Кафе размещалось в боковом крыле столовой, куда вел отдельный вход со стеклянным вестибюлем и фасонистыми занавесками на окнах, с множеством рюшей и складок. На правах аренды помещения его открыл местный бизнесмен. На столе, уставленном даже по меркам российской провинции вполне небедно, среди прочих высилась бутылка марочного коньяка. Ее привез с собой Лавров, словно предчувствуя, что здесь она лишней никак не окажется. Впрочем, своих визави он заранее предупредил о том, что с учетом завтрашних разъездов употребит чисто символически.

После тоста за Волгу, «чтобы она никогда не обмелела», тоста за службу, чтобы была не в тягость, а в радость, а также за всех тех, кто носит российские погоны, начались разговоры «за жизнь». Волгоградец Царин, нещадно дымя, вовсю «бомбил» таджикскую верхушку, которая настояла на замене российских пограничников своими.

– ...И ты думаешь, под чью дудку они сплясали? – сурово вопрошал он. – Афганская наркомафия это дело проплатила, да еще и ИДУ тут подсуетилось не слабо...

– Что за ИДУ? – заинтересовался Андрей.

Поморщившись, Царин пояснил, что это аббревиатура Исламского движения Узбекистана. По его словам, этот крупнейший афганистанский мафиозный синдикат заправлял делами и в самом Афгане, и в Таджикистане, и в Киргизии. От сотрудника местной спецслужбы, именуемой агентством по контролю за наркотиками, Царин слышал, что почти весь объем наркоты, которая сегодня идет в Россию, перевозится именно этим ИДУ. Царин был твердо убежден, что именно ИДУ развязало в Киргизии смуту, чтобы устранить Бакиева, который, при всех своих минусах, наркотрафик пресекал весьма решительно.

– ...Теперь через Киргизию наркоты к нам поперло вдвое больше прежнего... – сокрушенно заключил он.

– Ну, ты и тему нашел для разговора! – саркастично хохотнул Вязьмин. – Кому это интересно?

– Кому, кому... Всякому, у кого голова имеется, – сердито парировал Царин. – У меня племянника, студента, он жил в Твери, прошлым летом похоронили – передоз. А теперь и его младший брат подсел на иглу. Я, может, из-за этого и жениться не стал. Как подумаешь иной раз, что мой ребенок окажется в наркоманах, – дурно делается... Нет уж, лучше вообще детей не иметь, чем самому их однажды хоронить.

– Не обращай внимания, Андрей... – Наполняя рюмки, Рыльков склонился в сторону Лаврова. – Это у него всегда так, чуть выпьет. Личная жизнь не сложилась, поэтому и пребывает мужик в состоянии хронической меланхолии. Он года два назад сюда невесту привез, так она на следующий же день отсюда смылась. Вот теперь он баб и не любит. Да и вообще воспринимает мир в черных красках.

– А сам ты чего холостой? – прищурился Лавров.

– Да я не совсем и холостой... – рассмеялся тот.

Хитро улыбаясь, Рыльков поведал, что в местном брачном законодательстве есть оригинальное положение, узаконивающее так называемый «временный брак». Его можно заключать хоть на час, хоть на год, хоть на десять. Бумажку подписал – и живи с очередной временной женой, пока не надоели друг другу. А надоели – разбежались без особых сложностей и проблем. Потом можно точно так же сойтись с другой... По словам Рылькова, подходящих кандидатур во «временные жены» в Кулябе, как, впрочем, и во многих других городах Таджикистана, предостаточно.

– ...Экономическая ситуация упрощает нравы даже в мусульманской стране, – Рыльков многозначительно воздел указательный палец. – Кстати, Андрей, а ты к нам сюда надолго?

– Предполагалось на месяц... – Лавров пожал плечами. – Но, может быть, управимся и недели за полторы.

– Ну и к чему все это время томиться в одиночестве? Вот я... Без пищи проживу месяц. Без воды и водки – неделю. А вот без женщин... Дня три от силы. Так что, Андрей, не теряйся. Смелее в бой! – Рыльков тряхнул воздетым кулаком.

– Кстати, насчет боя... – в разговор снова включился Царин.

Судя по всему, слово «бой» для него стало неким кодом, побуждающим к философствованиям на стратегические темы. Выразив уверенность в том, что спецназ в Куляб для подготовки прислали неспроста, он особо подчеркнул недолговечность пребывания американцев в Афганистане. Поскольку в реальности талибы контролируют почти все афганские провинции, очень скоро может получиться так, что они погонят оттуда американцев и их союзников со всей имеющейся военной мощью. Но следующим этапом их наступления неизбежно станет Таджикистан. А кулябская база, даже имея неплохое техническое оснащение, орду фундаменталистов долго удерживать не сможет.

– ...Вот, видимо, именно поэтому в перспективе и решили подкрепить нас спецназом. Или я неправ? – Царин вперил в своего собеседника испытующий хмельной взор.

– Наверное, прав... – Андрей неопределенно пожал плечами. – Хотя вообще-то со своими ребятами я бываю и в тайге, и в пустыне, и вот теперь – в горах... Спецназ – на то он и спецназ, чтобы воевать в любой обстановке.

– Р-ребята! Мужики! – Вязьмин поднял свою рюмку. – Выпьем и за спецназ, и за всех нас!..

...Муэдзин все распевал и распевал, наверное, в душе гордясь своими вокальными способностями. Хотя, действительно, если вот так, «от фонаря», попробовать воспроизвести его пение, то, скорее всего, ничего не получится.

«Интересно было бы узнать – это он такой горластый от природы или поет через усилитель? – вставая с кровати, мысленно отметил Лавров. – Ну, дела! Вроде вчера выпил-то ерунду, а в голове черт-те что творится!..»

Энергичная разминка и принятый следом холодный душ быстро вернули ощущение внутренней бодрости. Покончив с утренними процедурами, Андрей направился в столовую. Пройдя в уже почти опустевший зал, он направился в кабинет для командного состава. Там завтракало около десятка человек, среди которых Андрей увидел и своих вчерашних собеседников-собутыльников. Поприветствовав офицеров и прапорщиков, он направился к свободному столику, но Рыльков, оторвавшись от своей тарелки, энергично замахал рукой, приглашая к себе.

Дежурный по столовой в чистой белой полотняной куртке сноровисто доставил поднос с завтраком. Хитро ухмыльнувшись, Рыльков вполголоса поинтересовался:

– Как самочувствие?

– Отлично... – Андрей придвинул к себе тарелку с вполне аппетитно пахнущим супом. – С учетом некоторых обстоятельств – просто замечательно.

– Ой, а у меня башка разламывается... – посетовал Царин. – Слушай, вчера я не слишком достал тебя своей геополитикой?

– Да нет, все было нормально, – приятельски улыбнулся Лавров. – Некоторые моменты вообще были очень даже интересными и полезными.

– Серьезно? – под смех Рылькова и Вязьмина удивленно переспросил Царин. – Надо же! После стольких тостов он еще что-то мог воспринимать и запоминать?.. О, голова!

В этот момент у Андрея зазвонил сотовый. Это была Галина...

Сразу же после его возвращения из Индонезии они встретились в том же причерноморском санатории, куда он отправился, едва отметившись в штабе бригады, и решили уже не разлучаться. Но... Внезапно вмешалась ее мамочка – чопорная особа, почему-то с первого же взгляда невзлюбившая Лаврова. Та высказалась категорически против того, чтобы ее дочь связала свою судьбу с военным, да еще в звании «всего лишь» майора. Вот если бы избранник Галины оказался генерал-майором... Поэтому, по общему согласию с Галей, они решили не торопить события и немного подождать.

– Здравствуй, как ты там? – спросила она своим необыкновенным, как назвал его про себя Андрей, «искристым» голосом.

– Здравствуй... – поздоровался он, не скрывая своего обожания. – Я уже на месте. Осваиваюсь... А ты как?

Они говорили о малозначащих пустяках, но слова тут были всего лишь оболочкой того, что они заключали в себе. Главным здесь было взаимное притяжение душ, для которых не существовало никаких расстояний. Когда разговор закончился и Андрей положил телефон в карман, Рыльков вполголоса поинтересовался:

– Жена?

– Надеюсь, в самом недалеком будущем... – задумчиво улыбнулся Лавров.

– Счастливчик! – с оттенком зависти Рыльков вздохнул и доверительно посетовал: – А вот мне в этом смысле особо-то и не везет. Нет, с бабами у меня все о’кей. А вот чтобы найти такую... Ну, чтобы кроме нее больше никого не видеть – не доводилось.

– Знаешь... – Андрей говорил, глядя в пространство и чему-то улыбаясь, – все это в нас самих. Ведь можно потерять голову и из-за той, что для других – вообще никто и ничто. А можно и самую красивую, самую достойную снивелировать для себя ниже плинтуса. Тут главное – что? Надо чаще думать о женщинах примерно так: все они развратные, все они изменщицы... Этого хватит, чтобы остаться одиноким. Ты ж, наверное, когда-то крепко обжегся? Вот! Теперь и строишь из себя конченого циника. А свои сердечные раны глушишь тем, что сам их наносишь другим.

– Гм... – Рыльков удивленно воззрился на Лаврова. – Ну ты даешь! Никогда бы не подумал, что в спецназе водятся такие продвинутые психологи. Хотя... Быть психологом, наверное, ты просто обязан? М-да-а... Если честно и откровенно, то это было. Когда-то меня предали еще хуже, чем его... – он кивнул в сторону Царина.

– А ты попробуй простить ту, что тебя предала... – Андрей в упор посмотрел на внезапно погрузившегося в думы капитана. – Просто взять – и забыть об этом. Ведь это все уже в прошлом... Что его за собой таскать, как чемодан без ручки? Разом обруби – и для себя начни все сначала. Тем более что жизнь – это как полигон, где все возможно, где ты сам ставишь мишени и сам решаешь – будет попадание или нет. Эх, ё-мое! Пока болтали, суп-то стал еле теплый! – спохватился он, зачерпнув ложкой из тарелки.

Наблюдая за ним, Рыльков сидел, подперев голову рукой.

– Да, мысль резонная, – наконец согласился он. – Это надо бы хорошенько обмозговать...

После завтрака Лавров решил проведать своих подопечных, но тех в казарме не оказалось. Их он нашел в спортивном городке. Дивя собравшихся зрителей, которые «с понтом» дымили табачными изделиями и меж собой комментировали происходящее, спецназовцы невозмутимо работали на спортивных снарядах и проводили спарринги. Подойдя к отдельно обосновавшемуся трио зрителей, судя по всему, тутошним «дедам», которые с язвительностью высказывались о Федоренко, без натуги выполняющем на турнике обратный выход силой, он иронично констатировал:

– Если самим слабо, так хоть похихикать над тем, кто это может делать?

«Деды» сразу же примолкли, недовольно косясь в сторону этого так некстати появившегося майора, вяловато подняв руку к козырькам армейских кепи.

– Мы свое на турнике уже отболтали, товарищ майор... – наконец изрек один из них. – Пусть там теперь салаги болтаются.

– Вообще-то применительно к сроку службы, по отношению к моим парням салаги – это вы, – усмехнулся Андрей. – Эти ребята имеют в своем активе минимум два года службы. И какой службы! А иные уже и три-четыре. Плюс надо учитывать то, что некоторые из них уже участвовали в спецоперациях и противника видели не на картинке, а лицом к лицу. Вы вот фактически уже отслужили в армии. А, сказать по совести, солдатами так и не стали. Сейчас любой из вас столкнись на гражданке с отморозком, который покрупнее, – и вы биты. А если вдруг придется защищать свою жену, ребенка?.. Что вы сможете противопоставить? Позовете милицию? Так сегодня там тоже частенько все те же условно подготовленные слабаки...

Парни явно были уязвлены сказанным. Один из них, бросив сигарету в урну, с вызовом посмотрел на Лаврова.

– Думаете, и я так не смогу? – кивнув в сторону Федоренко, самолюбиво спросил он.

Подойдя к свободной секции турника, «дед» подпрыгнул и повис, как видно, пытаясь сосредоточиться. Подтянув ноги к голове, он перебросил их через перекладину и, выгнувшись дугой, попытался подтянуть к ней свою поясницу. Но... Его зад уперся в трубу и, несмотря на все усилия, перебросить свои чресла наверх парню так и не удалось. Потеряв равновесие, он беспомощно опрокинулся ногами назад и, покраснев от запредельной натуги и конфуза, спрыгнул на землю. Спецназовцы, наблюдавшие за его неудачной попыткой выполнить, в общем-то, элементарное упражнение, к происшедшему срыву отнеслись спокойно. Никто не издал даже намека на язвительное междометие. Но сам оконфузившийся «дед» и без этого выглядел скисшим и расстроенным.

– Разрешите идти? – сдавленно буркнул он, посмотрев на Андрея.

– Иди... – На лице Лаврова промелькнула одобрительная улыбка. – Но ты все равно молодец.

– Почему? – озадаченно воззрился тот.

– Потому что не побоялся хотя бы попробовать свои силы. Иные и на это не способны. Так что у тебя еще не все потеряно. Кстати, хочешь, кое-что покажу?

Подойдя к той перекладине, на которой только что беспомощно болтался «дед», Андрей подпрыгнул и схватился за нее одной лишь правой рукой. Без кряхтения и натуги, в положении «жим к себе», он подтянулся на ней пять раз, после чего, поменяв руку, столько же подтянулся и на левой. Спрыгнув на землю, он подмигнул ошарашенному «гимнасту».

– Тебе до дембеля сколько осталось? Две недели? Это тоже срок. Поднакачайся, чтобы домой прибыл орлом, а не мокрой курицей. Чтобы девчонки с ума сходили – солдат пришел! А «вареных макарон» с соплями по пояс из числа маменькиных сынков, знаешь, на гражданке сегодня и так переизбыток.

Собрав своих подопечных, Лавров лаконично известил:

– Я на полигон и в Даштиджум. Буду после обеда. Старшим остается Хромин. Вопросы ко мне есть?

– Так точно, товарищ майор... – чему-то непонятно улыбнувшись, откликнулся воронежец Сорожкин. – А в город когда можно будет выйти?

– Хм... Что, Гриша, решил взглянуть на местную архитектуру или восточными красавицами захотелось полюбоваться? – Андрей иронично прищурился. – Смотри, а то тут в один миг оженят...

– Никак нет, товарищ майор, меня интересуют исключительно местные достопримечательности, – на лице Сорожкина засияла откровенно плутовская улыбка.

– Ну-ну-у... – с оттенком недоверия резюмировал Лавров. – Значит, так! До обеда – занимаетесь, обедаете и до пяти можете быть свободны. На КПП я поставлю в известность дежурного по части. Но! Ваня, за Гришу отвечаешь, как дуэнья за невинность дочки испанского гранда. Кстати, было бы неплохо использовать этот выход для совершенствования знания таджикского языка. И не в плане того, как круче «загнуть» в несколько этажей на местном диалекте или какую-нибудь дурочку охмурить, а в плане обычного бытового общения! Ну все, работайте...

Смеясь, спецназовцы разошлись по площадке, а Лавров направился к штабу, собираясь определиться с замом по тылу о времени выезда на полигон. Неожиданно он увидел перед собой того самого крепыша, который вчера состязался со Шмельцовым. Вскинув руку к козырьку и явно волнуясь, Костя скороговоркой оттарабанил:

– Товарищмайорразрешитеобратиться?

– Обращайтесь... – тоже подняв руку, Андрей кивнул, зная заранее, о чем пойдет речь.

– Товарищ майор, а... Как бы мне можно было бы... продолжить службу в вашей части? – сбивчиво спросил Костя, скорее всего, в душе опасаясь услышать отказ.

– Все очень просто... – Лавров говорил без малейшего намека на значительность или какое-либо ерничанье. – Здесь служить сколько осталось? Меньше месяца? Ну что ж... Отслужишь – езжай домой, отдохни. Потом иди в военкомат и напиши соответствующий рапорт. Но перед этим позвони мне, чтобы мы имели это в виду и военкоматчики не забросили тебя куда-нибудь еще. Только сразу предупреждаю: постарайся бросить курить.

– Уже бросил, товарищ майор! – с некоторым даже вызовом уведомил тот. – Со вчерашнего дня.

– Силен! – одобрительно отметил Андрей, продолжив путь к штабу.

...В его подразделении однажды уже был такой доброволец (иноземное слово «волонтер» Лаврову нравилось не очень). Парень пришел к ним после службы в морской пехоте. Хорошо подготовленный, физически сильный, он очень скоро стал одним из лучших. Когда Андрей набирал команду для прохождения подготовки на Кавказе, то взял с собой и его. Их было двадцать человек, молодых спецназовцев, которые уже прошли основные этапы подготовки на приволжской базе, но еще не имели реального боевого опыта. Андрей был двадцать первым.

Во время прохождения через горный перевал на границе между Дагестаном и Чечней от генерала Федина поступила информация о том, что в районе высокогорной подготовки группы спецназа вполне вероятно появление крупной банды ваххабитов, направляющихся в Дагестан. В бой ввязываться не рекомендовалось. Необходимо было лишь отследить маршрут продвижения бандитов, а затем, по прибытии основных сил спецназа, принять участие в ликвидации группировки.

Но все получилось совсем не так, как предполагалось. Кто-то успел сообщить ваххабитам о спецназовцах, ушедших в горы, и те решили устроить засаду. Если бы коварная задумка бандитов сработала, то в живых из двадцати одного спецназовца, включая и их командира, не осталось бы ни одного. Но Батяня – на то он и Батяня – вовремя успел раскусить задумку врага, и хотя прямого боестолкновения с бандой из полусотни боевиков избежать не удалось, финал был вовсе не таким, как было задумано чужаками.

Умело рассредоточив своих «орлов цвета ультрамарин» по всей линии ваххабитской атаки, он вынудил бандитов перейти к обороне. Понимая, что вот-вот прибудет подкрепление и тогда их песенка спета, ваххабиты несколько раз пытались атаковать позиции спецназовцев, но всякий раз вынуждены были отступать, теряя убитых. Впрочем, и среди спецназовцев появились потери. Особенно досаждал пулемет, молотивший с каменной возвышенности. Именно он больше всего мешал спецназовцам перемещаться и выбирать более удобные позиции для ведения ответного огня.

И тогда снять пулеметчика отправился бывший морпех Виталий Ромашкин, боец спецназа с мирной деревенской фамилией. Неведомо как, но он ухитрился переместиться на позиции ваххабитов почти по отвесной каменной стене и, неожиданно появившись перед двоими бородачами, одного их них уничтожил броском десантного ножа, а другого – ударом рукояти автомата.

Теперь путь к пулеметчику был открыт. Виталий двинулся вверх по склону, маскируясь за каменными глыбами, однако был обнаружен, и в его сторону тут же потянулись свинцовые пунктиры автоматных очередей. Отстреливаясь, он израсходовал весь свой боезапас, однако отступать и не подумал.

Схватка с пулеметчиком – двухметрового роста верзилой с черной как смоль бородой и свирепо оскаленными прокуренными зубами – была короткой, но предельно жестокой и яростной. Дрались на ножах – ваххабит, бросив пулемет, ничего другого, кроме ножа, схватить не успел. Получив два касательных ранения от острия длинного кривого кинжала, которым бешено размахивал бандит, Виталий сумел улучить момент и, на мгновение блокировав его руку, нанести скользящий удар в пах, после которого по ноге ваххабита хлынул поток крови из перехваченной ножом бедренной артерии. Вторым ударом в правый подвздох он добил своего противника.

Но почти сразу же сзади раздалась автоматная очередь, и спину Виталия прошило минимум десятком пуль, не оставив ему и малейшего шанса выжить. Впрочем, «храбрец», стрелявший в спину спецназовцу, всего мгновение спустя сам повалился на камни с черепом, развороченным автоматной очередью.

Лавров, заметив продвижение Виталия по склону, приказал открыть огонь на подавление тех, кто пытался помешать спецназовцу добраться до пулеметчика, а сам немедленно отправился следом. Он опоздал всего лишь на мгновение...

...Войдя в вестибюль первого этажа, Андрей уже подходил к кабинету зама по тылу, как неожиданно сверху послышался голос генерал-майора:

– Майор, зайди ко мне на минуту!

Сразу же поняв в чем дело, Лавров, едва сдерживая ироничную улыбку, поднялся в кабинет командира базы. Тот, насупившись мрачнее тучи, расхаживал по кабинету, заложив руки за спину.

– Товарищ генерал-майор! Майор Лавров по вашему при... – начал было докладывать Андрей, как того требовал устав, но Густинин не дал договорить.

– Слушай, майор, ты чего это взялся мои лучшие кадры к себе переманивать? – сердито громыхнул он.

– Вы о Косте? – Лавров понимающе кивнул. – Товарищ генерал-майор, я никого отсюда не переманиваю. Да, парень спросил о службе в нашей части. Да, я сказал ему, что это возможно. Но это не говорит о том, что наш разговор – это моя какая-то злонамеренная акция. Кстати, простите за вопрос... Я так понял, уговорить его остаться здесь по контракту вам не удалось?

– Да дожал бы я его, дожал бы! – продолжая расхаживать, прорычал Густинин. – Он уже вроде бы заколебался... А тут ты появился со своими суперменами. Вот у него самолюбие и загорелось... Черт побери! Ну, паразит! Если уедет – не видать ему Люськи как своих ушей... – пробормотал он себе под нос.

– Простите, вы имеете в виду свою дочь? – догадался Андрей.

– Вот именно... – буркнул генерал.

Из его дальнейшей, рвущейся из души тирады явствовало, что он крайне недоволен «дурацким устройством жизни».

– А как же иначе-то? – размышлял вслух Густинин. К моей дурище совсем недавно в женихи набивался один завидный парень – красавец, выпускник престижного вуза, сын известных родителей... Чего еще надо бы? Нет! Бестолковая неслушница присохла к этому Косте Богодушину, как будто он медом мазанный. Детдомовец, без роду, без племени...

Роман генеральской дочки с бывшим детдомовцем, как это очень часто бывает, начался спонтанно и неподконтрольно родительскому оку генерала и его «половины». Случилось так, что ноутбук Людмилы, студентки МГУ, которая минувшим августом приехала к родителям на каникулы, «поймал» какой-то каверзный вирус. Кто-то из штабных, как считал Густинин, в недобрый час посоветовал подключить Костю Богодушина. Дескать, тот в «железе» соображает очень здорово.

Даже не помыслив о возможных осложнениях, генерал дал Косте «ЦУ»: привести программное обеспечение ноутбука в надлежащий порядок. Тот действительно оказался сведущ по части ловли и изничтожения сквернавцев-вирусов. После его более чем двухчасовых усилий электронное устройство заработало безотказно. Но уже через два дня Людмила подошла к отцу с просьбой снова прислать компьютерщика – дескать, у нее опять вирус... Ну а когда она про вирус заговорила третий раз, отчего-то обеспокоившийся отец сразу же понял, что тут дело нечисто. Очень скоро выяснилось, что Людмила и Костя начали встречаться...

Нет, лично в отношении Кости ничего против Густинин не имел. Но его, привыкшего к тому, что все и вся на базе жило и действовало в соответствии с уставами, приказами и личными распоряжениями ее командира, раздражало нечто, неподвластное его воле. Как это так?! Дочь – плоть от его плоти, кровь от его крови – самовольно посмела влюбиться без учета мнения своего отца? А этот «хренов Ромео»! Тоже хорош, гусь лапчатый! Ему что было приказано? Привести в порядок ноутбук, наладить работу его программного обеспечения. И все! Никаких там тебе улыбок, комплиментов, всяких таких лирических «мур-мур»... Сделал дело – и будь здоров! Свободен! А он? Вскружил голову «дурище бестолковой», начал с ней встречаться. Сначала – тайком. А потом уже и в открытую до самого ее отъезда в Москву расхаживали под ручку по коттеджному жилому сектору базы и ходили гулять в город.

– ...И сейчас – это я знаю точно – чуть не каждый день по телефону чирикают. Ну ладно... – генерал отрешенно махнул рукой. – Раз понравился – встречайся. И что же? Теперь он, видите ли, надумал отсюда смыться! Значит, Люська ему уже побоку? Да и весной нам опять кого-то надо будет выставлять на многоборье... Кого я вместо него пошлю?

Лавров слушал молча, понимая, что волей случая оказался той самой пресловутой «жилеткой», которая призвана впитать горемычные генеральские слезы.

– Товарищ генерал-майор...

– Да ладно, уж... – глядя в окно, устало вздохнул тот. – Здесь можешь звать Игорь Павлович. Присаживайся...

Подойдя к столу, он тяжело плюхнулся в кресло.

– Видите ли, Игорь Павлович, – Андрей с невозмутимым видом тоже опустился в кресло и продолжил: – Как я понял этого Костю, парень он порядочный, с нормальным, уверенным взглядом на жизнь. Как говорится, с таким в разведку идти можно.

– Думаешь? – недоверчиво нахмурился Густинин.

– Уверен. И в этом еще больше убедился, выслушав вас. Если бы он был хитрым пронырой, каким-нибудь пройдошливым слизняком, уйти отсюда он бы в жизни не согласился. Но он не захотел стать генеральским зятем, а предпочел выбрать службу, в сравнении с которой здешняя – сущий курорт. Вы не находите? И еще... У женщин достаточно тонко развита интуиция. Проходимцев они зачастую чувствуют гораздо лучше, чем мужчины. Наверное, тот красавец ей потому и не приглянулся, что она почувствовала в нем какую-то гнильцу. Кстати, где он сейчас?

– Да вроде бы женился на американке и уехал в Штаты... – Генерал пожал плечами.

– Ну вот и вся его любовь... – Лавров развел руками. – Значит, ваша дочь ему нужна была лишь как подспорье для какого-то хитрого карьерного хода – и только.

– Та-а-а-к... – потерев лоб, Густинин побарабанил пальцами по столу. – Наверное, в чем-то ты и прав. Но все же оставить Костю здесь надежды я не теряю. Давай так... Я с ним попробую поговорить еще раз, ну а ты уж, будь добр, никакой агитации. Договорились?

– Безусловно, товарищ генерал-майор, – с наисерьезнейшим видом Андрей кивнул, поднимаясь с кресла. – Разрешите идти?

– А ты сейчас к кому шел?

– К вашему заму по тылу, он обещал мне выделить транспорт для поездки на полигон и в район города Даштиджума.

Генерал медленно поднялся с кресла.

– Понятно... Передай ему от меня лично, чтобы хорошенько там заправили машину, – о чем-то напряженно думая, распорядился хозяин кабинета. – А то знаю я его...

Спустившись вниз, Лавров зашел к подполковнику. Тот в этот момент куда-то уже собирался уходить. Войдя в кабинет и доложившись, Андрей услышал в ответ сокрушенное:

– Очень жаль, товарищ майор, но «Газель» мне сейчас придется отдать... э-э-э... В общем, это распоряжение командира базы. Ничего не могу поделать.

«Вот хитрозадый черт! – мысленно выругался Андрей. – Скорее всего, сам куда-то ехать намылился... С чего бы это вдруг генерал начал распределять машины?..»

– Товарищ подполковник, я только что разговаривал с генерал-майором Густининым, и Игорь Павлович распорядился передать вам, чтобы «Газель» для меня заправили по самую «завязку», – сообщил он, с убийственным спокойствием глядя на отчего-то вдруг суматошно задергавшегося тыловика.

Судя по всему, подполковника больше всего разволновало то, что Лавров назвал генерала по имени-отчеству. В его недоумевающем взгляде читалось: «Ну ни хрена себе! Он уже с генералом успел навести мосты... Ну и хват! С ним надо ухо держать востро...»

– Хорошо, секундочку! – закрывая кабинет, досадливо пропыхтел подполковник. – Я сейчас зайду к командиру, уточню... Если он отдает «Газель» вам, то какие могут быть разговоры? Здесь чуточку подождите...

Тяжело топая по ступенькам лестницы, он поднялся на второй этаж. Менее чем через минуту, растерянный и отчего-то взмокший, он, с не свойственной его комплекции резвостью, чуть ли не вприпрыжку спустился вниз и скороговоркой уведомил, что «Газель», уже полностью заправленная, через пару минут подойдет к КПП.

Отчего-то разочарованно вздыхая, он вышел следом за Андреем на крыльцо и, на ходу достав из кармана телефон, набрал чей-то номер. Спускаясь по ступенькам крыльца, Лавров услышал, как подполковник умоляюще увещевал своего собеседника:

– ...Солнышко, сегодня никак не получится. Ну что я поделаю? Приказ самого... Да... Ну, завтра, завтра... Что-нибудь другое подыщу... Да! Конечно, конечно!..

«Так во-о-т куда должна была отправиться «Газель»! – Андрей едва не рассмеялся. – В распоряжение какого-то «солнышка»...»

Он подошел к КПП и, заглянув в дежурку, увидел лейтенанта с красной нарукавной повязкой, на которой значилось «Дежурный по КПП».

– Добрый день, майор Лавров, – представился Андрей.

– Здравия желаю, товарищ майор. – По лицу дежурного было видно, что о Лаврове он уже наслышан.

Пояснив лейтенанту, что после обеда он разрешил своим подчиненным погулять по городу, Лавров тут же за столом в дежурке составил пофамильный список спецназовцев и отдал его дежурному. Вскоре к воротам подлетела все та же «Газель» с ее неунывающим шофером Анатолием за рулем.

– Здравия желаю, товарищ майор! – широко заулыбался он, когда Андрей сел в кабину. – Куда едем?

– Давай вначале на полигон... – ответив на приветствие, распорядился Лавров.

Выбежавший из помещения КПП помощник дежурного отомкнул замок на воротах и открыл их створки. Дав газу, «Газель» вылетела с территории базы и помчалась по улице, застроенной одноэтажными особнячками.

– А я думал, что сегодня опять придется катать по городу мадам Эллочку! – крутя баранку, хохотнул Анатолий.

– Что за Эллочка? – поинтересовался Андрей.

– Гм-гм... Ну, это между нами, товарищ майор... – Шофер доверительно понизил голос. – Это любовница подполковника Кояшко. Ну, зама по тылу командира базы. Он уже достал этими поручениями – отвези ее туда, привези ее оттуда... То она себе новый телик купила, надо доставить. То картошки мешок взяла – затащи. А она еще... гм-гм... такая баба липучая – из «озабоченных»...

– Что, и к тебе приставала? – рассмеявшись, спросил Лавров.

– Задолбала уже! – Анатолий безнадежно покрутил головой. – Иной раз не знаешь, как от нее отделаться. Ну не бежать же с жалобой к Кояшко?! Мне-то она и близко не нужна – у меня дома невеста. Вот скоро поеду в отпуск, поженимся. Вот мой сменщик Витька – тот сам напрашивается ее возить. Этот тоже озабочен до предела... Ну, ему что за беда? Он годичник, ему весной уже на дембель. Кстати, я слышал, вы берете к себе Костю Богодушина?

– Ну, такое пожелание он изъявил... – Андрей утвердительно кивнул. – А что, об этом уже все знают?

– Так у нас тут какие могут быть секреты? – Бросив руль, Анатолий развел руками. – Минута – и всем все уже известно. Вот, показали вы Тоше Кирюшкину класс, как на одной руке надо подтягиваться... Тут же некоторых начала «жаба сосать» – а дай и я попробую. Сейчас ехал мимо спортгородка, почти половина турников занята. Пыжатся, кряхтят... Комедия!

– А сам не пробовал? – усмехнувшись, Лавров прищурился.

– Про-о-о-бовал... – досадливо вздохнул тот. – Не осилил. Тоже оказался в категории «сосисок»... Ну, это у нас так называют тех, кто до перекладины допрыгнул, а вот выше – ни в какую. Э, ты куда? Совсем охренел?! – закричал он на молодого таджика, вылетевшего из переулка на старенькой фиолетовой «двойке».

Тот, как видно, привыкнув ездить не так, как предписывают разные бестолочи, сочинившие некие дурацкие правила дорожного движения, а в соответствии со своими личными представлениями о езде по городу, тоже что-то сердито заорал из кабины, жестикулируя руками.

– Тудышкина в никудышкину! – давая газу и объезжая «двоечника», Анатолий сокрушенно помотал головой. – Вот что с него взять? Продал ишака, купил жестянку и вместе с ней права, а в книжку заглянуть не догадался. Нет, в основном-то тут правила соблюдают. Но хватает и таких вот остолопов, которым что машина, что ишак...

Они мчались в южном направлении, оставив позади город, лежащий в огромной горной котловине. Дорога к полигону была точно такой же, как и всякая прочая дорога в районе южных отрогов Гиссаро-Алая. Где-то асфальт выглядел относительно новым, где-то изобиловал выбоинами. В одних местах дорога имела минимум поворотов и подъемов-спусков, а где-то представляла собой «американские горки» с самыми замысловатыми выкрутасами по горному рельефу. По мере приближения к северным склонам горного хребта Хазратишох, тянущегося с северо-востока на юго-запад, таких участков становилось все больше и больше.

Они пролетали мимо небольших куртин арчовников, вечнозеленого среднеазиатского можжевельника, и зарослей фисташки, растущих в тех местах, где весной и после летних дождей в низинах оставалось хоть какое-то количество влаги. Кое-где в отдалении виднелись и заросли орешника. Меж деревьев порхали какие-то пернатые, наподобие дикого голубя.

Полигон находился менее чем в полусотне верст от Куляба, по сути, всего лишь на несколько километров отстоя от таджикско-афганской границы. По пути слева и справа от дороги Андрей заметил несколько небогатых кишлаков, окруженных садами и уже убранными, обработанными под зиму полями, совсем небольшими по российским меркам.

Невдалеке от одного из них вдоль дороги шел старик, который вел за собой навьюченного хворостом ишака. Увидев машину с российскими номерами и эмблемой базы, старик приветственно помахал рукой и поклонился. Ответив на приветствие, Лавров удивленно отметил:

– Смотри-ка! Никогда бы не подумал, что русских здесь воспринимают до такой степени уважительно... Интересно, с чего бы это так?

– Ну, здешние старики к русским относятся неплохо, особенно к военным, – согласно кивнул Анатолий. – Все же именно Россия уберегла Таджикистан от набега талибов. Если бы те сюда вломились, то сегодня тут было бы хрен знает что. Старшие это понимают и ценят. А вот молодняк – эти по-разному относятся. Есть нормальные, вменяемые. Вон, даже у нас на базе служат прапорами. А есть обалдуи обалдуями. Те же бача, что отираются подле нашей базы. Так-то, если русские пацаны трое-четверо в город вышли – не суются. Но если попался один, могут и отхреначить за милую душу. Они же денег под процент нараздают, а сами забывают, кто у них брал. Ну и ловят того, кто хотя бы приблизительно похож, – давай бабло! Пиши расписку, что отдашь! А написал – бегут к командирам, требуют взыскать...

По словам Анатолия, за годы независимой жизни Таджикистана здесь рухнуло многое из старых правил и традиций. Если на селе почтение к старшим до сих пор непререкаемо и неоспоримо, то в городе находятся и такие из числа особо «отмороженных», кто мнение старика не то что проигнорируют, но при случае могут его еще и «послать».

От знакомых коренных кулябцев он был наслышан, что раньше в здешних краях покуситься на женщину, особенно на малолетнюю девочку, было делом немыслимым. Сегодня же насильников и педофилов местной милиции ловить приходится то и дело. К этой озабоченной братии таджикские законы достаточно суровы. Кое-кто, случается, получает и пожизненный срок. Но меньше их все равно не становится.

Критически Анатолий относился и к бача, промышляющим сутенерством. Если в былые времена сводничество считалось здесь позорнейшим делом, а тем более торговля своими же мусульманками, то теперь этим здесь уже никого не удивишь. Теперешним бача-сутенерам все равно, кого продавать – русскую, татарку, узбечку или свою же соплеменницу-таджичку.

Шофер рассказал, что незадолго до прибытия на базу спецназовцев солдаты всем подряд бача устроили серьезную встряску. Совсем обнаглев, криминальные торгаши и ростовщики чуть ли не первого встречного начали хватать прямо у КПП и выбивать по большей части несуществующие долги.

...Поздним вечером в дальнем углу за казармами собрались контрактники, давно уже поименованные «контрабасами», и «деды» из числа срочников. Минувшим днем получивший энное число колотушек от бача уроженец Белгорода Витька Макринин гневно повествовал о случившемся, взывая к необходимости «дать укорот» распоясавшимся спекулянтам. Выслушав претерпевшего избиение, собравшиеся однозначно определили: «укороту» – быть!

За то, чтобы атаковать бача, высказались даже те, кто с Витькой в друзьях не состоял. Всякому было ясно: сегодня оказался битым Витька, завтра будет Митька, следом за ними – Петька, Федька и так далее... А посему тут же была сформирована «штурмовая бригада», куда захотели войти даже некоторые из молодых, но имеющих опыт массовых стычек и драк.

На следующий вечер, когда бача, закончив свои спекулянтские сделки, уже собирались расходиться по домам, их постигло то, что однажды пришлось пережить персидскому шаху после вторжения в пределы его страны общеизвестного Александра Македонского. Под водительством все того же Кости Богодушина, который, надо сказать, и был инициатором тайной сходки, десятка три солдат через лаз для «самохода» незаметно выбрались за территорию базы.

Бача слишком поздно заметили, что их веселая, жизнерадостная компания окружена нехилыми парнями в солдатском камуфляже. И хотя численные силы были примерно равны, да и сами бача особой робостью не отличались, стало ясно: сегодняшний вечер может закончиться куда более грустно, чем ожидалось ранее.

Под кронами фруктовых насаждений, уже почти в темноте, завязалась довольно-таки жестокая потасовка. Как бы соблюдая негласный уговор, обе стороны дрались только на кулаках, без применения как холодного, так и огнестрельного оружия, без единого вопля и крика, чтобы не привлекать внимания со стороны. Поэтому ни местная милиция, ни дежурный по базе так и не узнали о происходящем.

Со стороны можно было расслышать только смачные удары кулаков да напряженное сопение дерущихся. И если в первые мгновения бача еще надеялись на успех, то уже минуту спустя стало ясно – их карта бита. Костя Богодушин и еще двое ломовиков наподобие него, ворвавшись в ряды спекулянтов, в момент их смяли и расстроили, после чего сопротивление бача тут же стало неорганизованным, судорожно-хаотическим. На третьей минуте драки, нарушив молчание, нещадно битые бача с воплями ринулись врассыпную...

Но каких-либо последствий для организаторов и исполнителей экзекуции это событие не повлекло – в милицию никто из бача обращаться не стал. Смысл? Какой дурак решится прийти и объявить о том, что он, занимаясь нелегальным бизнесом и соответственно не платя в казну налогов, оказался бит за то, что слишком усердно пытался вернуть деньги, предоставленные в долг под процент? Никто не помыслил и устраивать каких-либо «акций возмездия». Попробуй, устрой! А потом куда пойдешь со своим «бизнесом»? Поэтому после недельного затишья над ограждением базы вновь замелькали головы в тюбетейках, все с тем же извечным: «Купи!», «Продай!», «Деньга в долг не нада?»

...Из-за очередного пригорка показалась широкая долина, окруженная горами, покрытая уже высохшей травянистой растительностью и кустарниками, растущими меж валунов по склонам гор. Лишь у виднеющихся на ее пространстве каких-то ангаров и жилых построек под ветром клонился карагач и деревья, напоминающие тополя. Круто завернув к этому, вероятнее всего, рукотворному оазису, Анатолий объявил:

– Вот и полигон!

Как он пояснил далее, в здешних ангарах стояла учебная военная техника – танки, БМП, БТРы. Впрочем, немалое число единиц техники круглый год стояло прямо под открытым небом, в окружении колючей проволоки. Здесь она использовалась для практических занятий личного состава танкового батальона. Основной парк боевых машин находился на территории базы в специальных боксах. Эта техника не эксплуатировалась, ее лишь время от времени проверяли на работоспособность всех систем и механизмов. Зато полигонной доставалось на всю катушку. Во время танковых маневров от рева мощных дизелей дрожь под ногами чувствовалась даже на значительном удалении от танкодрома.

– Ну а пострелять-то вам тут дают? – глядя на кажущиеся крохотными силуэты танков, поинтересовался Лавров.

– А то! – Смеясь, Анатолий махнул рукой. – Иной раз так настреляемся, что в голове как будто целый рой комаров завелся. Стрельбы у нас тут часто. Израсходовать надо минимум два рожка. А если кто-то в госпитале или отъезде, эти патроны отстрелять дают другим. Комедия! Все уже настрелялись, отказываются... Помню, мне навязали несколько рожков. Под конец ствол моего автомата так раскалился, что – представляете? – пуля из него вылетает и в метре падает на землю...

Подъехав к одному из домов, где размещалась охрана, Лавров разыскал старшего, светлоусого капитана с басовитым голосом, и известил его о своем прибытии.

– ...Мне нужно осмотреть стрельбище и полосу препятствий, – сказал он, обменявшись приветствием с капитаном.

– Осматривайте... – кивнул тот. – Только если вдруг попадутся неразорвавшиеся боеприпасы – ни в коем случае не поднимать!

– Спасибо за предупреждение, – Андрей улыбнулся, – но, как говорят в народе, не первый год «замужем».

– Мое дело предупредить, даже самого искушенного, – в усах капитана тоже мелькнула улыбка. – А уж в дальнейшем – как пожелаете. Хоть в футбол ими играйте. Говорят, некоторые мины и снаряды при этом даже не взрываются.

– Что вы говорите?! Надо же... – Изобразив простофильское удивление, Лавров озадаченно покачал головой.

Рассмеявшись, офицеры обменялись приятельским рукопожатием, и Андрей в сопровождении Анатолия направился к стрельбищу. Дорога представляла собой обычную грунтовку, выщербленную траками танковых гусениц. То здесь, то там в траве были заметны не очень крупные – длиной со спичку – скорпионы. Невдалеке от дороги Лавров заметил вальяжно перемещающуюся пустынную черепаху. По территории полигона расхаживали несколько прикомандированных сюда солдат, которые наводили порядок в капонирах, чинили на стрельбище оборудование.

– Капитан Михеев – отличный мужик, – прокомментировал шофер, шагая по хрустящей под ногами, сгоревшей от летнего жара кустистой полыни. – И по службе, и по жизни. Он живет на нашей базе, недавно получил там коттедж. Ну, вы, наверное, видели – есть там в жилом секторе базы целая улица типа небольшого поселка? Вот там большинство нашего командного состава и обитает. Кто только прибыл – получают комнаты в офицерском общежитии. Кто-то в городе селится... Жилье в Кулябе недорогое.

– А ты свою будущую жену сюда собираешься привезти? – спросил Андрей, поддев ногой крупный осколок артиллерийского снаряда.

– Ну, ясное дело! Это что ж будет за жизнь, если я – здесь, она – там... – Анатолий пожал плечами. – Комнатеху сниму в городе. Жилье себе я уже присмотрел. И место удачное – рядом с базой, и плата чисто символическая.

– А твоя избранница ехать сюда захочет? – В голосе Лаврова звучало явное сомнение.

– А-а, это вы, наверное, слышали историю, которая приключилась с майором Цариным? Так он себе жену привез аж из Москвы. Не знаю, где он ее там откопал... Девка была с понтами неимоверными. Я вообще не представляю, как она сюда согласилась ехать. А моя Нинка живет в моей родной Самоваровке, где ни работы, ни перспектив...

Как далее поведал Анатолий, он и на контрактную-то службу согласился только потому, что вся их тамошняя округа – в былые времена не бедный, черноземный район – за последние десятилетия обратилась в заросшую бурьянами, заброшенную территорию. Некогда многолюдные села опустели наполовину, а то и более того. Мужская часть населения постоянно околачивается на заработках в Москве, Питере, «на северах», женская уезжает в города. Кому не повезло найти приличную работу и создать семью, отправляются в Москву на общеизвестную Тверскую, а то и за границу.

Минувшим летом Анатолий ездил в отпуск, в свои родные курские края, и там у него состоялась одна не очень радостная, но весьма запоминающаяся встреча. Возвращаясь от старого друга, он увидел шедшую ему навстречу по улице какую-то ярко нагримированную, крашеную блондинку с изможденным, морщинистым лицом, к тому же изрядно подпитую и с сигаретой. Незнакомка с ним поздоровалась, а он удивленно некоторое время в нее вглядывался, пытаясь припомнить, кто же это такая. И лишь когда она сама назвала себя, он узнал в этой накрашенной мумии бывшую первую школьную красавицу Лизу Бугрову.

Увиденное Анатолия ошеломило. Лиза была всего на три года старше него, а выглядела – на все пятьдесят. Она рассказала, что после школы поехала поступать в Москву в театральное училище, но не прошла по конкурсу. Зная, что дома не устроиться даже дояркой, отправилась за границу, как ей обещали, работать официанткой.

Но на самом деле Лиза попала в некое «забугорное» подпольное заведение. Ее, как вещь, несколько раз перепродавали из одного борделя в другой, пока она в конце концов не оказалась в руках сутенерской мафии косовских албанцев, о чем женщина рассказывала с содроганием. Все, что с ней за границей было до этого, в сравнении с пережитым в рабстве у косоваров выглядело сущей ерундой. И вот для того, чтобы вырваться из этого ада, ей пришлось пожертвовать своей почкой. Теперь Лиза уже ничего не ждала от этой жизни, надеясь, что, может быть, когда-нибудь в следующей (если такая только есть) ей повезет больше...

Шагая по полигону, Анатолий сумрачно вздохнул. Некоторое время они шли молча, ступая по плотной, каменистой земле, потрескавшейся от недавнего летнего жара. Посвистывая, мимо пролетела стайка мелких птах, напоминающих овсянок. Где-то далеко, у самых кустарников, мелькнуло что-то резво скачущее, буровато-рыжеватого оттенка.

– Заяц-толай... – пояснил шофер, внимательно вглядевшись в обитателя этой долины. – В сравнении с нашим русаком – мелкота.

Обойдя позиции для ведения стрельб, проверив работу механизмов, управляющих подвижными мишенями, Андрей в принципе остался доволен. Конечно, этому стрельбищу было далеко до того, что принадлежало базе подготовки спецназа. Однако вполне годилось, чтобы можно было элементарно попрактиковаться, освежить и закрепить былые навыки.

Подойдя к одной из позиций для стрельбы из положения лежа, Андрей остановился как вкопанный – свернувшись клубком и угрожающе раскачивая головой, шипела метровой длины серая гадюка. Хорошо зная повадки ядовитых пресмыкающихся, он стоял не двигаясь и спокойно смотрел на потревоженную рептилию. Отшипев положенное, гадюка развернулась и неспешно поползла прочь.

– Змея? – подойдя к Лаврову, спросил Анатолий. – Их тут много. В основном гадюки. Говорят, бывает кобра, гюрза и даже эфа. Но я, честно говоря, за три года видел их считаные разы. Вот гадюк хватает. Весной тут особенно опасно – каракурт может цапнуть. А на скорпионов у нас как-то особого внимания и не обращают. Главное, если заночевал в этих местах, утром обязательно надо вытряхивать всю одежду, и особенно ботинки. Эти твареныши в них могут затаиться, а потом и цапнуть, если не заметишь.

Они направились к полосе препятствий, которая Андрея никак не впечатлила. Подумав, он решил, что на этом полигоне его подопечным будет достаточно отстреляться. Да и поводить технику – этих занятий у них не было уже давно, а затем лучше всего сразу же отправляться в горы. Там условия такие, что с ними не может сравниться никакая искусственная полоса препятствий.

Снова выйдя на дорогу, слева от себя краем глаза Лавров поймал какую-то непонятную, странную фигуру, сидящую на камне примерно в сотне метров от него. Сначала даже показалось, что это какой-то небольшого роста человек, который присел отдохнуть на валун. Но, приглядевшись, он с удивлением понял, что это птица.

– Толь, а это что за пернатое создание? Орел – не орел... – недоуменно поинтересовался Андрей.

