По непоколебимому Ромкиному убеждению, их восхитительный отдых на живописной реке Десне никогда бы не был омрачен целой вереницей драматических событий, если бы Лешка не носилась, как ненормальная, со своим диким зверем. Сама же Лешка вовсе так не считала, а их общие друзья безоговорочно приняли ее сторону. Но, пожалуй, Ромка был в чем-то прав. Впрочем, судите сами.

Из аэропорта брат с сестрой заехали к Артему домой. Они помогли ему распаковать вещи, и в большой дорожной сумке Лешка обнаружила пушистую и ушастую коричневую обезьяну, чем-то похожую на ее ай-ая.

— Это тебе, — слегка покраснев, сказал Артем и нажал на мартышкин живот, откуда понеслась веселая мелодия.

— На засолку, — прокомментировал Ромка, когда сестра прижала к себе трогательный подарок.

— Теперь у меня целых три обезьяны, — объяснила Лешка. — Но эта — лучше всех.

— Четыре, — возразил брат. — Ты забыла посчитать своего бестолкового полупримата.

— Он не бестолковый, — всерьез обиделась за руконожку Лешка. — Мой Аечка, к вашему сведению, поумнее некоторых. Мы с ним разговариваем, и, мне кажется, он все понимает, совсем как мой Дик, только говорить не умеет.

— Ага, и скрипит еще, как ржавая телега, и орет, когда не надо, мерзким голосом. Ты, Темка, скоро увидишь, какой он у нее умный. Особо оценишь, когда это чудо природы тебя хватанет своим жутким когтем.

Артем деланно сморщился, изображая страх перед неведомым Лешкиным зверем, а Ромка не преминул напомнить о том, как совсем недавно его похищали из-за этой жуткой полумартышки.

— И знаешь, Темка, что самое ужасное? — с обидой воскликнул он. — То, что меня — меня, понимаешь, а не кого-нибудь там! — приравняли к какому-то уроду, помеси белки с летучей мышью.

— Так ведь ребят на Земле в миллионы раз больше, чем таких зверей, понимать надо, — поддел Артем друга.

— И то верно, — легко согласился Ромка. — Откуда тому хмырю-похитителю было знать, что я не такой, как все?

— И в самом деле. Не переживай, мы-то знаем, что ты у нас особенный, — сказал Артем и подмигнул Лешке.

— Как ай-ай, — подтвердила сестра.

— Вот именно, — невозмутимо кивнул Ромка. А потом они уселись за празднично накрытый стол, и Людмила Сергеевна никак не могла наглядеться на любимого сыночка, все подкладывала ему лучшие кусочки и расспрашивала его о всяких мелочах, которые могут волновать только мать. Впрочем, всем было интересно узнать, что одна большущая комната, в которой Артем жил со своими одноклассниками, была разделена перегородками на отдельные уютные ячейки-кьюбиклы. В каждом таком кьюбикле стояли стол, шкафчик и кровать. Стены-перегородки каждый ученик украсил на свой вкус постерами и картинками. Соседом справа у него был Гарик, а слева — Никита, все трое сразу подружились, и с новыми друзьями Артем не чувствовал себя одиноким.

Ромка обожал застолья в основном из-за возможности вкусно поесть. Он в третий раз наложил себе целую гору салата, а Лешка только ковырялась в тарелке. Когда что-нибудь случалось, причем неважно что, плохое или хорошее, она всегда теряла аппетит. А сейчас, когда все ее существо переполняла радость, и подавно было не до салатов. Потому-то они и состояли в разных весовых категориях и ничуть не походили на брата и сестру: Ромка черноглазый и плотно сбитый, Лешка же тоненькая, как тростинка, с голубыми глазами и рыжеватыми волосами.

Когда раздалась телефонная трель, они все еще сидели за столом.

— Ну вот, не успел приехать, уже пошли звонки. — Людмила Сергеевна поднесла сыну трубку и, не удержавшись, погладила его по голове.

— Это, наверное, Гарик, — предположил Артем и кивком подтвердил, что не ошибся. — Привет, давно не виделись! Мы-то? Через день едем в Медовку, ко мне на дачу. Ну да, я вам о ней рассказывал. Что, к тебе? — Артем оторвал трубку от уха и громко прошептал: — Он зовет нас всех к себе в гости.

— Куда и зачем? — недовольно сморщил нос Ромка.

— На Десну. У них там огромный коттедж и природа классная.

— Но мы решили отдыхать в Медовке, и там природа ничуть не хуже!

Лешка вслед за братом резко замотала головой, а потом вспомнила открытое, усеянное симпатичными конопушками лицо Гарика и подумала, что он не будет лишним в их компании.

— Может быть, ты пригласишь его ехать с нами?

— Так и быть, зови его в Медовку, — поддержал сестру Ромка, испугавшись, что Артем поддастся на уговоры своего нового друга и изменит давно и тщательно продуманный план летнего отдыха.

— Слушай, может быть, ты сам к нам присоединишься? У нас места много, всем хватит, — сказал Артем и снова прошептал: — Говорит, что не может. — А громко произнес: — Ну что ж, очень жаль. Счастливо.

Ромка успокоился и вернулся к прежнему занятию — поглощению салатов. Артем продолжал рассказывать о школе. Но не прошло и пяти минут, как телефон зазвонил опять, и Людмила Сергеевна, покачивая головой, вновь подала сыну трубку.

— Снова тебя. Теперь Никита Новгородцев.

— Никита? — удивился Артем, и все снова невольно прислушались к разговору. — Да, мне Соболев тоже звонил. Мы отказались. Ты тоже можешь поехать с нами в Медовку. Что, сестра заболела? И он один остается? Не совсем один? С охраной? Так тем более. Что, скутер? Интересно, конечно. Лошадь? Заманчиво. Ну, я не знаю. Давай-ка поговорю сначала с людьми, а потом тебе перезвоню.

— Кто заболел, у кого? — насторожилась Людмила Сергеевна.

— Какой еще скутер? — вскинулся Ромка.

— Чья сестра? И про какую лошадь ты говорил? — воскликнула Лешка.

— У Гарика есть младшая сестра, Яночка, ей только восемь лет, она заболела, что-то с сердцем. Родители собрались везти ее в Германию, в какую-то клинику на обследование. Может быть, ей даже понадобится операция, и все они, сами понимаете, очень из-за этого переживают, — отключив телефон, объяснил Артем.

— Несчастье-то какое, — завздыхала Людмила Сергеевна.

— Его сестру мне, конечно, жалко. Но при чем тут скутер? — Ромка отодвинул от себя тарелку с наложенным в четвертый раз салатом, а глаза его заблестели, и Лешка знала почему.

Еще зимой ее брат задумал приобрести скутер-мотороллер, этакую «табуретку» на колесах. Но его мечта стоила очень дорого, не помогли никакие подработки. Хоть он и подбил тогда Лешку стать рекламными агентами, ошеломить дворовых друзей сверкающим скоростным чудом техники Ромке так и не удалось.

— Скутер водный, не такой, какой ты хотел. Еще его называют гидроциклом или водным мотоциклом. — Артем был хорошо осведомлен обо всех желаниях своего друга. — У них на речке собственный пляж и причал, и там еще лодки всякие, и простые, и моторная. И еще лошадь есть, самая настоящая.

— А, так отец твоего Гарика — тот самый Соболев, у которого сеть магазинов и торговый центр с оргтехникой! — припомнил Владислав Николаевич. — Теперь все понятно. Этот человек вполне может себе позволить подобные дорогостоящие игрушки. Я его раньше знал. Был он когда-то простым кандидатом технических наук, потом ушел из своего НИИ в бизнес, и пошло дело. Видно, взыграла в нем коммерческая жилка, помогла развернуться.

— Не всем это дано, на то особый талант нужен, — поддакнула Людмила Сергеевна, а потом горько вздохнула: — Но, как видите, богатые тоже плачут. Хорошо, что у них есть возможность лечить ребенка.

Вместе с жалостью к маленькой незнакомой девочке Лешку, как и брата, разобрало нестерпимое любопытство.

— А у них что, своя конюшня?

— Пока нет, — ответил Артем. — Их лошадь не в самой усадьбе живет, а недалеко от нее, в конно-спортивном комплексе. Там они арендуют денник, и специальные люди за ней ухаживают. К вашему сведению, лошади требуется две тонны овса и три тонны сена в год, а кормить ее надо шесть раз в день, а еще регулярно выгуливать, подковывать… В общем, хлопот с ней не оберешься, уход обходится дороже ее стоимости.

— А как ее зовут?

— Жемми для краткости, а вообще Жемчужина.

— Она что, белая, как жемчуг, да?

— Гнедая. Черная, с золотыми подпалинами. Порода — русская верховая. Очень красивая лошадь. А Жемчужиной ее назвали, чтобы подчеркнуть, какая она необыкновенная. Я на фотографиях ее видел, Гарик показывал. У них там, кстати, еще и собака есть, боксер Фред.

Лешка подперла кулачком подбородок.

— Собака — это ладно, у меня тоже Дик есть, а хорошо бы хоть одним глазом на Жемми взглянуть! И погладить. И… и верхом на ней покататься.

— Скутером бы, конечно, классно поуправлять, я ни разу не пробовал, — вслед за сестрой возмечтал Ромка.

— Пап, а давай купим себе гидроцикл, — попросил Артем.

Владислав Николаевич покачал головой.

— Даже если б я и решился приобрести такую сверхдорогую и, в общем-то, ненужную тарахтелку, в нашей мелкой речке в Медовке, сам знаешь, на ней не развернуться.

— А жаль.

— Очень жаль, — вслед за другом вздохнул Ромка, а потом так и замер с занесенной над колбасой вилкой. — Ты, кажется, сказал, что у твоего Гарика еще и водные лыжи есть? А… А давайте к нему съездим. Хоть ненадолго, а? Только посмотрим, как он живет, и все. — От одолевшего его соблазна Ромка заерзал на стуле, полностью забыв о еде, и Лешка поняла, что ее брат в своих мыслях уже променял их любимую Медовку на скутер и водные лыжи и готов мчаться за этими прелестями жизни прямо сейчас хоть на край света. Сказать по правде, она тоже была готова капитулировать. В конце концов, в любимую Медовку они еще успеют, лето большое, а вот на Десну их приглашают не каждый день, и грех не воспользоваться такой возможностью. Единственное, что ее останавливало, так это зверек.

— А с Аечкой как же тогда быть? Если взять его с собой — а наша мама с ним ни за что не останется, — то не сидеть же ему там, как и у нас дома, в тесной клетке? Ему бегать и прыгать хочется.

— От твоего зверя одни неприятности! — буркнул Ромка, а Артем мигом взялся за телефон.

— Погоди, сейчас все выясню. Мам, пап, вы ж меня, надеюсь, к Гарику отпустите?

— Поговорить надо с его родителями. Если они тоже вас приглашают и там за вами присмотр будет… — переглянувшись с мужем, нерешительно произнесла Людмила Сергеевна.

— Будет, конечно, там людей полно. У них же и прислуга, и телохранитель, и охранники, кого только нет. Даже садовник. — Артем, счастливый от одной только мысли, что ему удастся собрать вместе и старых, и новых друзей, с воодушевлением тыкал в кнопки. — Гарик, это я. Никита тоже нам звонил и, считай, что уговорил. Но только у нас имеется дикий зверь, ай-ай мадагаскарский, ну да ты про него знаешь. Так вот, этому зверю нужен самый настоящий вольер, а то ему в его клетке тесно. А что еще… Если твои родители тоже нас приглашают и с нашими обо всем договорятся, то больше нас ничего не останавливает.

— Совсем ничего, — непроизвольно повторил Ромка, внимательно вслушивавшийся в каждое слово. А когда Артем сообщил, что Гарик в постройке вольера не видит никакой проблемы, выскочил из-за стола и, не справившись с переполнившими его бурными эмоциями, заскакал по комнате: — Ура, едем! — И резко остановился: — А когда?

— Дня через два, да? — обратился Артем к маме. — Пока тетя Нина сделает все свои дела, мы побудем у Гарика, а уж потом на все лето вернемся в Медовку.

— Ну что ж, — смирился Владислав Николаевич, — я прямо сегодня созвонюсь с Соболевым.

— И с нашими мамой и папой, ладно? — заглянул ему в глаза Ромка.

Но отец Гарика позвонил им сам, переговоры оказались несложными, и поездка друзей на Десну была предрешена.

Через день за Ромкой с Лешкой заехал огромный темно-синий джип «Мерседес». Точь-в-точь такой, какой Ромка предполагал приобрести, когда вырастет и станет знаменитым сыщиком. За рулем джипа сидел нестарый мужчина с мощным торсом, грубоватым лицом и квадратным подбородком. То есть выглядел так, как и положено телохранителю, а ребята уже знали, что водитель «Мерседеса» исполняет еще и эту обязанность.

Ромка оглянулся по сторонам в надежде, что Олег Пономарев заметит, на каких крутых тачках теперь разъезжают они с Лешкой, но ни Олега и никого другого во дворе, к его великому сожалению, не оказалось.

А из джипа выскочил Артем, хотел взять у Лешки клетку с притихшим зверьком, но она отдала ему только свою сумку, а клетку поставила к себе на колени. Руконожка огромными глазами смотрел через металлические прутья и настороженно поводил большими ушами. Зверьку не нравилось, что его куда-то везут, и Лешка боялась, как бы ай-ай и в самом деле не уколол Артема своим длинным когтем.

А машина направилась к центру города.

— Мы за Никитой едем? — поглядев в окно, спросил Ромка.

— Нет, — ответил шофер. — Это прямой путь к Калужскому шоссе, по которому можно попасть на Десну.

А Артем сказал:

— К Никите из Питера совершенно неожиданно нагрянули гости, поэтому он присоединится к нам позже, когда они уедут.

— А где его мама? Почему мы никогда ее не видели и ничего о ней не знаем? — заинтересовалась Лешка.

— У Никиты мамы нет, она погибла, когда он был совсем маленьким.

— Правда? А мы и не знали. Бедный Никита! — расстроилась девочка, подумав, как бы они с Ромкой жили без мамы, с одним только папой. Это было страшно, просто жутко себе представить, и она отогнала такие ужасные мысли.

А Ромка рассудительно заметил:

— Я думаю, Николай Никитович старается вовсю, чтобы его сын не чувствовал себя обделенным.

— Да, — подтвердил Артем, — он только для Никиты и живет.

Вскоре они вырвались из душного, с раскаленным от жаркого июньского солнца асфальтом города и промчались сначала по широкой современной трассе, а потом свернули на узкую дорогу. Через некоторое время перед ними предстал современный поселок, состоящий из высоких двухэтажных коттеджей, и Лешка уж было решила, что они добрались до места, но водитель не остановился, и дорога снова вывела их в лес, а потом углубилась в деревню с небольшими крестьянскими домиками, обычными садами и обнесенными плетнями огородами.

— Приехали, — вскоре объявил водитель и пояснил: — Раньше у них здесь тоже такой дом был, а потом на его месте они другой построили, не захотели в охраняемый поселок переезжать. И правильно — другого такого места не сыщешь.

А вскоре и ребята, ощутив свежий, пропитанный запахом хвои воздух, согласились с этим утверждением.

Усадьба Соболевых была окружена высоким сетчатым забором. К высоким металлическим воротам примыкал небольшой домик из красного кирпича. Едва машина приблизилась, ворота бесшумно распахнулись. «Мерседес» въехал внутрь двора и остановился.

Друзья выбрались из машины, а навстречу им, радостно улыбаясь, по белокаменной дорожке, проложенной по ярко-зеленому газону с аккуратно подстриженной травой, торопился Гарик. За ним, высунув от жары длинный язык, неуклюже переступая лапами и тряся некупированными ушами, бежал толстый желтый боксер. Задрав вверх складчатую морду, пес несколько раз для порядка гавкнул, а потом приветливо завилял длинным тонким хвостом.

— Урод, но симпатичный, похож на бочку на ножках, — так охарактеризовала Фреда Лешка и на всякий случай прижала к себе клетку с Аечкой, вспомнив, с каким грозным рыком встретил незнакомого зверя ее Дик. Но пес при виде клетки и ухом не повел. Он, как и хозяин, безудержно радовался новым гостям и ни на что другое не обращал внимания.

— Фред сразу понял, что вы свои. Мы с ним вас с раннего утра дожидаемся. А это и есть самый редкий в мире зверь? — указал на клетку Гарик.

Напуганный зверек изготовился отразить любое нападение. Он отпрянул в угол клетки, воинственно выставил вперед когтистые лапки и задрал вверх пушистый хвост.

— Не бойся, мой маленький, здесь тебя не обидят, — с нежностью сказала Лешка и уточнила: — Почти самый редкий. Руконожки живут только на Мадагаскаре и теперь вот еще у меня. Я читала, что во всем мире в зоопарках их раз-два и обчелся. Класс, да?

— А твои родители с сестренкой уже уехали? — перебил ее брат.

Гарик кивнул, и улыбка на его веснушчатом лице тут же потухла.

— Они мне оттуда уже звонили. Никто пока не знает, сколько времени они там пробудут и что скажут врачи.

Отзывчивая по характеру, Лешка поставила себя на место Гарика и, явственно ощутив, как ему сейчас тяжело, сочувственно кивнула.

— Ожидание — самое противное, что есть в жизни. Но время пройдет быстрее, чем ты думаешь, и мне почему-то кажется, что все будет хорошо. А пока мы будем стараться, чтобы ты не чувствовал себя одиноким.

И мальчик снова улыбнулся.

— Спасибо тебе, вам всем, что приехали.

Из будки вышел пожилой человек с густыми черными бровями, кивнул ребятам и поздоровался за руку с шофером-телохранителем.

— Это, значит, и есть вся ваша охрана? — сощурился Ромка.

— Не вся, они дежурят посменно. Если бы мы жили в коттеджном поселке, то охрана бы нам не требовалась, но у нас усадьба в деревне, и мама с папой не хотят за нас волноваться. У наших соседей так же, — Гарик кивнул вправо, где виднелся еще один особняк за высоким забором.

— А если мне срочно понадобится в Москву?

— Мы попросим Григория Михайловича, — указал мальчик на шофера, — и он тебя туда отвезет.

Но Ромку такой ответ не устроил.

— Это что же получается? Что мы здесь как в тюрьме будем? Шаг вправо, шаг влево — расстрел? За ограду ни в какую? А часового на вышке у вас, случайно, нет?

— Рома, что ты мелешь? — успев кругом осмотреться и оставшись очень довольной, прошептала Лешка.

Подобные особняки, с белоснежными колоннами у входа, с ажурными балкончиками и широкими лоджиями она раньше видела разве что в кино и на журнальных снимках. У Лешки еще не прошло желание в будущем заняться дизайном, интерьерным либо ландшафтным, причем чаша весов все больше склонялась в сторону последнего. А представшая перед ней усадьба: и сад, и цветники, и беседки, и перголы — легкие конструкции, снизу доверху обвитые вьющимися растениями, и альпийские горки — затмевала самое богатое воображение.

Там и сям в траве и клумбах с яркими цветами серебрились небольшие фонтанчики, низкие изогнутые фонари создавали уют даже при свете дня. Чуть дальше что-то блестело. Лешка пригляделась и ахнула. Сверкание шло от небольшого водопада. При ярком солнечном свете его брызги, словно кусочки разбитого зеркала, переливались всеми цветами радуги.

Гарик перехватил ее взгляд.

— Это самый настоящий родник. Мы лишь его прочистили, изменили русло, уложили отвесно камни и вырыли под ним маленький пруд.

Мало того что Лешку ошеломило увиденное, больше всего ее поразило то, что Гарик, выросший среди подобной роскоши, с охраной и прислугой, ничуть не испортился и не зазнался, а остался самым обычным мальчиком и мало чем отличался от других их друзей, к примеру, Славки или Венечки.

Ромка с таким же удовольствием поозирался по сторонам, но и не подумал уняться. На него напал обычный приступ вредности.

— А что, не так? А если я, например, захочу отсюда на электричке уехать? Меня, значит, не выпустят?

— Охрана не выпустит, но выйти ты сможешь, я обещаю. Немного попозже я тебе кое-что покажу, — Гарик сказал это шепотом, да еще и оглянулся, не слышит ли его кто. Но охранник удалился в свой домик, а шофер-телохранитель заехал в большой гараж, рассчитанный на несколько автомобилей.

Гараж находился справа, метрах в ста от дома. Над ним высился второй этаж, внутри которого, судя по красивому балкону, располагалось жило помещение, что и подтвердил показавшийся в окне светловолосый молодой человек. Увидев ребят, он махнул рукой.

А из дома навстречу им шла пожилая женщина с приветливой улыбкой на добром морщинистом лице.

— Гарик, что же ты не ведешь в дом гостей? — еще с порога крикнула она.

— Это Тамара Петровна, наша экономка, вернее, домоправительница и моя бывшая няня, — объяснил мальчик. — Мы с ней уже продумали, как вас разместить. Комнат в доме много, но сейчас у нас в гостях мой двоюродный брат, он занимает спальню, как раз ту, в которую мы хотели поселить Рому. Поэтому вам с Артемом придется пожить вместе. Не возражаете?

— Нисколько, мы и в Медовке всегда живем в одной комнате, — опередив друга, ответил Артем.

— Тот брат? — указала Лешка на окно пристройки над гаражом.

— Нет, это Макс, сын маминой подруги. Он приехал из другого города и живет здесь с самой весны. Других гостей давно не было, и квартира над гаражом все равно пустовала, поэтому мама и поселила его отдельно, чтобы он себя свободно чувствовал. А кузена моего зовут Денис, он вообще-то в Москве живет, приехал к нам на выходные, а потом тоже решил остаться на недельку-другую.

— А речка где? Десна ваша? — вклинился в разговор Ромка.

— Там, — Гарик указал рукой прямо на дом.

Не поленившись, Ромка пробежался вдоль фасада и уж на сей раз не сдержал восторженного возгласа.

— Вот это супер!

Позади особняка участок резко обрывался, а внизу несла в Днепр чистую, прозрачную воду река Десна. Вдали расстилался широкий луг, за которым стеной стоял темный лес. Стоило сбежать по аккуратным каменным ступенькам, и ты оказывался на пляже с горячим желтым песочком.

Ромка оглядел представшую перед ним красоту, перевел глаза на причал и дернул Гарика за руку.

— А какой у вас гидроцикл? На сколько мест?

— На два.

— Класс. А скорость у него какая?

— До ста двадцати километров в час.

— Ух ты! — зашелся от нового восторга Ромка. Они уже миновали белые колонны у входа, как вдруг сверху послышался шум крыльев и прямо над их головами громко прозвучало что-то наподобие «гррр». Лешка подняла голову вверх да так и застыла. На пруд пикировала черная здоровущая птица. Это был ворон, потому что звуки, которые он издавал, отличались от карканья обычных ворон и назывались граем. Однако таких огромных воронов Лешка не видела ни разу.

А из раскрытого окна первого этажа неожиданно раздался пронзительный вскрик.

— Кто это? — спросила девочка.

— Это — ворон, — спокойно ответил Гарик. — Повадился к нам летать, что-то его в нашем саду привлекает, только не могу понять, что именно.

— Я поняла, что это ворон. А кричал-то сейчас кто?

Мальчик беспечно махнул рукой.

— А, это Татьяна, наша кухарка. Не обращай внимания, она почти всегда вопит, когда он прилетает. Почему-то ее заклинило, что это не настоящий ворон, а оборотень, который по ночам превращается в страшного черного человека.

