ничего, немного румян на скулы – не повредят, и губки подкрасим поярче, и тушь для ресниц у нас французская, не так себе! Хорошо, что купила в свое время в приезжающем по субботам в деревню «магазине на колесах»…

Через десять минут из зеркала на Стеллу смотрела настоящая русская красавица. Она надела новое платье, туфли, нацепила бижутерию, взяла в руки сумку и еще раз взглянула на себя в большое зеркало, висевшее при входе в комнату. Эх, видел бы ее сейчас Андрюша, ее первая любовь! Может, все-таки передумал бы и женился на ней? Ну чем она хуже этих избалованных городских красоток?!

Добравшись до банка на маршрутке, Стелла уселась в скверике и стала ждать, когда электронные часы над входом покажут семь. Вот сейчас он выйдет из этих роскошных дверей и пойдет на стоянку. Сядет в свою отполированную машину и начнет выруливать на дорогу. И тогда она неожиданно столкнется с ним или вообще угодит ему под колеса. Вот сейчас… Сейчас…

На электронном табло загорелось число «19–00». Стелла встала со своей скамейки и медленно направилась к дверям банка.

Он вышел в девятнадцать ноль-пять, как и все прошлые разы, но в этот раз вышел не один. С ним был какой-то респектабельный господин, похожий на самого Соснянского: дорогой костюм с белой рубашкой и галстуком. Оба красавца проследовали на стоянку машин. «Черт! – выругалась она про себя. – Этот-то хрен откуда взялся?!»

«Хрен» что-то увлеченно рассказывал Соснянскому. Мужчины скрылись на стоянке, и Стелла даже топнула ногой от досады. Черт! Черт! Принесла тебя нелегкая, урод в галстуке!

Она отошла к стене дома, чтобы не светиться, и подождала, когда банкир в своем «Лексусе» появится на выезде стоянки. Разумеется, она не стала бросаться под его колеса: не тот случай, лишь проводила взглядом выехавших один за другим два автомобиля. Второй автомобиль – тоже какая-то иномарка – вел урод в галстуке.

«Ничего, не в последний раз видимся, – мысленно сказала она Соснянскому. – Я приду сюда завтра, и тогда посмотрим, удастся ли тебе отвертеться».

Стелла совсем забыла, что назавтра была суббота, а в такие дни банк не работал. Но об этом она вспомнила позже, дома, а пока брела по улице, не обращая внимания на заинтересованные взгляды молодых людей в ее сторону.

Она зашла к дяде Ване, якобы в гости, и за чашкой чая, которую тетка сподобилась налить ей, рассказала дяде о разговоре, подслушанном в кафе.

– А кто именно говорил об этом? – уточнил дядя.

– Не знаю, какие-то мужики. – Стелла равнодушно пожала плечами.

– Ну, судя по твоим словам, один из этих людей – работник банка, собирающийся дать кому-то кредит, причем незаконно, – сделал вывод дядя.

– Ну и ладно! – махнула девушка рукой и тут же перевела разговор на другую тему.

Утром, позавтракав, она вспомнила, какой сегодня день недели и только вздохнула: знакомство с банкиром вынужденно откладывалось на два дня. Но тогда, может, их использовать с толком? Надо бы в самом деле съездить в Сарафаново к матери и тетке, отвезти им мобильник, а то и не позвонишь им, и не поговоришь… Мать, понятное дело, волнуется за нее… Но сначала надо сходить в магазин, купить телефон попроще и положить на него денег побольше, а потом – одеться по-дорожному в старые джинсы и кроссовки и – на выезд из города, на трассу, ловить попутку до Сарафаново.

Стелла тряслась в стареньком «зилке», выслушивая тупые шутки словоохотливого водилы, когда неожиданно заметила на обочине дороги валяющийся согнутый дугой дорожный знак, обозначавший какой-то населенный пункт.

– Что это? – спросила она, указав на него пальцем.

– Дорожный знак: «Населенный пункт «Гусиный Пруд», – охотно ответил водила.

– А чего это он в канаве валяется?

– А того, что такого населенного пункта больше нет! – чему-то радуясь, сообщил водила.

– Как нет?

– А так: деревня-то вся вымерла! Кто в город, кто в другую деревню уехал, а кто и помер! Не живет там больше никто, уж года два, как не живет. И знак потому сломали…

Внезапно Стеллу осенила мысль.

– А ну-ка стой! – приказала она водиле.

– Зачем? До Сарафаново еще пилить и пилить.

– Да остановись ты! Я передумала в Сарафаново ехать!

– Это чего так? – удивился водитель, но машину, тем не менее, остановил.

Стелла вышла и захлопнула дверку:

– Давай, трогай!

– А ты?

– Назад вернусь, забыла дома кое-что…

Она пошла назад по обочине дороги в сторону города, пока не дошла до знака. Водила сказал правду: на нем было написано: «д. Гусиный Пруд. 3 км». Свернув на проселочную дорогу, ведущую в заброшенную деревню, девушка быстро пошла по ней, удаляясь от трассы…

Домов в деревне было немного. Стелла легко могла бы их пересчитать, если бы задалась такой целью. Но ее не интересовало, сколько их здесь было. Девушка увидела один более или менее сохранившийся дом с краю и взошла на крыльцо. Дверь была заколочена. Стелла взялась за доску и подергала. Доска не поддавалась. «Нужен гвоздодер», – подумала она, сходя с крыльца и направляясь к следующему дому. Этот был даже без стекол. Кому понадобилось выбивать их? Последнему, кто уезжал отсюда? Вряд ли, деревенские не относятся так варварски к домам, даже заброшенным. Ей было жутко ходить одной по вымершей деревне, заглядывать в окна и трогать заколоченные двери. «Зачем мне все это надо?» – думала она и шла к следующей двери.

Но вот девушка нашла ту, которая оказалась закрытой всего лишь на щеколду и вставленную в нее щепочку. Стелла выдернула щепку и толкнула дверь. В полумраке она разглядела сохранившуюся кое-какую обстановку: старый огромный комод, русскую беленую печь, покосившийся стол на трех ногах, железную кровать, сколоченный из дощечек самодельный табурет… Похоже, хозяева вывезли то, что еще могло служить им, а эту рухлядь просто бросили догнивать. Стелла ходила по комнатам, ей было страшно и даже жутко, но одновременно интересно. За печкой она нашла деревянную скалку – чересчур большую для обыкновенной скалки. Она как-то видела в кино, что в начале двадцатого века таким вот орудием выглаживали в деревнях одежду после стирки. Подержав в руке доисторический утюг, она убрала скалку на место.

Девушка уже собралась уходить, когда заметила в первой комнате крышку от погреба. Дернув за кольцо, открыла ее. Пахнуло сыростью и запахом квашеной капусты. Опустив крышку, Стелла рассмотрела и шпингалет, на который эта крышка закрывалась. Порядок! Вот куда она привезет Соснянского! Если затолкать его в этот погреб, его здесь сто лет никто не найдет. И здесь можно над ним хорошенько поизмываться: криков все равно никто не услышит, до основной дороги три километра. Остается всего лишь познакомиться с ним и заманить сюда. Как? Надо подумать. Уж она постарается, она сможет… ради Беллы…

Мать и тетка весь день расспрашивали Стеллу: как она устроилась в городе, не присмотрела ли квартиру, не нашли ли себе работу?

Девушка уплетала испеченные матерью пирожки с яблочным повидлом, запивая их яблочно-вишневым компотом, и отвечала на вопросы:

– Я ищу, ма, ищу! Ну, согласись: не могу же я пойти на первую подвернувшуюся работу. С этим делом торопиться не надо, а то устроишься на зарплату в сто рублей, как потом жить на них?

– Да, доча, это верно, ты не торопись, ты выбирай, как следует. Деньги-то хорошо припрятала?

– Хорошо…

– А как там Иван поживает?

– Как можно поживать с такой женой, как Зинка?!

– Ну, да, да… Зинка его пилит, знаю, она такая заноза!.. А ты пирожки-то еще ешь, не стесняйся. Тетя Вера сейчас курицу зарубит, на ужин куриный суп сварим… Ой, а яблок-то, яблок сколько в этом году уродилось! Мы яблочное варенье по вечерам варим, да и так режим их и сушим, на компот зимой…

Стелла слушала мать, отмечая про себя, как она сдала после смерти Беллы. И волосы вон совсем седые, и с памятью проблемы стали, сама призналась. Ей было до щемящей боли в сердце жалко мать, но в то же время она понимала: пока она ничего не может для нее сделать. Та опять начала говорить, что хорошо бы переехать жить в город, а то дояркой ей работать тяжело: руки стали болеть. Суставы ломит, какая уж тут дойка!

– Ма, я тебе мазь из города привезу, специальную, обезболивающую, – пообещала Стелла, – будешь на ночь руки мазать, – и суставы твои пройдут… Я в рекламе видела…

Матрена даже прослезилась и обняла дочь.

– Ладно. Буду ждать твою мазь…

Потом вдруг, вспомнив о приближающейся годовщине смерти Беллы, спохватилась:

– Ой, скоро ведь поминки! Ты приедешь?

– Ма, ну ты чего спрашиваешь?! Конечно, приеду. Может, даже с дядей Ваней приедем.

– Тогда гречки привези побольше и изюма – килограмм, не меньше! И еще риса тоже: здесь в магазине все так дорого!..

Стелла кивала, а мать вдруг опять начала рассказывать, какие замечательные уродились яблоки в этом году, как они с Верой делают по вечерам варенье… «Забыла уже, что про яблоки-то говорила», – с горечью подумала Стелла.

Домой она уезжала на другой день ближе к вечеру. В ее дорожной сумке лежала литровая банка свежего молока, полтора десятка яиц в детском пластмассовом ведерке (чтобы не побились в дороге!), сметана в пол-литровой банке, пакет с пирожками и еще один – с яблоками.

Распаковав все это дома, Стелла затарила, как она любила говорить, холодильник. Порядок! Теперь можно пару дней вообще не ходить за продуктами в магазин.

В понедельник около семи вечера, нарядная, надушенная французскими духами и с макияжем на лице, девушка снова была возле банка. Но и в этот раз их знакомство сорвалось: Соснянского в тот день она так и не дождалась. Стелла не могла знать, что буквально за несколько минут до ее приезда он отбыл из банка по делам. Прождав его до восьми, она пешком отправилась домой, гадая, что же могло случиться с этим уродом. Только бы он был жив и здоров, а то кому же она будет мстить?

И только во вторник удача наконец-то улыбнулась ей: в самом начале восьмого Соснянский с веселым видом вышел из своего банка и направился к стоянке авто. Стелла тут же подхватилась и засеменила на своих каблуках туда же. В этот раз, выезжая из ворот, Соснянский, как обычно, посмотрел на знакомого охранника, посигналил ему и тут же налетел на неожиданно появившуюся откуда-то девушку. Разумеется, он страшно перепугался. Выскочив из машины, он подбежал к упавшей на асфальт пострадавшей.

– О, господи! Откуда вы взялись? Вы ранены?

Девушка сидела прямо на дороге, потирая бедро и ногу, и громко стонала. Сумочка ее валялась тут же.

– Разъездились тут! – начала кричать проходившая мимо пожилая гражданка. – Нормальным людя́м прохода нет! А здесь тротуар, между прочим!..

Крикливая остановилась, радуясь возможности повыступать на публике, перевела дух и продолжала, оглядываясь по сторонам:

– Люди! Вы только посмотрите! Опять человека сбили!

Другие пешеходы тоже начали останавливаться.

Соснянский, видя происходящее, подхватил Стеллу под руку:

– Давайте я вас в больницу отвезу! Держитесь за меня, я помогу вам сесть в мою машину…

– Вези, вези! И смотри, не вздумай по дороге ее из машины выкинуть: я твой номер запомнила! – голосила шумная гражданка.

Банкир недовольно покосился на нее, но, стиснув зубы, промолчал: сложившееся положение было не в его пользу. Вдвоем с подбежавшим знакомым охранником они помогли Стелле подняться и сесть в машину, кто-то из зевак поднял с земли сумку девушки и положил ей на колени. Соснянский уселся на свое место, и машина рванула со стоянки.

– Вона как ездят, полюбуйтесь, люди! Мало ему, что одну сбил, сейчас полетит еще людей давить! – кричала вслед разошедшаяся не в меру гражданка.

А банкир вез стонущую девушку, с тревогой посматривая на нее.

– Вам, в самом деле, так больно? – удивленно спросил он. – Я вроде и ехал-то небыстро… Я всегда выезжаю со стоянки на маленькой скорости… Черт! Как же так получилось? Вы что, не видели меня?

Стелла чувствовала в его голосе испуганные нотки.

– Нет, не видела… Вы не переживайте, я, наверное, сама виновата, – пробормотала она и снова застонала.

– Хорошо, что вы это понимаете, – обрадовался водитель, – вы только не забудьте потом об этом инспектору ГИБДД сказать!

– Инспектору? – удивилась Стелла. – Какому инспектору?

– Который придет в больницу у вас показания брать… Сейчас до больницы доедем, потерпите, тут рядом…

Через минуту Соснянский остановился перед четырехэтажным кирпичным зданием с широким крыльцом. Возле двери была красная вывеска, сообщавшая, что это здание является больницей; Стелла не разглядела, какой именно. Возле крыльца стояли две машины «Скорой помощи».

– Я сейчас за врачом схожу, вы посидите тут. – Соснянский взялся за ручку дверцы, собираясь выйти.

– Подождите! – Стелла словно бы в порыве схватила его за руку. – Знаете, что я думаю? Я скажу, что я сама виновата в том, что попала под колеса вашей машины. Я проходила перед открытыми воротами стоянки, даже не посмотрев на них. Я ведь должна была ожидать выезда машины…

– К тому же там и знак есть…

Стелла смотрела на Соснянского жалобно-виновато:

– Вы знаете, я такая рассеянная… Извините меня, я доставила вам столько хлопот! Я так виновата перед вами…

Соснянский заметно повеселел. Она несмело подняла на него глаза и заметила, что он бесстыдно пялится в ее декольте.

Через двадцать минут Стелла, получив медицинскую помощь в виде успокоительного укола и обработки царапины на ноге, вышла на крыльцо больницы. Машина Соснянского, как она и ожидала, стояла на том же месте. Водитель вышел ей навстречу…

Вскоре они уже ехали в ближайшее кафе отметить свое «случайное» знакомство. Соснянский страшно обрадовался, что девушка оказалась такой милой, – сама предложила не создавать ему никаких проблем, да еще и извинилась за доставленные ею хлопоты. За это он тоже предложил Стелле – угостить ее чашечкой кофе. А может, из-за того, что хотел загладить свою вину перед симпатичной девушкой, похожей на фотомодель. Они представились друг другу, причем Соснянский кокетливо назвался просто Львом, а Стелла назвалась Элеонорой. Ей очень нравилось это имя, да к тому же, не сообщать же этому уроду свое настоящее!

Они сидели в небольшом уютном кафе, пили капучино с пирожными и мороженым и непринужденно болтали.

– Лев, а как ваше отчество? – спросила Стелла.

– Какое отчество?! Элеонора, я что, так старо выгляжу? Нет, я в шоке!

– Что вы, что вы! Вы выглядите очень молодо, – убедительно и беззастенчиво врала Стелла, помешивая свой кофе ложечкой.

– А сколько лет вы дали бы мне вот так, навскидку? – игриво спросил банкир.

Девушка сделала вид, будто задумалась, внимательно разглядывала своего нового знакомого и наморщила лоб.

– Ну-у… Лет тридцать… пять! Угадала?

– Почти, – усмехнулся Лев.

– Значит, тридцать шесть… Впрочем, нет, вам не больше тридцати четырех!

Соснянский аж порозовел от удовольствия.

– А вот ваш возраст еще можно не скрывать, и вам, я думаю, двадцать два – двадцать три. Я угадал?

– В точку! – обрадовалась Стелла. – Мне действительно только что исполнилось двадцать три.

– И, похоже, год назад вы окончили институт.

– Опять угадали! – засмеялась Стелла, кокетливо посматривая на Льва. – Как это вы все угадываете?

– Я – старый мудрый еврей, – притворно-грустно вздохнул Соснянский, опустив глаза.

Стелла звонко рассмеялась:

– Ну уж! Скажете тоже – старый! Какой же вы старый?! Вы очень молодой и очень симпатичный мужчина, – продолжала она сыпать комплиментами.

– Правда? Я – симпатичный? Надо же! Мне впервые говорят такое.

– Значит, вам до сих пор просто не везло с женщинами.

Стелла в очередной раз стрельнула в банкира глазками.

– Элеонора, а какой институт вы окончили?

– Пищевой промышленности.

– О! Так вы – спец по…

– Пирожкам, – засмеялась девушка, – и еще по щам.

– Спец по щам? Это оригинально! Что, хорошо готовите?

– Очень. Нет, правда, я не хвастаю, я действительно вкусно готовлю, так говорят все мои знакомые, те, кто пробовал… А вы кем работаете?

– Ну, это вам неинтересно… Эта скучная область финансов… А вообще, я работаю в банке.

– Да, вы правы, это скучно. У вас – документы, документы… Горы документов и всяких бумаг, ведь правда?

– Угу. И еще деньги – горы денег в сейфах.

– М-м… Моя профессия лучше!

– А вы, наверное, в ресторане работаете или кафе?

– Опять угадали! В ресторане.

– Шеф-поваром или заведующей?

– Генеральным директором!

Оба засмеялись. Соснянский отметил про себя, что ему как-то очень легко с этой непосредственной девушкой. Он вел себя с ней непринужденно, как давно ни с кем не мог позволить себя вести. Лев предложил ей перейти на «ты», и Элеонора обрадовалась:

– Надо же! А я ведь и сама хотела предложить вам это! Как вы угадали мои мысли? Вы – волшебник или телепат?

– Скорее волшебник. Так что? Обменяемся телефонами?..

– Обменяемся…

Он подвез Стеллу к «ее дому» – так она сказала ему. На самом деле это был один из новых домов в ее микрорайоне, от него до дома девушки было буквально пять минут ходьбы. Она вышла из машины, помахала Соснянскому рукой и забежала в первый попавшийся подъезд – пусть банкир думает, что она действительно здесь живет. Стелла слышала, как отъехал «Лексус». Через минуту она вышла из подъезда и отправилась пешком к себе, в тот дом, где жила сейчас. Девушка мысленно поздравила себя с удачей. Все, дело сделано, она познакомилась с Соснянским, теперь остается раскручивать их отношения дальше. Кажется, он запал, как сейчас говорят, на нее, даже в кафе пригласил. Но первой она звонить ему не будет, пусть не думает, что у нее нет гордости. Нет, она наберется терпения и будет ждать, она просто нутром чувствует, что рано или поздно банкир объявится. Не зря же у него так горели глаза, когда он временами бросал короткие взгляды в ее декольте!

Женская интуиция не обманула Стеллу. Через три дня раздался звонок ее мобильника, и Соснянский ласково спросил:

– Элеонора?

– Да, Лев! Это я, – нежно проворковала девушка.

– Узнала? – обрадовался банкир.

Он снова пригласил ее в кафе, на этот раз за городом. Долго плел что-то про конец недели, усталость и желание снять напряжение в обществе красивой девушки…

Вот как?! Красивая девушка? Что ж, это именно то, что ей нужно, значит, заглотил наживку! Так, вот теперь ей надо будет сразить его не только своим обаянием. Сразу же после знакомства с банкиром Стелла купила в салоне белья красивые кружевные трусики и бюстгальтер. А еще она побывала в книжном магазине и приобрела какое-то дешевое пособие по сексу. Она просмотрела его – ее интересовали позы. Смешно сказать, но ей было привычнее заняться с Соснянским сексом в машине, чем в кровати. А раз уж он пригласил ее в загородное кафе, то интима, она чувствовала, ей не избежать. Конечно, ей будет гадко заниматься сексом с убийцей своей сестры, но ей надо привязать его к себе любым способом, лишь бы банкир желал видеться с ней еще и еще, тогда у Стеллы будет больше шансов заманить его на пикник.

Они договорились встретиться возле супермаркета на улице Рижской: Стелла объяснила, что работает там неподалеку. Банкир согласился заехать за ней в половине восьмого. До этого супермаркета ей было недалеко – три остановки на маршрутке. В назначенное время она стояла на крыльце в том же самом платье, чтобы Льву проще было узнать ее. Почему-то Стелле казалось, что за эти три дня он забыл, как она выглядит.

Но ее волнения были напрасными: Соснянский подъехал к крыльцу и тут же заметил свою новую знакомую. В его руках был букет цветов.

Стелла поначалу даже растерялась: еще никто ни разу в жизни не дарил ей цветы. Она как-то неловко взяла их и сказала: «Спасибо», соображая, что теперь с ними делать, но кавалер пригласил ее «быстрее сесть в его машину».

– А почему быстрее? – спросила девушка, направляясь к «Лексусу».

– Да знаешь… Всегда найдется какая-нибудь зараза, которая увидит тебя не там, где надо, и не с тем, с кем надо.

Он засмеялся, давая понять, что это – всего лишь шутка, но она уловила в его голосе нотки нервозности. Соснянский сел за руль, и машина поехала по запруженным автотранспортом улицам.

Но через полчаса они выбрались из города и были уже на трассе.

– Здесь недалеко есть придорожное кафе, – сообщил кавалер, – то, о котором я тебе говорил. Там хорошая кухня, интимный интерьер…

Кухня действительно оказалась хорошей: и шашлык, и закуски были отменными, впрочем, как и вино. Стелла выпила.

– А ты почему не пьешь? – спросила она своего кавалера, налегающего на мясо.

– Я же за рулем!

Они долго ели и болтали, и, казалось, им было очень хорошо! Стелла старалась угодить Соснянскому, соглашаясь с ним буквально во всем, делая ему комплименты и посматривая на него восторженным взглядом. Тому, несомненно, нравилось поведение девушки. Он подливал спутнице вина, говорил какой-нибудь тост, типа: «За самую обворожительную девушку!», и пил ананасовый сок. Покончив с трапезой, банкир пригласил ее подняться на второй этаж в один из номеров и «немного отдохнуть». Что ж, придется пройти и через это! Но Стелла готова ко всему. Она через силу улыбнулась Соснянскому и пошла вперед, слегка подталкиваемая своим нетерпеливым кавалером.

Номер был чистым и довольно уютным. Широкая кровать, телевизор, бордовые портьеры на окнах, создающие в помещении полумрак, ковер на полу и картина на стене с обнаженной девушкой – сплошной интим!

– Проходи, не стесняйся, – улыбнулся ее кавалер, – здесь, кстати, есть душ, можешь освежиться…

Из душа она вышла, завернувшись в большое белое полотенце, которое нашла в ванной. Соснянский ждал ее на разобранной кровати – полуголый, он лежал на вишневого цвета простыне и смотрел телевизор. Вернее, слушал: нашел какой-то музыкальный канал и теперь балдел под песни восьмидесятых.

– Иди сюда, моя кошечка, – позвал он, – я так ждал, когда ты придешь ко мне!

– Соскучился? – Стелла встала одним коленом на простыню. – А ты разве в душ не пойдешь, котик?

– Потом, потом! – Он нетерпеливо протянул к девушке руки.

«Хорошо, что я выпила, – подумала она, падая в его жадные объятия, – иначе придушила бы этого урода тут же, на месте!»

На следующий день Стелла встала, чувствуя себя мерзопакостно. Подумать только: она спала с убийцей своей сестры! Это он, этот урод насиловал и убивал Беллу, вернее, и он тоже, в числе других! Ужас! Ужас!.. «Ничего, ничего, – уговаривала она себя, – это все ради Беллы. Рано или поздно он за все ответит!» И за смерть Беллы, и за ее, Стеллы, унижение…

Походив по комнате и чувствуя, что здесь ей спокойствия все равно не найти, девушка решила отправиться в магазин. Из продуктов ей практически ничего не было нужно, в холодильнике было полно еды, но побыть на людях, казалось, было просто необходимым. Купив шоколадных конфет, Стелла пошла гулять и на остановке встретила своего старого знакомого Антона. Он сидел в своей машине и скучал в ожидании клиентов. Она подошла к нему и заглянула в окно:

– Привет!

– О! Наташа! Давно не виделись. Ты куда пропала?

– Почему пропала? Вот она я – перед тобой.

Стелла села в машину к Антону и угостила его конфетами. Вот с кем ей действительно хотелось поговорить, с этим улыбчивым бесхитростным пареньком.

– Никуда не хочешь поехать? – спросил он.

– Сегодня мне некуда ехать и вообще сегодня у меня плохое настроение, просто скверное, – пожаловалась девушка.

– А если я тебе его подниму?

– Как? – усмехнулась она.

– Увидишь.

– Попробуй! – пожала Стелла плечами.

Хорошо хоть не спросил, почему у нее плохое настроение! Антон завел машину. Он повез ее по городу, попутно показывая, где у них такой-то кинотеатр, где дворец спорта, где стадион или музей. Стелла посматривала на него и только усмехалась: он что, думает, ей это так интересно? Но понемногу она увлеклась. Некоторые здания действительно были очень красивы. Да и потом, никогда нелишне знать город, в котором живешь.

Через час экскурсии Стелла сказала:

– Все, хватит. Я устала. Нет, правда, остальное потом покажешь. А сейчас я хочу домой.

– Желание клиента – закон!

Он отвез девушку домой, на ту самую остановку и теперь ждал, пока она выйдет из его машины. Но Стелла не торопилась.

– Сколько с меня?

– Да ты что?! Нисколько. Это – мой подарок тебе!

– Тогда спасибо… Слушай, а пойдем ко мне, – неожиданно предложила девушка. – Я тебя чаем угощу с конфетами. И еще у меня есть три деревенских яйца – сделаю тебе яичницу, хочешь?

– Из деревенских яиц? Спрашиваешь! А откуда они у тебя?

– Я недавно в деревню ездила, в гости к родственникам…

Они сидели в ее комнате, вернее, в комнате Валентина, дядиного друга, уплетали яичницу, пили чай с конфетами и непринужденно болтали о всякой ерунде. Стелла чувствовала, что от ее гадкого настроения не осталось и следа. Неожиданный телефонный звонок прервал эту идиллию. Антон полез в карман и достал свой мобильник.

– Да!.. Какая иномарка?.. И что?.. Слушай, Авто, я тебе сто раз говорил: не впутывай меня в свои дела!.. Нет, я не по этой теме… Нет, не хочу даже начинать… Почему, почему? Потому что сидеть не хочу, понял?!. А я тебе русским языком говорю: нет! Знал бы грузинский, сказал бы по-грузински… Все, отвали!

Антон в сердцах захлопнул свою «раскладушку» и бросил ее на стол.

– Ты чего так разошелся? – удивилась Стелла.

– Да этот дебил Авто…

– Кто? Это что, кличка такая?

– Да никакая не кличка. Авто – это Автандил, грузин один обрусевший. Его все зовут просто Авто. Он… Одним словом, он угонщик, хотя косит под честного автослесаря. Мастерская у него здесь, неподалеку.

– Ого! Говоришь, машины угоняет?

– Да, причем исключительно иномарки. Потом разбирает на запчасти и продает. Или перекрашивает и гонит куда-нибудь в другой регион, в основном на Кавказ. Там их у него с руками отрывают, представляешь? Он и меня хочет к этому делу подвязать, мол, бабки там конкретные и все такое… Но я в такие игры не играю.

– Боишься в тюрьму угодить?

– А кто туда не боится попасть?! Чего я там забыл? Думаешь, это удовольствие – сидеть со всякими уголовниками-убийцами?

– Антоша, а вот если бы у тебя был брат или сестра…

– А у меня есть, брат.

– Ну вот. И если бы его, не дай бог, конечно! – убили…

– Типун тебе на язык!

– Ну да, типун мне на язык. Но ты мне вот что скажи: что бы ты сделал с тем человеком, кто убил бы твоего брата?

– Я? Ничего. Почему именно я должен что-то делать? Его полиция посадила бы.

– А если бы не посадила?

– Как?! За убийство? Почему не посадила бы?

– А если тот человек – богатый. Если бы он откупился?

– Откупился? – Антон почесал затылок. – Что, по закону никак?..

– Никак.

– Ну, тогда бы я… Не знаю, наверное, сам бы его грохнул.

Стелла покивала:

– Я думаю, это нормально – мстить за своих родных…

– А ты зачем об этом спрашиваешь?

– Да так… Интересно! Я тут кино на днях смотрела…

– Нашла тему для разговора!

– О чем же тогда говорить?

– Я знаю, о чем. Вот я в прошлом году в Турции был. Рассказать? Как там здорово!..

Антон принялся восхищенно живописать о своих приключениях за границей, а Стелла только подливала ему чай и ждала, пока тот попросится в туалет. Наконец после четвертого бокала гость не выдержал:

– Наташа, а где тут у тебя… это самое… удобства?

– По коридору прямо, белая дверь в торце.

Едва Антон вышел из комнаты, как Стелла схватила его телефон. Так, последний звонок… Номер… Есть! Она занесла номер угонщика Авто в записную книжку в своем телефоне и положила «раскладушку» гостя на место.

Они еще долго сидели и говорили обо всем на свете, и Стелла ждала, когда Антон полезет к ней. Тогда у нее будет прекрасный повод выставить его за дверь. Но Антон так и не отважился приставать к ней: то ли настроения у него не было, то ли по иной причине. Она была даже несколько раздосадована этим: он что, в конце концов, не мужик? Или она недостаточно хороша для него, и он ее не хочет? Так или иначе, но ближе к вечеру Антон попрощался и ушел, сославшись на то, что «сейчас клиент пойдет косяком». Понятное дело, ему надо зарабатывать на жизнь. Впрочем, Стелла не в обиде: от ее плохого настроения не осталось и следа, болтовня с таксистом развеяла его в пух и прах. А еще… Еще у нее теперь есть номер автоугонщика. В ее деле такие люди всегда пригодятся!

Лев Соснянский объявился после выходных. Позвонил около пяти вечера, сказал, что его жена укатила в командировку и им было бы неплохо встретиться.

– С удовольствием, котик!

В этот раз они поехали на дачу его друга. Дача оказалась шикарным трехэтажным особняком, с банькой, бассейном и камином. Стелла ходила по дому, открыв от удивления рот, трогала покрытые дорогим лаком деревянные перила широких лестниц. Ничего себе, живут же люди!

– Котик, у тебя такая же? – поинтересовалась девушка.

– Что? А, дача! Да, почти… У меня еще бильярдная есть… Говорил Гектору: сделай в мансарде бильярд, – не послушал! Он его, видите ли, не любит… Придурок. Зато все остальные любят! Надо же и о гостях думать… Киса! Шампанское!..

Они пили шампанское, занимались сексом, потом плавали в бассейне нагишом и снова пили шампанское. Затем готовили шашлык на мангале под навесом из дикого винограда, а Стелла осматривалась и удивлялась.

– Левушка, откуда у твоего друга такие деньги? – наконец не выдержала она.

– Какие деньги, ты о чем? – удивился сильно захмелевший «Левушка». – А, ты про дачу… Он взятки берет.

– Как?! – растерялась Стелла. – Взятки? И ты говоришь об этом вот так запросто?.. М-да… А кем он работает?

– Он у нас, киса, большой человек: он в комитете по имуществу. Понимаешь, о чем речь?

– Не-а. Я никогда с этим не сталкивалась.

– Счастливая… Так вот. Взяточник он.

– Как?! Котик, и ты так спокойно об этом говоришь?!

– А что, кисуля? Что в этом такого? Сейчас все берут взятки. Время такое.

– И ты? – притворно-испуганно округлила глаза Стелла.

– А я что, хуже других? Или ты думаешь, что я, как идиот, живу на зарплату? Нет, я, конечно, мог бы прожить и на зарплату при определенных условиях, она у меня… в общем-то, неплохая, но зачем? Зачем так истязать себя, когда есть возможность жить на широкую ногу, а? Иметь хорошую квартиру, – у меня просто шикарная квартира! Иметь хорошую дачу в три этажа… У меня там пять комнат, плюс огромная веранда! Когда мы приглашаем гостей на дни рождения или юбилей, на этой веранде умещается двадцать человек! Да! А что? Я не могу жить по-человечески? Могу! А то, что я даю кредиты… кое-кому, кому, может, и не положено было бы давать, так это мой маленький гешефт, как говорит наш Карл Фридрихович. Кстати, ты знакома с Карлом Фридриховичем?

Стелла чувствовала, что Соснянского несет. Выпитое вино сыграло с ним злую шутку: у него не в меру развязался язык. Он называл имена, должности, хвастая своими знакомствами с «серьезными» людьми.

– …Да, и я ему отказал в кредите! Нарочно отказал, понимаешь?.. Плесни еще шампусика, кисуля! М-м, какая ты у меня сладкая!.. Так вот, я ему отказал, а он, не будь дураком, пришел ко мне на следующий день с конвертом… Понимаешь, ему очень нужен был кредит на раскрутку своего предприятия. Ну я, получив с него денежки, подписал ему разрешение на выдачу кредита. И кто, скажи мне, при этом пострадал? Государство? А ему эти деньги и не предназначались! Может, Меджинский пострадал? Да ни в жизнь! Ему три миллиона дали на восемь лет! А я при этом кое-что положил себе в карман… за одну вот такусенькую подпись! Это называется: умение жить! Вот так, девочка… Плесни еще шампусика…

Стелла подливала и подливала захмелевшему Соснянскому шампанского, пока тот не уснул на роскошном диване в гостиной. «Может, сейчас его и грохнуть? – подумала она. – Взять вон тот пояс от халата и задушить эту мразь, как паршивого обожравшегося кота… Нет, не сейчас. Соблазн велик, но надо уметь сдерживать себя. Здесь полно моих отпечатков, да и кто знает, не стоят ли здесь потайные камеры? Может, хозяин дачи, дружок Соснянского, любит снимать такие фильмы «с клубничкой»? Нет, надо заманить этого урода в ту заброшенную деревушку. Уж очень она подходит для такого дела. Заманить… Но сначала необходимо съездить туда одной и привезти все, что нужно для осуществления ее плана – крепкую веревку, садовые ножницы, фонарик… Не забыть бы чего! Вот там она поговорит с ним по душам!..»

На другое утро Стелла проснулась с головной болью. «Черт, кажется, я плохо переношу шампанское», – подумала она. Девушка заварила крепкий кофе, причем себе она сделала с коньяком, а своему другу – со сливками. Они выпили напиток и немного поплавали в бассейне. Вскоре Стелла почувствовала себя лучше.

– Киса, через час нам надо собираться, – сказал Соснянский, посмотрев на большие бронзовые часы на стене, сделанные под старину.

– Твой друг скоро сюда приедет? – предположила Стелла.

– Нет, моя жена сегодня возвращается из командировки. Я должен хорошо выглядеть к ее приезду… Я обещал сводить ее сегодня в ресторан…

«Живут же люди! – с завистью подумала Стелла. – Имеют шикарные дачи, ужинают в ресторанах, ездят на иномарках… И какого же черта вам еще понадобилось убивать какую-то деревенскую девчонку?! Что она вам, уродам, сделала?!»

– Киса, киса, ты что, загрустила? Малыш, не вешай нос! Через три дня моя жена улетает в Лондон на целых две недели!

– А она у тебя кто? – с самым невинным видом спросила Стелла.

– Она – научный работник, кандидат очень серьезных наук, ГНС. Знаешь, что это такое?

Стелла мотнула головой.

– Главный научный сотрудник, – засмеялся Соснянский. – Она возглавляет одну очень серьезную лабораторию… Впрочем, тебе это неинтересно.

– А в Лондон зачем ей?

– Она там доклад делает в институте… Впрочем, хватит о моей жене. Пойдем в спальню, я хочу использовать этот оставшийся час с большой пользой для тела…

Они снова занимались любовью, так, по крайней мере, считал Соснянский. Стелла же называла это вынужденной пыткой. Девушка сжала зубы и закрыла глаза, чтобы не видеть счастливую физиономию своего врага…

Три дня… У нее только три дня, чтобы подготовиться. А помочь в этом ей может один лишь Антоша. Стелла набрала его номер.

Минут через сорок они уже катили по дороге, ведущей в деревню Гусиный Пруд. На коленях Стелла держала сумку, в которой лежали моток крепкой веревки, небольшой карманный фонарик и садовые ножницы, или, как их еще называют, секатор. Она старалась больше болтать, чтобы водитель не спросил ее, зачем ей нужно в эту заброшенную деревню. Впрочем, она придумала довольно хорошую причину: в этой деревушке когда-то жила ее бабушка. Сегодня годовщина ее смерти, вот она и хочет навестить дом, в котором старушка жила много лет и умерла.

– А почему бы тебе не навестить могилку, где захоронена бабушка? – спросил Антон.

– Потому что могилка ее очень далеко, в другом городе, – соврала Стелла.

Антон больше не задавал никаких вопросов, он был, кажется, доволен, что везет ее куда-то – неважно, куда именно! Парню было просто хорошо в ее обществе и безразлична какая-то там бабушка, умершая сто лет тому назад!

Некоторое время они ходили по пустым домам, Антон терял Стеллу из вида на пару минут, потом она появлялась в одном из пустых домов и смеялась от души.

– Что? Не видел, как я сюда забралась?

– Ну, не видел… Ты же вроде вон в тот дом зашла?

– А! Значит, я тебя перехитрила. Я в окошко выбралась!

– Слушай, Ната, давай уйдем отсюда… Мне как-то здесь не очень…

– Тебе что, неинтересно?

– Нет. Поехали домой.

– Ну хорошо, едем…

Стелла, конечно же, успела припрятать в том доме привезенные с собой вещи и потому охотно согласилась вернуться домой: больше здесь делать ей все равно было нечего.

Вскоре они приехали домой, зашли в магазин, и Стелла купила бутылку вина, кусок колбасы, пару готовых салатов и сигареты. Выйдя из магазина, тихо и просто сказала водителю:

– Антон, я приглашаю тебя к себе в гости.

Парень, естественно, обрадовался. Он взял пакет из ее рук и понес его, на ходу рассказывая что-то о своих друзьях. Они зашли в комнату, Стелла послала гостя мыть руки, а сама переоделась в это время в халатик и начала накрывать на стол. Антон вернулся довольный, потирая руки.

– На, порежь колбасу, я сейчас…

Она тоже сходила в туалет и вымыла руки, а когда вернулась, все уже было готово. Антон даже достал из пакета, лежащего на буфете, бумажные салфетки и засунул их в бокал, который поставил на стол. Стелла не сдержала улыбку.

– Молодец! Антон, давай выпьем, – тихо предложила девушка, доставая из сумки бутылку вина.