– А-а-а! – шофер рассмеялся. – Это грач. Да! Представьте себе – грач какой-то местной породы. Они тут бывают такие здоровенные! Летит, зараза, размах крыльев около метра.

– Да будет тебе! – Лавров недоверчиво воззрился на своего собеседника – не шутит ли?

– Смотрите! – Анатолий пронзительно, заливисто просвистел, потом еще раз.

Судя по всему, по этой части он был спец – у Андрея от свиста даже зазвенело в ушах. Птица, до сего момента сидевшая неподвижно, заворочалась, встрепенулась и, подпрыгнув, медленно полетела над долиной. Это и в самом деле был грач! Но любой другой, даже самый крупный из средней полосы России, в сравнении с этим выглядел бы карликом.

– Фантастика! – Лавров удивленно развел руками. – Такого, наверное, и по телику у Дроздова не увидишь. Что за мутанты?

– Товарищ майор, это ли невидаль! – Шофер пренебрежительно махнул рукой. – Тут, считай, зимы нет, чего бы им не разрастись? Вы лучше вот на это поглядите!

Он достал из кармана телефон и, пощелкав кнопками, протянул Андрею. Взглянув на дисплей, Лавров увидел снимок, сделанный камерой мобильного телефона. На нем двое смеющихся парней лет восемнадцати, стоя рядом, держали перед собой за толстенные задние лапы крупнющую зеленую лягушку, которая, судя по масштабу снимка, общей длиной была более полуметра.

– Восемьдесят сантиметров от морды до кончиков задних лап, вес около шести килограммов, – пояснил Анатолий.

– А кто эти хлопцы и где они? Где-нибудь в Африке? Там, я читал, такие страхоглядины водятся, – возвращая телефон, Андрей покачал головой.

– Какая Африка?! Товарищ майор! – Шофер сунул телефон в карман. – Это мой братишка Жорка и его друг Васька. У себя дома, на Сейме, рыбачили. Там и поймали. Сейм вообще река интересная. Мой дед рассказывал, после войны там такого сома выволокли, что две лошади с ним еле справились. Он, зараза, и гусей глотал, и овец. А изловить его решили потому, что на детей, сволочь, начал охотиться. Десять пудов весил! Его и есть не стали – отвезли на ферму, отдали свиньям на корм.

– Ну, насчет сома не знаю, а такая лягушенция... Да-а-а! Наверное, неспроста в Курской области есть своя АЭС, – резюмировал Лавров.

– Вот и наши там говорят, что, не ровен час, какая-нибудь годзилла появится... – вздохнул Анатолий.

Возвращаясь к «Газели», по пути они спугнули еще одну, не очень крупную, худосочную гадючку. Эта, как видно, сознавая свою субтильность, не выказала и намека на намерение попугать шипением непрошеных двуногих и поспешно ринулась наутек.

Лавров глядел вслед скрывшейся в бурьянах рептилии и вспомнил курьезный случай, о котором ему вчера рассказали спецназовцы. Когда парни ужинали в столовой, «деды» их предупредили, чтобы те, заходя в кирпичный домик уличного туалета, оборудованного рядом со спортплощадкой, были осмотрительнее. Как оказалось, туда иногда имели обыкновение заползать гадюки. Учитывая, что там освещение неважное, можно было запросто сесть на унитаз, не заметив притаившуюся рядом «гостью».

Рассказчики припомнили два случая, когда змеи кусали за «мягкое место» не очень осмотрительных визитеров в «два нуля». Последний произошел всего полгода назад. Чудаковатый паренек по имени Вова Дымков, прибывший служить откуда-то из-под Липецка, забыв о том, что в туалете бывают гадюки, во время физподготовки слезно отпросился у старшины «на одну минуточку». Ну, тот его и отпустил в туалет ровно на одну минуту. Дабы уложиться в отведенное ему время, Вова на ураганной скорости влетел в «тубз» и, на ходу заголив «пятую точку», с ходу занял «боевую позицию» над унитазом. И в тот же миг, после громкого, угрожающего шипения, раздавшегося сзади, что-то непонятное очень больно ужалило его в беззащитную ягодицу...

Охваченный ужасом, Вова Дымков, забыв надеть штаны, выбежал из туалета с отчаянным воплем: «Ребята! Меня за жопу гадюка укусила! Отсосите кто-нибудь яд – я жить хочу!!!» Разумеется, очередь желающих отсосать яд из укуса на столь пикантном месте выстраиваться не стала. Вове порекомендовали надеть штаны, дабы он своим видом не шокировал вышедших на прогулку воспитанников детского сада. Затем старшина приказал ему немедленно идти к «бациллам», как иногда на местном сленге величали медработников. И в самом деле, Вовины страхи оказались напрасны. Всего через пару дней его выписали из санчасти. Но с тех пор Вова Дымков перед тем, как зайти в «тубз», обязательно вооружался палкой, громко топал и свистел...

Сев за руль, Анатолий запустил двигатель и, взглянув на указатель уровня горючего, удовлетворенно прокомментировал:

– О! Горючки-то у нас еще – о-го-го сколько! Кояшко чуть не обрыдался, когда отдавал распоряжение залить полный бак. Привык давать впритирку. Все боится, что себе из этого чего-нибудь выкрою.

– А ты не выкраиваешь? – со смешинкой в голосе поинтересовался Андрей.

– Рад бы, да фиг получится. Вот у моего друга, Мишки Курчука, возможности намного шире. Он рулит на походной прачечной, заправляется соляркой. Она и в движок идет, и в титан, воду греть. Попробуй докажи, что он недо – или перерасходовал! Вот кому раздолье!..

Он запустил двигатель, и в этот момент сквозь гул мотора раздалась непонятная трескотня, напоминающая автоматную стрельбу. Лавров удивленно посмотрел на Анатолия, пытаясь догадаться, кто же это стреляет. Солдаты из команды обслуживания были без оружия. Выпрыгивая из кабины, шофер торопливо выкрикнул:

– Ложись! «Духи»!

Впрочем, Андрей всего мгновение спустя и сам уже понял – стреляют чужие. Он успел схватить автомат, взятый с собой в дорогу, и, буквально вывалившись из машины, стал ловить мушкой предполагаемые цели для ведения огня. Успел схватить взглядом распластанные на бурой долине полигона фигуры залегших солдат. Живы они или убиты, понять было трудно.

Лавров увидел выбежавшего из командного пункта капитана Михеева, который на его глазах внезапно, словно споткнувшись, повалился ничком и замер без движения. И тут он понял, кто и откуда стреляет. Огонь велся с трех точек из чахловатых кустов на возвышенностях, окружающих полигон.

Тщательно прицелившись, он нажал на спуск. Раскатисто пророкотал автомат, и один из автоматов нападавших тут же замолчал. Двое других, поняв, что отпор им дан серьезный, скорее всего, решили отступить. Но следующая же очередь автомата Лаврова, прошив обе ноги еще одному из чужаков, вынудила того распластаться на земле.

Уже не таясь, Андрей помчался в сторону холма, где лежал раненый чужак, успев крикнуть Анатолию, чтобы тот немедленно вызвал подкрепление и помог раненым. Он был уже метрах в ста от чужака, когда услышал раздавшуюся короткую автоматную очередь. Осторожно приблизившись, он увидел того с буквально вывернутым наизнанку теменем – приставив автомат снизу к голове, чужак нажал на гашетку, чтобы покончить с собой, но не оказаться в плену. Живым из этого бандитского «трио» смог уйти только один. Как можно было догадаться, обратно в Афганистан – хотя на камуфляже натовского образца у обоих убитых знаков различия не было, как и документов, в том, что это талибы, у Лаврова не было и тени сомнения.

Когда Андрей вернулся на полигон, Анатолий уже успел перевязать двоих солдат и капитана Михеева, который получил пулю в грудь и лежал без сознания. Солдаты пояснили, что подобные нападения пару раз уже случались. Но было это года три назад. Их подоплека была понятной и без пояснений – создать обстановку страха и панических ожиданий, чтобы вынудить ненавистных талибам русских покинуть Таджикистан.

Лавров и Анатолий загрузили в салон «Газели» раненых. Загудев на повышенных оборотах, «Газель» лихо описала круг, подняв облако пыли, и, вырулив на дорогу, помчалась по ней, подпрыгивая и покачиваясь на буграх и рытвинах.

Отбыв с полигона, они помчались обратно, в сторону Куляба, но, не доезжая до города километров двадцати, остановились, увидев мчащуюся навстречу целую кавалькаду штабных и санитарных машин. Раненых, перегрузив в свои машины, медики тут же увезли в Куляб. Прибывший на своем «уазике» генерал-майор Густинин долго и дотошно выяснял подробности нападения. Выслушав Лаврова, он распорядился, чтобы тот вместе с прибывшими вернулся на полигон. Недовольно морщившемуся Анатолию пришлось разворачиваться в обратную сторону. После почти часовой «разборки полетов» Андрей наконец-то отправился туда, куда и намечал, – в сторону Даштиджума.

Теперь их путь огибал юго-западную оконечность хребта Хазратишох, из-за чего слева в окне неизменно красовались высокие пики и плоскогорья, поросшие все тем же кучерявящимся арчовником, а справа – каменные холмы и долины предгорий, все еще зеленые и кое-где даже цветущие. Высоко в небе кружил характерный силуэт беркута, высматривающего себе добычу. Рядом с дорогой то здесь, то там хлопотливо кучковались серые вороны, видимо, в надежде чем-нибудь поживиться.

Встречного и попутного транспорта по дороге курсировало не слишком много. Большинство машин было российского и еще советского производства. Наряду с «десятками» и «четырнадцатыми» встречались раритеты наподобие «Победы» и «Москвича» пятидесятых годов выпуска.

Не раз уже побывав на Кавказе, повидав минувшей весной Тянь-Шань, Лавров не переставал дивиться величию и красоте горных пейзажей. Дорога, как и везде в этих местах изобилующая множеством поворотов, за каждым из них открывала все новые и новые причуды земной тектоники и выветривания. Каменные складки тверди земной, выдавленные к небу мощью недр немыслимой величины, за миллионы лет непрерывного воздействия ветров, дождей, солнца и мороза приобрели необычные, ни с чем не сравнимые очертания.

Пролетая по дороге мимо обширного распадка меж двух широких гор, поросших кустарниковой и травянистой растительностью, со сглаженными, закругленными вершинами, Андрей смотрел на замысловато закрученные, странные коряги, оставшиеся от некогда росших здесь деревьев. Выше по склону, где распадок заканчивался вогнутой, плотной щеткой кустарников, над ним высился стоящий где-то далеко, минимум двухкилометровый пик, отливающий самыми разными по тональности голубыми и синеватыми оттенками. От одного лишь вида этого каменного исполина невольно захватывало дух.

А чуть дальше горы демонстрировали все новые и новые, еще более необычные образцы своей «архитектуры». На фоне отсвечивающего розовыми оттенками участка горного хребта, с крутыми, почти отвесными склонами и сплошным зубчатым гребнем вершины, тянущейся на несколько километров, в глаза бросалась одна из ближних к дороге скал, которой непредсказуемый, причудливый горный климат придал столь же причудливые очертания.

Дальняя от дороги часть скалы, изрезанная и обтесанная дождями и ветрами, выглядела как древняя крепостная стена, перед которой вверх возносились отдельно воздвигнутые башни самых невероятных форм. Особую изысканность этой композиции придавала цветовая гамма камня, имеющего поперечное окрашивание – темно-бордовые полоски, чередующиеся с красновато-желтыми. Причем более светлые выветриванию подверглись сильнее, из-за чего поверхность «крепостной стены» и «башен» выглядела горизонтально рифленой.

Достав телефон, Андрей заснял камерой горное диво, решив, что сегодня по возвращении обязательно отправит этот снимок Гале – в горах сотовая связь была неустойчивой, а во многих местах отсутствовала вообще.

– Я для своих эту скалу тоже сфотографировал, – улыбаясь, сообщил Анатолий. – Красивый вид – ничего не скажешь. Послал домой – там обалдели. Товарищ майор, заранее извиняюсь, если что-то не то ляпну... Но, если не секрет, вы женаты?

– Хм... – Лавров удивленно покосился в его сторону. – Да секрета особого тут вообще-то и нет. Скоро, вполне возможно, буду женат. А почему тебя это вдруг заинтересовало?

– Понимаете, – наморщив лоб, Анатолий говорил с несколько конфузливой миной, – меня всегда интересовало, каких женщин себе выбирают, ну, скажем, люди неординарные. Вот как вы, например... Тут, знаете, о вас уже целые легенды слагают. Серьезно! Вы же, говорят, проводили какие-то супероперации за границей? Наш прапорщик Гаврин рвет рубаху на груди, доказывает всем, что слышал от кого-то, будто вы с группой своих спецназовцев освободили захваченный террористами туристический лайнер. Уж, наверное-то, такой человек если и знакомится, то только с какими-нибудь супермоделями или там победительницами конкурса «Мисс Вселенная»...

Слушая его рассуждения, Андрей глядел через лобовое стекло на бегущую навстречу дорогу и сдержанно улыбался.

«Начитался парень заграничных боевиков, насмотрелся киношек про всяких там супершпионов, – мысленно рассуждал он. – Вот и засела в голове у пацана запредельная нелепица и чушь. Надо же, какую мне тут рекламу сделали... Прямо в супермены определили! Как же людям хочется проникнуться чем-то необычным, загадочным, заглянуть за ширму чьей-то, как им кажется, «звездной» жизни. А на деле-то... Какая тут, к черту, «звездность»?! Выдумки киношников и сочинителей...»

– Не хочу тебя разочаровывать, – заговорил он, глядя на причудливую скалу в форме шахматной туры, – но ты здорово ошибаешься насчет какого-то моего «небожительства». Операции за рубежом... Да, где-то что-то выполнять приходилось, в том числе и на круизном лайнере. Правда, где именно, уточнять не будем. Но для меня это обычная работа, как и всякая другая. Что же касается женщин... Знаешь, наверное, это только в голливудских фильмах так бывает: и он – супер-пупер, и она – вся из себя, а в конце фильма обязательно возникает любовь между самой мужественностью в его лице и самой женственностью – в ее... В жизни все гораздо прозаичнее. Кстати, чаще всего эти самые, условно говоря, супермены – люди, хронически страдающие от одиночества.

– Почему? – В голосе Анатолия звучало разочарованное недоумение.

– Почему... К примеру, возьмем сериал про того же Джеймса Бонда. Там у главного героя в каждой серии новая пассия. Это что, нормально? Нет, конечно, для быка-производителя оно – самое то. А для человека, который собирается иметь нормальную семью, чтобы у него были нормальные дети, не сироты при живом отце, – это уже ни в какие ворота. Завидовать тут нечему. В моральном плане жизнь этих самых «джеймсов бондов» чем-то сродни бесконечному бомжеванию на вокзале. Ну а если вернуться к женщинам... Те, кто постоянно рискует жизнью, кто постоянно в долгих разъездах, в женщинах больше всего ценят не смазливую мордашку, а терпение и умение ждать. А этим качеством – заметь! – очень редко обладают разные дивы с обложек журналов. Кстати, лично ты захотел бы жениться, скажем, на особе наподобие Наоми Кэмпбелл или Памелы Андерсон?

– Не-е-е-е!.. – Утрированно широко раскрыв глаза, Анатолий отчаянно замотал головой. – Я что, головой об стенку стукнутый? Мне таких и близко не нужно. Моя Нинка по всем статьям в сто раз лучше их обеих, вместе взятых.

– Ну вот ты и ответил на свой собственный вопрос, – усмехнулся Лавров. – Все мы из одного теста, и всем нам хочется одного – душевности, отзывчивости, искренности, верности... И искать их лучше не на каких-то светских тусовках, а в нормальной, обычной среде. Как говорили встарь, ищи жену не в хороводе, а в огороде.

Ничего не ответив, Анатолий лишь вздохнул, согласно кивнув. Похоже, в этот миг он расстался с некоторыми своими давними иллюзиями, которые, даже став взрослым, старательно оберегал в душе. В самом деле, не повод ли к огорчению – узнать, что человек, который мог кулаками крошить кирпичи и выделывать всякие иные тому подобные фокусы, который запросто мог поехать неведомо куда, выполняя задания черт-те какой сложности, в жизни оказался самым обыкновенным? И в нем ни на йоту нет ничего такого, что напоминало бы внушающего благоговение героя шпионских романов или какого-нибудь таинственно-загадочного гуру...

Глядя на дорогу, Лавров попытался представить себе хотя бы приблизительно, какова общая протяженность путей и дорог, преодоленных им за последние несколько лет. Наверняка это было никак не меньше двух кругосветок по экватору...

«Как же по-разному у людей складывается жизнь! – вновь ушел в свои размышления Андрей. – Один всю ее без остатка проводит в четырех стенах, лишь изредка их покидая, чтобы от дома доехать до работы и обратно. Другой, наоборот, почти всю жизнь проводит в пути, лишь иногда заглядывая домой. И оба они отчасти завидуют друг другу, при всем том, что едва ли захотели бы поменяться местами. Такой вот неразрешимый парадокс...»

А «Газель» все мчалась и мчалась по горной дороге, постепенно приближаясь к пограничной реке Пяндж, отделяющей Таджикистан от Афганистана. В очередной раз свернув вправо, микроавтобус побежал по участку, пролегающему над обрывом, под которым где-то там, внизу, бежал сумасшедший речной поток. Здесь долина реки и примыкающие к ней склоны гор были поросшими тугайной растительностью – ивой, кленом, ясенем. Отсюда была хорошо видна афганская территория, по сути, ничем не отличающаяся от таджикской ни по рельефу, ни по бедности кишлаков, лепящихся к зеленым склонам горных долин. Там тоже вдоль русла реки буйно зеленел тугай, в плотных недрах которого можно было встретить и кабана, и шакала, и бухарского оленя.

Вскоре они миновали указатель, который приспособленной к таджикскому кириллицей извещал о том, что очень скоро будет город Даштиджум. И впрямь, почти сразу же из-за поворота показались одноэтажные строения, тянущиеся где прямыми, где извилистыми улицами, которые то взбегали на склоны окрестных гор, то ныряли в долины, пряча крыши своих домов в кронах деревьев, все еще не утративших зеленого убранства, лишь кое-где разбавляемого позолотевшими тополями.

– Даштиджум считается поселком городского типа, хотя даже двухэтажек тут, я бы не сказал, что избыток, – со знающим видом прокомментировал Анатолий. – По совести сказать – большой кишлак. Тут максимум тысяч десять населения... Мы едем в сам город?

– Нет, тут где-то должна быть дорога, ведущая на плоскогорье, – доставая бинокль, Лавров огляделся по сторонам. – Генерал Густинин рекомендовал побывать в той стороне.

– А-а! Ну, так это я знаю куда! – кивнул Анатолий, на первом же перекрестке сворачивая влево.

Оставив Даштиджум справа от себя, «Газель» покатила по объездной дороге, куда более разбитой и неровной, нежели недавняя в северо-восточном направлении.

– Теперь мы движемся точнехонько на Муминабад... – без конца маневрируя, прокомментировал Анатолий. – Это тоже городишко, наподобие Даштиджума. Правда, доехать до него не сможем – он на той стороне Хазратишоха, а по горам «Газель» не пройдет. Тут даже в предгорьях попробуй добраться до нужного места!

Теперь ему приходилось без конца маневрировать между колдобинами и то и дело давить на педаль тормоза при виде очередной «стиральной доски». Уходя в горы, дорога в иных местах чуть ли не отвесно шла на подъем, где приходилось под натужный рев двигателя ползти вверх на первой передаче.

– Да, представляю себе, что тут творится, когда случается гололедица... – почти лежа на спинке кресла, невозмутимо прокомментировал Андрей, глядя в небо, до которого словно вознамерилась докарабкаться машина.

Но вот подъем закончился, и дорога сразу же вильнула влево, забегав вверх-вниз по склону косогора, густо устланного взъерошенным кустарником. В иных местах ее полотно ужималось до таких пределов, что левые колеса «Газели» шли по самому его краю над бесконечно глубоким обрывом. А в некоторых местах из-за односторонней осадки полотна дороги машина кренилась в сторону пропасти, и казалось, еще мгновение – и она, не удержавшись, с грохотом покатится вниз...

По такому участку, протяженностью не более полутора десятков километров пути, «Газель» шла около часа. Наконец она остановилась на обширной живописной площадке, напоминающей гигантский стол, прислоненный к боку горы, своей вершиной уходящей в облака. Этот участок плоскогорья был кое-где покрыт зеленью вьющегося можжевельника и колючих кустарников, в одних местах выгибаясь пологими холмами, в других – прогибаясь впадинами, где кустарники густо переплетались ветвями, образуя сплошной ком зелени.

Лавров, во время пути то и дело озиравший через бинокль окрестности, в общем и целом уже представлял особенности здешнего рельефа. Выйдя из «Газели», он дополнительно осмотрел всю территорию, прилегающую к этому плато, отметив в двух местах сбегающие с гор вспененные потоки горных речушек. Затем в течение получаса бродил по поросшим скудноватой травой склонам окрестных гор, после чего, поднявшись на перевал, осмотрел и обратный, северный склон этого участка горного хребта, куда более зеленый и лесистый. Увиденное его устроило в полной мере. И прежде всего потому, что за перевалом территория выглядела совершенно безлюдной, минимум на десяток километров горного бездорожья.

Покончив с изучением территории, где уже завтра-послезавтра спецназовцам предстояло отрабатывать скрытное продвижение в реальных горных условиях, Андрей вернулся к «Газели» и достал из салона сумку с захваченными в столовой съестными припасами. Выложив на большую плоскую глыбу термос с чаем, бутерброды, две банки свиной тушенки и пакет с фруктами, он окликнул Анатолия, копавшегося в моторе.

– Идем перекусим. А то на базу вернемся уже к шапочному разбору, – предложил он, вскрывая одну из банок.

Тот себя уговаривать не заставил, и минут через пятнадцать, покончив с едой, они отправились назад. Теперь пришлось проделывать тот же путь, только в обратном порядке – все прежние повороты, подъемы и спуски. Лишь когда они вновь оказались у Даштиджума, где дорога стала несколько менее экстремальной, Анатолий облегченно перевел дух и утер взмокший лоб рукавом.

– Эх, путь-дорожка фронтовая! Не страшна нам бомбежка любая... – с иронией пропел он, обгоняя двуколку с запряженным в нее ишаком, на которой местный житель вез какие-то мешки. – Раз сюда съездишь, потом год вспоминаешь. А нам завтра опять сюда же?

– Да, но сначала, как и сегодня, завернем на полигон. Отсюда назад поедешь уже один. А мы немножко поживем в горах... – о чем-то думая, добавил Лавров.

– Товарищ майор, а долго нужно учиться, чтобы знать и уметь все то, что знаете и умеете вы? – глядя на дорогу, поинтересовался Анатолий, вновь возвращаясь к той же теме. – Или таким надо родиться? Ну, чтобы и физически соответствовать, и морально, и по извилинам?

Чувствовалось, что его продолжало глодать все то же неистребимое мальчишеское любопытство и неуемная жажда узнать что-нибудь «эдакое» – окутанное флером таинственности и отгороженное от глаз непосвященных ширмой загадочности.

Выслушав его вопрос, Андрей рассмеялся, понимающе покачав головой. Стараясь избегать даже намека на иронию и тем более какое-либо ерничество, он терпеливо пояснил, что если не брать в расчет каких-то крайностей, то, в общем-то, все люди рождаются одинаково способными. Это уже потом жизнь лепит из них что-то другое. А что надо знать и уметь... По части физической формы тут, разумеется, ничего такого особо загадочного не было. Что необычного в требовании к соискателю, желающему попасть в спецназ, сделать энное число подтягиваний, отжиманий, выполнить на время стометровку и километровую дистанцию? Безусловно, очень важно и то, что «упаковано» в черепной коробке – мозги или мякина. И в этом смысле очень важна способность запоминать большие объемы информации, да и вообще иметь общее развитие в пределах средней школы. Кроме того, все жаждущие оказаться на учебной базе спецназа обязаны пройти тестирование...

– А на что тестирование-то? – Анатолий удивленно покосился в его сторону.

– Как на что? – Лавров негромко рассмеялся. – На моральную устойчивость. Мы ведь своим бойцам даем такие знания, которые можно доверять только людям глубоко порядочным. А вдруг человек склонен к уголовщине? Представляешь, что может получиться, если такой вот «терминатор» однажды станет преступником? Кстати, уже не раз оказывалось, что внешне образцовые кандидаты в нашу часть являли собой «засланных казачков» криминальных сообществ.

– Ни-че-го себе! – Анатолий ошарашенно покрутил головой. – Никогда о таком не слышал. Это что же, бандиты собираются заиметь свой собственный спецназ?

– А почему бы и нет? – Андрей пожал плечами. – У любого крупного криминального сообщества есть своя разведка, контрразведка, специалисты разных профилей... В том числе и по психологии, и военные специалисты. Есть свои юристы. И не какие-нибудь заурядные консультанты, а штатные милиционеры, прокуроры, судьи...

– Ё-п-р-с-т! – Парень удивленно захлопал глазами. – Вы это серьезно?

– Серьезней некуда... – Лавров чуть заметно усмехнулся.

«Как говорится, это было бы смешно, если бы не было так печально... – мысленно резюмировал он. – Иначе откуда бы у нас в России был такой криминал, замешанный на зажравшейся коррупции?»

По словам его соседа – отставного опера, процесс криминализации властных структур начался уже давно. Главари поняли, что жить по старым воровским законам – себе в убыток. И если раньше они чурались представителей власти, лишь покупая тех или иных чинуш, то теперь сами стали прорываться во власть. И достигли в этом очень многого. Если бы сегодня кто-то проверил на полиграфе студентов милицейских вузов, юридических, таможенных, даже военных, то можно было бы гарантировать, что минимум каждый сотый – если не каждый десятый! – оказался бы «стипендиатом» воровских общаков. Это уже давно ни для кого не секрет, уверял опер, но власть пока еще слишком мало сделала, чтобы оградить свои структуры от «засланных казачков».

Опер рассказывал и о том, что когда агентура организованного криминала заканчивает учебу, в дело вновь идут общаковские деньги, на которые «засланным казачкам» покупаются те или иные властные посты. Например, место судьи районного уровня может стоить не менее пяти-десяти миллионов рублей. Место его областного коллеги – тоже миллионы. Но уже долларов. Впрочем, это были старые данные. Сегодня, предполагал опер, скорее всего, расценки уже увеличились. Пропихиваются «засланные» и в районную, и в областную власть, и даже выше. А потом кто-то удивляется: куда из казны уходят миллиарды, отпущенные на жилье, помощь сиротам, инвалидам и прочее?

А чего стоит таможня, которая поймает мелких, «чужих» контрабандистов, но не заметит «своего»? Это вообще золотое дно для криминала. Общеизвестный «Черкизон» на две трети, если не на четыре пятых, обеспечивался сплошной китайской и всякой иной контрабандой.

При таком развитии событий возникает серьезная угроза национальной безопасности страны. И лишь благодаря тому, что не все без исключения продаются за общаковские сребреники, государство пока еще способно сопротивляться поразившей его криминальной саркоме. Иначе – не исключено – уже давно вслед за Союзом посыпалась бы и Россия.

«Потому-то спецназ и должен защищать государство не только от внешнего врага, но и от внутреннего... – глядя на проносящиеся мимо куртины кустарника, то здесь, то там растущего вдоль дороги, продолжал размышлять Андрей. – Какая разница между отморозком пришлым и доморощенным? Какая разница тому же фермеру, кто его грабит? Бандит при чине, бандит без чина или бандит забугорный? Мразь – она везде и всюду мразь...»

«Газель» миновала Даштиджум и вышла на куда более цивильную трассу, нежели только что преодоленное фактическое бездорожье. Стоявшая далеко впереди у обочины пожилая таджичка с узлами помахала им рукой.

– Подбросим? – сбрасывая газ, спросил Анатолий.

– Да, остановись, пусть садится... – Андрей коротко кивнул.

– До Куляб, до Куляб ехать возьмете? – заглядывая в кабину, на ломаном русском спросила женщина.

– Садитесь! – Анатолий мотнул головой, указывая на салон.

– Вам помочь? – спросил Лавров, посмотрев из окна на объемистые узлы.

– Ай, ничего, ничего! Я сама! – Женщина проворно закинула в салон свою поклажу и, захлопнув дверь, опустилась на кресло. – Спасибо, хороший люди вы. Взял меня с собой. Я уже больше час тут стоял.

– А вы в гости? – обернувшись, поинтересовался Андрей.

– К дочка. Ее муж работать у русский военный. Он тоже военный, – сообщила пассажирка.

– А кто? Рустамов, Хафизов, Мериев? – не оборачиваясь, уточнил Анатолий.

– Хафизов, Хафизов! – обрадованно закивала та.

– Ну, тогда прямо до базы с нами и доедете, – пообещал шофер, удачно разминувшись с обшарпанным, некогда беломордым, сто тридцатым «ЗИЛом»-самосвалом, который, невзирая на колдобины, «с ветерком» летел по осевой.

Ближе к участку дороги, пролегающему над Пянджем, когда ее полотно вновь завиляло и запетляло, на одном из поворотов пассажиры «Газели» увидели старую белую «копейку», которая стояла, уткнувшись в зад чем-то уже знакомой фиолетовой «двойки». Хозяин «копейки», худой таджик средних лет, что-то доказывал троим парням, подступающим к нему с кулаками. Хоронясь за «копейкой», стояла молоденькая девчушка, то ли дочь хозяина машины, то ли его попутчица, которая испуганно взирала на происходящее.

– Останови! – негромко распорядился Лавров. – Не узнаешь? Это ж тот самый остолоп, который лихачил по Кулябу. Значит, это была не случайность. Гарантирую, что парень работает подставщиком.

Свернув на обочину, «Газель» пискнула тормозами и замерла как вкопанная. Андрей вышел из кабины и направился к месту ДТП. Спор тут же затих; все с удивлением обернулись к русскому майору в полевом камуфляже, который явно был намерен вмешаться в ситуацию. К неудовольствию скандальной троицы, так это и получилось. Подойдя к хозяину «копейки», Лавров спросил, кивнув в сторону скандалистов:

– Чего они от тебя добиваются?

– Эй ты, русский! Это не твое дело, что мы тут решаем! – недовольно покривился хозяин «двойки». – Езжай отсюда, пока цел. Мы сами, без посторонних разберемся!

– Когда скажут: «Сопливые, вперед!», тогда и выскочишь со своим мнением, – покосившись в его сторону, пренебрежительно обронил Андрей и повторил свой вопрос: – Так чего они хотят?

– Тысячу сомони, говорят, давай. Сами мне подставили машину – я чуть с обрыва не улетел, и я же оказался виноват! – возмущенно заговорил тот. – Ну, сто сомони дать еще могу. А больше у меня нет ни дирама!

– А сколько стоит ремонт твоей машины? – Лавров указал на смятый капот «копейки».

– Ну, жестянку мне знакомый за пятьдесят сомони поправит и покрасит. А вот радиатор придется менять. Это триста сомони, даже за старый, – тягостно вздохнул тот.

Андрей заглянул под мотор его машины и увидел там расплывающуюся лужу тосола.

– И еще у тебя тосол весь вытек... – Он покачал головой. – Это уже сомони на пятьсот тянет. – Ты слышал? Его машина пострадала на пятьсот сомони.

– А меня это касается? – «Двоечник» презрительно выпятил губу. – Свой ущерб я оценил в тысячу. Нет денег – пусть отдает машину.

Его дружки одобрительно хохотнули, переглянувшись и одобрительно закивав головой. Рассмеялся и Лавров.

– Ты, кажется, меня не понял... – произнес он, глядя в упор на «двоечника». – Он тебе платить ни дирама не будет. Это ты ему прямо сейчас заплатишь пятьсот сомони и отбуксируешь туда, куда он скажет. Без глупостей и фокусов. Понял?

– Слушай!.. – Побагровевший «двоечник» вновь стиснул кулаки. – Ты куда-то ехал? Вот и убирайся, пока цел! Убирайся!

Хозяин «копейки», судя по всему, опасаясь, что из-за вмешательства русского может получиться еще хуже, растерянно тронул Андрея за рукав.

– Ай, ладно! Не надо, не надо пятьсот. Я сам ему сто отдам, и пусть едет... – поеживаясь, торопливо заговорил он.

Но Лавров, словно ничего и не услышав, вновь жестко уведомил:

– А я повторяю: ты сейчас же платишь пятьсот сомони и буксируешь его до станции техобслуживания. Бесплатно!

– Ах так?! – Выпалив, судя по всему, что-то непечатное на родном языке, окончательно взбеленившийся «двоечник» внезапно выхватил нож и ринулся на настырного майора, намереваясь вогнать тому в живот острое блестящее лезвие.

Что произошло дальше, даже стоявшие рядом уловить не успели. Долю секунды спустя «двоечник» оказался стоящим на коленях, с правой голенью, придавленной чужой подошвой к асфальту, головой, заломленной до предела назад, и правой рукой, скрученной до дикой, оглушающей боли. Дружки «двоечника» сделавшие движение, чтобы прийти к нему на выручку, были остановлены суровым окриком:

– Один шаг, и я сломаю ему руку! Потом возьмусь за вас. Свидетели того, что вы напали первыми, у меня есть. Теперь вот что... Не хотите платить добром? Хорошо. Я прямо сейчас позвоню генерал-майору Густинину и попрошу его выйти на МВД Таджикистана. А может, даже и на самого президента – они хорошие знакомые. Вам интересно, что будет дальше? За вами минут через десять приедет «воронок», и сядете вы сразу по нескольким статьям. Во-первых, за злостное мошенничество – я думаю, это не первая ваша подстава и в базе МВД вы, я уверен, числитесь. Во-вторых, добавят за покушение на убийство. Улика – вот она. Этого вы хотите?

Дружки «двоечника» снова переглянулись, на сей раз встревоженно.

– Да, да, да, хорошо, мы согласны! – закивал один из них. – Мы признаем, что были неправы, и приносим свои извинения. Сделаем все как вы сказали.

Разжав руки, Лавров выпустил «двоечника». Поводив головой, тот потянулся за ножом, но его остановило жесткое:

– Куда?! Это я заберу с собой, чтобы ты не рыпался и знал: на тебя есть серьезный компромат. Деньги выкладывай!

Поднявшись на ноги, «двоечник» достал из портмоне несколько бумажек и протянул хозяину «копейки». Тот растерянно взял деньги и неуверенно сунул их в карман.

– Цепляй его на буксир и – вперед. – Достав из кармана чистый носовой платок, Андрей аккуратно, чтобы не стереть отпечатки пальцев, завернул в него нож. – И запомни: завтра я снова еду в Даштиджум. Заверну к нему домой и проверю, как все было. И если вы хотя бы просто не так глянете в его сторону или скажете что-то неуважительное, вам не хватит всех ваших денег, чтобы потом откупиться.

Спросив адрес у хозяина «копейки», он проследил за тем, как один из дружков «двоечника» цепляет машину пострадавшего буксирным концом. Когда обе машины тронулись и покатили в сторону Даштиджума, Лавров сел в кабину, и «Газель» вновь помчалась в сторону Куляба.

– Ой, как же у нас много стало испорченной молодежи! – Женщина сокрушенно покачала головой. – Все только о деньгах думают. Стариков не уважают, занимаются очень плохими делами... Я слышала, что в Душанбе кто-то начинает говорить, чтобы русские военные от нас уехали.

– А вы не хотите, чтобы мы отсюда уезжали? – Андрей с интересом оглянулся.

– Ой, нет, нет, нет! – замахала та рукой. – Уедете – у нас будет беда. Такое уже было...

– Товарищ майор, а вы и в самом деле собирались звонить генералу Густинину? – Анатолий с интересом посмотрел в сторону Лаврова.

– Конечно, нет... – рассмеялся тот. – Говоря по-народному, я взял их на пушку. Главное, нужно было заставить их понять, что их наглость и нахрап наткнулись на нечто куда более жесткое и агрессивное. Чтобы вместо ощущения безнаказанности у них появилось другое – собственной слабости и риска потерять все, без остатка. Я и завтра проверять ничего не стану. А зачем людей зря беспокоить? Знаю и так – эти умники сделают все, как им было предписано. Слишком многое у них поставлено на кон.

– Да, психология – это сила! – уважительно резюмировал шофер, обгоняя старый рыдван, который когда-то был «двадцать первой» «Волгой».

К КПП они подъехали уже около двух. Женщина со своими узлами вышла у ворот, а помощник дежурного побежал по территории разыскивать ее зятя. Выходя у штаба из «Газели», Андрей кивнул на прощание шоферу и, прихватив с собой вещдок, направился в сторону общежития.

– Товарищ майор! – неожиданно окликнул его Анатолий, выпрыгнув из кабины. – А вот... Как бы мне научиться такому суперскому приему? Ну вот, который вы провели тому раздолбаю на дороге...

– Толь, разве в этом есть что-то суперское? Это – элементарщина... – Лавров взглянул на часы. – Когда мои ребята начнут заниматься в спортгородке, подходи. Они и покажут, и подскажут, и научат.

– Спасибо, товарищ майор! – просиял тот, запрыгивая в кабину.

Андрей ненадолго заглянул в библиотеку базы, где ему под честное слово дали карту Таджикистана, и направился к общежитию. Проходя мимо казармы, он на всякий случай тронул дверь в секцию, где поселились его подопечные, и, обнаружив, что она заперта, поднялся к себе. Переодевшись в легкий спортивный костюм, Лавров достал разговорник и начал повторять уже изученные таджикские слова, заодно знакомясь с новыми. В его запасе было уже несколько сот слов, и при необходимости он мог хотя бы в пределах общих понятий общаться с теми, кто не владеет русским.

– Пастух – чупон... Волк – гург... Змея – мор... Смотри-ка, и в самом деле: цапнула, и тут же – мор!

Когда запланированный им объем слов был проработан, он расстелил на столе карту Таджикистана и долго изучал синие жилки рек, направление горных хребтов, дороги и населенные пункты. Исходя из рельефа местности и времени, необходимого на полевой выход, он решил наметить кольцевой маршрут, включив в него пересечение нескольких плоскогорий, подъем на горные перевалы и восхождение на одну из гор с не самыми крутыми склонами, чтобы не было необходимости тащить с собой альпинистское снаряжение. Кроме того, выбранный маршрут пересекал несколько горных рек. Где-то он успел прочитать, что в Таджикистане насчитывается под тысячу рек и речек. Если за день им удастся преодолевать километров по пятьдесят, то за неделю верст триста по горам они отмотают. А это уже что-то стоящее...

Услышав стук в дверь, Лавров, не отрываясь от карты, громко сказал:

– Войдите! Не заперто!

– Разрешите, товарищ майор? – послышался голос Хромина.

– Да, войди, войди! Что там у тебя? – Андрей оглянулся.

– Товарищ майор, отделение из увольнения прибыло! За время пребывания на территории города никаких происшествий не произошло. Какие будут распоряжения?

Чутким ухом уловив некоторую заминку в словах «никаких происшествий не произошло», Лавров повернулся к Хромину и окинул его выжидающим взглядом.

– Товарищ майор, да ничего особенного не случилось, – откашлявшись, «на ясном глазу» поспешно сообщил тот.

– Точнее! – прищурился Андрей.

– Ну уж, во всяком случае, если что и было, то только... гм-гм... в положительном смысле.

– Еще точнее! – Опершись о край стола, Лавров побарабанил по нему ногтями пальцев, высвобождаемых из крепко сжатого кулака.

– Ну, точно говорю вам, что там ничего особенного-то и не было. В общем, у тетки два остолопа вырвали сумку с покупками и дали деру. Мы их догнали, сумку отняли, этим раздолбаям малость накостыляли, чтобы ерундой больше не занимались. Чисто в воспитательных целях. Честное слово! – Хромин развел руками.

– А накостыляли-то как? – В глазах Андрея забегали искорки смеха.

Поняв, что Батяня читать нотации не собирается, воспрянувший духом Хромин расплылся в улыбке и с оттенком доверительности сообщил:

– Ремня обоим по заднице ввалили. Раз по десять с оттягом шлепнули и отпустили. Уж тетка нас благодарила! У нее в сумке, оказывается, была вся ее наличность, да еще и документы. Шкеты, им обоим по семнадцать-восемнадцать, откуда-то из соседнего кишлака притащились промышлять.

– Ничего себе – шкеты! Это уже, считай, взрослые лбы. Ну, а что? Ремень, как средство наставления на путь истинный, – это тоже неплохо... – Лавров пожал плечами. – Молодцы! Теперь о наших делах. Завтра выезжаем в горы. Сегодня всем все осмотреть – оружие, снаряжение, амуницию. Если у кого какие проблемы с одеждой или обувью, с чем-то еще – говорите сразу, чтобы можно было решить эти вопросы здесь, до выхода на маршрут. Утром берем сухие пайки на неделю и едем на полигон. Там – стрельба, вождение боевой техники. Потом в горы. Все ясно?

– Так точно! Разрешите идти?

Когда Хромин скрылся за дверью, Андрей снова повернулся к карте и продолжил изучение особенностей рельефа на маршруте.

...«Газель» вновь мчалась в сторону полигона. Парни, рассевшись по периметру салона, придерживали сваленное в кучу имущество – компактные спальные мешки, сложенные и увязанные камуфляжные плащ-палатки, автоматы, подсумки, вещмешки с сухими пайками. До Лаврова, сидевшего на переднем сиденье, доносились смех и обрывки разговоров. Парни обсуждали свои вчерашние хождения по Кулябу, в том числе и погоню за местными гопниками. Впрочем, в разговорах прозвучало и нечто лирическое. Как понял Андрей, его «орлы цвета ультрамарин» время даром не теряли и по части знакомств с молодыми кулябчанками.

Прибыв на полигон, спецназовцы первым делом отправились осматривать стрельбище. Пока они обследовали учебные капониры и редуты, Лавров с майором Солодиным, сменившим капитана Михеева, обсудил варианты работы с бронетехникой. Как оказалось, совсем недавно здесь практиковались танкисты, которые намеревались через недельку прибыть снова, и поэтому аккумуляторы на хранение с танков не снимались. Да и в баках горючего было еще предостаточно. Поэтому уже минут через десять на стрельбище раздались как одиночные выстрелы, так и очереди.

Наблюдая, как спецназовцы уверенно поражают мишени, майор Солодин одобрительно отметил:

– Смотри, как точно лупят! Сразу видно – спецназ...

Но еще больше его удивило, сколь профессионально десантники управлялись с вождением бронетехники. Выбрасывая струи дизельного выхлопа и вздымая пыль траками гусениц, первый из танков вышел на танкодром и, набирая скорость, одно за другим начал выполнять обязательные задания по вождению. Наблюдая за всеми этими разворотами, «змейками», преодолением эстакад, причем как прямым, так и задним ходом, Солодин только и мог развести руками.

– Ну, тут вообще слов нет...

Столь же успешно отработав на БТРах и БМП, спецназовцы тут же на полигоне перекусили сухими пайками, после чего вновь началась погрузка на «Газель». Теперь им предстояло на неделю отправиться в горы, чтобы там, пройдя несколько сот километров по полному бездорожью, вернуться в Куляб пешим ходом.

И вновь под колеса «Газели» понеслись километры горных дорог. Крутя баранку, Анатолий с затаенной гордостью сообщил, кивнув назад:

– А я вчера вечером с парнями позанимался. Сразу три приема и изучил, и отработал. Думаю, надо будет теперь кого-нибудь из наших пацанов взять себе спарринг-партнером. А то, если не повторять, в два счета все забудешь.

– Само собой! Но надо изучать и новые приемы, вживаться в них, шлифовать их выполнение... – Лавров глядел на бегущее навстречу машине щербатое дорожное полотно. – Только когда они будут выполняться «на автомате», на уровне условного рефлекса, можешь считать, что тебе что-то удалось.

– Видел вчера вечером Костю... – На лице шофера мелькнула улыбка. – Его опять «папа» вызывал. Но, похоже, так и не уговорил.

«В общем, нашла коса на камень... – мысленно определил Андрей. – Ну, это хорошо, что парень с характером. Значит, спецназовец из него получится...»

Он вдруг вспомнил, как его самого, еще в курсантскую бытность, когда-то пытались оставить на неком «теплом» месте в училище. Там тоже была замешана женщина – на Лаврова, как это называют теперешние молодые, «запала» дочь командира его учебного подразделения. Да тот и сам был не прочь заполучить способного, перспективного парня себе в зятья. Однако Лавров в это время уже встречался с выпускницей техникума. Впрочем, это для него особого значения не имело. Он любил и был любим, а все иное ему было безразлично.

Но кто бы мог подумать, что та любовь так скоро отгорит и от нее останутся одни лишь горькие воспоминания? Нет, сам Андрей долго не мог забыть Инну, даже после того как они расстались. А вот она... Судя по всему, ее любовь закончилась, едва они прибыли на место его службы. Месяца два спустя, вернувшись с учений, в опустевшей квартире он нашел на столе записку в несколько слов: «Жить я так больше не могу. Извини. Прощай...»

...Когда впереди показался Даштиджум, Анатолий в своей обычной манере прокомментировал:

– Ну вот и здешний «мегаполис» показался! Уходим с «бетонки» на «батонку»...

«Газель» свернула с испещренной выбоинами дороги на ту, что вела в сторону плоскогорья. Эта местами и впрямь больше была похожа на верхушку нарезного батона. Вскоре снова начались виражи, подъемы и спуски. Наконец микроавтобус остановился на том же, что и вчера, плоскогорье. Спецназовцы, озирая вершины гор, начали выгружаться, обмениваясь мнениями по поводу здешних ландшафтов.

Когда «Газель», подпрыгивая на выбоинах, отправилась в обратный путь, спецназовцы, навьючив на себя поклажу, двинулись в восточном направлении, параллельно горному хребту. Они шагали меж валунов и куртин кустарника, огибая заполоненные колючкой низины и поднимаясь на голые бугры... В одном месте они спугнули небольшую стайку дроф и долго наблюдали за огромными птицами, которые, сделав круг, скрылись за красновато-бурыми клыками скал, высящихся с северного края этого плато.

Когда этот участок плоскогорья остался позади, невдалеке от горной речушки, выписывающей вытянутые зигзаги по склону соседней горы, почти из-под самых ног со встревоженным клекотом взлетело несколько красноклювых с полосатым боком кекликов – каменных куропаток. Провожая их взглядом, завзятый охотник Захар Кедров сокрушенно вздохнул – поохотиться бы!..

Преодолев последние сотни метров по относительно горизонтальному простору плато, спецназовцы пошли на подъем, благо, не самый крутой и не самый поросший колючими кустарниками. Теперь идти стало труднее. Вещмешки и все прочее, что лежало на плечах, как будто прибавило в весе. Но цепочка из двенадцати человек, невзирая на это естественное для пешего похода в горах обстоятельство, шагала в том же темпе, что и по равнине. Лишь уже ближе к перевалу, где склон в иных местах, вздыбленный чуть ли не отвесной стеной, обращался в серьезное препятствие, скорость продвижения падала в разы.

Через час после начала выхода на маршрут спецназовцы уже были на вершине перевала. Теперь с почти полукилометровой высоты дальний край оставшегося позади плато выглядел окутанным легкой голубоватой дымкой. С другой стороны перевала, поросшего мелкой кустистой травой, простирался пологий альпийский луг, переходящий в начинающуюся ниже и тянущуюся до дна широкого ущелья, разделяющего горы, полосу горного леса. Разумеется, ни в какое сравнение с той же сибирской тайгой этот лес не шел, но для гор это были настоящие чащобы.

Спуск по лугу шел гораздо веселее. Переведя дух, парни даже начали перешучиваться. Но было заметно, что эта экскурсия по горам даже для таких подготовленных и выносливых оказалась непростым испытанием. Преодолев кустарники, спецназовцы зашагали по лесу, тоже довольно густо поросшему кустарниками, через которые его четвероногими обитателями было проложено немало тропинок.