— Она что, того? — Ромка покрутил пальцем у виска.

— Вообще-то Татьяна нормальная, необразованная просто, — невозмутимо пожал плечами Гарик. — Няня Тома говорит, что в житейских делах она получше многих разбирается. А в данном случае уверяет, что сама видела этого человека. Говорит, что однажды он ходил у нее под окном и стучался к ней своим длинным клювом.

— Ну надо же, — восхитился Ромка и с надеждой произнес: — Вот бы он ко мне постучался!

— И не мечтай, мы будем жить на третьем этаже, — засмеялся Артем. — Но, насколько мне известно, оборотни — это люди, превращающиеся по ночам в волков, правильнее сказать, в вервольфов, в крайнем случае — в медведей, а вот про оборотней-воронов я что-то никогда не слышал.

— Значит, у них здесь эксклюзивный оборотень, — сказал Ромка.

— Как и весь наш дом, — охотно согласился Гарик.

— Ничего подобного, — возразила Лешка. — Оборотни бывают какие угодно. И змей, и лисы, и черные кошки. Помните, мы в школе Гоголя проходили, «Майскую ночь, или Утопленницу»? Там ведьма, мачеха панночки, в черную кошку превращается. А если оборотень ворон, то он и на третий этаж залетит, можете не сомневаться. Так что берегись, Ромочка, летучего оборотня.

Она щелкнула брата по носу и, не дожидаясь ответного щелчка, отбежала к окну, откуда слышала крик. Это была кухня, и возле плиты стояла побледневшая от страха жутко толстая девушка. Но только никакого сочувствия к жиртрестке у Лешки не было. Они с Ромкой в какие только переделки не попадали, и ничего, не трусили, а эта, надо же, птицы обыкновенной испугалась.

Брат был тут как тут. Он тоже глянул в окно, озадаченно посмотрел на кухарку, хмыкнул и высказал свое предположение:

— Может быть, кто-то забрел из поселка, чтобы ее попугать? Ах да, сюда просто так не забрести, у вас же охрана. Интересно, интересно. — Юный сыщик проводил взглядом взмывшего вверх ворона и воодушевился еще больше: к потрясному скутеру с водными лыжами прибавилась еще и нераскрытая тайна. — Н-да, а вообще-то неплохо, что мы сюда приехали, — наконец признал он.

Войдя в дом, друзья попали в просторный холл с полом, выложенным керамической плиткой, похожей на стертый от времени натуральный камень. В разные стороны вел широкий коридор.

— Здесь у нас столовая, за ней — кухня, — махнул рукой Гарик вправо, — слева — библиотека и гостиная, будет холодно — посидим у камина, внизу — бильярдная, тренажерный зал и сауна с бассейном и джакузи. Папа с мамой, Янка и няня Тома живут на втором этаже, а я на третьем, и там у нас гостевые комнаты.

— Ух ты! — не скрыл нового восторга Ромка. — Бассейн нам, может, и не понадобится, хватит и речки, а вот в бильярд поиграть — милое дело, да, Темка?

— Спрашиваешь! — кивнул Артем.

По широкой деревянной лестнице ребята поднялись на третий этаж, и Гарик открыл крайнюю дверь. Комната была угловой, с двумя огромными окнами. Одно выходило в цветущий сад, другое — на реку. Мебели было немного: стильный желтый диванчик с таким же креслом, в углу на светлой тумбочке — большой телевизор с плоским экраном, торшер у дивана гармонировал с потолочным светильником. На стене висела картина без рамы: желтоватая дорога вилась сквозь лес и, уходя в розоватый рассвет, будила воображение. Что там, за горизонтом? Изумрудный город или иные неведомые чудеса?

— Тебе нравится? — спросил Гарик у Лешки.

— Еще как, — выдохнула девочка. Она поставила клетку в угол, вынула из сумки коричневую обезьяну и посадила на диван, а сумку убрала во встроенный шкаф с огромным зеркалом внутри. Потом на всякий случай закрыла окна. Зверек мог вырваться из клетки, как не раз проделывал это дома, выпрыгнуть в сад и пропасть.

А Гарик повел Ромку с Артемом в их комнату, такую же большую и светлую, обоими окнами смотрящую на реку. Лешка прикрыла дверь и побежала за ними.

— Да, это тебе не наш школьный кьюбикл, — присвистнул Артем, разглядывая обстановку, которая была не хуже, чем у Лешки.

А в дверях появилась Тамара Петровна.

— Спускайтесь в столовую завтракать, — пригласила она.

— Мы не хотим, сыты, недавно завтракали, — на удивление всем заявил любитель вкусно поесть Ромка. Он еще раз посмотрел в окно, быстро распаковал свою сумку и нацепил на нос черные очки. — Давайте прямо сейчас пойдем на речку!

— Лично я вначале хотела бы увидеть лошадь, — возразила Лешка. — Но в первую очередь мы должны подумать о вольере для моего Аечки.

— Не волнуйся, я уже все обдумал, — сказал Гарик. — Мы поселим его в новой оранжерее. Там у нас пока еще ничего не посажено. Идемте покажу.

— Вечно ты все тормозишь, — досадливо поморщившись, Ромка толкнул сестру плечом, однако вместе со всеми поплелся обратно во двор.

В коридоре друзья столкнулись с высоким темноволосым молодым человеком в синих джинсах и бежевой футболке. Лешка сразу догадалась, что это и есть кузен их нового друга. Парень с интересом оглядел оживленную компанию подростков.

— О! Общежитие пополнилось, нашего полку прибыло?

— Кузен, ты не на работе? Я тебе еще вчера говорил, что жду гостей. Знакомьтесь, это мой кузен Денис, а это Артем, Рома и… и… — замялся Гарик.

— Оля, — подсказал Артем.

— Лешка, — в тот же миг выпалил Ромка. Лешка смутилась.

— Можно и так, и так, как хотите, мне все равно.

— Что ж, очень приятно, надеюсь, будем добрыми соседями, — улыбнулся парень.

Друзья сбежали вниз, и Гарик подвел их к длинному стеклянному строению, расположенному за гаражом, в самом углу участка, почти впритык к забору. Оранжерея была просторной и пустой, если не считать расставленных рядами пластиковых ящиков, ждущих грунта и рассады.

— Мне кажется, зверьку здесь будет неплохо, если огородить решеткой вот это место, — указал мальчик на левый угол. — Здесь светло, но солнце бьет только по утрам, поэтому сильной жары быть не должно. А ящики можно сдвинуть в сторону.

Артем переглянулся с Ромкой и спросил:

— Но кто будет его отгораживать и чем? Мне кажется, сами мы этого сделать не сможем.

— Тогда найдем того, кто сможет. — Гарик раскрыл одно из окон и крикнул: — Василий Трофимович! Извините, пожалуйста, что я вас отвлекаю, но не могли бы подойти к нам?

На цветочной клумбе что-то делал щупленький паренек в смешных клетчатых брюках и такой же кепочке.

— Это наш садовник, — пояснил мальчик. Василий Трофимович выпрямился и подошел к ребятам. Вблизи оказалось, что он и не паренек вовсе, а человек средних лет. Его коричневое от загара лицо покрывала сетка глубоко въевшихся в кожу морщин, а клоунская кепочка, скорее всего, служила прикрытием для лысины.

— В чем дело? — садовник сдвинул брови, и морщин на его лбу и вокруг глаз стало еще больше.

— Василий Трофимович, нам надо вот здесь соорудить временный вольер для зверька типа белки, — указал Гарик на угол. — Вы не могли бы?

Садовник глубоко задумался.

— Тут металлическая сетка нужна, рабица, пожалуй, подойдет. Она у меня в хозблоке есть. — Рядом с оранжереей стоял еще один аккуратный кирпичный домик. — Но прибить… — Уж извините, но для этого особый мастер нужен, а я таким делам не обучен. — Он развел руками и подчеркнуто произнес: — Хоть и имею высшее образование.

— Ну что ж, вы нас тоже извините, мы поищем кого-нибудь другого, — очень вежливо сказал Гарик и повел друзей назад к дому. Подойдя поближе, он задрал голову вверх и громко крикнул:

— Кузен, ты можешь построить вольер из железной сетки? Нам очень нужно.

Из окна на третьем этаже выглянул Денис.

— Не царское это дело — вольеры строить. А если честно, то ни разу не пробовал и вряд ли сумею.

Маленький хозяин большого дома в растерянности покрутил головой.

— Может быть, Макс сможет? — Он подбежал к гаражу, остановился у лесенки с узорчатыми перилами, ведущей на второй этаж, но подниматься не стал, а снова закричал: — Макс, выгляни на минутку!

Светловолосый молодой человек, который приветствовал их по приезде, высунул из окна голову.

— Чем могу служить?

— Макс, ты можешь в оранжерее сетку прибить, чтобы вольер получился? У нас зверек есть, он хоть и маленький, но в клетке ему тесно.

Макс качнул головой и махнул рукой в сторону ворот.

— К дармоедам сходите, пусть они постараются.

Гарик вздохнул.

— Идемте к охранникам.

В маленьком домике-будке возле ворот шофер-телохранитель Григорий Михайлович, уже знакомый им бровастый пожилой мужчина и еще один, помоложе, смотрели телевизор. Все трое оглянулись на скрип двери.

— Что, на речку собрались? — вскочил молодой парень, из чего стало ясно, что помимо охраны в круг его обязанностей также входит и спасение утопающих. А Григорий Михайлович вопросительно поднял брови.

— Пока еще нет, — помотал головой Гарик. — Нам сначала надо в оранжерее вольер для зверька построить. Валер, ты не сможешь? Или, может быть, вы, Виктор Иванович?

— Никогда никаких вольеров не строил и понятия не имею, как это делается, — ответил молодой охранник, и по его лицу было видно, что он, как и все остальные, не горит желанием и в дальнейшем познавать новое для себя ремесло.

— А что конкретно нужно сделать? — спросил пожилой мужчина, которого Гарик назвал Виктором Ивановичем.

— Всего-навсего отгородить железной сеткой угол в оранжерее. А сетка у Василия Трофимовича в хозблоке есть.

Двое охранников покосились один на другого, а Григорий Михайлович, не дожидаясь своей очереди отнекиваться, нашел выход.

— В администрацию села надо позвонить, вот что. Пусть пришлют специального человека.

Посмотрев на листок, прикрепленный к стенке, он набрал номер телефона и прослушал ряд длинных гудков. В администрации никто не брал трубку.

— Похоже, никого нет. Но вы не беспокойтесь, попозже я еще раз туда позвоню.

— А пока пойдем на речку, — выскочив из душного домика, обрадовался Ромка, чрезвычайно довольный тем, что вопрос постройки вольера откладывается на неопределенный срок.

Но его сестра не сдвинулась с места.

— Нет, — упрямо заявила она. — Если не сделать вольер сейчас, то потом и вовсе никто ничего не станет делать, и Аечка мой так и будет мучиться в своей тесной клетке. Я прекрасно знаю, как это бывает. Раз отложим, второй, а потом вы скажете, что скоро уезжать и поэтому вообще ни к чему что-то строить. Короче, нетушки. Если нам здесь будет хорошо, то и всем должно быть так же, а иначе это несправедливо.

— Тогда давайте сами сходим туда, где эти слесаря сидят, — предложил Артем и обратился к Гарику: — Ты хоть знаешь, куда идти?

— Конечно, знаю, — кивнул мальчик.

— Так нас отсюда и выпустили без телохранителя, — с открытой издевкой хмыкнул Ромка.

С виноватым видом Гарик развел руками.

— Придется позвать с собой Григория Михайловича. Он обязан нас сопровождать, если мы куда пойдем.

— Зови, только быстрее, иначе мы никогда не попадем на речку. И как мы потом, в Москве, будем без телохранителей обходиться, ума не приложу! — еще более издевательски вздохнул Ромка.

Но Гарик не пошел обратно в домик.

— Ну, в общем-то, мы вполне можем обойтись и без Григория Михайловича. — Не желая вступать в конфликт с привередливым гостем, он пропустил мимо ушей Ромкины колкости и решительным шагом направился к оранжерее. — Идемте, я вам кое-что покажу.

— Что еще? — насупился Ромка, поскольку ничего, кроме реки, его сейчас не волновало.

— То, что обещал, — загадочно ответил мальчик. — Сами сейчас увидите.

Ничего не объясняя, Гарик обежал оранжерею кругом и поманил гостей за собой.

Оранжерея отстояла от забора метра на полтора, и это был, пожалуй, единственный необихоженный участок земли во всей усадьбе, с сорной травой и самовольно разросшимся кустарником. Об этом кусочке территории то ли забыли, то ли не сочли нужным прикладывать к нему руки. Да и к чему? Огороженный с одной стороны оранжереей, с другой — хозблоком, он совсем не был виден постороннему глазу. А когда ребята, раздвинув кусты, вплотную приблизились к забору, Гарик указал на приваленный к частой металлической сетке огромный валун, казавшийся вросшим в землю, и с кряхтением его перевернул.

— Этот камень только с виду кажется жутко тяжелым, а на самом деле он легкий, потому что не круглый.

Вблизи оказалось, что это и не валун вовсе, а всего лишь его половинка, к тому же выдолбленная изнутри.

Не прилагая особых усилий, Гарик сдвинул камень в сторону и с гордостью проговорил:

— Я его еще прошлым летом нашел и сюда незаметно приволок. Сам, мне никто не помогал.

Затем разгреб прошлогоднюю траву и листву, отбросил ветки в сторону, и перед ребятами открылся небольшой лаз, похожий на звериную нору.

— И ход этот сам проделал. Знаете, сколько времени над ним трудился? Целый месяц. Одному в поселок мне бегать не разрешали, а очень хотелось — у меня там друг один был, из местных, не мог же я приходить к нему с телохранителем! И смотрите, меня здесь почти год не было, а проход этот до сих пор никто не обнаружил.

Нагнувшись, Артем заглянул в черную дыру.

— Значит, кроме тебя, в него не ступала нога человека? — пошутил он, но Гарик ответил со всей серьезностью:

— Янкина только. Она следила, чтобы меня никто не застукал, пока я его рою, а потом я разрешил ей в него пару раз пролезть.

— Да, свобода требует жертв, — глубокомысленно изрек Ромка и, слегка подумав, удивился: — А что, у ваших охранников, что ли, нет камер слежения? Вроде бы я в их домике мониторы видел.

— Есть, конечно, но это место почему-то в их обзор не попадает. Вот отсюда и досюда, — Гарик обвел рукой несколько кустов. — Думаете, я просто так стал долбить здесь землю? Вовсе нет. Один раз мы играли с Янкой в прятки, и я решил не бегать высунув язык по всей усадьбе, а понаблюдать с помощью камер, куда она спрячется. И вдруг она зашла за оранжерею и разом исчезла со всех экранов. К счастью, кроме меня, этого никто не заметил. Потом мы провели несколько экспериментов и выяснили, что только этот участок выпадает из поля зрения наших охранников. Я об этом никому не сказал, решил, что самому пригодится, и приступил к работе. И, как видите, трудился не зря, теперь мы спокойно можем выйти на волю, ни у кого не спрашиваясь. — Последнюю фразу он произнес с нескрываемым торжеством.

— Молодец, наш человек, — Ромка похвалил нового друга со всей искренностью, на какую был способен, а Артем озабоченно произнес:

— Ты хоть учел, насколько подрос за год? Твой ход уж больно узкий. Сам-то ты в него уже пролазил?

— Н-нет. Но можно проверить.

Гарик метнулся в оранжерею, принес оттуда клок полиэтиленовой пленки, постелил его на землю, уселся, вытянул в лаз ноги и быстро, словно угорь, проскользнул внутрь. Потом вытянул пленку вслед за собой, постелил ее снова, и вскоре ребята увидели его ноги, а затем и туловище. Миг — и перед ними во весь рост предстала его небольшая фигурка.

— Класс! — восхитился Ромка. — Дай-ка я тоже попробую.

— Ты не пролезешь, — заявил Артем, с большим сомнением взирая на весьма упитанного лучшего друга.

— Это еще почему? — возмутился Ромка.

Он выхватил у Гарика пленку, точно так же ее расстелил, уселся, потом лег на спину, засунув в лаз кроссовки. Ухватившись за окаймляющую забор металлическую планку, подтащил тело вперед и забормотал:

— Сейчас, погодите, не все сразу.

— Я же говорил, что застрянешь, как Винни-Пух, — засмеялся Артем. — Придется тебе теперь худеть всю неделю.

— И вовсе я не застрял. — Взъерошенный и красный от натуги, Ромка вытянул из прохода ноги и, найдя острую палку, принялся ковырять твердую каменистую землю, упрямо твердя: — Все равно пролезу, назло врагам, вот увидите.

— Погоди, я тебе помогу. — Гарик сбегал в хозблок и вернулся с маленькой саперной лопаткой. Общими усилиями друзья увеличили проход, после Ромки в него с легкостью пролез изрядно подросший за год Артем, а уж о Лешке и говорить было нечего: она вылезла бы наружу и без дополнительного расширения лаза.

Со стороны улицы тайный ход тоже был прикрыт сухими ветками, а вдоль забора живой изгородью разрослись деревья и сирень, поэтому с дороги беглецов не было видно. Друзья, нисколько не опасаясь, что их заметят, заложили лаз ветками и спокойно вышли из-за кустов. Но не успели пройти и десятка метров, как их кто-то окликнул.

Все четверо дружно оглянулись. По дороге шли Макс с Денисом. Значит, пока они расширяли тайный ход, молодые люди успели сходить в поселок и теперь возвращались обратно.

— Эй, далеко направляетесь? — крикнул Денис.

— В администрацию, — ответил Гарик. — Григорий Михайлович не смог туда дозвониться, поэтому мы сами решили поискать слесаря, чтобы он нам вольер сделал. Может быть, сходите с нами, поможете нанять нужного человека?

— А где же он сам-то, твой телохранитель?

— Там остался, — мальчик мотнул головой в сторону ворот. — Если спешите, мы и без вас обойдемся.

Денис посмотрел на часы и по-братски обнял Гарика за плечи.

— Время терпит. Макс, сопроводим деток?

— Так и быть, а то заблудятся, — не совсем охотно кивнул его приятель.

— Кто, мы? — возмутился Ромка, которому с утра явно вожжа под хвост попала. — Ты что же, думаешь, что мы маленькие? Мы давно самостоятельные, и уже столько в своей жизни испытали, что тебе и не снилось. А еще, да будет тебе известно, мы самые настоящие детективы, не сосчитать, сколько преступников разоблачили!

— Да что ты! — деланно ахнул Макс. — Неужели правда?

— Ты что, не веришь? Темка, Лешка, ну скажите же!

— Да хватит тебе, не будь таким хвалюшкой, — попробовала остановить брата Лешка, но не тут-то было. Ромка распалился вовсю.

— Если хотите знать, то нет такого преступления, которое я не смог бы распутать, — забежав вперед, заявил он.

— Так не бывает. Все знаменитые сыщики, и Шерлок Холмс, и Ниро Вульф порой терпели фиаско, — подначил юного сыщика Денис.

— А я вот — нет. Хотите знать, как я отыскал Лешкиного зверя после того, как его утащили из нашего дома?

Торопясь и в то же время стараясь ничего не упустить, не обращая внимания на протесты сестры, Ромка принялся выкладывать историю поисков пропавшего руконожки. Свой рассказ он завершил как раз тогда, когда вся компания подошла к длинному одноэтажному, выкрашенному розовой пожухлой краской зданию. Все вошли в первую попавшуюся небольшую комнату.

— Вам кого? — спросила женщина в голубом платье с яркими аляповатыми цветами, по всей очевидности, секретарша здешнего начальника. Она стояла у открытого холодильника и из большой хозяйственной сумки выкладывала на его полки продукты. Значит, ходила в магазин, и поэтому здесь никто не брал телефонную трубку, поняла Лешка.

— Нам нужен слесарь, — сказал Денис.

— Сантехник? — подняла брови женщина.

— Нет, такой, чтобы мог звериный вольер построить, — уточнил Гарик.

— Звериный? — Женщина вопросительно взглянула на детей, но ни о чем не стала спрашивать, лишь дернула плечом: дескать, какие только причуды не взбредут в голову людям, если им деньги некуда девать, — и махнула рукой в сторону двери с табличкой «Главный инженер», из-за которой доносился гул голосов. — Придется подождать. У них там сейчас совещание.

— Ждать и ждать, а время-то идет! — Ромка метнул на сестру недовольный взгляд, который означал, что по ее милости он вынужден, маясь от жары, таскаться по пыльному поселку, в то время как давным-давно мог бы рассекать речную волну за рулем вожделенного скутера.

Вдруг от стены, противоположной той, у которой стоял холодильник, отделился мужичонка. Он был такой маленький и малоприметный, что друзья его не сразу-то и углядели. Мужичонка подошел ближе, на лицо его упали солнечные лучи, отчего он беспомощно заморгал бесцветными глазками. С первого взгляда этот человечек вызывал к себе жалость. Несмотря на жару, он был в кургузом коричневом пиджаке, надетом прямо на серую майку, помятых, обвисших, неопределенного цвета брюках, то есть всем своим видом походил на обычного бомжа из тех, что обычно отираются у грязных мусорок или собирают бутылки у метро. И без того неказистое лицо мужичонки портило огромное красное пятно на правой щеке, доходящее до нижнего века. Скорее всего, то был след от ожога.

— Если что надо смастерить, то я могу, — робко сказал горемыка.

— И вольер можете построить? — Лешка задала свой вопрос просто так, уверенная в том, что бомж за такое сложное дело не станет и браться. Но мужичок не замедлил с ответом.

— Было б из чего строить, — не смея надеяться на успех дела, вздохнул он.

— Из чего — найдется, — сказал Гарик. — У нас специальная сетка есть, ее только прибить надо, очень аккуратно причем, потому что там кругом стекла. Так вы правда сможете?

— Я все могу, — неожиданно уверенно сказал мужик и с мольбой оглянулся на женщину.

— Он сможет, — неожиданно для всех подтвердила секретарша. — Не сомневайтесь, проверен в деле. Сама собиралась его главному инженеру рекомендовать.

— Тогда идемте, чего время терять, — облегченно вздохнул Ромка.

— А паспорт у тебя есть? — спросил Макс, недоверчиво глядя на неряшливо одетого, неказистого работника.

— А как же, а как же, — засуетился мужичонка, моргая глазами. Из нагрудного кармана своего потрепанного пиджачка он извлек не менее потрепанный документ и протянул его Максу.

— Прописка у тебя московская, — отметил тот и сунул паспорт себе в карман. — Ну что ж, Николай Иванович Игнатьев, пошли, что ли, покажешь, на что ты способен.

Мужик подхватил с пола затасканную сумку и засеменил следом за ними.

Открыв ворота, оба охранника с удивлением воззрились на ребят: как это они сумели проскочить мимо них незамеченными? Однако промолчали, потому что начать расспрашивать значило признаться в своей профнепригодности. Зато перевели взгляды на мужичка, требуя объяснений.

— Нашли мастера, — кивая на ребят, сказал Денис.

— Вольер строить, раз вы не можете, — добавил Гарик.

Толстый Фред несколько раз громко тявкнул на незнакомца, потом обнюхал его штаны и спокойно отошел в сторонку. Виктор Иванович профессионально прошелся руками по карманам мужика и, не обнаружив в них никакого оружия, пожал плечами. А к воротам спешила вездесущая Тамара Петровна. Поскольку она видела, что ребята вернулись с Денисом и Максом, то решила, что и выходили они все вместе, а потому тоже не стала задавать лишних вопросов. А когда Гарик сказал ей, зачем им понадобился мужичонка, она просветила бомжа рентгеновским взглядом, слегка пожевала бледными губами и вынесла свой вердикт:

— Пусть поработает.