– Вообще-то, я не пью, – неуверенно сказал парень.

– Вообще-то, я тоже. Но сегодня особенный день: сегодня у моей бабушки годовщина, и я предлагаю помянуть ее…

– Ну, раз такое дело… Давай помянем. Сколько прошло со дня ее смерти?

Стелла, нахмурив брови, внимательно посмотрела на парня.

– Шесть лет…

– А как ее звали?

– Татьяна Алексеевна.

– Ну, что ж. – Парень автоматически откупорил бутылку, налил в бокалы вина и взял один. – Земля ей пухом, твоей бабушке, Татьяне Алексеевне!

Стелла тоже подняла свой бокал.

– Давай не чокаясь!

Они выпили. Девушка положила Антону в тарелку салат.

– Закусывай.

– А вот мои бабушки и дедушки все живы! – похвастал парень, совсем как ребенок. – И мне иногда приходится навещать их, ходить к ним в гости.

– Ты счастливый, – вздохнула Стелла. – А брат у тебя старший или младший?

– Старший. Он строитель, и давно живет отдельно от нас, с женой и ребенком.

– И квартира своя есть?

– Есть, правда, маленькая, однокомнатная. А что?

– Да так, интересно… Я люблю слушать, как живут другие. А вот скажи, вы с братом дружите или так… постольку-поскольку?

– Да как сказать? Раньше дружили, пока он не женился. Если бы его Нинка немного подобрее была, мы бы чаще встречались и общались.

– Что, такая злая?

– Да так… Ворчит слишком часто, а иногда брательника так просто пилит!

– И все-таки у тебя есть брат, – задумчиво сказала Стелла. – А у меня вот нет сестры…

– Когда ты одна у мамы с папой – это тоже неплохо!

– Ни фига себе! – возмутилась девушка. – Неплохо! Скажешь тоже! Это ты просто не знаешь, что значит быть единственным ребенком в семье. Это очень плохо, поверь… Слушай, давай выпьем за то, чтобы ты никогда не остался один у мамы с папой!

Стелла взяла бутылку и сама налила вина в бокалы. Антон смотрел на нее удивленно.

– Подожди, ты говорила, что сегодня – годовщина смерти твоей бабушки. Тогда при чем здесь мой брат?

Стелла чокнулась своим бокалом о бокал Антона.

– Пей! Мы и за бабушку тоже выпьем… потом…

Они выпили за брата, потом еще раз за помин души бабушки, потом за то, чтобы Антон как можно дольше оставался чьим-то внуком…

– Наливай… Сейчас выпьем еще за то, чтобы ты как можно дольше оставался чьим-то сыном!

– Хороший тост. Очень хороший тост!.. Только это… вина у нас больше нет!

– Как нет? – удивилась Стелла, пялясь на пустую бутылку. – Что, правда, нет? Жалко… Может, надо было взять две?..

Она не успела ничего больше сказать, потому что почувствовала, как губы Антона припали к ее губам. «Что ж, рано или поздно это должно было случиться», – подумала она. Стелла видела и чувствовала, что нравится этому парню.

– Наташа, я хотел тебе сказать… Будь моей девчонкой.

Он снова начал целовать ее, на этот раз более страстно. Его рука заскользила по ее груди. Ну и пусть! Он ей нужен как помощник, у него есть машина… Пусть, раз уж так все пошло…

Стелла не успела ничего ответить Антону, потому что почувствовала, как он аккуратно повалил ее на диван. Его руки начали быстро расстегивать пуговицы ее халатика. Он целовал ее, говорил какие-то нежные слова… Сопротивляться она не стала…

Соснянский позвонил ей через два дня и радостным голосом сообщил, что его драгоценная женушка изволила отбыть в туманный Альбион, и теперь он аж на две недели – холостяк. Стелла поздравила его с таким приятным событием и нежным ангельским голоском выразила нетерпение увидеть своего любимого котика.

– Элеонора! Ты соскучилась по своему котику? – еще больше обрадовался Соснянский.

– Еще как соскучилась! – сказала она вслух, а про себя подумала: «Идиот!» Сорокалетний безмозглый идиот, потерявший голову от сопливой девчонки!

Идиот между тем ворковал о загородной поездке, о желании поскорее увидеть свою кошечку, о подарке, который он ей приготовил. Стелла решила заинтриговать банкира:

– Котик, я тоже приготовила тебе подарок.

– Подарок? Мне? Какой?

– Это секрет. Пусть это будет для тебя сюрпризом.

– Да? Я умру от нетерпения…

– Обязательно умрешь!

– Где и во сколько встречаемся, кисонька моя? И помни: я просто сгораю от нетерпения!..

Они договорились увидеться вечером в том самом кафе, где пили кофе в первый раз, и поужинать вместе. Стелла пришла в новом платье, не менее откровенном, что и лиловое. Его она купила в том же самом магазине. Голубки ели, пили коньяк, ворковали, обсуждали предстоявший на следующий день пикник. Соснянский предложил поехать в одно загородное кафе, которое находилось аж в семидесяти километрах от города.

– Почему так далеко? – удивилась Стелла.

– Там такая природа, киса: лес рядом, буквально у самого крыльца… Сосны! Мы погуляем в сосновом лесу. А кафе сделано в виде древнего замка. И все служащие этого кафе ходят в старинной одежде… Элеонора, я хочу показать тебе этот прелестный уголок! Это будет моим подарком тебе.

– А номера в том замке есть? – лукаво улыбнулась Стелла.

– А как же!

– Тогда едем! И то, что там случится, будет моим подарком тебе… Кстати, на сколько мы там останемся?

– Хоть на двое суток! Я дочку с утра к родителям отвезу.

– Котик! Какой ты у меня молодец!.. Кстати, ты не говорил, что у тебя есть дочка.

– Да, есть дочка – аленький цветочек!

– И сколько ей, если не секрет?

– Если я тебе скажу, ты будешь считать меня стариком, – закапризничал Соснянский.

– Не буду, котик, честное слово не буду! Так сколько?

– Скоро исполнится семнадцать.

– Я так и считала, что тебе только тридцать шесть. Ты ведь рано женился, правда?..

– М-м… да…

Домой они возвращались на такси. Соснянский довез свою пассию до ее дома, пожелал ей спокойной ночи и приятных снов (с его участием), и такси повезло его домой. А Стелла, дождавшись, когда отъедет машина, отправилась к себе.

На другой день она встала пораньше, оделась по-походному – в джинсы, майку и кроссовки, собрала элегантный голубой рюкзачок, купленный накануне, и пошла к тому дому, который выдавала за свой. Она стояла у подъезда, когда подкатил синий «Лексус», и Стелла с веселым видом влезла в машину. Соснянский тоже был одет по-походному – в джинсы, майку и кроссовки. Он подставил ей щеку, и Стелле пришлось чмокнуть его.

– Вперед! К новым приключениям и свершениям! – Синий «Лексус» рванул с места и полетел по пустынным субботним улицам к выезду из города.

Девушка весело щебетала всю дорогу, усыпляя бдительность банкира, и, когда «Лексус» уже подъезжал к той самой деревеньке, Стелла капризным, но несколько властным тоном, сказала:

– Львенок! Ну-ка сверни на ту проселочную дорогу!

– Зачем? – удивился Соснянский. – Там ничего нет.

– Там есть заброшенная деревенька, называется Гусиный Пруд.

– И что с того? Зачем он тебе сдался, этот Пруд?! – снова удивился Соснянский, но все-таки свернул на проселочную дорогу, как и просила Стелла.

– Да ты просто не знаешь, что это за деревня, Львенок! Там такое живописное место! Я-то знаю, потому что там когда-то жила моя бабушка.

– Серьезно? – удивился Соснянский.

– Серьезней не бывает! Знаешь, милый, я хочу зайти в тот дом, где она жила, я не была в нем сто лет! Давай посмотрим, как там и что!

– Что ты еще придумала? На что там вообще можно смотреть?! Там же одни руины…

– Да ты просто не знаешь, кем была моя бабушка!

– Шамаханской царицей? – усмехнулся Соснянский.

– Вроде того, – загадочно улыбнулась Стелла.

В этот момент они въехали в заброшенную деревню, и Стелла вышла из машины. Она с грустью посмотрела на один из домов.

– Между прочим, она была страшно богата.

– Твоя бабулька? Богата? – Соснянский с недоверием посмотрел на дом-развалюху. – С чего бы это?

– Давай зайдем в дом, котик, и я тебе кое-что расскажу…

– Ну уж нет, – поморщился «котик», брезгливо оттопырив нижнюю губу, – я в такое место не ходок. Сбегай одна, если хочешь, а я тебя здесь подожду.

Стелла вздохнула:

– А родственники говорили мне, что наша бабушка перед смертью припрятала что-то очень ценное, не то старинные иконы, не то золотые царские монеты, но что именно, мы так и не знаем, мы ничего не нашли… Что ж, схожу в дом одна, вспомню детство…

Она, не оборачиваясь, направилась к дому.

Соснянский, после некоторого раздумья, тоже вышел из машины и пошел за Стеллой. Они поднялись на трухлявое крыльцо с провалившейся верхней ступенькой; девушка толкнула покосившуюся дверь и шагнула в темные сени. Ее спутник стоял в нерешительности, переминаясь с ноги на ногу.

– Заходи, Левушка! Ты что, боишься? – крикнула она откуда-то из темноты.

Банкир продолжал стоять на крыльце, что-то говорило ему, что там опасно, какое-то недоброе предчувствие шевелилось в его душе.

– Котик! Смотри, что я нашла! Кажется, здесь есть тайник… Ого! Вот это находка! Это что, золото? Иди скорее сюда!

Он помедлил всего секунду, потом любопытство взяло верх над страхом, и банкир несмело шагнул в полумрак сеней.

Удар, обрушившийся на его голову, был таким мощным и неожиданным, что Соснянский, тихо вскрикнув, рухнул на пол, как колода.

Стелла с трудом подтащила его тело к погребу и открыла люк. Она достала спрятанные за печь секатор и веревку. Потом подобрала с пола кусок какой-то грязной тряпки. Через пару минут банкир был крепко связан по рукам и ногам, а во рту у него торчал кляп – та самая тряпка. Стелла расстегнула Соснянскому брюки. Если бы кто-то наблюдал за ней со стороны, он бы сказал, что действует она очень хладнокровно. На самом деле это было не так. Внутри девушку всю трясло от напряжения и злости. «Мразь! Мразь! – повторяла она про себя. – Ублюдок! Насильник! Убийца! Ну, сейчас ты получишь по полной!..» Она спустила с банкира штаны…

Через минуту он начал приходить в себя и застонал.

– Давай, давай, очухивайся! – приказным тоном сказала Стелла.

Подождав какое-то время, она с притворным участием поинтересовалась:

– Ну как, котик, ты пришел в себя? – и выдернула кляп из его рта.

– Черт! Как больно… голова… – снова застонал Соснянский.

– Ну, разве это больно? – усмехнулась Стелла. – Вот сейчас тебе будет по-настоящему больно… если не расскажешь, как ты с дружками убивал мою сестру!

Она выразительно пощелкала секатором у него перед носом.

– Ты что, сдурела?! Элеонора, ты что, пьяная? Что случилось? – завопил банкир. Кажется, он был просто в шоке от того, что происходило здесь.

– Рассказывай, как ты убивал мою сестру!

– Какую сестру? Идиотка!

Стелла поднялась с корточек и от души пнула Соснянского в бок. Тот вскрикнул:

– Ай! Больно же, тварь!..

– А ты что, боли боишься? Тоже мне, мужик! Тебя бы заставить рожать или аборт бы тебе сделать на живую, без укола, тогда ты понял бы, что такое «по-настоящему боль»!.. А это тебе за «тварь»! – Она еще раз с силой пнула его в то же самое место.

– Ай, блин!.. Сука!

– Хочешь еще и за «суку» получить? Да на! – И Стелла пнула банкира еще раз. – Что, нравится, когда бьют? Чего стонешь? Давай, рассказывай, урод, как ты с дружками убивал Беллу!

– Какую Беллу?! Ты что, охренела?

– А ты что, нескольких изнасиловал и задушил? Тогда уточняю: ровно год назад, деревня Матрёнино, придорожное кафе «У тети Моти»… Ты и двое твоих дружков посадили в машину восемнадцатилетнюю девчонку, увезли в лес, на пруд… Вы изнасиловали и убили ее… А потом утопили ее тело.

– Я никого не насиловал и не убивал! Элеонора, ты что?! Это не мы! Как ты могла подумать?! Это ошибка, клянусь!..

– Ах, ошибка?! Что ж, я так понимаю, что правды ты говорить не хочешь, – сделала вывод Стелла и, схватив скалку, которой она недавно огрела Соснянского по голове, занесла ее над ним, – значит, придется забить тебя! Думаю, череп твой треснет после первого же удара: рука у меня тяжелая! Я, между прочим, дома всегда дрова рубила, мужиков у нас в семье давно нет… Так что прощай, любимый…

Она сделала вид, что вот-вот огреет его большой скалкой по лбу. Банкир завопил, как ненормальный; он пытался дергаться, но у него это плохо получалось: связан он был довольно крепко.

– Не ори, мразь! – Стелла ударила его как следует в бок ногой. – Рассказывай, как там все было, иначе…

– Что «иначе»? – со страхом спросил Соснянский, косясь на палицу в руке Стеллы.

– Иначе хоронить тебя будут в закрытом гробу.

Она сказала это тихо и твердо. Банкир поверил девушке. Он понял, что все это не шутки, все, что происходит в этом страшном заброшенном доме. Он вдруг весь покрылся холодным потом. Связанный по рукам и ногам, со спущенными штанами, он был так жалок, что Стелла даже отвернулась от него.

– А если все расскажу? – с надеждой в голосе спросил Соснянский.

– Останешься жить.

– Хорошо! Я все расскажу… Только ты это… Штаны мне надень.

– Перебьешься! Тебе так идет. Или что, ты стесняешься? Давай, котик, рассказывай, не томи.

– Ну, тогда хоть вот это убери… – Он выразительно посмотрел на скалку.

Стелла опустила свое орудие мести. Соснянский молчал. Его трясло, он, кажется, плакал.

– Слушай, ты, урод! Или ты сейчас начнешь говорить, или я… – Стелла замахнулась скалкой.

– Нет, не надо!.. Мы не хотели ее убивать, правда! – заскулил Лев Соломонович. – Это все Гектор, дурак…

– Гектор – это кто? – уточнила Стелла мрачно, с ненавистью глядя на своего врага.

– Геркало Витек, он в комитете по имуществу работает. Взяточник хренов!..

– Это тот голубоглазый, улыбчивый? Это на его даче мы были?

– Да.

– А при чем здесь взятки?

– Так у него денег до черта! Он там такие взятки берет, что мама не горюй!..

– Ладно. Рассказывай дальше, гнида.

– Элеонора, ну, ты это… правда, штаны мне надень…

– Перебьешься! Что этот Витек сделал?

– Он вдруг к девчонке полез, когда мы на пруд приехали. А она это… не хотела…

– А он?

– Он сначала вроде как шуткой с ней, а потом, видать, распалился. А она не давалась… Ну, он ее силой… На землю завалил… Она царапалась, а он велел нам держать ей руки…

– И вы, мрази, держали. А он, значит, насиловал?

– Ну, мы того… выпили к тому времени… У нас коньяк с собой был. Сама понимаешь…

– Нет, этого я как раз не понимаю. Вам, уродам, что, мало баб, которые сами отдаются – и даром, и за деньги? С чего вдруг вы на сопливую девчонку запали? Вам, уродам, под сорок уже, а ей только восемнадцать стукнуло!

– Да это все Гектор… Он у нас по женской части мастак… Он же у нас красавец, на него все бабы вешаются, вот он и думает, что все с ним с радостью готовы… Он ей так и говорил: тебе, мол, понравится, ты только расслабься…

– Ну и как? Расслабилась девчонка?

– Нет… Она не хотела. Все плакала и маму звала…

Стелла почувствовала, как ком подкатил к ее горлу, ей стало трудно дышать. Она с трудом сглотнула его и тихо, охрипшим голосом, приказала:

– Продолжай.

– А чего продолжать-то? Все.

– Значит, вы ее все втроем изнасиловали? По очереди или разом?

– Я не помню, пьяный был…

– Врешь! Слушай, Соснянский, ты уж давай все, до конца, облегчи себе душу. Целый год ведь с этим грузом ходишь. А не будешь рассказывать…

Она выразительно посмотрела на секатор, лежащий на полу рядом с банкиром.

– Да я, правда, не помню!

Стелла взяла одной рукой секатор, а другой схватила банкира за нос.

– Сейчас я тебе твое личико попрчу!

– Ай, не надо!!! Ладно, ладно! Расскажу!.. Фу ты, черт!.. Мы это… ее того… по очереди…

– А кто у вас любитель орального секса? – тихо спросила Стелла.

– Не знаю… А, подожди, это… Геркало! Да, это он любитель всякого такого… Извращенец, короче.

– А может, ты, котик?

– Я-а? Ты что, охренела? Элеонора, да я… У меня дочери шестнадцать лет! В том году шестнадцать было… Я бы не смог…

– Но ты ее держал! Ведь держал, да? Пока тот урод измывался над Беллой?

– Ну да, да!.. Но он просил ей руки подержать, она же не давалась, царапалась. А ему, гаду, приспичило… Я ему говорил: «Оставь ее! Трахнули ведь уже по разу, чего еще надо?» А он: а я еще, мол, хочу! Я оральный секс люблю… Ты поняла, короче…

Стелла чувствовала, что ее всю колотит от захлестнувшей злобы.

– О чем же вы, уроды, думали? Знали ведь, что она заявит…

– Ну, да… Когда очухались, когда туман из башки ушел, поняли, что круто влипли. Слон говорит: давай, мол, ее в воде помоем, следы смоем, никто не докажет! Денег ей побольше дадим, она и заткнется! А Гектор, тот вообще над нами смеялся: я, говорит, откуплюсь, у меня в органах – свой человек! И денег – три чемодана! Ну, мы со Слоном ее и потащили в воду купать…

– А кто предложил утопить?

Соснянский помолчал пару секунд, потом сказал неуверенно:

– Кажется, Слон…

– Врешь! Ты предложил!

– Нет! Ты чего?!

– Но ты ее тоже топил! Вы все ее топили, так?

– Нет! Не я! Я вообще ни при чем, это они!.. Они!.. И Слон, и Гектор, они же мрази! Это такие твари, если бы ты знала! Да мне таких друзей… да с такими уродами…

– Что же ты тогда с ними дружил, с такими уродами?

– А с кем мне еще было на шашлыки и рыбалку ездить? Элеонора, ну, умоляю! Поверь, я ни при чем! Я ничего такого…

– А мне плевать! Вы все при чем. А ты – в первую очередь. Почему ты своих дружков похотливых не остановил? У тебя же дочь – сестренке моей почти ровесница?! Ты-то как мог, сволочь?!.

– Элеонора! Ну, ты это… извини! Так получилось… Мы не хотели, правда…

– Ни хрена себе «извини»! Знаешь, когда говорят «извини»? Когда на ногу наступят нечаянно! А вы человека убили, доходит это до твоей черной души, мразь? Убили и живете как ни в чем не бывало: жрете от пуза, пьете, в своих бассейнах плаваете, баб трахаете! Ну, так я тебя обрадую, урод: твою дочь похитили и в этот самый момент несколько подонков насилуют ее в подвале. Уточнить, каким именно способом?

– Нет! – закричал истошно банкир. – Нет! Моя Мария!.. За что? Она еще ребенок!

– Что, не нравится? Моя сестра тоже была ребенком! Или своего тебе жалко, а над чужим измываться и убивать – это ничего, нормально? Развлечение себе такое устроили, сволочи! Ну так вот тебе сюрприз, гад: больше ты никогда никого не изнасилуешь!

С этими словами она быстро схватила в руку мужское достоинство Соснянского, и, не успел тот пикнуть, как она ловко резанула у его основания садовыми ножницами. Раздался нечеловеческий вопль. Стелла почувствовала, как руку ее залило теплой кровью. Она с удивлением и омерзением посмотрела на то, что осталось у нее в руке – окровавленный комочек мягкой горячей плоти – и со злостью сунула это орущему Соснянскому прямо в рот, крепко зажав его рукой.

– Попробуй на себе, каково это! Урод!

Затем она столкнула его в открытый люк погреба. Банкир, вопя и хрипя, рухнул вниз, как огромный мешок с мякиной. Удар был глухим и ощутимым; ей показалось, что даже дом затрясся, и после него внезапно наступила странная тишина. «Либо потерял сознание, либо шею себе сломал, – подумала Стелла. – Что ж, поделом!» Она, осветив фонариком погреб, посмотрела вниз. Соснянский лежал на земляном полу, скрючившись в какой-то неестественной позе.

– Сдохни, гад!

Она плюнула на него, бросила секатор вниз, прямо на затихшего банкира, закрыла люк погреба на шпингалет, потом с трудом пододвинула старый тяжеленный комод и опрокинула его так, что тот упал прямо на люк погреба. Раздался жуткий грохот, и в воздух поднялось облако серой пыли. Девушка зажмурилась и закашлялась.

– Вот хрен ты отсюда выберешься, мразь! – со злостью крикнула она, сама не зная кому. – И труп твой поганый сто лет никто не найдет! Что, получил?!.

Ответом ей была гробовая тишина. Стелла огляделась. Борсетка Соснянского валялась рядом, в том месте, куда упала, когда она огрела банкира большой скалкой по голове. Она подняла ее и свой рюкзачок и вышла на крыльцо. В борсетке лежал крутой мобильник Соснянского. Вытерев окровавленные руки тряпкой, найденной здесь же, на полу, она набрала номер угонщика Авто, который к тому времени выучила наизусть.

– Слушаю, – раздался в трубке мужской голос с едва уловимым акцентом.

– Автандил! Слушай и запоминай, повторять не буду. В заброшенной деревне Гусиный Пруд стоит новенький синий «Лексус». Хозяину он уже не нужен. Если хочешь, можешь забрать его, дарю!

– Эй, ты это, а? – спросил удивленный Автандил, но она уже выключила телефон, спустилась с крыльца и зашагала к дороге.

Не дойдя до калитки, Стелла свернула к колодцу, что был во дворе дома, и бросила в него крутой мобильник. Потом открыла борсетку, вынула из нее карточки и деньги, рассмотрела их. Сначала она хотела положить все обратно, но передумала. Быстро пересчитав деньги, она с удивлением отметила, что их, в общем-то, не так уж и мало: что-то около шестидесяти тысяч. Она сунула их себе в карман джинсов, а карточки положила обратно в борсетку, после чего бросила в колодец и ее. Где-то далеко внизу она услышала тихий всплеск. Закинув рюкзачок за спину, девушка быстрым шагом пошла к трассе ловить попутку до города. Уйти, скорее уйти от этого места!

Возле нее остановилась грузовая «Газель».

– До города возьмешь? – спросила она немолодого загорелого водителя.

Тот окинул ее удивленным взглядом и неопределенно пожал плечами. Стелла расценила это как согласие и ловко запрыгнула в кабину машины, положив рюкзачок себе на колени. «Уазик» быстро побежал по серому асфальту. Водитель пытался ее о чем-то спрашивать, но Стелла была не в состоянии поддерживать разговор, сказалась смертельно уставшей и только смотрела стеклянным взглядом прямо перед собой на дорогу, думая о своем.

Водитель с сожалением оставил попытки разговорить симпатичную попутчицу в сильно запыленной одежде: он от природы был словоохотлив и любил скоротать время в дороге беседой.

Когда «уазик» доехал до какой-то ближайшей придорожной деревушки, Стелла увидела двух бабулек, продававших возле дороги молоко, творог и яйца.

– Слушай, притормози на минуту, – попросила она водителя.

– Молочка захотела?

– Вроде того…

– Что ж, купи, я подожду.

Стелла вышла из машины и подошла к бабушкам.

– Молочко, свежее молочко! А вот творожок! Берите творожок, свежий, деревенский! А вот яички теплые, прямо из-под курицы… – наперебой загалдели обрадованные бабульки.

Стелла взяла у одной бутыль с молоком и пакет творога у другой, потом достала из кармана пачку денег, которую взяла из борсетки Соснянского, и протянула старушкам:

– Вот, возьмите… возьмите все…

– Да куда столько, милая?! Это же много! – испугались торговки, отстраняясь от денег.

– Пожалуйста, возьмите это себе и раздайте своим подружкам, всем, кто нуждается… Берите, берите!

Она почти насильно сунула сложенные пополам бумажки в руки одной из женщин, резко повернулась и пошла назад к машине, а ошарашенные невиданным доселе странным поступком бабушки только и нашлись, как крикнуть ей вслед:

– Спаси Христос!..

Водитель высадил девушку возле Центрального рынка, она пересела в маршрутку, идущую до ее дома, проехала несколько остановок, вышла на своей и, как зомби, побрела в свою квартиру.

Хорошо, что дома был только тот сосед-алкаш, любитель яичницы. Он, пьяный, спал в своей комнате, она видела это через приоткрытую дверь, которую он по привычке забыл закрыть. Стелла прошла в ванную и долго стояла под душем, стараясь смыть с себя всю эту грязь, с омерзением терла все тело, а особенно руки, жесткой мочалкой и бесконечно долго умывала лицо холодной водой.

Через некоторое время она почувствовала себя лучше. Замотав голову полотенцем, накинула халат прямо на голое тело и вышла из ванной. Закрывшись в своей комнате на два оборота ключа, девушка достала припасенную заранее бутылку коньяка, залпом выпила три рюмки, закусив куском хлеба, потом постелила себе на диване и легла. Через несколько минут она уже провалилась в глубокий сон и проспала почти сутки…

Стелла с дядей Ваней прибыла в Сарафаново поздним вечером: из города они выехали уже после работы, раньше дядю Ваню не отпустили. Они поставили машину Ивана во дворе и зашли в дом.

Назавтра были поминки, и все в доме готовились к ним. Мать варила холодец, тетя Вера – щи с грибами, их двоюродная сестра Маша готовила кутью. Стеллу и дядю Ваню покормили с дороги и отправили спать. Уходя в комнату Матрены, где девушке постелили, Стелла подошла к матери и протянула ей баночку с мазью.

– Ма, это тебе – от боли в суставах.

– Ой, спасибо, доча! Ну, спасибо! Не забыла…

– Да ты что, ма, как я могла забыть?!

– Замучили меня руки, ой как замучили… Ломят и ломят, вот как с такими доить? Каждое движение – боль… Ну иди, отдыхай с дороги, завтра поговорим.

– Да я не устала, ма. Дядь Ваня хоть рулил, а я только разговорами его развлекала. Может, помочь с готовкой?

– Нет, мы тут сами как-нибудь… Уж почти все сделали… Ступай!

Лежа в постели, Стелла смотрела в потолок. Сон не шел. Слышно было, как женщины возятся на кухне, как гремит посуда и аппетитные запахи наполняют дом. «Может, рассказать матери, что одного урода, убившего их Беллу, уже нет в живых? – подумала Стелла. – Она бы, наверное, обрадовалась…» Но, поразмыслив, решила: нет, матери говорить нельзя, еще проболтается кому-нибудь, например, тете Вере. А та не вытерпит, скажет еще кому-нибудь… Так и до полиции дойдет. Нет уж, пусть это будет ее тайной. Главное, что один гад уже получил по заслугам. И другие получат, придет время – обязательно получат!..

Девушка не заметила, как уснула, и проспала как убитая всю ночь. А утром ее разбудила мать:

– Стелла, вставай, пора на кладбище ехать…

Во дворе дома стоял старенький «УАЗ», называемый в простонародье «буханкой». В нем уже сидел кое-кто из родственников. Стелла, Матрена и дядя Ваня тоже сели в микроавтобус, и он отправился в Матрёнино, на кладбище.

Потом все вернулись в Сарафаново, в дом тети Веры, где их ждали накрытые столы. Все пили самогон за помин души Беллы, обедали, негромко переговариваясь, вспоминали, какой она была – красивой, тихой и мечтательной. Мать и ее сестра Вера всплакнули, Стелла тоже не удержалась, уронила слезу. Потом вспомнили Дмитрия, отца девочек, и Матрена опять всплакнула, потому как Дмитрий, хоть и пил, но мужем был хорошим: жену никогда не бил и по хозяйству мужскую работу всегда делал. И огород копал, и дрова для печи колол, и забор поправлял… И отцом тоже был хорошим: дочек не обижал, а с зарплаты покупал им платьица и сладости.

Вспоминая усопших, женщины вздыхали, промокали платочками глаза, мужчины угрюмо тянулись к бутылке с самогоном, а Стелла смотрела на родственников и думала: «Какие они все-таки у меня хорошие! Да, они простые труженики, без ученых званий, без больших должностей, кое-кто и выпить любит, не без этого. Женщины обожают посудачить обо всех, что называется, почесать языки. Но зато все они – люди честные, добрые, бесхитростные, независтливые, и уж на преступление никто из них точно не пошел бы».

На другой день после поминок Стелла с дядей Ваней сели в его машину и уехали в город.

Стелла пила чай и смотрела в бумажку, лежащую перед ней на столе. «Геркало Виктор Геннадьевич, имущественный комитет, улица Пензенская, 61», – читала она уже, наверное, в двадцатый раз. Вот тобой, дружок, мы теперь и займемся! Сегодня же. А что для этого надо? А надо, не мудрствуя лукаво, все сделать точно так же, как и с банкиром Соснянским: для начала познакомиться поближе, узнать, где этот гад любит проводить свободное от непосильного труда время, и какие конкретно девочки ему нравятся, а там уж – действовать по обстоятельствам! Значит, сегодня же вечером надо будет прокатиться к этому самому имущественному комитету. Только вот по какому вопросу туда обратиться? Чем вообще занимается этот самый комитет?

Девушка решила призвать на помощь своего друга Антона и задать ему этот вопрос. Парень довольно быстро ответил на звонок. Казалось, вопрос Стеллы его озадачил:

– А шут его знает, чем он там занимается, этот твой имущественный комитет! Имуществом, наверное.

– Это я и без тебя сообразила бы. А вот, допустим, я как рядовая гражданка с чем могу туда обратиться?

– Слушай, Наташа, я сам не знаю, но брат мой точно знает такие вещи. Хочешь, я у него спрошу?

Антон перезвонил буквально через пять минут и радостно сообщил:

– В имущественный комитет может обратиться, например, предприниматель и попросить дать ему в аренду какое-нибудь помещение! Так мой брательник сказал.

– Так это же то, что надо… Тош, давай подруливай сегодня часам к пяти к моему дому. Сможешь?

Конечно же, Тоша с радостью обещал подрулить.

– Пензенская – это далековато, – объяснил он, когда Стелла вечером вышла из дома и села в его машину.

– Что, и к ночи не доедем? – сострила она.

– Ну что ты, Наташа! Довезу мухой! Я – водитель экстра-класса! Мне вообще нравится таксовать…

Антон вдруг осекся и уставился на одного бугая, проходившего мимо его машины.

– Ты чего так на него вылупился? – одернула водителя Стелла. – Поехали, опоздаем….

– Ща поедем, – кивнул Антон и, брезгливо выпятив нижнюю губу, добавил: – Нет, ну бывают же такие уроды на белом свете!

Он смачно сплюнул в открытое окно и завел машину. Они выехали со двора на основную дорогу.

– Тоша, а кто это? – спросила Стелла, обернувшись назад и рассматривая здоровенного парня лет тридцати, который одним своим видом испортил настроение ее другу Антону.

– Это? Да так… Урод один…

Она видела, что он не хочет говорить, но любопытство распирало ее, и девушка принялась канючить, просить рассказать ей, что это за тип. Наконец Антон не выдержал:

– Это – уголовник один по кличке Сиська.

– Что? Сиська? – прыснула Стелла. – Правда, так и зовут?

– Так и зовут! А чего ты ржешь? Он, между прочим, чуть человека не убил. Девять лет дали… Отсидел, правда, только восемь, но, говорят, за время отсидки… как бы тебе помягче сказать?..

– Да ладно! Говори, как есть, в обморок не упаду, не кисейная барышня.

– Одним словом, он там, на зоне… того… с мужиками…

– Педиком, что ли, стал?

– Вроде того. Только он… это… Короче, любит, когда «голубые» ему одну услугу оказывают… оральный секс называется… Ну, ты понимаешь?

– Догадываюсь.

– Вот потому его и прозвали Сиськой, что сосут его, как сиську. Все нормальные мужики теперь от него шарахаются, а он ходит и ищет себе таких, кто бы на такое согласился… урод! Бррр! – Антон аж плечами передернул от омерзения.

– А что же он теперь, с женщинами совсем не может? Я имею в виду, как все, по-нормальному?

– Говорят, не может. Он там, на зоне, во вкус вошел или переклинило у него в башке что-то. Только женщин он теперь за версту обходит, а ищет «голубых», таких же уродов, как он сам.

– Да, не повезло мужику, – согласилась Стелла и тут же перевела разговор на другое, потому как ей тоже не особо нравилось говорить на такую пошлую тему.

Через полчаса Антон остановил машину возле небольшого серого здания со старинной лепниной.

– Конец девятнадцатого века, – с гордостью выдал он, показывая на дом, как будто была его личная заслуга в том, что здание до сих пор функционирует, – кстати, ты так и не сказала, тебе сюда зачем?

– Надо. – Девушка вышла из машины.

Антон не обиделся, что его не посвящают в тайны, он даже успел привыкнуть к несколько грубоватому к нему отношению. Он только спросил с надеждой в голосе:

– Тебя подождать?

Стелла обернулась и посмотрела на высунувшегося из окна и сощурившегося на солнце Антона.

– Можешь пока покататься, если хочешь… Кстати, вон тебе клиенты машут.

К машине подбежали мужчина и женщина, заглянули в окошко водителя и принялись о чем-то договариваться с парнем, а Стелла взошла на крыльцо комитета. В просторном холле было прохладно. Охраннику она сказала, что ей нужен Геркало Виктор Геннадьевич, и тот объяснил, как к нему пройти. Она поднялась по лестнице на второй этаж.

Кабинет под номером «двадцать восемь» был в самом конце коридора. Стелла села на один из стульев, стоящих вдоль стен, и навострила уши. Из-за красивой деревянной двери доносился мужской голос. Ей вдруг сразу стало не по себе: она узнала его, хотя с того дня, когда она его слышала, прошел ровно год.

– …Слон, пойми: я не могу ему дозвониться… Что? И что?.. Когда?.. А кто знает, куда и с кем он поехал?.. Так ведь тачка его тоже пропала… Так в том-то и дело!.. Слушай, Слоняра, я тебя прошу: разыщи его!.. Во-первых, он мне нужен, а во-вторых, это же просто непорядок: человек пропал, и никто не знает, где он!.. Давай, жду…

Ого! Так ведь это они Соснянского ищут! Ну-ну… Ищите, ребята, ищите своего верного друга Лёвушку.

Когда голос стих, Стелла осторожно постучала в дверь.

– Да!

Она вошла и посмотрела на Геркало. А он совсем не изменился за этот год. Сидит себе в отдельном кабинете, письменный стол – «два на три», за таким втроем сидеть не тесно! Кресло кожаное, компьютер на столе и два телефонных аппарата. Сам хозяин кабинета – такой же холеный, как и тогда, год назад, весь из себя. Аккуратная прическа, гладко выбритый подбородок, запах дорогого одеколона. Костюмчик – как у крутого бизнесмена.

Он не узнал девушку. Ну, еще бы! Кто она такая, чтобы ее узнавать?! Да и остриженные и перекрашенные волосы тоже сыграли роль. А еще платье с декольте, побрякушки… Как она выглядела тогда, год назад, когда вышла на крыльцо к сестре? Ситцевое линялое платьишко в цветочек, коса за спиной, стоптанные тапки и никакой косметики… Простая деревенская девчонка, колхозница!

– Присаживайтесь. Вы по какому вопросу? – Голос у Геркало приятный, с бархатным оттенком.

Стелла улыбнулась ему. Опустила глаза на свое декольте, потом несмело подняла их на хозяина кабинета. Кажется, этому уроду нравятся скромные девочки, иначе с чего бы он запал на Беллу?

– Я – предприниматель… Мне нужно помещение… Я собираюсь открыть свое кафе… – изображая смущение, заговорила она.

– Так. Учредительные документы у вас с собой?

Стелла прекрасно знала, что такое учредительные документы, видела у матери, когда та оформила кафе на себя.

– В данный момент не с собой, я сейчас просто проезжала мимо, хотела вот пока узнать насчет помещения…

– Ну, если документы у вас в порядке…

– Я все принесу в следующий раз. А пока скажите, есть ли у вас для меня что-то подходящее?

Девушка старалась произвести на Геркало впечатление. Говорила нежным голосом, изображала из себя скромницу, пытаясь быть хоть в чем-то похожей на Беллу. Надо сказать, ей это удалось. Виктор Геннадьевич заинтересовался девушкой. Он даже немного подался вперед, несколько раз его взгляд скользнул по ее груди и ногам.

– Значит, вам нужно помещение… Так, так… А вы знаете, я думаю, мы могли бы вам помочь… В том смысле, что можно договориться… При определенных условиях, разумеется…

А вот это уже намек. На что? На деньги или постель? Что этому уроду нужнее всего: хрустящие купюры или горячие ласки молодой красотки? Геркало надо дать понять, что она готова предоставить ему и то и другое, на выбор. Девушка посмотрела на хозяина кабинета долгим многозначительным взглядом.

– Виктор Геннадьевич, мне так нужно хорошее помещение, так нужно!.. Если бы вы мне помогли его найти… я была бы вам так благодарна, так благодарна!..

По ответному взгляду Геркало Стелла поняла, что и он ее прекрасно понял.

– Да вы не переживайте, мы же должны помогать предпринимателям, тем более таким молодым… и таким хорошеньким…

Она открыла было рот, чтобы спросить о цене вопроса, но Геркало тут же приложил палец к губам.

– Вы можете прийти завтра часикам к шести?.. Кстати, как вас зовут?

– Анжелика.

– О! Какое божественное имя! С таким именем нельзя открывать кафе, с ним можно только жить в роскошном особняке! – театрально воскликнул голубоглазый, совсем, как тогда, год назад, когда восхищался Беллой, уговаривая ее поехать с ними на пруд. – А меня зовут Виктор Геннадьевич…

Стелла почувствовала желание схватить со стола телефонный аппарат и запустить им в Геркало. Она еле выдавила из себя улыбку. Ничего, мразь, скоро ты доостришься! Я тебе так поострю, мало не покажется!

– Так вы можете прийти завтра к шести?

