Сходя с корабля в солнечном и пыльном порту Мадинья, не сразу понимаешь, что за черная стена нависает на полнеба над белыми крышами и зелеными полями. Это отгородившие побережье от холодных северных ветров горы Мураби — по крайней мере, есть и от них хоть какая-то польза. Мрачнее этих гор я на свете не видывала. Сама земля тут черная, такие же и скалы. Хвойные леса на склонах угрюмы, словно их иглы напитались чернотой земных соков. И далекие ледяные вершины — как айсберги, плывущие по морю тьмы и кошмаров.

Что там творится, за черной стеной? Уже лет сто, наверно, никто не знает. Местным жителям вполне хватает побережья. И то верно, тут и море с рыбой, и виноградники, и апельсиновые рощи... А что в горах? Чащобы, запустение, призраки. Тысячелетние каменные дороги почти раскрошились от времени. Долины отрезаны друг от друга, как острова в океане. Воистину земля, захваченная демонами. Просто раздолье для таких, как я.

Я шла через апельсиновые рощи в сторону гор. Горная громада нависала уже прямо над головой, застилая звезды. В спину дул сильный и теплый, пахнущий йодом ветер с моря. Не скоро мне еще придется вдохнуть этот запах... Путеводитель не обманул — древняя дорога сохранилась неплохо. Я надеялась, что она останется такой хотя бы до предгорий.

Рощи закончились, а с ними и цивилизация. Дорога сразу стала хуже. Каменные плиты, уложенные стык в стык, перекосило и вспучило, некоторые вообще куда-то пропали, и я постоянно спотыкалась, несмотря на отличное ночное зрение. Вокруг был смешанный сосново-пальмовый лес, шумный и трескучий. В темноте дикими и жутковатыми голосами перекликались то ли ночные птицы, то ли бесы. Я снова пожалела, что не уговорила старика в лавке продать мне томище «Демонологии». Похоже, это самая полезная книга в здешних местах. Если не для того, чтоб найти нужные сведения, так на худой конец — чтоб треснуть ею демона по башке!

Впрочем, пока меня никто не тронул. Я даже слежки не чувствовала. После полуночи, когда дорога наконец пошла вверх, а на меня так никто и не покусился, я решила, что слухи о местных демонах сильно преувеличены.

Дорога свернула влево, все круче забирая вверх. Неспешно текли ночные часы, в небе неуловимо сдвигалась звездная карта. Я шла быстрым легким шагом — могла так идти день за днем, не уставая. Это не сложно — научиться отдыхать на ходу. Можно так даже спать. Мерное движение убаюкивает, путь заволакивают тени, шум леса сливается с далеким грохотом прибоя... Теплый соленый ветер дует в лицо... И кажется, что впереди, за пальмовыми листьями, мерцает теплый, манящий огонек. Он приведет тебя домой. И там эта бесконечная дорога наконец закончится. 

«Домой? — усмехнулась я грустно и иронично. — Какой еще дом, о чем ты, колдунья? Нет у тебя никакого дома! Нет и не было. Возможно, будет... Шансов, правда, — посмотрим правде в глаза, — почти нет... Но ведь и выбора — тоже!»

Душу охватила легкая, задумчивая печаль. Дом, ишь ты, размечталась! Это слово не из моего лексикона. Мое раннее детство прошло на женской половине огромного, роскошного и холодного дворца великого амира, и то время я вспоминать не любила. Потом я долгое время считала своим домом Незримую Академию. Но рано или поздно дети уходят из дома. Некоторые — чтобы создать свой собственный...

Спасла меня очередная перекошенная каменная плита. Замечтавшись, я споткнулась и едва удержала равновесие, чтобы не растянуться плашмя, да вдобавок сильно ушибла о камень палец ноги. От боли и обиды разразилась проклятиями и злобно пнула обломок плиты — виновник моего огорчения. Обломок вылетел из своего гнезда... и исчез.

Я застыла с поднятой ногой, чувствуя, что во мне остановилось все, от дыхания до сердцебиения.

Звука падения не было.

Осторожно, очень осторожно я поставила ногу, просканировала окружающее пространство и застонала от досады. Стукнула бы себя по голове, если бы не побоялась потерять равновесие. И начала расплетать чары, слой за слоем снимая морок.

Исчезла дорога, растаял лес... все вокруг таяло, становилось зыбким, меняло очертания. Меня замутило, желудок сжало спазмом, как всегда, когда приходилось работать с магией иллюзий. Хоть бы голова не закружилась — в нынешнем положении это может быть смертельно!

Похолодало и посветлело. Пространство наполнилось лунным сиянием. Я рискнула бросить взгляд под ноги. Желудок подскочил к горлу. Ну конечно! Никакой дороги в помине не было. Я стояла посредине каменной осыпи, в русле пересохшего ручья — точнее, водопада, потому что в паре шагов передо мной осыпь круто срывалась вниз. Вид 

на побережье, далекие огоньки в порту Мадиньи и озаренное луной море открывался просто бесподобный. Я представила себе, как делаю еще шаг и лечу вниз — на встречу со всем этим великолепием, — зажала рот руками и кинулась прочь от пропасти, содрогаясь в рвотных спазмах.

Растяпа! Тоже мне, дипломированный специалист! Живое воплощение нравоучительной картины «Куда приводят мечты!»

— Спасибо за прекрасную прогулку! — с чувством сказала я, придя в себя и успокоившись. — Пейзаж действительно впечатляет!

Мне никто не ответил. Но могу даже не сомневаться — меня услышали.

Я сориентировалась по звездам и пошла в обратную сторону по руслу ручья, надеясь отыскать место, где он пересекался с дорогой. Под ногами в лунном свете блестели осколки гранита. Теплый ветер с моря прощальной лаской ворошил волосы на затылке. В темноте отчетливо мерещилось злорадное хихиканье.

Жизнь — это энергия, и задача целителя — научиться с ней управляться наилучшим образом. От элементарного восстановления сил, через возвращение утраченного равновесия четырех стихий и пяти соков тела, к апогею врачебного искусства — воскрешению мертвых. Девиз факультета целительства: «Смерть — это ненормально» — настолько мне понравился, что я с самого начала приняла его как свое жизненное кредо. В Незримой Академии немало увлекательных дисциплин, и до третьего курса мы успели ознакомиться почти со всеми. Но, избрав целительство, я решила, что все остальное мне не нужно. Боевая магия, предсказания, превращение вещества — истинное и ложное, изысканная и подлая магия иллюзий, изготовление эликсиров и выращивание кристаллов, история и теория высшей магии и многое другое — все это я какое-то время считала лишним и только отвлекающим от Настоящего Дела.

Однако со временем стало понятно: одного целительства катастрофически мало. Странствуя в диких землях, буду исцелять в основном себя — если не сумею себя защитить. Большая часть встреченного зла вовсе не жаждет быть исцеленным. Как раз наоборот — старается причинить максимальный ущерб целителю. Вот тогда я поняла, зачем нам история магии и боевые искусства, дальновидение и левитация. И еще кое-какие предметы, при одном упоминании которых нормальные люди плюют через левое плечо. А именно — некромантия и демонология.

«Зачем тебе лезть в эту дрянь? — спрашивали меня друзья и приятели. — Все нормальные люди стараются держаться от нее как можно дальше, а ты!..» Я отшучивалась в духе «врага надо знать в лицо и со всех других сторон тоже», но дело было не в этом. После подробного изучения истории Мураби я поняла, что даже умения изгонять демонов и допрашивать мертвецов мне будет недостаточно. Если я действительно хочу добиться своей цели, мне надо выяснить, что порождает нечисть, откуда она приходит и чего хочет. Надо видеть закономерности и понимать причины. Иначе со мной будет то же, что и с прочими. Теми, которые ушли в край Мураби и не вернулись.

К утру я еле волочила ноги. Ночной прыгун не выходил из мыслей, и, сколько я себе ни внушала, что он убрался в другую сторону, все равно хотелось с максимальной скоростью двигаться в противоположном направлении. Хотя идти было легко — перевалив через невысокий хребет, тропа пошла все вниз да вниз, сперва среди каменных россыпей, потом мерцающими от росы лугами. Лес остался позади, горные кряжи расступились — мы очутились в просторной долине. Теперь вместо сосен по обеим сторонам тропы ровными рядами темнели корявые деревца с серебристой листвой — оливы. Выглядели они запущенными и одичавшими. Но ведь когда-то их сажали люди. Потом в воздухе слабо, но отчетливо потянуло овечьим пометом и дымом. «А давешний старик-то не соврал, — подумала я. — Тут где-то в самом деле живут люди!»

Не то чтобы они мне были особенно нужны. В моем путешествии местные жители скорее помеха. Но я решила — гляну из любопытства, как они тут живут. Точнее, выживают. Кроме того, неплохо было бы постирать одежду, вымыться самой и разнообразить кальмаровое меню хотя бы овечьим сыром. На третий день питания одними морепродуктами я уже где-то начала понимать старика-демона с его «это — еда?!».

Тропинка понемногу превратилась в дорогу. Видно было, что по ней перегоняли стада. По сторонам желтели поля. В оливковых рощах что-то смутно белело. Подойдя поближе, я увидела несколько разрушенных домов — только стены без крыш. Должно быть, заброшенные выселки. В одном из них я обнаружила целую коллекцию скелетов. Точнее, они сами при виде меня заинтересованно высунулись из окон и дверного проема. 

— И вы за мной хотите пойти?! — ужаснулась я, представив волокущуюся за мной толпу костей. — Нет, хватит! У меня уже двое есть!

К счастью — для них, — скелеты то ли послушались меня, то ли передумали сами. Проводив меня загадочными пустыми взглядами, они взялись за руки и принялись водить хоровод на полянке у дома. Два скелета оторвали череп у третьего и начали им перекидываться. Я с нервным хохотом поспешила убраться оттуда подальше.

Небо над горами начало розоветь. Близился рассвет. В какой-то момент я поймала себя на том, что жду очередных подходящих развалин, чтобы пинками выгнать оттуда скелетов, рухнуть на пол и беспробудно уснуть.

А эти два комплекта костей будут тем временем охранять мой сон?

Конечно, они помогли мне в битве с прыгуном... Если только не были с ним в сговоре...

— Эй вы! — обратилась я к непрошеной свите. — Идите-ка отсюда, обратно к себе в лес! Видите — скоро солнце взойдет! Пора баиньки! В уютные могилки, спать!

Рыцарь мое предложение проигнорировал. Собака села рядом с ним и со скрежетом почесала позвоночник задней костью. Я не на шутку разозлилась — в основном потому, что они не давали мне спокойно заняться ночлегом.

— Не хотите сами, придется вас убаюкать!

Я опустилась на корточки рядом с собакой, зорко следя за ее зубищами, коснулась указательным и безымянным пальцами ее теменной кости и принялась тихо напевать колыбельную. Колыбельная была самая обычная, но тут важно не что именно поешь, а что в это время делаешь. Песня же для настройки, как те нарисованные глаза. Псина сразу как-то ослабела, опустила хвост и неловко легла на пузо, подогнув лапы.

— В землю, в землю, — приговаривала я, чувствуя, как что-то начинает мне активно сопротивляться. Что это за сила? Точнее — чья же это воля?! Моя голова словно сама собой повернулась влево, но что там, за рощами, я разглядеть не могла.

— Спи... с миром!

Осталось только убрать пальцы. В этот миг собака последним усилием приподнялась и положила голову мне на колени. Мне даже послышался печальный вздох. Может, это просто пролетел ветерок. Но жест вышел такой доверчивый, что я сразу сломалась.

— Чтоб вы сдохли! — нелогично пожелала я, обрывая волшбу. — Хотите — тащитесь за мной дальше!

Собака тут же вскочила и запрыгала вокруг меня, радостно виляя хвостом и звонко лязгая жуткими зубами. Видимо, это означало лай. Или вой — если это при жизни был все-таки волк.

Спать я так и не легла. Решила пройти еще немного и подождать, хотя бы когда взойдет солнце. И посмотреть, как мои умертвия будут вести себя при нем.

Но, обойдя рощу, я увидела перед собой деревню.

Я надеялась, что мы пойдем смотреть меч втроем, но за нами увязалось все местное население, включая женщин и детей. Я насчитала человек пятьдесят. Не так уж и много для городка. Даже для деревни. Наверняка на той красивой улочке, что ведет от ворот, половина домов стоят пустые.|

Местный храм, капилья, оказался совсем маленьким и темным. Но только до тех пор, пока мы не вошли внутрь.

Я вдохнула привычные запахи пыли и цветочного воска — и зажмурилась, словно мне в глаза попал солнечный зайчик.

Вокруг почему-то сильно пахло розами, хотя сейчас им был не сезон. Я приоткрыла глаза. В середине храма возвышался каменный алтарь, украшенный живыми цветами. А на алтаре, наполняя светом весь храм, лежал водянисто блистающий меч.

Пятна света пробегали по клинку, дрожали на нем — так лучи солнца падают сквозь бегущие облака или сквозь кроны качающихся деревьев. Хотя предутренний свет едва сочился в оконца под самым потолком.I

Я застыла, как пораженная пульсаром. Первой мыслью было: «Где они это сперли?!» 

На алтаре лежала мурабитская сабля, или меч-саиф: массивный, изогнутый, расширяющийся книзу, рукоять увенчана мордой неведомого чудовища. Клинок выглядел так, что дух захватывало — светлый, словно луч, прозрачный, как вода! Казалось, вот сейчас солнце зайдет за тучу, и меч растает в воздухе. Однако когда я осторожно подняла меч над алтарем, он оказался неожиданно тяжелым. Я повернула его к себе плоской стороной и принялась изучать клейма, украшавшие верхнюю треть клинка.

Одно клеймо — видимое — было вытравлено возле крестовины: вязь, похожая на изысканный орнамент. Я узнала древнюю письменность мурабитов, красивую и сложную. К сожалению, в Академии изучить ее у меня времени не хватило, и это был не первый случай, когда мне пришлось об этом пожалеть. Впрочем, скорее всего это просто клеймо оружейника.

А вот второе клеймо, вписанное прямо в узоры первого, обычным глазом не разглядеть. Очень хорошо знакомое клеймо оружейной мастерской Незримой Академии! Я задержала ладонь над узором, считывая прописанную в нем информацию. Та-а-к... Полное и безвозвратное изгнание демонов, подвиды демонов перечисляются по запросу; окончательное упокоение восставших мертвецов при контакте с лезвием; в пассивном состоянии — радиальная защита от нечисти. Максимальный радиус? Ха, достаточно, чтобы прикрыть деревню Луц до стены и даже дальше; иммунитет от любых ментальных демонических воздействий, как то: внушения, чтения мыслей, доведения до самоубийства, до слепой ярости и любых других попыток лишить контроля над разумом и чувствами...

И многое, многое другое!

Итак, по форме это было отменное старинное оружие. А по сути — предмет силы очень высокого уровня. Как он оказался в этой забытой богами вымирающей деревушке?! Я примерно знала, сколько стоят такие мечи. 

Делают их только на заказ, и далеко не всякий с ними сладит. Значит, им владел кто-то очень продвинутый. Скорее всего, боевой маг. Только вот чей — наш или мурабитский?

Ух, какая штука! Ах, как бы он мне пригодился! Нет, сами боги привели меня в эту долину Луц!

Потоки света, мерцая, задрожали на клинке… Или это у меня задрожали руки?

От волнения? Не-ет… От алчности…

Я смутилась и хотела положить меч обратно на алтарь. Но рука отказывалась разжиматься.

М-да! Не так далёк от истины оказался тот демон-разбойник в горах. Даже если изначально я не собиралась никого грабить, то при виде такого сокровища у меня просто помутилось в голове. Как можно пройти мимо великолепнейшего оружия, можно сказать, зря пропадающего в глухомани, — и не забрать его себе?

«Опомнись! — внушала я себе. — Ты ведь даже пользоваться мечом толком не умеешь!»

Добрый Путь оружие не одобрял. Когда-то мне пришлось немного поучиться фехтованию, но я давно утратила те скромные навыки, которых, в общем-то, у меня и не появилось.

«Это не имеет значения! — сказал внутренний голос. — Достаточно просто иметь его при себе, и можно спать ночами спокойно — где угодно, в самых мрачных урочищах... Не думая ни о каких демонах...»

«Добрый Путь осуждает оружие! Его принцип — ничего лишнего...»

«Это у кого же повернется язык назвать такой меч лишним?!»

«Я могу и без оружия одолеть любого...»

«А как насчет прыгуна из леса? Который не поддавался сканирующей магии? И скорее всего его достал не твой импульс, а стрела мертвеца! Нет, тебе нужно оружие, а заколдованное оружие — нужнее вдесятеро!» 

Я провела пальцами по клинку. От руки побежали волны света, как по воде. Впервые я видела оружие, вид которого внушал покой.

Надежная защита. С ним ничего не страшно...

Я закрыла глаза, чтобы не прельщаться сиянием меча. За спиной выжидающе сопели селяне. Это сопение привело меня в чувство гораздо эффективнее любых размышлений «за» и «против».

Разве я не знаю лучше этих крестьян, которые сейчас в волнении ожидают, развеюсь я или нет, — что с ними потом станется?

Ясно, что эта деревня выжила только благодаря защите меча. Если же я присвою меч, то защита рухнет, и не пройдет и нескольких недель или дней, как на месте деревни останутся одни пустые дома и свежие бродячие мертвецы...

Я зажмурилась и решительно положила меч на место. За спиной раздался дружный вздох, перешедший в негромкий гомон. На меня навалилась такая усталость, что пришлось опереться об алтарь.

— Отличный меч. От него так и веет святостью. Ну а теперь показывайте, куда идти ночевать, не то я лягу прямо тут.

Однако толпа почему-то не расходилась. У дверей о чем-то ожесточенно спорили жрец и староста. Я с отвращением поняла, что дело еще не закончено.

— Дело вот в чем, уважаемая алима, — смущенно обратился ко мне жрец. — В житии святого Чучо сказано, что он погиб в битве с отвратительным порождением мрака, которого у нас называют амир демонов.

— Может, святой был тогда не при мече, — зевая, предположила я.

— Вот мы и подумали, — и староста, набравшись храбрости, ляпнул: — А что, если амир демонов — это вы?

Я едва не расхохоталась ему в лицо. Но потом взглянула на толпу и сдержалась. 

Я могла читать их чувства, как в открытой книге, без всякого внутреннего зрения. Вот он, их настоящий страх. Много лет они живут под защитой этого своего сомнительного святого и зачарованного в нашей Академии мурабитского меча и все это время с ужасом ждут прихода с гор того, кто окажется сильнее.

Только что я хотела их припугнуть, но тут мне стало их жалко.

— Смотрите, маловеры, — я снова взяла саиф с алтаря. — Вот это — меч святого Чучо, смертоносный для демонов. Я держу его в руке...

Толпа отшатнулась к стенкам.

— ... И ничего со мной не происходит!

Я направила меч на старосту со жрецом. Те побледнели.

— Ну а если вам нужны несомненные доказательства...

Я повернула левую руку ладонью вверх и провела по ней лезвием. Все ахнули и с жадным любопытством подались вперед.

Боли не было совсем. Словно по руке в самом деле скользнул легкий солнечный луч. Я даже немного удивилась, когда на пол часто закапала кровь.

Вокруг поднялся оживленный гомон. Я почти физически ощутила, как страх отступает, рассеивается, как густой туман. В капилье будто даже посветлело. Впрочем, может, просто на улице наконец взошло солнце.

— Убедились? — устало спросила я.

— Да! — раздался из толпы звонкий голос.

Я прищурилась, высматривая говорившую. Навстречу мне, распихивая односельчан, спешила черноглазая девочка лет шестнадцати.

— Тебе надо перевязать руку! — воскликнула она, подхватывая меня, и вовремя, а то бы я точно упала. — Давай помогу!

Проспала я целый день — надеюсь, только один. Когда проснулась, за окнами уже темнело. Я лежала на высокой кровати, какие в деревнях используют только по торжественным случаям — к примеру, умирают на них. Все вокруг меня было белое, вышитое и накрахмаленное. Только между потолочными балками сгущался сумрак.

Лежать на чистом полотне, после нескольких ночевок в лесу, было безумно приятно. Сквозь дрему я смутно вспоминала, как с помощью черноглазой девочки вымылась в большой бадье, как она собиралась перевязать мне руку и изумилась, обнаружив на моей ладони только свежезаживший шрам... Одежду, насквозь пропахшую прелью и дымом костра, я побросала в ту же бадью, и сейчас на мне была длинная рубашка с вышивкой по вороту, такая мягкая — даже жалко возвращать! А вот еще раз поесть я, кажется, не успела. По крайней мере, голод-то меня и разбудил.

Вставать не хотелось, и я, прикрыв глаза, лениво рассматривала синие узоры на наволочках и пододеяльнике — все сплошь обережные. Хе, обереги-то работающие. Позволят жителям этого дома продержаться несколько лишних мгновений, прежде чем их сожрут демоны.

На стене напротив кровати поблескивало фаянсовое изображение того самого божка, разоренное святилище которого я видела в предгорьях. Только руки на месте — вытянуты в жесте, отвращающем зло. Перед изображением мерцал огонек. Что ж, образ божка даст хозяевам дома еще время — ровно столько, сколько понадобится, чтобы этот огонек задуть.

Я скосила глаза влево. Чернильная синева за белоснежными занавесками, стол, пара тарелок под вышитыми салфетками, кувшин, накрытый плоским хлебом, и за столом — настоящая защитница этого дома. Посильнее всех этих вышивок и узорчиков, сделанных, несомненно, ее руками. Сидит с ногами на скамье, навалившись грудью на стол, и изучает мой путеводитель. Причем держит его не вверх ногами, так что, может, и в самом деле читает.

Ей было, должно быть, лет шестнадцать, но выглядела она младше: маленького роста, чернобровая и черноглазая, с толстой длинной косой. Услышала, что я проснулась, повернулась — в глубине большущих глаз, не подходящих к простодушному детскому личику, плеснула дикая, нездешняя сила. У меня по спине побежали мурашки. Я знала, что это за сила.

— С добрым утром! — радостно приветствовала меня девочка.

— С добрым... ну пусть будет — утром. Прости, я забыла, как тебя зовут?

— Эриза. Я тут живу. Это дом моего отца. Он кузнец.

Я вспомнила слова жреца про «кузню неподалеку» и невольно усмехнулась. Девочка широко улыбнулась в ответ. Ее лицо отражало чистейшее, без всяких примесей, любопытство. Похоже, это был единственный человек во всей деревне, который ни капли меня не боялся.

— Эриза, — повторила я, привставая в постели и опираясь на локоть. — На старом иллиберском — «ежик». Тебе подходит.

Девочка снова расплылась в улыбке.

— Ты голодная?

— Съем все, что угодно, если это только не кальмары!

— А что такое «кальмары»?

— Попробуй. Раз уж все рано в сумку залезла.

Девочка залилась румянцем.

— Извини. Это не я. Пока ты спала, мачеха у тебя все вещи перерыла. Но ничего не взяли! Мы там постирали тебе... Ты сама просила...

Я покивала. На месте сельчан я бы на всякий случай тоже обыскала вещи захожей ведьмы. Доверяй, но проверяй. 

— И как, нашли что-нибудь этакое? — спросила я, вылезая из постели и сладко потягиваясь.

— Не-а, — с явным разочарованием сказала Эриза. — Книга у тебя интересная! У нас совсем мало книг, штук пять у жреца, и то не выпросишь... Тут все правда или выдумки?

— Это путеводитель. Для тех, кто путешествует. Все правда.

Эриза завистливо вздохнула.

— Сколько земель на свете! А про нашу ничего. Так и написано — «в горы Мураби не ходите, ничего там хорошего нет»! Даже как-то обидно.

— Кто тебя учил читать? — спросила я. — Жрец?

— Нет, дед Хоакин. Он очень умный... был, — добавила она с печалью.

Я неохотно вылезла из-под одеяла, села на край кровати, взяла со стола свой гребешок и принялась неторопливо причесываться.

— Эти увязавшиеся за мной скелеты — твоя работа?

Эриза испуганно вскинула голову. Я смотрела на нее, ожидая ответа.

— Я... видела сон, — пробормотала она, глядя на меня исподлобья. — Два раза видела тебя во сне. Как ты идешь через предгорья недалеко от нас. Побоялась, что пройдешь мимо, — тропинка-то совсем заросла. Вышла к опушке леса, закрыла глаза и начала искать в земле...

Она прикрыла глаза и характерно пошевелила в воздухе растопыренными пальцами — так на первом курсе стихийные маги учатся искать воду.

— ... И вдруг вижу — рука мне навстречу тянется, в латной перчатке! Ну, я ее схватила...

Рука девочки резко сжалась в крепкий кулачок.

— ... И как дерну наружу! Как репку!

— Угу, — с любопытством кивнула я. — А собака?

— Собаку я не видела... 

— Неважно. Сама увязалась. Значит, при жизни это была точно его собака... Но почему ты не отпустила мертвецов потом? Они ведь так и болтаются у стены!

Девочка снова залилась краской.

— Я не умею.

— Охохонюшки...

Честно говоря, я еще в лесу догадалась, что где-то поблизости имеется чародей. Причем не шибко умелый. Либо просто необученный.

Интересно, многие ли здесь в курсе способностей кузнецовой дочки? Осознает ли кто-нибудь, хоть бы тот же жрец, что вовсе не я, и не демоны из леса, а эта девчонка — главная опасность для деревни?

Пока деревню — и Эризу — защищает магическая сила саифа. Но это ненадолго.

«До первой твоей ошибки, — подумала я, глядя на девочку. — Ты идешь вслепую, даже не представляя, какими силами играешь, и рано или поздно оступишься. Надо бы тебе учиться... Да боюсь, поздно. Хотя я начала не намного раньше...»

— А тебя как зовут? — спросила девочка.

— Имахена, — помедлив, представилась я.

Едва ли она обо мне слышала, а проболтаться тут некому.

— Зачем ты пришла в край Мураби? Грабить и вызывать демонов?

Я заскрежетала зубами.

— Ладно, ладно — не хочешь, не говори! — испуганно воскликнула она. — Просто известно, чем занимаются чародеи из-за моря... Но это твое дело, не мое!

«Слышал бы тебя тот старик», — подумала я, остывая. И ответила:

— Не нужны мне ни ваши демоны, ни сокровища! Я ищу башню. Белая, стоит на перевале, у нее четыре окна — по сторонам света... Зовут ее — башня Полной Луны...

Глаза Эризы загорелись детским любопытством. 

— Правда?! Это же одна из трех волшебных башен края Мураби! А я думала, что они существуют только в сказках...

— Ну-ка давай по порядку! Что за башни?

Эриза охотно принялась рассказывать:

— Легенды говорят, испокон веков сторожат край Мураби три магические башни. Черная башня Ронги, рожденная из адского пламени, золотая башня Аманефер, созданная из снега и солнечного света... И белая башня Полной Луны, которую никто никогда не видел, а она видит всех...

— И?..

— Все.

— Как «все»?! Где эта башня? Кто ее построил? Зачем? Кто там живет сейчас?

Эриза развела руками.

— Никто ничего не знает о волшебных башнях. Они же волшебные!

Я разочарованно вздохнула. А чего я ожидала? Что вот сейчас эта крестьянская девочка все мне выложит?

— Хотя постой! — воскликнула она. — Про башню Полной Луны у нас песня сложена!

— Да-а? Ну-ка спой!

— «Пойдем же, мой милый, пойдем же со мной...»

— Эту песню я знаю, — разочарованно буркнула я, садясь за стол. — Значит, это ваше народное творчество? Гм, услышала-то я ее в столице...

— А зачем тебе волшебная башня?

— А вот это — тайна. Ну, что там у нас покушать?

Эриза торжественно сняла с блюд полотняные салфетки. Надо же — ничего не пожалели! Копченое мясо, сыр, овощи, зелень, белый хлеб, темно-красное вино в кувшине... Пока я ела, девочка продолжала листать путеводитель.

— Я бы тоже хотела путешествовать, как ты, — мечтательно произнесла она. — Но ты чародейка, ты не боишься демонов. А я боюсь. Они караулят за околицей. Днем еще ничего — можно даже ходить в лес. Наши ходят за дровами — главное, до темноты вернуться. Но как начинает темнеть — беда!

— Не бойся. Ваша деревня под защитой.

— Да я знаю. Демоны не разорят нашу деревню, пока в ней меч святого Чучо.

Я задумчиво поглядела в темное окно. Ах да, меч... Что ж мне делать с мечом? И с деревней? И с этим юным самородком?

— Знаешь что? Ты иди. Отдыхай. Или займись своими делами. Я сейчас поужинаю...

— А потом мы еще поговорим о колдовстве? — с надеждой спросила Эриза. — И о разных дальних землях?

— Непременно, только завтра утром! Иди, иди. Я, пожалуй, еще посплю...

Мы с Эризой стояли на том самом перекрестке, где я сражалась с неведомым прыгуном, и смотрели на растерзанную овцу. То, что это была именно овца, догадаться было непросто — невезучая скотина была равномерно распределена по перекрестку и окрестным соснам. Воздух гудел и рябил от мух, вонь стояла тошнотворная. Эриза, смертельно бледная, пыталась отвернуться и не смотреть, но овца была повсюду. 

— Ну вот, пожалуйста, — выговаривала я ей сердито, чтобы не показать, как мне ее жалко. — Началось. Вот тебе демоны! Вот тебе некромантия! А ты что думала? Это тебе игрушки?

— Зачем? — со слезами на глазах причитала она. — Ну, голодный — съешь! Но зачем было мучить? Овечка никому не делала ничего плохого!

— Мир вообще несправедлив и нелогичен! Привыкай!

Меня мучила мысль — кто это сделал? В горах Мураби отродясь не водилось хищников. Значит... теперь они есть? После ночного прыгуна меня это уже не удивило бы. Едва ли он припрыгал просто на меня посмотреть.

Зато вопрос «зачем» даже не возникал.

Демонстрация. Предупреждение. Угроза.

Очередная попытка повернуть меня назад.

— А ведь это еще ерунда! — сказала я Эризе. — Это всего лишь овца... А ты представь на ее месте какую-нибудь упрямую девочку...

Эриза позеленела.

— Пошли, если уже налюбовалась.

Я перешагнула через раскиданные потроха, и меня осенила новая идея:

— О! Может, вернешься домой? Заодно заберешь своих скелетов, они тебя и проводят...

Слезы у девчонки тут же высохли.

— Нет!

Я пожала плечами. Невероятное упрямство!

Так, что это она затевает?!

Эриза опустилась на колени возле тропинки и прижала ладони к земле. Через мгновение ее лицо исказилось от усилия, лоб пошел морщинами... Раскиданные по полянке останки овцы вдруг зашевелились. Видела я и такое, но для этого им надо несколько дней полежать на солнце, чтобы черви как следует расплодились. Я даже испугалась — неужели девчонка хочет ее поднять? Только расчлененной овцы мне в отряде не хватало! Воздух наполнился тихим шорохом и потрескиванием, над травой поднялся горячий дрожащий пар, пахнуло мясной похлебкой... Мгновение — от овцы и следа не осталось. Зато стало чисто. Кажется, даже свежей зеленой травкой поросло.

— Прибралась? — пошутила я слегка нервно. Зрелище земли, всасывающей плоть, — не для слабонервных.

Эриза встала, отряхнула руки о шаровары и молча пошла по тропинке. Даже не посмотрев, что у нее получилось.

Деревня осталась далеко позади, но долина Луц, понемногу сужаясь, тянулась все дальше и дальше. Я видела серебристые пятна старинных оливковых рощ, белые стены разрушенных домов, луга... Долина явно могла прокормить тысячекратно большее количество народу, чем там когда-то обитало. Но мы не видели ни единого живого человека.

— А вот между теми двумя хребтами разве нельзя пройти? — спросила я, длинной травинкой указывая вниз.

— Можно. Там есть дорога. Правда, давно заброшенная. Она идет через пастбища прямо на север...

— Вот как! Что ты мне сразу не сказала? Почему мы не пошли сразу по ней, а лезли зачем-то в обход по этой тропе?

— Я нарочно не сказала, — призналась Эриза. — Это страшная дорога. Там водятся призраки.

