— Миледи, — произнес Максим, — я понимаю ваше огорчение…

Леди Диаманта Пико запустила в голову Максима золотым гранатом, украшенным рубинами. Он увернулся, но недостаточно ловко, и гранат, ударившись о верхний угол его диадемы, отскочил к противоположной стене зала приемов и только потом упал на пол, где, покрутившись волчком, наконец замер.

Возле его уха со свистом пронесся кубок, но Максим вскинул руку и поймал его прежде, чем тот врезался в стоящий за его спиной герцогский трон.

— Прекратите это, — сказал он. — Этот кубок был особым выражением моего почтения. Только взгляните на выгравированных на нем рыбок…

— Будь ты проклят! — вскричала леди Диаманта.

— Ничуть не бывало, — возразил Максим. — Я не давал согласия на брак и поэтому не стану на вас жениться.

Тело Диаманты сотрясалось от гнева, ее тонкие пальцы уже схватили следующий дар, пригоршню шпилек для волос эбенового дерева с золотыми наконечниками, отлитыми далеко на юге и редко встречающимися в этих краях.

— У тебя нет выбора, — прорычала она.

— Как раз наоборот, — возразил Максим. — Я герцог этого государства и могу жениться на ком пожелаю. Мои привилегии…

— Ты женишься по повелению короля, — холодно произнесла Диаманта. Она положила шпильки обратно на стол, но продолжала поглаживать их пальцами, как лучник — свои стрелы. — Если ты отвергнешь меня, то жизнь моя будет погублена.

— Ничего подобного, — запротестовал Максим. — Вы ненавидите меня. Вы испытываете ко мне это чувство с тех пор, как нам исполнилось по четырнадцать лет. — Он поставил кубок на другой стол, подальше от Диаманты.

Леди Диаманта облизнула губы, пухлые, розовые, манящие. Пальцы ее пробежали по поверхности стола, мимолетно коснулись инкрустированной крышки деревянной шкатулки с засахаренными фруктами и снова вернулись к шпилькам.

— Мои чувства здесь ни при чем, — сказала она. — Как и твои. Я богата.

— И я тоже.

— Именно поэтому мы отлично подходим друг другу. Я должна стать герцогиней. Состояние моего отца будет прекрасным приданым как для короны, так и для твоего герцогства. С самого рождения меня учили управлять имением и соблюдать его интересы.

— Вам не быть моей герцогиней, — ответил Максим, закладывая руки за спину. Изящные кольца, которые он надел в надежде, что она прочтет в этом жесте уважение к себе, нещадно впились ему в пальцы. — Мой отказ никак не связан с вашими управленческими навыками. Очень жаль, что вам пришлось проделать весь этот путь. Неделю назад я уже сообщил королю, что не женюсь ни на вас, ни на любой другой выбранной им даме. Возможно, вы лично сообщите ему мой ответ.

— Ты глупец, — презрительно бросила леди Диаманта. — Наш брак мог бы стать взаимовыгодным союзом. Я способна в значительной степени увеличить твое богатство и родить тебе двух, а возможно, и трех наследников. Кроме того, я не стану препятствовать твоим… похождениям на стороне, если ты взамен предоставишь мне такое же право.

Диаманта только что облекла в слова его самый страшный ночной кошмар. Он покачал головой.

Взгляды их встретились. Диаманта медленно отложила шпильки и провела рукой по своей груди, красота которой была искусно подчеркнута низким вырезом пурпурного платья. Другой такой груди было не найти во всем графстве. Женщина призывно вздернула бровь. Максим снова покачал головой.

Взяв одну из шпилек, Диаманта умело подколола выбившуюся из прически платиновую прядь волос.

— Ты будешь рад заполучить меня, — произнесла она. — Ведь сам ты далеко не подарок, что бы придворные дамы ни говорили о твоих… талантах.

— Я бы предпочел, чтобы меня не расценивали как приз победительнице соревнований, — парировал Максим. — Вы, разумеется, примете от меня дары, призванные выразить мою скорбь о нашей несостоявшейся помолвке?

Диаманта обвела взглядом стоящие в комнате столы, которые ломились от шелков, драгоценностей и изящных вещиц ручной работы. Тридцать подходящих друг другу турмалинов были разложены на черном бархате в обрамлении изысканного кружева. Крупные груши тускло поблескивали в отполированной серебряной чаше, а смесь шафрановой пастилы и засахаренных фиалок украшала идеально воссозданный из марципана королевский дворец. Маленькая желтая птичка с оранжевым клювом выводила благозвучные трели, сидя в своей бамбуковой клетке, а на дереве, вырезанном из нефрита, примостилась обезьянка-альбинос.

Диаманта погладила украшенную финифтью крышку шкатулки, в которой хранился самый дорогой дар Максима — бальзам, импортируемый с противоположного конца света и еще не выставленный на продажу. С наигранной неохотой она взяла шкатулку размером с ладонь.

— Да, они сгодятся.

Сделав жест своей молчаливо ожидающей горничной, Диаманта развернулась, взметнув вихрь шелковыми юбками, и удалилась.

После того как за ней закрылась дверь, Максим опустился на стул, поглаживая темную окладистую бороду. Ему удалось избежать судьбы, при мысли о которой он внутренне содрогался, — жизнь, проведенная в притворной вежливости и притворной любви к женщине, с которой он не желал даже разговаривать. Ему удавалось избегать угрозы вступления в подобный брак, когда он был всего лишь господином Максимом из прибрежного Протектората.

Ему повезло, что король не опоил его зельем и не заставил произнести брачный обет в полубессознательном состоянии. Он бросил взгляд на графин с вином, вспомнил, что Диаманта проходила мимо, и вылил его содержимое под ствол росшего в кадке дерева.

Обезьяна съела еще одну виноградину.

Максим думал, что располагает большим количеством времени.

Всего лишь пять месяцев назад его герцогство рассматривалось как зависимое государство. Максим был сыном герцога, убитого во время подавления восстания изменников, поэтому положение его было очень шатким. Один неверный шаг, один малейший каприз короля — и его лишат власти, возможно даже казнят. Именно по этой причине Максим так никогда и не женился и не завел ни официального наследника, ни внебрачного ребенка. Когда его собственные родители погибли, он остался сиротой. Он никому не пожелал бы ни такой судьбы, ни сопряженной с ней боли, ни вынужденного подчинения другому человеку.

Предлагая женщине руку и сердце, Максим хотел оставаться свободным в своем выборе и делать это потому, что сам того желал, а не потому, что кто-то решил так за него. Он стремился жениться на женщине по своему собственному разумению, которая разделила бы с ним бразды правления герцогством, как это делали его родители. Он нуждался в возлюбленной и наперснице, которая обладала бы этим статусом легально, чтобы он не мог быть обжалован. Долгие годы ожидал Максим привилегии взять в жены ту, которую сам выберет.

Руки Максима замерли, и Имена медленно выдохнула. Теперь, когда он больше не касался ее, она могла расслабиться. Он женится на придворной даме, потому что так повелел король, а она станет женой кого-то, не носящего герцогский титул, и поэтому нечего даже и мечтать об… этом.

Никакого этого быть не может. Максим просто исполнил перед ней обязанности слуги, и ничего больше. Таково его своеобразное представление о дипломатии. Имена чересчур остро отреагировала на его касания, потому что долгие месяцы находилась в плавании и была лишена любовных утех.

Сейчас ей требовалось стряхнуть с себя неподобающее возбуждение, покинуть дворец и разыскать Саньи, который всегда радовался ее нечастым визитам в его свечной магазинчик. В залитой солнечным светом спальне Саньи позаботится о ее удовольствии, а потом они поужинают вместе, и она станет играть с его двумя сыновьями в саду. Возможно, даже задержится у него на ночь. Саньи будет счастлив, если она так поступит. Он всегда говорит, что хочет видеть ее чаще.

Имене с трудом удалось убедить себя в том, что мягкий верный Саньи для нее предпочтительнее, чем Максим.

Выдержав значительную паузу, Максим поместил ее намыленную ногу себе на бедро, накрытое полотенцем, и принялся медленными движениями растирать ей икру. Имена непроизвольно поджала загрубевшие пальцы ног, ощущая через ткань крепкие мускулы его ноги. Плечи Максима напряглись. Имена отвела взгляд, пытаясь таким образом прогнать неподобающие мысли.

— Твои родители предоставили тебе какой-нибудь выбор? — спросил герцог.

Имена была благодарна ему за то, что он отвлекает ее разговором.

— Да, около дюжины кандидатов, — ответила она.

— Есть ли среди них достойные внимания?

— Они все… очень богаты. И горят желанием породниться с семьей адмирала Люнг. Мать сама отбирала их, хотя последнее слово оставалось за отцом.

Максим принялся растирать икру на другой ее ноге.

— Породниться с семьей адмирала, но не лично с тобой? Им не нравится твой отец? — Имена ничего не ответила, и Максим продолжал: — Ты рассказывала мне о нем, помнишь? Я знаю, что он был пленником.

Имена успела забыть о том пьяном вечере, о котором сейчас вспомнил герцог. Она тогда проходила собеседование на должность его доверенного капитана.

— Говорила ли я о том, какие еще это имеет последствия?

— Ты не можешь унаследовать должность в имперском флоте, — невозмутимо произнес он. — И твои дети также не будут наделены этим правом. Им нельзя будет поступить на службу государству, по крайней мере ради получения жалованья, а вот детям их детей это можно будет сделать в том случае, если они выдержат определенные испытания. К тому же все их прочие предки должны быть полноправными жителями государства. Тебе же самой, однако, позволено быть капером и рисковать своей жизнью во славу империи. — Произнеся эти слова, Максим поднялся и, бросив ткань в корзину, принялся массировать скованные напряжением плечи Имены.

В его словах заключалась горькая правда. Имена подалась вперед всем телом, вздыхая от наслаждения. Сильные пальцы герцога разминали сведенные мышцы у основания ее шеи. Имена не осознавала, как сильно болела у нее голова, пока тело ее не расслабилось под действием умелого массажа. Понимая, какое он оказывает на нее воздействие, Максим нежно провел ладонью по бритому черепу Имены, прежде чем продолжить.

— Так какая тебе выгода от вступления в брак с одним из этих мужчин? — поинтересовался он.

Она задумалась над ответом, но собраться с мыслями было сложно, принимая во внимание, что руки герцога продолжали массировать ее плечи и шею.

— Положение в обществе, — произнесла она. — Я стану частью его семьи и приобрету, таким образом, заслуживающую доверия репутацию, ну, по крайней мере, в определенных рамках. Мой муж будет ответственным за меня. — Она пыталась сдержать рвущийся наружу гнев, но не сумела.

— Ты же не станешь совершать подобного шага.

— Возможно, мне придется. — Имена опустилась на скамью. Руки герцога двигались вверх и вниз по ее спине по обеим сторонам от позвоночника, изгоняя напряжение из мышц. — У меня есть деньги, которыми я могу распоряжаться по собственному усмотрению. Но вот от «Морского цветка» мне придется отказаться. В обществе не принято, чтобы супруги богачей бороздили моря и океаны.

— До этого не дойдет, если ты попросишь убежища в моем герцогстве, — ответил Максим.

Женщина невесело улыбнулась:

— Благодарю за предложение, но не думаю, что король Джулиан придет в восторг оттого, что в его королевстве станет жить дочь имперского адмирала.

— А если ты выйдешь здесь замуж? Тогда твоя преданность будет принята с большей охотой, а дети смогут стать кем пожелают.

Имена прикрыла глаза:

— Я… размышляла над этим.

— Неужели? — Максим похлопал руками ей по плечам. — Пусть впитается.

Прежде чем погрузиться в один из малых источников лицом к лицу с Максимом, Имена облилась холодной водой, чтобы погасить бушующий в ее теле пожар желания. Каменная скамеечка в источнике оказалась очень скользкой, и она попыталась найти опору, чтобы не упасть. В следующее мгновение она осознала, что касается ноги герцога.

— Прошу прощения, — выдохнула она, разбрызгивая воду и удобнее устраиваясь на скамье.

Максим рассмеялся. Подавшись вперед, он схватил ее за ногу и привлек к себе, побуждая сесть рядом:

— Если ты сядешь здесь, то сможешь любоваться новыми скульптурами.

Едва сдерживая улыбку, Имена посмотрела на него и произнесла:

— Ваша светлость, вы пытаетесь соблазнить меня?

— Совсем немножко, — признался он, обнимая ее рукой за плечи. — Сжалься надо мной, — добавил он, — у меня тоже был тяжелый день. — Максим смотрел на нее с таким притворным вожделением, что Имена рассмеялась. Возможно, ничего страшного не случится, если она прислушается к своим желаниям, всего один раз. В том не будет большого вреда, так ведь?

— Ну хорошо, сегодня я посижу рядом с вами, — согласилась она. Когда тела их соприкоснулись, по коже ее разлилось приятное покалывание. Женщина чуть придвинулась, чтобы они касались друг друга плечами. Мускулистое тело Максима внушало доверие, а волосы на его груди оказались мягче, чем Имена предполагала. Ей вдруг захотелось потереться о него всем телом, растворяясь в наслаждении, — желание, которое никогда не приходило ей в голову в постели Саньи.

Какая жалость, что Максим герцог, жалость и для него, и для нее. Сама Имена, по крайней мере, может отвергнуть выбранных для нее родителями кандидатов, а вот Максиму вряд ли удастся долгое время игнорировать приказы короля. Рука его крепче сжала ее плечи. Теперь, когда она находилась в столь тесной близости с этим мужчиной, Имене стало гораздо сложнее бороться с владевшим ею вожделением. Она глубже погрузилась в воду, прижавшись щекой к крепкой груди Максима. Носом она при этом почти касалась его соска. От герцога пахло кедровым мылом. Она могла бы полизать его кожу, если бы только пожелала.

— Ты же не засыпаешь, правда? — спросил Максим. — Ты еще не оценила красоту скульптур. Посмотри вон туда, в грот.

Имена повиновалась. Грот был пробит в дальнем углу купальни, сверху в нем свисали сталактиты, украшенные кристаллами, которые мягко поблескивали в свете масляных ламп. Новыми скульптурами оказались маленькие осьминоги всех цветов радуги, прикрепленные в различных местах грота, создавая иллюзию, будто они плывут в каменном море.

— Они очень милы, — произнесла Имена.

— Рад, что тебе нравится, — отозвался герцог и, потерев ладонью ее предплечье, добавил официальным тоном: — Капитан Люнг, что, если вы выйдете замуж за меня?

Имена рассмеялась:

— Это было бы наихудшим решением проблемы для обоих. Я стала бы для вас обузой.

— Совсем не обязательно, — возразил Максим.

Склонившись к женщине, он поцеловал сначала ее ухо, а затем чувствительную кожу над ним. Эта ласка пронзила Имену от макушки до кончиков пальцев ног. Она задрожала и совсем было собралась отпрянуть от Максима, но тело не повиновалось ей. Его близость возбуждала ее.

— У тебя есть много достоинств, — произнес он. — Да и я обладаю некоторыми привлекательными чертами, которые тебе следует принять во внимание.

— Какими, например?

Максим ласкал кожу у нее за ухом и у основания шеи. Имена понимала, что ей следует остановить его, но ей было очень тяжело противостоять его прикосновениям. Она поерзала, устраиваясь удобнее, и поняла, что схватила Максима за бедро.

— Я разозлю твою матушку, — сказал он, нежно лаская пальцами ее предплечье. — Ты, конечно, не говорила, что это входит в твои намерения, но…

— У вас это отлично получается, — ответила Имена, не двигаясь с места. Ей следовало бы увеличить дистанцию между ними. Следовало бы, но очень уж нравились прикосновения Максима, и она ощущала… близость с ним. Этому способствовала их беседа, а не чересчур тесное соседство тел на скамье. Имена жаждала добиться еще большей близости, какой бы она ни была. Еще чуть-чуть дольше.

Ей следовало бы вести себя как ни в чем не бывало и держать свои эмоции под контролем. Они с герцогом не представляли друг для друга угрозы. Имена слишком сильно волновалась. Возможно, стоило дать себе волю и хотя бы раз получить то, что хотела и когда хотела.

— Достаточно ли хорошо мне удается очаровывать тебя и предугадывать твои желания? — поинтересовался Максим.

— Да. Нет. Не знаю… — Кожей она ощущала его теплое дыхание, заставляющее ее краснеть больше, чем поднимающийся от воды жар. Что, если он ее поцелует? А что, если она сама поцелует его? Она точно не будет первой и, определенно, не последней, сделавшей это.

— Выйдя за меня замуж, ты станешь полноправной гражданкой герцогства, а у твоих детей, пожелай они навестить бабушку с дедушкой, будет дипломатическая защита.

— Никогда не говорила, что хочу иметь детей, — улыбнулась Имена.

Максим поцеловал ее в ямочку у основания шеи, и, повинуясь ему, Имена крепче сжала его бедро.

— И тебе не придется расставаться со своим кораблем.

— Остановитесь! — воскликнула она и, извернувшись, схватила герцога за волосы. — Если вы пытаетесь соблазнить меня, я бы предпочла, чтобы вы не говорили о несбыточном. — Имена впилась в его губы страстным поцелуем и задохнулась, отведав на вкус его рот. — В искусстве соблазнения вы преуспели. Но прочее обсуждать не будем.

— Что, если я хочу…

Имена снова поцеловала его:

— Не будем больше об этом говорить. Последние несколько недель выдались у меня очень тяжелыми. Так вы хотите меня или нет?

— Интересный вопрос. — Максим поднялся со скамьи и встал в источнике перед Именой. — Я занимался любовью прямо здесь, в этих купальнях, но результат оказался не таким впечатляющим, как ты думаешь. В самый неподходящий момент могут подвернуться мелкие камешки, да и о минеральной пыли не стоит забывать. Но если ты откинешься назад и расслабишься… — Он погладил ее по рукам, затем обхватил груди, будто специально созданные для его ладоней. Имена почувствовала, как напряглись и затвердели ее соски. — Перестань хмуриться.

Прикосновение герцога возносило ее на вершину блаженства, но даже оно не могло отвлечь ее от проблем.

— Я не хмурюсь.

— Ты считаешь мое предложение неразумным?

— Не совсем, — призналась Имена. — Я в самом деле хочу вас.

— Полагаю, то, что я могу явиться лекарством от твоих бед, — не самая печальная перспектива. Я не обижусь, если ты откажешь мне. Хочешь, чтобы я остановился прямо сейчас? — Имена покачала головой, и Максим, улыбнувшись, прикоснулся к ее лицу, проведя большим пальцем по линии губ. Это движение отлично имитировало поцелуй. — Тогда, возможно, если ты от души крикнешь несколько раз, это поможет.

Удивленная его прямотой, Имена рассмеялась. Губы герцога коснулись ее губ, ищущий язык проник внутрь. Имена сначала с силой сжала его плечи, потом запустила руки ему в волосы. Мокрые пряди свободно проскальзывали между ее пальцев. Максим со стоном отстранился.

— О нет, это ты должна стонать, а не я, — сказал он и принялся гладить ее лысый череп, отчего по ее груди побежали искры. Он не останавливался, и Имена задрожала всем телом и выгнулась ему навстречу. — Интересно, могу ли я довести тебя до оргазма одними лишь ласками? Ты же только что побрилась, не так ли? Какая гладкая у тебя кожа. И сладкая как мед. — Он подался вперед и лизнул. — Нет, даже слаще, — добавил он низким голосом.

Наклонившись, Максим принялся посасывать соски Имены, сначала один, потом другой. Это возбуждало ее, но не давало насыщения.

— Круглые и крепкие, как виноградины, — прошептал он, касаясь сосков языком, как мог бы касаться клитора. Раздвинув колени, Имена взяла в плен бедра Максима, и он, издав низкий вздох желания, повиновался ей. Его восставшая плоть, крепкая, огромная и горячая, как вода в купальне, трепетала у живота Имены. Она сжала его член рукой и стала, сжимая, массировать его. От прикосновения ее пальцев он продолжал увеличиваться, наливаясь силой. Ей захотелось попробовать его на вкус.

— Восхитительно, — прошептал герцог ей на ухо. — остановись, остановись, или я не смогу… Вот так!

Подхватив Имену под ягодицы, он поднял ее из воды и прижал к стенке источника.

— Сильнее, — приказала она, лаская его плечи. Кожа его казалась шелковистой, а под ней перекатывались сильные мышцы.

Максим гладил ее бедра, затем развел в стороны ноги, коснулся указательным пальцем влагалища и раздвинул половые губы, проникая вглубь. От его прикосновений Имену бросало в жар. Она едва смела дышать.

— Какие восхитительные у тебя мускулы и какое мягкое лоно! Пила ли ты когда-нибудь сладкий сок апельсина? Я приникну к тебе ртом и буду сосать твою плоть до тех пор, пока по подбородку не потечет твой сок.

Имена привлекла к себе голову Максима и заметила, как блеснули в усмешке белые зубы, прежде чем губы его коснулись внутренней стороны ее бедра с вытатуированным на нем осьминогом. Влажная борода Максима приятно щекотала ее кожу.

— Кожа у тебя как шелк, нежная, словно вода, мягкая, словно вода на моей коже, — бессвязно бормотал он, щекой касаясь влагалища Имены. Волосы на его голове смешивались с волосами на ее лобке, рождая тысячи ярких искр удовольствия. Имена притянула его голову к своему лону, зная, что он позволит ей это, и застонала.

Кожей она ощущала дыхание Максима. Большими пальцами он осторожно раздвинул складки ее половых губ.

— Знаешь ли ты, что все женщины снизу выглядят по-разному? Ты такая нежная и влажная и так восхитительно пахнешь… — Он потерся о ее плоть сначала носом, потом коснулся языком, заставляя лоно Имены увлажниться еще больше, чему способствовало и трение его бороды. — У тебя вкус океана.

Задыхаясь, Имена запустила пальцы ему в волосы. Возможно, она делает ему больно. Осознав это, девушка попыталась расслабиться, но не сразу сумела это сделать. Пальцы отказывались повиноваться ей, они, казалось, по своей воле продолжают гладить пряди Максима.

Он посасывал ее половые губы, одновременно дразня ее лоно пальцем. Напряжение внутри ее росло, становилось все мощнее, пока наконец не рассыпалось тысячами сияющих искр.

— Еще? — спросил герцог. Он то прикусывал чувственный бугорок Имены зубами, то гладил его языком, повторяя эти действия снова и снова, пока она, задыхаясь, не затрепетала всем телом под его губами. Максим продолжал перемежать ласку и напор до тех пор, пока Имена не достигла еще одной разрядки, на несколько мгновений полностью лишившись контроля над своим телом.

Придя в себя, Имена отпустила его волосы. Руки ее вдруг стали вялыми и бессильными, но она по-прежнему хотела гладить Максима по голове и касаться кончиками пальцев бороды. Возможно, все дело было в его улыбке, которая говорила о том, что он испытывает радость оттого, что ему удалось довести ее до высшей точки наслаждения.

Грудь Имены так напряглась, что это причиняло почти физическую боль. Одно долгое мгновение, показавшееся вечностью, она была не в состоянии дышать или отвести взгляд от глаз Максима, в уголках которых притаилась улыбка. Он был очень нежным, таким же нежным, как и Саньи. Женщина не ожидала ничего подобного. Ей хотелось свернуться калачиком у него на груди и насладиться блаженной негой, закрыв глаза, чтобы его улыбка больше не могла причинить ей боль.

Вместо этого она произнесла:

— Благодарю.

— Ты не кричала, — заметил в ответ Максим, лаская ее бедро. Мышцы ее все еще дрожали. — Думаю, стоит повторить, и не один раз.

Герцог поцеловал ее, принеся на губах привкус моря. Имена запоздало осознала, что пробует сейчас саму себя. В глубине ее живота зародилась дрожь, которая сотрясла все ее существо, и Максим одной рукой привлек ее к себе. Груди ее коснулись его торса, и внезапно Имену охватило желание лежать под ним, ощущая на себе вес его тела. Она мечтала, обхватив его ногами, впиться пятками ему в ягодицы. Еще несколько мгновений — и вожделение ее перельется через край.

Она не может этого допустить, ведь тогда ей будет слишком больно.

Любовная связь с работодателем шла вразрез с принципами Имены. Она не должна была даже думать об этом. Ведь Максим — герцог. Она еще до приезда сюда знала, что это очень плохая идея. И не имело значения, что Максим — достойный доверия мужчина, который очень ей нравится. Несколько лет назад ей уже преподали урок того, что нельзя смешивать работу с удовольствием. Не следовало ей вообще раздеваться в присутствии герцога.

— Благодарю, — повторила она, — все было очень хорошо. Я пошлю вам декларацию судового груза, как только получу ее от начальника порта. До свидания, ваша светлость.

Имена почти дошла до двери, когда он окликнул ее. Она обернулась. Максим выбрался из источника и теперь стоял перед ней в полный рост. На пол с его тела стекала вода.

— Что не так? — спросил он.

— Все в порядке, — отозвалась Имена. — Славно повеселились. Благодарю вас. Увидимся позже…

Максим уставился в пол.

— Возможно, сначала тебе следует надеть халат, — произнес он. — Ну почему ты уходишь? Могла бы остаться здесь, понежиться в водичке. Прости, что огорчил тебя.

— Вы этого не сделали. — Слова были бессильны скрыть то, как сильно дрожат ее колени.

Максим скривился:

— Конечно нет. Если я понадоблюсь, приходи в мои покои.

Имена едва успела посторониться, давая ему пройти. Герцог сорвал с крючка халат, накинул его на плечи и вышел из купальни.

Имена обвела взглядом пустое помещение.

— Хорошо все прошло, — пробормотала она, думая о том, что ей следовало остаться в море.

Возвращение в личные покои никоим образом не способствовало избавлению Максима от владевшего им возбуждения. Он с детства не выказывал подобной неловкости. Имене явно понравилось то, как он пытался ее соблазнить, но ему было совершенно очевидно, что он недооценил собственную способность убеждения. Имена не изменила точку зрения на замужество. Или он что-то упустил из виду. Или…

Максим замер на лестничной площадке и смотрел на свою восставшую плоть до тех пор, пока возбуждение не ослабло. Герцог корил себя за то, что выказал слишком много рвения, но оставаться холодным и отстраненным, находясь рядом с Именой, было просто невозможно. Впервые в жизни он возжелал женщину с такой пылкой страстью. Он как будто снова стал юношей, которым правит не рассудок, а гениталии.

Продолжив восхождение по ступеням, герцог пробормотал:

— Кажется, со времен моей юности ничего не изменилось.

Максим решил, что в следующий раз — если этот следующий раз вообще наступит — он разработает план. Он станет держать себя в руках и игнорировать томление плоти до тех пор, пока ему не удастся убедить Имену в своей искренности. Даже если на это потребуется несколько попыток.

Максим рывком распахнул дверь, ведущую в его личные покои, переступил порог и замер на месте. На мягкой подушечке сидела, скрестив ноги и лениво выбирая с подноса виноград и другие лакомства, Сильвия, посланница соседнего герцогства. Ее белокурые волосы длиной до талии являли разительный контраст с облегающим кожаным костюмом для верховой езды и жакетом, в которые она была облачена. Такой наряд выгодно подчеркивал изгибы стройного тела женщины и гармонировал с саркастическим выражением лица. Максим подумал о том, не замышляет ли Сильвия внести сумятицу в ряды его слуг, которые, как и во время прошлых ее визитов, станут взирать на нее ослепленным от любви взором.

У Сильвии никогда не было проблем с любовниками. Череда их казалась бесконечной. Максиму следовало бы поучиться у нее и не позволять физической стороне своей натуры оказывать подобное воздействие на эмоциональное состояние.

— Донесения на вашем столе, ваша светлость, — произнесла Сильвия, поднимая голову при появлении Максима. Она положила в рот марципановую морскую звезду и, прожевав, добавила официальным тоном: — Ее светлость герцогиня Камилла и ее возлюбленный Анри шлют вам поклон. — Она сделала глоток вина. — Анри сказал, что Эмми тоже передает вам приветы, но это маловероятно, потому что малышка еще не научилась связно говорить, и я сомневаюсь, что она вообще вас помнит. Несколько долгих месяцев минуло с тех пор, как мы в последний раз видели вас. Если помните, Эмми спала на церемонии вашего вступления в титул.

— Довольно уже указывать мне на мое место, — произнес герцог. — Есть ли что-то особенное, чего хочет от меня Камилла и что ты не могла сообщить ни моей тете, ни одному из секретарей?

Камилла была его давней приятельницей, они даже были любовниками в прошлом, и, вероятнее всего, направила бы ему детально составленный документ, если бы нуждалась в его помощи. Да и Сильвия уже сообщила бы ему, что ее послали к нему по личному вопросу, который нельзя доверить бумаге.

Женщина попробовала несколько засахаренных слив, затем без малейших усилий поднялась.

— Кажется, у вас морской еж в мягком месте застрял, — произнесла она уже менее официально. — Похоже, прекрасная капитанша вас отвергла.

Максим подавил вспышку ярости. Временами ему даже нравилась дерзкая манера поведения Сильвии, но только не сегодня. Не удостоив ее ответом, герцог прошел в свой кабинет, раскрыл мешок с дипломатической почтой и высыпал на расписную крышку стола письма, донесения и прочие официальные послания. Камилла послала ему набросок с изображением ее маленькой дочери — ее возлюбленный Анри придерживал пухленькую девочку, сидящую на холеном пони. Максим подумал о том, что этот ребенок мог бы быть его, сложись обстоятельства по-иному. Нередко случается так, что один герцог выдает свою дочь замуж за сына соседа, формируя таким образом прочный политический союз. В действительности отец Камиллы убил и отца, и мать Максима, сделал их герцогство своим протекторатом, а самого Максима взял в заложники. Кроме того, отец Камиллы недвусмысленно дал ему понять, что он недостоин его дочери и ни при каких обстоятельствах не сможет на ней жениться.

Возможно, это было и к лучшему. Уж слишком они с Камиллой были похожи. Максим был рад узнать, что она избавилась от гнета своего безумного мужа-тирана и сама возглавила герцогство, а также обрела истинную любовь, сколько бы она ни отрицала свои чувства к Анри.

Следующая сказанная Сильвией фраза вернула герцога к действительности:

— Не думаю, что вы имеете обыкновение разгуливать по своему замку в одном халате. Да и леди Жизель сообщила мне, что капитан Люнг приехала переговорить с вами. Вы еще томитесь по ней?

Максим сгреб свою дипломатическую почту и сунул ее в руки Сильвии.

— Я собираюсь жениться на ней.

— Мадам сообщила мне, что у короля имеется иное мнение на этот счет.

— А не поиметь бы Джулиану чью-нибудь задницу? — прорычал Максим.

Сильвия рассмеялась и положила почту на сетчатый стул.

— Прекрасная капитанша совершает большую ошибку, отвергая и вас, и меня.

— Она не любительница женщин, — возразил герцог. — Она заинтересована лишь во мне, я это точно знаю.

Сильвия сделала шаг по направлению к нему, затем еще один и положила свои маленькие ладони на его плечи.

— Спокойствие, — сказала она.

— Время мое стремительно подходит к концу! — воскликнул Максим. Он вовсе не собирался в этом признаваться, но мягкое прикосновение Сильвии к его коже лишило герцога присутствия духа.

Руки женщины скользнули вниз по его телу, распахивая полы халата.

— Вам должно помочь, — сказала она. — Не бойтесь, я делаю это исключительно из сострадания к вашему печальному виду, а к завтрашнему утру уже все забуду. Позвольте мне помочь.

— Я могу…

— Тише, пожалуйста. Мне это, во всяком случае, точно доставит удовольствие. Давно мечтала сжать руками ваш фаллос. — Верная своему слову, она тут же обхватила его член обеими руками и осторожно провела по нему ногтями. Максим задохнулся от неожиданности. — Не теряйте бдительности.

Максим пребывал в возбуждении уже долгое время, поэтому от касания пальцев Сильвии плоть его тут же приобрела твердость. Ощущая ее прикосновение, он закрыл глаза:

— Сильвия, тебе вовсе не обязательно…

— Никогда еще не встречала столь отчаянно сопротивляющегося мужчину, как вы! Даже Анри себя так не вел! — Хватка ее изменилась, и Максим посмотрел вниз. Сильвия опустилась перед ним на колени и в задумчивости произнесла: — У вас самый большой член, который мне когда-либо приходилось видеть.

— Да, наслышан, — угрюмо отозвался герцог. — Я уже подумываю о том, чтобы пожаловать своему мужскому достоинству титул и земли, а также кольцо с печаткой и, возможно, даже заказать в его честь гимн у музыкантов.

Женщина не обращала ни малейшего внимания на его неуклюжую попытку пошутить.

— Уверена, я смогу заглотить его, — добавила она.

— Сильвия! — воскликнул Максим, отступая на шаг с осторожностью из боязни, что она не разожмет пальцы. Или, наоборот, из боязни, что отпустит его. — Разве у тебя больше нет никаких дел?

— Вы выглядите таким напряженным. Хотите, чтобы я доставила вам удовольствие?

Ее прикосновение было восхитительным. Она, конечно, не Имена, но…

— Да?

Крепко держа его член обеими руками, Сильвия принялась лизать его головку.

— Мне нужен внятный ответ, — не унималась она, продолжая работать языком и губами.

— Хорошо! Продолжай!

— Именно это я и хотела услышать, — одобрительно заметила женщина, снова беря в рот головку его члена. Язык ее скользнул в отверстие, и Максим в ответ сжал руками ее плечи, ощущая под пальцами кожу. От Сильвии и пахло кожей с примесью аниса и марципана, что было совсем не похоже на запах Имены.

Его плоти сейчас мог бы касаться язык Имены, если бы она этого захотела. Ее полные губы сжимались и разжимались бы вокруг головки его члена, а нежный язык ласкал бы крайнюю плоть. Ей понравилось, когда он гладил ее по голове. Он мог бы повторить это, касаясь ее ладонями и кончиками пальцев, слегка царапая кожу.

Сильвия. Максим был вынужден напомнить себе, что рядом с ним находится Сильвия, а не Имена. Он позволил ей сосать свой член, потому что это все же было лучше, чем мастурбировать в одиночестве в своих покоях. Он хотел было сказать Сильвии, как ценит то, что она делает для него, но она была так опытна, что он не мог подобрать слов. С губ Максима сорвался стон, и женщина одобрительно погладила его по бедру.

— Сильвия… — начал он.

— Да, ваша светлость?

Она принялась покусывать его крайнюю плоть, продолжая ласкать фаллос обеими руками, что давало не такие сильные ощущения, как сосание, поэтому Максим перевел дух.

— Теперь всякий раз, глядя на то, как ты ешь, я буду вспоминать эту сцену, — произнес он.

— Знаю. — Она наградила его шлепком по ягодицам. — Думаю, вам понравятся быстрота и натиск.

— Да, ты права, — согласился герцог, думая о том, что быстрота и натиск помогут ему искоренить мысли о женщине, заполучить которую он не в состоянии.

Сильвия отпустила его член и вонзила пальцы в ягодицы:

— Вы по уши влюблены в капитаншу, не так ли?

— Продолжай свое дело, Сильвия. Ты будешь сосать или нет?

Женщина ущипнула его, отчего по плоти его пробежала волна изысканного удовольствия. Она приняла его член в рот, безжалостно терзая самое чувствительное место. Мгновения спустя все мысли Максима исчезли, сменившись сильнейшей потребностью освободиться.

Его захватила волна мощного оргазма, заставившего тело выгибаться с каждым спазмом. Задыхаясь, Максим протянул руки и схватился за крышку стола. Кожу его омывали волны тепла, дарующие желанное облегчение, но и растущее отчаяние.

— Благодарю тебя, — обратился он к Сильвии, все еще сидящей на ковре. Она в ответ самодовольно ухмыльнулась. По крайней мере, она получила от происходящего удовольствие. — Теперь твоя очередь, — добавил он.

Сильвия встала, утирая рот тыльной стороной ладони.

— Вы уже жалеете о том, что допустили это, правда?

— Разумеется, нет! — запротестовал Максим. — Ты восхитительна, Сильвия. Чего ты хочешь от меня? Того же самого? Или ты бы предпочла, чтобы я доставил тебе наслаждение другим способом?

Женщина рассмеялась:

— Я же вижу по вашим глазам, что вас терзает чувство вины. Вы не хотите меня прямо сейчас. Капитанша ничего вам не дала, но вы тем не менее намерены хранить ей верность. — Она вынула из кармана жакета носовой платок и вытерла им уже опавший член Максима, действуя чуть более грубо, чем ему того хотелось бы. — Вы как девица, терзаемая первой любовью. — Она притянула его к себе и одарила быстрым крепким поцелуем. — Мне уже приходилось становиться свидетельницей бесконечных проявлений страсти мадам и Анри по мере развития их чувства. Наблюдать схожие признаки у вас мне еще более прискорбно.

Отлично, подумал Максим, ему не позволено даже заняться ни к чему не обязывающим сексом, чтобы утешиться.

— Понимаю. Так я свободен?

— Да, ваша светлость, — ответила Сильвия и погладила его по бедру. — А теперь прошу меня извинить. В моих покоях меня ожидает парочка ваших самых рослых лакеев. И один коротышка — тот самый, который отлично умеет работать языком.

Герцог поморщился:

— Я предпочел бы не знать, что ты вытворяешь с моими людьми.

Сильвия показала ему язык:

— Можете снова прибегнуть к моим услугам, когда прекрасная капитанша бросит вас одного, босого, в каком-нибудь чужеземном порту. И тогда я задумаюсь — всего лишь задумаюсь — о том, чтобы привязать вас к кровати ради собственного удовольствия.

Имена потеряла всякий интерес к купанию. Как только убедилась, что Максим действительно удалился, она вытерлась насухо, оделась и вернулась на свое судно, испытывая огромное облегчение от ощущения качающейся палубы под ногами. Четри ушел, так же как и половина команды, чтобы весело провести время, слоняясь по лавкам купцов, публичным домам и купальням, наслаждаясь безнравственным отпуском на суше. Имена могла бы поступить так же. Ураганом ворвавшись в свою каюту, она поспешно сняла с себя бирюзовый мундир и бросила его на широкую койку.

— О нет-нет, капитан, вы погубите его!

Норис, служанка Имены, вбежала в каюту, протягивая вперед руки, будто одним усилием воли могла уберечь мундир от того, чтобы он не измялся. Поднырнув под руку Имены, она схватила мундир и прижала к своей плоской груди. Невысокая и узкобедрая, Норис носила длинные рыжие волосы сколотыми в узел на затылке бесчисленным множеством шпилек. На лицо ее была искусно нанесена косметика. В действительности этот человек был мужчиной, который с ранних лет одевался в женскую одежду и сейчас мог похвастаться лучшими нарядами, чем сама Имена. Пошитый у первоклассного портного зеленый камзол и широкие шаровары явно превосходили по изяществу большую часть имеющейся у капитана одежды. К тому же Норис виртуозно пользовалась нарядами самой Имены.

Имена стянула через голову выцветшую нижнюю рубашку:

— Хорошо, убери все это. Какое-то время парадное облачение мне не понадобится.

Норис отнесла шелковое одеяние к столу, на котором Имена составляла карты, и тщательно расстелила его на стеклянной столешнице.

— Я собрала для вас сундук вещей, чтобы вы могли взять его с собой в замок.

— В замок я возвращаться не собираюсь.

— Но Четри сказал…

— Я уже увиделась с его светлостью, а сейчас собираюсь навестить Саньи. — Имена взяла льняные брюки, лежащие в сундуке сверху, и натянула их поверх своих панталон длиной до колен. — Где мой камзол?

— Висит в гардеробе, — ответила Норис. — Я разгладила на нем складки. Негоже капитану сходить на берег в мятом наряде.

Имена открыла бамбуковую дверцу гардероба и тут же увидела свой простой черный камзол, идеально отглаженный и благоухающий лавандой. С верхней полки она взяла кепку с козырьком и надела ее на голову, чтобы скрыть глаза.

— Его светлость нанял меня не за элегантный вид, — скривившись, заметила она.

— Согласна, не за это, — подмигивая, ответила Норис. Имена запустила в нее своей нижней рубашкой.

Несколько минут спустя Имена уже снова шагала по улицам города. Оказавшись вне портовой зоны, она, по своему обыкновению, становилась излишне подозрительной и то и дело ловила на себе взгляды, большей частью любопытные, но также и враждебные, и настороженные. Она поспешила нанять пони-экипаж и назвала адрес Саньи. Откинувшись на подушку сиденья, она прикрыла глаза, стараясь заменить образ Максима, стоящий перед ее мысленным взором, на образ Саньи. Это оказалось труднее, чем она думала. Тело Саньи она видела множество раз, а вот обнаженного Максима — очень редко, но воспоминания о его мускулатуре, запахе кожи и волос были сейчас очень свежи в ее памяти. Подумав о том, как руки его касались ее тела, она почувствовала, как увлажнилось в ответ ее лоно. Если бы только он не был герцогом. Если бы только…

Дом Саньи примыкал к его свечному магазинчику. На этот раз двое его сыновей не играли на поросшем травой заднем дворе, где Саньи держал дойную козу. Поморщившись, Имена вспомнила, что мальчики отправились погостить к своей тете в глубь страны. А она так мечтала поиграть с ребятами! Имена вошла в магазин и увидела там помощника Саньи, чинившего прилавок. Не говоря ни слова, она снова вышла на улицу.

Имена нашла Саньи в его мастерской. Он устанавливал компас в новый защитный корпус, выполненный из тонких разноцветных дощечек. Навигатор в ее душе залюбовался его искусными руками. В юности, плавая на корабле «Морской тигр», Имена служила подмастерьем у выдающегося мастера, который научил ее основам приборостроения и привил уважение к людям, занимающимся этим непростым делом.

Она прислонилась к дверному косяку и некоторое время молча наблюдала за тем, как работает Саньи. Он был высоким мужчиной с темно-коричневой, как у Четри, кожей, узкими сутуловатыми плечами и копной роскошных черных волос, которые собирал в хвост на затылке. Густые угольные ресницы придавали его глазам жесткое выражение, никак не соответствующее его мягкой натуре. Имена находила внешность Саньи успокаивающей. Руки его в работе были такими же нежными, как и при прикосновении к ее коже.

Дождавшись, когда он отложит компас в сторону, она прочистила горло, чтобы привлечь его внимание. Саньи поднял голову и улыбнулся:

— Имена. Я слышал о прибытии «Морского цветка».

— Да. — Она открыла было рот, чтобы спросить, могут ли они провести вместе вечер, но вместо этого выпалила: — Саньи, мне кажется, нам не стоит больше видеться.

Дружелюбное выражение его лица сменилось мягким разочарованием.

— Это очень неприятно для меня, но… Ты встретила кого-то еще?

— Да, — ответила Имена, понимая, что нужно сказать правду. То, что она не могла физически заполучить Максима, вовсе не означало, что он не господствовал в ее мыслях, заполняя своим образом каждую клеточку ее тела. — Ты мне очень нравишься, Саньи, — призналась она. — И ты, и мальчики тоже. Но…

— Я понимаю, — перебил он. Встав со стула, он взял руку Имены и принялся целовать ее пальцы. — Должен признаться, что намереваюсь… э-э-э… жениться. Дать моим сыновьям мать. Я не был уверен, что ты на это скажешь.

Несколько недель назад Имена ответила бы согласием.

— Мальчикам нужна мать, которая всегда будет рядом с ними, — произнесла она. — Ты и я… нам хорошо вместе, но… — Она взяла руки Саньи и запечатлела на них поцелуй. — Тебе нужна женщина, которая всегда будет рядом, — повторила она. — Разве не так? Ты просто не говорил об этом вслух.

— Да, — согласился Саньи, заливаясь румянцем. Он погладил Имену по щеке. — Но ты, по крайней мере, останешься на ужин?

— Не могу, — ответила она. — Мне нужно увидеться с Четри по важному делу. — Помедлив мгновение, она опустила руку в карман камзола и извлекла оттуда небольшой холщовый мешочек. — Я привезла мальчикам зубы акулы. Напомни им, что они очень острые.

— Непременно, — сказал Саньи. Принимая у нее из рук мешочек, он не коснулся ее пальцами. — Ребята будут скучать по тебе, — добавил он. — Станешь их навещать время от времени?

К горлу подступил комок, но Имена все же кивнула.

— А еще в мешочке есть жемчужина для тебя, — продолжила она. — Черная, как ты любишь.