– Но ведь в шесть вы заканчиваете работу! – наивно захлопала девушка ресницами.

– Да, в шесть я заканчиваю, но… когда таким молоденьким и симпатичным предпринимательницам нужна помощь в подборе помещения, я готов задержаться и после работы и помочь всем, чем только могу, невзирая на личное время…

Стелла дала понять, что не дура и жертву его оценила. Она кивнула, многообещающе посмотрев на собеседника, и встала.

– Тогда до завтра, Виктор Геннадьевич!

– До шести вечера!

Он сказал это таким тоном, что вполне мог бы добавить: «Чао, крошка!» Стелла вышла из его кабинета, виляя задом. Она шагала по коридору к выходу, удивляясь себе: неужели смогла вот так, с наскока, зацепить этого дядю-чиновника?! А почему бы нет? Он что, дурак, отказываться от возможности «срубить деньжат по-легкому» или попользоваться молодым женским телом?!

Антон ждал девушку возле крыльца.

– А я отвез тех двоих на вокзал, они там кого-то встречают. Дай, думаю, вернусь, вдруг ты уже освободилась?

– Да, Тоша, я уже освободилась… Слушай, а едем ко мне!

Водитель аж засиял от такого заманчивого предложения и подергал себя за ухо. Этот тоже был не дурак.

Они приехали к Стелле домой, купив по дороге вина и еды, и устроили себе маленький праздник. Они лежали на разобранном диване, и Антон рассказывал своей возлюбленной всякие интересные вещи, а она слушала его вполуха, потому что невольно думала о своем. Но вдруг она уловила в его словах что-то такое, что заставило ее прислушаться.

– …А Авто мне и говорит: «Да в нашем деле такие чудеса встречаются! Кое-кто мне сам наводки на машины подбрасывает и даже денег за это не просит!» А я ему: «Брось заливать! Так не бывает. Все равно надо делиться с тем, кто тебе информацию сливает на нужные тачки…» А он мне: «Не хочешь, – не верь, но я тебе могу хлебом поклясться…» Вот враль этот Авто!

Стелла только усмехнулась про себя.

На другой день, прихватив с собой денег побольше, она ровно к шести часам подъехала к зданию комитета по имуществу. Виктор Геннадьевич уже закончил работу и ждал ее в своем кабинете. Увидев в дверях вчерашнюю молоденькую просительницу, он расплылся в широкой обольстительной улыбке:

– А вы пунктуальны! Это приятно. – И, подхватив свой министерский портфель, направился к ней.

Они вышли из здания, и только тут Геркало сказал:

– Предлагаю пойти в ресторан и там обговорить условия аренды вами помещения.

– Согласна, – кивнула Стелла, да и что ей еще оставалось?

Вскоре они сидели в каком-то ресторане, который выбрал Геркало, пили коньяк, ели закуски с мудреными названиями и блюда, выбранные им же. Виктор Геннадьевич делал Стелле комплименты, рассказывал анекдоты и вообще был весел и оригинален. Она только улыбалась и кивала, соображая, когда же он назовет ей цену за помещение. Но «комитетчик» не спешил, он, казалось, растягивал удовольствие общения с девушкой. Наконец она не выдержала и, видя, что ее спутник дошел до хорошей кондиции, прямо спросила о том, сколько будет стоить его услуга по подбору помещения.

– Анжелочка! Вот для вас я бы и так добыл любое помещение, любое! И именно там, где вам нужно, на самом выгодном в плане проходимости месте. Но, понимаете, я не один…

– Так сколько, Виктор Геннадьевич?

Геркало помялся.

– Ну, хорошо. Только для вас и только ради нашего знакомства… на продолжение которого я очень надеюсь…

Он многозначительно посмотрел на Стеллу и погладил ее руку, держащую вилку.

– Я готова услышать ваши условия.

– Сто. Всего сто, и это, заметьте, как своей.

Стелла сначала даже растерялась. Сто тысяч? Ну, разумеется, не рублей же! Нехило, однако! Если учесть, что этот господин всего-то-навсего дает ей разрешение взять помещение в аренду. Да, вот работку надыбал себе этот урод. Ничего не производит, никого не лечит, баранку не крутит, ничего – в плане общественного труда. Сидит себе в уютном креслице в отдельном кабинете, подписывает бумажки и берет за это такие деньги, что просто дух захватывает. Знал бы он, сколько им втроем надо было пахать в их кафе, чтобы заработать эти сто тысяч! «Козлина!» – со злостью подумала Стелла, а вслух сказала, пожав кокетливо плечиком:

– Да нет вопросов, Виктор Геннадьевич. Сто так сто.

Геркало заметно повеселел. Налил себе еще рюмку, Стелле тоже плеснул половинку:

– Тогда предлагаю выпить за наше плодотворное сотрудничество! – театрально воскликнул он, подняв свой бокал.

Стелла была готова к тому, что оплачивать банкет придется ей, и когда они закончили трапезу и к ним подошел официант, она полезла в кошелек. Удовольствие накормить чиновника обошлось ей почти в «двадцатник», но она не жалела. Главное, дело было сделано: она познакомилась с этим человеком. Но, когда после очередной рюмки Геркало стал намекать на уединение в номере какой-нибудь мини-гостиницы, Стелла пришла в негодование. Это значит, двадцать тысяч – обед в ресторане, плюс еще сто тысяч да плюс еще интим-услуги? Получается, как в том мультике про Винни-Пуха: «Вам меда или сгущенного молока?» – «Мне и того, и другого и желательно побольше!» Значит, голубоглазый хочет и «деньжат по-легкому срубить», и попользоваться молодым женским телом. Губа не дура! Что ж, раз хочет, значит, получит! Все, что ему причитается…

Час спустя они заходили в уютный номер какого-то мини-отеля.

– …Анжелика, а давайте перейдем на «ты»!

– Согласна.

– За это и выпьем!

Довольный Витюша достал из портфеля «четвертинку» коньяка…

Вскоре они уже лежали в постели. Надо сказать, что Геркало довольно умело ублажал ее. Пожалуй, еще никто так не обращался с ней в минуты близости.

После секса Витюша начал расспрашивать все про жизнь девушки. Стелла врала напропалую, жалуясь на судьбу. Захмелевший чиновник слушал ее довольно внимательно, но неожиданно ее слова нашли отклик в его душе, и он сам начал рассказывать про себя:

– А ты думаешь, у меня все гладко, да? Эх, Анжелочка!.. Вот смотри: семь лет назад я женился – во второй раз, замечу!.. Ну, про развод с первой женой я рассказывать не буду: просто не хочу вспоминать эту дуру… Во второй раз я женился на женщине, у которой был ребенок. Мальчик. Нет, я не могу сказать, что очень уж любил мою будущую жену, но, так сказать, перспективы…

– А что были за перспективы?

– Папаша моей будущей жены… Впрочем, это неважно! Одним словом, у него такие связи, Анжелочка, ты не представляешь! Он обещал устроить меня работать в имущественный комитет. Я что, дурак отказываться от такого предложения? Я тогда был скромным чиновником, и продвигался бы по служебной лестнице лет пятьдесят… А так… Я сижу в отдельном кабинете, я – уважаемый человек, да еще и при деньгах…

– У тебя, наверное, зарплата большая? – спросила Стелла с наивным видом.

– Зарплата! – усмехнулся блондин. – У меня должность большая. Должность – вот что главное! А зарплата – это так… для дураков, которые не умеют зарабатывать по-настоящему.

– Представляю, как довольна твоя жена! – восхитилась Стелла.

– Жена? Да, она, разумеется, довольна…

– А дети у тебя есть?

– У моей жены есть сын, но это не мой ребенок. Ты не представляешь, Анжелочка, какая это мразь – подростки! Уроды! Двенадцать лет, и уже такая сволота!.. Учиться, гад, не хочет, только деньги клянчит да школу прогуливает. Убил бы!..

– А своих детей у тебя нет, что ли?

– Своих? Почему, есть сын, но он в другом городе, живет там со своей матерью. Алименты я высылаю… Ну так… регулярно…

– Сколько твоему сыну лет?

– А черт его знает! Я не помню… Тринадцать, кажется… Нет, наверное, уже четырнадцать… Да не помню я!.. Ну их всех на фиг! Ненавижу детей! У тебя есть дети, Анжелочка? Нет? И правильно, и не заводи их совсем. Зачем только вы, женщины-дуры, их рожаете?

В этот момент зазвонил мобильник Геркало, и он потянулся к столу, на котором оставил его. Воспользовавшись моментом, Стелла сказала, что ей нужно в душ, и выскользнула из кровати.

Она включила посильнее воду, чтобы было слышно, как она шумит, а сама подошла к двери ванной, чуть приоткрыла ее и прислонила к ней ухо. Геркало уже говорил с кем-то по телефону:

– …Как не нашел? Слушай, а может, в полицию заявить?.. Да жены его сейчас в России вообще нет, она в Англию, кажется, улетела… Дочь? Дочь у родителей… Да я ему самолично морду набью, когда этот хрен объявится!.. Гулена, ёлки! Мало ему здесь девок! Слушай, Слон, а ты, наконец, подобрал мне хорошую хатку?.. Молоток!.. Сколько? Пять «кругленьких»? Хм! А не дороговато для трехкомнатной-то?.. Ну, хорошо, если такая шикарная, как ты говоришь… Да, в понедельник подвезу тебе «бабки». Кстати, ты в субботу идешь в «Царицу Тамару»?.. Тогда там и встретимся… Давай, Слоняра!..

Стелла по-быстрому ополоснулась под душем и вышла в комнату, сделав вид, что ей нет никакого дела до разговора Витюши. Она усердно вытиралась полотенцем и смотрелась в зеркало, когда тот сказал:

– А сейчас я – на пять минут под душ. А когда выйду, ты мне снова сделаешь приятно, ведь так?

Он многозначительно подмигнул, и девушка даже растерялась: чего еще задумал этот урод? Геркало между тем скрылся в ванной. Стелла на всякий случай достала из сумочки две таблетки снотворного и спрятала их под салфетку на столике.

Витюша появился через несколько минут мокрый и посвежевший. Он рухнул на шикарную постель, полежал на ней некоторое время, отдыхая, потом снова принялся заигрывать со Стеллой.

– Девочка, сладкая, иди ко мне…

– Зачем?

– Сделай для меня кое-что…

– Что? – не поняла она.

– Ну, это… – он показал ей язык и многозначительно подмигнул.

Только тут до нее дошло, чем этот урод уговаривает ее заняться. В первую секунду девушка испытала страстное желание убить его. Она стрельнула глазами по сторонам и заметила на столике тяжелый стеклянный графин с водой. Если огреть им Витюшу по голове, он наверняка вырубится: или потеряет сознание, или вообще отбросит свои копыта, грязный скот. Но она тут же взяла себя в руки. Нет, не здесь и не сейчас! Как она выйдет из гостиницы, если прихлопнет этого урода? Администратор видела ее лицо. Да и уйти одной вряд ли получится: ее могут спросить, где ее спутник, почему она покидает номер без него? Нет, нет, не здесь и не сейчас! Она найдет другое место и поквитается с этим поганым выродком чуть позже…

– Ну, девочка, – канючил между тем Витюша, – я так жду!..

Витюша взял ее за плечи и начал пригибать к своим чреслам. Стелла аккуратно высвободилась из его рук и вскочила с постели. Подойдя к окну, она закурила, чтобы немного успокоиться и унять нервную дрожь.

– Девочка моя, ну куда же ты? Ну, как же так?..

Хм, уже не просто девочка, а «моя девочка». С чего это я вдруг твоя?» – так и подмывало ее спросить этого самоуверенного наглеца-извращенца, но Стелла только глубже затянулась.

– Давай так, дорогой, – сказала она после паузы, – как только ты организуешь мне подходящее помещение, мы снова встретимся здесь, и я сделаю все, что ты захочешь!

– Все?! – уточнил обрадованный комитетчик.

– Все, что ты захочешь, и даже больше!

– О-о-о! Такого мне еще никто не говорил, детка! – Витюша засиял от радости. – А деньги завтра принесешь! Не забудь.

– Обязательно…

Стелла тряслась в разваливающейся маршрутке и сосредоточенно смотрела в окно. А Соснянский-то не наврал ей, рассказывая перед смертью, что именно Геркало изнасиловал Беллу извращенным способом. Сволочь, мразь, мерзкая похотливая свинья! Как он балдеет от молоденьких! У него аж слюни текут… Стелла сжала кулаки и прикрыла глаза. Как только она вытерпела и не пришила этого выродка прямо там, в гостинице?! Где взяла силы?..

Расправившись с первым насильником и поняв, что ей ничуть его не жаль, что раскаяние даже не тронуло ее душу, Стелла ждала случая поступить со вторым насильником точно так же. Почему она вообще должна жалеть этих упырей – взяточников, да еще и убийц?! Им что, плохо жилось в их роскошных дворцах с дачами, крутыми тачками, ресторанами, женами и любовницами в придачу? Какого черта они потащили в лес восемнадцатилетнюю глупышку, домашнюю девочку, наивную мечтательную дурочку?! Какого черта измывались там над ней, да еще и задушили потом?

Стелла почувствовала, как к глазам ее подступают слезы. Перед ней снова встало лицо сестренки с большими распахнутыми миру глазами, с книжкой под мышкой, и книжка, конечно же, про любовь – чистую, красивую, о которой она так мечтала! Белка, маленькая ты моя милая дурочка, кому ты досталась и за что отдала свою жизнь? За то, чтобы твоим чистым телом насытились эти изуверы? Почему, ну, почему я вместо тебя тогда не оказалась на крыльце кафе?!

Стелла почувствовала, как по щекам ее бегут слезы. Сидевший напротив ее парень достал из нагрудного кармана рубашки носовой платок и протянул ей.

– Извините, девушка, вам плохо? Может, вам нужна помощь? – участливо спросил он.

Платок она взяла автоматически. Наверное, вот этот парень – хороший. Вон какой у него участливый взгляд. Почему Белке не встретился в жизни такой? Этот точно бросал бы ей в окно цветы с записками с признанием в любви…

– Нет, спасибо… У меня все в порядке…

Она вытерла платком слезы, предательски катившиеся по щекам, и постаралась взять себя в руки. «Ну-ка не раскисать! – приказала она себе. – Я смогу, я все сделаю так, как надо. А надо сделать так, чтобы ни один из этих подонков не топтал больше эту землю и не смог бы больше никому причинить горе…»

Выйдя из душа, Стелла заварила себе чай покрепче и достала из буфета пакет с шоколадными конфетами, а из холодильника – пирожки, которые напекла днем. Потом включила телек и села вечерять, как говорила мать. Передача мало занимала ее; Стелла постоянно возвращалась к своим мыслям. Этот разговор с приятелем по мобильнику, пока она якобы мылась в душе… Что там говорил Витюша? Кажется, он очень беспокоился по поводу того, что их друг Соснянский пропал. Еще он сказал… М-м… Что он сказал? А! «Слушай, Слон, а ты подобрал мне, наконец, хорошую хатку?.. Молоток!.. Сколько? Пять «кругленьких»? Хм! А не дороговато для трехкомнатной-то?.. Ну, хорошо, если такая шикарная, как ты говоришь… Да, в понедельник подвезу тебе «бабки»…» О! Точно! Значит, Витюша собрался купить себе квартирку? И не какую-нибудь, а шикарную, трехкомнатную? Ему что, негде жить? Что-то не верится. Скорее всего, собрался вложить капиталец, что надыбал с помощью взяток. Силен! Предприимчивый дядя… Кстати, что он там сказал насчет какой-то Тамары? «…Ты в субботу идешь в «Царицу Тамару»? Тогда там и встретимся…»

«Царица Тамара»… Интересно, что это такое? Ресторан? Кафе? Ночной клуб? Может, гостиница? Нет, гостиница – это вряд ли… Надо будет позвонить Антошке и спросить, уж он-то наверняка знает, он местный!

Антон перезвонил ей минут через десять. Стелла успела поужинать и убирала со стола.

– Наташа, я тут разузнал про твою «Царицу Тамару»! – радостно сообщил он.

– Ну и?.. Тошка, не томи!

– Брат сказал, что это заведение – сауна, но, по сути – обычный публичный дом.

– Ни фига себе! Так сауна или публичный дом?

– Я же говорю: и то, и другое! Как говорится, «два в одном». Мужики там парятся, моются, плавают в бассейне, пьют всякие напитки в баре и все дела… А потом идут якобы в массажный кабинет. Девочки их там гладят, гладят, а потом это… того… Все дела!..

– Понятно. А где находятся эти самые «все дела», ты, разумеется, не знаешь?

– Почему? Как раз знаю, мне брат сказал… Улица Сиреневая, сто пятьдесят пять. А тебе-то зачем этот адресок? Наташа, туда только мужики ходят, имей в виду!

– Да поняла я!

Стелла отключила трубку и задумалась. Сауна – массажный салон… Вот где эти уроды встречаются. Ничего себе нашли явочную квартиру! А неплохо бы оказаться там, в этом салоне, в тот самый момент, когда туда заявятся эти два веселых гуся… Но в качестве кого она может там оказаться? Может, ей туда устроиться на работу? Кем? Не директором же! Хоть бы уборщицей взяли, а там видно будет. Да, насчет работы в сауне надо разузнать…

Утром, сразу после завтрака, она набрала номер Антона:

– Тош, а помнишь, мы говорили о том, где у вас в городе тусуются девочки… те самые, которые за деньги…

– Ты о проститутках?

– Да. Ты обещал мне их показать. Тогда, неделю назад, у нас не получилось съездить…

– Наташа, я думал, ты уже выбросила это из головы…

– Что это?

– Ну, как бы того… Одним словом, объясни сначала, зачем тебе к проституткам?

– Понимаешь… У моего младшего брата скоро день рождения, и я хочу сделать ему подарок.

– Да? – недоверчиво спросил Антон. – Ты же говорила, что ты одна у мамы с папой?

– Это двоюродный брат, – быстро нашлась Стелла.

– И сколько же стукнуло нашему брательничку? – с усмешкой уточнил Антон.

– Двадцать, – ляпнула она наобум.

– Хо! Будь уверена, он сам уже давно сделал себе подарок! – засмеялся Антон.

– В каком смысле?

– Хочешь сказать, у него нет девушки?

– Нет… Не знаю…

– Я, например, с шестнадцати лет встречался с девчонками, а с семнадцати регулярно вел половую жизнь, – с нотками хвастовства выдал водитель.

– Молодец! Так держать!.. Только речь, Тошка, не о тебе, а о моем братике. Он регулярно… это самое… не ведет, понял? Так что поехали давай!

– Ты лучше, знаешь, что? Ты его с хорошей девчонкой познакомь, – посоветовал Антон.

Какой умный нашелся!

– Это обязательно, Тоша! Но потом. Для начала ему надо… опыта, что ли, набраться.

– А-а… Ну да… Это не помешает…

– Так когда едем к девочкам?

– Вечером, часов в восемь. Я за тобой заскочу.

Около восьми Антон действительно подъехал к ее дому; Стелла вышла и села в машину парня. Они поехали в сторону центра.

На улице Дружбы Антон сказал:

– А теперь смотри внимательно.

Стелла даже подалась вперед. Вскоре она увидела на тротуаре кучку девчонок, одетых крикливо и в большей степени вульгарно: юбки их были до того короткими, что просто страшно было смотреть, майки невозможно открытыми, волосы у всех были окрашены в чересчур яркие цвета, а украшений было явно в избытке. Макияж жриц любви тоже не отличался скромностью, и вообще, казалось, что девочки сделали все для того, чтобы привлечь к себе как можно больше внимания. А еще ей не понравилось их поведение: девочки открыто курили, разговаривали и смеялись громко, задевали прохожих шуточками.

Стелла попросила Антона остановить машину невдалеке от жриц любви и теперь смотрела на них во все глаза.

– Ну, и чего ты так на них уставилась? – не выдержал водитель. – Нравятся, что ли?

– Еще чего!.. А, ну, то есть я хотела сказать… Слушай, постоим еще пару минут, ладно?

– Давай постоим, мне что, жалко, что ли?! – усмехнулся Антон, косясь с улыбкой на Стеллу.

Она действительно смотрела на девчонок всего пару минут, потом отпрянула от стекла и резко скомандовала другу:

– Все, хватит! Поехали!

– Чего так? Никто не понравился? Вон та сисястая вроде ничего, а? Я бы такую взял… И ляжки у нее…

– Хватит, я сказала! Поехали, надоело на них смотреть, тошнит уже!

– Вона как!.. Ладно, как скажешь! Поехали…

Антон добродушно усмехнулся и завел машину. Некоторое время они молчали. Стелла дулась на Антона за то, что тот, как ей казалось, насмехается над ней. Ему же не объяснишь, что ей просто нужно было посмотреть на внешний вид девочек, чтобы купить себе такой же прикид, ну или что-то похожее. Да и поведение их тоже в немалой степени интересовало ее, ведь, возможно, ей придется работать в борделе…

Наконец парень не выдержал долгого молчания и спросил:

– Так ты что, правда, передумала снимать брату проститутку?

– Передумала, – схитрила девушка, – мне их внешний вид до жути не нравится. И где только берут такое шмотье?!

– Как где? На привокзальном рынке. Он еще блошиным называется.

– Что, серьезно? И там есть такие вот юбчонки и маечки?

– Серьезнее не бывает. Я пару раз сам видел, как такая вот мамзель выбирала себе прикид. Это надо было видеть! То, что нормальная девчонка и даром не возьмет, эти у торгашей просто с руками отрывают. Представляешь, одна проститутка взяла такую маечку – чуть больше лифчика, вся спина открытая, да и грудь тоже… Зато вся в блестках! Просто переливается на солнце, как чешуя. И отдала эта дуреха за нее – ты не поверишь! – две тысячи! Я бы и за сотку такую не взял! А они такое бабло отваливают…

Стелла слушала Антона, жадно ловя каждое слово. Так вот, значит, куда она сейчас поедет…

Антон высадил девушку возле дома и тут же рванул по вызову к какому-то клиенту, а Стелла поймала другое такси и поехала назад, на улицу Дружбы.

Она набралась смелости, подошла к кучке проституток и кивнула рыжей девчонке, стоящей крайней:

– Можно с тобой поговорить?

Та окинула ее подозрительным взглядом:

– Смотря о чем.

Другие замолчали и тоже начали бесцеремонно рассматривать Стеллу.

– Эй, подруга, ты кто такая? Тебе чего здесь надо? Может, хочешь, чтобы тебе навешали?..

– Я хочу только поговорить с вашей подругой, мне надо кое-что узнать…

– Если ты из ментуры, сразу предупреждаем: базара не будет!

– Да вы что, из какой ментуры?! Я что, так похожа на этих?.. Нет, я с ментами рядом не стояла!

– А если ты насчет места, то это не с нами нужно тереть, так что отваливай!..

– Да не нужно мне это место… Ну, прошу тебя, – повернулась она снова к той рыжей девчонке, – отойдем на пару минут.

– Белка, если она чего выпытывать начнет или мутить, ты нам скажи, – сказал кто-то из девчонок.

– Ладно…

Они отошли со Стеллой чуть в сторону.

– Так тебя Белла зовут? – спросила Стелла.

– Нет, меня зовут по-другому, а Белкой дразнят, потому что рыжая… Так чего тебе?

– Ты слышала про сауну «Царица Тамара»?

– Ну слышала, а что?

– Скажи, а можно как-то устроиться туда работать?

Белка окинула незнакомку подозрительным взглядом:

– Ты тоже из наших, что ли? Странно, по тебе не скажешь!

– Я раньше в другом городе работала, – соврала Стелла, – теперь вот судьба сюда забросила, а работы нет. Хочу в салон этот попробовать устроиться, говорят, там платят нехило.

– Знаешь, что я тебе скажу, подруга, – доверительно понизила голос Белка, – ты туда даже не суйся: там такое руководство – «мама не горюй!» Сволота! Чуть что не по ним, отдубасят, все ребра переломают… Нет, иди лучше к нам, у нас хоть и не так сытно, но спокойнее.

– Понимаешь, мне именно туда надо. Денег надо побольше и побыстрее заработать, а насчет руководства ихнего… Спасибо, что предупредила, буду сговорчивой. А в «Царицу» эту через кого устроиться можно, не подскажешь? Я могу тебе заплатить за информацию.

– Нет, ну ты, вообще, того!.. – Новая знакомая повертела пальцем у виска. – Говорят же тебе: стремно там. Деньги ты, может, и заработаешь, а вот насчет здоровья… Говорят, месяц назад там одну девушку убили…

Стелла испуганно посмотрела на новую знакомую:

– За что?

Та безразлично пожала плечами:

– А я знаю? Они найдут за что… Нет, точно тебе говорю: не суйся туда. Здоровье дороже. И в наши ряды вступать не советую: работы не слишком много, да и клиент жадный пошел… Сами нуждаемся. Ищи богатого папика или по объявлению… Все, давай, некогда мне тут с тобой…

Девчонка, сделав озабоченный вид, направилась к своим подругам. Стелле ничего не оставалось, как отправиться домой.

«А может, оно и к лучшему», – думала она, трясясь в «газели». Может, и не надо ей устраиваться в бордель проституткой? Разве она сможет так же, как эти девчонки, одеваться и вести себя? И еще всю ночь обслуживать клиентов… Одно дело перепихнуться иногда с каким-нибудь знакомым водилой за две-три сотки, а другое – спать со всеми подряд. А если, действительно, попробовать пойти туда уборщицей? Все лучше, чем раздвигать ноги перед всякими уродами.

А может, им там не нужны уборщицы? Что значит «может»? Скорее всего, не нужны. Если заведение элитное, так и платят там наверняка нормально, причем всем, от девочек до дворника. И что тогда делать? А сделать надо вот что: уволить уборщицу. Самой. А это идея!

Стелла едва дождалась утра. Она встала рано, не стала даже пить чай, оделась как можно проще, взяла из пакета с деньгами довольно приличную сумму и вышла из дома. Антошки еще даже не было на остановке, и она, поймав такси, назвала адрес сауны.

Когда девушка вышла из машины и подошла к зданию борделя, она сначала даже подумала, что кто-то из них ошибся: двухэтажное старое здание, переделанное в современное, совсем не было похоже на неприличное заведение. «Сауна «Царица Тамара» значилось на скромной вывеске. Крылечко, отделанное розовым диким камнем, серо-дымчатого цвета стены, крыша из металлочерепицы… «Какой же это бордель? – подумала Стелла. – Вон и цветы в клумбе у крыльца. Странно…»

Она решила ждать. Девушка рассудила так: если в сауне есть уборщица, то, скорее всего, она убирается там рано утром или в первой половине дня. Ночью там посетители, после обеда, возможно, уже начинается прием желающих помыться. Так что именно сейчас, утром, там кто-то наводит шик-блеск. И если подождать здесь, то наверняка можно увидеть этого кого-то.

Стелла огляделась и заметила возле соседнего дома лавочку. Вот здесь она и посидит, тем более что отсюда прекрасно видно крыльцо интересующего ее заведения.

Минуты текли за минутами, часы за часами. Ей хотелось встать, походить, но она заставляла себя сидеть и пялиться на это чертово крыльцо.

Только в половине одиннадцатого, когда уже стало жарко, и солнце палило вовсю, ее страдания были вознаграждены: открылась входная дверь, на крыльце показалась женщина в синем комбинезоне с ведром и шваброй в руках. Она начала старательно мыть крылечко. Светлые кудряшки волос упали на ее лицо, и Стелла не смогла его разглядеть. Женщина быстро сделала свою работу и исчезла за дверью. «Ничего, мы подождем, – подумала Стелла, – скорее всего, она уже закончила свою работу».

Через десять минут обладательница светлых кудрей вновь появилась на крыльце. На этот раз она была одета в светлое легкое платье, а в руке держала сумочку. Уборщица зашагала по тротуару, а Стелла вскочила и быстро пошла за ней. Она догнала ее на первом же перекрестке и негромко окликнула:

– Женщина, извините!

Та обернулась и удивленно уставилась на Стеллу:

– Вы меня?

Очевидно, она рассчитывала, что ее спросят, как пройти на улицу какого-нибудь Иванова-Петровского, но окликнувшая ее девушка только молча рассматривала ее. Уборщице было лет тридцать с небольшим. Стелла сразу признала в ней родню – такую же, как она, деревенскую девку, работящую, здоровую. Скорее всего, она приехала в город из деревни и другой работы с хорошей зарплатой не нашла.

– Сколько тебе платят? – без всякого вступления спросила Стелла в лоб.

– Чё-о? – протянула уборщица, с подозрением рассматривая незнакомую девчонку.

– Платят, говорю, сколько? Ты ведь убираешься в этом борделе, я права?

– Те чё надо? Иди своей дорогой! – Молодуха собралась обойти Стеллу и отправиться дальше.

– Подожди. – Стелла оглянулась вокруг и, увидев, что редким прохожим совершенно нет до них никакого дела, взяла деваху за руку. – Отойдем в сторонку, скажу кое-что…

Они отошли к стене дома.

– Тебя как зовут? – спросила Стелла.

– Катя, а чё?

– Из деревни приехала?

– А ты почем знаешь?

– Сразу видно… Слушай, Катя, тебе сколько здесь платят?

– Не твое дело. – Уборщица снова попыталась обойти Стеллу и улизнуть, но та довольно крепко взяла ее за руку.

– Если я тебе заплачу хорошо, ты уйдешь отсюда?

Катя усмехнулась:

– С какой такой радости?

– Мне нужно это место.

– Мне тоже.

– Так какая у тебя зарплата?

– Восемь! – с вызовом бросила Катя и на всякий случай добавила: – А чё?

Стелла полезла в сумку, достала газетный сверток и сунула его в руки растерявшейся уборщице.

– Здесь – твоя почти годовая зарплата. Бери, и больше не появляйся здесь, поняла? Тебе увольняться надо? Заявление там писать, отрабатывать…

– Да я здесь и не оформлена… – растерянно сказал Катя, удивленно разглядывая сверток.

– Тем лучше. Все, топай домой, ищи другую работу, в более приличном месте.

– Так мне же звонить будут, спрашивать, чё я на работу не выхожу. Чё им сказать-то?

– Скажи: заболела, в больницу тебя положили. И попробуй только здесь появиться! – Стелла повернулась и, не оглядываясь, зашагала по тротуару.

Деваха дрожащими руками развернула сверток, увидела деньги, быстро завернула все обратно и сунула в сумку. Она оглянулась по сторонам: не видел ли кто, что ей привалило такое счастье, посмотрела на Стеллу, как бы боясь, что та передумает и заберет деньги назад, а потом припустила бегом по тротуару.

И в каком же виде ей появиться в этой самой «Царице Тамаре»?

Стелла, сидя дома перед зеркалом, недовольно рассматривала себя. Слишком красивой и современной она стала. Может, ей опять пойти в парикмахерскую, перекрасить волосы, сделать прическу попроще? Конечно, краситься снова ей совсем не улыбалось. Да и короче стричься уже некуда. Не ходить же ей с прической «под мальчика»! Девушка вздохнула и достала из-под дивана пачку денег, завернутую в газету. Деньги таяли. Их оставалось все меньше, но что делать? Не останавливаться же на полпути! Она отсчитала несколько крупных купюр и, убрав остальные снова под диван, начала переодеваться в свою обычную одежду.

В парикмахерской мастер посмотрела на нее удивленно:

– Так что вы от меня хотите? У вас классная прическа! И вам идет…

– Я хочу покрасить волосы в какой-нибудь неброский цвет и постричься.

– Постричься как?

– Как-нибудь. Мне надо сменить имидж.

Стелла слышала где-то это выражение, и оно ей очень понравилось.

– Значит, имидж… – Мастер потрогала ее волосы, прикинула их длину. – А знаете, вам бы очень пошли длинные…

– Знаю. Только когда они теперь отрастут! – вздохнув, грустно сказала Стелла.

– А если вам купить парик?

– Парик? – Девушка высоко вскинула брови.

– Ну да. Парики сейчас – на любой вкус и цвет! Есть натуральные, есть искусственные, но сделанные очень качественно. Натуральные, конечно, подороже будут… Их и мыть можно, шампунем, как настоящие волосы. Надела на ночь на перевернутую трехлитровую банку, чтобы форму сохранить, – утром получила готовую прическу с укладкой…

– Спасибо вам большое! – Стелла, как напружиненная, вскочила с кожаного кресла и отбросила в сторону накидку. – А где тут поблизости магазин париков?..

Мелочиться она не стала и купила сразу два парика: один с длинными рыжими волосами и второй с более короткими, иссиня-черными. Денег, конечно, потратила кучу, но ничего, зато теперь не надо будет часто бегать в парикмахерскую и менять этот самый имидж. Стелла взяла рыжий парик и заплела косу. Потом надела и посмотрела на себя в зеркало. Если совсем не наносить косметику, а еще лучше, нарисовать веснушки и покрасить брови и ресницы, то очень даже можно сойти за рыжую… Точно! Теперь она будет конопатой шатенкой!

На другое утро Стелла взошла на невысокое крыльцо, обложенное розовым диким камнем, и постучала в двери сауны. Ей открыл швейцар-охранник в униформе – верзила под два метра высотой. Он окинул незваную гостью недовольным взглядом.

– Ну. И чего тебе? – не слишком-то дружелюбно осведомился он.

– Мне? А я это… Я на работу пришла, – с вызовом заявила Стелла.

Охранник смерил нагловатую рыжую в простеньком платьице оценивающим взглядом.

– На какую еще работу? Проваливай! Нам никто не требуется.

– Вам уборщица требуется, – уверенно выдала рыжая. – У вас уборщица не вышла. Ведь не вышла?

– Ну?

– Вот. Катька не вышла, заболела она, очень сильно… Да, в больницу ее увезли. Она меня просила временно за нее поработать…

– Сейчас узнаю, подожди тут…

Охранник скрылся за дверью. Должно быть, пошел спрашивать у руководства, как ему быть в такой ситуации. Он вернулся минут через пять и пропустил девушку внутрь.

– Проходи. Ты, кстати, Катьку откуда знаешь?

– Мы из одной деревни…

– Так ты по рекомендации?

– Ага…

Она шагнула в какой-то коридор, в котором было три двери, охранник подтолкнул ее к первой:

– Подсобка – там… Сейчас подойдет управляющая Кристина, покажет тебе фронт работ…

Убираться ей пришлось в комбинезоне Кати, который, конечно же, оказался ей великоват. Стелла драила полы и сантехнику, вытирала повсюду пыль и собирала мусор. Вот она оказалась в небольшой, прилично обставленной комнате. Там был кожаный диван и два кресла, в которых сидели двое мужчин. Перед ними был маленький журнальный столик с закуской и высокими стаканами. Один мужчина был совсем молодой, лет двадцати шести – двадцати семи, второй постарше и посолиднее, выглядел лет на тридцать с «хвостиком». Оба были холеные, ухоженные, в богатом прикиде, с золотыми цепями на шее. От них пахло дорогим парфюмом.

– Ты что, новенькая? – развалившись в кресле, спросил самый молодой.

– Ага. Катька заболела, – с невинной улыбкой объяснила Стелла. – Я за нее пока…

– Не забудь диваны натереть, управляющая покажет тебе, чем, – сказал строго второй, тот, что был постарше.

– Ага! – кивнула Стелла, смотря на мужчину самым наивным взглядом.

– Ну, чего застыла? – снова спросил молодой. – Работай давай! Наберут дурех – ни внешности, ни ума!..

Стелла интенсивно зашмыгала шваброй. Пусть, пусть считают дурой, ей даже лучше: меньше будут обращать на нее внимание.

«…Ты в субботу идешь в «Царицу Тамару»?.. Тогда там и встретимся…»

Стелла ехала домой, и в голове ее вертелись эти слова Витюши. Значит, в субботу они оба будут в сауне. Сегодня у нас четверг, рассуждала она про себя, значит, послезавтра друзья придут помыться и весело провести время. Так, так… Ее задача подготовиться к субботе. В борделе есть место, где она могла бы спрятаться – это ее комнатушка, своего рода подсобка, в ней стоят ведра, швабра, пылесос, чистящие и моющие средства на полках. Есть и маленькое старое кресло, на котором можно посидеть. Если запереться в этой подсобке, дождаться друзей – Геркало и Хоботова, подкараулить их где-нибудь в темном углу и потом… Да, но как запереться в подсобке? Ведь убрав сауну, она должна идти домой, управляющая следит за работниками. Управляющая… Эта молодая женщина, да практически еще девушка с красивым именем Кристина провела ее сегодня по всем комнатам и залам, показала ей поле деятельности: «Здесь мыть, тут – убирать, белье – в прачечную, зеркала – натереть…» Стеллу больше всего заинтересовали массажные комнаты, маленькие, уютные. Здесь стоял массажный стол (самый настоящий, между прочим, металлический!), тахта, небольшой сервировочный столик, шикарный ковер на полу – белый, с большим ворсом. Повсюду были красивые свечи – в старинных канделябрах, в виде цветов, фужеров с вином, корабликов, кувшинов и тому подобном. Единственное окно в комнате было плотно зашторено розово-фиолетовым занавесом. Стелла невольно залюбовалась этим великолепием.

– Это наши массажные кабинеты, и здесь убирать надо особенно тщательно, – сказала Кристина. – Здесь делают массаж. Тебе понятно?

– А зачем такой ковер? – спросила Стелла, смотря под ноги.

Управляющая усмехнулась:

– Некоторые виды массажа делают на полу. Вопросов не задавай.

Стелла убрала одну такую комнату и собралась уже отправиться в следующую, когда вдруг в открытую дверь зашла Кристина с какими-то двумя девушками. Одна была совсем молоденькая, Стелла подумала, что ей, наверное, нет еще и девятнадцати. «Совсем, как Белла, – мелькнуло у нее. – Господи! Эта-то что здесь делает?!» Вторая девушка была постарше, лет примерно двадцати двух. Подхватив пылесос и швабру, Стелла вышла в коридор, но закрыла дверь не плотно и в оставшуюся щель наблюдала за происходящим в кабинете.

– Ложись на стол! – приказала Кристина той девушке, что была постарше.

Та послушно разделась до трусов и легла прямо на металлическую поверхность стола.

– Сейчас я покажу тебе приемы массажа, – сказала управляющая молоденькой. – Запомни: главное – не умение делать массаж, главное – делать его так, чтобы клиенту понравилось, чтобы он получил удовольствие. Вот и все.

– Как все? – удивилась девушка.