Я расхохоталась.

— И это говорит многоопытный некромант!

— Скелетов я не боюсь! — с вызовом сказала Эриза. — Они тихие, послушные и делают то, что прикажешь. Но эти, которые там, — они меня не слушают. Они безмозглые и злые и кидаются на всех. И... мне кажется, они не понимают, что с ними случилось. — Она подумала и добавила тихо: — А может быть, они вообще не понимают, что умерли.

Я слушала с большим интересом. 

— Ты полагаешь, эти призраки считают, что живы? Что ж, бывает — если они погибли так быстро, что не успели осознать своей смерти...

— Так все и было, — с серьезным видом подтвердила Эриза.

— А ты откуда знаешь?

— Мне снятся сны. Бывает, и обычные, а бывает — вещие. Они такие яркие, что, когда я просыпаюсь, мне кажется, будто я вернулась с улицы в темную комнату. Так вот, есть один сон, который мне снился уже много раз. Первый раз в — детстве, а последний — как раз перед твоим приходом. Один из самых страшных снов в моей жизни. Как раз про то место за оливковой рощей, только рощи там еще не было — обычное поле. А в поле, напротив друг друга, стоят два войска. Сплошь одни конные рыцари с обеих сторон. Одни — нарядные и грозные, все в черных доспехах и алых плащах, под багровым знаменем... Их враги — в стальных латах, лица суровые, стоят ровно — сразу видно, опытные бойцы... И вдруг, — Эризу передернуло, — все вспыхивает!

— Как вспыхивает? — озадаченно произнесла я. — Огонь с неба?

— Нет! Они сами начинают гореть! Вспышка, потом все заволокло черным дымом... И оттуда, из дыма, такие крики...

Эриза закрыла лицо руками.

— Какое войско загорелось? — быстро уточнила я.

— Оба.

— Быть того не может! Ну хорошо, какое вспыхнуло первым?

— Я же говорю — оба одновременно!

— Хм... Только рыцари? А как насчет их командования? Там наверняка были чародеи — они тоже?

— Все живое стало огнем, даже лошади! Ох, никогда не забуду... В один миг сгорели заживо...

— Забавно, — пробормотала я. — В смысле, прискорбно. Не знаю таких заклятий. Должно быть, из запрещенных... А что было потом? Кто остался?.. Должен же был кто-то остаться! Хотя бы те, кто колдовал.

— Никого. Только пепел.

Довольно долго мы шли молча. Эриза заново переживала свое видение. Я обдумывала ее рассказ и вспоминала исторические материалы.

— Я все думала — кто были те рыцари? — задумчиво проговорила Эриза.

— Могу только предполагать. Ты вообще имеешь представление об истории края Мураби?

Эриза потерла нос.

— Старики рассказывают, в древние времена жили спокойнее и богаче, и демонов никаких не было. Хочешь — иди к морю, хочешь — на север. Но однажды пришел из-за моря кровожадный амир Ан-Ясин со своими темными колдунами, разорил наш край и выпустил на волю демонов...

Я фыркнула. Какой превратный взгляд на историю! Во всех источниках сказано, что Ан-Ясин как раз освободил этот край из-под власти темных колдунов. Правда, напоследок они успели напакостить и выпустили демонов... Нет, в самом деле, откуда у Ясина взяться темным колдунам? Незримая Академия не готовит заклинателей демонов! Ну, почти не готовит...

— Все было наоборот, — сказала я. — Но сейчас речь не о том. Говоришь, рыцари? Значит, кто-то из местных князей. Может, даже сам амир Кабра...

— Последний правитель Мураби?

— Ага. Трус и неудачник. Так часто и бывает, когда боги решают разрушить неугодное им царство.

— Не говори так о нашем амире!

— А кто же он? Илиберра, столица земли мурабитов, была позорно брошена им на произвол судьбы, сдана без боя! Но самое интересное случилось потом: амир Кабра ушел в горы и бесследно пропал вместе с войском...

Насколько я помнила, Ан-Ясин взял столицу с богатой добычей и счел войну законченной. С побежденными он поступил очень благородно, отпустив амира вместе с войском, и те отправились вроде бы за море на историческую родину, в пустынные земли кочевых мурабитов. Этому славному эпизоду посвящалось висевшее в библиотеке Академии полотно «Милосердие победителя» (Кабра, скрючившись в поклоне, сует Ан-Ясину ключи от города, а тот покровительственно похлопывает его по плечу), а также слезливо-нравоучительная поэма «Последний из мурабитов». Но вот с конкретными фактами дело обстояло туго. Что было дальше? Ну, видимо, ничего романтичного: добивание остатков армий, грабеж местного населения... И эта крайне темная история с освобожденными демонами...

Мне впервые пришло на ум, что историю края Мураби я знаю плоховато. Точнее, однобоко. Хотя раньше я, наоборот, гордилась своей осведомленностью — ведь я прочитала все, что только смогла найти в амирской библиотеке, самой полной в мире. Но только сейчас я сообразила, что это была типичная история, написанная победителями. То есть — не имеющая никакого отношения к тому, что тут творилось на самом деле.

А если верить вещим снам Эризы, дело обстояло еще непонятнее.

В самом деле, кто сжег оба войска? И зачем?

И если допустить, что одно войско принадлежало побежденному амиру — чье было второе?

— Я не могу тебе ничего сказать о том, кто тут воевал и что они не поделили в горах возле вашей деревни, — сказала я, хорошенько поразмыслив. — Но, пожалуй, могу кое- что сказать о примененной магии. У меня пока две версии. Первая — несчастный случай. Заклинания, уничтожающие сразу целое войско, не учат в Академии. Вся боевая магия создается и проверяется во время войн. Военные маги наверняка напропалую экспериментировали тогда с заклинаниями. Они вполне могли наколдовать такое, что разнесло всех — в том числе и самих колдунов.

— А вторая? — напомнила Эриза. 

Я почему-то вспомнила растерзанную овцу. Мне не нравилась эта версия, но ее тоже нельзя было сбрасывать.

— Что их сжег кто-то третий.

Эриза замялась.

— Я тебе еще самого главного не сказала...

— Ну?

— На том поле мы нашли меч святого Чучо.

Я чуть не подавилась травинкой.

— Кто это — мы?!

— Крестьяне долины Луц. Точнее, мой дед Хоакин. Дед был очень смелым, и первый побежал на то поле — ну, посмотреть, не уцелело ли после битвы что-нибудь... пригодное в хозяйстве. Но там ничего не осталось — ни травы, ни костей, ни доспехов — только пепел. И меч. Дед рассказывал, что меч лежал и сверкал в золе, как звезда! — Эриза указала рукой вниз. — Во-он там, где сейчас виноградники. Виноград там хорошо растет!

Я задумчиво прикусила новую травинку. В голове роились беспорядочные мысли. Вот тебе и святой Чучо! Так и знала, что меч принадлежал кому-то из боевых магов. Но как вышло, что такая ценная вещь осталась валяться на поле боя и кроме случайного мародера ее некому было подобрать?

— Ну вот что, — сказала я, вставая на ноги. — Хочешь не хочешь, а придется спуститься на дорогу. Я должна поговорить с этими сожженными мертвецами!

Эриза пожала плечами.

— Они не станут с тобой разговаривать. Они же ничего не соображают!

— Это мы сейчас проверим.

Мэтр Тиего ничуть не походил на мэтра. А скорее на тех, кого опасаешься встретить поздно вечером в темной подворотне. Особенно когда он вразвалочку расхаживал по аудитории, поигрывая любимым ножом. Хоть он и вел боевую магию, но обожал любое оружие и вообще все, чем можно калечить и лишать жизни.

— Состязания и турниры требуют знания множества приемов, — рассуждал он вслух. — Но у нас тут, детишки, не спорт. Оставим изыски для мастеров, какими вы не являетесь и являться не будете... Почему? Да потому, что у нас базовый трехмесячный курс, и то, что вам нужно, — один-два приема, доведенных до совершенства. И конечно, эффект внезапности! Запомните, детишки, главное условие победы в бою — неожиданное, жестокое, ничем не спровоцированное насилие! Зачем тратить время, ведь каждое мгновение несет новый риск, — если можно выиграть одним ударом? Лучше всего — вывести из строя противника, пока он не готов к бою... Кто сказал «подло»? Молокосос! Нормальная экономия усилий! Что значит «если нет оружия»? А куда вы его дели? Ну хорошо. Представим абсурдную ситуацию — ваш враг вооружен, а вы нет...

Мэтр подкинул и поймал нож, с которым никогда не расставался. Аудитория притихла.

— Казалось бы, у вас никаких шансов. Даже если вы великий мастер Доброго Пути, вы ничего не сделаете против такого же мастера, только с железом в руке. Поэтому что вы делаете? Не дайте ему даже выхватить оружие! Потом будет уже поздно. Он еще и спохватиться не успел — оп-ля! — а его собственный клинок торчит у него в печенке!

Нож мелькнул в воздухе — раз, другой, резко и быстро, как скорпионье жало. Студенты, особенно на передних партах, незаметно сползли пониже.

— То же самое относится к работе с силовым пульсаром. Однозначно выигрывает тот, кто ударит первым. Если, конечно, попадет. Поэтому моя задача — научить вас бить первыми, не задумываясь!

Мэтр, развернув квадратные плечи, прошелся в другую сторону. Первые ряды усиленно делали вид, что конспектируют.

— Однако в жизни всякое бывает, особенно у студентов базового курса боевой магии. Допустим, оружия у вас нет, магическая энергия исчерпана, по врагу вы так ни разу и не попали... Что мы делаем? Есть прекрасный, несложный прием, доступный абсолютно всем, даже нежным девицам — выдавливание глаза!

Мэтр Тиего окинул цепким взглядом аудиторию, выбирая жертву, и выхватил из-за парты жалобно пискнувшего парнишку.

— При выдавливании глаза сила не нужна, главное — правильно взяться. Ну и главное, конечно, — внезапность! Оп-ля!

— Ой, нет! Пустите! За что?!

— Точным движением вставляем большой палец в глазницу... Обратите внимание, еще одно небольшое усилие — и глаз повиснет на нитке! 

— А-а-а!

— Видите? Он ничего не может сделать!

— А если он в это время пнет вас ногой по... в смысле, в пах? — крикнули с задних парт.

Мэтр Тиего хищно усмехнулся:

— Поверьте, ему сейчас не до того... О чем ты спрашиваешь, девочка? Поможет ли этот прием против демонов? А сама как думаешь?! Ох... Ну, давайте вернемся к теме урока. Итак: «Что делать, если на вас нападает демон?»

Преподаватель отпустил жертву, жестом фокусника спрятал нож и поднялся на кафедру. Аудитория монотонно загудела. Зашуршали свитки, заскрипели перья. С задних парт послышался тихий смех, чавканье и шорох тасуемой колоды. Мэтр Тиего раскрыл методичку кафедры демонологии, нахмурился, и некоторое время сосредоточенно читал ее, шевеля губами.

— Напишите подзаголовок — «Универсальный экзорцизм», — скомандовал он наконец. — Кто прослушает, сам виноват, потому что второй раз мне такого не повторить. Вообще, скажу по секрету, все это ерунда! Нормальные боевые маги убивают демонов заговоренным оружием. Каковое я вам всячески советую приобрести в нашей академической мастерской. Особенно тем, кто после выпуска собирается в проклятый, не к ночи будь помянут, край Мураби, где демонов больше, чем людей. Точнее, их друг от друга не отличить, поэтому лучше сразу убивать всех — боги потом разберутся, кто есть кто, хе-хе-хе... Но наши умники из деканата почему-то считают, что для вас лучше надежной, доброй стали подойдет этот самый универсальный экзорцизм. Эх, не люблю я эти ученые штучки, ну да ладно... Так, принцип действия... Это мы пропускаем...О как! Экзорцизм не убивает демона, а только изгоняет его из этого мира! Так и знал — халтура! Кто сказал «какая разница»? Двоечник, иди на первый курс! А теперь все дружно срисовываем за мной вот такую загогулину...

Мэтр Тиего подошел к доске, размашисто изобразил на ней пентаграмму и принялся, сверяясь с методичкой, заполнять ее символами. Рисовал мэтр куда менее ловко, чем играл с ножом, так что экзорцизм малость напоминал детские каракули, вызывая в аудитории приступы тщательно подавляемого хохота. Но по мере того как пентаграмма заполнялась символами, рисунок начал мертвенно светиться, и смех как-то сам собой затих.

— Перерисовали? Постарайтесь запомнить в точности, до самых мелких деталей. Диктую: в виде рисунка экзорцизм неактивен. Перед боем наносится на рабочую ладонь, активируется обычным пульсаром. Сила и область поражения индивидуальные, зависят от вашего личного уровня подготовки... Ну что, кто хочет попробовать?

В аудитории застыла тишина. На мэтра смотрели несколько десятков широко распахнутых, любопытных глаз. С задних парт донесся осторожный голос:

— А на ком?

Мэтр хлопнул себя по лбу, полез под кафедру и вскоре вынырнул на свет с толстой глиняной бутылкой в ивовой оплетке. При виде знакомой тары студенты заметно оживились.

— Там не то, что вы подумали, а самый натуральный демон! Вот, получил сегодня под расписку для практического занятия на кафедре демонологии. Сейчас я его выпущу... эй, куда? А ну все по местам!.. И один из вас будет его изгонять. Ну-с, кто первый?

Под взглядом мэтра, как перед оком дракона, все пустело, рассеивалось и растворялось. Но око было поистине всевидящим.

— Кто там сзади откровенно спит? Заскучали — надо взбодриться! Да, да! Я про тебя, Имахена!

Если бы меня увидел кто-нибудь из дворцовой харимы, — например, мать, — тут-то ей бы и потребовался бесогонный экзорцизм. Впрочем, скорее всего она бы меня просто не узнала. Никаких шиньонов, благовоний, стразов и розовых шелков, все это осталось в прошлом. А в настоящем — худая, нескладная девица лет семнадцати, с короткой стрижкой, в потрепанной мужской одежде. Челка ниже глаз, на бритом затылке намалеван синий глаз для тренировки обратного зрения. Руки расписаны по самые локти: снаружи — магическими знаками, изнутри — шпаргалками. Глаза закрыты, лохматая голова положена на локти, локти — на безразмерный рюкзак, в котором что-то подозрительно шуршит и булькает. На утомленном лице следы вчерашней ночной попойки. Больше всего эта девица напоминает только что высадившегося на берег пирата после не особо удачного похода. Или — типичную студентку Незримой Академии.

— Ну что, рискнешь, бездельница? — спросил Тиего.

— Да как два пальца! — вальяжно ответила я, спускаясь к кафедре. — Выпускайте!

В аудитории загрохотали парты. Возникла толкотня. Отличники с передних парт устремились назад от греха подальше, а двоечники с последних — вперед, чтоб не пропустить такое редкостное, увлекательное зрелище: как демон утащит в преисподнюю лентяйку Имахену.

Чернильным карандашом я быстро перерисовала себе на ладонь пентаграмму, направила ее в пол, пробуя силу. Вокруг ладони запульсировал перламутрово-белый свет. Мэтр тем временем сдирал с горлышка сургуч с печатью.

— Готова?

— Поехали!

— Уважаемый мэтр! — раздался из толпы робкий голосок какой-то отличницы. — Разве не положено сперва очертить круг?

Тиего нетерпеливо обернулся, придерживая пробку пальцем.

— Чего там? Какой еще круг?

— Защитный, — еще более робко пропищала отличница.

Мэтр нахмурился: 

— Что за глупости? Какой дурак будет тратить время на рисование кругов в реальном бою, где все решают мгновения?

— Так точно, мэтр! — подхватила я. — На что нам даден универсальный экзорцизм? Демон и высунуться из горлышка не успеет, как я его по стенке размажу!

Тиего, однако, заколебался.

— Круг, ишь ты, — проворчал он. — Постой, сейчас еще раз почитаю методичку. Там, кажется, что-то упоминалось про «технику безопасности»...

— Э... мэтр, — я кивнула на бутылку, — по-моему, читать уже поздно.

Из-под пробки сочился красноватый, пахнущий серой дым.

Дальше все развивалось очень быстро. Вместо того чтобы попытаться завернуть пробку, Тиего с криком «Ложись!» отшвырнул бутылку к дальней стенке и упал за кафедру. Бутылка разлетелась вдребезги, дым повалил во все стороны. В аудитории резко потемнело, дышать стало трудно, словно невидимая тяжесть навалилась на грудь. Звуки стали приглушенными. Казалось, дым, рассеиваясь, впитывал в себя и свет, и воздух, и голоса. Я слышала какие-то отдаленные крики, но уже не могла понять — то ли это вопят мои сокурсники, то ли грешники в преисподней. Все — кафедра, парты, стены — расплывалось и отдалялось. А прямо передо мной из тумана постепенно проступал размытый силуэт, с каждым мгновением становясь все четче и отвратительнее.

Демон стоял на полусогнутых ногах, наклонившись вперед, и водил длинным носом, будто что-то вынюхивал в серной вони. Если не считать клочковатой темно-красной шерсти, он был совсем голый. Рост и сложение десятилетнего ребенка, голова уродливого старика, отмеченного всеми вообразимыми пороками. При виде меня демон обрадованно распахнул пасть, вывалил длинный черный язык, словно дразнясь, и направился ко мне. Полураскрытые крылья летучей мыши волоклись за ним.

Я тут же направила на него пентаграмму. Демон застыл на месте и прикрыл глаза лапой, будто его слепил яркий свет.

— Ага, не нравится! — ухмыльнулась я.

В отличие от препода ни малейшего беспокойства я не испытывала. Вот уравнения по кристаллографии — это действительно страшно, а изгнание демона... Во-первых, у меня в руке, точнее, на руке — оружие. Во-вторых, нам никогда бы не дали опасного демона для первой тренировки на базовом курсе. Так что самое большее, на что способна эта мелкая нежить — напутать ребенка. Мне было даже как-то жалко его убивать. Нельзя ли найти этому бесу более полезное применение?

— Ты кто? — спросила я, продолжая слепить его пентаграммой. — Как твое имя?

— Имахена, — донесся, как из-под воды, далекий голос мэтра Тиего, — прекращай треп и кончай гада поскорее! Похоже, мы тут немного накосячили...

Ну ладно... Я сосредоточилась, готовя выброс силы. Демон съежился, накрылся крыльями и уткнул морду в лапы, как несправедливо обиженный щенок.

— Эй ты! — тихо окликнула я его, косясь в сторону кафедры. — Хочешь мне служить? Как там у вас принято? Три желания — и свободен!

Демон приподнялся, выглянул красным глазом из-за растопыренных пальцев и кивнул.

— Значит, так. Первое: послезавтра зачет по кристаллам — сдашь его вместо меня или пусть препод заболеет. Второе...

Вдруг я увидела, что демон опустил лапы, поднял голову и смотрит на меня обоими глазами. Потом красный туман вздрогнул, демон щелчком распахнул крылья... и бесследно исчез. 

Признаться, я растерялась. Как же так? Куда?! А экзорцизм? Взглянула на ладонь — линии едва светились. Да и мускулы на левой руке ныли так, как будто взяла непривычный вес.

«Тиего сказал — на рабочую руку надо наносить! — дошло до меня. — А рабочая-то у меня — правая!»

Тьфу! Хороши мы оба — что я, что учитель! При нем же рисовала, и он не заметил. Ну и где теперь ловить этого летуна? Хорошо, если он отправился в преисподнюю, а если нет? Искать его по всей Академии — позору не оберешься...

— Мэтр, тут такое дело, — виновато сказала я, оборачиваясь. — Этот крылатый гад, он, в общем, сбежал... Мэтр?!

Тиего стоял передо мной, всем своим обликом походя на убийцу, кем он, по сути, и являлся, и глаза у него светились красным.

Я рефлекторно ударила пульсаром с правой руки — первая и не раздумывая, так что кое-чему Тиего нас все-таки научил. К сожалению, не помогло. Пульсар развеялся, даже не долетев до учителя. По своему боевому уровню мэтр был несравнимо выше меня. Кроме того, у него имелся нож. Пожелай он меня убить — я бы умерла через мгновение и даже не заметила бы, как это случилось.

Но овладевший им демон не спешил. Наверно, ему тоже было жалко сразу убивать такое существо, как я. Сперва ему хотелось повеселиться.

— Славный прием — выдавливание глаза, — хрипло заговорил одержимый. — Ни разу не проводил его на учениках. Иной раз руки так и тянутся, но нельзя. С другой стороны — почему нельзя? Всегда в глубине души считал, что это порочная тактика — только обозначать приемы! А в реальном бою тоже будете их обозначать?! Нет — тренировка должна идти в полный контакт, только тогда от нее будет толк!

«Пора валить», — подумала я.

Видно, та же мысль пришла и моим однокурсникам. В тумане замелькали тени... 

— Сидеть!!! — прорычал одержимый таким жутким голосом, что у меня сами собой подогнулись колени. Мэтр подхватил меня, попутно вывернув кисть таким манером, что я чуть не задохнулась от боли. — Трижды показывать не буду! Только дважды, хе-хе, по количеству глаз... Потом будем тренироваться в парах. Кто не сумеет повторить прием — становится следующим наглядным пособием. И так, пока не останется один зрячий! Ну, поехали! Сперва выдавливаем правый...

Я заорала первая. Через миг красный туман завибрировал от истошных воплей. Из-за них никто не расслышал, как в аудитории распахнулась дверь, и сердитый голос громко спросил:

— Что у вас тут происходит?!

Вопли затихли. Кто-то подвывал от страха, кто-то громко всхлипывал, кого-то тошнило... Сквозь туман и слезы боли в глазах я едва могла разглядеть в дверях высокую фигуру в синей мантии.

— Сколько можно орать? — раздраженно спросил Альва. — У меня диспут! Студенты сами себя не слышат! Мэтр Тиего, я все понимаю, но вы на этаже все-таки не один...

Тут Альва резко оборвал речь, — видимо, понял, что здесь вовсе не практикум по убийству демона, а нечто прямо противоположное.

— Я тебя узнал! — воскликнул вдруг Тиего с несвойственным ему подобострастием.

— Тем хуже для тебя, — отозвался Альва.

И исчез.

Не успела я возмутиться его трусостью, впасть в отчаяние и снова приготовиться к жестокой смерти, как он возник снова — прямо перед нами.

Как он странно выглядел в этом зловонном тумане! Кожа Альвы казалась совершенно серой. Черты лица уродливо изменились. Он постарел на глазах; тонкий нос загнулся крючком, в углах рта возникли жестокие складки. 

Глаза вспыхнули изнутри. Меня окатила волна жара и мороза одновременно.

— Отпусти ее, ничтожный, — приказал он властным тоном, не допускающим неповиновения.

К моему изумлению, одержимый так и сделал. Я рухнула на пол, скорчилась, прижимая к груди вывернутую кисть и с изумлением глядя, как Альва смыкает руки на шее Тиего.

Что он делает? Как?! Мастера боевой магии душит голыми руками какой-то учителишка истории?! Я была почти уверена, что Альву сейчас убьют. Но вот чудеса — Тиего даже не сопротивлялся! Его пылающие красные глаза угасали как угольки, а он и вырваться не пытался. Когда угольки погасли совсем, Альва разжал руки. Мэтр Тиего тяжело рухнул на пол.

— Чокнуться можно! — завороженно прошептала я.

Альва наклонился ко мне. Кожа его все еще казалась сероватой, но глаза уже стали нормальными. Затем посмотрел на Тиего, нахмурился и снова перевел взгляд на меня:

— Ты в порядке?

— Вроде да, — пробормотала я, ощупывая кисть и морщась. — Вы его убили?

— Кого?

— Мэтра Тиего!

— А, этого... Нет, он скоро очнется. Будет ему хороший урок.

Альва посмотрел на мою кисть, резким движением вправил ее, не обратив внимания на мой вопль, и вышел из аудитории.

Ночью начался звездопад. Целые стайки звезд неожиданно срывались со своих мест, бесшумным росчерком пересекали небо и исчезали в темноте. Удивительно, как Эриза не переломала ноги, — она шагала, задрав голову, и что-то шептала себе под нос. Надо думать, загадывала желания.

— Чего загадала-то? — спросила я наконец. — Расскажи, о чем мечтаешь!

— Я хочу... ой, не успела! — хочу, во-первых... Стать такой, как ты!

— Такой, как я? В каком это смысле?

— Настоящей чародейкой! Смелой, свободной... Красивой... Образованной...

— Ну-у, последний пункт, в принципе, выполним — главное, дожить... А еще? Ты сказала — «во-первых», значит, есть и «во-вторых»?

Эриза отвела взгляд от неба и застенчиво взглянула на меня. Мы остановились на лесной прогалине, залитой лунным светом. Над нами дождем сыпались звезды, воплощая чьи-то желания. Я скинула с плеч поклажу и с наслаждением потянулась.

— Еще я хочу... Только никому не говори!

— Никому не скажу! — с чистой совестью пообещала я. — Чего не говорить?

— Я мечтаю когда-нибудь встретить... Его.

— Прекрасного принца? — расхохоталась я.

— И ничего смешного, — буркнула девчонка. — И необязательно принца. Прекрасный рыцарь мне тоже вполне подойдет.

— Ха! Ну тогда уж выбирай — или чародейка, или прекрасный рыцарь.

— Почему надо выбирать? — удивилась Эриза.

—Да потому что...

Я опустила взгляд, подбирая верные слова, и вдруг умолкла на полуслове.

— Смотри, на чем мы стоим!

— На чем?

— Это же ступени!

Оказалось, мы остановились перевести дух на широких ступенях из белого мрамора. Целая лестница, целиком засыпанная хвоей, но вполне сохранившаяся, поднималась куда-то в гору.

Мы переглянулись. И, не сговариваясь, устремились наверх.

Лестница закончилась обширной открытой верандой, с которой открывался дивный вид на ночные горы. Остатки деревянной балюстрады давно сгнили и обвалились. Я заглянула под стрельчатую арку, ведущую во внутренний дворик непонятной постройки. То ли павильон, то ли древняя капилья... Со всех четырех сторон двор опоясывали аркадные галереи. Все заросло плотным, жестким плющом. В середине двора виднелся прямоугольный бассейн, давно высохший. Дно устилал мелкий древесный сор — сухие ветки, иголки... Потолка над аркадами не было — точнее, он находился на полу, куда осыпался в незапамятные времена. В узких окнах дошивали резные деревянные решетки. Я обошла дворик, осторожно переступая через трухлявые балки и распугивая ящериц и пауков. Кажется, кроме них, тут можно было никого не опасаться.

— Ух ты! — услышала я голосок Эризы. — Это что, дворец? Имахена, ты где?

Пока моя подопечная не переломала ноги, ковыляя среди сора, я сжала кулак, прошептала над ним заклинание, а когда разжала кулак — с ладони спорхнул светлячок. От настоящего он отличался размерами — с хорошего шмеля — и интенсивностью свечения. Расправив крылышки, светлячок взмыл над бассейном и вспыхнул как маленькая звезда. По белому мрамору побежали тени. 

— Ай! — застонала Эриза в восторге. — Мы нашли лестницу на небеса!

Неестественно тонкие, изящные колонны аркады распускались, словно бутонами, тяжелыми резными капителями. Те переплетались под потолком, создавая упорядоченный хаос причудливых геометрических форм, который хотелось рассматривать бесконечно... Сейчас, при синеватом свете магического светлячка, этот узор напоминал потолок пещеры, поросший сталактитами. А днем он наверно похож на...

— Это же пчелиные соты! Ты посмотри, Имахена, настоящие каменные соты!

— Точно, — кивнула я, приглядевшись. — Соты — символ вечности. Очень древний.

— А это что — яблоко?

Эриза показывала на барельеф, украшавший простенки между арками.

— Это гранат.

— А он символ чего?

— Символ любви.

Девочка уставилась на резьбу с удвоенным интересом.

— Никогда не видела такой плод... А почему именно он — символ любви?

Мне было лень рассуждать на эту тему.

— Такой же кислый.

Эриза задумчиво повозила пальцем по пыльному барельефу и неожиданно спросила:

— Имахена, а у тебя есть возлюбленный?

— Конечно! Видишь, вот он! — я указала в темноту за аркой. Эриза немедленно туда уставилась. — Не задавай глупых вопросов. Я же колдунья.

— А что, у чародеек не бывает возлюбленных? — недоверчиво спросила она.

— Как ты думаешь, чем занимался бы мой мужчина, пока я болтаюсь по этим горам в компании двух скелетов и одной надоедливой девчонки? Дома сидел, детей нянчил? 

— Ну подожди, зачем сразу дети? Какой-нибудь прекрасный рыцарь... Ну, или хотя бы симпатичный чародей...

Я хмыкнула.

— Ах, это? Да сколько угодно! Выпускники Незримой Академии обычно практикуют при дворах амиров. Там есть из кого выбирать. Великолепные мускулы и не менее великолепные мозги — даже не знаю, что привлекательнее... Если не проводить все время в библиотеках и лабораториях, а иногда позволить себе развлечься...

Эриза помрачнела.

— Нет-нет, все не то! А как же любовь?

Я скривилась.

— Любовь — обуза, морока, ложь и выдумка. Она всегда оборачивается болью, вопрос только во времени. И самое главное, любовь — это слабость. У чародейки не должно быть слабостей.

Эриза посмотрела на меня с глубоким сочувствием.

— И ты ни в кого не была влюблена?

— Хвала всем богам, нет!

— Бедняжка!

Я с усмешкой пожала плечами и отвернулась. Но, честно говоря, в глубине души почему-то разозлилась. Глупая девчонка! Что дает ей право меня жалеть? Может, она знает, кому что суждено?

В том саду тоже были гранаты. Они как раз отцветали. Маленькие цветы с восковым блеском прятались среди мелких темно-зеленых листиков, алели на каменных плитах, плясали на воде. Да и фонтан там тоже был, но совсем маленький — просто струйка воды в бассейне размером с тазик. Да и сам сад был не больше десяти шагов в поперечнике. Дальше — невысокая кованая решетка, а за ней полная дикого ветра пропасть.

Мы сидели на каменной скамье в висячем саду на верхушке одной из невидимых башен — тех самых, о которых и так много слышала в хариме, но так и не смогла увидеть и день поступления. Пять неправдоподобно тонких башен из белого мрамора, соединенных сводчатыми мостиками без перил, вздымались над черепичными крышами Академии, уходя к облакам. Прямо над нами нависала центральная астрономическая башня, самая высокая. Левее и ниже маячила еще одна. Там не было сада, просто голая квадратная площадка. На ней тоже толпились студенты.

Нас — четверо. Четыре женщины в белом. Две юные девушки с интеллектуальными лицами — адептки с факультета целительства. Маэстра Альмира, голубоглазая старая (по возрасту, но, конечно, не с виду) стерва.

И я.

Девицы сидят, сложив руки на коленях и потупившись, в таких изящных позах, что хоть гобелен с них тки. На них платья из тонкого льна с обережной вышивкой. На шее и на запястьях — медицинские серебряные амулеты. Будущие целительницы всегда должны быть безупречно аккуратными, располагающими к себе и внушающими доверие. Они не пачкают себя рисунками, не делают татуировок и уж тем более не таскают за поясом кистень, а в рукаве позавчерашний пирожок. И конечно, всегда ходят только в платье. Да скорее меня в саван нарядят, чем в этот балахон, в котором даже в мансарду по водосточной трубе не заберешься! Так и быть, из уважения к маэстре я сегодня пришла в белой рубашке. Точнее, утром она была белой... И глаз на затылке рисовать не стала. Все равно волосы уже отросли по самые плечи. Спереди. С недавних пор я заплетала челку в две косы и к каждой подвешивала амулет в виде куриной лапы, в результате чего на улицах ко мне постоянно приставали какие-то раскрашенные варвары — видимо, принимали за свою...

— Девушки, приготовьтесь, я диктую. Тема сегодняшнего занятия...

Ветер отнес окончание фразы за решетку и развеял над зелеными просторами парка и белыми крышами амирского дворцового комплекса.

Адептки послушно открыли тубусы из тисненой кожи, отстегнули с поясов серебряные тушечницы и развернули конспекты. Я же с интересом уставилась в противоположную сторону. На соседнюю башню, где на площадке толпился народ и, судя по всему, проходил зачет по левитации.