Потом Гарик отыскал садовника. Василий Трофимович показал, где у него хранится металлическая сетка-рабица, выдал новому работнику дрель и другие инструменты, а ребята помогли мужичку перенести сетку в оранжерею, а потом подбежали к забору и вернули на место камень, чтобы никто не обнаружил тайный ход.

Заметно приободрившийся, Николай Иванович по-деловому оглядел неожиданно свалившееся на него рабочее место.

— Здесь уголки нужны, — наморщив лоб, сказал он и в сопровождении садовника снова отправился в хозблок.

— Пусть они трудятся, а мы пойдем на речку, — зашептал Ромка.

— Не нужна больше наша помощь? — спросила Лешка, все еще сомневаясь в способностях тщедушного мужичка.

— Сами управимся. Трофимыч сетку подержит, когда прибивать буду, — ответил слесарь. Перебирая инструменты, он явно чувствовал себя в своей стихии, и Лешка, успокоившись, наконец-то обрадовала брата: — Ладно, пошли на вашу речку.

— А обедать когда же будете? — Тамара Петровна, увидев, что дети, облачившись в купальные костюмы, сворачивают за угол дома, выскочила следом за ними. — Нельзя же весь день голодными быть.

— Мы ненадолго, только освежимся, — ответил Гарик.

— Захватите с собой хотя бы фруктов.

Экономка вынесла из кухни большой сверток и громко позвала:

— Валера!

Молодой охранник, прихватив с собой полотенце, в тот же миг выскочил из домика у ворот. Судя по его довольному виду, возложенные на него дополнительные обязанности были ему по душе. Не остался в стороне от столь важного мероприятия и Григорий Михайлович.

Услышав шум и гам, из пристройки над гаражом появился Макс.

— Ну и как, пошла работа?

— Все нормально, — ответила Лешка. Но Макс на этом не успокоился.

— Тамара Петровна, вы бы присмотрели за этим слесарем. Человек с улицы, мало ли что…

— Сама, наверное, соображу, что мне делать, — неожиданно резко ответила домоправительница, направляясь к оранжерее.

— Что это с ней? — удивился Артем.

— А они с Максом в последнее время не очень-то ладят, — сказал Гарик. — А почему, ни он, ни она не говорят.

К вечеру четвертого дня друзей ждал сюрприз. У ворот просигналил автомобиль и въехал во двор. Первым из новенькой красной «Ауди» выскочил Никита в белой футболке с огромной красной цифрой «4» и сзади, и спереди, с интернет-часами на левой руке и оранжевым баскетбольным мячом — в правой. Кроме водителя, в машине находился еще один человек, и Ромка с Лешкой его сразу узнали. Это был отец Никиты, банкир Новгородцев.

Николай Никитович вышел из «Ауди», весело поприветствовал ребят и, бесстрашно погладив сразу замолкшего Фреда, отправился разговаривать с Тамарой Петровной. Убедившись, что оставляет сына в надежных руках, Новгородцев самолично отнес Никитины вещи в давно ожидавшую мальчика комнату и, распрощавшись со всеми, уехал обратно в Москву.

Никита, оставшись с друзьями, сиял от радости.

— Мы сегодня проводили наших гостей, и мне ужасно к вам захотелось, решил не ждать до утра. Уговорил папу, чтобы он меня привез, и вот я здесь.

Лешка, конечно же, сразу потащила Никиту в оранжерею смотреть на ее руконожку. Прекрасно освоившийся на новом месте ай-ай чувствовал себя в оранжерее хозяином. Недовольный тем, что его разбудили, зверек поднял голову, подскочил к решетке, высунул из нее мохнатую лапку с длиннющим пальцем и кривым когтем и хотел уж было ткнуть ею в незнакомца, но мальчик вовремя отскочил от вольера.

— Ишь ты, какой шустрый! Не трогай мою футболку, она у меня знаешь какая — я в ней в баскетбол играл, и наша команда была лучшей в школе.

— Потому ты и сюда с мячом приехал? — догадалась Лешка. — Но у Гарика нет баскетбольной площадки.

— Неважно. Этот мяч — мой талисман, он приносит счастье и исполняет желания. Не веришь? Честное слово.

— Почему же? Верю, — улыбнулась Лешка, но не успела спросить, чего Никита желает больше всего, потому что в оранжерею ворвался Ромка.

— Вот вы где! Идите ужинать.

Постоянное пребывание на свежем воздухе сделало свое дело: аппетит у всех стал прямо-таки зверским, и от еды больше никто не отказывался.

Компания дружно уселась за стол, а когда все наелись до отвала, то оказалось, что ужин еще не кончился. В завершение Татьяна внесла огромный торт со взбитыми сливками и фруктами. А Тамара Петровна сказала:

— Как знала, что у нас сегодня новый гость будет. И молодцы, что вовремя приходить стали, не то, что некоторые. А то по сто раз всем подавать приходится.

Нетрудно было догадаться, что под «некоторыми» домоправительница подразумевала Макса с Денисом.

— Сбегать за ними? — предложил Гарик.

— Они еще не вернулись, — ответила Тамара Петровна и повернулась на робкое кхеканье.

В столовую, жутко стесняясь, заглянул Николай Иванович. Все его существо выражало готовность услужить и полную покорность судьбе, которая сейчас напрямую зависела от его работодателя.

— Прибил дощечку, — отчитался он. — Что еще надо сделать?

— На сегодня хватит, — сказала Тамара Петровна. — Проходи на кухню, ужинать будешь.

Никита сидел за столом напротив Лешки и при виде мужичка сосредоточенно наморщил лоб, а на лице его проявились любопытство и недоумение. Даже не отпив чаю, он поставил на стол чашку и прошептал:

— Ты, случайно, не знаешь, как его зовут?

— Знаю, конечно. Николай Иванович. Это он для моего Аечки в оранжерее вольер построил.

— А как его фамилия? — быстро спросил Никита.

Лешка задумалась, вспоминая.

— Игнатьев, кажется. А зачем тебе? Ты что, с ним знаком?

Никита помолчал, а потом покачал головой.

— Вроде нет. Не пойму что-то. Какое-то странное лицо у него, тебе не кажется? Пятно это. Отчего оно, как думаешь?

— Ожог, скорее всего, но точно не знаю. Неудобно же спрашивать, что такое с ним случилось.

— Мы сейчас снова на речку пойдем. Вода к вечеру еще теплее, чем днем, я тебя научу управлять скутером, хочешь? — отвлек Никиту Ромка.

— Еще как, — с энтузиазмом откликнулся мальчик.

Однако Ромкиным планам не суждено было осуществиться. Неожиданно со стороны реки подул холодный ветер, все небо закрылось низкими темно-синими тучами и на дворе резко, раньше времени, потемнело.

Лешка поднялась в свою комнату и вместо того, чтобы вновь облачиться в купальник, стала подыскивать одежду потеплее. Надев желтый свитерок с коричневой жилеткой и джинсы, она вспомнила об Аечке. А вдруг привыкший к тропическому климату зверек замерзнет в своем вольере? Следовало немедленно проверить, закрыты ли в оранжерее окна.

И она отправилась к ребятам, чтобы пригласить кого-нибудь из них составить ей компанию. Голоса раздавались в комнате Гарика. Удобно расположившись напротив друг друга, за шахматной доской сражались Ромка с Артемом, а хозяин комнаты дожидался своей очереди играть с победителем.

— А где Никита? — удивилась Лешка.

— Застрял где-то, — не сводя глаз с доски, ответил Гарик.

Так как окна в комнате Гарика выходили на реку, Лешка вернулась к себе, чтобы выглянуть в сад. Никита смирно сидел на зеленой изогнутой скамейке у клумбы с фонтанчиком и поглядывал на главный вход.

— Никита! — крикнула она. — Ты почему сидишь один?

Мальчик поднял голову.

— Да я… так.

— Погоди, я сейчас к тебе спущусь.

Странно как-то он себя ведет, отметила Лешка, намереваясь получше расспросить Никиту о том, что с ним творится. Но не успела она сделать и нескольких шагов по коридору, как внизу раздался истошный крик. А затем стало слышно, как в комнате Гарика валятся на стол шахматные фигуры. Скорее всего, доску опрокинул неуклюжий Ромка, поскольку, опережая всех, первым выскочил за дверь и скатился вниз по гладким перилам. Впрочем, Гарик с Артемом отстали от него ненамного.

С дивана в холле вскочил Григорий Михайлович.

— Что такое?

— Кто бы это мог быть? — нагнав Гарика, спросила Лешка, хоть и сама сообразила, что источником крика могла быть только кухарка.

Гарик подтвердил ее догадку.

— Танька, кому ж еще. Небось опять черный приятель примерещился. Но если бы кто-нибудь проник в нашу усадьбу и охрана бы его не заметила, чего не может быть, то Фред бы его унюхал и облаял. А он даже не тявкнул. Или ты слышала?

— Нет.

— Ну вот, а в нечистую силу, в отличие от Татьяны, я не верю.

Боксер, услышав свою кличку, поднял вверх сморщенную морду и завилял хвостом, словно хотел сказать, что он ни в чем не виноват. Наклонившись, Артем погладил собаку.

— А у вашей кухарки с головкой все в порядке? Может быть, ее следует показать врачу?

— Во всем остальном она вполне нормальная, — заступился за Татьяну Гарик. — Знаю только, что в Москву она приехала из какой-то глухой деревни. Наслушалась там всяких бредней, то про оживших утопленников рассказывает, то про духов бродячих.

— А кто-нибудь еще видел этого черного человека? — спросил Никита. Оставив свой пост у клумбы, он тоже прибежал на крик.

— Никто и никогда, — пожал плечами Гарик. — Могла бы, кстати, сообразить, что призраки являются после того, как часы пробьют полночь, а сейчас только десять часов.

Все вместе они ворвались на кухню. У Татьяны лицо было напуганным и одновременно обиженным.

— Снова весь дом переполошила, — выговаривала ей Тамара Петровна. — Молилась бы про себя да крестилась, коли чего-то боишься, а зачем всех-то пугать?

— А что ж мне, молчать прикажете? Ужас, да и только. То ночью приходил, а теперь вечером явился. Знать, никого не боится и преград для него нет. Это ж надо, сквозь закрытые ворота прошел! И как я спать теперь буду, когда от него никуда не скрыться? Да вы что, мне не верите? Думаете, я дурочка какая-нибудь? — Кухарка уперлась руками в то место, где у людей бывает талия, а потом сняла с себя широкий белый фартук и швырнула его на спинку стула. — Ну, вот что. Уволюсь я отсюда! Мне моя жизнь пока еще дорога. А у оборотня одна цель.

— И какая же? — хмыкнул Гарик.

— Людей убивать, вот какая, — ответила Татьяна и сама испугалась еще больше.

— Мы тебе верим, — вдруг неожиданно серьезно сказал Ромка и даже погладил кухарку по толстой руке. — Скажи нам, пожалуйста, на кого он был похож, этот оборотень?

Татьяна шмыгнула носом и замялась, подыскивая слова.

— Ну, нос у него, как у ворона, потому что оборотень, на голове шляпа черная, круглая, высокая такая…

— Цилиндр, может? — подсказал Артем.

— Наверное. И весь-весь черный.

— И что же он делал?

— Снова в окно постучал. Клювом. Вот сюда. — Она ткнула пальцем в кухонное окно.

— Так прямо и клювом? — усомнился Артем, а до Лешки издалека донесся приглушенный деревьями крик:

— Стронг-тзитт! Стронг-тзитт!

Так мог кричать только ее ай-ай. Неужели зверьку грозит опасность?

Забыв обо всем, Лешка понеслась к выходу, но на пути столкнулась с Никитой и чуть не сбила его с ног.

— Извини, — не остановившись, проговорила она.

Никита потер ушибленную коленку и, не раздумывая, кинулся за ней. А когда до стеклянной оранжереи оставалось каких-нибудь десять метров, Лешка увидела, как от строения отделилась черная тень и скрылась в кустах за водопадом.

— Никита, ты видел? — прошептала Лешка.

Мальчик кивнул.

— Похоже, мелькнуло что-то темное.

— Может, нам показалось? Или Татьяна ничего не выдумала? — Лешка заметалась, не зная, что делать: то ли преследовать черную тень, то ли бежать в оранжерею. А вдруг черный человек явился к ним для того, чтобы украсть ее руконожку? Какой-нибудь новый проходимец прознал, как дорого стоит редкий экзотический зверек, и, чтобы ввести всех в заблуждение, взял да и прикинулся оборотнем.

И потому, когда Никита без всяких размышлений умчался за черной тенью, она осталась на месте. Громко крикнув: «Рома, Артем!» — Лешка осторожно открыла дверь и заглянула в оранжерею.

В следующий миг на стеклянной стене отпечаталась новая тень. Вздрогнув всем телом, Лешка заставила себя оглянуться и облегченно вздохнула: это был Артем. За ним спешили Ромка с Гариком.

Артем пошарил рукой у двери в поисках выключателя, но ничего не нашел.

— Здесь пока еще нет света, — сказал Гарик. — Странно, что и в саду до сих пор темно. А ты почему кричала? Испугалась темноты?

— Она-то? — удивился Ромка и дернул сестру за руку. — Лешк, говори, что случилось? Или на всех вас сегодня ор напал?

— Вы, значит, не видели черного человека? Вообще никого не видели? А Никита за ним побежал. Туда, — указав рукой в сторону водопада, Лешка в сопровождении Артема вошла в оранжерею, а Ромка с Гариком помчались к темному, неосвещенному пруду.

Все окна в оранжерее оказались закрытыми, и нагретое помещение еще не успело отдать накопленное за день тепло. В темноте ярко светились огромные глаза руконожки. Лешка подбежала к решетке, подергала дверцу и отдала должное Николаю Ивановичу: молодец, сделал замок на совесть. Без ключа, голыми руками, дверь не открыть не только зверьку, но и человеку.

— Не волнуйся, твой ай-ай ночной зверь, темноты не боится, а уж оборотней — и подавно, — сказал Артем. — Мне кажется, что если здесь и вправду заведется нечистая сила, то он с ней справится одним левым пальцем.

— Да уж, продерет насквозь своим острым когтем, — усмехнулась Лешка.

Снаружи раздался громкий топот — это вернулись Гарик с Ромкой. Пыхтя, как паровоз, брат недоверчиво посмотрел на Лешку.

— Нет там никого. Тебе не показалось?

— Но Никита его тоже видел, можешь у него сам спросить. Где он, кстати?

— Наверное, все еще гоняется за вашей тенью. Но Фред-то не лаял, значит, никого из посторонних не унюхал, — снова сослался на собаку Гарик.

Примчавшийся за ними пес нечаянно ткнулся слюнявой мордой в Лешкину коленку и присел поодаль от вольера, чтобы его не достал страшный зверь.

— Ну, тогда это точно был не человек. А призрака нам не поймать — он, как говорит Татьяна, проходит сквозь стены, — пошутил Ромка.

— Призрак, может, сквозь стены и проходит, а оборотни, даже в сказках, — существа материальные, и собаки должны их чуять и бояться, — возразил Артем.

— И почему кричал Аечка? — Лешка извлекла из кармана джинсов ключ, с которым не расставалась, открыла дверцу вольера, вошла внутрь, и что-то хрустнуло у нее под ногами.

— Осторожно! — крикнул Гарик.

Но под Лешкиными ногами остались только скорлупки. Ай-ай, чтобы съесть яйцо, не разбивал его, а проделывал в скорлупе маленькую дырочку и извлекал все его содержимое своим длинным пальцем.

— Подмести здесь надо, — отметила девочка. Она собиралась сделать это еще до ужина, но приезд Никиты нарушил все планы. — Жаль, что Аечка говорить не умеет и не может нам рассказать, был здесь кто или нет.

— А если был, то кто-то свой, — сказал Артем. — Не могут же быть глюки сразу у трех людей. Давайте проверим, кто чем занимался минут десять назад, и попробуем вычислить этого человека.

— А еще надо поискать Никиту. Куда он мог деться? — повертела головой Лешка.

— Я же говорю, что это был оборотень, черный человек, — зловеще проговорил Ромка. — Вот он его и унес.

Лешке снова стало страшно.

— Типун тебе на язык, не шути так больше!

На всякий случай Ромка сбегал за оранжерею и проверил тайный ход: не пользовался ли им кто. Но камень, как и три дня назад, был плотно привален к забору.

Закрыв вольер, Лешка побежала к дому. В окне Никиты горел свет.

— Никита! — громко крикнула девочка. Спустя несколько секунд за оконным стеклом появился темный силуэт. Мальчик высунулся в открытую форточку, и Лешка облегченно вздохнула. Значит, никакой оборотень никуда его не унес.

— Никита, ты почему не вернулся в оранжерею? Где ты был? Почему ушел от нас?

— Я… Нигде. Голова что-то заболела. Я… Я очень спать хочу. Вы меня не ждите, я уже ложусь. Спокойной ночи.

— Ты никого не видел? — вслед за сестрой заорал Ромка.

— А никого и не было, нам все показалось. Скорее всего, это была тень от дерева. Спокойной ночи, — повторил Никита, махнул на прощание рукой и закрыл форточку.

Ромка недоуменно пожал плечами.

— Темка, Гарик, он что, всегда такой странный?

— Первый раз его таким вижу, — не отрывая от окна глаз, ответил Гарик. — Наверное, он и вправду устал от своих питерских гостей. В школе он позже всех спать ложился, сова потому что.

— Пусть спит, мы и без него обойдемся. Давайте все же выясним все до конца, разберемся, что кому показалось, а что было на самом деле, — снова сказал Артем.

— Тогда пошли к охране. — Ромка развернулся и решительно направился к домику у ворот.

В этот день на пост заступил третий охранник, сменщик Валеры и Виктора Ивановича.

— А вы все время на экраны смотрели? — заглянув в дверь, спросил юный сыщик.

— Я свою работу знаю, — обиделся страж усадьбы.

— И уверены, что никто сюда не входил?

На такой глупый вопрос охранник и отвечать не стал.

— А отсюда кто-нибудь выходил? — не унимался Ромка.

— И отсюда никто, кроме садовника.

— А давно он ушел?

— Недавно.

Друзья переглянулись.

— Да в чем дело-то? — спросил охранник.

— Нам показалось, что кто-то по саду бегает, — не вдаваясь в подробности, сказал Артем.

— Какая чушь! Больше вам ничего не показалось? — Охранник почувствовал себя оскорбленным: подвергалась сомнению его бдительность.

— Ну, извините.

Ромка прикрыл дверь и отправился в столовую. Разобиженная Татьяна убирала со стола посуду, Григорий Михайлович допивал чай с тортом.

Лешка заглянула на кухню и вернулась обратно.

— А где Николай Иванович?

— Где-то здесь был, — ответил телохранитель.

— А зачем он тебе понадобился? — спросила вездесущая Тамара Петровна.

— Так просто. — Лешка и сама не знала, зачем задала этот вопрос: невозможно вообразить маленького робкого слесаря в роли страшного черного человека.

— А Василий Трофимович куда пошел? — спросил Артем.

— В поселок. Там у него друзья живут.

Со двора донеслось урчание двигателя. Это заезжал в гараж принадлежащий Денису новенький «Форд-Фокус».

Тамара Петровна покачала головой и посмотрела на часы.

— Явились.

Но в столовую вошел один Денис.

— Салют, — весело поприветствовал он собравшихся. — Татьян, что такая невеселая?

Кухарка поджала губы и ничего не ответила.

— Теть Том, что это с ней?

— А у нас по двору опять черный человек бегал и в окошко к ней ломился. Должно быть, поклонник, — пошутила Тамара Петровна.

От удивления Денис чуть на пол не сел.

— Неужели? Не может быть! Татьян, ты что, совсем с катушек слетела? Или тебе приснилось? Так работать надо, а не спать.

— Кузен, а Лешке с Никитой — это мой новый гость — тоже какая-то тень примерещилась, — сказал Гарик.

— Значит, пора на базе усадьбы открывать дурдом, — весело констатировал Денис и втянул носом воздух. — Теть Том, что поесть?

Тамара Петровна взглянула на него как на маленького и сказала с неожиданной теплотой:

— Руки сначала помой. Да Макса зови.

— А его еще не было? Значит, уже не вернется. Он мне утром сказал, что, скорее всего, у друзей в Москве заночует. — Денис отправился мыть руки и по дороге миролюбиво похлопал кухарку по плечу: — Татьян, кончай кукситься. Будет и на твоей улице праздник. — И весело подмигнул Лешке.

— Значит, — прошептал Ромка, — все на месте, кроме слесаря и садовника. Неужели кто-то из них?

— Они по росту не подходят, — покачал головой Гарик. — И вообще их смешно подозревать.

— Значит, некого?

— Вот именно. Никита же сказал, что никого не было.

Кроме Никиты, спать никому не хотелось. Лешка сходила за курткой, и они с Артемом незаметно от всех отправились сидеть в полюбившуюся им беседку-парголу возле водопада.

Чуть-чуть пошумел редкий дождик, но ни одна капля не попала внутрь — густые растения, обвивающие парголу, служили надежной защитой от непогоды. А вскоре и ветер стих, а в просвете между тучами мелькнула голубая звездочка, особенно яркая в кромешной тьме. До сих пор в саду не горел ни один фонарь. Но, несмотря на темноту и прохладу, в беседке было тепло и уютно. Однако не думать о выскользнувшей из оранжереи черной тени Лешке никак не удавалось. Глюки случаются, когда чего-то боишься, она же беспокоилась только о зверьке, а Танькин оборотень в тот момент ее занимал мало.

— Вот сюда бежала… бежало… бежал непонятно кто, — указала она на шумящий водопад.

— Значит, Танькин оборотень в этот раз превратился в водяного и скрылся в пруду, — беззаботно отозвался Артем. — Ты что, все еще боишься?

Лешка высунула из беседки нос и взглянула на пруд.

— Ты что, нисколечко. Я вообще никого не боюсь. Ни водяных, ни леших, ни ведьм, ни колдунов, ни вампиров, ни гномов, ни зомби, ни мандрагор, ни фей, ни эльфов, ни… кто там еще есть, из злобной нечисти? Все эти василиски и домовые — порождение невежества или больной фантазии. А также вымыслы поэтов. — Откинувшись на спинку скамейки, Лешка зажмурилась и продекламировала: — «Черный человек, черный, черный, черный человек на кровать ко мне садится, черный человек спать не дает мне всю ночь…» Это Есенин. Ты читал его поэму «Черный человек»?

— Нет, но обязательно прочитаю, у нас Есенин есть. А еще я знаю, что к Моцарту тоже приходил черный человек, заказывал у него «Реквием». И неизвестно, был ли он на самом деле или только ему привиделся.

И вдруг в саду стало светло и празднично: кто-то наконец догадался включить освещение. Заискрился водопад, разукрасились клумбы, засветился фонарик в пруду, янтарным светом озарился дом. И если Лешка поначалу попросту храбрилась, а в глубине души ощущала смутную тревогу, то теперь все ее страхи показались и вовсе глупыми и смехотворными.

— Значит, Танька все выдумала?