– Так они же сюда не лечиться приходят, а кайф ловить, – усмехнулась Кристина, – вот и доставь ему удовольствие: погладь его нежно – вот так… А вот здесь можно сделать небольшой нажим – вот так… А вот эти мышцы разминают так…

Стелла так и стояла со шваброй в коридоре и открыв рот смотрела во все глаза на руки управляющей. Оказывается, ничего сложного в массаже нет! Она вдруг вспомнила, как в деревне мать натирала какой-то мазью пораненное вымя коровы. Движения ее рук были так похожи на то, что делала эта симпатичная стройная блондинка.

– Все запомнила? – спросила управляющая девчушку.

Та кивнула: чего тут запоминать-то?!

– К приходу клиента будешь зажигать свечи – три-четыре, включать музыку – все мелодии здесь нежные, лирические… С клиентами будь поласковее, все-таки они нам платят…

– И хорошо платят?

– Не жалуемся! Думаю, и ты будешь довольна…

– Правда, иногда попадаются такие уроды, – сказала та девушка, на которой тренировалась новенькая, – извращенцы, одним словом. Ну, тут уж два пути: либо ты выполняешь все их идиотские прихоти и требуешь дополнительную оплату, либо отказываешь сразу, твердо, но вежливо и уходишь из комнаты. Поняла?..

Молоденькая кивнула.

– Так, если возникнут какие вопросы, я – в соседнем кабинете, справа. А сейчас сюда придет Александр Венедиктович, будешь ему экзамен сдавать, – строго сказал Кристина, – а ты, Лолка, можешь встать. И давай дуй отсюда.

– А Александр Венедиктович – это кто? – уточнила молоденькая.

Управляющая посмотрела на нее с недоумением:

– Как это кто? Тебя кто принимал на работу? Ну, вот тот, который постарше – это и есть Александр Венедиктович. А молодой – Альберт.

– А Венедиктович этот, он – хозяин?

– Хозяин. Так что советую массаж ему сделать от души! Он это любит… И еще… – Кристина понизила голос. – Венедиктович наш – любитель грубого секса. Так что будь готова, не сопротивляйся и говори, что тебе это нравится, поняла? Ну, что ж, удачи тебе, девочка! А на те места, где будет особенно больно, сделай потом холодные примочки, чтобы синяков не было.

Управляющая направилась к двери и тут заметила Стеллу.

– А ты что здесь делаешь? Подслушиваешь?! – гневно сверкнув глазами, зашипела она.

– Я? – испугалась Стелла. – Я – нет, я не подслушиваю, что вы?! Я случайно увидела… Как это у вас здорово получается – ручками гладить… А я это… спросить хотела: я вот тут белье в кучу собрала, а куда его теперь девать?

– Ты что, дура? – почти что закричала на нее Кристина. – Я же тебе сказала: вниз, в прачечную, это в подвальном помещении…

Потом она повернулась к молоденькой:

– Эй, новенькая! Не забудь душ принять перед встречей с начальством…

Стелла едва ли не бегом бросилась вниз по лестнице в прачечную.

А потом Стелла ехала домой и все прикидывала, что можно сделать в ее положении. Можно, допустим, спрятаться в подсобке и ждать момента…

Какого? Когда один из друзей пойдет в туалет? Не годится. Что она там сможет с ним сделать? В лучшем случае пырнуть ножом. Нет, это ее не устраивает. Стелла нервно кусала губу. Думай, думай, что можно сделать с этими уродами в сауне!..

Вечером она долго ворочалась в постели и никак не могла уснуть. Девушка перевела глаза на часы, висевшие на стене. При падавшем с улицы в окно свете фонаря она увидела циферблат и черные стрелки. Двенадцать ночи. А рано утром ей вставать. Надо уснуть, иначе, если она не выспится, будет весь день клевать носом. В этот момент зазвонил мобильник, лежащий на столе. Судя по мелодии, это Антон. «Черт, как ты не вовремя», – поморщившись, подумала она, но телефон взяла.

– Наташа, ты, вообще, куда пропала? – радостным голосом закричал он в трубку. – Я звоню, звоню тебе два вечера подряд, а ты недоступна…

Соскучился, бедолага! Это, конечно, приятно, но ей сейчас не до парня.

– Тош, извини… У меня срочные дела… Я телефон выключала.

– Какие дела?

– Потом расскажу.

– У тебя от меня секреты?

– Нет, ну что ты?! Как ты мог такое подумать?!. Просто у меня тут… дела… Одним словом, я, кажется, на работу устроилась…

– Что значит «кажется»? Так ты устроилась или тебе только кажется, что устроилась?

– Антош, давай поговорим об этом завтра, я спать хочу.

– Завтра? Вот черт! А я только что работу закончил, хотел к тебе приехать…. Знаешь, сколько денег я накалымил?! О-о!.. Наташа, давай устроим себе маленький праздник…

– С ума сошел?! Какой еще праздник – первый час ночи!

– Ну, Наташ… Интимный ужин при свечах, а? Я и вина уже купил… хорошего…

Господи! Ну, мужики! Всем им, похоже, надо только одного…

– Тошка, отвянь! Меня из-за тебя с работы выгонят, еще не приняв. Позвони завтра. Все!

Стелла отключила телефон.

На другой день в половине седьмого утра она была уже на своей новой работе. Мыла полы, вытирала пыль, пылесосила ковры, а сама присматривалась ко всему, прислушивалась, стараясь узнать побольше. Когда она драила кафельный пол в фойе, к ней подошел охранник-швейцар, тот самый, который открыл ей накануне дверь.

– Когда здесь закончишь, – без всяких предисловий сказал он, – помоешь у меня в комнате охраны.

– А где это?

– Вот эта дверь, – указал охранник пальцем.

Стелла кивнула.

Закончив мыть фойе и поменяв в ведре воду, она постучала в указанную ей дверь. Комнатка охраны оказалась маленьким помещением, где на столе стоял компьютер, экран которого был разделен на несколько квадратиков. В каждом была видна какая-нибудь из комнат, которые она только что мыла. Значит, здесь есть… как это? Она видела недавно в одном магазине, на входной двери была такая табличка… А! Видеонаблюдение! Так здесь просматриваются все комнаты. А вот это плохо. Что же ей теперь делать? Стелла покосилась на охранника. Он стоял в дверях, курил и совсем не обращал на нее внимание. Девушка огляделась. На одной стене, слева от того места, где сидел охранник, находился стенд. На нем висели несколько ключей с бирками. На столе стоял термос, бокал, лежал какой-то журнал… Стелла лихорадочно искала глазами что-нибудь интересное.

– Ну, и чего так долго возишься? – услышала она бас охранника. – Чего на мой стол уставилась?

– Да вот смотрю – пыли на нем много, хочу вытереть…

– Хочешь, – вытирай, только побыстрее и давай, дергай отсюда!

А он не слишком-то церемонится с ней. Хотя, кто она такая, чтобы с ней считаться?! Для них она – уборщица, деревенская дурочка, каких много приезжает в город в поисках заработка. Стелла достала тряпочку, висевшую у пояса, вытерла пыль, между делом осмотрев еще раз стенд с ключами и стол, и покинула, наконец, комнатку охраны. В этот день она ехала домой и все думала, что завтра – суббота, завтра эти уроды встречаются в сауне, и надо будет что-то придумать до следующего дня. А что придумать? Зачем она вообще устроилась работать в эту чертову сауну, как здесь можно расправиться с этими уродами?

Охранник, конечно, не все время пялится в экран монитора. Вечером, когда приходят посетители, он наверняка встречает их в дверях. А если все-таки иногда и посматривает?.. Ну, допустим, охранника можно нейтрализовать слабительным, если подсыпать ему в чай, или что он там пьет? У него схватит живот, он засядет в туалете, и надолго, и пялиться в экран будет некому. Так. А для этого ей нужно слабительное. Стелла посмотрела в окно и увидела, что уже подъехала к дому. Выйдя на своей остановке, осмотрелась. А вон и аптека, благо они теперь на каждом углу.

Выстояв очередь, она наклонилась к окошку и обратилась к провизору:

– Скажите, а есть у вас какое-нибудь слабительное?

– Вам для кого? – уточнила строгая женщина в белом халате.

– Э-э… Для бабушки. Да, у меня бабушка больная лежит, она парализована, не встает совсем, а у нее такой запор! Неделю в туалет сходить не может…

– Тогда надо что-нибудь сильнодействующее. Пожалуй, вот это подойдет, – женщина показала Стелле коробочку каких-то таблеток, – только они дорого стоят.

– Сколько?

– Сто девяносто два рубля.

Стелла полезла в кошелек…

Она медленно шла домой и размышляла дальше. Допустим, ей удастся подсыпать охраннику таблеток. Допустим, ей удастся и запереться в своей каморке. Кто туда еще войдет? Там же ничего нет, кроме всякого хлама да принадлежностей уборщицы. Так, вот она сидит в подсобке и подглядывает в щель за посетителями. Допустим, увидела Геркало. Что дальше? Выйти из своего укрытия и пригласить его посетить ее каморку? Или пришить там же, в коридоре? Кажется, у нее уже мозги скоро свихнутся от бесконечных раздумий!

Ближе к вечеру ей позвонил Геркало. Стелла поморщилась, увидев его имя на дисплее, но, пересилив себя, взяла телефон.

– Анжелочка? Что же ты пропала, детка? Не звонишь, не объявляешься… Тебе, что, не нужно помещение?

– Честно говорю, уже нет. Я сняла одно… по объявлению. Оно мне, в общем-то, подходит: почти в центре, и цена за аренду хорошая….

И с тобой, уродом, спать из-за него не нужно, и сотку платить, чуть не добавила она. Витюша, казалось, страшно расстроился от такого известия:

– Ну, вот, а я тебе такое помещение нашел – конфетка!

«Съешь ее сам!» – со злостью подумала Стелла.

– …И проходимость хорошая, и арендная плата…

– Нет, спасибо, Витюша.

– Но мы же все равно с тобой встретимся, правда?

– Соскучился?

– Да, девочка моя, еще как! Так когда? Я готов снять номер в гостинице, я знаю одну такую уютную, с сауной, с кафе…

– Мне сейчас некогда, сам понимаешь: бизнес требует столько времени! Давай я как-нибудь потом позвоню тебе, вот немного разгребу дела и позвоню!

– Ну, Анжелочка! Давай встретимся сегодня… Выкрои для меня часок, девочка моя…

– Витя, ну, правда, не могу! У меня встречи с людьми… Давай потом.

– И мы снимем номер в гостинице?

– Обязательно! Поверь, я тоже страстно желаю увидеть тебя…

– А насчет помещеньица ты все-таки подумай. Хоть посмотри его, может, оно тебе больше понравится?

– Конечно, подумаю, дорогой! Давай!..

Стелла, испытывая отвращение, выключила мобильник. Что, гад, расстроился, что денежки тебе обломились? Бедненький!.. Ничего, хапуга-аферист, хватит с тебя дармового ужина в ресторане и секса, а денежки с кого-нибудь еще слупишь!

Чуть позже позвонил и Антон, и ей пришлось снова отнекиваться от встречи с ним. «Как мне сейчас не до тебя!» – думала она с раздражением. Антон, конечно, обиделся:

– Наташа, что у тебя там за работа, что ты не в состоянии встретиться со мной? Как-то, знаешь, даже подозрительно…

Подозрительно ему, тоже мне, следователь. Это они подозревают всех и во всем.

– Тошка, давай встретимся в воскресенье, а? У меня будет выходной, тогда и устроим с тобой романтический вечер… Можно даже целых два. А сейчас мне некогда, извини…

Бедный мальчишка, что называется, запал на симпатичную девчонку, страдает. Но ей сейчас действительно было не до него.

В эту ночь она спала еще хуже, чем в предыдущую. Сначала просто долго не могла заснуть, потом, наконец, заснула, но вскоре проснулась и снова начала прикидывать, как будет расправляться в субботу с красавчиком Витюшей…

Утром Стелла встала с чумной головой, положила в сумку снотворное, секатор и веревку и отправилась в сауну. Она начала уборку, чувствуя, что еще не проснулась, как следует. Пару раз опрокинула ведро с водой, которую пришлось потом собирать шваброй по всему полу, один раз уронила с грохотом стул. Проходившая мимо управляющая посмотрела на нее подозрительно и сердито. А Стелла с ужасом осознавала, что вот уже почти одиннадцать и она заканчивает уборку, а до сих пор так и не придумала, как именно расправиться со своим врагом. «Неужели облом?» – злясь на свою несообразительность, думала она.

– Эй, уборщица! – окликнула ее Кристина. – Заднее крыльцо сегодня еще вымой. Будешь мыть его хотя бы раз в неделю, поняла?

– Заднее крыльцо? – удивилась Стелла. – А где оно?

– Я что, не показывала? Ну, пойдем… Да, сначала ключи возьми у охранника.

Стелла подошла к той самой комнате, где убиралась вчера. Она заглянула в нее, но никого там не увидела, наверное, этот амбал отошел в туалет или еще куда. Найдя на стенде ключ с биркой «запасной выход», она сняла его с гвоздя.

Они с Кристиной прошли по коридору до самого конца. Управляющая показала запасной выход, маленький тамбур перед ним и приказала все это вымыть. Стелла быстро подтерла полы в тамбуре, потом открыла дверь и увидела, что стоит на крыльце, скромном, ничем не отделанном и ведущем в пустынный двор. Так, так… Значит, в сауну можно войти еще одним путем. А это нам очень даже пригодится! Быстро вымыв крыльцо, она заперла запасную дверь, положила ключ себе в карман и вернулась в сауну.

Закрывшись в своей каморке, Стелла достала из сумки мобильник и набрала номер Антона:

– Тошка, милый! Ты мне срочно нужен! – прикрыв телефон и рот рукой, сказала она.

– Ты дома? Я сейчас подъеду…

– Нет, я не дома, я на улице Сиреневой, сто пятьдесят пять. Зарули, пожалуйста, во двор этого дома и встань у крыльца. Там еще такая зеленая дверь без всяких табличек. Сможешь?

– Смогу.

– Давай быстрее, Тошка, я тебя жду!

Стелла выключила телефон и вышла из каморки. Она отнесла белье в прачечную в подвал и сидела там до тех пор, пока на ее телефоне не раздалась знакомая мелодия.

Она прошла по коридору, оглядываясь, но никого не встретила. Да и кого ей встречать? Сейчас, утром, здесь никого не было, кроме управляющей, сидевшей за компьютером в своем кабинете. Даже охранника не было, он, как выяснилось, отъехал куда-то на время по поручению Кристины. Стелла вышла на заднее крыльцо, возле которого уже стоял Антон.

– Держи! – Она дала ему два ключа. – Найди здесь где-нибудь поблизости мастерскую, где делают дубликаты, и сделай мне на оба ключа… Только быстро!

– Зачем тебе? – опешил Антон.

– Он еще вопросы задавать будет! – сердито зашипела она на друга. – Бегом, Тошка!!!

Парень вернулся через десять минут, позвонил ей на мобильный. Стелла вышла на крыльцо, забрала у него ключи и велела ждать ее на улице. Она уже закончила уборку, а потому переоделась и пошла к выходу. Охранника в его комнате не было, это она увидела через открытую дверь. Он стоял на крыльце и курил, лениво посматривая по сторонам. Стелла достала из сумки упаковку слабительного, а из нее – две таблетки. Бокал с недопитым чаем стоял на столе…

Вскоре она вышла через центральной вход, села в машину Антона и попросила отвезти ее домой.

– Так ты сюда устроилась? – кивнув на сауну, спросил Антон.

По его тону она поняла, что он подозревает ее в самом худшем.

– Сюда. Только не тем, кем ты подумал. Я здесь уборщицей… временно.

– А поинтереснее-то ничего не нашла? Продавщицей в магазин, например.

– Тошка, я же сказала: я здесь временно. Знакомая заболела, попросила заменить ее на неделю.

– А запасные ключи тебе зачем?

– Чтобы в сауну заходить. Мне, вообще-то, свой комплект выдали, а я потеряла… Ну, вот, чтобы руководство не ругалось…

Водитель усмехнулся, но больше ничего не спросил подругу о ее новой работе. Они заехали по пути в магазин, купили продуктов и пообедали у девушки дома. Тошка сразу же уехал таксовать, так как ему поступил вызов, а Стелла принялась убираться. «Значит, Витюша у нас сегодня будет париться в сауне, – думала она, намывая тарелки. – А точно будет? Вдруг у него поменялись планы? А я буду поджидать его там, как дура… Что ж, проверим!»

Она вытерла мокрые руки о фартук и взяла мобильник.

– Витюша, – заворковала она в трубку, – как ты смотришь на то, чтобы встретиться сегодня вечером? И желательно попозже…

– Сегодня? – разочарованно протянул Геркало. – Извини, Анжелочка, сегодня никак не получится: дела!

– Ах, дела! Понимаю: ты – человек занятой, ты у нас на государственной службе…

– Государственная служба ни при чем, у меня свои дела… Хочешь, давай в понедельник вечером встретимся?

– До понедельника еще дожить надо, как говорит моя мама.

– Ну, Анжелочка! Чего так мрачно-то? Что может случиться до понедельника?

– Да это я так… не обращай внимания… В понедельник так в понедельник! – добавила Стелла весело. – Я очень буду ждать этого дня!

– Я тоже, девочка моя!..

Она положила мобильник и снова принялась за посуду. Значит, сегодняшний вечер у Витюши занят. Значит, сегодня он точно будет в сауне. Как раз именно это нам и надо!

Часы тянулись медленно, казалось, прошла целая вечность с того момента, когда она разговаривала с Витюшей по телефону. Наконец-то пробило шесть. Стелла начала собираться в сауну. Она надела, как и утром, парик с рыжей косой и то ситцевое платье, в котором убиралась. Она явится в сауну в облике уборщицы. В случае чего, она забыла здесь что-нибудь, например, кошелек или ключи от квартиры…

Стелла обогнула дом и зашла во двор. Поднявшись на крыльцо, огляделась: двор, как и утром, был пуст. Она достала из кармана дубликат ключа, открыла дверь черного хода и шмыгнула в тамбур. На ее счастье, в коридорах царил полумрак, звучала веселая музыка, из бара доносились смех и громкий разговор. Стелла, прижимаясь к стенке, дошла до своей каморки. Здесь было абсолютно темно, свет включить она не решилась, села в кресло. «Ну, и что дальше?» – спросила она себя. Через пару минут она услышала, как по коридору топают каблуки. Стелла вскочила и прислонила ухо к двери.

– Что у тебя там опять? – услышала она голос управляющей. – Опять живот прихватило? Да сколько же можно?.. Да постою я на входе, только давай быстрее, заколебал ты сегодня своим животом!..

Стелла приоткрыла дверь и выглянула в коридор. В конце его мелькнул красный брючный костюм управляющей. Так, эта пошла на место охранника, засевшего, судя по всему, в сортире. Что ж, так тебе и надо! Выходит, здесь, в этом коридоре, никого больше нет. Стелла стояла так какое-то время и слушала звуки, доносившиеся из бара. Ничего необычного – там царят музыка, смех и веселье…

Она сняла туфли и, прижимаясь к стене, босиком на цыпочках пошла по коридору. Вот и небольшая арка, ведущая в бар. Стараясь держаться в тени, она заглянула в него. В помещении было пять столов, за ними сидели немногочисленные посетители сауны. Они выпивали, закусывали, о чем-то весело разговаривали. За барной стойкой стоял бармен – молодой человек приятной наружности, он наливал напитки в высокие стаканы.

Стелла сразу увидела среди гостей драгоценного Витюшу. Тот явился в бар в синей шапочке для парной, в белом полотенце на бедрах и шлепанцах-сланцах. Он взял виски, какой-то салатик, бутерброд с икрой и теперь сидел, закинув ногу на ногу, посматривал на окружающих его мужиков и покачивал шлепанцем. Он был в прекрасном настроении – это было заметно по его самодовольной физиономии. Что называется, вид, как у именинника. Значит, ждет дружка своего, Вадима Хоботова, догадалась Стелла. Сейчас явится этот Хоботов, и друзья-приятели наверняка будут вести базар о своих делах, точнее делишках. Как же ей выманить Витюшу из бара?

И тут девушка заметила на входе – противоположном от нее и главном – мужика в синих плавках, оглядывающего посетителей. Он нашел глазами Геркало и двинулся к нему уверенной походкой. Похоже, это и есть Хоботов. Так, оба субчика на месте, надо что-то делать!

В баре, кроме этих двоих, было еще человек шесть. Все они сидели за деревянными столиками, выпивали, закусывали, слушали доносившуюся откуда-то приятную музыку. Одним словом, ребята расслаблялись. А что, если выманить его из бара в коридор? Подойти тихонько, шепнуть на ухо, мол, выйдите со мной на минутку, вас там ждут… Эх, жалко, у него нет с собой мобильника!

Значит, решено: сейчас она подойдет к нему и попросит выйти в коридор, а когда он выйдет, уведет его в свою комнатку. Скажет, что там его ждет какая-то девушка…

Стелла уже шагнула в арку, но тут случилось неожиданное. В конце коридора появилась управляющая. Она шла навстречу Стелле быстрой деловой походкой и, разумеется, заметила ее. В секунду Кристина подлетела к уборщице.

– Какого черта?!. – зашипела она, оглянувшись на бар. – Кто тебя сюда пустил?

– А я это… сумку на работе забыла, – сказала Стелла с самым невинным видом деревенской дурочки, – а там ключи и кошелек…

– Какой кошелек, идиотка?! Ну-ка пошла вон! Где охранник? Какого черта он пускает сюда всех, кого ни попадя?!

Управляющая от злости аж покраснела.

– Я сейчас ухожу, я только сумку заберу…

Стелла бросилась бегом в свою комнатенку.

– Она еще и босиком! – крикнула ей вслед Кристина. – Нет, ну что за дурдом здесь творится? Ну-ка пошли к охраннику, разберемся с тобой!

Стелла, не обращая внимания на идущую за ней управляющую, залетела в подсобку, схватила сумку, надела туфли. Она уже выскочила из двери в коридор, когда столкнулась с Кристиной.

– Стоять! – крикнула та и крепко схватила Стеллу за руку. – Пошли со мной! Чувствую я, что ты, подруга, – какая-то темная лошадка…

Стелла поняла, что медлить нельзя. Она что было мочи толкнула управляющую в грудь. Та, не ожидавшая от уборщицы такой выходки, отлетела и упала на пол, стукнувшись о стену головой, а Стелла бросилась к запасному выходу. «Хорошо, что не заперла его, когда шла сюда», – успела подумать она, толкая дверь…

Она бежала, что было мочи, петляла по закоулкам и подворотням, сворачивала то налево, то направо. Конечно, охранник вряд ли станет догонять ее. Зачем? Она ничего не украла, ничего не испортила. Ну, разве что прическу управляющей. Да и потом, он, скорее всего, еще сидит в туалете. Но она все равно бежала, так, на всякий случай. Вдруг в сауне есть другой охранник?

Через несколько кварталов она остановилась и оглянулась. Ее грудь вздымалась, ей надо было отдышаться.

Черт, ну какой облом! Стелла медленно шла по улице и от досады едва не ревела. Она так готовилась, купила слабительное, сделала дубликат ключей – и вот!.. Эта гадина управляющая все испортила, появившись в самый неподходящий момент. Черт! Черт! Столько времени пропало впустую! Теперь все надо начинать сначала.

Стелла увидела по пути кафе и зашла выпить чашку кофе, чтобы хоть немного успокоиться. Она пила горячий и ароматный напиток и думала, как ей теперь быть. Про сауну-бордель можно забыть… Куда же, в таком случае, ей заманить Витюшу?

И тут ее осенило. Почему, собственно, «прощай, бордель»? А может, и не «прощай»? Там, кажется, приняли какую-то новенькую, как раз в тот самый день, когда и она, Стелла, пришла туда устраиваться? Да, да, девчушка такая лет семнадцати-восемнадцати на вид… А что, если попробовать через нее? Как? Наверное, для начала встретиться с ней и поговорить, узнать, кто она и почему попала в такое не подобающее для порядочной девчонки место. Так, так, это уже кое-что. Допустим, новенькая пойдет на контакт, тогда можно попросить ее помочь заманить Геркало именно в ее «массажный» кабинет. Если что, можно и заплатить ей, деньги у Стеллы еще есть, и много, а девчонка наверняка пришла в бордель ради денег. Значит, нуждается… Правильно, еще не все потеряно!

Итак, решено. Сегодня ночью ей придется караулить эту новенькую у сауны. Когда она выйдет…

Стелла и Антон сидели в машине четвертый час. Парень начинал ворчать.

– Наташа, сколько можно? Поехали домой, не выйдет эта твоя знакомая…

– Тошка, подождем еще, не ночуют же они там!

– Четвертый час утра, сейчас светать начнет… Спать охота!

– Не зуди. Днем выспишься.

– Ну, тогда давай опять целоваться… А то усну…

В этот момент они увидели, как дверь сауны открылась, и из нее начали выходить девчонки-массажистки – одна, вторая, третья… Все сели в большую черную иномарку, ожидавшую на стоянке возле борделя. Когда последняя, четвертая девчонка прыгнула в машину, та развернулась и помчалась по пустынным улицам развозить массажисток по домам.

– Давай за ней, чего спишь? – толкнула Стелла в бок друга.

– Да разве его догонишь?! Это же «Аутлендер»!

Но все равно Антон завел машину и рванул за черной красавицей.

Первой из машины вышла высокая девица в мини-юбке, «Аутлендер» тут же поехал дальше. Новенькая вышла второй возле старой панельной пятиэтажки. Едва черный красавец отъехал, Стелла выскочила из остановившейся «девятки» Антона и побежала в подъезд, в котором скрылась девчонка. Она догнала ее на третьем этаже, и очень вовремя: та уже собиралась открыть дверь.

– Вы кто? – испуганно спросила девчонка, увидев Стеллу.

– Ты что, не узнаешь? Я работаю уборщицей в той же сауне, что и ты! Не бойся, у меня к тебе дело…

Она вышла из подъезда буквально через десять минут, к удовольствию Антона, злившегося на подругу за ночные приключения. Села рядом на сиденье, чмокнула его в щеку.

– Что, повидала знакомую?

– Повидала, – радостно кивнула Стелла.

– Делать тебе нечего! – проворчал Антон, заводя машину.

Целую неделю девушка жила ожиданием субботы. Встречалась с Антоном, кормила его обедами, соглашалась на романтические ужины при свечах, без свечей и считала дни до решающего вечера. С Витюшей тоже пришлось поддерживать отношения, чтобы он не забыл ее. Стелла позвонила ему в понедельник, сказала, что, ах, к сожалению, встретиться с ним пока ну никак не может, что у нее очень хорошо идут дела в бизнесе, деньги текут рекой и все в этом духе. Пусть знает, что у нее теперь – большой кошелек. Заодно намекнула, что собирается расширять бизнес, и, вероятно, ей скоро понадобится еще одно хорошее помещение. Тот моментально выразил готовность подобрать ей еще хоть десяток помещений, разумеется, не безвозмездно. Расставшись с Геркало на этой приятной ноте, Стелла набралась терпения и принялась ждать.

Она позвонила ему в пятницу вечером с намерением назначить свидание на субботу. Витюша, как и в прошлый раз, снова стал отговариваться, ссылаясь на какие-то дела. Понятно, значит, завтра он снова идет отдыхать со своим дружком в сауну.

– Хорошо, милый, тогда увидимся в понедельник! – проворковала Стелла в трубку и загадочным тоном негромко добавила: – А, может, и раньше…

Она оглядела свой реквизит. Кажется, она все приготовила для встречи с Витюшей и теперь ждала субботнего вечера, сдерживая в себе зуд нетерпения.

В этот день дядя Ваня завернул к ней после работы. Прямо в дверях передал ей гостинец и громко поздоровался:

– Привет, племянница! Давно не виделись, ты уж извини, все некогда, все дела… Проезжал мимо, решил вот проведать тебя.

В пакете дяди оказались печенье, конфеты и большая кисть зеленого винограда.

– Вот, купил тебе по дороге, типа гостинец. Только это… виноград помой…

Стелла вымыла в кухне ягоды, положила в тарелку и поставила чайник на огонь. Потом разложила конфеты и печенье на подносе. Вскоре они с дядей пили в комнате чай.

– Дядь Вань, может, тебя нормально покормить? Ты же с работы, голодный. У меня капуста тушеная есть… С сардельками! А еще есть пельмени…

– Нет, Стелла, спасибо. Ужинать я буду дома. Если Зинка увидит, что я сыт, такой скандал закатит! Так что я только чай… Пока домой еду, вода из желудка уйдет, и я поужинаю…

Стелле было странно, как дядя, работающий в полиции, боится жену, крикливую взбалмошную бабенку, которая имела талант закатывать мужу скандалы по любому, самому пустяковому поводу. Но дяде она ничего об этом не говорила, в конце концов, это его выбор. Если он живет с такой женой, значит, она его устраивает. В конце концов, у них есть взрослый сын.

Дядя Ваня пил чай, помешивая ложечкой сахар, и, казалось, старался не глядеть на племянницу. Стелла сразу уловила в его поведении какую-то напряженность и насторожилась.

– А мне на днях машину обещали новую выделить, – говорил дядя нарочито громко, – а то мой «уазик», паразит, совсем развалился, каждый день ломается. Только и занимаюсь тем, что чиню его. Да и не ездит сейчас никто на «уазиках», это же вчерашний день…

Стелла только кивнула, подливая себе и дяде чай.

– Да-а… А назавтра дождь обещали, слышала?

– Нет.

– Обещали. Во второй половине дня, – уточнил дядя Ваня и потянулся к печенью.

Стелла молчала. Он явно что-то хотел сказать ей, но почему-то не решался. Так продолжалось с полчаса. Дядя говорил о всякой ничего не значащей ерунде, посматривал на Стеллу и снова выдавал никому не нужные сведения.

– А в Англии беспорядки… по «ящику» показывали… Магазины громят, машины поджигают… Молодежь чего вытворяет – ужас! Да-а…

Дядя продолжал цедить свой чай и покашливать время от времени. Стелла делала вид, что ничего не происходит. «Сколько это может продолжаться?» – мысленно спрашивала она себя.

Наконец, допив второй бокал и съев почти половину принесенного племяннице печенья, он собрался уходить и уже в дверях вдруг замешкался и посмотрел на Стеллу в упор:

– Слушай, племяшка, ты, помнится, хотела жалобу в Москву написать на тех уродов, что Беллу убили?

– Хотела, – кивнула она.

– Ну и как? Написала?

– Н-нет пока. Мне сейчас некогда: я это… работу ищу… А что?

Дядя снова покашлял.

– Да я это… слышал краем уха… наши опера у меня в машине говорили промеж собой… Один из этих троих, который подозреваемым был по делу убийства, пропал. Соснянский его фамилия. Говорят, жена заявление нам написала. Ты ничего про это не слышала?

Дядя Ваня внимательно смотрел на Стеллу.

– Я?! Дядя, ты что? Откуда я могла слышать? Нет, нет, я про это ничего не знаю… А что, правда, пропал?

– Правда. Исчез, как корова языком слизала. Причем, заметь: вместе с машиной!

– Ну дела! – «изумилась» Стелла. – Нет, ну бывает же!.. А твои опера его ищут, что ли?

– Ищут. Жена, говорят, все про каких-то любовниц талдычила, мол, баб у ее мужа было – пруд пруди. Уж как только она его не называла! Но все время непечатными словами.

– Так, может, жена его, из ревности, того…

– Чего того? Она как раз считает, что он к какой-нибудь из своих девок сбежал. Короче, наши ищут этого твоего Соснянского. И машину его ищут.

– Найдут. Где-нибудь на Канарах с длинноногой блондинкой, – беспечно сказала Стелла.

– Ну да… Это возможно… Ну, так я того, пошел! Давай, племянница, звони…

– Ага, позвоню! – с улыбкой кивнула Стелла.

Дядя вышел за дверь, а девушка, вдруг почувствовав в ногах слабость, опустилась на диван. Значит, Соснянского ищет полиция! Ну, этого-то как раз стоило ожидать, было бы странно, если бы его не искали. Она потянулась к пачке сигарет, лежащей на окне. Но зачем дядя рассказал об этом ей, Стелле? Кажется, он пришел специально, чтобы сообщить ей эту новость. Неужели… Фу ты, черт! Нет, не может быть, чтобы он подозревал ее. А вдруг? Во всяком случае, смотрел он на нее как-то напряженно. А как она вела себя? Вроде вполне естественно, выразила удивление и даже равнодушие. Она сумела сыграть эту роль – непричастного к исчезновению Соснянского человека. А может, как раз напрасно она показала свое равнодушие? Ведь если бы она действительно хотела подать на него жалобу в верховный суд и жаждала справедливого возмездия, она, наверное, огорчилась бы из-за его исчезновения: как же, она собиралась призвать этого ублюдка к ответу, а он возьми и пропади! Его бы в тюрягу, и надолго… Нет, совсем напрасно она изобразила равнодушие! Напрасно…

Но что теперь поделаешь?! Роль сыграна, не совсем так, как надо, но ничего уже не исправишь. А что теперь делать ей? Похоже, только одно: в случае чего, упорно стоять на своем: про Соснянского она знать ничего не знает, никогда в жизни с ним не встречалась, ну, кроме, разумеется, того единственного раза, год назад, когда эти трое увезли Беллу. Но с тех пор она о нем ну ничегошеньки не слышала!.. И все в этом духе. Авось пронесет…

Стелла выкурила две сигареты подряд, потом налила себе чай покрепче. И снова повторила про себя, как молитву: авось пронесет…

Субботний вечер она ждала с нетерпением! Скорее бы пришел этот день, скорее бы он наступил… Она сама не знала точно, к кому обращалась, иногда произнося про себя имя Беллы, иногда поднимая глаза наверх и смотря куда-то далеко ввысь. Там, наверху, знают, как для нее важно, чтобы все свершилось именно в субботу, и, конечно же, помогут ей, не могут же они не помочь такому благородному делу мести! А что касается ее, Стеллы, то она твердо верит, что именно в эту субботу еще один урод получит по заслугам, обязательно получит! «Тише, спокойнее, – уговаривала она себя. – Горячку не пори, а то наломаешь дров…»

Телефон, стоящий на виброзвонке, мелко задрожал. На дисплее высветилось имя «Галина». Есть! Стелла включила телефон.

– Я его видела, он в баре… – услышала она тихий голосок девчонки. – Все, как ты сказала: голубоглазый, симпатичный, улыбчивый, в синей шапочке… Я прошла мимо как бы невзначай, он с одним мужиком говорил про какую-то хату.

– Это точно он! Галя, замани его в свой кабинет, слышишь? Пообещай неземное наслаждение и что-нибудь в этом роде, он клюнет!

– А как только заманю, сразу позвонить тебе?

– Да, да, все, как мы договорились.

– Хорошо.

Девчонка отключила связь.

Стелла стояла во дворе сауны под деревом и курила, силясь унять в теле дрожь и волнение. Так, Геркало и Хоботов трут все ту же тему. У них, похоже, сейчас одно на уме: покупка квартиры. Как видно, предприимчивому Витюше не терпится пристроить свои денежки, заработанные взятками, наверное, они ему карман оттягивают, а Хоботов пытается заработать своим риелтерством. Ну-ну! Господа деляги, похоже, вас ждет сюрприз. Не совсем приятный, но…

Галя позвонила минут через пять. Она сообщила, что эти два урода потопали в парную, и придется немного подождать. Стелла выключила телефон и выругалась. Черт! «Сладкая парочка»! Никак наговориться не могут. Небось напоролись виски, теперь будут выяснять в парной, кто кого уважает и насколько сильно.

Она достала из пачки еще одну сигарету. В этот момент к ней подошел нетвердой походкой какой-то не совсем трезвый тип неопределенного возраста и начал набиваться в знакомые. «Вот только тебя мне сейчас не хватало! – со злостью подумала девушка. – Еще и с тобой разбираться, придурок!» Придурок заплетающимся языком жаловался на жизнь, говорил про какую-то усталость…

Наконец мобильник в руке Стеллы снова завибрировал, она тут же включила его.

– Он обещал зайти через минуту, как только допьет свой коктейль, – услышала она шепот девчонки.

– Поняла.

Стелла выключила телефон, поправила иссиня-черный парик на голове и двинулась было к заднему крыльцу сауны, но не совсем трезвый гражданин вдруг схватил ее за руку.

– Эй, красотка! Куда бежишь от меня? Давай общаться дальше…

– Отвали!

Стелла попыталась выдернуть руку, но неприятный тип держал ее так крепко, что попытка не удалась. Ну и что оставалось делать? В борделе на массажном столе ее ждет Витюша, а здесь, на улице, ее удерживает силой какой-то омерзительный тип! Стелла еще раз попыталась выдернуть свою руку из руки нетрезвого гражданина, но тот довольно крепко держал ее. Тогда она изо всех сил ударила его ногой в пах. Незнакомец застонал, согнулся пополам, а потом и вовсе сел на землю. Девушка рванула к крыльцу, сжимая в руке ключ.

Зайдя в тамбур, она замерла. Постояла минуту, прислушиваясь, поняла, что все в порядке, все заняты своими делами и до нее нет никому дела, и осторожно двинулась по коридору в сторону «массажных» кабинетов.

Геркало лежал на столе, а новенькая самозабвенно гладила его спину. Руки вверх – к плечам, вниз – к мягкому месту, которое прикрывало белое полотенце. Опять вверх, опять вниз. Голова Витюши была повернута к стене. Кажется, он балдел от удовольствия. Стелла открыла сумку, что висела у нее на плече. Она показала девчонке знаками: отойди в сторону, не мешай. Та сделала шаг назад, убрав руки со спины Витюши, а Стелла заступила на ее место, начав гладить его спину точно таким же способом. Кажется, прибалдевший подвыпивший клиент даже не заметил подмены, он продолжал лежать все в той же позе не шевелясь. Стелла кивнула на дверь, давая девчонке понять, чтобы та уходила совсем. Галя на цыпочках вышла из кабинета.

Ну, вот ты и попался, дружок! Стелла потянулась к двери и закрыла ее на защелку. Мышеловка захлопнулась, мышка осталась внутри. Ну, что ж, пора. Пора расправиться еще с одним уродом. Одной рукой она продолжала гладить спину клиента, а другой осторожно вынула из сумки, лежащей у ее ног, веревку…

Урод, между тем, стал медленно поворачиваться на спину. Сейчас он увидит ее лицо, и ей придется придушить его, чтобы он не смог сопротивляться, а потом достать из сумки секатор и свершить акт возмездия…

Витюша лег на спину. Крик удивления невольно вырвался из ее груди. Перед ней лежал совсем не Геркало. Более молодой мужчина, сзади действительно похожий на Витюшу, но спереди – ничего не имеющий с ним общего. Черт!