— Благодарю, — произнес он. — Всякий раз, надевая ее, я буду вспоминать о тебе. — Он спрятал мешочек в карман брюк и сказал: — Знай, что ты всегда будешь желанной гостьей в моем доме, по какой бы причине ни явилась.

— А тебе всегда будут рады на «Морском цветке», — ответила Имена и, глубоко вдохнув, добавила: — Прощай, Саньи.

— Хорошего плавания, Имена, — произнес он, нежно целуя ее. Они обнялись напоследок и простояли так долгое время, а потом она зашагала прочь, испытывая смешанные чувства сожаления и облегчения.

Не желая возвращаться на корабль, Имена бесцельно бродила по улицам до наступления темноты. Она заметила Серетсе, судового плотника, покупающего пригоршни отборных стальных игл на открытом рынке. С их помощью он станет делать татуировки. Дважды попадались ей члены ее экипажа, веселящиеся от души. Казначей Арионрод бродил по ночному рынку в компании кока по прозвищу Одноглазый, его учеников и прочей молодежи. Позже Имене встретилась неунывающая компания моряков под предводительством оружейницы Набхи и ее неофициального кавалера Куана. Они смеялись и болтали, сидя под навесом кофейни. Витающие вокруг соблазнительные запахи жареных бобов и медовых сладостей почти заставили Имену остановиться, но она упрямо продолжала двигаться вперед по мощеной улице, не обращая внимания на боль в босых, покрытых мозолями ступнях.

Ноги сами привели ее к скоплению плавучих таверн, стоящих на приколе в дальнем конце порта. Разрешение на открытие подобных заведений на воде стоило дешевле, чем на суше, да и посетители могли попадать в них не только со стороны порта, но и прямо с лодки, сохраняя анонимность, если того требовало их дело. Имена регулярно захаживала в плавучие таверны и публичные дома в каждом порту, чтобы разузнать информацию для Максима, но в этих заведениях ей бывать не приходилось. Она полагала, что люди здесь держат ухо востро.

Вырезанная из дерева и покрашенная краской вывеска таверны «Чернильный кальмар» изображала моллюска с длинными, похожими на фаллосы щупальцами, которых точно не могло существовать в природе. Изнутри доносился гомон людских голосов и стук пивных кружек по деревянным столешницам. Имена учуяла запахи кислого вина и жарящегося на свином сале хлеба. Следующая за этой таверна с ярко освещенным фонарями входом на вид была более приветливой. Имена непременно пошла бы туда, если бы искала уюта.

Но она выбрала «Кальмара» и переступила низкий порог, отведя в сторону занавес из морских раковин. Палуба была липкой от пролитого вина и сосновой смолы, и Имена тут же пожалела, что не обута. Замерев у входа, она охватила взглядом помещение. Казалось, оно было предназначено исключительно для того, чтобы напиваться, хотя желающим могли предложить на закуску жареный хлеб. В таверне имелся настил с установленными на нем в ряд бочками. У этого настила стоял парнишка, ловко наливающий вино сразу в несколько высоких кружек. Посетители толпились по другую сторону, стремясь занять лучшие места. Поношенная одежда с заткнутыми за пояса кожаными перчатками или рукавицами выдавала в них портовых грузчиков и носильщиков. Двое мужчин, сидящих в дальнем углу, были обнажены по пояс и гладко выбриты, как и сама Имена, и по их большим татуировкам на плечах она догадалась, что это ныряльщики. Таких людей нередко нанимали перерезать намертво застрявшие якоря, очищать днища судов или доставать со дна оброненные предметы. Имена не заметила ни одного известного ей шпиона Максима. Мгновение спустя она осознала, что в таверне нет ни одной женщины. Принимая во внимание вывеску, она решила, что это мужское логово, предназначенное для связей на одну ночь или еще более короткое время. Отлично. Никому не придет в голову искать ее здесь.

Шум доносился из соседней комнаты, большей по размеру и битком забитой высокими узкими столиками, на каждом из которых могло поместиться лишь несколько кружек. Среди столиков ловко сновал парнишка с подносом на голове. Имена призвала его щелчком пальцев. Она не протянула ему кружку, и парень, пробормотав: «За аренду кружки — дополнительная плата», выжидающе вытянул испачканную сажей руку.

Имена вложила в нее три медные монеты.

— За койку внизу четыре медяка, но ночевать нельзя.

Имена покачала головой, так как не имела намерения снимать укромный уголок. Парнишка спрятал монеты в карман, снял с пояса кружку и ловко наполнил ее вином, а затем нырнул под барную стойку за новой бутылкой. Имена незаметно понюхала вино — ужасное! — и, притворяясь, что пьет, стала пробираться к дальней стене.

Никто не обратил на нее внимания. Кепка скрывала ее примечательное лицо и татуировки на черепе, а свободного покроя одежда — женскую фигуру. Ни одному из присутствующих не пришло в голову посмотреть на ее покрытые татуировками ступни. Имена была достаточно высокой и стройной, чтобы сойти за мужчину. Собственная анонимность добавляла ей уверенности в себе. Она лавировала между сидящими за столиками постоянными клиентами, направляясь к дальней стене помещения, где одна перегородка крепилась на шарнирах, чтобы обеспечить приток свежего воздуха. Имена вышла на палубу.

Здесь один из грузчиков замер, прислонившись к стене, а другой стоял перед ним на коленях, очевидно только что закончив ублажать приятеля и теперь начисто вылизывая его член. Не обратив на Имену ни малейшего внимания, мужчины спрятали фаллосы и скрылись в помещении. Осмотревшись, Имена не обнаружила никого, притаившегося в темном углу, куда не проникает свет ламп.

Если бы она прислушалась к голосу разума, то, желая уединиться, немедленно убралась бы подальше от этой таверны. По ночам мало кто отваживался путешествовать даже по главной дороге, ведущей к замку герцога, поэтому она могла бы с комфортом разместиться под любым деревом и не пить это вино, больше похожее по вкусу на растворитель краски. Но в таком случае ей не будут слышны неспешные удары волн о борта судна и покачивание палубы под ногами.

Отставив кружку в сторону, Имена села, перекинув ноги за борт, зацепившись одной рукой за колышек, а ступни уперев в канат, протянутый вдоль борта. Она вдохнула соленый морской воздух, стараясь не думать о Максиме. На берегу ей нужно провести только сегодняшнюю ночь, а завтра, возможно, она наймет легкое судно, чтобы плавать на нем в одиночестве или вдвоем с Норис, которой не повредит несколько уроков по управлению судном. Имене предстояло нанести визит в анклав натуралистов, обитающих ниже по побережью. У нее имелись образцы смолы и засушенных цветов и листьев, а также семян, которые она намеревалась им показать. Многое, вероятнее всего, окажется интересным только с точки зрения дальнейшего изучения, но что-то могло стоить немалых денег. Имена связывала особые надежды с некоторыми видами смол, продажа которых значительно увеличила бы долю прибыли и ее самой, и команды. Помимо этого, торговля давала отличную возможность собрать информацию в среде людей, которые почти не имеют связи с герцогством. Новый вид смолы мог оказаться не только дорогостоящим, но и обладать лечебными свойствами, как, например, бальзам, который она привезла из своего последнего плавания.

Мерное покачивание судна убаюкало усталую женщину, и она задремала. Ей приснилось, что Максим сидит на палубе позади нее и просит называть его по имени, затем она проснулась и поняла, что действительно несколько раз слышала, как кто-то произнес имя герцога.

Легкий ветерок доносил до нее обрывки фраз. Мужской голос с сильным акцентом сказал:

— Джулиан щедро наградит меня, если я заставлю Максима повиноваться.

Речь идет о короле Джулиане? И о нем говорят столь неофициально? Максим сообщил Имене, что король недавно отправил к нему посланника. Был ли это тот самый человек или кто-то другой?

Второй мужской голос, также с акцентом, был едва различим. Имена услышала лишь обрывки его ответа:

— Твое дело… Она не станет… Я мог бы… — Далее шло лишь невнятное бормотание, затем были четко произнесены слова «несчастный случай».

Имена напряглась всем телом. От мужчин, шепчущихся о несчастных случаях, ничего хорошего ждать не приходится. И кто такая эта она? Чего она не станет делать? Подстраивать несчастный случай? Или платить за возможность его совершения? Или речь шла о чем-то совершенно ином?

Имене не удалось понять, откуда доносятся голоса. Мужчины могли находиться за большой кучей канатов прямо напротив того места, где она сейчас сидела, а могли быть и на соседнем судне. Имена не решалась двинуться с места, чтобы не выдать своего присутствия.

Первый голос произнес:

— Я все здесь устрою. А ты можешь вернуться обратно и дать мне знать, если появятся новости.

— …Король спросит?

Итак, они действительно говорили о правителе.

— Запомни, ты ничего не знаешь. Я сам позабочусь об этом волоките Максиме. А когда заполучу его герцогство, то награжу тебя так, как ты и мечтать не мог.

Послышался звон монет, гораздо более отчетливый, чем разговор. Имена поняла, что герцог в опасности, и, не раздумывая больше ни секунды, перелезла через борт судна и стала спускаться по канатам до тех пор, пока ступни ее не коснулись воды. Стараясь производить как можно меньше шума, она сделала серию вдохов и нырнула в холодную воду, продолжая держаться одной рукой за корпус судна, чтобы не потерять ориентир.

Ей нужно как можно быстрее предупредить Максима. Но прежде необходимо отыскать Четри.

После ухода Сильвии Максим распорядился о том, чтобы ему наполнили ванну в его личных покоях, но вопреки ожиданиям купание не навеяло на него сонливости. Он отослал слуг и несколько последующих часов провел за столом, читая бухгалтерские отчеты последних дней, а также ставя свою печать на различные разрешения, таможенные декларации и заказы поставок товаров в замок. Все эти бумаги были скрупулезно подготовлены для него тетей Жизель и двумя ее отпрысками, которых она обучала в духе бюрократизма. Максим старался не думать о том, как мало здесь нуждаются в его присутствии, а также о том, что он не сумеет скрыть от Джулиана состояние дел герцогства, потому что все документы были легальны и открыты для проверки.

Быть герцогом вовсе не значило чувствовать себя свободным, как он рассчитывал, а, наоборот, связывало его по рукам и ногам. Временами его искушала мысль о побеге. Он мог бы отправиться в порт и уплыть на корабле куда глаза глядят.

Максим перешел к подносу с письмами, уже вскрытыми и готовыми для прочтения. Как он и боялся, Джулиан не стал дожидаться его официального отказа Диаманте, и направил к нему еще одного посланника.

Взгляд Максима упал на стопку нормативных актов, собранных им. Герцог подумал о том, что ему придется выделить нескольких секретарей для работы с этими документами. По крайней мере, с них нужно снять копии. Так как никто его сейчас не видел, он позволил себе спрятать голову в ладони и разразился цветистыми проклятиями. Ему совсем этого не хотелось, но все же с завтрашнего дня придется засесть за тома официальных текстов. Сейчас же Максим занялся тем, что написал ответы на некоторые из писем Камиллы и одно послание личного характера от Анри, которого он тоже стал считать своим другом. Герцог даже подумал о том, чтобы поделиться с Анри своими опасениями касательно женитьбы, но что ему может посоветовать этот мальчик? Анри едва исполнилось двадцать, и, хотя он был признан законным супругом Камиллы, его ситуация сильно отличалась от ситуации самого Максима.

Покончив с корреспонденцией, герцог вытер свое кольцо с печаткой и положил его на специальное блюдо рядом с резным оттиском с тем же дизайном, что и печать, — осьминог, обвивающий щупальцами первую букву его имени. Герцог задул свечу, сбросил халат на спинку стула и обнаженным отправился к себе в спальню. Пол, подогреваемый поставляемой по трубам водой из горячих источников, приятно ласкал ступни. Иногда Максим ложился на теплые плитки, подклады-вал под голову подушку и мысленно повторял все случившиеся за день события. Сегодня же он намеревался сразу лечь спать, надеясь, что сон упорядочит его мысли касательно Имены Люнг и подскажет, как можно убедить ее выслушать точку зрения Максима.

Кровать с изящным резным изголовьем манила его в тусклом свете единственной свечи. Слуги тщательно взбили набитый гусиным пухом матрас и подушки, а также попытались аккуратно сложить гору книг в кожаных переплетах и свитки в продолговатых футлярах, лежащие у изголовья кровати. Это им, однако, не удалось, и стопка угрожала в любую минуту пролиться водопадом материалов для чтения на пяти языках.

Максим не обращал внимания на беспорядок в комнате, потому что редко развлекался с кем-то здесь, выбирая местом своих любовных утех купальню или смежные покои. Так ему проще было держать своих партнеров на расстоянии. Единственной женщиной, которая побывала в его постели, была Камилла, но она не шла в счет. Они так давно знали друг друга, что Максим не рассматривал ее только лишь как сексуальную партнершу, кроме того, ему было отлично известно, что она влюблена в своего конюха Анри. Именно поэтому герцог и допустил ее в свою спальню и позволил увидеть царящий там хаос. Он знал, что Камилла не станет просить у него больше того, что он может и хочет ей дать.

Как это ни странно, после того как они разделили ложе, подтвердив таким образом свои отношения, Максим понял, что любовниками им не быть. Как струна, натягиваемая десятилетиями, наконец лопается, так и его жгучая страсть к этой женщине мгновенно испарилась. Он был рад, что у них с Камиллой много общего и что они сумели остаться друзьями.

Сейчас Максим не обратил внимания на книги — даже на прочитанный им до середины юридический трактат по семейному праву и справочник, дающий советы о том, как ориентироваться по звездам, написанный на языке Империи горизонта. Как и любой аристократ его герцогства, Максим с детства изучал этот язык, но чтение все равно давалось ему с трудом, потому что книга изобиловала технической терминологией, не употребляющейся при заключении торговых сделок. Он не продвинулся дальше введения и надеялся попросить Имену помочь ему разобраться в этом вопросе. Она училась ориентироваться по звездам и, как подозревал герцог, была наделена умением передавать знания.

Задув свечу, Максим скользнул под мягкое хлопковое покрывало. Он бодрствовал с восхода солнца, ожидая приезда Имены. Едва он закрыл глаза, как провалился в блаженный сон.

Проснулся он от знакомого прикосновения и запаха — рядом с ним стояла Имена. Он слабо улыбнулся, потому что был рад ее присутствию в своей спальне. Ее загрубелая рука закрыла его рот.

— Свяжи ему ноги, Серетсе, — приказала она.

Максим часто заморгал, чтобы яснее видеть происходящее. Один моряк с силой держал его за лодыжки, а другой схватил за плечи, как только Имена отняла руку от его лица.

— Тише, — произнесла она приглушенным голосом. — Не сопротивляйтесь.

Максим даже вообразить не мог, что она любительница подобного рода игр, но он был готов поучаствовать в этом, даже когда двое моряков уложили его на источающий запах корицы шерстяной ковер и стали заворачивать. Герцог попытался поднять руку, чтобы убрать ткань с лица, но понял, что крепко связан.

— Имена…

До его слуха долетел звук открываемой в другой комнате двери.

— Тихо! Четри, ты нашел посланницу?

— Да, капитан, вот она.

Максим услышал приглушенный смешок, затем голос Сильвии:

— Так-так-так, капитан. Значит, вы все-таки возжелали его. Вот уж никогда бы не подумала, что ваши люди возьмут и унесут герцога.

— Слушай меня внимательно, Сильвия, — произнесла Имена. — Четри, иди с Серетсе и Куаном.

Максим испытал облегчение. Имена собирается сообщить Сильвии свои планы касательно него. Она может играть в любые игры, но не станет поднимать шумиху в его замке. Он вспомнил, что через день или два должен прибыть посланник от короля Джулиана, и снова начал сопротивляться. Кто-то — возможно, Имена — пнул ковер босой ногой и приказал:

— Унесите его прочь отсюда!

Герцог подозревал, что даже такая изощренная игра, как эта, вряд ли продолжится дольше одного дня и ночи, и, если посланник прибудет именно в это время, ему непременно пошлют сообщение. В действительности у него было много работы, но ухаживание за своей будущей женой стояло в этом списке на первом месте. Максим откинулся на пахнущий специями ковер — прикосновение мягкой шерсти к обнаженной коже напомнило ему его прошлые похождения — и позволил морякам беспрепятственно вынести себя из спальни в коридор. Насколько он мог судить, из замка моряки вышли через одну из боковых дверей и погрузили его, все еще завернутого в ковер, на телегу. Максим услышал фырканье пони. Двое мужчин взгромоздились на сиденье, сместив центр тяжести повозки, а третий — возможно, Четри — остался с Максимом. Герцог отчетливо ощущал вес руки этого человека прямо поверх своих гениталий. Максим ухмыльнулся, думая о том, примет ли Четри участие в вечернем развлечении. Если Имена не будет иметь ничего против этого, то он и подавно не станет возражать.

Вскоре запахло морем. Четри и двое других сняли ковер с тележки и понесли в порт, шлепая босыми ногами по доскам настила. Почувствовав, что к нему цепляют трос для поднятия грузов, Максим хотел было запротестовать, но передумал, вспомнив отведенную ему в этой игре роль. Имена велела ему вести себя тихо, именно так он и намерен поступать.

Герцога возбуждал этот новый опыт — оказаться сначала поднятым в воздух, потом погруженным в лодку, которая прошла некоторое расстояние на веслах, затем снова поднятым и быть погруженным, как он полагал, на борт «Морского цветка». Ситуация представлялась ему особенно волнующей еще и потому, что он не мог ничего видеть, не был в состоянии пошевелить даже пальцем. Он полностью лишился контроля над происходящим. Имена оказалась на удивление изобретательной. Герцог понял, что не ошибся в ней и что выбор его был верен.

Взвалив ковер на плечи, моряки спустились на несколько ступенек, и Максим предположил, что они сейчас находятся где-то под каютой капитана. Он помнил это помещение с низким потолком, который можно было устанавливать на различную высоту. Иногда оно использовалось для перевозки пассажиров, иногда — грузов, сейчас здесь сильно пахло мангустаном и сельскохозяйственными животными, содержащимися в нижнем ярусе. Ковер внесли в тесный закуток — возможно, временную каюту — и положили на пол. Моряки поспешно удалились. Послышался грохот закрываемой двери и лязганье цепи. Света они не оставили.

Максим гадал, когда появится Имена, и является ли ожидание частью игры. Он не хотел до ее прихода оставаться завернутым в ковер, потому что в таком случае не сумеет предстать перед ней в лучшем виде — складки ткани начинали его раздражать. Сместив центр тяжести, герцог завозился, перекатываясь с одного бока на другой, и сумел ослабить складки ковра. Вскоре ему удалось освободиться.

Каюта оказалась совсем крошечной — ему едва удавалось вытянуться в ней в полный рост, а потолок был настолько низкий, что он не мог стоять не сутулясь. Не было здесь ни стула, ни койки, но кто-то приготовил для него пару брюк свободного покроя и одеяло, а также расстелил полотенце, на котором стоял кувшин с водой, лежали буханка хлеба, несколько апельсинов и завернутый в вощеную бумагу мягкий сыр, — это он определил по запаху. Света через щели в перегородке пробивалось совсем немного. Его ищущие пальцы вскоре нащупали эмалированную коробку, содержащую сладкий бальзам, возможно, из той же торговой партии, что и его аналогичный подарок Диаманте. Наличие провизии означало, что ожидание его может оказаться продолжительным, но его не хотят ни в чем ограничивать. Максим испытал облегчение, обнаружив, что кто-то догадался поставить и ночной горшок.

Он порадовался, что Имена сообщила Сильвии о его местонахождении. Он задвинул полотенце с едой в дальний угол и расстелил ковер, насколько это было возможно, оставив с одного конца валик, который мог бы сойти за мягкую подушку. Положив на него голову и накрывшись одеялом, Максим немедленно погрузился в сон.

Имена сунула в руки Сильвии наспех нацарапанную запись подслушанного ею разговора.

— Итак, в деле замешана женщина, но я не могу сказать ни каким образом, ни каковы ее намерения.

Сильвия состроила гримасу:

— Мы же говорим о его светлости. Эта женщина может оказаться любой из дюжины. Включая и вас, капитан Люнг.

— Это не я, — твердо заявила Имена. — Так ты позаботишься об этом? По крайней мере, до тех пор, пока ситуация не станет безопасной и мы не сможем вернуться обратно?

Приняв холодный и торжественный вид, Сильвия кивнула:

— Можете укрыться у мадам Камиллы, если потребуется.

— Не хочу подвергать его светлость опасности. Положение твоей госпожи все еще непрочное, не так ли?

— Герцогский совет начинает привыкать к ней, — ответила Сильвия и с усмешкой добавила: — Вы обещаете хорошо заботиться о его светлости? — Вопрос был задан игривым тоном.

Имена в упор посмотрела на собеседницу:

— Мне нужно идти, или упустим отливную волну и не сможем выйти в море.

Послышалось громкое мяуканье кошки.

Максим проснулся и в первый момент не понял, что изменилось. В каюте похолодало, и он плотнее закутался в одеяло. У его колен спал огромный рыжий кот.

Вцепившись в одеяло, Максим замер. Он почувствовал запах моря. Не порта, а именно моря. Согнувшись, он поднялся на ноги, несмотря на протесты кота. Мягкое покачивание под ногами не было похоже на то, когда корабль стоит на якоре в доке, так бывает, скорее когда корабль плывет, направляемый ветром и течением.

— Вот черт! — Максим подергал дверь, но она была заперта на цепь с болтами. Тогда он забарабанил в перегородку: — Имена! Капитан!

Удары его кулака глухо разносились по пустому трюму, лишенному какого бы то ни было груза. Разумеется, нет. У Имены не было на это времени. Половина ее команды развлекалась на суше. О чем она только думала, выходя в плавание при таких обстоятельствах? Он бы с радостью поразвлекся с ней в порту. Зачем она забрала его с собой в море? Возможно, они не успели отплыть далеко.

— Капитан!

Ответа не последовало. Как и поспешных шагов, приближающихся к двери. Потерев ушибленный кулак, Максим прислушался. Он различил шарканье ног по главной палубе, крики в отдалении, громкий скрип дерева, тяжелое покачивание каната и хлопанье парусов. Снизу раздавались повизгивание поросят и возня кур, блеяние козы и печальное мычание дойной коровы.

Герцог и представить себе не мог, как раздражает быть всеми игнорируемым. Он мерил шагами узкую каюту, расхаживая все быстрее и быстрее. Он больше не был в настроении заниматься любовными играми, но мог бы согласиться на быстрый и жесткий секс. Что Имена задумала? Испытать его?

Если она достаточно долго продержит его взаперти, он пропустит посланника короля. А что будет со всеми ожидающими его вмешательства делами?

Возможно, ему и не хотелось ничем подобным заниматься, но все же он предпочел бы не быть лишенным права выбора.

Когда гнев его немного поутих, Максим опустился на пол и прислонился спиной к перегородке. Он сожалел о том, что не имеет при себе нормативных актов, ведь если он пропустит посланника, то ему могут потребоваться любые ссылки на официальные источники, чтобы остаться в чести у Джулиана. Но у него не было ничего, даже трактата по судоходству. Ему просто придется ждать, когда кто-то подойдет к его двери. Вот тогда он побьет Имену ее же оружием.

Но прежде нужно надеть брюки.

Максим никогда не боялся закрытого пространства, но с течением времени он чувствовал себя все более неуверенно в своем тесном закутке. Пол не был ничем выстлан, и, хотя занозы ему не попадались, ощущение было не из приятных. Крышка люка находилась почти на уровне его носа, потерявшего чувствительность от сильного запаха бальзамических смол. Максим с трудом дышал, внушая себе, что воздуха в помещении достаточно. Но в действительности это было не так. Ступнями Максим физически ощущал движение плотного спертого воздуха, а делая вдох глубже, он неизменно упирался в крышку люка. Вероятно, ему повезло, что на нем надеты только брюки: в своем привычном многослойном облачении ему пришлось бы гораздо хуже в этом закутке.

Максим открыл глаза, и ему немного полегчало. В его темницу не проникал ни единый луч света, но с открытыми глазами он все же чувствовал себя увереннее.

Сверху постоянно доносился какой-то шум: топот, удар о дерево, будто что-то тяжелое прибилось к корпусу «Морского цветка», снова шаги. Затем наступила тишина, сменившаяся новым звуком шагов, которые приближались к его укрытию. Наконец раздался благословенный звук открываемого люка у него над головой.

Как только крышку подняли, герцог заявил:

— Довольно с меня этих игр.

Сверху вниз на него бесстрастным взглядом взирал Четри. Лучи света играли на его ожерелье и многочисленных серебряных серьгах — их было гораздо больше, чем у любого придворного. Несмотря на все эти украшения, Четри явно не боялся, что кто-то назовет его щеголем. Он протянул Максиму покрытую мозолями руку.

Герцог, превосходящий габаритами первого помощника Имены, был удивлен, с какой кажущейся легкостью тот вытянул его наверх. Глядя на мускулистый торс Четри, густо покрытый черными татуировками, Максим задумался о том, нравится ли Имене изо дня в день созерцать этого представителя мужского рода.

— Насколько далеко в море ушло судно?

Четри осмотрел его с ног до головы, не удостоив ответом.

— Идемте со мной, — сказал он.

Максим не спешил повиноваться, поэтому помощник капитана схватил его за руку и дернул что было силы.

Вскоре герцог осознал, что они возвращаются в каюту, где его содержали прежде.

— Мне нельзя так долго отсутствовать, — произнес он. — Как бы мне ни хотелось остаться здесь, со дня на день я ожидаю прибытия королевского посланника.

— Позже я заберу вас отсюда, — сказал Четри, несильно толкая его в спину.

Максим схватил его за плечо, не давая захлопнуть дверь. Имена будет недовольна, если он соблазнит ее первого помощника, и сейчас Максим был решительно настроен вызвать ее недовольство.

— Вовсе не обязательно запирать меня здесь.

— Боюсь, выбора у меня нет, — скривив губы в усмешке, отозвался Четри.

Максим сильнее сжал плечо Четри, стараясь вложить в этот жест как можно больше чувственности.

— Возможно, нам следует запереться здесь вдвоем.

Склонив голову, Четри прикусил кончики пальцев герцога:

— Я не доверяю ни себе, ни вам тоже, ваша светлость.

— Ты не пожалеешь. Подозреваю, ты вовсе не питаешь отвращения к мужчинам. И это очень мудро с твоей стороны.

Четри усмехнулся:

— Уверен, с вами я ни за что не пожалел бы об этом. — Осторожно убрав руку Максима со своего плеча, он отступил на шаг. — Капитан с вами хлопот не оберется, это уж точно. — С легкостью оттолкнув Максима, он закрыл дверь и прокричал через нее: — Попозже я принесу вам что-нибудь почитать. Хороший философский трактат. — Мгновение спустя раздался лязг цепи и щелчок замка.

Герцог подумал о том, что с его стороны было невежливо пытаться соблазнить первого помощника капитана, в то время как он намеревался убедить Имену выйти за него замуж. Но неужели она надеялась, что он станет прикидываться невинной девицей и покорно ждать ее дальнейших действий? К тому же зачем она заставляет его так долго томиться в ожидании?

Вероятно, ей стало известно о том, что они делали с Сильвией. Максим вздохнул. Это тоже было ошибкой. Как ему объяснить Имене, что, будучи с Сильвией, он воображал на ее месте саму Имену? Несмотря на то что Имена знала Сильвию и то, на что та способна, вряд ли она одобрит произошедшее между ними.

Да, должно быть, именно в этом и заключалась причина его нынешнего заточения. Имена узнала о том случае с Сильвией и решила заставить его заплатить.

Но неужели она не могла придумать… более приятный способ отмщения?

То, что Имене могло быть все равно, герцог не принимал во внимание вовсе.

Состроив гримасу, он опустился на одеяло и отломил кусок от оставленной ему буханки хлеба.

Когда корабельный колокол пробил две четверти часа, дверь каюты снова распахнулась. Норис сначала с опаской заглянула внутрь, потом вошла, закрыв за собой дверь, и потянулась к стоящей на полу корзине. Заметив Максима, она замерла на месте, в изумлении воззрившись на него.

— Это твоя веревка? — мягко поинтересовался Максим.

Рот служанки открылся, затем снова закрылся.

— Можешь забрать ее, если хочешь. Но для этого тебе придется меня развязать.

Норис прижала корзину к своей плоской груди:

— Я… Капитан позаимствовала мой линь?

— О да.

— Тогда вам нужно самому попросить ее развязать вас, — с ухмылкой ответила Норис и исчезла, прихватив с собой корзину.

Максим слабо выругался и возобновил попытки поднять ноги. Крепежи, к которым он был привязан, не сдвинулись ни на миллиметр, а на прочном покрытии пола не появилось ни единой трещины, как бы он ни старался. Максим быстро убедился, что чем более рьяно он пытался высвободить запястья, тем крепче веревка впивалась в кожу. Ему даже не удалось обнаружить свободного конца, за который можно было бы потянуть зубами.

— Быть похищенным, — произнес герцог вслух, — совсем не так весело, как я ожидал.

Возможно, все наладится, когда между ним и Именой установятся более тесные отношения. Если установятся. Он уже начал в этом сомневаться.

Когда пробило еще четверть часа, Максим стал распевать во все горло:

Он сглотнул, отчаянно мечтая еще об одном апельсине, потом затянул снова:

Дверь с грохотом распахнулась.

— Мое судно не дом терпимости!

— А в моем герцогстве подобные заведения зовутся попросту борделями, — ответил Максим, с надеждой глядя на Имену. — От пения мне захотелось пить. Я знаю семнадцать различных вариантов этой песни, а с дополнительными куплетами, которым меня научила тетя, и вовсе получается двадцать три. Но они самые ужасные. Хочешь, озвучу тот, в котором собака Ла Роуз лижет…

Имена встала прямо перед герцогом. Щеки ее раскраснелись от гнева, и Максим невольно вспомнил, как она выглядела, когда он ублажал ее в купальне своего замка. Он хотел было прикоснуться к ней, но ему помешали веревки. Имена посмотрела на него и тут же отвела взгляд, явно стараясь взять себя в руки.

— Я дам вам попить, — сказала она. — Не слишком ли крепко я стянула вам запястья?

«Она не предавала меня». Максим вздохнул с облегчением, осознав, что до этого момента он ставил под сомнение преданность ему Имены. Он протянул ей свои связанные руки:

— Можно ослабить путы. Не очень-то я буду тебе полезен с онемевшими руками.

Опершись ногой о сундук, Имена положила его связанные руки себе на колено ладонями вверх, так, чтобы он не смог сжать его. Склонившись, она стала возиться с узлами. Легкое трение веревки о кожу вовсе не показалось Максиму неприятным. Вкупе с теплом рук Имены это было… возбуждающе. Он подался вперед и легонько подул на ее бритый череп. Содрогнувшись всем телом от этой нежданной ласки, она произнесла:

— Прекратите это.

— Но почему? — Герцог подвинулся ближе, языком исследуя зону у нее за ухом. — Как ты хорошо пахнешь, — добавил он.

— Сейчас не время. Займите свои мысли чем-то другим, если получится. — Ослабив последний узел, Имена выпрямилась и поспешно отступила в сторону, чтобы Максим не смог ее больше коснуться. Наполнив стакан водой из кувшина, она поднесла его к губам герцога и придержала, пока он пил. Он осушил два стакана, прежде чем жажда его была утолена. — У меня дел по горло. Обещаю, однако, что позже я вернусь, чтобы поговорить с вами.

— Ты могла бы хотя бы развязать меня.

— Не думаю, что это хорошая идея, — ответила она. — Уж слишком вы непредсказуемы. — Она улыбнулась. — Я много наслышана о вашей изобретательности. Уверена, вы придумаете, как себя занять.

Не успел Максим попросить освободить ему руки и дать перо и бумагу, как Имена исчезла.

— Гр-р! — зарычал он.

Максим осознал, что каюта насквозь пропитана запахом Имены. Даже ароматы сосновой смолы и лимонного масла не могли замаскировать то, что она живет здесь, работает и спит. В моменты отдыха она лежит обнаженной на своей просторной койке. Очевидно, хлопковый матрас также хранит запах ее кожи. Закрыв глаза, Максим вздохнул. Сундуки Имены были обиты кедром, которым пропахла вся ее одежда, и, сидя на одном из них, он воображал, что она находится рядом.

Герцог открыл глаза.

— Ты действительно стал сентиментальным, как верно подметила Сильвия, — сказал он себе, вдыхая аромат ее мебели.

Он ведет себя хуже, чем самый жалкий герой провинциальной мелодрамы!

Проявляя терпение, Максим потратил впустую слишком много времени, ожидая, когда же Имена заявит о своем интересе к нему или хотя бы даст понять, что у нее имеется к нему интерес и ее заботят не только нужды судна. Его соблазнение Имены в купальне прошло очень хорошо, гораздо лучше, чем он предполагал, — по крайней мере, до тех пор, пока она не отвергла его. За все время их знакомства он впервые выказал ей подобную заинтересованность. Максим уверился, что нужно продолжать в том же духе, потому что одними разговорами ничего не добьешься. Он мог управлять ею через прикосновение. Одно легкое прикосновение, которое помогло бы ему проникнуть в ее мысли, завладеть чувствами, — вот все, в чем он сейчас нуждался.

Итак, ему следует снова дотронуться до нее. В настоящий момент задача казалась герцогу очень трудной, принимая во внимание, что Имена связала ему руки.

Его пение заставило ее вернуться в каюту. Он может снова проделать этот трюк, а когда Имена окажется рядом, она вынуждена будет поговорить с ним. За долгие годы сладкие речи не раз сослужили ему хорошую службу. Максиму посчастливилось отточить умение вести беседу, в котором он сейчас отчаянно нуждался.

Глядя на койку Имены невидящим взглядом, герцог стал продумывать, что он ей скажет.

Сидя на наблюдательном пункте на мачте, Норис заметила еще одно королевское судно. Это неизбежно влекло за собой очередную смену курса «Морского цветка» и необходимость ловить новое направление ветра. Четри мог справиться с этой задачей самостоятельно, но Имена не хотела снова спускаться в свою каюту, по крайней мере пока.

Она не могла вечно держать Максима связанным. Рано или поздно ей придется приблизиться к нему настолько, чтобы освободить его и позволить ему одеться. Ей же при этом предстоит бороться с собственным желанием попробовать на вкус его кожу — на шее или мускулистом плече, не имеет значения, где именно.

Имене казалось, что испытывать вожделение — смехотворно. И совершенно неуместно. Не следовало ей позволять Максиму купать себя, целовать, касаться своего лона. Она могла поклясться всеми великими глубоководными китами, что знает, что собой представляет герцог. Он сношается со всем, что движется. Понимала Имена и то, что дух ее недостаточно силен, чтобы долго оказывать сопротивление Максиму.

Она не могла думать ни о чем ином, кроме как о сексе с ним. Ей хотелось схватить его и трясти изо всех сил, наказывая за то, что поработил ее мысли. Воображение ее услужливо рисовало следующую картину: она лежит на Максиме сверху — или он на ней, — и тела их сплетены воедино, будто связанные крепким морским узлом.

Имена до сих пор ощущала прикосновение его кожи и мягкое трение его бороды о свои бедра.

Они могут всего лишь удовлетворить страсть, а потом расстаться. Многие моряки поступают схожим образом: в каждом порту новый сексуальный партнер, встреченный случайно. Такие отношения длятся один день и одну ночь, а потом заканчиваются поцелуем, томной улыбкой и, возможно, отметиной от любовного укуса.

Имена осознала, что именно таким человеком и был для нее Саньи. Вне зависимости от того, как страстно ожидала она встречи с ним по возвращении в порт и с какой изобретательностью развлекала она их обоих неспешными вечерами, выходя в море, она немедленно забывала о своем любовнике. Имена чаще думала о двух сыновьях Саньи, чем о нем самом. Она знала, что, если они когда-нибудь поженятся, эти мальчишки станут ее детьми, и гадала, каково это — иметь детей и хочется ли ей этого на самом деле. Но подобные мысли вылетали из ее головы прежде, чем она успевала все как следует осмыслить. Имена старалась не задумываться, почему так происходит, но ответ был неизбежен — она никогда всерьез не воспринимала идею о браке с Саньи. Он был слишком скучен, чтобы стать ее мужем.

— Я иду вниз, — сообщила она.

Имена не стала стучаться в дверь собственной каюты. Она все еще была зла на Максима за то, что он пытался совратить Четри, хотя и понимала, зачем именно ему это понадобилось. Она испытывала извращенное удовольствие оттого, что отказала герцогу в этом маленьком проявлении вежливости — стуке в дверь. Не колеблясь ни секунды, она распахнула дверь и вошла.

Максим был по-прежнему привязан к крепежам палубы и по-прежнему был сильно возбужден. Связанными руками он потирал свой сосок, сосредоточенно взирая на ее койку.

Имена посмотрела в его глаза, потемневшие от страсти, а также на напряженные плечи и руки. Во рту у нее пересохло, а лоно увлажнилось. Она как наяву видела то, что воображал сейчас он: они лежат вдвоем обнаженными на кровати, извиваясь в объятиях друг друга, подобно созданиям моря. Или еще лучше: Максим по-прежнему связан, и она делает с ним все, что пожелает.

Незачем ей торопиться поговорить с ним. Сейчас Максим находится в безопасности, во многом благодаря ей. Если он узнает о том, что жизни его угрожает опасность, это ничего не изменит, по крайней мере в ближайшие несколько часов.

Она может заполучить его. Он не будет против, наоборот, обрадуется ее согласию и доставит ей удовольствие. Имена знала, что у Максима было много партнеров, она своими глазами наблюдала приход и уход некоторых из них. Ни один из них никогда не отзывался о герцоге плохо, и это впечатляло. Или это являлось следствием того, что все его любовники и любовницы хотели преимущественно слушать, а не говорить? Имена отметила, что Максим всегда старался сохранять с людьми дружеские отношения. Имене казалось логичным, что его стремление доставить удовольствие распространяется и на его сексуальных партнеров.

Но она не хотела слышать ничего о семье и браке. По крайней мере, не из уст герцога.

Имена подумала, что ведет себя глупо. Максим сказал, что она должна выйти за него замуж, но он в действительности не имел этого в виду. Ему следовало заключить политически выгодный для себя союз. Даже если он отвергнет всех женщин, предлагаемых ему королем Джулианом, ему все же придется выбрать жену своего круга. В противном случае он не станет воспринимать ее всерьез. Итак, она может заполучить Максима. Прямо сейчас, если пожелает.

Имена рассудила, что так будет лучше всего, потому что скоро ей придется вернуть его в его герцогство и у нее не будет гарантии, что он захочет когда-либо снова иметь с ней дело. Приняв решение о том, что непродолжительная сексуальная связь с герцогом ей просто необходима, она почувствовала себя лучше. Она сумеет пройти через это, не причинив себе боли. Максим позволит ей это и даже может существенно облегчить ситуацию.

— Максим, — произнесла она.

Он посмотрел ей в лицо, и она поняла, что, увлекшись своими фантазиями, он даже не заметил ее прихода.

— Развяжи меня, пожалуйста, — произнес он, медленно проводя языком по губам.

Имена вытерла вспотевшие ладони о брюки.

— Если я освобожу вас, обещаете ли вы не покидать моей каюты?

— Если это означает, что ты согласна переспать со мной, то да.

Имена сглотнула. От того, как герцог произнес эти слова, прямолинейно, но с ласкающей интонацией, едва маскирующей примитивное желание обладать, колени ее задрожали. Если любовная интрижка на суше не в счет, то почему она должна придавать этому какое-то значение, находясь в море? Снова сглотнув, Имена произнесла:

— Думаю, нам лучше переспать и покончить со всем этим.

— А вот я не считаю, что мы сумеем так просто расстаться, — спокойно произнес Максим. — Мне нужно нечто гораздо большее, чем быстрый секс. — На мгновение его лицо озарилось улыбкой. — Но в данный момент ни на что иное, кроме быстроты, можешь не рассчитывать.

— Тогда два раза, — тут же включилась в игру Имена. — Один раз сейчас и еще один позже, когда ко мне вернется здравый смысл.

Максим положил свои связанные в запястьях руки на колени и принялся гладить свой фаллос через ткань брюк. От этого прикосновения веки его задрожали, и он поспешно отдернул руки, прижав их к груди.

— Два раза — это слишком мало. Я не сумею продемонстрировать тебе все свои таланты так, как ты этого заслуживаешь, если ты дашь мне всего два шанса. Думаю, нам стоит договориться о продолжительном времени.

Имена опомнилась прежде, чем бросилась к Максиму. Она пристально наблюдала за тем, как он ласкал себя, поэтому слушала его невнимательно, и в сознании ее отпечаталась лишь последняя фраза.

Поколебавшись мгновение, она сказала:

— Прежде чем я заполучу вас, я не смогу решить, сколько предоставить вам времени.

— После того как ты заполучишь меня, — ухмыльнулся герцог, — ты вообще будешь не в состоянии вести переговоры.

— Подозреваю, что вы говорите это всем, кто попадается вам на пути, — отозвалась Имена. — Мне не представлялось случая проверить истинность этого заявления.

— Просто прежде ты никогда не давала мне ни единого шанса. Развяжи меня, и я докажу свои слова делом.

Несколько мгновений Имена обдумывала его предложение.

— Возможно, я этого не сделаю.

Его темные глаза прищурились.

— Ты злишься.

— Вовсе я не злюсь.

— Я тебе ничего не сделал — ничего, что ты не попросила бы меня продолжить, — значит, ты все еще злишься на своих родителей?

— Нет, я не злюсь на них, — поспешно солгала Имена.

— Значит, все же на меня? Из-за того, что произошло в купальне?

— Я же уже сказала вам, что не злюсь.

— А вот я считаю иначе, — возразил Максим. — Все в порядке, ты можешь довериться мне.

— Вы мой работодатель, ваша светлость.

— Ох, ты снова называешь меня «ваша светлость». Не стоит тебе возводить эту пропасть между нами теперь, после того, как принесла меня на борт твоего корабля обнаженным и держала связанным в своей каюте, — с улыбкой произнес он.

Имена сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться.

— Одна ночь, — сказала она.

— Неделя, — тут же ответил он. — Днем и ночью. Время, затраченное на урегулирование чрезвычайных ситуаций, будем вычитать из этого срока. Мне отлично известно, как ты изобретательна.

Неохотно Имена произнесла:

— Я согласна на ваши условия, но лишь на три дня.

— Пять. Если бы я был продажной девкой, это обошлось бы тебе в серебряный эквивалент веса моих яиц. Тебе же эта возможность даруется бесплатно.

Вовсе не бесплатно. Вот уж нет.

— Четырех дней будет более чем достаточно, — произнесла Имена.

Максим медленно кивнул:

— Четыре дня с возможностью увеличить до пяти.

— Никакого торга.

— Кто из нас двоих дипломат? — возмутился он. — Позднее ты определенно захочешь продления срока договора.

Имена вздохнула:

— Хорошо.

В действительности не имело значения, на что она соглашается. Герцог не очень-то четко определил условия соглашения. Она не говорила, что он получит неограниченный доступ к ее телу в течение этих четырех дней, как и он не уточнял, что именно собирается ей продемонстрировать. Но это не имеет значения. Их отношения все равно не продлятся долго, потому что очень скоро Максиму придется жениться.

Он ухмыльнулся:

— А теперь ты меня развяжешь? — Он поерзал. — И еще помоги мне снять эти штаны.

Сознание ее наводнили образы, во рту пересохло. Расстегнув его ремень, Имена стянула брюки до колен.

Взору ее открылись мускулистые бедра Максима, внушительных размеров мошонка и окруженный колечками черных волос член, чей розоватый цвет резко контрастировал с бледной кожей на животе. Вспомнив, как его налившийся желанием фаллос упирался ей в бедро, Имена задумалась о том, какова его плоть на ощупь и на вкус, если она возьмет ее в рот и станет сосать и лизать извивающимся языком.

Максим имел возможность двигать бедрами, но лишь немного, и он не смог бы управлять своими движениями, если она оседлает его. Его связанные руки станут помехой, а она мечтала ощутить их прикосновение к своему телу. Она хотела, чтобы герцог снова дотрагивался до нее так, как тогда в купальне, только теперь она сама станет контролировать происходящее и получит именно то, что ей нужно. Имена не имела притязаний на Максима, но он пообещал дать ей то, что она хочет.

— Никогда прежде в моей каюте не было связанного мужчины, — призналась она.

