Главной героине приключенческого романа "Волшебница с острова гроз" четырнадцать лет.Она своенравна, независима, и у нее полно проблем, как у любой девочки в ее возрасте. Но она не ведает, что ее главная проблема в том, что она наделена сильнейшим магическим даром. Ее ждут заговоры, лишения и опасности, прежде чем она узнает о том, что носит у себя на груди заветный оберег - знак власти. Она волшебница. Ей по силам многое, а она мечтает стать простой смертной, потому что знает, сколь тяжко бремя могущества.
1.0 — создание файла
Кто сказал, что космос это вакуум, в котором вращаются звёзды и планеты? Космос не имеет ничего общего с пустотой. Даже чернота безграничного пространства здесь особая. Она укрывает, как тёплый кашемировый плед. Кажется, её можно потрогать.
Порой то тут, то там её прорезают яркие полосы. Они вспыхивают и в тот же миг гаснут, исчезая в небытии. Астрономы называют их кометами. Учёные не ведают, что меж комет играют волосыни, небесные сёстры русалок. Волосыни призрачны, их красивые лица бледны, а распущенные по плечам волосы мерцают золотистым светом. Когда волосыни затевают свои игры, то становятся невидимыми, и только золото их волос мелькает на ночном небосклоне звёздным дождём.
Кто они, эти прекрасные девы? Говорят, что это девушки, которые расстались с земной жизнью, так и не став невестами или не дойдя до венца.
Волосыни резвились между метеоритами, как вдруг одна из них воскликнула:
-Эй, пойдите-ка сюда! Смотрите, что я нашла.
Девушки обступили подругу. Перед ней медленно вращался небольшой прозрачный шар.
-Что это? - спросила совсем юная волосыня с задорно вздёрнутым носиком.
-Похоже на мячик. Давайте поиграем.
-Стойте, - остановила их старшая по возрасту дева. - Это вовсе не мячик. Это - магический кристалл. Он принадлежит волшебнику, и никто не должен к нему прикасаться.
-Но где же его хозяин? И как магический кристалл оказался здесь?
-Наверное, волшебник потерял его. Хотя это очень странно. Любой чародей скорее умрёт, чем расстанется со своим кристаллом. Должно быть, с его владельцем случилась беда. Давайте посмотрим, кому принадлежит этот шар.
-Как же мы это узнаем?
-Он сам покажет своего хозяина.
Волосыни склонились над хрустальным шаром и увидели в нём худенькую черноволосую девочку. Она была в переходном возрасте, когда девушка, уже утратив детскую округлость, ещё не обрела женственности. Большие чёрные глаза и точёные черты лица говорили о том, что девочка вырастет красавицей, но сейчас это был лишь угловатый, нескладный подросток.
-Очень странно, - задумчиво произнесла старшая волосыня. - Ребёнок не может владеть магическим кристаллом. Если бы детям давали в руки такие опасные вещи, то наступил бы конец света.
-А я думаю, что только детям и можно разрешать иметь дело с магическими предметами. Тогда на земле наступит мир и счастье, - возразила самая юная златовласка.
-Так или иначе, я никогда не слышала, чтобы ребёнок был волшебником, - возразила третья.
-А я слышала, - захлопала в ладоши четвёртая, рыжие волосы которой отливали медным блеском. - Я, кажется, даже знаю, кто эта девочка. Это Волшебница с острова Гроз. Только она не догадывается об этом.
-Остров Гроз? Тот, где живут волшебники? - заинтересовалась юная волосыня.
Да, девять могущественных магов во главе с Верховным Чародеем. За всю историю острова посох власти никогда не принадлежал женщине, но эта девочка поломала все правила. Сама того не подозревая, она справилась с двумя испытаниями на звание волшебника и получила магический кристалл. Теперь ей осталось выдержать последнее, чтобы стать Верховной Чародейкой.
-И как к этому отнеслись маги?
-Сначала противились такому повороту судьбы и готовили на роль Верховного Чародея мальчика по имени Азар. Но в конце концов смирились с неизбежным. Они даже согласились оставить девочку на острове, чтобы обучить её всем магическим законам и премудростям, но тут вмешался Азар. Он решил убрать соперницу и помог ей вернуться в мир людей. Вот тогда-то она и потеряла свой магический кристалл, а вместе с ним и воспоминания о том, кем является на самом деле, - поведала рыжеволосая.
-Не думаю, что Азар поступил мудро, - покачала головой старшая волосыня.
Конечно, ведь девочке невдомёк, что в ней дремлют могучие силы. Стоит ей пережить сильное душевное потрясение, как магический дар проснётся и проявит себя. Страшно подумать, к чему это может привести!..
На вершине высокого холма, в стороне от людской суеты, приютилась уединённая беседка. Шпалеры вокруг неё густо заросли вьющимися розами. В разгар лета воздух здесь благоухал от дурманящего, сладкого аромата цветов, но в начале июня колючие стебли были покрыты лишь нежными светло-зелёными листочками. Розы ещё только готовились к новому цветению.
С холма хорошо просматривалось поместье герцогини Агнессы. Зубчатые стены дворца и черепичные крыши, словно плавники гигантских рыб, взрезали зелёное море дворцового парка. Над постройками возвышался шпиль башни с часами. Каждый час звучный бой курантов напоминал о неумолимом течении времени. По другую сторону холма открывалась панорама окрестностей. Сверху, как на ладони, виднелись лес, широкий луг, крошечная деревушка с дюжиной аккуратных домишек и лента дороги, ведущей к замку.
Когда-то беседка была излюбленным местом встреч и свиданий, но в последнее время она пустовала. Вымощенная камнем дорожка заросла травой. Булыжники покрылись мхом, а кое-где между камнями пробивались одуванчики.
Тропа петляла в папоротниках. Одни из них уже распустили веера резных листьев, другие ещё только раскрывались, и их свёрнутые стебли походили на головки крошечных, едва вылупившихся дракончиков.
С некоторых пор беседка стала прибежищем Марики, приёмной дочери герцогини. Четыре года назад Агнесса удочерила маленькую цыганку, но выросшая в таборе девочка так и не смогла привыкнуть к придворным условностям. Весной и летом она особенно скучала по вольной кочевой жизни и частенько убегала на холм. Она любила проводить здесь рассветные и закатные часы. В это время небо расцвечивалось завораживающими красками, а сердце наполнялось радостью и в то же время необъяснимой тоской. Иногда Марике казалось, будто её место не здесь, а где-то там, за горизонтом, и она просто потерялась в этом чуждом для неё мире.
Но сейчас Марика прибежала в беседку не для того, чтобы помечтать о путешествиях и дальних краях. В этот вечер ей, как никогда, хотелось находиться именно в этом городе, а ещё точнее - в королевском дворце.
Сегодняшний день был объявлен государственным праздником. Единственному сыну короля Глебу исполнялось восемнадцать лет. Народ веселился от души. По случаю дня рождения принца на улицы выкатили бочки с вином. На площадях звучала музыка. В столице собрались музыканты со всех концов страны. Подогретые щедро раздаваемой выпивкой горожане отплясывали, не жалея каблуков. В центре города, на наспех сколоченных подмостках, лицедеи разыгрывали незатейливые пьески, а детвора толпилась возле будки кукольника.
Во дворце проходила торжественная церемония. На бал был приглашён весь свет: графы, герцоги, бароны, видные учёные и политики, послы и именитые гости из соседних стран. Не забыли никого, кроме длинноногой черноволосой девочки-подростка, которая сидела в беседке, обхватив руками колени. На её густых ресницах дрожали слёзы. Оставшись в одиночестве, Марика позволила обиде выплеснуться наружу.
Герцогиня Агнесса и её супруг получили официальное приглашение за неделю до торжества, но приёмная дочь в нём не упоминалась. Сначала Марика решила, что в письмо закралась ошибка: ведь вместе с Глебом ей пришлось пережить немало опасностей и невзгод. Она всегда была рядом, когда ему было трудно. Так почему же должна оставаться в стороне в дни веселья и радости? Но герцогиня объяснила ей, что никакой ошибки нет.
-Пока тебе не исполнилось пятнадцати лет, ты не можешь посещать официальные приёмы. Будь терпеливой, дитя моё. Твой первый бал состоится через год. Так велит обычай всем девушкам, - сказала Агнесса.
-Но я - не все девушки! Я - это я! И это не просто бал, а день рождения Глеба. Почему я не могу пойти? Разве сестра не может поздравить своего брата?
-Но ты ведь ему не родная сестра, - напомнила Агнесса.
-Ну и что? Мы породнились по цыганскому обычаю. Мы связаны кровью. Во мне есть капля его крови, а в нём - моей, - настаивала девочка.
-В приличном обществе такое родство не признаётся.
-Мне плевать на приличное общество, которое не понимает таких простых вещей! - в сердцах воскликнула Марика.
-Не груби. Воспитанная девочка не должна выражаться, как простолюдинка, - с осуждением сказала Агнесса и уже мягче добавила: - Я понимаю, что тебе хочется побывать на балу. Придёт время, и ты станешь блистать при дворе. Все кавалеры будут у твоих ног, ведь ты у нас красавица. Но тебе надо подрасти.
-Ничего ты не понимаешь! Мне не нужны ни кавалеры, ни наряды, ни танцы. Но Глеб не должен так поступать со мной. Это нечестно!
-Глеб помнит о тебе. Разве ты забыла, что приглашена на следующий день? Принц устраивает молодёжный вечер специально для тебя. Немногие удостаиваются такой чести.
-Хороша честь! Это просто подачка! Как будто я недостаточно хороша, чтобы пойти туда, где будут все.
-Будь благоразумна, Марика. Правила существуют для всех. Если люди станут их изменять как кому вздумается, то начнётся полная неразбериха, - строго отчеканила Агнесса, подводя под разговор черту.
Марике никогда не хватало благоразумия, поэтому она не могла понять, почему нельзя нарушить заведённый порядок, тем более если это никому не причинит вреда. Ужасно несправедливо сидеть дома в то время, как другие будут веселиться на балу. Ведь она не раз рисковала ради Глеба жизнью и сейчас без колебаний поступила бы так же. Кто ещё из блистательных придворных отважится на подобное?
Всю неделю Марика ждала, что ради неё Глеб поступится этикетом. Даже сегодня утром она всё ещё надеялась, что из дворца пришлют гонца со срочной депешей. Чтобы приглашение не застало её врасплох, девочка надела самое нарядное платье. Она целый час провела перед зеркалом, пытаясь уложить непослушные волосы, как у придворных модниц. Никогда Марика не уделяла своей внешности столько времени, как сегодня. Наконец она была готова. Ей хотелось петь и кружиться, а в животе пробегал лёгкий холодок от волнения и предвкушения праздника.
В назначенное время к парадному входу подали карету. Марика со всех ног бросилась во двор, но вдруг поняла, что будет выглядеть нелепо. Её никто не приглашал, а она вырядилась в пух и прах. Девочка остановилась у окна и смотрела, как герцогиня с мужем сели в экипаж. Дверцы захлопнулись, и кони понесли карету со двора. Затуманенными от слёз глазами Марика смотрела им вслед, пока карета не скрылась за поворотом. Больше ждать было нечего.
Девочка сорвала с себя праздничный наряд и вытащила из волос заколки. Густые кудри рассыпались по худеньким плечам. Щёки Марики горели от стыда, что она потратила столько времени на пустое кривляние перед зеркалом. Все эти кружева и ленты были не для неё. Девочка надела простенькое батистовое платьице, выскользнула из замка и побежала знакомой тропой к беседке, чтобы в уединении выплакать обиды.
На душе у неё лежал камень. Её не позвали на бал, потому что считали ребёнком, но в таборе девушки её возраста уже выходили замуж. Ей не было и десяти лет, когда она прошла вместе с Глебом через Зазеркалье. Тогда она была достаточно взрослой, чтобы рисковать жизнью, а теперь оказалась слишком маленькой, чтобы веселиться вместе с остальными. Как Глеб мог допустить такое!
А может быть, он тоже огорчён, что её нет рядом? Ведь сын короля не волен поступать как ему вздумается, он должен соблюдать законы и традиции и жить с оглядкой на подданных. Эта мысль показалась Марике разумной. Конечно же, Глеб тоже расстроен, недаром назавтра он устраивает другой праздник, где они смогут повеселиться вместе. Её названый брат наверняка страдает оттого, что не может отказаться от условностей.
Марике стало жалко Глеба и отчаянно захотелось его увидеть. Она закрыла глаза и попыталась представить его образ. Предзакатное солнце проникало под опущенные веки красноватым светом. Постепенно багровое марево рассеялось. Перед мысленным взором девочки возник каминный зал. Марика так отчётливо видела столы, полные яств, разряженных гостей и стоящих за их спинами лакеев, будто находилась во дворце.
Глеб восседал в центре. Ему очень шёл тёмно-зелёный бархатный камзол, а богатая вышивка на воротнике оттеняла золото волос. Губы Марики тронула мечтательная улыбка. С тех пор как она увидела Глеба в первый раз, ещё мальчиком, она никогда не встречала юноши красивее.
Внезапно улыбка на лице девочки погасла, а меж бровями пролегла горькая складка - рядом с Глебом сидела хорошенькая зеленоглазая дочь одного из баронов. Глеб склонился, что-то прошептал девушке на ухо, и они вместе засмеялись. Принц выглядел вполне счастливым и даже не вспоминал о той, с кем когда-то делил свои горести.
Марику охватила такая ярость, что даже дыхание перехватило. Она чувствовала, будто у неё в груди пульсирует раскалённый шар. Девочка распахнула глаза и с усилием втянула воздух, но боль не отпустила. Напротив, она нарастала. Казалось, ещё мгновение и сердце не выдержит и разорвётся. Перед Марикой замелькали сцены из прошлого. Она вспомнила, как попала в темницу по подложному навету и едва не сгорела в заброшенной кузне. Почему её удел злоба и унижение, а всё хорошее всегда достается другим?
Шар обжигал и стремился вырваться наружу. Настал миг, когда девочка уже не могла сдерживать его мощь. Невидимый шар взорвался, словно сердце разлетелось на мелкие кусочки.
Раздался звон битого стекла. Витражи брызнули тысячью разноцветных осколков. Ураганный ветер ворвался в окна. Смерч пронёсся по залу, сметая со столов посуду и угощение. Гости в панике повскакивали с мест. Точно ободрённый их страхом, ветер принялся бесчинствовать ещё сильнее. Он опрокидывал стулья, трепал причёски дам, рвал кружева.
Небо почернело, в одно мгновение день превратился в ночь. Вспышки молний полыхали одна за другой. Они словно вспороли утробу туч, и на землю обрушился ливень. Гром грохотал не переставая. Один раскат сменялся другим, ещё более мощным. Крики и визги испуганных людей вторили рычанию грома. Все в ужасе метались по залу, создавая сумятицу и давку, а ветер с диким воем опрокидывал всё на своём пути.
Глеб подхватил юную баронессу на руки. В это время хрустальная люстра сорвалась с потолка и упала прямо возле них, осыпав шею и обнажённые плечи красавицы острыми осколками.
Буря стихла внезапно. После грохота грома тишина казалась неестественно глубокой, как глухота. Дождь прекратился, и, хотя небо было по-прежнему затянуто облаками, за стенами дворца ничто не напоминало о разгуле стихии. Казалось, ураган пронёсся только по праздничному залу, где теперь царил полный разор.
Продолжать торжество не имело смысла, потому что настроение у всех было далеко не радостным. Лица дам были испачканы помадой, румяна потекли, а волосы обвисли растрёпанной мокрой паклей. Растерявшиеся во время бури кавалеры стыдливо отводили взоры. Все мечтали поскорее скрыться с чужих глаз, чтобы привести себя в порядок.
К счастью, никто не пострадал. Только у новой подружки принца Лидии плечи и руки были в мелких порезах и ссадинах. Ей пришлось покинуть бал. Гостям предложили перейти в другой зал. Все старательно изображали весе-лье, пока король не объявил торжество законченным. Праздничный фейерверк не состоялся.
Внезапная вспышка гнева оставила Марику без сил. Девочка в изнеможении прилегла на скамейку, не понимая, что за болезнь с ней приключилась. Из неё словно вычерпали всю энергию. Обида стёрлась, уступив место покою. Ей смертельно хотелось спать. Несмотря на то что в последние годы Марика жила в роскоши, она не забыла, как в детстве могла сладко уснуть на голой земле, подложив под щёку ладошку. Скамейка казалась ей такой же удобной, как мягкая кровать с шёлковыми простынями. Не в силах противиться накатившей усталости, она смежила веки и тотчас провалилась в глубокий сон.
Глядя на спящую девушку, похожую на хрупкую фарфоровую статуэтку, никто бы не подумал, что она явилась причиной разыгравшейся бури. Да и сама Марика не поверила бы в это.
Короткое пребывание на острове чародеев и суровые испытания давно стёрлись из её памяти. Юная волшебница с острова Гроз не подозревала о дремавших в ней магических силах. И только душевное потрясение позволило им выплеснуться наружу.
Марика была не единственной, кто не попал на торжество. Прошки - друга и самого преданного слуги Глеба - тоже не было среди приглашённых.
Прошка вышел из крестьян. И пасти бы ему коров до старости, но подчас Его Величество Случай перетасовывает судьбы людей, как карты. Вот и Прошка нежданно-негаданно оказался во дворце, став ближайшим помощником наследника престола. Простой крестьянский паренёк уже четыре года служил пажом принца. За это время они сдружились. Глеб ценил природную смётку Прошки. Но более всего его подкупала преданность юного пажа. Тот не раз доказывал, что пойдёт за своего господина в огонь и в воду.
Во дворце Прошка как сыр в масле катался. Придворным нравилась его жизнерадостность и услужливость. Среди прислуги у него тоже было много приятелей. Правда, сначала челядь приняла новичка в штыки. Здесь не любили выскочек. Но весёлый нрав паренька и его простодушие постепенно растопили даже самые суровые сердца. К тому же он никогда не кичился тем, что был на короткой ноге с принцем.
Многие позавидовали бы Прошке. Босоногий деревенский мальчишка попал в довольство и сытость. Будущее при дворе ему было обеспечено. Казалось бы, чего ещё желать? Однако у Прошки была заветная мечта. Его не привлекала жизнь придворного. Он оставался безразличным к дворцовым интригам и роскоши. Даже честь стать ближайшим сподвижником будущего короля не трогала его душу. Он лелеял надежду когда-нибудь выучиться на чародея, и не без оснований.
Прошка обладал даром ясновидения и намеревался серьёзно посвятить себя магическим наукам. Как только он освоил азы грамоты, паренёк сунулся за книгами по чародейству, но оказалось, что для этого нужно получить особое разрешение хранителя библиотеки. На Прошкину просьбу старенький библиотекарь твёрдо заявил, что неучу такие книги не по уму.
Проглотив горькую пилюлю, Прошка взялся за учение. Он усердно штудировал науки и стал частым гостем в королевской библиотеке. Постепенно старик библиотекарь оттаял. Теперь он благоволил к сметливому пареньку, который много времени проводил за книгами, и Прошка решил, что настал момент снова попросить хранителя библиотеки дать ему возможность покопаться на заветных книжных полках.
Однако и на этот раз старик отклонил его просьбу. Он считал, что книги по магии вносят в молодые умы смуту. Однако Прошка не отступал. Несколько дней библиотекарь молчал и супил брови, но в конце концов смилостивился и выдал парню пару популярных брошюрок. Всякому, кто серьёзно занимался магией, эти книжонки показались бы смешными, но не искушённый в волшебстве Прошка воспринял их как настоящий кладезь знаний. Он буквально проглотил их и... понял, что не продвинулся ни на шаг. Наоборот, у него возникло множество вопросов, а когда он обратился к библиотекарю за другими книгами, тот снова наотрез отказался пускать его в хранилище.
-Чтение подобной литературы приносит не столько пользы, сколько вреда, - не терпящим возражений тоном заявил старик.
-Почему? - недоумевал Прошка.
-Потому что эти книги содержат тайные знания, в которые можно посвящать только избранных. Читать их без наставника нельзя.
-Где же мне взять наставника?
-Обратись к придворному астрологу, - посоветовал библиотекарь.
Не знай Прошка придворного астролога, совет показался бы ему дельным. Но он был далеко не дурак и понял, что это всего-навсего вежливый отказ. Астролог был древним старичком. Он почти отошёл от дел и проводил дни либо грея кости возле камина, либо сражаясь в шахматы с библиотекарем. В последнее время он даже гороскопов не составлял и числился на службе лишь за прежние заслуги.
Поразмыслив так и сяк, Прошка решил, что других вариантов у него всё равно нет, и отправился к астрологу. Как он и ожидал, старик отказался взять его в ученики, сославшись на старость и хвори. А когда Прошка стал настойчиво упрашивать, по секрету признался, что никогда не обладал большими способностями в предсказаниях и магии, а теперь они и вовсе иссякли.
-Где же мне найти наставника? - в отчаянии спросил Прошка.
-Ну не знаю, - развёл руками придворный астролог. - Разве что на острове Гроз.
-А далеко до него? - загорелся начинающий волшебник.
-Коли хочешь преуспеть в магии, то ищи его сам, - уклончиво посоветовал старик.
Следующую неделю Прошка провёл за атласами. Он проштудировал все географические карты, однако острова Гроз ни на одной из них не оказалось. Решив, что старый волшебник над ним подшутил, Прошка обиделся. «Мог бы просто отказать, а не морочить голову каким-то несуществующим островом», - досадовал он.
Встретив астролога, паренёк без обиняков выпалил:
-Нету нигде вашего острова. Я все карты облазил, чуть глаза не сломал.
-Напрасно. На карте остров Гроз не сыскать. Мало кто знает о его существовании, - лукаво улыбнулся старичок.
-Вот те раз! Может, его вообще нету?
-На свете есть много невидимого и непостижимого.
-А вы-то на нем бывали? - не унимался Прошка.
-Нет. Но однажды мне довелось повстречать чародея с острова Гроз.
-Так, может, вы за меня замолвите словечко? - взмолился мальчишка.
Старичок пытливо посмотрел на него и в раздумье погладил длинную белую бороду. Ему не хотелось подогревать несбыточные мечты паренька, но и огорчать его было жаль. Пылкое стремление мальчика достичь своей цели было достойно похвалы. И всё же астролог решил сказать ему правду.
-На остров Гроз ты вряд ли попадёшь. Говорят, остров этот заговорённый. Он открывается лишь избранным. Прежде надо себя проявить.
Как же мне себя проявить, если я не знаю, с чего начать? - с досадой сказал Прошка. - Нужных книг не допросишься, потому что у меня наставника нет, а наставника не найти, пока не проявлю себя. Канитель какая-то получается.
-Зря ты обижаешься, - покачал головой старик. - Пустое это дело. Вот тебе первый урок: обида - бесполезный груз. Она человека вниз тянет, с ней высот не достичь.
-Я и не обижаюсь, - буркнул Прошка. - Только вы хоть намекнули бы, с какого боку мне за дело взяться. А то пока я без пользы в карты пялился, целую неделю потерял.
-Больно ты прыткий, - астролог усмехнулся в бороду. - Вот тебе второй урок: хочешь успеха добиться, учись терпению. Знаешь пословицу: упорство и труд всё перетрут? Чтобы чародеем стать, надо не одно испытание пройти. А ты перед первой же кочкой пасуешь.
-Да не пасую я, а не знаю, с чего начать, - вздохнул Прошка.
-Науки постигай. Дух закаляй. Если тебе и впрямь предназначен этот путь, ты ступишь на него, когда придёт время, но не раньше. Природа спешки не любит.
С этого дня Прошка заболел чудесным островом. Неведомые далёкие берега снились ему во сне. И наяву он только и мечтал о том, чтобы однажды попасть на остров Гроз. Он прикидывал, как бы ему овладеть тайными знаниями, но ничего путного в голову не приходило.
«Терпение - это хорошо, только ведь, коли сидеть сложа руки, можно всю жизнь прождать без толку», - досадовал Прошка. Чем больше он думал о загадочном острове, тем чаще его посещала дерзкая мысль: а не залезть ли в книгохранилище тайком? Он давно осуществил бы свою затею, не держи библиотекарь заветную комнату под неусыпным присмотром. Хранитель в буквальном смысле дневал и ночевал на работе. Жил он в мансарде над читальным залом. На ночь старик запирал библиотеку изнутри и удалялся к себе. Нечего было и думать пробраться к запретным книгам без его ведома. Прошка совсем уже было отчаялся, но неожиданно ему представилась редкая возможность проникнуть в святая святых.
Старый библиотекарь пользовался при дворе заслуженным уважением. Он вступил в должность ещё при дедушке нынешнего монарха, поэтому его пригласили на день рождения принца Глеба наряду с именитыми гостями. Обычно старик не ходил на приёмы, но тут был особый случай.
Прошка решил во что бы то ни стало воспользоваться случаем. Он загодя сделал восковой оттиск ключа от библиотеки. Накануне торжества Прошка как бы невзначай заронил Глебу мысль, что если он не пойдёт на праздник, Марике будет не так обидно.
Поразмыслив, Глеб согласился с доводом Прошки. Принца тяготило, что Марика слишком настойчиво требовала внимания к себе. В глубине души он был даже рад, что, благодаря правилам придворного этикета, она не могла присутствовать на официальном торжестве. Но Марика никак не хотела смириться с этим. Впрочем, отсутствие Прошки на балу могло её немного успокоить.
Глеб был благодарен своему верному помощнику за столь самоотверженный поступок. Он и не догадывался, что Прошка только и мечтает остаться вдали от любопытных глаз и ждёт праздника едва ли не с большим нетерпением, чем другие.
И вот назначенный день наступил. Но, как на зло, накануне у старого библиотекаря разыгралась подагра. Прошка молился всем святым, чтобы старик выздоровел. Видно, его мольбы были услышаны.
Гости стекались во дворец. Прошка притаился за колонной неподалёку от входа в библиотеку и с волнением ожидал, когда же появится сухонькая, сутулая фигурка библиотекаря. Наконец дверь отворилась, и паренёк вздохнул с облегчением. Хранитель библиотеки вышел на порог. Он долго со всей тщательностью запирал дверь. Старик делал это всякий раз, когда куда-нибудь отлучался. Во дворце испокон веку не было воров, но такова была его привычка. Прошке казалось, прошла вечность, пока шаркающие шаги хранителя затихли вдалеке.
Оглядевшись по сторонам, паренёк ринулся к двери. От волнения он не мог попасть ключом в замочную скважину. Руки дрожали. Прошка понимал, что если его застанут за этим занятием, то ему несдобровать. Чего доброго, старик и вовсе отлучит его от библиотеки. Но недаром говорят: охота пуще неволи.
Наконец замок щёлкнул. Прошка прошмыгнул в дверь, захлопнул за собой створку, провернул ключ изнутри и только тогда перевёл дух. Самое трудное осталось позади. Теперь можно было действовать спокойнее, потому что здесь его никто не увидит. Не теряя времени, он быстрым шагом миновал читальный зал, открыл ещё одну дверь, которая, к счастью, оказалась незапертой, и вошёл в книгохранилище.
Он не стал задерживаться возле заполненных бесчисленными томами стеллажей. Его интересовали книги, которые хранились отдельно, в специальном помещении. Прошка поспешно толкнул заветную дверцу.
Дневной свет никогда не нарушал таинства этой комнаты. В ней не было ни одного окна. Солнечным лучам доступ сюда был закрыт. День и ночь в хранилище стояла кромешная тьма. В воздухе витал особый дух книжной пыли и старинных кожаных переплётов, смешанный с едва заметным ароматом экзотических благовоний.
Прошка вернулся в читальный зал, вытащил из канделябра свечу, зажёг её и переступил заветный порог.
Хранилище имело форму восьмигранника. Крошечный огонёк почти не потревожил темноту. Прошка двинулся вдоль стен и увидел на полке светильник. Недолго думая, он зажёг опущенный в масло фитиль. Разгоревшись, светильник рассеял мрак, но скоро комнату наполнил пряный аромат. Прошка понял, что допустил ошибку. Если старик вернётся, он по запаху тотчас заподозрит, что тут кто-то был. Поспешно погасив светильник, Прошка стал разглядывать корешки фолиантов при скудном свете свечи.
Многие книги были написаны на неведомых языках: одни - алфавитом, другие - иероглифами и арабской вязью. Прошка не стал тратить время на изучение диковинных изданий. Взяв первую попавшуюся книгу на понятном языке, он вышел в читальный зал, устроился возле окна и углубился в чтение.
Скоро он понял, что библиотекарь был прав. Без наставника эти книги не одолеть. На первый взгляд все слова были понятны, но текст не объяснял, как вызвать у себя нужные ощущения: например, собрать тепло или послать луч. Одолев главу про вызов бурь и прочих катаклизмов, Прошка решил испробовать прочитанное на практике.
Он сосредоточился и, следуя совету книги, попытался собрать всю свою энергию в одной точке, там, где находится солнечное сплетение, но сумел вызвать лишь унизительное урчание в животе. Из-за волнений сегодняшнего дня он не ел с самого утра, и теперь кишки громко переговаривались между собой, напоминая об этом упущении. Прошка вспомнил поговорку, что голодное брюхо к учению глухо, и решил уступить зову желудка, благо догадался прихватить еду с собой. Основательно подкрепившись куском хлеба с варёной говядиной, он снова попробовал собрать энергию, а затем выплеснуть её мощным потоком. Но, как он ни старался, потока не получалось, даже самого хиленького. Однако начинающий маг не отчаивался. В книге было сказано, что успех достигается путём долгих тренировок.
Прошка закрыл глаза, сосредоточился и снова принялся за упражнение. Вдруг за стенами зала загрохотало. Земля задрожала. Небо, ещё минуту назад ясное, потемнело, и его распороли вспышки молний.
- Получилось, - обескураженно прошептал Прошка.
Он с удивлением ощупал свою грудь, как будто надеялся найти там следы извергшегося урагана, но ничего особенного не почувствовал. Впрочем, это было неважно. В книге говорилось, что порой ощущения бывают почти неуловимыми. Главное - получилось.
Прошку охватило неистовое ликование. Он сумел-таки вызвать бурю! Забыв об осторожности, он издал радостный крик победы и стал как безумный скакать по залу. В перерывах между раскатами грома слышался звон битого стекла. Это несколько охладило пыл новоиспечённого чародея. Порыв восторга сменился тревогой. Прошка в ужасе подумал, что, вызвав стихийное бедствие, он не удосужился поинтересоваться, как его остановить.
- Стой! Прекратись! Хватит! - выкрикивал он, словно разбушевавшийся ураган мог услышать его слабый голос.
Отчаявшись, Прошка не моргая уставился в одну точку и начал представлять, будто втягивает поток энергии в себя. К его большому удивлению, буря внезапно стихла.
От пережитого волнения на лбу выступили капельки пота. Прошка вытер лоб рукавом, схватил со стола книгу и в нерешительности остановился. Внутренний голос подсказывал ему, что надо бежать. Несмотря на то, что ураган кончился, библиотекарь мог скоро вернуться. Наверняка старик захочет проверить, плотно ли закрыты все окна и не пострадали ли его любимые книги.
Но успех настолько окрылил Прошку, что ему страстно захотелось попробовать ещё какое-нибудь заклинание. Желание продолжить опыты было так сильно, что паренёк отважился прихватить книгу с собой. Он сунул её за пазуху, наспех запер дверь восьмигранной комнаты и зайцем кинулся вон из библиотеки.
Провернув ключ в замочной скважине, Прошка запер входную дверь и, услышав шаги, юркнул за колонну. В конце коридора показался библиотекарь. Постукивая тростью и слегка прихрамывая, старик спешил к своим сокровищам, не ведая, что в паре метров от него затаился грабитель, посягнувший на бесценный клад знаний.
Сердце у Прошки трепыхалось, как пойманная в силки птица, но душа ликовала. Ему удалось-таки совершить задуманное.
Когда старик скрылся за дверью, Прошка полез за пазуху, где лежала заветная книга, и с досады крякнул. Только теперь он заметил, что в руке по-прежнему сжимает оплывшую свечу. Это была непростительная оплошность. Если хранитель библиотеки и не обнаружит сразу пропажу книги, то наверняка хватится, куда подевалась свеча из канделябра.
Над островом Гроз пылал закат.
Он накинул на небосвод пурпурную королевскую мантию, отороченную золотистыми облаками. Багрянец отражался в воде, и, когда вечерний бриз тревожил морскую гладь, казалось, что в волнах плещутся игривые золотые рыбки.
Возле берега прибой покачивал ярко раскрашенные лодки, а на ровных уступах скал были разбросаны домики из белого ракушечника. Они выглядели такими ухоженными, что походили на игрушечные. На возвышении в зелени садов красовался величественный дворец с бесчисленными башенками, галереями и фонтанами. Вдоль высоких стен и во внутренних двориках круглый год цвели розы, отчего воздух вокруг был напоён сладким ароматом.
Во дворце жили маги-правители. Четверо из них владели тайнами чёрной магии, четверо - белой. И лишь Верховный Чародей в совершенстве знал все приёмы волшебства. Он выступал третейским судьёй во всех спорах, и за ним всегда оставалось последнее слово.
Когда магам нужно было посовещаться и принять решение, они собирались в большом зале Советов. Кристаллы, из которых были выложены стены и купол зала, меняли цвет, в зависимости от настроения чародеев. Сегодня они окрасились в предгрозовые, фиолетовые тона. Тёмно-чернильные внизу, они приобретали фиалковые оттенки в середине, светлели к потолку и завершались нежно-сиреневым куполом, который поддерживали девять прозрачных колонн из горного хрусталя. Каждую колонну венчала буква.
Из этих букв складывалось слово РАВЕНСТВО, как напоминание о том, что здесь все равны. Каждого выслушивали с одинаковым почтением, но никто не мог навязать своего мнения и заставить других поступать против воли. Наделённые большой властью маги знали: кто имеет неограниченную силу, не вправе вмешиваться в ход событий. Его долг - поддерживать равновесие.
Маги-правители жили так давно, что считались бессмертными. Впрочем, их срок тоже был не беспределен. Четырнадцать лет тому назад звёзды указали, что на земле родился величайший волшебник. Это означало, что пришла пора Верховному Чародею Агриппе передать посох власти преемнику.
Агриппа был старейшим на острове. Его память хранила события, которые другие чародеи знали лишь по книгам. Рождение нового мага Верховный воспринял спокойно. Лишь когда Избранником оказалась девочка, Агриппа вспомнил древнее пророчество, и его охватил страх. Он не мог допустить, чтобы во главе острова встала волшебница. Чародеи подбросили новорождённую цыганам, чтобы она затерялась среди людей, и стали готовить другого преемника, мальчика царских кровей по имени Азар.
Прошло десять лет, прежде чем чародеи поняли, что противиться воле звёзд нельзя. Девочка, которую они оставили безвестной в мире людей, прошла испытание огнём, миновала Врата Смерти и, несмотря ни на что, выжила. Это был знак, и маги вернули её на остров.
Лишь Агриппа не мог смириться с предначертанием провидения, как не мог доверить свою тайну собратьям-магам. В надежде избавиться от девчонки он вероломно отправил её на испытание водой. Каково же было удивление чародеев, когда девчушка без всякой подготовки и обучения прошла посвящение и получила магический кристалл. Это означало, что она стала настоящей волшебницей, равной со всеми. Только один шаг отделял её от посоха власти и звания Верховной Чародейки. Агриппа был в отчаянии, но неожиданно в ход событий вмешался Азар. Он решил, что самозванка хочет занять его место, и вернул её в мир людей, где Марика утратила память обо всём, что с ней произошло на острове.
Прошло четыре года, и юная волшебница проявила себя вновь, вызвав ураган среди ясного дня. Это грозило началом катастроф, и чародеи снова собрались в зале совета, чтобы решить, как вернуть девочку на остров и обуздать её нрав.
Совет проходил стоя. Важные решения должны приниматься без пустой траты времени и лишних разговоров. Обычно маги входили в зал одновременно, но на этот раз Верховный Чародей задерживался. В последнее время Агриппа редко появлялся на людях и никого не принимал у себя. Лишь четырнадцатилетний Азар постоянно находился при своём наставнике. И на этот раз Агриппа пришёл не один.
Он вошёл в зал и, тяжёло опираясь на посох, прошествовал на своё место. Азар почтительно следовал за учителем, поддерживая старца под локоть. Чародеи недоумённо переглянулись. Согласно традиции, на совете могли присутствовать лишь девять посвящённых. Участие мальчика, не завершившего обучение, выходило за рамки правил.
- Прошу прощения, что заставил вас ждать. Мы можем начинать, - объявил Верховный Чародей.
- Но я вижу здесь посторонних, брат Агриппа, - выступил Гурий.
Невысокий и тщедушный, он не упускал любой возможности затеять перепалку или спор, а уж когда дело доходило до раздоров, тут он был, что называется, каждой бочке затычка.
- Твое зрение подводит тебя, брат Гурий, - спокойно ответил Верховный Чародей. - Вы видите, что события последних лет совсем истощили мои силы. Мне трудно обходиться без помощника.
- Вряд ли присутствие на совете пойдёт на пользу мальчику. Азар ещё слишком молод, чтобы во всём разобраться, а порой ложное толкование хуже незнания, - возразил мягкий и добрый Савватий.
- Азар постоянно со мной, поэтому вам нечего опасаться, что он что-то неправильно истолкует. Я всегда рядом, чтобы подсказать ему.
В голосе Агриппы прозвучали нотки раздражения.
- Может так, а может и нет, - пробормотал себе под нос вечно сомневающийся Ксанф.
Он был самым загадочным из магов. Ни один живописец не мог бы написать его портрет. Каждый миг облик чародея едва заметно менялся, поэтому даже среди волшебников его звали Многоликим.
- Я решительно против того, чтобы нарушать правила, - воспротивился Зосима, покровитель путников. Это он четыре года назад первым обнаружил девочку с магическим даром.
- Я тоже, - неожиданно подхватил Авдий.
Прежде он был верным сторонником Агриппы и всегда выступал заодно с Верховным Чародеем, но в последнее время Агриппа не допускал к себе даже его, поэтому маг чувствовал себя незаслуженно обиженным.
- Не стоит отягощать молодой ум нашими проблемами, - поддержал собратьев Савватий.
- Я сразу сказал, что это не самая удачная мысль, - напомнил о себе Гурий, который любил, чтобы последнее слово оставалось за ним.
Агриппа обвёл всех тяжёлым взглядом и с расстановкой произнёс:
- Что ж, я вынужден подчиниться большинству. - Он обернулся к Азару и приказал: - Ступай.
Как только мальчик покинул зал, Авдий с осуждением сказал:
- Брат Агриппа, что всё это значит? Разве традиции перестали существовать?
- Видимо, так. Устои острова поколебались с тех пор, как на посох власти претендует не царственный отпрыск, а жалкая оборванка, - горько усмехнулся Верховный Чародей.
- Она тут ни при чём. Так повелели звёзды, - вступился за девочку Зосима.
- Возможно. И всё же это не к добру, а к смуте. До её появления между нами не было разлада, - произнёс Агриппа.
На это магам-правителям было нечего возразить. У девочки была удивительная способность создавать проблемы. Всякий раз, когда речь заходила об Избраннице, между волшебниками возникали разногласия и раздоры.
Первым молчание нарушил Савватий:
- По-моему, наши споры беспочвенны. Я не понимаю, почему ты упорствуешь, брат Агриппа. Дело выглядит проще простого. Четыре года назад мы уже приняли решение позволить девочке жить на острове, а судьба сама рассудит, достойна ли она посоха власти.
- Женщина? Такого ещё не бывало! - презрительно фыркнул Агриппа.
- Всё когда-то случается в первый раз. Не нам идти против воли звёзд, - заметил Зосима. - В прошлый раз ты убедил нас, что поскольку девочка вернулась к людям, то это не случайность, а знак свыше. Теперь мы все видим, что совершили ошибку. Она сумела вызвать бурю, а ведь никто не обучал её этому. Мы обязаны вернуть Избранницу на остров.
- В этом есть определённый смысл. Но всё-таки я сомневаюсь в правильности такого решения, - многозначительно произнёс Ксанф. - Не станет ли безграмотная девчонка помыкать нами, узнав о своём предназначении?
- Для ребёнка власть губительна, - поддакнул Савватий. - Нужно оградить девочку от искушения.
- Что вы всё о ребёнке? Подумайте о нас! Она справилась с двумя испытаниями и получила магический кристалл, главный атрибут волшебника. Выходит, что она нам ровня! И вместе с нами может присутствовать на совете! - с горячностью выпалил Гурий.
- Этого нельзя допустить, - решительно заметил Авдий.
Все невольно посмотрели на Агриппу.
Испокон веков волшебников на совете было девять. Их число всегда оставалось нечётным и никогда не менялось. Появление девочки нарушило бы главный закон острова.
Агриппа молча слушал своих собратьев, пряча усмешку в бороде. Ему даже не пришлось прибегать к красноречию, чтобы настроить собратьев против новой Избранницы. Все и без того понимали, что её появление грозит острову бедой. Верховный Чародей в мыслях уже поздравлял себя с победой, но неожиданно Авдий произнёс:
- Если мне не изменяет память, мы уже обсуждали этот вопрос. До поры девочке незачем возвращать память. Пусть живёт на острове, не ведая о своих способностях. Здесь она будет под нашим присмотром. А мы тем временем обучим её законам равновесия и науке воздержания.
- Разумно, - закивали волшебники.
- Но как мы вернём её на остров? Под каким предлогом? У меня бы возникли вопросы, если бы за мной вдруг явились и отправили жить за тридевять земель, - покачал головой Ксанф.
- У тебя, брат, вопросы возникают по любому поводу, - пошутил Гурий, и все заулыбались.
- Однако Ксанф прав. Нужен предлог, чтобы девочка ничего не заподозрила, - продолжал Авдий.
- Положимся на провидение. Оно само подскажет, как поступить. Нам ли не знать, что на свете нет ничего невозможного, - добродушно сказал Савватий.
Совет подошёл к концу. Волшебники уже готовы были разойтись, когда Гурий неожиданно спохватился:
- А что с Азаром? Ему известно слишком много. Его тоже придётся лишить памяти?
- Нет! - решительно воспротивился Агриппа.
Он с горечью осознавал, что среди магов у него не осталось союзников. Только Азар разделял его чувства по отношению к самозванке, оставался его единственной опорой и надеждой.
- Вам не о чем беспокоиться. Об Азаре я позабочусь сам, - уже спокойнее добавил Верховный Чародей.
Выйдя из зала, Зосима немного помедлил, чтобы дождаться Авдия. Маги неспешным шагом пошли вдоль кипарисовой аллеи.
- Что случилось с Агриппой? Он всегда отличался разумностью решений. Почему он так настроен против девочки? - спросил Зосима.
- Агриппа сдаёт. Его самолюбие задето. Ему нелегко смириться с тем, что после него островом будет править женщина, - пожал плечами Авдий.
- Не думал, что Агриппа поступится общими интересами в угоду собственному самолюбию, - сказал Зосима.