От ее вскрика мужчина вздрогнул и мгновенно открыл глаза. Выражение блаженства моментально слетело с его распаренной в сауне красной физиономии. Он тоже вскрикнул от удивления, округлил глаза до размеров кофейной чашки, приподнял голову и спросил:

– Ты кто?

– А ты кто? – в свою очередь спросила Стелла, растерявшись.

– Я – Вася…

– А я – С… Господи, что это я?..

Стелла, спохватившись, подскочила к двери, открыла ее и вылетела в коридор. Она хотела побежать к запасному выходу, но, перепутав от волнения стороны, рванула в другую, к бару. Там за столиком она увидела Витюшу с его неразлучным дружком Хоботовым, а также свою новую знакомую Галю. Все трое сидели и мирно потягивали алкогольные коктейли, беседуя, как видно, о чем-то приятном. Стелла сообразила, что сюда ей как раз не надо, развернулась и полетела обратно, к запасному выходу…

Сорок минут спустя она стояла у окна своей комнаты, курила и нервно кусала губы. Черт, опять облом! Такая подготовка, а, главное, этой бестолковой дуре было заплачено, и все впустую!.. И еще: она едва не задушила невинного человека. Неужели удача оставила ее? А она так надеялась, что именно сегодня еще один гад получит свое! Стелла нервно смяла окурок в пепельнице. Может, правда, купить пистолет и перестрелять их по одному из-за угла? Или сбросить им на головы по кирпичу с высокой крыши? Так, конечно, было бы проще, но нет, они должны погибнуть так же, как погибла Белла.

Должны погибнуть… Однако не сегодня. Сегодня определенно не ее день. Умывшись и надев джинсы и майку, девушка отправилась бродить по городу.

Она вернулась довольно поздно, когда уже совсем стемнело, когда закрылись все магазины и работали только кафе и бистро. Сначала Стелла хотела зайти куда-нибудь перекусить, но потом передумала: дома у нее еще оставалось кое-что из продуктов. Не пропадать же добру! Она повернула и побрела в сторону дома.

У подъезда на лавочке сидел Антон. Он курил и мрачно смотрел прямо перед собой.

– Что ты здесь делаешь? – спросила девушка, останавливаясь около друга. – Ночью, на лавочке?

– Тебя жду. Уже часа полтора, между прочим. А ты где была?

– Гуляла по городу…

– Гуляла? Время – почти двенадцать! Как можно девчонке гулять одной в двенадцать часов? – возмутился молодой человек. – Ты что, новости по «ящику» не смотришь: в городе каждый день – грабежи, убийства, изнасилования, похищения людей…

– Слушай, Тоша, не время устраивать разборки…

– Наташа, где ты была?

– О-о… Начинается…

Стелла скрестила руки на груди и уставилась на своего друга. Сейчас он выглядел маленьким обиженным ребенком. Ей даже стало немного смешно.

– Наташа, я тебя спрашиваю: где ты была?

– Говорят же тебе: гуляла! – Стелла села рядом с Антоном на лавочку. – Бродила по улицам, заходила в магазины, пока они не закрылись, в каком-то скверике на фонтан любовалась… Две порции мороженого съела… Слушай, Тоша, пойдем спать, а? Я что-то устала! Утром поговорим…

Она взяла Антона за руку и повела в подъезд. Надо сказать, что он и сам охотно дал себя увести. Устраивать сцены ревности своей девушке в двенадцать ночи ему вовсе не хотелось, он тоже страшно устал сегодня: почти восемнадцать часов провел за рулем и хотел спать.

Они наскоро попили чай и вскоре уже мирно спали оба на диване. Стелла даже не стала убирать со стола: это можно сделать и завтра.

Проснувшись утром, вернее, уже ближе к обеду, она не обнаружила рядом Антона. Значит, он уехал рано и, похоже, даже не позавтракал. Стелла надела тапочки, накинула халат и отправилась в ванную умываться.

Она пила кофе, курила сигарету, стоя у окна, и думала, думала до зуда в мозгах. Что же ей теперь делать? Попасть снова в бордель вряд ли удастся: после вчерашнего там наверняка поменяли замки на запасном выходе. Стелла еще раз вспомнила тот неприятный момент в «массажном» кабинете, когда она едва не накинула веревку на шею лежащему на столе мужику. Вот был бы номер! Она представила себя на месте того клиента, зашедшего в кабинет к девочке расслабиться. Это даже не конфуз, это хуже! И как эта дура Галька могла пригласить к себе не того мужика?! Хотя, что ее ругать, со спины этот действительно был похож на Витюшу: и шапочка рядом с ним лежала такая же, как у Геркало, и волосы такие же…

Да, фиговенько все получилось, ну да ладно! Только ей-то что теперь делать? Продолжать следить за Витюшей? Похоже, ничего больше не остается. Ходить за ним по пятам и стараться подслушать его разговоры. Рано или поздно она обязательно узнает, где еще его можно подловить… А еще можно встретиться с ним снова… Конечно, этого ей очень не хотелось бы, потому что он снова потащит ее в постель, а спать с убийцей сестры ей до жути гадко. Так и хочется вцепиться в его поганую холеную шею мертвой хваткой!

Стелла затушила докуренную сигарету и налила себе еще чая. Обидно, что потеряно несколько дней. А, в общем-то, деваться ей некуда, действительно придется, скорее всего, встретиться с этим уродом.

От нечего делать девушка включила телек, «полистала» каналы. На одном шли местные новости. Девушка-диктор рассказывала, что интересного произошло в городе за прошедшие сутки. Стелла слушала рассеянно, сосредоточившись на своих мыслях, но вдруг ее внимание привлек один сюжет.

– Вчера вечером в сауну «Царица Тамара» на улице Сиреневой ворвался пьяный гражданин, который устроил там дебош и драку. Хулиган избил управляющую сауной Кристину Лопаткину, разбил стекло и сломал несколько столов и стульев в баре. Как ни странно, работники сауны не спешили вызывать полицию, ее вызвал один из посетителей. Хулиган был задержан, им оказался водитель-дальнобойщик Юрий Зайцев, который пояснил задержавшим его полицейским, что сам является пострадавшим от рук, точнее, ног одной из работниц сауны… Осмотр помещения сотрудниками правоохранительных органов выявил некоторые интересные вещи: оказывается, в заведении имелись кабинеты, называемые работниками массажными, в которых, на самом деле, оказывались услуги интимного характера… Задержано несколько человек из числа обслуживающего персонала… Будет возбуждено уголовное дело…

Стелла едва не свалилась с дивана. Вот тебе и на! Оказывается, гадина-управляющая получила по заслугам! Да еще салон-бордель теперь наверняка прикроют… Нет, бывает же! Вот так дай нечаянно в пах приставшему к тебе гражданину, он пойдет и отомстит за тебя кому надо. А этим поделом!

На другой день ближе к вечеру она позвонила Витюше на мобильник. Он ответил, и голос его был как будто недовольным.

– Что случилось, милый? – притворно-участливо осведомилась Стелла.

– «Что случилось, что случилось»… – проворчал в ответ Витюша. – У меня тут… маленькие неприятности.

– Что, «понедельник – день тяжелый»? – приколола она комитетчика, а про себя подумала: «Небось и его в субботу менты в запарке хапнули, и пришлось Витюше давать им подробный отчет, каким образом он оказался в сауне-борделе».

– Да нет… Просто менты, козлы, вконец оборзели! Хватают, понимаешь, в… на улице всех подряд, документы спрашивают…

– Ну, ты-то им, надеюсь, показал, кто ты такой?! Поставил всех на место?

– Да показал… Анжелочка, а ты чего звонишь?

– Встретиться с тобой хочу. А ты?

– И я хочу. Только это… Сегодня – никак! Я – в запарке… Дела, дела…

– Тогда завтра?

– Вот завтра – легко! Хочешь, я заранее сниму номер в гостинице?

– Очень хочу! Тогда до завтра? Сам позвонишь, уточнишь, где именно встречаемся.

– Да, девочка моя, позвоню… Все, целую!

«Девочка моя»! Как же, твоя! Урод! Убийца! Все девочек по гостиницам водишь, мразь? Подожди, недолго тебе осталось…

Антон заявился вечером. Он принес с собой пакет пельменей и баночку сметаны. Протянув все это Стелле, он обиженно буркнул:

– Свари, пожалуйста, мне надо перекусить.

– А потом опять уедешь?

– Да, хороший клиент нарисовался. Просил повозить его по делам.

– Ладно. Только зря ты пельмени покупал, у меня щи есть, настоящие, домашние.

– То – твое. Еще я женщину не объедал!

Он пошел в ванную мыть руки, а Стелла отправилась на кухню варить пельмени. Раз ее бойфренд пожелал этого…

На кухне торчал тот самый вечно «поддатый» сосед Толян со своей неизменной яичницей. Стелла поморщилась. Запах жареных яиц с дешевой колбасой, сильно пахнущей чесноком, откровенно раздражал ее. Толян курил у окна дешевые папиросы в ожидании своего «фирменного» блюда.

– Эй, соседка, – окликнул он Стеллу хриплым голосом, – ты что же, и хахаля себе привела? Мало того, что сама поселилась – неизвестно кто, неизвестно откуда, так еще и притон здесь решила устроить?

Стелла резко повернулась к соседу. Его недельная щетина и всклокоченные грязные волосенки, торчащие во все стороны, делали его похожим на пугало. Девушка сначала хотела наорать на него как следует, чтобы он отстал от нее раз и навсегда, но в последний момент передумала. Еще неизвестно, как небритый отреагирует на скандал. А вдруг решит заявить в полицию? А там ей появляться хочется меньше всего. Рассудив здраво, что с соседями подобает жить в мире и согласии, она неожиданно для самой себя миролюбиво спросила:

– Слушай, Толян, а ты щей хочешь?

– Чи-во? – опешил поклонник яичницы с колбасой. – Каких еще щей?

– Моих, домашних. Я недавно варила. Еще горячие…

Налив соседу два половника густых наваристых щей в его не слишком чистую тарелку с отбитым краем и тусклой надписью: «Общепит», она побросала пельмени в закипевшую воду и удалилась в свою комнату.

– Выключишь, как только всплывут, – бросила она на ходу соседу.

Антон ждал ее в комнате.

– Наташа, нам надо поговорить, – сказал он каким-то прямо-таки трагическим тоном.

– Неужели? – она прошла к столу и села. – О чем?

– О том! Я сегодня много думал…

– Неужели? А говорят, много думать вредно…

– Наташа, перестань, я серьезно… Эта твоя работа в сауне… Знакомая оттуда же… Вчера ты пришла домой поздно, почти ночью. Днем ты не работаешь, следишь за какими-то дядьками… То тебе надо в имущественный комитет, то к проституткам… Объясни все-таки, кто ты и чем конкретно занимаешься?

Стелла посмотрела на него устало:

– Тошка, зря ты затеял этот разговор. Во-первых, отчитываться перед тобой я все равно не собираюсь, я тебе никто, так же, как и ты мне…

– Как это никто?! – возмутился молодой человек. – Я предложил тебе быть моей девушкой, и ты согласилась…

– Ну и что?

– Как это «что»? Значит, должна являться домой вовремя…

– А вовремя – это когда?

– Ну, я не знаю… в семь там… или восемь… в крайнем случае, в девять…

– А ты знаешь, что в городе есть магазины, которые работают до двенадцати ночи? Есть и круглосуточные, но я сейчас даже не о них говорю…

– Так ты пришла в двенадцать! – вскипел молодой человек.

– Подожди кричать. Я еще не договорила… Так вот. Во-вторых, есть такая работа… как бы тебе объяснить? В общем, где ненормированный рабочий день…

– Но не ночь же!

– И ночью люди работают…

– Где?

– В Теберде! – в запале выкрикнула Стелла, вдруг разозлившись на друга.

Антон возмущенно захлопал рыжими ресницами:

– Ты чего ругаешься? Ты чего такими словами?..

– Какими «такими»? Теберда, к твоему сведению, – это такой город в Домбае… Я кино про него смотрела…

– Ага! Знаю я, какой это город! Город… И вообще, знаешь что, Наташа? Мне все это очень не нравится… Давай колись: кто ты такая, где конкретно работаешь, зачем тебе этот придурок Сиська и для чего ты устроилась уборщицей в сауну «Царица Тамара»?

– А больше тебе ничего не рассказать? – съязвила Стелла, зло сузив глаза.

– Рассказать. Для чего ты интересовалась проститутками? И за теми дядьками зачем следила? Ведь следила, сознайся!..

Вот тебе раз! Похоже, ее приперли к стенке. Да, Антону вся ее шпионская деятельность наверняка кажется очень подозрительной. Ну и как будем выкручиваться? Надо что-то врать… Опять врать! Как все это ей осточертело!

– Антоша, понимаешь, есть такие службы и организации…

Стелла сделала вид, что осеклась, и многозначительно посмотрела на парня. Мол, ты не маленький, сам должен догадаться. Но Антон почему-то сам не догадывался. Он выжидательно смотрел на подругу: ну, и что, мол, еще скажешь?

– Так что ты замолчала? Продолжай! Какие такие службы и организации?..

В это время в дверь постучали, потом ее приоткрыли, и в щели возникла небритая физиономия Толяна:

– Соседка! У тебя там того… пельмени, кажись, готовы…

Стелла ушла на кухню, радуясь, что их разговор так кстати прервали, а ее гость недовольно покосился на небритого Толяна.

– Закрой дверь, дует! – рявкнул он.

Через минуту Стелла принесла кастрюльку с пельменями и водрузила ее на стол на деревянную подставку. Она положила Антону в тарелку и поставила перед ним:

– Давай ешь!

– Так ты мне ничего толком и не рассказала… Все-таки, Наташа, где ты работаешь?

– Этого я тебе, к сожалению, не могу сказать.

– Наташа, ну, скажи!

Девушка посмотрела на Антона и вздохнула. Нет, ну, дитя дитем! И чего ему, в самом деле, приспичило?!

– Не могу, правда. Извини, работа такая… Точнее, даже не работа – служба. Секретная…

– Что, ФСБ, что ли?

– Ну-у… можно сказать и так… – загадочным тоном, очень тихо и как-то неопределенно произнесла Стелла.

– Ёлкина мать! – ахнул парень.

Вскоре он за обе щеки уплетал пельмени, обильно политые сметаной, и весело рассказывал Стелле, кого он возил сегодня, куда и сколько ему заплатили. Казалось, он совсем забыл про их разговор, мало того, он уже чувствовал себя виноватым в том, что заподозрил свою девушку бог знает в чем, и теперь пытался загладить свою вину. А девушка только подумала: слава богу, успокоился!

Умяв все сваренные пельмени, Антон уехал таксовать дальше, а Стелла, решив, что, поскольку сегодняшний день для ее благородного дела отомстить за сестру все равно пропал, позвонила матери и долго рассказывала, что у нее все хорошо, что она уже почти устроилась на приличную работу, что почти подыскала неплохую квартиру и вот-вот купит ее. Мать напомнила, что надо быть бдительной, не отдавать деньги, пока она не увидит документы на квартиру, а то вдруг нарвешься на жуликов, останешься тогда без денег и квартиры. Еще она напомнила дочери, что работу надо искать по объявлениям в газете, а не на столбах, а то вон они с Верой смотрели передачу…

Стелла терпеливо слушала мать и только поддакивала. Да, она покупает газету «Ищите работу?» Да, она каждый день звонит по объявлениям, рассылает резюме и ходит на собеседования. Что такое резюме? Долго объяснять, как-нибудь она приедет и все расскажет подробно… Да, она часто ходит к дяде Ване в гости, и он к ней, разумеется, тоже… Нет, Зинка-зараза почти не ворчит, ну, разве что чуть-чуть. Они даже подружились… Почти подружились…

После разговора с матерью Стелла убрала телефон, включила телик погромче на каком-то музыкальном канале, взяла ведро и тряпку и принялась наводить в комнате чистоту…

На следующий день она пришла в долбаный комитет Витюши, нарядившись пожилой женщиной, надев бабушкины старые очки, выцветший платок и допотопную кофту, и сидела там в очереди, напротив его двери, пару часов, прислушиваясь ко всем разговорам. Случалось, Геркало даже проходил мимо нее, но, разумеется, не замечал. Да и зачем ему какая-то подслеповатая бабулька? Рядом сидели молодые дамы и симпатичные девушки, с которыми этот ловелас любезно здоровался и отпускал им комплименты.

«Вот урод! – злилась Стелла, осторожно косясь на Геркало. – Убил мою сестру, а теперь заигрывает с девочками как ни в чем не бывало! Тварь!..»

Она ушла из комитета, боясь, как бы Витюша не начал спрашивать ее, зачем она, бабка, сюда притащилась. Вечером он сам позвонил ей и сообщил счастливым голосом, что только что снял номер в мини-отеле «На Багетной». Стелла обещала быть там через час.

Кавалер явился с презентом – бутылкой коньяка и дорогой закуской. Стелла объявила, что ей нужно в душ, так как она прямо с работы. Она включила воду посильнее и теперь стояла рядом с льющейся из лейки водой и настраивала себя. Сейчас ей предстоит встретиться со своим злейшим врагом, заниматься с ним любовью… Господи, помоги ей выдержать это! Помоги не задушить его тут же в постели. А может, именно сейчас и задушить? А как потом выйти из гостиницы? Как незаметно прошмыгнуть мимо все понимающей администраторши, проводившей ее многозначительным взглядом? Нет, грохнуть Геркало здесь не получится… Ей бы узнать что-нибудь про этих уродов. Бордель прикрыли, где они теперь будут проводить субботние вечера?

– Анжелочка! Девочка моя, что ты так долго? Я устал ждать тебя, – послышался голос из комнаты.

– Иду, дорогой!

Ей пришлось выйти из душа. Геркало лежал на кровати обнаженный.

– А кто сегодня будет сверху? – игриво спросил он.

– Ты – мой повелитель!

– А может, ты сегодня будешь моей повелительницей? Не хочешь попрыгать в седле, наездница?

Стелла легла рядом с ним на кровать. Он тут же принялся ласкать ее грудь.

– Я сделаю для тебя все, что попросишь, Витюша, мне очень хорошо с тобой… А тебе со мной хорошо?

– Да, очень!

Они занялись любовью, а потом лежали на кровати вспотевшие, уставшие…

– Когда мы увидимся в следующий раз, девочка моя? – спросил Витюша, едва отдышавшись.

– Я могу только в субботу вечером.

– Нет, в субботу я не могу. Мы с друзьями по субботам отдыхаем…

– А можешь сказать мне, где? – спросила Стелла, гладя его по животу ладошкой.

Витюша подумал немного, потом выдал:

– В эту субботу мы договорились поехать в один загородный стриптиз-клуб.

– Ого! – Стелла приподнялась на локте. – А меня ты можешь взять с собой? Девушек туда пускают?

Витюша немного помялся:

– Пускать-то пускают, даже бесплатно, но…

– Что? Что тебя смущает?

– Знаешь, лисичка моя, мы едем туда с другом.

– Вот и хорошо. Я составлю вам компанию. Ведь мне, правда, можно с вами?

Витюша помялся еще немного:

– Я не знаю, как отнесется к этому мой друг… Боюсь, ему такая идея будет не по душе… Давай я позвоню тебе в конце недели. Хорошо?

– Что ж, позвони, мой загадочный. А сейчас иди-ка в душ!

Стелла ждала субботы и не теряла времени даром: как настоящий шпион вместе с Антоном на его машине таскалась за чиновником повсюду: до его дома или кафе, где этот тип ужинал, притом зачастую в компании какой-нибудь милашки. Стелла, нацепив на голову шляпу с большими полями, старалась сесть к нему поближе, но так, чтобы оказаться у него за спиной и не попасть в поле его зрения. Девушка подслушивала его разговоры, в том числе и телефонные, которых у этого активного гражданина было хоть отбавляй. Кому только он не звонил и кто только не звонил ему! Стелла слышала трепотню о квартире, каких-то гаражах, строящихся в центре, где еще можно было оторвать по блату три-четыре бокса, краем уха улавливала что-то об импортной мебели, а также процентах и банковских ставках, о загранпоездках, о молоденьких лапочках и даже о какой-то породистой суке, родившей щенков, которые идут по «четвертаку» за морду! Спектр интересов господина Геркало был поистине широк. Она не уставала удивляться, чем интересуется этот субъект, куда успел сунуть свой нос, что собирается покупать, а что, напротив, срочно продавал.

Наконец ее старания были вознаграждены сполна: сидя в парке, в зарослях кустов сирени, Стелла услышала, как Геркало, отдыхавший там в уединении с какой-то симпатичной шатенкой юного возраста, развалившись на скамейке, начал трепаться по мобильнику. Он сказал, что в субботу будет отдыхать в «Лесной фее», восстанавливать силы. Разумеется, ему понадобится и хороший массаж, ведь у него в последнее время «что-то тянет спину», а «Царица Тамара», к несчастью, приказала долго жить.

– …Да, старик, мы будем в «Лесной фее», так что, если есть тема, – подруливай!..

Стелла едва не выпрыгнула из кустов от радости. Есс! Именно это ей и было нужно. Вот там-то мы с тобой, дружок, и пообщаемся! Значит, в субботу она, во что бы то ни стало, должна быть в какой-то «Лесной фее». При всем при том ей надо быть во всеоружии.

Одним из элементов «всеоружия» она считала хорошее снотворное, которое давно припасла и повсюду носила с собой на всякий пожарный. Вторым элементом был уголовник Сиська, от которого шарахались все нормальные люди, по словам Антона. Ну и пусть, пусть все шарахаются, а она использует его, она ему даже заплатит, сколько он запросит. На это и денег не жалко. Стелла достала мобильник и набрала номер того самого Бориса…

Девушка достала из шифоньера оба парика и села к зеркалу. Она должна быть до одури красива и неузнаваема для этих двух дружков. Красива и неузнаваема… Тогда – черный парик, челку – на глаза, густо накрашенные ресницы и, пожалуй, вот этот прикид – откровенную, ну, очень откровенную майку, короткую юбку, побрякушки… А еще вот эти стринги – необходимый атрибут ее туалета. И эти сверкающие стразами босоножки… Всеми этими вещами она запаслась заранее, готовясь к встрече со своим врагом. Она посмотрела на себя в зеркало. Отпад! Неужели кто-то из этих уродов сможет устоять перед ней? А уж узнать – точно не узнают. Так, не забыть еще положить в сумку секатор, снотворное и веревку… Все! Она готова.

Стелла вышла на улицу и тормознула первое попавшееся такси.

– Загородный клуб «Лесная фея» знаешь?

Водитель окинул ее оценивающим взглядом и усмехнулся.

– Падай.

Загородный клуб действительно оказался за городом, в живописном месте – маленький дачный поселок, неподалеку лес и пруд. Двухэтажный дом с белоснежными стенами и зеленой крышей, рядом – стоянка для машин, клумбы с цветами, вокруг дома – каштаны, березки… «Здорово!» – подумала Стелла, увидев из окна такси эту красоту. Она дала водителю пятьсот рублей, тот высадил пассажирку и уехал.

На входе ее встретили два охранника, одетые в строгие костюмы, окинули взглядом, пропустили внутрь, показав, куда можно пройти. Девушка зашла в какой-то зал, где звучала приятная музыка, стояли столы, за которыми сидели люди и играли в карты. Стелла оглядела зал, но не увидела ни Витюшу, ни его друга Хоботова и потому развернулась и пошла поискать что-нибудь поинтереснее. Она зашла в другой зал, который оказался баром. Там за стойкой колдовал с напитками симпатичный парень, а за столиками сидели люди. Здесь музыка была повеселее, а обстановочка более раскрепощающая. Стелла осмотрела и этот зал и здесь тоже не увидела своих знакомых. Однако тут ей понравилось больше, чем в первом зале: во-первых, здесь был приятный полумрак и прохлада, и здесь она могла бы спокойно сидеть, не играя в какие-то мудреные игры. Сама она, кроме как в «дурака», не умела играть ни во что более. Нет, решено: она остается здесь, посидит и попьет коктейль и съест что-нибудь вкусненькое…

Она потягивала «Розовую Мэри» через соломинку и исподтишка посматривала по сторонам. Здесь в основном были пары, но и небольшие компании по три-четыре человека. «Да, одной здесь как-то не очень, – подумала Стелла. – Где же эти «два веселых гуся»? Где эти уроды? Может, они передумали ехать в клуб и рванули еще куда-нибудь?»

В этот момент она увидела, как к ней подсел какой-то тип неопределенного возраста, неплохо одетый.

– О! Мадмуазель! Мне кажется, вы скучаете. Разрешите угостить вас бокалом вина? – тип смотрел на нее жадным взглядом.

– Разрешаю, – кивнула Стелла, а про себя усмехнулась: ну, и крендель!

«Крендель» тут же начал разыгрывать из себя галантного кавалера:

– Эй, гарсон! Бокал вина мадмуазель – самого лучшего! И шоколадку…

А потом он представился ей, назвавшись Гариком, спросил ее имя, и девушка ответила, что ее зовут Галина. Почему-то именно это имя пришло ей на ум. И уже через пять минут ее новый знакомый, не теряя времени даром, предложил ей посетить отдельный номер.

– Что посетить? – переспросила Стелла.

– Ты что, в первый раз здесь? – удивился Гарик. – Здесь есть отдельные комнаты – там, в мансарде. Очень уютные… Можно посмотреть порно, и там такие удобные диванчики…

Его шепот стал каким-то елейным, а лицо – приторно-сладким.

– Отдельные номера? – переспросила Стелла. – Хм, это интересно. А как туда пройти?

– Да что за вопрос?! Идем, покажу. Там вон есть лестница, сейчас выйдем в коридор, и в конце него… Только сначала надо заплатить за номер бармену, он даст ключ…

Хорошо, что она сразу не послала Гарика далеко, иначе не узнала бы про номера. А тот в это время подошел к бармену, быстро сунул ему деньги, взял бутылку вина и, повернувшись, со счастливой улыбкой направился к своей новой знакомой.

Комнатка оказалась небольшой, зато на стене висел плоский телевизор, у боковой стены стоял симпатичный пестрый диванчик, возле которого красовался журнальный столик. В одном углу стояла искусственная пальма, в другом была дверь в туалет и душ. Одна стена скошенная, в ней длинное узкое окно. Над дверью висел кондиционер, чтобы посетителям было не так жарко от раскаленной крыши. «Надо же, – мелькнула у Стеллы мысль, – городские додумались в чердаках комнаты делать! У них-то дома там всегда валялся всякий ненужный хлам…»

– Ну и как тебе? – спросил Гарик со счастливым лицом, откупоривая бутылку вина. Бокалы уже ждали их на столике.

– И на какое время ты ее снял? – спросила Стелла, оглядываясь.

– Что за вопрос! – пожал плечами Гарик. – Нет, здесь, конечно, почасовая оплата, но можно доплачивать, и доплачивать…

Едва кавалер Стеллы подошел к видику, чтобы поставить какой-то «прикольный фильмец», она бросила в его бокал три таблетки снотворного. А потом просто перетащила уснувшего Гарика за диван и задвинула его, чтобы дрыхнувшего мужика видно не было. Через пару минут она спустилась в бар.

На этот раз там сидели оба красавчика – и Витюша, и его друг Хоботов. Они выпивали и тихо о чем-то беседовали между собой. Значит, все-таки изволили прибыть! Она решительно направилась прямо к ним. Уж сегодня я затащу одного из них в ту уютную комнатку наверху, возможно, даже затащу силой, если эти бараны будут упираться рогами и копытами… Белла, помоги… Я знаю, что ты сейчас видишь меня. Я мщу за тебя, как ты и просила, так помоги мне!..

Стелла подплыла к друзьям эдакой нежной лебедушкой и, наклонившись, чтобы они видели ее грудь через вырез майки, заворковала измененным низким голосом;

– Ой, какие у нас здесь красивые мужчины! Прямо-таки Аленделоны! Ну и как вам отдыхается, одним, без дамы?..

Стелла не знала и не могла знать, что буквально десять минут назад, в машине по дороге в клуб, Витюша хвастал своему другу, что снимет сегодня хорошую телку с большими титьками и хорошенько ее «обработает». Обработает так, что та будет визжать и захлебываться от удовольствия. Ему очень нравились девушки со жгуче-черными волосами, и когда Стелла склонилась к нему, Витюша воспринял ее, как ниспосланную ему небесами награду, хотя ни в бога, ни в черта никогда не верил, только в себя и свои феноменальные способности делового, а точнее, предприимчивого человека.

Стелла улыбнулась Витюше и посмотрела на него многообещающе.

– А не пора сделать тебе эротический массаж, красавчик? Ты не пожалеешь, если посетишь одну уютную комнатку наверху…

Все трое выпили по рюмочке, потом принялись закусывать бутербродами с икрой и креветочным салатом, затем вспомнили, что надо выпить за присутствующих здесь дам. Стелла терпеливо ждала. Друзья не торопились, они наливали мадмуазель, она делала вид, что пьет, но вино едва пригубляла. Нет, сегодня ей нельзя быть подшофе, сегодня у нее ответственное жизненно важное дело.

– А как зовут нашу прекрасную незнакомку? – поинтересовался Геркало.

«Наконец-то догадался спросить!» – усмехнулась про себя Стелла.

– Эмма, – она кокетливо покосилась на Витюшу. – Ну, так как, красавчик? Пойдешь со мной наверх?

Витюша победно посмотрел на друга.

– Слон! Что я тебе?.. Ты видишь? Я пользуюсь успехом у женщин…

– Да, тебе везет, – мрачно процедил сквозь зубы Хоботов, – тебя вон бабы вообще красавчиком называют.

– Слон, не труби! Завидуешь – так и скажи… Ты, вообще, мне друг? Друг! И я тебе друг! А хочешь, я уступлю тебе свое место? Как другу… Иди ты первым, а я – потом…

Стелла метнула на Геркало взгляд, полный ненависти. Он что, охренел? Или перепил? Она столько готовилась к этому дню! А этот придурок хочет послать вместо себя своего дружка Слона?! Нет, конечно, и с Хоботовым она не откажется разобраться, но с ним можно бы и потом, а сегодняшний день предназначался ему, Витюше Геркало!

– Слушай, красавчик, давай ты пойдешь со мной первым, а?

– Нет, я так не могу! Пусть Слон пойдет сегодня первым, я уступаю! – сделал благородный жест Витюша. – А то, правда, все я да я… Женщины меня просто на части рвут… Иди, Слоняра…

Стелла едва сдержалась, чтобы не садануть этого урода бутылкой по башке. Она даже хрустнула пальцами под столом. Хоботов в это время встал, допил из своей рюмки, доел бутерброд с икрой и кивнул Стелле:

– Пошли!

Ну и что ей оставалось делать? И, в конце концов, какая разница, кого из этих уродов грохнуть первым?!

Закрыв дверь на защелку, она указала Хоботову на диван:

– Ложись, герой!

– А почему герой? – удивился тот.

– Сейчас узнаешь! – загадочно улыбнулась девушка, сузив глаза. – Хочешь, я сделаю тебе эротический массаж? Раздевайся…

Слон лег на диван, отвернул лицо к стене и вытянул руки по швам, а Стелла, воспользовавшись этим, бросила в свой бокал две таблетки снотворного. Те быстро растворились в вине. Затем нежно погладила Хоботову спину и лишь потом услужливо предложила:

– Слушай, герой, давай выпьем с тобой из одного бокала. Хочешь?

Герой повернул к ней голову и посмотрел мрачно. Хоботов вообще был не слишком-то общительным и веселым человеком, друзья даже частенько подшучивали над ним из-за этого. Конечно, Стелла не могла знать и даже догадываться, что когда-то у этого вечно недовольного мрачного субъекта была жена – давно, много лет назад. Вадим Вадимович, а тогда еще просто Вадик Хоботов женился на четвертом курсе института на очень красивой девушке Людмиле, своей одногруппнице. Они сняли комнату недалеко от института и прекрасно зажили своей маленькой семьей.

Студент Хоботов был безмерно счастлив: он занимался наукой и готовился после получения диплома поступить в аспирантуру, у него была жена – самая красивая девчонка на курсе, а еще отец обещал ему, как только он окончит институт, купить кооперативную квартиру. Вадик просто порхал от счастья, упивался им и совсем не замечал, как его Людмила за спиной мужа «крутит» с его друзьями. Хоботов не догадывался, что он, ослепленный любовью, женился на обыкновенной вертихвостке, побывавшей до него в постели у нескольких ребят с курса. Его друзья не решались открыть ему глаза, не зная, как он отреагирует на такое известие, хотя кое-кто и делал ему прозрачные намеки насчет жены, а Людмила продолжала заводить романы на стороне. И только когда Вадик случайно застал жену на их супружеском ложе со студентом пятого курса Гришей Казаковым по кличке Гриша Казано́в, известным всему институту как сердцеед и дамский угодник, – только тогда все и открылось. Люда кричала: «Вадик, это совсем не то, что ты думаешь!» – и прикрывала голую грудь простыней. Гриша тянул простыню на себя, прикрывая обнаженные бедра и испуганно хлопал глазами, а Хоботов стоял, как соляный столп, и только молча хватал ртом воздух.

Позже он вспомнил намеки приятелей и их советы последить за женой, но было уже поздно. Он, пораженный в самое сердце и разочаровавшийся в женщинах раз и навсегда, подал с горя на развод, а Людмила, поняв, что вымаливать прощение бесполезно, ходила по институту и рассказывала всем мало-мальски знакомым девчонкам, что у Хоботова «очень маленький» и что в «постели он абсолютный ноль». Над Вадимом смеялся весь курс, на мечте об аспирантуре пришлось поставить жирный крест, а на всех девушек с тех пор он смотрел с нескрываемой злобой, поклявшись себе не жениться больше никогда и мстить всем этим похотливым сучкам любыми возможными способами.

Несколько раз в своей жизни он заводил себе подруг и сожительниц, но все они, не выдержав его постоянного мрачного настроения и грубого с ними обращения, быстро исчезали из его жизни. Так господин Хоботов и остался закоренелым холостяком, несмотря на довольно солидный возраст, и год от года только утверждался в своем мнении относительно подлости женской натуры. Он был уверен, что из-за них, этих продажных тварей, он не сделал хорошую карьеру ученого, что ему пришлось работать не там, где он хотел, и не тем, кем он хотел. Правда, он стал предпринимателем, открыл свою риелтерскую фирму и завел знакомства в очень серьезных и нужных учреждениях. Он был обеспеченным человеком, но все это было не то. Он вел не совсем честный бизнес, боялся закона, вынужден был делиться кое с кем в прокуратуре, сам брал взятки и ждал, что когда-нибудь все это плохо кончится. Ожидание расплаты делало его еще более злобным и угрюмым.

По субботам он приходил с друзьями в сауну, парился до одури, хорошенько напивался, потом ехал на такси домой и там, в своей трехкомнатной шикарной квартире, среди роскошной мебели и дорогой японской техники, в полном одиночестве рыдал, проклиная весь женский род, начиная от бывшей жены Людки-проститутки до массажистки сауны, услугами которой он пользовался в последний раз. Надо сказать, что к этим девочкам он заходил, в общем-то, нечасто – от силы пару раз в месяц, и, выйдя, каждый раз говорил себе одну и ту же фразу: «Твари! Как есть, все они – похотливые твари!»

И вот теперь, когда одна из этих тварей, назвав Хоботова героем (подхалимка, блин!), предложила ему выпить с ним из одного бокала, он с брезгливостью отпрянул от нее и посмотрел, как на какую-нибудь бомжиху.

– А ты, часом, не заразная? – опасливо спросил он. – А то трахаешься здесь со всеми подряд…

Стелла даже растерялась от такой наглости.

– Что? Да я даже в губы ни с кем не целуюсь! – обиженно проговорила она.

– Знаю я таких! – отрезал Хоботов. – Не целуется она… Как же, ври больше!..

Но ее вино, однако, допил. «Ну и тип», – подумала Стелла, но вслух довольно-таки миролюбиво сказала:

– Ладно, котик, давай дальше массаж делать. Ляг на спину, я поглажу тебе грудь и животик…

– Я тебе не котик! – огрызнулся Хоботов, но при этом почему-то послушно лег на спину.

Она принялась гладить ему грудь, плечи, как это делала управляющая в сауне. «Ничего, ничего, сейчас ты, козлина, довыпендриваешься, – думала Стелла. – Сейчас ты уснешь, и я с тобой разберусь по полной!»

Между тем захмелевший от вина и разомлевший от массажа Хоботов вдруг ни с того ни с сего начал откровенничать с ней. Или это ее снотворное начало действовать?

– У меня и жены поэтому нет, – ворчливо-брезгливым тоном вещал он, – я с вами, заразами, вообще никаких дел не имел и иметь не хочу! Все вы, суки, сволочи!

– Чем же мы, бедные девушки, так тебе насолили? – ласково-шутливо осведомилась Стелла.

– «Бедные девушки»! Твари вы все хорошие! Лживые суки…

– Ну? Так уж прямо и все? Может, среди нас и хорошие встречаются, а, герой?

– Может, и встречаются… одна на тысячу! А все остальные – твари!

– Тебя, должно быть, кто-то сильно обидел, – предположила Стелла, – я имею в виду, кто-то из женщин. Поэтому ты так нас ненавидишь.

– «Обидел»! Попробовал бы меня кто из ваших обидеть! – с угрозой в голосе процедил сквозь зубы Хоботов.

– И что бы ты тогда сделал? – не переставая массажировать клиенту плечи, спросила Стелла.

– Убил бы!

Вот тебе и на! Нет, ну, правда, урод! «Даже не скрывает своей ненависти к женщинам», – подумала Стелла. Между тем ее беспокоило, что снотворное никак не действовало на этого женоненавистника. Сколько можно его гладить и ублажать?! Это что, до утра будет продолжаться? Дать бы ему чем-нибудь тяжелым по башке! Чтобы вырубился, наконец, и чтобы она могла осуществить свою месть.

– Так уж и убил бы?! – с сомнением в голосе сказала между тем Стелла. – Это ты, наверное, только так говоришь, для красного словца. А на самом деле…

– А на самом деле я вас, сучек недоделанных, душил бы, вот этими руками душил…

Хоботов вскинул руки с растопыренными пальцами и потряс ими перед ее лицом. Стелла отпрянула и заглянула в его глаза. Последнюю фразу он сказал как-то уже менее злобно. Она все время наблюдала за его реакцией и поняла, что вот сейчас действие снотворного уже начало сказываться: клиент, кажется, стал потихоньку «тормозить»: говорил немного медленнее, и веки его начали слипаться. Или он просто кайфовал от удовольствия, получаемого от массажа?