Выйдя из леса в самом низу ущелья, спецназовцы перебрались через горную речушку, бегущую меж множества валунов, усеявших эту узкую извилистую долину, и снова пошли на подъем. Он начался довольно круто, но выше постепенно переходил в пологий склон, где-то там, высоко, вновь взмывающий к небу отвесными островерхими утесами. Преодолев его по диагонали и взобравшись на очередной перевал, путники направились вдоль хребта, после чего вновь пошли на спуск...

Они остановились, лишь когда солнце скрылось за вершинами гор и уже надо было думать о ночлеге. Бивак был устроен в небольшом распадке, со всех сторон окруженном зарослями. Засветло набрав в достатке сушняка, спецназовцы развели костер, после чего Андрей провел «разбор полетов». Отметив, что пройденные за остаток дня по меньшей мере два десятка верст – результат, в общем-то, неплохой, он особо подчеркнул, что марш-бросок по горам – не чета марш-броску, даже более протяженному, по равнине.

– ...Надо постоянно помнить о правильном дыхании, – глядя на потрескивающий хворост, в который уже раз напоминал он. – Нет правильного дыхания – нет ни силы, ни выносливости. Да, это сложно – постоянно меняя темп ходьбы, еще и обеспечивать четкий ритм и глубину вдохов и выдохов. Но для этого мы и в горах.

Отметив всевозможные упущения и мелочи, наподобие не совсем надежно, наспех завязанного шнурка, которые в реальной боевой обстановке могли привести к серьезным проблемам, он напоследок добавил:

– Не забывайте английскую сказку про то, как целый город пал только потому, что у кузнеца не нашлось, чем на совесть подковать коня военачальника, и во время боя у него оторвалась подкова. Как там в переводе Маршака? «Враг вступает в город, пленных не щадя, потому что в кузнице не было гвоздя». Вот это, как говорится, зарубите на носу!..

После ужина содержимым сухих пайков Лавров установил очередность дежурства, и вскоре из спальных мешков раздалось сопение мгновенно провалившихся в сон, утомленных длительным переходом парней.

...Ночь прошла без каких-либо происшествий. В горах стояла тишина, нарушаемая лишь шумом речки, бегущей неподалеку, криками ночных птиц, доносящимися из леса, оставшегося внизу, да жалобным подвыванием вышедших на промысел шакалов.

Андрей проснулся с первыми проблесками зари и объявил общий подъем. Умывшись в речке и позавтракав, спецназовцы снова отправились в путь. И опять потянулись очень трудные километры странствий по горам. То подъемы, то спуски, то преодоление едва проходимых зарослей кустарников, то форсирование горных речек.

Ближе к обеду путники оказались на очередном плато, чем-то напоминающем то, откуда они начали свой «вояж». Присмотрев более-менее удобное место для отдыха, Лавров объявил привал. Сразу же после обеда безо всяких раскачек спецназовцы вновь зашагали по плоскогорью, местами вздыбленному, местами изрезанному трещинами, заранее настраивая себя на то, что, невзирая ни на какие обстоятельства, к концу дня они обязаны пройти минимум двадцать километров вдобавок к успешно преодоленному с утра «четвертаку».

Когда они были уже примерно в трех сотнях метров от высящейся впереди хаотичной каменной гряды, за которой до самых облаков возносился участок горного хребта, уходящего на северо-восток, Андрей внезапно заметил у основания одной из скал какое-то непонятное движение. Меж двух огромных каменных валунов как будто мелькнули человеческие фигуры. Приказав остановиться, он некоторое время через бинокль осматривал весь тот участок гряды, но ничего подозрительного больше заметно не было.

«Может, опять что-нибудь наподобие грача принял за человека? – засомневался Андрей. – Тут-то откуда людям взяться?..» Но тем не менее на всякий случай он объявил о необходимости с этого момента постоянно быть настороже. Что, если это и в самом деле люди, к тому же вооруженные и агрессивные? Попади они под прицельный огонь какого-нибудь психопата, удовольствием это наверняка было бы сомнительным.

...Они успели продвинуться дальше всего на какой-то десяток шагов, после чего со стороны нагромождения огромных глыб прозвучала автоматная очередь. По всей видимости, у стрелявшего не выдержали нервы, и он нажал на спуск гораздо раньше, чем спецназовцы подошли к нему на расстояние, куда более выгодное для прицельного ведения огня.

Теперь прежний план марш-броска был уже ни к чему. Направление их дальнейшего пути диктовалось маршрутом неизвестных, которых они должны были настигнуть и, если это будет необходимо, – уничтожить. На войне как на войне...

Обогнув громадину скалы, своим острым концом вознесшейся ввысь на добрых полторы-две сотни метров, спецназовцы некоторое время шли по расщелине вдоль крутых, почти отвесных склонов соседствующих меж собой гор, после чего, достигнув более пологого участка склона, пошли на подъем в северном направлении, надеясь сверху высмотреть тех непонятных агрессоров.

Более чем через полчаса непрерывного ускоренного продвижения вверх по горному склону они оказались на выглаженной ветрами, совершенно голой каменистой вершине. Чувствуя крайнюю усталость мышц ног и всего тела, ощущая потоки пота, льющегося по спине, парни жадно вдыхали прохладный, свежий ветерок, дующий в лицо. Андрей, вглядываясь через бинокль в открывшуюся перед ним панораму горного ландшафта, пытался обнаружить хоть какие-то признаки присутствия посторонних на всех обозримых пространствах.

Шли минуты... Ни в прогалах между дальними скалами, ни среди арчовников на склонах соседних гор хоть какого-то движения заметно не было. Когда Лавров уже собирался дать команду идти на северо-восток – по его прикидкам, именно туда могли двинуться чужаки, – он вдруг заметил, как в пушистой щетке зарослей высокорослого можжевельника показалось что-то движущееся вверх по склону горы. Потом еще и еще... Выйдя из зарослей на простор альпийского луга, по горной тропе зашагал человек, одетый в натовский камуфляж. На спине неизвестный нес большой рюкзак, на его шее, судя по ремню, висел автомат. Следом за ним показался другой. Потом третий... Лавров считал «верблюдов», а они все выходили и выходили из зарослей. Всего неизвестных оказалось пятнадцать человек.

– Что там, товарищ майор? Сколько их? – вглядываясь в даль, спросил Хромин.

– Полтора десятка... – Андрей окинул взглядом своих подопечных. – Придется догонять. Благо, половину пути будем идти на спуск. Ну а там... Что ж? Поднапряжемся. Отдохнули? Тогда вперед!

Спецназовцы, вытянувшись цепочкой, побежали вниз по склону, лишь кое-где поросшему кустарниками. Гораздо чаще приходилось огибать валуны и прыгать через расщелины. Минут через пятнадцать достигнув низины, поросшей колючим, цепким кустарником, они начали подниматься по склону, продираясь через густой арчовник. Этот путь занял у них не меньше получаса. Но когда они поднялись на склон, где совсем недавно проходили неизвестные – рядом с одним из валунов валялся свежий окурок сигареты, – Лавров понял, куда именно направляются «верблюды». Скорее всего, они шли от приграничного с Афганистаном города Зигара и намеревались по безлюдным горным тропам пройти восточнее Даштиджума. Затем, перейдя хребет Хазратишох и миновав город Муминабад, выйти к месту слияния реки Яхсу и ее притока.

Тренированная, цепкая память Лаврова удерживала массу подробностей о рельефе местности и наличии тех или иных коммуникаций. Карту он захватил с собой, однако и без того хорошо помнил, что ниже впадения в Яхсу притока на ней должен быть какой-то мост. Но поскольку в тех местах на карте жилых поселков заметно не было, следовало предполагать, что мост, скорее всего, пребывает в аварийном состоянии. Прикинув протяженность пути, пройденного за вчерашний и сегодняшний день, он пришел к выводу, что они уже невдалеке от Муминабада. Это означало одно: нужно срочно спешить к мосту. Именно там будет возможность настичь колонну «верблюдов».

Круто свернув на северо-запад, они снова в темпе начали подъем по альпийскому лугу в сторону перевала. От этого места до моста было по меньшей мере двадцать с лишним километров, что смело можно было приравнять к полусотне равнинного пути. Но деваться было некуда. В идеале лучше всего было бы опередить переносчиков наркоты и встретить у моста. Но... Как их опередишь, если для этого нужно было знать всю эту территорию как свои пять пальцев! А «верблюдов», скорее всего, сопровождает опытный проводник из местных, для которого эти горы – как дом родной.

«Попробовать созвониться с Густининым... Вдруг хоть какая-то связь тут имеется? Все же где-то рядом Муминабад, там ретрансляторы быть должны обязательно...» – рассудил Андрей, доставая сотовый телефон. Если бы с генералом Густининым связаться удалось, можно было бы через него выйти на местные антинаркотические структуры, чтобы те подключились к погоне. Но все его попытки позвонить оказались напрасны – телефон упорно молчал.

Команда спецназовцев в крайнем напряжении продолжала идти в гору, вновь промокая насквозь от запредельной нагрузки, от чрезмерно высокого темпа ходьбы, больше напоминающей бег по лестнице небоскреба. Лавров вспомнил, что в разных странах, а с некоторых пор и в России, стали проводиться соревнования по лестничному бегу. В частности, в Останкинской башне. Там что-то около девяноста с чем-то маршевых пролетов и тысячи полторы ступенек. И вот, жаждущие титула самого шустрого бегуна по лестницам мчатся вверх, своими ногами преодолевая расстояние в сотни метров. Молодцы, конечно, эти экстремалы. Здоровье укрепляют, рекорды ставят... Интересно, если бы их сейчас здесь пустить на подъем, долго бы они выдержали? И ступенек нет, и пролетов не видать, а почти километровой высоты громаду горы надо преодолеть как можно скорее, чтобы хоть немного выиграть время у каравана наркоперевозчиков...

Чувствуя, что насквозь промокшая тельняшка уже начала прилипать к телу, Андрей оглянулся. Раскрасневшиеся, с мокрыми лицами, парни бежали следом не отставая, стараясь дышать в строгом соответствии с тем, как это и надлежит делать при подобных нагрузках, не срываясь на лихорадочный темп загнанной собаки. «Молодцы! – одобрительно улыбнулся он, чувствуя, как его собственные ноги словно наливаются свинцом. – Ничего, еще метров сто, и мы наверху!.. Там уже будет полегче...»

И впрямь, поднявшись на перевал, он вдруг ощутил, что и в самом деле как будто стало легче – хотя бы от осознания того, что самое трудное уже позади. Преодолев ускоренным шагом полсотни метров, отделяющие их от начала спуска по другому склону этого горного кряжа, для чего пришлось полавировать между валунами и широкими расщелинами, он объявил пятиминутную передышку.

Сбросив с насквозь мокрых спин вещмешки и все прочее, парни расслабленно сели на рулоны спальных мешков, чтобы не иметь «удовольствия» на камне, остуженном прохладным высокогорным ветерком, застудить седалищный нерв. Тоже разгрузив плечи, чтобы дать им хоть какую-то передышку, Лавров снова достал сотовый. Но и отсюда связаться с Кулябом не удалось – горы есть горы. Оставался единственный, «аварийный» вариант – выйти по спутниковой связи на генерала Федина, своего непосредственного начальника.

Отправляясь в подобные вояжи, Андрей всегда старался запастись телефоном спутниковой связи – мало ли что может приключиться в горах? Кто-то может просто заболеть, сломать руку или ногу, получить ранение... Как помочь человеку, если на десятки километров вокруг – безлюдная, непроходимая территория, куда ни доехать, ни дойти спасателям? Но и пользоваться им он старался как можно реже, только при самой крайней необходимости. Иначе какой же они тогда, к черту, спецназ? Ведь они и готовятся к тому, чтобы в случае военного конфликта действовать в самом глубоком тылу врага, куда, случись с ними некий форс-мажор, ни за что уже не сможет долететь «волшебник в голубом вертолете».

Да и с точки зрения экономии заряда батареи злоупотреблять слишком частыми сеансами связи тоже не следовало. Исчерпав заряд без остатка, чем его потом восполнишь? В горах розетку не найдешь... А случись что-то и в самом деле серьезное, будешь иметь не электронную «палочку-выручалочку», а высокотехнологичный, многотысячной стоимости балласт, который и не выбросишь, и толку от него никакого...

Набрав номер Федина и услышав его отклик, Лавров вкратце доложил о сложившейся ситуации. Немного подумав, тот пообещал через Густинина выйти на соответствующие таджикские силовые структуры.

– ...Пусть на наиболее вероятных направлениях продвижения наркотранзитеров таджики поставят заградительные посты, – рассуждая вслух, уведомил генерал. – А может, вообще пусть они ими и занимаются? Доведите этих «верблюдов» до Яхсу, пусть их там перехватят таджики и ведут дальнейшее преследование. А вы уж тогда возвращайтесь на свой основной маршрут и по завершении программы двигайтесь в Куляб.

– Боюсь, это не вполне реально... – В голосе Андрея звучало крайнее сомнение. – Вы уверены, что в том же Муминабаде найдется достаточно боеспособное подразделение, способное преследовать наркоперевозчиков? Вот то-то же... Тут реальнее было бы задействовать их авиацию для поиска этой банды и уже по результатам авианаблюдения выслать из Душанбе им навстречу хотя бы взвод автоматчиков.

– Андрей, какая у них авиация? Ты о чем говоришь? – Федин сокрушенно вздохнул. – Да-а-а... Задачка... Выходит, как ни верти, вы остаетесь «крайними».

– Нас это не пугает... – Лавров говорил уверенно, не бравируя, как может говорить человек, знающий свои возможности и трезво оценивающий обстановку. – Не впервой, как говорится. Тогда вот что... Хотя на санитарную авиацию в случае чего мы рассчитывать можем? «Верблюды» свои зубы нам уже показали. Я так понял, эта банда подготовлена весьма и весьма. Думаю, суммарно они транспортируют до полутонны героина. Сколько это будет в рублях? Как бы не миллиард, а то и полтора... За такой куш они костьми лягут. Так что раненые не исключены.

– Если что – немедленно выходи на меня. В крайнем случае, свяжусь с Кантом, попрошу помочь нашу авиабазу. Оттуда до вас по прямой, я думаю, километров полтыщи – не более. За час с лишним вертолет прибудет. Так что в этом смысле поддержку обещаю. Лишь бы погода не подкачала...

– Ну, спасибо и на этом! – завершая связь, согласился Андрей.

Через бинокль он окинул взглядом простор лежащей внизу высокогорной каменистой долины, зеленеющей скудным кустарником, склоны соседних гор и виднеющиеся на них арчовники с примесью вяза и шиповника. Внезапно Лавров заметил непонятное шевеление верхушек молодых деревьев в стене сплошных зарослей, окутывающих склон горы, находящейся напротив. Это могло быть либо стадо диких копытных, наподобие горных баранов уриалов, козлов кииков, или... Или это были двуногие «верблюды». А если это так, то тогда у его команды появляется неплохая возможность встретить наркопереносчиков в конце долины.

Приказав парням собираться, свой дальнейший маршрут по склону горы он решил проложить так, чтобы минимизировать риск быть обнаруженным. В конце концов «верблюды» наверняка не дураки и хотя бы время от времени окружающую обстановку отслеживают. Тем более что они могут предполагать вероятность погони. Иначе с какой стати стали бы открывать огонь?

Спецназовцы, успевшие хоть немного передохнуть, поспешили вслед за своим Батяней, теперь уже спускаясь по касательной к подошве горы. Андрей старался выбирать места, загроможденные валунами и поросшие кустарником. Конечно, это была не более чем полумера, но в любом случае это повышало шансы дойти до конца долины, заканчивавшейся узким ущельем, не замеченными бандой.

Когда они были еще только в десятке шагов от перевала, с которого начали спуск, неожиданно послышался голос Сорожкина, который шел замыкающим:

– Ничего себе киска!

Лавров поднял голову и увидел почти у самой вершины, в полусотне метров от себя, стоящего на каменном уступе крупного снежного барса, который, выгнув спину в напряженной, выжидающей позе, внимательно наблюдал за непрошеными гостями, пожаловавшими в его владения. Впрочем, всего мгновение спустя стремительным, грациозным прыжком зверь молниеносно скрылся среди скал. Кое-кто из парней, сразу не успевших понять, где именно Гришка заметил «киску», увидел лишь мелькнувший длинный пятнистый хвост.

– Вот это зверюга! – восторженно оценил увиденное Хромин. – Жаль, смылся слишком быстро. А то можно было бы заснять на память...

– Ага! – тут же съерничал Володька Шмельцов. – Ты бы еще размечтался, чтобы он тебе попозировал. Наподобие того: поставь лапку так, положи хвостик эдак, посмотри сюда – сейчас вылетит пти-и-и-чка...

Парни рассмеялись – уж очень удачно Володька спародировал шаблонно-киношный образ профессионального фотографа.

Достигнув нижних ярусов арчовника, где скорость продвижения хоть и пришлось несколько снизить, зато в разы снизился и риск быть замеченными противником, они бежали, бежали и бежали, стремясь во что бы то ни стало достичь дальнего конца долины раньше, нежели «верблюды». Когда они были уже где-то на середине пути, в очередной раз выглянув из зарослей, чтобы изучить текущую обстановку, Андрей поднес к глазам бинокль и не мог не удержаться от почти нелитературного:

– Мать вашу так, твари хитромудрые! Вон куда они подались...

Как оказалось, с вершины перевала ему не удалось рассмотреть такой особенности здешнего рельефа, как наличие еще одного ущелья, укрытого скальным выступом. Следовало предполагать, что «верблюды», скорее всего, свернули именно сюда, и у ущелья в конце долины ждать их бесполезно. До входа во вновь открывшееся ущелье через хаотически загроможденную долину от арчовника было около полукилометра. Немного подумав, Лавров приказал парням растянуться широкой цепью и идти к промежутку между гор не в ряд, а полумесяцем. Те, что шли по краям, выдвигались вперед и направлялись к склонам, соседствующим с ущельем. Их задача была зайти возможной засаде в спину. Учитывая то, что дело они имели вовсе не с простаками, предполагать можно было все что угодно.

С правого фланга Андрей пошел сам, с левого поставил Хромина. Идущим в центре приказал идти очень скрытно, но на мгновение то здесь, то там иногда показываясь из-за каменных глыб. При минимальном риске получить пулю это позволяло отвлечь внимание сидящих в засаде и даже спровоцировать на скоропалительное ведение огня.

Расчет Лаврова оправдался полностью. Когда он уже был у нижнего края «зеленки», уходящей вверх по склону горы, слева от него, среди купы каменных столбов, внезапно раздалась суматошная автоматная очередь, и кто-то, пригнувшись, метнулся к ущелью. Лишь на мгновение поймав в прицел бегущего, выверенным движением Андрей нажал на гашетку. Давно уже не бывший в работе автомат, словно соскучившись по выполнению своих обязанностей, четко и аккуратно выпустил несколько пуль в живую мишень. Будто наткнувшись на невидимую стену, тот как подкошенный рухнул на землю и замер.

Все так же крадучись, пройдя еще сотню шагов, Лавров увидел идущего ему навстречу Хромина. Подняв руку, тот молча покачал ладонью из стороны в сторону, давая понять, что с его стороны все чисто и кого-либо еще с того фланга опасаться не стоит. Андрей молча кивнул в сторону недавней засады – только что убитого бандита. Теперь они вместе двинулись к каменным столбам, держа палец на гашетке. Однако там больше никого не оказалось. Лежал лишь набитый рюкзак, брошенный «верблюдом» во время бегства.

Лавров проверил содержимое рюкзака. Половину его объема занимали двадцать пять килограммовых пакетов с порошком кремового цвета и скрещенными саблями на этикетке. Кроме того, там лежали чистая смена белья, карманное издание Корана на фарси, бинокль, пара ручных гранат наподобие «лимонки», бинокль, компас и прочая мелочь, необходимая в пути. Забрав гранаты, протянув бинокль и компас Ивану Хромину, все остальное Андрей приказал сжечь. Парни быстро собрали сушняка, сверху на него положили рюкзак, и через минуту, потрескивая и щелкая, дрова запылали, охватывая рюкзак и его содержимое оранжевыми языками пламени.

– Ну все, пошли... – глядя, как от рюкзака внезапно повалил странный белесый дым, расходящийся и ввысь, и вширь, Лавров кивнул головой в сторону ущелья: – А то еще надышимся, будет уже не до погони.

Они зашагали к входу в ущелье, ненадолго задержавшись у убитого. Это был человек среднеазиатской наружности, в наибольшей степени похожий на узбека, хотя в нем чувствовалось присутствие и пуштунской крови. На вид ему было около тридцати.

– Не жилось тебе, дураку, на белом свете... – подобрав его оружие, проворчал Андрей.

Он втиснул в расщелину меж двух камней ствол автомата убитого – «АК-74» китайского производства – и согнул его дугой, после чего раскидал в разные стороны затворную раму и прочее. Магазины с патронами калибра пять сорок пять, которые подходили к сто пятым «калашниковым», раздал тем, кто оказался рядом, – с учетом сложившейся ситуации патроны были теперь, что называется, предметом первой необходимости. Найдя в нагрудном кармане водонепроницаемый бумажник с документами и какими-то бумагами на фарси, он забрал его с собой, рассудив, что для соответствующих служб эти бумаги могут оказаться весьма ценной добычей.

Они бежали по ущелью, понимая, что время сейчас работает против них. Напоследок оглянувшись, Лавров увидел, как на месте рюкзака бушует разгулявшийся костер. «Ну, все... – мысленно отметил он. – Двадцать пять кило отравы до России уже не дойдут!..» Теперь нужно было догонять ушедших вперед «верблюдов». Стрельбу ушедшие вперед, разумеется, слышали. И наверняка сделали соответствующие выводы. Вполне вероятно, одного из своих они и оставили-то как смертника. С одной стороны, в надежде на то, что преследователи, попав под прицельный огонь, понесут серьезные потери и будут вынуждены отвязаться от них; но одновременно это наверняка было и проверкой того, насколько серьезны люди, взявшиеся преследовать «караван».

Если считать, что основная часть банды обе автоматные очереди слышала достаточно отчетливо, то выводы для себя наркоперевозчики могли сделать не самые утешительные. Как нетрудно было бы им догадаться, первую очередь выпустил смертник, и только он. А вот вторую... Поскольку стрельба на этом оборвалась, означать это могло только одно: преследователи вовремя ухитрились взять на мушку и убить оставленного в засаде. Отсюда вывод, который гарантированно сделали «верблюды»: преследователи чрезвычайно опасны и намерены продолжать преследование несмотря ни на что. В таком случае теперь и самим преследователям нужно было сделать вывод о том, что их могут поджидать как новые засады, так и всевозможные ловушки, наподобие растяжек.

Все эти выводы, догадки, предположения Андрей в уме перемалывал на ходу, вырабатывая на их основе те или иные решения.

«Если бы я был на месте «караван-баши» этих «верблюдов», то что бы предпринял в такой ситуации? – размышлял он, окидывая взглядом почти отвесные стены ущелья. – Скорее всего, организовал бы еще одну, еще более хитрую засаду, поскольку уходить с грузом в глубь Таджикистана, имея «на хвосте» преследователей, – дело гибельное. А где это лучше всего сделать? На выходе из ущелья, где-нибудь сверху посадив человека три-четыре и снабдив их достаточным числом гранат...»

– Ребята! Сейчас где-то здесь нас могут поджидать... – оглянувшись на бегу, предупредил Лавров. – Всем смотреть в оба – следить за «зеленкой»! Чуть где какое движение – сразу залегаем в оборону. Четные в колонне – стволы на правый склон, нечетные – на левый.

Теперь все пребывали в напряженном ожидании возможного начала куда более жесткой и безжалостной стычки. Все ближе и ближе выход из ущелья, за которым открывается небольшая долина, примыкающая к руслу реки. Частично его просвет закрывает каменная громадина, до половины поросшая кучерявящейся зеленью...

Андрей окинул взглядом раздавшиеся в стороны склоны ущелья. И справа и слева над самым выходом тоже зеленели достаточно густые заросли. А что, если... Что, если там и в самом деле есть затаившиеся бандиты? И не стреляют они только потому, что ждут, когда спецназовцы окажутся к ним спиной? Все верно! Едва он и его парни окажутся у выхода из ущелья, позади них с горы падают гранаты, а спереди, в лицо, открывается прямой огонь на поражение. И все! В считаные секунды их уничтожают. Значит, надо их опередить!

– Ложись! Огонь! – кинувшись за один из валунов, скомандовал он и почти сразу же выпустил очередь поперек куста, растущего в центре зеленого массива напротив выхода из ущелья.

Оттуда тоже затарахтел автомат, стрельбу которого в один миг заглушила лихорадочная молотьба еще одиннадцати автоматов. Совсем рядом с лицом Андрея в камень ударила пуля и, разбрызгав мелкие, обжигающие осколки камня, куда-то улетела рикошетом, издавая вибрирующий свист. Уловив, откуда именно стреляет засевший в «зеленке», Лавров выпустил теперь уже прицельную очередь, заставив бандита замолчать окончательно.

Сверху – справа и слева – тоже раздались очереди, но оборвались они почти сразу, едва начавшись. После секундного молчания справа в центре зарослей неожиданно грохнул взрыв. С пронзительным визгом над головами пролетело несколько осколков. Скорее всего, бандит изготовил гранату к броску и держал ее в руке, ожидая подходящего момента. Но из-за внезапного огня, открытого спецназовцами, выронил из руки, и она через положенные три с половиной секунды вполне закономерно сработала.

Оглянувшись, оглушенный грохотом только что прозвучавшей стрельбы, Андрей некоторое время смотрел на парней, поднимающихся с земли. И только мгновение спустя до него донеслось, что двое спецназовцев серьезно задеты пулями. Подбежав к ним, он не мог не заматериться, увидев, что ранения его бойцам достались не из легких. Орловчанин Витька Кашин был ранен в правое плечо и середину правого бедра. Кедрову пуля прошила со стороны поясницы брюшную полость, едва не зацепив позвоночный столб.

Побелев, Кедров лежал на земле и, зажмурившись, стискивал зубы, чтобы не застонать. Хромин и Барашин лихорадочно рылись в вещмешках, доставая оттуда аптечки, чтобы ввести раненым обезболивающее.

– Суки! Уроды! – разрывая штанину Кашину, чтобы забинтовать рану, из которой слишком уж обильно вытекала кровь, свирепо пробормотал Лавров. – Ублюдки! Ну, теперь все! Сами напросились. Хотели повоевать? Повоюете... Всех уничтожим без остатка!

После инъекций промедола и перевязки состояние раненых несколько улучшилось. Чтобы не допустить развития перитонита, Андрей ввел Захару антибиотики. Теперь нужно было срочно вызвать санитарный вертолет. Набрав номер генерала Федина, он сообщил ему о только что происшедшей стычке с бандитами.

– ... ... ... в кочергу и в коромысло!!! – узнав о тяжелом ранении двоих спецназовцев, не совсем по-генеральски рявкнул тот. – Ну а вы?

– Здесь еще не сосчитали, но минимум четверо – уже «груз двести», – сдержанно сообщил Лавров. – Плюс остановлен по меньшей мере центнер наркоты.

– Ну, уж хоть это... – немного остыв, проворчал Федин. – Давай ваши координаты. У твоего телефона навигатор есть?

– Да, записывайте... – Андрей продиктовал высветившиеся на дисплее долготу и широту, добавив: – Зрительно – это у последнего изгиба притока Яхсу, на открытом пространстве долины. Ребята разведут там три костра.

– Ждите! В Душанбе помочь обещали, но что-то у них там не ладится. Поэтому сейчас созвонюсь с Кантом. До связи!

Распорядившись сделать носилки из подручных материалов для переноски раненых, Андрей откомандировал обследовать заросли четверых спецназовцев.

– ...Там осторожно! – предупредил он. – Смертельно раненный зверь опаснее вдвойне. Если нет уверенности, что наповал, лучше дать контрольную очередь, чтобы уж наверняка. Ясно?

Захватив с собой Шмельцова, он направился к той «зеленке», по которой только что сам вел огонь. Держа автоматы на изготовку, они вышли из ущелья и, оглядев окрестности, с двух сторон начали подниматься по крутому склону к куртине «зеленки», среди которой преобладал мелколистный вьющийся колючий кустарник. Продравшись через его заросли, они с разных сторон крадучись приблизились к месту, откуда бандит вел огонь. В этот момент с левого склона ущелья донеслась ожесточенная очередь, завершившаяся взрывом. Лишь на мгновение покосившись в ту сторону, Лавров продолжил путь через кустарники, без подсказок поняв суть случившегося. Скорее всего, тяжело раненный бандит решил стать живой миной и приготовил гранату, но его вовремя раскусили и эта уловка оказалась бессмысленной затеей.

Подойдя почти вплотную к кусту можжевельника, высящемуся над прочим колючим зеленым растительным хаосом, Андрей стволом автомата отодвинул ветку, закрывавшую ему обзор. Он сразу же увидел человека, лежащего ничком, повалившись на автомат, по стволу которого на землю стекала кровь. Держа оружие наготове, Лавров ногой перевернул убитого. Это был еще молодой парень, лет девятнадцати-двадцати. Камуфляж на его груди весь был пропитан кровью, которая сочилась из двух сквозных ран. В одном месте пулей была задета шея. Судя по всему, эту рану сидевший в засаде получил, когда прозвучала первая очередь Лаврова.

«Крепко я его зацепил!..» – мысленно отметил Андрей. Но торжества в душе он не испытывал. Да, в данный момент это был враг – бескомпромиссный и безжалостный, который не моргнув глазом убил бы и его самого, и всех остальных парней. Но ведь он был еще и чей-то сын, надежда своих стареющих родителей. Ведь они наверняка еще очень долго будут ждать его возвращения из опасного похода в чужую страну, куда он понес коварную смерть, убивающую разум, душу и тело таких же, как и он, молодых парней и девчонок, у которых тоже есть стареющие родители... Какой же гнусный дьявол в человеческом обличье придумал все это?!

Забирать автомат и документы Лавров не стал – все это было в крови. Он осмотрел куст и понял, что рюкзака с наркотиками здесь нет. Но тогда где он может быть? Андрей спускался с каменного косогора, ловя ухом доносящиеся откуда-то из-за холмов на краю долины отзвуки бегущей в своем каменном русле стремительной горной речки.

Вернувшись в ущелье, он увидел спецназовцев, спускающихся с обоих склонов. Подошедшие первыми Иван Хромин и волгоградец Роман Трофимов доложили, что наверху «все кусты увешаны кишками» и брать они тоже ничего не стали. Рюкзака рядом с взорвавшимся бандитом не оказалось. Тот же результат был и у подошедших следом Федоренко с москвичом Геннадием Ломовым, который шел с наморщенным носом, время от времени на ходу отплевываясь.

Именно Генка успел заметить, что лежащий в кустах бандит, скорее всего, еще жив, а в его руке – граната с выдернутой чекой. Выпустив в «верблюда» очередь, он едва успел крикнуть своему напарнику: «Ложись!»

Выслушав доклады, Андрей задумался. Рюкзаков рядом с убитыми не оказалось. Однако маловероятно, чтобы их унесли с собой «верблюды», успевшие уйти в отрыв. Значит, скорее всего, груз где-то спрятан. И спрятан не просто так, а подстрахован минированием, чтобы всякий посторонний, кто дотронется до рюкзака, гарантированно взлетел на воздух. На войне как на войне...

– Парни, вам четверым поручаю обшарить всю окрестную «зеленку», – Лавров окинул взглядом склоны ущелья, – проверить, если таковые найдутся, пещеры и гроты. Рюкзаки надо найти. В них минимум пять пудов героина. Он должен быть уничтожен. Но! Помните, что мы имеем дело не с командой тимуровцев, а с очень хитрым, умным врагом. Как само место складирования рюкзаков, так и подходы к нему могут быть снабжены и минами, и растяжками. Об этом не забывать! Действуйте.

Распределив меж собой секторы поиска, парни тут же приступили к делу, а Андрей направился к месту бивака, устроенному спецназовцами на открытой, относительно ровной площадке. Собрав по чащобам охапки сушняка, они приготовили три кострища для сигнальных огней. Раненые, накрытые плащ-палатками, лежали на самодельных носилках, застеленных развернутыми спальными мешками. Подойдя к ним, Лавров спросил, вглядываясь в их осунувшиеся лица:

– Самочувствие как? Ухудшения не ощущается?

– Да у меня-то ничего, – вполне внятно произнес Кашин. – Вот Захару, блин, досталось!

– Ничего, сдюжу... – слабым голосом откликнулся тот. – Боли не чувствую – укол хорошо подействовал. А остальное... Я живучий. На мне все заживает как на собаке. Вот только пить хочется, а парни не дают...

– Что поделаешь? Придется потерпеть... – Андрей развел руками. – При ранениях в живот пить нельзя. Думаю, скоро должен прибыть вертолет... Вообще-то, ребята, нам здорово повезло уже в том, что эта шайка вооружена китайскими автоматами. Спасибо «братьям навек» за их халтуру, из которой можно и в упор промахнуться. Если бы это были наши автоматы, ситуация была бы намного хуже.

Услышав звук зуммера спутникового телефона, он торопливо нажал на кнопку включения связи. Звонил генерал Федин. Он сообщил, что таджикским военным найти воздушный транспорт все же удалось и вертолет уже вылетел.

– ...Зажигайте костры, меньше чем через час он прибудет, – распорядился Федин и добавил: – Вот только насчет вашей инициативы таджики почему-то не в восторге. Имею в виду преследование банды наркоперевозчиков. Нет, я не думаю, что они одобряют появление «каравана» на своей территории. Скорее тут ведомственная ревность. Вроде того, что это – наша территория и мы сами в состоянии навести на ней порядок. В общем, они поблагодарили за информацию о «караване», но попросили больше не вмешиваться – с этого момента преследование этой банды начинают они сами.

– Хм-м... – с сомнением произнес Лавров. – А где и как они намереваются взять «караван»? Они в курсе, что идут настоящие моджахеды, подготовленные от и до? Судя по такому ожесточенному сопротивлению, это не просто наркоторговцы. Это – идейные исламисты, для которых, почему-то мне кажется, даже сам барыш не так важен, как героиновый удар по России. И они идут – опять-таки это мое личное впечатление – дорогой в один конец. На мой взгляд, их главная цель – развертывание террористической деятельности в наших городах.

– Думаешь?.. – задумчиво спросил генерал.

Даже не видя его, Андрей догадался, что тот сейчас хмурится и трет лоб свободной ладонью, что с Фединым бывало, когда он в чем-то сомневался.

– Все четверо убитых гладко выбриты. Под головными уборами на голове повязаны зеленые ленточки с изречениями из Корана, – сказал Лавров, наблюдая за парнями, разжигающими костры. – Они заранее настроились на смерть. У первого, который кинулся убегать, просто не выдержали нервы, когда он понял, что «неверные» смогут взять его голыми руками. Давайте сделаем так... Мы как бы согласились с мнением местных силовиков, но втихаря пойдем следом за бандой. А может, это и есть маршрут нашего марш-броска? Предположим, он чисто случайно совпал с маршрутом каравана.

– А если еще будут раненые? – озабоченно вздохнул Федин.

– Запросим помощи у Канта, – буднично произнес Андрей.

Закончив разговор, он обратил внимание, что на дисплее телефона осталось всего два прямоугольничка, извещающих об уровне заряда батареи питания. Теперь этот ресурс нужно было всячески экономить...

– Товарищ майор, есть тайник! – неожиданно услышал он голос Трофимова, донесшийся откуда-то издалека.

Посмотрев на ребристые склоны плосковерхой горы, тянущиеся в ту сторону, откуда доносился шум речного потока, почти на стометровой высоте среди кустов, приютившихся на дне бугристых каменных желобов, Лавров увидел Ромку, машущего ему рукой. Придерживаясь за каменные выступы и стебли кустарника, он начал подниматься наверх.

В глубине каменной складки, совершенно незаметный снизу, в склоне горы зиял неровный вход в пещеру, конец которой терялся в темноте. Метрах в пяти от входа, сваленные в кучу, лежали три туго набитых рюкзака. Внимательно присмотревшись, невдалеке от зева пещеры на уровне головы Андрей увидел тончайшую полупрозрачную ниточку растяжки. Да и сами рюкзаки, при кажущейся хаотичности, лежали не абы как. Это означало, что под ними может лежать «лимонка» без чеки, с прижатой весом рюкзаков спусковой скобой.

Пригнувшись, Лавров вошел в пещеру и, осмотрев стены, заметил забитую в широкую трещину гранату с тянущейся от ее чеки растяжкой. Обезвредив эту ловушку, он осторожно заглянул под ближний к нему рюкзак. Там тоже зеленело нечто похожее на крашеный металл гранаты.

– Товарищ майор, а может, трогать ее не надо? – заглядывая в пещеру, опасливо спросил Трофимов.

– Рома, у меня в любом случае будет минимум три секунды, чтобы отсюда исчезнуть. Ты, главное, выход мне не загораживай... – не оглядываясь, негромко сказал Андрей, осторожно ощупывая корпус гранаты кончиками пальцев. Догадавшись, что скоба находится снизу, он сверху прижал гранату рукой к полу и в таком положении юзом выдвинул ее из-под рюкзака. Аккуратно прижав скобу пальцами к корпусу, он огляделся и обрадованно отметил:

– А вот она и чека! Ну, все... Как говорится, дело в шляпе.

Обезвредив и эту гранату, он достал из кармана катушку крепкого, тонкого синтетического шпагата. Привязав конец к одной из лямок, он вышел наружу и потянул рюкзак к себе. Но ничего особенного не произошло. Видимо, «верблюды» очень спешили, и им было некогда ставить дополнительные ловушки, кроме первых двух.

Прямо тут же, у входа в пещеру, Лавров проверил содержимое рюкзака. Помимо концентратов и запасного белья, в рюкзаке обнаружился компактный прибор ночного видения. Кроме всего прочего, там же оказался водонепроницаемый пакет с какими-то бумагами, мелко исписанными по-арабски. Скорее всего, это были некие наставления и инструкции для боевиков и смертников – на некоторых листах обнаружились графические изображения схем и способов установки растяжек, закладки мин, изготовления взрывчатых веществ. В наружном кармане рюкзака обнаружились документы, часть из которых была на фарси, а часть российского образца – паспорт с регистрацией в Уфе, водительские права, удостоверение сотрудника милиции. Сунув документы, прибор ночного видения и комплект запасных блоков питания себе в карман, все прочее уложив обратно, он сбросил рюкзак вниз.

В двух других рюкзаках, кроме документов, чего-то еще, что оказалось бы полезным, не обнаружилось. Когда и эти рюкзаки полетели вниз, Лавров и Ромка начали спускаться с косогора.

– Интересно, а как ты догадался, что именно здесь есть пещера? – перебираясь с выступа на выступ, спросил он у Трофимова.

– А я заметил, что там внизу, на камне у самой стены, чьей-то ногой притерта травинка, а над ней вверху – измятый куст, как будто кто-то за него держался, – пояснил тот. – Ну вот и подумал – а вдруг у них где-то на склоне тайник? Взобрался, и точно!

– Молодец! – одобрил Андрей. – Хвалю за наблюдательность. Теперь, считай, еще семьдесят кило наркоты накрылось медным тазом.

Когда рюкзаки, брошенные в костры, занялись пламенем, сверху послышался гул двигателя вертолета. Сделав круг над долиной, точно между кострами приземлился уже довольно старый грузопассажирский «Ми-8». Долетающие до костров вихревые воздушные потоки от несущего винта еще сильнее взметнули их рвущиеся в разные стороны потоки огня и дыма.

Из кабины показались четверо таджикских военных в белых халатах с носилками и пожилой врач с двумя медсестрами. Быстро осмотрев раненых, он удовлетворенно кивнул и, поздоровавшись с подошедшим Лавровым, сообщил, что, несмотря на тяжесть ранений, прогноз состояния парней в большей степени благоприятный. Подошедший к Андрею еще один таджикский военный в камуфляже со звездочками подполковника на плечах попросил вкратце изложить информацию о «караване».

Узнав, что на этом участке горного массива в разных местах валяются четыре трупа бандитов, он удивленно посмотрел на спецназовцев, собравшихся проводить своих товарищей.

– ...Мы вам очень признательны за то, что вы помогли выявить маршрут пешей переброски героина, о котором мы до сегодняшнего дня ничего не знали, – сказал он, выслушав мнение Лаврова о том, что цель направивших «караван» – не только переноска наркотика, но и заброска террористов в Россию. – Однако поймите меня правильно, ваше пребывание на территории Таджикистана подразумевает лишь учебу и подготовку, но никак не ведение боевых действий. Как бы вы отнеслись к тому, если бы, скажем, казахстанские военные стали кого-то преследовать на российской территории?

– Очень положительно отнесся бы! – понимая, к чему тот клонит, с долей иронии улыбнулся Андрей. – Даже спасибо им сказал бы.

– Ну... Вы человек военный, у вас свое видение проблемы, – немного растерялся тот. – Но ведь, кроме военных, есть еще и гражданские политики. А вот они на это могут посмотреть как-то иначе. Вы меня понимаете? Поэтому еще раз вам большое спасибо, но... Теперь позвольте выполнить задержание членов банды нашим сотрудникам. Ну а вы можете идти дальше своим маршрутом... Кстати, вы куда планируете направиться?

– Предположительно, в сторону Обигарма, а далее, если еще останутся силы, к Анзобу и Айни, – сдержанно улыбнулся Лавров. – Нам надо пересечь несколько горных хребтов и рек, чтобы получить должные практические навыки. Сами понимаете, что, стоя на берегу, плавать не научишься.

О чем-то догадываясь, подполковник довольно кисло попрощался и направился к вертолету. Мощная машина, прибавив оборотов винта, взмыла в воздух и вскоре скрылась за вершинами гор.

Андрей окинул взглядом своих подопечных и бодро произнес:

– Собираемся и – в путь! Наши ребята, я думаю, теперь в безопасности, ну а мы можем идти дальше. Сейчас пойдем вдоль реки, будем искать мост. Если «верблюды» его не взорвали, попробуем переправиться на ту сторону. Если моста нет – будем искать переправу. В принципе наши усилия уже сейчас спасли не один десяток жизней. Но мы ведь на этом, наверное, останавливаться не будем?

– Какие вопросы? – взваливая на плечи свою поклажу, откликнулся Сорожкин. – Ловить, и только ловить!

– Давить, и только давить! – зубоскальски заулыбавшись, в тон ему добавил Шмельцов. – Мочить, крошить и кокошить!

– Юноша, а вы случайно не дальний родственник Джека-потрошителя? – с утрированным пиететом поинтересовался Генка Ломов.

– Нет! – выпятив грудь, категорично отрубил Володька. – Я его ближний родственник!

«Пацаны есть пацаны... – заканчивая свои сборы, усмехнулся Лавров. – Только что любой из них мог навсегда остаться здесь, и – уже все забыто. Все в порядке обычного течения жизни...»

...Они шли по едва приметным горным тропам, а внизу неумолчно шумел и бушевал горный поток. Непонятно кем проложенная тропинка – то ли людьми, бывавшими здесь хотя бы изредка, то ли дикими парнокопытными обитателями этих мест – кое-где выглядела вполне удобной и надежной, а где-то исчезала вовсе. Спецназовцы, озирая предвечернее небо, почти всю дорогу продвигались ускоренным шагом, переходящим в бег, то спускаясь к самой воде, то долго и упорно взбираясь на высоченные каменные холмы. В этих местах берег являл собой почти сплошь голый камень, и тугайной растительности вдоль русла был сущий мизер.

Мост они увидели еще издалека. Подойдя к тому месту, где в каменной теснине речка, вдоль которой они шли последние часа полтора, сливалась с другой, несколько более многоводной, спецназовцы на несколько мгновений остановились. Первым в бинокль переправу разглядел Лавров. Мост был обычным для горных мест – два стальных каната, протянутые параллельно друг другу меж скалистых берегов, с настеленными поверх обрезками досок, закрепленных в лучшем случае – хомутиками с резьбовыми концами, в худшем – гвоздем-стопятидесяткой, вбитым в доску и загнутым вокруг троса. В дополнение к настилу в качестве лееров сверху тянулись два троса потоньше, лишь кое-где соединенные с несущими вертикальными проволочными смычками.

– Ого! Господа бандиты средство переправы решили не трогать! – Володька Шмельцов из-под руки посмотрел на покачивающуюся под порывами ветерка сорокаметровую дугу моста, протянутого на десятиметровой высоте от поверхности воды. – Очень любезно с их стороны. Только вопрос: с чего бы?

– Ну уж как минимум хоть один фугасик они где-нибудь да заложили... – саркастично предположил Хромин.

– Кстати, дело к ночи... – в разговор вступил молчавший до сей поры Федоренко. – Может, дождаться темноты и уже тогда незаметненько туда перебраться?

– Ага! Сейчас растяжку, может быть, еще и заметишь, – с сомнением отреагировал рыжеусый кировчанин Славка Якишин. – А вот ночью – фига с два.

– А поверху-то идти зачем? – Сашка хмыкнул. – Руки для чего? От берега до берега там меньше полста метров. Понизу, с дощечки на дощечку, руками можно дойти без проблем. Я не думаю, что там доски подогнаны одна к одной.

– Кстати, мысль очень интересная! – Андрей охотно поддержал эту задумку. – Этот вариант стоит обдумать.

– Товарищ майор, так у них же, надо понимать, есть устройства ночного видения, – авторитетно ввернул свое мнение Мишка Барашин. – Одна очередь, и – буль-буль карасики!

– А мы их можем ослепить! – с задором возразил Лавров. – Чуть стемнеет, разведем перед мостом большой кострище. Чтобы не попасть на мушку снайперу, прячемся за валунами. А кто-то один, с устройством ночного видения, пробирается под настилом моста на другую сторону. Ну и... Действует там по обстановке.

Идея внезапно понравилась всем. Даже тем, кто вначале выражал сомнения. Теперь уже разгорелся спор о том, кто именно отправится на тот берег. Разгоревшуюся дискуссию пресек все тот же Федоренко:

– Ребята! Не спорьте! – с укором сказал он. – Я – автор, мне и идти. А то как-то коряво получается – толкнуть идею и ждать, что пойдет кто-то другой, а самому ногами кверху лежать на бережку? Поэтому иду я.

– Саш, вообще-то идти, наверное, лучше всего мне, – Андрей покосился в его сторону. – Что ни говори, а опыта у меня намного больше.

– Товарищ майор! Уступить готов в чем угодно, только не в этом. Даже вам, – категорично отрезал Сашка. – Опыт – дело наживное. Напомню ваши же слова: сидя на берегу, плавать не научишься. А чему мы научимся, если вы нас постоянно везде и во всем будете подменять и подстраховывать?

– Ну ты смотри! – Лавров невольно рассмеялся. – Обосновал – не подкопаешься. Хорошо! Идешь ты. Но чтобы все было выполнено без малейшей осечки! Второй попытки нам не предоставят.

Минут через двадцать они уже были у моста, судя по всему, построенного много лет назад. Об этом говорили и темно-коричневая ржавчина стальных канатов толщиной в руку, и явная ветхость настила. Чтобы не попасть под прицельный огонь, который вполне мог быть открыт с другой стороны, спецназовцы к мосту подошли крадучись, прячась за валунами. Мост и в самом деле был не слишком густо застелен доской – в иных местах зияли такие прогалы, что в них запросто могла бы провалиться нога.

Пригнувшись, Андрей стоял за серовато-зеленоватой глыбой с плоской верхушкой и самым тщательным образом через бинокль изучал валуны, хаотично разбросанные на другом берегу. Ничего подозрительного заметно не было, и он на какое-то мгновение даже усомнился – а есть ли тут хоть какой-то подвох? Что, если «караван», удирая во все лопатки, не стал затевать ни минирования, ни устройства засад?