- Вот именно! - неожиданно раздался голос Гурия.
Чародеи оглянулись. Они не заметили, что он шёл сзади и оказался невольным свидетелем их разговора. Гурия нисколько не смутили удивлённые взгляды собратьев, и он продолжил свою мысль:
Чует моё сердце, здесь кроется какая-то тайна.
Mолодость быстро забывает невзгоды, без сожалений прощается с прошлым и с радостью встречает новый день. Ещё вчера ураган сотрясал стены королевского дворца, а сегодня молодёжь уже собралась продолжить праздник. Признаться, без юной баронессы Лидии танцы до утра для Глеба потеряли всякую привлекательность. И всё же предстоящая пирушка обещала быть куда интереснее, чем официальный приём с толпой чопорных гостей, приглашённых только потому, что того требовал этикет.
К тому же Глеб хотел одним махом убить двух зайцев: не только от души повеселиться в кругу друзей, но и сделать широкий жест в сторону Марики, объявив, что вечер устраивается ради неё. Наследник престола был многим обязан девочке и не хотел прослыть неблагодарным.
Проснувшись утром, Марика чувствовала себя бодрой и отдохнувшей. В ней не осталось и следа от вчерашней усталости, забылся и странный приступ, случившийся с ней накануне. Как и другие девушки, она первым делом подумала о предстоящей вечеринке. В последнее время Глеб был слишком занят, и они виделись нечасто. Марика скучала по нему, поэтому с особым нетерпением ожидала встречи со своим названым братом.
Девочка распахнула шкаф с нарядами и стала перебирать вешалки. Герцогиня Агнесса не скупилась на платья для приёмной дочери, но все старания одеть девочку по моде ни к чему не приводили. Марика ценила в вещах прежде всего удобство, поэтому большая часть нарядов так и оставалась невостребованной.
На полу под вешалками валялось смятое платье, в котором вчера Марика собиралась на бал. Девочка вспомнила, в каком приподнятом настроении она крутилась перед зеркалом, надеясь понравиться Глебу, и какое унижение испытала, когда её Агнесса с мужем укатили во дворец, а она осталась на бобах, разряженная в пух и прах и не нужная никому. Марика скомкала бальный наряд и снова бросила его в угол шкафа.
Дверь открылась, и в комнату вошла герцогиня. Застав дочь за просмотром гардероба, Агнесса обрадовалась. Она полагала, что в этом возрасте девочек должны интересовать только наряды и танцы, поэтому её огорчало, что Марика безразлична к обновкам и сторонится молодых людей. Но похоже, маленькая дикарка стала оттаивать.
- Выбираешь платье к лицу? Умница. Кстати, вчера ты ничего не потеряла. Бал не удался. Это был просто кошмар! Посреди вечера разразился такой ураган! Представляешь, во дворце повылетали все стёкла, смерч ворвался прямо в зал. Больше всех досталось баронессе Лидии, нынешней возлюбленной принца. На неё чуть не упала люстра. Бедняжка едва не лишилась чувств, но Глеб такой галантный. Он подхватил её и вынес из зала на руках.
Не замечая, как изменилось настроение дочери, Агнесса продолжала с упоением пересказывать последние сплетни, не упуская случая позлословить над придворными дамами.
Марика не слушала её. Мысли девочки были далеко. Она думала о Глебе и Лидии. Марика утешала себя тем, что баронесса была не первой подружкой принца и наверняка не последней. Но от этого на душе было не легче. Она понимала, что и сегодняшний праздник состоится не для неё. Глеб, как всегда, будет окружён придворными красавицами, а ей уготована участь оставаться на задворках.
Внезапно Марике расхотелось идти на вечеринку. Она подумала, что если Глеб искренне пожелает увидеть её, то приедет к ней сам. Она не станет, как обезьяна, кривляться перед зеркалом ради того, чтобы выглядеть нарядной и привлекательной. Людям только кажется, что модная одежда выделяет их из толпы. На самом деле она делает их безликими, похожими на всех, а Марика не желала быть, как все.
- Марика, ты меня слышишь? Я уже третий раз к тебе обращаюсь, - голос Агнессы вывел девочку из оцепенения.
- Что?
- Я говорю, что тебе очень идёт платье с бархатным лифом. Оно подчёркивает стройность твоей фигуры.
- Я не пойду на праздник, - помотала головой Марика.
- То есть как не пойдёшь? - опешила герцогиня.
- Не пойду - и всё.
- Это что за капризы? Всё ещё дуешься, что тебя вчера не пригласили? Или тебе мало того, что Глеб устраивает вечер специально ради тебя? Может, он должен встать на колени?
- Я не просила, чтобы он из-за меня созывал гостей.
Марика раздражала Агнессу своим упрямством. Она и маленькой девочкой была неуправляема. А теперь, когда вступила в подростковый возраст, с ней и вовсе сладу не стало.
- К твоему сведению, приглашение королевской семьи нельзя выбросить в мусорное ведро. Существуют нормы поведения, и их надо соблюдать. Во дворец ты обязана идти, хочешь или не хочешь, - отрезала герцогиня тоном, не терпящим возражений.
- Весь ваш этикет и нормы поведения только мешают человеку жить. Всё в природе любит свободу. Дикая лошадь, если надеть на неё уздечку, брыкается. А вы сами себя взнуздали, нацепили шоры и радуетесь, что, куда ни повернись, кругом нельзя и ничего не можно, - пылко сказала Марика.
- Диких лошадей усмиряют. Побрыкалась и довольно. Марш одеваться! - приказала Агнесса и чуть мягче добавила: - Марика, дорогая, ты же знаешь - я хочу тебе только добра.
Не обращая внимания на примирительный тон герцогини, Марика развернулась и, гордо вскинув голову, пошла прочь. Теперь она окончательно решила, что не поедет во дворец.
«Все хотят, как лучше, - думала она. - Но кто знает, что лучше? Разве гордость значит меньше титула? Почему люди не позволяют друг другу жить так, как им хочется? »
В замке воцарилось молчаливое недовольство. В последнее время это случалось нередко. Марика всё чаще задумывалась о том, что здесь она чужая. Прежде Агнесса прилежно играла роль заботливой матери, но теперь Марике казалось, что она стала герцогине в тягость. Единственным, кто удерживал её здесь, был Глеб.
Девочка с грустью подумала, что, если она сбежит, никто даже не пожалеет об этом, а скоро о ней и вовсе забудут. Но куда ей бежать? Скитаться по дорогам в одиночку негоже для молоденькой девушки, даже если она умеет постоять за себя. А в чужой табор её вряд ли примут. Там не любят чужаков.
Впрочем, к цыганам её тоже не тянуло. Марика вспомнила, как однажды обрадовалась, увидев пёстрые кибитки, как бросилась к ним, точно к родным. Но её ждало разочарование. Смуглое свободолюбивое племя, среди которого она выросла, стало для неё чужим. Они будто говорили на разных языках. Образование и воспитание сделали своё дело. Марика рассталась с прежней жизнью, но так и не нашла места в новой.
В глубине души девочка понимала, что так не может продолжаться вечно, когда-нибудь страница в книге её судьбы перевернётся, и всё будет по-новому, но прежде ей надо получить знак свыше. Как учила её старая цыганка Варга, всякая перемена должна быть отмечена велением духов. Пока что духи молчали, видимо, время ещё не пришло.
Марика вернулась в свою комнату, наспех надела лёгкое полотняное платье и сандалии и поспешила прочь, не дожидаясь, когда к ней явится парикмахер и модистка. Чтобы не привлекать внимания, она свернула к чёрному входу, но не прошла и половины коридора, как столкнулась с гувернанткой. Увидев воспитанницу, классная дама воскликнула:
- Наконец-то я вас нашла! Где вы ходите? Сейчас к вам должен прийти парикмахер. Возвращайтесь к себе. Времени осталось в обрез, а вы ещё не одеты.
- Вам кажется, я бегаю нагишом? - усмехнулась Марика.
- Шутки сейчас неуместны. На вашем месте я бы поторопилась.
- Удивительно, отчего все лучше меня знают, что нужно делать на моём месте? Я сама хочу решать за себя. И вообще оставьте меня в покое! - воскликнула Марика и побежала прочь.
Она свернула в боковой коридор, пронеслась через проходную комнату и оказалась в небольшом кабинете, окна которого выходили в сад. Дальше бежать было некуда. Гневные окрики гувернантки стихли где-то позади, но это вовсе не означало, что та оставила попытки найти свою воспитанницу. Марика огляделась. Можно было спрятаться в шкафу, но кто знает, как долго придётся там сидеть.
Девочка подбежала к окну, отодвинула шпингалет и распахнула створки. Ветерок, ворвавшись в комнату, надул занавеску парусом. Марика, не задумываясь, перемахнула через подоконник, ловко повисла на руках и спрыгнула вниз. Прячась в зарослях жасмина, чтобы её не заметили со стороны двора, она обогнула замок и бросилась в парк.
Марика неслась так, словно за ней гнались волки. Ветер дул ей в лицо, давая ощущение свободы. Несколько раз девочка переходила на шаг, чтобы передохнуть, а затем продолжала бег. Когда ухоженная часть парка осталась позади, она перевела дух и задумалась: чего ради она сбежала? Какой леший дёрнул её дразнить мадам Стилет? Теперь дома обозлятся пуще прежнего. Впрочем, бесполезно сожалеть о том, чего не изменить. Возвращаться не хотелось, и Марика продолжала идти в глубь парка.
Чем дальше она уходила от замка, тем меньше становилось тропинок. Эту часть парка не облагораживали и не убирали, и она больше походила на лес. Погружённая в невесёлые мысли, Марика не заметила, как забрела в непролазную чащобу. Поваленные деревья преграждали путь. Со всех сторон девочку окружал бурелом. Люди старались обходить эти места стороной. Поговаривали, что где-то в лесу, в самой чаще, находится заколдованный замок.
Старожилы помнили, что в былые времена заброшенный замок принадлежал герцогине, а тот, в котором она жила сейчас, - её отцу. После всех злоключений герцогиня хотела вычеркнуть колдовское прошлое из своей памяти, поэтому, вновь вернувшись в свои владения, сменила всех слуг и перебралась в замок умершего к тому времени родителя.
Марика считала рассказы о заброшенном замке выдумкой, поэтому, увидев в чаще выщербленную зубчатую стену, не поверила своим глазам.
Возле крепостной стены буйствовали заросли сирени. Высокие, двухметровые кусты были щедро усыпаны лиловыми и белыми цветами. В воздухе витал нежный аромат, который хотелось вдыхать и пить, как целебный напиток. Марика нагнула ветку и втянула носом дурманящий сладкий запах, а потом поискала глазами цветок с пятью лепестками. В детстве она часто гадала «на пятёрочку»: кто съест цветок-пятилистник, тому счастье будет. Наконец она увидела то, что искала. На вкус цветок был чуть горьковатым.
Марика отпустила ветку и тут заметила скрытую за сиренью железную калитку.
«Ну и ну! Может, это и есть моё счастье? » - подумала девочка и стала пробираться сквозь густо разросшиеся ветки. Она толкнула калитку, ржавые петли издали противный скрежет. Марика проскользнула через тайный вход, и её взору предстал заброшенный замок. Казалось, призраки прошлого бродили по его пустынным коридорам, а стены хранили не одну страшную тайну.
Девочка, затаив дыхание, смотрела на возникшую наяву легенду. Она слышала о чёрном замке, но не думала, что он существует на самом деле. Сюда давно не ступала нога человека. Между булыжниками брусчатки густо зеленела трава. Клумбы сплошь заросли лебедой и осотом. Парадная дверь была наглухо заколочена. В каменных вазонах на полуразвалившейся лестнице вместо цветов буйствовал чертополох. Дикий виноград и плющ почти полностью скрыли окна, отчего стена фасада казалась глухой. Надо всем возвышалась обуглившаяся башня с часами. Покорёженные стрелки курантов проржавели.
Чёрный ход оказался запертым. Марика вскарабкалась на подоконник. Сквозь мутное стекло комната почти не просматривалась. Девочка толкнула оконную створку в тщетной надежде, что она отворится, но защёлка не поддалась. Здесь не желали видеть гостей. Однако недаром говорят: запретный плод сладок. Так долго подавляемый бунтарский дух Марики вырвался на свободу.
Девочка что было сил ударила каблуком по деревянной раме. Раздался звон осыпающихся осколков. Из помещения пахнуло сыростью и затхлостью. Зев оконного проёма ощерился зубьями битого стекла. Сбив с оконной рамы острые осколки, чтобы не пораниться, Марика пролезла внутрь, спрыгнула на пол и оказалась в просторном зале.
Должно быть, когда-то он был красивым и торжественным. Здесь проходили балы и приёмы, но теперь зал будто съёжился под многолетним слоем пыли. На улице стоял ясный, солнечный день, а в помещении царил полумрак. Несмотря на то что по обеим сторонам тянулись огромные окна, свет едва проникал сквозь давно не мытые стёкла. Лихой солнечный луч заглянул в разбитое окно и загрустил. С тусклых подвесок богатой хрустальной люстры гирляндами свисала лохматая от пыли паутина.
Воздух был спёртым, стоял неприятный запах плесени, как обычно бывает в помещении, где давно не живут. Марика сделала несколько шагов и поразилась густой, непроницаемой тишине. Неожиданно девочка в страхе остановилась. У дальней стены зала шевельнулась тень. Постояв несколько мгновений, Марика шагнула вперёд и снова боковым зрением уловила, как вокруг ожили бестелесные призраки.
Призвав всё своё мужество, девочка пошла прямо на привидение и рассмеялась. Под слоем паутины она сразу не заметила, что окна перемежаются с потерявшими блеск зеркалами, в которых её собственное отражение выглядело, как привидение.
Смех прозвучал странно и чужеродно в этом таинственном царстве безмолвия, но звук живого голоса вселил в девочку спокойствие и уверенность. Марика осмелела. Даже если здесь и обитают призраки, то вряд ли они появляются средь бела дня, решила она. Сбросив страх, девочка отправилась исследовать запретные места.
В торце зала висела большая картина в вычурной лепной раме. Марика как могла смахнула паутину и увидела портрет молодой Агнессы. За прошедшие годы герцогиня изменилась, но не только потому, что стала старше. Жёсткий и надменный взгляд женщины на портрете говорил о том, что его обладательница не остановится ни перед чем ради достижения своей цели. Марика поспешно отвернулась. Девочка знала герцогиню совсем другой. Не удивительно, что Агнесса не хотела вспоминать о своём прошлом.
Марика вышла из зала и медленно прошлась по комнатам. Брошенные предметы ещё помнили прежних обитателей. Казалось, люди покинули замок внезапно.
Особым богатством и роскошью выделялись апартаменты герцогини. Марика безошибочно узнала комнату Агнессы по множеству безделушек. Бывшая хозяйка ни разу не вернулась в своё прежнее жилище и ничего не взяла отсюда, как будто боялась, что вещи несут на себе печать прошлого, которое она навсегда вычеркнула из своей жизни.
Напротив камина высилась поистине королевская кровать с горой подушек. В углу притулился ломберный столик, на котором под слоем пыли угадывались раскинутые в пасьянсе карты. На трюмо стояли флаконы из под духов, баночки с давно высохшими кремами и фарфоровая фигурка танцовщицы.
Марика протянула руку к статуэтке, чтобы получше её рассмотреть. Та оказалась прикреплённой к столешнице, но вращалась вокруг оси. Стоило девочке повернуть танцовщицу, как зеркало медленно подалось в сторону, обнажив потайную дверь.
Подстёгиваемая любопытством, Марика толкнула створку. За ней зияла чернота. Девочка взяла с каминной полки бронзовый подсвечник, зажгла все три свечи и зашла в тайное святилище молодой Агнессы.
То ли оттого, что комната долгое время оставалась наглухо закрытой, то ли по какой другой причине, но пыли здесь почти не было. Никто бы и не подумал, что долгие годы сюда не ступала нога человека. Стены были обтянуты чёрным шёлком, отчего помещение казалось меньше, чем на самом деле. В застеклённом шкафу, отсвечивая золотом корешков, стояли книги по магии и чародейству. Вдоль одной из стен высились полки с множеством склянок. Некоторые из них были помечены черепом. В них хранились яды.
На столе лежала раскрытая книга. Марика взяла её в руки. Это был сборник рецептов приворотных зелий. Девочка невольно вспомнила о Глебе. Может, стоило прибегнуть к колдовству, чтобы обратить на себя его внимание?
Интересно, кого хотела приворожить юная Агнесса? Скоро Марика нашла ответ на свой вопрос. В верхнем ящике стола лежал медальон, на крышке которого был выгравирован королевский герб. Девочка нажала на пружинку. Медальон открылся, и Марика увидела портрет Глеба. Но почему? Откуда? Судя по всему, в заброшенный замок никто не заходил лет двадцать. В ту пору Глеба ещё и на свете не было. Как здесь мог оказаться его портрет?
Дрожащей рукой Марика поднесла медальон к свету. Сомнений быть не могло. Это был Глеб. Озадаченная девочка повертела медальон в руках. На задней стороне красовался вензель в виде буквы «Н». И тут Марику осенило. Да ведь это портрет короля! Глеб очень похож на отца, а в юные годы это сходство было особенно разительным.
Значит, Агнесса тоже любила принца, но проиграла золотоволосой девушке, которая стала королевой. Марика вспомнила Лидию и сжала кулаки так, что ногти больно впились в ладони. Лично она не намеревалась уступать белобрысой дочери барона. Может, стоило всё же пойти на вечеринку?
Марика положила медальон на место. Цепочка, тихо звякнув, свернулась кольцом, точно змея, охраняющая своё сокровище. Всё ещё сомневаясь, как поступить, девочка вернулась к окну, через которое попала внутрь, и вылезла наружу.
День клонился к вечеру. Марика и не предполагала, что пробыла в заброшенном замке так долго. Дорога назад показалась ей короче. Скоро девочка уже была в ухоженной части парка. Она представила, как дома её встретит разъярённая гувернантка в окружении толпы челяди, и у неё отпала всякая охота возвращаться. Девочка привычной тропкой поднялась к беседке, сняла сандалии и забралась с ногами на скамейку, обхватив коленки руками.
Внизу простиралось изумрудное море. Среди деревьев виднелись крыши маленьких, точно игрушечных, домиков. Марика старалась не глядеть на дорогу, но взгляд её то и дело возвращался к тоненькой ленточке, вьющейся между зелёных холмов. Ей казалось, что она сидит так целую вечность, когда на дороге, ведущей к замку, появилось облачко пыли. Скоро девочка различила несущегося во весь опор всадника.
Сердце Марики забилось часто-часто. Обычный посетитель не станет так гнать лошадь. Неужели Глеб всё же приехал за ней? Девочка опрометью бросилась вниз, наперерез всаднику. Тропинка осталась в стороне. Марика на ходу подоткнула юбку и бежала, не разбирая дороги, перемахивая через кочки и низкие кусты. Ветки хлестали по рукам и ногам. Сандалии остались в беседке, но стоило ли за ними возвращаться, когда она летела на крыльях счастья!
Топот копыт доносился всё отчётливее и ближе. Марика боялась опоздать и припустила ещё быстрее. Раскрасневшаяся и запыхавшаяся, она выскочила на дорогу прямо перед всадником.
Конь взвился на дыбы. Копыта опасно нависли над её головой. Девочка едва успела отскочить в сторону.
- Тебе что, жить надоело?! Как есть бешеная! - услышала она сердитый окрик Прошки.
- Это ты? - не скрывая разочарования, произнесла Марика.
- А кого ж тебе? Прыгает прямо под копыта!
- Чего ты злишься? Всё же обошлось, - отмахнулась Марика, одёргивая юбку.
Прошка похлопал коня по холке, стараясь прийти в себя от только что пережитого потрясения. Помимо магии, у него была ещё одна страсть, которую он тщательно скрывал от остальных, - Марика. Он влюбился в неё, когда она была ещё ребёнком, и с тех пор Прошка молча и тайно обожал её. Глядя на Глеба, он удивлялся, как можно обращать внимание на других девушек, когда есть Марика.
Прошка спрыгнул с коня и участливо спросил:
- Не ушиблась? Чего удумала! Не хватало, чтоб тебе копытом по башке садануло.
- Не будь занудой. Чего приехал? - не слишком вежливо спросила девочка.
- Знамо дело чего. За тобой прислали. Там уж все собрались. Только тебя дожидаются.
- Да им на меня наплевать.
- Вот заноза! Глеб к тебе со всей душой, а ты выкрутасничаешь.
- Это я выкрутасничаю? Было время, когда он сам ко мне приезжал, а не присылал гонцов.
Вспомнила! Он уже не пацанёнок какой. У него делов куча. Государственной важности. А ты что? Вон, бегаешь босячкой, тебе и травушка не расти. Лучше не артачься. Иди переоденься и поехали.
- Конечно, теперь ему босячка не подходит. Ему нужны другие, разряженные в шелка, - не удержавшись, съязвила Марика.
- А кто тебе мешает одеться, как все нормальные люди?
- Зачем? Разве тряпки значат больше, чем сам человек? Раньше Глеб ценил меня не за барахло, которое я на себя напяливаю. Было время, когда я носила обноски и он не стыдился меня, - Марика гордо вскинула голову и посмотрела Прошке в глаза.
Он знал, что, когда она в таком настроении, спорить с ней бесполезно, поэтому примирительно сказал:
- По мне, хоть в рубище ходи. Ну что, поедешь? А то Глеб с меня шкуру спустит, если я тебя не привезу.
Марика лукаво посмотрела на паренька и кивнула:
- Еду! Надеюсь, твой конь выдержит двоих?
- Что ж ты такой чучелой поедешь? - опешил Прошка. - Хоть туфли-то надень.
В другой раз Марика, может быть, послушалась бы доброго совета, но сейчас в неё вселился бесёнок непокорности.
- Когда-то я носила башмаки лишь зимой, в стужу, и то мне доставалось что останется от старших, и Глеба это нисколько не смущало. Или я поеду в чём есть, или возвращайся один.
Молодёжная вечеринка во дворце мало походила на королевский приём. Глеб не любил помпезные торжества, на которых ему приходилось выслушивать скучные речи вместо того, чтобы развлекаться, как положено в его возрасте. Свой праздник он устроил без лишних церемоний. В зале играла музыка, и принц вёл себя просто, как будто он не был наследником престола.
Он надеялся от души повеселиться, но его ждало разочарование. Среди гостей не оказалось тех, кого ему хотелось видеть больше других. Лидия ещё не оправилась после вчерашнего потрясения, а Марика дулась из-за того, что накануне не попала на бал. Чувствуя вину, Глеб послал за ней Прошку, но тот куда-то запропастился. Видимо, Марика обиделась не на шутку.
Глеб нервничал. Ему не хотелось ссориться и терять старого, проверенного друга. Он старательно разыгрывал веселье, но время от времени украдкой поглядывал на дверь. Это не осталось незамеченным. Все знали, что принц ждёт приёмную дочь герцогини Агнессы, самую загадочную девушку королевства. Она никогда раньше не появлялась среди золотой молодёжи. Ни о ком не ходило столько слухов, сколько о Марике. Говорили, будто она цыганка и привязала к себе Глеба ворожбой. А ещё, будто она совсем дикая, поэтому её держат взаперти и не выпускают на люди. Так или иначе, не только Глеб с нетерпением ожидал появления девочки.
Наконец дворецкий доложил о прибытии новой гостьи. Глеб вздохнул с облегчением и с широкой улыбкой направился навстречу Марике, однако, увидев девочку, принц остолбенел. Он знал, что Марика запросто может выкинуть какой-нибудь фортель, но явиться на торжество во дворец в мятом ситцевом платье и босиком...
Как и следовало ожидать, появление приёмной дочери герцогини ошеломило всех присутствующих. Похоже, самые нелепые слухи оправдывались. Она была настоящей дикаркой. Волосы, не убранные парикмахером, спутанной гривой спускались до пояса. Лицо, шею и руки, не в пример бледным придворным красавицам, покрывал золотистый загар. Юбка была подоткнута на манер крестьянок. Но больше всего нарядную толпу поразили босые ноги девушки. Для изнеженных наследников именитых родителей было немыслимо и шагу ступить без обуви. Все с беззастенчивым любопытством уставились на Марику.
Тоненькая фигурка посреди огромного зала казалась беззащитной. Истинное дитя природы, девочка была так же неуместна здесь, как живой цветок в корзине бумажных роз.
В толпе послышался шёпот и хихиканье. На мгновение в огромных чёрных глазах девочки промелькнула растерянность, но Марика быстро взяла себя в руки. Она тряхнула головой, будто отгоняя скованность и страх, и с вызовом оглядела зал. Смешки как по команде стихли.
У Глеба чесались руки отшлёпать строптивую девчонку, но, когда он увидел, как она одним взглядом приструнила придворную братию, его разобрал смех. С появлением Марики в зал будто ворвался свежий ветер. И всё же не следовало ей потакать. Глеб подошёл к девочке.
- Теперь я вижу, почему ты опоздала. Наверно, сборы отняли у тебя уйму времени, - сказал он и, склонившись к её уху, тихо добавил: - Имей в виду, здесь все тебя считают неотёсанной дикаркой и только ждут повода посмеяться. Мне будет неприятно, если это случится.
Марика вспыхнула и, вскинув глаза на Глеба, сделала реверанс по всем правилам придворного этикета. Она впервые с благодарностью подумала об учителях, которые муштровали её, чтобы привить хорошие манеры. Сегодня ей предстояло на практике показать, чему она научилась. Она не собиралась становиться посмешищем для молодых повес и красоток и про себя решила, что если кто желает позубоскалить, пускай ищет другую мишень.
Босиком было нелегко демонстрировать изысканность манер, но Марику не смущали такие мелочи. Она предпочитала не сливаться с толпой, а быть ни на кого не похожей. Кроме того, её вела цель: во что бы то ни стало вернуть расположение Глеба.
Гостей пригласили к столу в тот момент, когда появилась ещё одна опоздавшая. Приехала юная баронесса. При виде Лидии взгляд Глеба просветлел, а Марика почувствовала, что земля уходит у неё из-под ног.
Изысканное платье юной баронессы скрывало ссадины на шее и руках. Светлые волосы были уложены локонами по последней моде. Марика впервые пожалела, что из-за собственного упрямства явилась на торжество, как оборванка.
«Если бы Глеб видел меня вчера с причёской и в модном платье», - с горечью подумала она.
Юная дикарка и не подозревала, что её природная красота не нуждается в искусственных прикрасах. Откуда ей было знать, что она, как невзрачная песчинка, с каждым годом превращается в прекрасную жемчужину. Жаль, Глеб не замечал этого. Он видел в девочке лишь надежного друга.
Будь Марика слабой и беззащитной, он мог бы проявить заботу и нежность, но рядом с ней чувствовать себя сильным и мужественным было трудно. Она не нуждалась в защитниках. Она сама бросалась напролом, не пасуя перед опасностями.
Увидев Лидию, Глеб тотчас позабыл о босоногой подруге и с искренней радостью приветствовал новую гостью. У Марики сжалось сердце. Хотя за столом она сидела по правую руку от Глеба, он был далеко. Его мысли занимала бледная девушка с голубыми глазами. Соперница была здесь своей среди своих. Что толку, что во время ужина Марика никому не уступала в безупречности манер? Глеб даже не обратил внимания на её старания.
Покончив с едой, все перешли в танцевальный зал. Марика почувствовала себя особенно одинокой. Зачем она здесь? Кругом безразличные, чужие люди. Глеб покинул её и открыто любезничал с Лидией. Заиграла музыка. Пары закружили в танце. Лишь она, босоногая и плохо одетая, осталась стоять возле стены. Как ни крути, она всё равно стала всеобщим посмешищем.
Марика остро чувствовала общую неприязнь. Она и не догадывалась, что виной всему была зависть и ревность. Изысканные манеры дикарки не остались незамеченными. Присутствующие девушки почуяли в ней соперницу, и не без оснований. На Марику обратил внимание первый придворный сердцеед и щёголь княжич Милослав.
Молодой повеса давно пресытился придворными красотками. Все они в чём-то походили друг на друга и через пару встреч навевали на него жуткую тоску. Марику отличала непосредственность и живость, не свойственные другим. Кроме того, ещё совсем юная, она обещала превратиться в необыкновенную красавицу. Да и экстравагантный наряд при её превосходном воспитании выглядел всего лишь детской шалостью. Под косыми взглядами присутствующих княжич смело направился к Марике.
- Нас до сих пор не представили друг другу, прекрасная нимфа. Спешу исправить эту оплошность. Милослав. - Он склонил голову в вежливом поклоне.
Марика взглянула на юношу и подумала, что тот решил посмеяться над ней. Он был статен и хорош собой и мог без труда найти себе подружку.
- Меня зовут Марика, - гордо вскинув голову, сказала девочка. - У меня нет ни титулов, ни богатства, поэтому вам лучше поискать пару в другом месте.
- Ваша красота дороже, чем знатный род. Наша королева тоже не может похвастаться родословной. Говорят, её отец был простым бакалейщиком, но по ней этого не скажешь. Вы также наделены врождённым благородством, - не греша против истины, польстил Марике Милослав. - Не подарите ли вы мне танец?
В глазах молодого человека читалось восхищение. Марика краем глаза увидела, как Глеб танцует с юной баронессой, и неожиданно для себя выпалила:
- Почему бы нет? Во всяком случае, босиком я не отдавлю вам ноги.
Увидев, как Марика выходит в центр зала под руку с известным ловеласом, Глеб забеспокоился. Княжич был знаменит своими победами над дамами всех возрастов. В душе у Глеба зазвучал сигнал тревоги. Он не хотел, чтобы придворный шалопай заставил Марику страдать. Поймав взгляд Глеба, Марика встрепенулась. Возможно ли, что она заставила его ревновать? Значит, ещё не всё потеряно.
Когда княжич с Марикой начали вальсировать, другие танцующие расступились. Всем было любопытно посмотреть, что учудит дикарка. Но любителей позубоскалить постигло разочарование. Девушка двигалась легко и грациозно. Видимо, учителя танцев поработали над ней не меньше, чем воспитатели. Никто не знал, что уроки танцев тут ни при чём. Ещё малышкой Марика зарабатывала на жизнь как уличная танцовщица. В этом умении ей не было равных.
Заметив, что Глеб неотрывно смотрит на них, Марика, повинуясь внезапному порыву, выскользнула из рук партнёра и стала кружиться по залу одна. Она вспомнила время, когда танцевала на площадях и улицах ради нескольких медных монет. Сейчас она надеялась, что Глеб подарит ей свою улыбку и чуточку внимания. Девочка кружилась всё быстрее и быстрее, предаваясь танцу с исступлением. Стройные босые ноги мелькали на паркете, а изящные, тонкие руки взметались в стороны, точно она хотела вольной птицей взлететь ввысь.
В груди у Марики разгоралось тепло. Она представила, будто от неё исходят золотые лучи и светящаяся паутина оплетает весь зал.
Пленённые невидимыми чарами, все в изумлении наблюдали за стремительной пляской. В этот момент каждый готов был отдать всё за один лишь взгляд девушки. Зал окутала любовь. Она невидимой сетью вибрировала в воздухе. Марика хотела поймать в эту сеть лишь одного человека, но по иронии судьбы Глеб был единственным, на кого не подействовало её волшебство.
Танец оборвался. Повисла напряжённая тишина. Никто не шелохнулся и не произнёс ни звука, а потом зал вдруг взорвался громом аплодисментов.
Марика бросила взгляд на Глеба. В его глазах был лёд. Он не понимал, зачем она корчит из себя нищую, уличную побирушку, которая танцует за медный грош. Несколько лет, проведённых в семье герцогини Агнессы, не придали ей ни лоска, ни светскости. Она оставалась всё той же дикой, необузданной цыганкой. То, что прежде ему в ней нравилось, теперь вызывало раздражение.
Видя холодность Глеба, Марика сникла. Волшебная паутина растаяла, и всё же что-то изменилось. Никому уже не хотелось насмехаться над дикаркой, а молодым людям казалось, что красота других девушек изрядно поблекла.
Милослав был очарован как никогда. Это не укрылось от Глеба. Как ни сердился он на Марику, её стоило предостеречь. Он подошёл к ней и сквозь зубы процедил:
- Чего ты добиваешься? Зачем устроила весь этот балаган? Если стараешься понравиться Милославу, то имей в виду, что за ним тянется дурная слава. Он заставил рыдать не одну девушку.
«Я вовсе не ему стараюсь понравиться!» -хотела воскликнуть Марика, но вместо этого спросила:
- Разве ты не такой? Или Лидия - твоя первая подружка?
- Я тебя предупредил, - вместо ответа сказал Глеб.
- Я сумею постоять за себя, - Марика гордо вскинула голову.
В её словах звучала решительность, а сердце трепетало оттого, что она не безразлична Глебу. Наивная девочка приняла и раздражение, и попытку принца уберечь её от придворного сердцееда за ревность. Марике была чужда ложь и кокетство, но она думала, будто, принимая ухаживания одного, тем самым привлекает к себе внимание другого.
Тем временем Милослав беседовал со своим ближайшим другом, таким же прожигателем жизни.
- Ты всерьёз решил заняться дикаркой? - спросил его друг.
- А разве ты остался слеп к её обаянию? -вопросом на вопрос ответил Милослав.
- Она ещё совсем ребёнок.
- Зато какой темперамент!
- Как же ты собираешься ухаживать за ней? Она ведь нигде не появляется.
- С такой девчонкой ухаживания не нужны. Она не похожа на ручных домашних кобылок. Её надо объезжать, как дикую лошадь, неистовством и силой, - засмеялся юный повеса.
- Смотри, не нарвись. Ей покровительствует сам принц.
- Я буду глупцом, если отступлюсь. Она сводит меня с ума.
Никто не ведал, что ещё один человек пристально следил за происходящим. Прошка не был в числе гостей и присутствовал на празднике в качестве пажа. Он прислуживал Глебу за столом, а во время танцев стоял возле стены и ждал - на случай, если у господина возникнет поручение.
Прошка всей душой переживал за Марику и радовался, когда своим танцем ей удалось растопить лёд в сердцах людей. Марика очень нравилась ему, но он никогда не позволял себе ни намёком, ни словом обмолвиться об этом, считая, что она слишком хороша для него. Как верный и преданный слуга, он был готов уступить её Глебу. Однако, когда за Марикой приударил придворный хлыщ, Прошка не мог оставаться в стороне.
Когда Милослав с Марикой под руку ушли в парк, Прошка не на шутку забеспокоился. Чутьё подсказывало ему, что это не к добру. Он опасался за Марику. Даже прожив несколько лет вблизи двора, она оставалась неискушённой девочкой, далёкой от дворцовых интриг и хитростей. Прошка незаметно выскользнул из зала и сбежал по мраморным ступеням в парк. Он был всего лишь слугой, поэтому не мог взять Марику за руку и увести от княжича. Подавив в себе желание схватиться с Милославом на кулаках, он украдкой направился за удаляющейся парочкой.
«Хоть бы этот гад упал и сломал ногу», -в сердцах подумал Прошка, и тут его осенило, что он может устроить это без всякой драки. Накануне парнишка допоздна не ложился спать: читал вынесенную из хранилища книгу. В одной из глав рассказывалось о наведении порчи. Прошка был против чёрной магии, но после вчерашнего опыта ему не терпелось вновь испробовать свои силы на деле.
Вспомнив совет из книжки, он мысленно натянул на пути у княжича верёвку, но ничего не произошло. Тогда он стал ставить воображаемые препятствия, выстроил целые баррикады, но, несмотря на все усилия, Милослав как ни в чём не бывало шагал рядом с Марикой, расточая ей комплименты.
Девочка не вслушивалась в слова ухажёра. Она согласилась прогуляться, только чтобы вызвать ревность Глеба, и не собиралась никому попусту морочить голову. Не прошло и четверти часа, как она повернула назад.
- Всё. Пора возвращаться.
- Так скоро? - удивился Милослав.
Думая, что они одни, он неожиданно притянул девушку к себе и сжал в объятиях.
- Пусти! - воскликнула Марика, пытаясь вырваться.
- Ни за какие богатства мира, - прошептал повеса и попытался её поцеловать.
Вспомнив прежний опыт уличных драк, который в детстве не раз помогал ей в баталиях с мальчишками, Марика, точно угорь, выскользнула из рук княжича и, с силой толкнув его в грудь, бросилась прочь прежде, чем её верный рыцарь Прошка подоспел на помощь. Марика разозлилась не на шутку. Она подумала, что княжич не стал бы вести себя так развязно со знатными девушками.
Между тем молодого повесу лишь распалила её выходка. Он кинулся вслед за девушкой. Не отдавая себе отчёта, что она делает, Марика мысленно бросила ему под ноги булыжник. Милослав споткнулся о невидимую преграду и растянулся на земле. Марика неслась вперёд, даже не заметив, что преследователь упал. Она и не знала, что причиной несчастья явилась её мимолётная фантазия.
Зато Прошка ликовал. «Получилось! Снова получилось!» - как ребёнок, радовался он.
На крик княжича сбежался народ. Выяснилось, что бедняга сломал ногу. После этого случая Прошка уже не сомневался в своих способностях.
Солнце благословило новый день, позолотив верхушки деревьев и крыши домов. Воздух ещё был напоён свежестью и прохладой. Утро неспешно вступало в свои права.
Прошка любил раннюю пору. Выросший в деревне, он с малых лет привык встречать рассветы, и даже жизнь во дворце не заставила его изменить этой привычке. Парнишка просыпался с петухами. Впрочем, сегодня он был слишком взволнован, чтобы спать. Он всю ночь не сомкнул глаз, мечтая о будущих успехах и победах.
После несчастного случая с княжичем Прошка уверовал, что именно он вызвал ураган. Не могли же оба происшествия быть случайным совпадением. Это означало, что он обладает магическим даром. В мечтах Прошка уже видел себя в мантии чародея. Его распирало от гордости.
Однако, когда он вспоминал о последствиях своих магических опытов, радость меркла. Он и в мыслях не держал дважды испортить праздник своему господину, которому поклялся служить верой и правдой. Страшно подумать, что сказал бы Глеб, узнай он, что битые стёкла и посуда, перевёрнутая мебель, испорченные наряды и сломанная нога друга - это дело рук его пажа. Хвастаться такими «подвигами» не стоило. Сначала следовало сотворить чудо, которым можно было бы похвалиться и при этом не получить на орехи.
Проворочавшись до рассвета, Прошка достал заветную книгу. Чувствуя себя почти законченным магом, он возложил руки на переплёт, будто совершал некий, только ему известный ритуал, и лишь после этого открыл бесценный кладезь знаний. В сером предрассветном сумраке буквы едва различались на пожелтевшей от времени бумаге. Прошка полистал страницы, пробегая глазами по названиям глав. На этот раз он решил не заглядывать далеко вперёд, а благоразумно начать с азов.
Светало быстро. Читать стало легче. Наткнувшись на заголовок «Как взглядом разжечь огонь в очаге», Прошка понял, что нашёл то, что искал. Он дважды внимательно почитал наставления, ополоснул лицо холодной водой и отправился прямиком на кухню - единственное место, где в печи огонь горел и зимой, и летом.
В комнатах, где спали господа, ещё витали сновидения, а в крыле прислуги уже вовсю кипела работа. Повар гонял заспанных поварят, чтобы те как следует оттирали замоченные с вечера сковородки. Возле двери кухарка препиралась с зеленщиком.
Без пяти минут чародей снисходительно взирал на суету простых смертных. Несмотря на бессонную ночь, он чувствовал небывалый прилив сил. Прошмыгнув мимо кухарки, Прошка направился в глубь кухни. Он частенько забегал сюда ранним утром, чтобы прихватить ломоть хлеба с сыром, поэтому никто не удивился его появлению. Не удостоив взглядом печи, на которых стояли кастрюли и сковороды, он подошёл к очагу, что находился в дальнем углу. Обычно его разжигали, чтобы зажарить мясо на вертеле. Сейчас зев очага был тёмным и холодным.
Прошка перехватил у кухонного служки несколько поленцев, умело сложил их шалашиком, выставил ладони вперёд и, уставившись на деревяшки немигающим взглядом, попытался вызвать ощущение тепла в кончиках пальцев. Руки, как назло, были холоднее лягушачьего брюха. Прошка хорошенько растёр их и снова выставил ладони перед собой. Двое младших поварят удивлённо наблюдали за его странными действиями. Наконец один из них не выдержал и сказал:
- Кто же руки греет возле холодного очага? Пошёл бы на солнышко или к печи.
В это время мальчишек зычным голосом окликнула кухарка:
- Эй, бездельники! Что вы там прохлаждаетесь? Или у вас дела нет? Картошка ещё не чищена. А ну марш сюда!
Поварята побежали исполнять задание, а Прошка с облегчением вернулся к своим опытам. Стараясь выработать у себя магический взгляд, он то таращился на поленья так, что глаза едва не вылезали из орбит, то прищуривался, то часто моргал. Начинающий маг так увлёкся, что не заметил, как к нему подошла кухарка.
- Милый, эк как тебя корёжит. Да что тут говорить! Немудрено, когда такое вокруг творится. У меня во время урагана с испугу ногу свело. Веришь ли, как деревянная стала, а потом отпустило. И у тебя пройдёт. Хочешь холодной говядины? Пошли, отрежу кусок. Поешь - полегчает.
Прошка понял, что удивить народ фокусом с огнём сегодня не удастся. Магические опыты требовали сноровки и сосредоточенности. Волшебство не терпит суеты, да и перекусить не мешало.
Прошка прихватил ломоть хлеба с мясом, отправился в сад и попытался заставить розовый куст расцвести раньше времени, но и тут его ждала неудача. Битый час он трудился над бутонами, но упрямое растение не желало подчиняться доморощенному магу. В конце концов Прошке пришлось оставить и эту затею.
Весь день парнишка ломал голову, в чём причина его неудачи? Каким образом он сумел устроить ураган с громом и молниями, но не смог разжечь даже маленький огонёк в очаге? Как получилось, что он силой мысли покалечил княжича, но оказался бессильным приоткрыть бутон цветка? Отчего разрушать легче, чем созидать? Может быть, он чёрный маг?
Для колдуна повелевать стихиями и навлекать несчастья - плёвое дело.
От этой мысли Прошку прошибла испарина. Одно дело научиться волшебству и стать уважаемым чародеем, а совсем другое - превратиться в колдуна, которого все сторонятся. Вопросы роились у него в голове, но он не находил ответа. Ему хотелось с кем-нибудь посоветоваться, но кому откроешься в таком деле? Глеб вряд ли погладит по головке, если узнает о его «чудесах».
Конечно, можно обратиться за советом к придворному астрологу, но тогда придётся сознаться в том, что он без спросу проник в хранилище и украл книгу. Вряд ли старик одобрит его поступок.
И тут Прошка вспомнил о Марике. Только она могла выслушать его без осуждения. Ей он мог, не таясь, рассказать всё, как есть. И Прошка решился. Ближе к вечеру он спросил у Глеба разрешения отлучиться, оседлал коня и стремглав помчался в замок герцогини Агнессы.
