Они спустились с оранжевого эгейского неба словно стая доисторических птиц. Тяжелые лопасти ловили последние лучи заходящего солнца, когда они приземлялись на прибрежной песчаной полоске острова, принадлежащего Стефании Ринехорт Тоскани. На эту созданную природой посадочную полосу ступали только загорелые и обутые в дорогие сандалии ноги богатых и красивых. И куда еще они могли прилететь в этот вечер, как не сюда?

Греческие юноши в белых шелковых туниках раздавали прибывающим гостям хрустальные бокалы с шампанским «Дом Периньон». Юные гречанки в бикини дарили женщинам браслеты из крохотных белых орхидей, а мужчинам – венки из белых тубероз. В этот вечер Стефи Тоскани устраивала ежегодный белый прием, и многие из гостей провели не одну неделю со своими кутюрье, обсуждая, в каком наряде появиться им на этом празднике жизни.

Вагончик фуникулера стоял наготове, чтобы поднять гостей на купающийся в цветах обрыв, к вилле. Тайгер Хейес маленькими глотками пила шампанское и любовалась цветущими маками, примулами и лилиями, над которыми плавно плыл вагончик.

– Море цветов! – восхищенно воскликнул Уэсли. – Должно быть, у нее потрясающий садовник. Остальные острова выжжены солнцем.

– Их привозят с материка, – ответила Тайгер. – До единого цветка. Стефи меняет их три или четыре раза в год. И всегда высаживает другие цветы.

Вагончик замер, прибыв в пункт назначения. Хозяйка встретила их с распростертыми объятиями. Сорокалетняя элегантная блондинка, дочь владельца известнейшей американской фирмы, производящей электронику, и вдова одного из самых удачливых итальянских финансистов.

– Тайгер, дорогая. Ты чудесно выглядишь! Развод, похоже, пошел тебе на пользу, хотя я очень сожалею…

– Не сожалей, Стефи, – прервала ее Тайгер. – Джефф и я от развода только выиграли. Это была ошибка… к счастью, не затянувшаяся.

– А тебя, Уэсли, я попрошу заботиться о Тайгер. Она одна из моих любимиц.

– Я постараюсь, я…

– Я так расстроилась из-за твоей матери. – Стефи вновь повернулась к Тайгер. – Они с Джимми обещали приехать. Она не пропускает моих приемов. И вдруг получаю от Бобби короткую телеграмму с отказом. Что случилось, Тайгер?

Тайгер рассмеялась:

– Я в таком же неведении, что и ты. С мамой мы не общались уже несколько недель.

Прибыл еще один вагончик.

– О! – воскликнула Стефи. – Принцесса Йоганнес и Консуэла, и Руди Креспи… – Она чмокнула Тайгер в щечку. – Поговорим позже, дорогая.

Тайгер и Уэсли пересекли террасу, уставленную по случаю торжества двумя сотнями белых столиков, поставленных нью-йоркским «Блуминдейлом»[1], вошли в гостиную с огромными белыми колоннами и панорамными окнами с видом на простирающееся внизу море. Среди гостей ходили музыканты с лютнями и лирами, наигрывая греческие народные мелодии. Слуги разносили на подносах закуску – главным образом греческие национальные блюда. Только в еде допускались цвета, отличные от белого. Поэтому подносы переливались салатной зеленью, чернотой икры, золотом поджаристых хлебцев. В качестве альтернативы шампанскому (оно пузырилось в хрустальном фонтанчике, заполняло бесконечные батареи бутылок) предлагались густые греческие вина.

– Потрясающий прием, – сиял Уэсли. – Неужели ты не рада, что мы приехали?

Они сидели на мраморном бортике неглубокого пруда, в котором среди миниатюрных коралловых рифов и водяных лилий плавали тропические рыбы.

– Рада, – кивнула Тайгер. – Спасибо тебе, Уэс.

Откровенно говоря, особой радости она не испытывала. Прием, который обошелся Стефании Тоскани никак не меньше чем в двести тысяч долларов, отличался от любого другого разве что цветом.

– Ты здесь самая красивая женщина, – заметил Уэсли.

– А ты самый большой лгун, – рассмеялась Тайгер, хотя и знала, что не затеряется в этой сверкающей толпе сибаритов. Белоснежное платье с ручной вышивкой, в котором использовались элементы традиционного греческого женского наряда, Тайгер купила в римском бутике на Виа Венето, куда попала как раз перед тем, как присоединиться к компании Уэсли Грэхема; его яхта и доставила их к греческим островам. Густые, до плеч, золотисто-каштановые волосы Тайгер закурчавились от влажного морского воздуха. Чтобы они не падали на лицо, Тайгер прихватила их двумя изящными перламутровыми заколками, купленными в маленьком магазинчике на острове Спетсаи.

– Ты словно сошла с картины Боттичелли… Венера на раковине.

– К сожалению, сегодня я не смогла захватить свою раковину, – улыбнулась Тайгер. – Не влезала в вертолет.

Уэсли взглянул на золотые «Патек-Филипп».

– Скоро фейерверк. Пойдем к бассейну?

Тайгер поднялась, опираясь на руку Уэсли.

– Давай сначала подойдем к фонтану с шампанским и наполним бокалы.

В бассейне по случаю торжества плескалось молоко.

– Я слышал, оно порошковое, – прошептал Уэсли. – Растворяется мгновенно.

– Нет, нет, такого быть не может. Мы в Греции. Это наверняка натуральное козье молоко, – захихикала Тайгер. – Интересно, сколько коз…

Многоцветные звезды с громким шипением рассекли небо, чтобы утонуть в соленом Эгейском море.

Уэсли взял Тайгер за руку.

– Давай присядем. Подальше от толпы, – и повел ее к горе белых атласных подушек, наваленных у бильярдной, стилизованной под античный храм.

– М-м-м, отличная идея. – Тайгер раскинулась на подушках, чтобы смотреть на сверкающее всеми цветами радуги небо, не выгибая шеи. – Очень даже удобно.

Уэсли повернулся спиной к фейерверку, пристально глядя на Тайгер.

– Мне известно твое отношение к супружеской жизни, но…

Тайгер по-прежнему любовалась фейерверком.

– Но что, Уэсли?

– Выходи за меня замуж. Знаешь, может что и получится. Мы нравимся друг другу. Ни один из нас не хочет связывать себя прочными узами. А ради приличий…

Тайгер заглянула в светло-синие глаза молодого плейбоя:

– Уэсли… с чего это тебе вдруг захотелось жениться?

– Ты же понимаешь, что мои родители умрут, если выяснят, что я голубой. Меня могут лишить наследства. А поженившись, мы сможем и дальше идти каждый своим путем, чтобы в старости обмениваться впечатлениями у камина. – Он улыбнулся. – Я думаю, ты потрясающая женщина. Вполне возможно, что у нас все получится. Может, мы даже заведем и ребенка…

– Как? Искусственным оплодотворением или естественным путем?

– Зачем же говорить гадости, Тайгер? – рассмеялся Уэсли.

Она провела рукой по его гладкой щеке.

– Уэс, ты знаешь, что нравишься мне. Но я не хочу выходить замуж… какие бы доводы ты ни приводил. Просто не хочу.

– Но послушай. Мама и папа обожают тебя. Они будут счастливы.

Тайгер вздохнула:

– Знаю, Уэс. А мы?

Возле них возник облаченный в белую тунику грек-официант.

– Мисс Хейес?

– Да?

– Вас просят к телефону. Звонят из Калифорнии. Пожалуйста, следуйте за мной. Вы сможете поговорить из библиотеки.

С первого взгляда она поняла, что ей нужен именно этот мужчина. Но сначала предстояло получить работу. Остальное, полагала она, приложится, во всяком случае, на это можно было рассчитывать. Потому что обычно Тайгер Хейес добивалась того, чего хотела.

– Ваше настоящее имя не Тайгер, не так ли? – Хью Маршалл откинулся на спинку кресла. Ослепительно белые зубы, губы, остающиеся чувственными даже при улыбке. А сейчас он улыбался. Тайгер отвлекла его от подготовки к завтрашнему заседанию совета директоров, которое обещало быть достаточно бурным.

– При рождении меня нарекли Мэри Хиллард. А Тигрицей отец прозвал меня в два года. Он говорил, что у меня яростный темперамент.

– Он не изменился?

Тайгер покачала головой.

– Теперь я не бросаю миски с кашей на пол. Темперамент по-прежнему при мне, но я держу его под контролем.

– Значит… вы ищете работу? – вновь сверкнули в улыбке белые зубы.

– Да. Вы можете мне что-нибудь предложить?

– Возможно… – Загудел аппарат внутренней связи, в кабинет заглянула секретарь. – Извините, я ждал этого звонка.

Тайгер устояла перед искушением поиграть кольцами: боялась показать, что нервничает. Вместо этого огляделась.

Хью Маршалл сидел за великолепным большим резным дубовым столом, пожалуй, слишком громоздким для просторного кабинета президента компании «Келлерко индастриз», занимавшей верхний этаж административного здания. Нынешний конгломерат с этим названием начал свое существование семьдесят лет тому назад с куда более скромного «Келлер коппер компани». Как и стол, Хью Маршалл выглядел великолепно. Недавно он отметил сорокалетие роскошным приемом на своем ранчо в южном Колорадо. Континентальный водораздел[2] проходил через его ранчо площадью в двести тысяч квадратных акров, а поскольку он пригласил двести гостей и деловых партнеров, на каждого пришлось ровно по тысяче акров.

Маршалл мог похвалиться отличным загаром, приобретенным то ли в Колорадо, то ли на пляжах Ист-Хэмптона, Рио, Акапулько, то ли на борту яхты, курсирующей среди островов Карибского моря.

Живое лицо, ярко-синие глаза, уверенность в себе, – наверное, Маршалл прекрасно смотрелся бы не только в кресле президента компании, но и в сенате.

Совершенство, созданное природой, страдало только одним недостатком: когда Маршалл вышел навстречу Тайгер, чтобы поздороваться с ней, она заметила, что он слегка прихрамывает. Она вспомнила об автомобильной аварии, случившейся несколько лет тому назад. Хью Маршалл сидел за рулем. Его жена погибла. Он отделался переломом ноги и последующей хромотой.

Хью Маршалл резко положил трубку на рычаг.

– Извините. Так на чем мы остановились? О да, – лицо расслабилось. – Вы попросили Энди Парриша организовать нашу встречу. Почему вам понадобилась работа?

Энди Парриша, давнего приятеля Тайгер, Хью Маршалл знал по Кентукки: их фермы, где они разводили лошадей, располагались по соседству.

– Я хочу работать. Пора что-то делать самой. Моя жизнь не приносит мне ни малейшего удовлетворения. Что надеть, куда пойти, с кем увидеться – вот самые важные решения, которые мне приходится принимать, – улыбнулась Тайгер. – Не жизнь, а расхожее клише. Этим я уже сыта по горло. И созрела для радикальных перемен.

– Тогда почему бы вам не заняться фотографией? Или прыжками с парашютом? – Маршалл не удержался, чтобы не пустить шпильку. Жизнь постоянно сталкивала его с такими женщинами, как Тайгер. Даже его жена была из их когорты.

Тайгер предпочла не заметить иронии.

– Уже занималась. Фотографирую я неплохо. Даже продала несколько снимков журналам. А вот прыжков с парашютом боюсь. Высота пугает меня. – Тайгер подалась вперед, встретилась взглядом с Хью Маршаллом. – Я знаю, у меня нет послужного списка, который помог бы новому работодателю понять, с кем он имеет дело. Но мне есть, что предложить. Я получила хорошее образование, с отличием окончила колледж. Объездила весь свет. Знакома со многими известными людьми… У меня превосходные связи. Я могу поддерживать светскую беседу. Так что работа для меня обязательно найдется. Жизненный опыт где-то что-то да значит.

В голосе Тайгер проскальзывали резкие нотки, которые она пыталась скрыть. Не хотела, чтобы Хью Маршалл понял, что она в отчаянном положении. Очень уж ей хотелось получить работу… и шанс проявить себя.

Хью Маршалл внимательно изучал молодую женщину в поисках признаков кошачьей непредсказуемости, соответствующей ее имени. Однако если таковые и были, Тайгер Хейес искусно их скрывала. От их общего друга Парриша он знал, что раньше она действительно позволяла себе всякое. Возможно потому, что была дочерью двух знаменитостей и пыталась привлечь внимание к себе. Однако искать работу она направилась, приодевшись у ведущих кутюрье. Костюм от Оскара де ла Ренты, пиджак как бы невзначай расстегнут, дабы прелестная красно-черная шелковая блуза не осталась без внимания. И аксессуары под стать: туфли от Мод Фрайзон, сумочка от Фенди, золотисто-зеленый браслет – лягушка с рубиновыми глазами – Дэвида Уэбба. И капелька вульгарности – миниатюрный флакон из венецианского стекла с алой розой внутри на золотой цепочке.

– Как вам удалось провести детство в Голливуде и выжить? – неожиданно спросил Маршалл.

Тайгер рассмеялась, несколько сбитая с толку.

– Почему вы спрашиваете? А… потому что дети знаменитостей обычно ку-ку? Ну у меня нормальная психика, как и у любого другого человека. Или ненормальная. – Тайгер не хотелось вытаскивать на поверхность истории из детства. Если Маршалл будет настаивать, решила она, ей просто придется уйти.

Она попыталась перевести разговор в иную плоскость.

– Вы знали моего отца?

– Гарри Хейеса? – Маршалл покачал головой. – Лично – нет. С вашей матерью познакомился несколько лет тому назад. А вашего отца знал только по его репутации.

– Значит, знаете. Он и его репутация… Не могу сказать, что являлось первичным. Частенько мне казалось, что он родился со своей репутацией. – Тайгер улыбнулась. В их отношениях бывало всякое, но она истово любила отца. – Так или иначе он не разрешал мне потакать своим желаниям. Он обожал Кэтрин Хепберн. Она была одной из его любимых актрис. Одной из тех, кого он считал потрясающей личностью. В начале своей карьеры он снял с ней пару фильмов, и они стали большими друзьями. Частенько он говорил мне: «Присмотрись к Кейт. Если станешь такой же, как она, все будет хорошо».

Хью Маршалл с интересом посмотрел на нее:

– И вы такая, как она?

Тайгер выдержала его взгляд, позволила себе чуть улыбнуться.

– Разумеется. Просто копия. – Она имитировала интонации Хепберн. – Только выросла в Калифорнии, а не в Новой Англии.

Маршалл зашуршал бумагами. На его столе в отличие от столов многих руководителей высокого ранга они лежали горой. Тайгер знала, что к бизнесу он относится со всей серьезностью. Кое-кто говорил, что он и возглавил «Келлерко» потому, что основал промышленную империю дед его погибшей жены Сэмюэль Келлер. Но Тайгер видела перед собой доказательства противного. Она поняла, что работал он, как вол. Действительно руководил империей, а не раздувал щеки, сидя во главе стола заседаний совета директоров.

И как человек он ей очень понравился не только внешне. По выражению лица Маршалла, по глазам чувствовалось, что мозг его пребывает в постоянном движении, вырабатывает новые идеи, развивает найденные ранее. Тайгер много слышала о нем, главным образом от друзей. И оставалось лишь удивляться, что за ее двадцать шесть лет их пути ни разу не пересеклись. Как же она его упустила? Товар-то штучный, встречается нечасто.

Маршалл вытащил конверт из плотной бумаги, протянул через громадный стол Тайгер.

– Полагаю, мне придется взять вас на работу. – Он продолжил прерванный разговор. – Хепберн точно начала бы с этого…

– А закончила постом президента компании.

Маршалл кивнул, довольный ходом ее мыслей.

– Просмотрите эти бумаги, пока я позвоню. Потом скажете, что мне нужно. Если разберетесь с этим, для вас скорее всего найдется работа.

Он наблюдал, как Тайгер Хейес просматривает бумаги. Потрясающая красавица, подсвеченная внутренней энергией. Эти зеленые искорки в огромных карих глазах. Полные губы, всегда готовые разойтись в улыбке. Пять футов и восемь дюймов роста. Стройная фигура, но с округлостями в нужных местах. Он все еще не мог понять, для чего ей искать работу. Наверное, ради забавы. Уж точно не от нехватки денег.

Пока Хью Маршалл обсуждал с коллегой судьбу дочернего предприятия, без упоминания имен и названий, Тайгер пыталась вникнуть в содержание полученных бумаг. В коричневой папке, которую она достала из конверта, лежали вырезки. Главным образом из ежедневной газеты «Женская одежда». Статьи американских дизайнеров, реклама духов, колонка обозревателя с отчеркнутым абзацем: «В ближайшие десять лет потребление духов по темпам роста обгонит и косметику, и туалетные принадлежности. Сегодня духи составляют тридцать два процента общего объема косметических товаров, но к 1985 году эта цифра возрастет до тридцати восьми. И почти половина продаж приходится на фирменные духи». Подчеркнутую фразу она нашла и в следующей вырезке: «В настоящее время сорок процентов духов покупают постоянные пользователи».

Тайгер хохотнула. Постоянные пользователи. Она знала многих постоянных пользователей, и отнюдь не духов. И задалась вопросом: а у скольких из них духи внесены в список пристрастий?

– Я рад, что вы не заскучали. – Хью Маршалл положил трубку на рычаг и посмотрел на Тайгер.

– Интересные материалы, – обворожительно улыбнулась Тайгер. – Как я понимаю, «Келлерко» заинтересована в извлечении больших прибылей из производства духов. Это одна из немногих областей, которые вы еще не освоили.

Хью Маршалл кивнул.

– Продолжайте.

– Вас также интересуют молодые американские дизайнеры, и вам, похоже, нужен тот, чье имя, вынесенное на флакон с духами, обеспечит его продажу. – По улыбке, затеплившейся в уголках рта Маршалла, Тайгер поняла, что находится на правильном пути. – Одного я, правда, еще не поняла…

– Чего же? Пока вы бьете точно в десятку.

– Вы хотите купить компанию, выпускающую духи, или основать собственную?

– А как по-вашему?

Тайгер почувствовала, что разговор начинается серьезный. Ранее она могла просто плыть по течению.

– Ну… – Она положилась на интуицию. – Мне представляется, что вы хотите начать с нуля. Свой дизайнер, своя марка. Духи… и, вероятно, косметика.

– За этим очаровательным лицом острый ум.

– «Сара Лоренс»[3]… выпуск семьдесят четвертого года.

– Вы когда-нибудь работали? – спросил Маршалл.

– Конечно. Летом на киностудиях, в основном в массовках. Выполняла мелкие поручения, приносила кофе. Два года позировала, прежде чем вышла замуж за Джеффа Коллинза. Потом…

– Сына Дьюка Коллинза? – Маршалл щелкнул пальцами. – Теперь вспомнил. Одна из самых пышных свадеб в истории Беверли-Хиллз.

– Свадьба удалась… в отличие от семейной жизни. – Тайгер удивило, что такие, как Хью Маршалл, следят за светской хроникой. – Тут меня ждал полный крах. Вы упоминали о неустойчивой психике детей знаменитостей. Джефф – наглядный пример. Я думала, что смогу направить его на путь истинный, у нас было столько общего. Я представляла себе, что заставлю его избавиться от вредных привычек, разрушающих мозг, организм, но… – Она замолчала. В конце концов она пришла сюда не для того, чтобы объяснять, почему не заладилась семейная жизнь. И тут же сменила тему: – Так как насчет работы? Я все схватываю на лету. Умею подать себя, благо внешние данные позволяют. И действительно хочу работать.

– Просиживать по три часа за ленчем вам не удастся.

– Буду приносить с собой йогурт, – улыбнулась Тайгер.

– И придется отказаться от утреннего сна. Даже если вы танцевали до четырех утра, в девять вы должны быть на работе.

– Это понятно. До четырех утра буду танцевать только по уик-эндам. Видите ли… я знаю, что мне придется изменить жизнь. Но дело в том, что я этого хочу.

– Хорошо. – Он нажал на клавишу интеркома. – Энни, пожалуйста, пригласите ко мне Тима.

Несколько секунд спустя в кабинет вошел молодой англичанин.

– Тим Йетс, – представил его Маршалл, – мой помощник. Он введет вас в курс дела. Будем считать, что пока вы получили разовое поручение. Подыщите молодого дизайнера, который, по вашему мнению, нам подойдет. Подберите материалы о нем. Поговорите с его друзьями, но не объясняйте, чем обусловлен ваш интерес к нему. С этой минуты проекту присваивается гриф «совершенно секретно». Возвращайтесь через две недели. Если ваш отчет мне понравится, работа ваша.

– Я до сих пор не знаю, что это будет за работа.

– Надеюсь, с этим вы тоже определитесь, – ответил Хью Маршалл.

У Тайгер Хейес, решил он, огромный потенциал, если она действительно хочет остепениться и делать карьеру. Она из тех, кто определяет тенденции современной моды. Именно такого человека он и искал.

В лифте Тайгер облегченно вздохнула. Она уже чувствовала, что на работу ее возьмут. Собеседование прошло удачно. Работу она искала уже месяц, но ничего не вытанцовывалось. Теперь ей стало ясно, что Хью Маршалл именно тот человек, у кого она хотела бы работать. Если уж ей не осталось ничего другого, как зарабатывать на жизнь, рядом с такими, как Хью Маршалл, и работать, и жить интересно.

Но работу еще предстояло получить. Маршалл положил на все две недели, но у нее были и свои причины уложиться в этот срок. Деньги на банковском счету таяли на глазах. Кроме того, вскоре обещала подъехать мать, а Тайгер хотелось перебраться в отдельную квартиру до ее появления в городе.

– Тайгер, где ты? Можно тебе перезвонить? У меня сейчас съемка…

Джейк Дэнтон понял, что голос его звучит слишком уж резко. Он никогда не позволял себе выходить из равновесия, хотя во время работы нервы у него постоянно были на пределе. Он умел успокоить моделей, ублажить арт-директоров, редакторов журналов моды и прочий люд из рекламных агентств, который отирался вокруг съемочной площадки его фотостудии в любое время дня и ночи. Именно внешнее спокойствие и хладнокровие на поле боя в немалой степени обеспечивали ему коммерческий успех, впрочем, вполне заслуженный, потому что Бог не обидел его талантом.

– Я звоню из телефона-автомата на углу Пятой авеню и Сорок шестой улицы. Направляюсь к твоей студии, – сообщила Тайгер.

– Великолепно… потрясающе. Но тебе придется подождать. Если хочешь зайти куда-нибудь еще, а потом…

– Нет, Джейк, я устала. Лучше посижу на твоей софе и почитаю.

– Отлично. До встречи.

Джейк насвистывал, возвращаясь к съемочной площадке. В эти дни Тайгер Хейес числилась в его фаворитках. Встречались они не больше месяца, но она очень ему нравилась. Ее откровенность в рассказах о себе притягивала, а наличие тайн, поскольку он чувствовал, что делится она с ним далеко не всем, возбуждало.

Огромная студия Джейка Дэнтона, занимавшая чуть ли не целый чердак, делилась на две части, каждая со своей съемочной площадкой. Одна предназначалась для общих съемок, вторая для более интимных, крупным планом. Сегодня шла отработка рекламного плаката универсального моющего средства. И на съемочной площадке соорудили кухню, сверкающую белизной. Все, что можно, покрыли слоем полиуретана, чтобы добиться блеска, которого, разумеется, не могло обеспечить предлагаемое потребителям очередное химическое чудо. Так рекламное агентство представляло собой типичную американскую кухню, после того как домашняя хозяйка вымоет пол, вычистит плиту и раковину, пройдется тряпкой по шкафам и отполирует никелированные кастрюли, повсеместно используя рекламируемый продукт. Ведь недаром он назывался «Вызов», то есть мог извести любую грязь.

Помощница Джейка, Элли Бейервальд, протянула ему «Никон».

– Все готово. Художник-постановщик только что одобрил пол. И нам не придется покрывать его еще одним слоем полиуретана.

– Отлично. Мы практически не выбились из графика… Все по местам.

– Прибыл мистер Бахрах. – Лицо Тима Йетса напоминало маску. Он ненавидел дни, когда Нелсон Бахрах, председатель совета директоров «Келлерко», приезжал в город, чтобы лично убедиться, что сложный механизм корпорации не дает сбоев. – Энни повела его в зал заседаний. Или вы примете его здесь?

Хью Маршалл оторвался от обзорного отчета, подготовленного Йетсом. На восьмидесяти пяти страницах излагались текущее состояние и перспективы индустрии духов.

– Нет, Тим. Зал заседаний очень даже подойдет… Уже иду. Пусть Джордж подаст ленч ровно в двенадцать. Проследи, чтобы до ленча Бахраху подали два его «Булшота». С удвоенным количеством водки. Мне ледяной кофе. О, снабди его копией этого отчета. Он захочет прочесть его до сегодняшнего заседания совета директоров.

