Две девочки одновременно посмотрели друг на друга. Они стояли в очереди у стойки регистрации билетов на самолет «Эйр Канада». Мама Алекс стояла впереди, Алекс пряталась за ней. Но Сэм была выше своей крошечной бабушки, так что с легкостью могла рассматривать все вокруг над ее головой. Долю секунды девочки поизучали друг друга и тут же отвели глаза.

— Надеюсь, эта малявка летит не в моем самолете, — проворчала Сэм в ухо бабушке. — Она выглядит так, будто собирается хныкать всю дорогу.

Бабушка проследила за взглядом Сэм. Потом, нахмурившись, посмотрела на внучку.

— Саманта Сисили Скотт, имей совесть, — сказала бабушка. — Я понимаю, что ты имеешь в виду, но внешность бывает обманчивой. Лучше посмотри на нас!

Сэм усмехнулась. Бог знает, что думала другая девочка, глядя на них. Бабушка оделась так, чтобы сразу же после аэропорта отправиться в больницу. Через день ей предстояла операция. Сама же Сэм была в старых поношенных джинсах и в майке с гигантским подсолнухом. Ноги всунуты в разношенные сандалии, а непослушные вьющиеся волосы коротко острижены на лето. Когда волосы у Сэм отрастали, с ними начиналось сплошное мучение. Все вокруг постоянно советовали их пригладить.

Та, другая девочка была выряжена во все самое дорогое. И новенькое. Сэм почти видела ценник, свисающий с ее брючек. Туфли девочки были такими чистенькими, будто она их надевала всего лишь раз или два. Жилет подходил к брючкам, а зелено-коричневая водолазка подходила к цвету глаз. Ее мама, если это ее мама, тоже была такой модной, что Сэм даже заморгала. И папа девочки тоже одет с иголочки.

— Его можно назвать денди? — тихонько спросила Сэм у бабушки.

— Несомненно, — согласилась бабушка. — А девочка выглядит какой-то несчастной. Если тебе, Сэм, представится случай пообщаться с ней, будь доброй и не изображай из себя крутого парня.

— Спасибо большое, бабушка! — ответила Сэм. — Я не собираюсь с ней общаться. Я не нянька. Ей, наверное, всего лет семь.

— А ты уже похожа на подростка, хотя до этого еще далеко. Спорю, этой девочке девять лет.

— Да я не буду с ней знакомиться, — отмахнулась Сэм. — Мне вовсе не хочется выслушивать ее нытье.

— Сэм, перестань показывать свой дурной характер, — сказала бабушка.

Но тут очередь двинулась вперед, и бабушка забыла о несчастной девочке.

Женщина за стойкой спросила бабушку:

— Девочка летит без сопровождающих?

— Если вы имеете в виду меня, — возмутилась Сэм, — то да, я одна.

Сэм ненавидела, когда о ней говорили так, будто она не только глухая, но и невидимая.

Бабушка, незаметно шлепнув Сэм, ответила сокрушенным тоном:

— Да, ее никто не сопровождает, но в Торонто ее встретят.

Бабушке выдали табличку на шнурке, которая тут же оказалась на шее Сэм. Табличка возвещала всему миру, что бедняжка летит в одиночестве. Сэм это смертельно обидело. На ту, вторую, девочку тоже повесили такую табличку.

— Присядьте на скамейку, к вам подойдет наш служащий и проводит девочку к самолету, — сказала дама за стойкой, уже глядя на следующего в очереди пассажира.

Сэм и бабушка уселись на скамейку.

— Если бы мне удалось поговорить с твоим папой, — вздохнула бабушка.

— Перестань, — сказала Сэм. — Все будет прекрасно. Ты же сама говорила, что это — настоящее приключение. Из-за какого-то пустяка ты можешь испортить папе все удовольствие.

Говоря это, Сэм улыбалась, но сама не очень-то готова была к такому приключению. Папа решил провести это лето на раскопках в Южной Америке. Он, конечно, говорил, что ему необходимо собрать материал для новой книги, но Сэм-то знала, что он поехал туда развлечься.

— Я поживу у твоих друзей, пока ты не оправишься от операции, — предложила Сэм, когда бабушке неожиданно позвонили из больницы и назначили день операции. Разве могла Сэм предположить, что друзья бабушки живут не в Нанаимо, а в Онтарио?

— Тебе понравится Маргарет Трюблад. Мне и самой хотелось бы поехать. Мы не виделись столько лет! — говорила теперь бабушка.

Ха!

— Прости меня, солнышко, но вряд ли я буду тебе писать, — продолжала она. — Когда я выйду из больницы, то первое время поживу у Глэдис. Как только смогу — тут же напишу, но не огорчайся, если за целый месяц не будет ни одного письма.

— Хорошо, — ответила Сэм, почти не слушая бабушку. Папа тоже сказал, что не будет писать. Да у него даже и адреса нет. — А если будут какие-нибудь неприятности, — вдруг вскинулась она, — тетя Глэдис сообщит мне?

Бабушка рассмеялась и потрепала ее по руке.

— Если нет никаких вестей, значит, у меня все хорошо, — ответила она. — Но в крайнем случае кто-нибудь даст знать Маргарет Трюблад.

Успокоенная Сэм откинулась на спинку скамейки и стала смотреть на ту маленькую девочку.

Сейчас девочка сидела на дальнем конце. Сэм очень удивилась, что рядом с ней не было ни мамы, ни папы. Неужели они так спешили, что не могли подождать и попрощаться? Сэм даже почувствовала легкое угрызение совести.

Она не могла знать, что Алекс почти обрадовалась, когда Перри заявил, что не может ждать отлета.

— С Алексис теперь все будет в порядке, а у нас столько дел, вспомни, Зелда, — сказал Перри, похлопал падчерицу по плечу своей пухлой рукой и потянул жену к выходу.

— Но, Перри… — неуверенно возразила мама Алекс.

И как раз в этот момент перед ними возник служащий авиакомпании «Эйр Канада».

— Не беспокойтесь, сэр. Мы позаботимся о вашей малышке, — сказал он.

Алекс открыла было рот, чтобы сказать, что она не его малышка. Но побоялась расплакаться. Она подняла лицо, мама быстро поцеловала ее и отвернулась. Теперь Алекс сидела там, куда ее усадили, и разглядывала девочку в майке с подсолнухом. С ней, наверное, была бабушка. Видно, что они любят друг друга. И Алекс вздохнула.

Затем подошел другой служащий.

— Идемте со мной, — сказал он обеим девочкам. — Надо пройти контроль.

Он отвел девочек в зал отлета. Обе старательно старались не замечать друг друга и выглядеть совсем спокойными, будто каждый день летали на самолетах.

— Все, кто летит на рейсе номер… — Бестелесный голос объявил номер их рейса. — Подойдите к выходу.

Сэм и Алекс встали. Встали и мать с ребенком, и человек с собакой, и другие пассажиры. Но, кроме них двоих, детей с табличками среди пассажиров больше не было. У Сэм екнуло сердце.

«На помощь! Мне придется сидеть рядом с этой малявкой!» — вскричала она про себя.

И оказалась права.

Когда стюардесса посадила Сэм и Алекс на соседние кресла, девочки даже не взглянули друг на друга. Обе были уверены, что ничего общего между ними и быть не может. К тому же ни та ни другая не имели настроения разговаривать.

Для своих десяти лет Алекс была маленького роста. Она смотрела в окно на крыло самолета и старалась не думать о своем коте Меркурии. От этих мыслей можно было сойти с ума. Меркушу два месяца тому назад усыпили. Мама и Алекс отвезли его к ветеринару тем утром, когда отчим, Перри, приехав домой, объявил, что он согласился делать доклад на июльской конференции в Австралии и уже заказал билеты.

— Я могу взять с собой жену, но не ребенка, — сказал он, не глядя на Алекс. — Но я уверен, что мы найдем местечко, где Алли сможет пожить в наше отсутствие.

— А как же Меркуша? — крикнула Алекс, зная, каков будет ответ.

— Пришло время отправить кота в Кошачий Рай, — пробормотал Перри. — Он стал просто отвратительным.

Алекс открыла было рот, чтобы закричать на него, но вместо этого убежала в свою комнату. Кричать было бесполезно. С того самого момента, как они переехали в городской дом, где все блестело глянцем, где вся мебель была мягкой и бежевой, мама хотела избавиться от старого кота. У Меркуши не хватало сил, чтобы разодрать все в клочья, но он повсюду оставлял пучки шерсти, а когда Алекс укладывала его на диван и он там засыпал, то иногда мочился во сне. При этом от него плохо пахло и он был почти слепой.

— Ты ведь не хочешь продлевать его страдания? — сказала мама. — Алекс, ему же почти двадцать лет.

На самом деле мама не знала, сколько Меркуше лет. Он уже был взрослым котом, когда появился на пороге папиного дома еще до свадьбы. Алекс знала кота всю свою жизнь. В глубине души Алекс признавала, что за последний год кот сильно постарел. Но он все еще узнавал ее, с одышкой мурлыкал, когда она его гладила, и всегда, стоило ей позвать, поднимал голову.

— Алекс — твой ребенок, а Меркурий — мой, — частенько говорил маме папа.

Но Меркуша ходил по пятам не за папой, а за Алекс и позволял ей играть с собой, как с мягкой игрушкой. И когда три года назад мама с папой разбежались, папа в качестве прощального подарка отдал дочке кота. Мама разозлилась, но у нее было не настолько жестокое сердце, чтобы нанести дочери еще одну рану и немедленно усыпить кота. И тогда Меркурий был старым, но еще не таким больным, как теперь.

Алекс стояла рядом с котом, когда ему делали смертельный укол. Кот попробовал сопротивляться, но доктор оказался очень проворным, и все было кончено за несколько секунд. Уходя, Алекс сморгнула слезу, которая затуманила последний взгляд на своего любимца. Теперь она еще больше злилась на Перри.

Алекс была удивлена и озадачена той скоростью, с которой мама и Перри кинулись планировать свое путешествие. Их свадьба состоялась только в марте, и сначала все трое жили в маминой квартире. Затем Перри нашел квартирку, которая, как он сказал, «будто бы создана для нас».

Мама и Перри стали постоянно разговаривать о Сиднее и Брисбэйне. Алекс не обращала на это особого внимания до того момента, пока мама не сказала, что для путешествия ей нужно приобрести новую одежду.

— Для какого путешествия? — спросила Алекс. На самом деле она все помнила, но изо всех сил старалась об этом не думать, и ей почти удалось выбросить это путешествие из головы.

— Ведь Перри говорил тебе. Мы на июль и август уезжаем в Австралию, — ответила мама, отводя глаза. — Вспомни, он должен выступать на конференции! Жены приглашены, а дети — нет.

— Австралия! — повторила Алекс и почувствовала, что в душе образовалась какая-то пустота.

— Нечего притворяться, мисс. Ты все это прекрасно знала, — слишком громко сказала мама. — Нам предоставлена уникальная возможность. И мы не делаем из этого тайны.

— А где же буду я? — спросила Алекс.

— В загородном лагере, — не глядя на нее, ответила мама. — Тебе там понравится. Вы будете кататься на каноэ и спать под звездным небом.

Алекс вовсе не желала кататься на каноэ и спать под звездами, но все обернулось так, что в последний момент от лагеря отказались: там не набралось нужного количества детей, и заезд отменили. Затем, как гром среди ясного неба, с почтой пришло письмо и реклама лошадиной фермы. Реклама и письмо были от маминой школьной подруги, которую Алекс никогда не встречала, больше того, даже никогда о ней не слышала.

— Наверное, она разослала эту рекламу всем, кто поздравлял ее с Рождеством, — сказала мама. — Ура-а-а! Я никогда бы не подумала о такой возможности, но мне это кажется совершенно замечательным!

Этим же вечером мама позвонила Мэри Грэнтам, той леди, которая прислала рекламу, и школьная подруга согласилась принять Алекс.

— Она будет спать в одной комнате с Бетани, — сказала леди. — Но вам надо заплатить за еду… Мы кормили бы ее вместе с постояльцами, которые снимают у нас жилье.

Алекс подслушивала разговор по телефону наверху. При мысли о том, что ей придется спать в одной комнате с кем-то еще, у нее запрыгало сердце. Затем она услышала, как мама воскликнула:

— О, Алекс будет так рада! Знаешь, она абсолютно помешана на лошадях!

И тут разговор оборвался, Алекс повесила трубку, не задумываясь о том, что леди могла это услышать. Неужели мама на самом деле считает, что она помешана на лошадях? Да вовсе она не помешана! Алекс боялась этих здоровенных, цокающих копытами животных, которые носятся на бешеной скорости. Она никогда на них не ездила и никогда не имела такого желания.

Алекс попыталась поговорить с мамой, но из этого ничего не вышло. Мама считала, что все устроила как нельзя лучше, и была страшно этому рада.

— Ты совершенно по-другому будешь относиться к лошадям, когда научишься на них ездить, — только и сказала она.

— Папа меня не отпустил бы, — прибегла к своему последнему, отчаянному способу Алекс.

— Если ты до сих пор не заметила, то обрати внимание — твоего папы здесь нет, — рявкнула мама и вышла из комнаты, прекращая разговор.

Когда Зелда выходила замуж за Джона Кеннеди, она думала, что быть замужем за художником, который зарабатывает живописью, очень романтично. Но когда родилась Алекс, оказалось, что денег на жизнь катастрофически не хватает.

— Никаких вкладов в пенсию! — кричала Зелда Джону. — Нет медицинской страховки! Нет никакой уверенности в будущем!

В конце концов она отдала Алекс в детский сад и начала учиться на курсах менеджмента. Ее карьера рванула вверх, а Джон все еще сражался с безденежьем. И тогда Зелда выдвинула ультиматум:

— Оставь свою живопись, которая приносит деньги только на орешки, и займись настоящим делом. Или убирайся.

Алекс, которой тогда было семь лет, свернулась клубочком на своей кровати. Она молилась, чтобы папа не уходил. Но он в конце концов все-таки ушел.

Теперь он работал школьным учителем в Торонто. Папа исправно писал Алекс письма до тех пор, пока Зелда не вышла замуж за Перри. После этого он сразу же перестал писать. Алекс даже толком не знала, где он теперь живет. Она написала папе о смерти Меркуши, и мама отправила письмо, но ответа они не получили. Это было так не похоже на папу. Мама говорила о папе оскорбительные слова, и это было невыносимо для Алекс, которая любила отца больше всех на свете.

Пока Алекс вспоминала обо всем этом, самолет взлетел, и Ванкувер остался позади.

— Дорогая, не хочешь чего-нибудь попить? — спросила у Сэм стюардесса.

— Ммм… апельсинового сока, пожалуйста, — пробормотала Сэм.

Алекс, не дожидаясь вопроса, сказала:

— А мне ничего.

Сэм стала рассматривать прямые каштановые волосы соседки, ее большие очки и опущенные уголки рта. Затем девочка повернулась, и Сэм увидела большие серо-зеленые глаза, которые скрывались за очками. Глаза были невообразимо красивыми, но в них стояли слезы. Ну, может быть, еще и не стояли, но, во всяком случае, веки подозрительно покраснели.

— Вас еще никто не познакомил? Сэм Скотт и… Алекс Кеннеди, правильно?

Девочки кивнули, не глядя друг на друга.

— Вы обе едете в Онтарио? В гости? — спросила стюардесса.

Алекс упрямо молчала, а Сэм сказала:

— Вроде того. Папа уехал на все лето, а меня отправили к подруге моей бабушки в местечко под названием Гелп. Я никогда не встречалась с той леди, к которой еду в гости, хотя она и крестная мать моей мамы. Она тоже никогда не видела меня. Думаю, я — совсем не то, чего она ожидает.

Сэм не понимала, зачем все это рассказывает. Сидящая рядом с ней окаменевшая плакса кинула на нее удивленный взгляд.

— А ты? — спросила носатая стюардесса.

Алекс поколебалась. Затем покраснела и сказала:

— Я тоже лечу в Гелп, и те люди, к которым я еду, тоже меня не знают. У них куча детей и конюшня. — Затем так же, как Сэм, добавила то, что беспокоило ее больше всего: — Хозяйка будет в шоке. Она думает, что я без ума от лошадей. Но она так ошибается!

Стюардессе все это показалось ужасно смешным. Она откинула назад голову и захохотала, но тут кто-то нажал на кнопку вызова, и ей пришлось оставить девочек.

Алекс вжалась в спинку кресла и закрыла глаза. У нее не было настроения разглядывать облака, от одной мысли о незнакомых людях, которые решили взять ее к себе на все лето, сжималось сердце.

— Это так странно, — сказала вдруг ее соседка. — Это невероятно! Просто не могу поверить!

Алекс вообще мало говорила, а сейчас ей и вовсе не хотелось болтать. Она так и сидела с закрытыми глазами, но чувствовала, что другая девочка продолжает ее рассматривать. В конце концов она открыла глаза и ответила взглядом на взгляд.

— Не понимаю, что уж тут такого невероятного, — буркнула она. — Мы обе едем в Гелп. Ну и что из того? Это простое совпадение, и все.

Глаза соседки, не закрытые очками, были такими голубыми, каким бывает небо в ясный октябрьский день, а кончики коротких, вьющихся волос торчали во все стороны, будто их специально кто-то взъерошил.

— Может, и совпадение, — сказала Сэм. — Но все равно это удивительно. Послушай. Меня отправили к школьной подруге моей бабушки. У нее и ее мужа букинистический магазин. Они думают, что я люблю читать, потому что мой папа не расстается с книжкой с утра до ночи. Я, конечно, делаю вид, что тоже люблю книги, но на самом деле мне больше нравится спорт. Я была бы рада оказаться там, где можно поездить на лошадях. Мне всегда хотелось научиться верховой езде, но мы не могли себе этого позволить. К тому же я совершенно не знаю этих людей. Так что мы с тобой в одной лодке.

Алекс повернулась к Сэм. Она больше не казалась маленькой, несчастной, тоскливой и раздраженной. Даже за очками было видно, как загорелись ее глаза.

— Мне придется спать в одной комнате с какой-то Бетани. А что, если ей всего семь или восемь лет?

Сэм заморгала.

— А сколько тебе? — растерянно спросила она.

— Мне на Хэллоуин будет одиннадцать. Наверное, я тебе кажусь слишком маленькой, но…

Сэм громко засмеялась и сказала:

— А мне будет одиннадцать пятого ноября. Мы почти ровесницы! Ну, разве это не поразительно?

— Я думала, тебе по крайней мере тринадцать, — сказала Алекс.

Сэм не стала говорить, что она думала по поводу возраста Алекс. Некоторое время ни та ни другая не знали, что сказать.

Обе сидели молча, обдумывая то, что каждая выпалила о себе.

— Лошади, — сказала наконец Сэм и вздохнула. — Ты едешь туда, где есть лошади? До чего же тебе повезло!

Алекс думала об этом «везении» совсем иначе.

— Я ненавижу лошадей, — сказала она, тяжело вздохнув. — Они пяти милей высоты, а зубы у них, как могильные камни. И эти люди хотят сделать меня наездником. Они сказали, что к осени я буду обожать верховую езду.

— Ты просто сошла с ума, — сказала Сэм. — Мне это показалось бы прекрасным сном! Мой папа не смог отдать меня в школу верховой езды, денег не хватило. Он же писатель. И не знаменитый. Он пишет путевые очерки и только что опубликовал свой первый детектив — «Роковое заблуждение».

Алекс задумалась, рассказывать ли попутчице о своем отце. Ни одно из его живописных полотен не принесло ему большого успеха. В конце концов Алекс только поправила очки и улыбнулась.

— Классное название, — сказала она.

Сэм внимательно посмотрела на нее. Сказать ли девчонке, что в папиной книжке есть героиня по имени Сэм? Нет. Не сейчас.

— Ага, — согласилась она. — Сейчас он работает над следующей книгой. А первая посвящена мне. Там написано: «Сэм, которая это сделала». И не спрашивай меня, что это значит. Когда я его спросила, он только рассмеялся.

— Здорово. — Слова Сэм явно произвели впечатление.

— Все выглядит прекрасно, но у нас никогда, никогда, никогда не бывает денег. И сейчас за мой билет заплатила бабушка.

Алекс посмотрела в окно. Мама была финансовым советником, а Перри — зубным врачом. Так что в ее семье могли не только оплачивать уроки верховой езды, но и приобрести для Алекс собственную лошадь. В сущности, мама была бы счастлива, если бы дочь занялась хоть каким-то спортом. Маме хотелось видеть дочь олимпийским чемпионом, а не книжным червем. Мама была помешана на спорте. Она приклеивалась к телевизору и часами смотрела фигурное катание, лыжные гонки и соревнования гимнастов. Она пыталась учить дочь фигурному катанию, но Алекс все время падала на лед. Она не достигла успехов ни в одном из видов спорта, в которые определяла ее мама, — ни в гимнастике, ни в дзюдо, не хотела бегать на лыжах, или играть в футбол. Папа советовал маме сдаться, но без толку. Алекс как раз отдали заниматься гольфом, когда появился Перри, который отвлек маму от мечты о спортивных достижениях дочери.

Затем Перри переменил направление маминых мыслей, и теперь главной задачей стали компьютерные технологии. Алекс должна была достичь высот во Всемирной Паутине. Увидев, как она в третий раз читает книгу «Гарри Поттер и пленник Азкабана», отчим воздел руки и закричал:

— Скажи на милость, зачем ты тратишь время на чтение этой глупой сказки, которую уже знаешь наизусть?

Алекс хотела сказать, что Гарри Поттер — ее друг, и это было бы истинной правдой. Но она всего лишь холодно ответила:

— Я изучаю технику писательского мастерства. В конце концов, на этой «глупой сказке» заработаны миллионы.

На губах Алекс мелькнула легкая усмешка, когда она вспомнила, как смутился Перри. Он никогда не читал беллетристики, но страшно уважал деньги.

— Держу пари, эта конюшня, в которую меня отправили, слишком далеко от библиотеки, — угрюмо поделилась Алекс своим горем.

Сэм засмеялась и сказала:

— Послушай, люди, к которым я еду, держат свой собственный книжный магазин. Лично я с радостью убежала бы куда-нибудь подальше от этих книжек. Я, конечно, очень разочаровываю своего папу. Но как быть, если я устаю от описания древних развалин и жизни старинных королей? Мне приходится притворяться.

— А твоя мама? — спросила Алекс.

— Она умерла, — просто ответила Сэм.

У Алекс глаза стали еще больше, и в них мелькнуло смущение.

А Сэм улыбнулась:

— Да успокойся. Я маму не помню. Когда мне был год, мы попали в автомобильную аварию. Мама погибла, а я, сидя в ремнях безопасности, не получила даже царапины. Я совсем ее не помню. К нам переехала бабушка, а когда я подросла, меня отправили в детский сад. И вот теперь, как раз когда бабушке понадобилось, чтобы кто-то присмотрел за мной, пока ей будут делать операцию, она получила письмо от старых друзей. Так все и устроилось. Мы живем настолько далеко друг от друга, что, я думаю, эта Маргарет Трюблад вообще забыла, что я существую на свете. Она была крестной моей мамы, так что чувствует некоторую ответственность и за меня.

Алекс подумала о своей маме, которая читала только о том, как зарабатывать деньги, и кулинарные книги. Но тут же отбросила прочь все размышления, поскольку ей пришла в голову удивительная мысль. Некоторое время девочку одолевали сомнения, но потом она решилась:

— Знаешь что? Если мы поменяемся ролями — никто никогда этого не заметит. Тогда ты сможешь ездить на лошадях, а я — читать книги.