Сегодняшний день не принёс Марике ничего, кроме досады и огорчений. Накануне ей удалось незаметно проскользнуть к себе в комнату и прикинуться спящей, поэтому Агнесса не знала о том, что произошло на вечеринке. Но к полудню слухи о выходке Марики дошли до замка. Шила в мешке не утаишь. Недаром говорят, что хорошие вести идут, а плохие - на крыльях летят. События вчерашнего вечера «доброжелатели» расписали герцогине во всех красках.
Агнесса смирилась со своенравным характером приёмной дочери, и всё же очередной фортель девчонки стал для герцогини настоящим потрясением. Она была вне себя от возмущения. Вдобавок ко всему муж осыпал её градом упрёков. Он не скрывал своей неприязни к падчерице. Агнесса и сама жалела, что когда-то взвалила на себя этот крест и удочерила маленькую цыганку. Как говорится, чёрного кобеля не отмоешь добела.
Марика знала, что ей предстоит нелёгкий разговор с назваными родителями, и решила к нему подготовиться. Она надела ненавистное платье с корсетом и даже позволила парикмахеру усмирить её локоны заколками.
Когда девочка вошла в гостиную, Агнесса с мужем уже ждали её. Увидев падчерицу, одетой по последней моде, герцог с удивлением вскинул брови. Девчонка была прелесть как хороша. Будь она хоть чуточку умнее, могла бы блистать при дворе и иметь тысячу поклонников. Но эта идиотка только и умеет, что выкидывать коленца.
Агнесса вперила в Марику тяжёлый взгляд.
- Рассказывай, - велела она.
- О чём? - невинно спросила девочка.
- О том, как ты вчера повеселилась.
Марика молчала. А что тут было говорить?
- Поведай нам о своих подвигах, - всё больше распалялась герцогиня. - Ты ведь отличилась, как никто другой. Ты нас опозорила, выставив на всеобщее посмешище! Как теперь прикажешь смотреть людям в глаза?
- При чём тут вы? - понурившись, спросила Марика.
- При том, что мы тебя воспитываем и несём за тебя ответственность. Теперь при дворе хоть не появляйся! Каждое ничтожество будет хихикать у нас за спиной и тыкать в нас пальцем. По твоей милости нам никогда не избавиться от позорного клейма.
Казалось, после случившегося уже ничто не могло причинить Марике больше горя, но слова Агнессы хлестнули её больнее бича. Названая мать, которую она считала самым близким человеком, пеняла ей позорным клеймом.
Между тем Агнесса продолжала:
- Мы с мужем изо всех сил стараемся дать тебе образование и вывести в люди. У тебя целый гардероб прекрасных платьев. Я позвала лучшего парикмахера, и что мы получаем взамен? Твою благодарность? Ничего подобного! Тебе наплевать на других. Назло всем ты являешься во дворец, как босячка.
- Я не думала, что это кого-то обидит, -искренне сказала Марика.
- Потому что ты вообще ни о ком не думаешь. А ты хоть представляешь, в какое положение поставила самого принца? Своим поведением ты унизила его. Сколько же в тебе злобы! За что ты всех ненавидишь?! - воскликнула Агнесса. - Посмотри на себя. У тебя и друзей-то нет. Вечно ходишь насупленная, всех сторонишься. На девочек из приличных семей смотришь свысока. Считаешь себя умнее и лучше всех? Научись ладить с людьми, не то плохо кончишь.
Марика вспомнила, как четыре года назад разъярённая толпа чуть не сожгла её заживо. В ту пору ей было всего лишь десять лет и она любила весь мир. Почему же тогда за неё никто не вступился, почему все поверили лживому навету, а не плачу испуганного ребёнка? Слёзы блеснули в глазах девочки, как отражение давнишних костров, и она твёрдо произнесла:
- Однажды я уже чуть было не кончила плохо.
Марика вдруг вспомнила портрет юной Агнессы с жестоким взглядом и надменным изломом бровей. Может быть, когда-то она тоже не умела ладить с людьми? Девочка хотела спросить об этом, но вовремя прикусила язык. Сейчас было не самое подходящее время рассказывать о том, что она нарушила ещё один запрет и тайком проникла в заброшенный замок.
- Зачем меня дразнят дикаркой? Я не виновата, что со мной не хотят знаться, -сказала Марика.
- По-твоему, виноваты все, а ты просто агнец. Как ты себя ведёшь, то и получаешь в ответ, - сказала герцогиня и, резко повернувшись, вышла из гостиной.
После разговора с Агнессой Марика не могла больше выносить опостылевших стен. Её неудержимо потянуло на волю, подальше от осуждающих взглядов и перешёптываний у неё за спиной. Сначала девочка хотела выскользнуть из замка незамеченной, но потом передумала. Она всё ещё надеялась, что Глеб нагрянет к ней с визитом. Предупредив дворецкого, где ее искать на случаи приезда принца, Марика вышла из дому и отправилась к озеру.
Дорога лежала через рощу и луг, по краю которого росли старые раскидистые липы. Молодая, но уже окрепшая трава покрыла землю густым зелёным ковром, в котором желтели одуванчики и синели незабудки. Для начала июня день выдался необычно жаркий. Прячась в тени лип, Марика дошла до озера. На обрывистых берегах росли сосны. В воздухе витал едва уловимый терпкий аромат смолы. На противоположном берегу в солнечных лучах красноватые стволы сосен отливали медью.
Марика скинула с себя одежду и с разбегу бросилась в озеро. Несмотря на жару, вода ещё не прогрелась. Кожа покрылась мурашками. Марика плескалась и ныряла, и вода, как по волшебству, смывала горести и печали. Тревога ушла, и душа наполнилась покоем. Наигравшись, девочка вылезла на берег. Она отжала густые волосы и накинула одежду прямо на мокрое тело. Возвращаться домой не хотелось. Марика подняла плоский камешек и, прицелившись, бросила его так, что голыш запрыгал по воде, точно лягушонок, оставляя за собой зыбкие круги.
Она научилась ловко запускать камешки ещё маленькой девочкой. Тогда ни один мальчишка не мог победить её в этом мастерстве. Где сейчас друзья её босоногого детства? Наверняка по-прежнему колесят по дорогам и думать о ней забыли. А она живёт в довольстве, но в неволе, как птица в золотой клетке. С тех пор как она встретила Глеба, у неё больше не было друзей. В таборе она была своей, а здесь все чурались её. Для дворовых ребят она была богатейкой, а для детей знати - дикаркой. Впрочем, она могла бы смириться с этим, если бы Глеб как раньше делился с ней своими тревогами и радостями.
Над озером белыми косынками летали чайки. С пронзительными криками они бросались вниз и ловили рыбу. Птицы напомнили Марике давнишний сон. Ей приснился удивительно красивый остров посреди лазурного моря, на котором жили волшебники. В этом сне было что-то ещё очень важное, но она не могла вспомнить что и наконец оставила тщетные попытки, ведь сны не подчиняются разуму.
Марике почудилось, будто её окликнули. Девочка прислушалась. Её звал Прошка. Пожалуй, только его она могла назвать своим другом.
- Я здесь! - крикнула Марика и бегом взлетела на высокий песчаный откос.
Прошка был один.
- Глеб тебя прислал? - с места в карьер спросила Марика.
- Нет.
- Нет?! - искренне удивилась девочка. -А зачем тогда приехал?
- Мне надо с тобой поговорить.
- О чём? О том, что я должна была вчера расфуфыриться, как кукла? - сердито выставив подбородок, спросила Марика.
- Я не об этом. Тут такое дело... Не знаю, как и сказать, - замялся Прошка.
- Говори, как есть. Что ты мямлишь?
- Это я сломал ногу княжичу, - единым духом выпалил парень.
- Не ври. Тебя даже близко не было.
- Я за вами тайком шёл, - признался Прошка. - Не понравилось мне, как этот хлыщ за тобой увивался. Дай, думаю, пойду посмотрю, как бы он тебя не обидел. И как в воду глядел.
- Ну ты же у нас ясновидящий, - усмехнулась Марика. - А я и не знала, что у меня есть защитник.
- Значит, ты не сердишься?
Прошка почувствовал себя увереннее.
Он побаивался, что она решит, будто он подглядывал за ней. Теперь оставалось признаться в главном преступлении.
- Знаешь, - сказал он, понизив голос, -я унёс из библиотеки запретную книгу по магии. Мне страсть как хочется стать чародеем! Вот меня и попутало. А когда этот поганец стал к тебе приставать, меня будто кто в бок толкнул: что, если сделать, как в книге писано? Ну я и попробовал. Хрясь... и нога пополам.
- Правда, что ли? - не поверила Марика.
- Вот те крест.
- А может, это случайность?
- Как бы не так! А позавчерашний ураган?
- При чём тут ураган? - не поняла Марика.
- Его тоже я наслал, - гордо сказал Прошка.
И тут его словно прорвало. Он чистосердечно признался, как обманул библиотекаря, подделал ключ и тайно пробрался в хранилище. Как случайно наткнулся на книгу и без всякой задней мысли прочитал заклинание. Как струхнул, когда понял, что произошло, и как сам удивился своему могуществу. Марика слушала его со смешанным чувством недоверия и интереса.
- Вот так всё и было, - завершил рассказ Прошка. - Я никому об этом не рассказывал. Только тебе. Ты ведь не выдашь меня?
- Ещё чего! - фыркнула Марика и неожиданно громко чмокнула Прошку в щёку.
Паренек стоял, боясь шелохнуться. Он и не мечтал, что когда-нибудь Марика его поцелует. Ради этого он готов был вызывать ураганы хоть каждый день.
- Представляю, как они все веселились. Вот это был праздник! - воскликнула Марика. - Жаль, меня там не было. Хотела бы я посмотреть, как разряженные курицы метались по дворцу, пытаясь спасти свои кружева и причёски.
- Не обращай на них внимания, они и мизинца твоего не стоят. Ты самая красивая! - искренне воскликнул Прошка.
- Ты правда так думаешь?
- Тут и думать нечего. Посмотри в зеркало. И вчера ты была лучше всех.
Марика вспомнила злосчастную вечеринку и вздохнула.
- Если я красивая, почему не нравлюсь Глебу? - с детской непосредственностью спросила она.
Прошка и сам не мог ответить на этот вопрос, поэтому промямлил:
- Наверное, он просто присмотрелся.
- Как это?
- Когда знаешь кого-то слишком долго, то перестаёшь замечать, красивый он или нет.
- Но я же не перестала! - с жаром сказала Марика.
Она и не представляла, какую боль причиняет Прошке своей искренностью. Точно так же, как Глеб не замечал её, она не брала в расчёт Прошку. Собственное безответное чувство делало её слепой к переживаниям других.
- Почему он даже не приехал навестить меня? - в сердцах продолжала девочка.
- Просто он занят, - уклончиво ответил Прошка и отвёл взгляд.
- Не ври! - топнула ногой Марика.
- Если честно, то он сильно разозлился. Он считает, что ты должна была поставить княжича на место, и тогда он не стал бы к тебе приставать.
- Так он ревнует? - Марика воспрянула духом.
- Наверное, - пожал плечами Прошка.
Марика не заметила сомнения в его голосе. Она крепко держалась за спасительную соломинку своей фантазии и не желала с ней расставаться. Грусть мгновенно сменилась радостью. Она улыбнулась и наградила Прошку ещё одним поцелуем в щёку.
- Хорошо! Это очень хорошо. Завтра я приеду. Только ты ему не говори, ладно? Пускай это будет сюрпризом. Как ты думаешь, он обрадуется?
- Конечно, - неуверенно кивнул Прошка.
Он подумал, что Глеб слепец, если не замечает такую девчонку. Ни одна из напомаженных, манерных придворных девиц не шла ни в какое сравнение с Марикой. Но эти мысли лучше было оставить при себе, а предупредить Глеба о незапланированном визите всё же не мешало.
Недаром говорят: тайна, которая известна двоим, известна всему свету. Прошка не предполагал, что каждое слово его признания слышит не только Марика.
С тех пор как девочка покинула остров, брат Зосима не переставал следить за ней. Он был уверен, рано или поздно юная волшебница вновь проявит себя. Зосима ждал. В последнее время между ним и Верховным Чародеем возникло молчаливое противоборство, подчас переходящее во взаимную неприязнь. После ошибки с Избранником Агриппу будто подменили. Всегда выдержанный и уравновешенный, он ополчился на бедную девчушку, будто она была виновна во всех грехах.
Все знали, что Верховный Маг с презрением относится к женщинам, считая их низшими существами, поэтому передать посох власти в женские руки было выше его сил. Однако упорство, с каким он отвергал Избранницу, наводило на мысль, что за этим кроется нечто большее. И Зосима намеревался найти разгадку.
Апартаменты Зосимы походили, скорее, на кабинет учёного географа, чем на обитель мага, недаром он слыл повелителем дорог. Вдоль одной стены от пола до потолка высились книжные полки со множеством атласов и фолиантов, принадлежащих перу известных путешественников и первооткрывателей. В специальном шкафу хранились особо ценные манускрипты о затерянных землях. Но главной достопримечательностью кабинета был огромный глобус. Он занимал центр комнаты и представлял собой удивительное единение науки и магии.
На первый взгляд он отличался от обыкновенного глобуса разве что размерами, но при ближайшем рассмотрении можно было увидеть, что в реках, морях и океанах плещется вода. На материках высятся каменистые гряды гор и желтеют песчаные барханы пустынь. Через специальное увеличительное стекло можно было разглядеть микроскопические деревья, города размером с ноготь младенца, а на лугах стада, похожие на рассыпанные маковые зёрна. При желании можно было наблюдать забавные бытовые сценки на городских улицах или подсматривать в окна и даже подслушивать чужие тайны.
Только что Зосима стал свидетелем любопытного разговора между Марикой и пареньком по имени Прошка. Теперь он обдумывал, можно ли извлечь из этого пользу.
Стук в дверь оторвал чародея от размышлений. Зосима удивился нежданному посетителю. К нему нечасто приходили гости. Дверь открылась, и в кабинет вошёл Савватий.
- Я тебе не помешаю, брат? - поинтересовался он.
- Ты всегда желанный гость в этих стенах, - заверил его Зосима, не покривив душой.
Савватий был воплощённой добротой и мягкостью, начиная с кроткого характера и кончая тучным, рыхлым телом. На его щекастом лице неизменно играла лёгкая улыбка. Савватий не единственный белый маг, но только его невозможно было представить в гневе.
Волшебники уютно устроились в креслах, и Савватий сказал:
- Я получил весточку от одного старого знакомого. Как-то раз мы случайно пересеклись в пространстве сновидений и с тех пор время от времени обмениваемся новостями.
Откровение Савватия было для Зосимы полной неожиданностью. Маги жили обособленно и не соприкасались с миром людей. Заметив, что брови повелителя дорог удивлённо поползли вверх, Савватий поспешно добавил:
- Правил я не нарушаю. Он ведь не простой смертный, а астролог. Служит при одном королевском дворе. Мне тоже бывает интересно пообщаться с теми, кто живёт в большом мире. Не все ведь путешествуют, как ты.
- О, я не имею ничего против твоего знакомства, - успокоил Савватия Зосима. -Так что сообщил тебе твой знакомый?
- Просит меня за одного парнишку. Якобы у него есть способности и ему нужен наставник.
- И что же ты решил? — поинтересовался Зосима.
- Ты ведь знаешь, я не могу никого взять на обучение. К тому же обстановка на острове и так ужасно нервозная. Агриппа ходит сам не свой. Не хватало ещё мне высунуться с этим Прошкой. Посоветуй, как бы мне повежливее отказать ему?
- Так этого паренька зовут Прошка? -переспросил Зосима.
- Вроде так. А что?
- Интересное совпадение. Уж не в этом ли королевстве он проживает? - Зосима повернулся к глобусу и показал на столичный город, где только что состоялся подслушанный им разговор.
- Верно. А ты откуда знаешь? - насторожился Савватий.
- Я хочу, чтобы ты кое-что послушал, -вместо ответа сказал Зосима.
Он произнёс заклинание, и из точки на глобусе, на которую он только что указал, выплыл прозрачный шар, похожий на мыльный пузырь. Внутри его возникла чёткая картинка. Берег озера. Двое подростков - мальчик с открытым веснушчатым лицом и красивая черноволосая девочка. Ребята стояли на песчаном откосе и разговаривали.
- ...Ну я и попробовал. Хрясь... и нога пополам, - произнёс парень.
- Правда, что ли? - не поверила девочка.
- Вот те крест.
- А может, просто совпало?
- Как бы не так! А позавчерашний ураган?
- При чём тут ураган?
- Его тоже я наслал, - гордо произнёс паренёк.
Савватий с интересом слушал разговор, пока картина не померкла.
- По всей видимости, это и есть Прошка, - пояснил Зосима. - А знаешь, кто его собеседница?
Савватий подался вперёд. Опершись руками о подлокотники, маг вытаращился на Зосиму и удивлённо выдавил:
- Неужели?
Зосима лёгким кивком подтвердил его догадку.
- Вот именно.
Волшебники помолчали.
- Ты хочешь сказать, что мальчишка в самом деле верит в то, что это он стал причиной урагана? - наконец произнёс Савватий.
- По всей видимости, так и есть.
- Святая простота! Это ведь сложнейшее заклинание. Он просто самонадеянный простак, и мне ещё прочили его в ученики. Какая вопиющая наглость! Теперь я с чистой совестью откажу своему знакомому.
- Напрасно. Мне кажется, мы, напротив, должны уцепиться за этого Прошку. Он же настоящий подарок небес, - задумчиво проговорил Зосима.
- Ты шутишь?
- Нисколько. Благодаря ему, наша юная волшебница даже не подозревает, что причиной всех несчастий явилась именно она. Разве мы не собирались до поры до времени держать девочку в неведении, что она наделена сильным магическим даром? Прошка, сам того не ведая, сослужил нам хорошую службу. Мы должны забрать его на остров.
- Зачем?! - воскликнул Савватий. - Какое нам дело до мальчишки! Нам надо вернуть на остров девочку.
- Если мы его позовём, то она тоже захочет попасть сюда, - объяснил Зосима. - Мы не откажем в её просьбе. Она будет рада радёшенька и даже не догадается, что всё это затеяно из-за неё.
- А если она не захочет?
- Вряд ли. Ты же знаешь, какова плата за магический дар. Она чувствует себя изгоем среди людей. Правда, у неё ещё остались некоторые привязанности, но это ненадолго. Так или иначе, скоро девочка будет здесь. Хотя вряд ли эта новость обрадует нашего главного мага.
- Агриппа расстроен, но мы не должны винить его в этом. Бедняга так и не пришёл в себя после роковой ошибки с Избранником. Он всё ещё не может простить себе, что отдал амулет девочке.
- Из-за его переживаний весь остров лихорадит. Не известно, кто вносит больше разлада между магами: девочка или он, - мрачно проворчал Зосима, но Савватий вступился за Верховного Чародея.
- Брат, ты несправедлив. Агриппа всегда был хорошим правителем. Он искренне печётся об острове.
- Может и так, но, как ты помнишь, на Совете мы приняли решение вернуть девочку на остров, вопреки его желанию.
Уверяю тебя, он найдёт тысячу изъянов в нашем плане, чтобы отклонить его. Лучше молчать, пока всё не будет готово к возвращению юной волшебницы.
- Не думаю, что разумно действовать тайком. Это похоже на заговор, - возразил Савватий.
- Неужели ты не понимаешь, что Агриппа не может принять беспристрастного решения!
- И всё же пока посох власти в его руках, - подытожил их беседу Савватий.
Ничто не вечно в этом мире,
лишь вечность неизменна.
Молекулы находятся в движении,
но вид и форма всех предметов постоянны.
Вот так и наша жизнь -
сплошная череда то взлётов, то падений.
Мы строим планы, радуемся и переживаем,
но всё пройдёт, а Космос не заметит перемен.
Как научиться принимать потери и успехи беспристрастно?
Увы, нам это не дано,
ведь мы - молекулы, что мечутся, толкаются и мнят,
что вся Вселенная внимает им.
Нам не понять незыблемость и постоянство.
Мы - не пустыня, а песчинки, что ветер носит над барханом.
Всё наше бытие есть суета и перемены.
Слабеют узы, крепкие вчера.
Привязанность вдруг обернётся несвободой.
А радость станет грустью,
чтоб потом сквозь облака печали
вновь радости проглянули лучи.
Всё изменяется, а к худу иль к добру -
Бог весть?
Прежде Глеба и Марику связывала тесная дружба, но год от года отношения с девочкой всё сильнее тяготили принца. Детство прошло. Глеб вступил в пору возмужания. Его интересовала политика и дела королевства. Прежние приключения казались страшной сказкой. За заботами и занятиями он не замечал, как течёт время, но Марика не понимала этого. Она обижалась, когда они не виделись две-три недели, и каждая их встреча начиналась с упрёков.
Сначала Глеб стоически сносил недовольство Марики, ведь в своё время она спасла ему жизнь, и он чувствовал себя обязанным. Но, чем больше Марика пыталась усовестить Глеба и привязать к себе, тем ненавистнее ему становились эти путы. Времена, когда каждая встреча с девочкой доставляла ему радость, канули в Лету. Теперь свидания с ней превратились в неприятную обязанность.
В последнее время даже преданность Марики вызывала в Глебе раздражение. Он не замечал, как она превращается в красивую девушку, влюблённую в него со всем пылом молодости. Для принца Марика по-прежнему оставалась девчонкой-сорванцом, готовым защищать его от всех невзгод. Он и сам не отдавал себе отчёта в том, что на самом деле его пугает железный характер и неукротимый нрав юной подруги. Казалось, в мире не было такой опасности, перед которой она могла бы спасовать. Марика ни в чём не знала меры. Она была совершенно независимой и отчаянно храброй.
Глеб решил, что слишком долго потакал её капризам, и девчонка возомнила, будто может делать всё, что взбредёт в голову. Она перешагнула рамки дозволенного. Чаша терпения принца переполнилась. В конце концов всему есть предел. Дружба дружбой, но они уже не маленькие дети. Пришло время поставить Марику на место!
Узнав от Прошки, что Марика собирается нанести ему визит, Глеб хотел уклониться от встречи, но передумал, решив не откладывать неприятный разговор. Следовало расставить все точки над i.
Марика собралась во дворец ещё до завтрака. Она так нервничала перед встречей с Глебом, что от волнения кусок в горло не лез.
Раз Глеб приревновал её к княжичу, значит, она ему не безразлична. Когда-то они понимали друг друга с полуслова. А если между ними пробежала чёрная кошка, то виной тому придворные красавицы, которые так и увивались вокруг принца. В этом Марика не сомневалась. Он, наивный, не понимал, что им нужен его титул и богатство, но однажды он прозреет и увидит, что только она искренне любит его самого: богатого или нищего, знатного или безвестного.
Марика одевалась с особым усердием, чтобы ни в чём не уступать придворным модницам. Ярко-алое платье, отделанное изящным золотым кантом, оттеняло смуглую матовую кожу. В густых чёрных локонах поблёскивала нитка золотистых бус. Маленькие ножки, обутые в атласные туфельки, ступали так легко, что казалось, Марика не идёт, а парит. Горделивая осанка и стать девочки говорили о том, что она рождена властвовать и повелевать.
Даже слуги и кучер не могли скрыть восхищённых взглядов. Никто и представить не мог, что сердце бедняжки сжимается от страха. Никогда ещё Марика не волновалась так перед встречей с Глебом. Зная за собой грех употреблять просторечные словечки в моменты сильного волнения, она всю дорогу до дворца твердила себе, что должна следить за манерами и языком. Сегодня она обязана быть безупречной.
Дворецкий доложил о ней принцу. Марика наспех перекрестилась и вошла в кабинет. Глеб не поспешил ей навстречу, как прежде, и даже не улыбнулся. Он исподлобья оглядел гостью, словно она была обычной просительницей.
Холодный приём не обескуражил Марику. Она верила, что растопит лёд в их отношениях. Девочка присела в безукоризненном реверансе.
Глеб впервые заметил, что она и впрямь становится красавицей. «Если бы она явилась на вечер в таком виде, то не только Милослав потерял бы голову», - подумал он. Впрочем, сам он знал Марику так давно, что воспринимал её красоту отстраненно, как знаток живописи оценивает хорошую картину.
- Я пришла извиниться. Мне искренне жаль. Я не предполагала, что всё так обернётся, - стараясь придать своей речи изысканность, произнесла Марика.
- Разве? Ты хочешь сказать, что испортила всем праздник случайно? Не смеши, -резко возразил Глеб.
- Нет. Я не хотела портить праздник.
- Может, ты хотела, чтобы все веселились от души, и поэтому явилась в непотребном виде? Нет, ты старалась возвысить себя над остальными. Мол, тебе всё дозволено. Тебе чихать на правила. Сам принц тебе потакает и устраивает для тебя вечеринку. Пускай все подстраиваются под тебя. Ты особенная.
- Ничего подобного! Просто у меня не было времени переодеться, - оправдывалась Марика.
- Вот как? По-видимому, приглашение, которое я послал за две недели до торжества, застало тебя врасплох. Полмесяца тебе не хватило, чтобы надеть туфли, - съязвил Глеб.
Марика была в отчаянии. Все попытки к примирению натыкались на глухую стену. Глеб даже не пытался её понять. Ещё не выслушав, он уже вынес ей приговор. Девушка в сердцах признала:
- Согласна, я сваляла дурака, но я же за тем и приехала, чтобы извиниться.
- Сейчас ты извиняешься, а завтра выкинешь новый фортель. Дело не только в наряде. Ты вообще вела себя возмутительно. А история с княжичем и вовсе не укладывается ни в какие рамки. Не хватало ещё, чтобы после бала люди возвращались домой увечными.
- Не я же сломала ему ногу, - выпалила Марика и, вспомнив об откровении Прошки, на всякий случай добавила: -Он сам оступился. Никто в этом не виноват. Не надо было ко мне лезть.
- Если бы ты не кокетничала, он бы к тебе не полез. Я тебя предупреждал, но ты всё делаешь назло.
- Зачем ты так говоришь? Когда-то мы делили с тобой и радости, и беды, но ты всё забыл. Ты всегда слишком занят. Для меня у тебя никогда нет времени. Мне хотелось, чтобы ты обратил на меня внимание! — вырвалось у Марики.
- Тебе это удалось, - с металлом в голосе сказал Глеб.
Его тяжёлый, чужой взгляд не предвещал ничего хорошего. Девушка тотчас пожалела о сказанном.
- Я не забыл, что многим обязан тебе, но у каждого из нас свой путь. Мы уже не маленькие дети. У меня есть государственные дела, - продолжал принц.
«Дочка барона - тоже государственное дело?» - едва не сорвалось у Марики с языка, но она вовремя сдержалась и с жаром произнесла:
- Мой путь подле тебя. Неужели ты не понимаешь, что я пойду следом за тобой хоть на край света? Никто не любит тебя больше, чем я.
Неожиданное признание не обрадовало, а ещё сильнее огорчило Глеба. Всё оборачивалось гораздо хуже, чем он предполагал.
- Это пройдёт, - примирительно произнёс он, стараясь скрыть раздражение. -Повзрослеешь, и тебе понравится кто-нибудь другой.
- Для тебя я не достаточно взрослая? В таборе девушки в моём возрасте выходят замуж, - вскинулась Марика.
- Мы не в таборе. Ты ещё слишком мала, но, когда подрастёшь, узнаешь, что влюбленности проходят. На смену одной приходит другая.
- У тебя, но не у меня, - с горечью сказала Марика.
У Глеба и впрямь симпатии менялись чуть ли не каждый месяц. Ходили слухи, что до женитьбы король был таким же повесой и Глеб перенял эту черту у отца.
- Даже если так, - вспылил Глеб. - Тебе пора понять, что у меня есть личная жизнь.
- Ты гонишь меня?
На прекрасном, точёном лице девочки огромные глаза казались двумя бездонными колодцами боли. В какие бы жуткие переделки Марика ни попадала, Глеб никогда не видел её такой потерянной. Ему стало неловко за свою резкость, и он немного смягчился.
- Никто тебя не гонит. Мы останемся друзьями, но я не могу дать тебе большего, - признался он.
Марика молча помотала головой. Все слова Глеба о том, что они останутся друзьями, были лишь ложкой мёду, неспособной перебить горечь бочки дёгтя. В его личной жизни для неё места не осталось.
- Тебе придётся смириться с тем, что у меня могут быть девушки помимо тебя, -продолжал Глеб. - Во всяком случае, между нами всегда были лишь дружеские отношения, и я не давал тебе повода думать иначе.
- Что во мне не так?! - воскликнула Марика. - Я разве кривая или косая? Ты хотел, чтобы я была образованная? Я читала книжки. Ты хотел, чтобы я научилась всем этим дурацким манерам? Теперь я умею приседать, кланяться и пользоваться десятком вилок. Что ещё мне надо сделать, чтобы понравиться тебе? Чем я хуже Лидии?
- Ничем. Ты красивая, умная, замечательная. Но пойми, мне нужна другая девушка.
- Зачем? Тебе нравятся светлые волосы? Говорят, их можно покрасить. Я это сделаю.
- Волосы тут ни при чём. Мы не подходим друг другу.
- Почему? Раньше ты так не думал. Что изменилось?
- Мы повзрослели. Посмотри на себя. Быть с тобой рядом - всё равно, что находиться на вулкане. Чуть что, ты сразу взрываешься.
- Значит, если я буду тихая и покорная, ты полюбишь меня? - с детской непосредственностью спросила Марика.
Глеб отчаялся что-либо втолковать ей. Она отказывалась его понимать. Они будто говорили на разных языках. В этот миг Глебу казалось, что ненависть Марики куда менее тяжкое бремя, чем её любовь.
- Ты тихая и покорная? Это всё равно что, мягкая и нежная сабля, - усмехнулся он.
- Не веришь, что я смогу? - вспыхнула Марика.
- Давай не начинать всё сначала. В твоём возрасте девочки часто влюбляются, но это проходит.
Ему хотелось поскорее закончить зашедший в тупик разговор. Он глянул на часы и сказал:
- Извини, у меня сейчас встреча с иноземным послом.
Не дожидаясь возражений Марики, Глеб позвонил в колокольчик. На его зов тотчас явился Прошка.
- Будь любезен, сопроводи Марику домой, - попросил Глеб и натянуто улыбнулся гостье: - Надеюсь, между нами всё будет, как прежде.
Марика знала, что в устах Глеба это всего лишь вежливые слова. Как прежде, ничего не будет. Почему он гнал её? Ради него она готова стать воплощённой кротостью, зубрить правила этикета, носить дурацкие платья, в которых нельзя ни вздохнуть, ни выдохнуть. Она столько всего ещё собиралась сказать Глебу, но её сковывало присутствие Прошки, и она лишь тихо вымолвила:
- Пожалуйста, позволь мне попытаться. Увидишь, я сумею стать другой.
В голосе девочки звучали просительные нотки, так нехарактерные для неё. Глеб понимал, чего Марике стоит переломить себя. На мгновение ему стало искренне жаль бедную влюблённую девочку, но это длилось только миг. Раздражение взяло верх над жалостью. Он решил раз и навсегда подвести черту под этим разговором. Не стоило давать Марике пустых надежд.
- Тебе не измениться. Ты никогда не покоришься чужой воле. У тебя совсем не женский характер. Ты привыкла, чтобы всё было по-твоему. Я предлагаю дружбу, но тебе этого мало. Ты хочешь полностью подчинить меня.
- Нет! Я готова ради тебя на всё. Только прикажи. Я всё сделаю! - воскликнула девочка.
- Тогда уйди. Не мучай ни себя, ни меня. Мы никогда не будем вместе.
У Марики перехватило дыхание. Слова испуганно замерли на губах. Она помолчала и после паузы тихо произнесла:
- Прощай. Больше я не стану тебе докучать.
Она медленно вышла из кабинета.
Глеб вздохнул с облегчением. Неприятный разговор остался позади. К счастью, у Марики хватило здравого смысла не устраивать сцен.
Прошка, как тень, семенил следом за девочкой. Ему хотелось утешить её, но он не мог найти нужных слов. Черноглазая дикарка всегда нравилась ему, но он не надеялся, что она обратит на него внимание. От прозорливого паренька не укрылось, с каким преданным обожанием девочка относилась к Глебу. Как верный слуга, Прошка с молчаливой покорностью принимал первенство господина, но из услышанного он понял, что между давними друзьями произошла серьёзная размолвка. В отличие от Глеба он воспринял слова девочки всерьёз. Марика разрывала прежние узы навсегда.
Теперь Глеб не стоял на дороге Прошки, но его это не радовало. Прошка понимал, что всё равно ему не на что надеяться. Разве что на чудо. Как говорится: не по Сеньке шапка. Впрочем, если он сумеет стать настоящим магом...
Марика резко обернулась.
- Что ты идёшь за мной?
- Проводить... - пролепетал Прошка.
- Не нужно. Я сама знаю дорогу, - отрезала девочка.
- Я могу чем-то помочь? - предложил он.
Марика горько усмехнулась.
- Поверни время вспять.
Она развернулась и быстрым шагом пошла прочь. Прошка поспешил за ней.
- Когда-нибудь я стану чародеем. Вот увидишь. Я сделаю для тебя всё, - пообещал он.
- А пока оставь меня. Мне хочется побыть одной, - отмахнулась Марика.
Прошка из окна смотрел, как девочка села в карету. Кучер дёрнул поводья. Экипаж тронулся со двора, а он всё стоял и смотрел ему вслед.
Забившись в угол кареты, Марика возвращалась домой. Она редко пользовалась экипажем, предпочитая верховую езду. Может быть, хорошая скачка немного развеяла бы её тоску, но она в кои-то веки постаралась вести себя, как подобает светским дамам, и теперь расплачивалась за это.
В поникшей фигурке было не узнать буйной дикарки. Сейчас она походила на никому не нужную тряпичную куклу. Ей казалось, жизнь кончена. Да и что хорошего ожидало её в будущем? Замок Агнессы, где её, скорее, терпели, чем любили? Или двор, где её открыто ненавидели и презирали? Но главное, в её жизни больше никогда не будет Глеба.
Подавленная горем, Марика не заметила, как доехала до дома. Экипаж протрясся по мощённому булыжником двору и остановился. Кучер распахнул дверцу и услужливо откинул ступеньки. Девочка сошла вниз.
Она, как во сне, безучастно добрела до своей комнаты. Её короткая жизнь вместила столько потрясений и побед, взлётов и падений, что с лихвой хватило бы сотне людей. Она не раз смотрела в глаза смерти и испытывала боль утраты, но лишь однажды чувствовала такое же опустошение: в кузне, когда она думала, что Глеб отступился от неё. Тогда она ошибалась, теперь это было жестокой правдой.
Почему все, кто были ей дорог, неизбежно покидали её? Возможно, Агнесса права и причина кроется в ней самой? Но ведь когда-то всё было иначе!
Марика вспомнила табор, где её окружала ватага друзей. В вольной цыганской жизни случалось всякое. Бывало, она дралась с мальчишками, но потасовки происходили не из-за вражды. Скорее, они были своеобразным развлечением и способом заявить о своём первенстве. Никто не обижался, если ему расквасят нос. А драчуны уже через пять минут снова становились друзьями не разлей вода.
Марика могла поклясться, что цыгане искренне любили её, если надо, весь табор встал бы за неё горой. Почему же всё переменилось?
Всё началось с того, что она породнилась с Глебом, чем вызвала страшный гнев прорицательницы Варги. Именно тогда Варга сказала, что девочка больше не может оставаться в таборе, потому что на ней лежит печать судьбы. Прошло много лет, но слова ясновидящей не стали понятнее.
Вспомнив Варгу, Марика вытащила из-за пазухи висящий на кожаном шнурке оберег - плоский камешек с дырочкой посередине.
«В эту дырочку на тебя смотрит удача, -говаривала Варга и неизменно добавляла: -Только держись подальше от магии».
«Почему, бабу? Ведь другим цыганам можно», - допытывалась Марика.
«С других не спросится», - загадочно отвечала старая цыганка, попыхивая трубкой.
Согретый за пазухой, камешек хранил тепло тела. Девочка погладила его, словно он был крошечным живым существом, и грустно усмехнулась:
- Где она, моя удача? Хоть бы раз увидеть её.
Она поднесла камешек к глазам и посмотрела сквозь дырочку, не ожидая увидеть ничего необычного. В тот же миг её пронзило чувство, что кто-то пристально наблюдает за ней. От волнения Марика едва не выронила камешек из рук.
Комната тонула во мраке. Единственным источником света был хрустальный шар, покоящийся на особой подставке. Холодное, голубоватое сияние освещало лицо склонившегося над шаром старца. Подсиненное светом кристалла, оно казалось неестественно бледным, как лик утопленника. Длинные седые волосы и борода придавали старику благообразный и отрешённый вид.
Агриппа, точно изваяние, неподвижно сидел в огромном кожаном кресле. Лишь блики, играющие в тёмных зрачках, свидетельствовали о том, что он не статуя, а живой человек. Верховный Чародей неотрывно смотрел на магический кристалл.
При виде камешка в руках у девчонки лицо мага скривилось, как от боли. Он до сих пор не мог простить себе, что когда-то собственноручно вложил в её тогда ещё крошечные ручонки знак власти.
- Кто здесь? - спросила Марика, оглядевшись по сторонам.
Солнечный свет заливал комнату. Средь бела дня злоумышленнику было негде спрятаться, и всё же ощущение чужого присутствия не проходило. Девочка подошла к портьере и резким движением отдёрнула тяжёлую бархатную штору. Пусто. Она распахнула одну за другой дверцы шкафа. Кроме неё, в комнате никого не было.
Глядя, как девчонка обыскивает комнату, Агриппа беззвучно рассмеялся, но тут же оборвал смех. Простые смертные не чувствуют, когда за ними наблюдают через магический кристалл. Дар девчонки день ото дня возрастал. Оставлять её среди людей становилось опасно. Агриппа всей душой противился её возвращению на остров. Верховного Чародея одолевали дурные предчувствия.
Старик сделал жест рукой. Из темноты бесшумно появился стройный юноша. Всё это время он покорно ждал, когда учитель подзовёт его. Терпение и умение быть незаметным были немногими из добродетелей, которыми он в совершенстве овладел на острове. Юноша приблизился к учителю и застыл, ожидая указаний.
Агриппа кивнул на магический кристалл.
- Взгляни.
Увидев черноглазую девочку, Азар стиснул зубы, но больше ничем не выдал своих чувств. В отличие от Марики, он помнил её визит на остров, как и то, что волею судьбы она была его соперницей. С самого рождения Азара готовили к тому, чтобы он занял место Верховного Чародея, но по нелепой случайности девчонка тоже претендовала на посох власти.
Четыре года назад Азар помог ей вернуться с острова к людям, наивно полагая, что больше их пути не пересекутся. Тогда он был сурово наказан, но в душе нисколько не раскаивался. Наказание было слишком малой платой за избавление от соперницы. К тому же, как ни сердились маги-правители, его не покидало чувство, что учитель не осуждал его за совершённый проступок.
- Её придётся снова вернуть на остров, -хрипло сказал Агриппа.
Азар молча поклонился, выразив согласие. При этом лицо его оставалось бесстрастным. Агриппа искоса взглянул на юношу и с одобрением подумал, что мальчик кое-чему научился. В выдержке ему не откажешь.
- Ты ведь не слишком жаждешь этого? -спросил Агриппа.
- Кто я, чтобы потакать своим желаниям? Я подчиняюсь воле Совета, - почтительно ответил юноша.
- Ты прав, мой мальчик. Даже маги не всегда вольны делать то, что им хочется, -со вздохом сказал Агриппа.
Азар понял, что учитель на его стороне.
Верховный Маг поднялся, и свечение кристалла медленно угасло.
Марику отпустило странное ощущение чужого присутствия. Она убеждала себя, что всё это ей почудилось, но в глубине души звенел тревожный сигнал. В её жизни назревали перемены. К худу или к добру? Она была почти уверена, что скоро духи подадут ей знак.
К полудню небо посуровело. Начался дождь. Стремительный короткий ливень был обычным для этого времени года, но, по-видимому, в небесной канцелярии что-то перепуталось. Шли часы, а дождь казался нескончаемым. Мутные струи стекали по стеклу, отчего мир за окном выглядел зыбким и размытым. Где-то далеко раздавались раскаты грома, но до замка они докатывались лишь недовольным урчанием. Поначалу вода скапливалась в низинах, но к вечеру разлилась почти по всему двору, превратив его в небольшое озеро.
В замке было темно, как ночью. В комнатах с полудня горели свечи, поэтому наступивший наконец вечер казался бесконечно долгим.
Марика весь день провела в добровольном заточении. Она сидела в полумраке, вспоминая свою короткую, но такую богатую событиями жизнь, которая, будто маятник, то устремлялась к вершинам счастья, то низвергалась в бездну бездолья. Одно событие сменяло другое, и нельзя было предугадать, что ждёт впереди. Нередко утрата оборачивалась находкой, а счастье - бедой.
Четыре года назад Марика думала, что нашла родную душу и обрела дом. Но Агнесса оказалась чужой женщиной, случайно попавшейся на пути, а дом - всего лишь стенами, в которых девочка не встретила ни любви, ни понимания. Её рождение окружала тайна, и она была обречена бродить по свету в поисках разгадки.
Внутренний голос уже давно подстрекал Марику отправиться в новые скитания, но мысли о Глебе и Агнессе привязывали девочку к здешним краям. Сегодня все узы были разом сброшены. Больше её ничто не держало. Марика не боялась лишиться сытой жизни. Богатство никогда не прельщало её. Она чувствовала, что стала для всех обузой. Дом, где ты чужой, -не твой дом. Если бы не ливень, девочка, не мешкая, сорвалась бы в новое странствие, но небо разверзлось потоками воды и заставило ее задержаться, словно давало знать, что у неё оставалось здесь незавершённое дело.
Большие напольные часы пробили семь раз. Мерный шум дождя убаюкивал. Марика не заметила, как задремала, свернувшись калачиком на диване. Ей снилось, что она идёт по бесконечному лабиринту с мрачными стенами, выложенными из грубо обтёсанных камней. Время от времени за поворотом она видит свет и с надеждой устремляется туда, но каждый раз находит лишь факел в начале нового коридора. Неожиданно тихое потрескивание факелов нарушил негромкий стук.
Марика проснулась. Шум дождя за окном напоминал треск смолы в горящих факелах. В стекло снова легонько стукнули. Значит, ей не почудилось. Кто-то кидал снизу камешки.
Девочка вскочила с дивана и подбежала к окну. За пеленой дождя ничего было не различить. Марика распахнула створки. Занавески вздыбились парусами. Порыв ветра выстрелил в окно картечью капель, обдав девочку холодными брызгами.
- Кто там? - крикнула она, вглядываясь в дождевую завесу.
- Это я, - услышала она голос Прошки.