– Да, сэр. Между прочим, этим утром мистер Бахрах, похоже, не в духах.

– А разве бывает по-другому? – Хью Маршалл опустил рукава рубашки, вставил золотые с ониксом запонки, надел бежевый пиджак от Джорджо Армани. Поднялся, наклонил голову, помассировал шею, снимая накопившуюся усталость. А потом отправился на встречу с тем единственным человеком, слово которого значило в «Келлерко» больше, чем его.

Нелсон Бахрах взглянул на настенные часы, вновь на свой «Роллекс». И там, и тут одиннадцать тридцать три. Он выходил из себя, если его заставляли ждать, а Хью Маршалл опаздывал на три минуты. Еще одно свидетельство того, что этот Маршалл слишком много себе позволяет. В прежние времена начальников воспринимали с большим уважением. К примеру, он, Бахрах, никогда не заставлял ждать Сэма Келлера-младшего, и они оставались друзьями и коллегами более сорока лет. Черт, да Хью Маршалл никогда не сел бы в это кресло, если б не женился на дочери Сэма Саре. Сэм и Сара уже умерли, но Хью Маршалл по-прежнему занимал кабинет президента компании, демонстрируя ньюпортский лоск и гарвардское образование.

– Доброе утро, Нелсон. – Маршалл улыбнулся и пожал руку Бахраху, который в этот день показался ему более желчным, чем обычно.

Бахраху перевалило за семьдесят, но с годами он не стал мягче и добрее. Загорелый, подтянутый, он возвышался на четыре дюйма над шестью футами Маршалла.

– Кто нанял этого чертова второго пилота? Он же недомерок. И с опытом у него не очень. Из Финикса мы летели на двадцать пять минут дольше, чем всегда.

– Может, дул встречный ветер или диспетчеры не разрешали посадку. Ты же знаешь, что аэропорт Ла-Гуардиа в это время всегда перегружен.

– Никакого встречного ветра. А по утрам и самолетов немного. Я же летаю по этому маршруту три раза в месяц. Его фамилия Макдугал или Макинчер. Избавься от него.

– Его нанял Джек, – объяснил Маршалл. – Я разрешил ему самому подобрать второго пилота. В конце концов им вместе работать. И потом… Джек говорит, что «Гольфстрим» надо ставить на профилактику. Ты полетишь на Аляску на «твин биче»?

– Черт, да нет же. Слишком долго. Возьму напрокат реактивный самолет, если не удастся воспользоваться нашим. Слушай, я здесь не для того, чтобы говорить о самолетах. Хочу обсудить твою идею с духами.

Хью Маршалл нажал на клавишу аппарата внутренней связи, и вошла Энни Джонсон с напитками и блокнотом для стенографирования.

– Просто поговорим или будем вести протокол?

– Обойдемся без формальностей. Нам надо только уточнить позиции.

– Хорошо, Энни, пока все.

Бахрах швырнул отчет Тима Йетса на стол, за которым заседали директора. Он плавно заскользил по полированной поверхности, замерев у самого края.

– Мы это уже проходили, так что мое мнение тебе известно. Ты, однако, продолжаешь упорствовать…

– Большинство членов совета согласны со мной, что подразделение по производству духов принесет внушительную прибыль. Взгляни на приведенные в отчете цифры. Фирменные духи расхватываются, как горячие пирожки… «Холстон» уже стоит двадцать миллионов. Ежегодно покупатели тратят на приобретение духов миллиарды долларов, и в два ближайших года ожидается рост объема продаж на пятнадцать процентов в секторе женских духов и чуть больше мужских. Точно такая же ситуация наблюдается и во всем мире. – Маршалл наклонился вперед. – Ты же знаешь, в Саудовской Аравии «Джой» идет по двести тридцать пять долларов за унцию. Прибыли астрономические! В этом году «Келлерко» может позволить себе открытие нового отделения. Я не понимаю твоих возражений. По телефону ты сказал…

Нелсон Бахрах стукнул кулаком по столу:

– По телефону я сказал, что категорически возражаю против участия «Келлерко» в производстве женских духов.

– И мужских…

– Черт, это еще хуже. В конце концов наше основное занятие – медь. От твоего предложения Сэма Келлера, будь он сейчас жив, хватил бы удар.

– Не могу с тобой согласиться. Сэм стоял за развитие компании, за получение дополнительной прибыли. Духи приносят деньги. Ты знаешь, сколько стоит производство одного флакона? Даже с учетом стоимости самого флакона, упаковки, транспортировки, рекламы… затрат на создание новой марки, мы будем иметь от шести до десяти долларов на каждую проданную унцию. И даже больше, после того как сформируется постоянный круг потребителей.

Бахрах вновь ударил кулаком, на этот раз по подлокотнику.

– Да, но мы гордимся тем, что производим куда более серьезные изделия. Высокоточные инструменты, технологическое оборудование, научные приборы. Ты втягиваешь нас в духи и косметику. Следующим шагом станут детские коляски и одежда. Мы – промышленная компания. Если ты хочешь чего-то яркого, то, может, напрасно тратишь время, оставаясь с нами.

Хью Маршалл редко выходил из себя. Он гордился тем, что умеет сохранять хладнокровие в самых критических ситуациях. Но вот кто умел его достать, так это Нелсон Бахрах. И доставал с того самого дня, когда Маршалл проложил себе путь в высшие эшелоны управления «Келлерко». Бахрах неустанно твердил, что причина тому только одна – женитьба на дочери Сэма Келлера.

Бахрах действительно нащупал болевую точку Хью Маршалла. Тот и сам признавал, что, женившись на дочери сына основателя компании, ускорил свой путь наверх. Но Сэм Келлер-младший был не из тех, кто мог отдать что-либо за так даже собственному зятю. Чтобы добиться благосклонности Сэма, людям приходилось доказывать свои достоинства. И те, кому это не удавалось, прогонялись с глаз долой. Вот и два других зятя, Эд Кникербокер и Марк Холлигэн, отправились руководить филиалами в Чикаго и Лос-Анджелес.

Сэм Келлер отметил энергию и честолюбие Хью Маршалла, едва тот поступил на работу в компанию. Сэм сказал Хью, что в молодости был таким же напористым. Но этим самым напором их сходство и ограничивалось. Келлер вырос в горной деревушке, но врожденное деловое чутье позволило ему превратить месторождение меди, открытое отцом, в компанию с многомиллионными оборотами. Хью Маршалл с детства вращался в высшем свете и получил превосходное образование. Маршалл тонко чувствовал тенденции развития рынка и, приобретая новые компании, «Келлерко» теперь занимала прочные позиции в списке пятисот крупнейших корпораций, публикуемом журналом «Форчун», а объем ее валового продукта приближался к миллиарду долларов.

– С твоей стороны это первостатейная глупость, – продолжал Бахрах. – Потребуются огромные начальные инвестиции, а результат проблематичен. Если ты добьешься одобрения совета, заранее предупреждаю, что буду и дальше бороться с тобой. Эти чертовы духи – не наш профиль. И если компания понесет убытки, слетит твоя голова. Я лично об этом позабочусь…

– Я понял тебя, Нелсон. Однако, мне представляется, что твоя собственная концепция «Келлерко» не позволяет тебе дать объективную оценку моему предложению. Как насчет ленча? За едой обсудим остальные вопросы повестки дня.

В четыре часа дня ежеквартальное заседание совета директоров «Келлерко» шло полным ходом. Одиннадцать членов совета слетелись со всего света. Редкий случай: ни один не сослался на неотложные дела. Все желали стать свидетелями схватки гигантов, Маршалла и Бахраха: на кону стояла судьба «Келлер парфюмз».

Хью Маршалл сидел у одного торца длинного стола, Нелсон Бахрах – напротив, у другого. Маршалл пил кофе, изучая лица людей, которые могли как вдохнуть жизнь в проект, так и зарубить его на корню.

Лицо его сохраняло спокойствие, рука, державшая чашку, не дрожала, и лишь правая нога от волнения методично постукивала по толстому ковру. И не без причины. Как проголосуют девять директоров он знал заранее. И тут расклад был не в его пользу. Кен Блейлок и Эндрю Стерлинг, давние друзья Бахраха, работали с ним не один десяток лет. Трое других, Пол Фрунд, Майкл Триплетт и Слоан Дриздейл, более молодые, получили место в совете благодаря старику председателю и хорошо об этом помнили. Они всегда голосовали так же, как он, и не стоило ожидать, что кто-то из них переметнется в другой лагерь при обсуждении столь важного вопроса. Со своей стороны Маршалл мог рассчитывать только на четыре голоса: Дейва Томаса, Артура Бича, Джима Ричардса и Стэна Маркуса. Они уже заверили его в поддержке.

С двумя голосами определенности не было. Маршалл знал, что ему потребуются оба, но рычагов давления на Эда Кникербокера и Марка Холлигэна у него не имелось. Однако ему стало известно, что и Бахрах также не сумел заполучить эти два голоса.

Еще больше запутывал ситуацию семейный фактор: в одном из зятьев Сэма Келлера могла заговорить зависть к самому удачливому из них.

– Вы знаете, я всегда выступал за расширение перечня производимых нами товаров. Но духи… просто не знаю. Это не то поле, на котором мы привыкли играть. Но если ты говоришь, что дело выгорит, Хью… хорошо. Думаю, мы должны бросить тебе мяч и посмотреть, далеко ли ты с ним убежишь.

Эд Кникербокер затянулся сигарой и выпустил струю дыма. Его жена, Марция, в девичестве Келлер, не разрешала ему курить дома. Она постоянно пеклась о его здоровье и требовала, чтобы он следил за давлением. Для нее он стал ребенком, которого они не смогли зачать. В последние несколько лет Эду обрыдла не только Марция, но и вся империя «Келлерко». А больше всего его свояк Хью Маршалл. И поддержал Кникербокер Маршалла только по одной причине: в проекте с духами того могла подвести прежде безошибочная интуиция, а Эду очень хотелось увидеть шлепнувшегося в лужу Хью Маршалла.

Следом заговорил Марк Холлигэн, второй зять Сэма Келлера.

– Я согласен с тем, что предложение может принести высокие прибыли. Но не слишком ли рискованно, Хью?

– Цифры перед тобой, – ответил Маршалл. – Любое новое деловое предприятие – риск. Но если ты внимательно изучишь досье, то увидишь, сколь велики шансы на успех.

Холлигэн, который просмотрел отчет, но мало что в нем понял, быстро согласился:

– Полагаю, ты прав, Хью.

Он был женат на Кэрол Келлер и представлял ее в совете директоров. Кэрол предпочла бы сама участвовать на заседаниях совета и участвовала бы, если бы не твердое убеждение отца, что женщинам в бизнесе делать нечего. Предложение Хью Маршалла она поддержала обеими руками, считая, как и он, что для «Келлерко» становятся узки рамки чисто промышленной компании. Кэрол Келлер Холлигэн знала, что стоимость принадлежащих ей акций утроилась с тех пор, как Маршалл стал президентом. А как считала Кэрол, так голосовал и Марк. В данном случае Марк очень надеялся, что она не ошиблась. Духи могли резко увеличить прибыли компании. Сие означало, поскольку часть акций Кэрол переписала на его имя, что через год-другой он мог послать куда подальше и ее, и «Келлерко». Устал он от размеренной жизни, душа требовала приключений. А попутчицу он уже нашел. На текущий момент он полностью поддерживал Хью Маршалла. Но неудачи (если затея с духами провалится и стоимость акций упадет) он бы свояку не простил. Не простила бы, пожалуй, и Кэрол.

Нелсон Бахрах надулся, как мышь на крупу. А после заседания подошел к Маршаллу.

– Ладно, сегодня вышло по-твоему, но не думай, что у тебя развязаны руки. Мы в одной лодке, так уж не обессудь, если я буду проявлять к этому проекту повышенный интерес. На следующей неделе свяжусь с тобой и внесу свои предложения. После того как поближе ознакомлюсь с индустрией духов.

Лицо Хью Маршалла осталось бесстрастным, разве что набухла вена над левым глазом, показывая, что начальник сидит у него в печенках. Но он заставил себя улыбнуться и пожал Бахраху руку.

– Рад это слышать, Нелсон. Новая компания только выиграет от твоей заботы.

– И не забудь насчет этого чертова второго пилота. Найми кого-нибудь повыше ростом, – пробурчал Бахрах.

– Мой помощник уже с этим разобрался. Джек и новый второй пилот ждут тебя в аэропорту. Для полета на Аляску мы зафрахтовали «Фалкон-50». Надеюсь, что семга сама будет выскакивать из воды.

Улыбка сползла с лица Маршалла, как только он отвернулся от Бахраха. Он одержал первую победу, но прекрасно понимал, что война на этом не закончилась. Бахрах этого не допустит. На сегодня он полагает, что легче всего добраться до Маршалла через «Келлер парфюмз», но этим дело не ограничивается. Слишком много барракуд затаилось в глубинах, дожидаясь его, Маршалла, малейшей ошибки. Но ему к этому не привыкать. А исход дня не мог его не радовать.

Роберта Роуэн положила сумочку и шляпку на столик в прихожей. Тут же стояли ее элегантные чемоданы. Она только что прибыла из Лондона, но в сером платье от Живанши и классическом шарфе от «Гермеса» выглядела такой свеженькой, словно минуту назад вышла из гардеробной. Слуги собрались, чтобы засвидетельствовать свое почтение. Она одарила их фирменной улыбкой.

– Должна отметить, вы все прекрасно выглядите. А где моя дочь? Она дома?

– Да, мэм, – с мягким ирландским выговором ответил Джеймс Браннигэн. – Она у себя, наверху. Как мне представляется, разговаривает по телефону. – Он двинулся к лестнице. – Я доложу ей о вашем прибытии.

– Нет, нет… я поднимусь сама. Джеймс, я бы хотела что-нибудь перекусить. Ломтик дыни, если она у тебя есть. Еда на «конкорде» такая же отвратительная, как и на любом другом самолете, чтобы там ни говорили.

Тайгер появилась на верхней площадке лестницы.

– Мама! Мне послышался твой голос. Каким ветром тебя занесло в Нью-Йорк? Я полагала, ты приедешь через пару недель.

Она сбежала вниз, обняла Бобби, поцеловала.

– Я буквально на минуточку. Завтра вечером собираюсь обратно в Англию, но мне надо купить что-нибудь экстравагантное из одежды. Старшая дочь Джимми, Аннабель, на следующей неделе выходит замуж. – Бобби взглянула на часы. – Джеймс, забудь про дыню. Тайгер, не пойти ли нам на ленч в «Ла Гуле»? Там и поговорим.

– Мама, я сейчас ужасно занята. У меня просто нет ни…

– Ерунда. В четыре у меня примерка у Билла Бласса. Так что много времени я у тебя не отниму.

Бобби не привыкла к отказам.

– Доброе утро, мисс Мэри. – Мэри Роджерс одним движением постучалась и открыла дверь, неся поднос с кофейником на две чашки и половинку розового грейпфрута.

Мэри Роджерс работала у леди Роуэн, когда та еще была Бобби Хейес. Тайгер, по существу, выросла на ее руках. Где бы ни жила Тайгер, Мэри Роджерс всегда обреталась поблизости, чтобы при необходимости прийти на помощь.

– Доброе утро, Мэри Роджерс. – Тайгер села, улыбнулась худощавой англичанке. Ее волосы уже поседели, но Тайгер помнила их еще ярко-рыжими. Мэри Роджерс всегда обращалась к Тайгер «мисс Мэри». В отместку Тайгер называла верную служанку матери по имени и фамилии. Мэри Роджерс еще и готовила, а недавно настояла на том, чтобы получить водительское удостоверение. В ней в полной мере проявлялись такие черты английского характера, как обстоятельность и эксцентричность.

– Вчера вечером вам несколько раз звонили. Сообщения я записала и положила листок на столик у вашей кровати.

Она так поступала всегда. Листок попадался Тайгер на глаза при возвращении домой, но она редко брала его в руки. Однако утром Мэри Роджерс никогда не забывала напомнить об этом.

– Ваша мать поехала выпить кофе с графиней Полетти. Потом собиралась по магазинам. В аэропорт она уедет около шести и надеется увидеть вас и попрощаться.

– Меня не будет весь день. Я оставлю ей записку. А тебе и Джеймсу счастливого отдыха.

Мэри Роджерс и Джеймс Браннигэн поженились в прошлом году, после пятнадцати лет ухаживаний. И теперь они отбывали в Колорадо в двухнедельный отпуск. Провести его они решили на природе. Мэри Роджерс и Джеймс Браннигэн у походного костра – сама мысль об этом вызывала у Тайгер улыбку.

– Джеймс как раз выбирает нам палатку. Мы уедем, как только леди Роберта отбудет в аэропорт. Не забудьте позвонить миссис Хэтчер. Он звонила вчера вечером и попросила привезти ей полотенца из «Блуминдейла».

– Господи, чуть не забыла. Я же должна сказать ей, что мы не приедем.

Звякнул звонок, и Мэри Роджерс пошла открывать входную дверь. Тайгер просмотрела оставленный Мэри Роджерс листок, раскрыла ежедневник. Она много думала о Хью Маршалле и его задании. Уже начала обзванивать своих друзей, как бы невзначай выясняя, кому из модельеров они отдают предпочтение. Составила список тех, с кем следовало переговорить. Многие уехали на лето, но хватало и тех, кто остался. С ними она могла договориться о встрече за ленчем или в баре.

Но прежде всего надо было решить вопрос с Джулией Хэтчер. Тайгер нашла их номер в Ист-Хэмптоне, набрала. Трубку снял ребенок.

– Привет, Нейл. Это твоя тетя Тайгер. Мама дома? – ребенок молча бросил трубку и тут же послышался голос Джулии:

– Послушай, насчет полотенец я передумала. Пусть будут цвета морской пены, а не салатовые. Шесть комплектов.

– И тебя с добрым утром, дорогая, – ответила Тайгер.

При личном общении Джулия очаровывала всех. А вот когда говорила по телефону, создавалось впечатление, что ее от чего-то оторвали и она этим очень недовольна. Тайгер как-то сказала ей, что у нее плохие телефонные манеры. Они дружили с пятнадцати лет, так что могли говорить друг другу все что угодно. Почти все. Насчет Спарки Тайгер держала рот на замке. Ей не хотелось терять близкую подругу.

– Что? Ой, извини. Доброе утро, Тайгер. Как тебе нравится яркое солнце? Или ты только что встала? Я-то на ногах с пяти часов.

Джулии нравилось укорять Тайгер за то, что та любила поспать подольше. Подчеркивая при этом, что с тремя детьми не разоспишься. Но Тайгер-то знала, в чем тут дело. Джулия всегда была жаворонком. В колледже, когда они выключали свет, Тайгер хотелось поболтать. Джулия же отрубалась буквально через несколько минут, безмерно раздражая этим подругу.

– Дело в том, дорогая… – Тайгер не любила отменять поездки к Джулии. Та воспринимала изменение планов как личное оскорбление. – Полотенца я тебе куплю. Цвета морской пены. Вопрос в том, кто еще едет к тебе и может их захватить…

Джулия молчала. Тайгер легко представила себе, как она стоит с окаменевшим лицом.

– Так уж получилось, что на этот уик-энд я не смогу уехать из города. Мы с Джейком просто мечтали приехать к тебе. Правда, я так давно тебя не видела, мне надо столько тебе рассказать…

– Можешь остановиться, – прервала ее Джулия. – Я не оскорблена. На этот уик-энд и так набирается чересчур много народу. Приезжает деловой партнер Спарки с женой. Он пригласил их в последнюю минуту. Ты с ними встречалась…

– Да, конечно. Стив и Меррилл. Говорить она может только о значимости экспериментального театра. Никакого чувства юмора.

– Ты права. Попроси доставить полотенца в контору Спарки, и если пообещаешь приехать в следующий уик-энд, я останусь твоей лучшей подругой.

– Будь уверена. Между прочим, кто твой любимый модельер?

– Зачем тебе это нужно?

– Объясню при встрече. Кто? Выкладывай.

– Ну… дай подумать. В основном я сейчас покупаю у Мэтта Филлипса. Да, пожалуй, он – мой фаворит.

– Вроде бы в последний раз ты была в потрясающем платье от Таши Пауэрс.

– Гм-м-м. Ты права. Она мне тоже нравится. Ой что-то грохнуло. Должна бежать. Пока, – и Джулия положила трубку.

Тайгер взялась за инвентаризацию собственного гардероба. Потом полюбопытствовала, каким американским модельерам отдает предпочтение мать. Холстон. Мэри Макфадден. Билл Бласс. Духи под их именами уже продавались. Так же как и парфюмерия от Ральфа Лорена, Джеффри Бина, Оскара де ла Ренты, Галаноса и Кальвина Кляйна. Но оставались Перри Эллис, Норма Камали, Стивен Берроуз, Скотт Барри, Кэти Хоторн, Холли Гарп. Все достойные кандидаты, хотя ими список не ограничивался. И еще Мэтт Филлипс и Таша Пауэрс. Любой из них, Тайгер это знала, пошел бы на все ради того, чтобы такая компания, как «Келлерко», воспользовалась его или ее фамилией для раскрутки косметического или парфюмерного проекта.

Тайгер вновь взялась за телефон и следующие два часа обзванивала своих друзей, задавала вопросы сразу или договаривалась о встрече на следующей неделе.

Последней она позвонила Элейн Толберт, давней подруге матери. Элейн по праву считалась гранд-дамой американской моды и могла оказать Тайгер неоценимую помощь, при условии, что той удалось бы скрыть истинную причину своего интереса к парфюмерии: Элейн обожала сплетни. Тайгер переговорила с Мартой Келлог, секретарем-любовницей Элейн, и они условились, что Тайгер и Элейн смогут встретиться за чашечкой чая во второй половине дня.

Телефон зазвонил, как только Тайгер положила трубку на рычаг. Энни, секретарша Хью Маршалла, сообщила, что босс желает с ней поговорить.

– Добрый день, миссис Хейес, – пробасил Хью Маршалл ей в ухо. – Я вот все думал о вас.

Тайгер почувствовала, что краснеет. Рядом с этим мужчиной она превращалась в шестнадцатилетнюю девочку.

– А я выполняю ваше задание…

– Хорошо. Потому-то я и звоню. Хочу перенести крайний срок. Ваш отчет должен быть у меня к середине следующей недели. Самое позднее – в четверг утром.

Тайгер рассмеялась:

– Не слишком ли много вы требуете от сотрудников, еще не получающих зарплату?

Маршалл, казалось, пропустил ее слова мимо ушей.

– Если вы не сможете подготовить отчет, считайте, что наша сделка не состоялась.

Тайгер удивил ледяной тон. Одна подруга предупреждала ее, что Маршалл, минуту назад само дружелюбие, умел внезапно превратиться в настоящего сукина сына. Однако она не ожидала, что ей придется испытать подобную перемену на себе.

– Вы его получите. – Она не собиралась выказывать раздражение. – В среду, во второй половине дня.

– Отлично, – одобрил Маршалл. – Горю желанием прочитать его.

Тайгер показала трубке язык, прежде чем положить ее на место. Мерзавец. Надо попотеть, чтобы уложиться к новому сроку. Впрочем, она полагала, что, получив работу, ей не придется сталкиваться с подобным напрягом. Каково оно, работать на Хью Маршалла? Тайгер очень хотелось это выяснить.

Шелдон Шоу выскочил из кондиционированного салона такси и поспешил к административному корпусу «Келлерко». Термометр в Финиксе показывал 120 градусов[6], и хотя бросок занял не больше тридцати секунд, в вестибюль он влетел потный как мышь. Назвал свою фамилию секретарю-регистратору. Впрочем, потел он не только от жары. Короткий звонок Нелсона Бахраха, председателя совета директоров компании, на которую он пахал уже добрых двадцать пять лет, сорвал его с места и перенес через полконтинента. Впервые Шоу удостаивался личной встречи с Нелсоном Бахрахом, а потому нервничал.

– Можете подняться, – сообщила ему седовласая дама, сидящая за столиком. – Мистер Бахрах ждет вас.

Кабинет Бахраха занимал верхний этаж Келлерко-Билдинга, одного из первых небоскребов, построенных в центре Финикса. Со временем в центре появились другие, более высокие здания, но Бахрах отклонял все предложения о строительстве нового Келлерко-Билдинга, естественно, самого высокого в городе. Для управления «Келлер коппер компани» вполне хватало и прежнего сооружения, которое построил сам Сэм Келлер, а Бахрах не принадлежал к тем людям, которые тратили деньги на внешнюю мишуру.

Вот и в кабинете Бахраха достаточно удачно сочетались роскошь и аскетизм. Две стены, напротив друг друга, украшали картины Фритца Шолдера, но Бахрах, похоже, их не замечал, во всяком случае, наверняка не узнал бы, если б увидел в другом интерьере. Известный дизайнер из Далласа приложил все силы, что сделать кабинет достойным председателя правления одного из крупнейших промышленных конгломератов страны. Но Бахрах сохранил старый, обшарпанный стол красного дерева и скрипучее вращающееся кожаное кресло, тем самым доказав, что ставит практичность выше внешнего блеска.