Сэм онемела на целых двадцать секунд. Потом произнесла:

— Что-о-о-о?

Алекс повторила. Сэм ошеломленно покрутила головой, но все-таки сказала:

— Ты с ума сошла, но… может, ты и права! Им нас никак не узнать! Ура-а-а!

В полном молчании они просидели пару минут. Алекс и сама испугалась последствий своего предложения. В такие авантюры она еще никогда не ввязывалась и даже не ожидала от себя ничего подобного. А Сэм удивлялась, что тихая, неприметная девчонка-плакса оказалась такой отчаянной и смелой.

— Смешно было бы… — неуверенно прошептала Алекс. — А если все-таки попробовать?

— Ага, — глухо сказала Сэм и неожиданно призналась: — Но, боюсь, мои нервы не выдержат. У нас ничего не получится.

— А я думаю, получится, — медленно возразила Алекс. — Хотя бы ненадолго. По-моему, стоит попробовать. Ну, что они с нами сделают, даже если все откроется?

Они опять замолчали, взвешивая все «за» и «против».

А потом Сэм будто прорвало. Ей стало стыдно за свою нерешительность. Ведь Алекс права — скучные каникулы могут чудесным образом превратиться в счастливо проведенное время.

— Давай считать, что мы решились, только надо все как следует продумать. Во-первых, надо обменяться адресами, телефонами и самыми мелкими подробностями наших биографий. Надо обдумать все.

Она пролистала маленький блокнот, который дала ей бабушка, выудила оттуда адрес Трюбладов и переписала его на другой листок. Алекс с интересом посмотрела на нее и сделала то же самое.

— Эй, посмотри, — сказала Сэм, приложив друг к другу два листочка бумаги. — У нас так похожи почерки, что невозможно сказать, где — чей.

— И тот, и другой отвратительный, — улыбаясь, заметила Алекс. Но Сэм была права, почерки были очень похожими.

Стюардесса, которая оставила их мрачными и подавленными, обрадовалась, увидев, что девочки над чем-то хихикают. Она улыбнулась и кивнула головой. Дети всегда легко становятся друзьями. Ей и в голову не могло прийти, что девочки задумали настоящий переворот.

Конечно, Алекс придумала замечательную игру, которая поможет веселее провести каникулы, но на самом деле за смехом девочек скрывалась грусть.

Когда самолет приземлился в Торонто, девочки уже все успели обговорить и описали друг другу свой багаж, вовремя вспомнив, что надо сразу же снять с него наклейки с именами.

— Это нетрудно сделать, — сказала Сэм, хотя у нее дрожали руки и подкашивались ноги.

Однако, когда наступил момент встречи, девочкам не пришлось предпринимать ничего особенного. В конце концов, они были всего лишь детьми, которые прилетели без провожатых.

— Ты Сэм? — спросила очень высокая старая женщина, кинувшись к Алекс. — Я так и знала. Я тебя узнала по сумке, сейчас найду тележку. Машина уже ждет.

— Привет, Алекс, дорогая! — крикнула женщина пониже и помоложе, с обветренным лицом и очень светлыми, коротко остриженными волосами. Вокруг нее стояли трое детей разных возрастов, и все они глядели на Сэм одинаково большими, карими глазами. Сэм поразил цвет их кожи, она была разных оттенков: у мальчика — как очищенный каштан, у маленькой девочки — как шоколад, у высокой девочки — много светлее, как слабый чай, а у их мамы — цвета того хереса, который папа приберегал к визиту бабушки.

— Добро пожаловать в Онтарио. — Очень добрый голос женщины прервал размышления Сэм. — Давай свой багаж.

— Я ей помогу, — пискнула маленькая девочка. — Дай мне сумку. По-жа-а-лу-уй-ста! Мне ничего не дают делать.

— Ты еще маленькая, Джоси, — строго сказала старшая девочка, наверное Бетани. — Какая от тебя может быть помощь? Дай-ка руку.

Сэм видела, что Алекс, стоя у багажной карусели, схватила обе сумки и, как они и договаривались, оторвала наклейки.

— Джоси мне здорово поможет, — громко сказала Сэм. — Пойдем, Джоси.

Лицо Джоси засияло, как светлячок, и она потопала за Сэм. К тому времени, как они подошли к Алекс, на багаже уже не было наклеек с их именами.

— Последняя возможность отказаться от того, что мы задумали, — пробормотала Алекс, когда их глаза встретились. Она тоже дрожала.

— Я-то не откажусь, — сказала Сэм, изо всех сил стараясь выглядеть спокойной. — Идем, Джоси.

Джоси, вцепившись в сумку Сэм, устремилась к матери, а обе девочки еще продолжали шептаться. Джоси была так горда, что помогает гостье, что даже не обратила внимания на Алекс.

— Помни о лошадях. Пиши мне. Мы можем звонить друг другу, если это будет безопасно. А может быть, повезет, и наши дома окажутся поблизости.

И Алекс посмотрела на тощую, как сухой стручок, старую женщину, которая назвала ее Сэм. Женщина разговаривала с семейством Грэнтамов! Они знакомы! На помощь! О чем они говорили? Нет, кажется, все в порядке. Миссис Трюблад повернулась и глянула на Алекс.

— Пойдем, Сэм, — позвала она. — Нам еще ехать целый час, а у меня дела.

И она пошла вперед, не оборачиваясь, уверенная, что гостья следует за ней. Алекс вздохнула и неуверенно улыбнулась Саманте.

— Удачи тебе, Алекс Кеннеди! — сказала она, и у нее перехватило горло.

Она ожидала увидеть растерянность на лице Сэм и услышать ее вздох. Так и произошло. Сэм вытаращила глаза и стояла как вкопанная. Через минуту миссис Трюблад скроется из виду. Схватив чемодан, Алекс кинулась за совершенно незнакомым человеком, рядом с которым ей придется провести все лето.

— И тебе удачи, Сэм Скотт, — услышала она голос Сэм.

На какую-то долю секунды Алекс так захотелось подбежать к одной из женщин и во всем признаться! Внезапно ей стало страшно, и она поняла, что еще не поздно отказаться от задуманного. Обман раскроется, превратится в шутку, и все обойдется. В крайнем случае их поругают, но ведь не отправят же обратно домой. Она ощущала себя человеком, который с ужасом и отчаянной храбростью шагает по минному полю.

— Идем же, Сэм, — обернулась к ней Маргарет Трюблад.

Алекс сжала губы и сделала первый шаг в приключение.

Семейство Грэнтам стояло неподалеку, но никто из них не слышал, о чем говорили девочки. А Джоси была еще слишком мала, чтобы что-нибудь понять. Все, кроме Бетани, улыбались, даже миссис Грэнтам. Зато у Бетани был такой вид, будто она проглотила лимон и он застрял у нее в горле.

Сэм казалось, что ее тело превратилось в трясущееся желе, она никак не могла успокоиться. Однако этого никто не замечал. Тогда девочка засунула руки поглубже в карманы и прилепила на лицо широкую, фальшивую улыбку.

— Мы еще как следует не познакомились, — сказала мать семейства. — Я — Мэри, школьная подруга твоей матери. Ты можешь звать меня тетя Мэри. Так нам будет легче найти общий язык. Вот это — Бетани, с которой ты будешь жить в одной комнате. Это — Кеннет. Это — Джоси, ей семь лет. Дома остался еще один мальчик. Ему пять лет, и зовут его Томас. Мы его не взяли с собой, в машине было бы тесно. Кроме того, он не любит долгие поездки.

Сэм сразу поняла, что Томас — отрада материнского сердца, и ей стало жаль Джоси, очень нескладного ребенка с острыми плечами и большими, недавно сменившимися передними зубами. Кеннет показался ей симпатичным, его улыбка, пожалуй, была искренней. Бетани все еще выглядела так, будто хотела стереть Сэм с лица земли.

— Привет, — довольно жестко сказала Сэм, отводя взгляд, стараясь не встретиться ни с кем из них глазами.

— У тебя есть брат, Алекс? — спросила Мэри Грэнтам.

Сэм не сразу сообразила, что вопрос адресуется ей. Затем она быстро покопалась в памяти, пытаясь вспомнить, что рассказывала Алекс о своей семье. Единственный ребенок. Да, да. Как и она сама.

— Нет, — ответила она. — Только я, мама и отчим, Терри.

— Терри? Помнится, Зелда называла его Перри, — сказала тетя Мэри. — Вечно я путаю имена.

— Потому что ты никого не слушаешь, — резко сказала Бетани. Это было так грубо… Бабушка никогда не позволяла Сэм говорить таким насмешливым тоном. Да ей и самой не хотелось так разговаривать с бабушкой. Бетани ненавидит маму? Или грубит по какой-то другой причине?.. Сэм задумчиво уставилась на Бетани. Та вспыхнула и метнула взгляд на маму. — Или может, ты просто оглохла? — добавила она.

Мэри Грэнтам посмотрела на дочь с болью в глазах, но, несмотря на это, не только не рассердилась, а даже рассмеялась.

— Очень может быть, — сказала она.

— Его зовут Перри, — поспешила исправиться Сэм. — Я просто неразборчиво произнесла.

Все отправились на автостоянку, и, к счастью, больше никто не задавал Сэм никаких вопросов.

Как только двери автофургона открылись, Бетани нырнула на переднее сиденье, как на свое законное место.

— Надо было предложить Алекс сесть впереди, — заметила Мэри Грэнтам, но, поскольку Бетани не удостоила ее ответом, женщина лишь пожала плечами и сказала: — Алекс, ты посидишь сзади с Кеннетом и Джоси?

— Конечно, — ответила Сэм сладчайшим голосом и вслед за Джоси забралась на заднее сиденье.

Кеннет сел рядом и, наклонившись, прошипел в ухо Сэм:

— Не обращай на нее внимания. Она сейчас в противном подростковом возрасте и хочет, чтобы все обращали на нее внимание.

Сэм одарила мальчика быстрой улыбкой.

И только когда двери фургончика задвинулись, она впервые после приземления самолета глубоко вздохнула.

Кеннет громко спросил:

— Твое полное имя — Александра?

— Алексис, — пробормотала Сэм, уставившись в окно и надеясь, что не ошиблась.

— Очень милое имя, — сказала тетя Мэри, поворачивая ключ зажигания.

Сэм отчаянно боялась всяческих расспросов и, стараясь их избежать, решила взять инициативу в свои руки.

— А сколько у вас лошадей?

И вдруг Бетани будто подменили.

— Четырнадцать, — сказала она, повернувшись, и ее лицо засияло от удовольствия. — Если считать малышей. У нас два жеребенка, девочка по имени Одуванчик и мальчик — Шоколадная Мечта. Но зовут его Мусс, потому что он гладенький. А ты умеешь ездить верхом?

— У нас никогда не было на это денег… Но теперь, думаю, научусь. Не могу дождаться, когда…

Вся теплота из глаз Бетани куда-то испарилась, и она замолчала, будто захлопнулся стальной капкан.

— Мамочка ведет уроки для начинающих, — сказала она, даже не пытаясь скрыть свое презрение. — Завтра ты можешь начать вместе с другими малышами.

Сэм не ответила. Мэри Грэнтам нахмурилась, но тоже промолчала.

— Они не малыши, — с жаром сказала Джоси. — В классе для начинающих — моя лучшая подруга Майлс, а до прошлого года там был и наш Кеннет.

Спокойно, но так, чтобы слышали все, в разговор вступил Кеннет:

— Бетти так грубит, потому что ей придется спать с тобой в одной комнате и она не сможет пригласить к себе с ночевкой своих подруг. Два года назад она сама была в детском классе. А в прошлом месяце Бетти свалилась с Циркача.

— И не свалилась, — покраснев, крикнула Бетани. — А просто поторопилась. Я не виновата. Циркачом трудно управлять. Спроси у мамочки.

— Дети, перестаньте. Почему вы ни минуты не можете посидеть спокойно? Дайте Алекс отдохнуть после долгой дороги.

Когда машина выехала на автостраду, Мэри Грэнтам поставила кассету, и женский голос запел о том, что значит по-настоящему сойти с ума. Даже Бетани улыбнулась.

Сэм почувствовала, как ослабло напряжение, и вдруг уверилась, что все будет хорошо. Она увидит четырнадцать лошадей! С новичками, не с новичками, но она научится верховой езде.

Мимо них по автостраде проехали Алекс и миссис Трюблад. Сэм, как бешеная, стала махать им, но Алекс, похоже, этого не заметила. Странно, ведь они ехали по двум соседним полосам.

Сэм разглядывала из окошка город Гелп и осталась довольна симпатичными кирпичными зданиями. Но вот они выехали за город, и Мэри Грэнтам остановила машину перед узким фасадом старомодного магазина.

— Мне нужно зайти в магазин, — сказала она. — Миссис Трюблад оставила мне книгу.

Когда Мэри Грэнтам вышла из машины, Сэм глянула на надпись над магазином и окаменела. «ЧТЕНИЕ». Это и есть букинистический магазин бабушкиной подруги? Сэм прочитала и то, что было написано мелкими буквами: «Продажа и покупка старых книг». Как только тетя Мэри вернулась, Сэм спросила:

— А далеко отсюда до вашего дома?

— Около четырех километров. Для Джоси и Кеннета этот магазинчик — самое любимое место на земле. Они, как и отец, обожают книги. Да и маленький Томас тоже любит читать.

Кеннет кивнул:

— Когда я умру, то буду появляться в этом магазине в виде призрака.

Тетя Мэри рассмеялась, Сэм улыбнулась, а Бетани скорчила гримасу.

— Просто тошнит, — пробормотала она.

— А вот и твой заказ. — Тетя Мэри протянула Кеннету толстенную книжку о лошадях.

Пытаясь растопить лед, Сэм собралась с духом и обратилась к Бетани:

— А как зовут ваших лошадей?

Будет она ездить на них или не будет, но, по крайней мере, узнает их имена. Они бывают такими интересными!

— Эхо, — начала Бетани почти дружелюбно, — Доносчик, Франт, Пиквик, Дина, Бумеранг, Укропчик, Фродо, Поппинс, Лунный Луч и Мелодия — моя любимица.

Перечислив лошадей, Бетани замолчала.

А Сэм неожиданно вспомнила взволнованное лицо бабушки там, в аэропорту, перед вылетом. Если бы бабушка увидела ее сейчас, то от изумления, наверное, выпрыгнула бы из своих туфель!

Представив себе эту картину, Сэм Скотт чуть не подавилась от смеха. Стоп! Надо держать себя в руках, а то вся их великолепная затея окажется под угрозой!

Сэм должна влезть в шкуру Алекс Кеннеди, если хочет, чтобы лето удалось на славу. Надо убедить себя, что ее руки — это руки Алекс…

Но руки, которые она сжала в кулаки, все-таки были руками Сэм Скотт.

— Сэм, избавь меня от сомнений. Немедленно скажи, что ты обожаешь читать и любишь собак, — сказала миссис Трюблад, защелкнув ремень безопасности.

— Люблю. И то и другое, — ответила Алекс. — Больше всего на свете мне нравится читать, и я нежно люблю собачек. А у вас их сколько?

— Когда я уезжала из дома, их было шесть, — улыбнувшись, сказала миссис Трюблад. — Но теперь, может, и прибавилось. Тигр сейчас на прогулке, а у Рози скоро должно появиться потомство. А еще мы ждем не дождемся щенков от Тэнси. Потому я и тороплюсь домой, Тэнси рожает в первый раз, и я очень за нее волнуюсь. Мой муж помог бы, но он должен работать в магазине. А вчера купили последних щенков Молочайки. Еще есть Пион и Кнопка.

Имена звучали приятно, но Алекс представила себе огромных мастифов или догов и засомневалась: не лучше ли было жить рядом с лошадьми?

— А какой породы эти собаки? — спросила она, изо всех сил стараясь не выдавать волнения.

— Папилльоны, ответила миссис Трюблад. — Это крошечные, почти игрушечные собачки. «Папилльон» по-французски значит «бабочка», их большие, торчащие уши и вправду напоминают крылья бабочек. У меня было много собак разных пород, но папилльонов я просто обожаю. Они такие… такие… шустрые, забавные и красивые. Ну, увидишь сама.

— У меня никогда не было собаки. Только кот, — сказала Алекс. — Это был папин кот, они его уничтожили.

— Кто это — они? — спросила миссис Трюблад, поглощенная движением на автостраде.

Алекс вздрогнула, слишком поздно вспомнив, что у Сэм есть только папа. И стала быстро соображать.

— Папа и бабушка, — неуклюже соврала она.

— Как себя чувствует бабушка? — спросила миссис Трюблад.

Алекс не ожидала этого вопроса, но все-таки ответила:

— Прекрасно. Она провожала меня.

— Что ж, будем надеяться, что операция пройдет хорошо. А сколько лет было твоему коту?

— Около двадцати, — ответила Алекс, придумывая, как бы перевести разговор на другую тему.

— Ну, Сэм, всему свое время, — спокойно отреагировала миссис Трюблад. — Твой кот, вероятно, уже готов был уйти. Это просто ты еще не готова была попрощаться с ним. Когда становишься старым и больным, то жизнь кажется не такой уж веселой. Даже я злюсь на боли в суставах и на то, что слышу и вижу не так хорошо, как пять лет тому назад.

Алекс промолчала. Она поняла все, что сказала старая леди, и решила подумать об этом позднее, в одиночестве.

Следующие десять минут прошли спокойно, и Алекс чувствовала себя раскованно, хотя на дороге было много машин, на соседней полосе произошла авария и грохочущие грузовики загораживали дорожные знаки.

Наконец они свернули с шоссе, и миссис Трюблад на минутку остановила машину.

— Надо позвонить мужу и узнать, как идут дела, — сказала она, взяла в руки телефон и набрала номер. — Дэниэл, это я. Как там Тэнси? — спросила она взволнованно.

Разговор с мужем, видно, несколько успокоил миссис Трюблад.

— Роды пока не начались, — обратилась она к Сэм. — Мы успеем, даже если я заеду заправиться. Посматривай по сторонам.

Алекс внимательно смотрела на дорогу и потому увидела фургон с семейством Грэнтам и с Сэм. Девочка обрадовалась. Ей уже так многим надо поделиться! Когда им удастся встретиться, Сэм по крайней мере полчаса не сможет вставить ни одного слова.

— Как поживает твой отец? — вдруг услышала Алекс.

— Мой отец? — откликнулась Алекс. — Вы хотите сказать…

Она чуть было не произнесла «мой отчим», но вовремя сдержалась.

— Отец в порядке, — неуверенно сказала она и покраснела. — Я просто всегда называю его папочкой, поэтому и запнулась.

Миссис Трюблад сухо усмехнулась.

— Отец… Папочка… Я своего называла просто папа, — сказала она. — Рада, что твой отец в порядке. Нам с твоей бабушкой нужно быть внимательнее друг к другу, чтобы не превратиться в тех отвратительных людей, которые отправляют друг другу не-письма на Рождество.

— Что это за не-письма?

— Те, которые ты можешь послать сотне разных людей, меняя в них только имена, письма, в которых нет ничего важного, ни слова о твоей печали или о твоих страхах. В этих не-письмах не хвастаются своими успехами и не шутят. Их отправляют только для приличия.

И Алекс снова улыбнулась, потому что Перри заставлял мамочку писать именно такие письма. В этих письмах и о дочери упоминалось одной строкой: «Алекс хорошо учится и мечтает о прекрасной жизни в нашем новом доме».

Миссис Трюблад поравнялась с машиной Грэнтамов и, увидев высунувшуюся из окна Сэм, сказала:

— Вон поехали Грэнтамы. Ты, должно быть, в самолете познакомилась с девочкой, которая приехала к ним на каникулы. Миссис Грэнтам и ее старший мальчик — одни из наших постоянных покупателей. И Бетани когда-то была такой же, но сейчас у нее трудный переходный возраст. С Джоси мы тоже дружим. А Томас родился истинным книгочеем, читает, как безумный. Расскажи-ка мне про девочку, которая будет у них гостить.

— Мне она понравилась. Ой, смотрите, вам машет Джоси!

— Привет, Джоси, — сказала миссис Трюблад и помахала в ответ. — Их дом в километре от нашего. Мы живем на окраине, потому что у нас больше собак, чем позволяется держать в городе, а у Грэнтамов — лошади. Бетани часто скачет верхом мимо нашего дома.

Алекс задумалась. Хорошо это или плохо?

— Значит, они симпатичные люди? — спросила Алекс, будто бы просто из любопытства.

— Чудесные, — рассеянно ответила хозяйка.

Алекс была уверена, что все мысли миссис Трюблад — о Тэнси. Проехав Гелп, машина на высокой скорости помчалась по автостраде. И в тот момент, когда Алекс испуганно решила попросить ехать помедленнее, миссис Трюблад сбросила скорость и свернула на длинную тенистую дорогу, которая вела к старому дому. Перед домом стояла старая пыльная машина. Миссис Трюблад расслабилась и глубоко, с облегчением вздохнула.

— С ней Дэниэл, — сказала она и легко, как подросток, выпрыгнула из машины. Пожалуй, она шутила, когда жаловалась на свои суставы. Алекс, чувствуя робость, любопытство и волнение, от которого ее даже чуть подташнивало, последовала за ней.

Они прошли через дом к пристройке у задней стены. Навстречу выбежали две суетливые, крошечные собаки с огромными ушами и пушистыми хвостами, которые восторженно вертелись, выражая радость от встречи с хозяйкой.

Третья собачка стояла в стороне.

— Ну, ну, привет, — сказала миссис Трюблад, проходя мимо собак в полуоткрытую дверь. — Дэниэл, как она?

— У нас уже есть один щенок, сейчас будет второй, — сказал высокий сутулый человек, поднимаясь со стула, на котором он нес дежурство, и дружелюбно посмотрел на Алекс. — А ты, должно быть, Сэм? Добро пожаловать в наш дом.

— Спасибо, — промямлила Алекс, глядя на Тэнси.

Как раз в этот момент появилась головка второго щенка. Казалось, что на нее был надет полиэтиленовый пакет. Алекс еще не успела оправиться от изумления, а собачка уже разорвала зубами этот пакет и начала выталкивать на свет крошечного, скорченного щенка.

— Ты можешь дать ему имя, Сэм. А первую девочку я хочу назвать Горошинкой. Близко не подходи. Новорожденные щенки легко подхватывают инфекцию. Сначала нужно вымыть руки и сменить обувь. Дэниэл, не мог бы ты показать Сэм ее комнату?

— Разумеется, — кивнул Дэниэл. — А потом мне нужно ехать в магазин. Там сейчас Сиин. Я позвонил ему рано и попросил подменить. Но если я вскорости не появлюсь, то он все перепутает.

— Беги скорей. Спасибо за то, что побыл нянькой, — улыбнулась миссис Трюблад и тут же двинулась к раковине.

Комната Алекс находилась наверху, из окна просматривалось все обширное владение Трюбладов. Сад казался заросшим и таинственным, никаких клумб в нем не было, только в центре виднелся стриженый газон, а за ним — заросли кустов и деревья. Золотистый свет послеполуденного солнца придавал саду особое очарование.

— Ты непременно должна прогуляться по саду. А как поживает твой отец? — внезапно спросил Дэниэл Трюблад.