— Наверное, раз такая нервная. Толстые люди обычно спокойные и добродушные, а она, значит, исключение из правил. С другой стороны, каждый имеет право на своего черного человека. — Артем взял Лешку за руку. — Знаешь, сейчас мне кажется, что вернулось прошлое лето, а целого года как и не было.

Лешка хотела сказать, что она сама думает точно так же и что новое лето кажется ей ничуть не хуже прежнего, но откуда-то сбоку затмила свет черная фигура и с криком «Карр!» бесцеремонно уселась между ними.

— Вам, должно быть, скучно здесь вдвоем? — невинно осведомился Ромка.

— Если честно, то не очень, — чтобы не обидеть друга, мягко, но решительно ответил Артем.

Лешка кинула на брата недовольный взгляд, но прогонять его постеснялась. А Ромка, конечно же, делал вид, что не понимает никаких намеков. Наверное, устал до того, что не осталось сил на бильярд, вот и решил составить им компанию.

— Я с Татьяной еще раз поговорил, — сообщил Ромка. — Стоит на своем, уверяет, что человек в черном ей не привиделся. Высокий, говорит, был. А у вас нет никаких новых версий относительно того, кто это мог быть?

— Никаких, — коротко ответила Лешка, не собираясь развивать предложенную тему разговора.

— Н-да. Но дыма без огня не бывает. — Ромка помолчал, но и уйти не подумал.

— Лешк, послушай. Встретились две твои обезьяны, одна коричневая, другая оранжевая. Оранжевая и говорит: «А когда дождь идет, тебе вода в рот попадает?» — при этом Ромка выдвинул далеко вперед нижнюю губу, а затем, втянув в себя нижнюю челюсть и накрыв ее верхней губой, помотал головой и ответил за коричневую обезьянку: — «Нет, не попадает». — «А мне попадает», — жутко расстроилась оранжевая обезьянка, так как Ромкина нижняя челюсть снова выдвинулась вперед. — Смешно?

— Ничуть. Сто раз слышала, — ответила сестра, но, как ни не хотела, все же хихикнула. Уж очень похож был брат на всех ее обезьян.

А Ромка пересказал им мультик с интернетовской мультяшкой Масяней, потом еще один, и еще.

Вскоре к ним присоединился Гарик, и Лешка с Артемом, смирившись с неизбежным, стали смеяться над тем, как Ромка копировал грубиянку Масяню. Гарик сначала грустил, наверное, как всегда, думал о своей сестренке, но потом незаметно втянулся в общее веселье и, когда Ромка иссяк, продолжил эстафету. В этот вечер всем в рот попала смешинка. Так часто бывает в школе: стоит порой показать народу пальчик, и весь класс, как один человек, взрывается от безудержного хохота.

Кстати, Ромка и в этом деле преуспел больше всех, так как являлся обладателем совершенно уникального указательного пальца: при сгибе он у него трещал, скрипел и щелкал. Поэтому на каком-нибудь скучном уроке ему достаточно было повернуться назад со своей второй парты и произвести один-единственный щелк, чтобы одноклассники тут же схватились за животики.

Насмеявшись вволю, все страшно устали и отправились домой. Поднявшись на третий этаж, Лешка вспомнила о Никите. Жаль, что их новый друг упустил такой прекрасный вечер и не повеселился вместе с ними.

На всякий случай она подошла к его комнате и тихонько потянула на себя ручку. Дверь оказалась запертой. Наверное, Никита не хотел, чтобы его беспокоили. На всякий случай Лешка тихо-тихо спросила:

— Никита, ты спишь?

— Угу, — послышался хрипловатый, очевидно со сна, голос.

— Извини. Спокойной ночи.

Войдя к себе, Лешка плотно закрыла окна, но не потому, что боялась летучих оборотней, а просто чтобы не мерзнуть ночью, и улеглась спать.

За кустами царил беспорядок. Закрывавший лаз камень лежал в стороне, трава и ветки были разбросаны. Возле открытого лаза валялся какой-то цветной талончик. Ромка нагнулся и поднял картонку.

— Что это?

Артем взял талон и удивленно вскинул брови.

— Билет на лондонский автобус.

— Ты не мог его потерять?

— Нет. Даже если он у меня и сохранился, чего я не помню, то должен остаться в другой одежде, из карманов в эту я ничего не перекладывал.

— Я тоже ничего не терял, — покачал головой Гарик.

— Ну, а мы с Лешкой в Англии не были, из чего следует, что этот билет потерял Никита.

— Скорее всего, — согласился Артем. — Он любитель оставлять на память всякие мелочи.

Ромка сел на бывший валун и побарабанил пальцами по собственной коленке.

— Так-так. Но откуда он узнал про этот выход? Мы ж вчера не успели ему ничего показать.

— Вообще-то я Никите про этот лаз, кажется, рассказывал, — припомнил Гарик.

— И про камень этот говорил, и что он за оранжереей находится?

— Ну, — мальчик вытер взмокший лоб, — я точно не помню, это давно было, еще зимой, наверное.

— Значит, Никита, поднявшись чуть свет и ничего никому не сказав, отправился искать твой тайный ход, о котором слышал полгода назад? Вообще-то кто ищет, тот, конечно, всегда все найдет, не только дыру под забором, но что за скрытность такая? Темка, Гарик, скажите честно, а в школе он вам полностью доверял?

Друзья безоговорочно кивнули.

— Всегда и во всем, — подтвердил Гарик. Ромка вскочил с камня, выглянул за оранжерею, вернулся назад.

— А тогда не проще ли ему было разбудить кого-нибудь из вас, чтобы не тратить время на поиски выхода, раз он так спешил? И что у него за тайна такая? Просил, значит, никому не звонить. Но почему он не может позвонить нам сам? Вы номер его сотового знаете?

— Знаем, конечно. И чего мы сразу ему не позвонили? — Гарик вынул из кармана «Моторолу» последней модели, которую постоянно носил с собой на случай, если вдруг позвонят родители, нажал на кнопки.

Трубка сначала молчала, а потом послышался бесстрастный женский голос:

— Телефон отключен или находится вне зоны действия.

— Ничего не понимаю. — Ромка снова заглянул в лаз. — По следам, конечно, ничего не поймешь, слишком сухая здесь земля. А интересно, он пользовался подстилкой?

— Надо проверить. — Из-под густого куста смородины Гарик извлек припрятанный там кусок полиэтиленовой пленки.

— Как видите, нет, иначе бы она здесь не осталась.

— Значит, штаны свои Никита выпачкал, — констатировал Ромка, а потом постелил пленку, хотел было вылезти на улицу, но передумал, снова ее свернул, а затем сорвал с собственной головы бейсболку и перебросил ее через забор.

— Зачем ты это сделал? — удивился Гарик.

— Чтобы сбегать за ней и осмотреть ход с другой стороны.

Виктор Иванович, как всегда, смотрел телевизор, не забывая поглядывать на мониторы камер слежения. Ромка заметил речные ворота и забор, даже его часть за оранжереей.

Увидев снова взъерошенных подростков, охранник вопросительно поднял брови.

— Что еще?

— Кепка через забор перелетела. Все она, сорвала с меня и кинула невесть куда и зачем, — для пущей достоверности пожаловался на сестру Ромка. — Мы за секунду за ней сбегаем, все вместе, и тут же вернемся обратно, ладно?

— Только на секунду, а не то скажу Григорию Михайловичу. — Виктор Иванович сделал разрешающий жест.

Обежав забор, Ромка нашел свою бейсболку, водрузил ее на голову, затем внимательно осмотрел проход.

— Да, здесь кто-то и в самом деле пролазил. Значит, Никита пошел на электричку. Отсюда до станции ведь не очень далеко?

— Километра три или даже больше, — сказал Гарик.

— Не очень далеко. Но все-таки зачем ему понадобилось городить такой огород? Писать записку, искать выход, пёхать до электрички, вместо того, чтобы попросить тебя ему помочь. Слушайте! А может быть, он втюрился в какую-нибудь девчонку и поехал к ней выяснять отношения?

— Да нет у него никаких девчонок, мы бы знали, — ответил Артем. — Но, в любом случае, он мог нам сказать о том, что ему очень надо в Москву, не объясняя причину. Если у него завелась какая-то тайна, то и молчал бы себе, мы б его пытать не стали.

Лешка была во всем согласна с ребятами и недоумевала ничуть не меньше их.

— Мне Никита показался ответственным человеком. Он не может не понимать, что здесь за него будут волноваться. И зачем было отключать мобильник?

— Да, что-то не нравится мне эта история, — сказал Ромка. — Совсем не нравится.

— И ведь мы не сможем долго скрывать его отсутствие. Об этом он подумал? — воскликнул Гарик. — Вот что я теперь скажу няне Томе?

— Жаль, что мы с ним вечером не поговорили. Сначала Танькины крики помешали, а потом он неожиданно спать ушел, — снова вспомнила Лешка.

— Что тоже было совсем на него не похоже, — добавил Артем.

— Очень, очень странная история, — повторил Ромка, направляясь к воротам.

Вернувшись назад к лазу, он завалил его ветками, положил на место камень и снова взглянул на заграничный автобусный билет.

— И как он умудрился его потерять? Карманы свои, что ли, выворачивал?

— И что теперь делать? — взволнованно спросила Лешка, но Ромка не успел ей ответить, потому что вместе со всеми замолк, прислушиваясь: в кармане Гарика зазвучал полонез Огинского. Так давала о себе знать его навороченная «Моторола».

— Папа! — обрадовался мальчик. — Как Яночка? Еще неизвестно? Ты себе не представляешь, как я за нее волнуюсь. А как она себя чувствует? Лучше? Я очень рад. А что говорят врачи? Пока ничего неизвестно? Хорошо-хорошо, я посмотрю. Да-да, прямо сейчас.

Гарик отключил телефон и направился к дому.

— Папа просил проверить, не оставил ли он на столе в кабинете свою печать, — на ходу сказал он. — Говорит, в спешке мог забыть что угодно. А если она там, то ее надо убрать в сейф. В принципе ничего страшного в этом нет, посторонние у нас не ходят.

— А оборотням печати ни к чему, — вставил Ромка.

— Вот именно. Но будет лучше, если я спрячу ее получше до папиного приезда. Береженого бог бережет.

Ромка еще раз оглядел забор, кусты, землю вокруг лаза, пнул ногой камень.

— Что ж, идем, здесь нам больше делать нечего.

— Что? — Лешка расширила и без того большие глаза. — Выходит, это… крик о помощи?

— Да, но потом он его зачеркнул, — ответил Гарик и хотел сказать что-то еще, но слова застряли у него в горле. Все остальные тоже замолчали, так как подумали об одном и том же.

Общую мысль первым озвучил Ромка, и голос его прозвучал зловеще.

— Значит, собаку с точками зачеркнул кто-то другой.

— Но, может быть, Никита собирался нам позвонить, а у него украли сотовый, или он забыл его подзарядить, так ведь тоже часто бывает? — уцепилась за последнюю надежду Лешка.

— Если даже и так, то у него еще и интернет-часы есть, — вспомнил Гарик. — Можно проверить, не прислал ли он нам еще одну записку.

И тут же вызвал электронную почту на маленький экран своего мобильника.

— И здесь ничего нет. Значит, его… Его похитили, да? Прямо отсюда, да? И что же теперь делать? — Голос Гарика задрожал от вырвавшейся наружу тревоги.

— Но кто мог… Что же мы сидим? — Лешка выскочила из-за стола и кинулась к двери, но Ромка ее задержал.

— Постой, куда бежать? Надо снова обсудить… — но последние слова его утонули в звуках печального полонеза.

Гарик рванул из кармана мобильник. И вдруг лицо его преобразилось.

— Никита, ты?

В мгновение ока Ромка с Артемом оказались возле него. А Гарик чуть-чуть отставил в сторону трубку так, чтобы всем было слышно, что ему скажет пропавший друг.

— Да, это я, — медленно произнес Никита. — Ты… Вы не волнуйтесь, у меня все хорошо, просто очень важное дело, в Москве. Не ищите меня, пожалуйста, и никому ничего не говорите. Я скоро вернусь.

— Постой, Новгородцев, какое такое дело? — воскликнул Гарик. — Ты что, не мог меня утром разбудить? И как ты умудрился найти мой лаз?

— Что? — Никита сделал небольшую паузу, а потом ответил: — Поискал и нашел, что тут такого? А разбудить не мог, потому что спешил очень. И сейчас спешу, даже поговорить некогда.

— Ну… ну ты нам хотя бы письмо напиши, у тебя же интернет-часы есть.

— Письмо? — нерешительно переспросил мальчик и, помолчав, сказал все тем же бесцветным монотонным голосом: — Ладно, ждите, я прямо сейчас пошлю вам письмо. Ну, пока. — Последние слова прозвучали так тихо, что ребята еле-еле их разобрали.

— Никита, погоди! — выхватив у Гарика «Моторолу», крикнул Ромка, но из трубки уже неслись короткие гудки.

Гарик удивленно подергал плечами и, заметно успокоившись, покачал головой.

— Ну и деятель! Как вы думаете, что с ним такое? Если что случилось, то почему он об этом не может прямо сказать? А вы заметили, какой странный у него был голос? Замедленный, как у робота. Но откуда у него могли взяться важные дела, он же почти год в Москве не был? Ладно, хоть жив и здоров, и то хорошо.

Ромка сел в кресло и кашлянул, привлекая к себе внимание.

— Как вы все знаете, совсем недавно меня заперли в подвале, заставили позвонить Лешке и потребовать, чтобы она вернула им своего дурацкого зверя. И я тогда почти ничего не мог ей сказать, потому что мне пригрозили, что в противном случае схватят и ее тоже, и засадят еще и не в такой подвал. Понятно, я не мог рисковать Лешкиной жизнью и поэтому делал все, что мне приказывали.

— Ты что, хочешь сказать, что Никиту все-таки похитили и говорил он с нами сейчас под чью-то диктовку? — Гарик растерянно смотрел то на Ромку, то на Лешку с Артемом.

Юный сыщик вздохнул.

— Надо смотреть правде в глаза, все равно от нее никуда не деться. У него отец кто? Банкир. А у банкиров детей только так похищают. И о тебе родители не зря беспокоятся, одного за ворота не выпускают, так что ты и сам все прекрасно понимаешь. Тем более что Никита молодец, умудрился послать нам смайлик, и мы его разгадали.

— А тогда почему они не требуют за Никиту выкуп? — возразила Лешка. — За тебя же сразу попросили.

— Но не у нас же им его требовать! У нас своих денег нет, даже у Гарика не много найдется, верно ведь?

— Верно, — кивнул Гарик и побледнел так, что все его веснушки разом проступили сквозь загар. — Но ведь и я, и мой папа, и мама, и няня Тома за него отвечаем. Мы пригласили его сюда и заверили его отца, что Никита будет здесь в полной безопасности. А получается, что его похитили у нас под носом и куда-то увезли, да? — Казалось, он вот-вот заплачет, но мальчик взял себя в руки и лишь тихонько шмыгнул носом. — Но как его могли незаметно дотащить до забора? Или их было много, и они действовали ночью? Ничего не понимаю. Нет, чужих Фред бы учуял. Даже если б не укусил, то залаял бы непременно, и охранники его бы услышали. Но если это были свои, то кто? Этот жалкий слесарь? Или, может быть, Татьяна? Смешно же. К тому же, кроме моей няни, никто не знает, кто такой Никита и где работает его отец, а она не из болтливых.

— Нечаянно могла проговориться, — сказал Ромка.

— Погодите, я сейчас ее спрошу. — Гарик пулей метнулся вниз, а спустя пару минут в коридоре вновь послышались его шаги. Он вбежал в комнату с бутербродом в руке.

— Моя няня о Никите ни с кем не разговаривала, да ее о нем никто и не спрашивал.

— А это кому? Ты что, проголодался? — указала на бутерброд Лешка.

— Это я взял для Никиты. Сказал, что он захотел есть, но ему лень спускаться вниз, чтобы она сама вдруг сюда не поднялась. — Гарик ухватил Ромку за руку. — Ты говорил, что у тебя большой опыт в таких делах. Что, по-твоему, нужно делать?

— Мне кажется, в первую очередь надо узнать, не звонил ли кто его отцу, — сказал Артем.

Но Ромку посетила иная мысль.

— Послушай, Гарик, а что, если его никуда не увозили и не уводили, а спрятали здесь, в усадьбе? Ты помнишь, как он запнулся, когда ты спросил его о лазе? Значит, он им и не пользовался. А билет на лондонский автобус подкинули нам для отвода глаз. У вас в доме, случайно, нет никакой тайной комнаты?

— Есть, — ошеломив всех, кивнул Гарик.

— Да ты что? — опешил юный сыщик. Спросил он просто так, наобум, и вовсе не ожидая такого ответа.

— А почему ты о ней молчал? — удивился Артем.

— Вы меня не спрашивали.

— И где же она?

Гарик ткнул пальцем в правый нижний угол.

— Там.

— А кто о ней знает? — взлетел с кресла Ромка.

— Только мы с папой, мамой и няней Томой. А там… Мало ли кто… От прислуги не так-то просто что-либо утаить.

— Так идем же скорее!

Ребята спустились на первый этаж, вышли во двор, снова незаметно вошли в дом через черный ход, и Гарик подвел их к кладовке.

— Только тихо, нас никто не должен видеть, — то и дело оглядываясь, предупредил он.

Вслед за ним ребята осторожно проскользнули в подсобное помещение, где стояли ведра, швабры, а на полках лежали всевозможные моющие средства. Лешка здесь уже была и ничего особенного не приметила.

Гарик нажал на какую-то дощечку сбоку от полки со стиральным порошком, и стеллаж с моющими средствами отъехал в сторону.

— Ну, прямо как в кино! — восхитился Ромка, ступая на каменные ступеньки.

Опираясь на узкие перила, друзья спустились на четыре пролета, а потом Гарик снова на что-то нажал, раздвинулась еще одна стена и автоматически включился свет.

Представшая перед ребятами комната была маленькой и почти пустой, если не считать небольшого сейфа в углу, а рядом с ним — кресла и маленького журнального столика.

— Гарик и его тайная комната. Почти как «Гарри Поттер и тайная комната». Жаль, что мы не волшебники, сейчас бы поколдовали и сразу узнали, кто и почему похитил Никиту и где он сейчас есть, — повертев головой во все стороны и не обнаружив в тесном помещении ничего интересного, с разочарованием протянул Ромка. — Значит, в доме комната, в комнате — сейф, не удивлюсь, если в нем тоже находится какая-нибудь шкатулочка с особым запором, в которой хранятся фамильные драгоценности.

— Так и есть, — подтвердил Гарик. — А еще там лежат важные папины документы. Только от этого сейфа у меня ключей нет, и шифра его я не знаю.

— А нам и не надо проникать в ваш сейф. Он маленький, Никиты в нем быть не может.

— Тогда пошли отсюда, — попросила Лешка.

Ей стало не по себе в этой комнате без окон. А если представить, что она здесь замурована совсем одна? Брр… Даже мурашки по коже побежали. Но они-то сейчас отсюда выйдут, а каково Никите, который вот так же где-то сидит, бедный, без всякой надежды выбраться, и знать не знает, что его ждет?

— А больше здесь никаких ходов-выходов нет? — постучал по толстенной стене Ромка.

— Нет, нам и этой комнаты достаточно, — сказал Гарик, пропуская друзей вперед и задвигая назад панель.

— А есть у вас еще какие-нибудь подвалы? Удивляюсь, как мы сразу весь дом не осмотрели.

— Мы же почти все время проводили на речке, ты сам этого хотел, — напомнила Лешка.

— Верно. Откуда мне было знать, что они мне понадобятся? — согласился Ромка и дернул Гарика за руку. — Так есть подвалы или нет?

— Есть. И винный погреб, и простой. Мама наша любит, когда огурцы с помидорами и капусту не в банках солят, а в деревянных бочках и в настоящем рассоле, без уксуса и всяких там консервантов.

— В бочках? — встрепенулся Ромка. — Это интересно. Я сам в бочке в гаражном подвале сидел.

Поднявшись наверх, друзья осторожно выбрались из кладовки, на цыпочках прошли по коридору в противоположный конец дома и подошли к другой лестнице. Больше всего Гарик боялся, что их заметят или Тамара Петровна, или Татьяна. Прицепятся с расспросами, еще чего-нибудь заподозрят. И поэтому они шли так тихо, что под их ногами не скрипнула ни одна половица. Впрочем, дом был новый, и никакие половицы в нем и не могли скрипеть, тем более что пол нижнего этажа устилала плитка. Однако Лешка на всякий случай оглянулась и вдруг, тихо ахнув, схватила Артема за руку.

— Что с тобой? — прошептал он.

— Там… Там кто-то был. Я видела его тень. Ромка с Гариком мигом выскочили в коридор, а Лешка с Артемом, чтобы не создавать лишний шум, остались у лестницы.

— Тебе страшно? — спросил Артем. Лешка судорожно вздохнула.

— Очень. Только я не за себя боюсь, а за Никиту. Почему-то мне кажется, что не найдем мы его в погребе. Сюда же каждый может зайти.

Никого не догнав и не увидев, Ромка с Гариком вернулись назад.

— Лешк, а тебе не показалось? — спросил Ромка.

— Нет, — твердо ответила девочка.

— Может быть, это Фред был? — предположил Артем.

— Фред бы к нам подбежал, — возразил Гарик.

— От собаки была бы совсем другая тень, — сказала Лешка.

— Да, жаль, что твой Фред не сыскной пес, никакой пользы от него, как и от Лешкиного Дика. Лешк, а эта тень похожа на ту, что ты видела вчера? — спросил Ромка.

— Нет. — Лешка, подумав, покачала головой. — Та была больше этой. Хотя Никита сказал, что ее вообще не было.

— Никита мог сказать что угодно. А не похитил ли его тот самый черный человек?! — ужаснулся Гарик.

— Я уже об этом подумал, — сказал Ромка. Несмотря на неудачу и не стихающее волнение, энергии у него, как ни странно, прибавилось, а появление на лестнице неизвестного человека воодушевило еще больше. Он довольно потер ладони. — Это хорошо, даже просто замечательно. Это укрепляет все мои предположения. Значит, противник наш — не посторонний человек и сейчас находится в усадьбе. Круг подозреваемых, короче, невелик. Чтобы найти преступника, всего и делов-то, что узнать, кто сейчас, сию минуту, мог пройти по этому коридору. Но сначала забежим, куда шли. Ваши погреба, что ли, не запираются?

— Конечно, нет. Воры у нас не водятся. — Гарик потянул на себя одну из тяжелых дверей, неожиданно легко она открылась, и на ребят хлынул свежий прохладный воздух. В просторном помещении винного погреба чуть слышно гудели кондиционеры.

Высокие деревянные стеллажи были сплошь заполнены бутылками разной формы и размеров. Пустых полок в погребе оставалось немного.

— Это же рай для пьяниц! — воскликнул Ромка. — Я такое только в кино видел. И бутылки там точно так же не стояли, а лежали.

— Хранить вино полагается в лежачем положении, — пояснил Гарик. — Папа мой его давно коллекционирует, собрал много редких сортов. Когда он бывает за границей, то всегда привозит какую-нибудь бутылку, и друзья ему часто вино дарят. Больше всего здесь французских вин, хотя есть и чилийские, и американские, вернее, калифорнийские, и итальянские, и испанские, и молдавские…

Но разглядывать ценную коллекцию вин ребятам было некогда.

Они заглянули за каждый стеллаж, причем Ромка, воспользовавшись стремянкой, не поленился обследовать самые верхние полки, как будто Никиту могли уложить туда как какой-нибудь груз. Однако в этом погребе его не было, и они перешли в другой, обычный.