Научиться левитировать, в принципе, несложно. Потренируешься лет этак двадцать, уделяя все внимание только этому, — будешь летать, как птица. Только зачем? Мало кому из магов охота тратить время и усилия на один, в общем-то, второстепенный навык. А вот основы левитации нужны каждому магу-пракгику. Если, например, надо взлететь на отвесную скалу. Или, наоборот, если случайно с нее свалишься.

Техника обучения основам левитации была презанятная. Мы ее осваивали во сне. Однажды в аудиторию ворвался встрепанный, куда-то опаздывающий препод, наспех начитал заклинание, поводил руками в воздухе... И началось. Целый месяц нашей группе каждую ночь снилось падение в пропасть. Ночь за ночью мы срывались, разбивались, просыпались в холодном поту, с криками, в слезах, с нервным смехом... Это безобразие продолжалось до тех пор, пока каждый не научился во сне превращать падение в полет.

Я хорошо помнила этот миг: лечу в бездну с какой-то кручи, в ужасе и тоске готовясь к смерти (ведь во сне предыдущих смертей не помнишь, каждая — как в первый раз!), и вдруг внутри нарастает протест. И является странная мысль: «Да сколько можно»! Ощущаю свое тело, его вес, и начинаю усилием мысли его уменьшать, пока не становлюсь совсем невесомой. И получается! Боги, как же это оказывается легко! Почему я так не делала раньше? И вот я уже не падаю камнем, а планирую как воздушный шарик! Ура!

Больше мне такие сны не снились. Но тем же вечером вечно спешащий препод привел меня на вершину башни — той самой, соседней, где сейчас идет зачет, — и сказал:

— Ну, показывай, чему научилась! 

Признаться, страшно было до обморока. Но чародейка и страх — понятия несовместимые. Мощным волевым усилием я подключила разум. Никто не допустит, чтобы я разбилась! Зря они, что ли, тратили время и силы на подготовку студента, чтобы сейчас его убить? Конечно, препод подхватит меня, если что! Я ничем не рискую! А ну-ка, попробуем уменьшить вес тела...

И уверенно шагнула вниз.

Путешествие шло своим чередом. И вот наконец настал знаменательный день — мы поднялись над лесами. Теперь тропа бежала через луга и вересковые пустоши, продуваемые ветром с ледников. Рощицы остались только в долинах. Облака уже не летели в вышине, а ползли по верхушкам гор буквально на расстоянии протянутой руки. Когда прямо над головой проплывало такое облако, от него волной накатывала ледяная сырость. Я с ворчанием заворачивалась в плащ, а Эриза восхищалась: «Ах, как близко до неба!»

Хотя дни стояли солнечные, мы обе постоянно мерзли, особенно по ночам. Ни мне, ни Эризе не доводилось раньше путешествовать в горах. Даже костер не развести, потому что жечь тут было нечего. Все, что я могла, — наколдовать нам ощущение тепла, чтобы хотя бы высыпаться перед дорогой. Эриза простудилась, подрастеряла свою жизнерадостность, хлюпала носом и потихоньку ныла.

— Далеко еще? — спрашивала она то и дело. — Ты уверена, что знаешь дорогу?

— Нет.

— Но...

— Я иду по приметам.

— По каким?

Я отмалчивалась. Лучше ей не знать, как я искала башню Полной Луны.

Каждый вечер перед сном я садилась, выпрямив спину и сложив руки, и погружалась в медитацию. Это напоминало ловлю рыбы в мутной воде. Клюнет? Не клюнет? Все, что я могла, — смотреть и запоминать. Иногда получалось, чаще нет. Я собирала путь к башне по кусочкам, словно мозаику. Еще намек, еще ориентир. Пока я знала только одно — общее направление выбрано верно. В том первом, самом ярком видении, позади башни белели ледники. Значит, мой путь — к снежным горам, на север.

В последний раз мне башню увидеть не удалось, зато я кое-что поняла в процессе поиска. То чудовище, которое напало на меня в лесу и, по моим предположениям, растерзало овцу, появилось в ответ на оживление богини в заброшенном святилище. Эти два явления были напрямую связаны.

А есть еще этот неуловимый «амир демонов»!

Губы невольно растянулись в злой усмешке. Что ж, пусть старается. Пока он ловит меня, я буду ловить его. Кто из нас птичка, а кто птицелов, выяснится позднее. 

Однажды вечером наши скелеты начали проявлять явные признаки беспокойства. В конце концов, они совсем остановились, отказываясь идти дальше. Эриза забежала немного вперед, но скоро вернулась с сияющим лицом.

— Там деревня! — закричала она. — Огромная!

— Заброшенная?

— Нет, живая! Ты бы видела, Имахена!

— Ничего себе деревня... — пробормотала я, окидывая взглядом открывшийся за поворотом вид.

Перед нами в чаше голых скалистых отрогов раскинулась обширная зеленая долина в пестрых лоскутках возделанных полей. В центре ее, словно остров, высилась одинокая гора, поросшая лесом. На вершине этой горы на фоне малинового неба чернела зубчатая башня весьма зловещего вида. У подножия горы и выше расположился целый город. Да, белоснежный город, поднимающийся по склону террасами. Глухие стены домов, подобно сотам, образовывали ярусы. Над плоскими крышами поднимались многочисленные дымки.

— Идем? Идем? — Эриза аж подпрыгивала от нетерпения.

Я быстро обдумала ситуацию.

— Почему бы нет? Но паладина с собакой придется оставить тут. Иначе как бы нас не закидали камнями на подходе...

«Кстати, интересно, кем или чем охраняется этот город? Как он защищается от демонов? — подумала я, бросая взгляд на отчетливо чернеющую в небе башню. — Судя по всему, защита здесь помощнее нашего меча...»

— Бросим их? — огорчилась Эриза.

— Когда мы пойдем дальше, они к нам присоединятся. Уж им-то в лесу ничего не грозит!

На закате мы подошли к воротам. Они были распахнуты настежь, словно вокруг был и не край Мураби.

В остальном городок не вызывал подозрений. Нормальные жители, не демоны. Ну, если не считать того, что все они носили такие же плащи, как я, или длиннополые кафтаны и шаровары, как Эриза. Чернобородые мужчины в белом, черноглазые женщины в черном...

— Это же деревня мурабитов! — зашипела мне в уши Эриза.

— Тихо ты! Я вижу. Не верти головой по сторонам! Иди спокойно, уверенно... Словно ничего не боишься...

— А я и не боюсь. Как они странно на нас смотрят! Смотри, они прячутся!

— Ничего странного, — хмыкнула я. — Именно так обычно и встречают в деревнях захожую чародейку. Зато пока никто со стены не выстрелил. Вот увидишь, сейчас вышлют делегацию и посулят отступного, чтобы мы отсюда убрались.

Но ничего подобного не происходило. Прохожие при попытке обратиться к ним бледнели и кидались прочь либо захлопывали двери и ставни у нас перед носом.

— Хотела бы я знать, что она там орет! — проворчала я, проходя мимо очередной поспешно захлопнутой калитки, из-за которой доносились истерические женские вопли.

Эриза прислушалась и сказала:

— Она благодарит небеса.

— Ты знаешь язык мурабитов?!

— Конечно. У нас в деревне все старики на нем говорят. А ты разве нет?

Я покачала головой, впервые за долгие годы снова чувствуя себя ленивой двоечницей.

— И за что она так благодарна небесам? Что злая ведьма не успела напустить на нее бородавки? Так это дело поправимое!

— За то... — Эриза прислушалась и удивленно закончила: — За то, что они пожалели их и послали сегодня в их город двух чужаков... То есть нас...

— Благодарит?! Так чего же они тогда прячутся? Что-то я засомневалась в твоем знании языка... 

Эриза побагровела и начала с жаром отстаивать свою правдивость. Я слушала вполуха. Меня тоже начинало тревожить происходящее. Еще только вечерело, а население активно запиралось по домам. Пока мы шли кривыми улочками вдоль белых оштукатуренных стен, постепенно взбираясь все выше в гору, улицы совершенно обезлюдели. Местные следили за нами из-за ставней и оконных решеток, громко выражая благодарность небесам. За что, хотелось бы знать?

Солнце спускалось все ниже. Тишина, нарушаемая только звуком наших шагов, становилась все более гнетущей.

— А вдруг после заката все местные жители превращаются в призраков? — прошептала Эриза.

Я мысленно перебрала уже несколько вариантов возможного развития событий, один неприятнее другого, но озвучивать их пока не стала.

Наконец я увидела то, что давно высматривала — постоялый двор. У него, по крайней мере, дверь была распахнута.

Внутри нас ожидало довольно странное зрелище. Обеденный зал был совершенно пуст. Ни хозяина за прилавком, ни служанок, ни поваров, ни посетителей. При этом в камине горел огонь, и на вертеле что-то жарилось, капая жиром на поддон. На прилавке, подмигивая, горела большая масляная лампа.

— И как это понимать? — вслух подумала я, щурясь от света.

За спиной раздалось чавканье. Я быстро обернулась. В углу на одном из длинных столов стояла большая миска, источающая аромат горячей тушеной баранины с фасолью, а перед ней, развалившись, восседал одинокий посетитель. Он вылавливал из миски пальцами куски баранины и с жадностью их поедал. Я невольно оценила его позицию — в темном углу, лицом к двери. А также меч — такой же, как у меня, кривой саиф, — лежащий слева от миски. 

— А-а-а! Путники! — саркастически протянул владелец меча. — Очень вы вовремя, ничего не скажешь! Ну, присоединяйтесь! Солнце уже зашло?

— Только что, — робко ответила Эриза.

— Покушайте перед смертью. Приятного аппетита.

Я подошла к столу.

— Это кто же тут угрожает нам смертью? Не ты ли, мальчик?

— Еще раз так назовешь меня, пожалеешь!

— А как нам тебя называть? — спросила я, бесцеремонно рассматривая собеседника.

В темноте он казался старше. Долговязый и худой, даже тощий, светловолосый и светлоглазый парень. Но при этом одетый по-местному. Я быстро просканировала его меч на предмет магии — все чисто, обычная добротная железяка...

— Зовут меня Хассим, — буркнул парень, возвращаясь к еде.

— Так это же мурабитское имя.

— А я, по-вашему, кто?

— Сын луны! — прошептала Эриза, глядя на него как зачарованная.

Блондин поднял глаза от миски и обжег Эризу ледяным взглядом.

— Глупая ежиха!

Эриза побледнела от незаслуженной обиды.

— Ты местный? — спросила я.

— Ну да, естественно.

— Как называется ваша деревня?

— Разуй глаза, где тебе деревня? Это Альсиен, столица царства Мураби!

— С каких это пор? А Илиберра?

— Ну, вспомнила! Она уж сто лет как захвачена демонами и заброшена. Как и все прочие города, кроме нашего.

— Это уже ближе к правде, — пробормотала я. — Демонов я тут не ощущаю. Но одного не пойму — почему все, гм, жители столицы от меня попрятались? 

— Не от тебя, — ухмыльнулся Хассим.

— А от кого?

— Уверены, что хотите знать? Да вы не стесняйтесь, ешьте! Думаю, какое-то время у нас есть. Почему бы не поболтать, пока не началось?

Я, не чинясь, выловила в миске баранью кость с мясом и присела к столу — боком, чтобы видеть и блондина, и открытую дверь.

— Эриза, и ты поешь, раз угощают! А ты, парень, давай, вводи нас в курс дела.

Блондин высокомерно взглянул на меня, но послушался и принялся рассказывать.

В общем, дело обстояло примерно так, как я и предполагала, только еще хуже. Сегодня — особая ночь, рассказывал Хассим. Такая ночь выдается всего один раз в году. В эту ночь с той горы, что возвышается над долиной, спустится могущественный демон, войдет в Альсиен и выберет себе жертву. За это он защищает городок от других демонов весь оставшийся год — до следующей особенной ночи.

— Вот это по-нашему, — пробормотала я.

В самом деле, в землях, где проблемы с законной властью, так делают не только демоны. То есть обычно как раз не демоны. Иногда эту роль берут на себя жрецы, выступающие от имени какого-нибудь прожорливого и мстительного бога.

Но чтобы демон самолично вздумал терроризировать город — это что-то новенькое.

Я быстро обглодала кость и принялась задавать уточняющие вопросы.

Оказалось, они этого демона еще и кормят целый год. Там на горе построили жертвенник — туда еду и таскают, да столько, что можно две семьи прокормить. Потому демон и требует человеческую жертву только раз в год, а не каждый месяц, как, по слухам, делал раньше.

— Ну, тогда бы он быстро остался и без жертвенника, и всего прочего, — заметила я. — При здешних темпах прироста населения жители иссякли бы лет за двадцать. Любопытно! Значит, сегодня ночью демон спустится с во-он той горы и будет рыскать по улицам, как волк, в поисках добычи...

Эриза слегка побледнела.

— Уходим?

— Чего зря метаться? Оставайтесь тут, — предложил Хассим. — Старина Брух непременно придет сюда. Видите — огонь горит, дверь открыта...

— Брух?

— Так его тут прозвали. Брух—демон с горы Ан-Джезир. Он, ясное дело, нам не представился...

— Так ты его ждешь? — спросила я.

— Как ты догадалась? — притворно изумился блондин.

Эриза в волнении уставилась на лежащий на столе меч.

— Ты собираешься его убить?!

— В общем, да. Точнее, уж как получится.

— Кто-то уже пробовал убивать этого демона до тебя? — спросила я.

— Конечно. И кучей, и по отдельности. Пока никому не удавалось. На моей памяти было один раз — вот в этой самой таверне. Храбрый был парень, боевой, да и жребий-то не ему выпал, а девчонке знакомой, ну он и решил рискнуть. Девчонку Брух все равно унес. А парня примерно наказал. Только голову забрал, остальное тут оставил. Я приходил поглядеть... — Хассим обвел мечтательным взглядом обеденный зал. — Кишки на всех балках висели... А уж что на полу творилось!

Эриза побледнела. Должно быть, вспомнила овцу.

— Что еще за жребий? — спросила я.

— Есть тут у нас довольно гадкий обычай. Когда стало ясно, что Бруха оружием не одолеть, стали кидать жребий. Кому он выпадал — выгоняли ночью на улицу. Так нашему мужичью спокойнее, — презрительно добавил блондин. — Пусть один терзается, а не вся деревня. Остальные запирались и сидели по домам как овцы — вот как сейчас... 

— И сейчас жребий выпал на тебя?! — распахнула глаза Эриза.

Хассим вгрызся в баранью кость.

— С этим жребием всегда было нечисто, — жуя, невнятно сообщил он. — Я не припомню, чтобы он хоть раз выпал на кого-то из богачей. Или на здоровых, сильных парней, годных пахать в поле. А вот на бедняков, за которых некому вступиться, стариков, старух, сирот, — постоянно. Моя мать тут чужачка, отец взял ее замуж издалека. В прошлом году он умер. Ну и в этом на нее выпал жребий. Я вызвался вместо нее. Но тихо сидеть и послушно умирать я не собираюсь.

Хассим метко швырнул кость через весь зал в медный кувшин.

— Я умру громко!

Кувшин мелодично зазвенел. Эриза смотрела на белобрысого, как на героя. Я обдумывала ситуацию.

— Не обязательно. В смысле — не обязательно умрешь.

— Было бы неплохо, но как это обстряпать? — хладнокровно спросил парень.

Я молча выложила рядом с его мечом свой. Таверна озарилась лунным бликом.

Мне было действительно интересно посмотреть на этого демона-потрошителя.

— Один вопрос. Как этот Брух выглядит?

— Это никому не известно, — ответил Хассим, уставившись на мой саиф, как кот на сметану. — Те, кто видел его своими глазами, уже ничего не расскажут.

Быстро темнело. Белый городок затаился, словно прикинувшись мертвым. Только в таверне шли активные приготовления к встрече с демоном. Точнее, я готовила ему ловушку, а ребята мне мешали.

Дрова в очаге догорели, и в зале стало почти темно — только угли рдели во мраке. Лампу, стоявшую на стойке, я решительно погасила. 

— Мне свет только помеха, — объяснила я недовольному парню. — Значит, так. Меч я пока спрячу. Вот тут, на скамейке, под полотенцем. Убери от него лапы, Хассим! Мы хотим заманить демона, а не отпугнуть его.

— Но разве демон сможет приблизиться к мечу? — удивилась Эриза.

— Вот и увидим, — сказала я, решив обойтись без объяснений. Девчонке будет спокойнее. Зачем ей знать о том, что на тварь из леса не действовала моя магия? Не исключено, что и меч не всегда срабатывает...

Хассим проводил сияющий саиф алчным взглядом.

— Ладно, тебе виднее. Если ты в самом деле чародейка, а не бахвалишься! — И тут же принялся распоряжаться: — Значит, так: я встану за дверью с мечом. Не хочешь дать мне заколдованный — как хочешь, я и своим управлюсь. Ты встань с другой стороны от двери, ударим одновременно! А девчонку оставим за столом — все равно от нее проку нет, так пусть поработает приманкой...

— Знаешь, мне уже кажется, что ты не вызвался сам, а твои односельчане решили от тебя избавиться! — не выдержала я, укладывая меч так, чтобы его можно было бы схватить, не запутавшись в полотне и не отрубив себе по пути ухо-другое. — Если хочешь мне помогать, молчи и слушай.

— Что-то я не понял, кто тут кому помогает! — буркнул Хассим ядовито и сел на край стола, демонстративно отвернувшись от меня и от двери.

Я, не обращая на него внимания, негромко сказала Эризе:

— Пока я приближения демона не ощущаю. Но тогда в горах прыгучая тварь тоже подобралась незаметно. Я могла бы поставить маячки на подходах, но времени нет. Так что на всякий случай — держим ушки на макушке. И главное — когда начнется, не лезем мне под руку! Хассим, это в первую очередь к тебе относится. 

Парень надменно тряхнул белыми волосами, но даже не повернулся.

— А он точно сюда придет? — спросила Эриза слегка дрожащим голосом.

— Придет-придет, — подтвердил Хассим. — Думаете, он |тут кого-то боится? Он считает, мы все ему на один перекус!

Эриза придвинулась поближе ко мне.

— Ничего, — самодовольно сказал Хассим, любуясь лезвием своего оружия. — Зато у меня есть вот что! Наследственный меч!

Я не стала его разочаровывать, но, на мой взгляд, это пыла банальная, довольно некачественная сабля.

— И хорошо ли ты владеешь этим «наследственным мечом»? — спросила я. — Как у тебя с техникой?

— Да я вообще им не владею!

— Так за каким бесом ты его с собой таскаешь? Если не умеешь с ним обращаться?

— А где б я научился? — спросил парень желчно. — И кто б меня обучил? Я же не какой-нибудь благородный — я простой деревенский парень. Зато за свою жизнь намахался топором, вилами, косой — так что мне на эту вашу «технику» плевать с высокой колокольни!

Я тихо рассмеялась, с удовольствием глядя на надменного мальчишку. Гордости у него хватило бы на целого амира.

— Вот бы сюда нашего «святого Чучо»! — вздохнула Эриза. — Он-то защитил бы нас...

— Святого? — заинтересовался Хассим.

— Да таскается с нами один, — я махнула рукой. — Единственный настоящий боец в нашей компании, и тот помер лет сто назад!

— Надо вызвать его!

Черные брови девочки сошлись на переносице. Она опустилась на колено и положила ладонь на утоптанный земляной пол. Я увидела, как ее глаза становятся глубокими и туманными. 

— Что она делает? — поинтересовался Хассим. — Решила пол помыть? Очень вовремя!

— Умолкни!

Я наклонилась и положила руку Эризе на голову и погладила ото лба к темени, закрывая от нее незримый мир — а заодно, что важнее, — и ее от этого мира.

— Эри, не надо, — тихо сказала я. — Только покажешься демону раньше времени...

Туман в глазах Эризы медленно рассеялся. Невидящим взглядом она посмотрела мимо моего плеча в сторону двери.

И вдруг ее лицо исказилось от ужаса.

По пути я даже порадовалась, что взяла с собой проводника. Старая дорога действительно оказалась очень старой. Даже ночное зрение не помешало бы мне тут переломить ноги, не говоря уже об Эризе. Хассим же неплохо знал мот лес — по крайней мере, тот, который прилегал к деревне, — и первую часть пути мы миновали очень быстро. Правда, для ребят пришлось создать светлячка. Жук летел перед нами, указывая всем окрестным демонам — «добыча тут»! Впрочем, мы и не прятались. Я уже не видела в скрытности никакого смысла.

— С чего ты взяла, что Брух не демон? — спросил Хассим, как только мы вышли за околицу.

— Потому что это и есть не демон.

Эриза воскликнула, слегка задыхаясь от быстрой ходьбы: 

— Ничего себе — не демон! Да я такого ужаса в жизни не видела. Благие боги! Когда он пасть свою распахнул — я ни рукой, ни ногой шевельнуть не могла! Он бы мог подойти ко мне и голову откусить — я бы не пикнула...

— Или оплевать с головы до ног ядовитой слюной, — подхватила я. — Или ударить разок своим замечательным хвостом — от тебя бы вообще ничего, кроме фарша, не осталось. Слышишь, Хассим?

— А я-то думал, что у меня над головой так гудело? — как ни в чем не бывало отозвался тот. — Ветер, что ли?

— И ты говоришь — не демон! — подхватила Эриза. — А кто?!

— Человек.

Хассим недоверчиво расхохотался. Эриза даже остановилась.

— Человек?!

— Ага. Обычный живой человек. Точнее, конечно, не обычный. Это чародей.

Я бы еще могла добавить, что, скорее всего, он из боевых магов-практиков, владеющих полиморфизмом, иными словами — подлинными превращениями. Но ребятам, в отличие от меня, это ничего бы не сказало.

— Колдун! — повторил Хассим. Глаза у него загорелись. — Так это же совсем другое дело!

— А тебе-то какая разница, кто тебя убьет? Хотя нет — демон заберет твою душу, а этому старику она не нужна. Сколько он тут, говоришь, сидит?

— Да при дедах еще поселился. Лет сто уже.

— Так я и думала. Судя по всему, он остался тут с последней войны. Видимо, был боевым магом при войске мурабитов. Когда их гнали за море, не захотел уходить. Нашел подходящую башню, запугал население...

— Значит, он совсем старый, — пробормотал Хассим. — Ветеран войны, стало быть... Эт-то хорошо! Дедушку и бить легче... 

— Для колдуна сто лет — не срок, — возразила я. — Вот как ты думаешь, сколько мне лет?

Хассим бесцеремонно оглядел меня с ног до головы.

— Двадцать пять. Ну, двадцать восемь.

— Придворный маг великого амира выглядит не намного старше меня. А в позапрошлом году мы праздновали его двухсотлетие.

— Хы! Да ты у нас бабулька!

— Еще слово, — ласково сказала я, — и ты у нас станешь дедулькой. Сколько тебе лет — шестнадцать?

— Семнадцать! — оскорбился Хассим. — Скоро будет.

— А выглядеть будешь на все семьдесят. И чувствовать тоже. Это очень легко. Хочешь, устроим?

— Нет!

— Тогда извинись перед прекрасной дамой.

Хассим пробурчал что-то невнятное и тут же спросил:

— А почему Брух выглядит на свои сто?.. Или сколько там прошло с войны?

— Перед кем ему красоваться? Тут он чем страшнее выглядел, тем больше его боялись и тем лучше содержали.

— Зачем ему человеческие жертвы? — спросила Эриза.

Я пожала плечами.

— Если бы на его месте была я и ты задал бы этот вопрос, я бы ответила — для экспериментов. Магам-полиморфистам всегда не хватает живого материала. Он еще гуманно себя вел, требовал всего одну жертву в год. Это доказывает, что он не является некромантом и сам, скорее всего, демонам не служит — они бы требовали гораздо больше... Так что, в общем, наверно, мой пожилой коллега не такой уж плохой человек...

— Добрячок! — ехидно протянул Хассим. — Чую, вы с ним найдете общий язык!

— Да, мы, чародеи, такие сволочи, — кротко согласилась я. — Нам бы только на людях поэкспериментировать. Это вы с Эризой настоящие герои: она деревню от меня защищает, ты вместо матери собой пожертвовал, демона на бой вызвал! Одна только я болтаюсь туда-сюда по вашей несчастной земле из любопытства и граблю ее в свое удовольствие!

— И как? — с живым любопытством спросил Хассим. — Много уже награбила?

— Имахена, перестань! — сердито встряла Эриза. — Ты вовсе не такая! Хассим, она хорошая! И у нее есть очень важная цель, только она не говорит, какая. А волшебный меч она обещала вернуть...

Хассим захохотал, как сыч. Я было собралась дать ему по шее, но поленилась. Впереди нас всех ожидало еще немало затрещин.

Тропинка забиралась все выше, становясь все уже, пока совсем не пропала в траве. Мы вышли на прогалину. Внизу белела деревня. И когда мы успели так высоко забраться?

Меч святого Чучо висел в веревочной петле у меня за спиной. Нападения колдуна-белкоида я уже не опасалась — теперь, когда я знала, с кем имею дело, я бы не подпустила его близко. Объяснилось и то, каким образом монстр сумел ускользнуть от магического сканирования — для умелого чародея это не проблема, особенно когда противник не ожидает подобного. Еще бы убедиться, что его башня не волшебная...

Я принялась мысленно прикидывать — что делать с колдуном? Все сильнее склонялась к мысли — договариваться. Нет никаких сомнений, что он воспринимает меня как злостную конкурентку, но что за беда? Враждовать с местным чародеем никаких причин я не видела. Да и вообще познакомиться и поговорить с ним о том о сем было бы крайне полезно! Он живет тут сто лет и наверняка много знает обо всем, что тут творится. Фактически демоны захватывали эту землю на его глазах. Если удастся убедить его, что мы не желаем ему зла, а просто идем мимо, то от старичка можно получить массу полезной информации!

А вот и башня — черной громадой нависает над соснами. Я отпустила светлячка на свободу, тем более что уже начинало понемногу светлеть. Вокруг царила глубокая тишина.

«Башня Аманефер создана из солнечного света и льда», — вспомнила я сказочку Эризы. Нет, явно не она. Эта сложена из каменных глыб, причем давно — вон какие трещины в стенах! «Башня Ронги поднялась из адской бездны...»

— Что такое Ронга? — спросила я.

— Не знаю, — ответила Эриза.

Хассим думал чуть дольше.

— Мертвый город. Где-то на западе.

Мы остановились на лужайке под стеной, и разговор прервался.

— Уважаемый коллега! Алим! — крикнула я. — Приветствую вас в вашем прекрасном замке!

Ответа я не получила. В стрельчатых окнах-бойницах не было заметно ни огонька. Я уже начала опасаться, что старого мага тут нет, когда Эриза толкнула меня локтем.

На фоне густо-синего неба на зубцах башни промелькнула хвостатая тень. Глаза у нее горели тусклыми красными угольками, как у огненных духов. Четко говоря знающему человеку, что старикашка сделал себе отменное ночное зрение, зато днем слеп как крот.

— Не хотите с нами побеседовать? Буквально пара вопросов! Ради чисто научного интереса!

Для убедительности я вытащила меч святого Чучо и помахала им в воздухе, оставляя в сумраке красивые огненные росчерки.

— Например, насчет вот этого магического оружия! Оно вам случайно не знакомо?

— А если нет, так мы вас познакомим! — влез Хассим.

Я ткнула его локтем под дых и продолжала:

— Не приходилось ли вам сталкиваться с этим мечом раньше?

С зубцов донесся хриплый, надтреснутый вопль: 

— Убирайтесь, проклятые порождения кровавого колодца!

— Кто-кто?! Так, это становится любопытно... Хассим, убрал бы ты меч. Мне крайне необходимо переговорить с этим почтенным старцем...

— Значит, будем брать живым! — громко сказал Хассим.

В ответ на это заявление белколак махнул хвостом. Воздух наполнился резким свистом. Я рефлекторно очертила перед собой круг, преобразуя энергию пульсара в невидимый щит. В следующий миг раздался веселый звон — это осыпалась на землю целая стая острых длинных черных колючек. Я потрясла кистью, рассеивая щит, и крикнула:

— Я не расслышала! Что вы сказали о кровавом колодце?!

Колдун взвыл от злости и исчез.

— Пошел нападать на нас с тыла! — азартно предположил Хассим. — Так, возвращаемся к моему плану! Оставляем девчонку на полянке как бы одну, а сами прячемся вон в тех кустах...

— Еще слово, и на полянке оставим тебя! — рявкнула я в сердцах. — Но сейчас уже поздно. Этот Брух никуда не вылезет. Хм-м, что я не так сделала? Или сказала? Эх, с дипломатией у меня всегда было неважно... Но что предпринять? Не брать же башню штурмом? В своей башне чародей неуязвим — по крайней мере, не для такого отряда, как наш... А на осаду у нас нет ни сил, ни времени...

— Можно я попробую? — предложила Эриза.

Мы с Хассимом уставились на нее с одинаковым недоумением.

— Ну давай, — разрешила я.

Эриза молча опустилась на колено, зажмурилась и положила руку на землю. Дыхание ее участилось, лицо заблестело от пота. Заскрипели сосны, потекли струйки песка, земля зашевелилась, как живая...

— Эри, не-е-ет!!! 

Подземный толчок сбил меня с ног. Потом еще один, потом еще... Земля содрогалась, из глубин горы доносился глухой, постепенно нарастающий рокот. Башня покачнулась, застонали сосны, с зубцов башни посыпались камни. Я щурилась и беззвучно ругалась, зажимая уши руками и следя только за тем, чтобы нас троих ничем не пришибло. Еще удар, жуткий скрежет, оглушительный грохот — и на месте башни осталась только огромная куча камней и висящее в воздухе облако пыли.

— Обалдеть! — раздался из тумана восторженный вопль Хассима. — По камушкам!

— Все целы? — крикнула я, кашляя.

Словно в ответ на мой крик, куча камней, в которую превратилась башня, как будто взорвалась изнутри. Из тучи пыли с бешеным воем, растопырив свой колючий хвост, вылетел монстр и, горя жаждой мести, прыгнул на нас.

Ближе всех к нему оказался Хассим.

«Какой из него крестьянин! — невольно залюбовалась я, глядя, как парень ловко увернулся от гудящего хвоста да еще попытался достать его с разворота своей железкой. — Он же прирожденный воин!»

Я вскинула руку, выбирая момент для удара, но меня опередила Эриза. Уж не знаю, что на нее нашло — девчонка вдруг завизжала и колобком метнулась прямо белколаку под ноги. Образовалась небольшая куча-мала. Я со всех ног кинулась к ним. Если эти младенцы из-за меня погибнут, я себе этого не прощу!

Без всякой магии я отбросила в сторону Эризу, пинком оттолкнула Хассима. Страшно рискуя, схватила белколака за когтистую лапу, выворачивая кисть, как учит Добрый Путь — нежно и деликатно, но так, чтобы противник даже шевельнуться не мог от боли. Если у него человеческий болевой порог, он пойман и обездвижен. Но если нет... если он хлестнет хвостом или плюнет...

На миг мы встретились с ним взглядом. Глаза у старика были безумные и отчаянные. Он щелкнул зубами, посинел и обмяк в моих руках. Голова запрокинулась, лицо исказила судорога. Траурно громыхнул хвост, опали встопорщенные иголки. Когтистые пальцы в последний раз сжались и разжались...

Я даже не сразу поняла, что выкручиваю руку мертвецу.

Единственная мысль, которая у меня возникла в мозгу в этот момент — что до ближайшего квалифицированного некроманта-дознавателя полмесяца морского пути. Ужаснувшись, я положила обе руки Бруху на грудь и толкнула с силой, надеясь, что сердце у него расположено примерно там же, где у людей. Обычно дюжины таких толчков хватило бы кому угодно, чтобы запустить сердце. Но сейчас — никакого отклика. Я растерялась. Что с ним произошло?! Открыла глаза на ладонях — и отпрянула в шоке. Совершенно непрозрачная, черно-зеленая аура, на месте сердца — мертвый камень, из горла вниз медленно растекался вязкий холод, одно прикосновение к которому вызывает чуть ли не паралич.