— Насколько мне известно, хорошо, — рассеянно ответила Алекс. Но тут же вспомнила, что вопрос касался отца Сэм. — Он очень увлечен своими раскопками, — быстро добавила она.

— Хорошо, хорошо. Ну, устраивайся, а потом иди к Маргарет. Она будет у Тэнси.

Алекс сидела на пружинистой кровати и слушала удаляющиеся шаги Дэниэла. Даже когда его машина отъехала от дома, девочка двинулась с места. Что они с Сэм наделали? Смогут ли они выдержать хотя бы один день, а если не смогут, то как все объяснят? Пожалуй, сегодня лучше пожаловаться на усталость и пораньше лечь спать. А уж вечером она все как следует обдумает.

И тут Алекс услышала за дверью топот маленьких лапок, и в комнате, будто танцуя, появились две собачки.

— Это Пион и Молочайка, — раздался снизу голос миссис Трюблад. — Они решили проведать тебя. Когда захочется, спускайся вниз.

— Хорошо. Спасибо, — ответила Алекс.

Какое же имя подойдет для щенка-мальчика? Может быть, Фруктик?

Алекс улыбнулась, а Пион, вспрыгнув к ней на колени, начал вылизывать ее нос и щеки, нежным, как лепестки цветка, язычком. Молочайка бегала по кровати и обнюхивала подушку и покрывало. Потом она перелетела на колени к Алекс, но тут же прыгнула назад.

Алекс рассмеялась. Даже ради того, чтобы познакомиться с такими собачками, стоило пойти на этот безумный обмен. Девочка стала поглаживать собак по ушам. Уши опадали от прикосновения ее рук, а потом снова вставали торчком. Алекс улыбнулась, раньше ей никогда не приходилось касаться таких мягких ушек.

— Эй, Молочайка и Пион, хотите помочь мне распаковаться? — спросила собачек Алекс.

Услышав ее голос, собачки подняли головы и замахали пушистыми хвостами. Алекс встала, расстегнула молнию своего надутого чемодана, и Молочайка немедленно забралась на стопку чистого белья.

Алекс рассмеялась, и тут ее снова окликнула миссис Трюблад:

— Они тебе не надоели? Скажи только слово — я свистну им, и они уйдут.

— Нет, не надо! — крикнула Алекс. — Они чудесные! А что, если малыша назвать Фруктик?

— Замечательно! Не понимаю, почему мне это раньше в голову не пришло?

И в этот момент Алекс поняла, что впервые за последнюю неделю она абсолютно счастлива. Как хорошо было бы, если бы Сэм испытала такую же радость от встречи с лошадьми!

Грэнтамы оставили позади город Гелп, потом повернули на проселочную дорогу, свернули на развилке и, наконец, прибыли на свою ферму.

Сэм, широко открыв глаза, смотрела на открывшиеся взгляду строения. На воротах было написано: КОНЮШНИ ХОЛМА ХИРОНА. Ниже, мелкими буквами, говорилось что-то об уроках верховой езды, но Сэм сидела далеко и не могла прочесть все. В любом случае ей сейчас было не до того. Прямо перед машиной стоял длинный, обветшалый дом, около входа и на газоне валялись разбросанные игрушки. За домом располагался такой же обветшалый амбар. Вдали виднелся еще один большой дом с распахнутыми настежь дверями. Сэм разглядела круг для верховой езды, такой, какой она видела только в старых кинофильмах, а за ним протянулось поле, обнесенное забором, там стояло какое-то приспособление, предназначенное, наверное, для прыжков. Мужчина, сидящий на высоком черном коне, разговаривал с двумя мальчиками на пони. Когда фургон остановился, все три наездника спешились и повели своих лошадей к дверям амбара.

Мэри Грэнтам помахала им рукой и сказала Сэм, что это ее муж, Данкан.

— Он согласился потренировать двух моих учеников, пока мы встречали самолет, — пояснила она. — Завтра утром Данкан должен уехать в Манитобу, будет налаживать там компьютерную систему и обучать персонал. Его не будет здесь месяц или даже больше. На лошадях ведь не заработаешь столько, сколько требуется при таком выводке. — Конечно, она имела в виду детей.

Грэнтамы и Сэм направились в длинный дом, который до конца лета должен был стать ее домом — если она ничего не выкинет до вечера и не сбежит с «корабля». Ее, разумеется, не отправят назад, поскольку папочка находится где-то в Южной Америке, а это слишком далеко, чтобы Сэм могла туда добраться, а бабушка завтра утром окажется в больнице. Но ее могут отправить к Маргарет Трюблад, это уж точно. Догадаются ли об обмане их хозяева, заставят ли их с Алекс поменяться местами?

— Ну, Алекс, вот мы и прибыли, — сказала Мэри Грэнтам, провожая гостью в большую кухню. — Вот твой дом на лето, и не грусти, что настоящий оказался так далеко отсюда.

Возникла пауза. Сэм смотрела на лицо женщины, ожидающей ответа, и думала, как бы не подвести бабушку.

— На самом деле, здорово, что вы пригласили меня, — сказала Сэм, стараясь сдержать дрожь в голосе.

— Ну, у нас и так полон дом народу, но я рада помочь, когда могу, — услышала она в ответ.

Сэм не терпелось выскочить наружу и посмотреть на лошадей, но она заставила себя смирно стоять и ждать.

Мэри Грэнтам подошла к телефону на стене и нажала кнопку, чтобы прослушать сообщения на автоответчике. В соседнюю комнату вошел Кеннет, и Сэм услышала, что он включил телевизор.

Затем в кухню вкатился маленький мальчик лет пяти и вытаращился на гостью. Его темные волосы свисали на большие карие глаза, у него были румяные щеки, и Сэм, не имевшей большого опыта общения с малышами, захотелось поднять и потискать его. На мальчике были короткие шорты, фуражка Супермена и красные резиновые сапожки. Мальчик изучал ее серьезно и без улыбки.

— Ты — Алис? — спросил наконец Томас Грэнтам.

Сэм в ответ растерянно промолчала. Она не сразу поняла, что мальчик спрашивает ее имя.

— Нет, глупышка. Она не Алис, она Алекс, — сказала Бетани. — Повтори — Алекс. И нечего бегать вокруг и называть ее Алис.

Томас пропустил слова сестры мимо ушей.

— Привет, Алис, — сказал он. — Том тебя любит. Будешь со мной дгужить?

Сэм понимала мальчика без переводчика. Она присела перед Томасом и сказала:

— Конечно, я буду твоим другом, и ты можешь называть меня Алис, если не можешь сказать Алекс.

— Могу. Только не хочу, — заявил Томас, улыбнувшись во весь рот, и тут же убежал.

— Какой милый, — сказала Сэм и, увидев печальное лицо Джоси, быстро добавила: — Меня прежде никто не называл Алис.

Но ее никто прежде не называли Алекс. Нужно помнить об этом имени и вовремя на него откликаться. Ох! Это будет нелегко.

— Мам, можно я пойду? — спросила Бетани.

— Нет, Бетани, нельзя. Сначала отведи Алекс наверх и покажи ей спальню. Потом вы должны поужинать, хотя бы сандвичем. Алекс, тебе нужно освежиться после путешествия. Причешись, переоденься, у тебя на рубашке пятно от шоколада. Когда спуститесь вниз, я уже приготовлю вам еду. После этого, Бетани, поведешь Алекс в Большой Тур по Конюшням Холма Хирона.

Мэри широко улыбнулась Сэм и вернулась к своим делам, будто и не намекала, что гостья — грязнуля. Бетани вспыхнула, скорчила отвернувшейся маме гримасу и вышла из кухни. Сэм смиренно потащилась за ней, волоча свою поклажу. Бетани повернула налево, взобралась по высокой лестнице и вышла в холл: одна из дверей, ведущих в комнаты, была открыта. Бетани заглянула в комнату и зарычала.

— Здесь побывал Томас, — объяснила она свое раздражение. — Обычно мы закрывали двери на крючки, чтобы он не входил, а в этот раз забыли. Томас любит отрывать пуговицы, рисовать на стенах и поливать полы водой. Предупреждаю тебя, Алекс, если ты ценишь свои вещи, никогда не оставляй их там, где может оказаться Томас. Берегись. — Сэм молча слушала.

Комната, в которой жила Бетани и в которой теперь должны были поселить Сэм, была большой и солнечной. Там стояли две кровати, два шкафа для одежды и большой книжный шкаф, на стенах висели постеры с прекрасными скакунами. На одной из полок книжного шкафа стояли книги, на остальных были выставлены статуэтки. Это были самые разные лошади: деревянные, керамические, стеклянные, пластиковые, а одна — из синего фарфора.

— Ух ты! — воскликнула пораженная Сэм. Она бросила свой рюкзак и подошла к шкафу, чтобы получше все рассмотреть. — Потрясающе! Такие красивые! Особенно вот эти.

Она показала на шесть резных деревянных лошадок, выстроившихся в ряд на самой высокой полке.

Бетани, помолчав, задумчиво сказала:

— Я начала собирать их, когда мне было семь лет. Этих деревянных мне прислала из Тайваня бабушка. А еще несколько лошадок я засунула вот сюда, посмотри.

Сэм обернулась и увидела на одной из кроватей еще четырех лошадок. Одна была из горохового стручка. Другая — вязаная. Она вообще не очень-то походила на лошадь. У нее были грива и хвост, но голова оказалась слишком круглой, а глаза — голубыми. Последняя лошадка была самой маленькой и очень потрепанной. Бетани подняла ее, пощекотала ей пальцем нос и улыбнулась нежно и шутливо.

— Эта была первой, — сказала девочка. — Ее зовут Королева Ветра. Я думаю, она — само совершенство.

— Очень симпатичная, — сказала Сэм, и в эту минуту Бетани показалась ей совсем хорошей. — И смотрит так, будто все понимает.

— Ага, — сказала Бетани, ставя лошадку на место. — Я тоже так думаю. Я много лет рассказывала ей все свои тайны и, засыпая, всегда держалась за нее.

— У меня тоже есть любимая игрушка, — пробормотала Сэм, расстегивая свой рюкзак. — Я сначала подумала, что не стоит увозить ее из дома, но не смогла с ней расстаться. Это любимая детская игрушка моей мамы.

Сэм пошарила рукой в вещах и нашла свою овечку, черненькую, сильно потрепанную, всю в завитках.

— Она миленькая, — сказала Бетани и улыбнулась, но это была не та улыбка, какой она одарила бы игрушку-лошадку. Бетани явно не интересовали чужие дела. — Спорю, дома у тебя есть собственная комната, а, Алекс? — спросила Бетани, показывая Сэм ее кровать.

— Да, — с запинкой ответила Сэм. Сколько времени пройдет, пока она привыкнет отзываться на имя «Алекс»? — Я — единственный ребенок. Мне не с кем делить комнату.

— Это, должно быть, великолепно, — вздохнула Бетани, качая головой. — Иногда я чувствую, что должна делиться воздухом, которым дышу, а иногда мне просто не хватает места, чтобы сделать лишний шаг. Мамочка говорит, что мы должны быть счастливы от того, что у нас такая большая семья, но у нее-то была всего лишь одна сестра, и у каждой было по комнате, так что меня понять она не может.

— А я всегда хотела иметь сестру, — немного помолчав, сказала Сэм. Она отвернулась и говорила очень тихо. Ей не хотелось, чтобы Бетани почувствовала ее тоску по большой семье, ведь та же никогда не жила с папой и бабушкой.

— Я, разумеется, не хотела бы иметь отчима, — сказала Бетани. — Мой настоящий отец бывает иногда очень хорошим, но только не тогда, когда он сидит за своим компьютером. Мы с ним редко видимся. Он много путешествует. А твой отчим, какой он?

Сэм не знала, что на это отвечать. Она потупилась и прикусила губу, отчаянно пытаясь вспомнить, что Алекс рассказывала о Перри. В одном Сэм была уверена — Алекс его не любила. Может, лучше просто прекратить этот разговор?

— Да ладно, не хочешь — не говори, — быстро сказала Бетани, словно угадав настроение Сэм. — Я просто хотела узнать… он… наказывает тебя?

В глазах Бетани мелькнуло жадное любопытство, она даже приоткрыла рот в ожидании ответа. И вид у нее был такой же, как у старших сестер подружек Сэм, когда те шептались о том, чего не должны были знать младшие. Неожиданно Сэм обрадовалась, что она не знает ничего плохого про отчима Алекс, и, значит, ей нечего сказать, и она не станет предателем.

— Не наказывает, — ответила Сэм. — Разные бывают отчимы и мачехи. У меня есть подружка, которая любит мачеху больше, чем свою родную мать. Может быть, Перри привыкнет ко мне. Мы ведь совсем недолго живем вместе.

«Так будет безопаснее», — подумала Сэм.

— Ну, а твой папа, он что, бросил тебя? Как это жестоко! — уверенно сказала Бетани. — Ты должна его ненавидеть. Мой папа не мог бы так поступить.

— Ненавидеть папу? — охнула Сэм. Она представила своего папу, человека, которого любила больше всех на свете, хотя он и был странным и чересчур любил читать. Она не могла бы возненавидеть его, даже если бы захотела.

И тут, в мельчайшую долю секунды, Сэм сообразила, что Бетани имеет в виду не ее папу, а папу Алекс. Но она была совершенно уверена, что Алекс тоже любит отца. Он же оставил Алекс своего кота, о котором она так много рассказывала.

— Мой папа оставил мне своего кота, — сказала она. — Меркурия. А мама и отчим его усыпили. Папа вовсе не собирался покидать меня, это не его идея. Мама сказала ему, что он должен уйти, если не найдет достойной работы.

— Ох, — сказала Бетани, ей тут же все стало неинтересно. — Я не кошатница. Я котам не доверяю. Они убивают птиц.

— А ты ешь цыплят? — спросила Сэм, понимая, что это не очень честно. Но сейчас ей было все равно. Она никогда не видела кота Алекс, но ей не хотелось позволять нападать на него этой девочке с холодным сердцем.

— Девочки, еда на столе! — крикнула Мэри Грэнтам прежде, чем Бетани ответила. — Умывайтесь и спускайтесь вниз.

Сэм с облегчением вздохнула. На этот раз она была спасена.

— Не забудь надеть чистую рубашку, — сладким голосом сказала Бетани, когда Сэм двинулась к двери. — И причешись. У тебя хоть и короткая стрижка, но волосы все равно торчат в разные стороны. Моя мама помешана на аккуратности.

Сэм захотелось ущипнуть Бетани или сказать ей что-нибудь очень обидное. Но она заставила себя сдержаться, пригладила волосы и натянула чистую майку. При первой возможности надо позвонить Алекс. Они должны во всем признаться. Сэм не собирается жить в этой семье дольше одного дня.

И тут Сэм вспомнила о лошадях.

«Сейчас слишком поздно, — подумала она. — Кататься на лошади уже не разрешат. Но по крайней мере, можно на них посмотреть».

Хорошо. Она еще потерпит. Увидит лошадей. А потом уедет отсюда.

После того как Алекс распаковалась и положила вещи в шкаф, она еще немного поиграла с Пионом и Молочайкой.

Собачки продолжали плясать вокруг нее, когда Алекс спустилась в кухню, где миссис Трюблад уже начала готовить ужин.

— Вам помочь? — вежливо спросила Алекс, очень надеясь, что получит отказ.

— Да нет. Пойди подыши воздухом. Собаки могут пойти с тобой.

Алекс выглянула в кухонное окно и увидела длинную полосу газона. Миссис Трюблад, наверное, любила розы, на газоне было высажено несколько сортов, все очень красивые. Вдалеке, за кустом лилий, Алекс увидела каменный коттедж. Казалось, маленький домик крепко спит.

— А кто живет по соседству? — спросила она.

— Нашего соседа зовут Джордж Карр. Ему восемьдесят лет. В марте умерла его жена, и после ее смерти он превратился в отшельника. У него болезнь Паркинсона, из-за этого он стал очень медлительным, но все еще весьма независим. Было бы славно, если бы ты с ним подружилась.

Алекс равнодушно рассматривала плитки кухонного пола. С какой стати она должна дружить со старым, больным человеком, который не любит людей? Она вообще никогда не общалась со стариками. Отец мамы умер, когда Алекс была еще слишком мала, и она его совсем не помнила, а дедушка по папиной линии умер еще до ее рождения. Мысль о том, что ей надо подружиться с больным человеком, которому за восемьдесят, привела ее в ужас, и ей захотелось немедленно убежать отсюда.

— Почему бы тебе не познакомиться с ним? — спросила миссис Трюблад, словно предлагая Алекс какое-то интересное развлечение. — Думаю, сейчас он у себя в саду.

Алекс вздрогнула. В Ванкувере ее никогда не послали бы представляться какому-то незнакомцу. Ей одной даже не позволяли ходить к папе, когда он жил поблизости от них, в Виктории.

В мамином представлении Ванкувер населяли преступники, которые только и ждали, чтобы наброситься на ее единственного ребенка. Она немного расслабилась, только когда появился Перри, и то лишь потому, что перестала думать только о дочери.

— Я могу пойти туда одна? — робко спросила Алекс.

— Разумеется, — резко ответила миссис Трюблад. — На заднем дворе все спокойно и, кроме того, я уверена, что ты разумная, девочка и сможешь постоять за себя.

Алекс рассмеялась и открыла дверь кухни. Газон зарос, кое-где белели маргаритки, над ними свисали большие кусты. За кустами тянулся плотный забор, в нем не было даже малюсенькой дырочки, в которую могли бы пролезть собачки. Алекс прошла вдоль забора к калитке.

В этот момент она услышала треск и стон. Что это?

И тут она увидела старика. Он упал спиной на розовый куст и никак не мог подняться. Шипы прорвали рубашку и оцарапали кожу, со лба медленно стекала кровь, щеки исполосовали царапины. Лицо его, еще недавно румяное, сейчас было серого цвета.

Алекс застыла, просто окаменела от неожиданности.

— Помогите… — простонал мужчина дрожащим голосом. — Кто-нибудь слышит меня? Я упал в эти проклятые кусты. Помогите!

Алекс толкнула калитку и кинулась к старику. Он смотрел на нее так странно, будто бы видел ее нечетко, сквозь мутное стекло окна. Его глаза упорно прятались под кустистыми седыми бровями.

— Эй, кто-нибудь! — крикнул старик. — Кто тут? Скажите хоть слово и перестаньте раскачиваться!

Алекс увидела в траве очки и подняла их. Удивительно, но они не разбились. Наклонившись над стариком, Алекс надела очки ему на нос и заправила дужки за уши. Его расплывшееся лицо сразу словно подобралось, и он наконец увидел девочку. Теперь его взгляд сверлил ее лицо и пугал Алекс. На самом деле ему просто было интересно, кто же она такая.

— Вы упали? — спросила Алекс.

— Нет! — рявкнул старик. — Всегда сплю после ланча в этих кустах. Ну конечно, упал. Помоги мне, девочка.

У него началась одышка, и лицо пошло красными пятнами.

Алекс подошла поближе, вытянула руки и попыталась поднять старика за плечи. Ее вспотевшие ладони заскользили по его костлявым рукам, и он зарычал от боли.

— Я сама не смогу. Мне нужна помощь, — сказала Алекс дрожащим голосом.

— Нет, девочка. Давай сама. Если придет кто-нибудь еще, то слова сказать не успеешь, как они отправят меня в больницу. Я ненавижу суету и уверен, что у меня ничего не сломано. Возьми меня за обе руки. Теперь отклоняйся назад. Я не так уж много вешу. Столько, сколько весят кучка костей и морщинистый мешок кожи.

Алекс боялась снова его уронить или причинить боль, но в глазах больного старика она видела что-то такое, что не позволяло призвать сюда миссис Трюблад, как бы этого ни хотелось. У Алекс запершило в горле. Она ухватила старика за руки, руки были худенькими, с коричневыми пятнышками.

Розовый куст не желал отпускать своего пленника, но старик очень крепко держался за Алекс. Девочка тянула его изо всех сил и все-таки смогла приподнять.

— Не отпускай меня, — выдохнул старик, чуть выпрямившись.

— Не отпущу, — выдохнула Алекс, удерживая его и стараясь сохранить равновесие.

У старика наконец установилось дыхание, и он пробормотал:

— Только дождись, пока я почую под собой ноги.

Старик так вцепился в Алекс, что она не могла двинуться, даже если бы и захотела. У него была просто железная хватка. Алекс казалось, что ее тоненькие пальцы уже сломались, но она старалась не подавать виду, что ей больно. Потом он переложил одну руку ей на плечо и как следует распрямился.

— У меня болезнь Паркинсона, от этого меня покачивает, — сказал он с одышкой. — Кстати, кто ты такая? Откуда это ты выпрыгнула?

Алекс вовремя вспомнила свое новое имя.

— Я — Сэм Скотт, — сказала она. — Я до конца лета буду жить у Трюбладов.

— О, да, — промычал старик. — Вспоминаю. Отведи меня, пожалуйста, к дому. Ты — хороший ребенок. Извини, что доставил тебе столько хлопот.

Они дошли до коттеджа, и Алекс хотела войти в дом вместе со стариком, но он оттолкнул ее.

— Теперь я свеж, как летний дождик, — сказал он. — Это маленькое падение — наша тайна, твоя и моя. Если мой племянник услышит об этом, то воспользуется возможностью запихнуть меня в какой-нибудь дом для престарелых. Ему хочется от меня избавиться, он вечно «огорчается» из-за моего здоровья, но я не желаю жить в его проклятом «Солнечном Раю». А теперь беги, Сэм, и помни — хранить молчание.

Старик с шумом захлопнул дверь, и Алекс услышала, как он зашаркал по коридору. Еще она услышала, что там, внутри дома, кто-то разговаривает. Или ей это показалось… Интересно… Наверное, ей померещилась странная фраза:

— Пожалуйста, положите пенни в шляпу старика.

Но ведь миссис Трюблад говорила, что старик живет один!

Алекс побежала назад, чтобы тут же рассказать все миссис Трюблад, но потом замедлила шаг.

«Наша тайна, — сказал старик. — Хранить молчание…»

Алекс никогда прежде не слышала такого выражения, но она поняла, что оно значит. Не говорить миссис Трюблад. Подождать, пока можно будет рассказать Сэм. Поделиться тайной с Сэм — это не считается. Если бы только им с Сэм удалось поговорить с глазу на глаз!

Этим вечером, за ужином, ни Алекс, ни Сэм еще не чувствовали себя дома. Сэм съела сандвич и чашку мороженого. Она тут же сообразила, что, хотя ее хозяева и любили поесть, готовить Мэри Грэнтам и Бетани не любили. Очень уставшая, все время ощущая удаленность от своего дома, Сэм долго жевала каждый кусок и проглатывала его, не чувствуя вкуса.

Конечно, она была в восторге от лошадей, но, несмотря на это, ей не хотелось все лето обманывать себя и других. Она решила встретиться с Алекс и через пару дней признаться во всем, как бы это ни было трудно.

У Алекс на ужин было тушеное мясо. Она не любила тушеное мясо. Миссис Трюблад сделала еще салат, на столе было много хлеба и сыра, так что Алекс предпочла обойтись салатом, хлебом и сыром.

— В твоем возрасте я тоже терпеть не могла тушеное мясо, — спокойно сказала миссис Трюблад. — Я предпочитала пиццу. Кстати, почему бы тебе не называть меня Маргарет? «Миссис Трюблад» трудно выговаривать. Твоя мама, когда была маленькой, звала меня Крестная, но тебе я и не крестная, и не тетя.