Но тут же себя одернул: засады уже были? Были. Кто мешает устроить еще одну? Ведь враг уже понял, что его преследуют вовсе не дилетанты, а люди, достаточно искушенные в военном деле и настроенные на то, чтобы он до места своего назначения не дошел. А в таком случае логика действий подразумевает только одно – беспощадную схватку на полное истребление одними других. Здесь уж, как говорится, не до сантиментов. Тут все средства хороши. На войне как на войне...

Понимая, что, сидя в укрытии, костра не разжечь, Лавров решил пойти на определенный риск. Сейчас они насобирают где только можно горючего материала, а затем все из укрытия берут на мушку противоположный берег, тогда как кто-то один будет заниматься костром. А иначе весь план пойдет прахом.

Почти до самой темноты спецназовцы собирали на плоскогорье, прилежащем к речке, все, что могло гореть – сухие стебли кустарника, сучья, даже пучки сухого бурьяна и опустевшие птичьи гнезда. В одной из выемок, окруженной валунами, Ромке Трофимову удалось найти обломки каких-то досок. Вероятнее всего, это были остатки старого настила моста, когда-то выброшенные во время его ремонта.

Когда погасла заря и тьма основательно сгустилась, Андрей надел на голову включенный американский прибор ночного видения «PVS-7». Устройство работало отменно – хоть и в зеленоватых тонах, но все было видно замечательно, по меньшей мере на протяжении полутора сотен метров. Пробравшись за камнями правее моста, чтобы его не слепил разгорающийся костер, он залег за камнями и внимательно осмотрел противоположный берег. Ничего подозрительного там заметно не было. Сняв автомат с предохранителя, Лавров навел его на место наиболее вероятного укрытия затаившегося шахида.

До него доносились голоса спецназовцев, начавших подготавливать костер. Чтобы не стать мишенью, парни, пригнувшись, по очереди выносили на открытую площадку охапки дров. Андрей напряженно смотрел на другой берег, ежесекундно ожидая появления чужаков. Текли секунды. Неожиданно совсем не в том месте, где он ожидал появления бандитов, произошло какое-то непонятное движение. Спешно сместив прицел в сторону плоской глыбы, лежащей слева от моста, Лавров увидел, как из-за камня вынырнула чья-то голова, после чего неизвестный поднял автомат. Не дожидаясь, когда тот откроет огонь, Батяня нажал на гашетку. Отрывистый, жесткий, рассыпающийся оглушительным эхом над руслом реки и окрестными горами, звук автоматной очереди пропорол ночную темень пунктиром трассирующих пуль.

Целиться через прибор ночного видения – штука не самая удобная, и Андрей не был уверен, что смог попасть в бандита. Но уже то, что тот немедленно исчез, не успев ни разу выстрелить, в этой ситуации было настоящим успехом. Следом за Лавровым, с очередностью в несколько секунд, парни тоже начали простреливать пространство совершенно невидимого противоположного берега. Экономя патроны, очереди выпускали короткие – в два-три выстрела.

Наконец костер был подготовлен, и кто-то из спецназовцев, подобравшись к нему по-пластунски, поджег груду сушняка. Почти сразу же с громким треском на самую его верхушку взбежали языки пламени. Пару мгновений спустя Андрей успел заметить, как в отсветах костра на другом берегу что-то вновь скрылось за камнями. Скорее всего, смертник ничего не мог разглядеть в слепящем зареве, из-за которого изображение в его приборе ночного видения стало однообразно засвеченным, тогда как Лавров, напротив, видел все превосходно.

Сбоку послышался шорох. Это был Федоренко.

– Товарищ майор! Ну что, я пошел? – спросил он, поправляя на руках тонкие, щегольского фасона кожаные перчатки и кивая в сторону моста.

– Подожди! Вот, возьми это приспособление, – Андрей снял с головы прибор ночного видения. – А то как бы не нарвался в темноте на гранату или что-нибудь наподобие. Как пользоваться «PVS-7», помнишь?

– Еще бы! – надевая на лоб прибор и регулируя установочное крепление, кивнул Александр. – Можно идти?

– Секунду! – остановил его Лавров. – Переберешься на ту сторону, спустись по склону в тугай, по нему метров на двести уйдешь вправо. Там – снова в гору, и зайдешь «верблюду» в тыл. Если будет возможность – возьмешь его живьем. Но если есть хоть шанс из десяти попасть под его огонь – стреляешь на поражение. Это безоговорочный приказ. Теперь давай!

Федоренко, придерживаясь края светового пятна, где свет костра уже начинал сменяться мраком ночи, по-пластунски пополз в сторону моста. Оставшись без прибора ночного видения, Андрей, насколько это позволяло собственное невооруженное зрение, напряженно вглядывался в окрашенные красноватыми отсветами контуры противоположного берега реки. Больше всего сейчас он боялся услышать что-нибудь наподобие плеска, что означало бы только одно – Александру до другого берега добраться не удалось. А еще ему очень не хотелось бы услышать звук автоматной очереди, доносящийся с того берега реки. Это, наверное, было бы еще хуже – болтаясь под мостом, Сашка мог представлять собой для бандита отличную мишень.

Но шли секунды, а со стороны реки ничего, кроме однообразного шума бегущей воды, не доносилось. Прикинув, что Федоренко вполне мог пройти до конца моста менее чем за полторы минуты, Лавров сделал вывод, что, скорее всего, сейчас тот уже на другом берегу.

...Собственно говоря, так это и было. Александр подполз к началу мостового настила и, надев прибор ночного видения, заглянул под мост. И поверхность реки, и нижняя сторона настила, и противоположный берег были видны как на ладони. Взявшись руками за край досок, Федоренко свесился вниз и быстро переместился на середину корявой неоструганной сосновой плахи. Теперь он висел над бешено мчащимся водяным потоком, который, попади кто-то в его струи, в момент унес бы человека как щепку неведомо в какую даль. Прикинув, что лучше всего перемещаться сразу через две доски, он решительно двинулся вперед.

Тренированными, сильными руками Александр уверенно добрался до середины мостового перехода и неожиданно увидел две гранаты, закрепленные с двух сторон под мостом на несущих тросах. К чеке каждой из них тянулась тоненькая, едва различимая ниточка растяжки. При этом он сразу заметил – чека у каждой из гранат была вставлена так, чтобы могла выскочить при малейшем напряжении нити. Немного подумав, Сашка осторожно загнал предохранители обеих гранат поглубже, после чего достал из чехла остро наточенный десантный нож и, продолжая болтаться на одной руке, осторожно перерезал обе растяжки.

Вставив нож на место, он двинулся дальше, теперь уже внимательно вглядываясь вперед, чтобы не проморгать очередную ловушку, устроенную бандитами. И в самом деле, уже в конце пути, когда до берега оставалось пройти какую-то пару метров, он увидел еще две гранаты, точно так же снабженные растяжками. Пришлось задержаться и здесь, чтобы обезвредить и эти боезаряды.

Спуск по каменному обрыву особой проблемы не представил. В этом месте берег, не в пример тому, где залегли спецназовцы – с обратным наклоном, был куда более пологим и изобилующим выступами. Спустившись до кустарниковой и древесной поросли на узкий, сплошь каменистый урез береговой линии, лишь кое-где имеющей намек на грунт, он зашагал навстречу течению, прикидывая, где бы лучше начать подъем наверх. В сотне метров от моста, где прибрежная полоса существенно расширилась и тугай превратился в плотные, густые заросли, Федоренко внезапно увидел метрах в пяти от себя... свирепо сопящего секача, недовольного появлением постороннего.

Щетинистый зверь – никак не меньше десятка пудов весом – скорее всего, был крайне раздражен и в любое мгновение мог ринуться в атаку. Клацая покрытыми пеной мощными трехгранными бивнями, он, не отрываясь, пристально глядел налитыми кровью глазами в сторону дерзкого чужака. Но Александр судьбу искушать не собирался. Он резко метнулся к каменному косогору и в долю секунды запрыгнул на выступ стены, откуда немедленно перебрался повыше. Как ринулся в его сторону секач, он разглядеть не успел, услышав лишь хриплый всхрап зверя, промчавшегося где-то там, внизу.

Не обращая внимания на проявление кабаньих эмоций, Федоренко продолжал взбираться наверх, мысленно поблагодарив судьбу за то, что она помогла их команде обзавестись столь полезной вещью, как устройство ночного видения, и Батяню за то, что тот озаботился им его снабдить. Столкнись он с кабаном вслепую, исход этой встречи можно было бы предсказать заранее...

Александр осторожно крался вверх по косогору, взбираясь все выше и выше. Слишком рано покинув берег из-за встречи с секачом, теперь он был вынужден взбираться на высоченный каменный холм. Но деваться было некуда. Минут десять он карабкался по его склону – никак не меньше стометровой высоты, – после чего, достигнув скругленной дождями и ветрами вершины, начал спускаться вниз. Здесь росло много кустарников, кое-где под ветром качались корявые деревья, бог весть как ухитрившиеся вырасти почти на голом камне.

Теперь нужно было продвигаться в сторону моста. Федоренко шел, старясь не издавать и малейшего шороха. Хотя в этом особой надобности не имелось – неумолчный шум реки скрадывал даже хруст сухих веток, иногда попадавшихся под ногами. Увидев гряду валунов невдалеке от моста, Александр остановился, чтобы оглядеться и попытаться установить, где именно прячется талиб. Некоторое время погодя он увидел, как среди каменных глыб что-то мелькнуло и над одной из них появилась чья-то голова в камуфляжном кепи. Немного понаблюдав за противоположным берегом, на котором уже начал угасать костер, талиб поднялся повыше и вскинул автомат.

Александр мельком взглянул туда, куда тот, скорее всего, целился, и увидел кого-то из спецназовцев, слишком неосторожно высунувшегося из своего укрытия. В свете гаснущего костра, который уже не засвечивал общий обзор устройства ночного видения, он был виден как на ладони. Это решило все. Не теряя ни мгновения, Федоренко тоже вскинул автомат, и ночные звуки тут же заглушил отрывистый, резкий звук очереди, которая поперек прошила верхнюю часть спины талиба, от плеча до плеча. Не издав ни звука, тот молча рухнул вниз, с металлическим стуком выронив так и не успевшее выстрелить оружие.

Теперь можно было не таиться. Повесив автомат на плечо, Александр направился к мосту. Он не спеша прошел над речкой по раскачивающемуся из стороны в сторону зыбкому настилу и, подойдя к костру, возле которого уже начали собираться вышедшие из укрытий спецназовцы, спросил, глядя на груду пылающих углей:

– А дрова что, уже кончились?

– Нет, еще есть... – вынося из темноты несколько обломков досок, откликнулся Хромин. – Просто решили малость приберечь – до утра-то вон еще сколько ждать.

– Молодец! – Подойдя к Александру, Лавров одобрительно кивнул. – Задачу выполнил. Кстати, мост они разве не минировали? Шел ты, я гляжу, прямо, как по проспекту.

– Минировали, даже в двух местах – посередине и там, в самом конце. – Федоренко мотнул головой в сторону реки. – Там гранаты до сих пор к тросам привязаны. Я только растяжки обрезал. Кстати, кто сейчас был вон за тем валуном?

– Кто?.. – Парни некоторое время вопросительно смотрели друг на друга.

– Ну как – кто? – Кидая в костер дрова, Иван посмотрел в сторону Шмельцова. – Володька там был. Ты чего молчишь? Ты же там был?

– Ну-у... Я... А что? – насторожился тот.

– А ничего! – Александр сердито свел брови. – Какого черта свою башку высовывать надумал? Чуть не до половины вылез! Из-за тебя пришлось «языка» пришить в спешном порядке. Я бы его взял – он бы и не пикнул. А тут вижу – автомат наводит. Ну, думаю, все – трындец сейчас кому-то будет! Ну и... Влупил ему по полной.

– Саш, спасибо! – Володька чуть сконфуженно улыбнулся. – С меня причитается.

– Да ладно, чего там... – Федоренко отмахнулся. – Досадно только, что теперь уже не узнаем, в какую сторону подалась вся эта шайка-лейка. А они, мне кажется, сейчас где-то на марше. Может, и нам рвануть следом?

– Мысль интересная... – согласился Андрей. – Но мы ведь даже приблизительно не знаем, куда именно они могли пойти. Мне думается, с таким грузом, да без отдыха, слишком далеко они не уйдут. Максимум километров на пять-шесть. Утром по следам определим, куда именно они двинулись, а в течение дня догоним... Давайте-ка, наверное, ужинать.

Собираясь к вновь разгоревшемуся костру, парни начали доставать из вещмешков сухие пайки.

– Эх, жаль, нельзя было шум поднимать, а то сейчас свининки бы пожарили... М-м-м!.. – Александр мечтательно зажмурился. – Такой кабаняка по зарослям лазил! Да еще, зараза, на меня кидаться надумал...

Всех тут же заинтересовали обстоятельства его встречи с секачом. Выслушав Сашкино повествование, Лавров резюмировал:

– Ну и правильно, что не стал его добывать. Если он весит хотя бы центнера полтора, то куда нам пять пудов жиловатого мяса и сала? Его жевать – не пережевать. Это если бы подсвинок был – другое дело. А этот кабаний «пахан» пусть гуляет до своей естественной кончины.

– Да, кабанам в мусульманской стране не жизнь – малина!.. – с наигранной завистью громко вздохнул Володька Шмельцов. – Охотиться на них тут некому. Живи себе, хрюкай, валяйся на боку – никто не потревожит.

– Ну, теперь я точно знаю, кем он хочет стать в своей следующей жизни! – под общий смех констатировал Славка Якишин.

Неожиданно откуда-то издалека донесся противный тоскливый вой, совершенно не похожий на вой псовых – волка и шакала. Да и на крик ночных птиц он не походил. Замерев от удивления, парни внимательно оглядывались по сторонам.

– Как сказал бы мой детдомовский друг Володя Пономарчук: «Це, мабуть, вые пэсык баскервыльський...» – смеясь, прокомментировал Александр Федоренко. – Пацан с детства без ума был от сериала про Шерлока Холмса, из-за этого даже пошел работать в милицию. Сейчас где-то в Питере жуликов ловит...

– Возможно, это крик какой-нибудь здешней совы... – предположил Андрей. – Во всяком случае, голоса у сов бывают такие, что аж из души воротит.

Над речкой бесшумно промелькнула какая-то большая тень.

– Парни! Я знаю, кто это выл... – сделав большие глаза, таинственным голосом объявил Геннадий Ломов, завзятый любитель всякой аномальщины. – Это была чупакабра!

– Чупа – кто?.. – недоуменно прищурился Гришка Сорожкин. – Про чупа-чупс – слышал, но он не воет. А вот про... чупа-карабру, что ль? Вот про нее – слышу впервые.

– Темнота-а-а! – Генка укоризненно покачал головой. – Чупакабра! Это неизвестный науке зверь, которого впервые засекли где-то в Южной Америке. Он похож одновременно на ящера и кенгуру, летает на перепончатых крыльях, питается кровью животных.

– Бряхня-я-я... – пародируя киношного персонажа, отмахнулся Сорожкин. – Ужастиков насмотрится, а потом несет хрен знает что.

– Товарищ майор, а вы в существование чупакабры верите? – Повернувшись к Лаврову, Генка с надеждой воззрился на него, как на последнюю инстанцию.

– Не более чем в существование снежного человека... – пряча улыбку, ответил тот. – Вот когда зоологи его поймают, изучат, выяснят его видовую принадлежность, тогда и можно будет сказать что-то определенное. А пока... Какой смысл делить шкуру неубитой чупакабры?

Грохнул хохот. Ломов сокрушенно отмахнулся.

– Вот вы смеетесь, а я уже решил: когда кончу службу, стану путешественником... Скажем, как Конюхов. Весь мир объеду, во всех странах побываю.

– Идея неплохая... – согласился Андрей. – Но пока что у нас – сплошная проза жизни. Завтра, чуть рассветет, выходим. Поэтому сейчас всем отбой. Дежурим обычным порядком.

Лавров проснулся, когда на небе еще только-только начала нарождаться ранняя заря. Осмотрев берег, он нашел более-менее пологий спуск к воде. Умывшись стремительно летящей по каменному руслу студеной водой, рожденной горным ледником, Батяня вернулся к месту бивака. Якишину, дежурившему последним, он приказал объявить общий подъем. Менее чем через час спецназовцы двинулись в путь. Неугомонный Федоренко перед самым выходом успел пробежаться по мосту и отвязать гранаты. Он же разыскал и спрятанный в зарослях рюкзак убитого. Раздав патроны и гранаты всем желающим, все остальное он бросил во вновь разгоревшийся костер.

– Итого, уже сто тридцать килограммов отравы уничтожено, – удовлетворенно констатировал Лавров. – И пять бандитов, которые до России уже не дойдут.

– Товарищ майор, – подойдя к нему, Сашка протянул толстенную пачку денег, – это тоже в огонь или оставим себе?

В основном это были американские доллары, но хватало и таджикских сомони, узбекских сумов и казахских тенге.

– Наверное, оставим... – подумав, решил Андрей. – Кто знает, сколько еще пробегаем по горам? В конце концов это наш боевой трофей. И нам он нужен не для каких-то шкурных дел, а для выполнения боевой задачи. Как те же патроны и гранаты. Так что в моральном смысле никаких проблем тут не возникает.

Осмотрев ближайшие к мосту окрестности на другой стороне Яхсу, спецназовцы вначале никак не могли понять, куда же делся «караван». Казалось, он куда-то внезапно улетел по воздуху. Нигде никаких следов заметно не было. Сверившись с картой, Андрей предположил, что банда могла уйти в северо-западном направлении, в сторону дороги, идущей от города Восе, параллельно Яхсу. Не следовало исключать и того, что там «верблюдов» мог ждать какой-то транспорт. Это было бы наихудшим в подобной ситуации. Тогда уж точно, те бы оторвались от своих преследователей гарантированно. Поэтому он уже собирался отдать команду идти через ближний распадок в сторону трассы, когда услышал чей-то голос:

– Есть след!

Удача, как видно, все же решила явить свою милость, и парни, дотошно изучавшие каждый клочок территории, вскоре нашли следы банды, улизнувшей минувшим вечером. Астраханец Никита Хоторин заметил свежую вмятину чьего-то каблука, оставленную на взгорье, поросшем густой «зеленкой», и примятую траву выше по склону в западном направлении. Судя по всему, «верблюды», уже наученные горьким опытом, попытались уйти, не оставив никаких следов. Но, как видно, это был не их день.

Немедленно перейдя на ускоренный шаг, спецназовцы ринулись следом за «караваном». Километра через четыре они обнаружили следы стоянки бандитов. Судя по всему, ночью те и не думали уходить слишком далеко. Да и в самом деле, горы – это не равнина. Идти со светом рискованно – могут заметить преследователи. А без света риска еще больше – можно куда-нибудь «сковырнуться» и свернуть шею, после чего уже и доллары, и идеи радикального ислама навсегда потеряют всякое значение.

Уловив направление, куда именно подались бандиты, спецназовцы теперь постоянно находили следы продвижения «каравана». Где-то замечалась трава, примятая чьим-то ботинком, где-то – ниточка, выдернутая шиповатым кустом из одежды... Когда, по прикидкам Лаврова, до дороги оставалось не более пары километров, откуда-то спереди донеслись звуки автоматных очередей. Судя по всему, банда, которая опередила спецназовцев всего на каких-то полчаса, столкнулась с кем-то, кто, вероятнее всего, попытался ее остановить.

«Видимо, таджики выставили здесь заслон, – догадался Андрей. – Тогда им надо бы помочь. Черт! Как же плохо, что с ними нет связи, а то еще постреляем друг друга!..»

– Бегом! – скомандовал он, и команда спецназовцев во весь опор помчалась к месту боя.

Впрочем, стрельба закончилась так же внезапно, как и началась. В душу Лаврова начали закрадываться очень нехорошие предчувствия. Скорее всего, догадался он, в заслоне были зеленые пацаны-срочники, а отпетые головорезы, имеющие хороший опыт боевых действий, расправились с ними в два счета.

Когда они с крутого горного склона спустились вниз к пустынной дороге, там все уже было кончено. Около десятка парней в форме таджикской армии, среди которых имелись и тяжело раненные, и убитые, валялись в кустах и у обочины дороги. Убиты были и двое мужчин постарше, один из которых был с капитанскими звездочками, другой был одет в штатский костюм. Этот держал в руке итальянскую «беретту», его грудь наискосок пересекал пунктир автоматной очереди. Неподалеку у обочины стоял зеленый уазовский фургон-«буханка». Не дожидаясь команды Батяни, спецназовцы в темпе достали из своих вещмешков стерильные перевязочные пакеты и занялись ранеными.

Подобрав с земли рацию, валявшуюся рядом со штатским, Лавров с досадой бросил ее обратно – ее монитор был разбит при падении, и на нажатия кнопок она не реагировала. Как назло, и здешняя дорога выглядела пустынной – ни с той, ни с другой ее стороны не было видно никакого транспорта.

Вероятнее всего, предположил Андрей, на «верблюдов» патрульная группа наткнулась случайно. Видимо, патруль ехал по дороге, когда им и был замечен «караван». Но вместо того, чтобы с ходу стрелять на поражение, талибов попытались задержать. Ну а те, воспользовавшись моментом, немедленно пустили в ход оружие и ушли в горы. Впрочем, ушли не все. Метрах в тридцати от расстрелянного патруля, на другой стороне дороги в кустах спецназовцы заметили талиба с ранением в груди.

«Верблюд» полусидел-полулежал, подпертый сзади своим «многоспальным» рюкзаком. Отдав команду немедленно ввести раненым промедол, Лавров подошел к талибу. Увидев русского, тот беспокойно задвигался, пытаясь поднять автомат, но, судя по изрядной луже крови, растекшейся под ним, боец уже ослабел и руки его почти не слушались.

Глядя в глаза талиба, в которых мелькал почти животный ужас – судя по всему, тот был заранее запуган своими наставниками «кровожадностью свирепых русских», Андрей заговорил по-таджикски. Правда, по понятным причинам говорил он несколько коряво, что применительно к русскому звучать могло примерно так:

– Сказать мне, куда ваши идти в Россия? В какой город? Если ты говорить, я перевязать ты, и ты ехать на больница. Если ты не говорить, остаться здесь мертвый.

Поняв, что именно интересует этого русского, талиб вначале отрицательно покачал головой, но затем он вдруг осознал, что и в самом деле может остаться здесь умирать. Да, разумеется, наставники его уверяли, что, расставшись с жизнью в бою с неверными (а таковыми были все, даже мусульмане, не признающие учения талибов), он гарантированно попадет в рай. И не просто в рай, а в число приближенных пророка Мухаммеда (салляллаху аляйхи васаллям!), получив при этом в жены десять тысяч юных и прекрасных девственниц-гурий. Все это, конечно, здорово. Но... Как же не хочется расставаться с жизнью!

– Мы идем... в русский город Оренбурха... – с трудом выдавил раненый. – Потом одни пойдут в Уфа, другие в Казань...

– Где ваша база в Афганистане? – снова спросил Лавров.

– Ландай... – почти прошептал талиб.

– Все понятно... – Лавров оглянулся. – Гриш! Сорожкин! Этого тоже перевяжите.

– Этого?! – подбежав к нему с перевязочным пакетом, удивленно воззрился Григорий. – Да его пристрелить, урода, мало!

– Я ему пообещал, что перевяжем и отправим в больницу, – строго сказал Андрей. – Поэтому приступай. Ром, помоги Григорию снять рюкзак с этого «верблюда», все его содержимое облей бензином и подожги, только патроны и гранаты вынь, – подозвал он Трофимова.

– Набрать из бензобака? – подбегая, уточнил тот. – Нужен шланг, да и хватит ли тогда на дорогу? Раненых-то, наверное, надо срочно везти в больницу.

– Ну, если литр возьмешь – много не убудет, – рассудил Лавров. – А налить можно прямо из отстойника. Знаешь, где он там?

– Знаю... Черт! Как же про отстойник-то я забыл? – несколько сконфузился Роман.

Вернувшись обратно к месту, где был расстрелян таджикский патруль, Андрей заглянул в кабину «УАЗа». Ключ зажигания оказался в замке. Смахнув с водительского места битое стекло, он сел за руль и повернул ключ зажигания. После второй или третьей попытки мотор завелся. Единственной проблемой было то, что пуля прошила переднее левое колесо и его обод, смяв спущенную резину, по сути, стоял на земле.

Спецназовцы перевязывать таджиков уже закончили, и по приказу Батяни Ломов и Якишин, достав из кабины «УАЗа» домкрат и запаску, спешно занялись колесом. Подойдя к стонущим солдатам, Лавров осмотрел места ранений и с первого же взгляда определил их характер. Из одиннадцати человек патрульных убитыми оказались четверо. Двое имели тяжелые полостные ранения. Все прочие, хоть и получили по нескольку талибских пуль, выглядели относительно благополучно.

– Промедол всем врубили? Этим, что с полостными ранениями, антибиотики ввели? – спросил он у Хромина, заканчивавшего бинтовать простреленное бедро худющего, еще совсем молодого парня, лежавшего на спине с безучастным выражением лица.

– Так точно, все как надо сделали... – откликнулся тот, завязывая концы бинта, на котором уже проступила сочащаяся из раны кровь. – Почти все свои запасы грохнули. Остался прямо мизер...

– Ладно... Надеюсь, медикаменты нам больше не понадобятся, – сомневаясь в собственных словах, Андрей махнул рукой. – На пол фургона настелите побольше веток – на них придется положить тяжело раненных, чтобы не растрясло в дороге. Убитых положим в кустах – им теперь уже спешить некуда.

Он достал из кармана телефон спутниковой связи и набрал номер генерала Федина. Тот откликнулся немедленно:

– О! Андрей? Здравствуй! А я только что собрался тебе позвонить. Где вы там? Как у вас дела? – обрадованно заговорил тот.

Вкратце рассказав о событиях минувшего вечера и сегодняшнего утра, Лавров добавил:

– ...Надо бы таджикским силовикам сообщить о раненых. Я сейчас их отправлю в Восе – до него километров сорок отсюда. Их «уазик» как будто особо не пострадал. Ну а здешние лекари пусть свои кареты «Скорой» высылают навстречу. Тут двое тяжелых, боюсь, могут до места не доехать.

– Понял... – Федин чему-то вздохнул. – Ну а ты так и собираешься продолжать преследование?

– Так точно... – догадываясь, что тот сейчас может сказать, суховато ответил Лавров. – Как сами можете судить, хищниками эти «верблюды» оказались матерыми. И они, я уверен, на этой трассе намеревались дожидаться свою машину. Скорее всего, отсюда планировали дальше передвигаться на колесах. По меньшей мере до границы с Узбекистаном. А что? Здесь уже не пограничная зона, проверять их вряд ли стали бы. Липовые документы у них имеются. Они направляются в сторону Оренбурга, чтобы потом разделиться на две части: одни – в Уфу, другие – в Казань. Информация вполне достоверная – об этом сказал раненый талиб. Его сейчас ребята перевязывают.

В этот момент к Андрею подошел Сорожкин и, увидев, что тот обратил на него внимание, вполголоса доложил:

– Товарищ майор, талибу кирдык – только кончил его перевязывать, и он готов... Блин! Только зря бинт и ампулу израсходовал.

– Что там? – заинтересовался генерал.

– Кончился талиб – у него была сильная кровопотеря... – с оттенком досады в голосе сказал Лавров. – Хреново! Он мог бы много чего интересного порассказать. Что же касается дальнейшего преследования... Хм... Ну, можете отдать приказ, чтобы мы его прекратили. Кстати, сейчас передо мной горит почти два пуда героина. Но в пути его еще около трехсот килограммов и около десятка отборных террористов, которые у нас собираются не в бирюльки играть. Кстати, база их подготовки в Ландае. Это нашим силовикам на заметку.

– Так, так, та-а-а-к... – По голосу Федина чувствовалось, что он колеблется. – Ладно, действуйте!

Из-за «уазика» донесся голос Ломова:

– Товарищ майор! Колесо поменяли, машина на ходу!

Спрятав телефон в нагрудный карман, Андрей оглянулся.

– Иван, веток наломали? – окликнул он Хромина.

– И наломали, и настелили, – бодро известил тот, выглянув из распахнутых настежь задних дверей фургона.

– Отлично! Тогда начинаем грузить раненых. Сначала сажаем на лавки тех, что полегче. Потом положим тяжелых. Геннадий, ты поведешь машину! – Лавров нашел взглядом растерявшегося Ломова.

– Я?! – Тот ошарашенно развел руками. – А-а-а... Как же я вас потом найду в горах?

– А нас зачем искать? Твоя задача – довезти раненых до города Восе. Вот в эту сторону гонишь, никуда не сворачивая, а там можешь спросить. Кстати, как по-таджикски «где здесь больница»?

– Дар кучо бемор-хона... – недовольно морщась, пробурчал Геннадий. – Товарищ майор! Ну а почему вы решили именно меня посадить водилой?

– Потому что кто-то должен отвезти этих людей к врачам, – спокойно ответил Андрей. – Насколько я знаю, ты в «УАЗах» разбираешься лучше всех. А вдруг в дороге случится поломка? А тут каждая минута дорога. Уловил? Туда прибудешь, потом на попутных доберешься до Куляба. Не будет попутных – и пешком можно добежать. А оттуда уже на нашу базу, на Волгу. Думаю, мы там тоже скоро будем. Ну, всё! Вон, ребята уже закрывают фургон. Давай гони!

– Есть! – убито откликнулся Ломов, направляясь к машине. – Пока, ребята! – безнадежно махнул он рукой, садясь в кабину, куда с пассажирской стороны Хромин свалил автоматы раненых и убитых.

– Счастливо! Раненых смотри не растряси! – послышалось несколько голосов.

Выбросив из глушителя струю синего дыма, зеленая «буханка» «УАЗа» умчалась по выщербленной дороге в западном направлении. Окинув взглядом свою «армию», Лавров поднял с земли вещмешок, вскинул на плечо автомат и буднично объявил:

– А для нас война продолжается. Впрочем, генерал-майор Федин выразил сомнение в том, что я подвергаю вас обоснованному риску. Поэтому, перед тем как мы опять уйдем черт знает куда в эти дебри, предлагаю каждому подумать еще раз: стоит ему идти или не стоит? Двоих наших ребят эти твари уже зацепили. Надеюсь, у них обоих все закончится благополучно. Но каждый должен знать, что он тоже может оказаться не только на больничной койке, но и... Ну, вы меня понимаете. В общем, если кто-то почувствовал, что эта ноша не по нему, он может отправляться в Куляб. Ничего зазорного в этом нет. Я все сказал... – добавил он, направляясь в сторону пышно разросшегося арчевника, заполонившего весь склон горы.

Молча выслушав его, парни разобрали вещмешки, автоматы и цепочкой двинулись следом. Они поднимались по склону в гору, примечая чуть приметные следы около часа назад поднимавшихся здесь же «верблюдов». Те, как видно, хоть и одержали верх в скоротечной схватке с попытавшимся захватить их патрулем, но были основательно взвинчены, и их уход больше напоминал паническое бегство.

«Талибы явно в истерике... – мысленно отметил Лавров. – Ишь, как чесали в гору! Они потеряли уже шесть человек. Значит, их осталось девятеро. Нас тоже девять, – оглянувшись, уточнил он. – Ну, что ж... В какой-то мере мы на равных. Но только – в какой-то. У них есть такое преимущество, как возможность точно знать, где мы находимся в тот или иной момент. Мы же идем по их следам и можем только гадать, куда именно они подались, есть засада или нет... Кстати! А не получится ли так, что «верблюды», воодушевившись успехом с нейтрализацией патрульных, захотят одним разом покончить и с нами? Ведь они тогда, можно сказать, избавляются от основной головной боли. Точно! Не прохлопать бы этот момент...»

Остановившись, Батяня поднял руку. Все тут же замерли, ожидая, что он скажет.

– Дальше пойдем так... – Андрей говорил негромко, но очень внятно. – Растягиваемся, где это возможно, в стороны, перемещаемся аморфной группой. Каждому быть наготове ежесекундно открыть огонь и уйти в укрытие. Где условия не позволяют это сделать, проходим узкие участки по одному-двое в режиме спринта. При этом все прочие держат окрестные высоты и возможные схроны на мушке. Всем все ясно? Разошлись!

Спецназовцы тут же рассредоточились по склону, продолжая двигаться вверх, но теперь уже каждый по своему маршруту. Разумеется, необходимость выбирать каждому для себя отдельную тропу несколько усложнила и замедлила общий темп продвижения всей команды в целом; однако, с другой стороны, теперь в случае возможной засады накрыть всех сразу кучным, прицельным огнем станет весьма затруднительно.

Минут через двадцать, несколько запыхавшиеся и взмокшие, парни поднялись на гребень горного увала, высящегося над дорогой, оставшейся где-то далеко внизу. Впереди, после небольшого спуска, простиралась высокогорная долина, кое-где поросшая кустарником и сплошь покрытая валунами, от едва заметных в траве до огромных глыбищ, подобных скалам.

Осмотревшись, Лавров заметил, что следы, оставленные «караваном», стали куда более скудными. Это означало, что «верблюды», несколько отойдя от нервозности, вновь начали маскироваться. Кое-где следов не было заметно вообще, и если бы не его тренированная наблюдательность и настоящее чутье прирожденного поисковика, с какого-то момента они могли бы сбиться со следа.

На ходу Андрей в который уже раз задействовал испытанный прием обострения интуиции, который не раз выручал его в трудных ситуациях. Эту методику все тех же индийских йогов он взялся перенимать после того, как ознакомился с системой подготовки японских самураев. Те, как явствовало из литературных источников, чтобы обострить интуицию, использовали, по сути, приемы шаманизма. Они неделями, а то и месяцами медитировали в полной темноте, питаясь при этом очень и очень скудно, доводя себя подобным изнурением до состояния транса. С какого-то момента в них пробуждалось то, что у европейцев принято называть интуицией или, по-другому, «шестым чувством».

Но у Лаврова не было ни времени, ни возможности углубляться в премудрости самураев. Он нашел другой, не менее эффективный путь формирования в себе умения ощущать окружающий мир. К тому же, как оказалось, высшие ступени системы Кадочникова содержали в себе необходимость тренировки подсознания и умения во время схватки на шаг вперед предощущать возможные действия противника. Но если с одним противником все обстояло более-менее определенно, то при наличии их энного числа задача существенно усложнялась.

Стараясь абстрагироваться от происходящего, от окружающей обстановки, он «распылил сознание», попытавшись ощутить хотя бы общий эмоциональный фон того, что находилось за пределами видимых границ. На долю секунды ему удалось поймать свои внутренние ощущения, и Андрей внезапно понял – это ощущение угрозы, затаившейся где-то совсем неподалеку. Но где?! Чутье подсказывало, что угроза словно разлита в воздухе, что она везде – и впереди, и сбоку, и сзади...

Движимый чем-то наподобие инстинктивной реакции, родственной той, какую проявляет падающий человек, который, не задумываясь, выставляет перед собой руки, он резко обернулся... Это совпало с прозвучавшей сзади автоматной очередью. В долю секунды, которая ему показалась вечностью, Лавров успел схватить взглядом словно вырезанный из мироздания кусок открывшейся ему картины. Причем он видел происходящее какими-то отдельными фрагментами, словно наблюдал со стороны за неким «реалити-комиксом».

Вот он видит выскочившего из-под камня человека азиатской наружности в натовском камуфляже, из ствола автомата которого почему-то очень редкими порциями вырываются фонтанчики огня и порохового дыма. Его подопечные, его «орлы цвета ультрамарин», почему-то невыносимо медленно падают на землю, чтобы уйти от пуль талиба. Андрей успевает отметить, что по меньшей мере двое или трое падают, задетые пулями. Что-то невидимое его самого ударяет в грудь, но – по касательной, после чего с быстротой молнии обжигает бицепс его левой руки и исчезает...

Свои действия Лавров тоже воспринимал как замедленное покадровое кино. Вот он наконец-то лицом к лицу с остервенело оскалившимся талибом. Вот его палец нажимает на спуск. Автомат тут же откликается оглушительным треском прямой, кинжальной очереди. Роняя автомат, бандит, отброшенный роем пуль, валится навзничь.

По-прежнему движимый даже не осознанием опасности, а все теми же подсознательными инстинктами, Батяня упал за камень. И тут же откуда-то с края долины в его сторону лихорадочно залаяло сразу несколько автоматов. Не успей он укрыться за камнем, его конец был бы предрешен.

Перекатившись по острым крупным осколкам известняка, неожиданно для стрелявших в него «верблюдов» Андрей приподнялся над валуном с выемкой посреди – наподобие крепостной бойницы – и с ходу, почти не целясь, удачно послал пару пуль в высунувшегося из-за камня крупного типа с одутловатым квадратным лицом. На мгновение замерев, талиб рухнул обратно за валун. Почти одновременно с Андреем спецназовцы тоже открыли огонь. Кто-то из парней срезал очередью еще одного из «верблюдов», который всего на мгновение вынырнул из-за каменный глыбы.

Настала тишина, столь же неожиданная, как и менее минуты назад начавшаяся стрельба. Лавров оглянулся.

– Раненые есть? – спросил он, вслушиваясь в оглушительную тишину.

Ответом ему был чей-то сдавленный стон. Значит, ему и в самом деле не показалось – кто-то из парней действительно попал под пули очередного смертника. Судя по тому, как их яростно атаковали наркотранзитеры, не считаясь с собственными потерями, кем-то из талибской верхушки была затеяна крупная игра, ставки в которой наверняка были колоссальными. Да и чему удивляться? Уже давно «забугорные» фундаменталисты искали пути и возможности превращения мусульманских республик и областей России в новые «ичкерии». На это было пущено все – и миллиарды ближневосточных магнатов, и азиатская голытьба в качестве пушечного мяса...

– Кто там рядом – ранеными займитесь! Только не высовываться! – громко распорядился Андрей.

Достав из кармана вещмешка сразу несколько трофейных гранат, он с колена одну за другой швырнул почти полукилограммовые зеленые железяки с ребристыми боками за дальние валуны, где, предположительно, еще могли скрываться бандиты. Едва он скрылся за крупной угловатой глыбой, к небу взметнулись осколки камня и один за другим раздались оглушительные хлопки взрывов. Выждав несколько мгновений, Лавров короткими перебежками двинулся в сторону позиций смертников. Внутри все горело. Мало того что эти негодяи пробираются в Россию, чтобы взрывать там дома, поезда, вокзалы, так еще и смеют нападать на тех, кто пытается им воспрепятствовать!

Он вновь шел как бы «на автопилоте». Ощущение смертельного риска действовало сильнее всякого психотропного стимулятора, обостряющего все чувства и инстинкты. Теперь Андрей ощущал себя беспощадной живой машиной истребления. Почти бесшумно, как тень, он перемещался от валуна к валуну, зорко отслеживая вероятность хотя бы намека на присутствие чужаков.

Он достиг края долины и, уйдя вправо, с автоматом на изготовку резко вынырнул перед каменной грядой, из-за которой по ним велся огонь. Услышав хрустнувший камешек, в его сторону торопливо развернулся талиб, судя по всему, задетый осколками гранаты. Но нажать на спуск своего оружия он не успел. Автомат Лаврова, издав короткую уверенную очередь, сопровождаемую звоном пустых гильз, падающих на камни, в долю секунды отправил бандита к обещанным тому прелестницам гуриям. Если только те на самом деле не окажутся страхоглядинами ведьмами, орудующими у адских котлов с кипящей смолой...

Андрей огляделся. В разных местах лежали еще два трупа «верблюдов». Одного он сразу же узнал – это был уничтоженный им минуту назад. Больше ни живых, ни убитых бандитов нигде не наблюдалось. Отсюда следовало, что главарь решил пожертвовать сразу четверыми, чтобы дать уйти остальным. Причем засада была, так сказать, двухуровневой, рассчитанной на максимальное нанесение ущерба живой силе преследователей, даже ценой собственных жизней.

Как сразу же стало понятно из диспозиции, занятой бандитами, те рассчитывали, нанеся удар спецназовцам в спину, вынудить их занять оборону, прячась от пуль, летящих с тыла. И тогда уже с другой стороны по ним был бы открыт огонь на окончательное уничтожение. А если кто-то и остался бы жив, его бы добил «козырной туз в рукаве» – еще один смертник, выжидавший своего часа.

Закинув ремень автомата на плечо, Лавров вернулся к подопечным. Его глодала крайняя досада – как же он сразу не догадался, что банда только создала видимость панического бегства, невдалеке от предыдущего места боестолкновения устроив им чрезвычайно хитрую засаду? Да, восточное коварство разгадать не так-то просто...

Раненых оказалось сразу трое. Вернее, четверо – Шмельцову пули по касательной задели темя и предплечье. Крепче всех досталось Никите Хоторину – у него оказалось два полостных ранения, одно в живот, другое в грудь. Славке Якишину пуля попала в правый бок, а еще две прошили руку и ногу. Ромка Трофимов мог бы считаться самым легким по полученным ранениям – у него вскользь была повреждена нижняя челюсть и прострелено бедро, – если бы не сильное кровотечение.

– Товарищ майор, Ромке промедола не хватило! – оглянулся Сорожкин, заканчивая накладывать Трофимову повязку на голову. – Черт! Потратил на того урода лишнюю дозу, теперь у самих дефицит.

– Сейчас найдем... – Андрей развязал свой вещмешок и достал шприц-тюбик с обезболивающим. – На, вводи! – подал он Григорию пластиковый конвертик со шприцом.

– Никиту бы срочно отправить... – сидя около Хоторина, тягостно вздохнул Федоренко.

– Минуту... – Лавров сунул руку в нагрудный карман и похолодел – под пальцами хрустела и щелкала раздробленная пулей пластмасса.

Только теперь он вспомнил о том, на что не обратил внимания в горячке боя – в телефон попала пуля. Аппарат защитил своего хозяина от серьезного ранения – пуля от телефона отрикошетила, лишь слегка зацепив левую руку у самого плеча. Сам же он полностью вышел из строя.

– Ё-о-о-о!!!... – яростно плюнул Андрей, хватаясь за мобильник, лежавший в заднем кармане.

Но и здесь была зона полного отсутствия связи. Ситуация складывалась очень скверная. Тяжело раненных нужно было срочно оперировать, иначе еще несколько часов, и им уже никто не поможет. Выход был только один – срочно нести их к дороге, ловить там первую встречную машину и отправлять в Восе. А как их нести? Где взять носилки? Андрей огляделся по сторонам. В правом углу долины были заметны заросли чего-то наподобие карагача, тополей и березок.

– Все идем туда! – скомандовал он, указав на заросли. – Нарезаем палок, делаем носилки и несем ребят к дороге.

Минут через десять в зарослях кипела работа. Спецназовцы пилками десантных ножей срезали молодой подрост у самого комля и остругивали палки. Когда было выстрогано шесть достаточно прочных шестов, из спальных мешков, продетых вдоль насквозь, и дополнивших их плащ-палаток было изготовлено трое импровизированных носилок. Положив на них раненых, уцелевшие в бою во главе с Батяней понесли своих товарищей к дороге. И если путь до места боя у них занял чуть больше получаса, то обратная дорога – почти полтора...

Когда они наконец-то оказались у дороги, то, как и утром, она была безлюдной и пустынной. Вот этого-то Лавров боялся больше всего. Если бы ему сейчас кто-то сказал, что, погибни он, а ребята гарантированно выживут, он бы и минуты не сомневался в том, какое принять решение. На то он и Батяня. Но... такой «бартер» не был возможен даже теоретически. По сути дела, оставалось нести парней пешим ходом до самого Восе, поскольку на карте селений вдоль дороги отмечено не было. После нескольких минут мучительных раздумий Андрей принял решение:

– Парни, прячем свои причиндалы в чащобе и налегке несем ребят до Восе. Другого выхода я не вижу...

– Да, другого тут, наверное, и не придумаешь, – сокрушенно вздохнул Хромин, оглядываясь по сторонам.

Следом за Лавровым, груженные вещмешками и автоматами, спецназовцы потянулись на склон горы, в гущу чащобы. Но, как видно, на некоторое время забыв о десантниках, их капризная фортуна все же решила явить и свое благоволение. Когда они, пробираясь через заросли, поднялись по склону уже довольно высоко, сзади послышался голос Трофимова:

– Машина! Машина!

Бросив все на землю, Андрей ринулся вниз, рискуя переломать ноги или свернуть себе шею. В один момент он вылетел на дорогу, увидев метрах в ста от себя мчащийся на полном ходу «ГАЗ»-самосвал. Внутренне ощутив, что шофер, опасаясь нападения, ни за что не остановится, он в долю секунды сорвал с плеча автомат и дал в воздух короткую очередь. Сидевший за рулем пожилой таджик, встревоженно глядя на него, немедленно нажал на тормоза.

– Здравствуйте! У вас кузов чем-то занят? – подойдя к кабине, спросил он у шофера.

– Да, занят... Доска везу... – окидывая взглядом незнакомца с автоматом, с трудом выдавил тот.

– Минуту! Я сейчас гляну! – Лавров встал на заднее колесо и заглянул в кузов.

Доски и обрезки досок были загружены почти до верхнего края бортов. «Ничего, – мысленно отметил Андрей. – Немного разровнять, и все будет как надо...»

– Сейчас мы загрузим вам в кузов раненых, с ними будут их сопровождающие, – сказал он тоном, не допускающим возражений. – Вы довезете их до больницы в Восе. За бензин я вам сейчас заплачу.

– Ай, не нада, не нада! – поняв, в чем дело, замахал тот рукой. – Пусть садиться, пусть ехать... Я отвезти их в больница, отвезти!

– Грузимся, ребята! – забираясь в кузов, скомандовал Лавров.

Он быстро разложил доски и обрезки более-менее ровным помостом. Хромин и Федоренко, подняв носилки с Хоториным, поднесли их к машине. Запрыгнувший в кузов Шмельцов вместе с Андреем принял раненых. Дополнительно подвигав доски, они поставили носилки на зыбкий, колышущийся под ногами ворох пиломатериалов. Следом за Никитой загрузили и Якишина с Трофимовым. Тем временем Барашин и Сорожкин принесли к машине вещмешки, оружие и все прочее.

– Мое не грузить! – распорядился Лавров, спрыгнув с машины.

– Товарищ майор, вы что, опять хотите идти в горы? – недоуменно замер Мишка, медленно положив его вещмешок на землю.

– Да, я иду следом за остатком банды. Их было девять человек, четверых мы здесь положили. Теперь тех, что ушли, осталось пятеро. Не так уж и много...

– Мы с вами? – поднимая с земли свой вещмешок, утвердительно спросил Иван Хромин, но Андрей отрицательно качнул головой.

– Вы едете сопровождающими. Все! – твердо уведомил он. – Ребят кому-то надо будет переносить с места на место. Может быть, даже ухаживать в качестве сиделок. Мне нужны стопроцентные гарантии, что до того момента, как их отправят в госпиталь, они будут под постоянным присмотром и опекой. Ясно?

– Но вам-то одному как? – Мишка укоризненно покрутил головой. – А если ранят, что будете делать?

– Не ранят... – Лавров как-то непонятно улыбнулся. – Не знаю почему и как, но это я чувствую... Лучше найдите-ка мне полных рожков штуки три и гранаты давайте сюда, у кого еще есть. Сухпаев пара штук про запас не помешает... И все. Помните, парни: за раненых отвечаете. Пока за ними не прибудет санитарная авиация, чтобы от них ни на шаг не отходили.

Когда самосвал, гулко хрипнув мотором, снова побежал по дороге, Андрей взглянул ему вслед и на прощание махнул рукой своим подопечным, которые неотрывно смотрели в его сторону. Затем не спеша взвалил на плечи вещмешок и свернутые вместе спальный мешок с плащ-палаткой; повесив на плечо автомат и поправив пояс с подсумками, зашагал в сторону арчевника. Теперь он остался один. Но внутренне знал: так надо. В принципе он мог бы взять с собой кого-то из парней, но не захотел. Почему? Ну, разумеется, и по той самой причине, какую огласил своим подопечным. Однако были и другие.