Посмотрев Максиму в лицо, она поймала на себе его ответный торжествующий взгляд. Ни на секунду не отводя глаз, герцог склонился ближе к Имене и произнес низким голосом:

— Я привожу тебя в ярость. Обрушь же ее на меня, что бы это ни было. Я не возражаю.

Как зачарованная, она продолжала взирать на него. Никогда прежде она не замечала, что глаза Максима не просто темно-карие — вокруг зрачка имелось кольцо более светлого цвета, которое исчезало, когда зрачки его расширялись от желания.

— Возьми меня, — произнес он.

Имена бросилась к нему и, схватив за плечи, впилась в его рот поцелуем. На утонченную любовную игру у нее не хватало терпения, поэтому она с силой сосала его язык, глубже погружая пальцы в его мускулы. Максим застонал, прижимая свои связанные руки к ее груди. Соском ощутив трение веревки, Имена вскрикнула и отпрянула назад, часто и тяжело дыша.

— Избавь меня от этих чертовых пут, — прорычал герцог. — Я хочу обнять тебя.

Имену переполняли ощущения, затопляя все ее существо, но в этот раз она не станет пускаться в бегство. Они займутся сексом. Ураганным сексом. Нечего притворяться, что их ожидает спокойная, удовлетворяющая обоих любовная игра.

Ураган нужно просто переждать. Оседлав его левую ногу и поработив его руки, она придвинулась ближе, ощутив прикосновение его горячего твердого члена. Имена снова жадно припала к губам Максима, одновременно нащупав узел на запястье и несколькими быстрыми рывками развязав его.

Сначала Максим, казалось, не заметил, что руки его свободны. Имена отбросила линь прочь и замерла, когда губы герцога скользнули вниз по ее шее, легонько посасывая кожу. Запрокинув голову, женщина испустила стон наслаждения и стала ерзать по его ноге.

Руки его обвились вокруг ее талии, придерживая и не давая упасть на пол. Оба словно растворились в сексуальном забвении.

— Так-то лучше, — прошептал Максим, прикусывая зубами ее шею. — У тебя вкус моря.

Имена задвигалась, пытаясь скинуть свой камзол. Подбородком отодвинув полу, герцог стал ласкать ее через хлопковую рубашку свободного кроя. Ей наконец удалось снять камзол, и она отбросила его прочь. Привстав, она быстро сняла с себя сначала брюки, затем панталоны.

Имена ощущала опьянение, но все же не настолько сильное, чтобы не суметь снова оседлать Максима, закинув руки ему за спину и протянув веревку. Он же накрыл ее груди ладонями и принялся ласкать, шепча что-то о том, какая мягкая у нее кожа. Еще одно мгновение — и она обовьет веревкой и свою талию тоже, связав их тела, как раньше они были соединены объятием Максима. Имена принялась целовать его, одновременно закончив вязать узел, достаточно крепкий, чтобы выдержать смену позиций.

— Я никуда от тебя не денусь, — произнес герцог, обнаружив веревку. — Так зачем ты…

Имена обхватила его ноги бедрами, сомкнувшимися над его эрегированным членом.

— Позже, — выдохнула она.

Казалось, что с момента их любовной игры в купальне прошло всего лишь несколько минут. Лоно Имены скользило вдоль фаллоса Максима, доставляя невероятное удовольствие им обоим.

— Ах, Имена, — простонал он, — сделай так снова.

Она повиновалась. По телу ее прошла мощная судорога, свидетельствующая о приближении оргазма. Она слегка приподнялась, затем опустилась, приноравливаясь к длине и ширине его твердого мужского достоинства, — он сумеет доставить ей огромное удовольствие, когда тела их сплетутся воедино.

Максим сжал пальцами ее бедра, не пытаясь, однако, контролировать ее движения.

— Как я вижу, ты хочешь, чтобы я замертво упал на пол. В противном случае зачем так мучить меня? — произнес он сдавленным голосом.

Имена пыталась восстановить дыхание.

— А как же призыв взять тебя?

— Не хочу быть подвергнутым столь изощренным пыткам. — Имена прижалась к нему сильнее, и Максим продолжил: — С этим можно и повременить. А сейчас просто возьми меня. — Выделяя голосом слово «возьми», он посмотрел Имене прямо в глаза, и она заметила в их глубине миниатюрное отображение своего лица. Герцог содрогнулся всем телом и прикрыл веки. — Прошу тебя, — сказал он, беспокойно двигая бедрами.

Схватив край ее рубашки, он стянул ее через голову и, отбросив прочь, принялся сосать ее сосок.

Имена погрузила пальцы в свое увлажнившееся лоно, а затем сомкнула их вокруг его фаллоса, держась другой рукой за плечи Максима, чтобы не упасть. Слыша стук его сердца и биение пульса под пальцами, она принялась ласкать головку его члена, смазывая его влагой своего лона и заставляя Максима стонать. Отпустив сосок, он прижался головой к плечу Имены, омывая кожу жарким дыханием.

Выдохнув, Имена сжала его член, стон Максима вибрировал на ее теле. Принимая его плоть в себя, Имена не сумела подавить рвущийся наружу собственный стон. Она стала осторожно двигаться, позволяя Максиму глубже проникнуть в себя.

Он прошептал ей в шею:

— Имена, милая, ты такая влажная внутри. И горячая. Я смогу разжечь пламя страсти, которое поглотит нас обоих. Это будет восхитительно.

— Это пламя может перекинуться на судно, — ответила она, продвигаясь еще на дюйм и замирая, чтобы сполна насладиться ощущением. — Тогда мне придется прерваться, чтобы убить тебя.

— Это метафора, моя сладкая.

— Не нужно читать мне стихов, — ответила Имена, сжимая мышцы своего лона вокруг его члена.

По телу ее прошла дрожь, а Максим издал сдавленный стон.

— Тогда я хочу взять тебя, прижав к мачте.

— С ума сходишь по мачтам, а? — Она продолжала принимать в себя его член, постанывая от удовольствия. Первое слияние было ее самой любимой частью соития, по крайней мере, в то время как оно происходило, она наслаждалась каждой секундой, и даже с одним и тем же партнером ощущения всякий раз были новыми и очень сильными.

Максим засмеялся, приподнимая бедра:

— Мачты, балки, длинные гладкие носы судов…

Имена тоже смеялась, она наконец достигла предела, дальше которого двигаться было уже невозможно, и резко выдохнула, испустив долгий стон. Замерев на мгновение, она принялась осторожно двигаться, соски ее при этом терлись о поросший волосами торс Максима, даря ей восхитительные всплески сильных ощущений.

Максим бессвязно бормотал:

— Сильней, черт побери, еще сильнее, ты убиваешь меня.

Имена схватила его за плечи, наращивая темп движения бедер, которые, казалось, зажили собственной жизнью.

— У тебя самый длинный член, который когда-либо входил в меня, — выдохнула она.

— Все так говорят, — отозвался Максим с ноткой самодовольства в голосе. — Я хочу положить тебя на пол, чтобы ноги твои обвивали мою шею, и тогда ты почувствуешь его истинную длину.

— Это продлится не дольше трех ударов сердца, — возразила она.

— Здравый смысл вернется ко мне, — возразил герцог. Сместив вес тела, он замер. — Прости. Я пытаюсь… позволить тебе… но…

Раскрыв рот, Имена припала к коже у него на шее и принялась покусывать ее зубами и с силой засасывать, одновременно ритмично сжимая и разжимая мышцы лона. В бедрах и животе ее зародилась мелкая дрожь — предвестница скорого приближения сильного оргазма. Очень скоро все закончится. Руки Максима сомкнулись на талии Имены, и он прижался ртом к коже у нее за ухом, посылая волну тепла по всему телу ее вплоть до кончиков пальцев ног. Ладонями он сжимал и разжимал ее ягодицы, одним пальцем лаская анус.

Этого крошечного прикосновения стало достаточно, чтобы породить первую волну наслаждения. Застонав, Имена приподнялась, но тут же снова опустилась, выгибаясь к нему всем телом. Максим продержался на мгновение дольше ее самой, и то лишь потому, что его позиция была не очень удобной.

Когда тело ее безвольно опало, Имена порадовалась, что привязала их друг к другу веревкой. Жаль только, что эмоции нельзя завязать в тугие узлы.

Сильвия не позволяла себе испытывать трепет, когда экипаж ее громыхал по мощеной подъездной дорожке королевского замка.

Она тщательно спланировала свою миссию. При ней имелось рекомендательное письмо с личной печатью Максима, достаточное для того, чтобы предоставить ей размещение при дворе, пока она будет ожидать королевской аудиенции по поводу деликатного дела. Проконсультировавшись с леди Жизель, которая пообещала покрывать отсутствие герцога и управлять его имением столько, сколь будет возможно, Сильвия отрядила одного из его доверенных гонцов доставить регулярную дипломатическую почту Максима, а также зашифрованное послание к ее госпоже. Она могла рассчитывать на поддержку герцогини Камиллы, если в том возникнет необходимость.

Прямо сейчас ей следовало сконцентрироваться на выявлении человека, желающего герцогу зла, и либо ликвидировать его, либо подкупить. Вдобавок Сильвии требовалось отыскать его соратников и нанятых исполнителей — а она была уверена, что таковые имеются и что она сама или кто-то из ее многочисленных помощников сумеют их обнаружить. Немногие аристократы утруждают себя сокрытием деталей тайного сговора. И наконец, ей нужно было разузнать, кем может быть та загадочная женщина и совпадают ли или нет ее намерения с намерениями заговорщиков-мужчин.

Сильвия поерзала на богатой обивке сиденья кареты, поправляя свою многослойную юбку. Тонкая ткань могла бы предательски обрисовать очертания револьвера, но ножи, плотно прилегающие к бедрам и икрам, были надежно скрыты нижними юбками и могли быть обнаружены лишь прикосновением. Тугой корсет платья также служил ножнами для еще одного кинжала, а в подкладке своей воздушной шелковой накидки женщина спрятала несколько полезных орудий взломщика, изготовленных из тонкой проволоки. Наконец, шпильки в ее высокой прическе тоже при необходимости могли стать колющим оружием. В действительности об этом знала любая женщина, но шпильки Сильвии были острее, чем у прочих.

Карета остановилась. Женщина порадовалась тому, что много лет наблюдала за тем, как ведет себя ее госпожа. Подобрав юбки, она подвинулась на край сиденья, готовясь грациозно и с чувством собственного достоинства предстать в образе леди Сильвии, которая якобы нажила состояние, будучи владелицей нескольких первоклассных борделей на полуострове, достаточно отдаленном, чтобы никто при королевском дворе никогда о ней не слышал. Тем же, кто мог прежде видеть ее в обществе герцогини Камиллы, вряд ли удалось бы признать в ней, облаченной в роскошное платье, служанку. Она мастерски пользовалась косметикой и даже окрасила свои волосы, сделав их темнее, намереваясь во что бы то ни стало сохранить инкогнито.

Карета покачнулась, когда предоставленный леди Жизель лакей спрыгнул с запяток и подошел к дверце, чтобы распахнуть ее с подобающим шиком и опустить ступеньки. Очень осторожно, потому что не знала, кто может смотреть на нее в этот момент, Сильвия приподняла свои юбки унизанными кольцами пальцами и спустилась по откидной лестнице, держа спину прямой, а голову высоко поднятой. Мужчина, праздно прислонившийся к стене замка, наблюдал за ней и курил сигару.

Спускаясь с последней ступеньки, она на мгновение перевела взгляд себе под ноги, опасаясь, что может споткнуться на мощеной дорожке, а когда снова подняла глаза, увидела, что мужчина быстрым шагом идет ей навстречу. На боку его был приторочен меч. Под широкими полями шляпы Сильвия различила темную кожу и окладистую бороду. Возможно, этот мужчина — житель полуострова или, что более вероятно, родом из южных королевств, граничащих с полуостровом, потому что сапоги с каблуками и узкими мысами, в которые он был обут, были там очень популярны. С другой стороны, жители южных королевств не украшали свои сапоги тисненым орнаментом в виде листьев на каблуках и мысах и не имели обыкновения разрезать кожаные голенища, как у этого незнакомца. Сильвия сомневалась, чтобы он оказался дипломатическим представителем, потому что его одежда была далеко не такой изысканной, какую носили люди этой профессии.

Сильвия решила, что он либо купец, либо сплетник, либо шпион. Мужчина намеренно замедлил шаг, чтобы рассмотреть вновь прибывших. Сильвия была рада предоставить ему такую возможность, по крайней мере до тех пор, пока не выяснит имя человека, на которого он работает.

Она опустила подол платья, позволив ему свободно упасть, и стала ждать, когда мужчина подойдет поближе.

Он остановился в некотором отдалении от нее и, вынув сигару изо рта, тщательно затушил ее, зажав между большим и указательным пальцами. Затем мужчина поклонился Сильвии, но шляпу не снял. Она имела широкие загнутые поля с кожаной оторочкой. Женщине стало интересно, имеется ли у него причина скрывать от нее свое лицо, или он попросту хочет похвастаться своим роскошным головным убором.

— Сэр, — сказала она, слегка кивая в ответ на его приветствие.

Рядом тут же возник ее лакей, готовый в любую секунду броситься на ее защиту, если возникнет необходимость. Сильвия могла и сама защитить себя, но, будучи одетой в нарядное платье, сделать ей это было бы затруднительно.

— Мадам, судя по вашему прекрасному плащу, я могу заключить, что вы прибыли с полуострова, — произнес незнакомец.

Сильвия кивнула.

— Мои люди ведут торговлю с вашими, — сообщил он. — Хотя, смею заметить, мне еще не приходилось встречать купца столь прекрасного, как вы, и столь грациозного.

Сильвия снова кивнула, радуясь тому, что своей немногословностью заставляет его говорить, хотя в основном он болтал вздор. Несмотря на то что шляпа по-прежнему скрывала черты его лица, Сильвия заметила, что губы у мужчины полные, хоть и слегка асимметричные, но эта особенность придавала им особый шарм. Под ее внимательным взглядом уголки его рта поползли вверх, а тщательно очерченные ноздри затрепетали.

— Вижу, вы любуетесь мной, так же как я вами, — заметил он. — Разве это не очаровательно — стать объектом любования? Не обсуждениями же нам заниматься при дворе короля Джулиана, правда? — Он медленно повернулся сначала в одну, потом в другую сторону. — Я не совсем согласен с модными тенденциями этой страны, но, как вы могли заметить, они мне очень к лицу. — Он вытянул обутую в сапог ногу. — Посмотрите, например, на покрой брюк. — Ткань четко обрисовала его мускулистое бедро и мужское достоинство.

Сильвия подумала, что незнакомец зашел слишком далеко. Либо он был полностью лишен стыда, либо решил подшутить над ней, либо предлагал себя за деньги.

— Вы ищете работу? — поинтересовалась она, сдерживая смех.

— Работу? — переспросил он. — Вам оруженосец не требуется, мадам? Или просто кавалер?

Сильвия медленно скользнула взглядом по его телу:

— А хорошо ли ваше оружие?

— Лучшая южная сталь, — с гордостью ответил он, кладя руку в черной кожаной перчатке на рукоятку меча. — Меч красивый, но и очень острый. Вы бы очень удивились, узнав, как много раз он был в деле.

Сильвия улыбнулась, наслаждаясь этой словесной игрой, но она понимала, что нынешним вечером у нее нет на это времени.

— В моих кругах привыкли к иному типу оружия. Я леди Сильвия. Возможно, вы слышали обо мне?

— Боюсь, что нет, — ответил мужчина. — Но раз вы представились, я сделаю то же самой. Меня зовут Рауль.

— Какова ваша роль здесь, монсеньор Рауль?

— Как это какова? Я гость в королевском дворце, так же как и вы. Просто украшение.

— Не дипломатический представитель? — И не любовник ли за деньги, мысленно добавила она, понимая, что мужчина в чем-то лжет ей. Получается у него очень плохо. Или он хочет создать такое впечатление.

— Нет, мадам. Я простой посетитель.

— Может быть, вы купец?

Она заметила, как под полями шляпы блеснули его белые зубы.

— Неужели что-то непременно нужно покупать или продавать? — произнес Рауль.

Сильвия не стала медлить с ответом:

— Опыт подсказывает мне, что да.

Рауль вздохнул:

— В таком случае вы ни за что не поверите, что я прибыл в эту страну из чистого любопытства. Много недель путешествовал я по суше, потом стал сплавляться на барже по реке. Знаете ли вы, что и река, и ее острова меняют форму со сменой времен года?

Жестикулируя затянутыми в кожаные перчатки руками, Рауль очертил яйцеобразную форму, которая постепенно истончается и наконец исчезает совсем по мере того, как ее омывает вода, накатывая волнами и разбиваясь о берег. Жесты его были изящными и чувственными, и гораздо более приятными, чем его предыдущее позирование. Сильвия часто заморгала, подумав о том, что точно поняла, что он имел в виду.

— А вы прибыли сюда по делу? — оживленно поинтересовался мужчина.

Она быстро пришла в себя.

— Я всегда занимаюсь делами. Поэтому сейчас мне пора идти. — Она сделала знак лакею: — Принеси багаж.

Тишина в каюте Имены нарушалась лишь звуком их дыхания и вездесущим шумом волн. Женщина приходила в себя после интимной близости. Снова. Максим сказал:

— Принятие предложения от любой из кандидаток короля Джулиана не грозит мне никакой опасностью. Опасность исходит лишь от тебя.

Имена недоверчиво воззрилась на него:

— Я же уже объяснила, что это не имеет отношения к сексу.

— Так мы не ублажали друг друга до полного удовлетворения? Это ни о чем не говорит? Я все еще ощущаю на губах твой вкус.

Имена слегка покраснела.

— Это моя вина, — произнесла она. — Я не могла сосредоточиться на…

Максим похолодел:

— Хочешь сказать, что была со мной лишь для того, чтобы доказать, что дело не имеет отношения к сексу? Станешь утверждать, что не хотела перепихнуться, а я был так увлечен, что с радостью предоставил свои услуги?

— Вы не…

— Я играл, это правда, но полагал, что и ты играешь. Любовники именно так и поступают. Притворяются, что заключают сделки, но это не меняет того факта, кем эти люди являются друг для друга.

— Вы мой работодатель.

— А теперь еще и твой любовник. Мой член погружался в твое лоно, Имена. Думаешь, я делаю это с кем придется? — Выражение лица выдало ее, и вместо холодного спокойствия Максим ощутил волну жаркого гнева. — Ты в самом деле так считаешь! Скажи еще, что я не прочь поиметь любого, кто просто встретился мне на улице и на кого первого упал взгляд!

Имена скрестила руки на груди:

— А разве нет?

— Нет!

— А как насчет капитанов торговых кораблей, которых вы едва знали?

Максим заскрипел зубами, затем произнес:

— Некоторых таких капитанов я знаю гораздо лучше, чем тебе может показаться. Мои шпионы снабжают меня достоверной информацией. Тебе бы следовало об этом знать, ведь ты тоже являешься моим шпионом.

— Значит, теперь я уже не ваша любовница, а всего лишь шпион, так?

— Ты сама заявила, что ею не являешься! — возразил герцог.

— Я этого не говорила! — прошипела Имена. — Я сказала лишь, что это не имеет отношения к сексу. Ради всех великих глубоководных китов, позвольте мне, наконец, закончить мысль, и вам все станет ясно! Поверить не могу, что вы такой идиот. Вы же герцог, а не половой партнер по найму, на все согласный ради жалкого медяка!

О да, он действительно вел себя как идиот. Максим сделал глубокий вдох, затем еще один. Ему хотелось вскочить на ноги и начать мерить комнату шагами, но лодыжки его по-прежнему были привязаны к креплениям в полу. В любое другое время он лишь посмеялся бы над своим унизительным положением, но сейчас чувство юмора покинуло его. Он скрестил руки на груди, в точности повторяя жест Имены, и снова вдохнул, делая это намеренно медленно, чтобы успокоиться. Несколько мгновений спустя пульс его также пришел в норму.

— Я тебя не понимаю, — наконец заявил он.

— А я не понимаю вас, — ответила Имена. — Я уважаю вас, Максим. Не думайте, что я не испытываю к вам никаких чувств. — Она опустила руки, словно собираясь спрятать их в карманы, но тут осознала, что на ней нет никакой одежды. Она подняла с пола брюки и поспешно натянула их, затем проделала то же самое с нательной рубашкой.

Максиму было проще сохранять присутствие духа, когда Имена прикрыла наготу. Он не был уверен, что нужно сказать в подобной ситуации, поэтому решил, что будет нелишним извиниться.

— Мне очень жаль, — произнес он.

На этот раз женщина действительно спрятала руки в карманы.

— Мне не следовало оставлять вас одного так надолго, но корабль преследовали, поэтому мое присутствие требовалось на верхней палубе.

Максим часто заморгал:

— Кто преследовал? Моя тетя?

— Нет. Королевское судно, возможно, два. Я начала опасаться за вас.

Это многое объясняло.

— Джулиан не станет причинять мне вреда, — сказал Максим. — Слишком много денег течет из моего герцогства в его королевскую казну. Он, конечно, будет недоволен моим отказом взять жену по его выбору, но в конце концов…

— Не о том речь. Против вас существует некий заговор. Не знаю подробностей, но из того, что мне удалось подслушать, я заключила, что вы в неминуемой опасности. Возможно, вас хотят убить. Я не смогла придумать, что еще можно сделать в подобной ситуации.

Максим и не подозревал, что Имена может действовать столь опрометчиво. Возможно, он ей действительно небезразличен.

— Благодарю тебя, — произнес он.

— Ничего больше не говорите, — перебила она. — Я понимаю, было очень глупо с моей стороны вот так вырывать вас из привычного окружения. Мне следовало сообщить вам, что происходит, вам и леди Жизель. Но если бы я не поспешила, мы упустили бы отлив. — Помолчав немного, женщина созерцала пол, затем встретилась взглядом с Максимом. — Простите, что сразу вам не сказала. Я была в ярости.

— Потому что я пытался заигрывать с Четри?

— Да.

Максим с шумом выдохнул. Даже если бы он и узнал о происходящем раньше, это не принесло бы ему ничего хорошего. Он по-прежнему оставался пленником на корабле.

— А теперь моя тетя знает?

— Я сообщила Сильвии всю необходимую информацию, которую нужно было довести до сведения вашей тети и ее светлости герцогини Камиллы. Известная мне информация очень скудна. Сильвия проведет расследование. Когда опасность останется позади, мы вернем вас в ваше герцогство.

Имена подошла к своему столу, выдвинула стул и села. Вынув из выдвижного ящика лист бумаги, она стала делать записи.

— И это все? Больше ты ничего не знаешь? — Максим почувствовал, как снова напряглись его мускулы. Всем сердцем он не любил беспомощность, особенно являющуюся следствием отсутствия информации. — Ты установила места встреч?

— Я не планировала посещать их, пока вы находитесь на борту, — ответила женщина. — Моя первоочередная задача — обеспечить вашу безопасность. Нет никакой гарантии, что об этих местах встреч неизвестно заговорщикам.

Максим выбросил вперед руки:

— С тем же успехом ты могла бы замуровать меня в какой-нибудь дыре под палубой. К чему мне нанимать капитанов, которые не в состоянии заполучить информацию?

— Заговор зародился при дворе, в этом не может быть сомнений, — возразила Имена, набирая в ручку чернила. Максим отметил, что это та самая ручка со стальным наконечником и лаковой росписью, что он подарил ей по окончании прошлого плавания.

— Ну да, а мы сейчас в море. — Информацию они не могли разузнать нигде более, кроме как во дворце короля.

Имена улыбнулась.

— Смею предложить вам наслаждаться идиллией, — произнесла она. — Я понимаю, что вы с гораздо большим удовольствием лично провели бы расследование, но я отказываюсь позволять вам подвергнуться смертельной опасности. В конце концов, вы же мне платите.

— И, как мне кажется, довольно щедро, — парировал герцог. — Или, — он ухмыльнулся, — недостаточно щедро, принимая во внимание дополнительные услуги по заворачиванию меня в ковер и переносу в твое логово.

— Дело серьезное, — ответила Имена, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться над его словами.

— О да, — согласился Максим. — Еще одна причина не волноваться слишком сильно. Ты, должно быть, вся извелась от беспокойства.

— Пытаетесь усыпить мою бдительность? — вскричала женщина. — Не смейте замышлять что-нибудь на моем корабле!

— Ты же сама сказала, что я твой работодатель.

Обдумав эти слова, она ответила:

— Мои услуги в качестве телохранителя предоставляются бесплатно.

— Ты не можешь запретить мне попытаться решить проблему, касающуюся меня лично, — заметил герцог. — Также смею напомнить тебе, что я единственный человек на борту, который отлично осведомлен о том, что происходит при дворе. Я с детства плаваю с этими акулами.

— Я хочу, чтобы вы поклялись мне, что не станете предпринимать попыток покинуть «Морской цветок». — Имена взяла ткань и промокнула пятно. Максим наблюдал за тем, как напрягаются при этом ее мышцы.

— Едва ли мне удастся покинуть корабль, пока мы находимся посреди океана, — резонно возразил он.

— Когда мы войдем в порт, — терпеливо произнесла она.

— Но могут же возникнуть смягчающие обстоятельства.

Имена яростно вздохнула:

— Вы никогда ни на что не соглашаетесь сразу, не так ли?

— Разумеется, соглашаюсь. Я же нанял тебя.

— Это произошло не сразу. — Женщина имела в виду, что прежде он пригласил ее на длительный роскошный ужин, во время которого стал выспрашивать о ее квалификации. Изрядно набравшись, они продолжили вечер, отправившись в поход по местным тавернам.

Максим возразил:

— Вообще-то решение я принял сразу. Я понял это сразу, как мы повстречались. Просто счел более правильным сказать тебе об этом позднее. — Столь же быстро герцог решил, что Имена должна стать его женой, но сейчас определенно было неподходящее время, чтобы говорить на эту тему.

Она смотрела на него с сомнением.

— Вам следует позволить мне защитить вас, — сказала она. — Мне кажется, вы несерьезно воспринимаете нависшую над вами угрозу.

— Но у нас же так мало информации, не так ли? — произнес Максим самым здравым тоном, на какой был способен. — Вот уж не думал, что ты такая осторожная.

— Вам следует занять оборонительную позицию, — посоветовала Имена.

— Но мы даже не знаем, откуда может последовать нападение, — возразил герцог. — Имена, твоя профессия — собирать информацию. Так почему бы тебе не заняться своими прямыми обязанностями, вместо того чтобы перепоручать это Сильвии?

Женщина повернулась на своем стуле и села на него верхом, положив руки на спинку. Точно так же она оседлывала и его, а потом… Максим отвел взгляд в сторону, чтобы успокоиться. Имена между тем продолжала:

— Максим, вы забываете, что в вашей стране ко мне всегда будут относиться с подозрением. Даже если отращу волосы, чтобы скрыть татуировки, — а на это потребуется немалое время, — я все равно останусь чужаком. Даже в своей собственной стране я чужая. Сильно сомневаюсь, что при дворе найдется хоть один человек, который меня не узнает.

— Но есть и иные способы получения информации, для которых вовсе не нужно прибегать к ухищрениям, — возразил Максим. — Или, например, один человек станет работать под прикрытием другого. Мы могли бы вернуться на берег и заняться собственными изысканиями независимо от Сильвии.

Имена прикрыла глаза, и герцог едва сдержал улыбку. Он знал, что она ненавидит бездействие точно так же, как и он сам, а может, и больше. Она поймет, что слова его не лишены здравого смыла, и развернет корабль к его герцогству. А уж там он сумеет выяснить, кто вознамерился столь бесцеремонно вмешаться в его жизнь. Помимо короля, конечно. Чем скорее с этим будет покончено, тем скорее он сможет вернуться к своей главной задаче — убедить Имену выйти за него замуж.

Посмотрев прямо ему в глаза, женщина произнесла:

— Не думаю, что нам стоит идти на этот риск. Я не могу подвергать опасности вашу жизнь.

— Ты говоришь о риске? И это после молодости, проведенной в погоне за пиратами?

Она привстала со стула, но передумала и села обратно:

— Вы теперь герцог, Максим, и несете обязательства перед своими людьми.

— А ты несешь обязательства передо мной.

— Это вовсе не означает, что я должна подвергать вас смертельной опасности. Я не могу этого позволить, особенно если есть выбор. Кроме того, ее светлость Камилла никогда не станет больше со мной разговаривать, если я допущу, чтобы вас убили.

— Если это случится, я и сам не смогу с тобой больше разговаривать, — заметил Максим, снова пытаясь взять себя в руки. — Ну что ж, пока я приму твои рекомендации.

— Пока, — эхом отозвалась Имена.

Его слова ее совсем не убедили.

Максим ухмыльнулся:

— У тебя есть дела поважнее. Ты дала мне четыре дня с возможностью продления до пяти. Возможно, ты захочешь развязать меня?

Имена потупилась. Руки ее нервно сжимали и разжимали спинку стула.

— Не стоит вам этого делать, ваша светлость, — произнесла она. — Глупо притворяться, что вы имеете на меня какие-то виды. Вы знаете, что я хочу вас. Я знаю, что вы хотите меня. Только это и может между нами быть — желание, никогда в действительности не получающее удовлетворения.

— А мне кажется, совсем недавно наше желание было удовлетворено, — возразил герцог.

— Верно. Но, боюсь, я не смогу допустить, чтобы это повторилось снова.

Двумя днями позже Имена плавала рядом со своим судном.

— Роксана! Мне нужен скребок!

Она поднырнула под холодную волну, затем снова показалась на поверхности и, держась на плаву в стоячем положении, стала мотать головой, чтобы стряхнуть воду. Волосы ее чуть-чуть отросли, но этого было недостаточно, чтобы поддерживать тепло, — нужно было двигаться.

Роксана перегнулась через край шлюпки и бросила канат с привязанными к нему скребком и маленьким буем. Имена отвязала инструмент и, набрав в легкие больше воздуха, с головой погрузилась в воду, чтобы счистить с корпуса рулевой рубки морских рачков, доставляющих много хлопот и замедляющих ход судна. Женщина не занималась подобного рода рутиной со времен своего первого года плавания, но сейчас физическая деятельность была ей просто необходима. Свободной рукой Имена держалась за протянутый со шлюпки канат, который должен был предотвратить ее столкновение с грубым корпусом «Морского цветка», если ее на него кинут волны. Она бы предпочла более тщательную чистку днища, но с этим придется повременить до тех пор, пока они не окажутся в порту.

В последнее время Имена слишком много свободного времени провела, мечтая о Максиме и его восхитительном теле. Если бы она была столь занята, как следовало бы, у нее не осталось бы времени на подобные глупости. Имена принялась скрести с еще большим усердием, пока рука не запульсировала от напряжения.

Когда она в последний раз вынырнула на поверхность за глотком воздуха, то заметила, что некоторые из младших членов ее команды — Дина и Киеша, а также Аильф — карабкаются в шлюпку после купания, а Роксана протягивает руку, чтобы помочь Максиму, который также решил не упускать возможности окунуться. Крюком, заменявшим ей потерянную левую руку, Роксана цеплялась за уключину, чтобы стабилизировать шлюпку, но все же мускулистое тело герцога покачнуло ее, когда он со смехом перевалился через борт. Роксана не обратила внимания на то, что Максим был почти полностью обнажен, — она предпочитала для любовных утех женщин, и сейчас ее партнершей была хирург «Морского цветка», — но вот Дина и Киеша переглянулись и захихикали, и Имена немедленно ощутила укол ревности из-за того, как быстро Максиму удалось завоевать расположение ее команды.

Очарование некоторых людей переходит все границы. Ее команда формировалась в течение десятилетия морских странствий, и теперь женщина вовсе не хотела, чтобы…

Она ведет себя глупо. Ее люди — не ее собственность! Привязав скребок к поясу, Имена с помощью каната стала подтягиваться к кораблю. В нос ей ударил запах морской воды, смолы и краски, а также нагретой солнцем древесины, еще хранившей аромат дерева, из которого она была изготовлена. Приближаясь к поручню, Имена уловила также запах мастики, которую ее команда обычно применяла для полировки медных частей судна. С камбуза долетали упоительные ароматы пирога с корицей, ананасом и свининой. Дом, милый дом.

Оказавшись на палубе, Имена выжала рубашку и панталоны, после чего направилась в свою каюту, намереваясь прежде всего смыть с себя морскую соль, а уж потом надеть сухую одежду. Она могла потратить немного воды из запасов судна, чтобы окатиться с головы до ног. Имене был известен укромный остров, на котором имелось несколько источников пресной воды, и она планировала остановиться там на несколько дней. Максиму она об этом пока не говорила, подозревая, что он в ответ назовет несколько иных портов, в которые им следует зайти, хотя все они являются для него местами опасными.

За спиной Имены послышались глухие удары — это матросы со шлюпки лезли вверх по канатной лестнице. Потом Роксана стала отдавать приказы, чтобы шлюпку втянули и закрепили на боку судна. Норис была тут, отбивая ритм на маленьком барабане. Команда затянула песню.

Оказавшись в своей каюте, Имена сняла мокрую одежду и бросила ее в стоящую у двери корзину. На койке Норис оставила ее любимое жесткое полотенце, с помощью которого женщина вытерла влагу сначала с лица и головы, затем с рук, наслаждаясь тем, как ворсинки слегка царапают ее кожу.

— Не стоит прерывать свое занятие из-за моего появления, — произнес Максим, со стуком закрывая за собой дверь.

Хотя он и настаивал на том, чтобы делить с ней каюту, Имена определила ему место в трюме, не обращая внимания на его жалобы, что домашние животные мешают ему спать. Для нее было гораздо проще убрать герцога с глаз долой, чтобы дать себе время стабилизировать собственное эмоциональное состояние и возвести стену, за которой будут спрятаны воспоминания о его руках, обнимающих ее стан, и члене, двигающемся в ее лоне.

Имена оглянулась через плечо. Максим энергично растирался полотенцем.

— Вы хотите о чем-то попросить, ваша светлость?

— Да. — Он оставил свое занятие и перекинул полотенце через плечо. — Я хочу поговорить с тобой.

— Без одежды? — воскликнула Имена. Быстро отыскав свой самый широкий халат, она бросила его герцогу, и он поймал его до того, как тот упал на пол, и накинул себе на плечи. Она с досадой отметила, что ярко-синий шелковый халат очень идет Максиму. — Присаживайтесь, — предложила она.

Отыскав сухие панталоны, она немедленно натянула их, затем надела нательную рубашку. Снова повернувшись к герцогу, она обнаружила его сидящим на стуле за ее столом. Он притворялся, что с интересом рассматривает одну из картин, висящих на перегородке, хотя Имена не сомневалась, что в действительности он наблюдал за тем, как она одевалась.

— На полотне слева запечатлен один мой предок на поле битвы, — пояснила она. — Эта женщина первой в моем роду получила звание адмирала. Если присмотритесь внимательнее, то заметите у ее ног маленькую собачку, которую всегда изображали рядом с ней. — Имена указала на песика, кличка которого, так же как и имя его хозяйки, была витиеватыми буквами выведена сбоку рядом с рамой.

— Сколько лет назад это случилось?

Она пожала плечами:

— По крайней мере три сотни лет назад. Эта дама вышла замуж за чужеземца, как и моя мать. Но страна ее мужа вскоре была завоевана и присоединена к империи, поэтому он автоматически перестал считаться чужаком. Очень помогло и то, что его внешность ничем не отличалась от внешности жителей страны.

— Империя захватила столько народностей, — произнес Максим, — что пора бы уже меньше внимания обращать на внешность.

Имена пожала плечами:

— В таком случае придумают какой-нибудь иной способ отмечать статус человека. А цвет кожи изменить нельзя. — Она не решилась сесть на свою койку, предпочтя в качестве сиденья сундук. — Чем я могу помочь вам, ваша светлость?

— Я надеялся…

Максим резко замолчал, и Имена подняла голову. Неужели она действительно слышала выстрел?

Послышался топот сотен ног по палубе, и кто-то забарабанил в дверь:

— Капитан! Капитан!

Максим первым оказался у двери и распахнул ее. В каюту ввалилась взъерошенная Норис. Сделав глубокий вдох, она выпалила:

— Сэр, пираты! Приближаются очень быстро.

Имена нахмурилась. Курс судна пролегал вдали от вод, которые бороздили имперские каперы, охотившиеся на прибрежных пиратов. Не приближались они и к северным землям, где можно было столкнуться с берберийскими пиратами. К тому же эти обычно выходили в море в зимние месяцы года, а сейчас стояло лето.

— Какие именно пираты? — спросила она.

Норис подобный вопрос поставил в тупик, потому что, насколько Имене было известно, ее служанка еще никогда не имела дела с морскими разбойниками. Норис пояснила:

— Роксана распознала их парус. Говорит, они с Континентального моря, что к северу от Империи горизонта.

— Кровавый понос и ураган на их головы! — в сердцах выругалась Имена. Накинув тунику поверх нательной рубашки, она пристегнула к поясу абордажную саблю. — Ваша светлость, вам лучше спуститься вниз. Нет, идите лучше с Норис. В укромный закуток, Норис.

— Сэр, — пригласила Норис.

— Нет! — воскликнул Максим.

— Да, — настаивала Имена.

— Пираты же не за мной охотятся, — не сдавался герцог.

— Вы можете оказаться для них ценным пленником, а сейчас лишь попусту тратите мое время, — отрезала она.

— Они не узнают, кто я такой. Я мог бы помочь.

Если пираты захватят корабль, Имене не хотелось бы, чтобы Максим был заперт. Перед ее мысленным взором промелькнуло видение: она находит его обезображенное, истекающее кровью тело. Имена вскинула вверх руки, демонстрируя поражение:

— Ладно. Только не жалуйтесь, когда вам отрежут яйца и сделают из них сережки. Норис, выдай герцогу саблю. И какую-нибудь одежду.

— Никакого револьвера? — воскликнул Максим, и поспешил на верхнюю палубу вслед за женщинами.

— Чтобы вы все вокруг разнесли? Нет уж, благодарю покорно, — ответила Имена. — Держитесь подле меня.

— Что, если будет битва?

— Держитесь подле меня, — повторила женщина, не представляя, что будет делать, если герцог заупрямится.

Она не станет отдавать приказа изолировать его, пока его жизни не будет угрожать опасность.

На палубе оружейница Набхи раздавала членам команды оружие. Ей помогали Куан и хирург по прозвищу Нож. Четри стоял на носу судна, широко расставив ноги. На поясе его висело две абордажные сабли. Проследив направление его взгляда, Имена без труда различила два судна, быстро приближающиеся к ним под всеми парусами.

Пугающе спокойным голосом Четри произнес:

— Они появились из-за линии горизонта. Нам повезло, что их заметили Киеша и Аильф, решившие уединиться на наблюдательной площадке.

Мысленно Имена произвела арифметические расчеты, изменила несколько переменных и снова посчитала.

— Слишком поздно пускаться в бегство, — с сожалением констатировала она. — Или я не права? Четри?

— Ветер сегодня на их стороне, — ответил первый помощник.

Спустившись с мачты, Роксана поспешила к ним.

— Весла, капитан, — произнесла она, доставая из кармана камень и принимаясь точить свой крюк. — Пираты идут на веслах, поэтому штиль им точно не грозит. И у них полно пушек.

Несмотря на долгие годы плаваний, Имене никогда не приходилось иметь дело с пиратами с Континентального моря, лишь однажды до нее дошел слух о том, что они вторглись на имперские морские пути, и флот немедленно снарядил корабль, чтобы разобраться с ними. Байки, которые Имена слышала о континентальных пиратах, заставляли ее порадоваться, что она никогда с ними не встречалась, но теперь она сожалела об отсутствии опыта подобного рода.

— Тебе приходилось прежде сражаться с северянами, Роксана?

— Нет, сэр. Я наслышана о них лишь по рассказам отца.

— Я с ними воевал, — подал голос Четри. — Я был тогда мальчишкой, но помню все очень отчетливо.

— Какие у них слабые стороны? — спросила Имена.

Первый помощник покачал головой, отчего серьги в его ушах зазвенели.

— Зависит от капитана. Некоторые не хуже нас самих. Другие перед битвой пьют какие-то настойки, напрочь лишающие их чувства страха. Самые безумные из них выработали иммунитет к некоторым видам ядов, поэтому они могут держать во рту отравленную мастику и плевать ею в своих врагов.

— Будем ожидать худшего, — подытожила Имена. — Четри, возьми самых активных стрелков, но придерживай их до тех пор, пока время для атаки не станет благоприятным. Роксана, ты будешь руководить обороной. Не выдавайте статус его светлости. — Когда ее первый и второй помощники бросились выполнять поручения, женщина позвала: — Норис!

— Слушаю, капитан.

— Молодым членам экипажа спуститься в трюм. Всем. На всякий случай раздай им сабли. Командовать может Дина.

— Но, капитан…

Имена положила служанке руку на плечо, пресекая дальнейшие возражения:

— А ты будешь у меня на посылках.

Несмотря на юный возраст, Норис была не лишена опыта и в трудной ситуации никогда не теряла головы.

Норис просияла:

— Есть, капитан! — И она убежала собирать младших членов команды.

Имена повернулась к Максиму, который натягивал брюки. Она отвела взгляд от его обнаженного мускулистого торса.

— Полагаю, вы умеете пользоваться абордажной саблей?

— Не так хорошо, как прямым мечом, но в ближнем бою это не будет иметь большого значения, не так ли? — произнес Максим недрогнувшим голосом. Подхватив свою тунику, он надел ее. — Я могу пригодиться, если потребуется вести переговоры.

Имена покачала головой:

— Предоставьте это мне. В конце концов, это же мой корабль.

К ее удивлению, Максим не стал протестовать. Склонившись к ней, он поинтересовался:

— Я с Четри или с Роксаной?

— Со мной, — отрезала Имена. — Мы останемся на судне.

— Как скажете.

Подозрительно легкое согласие Максима заставило женщину внимательно посмотреть на него, но он был целиком занят прилаживанием к поясу ремня, на котором держалась его сабля.

Кок Одноглазый залил пламя и принялся раздавать членам команды паек, состоящий из вяленого мяса и холодных рисовых шариков. Хирург Нож отправилась вниз готовить свои инструменты. Люди стали заплетать в косы волосы друг другу и наносить боевую раскраску на лица и верхнюю часть тела, некоторые просто обводили поярче контуры татуировок, другие наносили отметины алого или небесно-голубого цвета. Несколько человек, преимущественно островитяне, собрали волосы в высокий узел на затылке и закрепили его с помощью краски. Набхи обходила всех с миской канифоли, чтобы люди могли натереть ею свои ладони, а также рукоятки сабель и ножей, тогда они не выскользнут, даже если их будут держать потными или окровавленными ладонями.

Норис принесла Имене новый мундир длиной до середины бедра. Он был насыщенно-оранжевого цвета с красной отделкой спереди. Надев его, Имена позволила Норис поправить на себе оружие. Затем служанка обвела черным глаза Имены и нанесла кроваво-красную краску ей на губы. Наконец, Норис тщательно сбрила ежик волос с головы своего капитана и, забрав камзол, в котором Имена была прежде, удалилась.

Максим заметил:

— Вид у тебя просто убийственный.

Она ухмыльнулась:

— Я этого и добиваюсь. Чтобы ни у кого не возникло сомнений, кто капитан судна.

Стоя у штурвала, она наблюдала за приближением пиратских кораблей, стараясь запомнить как можно больше об их скорости, маневренности и — самое главное — искусности капитанов и команды. Имена забыла, что герцог находится рядом, но он сам напомнил о своем присутствии вопросом:

— А мушкеты у тебя имеются?

Она отрицательно покачала головой:

— Используются они мало, а ухода требуют тщательного. Влажность не идет на пользу и лукам со стрелами, но в море они все же более надежны, да и дешевле. Хороший лучник сработает быстрее хорошего мушкетера. Кроме того, не забывайте, что мы ввязываемся в битвы, только если на нас нападают.

— Ты отлично подготовила свою команду.

— Уж лучше подготовиться, чем сожалеть потом, — резонно возразила она. — Хороший капитан должен быть готов ко всему. — Имена бросила взгляд на Максима. — Пытаетесь отвлечь меня?

— Ты кажешься очень напряженной, — отозвался он.

— Уверяю вас, на исполнении моих обязанностей это никак не скажется.

— Не очень-то приятно ждать, когда тебя атакуют.