Никогда ещё Марику так не радовало его появление. Поглощённая своими горестями, она забыла о нём, а между тем Прошка единственный остался ей предан. У неё возникло чувство, что она уже переживала нечто подобное. Однажды её обвинили по злому навету. Против неё ополчился весь свет, но появился Прошка и принёс надежду на спасение. Может быть, и сегодня он прислан небом, чтобы указать ей путь?
Марике не хотелось, чтобы кто-нибудь видел её гостя, поэтому она свесилась через подоконник и шёпотом позвала:
- Залезай в окно. Только осторожно, здесь очень скользко.
Через минуту Прошка, мокрый до нитки, стоял перед ней.
- Чокнутый. Ты же весь промок, - покачала головой Марика.
- Ничего, высохну. Чай, не зима, -улыбнулся паренёк.
Забота в голосе девочки заставила его сердце радостно подпрыгнуть. Ему хотелось задарить Марику подарками, заставить забыть о печалях. Он достал из-за пазухи искусно вырезанную из дерева фигурку коня и смущённо протянул девочке.
- Я тут тебе гостинец принёс.
В деревянной фигурке было столько жизни, словно конь вот-вот сорвётся вскачь.
- Откуда это? - спросила Марика, с восторгом разглядывая неожиданный подарок.
- Вырезаю, когда время есть. Меня ещё в детстве дед научил. Мы с ним завсегда, как в лес ходили, разные причудливые коряги высматривали. Тебе правда нравится? - спросил паренёк.
Вместо ответа Марика чмокнула его в щёку. Прошка зарделся. За последнее время он уже в третий раз удостаивался такой чести. Ради этого он готов был мокнуть под дождём хоть каждый день.
- Снимай куртку, пусть просохнет. Хочешь, разожжём камин? - предложила девочка.
Прошка вспомнил свою бесславную попытку зажечь огонь в кухонном очаге. Как было бы хорошо, если бы он освоил искусство магии. Тогда бы он показал своё мастерство, но, увы. Зажигать огонь с помощью огнива не так романтично, зато в этом он был мастак.
Скоро в камине весело затрещали дрова. По стенам комнаты заплясали блики. Марика воспрянула духом. К ней возвращалась жажда жизни. Одиночество отступило. Было хорошо сидеть возле огня и разговаривать с другом.
- Отчего так получается? Ты тоже здесь чужак. Сам из простых, но тебя все любят. Ты и на кухне, и в хоромах свой, а я чужая. Меня сторонятся, словно чумной. Агнесса говорит, что я пугаю людей. Что во мне не так? Почему я не могу быть, как все? - высказала Марика то, что давно не давало ей покоя.
- Потому что ты особенная.
- Чем? Разве я не научилась говорить и вести себя, как другие? - в сердцах сказала Марика.
- Не в этом дело. Ты такая, как есть, и ты лучше всех, - искренне выпалил Прошка.
- Я с тобой как с человеком говорю, а ты смеёшься, - обиделась Марика.
- Вовсе нет. Ты посмотри на остальных. Все живут с оглядкой, что скажут люди. А ты ничего не боишься. Тебе всё равно, что подумают другие. Ты можешь одна выступить против целого света и ни за что не покоришься. Вроде как орёл в курятнике. Наверное, люди чувствуют это и побаиваются.
- Скажешь тоже, орёл. Скорее, белая ворона, - грустно усмехнулась девочка.
- Ты сильная.
- Приходится быть сильной! Думаешь, мне хочется, чтобы на меня постоянно валились разные несчастья? - с вызовом спросила Марика.
Паренёк пожал плечами:
- Думаю, рано или поздно в сытости и спокойствии ты заскучаешь и тебе захочется сбежать.
Марика взглянула на Прошку с интересом. А ведь он прав. Как раз сегодня она думала о побеге. Что манило её в дорогу? Вряд ли за стенами замка её ждала благополучная, размеренная жизнь. Другая на её месте радовалась бы достатку, красивым нарядам и обеспеченному будущему. А её тянуло на новые подвиги. Значит, она сама виновата в том, что у неё нет привязанностей и её, точно перекати-поле, мотает по свету?
- А ведь я и правда думала сбежать. Дождь помешал, - призналась Марика.
- Значит, если б не дождь, тебя бы здесь уже не было? А как же я? - вырвалось у Прошки.
Его искренность тронула Марику. Она крепко сжала в ладонях деревянную фигурку коня. Скоро их с Прошкой пути разойдутся, но она была рада, что с ней навсегда останется память о верном друге. Девочке захотелось что-нибудь подарить в ответ, чтобы скрасить горечь расставания. Но что? И тут она вспомнила о заброшенном замке. Там пылились в шкафу книги по магии, а для Прошки они были лучшим подарком.
- Хочешь магические книги? - спросила она.
- Откуда у тебя? - удивился Прошка.
- Не у меня. У Агнессы.
- А ну как она их хватится?
- Не думаю. Ты когда-нибудь слышал про чёрный замок? - спросила Марика, переходя на шёпот.
- Сказки, что ли? - так же шёпотом переспросил Прошка.
- Никакие не сказки. Я сама там была. Если бы не ливень, я бы тебя сейчас туда повела, - сказала Марика и вдруг спохватилась, что не слышит мерного постукивания капель о стекло.
На улице стояла тишина. Дождь, ливший с самого утра, прекратился. Тучи постепенно рассеивались, обнажая линялое небо. Во дворе через огромную лужу перекинули мостки. Намокшие ветки клонились к земле. Не самое удачное время пробираться сквозь заросли. Но с другой стороны, чувство благодарности так переполняло Марику, что ей не терпелось осчастливить Прошку.
- Дождь кончился Пойдём! - скомандовала она.
- Прямо сейчас? - удивился Прошка.
- Самое время. Все попрятались по норам. Никто во дворе не шатается. И до ночи ещё далеко. Это же только из-за туч темно.
Чтобы избежать встреч с кем-нибудь из прислуги, они вылезли в окно. Двор был пуст. Прячась за отяжелевшими от воды кустами, искатели приключений углубились в парк.
В ясный день солнце ещё только начинало бы клониться к закату, но сегодня укрытая лохматыми тучами земля казалась погружённой в сумерки. Только стиснутая между небосводом и земной твердью полоса ярко-золотого света напоминала о том, что день ещё не завершился.
Под ногами шуршал гравий. Мокрые листья, как лакированные, блестели в отсветах угасающего дня. Марика с Прошкой ускорили шаг. Скоро облагороженные аллеи, ухоженные клумбы и фонтаны остались позади. Парк незаметно перешёл в лес. Когда на пути у ребят встали сплошные заросли, Прошка заволновался:
- Ты уверена, что найдёшь дорогу?
- Не бойся. Я ведь выросла среди цыган. Если я где побывала, в другой раз ни за что не заблужусь, - успокоила его Марика.
Пока они добрались до места, полоска неба почти потемнела. Марика обшарила заросли сирени и наконец обнаружила потайную калитку.
Прошке показалось, что он попал в пристанище теней. Мрачная громада башен над зубчатыми стенами выглядела зловеще. Увитые виноградной лозой оконные проёмы в полутьме почти не проглядывались. Марика не сразу обнаружила разбитое накануне окно. Стоило тронуть ветки, как с них сыпался град капель. Наконец девочка увидела дыру, ощерившуюся разбитыми стёклами. После дождя, да ещё и в потёмках вскарабкаться на карниз было гораздо труднее. Мокрое платье льнуло к телу, сковывая движения. Марика придержала ветки, спрыгнула внутрь и позвала Прошку.
- Залезай. Только осторожно. Тут стёкла.
Прошка не заставил себя ждать. Оказавшись в помещении, они запалили прихваченный с собой светильник. Стоило Прошке зажечь фитилёк, как тотчас в разных концах зала замигали тусклые, призрачные огоньки.
- Глянь, - сказал Прошка и в страхе попятился к окну.
- Это - зеркала. Я вчера тоже струхнула. Думала, привидения.
Как ни странно, сегодня Марика не испытывала страха и трепета, как в первый раз. То ли оттого, что при дневном свете опутанный паутиной замок выглядел, как настоящее пристанище призраков, то ли потому, что сейчас рядом был Прошка, - ведь страх, готовый вцепиться в одинокого человека, часто пасует перед двумя.
Марика посветила на пол, показала на пунктирную линию чётких следов и пояснила:
- Это я вчера ходила. Идём!
Девочка уверенно пошла вперёд. Прошка, опасливо озираясь по сторонам, последовал за ней. Откровенно говоря, он уже жалел, что они отправились в заброшенный замок на ночь глядя. Казалось, от самих стен исходит что-то недоброе, как будто в замке произошло нечто ужасное. Чтобы очистить такое место от скверны, нужно много света и доброй воли.
В воздухе пахло плесенью, как в могильном склепе. Изредка неяркий свет свечи вылавливал из тёмных углов предметы мебели с тусклой позолотой или плясал, отражённый в зеркалах. Неожиданно кто-то легонько коснулся Прошкиной щеки.
- Ой, кто здесь?
Паренёк в страхе отскочил в сторону. Марика обернулась. При свете лампы Прошка понял, что разыгравшееся воображение сыграло с ним дурную шутку. В потёмках он не заметил, как задел паутину, пыльной гирляндой свисающую с люстры.
- Ну и местечко... Везде нечисть мерещится. Не зря сюда люди носа не кажут. Тут, случаем, по ночам привидения не бродят?
Он старался шутить, чтобы не было заметно, насколько ему здесь не по себе. Расправив плечи, Прошка нарочито решительно шагнул вперёд, но тут же застыл как вкопанный. Словно в ответ на его вопрос в углу вырисовалась тёмная фигура. Прошка судорожно сглотнул и шёпотом спросил:
- А там кто?
- Никого. Пустые латы.
Девочка подошла к рыцарю и постучала по доспехам. Звук гулко разлетелся по замку. В ночной тишине эхо казалось особенно громким и зловещим. Прошка отёр пот со лба.
- Это место нечистое. Я нутром чую. Недаром его все сторонятся.
- Хочешь уйти? - спросила Марика.
Прошку так и подмывало сказать «да», но мысль о том, что девочка посчитает его трусом, заставила остаться.
- Нет, уж коли пришли, так нечего давать задний ход. Какой же я маг, ежели теней испугался? И потом зря, что ли, мокли? - мрачно заметил он.
Они поднялись по широкой мраморной лестнице на второй этаж. Пройдя по коридору, Марика остановилась перед высокой белой дверью с облупившейся позолотой.
- Пришли, - сказала она и потянула за ручку.
- Что здесь? - спросил Прошка, с интересом оглядываясь по сторонам.
- Раньше эта комната принадлежала Агнессе.
- Ясно. Вон сколько безделушек. А где книги?
- Сейчас увидишь, - загадочно произнесла Марика и, подойдя к трюмо, повернула статуэтку танцовщицы.
Зеркало медленно сдвинулось в сторону. При виде потайной комнаты у Прошки глаза полезли на лоб.
- Ну и ну! Как ты только догадалась?
- Случайно. Захвати побольше свечей. Там совсем темно, - посоветовала Марика.
Прихватив подсвечники, они зашли в святилище Чёрной Герцогини, как некогда звали Агнессу. Не нужно было обладать даром ясновидения, чтобы понять, что здесь занимались чёрной магией. Всё, начиная с рун, начертанных на потолке, и кончая коллекцией зелий на полках, говорило о том, что хозяйка этой комнаты совершала запретные ритуалы. Посреди комнаты стояло большое медное блюдо на ножках, а рядом - глиняная курильница с тиглем для курения благовоний.
- Вот это да... - озираясь по сторонам, промолвил Прошка.
Марика распахнула дверцы книжного шкафа.
- Вот книги. Можешь брать хоть все. Здесь они никому не нужны, - щедро предложила она.
Прошка с интересом принялся разглядывать корешки фолиантов. Книг было немало, и все они были посвящены чёрной магии. Что это, судьба или случайное совпадение? Парень покосился на Марику.
- Слышь, я вот чего опасаюсь. А что, если я чёрный маг? Колдун то есть.
Вместо ответа Марика рассмеялась. Добродушная веснушчатая физиономия Прошки меньше всего походила на лицо чернокнижника.
- Ты колдун? Не смеши! С чего ты взял?
- Сама посуди, если б я чего хорошего сотворил, а то ураган да сломанная нога. А тут ещё книжки такие, как назло, в руки идут. Ну как я в самом деле стану не волшебником, а колдуном? Дед с меня шкуру спустит и не посмотрит, что я выше его вымахал.
- Тогда забудь про эти книжки - и всё. Никто тебя не неволит их читать.
- Легко сказать «забудь». Тут такое дело... Я хочу попасть на остров Гроз, а для этого мне обязательно надо сотворить какое-нибудь чудо.
- Что ещё за остров? - живо заинтересовалась девочка.
Прошка без утайки поведал о чудесном острове, где живут волшебники. Слушая его рассказ, Марика вспомнила об острове, который являлся к ней в сновидениях.
- Я бы тоже хотела там побывать, -мечтательно сказала она.
- А давай поколдуем вместе, - оживился Прошка.
- Но я ведь ничего не умею.
- Ну и что? И у меня не всё получается. Представь, если бы ты вдруг стала чародейкой!
- Смеёшься?
- Вовсе нет. Мне ведь тоже голоса не сразу явились. Жил себе и не знал, что я ясновидящий. А ты хотела бы стать волшебницей?
- Кто же не хочет! Произнёс заклинание - и никаких напастей, - вздохнула Марика.
- А чего бы ты пожелала первым делом?
«Чтобы в меня влюбился Глеб», - подумала Марика, а вслух произнесла:
- Яблочный пирог с корицей.
- Зачем же для этого прибегать к волшебству? Это желание может выполнить любой трактирщик, - неожиданно произнёс незнакомый голос.
Прошка с Марикой оцепенели. В комнате Агнессы они были не одни.
У Прошки сердце ушло в пятки. Дурное предчувствие сбывалось. Недаром с самого начала в чёрном замке он чувствовал себя не в своей тарелке. Парнишка осторожно выглянул из-за двери, да так и застыл на пороге. До сих пор ему не приходилось сталкиваться с призраками. Он знал о привидениях, вурдалаках, домовых и прочей нежити только по рассказам, но одно дело слушать байки возле печи, а другое - увидеть наяву. От страха у Прошки кровь отлила от лица. На носу и щеках ещё отчётливее проступили веснушки.
Марика на цыпочках прокралась к двери и тоже застыла в изумлении. В бронзовом канделябре горели свечи, освещая фигуру, облачённую в длинный белый балахон. Однако на этом сходство незнакомца с призраком заканчивалось. Его вряд ли можно было назвать бестелесным. Он был высок и широкоплеч, а под складками свободной одежды угадывались крепкие, сильные мускулы. Лицо человека оставалось в тени.
- Не бойтесь, я не причиню вам зла, -сказал незнакомец.
Его голос звучал спокойно и приветливо, но странный способ являться к людям не располагал к дружеской беседе.
- Кто ты? Призрак, охраняющий замок? - спросила Марика, первой обретя дар речи.
Ей приходилось бывать и не в таких передрягах. На своём коротком веку девочка не раз сталкивалась с обитателями мира теней, поэтому незнакомец не вызвал у неё благоговейного ужаса, как у Прошки.
- Я не привидение. Я посланец. Для одного из вас у меня есть добрая весть, — ответил незнакомец.
- Это не самое подходящее место для добрых вестей, - сказала девочка.
- Добрая весть всегда к месту.
- Тогда почему ты скрываешь лицо?
- Лицо - не отражение души. Но если вы настаиваете...
Незнакомец отступил так, что пламя свечи осветило его лицо. Оно было моложавым, без единой морщинки, хотя в коротко стриженной бороде поблёскивала седина.
Мало-помалу Прошка оправился от испуга. Ребята вышли из потайной комнаты.
- Тебя зовут Прохор? - незнакомец обратился к Прошке, лишь вскользь взглянув на девочку.
Зосима не видел Марику четыре года. За это время она подросла и стала красавицей. Он чувствовал на себе изучающий взгляд её чёрных глаз и трепетал от страха. Он боялся, что чары забвения могут развеяться и к ней вернётся память. Это был риск, на который приходилось идти.
- Кажется, недавно из-за тебя разразился ураган? - продолжал Зосима, глядя Прошке в глаза.
У паренька пересохло в горле. Он и без того робел перед незнакомцем, а тут совсем растерялся. Отпираться не имело смысла. Судя по всему, посланец был не простым смертным, которому можно морочить голову. Пришло время расплачиваться за свои магические опыты. Вызвать ураган в королевском дворце - это не шутка. Прошка хотел кивнуть в ответ, но шея словно окаменела. Собравшись с духом, он выдохнул:
- Я не нарочно. Так получилось.
- Тебе не нужно передо мной оправдываться. Я пришёл не затем, чтобы судить. Мне стало известно, что придворный астролог ищет для тебя наставника.
Прошка устыдился, что он сомневался в добрых намерениях старика астролога. Паренёк покраснел, хотел что-то сказать, но от волнения поперхнулся и закашлялся.
Марика недоверчиво оглядела незнакомца с ног до головы.
- Вы с острова Гроз? - спросила она.
- Да. Меня зовут... Зосима, - представился незнакомец.
Он едва заметно запнулся, называя своё имя. Маг снова рисковал пробудить у девочки воспоминания, но его опасения оказались напрасными, и он улыбнулся:
- Отчего ты вдруг перешла на вежливое обращение?
- Вы же не призрак.
- Иные выказывают призракам больше почтения, чем живым, - отметил Зосима.
Марика помотала головой:
- Нет, с ними надо на равных, иначе нельзя.
- А ты смелая.
- Нет, я сначала их ужас как боялась, а потом поняла, что они не злые. Просто несчастные. А зачем вы прибыли с острова?
- Чтобы объяснить этому юноше, как туда попасть.
От избытка чувств Прошка бросился на колени.
- Вот спасибо! Неужто сбылось? И я выучусь на чародея?
- Встань с колен, и не надо меня благодарить. Теперь всё зависит от твоего старания, - сказал посланец.
У Марики на душе стало нестерпимо тоскливо. Больше всего на свете ей хотелось тоже отправиться на далёкий остров.
- Возьмите меня с собой. Я не волшебница, но я готова делать любую работу. Я не буду обузой, - пылко попросила она.
Голос Марики заставил Прошку очнуться от переполнявшего его восторга. Ему стало совестно, что за собственной радостью он совсем забыл о том, что девочка переживает не самые счастливые дни своей жизни.
- Пожалуйста, позвольте ей поехать, -с жаром подхватил он.
- Это было бы возможно, будь твоя подружка сиротой. Но вряд ли её отпустят родные, - слукавил Зосима.
- У неё нет родных, - поспешно заверил его Прошка.
- Обо мне некому горевать. Все будут только рады, - сказала Марика, хватаясь за тоненькую ниточку надежды.
Зосима с облегчением понял, что она поймалась на приманку.
- Значит, говоришь, ты не волшебница? А как же ты собираешься на остров, где живут маги? - не удержавшись, подтрунил он над девочкой.
Он понимал, что играет с огнём, но хотел до конца удостовериться в том, что юная чародейка не ведает о своём предназначении.
- Ну я кое-что умею, - уклончиво ответила Марика.
- Что же? - насторожился маг.
- Могу кровь останавливать, - выпалила она.
Зосима едва сдержал улыбку. Перед ним стояла могучая волшебница и радовалась, как ребёнок, что умеет останавливать кровь. Впрочем, Марика и в самом деле была ребёнком. Несмотря на то что она повзрослела, она оставалась по-детски наивной и непосредственной. Придёт время, и она узнает о своём могуществе, а пока что пусть остаётся в неведении для её же блага.
- В пятницу Юпитер войдёт в положение, благоприятное для странствий. Лучшего времени, чтобы попасть на остров, не сыскать. Вам нужно до восхода солнца выйти из города через восточные ворота. Оттуда полчаса ходьбы до излучины реки. Когда займётся заря, появится парусная лодка. Она зачарована, как и сам остров, поэтому простому смертному её не разглядеть, нужно смотреть не глазами, а душой. Как увидите её, произнесите заклинание:
Чудо-лодка, стань моей.
Отвези за семь морей.
Я хочу найти приют,
Где меня давно уж ждут.
Лодка приблизится прямо к вам. Поднимитесь на борт, и она сама доставит вас на остров. Только не медлите. Волшебство не вечно. Как только солнечный диск оторвётся от горизонта и поднимется в небо, заклинание потеряет силу. Лодка растворится в воздухе, как несбывшаяся мечта. Я уверен, вы справитесь, - закончил Зосима, пристально посмотрев на девочку.
- Конечно, - в два голоса заверили его ребята.
- А теперь отправляйтесь по домам. И помните, никто не должен знать о нашем разговоре.
Ребята повернулись к выходу, но в комнате что-то изменилось. Дверь исчезла. Перед глазами у Марики всё поплыло, а когда сознание прояснилось, она увидела на месте двери натюрморт в помпезной золочёной раме. Она находилась в собственной комнате. Девочка обернулась к незнакомцу, но того и след простыл, а там, где только что стоял канделябр с зажжёнными свечами, догорал камин. Прошки с ней тоже не было.
«Может, мне всё привиделось?» - подумала она, растирая виски.
Ей смертельно хотелось спать. Она зевнула и в полудрёме стянула с себя одежду. Стоило ей коснуться головой подушки, как её тотчас окутал глубокий сон.
За ночь небо совсем прояснилось. После вчерашнего ненастья утро казалось особенно приветливым и нарядным. Отдохнувшее солнце обласкало землю своим теплом. Оно кокетливо заглядывало в зеркала луж и, отражаясь, множилось тысячами искорок. Солнечные зайчики прыгали из стёкол домов на мокрую листву и играли на ещё не просохших черепичных крышах.
Марика проснулась с ожиданием чуда. Ей приснился прекрасный остров в лазурном море и белоснежный дворец в окружении фонтанов. Пальмы, кипарисы и обсыпанные алыми цветами гранатовые деревья стояли перед ней, как наяву. Открыв глаза, она не сразу осознала, куда исчезло чудное видение, и, только окончательно пробудившись, с грустью поняла, что это был всего лишь сон.
Вчера ей казалось, жизнь кончена, а сегодня чёрное поле печали уже поросло побегами новых надежд. У неё возникло ощущение, что сон был навеян чем-то важным, что произошло накануне. Марика попыталась восстановить события прошедшего вечера. Сначала мысли путались и ускользали, но стоило ей вспомнить о нежданном визите Прошки, как клубок воспоминаний стал неспешно разматываться.
Перед мысленным взором возник мрачный, заброшенный замок в рассеянном, сумеречном свете. Пустынный тёмный зал и коридор, где Прошке в каждом углу чудились привидения. Потайная комната. Здесь путеводная нить памяти путалась и обрывалась. Марика, хоть убей, не могла понять, когда и как она вернулась к себе.
Поломав голову над этой загадкой и ничего не придумав, девочка встала с постели и прошла в ванную. Стоя перед зеркалом в длинной ночной рубашке, Марика вдруг вспомнила странного незнакомца в свободном белом одеянии. Его звали Зосима. Он прибыл с острова, где живут волшебники. Разговор с незнакомцем всплыл в мельчайших подробностях, как и обещание взять её с собой. А может быть, посланец с острова был всего лишь частью прекрасного сна?
Марика задумалась, но тут же отогнала сомнения прочь.
- В пятницу на рассвете. Осталось всего три дня, - вслух сказала она, словно проводя черту между сном и явью.
Неожиданно у Марики вновь возникло чувство, будто за ней кто-то подсматривает. Она невольно обернулась, но, как и прежде, никого не увидела. Девочка передёрнула плечами, словно хотела стряхнуть назойливое ощущение. Да и кому нужно за ней следить? Никому в целом свете не было до неё дела.
Впрочем, Марика ошибалась. Существовали те, кому её судьба была далеко не безразлична и кто за каждым её шагом пристально наблюдали.
В последнее время Агриппа почти не выходил из своей части дворца. Ему всюду чудился заговор. Он сторонился собратьев, считал, что они предали его, дважды отказавшись избавиться от девчонки. Мало того, самозванку возвращали на остров. Зосима отправился к ней гонцом, даже не позаботившись его об этом известить.
Верховный Чародей зло прищурился, вглядываясь в магический кристалл. Никто не ведал, что в лице маленькой черноглазой девчонки явилось проклятие, тяготевшее над Агриппой почти тысячу лет. Но он не мог открыть правды. Его уста были крепко запечатаны, и он, скорее, согласился бы отрезать себе язык, чем позволить джинну древней тайны вырваться наружу.
Он должен был любой ценой помешать девчонке получить посох власти. Агриппа попытался привлечь магов на свою сторону, не посвящая их в тайны своего прошлого, но проиграл. Лишь Азар оставался верным союзником, но его преданность объяснялась прежде всего соперничеством с претендующей на власть девчонкой. Впрочем, именно по этой причине юноша был единственным, кому Агриппа доверял.
Дни и ночи Верховный Чародей просиживал над магическим кристаллом, наблюдая за Марикой. Азар тенью стоял у него за спиной.
- Ты слышал, скоро самозванка прибудет на остров. Что ты чувствуешь? - Агриппа откинулся на спинку кресла и повернулся к ученику.
- Спокойствие. Маг не имеет права на чувства, - ответил юноша.
На его лице не дрогнул ни один мускул, но он кривил душой, изображая невозмутимость. На самом деле девочка вызывала у него бурю эмоций: зависть, ревность, но вместе с тем и интерес. С одной стороны, он противился появлению соперницы, а с другой - с нетерпением ждал момента, когда снова увидит её.
Марика была единственной сверстницей, с кем ему довелось общаться. Мальчика с младенчества окружали только старики. Он не умел ни играть, ни беззаботно смеяться. Знакомство с девочкой оказалось для него глотком свежего воздуха. С ней можно было говорить о том, о чём при чародеях он не посмел бы даже упомянуть. Она была ни на кого не похожей и притягивала его, как магнит.
Однако любопытство, которое она в нём вызывала, было губительно. Так исследователь, увидев редкую бабочку, жаждет её препарировать и рассмотреть под микроскопом.
- Не лукавь, - усмехнулся Агриппа. -Она хочет забрать то, что по праву принадлежит тебе. Неужели ты так легко сдашься?
- Я обязан принять то, что не в моей власти изменить.
- Однажды ты поступил иначе, - напомнил ему Агриппа, сверля юношу взглядом. - Или ты сожалеешь о своём поступке?
Азар ответил не сразу. Рад ли он тому, что на время избавился от соперницы? Или сожалеет о том, что эти годы провёл в обществе старцев?
- Мой поступок ничего не решил. Она возвращается на остров, - наконец сказал Азар.
- За три дня может случиться много непредвиденного, - многозначительно усмехнулся Агриппа.
Старческие, будто обтянутые пергаментом руки с силой стиснули подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев. Узловатые жилы, словно змеи, вздулись на тыльной стороне ладони.
- Напрасно Зосима думает, что перехитрил меня. Я ещё кое-что могу. Девчонка вряд ли попадёт на лодку, - произнёс Верховный Чародей и подавил смешок.
В ту ночь Агнесса спала плохо и проснулась в дурном настроении. Хотя видимых причин волноваться не было, её терзало смутное чувство беспокойства. Она попыталась забыться за чтением модного романа, но это не помогло. Тогда герцогиня прибегла к давнишнему, проверенному средству: отправилась в храм. К тому времени, как карета доставила её к собору, служба уже закончилась. Впрочем, Агнесса не расстроилась. Сейчас ей хотелось побыть одной. Торжественность и тишина пустого храма всегда действовали на неё умиротворяюще. Однако на этот раз даже здесь она не могла унять тревоги.
Ей не сразу удалось зажечь свечу, а когда фитилёк занялся, он не горел, а едва тлел. Огонек нервно дрожал и скоро погас. Это был недобрый знак. Агнесса помолилась перед алтарём и направилась к выходу.
Карета поджидала её чуть поодаль от храма в тени каштанов. Герцогиня собиралась махнуть кучеру, чтобы тот подъезжал, но тут её кто-то окликнул. Она обернулась и увидела незнакомца в рубище странника. Его простая одежда никак не сочеталась с дорогим посохом, который годился разве что для знатного господина, вздумай он бродить по дорогам. Из ценной породы дерева, увенчанный набалдашником тончайшей работы из слоновой кости и золота, посох сразу привлёк внимание герцогини. Несмотря на жару, голову человека покрывала тёмная шляпа с широкими отвислыми полями, почти скрывавшими лицо. Длинная белая борода и руки, изборождённые узловатыми венами, выдавали в страннике глубокого старика.
- Герцогиня, я хочу поговорить о вашей приёмной дочери, - сказал незнакомец.
- Кто вы?
- Что имя? Прах. Я могу назваться сотней имён, откуда вам знать, какое из них истинно? Мы не встречались прежде и не увидимся впредь. Я не побеспокоил бы вас, не будь мне известно ваше благочестие, поэтому я счёл своим долгом предостеречь вас от грядущих бед.
Агнесса вздрогнула. Дурное предчувствие сбывалось. Она могла бы уйти и не слушать странного незнакомца, который даже не пожелал открыть своего имени, но он отчего-то вызывал у неё доверие.
- Предостеречь? От чего?
- Ваша дочь может разбудить силы, которые остались для вас в далёком прошлом.
- Я не понимаю, о чём вы говорите, -сказала Агнесса.
Она старалась, чтобы её голос звучал ровно и спокойно, но тревога в душе била в набат.
- Неужели? - лукаво спросил незнакомец. - Я чужой человек, странник, который идёт своей дорогой. Но не надо лгать себе. Вы прекрасно помните о потайной комнате, как бы вам ни хотелось всё забыть.
Герцогиня вздрогнула и побледнела.
- Откуда вам об этом известно?
- Неважно. Гораздо важнее, что туда часто наведывается ваша приёмная дочь.
- Но как?.. Когда?.. Почему?..
Вопросы теснились в голове у герцогини, но так и остались невысказанными. Агнесса понимала, что ни на один из них не получит ответа.
- Что же мне делать?! - в отчаянии воскликнула она.
- Отправьте её в закрытую частную школу, что находится в Опаловых горах. Строгость и дисциплина девочке не помешают.
- Верно. Этой же осенью она поедет туда, - кивнула Агнесса.
- Не следует ждать так долго. Нельзя терять ни дня, чтобы не было слишком поздно, - покачал головой старик.
- Но ведь занятия начинаются в сентябре, - возразила герцогиня.
- Некоторые девочки живут там всё лето. Прежде всего вашей дочери нужно постичь науку послушания. Мой вам совет: она должна покинуть дом завтра.
- Но это невозможно. Нужно подготовить её к расставанию и собраться, - растерялась Агнесса.
- Как хотите, но, если до пятницы ваша дочь не уедет, вы будете сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь, - настаивал старик. - Вы же понимаете, девочка ходит в заброшенный замок не затем, чтобы играть в куклы. Кто знает, к чему это приведёт? Она навлечёт беду на вашу семью.
- Вы полагаете, всё так серьёзно?! - испуганно воскликнула Агнесса.
- Я лишь предупреждаю и предоставляю вам думать и пожинать плоды своего решения, - старик усмехнулся и добавил: -Вряд ли ваша воспитанница согласится ехать туда по доброй воле. Но это поможет на некоторое время укротить её нрав.
Он протянул герцогине пакетик с порошком.
- Что это? - спросила Агнесса.
- Всего лишь снотворное. Оно не причинит девочке вреда. Этого порошка хватит, чтобы она проспала до прибытия на место.
- Вы уверены, что это абсолютно безопасно? - переспросила герцогиня.
- Разве я похож на детоубийцу?
Старик слегка приподнял поля шляпы и посмотрел герцогине в глаза. От его взгляда в душе Агнессы разлилась благодарность и бесконечное доверие к этому почтенному человеку.
В это время кучер подогнал карету и открыл дверцу. Агнесса обернулась, чтобы предложить незнакомцу подвезти его, но тот исчез.
По дороге домой Агнесса не обращала внимания на тряску по булыжной мостовой, которая обычно так раздражала её. Мысли герцогини были поглощены недавним разговором. До сих пор она не замечала у Марики склонности к магии. Впрочем, в последнее время они редко общались и совсем не говорили по душам. Девочке наняли лучших учителей и гувернанток, но этого оказалось недостаточно, чтобы оградить её от дурных наклонностей.
Прежде Агнесса попыталась бы поговорить с Марикой начистоту, но сейчас отношения между ними были слишком натянутыми. К тому же убелённый сединами незнакомец вызывал у Агнессы безграничное доверие. Чем больше она думала, тем более разумным ей представлялось решение отправить строптивую девчонку подальше от дома. Правда, она предпочла бы действовать не столь поспешно. Если за девочкой последить, то вряд ли до осени она натворит бед.
Вернувшись домой, герцогиня прямиком направилась к себе. Она надеялась, что призраки прошлого сгинули навсегда, но они снова возвращались из замка теней. С тех самых пор как восемнадцать лет назад Агнесса покинула старый замок, она ни разу не бывала там и постаралась вычеркнуть его из памяти. Окружённый высокой стеной и зарослями заброшенный замок находился близко и всё же как будто в другом мире. За эти годы он оброс слухами и легендами, которые защищали его пуще всяких ограждений. Добрая половина небылиц была досужей выдумкой болтунов. Тем не менее все старательно обходили проклятое место стороной.
Агнесса посмотрела туда, где, словно ядовитый паук, притаился злополучный замок. Над ним в чистом небе распростёрлось чёрное облако. Зловещие знамения следовали одно за другим.
Облако росло и стремительно приближалось, превратившись в стаю неведомых птиц. Герцогиня присмотрелась и ахнула. Это были летучие мыши. Они надвигались огромной тёмной тучей. Маленькие вампиры пронеслись мимо её окна и повернули назад.
Агнесса в оцепенении смотрела им вслед, пока стая снова не превратилась в размытую чёрную кляксу над заброшенным замком. Что подвигло летучих мышей совершить свой зловещий облёт? Ответ был очевиден.
Герцогиня решительной походкой покинула свои апартаменты и направилась в комнату приёмной дочери. К её облегчению, Марика оказалась у себя.
- Чем ты занимаешься? - как бы невзначай спросила Агнесса.
- Ничем, - пожала плечами девочка.
- Тебе не скучно сидеть в одиночестве?
Марику насторожил этот неожиданный визит. Агнесса неделями не заходила к ней, и они виделись только во время ужинов. С чего вдруг такая заботливость?
- Я привыкла, - безучастно ответила девочка.
- Я подумала, может быть, послать тебя в хорошую частную школу? Там много сверстников, с кем-нибудь из них ты обязательно подружишься, - закинула удочку герцогиня.
Марика ничем не выдала своих чувств, хотя сердце сжалось от боли. Тоненькая паутинка привязанности, которая всё ещё связывала её с этим домом, оборвалась окончательно. Теперь ей ясно дали понять, что она здесь не ко двору. Герцогиня готова была платить большие деньги, лишь бы избавиться от неё. Марика хотела сказать, что уйдёт сама, но что-то удержало её, и она промолчала.
«Завтра. Я скажу обо всём завтра», -решила она. Марика не знала, что у неё не будет такой возможности. Ведь одни строят планы, а другие - козни.
Марика мысленно прощалась с домом, на четыре года ставшим для неё приютом. Она пришла сюда, не имея ничего, и готовилась уйти с пустыми руками. Все её пожитки составляли монисто - память о цыганском детстве, черепаховый гребень - подарок Глеба, и деревянная фигурка коня от Прошки.
Девочка вдруг вспомнила о медальоне, который нашла в потайной комнате, и пожалела, что оставила его там. Она бы с радостью взяла подвеску как память о Глебе. Вряд ли им суждено будет встретиться, а так она могла бы хоть изредка смотреть на портрет.
Недолго думая, Марика решила отправиться в заброшенный замок. Ей даже в голову не пришло, что её могут хватиться. Летом она целыми днями пропадала то на озере, то в беседке, и до неё никому не было дела.
Девочка направилась знакомой дорогой. Когда она добралась до замка, день был в самом разгаре. Солнце пекло нещадно, а в зарослях сирени стояла приятная прохлада, пропитанная сладким, дурманящим запахом цветов. Марика нагнула ветку, чтобы поискать пятилистник на счастье, но передумала. Не стоило терять время на подобную чепуху.
Ржавые петли калитки недовольно заскрипели, пропуская Марику в царство призраков. Несмотря на то что она приходила сюда уже не в первый раз, девочка не могла привыкнуть к царящему здесь мрачному запустению. Даже солнце не придавало замку жилого вида, а покрытая чёрной копотью покорёженная башня-инвалид при ярком свете выглядела ещё более зловеще, чем в потёмках.
На этот раз найти разбитое окно оказалось проще простого. Путь к нему указывала примятая трава и обломанные ветки. Марика привычно пролезла внутрь и направилась в покои Агнессы. При виде пустых лат возле парадной лестницы, Марика присела в шутливом реверансе.
- О доблестный рыцарь! Всё стоишь? Неси свою службу исправно.
Миновав бессловесного собеседника, она поднялась по ступеням, подошла к знакомой белой двери и потянула за ручку.
Сегодня гостиная выглядела почти обжитой. Сквозь стёкла окон на пол падали широкие полосы солнечного света, в которых парили золотые пылинки.
На камине стоял канделябр с оплывшими свечами. Бронза тускло поблёскивала в лучах солнца. Марика подошла к трюмо и уверенно повернула статуэтку танцовщицы. Зеркало поползло в сторону, обнажив секретный вход. Внутри было темно, но Марика уже знала, где найти свечу. Она выдвинула верхний ящик стола.
Медальон был на месте. Откинув крышку, Марика поднесла его к глазам, чтобы получше рассмотреть портрет при неровном свете, а потом надела цепочку на шею. Прохладная подвеска приятно коснулась груди. Больше задерживаться в этой мрачной комнате было незачем. Довольная, что теперь она сможет взять с собой портрет, так похожий на Глеба, Марика собралась уходить. Она задула свечу, повернулась к двери и оцепенела. На фоне прямоугольника дверного проёма возник тёмный силуэт стройной высокой женщины. Марике не нужно было света, чтобы узнать бывшую хозяйку здешних покоев.
- А я и не подозревала, как ты проводишь досуг, - холодно произнесла Агнесса. - Что тебе тут понадобилось?
- Ничего, - пролепетала Марика.
- Понятно. Ты просто проходила мимо и зашла на огонёк, - усмехнулась герцогиня.
- Я, в самом деле, попала сюда случайно. Заплутала и вышла к замку, - попыталась оправдаться девочка.
- И как часто ты здесь случайно оказываешься?
Марика стояла, опустив глаза в пол. Ей было нечего сказать.
- Захотелось покопаться в чужом грязном белье? Ты довольна тем, что тебе удалось узнать?
Марика почувствовала, как её щёки заливает краска стыда. У неё и в мыслях не было вызнавать чужие тайны.
- Я не собиралась ничего выведывать, -возразила она.
- А может, ты решила заняться чёрной магией?
- Вовсе нет.
- Не лги мне, - прикрикнула на неё Агнесса. - Мне не нравится твой интерес к колдовству. Когда я была молодой и глупой, я тоже увлекалась чернокнижием и не понаслышке знаю, что добром это не кончается.
- Но я не занимаюсь колдовством! -воскликнула Марика.
- А зачем же ты здесь оказалась?
Марика молчала, ей не хотелось говорить о медальоне. Не дождавшись ответа, герцогиня продолжала:
- Судя по всему, ты тут бываешь часто, но я положу этому конец. Ты на этой же неделе уедешь в частную школу.
- Можешь не трудиться насчёт школы. Я уйду сама. Послезавтра утром меня здесь не будет! - не сдержав обиды, выкрикнула Марика.
- Интересно, куда это ты собираешься? Нищенствовать и бродяжничать? Я не допущу, чтобы ты позорила меня, - решительно заявила герцогиня.
- Попробуй удержать ветер! Тебе нет до меня дела. Ты меня не любишь. Тебя лишь беспокоит, что скажут в обществе, если от тебя сбежит приёмная дочь. А по мне, лучше скитаться, чем сидеть взаперти!
Горечь в словах Марики заставила герцогиню посмотреть на всё иными глазами. В последнее время она, в самом деле, уделяла девочке слишком мало внимания. Может, поэтому та стала такой ершистой и, чтобы занять себя, увлеклась магией.
Сменив гнев на милость, Агнесса произнесла:
- Мы редко общаемся, но это вовсе не значит, что я тебя не люблю. Я волнуюсь за тебя и не хочу, чтобы ты погубила свою жизнь. Многие девочки учатся в закрытых школах и не считают их тюрьмой. Я желаю тебе только добра.
Она подошла и нерешительно обняла девочку за плечи. У Марики к горлу подступил комок. Она так привыкла к одиночеству, что лишь теперь осознала, как тоскует по простому человеческому теплу. В порыве благодарности девочка прижалась к Агнессе.
Герцогиня была в растерянности. Теперь отправить Марику из дома ей было гораздо труднее, но, с другой стороны, предостережение незнакомца занозой саднило душу. Он не солгал насчёт походов Марики в заброшенный замок, и это лишний раз подтверждало серьёзность его слов.
- Я вовсе не хочу от тебя избавиться, но в школе будет лучше. Там ты сможешь найти друзей, — Агнесса тщательно подбирала слова, будто ступала по топкому болоту.
- Нет, для всех я всё равно останусь дикаркой. Лучше позволь мне уехать на остров Гроз.
- Куда? - не поняла Агнесса.
- На остров, где живут волшебники.
- Никогда про такой не слышала.
- Его нет на карте. Но придворный астролог о нём знает. Это он рассказал об острове Прошке.
- Интересно. И кто же тебя пригласил туда? - насторожилась Агнесса.
- Чародей. Его зовут Зосима.
- Вот как? Где ты встретила этого чародея?
- Обещай, что не будешь сердиться, -попросила Марика, заглядывая Агнессе в глаза, и призналась: - Прямо в этой комнате.
Агнесса похолодела от ужаса. Никакого незнакомца, если он был человеком из плоти и крови, здесь оказаться не могло. Заброшенный замок не был пристанищем для бродяг. Значит, Марика лгала, что не занималась магическими опытами. Герцогиня и сама когда-то увлекалась ворожбой и оккультизмом и хорошо помнила, как печально всё это закончилось. Она не желала, чтобы её семью постигла беда.
- Признайся, ты вызывала нечисть?
- Да нет же!
- Не отпирайся. Что ещё ты пробовала проделать? - допытывалась Агнесса, словно не слышала ответа дочери.
- Я не знаю, о чём ты говоришь! - воскликнула Марика.
Агнесса в упор смотрела на девочку.
- Я не разрешаю тебе даже думать ни про какой остров, слышишь?
- Но почему?
- Я не допущу, чтобы из-за тебя страдала вся семья.
- Но при чём тут семья? Что плохого в том, если я поеду на остров? Прошка тоже туда едет учиться на чародея.
- Об этом мы ещё поговорим, - пообещала Агнесса, чтобы закончить разговор. - А теперь пошли отсюда. Здесь не самое лучшее место для бесед.