Алекс, покраснев, уставилась на свою тарелку. Язык не повернется называть эту старую леди «Маргарет», даже несмотря на то, что та к ужину переоделась в джинсы и майку. На майке было написано: «Мне нечего скрывать, я — гений». Алекс улыбнулась, когда прочитала подпись. Эти слова сказал какой-то неизвестный ей Оскар Уайльд. Но потом она вспомнила: Уайльд написал одно из ее самых любимых произведений — «Счастливый Принц». Алекс пролила целое ведро слез, когда папа читал ей этот рассказ.

— Хорошо… Маргарет, — тихонько сказала Алекс.

Миссис Трюблад рассмеялась:

— Скоро привыкнешь. Джоси Грэнтам так называет меня, не задумываясь. Томас зовет меня «Миссис Кровожадность», но это же Томас. Ни для кого другого я не являюсь Кровожадностью.

Алекс засмеялась, ей сразу стало легче. Этой ночью она лежала в незнакомой кровати, в комнате, которая была приготовлена для Сэм, и чувствовала себя ужасно одинокой. Ей не были нужны ни мама, ни Перри, ей не хватало собственной подушечки, которую подарил на Рождество папа. На ее наволочке была изображена корова, пытавшаяся перепрыгнуть через луну, и написаны слова: «Все не так просто». Когда эта подушка была под щекой, Алекс казалось, что папа рядом. Папа, который все-все понимает. Ведь все действительно не так просто.

Алекс не хватало и Меркуши, хотя она уже привыкла жить без него. И тут она услышала легкий топот и какую-то возню. К ней на кровать вспрыгнули Пион и Молочайка и начали вылизывать своими нежными язычками ее нос и щеки. Потом они еще повозились, выискивая удобное местечко для сна.

— Ах вы, мои лапочки, — прошептала Алекс, поглаживая их волшебные шелковые ушки.

В ответ шевельнулись хвостики. Затем собаки одновременно вздохнули и улеглись, одна у спины Алекс, а вторая — у ее подбородка.

— Убрать их? — спросила Маргарет, приоткрыв дверь. — Если они тебе мешают…

— Нет. Мне нравится, — ответила Алекс.

Теперь она не чувствовала себя такой одинокой.

— Они знают, как утешить человека, — сказала Маргарет. — И им нравится девочка, которая ложится спать раньше, чем мы.

Алекс улыбнулась, но ее мысли вернулись к Сэм.

— Как ты там, Сэм? — прошептала она в темноту. — Есть ли у тебя лошадь, которую можно обнять?

Сэм не чувствовала себя такой одинокой, как Алекс, поскольку рядом была Бетани. Но Сэм привыкла спать в комнате одна. Она лежала, крепко прижимая к себе свою черную овечку, и старалась расслабиться. Она мечтала, чтобы скорее наступило утро, чтобы позвонить Алекс и придумать, как выбраться из той каши, которую они заварили.

Сэм перевернулась на живот. Ей так хотелось поплакать, но рядом лежала Бетани, а у нее ушки на макушке. Сэм Скотт не собиралась давать этой ехидной девчонке повода для злорадства.

Большое Вечернее Путешествие по ферме с самого начала оказалось неудачным. Только они с Бетани вышли на улицу, как зарядил дождь.

— Ты и отсюда можешь все увидеть, — сказала Бетани. — Сейчас лошади уже спят. Папа и Кен ухаживают за ними. Вон там — круг для скачек. Ты видела его из окна машины. Ой, я так устала. Извини, может, ты и сходишь с ума по лошадям, но у меня сейчас не то настроение. И мама сказала, что надо пораньше лечь спать, потому что ты без задних ног.

Сэм посмотрела на нее, не скрывая удивления. Бетани точно была в дурном настроении.

— Как знаешь, — сказала Сэм.

— Уж поверь мне, — проворчала Бетани и кинулась к телевизору. Ясно, она хотела посмотреть свою любимую программу.

Сэм потащилась за ней. Она считала, что любимая программа Бетани — это зрелище для малышей, хотя ее и называли подростковой. Сэм села и прикрыла глаза, притворившись уставшей до изнеможения. В конце концов это заметила Мэри Грэнтам и приказала девочкам отправляться наверх, спать. Бетани сердито протопала по лестнице в спальню, не сказав ни слова.

Где-то внизу пробили часы. Сэм стала считать удары. Одиннадцать. Значит, она целый час пролежала, глядя в темноту. Но она и вправду очень устала и, когда услышала, как посапывает Бетани, тоже заснула.

После завтрака Алекс вышла в сад проверить, не упал ли снова мистер Карр в розовый куст. Но мистер Карр сидел в кресле, стоящем на газоне. Он посмотрел на Алекс поверх очков. Без улыбки. Но почему-то она поняла, что он рад ее приходу.

— Добрый день, молодая дама, — сказал он. — Пройдите в калитку.

Это приглашение не было особенно радушным, но Алекс с удовольствием приняла его.

— Угощайся печеньем, — проворчал мистер Карр, подвигая к ней жестяную коробку. Там, среди других, было ее любимое — песочное. Алекс просияла, взяла две штучки и села на травку, рядом с креслом мистера Карра.

Она жевала любимое печенье и грелась на утреннем солнышке, проникавшем сквозь листья высокого дерева, пока мистер Карр не вывел ее из этого блаженного состояния.

— А ну-ка, повтори, как тебя зовут? — выпалил он.

— Алекс, — автоматически ответила Алекс и затем, слишком поздно, прикрыла ладонью рот, рассыпав повсюду крошки печенья.

Старик уставился на нее в величайшем изумлении. Потрясенная до глубины души, она в испуге смотрела на него. От ужаса она не могла изобрести, как бы поумнее выкрутиться.

— Я помню, ты говорила… Ну, не важно. Это укороченное от Александра? — стал допытываться старик.

— От Алексис, — сказала Алекс. Она совершенно не представляла, что теперь делать.

«Ох, Сэм, прости меня, — ныл ее внутренний голос. — Я не хотела. Оно само выскочило».

— Что с тобой, детка? — резко спросил старик. — Это совсем неплохое имя. Почему у тебя такой вид, будто тебя ударило молнией?

— Дело в том, что я теперь должна называться Сэм, — решила объяснить Алекс, но поняла, что только еще больше запутывается. — Это тайна, своего рода маскировка. Мы придумали это в самолете…

И она удрученно замолчала.

— Мы! Кто это — «мы»? — требовательно спросил старик.

И тогда сбивчиво, оборванными предложениями Алекс рассказала мистеру Карру обо всем, что произошло в самолете. А потом стала умолять его хранить все в тайне.

Немного помолчав, мистер Карр поднялся с кресла.

— Думаю, что нам лучше продолжить беседу в доме, — сказал он. — Вовсе ни к чему, чтобы нас кто-нибудь подслушал. Идем. Дай руку. Я все еще не оправился после вчерашнего падения.

Когда они вошли в кухню, Алекс услышала, что снизу, наверное из подвала, раздался голос. Она вздрогнула.

— Кто там? — прошептала она.

— Это, должно быть, радио, — раздраженно ответил хозяин.

Он прошел в гостиную, прямо к большому креслу, которое ожидало его перед камином, погрузился в это кресло и глянул на дверь, ведущую к лестнице в подвал.

— Прикрой, пожалуйста, эту дверь, — попросил он с одышкой.

— Я могу спуститься вниз и выключить радио, — предложила Алекс.

— Нет! — рявкнул старик. — Закрой дверь и садись. Я жду, рассказывай мне об этой перемене имен.

Смущенная и испуганная, Алекс решила повторить свой рассказ. Она понимала, что предала Сэм и разволновала мистера Карра, который никак не мог справиться с одышкой, и чувствовала свою вину.

Но мистер Карр, увидев ее печальное лицо, неожиданно улыбнулся.

— Еще раз… с самого начала… и расскажи мне все, все, все, — приказал он.

Как ни странно, Алекс смогла улыбнуться ему в ответ. А может быть, это все просто смешно? Может, Сэм тоже посмеялась бы?

Хихиканье мистера Карра подняло ей настроение, будто на плечах и тяжести-то было, что птичье перышко. Внезапно она твердо решила, что Сэм все поймет.

— He заняться ли нам чем-нибудь другим? — спросил Кеннет, глядя в напряженное лицо Сэм.

Сэм рассмеялась:

— Я была бы рада немножко отвлечься от лошадей. Что ты предлагаешь?

— Хочешь посмотреть нашу речку? — спросил подошедший к ним Томас.

— Звучит заманчиво, — ответила Сэм, радуясь тому, что тема разговора переменилась. — Ты так по-взрослому разговариваешь, как это тебе удается?

Томас лишь сверкнул глазами, но ничего не ответил.

— Он подлизывается к маме. Он ее любимчик, — насмешливо сказала Джоси. — Взрослые находят его очаровательным.

— Я и есть очаровательный, — самодовольно сказал Томас.

— Наша речка — всего лишь ручей, — стал объяснять Кеннет, когда все двинулись вслед за малышом. — Наверное, она кажется больше, когда ты маленький. Но она очень приятная, и мы можем показать тебе, где ее можно перейти вброд.

— Моя бабушка называет мелкую речку «лягушатником», — сказала Сэм. — Она англичанка.

И чуть не прикусила язык, заметив удивленный взгляд Кеннета.

— Мама говорила, что у тебя только мать и отчим, — сказал он.

— Я хотела сказать, бабушка говорила так раньше, когда была жива, — выпуталась Сэм. Говоря о семье Алекс, она словно брела по песчаному руслу реки, где в любой момент могла неожиданно провалиться в омут.

— Обе наши бабушки — американки, — сказал Кеннет, и в его голосе Сэм не услышала никакой подозрительности. — После рождения Томаса мы ни разу их не видели. Одна живет в Техасе, а другая — в особой деревне, где живут только старые люди.

Сэм разинула рот.

— Правда, правда, — подтвердил Кеннет, смеясь над ее удивленным видом. — Кажется ужасным, да?

— Вот мы и пришли, — сказал Томас. — Садись, Алис. Смотри, какой забавный камень.

Все было хорошо. Ручей в середине был глубоким, а по краям — мелководным. Дети уже давно сняли ботинки. Когда они, наклонившись над водой, следили за юркими пескарями и разглядывали маленькую зеленую лягушку, которую поймал Кен, Сэм перестала думать о Бетани. Ей расхотелось ссориться, и она даже перестала торопиться с отъездом отсюда. В конце концов, несимпатичная Бетани — одна, остальные же трое детей были просто замечательными.

— Назови свое имя по буквам? — попросил Томас.

Сэм обернулась к нему. Он изучал ее хитрым взглядом.

— А-Л-Е-К-С, — ответила она.

— Я так и думал, — сказал Томас и с хохотом побежал прочь.

Они вернулись домой к ланчу, а после ланча Сэм наконец представилась возможность как следует поездить на лошади.

— Это — Эхо, — сказала тетя Мэри, представляя Сэм лошадь сливочного цвета. Лошадь смотрела на Сэм сверху вниз, будто хотела составить о ней свое мнение.

— О-ой, она изумительная, — охнула Сэм, поглаживая нос лошади. Между глазами у Эхо был завиток, который, как сказала тетя Мэри, у каждой лошади так же неповторим, как отпечатки пальцев человека.

— Вот, Алекс, возьми, — хитро улыбаясь, сказала Джоси и протянула Сэм несколько кусочков моркови и два кубика сахару. Это все лежало в карманах ее шортов, поэтому на морковку и сахар налипли нитки, но Сэм понимала, что лошадь не обратит на это внимания, и протянула Эхо кусок моркови.

Мягкие, будто резиновые, губы Эхо обхватили угощение, и морковь исчезла. Сэм проглотила слюну и осторожно отодвинула руку на безопасное расстояние. Алекс была права, когда говорила, что у лошадей страшенные зубы. Но Сэм не боялась и к тому времени, как скормила лошади последний кусок, уже ощущала себя опытной лошадницей. Сэм улыбнулась, когда большой глаз Эхо посмотрел на нее. Глаз этот был прекрасен, и он, казалось, говорил: «Ты мне нравишься, незнакомая девочка. В следующий раз принеси побольше еды».

— Ну, давайте посадим Алекс в седло и дадим лошадке немножко побегать, — небрежно сказала Бетани. — Интересно, ее характер так же хорош, как ее внешность? Вот поводья и седло, которыми ты можешь воспользоваться.

— И шлем, — пробормотала Джоси, потянувшись, чтобы снять шлем с крючка.

У Сэм задрожали колени. Слава Богу, этого никто не заметил. Она благодарно улыбнулась Джоси и надела шлем. За всю свою жизнь она ни разу не седлала лошадь. Может, если делать все так, как делала Бетани, у нее и получится. Первое: протянуть вот эту штуку над носом…

Но через минуту седло упало. Ведь у нее не было навыка, а Бетани седлала лошадей уже много лет подряд. Седло казалось ей слишком тяжелым, и у нее немели пальцы.

— Дай-ка мне, Алекс. Так у тебя ничего не получится, — сказала тетя Мэри.

Сэм покорно отошла в сторону и смотрела, как ловко и уверенно, без единого лишнего движения тетя Мэри справилась с трудной работой. Получится ли это когда-нибудь у Сэм? Никогда.

— Ну, пошли, — позвала ее Бетани. — Выведи Эхо наружу и садись в седло.

Сэм взяла поводья и вышла за дверь. Умная Эхо цокала рядом с ней! И щекотало шею своим теплым дыханием.

Бетани так мягко и легко вспрыгнула на лошадь, что Сэм снова почувствовала себя униженной. Бетани специально подчеркивает свое превосходство или это ее естественное поведение? Или и то, и другое вместе?

Сэм сжала зубы, затаила дыхание и сделала все так, как делала Бетани. И вот она, Саманта Сисили Скотт, сидит на высоченной лошади. Чувствуя, что Сэм нервничает, Эхо некоторое время чуть подрагивала, но вскоре успокоилась. Бетани бросила на них насмешливый взгляд.

— Но-о, пошла! — сказала она Мелодии. Лошадь горделиво выступила и проворно пошла вперед. Сразу за ней двинулась и Эхо, И хоть лошадь шла очень медленно, Сэм все равно подпрыгивала вверх-вниз. Было больно. Шлеп, плюх, ба-бах!

Сэм была уверена, что выглядит нелепо. Она не знала, что сделать, чтобы не было так больно. Девочка посмотрела на Бетани, увидела, что ее колени сжаты, и постаралась скопировать это движение — приземление стало получаться более легким. Возможно, Сэм не все делает правильно, но это было не важно. Главное, ее мечты стали реальностью. Несмотря на свой страх, она скакала на Эхо.

Затем Бетани пустила Мелодию рысью. И Эхо последовала за ними. Сэм на минуту просто прилипла к лошади, и тут одна ее ступня выскользнула из стремени. Сэм с ужасом подумала, что сейчас свалится и опозорит имя Скоттов… или Кеннеди.

Но она сжала зубы и невероятным усилием воли впихнула ногу в качающееся стремя. Снова натянула поводья. Похоже, Эхо все поняла и перешла на медленный шаг.

«Я не должна упасть, — говорила Сэм самой себе. — Я не упаду. Не упаду!»

Она ощутила странное спокойствие, как будто произнесла заклинание и для себя, и для Эхо. Лошадь незаметно перешла на легкий галоп. Сэм позволила себе чуть расслабиться. С полей подул ветерок, его холодные пальцы пробежались по разгоряченным щекам девочки, наполнив ее силой, которой она прежде никогда не испытывала. И через секунду она полетела птицей… Вот почему люди так любят своих лошадей!

— Молодец, Алекс! — одобрительно крикнула Джоси, сидящая на заборе.

— Почему ты не переходишь в галоп? — спросила Бетани.

— Не сегодня! — крикнула в ответ Сэм.

Эхо замедлила шаг, и Сэм ощутила боль в ногах. Ведь колени, сжимавшие бока лошади, привыкли покоиться в кресле, а не свисать по бокам крупа. Но насмешливые слова Бетани уже не могли ранить Сэм.

Сэм расслабила колени и ссутулилась в седле. Эхо пошла совсем медленно. Рядом легким галопом пронеслась Бетани с развевающимся хвостиком волос. Она и ее лошадь двигались так слитно, будто были единым существом.

Сэм, вытирая рукой вспотевшее лицо, смотрела на них в восхищении. Что ж, она тоже так научится!

Когда она проездила еще полчаса, в течение которых не случилось ничего ужасного, раздался голос тети Мэри.

— Алекс, пришли новые ученики. Наверное, для первого раза с тебя хватит, — сказала она. — Возвращайся.

Сэм повернула Эхо, ввела ее в конюшню и остановилась. Затем стала сползать с лошади. И тут ноги Сэм запутались в поводьях. Она потеряла равновесие, вцепилась в Эхо, но не удержалась и рухнула к ногам тети Мэри.

— О-ой! — завыла Сэм.

Эхо склонилась к ней и ласково обнюхала девочку, но это не избавило Сэм от чувства стыда. Лицо ее пылало, и, поднимаясь на ноги, она постаралась сделать вид, что ей совсем не больно.

Она изо всех сил старалась не заплакать. Уголком глаза она уловила, что Бетани пытается скрыть усмешку. И тут, приплясывая, вошел Томас.

— Алис, тебе звонила по телефону какая-то девочка. Она оставила сообщение, — сказал он тоненьким веселым голоском.

Сердце Сэм подпрыгнуло. Это, наверное, Алекс. Больше никто не мог ей позвонить.

— Алекс, ты в порядке? — спросила тетя Мэри. По ее голосу нельзя было сказать, что она очень взволнована. Сэм разлепила губы и как можно более естественно сказала, что все прекрасно. — Тогда я присмотрю за Эхо. Можешь идти. — И тетя Мэри, взяв поводья, увела лошадь.

А Сэм вприпрыжку побежала в дом. Ей и в голову не пришло, что она сама должна была бы расседлать Эхо и поставить ее в стойло.

И вот она набрала номер, который так тщательно записал Томас. Раздалось четыре гудка, потом пять, потом шесть. Она уже собиралась повесить трубку, когда ответил дрожащий старческий голос:

— Джордж Карр слушает.

Сэм даже попятилась. Кто это такой, Джордж Карр?

— А… а Сэм у вас? — помолчав немного, спросила она.

— Нет, сейчас ее нет. Она пошла к Трюбладам. Я их сосед. Она вернется сюда завтра утром. Вот и позвони тогда, Сэм. Вы сможете свободно поговорить. До свиданья.

Старый надтреснутый голос хихикнул, и связь прервалась.

Сэм тупо смотрела на телефонную трубку в своей руке. Почему-то она почувствовала обиду, смешанную с недоумением. Здесь что-то не так…

Вот что! Он назвал ее Сэм! И у нее запрыгало сердце.

— Что случилось, Алис? — спросил Том.

Сэм посмотрела на его сияющую мордашку:

— Ничего особенного. — Но ни она сама, ни Томас в это не поверили.

— Я все равно разузнаю, — пробормотал Томас. — Я всегда все узнаю.

Этой ночью Сэм не тосковала по дому, но зато каждый мускул ее тела ныл от боли. Теперь Сэм уже не знала, захочет ли снова ездить на Эхо. А может так получиться, что у нее вообще больше не будет такой возможности. Мысли крутились и крутились, как белки в колесе. Что же натворила Алекс? Она что, проболталась об их обмане?

Что сделает тетя Мэри, когда откроется правда?

Сэм в темноте скорчила гримасу.

«Алекс, как ты могла? Как ты могла разболтать нашу тайну? Ведь это не только твоя тайна! Выходит, ты все разрушила…»

На следующее утро, когда все занялись своими делами, Сэм снова набрала телефонный номер.

На этот раз ответила Алекс.

— Привет, Алекс, старушка. Как там, в Лошадином Раю? — сразу же спросила она.

— И ты еще спрашиваешь! Как ты могла? — взорвалась Сэм, с трудом стараясь говорить потише. — Я так и думала, что тебе нельзя доверять!

Алекс вздохнула. Затем посыпала словами:

— Все в порядке. Когда я объясню, ты все поймешь. Мистер Карр умеет хранить тайны. Он говорит, что за свою жизнь уже сохранил множество тайн. И у него в доме, Сэм, нам не нужно будет притворяться.

Сэм глубоко вздохнула и готова была снова кинуться в обвинения, но тут наконец до нее дошло, что сказала Алекс, и ее гнев съежился, словно проколотый воздушный шарик.

— Ну, может, все и в порядке, — сказала она тихонько, хотя ей хотелось кричать.

Томас, который прилип к ней с той минуты, как она подошла к телефону, теперь отошел в сторонку. Но не очень далеко. Услышав, что Сэм громко засмеялась, он снова подобрался поближе и с интересом прислушивался к тому, что Сэм мурлыкала человеку на том конце провода.

— Ты уже привыкла к этому? — спросила она.

Малыш уселся на ступеньке лестницы, чтобы получше слышать. Все было так таинственно. Люди часто пытались утаить от него свои секреты, но он почти всегда доискивался до того, что они пытались скрыть. Когда вчера он подходил к телефону, та девочка сказала:

— Можно позвать Сэм… ой, Алекс, пожалуйста.

Почему?

А потом он видел ее туфли… В них была написана всего одна буква, и это была буква «С».

— Ты подслушиваешь, Томас Грэнтам!

Томас кинул на нее обиженный взгляд больших карих глаз.

— И вовсе не подслушиваю, — буркнул он и поплелся прочь, изображая глубокое оскорбление.

Сэм не так-то просто было одурачить. Она догнала Томаса и рассмеялась.

— Хотелось бы мне сказать некоему Томасу, — продолжая смеяться, сказала она, — что он — великий сыщик.

Алекс поднялась пораньше, чтобы поскорее отправиться к мистеру Карру. Она гонялась за бабочками и все посматривала на часы. А точно в девять бросилась через двор, чтобы заглянуть за забор.

Старик уже ждал ее.

— Входи, входи, — позвал он ее грубоватым тоном, который не соответствовал улыбке в его глубоко посаженных глазах.

Мистер Карр прошел в дом все еще довольно неуверенно, но уже гораздо живее. Пока они дожидались телефонного звонка, Алекс решила как следует осмотреть комнату. Ее очень заинтересовали книги. На одной книжной полке стояла фантастика. Там была трилогия Гарта Никса, которую она читала совсем недавно. Эти три книги ей очень понравились. Ей даже казалось, что ничего лучшего в своей жизни она не читала. Еще на полках было несколько книг о птицах. И целый шкаф с детективами. Вдруг Алекс взвизгнула.

— У вас есть «Фатальная ошибка» Дэйвида Скотта! — крикнула она, вытащив книгу.

Вот оно, посвящение: «Сэм, которая это сделала».

Мистер Карр посмотрел на нее и вопросительно поднял свои кустистые брови.

— Это же книга отца Сэм! — сказала Алекс, радуясь, что теперь уже не нужно объяснять, почему ее так заинтересовала эта книга.

Она держала книгу раскрытой и рассматривала страницу с посвящением.

— Пожалуй, я помню ее, — кивнул мистер Карр. — Умная книга. И я читал хорошие отклики на нее. Там есть что-то о собаке. Моя жена считала, что собака — лучшее, что есть в этой истории. Собаку звали Сэмсон, но сокращенно ее звали Сэм!

Алекс засмеялась, и смеялась так громко и долго, что не удержалась на ногах и плюхнулась на стул.