Бахрах не поднялся из-за стола, когда Шелдон Шоу вошел в кабинет.

– Добрый день Шоу. Присядь, – и кивком указал на обтянутые красной кожей кресла перед столом. – Как долетел? – Ответа он дожидаться не стал. – Я звонил, так как подумал, что могу именно тебе поручить важную работу.

Шелдон Шоу заерзал в кресле, чувствуя, как по спине и бокам текут струйки пота. Вот они, несколько стаканов мартини, которые он выпил в самолете. И почему только Бахрах не предложит ему выпить.

– Пару лет тому назад ты написал статью для журнала, выпускаемого компанией. Мне она запомнилась. «Умение слушать», не так ли?

Шоу кивнул:

– Совершенно верно, сэр.

Статью он помнил. Ее подготовил его помощник, Дэйв Киршепбаум.

– Мне нужен человек, который умеет слушать, – продолжил Бахрах. – Как ты, должно быть, слышал, мы открываем новое отделение.

– Парфюмерную компанию?

– Верно.

– Да… интересная идея…

– Чертовски глупая идея… но этот юный радикал Маршалл вцепился в нее всеми зубами. Мне нужен человек в Нью-Йорке, который будет приглядывать за этой компанией. Человек, которому я могу доверять.

– Да, сэр.

– Шоу, переходим к главному. Я назначаю тебя президентом «Келлер парфюмз».

Шоу остолбенел. Он летел в Финикс, опасаясь, что его посадят голой задницей на горячие угли. И внезапно стал президентом нового подразделения корпорации. Но вместо радости его охватила тревога: уж очень опасная предлагалась ему позиция. Шоу хорошо представлял себе, как нелегко придется пешке в борьбе двух самых тяжелых фигур «Келлерко». Однако среди многочисленных менеджеров среднего звена выбор пал на него. Такой шанс выпадает только раз в жизни, да и то далеко не всем.

– Благодарю вас, мистер Бахрах. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы оправдать ваше доверие.

Бахрах улыбнулся.

– Поездка, похоже, вымотала тебя, Шел. А может, все дело в климате Финикса. Могу я предложить тебе что-нибудь выпить?

День Тайгер провела на телефоне, составляя фокус-группы. Всего их получилось шесть, от семи до десяти женщин примерно одного возраста в каждой. Конни отсоветовала приглашать профессионального модератора, который мог бы вызвать определенные подозрения. Тайгер решила собирать группы в квартире Бобби, поскольку в ее собственной не было даже мебели. А ее подруги и знакомые не привыкли сидеть на голом полу. Опять же у Бобби не было недостатка в чае, вине, печенье и крекерах. Все купились на сказочку Тайгер насчет учебного маркетингового проекта. Засомневалась лишь ее лучшая подруга Джулия Хэтчер.

– С каких это пор, – спрашивала она по телефону из Ист-Хэмптона, – ты учишься в Новой школе? Сегодня у нас… первое августа. Странное время для начала занятий. – Джулия замолчала. Тайгер представила себе, как она раскуривает длинную сигарету, купленную в магазине «Нат Шерман». – Не тяни, Тайгер, признавайся. Что у тебя на уме?

Тайгер хотела сказать Джулии правду, поделиться своей радостью, но понимала, что это невозможно. Чуть ли не все свое время Джулия отдавала детям, а из развлечений у нее остались только долгие ленчи с подругами.

– Перестань Джулия. Почему ты не можешь поверить, что я меняю образ жизни? Говорю тебе… Я хочу работать. Вот и подумала, что мне не повредят бизнес-курсы.

– Хорошо… Но… Новая школа? – Джулия всегда славилась недоверчивостью.

– Послушай, Джулия, я прошу лишь о том, чтобы ты пригласила нескольких своих подруг, когда я буду у тебя. Чтобы я могла взять у них интервью. Сделаешь ты это или нет? – Тайгер почувствовала, что начинает заводиться.

– Хорошо, хорошо. Не надо кипятиться. Скольких мне приглашать?

– Спасибо, любовь моя. Я знала, что могу на тебя рассчитывать. Как насчет шестерых или семерых?..

– Попытаюсь. Я все же думаю, что дело в другом, но не буду выпытывать твой маленький секрет, – вздохнула Джулия. – Уверена, что рано или поздно ты сама во всем сознаешься.

Тайгер рассмеялась:

– Ты ведь знаешь, что по-другому просто не бывает. Очень тебе благодарна.

Впять тридцать тротуары заполняла толпа, а в воздухе едва чувствовался ветерок. Тайгер шла по Пятой авеню, поглядывая по сторонам. Всю неделю, включая уик-энд у Хэтчеров в Ист-Хэмптоне, она проводила маркетинговые исследования. Теперь предстояло свести собранную информацию в отчет, а сие означало еще одну ночь за пишущей машинкой. Импульсивно она решила заглянуть в студию Джейка. И прошлась до Двадцать третьей улицы пешком.

Двери кабины лифта раскрылись, выпуская ее в студию Джейка. Высокая красавица брюнетка стояла перед синим задником, купаясь в ярком свете. Джейк ползал перед ней на корточках и что-то ласково приговаривал, щелкая затвором фотоаппарата. Элли Бейервальд, его помощница, держалась неподалеку, меняя пленки, подавая Джейку нужный фотоаппарат.

Тайгер узнала модель Кейт Касселл, в тот год топ-модель номер один. Ее широкое, полногубое лицо то и дело мелькало в журналах и на постерах, украшавших газетные киоски и кассы супермаркетов.

Многие модели в обычной жизни выглядели заурядными женщинами, поскольку именно фотокамере удавалось подчеркнуть их индивидуальность, но только не Кейт Касселл. И в реальности она соответствовала самым жестким стандартам совершенства. Тайгер не раз задумывалась, как это Джейку удается изо дня в день выдерживать такой водопад красоты.

Джейк отснял последний кадр и протянул фотоаппарат Элли.

– Отлично, Кейт, на сегодня достаточно, – улыбнулся он. – Ты, как всегда, несравненна.

– Я сейчас как выжатый лимон. И воняет от меня, в этом я уверена, как от скунса, – рассмеялась в ответ Кейт. – Слушай, Джейк, ты собираешься установить кондиционеры в этой берлоге?

– Дай мне деньги, Кейт, и я тут же их закажу.

– Знаешь, если подумать… без кондиционеров можно и обойтись. Господи, как поздно! Мне пора выметаться отсюда…

– Неужели у меня так плохо?

– Просто ужасно. – И Кейт направилась в комнату для переодевания, чтобы облачиться в уличную одежду.

Джейк заметил Тайгер, стоящую у стены. Во время съемок она никогда его не отвлекала.

– Привет… Я, кажется, позабыл твое имя, незнакомка. – Он подошел и поцеловал Тайгер.

– Не надейся, Джейк. Времени у меня нет.

– Ты еще не закончила это чертово маркетинговое исследование? Господи, ну ты и копуша.

– Мне можно идти, Джейк? – спросила Элли Бейервальд. – Для утренней съемки все готово.

– Отлично. Тогда трогайся. Хорошего тебе вечера.

Кейт Касселл подлетела к лифту, нажала на кнопку вызова, подмигнула Тайгер, улыбнулась.

– Между прочим, Джейк, когда ты пойдешь со мной к мадам Дорис?

– И не проси, дорогая.

– Ты пожалеешь. Она стареет. Со дня на день может уйти на покой.

– Или умереть, – ввернул Джейк.

– Джейк, ты несносен! – Двери лифта раскрылись, Кейт и Элли уехали.

Тайгер присела на ящик.

– Интересный у вас вышел разговор. Может, пояснишь?

– Мадам Дорис гадает по руке, и Кейт от нее в восторге. Ходит к ней уже много лет. Утверждает, что старушка предсказала ей славу и богатство. И даже указала, когда, где и как она получит и первое, и второе.

– Впечатляет. Тебе, может, это неинтересно, а вот я хотела бы к ней заглянуть. Давно уже не ходила к хорошей гадалке.

– Это отрыгивается твое калифорнийское прошлое. Вы на этом зациклены.

– Ты про калифорнийцев или про женщин?

– Право выбора оставляю за тобой. Я не верю ни в гадающих по ладони, ни в читающих мысли. По крайней мере тем, кто уделяет тебе двадцать минут за двадцать баксов, а очередь из жаждущих оказаться на твоем месте заворачивает за угол. Настоящие экстрасенсы не продают свой дар за деньги.

– Ты мелешь чушь, Джейк. Каждый выносит на рынок все лучшее, что у него есть. Взгляни вот на Кейт Касселл. Я уверена, она зарабатывает гораздо больше денег, чем эта старая гадалка. Кейт наверняка сможет уйти на покой уже в тридцать лет.

– А сколько ей, по-твоему?

– Ну, может, двадцать пять.

– Так вот, ей уже за тридцать. И ей приходится пахать и пахать. Она не накопила ни цента.

– Откуда ты о ней так много знаешь? – полюбопытствовала Тайгер.

– Одно время мы очень сдружились. Ты этого не знала?

– Если и не знала, то догадалась. Ты пропустил хоть одну юбку в этом городе?

Джейк сменил тему. Подошел к Тайгер, начал массировать ей шею и плечи.

– Как насчет того, чтобы пообедать со мной?

– М-м-м-м… ну что же, это приятно. Я бы с удовольствием, Джейк. Но со временем прямо беда. Завтра я должна сдать отчет.

– Ладно. Тогда на завтра назначаем официальное свидание. С обедом и на всю ночь. Мне недостает моей кровати.

– Она уже моя. Ты отдал ее мне.

– Я забыл упомянуть, что ты получила ее в комплекте со мной.

– С тобой, Джейк? Какой приятный сюрприз.

Джейк поцеловал ее в шею, затем залез языком в ухо.

– А что в этом плохого?

Устоять она не смогла.

– Я передумала, Джейк. Проведу с тобой час, а уж потом пойду домой. Обед заменим десертом.

Более сотни флаконов громоздились на белом столе Тайгер: круглые, прямоугольные, многогранные, эллиптические, в форме капелек, раковин и многие, многие другие. Весь спектр, предлагаемый парфюмерным отделом «Блуминдейла», где Тайгер провела отведенный на ленч час.

Глядя на россыпь лежащих перед ней разнообразных духов, она чувствовала себя ребенком, которого запустили в игрушечный магазин и сказали, бери что хочешь. Рядом со знаменитыми духами перед ней лежали миниатюрные пузырьки с ароматическими маслами, цветочными эссенциями, травяными и даже овощными экстрактами.

Она позвонила Джинджер Макшейн:

– Хочешь узнать, как пахнет морковка?

– Что? – всунулась в дверь Джинджер.

– Или петрушка. А может, тебя больше интересует розовая герань?

– Тайгер… – Джинджер оглядела россыпь флаконов на столе. – От всего этого у тебя определенно поехала крыша.

– Видишь ли, если я за что-то берусь, то уж разбираюсь досконально.

Джинджер вернулась в приемную, а Тайгер принялась сравнивать запахи, в твердой решимости стать, как принято говорить у парфюмеров, «нюхачом». Однако через несколько минут сдалась: нос ее подвел. Все ароматы слились, и она уже не могла отличить один от другого. Значит, сказала она себе, субботу придется провести в библиотеке, изучая химический состав духов, разбираясь, что нужно для создания аромата леса, травы, цветущего сада…

Зазвонил телефон городской линии. Бобби, по голосу очень уставшая.

– Боюсь, обед нам придется отменить. Я обещала помочь Марте. Похороны Элейн во вторник…

– С тобой все в порядке, мама? У тебя такой голос…

– Я в форме… с учетом обстоятельств. Послушай, давай встретимся завтра вечером, хорошо? Только мы, дома? Если ты еще не забыла дорогу.

– Конечно, мама. С удовольствием. – Бобби восприняла в штыки решение Тайгер снять квартиру в Виллидж.

– Из этого кабинета запахи разносятся по всему коридору. – Тайгер подняла голову и увидела стоящего на пороге Хью Маршалла.

– О, привет! Заходите… что вы тут делаете?

На маленьком диванчике лежали книги и газетные вырезки. Тайгер быстро расчистила место для Маршалла, но тот покачал головой.

– Только что закончил совещание с Шоу, а теперь спешу на Уолл-стрит. Решил заглянуть к вам на минутку. – Он окинул взглядом заваленный флаконами стол. – Чем это вы тут занимаетесь?

– Стараюсь узнать как можно больше о духах.

Тайгер порадовало появление Маршалла. Хотя загар его поблек и она впервые заметила пробивающуюся на висках седину, выглядел он великолепно. Чему способствовал и летний костюм, сшитый, несомненно, по его фигуре.

Маршалл улыбнулся, продемонстрировав великолепные зубы.

– Шелдон сказал мне, чтобы вы официально представляли «Келлер парфюмз» в стане Мэтта Филлипса…

– Подозреваю, меня прочат на роль поводка, на котором надо держать Мэтта. Он действительно нервничает из-за того, что последнее слово остается за нами?

Маршалл рассмеялся.

– Нервничает – это мягко сказано. Выпрыгивает из штанов. Я, кстати, похвалил Шоу за принятое решение. Если кто и сможет сдержать Мэтта, так это вы.

Тайгер просияла: ей льстило доверие Маршалла.

– Сегодня я встречаюсь с Мэттом после работы. Тогда и посмотрим, удастся мне что-нибудь или нет.

– Должно удаться. – По тону Тайгер не поняла, то ли Маршалл старается вселить в нее уверенность, то ли отдает приказ. Как бы то ни было, она млела от его взгляда. Этот мужчина притягивал ее к себе. Двух мнений тут быть не могло.

Мэри Роджерс обняла Тайгер, едва та вышла из кабины лифта, обслуживающего только пентхауз Бобби. На ее лице читалась тревога.

– Твоя мать этого не признает, но мне кажется, что-то случилось. Помимо смерти мисс Элейн.

Тайгер кивнула.

– Совершенно с тобой согласна. Думаю, мне удастся все выяснить. Где она?

– В своей комнате. Переодевается. Просила отправить тебя к ней, как только ты появишься.

Тайгер поднялась по ступеням, застланным абрикосового цвета ковром, постучала в дверь.

– Это я, мама.

– Заходи, дорогая.

Бобби лежала на кровати в старом шелковом халате от Пуччи, которого Тайгер не видела уже много лет. Ее удивило, что Бобби до сих пор не выкинула его. Тайгер поцеловала мать, нежно обняла.

В сорок шесть лет Роберта Тейлор Хейес Пратер Макнили Роуэн оставалась потрясающей женщиной, благо социальное положение и деньги позволяли. Физические упражнения, диета, массаж, косметическая хирургия, использовалось все и с максимальным эффектом. Она умела и любила жить так, что энергия била из нее. Она никогда не грустила. Людям нравилось ее общество. Знаменитости зачастую отказывались от других приглашений, чтобы побывать на ее soirees[11]. Она всегда находилась в центре внимания, притягивая к себе и мужчин, и женщин. Ее популярности завидовали.

Бобби села, подтянула колени к груди, обхватила их руками.

– Присядь. Дай мне посмотреть на тебя. – Она критически оглядела дочь. – Великолепна. Разумеется, как твоя мать, я отношу это на свой счет.

– И вполне заслуженно. – Тайгер удивили микроскопические морщинки, проклюнувшиеся в уголках глаз и около рта матери. И накрасилась она довольно-таки небрежно, чего раньше никогда не бывало. Не то чтобы Бобби стала выглядеть старше, но в лице проглядывала какая-то растерянность, опустошенность. Тайгер взгрустнулось. Конечно, родители стареют. Гарри был старше Бобби на двадцать лет и выглядел на свой возраст. Но Бобби не менялась годами, исключая одежду, прическу и цвет волос.

Словно читая ее мысли, Бобби поднялась, закурила.

– Это все акклиматизация к другому часовому поясу. Вчера навалилось столько дел, что было не до усталости. А сегодня у меня такое ощущение, что надо мной взорвали бомбу. – Она бросила Тайгер пачку «Данхилл». – Закуривай.

– Я бросила. Разве ты не помнишь?

– Ах да, конечно, помню, – рассеянно кивнула Бобби. – Я тоже скоро брошу. Уже уменьшила дневную норму.

– Мама, ты столько лет об этом твердишь. Ты не хочешь бросать курить, потому что боишься тут же поправиться на десять или пятнадцать фунтов.

– Это будет ужасно. В моем возрасте нелегко сбрасывать лишний вес.

– Рак еще ужаснее. – Тайгер бросила пачку в корзину для мусора.

– Какая у меня строгая дочь… – Бобби, не договорив, переменила тему: – Налей себе что-нибудь выпить, а я пока переоденусь.

Тайгер ретировалась в гостиную. Она знала, что мать любит ее, но рядом с любовью соседствовало еще какое-то чувство. Бобби умело маскировала его, но оно все-таки давало о себе знать. Может, именно поэтому они с матерью виделись не так часто, как могли бы? А в последние несколько лет, после того как Бобби вышла замуж за Джимми, лорда Роуэна, встречи эти стали еще более редкими. Деловые интересы Джимми ограничивались главным образом Англией и Европой. Штаты он терпеть не мог. Джимми редко сопровождал Бобби, когда та прилетала повидаться с друзьями, пробежаться по магазинам и проконтролировать свои инвестиции.

Мэри Роджерс поставила на стол хрустальную икорницу, полную черной икры. Крекеры уже лежали на тарелке. В серебряном ведерке для шампанского «мерзла» во льду бутылка «Столичной». Тайгер села на диван, начала пролистывать последний номер «Вога».

Ожидание не затянулось: Бобби подкрасилась, немного ожила. Фигурой Тайгер пошла в нее: тонкая талия, высокая грудь. Вышла Бобби в шелковых шароварах от Мэри Макфэддон и черной атласной блузе, украшенной бисером и синелью.

– Икра. Водка. По какому поводу? – спросила Тайгер. – Я ведь не могла забыть, что у тебя день рождения?

– Разумеется, нет, дорогая. Я с утра пребываю в такой тоске, что решила взбодриться. И хотела отпраздновать встречу с тобой.

Мэри Роджерс разлила водку по маленьким серебряным стопкам. Бобби подняла свою.

– За твою работу! Ты должна рассказать мне о ней.

Несколько часов, сначала за водкой, потом за обедом, Тайгер и Бобби весело щебетали, обмениваясь сплетнями, рассказывая о том, кто что видел в последний месяц. К десяти вечера, после многих стопок водки и выпитого за обедом вина, обе уже прилично набрались. Наконец Бобби заказала бутылку шампанского. Она редко пила так много и после тоста за будущее впала в меланхолию.

Тайгер понимала: что-то не так. И, конечно, хотела понять, в чем причина. До сего момента Бобби предпочитала болтать о пустяках, но теперь Тайгер почувствовала, что мать готова открыться.

– Что случилось, мама?

Бобби вздохнула. Долго молчала. От выпитого у Тайгер туманилась голова, попытки найти новую тему для разговора не удавались, так что нарушила тишину Бобби.

– Боюсь, недавно я допустила серьезную ошибку. – Вновь пауза: Бобби закуривала. – Возможно, я вернулась в Нью-Йорк навсегда. Джимми меня выгнал. – Она пригубила шампанского, захихикала. – Если бы ты не окунулась с головой в работу, то, возможно, до тебя дошли бы слухи…

– Не тяни, – взмолилась Тайгер. – Рассказывай.

– Ты знаешь этого актера, Тони Гальвани? – Тайгер знала. Молодая звезда, еще на подъеме, сексапильная внешность, черные волосы, голубые глаза. Последний его фильм прошел по экранам с большим успехом, он заработал кучу денег. – Я встретилась с ним на свадьбе дочери Джимми и… все произошло мгновенно. Я старше его на двадцать гребаных лет. Конечно, не секрет, что ему нравятся зрелые женщины… – Тут ее осенило. – Господи… Тайгер, он моложе тебя. Она глубоко вдохнула и продолжила: – Так или иначе он влюбился в меня до безумия. Звонки по телефону, букеты цветов, записки, короткие встречи вдали от людских глаз… – Она вновь захихикала. – Такая мелодрама… так романтично.

Наконец Бобби добралась до главного:

– Поначалу мне просто льстило такое внимание, хотя я и не поощряла его. Джимми видел, что кинозвезда обхаживает меня, и его это забавляло. Потому что он знал, в том числе и по собственному опыту, что я не влюбляюсь в своих воздыхателей. Я наслаждаюсь их ухаживаниями… но сохраняю верность мужьям…

Тайгер помнила, что Бобби не раз и не два изменяла Гарри, но говорить ничего не стала.

– Мама, ты тянешь резину. Выкладывай подробности.

– Не смейся надо мной, Тайгер. Ты сама не девственница…

Тайгер кивнула:

– Обо мне поговорим позже. А пока расскажи, почему Джимми выгнал тебя из замка.

– Ладно. Опуская детали, скажу, что в конце концов я не устояла перед обаянием Тома. Ох уж эти нью-йоркские итальянцы! Никогда у меня не было такого мужчины! Как теперь принято говорить, сперматозавр… – Она деланно рассмеялась.

– А где в это время был Джимми?

– Уехал в Европу, обсуждать со шведами какую-то сделку. Меня он с собой не взял, потому что знал, как я ненавижу эти деловые переговоры. Мы с Томом перебрались в Испанию, сняли прекрасную уединенную виллу на Коста дель Соль. Провели там роскошную неделю. Потом Джимми меня выследил и потребовал, чтобы я немедленно вернулась в Лондон. А режиссер Тома каждые десять минут звонил ему из Парижа… они хотели переснять какой-то эпизод. – Бобби выпила шампанского, погрузилась в воспоминания.

Тайгер сидела как зачарованная. Никогда раньше мать не говорила с ней столь откровенно. Бобби вообще предпочитала избегать разговоров о своих амурных делах.

– Так вот… перед нами стояла дилемма. Вернуться на круги своя, как послушным маленьким детям, или удрать, пытаясь замести следы.

– Могу догадаться, на чем вы остановились. – Тайгер наполнила свой бокал шампанским.

– Мы наняли яхту и несколько недель плавали по Средиземному морю. Какая была идиллия. Словно в фильме, – вздохнула Бобби. – Благодаря Тому я вновь чувствовала себя двадцатипятилетней, да еще ослепительной красавицей. Мы говорили о том, чтобы сделать тайное явным: я разведусь с Джимми и перееду к Тому. А потом как отрезало. В одну ночь Том переменился. Стал нервным, не находил себе места. Вспомнил о своих обязательствах. Он, мол, должен связаться с агентом, какими-то друзьями в Нью-Йорке. О чем-то долго размышлял… а на меня даже перестал смотреть. Мы вернулись в Испанию. Он попрощался со мной в аэропорту Барселоны и улетел. Какая там совместная жизнь… – Глаза Бобби заблестели от слез, но она-таки взяла себя в руки. Бобби всегда могла остановить слезы. Она знала, что они безвозвратно портят макияж.

– Вот, можно сказать, и все. Меня использовали, а потом выбросили за ненадобностью. Да, возможно, я могла бы устать от него первой. За исключением секса, ничего общего у нас не было. Мы бы обязательно разбежались в разные стороны. Я лишь допустила роковую ошибку: поддалась собственным фантазиям. – Она пожала плечами. – Когда я вернулась в Лондон, Джимми перебрался в клуб. Говорить со мной отказался, лишь попросил передать, что его адвокат уже готовит документы к бракоразводному процессу. – Бобби открыла новую пачку сигарет, закурила. – Тогда я вернулась в Мадрид… побыть одной и подумать. А через два дня позвонила Марта, чтобы сообщить о смерти Элейн. И вот я здесь. Чертова дура. Как я могла сесть в такую лужу!

– А на примирение с Джимми рассчитывать не приходится? Я уверена, он тебя любит. В конце концов твой роман не затянул…

– Я думала о том, чтобы вымолить у него прощение. Но зачем? Джимми, конечно, душка и очень богат, но бизнес он любит больше всего на свете… и в постели ни на что не годен. Так к чему возвращаться? – Она разлила по бокалам остатки шампанского.

– Могло быть и хуже, – попыталась успокоить ее Тайгер. – Ты еще молода. Выглядишь великолепно…

– Гм-м-м. А у меня такое ощущение, что я глубокая старуха. Я записалась к специалисту по косметической акупунктуре. Надеюсь, он поможет, – рассмеялась Бобби. – А может, мне тоже пойти работать. Как ты думаешь, Хью Маршалл подберет для меня местечко?

– Руки прочь от Маршалла, мама. Он мой.

– Твой? Чем это вы занимаетесь по кабинетам?