По дороге домой Агнесса думала о том, какую глупость совершила, удочерив выросшую в таборе цыганку. От неё никогда не будет толку. Сколько ни воспитывай, дурные наклонности всё равно возьмут верх. Старик прав: нужно как можно скорее отправить девочку в частную школу и тем самым убить сразу двух зайцев: убрать её с глаз долой и соблюсти приличия. Строгость пойдёт упрямой девчонке на пользу.
В тот же день герцогиня написала письмо директрисе школы, пообещав солидное пожертвование, и приказала гувернантке тайно собрать воспитанницу в дорогу. Единственное, что беспокоило Агнессу: стоит ли подсыпать Марике сонный порошок, который дал незнакомец. После долгих колебаний она наконец решила сначала испробовать снотворное на любимой собаке мужа.
Агнесса собиралась подсыпать самую малость порошка, но нечаянно рука её дрогнула, и почти половина содержимого пузырька просыпалась в миску. Не успела Агнесса и глазом моргнуть, как дог проглотил приготовленное для него мясо.
Наевшись, пёс сладко зевнул и отправился на своё излюбленное место возле камина. Положив голову на лапы, он устроился на медвежьей шкуре и мирно захрапел. Вечером дог не проснулся даже ради прогулки. Герцог не мог понять, что случилось с его любимцем, и решил наутро показать его ветеринару. В ту ночь Агнесса спала беспокойно. Несколько раз она просыпалась и ходила смотреть на пса.
- У тебя золотое сердце. Я и не подозревал, что ты так любишь собак, - пробормотал сквозь сон герцог, когда она встала в очередной раз.
- Я же знаю, что ты души в нём не чаешь. Спи, - сказала Агнесса, а про себя подумала: «Конечно, жаль, если пёс сдохнет, но все же лучше отравить его, чем дочь, пусть и неродную».
Наутро пёс был бодр и весел. Он радостно прыгал вокруг хозяина, стараясь лизнуть его в лицо. Агнесса успокоилась. Значит, старик не солгал. Снотворное оказалось хорошим. Жаль, что добрую половину пришлось потратить на собаку. Оставалось надеяться, что порошка хватит, чтобы девочка проспала всю дорогу.
За завтраком герцогиня была чрезвычайно предупредительна и ласкова с приёмной дочерью. Марика даже подумала, что она несправедлива к Агнессе.
- Поверь, я никогда не причиню зла ни тебе, ни кому бы то ни было, - искренне сказала девочка.
- Забудем о вчерашней размолвке, -улыбнулась Агнесса.
- И ты отпустишь меня на остров?
- Я сделаю всё, что будет для тебя благом, - уклонилась от ответа герцогиня.
Марика по-своему истолковала её слова и с благодарностью воскликнула:
- О! Спасибо! Ты не пожалеешь об этом!
- Надеюсь, - ответила Агнесса, стараясь не смотреть в глаза девочке.
Порошок уже растворился в какао, которое Марика любила пить по утрам.
Карета катила по дороге, всё больше удаляясь от столицы. Леса чередовались с полями и лугами. Время от времени на пути встречались деревеньки с аккуратными домиками, возле которых паслись козы, а во дворах, выискивая червяков, старательно разгребали землю куры. Мирный сельский пейзаж радовал глаз. Ярко зеленели просторные пашни. Молодые побеги ещё только набирали силу. Нынешним летом природа благоволила к всходам, днём прогревая землю солнцем, а по ночам щедро орошая дождём. Даже в жаркий полдень в глубоких колеях под колёсами чавкала грязь.
Пассажиры кареты не любовались красотами сельской природы. Черноволосая девочка, раскинувшись на подушках, крепко спала. Напротив неё клевала носом худощавая дама в чёрном. Мерное покачивание кареты убаюкивало её.
Голова дамы мало-помалу клонилась на грудь. На ухабах она просыпалась и снова усаживалась ровно, надменно поджав губы, точно кто-то мог осудить её за минутную слабость.
Никогда прежде Азар не видел учителя в таком приподнятом настроении. Обычно хмурый и скупой на похвалу Агриппа, оказывается, умел улыбаться. Он даже принялся мурлыкать себе под нос незамысловатую мелодию, но, заметив удивлённый взгляд ученика, тут же оборвал пение.
- У нас есть чему радоваться, мой мальчик, - сказал он.
Азар взглянул на учителя с благодарностью. Обычно наставник не называл его так ласково.
- Эта свора мягкотелых нытиков, которых я прежде считал братьями, держит меня за выжившего из ума старика. Они готовы пресмыкаться перед девчонкой, послали за ней лодку, но я им докажу, что они рано ломают установленный порядок. Я ещё не утратил силы, - старик потряс в воздухе сухим, жилистым
кулаком и с усмешкой добавил: - Напрасно они надеются, что девчонка на заре отправится на остров. Пока я жив, не бывать этому!
Азар пребывал в раздумье. Уже не один день у него на языке вертелся вопрос, но он не осмеливался задать его учителю. Сейчас был как раз подходящий момент, и он решился:
- Скажите, учитель, если девочка в самом деле так сильна, как говорят, разве что-то может помешать ей?
- Ты наслушался бредней Зосимы о том, что предначертанное свыше нельзя изменить. Как бы не так! Я недаром был Верховным Чародеем много столетий. Ты думаешь, я отослал её в школу? Чушь! Она туда не доедет, - Агриппа захихикал, пряча усмешку в бороде.
Он подошёл к хрустальному шару и ласково огладил рукой гладкую прохладную поверхность. Магический кристалл был его единственным и самым преданным другом. Они были неразделимы, и им суждено вместе уйти в небытие.
Агриппа воздел руки. В шаре едва заметно вспыхнуло голубое свечение, которое усиливалось и меняло оттенок. Постепенно хрусталь налился светом. Азар ежедневно наблюдал за этим действом, и всякий раз его охватывало волнение при виде неземного сияния кристалла.
- Смотри, - приказал Агриппа.
Юноша увидел плоскогорье дивной красоты и дорогу, лентой вьющуюся среди светлого, редкого леса. Она шла на подъём и вдруг резко сворачивала, огибая большую котловину. Впадина была столь глубока, будто кто-то нарочно вычерпал её гигантским ковшом. Глинистые откосы поросли травой и чахлым кустарником. Лишь одна, почти отвесная стена оставалась голой. Она, точно решето, была издырявлена гнёздами стрижей. Птицы стремительно носились над котловиной. Они то залетали в гнёзда, то стрелой выпархивали из них, отправляясь на поиск корма для птенцов.
- Это - Вересковый холм, - торжественно возвестил Агриппа, словно название могло что-то значить для Азара.
Юноша молчал. Он по опыту знал, что задавать вопросы бесполезно. Агриппа расскажет ровно столько, сколько захочет.
- Здесь самозванка найдёт своё последнее пристанище.
Агриппа провёл руками над шаром и прошептал заклинание. Магический кристалл помутнел, а потом в нём появилось изображение девочки. Откинувшись на бархатные подушки, она крепко спала. От жары у неё на лбу выступили бисеринки пота, как капельки росы на лепестках розы.
- Спит и больше не проснётся. Бедняжка даже не узнает о том, что произошло. Просто погрузится из сна, навеянного зельем, в другой, вечный сон.
В это мгновение, словно в насмешку над словами чародея, веки девушки дрогнули и она открыла глаза.
Агриппа резко подался вперёд, так что едва не столкнул магический кристалл на пол.
- Проклятье! Эта глупая баба дала ей не весь порошок! - в ярости воскликнул он.
Марика распахнула глаза и не сразу поняла, где находится. Было нестерпимо душно. Она полулежала на коротком сиденье, так что ноги свешивались на пол. Спина затекла. Напротив дремала мадам Стилет в неизменном чёрном платье с воротником под самое горло. А за окном проплывал мирный сельский пейзаж.
Девочка резко села. Гувернантка тоже встрепенулась и выпрямилась на сиденье, точно аршин проглотила.
- Куда мы едем? - встревожилась Марика, хотя уже догадалась, каков будет ответ.
- Как? Вы уже проснулись? - удивилась старая дева.
- Куда вы меня везёте? - переспросила девочка.
- В школу. Вам должно быть известно.
- Вы нарочно усыпили меня! Как вы посмели!
- Я тут ни при чём. Мне приказано вас сопроводить, - чопорно поджала губы мадам Стилет.
Марика была потрясена. Она не ожидала от Агнессы такого вероломства.
Было бы гораздо честнее, если бы она открыто запретила ей ехать на остров, но она поступила хуже, чем самый коварный враг. Притворщица сделала вид, будто не против, а сама подсыпала сонный порошок. Значит, все заверения в любви были лишь пустыми словами! Девочка вспомнила, как ещё вчера всей душой верила Агнессе, а та лгала, скрываясь под маской сочувствия.
От обиды Марике сдавило грудь. Ей не хватало воздуха. Но причиной была не духота в карете. Девочку душила боль от фальши и лжи той, кого она считала своей названой матерью. Нет ничего тяжелее, чем предательство близких людей.
- Я никуда не поеду, - задыхаясь, выдавила из себя девочка.
Она толкнула дверцу, но та оказалась запертой.
- На вашем месте я бы не делала глупостей, - сухо сказала гувернантка. - Сзади едет лакей. Им с кучером приказано за вами присматривать.
- Будь вас хоть сотня, вы не сумеете поймать неводом реку! - выкрикнула Марика.
Она почувствовала острую боль. В груди словно раскалился огненный шар. Девочка вспомнила, что такой же приступ накатил на неё в беседке, когда Глеб не позвал её на бал.
Огненный шар разрастался. Марике стало страшно оттого, что в груди у неё пульсировала неведомая, чужеродная сила, которая не давала вздохнуть и стремилась вырваться наружу. Ей хотелось сделать глоток свежего воздуха, но наглухо запертая карета, мерно покачиваясь на рессорах, продолжала путь. Боль нарастала и с каждым мгновением становилась всё нестерпимее.
- Остановите, - взмолилась девочка.
Мадам Стилет сделала вид, что не услышала просьбы. В отчаянии Марика на миг представила, как колёса повозки разлетаются в разные стороны. Ей показалось, будто сердце у неё разорвалось. Боль тут же отпустила, и девочка без сил откинулась на подушки.
В тот же миг карету сильно тряхнуло. Мадам Стилет от толчка слетела со своего места и упала на пол, подняв кверху тощий зад и обнажив сухие икры. Выкарабкавшись из столь унизительной позы, она одёрнула юбку и, сурово сдвинув брови, высунулась в окно.
- Вы что, напились? Или думаете, что везёте мешки с картошкой?
Из канавы выбирался лакей в заляпанной грязью ливрее. Ему повезло меньше, чем гувернантке.
- Всё. Привал. Кажись, приехали, - услышали они голос кучера.
- Что всё это значит?! - возмутилась мадам Стилет.
- Дальше не поедем. Придётся чиниться.
Пассажиры вылезли из кареты. Поломка оказалась серьёзной. Задняя ось переломилась пополам. Колесо отлетело в сторону, и карета завалилась набок. Кучер покачал головой:
- Ума не приложу, как это её так угораздило? Сколько живу, а такого не видал. Это ж надо, чтоб толстенная ось, будто прутик, хрясь - и надвое. Без кузнеца тут не обойтись. Придётся искать ближайшую деревню, где есть кузня.
- Сколько времени займёт работа? -строго спросила мадам Стилет.
- Как знать? Может, день, а может, и больше.
- Но это невозможно! Мы должны доставить барышню до места незамедлительно, - топнула ногой гувернантка.
- Вот и доставьте, коли у вас какие соображения имеются. Командовать да ножками топать всякий мастак, а как дело делать, так никого, - обиделся кучер.
- Как же до деревни добраться, если кони не осёдланы? - развёл руками лакей.
Марика с интересом слушала перебранку. К этому времени она уже пришла в себя и прикинула, что поломка кареты ей на руку. Она думать забыла о странном приступе, который с ней приключился, и даже не подозревала, что явилась причиной постигшего их несчастья. Да и какая может быть связь между болью в сердце и сломавшейся осью? Главное - дорога на волю открыта! Марика не сомневалась, что оставит своих соглядатаев с носом.
И кучер, и лакей были слишком заняты свалившейся на них напастью, чтобы присматривать за хозяйской дочерью. Только мадам Стилет по-прежнему не теряла бдительности. Гувернантка не спускала с воспитанницы глаз, но на её счёт Марика не волновалась. Вряд ли старая карга могла состязаться с ней в скорости и ловкости. Пока кучер распрягал лошадей, в голове девочки созрел план.
В упряжи было две лошади. Скорее всего, на одной из них кучер отправится на поиски кузнеца, и тогда ей не составит труда ускакать на другой. Марика с раннего детства предпочитала ездить без седла. С лошадьми, в отличие от людей, она всегда находила общий язык. Всё случилось, как она и предполагала.
Выбрав из двух лошадей ту, что поспокойнее, кучер с горем пополам взгромоздился на неё. Он давно не ездил верхом, а без седла и уздечки ему и вовсе пришлось несладко. Вцепившись лошади в гриву, он повис на ней бесформенным кулём и потрусил на поиски ближайшей деревни. Глядя ему вслед, Марика поняла, что погони можно не опасаться.
Девочка выждала, пока незадачливый наездник скроется из вида, и подошла к гнедому, что пасся возле обочины. Она погладила коня по холке, нашёптывая ласковые слова. Тот поднял морду и навострил уши, будто слушал, что ему говорят. Почуяв недоброе, гувернантка направилась к воспитаннице.
- Идите сюда, - строго приказала она девочке.
- А вы догоните, - хитро улыбнулась Марика.
Она подобрала юбки, в мгновение ока взлетела на спину коня и, пришпорив его пятками, во всю прыть поскакала прочь.
- Стойте, скверная девчонка! Куда вы? - нёсся ей вслед негодующий голос мадам Стилет.
В ответ Марика лишь звонко рассмеялась. Она мчалась навстречу новой жизни. Ей нечего было терять. За спиной осталось безразличие и предательство. Девочку не страшило отсутствие денег и крова. Она умела сносить удары судьбы, а звёздное небо с раннего детства частенько заменяло ей крышу.
Марика наслаждалась свободой. Завтра на рассвете волшебная лодка увезёт её на далёкий остров, где всё будет по-иному. Девочка не сомневалась, что поспеет к отплытию. Она доехала до развилки и остановилась, не зная, в какую сторону повернуть. Здесь не было ни дорожного столба, ни указателя. Оставалось ждать, пока на пустынной дороге появится какой-нибудь путник, или ехать наобум. Марика была слишком нетерпелива, чтобы попусту тратить время. Она решила спросить дорогу в первой же деревне, что попадётся на пути.
Недолго думая, девочка пустила коня в галоп.
Марика чувствовала под собой игpy упругих мышц коня и с радостью вдыхала запах конского пота. Её густые волосы развевались на ветру. Быстрая скачка успокоила девочку и подняла ей настроение. Жизнь редко осыпала Марику цветами. По большей части ей доставались шипы, и она привыкла не вешать носа. Лучшим средством от хандры был резвый конь, когда можно отдаться скорости и ни о чём не думать, кроме цокота копыт и ветра, бьющего в лицо.
Откуда ни возьмись, на пустынной дороге появился старик. Он словно вырос из-под земли. Будь у Марики поводья, она без труда остановила бы коня, но без упряжи сделать это было нелегко. Старик оказался слишком близко. Девочка схватила коня за шелковистую гриву, точно за повод, и с резким окриком потянула на себя. Конь вздыбился. Старик упал. Копыта опустились рядом, не причинив ему вреда, но, несмотря на это, он лежал и не шевелился.
Марика испугалась. Что, если путник умер? Много ли старому человеку надо? Кости хрупкие, сердце слабое. Девочка живо соскочила на землю и кинулась к бедолаге.
- Что с вами? Вы живы?
Тяжёлые веки старика приподнялись, и он хмуро посмотрел из-под насупленных бровей.
«Жив!» - вздохнула с облегчением Марика.
- Вы сильно ушиблись? Давайте я вам помогу, - заботливо предложила она.
Подняв старика на ноги, Марика нагнулась за валявшимся в пыли посохом. Стоило Марике его коснуться, как лицо старика исказила злоба.
- Не смей! Дай сюда! - выкрикнул он и вырвал посох с силой, какую нельзя было предположить в столь дряхлом теле.
Внезапный приступ гнева старика удивил Марику. Чем дальше, тем меньше ей нравился незнакомец. От него исходила почти осязаемая ненависть. Девочка объясняла неприкрытую враждебность старика пережитым потрясением - ведь она едва не сбила его насмерть.
- Вот она, нынешняя молодёжь! Сшибут старика, и горя им мало, а меня теперь ноги не держат, - укоризненно сказал незнакомец и тяжело опёрся на посох.
Чувствуя за собой вину, девочка предложила:
- Давайте я вас подвезу.
- Неужели ты снизойдёшь до того, чтобы потратить время на древнюю рухлядь, вроде меня? - язвительно усмехнулся старик.
Марике было неприятно его ёрничанье. Она расстроенно произнесла:
- Я ведь не нарочно. Простите меня.
- Простить? Скажи это моим старым костям, которые ноют так, что я не могу сделать и шага. Даже если ты отвезёшь меня домой, легче мне не станет, - продолжал ворчать старик.
- Может, отвезти вас к лекарю? - предложила девочка.
- Лекарь тут не поможет. Но я открою тебе секрет. Тут неподалёку есть целебный источник. Самому мне до него не добраться. Отвези меня туда, а в уплату за это узнаешь, где брать живую водицу.
- Я вас и без всякой платы отвезу, - живо откликнулась Марика.
- Значит, порешили, - кивнул старик.
Марика что-то шепнула лошади, и та опустилась на колени, чтобы старому человеку было удобнее забраться верхом.
- Ты умеешь говорить с лошадьми? старик пристально посмотрел на юную спутницу.
- Я выросла в таборе. Нет такого цыгана, который не мог бы договориться с конём.
- По одежде не скажешь, что ты цыганка.
- Я давно не живу в таборе, - сказала девочка, помогая незнакомцу вскарабкаться на коня.
Без поводьев ему приходилось держаться за гриву двумя руками. Посох явно мешал старику, и Марика предложила:
- Давайте я подержу посох. Вам будет удобнее.
- Не трожь. Я справлюсь и сам, — резко осадил её старик.
Марика покосилась на посох и спорить не стала. Вещь была дорогая, с набалдашником из слоновой кости и позолотой. Посох не сочетался с простым одеянием странника.
Девушка похлопала лошадь по загривку и скомандовала:
- Но-о!
Старик хорошо знал здешние места. Он предложил свернуть с проезжей дороги, чтобы срезать путь. Они поехали лесом. Чистый и редкий, он нисколько не напоминал чащобы, которые встречались близ замка Агнессы. Сосны стояли рядами, будто нарочно посаженные заботливым лесничим. Порыжевшая прошлогодняя хвоя устилала землю и скрадывала цокот копыт, точно ковёр.
Несмотря на ухоженность леса, кругом не было ни одного поселения. Лишь однажды путники пересекли разбитую телегами, ухабистую колею. Они почти не говорили. Казалось, старик дремлет, свесив голову на грудь, и, только присмотревшись, можно было заметить, что он внимательно изучает свою юную попутчицу.
Марика шла сбоку коня, время от времени гладя его по шелковистой гриве. В голову лезли разные мысли. Сумеет ли она вовремя отыскать место, куда приплывёт лодка? И станет ли Прошка ждать, когда узнает, что её отправили в школу? Вдруг она не успеет? Что тогда?
Марика тряхнула головой и улыбнулась, чтобы отогнать навязчивые тревоги. Какой прок беспокоиться о том, что ещё не свершилось? Время от времени девочка косилась на старика: уж не заснул ли он окончательно? Она держала направление по солнцу, но всё же было бы неплохо удостовериться, что они не сбились с пути.
Постепенно дорога стала забирать вверх. Старик встрепенулся и сел ровно.
- Далеко ли ещё? - спросила Марика.
- Нет, скоро приедем.
- Как называется это место?
- Вересковый холм. Запомни это название.
- А чем он знаменит?
- Пока ничем, но может статься, что о нём будут слагать легенды, - усмехнулся старик.
- Из-за источника? - спросила девочка.
- Может быть, - загадочно ответил незнакомец.
Лес постепенно становился всё гуще. Между деревьями разросся кустарник и раскинули свои опахала папоротники. Путники вышли на тропу. Она едва заметной бечевой вилась между деревьями, всё больше забирая в гору. Неожиданно дорожка резко свернула в сторону и пошла вдоль большого оврага.
Посреди леса образовалась глубокая впадина, как будто великан вырыл здесь яму и забыл про это. Склоны оврага были крутыми, но и за них умудрились зацепиться семена. Там в изобилии росли травы, пестрели лилово-жёлтые островки иван-да-марьи и яркими фонариками горели одуванчики. Природа не терпит расточительства. Плодородные земли должны давать жизнь.
Лишь одна, почти отвесная стена оставалась голой. Её испещрили отверстия гнёзд стрижей. Птицы с задорной перебранкой стремительно носились над оврагом.
Красивый, мирный пейзаж вселил в Марику непонятную тревогу. В душе девочки зародилось предчувствие: здесь должно случиться что-то ужасное. Перед её глазами вдруг возникло жуткое видение, будто почва под ногами ходит ходуном. Комья земли и глины оползнем сползают вниз, изничтожая на своём пути цветочный ковёр, руша птичьи гнёзда. И стрижи кричат так печально и пронзительно...
- Ты что, заснула?
Недовольный окрик старика заставил девочку очнуться. Марика, к своему облегчению, увидела, что стоит на твёрдой почве, а землетрясение - всего лишь плод разыгравшегося воображения. Девочка попыталась отогнать от себя дурные мысли, но беспокойство не проходило.
- Помоги мне спешиться, - приказал старик.
Девочка подивилась, насколько его манера разговаривать не вязалась с обликом странника. Он не просил, а повелевал, будто привык, что все обязаны ему подчиняться. За время, что они провели вместе, между ними так и не возникло симпатии. Марика радовалась, что скоро их дороги разойдутся.
Старик вытащил из складок одежды кожаную флягу и протянул девочке.
- Тебе придётся спуститься. Источник находится там, внизу. Увидишь пещеру. Возле входа найдёшь факел.
- Источник спрятан так глубоко? -спросила Марика, не в силах унять нарастающую тревогу.
Ей доводилось бывать в подземельях, и у неё не было желания снова плутать по тёмному лабиринту.
Старик недовольно поморщился, словно не привык к тому, чтобы его перебивали. Впрочем, на сей раз он не стал выговаривать своей спутнице. Сейчас важнее всего было отослать её к источнику.
- Ты не заблудишься. Зато, как только попьёшь из источника, силы твои удвоятся. Ты ведь тоже устала, - проявил старик неожиданную заботу.
- Я постараюсь обернуться побыстрее,- пообещала Марика.
В глазах старика промелькнул хитрый, хищный блеск, но она не заметила этого.
Девочка поискала глазами удобный спуск. Чуть поодаль склон был более пологим. Марика шагнула вниз. Её наряд явно не годился для лазания по горам. Изящные туфельки на каблучках заскользили по глинистой почве. Девочка попыталась остановиться, но длинная юбка путалась под ногами, и она едва не упала. Небольшие камешки и комья земли полетели вниз, точь-в-точь как в недавнем видении.
Наконец Марике удалось удержать равновесие. Она немного постояла, чтобы отдышаться. Всё её существо противилось идти к источнику. Но как объяснить свой отказ? Тем, что ей наяву мерещатся кошмары? Старик подумает, что она издевается над ним: проделать весь этот путь только затем, чтобы сказать, что она боится спускаться. Она не была трусихой, тем более глупо отступать перед надуманными страхами. Девочка подоткнула юбки на манер крестьянок, когда те работают в поле, и решительно двинулась дальше.
Местами спуск был довольно пологим, а кое-где приходилось пробираться на четвереньках, цепляясь за пучки травы и редкие кустики. Марика преодолела половину пути, когда снова поскользнулась. На этот раз она не устояла, упала на спину, покатилась вниз и со всего размаха влетела в старый куст шиповника.
Выросший привольно на плодородной почве, он был не чета своим сородичам, ютившимся в тени деревьев в лесу. Куст вымахал выше человеческого роста и походил на раскидистое дерево. Ветви гиганта, толщиной с большой палец, ощерились многочисленными шипами. Недовольный нежданным вторжением, король шиповников впился колючками в голые руки нечестивицы, нарушившей его покой.
Вскрикнув от боли, Марика попыталась встать, но зацепилась воротом платья за ветку. От неудачного падения всё тело саднило и было недосуг думать о разорванных кружевах. Девочка рванулась и освободилась от плена.
Марика размяла ушибленную спину и осмотрела царапины. Некоторые из них кровоточили. Поход к источнику явно не задался. Мало того, что в голову лезли всякие страхи, ещё и единственный во всём овраге куст, утыканный колючками, как будто нарочно встал на её пути. Девочка оглянулась на шиповник и побледнела. На ветке болтался порванный шнурок.
Марика хватилась оберега. Его на месте не было. Видимо, он соскочил, когда она вырывалась из колючек. Плохой знак. Марика присела на корточки и стала обшаривать траву в поисках амулета. Скоро пальцы наткнулись на округлый камешек с дырочкой посередине. Марика порывисто прижала его к губам.
Почувствовав на себе чужой взгляд, девочка подняла голову и увидела, как старик, склонившись над обрывом, пристально наблюдает за каждым её движением. В его любопытстве не было ничего особенного, и всё же под его взглядом Марика почувствовала себя неуютно. Она поспешно сунула оберег за лиф и огляделась в поисках пещеры.
Девочка не сразу увидела лаз, ведущий к источнику. От чужих глаз его надёжно скрывали заросли плюща и вьюнков, точно сама природа не желала показывать вход к источнику. Покрытые лиловыми, розовыми и белыми цветками плети переплетались между собой и свисали, как занавес. Раздвинув их, девочка увидела проём.
Как только Марика оказалась внутри, листва растений сомкнулась. Очутившись в полумраке, девочка нащупала факел и рядом с ним огниво. Старик был хорошо осведомлён.
«Наверное, он сам не раз спускался сюда, - подумала Марика. - Может быть, вода из источника придаёт ему силы, ведь он гораздо крепче, чем кажется на первый взгляд».
Факел коптил и потрескивал. Не дожидаясь, пока он разгорится в полную мощь, Марика двинулась в глубь пещеры. Коридор был узким. Шёлковая юбка, прикасаясь к осклизлым стенам, намокла. Потолок нависал так низко, что приходилось идти, согнувшись в три погибели. Воздуха не хватало. Факел горел слабо, но из-за тесноты жар от него был сильный.
Прежде Марика не испытывала страха перед замкнутым пространством, но почему-то это подземелье действовало на неё особенно угнетающе. Она нутром чувствовала опасность, и её всё больше охватывал страх. Девочка тщетно уговаривала себя, что бояться нечего. Заблудиться в одном-единственном коридоре невозможно. Да и старик, каким бы сердитым он ни был, не послал бы её в пещеру, будь это опасно.
И всё же внутренний голос всё настойчивее требовал, чтобы она вернулась наверх. Если бы не обещание принести старику целебную воду, она повернула бы давно назад.
Вдруг пламя факела заколебалось, повинуясь движению воздуха впереди. Марика ускорила шаг. Подземный ход привёл её в просторную пещеру.
От нерукотворной красоты подземного зала у Марики перехватило дыхание. Снаружи казалось, что холм состоит целиком из глины. Нельзя было даже предположить, что в его недрах таится такое великолепие.
Сверху и снизу, точно зубья неведомого чудовища, щерились сталактиты и сталагмиты. Кое-где они смыкались, образуя причудливые колонны. Свет факела отражался на их поверхности, играя бликами. По мере того как Марика продвигалась вперёд, в сталактитовых колоннах вспыхивали разноцветные искры, словно где-то в их глубине дремал живой огонь.
Зачарованная красотой, Марика медленно шла между замысловатыми столбами, сотворёнными самой природой. Где-то капала вода. Стук капель гулким эхом разносился по пещере. Марика пошла на звук и увидела озерцо, образованное бьющим из-под земли источником. Нерукотворные колонны, как стражи, стояли вокруг. Тёмная гладь воды походила на дорогой атлас. Блики от факела дрожали на её поверхности, словно стайка золотых рыбок.
Марика склонилась над источником, зачерпнула ладошкой воду и поднесла к губам. Девочку снова охватило дурное предчувствие. Ей захотелось поскорее убежать отсюда, несмотря на всю красоту подземного зала. Марика поспешно наполнила флягу, пристегнула её к поясу и поспешила прочь.
После великолепия пещеры коридор казался особенно тесным и мрачным.
Пройдя совсем немного, девочка упёрлась в глухую стену. Озадаченная, Марика повернула назад и снова оказалась возле источника. Только теперь она заметила, что в пещеру ведёт ещё один ход. Но и он закончился тупиком.
Вернувшись к источнику в третий раз, Марика обошла подземелье и насчитала девять ходов, которые звездой расходились от озера в разные стороны. По крайней мере, один из них должен был вести наружу. Вконец запутавшись, девочка нашла кусочек известняка и стала крестиком помечать, где уже побывала.
Марика один за другим обходила подземные коридоры, и каждый из них заводил ее в тупик. Старик наверху наверняка уже заждался. Наконец остался последний, необследованный ход. Девочка поспешила туда, предвкушая, как вырвется из мрака на солнечный свет, но её ждало страшное потрясение. Вновь наткнувшись на глухую стену, девочка не поверила своим глазам.
- Нет! Это невозможно! Здесь должен быть выход, ведь я как-то сюда зашла! -в отчаянии воскликнула она.
Эхо подхватило её голос и разнесло по подземелью. Марика вернулась к ненавистному озерцу, которое, точно заколдованное, держало её на невидимой привязи. Девочка снова и снова исследовала подземные коридоры в тщетной надежде, что один из них всё же приведёт её к выходу, скрытому от посторонних глаз зарослями вьюнка. С каждым разом надежда таяла, пока Марика окончательно не поняла: она в западне.
Выход из пещеры таинственным образом исчез. Утомлённая и поникшая, Марика присела возле источника. Великолепие нерукотворного подземного зала уже не радовало пленницу. Она вспомнила голубое небо и гомон стрижей над головой.
Девочка подумала о старике и встрепенулась. Наверняка, не дождавшись её, незнакомец забеспокоится и позовёт подмогу. Правда, не известно, сколько времени на это уйдёт. С красивой мечтой об острове волшебников приходилось распрощаться. Впрочем, главное - выбраться из заточения. Даже если пройдёт несколько дней прежде, чем её найдут, причин отчаиваться не было. Пусть придётся поголодать, зато воды здесь было предостаточно, к тому же не простой, а целебной.
Марика присела возле источника и зачерпнула воду пригоршней. Стоило ей сделать несколько глотков, как её сморил глубокий сон.
Агриппа ликовал. Он направил посох на вход в пещеру. Из золочёного навершия вырвался мощный поток энергии. Яркими фиолетовыми вспышками сверкнули молнии. Откуда ни возьмись, налетел сильный ветер. Он пригибал тоненькие деревца к земле и в ярости рвал листву. Птицы с пронзительным писком в панике метались над оврагом, готовые защищать свой тихий, уютный мирок.
А на краю, точно демон зла, стоял Верховный Чародей. Седые волосы и белая борода, как клочья облаков, развевались на ветру. Точно громовержец, он метал из своего посоха молнии. Почерневшие плети некогда цветущих вьюнков безжизненно обвисли. Зато земля будто ожила. Она дышала и двигалась, словно из её недр пытался выбраться наружу огромный дикий зверь. Вот показалась бугристая серая спина большущего валуна. Камень вырастал из-под земли, сминая обгоревшие остатки растений и загораживая проход к источнику. Наконец он полностью закрыл вход в пещеру и застыл, как непоколебимый страж замурованной пленницы.
Агриппа в изнеможении опустил посох. Годы брали своё. Сейчас он особенно остро ощущал подкравшуюся старость. Когда-то подобное упражнение с посохом было для него пустячной забавой. Теперь же на него ушли все силы. На Верховного Чародея навалилась страшная усталость. Тело, исправно служившее тысячу лет, износилось, а дух всё ещё не сдавался.
Агриппа поднял лицо к небу, подставив пергамент щёк солнечным лучам, и наслаждался приятным теплом. Он уже забыл, что на свете есть такие простые радости. Власть была его отрадой и счастьем. Ей одной он подчинил всю свою жизнь.
Чародея охватило странное состояние -с одной стороны, он чувствовал себя выжатым как лимон, а с другой - ощущал могущество, какого не ведал ни один властитель. До него никому не удавалось перехитрить судьбу. История знала случаи, когда по приказу царей вырезали тысячи младенцев, чтобы уничтожить одного, но именно этот один и выживал, чтобы свершить предназначенное. Только он, Агриппа, Верховный Чародей острова Гроз, сумел изменить предначертание. Он обуздал судьбу. Древняя тайна, которую он хранил сотни лет, погребена навечно. Власть не достанется девчонке.
Но кому передать бразды правления? Азару? Тот недостаточно силён. Всем старанием ему не искупить отсутствия природного дара. Было бы ужасно опрометчиво отдать власть в руки несведущего юнца. Именно теперь, когда закат был так близко, Агриппа как никогда чувствовал жажду жить и повелевать. Неужели он, самый могущественный из всех живших на земле магов, должен уйти и уступить место мальчишке? Он сильнее сжал пальцы, державшие посох.
Агриппа на прощание посмотрел на выросшую из-под земли глыбу. На камне лежало такое мощное заклятие, что легче сдвинуть с места гору. Никто и не догадался бы, что ещё недавно там был вход в пещеру. Пройдут годы, и люди сложат легенды о том, как Великий Агриппа перехитрил могущественную волшебницу и заточил её в Вересковом холме. Магу хотелось бы дожить до того времени, чтобы послушать сказания о своих подвигах, но, к сожалению, его жизнь неумолимо приближалась к концу.
«Неужели ничего нельзя сделать?» -с досадой подумал Агриппа, стукнул посохом об землю и исчез.
Азар уже часа два сидел над книгами по магии, но учение не шло в голову. Все мысли юноши были заняты черноволосой девочкой, которая вновь внесла в его жизнь сумятицу и волнение. Азар не мог разобраться в собственных чувствах. Следуя логике, он должен был радоваться тому, что соперница не попадёт на остров. Но, вопреки здравому смыслу, он хотел её увидеть снова. Юная волшебница притягивала его, и в то же время он ненавидел её за то, что она нарушила его покой.
С тех пор как она исчезла, Азар постоянно думал о далёком мире людей, в котором дети были обычным явлением. Он завидовал Марике, потому что она могла свободно общаться со своими сверстниками, а ему приходилось жить в окружении древних стариков. Он ненавидел маленькую волшебницу за все радости, которыми наделила её жизнь и которых он был лишён.
Он плохо спал. По ночам его преследовал один и тот же сон. Ему снилась их первая встреча на берегу, и в ушах звучал её заливистый смех. Его сердце билось в радостном волнении, но она убегала от него. Он бросался следом, умоляя её остаться, но девочка каждый раз исчезала. Азар просыпался в скверном настроении не оттого, что не сумел догнать её, а оттого, что унизился и бросился вдогонку. Он ненавидел её за то, что она, точно сирена, околдовала его, завладев не только его мыслями, но и снами.
Он тысячу раз представлял, как встретит её, и снова и снова прокручивал в уме их разговор.
Из забытья юношу вернул голос учителя.
- Занимаешься?
- Да, повторяю заклятия огня для первого испытания, — поспешно ответил Азар, вскакивая с места.
Зная проницательность учителя, юноша ожидал, что тот станет отчитывать его за нерадивость, но Агриппа был так поглощён своей недавней победой, что даже не заметил, что книга раскрыта совсем на другом параграфе. Азар сразу понял: случилось нечто значительное. Учитель обычно вызывал Азара к себе и не снисходил до того, чтобы посещать келью ученика.
Агриппа сел на единственный стул, услужливо подставленный Азаром, и спросил:
- Это скопище глупцов, которые именуют себя магами, ждёт возвращения новой Избранницы?
- Да. Говорят, она прибудет не одна.
- Знаю, с шутом гороховым, который возомнил себя чародеем. Как будто остров Гроз это проходной двор. Быстро же переметнулись мои бывшие собратья. Ломают шапки перед новой властью. Но боюсь, их ждёт разочарование. Она не появится здесь никогда, - сказал Агриппа, сделав ударение на последнем слове.
- Но Зосима говорит, что её правление предначертано судьбой и ничто не может ей помешать, - удивляясь собственной смелости, вымолвил Азар.
- Кроме меня. Я сделал это! Я изменил предначертание звёзд! - гордый собственным могуществом, произнёс Агриппа и подумал, как несправедливо устроен мир.
Он совершил величайший подвиг, изменил ход истории, но вместо того чтобы упиваться всеобщим восхищением, вынужден хвастаться перед ничтожным мальчишкой.
- Помнишь, я показывал тебе Вересковый холм? - спросил он и, не дожидаясь ответа, добавил: - Теперь она спит там вечным сном.
- Разве она не бессмертна? - удивился Азар.
- Я и не сказал, что она умерла. Я сказал: она спит. Помнишь легенду о волшебнике Мерлине, которого обманом заточили в холме? Та же участь постигла нашу юную выскочку. Ей никогда не выбраться из подземелья. Даже сильнейшим магам не под силу изнутри взломать защиту, наложенную снаружи. Но я поступил милосердно. Самозванка не страдает. Она проспит тысячу лет и не заметит течения времени.
Азар молчал. Значит, он всё-таки не увидит черноволосую девочку. Давно заготовленные фразы можно забыть. Жизнь мало-помалу вернётся в привычную колею, ему нечего больше ждать.
Агриппа пристально пригляделся к своему ученику.
- Разве ты не рад? - сурово спросил он.
- Рад, учитель, но... - Азар смолк, не зная, стоит ли высказывать вслух то, что давно мучило его.
- Говори, - приказал Верховный Чародей.
- Я не знаю, сумею ли пройти испытания. Я боюсь.
Агриппа и сам сомневался, что Азару удастся пройти огонь и воду и остаться в живых. К сожалению, прилежание не заменяло природного дара. Мальчишка слишком слаб, чтобы удержать в своих руках посох власти. И тут Агриппу, словно удар молнии, пронзила мысль, что всякую слабость можно обратить в силу. В его голове зародился план, пока ещё смутный и нечёткий, но у него было достаточно времени, чтобы обдумать его, а затем воплотить в жизнь.
- Не бойся. Ты пройдёшь испытания. Положись на меня, - пообещал Верховный Чародей, и его губы скривились в улыбке.
Накануне отплытия на остров Гроз Прошка зашёл к Марике. В замке Агнессы его встретили холодно. Герцогиня не удосужилась его принять. Прошке сообщили, что Марика уехала в частную школу, но не дали ни адреса, ни объяснений. Оставалось надеяться, что девочка сбежит и явится к излучине реки в назначенное время.
Прошка пришёл в условленное место загодя. Было ещё совсем темно. Накануне он несколько раз пытался воспользоваться своим даром ясновидения, чтобы хоть что-то узнать о Марике, но безуспешно. Каждый раз, когда он пытался вызвать её образ, перед глазами возникала сплошная чернота, как в подземелье. Наконец он оставил бесплодные попытки.
Прошка сидел на берегу и смотрел на тёмную реку. Не известно, чего он ждал больше, появления лодки или Марики.
На востоке посветлело. Серое, безрадостное небо постепенно начало наливаться алым цветом. Лодки всё не было. По безграничному розовому океану неба неспешно плыли облака. Становилось всё светлее. Вот уже над лесом показался краешек солнца, а лодка так и не появилась.
Прошка был в отчаянии. Всё шло наперекосяк. Сначала его разлучили с Марикой, а теперь путешествие на остров оказалось под угрозой. До сих пор Прошка считал, что волшебники могут всё. Почему же маги оказались бессильными и не сумели прислать лодку?
Чтобы отвлечься от грустных мыслей, Прошка стал смотреть на облака. Он снова подумал о Марике. В очертаниях туч она умела разглядеть удивительный мир. В каждом облаке видела что-то своё. Она и его научила этой игре. От нечего делать он принялся разглядывать плывущих по небу белых странников. Взять хотя бы большущее облако, что нависло прямо над рекой. Ей-ей, парусник! И тут внезапно до паренька дошёл смысл слов посланца острова: «Простому смертному лодку не разглядеть, нужно смотреть не глазами, а душой».
Солнце почти оторвалось от линии горизонта. Прошка поспешно произнёс:
Чудо-лодка, стань моей.
Отвези за семь морей.
Я хочу найти приют,
Где меня давно уж ждут.
Тотчас облако опустилось на воду и превратилось в настоящую лодку. Она покачивалась на волнах, но по мере того, как солнечный диск поднимался всё выше, становилась прозрачнее, словно таяла на глазах.
Прошка бросился в воду и что есть силы погрёб к лодке. Одежда намокла и тянула ко дну. Болтавшийся на спине рюкзак мешал плыть. Разумнее всего было бы скинуть его, но хозяйственный Прошка не привык разбрасываться добром. Он на последнем издыхании подплыл к паруснику и схватился за спущенную с борта верёвочную лестницу.
Прошка сделал отчаянный рывок и подтянулся на перекладине лестницы. Пыхтя и отдуваясь, он стал карабкаться
наверх. Мальчишка и не заметил, как парусник взмыл ввысь. Глянув на уплывающую вниз землю, Прошка мёртвой хваткой вцепился в борт.
Волшебная лодка на всех парусах неслась среди облаков. Мимо пролетали птицы. Внизу, как на ладони, виднелись квадратики домов и ниточки дорог.
Прошка, как зачарованный, смотрел на земные просторы, пока глаза его не стали слипаться. Паренёк не заметил, как задремал.
Проснулся он от лёгкого толчка. Лодка исчезла. Он лежал на песке, а над ним возвышались три незнакомца в длинных белых балахонах. Прошка вскочил, удивлённо вытаращив глаза. Одного из чародеев он уже знал. Это был Зосима. Другой был розовощёкий толстяк, чьё рыхлое тело колыхалось при каждом движении. Третий - маленький и юркий - ни на мгновение не оставался на месте.
- А где девочка?! - первым задал он вопрос.
- Она... Её срочно отослали в частную школу. Мы даже не успели попрощаться, -сбивчиво объяснил Прошка.
Чародеи переглянулись.
- Дело принимает серьёзный оборот, -задумчиво произнёс Зосима.
- Поздравляю, мы в очередной раз сели в лужу, - съязвил юркий.
Они не обращали на Прошку ни малейшего внимания. Озадаченный такой встречей, мальчик молча переводил взгляд с одного человека на другого, стараясь понять, что всё это значит.
Наконец Зосима вспомнил о Прошке и сказал:
- Мы забыли о нашем госте. Знакомься, это твои будущие наставники, брат Савватий и брат Гурий. Они будут обучать тебя волшебству. Пойдём, я покажу тебе, где ты будешь жить. Кельи учеников просты, но довольно уютны.
- А много здесь учеников? - оживился Прошка.
- Один. Ты с ним ещё познакомишься.