И тут зазвонил телефон.

Алекс ужасно обрадовалась, что с Сэм можно разговаривать свободно. Мистер Карр, казалось, получал огромное удовольствие, принимая участие в тайне девочек. Он сидел в своем глубоком кресле у камина и, слушая их разговор, довольно улыбался.

Алекс вскоре поняла, что Сэм кто-то подслушивает.

— Тебя кто-то слышит? — спросила она на всякий случай.

— Томас. Ему почти шесть лет, мы с ним друзья.

— А он знает о…

— Пока еще нет, но у него ушки на макушке, — ответила Сэм. — Не обращай внимания. Как у тебя дела?

Пока девочки рассказывали друг другу, что случилось с тех пор, как они расстались в аэропорту, Алекс глянула на столик на колесиках около кресла мистера Карра. На нем лежал лист бумаги, исписанный странными буквами.

Алекс повернула голову, чтобы получше разглядеть эти слова. И даже на мгновение перестала слушать, что говорит Сэм. — Сэм, ты слушаешь? — требовательно спросила Сэм.

— Да, конечно, слушаю, — ответила Алекс, вернувшись к разговору.

Когда она снова обернулась к столику, мистер Карр написал внизу страницы: «Это язык эльфов».

— Ох, — охнула пораженная Алекс и объяснила Сэм: — Я все расскажу тебе при встрече. Когда ты сможешь прийти?

Сэм сказала, что она могла бы взять старый велосипед Кеннета и подъехать сегодня днем.

— А ты скажешь Кеннету, куда едешь и зачем? — спросила Алекс.

— Ну, что-нибудь скажу. Я говорила, что мы с тобой подружились в самолете и решили иногда встречаться. Даже тетя Мэри считает, что это хорошо. Ей очень нравится твоя миссис Трюблад.

— Она замечательная, — согласилась Алекс.

После того как трубка опустилась на рычаг, Алекс снова уставилась на загадочные слова.

— Откуда вы знаете эльфийский язык? — требовательно спросила она.

Мистер Карр долго смотрел на нее из-под своих кустистых бровей. И в конце концов ворчливо ответил:

— Моя жена… она считала, что ведет свое происхождение от эльфов. Я хотел написать эти слова любви на ее надгробном камне, но власти не позволили, так что пришлось отказаться. Я боялся, что мой племянник тоже сочтет это доказательством моей невменяемости и запрет меня в сумасшедшем доме.

— А откуда вы знаете эти слова? — настаивала Алекс. Может, он и на самом деле «тронутый», как называл таких людей папа?

— Разумеется, из Толкиена, — уверенно ответил мистер Карр, и Алекс поняла, что он такой же сумасшедший, как и ее папа или миссис Трюблад.

Затем он снова показал ей лист с таинственными словами, и Алекс пришла в восхищение.

— Это как раз то, что нужно нам с Сэм, — сказала она. — Нам нужен наш собственный секретный язык.

— Вы и эльфы? — захихикал мистер Карр. — Язык эльфов очень сложный. Мы с женой запомнили только несколько слов. Мы даже никогда и не пытались беседовать на эльфийском.

— Сэм приедет на велосипеде Кеннета, — сказала Алекс. — Можно было бы вместе куда-нибудь прокатиться, но мне не у кого попросить велосипед. Сэм уверена, что велосипед Джоси будет мне мал.

— Полагаю, мы что-нибудь придумаем… Моя жена обычно ездила в город на велосипеде. Буду рад, если он тебе подойдет.

— Для своего возраста я очень маленькая, — задумчиво сказала Алекс.

— Жена тоже была очень маленькой, — ответил мистер Карр. — В конце концов, она же происходила от эльфов. И у нее был детский велосипед. Попробуй, прокатись. Я звонил миссис Трюблад и спрашивал, можно ли тебе ездить на велосипеде, она сказала, что можно, если будешь кататься где-нибудь поблизости. Трюблады — самые хорошие соседи.

— Здорово, — сказала Алекс, внимательно глядя на него. Когда это он звонил миссис Трюблад? И тут ей вспомнился момент, когда она лежала, свернувшись клубочком, на кровати и читала книжку «Джейн и Фонарный Холм», которую нашла у себя в комнате. Она думала, что читала все книги Л.М. Монтгомери, и ей было непонятно, как она пропустила эту книжку. Те несколько часов, которые Алекс прожила вместе с Джейн на острове Принца Эдварда, промчались совсем незаметно, и она совершенно не слышала телефонных звонков.

— Велосипед стоит в сарайчике за домом. Надеюсь, шины в порядке. Если надо накачать — найди там насос.

Когда после ланча приехала Сэм, Алекс рассказала ей о велосипеде миссис Карр. Девочки вытащили велосипед из сарайчика. Велосипед был розовым и уж точно не мог принадлежать взрослому человеку!

— Он тебе будет в самый раз, — сказала Сэм. — И шины в порядке.

Маргарет Трюблад вышла, чтобы познакомиться с Сэм, и Алекс вовремя вспомнила, что Сэм — это Алекс. Маргарет долго рассматривала Сэм. Так долго, что Сэм забеспокоилась: может, у нее лицо чем-то измазано? Но потом Маргарет улыбнулась и сказала:

— Ну, давайте посмотрим, как ловко вы катаетесь на велосипедах.

У Алекс дома был велосипед, но она редко ездила на нем, поэтому сейчас немножко нервничала. Мистер Карр смотрел на девочек из окна. Алекс сначала повихляла немножко, но потом пролетела по тротуару вперед-назад и вернулась к Маргарет.

— Прекрасно, — сказала Маргарет Трюблад. — Теперь я могу заняться своей работой. Приятно было познакомиться с тобой, Алекс. — Ее лицо по-прежнему сохраняло странное выражение, но она, больше ничего не сказав, помахала рукой мистеру Карру и пошла в дом.

Но вместо велосипедной прогулки девочки вернулись в коттедж Джорджа Карра. Он посмеялся, когда ему с запинкой представилась фальшивая Алекс.

— Если вы обе проведете лето, не поссорившись друг с другом, я буду очень удивлен, — сказал он. — Вы затеяли замечательную игру, она называется «Давайте притворяться».

— Вы можете рассказать Сэм об эльфийских словах? — сказала Алекс, быстро меняя тему разговора. — Мне хочется, чтобы Сэм их увидела.

Еще до конца недели Сэм и Алекс выучили слова, которые больше всего нравились миссис и мистеру Карр. А после этого Алекс сама придумала еще штук шесть.

— Мы должны изобрести эльфийские имена, — с восторгом сказала она.

— Забудь об этом, — усмехнулась Сэм. — Я и так с трудом привыкаю к именам «Алексис», «Алекс» и «Алис». И не собираюсь отвечать на прозвища вроде Леголас или Галадриэль.

— Я не знала, что ты читала «Властелин Колец», — удивилась Алекс.

— Ты что, смеешься? Папа читал мне вслух все три книжки, — сказала Сэм. — Мне нравилось их слушать, но сама бы я никогда не осилила столько страниц. Всякий раз, когда я говорю, что устала читать какую-нибудь тоненькую книжку, папа предлагает мне прочесть «Войну и мир». Но он никогда на этом не настаивает, потому что, по его мнению, эту книгу нужно читать, когда тебе исполнится по крайней мере четырнадцать лет.

Для Алекс самым главным изобретением оказалось слово «онсапо», слово-предупреждение.

Когда Томас услышал его, он заставил Сэм написать это слово на бумаге и через полчаса прибежал обратно.

— Это значит «опасно», если прочитать наоборот! — крикнул он, сверкая глазами и размахивая листком бумаги. — Говорил же я тебе, что от меня секретов не утаить!

На велосипедах Сэм и Алекс обследовали все близлежащие окрестности. Дом мистера Карра стал местом их встреч. Маргарет Трюблад была рада, что они проводят так много времени с одиноким стариком. Она не задавала вопросов о том, что интересного находят девочки в общении с больным и старым человеком. А они там чаще всего просто разговаривали.

Очень часто Сэм и Алекс слышали отдаленные загадочные голоса, произносящие таинственные слова, но мистер Карр всегда держал дверь в подвал плотно закрытой и никогда не позволял девочкам спускаться туда.

Как-то утром он таинственным голосом попросил их пойти к сарайчику в саду.

— Думаю, вы там найдете одно сокровище, прислоненное к дальней стене.

И они нашли там истинное сокровище — палатку.

Палатка была покрыта пылью, ее трудно было вытащить из-под балки сарайчика и протащить мимо газонокосилки, лопат и граблей. Но когда девочки, измазавшись в пыли и в паутине, все-таки вытащили желанную вещь, радости их не было предела.

— Вы можете поставить ее во дворе, если, конечно, сумеете это сделать, — сказал мистер Карр, с удовольствием глядя на их радостные лица.

Девочки тут же взялись за работу. Конечно, без прищемленных пальцев не обошлось, но в конце концов они справились и любовались двустворчатыми дверями и клапанами над окном на задней стене.

— У меня такое чувство, будто у каждой из нас добавился еще один день рождения, — сказала Сэм мистеру Карру.

— И прекрасно, — проворчал он, блеснув глазами. — Смотрите не порвите ее своими велосипедами… или…

— Мы будем очень осторожны, — пообещала Алекс.

Как-то Сэм привела посмотреть на палатку Томаса, а потом позвала в гости Кеннета и Джоси, но они не пришли. Для малышки это был слишком дальний путь, а Кеннет каждый день ходил в спортивный лагерь.

Однажды утром Алекс приехала к Грэнтамам, чтобы сказать Сэм, что прошлым вечером ей звонили из Ванкувера.

Сэм только что вернулась с занятия по верховой езде, и ее мысли были так далеки от прежней жизни, что слова Алекс застали ее врасплох. Она почувствовала, как все внутри сжалось от страха.

— Не волнуйся. Это звонила соседка твоей бабушки, она сказала, что бабушка уже дома. У нее все в порядке. Она не писала тебе, потому что в больнице подхватила воспаление легких, но теперь уже все хорошо. Нога еще болит, но ее лечат. Твоя бабушка собирается пожить в центре реабилитации и обязательно свяжется с тобой.

— Скажи на милость, что ты рассказала этой соседке обо мне? — сердито спросила Сэм.

— Я притворилась, что я — это ты, и рассказала, чем я занимаюсь каждый день, — ответила Алекс. — Твоя бабушка, конечно, все поняла бы, но соседка даже ничего не заподозрила. Я сказала: «Передайте бабушке, что я ее люблю», и соседка сказала, что передаст.

— У-у-ух! Я и не думала, что кто-нибудь станет мне звонить, — облегченно вздохнула Сэм.

— Ты можешь написать бабушке письмо и сказать, что позвонишь ей, допустим, через неделю. Мистер Карр тебе позволит. Когда ты услышишь ее голос, вам обеим станет легче.

Сэм была рада услышать хорошие новости о бабушке.

— Мне все время кажется, что должно случиться что-то ужасное, а на самом деле чем дальше, тем все становится только лучше, — заметила Алекс. — Эй! А ты хотела бы переночевать в этой палатке?

Сэм подпрыгнула и захлопала в ладоши.

— Еще как! — завопила она.

Обе семьи разрешили девочкам провести ночь в палатке, так что Сэм и Алекс отнесли туда спальные мешки, подушки и кучу бутербродов, и им было очень хорошо до тех пор, пока они не услышали первых раскатов грома.

Сэм окаменела. Она боялась молнии с раннего детства, с четырех лет. Тогда она ехала в машине и увидела, как от удара молнии загорелся амбар. Он горел, как огромный факел, и папа сказал:

— О боже, надеюсь, там нет животных.

Первая вспышка молнии залила белым светом стены палатки. Девочки будто оказались в западне, сверкавшей белизной.

Сэм и не собиралась кричать, крик вырвался сам.

— Мой папа говорит, что молния — это красиво, — дрожа, сказала Алекс. — Мы здесь в безопасности. Мы лежим на земле. Молния, скорее, ударит в деревья.

— И они упадут прямо на нас! — воскликнула Сэм.

Крак! Молния вспыхнула ярко-розовым, и раскат грома сотряс землю. Сэм съежилась и вытянула руку. Рука неожиданно наткнулась на мокрую голову, появившуюся из-под под края полотна.

— Алекс! — дрожащим голосом завопила Сэм. — Алекс…

В палатку втиснулась намокшая собачка и тут же стала яростно отряхиваться.

— Ох, Молочайка, что ты здесь делаешь? — выкрикнула Алекс, ей было одновременно и страшно, и смешно.

Гроза ненадолго отступила, и снаружи раздался голос Маргарет Трюблад:

— Молочайка у вас?

— Да, — ответила Сэм, прижимая к себе дрожащую от холода собачку.

И вдруг она успокоилась. Она даже начала смеяться вместе с Алекс и не могла остановиться, когда в брезентовую дверь палатки начал скрестись Пион, требовавший, чтобы и его пустили внутрь.

Собаки провели с девочками всю ночь. Маргарет и не думала выпускать их из дома, но они так испугались грозы, что выскочили сами и заблудились в саду. Собаки крутились около палатки еще днем, пока девочки ее собирали, и теперь явно решили, что это самое безопасное место. Сэм поняла, что с этого вечера уже никогда не будет бояться молний. Относиться к ним с благоговейным трепетом — да. Вести себя при грозе осмотрительно — конечно. Но никаких истерик. Она просто будет вспоминать слова Алекс:

— Надо обратиться к Иисусу.

— Зачем это? — спросила Сэм, прижимая к себе Пиона.

— Он сказал бы: «Мир! Успокойся!»

И тогда Сэм вытянула палец к потолку палатки и повторила вслед за Алекс:

— Мир! Успокойся!

И вдруг гроза стала уходить. Были еще и раскаты грома, и вспышки молний, но они постепенно стихали и удалялись.

— Никогда бы не могла подумать, что ты обладаешь такой силой, — насмешливо сказала Алекс.

— А вот придется тебе в это поверить, — надменно заявила Сэм и захихикала.

— Представляешь, столько времени мы сохраняем нашу тайну? Ведь уже август! — чуть погодя сказала Алекс. — Я была уверена, что мы сдадимся гораздо раньше.

— Миссис Трюблад иногда так смотрит на меня, что мне становится не по себе, — медленно ответила Сэм.

— Нам очень помогает то, что нашу тайну знает мистер Карр. Не думаю, что Маргарет что-то подозревает. Может, все из-за твоих волос…

— А что с моими волосами?

— Ну, когда мы приехали, они были короче, — зевнула Алекс. — Маргарет говорила, что их пора бы постричь.

Сэм хотела возразить, но ее уже тянуло в сон.

— Спокойной ночи, — пробормотала она.

Спустя пять секунд девочки уже крепко спали.

Мистер Карр, опираясь на палочку, пришел пожелать им доброго утра. Но девочки еще не проснулись, ведь большую часть ночи они не спали из-за грозы.

— Поднимайтесь, сони, и помогите собрать мне на завтрак немного малины, — потребовал мистер Карр.

Девочки, пошатываясь, вылезли из палатки и пошли за ним к колючим зарослям малины. Алекс хорошо понимала, что мистеру Карру вовсе не хочется снова приближаться к колючкам.

Через пару дней они опять решили переночевать в палатке.

— Так здорово хоть какое-то время не волноваться, что случайно проговоришься, — сказала Алекс. — В палатке можно свободно болтать.

Позже Маргарет Трюблад сказала Алекс:

— Сэм, этим летом старик просто преобразился. Общение с вами явно идет ему на пользу. Он улыбнулся мне, когда я встретила его с большой миской малины в руках. Это вы помогли ему собрать ягоды?

— Да, да, — ответила Алекс. — Алекс ему немножко помогла.

Сэм умоляла ее поехать с ней к Грэнтамам и оценить ее успехи в верховой езде. Алекс, сколько могла, все откладывала этот визит. Ей, конечно, хотелось посмотреть, как Сэм скачет на лошади, но ей вовсе не хотелось приближаться к конюшне. В конце концов пришлось согласиться.

Алекс, не торопясь, крутила педали розового велосипеда. Видя, как рядом весело и горделиво шествует на лошади ее подружка, Алекс радовалась, что они осуществили свой план. Хорошо было и Сэм, и ей самой. Она ведь все равно боялась этих лошадей.

— Это Бьюрегард, — с гордостью сказала Сэм. — На нем ездит дядя Данкан, а когда его нет, то тетя Мэри. Ну, правда, хорош?

— Ага, — сказала Алекс, скрывая мелкую дрожь.

По мнению Алекс, жеребец был чудовищем из ночного кошмара. Ночью, лежа в кровати вдалеке от Холма Хирона, она видела во сне, что на нее по лугу с громовым топотом мчится конь… От страха ноги Алекс приросли к земле… Собачки, расстроенные ее стонами, стали облизывать лицо девочки и разбудили ее.

— Спасибо, спасибо, — шептала Алекс, похлопывая их по спинкам. — Как это я раньше жила без вас?

И вдруг она поняла, что лето катится к концу и что скоро она расстанется с этими собачками. У нее закапали слезы. Как же она будет жить без них в своем бежевом городском доме?

Как-то утром Алекс, подойдя к дому мистера Карра, не нашла старика на обычном месте. Он давно дал ей ключи, чтобы не подниматься из своего кресла. Но, прежде чем войти, Алекс всегда стучала, и он громко здоровался с ней. Алекс постучала разок, потом еще раз.

Молчание.

Наконец она вставила ключ в замочную скважину и отворила дверь.

— Мистер Карр, это я! — крикнула она.

Она не услышала ответа, сердце тревожно заколотилось.

Медленно, будто на ватных ногах, она прошла через кухню в комнату. В кресле мистера Карра не было. Не было на обычном месте и его палки.

Алекс обернулась и увидела, что дверь в подвал, всегда закрытая в ее присутствии, была распахнута.

Алекс постояла немного и потом на дрожащих ногах стала спускаться по лестнице. Мистер Карр лежал у нижней ступеньки. Алекс, увидев его неестественно серое лицо, закричала. Мистер Карр показался ей… мертвым…

Бьется ли у него сердце? Она не могла понять. У нее дрожали руки, когда она попыталась нащупать пульс, а глаза ничего не видели от страха и слез. Нужно позвать на помощь!

Алекс бросилась к телефону и сначала набрала 911, чтобы вызвать «скорую помощь», а потом позвонила Трюбладам.

— Оставайся рядом с ним. Я сейчас приду, — сказала Маргарет и повесила трубку.

Маргарет прибежала через пять минут, встала на колени рядом с мистером Карром и взяла его за костлявое запястье.

— Он жив, — сказала она. — Но у него очень слабый пульс. Сэм, принеси одеяло.

Казалось, что до приезда «скорой помощи» прошли годы. Но вот взревела сирена, и Алекс с удивлением отметила, что сирена ревела точно так же, как в сериалах по телевизору. Санитары положили мистера Карра на носилки. Алекс, все еще плача, стояла в дверях и махала ему рукой.

— Я приду вас навестить! — громко крикнула она.

Мистер Карр услышал ее слова, открыл глаза и заговорил. Пока его несли на носилках, он все повторял и повторял какие-то слова, но Алекс не могла их разобрать.

— Что он говорит? — спросила Маргарет.

— Не знаю, — сквозь слезы ответила Алекс.

— Что-то бессмысленное, — сказал санитар. — Вроде как «Два пенса за пакет». Боюсь, у него начались галлюцинации. Так часто бывает.

Алекс заметила сердитый взгляд мистера Карра. Он еще не выжил из ума.

— Говорите, я слушаю вас, — сказала ему Алекс.

Он повторил, но она все равно ничего не поняла.

— Я думаю, его положат в реанимацию. Сомневаюсь, что нас туда пустят, поскольку мы ему не родственники. К тому же вряд ли туда вообще пускают детей, — сказала Маргарет, крепко обняв Алекс.

Алекс сразу пошла звонить Сэм.

— Он будет лежать в реанимации, и туда пускают только родственников, — всхлипывая, сказала она.

— Черт возьми! А мы можем сказать, что мы правнучки, — предложила Сэм.

— Я думала об этом, но Маргарет считает, что туда вообще не пускают детей, — ответила Алекс. — Ты можешь приехать?

— Я буду через пятнадцать минут, — заявила Сэм.

Но появилась уже через десять. Девочки с Молочайкой и Пионом, которые крутились у их ног, пошли в комнату Алекс. Алекс бросилась на свою кровать и стала вытирать глаза уголком простыни.

— Он же нам как дедушка, — бормотала она. — Он частенько плохо себя чувствовал и говорил, что у него болезнь Паркинсона. Это смертельно?

— Я не знаю, — грустно ответила Сэм. — Не думаю… но… не знаю.

Сэм больше не могла вот так сидеть и убиваться.

— Пойдем-ка на речку. Там очень хорошо, мы можем перейти ее вброд. Сегодня так жарко…

— Пройдитесь, девочки, — поддержала их Маргарет. — Все равно сейчас мы ничем не поможем старику.

На ферме к девочкам присоединились Томас и Джоси, и ребята все вместе отправились к броду. Там они сделали небольшую запруду и немного поплескались в воде.

Алекс вернулась домой измазанная и уставшая, ей даже удалось немного развеяться, но глаза невольно обращались на опустевший коттедж соседа.

На следующее утро позвонили из больницы и сказали, что мистер Карр все еще находится в реанимации и пока очень плох. У него инсульт. Об этом сообщили его племяннику. Тот не может приехать немедленно, но как только ему удастся освободиться, он тут же появится.

— Ой, нет! — закричала Алекс. — Мистер Карр его не любит. Племянник хочет поместить мистера Карра в дом престарелых.

— И это придется сделать, если мистер Карр поправится. После такой болезни он не сможет жить один, — сказала Маргарет. Затем, после минутного сомнения, она спокойно добавила: — Я думаю, ты понимаешь, что он вряд ли выйдет из больницы. Доктор сказал Дэниэлу, что мистер Карр весь вчерашний день то приходил в сознание, то снова впадал в забытье. Он с каждым часом становится все слабее и слабее. Племянник — его единственный близкий родственник. Лично я думаю, что старина был бы рад умереть.

Алекс позвонила Сэм и попросила немедленно приехать к ней.

— С ним все будет в порядке. — Сэм попыталась поддержать подругу.

— Нет, — прошептала Алекс. — Маргарет сказала, что он, возможно, и сам не хочет жить.

Девочки вышли на улицу, подальше от обеспокоенных глаз Маргарет, остановились у соседского забора и посмотрели на коттедж.

— Пойдем туда, — сказала Алекс. — Может, там для нас найдется какая-нибудь работа.

И тут девочки услышали из подвального окна пустого дома странный голос.

— Поторопись. Поторопись. Джордж, поскорее.

Повернув головы и глядя друг на друга расширенными от ужаса глазами, Алекс и Сэм окаменели.

— Этот голос я слышала и раньше, — прошептала Алекс. — Мистер Карр говорил, что это радио.

— Но почему он не выключал радио, стоящее в подвале? — спросила Сэм.

Тут они услышали телефонный звонок.

— Привет, — сказал другой голос. — Привет. Привет.

Телефон прозвонил дважды.

Затем абсолютно иной голос рассмеялся глубоким, раскатистым смехом. Все эти голоса звучали из чуть приоткрытого подвального окна. Алекс была уверена, что раньше это окно было плотно закрыто.

— Кто… — пискнула Алекс.