Тайгер дала задний ход:

– Ну, не то чтобы мой. Это я про работу. Что же касается любовной жизни, то я по-прежнему занимаюсь этим с Джейком Дэнтоном.

– Занимаешься? Что бы это значило? Ты его любишь?

– Не думаю…

– Похоже, мне пора дать тебе материнский совет. Делай, как я говорю, а не следуй моему примеру, – рассмеялась она. – Тайгер, тебе надо бы вести себя поскромнее. Тебе двадцать шесть. Любовников у тебя было не перечесть. Ты дважды побывала замужем…

– Один раз это только так называлось, мама, – напомнила Тайгер. – Вы разрушили наш брак, помнишь?

Бобби, однако, не унималась:

– Я понимаю, что долблю одно и то же, словно заезженная пластинка, но тебе пора остепениться. Работа скоро наскучит. Ты должна подумать о своем будущем.

– Я думаю. Потому-то и пошла работать.

– Слушай, давай смотреть правде в лицо. Это причуда, ничем не отличающаяся от других твоих хобби. Ты не из тех, кто кладет жизнь ради карьеры.

Слова Бобби задели Тайгер.

– Я меняюсь, мама! Взрослею.

– Тебя воспитывали не для того, чтобы ты пахала с девяти до пяти. Тебе пора на кого-то опереться. Ты избалована, Тайгер… и отрываешься от реальности.

– А ты нет? – Такую Бобби Тайгер ненавидела. Избыток алкоголя переходил в желчность. Бобби это хорошо знала, а потому напивалась редко. По собственному опыту Тайгер понимала, что ей лучше уйти, прежде чем они наговорят друг другу много лишнего, о чем потом будут сожалеть.

Тайгер поднялась:

– Мама, мне нет нужды оправдываться перед тобой за мою работу, за мой образ жизни. Мы обе слишком много выпили, и уже поздно. Мне пора домой.

Она наклонилась, чтобы на прощание поцеловать мать.

И тут же отпрянула. Боль в правой щеке отозвалась в затылке. Бобби со всей силы влепила ей пощечину. Тайгер пошатнулась и упала бы, если б не оперлась о рояль.

– Я тебя не отпускала. Мне еще есть, что тебе сказать!

Лицо Бобби заалело от злости. Все следы усталости, подавленности исчезли. Бобби сияла.

– Ты уже достаточно наговорила!

Щека Тайгер горела, в голове звенело, очень хотелось расплакаться. Она постояла, собираясь с силами. Бобби смотрела на нее, ожидая ответного хода.

Тайгер же переполняли ярость, ненависть, унижение. Ей вспомнился случай из далекого прошлого. Они в гостиной особняка в Беверли-Хиллз. Ей то ли десять, то ли одиннадцать лет. Бобби все хотела вызнать, где дочь провела день, потом заявила, что она лжет, и неожиданно ударила Тайгер.

Оба раза, и тогда, и теперь, Бобби застигла Тайгер врасплох. Кипящая в ней злоба прорвалась-таки наружу. Именно злоба, стоящая за пощечиной, сила, которую Бобби вкладывала в удар, потрясли Тайгер больше всего.

– Извини, Тайгер, я…

Тайгер уже полностью пришла в себя и понимала, что делать ей здесь больше нечего. Направилась к холлу.

– Спокойной ночи, мама.

– Тайгер! Вернись немедленно…

Вместо того чтобы дожидаться лифта, Тайгер прошла через кухню и спустилась по лестнице черного хода. Она не хотела, чтобы Бобби догнала ее, если бы у той возникло желание последовать за ней.

Тайгер прошла пятнадцать кварталов по Парк-авеню, прежде чем достаточно успокоилась, чтобы ловить такси. Всю дорогу до дома Тайгер пыталась понять, с чего у Бобби такое к ней отношение. Всю жизнь Бобби пыталась очаровывать людей, таким образом добиваясь того, что хотела от них получить. Но этим, судя по всему, дело не ограничивалось. Бобби жаждала тотального контроля как над своей жизнью, так и над жизнью тех, кто был ей по-настоящему дорог. Когда же кто-то из них восставал, в нее словно вселялся дьявол. К счастью, в большинстве своем ее окружение делало то, чего она требовала. Бобби наловчилась манипулировать людьми, но Тайгер более не желала пребывать в марионетках.

Заснула Тайгер уже на заре.

– Дорогая, это ты? – Бобби говорила с английским акцентом, который появлялся у нее, когда она чувствовала себя неловко.

– Разумеется, мама. Я как раз хотела позвонить тебе, чтобы узнать, когда похороны. – Тайгер уже решила, что будет вести себя так, словно вечерней стычки и не было. В общении с Бобби неприятные воспоминания следовало прятать под ковром, с тем чтобы со временем они исчезли бы оттуда, как по мановению волшебной палочки.

– В полдень. Попросить Мэри заехать за тобой на работу? Поедем вместе… Терпеть не могу похорон.

– Нет, мама, я лучше пройдусь. Всего-то четырнадцать кварталов. Мне нужно двигаться.

Бобби вздохнула:

– Я вижу, ты решила не прощать и не забывать. Ладно, не будем говорить об этом по телефону. Мне пора одеваться. Обсудим это потом.

– Почему это… когда спишь в чужой постели, сны более живые? – спросила Тайгер.

Она сидела за кухонным столом Джейка, уже подкрашенная, и наносила последние штрихи. Одежда на ней была та же, что и вчера, но она могла переодеться на работе: держала там полный комплект. Заезжать домой не хотелось.

– Премного тебе благодарен. С каких это пор ты считаешь мою кровать чужой? – Джейк наполнил кружки черным кофе.

– Ты знаешь, о чем я. Здесь у меня сны яркие, отчетливые. Не то чтобы я плохо сплю, просто они лучше запоминаются.

Джейк порылся в холодильнике в поисках съестного.

– Нет даже хлеба. Зайдем в кафетерий на углу на предмет яичницы и пончиков?

– Джейк… хватит о еде! Я хочу поделиться с тобой идеей, которая пришла ко мне во сне.

– Расскажешь в кафетерии. Ужасно хочется есть.

– Нет. Я опоздаю на работу. Выслушай меня. Набьешь живот после моего ухода.

Джейк с тяжким вздохом плюхнулся на парусиновый стул.

– Хорошо. Ты же знаешь, сны у других людей такие занудные.

– Это скорее мозговой штурм, чем сон.

– Тайгер, если будешь тянуть резину, я действительно умру от голода. Выкладывай!

– Я и стараюсь! – резко бросила Тайгер и вздохнула. – Уже несколько недель мне снится только работа… сплошные духи. Но прошлой ночью все встало на свои места. Я ходила по большому универмагу. Возможно, «Блуминдейлу», хотя выглядел он несколько иначе…

Джейк глянул на часы:

– Даю тебе одну минуту.

– …и попала в огромный отдел, где продаются только платья Мэтта Филлипса. Я подошла, взяла одно и увидела, что к ярлыку приклеен яркий прямоугольник. На нем квадратик пористой бумаги, пропитанный духами и надпись: «Вдохни аромат новых духов Мэтта Филлипса».

Джейк встал.

– Любовь моя, это великолепно. Пойдем завтракать, – и он вызвал лифт.

– Джейк, это блестящая идея. Ароматизированные ярлыки на моделях одежды, созданных Мэттом, позволят продать много духов. Я же говорю о массовом производстве, а не об эксклюзивной коллекции. Такого еще никому не приходило в голову. Это открытие!

Двери лифта раскрылись. Джейк придержал их.

– Твой бюст поставят в парфюмерном зале славы? – усмехнулся он. – Идешь?

Тайгер схватила сумочку и проскочила в кабину мимо Джейка.

– С такси в это время могут возникнуть проблемы, – заметил Джейк. – Может, позавтракаешь со мной?

Тайгер промолчала. Двери лифта открылись на первом этаже. Она вышла из кабины и быстрым шагом направилась к входной двери на улицу.

Джейк поспешил за ней.

– Эй… что случилось? Почему ты со мной не разговариваешь?

Тайгер по-прежнему не замечала его. По Шестой авеню шел сплошной поток машин. Ни одного свободного такси. Тайгер зашагала к автобусной остановке на следующем перекрестке. Джейк – за ней.

– Тайгер! Это же глупо. Чего ты разозлилась?

Она бросила на него злобный взгляд.

– Если ты не догадываешься…

– И все потому, что я не стал кудахтать и хлопать крылышками над результатами твоего мозгового…

– Мне неприятно твое полное безразличие. Ты же видел, меня это волнует. Мог бы и проявить хоть какой-то интерес. – Тайгер достала из сумочки два четвертака, завидев приближающийся к остановке автобус.

– Ты делаешь из мухи слона. Но… извини меня, я действительно… – Тайгер уже поднялась в салон автобуса.

Она прошла в самый конец, нашла свободное место. Села, обернулась. Джейк по-прежнему стоял на остановке, такой одинокий, потерянный. Она поняла, что, возможно, перегнула палку, но Джейк действительно достал ее своим безразличием.

Пока автобус полз к Центральному парку, Тайгер думала о нем, о них. Несмотря на утреннюю стычку, Джейк ей нравился. Ради него она перестала видеться со всеми своими кавалерами. И в сексе ему не было равных. Может, в этом все дело. Они отлично проводили время вдвоем, но их отношения практически не выходили за рамки секса. Тайгер знала: если им суждено влюбиться друг в друга, то уже пора. Да только влюбляться ей было некогда. Сейчас на первом месте стояла работа. И перемен не предвиделось, если, конечно, Хью Маршалл не намекнет, что видит в ней не только сотрудника.

– Тайгер, пора ехать к Маршаллу. Время поджимает. – По такому случаю Джесс Лейбович даже надел новый галстук.

– Иду, Джесс. А где Конни?

– Шоу только что появился. Она рассказывает ему о нашем утреннем совещании. Они приедут сами.

В этот четверг Шелдон Шоу пропустил еженедельное утреннее совещание: не пришел на службу. Джесс и Конни приняли идею Тайгер на ура. Втроем они согласовали последние детали отчета о проделанной работе, с которым выходили к Маршаллу и Филлипсу.

Тим Йетс приветствовал их у дверей зала заседаний совета директоров «Келлерко».

– Извините, что пришлось перенести совещание. Хью уезжает в Аризону. У «Келлер коппер» серьезные проблемы, и неизвестно, когда он сможет вернуться. – Тим понизил голос. – Мэтт Филлипс уже прибыл.

Маршалл, чуть прихрамывая, пересек холл.

– Добрый день, Джесс, Тайгер. Можем начинать?

– Конни Ларкада и Шелдон Шоу должны вот-вот подъехать, – ответил Тим.

Когда они вошли в зал заседаний, Мэтт Филлипс поднялся им навстречу. На нем был один из костюмов его новой коллекции, свободного покроя, из серовато-бежевого льняного полотна, с галстуком-фуляром. Пожалуй, слишком кричащий для зала заседаний совета директоров «Келлерко». Филлипс пребывал в прекрасном расположении духа. Тайгер догадалась, что он только что нюхнул кокаина.

– Привет, дорогая. – Мэтт расцеловал Тайгер в обе щеки, потом пожал руки Маршаллу и остальным.

– Предлагаю начать, – объявил Маршалл. – В пять у меня самолет.

Дверь открылась, в зал торопливо вошли Шоу и Конни.

– Извини, Хью, утрясали последние детали, – объяснил свое опоздание Шоу.

Маршалл нетерпеливо махнул рукой.

– Так что мы имеем на сегодня?

Шоу откашлялся, отпил кофе.

– Мы, как говорится, двигаемся в нужном направлении. – Он взял расшифрованную стенограмму утреннего совещания, полученную от Конни. Но не смог прочитать ни слова: бумаги прыгали в дрожащих руках, так что ему пришлось положить стенограмму на стол. – Джесс, может, мы начнем с результатов маркетинговых исследований.

Джесс подался вперед.

– Конечно, Шелдон. – Он посмотрел на Маршалла, потом на Филлипса. – На этой неделе у меня назначены встречи с восемью крупнейшими производителями духов. Я намерен просить их представить образцы своей продукции, изготовленные в соответствии с нашими требованиями, к первому ноября.

– А если никто не предложит ничего из ряда вон выходящего? – спросил Филлипс. – Мы не можем брать лишь бы что.

– Мы имеем дело с лучшими специалистами, – успокоил его Маршалл.

– Но если нам не удастся получить к установленному сроку качественных духов? Не станем же мы разливать помои. На них будет стоять мое имя!

Маршалл сохранял олимпийское спокойствие.

– Не волнуйтесь, Мэтт. К марту у нас будут потрясающие духи. А если и нет, тоже не беда. Со временем мы сможем заменить их другими.

– Что? Начать с одних духов, а закончить другими… никогда!

– Такое уже случалось, – заверила его Тайгер.

– И многократно, – поддержала ее Конни. – «Ревлон», к примеру, несколько раз менял формулу «Чарли».

– «Норель», «Реплика», «Арпеджио» поначалу тоже были не такими, как сейчас, – добавила Тайгер.

– Будьте уверены, Мэтт, когда флаконы следующей весной поступят в магазины, в них будет качественный продукт. – Маршалл повернулся к Джессу. – Мы отклонились в сторону. Вы собирались рассказать, какими вам представляются новые духи.

– Совершенно верно, – кивнул Джесс, раскрыв лежащую перед ним папку. – Духи, кодовое название «Аромат страсти», должны быть американскими. Иметь стойкий «вечерний» аромат. Чувственный, будоражащий, провоцирующий. Не единичный цветочный или садовый запах, а утонченный букет, сложная композиция из многих ингредиентов. Женщина, которая будет пользоваться этими духами, не слепо следует за модой, а формирует ее. Она индивидуалистка, которая одевается для себя, однако задумывается о том, как выглядит со стороны и как воспринимает ее другая половина человечества. – Джесс перевернул страницу.

– Именно такие женщины и носят мою одежду, – одобрительно прокомментировал сказанное Мэтт Филлипс.

– Распространение, – продолжил Джесс. – Продавать духи следует только в тех магазинах, где достаточно большой выбор моделей Мэтта Филлипса. Презентацию мы проведем в «Блуминдейле» или «Саксе», в зависимости от того, кто предложит нам более выигрышные торговые площади.

– Будем ориентироваться на «Блуминдейл», – вставил Маршалл. – Они только что отремонтировали главный торговый зал.

– Хорошо, – кивнул Джесс. – Упаковку закажем известному дизайнеру, чтобы покупатель сразу понял, что товар уникальный, а потому дорогой. Производитель духов будет изготовлять концентрированный раствор и поставлять его на разливочные линии. Там добавят воду и спирт, разольют духи по флаконам и отправят на склады, оборудованные системами кондиционирования. Ящики с коробками духов будут перевозиться на грузовиках-рефрижераторах при заданных температуре и влажности, чтобы ни при каких обстоятельствах не повредить духи в процессе транспортировки.

Джесс откашлялся.

– Духи Мэтта Филлипса будут продаваться по восемьдесят пять долларов за унцию, туалетная вода – по пятнадцать за флакон. Сопутствующих продуктов, масла для ванны, пудры, мыла, пока не будет. Мужские духи Мэтта Филлипса появятся на рынке через год после женских. – Джесс замолчал, оторвался от бумаг.

– Хорошая работа… вы все молодцы, – прокомментировал Маршалл. – Я доволен.

Джесс протянул Маршаллу лист бумаги.

– Вот перечень производителей духов, с которыми я связывался.

Маршалл проглядел список, одобрительно кивнул.

– Отлично, что у нас теперь? – вопрос относился к Шелдону Шоу.

Шоу на мгновение застыл, потом посмотрел на лежащую перед ним расшифровку стенограммы. С перепоя чувствовал он себя прескверно, но не хотелось ударить в грязь лицом перед Маршаллом и Филлипсом.

– Э… насчет рекламной компании. Помимо обычных методов, объявлений в газетах, раздачи в качестве подарка при крупных покупках, возможности подушиться прямо у прилавка, у меня есть еще одно предложение: ароматические наклейки, пропитанные новыми духами квадратики пористой бумаги, которые будут приклеиваться к ярлыкам моделей одежды Филлипса, запущенных в массовое производство. Тем самым покупательница, примеряя платье, сможет понюхать и новые духи.

Мэтт Филлипс заулыбался.

– Мне это нравится!.. Очень нравится!

– Первоклассная идея, – согласился Маршалл. – Умно!

Тайгер сидела как громом пораженная. Она смотрела на Шоу, но тот не отрывал глаз от лежащей перед ним стенограммы. Джесс и Конни коротко взглянули на Тайгер, показывая, что они тоже ошарашены. Тайгер уже открыла рот, чтобы выразить свое возмущение, но передумала. Негоже выносить внутренние разборки на суд Маршалла. Она откинулась на спинку кресла.

– Хью, к сожалению, вам пора, – подал голос Тим Йетс.

Маршал поднялся.

– Вот уж действительно деловое совещание. Я очень доволен. Извините, что покидаю вас в такой спешке. – Он закрыл брифкейс. – Тайгер, я хочу, чтобы вы поехали со мной в аэропорт.

– С удовольствием. – Тайгер поймала на себе взгляд Шелдона Шоу, в котором читалась ревность, зависть, неуверенность в себе. Она знала, что его очень волнует, о чем у нее пойдет разговор с Маршаллом. «Что ж, пусть подергается», – подумала она. Попыталась встретиться с ним взглядом, но Шоу тут же отвел глаза.

Шофер Хью Маршалла подбросил Тайгер на работу. Народ уже разошелся, она застала лишь уборщицу, которая пылесосила приемную. В ее кабинете на столе стояла корзина коралловых роз. И записка: «Смотри не поцарапайся – только нюхай. Извини за занудство. Люблю, Дж. Д.». Тайгер улыбнулась. Старина Джейк. Не так уж он и плох.

Она порылась в столе, отобрала материалы, которые следовало показать Мартине Ренье: маркетинговые исследования по «Аромату страсти», досье Мэтта Филлипса, подборку рекламных объявлений из американских журналов и газет. Ее вдохновляло поручение Хью. Он доверил ей важное дело, и она твердо решила не подвести его. Опять же до чего здорово вновь побывать в Париже.

Тайгер положила бумаги в брифкейс, подхватила его, сумочку и направилась к лифтам. Но по пути столкнулась с Шелдоном Шоу, выходящим из мужского туалета.

– Ой, – удивленно вскрикнула она. – Вот уж не думала, что тут еще кто-то есть.

– Только я, – буркнул Шоу, сверля ее взглядом. Тайгер даже стало не по себе.

– Ну раз уж ты здесь… хочу с тобой поговорить. Насчет сегодняшнего совещания. Мне пришлось срочно уехать, но…

– Естественно, – фыркнул он. – Решила проводить Маршалла в аэропорт.

Тайгер почувствовала, что от Шоу пахнет виски.

– Да, он поручил мне одно дело. Хочет, чтобы я слетала в Париж и провела переговоры с дизайнером Мартиной Ренье. Уговорила ее создать для нас флакон и коробочку к нему.

Шоу нацелил палец в грудь Тайгер. В этом жесте читалось что-то угрожающее.

– Ага! До чего же ты у нас счастливая!

– Тут особый случай. Видишь ли, мисс Ренье не подарок. Она не любит Америку и американский бизнес, поэтому…

– Поэтому, – подхватил Шоу, – уговорить ее может только Тайгер, наш человек в высшем обществе. – На его лице отобразилось презрение.

– Хью Маршалл предложил это задание мне, и я не стала отказываться, – отрезала Тайгер. – А раз мы начали высказывать взаимные претензии, хотелось бы знать, почему на сегодняшнем совещании ты высказал предложенную мной идею, не упоминая моего имени.

– Я не понимаю, о чем ты. – Шоу изобразил негодование. Брошенное в лицо обвинение заставило его выпрямиться во весь рост. Костюм, и тот стал лучше на нем сидеть, как только он расправил всегда сутулые плечи.

– Сам знаешь о чем… об ароматических наклейках на ярлыки одежды. Ты сказал им, что у тебя есть потрясающая идея…

– Моя милая девочка, – в голосе Шоу появились отеческие нотки, – говоря «у меня», я имел в виду, что есть идея, которой поделились со мной. Уверен, Маршалл и Филлипс прекрасно понимают, что я, как президент компании, выступаю от лица всех моих сотрудников.

– Не думаю, что кто-нибудь мог именно так истолковать твои слова, – возразила Тайгер.

– Что же ты тогда не пожаловалась Маршаллу… наедине?

– У меня не было и нет ни малейшего желания втягивать его в наши внутренние разборки.

– Мисс Хейес, мы в одной лодке. Не хотите играть в команде, можете уйти.

– Так вы желаете получить мое заявление об отставке? – Тайгер и представить себе не могла, что Шоу может ее уволить.

Шоу, почувствовав, что зарвался, тут же сдал назад.

– Тайгер, дорогая, ну зачем же так? Я лишь хотел напомнить тебе, что работаем мы вместе… ради общей цели. Поэтому иной раз не следует выпячивать собственное «я».

Тайгер трясло от ярости. Кровь бросилась в лицо. Она хотела сказать что-то резкое, но вместо этого глубоко вдохнула.

– Я сообщу Джинджер, где я остановилась в Париже… и когда вернусь. До свидания, Шелдон.

Шелдон Шоу наблюдал, как Тайгер Хейес идет по коридору. Она заслужила этот урок. Он бы с превеликим удовольствием уволил ее, да не хотелось лишних проблем. Хью Маршалл выпрыгнул бы из штанов, и Бахрах не погладил бы по головке.

Он вернулся в свой кабинет. Конни Ларкада сидела на диване со стаканом виски с содовой в руке.

– С кем ты разговаривал, Шелдон? Я слышала голоса…

– С Тайгер. – Шоу наполнил свой стакан. – Маршалл посылает ее в Париж. Она посоветовалась со мной о кое-каких мелочах.

Бар-ресторан «Липп» на бульваре Сен-Жермен заполняла театральная, социальная, дипломатическая элита. Тайгер, воспользовавшейся давним знакомством с метрдотелем, удалось заполучить маленький столик в главном зале с зеркальными стенами. Она ждала уже полчаса, стараясь игнорировать взгляды тех, кому приходилось подниматься на второй этаж. Дважды подходил официант, чтобы спросить придет ли гость Тайгер и не хочет ли она что-нибудь заказать. Тайгер терпеть не могла кого-либо ждать. В голове непрерывно вертелась фраза Франсуазы: «Мартина назначает встречу и не приходит».

– Еще минеральной воды, мадемуазель? – Официант убрал со стола пустой стакан. – Или желаете посмотреть меню?

– Пока нет. Принесите бокал белого вина.

В двух столиках от нее Джекки Онассис о чем-то беседовала с дочерью Кэролайн. Гарри Эшкомб и прекрасная Элизабет, лорд и леди Эшкомб, весело смеялись с друзьями за большим столом в центре зала. Тайгер слышала, как Симона де Бовуа о чем-то громко спорила с семеркой молодых людей, молодыми поэтами, писателями, а может, ее студентами.

Официант принес вино, и Тайгер заставила себя пить его маленькими глоточками. Она жалела, что не принесла с собой книгу или журнал. Сколько еще ждать, думала Тайгер, прежде чем не останется последних сомнений в том, что Мартина Ренье ее продинамила.

– Тайгер? Это ты! Почему не позвонила?

Подняв голову, Тайгер увидела графиню ди Брунези, закадычную подругу матери. Родилась она Карлоттой Крейн в семье состоятельного врача из Девона, штат Пенсильвания. С матерью они дружили со школьной семьи, жили в одной комнате общежития «Школы мисс Портер» в Фармингтоне, штат Коннектикут. Бобби и Лолли получили прозвище «Близняшки со второго этажа», за их многочисленные ночные похождения, исходной точкой которых служило окно на втором этаже. Их дружба пережила время, смену мужей и титулов.

– Лолли! – Тайгер вскочила, расцеловала графиню в обе щеки. – Я пыталась дозвониться тебе этим утром. Вернувшись домой, ты обязательно обнаружишь мое послание.

– Хорошая девочка, – кивнула Лолли. – Ты прекрасно выглядишь, дорогая.

– Ты тоже. Правда, иначе, чем прежде.

Лолли рассмеялась.

– Сдержанная элегантность. – Лолли всегда отдавала предпочтение ярким нарядам от Сен-Лорана. А тут вышла в свет в бежевом костюмчике от Диора вкупе с простенькими бриллиантовыми серьгами от «Ван Клиффа», туфельками и сумочкой от «Гермеса», затянув в конский хвост длинные каштановые волосы. – Я должна выглядеть так, словно собралась в монастырь. Выхожу замуж за швейцарского банкира. Жуткого консерватора. Титула нет, зато горы денег. – Она закатила глаза. – Дорогая моя, мне пора подумать о будущем.

Графиня скользнула за стол рядом с Тайгер, понизила голос.