Голос Максима звучал спокойно, но Имена вспомнила, что он был совсем ребенком, когда герцог с соседних земель осадил его замок и убил его родителей, превратив герцогство в протекторат. Сколько дней продолжалась та осада? Мог ли Максим держать в руках оружие?

— Когда я служила на «Морском тигре», — произнесла она, — ожидание всегда давалось мне особенно тяжело. Мне хотелось выползти из собственной шкуры, и я терпеть не могла, когда другие коротали время за шутками или игрой в карты.

— Ты скучаешь по тому времени? По службе капером?

Имена воззрилась на Максима, поражаясь точности его догадки.

— Иногда. Я тоскую по духу братства. И тогда мне приходится напоминать себе, что такие моменты были редкостью. — Она провела рукой по своему покрытому татуировками черепу. — Я напоминаю себе, что до сих пор являюсь частью этого братства, и так будет до тех пор, пока я не умру.

— Но теперь у тебя есть собственный корабль, — напомнил герцог.

— Разумеется. — Имена посмотрела в ту сторону, откуда быстро приближалось два судна. Через несколько минут пираты попытаются взять их на абордаж. — Держитесь подле меня, — напомнила она.

— Сделаю все возможное, чтобы мне не отрезали яйца и не превратили их в серьги, — торжественно произнес Максим. — Знаю, что ты найдешь им лучшее применение.

Пиратские корабли были похожи и корпусами, и оснасткой, но один был украшен более эффектно, чем второй: корпус его был выкрашен сияющей черной краской, а резная фигура над водорезом изображала кричащего орла с раскрытыми железными когтями, готовящегося схватить добычу. Фигура на втором судне представляла собой более степенную хищную птицу с распростертыми крыльями и сделанными из желтого камня глазами, поблескивающими в лучах полуденного солнца. Имена с удивлением отметила, что команда второго корабля состояла преимущественно из женщин, вооруженных луками и пиками. Присмотревшись внимательнее, Имена поняла, что среди них не было ни одного мужчины.

Бросив взгляд на Максима, она произнесла:

— Сначала демонстрация силы, а переговоры потом.

Жестом приказав своей команде подойти к борту, она замерла в ожидании.

Через секунду Имена уже знала, что никаких переговоров не будет. Пираты и не думали спускать на воду шлюпки. Люди на черном корабле размахивали гарпунами, готовые запустить их в обшивку «Морского цветка», как только расстояние между судами сократится. Она перевела взгляд на Четри — он уже призвал нескольких человек с топорами под предводительством Куана, готовых рубить канаты гарпунов и отталкивать неприятеля. Роксана разместила группу моряков с саблями вокруг главных люков, чтобы оборонять вход в трюм. Арионрод и еще несколько лучников заняли позиции на мачтах вскоре после того, как были замечены пиратские корабли.

Имене некогда было смотреть на Максима — у нее было слишком много дел. Если он решит выйти из-под ее защиты, то будет сам виноват в собственной гибели.

Будто прочитав ее мысли, герцог произнес:

— Можешь защищать меня, но и я буду защищать тебя.

В этот момент в воздухе просвистел первый гарпун, с грохотом обрушившись на палубу судна. Имена подала знак Куану, и он бросился вперед и стал рубить канат гарпуна.

С черного корабля раздался треск револьверных выстрелов, но Имену больше беспокоили не они, а летящий на их корабль град стрел, в то время как ее собственные лучники выжидали, сберегая стрелы до того момента, как неприятель станет брать судно на абордаж. Раздался крик боли, потом гнева, после чего все смешалось в какофонию приказов и воинственных криков на языках дюжины земель.

Максим сначала следовал за Именой, затем предпринял попытку выступить перед ней, но ее гневный взгляд заставил его вернуться обратно. На палубу градом летели стрелы. Они не целились в конкретную мишень, но служили прикрытием для гарпунов. Имена видела, что Куан уже повержен и на его место заступил Вик, но гарпунов было слишком много, а ее команда — слишком малочисленна.

Все двигались четко и размеренно. Имена и сама чувствовала привычные хладнокровие и легкость, приходившие к ней во время битвы, она едва ощущала вес сабли, которую сжимала в руке. Она отдавала приказы людям с топорами, и они переключились с рубки канатов на атаку пиратов, которые черной волной переливались через поручни и затопляли палубу «Морского цветка», сметая хрупкую оборону людей Имены, которые вовсе не были воинами. Имена задумывалась о том, чтобы набрать команду из бывших каперов, но решила, что с прежней жизнью покончено и что она больше не будет жестким воителем. До сегодняшнего момента ей ни разу не пришлось пожалеть о принятом решении.

В следующее мгновение на нее напали два пирата, вооруженные пиками. Она превосходила обоих по росту, но не по силе. Она втянула живот, стараясь таким образом уберечь его от колющего удара, и плечом ощутила присутствие Максима рядом. Герцог испустил боевой клич и бросился на противника слева, а сама Имена нанесла низкий удар тому, что был справа.

Все звуки, кроме лязганья металла о металл, казались ей очень далекими. Пика вонзилась ей в предплечье, и ее оранжевый рукав тут же обагрился кровью. Другой удар пришелся на внешнюю сторону бедра. Теперь Имена стояла спиной к спине с Максимом, сражаясь с ним в паре так же, как она делала бы это с Четри. Но это не имело значения. Пиратов было слишком много.

Задолго до того, как их с Максимом оттеснили к грот-мачте, Имена поняла, что битва проиграна, но она не могла прекратить сражаться, пока руки ее еще были в состоянии сжимать оружие.

Максим упал на палубу.

Имена перекатилась на четвереньки, отчаянно стараясь захватить кинжал Злобного. Ноги их переплелись, и его острые ногти до боли впивались ей в тело. Кончик кинжала был окрашен зеленоватой краской, и Имена изо всех сил старалась не прикоснуться к нему, потому что не знала, был ли то яд или просто галлюциноген.

Стрела с горящим наконечником воткнулась в палубу рядом с их головами, другая угодила в моток просмоленной веревки, который тут же вспыхнул.

Несмотря на то что Имена превосходила противника весом, гибкие руки пирата оказались сильнее ее собственных, и он, мерзко скаля зубы, потянулся к ее горлу.

Имена вонзила зубы в рукав его камзола, стараясь прокусить ткань и добраться до кожи, не отпуская даже тогда, когда Злобный ударил ее головой о штырь и по телу разлилась волна боли, вызывающая тошноту. Испытывая головокружение, Имена уперлась коленом и ухитрилась достать до гениталий Злобного. На мгновение хватка его ослабела, и Имена с силой оттолкнула его руку.

В этот момент во все стороны полетели щепки сандалового дерева, и на палубе появился Четри. Схватив Имену за плечи, он вырвал ее из цепких лап Злобного. Она отчаянно пыталась справиться с головокружением. Серетсе и Вик навалились на пирата всем немалым весом своих тел, и Имена увидела Норис, которая ввязалась в стычку, орудуя железным ведром, в ее руках превратившимся в опасное оружие. Гналам, миниатюрная подруга Серетсе, атаковала пирата, вооруженного молотом.

Затем Имена заметила лежащего на палубе Максима, облепленного противниками. Он ударил локтем в лицо одному, затем принялся отчаянно лягать пятками другого.

Из-за оглушительного шума и рева схватки Имена не слышала, что говорил ей Четри. Затем ее вырвало.

Четри поднял ее вверх и, перекинув через поручень, передал в руки Роксаны, которая не сумела удержать Имену, и обе женщины повалились на палубу. Роксана смягчила падение Имены собственным телом, и едва успела уклониться в сторону, как содержимое желудка Имены устремилось наружу.

— Где Максим? — спросила она, едва обретя снова дар речи.

— В безопасности, — заверила Роксана, занятая прилаживанием к руке своего вновь обретенного крюка. Пальцы ее повиновались с трудом, и она отчаянно чертыхалась. Мимо нее, крича во все горло, пробежала Набхи с абордажной саблей в одной руке и крепежной планкой в другой.

Имена вытерла рот рукавом — Норис запричитала бы от отчаяния, увидев, во что он превратился, — и обнаружила, что лежит рядом с кучей отнятого у ее команды оружия. Она потянулась за саблей, но не сумела ее взять и судорожно задышала, опустив голову.

На плечо ей легла тяжелая рука, с силой припечатав Имену к палубе.

— Не поднимайте голову, капитан, — посоветовала Нож. — У вас сотрясение мозга. Позвольте Четри проявить себя.

— Обрубите канаты гарпунов, — сказала Имена, стараясь дышать глубоко — к горлу снова подступила тошнота.

— Уже сделано. — Нож подхватила Имену под руки и потащила ее к люку. По сравнению с массивным телом хирурга Имена казалась совсем ребенком. — Вы, капитан Люнг, сейчас не в состоянии командовать судном.

Проснувшись, Имена почувствовала себя отдохнувшей. Едва она потушила лампу, как ее биологические часы тут же замедлили бег, позволив ей проспать столько же, сколько она обычно спала ночью. Занятие любовью ничуть не помешало ее отдыху, наоборот, после того как достигла пика наслаждения вторично, она едва могла держать глаза открытыми.

После секса Имене всегда лучше спалось, особенно когда ее партнер оставался рядом с ней всю ночь.

Максим ушел. Она смутно припоминала, как тянулась к нему, когда он вставал с койки на рассвете. Он погладил ее по лицу, и она, удовлетворенная этим, перевернулась на другой бок и проспала еще час.

Сейчас собственный спокойный сон казался Имене чем-то неправильным.

В такой час командование судном должна была осуществлять Роксана. Имена потянулась и встала с койки, потом потянулась снова. Она все еще не до конца оправилась после физического истощения во время шторма, да и после ночи любви тоже. Надев чистую одежду, она поднялась на палубу.

Паруса «Морского цветка» были вывешены просушиться на легком ветру, а команда занималась различными делами: кто-то чинил лини, кто-то латал паруса, кто-то удалял ржавчину с железных деталей, полировал расщепленное деревянное покрытие и конопатил щели. Не успела Имена подойти к Роксане, как к ней подскочила Норис с кружкой горячего чая.

— Как только закончите здесь с делами, я приготовлю вам ванну, капитан, — сказала она.

Имена сделала большой глоток чая, взбодривший ее.

— Ты настоящее сокровище, Норис. — Когда девушка ушла, Имена направилась на нос судна к Роксане, по дороге проверяя, как работает команда.

Роксана протянула ей письменное донесение.

— Штурвал поврежден, и направляющие тросы тоже. Мы лишились двух стеньг. В трюме течь, возникшая, по мнению Четри, в результате полученной судном во время шторма пробоины. Мы готовим паклю на случай обнаружения других протечек. — Скривившись, она добавила: — Снасти сильно пострадали. Я поставила Куана к насосу. Серетсе и Гналам займутся восстановлением стеньг и сейчас собирают людей себе в помощь.

— Что с продовольствием? — спросила Имена.

— Собранная нами дождевая вода непригодна для питья, — угрюмо отозвалась Роксана. — У нас закончились фрукты, утонули несколько кур, но вот кот совсем не пострадал. Мы обнаружили его с пленницами. Арионрод занимается подсчетом убытков. Вик уже разделывает кур, так что у нас будет на обед свежее мясо, но Тесса говорит, что команда на пределе. Шторм и погоня измотали людей. Всем требуются отдых и свежие фрукты.

Имена сделала еще один глоток чая, наслаждаясь растекающимся по телу теплом.

— Нам нужно перевернуть судно набок, чтобы заделать пробоину. Когда на вахту заступит Четри, передай ему мой приказ. Посмотрю, что могу для нас сделать.

Вернувшись в свою каюту, Имена обнаружила, что Норис принесла ей обед: рис с куриным бульоном, а также сушеные вишни и абрикосы. Женщина принялась за еду, одновременно просматривая свои карты и сверяя их с навигационными листами, предоставленными Роксаной. Имена пыталась определить местонахождение «Морского цветка» по расположению звезд, которое Четри зафиксировал вчера ночью, а также по положению солнца относительно линии горизонта, записанному им на рассвете. Из-за шторма судно отклонилось от первоначального курса, но Имена ничуть об этом не сожалела. В действительности она сама позволила этому случиться, чтобы ускользнуть от преследовавших их пиратов. Имена вынула из ящика стола еще одну карту. Она не была столь подробной, как карты основных судоходных линий, но давала представление о некоторых благоприятных течениях. К сожалению, некоторые сведения были противоречивы.

Ей следует обратиться к Максиму с предложением о составлении более точных карт некоторых вод. Он может себе позволить заплатить за ее услуги, к тому же в дальнейшем эти сведения окупятся сторицей. Имена моргнула и сделала еще один глоток уже успевшего остыть чая. Впервые она несколько часов не думала о Максиме. Интересно, чем он все это время занимался?

Она осознала, что не испытывает волнения. В какой-то момент во время шторма — или еще раньше, когда они сражались спина к спине с пиратами, — Имена поняла, что стала доверять ему. Имена считала, что и прежде доверяла ему, но то был совсем иной вид доверия. Теперь же она доверяла ему свободно перемещаться по судну, и это было совсем не то же самое, что знание, что он вовремя заплатит ей жалованье.

Стук Четри прервал ее размышления. Он уже справился о состоянии судна у Серетсе и Гналам. Войдя, он сел на стул напротив Имены, и они принялись обсуждать все возможные земли, определенные Именой, где можно было бы сделать остановку. Наконец сошлись во мнении, что отдаленный остров с широким песчаным пляжем станет идеальным местом для ремонта днища «Морского цветка». Помимо этого, команда сможет заняться очисткой корпуса от морских рачков, конопачением щелей и поиском иных возможных неисправностей.

Уже отправляясь обратно на палубу, Четри заметил:

— Его светлость разговаривает с Анной и Сюзелой. Имеются ли у тебя какие-либо особые планы на них?

— Еще не решила. Я сказала, что прежде они должны доказать свою преданность мне. Сюзела заговорила?

Четри покачал головой:

— Если бы Анна не уверила меня в обратном, я бы и вовсе решил, что она немая. Капитан, я не взял бы их на борт, если бы не был обеспокоен их дальнейшей судьбой.

— Мы сумеем прокормить их, — заверила Имена. Она понимала, почему ее первый помощник поступил подобным образом. В прошлом Четри и сам был пленником пиратов, которые, как она подозревала, обращались с ним гораздо хуже, чем с этими женщинами. — Я не удивилась бы, — добавила она, — если бы после нашего побега капитан Литвинова отдала одну из них или обеих на потеху Злобному.

Четри выглядел успокоенным.

— Нож говорит, что найдет им занятие.

— И сделает она это для тебя в обмен на…

Четри криво усмехнулся:

— Три обеда по ее выбору в трех различных местах, где мы будем делать остановки. Когда мне, конечно, будет позволено снова сойти на берег, — уныло добавил он. — Обеды предназначаются не только для нее самой, но и для Роксаны тоже. Эта женщина меня разорит.

— Тебе придется и самому есть с ними, — ответила Имена, снова принимаясь изучать карты. — Будем надеяться, что на острове, к которому мы держим путь, достаточно свежих фруктов и овощей, чтобы удовлетворить взыскательный вкус Ножа.

Король вернулся во дворец, но Сильвии еще не довелось его увидеть. Целыми днями он за закрытыми дверями совещался со своими министрами и дипломатическими представителями, а также давал аудиенции доверенным лицам. Сильвия же продолжала вращаться в светских кругах, но пока ничего ценного ей разузнать не удалось. Прогуливаясь одним прохладным вечером в королевских садах и притворяясь, что любуется искусно разбитыми клумбами, женщина подводила итог своих изысканий.

У нее имелось множество довольно веских подозрений, но ни одного доказательства, поэтому ей нечего было сообщить его светлости или леди Жизель, не говоря уже о возбуждении иска о правонарушении в следственной комиссии. Проведя всего один день при дворе в роли высокородной дамы, Сильвия начала понимать то, что леди Жизель, очевидно, знала давным-давно: никто — и менее всего король Джулиан — не поверит в голословное обвинение, даже если и исходит оно из уст аристократа. Заговоров подобных тому, что, как они подозревали, замышлялся против герцога Максима, в этом королевстве было столько же, сколько песка на пляже. Женщина выяснила, что некоторые из придворных занимались шпионажем, либо для какого-то герцога, либо для самого короля. Без сомнения, последних было гораздо больше, просто они тщательнее маскировались.

Сильвия надеялась, что не совершает поступков, которые сильно выделяют ее из толпы и могут привлечь внимание короля.

Остановившись, она стала осматривать искусно спроектированную аллею, засаженную кустарником и подсвеченную фонарями. Какая-то парочка делала вид, что любуется фигурно подрезанными деревьями, но Сильвия заметила, что в действительности рука мужчины шарит под плащом женщины в районе груди. Сделав мысленную заметку о необходимости узнать, кто они такие, она проследовала дальше.

В процессе своего расследования Сильвия узнала множество интриг. Две высокородные придворные дамы состояли друг с другом в интимной связи. Сильвии не было бы до этого никакого дела, но одна из дам тайком от партнерши пользовалась для своих любовных утех услугами дворцовой горничной. Любой, кому была известна эта информация, мог начать ее шантажировать, что, в свою очередь, привело бы к еще более изощренным интригам и заговорам. К сожалению, Сильвии не удалось найти ни одной связующей ниточки между этими придворными дамами и герцогом Максимом. С помощью Элис женщина составила список, в который заносила имена лакеев и горничных, имеющих обыкновение поздно ночью посещать покои господ. Также она фиксировала и похождения охраняющих королевские покои евнухов, которые, однако, ни из чего не делали секрета. При других обстоятельствах Сильвия, возможно, поаплодировала бы царящим при дворе порядкам, но в действительности она была разочарована, так как ожидала большего.

Монсеньор Рауль, как ей удалось выяснить, держал всего двух слуг, причем один из них, конюх, мог часами распространяться лишь на одну тему — о том, на каком чистокровном жеребце ездит его хозяин. Второй исполнял обязанности камердинера и оказывал множество других услуг. Этот размещался в отдельной комнате, как и многие другие слуги господ, он угощал Элис сладостями, приготовленными из фиников, но никогда не рассказывал ничего о самом Рауле или его миссии при дворе.

Сильвия опустилась даже до подслушивания и тайного наблюдения, и узнала таким образом, что монсеньор Рауль увлекается верховой ездой и рисованием, а в ясные ночи вместе со слугой наблюдает за звездами. Он умел легко и непринужденно танцевать, но лишь когда его просили, и считался приятным собеседником, с которым можно было сидеть рядом за ужином. Также он никогда не приглашал никого в свои личные покои, будь то женщина, мужчина или евнух.

Подозрения Сильвии касательно лорда Оделла были самыми многообещающими, особенно принимая во внимание его тайную связь с леди Диамантой, хотя сама Сильвия не назвала бы эти отношения связью, потому что была уверена, что эти двое еще не вступили в интимные отношения. Об этом за них говорили их тела. Сильвия не сумела бы с уверенностью сказать, какую цель преследует леди Диаманта, постоянно отвергая авансы лорда Оделла, но не стремясь положить им конец раз и навсегда. Она обладала достаточной властью, чтобы избавиться от докучливого кавалера, но она этого не делала, очевидно находя в этом какую-то выгоду для себя. Эта дама, несомненно, могла избрать своей пассией человека положением повыше, чем Оделл, возможно, даже стать женой короля, если бы не являлась его двоюродной сестрой. Как известно, браки между близкими родственниками были запрещены. Но Диаманта могла бы выйти замуж за короля другого государства.

Возможно ли такое, что она просто играла с Оделлом развлечения ради? По мнению Сильвии, в нем не было ничего забавного.

Женщине было известно, что Максим отказался жениться на Диаманте, но, несомненно, из-за этого обстоятельства она не стала бы замышлять такой сложный заговор. А возможно, и стала бы. Диаманта обладала достаточным интеллектом, чтобы хотеть этого брака, принесшего бы ей еще большее, нежели унаследованное ею, богатство. К тому же она была достаточно мудра, чтобы не пренебрегать любыми способами для достижения своей цели, хотя при дворе ее стали бы презирать за это, считая подобные сделки грубыми. Сильвия не могла не проникнуться уважением к этой женщине.

— Мадам Сильвия.

Сильвия порадовалась, что многочисленные складки ее просторного, свободного кроя плаща скрывают ее руку, инстинктивно нащупывающую рукоятку ножа, спрятанного в искусно задекорированном кружевами корсаже, причем рукоятка эта, украшенная жемчугом, со стороны казалась не более чем яркой брошью. Она легонько провела рукой по груди, распахивая полы плаща, чтобы было лучше видно платье.

— Монсеньор Рауль? Неужели вам не удалось найти себе спутницу на вечер?

Сегодня Рауль был облачен в полный парадный костюм иностранного государства. Сапоги его от заостренного мыса и до голенищ были украшены золотым тисненым орнаментом в виде листьев. Его плотно облегающий тело кожаный жакет и манжеты были украшены бесчисленным количеством золотых пуговиц в виде печаток. На шее и запястьях пенились легкие голубые кружева. Жакет был так щедро расшит золотой нитью, что в лунном свете, казалось, испускал сияние. Как и обычно, руки Рауля были затянуты кожаными перчатками, на сей раз также с золотым шитьем.

Мужчина отвесил ей поклон:

— Я имел честь отужинать с вашим королем.

Сильвия удивилась. Ужин с королем? Очень странно. Маловероятно, чтобы простого гостя, такого как Рауль, пригласили бы разделить трапезу с правителем, если только это не был большой официальный прием с участием огромного количества придворных.

— Он в добром здравии? — поинтересовалась она.

Рауль элегантно пожал плечами и предложил ей руку. Сильвия приняла ее, позволив ему привлечь ее ближе к себе. Помимо привычного запаха кожи, она уловила аромат вина и корицы, а также лимонного сока, который, очевидно, выжимали в чашку каждому гостю. Через ткань своего платья она ощущала исходящее от его тела тепло.

— Джулиан не настолько заинтересовался моими картами, как я на то рассчитывал, — сообщил Рауль.

— Картами, — повторила Сильвия. Она никак не ожидала услышать подобное заявление.

Рауль зашагал по дорожке, увлекая ее за собой.

— Это уже не секрет, — продолжил он, — что я составляю карты. Король Джулиан выказал интерес после того, как один из дипломатов представил меня ему. Я был приглашен дипломатом, который отдал распоряжение лорду Оделлу приглядывать за мной. Я с готовностью согласился. Королевская комиссия могла бы профинансировать несколько моих путешествий. Теперь, однако, я не уверен в ее лояльности. Какая жалость! У меня совсем нет желания возвращаться домой. Мне вообще не кажется, что меня там примут с радостью.

Какой дипломат его представил? Лорд Оделл близок с леди Диамантой, но роль его при дворе такова, что многие могли давать ему поручения.

— Так вы, значит, купец.

— Я картограф. Это совсем иной род деятельности. Многие считают его опасным, если не для себя лично, то для их дел.

— Вы продаете карты, — произнесла Сильвия, чувствуя себя при этом очень глупо. Она-то напридумывала хитроумных объяснений его присутствия при дворе, а он всего лишь явился сюда предложить свои услуги. Но так ли это на самом деле? Определенно у Рауля имелся какой-то секрет, ошибки здесь быть не могло.

— Возможно.

Рауль накрыл ее руку своей затянутой в перчатку ладонью и легонько сжал. Жест сам по себе был незначительным, но перчатка добавила ощущениям Сильвии остроты. Она огорчилась, когда он сместил руку, чтобы направлять ее по извилистой тропинке.

— Я не вводил вас в заблуждение касательно моего интереса к вам, — негромко произнес он.

— Возникшего спонтанно, полагаю, — отозвалась Сильвия. — Вы подошли ко мне, не успела я отпустить экипаж.

Посмотрев на нее сверху вниз, Рауль признался:

— Я приветствовал каждую прибывающую даму.

Разочарование острой иглой кольнуло Сильвию, но она тут же вспомнила, что ни она сама, ни Элис, ни ее мнимый лакей ни разу не видели Рауля в чьем бы то ни было обществе, даже его могущественного покровителя. Женщине очень хотелось бы узнать имя этого загадочного человека.

— Так почему же сейчас вы проводите время со мной?

Он ухмыльнулся, и ухмылка его оказала на Сильвию то ошеломляющее воздействие, что и тогда, когда они только познакомились.

— Вы единственная дама, не отказывающаяся говорить со мной.

— Вот уж неправда.

— У меня нет положения в обществе, да и путешествую я не при полном параде, — ответил Рауль. — Меня подкупило не только то, что вы заговорили со мной, но и ваша манера двигаться: не как у распущенной придворной дамы, но как у женщины, которой удобно в собственном теле. Мне понравилось спорить с вами. Я… я нахожусь далеко от дома и почувствовал, что вы и я, мы можем понять друг друга.

Сильвии нечего было на это ответить.

— Кроме того, мне очень нравятся самонадеянные блондинки.

Тропинка, по которой они шли, не была освещена разноцветными фонарями, а белый гравий под ногами сменился уплотненной землей. Шаги их стали приглушенными, а живые изгороди, казалось, склонялись к ним, скрывая их из вида и отдаляя людские голоса. Чтобы более явственно проявить свое желание, Рауль обвил Сильвию рукой за талию.

— Вы так уверены в моем к вам интересе, не так ли? — произнесла Сильвия.

Ответную улыбку Рауля она скорее почувствовала, нежели увидела.

— Вы до сих пор не закололи меня. У вас ведь имеется при себе кинжал, не так ли?

— А не хотите ли вы заколоть меня? — спросила Сильвия, изгибая бровь. — Уж не считаете ли вы, что я стану даровать свое расположение первому встречному?

— Разве я хоть словом обмолвился о дарении? — воскликнул Рауль. — Как я уже говорил ранее, вряд ли я смогу купить ваше общество даже на час, если только не переплавлю все то золото, что пошло на украшение моих сапог.

— И даже в этом случае будет недостаточно, — парировала Сильвия, склоняясь к нему достаточно близко, чтобы ощутить твердость его грудной клетки и быстрое дыхание. — Однако я могу позволить вам немного развлечь себя.

— В обмен на…

Сильвия провела пальцем по его пояснице, отметив при этом, как изменилось его дыхание.

— Есть множество вещей, вызывающих мое любопытство, — ответила женщина. «Например, личность твоего покровителя», — мысленно добавила она.

— Земля? Море? Звезды? — Рауль посмотрел на небо и указал на что-то пальцем. — Знаете ли вы, что звезды движутся?

— Движутся не звезды, а мы сами, — возразила Сильвия. — Это всем известно. В противном случае не происходило бы смены дня и ночи.

Свободной рукой Рауль коснулся ее подбородка, затем снова указал вверх:

— Звезды тоже движутся. Это вам любой моряк подтвердит.

— Ненавижу море, — передернув плечами, заявила Сильвия. Почувствовав, что мужчина крепче сжал ее талию, она вздохнула и все же подняла голову. Звезды здесь не были такими яркими, как над сочными пастбищами ее родины, но они поблескивали, подобно крошечным нашитым на одежду бриллиантам. Положив щеку Раулю на плечо, она произнесла: — Земные дела занимают меня куда больше небесных. Видите ли, небо слишком далеко от нас, и что бы мы ни делали, там ничего не изменится.

— Я предполагал, что вы можете оказаться довольно приземленной особой, — ответил он, побуждая ее продолжить движение. — Впереди есть беседка с открытой крышей. Мне говорили, что там очень мило.

Сильвия резко замедлила шаг, заставив и Рауля остановиться.

— Я не давала своего согласия на то, чтобы сопровождать вас в беседку.

Он воззрился на нее сверху вниз. В темноте невозможно было прочесть выражение его лица, но в прозвучавшем ответе она уловила веселые нотки:

— Я решил, что ваша рука в моих брюках может служить приглашением.

Внезапно Сильвия поняла, что ладонью касается его обнаженной кожи. Ее поддразнивания привели к тому, что она бессознательно просунула руку ему под жакет и рубашку, продвигаясь вглубь до тех пор, пока не забралась за пояс брюк. Теперь же, полностью отдавая себе отчет в своих действиях, она стала легонько царапать его кожу кончиками ногтей.

— Возможно, вы захотите сопровождать меня, — сказала она. — Я уже предвкушаю, что сделаю с вами. — Рауль не ответил, и она добавила: — Опасаетесь, что я надумала вас кастрировать?

— Ну, это вряд ли, — произнес он, беря ее за руку и прижимая поверх брюк. Раскрытой ладонью женщина принялась ласкать ткань и натягивающее ее пробудившееся мужское достоинство. Рауль сказал нетвердым голосом: — Должен признать, я никогда не позволю того, что, как мне кажется, вы мне предлагаете.

Оставив в покое член Рауля, Сильвия коснулась его груди и посмотрела ему прямо в глаза.

— Я прослежу, чтобы вы получили удовольствие, — заверила она.

Люди всегда становились более покладистыми после того, как она овладевала ими.

Рауль сдавленно рассмеялся:

— Леди Сильвия, надеюсь, вы морочите своим клиентам голову при помощи более убедительных слов.

— Пф-ф! — фыркнула она. — Решайтесь же.

Долгое время Рауль хранил молчание. Пальцы его глубже погрузились в ткань ее платья, а большой палец описывал круги на талии.

— Этот опыт еще не нанесен мной на карту. Желаете ли вы стать моим проводником, леди Сильвия?

Женщина высвободилась из его объятий и взяла за запястье.

— Вам придется делать то, что я скажу, — предупредила она.

— А если я откажусь?

— Тогда я вынуждена буду остановиться.

— Я расцениваю это как потенциальную угрозу, — ответил Рауль, позволив женщине увлечь себя вниз по тропинке.

Сильвия привела Рауля к ступеням белоснежной беседки, лаская его руку через кожу перчатки.

— Вы будете делать то, что я скажу, — настойчиво повторила она.

Он посмотрел на нее торжественно и решительно, и Сильвия ощутила, как напряглись мышцы его руки.

— Я согласен, леди Сильвия.

— Тогда идемте внутрь, — предложила она, наслаждаясь видом его обтянутых брюками ягодиц под коротким жакетом, когда Рауль поднимался по ступеням. Хорошо, он уже приучался слушаться ее. После занятия сексом он станет менее подозрительным и с большей охотой ответит на ее вопросы.

Едва оказавшись в беседке, Рауль тут же поднял голову. Сильвия напомнила себе, что конструкция имеет открытую крышу. Ему бы следовало сейчас думать о ней, а не о звездах, но… возможно, она становится сентиментальной, потому что ее радует то обстоятельство, что разум этого мужчины занимают иные вещи, нежели придворные интриги.

Сильвия вошла в беседку и, скинув туфельки, удобно расположилась на скамье, по периметру опоясывающей стену. Лунный свет, смешиваясь с отблесками уличного фонаря, рождал причудливые тени, в которых можно было надежно спрятаться от глаз случайных посетителей беседки, если, конечно, удастся скрыть звук собственного дыхания.

— Снимите с меня чулки, — приказала Сильвия. — Для этого нужно встать на колени.

Рауль склонился перед ней, едва не касаясь ее ступней мысками своих сапог. Посмотрев ей в лицо, он произнес:

— Вы же станете отдавать мне только те команды, выполнять которые я захочу с радостью?

— Стягивайте их медленно, — ответила женщина. — Используйте воображение. И оставайтесь в перчатках.

Рауль опустился на колени и взял ее ступню в свои затянутые перчатками ладони. Почувствовав исходящее от кожи тепло, Сильвия изогнулась, а Рауль принялся потирать пальцы ее ног, легонько сжимая их. Сильвия прикрыла глаза, чтобы полнее насладиться ощущениями, и была очень удивлена, когда он схватил ее за икру и водрузил ее ступню себе на плечо. Длинные юбки скрывали ее ноги по самые голени, но Сильвия все же почувствовала себя чересчур оголенной. Повернув голову, Рауль принялся целовать ее колено, постепенно поднимаясь выше и прикусывая ее кожу зубами. Борода его оказалась мягче, чем женщина могла предположить, но все же волоски цеплялись за ее шелковый чулок.

Рауль воззрился на нее, и она медленно облизнула губы. Одна его рука обвилась вокруг ее икры и стала скользить вверх по бедру, нащупывая подвязку чулка. Сильвия снова закрыла глаза и даже задержала дыхание, предвкушая то мгновение, когда кожаная перчатка соскользнет с участка ноги, прикрытого чулком, и коснется ее обнаженной кожи. Когда этот момент действительно настал, женщина испытала шок. Рауль развязал подвязку и скользнул рукой за край чулка. Дыхание Сильвии стало прерывистым. «Выше, — хотелось сказать ей, — поднимись выше, коснись меня пальцами».

Он медленно снял с нее чулок и, получив одобрительный кивок, бросил его на пол, оставив на ноге лишь подвязку. Вопреки ожиданиям женщины Рауль не стал класть ее вторую ногу себе на плечо. Вместо этого он зажал ее между своими коленями и, собрав в горсть нижние юбки, стал поднимать их до тех пор, пока не показалась подвязка с ленточкой, удерживающая чулок на бедре. Сильвия немного подняла ногу, с тем расчетом, чтобы коснуться ею его паха.

— Замри, — приказала она, раззадоривая его до такой степени, что он едва мог дышать. Затем внезапно убрала ногу, опустив ее на пол.

Рауль низко склонился к ней и принялся целовать чулок — сначала декоративную ленту, к которой крепились завязки, затем проникнув языком за пелену шелка, покалывая волосками бороды ее кожу. На мгновение Рауль оторвался от нее и развязал чулок, не тронув подвязки. Женщина напрягла мышцы, потом расслабила их, чтобы снять давление подвязки на свое бедро. Помогая себе обеими ладонями, Рауль стянул с нее второй чулок, задержавшись у лодыжки.

— Что теперь? — спросил он.

На мгновение Сильвия задумалась.

— Завяжи себе глаза, — приказала она. — Используй мой чулок. — С радостью она заметила, что грудь его стала чаще вздыматься и опускаться. — Но сначала сними свой жакет.

Сама Сильвия стряхнула с плеч плащ и отбросила его в сторону, внимательно наблюдая, как Рауль раздевается, и тщательно запоминая каждую деталь.

Под жакетом на нем была голубая рубашка с кружевными манжетами, полускрытая сине-золотым жилетом с плоскими пуговицами. Покрой жилета идеально соответствовал покрою жакета. Сильвия облизала губы.

Жакет его был теплым, и, когда она просунула руки в рукава, ее окутал запах кожи. Женщина с удивлением отметила, что в подкладке не было зашито ни одного кинжала.

— Завяжи себе глаза, — повторила она.

Рауль нагнулся, поднял с пола ее чулок и снова выпрямился, держа его в руке.

— Я сама это сделаю, — решила Сильвия. — Не вставай с колен.

Гладкий, идеально отполированный деревянный пол холодил ее обнаженные ступни. Сильвия отметила это обстоятельство краешком сознания, целиком поглощенная своим занятием. Подняв второй чулок, она взяла также и тот, что Рауль по-прежнему держал в руках, а затем положила свободную руку ему на макушку. Его короткие волосы оказались пружинистыми и жесткими. Запустив пальцы в его кудри, она легонько поскребла ногтями по черепу. Рауль уткнулся головой ей в ладонь, как требующий ласки кот.

— Не двигайся, — скомандовала Сильвия. — Опусти руки.

Сложенным чулком она накрыла его глаза, затем крепко обвязала его голову вторым чулком. И принялась ждать.

Рауль не мог долго оставаться в неведении.

— Что дальше? — поинтересовался он.

— Какой нетерпеливый! — воскликнула она, описывая вокруг него круги. Юбки ее шелестели по полу. Теперь, когда Рауль не мог ее видеть, она подняла лицо к черному небосводу, густо усыпанному звездами. Зрелище действительно было очень красивое, но красота встречается довольно часто. Мужчина, стоящий перед ней на коленях, тоже был очень мил, к тому же его можно было коснуться.

Приняв решение, Сильвия снова села на скамью.

— Ты станешь ублажать меня языком, — объявила она. — Себя трогать не разрешается. Позднее я сама позабочусь о твоем удовольствии. Скажи, что понял меня.

Дыхание Рауля снова участилось. Он коснулся губ кончиком языка.

— Это какой-то трюк?

Сильвия пожала плечами, но тут же вспомнила, что он не может ее видеть.

— Повязки на глазах для тебя недостаточно?

Он слегка поклонился, как фехтовальщик, признающий, что получил укол.

— А перчатки?

— Оставайся в них.

Женщина сидела чуть поодаль от него. Рауль поднялся, затем протянул к ней руку.

— Я здесь, — сказала она.

Он сделал шаг, другой, третий. Сильвия отклонилась, чтобы он не коснулся пальцами ее лица, и рука его легла ей на плечо.

Его затянутая перчаткой ладонь заскользила вниз по рукаву его же жакета, кожа по коже. Ощущения Сильвии были очень скудны, но звук рождал воспоминания. Рауль не коснулся ее рта или шеи и, по всей видимости, собирался обойти вниманием и грудь тоже. Ее уважение к этому мужчине росло. Он принял ее слова на веру и решил доставить ей удовольствие, двигаясь самым кратчайшим путем.

Она запахнула на себе его жакет, глубоко вдыхая аромат кожи.

Раскрытыми ладонями Рауль поводил над полом.

— Я почти нашел, где расположен пол, — сообщил он. — Он как будто прижимается к моим рукам. Он прямо… — Рауль склонился ниже, — прямо здесь. — Пальцы его отбили по дереву быструю дробь. — А вы, леди Сильвия, находитесь здесь. — Он скользил руками по полу, пока не коснулся подола ее платья. — Это не совсем шелк, — заметил он, растирая ткань между пальцами, затем поднося ее ко рту и пробуя на вкус языком. Сильвия ощутила растущее внизу живота возбуждение. — Чистый шелк был бы более скользким.

— Это шелк с добавлением первосортной козьей шерсти, — подтвердила Сильвия, пораженная тем, что Рауль сумел определить качество ткани, не снимая перчаток. — Носится лучше, да и стоит дешевле. — Она помолчала. — Ты закончил удивлять меня своим умением так много видеть с завязанными глазами?

Он ухмыльнулся:

— Вам, несомненно, нравится чувственность.

— Я здесь сижу не для того, чтобы мной восхищались, как фарфоровой статуэткой пастушки, — заметила она.

— Мне вовсе не по душе фарфоровые статуэтки пастушек, — ответил Рауль. — Слишком утонченные и хрупкие. — Он схватил в горсть ее нижние юбки. — Я хочу отдать все, что имею, и хочу, чтобы ты была способна принять это.

Сильвия ждала, что он сделает дальше, — поднимет ее подол вверх или станет нащупывать талию, чтобы отстегнуть юбку от корсажа. Вместо этого он медленно поднес ее подол вместе с многочисленными нижними юбками к лицу, затем к голове и нырнул под них, полностью скрывшись из вида.

Но она его чувствовала. Жар его тела обжигал ее бедра. Его затянутая перчаткой рука взялась за край ее сорочки, которая не была такой широкой, как юбка, поэтому Сильвии не удавалось широко раздвинуть ноги. Подавшись вперед, она коснулась его плеча и тут же услышала звук разрываемой ткани. Лоно ее немедленно отреагировало.

Затянутые перчатками руки Рауля сжали ее обнаженные бедра. Он придвинулся ближе, и Сильвия почувствовала между ног его горячее дыхание. Он сделал глубокий вдох, и на мгновение Сильвия ощутила холод, но тут же в лобок ей ударила струя теплого воздуха. Купаясь в наслаждении, она прикрыла глаза.

Руки его поднялись выше по ее бедрам, разводя их в стороны. Женщина не сопротивлялась, она оперлась спиной о стену, шире раздвинув ноги.

Время шло.

— У меня не вся ночь впереди, — резко произнесла она.

Рауль рассмеялся, уткнувшись лицом во внутреннюю поверхность ее бедра.

— Вижу, тебя переполняет удовольствие.

— Еще нет, — с горечью в голосе отозвалась женщина. — Особенно после такого многообещающего начала.

— Многообещающего, значит?

Его палец в перчатке коснулся ее клитора и легонько нажал. Прикосновение кожи граничило с неприятными ощущениями, но Сильвия была слишком смущена, чтобы разбираться в том, что чувствует. Другая рука Рауля скользнула к ее животу и уже оттуда нащупала ее половые губы и раздвинула их. Сильвии с трудом удалось подавить стон.

Еще одна струя воздуха омыла ее бедра, и женщина, ахнув, схватила Рауля за плечи через слои своих юбок.

— Поцелуй меня, — приказала она.

Он послушно подался вперед и прижался ртом к ее лону, зубами касаясь клитора. Сильвия вскрикнула, но тут же поспешно зажала себе рот рукой, не желая привлечь внимание королевской стражи.

Губы Рауля, касающиеся ее потаенного места, казались ей очень мягкими. Язык его пронзал ее плоть, острый, но нежный, исследуя малейшие складочки. Руки его сжимали и разжимали ее бедра, сжимали и разжимали, добавляя ощущениям пикантности.

Она не знала, как долго это продолжалось. Ей хотелось бы запустить руки себе под юбки, чтобы направлять голову Рауля, заставить его двигаться быстрее, чаще дотрагиваться зубами до ее чувствительных половых губ.

— Твоя рука, — выдохнула Сильвия, — твой палец.

Правая рука Рауля задвигалась, и его палец в перчатке вонзился в ее лоно, менее скользкий и более толстый, чем если бы он был без перчатки. Резкое проникновение граничило с болью, и Сильвия засмеялась и задохнулась одновременно.

— Еще! — потребовала она. — Бери меня.

Для убедительности она оперлась руками о стену и подалась всем телом вперед, навстречу его руке.

Положив руку ей на живот, Рауль отстранился, и Сильвия запротестовала бы, не почувствуй она, что палец его глубже вошел в ее лоно. Кожа перчатки была влажной от ее любовного сока, палец его, двигаясь вперед и назад, раздражал нежную кожу, что могло бы причинить дискомфорт, но Сильвия от этого возбуждалась еще больше. Она запрокинула голову, издавая неосмысленные звуки.

Рот Рауля снова прижался к ее лону. Языком он принялся ласкать вход во влагалище, куда вонзился его палец, подчеркивая, таким образом, глубину проникновения и обостряя ощущения Сильвии.

— Еще! — простонала она, поднимая руки, чтобы привлечь его голову к себе, но тут же отказываясь от этой идеи, потому что ей мешали нижние юбки, через которые она совсем не чувствовала Рауля. Но движения его пальца и губ доставляли ей истинное удовольствие. Женщина сжала лацканы его кожаного жакета, скручивая их в руках и с трудом подавляя настоятельную потребность закричать во весь голос.

Мягкие, необычайно мягкие губы Рауля касались ее клитора. И ни намека на использование зубов. Сильвии хотелось более острых ощущений, и он даровал ей их, усилив темп движения пальца. К тому же он повернул руку таким образом, чтобы большой палец терся о половые губы, добавляя происходящему чувственности. Сильвия сжимала мышцы влагалища вокруг его пальца, быстрее и быстрее, повинуясь его ритму. Потом по телу ее прошла первая судорога — предвестница скорого оргазма, затем еще одна, и еще. Его палец в перчатке стал гораздо более скользким и двигался так быстро, что Сильвия едва успевала захватить его мышцами влагалища. Потом Рауль склонился и стал с силой сосать ее клитор. Тело женщины изогнулось, ноги задрожали, живот сжался, а глубоко внутри лоно ее взорвалось в экстатическом фейерверке.

Спиной Сильвия облокотилась о стену, прикрыв глаза и хватая ртом воздух. Тело ее еще сотрясала дрожь. Рауль убрал палец и, приподняв ее подол, выбрался из-под него и опустился на пол у ее ног. Под ее пристальным взглядом он поднес руку в перчатке ко рту и тщательно облизал, посасывая, каждый палец.

Взгляд Сильвии скользнул ниже, и она заметила, что член Рауля находится в полной боевой готовности.

— Теперь можешь развязать глаза, — старательно выговаривая каждое слово, произнесла она. Она вполне могла бы сейчас погрузиться в сон. Уже целую неделю она была так занята сбором информации, что отказывала себе в плотских утехах. То, что произошло сейчас, однако, Сильвия также рассматривала как часть своей миссии.

Поднявшись на ноги, она оправила платье. Рауль тоже стоял, безуспешно пытаясь развязать ее хитроумные узлы. Сильвия помогла ему и бросила свои чулки на пол.

Взгляды их встретились. Рауль ничего не говорил, но губы его слегка приоткрылись.