— Я вижу тебя, Джордж, — сказал первый голос. — Я вижу тебя. Не давай мне этого. Я сказала, поторопись.

Сэм вцепилась в руку Алекс.

— Там кто-то есть, — прошептала она.

— И не один, — ответила Алекс.

Послышалась бессмысленная болтовня, затем гулкие удары металла о металл, и наконец раздался пронзительный, леденящий душу крик.

Этот крик так испугал Сэм и Алекс, что они бросились бежать и остановились только тогда, когда оказались в безопасности, в гостиной Трюбладов.

— Может, вызвать полицию? — спросила Алекс.

Но Сэм вдруг обернулась и с любопытством уставилась на старый дом.

— Ты разобрала их последние слова? — медленно спросила она, и ужас в ее глазах стал сменяться интересом.

Алекс покачала головой.

— По-моему, он говорил: «Не надо мне крекеров», — сказала Сэм. — Алекс, пойдем. Давай вернемся и все расследуем.

— Ты что, сошла с ума? «Не надо мне крекеров», — тупо повторила Алекс. — И что из этого?

— Это может быть какая-то птица, — сказала Сэм, — и ее научили говорить: «Не надо мне крекеров».

— Это существо так кричало, — напомнила ей Алекс. — Будто… будто…

Сэм посмотрела на побледневшее лицо подруги. Она понимала, что напоминал этот крик. Так кричат в фильмах ужасов, когда кто-то сталкивается лицом к лицу с вампиром или убийцей. Но разве вампиры говорят «не надо мне крекеров»? Или «поторопись, Джордж»?

— Я как-то видела по телевизору шоу с попугаями, — сказала Сэм. — Они все время так кричали. С нами ничего не случится, в крайнем случае убежим. Но если это не попугай, значит, там люди, и с ними что-то не так.

Алекс была согласна с подругой, но…

— Идем же, Алекс, — настаивала Сэм. — Идем, я уверена, там нет ничего страшного…

— Иду, иду, — нерешительно сказала Алекс, следуя за Сэм и вспоминая при этом слова, которые старик проскрипел в последний момент:

— Два пенса за пакет…

Когда они подошли к двери в кухню, Алекс заколебалась. Затем вынула ключи, висевшие на шее. В тот последний раз, когда она входила в коттедж, было так же страшно и тревожно. Ее пробрал озноб.

— Идем же! — торопила ее Сэм, пытаясь за повелительным тоном спрятать свой страх.

Где-то вдалеке они услышали звон колокола. Затем кто-то начал петь.

Алекс уже готова была убежать, но Сэм так презрительно на нее посмотрела, что ноги приросли к земле.

В доме было тихо.

«Тихо, как в могиле», — подумала Сэм, но промолчала.

Затем Алекс прикоснулась к двери, ведущей в подвал. Дерево было шершавым, краска на нем облупилась.

— Что ж, давай войдем, — сказала Алекс и потянула дверь за железную ручку. Дверь со скрипом приоткрылась и снова захлопнулась. Из подвала раздался голос:

— Привет, привет. Заходите. Не надо мне крекеров. Ха, ха, ха!

Алекс с силой захлопнула дверь.

— Это никакая не птица, — хрипло сказала она.

— А я думаю, что птица, — не сдавалась Сэм. — Идем. Только дверь нужно оставить открытой.

Но теперь дверь не открывалась. Они возились с ней минут пятнадцать: дергали, толкали и тянули. Алекс сбегала в дом Трюбладов за ножом и молотком. И наконец дверь со скрипом отворилась.

— К делу, — сказала Сэм. — Теперь можно войти. Иди вперед, Марко Поло.

«Здесь не пройти, Хозе», — чуть было не сказала Алекс, но поняла, что отступать некуда. Ей не хотелось, чтобы Сэм сама все разузнала, а потом вечно дразнила бы ее трусихой.

Алекс проскользнула в открытую дверь и очутилась на ступеньках. Сэм шла по пятам. Внизу была темнота.

— Круто, — прошептала Сэм и добавила: — Почему мы не взяли с собой фонарик?

Алекс будто онемела. Она пошарила по стене рукой, нашла выключатель и включила свет. С потолка свисала пыльная электрическая лампочка. Свет ее был очень тусклым, но они смогли разглядеть подвал. Он был совсем обыкновенным, похожим на миллионы подобных. Грязный, пыльный, заваленный всяким барахлом. Явно не таинственная сокровищница.

Девочки стояли, оглядываясь вокруг и не решаясь ступить в тускло освещенную комнату. А вдруг их все-таки кто-нибудь схватит?

— Я тебя вижу, Джордж. Поторопись. Иди сюда. Счастливого Рождества, — сказал голос, который они уже слышали не один раз.

Это был женский голос, сообразила Алекс, но не очень четкий.

— Пойдем, — сказала Сэм. — Может, там есть еще один выключатель.

Бок о бок они прошли через широкий дверной проем в комнату. Там в большой квадратной клетке сидел огромный серый попугай с красным хвостом, его глаза-пуговки будто пришпилили девочек к стене.

— Привет, привет, — сказал попугай. — Я — Бильбо Бэггинс… Джордж… Закрой рот, Бильбо, или я сверну тебе шею… Джордж, не дразни птицу…

Между словами раздавались скрипы и резкие вскрики, заикание и громкая отрыжка.

— Это африканский серый попугай! — охнула Сэм. — Они разговаривают лучше всех попугаев! Я видела их по телевизору!

Весь испуг слетел с Алекс, как пух с одуванчика. Она глубоко вздохнула и затряслась от смеха.

— Ну да, африканский серый. Привет, Бильбо Бэггинс. Я думала, ты хоббит, — сказала Алекс. — Ой, бедный парень. Ему нужна водичка. И еда. Он, должно быть, очень голодный.

В клетке стояли металлические блюдца для еды и воды. Попугай съел почти все зернышки, а в двух блюдцах на донышке оставалась мутная вода. Но на столе рядом с клеткой стояли большие стеклянные банки с зерном, орехами и пилюлями.

— Может быть, мистер Карр упал и потерял сознание, когда шел его кормить, — сказала Сэм.

— Попугай не знает, что мистер Карр не придет. Сэм, мистер Карр не может говорить и поэтому никому не рассказал о попугае.

И тут Алекс озарило.

— Два пенса за пакет! — крикнула она. — Понимаешь, Сэм? Мистер Карр сказал: «Два пенса за пакет», когда его несли на носилках в машину. Это как в «Мэри Поппинс» — «накормите птичку, два пенса за пакет».

— Это он нам говорил. Если бы он мог произнести: «Накормите птичку»…

— Мы все равно ничего не поняли бы, — ответила Алекс. — Мы же не знали, что у него есть птица.

Сэм вытащила блюдце, на него положила арахисовые орешки и стала ставить блюдце обратно в клетку. Вдруг клюв Бильбо метнулся вниз, чуть не задев палец Сэм.

— Ой! — взвизгнула Сэм, отпрыгнув от клетки.

— Он не на тебя охотился, а на орешек, — сказала Алекс, следя за поведением птицы. Придерживая орешек лапой попутай расколол скорлупку клювом и стал аккуратно вытаскивать из нее орешек. Потом так же аккуратно подвинул его клювом и съел.

— Вот это да! — сказала Сэм. — Он действует своими когтями так же ловко, как мы руками.

Бильбо склонил голову набок и стал с интересом разглядывать девочку. Он не произнес ни слова. Но определенно слушал. Казалось, каждое его перышко трепещет от внимания. Попугай хранил молчание до того момента, как Алекс протянула ему несколько пилюль из другой банки.

— Какая умная птица, — самодовольно сказал попутай. — Ну, разве он не умен, Джордж?

— Должно быть, Джордж — это мистер Карр, — сказала Алекс.

— Держу пари, ты права. Алекс, знаешь, о чем я думаю?

— По-моему, знаю, — ответила Алекс. — Мы должны навестить мистера Карра, что бы там ни говорили. Ты об этом подумала?

— Точно, — ответила Сэм. — Если он и не сможет нам ничего сказать, то все-таки услышит, что мы нашли Бильбо, и это его обрадует. Как ты думаешь, он сможет с нами говорить?

— Не знаю, — сказала Алекс, глядя на попугая с таким почтительным восторгом, будто он был единорогом или русалкой.

— Пойдем сейчас же, — резко сказала Сэм. — Вдруг старик умирает? Он, наверное, так расстроен…

Алекс понимала, что Сэм права, но все еще сердилась на Джорджа Карра. Он держал в подвале попугая и за все это время ничего о нем не сказал. Почему? Он должен был понимать, что они полюбят Бильбо.

— Хорошо, хорошо, — проворчала Алекс. — А как мы попадем в больницу? Я не хочу говорить об этом Трюбладам.

Сэм задумалась.

— Ты права, — сказала она наконец. — Думаю, что и мне надо помалкивать. Иначе они возьмут все в свои руки. Но мы смогли бы поехать в больницу на велосипедах.

Алекс повеселела.

— Сэм, ты — гений, — выпалила она.

— Ты только что это заметила? — невозмутимо спросила Сэм. — Я позвоню своим и скажу, что ты пригласила меня на ланч. Тетя Мэри дала мне на всякий случай мобильник. Можно будет им воспользоваться. А ты то же самое скажешь Трюбладам. Только, слушай, прежде чем мы поедем в больницу, надо взять что-нибудь поесть.

— А ты знаешь, где находится больница? — спросила Алекс, чувствуя, что Сэм серьезно взялась за дело.

— Да, — ответила Сэм. — Мы туда возили Бетани.

Сэм побежала в спальню старика и вернулась оттуда с пакетом, в котором лежала чистая пижама.

— Мы скажем, что нас просили принести ему чистое белье.

Алекс была просто потрясена сообразительностью Сэм.

— Прекрасно, — сказала она. — Поехали, пока нас не хватились.

Все сработало, как по часам. Маргарет Трюблад, похоже, ничего не заподозрила. Тетя Мэри оказалась более подозрительной, но Сэм предложила ей самой поговорить с Алекс.

По пути в больницу девочки дважды сбивались с дороги. Сэм, несмотря на свою дикую прическу, выглядела солиднее Алекс, так что именно она спросила в регистратуре, где находится мистер Карр. При этом Сэм небрежно помахивала пакетом с пижамой.

Медсестра кивнула головой.

— Очень хорошо, дорогая, что вы принесли пижаму. Только не задерживайтесь в палате слишком долго. Он еще очень слаб, хотя его и перевели в отделение интенсивной терапии. Его племянник попросил, чтобы старику выделили отдельную палату, — сказала она.

У медсестры были тщательно уложенные голубые волосы, а на шее висели очки на цепочке. При разговоре она все время размахивала в воздухе рукой. У Сэм она вызывала недоверие, но это не имело значения. Пока девочки стояли у ее стола, она успела дважды ответить на телефонные звонки. Потом между делом написала номер палаты на листочке бумаги и толкнула записку Сэм.

— Он будет рад увидеть своих внучек, я уверена.

Сэм покраснела и быстро отвернулась от нее. Она кивнула Алекс, и та последовала за ней. Девочки дошли до палаты мистера Карра, не обменявшись ни словом, и открыли дверь. Съежившееся на кровати тело выглядело недвижимым, но из открытого рта старика с тонким свистом вырывалось дыхание. Морщинистое лицо с торчащим носом и нависающими кустистыми седыми бровями утонуло в подушке.

«И что теперь? — подумала Алекс. — Зачем мы пришли? Все попусту. А вдруг мистер Карр уже умер?»

И тут она вспомнила о Бильбо Бэггинсе, который столько дней сидел без еды, с мутной водой в мисочке.

— Мистер Карр, — задыхаясь, проговорила она, — мы нашли вашего Бильбо. Он жив и здоров. Мы еще никому о нем не сказали. Но…

Алекс замерла, увидев, что глаза старика приоткрылись. Он в упор посмотрел на девочек. Взгляд его, немного похожий на взгляд попугая, был пронзительным и грустным.

— Глупая птица, — сказал мистер Карр так тихо, что они еле-еле разобрали слова. — Моя жена. Сводил… меня с ума. Говорил, как она: «Поторопись, Джордж». Я так тосковал… Вы его накормили? Опустите его вниз. Пытался говорить. Говорил. Два пенса за пакет. А вы…

— Мы нашли, — быстро сказала Алекс. Она уже не сердилась на старика за то, что он не сказал им о попугае. Наверное, действительно, старик страдал, ведь Бильбо продолжал говорить голосом миссис Карр. Это наводило на него тоску. Да и вообще, как можно было злиться на этого больного, одинокого старика? Невнятные, еле слышные слова затихли. Мистер Карр снова заснул. Его опечаленные посетители переглянулись. Что теперь?

И тут мистер Карр, не открывая глаз, проговорил:

— Вы… Я дал письмо миссис… миссис…

— Трюблад? — спросила Алекс, пытаясь ему помочь.

— … блад… Дом — племяннику, птица — тебе. Чувствую, что-то должно случиться… Устал.

Алекс с глазами, полными слез, придвинулась к старику и наклонилась, чтобы он наверняка увидел ее лицо. Он чуть приоткрыл глаза и посмотрел на нее так, как смотрел тогда, из розового куста. И Алекс поняла, отчетливо поняла, что он испуган. Ее рука накрыла его руку, и он тихонько шевельнул пальцами.

Тут в дверях появилась медсестра с термометром в руке.

— Пора уходить, дети, — сказала она. — Сейчас у мистера Карра не должно быть посетителей. Не понимаю, кто вас сюда пустил.

— Но… — Алекс решила поспорить.

— Попусту тратишь время, — прошелестел с кровати старческий голос. — Она… она вас не услышит. Идите.

Выйдя за дверь, Сэм и Алекс ухмыльнулись и постарались как можно скорее исчезнуть. Им было о чем подумать. Да и не хотелось, чтобы их поймали врасплох.

— Интересно, сколько еще времени нам удастся играть свои роли? — сказала Сэм, садясь на велосипед.

— Миссис Трюблад сказала, что приезжает его племянник. Она, правда, не знает, когда точно. Он должен приехать сразу, как только мистер Карр…

— Старик показался мне достаточно бодрым, — сказала Сэм.

Но на самом деле мистер Карр выглядел очень плохо. Голос его был каким-то ненастоящим, он шелестел, как скомканная бумажка, а кожа совсем побледнела.

Алекс посмотрела на Сэм и отвернулась.

— Мне непонятно, что нам делать, — сказала она. — Но думаю, надо вернуться и посмотреть, как там Бильбо. Ведь мистер Карр попросил нас заботиться о нем.

— Я сейчас не могу, — сказала Сэм. — У меня через две минуты начинается урок верховой езды, и, если я не появлюсь вовремя, Грэнтамы начнут волноваться.

Алекс вздохнула. Дом мистера Карра, даже в присутствии Бильбо, казался ей жутковатым. Было бы спокойнее, если бы рядом была Сэм. Но с другой стороны, Алекс хотелось побыть наедине с попугаем, хотелось понять, могут ли они стать друзьями. Ведь попугай — не собачка, дружба с ним — это настоящее приключение.

— Ладно, — сказала она Сэм. — Я позвоню тебе завтра, и мы решим, что нам делать дальше.

Девочки взяли свои велосипеды и вместе доехали до дома Сэм, а там их пути разошлись. Сэм направилась к Эхо, а Алекс — к Бильбо Бэггинсу. Она была почти уверена, что попугай ждет ее возвращения.

Алекс и Сэм не могли тратить время на пустую болтовню. Их маскарад длился уже полтора месяца, и об этом до сих пор никто не догадался. У них все получилось! Жизнь никогда еще не казалась такой интересной!

Или такой восхитительно опасной.

«Или такой печальной», — подумала Алекс, вспомнив испуганные глаза старика.

Сэм очень волновалась. Она уже опаздывала на урок на целую минуту. Ей показалось, что с того момента, как она уехала, прошло много часов. Бетани, должно быть, зла, как шершень. Но, поставив велосипед, Сэм обнаружила, что дом пуст.

Наверное, все ушли к лошадям. Сэм побежала к конюшне и обнаружила, что Бетани, взобравшись на Эхо, медленно едет по кругу.

Несколько недель назад Сэм позавидовала бы ей, но теперь она и сама ездила совсем неплохо. Езда Бетани уже не производила такого сильного впечатления, как раньше. Но Сэм не понравилось, что Бетани, воспользовавшись ее отсутствием, оседлала Эхо.

Сэм пошла седлать другую лошадь, но тетя Мэри сказала ей, что Бетани сейчас спешится и будет работать с одной семьей, которая хочет отдать своих девочек на последнюю смену в лагерь верховой езды. А Сэм сегодня придется погулять.

Сэм постаралась не показать своего разочарования. В конце концов, за ее уроки ведь никто не платил. Она вернулась в дом. Спустя час ее позвала Джоси.

— Пришла твоя подружка Сэм и просит тебе передать, что Бильбо нуждается в помощи.

Сэм отбросила книжку и скатилась вниз.

— Кто этот мальчик? — спросила тетя Мэри, схватив ее за руку, когда она подбежала к двери.

— Не мальчик, а Саманта, помните? Которая живет у Трюбладов.

— О, нет… — сказала тетя Мэри. — Кто этот Билл?

— Он живет в доме соседей Трюбладов, — ответила Сэм. — Мы с ним недавно познакомились.

И Сэм отвернулась, стараясь избежать расспросов. Давным-давно они с Алекс решили подольше держать эти семьи на расстоянии и как можно короче отвечать на вопросы. Ведь они все время боялись, что их тайна откроется.

— Тебя ждет Сэм! — перебила Джоси. Ее никто никогда не слушал, и ей это так надоело…

— У соседей Трюбладов нет детей, там живут только старик и старуха, — пробормотала Бетани вдогонку Сэм.

— Бильбо не совсем мальчик, — ответила Сэм через плечо. — Можно мне пойти к Сэм, тетя Мэри?

— Разумеется, — ответила тетя Мэри, но она явно была очень встревожена.

Сэм пробежала по холлу и выскочила из двери. Она поискала глазами Алекс и решила, что та уже ушла. Но Алекс стояла у забора.

— Что случилось с Бильбо? — прошипела Сэм, боясь, что кто-нибудь из Грэнтамов их подслушает.

— Мы должны найти место, куда его можно перенести. Я слышала, как Маргарет говорила по телефону Дэниэлу, что племянник вот-вот приедет. Еще она сказала, что мистер Карр впал в кому и вряд ли переживет эту ночь.

— Но… но… он же с нами разговаривал… — охнула Сэм.

— Это, должно быть, случилось после того, как мы ушли. Ну, в любом случае мы должны решить, что нам делать.

— Не думаю, что тетя Мэри разрешит принести сюда попугая, и Бетани тоже. Кроме того, я не хочу им ничего объяснять. А ты спрашивала миссис Трюблад о том конверте?

— Забыла. Но я больше не могу здесь оставаться, — сказала Алекс. — Давай встретимся в доме Карра, как только ты сможешь отсюда уйти. И ДУМАЙ, ДУМАЙ, Сэм, не то этот племянник наверняка продаст нашего попугая. Я видела в сегодняшней газете объявления, африканские серые попугаи стоят по тысяче долларов! Он продаст Бильбо, как пить дать. А мистер Карр говорил, что мы должны его сохранить. Ты же слышала…

Алекс села на свой велосипед и помчалась прочь, а Сэм не находила себе места.

Они должны взять птицу и сохранить ее. Но как это сделать? Где ее держать?

Тысяча долларов!

Надо снова пойти в дом мистера Карра! Хотя тете Мэри это может не понравиться…

Та тетя Мэри, которая взяла ее к себе, даже не проверив, того ли ребенка забирает, теперь проявляла настойчивое любопытство в отношении настоящей Алекс — той девочки, которую она на самом деле должна была принять в свой дом.

Сэм была рада, что в холле довольно темно, никто не мог увидеть, как она сражается с желанием расхохотаться. Но, вспомнив о риске, которому подвергается Бильбо, и о коме мистера Карра, Сэм снова настроилась на серьезный лад.

— Я должна была бы позвонить миссис Трюблад и спросить ее, да что-то мне не хочется, — торопливо сказала тетя Мэри. — Но твоя мама…

— Мамочка видела Сэм в аэропорте, — соврала Сэм. — Мы туда приехали раньше. Вы знаете, туда все приезжают пораньше. И мамочка сказала, что в полете мы подружимся. Сэм здесь только на лето, так же, как и я.

Боясь допустить какую-нибудь ужасную ошибку, возможно, она говорила слишком торопливо… Может, она уже что-то ляпнула? Уж очень странно Бетани смотрела на нее.

— А тебе известно, что ты разговариваешь по ночам? — спросила она.

Сэм онемела. Она, конечно, знала об этом. Иногда папа поддразнивал ее этими ночными разговорами. Когда она была маленькой, то разговаривала во сне очень часто. Теперь же говорила во сне только тогда, когда была чем-то взволнована. А в эти дни ей было о чем поволноваться. Почему она об этом не подумала раньше?

Джоси беспрестанно прыгала, и глаза ее горели любопытством.

— А что она говорит ночью? — пристала она к сестре. — Скажи нам, скажи нам, скажи нам. Ну, давай же, Бетти!

— Не называй меня Бетти, — рявкнула Бетани.

— Хватит, девочки. Бетани, пойди прими ванну. Ты пахнешь, как лошадь. И не приставай к Алекс по пустякам. Наверняка ты ничего и не слышала, разве что какое-нибудь бормотание. Сама ведь тоже бормочешь во сне. Мы поговорим о мальчике попозже, дорогая. Я думаю, мне все-таки нужно позвонить Трюбладам. Быть может, они придут к нам на обед.

Бетани полетела вверх по лестнице и крикнула, сверкнув глазами, полными злобы:

— Спросите ее, кто такой Дэйвид. Она говорит: «Ты мне нужен, Дэйвид». И она не бормочет, мама. Она говорит так же отчетливо, как я сейчас.

Сэм засмеялась. Дэйвидом зовут ее папу. Она часто называет его по имени, особенно когда они подшучивают друг над другом. Как он ей сейчас нужен!

— Мы будем, наконец, есть? — спросил Кеннет, не обращая внимания на сестер. — Мам, я есть хочу. У меня уже ребра в пупок впиваются от голода.

Даже Бетани соизволила расхохотаться. Томас подбежал к Кеннету и попытался заглянуть к нему под свитер. Вокруг Кеннета крутилась, весело повизгивая, Джоси. Мэри Грэнтам, которая и сама любила поесть, не могла спокойно слышать о том, что дети голодны, поэтому она бросилась на кухню, чтобы снабдить их ужином.

Через две минуты в холле остались только Сэм, Томас и Кеннет. Взгляды Сэм и Кеннета встретились. Им не нужно было слов. Она отдала ему честь. Он поклонился. А Томас буравил брата взглядом. И когда Кеннет отправился вслед за мамой на кухню, Сэм ласково заговорила с малышом:

— Томас, скажи мне, где бы ты спрятал говорящего попугая?

— В моей корзинке для игрушек, — немедленно ответил Томас. — Дать ее тебе взаймы?

Сэм вспомнила эту корзину, и надежда согрела ее сердце.

— Наверное, это как раз то, что нужно, — прошептала она. — Можно мне ее взять у тебя ненадолго?

— Идем, — сказал Томас и потопал к своей комнате.

И вот уже Сэм сжимала обеими руками пустую корзинку. Где же ее спрятать до темноты?

— Я сам спрячу, — сказал Томас. — Если ты дашь слово, что потом мне все расскажешь.