– Нам надо бы встретиться за чаем. О Бобби ходят такие слухи. Мне хотелось бы знать, где правда.

Тайгер заулыбалась.

– А что ты слышала?

– Ну… – начала Лолли и замолчала, уголком глаза заметив, что к их столику кто-то подошел. – Мартина, дорогая! Тайгер, ты знакома с Мартиной Ренье?

– Лично нет. Но мы договаривались встретиться за ленчем. – Тайгер протянула руку Мартине, которая коротко пожала ее, словно физический контакт ей претил.

– Добрый день, – безучастно поздоровалась Мартина, повернулась к Лолли и затараторила по-французски, оставив Тайгер с невеселыми мыслями о том, что грубость Мартины, о которой она слышала от друзей, пожалуй, не преувеличена.

– Il faut que tu nous joins pour déjeuner[17], – предложила Мартина Лолли, но та, к облегчению Тайгер, отказалась.

– Нет, нет, дорогая, это невозможно, меня ждут лорд и леди Эшкомб. – На прощание она поцеловала молодых женщин. – Тайгер, мы должны встретиться в самое ближайшее время. Я умираю от любопытства.

Мартина заняла место Лолли. Она пришла в белом платье от Тьери Мульера с вышивкой по горловине, талии и подолу. Очень худая, загорелая.

– Что ж, – улыбнулась Тайгер, – оказывается у нас есть еще одна общая подруга. Вы хорошо знаете Лолли?

– Да.

Официант принес меню.

– Желаете посмотреть?

Мартина пожала плечами:

– Я не голодна. Если хотите, заказывайте.

Тайгер очень хотелось есть, но она прекрасно понимала, что в такой ситуации разумнее потерпеть.

– Меню не нужно, merci. Еще бокал вина, – и она тепло улыбнулась Мартине.

Мартина закурила «Галуаз»[18]. Сигарету она держала по-мужски, между большим и указательным пальцами. Черные вьющиеся волосы она стригла очень коротко, большие карие глаза обрамляли черные брови и ресницы, которым не требовалась тушь. В тенях для глаз, румянах, помаде и лаке для ногтей преобладали оттенки темного фиолета. Несмотря на полные чувственные губы, рот у Мартины оставался волевым. Затянувшись, она оглядела переполненный зал в поисках знакомых лиц. Помахала рукой и кивнула нескольким людям, затем повернулась к Тайгер, не произнося ни слова.

Тайгер решила сразу брать быка за рога, прекрасно понимая, что непредсказуемая Мартина не из тех, кто тратит время на светскую болтовню.

– Я пришла сюда не для того, чтобы поговорить о наших общих друзьях. У меня к вам деловое предложение. Если это вас интересует, я перейду к подробностям. Если нет, не будем отнимать друг у друга время.

– Да, – кивнула Мартина, – я знаю, почему вы здесь.

– Знаете? Откуда?

– От друзей. Из слухов. Должна признаться, я удивлена. Тайгер Хейес, о которой я слышала, не должна иметь ничего общего с бизнесом.

– Как видите, теперь имею. – Тайгер потянулась к брифкейсу. – Я бы хотела, чтобы этот разговор остался между нами.

Хотя можно ли сохранить секрет в Париже? Кто, интересно, из сидящих за столиком в «Куполе» принес Мартине благую весть? Тайгер поставила на Николь Морис, актрису с надутыми губками.

– Проект пока имеет гриф «совершенно секретно». Наша компания – отделение большого промышленного конгломерата. Продукт – духи с именем известного американского модельера. Мы хотим, чтобы вы разработали для них флаконы и упаковку. – Тайгер замолчала и отпила вина, ожидая реакции Мартины.

– Вам известно мое отношение к американскому бизнесу, – ответила Мартина. Затушила окурок, закурила новую сигарету.

– Известно.

– Тогда почему вы думаете, что меня заинтересует ваше предложение?

– Вы известны в Европе, но в Америке вас еще никто не знает. Даже если вы и не любите американцев, как деловая женщина вы не можете позволить себе повернуться спиной к американскому рынку. Вы это понимаете. Иначе не пришли бы на встречу со мной, заранее зная, о чем пойдет речь… – Тайгер выдержала театральную паузу. Она начала наслаждаться вверенной ей ролью, хотя понимала, что Хью Маршалл мог повести игру иначе.

– Все так, – согласилась Мартина.

– Вам скучно или вы хотите, чтобы я продолжила?

Мартина чуть расслабилась:

– Давайте закажем еще вина. Я заинтригована. Пока только заинтригована, ничего больше.

Официант поставил на столик два бокала вина, протянул Мартине записку. Она быстро прочитала ее, вскинула глаза на официанта.

– Пожалуйста, передайте мсье, что сейчас у меня деловые переговоры. Он может позвонить мне вечером. – Она улыбнулась Тайгер. – Один господин всюду следует за мной. Посылает записки, чтобы напомнить, что он всегда рядом…

– Неужели вас это не раздражает? – спросила Тайгер.

Мартина пожала плечами.

– Скорее забавляет. Некоторые мужчины такие поганцы, вы согласны? – Ответа она дожидаться не стала. – А теперь скажите мне… кто этот американский модельер, выпускающий новые духи?

Тайгер протянула Мартине папку с подборкой материалов о Мэтте Филлипсе. Имя произвело должное впечатление.

– Мне всегда нравились его модели. Они близки мне по духу. Что еще вы можете показать?

Мартина прочитала результаты маркетинговых исследований, Тайгер рассказала ей о Хью Маршалле и «Келлерко». Мартина слушала внимательно.

– Хорошо, теперь давайте перейдем к главному… сколько мне заплатят?

– Вам заплатят хорошо, – заверила ее Тайгер. – Но этот вопрос вам придется обсудить с Хью Маршаллом. Я денег не касаюсь.

– Тайгер… – Мартина первый раз улыбнулась. – Сейчас я готова сказать следующее. Предложение достаточно интересное, чтобы я его обдумала. Вы понимаете, я не могу согласиться прямо здесь?

– Разумеется. Я от вас этого и не жду.

– Мартина бросила сигареты и зажигалку «Данхилл» в сумочку.

– Пора за работу. Если хотите прогуляться со мной, я покажу вам прекрасный магазинчик старинной одежды. Самой вам его не найти. Его только что открыла моя подруга. Вещи там уникальные.

Под жарким парижским солнцем Мартина весело стрекотала с Тайгер, словно они знали друг друга много лет. С бульвара Сен-Жермен они свернули на рю де Бюси и в переулочке нашли магазинчик на первом этаже многоэтажного жилого дома. Мартина представила Тайгер Лауре, владелице магазина. При расставании она расцеловала Тайгер в обе щеки. За какой-то час ее отношение к американке разительно изменилось.

– Я чуть не забыла. У меня же вечером гости. Может, и ты заглянешь?

– С удовольствием. – В конце концов это тоже бизнес. – Если я смогу привести друга.

Мартина пожала плечами.

– Приводи, кого хочешь. В восемь часов. Дом тридцать один по набережной д'Орлож. Ciao, – и она быстро ретировалась.

Как только остальные гости ушли, Мартина увела Тайгер и Джейка на кухню. Француженка, несомненно, любила готовить, потому что аскетической простотой, присущей квартире, тут и не пахло. Центральное место занимали старинная чугунная плита и духовка в стене. На деревянном колесе под самым потолком висели медные сковородки. Любовно расписанные стены, пол из испанской керамической плитки. На подоконнике в горшочках росли разные травы.

– Я привезла из Марокко потрясающий гашиш. Хотите попробовать? – Не дожидаясь ответа, Мартина полезла в банку с надписью «Чай», достала глиняную трубку и брикет гашиша размером с бумажник. Отрезала кусочек, положила в трубку, раскурила. Потом передала трубку Тайгер.

Тайгер затянулась сладковатым дымом, задержала его в легких. В горле запершило, она закашлялась.

– Крепче, чем я думала, – выдохнула она, передавая трубку Джейку. – Давно уже не курила гашиш.

Мартина разбила несколько яиц для суфле, отделила желтки и начала сбивать белки в фаянсовой миске.

– Тайгер, в овощном ящике есть зелень и, возможно, огурец. Порежешь салат?

– Я не понимаю, как женщина, которая любит готовить, может оставаться такой худой? – спросил Джейк, которого подрядили натирать на терке сыр.

– Я люблю есть… понемногу. Готовка меня успокаивает. Помогает… расслабиться, – она взяла трубку, затянулась и пустила ее по второму кругу. – Как и вот это. – Мартина добавила молока к маслу и муке, все хорошенько перемешала. – Джейк, ты разобрался с сыром? Он мне нужен, mon cher[24].

Джейк протянул ей миску.

– Держи, вместе с моей кожей (он поцарапал палец). Для вкуса.

Мартина рассмеялась:

– Что ж, Джейк, суфле на этот раз будет вкуснее обычного.

Добавив яичные желтки и все хорошенько перемешав, Мартина вылила готовую смесь в стеклянную суфлетницу и залила сверху взбитыми белками.

– Vuila[25]! – Она поставила суфлетницу в духовку. – А теперь пойду переоденусь. Кожа выглядит отлично, но не дышит. Тайгер, почему бы тебе не пойти со мной? Джейк, – скомандовала она, – открой еще бутылку вина.

Тайгер последовала за Мартиной по винтовой лестнице. Настроение у нее заметно улучшилось. Все опасения касательно Мартины унесло прочь. И чего она так тревожилась? Она в Париже. И имеет право наслаждаться жизнью.

В спальне Мартины пол устилал толстый бежевый ковер. В центре комнаты на платформе, возвышающейся на полфута, лежал большой матрац, окруженный большими подушками. Одну стену занимала огромная картина Марка Ротко. У дальней стены выстроились полки, забитые книгами, камнями, миниатюрными копиями старинной мебели, раскрашенными страусовыми яйцами, сувенирами, привезенными из дальних странствий.

Мартина подошла к стенному шкафу.

– На прошлой неделе я привезла с Тенерифе золотисто-розовый шелковый кафтан… но теперь мне кажется, что напрасно. А вот тебе он очень пойдет, это твои цвета, – Мартина сняла кафтан с вешалки. – Если он тебе понравится, получишь его от меня в подарок. Примерь. А я пойду в ванную, наберу воды, чтобы ополоснуться. Ночь жаркая, не так ли? – И она направилась в ванную, на ходу сняв топик и бросив его на пол.

– Почему нет, – прошептала Тайгер. В одном Джейк не ошибся: Мартина писала сценарий и хотела, чтобы Тайгер играла отведенную ей роль. Однако ее реакция, несомненно, будет учитываться при принятии Мартиной решения, касающегося заказа «Келлерко», что бы там Джейк ни говорил. И не остается ничего другого, как довести этот вечер до логического завершения. Опять же гашиш подействовал на нее возбуждающе.

Кафтан лежал там, куда и бросила его Мартина, на кровати. Дорогой, с любовью выбранный. Тайгер расстегнула «молнию» своего черного обтягивающего платья от Мэтта Филлипса, стянула его до бедер.

– Надевай, надевай. – Мартина, обнаженная, появилась из ванной.

Тайгер надела кафтан.

– Ты выглядишь потрясающе, Тайгер! – воскликнула Мартина. – Пройди в ванную и взгляни на себя в большое зеркало.

Тайгер последовала за Мартиной в ванную с зеркальными стенами.

– Какая красота, Мартина. Спасибо тебе. До конца вечера ты еще можешь передумать.

– Побудь со мной. Я только ополоснусь. Бедняга Джейк, должно быть, гадает, чем это мы тут занимаемся. Надеюсь, он приглядывает за суфле… – Мартина залезла в ванну, встала на колени, подставила живот под струю бьющей из крана воды и начала стирать нарисованного дракона. Тайгер обратила внимание на ровный загар по всему телу Мартины, безо всяких признаков бикини. Грудь у нее была, как у девочки подростка, только с темно-коричневыми, а не с девственно-розовыми сосками. Если бы не волнующая округлость бедер, фигурой Мартина, пожалуй, могла бы сойти за мальчика.

– А тебе не жарко, Тайгер? Не хочешь присоединиться ко мне и охладиться? В этой ванне места хватит для двоих, n'est-ce pas[26]? – Она рассмеялась, растирая бедра губкой.

– Действительно, почему бы не присоединиться? – послышался с порога голос Джейка. Он принес бутылку вина и три бокала. – А я подам вам вино… в ванну.

– О Джейк! – Мартина повернулась к нему. – А как же суфле?

– Готовится на самом маленьком огне. Через час подадим на стол.

– Но так оно не поднимется, – заметила Тайгер. Джейк поставил бокалы на раковину, разлил вино.

– Съедим и такое. Залезай в ванну.

Тайгер замялась. Отказываться, конечно, нелепо. Она разделась, ступила в чуть теплую воду, вызвав волны, заплескавшиеся о груди Мартины. Тайгер казалась, что она выходит на арену. Еще шаг, и пути назад не будет. Она легла в воду, лицом к Мартине, спиной к холодному фаянсу. Ее нога коснулась тела Мартины; она не могла не отметить, какая же у той гладкая, шелковистая кожа. Она улыбнулась Мартине в твердой решимости показать, что американки ни в чем не уступают европейкам. Она начала расслабляться: Хью Маршалл и «Келлерко» унеслись далеко-далеко. Джейк протянул женщинам по бокалу вина.

– Джейк, сделай милость, принеси гашиша. Найдешь его в шкатулке у кровати.

Трубка вновь пошла по кругу, пока Тайгер и Мартина продолжали отмокать в ванной. Джейк сидел на стуле, который принес из спальни. Скоро они «поплыли».

Мартина положила ноги Тайгер себе на живот, начала играть ими, лениво дергая за пальчики и поглаживая подъем.

Тут Тайгер вспомнился один случай из ее прошлого.

– Впервые приехав в Нью-Йорк, я познакомилась с двумя отличными парнями, Бобом и его любовником Синклером. Постоянного кавалера у меня тогда не было, поэтому я виделась с ними два или три раза в неделю. Таких шутников, как Боб, мне встречать не доводилось. К тому же парнем он был видным, и я бы наверняка безумно влюбилась в него, не будь он голубым.

И вот как-то вечером мы сидели у Боба, пили чистую текилу с солью и ломтиками лайма. Боб и я начали флиртовать… одно цеплялось за другое, короче, мы все оказались в одной постели. Синклер не возражал, потому что во всем слушался Боба. Они целовали и ласкали меня и мне это очень нравилось. А потом я отключилась. А когда чуть позже очнулась, то увидела, как Боб и Синклер трахаются друг с другом. Я прикинулась, что все еще в отключке, но на самом деле все видела. Господи, как же это меня возбудило…

– Мужчины с мужчинами, – покивала Мартина. – Иногда я фантазирую на эту тему.

– Только не я. Женщины с женщинами. Лучше ничего быть не может.

– М-м-м-м. Это правда. – Мартина схватила губку и отжала воду на плечи Тайгер.

– У тебя великолепная грудь, – прошептала она. – Такой груди, как у Тайгер, нет ни у кого, не правда ли, Джейк? Полная… но не слишком большая. – Мартина как бы невзначай коснулась правого соска Тайгер. – О, на один день мне, пожалуй, хотелось бы заиметь такое тело, как у тебя, Тайгер, – она быстро поцеловала Тайгер в губы. – Джейк… не собираешься присоединиться к нам? Или предпочитаешь роль стороннего наблюдателя?

– Пока хочу просто понаблюдать. Вы обе великолепны. Жалею, что не захватил фотоаппарат.

– Вот и хорошо, что не захватил, – улыбнулась Мартина. – Не хочу, чтобы ты потом шантажировал меня инкриминирующими снимками.

– Никогда, Мартина. Слово «инкриминирующие» подразумевает совершение чего-то преступного. А в том, что ты и Тайгер вместе принимаете ванну состава преступления быть не может.

Тайгер намылила спину Мартины, потом смыла мыло.

– Пора вылезать. У тебя вся кожа в мурашках.

На лице Мартины отразилось недоумение:

– Qu'est-ce que c'est[27] мурашки?

– О, это les chairs de poule[28]. Вот… взгляни. – Тайгер провела пальцем по руке Мартины, показывая на маленькие пупырышки.

– Да, ты права. Джейк, передай нам, пожалуйста, полотенца.

Мартина взъерошила свои короткие волосы. Тайгер пригладила их, прежде чем взять полотенце у Джейка.

Джейк наклонился вперед, обернул Мартину полотенцем. Прижался носом к ее плоской груди, но она равнодушно отстранилась.

– Теперь мне гораздо лучше. Я включу музыку.

Когда Мартина вышла из ванной, Джейк поцеловал Тайгер в живот, залез носом в пупок.

– Хороший получается вечерок. Разве ты не рада тому, что мы остались?

– М-м-м-м, – рассеянно ответила Тайгер, думая о Мартине. Весь этот спектакль устроен ради того, чтобы пробудить интерес Джейка к ее особе или Мартину действительно влекло к ней? А может, Мартина пыталась показать ей, что в любой момент владеет ситуацией? Или Мартина – импульсивная femme fatale[29], которой отчаянно хочется затащить в постель любого, кто ей понравился, будь то мужчина или женщина? Однозначного ответа у нее не находилось.

– Приходите в спальню, когда будете готовы. Кого хотите послушать… «Блонди», Нейла Янга, Вилли Нельсона, Алана Прайса?

Тайгер и Джейк присоединились к Мартине. Она уже стянула с огромной кровати белое покрывало и застилала ее цветастой простыней. Наряд Мартины состоял из тонкой золотой цепочки вокруг талии, с застежкой в виде ее инициалов – букв «М» и «Р». Другие золотые цепочки она держала в руках.

– Попрошу тебя об одном одолжении, Тайгер. Я экспериментирую с нагрудными украшениями, но сама в модели не гожусь, – Мартина рассмеялась. – Какая я модель с такой грудью, не так ли? Вот. Примерь, пожалуйста.

– С удовольствием. Обожаю нагрудные украшения.

– Правда? Я тоже. Их пытались делать и раньше, но получалось что-то неинтересное и неудобное. Я же хочу разработать целую коллекцию – для пляжа, для диско… – Мартина надела цепочки на груди Тайгер, закрепила их защелкой в форме золотого листка на лопатках. – Это упрощенный вариант. – Она порылась в шкатулке, достала несколько заколок, нацепила их на цепочки. Протянула Тайгер ручное зеркало. – Посмотри. Как тебе?

Тайгер поднесла зеркало к груди, всмотрелась в отражение.

– Фантастика! Заказываю… только что-нибудь экзотическое.

Мартина нежно обняла Тайгер.

– Сделаем. В стиле рококо.

Тайгер походя обняла Мартину за талию. Они сидели, словно две подружки-школьницы, беседующие на вечеринке о чем-то своем. Только голые.

– А тебе я придумаю украшение для пениса, Джейк. – Мартина начала расстегивать пуговицы шелковой розовой рубашки Джейка, который уже разлегся поперек кровати.

– Это уже пройденный этап. Тебе бы посмотреть, что продается в нью-йоркских магазинах для геев.

– О? Ты часто бываешь в этих магазинах, Джейк? – поддела его Мартина. – Может, поэтому ты и предпочитаешь наблюдать. М-м-м-м, Джейк, я права? – Она помогла ему избавиться от рубашки и начала потирать вздувшийся бугор на джинсах.

– Поменьше слов, женщина, выясни это сама, – и он расстегнул «молнию» джинсов.

Мартина скользнула в объятия Джейка. Знаком предложила Тайгер присоединиться к ним.

Тайгер не возражала. Она никогда не занималась любовью с женщиной, но понимала, что должна лишь копировать то, что будет делать Мартина. А гашиш помогал быстро набираться опыта. Она покусывала пальчики Джейка, потом Мартины. Она гладила их ноги. У одного – мускулистые и волосатые, у другой – мягкие и шелковистые. Как разительно отличались на ощупь мужское и женское тела!

Мартина повернулась к Тайгер лицом. Джейк уже целовал ей бедра. Тайгер обхватила губами член Джейка, начала его посасывать, Мартина откинула волосы Тайгер и водила языком по ее плечам.

Они обнялись, и вновь Тайгер поразил резкий контраст между мягкостью, хрупкостью Мартины и ширококостностью, мускулистостью Джейка. Тайгер и раньше интересовало, какова она, лесбийская любовь, но только теперь все табу отступали прочь под напором сексуальности ситуации и гашишного марева. Она чувствовала, как поцелуи Мартины отдаются в ее набухших сосках электрическими разрядами удовольствия. Ее же левая рука медленно поглаживала пенис Джейка.

Тайгер хотела Мартину. Притянула ее к себе и слилась с ней в долгом страстном поцелуе. Встретились не только губы двух женщин, переплелись и их языки.

Пальцы Тайгер сжали миниатюрные ягодицы Мартины, затем устремились ниже, во влажную расщелину. Каждое движение вызывало водопад новых ощущений, новых, и в то же время очень знакомых, словно пальцы исследовали ее копию. Мартина реагировала на прикосновения ее губ и рук с такой же страстью, как она реагировала на губы и руки Мартины, а между ними извивался и стонал Джейк.

Однако в какой-то момент демон сомнения проник в мозг Тайгер и она открыла глаза, чтобы увидеть, что глаза Мартины тоже открыты и изучающе смотрят на нее, словно она – подопытный кролик, а Мартина – экспериментатор. Тайгер почувствовала, как быстро спадает возбуждение. А вдруг настоящая Мартина в этом и не участвует? Может, она совсем и не возбуждена, а просто дергает за веревочки своих марионеток? Наверняка Тайгер знать ничего не могла. Поэтому отвернулась от Мартины и сосредоточилась на Джейке. Мартина уловила смену настроения и последовала ее примеру.

– Джейк, американские мужчины так хорошо сложены. Меня это безумно возбуждает.

Она оседлала Джейка. Его правая рука нашла груди Тайгер и начала легонько пожимать их. Пальцы Мартины потирали клитор Тайгер, все быстрее и быстрее. Мартина, Тайгер и Джейк кончили практически одновременно, в хоре удовлетворенных стонов, в переплетении тел.

Новая пластинка легла на проигрыватель Мартины, ритмичная мелодия нарушила покой парижской ночи. Потом Мартина и Тайгер допили вино, а Джейк остался лежать на кровати, наслаждаясь покоем. Никто не произнес ни слова. Задул легкий предрассветный ветерок, заколыхались занавеси. Мартина свернула «косяк», пустила по кругу.

– Прекрасный вечер, – вздохнула она. – Вы великолепны, друзья мои. – Обращалась Мартина к обоим, но смотрела на Тайгер.

– Не хочу об этом напоминать, но, боюсь, нашему суфле капут, – подал голос Джейк.

– Ах, merde[30]! – Мартина вскочила с кровати и понеслась на кухню.

Тайгер и Джейк переглянулись. Часы показывали четыре утра.

Тайгер жевала рогалик, намазанный сливочным сыром, и перечитывала только что отпечатанную страницу. Она еще не подготовила отчет о командировке в Париж, а Хью Маршалл ждал ее к пяти часам. И что она могла ему сказать? Да ничего. Уж во всяком случае, не стала бы делиться впечатлении о ленче с Мартиной и последующей ночи.

– Дерьмо, – пробормотала она, вытащила лист из каретки, смяла и бросила в мусорную корзинку, где их уже скопилось предостаточно. На бумагу слова не ложились. Что-то она доложит устно, и на это уйдет меньше времени.

Тайгер доела рогалик. Три последних дня она питалась чуть ли не всухомятку.

– Мне нравится «Магия», – гнул свое Джесс.

– А я бы предпочла «Век джаза» или, возможно, «Шик», – не соглашалась с ним Конни.

Тайгер еще раз просмотрела список наиболее перспективных, на их взгляд, названий духов.

– А почему не просто… «Джаз»? Слово самодостаточно, в нем есть все необходимое. И в рекламной кампании появляется масса новых возможностей…

– Гм-м-м-м… «Джаз». Да, мне точно нравится, – кивнула Конни. – А ты что думаешь, Шел?

Шоу витал в облаках. Такое часто случалось на их еженедельных совещаниях по четвергам.

– Извини. Что ты сказала?

– Настраивайся на нашу волну, Шел. Мы обсуждали названия для духов, помнишь? – Безучастность Шоу раздражала Конни, но только она решалась наскакивать на него на совещаниях, в присутствии других сотрудников. – Как тебе «Джаз»?

– Хорошее название… очень хорошее.

Джесс положил телефонную трубку.

– Я проверил его на своей жене. Она в этом разбирается. «Джаз» ей понравилось. Пойду в народ – устрою опрос в конторе, – и он скрылся за дверью.

А Конни вновь принялась терзать Шоу.

– Ты думаешь, что название всего лишь хорошее? У тебя есть идея получше?

– Нет, Конни. Ты меня неправильно поняла. «Джаз» мне очень нравится. Я бы на нем остановился.

Вернулся Джесс.