Зосима проводил Прошку до дома, где ему предстояло жить. Комната и впрямь была похожа на келью. В ней стояла узкая кровать, стол и один-единственный стул. Вместо шкафа на стене возле двери висела вешалка. Прошке новое жильё понравилось. Ему было не привыкать к простой обстановке. Он принялся деловито разбирать свой рюкзак.
- Значит, ты хочешь учиться магии? -услышал он молодой голос.
На пороге стоял тёмноволосый юноша. Его прямые блестящие волосы, перетянутые на лбу кожаным ремешком, спускались до плеч. Парень был так атлетически сложён, что Прошке стало завидно.
- Привет. Меня Прошкой кличут. А ты здесь тоже в учениках ходишь? - по-простецки обратился он к незнакомцу.
- Моё имя Азар. Мой наставник - Верховный Чародей, - произнёс юноша, свысока глядя на гостя.
- А ты давно тут?
- Четырнадцать лет.
- Ух ты! - Прошка даже присвистнул. -А сколько ж тебе?
- Четырнадцать.
- Ты выглядишь старше. И как же родители решились тебя отдать?
- Так велели звёзды. Я - Избранник.
- Да ну? А ты можешь разжечь огонь без огнива?
- Зачем?
- Просто так.
Азар щёлкнул пальцами, и у него на ладони тотчас возникло пламя.
- Вот это да! Ну ты настоящий волшебник, - искренне восхитился Прошка.
Азара удивил восторг мальчишки. Он почти с рождения жил на острове и многие вещи, которые люди принимали за чудеса, считал самым обыденным делом.
- А я мечтаю стать чародеем или хотя бы придворным астрологом, - признался Прошка.
- Придворным астрологом? - переспросил юноша.
- Ага. Составлять гороскопы, предсказания и всё такое...
Азар не смог скрыть усмешки. Он даже не предполагал, что кто-то может мечтать о столь малом. Между тем Прошка продолжал:
- Правда, дед меня сначала ни в какую не отпускал, говорил, что это всё дурь, но потом отмяк. Кстати, хочешь домашнего сала? Дед у меня по салу мастак, - предложил он и достал из рюкзака завёрнутый в тряпку шматок сала и краюху хлеба.
- Что это? - спросил Азар, указывая на сало.
- Ты что, никогда сала не ел? Может, ты ешь только говядину?
- Что такое говядина?
- Говядина - это корова, а сало - свинина, то есть свинья.
- Ты питаешься падалью? - поморщился Азар.
- Никакая это не падаль. Дед сам поросёнка откормил и заколол. Мясо чистое, свежее.
- Убитых есть нельзя, - помотал головой Азар.
- Ты прям, как Марика. Она тоже мяса в рот не берёт. Даже рыбу и ту не ест. Жалко, она не приехала.
- Марика, - повторил Азар, словно пробуя слово на вкус. - Расскажи мне о ней.
- Ну она очень красивая. Если нарядится, то прям аж дух захватывает. Но она этого не любит. Она вообще не такая, как другие девчонки. Глазки не строит и не сплетничает почём зря. Нет, в ней этого нет. У неё что на уме, то и на языке. А как она смеётся!
Азар помнил, как она смеётся. Его снова пронзило острое желание увидеть черноволосую девочку, хотя теперь она выросла и наверняка изменилась.
- Я бы всё отдал, чтобы она была моей девчонкой, - искренне сказал Прошка.
- Что значит «твоей девчонкой»? Рабыней?
- Нет, ты что! Девчонке, наоборот, надо дарить сладости и цветы.
- Зачем?
- Чтобы она захотела с тобой гулять.
- Не понимаю.
Пришло время удивляться Прошке.
- Слушай, ты вон какой красавчик. Неужели у тебя никогда не было девчонки?
- На острове нет девчонок.
- Как? Совсем? Ну если бы она здесь появилась, ты бы в неё сразу влюбился.
- Что значит «влюбился»?
- Ну ты даёшь! Не знаешь, как люди влюбляются? Это когда всё время о ком-то думаешь, даже во сне видишь. И всегда хочешь быть рядом с этим человеком.
Азар едва заметно вздрогнул.
- Ты её любишь? - спросил он у Прошки.
- Марику нельзя не любить. Она такая весёлая и добрая, только очень несчастная, - заключил Прошка.
- Она несчастна? Почему? Чего ей не хватает? - удивился Азар.
Он-то всегда считал, что у юной волшебницы счастье бьёт через край.
- Скажи, если птицу посадить в клетку, поить ключевой водой и кормить отборными зёрнами, будет она счастлива?
- Птицу нельзя держать в клетке. Ей нужна воля.
- Вот и Марике тоже. Знаешь, её отослали в школу, но, я думаю, она там не останется. Она всё равно сбежит, - убеждённо сказал Прошка.
Азар промолчал. Он знал, что черноволосая девочка никуда не сбежит. Верховный Чародей об этом позаботился. Но Азар и сам не понимал, рад ли этому.
Время в пещере словно остановилось. Здесь царила кромешная тьма и глубокая, точно ватная, тишина. Лишь изредка сорвавшаяся со свода капля нарушала вечное безмолвие. Но даже этот слабый звук казался оглушительно громким.
Возле маленького круглого озерца прямо на камнях лежала девочка. С тех самых пор, как её сморил сон, она не пошевелилась и не поменяла позы. Казалось, она даже не дышит. Но если бы кто приложил ухо к её груди, то уловил бы биение сердца, настолько слабое и редкое, что временами возникало ощущение, будто оно остановилось.
Неожиданно в пещере потянуло сквозняком, а потом ветер набрал силу, закружил меж сталактитовых столбов и так же внезапно, как начался, стих. Невидимые во тьме руки коснулись девочки, нащупали сквозь ткань платья висящую на груди подвеску. Кто-то удовлетворённо хмыкнул. На мгновение цепкие пальцы задержались на кулоне, а затем невидимка поднёс к лицу девочки флакон и вкрадчивый женский голос скомандовал:
- Сон не вечен. Пробудись!
Марике в нос ударил резкий, едкий запах. Она поморщилась и чихнула. Веки девочки дрогнули. Она проснулась и открыла глаза, но ничего не увидела. Её окружала кромешная тьма. Марика не сразу вспомнила, что находится в подземелье. Она приподнялась. Затёкшее тело пронзили тысячи острых иголок. Судя по тому, как онемели её руки и ноги, она спала довольно долго. Да и факел успел погаснуть.
Рядом кто-то дышал.
- Кто здесь? - в испуге спросила Марика.
- Твоя судьба. Ежели б не я, спать тебе вечным сном. А так всего-то три месяца подремала, - хихикнули в ответ.
- Сколько?! Три месяца?! Это шутка?
- Хороша шуточка. На дворе осень. Не будь меня, оставаться бы тебе вечной пленницей Верескового холма. Помни мою доброту.
- А как же старик? Разве не он тебя прислал? - поинтересовалась девочка.
- Прислал? Да он нарочно заманил тебя в ловушку.
- Но почему?
- Чтобы держать подальше от острова Гроз.
Ответ озадачил Марику. Какое до неё дело незнакомому старику? Когда Агнесса взвилась против её отъезда на остров - это ещё можно было понять. Той главное - соблюсти приличия, чтобы в обществе не ходили слухи, будто приёмная дочь от неё сбежала. Но чего ради незнакомец взял такой грех на душу?
И тут Марику осенило: наверняка это происки Агнессы. Недаром поговаривали, что когда-то герцогиня общалась с потусторонними силами. А может, старик и не человек вовсе? Что, если и на этот раз Агнесса прибегла к колдовству и лишь для отвода глаз отправила её в школу? После того как герцогиня коварно подсыпала ей снотворное, эта мысль не казалась девочке кощунственной. Всё объяснялось так просто и так ужасно!
- Почему люди бывают так жестоки? -невольно вырвалось у Марики.
- Это вопрос не ко мне. И кстати, насчёт жестокости. Если узнают, что я тебя вызволила, мне несдобровать. Так что цени мои старания, - продолжала незнакомка.
- Спасибо, - сказала Марика.
- Спасибом сыт не будешь.
- Я бы с радостью отблагодарила тебя, но у меня ничего нет.
- Как знать, может, что и найдётся. К примеру, безделица, которая висит у тебя на груди.
- Откуда ты про это знаешь? Ты меня обыскивала? - возмутилась девочка.
- Ну и что с того? Это лишний раз доказывает мою честность. Я могла бы снять побрякушку, пока ты спала, - и тю-тю. Поминай, как звали. А я, чин по чину, предлагаю хорошую сделку. Я тебе подарю свободу, а прошу всего-то чепуху, безделушку, о какой даже говорить совестно. Тьфу! - презрительно сплюнула незнакомка.
- Это правда. Свобода стоит дороже. Я согласна, но прежде я хочу на тебя посмотреть. Почему мы разговариваем в потёмках? Разве ты не взяла светильника?
- Лучше меня не видеть. Боюсь, тебе не понравится мой облик. Недаром говорят, встречают по одёжке, - ответила собеседница. - Давай-ка лучше обещанное, и я помогу тебе отсюда выбраться.
- Ну уж нет. Сначала покажись. Мне всё равно, как ты выглядишь.
- Ладно, но поклянись, что сдержишь слово и отдашь то, что висит у тебя на груди.
- Клянусь, ты получишь это.
- Ну вот и славненько! Будем считать, что договорились.
Фитилёк факела едва затеплился, но поначалу даже слабый огонь показался Марике слишком ярким. Мало-помалу глаза девочки привыкли к свету, и она разглядела хрупкую, шуструю старуху. Что-то в её повадках казалось смутно знакомым. «Кого же она мне напоминает?» -мучительно пыталась вспомнить Марика. Старомодный чепец. Вытянутая физиономия с длинным носом, который то и дело подёргивался, будто его хозяйка постоянно к чему-то принюхивалась.
Вдруг Марика вскрикнула и отшатнулась. Перед ней стоял не кто иной, как Ведунья из Лисьей норы.
- Это ты, старая ведьма! - возмущённо воскликнула Марика.
Никто не причинил ей столько бед и несчастий, как эта коварная старуха.
- Ну вот, а обещала помнить мою доброту, - шутливо пожурила девочку Ведунья.
- Доброту? Да я ни от кого не видела столько зла!
- А вот это напрасно. Кто старое помянёт - тому глаз вон. Может, я раскаиваюсь, потому и пришла тебя спасти. Почему бы нам не забыть прежние размолвки? Я ведь помогаю тебе не корысти ради. Что значит пустячная побрякушка? Я, можно сказать, рискую из-за тебя своим честным именем.
- Знаю я твоё честное имя. Строишь козни и ещё требуешь в уплату за услуги Душу.
- Вот видишь! А с тебя бы я никогда не посмела потребовать ничего подобного.
- С чего это ты такая добренькая?
- По дружбе. Честное слово. Говорю же тебе, раскаялась.
- Что-то не верится, что в тебе заговорила совесть.
Марика была права. Ведунью привело в пещеру не раскаяние, а страх. Как только ведьма узнала о том, что безродная цыганка могущественная волшебница, она сразу смекнула, что попала впросак. Ведунья причинила юной чародейке слишком много бед и опасалась, что та припомнит ей все грехи.
Откровенно говоря, ведьма не горела желанием вызволять Марику из плена, но по картам выходило, что Верховный Чародей совсем стар и у власти долго не продержится. Ведунья гадала на кофейной гуще, на бобах, на зёрнах, на воске, на бумаге, на зеркалах и на вороньих перьях. Везде получалось одно - будущее за юной волшебницей. Как ни претило это Ведунье, а надо было подольститься к девчонке.
Прикинув так и сяк, Ведунья решила, что как ни крути, а придётся освободить её из плена, иначе с ней ни за что не помириться. К тому же можно было и ещё одну выгоду поиметь - получить знак власти. Невзрачный камешек с дырочкой посередине таил в себе недюжинную силу, но вот ведь какая заковыка: его нельзя было ни отнять, ни украсть. Владелец амулета мог расстаться с ним лишь по собственной воле. У ведьмы так и чесались руки раздобыть вожделенную вещицу.
- Думай как хочешь, но договор дороже денег. Отдай то, что мне причитается, -смиренно произнесла Ведунья.
- Я поклялась, что отдам обещанное и не нарушу клятвы, но только после того, как окажусь на воле.
- Ты что ж, мне не веришь? - возмутилась старуха.
- Ни на грош.
- Вот так всегда, - притворно вздохнула Ведунья и тут же хихикнула: -Может, и правильно. Иной раз трудно устоять перед искушением. Но ты ведь не обманешь старушку?
- Не суди по себе, - отрезала Марика.
- Полноте злиться. Я просто так спросила, для верности. Кстати, я хотела попросить тебя ещё об одном одолженьице, - елейным голосом произнесла ведьма.
- Что ещё тебе нужно? - насторожилась Марика.
- Да сущий пустяк. Обещай, что забудешь о наших размолвках. С кем не бывает.
- Меня по твоей милости чуть не сожгли заживо!
- Нельзя же быть такой злопамятной! Зато теперь я дарю тебе жизнь. Так что мы квиты. Ну что? Мир?
- Ладно, но и ты обещай оставить свои козни.
- Да нешто я посмею тебе навредить? Век твою доброту помнить буду! - искренне поклялась старуха.
Хитрая Ведунья понимала, что такую сильную волшебницу, как Марика, лучше иметь в друзьях. Она подсела к девочке и заговорщически зашептала:
- Изнутри холм ни за что не отворить, хоть сто лет старайся. Но на всякий яд есть противоядие, а на всякое заклятие - другое. Правда, тебя заточил здесь очень могущественный чародей. Мне с ним не тягаться.
- Не юли. Прямо говори: можешь найти выход или нет?
- Куда мне? Я всего лишь мелкая сошка.
- Так что же ты мне голову морочишь, если не можешь меня отсюда вызволить?
- А вот это мне как раз под силу. Заклинанием своим я проделала маленькую лазейку с противоположной стороны холма. Не обессудь, тебе придётся вылезать, как кроту: грязно и неудобно. А теперь мне пора. Жди, я подам знак. И не вздумай пить воду из родника, а то, не ровён час, снова заснёшь, - строго наказала Ведунья.
Подобрав полы юбки, ведьма вихрем завертелась на месте. По подземелью пронёсся сквозняк, а когда всё стихло, её и след простыл.
Время ползло, как сонная улитка. Марике не сиделось на месте. Она бродила по пещере, разглядывая причудливые колонны сталактитов. В голове роилась тысяча вопросов, и главный - что привело сюда старую ведьму? Девочка не сомневалась, что Ведунья поможет ей выбраться на свободу, но в бескорыстие старухи она не верила. Ведьма была известным ловцом человеческих душ, и плата, которую она потребовала, казалась ничтожно малой.
Прошло не меньше часа, а старуха всё не возвращалась. Факел догорал. Огонёк съёжился и потускнел. Марика уже стала подумывать, что старуха обманула её, как вдруг услышала под ногами шуршание и писк. Приглядевшись, она увидела стайку мышей. Любая девчонка на её месте подняла бы визг, но Марика не испугалась, а даже обрадовалась такому соседству. Её всегда удивляло, отчего люди боятся крошечных серых зверьков. Девочка нагнулась, чтобы получше рассмотреть новых знакомых, и увидела, что мыши ведут себя довольно странно. Выстроившись в шеренгу - голова к хвосту, - они направились в глубь пещеры.
Любопытства ради Марика пошла следом. При тусклом свете факела девочка едва различала своих проводников на земляном полу. Вдруг мыши исчезли, как сквозь землю провалились. Марика присела на корточки и тут заметила в стене узкую щель. Оттуда на мгновение показалась усатая мордочка, пискнула, будто поторапливая девочку, и снова скрылась в черноте.
Марика обескураженно склонилась над лазом, настолько узким, что пролезть в него мог бы только ребёнок. Девочка рисковала застрять там намертво. Но с другой стороны, у неё не было выбора. Фитилёк факела уже еле тлел. Марика легла на живот и по-пластунски поползла вперёд.
Иногда ей казалось, что двигаться дальше невозможно. Она скребла землю ногтями, чтобы хоть чуть-чуть расширить узкий лаз, и упорно протискивалась к выходу. Голова кружилась от духоты. Пот заливал глаза, а конца и края всё не было. Совсем обессилев, девочка остановилась, но тут же услышала знакомый писк. Её лица коснулись крошечные лапки. Мыши будто понукали пленницу продолжать путь. И Марика поползла вновь.
Она потеряла счёт времени. Каждый раз, когда она останавливалась, серые друзья подбадривали её. Наконец впереди забрезжил свет. Марика из последних сил протиснула наружу голову и плечи и потеряла сознание. Ведунья вытащила её из лаза, усадила, прислонив к дереву, и привела в чувство.
Израненная и растрёпанная, девочка не походила на саму себя. Волосы грязной паклей падали на измазанное землёй лицо. Платье превратилось в лохмотья. Даже нищенки на улице и то выглядели опрятнее.
- Да, это была не увеселительная прогулка, - поцокала языком Ведунья и добавила: - Но ведь всё-таки удалось! Разве я не молодец? А теперь давай обещанное.
В нетерпении потирая ладони, ведьма приплясывала вокруг. Мало-помалу Марика пришла в себя. Она сняла с шеи цепочку и протянула медальон Ведунье. Старуха схватила вещицу цепкими пальцами и онемела от негодования. Вместо бесценного знака власти у неё на ладони лежала золотая безделица.
- Это что?! - воскликнула она, обретя дар речи.
- Медальон. Ты ведь сама просила его. Других ценностей у меня нет.
- Как? Разве ты больше ничего не носила на своей шейке? -недоверчиво спросила Ведунья.
Марика вспомнила про камешек, который спрятала под лиф.
- Ещё у меня был оберег.
- Где он? Ты ведь никому его не отдала? - не сдержав эмоций, выкрикнула ведьма.
- Нет, у него оборвался шнурок.
- Так и быть, я возьму его вместо медальона.
- Зачем тебе мой оберег? - насторожилась Марика.
- Да так. По доброте душевной предлагаю обмен. Медальон золотой, работы тонкой. Стоит дорого. А что оберег? Камень, он и есть камень.
- Нет. Мне оберег дороже. К тому же я отдала тебе то, что обещала, - сказала Марика.
Ведьма в бессилии заскрипела зубами. Это же надо так опростоволоситься: получить вместо бесценного амулета простую побрякушку! Но по уговору всё выходило правильно. Назад пятками не пойдёшь.
Ведьма случайно нажала на пружинку. Медальон раскрылся, и она увидела портрет. Как и Марика, Ведунья обозналась, приняв отца за сына. С Глебом у неё были связаны самые неприятные воспоминания. Ведьма, скорее, согласилась бы съесть собственное помело, чем хранить у себя ненавистное изображение. Она хотела было зашвырнуть золотую безделицу подальше, но вовремя спохватилась и протянула медальон Марике.
- Бери. Небось, жалко расставаться со своим красавцем.
Марика в недоумении посмотрела на Ведунью. Такая щедрость была не свойственна ведьме. Старуха явно что-то замыслила.
- Но ведь мы договорились, - напомнила Марика.
- Мало ли что договорились. Дают - бери, бьют - беги.
- И ты ничего не просишь взамен?
«Я бы и попросила, но ведь не дашь», -с тоской подумала Ведунья, а вслух сказала:
- Ничего. Бескорыстная я. Бе-ско-ры-стна-я, - произнесла она по слогам, нервно засмеялась, в сердцах сплюнула и исчезла.
«Странная она какая-то», - подумала Марика, подобрала медальон и снова повесила его на шею.
Оставшись одна, девочка огляделась. Судя по тому что кроны деревьев уже тронула желтизна, старуха не солгала. За время её заточения прошёл не один месяц. После душной темноты подземелья Марика наслаждалась ласковым осенним солнцем и трепетом лёгкого ветерка. Ей было некуда спешить. Её никто не ждал. Предательство Агнессы отрезало путь домой. В целом свете было лишь одно место, куда она хотела бы попасть, - таинственный и волшебный остров. Но где его искать? Он был таким же недостижимым, как розовая мечта.
Марика не ведала, что все дороги ведут её на остров Гроз.
Марика поселилась в лесу. Здесь ей было уютнее, чем во дворце герцогини Агнессы. Люди сторонились дикарки, зато лес приютил беглянку и щедро делился с ней своими дарами. В осеннюю пору прокормиться было нетрудно. Пока не наступили холода, девочка собирала орехи и сушила грибы, делая запасы на зиму. Её не тяготило одиночество. Гораздо больше Марику беспокоила грядущая зима.
Днём ещё пригревало солнце, но по ночам случались заморозки. Чтобы хоть немного согреться, Марика зарывалась в сухие листья, но они служили жалким одеялом. Всю ночь девочка зябла и утром просыпалась, дрожа от холода. Кочуя с места на место, она целыми днями бродила в поисках пещеры или брошенной медвежьей берлоги, чтобы обустроить себе жилье, но ничего подходящего не находилось.
Марика обустроила себе временное прибежище в бывшем кабаньем логове под раскидистой вековой елью. Девочка устлала землю лапником и листвой. Сверху низким пологом нависали мохнатые ветви, укрывая её от дождя и ветра. Пока было тепло, это подобие жилища верно служило Марике, но гостеприимная ель не могла защитить от промозглой сырости. Девочка понимала: как только зарядит осенняя морось, матрас из листьев промокнет насквозь и тогда она лишится последнего приюта.
Марика решила прибиться к людям. Как-то раз она вышла к деревушке в надежде найти работу и кров, чтобы перезимовать. Но, глядя на её лохмотья, все гнали нищенку прочь от ворот. Она была одна в целом свете. Ещё полгода назад Марика жила в роскоши и бывала в королевском дворце, а теперь она безродная бродяжка, которую никто не пускал на порог.
Как-то раз одна сердобольная хозяйка сунула Марике ломоть хлеба. Девочка хотела отработать угощение, но женщина только махнула рукой и захлопнула дверь у неё перед носом. С этого дня Марика обходила поселения стороной. Даже живя в таборе, она зарабатывала танцами, но никогда не просила подаяние. Ей было невыносимо, что люди принимают её за попрошайку.
Холода были не за горами, и девочка решила податься на юг. Тёплые края манили её не только мягким климатом. Где-то там лежало загадочное море с чудесным островом Гроз. Марика часто думала о Прошке. Научился ли он премудростям чародейства? Живёт ли на острове или уже вернулся домой?
Дорога уводила Марику всё дальше от родных мест. Солнце служило ей компасом, а лес давал пристанище на ночь. Она путешествовала налегке. У неё не было ничего, кроме кожаной фляги, которую дал ей злокозненный старик. Флягу до сих пор наполняла вода из источника. Поначалу девочка собиралась вылить её, но потом передумала, решив, что сонное зелье может пригодиться.
Однажды вечером Марика услышала конское ржание и неясные голоса. Она так давно не видела людей, что ей захотелось хотя бы издали посмотреть, кто забрёл в такие дебри. Девочка тихонько подкралась, прячась за кустами, и увидела на поляне четырёх мужчин. Они остановились на привал. Развалившись на траве, путники трапезничали. Неподалёку паслись стреноженные кони.
Добротная одежда незнакомцев выдавала в них людей не бедных. На разбойников они не походили. Мужчины жадно, с удовольствием ели и то и дело прикладывались к фляге. Они вспоминали случаи из жизни, которые, по их мнению, были уморительно смешными, и громко хохотали. Марике не понравились их развязные шутки. Она собиралась незаметно ускользнуть, но тут кто-то крепко схватил её сзади за локти. Девочка вскрикнула от неожиданности.
- Ивар, что у тебя там? - донеслось со стороны пирующих.
- Идите сюда. Кажется, я поймал какое-то чудище, - крикнул тот, кого называли Иваром, и вытащил Марику на поляну.
- И впрямь чучело. Откуда ты такая взялась? Ты хоть говорить-то умеешь? -поинтересовался толстяк с круглым, точно бурдюк, животом.
- Мордашка у неё ничего, - заметил широкоскулый мужчина с мужественным загорелым лицом.
- Где ты увидел мордашку, Камо? Она же грязная, как чума. Хотя... - задумчиво произнёс Ивар.
Он бесцеремонно схватил Марику за подбородок, как лошадь, когда у неё рассматривают зубы.
- Не смей трогать меня своими лапами! - крикнула Марика, резко отпихнув его руку.
- Дикарка заговорила! - воскликнул Ивар.
- Может, я и дикарка, но я не пристаю к чужим людям.
- Оставь её, Ивар, - осадил приятеля Камо и обратился к девочке:
- Хочешь есть?
Марика заколебалась. У неё во рту уже давно не было ни крошки хлеба, и ей хотелось вновь ощутить давно забытый вкус. Заметив её быстрый взгляд, мужчина отломил хлеб, положил сверху кусок мяса и протянул девочке.
- Нет, мяса не надо, - помотала она головой.
Приняв хлеб, Марика с наслаждением откусила. Краюха слегка зачерствела, но девочке казалось, что она никогда не ела ничего вкуснее. - Проголодалась? улыбнулся Камо. - Ешь, не торопись. Никто не отнимет.
Марика смутилась, что выказала перед незнакомцами свою слабость, и стала есть, медленно пережёвывая каждый кусок, как её учила гувернантка.
- Ты где живёшь? - спросил Камо.
- Там, - Марика неопределённо махнула в сторону леса.
- Но в той стороне нет никакого поселения.
В разговор вступил Ивар:
- Она выглядит так, будто ночует где придётся. Наверняка бродяжничает.
- Если так, то мы можем взять тебя с собой, - предложил Камо.
Видимо, он был за главного, потому что ему никто не возражал.
- Нет, я никуда не поеду, - отказалась Марика.
- Напрасно. Разве ты не хочешь увидеть море?
- Море? - встрепенулась девочка. - Вы направляетесь к морю?
Увидев в её глазах интерес, Камо кивнул.
- Да, и можем в два дня домчать тебя туда.
- Неужели море так близко? - удивилась Марика.
- Это зависит от того, насколько быстры кони. Поедем с нами. Молоденькой девушке не след жить в глухом лесу. Правильно я говорю? - он подмигнул своим приятелям.
- Конечно, - согласились остальные.
Ивар поморщился:
- Охота тащить такую замарашку.
- Спокойно, Ивар. Мы отмоем её, как только остановимся на постой, - сказал Камо и обернулся к девочке: - Ну так как?
Марика не знала, как поступить. С одной стороны, ей было боязно отправляться в путь с незнакомцами, а с другой - её манило море, в голубых просторах которого таился волшебный остров Гроз. Может быть, эта встреча была послана судьбой? И она согласилась.
На первом же постоялом дворе хозяину приказали приготовить чан с горячей водой. Пока Марика мылась, Камо послал толстяка за новой одеждой, а прежние лохмотья приказал сжечь. К счастью, Марике удалось утаить золотой медальон и оберег. Девочка с удовольствием нежилась в пенных пузырьках. Мыло приятно ласкало кожу, а горячая вода уносила из тела усталость.
Расчесав густые кудрявые волосы и одевшись во всё чистое, девочка сошла вниз, в таверну. Увидев Марику, мужчины онемели.
- Вот это преображение! - присвистнул Ивар.
- Что я говорил? Эта девчонка дорогого стоит, - шепнул ему Камо.
Марику обрадовала похвала новых знакомых. Они были так добры к ней. Фортуна снова поворачивалась к ней лицом. Однако в конце второго дня пути произошло событие, которое омрачило её радость.
Марика легла спать, но среди ночи вдруг проснулась оттого, что в комнате кто-то был.
- Кто здесь? - спросила девочка.
- Свои, - услышала она приглушённый голос Ивара.
- Что ты здесь делаешь?
- Тише, - прошептал он.
Тяжёлая рука плотно зажала ей рот. Марика рванулась и изо всех сил ударила наглеца кулаком в глаз. Мужчина охнул. Хватка ослабла. Марика вскочила и двинула его коленкой в живот. На этот раз Ивар взвыл от боли. На крик прибежали остальные.
Камо посмотрел на скорчившегося, стонущего товарища, но не проявил к нему жалости.
- Я же приказал не прикасаться к ней! - зло прикрикнул он.
- Эта девчонка дерётся, словно кошка. Она чуть не выбила мне глаз, - пожаловался Ивар.
- Поделом тебе. Пошли все прочь отсюда, - строго сказал Камо и, обернувшись к Марике, добавил: - Спи.
Марика ещё долго не могла уснуть. Она испытывала благодарность к этому мужественному и доброму человеку, которого ещё два дня назад совсем не знала. Он подобрал и одел её, вёз к морю и оберегал, ничего не требуя взамен.
На исходе третьего дня Марика увидела море. Оно не походило на тёплую лазурную гладь из её мечты. Вода в нём была грязно-серой. Море волновалось. Над ним низко нависло свинцовое небо. Оно хмурило тучи, а волны неистово бились о берег, вздымая со дна песок и водоросли. На горизонте воздушная и водная стихии сливались в единую серую муть.
- Здесь мы расстанемся, - сказал Камо.
- Почему? - спросила Марика.
- Ты поплывёшь на корабле, как мечтала, а мы отправимся своей дорогой.
- А можно мне поехать с вами? - попросила девочка.
- Нет. У нас свои дела. Мы ведь обещали доставить тебя к морю, - сказал Камо.
Марика молча кивнула. К чему напрашиваться, если ты лишняя? Как всегда, её преследовал злой рок. Стоило ей к кому-то привязаться, как приходилось расставаться.
- Пойдём в порт, я договорюсь, чтобы тебя взяли на борт, - предложил Камо.
- Нет, я не могу принять от тебя такой подарок. Это дорого стоит, а мне нечем отплатить, - отказалась Марика.
- Не бери в голову. У меня есть знакомый шкипер. Он не откажет мне в просьбе. Сегодня его судно покидает порт.
В порту царил шум и суета. Грузчики катили по причалу бочки. Возле пирамиды ящиков суетился почтарь в форменной тужурке и фуражке с кокардой. По сходням, точно муравьи, сновали люди с мешками на плечах.
На причале стоял коренастый, крепкий мужчина в помятом кителе. Тёмные сальные волосы неопрятными прядями падали ему на плечи. Это был и капитан, и владелец корабля. Камо подошёл к нему, сказал несколько слов и указал на Марику. Шкипер бесцеремонно уставился на девочку выпученными, точно у жабы, глазами, и мужчины стали оживлённо переговариваться. Судовладелец сразу вызвал у Марики неприязнь. Она отвернулась, но всё равно продолжала ощущать на себе его взгляд.
Когда все тюки были подняты на корабль, к сходням подвели людей, закованных в кандалы. Капитан, стоя на корме, сурово наблюдал, как они под надзором моряков один за другим поднимаются на борт.
- Это каторжники? - спросила Марика.
- Не бойся, они не станут тебе докучать, - ухмыльнулся Ивар.
С того злополучного дня он невзлюбил Марику и держался от неё в стороне. Камо с капитаном всё ещё оживлённо спорили.
Неожиданно один из заключённых рванулся в их сторону. Прежде чем он успел напасть, матросы ударами палок отогнали его назад. Однако он изловчился и плюнул. Плевок попал не в капитана, а в Камо. Другой бы на его месте не сдержал гнева, но Камо проявил удивительную выдержку. Он спокойно достал платок и вытер лицо.
Матросы повалили бунтаря на грязный пирс. Остальные каторжники, сбившись в кучу, затравленно смотрели, как избивают их взбунтовавшегося товарища. Скрючившись и прикрыв голову руками, бедолага лежал на земле и не сопротивлялся. Его, точно мешок, схватили и волоком потащили на корабль.
Марике было жаль несчастного. Хоть каторжник и плюнул в Камо, но ведь он сделал это не нарочно, а по ошибке. Что до капитана, то он не вызывал у девочки ни малейшей симпатии. Судя по тому как долго шли переговоры, он не хотел брать на борт пассажирку, да она и сама не стремилась попасть на его корабль. Сейчас путешествие не манило, а скорее, страшило Марику. Может быть, причиной тому было нежелание расставаться с Камо, который был к ней добр, а может, и то, что море выглядело таким хмурым и неприветливым. Волны с шипением бились о берег, словно предупреждая об опасности.
Наконец Камо сделал знак подойти. Марика в сопровождении Ивара направилась к нему.
- Здесь наши пути расходятся. Ты поплывёшь на корабле этого человека. Его зовут Кассий, - сказал Камо, обращаясь к Марике.
- Спасибо. Ты очень добр, - проговорила девочка.
- Ступай, - Камо слегка подтолкнул её.
Марика поднялась по сходням не оглядываясь. Камо ясно дал понять, что не любит долгих прощаний. Только оказавшись на палубе, Марика посмотрела на пристань. Лавируя между ящиками и тюками, её бывшие попутчики уходили прочь. Они о чём-то оживлённо переговаривались и смеялись. Для них расставание с ней ничего не значило. Они уже позабыли о случайной спутнице.
Впрочем, она была не права. В этот момент лихая четвёрка как раз судачила о ней. Если бы Марика их услышала, то, не задумываясь, бежала бы прочь с корабля. Но никому не дано предугадать всех поворотов и перипетий жизни. Недаром говорится: чужая душа - потёмки. И порой лучше не знать, что таится в её тайниках.
Корабль отчалил от пристани. Марика держалась за поручни и смотрела, как порт тает вдали.
- Эй, поди сюда, - услышала она бесцеремонный оклик.
Марика обернулась. Кассий поманил её пальцем.
- Как тебя зовут?
- Марика.
- Сколько тебе лет?
- Четырнадцать.
Шкипер одобрительно кивнул и продолжал допрос:
- Где твои родители?
- Я сирота.
- Хорошо. Мне не нужны неприятности, -пробормотал он и подозвал матроса. - Устрой её наверху, в отдельной каюте. И чтобы ни один волос не упал с её головы.
Марика снова с благодарностью подумала о Камо. Должно быть, он хорошо заплатил этому типу, если с ней обращаются так почтительно. Какой же он заботливый и добрый!
Матрос проводил её вдоль палубы и распахнул дверцу.
- Располагайся, - сказал он.
Убранство крошечной каюты составляла койка, застеленная грубым серым одеялом, и прикрученный к полу металлический столик.
- Куда мы плывём? - спросила Марика.
- Мы будем заходить в разные порты, -уклончиво ответил матрос.
- А остров Гроз? Вы бывали там?
- Есть места и поинтереснее, - произнёс он и оставил её одну.
Круглый глаз иллюминатора не мигая смотрел на новую пассажирку. Марика присела на краешек койки. Она вспомнила замок Агнессы, свою комнату с видом на парк. Постепенно мысли девочки перескочили на Глеба. Интересно, что он думает о её исчезновении? Вспоминает ли хоть иногда? Марика достала медальон и посмотрела на портрет золотоволосого юноши. Кто сейчас рядом с ним? Ради кого он устраивает вечера? С кем выезжает на прогулки? Кто бы ни была эта счастливица, её владычество не вечно. Когда-нибудь он одумается и поймёт, кто его любит больше всех.
Марика спрятала медальон и с благодарностью подумала о Камо, который, ничего не потребовав взамен, купил ей одежду, довёз до моря и устроил на корабль. Поистине мир устроен странно. Близкие люди причинили ей боль, а чужие сделали столько добра. Размышляя об этом, Марика не заметила, как заснула.
Проспав всю ночь, она пробудилась лишь на рассвете следующего дня. Море по-прежнему штормило. Корабль так раскачивало на волнах, что Марика с непривычки чуть не упала, поднявшись с койки. Девочка выглянула в иллюминатор и замерла в восхищении. Картина, представшая перед её глазами, была насыщена такими красками, что казалась нереальной.
Сизые и лиловые тучи нависли над морем. Они были уже не такими плотными, как накануне. Кое-где в них зияли дыры, словно прожжённые огнём. Солнце украсило рваные края золотым кантом. Лучи пробивались сквозь прорехи и потоками струились вниз. Они падали на тёмную гладь воды и, отражаясь, искрились.
Марике захотелось выйти на палубу, чтобы ощутить запах морского ветра и увидеть простор во всём великолепии. Она толкнула дверь каюты, но та не поддалась. Девочка потянула за ручку, потом потрясла её и убедилась, что дверь заперта снаружи.
- Эй, кто-нибудь. Выпустите меня, -позвала она, но никто не откликнулся.
Решив, что её заперли по ошибке или для пущей безопасности, Марика стучала в дверь каюты, пока не услышала грубый голос:
- Чего надо?
- Я хочу выйти.
- Не велено.
- Что значит «не велено»? Позови капитана.
- Ты думаешь, капитану больше делать нечего? Сиди тихо. Скоро принесут еду.
Тяжёлые шаги удалились. Возмущению Марики не было предела. Она снова начала колотить в дверь каблуком. Наконец в замке повернулся ключ. На пороге стоял матрос зверского вида. Его загорелое обветренное лицо уродовал шрам через всю щёку, а руки были сплошь покрыты татуировками.
- Что за шум? - рявкнул он.
- Мне нужен капитан, - спокойно сказала Марика.
- А самого вице-адмирала тебе не надо? хохотнул громила. - Считай, что я за него.
- Кто ты? - с достоинством королевы, обращающейся к подданному, спросила девочка.
- Я боцман. Достаточно? И запомни, если будешь бузить почём зря, я тебя живо утихомирю.
- Так-то вы обращаетесь с пассажирами! - возмутилась Марика.
- У нас не пассажирское судно, - отрезал громила. - Здесь с тобой цацкаться не станут.
Дверь снова захлопнулась.
Скоро принесли размазанную по тарелке овсянку и кружку чуть тёплого кофе. Даже если бы ей подали деликатесы, Марика всё равно не притронулась бы к еде. Она как чувствовала, что не надо было садиться на этот корабль. Капитан не понравился ей с первого взгляда и на деле оказался сущим мошенником. Если бы Камо знал, как станут вести себя эти люди, стоит им отплыть в открытое море, разве он стал бы с ними договариваться?
Вскоре на пороге каюты появился матрос и проводил Марику к капитану. Поглядев на девушку, Кассий одобрительно кивнул:
- Я вижу, ты не страдаешь морской болезнью. Это хорошо.
- Почему меня держат взаперти? -спросила Марика.
Шкипер продолжал, словно не слышал вопроса:
- Ты должна есть. Иначе твой румянец поблекнет. Кому нужно, чтобы ты выглядела заморышем?
- Если меня снова запрут, я объявлю голодовку, - твёрдо заявила девочка.
- А ты с характером. Ничего, это пройдёт, - усмехнулся Кассий и неожиданно сказал: - Разденься.
- Что? - не поняла Марика.
- Не бойся. Я ничего с тобой не сделаю. Ты слишком ценный товар. Но я хочу посмотреть, за что выложил такую кучу денег.
- О чём ты говоришь? Какие деньги? -опешила Марика.
- Те самые, которые с меня сшиб этот мошенник Камо.
- Это он заплатил тебе, чтобы ты взял меня на корабль, - сказала Марика.
- Кто?! Камо?
Капитан с боцманом переглянулись и дружно захохотали.
Отсмеявшись, Кассий сказал:
- Этот проходимец не заплатит за похороны собственной бабушки. Скорее, он продаст её вставную челюсть. За тебя он сорвал хороший куш.
- Значит, он продал меня? Но этого не может быть. Люди не вещи, чтобы ими торговать.
- Продать можно всё, нашёлся бы подходящий покупатель. А на такую красавицу, как ты, охотник всегда найдётся.
- Как вы смеете! Это - ложь. Камо не мог так поступить.
Мужчины разразились новым приступом смеха.
- По-твоему, он благородный рыцарь? А для меня он главный поставщик. Почти всех, кто сидят в трюме, он доставил.
- Так эти бедняги не каторжники?
Только теперь до Марики стал доходить смысл отвратительной сцены, разыгравшейся на берегу. Она вдруг поняла, что пучеглазый говорит правду. Несчастный, которого забили на пристани, собирался напасть вовсе не на Кассия. Его плевок попал по назначению. А она по наивности считала Камо своим заступником! Да он мог претендовать на титул чемпиона среди подлецов!
В голове у Марики помутилось то ли от качки, то ли от оглушившей её новости. Она как сквозь вату слышала слова Кассия:
- Эти люди - рабы. Но кто-то из них умрёт, как каторжник, а кому-то повезёт. Жизнь в рабстве может быть вполне сносной. Вот ты, к примеру, если не будешь брыкаться, можешь устроиться припеваючи.
- Я скорее умру, чем буду жить в рабстве, - сказала Марика.
- Поговорила и хватит, а теперь хорошенько послушай, что я скажу. Здесь командую я. Будешь послушной, как сыр в масле будешь кататься. А станешь противиться, я сумею научить тебя покорности.
Он протянул поросшую чёрными волосками потную руку и приказал:
- Целуй.
Марика не сдвинулась с места.
- Ты что, оглохла?
Боцман подтолкнул её сзади. Марика подошла к работорговцу и плюнула на протянутую для поцелуя руку.
- Ах ты, дрянь! Вздумала показать свой норов? Прикажу - будешь целовать мне ноги, - капитан обернулся к боцману: -В трюм её, пока не одумается.
Сопротивляться и вырываться не имело смысла. Бескрайние морские просторы делали бегство невозможным. К тому же Марика предпочитала сидеть в трюме с другими невольниками, а не выполнять капризы взбалмошного работорговца. Девочку столкнули вниз. Крышка люка захлопнулась у неё над головой.
В трюме царил полумрак. Свет проникал только через решётку в потолке. Внизу стоял густой смрад от немытых человеческих тел. После свежего морского воздуха здесь было нечем дышать. Люди с серыми, измождёнными лицами сидели и лежали прямо на грязном полу. Многие из них страдали от морской болезни, но сейчас все на мгновение забыли о качке и настороженно наблюдали за новенькой.
- Что, не угодила господам? - нарушила молчание немолодая женщина.
На вид было трудно сказать, сколько ей лет: тридцать или пятьдесят. Она была далеко не старуха, но тяжёлая жизнь состарила её прежде срока.
- И не стану угождать, - твёрдо заявила Марика и, гордо вскинув голову, тряхнула густой копной волос, точно норовистая лошадка.
- Лучше смирись. Всё равно ты ничего не добьёшься, - посоветовала женщина.
- Это точно. Вон Демьян плюнул в негодяя. Тому, что божья роса, а этот теперь загибается. До берега не доживёт, - произнёс кто-то из темноты.
В углу, скорчившись, в одиночестве лежал тот самый бедолага, который на пристани бросился на Камо. Его лицо покрывала испарина. Дыхание с хрипом вырывалось из груди. Казалось, каждый вдох даётся ему неимоверным усилием.
- Ему надо на свежий воздух. Тут он задохнётся, - сказала Марика и постучала в крышку люка кулаком.
- Пустое. Мы уж просили. Они его не поднимут, пока живой. Не стучи. Ты их только зря злишь, - мрачно заметил высокий темнокожий мужчина.
- Но ведь здесь он может умереть. Они должны это понять, - возразила Марика.
- Им на нас наплевать, хоть мы все перемрём, как мухи, - сказал темнокожий.