— Расскажу, — пообещала Сэм.

— Положим ее за обувью в моем стенном шкафу, — сказал малыш, вытянув пальчик. — Туда никто не заглядывает. Я, когда играю, представляю, что там мое королевство. Сейчас я там не играю, но никому об этом не говорю, чтобы у меня оставалось тайное место. Кто такой Дэйвид?

— Мой папа, — сказала с улыбкой Сэм. — Видишь ли, мне очень нужна помощь. Я-то думала, что ты еще слишком маленький и не сможешь мне помочь. Но я ошибалась.

— Я и есть маленький, — серьезно ответил Томас. — Но я очень полезный. А теперь пойдем и посмотрим, чем там занимаются все остальные.

Сразу поле ужина Алекс стала прохаживаться перед домом Трюбладов. Она дожидалась сумерек, появления Сэм и нервничала, что вот-вот приедет автомобиль с племянником мистера Карра.

К счастью, Маргарет была занята собаками, она ждала какого-то покупателя, а мистер Трюблад был в магазине. Алекс повезло, что ее хозяева были озабочены своими делами гораздо больше, чем те, кто окружал Сэм. У миссис Грэнтам бывал иногда такой недоверчивый взгляд!

— Алекс, я здесь! — крикнула Сэм и с шумом спрыгнула на землю. Волоча большую корзинку с крышкой, она раскраснелась и тяжело дышала.

У Алекс загорелись глаза. Корзинка была так кстати! Теперь только оставалось придумать, куда спрятать попугая.

— Я думаю эта корзинка очень понравится нашему Бильбо, — начала она. — Но боюсь, он сразу начнет ее грызть. Надеюсь, мы не должны вернуть ее в целости и сохранности?

— Корзинка принадлежит Томасу, но он сказал, что не будет возражать, если с ней что-нибудь случится.

— Ты ему рассказала? — с ужасом спросила Алекс. — Ты же обещала…

— Это было необходимо, чтобы получить корзину, — объяснила Сэм. — Томас, правда, еще очень маленький, но он умеет хранить тайны. Давай не будем спорить, нам надо срочно позаботиться о Бильбо. Ты придумала, куда мы его отнесем?

Алекс ничего не ответил, а только тяжело вздохнула.

Вокруг талии у нее было повязано полотенце, будто она собиралась для начала искупать попугая. С каждым шагом Алекс нервничала все больше. В ту минуту, как девочки вошли в подвал, Бильбо Бэггинс подал голос.

— Хай, хай, привет, прощай, — завопил он. — Пожалуйста, не надо мне крекеров. Привет, Бильбо, мой любимый старикан.

Девочки медленно приближались к его клетке. Им не хотелось заранее пугать птицу. Сэм заметила в клетке ивовые ветки, Бильбо явно нравилось их грызть.

— Тебя нужно было назвать Бобер, — сказала Сэм попутаю.

Он склонил головку набок и издал звук телефонного звонка.

— Давай корзину, — сказала Алекс.

Сэм открыла рот, чтобы спросить подругу, кто это назначил ее начальником. Но, увидев, что Алекс решительно закусила губу, промолчала. Интересно, каким образом Алекс собирается переместить птицу из клетки в корзину? Сэм оставалось только наблюдать. Она протянула корзину, не сказав ни слова, но в глазах ее так и застыл вопрос. В это время Алекс, тяжело дыша, развязала полотенце.

— Сэм, открой дверцу клетки, — приказала Алекс тоном генерала, командующего войском.

Сэм молча открыла главную задвижку и опустила переднюю стенку клетки так, чтобы образовалась полочка. Бильбо немедленно выпрыгнул наружу и уперся взглядом в Алекс. Алекс взобралась на стоящий рядом стул и вытянула руки, на которые было накинуто полотенце.

— Ну, мальчик, — спокойно начала она. — Полегче, полегче.

Крылья забились, затрепетали. Сэм почудилось, будто сразу три птицы взвились над ее головой. Затем она почувствовала, что Бильбо Бэггинс, вцепившись в рубашку, сидит у нее на плече.

— Эй! — охнула она, почувствовав, как птица когтями впилась в кожу.

— Как же нам посадить его в корзину? — застонала Алекс, выпуская из рук полотенце.

Сэм медленно, с Бильбо на плече, опустилась на корточки рядом с корзинкой Томаса. Бильбо дико бил крыльями вокруг ее ушей, но ног не переставлял.

Тогда Алекс, схватив полотенце, быстрым движением зажала в руках взволнованную птицу, очень осторожно приподняла бешено трепещущий сверток и опустила его в корзину.

— Не дай ему сбежать, — прохрипела Сэм, нащупывая пальцами крышку корзины.

Как все это им удалось, ни та ни другая не могли бы потом рассказать, но спустя две минуты надувшийся африканский серый попугай сидел под крышкой корзины.

— Дьявол, — явственно сказал Бильбо. — Проклятье.

— Он сказал «привет»? — спросила Сэм.

— Не похоже, — с усмешкой ответила Алекс и села на пол. — Ой, я так боялась, что он улетит!

— Ага! — ответила Сэм, утирая взмокший лоб. — Алекс, мы должны поторопиться, иначе дождемся этого дядечку. Куда мы денем попугая?

Алекс рывком вскочила с пола.

— Хватай корзину за вторую ручку и иди за мной, — приказала она.

Сэм, уже уставшая от приказаний, хотела было возразить, но поняла, что возражать не стоит. Своего варианта дальнейших действий у нее все равно не было.

Выйдя из коттеджа, они двинулись в дальний конец двора. Там стоял садовый сарайчик, за которым была раскинута палатка. Туда Алекс и вела подругу.

— Это и будет временным убежищем Бильбо, — сказала она.

— Ох ты! — восторженно воскликнула Сэм. — Я и забыла о ней. Думаешь, годится?

Алекс энергично кивнула, хотя в ее взгляде сквозила тревога.

— Знаешь, что? Я думаю, в подвале мистера Карра должна быть клетка поменьше. Ее как раз можно было бы поместить в палатке, — сказала она.

— Наверное, ты права. Здорово будет, если мы ее найдем. Но, Алекс…

— Я поняла, — сказала Алекс. В темноте голос ее прозвучал очень жалобно. — А твой папа не сможет потом взять его?

У Сэм упало сердце. Она понимала, что Алекс любит Бильбо, но мама и отчим Алекс ни за что не возьмут эту птицу к себе. Наверное, Сэм могла бы уговорить своего папу, но он ведь работает дома. Он всегда говорит, что ему нужны тишина и покой. А Бильбо не такое уж спокойное существо.

Сердитый попугай хлопал крыльями и бил ими о прутья корзинки.

— Идем искать клетку, — сказала Алекс. — В корзинке ему слишком тесно.

Они вернулись в подвал и действительно нашли клетку поменьше. Но она все равно была тяжелой и неудобной, и им пришлось везти ее на тележке. Девочкам казалось, что они уже много часов возятся с этим попугаем. В окнах дома Трюбладов зажегся свет, но оттуда, к счастью, никто не вышел.

— Надеюсь, никто не обратит на нас внимания, — сказала Алекс. — Соседи наверняка смотрят телевизор, а Трюблады читают. И все же…

Наконец в новой клетке Бильбо были поставлены мисочки с водой и с едой. Сэм положила ему несколько грецких орехов, которые прихватила из запасов тети Мэри. Девочки уже знали, что Бильбо любит грецкие орехи.

— Я должна возвращаться, — сказала Сэм. — Чувствую, что мне грозят неприятности. Тетя Мэри и Бетани думают, что дружба с тобой не идет мне на пользу. Когда они обнаружат правду, то задымятся от ужаса.

— Думаю, все обойдется, — сказала Алекс.

Но надежда в ее голосе была такой слабой! А Сэм понимала, что их разоблачение — лишь вопрос времени. Она рассказала Алекс о том, что разговаривает во сне.

— Ох, это просто ужасно, что приходится спать в одной комнате с Бетани. Эта противная девчонка относится ко мне с большим подозрением, но никак не может сообразить, что происходит на самом деле. Надеюсь, твоя мама мало рассказывала им о тебе. Ну, ладно, пожелаем друг другу удачи. — Сэм повернулась, чтобы уйти, но вдруг остановилась. — Стой, минутку! Ты спросила миссис Трюблад о конверте?

— Ты не поверишь, опять забыла, — призналась Алекс. — Сегодня спрошу.

— Присматривай за нашим пернатым другом, — сказала Сэм. — И надо бы раздобыть клетку побольше.

— Ага, — откликнулась в темноте Алекс. — Как сказал бы Бильбо — «Дьявол!».

— Проклятье! — засмеялась Сэм.

И ушла. Они решили пока не возвращать корзинку Томасу: вдруг Бильбо снова придется куда-нибудь перевозить.

Когда Сэм вернулась, дома были только Кеннет и Джоси. Томаса сбил мальчик на мотоцикле, и тетя Мэри и Бетани повезли малыша в больницу. Даже Кеннет не поинтересовался, где была Сэм. Они все слишком волновались за Томаса.

Только после десяти часов мальчугана с забинтованной головой привезли домой.

— Мне наложили четыре шва, и я был храбрым, как тигр, — заявил раненый. Затем он зевнул и прижался к маме.

— Приветствуем возвращение победившего героя! — сказал Кеннет.

Но Томас так устал и измучился, что даже не улыбнулся.

На следующее утро Сэм встала пораньше, чтобы проехаться на Эхо. Она любила эти ранние прогулки, ведь рядом не было Бетани, критическими взорами оценивающей чужие успехи. Холодный взгляд Бетани делал Сэм неуклюжей и неловкой.

Потом появилась Бетани и тут же потребовала, чтобы Сэм пустила лошадь в легкий галоп. Откуда она знала, что Сэм побаивается легкого галопа? Как только Сэм начинала исполнять приказания Бетани, она тут же сжималась от страха.

Когда Эхо прошла круг, Сэм чуть не выскользнула из седла и пустила лошадь спокойной рысью, несмотря на сопровождавший ее презрительный взгляд.

«Она не злилась бы, если бы я не делала таких успехов в верховой езде», — сказала себе Сэм, точно зная, что так оно и есть.

Сэм спешилась, протерла Эхо, сняла с лошади всю амуницию и направилась к дому.

Они с Алекс договорились встретиться у Трюбладов после ланча, но ожидание оказалось невыносимым.

— Утром надо привести в порядок бедного Бильбо. Я побуду с ним, — пообещала Алекс. — Заодно послежу, не приехал ли племянник.

Сэм очень хотелось поскорее побежать к Трюбладам и узнать последние новости, но уговор есть уговор, тем более появилось время проверить пришедшую почту. Там может быть открытка из Австралии, от родителей Алекс.

К ее удивлению, на имя Алекс пришло толстое письмо. Сэм только собралась засунуть письмо в карман джинсов, как тетя Мэри остановила ее.

— Я тоже получила открытку от твоей мамы, — сказала она очень серьезно и со странным сочувствием в голосе. — Она просит меня побыть рядом с тобой, пока ты будешь читать письмо. Прошу тебя, прочти его прямо сейчас, потому что у меня вот-вот начнется урок верховой езды.

Сэм хотела отказаться. В конце концов, не дело читать письма Алекс. Но она не смогла придумать подходящей причины.

Самый первый абзац письма ошеломил ее так, что почва ушла из-под ног.

Сэм с трудом сдержалась, чтобы не расхохотаться. Затем она повернулась и рухнула на стул. Она поняла, что обязана мастерски разыграть не просто удивление, а настоящее потрясение. Бедная Алекс! Тетя Мэри хотела что-то сказать, но Сэм наклонила голову и, перевернув страницу, продолжила читать письмо.

Сэм подняла глаза, в них было изумление и растерянность. Тетя Мэри успокаивающе потрепала ее по плечу и посмотрела на нее с искренним сочувствием.

«Ей кажется, что она все понимает, — подумала Сэм, хрипя от душившего ее смеха. — Вероятно, она думает, что я в шоке. Ей и в голову не приходит, что она успокаивает не того ребенка».

— Это серьезное потрясение, я понимаю. Думаю, твоя мама и сама еще не все осознала, — ласково сказала Мэри Грэнтам. — Но когда ты поймешь, что ты — не единственный ребенок в семье, тебе это понравится. И держу пари, тебе понравится жить на другой стороне земного шара.

— Я… да… наверное, то есть я хочу сказать, это так неожиданно, — бормотала Сэм, свертывая листки бумаги и засовывая письмо в конверт. — Тетя Мэри, можно я пойду прогуляюсь? Мне нужно как следует все обдумать.

— Разумеется, — сказала тетя Мэри. — Но не уходи слишком надолго. Мы еще поговорим, когда ты вернешься домой.

«Домой, — зло подумала Сэм. — Это не мой дом. И не дом Алекс. Как могла мама Алекс написать такое письмо? Она должна была все сказать перед отъездом… Могла бы и позвонить, что бы там ни говорил этот Перри».

Сэм почти выбежала из дома. Она прыгнула на старый велосипед Кеннета, даже не спросив разрешения, и помчалась на самой большой скорости. Бедная Алекс! Она возненавидит мать и отчима!

Уезжая, Сэм услышала, как тетя Мэри крикнула ей вслед:

— Она написала обо всем твоему папе.

Скажите на милость, а что должен делать папа Алекс? Сэм знала, что Алекс любит своего папу больше, чем маму. Ну, может, не больше, но ей с ним лучше и уютней. А вдруг, ну, вдруг… папа Алекс сможет ей как-то помочь…

У дома Трюбладов Сэм соскочила с велосипеда и пошла в обход дома по направлению к месту, где скрывался Бильбо Бэггинс. Затем она увидела две вещи, которые заставили ее остановиться. Во-первых — Алекс пряталась за деревом и следила за коттеджем Карра. Во-вторых — у дома стоял незнакомый автомобиль.

Сэм проскользнула вдоль забора, посматривая на окна коттеджа. Оттуда никто не выглядывал. Когда Сэм поравнялась с деревом, Алекс схватила ее за плечо и дернула к себе:

— Не нужно, чтобы нас видели. Это он, племянник мистера Карра. Он у Трюбладов, зашел к ним полчаса назад и до сих пор не вышел.

— Как там Бильбо? — спросила Сэм.

— Прекрасно, но… Сэм, он на свободе. Я выпустила его из клетки, а тут как раз подъехал автомобиль, поэтому я не смогла загнать его обратно. Просто закрыла хорошенько палатку, и, кажется, пока он ведет себя спокойно. Что нам делать?

Сэм открыла рот, чтобы спросить, почему они говорят шепотом. Но тут она вспомнила о письме!

Сэм засунула руку в карман, но вдруг замерла. Может, сейчас не время? Но как узнать, вовремя или не вовремя она это делает, ведь в письме столько важных известий!

— От твоей мамы пришло письмо, — наконец пробормотала она. — Мне его дала тетя Мэри…

— Не сейчас, — сказала Алекс резко, она не спускала глаз с дома Маргарет. — Надо следить…

— Вот он, — пискнула Сэм, чувствуя, как сердце начало выскакивать из груди. Обе девочки затаили дыхание и во все глаза смотрели на человека, который шагал к двери коттеджа.

Через несколько секунд он исчез в доме.

Но не успела Сэм открыть рот, чтобы что-то сказать, как задняя дверь отворилась и тот же самый человек вышел на крыльцо и стал смотреть на сад.

— Он похож… — шепотом начала Сэм.

— На крысу, — докончила Алекс.

Сэм поняла: это из-за его торчащих желтых зубов. Во всем остальном это был обычный человек, худой мужчина средних лет в потрепанном костюме. Он стоял и озирался по сторонам. Затем стал прохаживаться по садовой дорожке, направляясь как раз к тому дереву, за которым прятались девочки.

И никуда не скрыться. Они — в западне.

Сэм не могла стоять и дожидаться, когда ее поймают. Она нырнула под руку Алекс и, совершенно забыв о попугае, пригнувшись, помчалась к палатке. Она открыла молнию и занесла внутрь ногу. И тут разъяренные, хлопающие крылья африканского серого попугая стали с оглушительным шумом колотить ее по лицу. Сэм взвизгнула и попятилась.

— На помощь! — взвыла она, когда Бильбо вырвался и полетел. Он летел как-то скособочившись, но определенно по направлению к коттеджу.

— Не надо, Бильбо! — Сэм услышала, как застонала Алекс.

Когда попугай полетел к своему дому, мужчина, покрутившись на месте, тоже побежал к крыльцу. Испуганный Бильбо взлетел на спинку садового кресла мистера Kappa. Кресло было сделано из легкого алюминия, оно не было рассчитано на неожиданный порыв встревоженной птицы и упало на землю. Бильбо издал оглушительный визг, и, к удивлению Сэм, в доме точно так же громко завизжал человек.

Затем мужчина высунулся из кухонного окна и завопил:

— Я обращусь в Общество защиты человека. Не подходите близко к этой птице! Она опасна!

И он захлопнул окно.

Алекс, затаив дыхание, стала потихоньку приближаться к попугаю, но Бильбо и не думал ее дожидаться. Возможно, он понял, чем ему угрожает племянник мистера Карра, а может быть, опьянел от свободы. Только как раз тогда, когда Алекс оставалось протянуть руку, попугай раскинул крылья и перелетел на ближайшее дерево. Усевшись наверху, он воззрился на девочек: Алекс казалось, что он смотрит пронзительно, а Сэм — что самодовольно. Так или иначе, но было ясно, что он не собирается к ним возвращаться. Если не возникнет какого-нибудь значительного повода.

— Ну и ну! — вздохнула Сэм и подбежала к Алекс, стоявшей под деревом, которое выбрал попутай.

— Я могла бы уговорить его спуститься вниз… — неуверенно проговорила Алекс.

Окно еще раз открылось.

— Они приедут через десять минут, — крикнул мужчина. — Дети, не подходите к птице. Она кусается. Она в самом деле опасна. Посмотрите на мой шрам.

Девочки не обращали на него никакого внимания. Алекс взобралась на дерево, устроилась на нижней ветке и стала тихонько разговаривать с попугаем. Сэм вспомнила о полотенце, оставленном в корзине велосипеда Кеннета, и быстро побежала за ним.

— Вот, Алекс, — негромко сказала она, протягивая полотенце.

— Я серьезно говорю, — снова крикнул племянник мистера Карра, — не приближайтесь к птице!

Бильбо вспрыгнул на ветку повыше и закрутил головой, стараясь не упускать из виду Алекс.

— Поторопись, Джордж! — внезапно завопил попугай.

Сэм обернулась и посмотрела на взбешенного мужчину. Придется вступить с ним в переговоры, не то Алекс наверняка лишится своего попугая.

— Моя подруга хорошо знакома с этой птицей, — сказала Сэм. — Ваш дядя хотел подарить ей этого попугая. Он сказал, что оставил указания своим друзьям.

— О, берите, берите его. Поверьте, мне он совершенно не нужен, он — ваш. Не могу представить себе человека в здравом рассудке, который желал бы жить рядом с этой отвратительной птицей. Мой дядя оставил инструкции у леди в соседнем доме. Я только что разговаривал с ней. Она никак не может найти тот конверт, но она найдет его. Насколько я знаю, я получаю дом, а вы — птицу.

И тут все увидели, что к ним по траве торопливо шагает Маргарет Трюблад с конвертом, зажатым в руке.

— Я нашла конверт, — отдуваясь, сказала она. — У меня еще не было возможности поговорить с девочками.

Она обернулась и посмотрела на Алекс, все еще сидевшую на нижней ветке дерева.

— Сэм, мистер Карр сегодня умер. У него был второй инсульт. Он дал мне это письмо две недели тому назад. Я не знаю, что в этом письме, и отдам его адвокату.

Алекс не могла ни двинуться, ни промолвить хоть слово. После долгого молчания она лишь перебралась на другую ветку.

— Я позвоню в Общество защиты человека и скажу, чтобы они не приезжали, раз вы можете справиться с этим существом! — крикнул из окна мужчина.

Сэм ждала, что Алекс хоть что-нибудь скажет. Но Алекс снова обратилась к птице:

— Не расстраивайся, Бильбо. Никто тебя не обидит. Иди сюда, давай спустимся, — бормотала она. — Я дам тебе грецких орехов.

Сэм не поняла, услышала ли ее подруга то, что сказала Маргарет. Похоже, Алекс думала лишь о том, чтобы птица оказалась в безопасности. Может, и не услышала… Как только Алекс, которая потихоньку поднималась наверх, поравнялась с Бильбо, он сдернул с нее очки. Он был абсолютно очарован новым предметом и так усердно возил очками по сучкам, что не заметил, как Алекс схватила его в охапку. Дюйм за дюймом они начали спускаться вниз. Постепенно Бильбо потерял к новой игрушке всякий интерес, и очки повисли у него в клюве. Внизу Алекс и Сэм обернули попугая в полотенце Кеннета. Сэм уже приготовилась к любым неожиданностям, но попугай, казалось, с облегчением вздохнул и сам сдался на милость победителям. Он никогда не жил в дикой природе, и, наверное, она показалась ему слишком таинственной. Он бросил очки и дружелюбно клюнул Алекс в мочку уха.

— Добрый старина Бильбо, — промурлыкала Алекс, ступив на прочную землю.

Сэм увидела, как из глаз подруги полились слезы, и, не говоря ни слова, подняла с земли ее очки.

Когда Алекс снова увидела мир ясным, а не размытым, она вспомнила, как в начале лета надевала очки на мистера Карра, и у нее в горле застрял комок. Мистер Карр подарил ей больше, чем этого попугая. Во время общения со стариком она была самой собой и могла не притворяться. Только теперь, вспомнив, как она вытягивала его из розового куста, Алекс осознала, что больше никогда не увидит мистера Карра.

Ей хотелось убежать от Сэм, от Маргарет, от племянника мистера Карра и даже от Бильбо, ей хотелось броситься на кровать и плакать, плакать, плакать…

Но она не могла себе этого позволить. Ведь Бильбо не знал, что потерял своего старого друга. Ему нужен был новый друг. Бедный Бильбо! Он вдруг начал царапать ее майку.

Алекс, стараясь не обращать внимания на боль, осторожно двинулась к клетке.

— Войдите в дом, оставьте его в надежной клетке. Мы все устроим. Ваши родители смогут его забрать, — сказал племянник мистера Карра.

— Прежде всего, — подскочила к Алекс Сэм, которая чувствовала себя дважды предательницей, — ты должна прочесть письмо от мамы. Прости меня, но ты должна это сделать.

— Не теперь, — ответила Алекс безжизненным голосом, но взяла письмо и впихнула его в задний карман джинсов.

Вместо того чтобы пойти в дом мистера Карра, Алекс закрыла Бильбо в палатке и через газон пошла к Трюбладам, оставив в недоумении племянника мистера Карра и Сэм. Маргарет Трюблад последовала за ней, она увидела на лице Алекс слезы.

Алекс сидела на краю кровати и проигрывала в уме последние слова племянника. Сейчас она не могла позволить себе думать о смерти своего старого друга. Он ушел, и больше она его не увидит. А Бильбо она нужна, она должна взять его к себе. «Твои родители», — сказал племянник. Она еще не задумывалась о том, что ждет их впереди. Куда, скажите на милость, она заберет попугая? Не просто попугая… а СВОЕГО попугая.

Она думала о том, где поместить его хотя бы временно, но в голову ничего не приходило. Она крутилась на кровати, пытаясь поудобнее устроиться, чтобы привести в порядок разбегающиеся мысли.