Здесь стояли деревянные с железными обручами бочки, а на полках теснились разнообразные банки как с домашними, так и с покупными консервами, но ни за бочками, ни в самих бочках, на что так надеялся Ромка, тоже никого не оказалось.

— И больше у вас никаких подвалов и потайных мест нет? — покрутив головой, спросил юный сыщик.

Гарик развел руками.

— Извини, но это все.

— Тогда пошли смотреть, кто где находится и что делает.

Тамара Петровна в сползших на кончик носа очках что-то шептала себе под нос и сосредоточенно тыкала пальцем в калькулятор. У стены, то и дело покашливая, чинил перегоревший светильник Николай Иванович. На кухне гремела кастрюльками Татьяна. В окно можно было видеть, как садовник Василий Трофимович пропалывает очередную цветочную клумбу. Идиллия, да и только.

— А где все остальные? — спросил Гарик.

— А кто тебе нужен? — оторвалась от бумажек экономка. — Если Денис, то сам знаешь, что он в Москве. Макс со вчерашнего утра не возвращался. А вы, наверное, на речку собрались? Валера сегодня выходной взял, но Гриша у ворот сидит. Позвать?

— Не надо, мы сами его найдем. — Гарик попятился назад и прошептал: — Ну, и кто же из них? Не могу себе представить, что кто-то из этих людей мог похитить Никиту. А если это был не преступник, а Танька? Пошла за чем-нибудь в погреб, услышала, что там кто-то есть, испугалась и убежала?

— Спроси у нее, — двинулся к кухне Ромка.

— Тань, ты в погреб ходила? — наливая себе сок из холодильника, как бы невзначай поинтересовался Гарик.

— Ходила, — как всегда что-то жуя, коротко ответила девушка.

— А давно?

— Недавно. А что?

— А больше ты никого не видела?

В заплывших жиром маленьких глазках кухарки вспыхнул испуг.

— А кого я должна была видеть?

— Никого, я просто так спросил.

А Лешка в очередной раз подивилась Танькиной толщине. И еще без конца жует. На ее месте она бы целый год вообще ничего не ела, только чтобы не быть такой уродиной.

— Та тень не могла быть Танькиной, — покинув кухню, уверенно заявила она. — Она же бегать не может, а если бы и побежала, то топала бы, как слон, да еще и визжала б при этом. Или вы ее не знаете?

— Тогда остаются Николай Иванович и Василий Трофимович, — сказал Артем.

— А если это был кто-нибудь из охранников? — предположила Лешка. — Фред их всех знает и лаять на них не станет.

— Они надежные люди, — затряс головой Гарик, — и из домика не выходят.

Ромка взглянул на синеющую вдали речную гладь, на беседку, в которой они так весело провели вчерашний вечер, с огромным сожалением вздохнул и вернулся к делу.

— Вообще-то почти во всех детективах, которые я читал, слуги, как правило, остаются вне подозрений.

— Так то в книгах, — возразила Лешка. — Но, если так, то и подозревать некого, кроме Макса с Денисом, а они сейчас в Москве.

— И то верно, — кивнул брат.

— Но если это наш садовник или слесарь, во что я не очень-то верю, то не спросишь же у них напрямую: «Скажите, пожалуйста, вы, случайно, не похищали нашего Никиту»? — попытался пошутить Гарик, но ни сам и никто другой даже не улыбнулся.

— Хорошо бы за ними последить. — Ромка подошел к окну. Василий Трофимович трудился в саду, как пчелка, и, похоже, не собирался оставлять свои цветочки. — Да только это может занять много времени. Лучше подойти к делу с другого конца. Я предлагаю поехать в Москву к отцу Никиты и выяснить, не требовал ли кто за его сына выкуп. По телефону, сами понимаете, этого не узнать. Люди, у которых похищают детей, никуда никогда не заявляют и никому ни о чем не говорят. Нам он, конечно, тоже ничего не скажет, но мы увидим, в каком он настроении, и сделаем собственные выводы.

— Ох, как ужасно, если это так, — выдохнула Лешка. — Представляю себе состояние Николая Никитовича. Никита для него — все, я это вчера сама заметила.

— Тогда надо найти предлог для поездки в Москву и сказать няне Томе, чтобы она попросила Григория Михайловича нас туда отвезти, — сразу принял Ромкино предложение Гарик.

— Можно сказать, что у Лешки болит зуб и ей надо к врачу. Но только я считаю, что вы с Темкой должны остаться здесь. Мы с Лешкой и вдвоем там управимся. А вы последите за садовником со слесарем. К тому же, если Николай Никитович ни о чем не подозревает и тебя, Гарик, увидит, то сразу спросит, где Никита и почему мы оставили его одного. И что тогда ему отвечать?

Артем вздохнул, но с Ромкой согласился.

— Ладно, останусь здесь. Кто знает, не грозит ли опасность и Гарику тоже. Охрана, как видите, не всегда помогает. — Он протянул Лешке свой сотовый телефон. — Звоните, если что.

— А если няня спросит, где Никита? — озабоченно сказал Гарик.

— Если начнет его искать, то скажете, что он поехал с нами. Когда вернемся, будет видно, что делать дальше. Главное — действовать, а не сидеть на месте. Под лежачий камень, сами знаете, вода не течет.

Гарик побежал договариваться с Тамарой Петровной и Григорием Михайловичем, а брат с сестрой отправились собираться.

Жара набирала темпы, и Лешка, поднявшись в свою комнату, сняла с себя пуловер, который надела перед завтраком, и вынула из шкафа первую попавшуюся маечку. Переодеваясь, она вспомнила о том, как еще несколько дней назад, собираясь в аэропорт встречать Артема, страшно мучилась оттого, что никак не могла подобрать себе подходящий наряд. Сейчас бы ей те заботы! Да она бы всю-всю свою одежду и вообще все, что у нее есть, отдала за то, чтобы с Никитой не случилось ничего плохого.

Стянув с себя джинсы, она потянулась за сарафанчиком, хорошо помня, как вчера вечером, когда похолодало, второпях швырнула его в угол шкафа, поленившись вывернуть. Не глядя, сунула на самое дно руку и вместо сарафана ухватила теплый свитер. Пришлось смотреть внимательней. Сарафан лежал в другом углу, изнанкой внутрь. И вообще все в шкафу было как-то не так, будто в нем кто-то рылся. Странно. Может быть, в шкафу делали уборку? Но тогда вся одежда была бы аккуратно сложена, а не один только сарафан.

Лешка обернулась, взгляд упал на диван, и сердце застучало быстрее: коричневой обезьянки — подарка Артема — на месте не было. Она завертела головой. Игрушка валялась на полу в дальнем углу, хотя Лешка хорошо помнила, что утром, уходя, посадила ее на подушку.

Она полезла в сумку, открыла кошелек. Все деньги были целы. Еще раз проверила вещи и, убедившись, что ничего не пропало, опрометью кинулась к брату.

Ромка тоже переодевался, а Артем с Гариком дожидались, когда он окончательно соберется.

— А кто делает уборку в наших комнатах? Пылесосит и все такое?

— Никто не пылесосит, — ответил Гарик. — У нас во всех комнатах, и в подвалах, и даже на лоджиях и балконах установлена стационарная система очистки. Когда мы уходим на речку, няня Тома ее включает, и вся пыль, что есть в доме, собирается в специальные емкости. А вот вещи складывать придется тебе самой. Так уж получилось, что перед самым вашим приездом от нас ушла горничная, а Татьяна этим заниматься не хочет, говорит, что у нее и так дел полно. Но если ты тоже не хочешь, то я скажу няне…

Лешка помотала головой.

— Я и сама наведу у себя порядок. Дело в другом. У меня в комнате кто-то рылся, что-то искал и ничего не взял.

— Вот это да! — Ромка так и сел прямо на свою сумку. — Но что у тебя можно найти, кроме тряпок?

— Не знаю. Посмотрите вы, все ли у вас на месте.

Артем внимательно осмотрел шкаф и стол. Ромка слез с сумки и проверил ее содержимое, заглянул в тумбочку, подошел к подоконнику с наваленными на него книгами.

— Все, как было, — сказал он. — Ничего не понимаю. Гарик, проверь свою комнату.

Гарик помчался к себе и мгновенно вернулся обратно.

— Идемте скорее ко мне. Письмо пришло, от Никиты!

Все кинулись к его компьютеру. Те несколько фраз, что высвечивал экран, вряд ли можно было назвать письмом. Скорее, это была новая записка, и она мало чем отличалась от прежней.

«Не волнуйтесь, у меня все нормально, просто возникло очень срочное дело. Приеду — объясню. Ничего никому не говорите, очень вас прошу. Никита», — гласил экран.

Гарик облегченно вздохнул.

— Наверное, мы и вправду напрасно перепугались. Быть может, не надо вам никуда ехать? Видите, он предупреждает, чтобы мы ничего никому не говорили. Должно быть, у него и вправду какое-то дело в Москве.

Но Ромка так не считал.

— Уж поверь моему опыту, это письмо ничего не доказывает, а только подтверждает мою версию, что Никита где-то заперт, а письмо написал преступник, чтобы усыпить нашу бдительность. Лешка, ты собралась? Едем!

— Хорошо, — кивнула сестра и оглядела комнату Гарика. — Так у тебя ничего не пропало?

Гарик заглянул в шкаф, в стол.

— Не заметно.

— Значит, только у меня что-то искали. Но что?

Артем с Гариком не знали, что ответить, и даже у Ромки на это счет не нашлось никаких версий.

— С этим разберемся потом, — только и сказал Лешкин брат.

Закрыв дверь, Ромка сел рядом с сестрой и погладил ее по плечу. — Успокойся, пожалуйста. Не может такого быть, чтобы мы не справились с этим делом.

Не усидев на стуле, юный сыщик снова вскочил, послонялся по кабинету, а потом прошел за стол Николая Никитовича, сел в кресло и, чтобы хоть чуть-чуть взбодрить сестру, надул щеки.

— Лешк, посмотри, похож я на банкира?

— Очень похож, — даже не улыбнувшись, нехотя кивнула девочка. — А если еще потолстеешь, так в самый раз будет.

— А ну тебя, ты же знаешь, я день ото дня худею. — Сдвинув брови, Ромка выпрямился, подтянул живот и, вскинув глаза на пустые стулья, расставленные вокруг длинного стола, обратился к воображаемым подчиненным: — Итак, господа, что у нас сегодня на повестке дня? Какой сегодня курс доллара и евро, кому будем давать ссуды?

Но Лешка игру не поддержала. Она сидела как истукан, уставившись в одну точку, и молчала. А потом тихо сказала:

— Может быть, все-таки скажем ему все как есть?

— Не знаю, надо посоветоваться с ребятами, — ответил брат и замолчал, а уголки его рта предательски поползли вниз. Он посмотрел на рамку с фотографиями Никиты и тут же отвел от нее глаза.

На столе стояли телефоны, переговорное устройство, факс, лежало несколько папок с бумагами, а центральное место занимал отрывной календарь на черной подставке. Ромка машинально пролистал пару страниц и вдруг замер, внимательно вчитываясь в пометку на одной из них. А потом, не веря собственным глазам, прошептал:

— Лешк, поди-ка сюда. Погляди, что тут написано. Николай Иванович Игнатьев. Это же, кажется, наш слесарь! Как он мог здесь объявиться?

Сорвавшись с места, Лешка подбежала к столу, внимательно посмотрела на листок календаря. И в самом деле, там было четко выведено: «Ник. Ив. Игнатьев!» И все.

Сердце ее гулко забилось.

— А если это другой Игнатьев? Не такая уж редкая фамилия, а имя-отчество и подавно.

Но брат с ней не согласился.

— Не может быть такого совпадения. Но неужели наш Николаша и есть похититель? А что, придумал легенду и втерся к нам в доверие. Гениально придумал — бомжа убогого изобразить, да? Но неужели Николай Никитович делает вид, что ему весело, а сам все знает?

Лешка с сомнением покачала головой.

— Так сыграть трудно. Когда тебя похищали, я, как ни хотела, не могла делать веселый вид.

— А он, значит, может, потому что боится навредить Никите.

— Глупости несешь, — прервала его сестра. — Сам подумай, зачем бы нашему слесарю называть ему свое имя, если он и есть похититель. Чтобы его арестовали, да?

— И правда, — оторопел Ромка. — Но если он не преступник, то зачем ему связываться с отцом Никиты? Зачем-то он сюда или звонил, или…

Не успел он договорить, как Новгородцев быстрым шагом вошел в свой кабинет. Ромка вскочил и пересел на стул.

— Извините, пожалуйста, я совершенно случайно занял ваше место.

— Решил вообразить себя главным буржуином? — все так же улыбался Новгородцев, ничуть не рассердившись на мальчишку.

Лешка в упор смотрела на банкира. Нет, так притворяться невозможно. Тем более что настроение у людей бывает разным, и вовсе не обязательно разыгрывать из себя весельчака, если тебе грустно, проще взять ровный тон.

А ее брат снова вскочил и, как ни в чем не бывало, затараторил:

— Николай Никитович, я нечаянно заглянул в ваш календарь и нашел в нем фамилию одного человека. Если не секрет, кто такой Игнатьев Николай Иванович? Дело в том, что у нас с Лешкой есть один знакомый с такой же фамилией, и зовут его точно так же.

— Слесарь, вольер для моего зверя строил, — уточнила Лешка и даже привстала, внимательно следя за лицом банкира.

— Вам Никита, кстати, не рассказывал, какой у нее зверь завелся? — подхватил Ромка. — Один из самых редких на земле, из Красной книги, настоящий мадагаскарский ай-ай.

А Новгородцев снова улыбнулся и покачал головой.

— О звере вашем слышал, жаль, забыл вчера на него посмотреть, а вот у Игнатьева вряд ли есть время для постройки вольеров. Это крупный бизнесмен, у него и без того дел хватает. А приходил он к нам за кредитом для закупок оборудования.

— За кредитом? — Ромка сосредоточенно сдвинул брови. — А как у вас можно получить кредит? Мне, к примеру, вы можете подкинуть деньжат? Я бы не отказался.

— Тебе еще рано получать кредиты, — усмехнулся банкир.

— Понимаю. А если бы я был взрослым?

— В таком случае, имея зарегистрированное по всем правилам предприятие, ты должен принести мне кучу бумаг, свидетельствующих о его благонадежности, в том числе свой бизнес-план, и, самое главное, внести залог.

— Залог? Что значит залог? — встрепенулся Ромка. — Этот ваш Игнатьев, к примеру, какой вам предоставил залог?

— Игнатьев обошелся без всякого залога. Он принес мне поручительство. Кстати, от Соболева, отца Гарика, — сказал Николай Никитович и сам удивился: — Вот уж, действительно, игра случая.

— От Соболева… — не удержавшись, повторил Ромка и, совсем уже волнуясь, спросил: — А тогда скажите, что такое поручительство?

— Иными словами, это обязательство. В том случае, если Игнатьев сам не сможет вернуть нашему банку кредит, то это сделает его поручитель.

— Соболев?

— Вот именно. А поскольку в его кредитоспособности я не сомневаюсь, то мне, в принципе, все равно, как станет расходовать деньги тот, кому он доверяет.

— И когда же Игнатьев его получит?

Николай Никитович взглянул на другую календарную страничку.

— Возможно, уже сегодня.

— Он сам за ним придет? — напрягся Ромка, бросив на сестру быстрый взгляд.

— Нет, конечно, — благодушно ответил Новгородцев. — Кредиты бывают целевыми и наличными деньгами не выдаются. Мы переведем деньги в другой банк, туда, где у Игнатьева открыт счет.

Лешка, не сводя глаз с лица банкира, окончательно убедилась в том, что Новгородцев понятия не имеет об исчезновении своего сына, иначе бы он не стал безмятежно болтать с ее братом, объяснять, как открыть свое дело и получить в банке деньги, прекрасно понимая, что эти знания понадобятся Ромке еще не скоро.

— Вот будет восемнадцать лет — и вперед. Я тебе в первую очередь кредит выдам, так сказать, по знакомству, — банкир приподнялся и одобрительно похлопал по плечу своего юного приятеля.

— Кредит мне, несомненно, пригодится, когда я буду организовывать свое детективное агентство, — с большим достоинством кивнул Ромка. — А сейчас нам пора идти, до свидания.

И, не дожидаясь, пока Николай Никитович снова примется расспрашивать их о своем сыне, поманил за собой Лешку.

— Не забудьте передать Никите, что я жду его звонка, — крикнул им вслед Новгородцев.

— Непременно, — уже на пороге пообещал Ромка и на всякий случай добавил: — Только мы раньше вечера туда не попадем.

Новгородцев посмотрел на часы.

— Может быть, к тому времени Никита уже и сам обо мне вспомнит. Он же должен со мной попрощаться: я улетаю рано утром.

— Я тоже так думаю.

Ромка вышел было из кабинета, а потом резко повернул назад.

— А Никите, наверное, тоже нравится сидеть в вашем кресле и воображать себя банкиром, да? Ведь он, наверное, когда-нибудь унаследует ваше дело?

Николай Никитович покачал головой.

— Нет, он не хочет идти по моим стопам, да я и не настаиваю. Пусть сам выбирает свою судьбу.

— И что же, он здесь после возвращения из Англии даже ни разу не был?

— Ну почему же. Дня два назад заезжал ко мне с нашими гостями.

— И вы, как всегда, были страшно заняты. Наверное, как раз с Игнатьевым вопрос о кредите решали? — Ромка замер в ожидании ответа. Даже моргать перестал.

Новгородцев пытливо оглядел мальчишку.

— Ну ты и провидец! Именно так все и было. Или тебе Никита об этом рассказал?

— Ну, и он тоже, — сказал Ромка, чтобы банкир не вздумал допытываться, к чему он завел весь этот разговор. — Ну, мы пойдем, всего вам хорошего.

— Вам тоже, — благожелательно откликнулся Новгородцев.

Ромка бежал по ступенькам вниз — а кабинет управляющего банком находился на втором этаже — и щеки его горели, а глаза лихорадочно блестели. Лишь только за ними закрылась желтая дверь подъезда, он ухватил сестру за руку.

— Лешка, надеюсь, тебе теперь тоже все ясно? Этот Игнатьев к нам специально внедрился, для того, чтобы обделать свои темные делишки. Помнишь, когда мы шли прятать печать, он из кабинета выходил? Вот какой он там багет прибивал! Вместо багета небось на еще одно поручительство печать ставил. А ты еще говорила, что он на роль черного человека не годится.

— Не я одна, ты тоже так считал. А роспись Соболева на поручительстве он где взял?

— Роспись — ерунда. Любую подделать — раз плюнуть. Доказать, что она чужая, может только специалист, но когда нет сомнений в ее подлинности, то на экспертизу ее никто не понесет. Ну надо же! — Ромка с досадой стукнул кулаком себя по лбу. — Мы его застали, можно сказать, на месте преступления, и никто ни о чем таком не подумал. Ни Темка, ни Гарик. Сам-то я куда смотрел!

— Значит, он похитил Никиту, чтобы не быть разоблаченным, так?

— Ну да. Сама говорила, что Никита его узнал и хотел с тобой о нем поговорить. Но Игнатьев не позволил ему это сделать, для чего и явился в обличье черного человека, устроил переполох и уволок главного свидетеля.

— Погоди, погоди, — сморщила лоб Лешка. — Ведь черный человек и раньше к Татьяне приходил, ты не забыл?

— Не забыл. Он мог в черном костюме через тайный ход в усадьбу на разведку пролезть. Ведь Гарик им в прошлом году часто пользовался, Игнатьев мог уже тогда за ним подглядеть. А Танька могла его случайно увидеть и по своей дури за оборотня принять. И Фреда он мог еще раньше прикормить, чтобы глупый пес на него не реагировал. Вот он вчера всем этим и воспользовался. Логично?

Лешка пожала плечами.

— Наверное.

— На то я и сыщик, чтобы уметь верно складывать все слагаемые. — Ромка извлек из кармана сотовый телефон Артема, чтобы позвонить в усадьбу, но сестра его остановила.

— Послушай, может быть, надо как-то намекнуть Николаю Никитовичу, что Игнатьев никакой не крупный бизнесмен, а мошенник. А иначе плакали его денежки.

— Не свои. Ты же сама слышала, что за выданный кредит отвечает отец Гарика, вот он их и потеряет. Но ведь деньги — ничто по сравнению с жизнью Никиты, и нечего раньше времени поднимать из-за них бучу.

Лешка охнула.

— Рома, а вдруг Игнатьев поймет, что разоблачен, убьет Никиту и спрячет концы в воду так, что никто ничего не сможет доказать?

— Этого-то я больше всего и боюсь, — мрачно кивнул брат. — Одно дело — попасться на мошенничестве, другое — быть обвиненным в похищении человека. Поэтому мы должны действовать с ювелирной точностью и пока никому ничего не говорить.

— Но… Но ты даже не спросил, как он выглядел, этот Игнатьев, было ли у него на лице красное пятно. Что, если это все-таки совпадение? Чего только в жизни не бывает.

— Проверить это мы можем и сами. Можно у Гарика спросить, есть ли у его отца знакомый бизнесмен Игнатьев Николай Иванович.

Ромка оглянулся по сторонам и быстро пробежался указательным пальцем по кнопкам. Гарик откликнулся мгновенно. Наверное, они с Артемом глаз с трубки не спускали.

— Николай Никитович ни о чем не подозревает, — сообщил друзьям Ромка. — Гарик, немедленно позвони своему отцу и спроси, нет ли у него знакомого бизнесмена по фамилии Игнатьев. Ничего не объясняй, просто скажи, что некий Игнатьев зачем-то звонил в усадьбу, ну, ты и предположил, что этот звонок может быть важен для его бизнеса.

— Хорошо, — коротко ответил мальчик. Ответного звонка брат с сестрой ждали недолго. Буквально через пять минут Гарик сообщил:

— У моего папы такого знакомого нет и никогда не было.

— Что и требовалось доказать, — заключил Ромка.

— А теперь говори, в чем дело, при чем тут Игнатьев? — вклинился в разговор Артем.

Ромка вкратце рассказал про запись, обнаруженную им на листке календаря, и о том, что удалось им с Лешкой узнать у отца Никиты, и попросил ничего не предпринимать до их возвращения, а просто следить за Игнатьевым.

От неожиданности Лешка отшатнулась назад и наступила Гарику на ногу. Мальчик испугался еще больше, чем она.

— Кто это? — прошептал он, тоже пятясь назад.

Опомнившись, Лешка взяла его за руку. Особого ужаса она не испытывала: в своей короткой жизни и не такого навидалась. Тем более что с первого взгляда было ясно, что перед ними не Никита: человек был в грязных стоптанных башмаках и непонятного цвета мятых брюках.

— Это Николай Иванович, — не сводя глаз с тела, сам ответил на свой вопрос Гарик. — Но кто мог на него напасть?

— Понятия не имею, — проговорил Ромка, смело шагнул вперед и склонился над жертвой преступления. К нему присоединился Артем. Лешка, встав на цыпочки, вытянула шею.

— Он жив?

— А кто его знает. Вообще-то до приезда милиции трогать тело нельзя, — объявил Ромка, но тут же дотронулся и бесстрастно сообщил: — А оно еще теплое. Значит, его недавно убили.