– Все за. Принимаем?

– Пожалуй, да, – кивнула Конни. – Или подождем пару дней, чтобы название вылежалось, а потом вновь вернемся…

– Нет, пора принимать окончательное решение. – Шоу-таки собрался с мыслями. – Мы всех задерживаем. Художник не может рисовать логотип. Эта Ренье – браться за флакон и коробочку. Мы должны определиться.

– Ты прав, Шелдон. Я согласна. – Тайгер пыталась не цапаться с Шелдоном. Они и впрямь не ладили друг с другом, но она понимала, что должна сдерживаться, поскольку босс все-таки он.

– Позвони Мэтту Филлипсу и скажи ему о нашем решении, – приказал Шоу. Его радовало, что все контакты с Филлипсом переложены на Тайгер. Хоть какой-то от нее прок.

– Хорошо, а как насчет мужских духов? Останавливаемся на «Мэтт Филлипс для мужчин»?

– Думаю, да, – кивнула Конни. – Простенько и без затей. Мне никогда не нравились вычурные названия для мужских духов. Джесс?

Джесс кивнул.

– Тут мы не прогадаем. Мужская коллекция Мэтта Филлипса поддерживается активной рекламной кампанией, так почему нам этим не воспользоваться?

– Шелдон?

– Согласен. – Шоу записал название мужских духов в блокнот. – Мужчинам оно придется по душе.

– А еще больше Мэтту, – рассмеялась Тайгер. – Отлично. Я незамедлительно введу его в курс дела.

– Постой… у меня исключительно важная новость, а я все держу ее у себя. – Джесс сиял. – Том Салливан, лучший коммивояжер «Холстона», переходит к нам. Говорит, ему нужна активная работа… а у «Холстона» он засиделся, – Джесс рассмеялся. – Я заверил его, что в «Келлер парфюмз» сидеть не придется.

– Потрясающе, Джесс, – оживилась Конни. – Именно Салливан раскрутил парфюмерную линию Холстона.

Шоу отреагировал иначе.

– Тебе следовало сначала проконсультироваться со мной, Джесс, – раздраженно бросил он. – Все-таки это я принимаю на работу новых сотрудников.

– Извини, Шел, но времени не было. Тем более что определяющий момент в этом деле – согласие Тома. Маршалл попросил меня найти лучшего коммивояжера, и я его нашел.

– Чьи распоряжения ты должен выполнять? Мои или Хью Маршалла? Я президент «Келлер парфюмз». Не забывай об этом.

Джесс густо покраснел.

– Знаю, Шел. Просто… – Он не договорил. – Извини, Шел. Больше этого не повторится.

Вначале октября заметно похолодало. Ноги любителей бега трусцой в Центральном парке тонули в толстом ковре золотых листьев. В аэропорту имени Кеннеди тоненькие деревца, высаженные около здания, через которое выходили в город пассажиры, прибывающие международными рейсами, стояли без единого листочка.

Тайгер нетерпеливо вышагивала в зале прибытия, не сводя глаз с пассажиров, прилетевших из Парижа рейсом номер 458 компании «Эр Франс». Где же, черт побери, Мартина? Пассажиры первого класса давно прошли паспортный контроль и таможенный досмотр, а Мартины все не было.

– Тайгер! Тайгер! Сюда! – Мартина махала рукой, стоя у двери служебного входа. Как всегда изящная, в мужской серой шляпе и пальто от Шанталя Тома. – Представляешь, они умудрились потерять один из моих чемоданов. Или его украли. Я знала, что не следует мне лететь в Нью-Йорк. Вечно со мной тут что-то случается, – она перестала жаловаться, чтобы расцеловать Тайгер в обе щеки. – Привет, ma céhre. Так приятно увидеть тебя вновь, и Мартина, ругаясь по-французски, направилась к стойке, чтобы заявить о пропаже.

Первым делом, когда лимузин вез их на Манхэттен, Тайгер сообщила Мартине, что разработка флаконов «Мэтт Филлипс для мужчин» поручена Джеффу Стайну.

– Merde! Merde! Merde! – отреагировала Мартина. – Флаконы мужских и женских духов должны гармонировать. Идея привлечь двух разных дизайнеров изначально порочна! Кто мог такое предложить?

– Я уже не помню… но решение принимали Хью Маршалл и Мэтт Филлипс. Хью знал, что в глазах женщин твое имя придаст духам дополнительный шарм, но полагал, что мужчинам… – Тайгер осеклась, осознав, что ее занесло не в ту сторону. Такие эгоцентрики, как Мартина, пребывали в полной уверенности, что их имя известно всем и каждому. – Я хотела сказать…

– Знаю, что ты хотела сказать, Тайгер, – Мартина закурила сигарету «Галуаз», глубоко затянулась. – Не будем об этом. И потом, я так занята, что у меня просто нет времени для мужских духов. – Она пожала плечами. – Им же хуже. Для «Джаза» я предложила потрясающие флаконы. Тебе они понравятся.

Тайгер вместе с Мартиной поднялась в «люкс» отеля «Карлайл», принадлежащий «Келлерко». Когда компания не использовала его для своих клиентов, администрация «Карлайла» арендовала «люкс» и распоряжалась им по собственному усмотрению.

– Ты, должно быть, устала. Почему бы тебе не отдохнуть перед совещанием? – Тайгер взглянула на часики от «Картье». – Мне надо на работу, но я пришлю за тобой машину без четверти четыре. Думаю, в баре и холодильнике ты найдешь все необходимое. Если же возникнут проблемы…

– Не беспокойся, ma chère. – Мартина вновь расцеловала Тайгер в обе щеки. – До скорой встречи.

Мартина скинула туфли и прошла на кухню. Налив стакан «Бадо», вернулась в гостиную, достала из сумочки две таблетки аспирина. Пол большой комнаты устилал темно-коричневый ковер. Два бежевых дивана стояли под углом друг к другу перед черным мраморным камином, разделенные викторианским вертящимся столиком. С любого из двух кресел, поставленных у огромного окна, открывался прекрасный вид на Центральный парк.

Мартина закурила и прошла в одну из двух спален. Села на большую кровать.

– Я буду мила, – прошептала она, улеглась, потянулась. – Буду спокойна… – Откровенно говоря, она злилась из-за того, что упаковка мужских духов досталась не ей. Она приподнялась, затушила окурок в пепельнице, стоящей на прикроватном столике.

Решение Мартина приняла еще в Париже: пора приобретать известность не только в Европе, но и в Америке. На этой стороне Атлантического океана она могла заработать очень большие деньги. А деньги ей требовались. Пока она с легкостью тратила все, что зарабатывала, но ей уже перевалило за тридцать, и когда же как не теперь начинать откладывать деньги на покупку виллы в Кап д'Антиб. Построил виллу ее дед в начале двадцатых годов. Отцу пришлось ее продать, когда принадлежащая ему фирма обанкротилась в 1970-м, незадолго до его смерти. Теперь вилла принадлежала какой-то мерзкой семейке, которая довела ее до полного запустения. Мартина считала себя обязанной выкупить виллу, за любые деньги.

Шелдон Шоу чувствовал себя гораздо увереннее. Он еще окончательно не порвал с Луизой, но сказал ей, что ему нужно несколько недель пожить одному и подумать. Конни устроила ему переезд в квартиру подруги, которая не собиралась возвращаться в Нью-Йорк раньше января. А к тому времени он рассчитывал перебраться к Конни.

И он стал меньше пить. Сегодня вообще не прикоснулся к спиртному. Правда, не без причины: вечером встречался с Билли Янгбладом. Они договорились пропустить пару стаканчиков после работы, и Шоу не хотелось являться на встречу уже навеселе.

На пресс-конференции в «21» Билли Янгблад сказал Шоу, что в его лагере всегда найдется место такому компетентному специалисту, как Шелдон Шоу. И Шоу все чаще задумывался об этом. От Луизы он уходил, может, стоило расстаться и с «Келлерко». Тем более что делать ему там нечего: бразды правления перешли к Маршаллу. Шоу решил, что Конни еще больше зауважает его, да и он сам вырастет в собственных глазах, если его пригласят на работу в компанию, никак не связанную с «Келлерко». Да и момент сейчас вроде бы самый подходящий: он все еще президент «Келлерко парфюмз», Маршалл не вышиб его, а Бахрах не вышиб их обоих, что он всенепременно сделает, если с духами не выйдет ничего путного. В любом случае разговор с Билли Янгбладом не мог принести вреда, но позволял прощупать почву.

Они встретились в пабе «У Тичера» на углу Бродвея и Восьмидесятой улицы. Шоу настоял на заведении, в котором их наверняка не мог увидеть кто-либо из сотрудников «Келлерко».

– Привет, Шелдон, как поживаешь? Меня так порадовал твой звонок. – Билли Янгблад сидел за круглым столиком рядом со стойкой в обычном для него техасском наряде.

– Привет, Янгблад.

– Зови меня Билли. Как все мои друзья.

Подошла официантка, Шоу заказал мартини.

– И мне тоже. Со льдом, бурбон, без вермута и оливки, – Янгблад громко рассмеялся. – Ну, Шелдон, я, разумеется, не намерен выпытывать у тебя секреты, но хоть скажи, как идут дела?

Шоу нервно откашлялся. Скорее бы официантка несла выпивку.

– Нормально. Точно по графику. Как у тебя?

– Все прекрасно. Таша пашет по-черному. Разрабатывает потрясающие флаконы. Они обойдутся мне в целое состояние, – вновь смех. Официантка поставила на стол полные стаканы, к тихой радости Шоу Янгблад тут же попросил официантку повторить заказ.

А скоро они уже принялись за третий стакан. Янгблад Шоу нравился. Ему уже казалось, что они знакомы много лет. И поболтать с Янгбладом – одно удовольствие.

– Закажем еще по одному? – спросил Янгблад. – Мы ведь никуда не торопимся, так? – он помолчал. – Знаешь, я не собираюсь ходить вокруг да около. Ты мне нравишься, Шелли. Ничего, если я буду тебя так звать? У меня такое ощущение, что мы станем хорошими друзьями и собутыльниками. Мне нравятся люди, которые умеют пить. И должен признаться… мне бы хотелось, чтобы ты работал на меня, а не на «Келлерко». Мы, безусловно, нашли бы достойное место для специалиста с таким опытом, как у тебя…

Шоу попытался изобразить безразличие.

– Я ценю такое отношение, Билли. В нашем бизнесе конкуренция очень жесткая, в этом сомневаться не приходится. Вот и приходится стараться изо всех сил.

– Могу я говорить с тобой откровенно?

– Разумеется. Не стесняйся.

– Так вот, этот парфюмерный бизнес мне не с руки. Я создал эту компанию для Таши, но, как только все устаканится, хочу отойти от нее. Есть более интересные дела. Поэтому мне нужен человек, который возглавит «Пауэрс парфюмз». Духи – это только начало. За ними пойдут шампуни, гели для ванны, косметика. И ищу я такого, как ты. – Он откинулся на спинку стула, выудил из кармана расшитой куртки длинную сигару. Взгляд его не отрывался от Шоу, пока он чиркал спичку и раскуривал сигару. – Я, конечно же, знаю, что перетащить тебя из «Келлерко» ой как нелегко. Ты проработал в компании двадцать пять лет.

– Откуда тебе это известно?

– Если меня кто-то интересует, я стараюсь побольше узнать об этом человеке. Ты хороший парень, Шелли. И я не собираюсь притворяться, будто не ведаю об этом.

– Спасибо, Билли. – Шоу вновь откашлялся. – Действительно, вся моя жизнь связана с «Келлерко». И у меня нет особого желания уходить оттуда. Но при этом нельзя с порога отметать интересные предложения…

Янгблад улыбнулся.

– Рад это слышать. Так что ты скажешь? Давай пропустим еще по одной…

– Ну… хорошо. – Шоу редко доводилось встретить человека, который мог выпивать столько же, сколько и он.

Как я и говорил, уговорить тебя покинуть «Келлерко» – большая проблема. Но, Шелли, у меня есть что тебе предложить. Выслушай меня, прежде чем давать ответ… хорошо?

– Хорошо. Я слушаю.

– То, что я тебе сейчас скажу – большой секрет. Но я тебе доверяю. Не хочу, чтобы мои слова дошли до Маршалла, Филлипса или кого-то еще…

– Не дойдут. Это я тебе гарантирую.

– Прекрасно. Я на это надеялся. Прежде всего насчет тебя. Я думаю взвалить на тебя «Пауэрс парфюмз»… принимать решения будешь ты. Начальное жалованье – семьдесят тысяч, процент от прибыли… и… двести тысяч долларов. Можно сказать, подъемные. – Билли Янгблад помолчал. Он видел, с какой жадностью Шоу ловит каждое слово. Информацию он получил точную: от такого предложения Шоу ни за что не откажется.

– Почти четверть миллиона… в качестве подъемных?

– Да, но я попрошу тебя об одной маленькой услуге. Хочу, чтобы ты меня понял… ты мне нужен, Шелли. А если исходить из того, что я слышал, в «Келлерко» тебя не ценят, как ты того заслуживаешь. Они не знают, какой у них есть бриллиант. Маршалл, правда, об этом догадывается, но он тебя боится. Боится, что ты займешь его место.

– Ну, об этом судить не мне, – пробормотал Шоу. – Но скажи мне, Билли, о какой услуге идет речь?

– Моя машина у бара. Давай-ка я отвезу тебя домой, а по дороге все и обсудим.

Последние недели октября пролетели в «Келлерко парфюмз» как один миг. Они заметно продвинулись вперед, и в них крепла уверенность, что март – реальный срок, а не голубая мечта. Мартина более не заговаривала о том, чтобы разорвать контракт с «Келлерко», и вернулась в Париж, чтобы начать работу над постером для рекламной кампании «Джаза». Они выбрали фирмы-изготовители для флаконов и упаковки. Джефф Стайн предложил окончательный вариант флакона духов «Мэтт Филлипс для мужчин», здесь они тоже решили все производственные вопросы. Мардж Франсиско, действительно не последний человек в «Блуминдейле», обеспечила плавный ход переговоров, и «Келлер парфюмз» заключила с универмагом эксклюзивное соглашение по презентации парфюмерной линии Мэтта Филлипса. Согласно соглашению, духи поступали в «Блуминдейл» на неделю раньше по сравнению с любым другим магазином. Том Салливан получил заказы на «Джаз» от двухсот лучших магазинов страны. Там с нетерпением ждали марта. Кроме того, в компании появился арт-директор Дэвис Чиппс.

Подошел срок выбирать отдушку. Первого ноября восемь парфюмерных компаний представили свои предложения, по две отдушки для «Джаза» и «Мэтт Филлипс для мужчин». А несколько часов спустя этаж, занимаемый «Келлерко парфюмз» благоухал, как парфюмерный магазин. Секретари нюхали запястья друг друга. Посыльных не отпускали, пока те не перенюхают все бутылочки и не отдадут предпочтение одной из отдушек.

В процесс включили жену Джесса Лейбовича Глорию, чтобы потом она не обвиняла его во внесемейных амурах, пошутил Джесс. Каждый вечер, возвращаясь домой, Джесс предлагал Глории понюхать различные отдушки и оценить их баллами, по шкале от одного до десяти. Ей также дали образцы, дабы она произвела опрос подруг.

На работе все остальные дела отошли на второй план.

– Как тебе это нравится? Понюхай мою руку? – Конни вошла в кабинет Тайгер с кофейником в одной руке и флаконом духов в другой.

– М-м-м-м. Неплохо. Наклонись к моей шее.

Конни наклонилась, принюхалась.

– Не очень.

– Что значит не очень? – пожелала знать Джинджер Макшейн, секретарь. – Я ставлю на шею Тайгер.

– День за днем продолжались жаркие дискуссии. Ароматы обсуждали как сотрудники «Келлер парфюмз», так и их друзья. Сегодняшние фавориты на следующий день безжалостно отвергались. Тайгер вновь собирала фокус-группы, а потом вместе с Конни и Джинджер до позднего вечера обрабатывала результаты. На финишную прямую вышли три отдушки для «Джаза» и две для «Мэтт Филлипс для мужчин».

На этом этапе к «нюхачам» присоединились Хью Маршалл и Тим Йетс. Все собрались в кабинете Шелдона Шоу, чтобы услышать их мнение. Последние недели Тайгер не виделась с Хью. Она знала, что и Бобби с ним не встречается: мать гостила у друзей в Сан-Франциско. Тим при встречах рассказывал Тайгер, что ситуация в «Келлерко» по-прежнему сложная. Процесс слияния с «Конмет» шел туго. И подписание бумаг прошло на шесть недель позже намеченного срока. Впервые Тайгер заметила, что напряженная работа начала сказываться на Хью Маршалле. Он осунулся, похудел, загар поблек.

– Из мужских духов мне нравится номер один. Из женских… не знаю. Может, номер два… – Хью вновь принюхался. – Пожалуй, это шаг в правильном направлении.

Тайгер порадовало, что Хью Маршалл отдал предпочтение тем же ароматам, что и она.

– Мне нравится этот запах. – Из мужских духов Тим тоже выбрал номер один. – И насчет женских я согласен с выбором Хью. Номер два.

– Моя жена и ее подруги продолжают спорить, – вставил Джесс.

– Насчет мужских духов я согласна, – кивнула Конни. – А вот с женскими такой уверенности у меня нет. Утром мне нравится один аромат, к полудню – другой. Думаю, все они с изъянами.

– И что же нам теперь делать? – спросила Тайгер. – Ни один из ароматов не отвечает нашему представлению о «Джазе». А ведь в марте мы должны что-то выставить на магазинные полки.

– Выставим обязательно и в срок, – ответил ей Шелдон Шоу. – Подойдет любой аромат. Все они достаточно хороши. Нам надо только остановить выбор на одном.

– Но от «Джаза» ждут уникальности… – запротестовала Тайгер.

– Уникальными духи делает рекламная кампания, – назидательно заметил Шоу. – Кому какое дело до самого запаха? Лишь бы не воняло.

Тайгер посмотрела на Хью Маршалла.

– Шелдон прав, – кивнул Хью. – Мы должны создать рынок для «Джаза». И значение самого аромата здесь несущественно. – У Тайгер вытянулось лицо. – Но я согласен с Тайгер и Конни. «Джаз» должен подняться над остальными. Я хочу, чтобы эти духи стали классикой, как «Шанель номер пять» или «Свежесть юности» Эсти Лаудер. Прогремели на весь мир, – он указал на образцы. – Пока мы не имеем нужного аромата.

– А если мы его и не найдем? – не унималась Тайгер. – Придется ограничиться тем, что уже есть?

– Именно так, – ввернул Шоу. – «Уникальный» он будет или нет. Ты должна понять, Тайгер, что есть срок и к этому сроку мы обязаны выставить товар на прилавок.

Снисходительный тон Шоу не вызвал резкой реплики Тайгер лишь благодаря своевременному вмешательству Хью Маршалла.

– Мы еще успеем добиться желаемого. А если не успеем, то начнем продавать те духи, которые посчитаем наилучшими, и продолжим работу.

– Действительно, времени у парфюмеров практически не было, – согласилась Тайгер. – Если сейчас мы остановимся на наилучшем из имеющихся вариантов, а потом парфюмеры его усовершенствуют, мы действительно получим нечто удивительное.

– Именно так, – кивнул Маршалл. – Так на чем останавливаемся?

Часом позже они приняли решение. Образцу номер один, представленному «Интернэшнл фрейгрэнс гроуп» предстояло стать духами «Мэтт Филлипс для мужчин». В основу «Джаза» положили образец номер два, от французской компании «Деавильен фрагрансез». Именно он требовал доработки.

В половине седьмого Тайгер откинулась на спинку кресла, потянулась, сунула в брифкейс кое-какие бумаги. В этот вечер она согласилась пообедать в «Ле Гренюлье» с Дэйном Истоном, банкиром, который играл в поло и при улыбке сверкал белоснежными зубами, достойными рекламных объявлений в «Нью-Йорк таймс мэгэзин». Истон звонил ей уже не одну неделю, и Тайгер, пусть и без особой охоты, уступила его настойчивости. С бумагами разберусь дома, подумала она, если вернусь не очень поздно.

Она подушилась образцом-победителем, надела пальто и уже взялась за ручку двери, когда зазвонил телефон.

– Тайгер? Рад, что поймал тебя, – Хью Маршалл. – У меня есть для тебя поручение. Мой автомобиль подъедет за тобой через пять минут. Поедем вместе ко мне домой. Время у меня расписано по минутам. Сегодня вечером я улетаю в Финикс. Пообедаем вместе, и я тебе все расскажу.

Он не спросил, свободна ли она в этот вечер. Ему и в голову не приходило, что у Тайгер могли быть другие планы. Однако, выходя на улицу пять минут спустя, после короткого разговора с Дэйном Истоном, Тайгер не жаловалась на судьбу. Потому что не могла считать вечер потерянным: увидеть Хью Маршалла дома дорогого стоило.

Шофер открыл дверцу лимузина. Хью Маршалл ждал ее на заднем сиденье.

– Надеюсь, вы готовы к длительному перелету, – приветствовал он ее. – Я посылаю вас и Джесса в Грас, на завершающие переговоры с Деавильеном. Билеты вам заказаны на завтрашний рейс «Эр Франс». Вы сможете улететь?

Чтобы улететь, надо столько сделать. Просмотреть договоры, отменить назначенные встречи, а ведь еще надо многим позвонить, поговорить с Мэттом Филлипсом, написать письма… и, естественно, собраться. Откуда ей знать, на сколько затянется командировка.

– Разумеется, Хью.

Маленький самолетик, в котором они летели из парижского аэропорта имени де Голля на юг Франции, немилосердно болтало. Тайгер это нисколько не беспокоило, а вот Джесс Лейбович аж позеленел. В Штатах, признался он, если время не поджимало, он предпочитал обходиться автомобилем или поездом. Тайгер стрекотала без умолку, пытаясь хоть как-то отвлечь Джесса, то тот сидел, глядя прямо перед собой, вцепившись в подлокотники.

Наконец они вынырнули из облаков и приземлились на залитой дождем посадочной полосе аэродрома в Ницце. Пьер Деавильен, президент «Деавильен фрагрансез» прислал за ними лимузин. В него Джесс садился уже в хорошем настроении.

От Граса их отделяли сорок два километра узкой, извилистой дороги. Дождь лил и лил.

– Да уж, с горячей сковороды попасть на… – Джесс снова занервничал, то и дело поглядывая в окно. – Тебе не кажется, что наш шофер слишком быстро проходит повороты. Дорога-то скользкая.

– Ты же знаешь французских водителей. Они не жмут на клаксон и не машут руками, как итальянцы, но тоже гоняют, как бешеные. Можно подумать, что все они готовятся принять участие в гонках «Формулы-1», – рассмеялась Тайгер.

– Так скажи ему, чтобы сбросил скорость.

Тайгер наклонилась вперед, постучала по стеклянной перегородке, отделявшей их от шофера.

– Pardon, monsieur, voulez-vous conduire moins vite? Mon ami à du mal[38].

Молодой шофер с улыбкой кивнул.

– Bien sûr, mademoiselle. Nous serons à Grasse dans dix minutes[39].

Он чуть притормозил.

– Мы приедем через десять минут…

– Жаль, что я не принял «драмамин», – вздохнул Джесс.

В своем доме на Восточной Шестьдесят первой улице Таша Пауэрс уточняла последние детали презентации «Диско». Для нее арендовали зал в «Саксе» на Пятой авеню и работа над духами шла полным ходом. Торговля ждала новые духи в марте, одновременно с «Джазом».

Билли Янгблад по пути домой попал под неожиданный дождь.

– Билли! Сколько раз я просила тебя оставлять сапоги в холле? Как отчищать такие пятна от белого ковра?

– Нет проблем. Если он слишком запачкается, купим новый. Напрасно ты волнуешься. Ты уже далеко не бедна…

– И все-таки сапоги можно было снять у двери, – настаивала Таша. – И потом, ты уже староват для ковбойского наряда. – Она повернулась к своей помощнице. – На сегодня все, Рита. Не забудь, завтра я приду на работу позже. Должна выступить на завтраке «Фэшн гроуп».

После ухода Риты Билли снял левый сапог и швырнул его в стену, да так, что задребезжало стекло на литографии Уорхола.

– Черт побери, Таша, почему тебе нравится оскорблять меня при посторонних? Особенно при Рите. Ты же знаешь, какая она сплетница. – Он налил себе бурбона. – Я не так уж стар для ковбойского наряда. Я из Техаса. Там мы так одеваемся…

– Да ладно. В конце концов, это твой дом и твой ковер. – Таша взяла стакан из его руки, отпила.

– У меня есть чем поднять тебе настроение. – Билли сунул руку в карман. – «Гаррис фрагрансез» прислали еще два образца отдушки. Одна – настоящий динамит.