— Что такое? — спросила она.

Он провел пальцем по ее скуле:

— Вы сейчас выглядите еще милее, чем прежде, мадам Сильвия.

— Как это?

Раулю вовсе не стоило утруждать себя лестью ей, и она не была уверена, что ей приятно это слышать. В конце концов, она намеревалась дать ему то, чего он так жаждал.

Палец его, перемещаясь по ее носу, а затем очерчивая уголки губ, оставлял за собой теплый след.

— Вы стали более расслабленной, — наконец пояснил Рауль. — Это наша общая заслуга, не так ли?

Разумеется, она расслабилась. Частично ради этого люди и занимаются сексом. Протянув руку, Сильвия коснулась его гениталий, напоминая ему, что они еще не закончили. Нежное пожатие и поглаживание сообщили ей, что интерес к ней Рауля все еще очень велик.

— Мне нужно кое-что узнать, — выдохнула она.

— Да, мне понравилось то, что произошло, — признался он. — Я не ожидал подобного, но повязка на глазах заставила меня целиком сконцентрироваться на вас. — Сильвия стала интенсивнее сжимать его член, работая рукой в неравномерном ритме, заставляя Рауля всякий раз вздыхать. — Ох! Мягкость вашей… кожи и… ваш запах и… изгибы внутри ваших лепестков…

— Лепестков, — повторила Сильвия, с трудом сдерживая смех.

— Разве имеет значения, какие именно слова я использую? — резко воскликнул он, высвобождаясь из ее хватки. — В вашем языке явно недостает эпитетов, знаете ли.

— Мой вопрос совсем не связан с тем, что ты думаешь о моих лепестках, — ответила Сильвия. — Если ты помолчишь и станешь слушать меня и делать так, как я скажу, то тоже очень скоро станешь расслабленным. — Обведя взглядом беседку, она отметила, что, за исключением скамей вдоль стен, в ней нет больше абсолютно ничего. Если только… Женщина пошарила руками под одной из скамей и нащупала ручки комода. Потянув на себя, она выдвинула ящик, заполненный ковриками. — Расстели несколько на полу, — приказала она.

— Можно мне… — Рауль указал на свои брюки, сильно топорщившиеся в паховой зоне. Пуговицы, очевидно, впивались в его плоть.

— Нет, — ответила Сильвия. У нее не было при себе эрекционного кольца, поэтому со снятием брюк придется повременить.

Пока Рауль осторожно извлекал из ящика и расстилал на полу коврики, она вынула из-за корсажа кинжал и быстро распустила завязки, с облегчением вздыхая.

— Когда ты прибыл ко двору? — поинтересовалась она. Ответ на этот вопрос был ей известен, но она хотела проверить, скажет ли ей Рауль правду.

— Два месяца назад, — произнес он.

Бросив на женщину взгляд и заметив ее расшнурованный корсаж, он остановился и уронил от неожиданности коврики. Сильвия обхватила свои груди руками и высвободила их из плена платья, не переставая легонько массировать.

— Продолжай работу, — велела она, — если не хочешь занозиться. — Стянув с себя корсаж, она бросила его на пол. Ночной воздух приятно холодил ее обнаженные груди, и соски тут же затвердели. — Как долго продолжалось твое путешествие?

— Восемь месяцев, — ответил Рауль. — Как я уже говорил ранее, я картограф, поэтому отклонения от основного маршрута для меня не редкость.

— И твой покровитель это позволяет?

— Не так уже много мне платят, так что я считаю свои действия справедливыми. Если бы я прибыл и не получил никакого вознаграждения, то при мне остались бы, по крайней мере, измерения и наброски.

Сильвия наблюдала за тем, как он расстилает коврики по полу. Рауль не бросал их как попало, а расположил несколько, соединив их края, а сверху добавил второй перекрывающий слой, так, что образовался некий геометрический узор. Женщина распустила шнуровку юбки и позволила ей упасть к своим ногам. Нижние юбки Элис завязала слишком туго, и теперь Сильвии пришлось повозиться. — Куда ты направлялся? — спросила она.

Наблюдая за тем, как она раздевается, Рауль на мгновение замер, затем бросил небрежно коврик поверх стопки. — На север, — ответил он, роняя еще один коврик. — Морем. Она — моя покровительница — наняла для меня корабль. Капитаном на нем была женщина из северных земель. В действительности кораблей было два. Второй сопровождал тот, на котором плыл я. Ну, мне так казалось. На палубу я не поднимался, и никто со мной не разговаривал. О капитане также не распространялись. Судно было выкрашено черным. А ваши нижние юбки красные.

— Так и есть, — согласилась Сильвия, позволяя им волной устремиться к ее ногам и перешагивая через них. — Расстели еще ковриков.

— Ваши подвязки, — сдавленным голосом произнес Рауль, когда снова посмотрел на женщину. Руки его судорожно вцепились в ковер.

— Пока они останутся там, где находятся сейчас, — ответила Сильвия. — Ты закончил?

— Да, — отозвался он, бросая оставшиеся коврики на импровизированное ложе. — Почему…

Сильвии стало весело. Она ждала окончания фразы Рауля, картинно потягиваясь, чтобы подготовить себя к дальнейшим действиям и намеренно отвлекая собеседника.

— Что почему?

— Почему вы спрашиваете?

— Мне интересно, кто оказывает тебе покровительство, — ответила она. — Вот и все.

— И вы решили заняться со мной любовью, чтобы это выяснить?

Сильвия пожала плечами и усмехнулась, видя, как взгляд его жадно следит за движениями ее груди.

— Я занялась бы с тобой любовью в любом случае, — призналась она. — Ты очень красивый мужчина. Так кто же твоя таинственная покровительница?

— Леди Диаманта, — ответил Рауль. — Думаю, теперь это уже не имеет значения, поэтому я скажу вам. Упоминал ли я, что питаю слабость к блондинкам? Сначала она, теперь вы.

Сильвия медленно выдохнула. Кусочки головоломки быстро стали складываться в общую картину: клик, клик, клик. Женщина поняла, что это открытие ничуть ее не удивляет. Она лишь немного ревнует.

— Что ей за дело до составителя карт?

— По ее собственному заверению, деньги, — признался Рауль, жадно пожирая глазами обнаженное тело Сильвии, в то время как разум его пытался решить проблему. — Она хотела приобрести некоторые специи, а я знал, где их можно раздобыть. Также ее интересовали морские торговые пути и порты в удаленных городах. Подобная информация пригодилась бы любому, кто решил вложить небольшие деньги, надеясь превратить их в значительное состояние. Я же не мог упустить шанс посетить и исследовать такое множество морских портов за столь короткое время.

— Но леди Диаманта и без того очень богата.

— Тогда, возможно, она преследует иную цель. — Он сделал шаг к ней. — Я почти забыл. Позволено ли мне приблизиться?

Сильвия задумалась над его словами и решила, что сейчас самое подходящее время отвлечь внимание Рауля.

— Сохраняй молчание и сними рубашку, — приказала она. — А вот перчатки пока оставь.

Рауль послушно закрыл рот и стал возиться с верхней пуговицей. Женщине были видны всего две пуговицы, не скрытые расшитым жилетом, на котором имелся собственный ряд пуговиц. Она могла бы нырнуть руками под его одежду и прикоснуться к животу, но не хотела слишком затягивать любовную игру, прежде чем примет его член в свое лоно. Сильвии интересно было помучить Рауля, но не саму себя.

— Сначала сними жилет, — скомандовала она.

Несмотря на то что на руках его по-прежнему были перчатки, пуговицы он расстегивал очень уверенно и быстро. Рубашка его, не отороченная кружевом понизу, легко распахнулась.

— Сними ее, — скомандовала женщина.

Рауль повиновался, уронив и жилет, и рубашку на пол.

Царящий в беседке полумрак не позволял Сильвии изучить его торс так, как ей бы того хотелось, но общее впечатление она все же получила. Рауль оказался шире в кости и более мускулистым, чем она могла заключить по его внешнему виду. Упругие черные колечки волос покрывали его грудь и сужающейся дорожкой сбегали к животу. Его мясистые соски были видны очень отчетливо. Сильвия решила, что непременно полижет их, полижет и пососет, до тех пор, пока он не станет молить ее о пощаде.

— Остановись, — приказала она. — Опусти руки по швам.

Грудь его поднялась вверх, затем опала. От холодного воздуха соски его затвердели, и Сильвия почувствовала, что ее собственные соски напрягаются, будто отвечая. Сделав шаг к Раулю, она положила руки ему на грудь и принялась ногтями выводить замысловатые узоры, от которых по его коже расходились волны наслаждения. Всякий раз, когда дыхание Рауля схватывалось, она усиливала нажим. Подавшись вперед, Сильвия лизнула его правый сосок, одновременно лаская его торс волосами и кончиком носа. Затем она прикусила его зубами.

Рот ее продолжал сладко пытать сосок Рауля, а руки скользнули вниз, к бедрам. Одним из любимых мест мужского тела для Сильвии являлся переход от мягкой плоти живота к крепким бедренным костям, где кожа была тоньше и очень чувствительна. Сначала она разогревала ее, поглаживая большими пальцами рук, затем вонзила ногти. Рауль вскрикнул и дернулся вперед, и женщина ощутила мучительный толчок глубоко внутри себя.

— Да, — пробормотала она, не отрывая губ от его груди.

Взяв его правый сосок в рот, она принялась сосать, время от времени касаясь языком. Рауль поднял было руки, но тут же снова опустил их, вспомнив ее команду.

— Хорошо, — произнесла Сильвия, вознаграждая его новым царапаньем. Она продолжала ласкать его соски и грудь, пока он не застонал. Тогда женщина завела руку назад и стала массировать его ягодицы, привлекая его ближе к себе. — Теперь можешь дотронуться до меня.

Его затянутая перчаткой рука легла ей на талию, и Сильвия задрожала от прикосновения кожи. Обеими ладонями обхватив Рауля за голову, она приникла к его губам в долгом жадном поцелуе. Рот его оказался таким восхитительным, как она себе и представляла. Целуя Рауля, женщина ласкала свое лоно. Продолжая пробовать его на вкус, Сильвия возобновила царапанье его торса. Прижавшись животом к его эрегированному члену, она стала тереться о него через брюки, смакуя ответное постанывание Рауля, в котором боль смешивалась с удовольствием.

Отпрянув от него, она скомандовала:

— Вытащи фаллос. Перчатки не снимай.

Даже в темноте Сильвия уловила появившееся на его лице отчаяние. Он принялся неловко возиться с брюками, словно ее пристальный взгляд мешал ему. Наконец высвободив член, он издал низкий горловой звук, одной рукой поглаживая его по всей длине.

— Прекрати ласкать себя, — сказала Сильвия.

Хотела ли она прежде отведать вкус его плоти? Полизать головку, потереть шелковистую кожу, охватывающую каменную твердость? Или все же заставить его погладить себя самому? Сделать это затянутой в перчатку ладонью будет непросто, и ощущения будут смазанными.

Нет, ласкать сам себя он может и в одиночестве. Лоно Сильвии вибрировало, и она сжала внутренние мышцы. Она хотела, чтобы Рауль вошел в нее прямо сейчас. Разрядка, которую она получила ранее этим вечером, уже давно забылась, не оставив даже послевкусия.

— Ляг на коврик, — скомандовала женщина. — Хочу насладиться тобой в таком положении. — Голос ее стал низким.

— Я хочу коснуться тебя, — ответил Рауль.

— Сначала доведи меня до оргазма, а затем можешь касаться сколько душе угодно. Ложись на спину.

Сильвия не позволяла ему устроиться слишком удобно на груде ковриков. Оседлав его бедра, она точным движением приняла в себя его член, как воин мог бы метким броском поразить цель. Женщина принялась вращать тазом, наслаждаясь ощущением его твердого фаллоса в своем лоне. Склонившись ниже, она позволила волосам упасть Раулю на грудь.

— Хорошо, — выдохнула она.

Рауль схватил Сильвию одной рукой за бедро, почти заставив ее прекратить двигаться. Вторая его рука скользнула между их телами и стала ласкать ее клитор, так интенсивно, что женщина вскрикнула.

— Да, да! — простонала она, сжимая мышцы влагалища вокруг его члена. — Сильнее!

Его большой палец погрузился в ее плоть, и Сильвия снова закричала, извиваясь в судорогах оргазма, сильного и сладкого одновременно. Когда она снова пришла в себя, то ощутила обнаженной кожей что-то теплое — то были его ладони, с которых он успел снять перчатки. Сильвия накрыла его руки своими руками, скользкими от пота.

— Возьми меня, — сказала она. — Быстрее.

Рауль глубоко вошел в нее.

— О да, — выдохнул он.

Сильвия закрыла глаза, целиком растворяясь в ощущениях, овладевших ее телом: сильное, влажное, горячее движение его члена. Она достигла пика удовольствия еще два раза, менее интенсивно, но предвкушала приближение мощного оргазма. Женщина склонилась ниже к Раулю, изменяя угол проникновения его фаллоса, и, крепко схватив его за плечи, стала двигаться на нем.

Медленно, но верно наслаждение зарождалось в глубине ее лона, сжимая мышцы с такой силой, что становилось трудно дышать, но Сильвия заставляла себя, давая выход стонам наслаждения. Ногти Рауля вонзались ей то в плечи, то в поясницу, то в ягодицы, но она едва замечала это, с жадностью впитывая удовольствие. Мужчина издал протяжный стон и задвигался внутри ее быстрыми короткими толчками, подводя ее к еще одному оргазму. Тело Сильвии волнами накрывала дрожь, в то время как Рауль продолжал неистово пронзать фаллосом ее напрягшееся лоно. Женщина вонзилась зубами ему в плечо, и он, закричав и содрогнувшись, излился в нее. Руки его безвольно замерли на ее спине.

— Я думал, ты меня убьешь, — пробормотал он.

Сильвия накрыла тело Рауля своим. Ладони его медленно ласкали ее кожу, и она ощущала некое изменение в их текстуре, словно от шрама, но не на кончиках пальцев. Положив щеку ему на плечо, она произнесла:

— Это маленькая смерть. Должна признать, у меня постепенно вырабатывается к ней вкус.

— Я что-то в этом духе и подозревал, — прошептал Рауль, рассеянно водя руками по ее телу. Он погладил ее затылок, вызвав новую волну приятных ощущений. — У тебя такая нежная кожа и такая красивая… — Он сжал ее рукой, затем отпустил. — Но сама ты лишена нежности. Я понял это по твоей осанке и выражению глаз.

— Сантиментам в моей жизни нет места, — призналась Сильвия, хотя в душе и испытывала некую долю сентиментальности к лежащему под ней мужчине. В этом заключалась опасность секса. Если опыт оказывался слишком удачным, а партнеры идеально соответствовали друг другу, это неизбежно влекло за собой чувствительность, от которой можно было спастись лишь одним способом — сбежать. Сильвии очень повезло, что она жила недалеко лишь от одного или двух своих любимых партнеров. В противном случае жизнь сильно усложнилась бы.

Также определенную проблему представляло и любопытство. Занимаясь с кем-нибудь любовью — будь то мужчина или женщина, — Сильвия неизбежно задавалась вопросом о том, почему ее партнеры поступили именно так, а не иначе. Почему одни позволили ей мучить себя, а другие, наоборот, отказали ей в этом праве? Почему одни жаждали необременительных развлечений, а другие предавали их анафеме, но все равно не отказывали себе в удовольствии вкусить ее тела?

— Почему ты постоянно носишь перчатки? — поинтересовалась она.

Воцарилась долгая пауза, затем последовал ответ:

— У меня пальцы заляпаны чернилами. У тебя на бедрах даже остались следы.

— А что за шрамы? Позволь мне взглянуть.

Сильвия и услышала, и почувствовала его резкий вздох. Он ничего не ответил и не пошевелился.

— Не глупи. Дай мне посмотреть. — Неохотно Сильвия скатилась с него и схватила его за запястья прежде, чем он успел отпрянуть. В темноте беседки чернила, которыми якобы были испачканы его пальцы, были совершенно не видны на его смуглой коже, но Сильвия без труда различила опоясывающие его запястья шрамы, кожа на которых имела более светлый оттенок и напоминала розоватые заплатки.

— Ах! — воскликнула она. — Отметины, оставленные кандалами. Ты был рабом на галерах? Действительно, такие следы лучше прятать, чем выставлять на всеобщее обозрение.

Рауль высвободил руки:

— Я не желаю это обсуждать.

— А вот я могу обсуждать все, что захочу, — ответила Сильвия, снова взбираясь на него верхом и принимаясь ерзать, чтобы занять наиболее удобное положение. — Обними меня, пожалуйста. В саду свежо.

Рауль выполнил ее просьбу подчеркнуто медленно, будто с неохотой.

— Если бы ты не собирался рассказать мне об этом, то не стал бы снимать перчатки. — Она погладила его по щеке. — Я ничего не имела против перчаток. Прикосновение кожи, из которой они сшиты, и осознание того, что я могу наслаждаться твоим прикосновением, частично скрытым от меня, доставляли мне изысканное удовольствие.

— Не стоит представлять все так, — низким голосом произнес Рауль, — будто я оставался в перчатках для того лишь, чтобы возбудить тебя.

— Но почему бы не извлечь из них выгоду? — возразила Сильвия. — Разумеется, перчатки далеко не всегда доставляют наслаждение, но время от времени… О да! Для меня не имеет значения, что в прошлом ты был заключенным. Это случилось на твоей родине, не так ли?

— Да, — прорычал Рауль. — Я же говорил, что картографы считаются людьми опасными.

— Только глупые и ограниченные люди могут так думать, — авторитетно заявила женщина, утыкаясь носом ему в шею. — Умным же людям нет дела до того, что тебя предало собственное правительство.

Долгое время Рауль хранил молчание. Наконец он произнес:

— С тех пор как меня выпустили из тюрьмы, я не снимал перчатки перед женщиной.

— И много у тебя было женщин?

— Одна или две, — ответил он. — Вскоре после освобождения. — Он ухмыльнулся. — Мне требовалась… разрядка. Дамам из местного борделя было все равно, в перчатках я или нет.

— Им это, вероятно, нравилось, — сказала Сильвия, рассеянно водя большим пальцем по его грудной клетке. — Леди Диаманта сглупила, что не дала тебе проявить свои многочисленные таланты.

— Возможно, это еще случится, — отозвался Рауль. — Я не теряю надежды. Пока.

Сильвия не стала наказывать его за то, что он говорит о другой женщине, находясь в ее объятиях. Вместо этого она стала прикидывать, как можно подобраться к леди Диаманте с помощью Рауля. Если, конечно, именно она была зачинщицей заговора против Максима. Так ли это на самом деле? Неужели она пошла бы на это, даже рискуя потерять свой статус? Кому бы она ни поручила совершить убийство, он непременно выдаст ее, едва окажется пойманным. Неужели Диаманта настолько глупа?

И какую роль играл во всем этом лорд Оделл, мужчина, желающий заполучить Диаманту, но ею пренебрегаемый? Не затаил ли он злобы на Максима?

Сильвия вознамерилась найти ответы на все свои вопросы. Что же до Рауля… Возможно, она заручится его поддержкой. Если он и дальше станет столь добросовестно ублажать ее, она, вероятно, даже откроет ему правду.

После нескольких дней тяжелой работы, прерываемой лишь заплывами на долгие дистанции, Максим и Имена взяли самую маленькую лодку и отправились на один из соседних островов архипелага. Имене была необходима смена обстановки, потому что она с трудом выносила необходимость того, чтобы «Морской цветок» оставался на суше. Максим же надеялся побыть с ней наедине. Ему доставляли удовольствие их уроки навигации, особенно когда они молча решали уравнения или вычерчивали теоретические курсы следования судна, но в такие моменты всегда существовала вероятность быть прерванными кем-то из членов команды.

Лес на острове оказался густым. Увидев ствол поваленного дерева, Максим тут же опустился на него и, схватив Имену за руку, притянул к себе. Молодые побеги еще не вытянулись достаточно высоко, поэтому прогалину заливали солнечные лучи. Назойливых насекомых здесь не было.

— Что это за дерево? — поинтересовался он.

Едва взобравшись на ствол дерева и расположившись рядом с герцогом, Имена высвободилась из его цепких пальцев и стала болтать ногами в воздухе.

— При отсутствии листьев и коры ответить на этот вопрос непросто.

Максим провел рукой по гладкой, выбеленной солнцем древесине.

— А для кораблестроения сгодится?

Имена принялась обдумывать ответ, касаясь дерева сначала ладонью, затем простукивая ножом.

— Если бы его правильно срубили и обработали, то да. Но это дерево погибло слишком давно, вероятно, оно источено червями и термитами.

Максим скривился:

— Ну спасибо большое.

— Давай перекусим? — предложила Имена. Развязав тесемки сумки, которую принесла с собой, она стала исследовать ее содержимое. — У нас есть фрукты и рыба, завернутая в плоские лепешки, фляга лимонной воды и зеленый кокос.

Воспользовавшись своим кортиком, женщина расколола кокос, и они стали есть рыбу, запивая ее соком. Ни один из них не догадался прихватить с собой ложку, поэтому Максим использовал нож, чтобы отделять кусочки прохладной кокосовой мякоти, восхищенно наблюдая за тем, как Имена ела их прямо с лезвия.

После нескольких дней жизни на тропическом острове она стала выглядеть значительно лучше. Темные круги под глазами почти полностью пропали, а с лица исчезло выражение смертельной усталости. Приступы головокружения и слабости также больше не повторялись. Максим надеялся, что она полностью излечилась от полученных ран.

Склонившись к Имене, он поцеловал ее в лоб, а потом потерся о мягкий пушок на голове. Отстранившись, он спросил:

— Не приберечь ли нам лимонную воду на потом?

Женщина посмотрела на него с любопытством:

— Для чего?

— Ну, сейчас мы напились кокосового сока. Возможно, позднее нами снова овладеет жажда.

Она покачала головой:

— Я все думаю о наших пленницах. Почему ты не принял предложение Анны?

— Какое еще предложение? — удивился Максим, проводя пальцами по ее бедру.

— Я капитан, поэтому мне все становится известным, — ответила Имена. — Она предложила тебе себя.

Максим пожал плечами:

— Тебе отлично известно, почему Анна меня не прельщает.

— У нее теплое податливое тело. Тебе, возможно, удалось бы выведать у нее больше сведений, если бы ты вступил с ней в связь.

Герцога огорошил холодный тон ее голоса, и он убрал руку с ее ноги:

— Так-то ты обо мне думаешь?

— А разве я не права? — парировала Имена.

Взгляды их перекрестились.

Максим первым отвел глаза:

— Если бы я был уверен, что этой женщине известна информация, необходимая нам для личной защиты, которую никак нельзя было бы получить иным способом… да, в таком случае я овладел бы ею. — Он помедлил. — Но если бы ты запретила мне делать это, я не стал бы.

Имена широко раскрыла глаза от неожиданности:

— А если бы я действительно приказала тебе это?

— Это было бы совсем другое дело. — Ее немигающий взгляд и вопросы смущали герцога. Было совершенно очевидно, к чему она клонит. Подтянув ноги к груди, он обхватил их руками. — Я сделал бы это для тебя, если это было бы действительно нужно.

— И ты получил бы наслаждение?

Максим хотел было обратить все в шутку. Будь на месте Имены кто-то другой, он именно так и поступил бы, но она не задала бы подобный вопрос, если бы ей был не важен его ответ. Если он действительно намеревался продолжить их отношения и убедить ее в серьезности своих намерений, нужно было вести себя с ней предельно откровенно.

Ведь если Имене не понравятся его ответы, он может потерять ее.

Эта мысль привела его в ужас. Сглотнув комок в горле, герцог произнес:

— В большинстве случаев мне нравится заниматься сексом, поэтому, думаю, я получил бы физическое удовлетворение. Было бы глупо терзаться чувством вины, в то время как можно просто получить наслаждение. Это ведь очень просто. Так уж я устроен. Но потом… нет. Я терпеть не могу нечестный секс. А такую связь нельзя было бы назвать по-другому. Задавая ей впоследствии вопросы, мне пришлось бы делать вид, что я испытываю к ней какие-то чувства, и это было бы притворством. Я пошел бы на это, если бы ты приказала или я сам понимал, что так необходимо поступить, но радости бы мне это точно не принесло.

Имена все еще пристально взирала на него, когда он отважился снова поднять на нее глаза.

— Почему, как ты думаешь, Анна сделала тебе подобное предложение? — поинтересовалась Имена.

Никаких комментариев касательно только что им сказанного. Максим был вынужден взять свои эмоции под контроль. Возможно, Имена спрашивала все это не из-за него, а из-за Анны.

— Эта женщина жаждет, чтобы ее защищали. Хочет обрести свое место в команде. Я все прочнее утверждаюсь в мысли, что она надеется остаться на «Морском цветке».

— Тогда почему она не обратилась к Четри? — резонно возразила Имена.

— Потому что думает, будто у меня статус ниже. Возможно, рассчитывает использовать меня как стартовую площадку.

— А что теперь?

— Теперь она, вероятно, поговорит с Четри. Как тебе известно, он жаждет заполучить ее.

— Я это подозревала.

Имена наконец на мгновение отвела взгляд от его лица, и Максим снова обрел способность дышать. Смена темы разговора стала для него большим облегчением. Значит, Имена вовсе не собирается объявить ему бойкот. Все же он опасался, что отношение ее к нему изменится после того, как она услышала его рассуждения о сексе как о средстве выуживания информации.

Расплетя ноги, Максим спрыгнул с дерева на землю, морщась оттого, что приземлился на сучки, которые издали громкий треск. Он протянул к Имене руки.

Проверив, что сумка ее надежно завязана, она скользнула ему в объятия. Герцог прижал ее к себе, наслаждаясь мгновениями близости. Имена прильнула к нему, положив голову ему на грудь. Прикоснувшись рукой к его торсу, она погладила его по груди, и этот жест получился скорее успокаивающим, чем возбуждающим.

— Благодарю тебя.

— За что?

— За то, что был честен со мной. Я очень ценю это твое качество.

— Я всегда честен с тобой. — За всю свою жизнь Максим ни с кем не был столь откровенным, как с Именой.

Она легонько хлопнула его по груди:

— Пошли. Предполагается, что мы соберем фрукты.

По дороге Максим снял с себя рубашку и обвязал ее вокруг талии. Высокие деревья почти не пропускали солнечные лучи, но воздух все равно оставался жарким и — вдали от свежего морского бриза — влажным. Герцог порадовался, что Нож снабдила их обоих бальзамом для кожи против укусов насекомых, потому что на этом острове помимо привычных комаров и мух встречались и довольно крупных размеров осы, с жужжанием пролетающие мимо.

Увенчанные цветами лианы стелились под ногами, с жадностью впитывая каждый солнечный лучик, чтобы выше вскарабкаться по стволам гигантских деревьев. В этой части леса цветы имели насыщенный краснооранжевый оттенок. Именно такого цвета был мундир на Имене при их первой встрече. Под мышкой она держала клеенчатую папку с торговыми договорами одного крошечного островного государства, расположенного на самой окраине империи. Она пообещала доставить эти документы в его герцогство наряду с грузом риса и специй. Вспомнил Максим и то, как Роксана и Четри стояли по обеим сторонам от своего капитана, готовые в любой момент броситься на ее защиту, но он едва замечал их присутствие, так как глаз не мог оторвать от ее волевого лица, на котором была написана решимость.

— Максим!

Имена бросила ему в руки пригоршню зеленых плодов. Она успела собрать их, пока он предавался мечтам. Он рефлекторно схватил их и тут же пожалел об этом, потому что клейкий сок запачкал его грудь.

— Что это такое?

— Джубо, — ответила Имена. — Кожура несъедобная. А теперь я хочу вскарабкаться вот на это дерево.

Сняв с пояса кортик, она нагнулась и быстро связала лодыжки вместе. Максим поднял голову. Кокосовое дерево не было таким высоким, как грот-мачта на «Морском цветке», но лишено снастей или каких-либо уступов, на которые можно поставить ногу.

— Ты собираешься бросать орехи мне прямо на голову?

— Опущу их в сетке, — отозвалась Имена, обхватывая рукой ствол дерева и пробуя его на прочность.

Не успел Максим и глазом моргнуть, как она крепко обняла узкий ствол и стала карабкаться вверх, отталкиваясь связанными ногами. Имена взбиралась вверх очень уверенно, хоть и не с обезьяньим проворством. Вид ее спины, ягодиц и длинных ног был впечатляющ.

— Я просто посижу здесь! — прокричал Максим.

— Смотри в оба, — отозвалась Имена. — Опасайся змей и тому подобного.

Герцог посмотрел под ноги. Если ему повезет, змеи не захотят отведать плоти, густо смазанной пахучим бальзамом от укусов насекомых. Он стал принимать кокосы, которые Имена спускала вниз сначала с этого дерева, потом со следующего и еще с двух. Аккуратно разворачивая старенький кусок паруса, Максим вынимал орехи и складывал их на землю рядом с плодами джубо. Несколько грубых стежков — и ткань превратится в импровизированный мешок, который они с Именой легко дотащат до берега.

Когда Имена быстро спускалась с последнего дерева, он поглядывал на второй кусок паруса, прикидывая, что им не под силу будет унести больше плодов, чем они уже набрали. Отодвинув мешок с кокосами в сторону, он расстелил на земле сложенную вдвое ткань. Не особо мягкое ложе, но все же лучше, чем ничего. Очень скоро сюда заползут муравьи и начнут кусать его лодыжки.

Ноги Имены коснулись твердой почвы, и она нагнулась, чтобы снять петлю со ступней, затем принялась стряхивать кусочки коры с рубашки и свободных брюк.

— Мне следовало бы догадаться, что, помогая мне, ты станешь руководствоваться иными соображениями, — заметила она, подбородком указывая на расстеленную на земле материю.

— Тебя это удивляет? — Максим потер ступни об икры ног, чтобы отряхнуть с них землю. Сняв повязанную вокруг талии рубашку, он отбросил ее прочь и сел на материю, скрестив ноги. — Но если ты не заинтересована…

— Ах, перестань! — воскликнула Имена, опускаясь рядом с ним и принимаясь ласкать ладонью его щеку. — Прости, что задавала тебе столько вопросов.

— Это твое право, — ответил он. — Ты же капитан судна, не я.

— Не в этом дело. — Рука Имены скользнула на его обнаженное плечо. — Меня это беспокоит.

Максим отстранился от нее:

— Что именно?

— Что ты так просто формируешь привязанность к кому-либо.

В желудке его образовался тугой узел, и он с трудом подавил желание отпрянуть от Имены.

— Хочешь сказать, я с радостью готов поиметь все, что двигается? Это ты имеешь в виду?

— Не все, — ответила она, стараясь обратить сказанное в шутку, но Максим оставался серьезен.

— Я думал, ты хорошо меня знаешь, — с укоризной произнес герцог.

Имена вынула свой нож из ножен и стала рассматривать его, поворачивая лезвие то одной, то другой стороной.

— Я не знаю, что и подумать, — призналась она.

— Обо мне самом или твоих обо мне представлениях? — спросил он и тут же отвернулся.

Слова были сказаны гораздо более грубым тоном, чем ему того хотелось.

— Не стоило нам заговаривать об этом, — поспешно заявила Имена.

Отвернувшись, она метнула нож, и он вонзился в ствол дерева.

— Да, мы ладим гораздо лучше, когда просто занимаемся любовью, — с горечью в голосе заметил Максим.

Вытянув ноги, он привлек женщину к себе и заставил ее лечь рядом. Нательная рубашка ее снялась очень просто — достаточно было лишь поднять руки, и Максим стянул ее через голову. Имена склонилась над ним, и он опустился ниже, водя руками по ее гладкой мускулистой спине, а затем принялся дразнить ее груди, пуская в ход не только ладони, губы и язык, но и отросшую бороду. Ее кожа имела привкус пота и бальзама от укусов насекомых. Максим надеялся лишь, что он не опасен для людей, потому что никакая сила не сумела бы заставить его остановиться. Несколько мгновений спустя одна рука Имены проникла ему в волосы, прижимая его голову к себе.

Максим слегка поднял голову:

— О, так я прощен? В самом деле?

— Нечего прощать, — ответила она.

— У меня такое чувство, что есть, — возразил герцог, утыкаясь лбом ей в грудь. — Ты надеялась, что я отвечу отрицательно? Заверю, что никогда и пальцем бы Анну не тронул, потому что хочу только тебя?

— Но это же бессмысленно, — заявила Имена, ниже склоняя голову к Максиму. — Если таким способом мы могли бы заполучить желанную информацию… — Она шумно выдохнула. — Да. Да, ты прав. Это полностью эмоциональная реакция, но я предпочла бы услышать от тебя отрицательный ответ.

— Я так и знал, — произнес Максим, — но все равно не смог солгать. Тебе я предпочитаю говорить только правду. — Он привлек женщину ближе к себе и принялся ласкать языком ее сосок. Дыхание Имены участилось, и она слегка пошевелилась, отпуская голову Максима. Он повернулся так, чтобы удобнее было тереться щекой о ее грудь. Несмотря на многочисленные звуки леса — жужжание и шипение насекомых, а также крики птиц, — он отчетливо слышал, как борода его трется о ее кожу, и различал ответную реакцию собственного тела. — Разве ты не догадываешься, что я думаю? И испытываю к тебе? Наши тела не могут лгать, — добавил он, — в отличие от ртов. — Он поцеловал ее грудь, прихватывая губами сосок. — Мои уста жаждут тебя, — признался он. — Ты для меня как пища.

— Как мясо, например? Или овощи? Или рис? — уточнила Имена.

— Пища, которую я непременно должен вкусить и в которой больше всего нуждаюсь, — ответил Максим. — А что это значит для тебя?

Женщина изогнулась, лаская его лицо кончиками грудей.

— Ну почему нам всегда надо так много разговаривать?

— Разве тебе неинтересно узнать человека, который находится рядом с тобой? — удивился герцог.

Максим крепко сжал пальцами ее мускулистые плечи, впиваясь ногтями в кожу. Она издала звук одобрения, но тут же высвободилась из его объятий.

— Имена…

Женщина уже вскочила на ноги и потянулась к кортику, лежащему подле них. Максим медленно сел. Теперь он тоже увидел стоящих на окраине поляны пятерых мужчин, держащих на изготовку копья, нацеленные на них.

Остаток ночи прошел без происшествий. Имена во все глаза наблюдала за тем, как островитяне едят рыбу и иногда цветы, совокупляются, фальшиво распевают песни, а потом засыпают вповалку, громко храпя, точно компания горьких пьяниц. Имена была рада, что их оставили на некотором расстоянии от прочих. Она обрадовалась бы еще больше, если бы ей завязали глаза, ведь в таком случае не пришлось бы лицезреть оставленные без присмотра костры и волноваться, что может случиться пожар.

Их с Максимом возвращения не ждали раньше следующего утра. Возможно, еще есть шанс на спасение. Однако женщина не планировала так долго бездействовать и понимала, что Максим разделяет ее намерения. Всем своим существом она ненавидела быть беспомощной, особенно на суше. На корабле всегда находились какие-то дела, можно было на худой конец заняться полированием медных деталей. Здесь и сейчас она не могла ничего сделать.

Максим толкнул ее в плечо.

— Перестань думать об этом, — посоветовал он.

Он научился распознавать колебания ее настроения так же хорошо, как и она — его. Сдаваясь, Имена прижалась к нему. Веревки, их связывающие, тесно переплелись.

— Утром мы будем себя чувствовать совсем неважно, — сказала Имена.

— Поэтому сейчас нужно немного поспать, — ответил Максим. — Можем лечь прямо здесь. Закрывай глаза. Я покараулю.

— Ты тоже нуждаешься в отдыхе. Разбуди меня через какое-то время.

— Возможно, я так и сделаю, а возможно, и нет.

— Я капитан.

— Ты передала мне командование. — Он чмокнул ее в висок. — А теперь спи.

Имена хотела продолжить их спор — что угодно, лишь бы заглушить свои мысли и его, — но ради блага Максима она неуклюже свернулась калачиком на боку. Максим оказался сбоку. Закрыв глаза, женщина некоторое время прислушивалась к тихому звуку его дыхания, но в конце концов заснула.

На рассвете в лагерь прибыла дюжина новых людей, девять мужчин и три женщины. Не обращая внимания на спящих возле потухших костров островитян, гости строем промаршировали на поляну, а когда рассредоточились, стало видно, что они принесли с собой какой-то строительный материал. В группе оказалось на двух мужчин больше, чем можно было подумать изначально. Из строительных материалов возвели хижину, похожую на ту, что была построена для Максима и Имены. Две женщины установили несущие опоры и стали сооружать крышу из пальмовых листьев, загораживая Имене обзор.

— Крысиное дерьмо, — выругалась она, вытягивая шею и силясь что-то увидеть.

Голос Максима, раздавшийся у нее над ухом, напугал ее:

— Представь, что это всего лишь назойливые таможенники.

— Но ситуация-то не совсем идентичная. Хотя нас в любом случае отымеют.

Максим рассмеялся, и Имена немного расслабилась. Возможно, подумала она, сейчас он чувствует себя лучше, чем вчера вечером.

Несколько человек из вновь прибывших обернулись в их сторону, и она наконец получила возможность рассмотреть своих противников. Это были двое мужчин, крепкие, как фок-мачты, и обнаженные. Головы их украшали гирлянды цветов. Один из них вышел из хижины и потянулся, демонстрируя внушительные мускулы и татуировку осьминога на нижней части живота.

— Максим! — прошипела Имена.

— Превосходный образчик, — ободрительно отозвался тот.

— Его татуировка!

Осьминог являлся символом герцогства Максима, и такую татуировку носили люди различных родов деятельности, включая солдат, моряков и проституток. Если этот человек продает себя за деньги, кто знает, какими особыми умениями и навыками он может обладать?

У самой Имены также имелась татуировка в виде осьминога, почти скрытая на внутренней стороне бедра.

— Вижу, — ответил герцог. — Как он гордится собой, правда?

Теперь мужчина потягивался, встав спиной к зрителям и демонстрируя свои длинные стройные ноги и крепкие ягодицы, на которых были вытатуированы акулы. Челюсти их двигались при каждом сокращении мускулов.

— А эти акулы слишком бросаются в глаза, — добавил он. — Больше соответствуют участнику кочующей с места на место ярмарки, чем обитателю борделя.

— Ценю твои попытки отвлечь меня, но я совсем иное имела в виду. Ни один из этих людей не выглядит новичком здесь, ведь в таком случае их одежда была бы в гораздо лучшем состоянии.

Второй мужчина вышел из хижины и встал рядом со своим партнером. На его ягодицах были вытатуированы змеи, извивающиеся при движении. Осьминога на его теле не было, зато на плече имелось более свойственное морякам изображение якоря. Когда Имена посмотрела этому мужчине в лицо, то поняла, что он также смотрит на них, хотя и без особого интереса. Имена оскалила зубы, и он поступил так же в ответ.

— Да, так и надо, — одобрительно хмыкнул Максим, многозначительно улыбаясь своим соперникам, чтобы бросить им вызов, а не продемонстрировать дружеское расположение.

Имена с силой сглотнула:

— И что мы будем делать?

— Пока не уверен. Надеюсь, что прежде всего нас развяжут.

Женщине этот вариант в голову не приходил.

— Если нас развяжут, — произнесла она, — я постараюсь отвлечь их внимание, а ты беги.

— Я тебя не оставлю.

— Но если есть шанс…

— Я тебя не оставлю, Имена. Ты разрешила мне стать главным, помнишь?

— Но за организацию попытки бегства отвечать все же буду я сама.

— А я тебе говорю, что мы не станем и пытаться. Будет лучше этого не делать.

Их противники стояли, раскинув руки в стороны, в то время как их помощники кормили их цветочными лепестками и растирали кокосовым маслом, сильный запах которого был различим даже на расстоянии. Островитяне тем временем просыпались и приступали к привычным делам. Кто-то находящийся вне поля зрения Имены принялся отбивать на барабане рваный ритм, вскоре к играющему присоединилась бамбуковая флейта, издающая резкие отрывистые звуки.

Медленно выдохнув, Имена выдержала паузу, прежде чем снова заговорить:

— Я сожалею, что позволила тебе взять на себя бразды правления.

— Ты не доверяешь мне? — с притворным оскорблением в голосе произнес Максим.

Глядя на песок под ногами, она ответила:

— Доверяю. Правда доверяю.

Максим потерся лицом о ее плечо, щетиной лаская кожу.

— Ты хотела бы обладать большей свободой выбора, — пробормотал он. — Тебе не по душе то, что ты передала командование мне, но в действительности это было лучшим решением в данной ситуации. Вовсе не обязательно, чтобы тебе это нравилось.

— Именно, — с облегчением ответила Имена, радуясь, что он все понимает. Глубоко вздохнув, она произнесла: — Я попытаюсь вспомнить, каково это — быть помощником навигатора и как повиноваться приказам.

— Предложения, — промурлыкал Максим. — Приказы в нашей ситуации не сработают. Это, конечно, весело, но совершенно бесполезно для достижения нашей сегодняшней цели.

Подражая его легкомысленному тону, Имена ответила:

— Ну раз так, дерзай.

— В самом деле?

— Но только в этот раз, — предупредила она, прижимаясь к нему.

К ним подошел Шенг в сопровождении второго старика, опирающегося на длинный резной посох, украшенный цветочными гирляндами. Максим прошептал Имене на ухо:

— Не забудь выказать должное благоговение, когда член мой проявит себя во всей красе.

Сказано это было таким невозмутимым тоном, что Имена не сдержала смеха и не услышала первых слов, обращенных к ним незнакомым стариком.

Максим ответил:

— Если мы победим, капитан Пок, вы, разумеется, нас освободите.

В голосе его слышалась властная уверенность, и Имена тут же выпрямилась и посмотрела на Пока ничего не выражающим взглядом. По ее мнению, этот человек не был похож на пирата, но это ровным счетом ничего не значило. Женщина была уверена, что он не находится под воздействием дурмана, потому что глаза его были слишком ясными, а выражение лица слишком непреклонным. Судя по внешности, он мог быть родом из западной провинции империи или выходцем с окраины. Его седые прямые волосы свисали почти до самой талии, а на иссохшей груди была вытатуирована синяя рыба, плывущая в волнах. Вокруг талии его был обернут отрез шелка цвета индиго, спускающийся до колен.

Пок произнес на диалекте, принятом в империи:

— Условия вашего освобождения мы обсудим после того, как вы сделаете то, что от вас требуется. Вы выступите так хорошо, как только сможете, чтобы доставить зрителям удовольствие. Вы можете пользоваться только собственными телами, применение каких-либо дополнительных инструментов не допускается. На все про все у вас будет ровно один час, отмеряемый песочными часами.

— Имеются ли запрещенные действия? — поинтересовался Максим. — Что, если мы оскорбим кого-то из зрителей?

Пок захихикал:

— Сомневаюсь, что это возможно. Здесь все разрешено. — Он бросил взгляд на группу островитян, подготавливающих павильон прибывших гостей. — У нас здесь нет иных развлечений, видите ли.

— Что будет в случае, если мы проиграем?

Мужчина презрительно сморщил нос:

— Некоторое время мы вас подержим здесь. Нам нужна пара чемпионов. Но вы не должны забывать, что одобрение моего народа — штука переменчивая. Трудно сказать, как они поведут себя в случае, если вы… станете разочаровывать их слишком часто.

— Мы не проиграем, — заверил Максим. — После того как мы выиграем для вас сражение, вы нас освободите. — Взгляд его оставался прикованным к Поку. — В противном случае мы не станем и стараться и потерпим поражение.

— На этом острове вам больше некуда податься. Мы ваша единственная надежда на выживание, и не так уж это плохо, вовсе нет. Цветы все вокруг делают сносным. Я мог бы просто убить вас, чтобы избежать лишних проблем.

Заслышав эти рассуждения, произнесенные вполне будничным тоном, Имена напряглась. Вероятно, он все же пират, решила она.

Максима, казалось, слова Пока ничуть не взволновали.

— И что с вами тогда будет? Ясно же, что вам не удалось победить противников своими силами. Мы ваша единственная надежда, и вам очень повезло, что удалось нас найти. Уверяю вас, отпустив нас, вы ничуть не пострадаете. Совсем наоборот.

— А что скажет твоя спутница? Она не похожа на наложницу. — Взгляд его темных глаз устремился на Имену, которая тут же оскалилась.

— Моя спутница со мной единодушна.

— Что скажешь, девочка?