Люди согласно закивали. Марика заметила, что все сторонились больного, точно отара, сбившаяся в кучу при виде загрызенной волком овцы. Человек был ещё жив, но от него уже отреклись. Сцена на пристани вновь встала у неё перед глазами. Этот смельчак единственный из всех восстал против рабства. Почему именно он должен умереть?
Девочка решительно направилась к больному, но её остановили:
- Не подходи. Демьян всё равно не жилец. Его вторые сутки лихорадка колотит, как бы на остальных хворь не перекинулась.
Не обращая внимания на предостережения, Марика опустилась на колени возле лежащего в беспамятстве человека. Он был уже не молод, но крепок и мускулист - богатырского сложения, но лихорадка высосала из него все силы. Черты лица заострились, на впалых щеках играл нездоровый румянец. Чтобы хоть немного облегчить страдания бедняги, девочка смочила ему губы водой из фляги. Она обтёрла подолом юбки пот с его лица и приложила к воспалённому лбу прохладную ладонь.
- Она накличет на нас беду. Тут любая зараза распространяется быстрее, чем огонь от искры в стоге сена, - встревожился темнокожий.
- Мы все умрём! - срывающимся голосом воскликнула молодая девушка с жиденькими белёсыми волосами.
Люди недовольно зароптали. Измотанные страхом, они были близки к истерике. Марика резко оборвала паникёров:
- Не бойтесь. Я не подойду и не прикоснусь к вам, если вам так дорого ваше рабство. Но и ему я не позволю умереть в одиночестве.
- Не серчай, дочка. И орлу, и червяку одинаково хочется жить, - примирительно сказала немолодая женщина.
- Только орёл лучше умрёт, чем станет жить, как червяк, - с презрением бросила Марика.
- Уж больно ты неуживчивая, - покачала головой женщина.
Марика вспомнила, как Агнесса попрекала её тем же. Живя во дворце, она была чужой среди знати. Теперь же она очутилась среди самых низов, но даже среди изгоев она оказалась изгоем. Снова и снова её мучили вопросы, на которые никто не мог дать ответ. Почему она всегда настраивает всех против себя? Что в ней такого, что заставляет людей сторониться её? Впрочем, сейчас Марике некогда было думать о себе.
Больной затих. Девочка прильнула ухом к его груди. Сердце билось неровно, как будто устало бороться. Человек медленно переходил в царство теней.
Марике захотелось во что бы то ни стало вернуть его к жизни. Ему нужен был чистый воздух, много воздуха. Она представила, как в трюм через решётку льётся поток морской свежести. Воздух струился голубой лентой, омывая тело лежащего на грязном полу человека, вливался в его приоткрытые губы и ноздри, просачивался в поры кожи. Иногда на девочку накатывала слабость, словно её силы перетекали в больного, видение ненадолго меркло, но она отгоняла дурноту и упорно продолжала бороться за жизнь незнакомца.
Днём через решётку спустили скудный обед: вяленую рыбу, сухари и котелок тёплой мутноватой воды. Люди быстро разобрали еду, но женщина, к которой здесь относились с почтением, вмешалась:
- Оставьте девчонке. Что ж мы, нелюди, что ли?
Она взяла кусок рыбы с сухарём, подошла к Марике и, положив руку ей на плечо, сказала:
- На-ка, поешь, а то ослабнешь, - и добавила: - Меня тут Мамашей зовут. Своих детей Бог не дал, так вот над такими цыплятами, как ты, квохчу.
Девочка с благодарностью посмотрела на женщину.
- Спасибо, я не голодна.
- Ты оставь норов-то. Ешь, - настаивала Мамаша.
Чтобы не обидеть её, Марика взяла сухарь. Несмотря на то что со вчерашнего дня у неё во рту не было маковой росинки, даже мысль о еде вызывала у девочки отвращение. Она ещё не знала, что научилась черпать энергию из воздуха, земли и воды, от деревьев и от солнечных лучей. Никто не обучал её этому мастерству. Оно, как и многое другое, приходило к ней само.
Марика потеряла счёт часам. Мало-помалу прерывистое дыхание больного стало ровнее. Он на мгновение приоткрыл глаза, посмотрел на девочку и снова смежил веки. Жар прошёл, и измученный долгой лихорадкой Демьян заснул спокойным сном человека, идущего на поправку. Только тогда Марика покинула свой пост. Ей смертельно хотелось спать.
Она зевнула и, свернувшись калачиком, погрузилась в глубокий сон.
Впервые за долгое время ей снова приснился волшебный остров посреди лазурного моря, ряды кипарисов и цветущие гранатовые деревья. Чудное видение наполнило маленькую чародейку удивительной энергией и бодростью. Марика проснулась отдохнувшей, как будто находилась не в душном трюме, а совершила чудесную прогулку по берегу моря.
Демьян ещё спал, но уже не выглядел измождённым и больным. Было очевидно, что кризис прошёл.
- Ты лекарка? - спросила у Марики женщина, что заговорила первой.
- Нет. Вот моя бабка Варга была настоящая знахарка. В таборе говорили, она мёртвого поднимет. Но она меня не учила.
- Так ты цыганка? А одета не по-ихнему.
- Я и сама не знаю, кто я, - промолвила Марика.
Ей не хотелось ворошить прошлое. Она бы предпочла забыть многое из того, что с ней произошло. К счастью, разговор прервался. Демьян открыл глаза. Все притихли и уставились на него. Демьян сел и с удивлением ощупал себя. Раны затянулись, сломанные кости срослись. Он снова чувствовал себя здоровым.
- Что за наваждение? Или мне приснилось, что меня избили до полусмерти? -спросил он.
- Всё так и было, - подтвердила Мамаша.
- Но как же тогда... - начал Демьян, и тут его взгляд упал на Марику. - Так это был не сон? Ты мне не привиделась? Ничего не пойму, где явь, а где морок?
- Ты чуть Богу душу не отдал, а она тебя выходила, - пояснила Мамаша, кивнув на Марику.
- Нешто такое бывает? Слыхал я про чудеса исцеления, да не думал, что сам сподоблюсь пережить. Я ведь сквозь бред тебя увидал, думал, мне ангел привиделся. А оно оказалось наяву, тебя небеса послали, - он встал перед своей спасительницей на колени и поклонился.
Марике стало неловко.
- Встань. Святым кланяются, а я такая же, как ты и все они. Себя благодари, что нашёл силы выкарабкаться.
- Ох ты, девонька, далеко не так проста. Простые-то вона вповалку лежат, себе помочь не могут, не то что другим. А в тебе есть дар, - со знанием дела сказала Мамаша.
В ответ на её слова белобрысая девушка, измученная морской болезнью, в мольбе протянула к Марике руки.
- Помоги. Мне так плохо. Я больше не выдержу.
Ей эхом отозвались другие страдальцы.
- Помоги... Помоги...
Марику обступили со всех сторон. Кольцо сужалось, люди тянули к ней руки в ожидании, что она даст им облегчение. Девочка в смятении попятилась. Её жёг стыд, как будто она обманула этих несчастных. Чем она могла помочь им? Как убедить людей, что она понимает в знахарстве не больше любого из них? В своём отчаянии пленники готовы были ухватиться за самую хлипкую соломинку. Они потеряли всё, кроме веры в чудо. Марика вдруг поняла, что не имеет права затушить вспыхнувшую в них искру надежды.
- Хорошо, я постараюсь, - кивнула девочка и с горечью подумала: «Что я делаю? Это ведь ложь, а они мне верят».
Но отступать было поздно. Она в растерянности оглядела притихших людей.
- Ты дашь нам снадобье? - спросил темнокожий, кивнув на флягу.
Марика на мгновение задумалась. Вода из источника могла решить все проблемы. Стоит дать каждому по глотку, люди заснут. Во сне они забудут и про грязный трюм, и про жестокую качку. В сновидениях все снова будут свободными, счастливыми и соединятся со своими семьями. И больше никто не будет требовать от неё чуда. Но чем слаще сон, тем горше пробуждение.
Марика помотала головой:
- Нет, это снадобье навеет сон, но не даст облегчения.
И тут девочку осенило. Сонная вода могла пригодиться для другой цели.
- Вы готовы рискнуть, чтобы снова обрести свободу? - спросила она.
- Я пойду за тобой в огонь и в воду, -тут же отозвался Демьян.
- Хуже, чем есть, не будет. Я согласен, -поддержал его темнокожий.
- Я тоже с вами. Мне терять нечего, -присоединилась Мамаша.
Скоро все столпились вокруг Марики и, затаив дыхание, слушали её дерзкий план. Он был слишком рискованным, но выбора у них не было. Марика разбудила в этих убогих, затравленных людях желание вырваться на волю, и теперь никакая опасность не могла их остановить. Они верили в хрупкую темноволосую девчушку, которая взялась вызволить их из плена.
Погода не благоволила к путешественникам. Третий день солнце силилось разогнать тучи, но они, словно намокшая грязная вата, висели над морем, не давая лучам просочиться сквозь волглое серое месиво. Седой океан отражал настроение небес. Он поигрывал мышцами волн и, раскачивая судно, похвалялся своей силой. Корабль то падал вниз, стиснутый пенными валами, то выныривал и тянулся носом вверх, будто пловец за глотком воздуха.
Пол экипажа страдало от морской болезни, а Кассий ругал всё и вся за то, что ему приходится набирать в порту всякий сброд, который укачивает даже в лохани. Хорошие моряки воротили нос от работорговцев. Он и сам намеревался когда-нибудь оставить это неприглядное ремесло, но живой товар приносил неплохой доход, и Кассий закрывал глаза на низость своего занятия.
На исходе третьего дня капитан вспомнил о строптивой рабыне. Не следовало держать девчонку в трюме так долго. Кассий знал толк в рабах и понимал, когда к нему в руки попадал дорогой товар. Пребывание в трюме могло отразиться на её внешности. За измождённую и бледную дадут вдвое меньше.
По вечерам вся команда, за исключением вахтенного, собиралась в кают-компании выпить по кружке эля и поиграть в кости. Кассий держал матросов в строгости, но не чурался их простых забав и частенько присоединялся к игре. Он явился, когда все были в сборе.
- Сходи-ка приведи строптивую девчонку, - приказал он матросу из новеньких. - Надеюсь, пребывание в трюме научило её хорошим манерам.
Все дружно загоготали. Новобранец отправился за Марикой. Он подошёл к люку, сунул ключ в замок, откинул крышку и крикнул:
- Девчонку зовёт капитан.
- Я не могу выйти, - донеслось из трюма.
- Почему это?
- Спустись, сам увидишь.
Матрос, недолго думая, полез в трюм, но, прежде чем сумел что-либо увидеть, на него обрушился удар. Не успел бедолага и глазом моргнуть, как его тельняшка и бушлат поменяли хозяина. Один из узников, кому они пришлись в пору, преобразившись в моряка, вылез наружу и закрыл люк. А посыльный капитана, связанный по рукам и ногам, с кляпом во рту оказался в тёмном углу трюма вместе с невольниками.
Прошло минут десять. Не дождавшись девчонки, капитан отправил за ней другого новичка. Тот нехотя оторвался от игры и пошёл выполнять поручение, на чём свет стоит костеря своего нерадивого сослуживца.
Подойдя к трюму, он озадаченно остановился. Крышка люка была заперта. Ключ торчал в замке, а первого посыльного нигде не было видно. Моряк отпер люк и недовольно рявкнул:
- Эй, чернявую девчонку требует капитан.
- Спустись сюда, - услышал он из темноты.
- Зачем это?
- Спустись - не пожалеешь.
Сладкий голосок завораживал. Моряк огляделся по сторонам и полез в трюм. Скоро в тёмном углу лежало уже двое связанных по рукам и ногам полуголых людей.
Не дождавшись второго посыльного, Кассий начал терять терпение.
- Куда подевались эти бездельники? Заблудились, что ли, салаги недоделанные? Пойди посмотри, куда они запропастились, и пинками пригони сюда, - приказал он боцману.
Боцман решительно направился к трюму. У него чесались кулаки намылить шеи нерадивым матросам, но возле люка никого не оказалось. Трюм был заперт. Ключ торчал в замке.
- Вот канальи, ничего нельзя поручить! Один сброд на корабле, - сплюнул боцман, повернул ключ и откинул крышку люка. - Эй, пускай девчонка выходит. Да побыстрей!
По его команде тоненькая фигурка, закутанная в тёмную накидку, поднялась по трапу.
- Вот так-то, - удовлетворённо кивнул боцман, но, откинув покрывало, увидел белобрысую головку и сердито прикрикнул:
- Да не эта. Чернявая. А ты пошла прочь!
Девушка покорно вернулась вниз. Через минуту вместо неё из трюма поднялась высокая молодая женщина с длинными тёмными волосами.
- Вы что, издеваетесь? Я не звал эту жердь! Эй, маленькая дряннушка, поднимайся сейчас же! Не то хуже будет, - заорал он.
Когда из люка показалась Мамаша, боцман разразился отборной бранью.
- А ты куда, старая карга? Тоже в девочки записалась? Вот я вам покажу, как шутки шутить!
- Уж не знаем, что тебе надобно. Привередливый какой. Спустись да выбери сам, -парировала женщина.
- Если я спущусь, то этой соплячке не поздоровится. Она что, воображает, будто может делать всё, что ей в башку взбредёт? - взревел старый морской волк и, спихнув Мамашу в трюм, скатился по сходням вниз.
Когда не явился и боцман, Кассий озадачился не на шутку.
- Что за бесовщина? Куда все исчезают? -сердито произнёс он и кивнул штурману: -Пойдёшь со мной. Проверим, в чём дело.
Вдвоём они добрались до трюма. По пустынной палубе гулял ветер. Люк был заперт. Ключ торчал в замке.
- Куда все подевались? - недоумённо огляделся капитан.
Он стукнул каблуком по крышке люка и крикнул:
- Эй, девчонку увели?
- Нет, я здесь, капитан. Двое твоих людей подрались, а третий разнял их и увёл прочь.
- Чего они не поделили?
- Спроси об этом у них.
- Спрошу. Ну а ты как? Образумилась?
- Да. Я буду покорной.
- Посмотрим. Пошевеливайся. Выходи наверх.
Кассий сделал знак штурману, и тот склонился над замком. Как только он откинул крышку люка, за спиной его раздался приглушённый стон. Штурман обернулся и увидел незнакомца в тельняшке и бушлате боцмана. Тот нахально улыбался и потирал ушибленный кулак, а у его ног мешком валялся капитан. Штурман пикнуть не успел, как мощный удар обрушился на него сзади.
Пока возле трюма разыгрывалась эта сцена, Демьян перебежками пробирался к камбузу, чтобы вылить сонное зелье в пиво. Нужно было усыпить матросов, прежде чем они поднимут тревогу. Больше всего Демьян опасался наткнуться на кого-нибудь из экипажа. К счастью, на этот раз судьба оказалась благосклонной к несчастным узникам. На палубе никого не было. Зато из кают-компании доносился шум, ругань и громкий гогот.
Добравшись до камбуза, Демьян перевёл дух. В помещении было темно и тихо. Кок веселился вместе с остальными. Демьян запалил светильник. Увидев громадную пузатую бочку с пивом, он понял, что добавлять туда сонное зелье пустая затея. Нужно было влить не меньше ведра, чтобы матросов сморил сон. По сравнению с бочонком фляга выглядела маленькой и жалкой.
В надежде найти более подходящую посудину Демьян лихорадочно обшарил полки, заглянул под стол и скамью. Он дёрнул дверцу шкафа, но та оказалась запертой на ключ. Взяв поварёшку вместо ломика, Демьян попытался ручкой взломать замок, но только погнул черпак. Он попробовал вскрыть дверцу тесаком - безрезультатно. Время шло. Демьян нервничал, но не отступался, хотя и сам не понимал, зачем упорствует. Наконец раздался противный скрежет. Петля, на которой висел замок, оторвалась, и дверца шкафа распахнулась.
Взломщик чуть не вскрикнул от радости. На полке стоял пузатый пятилитровый бочонок. Демьян вытащил затычку и принюхался. В нос ему ударил крепкий запах рома. Демьян перелил часть рома в кружку, чтобы освободить место для сонной воды, и тут ему на плечо легла чья-то тяжёлая рука.
- Ты что тут делаешь, каналья? Прикладываешься к запасам капитана?
Демьян резко обернулся. Перед ним стоял кок. Увидев незнакомца, судовой повар остолбенел от неожиданности, зато Демьян не стал терять время даром. Он схватил сковороду и изо всех сил приложил кока по лбу. Тот хотел что-то ещё сказать, но вместо этого крякнул и осел. Демьян влил в глотку оглушённого повара кружку рома, тот с блаженной улыбкой растянулся на полу и засопел.
Когда дверь кают-компании открылась и на пороге появилась Марика, матросы стихли. Все головы повернулись в её сторону. Под удивлённые взгляды экипажа девочка внесла бочонок и поставила его на стол.
- Это от капитана, - сказала она и пошла к выходу.
В комнате воцарилась гробовая тишина. Все так опешили, что никто не шелохнулся и не проронил ни звука. И только когда Марика была возле самой двери, один из матросов окликнул её:
- Эй, красотка, куда же ты так спешишь?
- Оставь её в покое, — осадили его товарищи. - Капитан тебе башку оторвёт, если ты коснёшься её хоть пальцем.
Марика вышла, и внимание матросов переключилось на стоящий посреди стола бочонок. Вся команда сгрудилась вокруг него. Старый матрос открыл затычку, заглянул внутрь, как будто собирался на глаз определить качество содержимого, потом плеснул себе в кружку и, отхлебнув, радостно возвестил:
- Разрази меня гром, если это не ром!
- Э, да ты заговорил стихами, - загоготали остальные.
- От такого напитка кто угодно станет рифмоплётом, - рассмеялся счастливчик и залпом осушил кружку.
- С чего бы это капитан так расщедрился? - спросил кто-то.
- А какая разница? - раздалось в ответ.
Матросы, толкаясь и незлобно перебраниваясь, стали наполнять кружки. Не прошло и часа, как весь экипаж, включая капитана и вахтенного, мирно спал под замком на полу трюма.
Обезумев от радости, освобождённые пленники высыпали на палубу. После душного трюма они жадно вдыхали свежий воздух. Люди ликовали. Им казалось, что все беды остались позади. Даже морская болезнь отступила. Но одним воздухом сыт не будешь. Скоро все ринулись в камбуз. Изголодавшиеся и отощавшие пленники напали на еду и питьё. Неожиданная свобода опьянила их, лишила разума. Позабыв о том, что впереди ещё долгий путь по морю, они щедро расплёскивали ценное питье и разбрасывались едой, как будто жили последний день. Хмель ударил освободившимся узникам в голову, и они отправились грабить корабль.
- Стойте! Ведь вы не разбойники, - пыталась урезонить их Марика, но её никто не слушал.
- Теперь это наш корабль, и мы поделим всё добро. А Кассия и его команду продадим на рынке, - крикнул кто-то, и его поддержали дружные голоса.
- Тогда вы превратитесь в таких же негодяев, как они. Людьми нельзя торговать.
- Они не люди, а паразиты. Пускай походят в нашей шкуре! - раздался чей-то злой выкрик.
- Правильно! - согласились остальные.
- Нет, неправильно! - крикнул Демьян. - Послушайте её. Она дала нам свободу не затем, чтобы мы отнимали её у других.
- Что мне свобода, когда за душой нет ни гроша? - спросил темнокожий.
- Свобода - это всё. Мы можем вернуться к семьям и работать там, где хотим, как вольные люди, - возразил Демьян.
- Я испытал нужду. Она хуже смерти, поэтому, уж если мне так подфартило, я не упущу своего, - заявил темнокожий.
- Верно говорит! Правильно! - раздались голоса.
Марика поняла, что бывших пленников не удержать. Разгорячённые спиртным, они не желали прислушиваться к доводам разума. Она вдруг ощутила себя чужой в толпе. Ещё недавно их объединяло общее горе, а теперь разъединила общая радость. Марика не стала слушать, чем окончится этот спор. Она ушла в носовую часть корабля, притулилась возле бобины с канатом и стала смотреть в тёмную даль моря. Ей было грустно видеть, что делает с людьми жажда наживы.
Сама Марика никогда не стремилась к богатству, но слова темнокожего заставили её задуматься над тем, что такое нужда. Она знала, что люди ошибаются, принимая богатство за счастье. Счастье не удержать золотыми цепями и не приманить бриллиантами. Оно живёт в душе человека и не зависит от размеров его кошелька. К сожалению, люди часто не понимают этого. Но никто не может донести до них эту истину, потому что каждый постигает смысл жизни сам.
Марика услышала шаги и обернулась. К ней подошла Мамаша. Женщина присела рядом и сказала:
- Не осуждай их. Иногда в толпе люди делают то, о чём потом горько жалеют. Завтра они одумаются.
- Почему ты не с ними? Разве тебе ничего не нужно?
- Всем нам что-нибудь нужно. И чем больше мы имеем, тем больше хотим. Но то, что не заработано и достаётся без труда, легко уходит.
Разбой продолжался до поздней ночи. Ошалевшие от свалившегося на них богатства люди не думали о том, что кто-то должен встать за штурвал. К тому же, казалось, море не таит в себе никакой опасности. Хотя небо по-прежнему было затянуто тучами, шторм утих.
Оставшись без рулевых, корабль дрейфовал в открытом океане. Ветер был для него и капитаном, и штурманом. Обрадованный предоставленной свободой, ветер, как шаловливый мальчишка, надувал паруса и гнал судно по волнам.
Далеко за полночь все наконец угомонились. Только Марика сидела без сна. Она слушала плеск волн за бортом и смотрела, как пенные гребешки, точно белые рыбицы, выпрыгивают из тёмных глубин океана и снова исчезают в пучине. Вдали, на горизонте, серое небо сливалось со свинцовой рябью моря.
Вдруг девочка приметила справа по борту яркую звёздочку. Сначала она думала, что ей привиделось, но звезда мигала и становилась всё ярче. Марика растолкала Мамашу. Женщина долго вглядывалась вдаль подслеповатыми глазами, а потом помотала головой и сказала:
- Ничего не вижу. Чернота одна.
- Ну как же? Вон там. Такая яркая, -показала Марика.
- Я, по правде сказать, глазами слаба. Да хоть бы и звезда, что с того? Вона, небо разъяснится - сколько их высыплет, - отмахнулась женщина.
И все же одинокая мигающая звезда не давала Марике покоя. Девочка нашла на палубе Демьяна. Он спал чутко. Стоило тронуть его за плечо - тут же подскочил.
- Смотри, что там? - спросила Марика, указывая вдаль.
Демьян спросонья протёр глаза и, приглядевшись, возбуждённо воскликнул:
- Да это же маяк! Земля! Земля!
Но радость его была преждевременной. Ветер ещё не наигрался с новой игрушкой и не желал отпускать корабль. Парусник уходил в сторону от маяка.
- Я попробую развернуть корабль, а ты разбуди кого-нибудь из мужиков мне на подмогу, - сказал Демьян и побежал в рулевую рубку.
Из кают-компании доносился разноголосый храп. Выпитый на голодный желудок ром свалил бывших невольников не хуже сонного зелья. Все попытки разбудить народ оказались тщетными. Марика вышла на палубу и оцепенела от ужаса. По правому борту показались скалы. Они неумолимо надвигались прямо на корабль, который на всех парусах нёсся навстречу своей гибели.
Марика сломя голову снова кинулась будить людей. На этот раз она не церемонилась, расталкивая всех пинками.
- Вставайте! Нас несёт на скалы!
Кто-то ошалело вскакивал, не понимая, что к чему. Кто-то попросту переворачивался на другой бок и продолжал спать.
Наконец все, кто были в состоянии осознать, что происходит, столпились на палубе, жалкие в своей беспомощности.
Демьян изо всех сил крутил штурвал, но ветер упорно надувал паруса, не желая отдавать управление кораблём самозванцу.
- Руби канаты! Иначе мне не справиться! - в отчаянии закричал Демьян.
В отчаянной попытке удержать корабль он всем телом налёг на штурвал. Парусник резко накренился, и его накрыла большая волна. Марика почувствовала, как вода подхватила ее, и она, словно на качелях, вылетела за борт.
В следующее мгновение корабль медленно, словно нехотя, выпрямился, со скрипом, как старик, разминающий закостеневшие суставы, развернулся и стал удаляться в открытое море.
Волны бились о скалы и в ярости плевались пенной слюной. Море, как тростинку, подхватило Марику и закружило в водовороте. Девочка барахталась, изо всех сил пытаясь удержаться на поверхности. Её тянуло ко дну, и она то и дело погружалась в воду с головой, но каждый раз упрямо выныривала, чтобы жадно глотнуть воздуха. Приливом её несло всё ближе к берегу.
Ощутив под ногами твёрдую почву, Марика наконец перевела дух, но оказалось, что самое трудное ждёт впереди. Сзади бесшумно и коварно подкралась огромная волна. Она всей своей мощью обрушилась на девочку сверху, будто хотела раздавить её. Марику сшибло с ног и поволокло по дну. Девочку било о камни. Она силилась встать, но её завертело так, что она не понимала, где верх, а где низ. Волны накатывали одна за другой, словно не желали расставаться со своей пленницей.
Выбившись из сил, Марика потеряла сознание.
Она пришла в себя на берегу. Всё тело болело так, что бедняжка не сразу смогла пошевелиться. Она не знала, сколько времени провела в беспамятстве. По-прежнему стояла ночь, но было тихо. Гуляка-ветер разогнал тучи. Они, как кудлатые серые псы, умчались прочь, а ветер в поисках новой забавы подался в другие края. Звёздное небо гляделось в зеркало моря.
Марика поднялась, стянула с себя мокрую одежду и зашла в воду. Море, которое ещё недавно издевалось над ней, теперь, как заботливый лекарь, смягчало боль и исцеляло. Лунная дорожка протянулась по морской глади до горизонта. Марика плескалась, пригоршнями зачерпывая серебристые блики и щедро разбрасывая их в стороны. Понемногу силы возвращались к ней. Боль утихла. Девочка поблагодарила море и вышла на берег.
От солёной воды кудри стали жёсткими. Девочка отжала густую копну волос, накинула одежду и огляделась в поисках маяка. В темноте башня сливалась со скалами, но луч света, то вспыхивая, то исчезая, неустанно указывал путь морякам. Похоже, в эту ночь он светил только для Марики.
Луна услужливо освещала дорогу, чтобы путница не споткнулась и не поранилась об острые камни. Марика не заметила, как добралась до маяка. Вблизи он оказался очень высоким и старым. Древние камни сплошь были покрыты ракушечником, словно панцирем.
Дубовая дверь, почерневшая от времени и морской воды, была приоткрыта. В потёмках едва виднелись нижние ступеньки винтовой лестницы, уходящей в черноту. Марика поискала светильник, но ничего не нашла. Хозяин маяка, очевидно, нечасто принимал гостей. Оставалось пробираться на ощупь. В башне стояла кромешная тьма. Держась за перила, девочка нашаривала ногой каждую ступеньку. Она продвигалась медленно, чтобы не оступиться. Впрочем, спешить ей было некуда.
Наконец, преодолев очередной виток, девочка увидела приоткрытую дверь. В узкую щель пробивался свет.
Марика быстро взбежала по последним ступенькам, толкнула дверь и, ослеплённая светом, застыла на пороге.
Что-то с шумом грохнулось на пол. Раздался испуганный вскрик:
- Безумная Фрида!
Привыкнув к свету, Марика увидела распростёртого у её ног человека.
- Пощади, я не могу выполнить твоё поручение, — взмолился он.
Марика поняла, что её принимают за кого-то другого. Девочка присела на корточки и тронула человека за плечо.
- Ты ошибся. Я никогда не бывала здесь прежде. Я упала за борт корабля, и меня выбросило на берег. Мне нужна помощь.
Мужчина нерешительно поднял лицо и посмотрел на гостью. От постоянной близости моря его кожа огрубела. Щёки покрывала жёсткая щетина. Он был ещё не стар и достаточно крепок, но лицо его избороздили глубокие морщины.
- Так ты не Фрида? - спросил он, сверля девочку недоверчивым взглядом.
- Нет, меня зовут Марика.
Смотритель маяка нерешительно протянул руку и коснулся девочки, как будто боялся, что она всего лишь видение.
- Да, ты не Фрида, - кивнул он, поднялся на ноги и добавил: - Обознался.
Из-за ширмы, отгораживающей часть помещения, выглядывала перепуганная женщина в ночной рубашке. Жидкая русая косица крысиным хвостиком лежала на её груди. Полное круглое лицо было бледным, а в глазах застыло одновременно разочарование и облегчение, словно она чего-то давно ждала и в то же время боялась.
- Это не она, - повторил смотритель маяка, обращаясь к женщине. - Просто они чем-то похожи. У Фриды тоже чёрные волосы.
- Кто такая Фрида? - спросила Марика.
- Она очень красивая, как и ты, - сказал смотритель, будто не слышал вопроса. - Правда, я видел её только раз. Вот и обознался.
- Дурья башка! Это же совсем ребёнок, -перебила его жена и, взглянув на Марику, спросила: - Сколько тебе годков-то?
- Четырнадцать.
- Вот я и вижу, что ещё малышка. Сравнил с Фридой, - с осуждением сказала она мужу.
- Они похожи. Много ты видала на свете таких красавиц? - буркнул тот.
В последнее время Марику часто называли красавицей, и всё же каждый раз для неё это звучало, как насмешка. Сама она не находила в своей внешности ничего особенного: смуглая, и волосы торчат такой гривой, что их не может обуздать ни одна заколка. В её понимании настоящая красавица должна быть белокурой и светлокожей - ведь Глебу нравились блондинки.
- Вы в долгу перед Фридой? - спросила Марика.
- Нет, у нас с ней договор, но тебе не стоит морочить этим свою юную головку. Расскажи лучше, как ты оказалась в море.
- Корабль чуть не налетел на скалы. Меня смыло волной, и я упала за борт, -сказала Марика, не вдаваясь в подробности.
Мужчина хлопнул ладонями по ляжкам и удивлённо воскликнул:
- Так корабль в самом деле был! А я думал, мне привиделось. Что ж они ушли и бросили тебя в море? Не заметили, что ли?
- Бедные родители. Хватятся, с ума сойдут, - участливо проговорила женщина.
- У меня нет родни.
- Сиротка, значит?
Супруги переглянулись, и женщина сказала:
- Может, у нас останешься? Будешь нам вместо дочки. У нас домик с садом на берегу. Правда, сейчас он стоит заброшенный. Я с тех пор, как наш мальчик пропал, не могу одна там ночевать. Вот и перебралась сюда.
Она всхлипнула и смахнула подступившие слёзы.
- А что с вашим сыном? - участливо спросила Марика.
- Сгинул в море. С мальства хотел моряком стать. Мечтал до капитана дослужиться, а оно вон как вышло, - вздохнул смотритель маяка.
- Уже год, как в плавание ушёл, - добавила женщина и тихонько заплакала.
- Может, ещё вернётся, - сказала Марика.
- Может, и так. Что нам остаётся, кроме надежды, - понурила голову женщина и вдруг спохватилась: - Да ты совсем продрогла. Немудрено в мокром-то. Поди переоденься. Я одежду просушу, а ты пока накинь мой халат.
За ширмой стоял широкий топчан, накрытый цветастым лоскутным одеялом. Девочка стянула с себя мокрую одежду. Оберег выпал из-за лифа и покатился под ширму, прямиком к щели между досками пола. Марика охнула. Возле дыры амулет завертелся на месте и едва не провалился.
Смотритель с женой неотрывно смотрели на камень.
- Это мой оберег, - пояснила Марика. -Шнурок порвался, вот и приходится носить его за лифом.
- Оберег, говоришь? - эхом отозвался смотритель.
Они с женой переглянулись. Женщина осторожно подняла камешек, будто боялась обжечься, и с прищуром поглядела на него, точно это был не обыкновенный голыш, а драгоценный самоцвет. В её глазах промелькнуло скрытое торжество, словно она только что узнала хорошую новость, но боялась в это поверить. Женщина многозначительно поглядела на мужа, а потом вернула камешек Марике.
- Держи свой оберег, а я тебе новый шнурок подыщу.
Мурлыча себе под нос, она достала корзинку для рукоделия, порылась в ней и протянула девочке атласную ленточку.
- Спасибо, - поблагодарила Марика.
- Я приготовлю тебе чаю. Попьёшь и ложись спать. Утро вечера мудренее, -ворковала жена смотрителя.
Пока чайник закипал, она развесила влажную одежду девочки. В её суетливой предупредительности было что-то неискреннее, но Марика слишком устала, чтобы заметить это. Она с благодарностью приняла чашку горячего чая, заваренного на травах. Ароматный напиток приятно согревал. Девочка выпила всё до дна, завернулась в тёплый шерстяной плед и легла на топчан.
Сквозь сон она слышала, как смотритель с женой о чём-то перешёптываются. Слов было не разобрать, потому что говорили очень тихо. Марика решила, что муж с женой совещаются, стоит ли брать к себе в дом приблудную девчонку. Марике так хотелось найти наконец приют. Она представила себе крошечный домик на берегу моря, окружённый фруктовым садом. Она постаралась бы угодить этим добрым людям, и ей жилось бы с ними хорошо и спокойно. Девочка не подозревала, что снова попала в ловушку и судьба дала ей лишь временную передышку.
Марика проснулась оттого, что за ширмой негромко спорили.
- Она ведь ещё совсем ребёнок, - говорил смотритель маяка.
- Думаешь, мне её не жалко? Но она сирота. По ней некому лить слёзы, а у нас один-единственный сынок. Неужели ты не хочешь снова увидеть нашу кровинушку? - возражала женщина.
- Ты права, но она такая беззащитная. Нельзя брать грех на душу.
- Я всего лишь хочу вернуть сына и готова заплатить за это чем угодно.
- А может, ей рассказать всё, как есть? -засомневался мужчина.
- С ума сошёл! Думаешь, она сама в петлю полезет? Чего ради ей расхлёбывать чужое горе? Коли море послало её нам, значит, это судьба.
Марика поняла, что разговор идёт о ней, и насторожилась. Судя по всему, оставаться здесь было небезопасно. Эти люди замыслили что-то недоброе. Благоразумнее всего притвориться спящей, сделать вид, что она ни о чём не догадывается, и сбежать при первой возможности. Любой другой на её месте так и поступил бы, но благоразумие не входило в число достоинств Марики. Она не терпела лжи. Девочка вышла из-за ширмы и спросила напрямик:
- О чём вы говорите? Я хочу знать.
Женщина испуганно ахнула, а мужчина смущённо отвёл глаза. Жена смотрителя укоризненно посмотрела на мужа и с осуждением воскликнула:
- Дождался! Ты не любишь нашего сына. Тебе на всё наплевать! Теперь я никогда не увижу своего мальчика.
Из её глаз брызнули слёзы. Смотритель стоял, уставившись в пол. Его плечи безвольно ссутулились, и он стал как будто ниже ростом.
- Одевайся, птаха, и лети отсюда прочь. Пусть тебе улыбнётся счастье, -тихо проговорил он, обращаясь к Марике.
Девочка заметила, как по его щетинистой щеке скатилась слеза. Глядя на этого сильного мужчину, можно было подумать, что он даже в детстве никогда не плакал. Марика и сама редко давала волю слезам, поэтому всей душой прочувствовала глубину его горя.
- Расскажите мне всё, как есть. Может быть, я смогу вам помочь, - сказала она.
- Чем ты можешь помочь?! - неожиданно со злостью выкрикнула женщина.
- Ты причина нашего несчастья! Раньше у нас была надежда, а ты отняла у нас даже эту малость.
- Я? Но что я такого сделала? - опешила Марика.
- Не бери в голову, девочка. Моя жена - добрая женщина. Просто она обезумела от горя. Ты тут ни при чём. Иди своей дорогой, - ласково проговорил смотритель.
- Никуда я не уйду, пока вы мне всё не объясните, - настойчиво повторила Марика.
- Это всё из-за Безумной Фриды, -вздохнул мужчина и повёл свой рассказ.
- С незапамятных времён в здешнем море хозяйничает Безумная Фрида. Никто не знает, откуда она появилась, но нет никого, кто причинял бы больше бед, чем она. Фрида топит корабли, а иногда похищает целые экипажи. Случается, что в море находят покинутый корабль. Без единого матроса он дрейфует в открытых водах, пока его случайно не обнаружит какое-нибудь судно.
Безумную Фриду никогда никто не видел на суше, но несколько месяцев назад она объявилась на маяке. В ту пору я работал с напарником. Мы по очереди смотрели за маяком. В злополучную ночь как раз было моё дежурство. Тьма стояла - хоть глаз коли. Море разбушевалось так, что волны бились в дубовую дверь, грозя сорвать её с петель. Худо, если корабль в такой шторм близко к скалам подойдёт. В такое время маяк - первый помощник морякам.
Вдруг дверь распахнулась. Гляжу, входит женщина. Красавица, каких мало, я сроду не думал, что такие на свете бывают. Обомлел я. Откуда в нашем захолустье женщине взяться, думаю? А она и говорит:
«Знаю, что ждёшь ты сына из плавания. Жив он, здоров, а вернётся или нет, от тебя зависит».
Я, понятное дело, спрашиваю, кто она такая и откуда ей про сына ведомо, а она продолжает:
«Зовут меня Фридой. А кое-кто называет Безумной».
Тут я всё и понял. Упал перед ней на колени, стал молить, чтобы она сына нам вернула. Обещал любое её повеление исполнить.
Вот она и приказала ждать, покуда ко мне явится человек, отмеченный знаком. А знак этот - круглый камешек с дырочкой посередине. И велела она отправить этого человека к ней взамен нашего сына. И ещё строго-настрого предупредила, что если я её приказ не выполню или сшельмую, то сына нам как своих ушей не видать.
Согласился я. Думал, придёт крепкий парень. Я его в равной схватке скручу и к Фриде отправлю. А оно вон как вышло. С девчонкой малой тягаться не по мне.
Смотритель маяка умолк, а потом поднял глаза на девочку и произнёс:
- Теперь ты всё знаешь. Уходи.
Женщина бросилась Марике в ноги и запричитала:
- Сжалься ты над нами, пойди к Фриде. У тебя родни нету. Ты всё равно одна, а у нас сынок - свет в окошке. Юнгой в плавание ушёл, ещё и жизни-то не повидал.
Муж поднял жену с пола, обнял за плечи и произнёс:
- Ну полно, полно. Что тут поделаешь?
- Она никому не нужна! - вырываясь, воскликнула несчастная женщина.
Слова ударили Марику, точно нож в спину. Но для матери нет никого дороже своего ребёнка.
Увидев, как девочка поникла от жестоких слов, смотритель маяка прикрикнул на жену:
- Прекрати! Думай, что говоришь!
Марика жестом остановила его.
- Она права. Я и в самом деле никому не нужна.
Перед мысленным взором девочки пронеслась карусель лиц. Глеб, Агнесса, мадам Стилет, Прошка, который наверняка и думать забыл о ней на волшебном острове, и снова Глеб.
- Ваш сын вернётся. Я пойду к Фриде, - твёрдо произнесла Марика.
Женщина застыла с открытым ртом, боясь, не ослышалась ли она, а потом упала на колени перед Марикой.
- Я буду каждый день молиться за тебя. Каждый божий день.
- Как же так... Как же так... - пробормотал смотритель и бросился за ширму.
Оттуда донеслись его приглушённые рыдания. Марика молчала. Слова здесь были не нужны. Она готова была на жертву не ради женщины, ползающей у неё в ногах, а ради сурового человека, который не мог поступить подло, даже чтобы спасти собственного сына.
История с Безумной Фридой казалась Марике странной. И откуда она узнала про оберег?
- Как Фрида догадалась, что я окажусь на маяке? Она что, ясновидящая? - спросила девочка.
- Нет. Она вообще не человек, - сказал смотритель, выходя из-за ширмы.
Марика судорожно сглотнула.
- А кто же она?
- Призрак.
- О нет! - простонала Марика.
Мир призраков как будто преследовал девочку. Сначала она побывала в Зазеркалье. Потом помогла мёртвому кузнецу выкопать проклятый клад. Позже ей пришлось познакомиться с призраком ночи - Лунным Рыцарем. А теперь ей предстояло встретиться с призраком морей. Ну почему всё это выпало на её долю?
Смотритель по-своему истолковал реплику девочки.
- Я знаю, как ты боишься, - сказал он. - Ты ничем нам не обязана и можешь уйти.
- Молчи, напугаешь ребёнка ещё больше. Может, девочке ничего и не грозит, -одёрнула мужа женщина и добавила: -Помнишь случай: у Петушиного мыса корабль потонул, так одна женщина выжила. Она на сносях была. Говорят, будто её Безумная Фрида спасла.
- Что ещё вы о ней знаете? - спросила Марика.
- Ей-богу, больше ничего, - поспешила заверить её женщина.
- Говори, - властно приказала Марика смотрителю.
- Мне нечего больше добавить. Случай, о котором рассказала жена, - сущая правда.
- Почему Фриду называют Безумной?
- Никто не знает, чего от неё ждать. Подчас случается, что корабль целёхонек, а экипаж словно в воду канул.
- Что ей от меня нужно? - спросила Марика.
- Откуда ж мне знать? - сказал смотритель и отвёл глаза в сторону.
Хозяин маяка лгал. Как только он увидел девочку, ему сразу пришла на ум мысль, что, возможно, Безумной Фриде надоело быть призраком и она хочет обрести новое тело, использовав для этого бедняжку. Но стоило ли пугать ребёнка? К тому же если Фрида исчезнет, то перестанут пропадать корабли и выходить в плавание станет безопаснее.
Марика задумалась. Было ясно, что высшие силы намеренно вели её к встрече с повелительницей бурь. Бесполезно противиться судьбе, от неё не убежать. Значит, всё предрешено. Девочка крепче сжала в кулаке оберег.
Жена смотрителя тихо плакала. Она всё ещё боялась, что Марика откажется от своего решения. Наивная женщина полагала, что судьбу можно перехитрить.
- Как мне увидеть Фриду? - наконец спросила Марика.
- Я посажу тебя в лодку, и она выйдет в открытое море. Там Фрида сама отыщет тебя. Скоро начнётся отлив. Надо спешить, - засуетился смотритель маяка.
Отступая, море, как неряшливая хозяйка, разбросало клоками пакли спутанные бурые водоросли. Там, где недавно плескались волны, обнажилось песчаное дно, усыпанное ракушками. Кое-где острыми зубьями торчали камни. Далеко в море выступала каменистая гряда. Смотритель маяка повёл Марику по этому пирсу, сотворённому самой природой. Там, где мыс заканчивался, на волнах качался небольшой чёлн без вёсел.
- Ты поплывёшь на этой лодке, - сказал смотритель.
- Но у неё нет вёсел.
- Они тебе не нужны. Течение само вынесет лодку куда надо. Если передумала, можешь вернуться, - добавил он осипшим голосом и отвёл глаза.
Смотритель был добрым человеком и не желал Марике зла, но в глубине души он тоже боялся расстаться с забрезжившей надеждой, что сын вернётся.