Таша выхватила у него флаконы. Вытащила пробки, закрыла глаза, понюхала один флакон, потом другой.

– И который из них динамит? Скажи мне… я хочу знать. Черт, Билли, по запаху ты можешь отличить только хороший бурбон.

– Таша, давай смотреть правде в глаза. Ты слишком привередничаешь. Ты уже отвергла двадцать три образца, а срок подходит. Ты должна что-то выбрать.

– Я не могу выбрать что-то. Я схлестнулась с этим ублюдком Мэттом, и мои духи должны быть лучше!

– Не надо кричать, дорогая. Поверь, в «Келлер парфюмз» ситуация ничем не лучше. Послушай, сладенькая моя, я создал для тебя целую компанию. От тебя требовалось совсем ничего: определиться с формой флаконов, логотипом и ароматом. Не такая уж непосильная работа. Из двадцати трех кандидатов ты должна выбрать что-то приличное…

– Ни одна из этих отдушек не годится для «Диско», – взвизгнула Тайгер. – Я не верю, что во всем мире нет того, что нам нужно!

Билли вновь наполнил стакан.

– Ты чересчур привередлива. Помни, у нас очень мало времени, если мы хотим, чтобы наши духи появились в магазинах первыми…

– Лучше разлить в них мочу, чем то, что нам предлагалось. – В отчаянии Таша даже расплакалась. – Билли, ну неужели ты не понимаешь? «Диско» так важны для меня.

– Хорошо, крошка. Мы добудем тебе хорошие духи. Действительно, ты должна иметь самое лучшее. – Он обнял Ташу.

Она на мгновение прижалась к нему, потом отступила на шаг. Кокетливо улыбнулась.

– Если ты принесешь мне духи, о которых я мечтаю… я позволю тебе сделать то, что ты всегда хотел. В постели.

Янгблад просиял:

– Считай, мы договорились, любовь моя. – Он протянул ей пустой стакан. – А пока как насчет еще одного бурбона?

– Разумеется, Билли. – Таша налила ему двойную порцию, взглянула на часы над баром. Только половина восьмого, а они никуда не собирались. Она хотела, чтобы Билли побыстрее набрался и заснул, дабы ей не пришлось тратить на него весь вечер.

Бобби выглядела прекрасно в твидовом жакете, кашемировой водолазке цвета черники и серой габардиновой юбке. Ее светлые волосы отросли до плеч и слегка завивались. От багамского солнца они стали еще светлее. И едва ли кто из посетителей «Каравеллы», не знавших ее лично, мог себе даже представить, что по возрасту она куда ближе к пятидесяти, чем к тридцати.

– Дорогая, от всего, что я могла бы заказать, толстеют. Наверное, придется обойтись спаржей. В Нассау я прибавила два фунта. Их надо немедленно согнать. Это секрет, Тайгер, никому не говори. – Она откинулась на спинку обтянутого красным бархатом диванчика под одной из фресок, изображающей сцену из парижской уличной жизни.

– Конечно же, мама. Но я возьму что-нибудь более существенное… Вчера я осталась без обеда.

– Гм-м-м. – Бобби оглядела двух молодых женщин, усевшихся за соседний столик. Опять мини-юбки. Она-то думала, что не доживет до этого. – Почему? Работала допоздна?

– Да. Поехала в лабораторию «Деавильен фрагрансез» в Бруклине. Хотела пообедать с Ги, но он работал до полуночи. А меня наняли на должность лаборанта, правда, без жалованья.

– И как идут дела? – спросила Бобби. – Разве «Джаз» еще не родился?

– Еще нет. Ги очень много работает, но ему нужно время. Парфюмер может потратить годы, создавая великие духи. У Ги только два месяца.

– А что случится, если он не уложится в срок?

Тайгер улыбнулась, положила в рот кусочек сельдерея.

– Наверное, для «Келлер парфюмз» настанут тяжелые времена. Но он уложится…

– Да, я знаю, что Хью в него верит. – Бобби впервые упомянула Хью Маршалла. Тайгер все ждала, когда же это произойдет.

– Между прочим, как ты съездила. Тим Йетс сказал мне, что Хью выглядит отдохнувшим…

– Мы отлично провели время, но среди людей, знаешь ли. На яхте, где полным-полно народу, не уединишься.

Вот и хорошо, подумала Тайгер и продолжила допрос:

– Ты в последнее время часто видишься с Хью?

– Отнюдь. У него на первом месте работа. Как и у Джимми. Кстати… я, возможно, буду получать с него алименты. Я выяснила, через конфиденциальные источники, что у Джимми несколько лет роман с вдовой его лучшего друга. – Бобби улыбнулась. – Это же прекрасно? Я получила мощный рычаг… учитывая, какой скандал устроил он мне из-за Тони Гальвани. О… есть еще новости. Лолли бросила своего банкира. Буквально накануне свадьбы. Решила, что не пойдет в такую кабалу, даже за очень большие деньги…

Бобби и дальше сплетничала о своих друзьях. Тайгер же хотелось повернуть разговор к Хью Маршаллу. Ее очень интересовало, на какую стадию вышли его отношения с ее матерью. Наконец за кофе она решилась на прямой вопрос.

– Мама, а что ты намерена делать после того, как разведешься с Джимми?

– Ну… наверное до весны поживу с Палм-Спрингс. Или в Гштаде. Никак не могу решить, что выбрать, солнце или снег.

– Значит, у тебя с Хью… – Она не смогла заставить себя продолжить.

– Видишь ли, дорогая, приходится соблюдать правила игры. Ему не нужна женщина, которая будет сидеть у телефона и ждать его звонка. – Бобби никак не могла взять в толк, почему Тайгер интересуют подробности ее романа с Хью. Только ли это любопытство или что-то еще? И тут ее осенило: это же интерес не дочери, а соперницы. Бобби поняла, что в дальнейшем ей надо очень осмотрительно отвечать на вопросы Тайгер.

На следующий день Тайгер, как обычно, закружилась в круговерти дел. На работу она пришла рано, перерыв на ленч провела за столом. Во второй половине дня позвонил Маршалл.

– Я принял решение, Тайгер. Скажи всем, кому следует, что представлять «Джаз» будет Кейт Касселл.

– Отлично, Хью. Думаю, это идеальный выбор.

Не успела она положить трубку, как раздался стук в дверь и в кабинет вошел Мэтт Филлипс.

– Привет, лапочка. Как раз тебя-то я и искал. Вчера вечером столкнулся с Кейт Касселл в «Студии 54». Она намекнула, что может стать лицом «Джаза».

– Новости распространяются быстро. Теперь это факт… Хью Маршалл только что дал добро.

– Что ж, я рад. На этот раз не могу не одобрить ваших действий. – Он достал старинные золотые карманные часы. – Должен возвращаться на работу. Почему бы тебе не составить мне компанию? У меня есть для тебя платье.

– Я все равно собиралась подъехать к тебе сегодня. Показать рекламное объявление…

По пути к дому 555 по Седьмой авеню настроение Мэтта переменилось. Он выудил из кармана фарфоровую бутылочку с кокаином.

– Хочешь? – Тайгер покачала головой. – И не надо. Кокаин у меня на исходе, а моего поставщика нет в городе, – он нюхнул белого порошка и молчал остаток пути.

Едва они вошли в кабинет, Мэтт по аппарату внутренней связи вызвал секретаря.

– Почему ты не оставила образцы материи? И где счета, которые я должен подписать? Неужели у меня нет других дел, кроме как напоминать тебе обо всем? – Он повернулся к Тайгер. – Налей мне, пожалуйста, содовой. А себе чего хочешь. Господи, в это трудно поверить! Стоит уйти на двадцать минут, как все рушится. Не надо содовой, лучше налей кофе. Мне порекомендовали не перебарщивать с кофеином… но я без него не могу. – Он перебирал висящую в стенном шкафу одежду.

– Черт, да где же это платье…

– Все нормально, Мэтт. Забудь о нем.

– Нормального тут ничего нет. Не кабинет, а сплошное безобразие. Никогда не найдешь того, что нужно. Ты, разумеется, слышала, что Эдгар меня бросил?

Тайгер кивнула. Эдгар Ньюхауз был первым помощником Мэтта.

– Я прочитала в «Женской одежде», что он начинает подготовку собственной коллекции.

– Такое случается. Готовишь человека… учишь его всему. А потом он уходит и начинает с тобой же конкурировать. – Мэтт порылся в ящиках стола. – Черт. «Куаалуда» у тебя, конечно, нет?

– Извини.

– Боже мой, что за день. – Он плюхнулся в кресло.

– Ты совсем вымотался, Мэтт.

– Я не могу спать. Все не так. Эдгар уходит. Я смотреть не могу на свои последние эскизы. Мое творчество… Божья искра угасла… если она не вспыхнет вновь… – Он закурил. Тайгер заметила, как дрожат его руки.

– Тебе, несомненно, нужен отдых. Почему бы тебе куда-нибудь не уехать?

– Слишком много дел. – Мэтт откинулся на спинку кресла, потер лоб рукой, словно хотел снять головную боль.

– Посмотри на себя. Кофе, наркотики, таблетки, сигареты. Каждую ночь дискотеки. И долго ты сможешь выдерживать такие перегрузки?

– Даже если я смогу уехать, Гэрри не захочет составить мне компанию.

– Не бери его с собой. Если он поедет, отдыха тебе не будет.

– Без Гэрри я никуда не поеду! – Мэтт налил в кувшин воды, полил растения на подоконнике.

– Это всего лишь совет, Мэтт.

– Ты ненавидишь Гэрри. И делаешь все, чтобы разлучить нас!

– Какая ерунда! Действительно, он мне не нравится, но это твоя жизнь. Я лишь говорю, что на тебе сказывается перенапряжение и ты должен сбросить обороты.

Луис Герд, секретарь Мэтта, вошла в кабинет, держа в руках письмо, доставленное курьером.

– Луис, сколько раз я просил тебя стучать в дверь, прежде чем войти! – заорал Мэтт. – Это… С меня хватит! Ты уволена. Марси пошлет тебе чек с двухнедельным жалованьем.

Из глаз Луис брызнули слезы.

– Мистер Филлипс, пожалуйста, извините. Я не хотела…

– Выметайся отсюда, сучка! Немедленно! – Мэтт схватил со стола каталог и запустил в рыдающую молодую женщину. К счастью, не попал, но она испуганно вскрикнула и выбежала за дверь.

– Платишь людям бешеные деньги, а они ни в грош этого не ценят, – пробормотал Мэтт. Вновь со стоном опустился в кресло. – Не могу больше этого выносить! Не могу! – Он посмотрел на Тайгер. Глаза переполняла мука. – А теперь мне надо искать другого секретаря.

– Мэтт, – произнесла Тайгер ровным, спокойным голосом, – тебе надо уехать на несколько дней.

– Не могу.

– Посмотри на себя. Ты сейчас на самом пике карьеры. А сорваться вниз очень легко.

Мэтт несколько раз глубоко вдохнул.

– Если бы хоть что-то в моей жизни шло хорошо, я бы выдюжил. Но слишком много проблем… дома, на работе…

– В таком состоянии тебе не решить ни одной. Поезжай куда-нибудь, погрейся на солнце, полежи на песке. Проблемы могут и рассосаться сами по себе, если оставить их в одном месте, а самому перебраться в другое.

– Спасибо тебе. Все-то ты знаешь. – В голосе Филлипса слышались нотки сарказма.

– Я лишь пытаюсь помочь. – Тайгер взяла сумочку, папку с эскизами рекламных объявлений. – Копии рекламных объявлений оставляю тебе. – Она положила на стол несколько листков.

– Подожди, Тайгер! Не злись на меня. Знаешь… я обдумаю твой совет. – Он помолчал. – Если Луис еще не ушла, пришли ее ко мне. Я дам ей еще один шанс.

Луис, однако, уже ретировалась, зато в приемной сидел Гэрри Грей и курил «косяк». Кивнул Тайгер и направился в кабинет.

– Я думал, у тебя сегодня съемки, – удивился Мэтт.

– Их перенесли. Послушай, дружище, у меня кончились деньги, а уже четвертый час. Банки закрылись.

– Я же сегодня утром оставил на столике пятьдесят баксов. Ты их не заметил?

Гэрри уселся на диван, положил ноги на кофейный столик.

– Я их уже потратил.

– Как? На что?

– Не знаю, – пожал плечами Гэрри. – В наши дни на пятьдесят баксов не разбежишься. Двузначная инфляция… – Он улыбнулся. – А как насчет кокаина? Я бы нюхнул.

– Дерьмо… – вырвалось у Мэтта. – Я же вчера дал тебе два грамма.

– Знаю, но я их уже израсходовал.

– Сам? Я в этом сомневаюсь. – Мэтт всмотрелся в своего любовника-блондина. – С кем ты проводил время?

– Ни с кем.

– Ни с кем? Ха! Я знаю, что ты с кем-то встречаешься.

– Нет, Мэтт. Честное слово. Ты знаешь, я люблю тебя.

– Тогда подойди ко мне и докажи.

– Сначала дай мне нюхнуть.

Мэтт протянул ему китайский фарфоровый пузырек.

– Бери.

Гэрри маленькой ложечкой засыпал белый порошок в нос, втянул.

– Иди ко мне.

Мэтт повиновался.

Гэрри опустился на колени, расстегнул «молнию» брюк Мэтта, пуговицу, стянул вниз сначала брюки, потом трусики-бикини.

Мэтт, расставив ноги, застонал от удовольствия, когда Гэрри взял в рот его набухающий член. Губы Гэрри двигались все быстрее и быстрее. Мэтт чувствовал, как кровь отливает от головы и устремляется вниз. Ему заметно полегчало. Да, только так и надо снимать напряжение. Он схватился за волосы Гэрри, притянул его голову ближе.

– О… о… Господи! – воскликнул Мэтт. Он закрыл глаза, выгнулся. – Давай, Гэрри… давай! О, любовь моя!

И послал струю спермы в горло своему любовнику. Пробежался пальцами по светлым волосам.

– У меня отличная идея. Давай сядем в самолет и проведем неделю в Акапулько.

Гэрри поднялся, отступил на шаг, полез в карман за расческой.

– Сейчас уехать не могу. Может, в следующем месяце.

– Мне надо уехать немедленно.

– Так уезжай один. Я занят.

– Чем? – полюбопытствовал Мэтт. – И с кем? Я думал, тебе захочется попутешествовать.

– Я же сказал тебе, Мэтт, – стоял на своем Гэрри. – Сейчас уехать не могу.

– Почему? Расскажи мне.

– Полно всяких дел. Не время сейчас уезжать из города. – Гэрри подошел к стенному шкафу, достал один из блейзеров Мэтта, надел.

– А я уеду. Можешь оставаться. Сам будешь зарабатывать деньги. Покупать наркотики. Платить за квартиру… – Мэтт захлопнул дверцу стенного шкафа.

– Остынь, дружище. Я по-прежнему тебя люблю…

– Ты встречаешься с кем-то еще! Не надо держать меня за дурака. Ты получил контракт с «Келлер парфюмз» только благодаря мне, ты это прекрасно знаешь, а до этого ты с лета не ударил пальцем о палец. – Мэтт отвернулся. – Надеюсь, твой новый друг так же щедр, как и я.

– Послушай, дружище, – Гэрри подошел к Мэтту, коснулся его щеки. – Нет у меня нового друга. Ты же знаешь, что днем я могу с кем-нибудь встретиться. Потому что ты работаешь. – Он поцеловал Мэтта в губы. – Я не могу без секса… но ни один из них ничего для меня не значит. Люблю я только тебя. – Гэрри обнял Мэтта.

– Хорошо, – пошел на мировую Мэтт. – Позвони в «ТУЭ»[48] и закажи для нас два билета.

– Конечно, Мэтт. Но на следующий месяц…

Мэтт вырвался из объятий Гэрри.

– Предатель! – выкрикнул он. – Убирайся отсюда! Убирайся из моей жизни!

Гэрри попытался урезонить Мэтта.

– Послушай, Мэтт. Ты мне не хозяин. Постарайся понять. Я же не могу все бросить и по первому твоему слову куда-то нестись сломя голову.

– Не несись. Необходимость в этом отпала. – Мэтт стоял у окна, спиной к Гэрри.

Тот подошел, встал рядом.

– Послушай, любовь моя, будь благоразумным…

– Убирайся отсюда, – ровным голосом ответил Мэтт, вернулся к столу, взял трубку, набрал номер «ТУЭ», спросил, когда следующий рейс в Акапулько. – В восемь вечера? Отлично… я хочу заказать билет. Да, один. – Он продиктовал номер своей кредитной карточки.

Гэрри еще с минуту стоял у окна. Затем быстро вышел из кабинета.

Мэтт не сомневался, что увидит его в салоне самолета.

После работы Тайгер купила в магазине «Балдуччи» хлеб, доставленный этим утром из Парижа, а также паштет из гусиной печени, швейцарский сыр «Груэр», копченые куриные грудки, мясистые марокканские оливки и коробочку шоколадных пирожных. В винном магазине взяла бутылку калифорнийского совиньона, поймала такси и поехала в бруклинский филиал «Деавильена».

Ночной сторож открыл Тайгер дверь. Все уже ушли, за исключением Ги, который работал в выделенной ему лаборатории.

– У меня для тебя сюрприз, Ги. Сейчас устроим пикник.

Ги отставил стеклянную колбу, подошел к Тайгер, поцеловал.

– О, Тайгер, это прекрасно. Ты так добра ко мне.

– Отнюдь. Я лишь оберегаю интересы «Келлер парфюмз». Что мы будем делать, если ты помрешь от голода?

Ги погладил ее груди. Почувствовал, как набухают соски под шелковой блузой.

– А кроме интересов «Келлер парфюмз» тебя ничего не волнует?

– Ну, возможно, иной раз я вспоминаю и о своих интересах. – Она обняла его за шею. – Все думаю, а не перевезти ли сюда мою кровать. Все-таки большую часть времени ты проводишь здесь…

– Тружусь на благо тебе, ma chérie. – Он поцеловал Тайгер в нос. – А также мсье Лейбовича, мсье Шоу, мсье Маршалла и совета директоров «Келлерко». Но, работая, я думаю не об их коже, а о твоей. – Он провел пальцем от шеи к мочке.

– Это мне льстит как женщине и доставляет радость как менеджеру парфюмерной компании.

– Ага… тогда давай посмотрим, как ты разбираешься в парфюмерии. Иди сюда, я хочу чтобы ты кое-что понюхала. – Ги сунул полоску пористой бумаги в горлышко миниатюрной бутылочки.

– М-м-м. Что это?

– Догадайся. Ты же говорила, что хочешь стать «нюхачом». Это твой сегодняшний урок.

Тайгер вновь принюхалась.

– Смесь ароматов. Гардения… жасмин… роза… – Она посмотрела на Ги.

Он покачал головой.

– Аромат один. Один из самых дорогих. Тубероза. Мой дедушка говорил, что пахнет она, как сад на закате.

– Что ж, мне надо многому учиться. Но я читала результаты одного исследования, проведенного в Йельском университете, в котором прямо сказано, что у женщин обоняние развито лучше, чем у мужчин. Вот так-то! – улыбнулась она.

– Истинная правда. – Ги поцеловал ее в лоб. – Женщины действительно различают запахи лучше, чем мужчины. Но эту способность может развить в себе каждый… хотя у одних природные способности выше, чем у других.

– Тогда давай попробуем еще раз, – предложила Тайгер.

Ги открыл новую бутылочку. Этот запах Тайгер узнала сразу.

– Это просто. «Дуновение времени». От «Нины Риччи».

Ги улыбнулся:

– Правильно. Но что в нем?

– Ну… – Тайгер принюхалась. – Гвоздика… и что-то пряное.

– А я полагаю, что список ингредиентов займет никак не меньше полутора страниц.

Тайгер всплеснула руками.

– Это невероятно!

Ги обнял ее за талию.

– Не забывай. Я занимаюсь этим всю жизнь.

– Ги, скажи мне… А нос может потерять чувствительность к запахам? Ты понимаешь, выработать свой ресурс.

– Это чисто индивидуальное. Есть знаменитые парфюмеры, которым уже за семьдесят. У женщин, однако, после климакса часто ухудшается обоняние… – Он протянул Тайгер еще одну бутылочку. – Понюхай.

– Это я знаю. Пачули.

– Très bien[49]. В парфюмерии это используется как фиксатор… повышает стойкость духов. Мастерство парфюмера лучше всего проявляется в умении подбора фиксаторов. В отдушке это базовые компоненты, наиболее сильные, самые стойкие.

– Как это все интересно. – Тайгер оглядела бесконечные ряды бутылочек, колб. – Что дальше?

Ги подошел к ней сзади, положил руки на плечи, поцеловал в шею.

– Дальше…

Тайгер прижалась к нему спиной, руки Ги скользнули ей под юбку.

– Нет, Ги, не здесь.

– Почему нет?

– Не… романтично.

– Тайгер, ты не права, – Ги развернул ее лицом к себе. – Позволишь доказать?

В его глазах сверкнули веселые искорки. Тайгер улыбнулась, кивнула.

Ги взял шелковый шарф от Лауры Истман, который Тайгер использовала вместо пояса, поднес к ее глазам.

– Не волнуйся, – хохотнул он. – Это всего лишь для романтики, – и завязал шарф узлом на затылке. Потом легкими движениями рук заставил ее три раза повернуться вокруг оси. – Теперь мы уже не в бруклинской лаборатории. Мы на юге Франции… в благоухающем саду… на закате солнца.

Внезапно ее нос уловил ароматы цветущего сада. Сладость роз, гардении… разумеется, Ги поднес к ее носу туберозовую эссенцию.

– Легкий, теплый ветерок…

Тайгер услышала, как загудел кондиционер-обогреватель, ноги обдуло теплым воздухом. Ей вспомнился эпизод из старого отцовского фильма: одинокая пара на танцплощадке. В версии Гарри Хейеса камера ушла в облака сразу после того, как объятия стали крепче. Тайгер радовало, что жизнь менее целомудренна, чем американские фильмы. Она чувствовала, как одной рукой Ги расстегивает пуговицы ее юбки. Другой он поднес к ее носу другую бутылочку.

– Лилии?

– Oui, ma chérie[50].

Лиловая шерстяная юбка Тайгер упала на пол. Потом он стянул с нее чулки. Взяв за руку, повел босиком по холодному полу. Наконец ее ноги нащупали что-то мягкое и теплое.

– Присядем, дорогая, под сенью этого цветущего дерева, – прошептал он, усаживая Тайгер. Не на пол, а на что-то ворсистое, вроде мха. Что же это? Тайгер положила руку… на свою шубу из чернобурки.

– Солнце садится, влюбленные уединились в саду, наслаждаясь покоем. Из деревни доносится музыка… – щелчок, Ги вставил кассету в магнитофон, зазвучала бетховенская «Пастораль».

Тайгер почувствовала, как пальцы Ги коснулись ее щеки, побежали вниз по шее, телу. Одновременно волна за волной ее окатывали разные ароматы.

– Апельсиновое дерево… фиалка… – Пальцы едва касались ее, разжигая огонь желания. Мех возбуждающе щекотал бедра, – …жонкилия…

– М-м-м. – Пальцы Ги спустились по позвоночнику, обежали ягодицу. – А это?

– Э… не знаю…

– Паштет. – Он сунул ей в рот серебряную ложечку. – Помни, влюбленные на пикнике. – Мгновением позже она услышала, как он вытащил из бутылки пробку.

– Совиньон, – уверенно объявила Тайгер. – Шапеле, урожай 1976 года. Ты забыл… пикник готовила влюбленная. – У ее губ появился холодный стакан, она выпила.

– А теперь, – дыхание его участилось, – пикник близится к завершению…

Руки Ги сомкнулись вокруг Тайгер, ее обнаженное тело уложили на мягкую садовую землю. Он овладел ею, какое-то время их тела двигались в такт идиллической музыке Бетховена, но очень скоро нарастающее возбуждение заставило их перейти на свой, куда более быстрый ритм. Потом, когда Тайгер лежала в объятиях Ги и нежно покусывала его сосок, она думала о том, что, кроме него, ей никто и не нужен.

– Viva la France[51], – прошептала она ему в ухо.

Дэвис Чиппс, Тайгер и Конни хмурились. Джейк сделал все, что мог, но фотоснимки Гэрри Грея разочаровывали. Дверь открылась, в конференц-зал вошел Хью Маршалл.

– Извините, что опоздал. В чем проблема?

Тайгер показала ему фотоснимки.

– Смотрите сами. В Гэрри жизни не больше, чем в грейпфруте.

Конни засмеялась:

– Из того, что я слышала, он-таки грейпфрут.

– Это результаты четвертой пробы, Хью, – добавил Дэвис Чиппс. – И, по-моему, вины Джейка Дэлтона тут нет.

Маршалл перебрал снимки.