Прежде всего Лавров заранее понимал, что если неизбежные заморочки и проблемы, связанные с ранением Кашина и Кедрова, где-то в министерских кабинетах Федину еще как-то удастся утрясти, то еще трое раненых... А по сути, четверо – попробуй расхлебайся. Учитывая существование определенного числа господ с генеральскими лампасами, очень «приязненно» относящихся к ершистому майору, который ну никак не желает даже условно, чисто формально прогнуться перед «всемогущими», ожидать каких-либо поблажек было бы наивным.

С учетом теперешней ситуации формально Лаврова можно было «сравнять с плинтусом», даже не напрягаясь. Логика тут элементарная. Ему местные господа-товарищи говорили, чтобы он завязал со своей самодеятельностью? Говорили. Его непосредственный начальник, генерал Федин, уведомлял, что, мол, хватит уже погони, занимайся тем, чем тебе и положено, тренируй своих спецназовцев на горных тропах? Уведомлял. Таджикских солдат, убитых и раненных талибами, видел? Видел. И все равно, нарушая все советы, запреты и рекомендации, майор Лавров не угомонился, проявил непростительную строптивость и упрямство.

Нет, если бы он был в определенных кругах «свой в доску», если бы он терся ласковым котиком о генеральские штанины, ему прощалось бы очень даже многое. Вон, когда-то в Чечне некоторым бездарным «воителям», которые без элементарной разведки и подготовки, порой с пьяных глаз, кидали в мясорубку бессмысленной бойни целые роты и даже батальоны зеленых, необученных пацанов, прощались потери и десятков, и сотен человек. Но ведь это же были свои люди! Особые! Которым можно все. Которым можно было разворовывать армейские склады и держать солдат голодными. Которым можно было использовать солдат как бесплатную рабсилу и разменную монету, продавая их в фактическое рабство...

А вот непокорность, неслыханная дерзость иметь собственное мнение, отсутствие пиетета к большим людям – это штука непростительная. Такое не прощается и не забывается. Уж тут спрос будет за каждый пустяк. И не просто спрос, а самое жесткое взыскание. Например, за несанкционированное ведение боевых действий (а как это еще назвать?) на территории чужого суверенного государства. Да, преследование и задержание транзитеров наркоты – дело благое. Но ведь его следовало бы сначала согласовать, увязать, завизировать в высоких кабинетах. А то – мало ли кому и что в голову взбредет вытворять вне зоны начальственного контроля?!

Сказав Мишке Барашину, что его не ранят, Андрей и в самом деле почему-то внутренне знал: его не ранят. И не убьют. А вот насчет своих «орлов цвета ультрамарин» как раз наоборот, отчего-то был уверен, что третий раз смерти кому-то из них никак не миновать. Первый раз в принципе обошлось. Второй раз – уже хуже. Но, бог даст, и здесь все утрясется. А вот третий раз...

Скорее всего, именно поэтому он и не стал никого брать с собой. Какое-то внутреннее чувство настойчиво твердило, что тот, кто с ним пойдет по следу банды наркопереносчиков, неминуемо будет убит. Оно возникло еще в тот момент, когда они с носилками спускались с горы к дороге. Именно там, слыша за спиной прерывистое дыхание Никиты, он вдруг осознал: теперь идти надо только одному.

...Вновь поднявшись на вершину увала, Лавров еще раз оглянулся. Оставшаяся внизу дорога опять была первозданно пустынной. «Похоже, если верить в судьбу, – мысленно отметил он, – то этот самосвал был ее, так сказать, «перстом». Смотри-ка, ни до нашего спуска машин не было видно, ни после. А тут, как нарочно, – нате вам транспорт...»

Суеверным Андрей не был. Но в обстановке наподобие той, что сложилась сейчас, как-то так получалось, что и приметы внезапно начинали вспоминаться, и какие-то знамения вырисовываться, и интуиция начинала работать как никогда обостренно...

Подойдя к талибу, стрелявшему спецназовцам в спину, Лавров обнаружил, что рядом с тем нет обычного для этих «верблюдов» камуфляжного рюкзака с вещами и героином. Он обошел все соседние заросли и, ничего не обнаружив, отправился в другой конец долины, где лежали еще трое убитых бандитов. Время уже приближалось к обеду. Взглянув на небо, Андрей удивился тому, что даже не заметил, как пролетела почти половина дня. Впрочем, в этом ничего удивительного не было. В экстремальной обстановке ощущение времени менялось и совершенно не походило на его обыденное восприятие. Если в бою секунды внезапно удлинялись, как это было сегодня, и он воспринимал мир как кадры замедленного кино, то общее течение времени почему-то принимало ураганную скорость.

Лавров не увидел рюкзаков и подле тех троих, которые остались лежать за каменной грядой. Он к ним уже подходил, но тогда ему было некогда обращать внимание на такие вещи. Тогда на первом плане было уточнение сил бандитов, остававшихся в засаде, и вероятность нового нападения. А вот теперь нужно было заняться уничтожением груза. Ведь если он наркоту не найдет, то оставшиеся в живых наркоторговцы рано или поздно доставят ее до, так сказать, места назначения. То есть в пределы России, чтобы там снова и снова безвременно умирали, едва успев сделать первые шаги по жизни, неразумные «желторотики», поверившие вранью о современности и продвинутости потребителей яда, об их избранности и превосходстве над теми, кто отверг смертельную пагубу...

Андрей озирал окрестности и напряженно размышлял о том, где могут быть спрятаны рюкзаки. Неожиданно совсем рядом с ним раздалось раздраженное, отрывистое карканье. Он оглянулся и увидел крупную серую ворону, сидевшую на прогнувшейся под ней ветке молодого карагача, непонятно как поднявшегося на практически голых камнях. Недовольно кося в его сторону круглым глазом, ворона снова издала протяжное, хриплое: «Ка-а-а-а-р-р-р-р-р-р...»

– Хм... Мародерша хренова! – с язвительностью в голосе сказал Лавров, глядя на взъерошенную нахалку-падальщицу. – Вали отсюда! Кыш!

Словно поняв, что ей было сказано, ворона вновь каркнула, но теперь уже как будто даже оскорбленно, после чего поднялась с ветки и, взмахнув крыльями, с досадливым карканьем полетела прочь.

«Вот зараза! – удивленно глядя ей вслед, Андрей негромко рассмеялся. – Надо же! Она, оказывается, еще и понимает, что о ней говорят... Но где же, где же «верблюды» могли спрятать груз? Не с собой же они его взяли?! Нет, взять его они никак не могли... Им свое бы унести. Даже если они уверены, что за ними больше никто не пойдет, все равно – тащить дополнительный груз дело непростое...»

Лавров понимал, что искать рюкзаки по всей этой округе он рискует почти до самого вечера. И при этом не было никаких гарантий, что он сможет их найти. А за это время остаток банды уйдет так далеко, что потом – ищи-свищи его где-то в горах. Он раз за разом пытался подключить к поиску свою интуицию, свое внутреннее чутье, но это почему-то удавалось как-то не очень.

Встряхнувшись, Андрей попытался расслабиться и отвлечься от окружающей действительности. Когда ему это как будто удалось и начали появляться какие-то смутные, едва различимые ощущения, откуда-то донеслось все то же настырное воронье карканье. Открыв глаза, он уже почти с ненавистью обернулся в ту сторону, где расположилась ворона. Она теперь сидела метрах в пятидесяти от него, на высокой пологой куче валунов.

– Вот скотина! Навязалась на мою голову! – раздраженно пробормотал Лавров и уже хотел поднять камень, чтобы швырнуть в ворону, но передумал.

Закрыв глаза, он расставил руки в стороны ладонями наружу и стал медленно кружиться, пытаясь поймать ощущение «холодно-тепло». В сложившейся ситуации он бы согласился и бить в шаманский бубен, заклиная духов, чтобы можно было оперативно выяснить, где же он может быть, этот чертов бандитский схрон с наркотой...

Остановившись, Андрей открыл глаза и увидел, что стоит лицом к холму, на котором обосновалась ворона. И тут его осенило: а не там ли спрятаны рюкзаки? И дело было вовсе не в «знамении», каковое пернатая стервятница могла собой олицетворять. Мистика тут была совершенно ни при чем. Просто птица могла видеть, как люди что-то прятали в недрах холма. А вороны, будучи любопытными и сообразительными, такие места запоминают хорошо. Логическая цепочка в этом случае обыденна и элементарна: если где-то есть люди, значит, есть и возможность чем-то поживиться. То, что люди спрятали, потенциально может оказаться добычей. Отсюда птица делает вывод: надо следить за тем местом, где есть такая захоронка.

Батяня решительно зашагал к холму. Встревоженно закаркав, ворона вновь взлетела и, сделав круг над окрестными кустарниками, села на чахленькую полузасохшую осину, недовольно косясь в его сторону. Лавров обошел холм со всех сторон и неожиданно заметил, что в отличие от прочих каменных глыб, из которых он сложен, почти у самого основания большая каменная плита кем-то сдвинута. Об этом говорило то, что рядом с ее нижним краем, опирающимся о каменистый грунт, было заметно несколько бледных, почти лишенных хлорофилла стебельков травы. Такими они могли стать только потому, что выросли под плитой, а некто, сдвинув ее с прежнего места, не озаботился тем, чтобы устранить этот характерный след.

Осмотрев плиту и убедившись, что наличие мин-ловушек под ней, скорее всего, исключено, Андрей попытался ее отвалить, но, к его удивлению, сделать это оказалось не так-то просто. Напрягая все свои силы, едва не надорвав спину, он вновь потянул плиту на себя, и лишь тогда она нехотя ухнула на землю, открыв скрывавшийся ею не очень широкий лаз, ведущий в глубь холма. Лавров заглянул внутрь и увидел в полумраке, скорее всего, искусственной пещеры, устроенной здесь уже довольно давно, заброшенные туда рюкзаки.

Первым его движением было забраться внутрь и вытащить их наружу, но осторожность взяла верх. Невдалеке от этого места, срезав деревце с отростком у самого корня, он изготовил из него длинную палку с крючком на конце. В дополнение в этому привязав к палке длинный шнур, Андрей осторожно зацепил крючком один из рюкзаков за лямку и, отойдя подальше и вбок, чтобы не стоять прямо напротив норы, потянул его на себя.

Как бы нехотя, рюкзак подался к выходу, и тут... Внезапно раздался оглушительный грохот, от которого даже дрогнула земля под ногами. Из норы вылетел огромный фонтан оранжевого пламени и дыма, холм подпрыгнул вверх, после чего рухнул на место, оседая и расползаясь. Через щели меж валунами в разные стороны фонтанами вылетели струи пыли, окутав весь холм пыльным облаком. Понимая, что эта пыль – скорее всего, все тот же героин, Андрей поспешно отступил назад.

Оглянувшись, он увидел исчезающий за дальними скалами силуэт суматошно удирающей вороны. Не выдержав, рассмеялся. Бедная стервятница! Вместо ожидавшегося ею пиршества на месте боя ей показали «фейерверк», от которого у нее наверняка на неделю пропал всякий аппетит.

Когда пыль осела, Андрей увидел, что вход в пещеру исчез, да и ее свод, скорее всего, обрушился до самого низа, похоронив под огромными, совершенно неподъемными глыбами все, что могло там уцелеть во время взрыва. «Ну что ж, и это неплохо, – еще раз окинув взглядом каменный холм, мысленно отметил он. – Даже если что там и осталось, добывать его оттуда – себе в убыток». В любом случае для наркоторговцев по меньшей мере еще сто с гаком килограммов наркотиков были безвозвратно потеряны.

Наблюдая за все еще клубящейся пылью, Лавров отметил неистощимое коварство талибов. «Верблюды» использовали любую возможность, чтобы избавиться от своих преследователей. Поэтому впредь следовало ни на йоту не расслабляться, имея с ними дело. Отойдя подальше от места утреннего побоища, чтобы пообедать не в окружении убитых – вид трупов, пусть даже и врагов, его никак не подвигал на позитив, – он достал из своего вещмешка пластиковую упаковку «сухпая».

Андрей не страдал впечатлительностью институтки из Смольного института благородных девиц, но однажды где-то прочитав мнение некоего вояки, утверждавшего, что нет ничего приятнее запаха трупа убитого врага, не мог не поморщиться. Так мог сказать только завзятый некрофил с извращенными представлениями о воинской доблести и чести, одержимый жаждой «победительства» любыми, самыми недостойными методами. Именно таких «героев»-ваххабитов он повидал на Северном Кавказе во время командировок, которые во имя победы «всекавказского джамаата» могли пытать раненых, могли прикрываться, как живым щитом, женщинами и детьми, могли устраивать бессмысленные теракты, убивая сотни случайных людей. Впрочем, как он мог убедиться, талибы от них абсолютно ничем не отличались.

Подкрепившись, Лавров достал карту и еще раз внимательно пробежал взглядом по синим жилкам рек и угловатым, коричневым полосам горных хребтов. Как явствовало из расположения отмеченных на карте дорог и горных троп, вероятнее всего, остаток банды мог двинуться в западном направлении к реке Кызылсу, параллельно которой от транспортной развязки невдалеке от города Восе тянулась высокогорная трасса. Разумеется, трудно было судить, насколько эта серая ниточка дороги, отмеченная на карте, в полной мере соответствовала понятию «трасса», но уже сам факт ее наличия в тех местах заведомо предполагал вероятность того, что «верблюды» направятся именно туда.

Кроме того, Андрей нашел место, где был обозначен мостовой переход через Кызылсу. Там же, совсем близко, к реке примыкала дорога, которая дальше шла в сторону города Бальджувона почти по самому ее берегу. Еще раз придирчиво осмотрев на карте весь этот район, Лавров пришел к окончательному выводу: остаток «каравана» направился именно туда. Но идти, как и до этого, – след в след за «караваном», он счел никчемным и даже пагубным. Уж лучше выбрать путь куда более трудный, но зато и более безопасный в плане возможных ловушек, оставленных талибами на своем пути. К тому же враги успели уйти довольно далеко, и чтобы догнать их, следовало идти по прямой, невзирая на сложности горного рельефа.

Вновь нагрузив на себя вещмешок и всю прочую поклажу, Андрей зашагал в северо-западном направлении, в сторону синеющего в той стороне высоченного горного перевала, скорее всего, не относящегося ни к одному из основных хребтов. Миновав долину, он углубился в каменные дебри громадных валунов, меж которыми кое-где можно было протиснуться лишь с немалым трудом. Здесь местность стала куда более изрезанной, изобилующей крутыми подъемами и спусками, нежели те участки плоскогорья, которые простирались на восток.

Взобравшись на очередной каменный бугор, Лавров увидел перед собой еще более высокую и неприступную возвышенность. Между этими каменными громадами пролегала широченная трещина около полусотни метров глубины. Спустившись с бугра, он пошел в обход этого нежданного-негаданного препятствия. Идти пришлось около километра. Перепрыгнув через трещину там, где она сузилась хотя бы до полутора метров, Андрей начал подъем по крутому склону, не слишком богатому как травой, так и кустарниками.

Идти пришлось больше получаса. За это время склон из каменистого перешел в сплошной серый камень, на котором лишь кое-где в трещинах робко зеленели травинки. Здесь майору кое-где пришлось карабкаться по довольно-таки крутой стене, сорвись с которой, он мог бы считать свой жизненный путь гарантированно завершенным. Держась за выступы и трещины, он метр за метром упорно продвигался вверх.

Когда подъем снова стал относительно пологим, Лавров наконец-то смог перевести дух. Еще метров через десять пути он смог идти, пусть и придерживаясь руками, но – идти! Вершина плоскогорья выглядела голой и безжизненной – кругом сплошной камень. Стоя на возвышении, он огляделся по сторонам, лишний раз убедившись в справедливости сказанного поэтом: лучше гор могут быть только горы. Как бы хотелось побывать здесь не по служебным делам, не по причине того, что надо остановить банду наркотранзитеров, а просто приехав отдохнуть! Чтобы, не думая ни о каких мировых проблемах, стоять на вершине и любоваться величием горных пейзажей...

Но солнце уже перевалило за полдень и надо было поторапливаться – осенний день и на сороковой широте слишком короток. Однако теперь по многокилометровому горному плато, пусть и весьма неровному – с множеством трещин, каменных завалов, косогоров и нагромождений скал, можно было продвигаться куда быстрее, нежели по той созданной природой «полосе препятствий», которую он только что преодолел.

Андрей торопливо шел, время от времени сверяясь с компасом. Ему жизненно необходимо было выйти к мосту через Кызылсу не позже, чем туда подойдут «верблюды». А у них фора по времени имелась как минимум двухчасовая. То есть, чтобы уравнять шансы, Батяня и перемещаться должен был вдвое быстрее. В тех местах, где это было возможно, он переходил на легкий бег. Теперь волей-неволей он оказался в роли некоего техасского рейнджера.

Когда-то Андрей читал, что этот вид деятельности на американском Диком Западе был довольно распространен, хотя и чрезвычайно опасен, поскольку рейнджерам приходилось иметь дело и с отпетыми бродягами, и с беглыми каторжниками, и с индейцами, которым было плевать на законы и порядки белых пришельцев. В итоге путем естественного отбора среди рейнджеров остались лишь самые одаренные по части и верховой езды, и умения пользоваться своим «кольтом». Расширились и рамки их деятельности. Например, весьма популярным был отлов особо опасных уголовников для получения правительственного вознаграждения. С той поры слово «рейнджер» и стало нарицательным.

Впрочем, Лавров не жаждал именоваться пусть и героическим, но иноземным титулом. Он знал, что он – российский спецназовец и служит не за награды и вознаграждения, а исходя из своих представлений о долге и чести русского офицера. И этим было сказано все. Но – чего не отнять, того не отнять – в данный момент он тоже в одиночку охотился за бандой негодяев, которые заслуживали только одного – безусловного уничтожения. И развязка этой погони зависела тоже от его силы, выносливости, умения пользоваться оружием.

Он добрался до северо-западного края плато, когда на часах уже было около четырех пополудни. И хотя дальнейший путь вновь представлял собой очередной вариант «полосы препятствий», самым обнадеживающим было то, что где-то вдали он увидел в просвете между скалами синюю полоску речной воды. Андрей в этот момент почувствовал, что у него как будто снова прибавилось сил. Хотя на самом деле этот непрерывный, затяжной марафон по горам в течение нескольких часов измотал его основательно. Не говоря уже об усталости, накопившейся за все предшествующие дни.

Лавров спускался с обрывов и взбирался на холмы, бежал по узким звериным горным тропам, прыгал через трещины и лавировал меж каменных глыб... Поднявшись на очередную возвышенность, откуда уже была видна расщелина русла Кызылсу, через бинокль он увидел вантовый мост, похожий на тот, по какому уже довелось перебираться через Яхсу. Из последних сил майор ринулся вперед, опасаясь одного – опоздать.

Он был уже в полукилометре от моста, когда увидел на нем фигурки людей, которые копошились, делая что-то непонятное где-то на середине перехода. «Минируют, твари! – догадался он, взглянув через бинокль. – Сколько же у них боезарядов? То и дело ловушки устраивают!..» Хотя большинство талибов стояло к нему спиной, лица двоих он смог разглядеть вполне разборчиво. Тот, что, судя по всему, руководил процессом минирования моста, был представительного вида рослым то ли пуштуном, то ли белуджем лет сорока, с правильными чертами лица и властными манерами. Еще один – худощавый сутулый «стручок», стоявший лицом к Андрею, был помоложе – лет тридцати. Этот что-то доставал из рюкзака и передавал прочим, кто орудовал под полотном моста.

Понимая, что до мостового перехода через хаос очередного завала ему быстро не успеть, Лавров поднялся на каменный бугор и, тщательно прицелившись, выпустил из автомата несколько коротких очередей. Длинная здесь была бы абсолютно бесполезна. А вот короткие, даже на таком расстоянии, позволяли достаточно точно поразить хотя бы часть целей.

Повинуясь нажатой гашетке, автомат, почти по-птичьи встрепенувшись в руках, выплюнул из своего ствола несколько порций смертоносного металла, преодолевшего расстояние до моста менее чем за секунду. И, судя по всему, несмотря на отдаленность «мишени», выстрелы не оказались пустой тратой боеприпасов – один из находившихся на мосту полетел вниз, в бешено мчащийся поток, четверо побежали на другой берег, причем последний, что было хорошо заметно, сильно хромал.

Андрей выпустил еще пару очередей, но стрелять по движущимся объектам из оружия, в большей степени предназначенного для ближнего боя, делом было не очень простым. Поэтому четверо «верблюдов» успели достичь берега и скрыться среди валунов и «зеленки». Поменяв магазин на полный и поставив автомат на предохранитель, Лавров закинул его на плечо и поспешил к мосту, насколько это позволяли тянувшиеся почти до самого берега реки каменистые бугры и увалы.

Минут через десять он уже подходил к забитым в каменистый грунт обрезкам толстостенных стальных труб, к которым крепились ванты. Лавров знал определенно – поджидать его здесь никто не будет. Вероятнее всего, бандиты поспешили к дороге, куда они, например, могли вызвать свой транспорт. Но раз они что-то «химичили» на мосту, то тут наверняка какая-то ловушка. Но какая?

Держа автомат на изготовку, он осторожно зашагал по колышущемуся под порывами ветра, бегущего вдоль русла горной речки, дощатому настилу. Увидев впереди уже чуть подсохшие пятна крови, Андрей остановился. Став на колено и придерживаясь руками за проволочные стяжки между несущим тросом и протянутым сверху леером, он заглянул под низ настила. Затем проверил мост на наличие мин с другой стороны. Однако ничего похожего на гранату с растяжкой ни вблизи, ни вдали обнаружить не удалось. Поднявшись, он осторожно зашагал дальше, пристально глядя перед собой, чтобы вовремя обнаружить нить растяжки.

Батяня был всего в нескольких шагах от другого берега, как внезапно произошло нечто такое, чего он уже и не ожидал. Сзади, где-то совсем близко от Лаврова, неожиданно, сливаясь в один, прогремело сразу два мощных взрыва. Настил, по которому он шел, в какое-то мгновение подпрыгнул под ногами, после чего стремительно ухнул вниз. Скатываясь по оборванному полотну моста, Андрей схватил за одну из досок настила и, едва успев сгруппироваться, со всего размаху брякнулся о каменную стенку обрыва. При этом мост сразу замер и больше даже не качнулся.

Посмотрев вниз, Андрей увидел толстенный арматурный прут, торчащий из стены, на который и нанизался обрывок полотна. Если бы в этом месте кто-то оказался в момент удара, он бы неминуемо погиб, нанизавшись на коварную железяку. «Вот она, чья-то несостоявшаяся смерть... – мысленно отметил Лавров, поспешно взбираясь наверх. – Действительно – как чуял!..» В самом деле, если бы кто-то шел следом за ним, он бы запросто мог или остаться висящим на пруте, или, сорвавшись вниз, погибнуть в речном потоке.

Тренированные, сильные руки преодолели пятиметровый подъем менее чем за минуту. Выглянув из-за края обрыва и никого вблизи не заметив, Андрей выбрался наверх. Он немедленно побежал по едва приметной тропинке, скорее всего, ведущей в сторону дороги. Но почти сразу же свернул влево на косогор и, выбравшись на длинный каменный холм с зубчатой, сплошь изрезанной вершиной, продолжил путь через здешний жиденький арчевник, вообще непонятно как выросший на этих сухих, каменистых буграх.

Он торопливо шел, цепляясь ногами за камни и колючую поросль, кое-где бежал, вновь опасаясь опоздать. Если эти четверо уедут раньше, чем он выйдет к дороге, то тогда – всё: останется надеяться только на то, что российские службы наркоконтроля сумеют перехватить талибов в Оренбурге. А если нет? А если те вдруг поменяют свой маршрут? Например, на территории Казахстана возьмут да и махнут в сторону Заволжья. А там что за граница? Решето... Знающим те места пересечь ее и на грузовике не самая большая проблема, уж не говоря о возможности преодолеть пешком.

Прибавив шагу, Лавров почти вприпрыжку спустился с очередного косогора и, продравшись через кустарники, услышал гул мотора отъезжающей машины. Это его подхлестнуло, как плеть – уже почти загнанного коня. Он буквально выпрыгнул на дорогу и увидел убегающий вдаль автофургончик «РАФ» еще советского производства. Торопливо выхватив бинокль, Андрей успел схватить взглядом его номер. Но что это ему давало? Пешком за ними не угонишься...

И тут майор услышал шум мотора приближающегося автомобиля. Выйдя на дорогу, он увидел старую белую «копейку», летящую в его сторону по выщербленной, требующей ремонта дороге. Лавров поднял руку и помахал рукой. Но шофер, увидев человека в военном камуфляже и с автоматом, испуганно расширив глаза, поспешил прибавить газу и, чуть ли не вписавшись в придорожные камни, объехал его по широкой дуге и помчался дальше. Андрей, лишь мельком взглянув на сидящего за рулем и номер его машины, тут же вспомнил, что это тот самый, которого он выручил по пути из Даштиджума.

«Спешите делать добрые дела... – глядя вслед убегающей машине, саркастично рассмеялся он. – Вот и озаботься в следующий раз чьими-то дорожными проблемами!» Впрочем, зарекаться чем-нибудь наподобие: «Да чтобы я в следующий раз еще кому-то взялся помогать?!. Ни за что!» – Андрей не стал, потому что знал определенно – ему такие зароки давать бессмысленно. Все равно, окажись в подобной ситуации, он не утерпит и вмешается, поскольку в противном случае его собственная совесть, как личный прокурор, немедленно укажет на этот факт, никак не красящий мужчину.

Снова раздался гул мотора. Но теперь уже с той стороны, куда умчался «РАФ». Лишь мельком взглянув, Лавров удивленно увидел ту же «копейку», которая, вылетев из-за поворота, помчалась прямо к нему. Аккуратно, без пробуксовки затормозив, шофер вышел из кабины и сокрушенно развел руками.

– Извините, я вас сразу и не узнал, невесть что подумал... Садитесь, куда вам?

– Вообще-то мне во что бы то ни стало надо догнать микроавтобус «РАФ» бело-синей окраски, который здесь недавно проехал... – Положив на задний диван свою поклажу и автомат, Андрей сел на переднее пассажирское место. – Вы его не видели?

Хозяин машины ненадолго задумался.

– Да, бело-синий «РАФ» недавно я видел... – припомнил он. – Ну, давайте попробуем его догнать. А что это за люди? – разворачиваясь и давая газу, поинтересовался он.

– Наркоперевозчики... – пояснил Лавров. – Везут героин. У вас здесь, наверное, из-за этого тоже проблемы?

– Хватает... – вздохнув, кивнул шофер. – Молодежь садится на иглу, и потом ей уже ничем не поможешь. А в России с этим, я слышал, вообще беда. Из-за этого, я знаю, многие русские и к таджикам относятся неприязненно, считают нас главными поставщиками наркоты. Ну это, вообще-то, есть... Я вот таксую, еле концы с концами удается сводить. Если бы вы меня тогда не выручили, я бы сегодня уже ходил пешком, искал хоть какую-то работу. А эти, из Афгана... Они приезжают сюда и предлагают: отвези груз в Россию, получишь сто, двести, пятьсот долларов. Есть немало тех, кто соглашается. Но как говорят? Чужой бедой свою не облегчишь. Попадаются там с наркотой, садятся в тюрьму. А семья здесь тогда вообще остается голодной...

Они мчались по дороге, но настичь «РАФ» им никак не удавалось. Вскоре они увидели перекресток нескольких дорог, возле которого стояла машина с мигалками. Двое гаишников, лениво помахивая полосатыми жезлами, тормозили проезжающих.

– Спрячьте автомат под вещами! – увидев стражей дорожного порядка, быстро попросил шофер. – А то, кто его знает, чего у них там на уме?

Андрей, перегнувшись назад, сунул оружие под вещмешок. Как шофер и предполагал, лишь завидев «копейку», один из инспекторов небрежно указал жезлом на обочину. Доставая документы, хозяин машины поспешил к вальяжно вышагивавшему гаишнику. Просмотрев права и техпаспорт, гаишник, в обычной манере для любителей «брать на лапу», глядя куда-то на облака, что-то начал ему излагать с величественно-задумчивым видом. Понимающе кивнув, шофер достал из кармана купюру и быстро сунул гаишнику, что-то при этом спросив. Изобразив удовлетворенную мину, тот вернул документы и ответил, кивнув на дорогу, уходящую на север, в сторону синеющих вершин хребта Тереликтау.

– «РАФ» тут проезжал минут десять назад и свернул в сторону Дангары, – садясь за руль, вполголоса сообщил хозяин машины. – Ну что, едем туда? Только это... Прошу извинить, но...

– Бензин, что ль? – догадался Лавров. – Нет ничего проще. Вон, я вижу у дороги АЗС. Едем туда, зальем полный бак, чтобы хватило и до Дангары, и потом до дому. Двести сомони хватит?

– Да и ста хватило бы... – немного растерялся тот.

– Ничего, ничего, берите! – достав из вещмешка деньги, Андрей отсчитал двести сомони. – Надо же и «бакшиш» гаишнику компенсировать.

Пока шофер бегал оплачивать бензин и заливал бак, Андрей попытался созвониться с Густининым по своему мобильному, но у телефона сел аккумулятор. Обнаружив на автозаправке таксофон, он тут же в кассе АЗС купил карточку и созвонился с генералом. Тот, к счастью, оказался на месте. Услышав его голос, Густинин некоторое время озадаченно молчал, после чего несколько растерянно поинтересовался:

– Майор, ты откуда звонишь?

– С одного перекрестка, километрах в пятнадцати от Восе. Товарищ генерал-майор, вы не в курсе, как там мои? Все дотянули до больницы?

– До больницы дотянули, но кто-то один там очень плох... – Генерал сокрушенно вздохнул. – Кстати, только что звонил твой начальник, генерал Федин. Очень на тебя сердит. Считает, что ты вышел за рамки допустимого. Что там у тебя сейчас? Почему не выходишь на связь?

– Спутниковый телефон разбило пулей прямо в кармане, мобильный сел. В данный момент я преследую четверых «верблюдов», у которых по меньшей мере еще сто килограммов героина. Один из них ранен в ногу. Сейчас они едут на своем «РАФе» в Дангару, – невозмутимо уведомил Лавров. – Местным службам можно как-нибудь сообщить, чтобы они перехватили их по дороге? Только пусть не забывают, что те вооружены и оружие пускают в ход не задумываясь. Номер «РАФа» запишите...

Слушая его, Густинин время от времени издавал досадливые междометия. После некоторой паузы обронил:

– Ну все, записал... А ты, я так понял, собираешься продолжать погоню?

– Ну, скажем так, подстрахую наших таджикских коллег, – без тени иронии сказал Андрей. – Тут вот какое дело-то... Судя по карте, к Дангаре тянется железнодорожная ветка. Что, если они оттуда махнут по «железке»?

– Ну, в таком случае с их задержанием наверняка никаких проблем не возникнет, – оптимистично предположил Густинин. – Взяв билеты, они уже засветятся.

– А вы уверены, что «верблюды» поедут на пассажирском поезде? – вмиг остудив генеральский оптимизм, усмехнулся Лавров. – Они могут отбыть и на товарняке, и бесплатно. И никто не увидит, никто не узнает.

– Мать его так... – В голосе генерала зазвучали пессимистические нотки. – Ну хорошо, действуй. Только смотри дров не наломай. Нам еще только конфликтов с местными властями не хватало. Сам понимаешь – теперь тут своя «бражка». Союза больше нет. Кстати, если позвонит Федин, что ему сказать? Здесь у нас когда будешь?

– Думаю, уже завтра... – с сомнением в голосе сказал Андрей и, чуть помедлив, добавил: – Надеюсь...

– Хорошо, я звоню местным, а ты уже действуй сообразно обстоятельствам...

В трубке телефона раздались короткие гудки. Оглянувшись, Лавров увидел, что шофер уже отогнал свою «копейку» от заправочной колонки и выруливает в сторону Дангары.

И снова под колеса машины помчались километры асфальта, заметно лучшего качества, нежели тот, по которому они ехали до перекрестка, оставшегося позади. Давя на всю железку, хозяин «копейки» обгонял не только грузовики, идущие в попутном направлении, но и куда более новые «четверки» и «девятки», а в одном месте нахально оставил позади вполне еще новую «Калину».

Ближе к Дангаре и до того вовсе не равнинная дорога стала по-настоящему горной, петляя по склонам гор, взбираясь на плоскогорья и ныряя в долины. Они ехали по северо-восточным предгорьям хребта Тереликтау, пересеченным верховьями реки Тоирсу, несущей свои воды к приграничному Пянджу. Учитывая особенности рельефа, скорость пришлось существенно сбавить. С какого-то момента у Андрея вдруг появились весьма серьезные сомнения в том, что ему и впрямь в ближайшее время удастся вернуться в Куляб. Слишком уж много неизвестных было в этой вовсе не школьной задачке с «караваном» и маршрутом его продвижения.

Напряженно думая, он глядел в окно. Кругом текла, пусть и не совсем понятная обитателю средней полосы России, но обычная мирная жизнь азиатской страны. На огороженной площадке возле селения в одной из обширных зеленых долин высился огромный «брикет» из хлопковой ваты, собранной на полях. Тут же погрузчик, напоминающий тот, какими обычно буртуют зерно, непрерывно забрасывал наверх все новые и новые порции хлопка. Несколько человек наверху равняли его и раскладывали. У следующего селения совсем рядом с дорогой стояли ряды каких-то непонятных, несколько сужающихся кверху плоскодонных «горшков» из обожженной глины, высотой чуть не до пояса. В любой из них мог бы смело забраться взрослый человек.

На удивленный взгляд Лаврова шофер коротко пояснил:

– Тандыр, в нем хлеб пекут... Скажите, а если мы этих людей не догоним, что думаете делать дальше? – коротко посмотрев в сторону Андрея, спросил он.

– Пока еще конкретно не решил. – Лавров пожал плечами. – Но вы сразу же поедете домой. Больше вас эксплуатировать не буду – достаточно и этого. Возможно, попытаюсь найти их следы и продолжить погоню.

– Ничего... Вы меня выручили, теперь моя очередь вам помочь, – философски рассудил тот.

Увидев появившиеся из-за очередного поворота виднеющиеся на склонах гор постройки провинциального таджикского городка, шофер пояснил:

– Дангара... Что-то «РАФ» мы так и не догнали... – чуть разочарованно добавил он.

– Вы в курсе, где здесь товарная станция? – спросил Андрей, вглядываясь в приближающиеся к ним богатые зеленью городские кварталы.

– Да, я там бывал. Это в другом конце города. А вы уверены, что они именно на товарке? – с сомнением спросил шофер.

– Не уверен, но что-то мне подсказывает: скорее всего, они именно там.

– Хорошо, едем туда... – Хозяин «копейки» неопределенно пожал плечами.

Машина помчалась по одноэтажным улочкам Дангары, чем-то не похожей на Куляб и в то же время мало чем от него отличающейся. Все те же фруктовые деревья орешника и инжира, груши и персика, все те же арыки с бегущими по ним струями воды с горных вершин...

Миновав небольшой микрорайон пятиэтажек, после нескольких поворотов вправо-влево «копейка» вырулила к кирпичным пакгаузам старой постройки, за которыми виднелись ряды рельсов – как с отблескивающими шлифованной сталью верхушками, судя по всему, достаточно часто используемыми, так и с совершенно заржавевшими. Попросив шофера его подождать, Андрей выбежал за пакгаузы и, оглядевшись, увидел на запасных путях два состава товарных вагонов вперемешку с полуплатформами для перевозки сыпучих грузов. Там же в разных местах стояло и несколько очень старых пассажирских вагонов.

Из двери одного из складов вышел седоусый мужчина в уже довольно потрепанной железнодорожной форме старого фасона, судя по чертам лица, скорее всего, русский.

– Отец, не подскажете, а отсюда последние полчаса никакие составы не уходили? Товарные, пассажирские? – подойдя к нему, спросил Лавров.

– Ну да, – кивнул тот, измерив удивленным взглядом незнакомца в российском военном камуфляже с майорскими звездочками на плечах. – Минут пять назад ушел товарняк с хлопком.

– А посторонних людей рядом с составом не видели? Они тоже в камуфляже, только немного другой расцветки, с рюкзаками за спиной? – продолжил расспросы Андрей, внутренне ощутив острую досаду.

– Так-то, может, они тут и были, но я-то все время у себя сижу... – Железнодорожник пожал плечами. – А это что за люди? Ты от них отстал, что ль?

– Да... Вроде того... – Лавров решил особо не распространяться об истинных причинах своего появления на товарной станции. – А у вас отсюда на товарняке «сплавиться» не слишком сложно? У вас кто этим занимается? Да не бойтесь. Я не из контролеров. Мы на охоту собирались на Актау, а тут такой конфуз – не состыковались как положено. Мне только узнать, уехали мужики или нет. Если уехали, то хрен с ней, с охотой. Вернусь домой бока отлеживать...

– А-а-а, вон чего! – Мужчина понимающе кивнул. – Ладно, пошли, сходим к диспетчеру. Он тут этими делами рулит.

Диспетчер оказался моложавым, крепкого вида таджиком, с настороженным взглядом. Выслушав кладовщика, он некоторое время испытующе глядел на Андрея, словно заранее был предупрежден о его появлении, после чего медленно двинул подбородком вправо-влево и сдержанно обронил:

– Нет, уважаемый, никого я не видел и никого никуда не сажал. Это у нас строго запрещено.

Лавров, слушая его, мгновенно понял: тот и видел, и сажал талибов на товарняк, но не хочет в этом признаться. Однако, изобразив беспечный вид, безмятежно улыбнулся.

– Ну, раз нет, значит, нет... – развел руками. – Счастливо оставаться.

Лавров неспешно зашагал обратно к пакгаузам. Когда он уже подходил к машине, то услышал сзади чей-то негромкий оклик. Оглянулся и увидел диспетчера, который торопливо шагал следом с крайней озабоченностью на лице. Андрей понял: сейчас он услышит нечто занимательное.

– Одну минуту подождите... – Диспетчер говорил, недовольно морщась, явно в душе из-за чего-то очень переживая. – Извините, при посторонних этого я сказать не мог. Да, были четверо мужчин, все в камуфляжной одежде, но не такой, как у вас. Все четверо были с рюкзаками, один сильно хромал. С ними был один спекулянт, я его немного знаю, зовут Арбоб. Это все, что мне о нем известно.

– Он ездит на микроавтобусе «РАФ» бело-синего цвета? – уточнил Андрей.

– Да, он его недавно купил. До этого ездил на «двойке». Видимо, его дела идут в гору... – хмуро подтвердил диспетчер. – Я не знаю, кто эти люди, но теперь догадываюсь. И понимаю, что влип в очень скверную историю. Раз за этими четырьмя ведется погоня, рано или поздно их поймают. И тогда... Тогда узнают и про меня.

– А почему вы согласились им помочь? – Лавров испытующе посмотрел на своего собеседника.

Интуитивно он чувствовал, что тот сейчас говорит достаточно искренне.

– Почему... – Диспетчер невесело усмехнулся. – Когда-то мне нужны были деньги – заболел сын, требовались дорогие лекарства. Арбоб сам предложил в долг, но под процент. Вовремя я отдать не смог, и долг начал расти как на дрожжах. И тогда он предложил мне вариант с отправкой, как он сказал, его знакомого до Душанбе в груженом товарном вагоне. Ну а после этого – какие могли быть разговоры о том, чтобы ему отказать? Так-то он мне даже платил, но я уже тогда понял, что попался на крючок и мне с него не сорваться.

– При вас эти люди о чем-то разговаривали? – Андрей решил по максимуму выяснить все возможное о талибах, сумевших-таки от него улизнуть. – Они не говорили, куда именно намеревались ехать?

Диспетчер, напряженно думая, потер лоб ладонью.

– Так-то они при мне почти ни о чем не говорили, но я мельком услышал, что они упомянули про Обикиик. Это город на полпути между Курган-Тюбе и Душанбе. Там всего километрах в десяти от города начинаются предгорья Актау. Места очень глухие. В той стороне есть такие места, что и олень, и кабан по ним не пройдут...

– И через какой-то десяток километров – узбекская граница... – понимающе кивнул Лавров. – А еще там хребет Бабатаг, где опять никого и ничего не найдешь. Хотя попробовать можно...

– Вы собираетесь перейти на узбекскую территорию? – поразился диспетчер. – Я бы вам этого не советовал.

– Почему? – Андрей вопросительно прищурился.

Разговаривая со своим собеседником, он мысленно уже набросал маршрут дальнейшего «вояжа». Учитывая, что поезда в Таджикистане особой скоростью не отличаются – дай бог, чтобы делали хотя бы полсотни верст в час, – можно было, всучив своему таксисту хорошую плату (ну, не все же выезжать на хотя бы и относительной, но «халяве»!), быстренько доскакать с ним до Обикиика. А там, встретив товарняк, прямо на месте взять талибов на мушку. Ну а если те, догадываясь о продолжении погони, сойдут раньше и сразу же уйдут в горы, то тоже ничего страшного. Не впервой! В конце концов в горах не так уж много троп, и найти остаток «каравана» шансы есть очень даже неплохие. Пусть даже это произойдет и на территории Узбекистана. Ну и что? Дело-то привычное...

– Я не хочу чего-то плохого говорить об узбеках, – диспетчер многозначительно покачал головой, – но если здесь вы могли действовать вполне свободно, то там вам этого не позволят. Знаете, к русским там, особенно военным, отношение куда менее лояльное, чем здесь. А уж русский, пришедший с территории Таджикистана, покажется подозрительным вдвойне. Это связано с ситуацией на границе между нашими странами. И еще... Слышали, как проживавшего там отставного русского офицера узбекские спецслужбы арестовали по какому-то нелепому обвинению и сейчас гноят в тюрьме? Это может ждать и вас.

– Думаете?.. – с долей сомнения спросил Лавров.

– Уверен! – твердо кивнул тот.

– А здесь есть где-нибудь поблизости таксофон? – Андрей огляделся.

– Идемте, у меня в диспетчерской есть телефон. Вам куда звонить?

– В Куляб... – Чувствуя внутренний раздрай, Лавров досадливо вздохнул. – Туда от вас дозвониться можно?

Сейчас у него было ощущение того, как если бы он собрался со всеми силами, чтобы нанести решительный удар, но сделать этого по каким-то причинам не довелось.

– Дозвонимся... – кивнул диспетчер.

Попросив хозяина «копейки» еще немного подождать, Андрей зашагал к диспетчерской.

Генерал Густинин как будто ждал его звонка. Едва услышав голос Лаврова, он с явным облегчением выдохнул:

– Ну наконец-то! Майор, теперь я понимаю, почему ты, при всех своих достоинствах, до сих пор ходишь в майорах. Знаешь почему? Ты здесь меньше недели, а такое ощущение, что в Таджикистане побывала орда хана Мамая. Все из-за тебя на ушах. Нет, спорить не буду, ты все делаешь только на пользу, только во благо. Может быть, тебе когда-нибудь даже памятники будут ставить. Но! Уже то, что я, генерал-майор, командир войскового подразделения, вынужден простым диспетчером сидеть на своем телефоне, ожидая звонка их высокопревосходительства майора Лаврова, о чем-то да говорит. Ты где сейчас? В Дангаре?

– Так точно, нашел следы «каравана», – как и обычно в таких ситуациях, абсолютно невозмутимо сообщил Андрей. – Они отсюда по «железке» «зайцами» отправились в сторону Курган-Тюбе и дальше, к Обикиику. Видимо, собираются там через границу рвануть в Узбекистан. Поэтому есть такой вариант...

– Отставить!!! – не дослушав его, рявкнул Густинин. – Никаких вариантов! Хватит! Немедленно ехать сюда, в расположение нашей части. Это приказ и генерала Федина, и мой, как старшего по званию. Как понял, майор Лавров?

– Есть прибыть в Куляб, в расположение части! – без энтузиазма откликнулся Андрей.

– Ну вот, это уже другое дело, – несколько более миролюбиво сказал тот, вероятнее всего, испытывая неловкость за свою вспышку. – Тут, понимаешь, Федин мне названивает каждые полчаса – где Лавров? Где Лавров? Звонят из Душанбе – что за военные маневры в горах Гиссаро-Алая устроил ваш майор? Как будто я дневальный на своем телефоне. Все должен знать и всем давать ответы.

– Душанбинцы спасибо пусть скажут, что я расквитался с талибами за их убитых сотрудников, – несколько сумрачно ответил Лавров. – Все же из пятнадцати человек банды осталось всего четверо – это уже итог.

– Согласен... – отчего-то вздохнул генерал, может быть, вспомнив в этот момент самого себя еще совсем молодым, таким же ершистым, полным энергии и жизненных сил. – Кстати, о хозяине «РАФа». Минут десять назад сообщили, что он убит во время задержания – пытался оказать вооруженное сопротивление. Такие вот дела. Ну, а ты прямо сейчас возвращаешься в Куляб!

– Есть! – лаконично ответил Андрей и, услышав в трубке короткие гудки, медленно положил ее на аппарат. – Кстати, а каков конечный пункт назначения состава с хлопком? – повернулся он к диспетчеру.

– Россия, Оренбург... – пояснил тот. – Оттуда вагоны пойдут по адресам конкретных заказчиков.

«Ну и ну-у-у! – мысленно подивился Лавров. – Что ж сразу-то об этом не спросил? Значит, они транзитом погонят по «железке» прямо до России. Да-а-а... Интересно, какого бы черта я искал в Узбекистане, если бы не догадался уточнить? Ну, тогда все сходится: именно сюда они и прорывались. А Арбобика-то грохнули не случайно. Скорее всего, никакого сопротивления он не оказывал, а было чье-то желание замести следы и скрыть свои контакты с этим спекулянтом...»

«Копейка» уже в ночной темени катила по улицам Куляба. Лавров молча смотрел на чем-то уже знакомые городские ландшафты, на поздних прохожих, на светящиеся окна домов. Неожиданно он обратил внимание на какого-то бомжеватого вида русского старика, медленно бредущего вдоль по улице. Подойдя к лавочке, стоящей под деревом, тот тяжело на нее опустился, сбросив с плеча свою увесистую замызганную сумку, по-видимому, собираясь там заночевать.

– Говорят, бывший худрук местного ДК... – кивнув в его сторону, пояснил шофер.

– Что, спился? – оглянувшись, уточнил Андрей.

– Нет... Собрался к детям в Россию, продал дом, вещи, а в Душанбе у него на вокзале вытащили и деньги, и документы. Послал детям телеграмму, чтобы его забрали, а те то ли не получили, то ли сделали вид, что не получили... Вот он и повис между небом и землей. Чтобы восстановить документы, нужны деньги. А откуда они у него?

Они свернули на улицу, ведущую к базе, и тут Лавров неожиданно увидел под фонарем на дереве... большую серую ворону. Озираясь по сторонам, птица поворочалась на суку и, раздраженно каркнув, скрылась в темноте. Андрей сразу же вспомнил, что у него еще осталась изрядная сумма денег, взятых из рюкзака убитого талиба. И тут же подумалось – куда их теперь?

Безусловно, как военный трофей для выполнения операции, с любой нравственной точки зрения использовать их он имел полное право. Но теперь-то операция, по сути, закончена. Хотя и, вопреки его собственным настроениям, не будучи доведенной до своего логического финала. А вот деньги остались. Да, видно, не случайно на ночной улице он увидел ворону. Может быть, это та самая, которую он обозвал «мародеркой», и теперь она его преследует, чтобы и самого уличить в чем-то не совсем благовидном? Бред, конечно. Но, как известно, в любой случайности есть своя скрытая закономерность.