Вдруг Хоботов резко открыл глаза. Стелла даже вздрогнула от неожиданности.

– Тварь. Сука. Подстилка общественная. Шлюха…

Девушка застыла, как изваяние, и испуганно смотрела на клиента, который вдруг начал, как робот, выдавать такие оскорбления. Стелла стояла и ждала, не зная, как реагировать. А Хоботов между тем обозвал ее еще парой непечатных выражений и, поднявшись, сел на диване:

– Убью! Задушу своими руками, сучка!

Его глаза горели бешеным огнем. Он схватил ее за волосы своими ручищами. Если бы это были ее настоящие волосы, ей, наверное, было бы очень больно. Хоботов с силой дернул их вниз, и парик моментально слетел с ее головы. Оба растерялись. Хоботов удивленно смотрел на оставшиеся в его руке волосы девушки, не сообразив спьяну, почему так произошло, а та, поняв, что ее рассекретили, в первую секунду не знала, что предпринять. Стелла не на шутку испугалась, но именно этот испуг и подтолкнул ее к решительным действиям. Она схватила первое, что подвернулось под руку, – бутылку – и от души приложила ею Хоботова по голове. Мужчина как-то удивленно посмотрел на нее, охнул, медленно закрыл глаза и повалился обратно на диван, только упал он на бок. Стелла увидела, как по белой простыне, предварительно постеленной ею, из-под его головы медленно расползается темно-красное пятно.

– Эй, мужчина, – негромко окликнула она клиента и даже потрясла за плечо.

Молчание было ей ответом.

«Пора!» – решила она и достала из своей сумочки секатор, медицинские перчатки и веревку. Она несколько раз обмотала шею Хоботова веревкой и затянула потуже. Лицо его посинело, он захрипел… «Так тебе, мразь! Ты тоже душил мою сестру вместе со своими дружками, так что получи!..»

Через минуту она отпустила веревку. Ей показалось, что Хоботов умер, во всяком случае, дыхания она не улавливала. Пациент скорее мертв, чем жив… Стелла достала из сумки секатор…

Через минуту, закрыв дверь на ключ, она вышла из клуба, дошла до дороги и принялась голосовать…

Двое суток Стелла не выходила из своей комнаты. Она отключила телефон, ела только то, что оставалось в холодильнике, а в туалет ходила, предварительно долго постояв у двери и послушав, нет ли кого в коридоре. Но там была гробовая тишина: алкаш Толян находился в очередном запое, а еще одни соседи – старики: муж и жена, что жили в комнате напротив, как раз уехали на эти дни к своим взрослым детям в другой город. Наконец утром третьего дня девушка почувствовала, что состояние смертельного страха у нее прошло, что пора выходить из подполья, и включила телефон. Просмотрев пропущенные звонки, она увидела, что Антон звонил ей целых четыре раза. Соскучился, бедняга. Ладно, она позвонит ему, но потом, чуть позже, а сейчас, наверное, ей придется привести себя в порядок и сходить в магазин за провизией. Холодильник был безнадежно пуст и уныл, в буфете, кроме муки, тоже ничего не было. Даже пирожков не испечешь: яиц нет.

Стелла прошла в ванную и приняла душ. Потом заварила себе кофе, с удовольствием выпила его, закурила, выпуская дым в окно, и почувствовала, как жизнь снова возвращается к ней. Она даже обрела способность мыслить. Да, она убила (страшно подумать!), убила еще одного человека, но человек ли это, по большому счету? Нет, это не человек, это выродок, это мразь, ненавидевший всех женщин. Он сам ей сказал: «Попробовал бы меня кто из ваших обидеть! Убил бы!..» А как он ее обзывал? «Тварь. Сука. Подстилка общественная. Шлюха… Убью! Задушу своими руками, сучка!» Вот за что он с ней так? Что она ему сделала? Сучка! А сам-то хорош: ходит к таким вот сучкам и шлюхам. Если уж ты такой чистенький и порядочный дядя, такой высокоморальный гражданин своей страны, так сидел бы себе дома и смотрел телевизор. Так нет, он приперся именно к сучкам и шлюхам!

А потом, нельзя забывать, что этот гад тоже принимал участие в убийстве ее сестры. Может, сам он ее и не насиловал (участковый сказал, что Беллу насиловали только двое), но уж душил, это точно. И топил. И руки ей держал, пока Соснянский с Геркало над ней издевались. А может, он просто извращенец-импотент? Сам трахаться не может, так любуется, когда это делают другие… Во всяком случае, он там был и как минимум дружков своих похотливых не остановил, когда они убивали ее сестренку, а стало быть, тоже виновен. И поделом ему! Знать бы еще, что именно с ним случилось: сдох он или его откачали? А вдруг и вправду откачали? Может, этот урод сейчас в больнице? Приложить-то она его конкретно приложила, рука у нее тяжелая, а вот задушила ли она его? Кто знает, может, Хоботов не умер? Нет, не дай бог! Да, лучше бы он все-таки сдох: он видел ее лицо без парика…

Стелла смяла окурок в стеклянной пепельнице и решительно встала. Все, будь что будет, а пока ей надо сходить в магазин. Жизнь продолжается. Если чашка кофе и сигарета сойдут за полноценный завтрак, то к обеду надо все равно что-то готовить.

В магазине она купила целую сумку продуктов и сигареты, но едва вышла на крыльцо, как столкнулась с Андреем. Первая ее любовь, отец ее так и не рожденного ребенка стоял перед ней во всей красе и ухмылялся.

– Что, так и ищешь встречи со мной, да? Никак успокоиться не можешь? Я же тебе сказал: не ищи меня и не пытайся вернуть!

Кровь бросилась девушке в лицо. Мало ей тех уродов, так еще и этот…

– Слушай, ты, папаша недоделанный! – Стелла подступила к Андрею вплотную. – Чести много, тебя искать, понял?! И не стой у меня на пути, козел вонючий!

Свободной рукой Стелла толкнула Андрея в грудь так, что тот упал с крыльца прямо на асфальт. А она переложила сумку в другую руку, повернулась и пошла себе домой, испытав наслаждение от того, что дала достойный отпор этому заносчивому герою-любовнику.

Дома она решила, что, пожалуй, сварит щи и напечет пирожки с капустой. Их так любила Белла! Последнее, что она ела в своей короткой жизни, был пирожок с капустой. Вот и пусть сегодня будут поминки по ней. Причем отмечать их Стелла будет с чувством удовлетворения: еще один урод, принимавший участие в ее убийстве, получил по заслугам, а это, несомненно, приятное событие.

Она принесла в комнату разделочную доску, нож, вымытый вилок капусты, картофель и морковку в большом блюде и включила телик. Она разрезала вилок на две части и начала готовить обед, одновременно слушая новости по «ящику». Так веселее. Кто-то говорит и говорит с экрана, и кажется, что ты не одна.

Неожиданно Стелла услышала, как диктор, симпатичная девушка с короткой стрижкой и большими глазами, обыденным голосом, почти что скороговоркой, поведала зрителям:

– Как мы уже сообщали ранее, два дня назад в загородном клубе «Лесная фея» произошло покушение на убийство владельца риелтерской фирмы «Лучшее жилье» господина Хоботова. Ему были нанесены тяжкие телесные повреждения, и два дня он находился в состоянии комы в отделении реанимации первой клинической больницы… Как стало только что известно, сегодня рано утром господин Хоботов умер, не приходя в сознание. Ведется следствие… Полиция подозревает…

Стелла застыла с ножом в руке. «Все-таки умер! Слава тебе… Не знаю, кому, но слава: этот подонок получил то, что заслужил!» Диктор между тем продолжала что-то говорить про удар тяжелым предметом по голове, про асфиксию (знать бы, что это такое!), про другие тяжкие телесные повреждения. Потом она сказала о том, что у полиции есть версия, что убийство господина Хоботова связано с его коммерческой деятельностью. Оказывается, известны факты, что покойный был «черным риелтером», что он лишил жилья нескольких человек и его давно «разрабатывали» в органах. Стелла не все понимала из услышанного, диктор говорила быстро, и многие ее слова и выражения Стелле были не ясны. Но она уловила суть: именно ее, Матвееву Стеллу, никто не ищет! Задержан управляющий клуба и другие сотрудники; те, разумеется, упорно отрицают наличие каких-то там проституток в их приличном заведении. Какие интимные услуги? Что вы – ни-ни! Как на них могли подумать такое?!

Но, похоже, у этих ребят серьезные проблемы. «Вот теперь, – подумала Стелла, – и доказывайте, что у вас приличное заведение. И вообще, так вам и надо, козлы! Вот теперь можно вздохнуть облегченно и порадоваться: все, кому положено, получили свое, а кто еще не получил, – скоро получит!»

Стелла уже заканчивала готовить обед, когда веселая мелодия на ее телефоне сообщила ей: звонит Антон. Она взяла трубку.

– Наташа! Ну ты куда пропала? Я уже шестой раз звоню…

Голос молодого человека был обиженным, как у избалованного ребенка.

– Не шестой, а пятый, – автоматически поправила девушка.

– А, так ты в курсе?! А почему тогда трубу не брала?!

– Антош, я не могла… Я уезжала… по делам…

– Вечно у тебя какие-то дела, – проворчал недовольный бойфренд, – и вечно какие-то тайны! Разведчица, блин… Агентша ноль-ноль-семь… Сегодня-то хоть увидимся?

– А ты этого хочешь?

– Не хотел бы, не позвонил.

– Логично. Ну, давай увидимся…

– Тогда приглашаю тебя пообедать в кафе…

– Нет, Тоша, кафе отпадает.

– Это еще почему? – насторожился парень. – Опять куда-нибудь лыжи навострила?

– Да нет, просто я наварила целую кастрюлю щей, и еще у меня пирожки сидят в духовке… Что же, всему этому пропадать? Давай, приходи ко мне! Устроим хороший домашний обед.

– А пирожки с чем? – уточнил молодой человек.

– С капустой.

– Мои любимые… Хорошо, через десять минут буду…

Он приехал довольный: последние два дня были для него удачными, было много клиентов, и парень неплохо заработал. Стелла налила ему большую тарелку щей, поставила поднос с пирожками и дала ложку. Антон заработал ею; она тоже налила себе щей и принялась есть.

– Слышала новость по «ящику»? – спросил Антон. – В загородном клубе мужика на днях грохнули. Клиента. Сначала, говорят, задушили, потом кастрировали.

– Ничего себе! – «ужаснулась» Стелла. – И кто же такое мог сотворить?

– Говорят, одна из проституток…

– А за что она его, интересно?

– Да кабы знать! Сейчас полиция ищет какую-то Эмму. Говорят, восемь лет назад, когда она была тринадцатилетней девчонкой, он, этот самый кастрированный клиент, ее изнасиловал. Ну, понятно, что тогда он еще не был кастрированным… А теперь вроде как она его нашла и отомстила. А мужик этот два дня в коме лежал, а сегодня утром помер в больнице, я сам по радио в новостях слышал, когда клиента вез…

– Слушай, какие ужасы творятся, а! Бедная девушка Эмма! А если ее найдут, как думаешь, что ей светит?

– А я почем знаю! Посадят, наверное… Как-никак убийство…

– Так ведь она его за дело, не просто так же!

– Какая разница, за дело или не за дело?! Все равно – это преступление, она же его грохнула!

– А ты представь себе, как бы жилось этой девчонке, если бы она не отомстила за себя! Вот ты мстил когда-нибудь кому-нибудь?

– Я? – Антон поднял глаза и посмотрел в потолок, словно ища на нем ответ. – Мстил.

– Кому? И за что?

– Пашке Медведеву мстил: он, гад, у меня велек взял покататься, а сам сломал его. Меня отец, знаешь, как ругал! На футбол не пустил…

– Представляю… И что ты сделал этому Пашке? – усмехнулась Стелла.

– По уху дал! И в нос два раза… В общем, наподдал ему как следует: не ломай чужое! Тебе, как человеку, дали вещь, так верни ее в целости…

– Что ж, все правильно. Видишь, Тошка, ты за сломанный велосипед и то мстишь. А теперь представь себе, если человеку жизнь поломали! Если эту девчонку изнасиловали, каково ей жить с таким грузом?!

– Ну да, – согласился Антон.

Они доедали щи молча.

– Слушай, Тош, а что ты сейчас будешь делать? – спросила Стелла, отставляя от себя пустую тарелку.

– Клиентов на остановке ждать. Только занятие это практически бесполезное: сейчас народу не будет, это как пить дать. Разве что ближе к вечеру потянутся… А что? Ты почему спрашиваешь? – Антон взял с подноса еще один пирожок, а Стелла достала из буфета бокалы, чайные ложки и заварку.

– Я вот что думаю, Тош: а что, если мы с тобой сейчас съездим в одно место?

– Ну, давай съездим…

– А почему ты не спрашиваешь, куда?

– Наташа, знаешь такую поговорку: если ты пришел к другу и сказал ему «пойдем», а друг спросил «куда?», не ходи с таким другом никуда.

– Слушай, классно сказано! Это где ты такое слышал?

– Не помню, но мне тоже понравилось. Поэтому я и не спрашиваю, куда едем. Поехали, если тебе надо.

Стелла посмотрела в глаза Антону. «Эх, хороший ты человек, – подумала она. – Жалко только, я не люблю тебя и никогда, наверное, не смогу полюбить. Слишком уж ты простецкий парень, весь как на ладони. Нет в тебе изюминки… И еще ты жутко ревнивый…»

Стелла чувствовала, что ревность Тошки ее просто раздражает. Вот когда ее ревновал Андрей, ей это даже нравилось: значит, любит. Глаза у него сразу загорались каким-то страстным огнем, он превращался в Отелло, готового задушить ее, и это предчувствие опасности только добавляло остроты в их отношения и адреналина в ее кровь. А Тошка… Разве так ревнуют?! Вот, например, тогда ночью, когда он полтора часа ждал ее возле подъезда. Он как-то уж чересчур быстро дал ей уговорить себя, увести домой… Разве Андрей успокоился бы вот так сразу?

Андрей… Перед ее глазами снова встало его лицо – красивое, смуглое, с соболиными бровями. Кто бы мог подумать, что такой видный парень окажется таким мерзавцем – бросит ее беременную?! Мало она сделала, что просто толкнула его сегодня, надо было еще и по физиономии ему съездить…

– Наташа! Наташ, ну ты чего задумалась-то? Над чем?

Какой все-таки Тошка зануда! Какая ему разница, над чем она задумалась?! Сидел бы себе, ел пирожки… Обжора!

– Чего?

– Я говорю: ты сегодня заваришь чай или всухомятку будем пирожками давиться?

– Господи, да заварю, конечно!

Девушка вышла в кухню и включила плиту, потом налила воды в чайник. Нет, с Тошкой жить – лучше сразу повеситься. Замучает своим занудством, достанет и отравит всю жизнь. У ее двоюродной сестры Таньки, что была старше Стеллы на четыре года, муж тоже был жутким занудой. Приходя с работы, он начинал с самого порога доставать жену всякой ерундой, на которую нормальный мужик и внимания не обратил бы:

– Тань, а почему тапочки не в ряд стоят, а как попало?.. Тань, а почему ты сегодня полы не вымыла? Что, вчера мыла? Так это было вчера, а сегодня они вон уже грязные… Тань, а где у нас программа? Нет ее под телевизором! Мы же договорились, что программа всегда будет лежать в одном и том же месте… А почему ты мне чай не в моей чашке подаешь? Нет, это не моя чашка, это мамина! Как это «какая разница»? Очень даже большая разница, из какой чашки пить! Каждый должен иметь свою чашку и пить только из своей, а то как-то, понимаешь, непорядок…

Стелла, когда бывала в гостях у Таньки, просто в ужас приходила от такого семейного счастья. И как только бедная сестра терпит такого зануду?! Уж она, Стелла, точно грохнула бы его на второй день после свадьбы. Может, Тошка зануда и не до такой степени, как Танькин Стасик, но все равно неприятно…

Нет, ей нравились парни с широкой душой, не замечающие ни тапочек, стоящих в прихожей в беспорядке, ни отсутствия программы телепередач под телевизором. Таким был Андрей – именно с широкой открытой душой. Во всяком случае, так ей тогда казалось… Черт! Опять она о нем!..

– Наташа, я готов ехать…

– Да, сейчас… Только пирожки в пакетик положу: возьмем с собой в дорогу…

От города до деревни Матрёнино – почти сто пятьдесят километров. Они ехали со средней скоростью шестьдесят километров в час: то летели на ста сорока, если дорога была свободной, то долго тащились за каким-нибудь длинномером на пятидесяти, не имея возможности обогнать его из-за узкой дороги и идущего навстречу транспорта. Наконец через два с небольшим часа они благополучно пролетели Матрёнино и поехали по трассе дальше, в сторону Сарафаново на кладбище. Оно показалось сразу за деревней, на большом пригорке, рядом с лесом. Стелла попросила Антона свернуть к нему.

Девушка шла по рядам среди могил, пока не дошла до своих. Здесь она остановилась и присела на деревянную скамеечку возле окрашенной низенькой ограды. За ней были могилы отца и Беллы. Антон тоже остановился и теперь смотрел на два больших деревянных креста, один из которых совсем почернел от времени.

– «Матвеев Дмитрий… Матвеева Белла…» – прочитал он. – Наташа, а кто это?

Девушка вздохнула, вспомнив, как, кажется, совсем недавно хоронили сестренку, как голосила мать, а все присутствующие утирали слезы.

– Это мои родственники. Садись, помянем их…

Некоторое время они сидели в полном молчании. Стелла смотрела на кресты, на овалы фотографий отца и Беллы. Антон терпеливо ждал. Наконец она достала из полиэтиленового пакета пирожки и протянула другу.

– Держи…

– А они тебе кто?

– Отец и сестра.

– А… Ну, это… как там говорят? Земля пухом?

Стелла кивнула. Некоторые и так говорят, хотя бабка Серафима всегда ворчала по этому поводу: мол, это – проклятое язычество! А добрым христианам подобает говорить: «Царствие небесное!» А вот мать говорила и так, и так, и считала, что слова должны идти из глубины души или сердца, а не по наущению какой-то там бабки Серафимы, которая, с одной стороны, повсюду трубит, что она верующая и тычет всем в нос своей святостью, а с другой, постоянно судит всех и вся, невзирая на то, что ее христианство, за которое она так ратует, учит никого не судить. Тогда, мол, и сам судим не будешь.

Сама Стелла предпочитала говорить о покойниках: «Вечная им память!» По ее мнению, это было что-то нейтральное, то, что примиряло и христиан, и язычников. Однажды услышав это выражение, она всегда говорила именно так.

– Наташа, ты о чем сейчас думаешь? Об отце и сестре?

Девушка посмотрела на Антона и кивнула.

– А как они погибли?

– Их убили…

– Убили? Ничего себе! Кто?

– Одного – водка, вторую – люди.

– Как это так? – опешил Антон. – Твою сестру убили? Но она была такой молодой… Сколько ей было?..

Он посмотрел на дату рождения и смерти Беллы, начал, беззвучно шевеля губами, подсчитывать про себя ее возраст.

– Не трудись, восемнадцать ей было. Только исполнилось, перед самой смертью…

– Ни хрена себе! И кто же ее? За что?

– А ни за что! Просто троим взрослым дядям вдруг взбрело в голову поиметь девчонку, чистую, наивную… Знаешь, я много раз думала о сестре и считаю, что она была по-настоящему святой: работала, читала добрые книжки, шила, мечтала… Она даже почти никогда не ругалась и никого не судила… Жила честно и ждала свою любовь – чистую, верную… А дождалась троих сорокалетних подонков, которые заманили ее в лес, изнасиловали, издевались, потом задушили и утопили…

У Антона расширились глаза от ужаса. Он смотрел на Стеллу, не в силах перебить, а она вдруг решила рассказать ему все. Как они дружно жили с сестрой, какой она была и как ее убили – все в подробностях. Как потом полицейские решили не наказывать этих нелюдей, посчитав их вину недоказанной.

– Подожди… Так те мужики, за которыми ты следила… – Антона вдруг озарила догадка, он даже схватил подругу за руку.

– Да, это были они. Знаешь, я думаю, эти гады просто откупились, у них денег – до хрена и больше! Я действительно следила за ними и, знаешь, что выяснила? Они – коррупционеры! Я по «ящику» передачу видела, это именно так называется. Они взятки брали – пачками, портфелями! У них – шикарные квартиры, и машины-иномарки, и дачи, и мебель дорогая… Жены, любовницы… Они и по заграницам ездили… Вот скажи, Антон: чего этим уродам не хватало? Грохнули девчонку ни за что ни про что, откупились и жили себе дальше припеваючи. Их даже совесть не мучила, представляешь?!. И тогда я решила сама покарать их. Должен же был кто-то это сделать! Не должно быть так, чтобы такое страшное преступление сошло мерзавцам с рук!..

Антон слушал ее, разинув рот. Похоже, он не ожидал такого поворота событий.

– Наташа! Ты… ты такая сильная! Я тобой восхищаюсь! – наконец выдал он с чувством.

– Правда? Ты говорил, что, окажись ты на моем месте, сделал бы то же самое…

– Да, я убил бы…

– Вот видишь! Мне кажется, каждый поступил бы так же. Есть вещи, которые нельзя простить, забыть, сделать вид, что ничего не произошло, и жить спокойно дальше.

Стелла почувствовала, что ей стало трудно дышать, и потянулась к сумке за сигаретами. Достала из пачки одну, закурила, протянула пачку Антону.

– Так тот урод в загородном клубе – твоих рук дело? – снова ужаснулся Антон.

– Моих. Он душил мою сестру, и я тоже задушила его… И потом, они ее все насиловали… Ну, как это тебе сказать? Извращенным способом. Поэтому я отрезала им… кое-что и запихивала в рот.

– А с кем ты еще поступила так же?

– Да был один подонок… Его, наверное, пока не нашли. Я заманила его в такое глухое место… Так получилось, он далеко и глубоко… Но подробности не выпытывай, все равно не скажу.

– Наташ, а теперь, когда эти уроды сдохли, что ты будешь делать?

– Подожди, как это «сдохли»? Сдохли, да не все. Остался еще один… И знаешь, я думаю, он у них – самый главный! И это даже хорошо, что он из этой поганой троицы остался последним: пусть еще его страхи помучают перед смертью, а я растяну для себя это удовольствие… Так приятно осознавать, что твой враг страдает!..

– И кто же это?

– А тот гад, который в имущественном комитете работает. Ты не представляешь, Тошка, какие он деньги просит только за то, что дает разрешение занять помещеньице поудобнее! С меня, например, сто тысяч запросил, и это еще как «со своей»! А сколько таких предпринимателей у него за день?! А за месяц?!. Вот откуда у него и дача шикарная с бассейном, и еще одна квартира, которую он собирается покупать за пять «лимонов»… А уж сколько девчонок он к себе в постель уложил – счету нет! Пользуется, гад, тем, что они ему отказать не могут.

– Вот сволочь!.. Подожди, а как девчонки-то соглашаются на такое?

– Соглашаются… Помещение нужно, вот и…

Антон доел пирожок, Стелла протянула ему кухонное полотенце, захваченное из дома, и он тщательно вытер руки.

– Знаешь, что, Наташа? Я буду тебе помогать, вот!

– Спасибо, только ты и так помогал мне…

– Нет, теперь я буду делать это осознанно. Ты права: таких гадов надо убивать – мир без них будет чище. В общем, я решил… Говори: чем я могу тебе помочь?

Стелла посмотрела на Антона с грустной улыбкой.

– Хороший ты, Тошка, нет, правда, хороший… Я так рада, что познакомилась с тобой! Что бы я без тебя делала?!

– Значит, я тебе нравлюсь? – обрадованно спросил парень, почесав свой веснушчатый нос, который обгорел на солнце и облупился.

– Нравишься.

– А ты вышла бы за меня замуж?

Стелла посмотрела на него удивленно. Замуж ее звали впервые, и это было, конечно, очень приятно, но… В глубине души она понимала, что когда парень нравится – это одно, а любовь – это все-таки другое. Антон ей всего лишь нравился, назвать чувство к нему любовью она не смогла бы. Он хороший, наивный, добрый… Но спала она с ним только потому, что так хотел он, а ей это было просто выгодно: у Антона была машина.

– Так вышла бы?

И зачем, интересно, он настаивает? Сказать ему, что нет, не вышла бы, значит обидеть. Врать тоже не хочется: парень он хороший и помогает ей, зачем огорчать человека? И как некоторые не понимают, что своими прямыми вопросами ставят других в тупик?!

– Знаешь, Антон… Мне сейчас как-то не до того… Нет, конечно, тебе спасибо, но…

– Понятно! – усмехнулся таксист, опустив голову.

– Ну что тебе понятно? Я же не сказала «нет». Просто мне сейчас надо разобраться с последним душегубом, а там видно будет. Давай перенесем этот разговор на потом.

– Давай перенесем.

Они посидели некоторое время молча. Стелла посмотрела на небо: по нему плыли легкие пушистые облачка, и солнышко было такое ласковое и совсем не жаркое. Лето постепенно клонилось к закату, вон и лесок, что рядом с кладбищем, чуть тронут желтыми и красными оттенками. Они с Беллой часто ходили в него, пока у них еще не было кафе. Это потом им было до жути некогда… В лесу они, помнится, собирали грибы, которых год от года почему-то становилось все меньше, а Белла собирала еще и красивые листья и потом засушивала их в своих книжках. Она, Стелла, еще смеялась тогда над ней: зачем тебе какие-то листья? Разве можно их пожарить или испечь с ними пирожки? А сестра все равно собирала их и сушила, а зимой доставала и раскладывала на столе, потом подзывала Стеллу и говорила: «Смотри, сестрица, как здорово! Правда, листики очень красивые? Вот этот желтенький – как цыпленочек…» А Стелла смеялась над ней: «Нашла чем любоваться! И что тебе от этих сухих листьев? Может, в суп их положишь?!»

Какая она все-таки была дура! Вот Белла умела во всем видеть прекрасное, в этом она была похожа на их отца. А они с матерью всегда славились своей практичностью. Если чего-то нельзя было использовать в хозяйстве, так, стало быть, эта вещь – бесполезная, считали они, и тратить на нее время не стоило. Мать даже гордилась своей рациональностью и называла это «смотреть на вещи трезво».

Стелла вздохнула. Вернуть бы сейчас то время, когда Белка была жива! Уж теперь она точно не стала бы смеяться над сестрой! Она даже помогла бы ей собирать ее гербарий…

Стелла встала с лавочки. Зашла за оградку, сорвала сухую траву, сложила ее аккуратно на тропинке в одну кучу. Поправила искусственные цветы и венки на обеих могилах, убрала один маленький венок с потускневшими цветочками. Потом взяла два оставшихся пирожка и положила по одному на могилу отца и Беллы.

– Пошли, Антон.

Она подошла к машине, достала из сумки пакет с уложенными в нем париками, отошла от машины на несколько шагов и, размахнувшись, бросила пакет в поле. Все, нет больше длинноволосой рыжей, которую видел Витюша Геркало, и той брюнетки, что грохнула Хоботова. Дома она купит себе другой парик.

Они ехали обратно в город, обгоняя машины; Антон почти всю дорогу молчал, она тоже обронила всего пару фраз. Да и о чем было говорить? Теперь, когда он знает о ней такое, их отношения изменились раз и навсегда. Стелла даже не догадывалась, что ее друг дал себе слово помогать ей во всем, даже если бы при этом пришлось рисковать самой жизнью. Она смотрела на дорогу, бегущую им навстречу и бросающуюся им под колеса, на машины, которые мелькали перед ними, и на те, которые Антон умело обгонял, и думала только об одном: как ей расправиться с последним гадом? Витюша Геркало не дурак, и, скорее всего, он догадается, кто «щелкает» его дружков по тому делу одного за другим. Теперь он может затаиться или даже уехать куда-нибудь, или побежать в полицию и потребовать, чтобы его, такую ценную персону, охраняли. И что ей делать тогда? Как достать этого урода?

Она попросила Антона тормознуть возле одной деревеньки, где у дороги стояли женщины, продавая свою продукцию. Она купила бутылку молока, банку сметаны и десяток яиц, оставила женщинам щедрую сдачу и довольная села в машину.

– Сегодня будем ужинать натуральными продуктами, – сообщила она, – а то с ваших городских подделок недолго и ноги протянуть.

– Я тоже люблю деревенскую сметану, когда ложка стои́т…

Антон подвез ее к самому дому и отправился таксовать, дав слово, что ужинать приедет к ней и даже не купит в магазине пельменей. Стелла зашла домой, положила продукты в холодильник и только тут заметила, что оставила телефон на столе. Она просмотрела пропущенные звонки: один был от матери, второй – от дяди Вани. Матери она перезвонила сразу, коротко сказала, что у нее все в порядке, чувствует она себя хорошо, и как раз сейчас идет насчет работы в один большой магазин, так что болтать ей особо некогда. Мать тут же пожелала ей удачи и отключила телефон. Теперь надо что-то придумать насчет дяди. Скорее всего, он звонил ей неспроста: как бы опять не заподозрил ее в причастности к убийствам. Но деваться некуда: разговора с ним все равно не избежать, придется звонить.

Дядя долго не брал трубку, потом, наконец, ответил, коротко бросил, что разговаривать сейчас не может: он за рулем, что сам перезвонит ей позже, и отключил связь. Ну и хорошо, значит, у нее есть время подумать, что сказать ему, если будет доставать вопросами. Хотя, что тут думать? Она уже давно все для себя решила: она ничего знать не знает, даже не слышала ничего про тех уродов. Ах, одного нашли убитым? Очень жаль, а она-то хотела привлечь их всех!..

В половине пятого она надела новый, купленный недавно парик, достала из чемодана блузку, которую еще ни разу не надевала здесь, в городе, нацепила на нос солнечные очки и вышла из дома. Она поехала к общественному комитету, где очень надеялась увидеть Витюшу. Стелла приехала к его дверям, когда еще не было половины шестого, и просидела до половины седьмого, но Геркало так и не показался на крыльце. «Значит, приеду сюда завтра утром, – решила она, – и буду выслеживать этого урода, пока не увижу». Закинув сумку на плечо, она отправилась домой.

Антон приехал ужинать в восемь. Он едва ли не бегом бросился в туалет, чуть не сбив по дороге поддатого Толяна, который как раз шел нетвердым шагом на кухню, чтобы пожарить себе яичницу. Толян начал было выступать по привычке:

– Вот, ходят тут всякие, мешают отдыхать честным труженикам после тяжелого трудового дня!..

Стелла услышала шум и выглянула из комнаты. Она увидела, как Антон быстро показал соседу крепкий кулак:

– Ну, ты, чмырик вонючий! Топай в свой гадюшник, иначе выбью тебе все оставшиеся зубы. Понял?

Толян, очевидно, рассудил здраво, что для него благоразумнее будет помалкивать, так как зубов у него осталось не так уж много, и скрылся на время в своей комнатенке, дабы переждать такое неприятное для него явление, как приход к соседке гостя. Вскоре Антон уже садился за стол, а Стелла налила ему тарелку щей, в которую положила хорошую порцию густой деревенской сметаны.

– Наташа, ты только представь, как бы мы жили, – мечтательно сказал парень, беря ложку, – я бы таксовал, приходил вечером уставший, а ты кормила бы меня своими вкусными щами. А если ты так все деревенское любишь… Ну ладно, ездили бы раз в неделю в какую-нибудь ближайшую деревеньку за сметаной и яйцами…

– Тошка, какой ты смешной!

– А чего здесь смешного? – обиделся Антон. – Что мы, плохо жили бы? Я не лентяй какой-нибудь и не алканавт! Я каждый день могу таксовать, без выходных. У меня в хорошие месяцы до «четвертака» набегает!.. А ты бы мне обед готовила. Ты вон какие вкусные щи варишь! А пирожки такие даже моя мамка не печет.

– А жить где? Эту комнату я временно занимаю, – напомнила Стелла, – наверное, скоро ее придется освободить: хозяин должен вернуться из командировки.

– А кто здесь хозяин?

Стелла пожала плечами:

– Какой-то мужик, друг моего дяди. Так что, может, скоро я отсюда и съеду…

– Давай к моим пойдем! У меня мама хорошая. Отец, правда, строгий, зато у меня комната своя есть. Большая, отдельная. Когда-то мы с братом вдвоем в ней жили, пока он не женился…

– А если твои будут против?

– А мы распишемся, вот! Отец может быть против, только если жить так, без штампа, а если будет штамп в паспорте, так куда он денется?! Законная жена…

– Про мою мать ты даже не спрашиваешь. А если она меня не отдаст?

– Сейчас не те времена, чтобы отдавать или не отдавать. Сейчас молодые родичей вообще ни о чем не спрашивают.

– Ну, это ты не спрашиваешь, а я спрошу. Если мать будет против, я замуж не выйду, учти, – предупредила Стелла.

– Серьезно? – удивился Антон.

– Серьезнее не бывает.

– Ну, Натка, ты даешь! Кому из пацанов сказать – засмеют. Это что же, мне еще и свататься к тебе придется?

– А ты как думал?! Сватов будешь засылать по всем правилам, а мы еще подумаем, может, и откажем… А если согласимся, то мать благословение нам должна дать. Без него нельзя: жизни не будет.

– Ну, деревня! Как при царе Горохе! Девятнадцатый век, честное слово!

– Что, не нравится? Тогда и разговор про свадьбу не веди. Без мамкиного согласия я в ЗАГС не пойду, правду тебе говорю.

– Понятно, – усмехнулся Антон и, покачав головой, принялся усерднее работать ложкой.

В телефоне заиграла знакомая мелодия. Это был дядя. Пришлось взять трубку.

– Стелла, открой, я у твоей двери.

– Хорошо, сейчас…

Она выключила телефон. Черт, как он не вовремя! Не встречаться бы им с ее другом.

– Кто это? – спросил Антон.

– Родственник, – вздохнула девушка и пошла открывать…

Дядя шагнул за порог и остановился:

– О! Да у тебя тут гости.

– Проходи, дядь. Знакомься: это мой друг Антон. Антон, это – мой дядя, Иван Семенович.

Тошка встал навстречу грузному мужчине в полицейской форме.

– Антон, – повторил он вслед за Стеллой и кивнул.

– Дядя Ваня, – протянул руку Иван Семенович.

– Я тебе щей наливаю, – предупредила Стелла, беря из буфета тарелку.

– Да наливай! Только это… один половник, не больше! Сама знаешь…

Дядя сел к столу. Тошка теперь ел медленно, косясь на гостя. Доев щи, отодвинул пустую тарелку и встал.

– Так я того… пойду, – сказал он, – еще покатаюсь сегодня…

– Иди, – согласилась Стелла, – созвонимся, да?

– Ага. До свидания, – сказал Антон дяде Ване.

– Прощевай, – кивнул тот.

Когда парень скрылся за дверью, дядя Ваня посмотрел на Стеллу.

– Твой? – спросил он.

– В каком смысле мой?

– Ну, как в каком? Жених, ухажер, бойфренд… Я уж не знаю, кто он тебе.

– Друг. Знакомый.

– А-а… Ну, друг так друг… А обедает, как у себя дома, – заметил дядя.

Стелла ничего не ответила. Она убрала тарелку Антона и ждала, что скажет дядя.

А тот не спеша доел щи, вытер губы носовым платком, достал из пакета, что принес с собой, коробку печенья.

– Это к чаю…

Чай они пили молча; Стелла делала вид, что рассматривает рисунок на коробке. Наконец она прервала неловкое молчание:

– Мамка сегодня звонила…

– М-м… Как они там?

– Ничего, все нормально. Никто не болеет…

И тогда дядя Ваня не выдержал:

– Стелла! Ты знаешь, что в одном загородном клубе недавно произошло?

– Что? – она посмотрела на него очень наивными глазами.

– Убийство.

– Удивил! Да у вас в городе каждый день убийства, – беспечно усмехнулась девушка, – хоть телевизор не включай. Как новости послушаешь…

– Стелла! – перебил дядя. – Умер второй фигурант дела.

– Какого дела?

– Дела убийства твоей сестры.

Она посмотрела на дядю долгим взглядом. Он тоже внимательно смотрел на племянницу.

– Может, ты слышала: его нашли в клубе задушенным?

– Да, что-то такое передавали в новостях… Так это один из тех?.. Жаль. Я так надеялась, что все три урода предстанут перед законом! Кажется, им лет по двадцать светило?

Дядя снова принялся пить чай.

– Светило… Еще неизвестно, что кому светило! Я вот что думаю: если ты случайно знаешь, кто это делает…

– Я? Откуда? Дядь Вань, ты чего, в самом деле?! Ну, откуда я могу что-то знать? Если бы ты мне не сказал, я бы и не подумала, что это один из тех.

– Стелла! Дело серьезное. Один пропал, уже несколько недель не могут найти – как в воду канул! Второго вот теперь нашли убитым… Вернее, умер-то он потом, в больнице, но его так конкретно придушили…

– И что?

– Да пока ничего, но… Наши ищут убийцу. И того, который пропал, того тоже ищут…

– Так и хорошо, что ищут! Я очень надеюсь, что найдут. Каждый преступник должен понести заслуженное наказание.

Дядя опустил глаза и продолжил пить чай. Некоторое время они опять молчали. Наконец дядя Ваня снова не выдержал:

– Я сегодня следователя подвозил, который это дело ведет. Разговаривал с ним… Он сказал, что в том загородном клубе, где этого урода пришили, нашли отпечатки женских пальчиков.

– Ну, правильно! Если он с проституткой был, так, значит, и «пальчики» ее остались, это же само собой!

Дядя Ваня только вздохнул и посмотрел на беспечную племянницу:

– Да ничего, это я так…

Вскоре он допил чай и засобирался домой:

– Пойду, пожалуй, а то Зинка ругаться будет… Я вторую неделю обещаю ей кран в кухне починить, да все некогда, а он течет, зараза. Жена нервничает…

– Большой привет Зинаиде!