Ничего не поделаешь — я открыла глаз на лбу. Именно то, что в подобных ситуациях категорически запрещено. Через мгновение очень четко увидела себя — точнее, свое тело. Вот оно лежит бездыханное на траве рядом с монстром, а я медленно поднимаюсь над ним в клубящийся туман. Вот тело пропадает в дымке, и чем дальше, тем меньше шансов в него вернуться. Но мне сейчас не до него — я высматриваю умершего чародея.

Брух еще совсем недалеко. Вижу его следы, похожие на тонкие молочные нити, уходящие в туман. А вот и он сам. Никаких украшений вроде шипастого хвоста и звериного туловища — ссутуленная спина, лысина. Маленький старичок удаляется в туман.

— Стойте! Не знаю, за кого вы нас приняли, но мы вам не враги! Мы сражаемся с демонами, а не с людьми!

Он услышал — но не повернулся. Он хочет умереть, поняла я.

— Но почему? 

Старичок обернулся. Я не поверила своим глазам, увидев на его лице злорадную ухмылку.

— Моей кровью вам лед растопить не удастся! — проскрипел он.

И исчез.

В тот вечер я сидела на скамейке в сумрачном парке Академии, в тени раскидистого древнего дуба, пила воду и пыталась прийти в себя.

Перед глазами все никак не пропадала харя последнего демона, который маскировался под невинную головную боль с кошмарными снами, но при попытке вытащить его наружу оказался неописуемо вредоносной, мстительной и опасной дрянью. Мало того, что пациент остался недоволен («Чтобы я еще хоть раз обратился к экзорцисту! Нормальный бы врач просто дал макового настоя, а тут провозились полдня, чуть голова не лопнула, ощущение — словно полмозга выдрали!» и т.п.), так еще и демон, уже много месяцев уютно окопавшийся в опухоли, страшно на меня обиделся. И теперь в ушах до сих пор звучали вопли его агонии и прощальные угрозы.

Конечно, я поступила с ним скверно, выгнала, можно сказать, из родного дома. Но это же не причина обещать страшную смерть мне и всем моим потомкам до десятого колена! И теперь мне придется все время быть настороже. Зная, что стоит дать хоть немного слабины, как эта тварь вернется и отомстит по полной...

Страшно быть заклинателем демонов. Надо иметь душу чистую и крепкую, как алмаз. А я свою вовсе такой не считала.

Я сложила ладонь лодочкой, налила из меха воды, плеснула на лицо.

Харя демона постепенно трансформировалась в неподвижное, тонкое лицо Альвы.

Я отерла лицо рукавом — лицо не исчезло.

— Добрый вечер, почтенная алима, — приветствовал меня аспирант ироническим тоном, к которому я давно привыкла. — Простите, что мешаю вашему отдыху... 

— Альва, хоть ты мне не мерещишься! — неподдельно обрадовалась я. — Ничего, отвлекай на здоровье! А то стоит глаза закрыть, такое маячит! Ой-ой-ой...

— Что с тобой? На тебе лица нет.

— Да вот тут сейчас изгоняла одного... Никак не хотел возвращаться в пекло...

— Или в лед? — спросил Альва серьезно, с научным интересом.

Я мгновение подумала:

— Нет, этот — в пекло. Ушел, но обещал вернуться. Да еще посулил месть со стороны адских родственников. Всем, говорит, про тебя расскажу, всем пятнадцати миллионам! Как я теперь буду спать по ночам?!

Я содрогнулась. Альва пожал плечами.

— Ну и хорошо. Пусть расскажет. Известность в нижних мирах тебе, как практикующему экзорцисту, не помешает. Демоны будут пробовать тебя на прочность, вместе и по отдельности, пока не убедятся, что ты неуязвима. Надо нарабатывать репутацию! Ну а когда она будет, можно расслабиться — демоны начнут сами удирать при одном твоем имени... Оно станет для них страшнее печати великого амира!

— Да ну, хватит подкалывать! Ох, как я устала, в глазах красно... Пошли, пропустим по кружечке?

Альва вдруг стал серьезным.

— Зачем ты опять гоняешь демонов? Ты же вроде перешла на целительство?

Я скромно потупилась.

— Это тема моего диплома. «Болезнь как форма одержимости».

— А, что-то такое слышал, — усмехнулся он. — Вся кафедра целительства в шоке от твоей темы.

— И что тут такого?! Между прочим, мою «Окончательную Панацею» уже признали и даже методичку по ней выпустили... 

— Теперь понял, почему тебя лекарки прозвали Имахена Чертополох...

— Хе-хе, я тоже сначала не поняла. Думала — из-за моей прически... Надоели до смерти своими тупыми шуточками — о том, как правильно пытать больных! Идиотки! Кстати, я обнаружила — только тсс, никому ни слова! — что древние мурабиты были почти такого же мнения о природе полезней! К сожалению, в дипломе на них не сошлешься — переводов нет, только обрывки цитат без указаний источников...

— Ну-ка, ну-ка! Интересно!

— Они считали, что у демона нет самостоятельного существования. Он всегда привязан к человеку...

— Как симбионт?

— Нет, как паразит. У демона нет собственной жизненной силы. Человек добровольно его кормит собой. Цель существования демона — раскрутить его на это.

— Гм... Красивая теория.

— Только предположение. Не исключено, что демоны берут энергию и из других источников. Но согласись, оно многое объясняет.

— Это верно, — задумчиво протянул Альва, глядя в сумрак парка. — Но ретрограды с кафедры никогда не утвердят тебе эту тему. Уж скорее они признают болезнь живым существом, как несколько лет назад предполагал один чудак, который занимался исследованием эпидемий...

— А вот и нет! — торжественно заявила я. — Тему уже утвердили!

Альва бросил на меня пронизывающий взгляд.

— Отец замолвил слово?

Я смущенно засмеялась.

— Ну... угадал. Папа хохотал полдня, когда ее узнал, сказал, что если государственные дела не помешают, лично придет посмотреть, как я буду защищать диплом, — не хочет пропустить такое зрелище... Но самое главное — в его канцелярии мне выписали вот это! 

Я вытащила из рукава свернутую трубочкой бумагу с печатями. Альва развернул ее, быстро проглядел, перевел взгляд на меня и улыбнулся — одними губами.

— Направление на спецкурс практической демонологии?

— Ага! Я до сегодняшнего утра даже не слышала, что такой существует! То-то они там удивятся, когда меня увидят!

— Почему?

— Ну, ведь демонолог — это прожженный, опытный маг, взрослый мужчина, жестокий, без нервов... И тут появляется какая-то девчонка! Ха-ха!

— Ты уже ходила туда?

— Нет еще. Я только сейчас — с практикума по целительству, и сам видишь, едва сижу от усталости. Сегодня уже никуда не пойду, кроме ближайшей таверны, а завтра...

Я потянулась за направлением, но Альва, словно не заметив моего жеста, положил бумагу на колени и разгладил ее ладонями. Его лицо с опущенными уголками губ и тяжелыми веками вдруг показалось мне недобрым и постаревшим — видимо, от усталости.

— Амирская печать, — произнес он глухим голосом, проведя пальцами над поверхностью воскового оттиска, но не касаясь его. — Страшная вещь! Ее силой можно изгнать почти любого демона... И не подделать... А запись обычная. Стандартный бланк, чернила... Едва ли кому-то приходило на ум, что можно, не трогая печать, просто заменить имя...

— Это ты к чему?

— Отдай направление мне.

В первый миг я вообще не поняла, о чем он.

— Что?!

Альва, глянув на меня тяжелым взглядом, раздельно произнес:

— Я хочу пройти спецкурс демонологии.

Несколько мгновений, позабыв о демоне с его мстительными родственниками, я смотрела на друга, не веря своим ушам. Что за чудеса! Как странно, чтоб не сказать нелепо! Аспирант с кафедры истории магии говорит, что ему надо попасть на самый закрытый в Академии спецкурс! Зачем вообще Альве практическая демонология, он же теоретик! Он и так прочитал, наверно, все книги амирской библиотеки и знает о демонах побольше всех нас взятых!

— Ты что... хочешь подделать мое направление?!

Альва побледнел еще сильнее, став из просто усталого каким-то даже сероватым.

— Я никогда ничего ни у кого не прошу. Но у меня нет другого выхода. Мне нужен этот спецкурс. А у тебя есть направление.

— Но зачем?!

— Тебе нужны объяснения? Моей просьбы недостаточно?

Как он это сказал! Смотрел на меня почти с ненавистью. Я даже испугалась. Но сказала:

— Вообще-то недостаточно.

Я ожидала вспышки гнева, но он только ответил тихо:

— Ты даже приблизительно не понимаешь, чего мне стоит этот разговор. Чего мне стоит просить о таких вещах — именно тебя...

— Почему это — именно меня?

Губы Альвы скривились.

— Ты ведь воспитана на женской половине и не имеешь понятия о том, что такое честь.

Я вздрогнула, словно снова получила оплеуху, и ответила язвительно:

— Так попытайся объяснить! Что такое честь и почему она требует от тебя подделать документ с печатью великого амира?

Альва сплел пальцы. Сейчас он казался очень далеким...

— Гранд живет не только сам за себя, как какой-нибудь простолюдин, не помнящий родства. Он чувствует себя побегом на дереве, уходящим корнями в прошлое. За все свои поступки он отвечает перед предками. И за предков тоже. 

— Как это?

— То, что так раздражает низкородных — гордость за предков, — имеет и свою оборотную сторону. Ответственность за их деяния.

— Не понимаю! Как можно отвечать за то, что совершил не ты?

— Например, исправить причиненное предками зло.

Я наконец начала понимать, к чему он клонит.

— О каком зле ты говоришь?

— Есть такое место на западе — край Мураби. Век назад мои предки принесли туда смерть.

Я напрягла мозги, вспоминая историю войн за последние сто лет.

— Ты хочешь сказать — освобождение?

— Нет, — жестко возразил Альва. — Только смерть и хаос. Ты знаешь, что там сейчас происходит?

— Конечно, нет! Кому интересно, что творится в далекой нищей провинции?

— Верно. Никто не знает. Никого не волнует, что сто лет назад Мураби было процветающим царством. А сейчас там царят безвластие и тьма.

— Почему?

— Край стал непригоден для жизни. Там слишком много нечисти. Немногочисленное выжившее население теснится на побережье, в портовых городках, но еще лет десять-двадцать, и уйдут и они.

— Погоди, а ты откуда знаешь?

— Добыть сведения несложно, было бы желание.

Я задумалась.

— Так при чем тут ты? Пусть местные власти напишут прошение на имя великого амира. Обратятся к нему за помощью...

— Уже просили. Им отказали, — холодно ответил Альва. — Кому интересны жители «далекой нищей провинции»? Пусть выживают сами! Мы разорили их и бросили на произвол судьбы, понимаешь, Имахена? Я не могу жить с таким грузом на совести...

— Но почему именно ты?!

— Потому что, кроме меня, им никто не поможет.

Я молча уставилась на Альву. На мой взгляд, то, что он сейчас говорил, выходило далеко за пределы нормальной человеческой логики и здравого смысла. Но он смотрел на меня твердым взглядом и явно сам верил в свои слова. И держался так, будто у него за спиной стояла невидимая армия.

На миг промелькнула мысль, а не сошел ли он с ума. Ответственность за преступления предков! Почему-то великого амира такие вопросы не мучают. И еще вопрос, считает ли он завоевание Мураби преступлением...

— Вижу, ты считаешь меня полоумным. В самом деле — зачем бросать вызов демонам, когда все нормальные люди от них бегут? Зачем ходить в те места, где они обитают? Зачем рисковать своей душой и жизнью ради людей, которых ты даже не знаешь? Но ведь ты, Имахена, делаешь то же самое. Зачем?

— Как зачем? Я целительница, это мой долг...

— И мой тоже.

Такая сила звучала в его словах, такая убежденность и своей правоте, что в моей душе что-то перевернулось. Я вдруг поняла, что верю ему. То, что мгновение назад казалось безумием, стало единственным возможным путем. И, поверив, я поняла, что не смогу отказать ему в помощи. Даже больше того. Что я сама не успокоюсь, пока не сделаю нее, что в моих силах, в лепешку расшибусь, чтобы помочь Альве достигнуть цели.

— Но на что ты рассчитываешь? — спросила я дрогнувшим голосом. — Что ты можешь один?

— Очень много. Как и ты. В борьбе с демонами главное оружие — знания и воля. Нет такого демона, которого человеку нельзя победить. Самый сильный из них по определению слабее любого человека. Тот человек, который поймет и поверит в это, станет для них неуязвимым.

Я не могла отвести глаз от Альвы. Я уже не слышала, что он говорит.

Слова не имели значения. Бескомпромиссная жертвенность — вот что меня так тронуло. И железная воля — которая цепляла еще сильнее. Душу вдруг охватил подъем. Так вот он какой, мой Альва! Вот что скрывается за его невозмутимой маской и библиотечными исследованиями! Я ощутила себя мелкой и ничтожной рядом с ним, но в конто веки меня это ничуть не огорчало, а даже радовало. Ну да, я тоже собираюсь сражаться с демонами по мере сил и возможности, как врач и экзорцист, — но такие великие и благородные цели, как у Альвы, мне даже на ум не приходили!

Как я еще могла колебаться?!

— Ты попадешь на спецкурс, — сказала я охрипшим от волнения голосом. — Забирай направление, оно твое.

Альва свернул бумагу в трубочку, аккуратно убрал в рукав и поцеловал мне руку.

— Я не забуду этого, Имахена.

Его глаза полыхнули. Меня бросило в жар, кровь застучала в ушах. Неудивительно, что даже голос его в этот миг показался мне незнакомым, чужим.

С утра мы грабили башню чародея. Точнее — проводили раскопки верхнего этажа. Наземная часть башни превратилась в кучу камней вперемешку с битым стеклом, разрозненными обломками приборов и мебели. Что под ними — оставалось только гадать. Детишки были разочарованы. Я — нет, поскольку еще накануне просмотрела развалины с помощью внутреннего зрения. Кроме двух верхних этажей, у башни имелось три подземных, и конечно, самое интересное осталось похороненным там. А именно, лаборатория, где старикан проводил эксперименты по превращению живой материи... в другую живую материю. Некоторые из результатов экспериментов, в том числе и на основе прошлогодних человеческих жертв, и теперь находились под землей. И хорошо — мне бы не хотелось показывать их ребятам, особенно Эризе, чтобы окончательно не подорвать в ней веру в человечество и колдунов в частности.

Наземные этажи, судя по всему, были просто жилыми. На последнем была обсерватория, что доказывали многочисленные приборы для наблюдений за звездами, ныне превратившиеся в кучу гнутых трубок и разнокалиберных осколков. Кое-где из-под камней виднелись обрывки пергамента с вычислениями и схемами. Мурабиты были отличными астрономами и астрологами. Над развалинами висел слабый химический запах. Я принюхалась, пытаясь уловить запахи знакомых ингредиентов. Та-ак, он тут и зелья составлял, да такие занятные... «Ну до чего же жалко, что Брух прикусил язык!» — в сотый раз подумала я, невольно сердясь на Эризу. Могла бы и спросить позволения, прежде чем разваливать башню до основания!

С другой стороны огромной каменной кучи донесся радостный возглас Хассима. Я взобралась на кучу и глянула вниз — ага, ребятки откопали сундук, причем неповрежденный! Я быстренько спустилась к ним, и вскоре совместными усилиями сундук был открыт. Увы, внутри не нашлось ничего, кроме одежды — роскошной и старомодной. Наверно, это был гардероб чародея, которым он дорожил, Как памятью о прошлом. У Хассима от жадности при виде золоченой парчи чуть слюна не закапала. Я равнодушно отвернулась. Дорогих тряпок я могла накупить и в столице, было бы желание...

И снова дикие вопли — теперь Эриза. А она чего? Ах вот оно что — из-под развалин таки выбрался один из плодов эксперимента. Между камней, быстро перебирая шестью тощими длинными лапками, текла странная серая змейка. Хассим, недолго думая, швырнул в нее найденным в сундуке серебряным кубком. Змейка тут же зашипела, свернулась в клубок и растопырила иглы.

— Не подходи! — крикнула я. — Она может прыгнуть или плюнуть ядом!

Вместо ответа Хассим с размаху поддал ее ногой. Змея-еж взмыла в воздух и сгинула в подлеске.

— Ну зачем ты это сделал! Где мы ее теперь поймаем!

— А зачем она нам?

Я зашипела не хуже игольчатой змеюги.

— Твое счастье, что не проколол сапог!

— На мое счастье, — хмыкнул Хассим, демонстрируя деревянный башмак, надетый поверх толстого вязаного носка, — я отродясь не носил сапог!

— Имахена! — крикнула Эриза. — Иди сюда, тут какие-то записи!

Я тут же забыла о споре и кинулась на голос. Хассим принялся увлеченно потрошить сундук.

Оказалось, девочка обнаружила обломки письменного стола на коротких ножках, а среди них — пыльный обрывок пергамента, до середины покрытый мурабитскими закорючками. Записи обрывались на середине строчки. Что это может быть? Рецепты зелий, текст заклинания, дневник эксперимента или просто бытовые записи? Я свернула пергамент и убрала в поясную сумку. Возьму с собой, до лучших времен. Остается малость — найти человека, знающего мурабитскую письменность.

— Эй, чародейка! — раздался позади самодовольный голос Хассима. — Ну-ка, глянь на меня! И ты, малявка, можешь полюбоваться!

Парень, подбоченившись, стоял на вершине каменной кучи, разодетый как принц: алая шелковая сорочка, расшитая у ворота жемчугом, поверх нее багровый бархатный кафтан, отороченный мехом, кожаный пояс с серебряными накладками, поверх него — парчовый кушак. За пояс заткнуты нож и вилка из того же столового набора, что и улетевший кубок. На шее цепи с амулетами, на пальцах сверкают перстни с рубинами. На голове — малиновый бархатный тюрбан с павлиньим пером, надетый задом наперед.

— Ну как?

— Дивное зрелище! Прямо хоть картинку с тебя рисуй. И букварь. Буква «М» — «Мародер»!

Я посмотрела на Эризу, которая стояла рядом с пустыми руками, не сводя глаз с сияющего белокурого видения.

— У тебя совесть есть? Ты хоть что-то ей оставил?

— Ей-то за что? Сундук, между прочим, нашел я...

— А ну иди сюда! — зарычала я.

Хассим, чуть помедлив, все же спустился. И правильно сделал — я больше не расположена потакать его выходкам. Только буркнул, подходя:

— Так тут же все мужское. Зачем ей?

Я молча содрала с него самый красивый амулет — голубой кристалл на длинной витой цепи — и накинула на шею Эризе.

— Еще что-нибудь хочешь? — спросила я, показала на Хассима. — Выбирай. Пояс? Перстенек?

— Не хочу, — махнула рукой Эриза. — Пусть он все забирает себе, не люблю я этого.

Хассим тут же повеселел.

— Ну смотри, малявка, дважды предлагать никто не будет!

— А тебе лучше бы помолчать!

— А что я? Мне лишнего не надо. Только моя доля добычи.

С этими словами Хассим взбежал на гору и через мгновение вернулся с огромным узлом на плече.

— Ну я пошел?

Я выразительно посмотрела на узел. Хассим сделал невинное лицо, окинул взглядом развалины и, насвистывая, отправился в сторону деревни. 

— Ладно, хоть отделались от него, — сказала я с облегчением, когда Хассим, сгибаясь под тяжестью награбленного, исчез среди сосен. — На какое-то время можем перевести дух.

— На какое-то время?

— Небольшое. Надо зайти в Альсиен и прикинуть, что можно сделать для его защиты. Ну и обновить запасы еды, помыться...

Эриза явно обрадовалась. Меня это удивило.

— Тебе что, нравится Хассим? Это белобрысое хамло?

Эриза потупилась и сказала застенчиво:

— Он же сын луны. Я думала, они гораздо хуже. А Хассим... Ну, он просто очень гордый.

— Что за «сын луны» такой? Ты уже второй раз его так назвала.

— У нас иногда рождаются такие дети. Белокурые, голубоглазые, светлокожие. Они могут родиться в любой семье. Их называют детьми луны. Беда, когда рождается такой ребенок.

— Почему?

— Они приносят несчастье. Говорят, в древности их убивали в младенчестве. Считалось, что они плод греха смертной женщины и демона. Но я в это не верю. Мой дед Хоакин — а он был очень умный — рассказывал, что все это ерунда. Что это просто иногда просыпается очень древняя кровь. Кровь тех, кто жил тут до нас и до мурабитов, кто построил сказочный город Илиберру. А вся эта болтовня о том, что дети луны прокляты в утробе или от рождения подчинены нечистой силе...

Я понимающе хмыкнула:

— Ну да, если тебя с детства считают отродьем демонов, так поневоле характер испортится!

— Зато теперь у Хассима начнется хорошая жизнь. Он победил демона, разбогател...

Мне почему-то подумалось, что неожиданное богатство не прибавит ему популярности. Но вслух я говорить этого не стала. Не хотела расстраивать Эризу, — а кроме того, сомневалась, что Хассим задержится в Альсиене надолго...

Кроме свитка да пары мелких оптических приборов ничего ценного мы не нашли и вскоре отправились в Альсиен — обедать и работать. Знакомая уже таверна была набита битком. Увидев нас, посетители с дружным «ах!» отпрянули к стенам, и я снова узрела Хассима. Блондин в своих роскошных одеяниях восседал за лучшим столом и как раз описывал свою героическую победу над демоном. Односельчане слушали его, задумчиво поглаживая бороды, и смотрели на «героя» весьма неоднозначно.

Зато меня местные жители встретили куда приветливее, чем ожидалось. Правда, под угодливостью отчетливо ощущался страх, но против него я не возражала. «Почтенную алиму с ученицей» с поклонами проводили к богато накрытому столу, как-то незаметно оттеснив обиженного Хассима. Мурабитская пища оказалась в целом примерно такой же, как и в долине Луц, только более пряной; разница одна — эту надо было есть прямо руками. Обхаживали меня весь обед — льстили, осторожно выспрашивали, еще осторожнее отвечали... К десерту старейшины наконец собрались с духом и сделали мне предложение (на мой взгляд, совершенно неприличное) — занять место убитого демона. Пообещали отстроить башню заново и дать щедрое содержание. Даже намекнули на человеческую жертву: «Одну в год мы потянем». Я обещала подумать. И спросила, вытирая руки и губы специально для этого положенной тонкой спешкой:

— А вот скажите, уважаемые, у вас тут есть капилья?

Два местных старейшины — судя по длиннейшим бородам, ровесники покойного демона, — залопотали по-своему. Да, капилья имеется, перевела мне Эриза. Но она уже много десятков лет как заколочена. Все равно боги не слышат молитв. Одно огорчение.

— Ничего, — я встала из-за стола, — пойдемте. Я попытаюсь докричаться.

Мы покинули Альсиен перед самым закатом. Забрали вещи в таверне, обновили запас съестного и отправились в путь. Можно было остаться и до утра и в кои-то веки провести ночь в постели, но меня манила башня с четырьмя окнами. Если видение не соврало, до нее оставалось всего ничего — два перехода.

Возможно, уже завтра мы ее увидим!

Нас с поклонами проводили до ворот, осыпая благословениями и приглашая в любое время заходить еще. Хассима в числе провожающих не было — видно, так и не простил нам отказа. Меня его отсутствие только порадовало. Эриза же явно расстроилась, хоть и не подавала виду.

Шли мы, погруженные в свои мысли, не болтали на ходу, как обычно, а потому продвигались очень быстро. За ночь под заунывный свист ветра и шорох вереска миновали перевал. Под утро мне, как всегда, стало жаль Эризу, которая не жаловалась, но засыпала на ходу, и мы устроились на ночлег, укрывшись от ветра между валунами в русле сухого ручья, где мелкие камешки до утра кололи нам бока. Проснулись рано — от холода и, зевая, поплелись дальше.

Солнце поднималось все выше, отогревая и расцвечивая склоны. И когда мы проснулись окончательно, то обнаружили, что идем по дивно красивым местам. Каменистое горное плато сменилось разнотравьем и цветущим лугом.

Плато было усыпано валунами, будто великаны играли ими в мяч, а все пространство между ними благоухало и пестрило от белых, желтых, алых соцветий. Ветер трепал бутоны, над ними вились бабочки, жужжали шмели, стрекотали кузнечики...

— Имахена! — воскликнула Эриза, падая в цветы, как в перину. — Какое счастье, что ты взяла меня с собой!

— Неплохое место для обеда, — согласилась я. — Привал? 

Сервировкой мне пришлось заниматься в одиночестве. Пока я раскладывала на подрубленном полотне пряные яства мурабитов — каждое, мелко порезанное, завернуто в отдельную лепешку, — Эриза бегала по лугу наперегонки с собакой. Похоже, при жизни псине тоже нравилось валяться в траве и ловить зубами кузнечиков. Паладин застыл поблизости, как одинокий, давно забытый своими часовой, Его молчаливое присутствие действовало на меня до странности умиротворяюще.

Набегавшись, Эриза устроилась поблизости от меня и принялась собирать букет из луговых цветов, напевая незамысловатую песенку, которая болезненно откликалась у меня в душе.

Учителя звали Верде, и я его впервые видела. Суровый, надменный, с острой черной бородкой и холодными глазами. Держался так прямо, словно копье проглотил. Ни разу мне не улыбнулся, будто перед ним не привлекательная девушка, а некое существо без пола. Обратилась к нему по привычке «мэтр», поправил — «алим». Значит, не в штате Академии. И не препод он никакой, с такой-то выправкой. Военный маг, догадалась я. Но почему он? При чем тут военные? Сегодня же зачет по некромантии!

Встретились мы перед закатом, на академическом кладбище, где на поляне среди вековых дубов поднимались из земли травяные кочки могил. Обломанными клыками белели гранитные обелиски, покрытые сложными кровавыми символами. Наше кладбище — место особое. Я бы сказала — забавное, если бы была склонна к черному юмору. От концентрации охранных защитных чар тут аж зубы сводит. На этом кладбище хоронят волшебников. Некоторых — против их воли, ибо только тут их можно удержать под контролем. Очень мало кто из преподавателей и выпускников Академии, особенно из тех, кто специализировался но темным искусствам, желают лежать в земле спокойно. Одни незаметно для себя перерождаются в иные сущности, другие делают это нарочно, в погоне за бессмертием, третьи застывают в переходных формах от жизни к смерти... В общем, мы, маги, очень редко умираем прилично, по-человечески.

Большинство, конечно, покоится не здесь. Поди их поймай. Если вообще где-то покоится. Обычная ситуация для мага: «пропал без вести», «ушел на проклятую пустошь, и теперь там исчезают люди, а по ночам кто-то воет» или даже «воспарил при большом стечении народа».

Итак, алим Верде и я стояли в некошеной траве на экспериментальном участке кладбища. Здесь были похоронены те, кто завещал (или даже продал при жизни) свое тело и дух на опыты во благо науки и магии. Тут-то мы и практиковались в некромантии.

— А где мэтр Ан-Амин? — бодро спросила я, оглядывая могилы и пытаясь угадать, кого мы сегодня будем тревожить.

— Заведующего кафедрой некромантии вызвали во дворец, и потому зачет он сегодня проводить не будет, — официальным тоном ответил Верде.

— Как же так? Но...

— Сегодня вы подчиняетесь мне.

Я пожала плечами.

— Ну ладно. Тогда чего мы ждем? Как бы время не упустить!

Сумерки, граница между днем и ночью — самое благоприятное время для некромантии. Днем нормальный покойник спит как сурок, а ночью он, пожалуй, вылезет сам, и попробуй загнать его обратно!

Верде прищурился, вглядываясь в зеленый сумрак дубравы.

— Вашего напарника, — сказал он. — Что-то он не торопится.

— А кто у меня сегодня будет напарником?

Верде молча показал острой бородкой в сторону деревьев, из-за которых как раз появился изящный худощавый мужчина в синей мантии. Я не поверила своим глазам. Это же мой лучший друг, мой герой и идеал!

— Привет! — сияя, воскликнула я. — Ты что тут делаешь?

— Я сам пытаюсь это понять, — хмуро сказал Альва. — Вы не объясните, мэтр...

— Алим Верде. Вы опоздали, аспирант. Пятиминутная готовность!

Военный маг вытащил из рукава какой-то свиток, облепленный восковыми печатями — надо думать, очень секретный, — развернул его и углубился в чтение. Я бочком подкралась к Альве и прошептала, стискивая его руку:

— Ужасно рада тебя видеть!

А как не обрадоваться при виде Альвы? Человека, которому я абсолютно доверяла. Которым безумно восхищалась. Ради которого, втайне, готова была отдать жизнь. Тем более когда-то он ее спас.

Но Альва продолжал хмуриться.

— Не знал, что ты тут будешь. Думал, надо подстраховать кого-то из выпускников...

— Я как раз выпускник, если кое-кто забыл! — съехидничала я. — Еще пара месяцев, и диплом. А допрос мертвеца входит в программу!

— Я бы не хотел, чтобы ты занималась такими вещами. Девушке вообще некромантию практиковать не следует. Гнусное дело, опасное во многих смыслах...

— Э, магия вообще опасна!

— Зачем тебя понесло на некромантию? Демонологии тебе мало?!

— А меня спрашивали? — Я скривилась. — Можно подумать, мне это нравится! Трупы поднимать, тормошить покойников? Бе-е-е... Но на кафедре сказали — надо! Дали направление, подписанное самим великим амиром, — чтоб курс был пройден, и никаких!

— Странная идея. Очень странная... 

— Маэстра Альмира сказала... — Я нахмурилась, вспоминая: — «Чтобы выйти на высшую ступень искусства врачевания и обрести дар воскрешения, надо знать и его обратную сторону».

— Пустые слова! Что за ними?

— Ладно, не занудствуй. Лишних знаний не бывает... Ох, я так рада, что именно тебя пригласили дознавателем! С любым другим я бы волновалась, а с тобой совершенно спокойна!

Альва кисло улыбнулся.

— Все равно мне это не нравится.

Он подошел к алиму Верде и о чем-то тихо заговорил. Видимо, пытался уговорить его отменить практикум. Или поставить мне зачет автоматом. Но алим ответил резко и сухо.

— Вас не спрашивают, аспирант! — услышала я его лающий голос. — Когда великий амир приказывает, ответ возможен только один — «да, господин! Слушаю и повинуюсь!» Поняли?

Я возмутилась. Да как он смеет в таком тоне разговаривать с почти магами?!

— При чем тут великий амир? — высокомерно спросил Альва. — С каких это пор Незримая Академия подчиняется двору?

— Спецкурс практической и судебной некромантии находится под его прямым контролем, — отрезал алим. — Все, обсуждение закончено.

Альва пожал плечами и вернулся ко мне.

— Поднимаем мертвеца, — начал распоряжаться Верде. — Процедура стандартная. Один из вас — медиум. Второй — дознаватель.

Я вздохнула, морально готовясь к неприятным ощущениям. Допрос мертвеца — занятие полезное для общества, но мерзостное. На первый взгляд, все просто — призвать дух, вселить его в тело медиума и задавать вопросы. Вопрос только один — в чье тело? Труп поврежден тлением и говорить обычно не в состоянии. В принципе, можно вселить дух в любого произвольно взятого человека — вот только после сеанса он умрет. С точки зрения военных оно, может, и удобно — не остается свидетелей допроса. Зато остается еще один труп. Этак людишек не напасешься!

Поэтому обычно допрос проводит пара чародеев. В одного вселяется мертвец, второй ведет весь процесс, от призыва до изгнания. В отличие от простых смертных, у магов есть навык контроля духа над телом. Они обучены входить в транс, они могут ненадолго покидать тело и возвращаться по своей воле. Но когда тело покинуто, медиум совершенно беспомощен. Все, что он может, — витать поблизости и ждать, пока мертвец попользуется его телом и уйдет. Продвинутые чародеи иногда осознают, что происходит, ощущая сразу две личности в своем сознании. Брр... Надеюсь, мне это не грозит.

Спрашивается — зачем вообще нужен медиум? Почему не догнать дух на незримых путях и не допросить самому? Это проще и не так вредно для здоровья...