— Может быть, не до конца? — заволновалась Лешка. — Надо поднести к его губам зеркало. Если оно запотеет, то, значит, он еще дышит, и, значит, надо вызывать еще и «Скорую помощь», без нее не обойтись. Только тогда придется все всем рассказать. И нас спросят, почему мы сразу не сказали об исчезновении Никиты, а что мы ответим?

— Давайте позовем сюда няню Тому. Все равно от нее ничего теперь не скрыть. Сбегать за ней? — Гарик выжидательно уставился на Ромку.

— Сначала тащите зеркало, — скомандовал юный сыщик, оттягивая момент принятия окончательного решения. — Проверим, жив он или нет, а там будет видно.

Но не успел Гарик выбежать из погреба, как, не дожидаясь проверки, тело зашевелилось и громко зачмокало губами.

Недолго думая, Ромка схватил его за плечи и перевернул на спину. Раздался звонкий стук, и на пол выкатилась бутылка из-под красного французского бордо. И тут до всех дошло, что в погребе разлита вовсе не кровь, а дорогой коллекционный напиток.

Гарик тоже услышал звон и чмоканье, вернулся обратно и облегченно вздохнул. Пьяниц, в отличие от мертвецов, он не боялся.

— Елки-палки, а мы подумали черт-те что! Я, вообще-то, запах вина сразу учуял, но подумал, что раз погреб винный, то так и должно быть, — заметно воспрянул духом Ромка, и тут же на его лице отпечаталось недоумение: — Ничего не понимаю. С радости он, что ли, напился, что банковский кредит получил?

— Или совесть замучила? — У Лешки тоже немного поднялось настроение: появилась надежда, что Игнатьев сознается, куда дел Никиту.

— Так что будем делать? Ждать, когда проснется? — разглядывая беззащитного преступника, спросил Гарик.

— Ждать некогда. Надо привести его в чувство. Принесите водички, да побольше. — Ромка пнул мужика ногой, но тот ничего не почувствовал, даже не пошевелился.

Гарик с Артемом помчались наверх и скоро вернулись обратно с полными ведрами в каждой руке. Гарик нерешительно остановился, но Ромка выхватил у него ведро и окатил пьяницу водой.

Артем последовал его примеру. На каменном полу образовалась ледяная лужа. Лешкину ногу обожгло холодом.

Игнатьев замотал головой, открыл мутные глаза, ощупал себя руками и заморгал глазами.

— Что такое? Эй, почему здесь так мокро?

— Сейчас еще не так будет, — заверил его Ромка, хватаясь за третье ведро. Четвертое поднял воинственно настроенный Гарик.

— Лить?

— Лей! — опорожнив свою емкость, Ромка решительно махнул рукой и порадовался: — Как хорошо, что внизу нет никаких соседей, хоть с головой залейся, никто не прибежит. Теперь этот хмырь живо расколется, никуда не денется.

Под жгуче-ледяным водопадом Игнатьев мигом пришел в себя. Он повернул голову влево, затем вправо, установил, где находится, воздел глаза кверху, закашлялся и прохрипел:

— Вы зачем это? Не надо! Я… Мне же холодно. Я простужен, больной весь, и взял-то чуть-чуть, для сугрева только. — Он согнул ноги, и по полу покатилась еще одна пустая бутылка. Эта была из-под дорогущего чилийского вина. Мужик с тоской проводил ее глазами. — Ну, две. Я отработаю. Честное слово, клянусь чем хотите.

— Нас вино не волнует. Скажите немедленно, где Никита, или вам совсем плохо будет, — нависая над мужиком, зловеще проговорил Ромка.

Алкоголик еще быстрее заморгал красными глазками.

— Кто?

— Нечего придуриваться. Говорите, куда вы его дели?

Николай Иванович оглядел взбудораженную компанию все еще мутными глазами, но вскоре взгляд его стал более осмысленным. Он потер виски и шумно выдохнул из себя воздух. В погребе разлился густой запах винного перегара.

— Ребята, виноват, взял вино. А больше никого и ничего не брал.

— Кроме кредита, — язвительно скривился Ромка.

— Чего? Какого еще кредита? — Мужик то ли искусно притворялся, то ли и в самом деле не понимал, о чем идет речь.

— У банкира Новгородцева, отца Никиты, в «Рэст-банке». Как видите, мы все про вас знаем. И про печать, которую вы на поручительстве поставили, и про подделанную подпись, и про черного человека-оборотня, которым вы всех пугали. А ну, гад, говори, где Никита! — вконец распалился Ромка. — Испугался, что он тебя раньше срока разоблачит, да?

Несчастный слесарь перевел испуганные глаза с Ромки на Артема, с Артема на Гарика и остановился на Лешке, решив, что она его скорее поймет и прекратит учиненную над ним расправу за неизвестно какое преступление.

— Послушай, скажи им, что не знаю я никакого банка и сроду не был знаком ни с одним банкиром. Клянусь всем святым, матерью своей. Да и где я мог встречаться с банкирами, сама посуди? Не могу понять, в чем они меня обвиняют.

Лешка, притянув к себе брата, прошептала:

— Рома, ты только посмотри на него! Даже если бы он и подделал чужую подпись, то неужели Новгородцев мог с таким связаться, принять его за крупного бизнесмена?

Ромка и сам начал понимать, что этого жалкого пьянчужку и на порог банка бы не пустили. Он смерил мужика здравым взглядом и пришел к неутешительному выводу:

— Пожалуй, он и в самом деле обыкновенный алкаш. Притворяться ему ни к чему — он же не знал, что мы его здесь найдем. Значит, шел он сюда не улики прятать, а вино воровать. Напился да и свалился, не сходя с места. Хитрый преступник никогда бы так не поступил. Жаль, что нельзя позвонить Николаю Никитовичу и спросить про особые приметы его Игнатьева. Он тогда попросит позвать к телефону Никиту, а что мы ему скажем?

— Но если не он, то кто похитил Никиту? Время-то идет, а мы все еще ничего не узнали. — Гарик тоже понял, что слесарь вряд ли причастен к исчезновению его друга, и снова сник.

Ромка привалился к одному из стеллажей, и голос его задрожал.

— Но если мы вмешаем в это дело милицию, то только навредим Никите.

— Давайте соблюдать спокойствие, — сказал доселе молчавший Артем. — Прежде всего избавимся от сомнений на его счет, — кивнул он на мокрого, извергающего громовой кашель мужика, — для чего проверим его алиби. Роман, запись об Игнатьеве ты, говоришь, на календаре увидел? И какое на том листке стояло число?

— Кажется, тринадцатое, — ответил Ромка.

— Это было два дня назад. Вот и надо узнать, чем он в тот день занимался.

— Что вы делали позавчера? — наклонившись к мужику, спросила Лешка.

— Дык я… Не помню, что-то ремонтировал. Здесь я был, куда мне идти?

— А что вы вообще в поселке делали?

— К другу одному приехал, а он сам куда-то на заработки подался. Жена его в администрации работает. К ней пошел, чтобы она мне какую-нибудь работенку подыскала, а тут вы…

— А вчера вечером куда ходили?

Николай Иванович оглянулся по сторонам и замолчал.

— Ну! — грозно прикрикнул Ромка, громыхнув ведром.

— Здесь был, — тихо сказал мужик и указал на верхнюю полку с заметно поредевшим строем бутылок. — И спал тоже здесь, потому и простудился. А сегодня пришел здоровье поправить. Я больше не буду. — Как провинившийся двоечник, он поднял руку вверх, прося пощады, и снова гулко закашлялся.

— У няни Томы можно уточнить, где он был, хотя лично я ему и так верю, — сказал Гарик и все же метнулся наверх. Лешка не удержалась и побежала за ним.

Домоправительница, увидев невесть откуда взявшихся детей, указала на часы.

— Гарик, мы же договаривались, что будем хоть примерно придерживаться расписания. Ты посмотри, сколько сейчас времени! Твои друзья давно вернулись. Мойте руки и приходите обедать.

— Мы… Мы не будем сейчас есть. Попозже, ладно? Мы с Артемом кофе пили, а ребята в Москве перекусили.

— Мы, честное слово, не хотим, — затрясла головой Лешка.

— Сейчас у нас неотложное дело. Ты уж прости нас, пожалуйста. — Гарик погладил бывшую няню по плечу.

— У вас всегда неотложные дела, — заворчала Тамара Петровна. — Главное, что я всех вас потеряла. Где вы были?

— Мы-то… Здесь и были, в оранжерее. А ты ответь мне на один вопрос. Николай Иванович два дня назад, тринадцатого, куда ездил?

— Позапозавчера-то? Здесь был, в винном погребе проводку проверял.

— Ты это хорошо помнишь?

— Ну конечно, он потом еще и смеситель мне на кухне сменил. У человека руки золотые. Хотела просить твоих родителей его насовсем у нас оставить, да только со вчерашнего вечера стала его кое в чем подозревать.

— В чем?! — не сдержавшись, вскричал Гарик, а Лешка, затаив дыхание, вся обратилась в слух.

— Кажется мне, пьяница он, запойный причем, — словно открывая страшную тайну, прошептала экономка. — А жаль, все умеет, да и сам не глупый. Ему бы мастером быть или бригаду возглавлять. А он вчера вечером работу закончил и исчез. А утром появился — пьяный. Как я сразу его не раскусила, не пойму. Ведь весь вид его на это указывал. Наверное, и ограбили его по той же причине, и с работы уволили. И пятно это жуткое из-за того же. Наверняка с горящей сигаретой в постели заснул, вот пожар и случился. И жена от него потому и ушла, от хороших мужей жены не уходят. А сейчас опять пропал. Надо погреб проверить, — всплеснув руками, спохватилась она, — а то ж он редкое вино выпьет, а мне потом расплачиваться.

Гарик, испугавшись, что Тамара Петровна отправится в винный погреб, обнаружит пропавшего работничка и начнет выяснять, отчего да почему там случился потоп, ухватил ее за руку.

— Хочешь, мы сами проверим? А ты пока посиди, отдохни, устала ведь. Ты же знаешь, что мой папа тебя любит и ни в чем не будет обвинять, зря только волнуешься. Так, значит, Николай Иванович вообще никуда не ездил? — на всякий случай еще раз уточнил он.

— Да нет же, я на него все дни нарадоваться не могла. А он… Эх, вот и верь после людям.

Тамара Петровна все еще продолжала возмущаться, но Гарик с Лешкой ее не дослушали, а умчались назад в погреб.

— Не ездил он ни в какой банк, — опередив своего спутника, объявила Лешка. — Я же сказала, что никто ему не даст никакого кредита.

— Никто не даст, — просипел Николаша. Полностью протрезвев, сидя посреди лужи в мокрой одежде, несчастный пьянчужка всем телом дрожал от холода.

Лешке стало жалко бедолагу.

— Надо его на солнышко вывести. Помогите, пожалуйста.

Артем с Гариком взяли слесаря под мышки и приподняли. Вода хлынула с него ручьями, Николаша, как собака, отряхнулся и, еле двигая ногами в отяжелевших башмаках, медленно побрел к выходу.

— На жаре вы быстро высохнете, — с сочувствием сказала Лешка.

Жмурясь от яркого солнца, Николай Иванович уселся на ажурную зеленую скамью возле благоухающей клумбы с журчащим фонтанчиком. Подумав, снял с себя рубашку, обнажив загорелый торс, худые жилистые руки и плечи, покрытые синей чернильной татуировкой. По правому предплечью шла жирная надпись «Коля».

— Сидел, что ли? — ткнул в плечо мужика Артем.

— Ни в жисть, — обиделся Игнатьев. — То в армии, деды в первый год заставили сделать.

— В армии? И когда же вы служили? — недоверчиво спросил Ромка. — Уж больно свежая татуировка.

— Ничего не свежая, ей уже, считай, лет десять, — возразил мужик.

— А сколько же лет вам было в армии? — удивился Артем.

— Служить пошел на два года позже. Двадцать. Ромка недоверчиво покачал головой.

— Так что, вам сейчас тридцать?

— Тридцать один.

— Не может быть! — в один голос воскликнули мальчишки. А Лешка подошла поближе и пристально вгляделась в Игнатьева. Она тоже думала, что ему никак не меньше сорока, а то и пятидесяти лет, но при ближайшем рассмотрении он и вправду оказался совсем не старым.

— Не веришь, что ли? — воззрился на нее мужик. — Это меня жизнь несладкая потрепала. Хошь, я тебе паспорт покажу? — Он полез в карман мокрых брюк, потом в другой и, сморщившись, пробормотал: — Куда ж я его подевал-то? Ах, да, отдал этому, как его… Максу.

— Максу? Ну да, я помню, — воскликнул Ромка.

Друзья переглянулись. Всем в голову пришла одна и та же мысль. Максу тоже было около тридцати. А не мог ли он пририсовать себе на щеку красное пятно и чуть-чуть изменить внешность? Тогда и фотографию переклеивать не надо, потому что, увидев особую примету, люди не станут приглядываться к другим чертам лица, глазам там или форме носа. А то, что Макс высокий, а мужик маленький, тоже ничего не значит, в паспорте-то рост не пишется. А уж возможностей воспользоваться печатью у него было сколько угодно, куда больше, чем у Николая Ивановича.

— Не помнишь, Макс тринадцатого в Москву ездил? — спросил Ромка у Гарика.

— Он каждый день туда ездит. Но вчера-то его здесь не было, и сегодня тоже.

— Это еще ни о чем не говорит. Он запросто мог воспользоваться твоим тайным ходом и проникнуть сюда незаметно. Лаз-то мы им с Денисом сами показали, когда прямо перед ними на дорогу вылезли.

Тамара Петровна, не дождавшись ребят, вышла из дома и воззрилась на Николая Ивановича.

— Нашелся? И где ж ты был?

— Я-то? В хозблоке… В гараже… — мужик с мольбой покосился на ребят, но они и не собирались его выдавать.

— Странно. Не слышал, что ли, как я тебя зову? — недовольно сказала Тамара Петровна, но заметно успокоилась. К счастью, издали не было заметно, что мужик сидит в мокрых брюках.

— Вам надо переодеться, — посоветовал Гарик, но слесарь махнул рукой:

— И так высохну.

Сердобольная Лешка сбегала на кухню и принесла оттуда большую кружку горячего крепкого чая.

— Выпейте, вам легче станет, заодно и согреетесь.

Лешка встала с дивана и подошла к выходящему на реку окну. Когда же они пойдут на пляж? Уж очень захотелось немедленно окунуться в прохладную воду и смыть с себя остатки липкого жуткого страха. Но еще предстояло разбираться с Максом.

Вздохнув, она отвела глаза от пляжа и причала с лодками и вдруг увидела на чистом подоконнике окурок от сигареты с желтым фильтром. Откуда он здесь взялся?

— Макс курит?

— Не знаю, ни разу не видел, — ответил Гарик.

Лешка взяла со стола лист бумаги, вернулась к подоконнику, смахнула на него окурок и вручила брату:

— Если Макс не курит, то кто здесь курил?

Ромка разглядел улику и свернул бумажку в кулечек.

— Денис иногда покуривает, хоть Тамара Петровна на него за это и ругается, — сообщил Гарик и указал на слесаря: — Он тоже, я сам видел.

Николай Иванович, о присутствии которого все давным-давно забыли, такой он был невзрачный и незаметный, надсадно закашлялся.

— Никита, посмотри, черный человек на него, случайно, не похож? — прошептал Ромка.

Никита помотал головой и так же тихо ответил:

— Нет, тот больше был. Но пятно это… Я человека с таким пятном и с таким именем у папы на работе встречал. Но он тоже выше был. Потому я и удивился, когда этого вчера увидел.

— Ты о нем хотел со мной поговорить? — спросила Лешка.

— Угу. Мне это показалось очень странным.

— А того Игнатьева ты что, не запомнил? — спросил Ромка.

— Абсолютно. Я его мельком видел. Он так быстро прошел мимо меня, что я одно пятно и заметил. Волосы почти такие же были, а рост другой, и одежда, и все остальное. Только одежду я тоже не запомнил. Я же не знал, что это понадобится, у папы в банке много всяких людей ходит, и я к ним не приглядываюсь.

— Мы и сами обо всем уже знаем.

И брат с сестрой, дополняя друг друга, рассказали Никите о своей поездке в «Рэст-банк» и случайно увиденной записи в календаре на столе его отца. Спохватившись, Лешка попросила у Гарика сотовый телефон и подала его Никите.

— Николай Никитович давно ждет от тебя звонка. Звони и говори, что у тебя все в порядке.

— Заодно спроси, получил ли Игнатьев кредит. Теперь уже можно ему сказать, что это мошенник, который воспользовался чужим паспортом и чужой печатью. Может быть, еще не поздно изловить его в том банке, где у него счет, — сказал Ромка. — Да, и спроси еще, говорил ли твой отец этому своему Игнатьеву, что ты собираешься в гости к Соболевым.

— Папа, с моим телефоном что-то произошло, — объявил Никита. — Я не знал, что ты волнуешься, мне только сейчас об этом сказали, вот я и звоню. У меня все нормально. Загораю и купаюсь, да. Кстати, хочу сообщить тебе одну неприятную новость. Сначала скажи, ты говорил Игнатьеву, тому, который приходил к тебе за кредитом, что я еду к Соболевым? Ясно. Только знай, что он не Игнатьев. Это мошенник, который воспользовался чужими паспортом и печатью. Отец Гарика свою печать в сейф забыл спрятать, а он ее взял. Да, это кто-то из хороших знакомых, посторонние здесь не ходят. Почему они сразу не сказали? — переспросил Никита и обратился к Ромке: — Почему вы папе ни о чем не сказали, когда были в банке?

— Скажи, что сначала хотели убедиться, не терял ли наш слесарь свой паспорт, — подсказал юный сыщик.

Никита повторил Ромкины слова и отложил телефон.

— Папа сейчас узнает, ушел кредит или нет.

Через некоторое время Никита снова перезвонил отцу, и Николай Никитович сообщил, что деньги уже переведены в другой банк, и Игнатьев, вернее, мошенник, переправил его сразу же еще на один счет.

— Можно поискать и эту фирму, но она, несомненно, окажется однодневкой, созданной специально для отмывания денег, — сказал он. Ромка выхватил у Никиты трубку.

— И что же, эти деньги теперь никак не вытребовать обратно?

— Если только найти самого мошенника. Но как вы обо всем этом узнали?

— Мы-то… Николай Никитович, вы разве забыли, что мы детективы? Все вычислили методом дедукции, ничем не рисковали, да. Нет, нам это ничем не грозит. Что вы, тут кругом охрана, вы же знаете. Мы без нее отсюда никуда не можем выйти. Конечно, летите себе спокойно, не волнуйтесь, мы с вашего Никиты глаз не спустим. Звоните нам, а мы — вам. Вы запишите номера телефонов и Гарика, и Артема, пока мы с Никитиным телефоном не разобрались. Конечно-конечно, это не наше дело, и мы ни во что не станем вмешиваться, — заверил банкира Ромка. Он вернул Никите трубку, с растерянным видом оглядел комнату и с недоумением произнес: — Неужели Макс настолько глуп, чтобы похитить человека и спрятать в своей квартире? Или он думал, что мы не заглянем в его ванную? Не понимал, что ли, что рано или поздно мы до нее доберемся? Или же считает нас непроходимыми глупцами?

— А вы не находите, что против Макса явный перебор улик? — сказал Гарик.

— Я о том и говорю, — кивнул Ромка. — Вот теперь позвони ему и спроси, куда он дел паспорт, который взял у Николая Ивановича. Скажи, что он ему срочно нужен. Интересно, что он тебе ответит и, главное, каким голосом. А еще… Еще спроси у него разрешения зайти в его апартаменты и поискать паспорт там.

Гарик без труда связался с Максом и усилил звук своей наиновейшей «Моторолы», чтобы их разговор был слышан всем.

— Паспорт? Чей? — с удивлением переспросил молодой человек. — Ах, слесаря? Я, кажется, его еще в тот день в столовой оставил. Разве он не у Тамары Петровны? Кажется, я ей говорил, что паспорт лежит на подоконнике.

— Но у няни Томы его нет. Может быть, ты все путаешь? Послушай, Макс, ты не будешь против, если мы поищем его в твоих комнатах?

— Я хорошо помню, что относил его в столовую, но, конечно, на всякий случай можете проверить, — совершенно спокойно ответил Макс.

— Хорошо, мы так и сделаем. — Гарик отключил телефон и широко распахнул глаза. — Ребята, вы поняли? Макс не боится, что мы к нему зайдем. Значит, он ни в чем не виноват?

— Как знать, — пожал плечами Ромка. — А пока сделаем вот что.

Он выключил кондиционер, опустил на окнах жалюзи, убрал из ванны плед и диванные подушки, на которых лежал Никита, то есть уничтожил все следы пребывания там узника и, оглядев апартаменты, не забыл ли чего еще, сказал:

— Запомните, мы сюда войти не смогли, потому что не нашли ключей. А Макс, если он и есть преступник, пусть поломает голову, как Никите удалось отсюда выбраться.

Николай Иванович — одно из заинтересованных в этой истории лиц, помог закрыть дверь и, пообещав хранить все в строжайшей тайне, отправился к Тамаре Петровне за очередным поручением. А ребята поднялись на свой третий этаж.

— Хоть ты и уверен в своем кузене, все же давай проведем у него обыск, — сказал Ромка Гарику. — Хуже, согласись, ему от этого не будет.

Дверь у Дениса была не заперта. Первое, что бросилось всем в глаза: брошенная на столе наполовину пустая пачка сигарет «Честерфилд».

— Окурок-то тоже от «Честерфилда». Вот тебе и улика номер один, — Ромка вытащил из пачки одну сигарету, показал ее Гарику и положил в тот же бумажный кулек, где лежал окурок. — Приобщим к делу.

Но на Гарика подобное доказательство не подействовало, вину Дениса он упорно не хотел признавать.

— Это косвенная улика, и она еще ни о чем не говорит, — запальчиво сказал он. — Мой кузен не мог так поступить с Никитой. Он вообще не способен ни на какое преступление. Вы его не знаете, а я знаю. Он добрый.

Ромка с Гариком ссориться не собирался.

— Не кипятись, — примирительно сказал он, — я пока ничего не утверждаю. Твой Денис мог и раньше, до похищения Никиты, зайти к Максу и забыть у него свой окурок. Мог?

— Да, вполне, — с надеждой закивал Гарик. Тем не менее Ромка заглянул во встроенный шкаф, в недра софы, куда убиралось постельное белье и во всякие другие места. Артем выдвинул ящики стола, включил компьютер, просмотрел электронную почту, выяснил, что Денис никому ничего не писал на протяжении нескольких дней. В общем, кроме сигарет, ничего подозрительного в его комнате не нашлось.

— Остается только ждать и смотреть, что будут делать Макс с Денисом, когда вернутся, — сказал Ромка. — А ты, Никита, сделаешь вид, что узнаешь в каждом из них преступника, вот и посмотрим, как они на это прореагируют. Да приглядись повнимательнее, может, и впрямь распознаешь своего похитителя. А пока наших подозреваемых нет, можно и пообедать.

С громким топотом сбежав по лестнице, друзья ворвались в столовую.

— Няня Томочка, мы хотим есть, — крикнул Гарик и вытолкнул друга на всеобщее обозрение. — И Никита тоже.

Домоправительница вынула из кармана очки и нацепила их на нос.

— Никита? Ну наконец-то появился. А я уж хотела идти за тобой. А почему ты такой бледный?

— А он до сих пор не акклиматизировался после своей Англии и чересчур долго спал, а это не полезно для организма, — почти не покривив душой, объяснил Ромка.