Проводив гостя, Стелла вернулась в комнату и села на диван. Она потянулась за сигаретами, достала одну и тут же задымила. Вот черт! Зачем дядя рассказал ей про пальчики и вообще про убийство? Нет, это неспроста! Почему он все время рассказывает ей про тех уродов? Неужели он подозревает ее? А что, очень даже может быть. Дядя рассуждает правильно: если это и совпадение, что убиты двое из троих, то совпадение весьма странное. Ну, про убийство первого фигуранта, как он выразился, он, разумеется, не знает, все считают Левушку Соснянского просто пропавшим. Но все равно, это выглядит более чем подозрительно: из троих преступников, проходивших по одному делу, один пропал, второго нашли полумертвым, и вскоре он в реанимации испустил дух. Как там, в детской считалочке? «Один из них утоп, ему купили гроб… Второй из них утоп, ему купили гроб…» Негритята тоже тонули по очереди. И в этом деле трое преступников по очереди выбывают из игры. А если найдут Соснянского? Сразу станет ясно, что их собственные половые органы у обоих друзей во рту – это совсем не случайность и не совпадение. И если, на крайняк, ее, Стеллу, будут судить, то состояние аффекта у нее в суде не пройдет: прокурор докажет, что она была в ясной памяти, к преступлениям готовилась, все рассчитала, все предусмотрела, а в состоянии аффекта ведут себя не так. Значит, тогда она тоже получит по полной… Самое обидное, что она-то пострадает за правое дело!

Но это в крайнем случае. Пока еще на нее никто не вышел, только дядя чует что-то неладное. Но тут уж ничего не поделаешь, придется врать ему, изворачиваться. Главное – твердо стоять на выбранной раз и навсегда позиции: к преступлениям она не имеет никакого отношения! А как она сегодня сыграла свою роль? Хорошо ли притворялась? Дядя смотрел на нее чересчур внимательно, да что там внимательно, смотрел чуть ли не с подозрением. Но в этот раз она хорошо разыграла удивление, во всяком случае, пока ей нечего предъявить. Если и спросят, где она была во время убийства Хоботова, она скажет, что здесь, дома, а Антон подтвердит ее слова. А то, что подтвердит, она не сомневалась. Теперь, когда он знает все и готов помогать ей…

На другое утро Стелла проснулась довольно рано: почему-то ей не спалось. Она лежала и думала, глядя в потолок. Итак, в живых остался последний урод, которого предстояло наказать, так что спать она будет потом, а сейчас ей надо следить за Витюшей, этим неуловимым Джо. Надо заманить его в такое укромное местечко, где никто не помешал бы ей расправиться с этим выродком. Где же найти такое? Она встала и отправилась в ванную.

Девушка чистила зубы и зло смотрела на себя в маленькое потускневшее зеркало. Где же подловить Геркало? Стелла, соображай!

Потом она выпила чашку кофе (черт, так и пристрастишься к этому городскому напитку!), снова надела рыжий парик и ту желтую блузку, в которой была вчера, на нос нацепила очки и отправилась в имущественный комитет.

Охранник на входе сказал ей, что Виктора Геннадьевича на работе нет: он в отпуске. В отпуске? Ах, как жаль! Он обещал помочь ей в одном деле. Впрочем, ничего страшного, он ведь скоро выйдет на работу? Не совсем скоро, возразил охранник, не раньше чем через две недели. А когда точно? Ах, неизвестно… М-да…

Она вышла из здания и направилась к остановке маршрутки. Теперь ей предстояло поехать к дому Геркало, тому элитному дому-крепости за дворцовыми воротами, и ждать его там. Когда-нибудь он выйдет из своего убежища, не будет же он сидеть там до второго пришествия! Нет, во двор она проникать не будет, нечего светиться перед камерами, она не артистка! Она будет ждать его где-нибудь в укромном местечке, откуда Геркало не увидит ее, а сам будет как на ладони.

Она нашла такое местечко – это был дом напротив со двором, ничем не огороженным. Здесь на лавочках сидели бабушки и молодые мамы, в тени под деревьями стояли коляски, а в песочницах и на качелях играли дети. Стелла подошла к одной такой лавочке, поздоровалась с бабушками, сделав вид, что она – их соседка, присела на лавочку и сказала буднично:

– Я вечером прогноз погоды прослушала… Не знаю, будет сегодня дождь или нет?

Так всегда говорила ее мать, Стелла скопировала и ее голос, и интонацию. Уловка сработала: бабушки приняли ее за свою (кто знает, может, новые соседи приехали!), переглянулись, как бы спрашивая друг друга, кто это, но одна тут же и выдала:

– Нет, дождя не обещали, вёдро будет…

– А мы в йитернет вчера опять с внучкой лазали, так она сказала, что эти два дня будут без осадков, а третьего дня пройдет дождь…

Стелла охотно включилась в разговор о погоде, непослушных внуках, болячках, посоветовала женщинам, какую мазь «от рук» лучше всего применять. При этом взгляд ее цепко держал в поле зрения въезд во двор Витюшиного дома.

В обед бабушки, позвав внуков, разошлись по своим квартирам, а она осталась сидеть на лавочке в одиночестве. Ближе к вечеру няни опять начали собираться на своем месте, и опять она включилась в общий разговор, кому-то давая дельные советы, кому-то сочувственно поддакивая.

Но ее шпионская деятельность не дала в этот день никакого результата. Просидев у въезда во двор элитного дома весь день, она так и отправилась восвояси ни с чем. Геркало не появился. Значит, его нет и дома. А может, он и дома, только нос не высовывает. Вот конспиратор хренов! Как же его теперь найти, куда он мог смыться? Может, захватить его жену и пытать, сдирая ей лак на ногтях, пока она не скажет, где ее драгоценный супруг?

Поздно вечером приехал Антон. Стелла налила ему полную тарелку щей и, пока он ел, рассказала ему, как партизанила сегодня за Витюшей и не нашла его ни на работе, ни возле дома.

– А что, если он на даче? У него ведь есть дача?

– Есть. Да, Тошка, возможно, он на даче. А может, прячется у кого-то из друзей. А может, он взял горящую путевку и улетел куда-нибудь в Турцию, Швецию, Грецию… Я не знаю, куда! – Стелла, закурив последнюю сигарету, нервно скомкала пустую пачку из-под сигарет и бросила в сердцах ее на стол.

– Наташа, успокойся. Мы его найдем.

– Ага, найдешь ты! Где мы его найдем? И где вообще будем искать?

– Ну, давай начнем пока с дачи. А если там нет, тогда подумаем еще.

– Хорошо, – обреченно махнула рукой девушка. – Давай начнем с дачи, все равно ничего другого у нас нет. Завтра поедем туда…

– Почему завтра? – удивился Антон. – День еще не кончился, да если бы даже и кончился, что с того? Ты знаешь, где дача Геркалова?

– Знаю, – Стелла посмотрела на Антона.

Сейчас он начнет расспрашивать, откуда она знает, где находится его дача, но Антон почему-то ничего не спросил и ничего не сказал. Он ел. Умяв щи, он отодвинул тарелку, погладил свой живот и поблагодарил за вкусную еду.

– Да на здоровье!

– Ну что, надо ехать! – Антон встал. – Давай, время не ждет!

– Куда?

– Как куда? На дачу, разумеется! Вечер уже! Смотри – темнеть начинает, так что поторапливайся.

Они ехали по дороге, которую Стелла хорошо запомнила. Да там и запоминать было особо нечего: название деревни, за которой находился дачный кооператив, было простым и запоминающимся: Озерки. Когда лет пятнадцать назад горожане стали строить здесь первые дачи, все кооперативы, не мудрствуя лукаво, давали такие названия своим детищам: «Озерки-1», «Озерки-2» и так далее. Стелла показывала Антону, куда сворачивать, а тот послушно выполнял ее команды, не вникая особо, откуда она знает, где именно находится дача этого гребаного комитетчика. Да и зачем спрашивать? Его подруга давно следит за этими уродами, похоже, она многое узнала о них за это время…

Стелла вспомнила, как в первый раз приехала сюда с Соснянским. Дача Геркало показалась ей роскошным дворцом – трехэтажный дом, отделанный диким камнем, с прелестной банькой, что вся была из натурального дерева, с бассейном и большим камином под старину в просторном каминном зале. Под навесом из дикого винограда стоял мангал, и они тогда готовили шашлыки и ели их в этой беседке, а еще плавали нагишом в бассейне и занимались любовью на огромной кровати, сделанной в стиле восемнадцатого века. А теперь Левушка Соснянский лежит со сломанной шеей в погребе заброшенного дома в сорока километрах от города, и, похоже, еще никому не удалось найти его…

Стелла показала Антону, какая из дач принадлежит Геркало. Он сначала проехал мимо нее, потом добрался до самого конца дачной улицы, нашел здесь «пятачок», на котором можно было развернуться, и оставил свою «девятку» здесь.

– Сиди в машине, – сказал он Стелле, – а я пойду в разведку.

– Может, мы пойдем вместе?

– Нет, вместе нам идти нельзя. Ты и так много раз мелькала у него перед глазами. Не выходи из машины, поняла?

Антон зашагал по дороге между дач и вскоре скрылся в темноте. Стелла сидела в машине, из окна разглядывая окружающие деревья, кирпичные заборы домов, шикарные металлические ворота, елочки, виднеющиеся из-за заборов, – все, что можно было рассмотреть в свете уличного фонаря. Да, дачи здесь у всех непростые. Ишь, городские, что придумали! Мало им квартир в городе, так они еще и домов за городом себе понастроили, буржуи чертовы!

Скоро стало совсем темно, времени было уже довольно много. Она поежилась: как-то там ее Тошка? Не случилось бы с ним чего… А вдруг Витюша заметит его? А вдруг у него есть оружие?..

Но вот он показался на дороге. Не спеша подошел к машине, открыл водительскую дверь и плюхнулся на свое сиденье.

– Значит, так: Виктор Геннадьевич твой сидит на своей даче. Это мне его сосед сказал, дедок, он на пенсии и потому все время живет здесь, на даче. Рассказал, что вчера господин Геркало сюда пожаловал с женушкой и двумя большими баулами. Супруга вскоре уехала, а этот хрен сидит себе тихо, музыку не включает, шашлык не жарит, за ворота не выходит… Поняла? Он затаился там, смекитил, козел, что скоро третьим будет!

– И что же нам теперь делать? У него не дача – крепость.

– Возьмем его крепость в осаду, будем морить его голодом, пока он не сдастся.

– Тош, а если серьезно?

– Ну… Можно, к примеру, пробраться туда ночью, перелезть через забор… Я прикинул: он не такой уж и высокий…

– Даже если и перелезем через забор, что нам это даст? Дверь в доме наверняка закрыта на пять замков, и заметь: она железная…

– Да, и на окнах у него решетки, я видел в щелку…

– В такой крепости можно несколько месяцев просидеть. Тем более у него на грядках овощи растут, а на своем подножном корме он здесь до зимы протянет.

– До зимы я здесь сидеть не могу: мне работать надо, таксовать. Придется что-то предпринять раньше.

– Сначала надо все хорошенько обдумать!

– О! Точно. Едем домой, там все обдумаем, потом приедем сюда с готовым решением.

Они уехали из дачного кооператива, нарвав по дороге яблок с какого-то дерева, ветки которого свисали из-за забора над дорогой. Они ехали и смеялись, и грызли вкусные сладкие яблоки, и строили план захвата дачи господина Геркало.

Дома они долго не ложились спать, пили чай, ели конфеты, яблоки и опять строили план.

– Надо проникнуть на дачу Геркало не силой, а хитростью, – кипятился Антон.

– Это и козе понятно! – усмехнулась Стелла.

– Хитростью, хитростью… Может, я приду к нему под видом соседа?

– Какого соседа? Они наверняка там все друг друга знают. Да и потом, Тоша, не в обиду будет тебе сказано, но на соседа господина Геркало ты явно не тянешь.

– Да, наверное, ты права… А может, я пойду к нему под видом простого водилы? Мол, отвозил сюда клиентов, сломался возле самой его дачи…

– И что? Спросишь у него гаечный ключ? Или монтировку?

– А почему бы нет?

– У Геркало иномарка – зачем ему монтировка?!

– Да, об этом я не подумал…

– Нет, Тоша, он тебе не откроет, даже не надейся! Он напуган, не забывай. Как-никак двоих дружков потерял.

– Слушай, Наташа, давай ложиться спать, а то я устал, сил нет, голова уже не варит… Утром еще подумаем.

– Давай. Сейчас я постелю…

– Во всяком случае, время работает на нас…

– Время? На нас? Как это понимать?

– А так: чем больше времени пройдет с того дня, когда Геркало узнал о смерти друга, тем менее он будет бдителен. Обычно так и бывает: после какого-нибудь несчастного случая на дороге первое время все старательно выполняют правила дорожного движения. Но со временем забывают страшную картину искореженных машин и окровавленных трупов и снова начинают перебегать дорогу на красный сигнал светофора. Так что скоро Геркало успокоится, горе его забудется, и он опять будет забывать запирать двери…

– Будем надеяться.

Они приняли по очереди душ и легли спать, и занимались любовью, а потом еще полночи строили планы, как будут жить, когда поженятся. Вернее, строил все больше Антон, Стелла же больше отмалчивалась.

– А пошли завтра ко мне, – внезапно предложил Антон, – я тебя с родичами познакомлю.

– А если я им не понравлюсь?

– Ты? Такая красивая? Скажешь тоже! Отцу точно понравишься. А маме я скажу, что ты готовишь – супер!..

– Ты что?! Женщине такое говорить нельзя: приревнует. Ведь сейчас она кормит тебя, и ей хочется, чтобы она готовила вкуснее всех.

– Глупости!

– Нет, Антон, точно тебе говорю! Поверь, я сама женщина. Лучше я скажу, что буду учиться готовить у нее. Мол, ты мне нахваливал ее стряпню, и я решила, что мне стоит научиться готовить так же, как она.

– Ну, как знаешь.

– Слушай, Тошка, а скажи, как можно найти того бугая, про которого ты мне недавно рассказывал? Он еще тюремщик и кличка у него такая неприличная…

– Сиська, что ли? – сразу догадался Антон.

– Ага, он… Так как его найти?

– Ну ты, Наташа, даешь! Тебе-то он зачем, этот урод?

– Нужен, раз спрашиваю.

– Что ты еще задумала?

– Пока точно не знаю… Есть у меня мыслишка, но я тебе потом все расскажу, ладно? Так как его найти?

– Я, конечно, могу поспрашивать у знакомых пацанов его телефон, но ты представляешь, что обо мне могут подумать?!

– Тошка, ну придумай что-нибудь. Может, он тебе денег должен? Давай покумекай, но телефончик Сиськи добудь.

– Ладно… Чего для тебе не сделаешь?!

Они еще долго болтали и уснули далеко за полночь.

Проснулась Стелла оттого, что луч солнца бил ей прямо в глаза. Откуда он взялся, ведь солнце по утрам било в стену, противоположную той, где стоял диван. Она приподнялась на локте. Дверца шкафа была открыта, зеркало ловило солнечный луч и посылало его прямо ей в лицо. Черт! Значит, это Антон не закрыл шкаф, и теперь она проснулась, а могла бы еще спать и спать. Стелла посмотрела на часы, висевшие на стене. Еще и семи нет. Если бы она была сейчас в деревне, то это было бы поздно для пробуждения, коров давно уже выгнали в поле. Но в городе вставать, когда нет еще семи, это так рано!

Но раз проснулась, делать нечего, все равно больше не уснуть. Девушка встала, накинула халат и поплелась в ванную комнату. Она была занята: там кто-то плескался. Черт! Ладно, ничего не попишешь, придется ждать. Стелла села в кухне, зевнула и посмотрела в окно. На кухню вышла бабушка-соседка с кухонным полотенцем в руках.

– Доброе утро, Наташа!

– Доброе утро, Антонина Петровна.

После обмена любезностями женщины занялись каждая своим делом: соседка поставила чайник на плиту и начала мыть свою посуду, оставшуюся, очевидно, с ужина, а Стелла, увидев, что старик-сосед вышел из ванной, отправилась туда умываться.

Потом она заварила себе чай и села завтракать. Мысли все время крутились возле одного: как проникнуть на дачу Геркало? Добровольно он калитку никому не откроет, он преступник, но не дурак! А как сделать так, чтобы открыл? Как? Должен, должен быть способ…

Может, последить за ним? Если он заперся на даче, наверняка кто-то возит ему продукты, и, скорее всего, это жена. Следить… Да, можно посидеть там где-нибудь в кустах и, когда она приедет с продуктами, выскочить из засады и ворваться в калитку вместе с ней, втолкнув ее вовнутрь. А если она поднимет шум, и соседи вызовут полицию? Вполне возможно, и тогда их план сорвется.

Перелезть ночью самим через забор? Надо еще посмотреть, что там за забор! Нет, она, конечно, его видела и знает, что он примерно два метра высотой, кирпичный, и проще всего было бы зайти в калитку, но если ее не открывают? Значит, нужна лестница. Есть такие алюминиевые, складные, она как-то видела в магазине… К тому же они бывают разных размеров. Надо будет сказать об этом Антошке. Кстати, где он? Уехал рано утром, не позавтракал…

Он позвонил через час и недовольным тоном продиктовал ей телефон Бори по прозвищу Сиська. Жил он недалеко от ее дома. Да, если бы удалось привлечь к ее делу этого урода-извращенца! Если бы он сделал с Витюшей то, что сделал тот с ее сестрой!.. Она набрала номер Бори…

Тот, услышав от девушки предложение встретиться и поговорить, тут же грубо отрезал:

– С бабами не имею никаких дел! – и отключил связь.

Ну и тупой! Даже не узнал, зачем ему предлагают встретиться. Стелла расстроилась и уж было решила отказаться от своего замысла, но потом передумала. Никто, кроме этого дебилы Бори, не сможет помочь ей осуществить задуманное. Она набрала его номер еще раз.

Боря согласился на встречу весьма неохотно. Он начал выспрашивать по телефону, зачем именно она хочет увидеться с ним, но Стелла уверила его, что ее предложение ему понравится.

– Учти, сучка: если ты сама захочешь со мной закрутить, я просто придушу тебя, как вшивую кошку! Поняла?! – рявкнул Боря.

Нет, он, определенно, дебил! Если думает, что кто-то из девушек может хотеть иметь с ним хоть какие-то отношения. Но Стелла даже не стала обижаться на этого извращенца: чести много. Они договорились увидеться через полчаса на углу того продуктового магазина, в котором она брала продукты.

Вблизи Боря оказался еще противнее, чем издалека. Коренастый тупорылый бугай с коротко остриженными, торчащими во все стороны волосами неопределенного цвета. Взгляд у Бори был такой, словно весь мир жутко провинился перед ним и не хочет просить прощения. Стелла сама подошла к нему, преодолев отвращение.

– Привет, Борис.

Бугай шмыгнул носом, по форме напоминающим корявую картофелину.

– Говори, зачем позвала! И если твое предложение мне не понравится…

– …Я плачу тебе моральную компенсацию – десять штук. Идет?

Боря подумал некоторое время. Наверное, он не мог соображать быстро.

– Пятнадцать штук, – наконец выдал он.

– Хорошо, – тут же согласилась Стелла, – плачу́ пятнадцать тысяч, если мое предложение тебе не подойдет… Давай отойдем сюда, за угол, а то любопытных много…

Она повернулась и первая пошла за угол магазина, в какую-то темную подворотню. Спиной она чувствовала на себе тяжелый взгляд Бориса, понимая, как сильно рискует. Все-таки это уголовник, человек, сидевший за попытку убийства! Но что ей оставалось делать?

– А вообще-то, я хотела предложить тебе одно очень выгодное для тебя дельце, – сказала она, когда они отошли в темный угол за магазином.

– Говори, блин! – сплюнул Боря себе под ноги.

– Понимаешь, есть один гражданин – любитель нетрадиционного секса, – тихо сказала Стелла, наблюдая за реакцией бугая, – он ищет себе партнера… Заметь: именно партнера, а не партнершу…

Стелла не успела договорить. Бугай вдруг схватил ее одной рукой за горло. Она до того испугалась, что не смогла даже закричать.

– Слушай, ты кто такая? Тебе чего надо? – хриплым голосом спросил Боря, продолжая держать девушку за горло. Он приблизился к ней вплотную, и Стелла видела его физиономию так близко, что ей даже приходилось косить глаза.

– Я только хотела вас познакомить, – еле пролепетала она, чувствуя, что дышать ей трудновато.

Боже! Неужели этот кретин задушит ее здесь, в этой подворотне?

– Познакомить? А твой интерес какой? И учти, сучка: если что, я тебя просто придушу, как котенка!

– Да учла я… А интерес мой такой: мне обещаны деньги…

Бугай отпустил ее горло, и она закашляла, пытаясь восстановить дыхание, незаметным движением поправила свой парик.

– Он тебе кто, гражданин этот?

– Хороший знакомый. Он – человек при деньгах, только вот такие у него странности, он с мужчинами любит… Общаться, говорю, любит… – Стелла потирала шею.

– А мой телефон тебе кто слил?

– Еще один знакомый…

– Что-то больно много у тебя знакомых, как я погляжу!

– Нет, Боря, если тебя тот гражданин не интересует, так мы это… мы другого партнера ему найдем.

– Ладно. Где встретимся?

– Это потом уточним, я тебе позвоню.

– Ну, потом так потом…

Боря вдруг заржал, как племенной жеребец, и пошел себе, даже не обернувшись на Стеллу. «Нет, правда, Антон не соврал, – подумала Стелла, – этот Боря – урод, каких свет не видел, от таких не то что держаться подальше, таких за версту обходить следует». Только ей-то деваться некуда, приходится рисковать.

Стелла ходила из угла в угол и думала только об одном: как проникнуть на дачу Геркало? Как? Ей так не терпелось расправиться с последним насильником, что она не могла даже есть. Ей казалось, что надо как можно быстрее ехать на дачу в Озерки, а то Геркало может куда-то слинять. Но на чем туда ехать? Антон куда-то пропал… Впрочем, ему можно позвонить. Она взяла телефон, отыскала в контактах номер парня и нажала кнопку соединения.

– Тошка? Пропавшая душа! Ты сейчас где?

– Я возле твоего подъезда…

– В каком смысле?

– В прямом. Я подхожу к твоему подъезду… Открывай…

В этот момент запиликал сигнал на домофоне в прихожей. Стелла нажала кнопку, и через несколько секунд в дверях действительно возник рыжий таксист. Физиономия у него была очень довольная, как будто он выиграл в лотерею главный приз. Антон радостно посмотрел на Стеллу:

– Все! Есть! Нашел!

– Что нашел? – не поняла она, с удивлением рассматривая его веснушчатое лицо, измазанное местами землей.

Антон сбросил кроссовки и прошел в комнату.

– Я знаю, как проникнуть на дачу твоего Громыко!

– Геркало?

– Ну, Геркало, какая разница?!

– Ну и как?

Они сели на диван.

– Я сейчас был там, на этой чертовой даче, следил за ней…

– Так вот куда ты слинял с утра пораньше!

– Да, я уехал в половине шестого утра, не хотел тебя будить… Так вот, слушай: старик-сосед недавно рванул на рейсовом автобусе в город, и его сегодня не будет. Я сам слышал, как он говорил кому-то об этом по мобильнику, пока топал к остановке автобуса. Далее. Из дачи этого Геркало в семь утра выехала какая-то женщина, такая… ничего из себя, лет тридцати пяти, в хорошем костюме, с такой вот прической, крашеная. Она села в коралловый «Фольксваген» и тоже укатила в город. Кто-то закрыл за ней ворота… Но перед этим я слышал, как они ругались.

– Ругались? Кто? О чем?

– Или спорили… Да эта тетка с кем-то ругалась, пока садилась во дворе дачи в машину, я слышал… Только я не видел того, с кем она ругалась. Но это был мужик! Я голос его слышал. А вообще, Наташа, давай я расскажу тебе все по дороге, а то боюсь, мы напрасно потеряем время.

– Так мне что, сейчас собираться?

– Ага. Наташа, ты поняла главное? Геркало на даче один. Сейчас мы с тобой поедем туда и…

– Что, и вечера ждать не будем? Ну, не знаю… Тошка, мне кажется, вечером, когда стемнеет как-то надежнее…

– И кто-то может прикатить на дачи! Может, жена этого твоего комитетчика приедет муженька своего дорогого охранять. Нет, мы едем сейчас, пока там никого нет. Чего сидишь? Собирайся – и быстрее!

– Только Сиську прихватим.

– Этого-то урода зачем?

– По дороге расскажу… У меня есть план…

– Ладно, как знаешь. Так вот… У меня в машине есть бита, под сиденьем лежит на тот случай, если меня попытаются ограбить, еще возьмем с собой пистолет-зажигалку – на настоящий так похож, не отличишь… И еще…

Стелла в это время достала из шифоньера дорожную сумку, вынула из нее старые потертые джинсы, майку, кроссовки и быстро оделась. Потом достала купленные заранее секатор и бельевую веревку.

– Ну, что? Я готова, – сказала она, поправляя перед зеркалом волосы, – сейчас только Бореньке нашему драгоценному позвоню…

Тем же утром мадам Геркало, ночевавшая на даче вместе с супругом, рано утром собиралась отправиться на работу. Она оставила своему благоверному провизии на несколько дней, нажарила с вечера целую жаровню баклажанной икры и целую сковороду котлет и теперь готовилась покинуть супруга до вечера следующего дня.

– Никуда за ворота не выходи, понял? – наставительно говорила она, застегивая блузку.

– Да понял я! – поморщился Витюша.

– И вообще к воротам не подходи! – мадам Геркало достала из сумки косметичку из крокодиловой кожи.

– Ну хватит меня учить, – нервничал Виктор Геннадьевич, – Я что, маленький?!

– Не маленький, а вляпался в такую историю! – Супруга подошла к зеркалу, принялась подкрашивать губы.

– Может, Слоняру грохнули конкуренты, – неуверенно предположил Виктор Геннадьевич.

– Может, – охотно кивнула супруга, – но тогда ответь мне: где твой закадычный дружок Соснянский? Где он, этот бабник? Что-то его давно не видно и не слышно. Или я ошибаюсь, считая, что он пропал больше трех недель назад?

– Не ошибаешься, – поморщился Геркало и потянулся к пачке дорогих сигарет на журнальном столике.

– Вот! Две с половиной недели о человеке ни слуху ни духу! А теперь вот твоего Слоняру грохнули, этого угрюмого молчуна… И не говори мне, что в этом деле не замешаны ваши девки!

– Нина! Ну, какие девки?! Что ты…

– Не ври мне! Вот только не ври! Ты же знаешь, как я ненавижу ложь! – Мадам Геркало с чувством швырнула косметичку обратно в сумку. – Я на многое могу закрыть глаза, но на твои любовные похождения… Кстати, Лера Соснянская рассказала мне, как вы втроем снимали девок в массажных салонах. Вот умная баба! Она не зря следила за своим Левушкой. Это я, дура, верила тебе… раньше верила…

– Нина, прошу тебя, перестань! Когда мне заниматься еще и девками?! Ты же знаешь, сколько у меня работы!

– Знаю, дорогой, знаю. И знаю, чем ты тут занимаешься, когда я улетаю в командировки за границу. И вот что: не надо делать из меня идиотку! То, что приключилось с твоими дружками, это совсем не случайность! Это вам расплата за ваши любовные похождения, за измены супругам. Мой папа предупреждал тебя еще до свадьбы…

– Нина, я очень уважаю Аркадия Иннокентьевича, но…

– Еще бы ты его не уважал! Ведь это он устроил тебя на это теплое местечко. Но учти: он может тебя оттуда и убрать!

– Нина!..

– Все! Я пошла, а то опоздаю… В десять у меня – ученый совет, в двенадцать – встреча с профессором… Сиди здесь и не высовывайся. Пистолет у тебя есть – на всякий… Мы с папой приедем завтра к вечеру.

Мадам Геркало подошла к входной двери. Витюша вздохнул и последовал за супругой. Роль пленника на собственной даче не особо нравилась ему, только деваться бедному коррупционеру было некуда.

– Мы постараемся приехать пораньше… – Женщина достала из сумки ключи от своей машины.

Витюша попытался чмокнуть супругу в щеку, но та поморщилась и отвернула лицо.

– Не надо… Не сейчас… Сначала я хочу разобраться в этой странной истории…

– Нина! В какой истории?! Уверяю тебя: никакой истории нет, просто кто-то решил поквитаться с Хоботовым из-за квартир. Ни для кого не секрет, что он там мухлевал с жильем… А Соснянский наверняка куда-нибудь уехал… Позже объявится…

– Ты сам-то в это веришь, Геркало?.. Слушай! А может, все-таки нанять тебе охранника? Ты хоть и потаскун и кое-кто похуже, но ты – мой муж, и ты нужен мне живым.

– Нет, не стоит. Кто будет искать меня здесь? Никто, кроме близких друзей, не знает об этой даче. И потом, у меня есть оружие.

– Дай честное слово, что не будешь выходить из дома!

– Даю. Обещаю тебе не выходить из дома. Да и зачем мне выходить? Здесь у меня все есть, а шашлыки готовить я не буду…

– Почему ты все-таки не хочешь пойти в полицию и заявить?

– Черт! Нина! Да о чем заявлять?!

– Так, все! Я опаздываю… Еще эти пробки… Завтра мы обо всем поговорим… Давай, я поехала! Запирайся.

– Запираюсь, запираюсь…

Витюша действительно закрыл за женой ворота на замок, потом зашел в дом и запер массивную железную дверь на ключ и еще на засов.

Он прошел в каминный зал, достал из бара бутылку холодного пива, включил телик и плюхнулся в одно из глубоких кресел. Нет, супруга права: если сидеть вот так, не высовываться, никому не открывать, то, пожалуй, какое-то время можно и переждать. А завтра приедет тесть, чиновник из администрации, он мужик умный, он обязательно что-нибудь придумает. Может, уехать за границу на некоторое время? Папа может организовать ему круиз на пару недель. А здесь за это время все уляжется… Или преступника найдут. И тогда он, Витюша, снова будет чувствовать себя счастливым!

Геркало достал из холодильника еще и сушеные щупальца осьминога. Это к пиву. Так лучше думалось, лучше размышлялось. Черт! Кто же это затеял охоту на его друзей? Когда пропал Левушка Соснянский, Виктор Геннадьевич, конечно же, сразу насторожился. Недоброе предчувствие шевелилось в его душе, но он уговаривал себя и убеждал, что, раз Соснянский пропал вместе с машиной, то, стало быть, укатил куда-то с какой-нибудь блондинкой. Либо у него выгорело выгодное денежное дельце. «Через день-другой объявится», – усмехался Витюша. Но прошло уже прилично времени, а от дружка не было никаких известий. Витюша почуял неладное. Он пытался звонить знакомым в полицию, но там только разводили руками: ничего не можем сказать, никаких следов! И вот теперь, когда второго его друга нашли в кабинете массажистки с отрезанным членом во рту, задушенного, Геркало перепугался не на шутку. Он понял, что может оказаться третьим в этом списке, и позорно сбежал на дачу. Жене приходилось врать, что он понятия не имеет, что творится с его дружками. Хотя, почему врать? Он и сам не знал наверняка, что происходит. Он только догадывался, что, скорее всего, кто-то из тех, с кем они славно «пошутили» в свое время, вспомнил старые обиды… Но кто это мог быть? Витюша и под дулом пистолета не признался бы, что они с приятелями изнасиловали не один десяток девчонок и молодух. Неужели нашлась среди них такая отчаянная, кто решился на месть?!

Его жена Нина, конечно же, была умной женщиной, как-никак она имела ученую степень. Она сразу связалась с супругой первого пострадавшего – пропавшего без вести Льва Соломоновича, и Лера Соснянская поведала ей много интересного. Оказывается, она давно собиралась развестись со своим кобелем, который просто уже кидался на женщин. Особенного его интересовали девочки – лет шестнадцати. Извращенец! Лере было почти сорок, она не работала, была домохозяйкой. Деньги у них имелись, так что она смогла нанять дорогого частного сыщика, который принес мадам Соснянской целую пачку фотографий, где ее супруг был запечатлен с несколькими сопливыми девчонками. «Друзья вашего мужа ничуть не лучше, – намекнул детектив, – у них какое-то сообщество кобелей, охотящихся за девочками школьного возраста». «Развод!» – решила Лера, прорыдав всю ночь в подушку. Надо только выбрать подходящий момент.

Лера… Что там Нина сказала про жену Соснянского? Что она была в курсе их художеств? А может, это она мстит своему муженьку, а заодно и его дружкам?..

Через час компания из трех человек подкатила к даче Геркало. Антон остановил машину чуть поодаль от его красивых ворот. Он взял биту и осторожно, на цыпочках, подошел к калитке, спрятав орудие за спину. Стелла взяла пистолет-зажигалку, так похожую на настоящее оружие, и, выйдя из машины, тоже встала у калитки таким образом, чтобы ее не было видно в щель. Громила Боря остался в салоне. Он лег на заднее сиденье, чтобы не светиться. Антон постучал в калитку. За ней никто не подал признаков жизни. Он постучал еще раз и закричал:

– Эй, хозяин, выйди, помоги!..

И снова в ответ – тишина. Стелла посмотрела на друга с сомнением. Вряд ли Геркало кинется открывать им. Может, он смотрит сейчас на них в какую-нибудь щель? Антон еще раз постучал в калитку:

– Хозяин, да помоги же! Тут недалеко авария произошла… Женщина на красном «Фольксвагене» в столб врезалась, кровью истекает, а у меня трубка, как назло, «села»… Хоть полицию вызови. И это, бинты дай, у дамочки голова разбита.

«Не выйдет, – подумала Стелла, – ни за что не выйдет, он же не дурак».

А Антон продолжал лупить по калитке кулаком. Так продолжалось довольно долго. «Все, пора уезжать», – решила Стелла. Все бесполезно. Зря они затеяли это дело. Надо как-то по-другому…

Она уже собралась махнуть Антону рукой, мол, все, отбой, возвращаемся в город. Но тут неожиданно за калиткой послышался шорох, и мужской голос крикнул:

– Эй, водила! На какой машине женщина, говоришь?..

– На красном «Фольксвагене». Она в столб врезалась, тут недалеко, кровью истекает, а у меня трубка «села»…

– Нина! – закричали из-за калитки истошно.

Заскрежетал засов, калитка распахнулась, и в ней появился побледневший Геркало. Но не успел он сделать и шага, как удар битой по голове опрокинул его на землю. Из машины с завидной проворностью выскочил Сиська, держа наготове веревку, втроем они подхватили Виктора Геннадьевича и потащили в дом. Стелла вернулась, выглянула на улицу и, увидев, что на ней никого не было, закрыла калитку на засов. Потом она достала носовой платок и протерла ручку и засов.

Геркало бросили на пол в прихожей, крепко связали по рукам и ногам. Потом подумали и перетащили в каминный зал.

– Ого! Вона сколько здесь простора! – восхитился Боря, прохаживаясь по огромной, с его точки зрения, комнате.

Он сел на роскошный диван, посмотрел на большие бронзовые часы на стене, взял с сервировочного столика недопитую бутылку пива и соленые щупальца осьминога.

– Красота! Дворец! Живут же люди! Хоть полчаса в такой обстановочке посидеть…

Антон посмотрел на Стеллу:

– И чего теперь делать?

– Как чего? Ждать, – ответила Стелла, надевая медицинские перчатки, – сейчас этот урод придет в себя, и начнется самое интересное. Кто любит хулиганить?

– Я! – закричал Боря. – Вы только скажите, чего тут можно делать, я здесь такого натворю – этот хрен потом повесится с горя!..

– Все можно делать, – сказала Стелла, – все, что хочешь! Ешь, пей – бар в твоем распоряжении. Можешь даже вот этот подсвечник с камина на память прихватить.

– Ну, дела! Вот это житуха! Так, содержимое бара – мое! Подсвечник я, точняк, беру: кажется, вещь бронзовая…

– Бери, бери, все, что сможешь унести, бери…

В этот момент Витюша застонал и пошевелился.

– Эй! Вы кто такие? – спросил он, удивленно озираясь на незваных гостей и, очевидно, туго соображая. – Вы чего тут?..

– Мы – твои кореша, мы к тебе в гости нагрянули, брателло! – обрадованно запел Боря. – Ты нас ждал? Хорошо подготовился к нашему приходу?

– Пошел вон отсюда, пьянь! Иначе полицию вызову…

– Это как, интересно, ты ее вызовешь, а? – продолжал изгаляться над пленником Боря. – Может, ты кричать умеешь громко? А-у, полиция!!! Гляди-ка: не едет!..

Боря с горестным видом всплеснул руками.

– Нет, правда, вы кто такие? – связанный Геркало попытался освободиться от пут.

Разумеется, это ему не удалось, веревки крепко держали его руки, привязанные к туловищу, и ноги, связанные между собой.

– Освободите меня немедленно! – закричал он возмущенно.

– Смотрите-ка, он еще командует! – удивился Антон. – Слышь, ты, кокон куколки-шелкопряда! Пасть закрой, иначе второй раз по башке битой получишь. И в этот раз я миндальничать не буду, приложу от души!

– Да вы знаете, с кем связались, уроды?! – закричал Виктор Геннадьевич. – Да вы за такое… вы сядете, и надолго! Это я вам обещаю! Шпана, уголовники!.. Ну-ка быстро развяжите меня, кретины!

– Это кто здесь кретин? – оскорбился Боря и угрожающе покачал увесистым кулаком перед физиономией Геркало. – Это ты меня кретином назвал, тараканья задница? Да я в школе отличником был! Ха-ха-ха… Я из школы с медалью вышел… Лично из кабинета директора ее свистнул! Вот этими вот руками…

Боря разразился таким громовым смехом, что Стелла тоже невольно улыбнулась. «Пусть поиздевается над Геркало, – подумала она, – так ему и надо!» А тот, ничего не подозревая, продолжал угрожать непрошеным гостям в надежде, что те испугаются и уйдут. Наконец Антон не выдержал и, взяв в руки биту, покачал ею перед носом хозяина:

– Слушай ты, придурок! Ты не в том положении, чтобы кого-то пугать. Смотри, как бы самому не пришлось испугаться!

Видя, что гости не собираются драпать от страха с его дачи, Витюша быстренько поменял тактику и прикинулся бедной овечкой.

– Ребята, ну зачем вы ко мне забрались, а? – заскулил он. – У меня ведь ничего нет…

– Да, бедно живешь! Почти что бомж… – сказал с издевкой Антон, осматривая шикарную обстановку каминного зала, диван, кресла, бар, огромную «плазму» на стене, два больших натуральных ковра на полу – «пять на шесть». – А мы тебя пожалеть пришли. Ага, деньжат тебе хотим подкинуть на бедность, чтобы ты тут ноги с голода не протянул. Ну, так что, патриций, сколько тебе дать? Миллион или «пол-лимоном» обойдешься?

– Если экономить будет, то обойдется, – поддакнула Стелла.

– Нет, ну, правда, вы кто? – скулил Витюша, косясь на большеглазую дылду, стоящую у окна и скрестившую на груди руки. Что-то было грозное в ее фигуре, взгляде и тоне, а главное, знакомое.