А вот почему. Где гарантия, что маг не соврет? В трансе же врать невозможно. Свидетельства призраков — важная часть процедуры расследования. Они считаются абсолютными и окончательными.

— Начинаем, — раздался холодный голос Верде. — Альва — медиум. Имахена — дознаватель.

Мы обменялись изумленными взглядами. Как? Почему?! Я думала, все будет наоборот...

Впрочем, раз начальство приказало...

— Клянусь, все пройдет хорошо! — пылко воскликнула я. — Я отлично знаю теорию вызова, все сделаю точно как полагается, максимально щадяще...

У Альвы стало очень странное лицо.

— Я в тебя верю, девочка.

Он потрепал меня по плечу и сел на заранее расстеленный в траве коврик, удобно скрестив ноги и положив руки на колени. Вскоре его лицо стало совершенно неподвижным, дыхание почти остановилось, глаза остекленели. На первом курсе мы, бывало, часами учились входить в транс, опытному магу же достаточно пары вдохов и выдохов.

Я встала у друга за спиной, накрыла ладонью лоб. Второй рукой украдкой провела по коротким темным волосам (гранды все сплошь стригутся как под шлем, даже если войны нет и не предвидится). Угрюмо посмотрела на алима Верде, который убрал свой свиток и теперь вертел в руках деревянную палочку со следами зубов — на случай, если у медиума начнется припадок эпилепсии. А это бывает вовсе не редко. Хорошо, если отделаешься только судорогами и несколькими ночами кошмарных снов...

Я закрыла глаза, стараясь смотреть через внутреннее зрение Альвы и почувствовать его состояние перед сеансом. Да, мой друг сейчас в очень хорошей форме. Сила и уверенность, стабильность и покой сознания. Я уже давно поняла, что Альва куда более сильный и опытный маг, чем кажется на первый взгляд, — из скромности прикидывается. Для него разок побыть медиумом — не проблема.

Я успокоилась и даже повеселела. Осталось выяснить одну важную деталь.

— Кого призываем для допроса?

Алим указал на свежий могильный холмик, украшенный недорогим венком «За многолетнюю службу», и назвал имя.

Я не сразу вспомнила, кто это был такой. Ах да, милый старичок-библиотекарь. Надо же!

— Я и не знала, что он умер. Жалко.

— Увы, — хладнокровно отозвался Верде. — Скончался. Скоропостижно.

— Заболел?

— Свернул себе шею.

— О боги! Как?

— Острый приступ остеохондроза, — с каменным лицом ответил Верде. 

Я сокрушенно покачала головой, вспоминая старика. Подумать только! Он в библиотеке сидел, наверно, со времен ее основания. Мне он вообще вечным казался... Бедняга — завещал тело на опыты! Наверно, скудное жалованье там, в библиотеке!

— Начинайте! — нетерпеливо приказал Верде.

Альва сидел спокойно, с пустыми глазами. Он уже вошел в транс, отпустил душу, опустошил сознание и отдал тело в качестве вместилища для призрака. Теперь моя задача — этот призрак поймать. Я снова зажмурилась и тихо запела заклинание. Сейчас мы с Альвой — одно. Он — скалы, а я сирена, которая заманивает на них корабль.

И вот нутром чувствую — могила открывается. Ловишь душу, словно рыбу в темной воде. Закинул, тянешь, тянешь песку... Рывок, подсечка — и в ведро! В роли ведра — Альва. Медиум дергается раз, другой. Несколько конвульсивных движений, и вот в пустые глаза возвращается разум.

Только это разум — чужой.

— Чистая работа, — соизволил похвалить Верде.

— Я думала, это гораздо сложнее!

— Дело в том, что мертвец не сопротивлялся, — объяснил алим. — Его дух сам стремится к живым, чтобы пожаловаться на свою участь. Совсем не удивительно для тех, кто погиб насильственной смертью.

— Как вы сказали?

— Библиотекаря нашли в зале редкой книги. Лежал ничком, но смотрел прямо на нас. Кто-то свернул ему шею.

— Его убили? — повторила я в шоке. — Так это не практика?!

— Нет, это настоящий допрос.

Верде продемонстрировал мне позолоченную бляху с львиной головой и буковками вокруг. Офицер-дознаватель!

— Что ж вы сразу не предупредили? Так не делается!

— Выполняйте, практикантка. Приказ великого амира.

— Слушаю и повинуюсь, — буркнула я. 

На душе стало паршиво. Нет, если бы мне приказали напрямую — я бы выполнила без раздумий, это же мой долг. Но ненавижу, когда меня используют втемную!

А с Альвой совсем нехорошо получилось! Он даже не имеет возможности повозмущаться. Какой позор — использовать высококлассного специалиста как тупую куклу, да еще и без его согласия!

Верде уселся на ближайшее надгробие, снял с пояса чернильницу и развернул чистый свиток для протокола.

— Спрашивайте, Имахена. Пусть покойный расскажет, что случилось с ним в день смерти.

Я мрачно повторила вопрос. Губы медиума зашевелились. Странно было видеть, как Альва шамкает, мямлит и делает паузы, как столетний дед.

— Доброго вечера вам, господа маги. Спасибо, что пригласили побеседовать. Память у меня уже не та... Особенно на лица... Столько их за все годы промелькнуло... Я ведь работал в библиотеке Академии восемьдесят шесть лет! Зато книги помню все до единой! Ни единого свиточка, ни единой книжечки разрезной не пропущу...

— Ближе к делу!

— Так ведь я как раз о нем! Позавчера вечером приходит ко мне один парнишка. И заказывает книгу.

— Какую книгу?

— Мурабитский трактат о демонах. Видите ли, у мурабитов были свои, очень своеобразные взгляды на природу демонов и их связь с миром людей...

— Книга нас не интересует! — рявкнул Верде.

— И совершенно напрасно! Редчайшая, уникальная книга...

Верде заскрежетал зубами.

— ...Но ее очень редко берут. Да это и понятно. Специалистов по демонам весьма немного, а книга ни разу не переводилась. Так что позавчера я, признаться, удивился. Крайне редко встретишь студента, в совершенстве владеющего языком мурабитов. 

Верде застыл с пером в руке и посадил на протокол кляксу.

— И тут я вспоминаю, что много лет назад уже сталкивался с одним студентом, который тоже знал этот язык... И более того — брал у меня ту же самую книгу!

— Когда это было?

— Да уж лет полста прошло!

— И что вы сделали потом?

— Ох, наверно, глупость. Рассказал про того студента парнишке. Бывают же, дескать, совпадения! Вы, говорю, ему не внук будете? Уж больно похожи, одно лицо! Он улыбнулся и попросил достать с полки сборник изречений. Я повернулся к шкафу... И больше ничего не помню.

Лицо у Верде стало как у охотничьей собаки, взявшей след.

— Как он выглядел, этот парнишка? При встрече вы бы его узнали?

— Думаю, да.

Алим достал из-за пояса складное зеркало и протянул медиуму.

— Этот?

Я буквально примерзла к месту. Хотела что-то сказать, но язык не послушался.

При чем тут Альва?

Они что, хотят в чем-то обвинить его?! Да еще с моей помощью?!

Но как я могла этому помешать? Все, что надо, — точнее, не надо, я уже сделала. Процесс запущен, и его не остановить...

Тем временем Альва пристально смотрел на свое отражение. Вдруг его скорчило, губы неестественно искривились. Несколько раз он разинул рот, словно что-то душило его... и наконец четко выговорил:

— Нет, не он.

— Вы уверены?

— Абсолютно. 

Верде забрал зеркало и спрятал с откровенно разочарованным видом.

— Жаль. Значит, мы где-то ошиблись, — пробормотал он, сразу потеряв всякий интерес к допросу. — Имахена, начинайте изгнание.

Ночь выдалась лунная, так что препятствие на пути предстало перед нами во всей красе. Оно возникло в темноте около полуночи — сначала деталями, формами застывшего света, а потом, за очередным поворотом, вдруг открылось целиком. Грандиозная белая аркада, словно парусник, выплыла нам навстречу из глубокой тени горы. Я посчитала пять уровней арок из светлого камня, поставленных одна на другую. Каменное кружево, растянутое между двумя стенками ущелья... Этой постройке не меньше тысячи лет, но она казалась созданной только что. Невольно думаешь — колдовством или мастерством она сотворена?

Я, впрочем, уже видала такие старинные мосты и прежде, но ребята были совершенно потрясены.

— Неужели это построили люди?! — выдохнула Эриза.

— Конечно, нет! Демоны с ледников, — уверенно заявил Хассим. — Их работа! Разве не видите, что этот мост — изо льда и утром растает? А скорее всего, вообще это морок, и никакого моста там нет.

— Это правда, Имахена? Нам мерещится?

— М-да, — промычала я, изучая постройку. — С башни он выглядел не совсем так... Немного... э... пониже. И покороче...

— Ты ведь не хочешь сказать, что нам придется по нему идти на ту сторону? — насторожился догадливый Хассим.

Я промолчала. Хассим что-то пробормотал на языке мурабитов — судя по тону, смачно выругался.

Тропа пошла по краю пропасти. Ущелье, резко ныряющее вниз, уходило из-под ног. Кусты, пучки жесткой колючей травы цеплялись за сухую землю из последних сил. Снизу доносится глухой грохот потока. Очень отдаленный...

— Отойдите от края! — предупредила я, и вовремя — Хассим уже заглядывал вниз, держась за кустик, который не выдержал бы и откормленного голубя. Эриза молча схватила его за руку и потащила от обрыва. Край тропинки осыпался; мелкие камешки с жутким шорохом веселой стайкой побежали в пропасть. Хассим, глядя на оползень, попятился, побледнел и даже не стал отбиваться.

Место, где начинался мост, потерялось в колючих зарослях. Раньше там была какая-то каменная постройка, может, башня или домик смотрителя, а теперь — просто куча камней, из-под которой вытягивалась каменная лента шириной шагов в пять. Никаких ограждений мы не заметили. Взобравшись на поваленные каменные блоки, молча уставились на прямую, как стрела, белую дорогу... на тот свет.

Вблизи стало заметно, что аркадный мост в самом деле очень древний. Каменная лента вся растрескалась, поросла травой и даже молодыми деревцами. Я, прищурившись, посмотрела вдаль. Неприятно будет, если где-нибудь на середине обвалилась арка-другая...

— Нет-нет! — воскликнул Хассим. — И не уговаривайте! Кому нужны такие мосты — канатным плясунам? Тут даже телега не проедет!

— Он не был рассчитан на телеги, — сказала я. — Это акведук, по нему проходил водопровод. Ну, рискнем?

— В темноте?!

— Хм, по мне, так довольно светло!

— А если меня сдует? Ни за что!

— Тогда ступай домой. Насильно никого не держим.

Хассим с ненавистью взглянул на архитектурный театр древности.

— А если этот шесток рухнет? Смотрите, какие трещины! Она же тут стоит тысячу лет, не меньше!

— Больше. — Я взглянула Хассиму в глаза. — Уходишь?

Парень отвел их и промолчал. Я мрачно усмехнулась.

Кто бы сомневался...

— Значит, так. Вперед запустим Чучо. За ним идет псина, за ней Эриза, потом Хассим. А я буду прикрывать тыл.

— Почему это я — после мелкой?! — тут же возмутился Хассим.

— Да потому, что так мне будет легче за вами присматривать. Вдруг кто-то вздумает сорваться вниз!

«И чтобы Хассим, на всякий случай, был в моей досягаемости... А еще потому, что такой мост — очень удобное место для засады...»

Но мертвый рыцарь уже вступил на мост, и Хассим немедленно устремился вслед за ним. 

Полная луна сияла так ярко, что я даже светляка создавать не стала. Мост белел в темноте, словно светился сам, идти было не так сложно, как я опасалась. Такая же тропа, как и в начале пути, относительно ровная — только под ноги поглядывай, чтобы не споткнуться о выщербленный край плиты. Если не думать о том, что по обе ее стороны - не горный лес, а только горный воздух. Идешь, как по лунному лучу в ночном небе.

Сперва все шло гладко. Ребята, вначале молчаливые и напряженные, слегка расслабились. Голова вроде ни у кого не кружилась. Я видела, как Эриза оглядывается и даже украдкой косится вниз. Может, и хорошо, что идем ночью, а не днем, когда пропасть просматривалась бы до самого дна...

Хассим первое время шел молча, потом насвистывал, а вскоре я услышала тихие разговоры. Ребята вполголоса спорили, откуда взялся акведук. Хассим упорно стоял за демонов. Эриза возражала в том духе, что одинаковый морок трем человекам явиться не может, особенно когда одна из них чародейка.

— Это постройка времен расцвета Илиберры, — вмешалась я. — И спорить не о чем. Лучше изучайте историю.

— Ты про нашу бывшую столицу? Тот волшебный город в горах, где все из золота? — уточнила Эриза.

— Нет, я про древнее царство, которое погибло больше тысячи лет назад. О нем почти ничего не известно. Но остались дороги, мосты, развалины городов... Вот, например, твой городок, Хассим. Очевидно, он построен на руинах большой крепости. Кто-то в древние времена сровнял её с землей, но радиальная планировка осталась...

Я вздохнула, мысленно перебирая десятки книг, прочитанных мной по истории края Мураби. Где-то на севере, в горной долине, должна находиться бывшая столица, унаследовавшая название древнего царства. В мемуарах Ан-Ясина она описывается как огромный, богатый и красивейший город. Интересно, что от него осталось сейчас? 

— Куда делось это древнее царство? — спросила Эриза. - Его захватили мурабиты?

— Нет, они пришли на пустое место, — задумчиво сказала я. — Тут уже не было ни городов, ни деревень... ни людей. Только развалины и демоны.

— Как сейчас, — заметил Хассим.

«На самом деле, интересная закономерность! — подумалось мне. — Второй раз одно и то же. Государство зарождается, развивается, и вдруг с ним что-то происходит. И оно стремительно исчезает...»

От размышлений меня отвлек голос Хассима.

— Имахена, у нас тут скелеты чудят!

— Что такое?

— Собака не хочет идти дальше!

В небе гремел и сверкал праздничный фейерверк, разноцветными вспышками отражаясь в окнах Академии. Главную аллею освещал ряд факелов, у деревьев во дворе зеленым магическим пламенем светилась листва, в воздухе носились пронзительно-голубые светляки... Ворота были распахнуты настежь — редкий случай! — и над ними, переливаясь всеми цветами радуги, висел плакат-растяжка с лозунгом «Поздравляем выпускников!».

Во дворе была приготовлена торжественная встреча. Плотная толпа студентов, от первокурсников до практикантов, с нетерпением ожидала новоявленных магов. Те вот-вот должны были вернуться из дворца, где великий амир лично вручал им дипломы и благословлял на деятельность во благо магии, науки и государства.

И вот раздались приветственные крики — в ворота вошла первая группа свеженьких специалистов. Маги-теоретики, интеллектуальная элита, будущие ученые и исследователи. Именно от них зависит будущее науки и магии. Все в традиционных плоских шапочках, в длинных синих мантиях — этакие маленькие мэтры. У каждого на указательном пальце кольцо, на котором серебрится герб факультета — голый, без всяких украшений, череп. Знак, что их главный и единственный рабочий инструмент — собственный мозг.

Вид у теоретических магов предельно надменный. Ну да, здесь, в Академии, они на первом месте. И при дворе амира их уважают. Но за пределами дворцового парка они никому не интересны. Впрочем, это взаимно. Глубокое убеждение ученых — за белокаменными стенами столицы жизни нет.

Пройдя по двору под аплодисменты, выпускники факультета теоретической магии уходят в свой корпус, где для них уже накрыт богатый стол. В толпе шепотом перечисляют имена тех ученых и придворных магов, которые почтят своим присутствием пир, чтобы присмотреть себе помощников и будущую смену, а заодно, конечно, вкусно покушать в достойном обществе.

Вдруг приветственные вопли становятся гораздо громче и оживленнее. Во двор вваливается развеселая толпа выпускников факультета боевой магии.

Воспитанники мэтра Тиего — подтянутые, тренированные бойцы в удобной одежде, с короткими псевдовоенными стрижками, даже девушки (впрочем, их немного). Вооружены до зубов зачарованным оружием, увешаны амулетами, кожа пестрит татуировками, чтобы не тратить драгоценные секунды боя на рисование символов и выкрикивание заклинаний.

Впереди шествует сам мэтр Тиего, как никогда похожий на главаря самой продвинутой в столице банды. После приключения с универсальным экзорцизмом мэтр стал очень немногословным, менее самонадеянным и куда более осторожным. Наверняка будущим боевым магам это пошло только на пользу. Многие из них уедут по своим назначениям прямо сегодня ночью. Некоторые пойдут в охрану великого амира и прочей высшей знати. Но большинство отправится на дальние окраины империи, где всегда кто-то буянит — не демоны, так местные варвары. Которые, по мнению мэтра Тиего, от демонов ничем и не отличаются. 

Студенты приветствуют юных боевых магов восторженными криками. Выпускники отвечают такими же воплями, только вдвое громче, и дружной толпой удаляются в сторону корпуса, украшенного изображением черепа в остроконечном шлеме, по пути вытаскивая из широких рукавов бутылки и закусь.

А вот еще группа входит в ворота. Плавно и бесшумно - но во дворе сразу становится светлее, словно в ворота заглянула луна. На головных обручах светятся маленькие черепа, украшенные венками из омелы. Это целители. Точнее, целительницы, девушки. Одетые в строгие светлые платья, они похожи на жриц. Почти у всех на шеях серебрятся лики того или другого бога или богини. В целительстве весьма поощряется практика прибегать к помощи светлых богов (в отличие от тех же магов-теоретиков, для которых быть верующим — просто дурной тон). Кто-то из этих хрупких с виду девушек поедет с боевыми магами, но большинство останется в лечебницах столицы и ее окрестностей. Кто-то поедет в другие города, кто-то — в деревни... Работы хватит всем.

Но что за одинокая фигура в черном, идущая позади всех?

Радостный шум стихает.

В мертвой тишине во двор заходит последняя выпускница. Сгорбившись, ни на кого не глядя, проходит мимо отпрянувших студентов. Тихо шелестит заношенная темная мантия без знаков отличия; никаких черепов на украшениях, да и украшений тоже никаких. Длинные темные волосы нечесаными прядями свисают вдоль бледного и мрачного лица с красными глазами. Выражение лица такое, что лучше даже не заглядывать, — непреднамеренный сглаз обеспечен.

На нее все равно таращатся: учителя неодобрительно, старшекурсники — с неприязненным любопытством, младшекурсники — с откровенным страхом.

Над толпой витает шепоток: 

— Некромант! Смотрите, некромант!

— Кто вам тут некромант? — хрипло спрашиваю я, окидывая двор зловещим взглядом. — Я целительница, не заметно, что ли?! А что я так выгляжу, так это я просто не выспалась и не накрасилась!

Но толпа почему-то начинает редеть прямо на глазах.

Жалко все-таки, что у кафедры некромантии нет своей эмблемы. Ухмыляющийся череп подошел бы.

Мы проспали почти до обеда. Я бы дрыхла и дальше, но ребята разбудили болтовней. Протирая опухшие глаза, выглянула из-под одеяла. День был пасмурный, по небу катились низкие серые облака. В горле саднило, правая рука онемела и плохо слушалась. Рядом в траве тускло блестел Альфинур — должно быть, я так и спала, сжимая его рукоять.

«Последний день, — подумала я, чувствуя, как от одной этой мысли улетучиваются остатки сна и кровь начинает быстрее бежать по жилам. — Сегодня я увижу башню!»

Эриза караулила котелок с просяной кашей, видимо, пытаясь уберечь мою часть завтрака от Хассима. Мальчишка похаживал вокруг и что-то ей втолковывал, делая резкие выпады своей боевой вилкой. Мне вдруг захотелось вскочить на ноги и последовать его примеру — размяться, помахать клинком (вот когда «святой Чучо» пригодился бы!). Где-то в глубине души нарастало ощущение азарта — того самого, который приходит только перед хорошей дракой. Интуиция подсказывала — сегодня без нее не обойдется! Амир демонов едва ли согласится уступить нам свое владение без боя.

— Откуда ты знаешь? — услышала я голосок Эризы. — Ты там бывал?

— Конечно, нет!

— Ну тогда помалкивай!

— Сама помалкивай, женщина!

— Сын луны! Сын луны!

«Может, оставить тут этих охламонов? — подумала я. — Пойти одной? Хоть под руку лезть никто не будет, да и мне за них спокойнее...»

Но попробуй их оставь! Знаю я их — крик поднимут и все равно увяжутся. И будут мешать по мере сил!

— Но если ты ни разу не бывал на этой вашей Беличьей горе, — укоризненно спросила Эриза, — откуда ты знаешь туда дорогу? Врал бы поменьше, тебя бы больше слушали!

Я насторожилась. Беличья гора?

— А у меня такое чувство, что я все дороги знаю, — беспечно отозвался Хассим. — Бес их знает, откуда. Ни разу в жизни не заблудился. Может, я тоже маг, и у меня дар? Бывает так, Имахена? 

— Бывает, — кивнула я, подходя к костру и всласть потягиваясь. — Что ты тут говорил про Беличью гору?

— Так у нас зовут гору, на которой стоит белая колдовская башня. — Хассим махнул рукой: — Мы-то, собственно, уже у ее подножия. Вот туда, распадком через лес, а дальше вверх и на перевал...

— Видишь, говорит, что знает дорогу, — заметила Эриза, помешивая ложкой в котелке. — Болтун!

— А почему гора — Беличья? — спросила я Хассима.

— Кто ж знает? Наверно, белок много. Мы сюда не ходим — далеко слишком, за день не обернуться. Ну, а кто в горах заночует, тот обратно уже не возвращается. Или воз- вращается... ты понимаешь, в каком виде.

— Беличья гора, — повторила я хмуро. — М-да. С одной «белочкой» мы тут давеча уже познакомились...

— Может, у них там гнездо? — предположил Хассим.

— Типун тебе на язык!

Вокруг шумел сосняк, редкий и чахлый, но в этот миг в его монотонном шуме мне послышалось нечто зловещее. Беличья гора! Хочется думать, что уничтоженный нами Брух-белколак был единственным, но... Мне еще у разрушенной башни стало ясно, что сперва старик долго тренировался на жертвах, прежде чем заняться собой. А вдруг наиболее удачные образцы он выпускал побегать в лес?

Остаток дня до заката мы провели в пути. Местность понемногу повышалась, ветер усиливался, а сосны становились все более редкими и корявыми, прижимаясь к земле наподобие кустарника. С севера неспешно выплывала высокая темно-серая туча. Пониже нее, скручиваясь и спиральные вихри, быстро неслись дымные завитки. Их кружение завораживало — чуть подольше посмотришь, и земля начинает плыть под ногами...

— Что стряслось? — спросила Эриза, поворачиваясь.

— Я-то? Ах, да... — Я даже не заметила, что остановились и смотрю наверх. — Посмотрите на вон те сизые тучки. Что с ними не так? 

— Они летят по кругу! — сказал Хассим.

— По спирали, — поправила я.

И впрямь — дымные облака вращались, свивались в вихрь, словно закручивались вокруг невидимой оси где- то на северо-востоке...

— Так не бывает, — неуверенно произнесла Эриза.

— Будет гроза, — авторитетно сказал Хассим.

— Не хотелось бы, — проворчала я. — К сожалению, нам именно в ту сторону...

Уж не знаю, кто прозвал эту гору Беличьей. Что белкам делать на скалистых лысых пустошах, где только острые камни, ползучие кустарники и дрожащий на ветру вереск?

Когда последние сосны остались позади, появились первые скелеты. Хассим, шагавший впереди, резко остановился, чуть не наступив на череп в ржавом круглом шлеме. Неподалеку от черепа виднелось туловище в кирасе.

— Ого, какая вмятина! — восхитился Хассим. — Уважаю местных белок! Это же какую надо бросить шишку, чтобы пробить железо!

— Не шишку, — сказала я. — Его самого бросили. Скорее всего, об вон ту скалу. Видите, под которой руки валяются?

— Хм, похоже, кто-то порвал его на части! — с интересом заметил Хассим.

Эриза издала странный звук и отвернулась.

— Это было давно, — нетерпеливо сказала я. — Пошли дальше.

Стена леса осталась позади. Мы шагали по каменистому склону, мелкие камешки шуршали, осыпаясь из-под ног. Полы плащей цеплялись за колючие кустарники. Холодный ветер налетал порывами, забираясь в рукава. Дымные тучи сгустились, заволокли небо. В воздухе ощущалось некое странное напряжение, вибрация эфира — то ли чужая магия, то ли грядущая гроза. Я то и дело поглядывала наверх, надеясь увидеть там что-нибудь обнадеживающее. 

Хуже нет — ворожить во время грозы, если, конечно, не сам её вызвал. Но темнеющее небо надежд не внушало.

Вот и еще скелеты... Если приглядеться, тут, среди камней и колючек, их было как грибов в бору. Лошадь... Человеческие ребра... Череп, словно в насмешку положенный на высокий валун...

— Слышите? — воскликнула Эриза, останавливаясь. — Голоса!

Я прикрыла глаза и прислушалась. Кровь застучала в висках, начало звенеть в ушах. В звоне мерещились возгласы, крики, далекий плач...

— Их много, идут за нами, — шепотом сообщила девочка — Аукаются, словно ищут друг друга в темноте...

— Да хоть бы и шли. — Я ободряюще улыбнулась Эризе. — Этим костям лет сто, не меньше. Неужели мы с ними не сладим?

— А вот этот свежий! — раздался впереди крик Хассима.

Вскоре мы столпились возле частично мумифицированного скелета, застывшего у высокого валуна в весьма странной позе — с запрокинутой головой и раскинутыми руками.

— Какой же свежий, — проворчала я, разглядывая мертвеца, мягко говоря, со смешанными чувствами. Очень интересный, небанальный покойник... Точнее, покойница...

- Вы гляньте, что творится! — притворно возмутился Хассим. — Бабы уже дома не сидят, в одиночку по горам и мужской одежде шастают!

- Мне кажется, она была чародейкой, — сказала Эриза, всматриваясь в растопыренные пальцы скелета. — Смотрите, какие-то буковки в воздухе светятся!

— Какие еще буковки? — спросил Хассим, озираясь. — Нет тут ничего!

— Есть, есть, — хмуро сказала я. — Да не про всех... 

Женский скелет — это было ясно хотя бы по уцелевшим остаткам костюма — был распят на скале десятками сверкающих дротиков. Приглядевшись, поняла, что это не дротики, а длинные иглы — светло-серые, блестящие, похожие на стекло. Обрывки кожаного кафтана и штанов, высокие дорогие сапоги, пустые ножны на поясе... Эриза права: это чародейка, точнее, боевой маг. Наколки с заклинаниями на ладонях и предплечьях светятся до сих пор. Кожа давно истлела, но аура осталась. Чары долговечнее плоти.

— Из наших, из Незримой Академии, вижу по татуировкам. — Я окинула кости взглядом некроманта. — Но вовсе не «свежий». Этому скелету лет сорок, не меньше. Просто хорошо сохранился...

Я пристально посмотрела на свою предшественницу. Далеко забралась! И чего это ее сюда понесло? Поднять ее, призвать дух? Можно попытаться... но гарантий никаких. Кроме того, что я гарантированно останусь без сил — приходите, зубастые прыгуны, кушайте на здоровье!

Хассим наклонился и потянул за одну из игл. Та не поддалась, но с хрустом отломилась у него в руках.

— Ай! Холодная-то какая! Жжется, зараза!

— Хассим, немедленно брось дрянь! Хочешь без руки остаться?!

— Что же с ней случилось? — спросила Эриза, благоразумно оставаясь в сторонке. — Как она позволила себя убить?

К скелету она приближаться не осмеливалась, и правильно делала. Из таких непростых покойничков получаются прекрасные магические ловушки...

— Что, что! — отозвался Хассим. — А то сама не видишь? Старина Брух подкараулил тетку и шарах ее хвостом!

— И приколол иглами к скале? Посмотри, они даже расплавились! Что это за иглы такие?

— Значит, еще и магией добавил! С одной стороны — хвостом лупит, с другой — чары наводит...

— Нет, — сказала вдруг Эриза. — Это был не он. 

— Как не он?!

— У Бруха хвост был черный. А эти иглы — светло-серые.

Мы переглянулись. И точно...

Как бы шуточки Хассима о гнезде белколаков не оказались правдой! Но откуда им тут взяться? Гора лысая, как те черепа, которыми она усеяна...

— Может, Брух перелинял? — со смешком предположил Хассим.

Я осторожно провела ладонью над иглами. Даже на расстоянии от них веяло морозом. Стихийная магия. Считай, полвека прошло, а она все работает.

— Думаю, было так. Нападали двое, одновременно, с разных сторон. Сильный маг... гм, назовем его, для примера, амиром демонов, и белколак, который ему служил. Маг, скорее всего, стоял выше по склону за теми валунами. Монстр же нападал снизу — видно по тому, как воткнулись иглы. Как он сумел подобраться незаметно и застать ее врасплох, вот в чем вопрос... Тут совершенно негде спрятаться...

— Почему ты думаешь, что врасплох? — спросила Эриза.

— Иначе бы она не подпустила его на расстояние удара. А так чародейка, полностью сосредоточившись на монстре, в упор не заметила мага, который спокойно, ничем не рискуя, напал сзади. После этого чародейка на какое-то время осталась без щита, и белколак ударил хвостом. И одновременно маг — огнем. Сперва огнем. Расплавил иглы, вплавил ее в камень. Потом зафиксировал холодом, чтобы не освободилась...

Я бросила взгляд на распятую чародейку. Человек бы умер мгновенно. Но не она. Надеюсь, они добили ее, а не оставили умирать тут, как наколотого на иголку жука.

Иглы, пронзившие скелет, сияли чистым и невинным блеском, как кристаллы льда. По коже у меня пробежал Мороз. На миг показалось, что я вижу собственную смерть. 

— Что, страшно? — ухмыльнулся Хассим, небрежно пнув скелет.

Я едва подавила желание шарахнуться за ближайший камень, выставив вокруг нас силовой щит. К счастью, пинок остался без последствий.

— А тебе нет?! — в сердцах воскликнула Эриза. — Что ты за человек такой! И на человека-то не похож!

Хассим явно решил, что это комплимент, и приосанился.

— Имахена, а я вот что подумал, — сказал он, отворачиваясь от мертвой магички. — Что-то против Бруха твой меч не очень-то помог! Так, поцарапал маленько...

— Потому что он был человеком, а не демоном.

— А если опять не сработает? С мечом ты управляешься хуже, чем с кочергой... Отдай его лучше мне!

Я не удостоила его ответом. Хоть в его словах и была доля правды — меч в моих руках почти бесполезен...

Скелет чародейки поверг меня в мрачность и горечь. Ее убили — жестоко, хладнокровно заманив в ловушку. Кто мой враг — человек или демон? Непостижимые мотивы существа из иного мира либо обычная человеческая злоба? Да какая разница?

— Я убью его, кем бы он ни был, — сказала я в конце концов. — Сама.

Хассим разочарованно отвел взгляд от рукояти Альфинура.

— Ну тогда давай хотя бы отравим клинок.

— Чем? — устало спросила я.

— Э-э... например, пометом.

— Чьим? Твоим?

— Необязательно, можно и твоим...

— Отойди со своим пометом от моего меча! — вспылила я. — Вот что, друзья мои. Если, не приведи боги, все-таки появится белколак, поступаем так: с криком бросаемся наутек в разные стороны. Убегаем зигзагами, орем во все горло. Если слышим за спиной сотрясение земли от прыжков — падаем ничком на землю...

— Хочешь сделать из нас приманку? — хмыкнул Хассим.

— Хочу вас спасти, балда!

Парень пожал плечами и пробурчал под нос:

— Я-то что, я увернусь, а вот малявка... О, еще идея! А давайте ее отравим! Белколак ее сожрет...

Я молча двинула его кулаком под дых — не сильно, но в правильное место. Хассим согнулся пополам и молча упал на колени.

— А тобой белколак и так отравится, столько в тебе яда! — укоризненно сказала Эриза.

Впрочем, она даже не обиделась на него. Наверняка посчитала, что он так по-дурацки шутит. Я была в этом вовсе не уверена.