Мама. Перри. Они не подскажут ей выход из этого затруднительного положения. Да и сама она постоянно путается с тех пор, как они с Сэм поменялись ролями.

По лестнице взбежала Сэм. Она посмотрела на Алекс и отвернулась.

— Слушай. Уже поздно. Мне нужно идти, — сказала она. — Позвони мне после того, как прочтешь письмо. Я не засну, пока ты мне не позвонишь.

Алекс молча села. Сэм пожала плечами и пошла вниз по лестнице. В кухне Маргарет Трюблад болтала со своей преданной Кнопкой и ставила кипятить воду для чая.

Алекс посмотрела на Молочайку и Пиона, которые плясали у ее ног. А потом снова навзничь упала на кровать. Собачки тут же прыгнули и прижались к ней, будто поняли, что ее надо успокоить. Когда Алекс потянулась погладить собак, уголок конверта ткнулся ей в спину. Девочка машинально вынула письмо из кармана.

Конверт был открыт. Алекс нахмурилась. Затем все поняла. Должно быть, за Сэм наблюдали. В другом случае она никогда не открыла бы письмо. Как странно! Алекс вытащила листки бумаги и посмотрела на первые строчки.

Пытаясь сосредоточиться, она пробежала начало письма и стала читать медленнее.

— Нет, — прошептала Алекс, сминая письмо обеими руками. — Я не поеду. Она не может меня заставить. Я не хочу туда ехать и не буду дрожать от восторга из-за какого-то глупого ребенка. Они все это совершили, не думая обо мне, и будут счастливы, живя в своей ракушке. Папочка… Я должна найти папу. Он все это остановит. Он им не позволит. Это же похищение!

Впервые за все это время Алекс забыла про Бильбо Бэггинса. Она зарылась лицом в подушку. Молочайка и Пион тыкались носиками в шею девочки, понимая, что у человека беда, и по-своему пытаясь ей помочь. Алекс не обращала на них внимания.

— Папочка, — плакала она, — где ты? Ох, папочка, пожалуйста, ты мне так нужен!

Сэм мчалась на ферму, с досадой думая о том, что надо было сразу заставить Алекс прочесть ужасное письмо. Скорее к телефону! Алекс сейчас прочитает и позвонит! Но, ворвавшись в дом, она услышала слова, от которых чуть не потеряла сознание.

— Алекс, твой отец приехал, — сказал Кеннет. — Он только что вышел купить газету. Мама на собрании в церкви.

Сэм охнула и свалилась в ближайшее кресло. Затем у нее на лице расплылась улыбка. Алекс так любит своего отца, так по нему тоскует, так ждет писем от него! Он, должно быть, очень славный. Он поможет им обеим выпутаться из этой истории.

Но она должна поговорить с ним наедине, без Грэнтамов…

— Кеннет, — медленно сказала она, — когда он появится, я хочу поговорить с ним наедине. Я хочу сказать…

— Я понимаю, что ты хочешь сказать, — ответил Кеннет. — Томас уже в кровати, и я постараюсь удержать девочек наверху. Мне кажется, подъехала его машина.

Кеннет вскочил и бросился наверх. Сэм встала. Обернулась к входной двери.

«Помоги мне, — взмолилась она. — Боже, помоги мне».

Джон Кеннеди постучался и вошел в холл.

— Я вернулся! — крикнул он. — Есть кто-нибудь в доме?

Когда у дверей раздались его шаги, Сэм затаила дыхание. И тут, едва отец Алекс вошел в гостиную, а Сэм открыла рот, пытаясь предупредить его, по лестнице, как снежная лавина, скатилась Джоси.

— Я не хочу оставаться наверху! — взвизгнула она. — Я хочу увидеть его. Ой, Алекс, это правда твой папа? Ты рада, что он приехал?

Сэм шла по ковру гостиной так, будто у нее на ногах были сапоги из бетона. Человек, стоявший в дверях и безучастно смотревший на нее, был до смешного похож на Алекс. У него были такие же очки с толстыми стеклами и такие же серо-зеленые глаза. И если Сэм сейчас же не заговорит, то можно ставить крест на всех планах.

— Привет, папочка, — сказала она громко, намеренно игнорируя вопрос Джоси. — Вот это сюрприз! Давай выйдем наружу, на улице мы сможем поговорить наедине.

Он, не моргнув глазом, сказал:

— Разумно. Ты так изменилась, что я с трудом тебя узнал. Нам нужно многое обсудить. Зелда писала мне, но, кажется, она не успела предупредить тебя…

— Нет, — промямлила покрасневшая Сэм. — Она написала… Я читала письмо, которое она прислала сюда.

— А почему ты его не поцелуешь? — спросила Джоси, которую поразила эта холодная встреча.

— Мы стесняемся, — сказал Джон Кеннеди, внезапно улыбнувшись.

Это была улыбка Алекс. И Сэм тут же почувствовала, как ее охватила надежда, что все образуется. Может быть…

Она схватила гостя за руку и потащила его на улицу, плотно прикрыв дверь перед носом Джоси, которая следовала за ними, как озадаченный щенок.

— Вы на чем приехали? — спросила Сэм.

— На чем?.. О-о, на своем джипе.

— Тогда садимся и едем к Алекс. Она получила это жуткое письмо от мамы и не прочитала его при мне. Я думаю, ваш приход покажется ей чудом.

— Бедная девочка, — сказал отец Алекс. — Похоже, ты знаешь, что написала Зелда. Кстати, почему это ты читала ее письмо?

— Меня заставила его прочесть тетя Мэри. Мама Алекс сказала, чтобы тетя Мэри сидела рядом со мной, то есть… рядом с Алекс… пока она будет его читать. Так что мне пришлось… Понимаете, тетя Мэри думает, что я — Алекс.

— Как это? Почему? — сердито спросил мистер Кеннеди, поворачивая ключ зажигания.

Сэм была в ужасе. Глотая слезы, которые готовы были вот-вот хлынуть из ее глаз, она стала показывать ему дорогу.

— Вот, сюда, — сказала Сэм, увидев дом Трюбладов. — Знаете, я думаю, что у Алекс — ужасная мама! Она не позвонила Алекс, потому что это очень дорого! Этот Перри не позволил ей звонить, и она его послушалась.

— Ах, старушка Зелда, — сказал отец Алекс, останавливая машину. — Я понимаю, что ты хочешь сказать, я тоже не в восторге от нее. Но она нарушила условия опеки, потому что уехала из страны, не предупредив меня. Совсем пропащий человек.

Сэм не очень-то понимала, о чем он говорит. Она выпрыгнула из джипа и, не дожидаясь мистера Кеннеди, побежала к дому.

— Алекс! — завопила она. — Алекс!

Маргарет Трюблад как раз наливала чай для плачущей наверху девочки.

— Привет, Алекс! — крикнула она. — Сэм в своей комнате.

— Я знаю, — сказала Сэм. — Но я привела к ней гостя, который все исправит. Мы с ней спустимся через несколько минут.

Сэм знала, что поступает невежливо, но она хотела, чтобы Алекс и ее отец встретились как можно скорее, а еще она хотела, чтобы Алекс представила ее мистеру Кеннеди.

Сэм взлетела вверх по лестнице и распахнула дверь комнаты. Ее подруга лежала, уткнув лицо в подушку. Алекс подняла голову, и Сэм увидела залитое слезами лицо. Взгляд, которым Алекс выстрелила в Сэм, был полон ярости.

— Ты должна была меня предупредить… — начала она.

И тут она увидела того, кто стоял рядом с Сэм. Даже без очков она видела… она узнала этот силуэт. На мгновение она застыла, не веря своим глазам. Пошарила руками вокруг и, найдя очки, надела их.

Сэм понимала, что должна немедленно уйти, но обнаружила, что ей, как и Джоси, хочется понаблюдать за этим историческим моментом!

Алекс охнула, вскочила и полетела к человеку, стоявшему с раскрытыми для объятий руками.

— Спускайтесь вниз, как только сможете, — сказала она, попятилась и закрыла за собой дверь.

Сэм постояла, нерешительно шагнула к лестнице, остановилась и села на верхней ступеньке в ожидании дальнейших событий. В этот день все случалось совершенно неожиданно. Ничего подобного она не могла себе представить тогда… в тот момент, когда села рядом с Алекс Кеннеди в самолете.

Перестав улыбаться, она вспомнила об африканском сером попугае, оставленном в палатке. Ну надо же! Что теперь будет с Бильбо Бэггинсом?

— Все будет хорошо, Бильбо, — прошептала Сэм.

Но она не могла долго думать о нем. Она пыталась подслушать, о чем говорят в комнате. Алекс плачет? Или быть может, смеется? Может ли мистер Кеннеди все оспаривать? Сэм не могла представить себе — как…

— Но теперь меня уже ничем не удивишь, — пробормотала она. — Сегодня я готова ко всему.

Однако она ошибалась. Внизу у лестницы стояла Маргарет Трюблад и улыбалась ей.

— Привет, — сказала Маргарет Трюблад. — Я ведь не ошибаюсь? Ты и есть настоящая Сэм?

— На… настоящая Сэм? — задрожала Сэм.

Она уставилась на Маргарет Трюблад, и тут до нее наконец дошло. Она же ворвалась в дом с криком «Алекс! Алекс!» После стольких недель, она в одну секунду все испортила!

— Спускайся, — широко улыбаясь, сказала Маргарет Трюблад. В руках она держала фотоальбом. — Хочешь посмотреть на фотографию своей мамы? — спросила она.

Чувствуя, что задыхается, Сэм съехала по ступенькам вниз и протянула руки к альбому.

Изо всех сил стараясь привести в порядок сбивчивые мысли, она смотрела на свою фотографию. Но она что-то такой не помнила. У девочки на фотографии было лицо, которое она каждый день видела в зеркале, но это лицо обрамляли прямые волосы, на девочке были старомодные блузка и юбка, которых Сэм никогда не видела.

— Кто… — прошептала она.

— До замужества ее звали Сисили Элкотт, — ласково сказала Маргарет Трюблад. — Это — мама Саманты Скотт. Однажды я нашла старый альбом, хотела показать Сэм, как ее бабушка и я выглядели в ее возрасте. Но когда я увидела фотографию своей подруги с дочерью Сисили, то поняла, что это лицо не той Сэм, которую я вижу каждый день, а лицо ее подруги Алекс. Переверни страницу.

Сэм уставилась на две фотографии на следующей странице. На первой были две девочки-подростка. Одна из них — миссис Трюблад, вторая — бабушка. А под другой фотографией была подпись: «Сисили Скотт и ее новорожденная дочь Саманта».

— Это ты — Сэм, — очень ласково сказала Маргарет Трюблад. — Только я не понимаю, почему…

Конец фразы повис в воздухе, но глаза у пожилой леди были очень добрыми. Наступило долгое молчание.

— Алекс боится лошадей. — Сэм наконец заставила себя заговорить и с трудом разомкнула онемевшие губы. — И она любит читать. А мой папа не мог себе позволить… У меня никогда не было возможности поездить на лошади… И тогда мы поменялись, чтобы она смогла читать, а я — учиться верховой езде.

— Что ж, очень разумно, — сухо сказала Маргарет Трюблад, но губы ее подрагивали в улыбке.

Сэм почувствовала, как покраснели щеки. Она снова опустила глаза на фотоальбом. Автоматически перевернула еще одну страницу. Там была еще одна фотография Сисили.

На этой фотографии девушка казалась хмурой. Губы Сэм тронула улыбка. Неожиданно, возможно впервые, ее мама стала не образом памяти, а настоящей девушкой.

— Она должна была любить меня, — прошептала Сэм. До того как разбилась машина, она прожила с мамой всего лишь полтора года.

На последней фотографии Сисили была уже взрослая. Наверное, лет двадцати, подумала Сэм. Она выглядела хорошенькой и счастливой, уже не так похожей на Сэм, но все равно комок, стоявший в горле Сэм, не уменьшался.

И тут в гостиную спустились Алекс и мистер Кеннеди.

— Сэм, это мой папа, — объявила Алекс голосом птицы, поющей на рассвете. — Он попытается все уладить.

— Придется потрудиться, — сказала Маргарет Трюблад, протянув руку к Сэм и прижав ее к себе. — Нам всем нужно поговорить. Кстати, я — Маргарет Трюблад.

Она протянула руку мистеру Кеннеди.

— Джонатан Кеннеди, — ответил он и пожал ее руку. — Но все называют меня Джон.

Все направились в гостиную, а Маргарет Трюблад продолжала говорить:

— Итак, у меня были некоторые подозрения, и однажды я откопала альбом, который сейчас Сэм прижимает к груди. После этого я была уже совершенно уверена. Я, правда, не знала, как мне поступить, у девочек все шло так гладко. В общем, я ждала, когда судьба протянет мне руку.

— И я оказался этой судьбой? — спросил Джонатан Кеннеди. — Похоже, что так. Или быть может, это Зелда. Она ведь, в конце концов, прислала мне адрес семьи, в которой Алекс, как она считала, проводит лето. «На всякий случай», — написала она. Ничего особенного не случилось, кроме того, что я захотел увидеть свою дочь. Но адрес привел меня к Сэм — ныне Алекс. Я ничего не слышал о моей дочери с начала лета и начал думать, что она за что-то злится на меня или просто очень занята, что она очень хорошо проводит лето и поэтому не пишет мне. Я посылал письма на адрес старой квартиры Зелды, но она не удосуживалась мне отвечать.

— Ох, — вздохнула Алекс. — Она была слишком занята своими делами…

— Не обращай на это внимание. Теперь я хочу услышать рассказ с самого начала, включая то, как ты обзавелась экзотическим домашним питомцем.

— Бильбо! Алекс, мы должны проверить, как там Бильбо! — крикнула Сэм.

— Ага, — согласилась Алекс и, вскочив, обо что-то споткнулась.

Маргарет Трюблад поднялась и тронула Алекс за плечо:

— Хорошая идея. Бедный племянник мистера Карра уже дважды звал кого-нибудь, кто спасет его от крылатой угрозы, — сказала она. — Он так боится этого попугая!

Алекс побежала за Сэм и услышала, как папа воскликнул:

— Попугай! Что ж, это здорово…

Не говоря ни слова, девочки бежали бок о бок по газону к палатке. Алекс открыла молнию. Дверь клетки была распахнута. Африканского серого нигде не было.

— Ой, нет! — взвизгнула Сэм. — Опять!

Алекс засмеялась.

— Посмотри вниз, Сэм, — сказала она. — И поосторожней шевели ногами.

Бильбо стоял у ее ног и внимательно изучал шнурки на кроссовках Сэм. Кроссовки были разноцветные, как радуга, их подарил на день рождения папа. Он не разбирался в моде, но Сэм тогда промолчала. Зато Бильбо, похоже, они показались роскошными.

— Шу-у! — выдохнула Сэм. — А ну-ка, марш в клетку, негодяй!

Алекс хлопнула в ладоши. Испуганный Бильбо отступил и, хлопая крыльями, предпочел оказаться в безопасности. Он взгромоздился на качающееся в клетке кольцо и стал в упор смотреть на Алекс. А она быстро захлопнула дверцу.

— Задвижка изогнута, — сказала она. — Неизвестно, сколько она еще продержится.

— Дай-ка мне на него посмотреть, — сказал папа. — Африканский серый, голову на отсечение! Красавец! Ты полюбишь мою новую подружку.

Сэм и Алекс вздрогнули. Алекс была поражена, но ничего не сказала. За них обоих высказалась Сэм.

— Что за новая подружка? — спросила она.

Папа Алекс выпрямился и улыбнулся.

— Успокойтесь, — ответил он. — Я обещаю вам, вы ее полюбите. Она совершенно не страшная. Она — мой добрый товарищ.

Сэм и Алекс даже не переглянулись. Им показалось, что у них под ногами ходуном заходила земля. Взрослым нельзя доверять. Придется набраться терпения, подождать и посмотреть, что все это значит. Но за это время им не удастся избавится от беспокойства и… страха…

— Джон, перенесите эту бедную птицу в кладовую, — сказала миссис Трюблад, когда они уже собирались возвращаться в дом. — Собаки туда не заберутся, там есть широкая полка, на которую как раз можно поставить клетку. Теперь я все понимаю. Джоанна Карр очень любила этого попугая, но Джордж никогда о нем не говорил, и я решила, что попугай умер.

Мистер Кеннеди протащил клетку с попугаем через отверстие в палатке и понес ее в дом. Бильбо смотрел на всех так, будто его похищали бандиты. Но как только ему налили свежей воды и положили арахисовых орешков, он успокоился.

Маргарет Трюблад позвонила тете Мэри и договорилась, что Сэм останется ночевать у подруги.

— Я сказала, что ты очень огорчена письмом от мамы, и она это поняла, — сказала миссис Трюблад. — Поскольку наш дом оказался в центре событий, то я пригласила всех Грэнтамов на завтра на барбекю. Дэниэл просто трепещет от счастья. Он любит готовить, а я нет. Кстати, Данкан Грэнтам как раз этой ночью возвращается из Манитобы. Наша встреча поможет смягчить всеобще удивление.

— Я могу переночевать в гостинице, — начал мистер Кеннеди.

— Ни в коем случае! У нас много гостевых комнат. Девочки приготовят вам постель. Нам повезло, что завтра воскресенье и никому не нужно на работу — даже Дэниэлу. Вот Мэри придется нелегко. Юмор — не самая сильная черта ее натуры.

Алекс была удивлена, что миссис Трюблад пригласила столько народу.

— Джоси и Томас захотят поиграть с собаками, — предупредила она.

— И пусть играют. Завтра щенкам исполняется семь недель. С ними уже можно играть. Обычно дети хорошо ладят с малышами.

Дэниэл Трюблад пришел как раз тогда, когда обе девочки рассказывали обо всех перипетиях, связанных с их затеей. Взрослые делали вид, что возмущаются, но все заканчивалось громким смехом.

— Думаю, именно я должна рассказать все Мэри Грэнтам, — сказала наконец миссис Трюблад. — Это же одна из самых запутанных историй, какие я когда-либо слышала! Я-то, конечно, понимаю, как все это случилось, но даже мне…

— Простите меня, пожалуйста, — сказала Сэм, облегченно вздохнув. — Я вам очень благодарна. Я так боялась, что мне самой придется все объяснять тете Мэри.

— О, не радуйся раньше времени! При этом рассказе вы будете стоять рядом со мной. Обе. Я-то расскажу, но вы должны получить по заслугам.

— Мне так совестно, что мы всех обманывали, — прозвенел голосок Алекс. — Хотя я все равно рада, что все так получилось. Сэм стала моей подругой. Ко мне вернулся папа, у меня появился дружок Бильбо. Знаете, эти попугаи живут до восьмидесяти лет.

При этих словах мистер Кеннеди очень странно посмотрел на дочь.

Сэм, наблюдавшая за ним, заметила, как у отца подруги дернулся уголок рта, но раз он ничего не сказал, то девочка не стала его ни о чем расспрашивать.

Наступило утро, и Сэм вдруг загрустила от того, что это странное лето пришло к концу. Уже состоялись похороны мистера Карра. Девочки не смогли на них присутствовать: урна с его пеплом была перевезена в ту деревню, где они жили с женой, когда были молодыми.

Мистер Кеннеди жил в небольшом доме около озера Онтарио. Когда путешественники подъехали к дому, Алекс занервничала. Сэм прекрасно понимала почему. Слава богу, у ее отца не было «новой подружки», с которой ей предстала бы встреча.

— Оставим ненадолго Бильбо на улице, — улыбаясь, сказал Джон Кеннеди Алекс. — Не хочу, чтобы он укусил мою даму.

— Бильбо и мухи не обидит, — возмутилась Алекс.

Отец открыл и широко распахнул дверь.

— Привет, привет, — раздался женский голос. — Входите. Входите.

«Если это его подруга, то она явно не в своем уме», — подумала Сэм и растерянно посмотрела на Алекс.

И тут они вошли в большую гостиную и увидели эту самую подругу.

— Знакомьтесь с Джэз, — смеясь, сказал Джон Кеннеди. — Она — африканский серый попугай. Знаете, они разговаривают лучше всех других попугаев.

— Попугай! То есть новая подружка — это попугай?! — взвизгнули обе девочки.

Джэз, сидящая в клетке около окна, уставилась на них с большим подозрением. Птице, наверное, еще не встречались визжащие люди.

— Почему ты нам сразу не сказал? — требовательно спросила Алекс, на лице которой одновременно отразились облегчение и радость.

— Я сказал, что у меня есть новая подружка, — ответил папа. — Я увидел ее в зоомагазине. Тогда нам обоим было одиноко, правда, Джэзи, милочка?

— Папа, они ведь живут до восьмидесяти лет! — воскликнула Алекс. — А ты не староват для…

— Ну, что ты. — Его глаза блеснули за толстыми стеклами очков. — Я сразу понимал, что должен найти кого-то, кому смогу завещать своего попугая. Теперь я знаю, что могу рассчитывать на мою дочь.

Алекс звонко рассмеялась.

— Подожди, вот мама узнает! — закричала она. — Она всегда считала, что ты сумасшедший!

Джон Кеннеди поставил рядом обе клетки, Джэз и Бильбо глянули друг на друга и тут же отвернулись. Потом посмотрели снова. Они не стали приятелями в один миг, но явно понравились друг другу.

Когда Алекс уносила в свою комнату вещи, Джэз завопила:

— Прощай, старая пуховка!

Алекс выронила чемодан, а Сэм расхохоталась так, что чуть не задохнулась.

Мистер Кеннеди приготовил для раннего ужина спагетти, и за едой все наблюдали, как птицы подчеркнуто игнорировали друг друга. Наконец Маргарет Трюблад и Сэм собрались уезжать. Никто не знал, что нужно говорить в таких случаях.

— Ненавижу долгие проводы, — строго сказала Маргарет Трюблад. — Сэм, буду ждать тебя в машине.

— Как следует заботься о Бильбо, — пробормотала Сэм.

— Конечно, конечно. Пиши мне, — ответила Алекс, но слова ее прозвучали хрипло и еле слышно.

Сэм шагнула к подруге, крепко обняла ее и тут же нырнула в машину к Маргарет.

Девочки уже мечтали о следующем лете, которое они проведут вместе, но оно было так далеко… Алекс шагнула за Сэм, но тут же остановилась.

Они махали друг другу до тех пор, пока машина не скрылась за поворотом. Затем Алекс медленно побрела в дом. Ноги не двигались, на сердце было тяжело, и эта тяжесть не проходила, хотя рядом были Бильбо и папа.

— Нелегко расставаться? — нежно спросил отец.

Алекс проглотила комок в горле и хрипло сказала:

— Думаю, мне надо отдохнуть. Я устала…

Она прошла в свою комнату, закрыла дверь и заплакала.

Проснулась Алекс вечером. Она была укрыта одеялом. А рядом с ней на подушке лежала книга Дика Кинг-Смита «Безумие Гарри», о мальчике по имени Гарри и о его необыкновенном африканском сером попугае. Алекс перелистала книгу и увлеклась веселыми приключениями героев. Потом спустилась к папе. Он спал перед телевизором.

— Бьют колокола, — сказал Бильбо, доказывая, что он такой же умный, как и разговорчивый попугай Гарри.

Алекс улыбнулась и подошла к клетке. Попутай распушил перышки на шее…

— Поторопись, Джордж, — сказал он.