Действительно, как быть с остатком денег? Об этом он в пылу погони как-то особо не задумывался. Но теперь, похоже, настал и такой момент. Хоть это и смешно, и совершенно глупо, однако ворона и впрямь его как будто в чем-то упрекнула. «А вот фигушки тебе, зануда хрипатая! – подумал Андрей с некоторым внутренним чувством неловкости из-за того, что вовремя сам не догадался, какое именно решение нужно было бы принять. – Ишь ты, уличить она меня вздумала!..»

– Давайте сдадим назад? – неожиданно попросил он шофера. – Доедем до того старика. Вы случайно не в курсе, здесь поблизости есть квартиры, сдающиеся внаем?

Тот, удивленно посмотрев на своего пассажира, лишь молча кивнул в ответ и, развернувшись, поехал в обратную сторону. Старик уже лежал на лавочке и поеживался под порывами прохладного ночного ветерка. Вдобавок ко всему внезапно начал накрапывать дождь. Увидев остановившуюся невдалеке машину, старик встревоженно поднялся с лавочки и замер, наблюдая за военным, вышедшим из кабины.

– Собирайтесь, – подойдя к нему, Лавров указал на машину. – Сейчас мы отвезем вас на съемную квартиру, будете там жить, пока не оформите документы. Потом сможете уехать к своим родным.

– Спасибо... – Тот растерянно захлопал глазами. – Но у меня нет денег.

– Денег я вам дам, – доставая пакет с купюрами, как о чем-то само собой разумеющемся сказал Андрей. – Только, смотрите уж, не пропейте их и не потеряйте!

...К воротам базы он подошел уже в десятом часу. Увидев его, дежурный по КПП, уже знакомый прапорщик, широко заулыбался.

– Здравия желаю, товарищ майор! С прибытием! Командир базы передал, чтобы вы утром к нему обязательно зашли, – сообщил он.

Пообещав обязательно утром навестить генерала, он зашагал к своему общежитию. Но не успел пройти и половины пути, как услышал чье-то знакомое:

– Андрей! Лавров! Здорово!

Обернувшись, он увидел майора Вязьмина, который шел в его сторону, сияя жизнерадостной улыбкой. Подав руку, тот хитро подмигнул.

– Как по горам гулялось? Говорят, устроил такой переполох, что аж до министерств дошло...

– Может быть... Мне это не очень интересно. – Лавров пожал плечами. – А горы тут и в самом деле красивые. Есть мысль приехать сюда в отпуск.

– Слушай... – уже с самым серьезным видом заговорил Вязьмин, понизив голос. – Сегодня краем уха слышал в штабе, что на тебя кто-то из местных «бугров» готовит «телегу» в Москву. Какой-то тутошний раздолбай при большом чине, который и в армии-то не служил, готовил операцию по захвату «каравана». А поскольку военное дело он знает только по американским боевикам, то, видимо, думал, что и в жизни все так красиво. Ну и из-за его тупизны операция накрылась медным тазом. Трое или четверо, я слышал, погибли, остальные ранены. Хорошо, вы на них вовремя вышли. А то жертв могло бы быть и больше. Но этому-то раздолбаю теперь надо как-то отмазаться... Вот он и пишет бумагу наподобие того, что это ты со своими ребятами виноват во всем случившемся.

– Пусть пишет... – Андрей усмехнулся. – Это если бы всех, кто был в засаде, положили подчистую, тут бы – да, у него были бы шансы что-то доказать. А раз живые есть, там, как ни пиши, – все факты на моей стороне. Он хоть бы съездил на место стычки их солдат с талибами. Врать-то ведь тоже надо убедительно.

– Андрей, а пошли в кафе? Посидим, «погудим»... А? – Вязьмин вопросительно мотнул головой.

Подумав, что после сегодняшнего обеда в горах, что называется, на скорую руку у него и крошки не было во рту, Лавров, немного подумав, согласился.

– Хорошо, – кивнул он. – Перекусить мне и в самом деле не помешало бы. А вот насчет всего остального... С этим сложно – завтра спозаранок к Густинину. А там, сам понимаешь, надо быть как стеклышко.

Когда они уже заняли места за тем же самым столиком, что и в прошлый раз, в дверях появились Царин и Рыльков. Увидев их сидящими за столом, Рыльков прямо с порога ткнул в Вязьмина пальцем и укоризненно посетовал:

– И это называется друг... Хорошо, на КПП сказали, что прибыл Андрей. Здорово! Виват спецназу! – тряхнул он воздетым на головой кулаком.

Опрокинув «за счастливое возвращение», сотрапезники Лаврова приступили к расспросам. Особое рвение в этом проявлял Царин. Его интересовали любые, самые мелкие детали погони за наркокараваном. Избегая ненужной детализации, Андрей о перипетиях своего похода в горах рассказывал достаточно сдержанно. Но и это для Царина было своего рода «именинами души». Слушая про то, как спецназовцы десятками килограммов сжигали героин, он восторженно молотил кулаком по своей коленке, как если бы ему сообщили о том, что он пару минут назад стал зятем какого-нибудь миллиардера.

– Молодцы! Ой молодцы! – наполняя рюмку, без конца повторял Царин. – Надо же! Сделали их, считай, по полной!

– Да нет, не совсем... – Лавров покачал головой. – Четверо все же успели смыться. Думаю, теперь они без проблем доберутся до Оренбурга. Ну а конечная цель у них – Уфа и Казань.

– А ты, если бы так сложилось, пошел бы и к узбекам через границу? – Рыльков сидел, подперев уже отяжелевшую голову рукой.

– Если бы не было приказа вернуться, если бы вовремя не сообразил, что талибы до России теперь погонят на поезде, то пошел бы, – уверенно кивнул Андрей.

– Наши всё осложнений политических боятся... – поморщился Вязьмин. – Всё расшаркиваются да реверансы выписывают. Не политика, а какой-то марлезонский балет. Наш МИД этим при Козыреве слишком часто козырял. Сейчас вроде бы люди другие, а суть осталась все та же: если возможно, то – осторожно...

...Часа полтора спустя, войдя в общежитие, Лавров услышал голоса, доносящиеся из жилой секции его спецназовцев. Открыв дверь, он увидел, что, несмотря на поздний час, никто из его «орлов цвета ультрамарин» спать и не думает. Сидя на койках, они о чем-то горячо спорили. При появлении своего Батяни парни на какой-то миг словно онемели, после чего громыхнуло не совсем вписывающееся в устав:

– Ура! Ура! Ур-а-а-а!!!

Однако тут же Хромин, скомандовав: «Встать, смирно!», четко, по-уставному доложил:

– Товарищ майор! Отделение спецназа ВДВ в количестве шести человек... гм-гм... готовится к отбою. На данный момент никаких происшествий не произошло.

– Вольно... – Андрей устало махнул рукой. – Что-то слишком долго готовитесь... Время-то уже к двенадцати.

– Так... Товарищ майор, мы же привыкли ложиться по московскому времени. А здесь-то оно на два часа вперед, – с ходу нашелся Иван.

– Смотри, как выкрутился! – усмехнулся Лавров. – Что там с ребятами?

– Врачи сказали, что все будут жить, – с озабоченностью на лице сообщил Хромин. – Правда, Никита на волосок от смерти был... У него же первая группа крови, а у нас у всех – вторая, третья, четвертая. Ну, мы и решили все сдать кровь, чтобы в счет этой тамошние лекари поднапряглись и нашли первую группу для Никиты. Да еще у одного местного фельдшера первая группа оказалась – тоже помог. Так что выкарабкается. Их сегодня всех после обеда забрала санитарная авиация.

– А те, которых ты вез, как? – Андрей посмотрел на Ломова.

– Все путем! Меня, кстати, еще на пути к городу встретили аж три «Скорые». Ну, думаю, поехал я назад, догоню своих. Стал заводить – ни в какую. Гляжу – бензина ноль, стартер не крутит. Посмотрел, а аккумулятор прострелен. Пока электролит на пластинах держался, первый раз завести удалось, а потом – все. Ну, местные меня позвали, чтобы помог им раненых таскать – мужики-то у них одни водилы были. Выхожу из больницы – наши ребята приехали.

– А сюда как добирались?

– Да с одним местным там в Восе договорились, подбросил, – Хромин чуть заметно улыбнулся. – Прямо к ужину успели...

– Что-то отдал? – догадался Лавров.

– Свои часы, – Иван махнул рукой. – Так-то они кварцевые, на батарейке. По-моему, даже китайского производства. Ну а я ему втюхал, будто это японские, «Сейко». Обрадовался!..

В общих чертах рассказав парням о перипетиях своей погони за остатком банды, Андрей в заключение добавил, что, скорее всего, в ближайшие дни им придется возвращаться домой. Если не прямо завтра...

– Так что, ребята, в лучшем случае мы успеем разве что еще раз побывать на полигоне, – резюмировал он.

Разочарованно переглянувшись, спецназовцы это известие комментировать никак не стали. Но и без того было понятно – они надеялись еще хотя бы несколько дней походить по горам.

...Ровно в девять утра Лавров вошел в кабинет генерала Густинина. Тот, почти только что закончив совещание с офицерским составом базы, неспешно покуривал, стоя у открытого окна. Кивнув в ответ на приветствие и положенный рапорт о прибытии, генерал коротко кивнул в сторону кресла и, загасив окурок, тоже подошел к столу и сел в него.

– Ну ты и устроил тут переполоху! – помолчав пару секунд, иронично констатировал он. – Вообще-то таких «караванов», мне так думается, в этих местах не было уже давно. Если не сказать, что такой здесь появился впервые. Видимо, талибы решили активизироваться на таджикско-казахстанском направлении и поэтому попытались проложить новый маршрут. И тут же напоролись на спецназ!..

Покрутив головой, Густинин рассмеялся.

– Игорь Павлович, я человек не суеверный, и даже не сказать чтобы фаталист. Но, как ни верти, в этом вижу некое проявление своего рода знака свыше, – Андрей развел руками. – Значит, уже сама судьба была против того, чтобы этот сброд оказался в пределах России.

– Может быть... – согласился тот. – Кстати, знаю о твоих скитаниях с пятого на десятое, поэтому расскажи-ка, что там у вас произошло, более упорядоченно, в хронологии.

Повествование Лаврова, занявшее не более десяти с небольшим минут (Андрей не любил долгих лирических и иных отступлений, подчеркивающих значимость совершенного им), генерал выслушал очень внимательно, лишь время от времени молча кивая головой. Впрочем, упоминание Лавровым о разговоре с диспетчером товарной станции в Дангаре Густинина очень заинтересовало, и он попросил рассказать об этом поподробнее.

– Во-о-н оно что! – понимающе отметил он, услышав о неоднократных случаях отправки на товарняках неких пассажиров из Дангары в Душанбе. – Значит, надо полагать, где-то между Зигаром и Даштиджумом талибы организовали себе на границе хорошее «окно». И пользовались им уже неоднократно. Надо будет таджиков об этом поставить в известность. То-то я гляжу, что кое-кто из их чинов как-то очень нервно отреагировал на известие о вашей первой стычке с «караваном». Видимо, завязано это у них достаточно высоко...

По словам Густинина, за последние несколько лет запад Таджикистана во многом перестал быть для наркоперевозчиков «проходным двором». С некоторых пор талибы в наибольшей степени везли свою отраву через его восток. Героин на «северные маршруты» из Афганистана поступал из Бадахшана. В самом же Таджикистане основной поток шел через все еще воюющий Горный Бадахшан. Скорее всего, он и воевал-то благодаря подпитке афганской наркомафией в лице все того же ИДУ. А дальнейший путь был хорошо накатан – Ош, Бишкек, Россия. Основными перевалочными пунктами и по всей России, и за рубеж чаще всего были Самара, Екатеринбург, Нижний, Саранск...

– ...Вот про Оренбург последнее время слышать не доводилось, – снова закуривая, отметил генерал. – Значит, на киргизском направлении у мафиозников опять какие-то заморочки произошли. Вообще, надо сказать, эффективнее всех с транзитом наркоты борется Иран. Молодцы! Года два назад была информация, что они всего за несколько месяцев перехватили сто восемьдесят тонн героина и прочей этой дряни. По деньгам это несколько миллиардов долларов. Годовой бюджет нескольких российских регионов.

– Да, видимо, кто-то понес хорошие убытки! – согласился Андрей, попытавшись представить себе зримо, какой же она может быть, куча денег в несколько миллиардов «зеленых».

– Подозреваю, что американцы на Иран давят не столько из-за того, что тот якобы собирается создать свою атомную бомбу, сколько по другим причинам, – саркастично усмехнулся Густинин. – Там, конечно, и нефть имеет место быть, но, думаю, и нежелание Ирана стать «караванной тропой» наркоперевозчиков в этом тоже играет не последнюю роль. Сегодня наркотики – одно из средств геополитики. Посадить целую страну на иглу – это уже победить ее без единого выстрела. А нас уже здорово подсадили... Кстати, ты со своим начальником еще не созванивался?

– Да вот, думал откуда-нибудь из штаба созвониться, – ответил Лавров, поднимаясь с кресла.

И почти сразу же запиликал один из телефонов на столе Густинина. Генерал поднял трубку и, с кем-то обменявшись приветствиями, протянул ее Андрею.

– Держи! Легок на помине... – обронил он.

Генерал Федин несколько суховато уведомил, что Лаврову с остатком своего «воинства» сегодня же надлежит выехать в Душанбе, откуда попутным бортом военной транспортной авиации их перебросят в Россию. Андрей ничего толком не успел ответить, как раздались короткие гудки.

– Что, ожидается серьезная разборка полетов? – взяв трубку, понимающе поинтересовался хозяин кабинета. – Ерунда! Ты сделал все, как и должен был бы сделать. Видать, кто-то отсюда наплакался в Москву, а уж оттуда пальнули из всех калибров по твоему шефу. Так что заранее не переживай. А уж если что-то не сложится, всегда будем рады видеть в своем коллективе. Нам такие офицеры во как нужны!

...Выйдя из здания штаба, Андрей направился к спортплощадке. Там спецназовцы занимались на снарядах и проводили спарринги. Кое-кто из местных, в том числе и шофер «Газели» Анатолий, перенимали от них разные «приемчики». Немного понаблюдав, Лавров объявил завершение занятий и начало сборов в дорогу.

– ...Отбываем через час, – сказал он и, посмотрев на Анатолия, добавил: – Готовь свой лимузин. Скорее всего, поведешь ты.

Его прогноз оказался абсолютно верным. По вполне понятным причинам потужив и покручинившись, подполковник Кояшко отпустил-таки положенный объем бензина, и всего через полчаса Анатолий сообщил Лаврову, что его «Газель» к выезду подготовлена. Попрощавшись со своими новыми знакомыми и зайдя к генералу Густинину доложить об отбытии, Андрей отдал команду идти на погрузку.

Перед тем как сесть в «Газель», он в который уже раз набрал номер Галины. И вновь механический голос известил его о том, что телефон абонента отключен или вне зоны действия сети. Позвонить он пытался еще вчера вечером, лишь войдя к себе в комнату. Включив зарядное устройство в сеть и немного подождав, он набрал номер Гали, ожидая услышать ее голос. Но вместо желанного, ни с чьим другим не сравнимого голоса услышал занудливый, равнодушный голос робота. Теряясь в догадках, он попытался дозвониться утром, едва проснувшись, однако результат был все тот же.

...И снова замелькали за окном фургона местные горные пейзажи. Поредевшее отделение молча взирало на проносящиеся мимо дома и людей, деревья, на бегущие в попутном направлении и навстречу все те же автораритеты и ишаков, запряженных в двуколки. Разговоров почти не было слышно. Да и о чем говорить? Почти половина состава в госпитале, по горам как следует так и не походили. Вместо более чем недельного «круиза» – двухдневная экскурсия. Правда, совсем не скучная – с преследованием реального врага и весьма нехилыми перестрелками. А где еще наберешься опыта, как не в реальном бою? Но хотелось-то гораздо большего...

Когда Куляб остался позади, «Газель» помчалась вдоль игриво искрящейся под солнцем реки Тебалай, огибающей город по его северным пригородам. Анатолию тут же вспомнилось, как ему рассказывали о том, что этой весной коварный Тебалай, выйдя из берегов, натворил немало беды, погубив несколько десятков человеческих жизней. Микроавтобус шел к Восе, чтобы там, круто свернув вправо, направиться к Душанбе. Лавров молча поглядывал в окно дверцы, ловя взглядом пенистые струи горной речки, время от времени появляющейся в просветах между каменными буграми.

Он думал и о чем-то серьезном, и о каких-то пустяках, почти не обращая внимания на бегущую навстречу дорогу, на кучерявящиеся в небе облака. Раз за разом припоминая перипетии своего вчерашнего преследования талибов, он не мог не ощутить досады из-за того, что ему все пришлось так внезапно бросить. «Интересно было бы узнать, кто же отсюда надавил на Москву, раз шеф до сих пор кислее лимона... – мелькнуло в голове досадливо-саркастичное. – Кто-то на нас о-о-о-чень обиделся. Плевать! Жаль только, что до «головы» этой банды добраться мне не дали...»

А «Газель» бежала и бежала, не сбавляя ходу. Задумавшийся Анатолий лишь изредка вполголоса комментировал замеченные им на дороге всякого рода неурядицы – неумех за рулем, едущих абы как, пешеходов, перебегающих дорогу именно тогда, когда до мчащегося транспорта остались считаные метры, бродячих ишаков, выходящих на проезжую часть, когда и где им заблагорассудится...

Вот уже позади осталась извилистая Тоирсу, спешащая к месту своей встречи с Кызылсу, вот и постройки Дангары, окутанные голубоватой дымкой, скрылись за стеной горного перевала... Вахш, Нурек, Кофарнихон, Душанбе...

Когда «Газель» прибыла на летное поле аэропорта, самолет-транспортник уже стоял под выгрузкой. Лишь здесь парни хоть немного оживились, задвигались, послышались разговоры, подначки, смех. Выйдя из салона микроавтобуса, спецназовцы выгрузили свои вещмешки, переполненные грецкими орехами, взятыми в качестве гостинцев сослуживцам, спальные мешки с плащ-палатками и оружие. Попрощавшись с парнями, Анатолий подошел к Лаврову, который безуспешно, раз за разом набирал номер Галины, понимая заведомую тщетность своих усилий, и, подняв руку к козырьку кепи, чуть смущенно откашлялся.

– Разрешите отбыть, товарищ майор? – спросил он, хотя в этом особой надобности не имелось.

– Да, езжай. Счастливо! – обернувшись к нему, кивнул Андрей.

– Вам тоже счастливо долететь. Приезжайте к нам еще... – поглядев на самолет, сказал Анатолий с некоторой грустью в голосе. – Знаете, я, наверное, только теперь начал понимать смысл своей службы.

– Хм... – Лавров несколько удивился. – Конечно, слышать это лестно, но... В чем же конкретно наша заслуга?

– Ну, служба тут у нас какая? – Анатолий неопределенно пожестикулировал. – Все обычное, все привычное... Все по распорядку и расписанию. Какая разница между тем, что у нас здесь, на базе, и в каком-нибудь колхозе «Слава разрухе»? Да никакой. Все постепенно приедается, все начинает казаться пустым и скучным. А вот когда позавчера я услышал, что двоих ваших ребят ранили, что вы в хвост и гриву чешете банду, меня как будто током прошибло. Сразу же появилось ощущение того, что это не игры в «войнушку», что это все всерьез и что все мы тут не просто так...

Когда микроавтобус, фыркнув мотором, помчался к воротам аэродрома, к спецназовцам подошел человек в форме военного летчика и сообщил, что они могут идти на посадку.

...Генерал Федин, выслушав доклад Лаврова, некоторое время пребывал в задумчивости. Потерев лоб, он прошелся по кабинету и, чуть слышно пробормотав что-то наподобие: «Вот уроды!», вслух высказался несколько иначе.

– ...Осуждать тебя за предпринятые тобой действия не могу – это было бы вразрез с моей личной точкой зрения, – сказал он, сопровождая это сдержанным вздохом. – Но гадючник ты разворошил неслабый. Тебе прямо везет на такие приключения. Последние два дня кое-кто из довольно высоких тамошних чинов буквально бомбил своими претензиями наше Министерство обороны. Дескать, этот ваш Лавров устроил стрельбу где не положено, рядом с жилыми территориями, рядом с оживленными трассами, могут быть жертвы среди мирного населения... Вы и в самом деле шерстили талибов рядом с жилым сектором?

– Чушь несусветная! – Андрей рассмеялся. – Банда шла по самым безлюдным и глухим местам, откуда до ближайшего кишлака было не меньше десятка километров по горам и ущельям. У дорог? Да по тем дорогам, которые мы пересекали, в день проезжает полторы машины. И, кстати, у дороги бой с талибами был не у нас, а именно у таджикского подразделения. Тут все перевернуто с ног на голову.

– Ну умеют же так врать! – Федин безнадежно махнул рукой. – Впрочем... Что удивляться? Остолопов везде хватает. Ну что? Объявляю тебе свою личную благодарность, буду ходатайствовать, чтобы тебя наконец-то повысили в звании и представили к награде. Даю тебе двухнедельный отпуск. Может, опять на юга махнешь?

– Никак нет... – Лавров отрицательно мотнул головой. – На югах уже с избытком нагостился. Лучше отправлюсь на Волгу, пока еще не замерзла. Блесну покидаю, по грибы похожу...

Про грибы и рыбалку он сказал для проформы, поскольку в этот момент его одолевало другое – непонятное молчание его самого главного телефонного абонента.

– Ну, это тоже мысль неплохая ... – согласился генерал. – Был бы посвободнее, сам бы составил тебе компанию. Но только, зная тебя, попрошу об одном: не ездить в Оренбург. Хорошо? Талибами занимаются пограничники, служба госнаркоконтроля, милиция, ФСБ... Ты меня понял! Верно?

– Слушая вас, почему-то вдруг вспомнил народную мудрость: у семи нянек дитя без глаза, – рассмеялся Андрей. – Ну конечно, понял. Разрешите идти?

– Иди-и-и... – недоверчиво покачав головой, протянул генерал Федин.

...Андрей лежал на вагонной полке и, повернув голову к окну, под стук колес смотрел на мелькающие за ним предзимние пейзажи. Нарушив обещание, данное генералу Федину, да и вопреки своим недавним планам он не удержался и поехал в Оренбург. Ну не смог Лавров усидеть дома, буквально физически чувствуя, как некая двуногая «инфекция» намеревается пробраться в пределы его страны, которую он призван защищать. Да и вообще он крайне не любил незавершенных дел.

Ежедневно и ежечасно занимаясь тем, чем иные предпочитают заниматься на словах, Батяня был далек от того, чтобы считать сделанную им работу неким подвигом, неким небывалым свершением. К чему надувать щеки по поводу и без? Если он по воле своей беспокойной судьбы оказался на острие событий особого свойства, напрямую влияющих на безопасность миллионов человек, то чего уж выискивать и выбирать варианты того, как можно было бы из этого всего сделать себе рекламу, «конвертировать» свои возможности в валютно-медальный эквивалент?

В принципе таких, что носят офицерские погоны и при этом вовсю пользуются подобными торгашескими штучками-дрючками, в армии предостаточно. Был же случай, когда подразделение спецназа ФСБ ликвидировало одного из крупных главарей северокавказского бандподполья, а первым об этом поспешил сообщить в Москву штабной просиживатель штанов. В итоге он получил «Героя России», тогда как непосредственный организатор и руководитель операции – медаль уровня юбилейной...

А мало ли такого было и по итогам операций, проводивших самим Лавровым? Да сколько угодно! Помнится, после того как Андрей с двумя своими коллегами перехватил спецблок секретного военного спутника, который иностранная агентура пыталась вывезти за рубеж, ему негласно поведали о том, что сразу несколько чинов из Министерства обороны и Генштаба получили награды и пошли на повышение. Почти то же самое было и после ликвидации террористической группы, намеревавшейся захватить туристический паром «Балтика». О Лаврове почему-то никто даже не вспомнил, тогда как несколько «публичных» военных чинов втихаря прихапали орденов и медалей заодно с финансовой к ним составляющей.

Вот и теперь, если рассудить здраво, он и его подопечные заслуживают всяческой поддержки и одобрения за ликвидацию не только десятков килограммов опасной отравы, но и более чем десятка отборных фанатиков, способных натворить на территории России немало бед. А что на деле? Некие излишне «толерантные» господа, одержимые непонятно какими «высокими» соображениями, уже сейчас готовы обвинить его во всяческих грехах, чем, с их точки зрения, стало «незаконное преследование» банды талибов. И этих недалеких кабинетных «стратегов» почему-то совершенно не волнует то обстоятельство, что их пингвинье самодовольство и недомыслие однажды могут обернуться большой бедой, одной на всех.

Впрочем, что уж уделять свое внимание всей этой накипи?.. Не раз и не два видя трусливость, продажность, шкурничество некоторых из тех, кто должен бы быть образцом порядочности, Андрей выработал собственный взгляд на военную службу. Прежде всего внутренне он заранее отказался даже от малейших «медальных» и «чинополучательских» настроений, что постоянно, настойчиво прививал и своим подопечным. Он служил не ради того, чтобы однажды кто-то вышестоящий барственно похлопал его по плечу. Он служил России.

Понятно, что, помимо людей достойных, волей-неволей он одновременно защищал и покой тех же самых бесчестных хапуг, отморозков и прочей нечисти. Но они ли то главное, что есть в этой жизни? Ради них ли он бегал по горам, ежесекундно рискуя схлопотать бандитскую пулю? Ради этих ли ничтожеств получили ранения его «орлы цвета ультрамарин»? Для себя Лавров знал, что рискует он ради безвестного токаря из Тулы, фермера из Заволжья, учителя из сибирской глубинки и миллионов других, в подлинном смысле этого слова людей, которые для него и были Россией.

Поездка в Оренбург для самого Андрея в чем-то стала своего рода неожиданностью. Его подвигло на это путешествие одно скандальное, довольно неприятное событие. Вернувшись в свой городишко, где он формально проживал, Лавров твердо решил выполнить обещанное генералу Федину и об Оренбурге даже не вспоминать. Он был настроен на то, чтобы немедленно съездить в Нижний и выяснить, что же случилось с Галиной.

Наведя порядок в своем номинальном жилище, где он чаще отсутствовал, нежели бывал, Андрей в «гражданке» отправился в вояж по магазинам, намереваясь купить продуктов на дорогу и, по возможности, присмотреть каких-либо подарков самой Гале и (куда уж от нее денешься?) своей потенциальной теще.

Неспешно шагая по городской улице, с одной стороны образованной длинным рядом хрущевок, построенных в восьмидесятые, в эпоху «большой мелиорации», а с другой – обычными деревенскими особнячками, он свернул на небольшой бульвар. Андрей успел пройти метров пятьдесят от перекрестка, как внезапно услышал сзади скрежет тормозов. Оглянувшись, Лавров увидел, как подрезавший «семерку» здоровенный толстобокий джип прижал ее к обочине и вынудил остановиться. Сидевшая за рулем «семерки» молодая женщина еле успела ударить по тормозам, чтобы не врезаться в иномарку.

Дальнейшее напоминало некий театр абсурда, поскольку не поддавалось никакой нормальной, здравой логике. Выскочивший из джипа широченный «бегемот» с перекошенной от ярости физиономией, грязно матерясь, подошел к «семерке» и, открыв дверцу, выволок ее хозяйку из машины за волосы. Отвешивая женщине громкие оплеухи, «бегемот» вопил на всю улицу, что научит ее «любить свободу» и «уважать кого положено». Из «семерки» тут же раздался испуганный детский плач.

Но при этом, всего в паре метров от происходящего, как ни в чем не бывало шли пешеходы. Правда, усердно отворачивающиеся, якобы с целью изучения вывесок магазинов. Мимо бежали авто с безучастно-тупыми взглядами их хозяев, иной раз очень даже нехилых мужиков. Впрочем, кто-то если и останавливался, крича что-то возмущенное, то подойти к месту расправы так и не решился.

Ринувшись назад, Лавров стремглав подскочил к «бегемоту» и, рванув его к себе за плечо, отшвырнул разошедшегося отморозка в сторону. Плачущая женщина продолжала стоять, зажмурившись и держа дрожащие руки перед собой. По ее лицу из разбитого носа и ссадины на лбу сочилась кровь. Автохам, очень недовольный вмешательством постороннего, в слепой носорожьей ярости накинулся на «дешевого фраера», как ему это, видимо, подумалось. Однако, с ходу получив удар ногой в солнечное сплетение, он издал что-то наподобие громкого хрюканья и согнулся пополам. Немедленно последовавший второй удар по почкам вынудил его взвыть и скорчиться на земле.

Из «семерки» выбежали двое плачущих, трясущихся мальчишек детсадовского возраста, которые, обхватив свою маму руками, начали уговаривать ее поскорее ехать домой.

– Сейчас, сейчас, – закивала та, торопливо утирая кровь носовым платком. – Большое вам спасибо, – всхлипнула она, знобко передернув плечами.

– Он чего к вам привязался, этот урод? – собираясь уходить, спросил Андрей.

– Я вообще этого понять не могу! – Женщина в крайнем недоумении развела руками. – Вижу его впервые, сейчас ехала, никому никаких помех не создавая. Это сумасшествие какое-то!..

В этот момент Лавров услышал сзади мужские голоса:

– Никому не двигаться! Что здесь происходит?

Оглянувшись, Андрей увидел бегущих в их сторону двоих пэпээсников. Одного из них он сразу же узнал. Менее года назад зимним вечером, перед самой командировкой в Киргизию, когда у него была стычка с кавказцами у дома Эвелины Архангельской – местной поп-дивы, однажды уже ставшей жертвой тех негодяев, – этот старлей приезжал с капитаном разбираться.

– А-а-а, вечно опоздавшие! – Лавров саркастично рассмеялся. – Как же вы «вовремя»! Берите этого урода, пакуйте... Или, может быть, у вас другая точка зрения на то, кто здесь прав, а кто виноват?

– Сейчас разберемся! – видимо, его не узнав, чванливо сказал старлей. – Кто такой? Документы!

– Майор Лавров, – лаконично представился Андрей, показывая удостоверение. – Что, вспомнил? Ты, помнится, прошлой зимой со своим напарником-капитаном точно так же отмазывал четверых подонков из южных регионов. Кстати, их так и не поймали?

– Н-нет... – недовольно кривясь, закашлялся старлей.

Тем временем «бегемот» заворочался и, кряхтя и охая, с трудом поднялся на ноги. С ненавистью глядя на Андрея, он ткнул в него пальцем.

– Он меня бил. Поняли? – чуть ли не в приказном порядке захлюпал «потерпевший». – Арестуйте его!

– Врет! – уже придя в себя, выкрикнула женщина. – Это он меня стал избивать при детях. А этот мужчина за меня вступился.

Успевшая собраться толпа возмущенно загомонила. Пэпээсники, вовремя сообразив, что ситуация явно не в пользу «бегемота», объявили, что сейчас же ему «пакуют ласты» и на его собственной машине везут в «обезьянник». Порекомендовав женщине приехать в райотдел, чтобы написать там заявление, они защелкнули на запястьях сникшего «бегемота» наручники и, загрузив в его собственный джип, быстро куда-то укатили.

– Ага, в «обезьянник» они его повезли! Как бы не так! – язвительно констатировал пожилой мужчина в толстенных очках. – Ща за углом «штуку» баксов стрясут и отпустят. Знаю я их, хапуг гребаных!

Вероятнее всего, дальнейшие события именно так и развивались. Вечером, встретив на лестничной площадке соседа по подъезду, Лавров узнал, с кем сегодня свела его судьба. Как оказалось, это был местный коммерсант, который лишь для блезиру держал на городском рынке цветочный ларек. На самом же деле он был одним из местных «наркобарошек», как таких иногда называл отставной опер. Занимаясь черным делом распространения «белой смерти», криминальный торгаш и сам – вот ведь ирония судьбы! – с некоторых пор подсел на свое же зелье. Скорее всего, заключил сосед, обкурившись гашишем до «потери контакта», наркоторговец накинулся на первую встречную жертву, лишь бы дать выход стимулированной наркотиком своей патологической злобе.

Минувшим вечером Лавров долго не мог уснуть, а поднявшись ни свет ни заря, махнув рукой на обещанное генералу Федину, на свои планы срочно увидеться с Галей, начал собираться в дорогу. Вначале он хотел ехать на своей машине. Но, подумав, отказался от этой затеи – где уж там с ней возиться? На поезде проще.

И вот он в пути. На полке напротив него похрапывал лысый гражданин в полосатой домашней пижаме. Под полкой Андрея обосновалась с книгой интеллигентного вида дама, похожая то ли на бывшую учительницу, то ли музейную работницу. Собственно говоря, согласно билету это место было отведено Андрею. Но когда шла посадка в вагон, дама попросила уступить его ей.

Там же, снизу, напротив дамы, ехала какая-то девушка лет семнадцати. Скорее всего, вчерашняя школьница. К ней с другого конца вагона, едва закончилась проверка билетов, прибежала чем-то внешне похожая на нее особа – или сестра, или подружка. Девчонки о чем-то секретничали, шушукаясь и время от времени смеясь. Потом с какого-то момента к ним присоединился росленький смазливый хлопец, то ли из распространившихся ныне «провайдеров-мерчендайзеров», то ли из «вошингеров-клирингеров». Общаясь на «продвинутом» сленге (до Андрея то и дело долетали словечки наподобие «жесть», «стебаться», «не догоняешь»), они обсуждали качества и достоинства своих гаджетов – сотовых, смартфонов, айподов и тому подобного.

Щеголяя своей значимостью, парень хвастался айфоном последней модели, демонстрируя его функции и возможности. Сначала все трое смотрели на его мониторе, как понял Андрей по комментариям, обычные детские мультики. Потом темы видеопродукции и разговоров начали съезжать на весьма скользкую «нижепоясную» тему. Теперь вместо комментариев снизу чаще доносились конфузливо-удивленные междометия и глуповатое хихиканье, сопровождающие, скорее всего, просмотр чего-то не вполне пристойного. Как видно, войдя во вкус, парень включил уж и вовсе нечто похабное. Теперь, помимо междометий и хихиканья, слышались стоны и вопли, характерные для порноролика.

Как видно, ощутив крайний дискомфорт, дама отложила книгу и, окинув развеселую троицу осуждающим взглядом, укоризненно заметила:

– Молодые люди, а вам не кажется, что подобные видеосюжеты лучше смотреть где-нибудь в другом месте? Ну, вы же здесь как будто не одни. Правда?

Девчонки, покраснев, сразу же отвернулись. Судя по всему, они вдруг поняли, что в своей фривольности зашли слишком далеко – куда дальше, чем могли бы позволить элементарные правила приличия. Поняв, что две глупехи, которых он уже успел основательно охмурить, «сорвались с крючка», их ухажер зло процедил, пряча айфон в карман:

– А твоего мнения, старая, никто не спрашивает! Сиди и помалкивай. Сама-то еще неизвестно, чем в молодости занималась...

Лавров, до этого не вмешивавшийся в происходящее – ну не во всех же дырах быть затычкой! – услышав последнее, не выдержал.

– Эй, умник! – хмуро окликнул он. – А ну-ка привяжи свой язык, и покороче. Ты вообще-то в курсе, что себе на статью уже заработал? Причем очень грязную – развратные действия в отношении несовершеннолетних. Девочки, вам по восемнадцать уже есть? Во-о-о-т! Молчание! Значит, они еще несовершеннолетние. А демонстрация материалов порнографического содержания как раз и тянет на отсидку в особом углу тюремной камеры.

«Ухажер», собиравшийся сказать женщине что-то еще, услышав мужской голос, донесшийся с верхней полки напротив, язвительно скривился.

– Да пошел ты!.. – зло огрызнулся он. – Нашелся тут законник хренов!

– В общем, так... – Лавров приподнялся и в упор смотрел на поганца, возомнившего о себе невесть что заоблачное. – Тебе одна минута, чтобы извиниться перед женщиной и свалить отсюда, пока не стало плохо. Время пошло!

Тот, изобразив презрительную ухмылку, повел плечами и с блатными интонациями вальяжно произнес:

– Лежишь там – и лежи, пока цел. Понял? Я таких козлов делаю одной левой...

Одним движением, легко и пружинисто спрыгнув с полки на пол, Андрей без труда перехватил руку «ухажера», намеревавшегося сделать выпад, и своими крепкими, сильными пальцами неожиданно для всех схватил его за ухо. Вмиг растеряв всякий гонор и самоуверенность, тот взвизгнул от неожиданности и боли, выпучив глаза и перекосив лицо. Не говоря ни слова, Лавров вывел его в проход и дал хорошего пинка, отчего «ухажер», спотыкаясь, пробежал несколько метров и, лишь успев схватиться за боковую ручку одной из полок, не растянулся на полу.

Задыхаясь от унижения и злости, поганец оглянулся и, визгливо «пуская петуха», оскорбленно выпалил:

– Ну, фраер, ты за это получишь! Ты об этом прямо сейчас пожалеешь! – И, держась за красное, вздувшееся ухо, куда-то торопливо убежал.

– Зря вы, наверное, связались с этим негодяем, – сочувственно вздохнула дама. – Конечно, большое вам спасибо, что поставили этого хама на место. Но, мне кажется, он тут не один. Вот видите, девочки, что происходит, если знакомитесь в дороге неизвестно с кем, к тому же и чрезвычайно «озабоченным», – укоризненно добавила она, глядя на сникших девчонок.

Те, похоже, уже и сами поняли, что их недавний компаньон вовсе не из «принцев на белом коне», а скорее совсем наоборот. Улыбнувшись, Андрей пренебрежительно махнул рукой.

– Ну, если постоянно оглядываться на настроения подонков, тогда и на свете не жить. Придут разбираться – разберемся...

С невозмутимым видом он забрался на свою полку и снова, повернувшись к окну, ушел в свои мысли.

«Сколько ж всякой этой нечисти развелось в России! – размышлял он, глядя на пролетающие за окном опоры линий электропередач, уже осыпавшиеся лесополосы, на сизовато-серые ноябрьские тучи. – И наркоторговцы, и сектанты, и сутенеры... И все нацелены только на одно – поработить, ограбить, превратить человека в ничто...»

Он прекрасно понимал, что на самом деле было задумано «ухажером» в отношении этих двух дурочек. Если бы все пошло именно так, как тот и запланировал, через какое-то время «ваще клевый чувак» пригласил бы их к себе, в отдельное купе. Там, разумеется, он едет не один. Их там четверо. Глупех, пользуясь их недомыслием, уговорами или принудительно, накачали бы спиртным или наркотиками, после чего... Ну, там понятно, что было бы дальше. После этого в лучшем случае девчонки пришли бы в себя где-нибудь в тамбуре. В худшем – бесследно исчезли бы, чтобы очень скоро оказаться в каком-нибудь подпольном борделе.

Лаврова всегда поражало как легкомыслие многих потенциальных жертв отморозков, так и безнаказанность последних. Уже не раз, встречая в прессе материалы на подобные темы, он с недоумением воспринимал повествования о смешных приговорах, вынесенных виновным в унижении, увечье, а то и гибели людей.

«...Вот, пожалуйста, далеко ходить не надо. Если бы с этими пигалицами что-то случилось, виновных нашли бы вряд ли...» – с оттенком сарказма мысленно резюмировал Андрей.

В этот момент кто-то довольно бесцеремонно похлопал его по ноге. Взглянув в сторону прохода, он увидел какого-то бесцветного типа с пустым взглядом.

– Разговор есть. Выйдем? – столь же бесцветно и тускло предложил тот.

– Выйдем... – словно ничего особенного для себя не держа и в мыслях, ответил Лавров, спрыгивая вниз.

Все соседи по его отсеку и молодая пара, сидевшая на боковых местах напротив, сразу же притихли, понимая, что приглашают этого крепкого, видного собой молодого мужчину вовсе не на дружеские посиделки. «Бесцветный», несмотря на свою совершенно серую заурядность, тем не менее нес в себе что-то угрожающее и даже зловещее. Дама, прижимая руки к груди, с оттенком боязни в голосе известила:

– Я сейчас же вызываю милицию!

«Бесцветный», равнодушно покосившись в ее сторону взглядом вяленой воблы, скучновато обронил:

– Не стоит усугублять! А то не пришлось бы потом пожалеть об этом...

Парень, сидевший на «боковушке», видимо, решив вмешаться в происходящее, начал подниматься со своего места. Однако его спутница – скорее всего, жена – поспешно удержала своего визави за руку, и тот, досадливо морщась, медленно опустился назад. Девчонки, понимая, что причиной всех проблем в немалой степени стали они, сидели с наряженными, испуганными лицами.

Один лишь Андрей был абсолютно спокоен и даже как будто безмятежен. Запрыгнув в кроссовки и чему-то при этом чуть заметно улыбаясь, он проворно заправил внутрь шнурки и, выпрямившись, внезапно схватил руку «бесцветного», которой тот вальяжно опирался о верхнюю полку. Не теряя ни секунды, Лавров тут же провел стремительный, неуловимый для окружающих прием. Никто не успел даже ахнуть, как «бесцветный» оказался скрученным в штопор, да еще и загнутым в три погибели. Без малого не уткнувшись носом в собственный зад, он побагровел, силясь вырваться, хотя заранее было ясно, что подобные попытки обречены на неудачу.

– Ты... чего?.. – только и смог выдавить он.

Разом утратив свою недавнюю зловещую многозначительность, «бесцветный» теперь мог лишь натужно сопеть и кряхтеть. Проверив его карманы, Лавров достал оттуда большой пружинный нож. Он нажал на кнопку, и сбоку из рукояти с громким клацаньем выскочило сверкающее полировкой острое лезвие.

– Прошу внимания! – Андрей показал нож окружающим. – Это типично бандитский нож, выходящий за рамки закона об оружии.

Привлеченные небывалым зрелищем, с обеих концов вагона начали собираться зрители. Удерживая «бесцветного» одной рукой, Лавров заложил лезвие ножа в промежуток между кронштейном полки и стенкой и, резко нажав, одним движением сломал его у самой рукояти. Отморозок на это смог отреагировать лишь возмущенным кряхтением. Бросив обломки ножа на пол, Андрей достал из еще одного кармана какой-то яркий аэрозольный баллончик.

– Ого! Нервно-паралитический газ «Ви-эс», – деловито констатировал он. – Это нам сейчас пригодится. Где там твоя компашка? В том конце? Ну, тогда вперед!

Сунув баллончик себе в карман, он выпрямил «бесцветного» и, встряхнув того, как щенка, повел впереди себя, держа его за шиворот. Тот уже понял, что рыпаться здесь – себе в убыток, и поэтому шел с понурой покорностью, старательно пряча глаза. Они вышли в первый, «туалетный» тамбур в заднем конце вагона.

– Они там? – указав на дверь в соседний, входной тамбур, тихо спросил Лавров. – Отлично! Мордой стал к стенке, ноги – на максимальную ширину в стороны, руками опереться о стенку. И не дергаться! Чуть что не так – изломаю до полной инвалидности.

Опустив окно, он набрал в грудь побольше воздуха и резко открыл дверь. Трое ломовиков, в числе которых был и «ухажер», дымили в тамбуре сигаретами. Увидев Андрея, они недоуменно воззрились в его сторону. Можно было предполагать, что появления «фраера» они хотя и ждали, но как-то совсем по-другому. Возможно даже, деморализованного и молящего о пощаде.

– Здорово, клоуны! – Андрей рассмеялся их замешательству и, не давая опомниться, вскинул руку с баллончиком, выпустив длинную струю газа, после чего немедленно захлопнул дверь.

Испуганно охнув, ломовики ринулись было в межвагонный проход, откуда доносился грохот и лязг железа, но тут же один за другим расслабленно сползли на пол. Хотя они не отключились – концентрация газа была слабовата, но и предпринимать какие-либо действия были не в силах. Услышав сзади топот ног, Лавров немедленно сунул баллончик в карман и оглянулся. Во главе с его соседкой по купе, той самой строгой дамой, по вагону шествовали два здоровенных милиционера.

...Оренбург встретил Андрея мелким дождиком и студеным ветерком. Выйдя из вагона у трехэтажного здания вокзала патриархального стиля архитектуры, он направился к стоянке такси. Сев в потертую «десятку» с оранжевым «гребешком» на крыше, спросил у таксиста – моложавого усача с уже начавшей седеть шевелюрой, не знает ли тот, где бы можно было на неделю снять «квартирешку» по достаточно божеской цене. Желательно поближе к товарной станции.

– А туда-то тебе зачем? – несколько удивился таксист.

– На работу собираюсь там устроиться, – доверительно пояснил Лавров. – Вроде бы, говорят, охранники им нужны из числа отставников.

– А ты отставник? – Тот понимающе покачал головой. – Тогда мы с тобой фактически коллеги – меня год назад сократили. А ты тоже под сокращение попал?

– Без пяти минут, как вылетел... – Андрей усмехнулся. – Бумаги еще не подписаны, но это дело ближайшей недели-двух. Решил себе заранее «соломки подстелить».

– А ты откуда? Где служишь-то? – руля по оренбургским улицам, продолжал любопытствовать шофер.

– Приволжский округ, мотострелки, – рассматривая городские ландшафты, обронил Лавров. – А ты из каких будешь?

– «Бог войны» – артиллерия... – вздохнул таксист. – Слушай, а на хрена тебе охрана? Бери вон лучше «тачку» и таксуй. Заработок приличный, жить можно.

– Подумаю... – кивнул Андрей. – Но пока что надо бы где-то обосноваться.

– А мы уже и приехали! – объявил таксист, кивнув в сторону старой пятиэтажки. – Тут знакомая «однушку» сдает. Просит недорого. А насчет работы – вот, возьми мою визитку, если что – позвонишь.

...Разобрав вещи и искупавшись в душе, Лавров достал свой сотовый и – в который уже раз! – набрал номер Галины. И вновь он услышал противный визг зуммера и женский голос робота, извещающего о том, что телефон абонента отключен или он вне зоны действия сети.

«Что ж за чушь?! – досадливо сунув телефон в карман, Андрей отправился на кухню ставить чайник. – Неужели этой грымзе удалось запудрить девчонке мозги и подсунуть какого-нибудь женишка побогаче? Неужели Галя на это клюнула?.. Впрочем, нет – не тот она человек! Тут что-то другое...»

Выпив чаю, Лавров решил пройтись по городским охранным фирмам, чтобы найти именно ту, которая занимается охраной товарной станции. Продумав варианты того, как, не раскрывая себя, получить нужную информацию, он доехал на троллейбусе до ближайшего охранного агентства с громким названием «Гром». У входа в офис, неспешно покуривая, стоял крупный парняга в черной фирменной униформе со всякими лейблами и шевронами. Подойдя к нему, Андрей для блезира заглянул в блокнот и, указав взглядом на входную дверь, негромко поинтересовался:

– Это ваши давали объявление насчет работы?

– Да... вообще-то... нам люди требуются, – кивнул охранник, с любопытством разглядывая визитера. – Военный?

– Да... Формально еще на службе, но уже почти не у дел, – сокрушенно вздохнул Лавров. – А это... Ну, чтобы ваших кадровиков не нервировать, у тебя узнать можно, как у вас тут насчет зарплаты?

– Да по-разному... – Парень пожал плечами. – В среднем около двенадцати. Где-то – меньше, где-то – больше. Новички на испытательном сроке получают не больше восьми. Смотря какой объект... У нас в основном магазины, аптеки, кое-какие офисы...

– А я вот слышал, что вы и «товарку» охраняете? – слукавил Андрей. – Там-то, говорят, до «пятнашки» платят.

– Это не мы, это «Дозор» на «товарке» хозяйничает... – Охранник махнул рукой. – Но у них с кадрами всегда под завязку. Там вряд ли сможешь устроиться. Хотя... Попробуй. Может, и получится? Они от нас через три остановки по этой же улице.