Смеркалось. Небо из уныло-серого стало угрожающе-чёрным. Тяжелые тучи громоздились одна поверх другой, как угольные отвалы. Заходящее солнце выглянуло на миг в разрыве туч, окрасив их понизу багровым. То ли последнее «прости», то ли, наоборот — привет из преисподней. Потом тучи сомкнулись, и перевал погрузился во тьму. Зацокал дождь. Вдалеке пророкотал гром.

«Начинается», — мрачно подумала я. Что-то кольнуло ногу. Я скривилась, остановилась и вытряхнула острый камешек из сапога. Почему-то эта незначительная боль привела меня в бешенство. Я стиснула зубы. Прекрати, Имахена! Где твоя выдержка?! Подумай о пронзенной иглами мёртвой чародейке — вот кому было больно! Она далеко забралась... 

Ну а я зайду еще дальше! И больно станет кое-кому другому!

Дождь усиливался, превращаясь в ливень. Гром грохотал в тучах, напоминая уже не далекий рокот обвала, а пушечные залпы. Навстречу среди камней бежали быстрые мутные ручейки. Я оглянулась и увидела, как Хассим подхватил за локоть Эризу, которая поскользнулась в таком ручейке и упала на колено...

— Знаете что? Идите-ка вы обратно!

— Вот еще! — отозвались «младенцы» возмущенным хором.

— Я же не сказала — уходите совсем! Просто переждите ливень, пока вас не смыло, а потом поднимайтесь. Когда распогодится...

— Не распогодится, — возразил Хассим. — Это всё штучки амира демонов, он тебя наверх не пускает. Гроза — еще пустяки. Как насчет оползня — сумеешь остановить?

Я промолчала, однако мысленно ответила — да. Несмотря на угнетенное настроение, стекающие по спине холодные капли, камешки в сапогах, явно наведенную против нас грозу и ощущение притаившейся поблизости смутной угрозы, я чувствовала сейчас в себе достаточно силы, чтобы остановить лавину или камнепад.

— Нам не вернуться, — тихо сказала Эриза.

Она дрожала как лист на ветру — что и неудивительно, бедняжка только промокла насквозь. Но, взглянув в ее бледное лицо, я поняла, что дрожит она вовсе не от холода,

— Они не пустят нас, — сказала она, показывая за спину.

Шумящая сырая темнота смотрела на нас множеством горящих глаз. Огоньки плавно перемещались в воздухе, медленно приближаясь. Хассим выругался.

— Это что еще за светляки?

— Сожженные души из долины Луц, — мертвенным голосом ответила Эриза. 

Я снова разозлилась. Кажется, все на этой горе сговорились бесить меня!

- Из долины Луц? Да пошли они куда подальше! — Я демонстративно повернулась к проклятым душам спиной. — Мы уже знаем, что они-то меча боятся. Эриза, приглядывай за ними. Идем дальше.

- Но... Их наверняка призвал амир демонов...

— Пусть отправляются в преисподнюю вместе с ним! Где башня?!

В тучах полыхнула молния, на миг высветив рваную линию гор — и то, что я искала.

Башня Полной Луны оказалась как-то сразу очень близко. Гораздо ближе, чем я ожидала. Строгое белоснежное здание словно возникло из воздуха и дождя. Возникло и пропало. Почему-то вспомнился акведук, где мы распрощались со «святым Чучо», и промелькнула странная мысль — откуда в черных горах Мураби нашлось столько белого камня?

После ослепительного проблеска молнии тьма показалась еще чернее. Башня Полной Луны бесследно спряталась в темноте, как луна — в ночном облаке. Но я уже знала, где её искать, и спешила наверх, одновременно рассматривая цель моего похода. Ночным зрением я четко видела приземистые жилые пристройки возле основания башни; узкую дверь, напоминающую вход в капилью; щелевидные окна-бойницы на уровне второго и третьего ярусов; и под самой крышей — то самое Окно, одно из четырех. В нашу сторону было обращено южное, напоминающее черный слепой глаз на мраморно-белом лице. Но вот что жутко — мне было совершенно ясно, что этот слепой глаз смотрит и видит...

— Нет, не могу больше!

Эриза застыла на месте, скорчившись и зажимая ладонями уши. Долгожданную башню она, кажется, даже не заметила.

— Эри, что с тобой?! 

— Они зовут меня!

— Кто?

— Мертвецы!

— Да не слушай ты их!

Я посмотрела на преследующие нас огоньки, выразительно потянулась к рукояти меча — сожженные души так и шарахнулись назад.

— Я же сказала, этих можешь не бояться, а больше никого... Эри, стой!

Девочка неожиданно развернулась и устремилась мимо меня вниз по склону. Я схватила ее за руку. Она вырвалась с неожиданной силой.

— Что ты делаешь?!

— Не хочу больше прятаться! Ни за дверью, ни за твоей спиной! Сейчас я прикажу им уйти, и пусть попробуют ослушаться!

— Эти души подчиняются только тому, кто их сжег...

— Но они мертвы — значит, послушаются и меня!

— Они-то мертвы, но ведь ты не некромант!

— Что?!

От удивления Эриза даже остановилась. Того-то мне было и надо.

— Ты не некромант! Ты просто стихийный маг! Маг земли! Разве ты виновата, что в вашей почве посеяно больше костей, чем семян?

— Но я же слышу голоса!

— Это все амир демонов. Он призвал эти души, чтобы напугать нас... или отвлечь от чего-то... На самом деле они не способны нам повредить. Главный принцип демонологии: пока ты не впустишь зло в свою душу сама, ты неуязвима. Не слушай тварь из преисподней. Сожженные души нам не повредят, а больше тут никого нет...

— Я, конечно, извиняюсь, — раздался рядом голос Хассима, о котором я как-то подзабыла. — Но мы тут не одни.

Я резко повернулась к парню.

— Ты что-то видел? 

— Краем глаза. Кто-то прошел. Только что — вот там, выше по склону...

Новая вспышка молнии озарила Беличью гору, высветив все мельчайшие детали, до самого крохотного камешка. Но никакого следа врагов в той стороне, куда указывал Хассим. Я вглядывалась до боли в каждый валун, пока мне не начало казаться, что один из них сейчас откроет глаза и встанет. Зрение говорило, что ни снизу, ни сверху никого, кроме нас, нет...

Но почему же склон вдруг показался мне таким неприятным? Интуиция предупреждала о близкой опасности, и хуже того — с каждым мигом нарастало ощущение, будто я что-то пропускаю...

— Ну и что ты на меня так уставилась, глупая?

Одновременно раздался звук мягкого удара о землю.

Я быстро развернулась и обнаружила Эризу без чувств на земле.

— Взяла и упала, — пожаловался Хассим, его речь звучала как-то невнятно.

Плохие предчувствия усилились многократно, превратившись в отвратительное ощущение — все, поздно!

Я повернулась к парню, уже догадываясь, что сейчас увижу. Кровь застывала в жилах, но следовало мгновенно собраться. Небольшое волевое усилие — и боевая концентрация запустилась сама собой. Ладони потяжелели и налились жаром...

Сам Хассим еще не понял, что происходит. Он повертел головой, не обнаружил за своей спиной ничего ужасного и удивленно уставился на меня.

— Что?

Это прозвучало совсем невнятно — говорить ему мешала трансформация рта в пасть.

С тихим шорохом и хрустом менялось тело, покрываясь шерстью. На меня пахнуло жаром. Хассим опустил взгляд, тупо глядя на свои пальцы, на которых быстро вырастали длинные когти... Потом поднял морду, полыхнул глазами и улыбнулся широкой — от уха до уха — клыкастой улыбкой.

Передо мной стоял серый белколак.

Холодный разум подсказывал, что я прокололась везде, где только можно, и фактически уже мертва. Ни в каком самом бредовом плане я не предполагала подпускать врага на такое близкое расстояние. Но умирать без сопротивления — нет уж! В тот же миг, как оборотень распахнул пасть, я вскинула правую руку и ударила пульсаром прямо ему в глотку.

Никто не бьет пульсаром в упор, это чистое самоубийство. Слепящий огненный удар — и мы, обожженные и оглушенные, отлетели в противоположные стороны шагов на двадцать. В момент приземления я подхватила себя левитацией, мягко перекатилась через плечо и вскочила на ноги, пытаясь проморгаться и увидеть хоть что-то. Лицо пылало, особенно досталось векам — могу поспорить, сожгла себе брови и ресницы... Я провела по лицу ладонью, наспех восстанавливая зрение, открыла глаза — и увидела, как на меня с неба летит, распушив хвост и распахнув опаленную пасть, серая смерть. С левой руки я ударила оборотня Окончательной Панацеей и тут же откатилась в сторону. По ушам ударил резкий вопль, — да, именно его я слышала тогда в горах, когда «святой Чучо» отправил стрелу в ночное небо. Подбитый белколак пролетел мимо меня, кучей меха и гремящих игл врезался в землю, но через миг уже стоял на лапах, пусть и малость кособоко. Глаза зверя горели безумной яростью.

«Попала», — отметила я. И даже могла сказать, куда, В то неопределяемое человеческими понятиями место, где когда-то некий чародей срастил вместе личность Хассима и тело оборотня. Пришил живую душу к искаженному магией телу зверя, и та нитка, которой шили, — добровольное согласие!

К сожалению, белколака моя Панацея не остановила, только раззадорила. Все же это не боевое заклинание, а лечебное. Экзорцизм — скальпель, а не меч, для боя он не пригоден. Теперь только одно стало ясно: оборотень приложит все силы, чтобы меня растерзать. Даже полумертвый.

Удар, вздрогнула земля, порыв ветра — белколак снова взвился в воздух.

Вместе с куском плаща и клочком косы я выдрала из-за спины Альфинур. И дальше действовала по тому самому плану, который предлагала ребятам. То есть бросилась наутек, петляя между камней. Сзади удар и резкий крик — промахнулся! Я метнулась в другую сторону. Снова порыв ветра и нарастающее гудение. Вот оно! Я резко остановилась, развернулась и ударила наотмашь, с разворота. Хоть бы задеть его, хоть бы только царапнуть! С Брухом ведь почти получилось...

Но увы, везение когда-то заканчивается. Живое мохнатое ядро пронеслось прямо над головой, вышибло меч из моей руки и швырнуло меня на землю. Я пропахала каменистую почву, ободрала бок и ударилась локтем так, что перестала чувствовать руку. Хотела вскочить — под ребрами кольнуло, дыхание пресеклось. Голова шла кругом, перед глазами все плыло. Темнота казалась сборищем пляшущих теней, и какая из этих теней была моим врагом, оставалось только гадать.

Я с трудом села, опираясь на здоровую руку, вытянула перед собой левую, которая едва слушалась. Пошарила по земле, но ясно — меч отлетел далеко, и никто не позволит мне до него добраться. Скрючила пальцы, собирая силу... Как бы не так! После двух таких выбросов еще раз полноценно ударить пульсаром мог бы только профессиональный боевой маг. Поэтому нас и учили попадать с первого раза. Каждый промах, каждое лишнее мгновение приближает поражение...

Зато мне наконец удалось вычленить среди теней белколака. Тварь нависала прямо надо мной с удовлетворенным шипением. Я увидела как сквозь туман, что ко мне тянутся две кривоватые когтистые лапы, и из последних сил заехала оборотню кулаком в челюсть.

Где-то поблизости раздался смех, который я приняла за свою предсмертную бредовую галлюцинацию.

— Побереги силы, — раздался мужской голос. — Они тебе еще понадобятся.

Мы оба — я и белколак — удивленно оглянулись. В нескольких шагах выше по склону стоял высокий худощавый мужчина в одежде мурабита. Соседство оборотня его ничуть не смущало. В руке маг держал мой меч. По клинку Альфинура пробегали зарницы. По крайней мере, подумала я, моим последним впечатлением будет волшебное сияние меча, а не смрадная пасть оборотня. Впрочем, все еще впереди.

— Не волнуйся, твоя зверушка не перетрудилась, - прохрипела я. — Добивай, а то я недолго буду тут валяться…

— Вообще-то я к тебе сейчас обращался, — сказал амир демонов.

Дальше все произошло стремительно, точно и красиво. Как должна была в идеале действовать я.

Маг шагнул вперед, поднимая клинок. Белколак чуть запоздало — не ожидал — распознал его намерение, оскалился и взмахнул хвостом. Гудение, свист, залп сияющих дротиков... Альфинур взлетел вверх, расплескивая мерцающий свет. Быстрое круговое движение мечом — иглы осыпались на землю. Долей мгновения позднее — длинный выпад, удар по горлу. Резкий, захлебнувшийся крик твари… Что-то обожгло меня, как кипятком... Потом уж я поняла, это были брызги крови.

Амир демонов опустил меч и повернулся ко мне. Левый глаз, рассеченный длинным шрамом, полыхал красным. От него на пол-лица расползались огненные прожилки, словно- но под кожей мага текла не кровь, а огонь. Он подошел ко мне, наклонился и протянул руку.

— Зачем ты его убил? — спросила я, не торопясь принимать помощь. — Почему его, а не меня? 

— Убил? — повторил маг с такой знакомой спокойной интонацией. — Вовсе нет. Тысячекратный Свет рассек связь человека и демона, но не отменил договор. Договор нерасторжим, и уход смертного из этого мира ничего не меняет. Кстати, парень скоро истечет кровью, если ты им не займешься...

— Я вижу. Избавь меня от своих советов, Альва.

Забавно: весь нижний этаж одной из трех главных волшебных башен царства Мураби занимала кухня. Лавки и посудные лари вдоль стен, деревянный стол, облепленный огарками свечей в потеках воска, закопченные котлы и сковородки, каменный очаг во всю стену, бочка с водой, поленница... Здесь было темно и тепло, вкусно пахло древесным дымом, в очаге рдели угли, и казалось, что мы находились в обычном деревенском доме.

Впрочем, поначалу мне было не до изучения обстановки — у меня на руках умирал Хассим. Лежал на лавке в пристроенном к кухне помещении, с кожей белее штукатурки, в черной от крови домотканой рубашке и никак не хотел возвращаться в мир живых. Кровь ему я остановила еще там, на склоне горы. Горло ему Альва все ж не перерезал, меч прошелся по шее сбоку. От таких ран тоже умирают за считанные мгновения. Тем не менее Хассим еще дышал, и я собиралась приложить все усилия, чтобы он делал это и дальше. Хоть и не отдавала себе отчет, зачем мне это надо.

Может быть, ради Эризы, которая помогала мне изо всех сил. Очнувшись, она помогла мне перенести Хассима сюда и сразу принялась хлопотать: раздула угли в очаге, принесла воды, повесила котелок на крюк в очаге... Я тем временем возилась с раной, трясущимися от усталости руками пытаясь изгнать грязь и стянуть края. Но рана поддавалась с большим трудом. И дело даже не в том, что сил у меня оставалось ровно настолько, чтобы не провалиться в сон. Нечто во мне категорически не желало исцелять нечисть.

Хозяин башни, кем бы он ни был, помочь мне даже не пытался. Молча стоял в дверях кухни, глядя на мои старания с таким видом, словно раздумывал, а не проще ли добить оборотня. Меня так и подмывало крикнуть ему: «Твой оборотень, вот и лечи его сам!»

Наконец рана закрылась. Я сомкнула веки и опустила руки. Точнее, они упали сами, как неживые. Зато Хассим в безопасности. Крови, конечно, потерял очень много… Но сейчас я больше ничего не могу для него сделать. Разве что...

Не шевелясь, я открыла глаз на лбу и еще раз поглядела на рану от Альфинура — другую, невидимую. Вот это Окончательная Панацея, не чета моей! Раз — и пополам! Смертные — направо, демоны — налево! Интересно, утратил ли Хассим способность к оборотничеству после такого удара?

Парень лежал совершенно белый, даже голубоватый. Одного цвета со своими волосами. М-да. Сын луны. «Луна — мать оборотней». Как я могла забыть эту поговорку?

Мимо пробежала Эриза с охапкой дров.

— Отдохнула бы, — посоветовала я, не открывая глаз.

— Я не устала.

— Ага, заметно. Иди-ка спать!

Эриза со стуком ссыпала поленья на пол у очага, подошла и села рядом со мной.

— Я должна была тебе помочь, — тихо сказала она. — А вместо этого... Сомлела, как последняя трусиха!

— И замечательно, — я принялась аккуратно массировать веки, заодно выращивая новые ресницы взамен сожженных. — Во-первых, твое падение меня хоть как-то предупредило. Во-вторых, ты не мешалась под ногами потом, во время битвы... Если ее можно так назвать. Ох, ты бы видела, что тут творилось! Настоящее избиение... 

Эриза беспокойно покосилась на Хассима.

Да не его — меня! Если бы не он, — я кивнула в сторону двери, где, впрочем, уже давно никто не стоял, — ошмётки еще одной чародейки уже валялись бы, раскиданные по всей горе...

Эриза подняла голову и тоже посмотрела в пустой дверной проем. Оттуда веяло холодом. Видно было, что наружная дверь открыта нараспашку. Сбоку виднелись ступеньки крутой лестницы, ведущей наверх. В башню.

Кто он? — шепотом спросила девочка. — Амир демонов?

Я покачала головой.

— Я была уверена, что так и есть, пока он не взял в руки Альфинур.

— Он превратил Хассима из чудовища обратно в человека... И не добил его. И не тронул нас с тобой... Этот колдун, он нам друг или враг?

— Не знаю, — честно ответила я. — Постараюсь выяснить. У нас еще осталось вино?

— Немного...

— Принеси, пожалуйста!

Пока Эриза копалась в нашей поклаже, я закончила выращивать ресницы и выложила перед собой на стол два ножа, что носила за поясом. Один — острый как бритва, зато второй прочнее и в ладони лежит удобно... Какой предпочесть?

— Вот, нашла!

Я забрала у Эризы мех и допила залпом все, что там осталось.

— Что ты делаешь? — поразилась она.

— Ну да... Это я, конечно, напрасно. Разум должен быть ясным, а сердце холодным... Но я так не могу, понимаешь?

— Нет.

— Ну и не надо. Помоги встать...

Я положила ей руку на плечо и оперлась, вставая. 

— И все же ты устала. Спи!

Лицо девочки сразу стало сонным, веки опустились, голова склонилась вперед... Я обняла ее за плечи, довела до ближайшего ларя с посудой и уложила на него, укрыв овечьей шкурой. После этого на миг прислонилась к стенке, борясь с головокружением. Кто в этой компании действительно устал, так это я. Но расслабляться рано — самое сложное впереди.

Я сгребла со стола оба ножа, сунула за пояс. Какой из них пригодится, разберусь на месте.

Я провела беспокойную ночь, ворочаясь на жесткой лавке под вонючим овечьим тулупом. Снова и снова снился бой с белколаком, где по очереди одолевали то он, то я, так что, проснувшись, даже не сразу поняла, где я. На миг показалось, что опять в деревне Луц. В распахнутую дверь лился солнечный свет, приправленный студеным горным воздухом. Пахло жареным луком и просяной кашей. В котелке над очагом что-то вкусно булькало. Рядом, напевая, шаркала метлой Эриза.

Доброе утро! — жизнерадостно поздоровалась она. — Точнее, уже день. Просыпайся, скоро будем завтракать!

Я со стоном сползла с лавки, разминая деревянную спину. Покосилась на соседнюю лежанку, где распростерся Хассим — в той же позе, в какой мы оставили его вчера. Я заметила, что он уже не синеватый, а просто бледный, как обычно. Ну и пусть себе спит дальше. Сон лечит, а краткий перерыв в хвастливой болтовне значительно поправит здоровье нам с Эризой.

— Я там постирала нашу одежду, не подсушишь ее какими-нибудь чарами? А то она совсем не сохнет на таком холоде, только льдом покрывается...

— Угу. Потом накипяти еще воды — надо бы и самим помыться. На голове не волосы, а пакля... Где Альва? В смысле, хозяин башни?

— Ой, не знаю. Его тут нет. Рано утром куда-то отправился.

— Тем лучше, — пробормотала я. — Не будем терять времени.

Каменный пол под босыми ногами казался ледяным. И это летом! Что же тут творится зимой? Но сапоги я надевать не стала. Подошвами тоже можно смотреть, а сейчас чем больше глаз, тем лучше...

Я принялась энергично растирать ладони. Эриза наблюдала за мной с любопытством.

— Что тебе вчера сказал чародей?

— Да толком — ничего. Но, кажется, он не собирается причинять нам зло. По крайней мере, он на эту тему ничего не говорил.

— Нам можно уйти?

— Как? Думаю, поживем пока здесь, в пристройке. Пока Хассим не придет в себя настолько, чтобы убраться отсюда своими ногами.

— А ты сейчас куда собираешься?

— На разведку.

Я умылась из бочки с дождевой водой, разбив на ней ледок, и направилась в сени, к ведущей на верхние этажи винтовой лестнице. 

— Гм, уютненько, — отметила я, с удивлением оглядывая просторное восьмиугольное помещение.

Наверно, в пасмурные дни тут было темновато. Но сейчас лучи солнца били прямо в окна-бойницы, высвечивая пёстрый узор ковров, сияя на бронзовых ножках столиков и светильников, вспыхивая на золоченых книжных корешках. Кабинет? Библиотека? Комната казалась значительно просторнее, чем можно было предположить, глядя на башню снаружи. Знакомое явление, памятное еще по Незримой Академии! В пространственной магии я, к сожалению, не продвинулась дальше краткого ознакомительного курса. К сожалению — потому что наверняка это не единственное помещение. Где-то непременно должна быть лаборатория, жилые комнаты... и самое главное — Четыре Окна. Наверняка тут множество тайных дверей и выходов в самых неожиданных местах. Например, в Мадинье, или в горах близ долины Луц, или где-нибудь возле акведука...

Каменный пол комнаты был устлан коврами, приятно щекотавшими ноги. Из мебели имелась пара низких столиков, многочисленные разбросанные по полу пуфы с кистями и потертые подушки, бронзовые светильники на высоких ножках и, конечно, стоящие вдоль стен книжные шкафы. К ним меня сразу же потянуло, как всегда. Я медленно прошлась вдоль стен, читая названия на корешках и заглядывая в привешенные к свиткам бирки. Книги большей частью были очень старые, многие — на языке мурабитов. Но не все, не все... Я наугад раскрыла потрепанный том и хихикнула, увидев знакомую печать библиотеки Незримой Академии... А вот и совсем свежие издания. Новейшая редакция «Дальновидения», справочник по демонам, «Красный замок», «Восстановленная справедливость»... Кто бы сомневался!

А вот и то, что мне нужно, — узкая деревянная дверь в нише между двух шкафов. Я остановилась напротив, чувствуя, как кровь быстрее побежала в жилах и ладони начали наливаться жаром. Конечно, после вчерашнего я не в лучшей форме. Но я пока и не собиралась ни во что вмешиваться. Для начала — осторожно разведать ситуацию. Я немало читала о магических башнях, выстроенных на перекрестках между мирами, и примерно представляла их возможности, По сути, любая магическая башня — та же капилья. Только поставленная на службу конкретному чародею. Окна — не более чем продвинутая система дальновидения. Возможно, также система перемещений в пространстве. Но первое что следует сделать — изучить источник силы, на котором воздвигнута башня. От этого будет зависеть, что мне дальше делать с Альвой.

Я потянулась к дверной ручке...

— С добрым утречком! — раздался за спиной голос, от которого я надеялась отдохнуть хотя бы один день.

Хассим стоял в дверях, с любопытством озираясь.

— Малявка сказала, что мы проиграли битву. И нас всех захватил в плен амир демонов. Не врет?

— Нет, — мрачно сказала я.

— А почему мы не в колодках?

— Амир демонов как раз полетел за ними в Мадинью. А пока считай, что мы тут в гостях. И веди себя соответственно.

— Ну тогда, раз амира демонов здесь нет, не будем терять времени!

Хассим окинул взглядом книжные полки хозяйственным взглядом.

— М-да, сплошная растопка... Ничего ценного! А это что? Ух какая чернокнижная штуковина!

Не успела я глазом моргнуть, как он цапнул с полки магический прибор неизвестного назначения: нечто стеклянное, каплевидное, увенчанное замысловатым навершием и длинной гибкой трубкой.

— Я догадался! Это же колдовская печка, в которой из дерьма золото варят!

— Положи на место!

— Да ты не дергайся, я поделюсь! 

Тут в приоткрытую дверь заглянула Эриза: босая, косы убраны под платок, в руке метла.

— Я за вас волнуюсь, — ответила она на мой взгляд. — Я сказала Хассиму, что в башню нельзя, но он меня не послушал... О, как тут красиво!

Девочка шагнула внутрь и выронила метлу. Ее черные глаза широко распахнулись:

— О, сколько тут книг! Можно я посмотрю?!

— Библиотека весьма достойная, — подтвердила я, отбирая у Хассима «перегонный куб». — Такую надо собирать не годами — десятилетиями!

Эриза устремилась к полкам.

— Но амир демонов не выглядел стариком...

— Ну, Эри, он же маг.

Лишившись добычи, Хассим оскорбленно отвернулся. Эриза, наоборот, повернулась ко мне и тихо спросила;

— Это ведь тот чародей из Незримой Академии, о котором ты мне рассказывала?

— С чего ты вообразила? — насторожилась я.

— Кто же еще? Я давно догадалась, кого ты ищешь...

Я ужаснулась.

— Что за бредни?! Я искала башню!

— Но думала о нем. — И Эриза добавила миролюбиво: — Видишь, как хорошо получилось? Нашла и его, и башню...

— Ох, Эри, если бы я сама знала, кого нашла!

— Вы о ком? — тут же повернулся в мою сторону Хассим. — Об амире демонов?

— Он не амир демонов, — ответила я. — По крайней мере, не всегда.

— Похоже на то, раз он нас не убил, — кивнул Хассим. — Хотя вдруг он приберегает нас для особенно жестокого жертвоприношения?

Ничего подобного! — вмешалась Эриза. — Он просто добрый, правда, Имахена?

Мысленно застонав, я ответила: 

— Нет. Но и не злой... был раньше. Мы с ним старые знакомые, — добавила я специально для Хассима. — Альва был одним из моих учителей в Незримой Академии.

Хассим осклабился.

— Так он что, твой друг?

— Нет. Он только свой друг.

Хассим кивнул, на этот раз обойдясь без ехидного комментария. Этот подход был ему вполне понятен.

— Кстати, куда ведет вон та лестница? — сменил он тему.

— Туда нельзя. Я сказала — нельзя! — повысила я голос, видя, что Хассим дергает ручку.

— А если я все-таки зайду?

— Получишь по шее!

Хассим ухмыльнулся мне в лицо.

— Ну-ну! От кого бы? Я оборотень! Эриза говорит — ты не смогла со мной справиться! Почему я должен тебя слушать?

— Ах ты белка-переросток! — меня затрясло от злости. — Ах ты упырь недоделанный! А ну отошел от двери!

Хассим даже не обернулся, только сильнее толкнул дверную ручку. И тут меня прорвало. Вся нерастраченная ярость, что накопилась во мне за последние дни, месяцы и годы, обрушилась на дерзкого сына луны. Пальцы сами сложились в магический знак, губы пробормотали заклинание. По библиотеке пролетел порыв ветра. Забренчали светильники, с полок посыпались книги и свитки. Хассим вдруг замахал руками и взмыл к потолку, где и повис, изумленно глядя вниз. Стоящая у двери метла взвилась в воздух и хлестко треснула Хассима по заднице. Тот охнул — скорее от неожиданности, чем от боли.

— Ты чего? Я вообще-то раненый!

— Сейчас будешь еще и контуженым!

Сперва Хассим с руганью отмахивался от метлы, пытаясь то дать ей сдачи, то перехватить в полете. Но боевой уровень метлы оказался существенно выше. 

Она не давала противнику ни мгновения роздыху. Оборотень ругался, я смеялась и не могла остановиться. Во мне бурлила холодная злоба. Наконец Хассим ухитрился схватить с верхней полки одного из шкафов толстый, окованный медью фолиант и с воплем швырнул в меня. Я метко отбила книгу метлой. Хассим получил книгой по голове и рухнул на пол. Метла плавно подлетела ко мне и ткнулась в ладонь.

— Ну что, хватит с тебя или еще добавить светильником? — спросила я, подходя к наказанному и тычком метлы переворачивая его на спину.

Хассим вдруг сел, выдернул метлу из моих рук и с хрустом перекусил черенок. Прозрачные глаза парня смотрели прямо на меня, но я понимала, что он меня не видит.

Доигралась!

Но предпринять я ничего не успела. В следующий миг Хассим обмяк, томно закрыл глаза, выпустил метлу и свалился на ковер, как тряпичная кукла.

Обернувшись, я увидела, как Альва, стоящий на пороге, опускает руку.

В его левом глазу пульсировало багровое пламя. В кабинете царил полный хаос. Растоптанные, раскиданные по полу книги и свитки, в воздухе все еще летают разрозненные листки... Я вздохнула, поправляя встрепанные волосы, и развела руками.

— Ну что я могу сказать в свое оправдание? Половину этих книг тебе все равно пришлось бы сдать в академическую библиотеку...

Альва промолчал. Распластавшийся на полу Хассим приоткрыл глаза, увидел хозяина башни и тут же снова закрыл их.

— Имахена, вы тут закончили? — раздался робкий голос из-за спины Альвы. — Можно я метлу заберу?

— Метлу? Конечно, забирай! 

Я сделала быстрое движение рукой. Валявшаяся на ковре метла взвилась в воздух, по пути скинула со столика загадочную штуковину с длинной трубкой, просвистела над плечом Альвы и стремительно вылетела в дверь. Штуковина со звоном разбилась, на пол вылилась вода и впиталась в ковер. Огненный глаз Альвы запылал как добела раскаленный металл.

— Хотите, я и тут потом приберусь, — застенчиво предложила Эриза. — Кстати, никто не хочет позавтракать?

Помощь Эризы в уборке библиотеки не понадобилась. Повинуясь жесту хозяина, раскиданные книги и утварь вспорхнули с ковров и мгновенно вернулись на свои места. Осколки разбитого «перегонного куба» взмыли в воздух, слились вместе радужной каплей и опустились на ближайший столик. Альва опустился на низкий диван, провел рукой над навершием загадочной штуки, внутри замигал огонек, в капле забулькала вода. Потом взял трубку и затянулся. По библиотеке поплыл ароматный дым. Я хмыкнула и уселась на ближайшую подушку.

Эриза потихоньку скрылась. Хассим так и валялся на ковре. Я видела, что он очнулся и осторожно подсматривает за нами. Альва тоже видел, но и пальцем не шевельнул, чтобы снять с него чары.

— Хорошо, что ты не позволила оборотню подняться к Окнам, — сказал он. — И хорошо, что не пошла сама. Они могли бы обидеться.

Я удивленно взглянула на мага. Окна? Обидеться?

— Не беспокойся. Хассим все равно ничего бы в них не увидел. У него нет ни малейших магических способностей...

— Это не имеет значения. Когда я впервые поднялся в башню, у меня их тоже не было, — возразил Альва. — Не надо недооценивать Окна. Они любят скромность и почтение.

— Ты говоришь так, будто они живые. 

— Может, живые, может, нет. Не знаю. После того как в них заглянешь, точнее, они заглянут в тебя, — ни в чем нельзя быть уверенным.

— Гм... Но как тогда ими пользоваться?

— Ими невозможно пользоваться. Их можно попросить. Но никогда не знаешь, чего получишь.

Альва выпустил к потолку облако синеватого дыма и добавил:

— А в девяти случаях из десяти взошедший на башню человек больше оттуда не выходил, и никто его потом не видел.

— Человек или маг? — пробормотала я, с удвоенным интересом покосившись на узкую деревянную дверь. Ничего себе — система дальновидения! Если, конечно, Альва не напускает туману нарочно...

— Магу будет только хуже. Слабого человека, который попытается заглянуть в Окна, башня проглотит. Сильного — пережует и выплюнет таким, что лучше бы убила сразу.

Он посмотрел на меня в упор и добавил:

— Так что не пытайся туда подняться, Имахена. Башня моя.

— Или ты — ее?

— Нет. Мы с ней договорились.

«Очень интересно было бы узнать условия договора», — подумала я.