Все уселись за стол с правой стороны, напротив окон, чтобы не упускать из виду двор. Лешка ела с удовольствием, Ромка глотал еду без разбора, усиленно над чем-то размышляя. Он даже что-то начертил на пюре вилкой, но пюре расплылось, и Лешка не успела прочесть, что именно. Никита вовсю наверстывал упущенное, и только у Гарика аппетит был плохой. Понять, что с ним, было нетрудно. Несомненно, он вновь вспомнил о своей больной сестренке, и к тому переживал из-за того, что Ромка вздумал подозревать его любимого кузена.

Пообедав, друзья вышли во двор, и почти сразу же в усадьбе появился Макс. Очевидно, приехал на электричке. Он шел к своему гаражу, не глядя по сторонам и посвистывая, из чего вытекало, что настроение у него очень даже неплохое. Ребята преградили ему дорогу.

— Нашли паспорт? — Макс скользнул по выскочившему на передний план Никите равнодушным взглядом. Потом пристально всмотрелся в него и обратился к Гарику: — У тебя, как я вижу, еще один гость?

Не успел Гарик кивнуть, как Ромка со значением произнес:

— Это Никита Новгородцев. Сын Николая Никитовича.

— Гарик, я что, должен его знать? — наморщил лоб Макс. — Подскажи, пожалуйста, кто такой Николай Никитович?

— Банкир. Из «Рэст-банка», — снова опередил друга Ромка.

Парень пожал плечами.

— И не слышал о нем. Ну, так что, нашелся паспорт?

— В столовой его нет, а к тебе проникнуть мы не смогли, потому что ты ключ с собой унес, — ответил Гарик.

— Ключ? Я не запирал дверь. — Макс легко вбежал по ступенькам к себе наверх, подергал дверную ручку, пошарил в карманах, недоуменно дернул плечом, спустился вниз и направился к дому. Ребята последовали за ним.

Молодой человек прошел на кухню, открыл один из ящиков стола, потом другой и поднял брови.

— Татьяна, не знаешь, где мои ключи?

— Там же, где и были, кому они нужны, — ответила девушка, явно намекая на свое нежелание наводить порядок в чужих комнатах.

— Но на месте их нет, — проворчал Макс, выдвигая следующие ящики. Затем нагнулся, осмотрел зеркально чистый пол, открыл шкафчики, заглянул даже в духовку и в посудомоечную машину и вдруг воскликнул: — Так вот же они! Кто же мог запихнуть их в старую супницу? Глупая шутка, однако.

С ключами в руках он снова вбежал на свой второй этаж и наконец открыл свою дверь. Ребята двинулись за ним. Макс вошел в комнату, швырнул на пол тяжелую спортивную сумку, скользнул взглядом по подоконнику, столу, прошел в кабинет и вышел обратно.

— Видите сами, нет здесь никакого паспорта. Я же не склеротик, прекрасно помню, как оставил его в столовой. Да и зачем он мне? — Он провел ладонью по затылку. Его рубашка липла к телу. — Ну и жара, однако!

— Тогда кто его мог взять? — проговорил Ромка, пятясь задом и внимательно наблюдая за ничего не выражающим лицом Макса. Тот выглядел усталым, да и только.

— Чего не знаю, того не знаю. Я за этого человека и его документы не отвечаю. Спросите лучше у Тамары Петровны, может, это она памяти лишилась.

Макс включил кондиционер и спокойно направился в ванную комнату. Вскоре там полилась вода: он умывался или принимал душ. Больше им здесь делать было нечего.

— По всему видно, что Макс в этом деле не замешан, — сказал Гарик, когда они спустились вниз и снова оказались в жарком дворе.

— Должно быть, его и в самом деле подставили, — согласился с ним Ромка. — Что ж, будем теперь ждать Дениса, хочешь ты этого или не хочешь.

Во дворе это делать было невмоготу. Солнце палило так, что никакая тень не спасала. Фред лежал под густой яблоней, язык его свешивался чуть ли не до земли, а бока тяжело вздымались. Всем, глядя на пса, тоже хотелось залечь где-нибудь в тени, а еще лучше окунуться в прохладную воду.

Речка манила и звала, но Ромка был непреклонен: расследование следовало довести до конца.

— Был бы сейчас здесь Никитин отец, он бы сразу опознал преступника, даже без пятна и всякого грима, — сказала Лешка. — Он же с ним долго беседовал, значит, разглядел его достаточно хорошо. Жаль, что он завтра уезжает. Может быть, сказать ему, чтобы отменил поездку и приехал сюда? Впрочем, он может успеть это сделать еще сегодня.

Но Никита яростно затряс головой.

— Ты что? Никак нельзя его сюда звать! Если он узнает о моем похищении — а тот же слесарь может проговориться, или Тамара Петровна скажет, что я больше чем полдня ей на глаза не показывался, — то он и сам будет жить в вечном страхе за меня, и мне жизни не даст — никуда больше от себя не отпустит. Уж я-то его знаю.

— Ну и ладно, — легко согласился Ромка. — Мы и сами во всем разберемся. Кстати, твой черный человек не похож на него? Посмотри на его походку. — Он указал на Григория Михайловича, который вышел из столовой и направился к домику охранников.

— Нет, ты что, этот слишком мощный.

— Рома, ты опять? — Лешка покрутила пальцем у виска. — Знаешь же, что Григорий Михайлович никуда из усадьбы не отлучался, всегда с нами был!

— Я для примера спросил, чтобы составить представление об этом человеке. А тот? — кивнул он на Василия Трофимовича, выходящего из хозблока.

— А этот какой-то маленький.

— Значит, круг сузился до одного Дениса, то есть мы на верном пути, — к неудовольствию Гарика заметил Ромка.

Друзья запаслись водой и уселись в беседке-парголе у водопада. Лешка влезла в пруд, сняла полотенце со светильника и рассказала ребятам о глупом вороне, польстившемся на блестящий предмет.

— А я совсем недавно читал объявление в газете: «Пропал говорящий ворон. Нашедшему вознаграждение», — вспомнил Никита.

— Представляете, что было бы с Танькой, если бы эта птичка с ней бы еще и поговорила? — усмехнулся Артем и тут же вскочил: в ворота заезжал зеленый «Форд-Фокус».

— Вперед! — скомандовал Ромка, и все пятеро выстроились во дворе в ожидании, пока двоюродный брат Гарика поставит машину в гараж.

Денис подошел к ним, как ни чем не бывало.

— Привет, друзья. Почему не на речке? — И, положив руку на плечо Гарика, участливо спросил: — Родители не звонили?

Гарик молча покачал головой, разглядывая своего кузена так, будто видел его впервые.

— Не волнуйся, вот увидишь, все обойдется. Я думал сам им позвонить, но лишний раз не хочется беспокоить, — Денис смотрел на всех одинаково, не выделяя никого из них.

Незаметно Ромка наступил Никите на ногу. Как и было условленно, Никита выступил вперед, демонстративно оглядел Дениса, задержал взгляд на его правой щеке, затем с видимым страхом отпрянул назад и отвернулся, изобразив, что боится выдать свои истинные чувства. Получилась мастерски разыгранная сцена для немого кино, когда жесты нарочито утрированы, чтобы у зрителей не оставалось никаких сомнений в намерениях актера.

Все не сводили с Дениса глаз: выдаст он себя или нет?

Денис провел рукой по лицу, потер кончик носа, стирая несуществующую грязь.

— Ты… Как тебя зовут, кстати?

— Никита.

— Еще один сосед, значит. А почему ты так на меня смотришь? Я что, выпачкался?

— Нет, — отвел глаза мальчик.

— Так в чем тогда дело? — теперь он обращался к Гарику. Тот слегка покраснел и брякнул:

— Кузен, а ты знаешь, что курить вредно?

— Конечно, знаю, что капля никотина убивает лошадь. Предупреди об этом свою Жемми. А я, кстати, почти не курю, с чего ты взял? Разве что иногда, редко, а сигареты, в основном, для курящих друзей держу. Ох, ну и устал же я сегодня. И проголодался, слона готов съесть, — сообщил Денис и пошел на кухню.

— Никита, ну что, это был он? — в надежде зашептал Ромка.

Гарик вытер взмокший лоб.

— Нет. Вчерашний человек был во всем черном, даже туфли у него были черными, а Денис в джинсах, и обувь у него светлая. Нет, ты уж прости.

— Никто тебя ни в чем не винит. Однако жаль, что ты никого из них не узнал. Неужели снова прокол, и это кто-то еще? — расстроился Ромка. Но переживал он недолго и, почесав в затылке, сказал: — Что ж, придется думать, что делать дальше. К тому же он сказал, что почти не курит, а у самого полпачки искурено. А маленькая ложь рождает большое подозрение.

Его размышления прервали звуки печального полонеза, послышавшиеся из кармана Гарика.

— Мама? Что случилось? — выдернув из брюк «Моторолу», испуганно спросил мальчик, но вскоре лицо его озарилось широченной улыбкой. — Правда? Как я рад, ты себе этого не представляешь. Скажи Янке, что я ее люблю, только о ней и думаю. А в остальном у нас здесь все хорошо, просто замечательно. Купаемся. Да, конечно, под присмотром. Одни никуда не ходим, зачем нам куда-то ходить? Да все у нас отлично. Да, конечно, передам.

Гарик отключил телефон, но улыбка никуда не делась. Он вскинул руку, высоко подпрыгнул, издав ликующий возглас, а лицо у него было счастливым-пресчастливым. Как в самый первый момент, когда они нашли Никиту.

— Ребята! Всем вам горячий привет от моей мамы. Она сказала, что нашей Янке не нужна никакая операция, врачи обещали ее подлечить, к тому же есть надежда на то, что с возрастом у нее и вообще все пройдет.

Лешка порывисто обняла Гарика.

— Говорила я тебе, что все будет хорошо! Скажи, говорила?

Радость охватила и ее тоже. Ведь беда, случившаяся в семье Соболевых, не могла не омрачать их отдых. Исчезновение Никиты на какое-то время отвлекло всех от тревоги о больной девочке, но потом она вернулась снова, и вот теперь все позади. И Никита с ними, и у Гарика в семье все наладилось. Какое счастье!

Артем, видно, думал точно так же. Он хлопнул друга по плечу.

— Мы рады! Я тоже был уверен, что все будет о'кей. Видишь, как все замечательно складывается!

— Не совсем замечательно, — буркнул Ромка, но это вовсе не означало, что он не разделяет общие чувства. — Я тоже не сомневался, что с твоей сестрой все будет в порядке, но дело-то не закончено.

Но Гарик не обратил на его слова никакого внимания. Он метнулся к кухне и крикнул:

— Няня Томочка! Послушай, что я тебе скажу! Однако экономки на месте не оказалось, и он вернулся к ребятам.

— Ну и черт с ним, с этим делом. Давайте на все наплюем и сходим на речку. Если моему папе и придется платить по какому-то там поддельному поручительству, то, я уверен, нас это не разорит. Никита-то нашелся, больше ему ничего не грозит, потому что мы с него глаз не спустим, и жить он будет не один, а переселится в мою комнату, так что бояться нам больше нечего. Для пущего спокойствия можно еще и Григория Михайловича попросить пожить пока в комнате Никиты.

Но Ромка, которому больше всех сейчас хотелось облачиться в гидрокостюм и усесться в сверкающий от водных брызг скутер, отрицательно замотал головой.

— Нет, и не мечтайте даже, иначе я на вас обижусь. Поймите же вы, что никакое зло нельзя оставлять безнаказанным, иначе преступник не остановится на нем и совершит что-нибудь еще.

— А никто с тобой и не спорит, — сказал Артем, — но чем ты предлагаешь нам заниматься? Лично я не знаю, как еще искать твоего преступника.

— Нашего преступника, — поправил его Ромка. — А предлагаю я… — Он помолчал, а Лешка вполне могла бы довершить за него фразу, так хорошо она знала своего брата. И он сказал то, в чем она не сомневалась: — Предлагаю составить план наших дальнейших действий. Пойдем в дом и будем думать над ним все вместе. Ум хорошо, а пять лучше.

Отказаться никто не посмел, и все послушно двинулись за Ромкой. Поднялась наверх и Лешка. Но сначала она забежала к себе в комнату проверить, не искал ли у нее снова неизвестно что незваный гость. Но к ушастой обезьянке никто не прикасался, в шкафу тоже все осталось по-прежнему.

Увидев игрушку, Лешка вспомнила о сидящем в вольере живом звере, вернее, о своем давнем намерении вымыть там пол.

Специально для работы она надела красную, пожарного цвета маечку и шорты, а потом заглянула в комнату Гарика. Мальчишки сидели за компьютером и то ли составляли план, то ли рылись в Интернете.

— Лично у меня пока никаких версий нет, а вам и ваших четырех умов вполне достаточно. Пойду к Аечке делать уборку, — объявила Лешка.

— Тебе помочь? — спросил Артем.

— Не надо, я и сама справлюсь.

Вооружившись шваброй, совком, ведром и веником, Лешка отправилась в оранжерею. Первым делом она открыла окна, все до одного, чтобы проветрить помещение. Затем, достав ключ, который, куда ни шла, перекладывала из одного кармана в другой, вошла в вольер и посочувствовала зверьку.

— Жарко тебе тут? И скучно одному, да? Я тебя понимаю, но где мне взять тебе подружку? Обещаю приходить к тебе почаще. Какую же хорошую подстилку ты себе сделал, молодец, да и только.

Она подмела пол, потом, окунув швабру-щетку в ведро с водой и, роняя по дороге большие капли, направилась в дальний угол. И вдруг каким-то шестым чувством уловила еле слышный скрип дверцы.

Лешка среагировала мгновенно. Недолго раздумывая, она метнулась назад и непонятным образом успела-таки ухватить зверька, как кошку, за шкирку. При этом растянулась на мокром, покрытом гладкой плиткой полу и больно ткнулась лбом в корягу. Но тут же вскочила, отбросила руконожку в угол и быстро повернула ключ в замке, ругая себя за то, что забыла это сделать сразу, как вошла. Ведь еще какая-то доля секунды, и хитрый ай-ай выпрыгнул бы в оранжерею, потом через открытое окно — в сад, а там поминай как звали.

Лешка нащупала на лбу шишку и укоризненно покачала головой.

— Ну и бестолочь. Ты же не выживешь в нашем лесу, замерзнешь зимой, а то и раньше. А мне из-за тебя теперь лишняя уборка.

Падая, Лешка задела рукой сооруженное зверьком гнездо, и сухая трава с ветками разлетелись в разные стороны. Она наклонилась, чтобы собрать их в кучу, как вдруг на глаза ей попался малюсенький клочок черной материи. Рядом валялся другой, еще меньше, голубого цвета. Голубой клочок был трикотажным. Из похожего материала была сделана одна из ее собственных футболок, только та была зеленого цвета. А на этом голубом клочке было маленькое коричневое пятнышко.

Вообразить картину происшедшего было нетрудно. Лешка представила, как человек в черном плаще, надетом на голубую футболку, на какой-то миг прислонился к сетке вольера, и коварный зверь, недовольный появлением чужака в своих владениях, метнулся к нему быстрее молнии, выставив вперед свое грозное оружие и издав своеобразный крик, который и услышали вчера они с Никитой.

Как известно, самое агрессивное существо на земле — это человек. Вслед за ним идут не волки, львы, тигры или крокодилы и змеи с пауками, а, как ни странно, его ближайшие родственники — обезьяны. Потому, наверное, и полупримат, то есть тоже обезьянка, хоть и наполовину, не обладал мягким нравом и из всех знакомых ему людей уважал одну Лешку. Тонкий плащ с трикотажной майкой — не диванная обивка, вырвать из них клоки для него раз плюнуть. И пусть мерзкий оборотень благодарит судьбу, что острый коготь-крючок вонзился в него не очень глубоко, а зацепил лишь кожу, иначе на клочке была бы не одна капелька крови, а гораздо больше. А в том, что коричневое пятнышко на кусочке ткани было кровью, Лешка тоже нисколько не сомневалась.

Найденные клочки она решила спрятать в один из пустых ящиков для рассады. В карман их класть не хотелось, в руке тоже не понесешь. Для улик требовался полиэтиленовый пакетик, за ним надо было сбегать в дом.

В одно мгновение домыв полы и выплеснув грязную воду в кусты за оранжерею, она помчалась назад, спеша оповестить друзей о своей находке. Интересно, у кого из обитателей усадьбы имеется голубая футболка? Может быть, Гарик вспомнит. Конечно, умный преступник давно ее выбросил, но спросить не помешает.

Оставив ведро со шваброй в кладовке, Лешка пробежала мимо столовой, двери которой были широко открыты. У окна стоял Василий Трофимович. Что-то в нем было не так, как всегда. Лешка непроизвольно затормозила и пригляделась. Вот оно что! Садовник стал выше ростом.

И ноги сами привели ее в столовую. Она оглядела Василия Трофимовича с головы до ног. Так вот почему он подрос! Садовник был не в стоптанных рабочих тапках, как обычно, а в туфлях на толстенной подошве и каблуках, и еще от него пахло туалетной водой. А в руках он держал… знакомый потрепанный паспорт. Интересно знать, как он у него оказался?

— Ой! — воскликнула Лешка, указывая на паспорт. — А Николай Иванович его обыскался! Где вы его нашли?

— С полу поднял. — Василий Трофимович указал пальцем под подоконник.

Это было странно. Они же здесь осмотрели все, от зоркого взгляда ее брата паспорт на полу укрыться не мог никак. Да и Татьяна, хоть и отказалась наводить в их комнатах порядок, здесь это делала регулярно.

Лешка еще раз внимательно оглядела Василия Трофимовича и, подойдя ближе, незаметно померилась с ним ростом. На каблуках он был гораздо выше её, значит, и Никите мог показаться высоким. Вот вам и еще один подозреваемый. Кстати, сегодня днем он куда-то отходил, может быть, ездил за кредитом? И вчера выходил за ворота. Мог сделать это, чтобы обеспечить себе алиби, а потом вернуться назад через лаз. А был ли он здесь тринадцатого? Спрашивать об этом не у кого и некогда.

Лешка потянула носом и капризно сказала:

— Что-то здесь табаком пахнет, а у меня на него аллергия. Вы, случайно, не курите?

— Не курю и не пью, — ответил Василий Трофимович и тоже принюхался. — Ничего такого не чувствую. — Затем посмотрел на часы и подал Лешке паспорт. — Отдай его, пожалуйста, Тамаре Петровне, а то я спешу.

И пошел к выходу. Лешка с отчаянием смотрела ему вслед. Если садовник и есть злой оборотень-похититель, а всякое может быть, то запросто сейчас исчезнет вместе с полученным кредитом, и где его потом искать? Не напрасно же он так приоделся? Правда, Ромка сказал, что чаще всего слуги остаются вне подозрений, но сам считал преступником Николая Ивановича, и даже Григория Михайловича чуть было не заподозрил.

Лихорадочные мысли, зародившись в Лешкиной голове, тут же оформились в окончательное решение: садовника надо задержать во что бы то ни стало!

А он уже миновал коридор. Но не хватать же его за руку! Лешка заметалась, зачем-то забежала на кухню. У плиты над кастрюльками колдовала Татьяна. Но девочку привлекла не кухарка. Под блестящим столом в углу она заметила коробку черного цвета. А на столе стоял оставшийся от обеда наполовину полный кофейник.

План созрел моментально. Незаметно для кухарки Лешка сдвинула кофейник на самый край стола и выглянула в коридор. Василий Трофимович уже выходил во двор.

И тогда, заглянув под стол, Лешка завопила так, будто ее режут:

— Аа-аа-а!

— Кто там? — воскликнула Татьяна. — Кто? — Но сама и не подумала сдвинуться с места.

На это Лешка и рассчитывала, но на всякий случай повторила свой ор.

— Там… Там… Аа-а-а!

И достигла своей цели. Встревоженный садовник вернулся назад и влетел на кухню.

— Чего ты орешь? Что случилось?

— Там!.. — тыча рукой под стол, продолжала вопить Лешка. — Там кто-то сидит! Черный, страшный.

И поскольку обладала богатым воображением, то легко представила себе, что под столом действительно сидит мрачное, черное, с красными глазами отвратительное существо — само воплощение зла, и со всей возможной убедительностью добавила:

— Оборотень.

Хмыкнув, Василий Трофимович нерешительно нагнулся, еще миг — и темно-коричневая жидкость залила его спину. Стеклянный кофейник с глухим стуком ударился об пол и разлетелся на мелкие осколки.

Лешка стало жалко дорогую вещь, но истина требовала жертв.

— Ты что, обалдела? Никого там нет! — еще громче, чем она, заорал садовник, стряхивая с лысины кофейную гущу.

— Я… Я испугалась. Простите, пожалуйста, — залепетала Лешка. — Вы снимите рубашку, я ее замою. Прямо тут, прямо сейчас, не волнуйтесь только, следов не должно остаться.

— Замоешь, как же! Ее стирать теперь надо, а я спешу.

Тем не менее мокрую одежду он с себя снял и сунул шею под кран, выставив на Лешкино с Татьяной обозрение голую спину без единой царапины.

Лешка схватила с крючка кухонное полотенце.

— Вот, вытритесь, — а сама замерла в ожидании, когда Василий Трофимович распрямится, чтобы посмотреть на него еще и спереди.

Но на груди садовника, равно как и на плечах, не было ни одной Аечкиной метки.

— Простите, пожалуйста, — совершенно искренне сказала Лешка.

Садовник только рукой махнул. Привлеченная криками, на кухню вбежала Тамара Петровна и грозно вопросила:

— Татьяна, опять ты шум подняла?

— А вот и нет. Не одной мне оборотни мерещатся, — в голосе кухарки слышалось явное злорадство.

— Извините, я нечаянно. Я… Я сейчас соберу. — Лешка бросилась в кладовку за веником и шваброй, а когда вернулась, Василий Трофимович уже ушел.

Лешка подняла на Тамару Петровну виноватые глаза, нагнулась к осколкам кофейника и разлитому кофе и забормотала:

— Я сейчас, быстренько, сейчас, я все объясню.

— Не расстраивайся, пойдем ко мне, Татьяна сама все уберет, — с неожиданной теплотой сказала экономка и, обняв девочку за плечи, вывела ее назад в коридор.

— Паспорт Николая Ивановича нашелся. Вот он. — Не зная, что и сказать в свое оправдание, Лешка полезла в задний карман шортов и протянула документ Тамаре Петровне.

Женщина взяла у нее бордовую книжечку.

— И где ж он был? Я его всюду искала.

— Василий Трофимович на полу нашел в столовой, под подоконником. Макс говорил, что там его и оставлял.

— Макс-то? Он скажет. Ну что ж, нашелся и ладно, пусть пока у меня полежит. — Тамара Петровна раскрыла видавший виды паспорт, вгляделась в фотографию Николая Ивановича и подумала вслух: — Не то ему еще раз поверить? Обещал мне больше не пить. А такой человек в доме нужен, за орошением следить некому, Василий Трофимович в технике ничего не смыслит, а этот все умеет. Да только хозяев беспокоить не хочется, не о том у них сейчас голова болит. Я даже не звоню им, боюсь спрашивать, что там да как.

— А разве Гарик не сказал вам, что Яночке не требуется операция?

— Да что ты говоришь? — Тамара Петровна оперлась рукой о стену и прикрыла глаза. — О-ох! Ну надо же, даже голова от радости закружилась. Гарик, негодник, никогда ему не прощу! Почему ко мне сразу не прибежал? Знает ведь прекрасно, что у меня после их отъезда каждый день сердце заходится.