Глядя Поку прямо в глаза, Имена ответила на своем родном языке:

— Тебе крупно повезло, что главный сейчас Максим, а не я. В противном случае ты уже давно недосчитался бы своих яичек.

Пок фыркнул:

— Надеюсь, ты крепко связана. — Продолжая смотреть на Имену, он вновь обратился к Максиму: — Как я могу гарантировать, что освобожу вас, если вы выиграете состязание?

Максим улыбнулся:

— Вашего слова будет вполне достаточно. Потому что мы не станем ничего делать, если вы не объявите наш приз до начала состязания. Подозреваю, местные жители не будут против, если сперва мы их немного развлечем.

— Что, если вы потерпите поражение?

— Я же уже заверил вас в том, что этого не случится. — Герцог кивнул одной из стоящих чуть поодаль женщин: — Развяжите нас.

Имена поразилась тем, как властно прозвучал его голос, и женщина уже сделала шаг вперед, не дожидаясь разрешения Пока.

Прежде всего женщина ослабила узел, связывающий Имену с Максимом, затем принялась распутывать веревки на лодыжках. Вытянув ноги, Имена осторожно встала и принялась медленно напрягать и расслаблять мышцы, чтобы обеспечить приток крови к онемевшим конечностям. Максим тоже поднялся на ноги, чуть менее изящно. При иных обстоятельствах она могла бы шутливо намекнуть на то, что он начинает стареть, но сейчас она лишь со значением посмотрела ему в глаза. Он в ответ сморщил нос. Максим, казалось, совсем не был встревожен. Женщина посмотрела на своих соперников, но не сумела ничего увидеть, так как они были окружены плотным кольцом островитян.

Как только веревки с ее рук были сняты, она стала разминать пальцы, чтобы вернуть им подвижность.

— А для нас кокосового масла не найдется? — поинтересовался герцог.

— Мы об этом не договаривались, — возразил Пок. — Мы не привыкли баловать своих воинов, в отличие от некоторых. — Он бросил презрительный взгляд на их соперников.

Имена с тоской подумала о бегстве. По песку сделать это будет непросто, но, если ей удастся устроить переполох, Максим получит возможность ускользнуть незамеченным. Запоздало она напомнила себе, что самой ей в таком случае не спастись. Она с горечью посмотрела на Максима, который пожал плечами и грустно улыбнулся ей, словно прочтя ее мысли.

Островитяне принесли сделанные из листьев щетки, чтобы счистить с Имены и Максима песок и грязь. Затем женщины предприняли попытку раздеть их. Имена оттолкнула руки, тянущиеся к подолу ее нательной рубашки, и, глубоко вздохнув, посмотрела на Максима, ожидая подсказки. Герцог стоял, вытянув руки и глядя в пространство, пока с него снимали рубашку. Возможно, Имена единственная заметила его напряженную челюсть и полуприкрытые веки, скрывающие выражение глаз от их пленителей. Осознав, что Максиму происходящее тоже далеко не безразлично, она почувствовала себя немного лучше. Значит, они заодно.

Когда островитянки снова прикоснулись к ее рубашке, Имене пришлось напомнить себе, что ей предстоит обнажиться перед всеми этими людьми гораздо больше, чем просто снять одежду. Она сдалась, устремив взгляд на деревья. Появились двое мужчин, которые принялись массировать плечи ей и Максиму. Она и виду не подала, что заметила их присутствие, хотя внутренне была рада, что за ее телом ухаживают. Провести всю ночь связанной оказалось ужасным опытом.

Максим взял ее за локоть.

— Нам нужно наедине обсудить стратегию, — сообщил он Поку.

К изумлению Имены, им с герцогом действительно позволили отойти на некоторое расстояние. У кромки леса они заметили двух стражников с копьями и остановились.

— Они ни словом не обмолвились о «Морском цветке», а Пок намеренно подчеркнул, что идти нам некуда, — прошептала Имена. — Если бы островитянам стало известно о корабле, они непременно упомянули бы об этом. Так каков наш план?

После того как они победят, — если победят, — им нужно будет найти способ вернуться на корабль, не раскрыв его местонахождение.

Максим положил руки Имене на плечи, снова напомнив ей о своем внушительном росте и силе. Долгое время он молча всматривался ей в лицо, затем произнес чуть слышно:

— Я хочу, чтобы ты помогла мне выбраться из этой передряги.

— Что? — Подобного Имена никак не ожидала от него услышать. Но герцог в самом деле вел себя странно с тех пор, как узнал о публичном состязании. Неужели он действительно нервничает по этому поводу? Максим?

— Я очень стараюсь смириться с тем, что мне предстоит сделать — нам предстоит сделать, — но это дается мне с большим трудом. Знаю, мысль о прилюдном занятии любовью тебе ненавистна. Не хочу отягощать тебя еще больше, рассказывая о том, что чувствую я сам, но… — Он потупился, затем снова посмотрел ей в глаза. — Имена, я тоже не хочу этого делать. Верно, у меня было множество партнеров, однажды я даже развлекался сразу с тремя, но это не имеет ничего общего с тем, что нам предстоит сделать сегодня — выставить себя на обозрение толпы незнакомцев.

Сначала Имена решила было, что он пытается отвлечь ее от ее собственных страхов, переключив внимание на себя, но чем больше он говорил, тем прочнее она утверждалась в мысли, что слова его искренни. В этом убедили ее и его взгляд, и голос, и то, как дрожат его руки. Она прикоснулась к его щеке, большими пальцами погладила бороду. Максим закрыл глаза и глубоко вздохнул. Сердце ее сжалось от боли.

Имена заговорила сама, чтобы не заставлять Максима:

— Это уже случалось с тобой прежде. Тебя заставляли давать подобные представления перед незнакомыми людьми, да?

Максим открыл глаза, но продолжал смотреть на Имену, не произнося ни слова, лишь слегка склонил голову, признавая правоту ее догадки.

Она ощутила тупую боль в животе, точно от удара.

— Ты станешь смотреть на меня, а не на них, — сказала она. — Это приказ.

— Благодарю, капитан, — ответил он, склоняясь вперед, чтобы запечатлеть на ее лбу легкий поцелуй, затем отпустил ее плечи и спрятал руки за спиной. — Прикажи мне еще раз, если возникнет необходимость. — Глубоко вздохнув, он снова заговорил, торопливо выплевывая слова: — Думаю, все, что нам нужно сделать, — это показать себя более приятными, чем наши соперники. Они, похоже, слишком кичатся собственным статусом, а это, скорее всего, вызовет ненависть.

Имена кивнула, хотя теперь значимость предстоящего соревнования для нее значительно померкла.

— Максим, кто… — Тут она обо всем догадалась. — Когда ты был юным и находился в плену у герцога, отца Камиллы, неужели он…

Максим заговорил резким тоном:

— Я достиг совершеннолетия, и он никогда не прикасался ко мне лично. Это было бы нелегально, потому что по закону я все еще мог считаться пэром, кроме того, не думаю, что этот человек имел склонность к однополой любви. — Герцог набрал в легкие побольше воздуха и заговорил быстрее: — Но он заставлял меня выступать перед его ближайшими друзьями, обычно с кем-то из слуг. Постепенно я привык к этому. По крайней мере, слуг хорошо вознаграждали за дополнительные услуги. — Он сглотнул. — Он делал это, потому что мое страдание забавляло его. Подозреваю также, что таким способом он хотел указать мне на мое место и не допустить, чтобы я увивался за его дочерью.

Но понимание причин собственного унижения не могло сдержать его эмоции.

— Мне очень жаль, — произнесла Имена, хотя в действительности ею владела не жалость, а гнев. Она обхватила Максима руками за талию и крепко прижалась к нему. — Сожалею, что я… не имела возможности убить этого человека ради тебя, — закончила она.

— Для герцога это была бы слишком большая честь, — отозвался Максим, целуя ее в висок.

В этот момент четыре дородных островитянина оттащили их друг от друга.

Имена забилась в их руках, больше для вида, чем в действительной попытке сбежать. Она не имела ни малейшего желания давать им повод убить себя. Мыслями она постоянно возвращалась к признанию, сделанному Максимом. И как она не выяснила это раньше? А известно ли об этом Камилле? Имена решила, что нет. Чем больше она размышляла, тем более вероятным казалось предположение, что Максим никому не поверял эту тайну. Никому, кроме нее.

Теперь он был почти не виден ей. Их вели в противоположном направлении, очевидно чтобы войти в приготовленный для них павильон через парадный вход. Барабан отбивал ритм, принятый среди обитателей полуострова. Ему подпевала флейта, исполняя мелодии, которые можно услышать в тавернах империи. Имена попыталась прикинуть приблизительное количество присутствующих, но они не стояли на месте, а постоянно двигались, и женщина сбилась, дойдя до тридцати. К тому же не стоило забывать еще и о прибывших гостях. И как это столько людей оказалось на одном острове? Она решила, что общее население не превышает сотни человек, возможно, их всего шестьдесят. Но уж точно не меньше пятидесяти.

Некоторые из островитян были ниже Имены, поэтому она сумела посмотреть поверх их голов на павильон, сооруженный для их противников. Однако плотная толпа затрудняла обзор, и она заметила лишь отдельные всполохи плоти. Женщине потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что мужчины находятся в каком-то невероятном акробатическом положении. Используя силу рук, один из них поддерживал другого в воздухе вверх ногами и одновременно сосал его половой орган.

Звуки флейты и барабанов, а также гомон толпы почти заглушали стоны, которые их противники издавали от прикладываемых усилий. Имена легко абстрагировалась от происходящего, нарисовав перед своим мысленным взором «Морской цветок». Она словно наяву видела начавшиеся ремонтные работы и то, что еще только предстояло сделать.

Получив тычок в ягодицы древком копья, Имена тут же пришла в себя и отыскала глазами Максима. Он тоже смотрел на нее. Ей было отлично известно, что когда он испытывает неуверенность в себе, то надевает маску либо приветливого очарования, либо спокойной властности. Но такого выражения лица она никогда у него прежде не видела: тщательно сдерживаемого отчаяния, угадывающегося лишь по глубокой складке между бровями да крепко сжатым губам.

Но даже по этим незначительным признакам она поняла, что с ним происходит. Дюжины молодых моряков ходили под ее командованием в бытность ее сначала капером, а потом полууважаемым капитаном торгового судна. Максим выглядел как человек, собирающийся вступить в сражение, из которого не надеялся выйти победителем. Люди с таким выражением лица ждут, что капитан поможет им выбраться из передряги.

Имена перехватила его взгляд и улыбнулась.

Максим неуверенно улыбнулся в ответ, но тут же вновь нацепил маску. Пока они шли по коридору, образованному из расступившихся в стороны островитян, герцог то и дело посматривал на Имену.

Пок предложил им поесть цветов, но Максим покачал головой. Имена также отклонила предложение. По толпе прокатилась волна негодования, но быстро затихла.

Женщина ощущала сладковатый аромат цветов. Сделав глубокий вдох, она постаралась забыть обо всем на свете, кроме павильона и Максима. Шаг вперед, и еще один. Это было совсем не похоже на то, как если бы она шла на битву, чего она больше всего боялась. Откровение Максима означало для нее, как будто она впервые в жизни собралась возлежать с возлюбленным, и они впервые увидят друг друга полностью обнаженными — мгновение, требующееся на принятие решения, а затем прыжок.

Когда Имена уже оказалась на пороге павильона, стражники отпустили ее. Она замешкалась, потирая руки и стараясь избавиться от воспоминаний о прикосновении к своей коже чужих рук. Снова улыбнулась Максиму. Он также медленно потирал руки, зеркально повторяя ее действие. Наклонившись, женщина зачерпнула пригоршню розовато-оранжевых лепестков и принялась растирать их между ладонями, затем стала втирать их в грудь и плечи Максима, постепенно спускаясь ниже, к ногам и ступням. Наконец она нанесла кашицу из лепестков ему на лицо. Герцог закрыл глаза, глубоко вдыхая аромат. Когда Имена разжала ладони, позволив расплющенным лепесткам упасть на пол, Максим принялся повторять ее действия. Набрав лепестков, он стал с их помощью ласкать ее тело, и она ощущала их призрачное прикосновение под его большими теплыми ладонями. Зачерпнув две пригоршни, герцог стал втирать цветы в лицо и волосы Имены, окутывая ее сладковатым благоуханием. Она закрыла глаза, купаясь в тончайших касаниях лепестков к своему лбу, векам, щекам, губам.

Имена тщательно следила за тем, чтобы не глотать растения, тем не менее по телу ее разлилась истома, сделавшая мышцы вялыми. Она надеялась, что с Максимом происходит то же самое, потому что им будет гораздо проще пройти через все это, если чувства их будут притуплены.

Пок стоял перед павильоном, по обряду повторяя зрителям и без того известные им правила: участники проявят лучшее, на что они способны. Использование вспомогательных предметов не допускается, лишь их собственные тела. На представление отводится один час, который будут отмерять песочные часы. Имена не слушала его. Она во все глаза смотрела на Максима, выражение глаз которого было очень торжественным. В волосках бороды его запутался оранжевый цветок, и Имена смахнула его прочь.

Герцог повернулся к толпе, сосредоточив на себе все внимание, и, выжидающе глядя на Пока, поднял бровь. Тот, в свою очередь, воззрился на Имену, которая сверлила его взглядом капера, готового вступить в схватку.

Пок встал лицом к толпе и провозгласил:

— Если наши чемпионы будут признаны победителями, они свободны.

В ответ послышались протестующие крики. Имена поняла, что потребуется некоторое время для восстановления спокойствия, и, войдя в затененный павильон, опустилась на ковер из лепестков, неожиданно показавшийся ей очень эротичным.

Максим сел рядом с ней, взметнув целый цветочный вихрь, и протянул к ней руки. Женщина придвинулась ближе, чтобы шум зрителей не мешал ей слушать Максима.

— Сядь мне на колени, — сказал он. — Хочу ощутить тебя. А то у меня такое чувство, что я сейчас куда-то уплыву.

Имена хотела было запротестовать, но тут вспомнила, с какой целью они здесь находятся. Выглянув наружу, она заметила, что несколько пожилых островитян из обеих групп окружили Пока и что-то громко ему втолковывают. Повернувшись к ним спиной, она оседлала бедра Максима. Она уже совершала подобное в прошлом, в своей собственной каюте, когда ноги его были привязаны к полу, а тела их связаны друг с другом. На этот раз она обвила его руками, и он уткнулся лицом ей в шею.

Имена чуть изменила положение тела, чтобы ей было удобнее, и сильнее потерлась о его член. Максим издал низкий стон наслаждения и нежно коснулся ее шеи сначала языком, затем зубами, омывая жарким дыханием.

— М-м-м-м, — выдохнула она, теснее прижимаясь к партнеру и смыкая руки на его пояснице. Пока он целовал ее шею, она не могла дотянуться до его уха, поэтому решила ласкать те части тела, которые были доступны, не переставая тереться грудями о его покрытый волосами торс.

Звук голосов померк, и Имене припомнилась таверна времен ее молодости, в которой моряки, имеющие увольнительную лишь на один день, ласкали своих партнеров на виду у всех, а некоторые даже совокуплялись в темных углах. Имену это зрелище и волновало, и возбуждало, но она предпочла покинуть таверну, осознав, что люди там не только выпивают, но и тешат свою плоть.

Женщина ощутила, что член Максима начинает увеличиваться в размерах, и переместила вес своего тела так, чтобы сильнее давить на его орган. Герцог охнул от неожиданности и укусил ее в плечо, куда она частенько любила кусать его сама. Имена содрогнулась от наслаждения.

— Чуть сильнее, — прошептал он ей в ухо, крепче прижимая к себе. — Мне нужно отвлечься.

— Поцелуй меня, — сказала она. — Хочу почувствовать твой язык у себя во рту.

Максим застонал, потом тихонько рассмеялся:

— Ах, какие слова!

Губы его коснулись ее губ и принялись тереться, прежде чем надавить более настойчиво, прокладывая себе дорогу внутрь. Имена легонько прикусила его язык, а Максим с силой прижал ее к себе, точно хотел, чтобы она полностью растворилась в его теле.

Имена сомкнула бедра поверх его бедер, хотя поначалу не собиралась так торопиться. Неожиданно она вспомнила, что они участвуют в соревновании, которое для них еще даже не началось.

Оторвавшись от губ Максима, чтобы глотнуть воздуха, женщина поняла, что из толпы не доносится ни звука.

Максим напрягся, и она тут же склонилась к самому его уху и прошептала:

— Никто не может тебя видеть. Я защищаю тебя.

Руки его задвигались, скользя вверх и вниз по ее спине, и Имена стала в точности повторять его движение.

— Ничего особенного не происходит, — низким голосом произнес герцог, словно стараясь убедить самого себя.

— Конечно же нет, — согласилась Имена. — Если хочешь, можешь съесть цветок.

— Нет, — отказался он. — Я должен осознавать, что мы делаем, должен знать, что ты со мной.

Его откровенные слова были подобны для Имены удару кинжала в горло. Она стала осыпать его лицо поцелуями — переносицу, резко очерченные скулы над бородой, уголки губ. В дополнение к этому Имена снова прижалась к его восставшему фаллосу и услышала, как перехватило у него дыхание.

— Мы делаем это из дипломатических побуждений, — быстро сказала она.

— Ты только подумай о преимуществах, которые можно получить. Новые товары для торговли или… или… прекрасный герцог, которым я, несомненно, являюсь. Только нужно мне немного помочь. Расскажи мне что-нибудь еще.

— Новые союзники, — подсказала Имена, лаская его ухо. — Ложись подо мной.

— Уже началось, да?

— Думаю, да. — Она крепко поцеловала его. — Я хочу доставить тебе удовольствие.

— Вот это мне нравится. Делай все, что сочтешь нужным, — отозвался Максим.

Не выпуская ее из объятий, он растянулся на цветочном ложе, увлекая ее за собой.

Максим оказался лежащим снизу, грудь его нервно вздымалась и опускалась, и он никак не мог совладать с собой. На Имену неотрывно взирали его большие глаза цвета высокогорных чайных листьев с ободком цвета корицы вокруг радужки. Склонившись ниже, женщина ощутила его прерывистое дыхание на своей коже. Удерживая себя на согнутых локтях, она потянулась к его губам, одновременно лаская сосками его торс.

Если бы Имена была менее возбуждена, то обратила бы внимание на взволнованное состояние Максима, но его учащенное дыхание и сфокусированный на ней взгляд воспламенили ее и заставили возжелать его прикосновений. Она переместилась таким образом, чтобы губы его сомкнулись на ее соске, и Максим принялся попеременно то посасывать, то потягивать его. Купаясь в сильных ощущениях, заставляющих тело ее извиваться, а лоно томительно сжиматься, она подавила рвущийся наружу крик.

— Да, — выдохнула она, — пожалуйста, не останавливайся.

Максим обхватил ее груди руками, чтобы полнее насладиться ими, возбуждая попеременно то один сосок, то другой. Большими пальцами он потирал ее кожу, отчего возбуждение волнами расходилось по ее и без того пылающему телу. За спиной ее раздался какой-то шум, кто-то комментировал происходящее, но Имена не сумела, да и не пожелала вникать в смысл сказанного. Не обращая на голоса никакого внимания, она посмотрела в глаза Максиму, не в силах вспомнить, когда в последний раз делала это столь внимательно и пристально. Внезапно женщина ощутила страх и, чтобы прогнать его, склонилась к лицу Максима и запечатлела поцелуи на его лбу и уголках глаз.

Герцог замер, затем погладил рукой ее шею и произнес:

— Хочу чувствовать тебя своим членом.

От столь откровенно высказанного желания у Имены внутри все сжалось.

— Ты хочешь войти в меня? — уточнила она.

Он покачал головой, беспокойно водя руками по ее телу.

— Не имеет значения, будут ли то твои руки или лоно. Просто будь со мной. Прошу тебя.

Она прильнула к его губам в долгом жадном поцелуе и, опустив руки, позволила себе упасть поверх его крепкого тела, животом ощущая его длинный горячий фаллос. Продолжая целовать Максима, Имена опустилась ниже, зажав его орган бедрами. Он тихонько застонал, и она надавила сильнее.

Руки герцога, ласкающие ее спину, внезапно схватили ее за ягодицы.

— Как хорошо, — пробормотал он, — мне нравится ощущать твою близость, Имена. Как бы я хотел провести с тобой вот так остаток жизни. — С этими словами он принялся покрывать поцелуями ее лицо. Каждое касание его губ заставляло лоно Имены пульсировать еще больше.

— Максим, — прошептала она, щекоча ртом его ухо, — я могу взять тебя вот так.

— Я готов, — ответил он. — Мне нравится смотреть на твои груди, а еще на твое лицо, когда ты пытаешься отсрочить наступление оргазма.

— Или, — продолжала женщина, извиваясь по его телу и облизывая ухо, — лучше ты поглубже войди в меня. — Имене казалось, что она сказала недостаточно и что Максим ее не поймет. Глубоко вздохнув, она заговорила очень быстро, изливая на герцога поток слов: — Так глубоко, чтобы я перестала чувствовать все на свете, кроме тебя во мне. Я хочу, чтобы ты вошел в меня сзади, схватив руками за бедра и лаская груди, и чтобы торс твой терся о мою спину, а губы шептали мне на ухо мое имя.

Максим с такой силой сжал ее ягодицы, что неизбежно останутся синяки. Помолчав некоторое время, показавшееся женщине вечностью, он произнес:

— Ты смерти моей хочешь, милая?

— Сделаешь это для меня?

— По твоей просьбе я овладел бы тобой даже на глазах у всего двора короля Джулиана, — со стоном произнес Максим. — Давай-ка в таком случае отвернемся от наших зрителей. Раз ты не сможешь видеть моего лица, я не хочу, чтобы его видел кто-то еще.

За их павильоном росли деревья, и Имена с облегчением воззрилась на них, намереваясь забыть обо всем на свете, абстрагироваться от происходящего. Кроме Максима. Когда он опустился перед ней на колени и, обхватив сильной рукой за талию, стал медленно, восхитительно медленно входить в ее влагалище, женщина перестала различать окружающую обстановку. Она прикрыла глаза, целиком отдавшись ощущениям от проникновения его плоти все глубже и глубже в ее потаенные недра.

Имене никак не удавалось восстановить дыхание, а ей понадобится много воздуха и сил, чтобы вынести напор его члена, обхватывать его мышцами влагалища и не выпускать из себя, не позволять разделить их. Максим терся животом о ее бедра, совершая возвратно-поступательные движения. По груди его тек пот, заливая ее спину, а руки его все быстрее скользили по упругому животу Имены и ее грудям, спускаясь ниже, к складкам половых губ, открытых для его касания.

Имена едва осознавала что-либо помимо влажного трения его фаллоса внутри себя. Ей казалось, что ее припухшая плоть не в состоянии вынести больше ни единого удара, но она не хотела ничего иного, кроме продолжения толчков, глубже, быстрее, сильнее. Опустив голову на ложе из лепестков и выгнув спину, Имена лихорадочно двигалась в едином ритме с Максимом, вскрикивая при каждом вдохе и распаляясь еще больше.

Внезапно Максим замер, прижимая ее к своему животу.

— Имена, — с отчаянием в голосе прошептал он ей на ухо, — о, Имена, я так сильно люблю тебя.

Его горячее дыхание опаляло ее ухо, и она закричала во весь голос, забилась в его объятиях, извиваясь, растворяясь в волнах оргазма, захлестнувших ее лоно. Когда конвульсии затихли, Имена обмякла в руках Максима, который еще не достиг пика наслаждения.

Он что-то сказал. Произнес ее имя и…

Она выгнулась ему навстречу, и он, застонав, принялся с удвоенной силой двигаться в ее лоне, а потом излил в нее свое семя, которое заструилось по ее бедрам.

Спустя некоторое время Имена осознала, что их соперники так и не достигли оргазма, и, следовательно, они с Максимом победили.

Самым раздражающим моментом состязания, с точки зрения женщины, стала необходимость помыться. Ей пришлось отбиваться от ликующих островитян, наперебой предлагающих победителям мази местного изготовления и свои услуги. Несомненно, Максим был привычен к подобного рода услугам, потому что в его распоряжении имелся специальный слуга, следящий за его одеждой и личной гигиеной, а также целая команда слуг, к чьей помощи он прибегал перед торжественными мероприятиями, требующими особо тщательных приготовлений и облачения в изысканные наряды. Имена знала наверняка, что с тремя из них — мужчиной и женщинами — он вступал в интимную связь. Сама же Имена предпочитала Норис, которая никогда не стала бы навязываться ей со своими услугами, как островитяне сейчас.

Взяв ее под локоть, Максим повел ее за павильон, отталкивая тянущиеся к ним руки. Это не особенно помогло, потому что желающие помочь люди последовали за ними и туда, и лишь после брошенных на них строгих взглядов догадались отступить, оставив на песке корзину и кипу одежды.

Музыка продолжала играть, и жители острова, прежде спорившие, теперь пустились в пляс. Никто не сумел бы их подслушать. Имена вынула из корзины полотенце и произнесла:

— Если они последуют за нами до лодки, то сразу поймут, что мы с крупного судна.

Она быстро отерла себя, начиная с промежности и бедер.

— Тогда мы не должны позволить им следовать за нами.

Немного поколебавшись, герцог также потянулся к корзине и достал полотенце для себя.

— Если бы я была здесь главной, то прежде всего задалась бы вопросом, откуда на острове вдруг появились двое вполне ухоженных людей, явно не потерпевших кораблекрушение. Не уверена, что Пок или кто-нибудь еще уже не заинтересовались этим.

Имена выхватила из корзины свою одежду и быстро натянула ее на себя, облегченно при этом вздохнув. Она почувствовала бы себя еще лучше, если бы ей вернули ее кортик, но, к сожалению, пока придется обойтись без него.

— Тогда нам нужно как можно скорее выбираться отсюда, — произнес Максим, бросая использованное полотенце на землю. — Не ускользнуть ли прямо сейчас? Большая часть островитян занята поеданием цветов в честь нашей победы.

Обдумав его предложение, Имена покачала головой:

— Погоня нам ни к чему.

— Тогда, с твоего разрешения, я переговорю с По-ком.

— А я-то надеялась, что ты сделаешь это по своей воле.

— Имена! Умение вести переговоры — это моя вторая по ценности черта!

Перед началом переговоров Максим потребовал, чтобы им вернули ножи и кортик. Настроение Имены, вновь обретшей оружие, значительно улучшилось. Мужчины завязали разговор.

— Неужели вы не хотите получить приз? — удивился Пок. — Такой мужчина, как вы, сумеет по достоинству оценить самых привлекательных женщин нашего острова. А они, в свою очередь, оценят вас. — Он многозначительно улыбнулся. — Или вы предпочитаете мужчин? У нас, к сожалению, нет таких, кто мог бы сравниться с этими. — Он махнул рукой в сторону их противников.

Максим бросил взгляд на Имену и произнес:

— Как ты считаешь, есть у нас на это время?

Женщина нахмурилась, не сразу заметив притаившийся в глубине его глаз озорной огонек.

— Думаю, мы уже получили все, в чем нуждались, — ответила она.

Максим отвесил Поку краткий формальный поклон.

— Тогда позвольте вас покинуть. Наша лодка находится на прежнем месте?

— Я отправлю с вами сопровождающего, одного из молодых людей.

— В этом нет необходимости. — Помолчав немного, Максим произнес будничным тоном: — На случай, если мы вернемся. Сможем ли мы в таком случае потребовать причитающиеся нам призы? Или иные услуги соизмеримой стоимости?

Имена распознала командные нотки в голосе Максима, но была уверена, что Пок ничего не понял. Он просто кивнул, словно вопрос герцога не показался ему заслуживающим внимания, и засунул в рот цветок.

— Уверен, что мы сможем прийти к некоему соглашению.

Едва они миновали зону прилива, Имена перестала грести.

— Подожди-ка минутку, — сказала она.

Максим втянул свое весло в лодку и откинулся назад, потягиваясь. Не успел он спросить, чем вызвана остановка, как Имена прямо в одежде нырнула в воду.

Хотела поскорее смыть неприятный опыт? Или его самого?

Максим почувствовал укол боли, когда голова Имены показалась на поверхности и женщина будничным тоном предложила посмотреть за лодкой, пока сам он окунется.

Максим протянул ей руку, чтобы помочь забраться обратно в лодку. Его рука была крепкой, а ее — холодной после купания в море. Имена принялась насухо вытирать голову куском ткани, а потом внимание ее было всецело поглощено веслами.

Максим снял рубашку через голову, затем неуклюже стянул брюки. В лодке было не так-то много места для одевания и раздевания, но купание в одежде слишком напоминало о кораблекрушении.

Если бы такое в действительности произошло, Максим был бы счастлив оказаться на необитаемом острове вдвоем с Именой.

Он погрузился в воду по плечи, вздрогнул и, оттолкнувшись ногами, поплыл. Соленая вода перебила окутывающий его сладковатый аромат цветов, и он с радостью растворился в потоке, не видя ничего, кроме серого неба над головой.

Волны ласкали его кожу, и чувство боли, вызванное поступком Имены, постепенно растворилось. Имена понимала, каково это — быть командующим, быть все время под наблюдением. Она была абсолютно права в своем стремлении дать ему некоторое время побыть наедине с собой, прежде чем они вернутся к команде.

Максим подплыл к лодке и уперся лбом о ее борт, лениво загребая ногами воду.

— Что мы скажем?

Имена на него не смотрела, но положила руку рядом с его локтем.

— Я не знаю, — ответила она. — Отплыть мы пока не можем. «Морской цветок» еще не готов. Также нельзя рассчитывать на то, что остаток нашего пребывания здесь удастся избегать встреч с островитянами лишь потому, что они с соседнего острова.

— Что будет, если мы с ними столкнемся? И они сообщат твоей команде, что мы их чемпионы?

Имена пожала плечами.

— Разве ты не опасаешься, что можешь пасть в их глазах?

— Я капитан, — произнесла она, — поэтому никому даже в голову не может прийти подвергнуть сомнению мое положение.

— Даже когда ты обнажена, — усмехнулся Максим.

— Особенно в этом случае. — Она медленно улыбнулась в ответ. — Ты планируешь весь обратный путь проделать вплавь?

— Зависит от того, позволишь ли ты мне вернуться обратно в лодку.

Женщина пожевала нижнюю губу, притворяясь, что размышляет.

— В действительности мне совсем не хочется грести в одиночку. Да и мускулов у тебя побольше, чем у меня, будет.

— И они внушительнее, — добавил герцог. Оказавшись в лодке, он взял у Имены кусок ткани и принялся с его помощью осушать волосы и бороду. — У меня есть к тебе и еще один вопрос, — сказал он, пытаясь натянуть одежду на влажную кожу.

В углу лодки Имена заметила фляжку с водой и сделала глоток.

— Еще один вопрос о моем положении?

— Нет, об островитянах, — отозвался он, принимая фляжку. — Местонахождение острова всем известно? Нанесен ли он на карты?

— Зависит от того, что за карты, — сказала Имена.

— Ах вот как. Меня интересует, находится ли эта группа островов ближе к герцогствам или к Империи горизонта? — Женщина бросила на него быстрый взгляд, и Максим пояснил: — Я еще об этом не думал, но лучше все же быть готовым на будущее. Это же прекрасное убежище, разве нет? Иногда ничего иного и не требуется. Место очень удаленное. Мне не кажется, что островитяне сумеют долгое время прожить без помощи извне.

Имена сунула ему в руки весло:

— Нам нужно грести.

После нескольких минут молчания она произнесла:

— Я и забыла, что ты герцог.

— Я и сам частенько об этом забываю, — признался он.

— Если бы ты не носил титул или… если бы пожелал бросить прошлую жизнь, остался бы ты здесь? С островитянами?

— Нет, — без раздумий ответил он, гадая, почему Имена вообще задала подобный вопрос.

Имена задумчиво продолжала:

— Они предложили тебе неплохой стимул. Даже несколько. Думаю, ты сумел бы им помочь.

— Мог бы. Меня обучали быть лидером. Но это не означает, что я стану направлять любого человека, оказавшегося на моем жизненном пути, — пояснил Максим, мысленно задаваясь вопросом, смогла бы сама Имена остаться жить с островитянами? Да или нет?

— Прячась там, ты был бы в безопасности, — пояснила она, и он наконец понял ход ее мыслей.

— Я не собираюсь ни от кого скрываться. Неужели ты на моем месте поступила бы иначе?

Имена вздохнула:

— Нет, я тоже не стала бы этого делать. — Чтобы сменить тему разговора, она спросила: — А что, если эти острова расположены ближе к империи?

Ответ был прост.

— Тогда можешь сообщить об их существовании своей матери, если пожелаешь. Или вообще ничего не предпринимать, если это кажется тебе правильным.

Нажимая на весло, она ответила:

— Позже решим. Мне нужно все обдумать.

— Это может и подождать, — произнес Максим. — Но… те люди обошлись с нами благородно по их стандартам. Они же нас в конце концов отпустили.

Выражение ее лица красноречиво свидетельствовало об обратном, но она не стала спорить.

— Сильнее налегай на весла, — сказала Имена. — Об островитянах мы побеспокоимся во время починки судна, а также подумаем, кто же хочет тебя убить. Также не стоит забывать о пиратах. Должна признаться, меня это беспокоит.

Максим вынужден был согласиться, что опасения Имены не лишены оснований.

Когда они благополучно достигли лагеря, Максим решил сделать что-то, чтобы развеять тревогу Имены. Благодаря Четри у них имелся собственный источник информации о пиратах. Следующие два дня он пристально наблюдал за тем, как Анна и Сюзела выполняют данные им поручения: Сюзела собирает фрукты, моллюсков и черепашьи яйца, а Анна работает по очереди с Куаном, Набхи и плотником Серетсе.

На второе утро во время небольшого перерыва в ремонтных работах Серетсе расстелил на пляже полотенце и разложил свои инструменты для нанесения татуировок: различные иглы на деревянных рукоятках. Анну он подрядил кипятить воду на небольшом костре, чтобы поставлять ему запасы чистой ткани, которой он пользовался во время процесса, чтобы стирать с кожи клиента кровь и излишки чернил. Также в задачу Анны входило смывать кровь с игл после их использования, поэтому у Максима появился отличный предлог поговорить с ней. Не он один находил захватывающим наблюдение за тем, как Серетсе наносит на тело людей рисунок цветными чернилами.

Большую часть времени плотник занимался с Куаном, чья спина уже была густо покрыта изображениями рыб. Серетсе закрашивал контур мягкими быстрыми движениями.

— А где Сюзела? — спросил Максим у Анны.

— Она не хочет на это смотреть, — ответила та. Сама она, однако, с интересом наблюдала за происходящим. — Разве вы еще не заметили? Сюзела очень чувствительна к некоторым вещам.

— А ты?

Анна пожала плечами:

— Куан сам хочет, чтобы с ним это сделали, поэтому Серетсе не причиняет ему боль больше, чем требуется. И вид крови я переношу. — Она одарила Максима быстрой улыбкой, очень его удивившей. — Мы, женщины, каждый месяц истекаем кровью, и раз месячные есть, это очень хорошо.

— Никогда не думал об этом в таком ключе, — признался герцог. Он уперся подбородком в колени и принялся наблюдать за тем, как Серетсе стирает кровь и чернила со спины Куана. — А ты не хочешь сделать себе татуировку?

Анна снова пожала плечами, но теперь ее безразличие казалось наигранным.

— Может быть. — Некоторое время она сидела молча, наблюдая, затем добавила: — Мне нравятся те, что на коже Четри.

— Ты могла бы спросить его о них, — предложил Максим.

— Хм-м. — Анна подняла крышку котла и заглянула внутрь. — Принесите мне, пожалуйста, еще ведро воды.

Во второй половине дня Максим незаметно последовал за Четри, Анной и Сюзелой, направляющимися к небольшой уединенной бухте.

«Я не вуайерист», — уверял себя Максим, удобно растягиваясь на теплых камнях, откуда отлично просматривался пляж. — Четри уж слишком лоялен к этим женщинам. А Имене требуется объективное мнение».

Каменный уступ, на котором он лежал, отбрасывал тень на песок. Именно там Четри расстелил несколько разноцветных одеял и, расположившись на них и орудуя раковиной, принялся сгребать песок в импровизированную горную цепь. Волосы его были распущены, чтобы они могли подсушиться на солнышке, и на нем были лишь клетчатые штаны да одно из его ожерелий, а также серьги в ушах и кольцо, которое он никогда не снимал. Анна и Сюзела, обе завернутые в яркие куски материи, сидели рядом с ним, обсасывая мясо с свежепойманной и приготовленной морской рыбы. Максим порадовался тому, что поел, прежде чем следовать за ними на скалы.

Наконец Четри наскучило строить песчаные горы, и он откинулся на локтях, прикрыв глаза от слепящего солнца, отражавшегося от его украшений. Максим с интересом отметил, что ни одна из женщин не отодвинулась от него, хотя на одеялах было много свободного места, и они могли бы это сделать. Сюзела сначала заплела Анне волосы, затем убрала свои непослушные кудри в тугой узел, закрепив их чем-то, чего герцог не сумел различить с высоты своего наблюдательного пункта.

Несколько минут спустя Анна поднялась, чтобы закопать рыбьи кости в песок. Четри посмотрел на Сю-зелу и поинтересовался:

— Ты насытилась?

Максим отметил, что он намеренно задал вопрос так, чтобы на него можно было ответить простым кивком или наклоном головы, но, к его изумлению, Сюзела заговорила:

— Да, спасибо.

Анна резко вскинула голову и, поднявшись, принялась отряхивать песок с колен.

— Полагаю, пришло время поговорить? — уточнила она.

Ее подруга кивнула:

— Да, все в порядке.

Четри ошарашенно взирал на Сюзелу.

— Ты прежде никогда не произносила ни слова. Я уж начал думать, что ты немая.

Анна фыркнула:

— Она говорит, если это требуется.

Сюзела подогнула под себя ноги и продолжила:

— Норис сказала… она сказала, что знает секрет, который не выдавала никому на корабле. Она плавает на «Морском цветке» уже четыре года, с тех пор, как ей исполнилось двенадцать лет. — Голос женщины был хриплым и волнующим, действующим на мужчин возбуждающе. Максим подумал даже, что ее голос почти так же хорош, как у Имены.

Не скрывая любопытства, Четри поинтересовался:

— Она раскрыла тебе этот секрет?

— Нет, — ответила Сюзела. — Она вообще правду говорила?

— Да.

Анна опустилась на одеяло рядом с подругой и обняла ее рукой за плечи, будто защищая.

— Нам вообще не обязательно с ними разговаривать. Мы можем уйти, если пожелаешь. Я отправлюсь с тобой. Ну что там за тайны могут быть у двенадцатилетней девочки?

Сюзела коснулась лица Анна:

— Не важно, что это за секрет. Если он небольшой, тем лучше. Думаю, им можно доверять. — Помолчав немного, она добавила: — Ты же сама сказала, что именно я могу сделать выбор.

— Так и есть, — ворчливо отозвалась Анна. — Этот, по крайней мере, спас нас, не то что тот наложник.

Максим не сразу понял, что женщина говорит о нем. Он прикусил губу, чтобы не рассмеяться.

Анна убрала руку с плеча подруги и села чуть поодаль, скрестив руки на груди.

— Тогда продолжай. Расскажи ему.

— И… — протянула Сюзела.

Анна усмехнулась:

— Ах да. А потом, разумеется, это.

— Разумеется, что! — не понял Четри. — Вам не удастся просто взять и сбежать. Вам некуда идти.

— Мы не о бегстве говорили, — парировала Анна.

Сюзела же быстро произнесла:

— Вы хотели узнать о капитане Литвиновой и капитане Кэссиди.

Четри слегка развернулся, чтобы смотреть женщинам прямо в лицо.

— Верно. Нам удалось ускользнуть от них сейчас, но, скорее всего, мы еще встретимся с ними в будущем. Поэтому в ваших интересах сообщить все, что знаете. Мы вас защитим. Мой капитан не выдаст вас им обратно, потому что знает, как плохо с вами обращались.

Сюзела и Анна дружно кивнули. Максим с интересом отметил, что кивок Анны был пронизан большим чувством, в то время как Сюзела едва склонила голову. Очевидно, эта женщина при принятии решений руководствовалась иными соображениями, нежели вопрос немедленной безопасности. Герцог решил, что она может ценить преданность — качество, присутствующее у команды Имены и отсутствующее у пиратов.

Сюзела произнесла:

— Хочешь сама рассказать ему, Анна?

Та пожала плечами:

— Вы хотите знать, за чем охотится капитан Литвинова, не так ли?

— И это тоже, — торжественно отозвался Четри.

— Что ж, она не случайно плавала в тех водах, а намеренно разыскивала ваш корабль или другой похожий на него.

— Искала нас? Но почему?

— Она говорила о торговых судах, — пояснила Сюзела. — Судах, заходивших в определенные порты.

— Порты, расположенные в герцогствах империи или где-то еще? — уточнил Четри.

«Хороший вопрос», — с одобрением подумал Максим.

— Другие порты, — ответила женщина. — Ни я, ни Анна ни разу не были ни в одном из них.

Анна пояснила:

— Она интересуется каким-то бальзамом. Название мне неизвестно. Он в новинку как для нее самой, так и для человека, ее нанявшего. И он очень ценный.

Максим уже догадался, о каком бальзаме идет речь, и отметил, что и Четри тоже понял, так как он не стал задавать дальнейших вопросов на эту тему, повернув разговор в иное русло.

— Нанявшего ее человека? Вот уж не думал, что пиратов можно нанять, — удивился он.

Анна снова пожала плечами:

— Капитану Литвиновой нужны деньги. Чтобы их получить, ей требуется найти бальзам. Она наняла Злобного на случай, если завяжется битва, но позднее сильно пожалела об этом.

— Кто платит капитану Литвиновой? — спросил Четри.

— Одна женщина из герцогства. Никогда о ней прежде не слышала. Она называет себя леди, будто обладает положением в обществе.

— Леди Диаманта, — подхватила Сюзела.

Максиму с трудом удалось сдержать возглас удивления. Он склонился ниже, чтобы лучше слышать их разговор. По выражению лица Четри он догадался, что тот и понятия не имеет, что это за женщина.

Анна пояснила:

— Леди Диаманта сказала, что она вхожа во дворец короля Джулиана.

— А! — отозвался тот. — А ты не знаешь, она ничем помимо бальзама не интересовалась? Или, может, еще что-то говорила о герцогстве? Или о каком-то конкретном живущем там человеке?

Сюзела отрицательно покачала головой, а Анна пожала плечами:

— Нет, больше ни о ком. Как обычно, все затеяли ради денег. Рано или поздно за все нужно платить.

— Не за все, — запротестовала Сюзела. — Есть еще подарки.

Выражение лица Анны смягчилось, и она погладила подругу по руке:

— Для тебя, может быть. — Она снова повернулась к Четри: — Нам известно больше, но это не важная информация, как мне кажется.

— Вы расскажете обо всем капитану? И ответите на все ее вопросы?

— Да, — пообещала Сюзела. — Мы обе.

— Тогда благодарю вас, — произнес Четри.

Сюзела добавила:

— Мы присягнем на верность капитану, если она позволит. Я могу поручиться за Анну.

— Каждый из нас может поручиться за себя, — ответил Четри, торжественно глядя на Анну. — Если ты не хочешь этого делать, не нужно. Никто не станет тебя принуждать. Мы высадим тебя в ближайшем порту и проследим, чтобы ты добралась в безопасное место. Работодатель капитана поможет. Для него это несложно.

Анна снова пожала плечами:

— Я сделаю то, что нужно, чтобы остаться с Сюзе-лой. Не имею ни малейшего намерения предать вас или переметнуться обратно к пиратам.

— Хорошо, — сказал Четри. — Тогда, вероятно, нам стоит вернуться в лагерь.

— Еще рано, — заметила Сюзела.

Повисло молчание. Максим, который совсем было собрался незаметно отползти со своего наблюдательного пункта, замер. Когда он снова осмелился выглянуть с края скалы, то увидел, что Сюзела целует Четри, погрузив обе руки в его длинные волосы.

Едва ли Максим мог удалиться после такого. Если они его услышат или заметят, то придут в замешательство. Что, если женщины откажутся в дальнейшем делиться информацией?