Но дальше выспрашивать не стала. Альва и так сказал мне достаточно для размышлений и выводов.

— Может, все-таки освободишь Хассима? — сменила я тему. — Он давно пришел в себя...

— Сперва посмотрим, в себя ли он пришел, — ответил тот, даже не шевельнувшись. — Где ты его подобрала?

— В Альсиене.

— Странно, как там оказался уроженец Ронги...

— Кто-кто?

— Ты хоть что-то о нем знаешь? — насмешливо спросил Альва. — Ты не знала, что он оборотень? 

— Нет. Но догадывалась, что с ним нечисто.

— Тогда зачем взяла его с собой?

— А что мне оставалось? В Альсиен ему возвращаться было нельзя. После смерти Бруха горожане хотели его убить...

— Разумные люди!

— Иногда правильнее не быть разумным, — возразила я.

— Как можно быть такой доверчивой в краю Мураби?

— Я никому не доверяю, — вспылила я. — Предают не враги, а свои. Точнее, те, кого считаешь своими!

Альва даже бровью не повел. Хотя мог бы. Я вздохнула и сказала:

— Дело не в доверии. Конечно, я знала, что Хассим мне врет. На другой день после того, как мы развалили башню Ан-Джезир, я поговорила о нем со старейшинами. Хотела понять, почему в Альсиене его так ненавидят. Узнала много интересного. Не знаю, зачем Хассим наврал про мать. Видимо, чтобы втереться нам в доверие. Родители у него давно умерли. Его всегда считали выродком. В детстве его принесли в жертву Бруху. Но через несколько месяцев Хассим вернулся. Это был первый и единственный подобный случай за всю историю «сотрудничества» Бруха и города мурабитов. С тех пор он уходил, возвращался, иногда пропадая где-то чуть ли не месяцами. Видно, не просто так он хвастался, что не способен заблудиться! Сам он ничего не рассказывал. Его считали наполовину демоном и ненавидели всей душой, но трогать боялись, опасаясь мести Бруха. И как только тот погиб — тут же решили отделаться. Но о том, что он еще и оборотень, — к счастью для себя, не догадывались...

— Тогда почему ты не убила его сразу?

— Слово «милосердие» тебе знакомо?

Альва выдохнул к потолку синеватый дым.

— Милосердие — к оборотню?

— Мальчишка не помнит превращений! Скорее всего, раньше он и сам не знал о своей одержимости. О том, что он творит в облике зверя, он и не подозревает...

— Разве это имеет значение для тех, кого он убивает?

Я не нашлась, что ответить. Перед глазами возник белколак, который едва не растерзал меня на Беличьей горе. В отличие от старого Бруха, который кропотливо создавал себе новое тело магией и то ли не успел добраться до головы, то ли не захотел лишаться лица, в Хассиме-белколаке от человека не оставалось ничего. Он превращался в чудовище мгновенно и целиком.

Но, в отличие от Бруха, не подозревая о превращении и помимо своей воли.

Об этом я и сказала Альве, но ни в чем его не убедила.

— Брух был трус, — отмахнулся он. — Я давно его знаю. Он никогда не был воином и чувствовал себя слабым. Хотя его самого считали демоном, он всю жизнь от демонов прятался. В этом смысле он ничем не отличался от тех смертных, которых ему приносили в жертву. Возможно, он и парня-то убить побоялся — а вдруг за него придут мстить те, кто его таким создал?

— Кто — боги? Ты утверждаешь, что Хассим был оборотнем с детства... Но разве демон не входит в душу только по приглашению?

— Кто тебе сказал, что приглашения не было? Память можно стереть и потом.

«Ты, похоже, в этом хорошо разбираешься!» — раздраженно подумала я. А вслух сказала:

— Бывает насильственная одержимость.

— Бывает, — согласился Альва. — Все равно что захватить крепость, воспользовавшись проломом в стене. Но после нее от личности ничего не остается. Быстрый и верный путь к безумию. А парень не похож на безумца. Значит, остаётся только договор. Добровольная сдача и переход на сторону врага. 

От слов Альвы почему-то повеяло жутью. То ли от слов, то ли от взгляда, который их сопровождал.

— Город остается целым и почти прежним, — продолжал он, мрачно глядя мимо меня. — Только хозяин в нем уже другой...

Я резко встала, прошлась по библиотеке. Посмотрела в окно на горы. Откуда страх? Почему мне не хотелось обсуждать с ним эту тему? Не говорил ли он о себе? Но что-то он не походил на разрушенную крепость...

— Договор или захват — это частности, — сказала я. — Есть более важные вопросы. Ты сказал — Брух боялся, что придут другие. Тебе об этом что-то известно?

Альва медленно покачал головой.

— Ничего.

— А как насчет мертвой чародейки, чьи кости ты не удосужился прибрать за сорок лет? Ее убил белколак. Хассиму не больше двадцати. Так откуда оборотни приходили раньше? Не говори, что не знаешь!

Альва пожал плечами. Упоминание о чародейке было ему явно неприятно. Но я вовсе не собиралась щадить его чувства.

— Откуда приходят оборотни? И все эти демоны, заполонившие Мураби? У тебя было время узнать!

Я ткнула пальцем в шкаф, сверху донизу набитый томами, посвященными демонологии.

— Это же азы, Альва. Если в той или иной местности начинают массово появляться демоны, значит, там имеется трещина между мирами, постоянно открытый вход в преисподнюю. Оттуда они и прут. Нашествие демонов в Мураби продолжается уже сто лет. Похоже, кого-то оно вполне устраивает. Либо ситуация вышла из-под контроля. Какой вариант тебе ближе? Кто открыл демонам дверь?

— Почему ты меня об этом спрашиваешь? Думаешь, я имею к этому отношение?

Я посмотрела чародею в глаза. 

— Этого я не утверждаю. Но уверена — ты знаешь, где трещина.

И не удержавшись, добавила язвительно:

— Разве ты не собирался когда-то «устранить несправедливость» и «отдать долг предкам»?

— Именно этим я и занимаюсь последние полвека, — серьезно сказал Альва.

На этот раз мне удалось смолчать с очень большим трупом. Надо же, какое искреннее лицо! Прямо как тогда, когда он выманивал у меня направление на спецкурс демонологии...

— Но я один, а демонов много. Люди запуганы, слабы и разобщены, — продолжал он. — Местные колдуны... Ты видела Бруха. Он был еще из лучших. Я делаю, что могу, но в одиночку...

— Хватит! — оборвала я его. — Это невыносимо! Не продолжай, не то я за себя не отвечаю!

— Ты мне не веришь?

— Естественно.

На лице Альвы впервые промелькнуло нечто, напоминающее страдание.

— Что я могу сделать, чтобы ты поверила?

Я застыла. Он серьезно? Или продолжает морочить мне голову? Кто сейчас говорит со мной? Демон, который хочет захватить мою душу, или Альва, который когда-то меня... любил?

— Я хочу, — сказала я, взвешивая каждое слово, — чтобы ты сказал мне, где находится разрыв между мирами... Показал место, откуда пошло зло. Чтобы ты сам отвел меня туда. И вместе со мной вступил с ними в бой!

Альва помолчал и сказал, протягивая руку:

— Согласен.

Мы молча скрепили договор рукопожатием. Мне было жутковато, словно я вслепую прыгаю с обрыва. Что из этого выйдет? Одни боги знают... Я понимала, что легко могу погибнуть. Но зато станет окончательно ясно, на чьей он стороне.

Потом я глубоко вздохнула и спросила:

— Что будем делать с Хассимом? Как излечить его?

— Никак. Его надо убить.

Хассим, сразу перестав притворяться спящим, задергался и устремил на меня отчаянный взгляд. Видимо, сообразил наконец, что нарвался на настоящие неприятности.

— Для вашей компании он чрезвычайно опасен, — продолжал Альва. — Может превратиться и напасть в любой момент. Не говоря уже о том, что он наверняка шпионит. Для опытного мага нет ничего проще и удобнее, чем смотреть глазами своего зверя...

— Может, просто выгнать его?

— Не обольщайся. Оборотень вернется ближайшей ночью. Думаешь, он просто так к вам пристал? — Альва посмотрел на Хассима, как на падаль. — Убить его, однозначно. Причем даже это не освободит его. Связь с хозяином слишком сильна. Договор не отменит и смерть.

— Ты так уверен, что он кому-то служит?

— Да. Более того, я считаю, что он превращается по приказу извне. Так что, сама понимаешь...

Он отложил мундштук и поднялся с диванчика.

— Сама им займешься или прикончим тварь вместе?

— Но разве нельзя хотя бы попробовать? — возвысила я голос, глядя на несчастного Хассима, у которого на лбу выступили капли пота. — В конце концов, я экзорцист, ты демонолог — неужели два опытных специалиста не справятся с каким-то жалким демоном?

Альва пожал плечами.

— Попытаться можно. Но что станет с парнем? Умрет? Превратится в чокнутое чудовище? Утратит способность к превращению?

— Ну и пусть — зато он освободится!

— А он этого захочет? Я видел, как он с тобой говорил. Деревенский мальчишка, изгой, он хочет быть сильным, хочет власти. Теперь он — оборотень, достойный противник даже для боевого мага, и его это безмерно радует. И ты хочешь его этого лишить?

— Если бы он мог остаться оборотнем, но обрести свою волю... Гм... Что, если дать ему Альфинур? Пусть он всегда носит его на поясе, и тогда никакой демон не посмеет к нему приблизиться! И от спонтанных превращений он будет защищен...

— Нет, — отрезал Альва. — Не дам.

И добавил мягче:

— Он будет у меня. Так лучше для всех нас. Извини.

Я пожала плечами.

— Объясняйся с Эризой. Это ее меч. Точнее, он принадлежит деревне Луц.

— Ты ошибаешься... — начал Альва.

Но тут меня озарило.

— Идея! Не нужно отдавать Хассиму меч. Я знаю, что можно сделать. Ты когда-нибудь проводил обряд огораживания? Что, если попробовать сделать экзорцизм на его основе?

Альва на миг задумался, понимающе кивнул и вытащил клинок из ножен.

Хассим забился как рыба, брошенная на берег. Чародей направил острие ему в горло — как раз туда, где проходила незримая связка человека и зверя, — и начал нараспев читать заклинание на языке мурабитов. Я напряженно вслушивалась, вылавливая знакомые слова и формулы. Никаких сомнений, местные вариации на тему экзорцизма. Все экзорцизмы отличаются многословной дотошностью законодательных актов. В сущности, это те же договоры с демонами, только вывернутые наизнанку. Закончив чтение то ли договора, то ли приговора, Альва коротко взмахнул мечом. Хассим забился, захрипел и затих. Я бросилась к нему, перевернула на спину. Парень был невредим, но без сознания, из прокушенной губы сочилась кровь. Я провела ладонью по его горлу — внутреннее зрение показало, что ничего не изменилось. Связь между Хассимом-оборотнем и его хозяином никуда не делась...

— Что ты с ним сделал?!

Альва спокойно убрал меч в ножны, вернулся на место и снова взялся за мундштук.

— Хассим как был, так и остался оборотнем!

— Верно. Он по-прежнему будет превращаться по приказу хозяина. По-прежнему не будет себя помнить, когда очнется...

— Но в чем разница?

— Хозяин другой.

— Ты?!

Альва самодовольно усмехнулся.

— Согласись, другого выхода тут нет. Я подумал об этом сразу, но не представлял, как это сделать. Спасибо, что подсказала способ...

— Пожалуйста, — с досадой сказала я.

Ловко же он меня провел! Вот он какой теперь!

Гм... да собственно, таким и был. Просто я видеть этого не хотела...

Хассим так и лежал навзничь. Я краем рукава отерла кровь с его лица. Ну вот, теперь я могу оставить сомнения — оборотень точно подчинен Альве, и, что самое обидное, я сама подсказала, как это сделать. Обидно было главным образом за Хассима — у него ведь был шанс освободиться...

Неожиданно я обратила внимания на амулет на шее Хассима. Красивый голубой камень на витой золотой цепи, Разве его не отобрали в деревне? Ах да, я же сама отняла его и отдала Эризе! Теперь понятно, почему я не видела его раньше — Хассим прятал его от меня под рубашкой. Я злобно усмехнулась. Все-таки выманил обратно, мерзавец! Надо бы его наказать — чтобы не приучался хладнокровно пользоваться чужими чувствами в своих интересах...

Я посмотрела на голубой камень, и вдруг перед глазами возник странный образ. Камень мутнеет, начинает крошиться... и рассыпается в песок. 

Какая сила разрушила его?

И тут я придумала, как переиграть Альву. Сняла цепь с шеи Хассима. А на вопросительный взгляд колдуна сказала ехидно:

— Посмотрим, кто будет смеяться последним.

И спрятала амулет в рукав. Альва проводил его любопытным взглядом. Видно было, что в уме он уже пытается решить эту задачку. На миг он стал так похож на того аспиранта, которого я когда-то знала по Академии, что у меня сжалось горло. Решительно прогнав ненужные воспоминании, я сказала ему укоризненно:

— Что ж, поздравляю, ты завел собственного оборотня. Зато теперь мы уже не узнаем, кто был его прежний хозяин.

— Это верно. Но если тебя это утешит, могу подсказать, где его искать. Если есть в Мураби место, где даже ребенок может продать душу демонам.

— Ронга?

Альва кивнул.

Я уже не первый раз слышала это название. От Эризы: «Три волшебные башни есть в краю Мураби...» И кажется, Хассим что-то говорил о мертвом городе...

— Заброшенный город в горах к западу отсюда? — уточнила я, вспомнив его слова.

— Заброшенный? Не уверен, — Альва поколебался, прежде чем продолжить. — Я побывал там однажды, очень много лет назад. Честно скажу — больше не тянет. Не понимаю, как я оттуда ушел живым.

— Мертвецы? — понимающе спросила я.

— Хуже. Живые, — Альва поддел концом лезвия светлую прядь волос Хассима. — Вот такие белые твари, как он. Сто лет назад это была их вотчина...

И тут до меня запоздало дошло.

— Там и есть трещина!

— Естественно.

В самый глухой ночной час я тихонько вылезаю из-под овчины. Прокрадываюсь мимо спящих, бесшумно открываю дверь, ведущую в башню. Каменный пол обжигает морозом; кажется, он покрыт пленкой льда. Открыть дверь, в темноте подняться по крутым ступенькам в библиотеку. Тут теплее, все еще пахнет душистым сладковатым дымом. Иллюзорным, конечно, это было ясно еще вчера. Никогда бы Альва не стал курить рядом с книгами, тем более своими собственными... Лунный свет поблескивает на ножках бронзовых светильников. Пересекаю мягкий ковер и направляюсь прямо к двери, ведущей на третий этаж.

Завтра мы уходим в Ронгу. Не думает же Альва в самом деле, что я упущу такой шанс?

Дверь не заперта. Замков тут нет, это я заметила сразу. Альва мог бы запереть дверь магией... Но не стал. И я догадываюсь, почему. Что бы он там ни говорил о договоре, а похоже, башня Полной Луны не очень-то ему подчиняется. Признает — да, пожалуй, но не более того. Что ж, значит, он не имеет права мне тут приказывать. Наши шансы равны.

Еще одна лестница в темноте, по ощущениям — гораздо длиннее первой. Искажение пространства? Поднимаюсь на ощупь, в кромешной тьме. Воображение назойливо подкидывает образ каменной ленты, повисшей над беззвездной бездной. Иду, вытянув вперед руку, пока она не натыкается на гладкую поверхность последней двери. Сердце замирает от волнения. Глубоко вздохнув, толкаю дверь и вхожу на верхний этаж башни Полной Луны.

Здесь темно, как в колодце. Жду, пока глаза привыкнут к темноте. Внутренним зрением пока не пользуюсь. Никогда не следует открывать глаза души и разума, если не знаешь, что именно ими увидишь. К сожалению, они — не окна, а двери, открытые в обе стороны.

Наконец в сумраке проступают очертания квадратного зала. Прямо напротив меня чернеет стрельчатая арка. Две такие же по сторонам. Оглядываюсь, и по коже продирает мороз — прямо за моей спиной такая же арка. Шаг назад, и я выпаду наружу. Поспешно перехожу на середину зала. Двери больше нет — беззвучно закрылась за моей спиной и исчезла. Четыре Окна по четырем сторонам света, и я в середине. И как отсюда теперь выйти?

Полная, могильная тишина. Ни луны, ни звезд, ни дуновения ветра. Кажется, реален только каменный пол под ногами, такой же жгуче-холодный, как и везде в этой башне. И, гм, кажется, он покатый. Как-то странно ускользает из-под ног... Голова начинает кружиться, в животе возникает противный ком. Ловлю себя на том, что нервно ищу глазами дверь. Нет-нет! Никакой паники! Я еще ничего не узнала.

В зале понемногу становится светлее — почти как обычной ночью. Я четко вижу четыре окна. Стрельчатые арки, выложенные из белого камня, так велики, что из любой можно с легкостью выйти, только перешагнув через невысокий поребрик. Озираюсь с любопытством. М-да... Не так я представляла себе систему дальновидения! И как же она запускается?

Словно в ответ на мой незаданный вопрос западное Окно медленно наливается светом. На полу возникает контур стрельчатой арки и моя тень. В Окне появляется луна. Должно быть, снаружи просто разошлись облака. Но кажется, что луна неспешно вплывает прямо в башню. Каменный пол сияет, как белое стекло. Гм, в самом деле лед... А я-то думаю, почему не чувствую ног...

В восточном Окне появляется вторая луна, обливая башню холодным светом. На пол накрест падают две мои тени.

Спохватившись, тихо, но выразительно ругаюсь, еще крепче закрываю все глаза, кроме обычных. Тщательно блокирую всё сверхчувственное восприятие. «Я не хочу! —комариком пищит во мне кто-то слабый и беспомощный, упрятанный очень, очень глубоко. — Не смотрите на меня! Не трогайте меня! Не надо ничего со мной делать!»

Но лучи двух лун добрались и до него.

В северное Окно, прямо напротив меня, вплывает третья луна. Я стою в пересекающихся потоках отраженного света, словно в белом пламени.

Сердце колотится так громко и гулко, словно тело стало полым и металлическим. Я колокол, а сердце — язычок. Оно раскачивается внутри меня и колотится о ребра, и будит эхо, и грохочет в ушах...

Нет, уже не в ушах!

Во всех Окнах темнота приходит в движение. Воздух наполняется грохотом и воем ветра. Или не ветра? Что это — обвал? поток? лавина?

Башня содрогается. Я падаю на колено. Стараюсь держать себя в руках и дышать размеренно. Подгибаю под себя ноги, сажусь на пятки, выпрямляю спину, складываю ладони. Несколькими глубокими вдохами выравниваю дыхание и начинаю — не напевать — сбивчиво шептать мою песенку.

Пока мы разбирались с демоном, солнце скрылось за лесом. Темнеющее небо усыпали звезды. Альва предложил заночевать в крепости, уверив нас, что теперь тут стало совершенно безопасно. Я предпочла бы, как обычно, шагать до утра, в тишине и одиночестве предаваясь размышлениям о жизни, но, увы... Мы выбрали место под стеной, очистили его от костей. В стенах заставы нашелся и родник с ледяной водой, сочащейся из скалы в каменную чашу. Хоть поселяйся тут насовсем!

— Но спать я все равно не смогу, — предупредила я Альву, — так что придется кому-то развлекать меня историями.

— Вот и хорошо, — сказал Хассим. — Заодно покараулите нас. Надо же кому-то стоять на часах? Когда вокруг такое количество неупокоенных мертвяков...

— Ну, это как раз несложно исправить! Эри?

Эриза кивнула, отошла к воротам и протянула перед собой руки, словно нашаривая нечто перед собой в воздухе.

Через несколько мгновений раздался шорох и скрип. Мертвые воины поднимались как марионетки, привязанные к ее пальцам невидимыми нитками. Выстроившись в колонну по двое, воины Ахмар, стуча костями и брякая железом, маршем направились по дороге в сторону долины, из которой мы пришли. Пусть им мирно спится в цветущих лугах...

Начальника гарнизона скелеты унесли на руках, по частям. Хассим с тоской проводил глазами его роскошные воронёные доспехи и отправился за дровами.

Над пылающими головнями плясали языки пламени. Трещали и корчились, истекая смолой, сосновые веточки. Искры летели в темно-синее небо. Мы сидели у костра и ждали, пока прогорят поленья, чтобы обжарить на углях лепешки с мясом. А пока передавали по кругу бурдюк с вином. Альва достал из сумки апельсин и кинул Эризе. Они уставилась на незнакомый фрукт с глубоким изумлением.

Я засмеялась. Альва снова себя выдал. Когда во время нашего последнего ужина в башне я увидела на столе жареную камбалу, то поняла, что угадала насчет множества выходов из башни. Один из этих выходов определенно вел в какую-нибудь таверну Мадиньи.

— Может, все-таки расскажешь, что за тип сидел под красным знаменем с летучей мышью на голове? — спросила я. — И почему эти Ахмар заявляли права на Илиберру?

Альва поморщился.

— Было два великих рода в Мураби: Шатт и Ахмар. Великий амир Кабра много лет лавировал между ними, то стравливая их, то миря. Все это привело к грязной междоусобице, которая закончилась перед самой войной убийством всей верхушки рода Шатт по приказу великого амира. После этого Илиберру захватил Ан-Ясин.

— А что стало с родом Ахмар?

— Они убрались в Ронгу.

— Коротко и ясно, — кивнула я слегка разочарованно. — Я-то думала, это будет долгая, захватывающая история...

— Если тебе хочется душераздирающих подробностей, спроси их, — Альва кивнул на Эризу с Хассимом. — О падении рода Шатт сложено множество баллад, а мне это вспоминать неприятно.

Я покосилась на Альву. Вспоминать?!

— Я знаю эту историю, — подтвердил Хассим. — Кто же из мурабитов ее не знает?

— И я знаю, — сказала Эриза.

— Ты разве не кастельо? — удивилась я.

— Моя бабушка была из мурабитов.

Я кивнула. Теперь понятно, почему Эриза знает их язык и в кого она такая черноглазая.

— Какую историю спеть? — спросила Эриза. — Ту, что поют мурабиты? Или историю, принятую кастельо? Ту, где Шатт — невинные жертвы? Или где они продали страну Ан-Ясину?

— Чепуха! Предательство было только предлогом для убийства, — резко сказал Альва. — Князей Шатт пригласили во дворец, и там, в покоях амира, подло перерезали. Кабра боялся этого слишком сильного рода. Это преступление ничего ему не дало — вскоре ему пришлось сдаться Ан-Ясину.

— В балладе пелось, что резня случилась в прекрасном зале с белым потолком необычайной красоты и восьмиугольным колодцем в центре, — задумчиво сказала Эриза. — Кровь заговорщиков текла по полу и копилась в этом колодце, не находя выхода...

Я нахмурилась. В памяти всплыло видение — заброшенный павильон в горах, бассейн, полный сухих листьев, призрак Сорайи...

Сухих листьев или крови?

— Мне они однажды приснились, — продолжала Эриза, — Рыцари рода Шатт. Они шли с развернутыми знамении и пели...

— Куда шли? — спросила я.

— Не знаю... В закат? К морю?

— Я знаю, куда они шли, — вмешался Хассим. — Они шли переходить на сторону Ан-Ясина. Только с песнями, знамёнами и строем — это вряд ли. Скорее крались по кустам, как воры! А род Ахмар считают проклятым, потому-что они попытались отстоять свою землю!

— Ахмар хотели только власти, — возразил Альва. — Скорее всего, это они с самого начала были в сговоре с Ясином и его демонами!

— Сейчас уже никто не узнает правду, — примиряюще сказала я.

— Кому, как не мне, ее знать, если я там был!

Мы дружно уставились на него в изумлении.

— Где?! 

— В Илиберре, во дворце амира! — резко сказал Альва. — Когда там зарезали всех моих родственников, отца, дядей и братьев... Я был такой же мальчишка, как ты, Хассим, но и меня бы убили вместе с прочими, если бы меня не взял под защиту придворный чародей...

Хассим даже не обиделся, что был назван мальчишкой, до того он был поражен.

— Так ты — Ан-Шатт? Ты был там?! Сколько же тебе лет?

Альва отвернулся от костра и от нас. Я думала, ни слова больше не скажет, но, к моему удивлению, он заговорил вполне спокойным голосом.

И говорил долго...

— Я был тогда совсем юн и плохо понимал, что происходит. Все менялось слишком быстро. Одних убивали, другие бежали кто куда. Потом город заняли войска Ан-Ясина, и начался хаос. Все побежали из города, как крысы, — одни к Ясину, другие в горы, третьи, в том числе и амир Кабра, к морю... А мы с чародеем ушли своей дорогой. Он сказал, что знает безопасное место, где ни один демон меня не достанет. Я пошел с ним... потому что не знал, куда еще идти!

Вокруг царил настоящий ад. Знаете, что Илиберра полностью опустела? Ее покинули все — и кто ее сдавал, и кто захватил. Да что столица — вся долина Рауда теперь заброшена. Когда мы с магом проходили мимо полей, садов и деревень, то видели пятна изморози на земле и стенах… Увядшие за ночь рощи... Странные знаки на полях... Людей, которые сгорали изнутри или на глазах превращались в вымороженные трупы...

Это было как чума. Магия не помогала. Мы шли с моим спутником как обычные беженцы — старик и мальчишка в толпе. Никогда с тех пор не знал такого страха и такого унижения. Амир Кабра... Боги послали его, чтобы покарать мурабитов. Он не был плохим человеком, но постоянно совершал роковые ошибки. Считают, что его главная ошибка — что он сдал Илиберру без боя. Но это было следствием. Всё начало рушиться после убийства рода Шатт.

Войска амира Кабра проскакали мимо нас, когда мы плелись по большаку к горам. Очень быстро, спасая свои шкуры. Впрочем, воинов Кабра можно было понять — у них на хвосте висели войска Ясина. Простому народу предоставлялся выбор — сидеть по домам и ждать, когда их настигнет эта страшная магическая напасть огня и холода, либо все бросать и скрываться в горах.

Мы с магом, выбравшись из ужасной, погибающей долины Рауда, направились на юг. Я сперва думал, что мы просто бежим, но у мага была своя цель — башня Полной Луны. Одна из трех самых знаменитых магических башен царства Мураби, место, скрытое магией и защищенное от демонов. Там мы оказались в безопасности, пока однажды я не решил...

— А Сорайя? — вспомнила вдруг я.

Альва повернул голову. Лицо у него было такое, словно он только что проснулся.

— Сорайя?

— Да! Призрак девушки, которая выбросилась из южного Окна? Или призрак такой же фальшивый, как и его трогательные истории?

— Призрак настоящий, — сказал Альва. — Думаю, что история тоже.

— То есть призрак служит тебе, — хмыкнула я. — Так я и знала. Послушай, Альва. Не кажется ли, что это слишком уж цинично, чтоб не сказать жестоко, — пользоваться услугами духа, держа его в заблуждении?

— Это ты о чем?

Или тебе не известно, что ее возлюбленный вовсе не бросал её, не обрек на голодную смерть, а поехал догонять войско своего амира и погиб вместе с ним в долине Луц? Ведь наверняка известно? Не пора ли ей об этом сообщить?

— А она знает, — огорошил меня Альва.

— Но... 

— Она все равно на него страшно обижена. Настоящий мужчина должен был преодолеть все ради любимой.

— Но это же глупо, — вырвалось у меня.

— Вполне по-женски. Она будет там бродить, пока не простит.

У меня все не укладывалось в голове. Так она знает!

— Слушай, но чего ты добивался, подсылая ее ко мне?

— Ты думаешь, что все женщины такие, как она, — злопамятные дуры, думающие только о себе?

— А разве нет?

Я не слушала.

— Нет, никакая это была не любовь! Она ведь ни мгновения о нем не думала! Разве ее волновало, почему он ушел и не вернулся? Она думала только об одном — он бросил меня! Он меня забыл! Что теперь будет со мной? «Я, я»! Почему она не задала себе вопрос — что с ним? Раз так — пусть бродит вечно в одиночестве! Она сама себя наказала!

— Ты чего так раскричалась? — удивленно спросил Хассим. — Какая еще любовь? Мы же о войне говорили.

Я опомнилась. Альва смотрел на меня печальным взглядом. Эриза, заслушавшись, так и сидела с апельсином в руке.

— Эх...

Махнув рукой, я вскочила и ушла от костра в темноту.

Впервые за долгое время хотелось плакать.

На следующий день около полудня мы увидели город. Это была Ронга.

Не заметить ее было невозможно. Плоскогорье рассекала пополам огромная извилистая трещина — словно какой-то великан разрубил всю долину пополам. Шириной она была шагов сто, а о глубине оставалось только догадываться. Прямо над трещиной нависала приземистая, уродливая черная башня без окон, со срезанной верхушкой. Вокруг башни, по обе стороны пропасти, раскинулся город. Он был действительно большим, даже по имперским масштабам, с площадями, каменными капильями и трехэтажными домами — не чета мурабитскому Альсиену.

Только черная башня все портила. Когда я на нее смотрела, по коже начинали бегать мурашки. И даже ладони чесались — так хотелось вырвать ее из земли и выкинуть подальше, как опухоль из головы пациента. Неожиданно меня охватила неуверенность в своих силах. Не зря ли мы чуда лезем? Альве никакого доверия нет, а что я могу одна? Кто и что ждет меня там?

— А не снять ли мне плащ, пока не заметили со стен? — озвучил мои мысли Хассим. — И вообще, зачем нам туда идти?

— Застава была заброшенная, — напомнил маг. — Это внушает надежду...

Мне представилась та же картина, что и на заставе, — скелеты, сцепившиеся в последней драке.

— Надеешься, что местные все друг друга перебили? А я в этом не уверена. Видите дымки над домами? Да и вон та башня... От нее идет такая... как бы вам это описать?... волна тьмы!

— Словно от действующего темного алтаря, — кивнул Альва. — Значит, город еще не вымер. Жаль...

— Жаль?! — возмутилась Эриза.

— С мертвецами справиться проще.

— Идем, — внезапно решилась я. — С живыми я попытаюсь договориться. Не в первый раз!

Первым делом я договорилась с хозяином насчет комнат. Были они неуютные и грязноватые, задерживаться в них не хотелось. Похоже, тут они в самом деле использовались только для тайных свиданий на скорую руку. Мы затащили наверх вещи и спустились ужинать.

Обеденный зал можно было описать двумя словами — закопченный и засаленный. Все столы были заняты, кроме одного посередине — там мы и расположились. Народ все прибывал. Шли сюда явно не есть, а пьянствовать. Усатые мрачные мужчины, все как один похожие на престарелых спившихся разбойников, сидели кучками у стен, ссутулившись и надвинув на глаза шляпы. Из-под полей поблескивали недружелюбные взгляды.

Под потолком стоял сизый дым, пахло подгорелым жиром, стол покрывала восковая пленка, ложки и вилки прилипали к рукам. На ужин нам предложили пузатый кувшин вина и целую гору обугленных свиных ребер — пережаренных и пересоленных, — на которые немедленно накинулся проголодавшийся Хассим.

— А тебе не советую, — с набитым ртом сообщил он Эризе. — Знаешь, на всякий случай. Мало ли чье это мясо...

— Ешь, — велела я Эризе. — Не слушай его! Свинина как свинина, а мы с утра не ели...

— Не хочется. Тут все такое грязное... А я так устала...

— Пусть отдохнет, — поддержал ее Альва. — Поест наверху из наших запасов и ляжет спать. Кто знает, удастся ли этой ночью нам уснуть вообще?

— Так зачем принимал приглашение старого пройдохи алькальда? — зевая, спросила я. — Зачем тебе этот их праздник... и как его... факельное шествие?

— Знаешь, в каком направлении двинется это шествие?

— Нет...

— А я выяснил. Отсюда, с площади — в башню. 

Я моргнула. Сон сразу куда-то подевался.

— Там, внутри, будет проходить «звериная травля», продолжал Альва вполголоса. — Это мероприятие меня особенно интересует. Каких зверей они там собираются травить? В краю Мураби нет хищников...