Лешка взяла ее под руку.

— Ему мама недавно звонила, он сразу же вас позвал, но вы куда-то отходили, а он сразу на что-то отвлекся. И еще она ему сказала, что у Яночки со временем болезнь может совсем пройти. Так бывает.

— Ну, слава богу. Я ведь четырнадцать лет с ними, с рождения Гарика, у них еще и денег-то особых не было, и радость, и горе вместе делили, и до сих пор все беды общие. Погоди, идем ко мне, я тебе сейчас все покажу.

Продолжая говорить, Тамара Петровна увлекла девочку в свою комнату, усадила на диван, вручила фотоальбом с ромашкой на глянцевой обложке и сама села рядом, рассчитывая на продолжительное общение. И хотя Лешке не терпелось поскорее сбежать, чтобы рассказать ребятам о найденной в вольере важной улике, ничего не оставалось делать, как сидеть и листать пластиковые страницы. То была самая обычная семейная летопись: таких альбомов Лешка за последнее время насмотрелась достаточно.

Вот Гарик и Яночка в младенчестве: отличить одного голопузика от другого можно только по датам на снимках, а вот уже шестилетний малыш прижимает к себе сестренку в розовых ползунках. А вот здесь Гарик на английской лужайке, еще на одной страничке Яночка у водопада, совсем недавний снимок, значит, она и сейчас такая: с пухлыми губками и неожиданно серьезным взглядом больших карих глаз. Далее следовали их отец с матерью, сама Тамара Петровна с Яночкой и Гариком на коленях. По всей видимости, своей семьи у этой женщины не было, и всю себя она отдавала чужим детям.

Из вежливости Лешка досмотрела альбом до самого конца. А на последней странице она наткнулась на фотографию подростка примерно своих лет в высокой черной шляпе и такого же цвета крылатой накидке. Рядом с ним, задорно улыбаясь, стояла девочка в черно-белом платье и задранной кверху шапочке с длинным и острым козырьком. У мальчика такая шапочка была в руке. Девочка Лешке была незнакома, а вот подросток…

— Кто это? — удивилась она. Тамара Петровна взяла у нее альбом.

— Это-то? Разве не узнаешь? Это Дениска, когда еще в школе учился. Он тогда в театральной студии занимался, в спектаклях разных играл. Я думала, после школы в артисты пойдет, он и сейчас на кого хочешь пародию покажет, хоть на женщину, хоть на мужчину.

А у Лешки почему-то в памяти всплыла известная скороговорка: «Карл у Клары украл кораллы». С чего бы это? Кого мог играть Денис в таком костюме? А не ворона ли в «Снежной королеве», любимом Лешкином спектакле? Еще в первом классе она ходила на него несколько раз: и с мамой, и со своим классом, и еще с Ромкиным. А потом сама, по складам, читала сказку Андерсена: там у лесного ворона была невеста — ручная ворона, состоящая при дворе принца и принцессы. А в спектакле эту парочку, кажется, так и звали: Карл и Клара. Карл — ворон в черном костюме — черный человек. Оборотень. Так вот кто этот черный человек! Денис! Что ж, ничего удивительного, этого и следовало ожидать. Все сходится, и костюм маскарадный, и забытый окурок на подоконнике. А в ее комнате он, скорее всего, искал ключи от вольера, чтобы туда войти и на всякий случай уничтожить важные улики. Откуда ему было знать, что она со своими ключами не расстается? И обезьянку ее коричневую он в угол швырнул, конечно же, от злости, потому что она похожа на руконожку. Интересно, он новый костюм сшил для осуществления своих мерзких замыслов или воспользовался старым, школьным? И что же она здесь сидит? Надо скорее бежать!

Лешка закрыла альбом, положила его на диван и встала, побледнев так сильно, что Тамара Петровна это заметила.

— Что случилось? Тебе плохо?

— Нет, все нормально. Я… Я потом все досмотрю. Мне надо идти…

— Постой… — Тамара Петровна, почувствовав неладное, порывисто поднялась с места и, пытаясь удержать Лешку, вышла за ней в холл. — Да что с тобой, скажи? Ты хорошо спала?

Лешка, насколько смогла, растянула губы в улыбке.

— Не беспокойтесь, со мной все в порядке, просто я вспомнила, что мне должна позвонить мама, а телефон у Артема. Я к вам еще зайду. Попозже.

Комната экономки располагалась на втором этаже, слева от гостиной. Лешка пробежала по коридору к центральной лестнице и услышала чьи-то быстрые шаги. Ну надо же было такому случиться! Навстречу ей спускался Денис.

Девочка отвела глаза, чтобы ненароком не выдать своих чувств, и проскользнула мимо, даже боясь его коснуться, а когда поднялась на один пролет, то услышала, как Тамара Петровна говорит:

— Денисочка, а мы сейчас с Оленькой мой фотоальбом смотрели. И никак я не могу припомнить, в каком спектакле ты играл в восьмом классе. Может быть, помнишь тот снимок, где ты с девочкой стоишь, сам в шляпе, а она в смешной такой шапочке?

Лешка непроизвольно остановилась, а Денис поднял вверх голову, и, как она этого ни боялась, глаза их встретились. Ей показалось, что он покраснел.

— Извини, теть Том, давно это было, уже не помню, — бросил он и еще быстрее зашагал вниз.

Вместо того чтобы подняться к себе, Лешка снова спустилась на второй этаж, забежала в детскую комнату и из окна посмотрела во двор. Кузена Гарика там уже не было. Значит, он шел не в гараж. Тогда она перебежала в кабинет, окна которого выходили на противоположную сторону, и увидела, что Денис направляется к реке.

И в тот же час в ее голове созрела грандиозная идея.

Лешка взлетела на третий этаж, схватила свое полотенце, а потом забежала в комнату Никиты и прихватила с собой его оранжевый мяч. И помчалась к реке, чтобы успеть подойти к Денису в тот момент, когда он разденется, и убедиться в наличии на его теле царапины, оставленной когтем ее зверя. А как она ее увидит, так сразу убежит назад и расскажет обо всем мальчишкам. Ух, какой это будет фурор! Как Лешка ни волновалась, а торжествующе улыбнулась. Пока они там заседают, сочиняют всякие версии, она преподнесет им новые улики, а в придачу к ним — разоблаченного злодея. И все их мытарства на этом закончатся, и уже сегодня они наконец-то заживут по-прежнему: будут беззаботно купаться и загорать, ездить к Жемми и играть в бильярд, а по вечерам сидеть в беседке и мечтать о будущем. Гарика, правда, немного жалко, он верил своему кузену, а тот не оправдал его ожиданий. Что ж, от ошибок никто не застрахован, тем более что надежных друзей у него теперь и без Дениса хватает.

Она прошла на причал, демонстративно стуча мячом по настилу, а потом как бы нечаянно выпустила его из рук. Мяч поплыл по течению и прибился к заграждению. Лешка нарочно неловко изогнулась, сделала вид, что падает, прыгнула следом и, забарабанив руками по воде, громко закричала: — Тону! Спасите!

Новый расчет был прост и, как сказал бы Ромка, гениален, ибо все гениальное просто. Мальчишки услышат крики и, конечно же, выскочат ее спасать. Но еще раньше это сделает Денис, хочет он того или нет, иначе окружающие его просто не поймут и осудят за неоказание помощи. И в любом случае, хоть до того, как бросаться в воду, хоть после купания, ему придется раздеться. И тогда она при всех спросит, кто же это его так исцарапал. Что он ей ответит, это уже неважно, главное, что все услышат ее вопрос и поймут, что задан он неспроста. Отвертеться ему не удастся, потому что все увидят четкую улику, прямо указывающую на то, кто был черным оборотнем и, следовательно, похитил Никиту. Ромка, конечно, будет уязвлен. Что ж, его можно понять: пока он только разрабатывал свой план дальнейших, неизвестно каких действий, она свой уже осуществила. Зато Артем восхищенно скажет: «Ну, ты даешь!»

Как и ожидалось, Денис услышал ее вопли, тут же вскочил и, не раздеваясь, кинулся в воду. Лешка, стуча по воде руками и ногами, вздымая фонтаны брызг и продолжая орать во весь голос, отплыла дальше. Честно сказать, она его боялась. Ведь, зная, что ей столько всего про него известно, он запросто может ее утопить, и концы в буквальном смысле слова будут в воде.

Чтобы догнать ее снова, Денису понадобилось несколько широких взмахов обеих рук. Но Лешка, сделав вид, что никого и ничего не видит, снова ушла под воду, вынырнула от него как можно дальше, подняла новый фонтан брызг и закричала еще громче:

— Помогите!

И опять нырнула. Воздуха ей стало не хватать еще в воде, она оттолкнулась обеими руками от дна и, не успев высунуть голову из речки, сделала глубокий вздох. И, конечно, сразу глотнула теплой противной воды и вдруг почувствовала, что с трудом держится на плаву. Разлепив глаза, Лешка задрала голову вверх, чтобы взглянуть на третий этаж. К слепым окнам никто почему-то так и не подошел. Оглохли они там, что ли? А вода снова попала ей в горло, воздуха снова перестало хватать, и ей стало по-настоящему страшно. А Денис поднырнул под нее снизу и умудрился схватить за талию. Не теряя бдительности, она изо всех сил саданула его ногой.

— Не кричи ты и не дергайся, — сказал он, вытягивая вперед руки. В его голосе ей послышалась скрытая угроза. От этого стало еще страшнее, и она забрыкалась изо всех сил.

— Макс, Гриша, хоть кто-нибудь, да помогите же! — закричал Денис.

А Лешка умудрилась вырваться из его рук и снова ушла под воду.

«Неужели и в самом деле тону?» — глотнув новую порцию мутной невкусной воды, в ужасе подумала она, не видя никакого выхода из сложившейся ситуации. Да и какая разница, как утонуть, самой или с помощью преступника?

Но снова уйти на дно Лешка не успела. Сильные руки подхватили ее под мышки и потащили к берегу. Задыхаясь и почти теряя сознание, она разлепила тяжелые веки и увидела перед собой перекошенное от страха лицо Григория Михайловича. Он положил ее на песок и затряс изо всех сил:

— Жива? Скажи, жива?

Лешка кивнула.

Ужас на лице телохранителя моментально сменился гневом.

— Как ты посмела одна идти на реку? Ведь всем вам было строго-настрого сказано, что без меня к воде ни на шаг! Или мне звонить твоим родителям, чтобы они забрали тебя отсюда от греха подальше? Сколько тебе лет?

— Тринадцать, почти четырнадцать, — прохрипела Лешка и закашлялась так, что стало больно в груди.

— Значит, должна соображать, не маленькая уже.

— И меня чуть не утопила, — сказал Денис, отплевываясь и стаскивая с себя мокрую футболку. Не обращая на Лешку никакого внимания, он встал на солнышко и подставил под его лучи сначала спину, а потом, повернувшись, грудь.

Лешка, не слушая больше, что ей выговаривает Григорий Михайлович, привстала на локтях и во все глаза уставилась на Дениса. Нигде, ни на спине, ни спереди, на его теле не было ни единой царапинки. Что же это такое? Неужели она ошиблась, и вовсе не он является черным человеком? А как же его фотография в альбоме? Неужели простое совпадение? В жизни, конечно, бывает всякое, но слишком уж это маловероятно.

— Тебе помочь дойти до дома? — продолжал нудить над душой телохранитель.

— Не надо, я сама. — Подхватив полотенце, но забыв вытереться, в мокрой одежде Лешка, понурясь, медленно побрела вверх по крутым ступенькам. Надо было быстрее рассказать обо всем ребятам и спросить, что они обо всем этом думают.

— И чтоб одной на пляж больше ни шагу, — обогнав ее, Григорий Михайлович перечислил все те неприятности, которые грозят ей в случае неповиновения, и с чувством исполненного долга направился к будке охранников. Хорошо хоть, что не пошел жаловаться Тамаре Петровне.

Спала Лешка часа три, не меньше, и проснулась, когда бесконечный и такой беспокойный июньский день подходил к концу — за окном сгустились синие сумерки. Открыв глаза, она увидела Артема.

— Ты все это время был здесь?

Мальчик кивнул.

— Ага. Боялся отойти. Вдруг тебе что-нибудь бы понадобилось, а никого нет. Ну, как ты?

Лешка села. Голова все еще немного кружилась, но тошнить перестало, и общее самочувствие было не таким плохим, как до сна.

— Хорошо. А где все?

— Сейчас позову. — Артем вскочил и, приоткрыв дверь, крикнул: — Роман, Лешка проснулась!

Опередив мальчишек, в комнату вошла Тамара Петровна. Лицо у нее тоже было заспанным. Она зевнула, прижала ко рту ладонь и пожаловалась.

— Все на свете проспала. Ты ушла, а меня почти тут же сморило. До этого-то несколько ночей совсем не спала, все за Яночку переживала, а после твоего сообщения расслабилась и сама не заметила, как заснула. А ты почему лежишь? Не заболела, часом? — Она положила ладонь на Лешкин лоб. — Температура вроде нормальная.

— Она в речке перекупалась и устала, только всего, — ворвавшись в комнату, объяснил Ромка.

— Вот и я так устала, так устала. Машины тарахтели, а я и не поднялась. Куда это Гриша с Денисом ездили, не знаете?

— Знаем, — ответил Гарик, подумав, что скоро всем так и так все будет известно. — Они гонялись за Максом. Няня Томочка, ты только не падай: наш Макс оказался… — Он замолчал, подбирая слова, и выбрал самое мягкое. — Мошенником.

Но домоправительница и глазом не сморгнула.

— Давным-давно об этом знала.

Гарик опешил.

— Ты… знала? Так, значит, ты поэтому его не любила! Но почему молчала столько времени? Почему никому ничего не говорила?

Тамара Петровна вздохнула.

— Слово ему, подлецу, дала. Как-то раз поймала за руку, когда он в кабинете твоего отца пытался сейф вскрыть. Но он поклялся, что это никогда больше не повторится, и так умолял, чтобы я об этом молчала, так умолял, чуть ли на колени не становился. Ну, я и сжалилась. Пообещала никому ничего не говорить, предупредила лишь, что если в доме что пропадет, то ему не поздоровится. А сама за ним приглядывать стала: ведь за все здесь отвечаю, и спрос, если что, в первую очередь с меня будет.

— Недоглядела, однако, — шепнул Артем Лешке, а Тамара Петровна продолжала:

— А как-то я его телефонный разговор подслушала и выяснила, что машина его вовсе и не в ремонте находится, как он это утверждал, а он ее продал, а деньги в казино проиграл и еще много долгов наделал. Вот я и решила: как только твои родители вернутся, обо всем им расскажу, пусть сами думают, что с ним делать. Не я его сюда приглашала, не мне и выгонять. А вы-то как про него прознали?

— Он в банке моего отца по паспорту вашего Игнатьева кредит получил, — сказал Никита.

— Ох-ох-ох, я как чувствовала, что этот паспорт неспроста исчезал. И кто ж за это теперь отвечать станет? Не Николаша же?

— Макс и будет, — раздался голос из коридора.

Ребята дружно повернули головы. В дверях стоял Денис.

— Поймали, да? — приподнялась на локтях Лешка.

— Давно уже. Тебе что, не сказали?

Артем кивнул на Тамару Петровну.

— Не успели еще.

— Я все это время спала, — объяснила Лешка. — А деньги? Нашли?

Денис лишь присвистнул.

— Денег нигде нет. Банки сегодня уже закрыты, завтра его счета проверят, но все уверены, что кредит он сразу обналичил и куда-нибудь припрятал. Надеюсь, рано или поздно сам сознается, куда его дел.

Лешка вспомнила, что Макс сегодня приехал с большой и тяжелой спортивной сумкой.

— А в сумке его вы посмотрели?

— Она почти пуста, — ответил Артем. — При нем тоже ничего не нашли.

Ромка яростно стукнул кулаком в стену.

— Ох, знать бы это тогда! Ну и хитрый же Макс, меня перехитрил! Но раз при нем денег нет, значит, они где-нибудь здесь?

— Возможно, — сказал Денис. — Но мы не нашли, как ни искали.

— Ох-ох-ох, ну и дела, — заквохтала Тамара Петровна и спохватилась: — А ужинать-то будете? Что-то я сегодня припозднилась.

— Будем, — закричали друзья, и даже Лешка присоединилась к общему хору.

— Пойду посмотрю, что там Татьяна без меня наготовила. — Тяжело ступая, Тамара Петровна вышла из комнаты, а Ромка извлек из большого пакета цилиндр и нахлобучил его на Никиту. За шляпой последовала маска и еще один предмет туалета страшного оборотня: черный плащ. Ромка его развернул. На правом плече зияла круглая дыра. Из маленького пакета юный сыщик достал черный клочок из той же ткани и голубой — из трикотажа.

— Где ты взял плащ? — в один голос вскричали Денис с Лешкой.

— В оранжерее, в одном из ящиков. Лучше надо было смотреть. Надеюсь, все эти улики еще пригодятся.

— Вот, Рома, а ты говорил, что от моего Аечки одни неприятности и никакой пользы, — торжествующе заявила Лешка и даже села, словно это утверждение придало ей сил.

— Одни неприятности, убытки и напрасная суета, — упрямо подтвердил Ромка. — Я и сейчас так считаю. Если бы твой зверь у нас не появился, ты бы не стала строить вольер, мы бы не позвали сюда Николашу, Макс бы не получил паспорт и без него не стал бы использовать чужую печать, не пошел бы в банк и не похитил Никиту. Короче, надо немедленно звонить мадагаскарскому послу, пусть он его у тебя забирает.

— И не подумаю, — фыркнула Лешка. — Ему со мной хорошо, а мне с ним. А если б ты поменьше болтал о своих детективных способностях, Макс бы не стал так хитрить, и мы бы скорее его разоблачили. Все мы, и даже такой опытный сыщик, как ты, попались на его удочку. Ведь ты был уверен, что слишком много улик говорят как раз о невиновности человека. А он понимал, что во всем нужна мера, а потому один только окурочек у Дениса и взял и на окне своем оставил. На тебя, такого умного, рассчитывал. А еще заранее сказал, что не придет ночевать, создал себе алиби, и сам нашим проходом воспользовался.

— Это я во всем виноват со своим ходом, напрасно я его вырыл, — принял удар на себя Гарик.

— В первую очередь виноват преступник. Не было бы слесаря с пятном на лице и паспортом и твоего хода, он бы еще что-нибудь придумал, раз ему позарез были нужны деньги, — сказал Артем.

Ромка, оставшись при своем мнении, помолчал, а потом дернулся и вновь нахмурил брови.

— Не стыжусь сознаться, кое-что в этой истории мне до сих пор непонятно. Зачем Максу понадобилось пугать Татьяну? Он ведь прикидывался черным оборотнем еще до того, как в усадьбе появились и мы, и Николай Иванович. Как он мог предвидеть свои дальнейшие поступки и то, что к нам приедет Никита?

— Ничего Макс не предвидел. Того, первого, черного оборотня изображал совсем другой человек. — Лешка, чуть покраснев, исподтишка взглянула на Дениса. Но Гарик это заметил.

— Кузен, неужели это правда? — воскликнул он. — Зачем это тебе понадобилось?

Денис смутился, как подросток.

— Хотел подшутить над Татьяной, и только. Уж очень она всех допекла своими суевериями. Это было один раз, еще до вашего приезда. Наткнулся у тети Томы на свой снимок в ее фотоальбоме в костюме ворона, ну, и решил вспомнить старое и посмотреть, что из этого выйдет. Съездил в Москву за костюмом, разыграл перед Танькиным окном сцену. Потом собирался торжественно, при всем народе, разоблачиться и заодно посмеяться над ней, но костюм мой пропал. Я, уж простите, на вас подумал.

— То-то ты вчера больше всех удивился появлению черного оборотня.

— Так ты поэтому меня чуть не утопила? — обратился Денис к Лешке. — Считала, что это я во всем виноват?

Лешка развела руками.

— А что мне оставалось делать после той фотографии? Я была уверена, что мой ай-ай напал именно на тебя, и хотела взглянуть на твою царапину. А ты еще и в воду почему-то не шел. Почему?

Денис пожал плечами.

— Так, устал очень. Хотелось посидеть на ветерке, отдохнуть просто и подумать кое о чем.

— А тебе уже рассказали о похищении Никиты?

— Я в курсе.

— Учти, это секрет от всех, — предостерег Дениса Ромка и накинулся на сестру с новой порцией упреков. — А почему ты побежала за ним одна? Зачем полезла не в свое дело?

— Побоялась упустить время. И потом, я на вас рассчитывала, думала, вы прибежите меня спасать, а вы и не пошевелились.

— Мы включили кондиционер и закрыли все окна, а ты разве не знаешь о том, что они у нас звуконепроницаемые? — сказал Гарик.

Лешка покачала головой.

— Вот-вот, — назидательно проговорил Ромка. — И если бы не Денис, то ты бы точно утонула. Григорий Михайлович, хоть и увидел тебя на мониторе, до пляжа от ворот не успел бы добежать. «Скорая помощь» уж точно бы понадобилась. А не откачали бы тебя, и что бы я тогда делал? Все мы?

— А зачем ты снова на пляж пошел? — спросила Лешка Дениса.

— За тобой. Испугался, что ты снова в воду полезешь. Вид мне твой уж больно не понравился. Зашел к ребятам, чтобы взглянуть в окно, а ты уже опять в реке болтаешься в своей красной майке.

— Знаешь, Лешка, как мы к тебе бежали? Я даже упал, вот. — Никита показал коленку с огромным кровоподтеком.

А Артем нахмурил брови, размышляя вслух.

— Но зачем Максу понадобилось идти на пляж вместо того, чтобы смотаться отсюда куда подальше? Собрал бы свои вещички — и вперед. До получения кредита этого было делать нельзя, он же должен был освободить Никиту, иначе его бы сразу заподозрили, а после, когда сумел ввести нас в заблуждение, зачем продолжал искушать судьбу? Он же понимал, что рано или поздно его все равно раскусят.

— Я у него заграничный паспорт видел, кстати, — добавил Денис. — И мне тоже многое непонятно. С пляжа ему пришлось забежать домой, чтобы одеться, а если бы не это, возможно, ему удалось бы уйти от погони. И зачем он похищал Никиту? Лучше бы Николашу. Тогда бы все думали, что слесарь сам получил кредит и с ним сбежал, его бы и искали.

— Он, наверное, так и хотел сделать. Да только Николай Иванович вчера вечером в винном погребе сидел и его никто найти не мог, даже Тамара Петровна. А Макс особо-то по усадьбе бегать не мог, ему самому приходилось прятаться. Мне кажется, что он в оранжерее за ящиками сидел, когда я жвачку к камню припечатывал. Я взгляд на себе чей-то чувствовал, но думал, что это Лешкин зверь с меня глаз не спускает. Ну вот, а чтобы Никита, увидев слесаря, не вспомнил о том, что видел человека с таким же пятном в банке и не рассказал о нем отцу, ему и пришлось его изолировать. А зачем он на пляж пошел, я не знаю, — пожал плечом Ромка. — Может быть, тоже собирался обдумывать свои проблемы?

Лешка внимательно выслушала рассуждения своего брата, а потом стянула с себя плед, спустила с дивана ноги и молча вышла за дверь.

— Ты куда? — крикнул Ромка.

— Надо!

— Она неисправима, — покачал головой Денис, и вся компания отправилась за ней.