Поблагодарив своего собеседника, Лавров зашагал в сторону офиса охранного агентства «Дозор». Он шел по не слишком уж оживленной улице – как-никак, разгар рабочего дня – и рассматривал типично провинциальную архитектуру старинного русского городка, прославленного песней о пуховом платке. Впрочем, несмотря на то, что день выдался прохладный, ни одной обладательницы знаменитого оренбургского пухового платка среди прохожих дам заметно не было.

«Ну а что тут странного? – усмехнулся Андрей. – Если Тула – столица самоваров, то это не означает же, что там все подряд должны ходить с самоварами под мышкой...»

Офис «Дозора» находился на первом этаже многоэтажного дома, где, помимо этой, угнездилось еще не менее пяти контор. Найдя дверь с табличкой «Частное охранное предприятие «Дозор», он вошел в приемную и, увидев охранника, сидевшего «на вахте», вновь достал свой блокнотик.

– Извини, друг, что беспокою, – с первого взгляда догадавшись, что с этим типом наиболее приемлем именно такой стиль общения, заговорил он «с понтами и закидонами», – но тут один вопрос надо бы прояснить. Вам, мне говорили, нужна рабсила. В смысле, охранники. Это реально?

– А-а-а... – Тот со значением почесал затылок под лихо заломленным беретом. – Ну, знаешь, братан, особо-то вроде бы и нет. Хотя если подумать, то всегда можно найти вариант. Зайди к замдиректора Собольцову. Может, он что-нибудь и придумает. Вон, третий кабинет прямо по коридору.

Замдиректора Собольцов оказался крупнотелым, толстошеим верзилой, ростом под два метра, восседавшим за столь же необъятно большим канцелярским столом. Узнав, с чем к нему пожаловал незнакомец, и порасспросив о том о сем, Собольцов напряженно задумался. Было понятно, что ему и упускать не хочется явно нерядовой кадр, но и смущало то обстоятельство, что соискатель вакансии еще не уволен с военной службы. Вот так возьмешь, а он раз! – и остался в армии. Что тогда? Хотя...

– Мы можем взять тебя с месячным испытательным сроком, – еще раз измерив взглядом Лаврова, неспешно сообщил тот. – Но с уговором: первые две недели отрабатываешь без гарантии оплаты. Нет, они будут оплачены, но если отработаешь весь месяц. Кстати, новички на испытательном сроке получают семьдесят процентов ставки, поскольку мы вынуждены страховать всевозможные риски. Это не пугает?

– Не пугает... – уверенно качнул головой Андрей.

– Лады... – Положив перед собой на столе руки со сцепленными пальцами, Собольцов откинулся в кресле. – Давай тогда так... У нас на «товарке» один парень вчера приболел, пойдешь для начала туда. Дуй сейчас в кадры, оформляйся на испытательный срок, получи временное удостоверение и – на инструктаж к бригадиру. Завтра к восьми утра – быть у проходной «товарки». Там все объяснят. Да, деньги у тебя с собой есть? Новички у нас получают униформу только за свой счет. На удостоверение надо сняться в форме. Тогда, значит, сейчас сначала иди на склад. Две с половиной «штуки» готовь. Я напишу записку...

Донельзя довольный достигнутым, Лавров тем не менее особых восторгов выражать не стал. Сдержанно поблагодарив, он отправился на склад, вход в который находился в конце этого же коридора. Без проволочек получив униформу своего размера, он отправился в кадры. Молодая сотрудница, одновременно исполнявшая обязанности и кадровички и бухгалтера, приветливо улыбаясь, помогла Андрею поменять пиджак на форменную куртку и, усадив его у специального фонового щита, сфотографировала цифровой камерой. Немного «отфотошопив» снимок на компьютере, она вынула из цветного принтера готовое фото для документов, и менее чем через пятнадцать минут Лавров получил уже упакованное в ламинат временное удостоверение охранника ЧОП «Дозор».

Пока шло оформление документов, в кабинет неожиданно впорхнул Собольцов, на полуслове прервав кадровичку, которая в этот момент рассказывала Андрею забавные истории из жизни их ЧОПа. Лишь взглянув в его сторону, Андрей сразу же понял – прибежал тот сюда не случайно. Спросив у девушки о каких-то малозначащих пустяках, замдиректора еще немного потоптался и, больше не найдя повода, чтобы задержаться здесь подольше, с явной неохотой покинул кабинет. Лавров понял, что тот к своей сотруднице, как это называется, неровно дышит. Видимо, сообразив, что новичок может приглянуться его подчиненной, он поспешил прозондировать обстановку.

– Извините, но вас, я вижу, контролируют... – с невинным видом заметил Андрей. – Строгие, однако, здесь порядки.

– Да пошел он... – Девушка иронично усмехнулась. – Предлагал выйти замуж, но мне он как-то... Ну, если не по сердцу – что поделаешь?

Инструктаж у бригадира оказался куда короче самой короткой институтской лекции. Сунув Лаврову распечатанный на принтере перечень обязанностей, в конце которого был куценький перечень прав, бригадир, крепкого вида дядя лет сорока пяти, изложил общий смысл написанного. Он укладывался в известную формулу: «Пункт первый: начальник всегда прав. Пункт второй: если начальник неправ, смотри пункт первый». Кроме того, бригадир пояснил, что крайне нежелательным качеством охранника лично он, равно как и весь коллектив, считает «липкость рук». А еще в перечне пороков оказались пьянство, наркомания, ухаживание в рабочее время за сотрудницами сортировочной, «задрыхейшен» в укромных углах, вместо того чтобы, бдительно озирая территорию, «всячески пресекать поползновения отдельных криминальных элементов, нацеленные на хищение материальных ценностей».

Слушая его, Андрей сразу же понял, что его собеседник в недалеком прошлом носил милицейские погоны и, скорее всего, работал участковым какого-нибудь окраинного района города. Выслушав инструктаж, Лавров отправился домой. Дело шло к вечеру, и более чем спартанский обед уже давно перестал создавать чувство сытости. Выйдя на своей улице из маршрутной «Газели», он увидел невдалеке от дома какое-то небольшое кафе, сродни былой блинной. Подкрепившись, Андрей решил дома переодеться и сходить на «товарку», чтобы провести там рекогносцировку на местности.

По пути он купил в сетевом магазине продуктов и, поднявшись к себе на третий этаж, загрузил снедь в холодильник. После этого Лавров облачился в чоповскую униформу и, посмотрев на себя в зеркало, увиденным остался доволен – все сидело как положено. Выйдя из квартиры, он запер дверь на ключ и тут услышал сзади женский голос:

– Это кто же у нас тут появился, молодой-симпатичный?

Оглянувшись, он увидел особу лет двадцати трех в модном мини-прикиде, с кричащим, можно сказать, вызывающим макияжем и ярко-белыми, химически окрашенными волосами.

– Мы теперь соседи? Хм... Это тебя Воскресенцевы приютили? Тебя как зовут-то? Меня – Роксана, – подойдя к двери, обшитой синим кожзаменителем, и забренчав ключами, кокетливо представилась блондинка.

– Андрей. Но соседи мы лишь на какое-то время... – сдержанно улыбнулся Лавров. – Я здесь ненадолго.

– Ты здесь один? Вечером не скучаешь?

– Что, есть намерение развлечь? – Лавров, направляясь к лестнице, иронично прищурился.

– Ну, не за «спасибо», конечно, – со значением в голосе, открывая дверь, уведомила та. – Но как соседу, да еще такому симпатяшке, обещаю скидку.

– Ну, наверное, мне это не понадобится – у меня есть невеста. – Андрей пожал плечами.

– Ах, мужчины! Как только упомянешь о материальной стороне маленьких житейских радостей, они тут же вспоминают кто про жену, кто про невесту... – сокрушенно вздохнула блондинка.

Ничего не ответив, Лавров лишь рассмеялся и поспешил вниз. Вот-вот на улице должно было начать смеркаться, а ему еще надо было разыскать кого-нибудь из сотрудников «товарки», близких к диспетчерской, чтобы взять информацию о прибывающих составах. Его интересовал один – тот, что должен был прибыть из Таджикистана с грузом хлопка. Номер поезда ему сообщил в Дангаре диспетчер тамошней товарной станции. И вот теперь, возможно, в ближайшее время состав должен был прибыть в Оренбург, чтобы здесь, «перетасовавшись» на горках, вагоны отправились уже по конкретным адресам ткацких фабрик.

Прекрасно зная, что в любом ограждении, окружающем ту или иную территорию, на которой находятся материальные ценности, рано или поздно появляются лазейки, Андрей не стал идти к воротам, а направился вдоль стены из высоких бетонных плит. Долго искать не пришлось. К вполне комфортабельному лазу в стене вела хорошо утоптанная тропинка. Оглядевшись, он быстро прошмыгнул через дыру и... Едва успел уклониться от удара массивной дубиной, который был нацелен ему прямо в темя.

Но он успел. И уклониться, и соответствующим образом отреагировать. Собственно говоря, это произошло почти на «автопилоте» – в долю секунды всколыхнувшееся в нем чувство опасности включило уже, по сути, инстинктивные механизмы действия. Его ноги как бы сами сработали на увод тела от удара, руки блокировали чужие предплечья, после чего в верхнюю часть живота нападающего впечатался каблук тяжелого ботинка, круша низ реберной дуги и сминая левый край печени, правый – поджелудочной железы и центр нервного узла, именуемого солнечным сплетением.

Крутанувшись, как на оси, на тазобедренном суставе правой ноги в наклонной плоскости, с одновременным уходом всего тела вниз, пяткой левой выпрямленной ноги мощной «палицей», нацеленной вверх и влево, Лавров нанес сокрушительный удар в голову еще одному нападающему, который с арматурным прутом метнулся сзади. Завершением этого блицпоединка, длившегося от силы секунды три-четыре, стал удар, нанесенный в прыжке ступнями обеих ног в грудь и голову третьему из нападающих, метнувшемуся справа с длинным тесаком в руке.

Лишь тогда Андрей из состояния, напоминающего особого рода кратковременный транс, полностью вернулся к обыденной, в общем-то, не самой радужной реальности. Трое определенно крепких мужичков, стеная и охая, валялись на земле, примяв своими боками высокорослые бурьяны, буйно оккупировавшие все свободные пространства у ограждения, рядом с которым то здесь, то там виднелись ржавые контейнеры, штабеля вагонных колесных пар и тому подобных железнодорожных металлоизделий.

– Что за проблемы? – как ни в чем не бывало спросил Лавров, с интересом разглядывая своих «крестников».

Похоже, этот вопрос нападавших удивил больше всего. Они недоуменно вытаращились на этого странного охранника, который не выразил ни возмущения тем, что на него напали, ни злорадства – эк я вас уделал, ни мстительной озлобленности – ну, сдам я вас сейчас в ментовку!

– А... Ты кто? – с трудом заворочался тот, кто нападал самым первым.

– Вас, хлопцы, это не касается, – Андрей жизнерадостно улыбнулся. – Более интересно было бы узнать, кто вы такие?

– Мы?.. Люди... – тяжело выдохнул второй и, подумав, добавил: – Здешние мы, держим эту территорию.

– Во-о-о-н как! – удивился Лавров. – Территорию держите? Это очень хорошо. Мне такие как раз и нужны.

– А зачем мы тебе нужны? – обеспокоился первый, судя по всему, главарь этой компашки.

– Мне нужно найти человека, который имеет доступ в диспетчерскую и может получить информацию о прибывающих товарняках, – как о чем-то малозначащем сообщил Андрей. – Сами-то как? Только понты кидать или на что-то большее горазды?

– Допустим, мы это можем узнать... А нам-то с этого что за навар? – хмуро пробурчал второй. – А вдруг ты – американский шпион? С фээсбэшниками знакомиться не больно-то хочется.

– Нет, я не шпион, – Лавров рассмеялся. – Да и какого хрена тут выведывать, в вашем захолустье? Я контролирую прохождение грузов нашей фирмы из Средней Азии и Казахстана. Это ясно? За информацию – «пятерик» в рублях.

– Десятка! – уже окончательно придя в себя, объявил тот.

– Пять – и это последнее слово! – твердо сказал Андрей, в упор глядя на него. – И нигде обо мне не трепаться. Если меня засветите и наши грузы перехватят конкуренты, за вами начнет охоту служба безопасности фирмы. И тогда... Дальше говорить не буду – и так все понятно.

– Ладно... – переглянувшись со своими «корешами», кисловато кивнул главарь. – Что за поезд, номер знаешь?

– А как же! – Усмехнувшись, Лавров достал из кармана блокнот и что-то быстро вывел в нем авторучкой. – Вот номер поезда. Это состав из Таджикистана с хлопком. Как видите, ни танки, ни ракеты меня не интересуют. Как скоро ты это сможешь узнать?

– Да минут за десять обернусь, – забрав бумажку, пообещал тот.

И в самом деле, не прошло и четверти часа, как главарь вернулся. Молча, со значительной миной на лице, он демонстративно протянул руку. Не проронив ни слова, Андрей достал из кармана пятитысячную купюру.

– Состав будет завтра к девяти утра, – забирая деньги, сообщил главарь. – Если еще пару «штук» найдешь, скажу, где именно будет стоять.

Лавров молча тут же достал еще две тысячи.

– Вон к тому пакгаузу поставят, – тот ткнул пальцем в сторону уже едва различимого в сумерках большого сооружения с огромными железными воротами.

Кивнув в ответ, Андрей выбрался наружу, сопровождаемый вопросительными взглядами несколько минут назад побитой им троицы. Он уже догадался, что эта шайка заметила его, еще когда он только подходил к лазу. И скорее всего, напасть они решили с целью элементарного грабежа. Можно было предположить, что старых охранников троица знала наперечет. Увидев новенького и надеясь на легкую поживу, они надумали его атаковать, чтобы с ходу оглушить, обшарить карманы и быстренько смыться. Но «не срослось»...

Шагая в сторону дома, Лавров на ходу размышлял о том, каким образом завтра незаметно можно будет проверить состав на наличие в его вагонах схоронившихся там «верблюдов».

«Скорее всего, их будет трое, – размышлял он, шагая по вечерней улице. – Четвертого они наверняка оставят где-нибудь в Курган-Тюбе или Обикиике. Но груз – это уж точно – возьмут с собой. Интересно, агентура наркополиции и ФСБ уже здесь или еще только раскачиваются? Кстати... А что, если «верблюды» сойдут, не доезжая до Оренбурга? Они ведь могут подозревать, что об их прибытии сюда наши спецслужбы осведомлены. Да-а-а... Это вполне реально!..»

К своей пятиэтажке он подошел уже почти в полной темноте. Неожиданно из-за угла до него донеслись чьи-то приглушенные голоса. Скорее всего, кто-то за домом выяснял отношения. Пользуясь темнотой, Андрей поспешил в ту сторону и, подойдя к углу, осторожно из-за него выглянул. В отсветах фонарей он увидел двоих крупных лоботрясов, которые, прижав к стене дома молодую, чем-то знакомую ему женщину, чего-то от нее добивались.

– ...Ща поедешь с нами, поняла! И никаких «не хочу»! Хорош кочевряжиться, шлюха! Будет она из себя корчить принцессу заморскую! – держа ее за горло, прошипел мордастый тип, внешне похожий на русского.

– Не поеду я к этому вашему уроду! Ясно? – вскипев, почти выкрикнула женщина, пытаясь вырваться. – Что он сделал с той девочкой, совсем еще ребенком? Боров он грязный! Кобель вонючий!

И тут Лавров ее узнал – это была Роксана.

– Поедешь! И будешь обслуживать босса как всегда – как положено! – с заметным кавказским акцентом объявил второй. – Кончай ломаться, шалава! Или по морде захотела?

– Пошли вы оба на ...! – с яростью выдохнула та, рванувшись изо всех сил.

Тут же прозвучала громкая оплеуха. Падая, женщина вскрикнула. Мордастый замахнулся ногой, но ударить не успел – кто-то, бесшумно появившись из темноты, нанес ему удар ногой точно в середину бедра, отчего вся левая нога мордастого внезапно отнялась, и он с воплем повалился на землю. Его напарник, явив неплохую реакцию, выхватил длинную финку и накинулся на неизвестного. Но тут же – он сам не понял как – его рука оказалась вывернутой в немыслимое положение. Локтевой и плечевой суставы обожгло полыхнувшей в них нестерпимой болью, в один миг заставляющей забыть о всяком гоноре, самомнении, о больших и малых мировых проблемах. Пальцы кисти, до предела пригнутой к предплечью, сами по себе разжались, роняя нож на землю.

Теперь весь мир для нападавшего обратился в нечто наподобие бесконечной пыточной. А в центре ее – он, отчего-то совершенно беззащитный, охваченный нестерпимым страданием. Он в руках свирепого и безжалостного незнакомца, способного причинить еще более страшную боль... Но тот его внезапно отпустил.

Отбросив кавказца в сторону, Лавров достал из кармана носовой платок, подобрал нож и, обернув его рукоять, взял Роксану под руку и помог ей подняться на ноги. Не давая женщине опомниться, быстро увел ее подальше. Когда они были уже у подъезда, в свете, падающем из окна на первом этаже, Роксана его узнала.

– Это ты? Андрей? – шмыгая носом, из которого сочилась кровь, удивленно спросила она.

– Он самый... – открывая дверь подъезда, негромко ответил Лавров и добавил: – У тебя нос разбит. Платочек есть? А то я свой уже задействовал.

– Да, сейчас... – Прислонившись к крашеной панели подъезда, донельзя изрисованной граффити, Роксана достала из сумочки носовой платок и снизу прижала его к носу. – Спасибо тебе. Хотя... Я теперь тебе здорово обязана. Ну что ж... Как говорится, долг платежом красен. Располагай... – Она пожала плечами, несколько выпятив бюст.

– Ладно, идем. Доведу тебя до квартиры... – Лавров тронул ее за рукав. – А то сама – дойдешь ли? По поводу долгов не напрягайся. Ничего ты мне не должна.

– Ин-те-ресно... – Немного отстранившись, Роксана окинула его удивленным взглядом. – Ты меня совсем не хочешь? Я тебе противна потому, что я – проститутка? Кстати, а может, ты и вмешался только потому, что не видел, кого бьют эти два козла?

– Почему же? Узнал тебя я сразу, – Андрей чуть заметно улыбнулся. – Ну а то, что вмешался... Ты же мне ничего плохого не сделала? Да и что вообще выдающегося я совершил? Ну, навешал кренделей двум уродам. Подумаешь, невидаль... Какие тут могут быть ахи? Это все равно что превозносить охотника-волчатника, который не испугался облезлой шавки, тявкающей из подворотни. Слушай, а чего они от тебя добивались?

– Чего... – На лице Роксаны отразилась презрительная мина. – Не захотела ехать к Быбе. Эти двое – его холуи. Ты что, не знаешь, кто такой Быба?

– Нет... Но услышать было бы интересно, – Остановившись у двери квартиры своей спутницы, Лавров посмотрел на часы.

Часовая стрелка приближалась к семи. Нужно было идти к себе, заниматься ужином. Но вместе с тем хотелось узнать, кто же он такой, этот самый Быба. По-своему истолковав его заминку, Роксана открыла дверь и, молча взяв Андрея за руку, решительно потянула за собой.

– Не бойся, принуждать к «этому» не стану, – с долей иронии уведомила она. – Сейчас мы поужинаем, ну и, раз тебя заинтересовало, расскажу о Быбе. Но только... О том, что я тебе сказала, никому ни слова.

– Само собой! – кивнул Лавров, оглядываясь в прихожей.

Он прошел следом за Роксаной на кухню и, пока та возилась у плиты, слушал ее повествование. По словам девушки, настоящего имени Быбы она не знала. В официальных документах он значился как Сафалиб Ашу Бармиханов, но было ясно, что на самом деле его зовут иначе. Не знала и откуда он родом. Говорили, что откуда-то из Закавказья. Впрочем, кое-кто поговаривал, что он то ли турок, то ли пакистанец. Однако главное тут было совсем в другом. Незаметно появившись в городе лет пять или шесть назад и никак не рекламируя своего присутствия, очень скоро Быба стал одним из самых крупных здешних богачей. Купив виллу в престижном пригороде, он сосредоточил в своих руках всю региональную наркоторговлю. Даже цыганские кланы, промышлявшие наркотой, на фоне новоявленного наркобарона смотрелись скучно и бледно.

– ...Представляешь, какой у нас в России дурдом? Я знаю несколько семей – русские переселенцы из Средней Азии, не алкаши, работают, живут как люди, и уже несколько лет не могут получить гражданство. А этот с российским паспортом сюда приехал, и все ему тут на тарелочке. Вот где она, эта справедливость? – сердито недоумевала Роксана.

Трудно сказать почему, но этого пришлого негодяя всегда стабильно обходили всевозможные облавы и зачистки, проводимые наркополицией. Садился кто угодно, в том числе и цыганские бароны. А вот Быба, как в определенных кругах прозвали Бармиханова, был словно заговоренный. Любые невзгоды обходили его стороной. И это несмотря на то, что жизнь он вел хотя и неприметную, но весьма и весьма неправедную.

Большой слабостью наркоторговца были женщины. Однажды оказавшись в его будуаре, Роксана чрезвычайно понравилась Быбе, и тот с тех пор стал вызывать ее к себе достаточно часто. Но иногда ему хотелось чего-то «особенного». Ходили слухи, что холуи Быбы везде и всюду искали ему для утех малолетних обоего пола. Пару дней назад от своих «коллег»-подружек Роксана услышала уж и вовсе мерзкую историю о том, что Быба, заполучивший в свое распоряжение очередную малолетку, по сути, изувечил ребенка. Его «утеху» нашли на окраине города едва живую, с безобразными разрывами и огромной кровопотерей. Это настолько возмутило даже ко многому привычных «работниц панели», что те решили объявить Быбе бойкот.

– ...Он мне позвонил, – расставляя на столе тарелки, Роксана продолжала свое повествование, – я его послала к черту. Тогда приехали эти двое, Галах и Нарзаша. Ну а остальное ты уже знаешь...

– Похоже, связи у него тут не хилые... – понимающе констатировал Лавров. – Домишко себе, поди, выбрал в восточном духе – с арками и минаретами...

– Да где там! – Роксана пренебрежительно махнула рукой. – Обычная кирпичная коробка, огороженная железобетонным забором. Ну, есть там кое-какая фигурная кладка из разноцветного кирпича. Но это так, как и у многих других. Единственное, что он сделал по-своему, – присобачил над крышей здоровенного жестяного орла, раскинувшего крылья. Как к Мельничному подъедешь – это коттеджный поселок в том конце города, где идет трасса на Самару, – так сразу и видишь: вон он, наркоорел-извращенец... Детей калечит, тварь, наркотой молодежь губит. И никакого на него укорота нет! Что за жизнь?!

– Слушай, я его, по-моему, уже видел... – Изобразив задумчивость, Андрей вскинул руку. – Он такой... долговязый, сутулый, носастый. По-моему, прихрамывает на правую ногу.

– Да где там! – Роксана отрицательно крутнула головой. – Коротконогий, мохнорылый боров с лысиной. Носяра и вправду будь здоров... Руки как у гориллы – длинные, волосатые... Да и сам он весь как орангутанг. Не знаю, может, это мне только кажется, но от него, по-моему, и несет то ли гориллой, то ли орангутангом. Если не хуже. Такая противная, мерзкая тварь! Фу!..

Позвякивая вилками, они ели недурно приготовленный плов, потом пили кофе и обсуждали всевозможные проблемы, как мировые, глобальные, так и локально-приземленные. Между делом Роксана рассказала и историю своего «планирования на панель».

– ...Ты думаешь, я мечтала о том, что стану шлюхой, что мне нравится ублажать всяких раскормленных ублюдков с «лопатниками»? – Она сердито хохотнула с оттенком сарказма. – Черта с два! Я училась на экономиста в универе на бюджетном, а тут – младшая сестренка тяжело заболела. За операцию запросили такие деньги, что мне сроду и не снились. Отца у нас нет, мать получает мало. Я сначала подумала, что нас элементарно разводят. Навела справки. Оказалось, это лишь по минимуму столько. Пошла к хирургу и сказала, что хочу продать почку. Он предложил другой вариант – делает за свой счет, но я... Ну, сам понимаешь чего. И – все, пошло-поехало... И учеба кувырком, и я сама покатилась по наклонной.

– А сестра? – отпивая кофе, спросил Андрей.

– А что сестра? – Роксана как-то по-русалочьи расхохоталась. – Она выздоровела, вышла замуж, живет рядом с матерью. Как-то поехала к ним в гости, смотрю – сеструха меня сторонится, к стенкам жмется. Спрашиваю: ты чего? Она: «Сана, а можно ты к нам приезжать больше не будешь? Если свекровь узнает, где ты работаешь, она нас с Костей разведет». Теперь больше к ним не езжу. Слушай, а может, давай выпьем?

– Извини... – Лавров отрицательно качнул головой. – Завтра выхожу на работу. Согласись, если заметят, что употреблял, выставят в два счета... Наверное, мне пора. Спокойной ночи.

Выйдя за ним в прихожую, Роксана молча наблюдала за тем, как он обувается. Когда Андрей выпрямился, она негромко спросила, явно испытывая волнение:

– А может... все-таки останешься?

– Прости, но... Но я не могу, – Лавров прямо посмотрел ей в глаза. – Ты любишь, когда тебя обманывают? То-то же... Я имею очень серьезные обязательства и нарушить их не в силах. Знаешь, тебе и совет, и просьба: завтра никуда из дома не выходи. Да и послезавтра тоже. Отключи телефоны и затаись. А еще лучше, спрячься у кого-нибудь.

– Ты думаешь... За мной могут прийти? – Роксана обреченно сникла.

– Все может быть. Уж поверь мне как человеку, знающему что почем, – кивнул Андрей.

– Хорошо... – со вздохом, чуть слышно прошептала та. – Только у кого мне прятаться? К своим не поеду, а тут не у кого... Останусь дома.

Вернувшись к себе, Лавров заходил по квартире взад-вперед. Информация о Бармиханове показалась ему чрезвычайно важной и наводящей на некоторые выводы. У него теперь появились более чем серьезные сомнения в том, что «верблюды» прибудут в Оренбург в товарных вагонах. Они запросто могут выйти на одном из казахстанских полустанков, а потом степью пробраться на территорию России. И случайно ли в этих краях появился этот самый Быба? Маловероятно. Видимо, все это меж собой как-то взаимосвязано. Никак нельзя исключать того, что Бармиханов – эмиссар ИДУ и прочих террористических группировок, завязанных на наркоторговле.

Весь в сомнениях и наметках на завтрашний день, Андрей смог уснуть лишь далеко за полночь.

...Утром, подойдя к воротам товарной станции, он увидел у штатной дежурки наподобие КПП человек пять в черной форме охранного агентства «Дозор». Уже знакомый ему бригадир одобрительно констатировал:

– А вот и новенький... Молодец, не опоздал. Так, парни, – это Андрей Лавров, он у нас на испытательном. Ну а это... – Тыкая пальцем, он по именам перечислил охранников. – Сейчас еще четверо подойдут, и идем менять ночную смену. Ну что, Лавров, для начала давай-ка поставим тебя на ворота.

– Эх, ё-о-о-о!.. – расстроился один из парней. – На ворота сегодня я хотел стать...

– Пусть становится, – Андрей махнул рукой. – Я могу подежурить в любом другом месте. Могу, например... Вон в том конце. Там кто-то нужен? – Он указал в сторону пакгауза.

– Там – да, нужен... – согласился бригадир. – Ну давай дуй туда прямо сейчас. Пусть ребята покажут тебе зону ответственности и что конкретно надо контролировать. Блокнот-то с собой имеешь? Ну, чтобы записать?..

– А зачем? – Лавров улыбнулся. – Я и так запомню.

Переступая через рельсы, он зашагал в сторону стоящих у пакгауза двоих охранников из дежуривших ночью. Парни, с полуслова поняв, что от них требуется, без выпендрежа и каких-либо выкрутасов показали Андрею территорию и объекты, а также основные контрольные точки. Подтвердив, что он дежурство уже принял, Лавров двинулся по периметру своей зоны ответственности. Теперь стало ясно, почему именно сюда не очень-то рвался охранник, запросившийся на ворота, – здесь было полно всевозможных лазеек в ограждении и глухих закутков, на линиях постоянно стояли товарняки, создающие немало затруднений для обзора территории.

В начале десятого утра маневровый тепловоз прикатил на путь прямо перед пакгаузом, больше десятка товарных вагонов с опломбированными дверями и пометками мелом, свидетельствующими о том, что это и есть состав из Таджикистана, доставивший партию хлопка. И почти сразу же на территорию «товарки» влетело штук пять «Соболей» и «Газелей» с окнами, занавешенными шторками.

Хлопая дверями, из микроавтобусов стремительно десантировалось десятка три парней в камуфляже и черных масках, с автоматами на изготовку. Они с обеих сторон окружили прибывший состав и замерли, направив стволы в сторону вагонов. Еще десятка два людей в штатских костюмах и милицейской форме начали вскрывать вагоны и проверять их наполнение. Проходя мимо одного из штатских, Лавров, как бы невзначай, поинтересовался:

– Террористов ловите?

– Наркоконтроль... – односложно ответил тот, изучающе окинув Андрея цепким взглядом. – А вы охранник?

– Он самый... – Лавров достал из нагрудного кармана временное удостоверение.

– Каких-либо подозрительных людей здесь не замечали? – последовал еще один вопрос.

– Да я только недавно заступил, – Андрей пожал плечами. – Это если бы спросить предыдущую смену...

– Понятно... – кивнул тот и зашагал к вагону, откуда послышалось что-то наподобие знаменитого архимедовского «эврика!».

Как бы в процессе выполнения дежурного обхода, Лавров двинулся следом. Когда он проходил мимо разверстого вагона, в котором копошилось несколько человек в милицейской форме и штатском, послышались возгласы, совершенно непохожие на недавние изъявления восторга. Теперь звучало сердитое и досадливое: «Смылись, уроды!»

Еще немного «пошмонав» вагоны, донельзя разочарованные официальные чины отбыли восвояси. Как мог понять Андрей, кроме кое-каких следов жизнедеятельности бандитов, ехавших в вагоне, заполненном огромными тюками прессованного хлопка, им найти больше ничего не удалось. Теперь оставался только один вариант – «верблюды» и в самом деле каким-то образом связаны с Быбой. И найти их можно только там. Лавров хотел сказать о своих подозрениях представителю наркоконтроля, но что-то его остановило. Этот сотрудник, возможно, был честным и неподкупным. Но, судя по непотопляемости Быбы, в недрах этого ведомства вполне мог работать «крот», «сливающий» Бармиханову конфиденциальную информацию. Поэтому Батяня предпочел умолчать, решив сработать в одиночку.

После обеда, ближе к четырем, Андрей внезапно почувствовал неясное внутреннее беспокойство. Его словно что-то подталкивало, требуя каких-то немедленных активных действий. «Что за ерунда? Что за напасть? – уже по-настоящему встревоженный непонятным внутренним зудом, отметил он. – Все! Пора отсюда сваливать – все равно тут больше делать нечего...»

Пройдясь пару раз перед пакгаузом, Лавров обошел здание сбоку и, оказавшись перед одним из лазов в ограждении, огляделся по сторонам. Никого поблизости не было. Проворно нырнув через дыру, по утоптанной тропинке майор размашисто зашагал прочь, направляясь в сторону своей улицы. Он решил сейчас же, переодевшись в обычный костюм, отправиться в район Мельничного поселка, чтобы на месте осмотреть территорию, прилегающую к вилле Быбы, и уже там определиться – как лучше проникнуть в дом иноземного отморозка.

«Пробраться внутрь, хорошо его попрессовать, выяснить насчет «верблюдов» и под занавес разбить всмятку этой сволочи весь его «хотельник»... – отчего-то закипая, подумал он. Но тут же спохватился – горячка совершенно ни к чему. Это только в атаку хорошо идти сгоряча. Работать же тихой сапой надо, будучи абсолютно спокойным. Иначе провал неизбежен. Хладнокровие, и только хладнокровие!

Поднявшись на свой этаж, он вдруг увидел покореженную дверь квартиры Роксаны и еще не совсем высохшие капли крови, впитавшейся в керамическую плитку. Стало ясно: тревогу он ощутил неспроста. Андрей позвонил в дверь ее соседей и, услышав чье-то встревоженное: «Кто там?!», ответил:

– Ваш новый сосед. Что случилось с Роксаной?

– Вы из сорок пятой? – робко выглянув из-за двери, спросила пожилая тетка. – Часа два назад пришли какие-то двое в масках, ногой выбили дверь и ударили ее ножом. Два раза – в живот и в грудь. Она когда стала звать на помощь, я выглянула и крикнула, что звоню в милицию. Они, видать, струсили и убежали. Ее «Скорая» увезла. Врач сказал, что может и не выжить.

– А вы не знаете, куда ее увезли? – нахмурился Лавров.

– А вам это зачем? – вновь насторожилась женщина.

– Ну, скажем, вдруг ей чем-то надо помочь? – Андрей развел руками. – Мало ли чего? Кстати, вот возьмите тысячу, кого-нибудь из здешних мужиков наймите, пусть ей дверь восстановят, а то, пока она в больнице, чтобы ее квартиру по ночам не разнесли.

Вид синевато-зеленой бумажки сразу же настроил тетку на доверительный лад. Закивав, она вполголоса сообщила:

– Во вторую городскую ее отвезли. Это на троллейбусе всего несколько остановок. Да люди вам там скажут...

...Врач, к которому подошел Лавров, некоторое время изучающе рассматривал визитера. Сообщив, что потерпевшая все еще в тяжелом состоянии, он добавил:

– Мы к ней сейчас никого не допускаем, даже милицию. А вы кто ей будете? Знакомый? Ну... Зайдите денька через два. Если выкарабкается, увидитесь.

– А я ей чем-нибудь мог бы помочь? Ну, скажем, кровь сдать? У нее группа и резус какие? – Андрей вопросительно посмотрел на врача.

– Группа четвертая, резус положительный, – врач смотрел на него с уважительным любопытством. – Если есть желание – помогите. Кровь ей сейчас нужна – у нее кровопотеря чуть ли не пятьдесят процентов. Идемте!

...Оставив для Роксаны номер своего сотового – вдруг, когда она придет в себя, ей еще понадобится какая-то помощь? – он отправился к себе на квартиру. Немного саднил сгиб левой руки, откуда из вены только что взяли кровь для переливания. Лавров стоял в троллейбусе и, держась за поручень, молча смотрел в окно. После визита в больницу он окончательно решил разделаться с Быбой, что называется, по полной программе.

Когда он подходил к дому, на улицах уже начало смеркаться. Андрей легко, на одном дыхании взбежал на свой этаж. К его удивлению, дверь квартиры Роксаны была уже и восстановлена и закрыта. «Оперативно работают здешние умельцы. Молодцы!» – отметил он, входя к себе. Плотно перекусив, чтобы восстановить силы после сдачи крови, Батяня начал собираться. В купленную по пути к дому небольшую дорожную сумку положил свой камуфляж, черную маску, берцы, тонкие кожаные перчатки, прибор ночного видения. Вспомнив про нож, изъятый у бандита с несколько странным «погонялом» Нарзаша, он тоже на всякий случай положил его в сумку.

В завершение всех этих процедур, побрившись и надев костюм, Лавров придирчиво поглядел на себя в зеркало в прихожей. Все было как надо – смотрелся он вполне цивильно, даже с некоторой претензией на вальяжность лондонского денди. В нем сейчас едва ли кто бы мог заподозрить спецназовца, направляющегося проводить серьезную разборку с криминальным дельцом, итогом которой – теперь уже определенно – тот становился кандидатом в «постояльцы» городского морга.

Как доехать до Мельничного, Андрей выяснить уже успел. Поэтому, никого не расспрашивая, он дождался нужной маршрутки и отправился в сторону «заповедника» местных богачей. Менее чем через полчаса езды по городским улицам «Газель» с «шашечками» помчалась через пригороды. Выйдя у края одноэтажного сектора, где высилась, поддерживаемая колоннами, плоская крыша АЗС, он пешком направился в сторону длиннющей бетонной стены, из-за которой в сумерках виднелись крыши небедных коттеджей. Асфальтированная дорога шла параллельно ограждению коттеджного поселка, огибая ее и уходя куда-то на северо-запад. Уже оголившиеся кроны деревьев покачивались под порывами студеного вечернего ветерка.

Окинув взглядом через бинокль крыши поселка, Андрей увидел на ближайшей к нему силуэт раскинувшего крылья орла, искусно сработанного из оцинкованного железа. Кроны деревьев, росших вдоль ограждения, маскировали этот шедевр жестяного рукоделия, и поэтому лишь бинокль позволил разглядеть его на фоне вечернего неба. Остановившись вроде бы для того, чтобы завязать шнурок, едва поблизости не стало заметно машин, Лавров сошел с дороги и направился к ограждению. Но, заметив огни фар, поспешил укрыться за оказавшейся по пути плотной купой облетевших кленов. Впрочем, из промчавшейся в этот момент «Шкоды» с яркими «ксенононками» его едва ли кто мог бы заметить.

Не теряя времени, Лавров добежал до стены и, оглядевшись, достал из сумки камуфляж и берцы. Переодеться хватило пары минут. Сложив костюм в сумку и замаскировав ее опавшей листвой, он натянул перчатки и поднял из мусора старую, гниловатую колоду. Прислонив ее к стене и придерживаясь руками за торчащие вверх арматурные прутья, Андрей приподнялся над верхним краем плиты и внимательно оглядел открывшуюся перед ним панораму. Между стеной и ограждениями отдельных усадеб метров на пятнадцать в ширину тянулась придирчиво выкошенная полоса отчуждения.

Участок, в центре которого высился особняк Быбы, был огорожен крашенной в синий цвет, окантованной уголком «ахтыркой». За ограждением участка темнели осыпавшиеся яблони и груши, скорее всего, посаженные прежними хозяевами. Судя по их запущенности, новый хозяин к тому, что росло и цвело, был равнодушен. Между ограждением быбинского участка и соседнего, огороженного плотно подогнанной оструганной доской, имелся узкий проход, заросший бурьяном.

Поскольку уже успело основательно стемнеть, Андрей включил прибор ночного видения и, перебравшись через стену, по проходу между участками осторожно направился в сторону улицы, куда выходили фасады этого ряда домов. К его досаде, во дворе виллы Быбы, напротив роскошного стеклянного вестибюля, стояли две дорогие, сверкающие полировкой иномарки. Это означало, что у Бармиханова в доме, вполне возможно, находились гости. Было ясно, что даже пробравшись внутрь, Батяня едва ли что сможет сделать из задуманного. Как рассказала Роксана, Бармиханов жил один, без семьи. Прислуга имелась, но в те дни, когда к нему приезжали некие особые гости и когда он развлекался с жертвами своих педофильских пристрастий, она в коттедже отсутствовала. Кто же у него сейчас?

Будь у Лаврова автомат, он наверняка изыскал бы вариант того, как «поставить на уши» всю эту публику в лице отмороженного извращенца Быбы и, скорее всего, подобных ему гостей. Но сейчас он был безоружен, если не считать ножа, позаимствованного у Нарзаши. И что же теперь делать? Уйти назад, что называется, не солоно хлебавши?

«А что, если?..» В голове Андрея неожиданно появилась хитрая мысль, и он немедленно вернулся к ограждению. Насобирав кирпичей и сложив их штабелем у стены, без натуги подтянулся и перемахнул за пределы территории поселка. Пользуясь тем, что прибор ночного видения позволял видеть и ориентироваться как ясным днем, под пластами опавшей листвы Лавров нашел несколько стеклянных бутылок. Нашел и одну большую из-под пива, литра на полтора. Это было именно то, что ему требовалось.

Сняв маску, майор с пластмассовой бутылкой зашагал к АЗС. У бензозаправочных колонок стояли немногочисленные иномарки. Прикинув вероятность возможности найти взаимопонимание, он решил подождать – хозяева «навороченных тачек» особого доверия у него не вызвали. И вскоре его надежды оправдались. Минут двадцать спустя к колонке подкатила потертая бежевая «копейка» самого что ни на есть «дачного» пошиба. Ее хозяин был под стать своей машине – небритый, в застиранной рубашке, потертых штанах и запыленных ботинках.

– Не выручите? – подходя к нему со «стольником», просительно сказал Андрей. – Застрял черт знает в каких зарослях, да еще и бензин закончился. А тут, чтобы в бутылку налили, не допросишься. Поможете? Деньги – вот, пожалуйста...

– Не, ну а чего не выручить-то? – Тот приятельски развел руками. – Сколько тебе? Полторашку? Да это я тебе и так налил бы. Что я, спекулянт, что ль, какой? Ладно, давай ща что-нибудь придумаем.

Вставив пистолет в горловину бака, хозяин «копейки» взял деньги и направился в кассу. Вскоре колонка зафырчала и зажужжала, а шланг, тянущийся к пистолету, натужно затрясся. На дисплее колонки побежали цифры суммы и литража. Вернувшийся к машине «дачник» достал из горловины пистолет и кивнул в сторону машины:

– Садись! Ща, вон, отъедем... У меня есть канистра пятилитровая, шланг – и все дела. А то, кто знает, сколько ты там пробуксуешь? Полторашки может и не хватить.

Минут через десять, поблагодарив «дачника» за оказанное содействие, Лавров с увесистой пластмассовой канистрой, в которой булькал бензин, в полной темноте с прибором ночного видения возвращался к уже знакомому участку стены. Немного подумав, он разыскал еще пару стеклянных бутылок и, перебросив заготовленную тару и канистру с бензином через ограждение, снова перебрался на территорию поселка. В кромешной темноте, глядя через свое трофейное устройство, он наполнил бензином пять стеклянных поллитровок, заткнув их кусками ветоши, валявшейся в опавшей листве.

Теперь он был вооружен. И еще как! Теперь ему уже не надо было пробираться в виллу Быбы – все те, кто в ней находился, сами волей-неволей будут вынуждены выскочить на улицу. А в условиях создавшейся паники можно будет сработать как по нотам.

Андрей крадучись вновь пробрался почти до самой улицы. Затаившись за каким-то большим ящиком наподобие мусорного, он снял с головы устройство, чтобы избегнуть засветки глаз, и щелкнул зажигалкой. Воспламенив ветошь в горлышке бутылки, Лавров с размаху швырнул ее в темное окно виллы на первом этаже. От изгороди до окна было метров двадцать – не так уж и далеко для человека, с высокой точностью кидающего гранаты на куда большие расстояния.

Раздался звон битого стекла, и тут же в комнате загуляло ярко-желтое пламя. Через мгновение в соседнее окно полетела другая бутылка, еще две грохнулись о крыши иномарок. В один миг оба лимузина окутал алчный, трепещущий на ветру огненный кокон. Последнюю бутылку Лавров швырнул в окно второго этажа, а остаток бензина в канистре с размаху отправил в то окно, куда бросал первую бутылку. Там уже вовсю бушевало бешеное пламя, и спустя всего пару секунд раздался громкий хлопок лопнувшей канистры, сопровождаемый яркой вспышкой.

Впрочем, этого Андрей уже не видел. Управившись со своими «пожарными» делами за считаные секунды, он тут же вернулся на полосу отчуждения и, обогнув участок Быбы с правой стороны, по точно такому же проходу между участками вновь побежал к улице. Там слышались встревоженные крики; из виллы Быбы, уже почти до крыши охваченной пламенем пожара, суматошно выбегали какие-то люди. Как успел на глаз прикинуть Лавров, их было человек восемь, в том числе и три молодые женщины, прикрытые кое-чем и кое-как.

Ярко пылающие вилла и машины тревожным, пугающим, колышущимся заревом освещали почти все обозримое пространство улицы, на которой в отдалении уже начали кучковаться любопытствующие зеваки. Неожиданно одно за другим оба авто с грохотом взорвались, обратившись в огромные холмы ярко-белого пламени. Во все стороны полетели обломки металла и какие-то горящие ошметки. Люди, выбежавшие из горящего дома, испуганно метнулись в разные стороны. Со стороны соседних домов донесся звон битых стекол. Видимо, даже туда взрывом забросило куски разорванного металла.

Коротконогий длиннорукий толстяк истерически завизжал, потрясая кулаками:

– Галях! Нарсяшька, грепаные сюки!!! Кто жечь моя дома, машин моя гост?!! Вы куда клядеть, каслы?!

Появившиеся откуда-то холуи Быбы, суча руками, что-то говорили в свое оправдание. Истерично замахав руками, тот что-то выхватил из кармана, и шум пожара заглушили несколько громких хлопков подряд. И Галах, и Нарзаша тут же как подкошенные повалились на землю. Увидев это, Андрей даже присвистнул от удивления. Такая скоропалительная расправа говорила о многом. Скорее всего, Быба понес колоссальные убытки. Но несколько мгновений спустя Лавров понял: дело было не только в убытках. Подбежавший к Быбе крупный бородач с иссиня-черными патлами, за которым неотрывно следовали двое «качков», зло оскалившись, яростно заорал, тыча пальцем в сторону пылающей виллы:

– Где мой Гиви? Он там? Он сгорел? Это как называется? – в крайнем бешенстве затопал он ногами. – Кто говорил, что твой дом – как крепость? Ты знаешь, что я сделаю с тобой за своего кореша? Ты знаешь, сколько товара и бабла сгорело в моей тачке? Да за это с тебя шкуру мало заживо содрать! Эй, а ну взяли его и отправили в огонь! Живо!!!

Быба испуганно отпрянул назад, вскинув перед собой пистолет. Но выстрелить он успел всего один раз. Бородач, вскрикнув, схватился за руку. «Качки», в один миг скрутив вопящего и воющего Бармиханова, поволокли его к пылающему дому. Отворачиваясь от нестерпимого жара, они раскачали злосчастного Быбу за руки и за ноги, швырнув его в окно, из которого вырывался рвущийся вверх поток огня. Андрей с некоторым внутренним содроганием увидел, как в оконном проеме на мгновение появился охваченный пламенем человеческий силуэт, после чего рухнул обратно. В этот момент в конце улицы замигали маячки и послышались сирены пожарных машин.

– Артем! Денис! – держась за руку, продолжал бушевать бородач. – Осмотрите округу! Эту суку, которая подпалила, поймать – и тоже в огонь!

– Шеф, пожарники едут! – один из «качков» указал в сторону машин. – Да и менты, того гляди, заявятся.

– Плевать! – рявкнул тот, замотав косматой головой. – Ищите! Где эти афганские чучмеки? Пусть тоже подключаются! Пусть ищут, ... ишаки! Я должен расквитаться за Гиви!

– Они смылись, шеф! – сообщил второй «качок». – Когда только загорелось, деру дали.

– Ищите вдвоем! – Бородач, судя по всему, готов был скрежетать зубами.

Понимая, что сейчас его могут обнаружить и тогда он будет безнадежно рассекречен, Лавров, пригибаясь, поспешил в сторону полосы отчуждения. Собственно говоря, здесь ему больше делать было нечего, раз, по словам холуев бородача, «верблюды» под шумок успели куда-то дать деру. Плевать! Пусть они и смылись, но – уж точно! – без доставленного ими сюда «товара». Это означало, что теперь и остатки груза, который нес «караван», в общей сложности составлявший около полутонны наркотической отравы, усилиями команды спецназовцев уже никогда не дойдут до своих недалеких потребителей.

«Ну и хрен с вами! Далеко не ускачете. Фотороботы главаря, по идее, должны быть у всей транспортной милиции...» – рассудил Андрей, направляясь к стене, чтобы, не теряя времени, перебраться наружу. Зарево пожара освещало всю округу, и теперь даже в отдалении местность просматривалась относительно хорошо. Оглянувшись, Лавров увидел, как следом за ним по проходу между участками метнулась крупная угловатая тень. Послышался хрипловатый возглас:

– Стой, падла! Стреляю!