– Ты что же, правда, не узнаешь меня? Ай, ай, ай! Как не хорошо! Короткая же у тебя память, урод! А как ты уговаривал отпустить с вами одну девчонку…

– Я?! Девчонку? Какую?.. Нет, мадмуазель, вы, очевидно, что-то путаете. Я ни с какими девчонками… того… У меня жена, и я ее люблю. И ребенок у меня есть…

– Какой? Тот, родной, который живет в другом городе и которому ты регулярно высылаешь алименты, но при этом даже возраста его не знаешь? Или приемный, сын твоей супруги от второго брака?

У Геркало глаза полезли на лоб от удивления. Он всматривался в лицо Стеллы, но то ли от страха, то ли почему-то еще не мог ее вспомнить. Он только твердил, что он – порядочный человек и честный семьянин, и, если здесь что-то пытаются ему «пришить», то совершенно напрасно: он чист перед людьми и законом.

– Слушай, заткнись, а! – не выдержал наконец Антон и посмотрел на Борю. – Ты сюда зачем пожаловал? Когда приступишь?

– А я не тороплюсь! – сказал Боря, с наслаждением допивая вторую бутылку импортного пива, взятую в баре, и доедая вторую упаковку щупалец кальмара. – Мне здесь нравится, пацаны! Давайте останемся здесь до вечера: здесь столько конкретного пойла и жрачки! Можно устроить нехилый пикничок…

– Нет, не надо до вечера, – заскулил Витюша, – вечером ко мне приедут гости… много гостей… Среди них есть люди из органов, у вас будут неприятности!..

– Ох, до чего я люблю неприятности! – погладил свой живот довольный Боря. – С одной мы прямо сейчас и начнем. И про органы ты вовремя заговорил… Пацаны, помогите мне его перетащить на диван!

– Зачем? – испугался Витюша, почуяв недоброе. – Не надо меня на диван! Мне и здесь хорошо!

– Нет, сынок, на полу дует, ты простудишься, а мы себе такого не простим…

– Нет, не надо! Я не хочу!..

– А я хочу! – рявкнул разошедшийся Боря.

Вдвоем с Антоном они подхватили с пола Геркало, который попытался было брыкаться, но Боря приложил его кулаком по лбу, и тот моментально стих. Теперь он лежал на своем роскошном диване в дворцовом стиле девятнадцатого века, испуганно вертел головой, пытаясь понять, что с ним хотят сделать, пока не увидел, как бугай с явными замашками отпетого уголовника расстегивает брюки.

– Э-э! Сударь! Господин!.. Как вас там? Товарищ! Что вы собираетесь делать?..

– Догадайся с трех раз! – заржал Боря громовым голосом.

Он расстегнул брюки и громко объявил:

– Детей младше шестнадцати и слабонервных просят удалиться! Оставшимся смельчакам гарантирую впечатляющее зрелище!

– А-а-а!!! – завопил Витюша, догадавшийся о намерениях бугая. – Не надо! Умоляю…

– А ведь моя сестра наверняка тебя тоже умоляла, – жестко сказала Стелла.

Антон не выдержал и отвернулся. Стелла же, напротив, смотрела, как Боря встал одним коленом на диван возле плеча Витюши, схватил своими огромными ручищами его нижнюю челюсть и попытался силой открыть ему рот.

– Ну, давай, мальчик, давай, мой сладкий, шире ротик! Ты получишь неземное наслаждение…

Витюша выл нечеловеческим голосом, крепко стиснув зубы и выпучив глаза. Видя, что клиент попался строптивый, Боря врезал ему кулаком в бровь. Брызнула кровь, запачкав бежевую с золотом обивку дивана. Хозяин зарыдал, но насильник предупредил, что, если тот не будет подчиняться, получит еще не раз, и не только в бровь. Витюша выпучил от ужаса глаза так, что, казалось, они вот-вот вылезут из орбит. Он покраснел, как вареный рак, покрылся испариной, а Боря наконец-то разжал ему челюсть своими ручищами…

– Ах, как хорошо! Ах, как приятно… – стонал от удовольствия Боря.

Стелла видела, как Антон метнулся в прихожую. Его вырвало. «Слабак!» – мелькнула у нее мысль. Впрочем, Антошке простительно: это она была закоренелой преступницей, злой и мстительной, и такой ее сделала лютая смерть, которую пришлось принять сестренке, а он, почти еще пацан, не видевший в своей жизни ничего подобного, он, наверное, был потрясен и шокирован. «Ничего, мою сестру тоже вот так насиловали, и этих уродов было трое, – думала она. – Что же довелось испытать бедной восемнадцатилетней девчонке?!»

Надо сказать, что зритель в лице Стеллы Борю совсем не смущал, напротив, он даже испытывал кайф. Минут десять он издевался над бедным Витюшей, а потом кончил свое дело, застонал, завыл от удовольствия, встал с дивана, застегнул штаны и принялся приплясывать. Он вынул на ходу из бара новую бутылку пива, запрокинул голову и высосал ее всю, потом швырнул бутылку на пол и снова открыл бар:

– Что у нас тут еще есть полезного для здоровья? О! Коньячок!..

Стелла подошла к Боре:

– Сколько тебе заплатить?

– Мне? Ты чё, дура, блин?! Это я мог бы заплатить тебе за такое удовольствие. Не, мне платить не надо. Я тут ща соберу кое-что себе на память… Вот этот коньячок, и эту красивую бутылку… Хрен знает, что это такое, никогда не пробовал… И еще жрачки возьму из холодильника… Поверишь? Люблю пожрать после этого дела…

– Забирай все, что хочешь! Только оставь меня с этим типом: мне с ним еще поговорить надо… по душам.

– Да как скажешь! – Боря выгреб из бара все бутылки, потом вышел из комнаты, вскоре вернулся с большой хозяйственной сумкой, в которую, очевидно, уже собрал прихваченные из других комнат вещи, сложил в нее бутылки и направился к выходу.

Антон закрыл за ним калитку и входную дверь и вернулся в каминный зал.

– А вот теперь, – сказала Стелла Витюше, – начинается самое интересное: второй акт нашего спектакля, заключительный…

Виктор Геннадьевич рыдал от стыда, рыдал с надрывом, со слезами, которые текли по его щекам. Никогда еще в его жизни с ним не поступали так дико, так ужасно, никогда так нечеловечески не унижали, да еще в присутствии женщины! Он был уважаемым человеком, руководителем, ему подчинялись, ему завидовали, ему не смели перечить. И вдруг такое!.. Он готов был покончить с собой, и, если бы не был связан, наверное, бросился бы сейчас в спальню, где в ящике прикроватной тумбочки лежал его пистолет. Черт, черт! Почему он побежал открывать калитку, не прихватив его?!

Стелла выждала какое-то время, наслаждаясь горькими слезами врага, потом подошла к дивану, схватила Геркало за плечи и заставила его принять сидячее положение. Антон опустился в одно из кресел, он не мог смотреть на хозяина дачи, ему было муторно. Он взял из бара бутылку холодной минералки с газом, на которую не позарился Боря, и время от времени прихлебывал из нее, бросая короткие взгляды на подругу. Как она все это выносит?!

– Ну, что, дяденька, теперь поговорим по душам? Вы готовы покаяться? – с издевкой спросила Стелла.

– В чем? – всхлипнул Витюша, стараясь не смотреть на девушку.

– Неужели не в чем? – ахнула Стелла. – Значит, ты у нас такой порядочный, такой весь из себя положительный… И жену любишь, и на работе честно трудишься на благо родного отечества? Впору тебя святым назначать.

– Да, я действительно порядочный человек! А если вы считаете иначе, то вы меня с кем-то путаете!

– Неужели? И жене, поди, не изменяешь. Колись, Геркало, ты у нас верный муж? Может, у тебя другие женщины есть, а? Чего молчишь?

– Нет у меня никаких женщин, – всхлипнул Витюша, – за что вы так со мной, за что?!!

– Ах, нет женщин! Хорошо. А как тогда насчет девушек? И особенно девчонок? Любишь девочек-то, а? Признайся, Геркало, что насчет девчонок ты большой охотник. Когда тебе под сорок, хочется небось со школьницей в постели покувыркаться?

– Какие девочки?! Какая постель?! Что вы несете? Я ни с какими девочками… Говорят же вам: я – порядочный семьянин!.. Я свою жену люблю…

– Ах, порядочный семьянин!.. Тогда припоминай: ровно год назад, летом, ты и двое твоих друзей проезжали на твоем «Мицубиши Аутлендере» через деревню Матрёнино. Вы пообедали в придорожном кафе «У тети Моти», купили пирожков в дорогу и попросили одну из дочек хозяйки, восемнадцатилетнюю девчонку, что сидела на крыльце и ела пирожок, показать вам дорогу до лесного пруда… Ну, что, вспомнил, тварь? Ты еще, узнав, что девчонку зовут Белла, сказал, что с таким божественным именем, как у нее, нельзя жить в такой глуши и мыть посуду, с ним можно только жить в роскошном особняке! Это были твои слова?

Витюша вдруг жутко побледнел. Он уставился на Стеллу широко открытыми глазами. Казалось, он даже перестал дышать.

– Ну, что, теперь узнал меня, мразь?

– М-мы н-не п-п-проезжали… В-в-ы что-то п-путаете… – залепетал, заикаясь, Геркало.

– Ах, я путаю! Ну, что ж… Тогда я сейчас расскажу тебе, что я сделала с твоими дружками – с Левушкой Соснянским и этим бирюком Слонярой. Хотя про Слоняру, думаю, нет нужды рассказывать, ты и сам все знаешь, ведь так? Видел своего дружка в массажном кабинете? Ну и как зрелище? Впечатляет?

У Витюши от испуга на лбу выступила испарина. Он затрясся:

– Т-так это с-сделала ты?! О господи!

– Да, мразь, это сделала я. С большим наслаждением я отрезала ему его гордость и запихнула в рот. И задушила его тоже я… А теперь я расскажу тебе, что стало с твоим дружком Соснянским. Знаешь, где лежит его труп? В подполе одного заброшенного дома…

– Как т-труп?.. Как за-заброшенного?..

– А так! – с ледяным спокойствием ответила Стелла. – Я заманила его в глухую заброшенную деревню, и сделать мне это было совсем не сложно. Ведь он, как и ты, очень любил девчонок, которые ему в дочки годились. Но ничего, теперь он со сломанной шеей гниет в подполе старого дома, а во рту у этого урода торчит… догадываешься, что? И заметь: я отрезала ему член еще живому.

Витюша просто потерял дар речи. Он с ужасом смотрел на Стеллу и трясся.

– Не убивайте меня! Пожалуйста, не убивайте! – вдруг взмолился он. – Это не я ту девчонку… Это те два урода… Они ее насиловали и потом убили… Они – нелюди! Я им говорил, что не надо ее трогать, а они… Они меня не слушали… Нелюди… Нелюди…

– Надо же! А твои дружки говорили мне, что это ты как раз подбил всех «поиграть» с девочкой.

– Они так говорили?! Сволочи! Уроды! Подонки… Нет, не верьте, я не такой! Я никого ни на что не подбивал, нет, нет!..

– И не насиловал?

– Я? Н-нет, что вы! Как вы могли подумать?! Разве я похож на насильника? Это все Слоняра и Соснянский… Это они х-хотели… А я нет… я ничего такого не делал, поверьте мне!

– Надо же! А у меня есть доказательства, что и ты насиловал девчонку. Кое-кто продал мне заключение экспертизы… настоящей экспертизы, а не той, которую потом подменили, когда ты заплатил кое-кому в ментовке… Как быть с этим, Витюша?

– Заключение? Э-э-э… – Геркало даже не знал, что сказать.

– Только не ври, что ты не насиловал ее, я точно знаю, что и ты приложил к этому делу свою руку… Точнее, кое-что другое.

– Нет, я не насиловал, вы что-то путаете! Это не я! Я не такой! Это все мерзавцы Слоняра и Соснянский! Скоты! Суки! Вы правильно сделали, что грохнули их! Мрази, ах, какие мрази!.. Так это я из-за них пострадал?!! Вы думали, что я – такой же, как они?.. Да я бы их сейчас… Своими руками… Душил бы, стрелял бы…

Антон вдруг не выдержал. Он вскочил с кресла, подбежал к Витюше и от души врезал ему два раза по физиономии. Голова пленника метнулась в сторону, из разбитого носа потекла кровь. Он снова заплакал.

– За что, за что вы меня бьете?

– За подлючесть твою!

Стелла посмотрела на друга удивленно: что это еще за слово такое он придумал?

– Или признавайся, гад, как девчонку мучили, или я тебя сейчас здесь забью до смерти! – крикнул Антон, беря в руки биту, лежащую возле дивана.

Витюша тихо плакал какое-то время, но когда Антон занес над ним биту, закричал в сердцах:

– Нет, нет, не надо! Умоляю: не надо! Я все скажу… Ну, да, да! Я тоже ее трахал… Но она сама хотела! Сама! Она такой сучкой оказалась!.. Сама на меня полезла. Давайте, говорит, меня все вместе… я этого хочу…

Удар битой по голове остановил этот поток грязной лжи. Геркало отключился. Его голова упала на грудь, он затих. По виску и щеке потекла кровь. Стелла положила вырванную из рук друга биту на пол.

– Мразь!

– Наташа, давай я его еще несколько раз приложу посильнее по «репе», он и сдохнет! – предложил Антон.

– Ну, нет! Такой легкой смерти он не достоин. Мою сестру мучили долго, пусть теперь он испытает на себе кое-что…

– Но как он своих дружков, а? Это, говорит, они сволочи, а я – хороший, чистенький! Ну и тварь!

– Хуже, что он сказал про Беллу, мол, она сама просила… Да, редкостная тварь! Сестра была такой непорочной… Ну, ничего, гад, пришел твой последний час. Сейчас тебе все грехи отпустятся… Антон, что-то он долго в «отключке», тебе не кажется?

– Не, нормально, сейчас очухается.

Действительно, через минуту Витюша застонал и открыл глаза.

– Продолжим, – сказала Стелла. – Так как насчет сознаться в насилии и убийстве? Кто предложил позабавиться с девчонкой?

Витюша тихо плакал. Он чувствовал себя таким несчастным! Ну, за что, спрашивается, над ним так издеваются? Что такого он сделал? Ну, трахнули они какую-то деревенскую дурочку, – она ведь, правда, дурой была, каких мало. Друзья потом долго смеялись, когда дело по убийству замяли: лет восемнадцать девчонке было, не меньше, а все еще девственница! Ну, не дура?! Давно бы отдалась кому-нибудь! Или не нашлось на дороге шоферюг, кто бы уговорил ее раздвинуть ноги? Витюша вспомнил, как первым полез к ней, как она отталкивала его, как он все-таки завалил ее на траву и начал насиловать прямо в присутствии приятелей, как страшно удивился, что она еще девственница, объявил им об этом. Девчонка вырывалась и плакала, она звала маму и просила дяденек пожалеть ее и отпустить домой. Слоняра ударил ее по лицу кулаком:

– Заткнись, сучка!

А потом друзья привязали пленницу к дереву и приготовили шашлык. Они ели вкусное сочное мясо и пили коньяк, обсуждая тело девчонки. Кому-то понравились ее груди, кому-то попка… Потом ее снова насиловали… А когда ее наконец утопили, друзья доели шашлык, весь мусор убрали в пакет, который потом увезли с собой, чтобы ни на чем нельзя было найти их отпечатки. Они ехали в машине, ели пирожки, испеченные убитой ими девчонкой, и обсуждали это «приключение»…

Витюша всхлипнул:

– А ты кто вообще? – спросил он жалобно, смотря на Стеллу.

– Я – сестра убитой вами девчонки. Это я была тогда с вами на крыльце… И помни: твои приятели рассказали мне все.

– Сволочи! Я всегда знал, что друзья у меня – дерьмо!

– Ну, думаю, ты их достоин! Так кто предложил первым трахнуть мою сестру?

– Слушай, не знаю, как тебя зовут… У меня к тебе предложение… Я дам тебе денег, много денег! Только давай все это замнем! Вы сейчас уйдете из этого дома, а я сегодня вечером привезу вам деньги в условленное место…

– Ну, нет, так не пойдет!

– Что, деньги не нужны?

– Тебе веры нет, урод! Ты же с ментами приедешь…

– Я?! Да как ты могла подумать?!.

– И сколько же ты готов заплатить? – усмехнулась Стелла.

– Миллион, я дам тебе миллион рублей!

– Ого! Дешево же ты ценишь свою поганую жизнь!

– Как? Тебе мало?.. Хорошо. Я дам тебе два миллиона! Это большие деньги!

– Неужели? Надо же! А я и не знала… Но нет, тоже не пойдет: мне нужно больше!

– Сколько?

– Много, очень много. Жизнь моей сестры стоила, очевидно, дороже, чем твоя…

– Хорошо. Три миллиона, – сказал Витюша тихо и покосился на Антона, – слышишь? Три миллиона.

– Не пойдет.

– Как?! Тебе и этого мало?

– А тебе? Интересно, сколько надо было бы заплатить тебе, чтобы ты не трогал мою сестренку?

– Это не я, клянусь, не я! Это все Хоботов и Соснянский, это они, они, извращенцы… Они и насиловали, и убивали…

– А ты просто стоял рядом и смотрел, да?

– Нет, я не смотрел, я… это самое… Я их останавливал, честное слово, останавливал! А они меня не послушали.

– Ну, значит, плохо останавливал. Получишь за то, что не остановил.

– Что получу?

Стелла достала из заднего кармана джинсов секатор…

Витюша потерял дар речи. Он замычал и замотал головой. Она начала расстегивать ему брюки. Он задергался, забрыкался, но подскочивший Антон крепко схватил его за ноги.

– Нет, не надо!.. Четыре!.. Четыре миллиона!!! Умоляю: не надо…

– Четыре миллиона, говоришь? Что, у тебя, правда, есть такие деньги?

– Да, есть, есть! Я отдам их вам. Ребята, подумайте: по два «лимона» на рыло… То есть это… на брата… Вы их обязательно получите, если отпустите меня.

– А знаешь, что? Давай пять миллионов, тогда отпустим тебя, – сказала Стелла.

– Пяти у меня нет…

– А квартиру трехкомнатную за пять кто собирался покупать? Улучшенной планировки, с тремя лоджиями…

– Откуда ты знаешь? – ахнул Геркало.

– От верблюда.

Стелла посмотрела на Антона:

– Ты как смотришь на такой расклад? Нужны тебе деньги?

– Да я бы не отказался… А этот урод себе еще наворует… Или чем он там занимается? Взятки берет?

– Какие взятки?! – возмутился Геркало. – Вы о чем? Я – честный чиновник!

– Ага, а за помещеньице в удобном месте по «сотке» с девушек брать да еще и в постель к себе их укладывать, это как?

– Какие «сотки»?.. – возмутился по привычке Витюша и тут же осекся. – А ты откуда…

– От того же верблюда!.. Хорошо. Давай деньги, мы согласны. Пять «лимонов», правильно?

– Да, да… Все получите… Только из дома моего уйдите.

– Ща! Разбежались! Сначала деньги дай, – усмехнулся Антон и подмигнул Стелле. – Утром деньги – днем свобода. Днем деньги – вечером свобода, вечером деньги…

– Хорошо, хорошо, получите, все получите. Они у меня дома… Сейчас поедем ко мне…

– Ну, нет! Или давай здесь и сейчас, или… – Стелла многозначительно посмотрела на расстегнутую ширинку Геркало.

– Да где я тебе сейчас-то их возьму?! Они у меня дома, ну, клянусь!

– Да, стало быть, не судьба… – вздохнула Стелла и взялась за ширинку Витюши. – Что ж, приступим…

– А-а-а! Не надо! Нет, нет!.. Я отдам, все отдам! У меня здесь деньги!

– Здесь? А клялся-то как! – усмехнулся Антон. – Ну и где у нас схованы гро́ши?

– В тайнике. Я покажу… Только отпустите!

– Рассказывай, где тайник.

– Развяжите меня, я сам покажу. Вы все равно не сумеете открыть.

– Ты давай расскажи, а если не сумеем открыть, мы, так и быть, тебя позовем, поможешь.

Витюша медлил. Он кусал губы и зыркал глазами по сторонам, лихорадочно соображая, как выпутаться из дурацкой ситуации. Он понимал, что преступники с ним не шутят. Убить двоих его друзей! Все, кажется, настал его черед… Геркало почувствовал, как в очередной раз его прошиб холодный пот.

– Так, мне все это надоело, – сказала Стелла и взялась за ширинку Витюши. Другой рукой она держала секатор. – У кого тут лишние пять сантиметров?..

– Нет, не надо! Я скажу… Там, наверху, на втором этаже, есть спальня… наша спальня – моя и жены… Там тоже есть камин. На нем стоят два бронзовых подсвечника и большие каминные часы. Если выставить время на них на три-ноль-ноль, то внизу отойдет один из кирпичей. Надо просунуть туда руку… подальше… деньги там… Но часы, кроме выставленного времени, имеют еще и особый тепловой датчик, который реагируют только на меня.

– Это как это? – удивился Антон. – Что ты за гусь такой, что часики подчиняются только тебе?

– Это такой датчик… И еще электроника… короче, долго объяснять. Механизм действительно хитрый, мы с женой в Германии его купили, по случаю…

Сказав это, Витя даже заплакал. Ему было безумно жаль своих денег, даже несмотря на опасность сдохнуть здесь от рук преступников.

Стелла и Антон переглянулись.

– А ну, вставай, пошли… Тоша, развяжи ему ноги и помоги подняться, – Стелла взяла в руки биту и шагнула к выходу из каминного зала.

В спальне им пришлось развязать пленнику и руки. Он долго тер их, тряс кистями, пытаясь шевелить затекшими пальцами, стонал и всячески тянул время. Наконец Антон не выдержал:

– Сколько можно разминаться? Небось не пианист. Открывай быстрее тайник!

Геркало взялся за часы, начал выставлять стрелки на три-ноль-ноль. Антон и Стелла стояли за его спиной и смотрели на него во все глаза. Наконец один из нижних больших кирпичей камина действительно сам собой выдвинулся наружу и отошел в сторону. У Антона и Стеллы от удивления округлились глаза. Вот это фокус! Фантастика!

– А ну, доставай быстрее, – поторопил Витюшу Антон.

– Сейчас, сейчас… только носовой платок возьму. Там железяка такая острая, я в прошлый раз укололся…

Геркало выдвинул верхний ящик своей тумбочки. Ни Стелла, ни Антон не усмотрели в его действиях ничего подозрительного, они, как завороженные, пялились на дыру, образовавшуюся в камине. Неужели там и вправду пять «лимонов»?!

Неожиданно Геркало выпрямился и быстро повернулся к своим мучителям. В его руках был появившийся откуда-то пистолет, который он с удовольствием направил на растерявшуюся Стеллу. Взгляд его сразу стал торжествующим:

– Что, сука, допрыгалась? Получи!..

Грохнул выстрел. Стелла только успела подумать, что все, ей конец, как неожиданно увидела Антона, метнувшегося к Геркало. Он не успел подскочить к нему, неестественно дернулся, вскинул руки и рухнул на пол. В ту же секунду Стелла ударила Геркало по руке битой, которую до того так и держала перед собой, пистолет вылетел из руки стрелявшего. Она быстро подняла его и выстрелила… Пуля угодила Геркало в бедро, он рухнул на ковер, как подкошенный, рядом с Тошкой. Из раны его текла кровь, он рыдал и требовал вызвать ему «Скорую».

– Ага, будет тебе «Скорая»! Урод!

Стелла подошла к Антону и наклонилась. Он лежал с закрытыми глазами и, кажется, не дышал. В его груди была дыра, из которой текла кровь.

– Тошка! Тошка! Ты меня слышишь? Очнись!

Но рыжий таксист молчал. Его лицо начало медленно бледнеть. Стелла взяла его за руку и оттащила подальше от Геркало, держа последнего под прицелом. Но тот и не думал ни на кого нападать, ему было не до того: он заливался слезами и сыпал проклятия, держась за раненое бедро. Стелла попробовала найти у Антона пульс, но так и не нащупала. Тогда она легла ухом ему на грудь и постаралась уловить стук его сердца, но все было напрасно. У нее внутри вдруг все похолодело. Неужели Тошка погиб?! Неужели он только что, вот прямо здесь, умер у нее на глазах?! Господи! Ну его-то за что?!

Она вскочила, как разъяренная тигрица, и повернулась к Геркало, направив на него пистолет. Глаза ее сверкали гневом, появившиеся на них слезы туманили взгляд:

– Зря ты это сделал, недоносок!

– Я больше не буду, – плакал Витюша, держась за рану.

– Да, теперь точно не будешь…

Стелла подошла к Геркало вплотную, направила пистолет ему на бедро второй ноги и выстрелила. Витюша завыл нечеловеческим голосом, а она, не обращая на него внимания, взяла веревку, которую они принесли с собой, и быстро связала ему руки. Потом достала из заднего кармана джинсов секатор.

– Не повезло тебе, – с притворным сожалением сказала Стелла. – Жил, как король, денег имел немерено, а пострадал из-за чего? Скотская твоя похоть довела тебя до такого конца…

– Вызови «Скорую», я же умру… – скулил Геркало.

– Обязательно умрешь!

Стелла спустила с Геркало штаны…

– Ты же обещала…

– Перед такой мразью, как ты, слово можно и не держать! Я тебя сейчас казню…

– Не имеешь права! Ты не суд…

– Я – лучше! Я – неподкупна, и я обязательно привожу приговор в исполнение.

– Ты сама станешь убийцей…

– Я не убийца, я – палач! Не путай, гнида!

Стелла захватила секатором гениталии Витюши. Одно движение – и его окровавленные половые органы оказались у нее в руке. Запихнув их орущему диким воем Витюше в рот, девушка накинула веревку на шею насильника и потуже затянула ее. Витюша хрипел, но она уже не обращала на него внимание. Дело было сделано. Стелла подошла к камину, встала на колени и осторожно сунула руку в дыру. Она извлекла на свет небольшой непрозрачный пакет. Приоткрыв его, увидела пачки новеньких пятитысячных купюр в банковских упаковках…

Уходя из комнаты, она оглянулась на бездыханное тело друга, подняла секатор и вложила его в руку Антона, прижав его пальцы к ручке садового орудия труда. С пистолетом она поступила так же.

– Прости, Тошка, но у меня нет другого выхода, а тебе уже все равно, – тихо сказала она, всхлипнув.

Выскочив на трассу, девушка остановила первую попавшуюся машину, идущую в город…

Домой она приехала совершенно разбитая, быстро приняла душ и легла. Был уже почти вечер, но спать было еще рано, да Стелла все равно не уснула бы. Она лежала и смотрела в потолок, перед глазами у нее стояло бледное лицо Антона. Как же так получилось, что он схватил ее пулю? В этой игре он вообще был посторонним и оказался с ней на этой чертовой даче по чистой случайности. Ведь если бы она не села тогда в его машину, если бы не познакомилась с ним, если бы он не предложил встретиться… Тошка, Тошка! Бедный мальчишка… Тебя-то за что?.. Все, со всеми преступниками теперь покончено. Последний получил по заслугам и теперь, наверное, уже истек кровью или задохнулся от ее веревки. Как пытался вывернуться, оговаривая своих дружков! Мразь, просто гниль серая! Поганая мелкая душонка!.. Но теперь все, теперь этих уродов нет на земле. Конечно, она устроила самосуд, как еще говорят? О! Суд Линча. Ничего, пусть это незаконно, пусть она не суд, но она их наказала. Суд все равно оправдал бы их: Геркало со своими деньгами откупился бы от любого суда. Но теперь – все, теперь можно расслабиться, все забыть, начать жить заново… Справедливость восторжествовала…

Она не заметила, как забылась тяжелым сном…

Девушку разбудил звук открываемой двери. В комнате было темно, значит, уже глубокая ночь. Она прислушалась. Точно, кто-то пытается открыть ее дверь ключом. Ничего себе! Стелла вжалась в диван. Неужели это полиция?! Неужели ее вычислили и пришли, чтобы арестовать? Вот так быстро?! Как они смогли ее вычислить? Девушка почувствовала, как ее бросило в жар…

Дверь с тихим скрипом открылась, пропустив в комнату тусклый свет из прихожей. Стелла лежала, боясь пошевелиться, и расширенными от испуга глазами смотрела на дверной проем. В нем появился силуэт высокого мужчины. Все! Это конец! Это тюрьма, и надолго, лет на двадцать… Нет, ей дадут пожизненный… Мамочка, прощай!.. И почему она не прихватила на даче тот боевой пистолет? Сейчас бы просто приложила его к виску…

Щелкнул выключатель. Стелла вздрогнула: ей показалось, что в нее выстрелили. Она зажмурилась от яркого света… Вот, сейчас… сейчас… «Встать! Руки вверх! Вы арестованы…»

– Ой! Извините!..

Она открыла глаза и увидела в центре комнаты молодого – лет тридцати – мужчину в военной форме. Он был высок и худощав, его смуглое обветренное лицо со шрамом на виске до середины щеки было открытым и приятным. Соболиные брови и черные глаза делали его похожим на Андрея. Мужественный подбородок был гладко выбрит. Он смотрел на Стеллу удивленно и виновато.

– Простите, я вас, кажется, разбудил…

Она села на диване, прикрывшись до подбородка простыней.

– Вообще-то разбудили. И напугали, – добавила она, не меньше его удивляясь такому повороту событий.

– Простите, – еще раз сказал военный. – Я сейчас уйду…

Он направился было к двери.

– А вы кто? – спросила она на всякий случай.

– Я – Валентин, хозяин этой комнаты.

– Валентин Павлович? – ахнула Стелла.

Хозяин остановился в дверях.

– Ну, вроде того… Вы ложитесь, а я пойду…

Она посмотрела на часы, висевшие на стене. Была половина второго ночи.

– Куда же вы пойдете?

– Поеду в какую-нибудь гостиницу, переночую, а утром приду, когда вы проснетесь… Вы во сколько встаете?

– Да я, вообще-то, уже выспалась.

Он посмотрел на нее удивленно.

– А вам, простите, кто дал ключи от моей комнаты?

– Мой дядя, Иван Семенович.

– Иван? А-а… Значит, вы его племянница. Понятно… Что ж, до свидания…

– Подождите. Вы, наверное, с дороги? Может, вы голодны? Хотите, я вас покормлю? У меня щи есть, хорошие, домашние… И котлеты…

– Щи? – Валентин Павлович посмотрел на Стеллу такими глазами, словно ничего не ел три дня. – А вы знаете, от щей я, наверное, не смогу отказаться… Давайте я подожду за дверью, пока вы оденетесь…

Девушка вскочила, накинула на себя халат, расчесала перед зеркалом волосы и накрыла постель простыней.

– Заходите!

Пока хозяин комнаты принимал с дороги душ, она разогрела щи в эмалированной чашке и гречневую кашу с двумя котлетами. Валентин вернулся, переодетый в домашнюю линялую майку и спортивные шорты, на ногах у него были огромные, как детские лыжи, домашние тапочки. Стелла пригласила его к столу.

– Вот… садитесь, поешьте…

– Спасибо, с удовольствием поем. – Валентин сел к столу и взял ложку.

Стелла села напротив, она налила себе чай, чтобы не смущать человека.

– А вас как зовут? – спросил хозяин, откусывая хлеб.

– Стелла.

– Надо же! Не знал, что у Ивана есть племянница, он никогда не говорил мне о вас…

– Я двоюродная, мой отец дяде Ване двоюродным братом был.

– Почему был?

– Отец умер, много лет назад… А вы из Германии приехали?

– Почему из Германии?.. А! Нет, я в Чечне был.

– Да? – удивилась Стелла. – А дядя сказал мне, что вы – в Германии, в командировке.

– Мы так всегда говорим знакомым, когда уезжаем на спецзадание, нам не разрешают особо распространяться. Теперь могу сказать, что был в Чечне и в Дагестане. Пришлось и пострелять немножко… Там боевики опять хулиганят, так что кое-кому погрозил пальцем и поставил в угол.

Стелла невольно улыбнулась.

– Да вы ешьте, потом расскажете. Щи стынут.

Валентин быстро доел щи и принялся за кашу. Стелла потягивала чай, наблюдая за мужчиной, ей уже совсем не хотелось спать, а хотелось смотреть, как этот военный с удовольствием уминает ее стряпню.

– А я, поверите, сутки ничего не ел и не спал. Мы домой поехали, а в Кизляре на нас напали боевики… Пришлось отстреливаться… Потом еще в Астрахани застряли…

Он говорил, а глаза его слипались. И едва последний кусок котлеты исчез у него во рту, как он начал оглядываться по сторонам, ища, куда бы прилечь.

– У меня там, за шкафом, раскладушка была…

– Валентин, не волнуйтесь, вы ложитесь на диван, если хотите, а я себе на раскладушке постелю.

Он лег поверх простыни прямо так, в шортах и майке, и едва его голова коснулась подушки, как через несколько секунд раздалось тихое мерное похрапывание. Стелла включила ночник, выключила люстру, стараясь не шуметь, убрала со стола посуду, достала из-за шкафа раскладушку и новый комплект постельного белья.

Днем она переехала к дяде в комнату своего троюродного брата. В этот же день она нашла себе работу в магазине напротив: ее взяли продавщицей в отдел нарезки.

Через два дня к ним в гости пришел Валентин. Он принес бутылку коньяка, и Стелла с дядей Ваней сели отметить его возвращение из «горячей» точки. Зинаиды дома не было, и девушка принялась готовить мужчинам ужин. Она заметила, что гость посматривает на нее исподтишка, но делала вид, что он ее совсем не интересует. На самом деле ей льстило, что такой видный, как говорила мать, мужчина бросает на нее взгляды. Она накрыла на стол и сама села по приглашению дяди.

– Молодец, Валентин, что живым вернулся, – сказал дядя Ваня, поднимая свою рюмку, – за тебя, герой!

Стелла тоже выпила рюмку коньяка.

А потом она пошла провожать гостя по его просьбе, и тот пригласил ее в кафе. Когда у нее выходной? Через день? Хорошо, он заедет за ней послезавтра… Во сколько?..

Три дня спустя дядя, улучив момент, когда Зинаида уйдет в магазин, зашел на кухню, где Стелла мыла посуду.

– Слышь, Стелла, чего я тебе сказать-то хотел?.. Да выключи ты воду, потом домоешь свои тарелки! Помнишь, я как-то спрашивал тебя, подала ли ты жалобу на тех уродов, убивших Беллу?

– Ну? – спросила девушка, выключив воду.

– Так вот… – Дядя сел за стол, сцепил на нем руки в замок. – Я, если честно, думал грешным делом на тебя… Ну, что ты не выдержала и того…

– Чего того?

– Расправилась с ними…

– Да ты что, дядь Вань?! – возмутилась Стелла. Она тоже присела к столу, прямо взглянула в глаза родственнику.

– Подожди, не перебивай. Так вот. На днях все выяснилось. Оказывается, месяца два назад они еще одну девчонку изнасиловали: заманили в ближайший лесок и того… Девчонка-то совсем зеленая была: только-только школу заканчивала, к выпускному готовилась. Они ее в лесочке-то отымели, а потом, видать, решили следы замести: задушили несчастную и прикопали там же… А у девчонки парень был, водителем такси работал. Он тех уродов по одному и «отщелкал». Органы им поотрезал, в рот запихал, а потом и вовсе задушил. Жуть! Однако последнему удалось его в грудь ранить.

– Что с парнем? – спросила Стелла, холодея.

– Помер. Там же, на даче, где последнего насильника пришил.

– Ты сказал, что он всех троих… Так что, первого нашли, который пропал?

– Нашли, родимого. В заброшенной деревне лежал, тут недалеко от города, в подполе одного дома. Уже разложился наполовину. Картина убийства та же…

– Действительно, жуть! Значит, говоришь, какой-то парень за свою девчонку отомстил?

– Да, наши так думают. Оказалось, мужики те до девочек больно охочие были, с молодежью любили поиграть. Вот и доигрались, канальи!..

– Молодец парень! Дядь Вань, ты можешь для меня узнать, где он похоронен? Хочу на могилку к нему сходить, как-никак он, сам того не зная, и за нашу Беллу поквитался. Я бы его праху поклонилась…

– Это можно, это я узнаю.

Три месяца спустя, дождливым октябрьским днем она приехала на выходные к матери в Сарафаново. Матрена, услышав, что дочь зовет ее жить в город, запричитала:

– Да где же мы будем там жить? Ты что, комнату купила?

– Лучше, ма, – улыбнулась Стелла. – Я купила тебе квартиру. Отдельную, однокомнатную в новом доме, с балконом, на втором этаже. У тебя туалет и ванна раздельные, и все кафелем выложено. Красота! И кухня вся в кафеле, а балкон застекленный.

– Ой, сказка!.. Подожди. Как это мне? А ты? Ты где будешь жить?

– А я, ма, буду с Валентином Павловичем жить, мы с ним другую квартиру купили, рядом с твоей. Двухкомнатную. Будем ходить друг к другу в гости по выходным и пить чай… Как ты хотела…

– Подожди, как это с ним жить? – возмутилась Матрена, – ты что, жениха нашла? А в загс, а расписаться?..

– Распишемся, не переживай, он мне предложение сделал, правда, ма. Мы хотели на Новый год свадьбу сыграть…

Матрена даже ушам своим не поверила. Она ахнула, уставившись на дочь.

– …Только он сказал, что сначала у тебя благословения попросит…

– Доча, да как же это? Неужели дождалась я? Неужели…

– Так что собирайся, ма, едем в город. Я специально за тобой приехала. И еще: мне дядя Ваня по секрету сказал… Короче, тех уродов, которые Беллу нашу убили, их теперь нет в живых. Ни одного.

Матрена просто обмерла от такого сообщения:

– Это как же никого нет в живых? А что с ними случилось?

– Ну… Говорят, они еще одну девчонку изнасиловали и убили так же, как нашу Белку, и ее парень всех их и грохнул. Я тебя обязательно к нему на могилку свожу. У него такой памятник шикарный! Из черного мрамора, большой, ограда такая вся в завитушках, по углам огромные мраморные вазоны для цветов…

Матрена только головой покачала:

– И откуда у людей такие деньги?! – Потом повернулась к иконам, висевшим в углу горницы: – Господи! Благодарю тебя, что прибрал к себе этих извергов. Слава тебе, Отец наш небесный! Слава тебе, матушка Мария, владычица наша и заступница!..

Через два дня Матрена со Стеллой ехали на такси в город…