– Я понимаю, о чем вы. Можно взглянуть на прежние пробы. – Тайгер пододвинула ему нужные снимки. – Вы правы. Гэрри статичный, одноразмерный. Давайте обойдемся без него.

– Не получится, в контракте записано, что представлять мужские духи должен он.

Маршалл кивнул.

– Да, записано. Давайте на минуту об этом забудем. Дэвис, кого бы вы предложили… если б свято место пустовало?

– Спортсмена, – без запинки ответил Дэвис. – Человека, который что-то собой представляет. Я хочу сказать, Гэрри Грей – обычный манекенщик… и не из лучших. Я думаю, толку от него нашему продукту не будет. Конечно, гомосексуалисты пользуются духами. Но этим мы сузим рынок…

– Есть конкретные предложения? – спросил Маршалл.

– Да. Билл Перри.

– Этот баскетболист? Прекрасный выбор, – кивнула Конни.

– Хорошая идея, – согласился Хью. – Он нам в самый раз. Кстати, не он ли только что выпустил книгу?

– «Один из всех», – ответил Дэвис. – Входит в список бестселлеров «Нью-Йорк таймс». Я видел его на шоу Мерва Гриффина. Хорошо говорит, с тонким чувством юмора. Даже книгу написал сам.

Маршалл поднялся.

– Хорошее предложение, Дэвис. Я над этим подумаю.

– Но Хью… – Тайгер последовала за ним в коридор. – Я не представляю себе, как мы сможем нарушить контракт с Мэттом. Он не согласится с тем, что мы вышвырнули Гэрри. Он подаст на нас в суд. Кроме того… вчера я видела Мэтта, он ужасен. На грани нервного срыва. Если вы сейчас уволите Гэрри, я не знаю, как он отреагирует.

Маршалл взмахом руки отмел возражения Тайгер.

– Если понадобится, мы заключим с Мэттом новый контракт. Вернем ему право последнего слова на новые продукты, которые будем выпускать под его именем. К нему мы подход найдем. Но сначала надо понять, заинтересует ли наше предложение Билла Перри. И устроит ли нас его цена. Шелдон го… – он замолчал. – Между прочим, а где Шоу? На совещании его не было.

– После ленча он неважно себя почувствовал. Конни убедила его пойти домой и отлежаться.

– Ладно, потом расскажете ему о нашем решении. И держите меня в курсе переговоров с Перри. Я бы хотел присутствовать на встрече, если буду в это время в городе. С ним надо поговорить как можно быстрее, Тайгер.

Тайгер зашла в кабинет Конни.

– Хью спрашивал, где Шелдон. Я сказала, что ему стало нехорошо, и ты уговорила его пойти домой…

– Хорошо. – Конни помолчала. – Я волнуюсь. Весь день звоню ему домой, но никто не берет трубку. Что могло случиться? Может, пора обзванивать больницы?..

В дверь всунулась Джинджер:

– Конни, мистер Шоу звонил во время совещания. Сказал, что он уже дома.

Слава Богу. С ним все в порядке?

Джинджер пожала плечами.

– Похоже на то. Голос, мне показалось… нормальный.

Миновало Рождество, потом Новый год. В первую январскую субботу Тайгер и Ги сидели в ее квартире. Тайгер только что разлила по стаканам подогретый ром. Они праздновали первый новогодний снегопад. Снега навалило уже целый фут, а он все сыпал и сыпал. Уличный фонарь напротив окна Тайгер окрашивал снежинки в розово-оранжевый цвет.

– Когда идет снег, Нью-Йорк самое прекрасное место на свете. – Тайгер подошла к окну, выглянула. Ветер наметал сугробы у стен домов.

– Как бы не так. Самое прекрасное место на свете – это Лазурный берег. В любую погоду. Снег – это хорошо… но завтра он превратится в грязь. Собаки изгадят его…

– Перестань, Ги. Зачем все опошлять? Куда подевалась твоя поэтичность?

– Осталась во Франции… – вздохнул Ги.

– Тоскуешь по дому?

– Да. Нью-йоркская зима очень холодная. Все серо, холод… Не могу к этому привыкнуть.

Тайгер уселась рядом на диван, приникла к нему.

– Бедняжка. Я все забываю, как ты несчастен. Когда не хочется находиться здесь, Нью-Йорк ужасен.

– Тайгер… Я не хотел тебя обидеть. С тобой я счастлив везде. Только благодаря тебе я пережил эти два ужасных месяца. – Он поцеловал ее раз, другой. – Когда я закончу работу, ты должна поехать со мной во Францию. Нет ничего прекраснее прогулок по цветочным полям. Розы до самого горизонта. Только представь себе, цвет, запах… c'est formidable[53].

Тайгер не хотелось даже думать о будущем с Ги. Ей вполне хватало настоящего.

– У меня есть участок земли на склоне холма, откуда открывается прекрасный вид на жасминовый сад. С маленьким каменным домиком. Я его отремонтирую, пристрою…

– Отличная мысль. У меня есть предложение, – переменила она тему. – Давай залезем в постель и включим телевизор. В половине двенадцатого показывают один из фильмов отца.

Ги улыбнулся.

– Если ты приглашаешь меня в постель, не могу обещать, что буду смотреть фильм. Я хочу смотреть только на тебя… обнаженную.

– В квартире слишком холодно, чтобы лежать голой.

– Я тебя согрею. – Он обнял Тайгер и они направились в спальню.

Зазвонил телефон. В трубке раздался рыдающий голос Мэри Роджерс.

– О, слава Богу, вы дома. Пожалуйста, приезжайте немедленно. Ваша мать…

Тайгер качнуло.

– Что? Что случилось?

– Я только что нашла ее. Позвонила доктору. Он уже едет, но с этим снегопадом… на улицах…

– Мэри Роджерс, постарайся успокоиться. Скажи мне… моя мать жива? – несмотря на ровный, нарочито спокойный голос Тайгер боялась услышать ответ.

– Да… но едва дышит. На прикроватном столике пустой пузырек из-под таблеток. Должно быть, она приняла их все… но я не знаю, сколько их было. – Мэри Роджерс вновь разрыдалась. – О… как это ужасно! Я не знаю, как давно она их выпила. Она пожаловалась на головную боль… и легла без обеда. В семь часов. Потом зазвонил телефон, но она не сняла трубку… Я подумала, что она задремала. Звонил лорд Роуэн, из Лондона. Сказал, что по важному делу… что я должна ее разбудить. Поэтому я пошла в ее спальню… – Голос англичанки задрожал. – Но… она не просыпалась. Потом я увидела пустой пузырек. Пожалуйста, приезжайте как можно скорее…

– Уже еду. Выпей стопку виски и попытайся успокоиться…

Шелдон Шоу шагал по заснеженным улицам к дому Билли Янгблада. В прекрасном расположении духа: еще бы, ему удалось поставить Тайгер на место, показать всем, кто в доме хозяин, настоять на своем мнении при выборе отдушки для «Джаза». Фокус-группы доказали его правоту: на «Джаз» не могли нахвалиться. И он дал команду начинать производство.

– Заходи, Шелли! – Билли Янгблад крепко пожал ему руку, пригласил в маленький кабинет, окна которого выходили в припорошенный снегом сад. – Я как раз наливал себе стакан. Составишь компанию?

– Нет, Билли, благодарю. Я пришел поговорить.

– Естественно, Шелли. Ты принес то, о чем мы договаривались?

– Ну… об этом и пойдет речь.

Янгблад указательным пальцем помешивал в стакане водку с мартини.

– Так я слушаю.

– Видишь ли, я передумал… насчет одолжения. Деньги, конечно, дело хорошее, но тут вопрос этики. Думаю, я пойду к тебе работать… а вот премии не надо.

Янгблад отпил из стакана, пристально изучая сидящего перед ним и явно нервничающего человека. Шоу недостаточно умен, чтобы так блефовать. Может, он хочет больше денег?

– Слушай… а с чего такая перемена?

– Это… личное. Скажем, заговорила моя совесть.

Билли потянулся к сигарам, протянул одну Шоу, другую раскурил сам.

– Правильно ли я тебя понял? Ты отказываешься от наших договоренностей?

– Отнюдь, Билли. Я по-прежнему хочу работать в «Пауэрс парфюмз». Думаю, что будет лучше… чище… обойтись без… всего остального.

– Нет, Шелдон, боюсь, это невозможно.

– Что? – Шоу стало не по себе.

– Я хочу сказать, та маленькая услуга или одолжение – часть сделки… хотя ты и получаешь за нее дополнительные деньги. Ты понимаешь?

– Ну…

– Проще говоря, нет услуги – нет работы. Ты действительно не хочешь выпить? – Янгблад вновь наполнил свой стакан.

– Пожалуй, выпью. – Голос Шоу дрожал. Наверное, ему следовало предусмотреть и такой вариант. А он не ожидал, что все так повернется.

– И потом… – Билли Янгблад протянул ему стакан с мартини, сел рядом на обтянутый красной кожей диван. – Нет у тебя такого права. Я насчет отказа от наших договоренностей.

– Что-то я тебя не понимаю. – Шоу в три глотка осушил стакан. – Ты говорил, что я нужен в «Пауэрс парфюмз».

– И сейчас говорю. Этой услуги я ждал от тебя помимо прочих причин и потому, что хотел убедиться в твоей преданности. Получить гарантии того, что ты не бросишь «Пауэрс» и вновь не вернешься в «Келлерко», затосковав по дому.

Шоу уставился на пустой стакан.

– Я думал, ты предлагал мне работу. Раз уж она завязана с этой услугой, может, мне лучше отказаться и от работы. – Он поставил пустой стакан на кофейный столик.

На душе у Янгблада полегчало. Речь шла не о большей сумме, Шоу и в самом деле заела совесть. Техасец подошел к столу, выдвинул верхний ящик, достал магнитофонную кассету.

– У тебя нет выбора, Шелли. Ты уже перешел в мой лагерь. На этой пленке записано твое согласие. Я уверен, что Хью Маршалл удивится, прослушав ее. – Янгблад не спускал глаз с лица Шоу. Президент «Келлер парфюмз» заметно побледнел.

– Ты меня шантажируешь?

– Ну зачем такие слова? Я же не прошу у тебя денег. Наоборот, готов полностью выплатить тебе премию. И кабинет президента «Пауэрс парфюмз» ждет тебя. Это не конец света, знаешь ли.

– Пожалуй, ты прав.

– Отлично. Я рад, что мы расставили все точки над «i». Когда я получу то, что мне нужно?

Шоу откашлялся.

– Я наводил справки. Формула отдушки хранится в сейфе бруклинского отделения «Деавильен фрагрансез». Заполучить ее невозможно. Я хочу сказать, не вызывая подозрений…

– Это понятно. – Янгблад протянул Шоу полный стакан. – Упростим задачу. Принеси мне образец. Формулу расшифруют в моей лаборатории. И не забудь про другие нужные мне сведения.

Несмотря на все задержки, производство «Джаза» постепенно входило в график. С «Мэтт Филлипс для мужчин» все просто шло по плану. Поэтому в «Келлер парфюмз» надеялись, что 15 марта их продукция попадет в «Блуминдейл». К презентации решили приурочить концерт, организацию которого Хью Маршалл поручил Тайгер. Ее предложения Маршаллу понравились.

Около девяти утра Тайгер позвонила Джейку Дэнтону: она знала, что тот встает рано.

– Привет, Джейк. Надеюсь, я тебя не разбудила?

– Нет, ты же знаешь, я – ранняя пташка. Как идут дела?

– Слушай, хочу попросить тебя об одолжении. Сегодня прием в «Хай Роллер» по случаю представления духов Таши Пауэрс. Вот я и подумала, не сможешь ли ты туда попасть? Хочу, чтобы ты принес мне образец «Диско».

– Так ты их еще не нюхала?

– Никто не нюхал. Их доставят прямо на вечеринку. Они едва успели к сроку. Попытаешься?

– Конечно. С удовольствием. – Он помолчал. – Кстати… у меня новости.

– Поделись, если только они хорошие.

– Хорошие. Я женюсь. На Астрид. Только что купил квартиру побольше, и ее сын приезжает из Швейцарии. Будет жить с нами.

У Тайгер в горле встал комок. Не то чтобы она еще имела виды на Джейка, но не хотелось терять его навсегда.

– Поздравляю, Джейк. Господи… Как-то не могу представить тебя отцом. Бейсбольные матчи и все такое.

– Думаю, я к этому готов, – серьезно ответил Джейк. – Мне пора остепениться.

– Тогда почему бы тебе и Астрид не встретиться с нами после вечеринки? Я уверена, вы расскажете Ги и мне много интересного.

– Отлично. Значит, в половине одиннадцатого в «Шакьютери» в Сохо.

– Договорились. Не забудь про образцы духов.

Тайгер так и не смогла заснуть. В половине восьмого оделась и поехала на работу.

– Доброе утро, мисс Хейес, – поприветствовал ее в вестибюле Джеймс Отис, охранник. – Вы сегодня рано.

– Полно работы, Джеймс. – Она нажала кнопку вызова кабины.

– У нас тут происшествие. На улице. Кто-то прыгнул, голый. Полиция уверена, что из нашего здания, но они еще не знают, кто именно.

По телу Тайгер пробежала дрожь.

– Какой ужас.

– Да, – кивнул Джеймс. – Впервые что-то случается на моем дежурстве. Обычно все тихо.

Тайгер открыла бутылку «Шато Леовиль-Пуаферре».

– Ты готов поднять со мной тост за салат?

– Oui, ma chérie. Несу кролика, – ответил Ги, появляясь из кухни «люкса» отеля «Карлайл» с серебряным подносом. – А вот и петрушка, чтобы посыпать его. И соус из зеленых перчиков. Voilà! – он поставил все на стол. – La nouvelle cuisine française[54]!

Тайгер погасила верхний свет.

– Выглядит великолепно. Я хотела по пути купить свечи…

– Ничего страшного. Ты выглядишь великолепно и без зажженных свечей.

Она разлила вино.

– За тебя, твои кулинарные способности… и за новый «Джаз».

Они чокнулись, выпили.

– А теперь, Тайгер, за нас.

– За нас.

Она заглянула в его удивительные карие глаза и улыбнулась.

Ги разрезал кролика.

– Я так вымотался за последние две недели. И после презентации «Джаза» хочу взять отпуск.

– И я бы не отказалась от отпуска. Но, к сожалению, после Нью-Йорка последуют презентации по всей стране.

– Это не твоя забота. – Ги поставил перед Тайгер полную тарелку.

– Теперь моя. Этим собиралась заниматься Конни, но она подала заявление об уходе.

Ги положил вилку на стол.

– Что?

– Так уж вышло. Конни винит себя за смерть Шелдона. Она уходит из «Келлерко». Вместе с дочерью переезжает в Сан-Франциско.

– Бедная Тайгер. – В голосе Ги слышалось искреннее сочувствие. – Теперь на тебя ляжет ее работа.

– Ну, пока мы перераспределили ее обязанности – Джесс, Дэвис и я. Мне придется ездить по стране и организовывать презентации на местах. А пока не назначен новый президент, нам придется взять на себя и обязанности Шелдона. – Тайгер замолчала. – В чем дело, Ги?

Ги перестал есть, отодвинул тарелку.

– Я думал, ты вернешься со мной на Ривьеру.

– Ты знаешь, я хочу поехать туда. Но чуть позже.

– Я-то хотел, чтобы ты поехала во Францию навсегда. Я хочу жениться на тебе.

Тайгер молчала. Пока Ги жил в Нью-Йорке, все у них было хорошо. Но Тайгер знала, что в Грасе она жить не сможет.

– Ги… Не знаю, как и сказать. Я тебя люблю. Другого мужа мне не надо… если б я решила, что мне пора замуж. Но к этому я еще не готова. – Она знала, что больно ранит его, но хотела, чтобы он ее понял. – Ги, я хочу быть с тобой. Почему бы тебе не остаться в Нью-Йорке? А отпуск мы бы проводили во Франции…

– Нет, Тайгер, – твердо заявил Ги. – Ты упускаешь главное. Я – мужчина. Я люблю свою страну. Мне недостает Граса. Я там родился, вырос и хочу там жить. С тобой. Тайгер, никого я не любил, как тебя…

У Тайгер разрывалось сердце. Она подошла к Ги, опустилась рядом с ним на колени, обняла, прижалась к нему.

– Я тоже люблю тебя. Не хочу расставаться с тобой, но не могу бросить работу. Во всяком случае, теперь. Я слишком долго искала то, что действительно хочу делать. И не могу от всего этого отказаться.

Ги отвернулся от нее.

– Тогда ты меня не любишь.

– Но, Ги, влюбленные идут на компромисс…

– И как ты представляешь себе этот компромисс? Я остаюсь в Нью-Йорке, и каждое лето мы ездим в Грас на две недели?

– Я этого не говорила! – фыркнула Тайгер.

– Неужели?

Он поднялся, понес на кухню тарелки. Тайгер последовала за ним с миской недоеденного салата.

– Ги, пожалуйста, я не хочу ссориться.

– Я тоже. Но обсуждать нам больше нечего, – он сбрасывал остатки еды в мусорное ведро и ставил грязные тарелки в посудомоечную машину.

– Но проблема не исчезнет, если о ней не говорить. Должно же найтись взаимоприемлемое решение. – Тайгер села на стул.

Глаза Ги наполнились слезами.

– Никогда я не был таким несчастным. Наконец-то я нашел женщину, на которой хочу жениться… и она отвергла меня.

Тайгер переполняли печаль и раздражение.

– Я же не отвергаю тебя. Мы должны найти выход…

– Я решения не вижу, – покачал головой Ги.

– А я вижу! – Она положила руки ему на плечи. – Ты будешь работать в Грасе, я – в Нью-Йорке. Мы будем часто видеться… насколько возможно. Я буду прилетать во Францию при первом удобном случае… и отпуск мы будем проводить вместе.

– А что мне делать по вечерам, вернувшись усталым с работы? Когда мне захочется пообедать с тобой, поговорить? Нет, Тайгер, для меня любовь неотделима от совместной жизни. – Он начал протирать разделочный столик губкой. – Мне проще не любить тебя совсем, чем раз в месяц!

– Ги! Будь благоразумен. Рано или поздно все образуется. А пока почему не мириться с тем, что мы имеем? Отпуск-то будет наш.

– Я хочу не этого, Тайгер. – Ги прошел в спальню. Тайгер – за ним. Он улегся на постель, раскрыл журнал, игнорируя ее.

– По-твоему не бывать! – выкрикнула Тайгер. – Мужчины всегда ждут от женщин полного подчинения их желаниям, но со мной этот номер не пройдет! Я этого не хочу! Мне нравится моя работа! Нравится моя нынешняя жизнь! И я ничего не собираюсь менять, ни ради тебя, ни ради кого-то другого. Я сойду с ума от жизни в Грасе. Что я буду делать целый день?

– Во Франции женщина тоже может найти работу, знаешь ли.

– Любую работу я не хочу. Мне нужна моя работа!

Тайгер вышла из спальни, схватила пальто и отбыла.

Целый час она просидела в баре «Карлайла», изредка пригубливая «Джимлет», слушая Бобби Шорта, несчастная, грустная. Она не хотела такого разрыва. Если уж их отношения с Ги не имели будущего, разве обязательно ставить точку ссорой и злостью?

В результате Тайгер заставила себя подняться в «люкс», открыла дверь своим ключом. В гостиной горел свет, но Ги там не было. Она заглянула в спальню. Он лежал в кровати. Тайгер постояла на пороге, глядя на него. Внезапно поняла, что глаза у него открыты.

– Так ты не спишь!

– Я не могу заснуть.

Она медленно двинулась к кровати, на ходу снимая одежду, бросая на пол. В полумраке спальни она не могла разглядеть выражения его лица, но знала, что его глаза, как и ее, блестят от слез.

Тайгер забралась в постель. Руки Ги по-прежнему лежали вдоль его тела, как плети. Ладонью она прошлась по его лицу, плечам, груди, запоминая все то, что и так хорошо знала.

Пальцы нащупали пенис, от ее прикосновения он с неохотой зашевелился, начал крепнуть. Тайгер наклонилась, нежно поцеловала набухшую головку.

– Тайгер…

Она со всхлипом упала на Ги, жадно припала к его губам, он гладил ее волосы, груди, ягодицы, потом прошептал: Tout sera bien, ma chérie[55]. A слившись воедино, они вместе поднялись на вершину блаженства, и каждый знал, что столь сладостного подъема им не забыть и не испытать вновь до конца жизни.

Утренние газеты не скупились на похвалы «Джазу» – как духам, так и вечеринке. «Нью-Йорк таймс» уделила этому знаменательному событию полстраницы, «Женская одежда» назвала «Джаз» и «Мэтт Филлипс для мужчин» «сенсацией сезона».

На работу Тайгер пришла к девяти в праздничном наряде, с той же прической. В который уж раз пожалела о том, что больше не держит в шкафу сменной одежды. Последние две недели все собиралась принести ее да как-то не получалось.

Джинджер уже сидела за столом.

– Ты прямо с вечеринки? Я так устала, что ушла в три часа…

– Сейчас поеду домой, отосплюсь. Но сначала мне надо кое-куда позвонить. Я тебе оставлю список важных дел, которые не терпят отлагательств. Потрудись уж за меня, я совсем вымоталась…

– Тебе прислали цветы. Только что. Я поставила их на твой стол.

Тайгер прошла в кабинет. Красные розы. И записка: «Всегда буду помнить тебя. Люблю. Ги». Тайгер села, долго смотрела на цветы.

– Я тоже буду помнить тебя, Ги, – прошептала она. Встала, включила кофеварку.

Зазвонил телефон.

– Я возьму трубку, – крикнула Тайгер.

– Доброе утро, Тайгер. Удивлен, что ты не отсыпаешься. – В голосе Хью Маршалла усталости не чувствовалось.

– Надо кое-что сделать, а потом пойду домой.

– По пути загляни ко мне, хорошо? Я меня есть для тебя новости.

Один из крупнейших универмагов, славящийся, в частности, мебельным отделом. – Здесь и далее примеч. пер.

Скалистые горы, разделяющие бассейны рек, впадающих в Тихий и Атлантический океаны.

Колледж Сары Лоренс – престижный частный колледж высшей ступени в г. Бронксвилле, пригороде Нью-Йорка. Известен программами художественной подготовки и гуманитарных дисциплин.

Аэропорт имени Джона Фицджеральда Кеннеди.

Дорогой сорт виски.

По шкале Фаренгейта, соответственно 48,9 градусов по Цельсию.

Высокая мода (фр.).

ОВП – очень важная персона.

Мой тоже (фр.).

Сладкое блюдо из мороженого, фруктов и орехов.

вечеринках (фр.).

Пятая авеню граничит с Центральным парком.

Общенациональный праздник, отмечаемый в первый понедельник сентября.

тысяча слоев (фр.).

Дорогая! Сюда! (фр.).

очень милая (фр.).

Может, составишь нам компанию за ленчем (фр.).

Крепкие французские сигареты.

Пожалуйста, счет (фр.).

То есть к тем, кто стремится достигнуть максимальной выразительности минимальными средствами.

Ты понимаешь, дорогая? (фр.).

Очень симпатична (фр.).

Вот и хорошо, дорогие мои (фр.).

дорогой мой (фр.).

Вот и все! (фр.).

не правда ли? (фр.).

Что такое? (фр.).

гусиная кожа (фр.).

роковая женщина (фр.).

дерьмо (фр.).

X – в письме обозначение поцелуя.

Один из районов Манхэттена.

блины (фр.).

Напиток из коньяка или виски с водой, сахаром, льдом и мятой.

Будьте уве… (фр.).

дрянь вонючая (фр.).

Это очень важно, дорогая? (фр.).

Извините, мсье, вас не затруднит ехать не так быстро? Моему другу нехорошо (фр.).

Как скажете, мадемуазель. Мы приедем в Грас через десять минут (фр.).

Это невероятно (фр.).

1 пинта – 0,47 л.

ищите женщину (фр.).

Сеть недорогих универмагов.

Известный бельгийский велосипедист, пятикратный победитель «Тур де Франс», самой престижной профессиональной гонки.

Счастливого путешествия (фр.).

Голдвин Сэмюэл (1882–1974) – кинопродюсер, один из отцов-основателей Голливуда. Его компанией выпущен первый в Америке полнометражный художественный фильм «Муж индианки».

Название компании и принадлежащего ей универмага в центре Чикаго.

«Транс уорлд эйрлайнс» – одна из ведущих американских авиакомпаний.

Совершенно верно (фр.).

Да, дорогая (фр.).

Да здравствует Франция (фр.).

«Нью-йоркские никербокеры» (New York Knickerbockers/ Knicks) – старейшая баскетбольная команда страны (образована в 1865 г.).

это незабываемо (фр.).

Оригинальное французское блюдо (фр.).

Все будет хорошо, любовь моя (фр.).

Подпольное питейное заведение времен «сухого закона».