Грохнул выстрел. Быстрокрылой пташкой мимо уха порхнула пуля, цокнув по бетонной стене. Андрей обессиленно рухнул навзничь, успев правой рукой схватить нож. Глядя на него со стороны, можно было бы подумать, что на земле лежит убитый. А Лавров и решил притвориться убитым, чтобы иметь возможность избавиться от преследователя. Пытаться перемахнуть через стену под прицелом безусловно сильного стрелка было бы сущим самоубийством. Поэтому наилучшим в данной ситуации было пойти на хитрость.

Впрочем, здесь тоже имелись свои нюансы. «Качок», помимо бицепсов, наверняка имел и вполне работоспособные мозги и запросто мог подстраховаться, выпустив в него еще одну пулю, – например по ногам. Поэтому исход этого не совсем обычного поединка определяло слишком многое – и выдержка, и точный расчет, и боевая выучка...

Безвольно откинув голову, Лавров краем глаза наблюдал за «качком». Вот прислужник бородача на бегу чуть замедлил шаг. Вот он поднимает пистолет... Пора! Неуловимый глазом мах руки отправил в его сторону сверкнувший в свете пожара остро отточенный клинок ножа, который, в долю секунды преодолев расстояние в десяток шагов, точно вошел в грудь «качка» с правой стороны, ближе к плечу. Отчаянно вскрикнув, теперь уже тот рухнул навзничь, выгибаясь и корчась от мучительной боли, пронизывающей грудь.

Не теряя больше ни секунды, Андрей оттолкнулся ногой от кирпичного штабеля и, схватившись за арматурные прутья, взметнул тело над стеной, разом перелетев через острые верхушки арматурин. Почти сразу же раздалось несколько выстрелов вслед, сопровождаемых отборной бранью.

– Не уйдешь, падла! – подбегая к стене, яростно заорал второй «качок», судя по всему, собираясь последовать за беглецом.

Но у того на сей счет были свои соображения. Вспомнив, что где-то рядом со стеной валялась отменная крепкая палка, Лавров поспешно надел на голову прибор ночного видения. Схватив увесистый дрын, он оперся одной ногой о колоду и резко поднялся наверх. В этот же самый момент «качок» тоже поднялся над стеной. Но едва он, держась за арматуру, выглянул из-за ограждения, что-то увесистое и твердое с размаху грохнуло его по лбу. Только и успев выкрикнуть «Ё-о-о-о-о!!!», «качок» кувырком полетел назад. Вслед за ним через ограду полетела суковатая дубина.

«Это вам для полной симметрии, ребятки! – захватив сумку и спешно удаляясь прочь, мысленно отметил Андрей. – А то как-то несправедливо получается – один свое получил, а другой – не клят, не мят... А вот Быбе – ё-мое! – уж и вовсе перепало через край за все его грехи!..»

Уйдя подальше от территории Мельничного, за ширмой зарослей Лавров вновь облачился в свой костюм. Уложив камуфляж и все прочее в сумку, тщательно протер лицо носовым платком, чтобы убрать возможные намеки на то, где он только что был, поправил расческой волосы и, как ни в чем не бывало, направился в сторону АЗС. Через дорогу от нее Лавров еще засветло заметил железную «улитку» остановки. Дождавшись маршрутку, он с невозмутимым видом сел в салон, вскользь наблюдая за пассажирами, неотрывно взирающими через окна на Мельничный, все еще светящийся багровым заревом.

– А что там случилось, вы не знаете? – обернувшись к нему, спросила бойкая девчонка лет шестнадцати в кожаной куртке и с пирсингом в носу.

– Да, похоже, пожар... – Андрей пожал плечами.

– Это я и сама вижу... – разочарованно поморщилась та. – Я думала, вы знаете, что именно горит.

«Газель», рванув с места, помчалась в город. Слушая пересуды своих попутчиков, Лавров рассеянно глядел в окно и, размышляя о том, куда могли податься «верблюды», выбирал между двумя вариантами их возможных действий. Не исключалось, что те попытаются здесь же, в Оренбурге, на неопределенный срок залечь на дно, пока все не уляжется. Но очень велика была и вероятность того, что те могли, может быть даже в ближайшие часы, направиться в сторону Уфы. Но на чем, когда и как?

«Нет, сегодня они, возможно, никуда рыпаться не будут, – размышлял он. – Сейчас они встревожены случившимся, будут от каждого куста шарахаться. А вот завтра запросто могут податься в Башкирию. Только на чем? На машине или поездом? Черт! Угадать бы... Ладно, посмотрим по обстоятельствам...»

К себе на квартиру Андрей прибыл около десяти вечера. Открывая дверь, он посмотрел на уже высохшие пятна крови у двери Роксаны. После событий сегодняшнего вечера можно было считать, что за свою соседку счеты с отморозками он свел полностью. Пусть даже убил их кто-то другой.

Первым делом поставив на плиту чайник и сковороду, на которой зашипела, кипя в масле, яичница с колбасой, Лавров вновь с упорством стоика набрал на сотовом номер Гали, и... Вновь голос робота уведомил его о пребывании вызываемого им абонента за пределами действия сети или вероятности того, что его телефон отключен. Устало опустившись на стул, Андрей хмуро задумался: что ж случилось-то? Что?! Почему он не может до нее дозвониться? Что, если она тяжело заболела или ее сбил какой-нибудь лихач? Тяжело вздохнув, он провел по лицу руками и, встряхнувшись, чтобы избавиться от неприятных, назойливых мыслей, направился к плите.

В этот момент в прихожей послышался щелчок замка и чьи-то голоса, одновременно удивленные и чем-то недовольные. Выключив газ, Лавров выглянул в прихожую и увидел двух женщин, замерших при его появлении. Скорее всего, это были мать и дочь.

Старшая – строгого вида, годами под сорок, в бледно-лиловом плаще с косынкой, повязанной на шее, – измерила его прокурорским взглядом и сурово поинтересовалась:

– И кто же это тут у нас в квартире хозяйничает? Вы кто такой и что здесь делаете?

Младшая – лет восемнадцати, в легкой синей курточке, с кудряшками каштановых волос, – напротив, рассматривала Андрея с каким-то азартным любопытством.

– Вы, я так понимаю, хозяева этой квартиры... – начав догадываться, в чем здесь подвох, Лавров невольно рассмеялся.

«Ну, жулик! Ну, скотина! – мысленно вынес он свой вердикт в отношении поселившего его здесь таксиста. – Найти паразита и морду ему об угол отрихтовать!..»

– Да, мы хозяева! – чуть скрипуче, раздраженно подтвердила старшая. – Но я так и не услышала, кто вы и как здесь оказались.

– Как оказался?.. – Андрей пожал плечами. – Попросил на вокзале местного таксиста найти жилье не более чем на неделю. Он сказал, что есть квартира его знакомой, которая разрешила ему селить сюда квартирантов. Вроде того, что они в доле... Привез сюда, дал мне ключи, взял полную оплату. Зовут его Дмитрием, машина – «Волга», госномер – у, триста пять...

– Опять дядя Дима!.. – перебив его, саркастически расхохоталась дочь хозяйки. – Говорила я тебе, что надо менять замки. Это бывший мамин бойфренд так шутит, – пояснила она Лаврову.

– Замолчи! – По лицу ее матери пошли пунцовые пятна. – И сколько вы ему заплатили? Кстати, вы здесь уже сколько времени находитесь?

– Вторые сутки. Отдал ему три с половиной тысячи...

– Ну, мы вам никаких денег возвращать не будем! – категорично заявила хозяйка квартиры.

– Да я и не настаиваю на этом... – Выйдя из кухни, Андрей направился в комнату. – Ладно, извините, что доставил беспокойство, буду собираться.

Он уложил в свою дорожную сумку ту, что брал с собой в Мельничный, запоздало соображая, что лучше всего было бы сжечь ее вместе с вещами прямо там, где-нибудь в зарослях. Заглянув на кухню, хозяйка с долей язвительности демонстративно громко спросила:

– Хм... Ужинать собирались? Типичный ужин холостяка... – добавила она. – А что вы там делаете? Вы уверены, что в сумку уложили только свое?

Войдя в комнату, женщина стала в дверях, уперев руки в бока.

– Проверяйте! – Расстегнув «молнии» на сумке, Лавров двинул ее ногой в сторону хозяйки квартиры.

– Я сейчас вызову милицию, и пусть она проверяет, кто вы и что взяли... – безапелляционно объявила та.

Но тут же, оттолкнув ее в сторону, в комнату ворвалась дочь. Ее глаза только что не сыпали искрами.

– Ма, прекрати! – выпалила девушка, осуждающе глядя на мать. – Ты чего на человека взъелась? Он тут чем виноват? Самой лучше надо было думать, кого себе в друзья выбираешь. Стыдно слушать, что ты тут несешь! Почему ты такая злая? Ко мне из-за тебя подруги боятся заходить. Да я сама от тебя сегодня же уйду!

Мгновенно переменившись в лице, хозяйка квартиры вдруг засучила руками и уже совсем другим голосом растерянно произнесла:

– Как уйдешь?! Валюша! Дочка! Ты чего это?! Господи... Да это я просто так сказала, – она растерянно посмотрела на Андрея. – Я... У меня к нему претензий нет. Пусть идет куда хочет...

– Ну и на этом спасибо... – вновь застегнув сумку, Ларов вышел в прихожую.

– А вы сейчас куда? – выйдя следом, спросила Валя. – Вы ведь, наверное, издалека? Здесь для вас чужой город, никаких знакомых... Где там ма? Уж где-нибудь вас можно было бы разместить до утра...

– Вы удивительно добрый человек, – положив на трельяж ключи, Лавров улыбнулся. – Но за меня беспокоиться не надо. У меня вся жизнь в пути, и я чаще ночую не у себя дома, а где-нибудь в лесу, степи или горах.

– Вы геолог?

– Нет, я военный... – Андрей достал из кармана и показал девушке удостоверение. – Так что все нормально.

Слыша их разговор, в прихожую вышла и хозяйка квартиры.

– Ну, оставайтесь уж... – вздохнула она. – Действительно, куда вы теперь?

– Ну, как куда? – Лавров вскинул сумку на плечо. – На вокзал. Собственно говоря, сегодня я все свои дела здесь уже завершил и собирался уезжать. А единственное, из-за чего задержался, – хотел завтра утром проведать во второй горбольнице вашу соседку Роксану. Пятна крови на лестничной площадке видели? Ее сегодня какие-то бандиты здорово порезали прямо дома. Я как раз ездил по делам, мне рассказала соседка из той, крайней квартиры.

Поймав удивленно-осуждающий взгляд матери Вали, он отрицательно качнул головой.

– Нет, нет... Вы неправильно поняли, я не из ее клиентов. Да, мне известен род ее занятий. Но... Подобными услугами никогда не пользуюсь. Понимаете, она одинокий, по-своему несчастный человек. Тут, как говорится, ничего личного. И, знаете... Наверное, это не случайно, что вы приехали именно сегодня. У вас же до этого, наверное, были другие планы? Вот... Значит, сами обстоятельства диктуют мне одно: идти на вокзал. Счастливо!

Кивнув, Андрей вышел и зашагал вниз по лестнице. Он и в самом деле увидел некий знак судьбы в появлении хозяек квартиры. У него вдруг появилось ощущение того, что именно сегодня он сможет завершить то, что ему никак не удавалось последние несколько дней, – наконец-то остановить талибов, уже второй раз сумевших от него улизнуть.

Поймав такси, довольно скоро он вышел у железнодорожного вокзала. У касс очередей почти не наблюдалось, и Андрей, немного подумав, решил вначале как следует осмотреться, а уже потом решать, на какое именно направление брать билет – в сторону Нижнего или на Уфу. Пройдя вдоль касс, где среди пассажиров, стоящих за билетами, было предостаточно уроженцев Средней Азии, он направился к залу ожидания. Однако и здесь одного беглого взгляда было достаточно, чтобы стало ясно – его «клиентов» не видать. Незаметно достав из сумки прибор ночного видения и спрятав его в карман пиджака, он сдал свои вещи в камеру хранения, после чего вновь вышел в кассовый зал.

«Ну и где же они, эти гребаные «верблюды»? – направляясь к перрону, мысленно спросил он. – В полпервого на Уфу идет ташкентский поезд. Времени осталось не так уж и много...»

Неожиданно Лаврова окликнул рослый милицейский сержант, внимательно наблюдавший за его перемещениями по залу.

– Гражданин! Сержант гм-хм-см-ов... – вяловато подняв руку к голове, маловразумительно представился он. – Ваши документики можно?

Андрей молча достал из кармана удостоверение и показал его сержанту.

– Ясно... – кивнул тот. – А если не секрет, вы кого-то ищете?

– Жду сослуживца, – рассеянно оглядевшись по сторонам, пояснил Лавров. – Собрались ехать к нему в гости. Но вот его что-то нет. Если не появится, поеду домой в одиночку...

– Счастливо доехать, товарищ майор! – уже куда более уважительно снова козырнул сержант.

– Благодарю... – кивнул Андрей, выходя из здания вокзала.

Он прошелся по перрону, вглядываясь в людей, пытаясь внутренним чутьем «просканировать» всякого обладателя среднеазиатской наружности, оказавшегося на его пути. Но его интуиция безмолвствовала. Пройдя из конца в конец, он обратил внимание на скверик в конце перрона, куда почти не достигал свет фонарей, освещающих перрон и посадочные платформы. Лавров зашел в тень погуще и, надев на голову прибор ночного видения, внимательно осмотрел привокзальные «дебри».

Неожиданно он заметил за кустами сидящих к нему спиной троих мужчин – это было ясно как дважды два – уроженцев Средней Азии. Увиденное его насторожило. Почему эти трое обосновались именно здесь? Значит, им есть резон от кого-то прятаться... Загрести бы их общим «гамузом», но получится ли? Во-первых, у них наверняка есть оружие. Во-вторых, даже если он одного и успеет скрутить, прочих безнадежно упустит.

Снова спрятав прибор в карман, Андрей поспешил обратно к вокзалу. Надо было подключить милицию. Но... Информацию о своих подозрениях следовало подать несколько интерпретированной к реальной обстановке – есть ли нужда распространяться об истинных причинах его пребывания в Оренбурге?

– Сержант, – подойдя к милицейскому наряду, негромко спросил он, – народу у вас тут много?

– А что? – Сержант и его напарник, совсем еще молодой пацан в милицейской форме, разом насторожились.

– Такое дело... Со стороны железнодорожной линии вон в тот в скверик прошли трое азиатов и спрятались. Думаю, это неспроста... Что-то мне подсказывает – хлопцы не с пустыми руками. Их надо брать очень жестко, без слюней и сантиментов.

– Понял, товарищ майор... – кивнул сержант и, с кем-то связавшись по рации, сообщил об азиатах, сидящих в скверике.

– Ну, давайте тоже подходите! – через хрип рации приказал его собеседник.

Переглянувшись, оба постовых быстро вышли из вокзала. Андрей подошел к окну и, глядя на перрон, молча вслушался в звуки вокзальной суеты. Шли минуты. Ни стрельбы, ни чего-то иного, говорящего о стычке с применением оружия, слышно не было. Минут через десять на перроне мелькнули две уже знакомые тени, и в кассовый зал вошли сержант с напарником.

– Взяли? – обернувшись к ним, спросил Лавров.

– Так точно, – кивнул сержант. – Но... Товарищ майор, вы уверены, что эти двое каким-то образом связаны с терроризмом? Оружия и наркотиков при них не обнаружилось, паспорта в норме – они граждане Таджикистана, говорят, что едут в Уфу, учиться в медресе.

– Двое?! – Андрей сокрушенно хлопнул себя ладонью по бедру. – Черт! Самому тоже надо было идти... Значит, третий все-таки смылся... А эти двое где, вы говорите?

Милиционеры, смутно почувствовав, что этот майор – не просто какой-нибудь проявивший бдительность случайный «тюха-матюха» из числа военных, а человек, скорее всего, из тех, кто свою ведомственную принадлежность не рекламирует, вновь переглянулись и заметно выпрямились.

– Они в нашей дежурной части, – чуть виновато ответил сержант. – Если хотите, мой напарник вас проводит.

...Капитан, сидевший за столом в дежурке, изучал паспорта, задавая вопросы сидящим неподалеку двоим крепкого вида молодым людям, внешне похожим на таджиков. Парни были скованы меж собой наручниками и вели себя смирно, даже, можно сказать, флегматично. Узнав, кто к ним пожаловал, капитан досадливо поморщился.

– Товарищ майор, по-моему, вы зря подняли тревогу, – он бросил паспорта на стол. – Документы в порядке, билеты есть...

Но Лавров, лишь взглянув на этих двоих «флегматиков», сразу же почувствовал: их спокойствие напускное, выработанное специальной тренировкой. На самом же деле они напряжены до предела и в любое мгновение могут наброситься на всякого, кто окажется рядом. Появление в помещении дежурной части какого-то русского в гражданском костюме они восприняли очень настороженно.

– Капитан, пристегните их наручниками к лавке с обеих сторон... – попросил Андрей.

Капитан, решивший возразить, встретился с ним взглядом и отчего-то сразу же расхотел это делать. Тут же, позвав из соседней комнаты сержанта, он приказал применить к задержанным дополнительные меры фиксации.

– Вы из Таджикистана? – глядя на задержанных в упор, Лавров спросил их по-таджикски.

Те, поняв, что этого человека так просто, как это удалось с капитаном, провести не удастся, в ответ лишь угрюмо кивнули.

– Откуда именно? Город, кишлак?

Переглянувшись, задержанные нехотя пробубнили:

– Куляб...

Иронично улыбнувшись, Андрей мысленно отметил: «Вот вы и попались, голубчики!..»

– Хорошо, – продолжая удивлять капитана своими лингвистическими дарованиями, продолжил он по-таджикски. – Назовите главную улицу города.

– Ай, господин, – беспокойно задергался задержанный постарше, – мы в Кулябе живем совсем мало. Мы из Курган-Тюбе, жили в горах, в кишлаке.

– Название кишлака? – не давая ему передышки, тут же спросил Лавров.

– Э-э-э... – растерялся тот. – Мы из Шафтолу...

– Слышал о таком... – кивнул Андрей. – Но там рядом должен быть кишлак Хирс. Сколько часов пути от Шафтолу до Хирса?

– Два... Нет, три часа... – уже без особой надежды глухо произнес талиб.

– Вы лжете! – Лавров пристально смотрел на прячущего взгляд бандита. – Потому что нет такого кишлака – Хирс. Вы не таджики! Вы – афганские талибы, которые несли героин и которых у Хазратишоха преследовали русские солдаты. Это я и мои парни почти всех вас там уничтожили.

Ответом ему был дикий, негодующий вопль злобы и ярости:

– А-а-а!!! Шайтан! Шайтан!..

Оба талиба, не выдержав, рванулись в сторону ненавистного им человека. Но наручники удержали их, не позволив даже подняться с лавки.

– А вы говорите – в медресе они едут... – уже по-русски обронил Андрей, посмотрев на огорошенного капитана. – Они ехали устраивать бойню по нашим городам. Где третий? – вновь спросил он по-таджикски.

– Ты его не найдешь, неверная собака! – извиваясь и дергаясь, истерично выкрикнул талиб помладше. – Вам все равно будет смерть!

– Это их билеты? – спросил Лавров, указывая на два железнодорожных билета, лежавших на столе капитана.

– Да, это их... – подтвердил тот.

Пробежав глазами по билетам, Андрей понял, что талибы намеревались отправиться в Уфу на ташкентском поезде. Судя по часам, до его отправления осталось не более десяти минут.

– А ташкентский уже здесь? – с надеждой на то, что поезд может опоздать с прибытием, спросил он капитана.

– Ну да... На третьем пути, скоро отбывает... – сообщил тот.

– Все, мне пора! Счастливо!

Лавров почти выбежал из дежурки и поспешил в камеру хранения. Сопровождаемый удивленным взглядом сержанта, он подбежал к кассе и, игнорируя уже стоящих там, сунул деньги и удостоверение в окно.

– Мне на ташкентский, пятый вагон, – коротко сказал он, не обращая внимания на обычные охи вечно недовольных «блюстителей общественной морали», стенающих по поводу того, что «лазиют тут без очереди всякие».

...Запрыгнуть в вагон Андрей успел, можно сказать, в самую последнюю минуту, когда проводник, пожилой узбек, уже собирался закрывать дверь тамбура. «Везет мне, блин, на посадки в условиях дефицита времени! – мысленно резюмировал он. – И в Джакарте все время приходилось спешить как угорелому, и здесь то же самое...»

Войдя внутрь вагона, Батяня понял: дело дрянь! Опознать среди массы народа, причем сплошь среднеазиатского этнотипа, человека, которого он видел лишь мельком в бинокль, задачей было весьма непростой. Лавров нашел свое место, которое пришлось на нижнюю боковую полку, закинул сумку наверх и сел у окна, глядя на мелькающие в лучах привокзальных фонарей опоры электропередач.

Только теперь вспомнилось, что последний раз он ел, еще когда было светло. Пусть и плотно, но... За время вечерних передряг это все уже давно рассосалось, и теперь, как сказочное яство, вспоминалась так и не съеденная им яичница с колбасой... И на вокзале, с этими чертовыми талибами, поесть тоже было некогда. «Придется потерпеть до утра... – мысленно констатировал Андрей. – Хотя с такими перебоями и язву можно в два счета схлопотать».

Поезд шел своим чередом, погромыхивая тарелками буферов; стуча колесами, вагон гомонил иноязычной речью. Поднявшись с места, как бы в туалет, Лавров неспешно шел по проходу, ловя краем глаза пассажиров в отсеках. Большинство уже спало, кто-то даже лицом к стенке, поэтому ему сразу же стало ясно, что до утра выявить талиба никак не удастся. Выйдя в пустой тамбур и некоторое время там постояв, Андрей вернулся на место. Прислонившись к стене, постарался расслабиться и задремать.

Это было какое-то странное состояние, когда он одновременно и видел какие-то сны, и сознавал, где в данный момент находится. Под тягучее, усталое поскрипывание вагона бог весть какого года постройки он вновь увидел себя там же, на Гиссаро-Алае, идущим по крутому склону горы. Он знал, что в любую минуту талибы, затаившиеся где-то за гребнем перевала, могут появиться и открыть огонь... Почти сразу же проснувшись, Андрей посмотрел на часы. Уже был третий час ночи. Поезд в Уфу прибывал к девяти утра. У него оставалось около шести часов, чтобы изыскать способ выявить и взять последнего из банды талибов. Но пока что нужно было еще хоть немного поспать. Иначе утром он будет как выжатый лимон.

И снова Лавров погрузился в беспокойный полусон-полуявь. Теперь он видел себя идущим по своему городку вместе с Галей. Чувствуя ее руку в своей, испытывал ни с чем не сравнимое счастье – они наконец-то встретились и были вместе. Но, поглядев в сторону Галины, вместо нее он вдруг увидел Роксану. Та, улыбаясь, смотрела на него, не говоря ни слова.

– Роксана? – Андрей растерянно оглянулся. – А где же Галя? Она куда делась? Она ведь только что была здесь!..

– Теперь вместо нее буду я, – торжествующе объявила та. – Ну, признайся, ты ведь меня хотел? Правда? Когда я попросила тебя остаться, ты ведь едва не согласился... Ну, что скажешь?

– Что скажу? – Лавров был ошарашен ее осведомленностью – Роксана откуда-то знала то, в чем он не признавался даже самому себе. – Скажу! Что люблю ее одну. Скажу, что у нас с тобой ничего не было и не будет. А то, о чем ты сейчас говорила... Да, наверное, это правда – тебя я хотел, но только на какой-то миг. Но, как бы там ни было, в моей душе только она одна...

И тут он увидел Галю. Она стояла и укоризненно смотрела на них с Роксаной. У Андрея тут же перехватило дыхание, по спине пробежали мурашки, он вздрогнул и... снова проснулся.

За окном уже начинало светать. На часах было начало седьмого. Знобко передернув плечами – привидится же такой кошмарчик! – Батяня встал и прямо в проходе немного размял затекшие спину, руки и ноги. Решив не дожидаться, когда проснется весь вагон и в туалеты выстроится очередь, он пошел бриться и умываться. Возвращаясь на место, Лавров обратил внимание на сидевшего в одном из отсеков у окна моложавого типа с кучерявой бородкой. На мгновение они встретились взглядами, и ему показалось, что где-то того уже видел. Может быть, в Оренбурге, когда он прогуливался по перрону?

Сняв с багажной полки сумку, Андрей вспомнил, что перед самым отъездом сунул в боковой кармашек пакет ванильных сухарей. Как же они теперь были кстати! Сходив к проводнику за чаем, он, пусть и не слишком сытно, но все же позавтракал. Ощущение относительной сытости сразу же подняло настроение. Обдумав сложившуюся ситуацию, Лавров решил по вагону больше не рыскать, а сделать по-другому – выйти в Уфе самым первым и отследить всех, кто там будет выходить.

Ближе к семи вагон ожил, забегали пассажиры, заходил взад-вперед проводник, собирая постельное белье и разнося чай. За окном мелькали ухоженные поселки, реки, сосновые боры и березовые перелески. Это была уже Башкирия. Как бы со скучающим видом взирая на осенние пейзажи, Андрей «на автомате» продолжал одним глазом отслеживать всех, кто оказывался в поле его зрения. Случайно заметив того молодого бородача, на которого недавно обратил внимание, боковым зрением он отметил, что тот как-то излишне внимательно посмотрел в его сторону. Выходит, он его тоже где-то заметил. Но где?..

Ближе к девяти поезд помчался через уфимские пригороды, минуя какие-то склады, предприятия, жилые кварталы... «Пора!» – решил Андрей и, взяв сумку, вышел в тамбур. Следом за ним потянулись и другие торопыги. Среди тех, кто вышел в тамбур, главаря талибов определенно не было. Андрей рассеянно смотрел на приближающееся здание вокзала модернистского фасона – необъятно-длинного, с окнами почти во всю стену и куполообразной, ребристой башенкой кирпично-красного цвета наверху, и почему-то раз за разом вспоминал странного бородача. Где-то он его видел. Но где?..

Когда поезд, проскрежетав тормозами, наконец-то замер, отчего все стоявшие в тамбуре разом слегка качнулись назад, проводник открыл дверь, и Лавров ступил на уфимский перрон. Оглядываясь, словно разыскивая где-то затерявшихся встречающих, он зорко следил за всеми, кто выходил из вагона. Пять, десять, тридцать, сорок человек... Пассажиры выходили и выходили из вагона, таща огромные баулы и сумки со всяким барахлом, привезенным на продажу, – яркими восточными платками, тюками тканей, шерстяным трикотажем. Но главаря талибов среди них не было.

Разочарованно вздохнув, Лавров уже начал подумывать о том, чтобы идти в кассу и брать билет до Нижнего. А что еще ему оставалось? Последний из талибов гарантированно смылся – теперь попробуй найди его. Майор еще раз оглянулся и поймал взглядом все того же странного бородача. Неизвестный в этот момент, выходя из тамбура последним, как-то непонятно покосился в его сторону и поспешил в сторону стоянки такси.

И тут Андрея озарило: да это ж он и есть, этот чертов главарь! Бороду, зараза, приклеил и поэтому остался неузнанным. Разом воспрянув духом и мгновенно забыв обо всем остальном, Лавров вскинул сумку на плечо и с безразличным видом зашагал следом за бородачом. Стараясь держаться от талиба на расстоянии, достаточном для того, чтобы не упустить его из виду, но и не быть раскрытым самому, он не спеша спускался вместе с толпой пассажиров по широкой лестнице.

Неожиданно в какой-то момент Андрей почти физически почувствовал чей-то взгляд, нацеленный ему в спину. Враждебности в нем как будто не было. Скорее сквозило непонятное любопытство. Удержав себя от того, чтобы оглянуться, Андрей решил воспользоваться старым конспиративным приемом, придуманным задолго до его рождения. Разминувшись с пожилым уфимцем, он как бы случайно задел того локтем и, оглянувшись, смущенно извинился за свою неловкость.

Дед, приятельски улыбнувшись, чуть махнул рукой, как бы говоря – пустяки, бывает... Этого Лаврову вполне хватило для того, чтобы «сфотографировать» взглядом общую панораму того, что находилось сзади. В общей массе идущих следом почему-то обратил на себя внимание моложавый мужчина за сорок, славянской наружности, в светло-серой ветровке. Еще раз пройдясь мысленным взглядом по схваченным взглядом лицам, Андрей пришел к окончательному выводу: именно этот человек с какой-то целью следит за ним и имеет в отношении него какие-то намерения.

«Интересно дым пошел, – продолжая следовать за талибом, мысленно отметил он, – то столбом, то коромыслом... Это что же получается? Я охочусь за талибским бандюганом, а кто-то еще открыл охоту на меня самого? И кто бы это мог быть? Кто... Например, талиб мог расшифровать меня раньше, чем я его, и поручить своим здешним приспешникам меня нейтрализовать. Это реально? Вполне. Нестыковка только по личности шпика. Он вроде бы русский. Хотя... Сегодня это уже вовсе не какой-то там нонсенс. Вон, ваххабитский главарь Саид Бурятский вовсе не кавказец... Да и не один он такой. Возможно, и у здешних фанатиков есть свои прихвостни из русских. Ладно, тварь талибская! Будем иметь в виду наличие твоего присутствия. Сначала разберемся с главарем, а потом уже и тебе фасад подлатаем...»

Подойдя к стоянке такси, Лавров проигнорировал буквально ловивших его за рукава, но почему-то не внушивших доверия то ли «бомбил», то ли вообще не поймешь кого, и сел в не очень приметную «четверку», бросив на заднее сиденье свою сумку. Не отрывая взгляда от бородача, севшего в «девятку» с оранжевым «гребешком», он коротко распорядился:

– Держись вон за той машиной. Но только так, чтобы не засветиться.

– А как с оплатой? – недоуменно покосился в его сторону сидевший за рулем молодой башкир с шикарной фасонистой стрижкой.

– Наличные... – коротко ответил Андрей и положил перед таксистом на приборную панель тысячную купюру. – Это и за езду, и за конспирацию.

– Понял! – кивнул тот, и машина тут же помчалась следом за такси с умчавшимся вперед фальшивым бородачом.

Вырулив на большую оживленную улицу, «девятка» шустро побежала в крайнем левом ряду. Удачно сманеврировав, «четверка» тоже вышла на эту полосу. Оглянувшись, Лавров увидел, что где-то позади, почти сразу же следом за ними, ближе к осевой переместилась черная «Тойота». Запомнив примерный набор авто, оказавшихся в этот момент на обозримом расстоянии, все свое внимание он вновь обратил на «девятку». Миновав пять или шесть кварталов, она ушла влево. Хозяин «четверки», еле успев проскочить под уже мигающим зеленым сигналом, вновь последовал за ней. Теперь они ехали по улице, образованной большей частью старинными зданиями. Андрей вновь оглянулся. Ни одной из тех машин, что следовала за ними по центральной улице, теперь видно не было. Это означало что-то одно – то ли «хвост» отстал под светофором, то ли машину, шедшую следом ранее, сменила другая.

– За нами тоже следят? – не отрывая взгляда от дороги, спросил таксист.

– Предположительно... – вновь найдя взглядом «девятку», сдержанно ответил Лавров.

– А мы за кем гонимся, если не секрет? – после некоторого молчания снова спросил хозяин «четверки».

– За одним нехорошим и довольно-таки опасным человеком... – несколько уклончиво пояснил Андрей.

Когда «девятка» в очередной раз свернула вправо, он еще раз оглянулся. Ему показалось, что где-то далеко позади мелькнула крыша кабины черной «Тойоты». Впрочем, вполне возможно, это ему только показалось. А преследуемое такси через несколько поворотов, миновав пару почти деревенских улочек, вылетело к окраинному кварталу девятиэтажек. Обогнув их слева, «девятка» направилась к стихийному массиву гаражей, где несколько хаотично чередовались вполне солидные кирпичные сооружения и разноформатные и разноцветные железные «ракушки».

Подрулив к проезду между двумя рядами гаражных боксов, «девятка» остановилась. Бородач вышел из кабины и с дорожной сумкой в руках быстро зашагал в глубь гаражных дебрей. «Девятка» тут же умчалась прочь.

– Там дальше тупик... – недоуменно хмыкнул таксист.

– Значит, так... – Андрей еще раз оглянулся, но никого сзади не было. – Остаешься здесь – за это доплата отдельная. Развернись в обратную сторону и заблокируй двери. Если минут через десять меня не будет, вызовешь милицию. Если оттуда появится этот с бородой, смывайся что есть духу, и уже потом позвонишь в милицию. Понял?

– Да... – отчего-то став задумчивым, утвердительно кивнул тот.

Лавров почти бегом направился к проезду между гаражами, почти сразу же увидев метрах в пятидесяти закупоривающую его «ракушку». Однако бородача почему-то нигде не было видно. На мгновение остановившись и «распылив сознание», Андрей вдруг ощутил смутную угрозу, исходящую откуда-то с середины этого тупика. Интуиция подсказывала: он где-то рядом, затаился и намеревается нанести удар в спину.

Лавров шел по середине грунтовой дороги, с трудом угадывающейся в пространстве между воротами гаражей, и вслушивался в каждый шорох. Одновременно он напряг свое внутреннее чутье, чтобы не прозевать момент атаки. Что-то ему подсказывало: выстрелов не будет. Скорее всего, талиб попытается атаковать холодным оружием. В какое-то мгновение, подчиняясь внутреннему позыву, он резко развернулся вправо и увидел вынырнувшего из узкого промежутка между двумя «ракушками» бородача, в руках которого поблескивало полировкой длинное изогнутое лезвие типично душманского ножа.

То, что его преследователь вовремя успел развернуться к нему лицом, талиба несколько осадило, но тем не менее, изобразив торжествующую ухмылку, он сказал на несколько ломаном русском:

– Ты гнаться за мной, белый собака?! Теперь тебе здесь быть конец! Я этого слишком долго ждать. Твой кишки быть валяйся на земля!..

– Бороду-то отцепи... – с некоторым даже сочувствием насмешливо ответил Андрей, одним движением сбросив с себя пиджак. – Мешает небось эта талибская мочалка?

Не сказав ни слова, талиб левой рукой отцепил фальшивую бороду и отбросил ее в сторону, после чего, крадучись, на напружиненных ногах, стремительно переместился на середину проезда, загородив Лаврову путь к отступлению. Впрочем, тот отступать и не собирался. С любопытством микробиолога, обнаружившего особо опасную бациллу, он смотрел на хищные перемещения афганца.

Пару раз перебросив нож из одной руки в другую, дабы продемонстрировать свои мастерские навыки во владении холодным оружием, талиб неожиданно издал дикий вопль и ринулся на Лаврова, выписывая ножом в воздухе коварнейшие петли и восьмерки. Однако почти одновременно Андрей мастерски выполнил стремительный опорный кувырок назад, из-за чего острое лезвие ножа впустую пронизало один лишь воздух. А Лавров тут же перешел в атаку, выписав в воздухе отличное сальто, и едва не размозжил талибу голову ударом каблука. Впрочем, тот тоже явил неплохие навыки ведения рукопашного боя, хоть и с трудом, но уйдя от удара, который мог поставить точку на его фундаменталистском жизненном пути.

Они замерли друг напротив друга в напряженном выжидании, как два сильных, проворных хищника, которые взялись делить территорию ареала своего обитания. Каждый в этот момент мысленно просчитывал дальнейшие действия неприятеля. Но если Лавров, пусть и не обладая олимпийским спокойствием, тем не менее чувствовал твердую внутреннюю уверенность своей правоты, то талибом в большей степени двигала слепая ненависть и желание во что бы то ни стало убить «этого проклятого русского», который стал виновником того, что тщательно продуманная операция «воинов пророка» потерпела крах и теперь он остался совсем один.

Пауза длилась всего мгновение, после чего талиб, сделав ложный финт левой рукой, сопровождаемый обманным перемещением тела, что должно было повлечь ошибочную реакцию русского и вынудить того открыться для удара ножом, сделал стремительнейший выпад, который гарантированно мог завершиться точным ударом в сердце и смертью «гяура». Но... Кто бы подумал, что прием, уже не раз оправдывавший себя в поединках подобного рода, на сей раз даст осечку? И только потому, что нападавший сам нарвался на ложный ответный финт. Его правая рука с ножом вместо того, чтобы ощутить острием изогнутого клинка пронзаемую человеческую плоть, вопреки всяким ожиданиям ощутила пустоту, после чего мгновенно была зажата под мышкой русского, который, блокировав своей правой его правое плечо, левым предплечьем выполнил молниеносное движение вверх точно посреди локтевой кости. Раздался резкий, отрывистый хруст, сопровождаемый пронзительным воплем талиба. Его лучевая и локтевая кости, переломившись пополам, своими острыми концами разодрали живые ткани тела, окровавленными обломками выглянув из рваной раны на верхней части предплечья, согнувшегося под острым углом.

Толчком правой руки опрокинув навзничь позеленевшего от болевого шока талиба, Андрей поднял нож бандита, и тут... с крыш соседних гаражей на землю как горох посыпались какие-то люди в камуфляже и черных масках, с автоматами на изготовку. Раздались отрывистые, жесткие возгласы:

– Стоять! Не двигаться!

Но тут же послышался чей-то начальственный голос:

– Спокойно! Свои!

Оглянувшись, Лавров с удивлением увидел того самого типа в серой ветровке, который шел за ним у вокзала.

– Смотря кто и кому! – глядя на него, сдержанно отметил он.

– Полковник Алексеев, Федеральная служба безопасности, – показав «корочку», уведомил тот. – Ну, майор Лавров, задали вы нам головоломку! Хорошо, наш сотрудник успел прицепить радиомаячок к бамперу «четверки». А то не знали бы, где вас и искать. Что ж сразу не поставили нас в известность? К чему эта самодеятельность? Корпоративная ревность или жажда приключений? А вдруг он оказался бы здесь не один, и не с ножом, а с автоматом?

– Нет, ревность или жажда приключений тут ни при чем... – Андрей усмехнулся, наблюдая за тем, как парни в камуфляже заматывают талибу руку бинтом и вводят ему промедол. – По прибытии из Таджикистана всю имевшуюся информацию я передал генерал-майору Федину. Думаю, к вам она поступила, верно? Вот... А в какой-то момент у меня появились опасения, что эта команда – не какие-нибудь примитивные «верблюды», а прожженные террористы, которые могут провернуть очень хитрую многоходовку. Понимаете? Когда мы гонялись за ними в горах, они нам такие ловушки ставили – любо-дорого! Ну, в общем-то, так и вышло. Поэтому я и решил пожертвовать частью своего отпуска и отправился в Оренбург. А меня вы где засекли?

– А вы думаете, тот хозяин «копейки» у автозаправки спустился с небес? – сдержанно рассмеялся Алексеев. – Да, «фейерверк» у вас получился на славу. Мы опоздали-то всего на каких-то пять минут... Ну, что теперь? Там каждый получил свое – в этом никаких сомнений.

– Хм... А вы того патлатого с его холуями взяли? – поинтересовался Лавров.

– Взяли... – На лице полковника появилась досадливая мина. – Только сядут, скорее всего, лишь эти две «шестерки». Сам главарь, в определенных кругах известный как Шалва Батумский, через пару дней будет отпущен с миром. Причины, думаю, вам понятны... Деньги и связи сегодня решают слишком многое. А лихо вы меня расшифровали у вокзала! Чувствуется профессиональная хватка. Этот вон фрукт получил по самое «не хочу», я бы сказал, очень даже здорово. Отличная работа!.. Буду ходатайствовать о вашем награждении и повышении в звании.

– Спасибо, но, боюсь, это особого действия не возымеет, – Андрей иронично поморщился. – Есть немалое число вышестоящих господ, у которых даже упоминание моей фамилии отчего-то вызывает изжогу, как будто я лично у каждого из них отбил жену или любовницу. Так что об орденах и званиях я стараюсь не вспоминать. Суета все это пустая.

– Слушайте! Ну так давайте заберем вас к себе! – Алексеев хитро подмигнул. – Гарантирую – максимум через год будете подполковником.

– А хлопцев своих на кого я оставлю? Своих «орлов цвета ультрамарин»? – Лавров развел руками. – Боюсь, они меня не поймут... Нет, был я для них Батяней, Батяней и останусь – уж не обессудьте!

– Потому-то вы, наверное, до сих пор холостой? Хотя... Что-то позитивное у вас в этом отношении намечается, – знающе прищурился полковник. – Ну, спасибо, майор, за ваше неоценимое содействие... Спору нет – без вас этот вьюн запросто мог бы уйти в тину. Счастливо доехать до дому. Кстати, мне почему-то кажется, что вас там ждет очень приятный сюрприз. Идемте, подброшу вас до вокзала.

...Андрей снова стоял у вагонного окна, глядя на мелькающие поселки, поля, встречные товарные и пассажирские поезда. Он размышлял над сказанным полковником Алексеевым. С учетом того, что телефон Галины и сегодня на его звонок не отреагировал, это было более чем интригующе.

«Про какой же сюрприз он говорил? – напряженно размышлял Лавров. – Неужели они каким-то образом узнали о существовании Гали и он имел в виду что-то связанное с ней? Но что? Не хотел же он сказать, что она у меня сейчас дома и когда я вернусь, встретит меня на пороге? Ну-у-у... Это уж слишком! Хотя, конечно, было бы феноменально...»

Его нынешние соседи по вагону, о чем-то гомоня, занимались каждый своим делом. Кто-то листал журнал, кто-то уплетал энную по счету котлету... Оглянувшись, Андрей вспомнил своих давешних попутчиков, с которыми ехал до Оренбурга. Те две девицы потом извели его своими благодарностями и знаками внимания. Как оказалось, «кадривший» их лоботряс к сутенерской мафии не принадлежал, но их компания тем не менее добропорядочностью не отличалась. Будучи зажравшимися сынками крупных чинуш и нуворишей, отморозки мнили себя золотой молодежью, которой все позволено. Их планы в отношении тех двоих глупех и в самом деле были далеки от альтруизма. Как Лавров и предполагал, намечалась грязная, вульгарная групповушка в занимаемом ими купе. Милиция их забрала, но... Уже заранее можно было предполагать, что тем же днем негодяи были отпущены, чтобы спетой шайкой продолжать свои гнусные проделки.

...В вечерних сумерках приближаясь к своему дому, Андрей, внутренне волнуясь, терялся в догадках: что же его может ждать? Неожиданно зазвонил сотовый. Взглянув на дисплей и увидев незнакомый номер, он нажал на кнопку включения связи. Голос в трубке был женский, но явно не Галины. Казалось, звонившая говорит, с трудом произнося слова:

– Ну, здравствуй, кровный мой брат... Мы ведь теперь с тобой почти как брат и сестра?

– Роксана? – удивленно произнес Лавров. – Как ты там?

– Да ничего, карабкаюсь... Мне как сказали, что влили твою кровь, я сразу поняла – все, теперь выживу. Слушай, у тебя не кровь, а какой-то термоядерный коктейль. Честное слово! Она меня всю в один момент перевернула. Это какая-то мистика, но мне вдруг захотелось вернуться к той, прежней жизни. Вернуться в универ... Как думаешь, получится?

– Наверняка! Сама же говоришь, что моя кровь вступила в действие... – попробовал отшутиться Лавров.

– Да, это точно... – совершенно серьезно согласилась Роксана. – У тебя все в порядке? Я почему-то за тебя очень беспокоилась... Тебе угрожала опасность?

– Ну, особой опасности-то и не было, – поспешил успокоить Андрей. – Всего-то и делов – поцапался с какой-то мелкой шантрапой. К тому же меня вовремя подстраховали коллеги. Так что сейчас все уже позади. Вот, возвращаюсь домой. А уж тут у нас тихо и скучно, как на дне пруда...

Попрощавшись с Роксаной, он направился к своему подъезду и тут же понял, что насчет «тихого, скучного пруда» он явно перебрал. Дверь его подъезда внезапно с грохотом распахнулась, и оттуда кувырком вылетел какой-то мордастый тип. Присмотревшись, он узнал в нем того самого автохама, которому не так давно сам «вставлял ума». Следом выбежал сосед по подъезду – отставной капитан Негорин, который, дав напоследок успевшему вскочить на ноги наглецу пару крепких пинков, строго сказал:

– Еще раз заявишься – шею сверну, скотина!

Увидев Лаврова, он удивленно раскинул руки.

– Андрей! Вовремя приехал! А я вышел покурить, слышу – кто-то наверху долбит в дверь и орет: «Открывай, убью!» Это, думаю, что там за урод такой? Ну и спустил его по всем пролетам... А у тебя, кстати, гости.

– Кто? – Андрей почувствовал, как у него внутри все сразу же засветилось, затрепетало, зазвенело, вознеслось в неведомую высь...

– Секрет... – подмигнул тот. – Ну ладно, я домой. Сам узнаешь...

Нажав на кнопку звонка, через несколько мгновений Лавров услышал за дверью чьи-то легкие шаги. Щелкнул замок, и... он увидел пред собой Галину! Они стояли, молча глядя друг на друга, не решаясь сказать хотя бы слово.

Галя опомнилась первой. Чуть растерянно улыбнувшись, она отступила назад и тихо пригласила:

– Прошу!

Но он, сбросив сумку на пол, шагнул к ней и крепко прижал к себе, как самое-самое дорогое в этой жизни, без чего она абсолютно невозможна. Потом, не включая свет, они сидели на диване, и Андрей наконец-то узнал причину столь упорного молчания Гали. Как оказалось, все это было связано с претензиями его будущей тещи. Та нашла своей дочери, как ей казалось, идеального жениха из числа новоявленных коммерсантов. Но Галя уперлась и пригрозила, что скорее выпьет яду, чем выйдет замуж за нелюбимого. И тогда они заключили своего рода сделку: Галя пообещала отключить свой телефон и не звонить Андрею до тех пор, пока он сам к ней не приедет.

По уверениям ее мамочки, Лавров уже давно нашел себе другую (из генеральских дочек, разумеется), а о Галине и думать забыл. Но согласилась: если он от Гали все равно не отступится, то больше им препятствовать она не будет. Поскольку каждодневная пилежка матери довела девушку почти до нервного срыва, она решила уехать к Андрею.

– ...Решила так. – Галя глубоко вздохнула. – Если и в самом деле приедешь с другой, упрекать тебя ни в чем не буду. Ну, значит, не судьба. Но в душе я твердо чувствовала и знала – ты мой, и только мой...

В кармане Лаврова запиликал сотовый. Удивленно взглянув на дисплей, он увидел высветившийся номер генерала Федина.

– Ну, как там рыбалка? – многозначительно поинтересовался тот. – Как клев, как улов?

– За-ме-ча-тель-но! – бодро ответил Андрей с утрированно оптимистичными нотами в голосе. – Трех щук поймал. Одна другой крупнее...

– Да-а-а... Хороша была «рыбалка», – с сердитой задумчивостью вздохнул тот. – Значит, сосвоевольничать решил... По-своему сделал. А мне сегодня звонят – а я и в толк не возьму, за что коллеги из чужой «конторы» свою признательность выражать надумали. Оказывается, ты взял не щуку, а настоящую акулу – куратора уже почти завершенной террористической сети в самом центре России. Ну, что я скажу... Объявляю благодарность. Да ты, говорят, теперь уже не один? Вот и замечательно. Тебя десятидневный вояж на Гоа устроит? Путевка на две персоны.

– Еще как устроит! – рассмеялся Лавров.

– Ну, тогда счастливо! Вылет послезавтра. Смотри уж там, не ввяжись в какую-нибудь передрягу!

В трубке раздались короткие гудки. Слышавшая их разговор Галина спросила почему-то шепотом:

– Мы летим на Гоа?! Фантастика!.. Никогда в жизни не была так далеко от дома.

Откинувшись к спинке дивана и притянув Галю к себе, Андрей утвердительно кивнул. Он видел перед собой золотой песок пляжа, колышущиеся в небе верхушки пальм, океанские волны, набегающие на берег, и их вдвоем, в этом царстве вечного лета...