- Я не беру своих слов назад, - сказала Марика, поняв его смятение. - Никто не может обмануть судьбу. Видно, дорога не напрасно привела меня сюда. Не вини себя ни в чём.
- Храни тебя Господь! - искренне сказал смотритель. - Мы с женой будем молиться за тебя.
Марика кивнула и решительно шагнула в лодку.
Как только хозяин маяка отвязал верёвку, течение подхватило утлое судёнышко, и оно, точно истосковавшись на привязи, понеслось в открытое море. Берег стремительно удалялся, пока совсем не растворился в синеве. Девочка оказалась одна посреди безбрежного морского простора.
Шли часы. День набирал силу. Время тянулось неимоверно медленно. Солнце неспешно взбиралось по небосклону. Достигнув зенита, оно застыло, как рачительный хозяин, обозревающий свои владения, а потом так же неторопливо продолжило путешествие к закату.
Течению давно надоело нести крошечное судёнышко, и оно бросило свою игрушку на милость волн. Марике казалось, что лодка стоит на месте. Девочку всё больше охватывала тревога. Кто знает, как долго придётся дрейфовать посреди океана?
Словно в ответ на её грустные размышления из воды показалась узкая мордочка. Это был дельфин. Он с любопытством посмотрел на Марику, выпрыгнул из воды и снова нырнул в волны. Ухватившись за борт лодки, девочка всмотрелась в глубину в надежде вновь увидеть это удивительное существо, и дельфин вернулся. На этот раз он был не один. Четверо грациозных обитателей морской пучины столбиками встали из воды, покивали головами, будто приветствуя одинокую путешественницу, и исчезли.
- Эй, не уплывайте, пожалуйста, -взмолилась Марика, как будто они могли понять её слова.
Вдруг лодка рванула с места. Два дельфина подхватили её и понесли по волнам. Мелкие брызги летели Марике в лицо. Пенные барашки испуганно шарахались в стороны. Марика невольно рассмеялась. Она была не одинока. Море посылало ей добрый знак.
Устав от сумасшедшей гонки, первая пара дельфинов уступила место второй. Новые друзья то плыли рядом, то развлекали девочку забавными прыжками. Они словно хотели скрасить её одиночество и отвлечь от мрачных размышлений. Марика успокоилась. Она больше не боялась Безумной Фриды и готова была встретить всё, что поджидало её на этом опасном пути.
До самого вечера весёлая компания сопровождала девочку. А когда неслышно подкрались сумерки, дельфины как по команде нырнули и пропали под водой. Марика ожидала, что её новые друзья вернутся, но они больше не появились, а вместе с ними исчезла радость и покой. На душе у бедной странницы снова стало тревожно. Небо, точно израненное, истекало алым закатом. Багряные пятна растеклись по лазурной поверхности моря.
Нежданно-негаданно поднялся ветер. Погода стремительно портилась. Море потемнело. На горизонте возникла мрачная грозовая туча. Огромный водяной столб, как пуповина, соединил тучу с морем. Смерч с бешеной скоростью мчался на Марику. Девочку обстреляло картечью брызг. Платье мгновенно промокло. Сильный ветер подхватил лодчонку и закружил на месте. Он, куражась, раскачивал судёнышко, как бумажный кораблик, грозя в любой момент перевернуть его. Марика что есть силы вцепилась в борт лодки. Смерч бушевал уже рядом. Море и небо, казалось, слились воедино. Вдруг пучина разверзлась. Чёлн завертело и втянуло в гигантскую воронку.
Марика закричала и потеряла сознание. Очнувшись, девочка увидела, что находится в удивительном городе, где домами служили затонувшие корабли. Их многоярусные нагромождения чередовались с коралловыми гротами. Корабли лепились друг к другу, соединяясь трапами и верёвочными лестницами. Поросшие ракушками и анемонами всех цветов радуги, они казались построенными из какого-то неведомого людям материала. На мачтах, точно бархатные гардины, колыхались водоросли, а между ними носились стайки пёстрых рыбок.
На земле уже приближалась ночь, а здесь было светло, как бывает поздним летним вечером. Фантастические архитектурные сооружения светились голубоватым фосфоресцирующим сиянием. Зрелище было столь же прекрасным и завораживающим, сколь и печальным.
«Я утонула», - подумала Марика, но, как ни странно, эта мысль не испугала её. Здесь, под водой, она дышала так же свободно, как на суше. К тому же девочка вдруг поняла, что она тут не одна. Она отчётливо услышала разговор мужчины и женщины. Марика взбежала по лестнице на палубу, но опоздала. Собеседники уже ушли. Вот кто-то тронул струны арфы, и чистый женский голос запел чудесную мелодию. Девочка поспешила на звуки, но опять никого не нашла.
Марика переходила с корабля на корабль по трапам, спускалась и поднималась по внутренним лестницам. Всюду её окружали голоса, но она не встретила ни одного человека.
Подводный город был полон призраков. Напрасно разум твердил, что ей нечего бояться. Марике снова стало страшно.
- Успокойся. Самое ужасное уже позади, - вдруг услышала она у себя за спиной. Девочка обернулась, уверенная, что вновь никого не увидит, но на этот раз перед ней стояла молодая женщина. Распущенные чёрные волосы густой кудрявой гривой окутывали её до талии. Удивительно красивое лицо было неестественно бледным. Женщина несколько мгновений молча смотрела на Марику, а потом вдруг расхохоталась глубоким контральто.
Марике стало не по себе. Перед ней была Безумная Фрида. Женщина бесцеремонно ткнула в девочку пальцем:
- Забавно. Ты так похожа на меня. Он наверняка позеленеет от злости, когда увидит тебя. Недаром я так долго ждала.
- Кто «позеленеет от злости»? - не поняла Марика.
- Убийца. Мы отомстим ему.
Повелительница бурь вперилась в Марику немигающим взглядом, от которого у Марики по спине поползли мурашки. Неожиданно Фрида заботливо спросила:
- Ты боишься? Напрасно. Тебе ничего не грозит. Здесь ты под моей защитой, малышка. Тебя никто не обидит.
- Зачем я вам? - решилась спросить Марика.
- Всему своё время, - загадочно улыбнулась женщина. - Пойдём. Прежде я расскажу тебе кое-что из истории острова Гроз.
Марика вздрогнула. Она и подумать не могла, что услышит про волшебный остров здесь.
- Вы знаете про остров Гроз?
- Ещё бы мне не знать! Я там родилась и выросла. Идём со мной, - поманила она Марику.
Фрида грациозно лавировала между остовами кораблей и причудливыми наростами кораллов. Время от времени она с кем-то раскланивалась и кивала в ответ на невидимые приветствия.
- Почему я слышу голоса, но не вижу людей? - спросила Марика.
- Вы находитесь в параллельных мирах. Эти люди уже перешагнули черту смерти, а тебе до неё ещё далеко.
- Разве я не умерла?
- Что ты! Ты будешь жить долго. Очень долго.
Фрида заговорщически посмотрела на Марику, точно намекая на какой-то секрет, и вдруг снова рассмеялась.
- Если я жива, как я могу дышать под водой?
- Это - город Затонувших Кораблей. Здесь всё иначе, чем на земле.
- Что сталось с сыном смотрителя маяка? Он вернётся к родным?
- О да! Кажется, его подобрало на борт торговое судно. Не пройдёт и пары дней, как он будет дома. Ты так печёшься о незнакомом человеке? Можно подумать, он для тебя что-то сделал, - усмехнулась Фрида.
- А ты топишь корабли, унося жизни незнакомых людей. Можно подумать, они перед тобой в чём-то провинились, -сказала Марика, удивляясь собственной дерзости.
- Для меня и тех, кто населяет город Затонувших Кораблей, это необходимость. Призраки питаются энергией живых. Иначе мы не могли бы существовать.
- Но к чему такое существование?! -с возмущением воскликнула Марика.
- Мы не вольны уйти, пока не накажем виновного в нашей смерти. Вот почему я хочу, чтобы обо мне помнили.
- Разве нельзя поддерживать память добрыми делами? - возразила Марика.
- Добрые дела забываются гораздо быстрее. У людей короткая память, - отмахнулась Фрида.
- Неправда. Люди не забыли, как ты спасла женщину во время шторма.
- Тогда я не могла поступить иначе. Она ждала ребёнка, - сказала повелительница бурь.
- Но разве другие не достойны жалости? Ты приносишь так много горя, когда отнимаешь у людей их близких.
- Тебе ли ратовать за смертных? У тебя ведь нет никого, кого ты могла бы назвать родным человеком, разве не так?
- Неправда! У меня есть... То есть были... - Марика стушевалась. Она не умела лгать.
- Не пытайся обмануть себя. У тебя не может быть ничего общего с людьми. Даже если возникнет привязанность, она будет недолговечной. Среди людей ты обречена на одиночество.
- Но почему?!
- Потому что ты не обычный человек.
- Я стала призраком, как ты?
- Нет. Ты была отмечена особым даром с рождения, хотя и родилась среди обыкновенных людей.
- Что ты такое говоришь? Я жила среди людей и знаю: я такая же, как все.
- Вот как? Ты думаешь, каждый смертный может побывать по ту сторону Зеркала Судеб и вернуться живым?
- Но я была там не одна, а с Глебом.
- Ему ни за что не удалось бы проделать путешествие без тебя. К тому же это был не единственный раз, когда ты пересекла черту, за которую смертным нет доступа. Ты прошла мимо Врат Смерти.
- Нет, ты ошибаешься, - помотала головой Марика.
- Ты не помнишь этого, потому что у тебя украли память, но я помогу тебе вспомнить всё. Ты должна наконец узнать, кто ты на самом деле.
- Кто же я? - прошептала Марика.
- Ты волшебница.
Девочка посмотрела на Фриду и нервно хихикнула. Марика не восприняла слова Фриды всерьёз. Она подумала, что это всего лишь бред сумасшедшей. Нельзя же, в самом деле, поверить в такую чушь. Волшебница должна быть особенной и уметь творить чудеса. А она не в состоянии помочь даже самой себе.
- Ты не веришь мне? Считаешь меня безумной? - усмехнулась Фрида. -А знаешь ли ты, что за камешек носишь на груди?
- Это мой оберег.
- Поистине так. Он бережёт тебя от любых бед и напастей. Но прежде всего это знак власти. Милое дитя, я понимаю, что в это трудно поверить. Но тебе предначертано стать правительницей острова Гроз. Готова ли ты вспомнить то, о чём забыла?
Марика на мгновение заколебалась. Что-то подсказывало ей, что она подошла к роковой черте. Стоит переступить её, и возвращение к прежней жизни будет уже невозможно.
- Признаюсь, некоторые воспоминания причинят тебе боль, - добавила Фрида.
Как ни странно, её слова подстегнули Марику. Лучше узнать горькую правду, чем всю жизнь не находить себе места от бесчисленных вопросов.
- Да, я хочу знать всё, - на одном дыхании выпалила девочка.
- Я и не ожидала от тебя другого решения, волшебница острова Гроз.
Фрида поманила её за собой.
На глубине кипела жизнь. Марика предполагала, что под толщей воды существует такая красота. Фантазия природы не знала границ. Морское дно завораживало и поражало разнообразием красок. Вот прошмыгнула стайка ярко-алых морских окуней. Следом несуетливо проплыла изысканная жёлто-чёрная рыба-ангел. Между обросшими ракушками мачтами порхали пёстрые рыбы-бабочки с розово-голубой чешуёй и жёлтыми плавниками.
Фрида вела Марику с палубы на палубу, пока они не дошли до крайнего корабля. По услужливо спущенному трапу они сошли вниз. Дальше простирались заросли кораллов. Возле лестницы, на дне, распушив пёстрые плавники-перья, вальяжно проплыла рыба-петух.
- Куда мы идём? - спросила девочка.
- Во Впадину Скатов. Там царит полная тьма и абсолютная тишина. Для того чтобы вернуть воспоминания, ты должна полностью уйти в себя. Там это сделать гораздо легче, ведь краски и суета мира отвлекают от погружения в собственное Я, - пояснила Фрида.
Риф таил множество загадок. Здесь всё было не так, как на земле. Прекрасные, нежные цветы-актинии оказывались хищниками, а окаменелые кораллы -живыми существами.
Фрида была повелительницей и частью этого царства. Она не шла, а скользила. Её движения были грациозными и неуловимыми. Марика едва поспевала за своей проводницей. Мимо проплыла огромная медуза.
- Как красиво! - воскликнула девочка, глядя на трепещущие полупрозрачные лепестки. - Что это? Цветок или рыба?
- Это - медуза. Она в самом деле прекрасна, но вовсе не так безобидна, как кажется. Держись подальше, чтобы не обжечься об неё.
Марика посторонилась и нечаянно напоролась на острую ветку коралла. Девочка вскрикнула. На лодыжке выступила капелька крови. В глазах Фриды зажёгся алчный огонёк. Она опустилась на корточки и губами потянулась к ранке. Марика отпрянула.
- Ты вампир?!
Фрида тотчас вскочила на ноги и замотала головой.
- Нет. Нет-нет. Я никогда не питалась чьей-либо кровью. Только чистой энергией. Просто ты - это другое дело. Кровь волшебницы - бесценный дар. Один глоток способен воскресить из мёртвых.
Марику осенила страшная догадка, и она с горечью выкрикнула:
- Так вот зачем я тебе нужна! Ты хочешь вернуться к земной жизни! Но зачем ты меня куда-то ведёшь? Я ведь и так полностью в твоей власти.
- О нет! Клянусь, я хочу возвратить тебе память. Это была лишь минутная слабость.
- Минутная слабость?! Это отвратительно! Даже подумать противно! Я бы никогда до такого не опустилась, - с возмущением воскликнула девочка.
- На твоём месте я бы думала так же. Каждый судит, исходя из своего опыта.
Но что ты знаешь обо мне? Разве тебе ведомо, каково это - умереть в девятнадцать лет и несколько веков не находить успокоения? Как поступила бы ты, если бы перед тобой забрезжила надежда вновь обрести настоящую жизнь, дышать, петь, любить. Что бы ты почувствовала в этот миг?
Марика задумалась над словами женщины. Она и в самом деле не имела права осуждать Фриду, не пережив всего того, что выпало на долю несчастной. Девочка смущённо предложила:
- Возьми мою кровь, если это вернёт тебя к жизни. Глоток - это ведь немного.
- Нет, - помотала головой Фрида. Мне нет места среди живых. Моё время давно кануло в Лету. Я слишком долго находилась среди призраков и не ручаюсь за свой разум. А вдруг, оказавшись на земле, я стану источником зла?
Её голос звучал печально, но решительно. Она добровольно отказывалась от возможности начать новую жизнь, опасаясь, что принесёт беды людям. Марике стало стыдно за то, что она плохо думала о Фриде. Властительница бурь и гроза мореходов вдруг открылась ей с другой стороны. Она была всего лишь несчастной, уставшей женщиной.
- Прости, что я тебя осуждала, - с жаром произнесла девочка.
Фрида грустно улыбнулась и махнула рукой:
- Оставь. Мне не за что тебя прощать. Ты ещё совсем дитя. Нет ничего труднее, чем не судить других. Некоторым не хватает целой жизни, чтобы постичь эту мудрость. Но ты сумеешь. У тебя отзывчивая душа. А теперь нам нужно идти дальше. Попробуй плыть. Так тебе будет легче, и мы быстрее доберёмся до места.
- Но я не умею плавать, - возразила Марика.
- Ты умеешь всё. Запомни: никогда не говори «не умею». Этим ты ставишь перед собой преграду. Давай же попробуй, -подбодрила девочку Фрида.
Марика подпрыгнула и, перебирая руками и ногами, поплыла. Внизу причудливым узором переплетались кораллы. Кое-где между хитросплетением ажурных ветвей зияли тёмные провалы. Внезапно кружевное полотно кораллов оборвалось, и девочка попала в бездонную синеву. От неожиданности у Марики перехватило дыхание, а потом она рассммеялась
Царящая вокруг нерукотворная красота заставила Марику забыть обо всём. Девочка ощутила себя частицей и одновременно хозяйкой этого мира. Она словно растворилась в океане, пропустив через себя его дыхание и пульсацию: трепет самой крошечной рыбки и биение могучих волн. Она сама была океаном, безбрежным и могучим. Для неё не было ничего невозможного.
Марика погружалась всё глубже и глубже. Темнота вокруг сгущалась, но юная волшебница, охваченная восторгом, не замечала её. Впереди зажглись похожие на звёзды огоньки. Не успела Марика подивиться этому чуду, как огоньки выстроились в две линии, будто крошечные фонарики по обочинам дороги. Это рыбы-удильщики указывали гостье путь.
Но вот огоньки остались позади. Марику приняла в свои объятия тьма.
Страха не было. В душе разлилось удивительное спокойствие. И тут из темноты показались скаты. Их тела излучали слабое свечение, а по контурам серебристыми нитями пробегали искры. Плавные, грациозные движения обитателей глубин завораживали.
Скаты окружили Марику. На мгновение всё замерло. И вдруг океан озарился вспышками молний. Марика почувствовала себя лёгкой и невесомой, точно пушинка. Тьма рассеялась. Перед девочкой стремительно пронеслась вся её жизнь. Она видела, как её, новорождённую, отец пустил в корзинке по реке и как её подобрали маги. Как чародеи в той же корзинке подбросили её цыганам. С самого рождения она никому не была нужна. Из табора её прогнали из-за Глеба, а позже и Глеб отрёкся от неё. Она будто родилась с клеймом одиночества.
Мало-помалу Марика начала осознавать, что все беды и невзгоды в её жизни не случайны. Она должна была пройти испытания, поскольку трудности только закаляли её.
Девочка вспомнила Шепчущую пещеру, где она обрела магический кристалл. Она увидела, как хрустальный шар парит в бескрайнем Космосе, и вся Вселенная слилась для неё в единое целое. Ей казалось, что она не плывёт среди светящихся огоньков рыб-удильщиков, а летит между звёздами все ближе и ближе к магическому кристаллу. Она протянула руку, и хрустальный шар сам лёг ей на ладонь. В тот же миг она ощутила могущество и вместе с тем утрату. Марика наконец осознала, что она волшебница и не имеет права ни на чувства, ни на дружбу, ни на любовь. Невольно по её щекам потекли слёзы.
Постепенно Марика успокоилась, горечь отступила, и душа вновь обрела спокойствие. Девочка не ведала, как долго она провела во Впадине Скатов. Впрочем, ей уже приходилось бывать в местах, над которыми время не имело власти.
Фрида восседала на троне из кораллов. Увидев в руках Марики магический кристалл, она улыбнулась:
- Надеюсь, ты больше не считаешь мои слова бредом сумасшедшей? Теперь ты видишь, что наделена властью и могуществом, каких нет ни у кого.
- Да, и я больше не буду одинокой. Я верну тех, кто мне дорог, - решительно заявила Марика.
Фрида помотала головой.
- Нет. Это единственное, что не в твоей власти. Забудь про земные привязанности и любовь. Они не для тебя.
- Но почему? Ты сама говорила, что я могу всё. Даже деревенская колдунья может приворожить возлюбленного. Неужели это мне не под силу?
- Приворот не имеет ничего общего с любовью. Конечно, ты можешь подчинить себе любого. Твой избранник станет повиноваться тебе, точно марионетка, и, возможно, даже страдать без тебя - так человек, привыкший к вредоносному зелью, мучается от его отсутствия. И вместе с тем он будет мечтать избавиться от этой зависимости. Ты считаешь это любовью?
Марика задумалась.
- И что же? Я ничего не могу сделать? Но в чём же тогда моё могущество?
- В том, чтобы служить другим. Большая власть - это большие обязанности. Бедная девочка, на тебя эта ноша свалилась слишком рано! Но ничего изменить нельзя. Ты -волшебница с острова Гроз. Старики смирятся с твоим владычеством. Но прежде ты должна помочь мне и другим обитателям города Затонувших Кораблей обрести покой.
На остров Гроз опустился вечер. Огненный диск солнца погрузился в бескрайние воды океана, и тотчас по земле растеклись сумерки. Остров отдыхал после трудового дня.
- Какая тоска, - вырвалось у Зосимы. -В большом мире кипит жизнь, а тут сотни лет ничего не меняется.
- Всё переживаешь из-за девчонки? Смирись. Она исчезла. Значит, так тому и быть, - сказал Гурий.
Темнело быстро. В южных краях сумерки коротки. Ночь слишком спешит на смену дню. Когда небо стало совсем чёрным, на горизонте вдруг возникло странное свечение, словно на остров неслась волна холодного голубого пламени.
- Смотри, что там такое? - насторожился Гурий.
Чародеи пристально вглядывались вдаль. Они впервые видели нечто подобное. С каждой минутой свечение усиливалось. И вот уже можно было разглядеть очертания парусников. Прошло ещё немного времени, и маги чётко увидели корабли-призраки. Обшивка их поросла ракушками и анемонами. С мачт и рей, точно оборванные паруса, свисали водоросли. Этим кораблям не нужен был попутный ветер. Их гнала вперёд иная сила, не подвластная ни бурям, ни штормам.
- Что это? - в ужасе взвизгнул Гурий.
- Призрачная армада, - ответил Зосима. - Надо созвать остальных.
Впрочем, в этом не было необходимости. Чародеи и так уже спешили на берег. Даже самые спокойные и невозмутимые из них не могли скрыть волнения. Проктор сжимал посох так, что от напряжения побелели костяшки пальцев. Пухлые щёки Савватия посерели и обвисли, словно растёкшаяся опара. Лицо вечно изменчивого Ксанфа, напротив, застыло, точно маска. Авдий сурово супил брови, а Весигон нервно теребил бороду. Рядом с Агриппой был его неизменный спутник Азар. Верховный Чародей то и дело поглядывал на мальчика.
Казалось, в воздухе витает невысказанный вопрос: почему пала граница между миром живых и мёртвых? И какую дань придётся заплатить бессмертным? Чародеи знали, что перед призрачной армадой они бессильны, точно малые дети. Никакие заклинания и магические шары не могли остановить эту флотилию.
Прошка тоже находился на берегу. Будь его воля, со всех ног пустился бы наутёк, но не мог же он показать себя трусом, когда Азар держался молодцом. Тщетно пытаясь унять дрожь, Прошка покосился на ученика Верховного Чародея. Тот проявлял удивительное хладнокровие. Азар вообще оставался для Прошки загадкой. Они так и не подружились, хотя были единственными ровесниками на острове. А в последнее время Азар и вовсе избегал встреч. Но теперь всё это было неважно.
Глядя на чародеев, Прошка понял, что дела плохи. Смекнув, что магия не всесильна, он упал на колени и принялся истово молиться. Прошка вспомнил дом, деда, Глеба и Марику. Прежде он сожалел, что она не смогла приехать на остров вместе с ним, но теперь радовался, что всё обернулось к лучшему. Где бы она ни находилась, сейчас девочка была в большей безопасности.
Мрачная армада подошла почти вплотную к острову и остановилась. С борта флагмана спустилась шлюпка. Покачиваясь на волнах, она стремительно заскользила к берегу.
В лодке стояла одинокая фигура в тёмном плаще с низко надвинутым на лицо капюшоном.
Маги в недоумении переглянулись. Нос шлюпки едва слышно ткнулся в песок и замер. Тёмная фигура сошла на берег и откинула капюшон. Чародеи невольно отпрянули. Перед ними стояла юная волшебница.
Прошка во все глаза смотрел на Марику, не понимая, что происходит. Сердце мальчишки бешено колотилось. А в голове роилась сотня вопросов. Как девочка оказалась на корабле-призраке? Что всё это значило?
- Марика! - крикнул он.
Девочка не обернулась. Прошкин голос донёсся до неё точно издалека. Марика медленно подошла к магам. Она выглядела хрупкой и беззащитной, но чародеи в страхе попятились. Каждый из них ошибочно полагал, что она явилась на остров, чтобы предъявить своё право на власть.
Среди магов не было единства. Одни запоздало раскаивались, что вовремя не поддержали юную волшебницу. Другие сожалели, что не помогли Агриппе избавиться от девчонки, когда это было возможно. Так или иначе, все понимали, что пришло время держать ответ, и не надеялись на пощаду.
Все ожидали, что скажет Верховный Чародей, но Агриппа трусливо молчал. Его правая рука Авдий тоже как в рот воды набрал. Видя, что смельчаков не находится, вперёд выступил Зосима. Именно он когда-то разыскал девочку и привёз на остров, и теперь считал себя в ответе за происходящее.
- Если ты пришла взять власть, мы готовы к переговорам.
- Я пришла не для того, чтобы причинить зло, а для того, чтобы зло наказать, - произнесла Марика. Её голос звучал бесстрастно и отстранённо, будто кто-то другой говорил её устами. - Меня привела Безумная Фрида, чтобы предъявить счёт живущему среди вас убийце.
- Убийца среди нас? Немыслимо! Кто он? - заволновались чародеи.
- Тот же, кто предлагал умертвить новорождённую девочку, которую вы из сострадания подкинули цыганам, - прозвучало в ответ.
Все взоры обратились на Верховного Чародея.
- Но это невероятно! - пробормотал Савватий.
- Это - истинная правда. - Из-за спины Марики появилась красивая молодая женщина. Её сходство с девочкой было разительным. Женщина гордо вскинула голову и произнесла:
- Это говорю я, Фрида, которую называют Безумной. Я - повелительница штормов, уносящая жизни людей. Я - легенда, наводящая ужас на мореплавателей. Но я повинна лишь в том, что поверила в любовь этого человека, - Фрида указала на Верховного Чародея. - Пришло время вам узнать правду.
«...Это случилось в те далёкие времена, когда Агриппа был ещё молод. Тогда жизнь на острове была совсем не та, что теперь. На остров стекались волшебники со всех концов земли, чтобы совершенствовать своё мастерство. Здесь находилась самая большая библиотека. На острове можно было найти редчайшие травы и растения для приготовления эликсиров и зелий.
Мой отец был травником. Никто не знал столько рецептов приготовления снадобий, сколько он. Одни растения отец собирал, другие - выращивал сам. Он с детства приучал меня ухаживать за садом и посвящал в свои секреты. Я росла, окружённая любовью. Все жившие на острове волшебники баловали меня, как будто я была их общим ребёнком, ведь своих детей у них не было.
Когда я повзрослела, молодые волшебники, которым случалось бывать на острове, стали оказывать мне знаки внимания, но ни один из них не разбудил моего сердца. В душе я оставалась сорванцом. Мне исполнилось восемнадцать, когда на остров приехал юноша. Его звали Агриппа. Он был на два года старше меня, умён и хорош собой, но при этом удивительно скромен. Агриппа мечтал постичь тайны магии. Меня тронула его застенчивость. Мало-помалу мы начали видеться чаще. Нам было интересно вдвоём, и произошло неизбежное. Мы полюбили друг друга. Я чувствовала себя самой счастливой девушкой на свете!
В те давние времена остров жил не столь обособленно. Раз в год здесь устраивали турнир чародеев. На праздник в гавань приплывали корабли под разными флагами. Гости съезжались посмотреть на красочное зрелище и поболеть за участников. На площади шумела ярмарка, где можно было купить обереги, амулеты и целебные снадобья. А вечером небо расцвечивалось яркими огнями фейерверка.
Накануне состязания всюду царила атмосфера радости и веселья, лишь мой возлюбленный ходил мрачнее тучи. На мои расспросы он признался, что тоже записался в участники турнира. Он хотел произвести на меня впечатление, но скоро понял, что поступил опрометчиво. В отличие от опытных соперников, он был всего лишь начинающим чародеем. Состязание грозило обернуться для него не славой, а позором. Отказаться от участия он уже не мог. Все посчитали бы его трусом.
- Завтра я стану всеобщим посмешищем, - с горечью сказал он.
- Для меня ты всё равно будешь лучше всех, - заверила его я.
- Нет, я этого не переживу.
В голосе Агриппы было столько страдания, что я решилась на отчаянный поступок. Из запретной кладовой отца я взяла немного снадобья, удесятеряющего магические силы. Это было безрассудством, но я не могла не помочь человеку, которого любила.
В день турнира мне было не по себе. Впервые в жизни я обманула доверие отца. Я едва замечала, что происходит на арене, но победа Агриппы заставила меня забыть обо всём. Мы радовались, как дети. Конечно, Агриппа завоевал первенство нечестным путём, но какое это имело значение для влюблённых сердец?!
Однако скоро Агриппа снова загрустил. Будучи победителем, он должен был участвовать во втором состязании. Мне не оставалось ничего другого, как вновь нарушить запрет и раздобыть для него заветное зелье. Он снова стал героем дня.
На этом турнир завершился. Третий день отводили для испытания, в котором участвовали лишь те, кто претендовали на звание бессмертного мага.
Я была на седьмом небе от счастья. Глупая, я считала, что все трудности остались позади. У меня была для Агриппы ещё одна хорошая новость. Когда мы встретились, мне не терпелось порадовать его, но я увидела, что он чем-то озабочен.
- Что тебя гложет? Разве ты не стал лучшим среди лучших? - спросила я.
- Что значат эти победы по сравнению с возможностью стать бессмертным! - воскликнул Агриппа.
- Не забывай, что ты победил только благодаря волшебному снадобью, - напомнила я.
- Как ты можешь меня попрекать? Ты сама предложила помощь, - с укором произнёс Агриппа.
На это мне нечего было возразить. Впрочем, я не восприняла его желание пройти испытание всерьёз.
- Став бессмертным, ты должен будешь дать обет безбрачия. Разве ты больше не любишь меня?
- А ты? Любишь ли ты меня? Разве тебе не хочется, чтобы любимый человек стал бессмертным?
Я приняла его слова за шутку и решила, что пришло время сообщить ему главную новость.
- Ты и будешь бессмертным, потому что воплотишься в своём сыне. У нас будет ребёнок.
Агриппа побледнел. Его лицо исказила гримаса отчаяния.
- Ты не рад? - опешила я. - Неужели ты в самом деле надеялся стать бессмертным?
- Нет, что ты. Прости. Я очень рад, -натянуто улыбнулся Агриппа.
Кто бы мог подумать, что это кротость змеи, затаившейся перед нападением? В ту ночь он наложил на меня заклятие оцепенения и тайком проник в кладовую моего отца. Он знал, где лежит ключ. Агриппа выкрал самые ценные снадобья и яды и учинил в хранилище настоящий разор. Затем он подкинул мне ключ, напоил меня зельем, вызывающим безумие, и только после этого снял заклятие.
Я билась в судорогах, а вероломный возлюбленный побежал к моему отцу с фальшивым раскаянием. Он сказал, будто я неверно истолковала дружбу между нами и, когда узнала, что он хочет посвятить свою жизнь служению магии и стать бессмертным, сошла с ума.
Увидев меня в столь плачевном состоянии, отец впал в отчаяние, но быстро взял себя в руки. К счастью, он был сведущ в знахарстве. Он приготовил отвар, который мог вернуть мне рассудок. Я выпила его и погрузилась в долгий сон.
Я спала и не знала, что Агриппа снова прибегнул к обману и прошёл испытание, но это не приблизило его к бессмертию.
Только тогда он понял, отчего бессмертные дают обет безбрачия. Тот, кто выбрал своё продолжение в детях, не может обрести бессмертие тела. И тогда Агриппа решился на самое чёрное дело.
Торжества окончились. Корабли с гостями готовились к отплытию, а я всё спала под действием лекарства. И тогда Агриппа выкрал меня из дома и тайком доставил на один из кораблей. Он договорился с капитаном, чтобы тот увёз меня с острова. Злодей дорого заплатил за эту услугу, но алчность стоила шкиперу ещё дороже. Капитан не подозревал, что для Агриппы важно не просто убрать меня с глаз долой, но уничтожить будущего ребёнка, который стоял на пути к достижению его цели.
Когда я очнулась от сна, корабли уже вышли в открытое море. Я умоляла капитана вернуться, но он отказался, по-прежнему считая меня безумной. Между тем Агриппа подкрепил свои силы краденым зельем и вызвал шторм.
Ураганный ветер с яростью набросился на парусники и раскидал их, как скорлупки. Гигантские волны поднимались из пучины, захлёстывая палубу. Но это были детские забавы по сравнению с тем, что началось потом. Огромный водяной столб, точно хищный змей, стремительно налетел на потрёпанную флотилию. От него не было ни спасения, ни укрытия. Смерч обрушился на корабли, увлекая их в разверзшуюся воронку. Из семи кораблей не спасся ни один.
В предсмертный миг я поняла страшную правду: чтобы стать бессмертным, Агриппа принёс в жертву своего неродившегося ребёнка. В то мгновение, когда жизнь во мне угасла, он обрёл силу. Тогда я поклялась, что вернусь и отомщу.
С той поры жизнь на острове сильно изменилась. Все свидетели давних событий таинственным образом исчезли или погибли. Турниры чародеев канули в Лету. Агриппа сделал всё, чтобы остров жил замкнуто и никто из людей не мог туда попасть.
Время шло, и Агриппа обучился всем премудростям чародейства. Ему больше не надо было прибегать к волшебному зелью, чтобы утверждать своё могущество. Ему удалось многое преодолеть. Единственное, что не дает ему покоя до сих пор, -это страх. Умирая, я прокляла его и предрекла, что он сам отдаст знак власти в руки женщины, и тогда погибшие по его вине восстанут со дна океана и все узнают об истинной цене его всесилия.
Я долго ждала, когда свершится возмездие, и вот час настал.
Фрида умолкла. Все потрясённо застыли, обратив взоры на Верховного Чародея. Агриппа в страхе попятился.
- Нет-нет. Это - ошибка. Скажи, что это ошибка, — взмолился он, глядя Азару в глаза.
Юноша бесстрастно взирал на своего наставника. Неожиданно в море поднялась гигантская волна. Как огромный зверь с разинутой пастью, она надвигалась на стоящих на берегу, грозя поглотить всех. Прежде чем маги успели опомниться, волна с грохотом обрушилась на остров, но никто не почувствовал силы её удара. Когда все пришли в себя, на берегу стояли восемь стариков, двое юношей и черноволосая девочка. Агриппы среди них не было. Исчезла и призрачная армада.
Бушующее море выбросило на берег посох с дорогим набалдашником из слоновой кости и успокоилось. Лазурная гладь была безмятежной и ровной, точно стекло. Волны, тихо перешёптываясь, плескались о берег. Посох власти лежал на песке, но никто не решался к нему подойти.
Наконец Марика сделала шаг и подняла его.
Совет магов, как обычно, проходил в священном зале. На этот раз его купол был нежно-голубым, точно безоблачный весенний небосвод.
Все маги были в сборе. На месте Верховного Чародея стояли трое подростков: атлетически сложённый юноша с прямыми чёрными волосами до плеч, круглолицый веснушчатый паренёк и красивая черноволосая девочка.
Все взоры были устремлены на Марику. Точно королева со скипетром и державой, она в одной руке держала посох с набалдашником из слоновой кости, а в другой -хрустальный шар.
- Ну вот и всё! Остров освободился от проклятия. Теперь всё должно быть по-иному, - сказала девочка.
Чародеи молчали, погружённые в свои думы. Каждый из них знал, что по-иному ещё не значит лучше. Произошло то, чего они опасались. Посох оказался в руках у несмышлёного ребёнка. Хуже того, девочка знала о своём могуществе. Даже в зрелые годы не каждый выдержит испытание властью. А для молодости это губительно вдвойне. Уже сейчас девчонка распоряжалась так, будто всю жизнь только и делала, что командовала убелёнными сединами мужами. Станет ли она прислушиваться к их советам?
Марика не замечала настороженности магов и с воодушевлением продолжала:
- Надо привезти на остров детей. На земле много несчастных сирот. Пусть они обретут здесь дом и семью.
Чародеи переглянулись, и Гурий осторожно произнёс:
- Разумно ли открывать остров для людей?
- Конечно! Ведь сейчас тут живут одни старики, - сказала девочка.
Никто из магов не проявил ни малейшего желания поддержать начинания юной чародейки. Тягостное молчание затягивалось.
- А что, неплохая мысль. Я могу привезти детей, - вдруг сказал Зосима.
- Ты с ума сошёл! - шикнул на него Авдий.
- Напротив, - вступилась за повелителя дорог Марика. - Дальше так продолжаться не может. Скоро на острове никого не останется! Места здесь на всех хватит. К тому же сделаете доброе дело.
После некоторой паузы Ксанф задумчиво произнёс:
- К чему затевать перемены? Никогда не знаешь, на пользу они или во вред.
- Ты отказываешься мне помогать?
В голосе девочки зазвучала недетская жёсткость. Маг стушевался. Прямой вопрос требовал прямого ответа, но Ксанф остался верен себе и уклончиво произнёс:
- Отчего же? Я готов. Но... обдумать никогда не помешает.
- Безумная затея, - недовольно пропыхтел Савватий. Его грузное тело в праведном возмущении заколыхалось под просторным балахоном.
- Отчего же? - спросила Марика, глядя ему прямо в глаза.
Маг замялся, сник и кротко сказал:
- Я домосед и не могу носиться за детьми по свету.
- Зато ты можешь позаботиться о прибывающих на остров. Многие из них нуждаются в ласке и заботе.
Возразить на это было нечего.
- Что ж, пожалуй, - нерешительно кивнул Савватий.
- Надеюсь, вы понимаете, что делаете? -мрачно проворчал Проктор.
- А разве ты не с нами?
Под взглядом юной чародейки старый маг почувствовал себя неуютно и живо заверил:
- Я, как все.
- Я тоже! — поспешно вызвался в помощники Гурий, опасаясь, что все важные посты разберут без него.
- Если так, то и мы не против, - переглянувшись, согласились Весигон и Братир.
Авдий, насупившись, стоял в стороне и с досадой смотрел, как быстро собратья пошли на поводу у сопливой девчонки. Если уже сейчас они спасовали и не могут дать ей отпор, что станет потом? Не пройдёт и месяца, как она привыкнет к тому, что все повинуются её первому слову. И тогда жди беды, да будет поздно.
Вдруг Марика обратилась к нему:
- Авдий, кажется, ты был правой рукой Верховного Чародея и во всём помогал ему?
- Да, я делал то, что считал нужным. Мне не в чем упрекать себя и нечего стыдиться, - ответил маг, не скрывая неприязни.
- Никто и не попрекает тебя. Просто я подумала, что ты лучше других умеешь управлять островом. Прими посох власти до тех пор, пока судьба не укажет на нового Верховного Чародея.
В зале Советов повисла напряжённая тишина. Все уставились на девочку не в силах поверить в её слова. Наконец к Авдию вернулся дар речи.
- Ты передаёшь посох мне?! - удивился он.
- Да. А кому же ещё? - спросила Марика, как будто речь шла о чём-то обыденном.
- Разве ты сама не хочешь стать во главе острова? - опешив, проговорил Авдий.
- Что ты! Какой из меня правитель? Смех, да и только! Я ведь в этом ничего не смыслю, - звонко рассмеялась Марика.
Эхо подхватило её смех, и вокруг будто зазвенели колокольчики. Торжественный, помпезный зал Советов никогда прежде не слышал детского смеха. Здесь этот звук был чужим, как яркая пуговица на чёрном фраке. И вдруг произошло небывалое. В магическом кристалле маленькой волшебницы, откуда ни возьмись, заискрились весёлые огоньки, точно солнечные зайчики. Непоседы выпрыгнули из хрустального шара, побежали по колоннам и стали резвиться на зеркальном полу.
В зале Советов не было ни одного окна, но всё помещение залил солнечный свет. Старики недоумённо переглянулись, и взгляды их потеплели. У Прошки рот растянулся чуть ли не до ушей. Он искоса поглядел на Азара - мол, знай наших,- и улыбка тотчас сошла с его лица. Взгляд ученика Агриппы оставался холодным и пустым.
Авдий принял посох из рук девочки.
- Клянусь, то время, что мне отведено, я буду править мудро и справедливо. Но думаю, что скоро верну этот посох. Кроме тебя, никому не удавалось в столь юном возрасте обрести бессмертие и стать волшебницей. Думаю, немного подучившись, ты и сама справишься со всем не хуже меня, - сказал маг.
Марика подняла магический кристалл на вытянутой руке. Солнечные блики брызнули из него с удвоенной силой.
- Правда, что моё бессмертие заключено в этом шаре? - спросила девочка.
Маги закивали.
Марика мгновение полюбовалась игрой солнечных бликов, а потом решительным шагом направилась к горящему посреди зала негасимому огню. Прежде чем чародеи успели опомниться, она бросила магический кристалл прямо в священное пламя.
Вспышка яркого света ослепила присутствующих. Чародеев обдало палящим жаром, а потом на них пахнуло лютым холодом. В воздухе повисли мелкие ледяные кристаллики, колкие, как иголочки, но скоро они растаяли без следа.
Солнце погасло. Потрясённые чародеи смотрели на испуганную девочку у священного огня. Пламя, которое только что с алчностью хищного зверя проглотило волшебный кристалл, теперь было кротким и тихим.
Поступок девочки так потряс чародеев, что они не могли вымолвить ни слова. Молчание прервала Марика.
- Вот и всё. Я больше не бессмертная, -как ни в чём не бывало сказала она.
- Дурочка! Зачем ты это сделала? - сокрушённо воскликнул Прошка.
- Я хочу быть такой же, как все, - спокойно ответила Марика.
- Неужели тебе не жалко?
Девочка помотала головой.
- Нет, - ответила Марика. - Это только со стороны кажется, что быть волшебником хорошо. Но магический дар - не награда, а скорее наоборот.
День был долгим. Марика так устала, что едва добралась до постели.
За окном плескалось море и шумел прибой. На душе было спокойно и светло, как будто она вернулась домой после долгого странствия.
Девочка достала медальон, откинула крышку и обратилась к золотоволосому юноше на портрете:
- Скажи, я ведь поступила верно? Зато теперь мы сможем быть вместе. Лучше счастливо прожить одну короткую жизнь, чем тысячу лет без любви.
Она поцеловала портрет, свернулась калачиком и закрыла глаза. Не прошло и минуты, как она крепко спала. Во сне девочка счастливо улыбалась. Она ещё не ведала, что, лишившись бессмертия, она не стала такой же, как все. В мире магии у неё ещё остались незавершённые дела, а мнимое спокойствие на острове было чревато новыми потрясениями.
Гурий стоял на балконе и смотрел в тёмную даль, туда, откуда доносился вечный рокот океана. Внезапно в небе появилась странная птица. По виду она походила на альбатроса, но её крылья были чёрными, как смоль. Она со скорбным криком пролетела над дворцом и, словно призрак, растворилась во тьме.
«Померещилось?» - подумал Гурий.
Он вгляделся во мрак, но тщетно. Видение исчезло и больше не возникало.
«Скорее всего, это был обыкновенный альбатрос. Ночью всё кажется чёрно-серым», - успокоил себя маг.
Но он зря принял птицу за обман зрения. Когда не все грехи прощены и не все долги оплачены, просыпаются силы более древние и могучие, чем магия. И тогда происходит невероятное. Вот почему в эту ночь на острове объявился ЧЁРНЫЙ АЛЬБАТРОС.