Разум его пребывал в смятении. Им с Именой очень не понравилось, когда за ними наблюдали, но то была совсем иная ситуация. То, что он явился свидетелем интимной сцены, произошло случайно, и потом он сможет извиниться, что казалось ему вполне правильным. А еще…

Четри ухмылялся, явно смущенный происходящим. Максим вспомнил, что последняя увольнительная первого помощника капитана была прервана по его, герцога, вине. У Четри не было регулярной партнерши на «Морском цветке», да и случайными связями он вряд ли перебивался. Четри явно не скажет ему спасибо за вторжение.

Четри гладил Сюзелу по щеке, затем, слегка развернувшись, обхватил свободной рукой Анну за плечи и также привлек ее к себе. Женщина уткнулась лицом ему в шею.

Максим сглотнул. Он решил подождать несколько минут. За это время трио настолько увлечется друг другом, что перестанет обращать какое-либо внимание на окружающую обстановку, и тогда он незаметно спустится со скалы и вернется в лагерь. Нужно немедленно увидеть Имену и сообщить ей то, что удалось узнать.

Сильвия точила нож, а Элис вскрыла для нее конверт.

— Это от… Ах! — разочарованно воскликнула девочка. — Ничего не могу прочесть. — Подняв на Сильвию сияющие глаза, она заявила: — Оно зашифровано!

Сильвия отложила нож и вытерла испачканные маслом руки чистой тканью:

— Дай его мне.

— Если бы вы сообщили мне шифр, я могла бы…

Сильвия сделала нетерпеливый жест рукой, и Элис отдала ей письмо, а сама взяла точильный камень и пузырек масла, все же пытаясь заглянуть Сильвии через плечо.

Шифр являлся вариацией того, которому научил ее евнух Каспар, который теперь стал начальником охраны герцогини Камиллы. Сильвия часто пользовалась этим шифром в переписке с хозяином борделя Карлом Фуйе, с которым она некогда состояла в интимной связи, поэтому ей не требовались бумага и перо, чтобы разобрать послание. Оно гласило:

— Как я счастлива снова оказаться в море, — сказала Имена. Она стояла на носу корабля, опершись о поручень. Соленый морской ветер обдувал ей лицо, капельками оседая на шерстяном пальто, застегнутом на все пуговицы, чтобы уберечься от вечерней прохлады. — Будем надеяться, что и с пиратами, и со штормами на ближайшее время покончено.

Максим стоял рядом, подставив бризу обнаженные руки. Женщина могла бы склониться к нему и слизнуть соленые брызги с плеча, но сдержалась, принимая во внимание, что всю последнюю ночь на суше они провели, с немым отчаянием занимаясь любовью. Им едва хватило времени наскоро окунуться в море, прежде чем пришла пора буксировать «Морской цветок» мимо коралловых рифов.

Остаток дня был наполнен изнуряющей работой, чему Имена была очень рада. Такелаж следовало проверить и укрепить, так же как и каждый дюйм судна, чтобы убедиться, что после ремонта все в порядке. Весь день женщина провела на ногах либо взбираясь по снастям.

Она поняла, что накрыла лежащую на поручне руку Максима своей и потирает его кожу большим пальцем.

— Давай спустимся в трюм, — предложила она.

— Снова проверки? — уточнил он.

Уголки его губ искривились, показывая, что он говорит вовсе не о работе.

— Вроде того. На вахте стоит Роксана, поэтому мое присутствие на палубе не требуется.

— Но здесь очень мило, — заметил Максим. — Могу составить тебе компанию, если пожелаешь остаться.

— Так ты не хочешь идти со мной в каюту?

— Только если ты этого хочешь, Имена, — ответил герцог. — Тебе вовсе не обязательно угождать моим желаниям.

Она усмехнулась:

— О, у меня тоже имеются желания. Несомненно, прошлая ночь тебя в этом убедила, если ты до сих пор этого не знал.

Максим пожал плечами.

— С тобой я всегда готов, — произнес он.

Женщина пристальнее вгляделась ему в лицо, чтобы понять, шутит он или нет, но Максим был серьезен, очень серьезен. Она подумала, не переживает ли он до сих пор касательно ее подозрений о нем, Анне и Сюзеле.

Имена снова стала смотреть в морскую даль, хотя и ощущала на себе пристальный взгляд герцога. Не глядя на него, она протянула ему руку.

С кормы доносились звуки музыки — флейты, струнных, барабана, — к которым вскоре присоединились голоса, распевающие песню под аккомпанемент притопывания ног по палубе.

— А еще мы можем потанцевать, — предложила Имена. — Немножко.

Усмехнувшись, Максим обнял ее за талию и приподнял в воздух.

— Один танец, а потом еще один, — сказал он. — Именно этого и недоставало в нашем вечере. Пойдем на корму?

— Нет, останемся здесь, — решила Имена. — Музыка и отсюда прекрасно слышна.

Она хотела побыть с Максимом наедине. Если они присоединятся к празднующей команде, герцог почувствует себя обязанным вести разговоры и танцевать со всеми желающими, да и сама она не сможет оставаться сторонним наблюдателем.

Не вступая в дальнейшие пререкания, Максим закружил ее, и Имена узнала фигуры танца, исполняемого в его герцогстве. Палуба корабля не была приспособлена для танцев, но они справились, исполняя головокружительные повороты и импровизированные прыжки через швартовую тумбу. Максим даже поднял ее в воздух и кружил до тех пор, пока она не залилась звонким смехом.

Музыка постепенно затихала и наконец прекратилась совсем. Задыхаясь, Имена вцепилась в Максима, обвив руками его талию. Он чмокнул ее куда-то рядом с ухом, снова оторвал от палубы и прижал к груди, потом поставил на ноги.

Теперь с кормы доносилось позвякивание кружек — это развеселившаяся команда решила освежиться.

— Давай спустимся в трюм, — предложила Имена. — Можем выпить в нашей каюте.

— Теперь это наша каюта, не так ли? — уточнил Максим по дороге.

Имена даже не осознала, что произнесла именно эту фразу, пока он не повторил ее слова.

— А ты предпочел бы, чтобы я говорила «твоя каюта»? — спросила она.

Придерживая перед ней дверь открытой, герцог фыркнул:

— Что у тебя есть выпить?

Имена сняла пальто, подошла к одному из сундуков и откинула крышку. Треть его внутреннего пространства была занята деревянной рейкой, поддерживающей ряд бутылок, как стеклянных, так и керамических. Максим заглядывал ей через плечо.

— Не эта ли штука настояна на кактусе? — недоверчиво уточнил Максим, указывая на круглый керамический кувшин, обвитый веревкой и лежащий поверх нескольких одеял.

— Полагаю, что да, — ответила Имена. — Да, припоминаю. На вкус как зеленый огонь, а наутро после того, как выпьешь… Ох! Не хочешь ли глоточек?

— Определенно нет, — отказался герцог, — особенно если ты ожидаешь, что мы еще потанцуем сегодня.

Имена вытащила светлое золотое медовое вино и более темную рисовую настойку:

— Одно из этих?

— Давай медовое, — сделал выбор герцог. — Давненько его не пробовал.

Они сели, скрестив ноги, на ее койке и принялись потягивать вино из крошечных синих стаканчиков. Подняв глаза, Имена обнаружила, что Максим наблюдает за ней. Он ничего не сказал, просто еще несколько мгновений удерживал на ней взгляд, заставляя сердце ее биться быстрее. Вытянув руку, она поместила стакан в специальную нишу, затем подалась вперед и обхватила его лицо ладонями.

Максим поднял свой стакан и прижал его к губам женщины. Ободок хранил тепло его губ. Он постучал пальцем по стеклу, и Имена сделала глоток, после чего поцеловала его, передав ему в поцелуе немного вина в рот. Он отпил из стакана и повторил ее действие. Они продолжали так до тех пор, пока оба стакана не опустели, а головы не закружились от всепоглощающего желания.

Руки Максима неспешно скользили по ее предплечьям от запястья до локтя и обратно. Этот жест одновременно и успокаивал, и разжигал огонь страсти.

— Не повторить ли нам прошлую ночь? — спросил он. — И разговаривать не придется.

В голосе его Имена уловила тоску.

— А мне казалось, что тебе нравилось то, чем мы занимались вчера, — заметила она.

Для нее большим утешением было осознание того, что они находятся лишь вдвоем и никто на них не смотрит, что можно любить, забывая саму себя, и не бояться, что, пока внимание ее занято другим, случится какая-нибудь катастрофа.

— Мне всегда нравился секс с тобой, — признался Максим, притягивая женщину к себе и чмокая ее в кончик носа. — Но и разговаривать с тобой мне очень нравится.

Имена высвободилась из его объятий.

— В чем дело? — спросила она. — Что ты пытаешься мне сообщить? Оставь свои дипломатические ухищрения и просто скажи.

Максиму явно было очень неуютно, что было совсем для него несвойственно.

— Ты меня не любишь, не так ли?

Имена никак не могла совладать со своим дыханием. Когда ответа не последовало, Максим отвернулся от нее, скрестив руки на груди и опустив ресницы, чтобы скрыть выражение глаз.

— Я люблю тебя, Имена, — низким голосом произнес он.

Она напряглась, ожидая продолжения, но его не последовало, он просто смотрел на нее.

Имена спрыгнула с койки и подошла к бортовому иллюминатору.

— Ты сказал эти слова и тогда на острове, не так ли? — спросила она. — Я тогда подумала, что мне показалось и что я все придумала.

С губ герцога сорвался короткий резкий смешок.

— В первый раз в жизни я признался женщине в любви, а она меня не слушала.

Имена резко повернулась к нему:

— Но ситуация была явно не располагающая.

Губы его скривились в усмешке.

— Еще бы. Тебя отвлекал мой большой член. — Он глубоко вздохнул. — Прости, Имена, я сожалею. Не должен был этого говорить. Просто я очень расстроен. Не так я планировал сделать это признание. Я представлял, что все будет неспешно, романтично, нежно и элегантно. Я буду стоять на коленях, а ты улыбнешься мне в ответ. Я мечтатель, да? Напридумывал себе историй…

Имене стало нечем дышать, будто он затягивал ей на шее удавку.

— Ты не можешь любить меня, — запротестовала она. — Просто не можешь.

— Я могу делать то, что мне нравится, — возразил он. — Ты, возможно, не захочешь выйти за меня замуж, но моих чувств к тебе это не изменит.

— Я не могу выйти за тебя замуж, — с отчаянием в голосе произнесла Имена. — Не могу. Ты мой работодатель и к тому же герцог. Ты должен подыскать себе другую жену.

Она сказала эти слова, отлично понимая, что другая жена Максиму не нужна, в противном случае он именно так и поступил бы. Его и ее положение в обществе ничего для него не значат, а их деловые отношения легко могут быть изменены. Легко. Настолько легко, что она может заполучить его, начать в его герцогстве новую жизнь, возможно, даже родить детей. Все, что для этого требуется, — просто протянуть руку и дать Максиму положительный ответ. Принять его.

Но она не могла этого сделать. Не могла пойти на такой риск.

Герцог произнес:

— Когда сделал тебе предложение, я действительно имел это в виду. Если ты выйдешь за меня замуж не по любви, я пойму. Я сделаю это для тебя. Но я люблю тебя. Признаваясь тебе в этом на острове, я надеялся получить положительный или отрицательный ответ. Но ты не сказала вообще ничего. Когда дело касается тебя, Имена, желание мое столь велико, что я боюсь доверять собственным инстинктам. Поэтому я прошу ответить мне. Любишь ли ты меня? Или сможешь ли полюбить однажды? Хочешь ли ты выйти за меня замуж?

Имена решила было, что слышит, как сердце Максима бьется в унисон с ее собственным сердцем, но потом поняла, что это участившееся сердцебиение барабанной дробью раздается у нее в ушах. Она закрыла глаза и попыталась сказать слова, которые нужно было сказать.

Максим обнял ее за талию и привлек к своему теплому телу.

Именно таким он всегда и был — надежным, согревающим, защищающим ее тыл.

Имена сглотнула стоящий в горле комок.

— В прошлый раз я ошиблась, — произнесла она.

— На острове? — прошептал он.

— Нет. Когда решила, что могу вступить в отношения со своим работодателем.

Его руки продолжали ласкать ее, скорее успокаивая, нежели возбуждая.

— Но дело было не только в том, что он являлся твоим работодателем, не так ли? Расскажи мне.

— Да, я так и сделаю, — согласилась Имена. — Ты же поведал мне о себе тогда на острове.

— Тебе не нужно этого делать, если не хочешь, — заверил герцог. Глубоко вздохнув, он добавил: — Я не уверен, что открыл бы тебе ту историю, если бы в этом не было необходимости. — Еще немного помолчав, он продолжил: — Тебе вовсе не обязательно мне рассказывать. Мое мнение о тебе никак не изменится.

— Обними меня крепче, — выдохнула женщина.

На этот раз Имена действительно услышала сердцебиение Максима, почувствовала его спиной. Она намеренно задышала медленнее, в унисон с ним, и постепенно расслабилась. Максим изменил положение тела таким образом, чтобы они оказались еще ближе друг к другу. По крайней мере, физически.

— После того как я перестала быть капером, — начала Имена, — мне было очень непросто найти новый корабль. Даже в империи. Там все подозревали меня в пиратстве, хотя я потратила долгие годы жизни на борьбу с пиратами. Думаю, тебе известно, что не все каперы столь честны, как я.

Имена открыла глаза и воззрилась в расстилающуюся за иллюминатором темноту.

— Я не хотела зависеть от своей матери. Это, конечно, было глупо, потому что она легко могла подобрать мне хорошую должность, и потом в течение нескольких лет я могла бы делать, что пожелала. Но она так много ожидала от меня… Я как будто носила на шее цепь с привязанным к ней якорем, и ноша моя становилась тяжелее всякий раз, как она напоминала мне, что я должна обратиться с прошением об освобождении меня от службы на флоте и вместо этого поступить на неоплачиваемую гражданскую службу в надежде заслужить положение в обществе. Ну, или что мне следует выйти замуж. Возвращение домой было бы ужасным, сродни поражению.

Имена повернулась в объятиях Максима и обвила руками его талию, положив голову ему на грудь.

— Я отправилась на границу империи и даже за ее пределы. У меня совсем не оставалось денег, и тут мне предложили должность навигатора на судне.

— Ты проходила подготовку в умении ориентироваться по звездам, — согласился Максим. — Я помню.

— Я и представить не могла, что мне может подвернуться что-то столь же подходящее, да еще сразу. Я была бы согласна поступить и простым моряком. Я думала… волосы мои к тому времени отросли, и татуировок видно не было. Вот я и решила, что меня наняли именно поэтому, хотя в прошлые разы отказывали. Но я ошибалась. Причина была в другом.

Руки Максима легонько скользили вверх и вниз по ее спине. Имена продолжала:

— Хотя я отчаянно нуждалась в деньгах, все же подумывала отказаться от должности. У каперов есть честь, знаешь ли. Именно так и должно быть. В противном случае мы ничем не будем отличаться от пиратов, за которыми охотимся. На следующий день я вернулась, чтобы сообщить капитану о том, что была капером. Но ему эта информация уже была известна. Он сказал, что увидел меня в порту и был настолько очарован мною, что решил выяснить обо мне как можно больше. Узнав, что я обладаю требуемыми ему качествами, он предложил мне работу, но его изначальный интерес был направлен лично на меня.

Имена немного помолчала, собираясь с мыслями, затем заговорила вновь:

— Этот человек был очаровательным, веселым. Он мне нравился, и мы хорошо ладили. Он говорил о сотрудничестве, я же впервые в жизни позволила себе задуматься о замужестве. Сама эта идея опьяняла меня. Казалось, я смогу обрести свободу, какой у меня никогда не было прежде.

Имена прервала свое повествование и, сглотнув, произнесла:

— Думаю, я выпила бы еще вина.

— Я тебе налью, — тут же отозвался Максим.

Он принес один стакан, из которого они стали пить по очереди, после чего Имена опустилась на застеленную тканью крышку одного из сундуков, а Максим пристроился рядом, крепко прижав ее к себе.

Она сделала еще один глоток, затем призналась:

— Я думала, что люблю его. Я и в самом деле его любила.

Повисло молчание, во время которого женщина допила вино.

— Но?.. — подсказал герцог.

— Он был пиратом.

— Вот оно что. Насколько я могу судить, тайным.

— Да. В противном случае я сразу бы заподозрила неладное. Но он действовал очень скрытно и называл это спасением имущества, даже когда команда еще находилась на борту поврежденного судна. Но я все равно ни о чем бы не догадалась, если бы не болезнь казначея. Я помогала ей провести опись и лишь тогда узнала, что наш корабль легально не принимал обнаруженный мной груз.

— И ты потребовала разъяснений у капитана?

Имена кивнула. Горло у нее перехватило. Говорить стало трудно. Максим погладил ее рукой по спине, затем поцеловал в макушку. Когда она снова обрела дар речи, призналась:

— Я подозревала, что беременна.

— Это действительно было так?

— Нет. Думаю… думаю, в задержке могло быть повинно мое огорчение из-за того, что мне удалось обнаружить. Прежде чем говорить с капитаном, я разузнала наверняка, что судно занимается пиратством. Я разговаривала с помощниками капитана и другими членами команды, но очень осторожно, чтобы не дать им понять, как именно я отношусь к подобному вопросу. Я хотела иметь все доказательства, прежде чем… прежде чем… — Имена замолчала, не желая заново воскрешать события тех дней.

— Что произошло?

— А ты как думаешь?

— Он предал тебя, — чуть слышно произнес Максим, прижимая ее к себе.

— Он выбросил меня за борт, — произнесла Имена. — Если бы я не подружилась с казначеем, и она не спустила бы на воду шлюпку для меня, я была бы мертва. Я и так чуть не погибла. — Она замолчала и, сглотнув комок в горле, продолжила: — Добравшись до берега, я выдала его. Позднее его поймали и казнили. Видишь? Понимаешь теперь, почему я не могу просто… — Не в силах продолжать, она положила руку ему на бедро и с силой сжала.

— Идем спать, — сказал Максим. — Тебе нужно отдохнуть.

— Я еще не закончила, — запротестовала Имена. — За него была назначена награда. Очень большая награда. У меня все еще имелось разрешение заниматься каперством, хотя и не было корабля. Итак, награда досталась мне целиком, потому что у меня не было друзей, с которыми я могла бы поделиться. На эти деньги я купила «Морской цветок». На предательстве этого мужчины я сумела построить свою новую жизнь.

— И правильно сделала, — одобрил Максим.

— Но то были кровавые деньги, — возразила Имена.

— Этот сукин сын выбросил тебя за борт, — прорычал герцог. — Клялся в любви, а сам отправил тебя на корм рыбам. — Он обхватил ее лицо ладонями. Выражение его собственного лица при этом было свирепым. — У тебя не было иного выбора, кроме как сдать его властям. Ты выполнила свою работу, и справилась с ней хорошо. Этот человек ничем не отличался от прочих пиратов, лишь твое отношение к нему было иным. Но этим ты не могла изменить его суть.

— Я знаю, — согласилась Имена, — я знаю.

— Тогда поверь в это. Ты заслужила свой корабль, каждую его планку и колышек. — Он нежно поцеловал ее. — Ложись в постель, Имена, и я помогу тебе хоть ненадолго забыть обо всем. Утром можем продолжить разговор.

— Да, я действительно хочу, чтобы ты помог мне забыться, хоть это и неправильно.

Максим мягко улыбнулся ей:

— Вижу, тебя не переубедить. Но я все же хочу попытаться сделать кое-что для тебя.

— Разденься, — попросила Имена, трясущимися руками снимая собственную одежду. — Хочу ощутить прикосновение твоего тела.

Когда они оба обнажились, Максим подхватил Имену на руки и опустил на койку.

— Лежи спокойно, — сказал он. — Позволь мне помассировать твои плечи. Не хочу, чтобы у тебя голова заболела, когда мы станем заниматься любовью.

Имена хотела было засмеяться, но из горла ее вырвалось лишь хриплое карканье.

— Смотри не убаюкай меня.

— Я бы не посмел. — Он положил руку ей на затылок и надавил. — Лежи спокойно. Дыши.

— Не знаю, — произнесла она, поворачивая голову в сторону. Крупные ладони герцога разминали ее плечи, вызывая ощущения столь приятные, что она не сумела сдержать слез. — Не знаю, смогу ли я выйти за тебя замуж, Максим. Мне ненавистна мысль о браке с незнакомцем, которого выберут для меня родители, но я не уверена также, что мне следует принять твое предложение. Что, если все пойдет не так?

Максим вздохнул:

— Мы обсудим это утром.

— Нет, сейчас, прежде чем мужество покинет меня.

— Это тебя-то мужество покинет? — с иронией в голосе произнес Максим. Поцеловав Имену в ухо, он возобновил массаж.

— Да, меня, — подтвердила она. — Тебе ничего об этом не известно. Думаешь, что можешь от меня зависеть, что мне никогда не бывает страшно?

— Да, я могу впасть в зависимость от тебя именно потому, что ты боишься. — Манипуляции, производимые его пальцами, превратили ее ответ в мягкий стон. — Ты утверждаешь, что мне неизвестны твои недостатки. Так расскажи мне о них, но знай, что я стану опровергать каждый из них, и так до бесконечности. Будет очень забавно.

— Максим!

— Извини, — сказал он.

— Послушай меня. Не знаю, сможешь ли ты мне доверять. Я не знаю, как смешивать работу с эмоциями, и могу предать тебя.

Руки герцога замерли.

— Предать меня? Каким образом? Выяснив, что я являюсь пиратом?

Имена перекатилась на спину и в упор посмотрела на него:

— Я не это имела в виду.

— Разве?

— А еще меня раздражает, когда отвечают вопросом на вопрос.

— Это эффективно, — ответил Максим. — Если бы я был пиратом или, скажем, кто-то из моих подопечных вдруг стал морским разбойником, я хотел бы об этом знать. Ты бы сразу поняла, не так ли?

— Да. — Помолчав немного, она подтвердила: — Мой разум бы сразу это почувствовал.

Максим примостился на краешек койки и положил ладонь Имене на живот.

— Мы не станем думать об этом сегодня.

— Мне страшно.

— А вот я делаю вид, что не боюсь.

— У тебя это отлично получается.

— Годы практики. — Он склонился и поцеловал ее сначала в живот, затем в грудь. — Раз ты не разрешаешь мне делать тебе массаж, возможно, мы могли бы заняться любовью?

Он заскользил рукой вниз по ее ноге, большими пальцами лаская внутреннюю сторону бедра и посылая по телу Имены волны наслаждения. Вздохнув, она раздвинула бедра:

— Не могу больше. Возьми меня, пожалуйста!

Максим посмотрел ей в лицо, намереваясь что-то сказать, но передумал. Взобравшись на койку, он шире развел бедра Имены и вошел в нее.

— Сильнее, — прошептала она ему на ухо.

Ритмично двигая бедрами, он принялся целовать ее шею и щеку.

— Всему свое время. Давай не будем сразу раздувать ураган.

Имена прикрыла глаза, упиваясь горячим влажным поцелуем и трением от соприкосновения их тел.

Постепенно Максим входил глубже, доставляя женщине все большее наслаждение. Она не знала, сколько прошло времени и, потершись щекой о его предплечье, простонала:

— Глубже!

— Дыши, — отозвался он. — Откройся мне. Думай о волне, набегающей на берег.

Руки Имены скользили по потной спине герцога, слегка царапая ногтями, отчего дыхание его сбивалось, а член глубже входил в ее лоно. Обхватив его ногами, она вонзила ему пятки в бока. Максим застонал.

— О чем ты подумал?

Он наращивал ритм толчков, вдавливая ее в койку.

— Я подумал о том, как хорошо было бы… — Не договорив, он сделал резкое движение бедрами и вошел до конца.

Имена ахнула, затем засмеялась. Сжав его тело согнутыми в коленях ногами, она стала раскачиваться вместе с ним.

— О да, — подтвердила она. — Так где же обещанный мне ураган?

— Если ты отпустишь меня, я его тебе устрою, — ответил Максим.

Когда Имена ослабила хватку своих рук и ног, он отклонился назад и стал с силой вонзаться в нее под иным углом, доставляя ей большое наслаждение.

— Так лучше? — поинтересовался он.

— О, — простонала она. — О, Максим, бери меня.

— Будь со мной, — произнес он. — Имена…

Задыхаясь, не в силах говорить, он поцеловал уголок ее рта.

Имена первой достигла оргазма, прижимаясь губами к его плечу и беспомощно содрогаясь всем телом. Помогая себе руками, Максим вторично подвел ее к пику наслаждения, с силой раскачивая койку. С трудом подняв руку, Имена провела ногтями по его животу. С губ его сорвался стон, голова запрокинулась, и он задвигался быстрее, сильнее.

— Давай же, — приговаривала Имена. — Излейся в меня.

— Еще не время, — процедил он сквозь сжатые зубы. — Я вообще не хочу, чтобы это заканчивалось.

Собрав остатки сил, Имена стала двигаться в едином ритме с Максимом, тяжело дыша.

— Вот черт, — выругался он, лишаясь остатков самообладания.

Последний резкий толчок, свидетельствующий о его оргазме, снова вознес женщину на вершину блаженства, и она обмякла, придавленная весом его тела.

Максим тут же заснул, что было ему совсем не свойственно. Имена также желала бы забыться сном, но вместо этого лежала в обнимку с Максимом, прислушиваясь к его размеренному дыханию, вдыхая запах их кожи и глядя в темноту.

У нее была возможность понаблюдать за тем, как Максим разговаривает с капитанами нанятых им судов и как управляет своим герцогством. Также она поближе познакомилась с его тетушкой Жизель, доверенным лицом герцога и его правой рукой в решении бюрократических вопросов. Максим уважал женщин, и это распространялось не только на саму Имену и тетю, но и на герцогиню Камиллу, и ее служанку Сильвию, и даже на женщин, на которых он не захотел жениться. Инстинкты подсказывали Имене, что этот человек благороден, внимателен и заслуживает доверия. Он ни разу не поступил по отношению к ней вероломно. Она была уверена, что он действительно любит ее, но боялась разобраться в собственных чувствах к нему и признаться, что также любит его.

Так почему же она до сих пор сопротивляется? Что ее так пугает?

Имена знала, что Максим никогда не предаст ее, но это не помогало. Не существовало карты эмоций, сверяясь с которой она могла бы строить свою жизнь.

Вероятно, ей следовало сделать то, что она планировала с самого начала: запретить себе даже думать о возможном браке с Максимом в будущем. Запретить себе мечтать об этом самом будущем.

Максим сказал, что готов дать больше, чем попросит взамен. Это было бы нечестно по отношению к нему, но… Имена страшилась стать той женщиной, которой он хотел бы ее видеть. Но она не могла найти в себе силы, чтобы отказаться от него.

Когда на следующее утро герцог проснулся и улыбнулся ей, одна его улыбка воспламенила ее. Чтобы избежать разговора с ним, она скользнула губами к его члену и принялась ласкать его до тех пор, пока не доставила Максиму наивысшее наслаждение. А потом, пока он приходил в себя, поспешила напомнить, что ей нужно проверить порядок на судне, и поспешно удалилась.

Прошло две недели. Имена лишь раз рискнула зайти в порт на полуострове, где судно простояло всего одну ночь. Четри был отправлен с письмом к леди Жизель, чтобы сообщить ей, что «Морской цветок» возвращается в герцогство, и указать точную дату. Прибыв в место назначения, Имена планировала снова выслать гонца, чтобы выяснить, нет ли опасности для возвращения Максима домой.

Сам герцог не мог поспорить с таким планом.

Они с Именой продолжали делить каюту, но разговаривали редко и еще реже шутили. Он регулярно доставлял ей удовольствие, но лишь однажды в минуту отчаяния Имена заставила его полностью раствориться в страсти, забыв обо всем на свете. После этого Максим поднялся и покинул каюту. Он отсутствовал до самого утра, а Имена все это время провела в одиночестве, выпивая один стакан рисовой водки за другим и надеясь впасть в благословенное забытье, которое все не наступало.

Она обнаружила, что отчаяннее всего тоскует по временам, проводимым ими вместе над картами и с навигационными инструментами в руках. Она тосковала и по радости, которую Максим испытывал, вникнув в суть понятия, и по спокойным часам, во время которых они, наблюдая друг за другом, строили различные углы, определяли азимуты и высчитывали расстояние от Земли до Луны. Просыпаясь ночами и поднимаясь наверх, Имена наслаждалась холодным морским безмолвием, отчаянно тоскуя при этом без теплого тела Максима рядом.

Отсрочка в обсуждении их отношений оказалась далеко не самым мудрым ее решением. Страх был плохим советчиком, и Имена злилась на себя за то, что позволила этому чувству завладеть собой, а также и на Максима за то, что безропотно принял ее решение.

Она с радостью начала действовать и привела свой корабль к берегу в надежде получить новости из герцогства. Возможно, Максим уже может беспрепятственно вернуться домой. Имена предпочитала не задумываться, что она сама в таком случае станет делать.

Порт был крошечным, побеленным известью, и доход его зависел от летних посетителей и экспорта маринованного угря в особых бочках с синей отделкой. В этом порту можно было приобрести маленькие симпатичные сувениры, отведать свежезажаренного угря, запивая его пенистым элем, и узнать последние новости.

Бродя по улочкам города в компании Норис, Имена стала сомневаться в целесообразности своего решения отпустить Максима вместе с Четри. Не то чтобы она не доверяла умению герцога не привлекать к себе внимания, просто он не обладал навыками шпионажа, которые были присущи ей самой. Четри бы и в одиночку прекрасно справился, или на пару с Норис. Насколько женщине было известно, за ее первым помощником никто не охотился, и он должен был всего лишь переговорить с некоторыми из их обычных осведомителей, людьми, которые и не подозревали, что на «Морском цветке» занимаются чем-то еще, кроме простой торговли. И закупки маринованного угря.

— Вы беспокоитесь о нем, да, капитан? — спросила Норис. — О его светлости, я имею в виду.

Девушка была длинноногой, но Имена заметила, что, стараясь подстроиться под ее широкую походку, той приходится бежать вприпрыжку.

Имена пошла медленнее, притворяясь, что рассматривает витрину магазина, в которой были выставлены разнообразные дамские шляпки — причудливые конструкции из соломы, декорированные сеткой, бусинками и перьями. На многих также имелись огромные булавки, похожие скорее на стилет, чем на дамское украшение. Возможно, именно таково и было истинное предназначение этих булавок — как средство обороны. Имена попыталась представить себя облаченной в один из капоров и чуть не рассмеялась. Нет, ее натуру уже не переделать.

Но Максим и не просил об этом.

Норис резко затормозила у витрины и принялась внимательно рассматривать товар. От ее дыхания стекло запотело.

— Да, мне было бы спокойнее, если бы я лично присматривала за ним, — призналась женщина.

— Четри вполне способен защитить его светлость, — отозвалась Норис. Переминаясь с одной ноги на другую, она несмело спросила: — Как вы думаете, это ничего, если я… Это же не платье, а всего лишь капор. Как вам кажется, можно мне носить такой головной убор? Хоть иногда?

Насколько Имена могла судить, Норис с особым трепетом относилась к женской одежде. Родившись мальчиком, который тем не менее хотел быть девочкой, она сильно страдала, и, лишь поступив служить на корабль, получила возможность одеваться так, как ей хочется. Норис было все равно, что подумают о ее наряде другие члены команды, но время от времени ей все же требовалось поощрение.

— Думаю, — ответила Имена, — что такой головной убор стоит целое состояние, и на борту подобная вещь окажется совершенно непрактичной. Но если ты станешь надевать ее всякий раз, когда будешь сходить на берег, скажем, в течение полугода, стоимость ее… — Она положила руку на рукоятку своего ножа и будничным голосом произнесла: — Притворись, что ничего особенного не происходит.

— А что такое? — удивилась Норис.

— Мне кажется, я кое-кого увидела. На другой стороне улицы. Одного из моряков команды Злобного.

У девушки перехватило дыхание.

— Да, я тоже ее вижу. Это та самая, которая заставила Роксану снять свой крюк. Я узнала ее по шраму над ухом. Вы тоже сможете его заметить, если она повернет голову.

— И она нас тоже увидела, — произнесла женщина. — Продолжим путь. Спокойнее. Думай о капоре.

— Шляпки меня в настоящий момент совершенно не привлекают, — тяжело дыша, ответила Норис.

— Успокойся, — посоветовала Имена. — Представь себе, что ты собралась стрелять и нужно иметь твердую руку.

— Но это же совсем иная ситуация, капитан, — запротестовала служанка. — Мы же не в гуще сражения, где подобное ожидаемо. В любой момент она может метнуть в нас нож, или нам придется спасаться бегством от толпы преследующих нас пиратов. Я думала, что для меня с этим покончено. Рассчитывала, что буду всего лишь заботиться о том, чтобы одежда ваша была выстирана и выглажена. Ну и на мачту нужно будет взбираться время от времени. Известно ли вам, сколько раз в жизни меня преследовали?

— Нет, неизвестно, — ответила Имена, притормаживая у другой витрины. Стекло было низкого качества, но отражение в нем показало, что к пиратке присоединилась еще одна.

— Вот и мне тоже. Я давно сбилась со счета. Не хочу умирать. Я слишком молода. Я даже не…

— Ты вооружена, — напомнила служанке Имена. — Пусти в ход свою саблю, если потребуется. Если потеряешь ее, обороняйся ножом.

— Да, капитан, — более спокойным голосом ответила Норис.

— У тебя пистолет заряжен? Не прикасайся к нему рукой!

— Да, капитан.

— В следующий раз, когда я стану подшучивать над тобой из-за того, что носишь с собой эту штуку, напомни мне об этом дне.

— Да, капитан.

Имена намеренно убавила шаг и, взяв Норис под руку, повела ее вниз по узкой извилистой улочке.

— Я заметила еще одного, — спокойным тихим голосом сообщила она.

Когда она убедилась, что Норис обрела точку равновесия, она отпустила ее руку, а свою — сунула в карман брюк, где лежал протектор для костяшек пальцев. Имена порадовалась, что не забыла захватить его с собой.

— Если на нас нападут на открытой местности, беги. Это приказ.

— Да, капитан, — отозвалась Норис недовольным голосом.

— Ты побежишь за помощью. Не старайся найти именно Четри, я буду рада любому. Воспользуйся своей проницательностью.

— Мой капитан. — Голос Норис сорвался на верхнюю ноту, но Имена не стала заострять на этом внимание.

Она увидела третьего пирата, а затем четвертого. Эти, в отличие от предыдущих, даже не старались спрятаться. Один из них, мускулистый мужчина с волосами длиной до пояса, заплетенными в мелкие косички, локтем оттолкнул случайного прохожего, и тот хотел было возмутиться, но, бросив взгляд на своего обидчика, счел за лучшее промолчать и поспешно ретироваться.

Норис плотнее прижалась к Имене и прошептала:

— Я заметила еще одного, капитан. Как вы думаете, если мы зайдем в один из этих магазинов, удастся ли нам…

— Нет. Мы же не хотим, чтобы они последовали за нами внутрь и, возможно, причинили вред ни в чем не повинным людям. — Она ненадолго замолчала. — Но ты можешь сделать это одна. Я устрою заварушку, а ты постараешься незаметно ускользнуть через заднюю дверь и отправиться за подкреплением.

— Я не хочу оставлять вас одну, капитан, — заявила Норис.

— Ты это сделаешь, если я отдам такой приказ. Но пока еще некоторое время можешь оставаться со мной.

Имена зашагала быстрее. Боковым зрением она заметила еще пару пиратов и по черному одеянию безошибочно угадала в них членов команды Злобного. Один нес на плече алебарду, а на поясе у него был приторочен кортик. Торс второго был обмотан цепью, утыканной заостренными металлическими шипами. Имене никогда не приходилось видеть ничего подобного прежде, но она не сомневалась, что это оружие. Шрамы на лице мужчины свидетельствовали о том, что он часто участвовал в кровопролитных сражениях.

— Мы ускользнем от этих двоих, — шепнула она Норис. — Не оглядывайся! На нашей стороне скорость, но она не идет ни в какое сравнение с грубой силой и оружием. Выберем своей целью двух женщин, что встретились нам ранее. Они вооружены только саблями, насколько я могу судить.

— Да, капитан, — дрожащим голосом отозвалась служанка. Имена сжала ее руку, и она перестала трястись всем телом. — Они гонят нас обратно к докам, — заметила Норис.

— Именно.

— Но там мы можем найти помощь.

— Очень хорошо, — ободрила Имена. — Помни, что вода — это путь к спасению, а корабли и доки — защита. Просто смотри, куда ныряешь.

— Я же выросла в порту, — скорее обиженно, чем испуганно ответила Норис. — Я знаю, что нужно беречь голову и не ударяться о сваи.

Имена усмехнулась:

— Хорошо. Значит, ты убегаешь что есть мочи, как только на тебя перестанут обращать внимание. Можешь спрятаться за грудой сетей, а потом выскочить из укрытия и нырнуть.

— Капитан!

— Ты приведешь помощь, — неумолимо заявила Имена. — Итак, по моей команде. Раз, два, вперед!

Она слегка подтолкнула Норис в спину, и та резво пробежала небольшое расстояние, затем нырнула в укрытие в дальней части дока, после чего бросилась в воду, как выпущенный по цели гарпун.

Имена с силой выдохнула и тут же снова набрала полные легкие воздуха, готовясь к схватке. Пираты не набросились на нее, как она ожидала, все вшестером, они приближались медленно, оттесняя ее к длинному пирсу.

Посмотрев налево, женщина поняла, что находится в дальнем конце дока, откуда ей никак не добраться до «Морского цветка». Бросив взгляд направо, она заметила черный пиратский корабль Злобного, слегка замаскированный, чтобы придать ему более безобидный вид. На краю соседнего пирса стоял Кэссиди собственной персоной, в одной руке держа саблю, а в другой — кинжал с отравленным клинком. Сплюнув себе под ноги, он заулыбался, явно очень довольный собой.

Будь он достаточно умен, то просто пристрелил бы ее. Имена горько пожалела о том, что не взяла пистолет Норис.

Она осмотрелась. Эта отдаленная часть доков была практически не занята судами или грузом, рыболовными снастями или иными наносами. Спрятаться было негде. Имена посмотрела на воду. Наряду с обычным мусором в волнах подпрыгивало что-то красное с белым — она не могла сказать точнее, что это такое, — затем последовал рывок, и это нечто исчезло под водой. На настиле лежала куча трупов каких-то животных — коз или овец, точнее сказать было сложно, — которые по одному сбрасывали в мутную воду, отчего она окрашивалась в красный цвет. Тут же появлялись серо-белые хищные морды и плавники, лязгали челюсти, усеянные острыми, как кинжалы, зубами, которые мгновенно принимались перемалывать добычу.

— Бушприт им всем в задницу! — пробормотала Имена, вытаскивая одной рукой кортик, а другой — нож и радуясь тому, что сегодня выбрала тот, у которого длинное лезвие. Она надеялась, что с его помощью сумеет удержать отравленный клинок Злобного на расстоянии.

Она не знала, когда прибудет помощь и случится ли это вообще. В любом случае в таком бою она имела равные с противником силы, и к тому же была достаточно зла, чтобы самой искать схватки. Сделав еще один глубокий вдох и освободив свой разум от посторонних мыслей, женщина направилась навстречу пирату.

Остановившись так, чтобы его клинок не достал ее, если он вдруг сделает выпад, и держа оружие на изготовку, Имена спросила:

— Где же ваша госпожа, капитан Кэссиди?

— Занята другими делами, — ответил тот, снова улыбаясь своей ничего не выражающей улыбкой. — Меня зовут Злобный. — Он поиграл кинжалом, наблюдая за тем, как играют на его лезвии лучи послеполуденного солнца.

— Удивлена, что она вообще отпустила вас одного.

Злобный сделал шаг вперед, и Имена тут же отступила на шаг назад.

— Литвинова больше не моя забота, — произнес он.

Итак, женщине не удалось вызвать его гнев. Она перенесла вес тела с одной ноги на другую, пристально наблюдая за каждым движением пирата и надеясь получить внезапное преимущество. Если она сделает быстрый и удачный выпад, то все может закончиться, не успев начаться. Она подошла ближе, так близко, что клинки их скрестились.

— Означает ли это, что она даже не дала вам рекомендательного письма?

— Я получил свои денежки и распрощался со старой коровой. Совсем невесело служить под ее началом. — Он облизнул губы, и они на мгновение заискрились. — После того как убью тебя, я заберу твой корабль.

— Что ж, попытайтесь, — рассмеялась в ответ Имена.

Злобный плюнул в нее, и зеленая слюна забрызгала доски, едва не достав ступни женщины. Она набрала в легкие побольше воздуха, и в этот момент пират атаковал, сделав выброс вперед.

Она выставила лезвие, чтобы отразить удар. Имена отступила на шаг, затем сама перешла в наступление.

В голове ее не было ни единой мысли. Ноги двигались сами собой, руки держали оружие, и все это происходило слишком быстро, чтобы оставалось время на размышление. Более длинный клинок Злобного скрестился с ее клинком и, соскользнув, ударился о гарду у основания рукоятки. Удар оказался такой силы, что по руке ее распространились волны. Он открыл рот, готовясь снова плюнуть в нее отравленной слюной. Имена отклонилась назад, а Злобный сделал выпад ядовитым кинжалом. Женщине едва удалось блокировать его лезвие своим собственным. Когда пират все же плюнул, она бросилась в сторону, закрыв глаза, и яд попал на ее тунику. Имена не была уверена, просочился ли он через ткань, и не знала, какими могут оказаться последствия. Понимала только, что нужно поскорее покончить с пиратом.

Используя всю свою силу, она отбросила противника назад и одновременно закрученным движением собственного ножа выбила отравленный кинжал из руки Злобного.

Спотыкаясь, пират попятился, а Имена бросилась на него с кортиком, параллельно боковым зрением пытаясь рассмотреть то место, куда упал ядовитый кинжал. Не хватало еще наступить на него голой ногой! В этот момент в руке Кэссиди появился другой клинок, который он выхватил из чехла. Имена ожидала этого.

Пират принялся атаковать саблей, используя свою превосходящую силу, чтобы подобраться к Имене на расстояние, достаточное для того, чтобы пустить в действие ядовитый кинжал. Одно прикосновение отравленного клинка — и все будет кончено. Задыхаясь и используя кортик как рычаг, Имена отбросила от себя противника и перешла в наступление серией коротких выпадов, заставивших пирата отстраниться.

Когда она начала уставать, Злобный бросился на нее с новой силой, ухмыляясь всякий раз, когда его толчки откидывали ее лезвие.

Имена чувствовала, что пират оттесняет ее к концу пирса. Если они не изменят направление, то один из них неизбежно упадет в воду, кишащую обезумевшими от вкуса крови акулами. Чего Злобный и добивался, как догадалась Имена. Издав боевой клич, она перешла в наступление, стараясь оттеснить противника. Воздух клокотал у нее в легких.

Имена оступилась, и Злобный вскрикнул от радости. Она изогнулась и, превратив крен в движущую силу, сделала стремительный выброс вперед и наотмашь ударила пирата лезвием по животу, подтолкнув его к краю пирса.

Сначала Имена слышала лишь собственное дыхание со всхлипами, затем всплеск, за которым последовал дикий нечеловеческий вопль, и, наконец, шаги, приближающиеся к ней. Развернувшись, она оказалась в объятиях Максима.

Голос его прорывался сквозь бульканье воды и редкие вскрики.

— Ты в порядке? — спросил он. Осмотрев ее с ног до головы, герцог сорвал с себя тунику и принялся с ее помощью оттирать капельки зеленого яда с ее туники. — Яд просочился внутрь?

— Нет, — заверила его Имена, снимая тунику и выбрасывая ее в воду, просто на всякий случай. За ней последовала и туника Максима.

У герцога за пояс был заткнут пистолет. Взяв его и убедившись, что он заряжен, Имена подошла к краю пирса. Дождавшись, когда на поверхности воды покажется то, что осталось от Злобного, Имена прицелилась и выстрелила, после чего вернула оружие Максиму.

— Просто чтобы знать наверняка, что он мертв, — пояснила она.

Максим обнял ее и так крепко прижал к себе, что ей стало трудно дышать. Через его плечо она заметила группу своих моряков во главе с Четри, вооруженную, но неуверенно застывшую на месте. С остальными пиратами, теми, что не сбежали раньше, расправилась Роксана со своими людьми. Можно было немного расслабиться, в противном случае Имена боялась, что просто лишится чувств. Высвободившись из объятий Максима, она обхватила его лицо ладонями и крепко поцеловала.

Поцелуй их длился очень долго. Казалось, время остановилось. Имена отстранилась только тогда, когда почувствовала, что ей требуется глоток воздуха. Она не стала сопротивляться, когда герцог снова обнял ее, щекоча ухо дыханием и волосками бороды покалывая шею. Тело ее, имея рядом такую надежную опору, полностью расслабилось.

Объятия Максима показались Имене самым безопасным местом на свете. Она знала, что в действительности это было не так, но ничего не могла с собой поделать.

А ведь вместо Злобного могла погибнуть она, и не довелось бы ей испытать такого счастья.

Будет ли отказ от Максима хуже самой смерти?

— Ты выйдешь за меня замуж? — прошептал он.

— Я подумаю над этим.

Несколькими часами позже Имена и Максим удобно расположились в приемной начальника порта, поедая булочки с маслом и запивая их горячим чаем. От маринованных угрей оба отказались.

— Я очень ценю вашу помощь в поимке команды Злобного, — произнесла Имена.

Начальник порта отхлебнул чая. Он был крупным мужчиной со сморщенным, как сухофрукт, лицом, и лысым, точно яйцо, черепом.

— Я очень рад, что вы скормили пирата акулам, — вежливо произнес он. — Его команда за последние недели доставила всем много хлопот.

— Норис была очень довольна своей наградой, — сообщила Имена.

Ее служанка купила себе специальную корзину для хранения новой шляпки.

Имена же решила не затрагивать вопрос о том, где находилась охрана порта в то время, когда она сражалась с пиратом не на жизнь, а на смерть. Вместо этого сказала будничным тоном:

— Полагаю, я имею право распорядиться пиратским судном? Командование им может принять мой первый помощник, Четри, человек очень искусный и с многолетним опытом. — Она улыбнулась.

Хозяин порта кивнул, стараясь скрыть недовольство:

— Я немедленно подпишу соответствующие бумаги.

Максим подлил Имене чая. Он хотел было что-то сказать, но в этот момент в дверь с силой забарабанили.

— Мастер Чэндлер! Мастер Чэндлер! Пираты!

Имена обнаружила, что не может смотреть на капитана Литвинову, не испытывая при этом чувства гнева. Эта женщина была прямо повинна в смерти нескольких членов экипажа «Морского цветка» и косвенно — в нанесенных судну повреждениях. Страшно было представить, какие злодеяния мог бы совершить Злобный, если бы им не удалось ускользнуть. На совести капитана Литвиновой лежало и множество иных преступлений. Посвятив борьбе с пиратами много лет жизни и насмотревшись на их бесчинства, Имена знала точно, что ни одному из них нельзя доверять.

Однако она считала, что капитан Литвинова не была в восторге от поступков Злобного. В этом ее убедили рассказы Анны и Сюзелы, а также то, что она наблюдала своими собственными глазами. Кроме того, Имена не исключала вероятности того, что у Литвиновой вдруг проснулась совесть, и намеревалась выслушать ее, сохраняя при этом долю здорового скептицизма.

Максим с Именой скрылись в закутке приемной начальника порта, в то время как сам он вел переговоры с капитаном Литвиновой. Обменявшись приветствиями, женщина заявила:

— Ни один член моей команды не ступит на берег.

В ответ на это мастер Чэндлер произнес:

— Мои люди будут настороже.

— Я хотела бы узнать у вас некую информацию, — сказала Литвинова.

Долгое время мастер Чэндлер смотрел на нее молча, затем опустился на стул и жестом предложил ей последовать его примеру. На лице Литвиновой отразилось удивление, но она повиновалась.

— Какую именно информацию?

— Мы не причиним вреда ни лично вам, ни вашим людям, ни порту.

— Да-да. Так что вы хотите знать?

Женщина поерзала на сиденье:

— Я разыскиваю капитана судна, над которым сейчас вьется конфискационный флаг.

— Боюсь, он мертв, — отозвался мастер Чэндлер, не потрудившись выразить свои сожаления по этому поводу.

Имена отметила, что Литвинова при этих словах значительно расслабилась.

— А его команда?

— Под стражей. Большую часть из них мы не сможем привлечь к ответственности, так как их имена здесь не зарегистрированы. Нам придется ждать недели или даже месяцы, пока придет ответ от имперских властей касательно того, что с этими людьми делать дальше. Не желаете ли взять нескольких из них на поруки?

— Нет уж, благодарю покорно. У меня нет лишней провизии…

Начальник порта вздохнул:

— Какая жалость. Но если бы вы потрудились выступить свидетелем…

Воцарилось молчание. Имена, внимательно наблюдая за выражением лица Литвиновой, не заметила, чтобы на нем дрогнул хоть один мускул, но руками женщина с силой вцепилась в стул. По прошествии некоторого времени она произнесла:

— Боюсь, я не могу. Я наняла капитана того судна, хотя очень плохо его знала, а сейчас раскаиваюсь в этом. Как бы то ни было, те моряки находились под моим командованием, поэтому я не могу выступать против них. Также, не обладая достаточной информацией об их деятельности, я не в силах и замолвить за них словечко, чтобы их оправдали.

Начальник порта явно рассчитывал на иной ответ, но Имена зауважала Литвинову за эти слова. Очевидно, и от пирата иногда можно добиться правды. Прежде всего нужно убедиться в истинности информации, предоставленной Анной и Сюзелой.

Сидя в просторной библиотеке, расположенной на первом этаже своего замка, Максим наконец-то осознал всю широту заговора против него. Он расположился на маленьком диване, закинув одну руку на спинку. Джулиан занял самое большое кресло — любимое кресло Максима, — а Сильвия, не пожелавшая расстаться с пистолетами и державшаяся необычайно скромно, что было для нее совсем несвойственно, примостилась на втором кресле недалеко от герцога. Имена не заняла место рядом с ним, на что он очень надеялся, а встала где-то за его спиной.

Жизель также осталась стоять, потому что она намеревалась удалиться, как только введет Максима в курс дела. Пожилая дама расхаживала взад и вперед по комнате, передавая дворовые байки о том, соответствует ли ее племянник своему титулу. Некоторые слухи были привычными, они возникли еще до того, как Максиму вернули титул. На каждого герцога непременно найдется клеветник, вне зависимости от того, принимаются ли меры по его устранению или нет. Но имелись также и новые подозрения, они возникли вскоре после того, как Имена узнала о готовящемся на Максима покушении, и в них говорилось о серьезных правонарушениях. Жизель стала немедленно рассылать своих агентов, которые должны были выявить источник внезапных слухов о том, что Максим якобы совершал сексуальные преступления, или похитил у короля корабль, полный драгоценностей, или замышлял с помощью иностранных союзников захватить соседние герцогства. В то же время загадочным образом стали появляться листовки с длинным списком диссидентов, которые оставляли на порогах домов, расклеивали на стенах или деревьях в районе университета.

Прежде Максим не слышал полного отчета Жизель. Чем больше он узнавал, тем сильнее распалялся. Он с силой сжал челюсти, пока тетя рассказывала о том, с каким трудом сети тайных агентов герцога удалось обнаружить печатника, выпустившего листовки. Человек этот работал в столице и, будучи очень организованным, сумел сообщить список лиц, которым было поручено распространять новые слухи, как в устной форме, так и в печатном виде. Печатник сообщил также, что его нанял лорд Оделл. В заключенном с ним контракте не было прописано, что именно будет печататься, но Жизель полагала, что улик против лорда более чем достаточно.

Ей пришлось приложить немало усилий, чтобы тщательно изучить и подавить слухи, и теперь пожилая дама очень жалела о потраченном впустую времени. Джулиан, казалось, намек понял и отпустил ее, задав всего лишь пару вопросов.

Следующей слово взяла Сильвия. Она поведала о своей работе при королевском дворе вместе с Элис и о том, какую информацию удалось почерпнуть от Рауля. Максим к тому времени уже взял себя в руки. Ему стало совершенно очевидно, что Рауль является любовником Сильвии. Эта женщина нигде не упустит случая приятно провести время!

Сильвия закончила свой отчет словами:

— Оделл действительно жаждал денег и власти, но более всего прочего он мечтал заполучить леди Диаманту. Деньги ему были нужны лишь для того, чтобы убедить ее выйти за него замуж. — Она покачала головой. На лице ее отразилось удивление. — Этот человек мог бы иметь любое количество женщин. Было глупо с его стороны рисковать своим положением в обществе, замышляя убийство.

Взяв со стоящего перед ней подноса конфетку с кунжутом, она положила ее в рот.

Максим грустно улыбнулся:

— А вот я отлично понимаю, почему он так поступил.

— Каковы бы ни были его мотивы, в моей стране этот человек больше не останется, — заявил Джулиан, потягивая лимонный шербет. — Он бы без колебаний убил тебя, Максим. Если бы план его увенчался успехом, не сносить бы ему головы. Оделл ничем не лучше того пирата, которого капитан Люнг скормила акулам.

Герцог украдкой взглянул на Имену. Она продолжала стоять на протяжении всей беседы, полуотвернувшись к окну и глядя на залив. Наверняка смотрит на «Морской цветок», решил Максим.

— Злобный этого заслужил, — произнес он. — Кроме того, у капитана Люнг есть лицензия, разрешающая убивать пиратов.

— Нанимала ли леди Диаманта других пиратов, чтобы искать других капитанов? — поинтересовалась Имена.

— Нет, — ответил Джулиан, обращаясь непосредственно к ней. — Ваша репутация повсеместно известна, а Диаманта к тому же несколько раз посещала герцогство Максима, поэтому ей было известно, что ценный бальзам перевозился именно на вашем судне. — Король сделал еще глоток шербета и добавил: — Я беседовал с ней лично. А уж я-то всегда могу определить, если моя кузина лжет.

— Вы в этом уверены?

Джулиан не выказал недовольства, что слова его подвергаются сомнению простым капитаном судна.

— Да. Она исчерпала все другие способы. Даже наняла иностранного картографа в надежде узнать о сухопутных торговых путях. И это было вполне легально. Она преступила закон лишь с капитаном Литвиновой. Моя кузина не давала своему капитану указаний не применять силу.

— Из-за пиратов я потеряла членов своей команды, — сказала Имена, поворачиваясь, чтобы смотреть прямо в лицо королю.

Она была одета в один из просторных шелковых халатов Максима поверх простых туники и шаровар, ступни, как обычно, босы, волосы немного отросли, но еще не до конца скрыли ее изящный череп. Услышав тщательно сдерживаемые эмоции в ее голосе, герцог почувствовал, что его сердце сжалось от боли.

— Четыре человека погибли в результате ее алчности, причем двое умирали мучительной смертью от полученных ран.

— Косвенно, — ответил Джулиан. — За границами герцогства. Пираты также были наняты за пределами герцогства.

Все это было верно, но несправедливо. Максим не знал ни одного из погибших моряков. Если бы умер кто-то из его знакомых — Четри, Норис или Тесса — он не позволил бы закону воспрепятствовать изысканию какого-то средства привлечь виновника к ответственности. Он мог лишь вообразить, какие чувства владеют сейчас Именой. Если король ничего не станет делать, ему самому предстоит этим заняться.

Власть, у которой на службе состоят справедливость и совесть, — это мощное оружие. В этой связи стоит вспомнить отдельных лиц его герцогства.

— Хийу, — сказала Имена, — Большой Вим, Осел и Йедон. — Перечислив имена погибших моряков, она глубоко вздохнула, и у Максима снова защемило сердце. Имена же продолжала: — Леди Диаманте следует выплачивать их наследникам пособие. В противном случае может показаться, что вы и ваша страна покрываете наем пиратов для ведения торговых дел, и тогда ваши корабли станут мишенью каперов.

Максим заморгал, впечатленный речью Имены. Принимая во внимание ее связи с каперами Империи горизонта, слова ее можно было воспринимать как серьезную угрозу. Он не думал, что она будет приведена в исполнение, потому что почти все корабли герцогства принадлежали ему, Максиму, но все же был впечатлен тем, что она нацелилась Джулиану в самое больное место — его казну.

Король поерзал на своем сиденье, заставив Максима понервничать, но затем Джулиан склонил голову в сторону Имены, жест, означающий у него уважение, и Максим вздохнул с облегчением.

— Что ж, хорошо. Направьте список имен моему управляющему. Или можете передать его мне лично, и я сам отдам его, когда снова окажусь во дворце. Прямые потомки станут получать пособие в том же размере, что и члены моей личной охраны, и дополнительную помощь, если потребуется.

Имена один раз решительно кивнула:

— Этого довольно. Благодарю вас.

— А теперь обсудим другой вопрос, — сказал Джулиан. — Сильвия, в твоем присутствии больше не нуждаются, поэтому можешь идти.

Сильвия покорно встала и вышла, что было для нее совсем нехарактерно.

— Что за другой вопрос? — спросил Максим.

— Вопрос о твоей женитьбе, — с нажимом на последнем слове ответил король.

— Ах. А я-то надеялся, что вы об этом забыли.

Максим поерзал на месте.

— Я тоже прошу позволения откланяться, — произнесла Имена. — Я должна вернуться к выполнению своих обязанностей на «Морском цветке».

Максим послал ей умоляющий взгляд, но она смотрела на короля. Тот поправил очки на переносице и произнес:

— Капитан Люнг, я попрошу вас еще ненадолго задержаться. Максим, а не выпить ли нам чая? Или вина?

— Я не ваша подданная, поэтому не считаю, что мне следует присутствовать при вашей личной беседе, — твердо заявила Имена.

— Не желаете ли примкнуть к их числу? — спросил Джулиан. — Прошу вас, капитан, присядьте, сделайте мне одолжение.

— А нужно ли мне делать вам одолжение? — ответила она. К великому облегчению герцога, женщина все же опустилась на диван рядом с ним, скрестив ноги и положив руки на спинку дивана, соприкоснувшись предплечьями с Максимом. — Так что вы хотите мне сказать, ваше величество?

— То, что я намерен сказать, будет интересно послушать вам обоим, — произнес Джулиан.

Максим чуть передвинул ногу, чтобы оказаться поближе к Имене. Коснуться ее он не решился, так как это было бы слишком заметно.

— Полагаю, заговор Диаманты против меня убедил вас, что она не может быть моей герцогиней. Или чьей бы то ни было еще.

— Вы составили бы хорошую пару, — возразил Джулиан, — если бы не чинили друг другу препятствий.

— Нельзя же так просто забыть об антипатии длиною в жизнь, — заметил герцог.

— Займите ее чем-то полезным, — перебила их Имена. — По крайней мере, дайте ей право выбора. Будь я на ее месте, уже давно прикончила бы тебя, Максим, просто от разочарования.

Король хранил молчание. Максим же, откашлявшись, произнес:

— Вообще-то я планировал отослать ее прочь вместе с капитаном Литвиновой, если они обе согласятся.

Имена одарила его улыбкой:

— Одобряю. Я бы предпочла подольше не видеть ни первую, ни вторую.

— Я решил так из-за тебя.

Джулиан поднялся со стула, заставив их обоих обратить на себя внимание.

— Сильвия была права. Вы двое по уши влюблены друг в друга.

Максим густо покраснел:

— Вот крыса! Это совсем не ее дело!

Имена же сухо заметила:

— Ее светлость Камилла держит эту женщину у себя в служанках не просто так.

Вслед за этим она погладила его по плечу и взяла за руку. Герцог был очень рад столь открыто проявляемому жесту.

Джулиан внимательно наблюдал за Максимом, чего не смог бы сделать, если бы оставался в сидячем положении.

— Мне есть дело до любого аспекта жизни моего герцога, — изрек он. — Перед приездом сюда я тщательно расспросил Сильвию.

— Ваше величество, вам следует знать также и то, что я предпочел бы жениться на капитане Люнг, — заметил Максим.

— Я это подозревал, — ответил король.

— Как я полагаю, об этом не может быть и речи, — сказала Имена, сильнее сжимая ладонь герцога. — Вам, должно быть, известно, что я полукровка и едва ли гожусь на роль супруги аристократа.

Максим словно ощутил тупой удар в грудь. Склонившись к Имене, он поцеловал ее в щеку, не заботясь о том, что подумает король.

Джулиан же снова опустился в кресло и принял очень неформальную позу: перекинул одну ногу через подлокотник, а руки сцепил на животе.

— Вот, значит, как вы рассуждаете, капитан Люнг, дочь адмирала Люнг?

— Да, именно так, — подтвердила она. — Неужели вы считаете, что положение моей матери в обществе дает ей какие-либо преимущества? Это не так. Она политически пострадала от ошибки молодости.

— То есть, оттого, что вышла замуж за вашего отца?

— Да.

— Значит, не будет никакого вреда, если и вы сами выйдете замуж за гражданина другой страны.

— Мне не дано предвидеть будущее, — возразила женщина.

Максим дольше не мог хранить молчание:

— Не твоя мать является в этом вопросе самым заинтересованным лицом, но ты сама. Ты согласилась бы, если бы его величество одобрил наш союз?

— Он этого не сделает.

Джулиан потер переносицу большим и указательным пальцами.

— Я устал оттого, что люди пытаются предугадать, что у меня на уме.

— Вы едва ли можете винить нас, — язвительно заметил Максим, — когда наши судьбы зависят от ваших мыслей.

— Максим, — произнес король, — я и понятия не имел, как важно это для тебя.

Максим ударил бы сидящего перед ним человека, не будь тот монаршей особой.

— Так что вы думаете, ваше величество? Согласитесь, что из капитана Люнг получится превосходная герцогиня. Она умна, храбра, прирожденный лидер и боец. Она была бы даже лучшим герцогом, чем я сам.

— Нет, благодарю покорно, — ответила женщина.

— Думаю, — ответил король, — что ты прав.

— Но… — тут же продолжила Имена.

— Но она, возможно, слишком хороша для тебя.

Имена рассмеялась, Максим нет.

— Я и сам это знаю, ваше величество, — произнес он, — но все же продолжаю надеяться.

— У нее действительно имеются некоторые ценные качества, — продолжал король таким тоном, будто собирался купить лошадь.

Максиму ужасно хотелось ударить его прямо в его надменную челюсть. В комнате ведь не было охраны, поэтому у него сохранялся шанс на то, что его оставят в живых.

— Так просветите же нас касательно моих ценных качеств, — грозно произнесла Имена.

Некоторое время Джулиан молча взирал на них обоих, затем улыбнулся:

— Ну, например, то, что капитан Люнг не принадлежит к моей аристократии. Она не является придворной дамой и никогда ею не станет. После недавних событий я нахожу это особенно ободряющим. Она не плетет заговоров против своей империи, поэтому мне не стоит опасаться и хитроумных козней против себя самого. Капитан Люнг просто убьет меня, если возникнет необходимость.

Имена не произносила ни слова, продолжая с силой сжимать пальцы Максима.

Джулиан выпил еще лимонного шербета. Глядя на женщину поверх очков, он произнес:

— Также, несмотря на ее собственную оценку своего социального статуса, она принадлежит к одной из самых могущественных семей Империи горизонта. Империи, которая без колебаний заявила мне, что является самой мощной в мире. Капитан может сказать, что я им безразличен, но мне и моим герцогствам небезразлична связь с этой империей. У вас достаточно высокое социальное положение, капитан Люнг, но недостаточно высокое, чтобы стать для меня помехой. — Он помолчал немного. — Вы меня поняли.

Сердце Максима гулко стучало в груди. Он высвободил свою руку из ее хватки и привлек женщину ближе к себе. Она не сопротивлялась, так как вниманием ее целиком владел король.

Джулиан же откинулся на спинку кресла и скрестил ноги.

— Помимо этого, ее светлость Камилла давно докучает мне касательно придворных дам. Получив титул, она хорошо служит мне, поэтому сейчас я намерен вознаградить ее. Если я наделю вас властными полномочиями, то она на какое-то время успокоится и поток писем от нее поубавится.

Максим подавил смешок. Если бы он сейчас рассмеялся, то остановиться уже не смог бы.

Король между тем продолжал:

— Не говоря уже о том, что мои придворные станут бояться вас, капитан Люнг, особенно если вы появитесь при дворе, выставив напоказ свои татуировки. Если вы пожелаете иногда развлечения ради припугнуть некоторых моих подданных, я буду вам очень благодарен. — Он одарил Имену улыбкой, совершенно очаровательной улыбкой, которая всегда удивляла Максима, хотя удивляться и не стоило бы. — Короче говоря, из вас получится отличная герцогиня. — Джулиан повернулся к Максиму со словами: — Если ты на ней не женишься, я буду очень разочарован.

Трясущимися руками герцог обхватил голову Имены и поцеловал.

— Выходи за меня замуж, — сказал он, затем снова поцеловал ее. — Пожалуйста.

Имена ошеломленно взирала на него, затем прижалась своим лбом к его лбу.

— Неужели все так просто?

— Да, — отозвался Джулиан.

— Прошу тебя, — чуть слышно произнес Максим. — Я любил бы тебя, будь ты хоть самым младшим матросом. Но любишь ли ты меня?

Она положила голову ему на грудь:

— Да, люблю. Я выйду за тебя замуж. — Одарив герцога легким нежным поцелуем, Имена обратилась к Джулиану. — Я согласилась не ради вас, — сообщила она. — Своими увещеваниями вы бы меня не подкупили.

Король наконец допил свой шербет.

— Он начал таять, — сообщил он, глядя в кубок. — Капитан Люнг, я не имею намерения никого подкупать. Это всегда кончается плохо. Примете ли вы предложение гражданства? При обычных обстоятельствах вы получили бы его по праву замужества, но, так как Максим является герцогом, а вы — иностранной подданной, я должен лично даровать вам гражданство.

Максим глубоко вдохнул, стараясь успокоиться. Он до сих пор пребывал в слишком сильном шоке, чтобы испытывать чувство радости. И не мог выпустить Имену из объятий.

— Полагаю, в деле замешан налог? — криво усмехнувшись, уточнил он.

— Разумеется, — подтвердил король. — И ты его заплатишь.

Он назвал сумму, от которой у Имены округлились глаза.

— Договорились, — ответил герцог.

Имена посмотрела на него:

— Я еще не приняла предложения о гражданстве. — На лице Максима, должно быть, отразилась мгновенная паника, потому что Имена, усмехнувшись, сказала: — Я согласна, ваше величество. Вы нас извините? — Она забралась Максиму на колени. — Мы хотели бы отпраздновать нашу помолвку.

Максим встретился с Диамантой в кабинете леди Жизель. Имена вернулась на «Морской цветок», чтобы попросить Норис упаковать ее вещи для более чем продолжительной увольнительной на берег. Норис, Роксана и Тесса были приглашены в замок Максима и должны были вернуться туда вместе с Именой.

Племянник и тетя договорились о том, что переговоры с Диамантой будет вести Жизель, а Максим по большей части молчать. На Диаманте было дорожное платье угольно-серого цвета с высоким воротником. Благодаря искусно выполненным швам ее наряд, однако, ничуть не скрывал пышного бюста. Максим оставался недвижим. С каждым сказанным Диамантой словом он все прочнее утверждался в мысли, что его решение не жениться на ней было верным.

Они были слишком похожи, и он дни напролет проводил бы за тем, чтобы в каждом ее крошечном комментарии и жесте разгадать двойной, тройной и даже четверной подтекст. Про себя Максим соглашался, что этой женщине самой нужно было бы быть герцогом, ну или по крайней мере герцогиней, управляющей собственными владениями, как Камилла. В таком случае он сам боялся бы ее. Разумеется, если бы она изначально обладала властью, то ей незачем было бы плести интриги.

Жизель сказала:

— Предлагаю контракт. Вы официально станете считаться работником герцога Максима. Во всем, за исключением того, что касается корабля, вам будет подчиняться капитан Литвинова.

Это было очень рискованно, но Максим полагал, что затея их увенчается успехом. Диаманта не станет рисковать жизнью, позволив Литвиновой заниматься пиратством.

Диаманта расплела скрещенные ноги и подалась вперед на своем сиденье.

— Хочу внести поправки по некоторым пунктам. — Она бросила взгляд на Максима. — Но общая структура договоренности меня устраивает. Я предпочитаю этот контракт браку, который изначально предложил мой кузен.

— Благодарю, — с глубокой иронией в голосе — под стать ее собственной — произнес Максим. — Если впоследствии вы пожелаете передать право выплачивать вам ваше приличное жалованье своему кузену Джулиану, я возражать не стану.

Диаманта улыбнулась:

— Ну, я так не думаю. Пока нет. Ты не пожалеешь о том, что решил вложить в меня деньги, Максим. — Затем она повернулась к Жизель, которая в немом изумлении взирала на эту сцену: — Давайте перейдем к столу и внимательнее изучим бумаги?

— Кажется, мое присутствие здесь больше не требуется, — произнес Максим. — Я буду в своем кабинете.

Сильвия обнаружила Рауля в горячем источнике. За исключением его в этот утренний час здесь никого больше не было. Заслышав стук ее башмаков по каменному полу, он неспешно поднял голову. Его стройный стан был погружен в один из горячих источников, а на расстоянии вытянутой руки стояли серебряный кувшин и кубок. Шрамы на его запястьях были намазаны каким-то бальзамом.

Сильвия сняла жакет и обувь.

— Я скоро присоединюсь к тебе, — пообещала она. — Если, конечно, не хочешь потереть меня жесткой мочалкой.

Она избавилась сначала от кожаного костюма для верховой езды, затем от отделанного кружевами корсажа.

— Это же так трудно, — отозвался Рауль. Повернувшись и ухватившись руками за край источника, он поднялся из воды. Сильвия с интересом наблюдала за тем, как капли стекают по его гладкой коже. — Но ты меня, конечно, научишь? — спросил он, подходя ближе.

Сильвия закончила раздеваться и уже взяла мочалку и мыло, а Рауль наполнил ведро водой. Последние несколько дней, проведенные в обществе короля Джулиана, излечили женщину от стремления к лидерству.

— Не торопись, — посоветовала она. — Я верю, что ты творчески подойдешь к процессу.

Если бы Рауль решил оставить профессию картографа, из него вышел бы превосходный банщик. Он касался каждого изгиба и потаенного уголка тела женщины сначала языком, а потом мочалкой. К тому моменту, как он стал мыть ее волосы и массировать кожу головы, Сильвия почти достигла экстаза. Однажды он довел ее до оргазма одним лишь языком, но его неспешные движения сейчас заставляли ее чувствовать себя так, будто она не испытывала разрядки долгие недели.

— Поспеши, — сказала Сильвия. — Я хочу, чтобы ты поскорее вошел в меня.

Рауль хрипло рассмеялся, ухватившись за ее плечи и уткнувшись лицом ей в шею.

— Так и знал! Так и знал, что ты долго не продержишься и снова начнешь мне приказывать!

— Будь ты порасторопнее, мне не пришлось бы приказывать тебе, — со злостью отозвалась женщина. — Рядом с источником имеются свободные комнаты. С кроватями.

Несколько часов спустя, после долгой интерлюдии в постели и еще одного купания, Сильвия и Рауль лениво лежали в источнике и переговаривались шепотом, так как не хотели, чтобы их услышала леди Жизель, которая мылась в противоположной части помещения.

— Мне понравилось проводить время вместе с тобой, — сказал Рауль.

Сильвия рассматривала потолок. Некоторые детали мозаичной картины, изображающей подводную сцену, и в частности осьминога с извивающимися щупальцами, были заменены новыми, и созерцание этого изображения настроило женщину на задумчивый лад.

— Ты не можешь противиться тяге путешествовать, не так ли? — спросила она.

— Не могу, — согласился Рауль. — Еще будучи маленьким мальчиком, я регулярно собирал себе что-нибудь поесть и книги и отправлялся в горы. Моя мать приходила от моих вылазок в отчаяние.

— Когда вернешься, можешь навестить меня, если захочешь, — предложила Сильвия.

— Я с удовольствием, — согласился он.

— Куда ты направишься?

Рауль поцеловал ее в висок.

— Вчера я говорил с королем Джулианом. Я хотел бы отправиться в плавание вместе с Диамантой.

Сильвия поняла, что не возражает. Ничего хорошего не выйдет из того, если она слишком привяжется к этому мужчине. Повернув к нему голову, она поинтересовалась лукавым тоном:

— А ты, как я вижу, надежд не теряешь, не так ли?

— Да, — усмехнулся он. — Если не повезет с Диамантой, я, вероятно, смогу утешиться с кем-нибудь еще. На корабле полно женщин.

— Желаю удачи, — сказала Сильвия, закрывая глаза.

Ей и самой не повредила бы капелька везения. После бракосочетания Максима и капитана Люнг она, вероятно, отправится навестить Карла Фуйе. Будет неплохо возобновить их знакомство и узнать наконец, что же можно делать в темной комнате, декорированной бархатом.

Имене не представилось возможности вернуться в свою каюту до вечернего караула. И уж конечно она никак не ожидала увидеть на своей койке читающего книгу Максима.

Вообще-то удивляться ей не следовало. Они провели в разлуке целых два дня, показавшихся ей вечностью. Очевидно, Максим испытывал схожие чувства. Они уже привыкли находиться рядом друг с другом и касаться друг друга, когда захочется.

Максим положил книгу себе на грудь. Он был обнажен и являл собой довольно странную картину.

— Я соскучился по урокам навигации, — произнес он.

— Азимут не изменится оттого, что ты разденешься, — ответила Имена. — Мог бы пригласить меня в замок, раз так хотел меня видеть.

— В замке на меня все смотрят, — вынужден был признать он. — Особенно Джулиан. К тому же все, с кем я хоть раз переспал, вознамерились поздравить меня и устроить церемонию прощания.

Имена тут же ощутила укол ревности, но спрашивать не стала.

— Вот как, значит.

Максим потянулся, как кот:

— Нечего на меня так смотреть. Я всем отказал. Решил, что меня просто испытывают. Или пытаются соблюдать правила приличия перед своим герцогом.

Имена не стала напоминать, что по правилам приличия ему не стоило совокупляться со столькими людьми. Вместо этого она просто присела на краешек койки.

— Я ни о чем не спрашивала.

— А следовало бы. — Он потерся бедром о ее ногу. — Меня это нисколько бы не задело. Я решил, что время от времени мне требуется напоминание. Я должен хранить тебе верность, Имена. Никогда не пытался делать этого прежде, поэтому, боюсь, для меня это будет непросто. Но я не хочу также ранить твои чувства. Так что ты очень поможешь мне, если время от времени — когда сочтешь нужным — станешь задавать мне подобные вопросы.

Имена повернулась так, чтобы смотреть Максиму прямо в глаза. Во взгляде его отражалась неуверенность.

— Ты же сделаешь это для меня, не так ли? — спросил он.

Он хочет хранить ей верность. Имена положила руку ему на бедро и погладила его.

— Я даже не знаю, что сказать, — призналась она.

Она и понятия не имела, что хочет услышать эти слова, пока они не сорвались с его губ.

— Скажи, что любишь меня, — подсказал Максим.

— Да, я люблю тебя, — ответила Имена. — Я собираюсь за тебя замуж. И, если понадобится, дам хорошего пинка под яйца.

Максим рассмеялся:

— Именно таким я и представляю себе наш брак. Не пинание меня под яйца, конечно, а то, что мы будем помогать друг другу и поддерживать друг друга в попытке преодолеть наши самые худшие качества.

Женщина рассмеялась, хотя в действительности к глазам подступили слезы.

— А в чем ты собираешься меня поддерживать?

— В доставлении сексуального удовольствия, — ответил он, соблазнительно облизывая губы. — А еще мне кажется, что иногда ты бываешь чересчур…

— Требовательной? Властной?

— Одинокой, — выдохнул Максим. — Подожди! Перестань! Не вздумай плакать!

— Я не плачу, глупый ты человек с рыбьими мозгами.

Хлюпнув носом, она вскочила на ноги и стала поспешно срывать с себя одежду.

— Так, значит, все в порядке? Если я скажу тебе, что ты всегда можешь приходить ко мне, даже если намерена связать меня?

— Да, — всхлипнула она и, бросив одежду на стул, растянулась на койке рядом с ним и принялась тереться лицом о его бороду. — Но и от тебя я ожидаю того же самого. За исключением связывания. Над этим мне еще следует подумать.

— И научить меня вязать морские узлы. — Максим чмокнул ее в макушку. — Я поговорил со своей тетей.

— О чем?

— О браке. Здесь требуется практика. Нам придется очень напряженно работать.

— Знаю. Всю свою жизнь я наблюдала за своими родителями. Если они справились, значит, и я тоже смогу, — заверила Имена. — Об этом мы поговорим позже. Видишь ли, я не могу рассуждать трезво, находясь рядом с тобой обнаженной. А теперь поцелуй меня.

Максим чмокнул ее в кончик носа:

— Я ждал этих слов.

Имена скользнула в его объятия, просунув ногу между его ног и касаясь щекой его бородатой щеки. Максим же положил одну руку ей на ягодицы, а другой принялся гладить ее по спине. Имена прикрыла глаза, чтобы полнее насладиться ощущением от трения ее сосков о его торс и от прикосновения его волосатых ног к своим.

Они перевернулись, и Имена оказалась лежащей под Максимом.

— Я не слишком тяжел? — осведомился он.

Имена обхватила ладонями его ягодицы и принялась легонько их массировать.

— Пока нет.

Он стал прокладывать цепочку из поцелуев вдоль ее щеки к шее, одновременно легонько покусывая. Имена беспокойно заерзала и впилась ногтями Максиму в спину.

— Еще? — промурлыкал он ей на ухо, омывая теплым дыханием и заставляя мурашки забегать вдоль ее позвоночника.

— Я хочу взять в рот твой член, — призналась Имена.

Изогнув спину, она как можно плотнее прижалась к его возбужденной плоти, и герцог, застонав, повторил ее движение.

— Прямо сейчас? — удивился он. — Потому что я ужасно хочу оказаться внутри тебя. Так глубоко, как только возможно.

— Хорошо, я могу подождать, — согласилась Имена. — Видишь, мы уже помогаем друг другу принимать решения.

Максим засмеялся и, припав губами к ее соску, принялся ласкать его.

— До тех пор, пока мы сумеем договориться, и твои взгляды на…

— Помнишь, я предложила обсудить это позднее, — сказала Имена, сползая ниже и отыскивая его член. Большим пальцем она стала ласкать самое чувствительное место. Максим застонал и обмяк, она, усмехнувшись, произнесла: — За исключением одного-единственного момента. Твой фаллос принадлежит мне. Это справедливо? — Она нажала на его восставшую плоть и потянула.

— Очень даже справедливо, — задохнулся он. — Но только в том случае, если я получу во владение твое влагалище. И клитор. И разум.

Она почувствовала его руку, скользящую между их телами и осторожно раздвигающую половые губы. Палец его вошел в ее лоно.

— Теперь ты во мне, — сказала Имена. — Я собираюсь также войти в тебя.

— Согласен, — ответил Максим. — Это называется коллективное усилие.

Много позже Имена проснулась в темноте и обнаружила, что прижимается к Максиму всем телом. Он лежал, глядя на нее.

В темноте и тишине, когда корабль тихонько покачивался на волнах, говорить было гораздо легче.

— Мне страшно, — призналась Имена. — Что, если у нас ничего не получится?

— Мы будем очень стараться, — заверил Максим. — Ты наблюдала за поведением своих родителей, и я, пока моих родителей не убили, тоже не держал глаза закрытыми. У нас все получится. Я не позволю тебе потерпеть поражение.

— А я — тебе.

Имену очень раздражал тот факт, что, пока она находилась в замке, все стремились обсудить с ней свадебные планы. Временами женщине очень хотелось выхватить свой кортик и покончить со всем раз и навсегда. Если бы только они поженились на острове! Жизнь тогда была бы гораздо проще. Ну, за исключением сексуального соревнования.

Она хотела замуж, хотела жить вместе с Максимом. При мысли о том, что ее станут величать «ваша светлость», она несколько пугалась, но считала, что сумеет к этому привыкнуть, точно так же как привыкла к тому, что ее называли «капитан». Она всегда с радостью встречала брошенный ей вызов.

Но сама церемония бракосочетания приводила ее в ужас.

Сегодня Имена обсуждала детали предстоящего события со своими помощниками и Максимом. Ей очень не хватало Четри, у которого был дар проникать в самую суть проблемы и увлекать всех за собой. Остальные же члены ее команды, похоже, вознамерились растянуть дискуссию на долгие месяцы.

— Почему бы нам не провести свадьбу на борту? — настаивала Нож.

— Там недостаточно места для всех гостей, — возразила Имена.

— Мы могли бы устроить себе маленькое личное празднование, — предложил Максим. — Совершим небольшое плавание, например, на наш идиллический остров.

— Но тогда потребуется еще больше приготовлений, — проворчала Имена. — Роксана, это ляжет на твои плечи. Будто тебе и без того нечем заняться.

Роксана была угрюмой, а Нож радостной. Тут в комнату вошла Норис в сопровождении Элис и еще нескольких юных кузин Максима. В руках у каждой девушки были образцы разноцветных шелков.

Имена вскинула вверх руки:

— Нет!

— Но, капитан, этот ежевичный оттенок пурпурного…

— Нет, — вздохнула Имена. — Шелка пришлет моя мать. Норис, тебе нужно просто переговорить с ее посыльным.

— И всем остальным тоже. Вперед! — скомандовал Максим.

Имена схватила Роксану за руку:

— Не могла бы ты сходить в доки сегодня? Проверить, не завершен ли ремонт? И предоставить мне отчет об изменениях в увольнительных на берег.

Роксана ухмыльнулась:

— Разумеется, капитан. Мне кажется, вам нужно просто прорубить дорогу саблей, как я сделала это с Тессой.

— Думаешь, я этого не знаю?

Она отпустила Роксану.

Нож сказала:

— Можно ли мне тоже идти, капитан? Хочу перехватить Норис, пока она не зашла слишком далеко. Ваша команда будет смотреться ошеломляюще в некоторых из этих шелков.

— Да, хорошо.

Наконец Имена и Максим остались вдвоем. В комнате воцарилась необычайная тишина.

Максим положил руки на плечи Имены и принялся их массировать. Застонав, она уронила голову ему на грудь:

— Протокол убивает меня, Максим.

— К счастью, тебе не нужно все делать самой, так как у меня есть слуги. Очень много помощников.

— Один длинный толстый помощник, — сказала она и рассмеялась до хрипоты.

Максим увлек ее на диван, усадил себе на колени и принялся покрывать неистовыми поцелуями. Имена с энтузиазмом отвечала. Некоторое время спустя они расположились на ковре на полу, прислонившись спинами к дивану. Имена спросила:

— Сильвия доставит приглашения ее светлости Камилле и Анри, не так ли?

— Да, она отправилась вчера.

— Как тебе кажется, они прибудут раньше моих родителей?

— Похоже на то. Ты же дала Четри распоряжение не торопиться, забирая их.

Максим принялся ласкать ее шею.

— Замешкаться он может лишь по дороге туда. На обратном пути моя мать будет зорко следить за каждым его движением.

Имена была безмерно благодарна, что ей не нужно везти родителей самой.

— Я думаю, что Камилла, Анри и их малышка окажутся здесь первыми.

— Хорошо. — Имена припала к плечу Максима. — Как ты думаешь, не согласится ли Камилла взять на себя заботу о моей матери?

Максим пылко поцеловал ее:

— Видишь, ты уже превращаешься в дипломата! Я же говорил, что из тебя получится превосходная герцогиня!

Имена погладила его по груди:

— Хорошо. Тогда взамен я сделаю из тебя моряка. — Она усмехнулась. — А не начать ли нам с основ того, как правильно мыть капитана? Что скажешь?

Harlequin^® Russia

Историческая эротика

Виктория Янссен

Любовники Камиллы

Этот эротический роман навсегда поменяет ваши представления о сексе и любви!

• «Страстная и чувственная история о настоящей любви, которая разрывает все путы нравственности…» — Read, React, Review.

• «В этом романе многие читатели найдут воплощение своих эротических фантазий: постельные сцены завораживают своей красотой и возбуждают разнообразием. Любовные игры, секс втроем, ласки на грани — и это только начало списка» — Romantic Times.

• Янссен рисует яркие эротические типажи: униженная раба, готовая потворствовать самым причудливым фантазиям своего господина, хозяйка собственной судьбы, достигающая цели любой ценой, таинственный соблазнитель, теряющий голову от нахлынувшего чувства…

Герцогиня оказывается в мире страсти и похоти — там, где господствует томительная сексуальная энергия, срывающая все путы и оковы.

Богатая и знаменитая, она может позволить себе даже самые дерзкие, самые неожиданные плотские утехи… Подобно умелому кукловоду, она заставляет героев ревновать, любить и предаваться любым извращенным желаниям…

www.harlequin.cnpol.ru

Harlequin^® Russia

Историческая эротика

Шарлотта Физерстоун

Грешный

Премия The Romance Reviews award 2011 за лучший эротический роман

Он — грешен, как дьявол,

Она — чиста, как небесный ангел…

Вместе их ждет сладкий, томительный экстаз!

В викторианской Англии любовь легко покупается за деньги, а порок и разврат царят в аристократических кругах… Мэтью, граф Уоллингфордский, знает об этом не понаслышке. На его счету порочные и изощренные связи с самыми красивыми женщинами королевства. Он развратничает с хладнокровием и жестокостью, потеряв надежду на то, что хотя бы одна женщина сможет зажечь в нем огонь любви, а не похоти. Однако последняя интрига Мэтью заканчивается трагически: его избивают неизвестные, оставив беспомощным, с завязанными глазами. Своим спасением он обязан медсестре Джейн Рэнкин — скромной девушке из низших слоев общества. Она разительно отличается от придворных дам и чопорных аристократок. Она — ангел, чьи нежные прикосновения несут Мэтью искупление, страдание и жажду новых, ранее неизведанных чувственных наслаждений…

www.harlequin.cnpol.ru

«Издательство Центрполиграф» — эксклюзивный партнер крупнейшего в мире издателя современной романтической прозы Harlequin Enterprises Limited — представляет беспрецедентный проект Harlequin^® Russia

• Романы всемирно известных авторов, большинство из которых ранее не издавались на русском языке

• Произведения, получившие множество наград и номинаций

• Проза, переведенная на десятки иностранных языков

• Книги, выпущенные миллионными тиражами по всему миру

• Издания с изысканным дизайнерским оформлением

В рамках проекта Harlequin^® Russia выходят увлекательные серии:

Серия «Мировые хиты Harlequin^® Russia»

Серия «Мировые бестселлеры Норы Робертс»

Серия «Исторический роман»

Серия «Любовный роман»

По жанрам произведения варьируются от сентиментальных и исторических романов о любви до остросюжетных детективов и леденящих душу триллеров.

Все серии отличаются реалистичным художественным повествованием и тонким изображением внутреннего мира героев.

Более 10 новинок каждый месяц!

Более 200 изданных романов в год!

Миллионы благодарных читательниц во всем мире!

Книги Harlequin® Russia найдут отклик в душе любой женщины, вне зависимости от возраста, характера и темперамента.

www.harlequin.cnpol.ru

Harlequin^® Russia

Серия «Мировые хиты Harlequin® Russia»

Если триллер — то такой, чтобы мурашки по коже. Если роман о любви — то такой, чтобы по телу сладостная истома. Бесспорные литературные шедевры, написанные культовыми авторами за рубежом: Тесс Герритсен, Сандрой Браун, Дебби Макомбер, Сьюзен Виггс и Брендой Джойс. Все романы, выходившие в серии «Лучшее из лучшего», становились бестселлерами и удостаивались международных литературных премий.

Серия «Мировые бестселлеры Норы Робертс»

Романы от гуру современной женской прозы и самой популярной писательницы Америки. Ее книги неизменно становятся хитами продаж не только за рубежом, но и в России. В новой серии Норы Робертс представлены романы с тонким повествованием и завораживающим финалом наравне с интригующими историями о любви и мистике.

Серия «Исторический роман»

Действие в романах серии разворачивается на фоне различных исторических событий: то в конце XIX века, то в эпоху Французской революции, а то и во времена Войны Алой и Белой розы. Ярко выписанные «декорации» придают повествованию, несмотря на напряженность интриги, некоторую неспешность, свойственную добротному историческому роману.

Серия «Любовный роман»

В изящных, лаконичных белых книжечках — истории о желанной, но все равно неожиданной, нежной, страстной и полной загадок настоящей любви. На пути влюбленных встречаются преграды, козни соперников, а часто и простое непонимание, но финал… финал всегда будет счастливым!

www.harlequin.cnpol.ru