Речь Альвы потонула в гомоне и визгливом смехе. В таверну, громко требуя вина и закусок, ввалилась целая компания, которая явно уже где-то начала праздновать и теперь собиралась продолжить. Компания своеобразная — одни женщины. Принаряженные, оживленные, крикливые. Интересно, где веселились их мужья?

— Можно к вам? — Без лишних церемоний местные дамы окружили наш стол, бочком втискиваясь на скамейки. — О, у вас тут вино! Непочатый кувшин!

— Да забирайте хоть весь, — буркнул Хассим, зажатый между двумя упитанными красотками. Остальные, кому не хватило места, обступили стол. У меня в глазах зарябило от шалей, раскрашенных лиц и пышных бюстов. Взгляды дам тут же скрестились на невозмутимом лице Альвы.

— Откуда прибыли, господин алим?

— Как вам наша прекрасная Ронга?

— А вино? Разве оно не великолепно?

— Если бы его еще водой не доливали, цены бы ему не было, — буркнул Хассим, вызвав шквал возмущенных протестов.

— Наше вино — лучшее в Мураби! Не слушайте его, он ничего не понимает. Угощайтесь, господин алим!

Незваные гостьи застенчивостью явно не страдали. Одна девчонка, непрерывно хихикая, как бы невзначай присела на колени к Альве, но тут же получила пинка и с обиженной миной убежала. Остальные сделали выводы, но по-прежнему изо всех сил пытались вовлечь иноземца-чародея в разговор. А вот Хассиму приходилось не легко. Наблюдая за ним, я забавлялась от души. Несколько крупных тетушек постарше присматривались — и не только присматривались — к белобрысому парню, словно к куску мяса на рынке. Хассим тоже пытался делать надменное лицо, но его выдавали испуганно бегающие глаза. На Эризу никто не обращал внимания; если бы не я, совсем оттерли от стола.

— Мы здесь чародеев очень уважаем, — говорила красивая нарядная брюнетка с громким голосом, чувственным ртом и холодными глазами, обращаясь исключительно к Альве. — Но, по правде сказать, их у нас почти не осталось. Что поделаешь — лучших первыми забирает к себе Господин Бед. Остаются же... — Красавица презрительно повела бюстом в сторону усатых пьянчуг у стенок. — Зато ведьм у нас тут предостаточно. Я бы даже сказала, слишком много. Некоторые называют себя ведьмами, а сами простую порчу навести не способны. Ну да Господин им судья! К счастью, — приосанилась она, — встречаются среди нас и настоящие! Ведь каждая истинная женщина — в чем-то ведьма! Вы согласны со мной, милочка? — обратилась она ко мне, поскольку Альва на ее речь вообще никак не отреагировал.

— Не знаю, я не ведьма, — сказала я, чтобы она отвязалась.

Красивая брюнетка на миг растерялась.

— Странно! А мне почудилось...

— Внешность обманчива. Смотрите вглубь, — посоветовала я.

Тут я ничем не рисковала — у красотки не было ни малейшего желания изучать мою сущность. Ее, как и прочих, интересовал исключительно Альва. Я заметила взгляды, которые местные дамы бросали на Альфинур. Опасное и таинственное оружие на поясе пугало их, но и притягивало, только прибавляя очарования чужеземцу-колдуну.

— Что ж, — сказала красотка, с усмешкой отворачиваясь от меня, — действительно, если носить мужской балахон и делать наглое лицо, можно ввести в заблуждение каких-нибудь старых простачков вроде нашего алькальда... Вот господин алим, — льстиво добавила она, — тут нет ни малейших сомнений. Это ощущение яростной, неодолимой силы не подделать! Я чувствую его вот здесь, — она положила руку на утопающую в кружевах грудь, — в сердце…

— Ниже надо показывать, — с лукавым видом шепнула бедно одетая черноглазая женщина на дальнем конце стола. Остальные охотно захихикали. Красотка не обратила на реплику ни малейшего внимания. Она, не отрывая взгляда, хищно смотрела на Альву. Тот задумчиво чистил ножом ногти.

— Почему же истинная женщина — непременно ведьма? — спросила вдруг Эриза.

— Деточка, разве не очевидно? Ведьма — сильная, свободная женщина. Она обладает выдающейся привлекательностью, с легкостью подчиняя себе чужую волю. Она всегда получает, чего хочет. Ведьма приказывает и людям, и духам. Она владеет своими мужчинами, а не они ею...

Эриза, глядевшая в стол, подняла на нее мрачный взгляд:

— Ведьма творит зло!

Все посмотрели на нее и засмеялись. Красивая брюнетка даже на миг онемела от такой наивности.

— Ведьма делает то, что пожелает, — сказала она, гляди на Эризу с таким изумлением, будто с ней заговорила тарелка. — Что такое зло, деточка? Все относительно. У любого поступка две стороны. То, что благо одному, зло другому. Каждый заботится о своем, это в природе вещей. Так почему же меня должны заботить желания другого? Тот, кто хочет себе блага за мой счет?

— Похотливые самки, называющие себя ведьмами, желают власти. Но они ошибаются, считая, что обладают ею, — громко произнесла сухопарая, строго одетая блондинка с тусклыми глазами и узким ртом, тоже глядя только на Альву. — На самом деле они только потакают своим ничтожным страстишкам. У них нет власти даже над собой!

Альва поднял голову.

— Это правда, — заметил он. 

Бесцветная блондинка самодовольно улыбнулась. Она явно считала себя умнее всех присутствующих, но была слишком высокомерна, чтобы демонстрировать им это.

— Желания тела просты, грубы и примитивны. Но разум, свободный, разрушающий все границы дозволенного, может зайти гораздо дальше по пути, указанном нам Господином! Только те, кто живет жизнью ума, достойны называться людьми, — продолжала блондинка, взглядом ясно давая понять, что из присутствующих таковыми могут считаться лишь она и Альва. — Все прочие — просто животные. Они пригодны только для одного, — с неожиданной злобой загнила она, уставившись в упор на брюнетку, — на развод и на забой!

Красотка побагровела. На миг мне показалось, что сейчас она вцепится блондинке в жидкие косы. В неловкой тишине раздался одинокий веселый смех. Хихикала та бедно одетая черноглазая женщина с лукавым взглядом.

— Девочки, как вы все серьезны! Быть ведьмой — так весело! Какое это удовольствие — смеяться над всеми!

— Да уж, если больше ничего нет, остается только смеяться, — буркнула красотка.

Шутница пропустила мимо ушей любезное замечание, бросила осторожный взгляд на Альву, правильно истолковала его безразличное выражение, и на ее губах тут же появилась ехидная улыбка.

— Но особенно приятно смеяться над мужчинами!

За столом тут же начался оживленный галдеж.

— За что ты так ненавидишь мужчин, Анилу?

— О нет, я их нежно люблю, они такие потешные!

— Да ладно, скажи нам правду! Когда у тебя последний раз был мужчина?

— Не уверена, что это был именно мужчина... Он был слишком хорош для него. Больше напоминал инкуба.

— О-о! Демон? 

— Ну что вы, девочки! Демон — это банально...

Все были заинтригованы. Даже чародей отошел на второй план. Анилу, оказавшись в центре внимания, удовлетворенно улыбалась.

— Смотря какой демон, — заметил кто-то очень многозначительным тоном. — Вот, помнится...

— Главное, чтобы не в виде черного пса!

— А что такого? — под общий хохот невозмутимо возразила Анилу. — Подстричь когти, и пользуйся на здоровье! И заметьте, сколько преимуществ перед мужчиной: не спорит, не требует пищу, а если требует, всегда можно треснуть кочергой по спине и выгнать ночевать во двор. А еще...

Гомон стал оглушительным. Теперь трещали все одновременно.

— «Пошел вон, кобель»! И он и слова поперек не скажет, потому что это правда! Ха-ха!

— Дура, потому что он не умеет разговаривать! Он же пес!

Словно огненная змея, ползло шествие по улице, через мост над рдеющей пропастью, постепенно втягиваясь в ворота башни. Позади надрывались дудки и грохотали барабаны, факелы обдавали жаром и запахом смолы. Рядом с нами шла толпа дюжих парней, как бы невзначай окруживших нас со всех сторон, и парочка в красных кафтанах — алькальд со своим демоном. Я шепотом обратила на этот занятный факт внимание Альвы. Тот только плечами пожал. А относительно засилья женщин сказал:

— Война.

— Война закончилась сто лет назад!

— Тут она закончится с последним из Ахмар. Ты же знаешь, какие они бешеные. Вон на Хассима посмотри. У него, если ни с кем не сцепился, считай, день прожит зря...

— Так ты считаешь, он отсюда родом?

— Безусловно. Никаких сомнений. Он или его родители.

— Значит, здесь из него сделали демона?

— Тут и делать-то не надо, — усмехнулся Альва. — Он мог таким родиться. Мы не знаем, кто был его отец.

— Что вы там про меня? — навострил уши Хассим.

— Кто был твой отец? — спросил Альва.

— Понятия не имею! У нас говорили — наверняка какой-нибудь бес!

— Вот видишь?

Башня все приближалась, закрывая все небо, словно каменная туча, — казалось, вот-вот рухнет на голову! Мне было не по себе. Не люблю с разбегу кидаться прямо в драконье логово, не проведя даже разведки. Чем ближе к башне, тем сильнее я чувствовала себя беспомощной и почему-то обманутой. Только непонятно — в какой момент, кем и как.

Широкий каменный мост привел нас к воротам. В черной стене виднелась низкая арка, похожая на печное устье. Шествие кое-как просочилось в нее. Нас стиснули со всех сторон. В низком проходе было нечем дышать, голова закружилась от запаха пота и чада факелов. Толпа несла нас вперед по низкому душному коридору, словно сквозь чье-то смрадное чрево. Наконец впереди мелькнул яркий свет и раздался ровный, многоголосый шум. Давка прекратилась — нас вынесло на открытое пространство. Я жадно глотнула воздуха, подняла взгляд и увидела над собой небо. 

А вокруг...

Крыши у башни не было. Зато имелась просторная, посыпанная песком арена. И каменные скамьи, ступенями восходящие к краю стен. Мы оказались в амфитеатре — древнем, ровеснике того акведука над пропастью. Сейчас таких уже много сотен лет не строили — и не смогли бы, и за ненадобностью. Однако жители Ронги явно пользовались своим амфитеатром по прямому назначению. Арена, погруженная в землю на глубину полутора человеческих ростов, была ярко освещена по кругу факелами. Выше, на скамьях, кипел шумный и пестрый муравейник — бесчисленные зрители рассаживались по местам. Не так уж мало народу обитало в Ронге!

Шествие растеклось на множество ручейков и устремилось на трибуны.

— Сюда, дорогие гости, сюда!

Алькальд потянул нас в первый ряд. Арена оказалась прямо под нами.

— Лучшие места! Все видно будет! Ничего не пропустите!

— Кто-нибудь объяснит мне, что это? — спросил Хассим.

— Во времена Илиберры в таких амфитеатрах устраивались бои и звериная травля, — объяснила я. — Сейчас разве что в деревнях стравливают собак или быков, а в древности дело было поставлено широко и с глубоким смыслом. То, что первоначально было формой жертвоприношения, сейчас стало просто дикой забавой, кровавым зрелищем...

— Ну вы скажете — просто зрелище! — хмыкнул алькальд. — Да такого зрелища нигде не то что в Мураби — и во всем мире не найти!

— Это уж точно! Издевательство над животными с таким размахом...

— Эй, лоточник, сюда! — завопил алькальд в толпу, не слушая меня. — Мне пива и соленых оливок!

Я покачала головой, глядя на беса-двойника. «Добрая память» градоправителя хихикала, потирала когтистые ручки и даже приплясывала на месте. Что мне весьма не понравилось.

Взгляд выхватывал из толпы знакомые лица. Я узнала ту даму, которая пролетела над нами вечером. Она сидела в первом ряду с королевским видом, одинокая и надменная, трагически красивая и в то же время жуткая. Даже я, с моей квалификацией, не могла понять, демон она или человек. От нее веяло злым роком. Казалось, тот, кто встретится с ней взглядом, — погибнет.

Я отвернулась и поймала взгляд давешней шумной красотки из таверны. Она сидела немного выше нас, разряженная в пух и прах. Заметив, что я на нее смотрю, злорадно улыбнулась.

— Эй, ты, — обратилась я к демону-двойнику. — Ты мне кажешься немного умнее своего работодателя. Не введешь нас в курс дела?

— Лесть не поможет, чародейка, — хихикнул двойник. — Впрочем, почему бы не рассказать? Ты совершенно права — звериная травля обладает глубоким смыслом. Ну и конечно, дает возможность порадоваться нашим смертным рабам. Но главное, она угодна Господину Бед. Все звери, что появляются на арене, — его создания. Прежде чем выпустить их в мир, он дает им возможность в первый раз убить и вкусить свою первую добычу. А пролитая кровь радует сердце Господина!

По моей спине пробежали мурашки. Мы не ошиблись — это оно! То место, где создают монстров.

Вот только не знаю, в нынешних обстоятельствах — радоваться этому или огорчаться...

— А где Господин Бед? — спросил Альва. — Он почтит присутствием это зрелище?

— Он уже среди нас.

Я, не удержавшись, оглянулась по сторонам. Демон ухмыльнулся. 

— Неужели ты думаешь, что он покажет себя вот так запросто? Смертные увидят его, когда на песок прольется кровь. Может быть. Если будут достойны.

— То есть он не смертный? — спросила я с любопытством. — А кто?

— Не суетись, чародейка. Он явит себя, когда придет срок. Может, ты даже успеешь его увидеть.

— В каком смысле успе...

Земля дрогнула. Словно тень наползла на амфитеатр. В свете трепещущих огней песок вспыхнул красным. Стало тихо, как будто порыв ветра задул все голоса. Мне почудилось, что все присутствующие одновременно затаили дыхание.

С дальнего конца послышался глухой грохот. Я прищурилась. На дальнем конце арены виднелись еще одни ворота — темная нора, забранная решеткой. Решетку как раз поднимали.

Алькальд приподнялся, впился глазами в отверстие. Недоеденные оливки выпали изо рта. Я отстранилась, и в тот же миг меня толкнули с другой стороны. Быстрое движение, сдавленный возглас; что-то мелькнуло в воздухе, и на песок мешком свалился Хассим.

Точнее, его попросту туда скинули.

Я вскочила, и меня тут же крепко схватили сзади за локти. Чья-то потная лапа зажала рот.

— Наша травля — вовсе не дикая забава, как вы изволили выразиться, а культурное мероприятие, — сообщил демон-двойник, что-то записывая в свиток. — Здесь не люди травят зверей. Здесь звери травят гостей!

Я укусила держащего за руку, дернула головой, крикнула невнятно:

— Альва!

— Спокойно, Имахена.

Альва сидел с прямой спиной, надменно подняв голову. Казалось, ему нет никакого дела до трех дюжих молодцов, заломивших ему руки и держащих у горла нож. 

— Связать вас и заткнуть рты? — спросил алькальд, кидая в рот новую горсть оливок. — Или будете сидеть тихо и не портить представление глупой возней?

— Ну ты за это поплатишься, старый хрыч! — рявкнула я, быстро прикидывая расклад сил и пути отхода. Полдюжины парней для магички — чепуха! Сейчас я их раскидаю, а потом...

Алькальд взглянул мне в лицо и рассмеялся.

— Я знаю, что вы колдуны. Но вас тут двое. А нас — несколько тысяч! Кроме того, тут, в башне, не больно-то поколдуешь! Вот твой дружок поопытнее, он знает. Потому и помалкивает, да? Вам отсюда не уйти. Ну, нести веревки?

— Не трудитесь, — ответил за меня Альва. — Мы не причиним вам беспокойства. Очень хочется досмотреть представление до конца.

— Что ты несешь? — крикнула я гневно.

— Только без ваших штучек! — предупредил алькальд. — И не надейтесь на этот злодейский меч. Ножны завязаны, клятва записана! Руки держать на виду. Не шептаться! И не вставать. Иначе сразу клинок в спину! Будете себя хорошо нести — сегодня не съедят! Точнее, съедят не сегодня, хе-хе-хе...

Альва высокомерно отвернулся и перенес внимание на встрепанного Хассима, который поднялся на ноги и дико озирался по сторонам.

Я почувствовала, что меня отпускают и довольно грубо сажают обратно на каменную скамью. Кто-то задержал пятерню у меня на плече. Я скинула ее с отвращением. Сзади сально хихикнули.

— Ублюдки!

— Не дразни их, Имахена.

— Какое редкостное самообладание! — съязвила я. — И верно, что нам с тобой беспокоиться? Нас-то они убивать не станут. Два чародея — слишком ценная добыча, чтобы просто скормить ее зверью. Пищи «господину» хватает с избытком, а вот продвинутые слуги пригодятся... 

— Помнишь наш договор? Успокойся и ни во что не вмешивайся, — настойчиво повторил Альва, бросив на меня такой странный взгляд, что я умолкла на полуслове.

В мыслях была настоящая каша. Что все это значит? Почему Альва так себя ведет? Что-то задумал? Наверняка у него есть какой-то план... Но Хассим? Неужели Альва готов пожертвовать Хассимом? А почему бы нет? Кто он ему? И вообще, с чего я решила, что мы друзья? Кто предал один раз... Во мне уже зашевелились самые черные подозрения...

Но тут воздух наполнился лавинообразно нарастающим ропотом, переходящим в громоподобный дикий рев. Все, кроме нас с Альвой, повскакали на ноги.

Из темной норы вышла тварь.

В самом деле, в краю Мураби не было опасных диких животных. Зато имелись домашние.

Огромная свинья, в холке высотой с теленка, остановилась у выхода из норы, ошалев от воплей и подслеповато мигая. Из пасти вверх и вниз торчали острые кривые клыки. На спине и боках твари щетинились полосатые колючки, образуя на спине и холке живописный гребень.

Хассим увидел свинью и попятился, нашаривая на поясе рукоятку ножа. Но что тут можно было сделать жалкой полоской металла? Парень развернулся, подбежал к ограждению, подпрыгнул и зацепился руками за край трибуны. Его с азартными воплями спихнули обратно.

Свинья повернулась к нему и оскалилась. Трибуны ахнули, алькальд уронил кулек с оливками, — пасть скотины была полна натуральных волчьих клыков. Хассим вскочил на ноги и бросился наутек. Свинья нагнула голову и побежала за ним, все быстрее перебирая ногами.

— Хассим! — крикнула я, вскакивая. Тяжелые руки тут же прижали меня к скамье. — Альва, да очнись ты!

Альва не ответил. Нет, он был вполне в себе и внимательно следил за происходящим на арене. Я взглянула на него с искренней ненавистью.

— Жертвоприношение, — прошипела я. — Вот что это такое! Приносят в жертву чужаков! Потому-то к ним и перестали возить продовольствие. А когда кончатся и случайные путники, так они своих начнут кидать. На радость Господину Бед!

Альва ничего не ответил, но мне и не требовалось подтверждение. Я знала, что права. Демоны прожорливы, и со временем их голод только растет. Утолить его невозможно. Вот только наивные смертные об этом не догадываются. Начинается всегда с какой-то мелочи. Но только начни кормить демона — не остановишься, пока не будет сожрано и разрушено все, что возможно.

Трибуны взревели — Хассим прижался к дальней стенке. Тварь неслась прямо на него. Парень растерянно метнулся вправо, влево... И вдруг исчез!

Все завопили. Качнулось пламя факелов. Над головами пронеслась хвостатая тень. С дальней трибуны донеслись пронзительные крики — взмывший в воздух белколак грохнулся прямо в толпу. Зрители, толкаясь, спотыкаясь и падая, кто на четвереньках, кто ползком, кинулись в разные стороны. Белколак, покачиваясь, угнездился на скамье и испустил долгое, зловещее стрекотание. Хвост надулся, как шар, иглы растопырились и загудели.

Свинья с арены отозвалась рычащим хрюканьем. Белколак махнул хвостом. Над головами разбегающихся зрителей засвистели серые иглы. Люди попадали, закрывая головы руками. Залп игл ударил в ограждение арены. С полдюжины попало в бок свиньи, но не причинило ей ни малейшего вреда.

Белколак испустил разочарованный вопль, взвился и воздух, перескочил через стену и был таков.

Несколько мгновений было тихо. Потом амфитеатр наполнился громким ропотом, криками и возмущенным свистом. Люди вскакивали на ноги, на арену полетели огрызки... 

— Альва, давай отсюда выбираться, — быстро проговорила я, хватая мага за руку. — Сейчас самый подходящий момент...

— Нет!

— Что значит «нет»?!

— То, что мы останемся тут, — прошипел он, отцепляя от себя мою руку. — Ты что, не понимаешь?! Я жду, когда он появится.

— Кто?

— Господин Бед! И тогда мы атакуем!

Не успела я осмыслить сказанное, как меня окатило мертвящим холодом. Я медленно повернулась туда, откуда веяло темным и нездешним, — и встретила загадочный взгляд черных глаз дамы, что пролетела над нами вечером. Да, таким взглядом в самом деле убивать можно! Этой-то что от меня надо?

Дама, не меняя выражения лица, посмотрела на алькальда. В тот же миг неведомая сила подняла меня над землей. Рывок, короткий полет, удар — и на арене появился новый участник игры — я.

Отсюда снизу толпа сливалась в одно орущее пятно. Я различала лишь лицо Альвы. На нем повисло человек пять, но он и не сопротивлялся, сидел как прежде — только губы сжались в полоску да отметка амирской контрразведки пылала на щеке, как огненное клеймо.

Сидел и ждал, что со мной будет дальше.

Тут я и сама почему-то успокоилась. Все чувства словно выморозило.

Что ж, пусть Альва выжидает. Может, и увидит хозяина этого ада. Может, даже сразится с ним. Но я этого уже не увижу.

Я тщательно отряхнулась, убрала волосы с лица. На трибунах воцарилось выжидающее молчание, которое нарушал лишь тяжелый, убыстряющийся топот. Тварь приближалась. Разбег, бросок! В последний момент я шагнула в сторону. В тишине клацнули клыки, свинья пронеслась мимо. Трибуны заорали и разразились рукоплесканиями.

Свинья пробежала еще десяток шагов, развернулась и снова кинулась на меня. Я пропустила ее под рукой и ударила в спину стандартным пульсаром. Тварь взвизгнула, но даже не покачнулась. Пульсар не причинил ей никакого вреда. Он едва до нее долетел. Мне даже показалось, что он развеялся еще в полете. Сила ушла в пустоту.

Свинья пошла на третий заход. Я попыталась достать ее экзорцизмом... И словно увязла рукой в смоле, едва увернувшись от клацнувших возле бедра клыков. Заодно поняла, почему алькальд и его прихвостни вели себя так нагло. Башня Ронги блокировала чужую магию. На самом деле абсолютно нормально для магической башни: если она не приняла тебя и не подпитывает, то подавляет и отвергает как чужеродное тело. А подпитаться от башни Ронги — нет уж, увольте! Хотя, может, именно этого от меня и хотят...

В четвертый раз мне не повезло. Тварь оказалась умнее, чем я думала, — в последний миг изменила направление бега и ударила меня плечом, усаженным иглами. Я следила за пастью и успела только блокировать удар предплечьем, но он оказался слишком сильным. Я отлетела шагов на десять, упала мягко, перекатилась через плечо и сразу встала на ноги. Рукав был разодран на полосы и оказался мокрым... Почему он мокрый? Я провела по нему левой рукой — ладонь стала красной.

Боли я не ощущала совсем, но, судя по тому, как быстро кровь пропитывала плащ, порезы были глубокие. Я быстро провела ладонью вдоль предплечья, чтобы закрыть их и остановить кровь...

И обнаружила, что моя целительская магия здесь тоже не работает.

На миг я растерялась, как первокурсница, ведь привыкла чувствовать себя неуязвимой.

Вопли на трибунах отдалились, стали невнятными. Вдоль позвоночника пополз холодок. Кажется, мои дела плохи... Без магии и без оружия остается только уворачиваться. Но кровь с рукава уже капала на песок, и рука начинала неметь. Скоро начнет кружиться голова, замедлятся движения... У меня совсем мало времени, чтобы умиротворить эту скотину!

Свинья зафыркала, видно учуяв кровь, и неспешной рысцой направилась ко мне.

Воздух снова наполнился свистом и мельканием. Не совсем понимая, что происходит, я на всякий случай упала ничком на песок.

На этот раз залп получился более кучным и метким, Раздался хриплый визг. Я приподняла голову — свинья пятилась и вертела башкой, утыканной серыми иглами, Сверху налетел ветер, земля содрогнулась от удара. Один зверь-демон налетел на другого.

Адская свинья была крупнее, тяжелее и лучше защищена, но на стороне белколака имелось преимущество в скорости. Оборотень действовал чисто по-волчьи — налетел, резанул клыками, отскочил... Свинья вертелась, вслепую лязгала челюстями и уже не хрюкала, а рычала... Белколак плясал вокруг нее. За один удар сердца перекусил ей ногу (тварь упала на бок, пронзительно визжа), вспорол не защищенное иглами брюхо и выпустил кишки. Свинья забилась в агонии. Я поспешно поползла прочь, пока меня не размазали по арене. Белколак, наоборот, подскочил к врагу и стал рвать зубами горло. Хлынула кровь... Я отвернулась. Трибуны ревели.

Кто-то потрогал меня за плечо.

— Эй, Имахена, — раздался сзади знакомый голос.

Я повернула голову, приоткрыла глаза и увидела Хассима.

— Кровищи-то, — пробормотал он, оглядывая арену. — Как на бойне... Твоя работа?

— Твоя. — Я села и принялась закатывать пропитанный кровью рукав. Почему-то очень захотелось спать. — Ты только что завалил вон ту свинью. 

-Я?!

— Ты. Превратился и загрыз ее. Ты же оборотень, забыл?

— Я, значит, завалил, — задумчиво повторил Хассим, глядя на издыхающую свинью. — А что, я могу! Я такой! Эге-гей, люди! Видали?!

Парень приосанился и помахал рукой трибунам. Те ответили взрывом аплодисментов. На песок посыпались цветы. Также летели яблочные огрызки и гнилые апельсины — видимо, их метали те, кто ставил на свинью. Хассим поднял розовый цветочек, засунул себе за ухо и подмигнул мне.

— Ты чего вернулся? Я думала, ты уже скачешь в родной Альсиен, разбираться со старейшинами...

— Гм, это мысль! А чего вернулся? Ну как чего — за вами! Вместе мы или не вместе? Эй, руки прочь! Попрошу не обниматься!

— Тогда ограничимся словесной благодарностью. Спасибо, Хассим. Я... не ожидала.

— Знаю я, чего вы ожидали, — ответил Хассим неожиданно горько. — Это вам спасибо — не убили меня с колдуном там, на Беличьей горе. Хоть ничего вам не мешало. Считай, мы в расчете.

— Второй раз меня уже спасаешь!

— Если что — обращайся, я всегда рад кого-нибудь загрызть, — заявил Хассим с прежним самодовольством.

— Лучше помоги потуже перетянуть руку. Я уже забыла, как это делается без магии... Проклятие, кровь так и капает ...

— Протяни ее и подержи неподвижно... А что будет дальше?

Я покосилась на главную трибуну. Алькальд оживленно совещался с двойником. Зимним сквозняком холодил мертвенный взгляд дамы. Альва смотрел на меня.

Интересно, это он приказал Хассиму вернуться или парень в самом деле принял решение сам?

— Едва ли нас отсюда выпустят, — сказала я. — Может, заставят биться между собой.

— С чего это они решат, что мы захотим драться?

— Напоминаю: ты — оборотень. Созданный здесь, в Ронге, неким Господином Бед. Предполагается, что он — твой хозяин и ты будешь делать то, что он прикажет.

Хассим гордо расправил плечи.

— Нет у меня никакого хозяина! Сам решаю, кого убивать и зачем. Уж точно не толпе на потеху.

Он повернулся к трибунам, показывая им обеими руками неприличные жесты.

— Слыхали, хамье?

Толпа ответила возмущенными криками.

— Кстати, ты помнишь, как снова превратился в человека? — спросила я, отмахиваясь от огрызков и недоеденных огурцов.

Хассим нахмурился, мотнул головой.

— Вроде бы все само случилось. Помню, как этот кабан бросился на меня — сперва быстро, а потом, смотрю, вроде бежит, а сам еле-еле ногами перебирает, будто по воздуху плывет...

— Время замедлилось, — кивнула я. — Нормально.

— ...И вдруг хлоп! — все стало черно-белым. А потом уже не помню. Вроде дрался...

Хассим бросил взгляд на тушу твари. Задние ноги свиньи еще дергались. Растерзанные кишки мерзко воняли.

— А потом услышал голос, — продолжал он, словно не веря себе самому. — Знаешь, чей? Эризы. Зовет меня, тянет тихонько: «Хасси-и-им! Хасси-и-им!» И я как-то сразу успокоился, — Хассим положил руку на грудь, — и вот туг меня что-то будто обожгло. И я как проснулся. Открываю глаза — я на арене, свинья подыхает, ты в крови...

— Вот что тебя обожгло, — сказала я, вглядываясь в висящий на шее Хассима амулет. Тот, на витой цепи, что я отобрала у него и отдала Эризе, а она снова ему подарила. 

Оправа почернела, голубой камень потускнел и раскрошился.

— Надо же, сработало...

Голос Эризы на амулет записала я. Не сказав ей, для чего. Идея была моя, магия — ее. Ее власть над камнем, ее стихийная сила. Немалая сила — если амулет сработал чуть ли не прямо в башне Ронги...

Кровь наконец удалось остановить, а вокруг по-прежнему ничего не происходило. Я огляделась. Чего ждём? Публика уже заскучала!

Как я догадалась позднее, жители Ронги ждали появления Господина Бед. Он получил свою жертву — пусть не ту, которая была изначально запланирована, — но кровь пролилась, и самое время было ему явиться, чтобы успеть напитаться отобранной жизнью. Однако Господин не явился. Видимо, жертва ему не понравилась. Или крови оказалось маловато. И потому, посовещавшись, местные главари решили продолжать представление.

В дальнем конце арены снова загрохотала решетка. Уже другая.

— Хассим, приготовься!

Трибуны взревели и затаили дыхание. В мертвой тишине четко прозвучало шуршание чешуи по песку.

— Ну и где? — озадаченно спросил Хассим.

Я расставила руки в стороны, растопырив ладони, но глаза на них так и не открылись — в них словно насыпали черного пепла.

Зашуршало с другой стороны. Я ударила пульсаром вслепую. Сила снова рассеялась прямо в воздухе, но на миг словно молнией высветило длинное серое туловище. Извиваясь и перебирая лапами, оно быстро текло прямо к нам.

— Невидимка! — крикнула я, шарахнувшись в сторону. Берегись!

Поздно! Свист, отрывистый возглас — и Хассим валяется на спине, утыканный колючками, как подушечка для булавок. Тварь, постепенно становясь видимой, нависает над ним, распахнув желтую пасть. Она похожа на ящерицу или на многоногую змею — примерно такую, как мы нашли под обломками башни Ан-Джезир, только раз в двадцать крупнее. Взгляд у нее неподвижный и слишком разумный дли рептилии. На загривке топорщится игольчатый гребень.

Я бросила взгляд на трибуны. На самом деле просто хотела в последний раз посмотреть на Альву. Но что он делает? Встает, снимает с пояса меч...

И бросает его на арену, прямо мне под ноги.

Я еще успела подумать, что слишком поздно он спохватился, и тут началось нечто странное.

Иглы на спине ящерицы опустились. Потеряв интерес к добыче, она развернулась и поползла прочь, не обращая на меня никакого внимания.

Я быстро подобрала Альфинур и несколько мгновений стояла, вцепившись в рукоять, пока ящерица не скрылась в норе за решеткой. Потом я очнулась и бросилась к Хассиму. Он был весь утыкан иглами, но еще дышал. Если бы сейчас оказаться подальше от Ронги, я бы мгновенно вылечила его! Я сунула меч за пояс, подхватила Хассима, собираясь поднять его, и тут на меня снова обрушился громоподобный рев.

— Господин Бед! — скандировали трибуны. — Господин Бед!!!

Ряд за рядом люди сползали со скамей и падали на колени. Пламя факелов полыхнуло и метнулось к небу, словно подхваченное вихрем. Я выхватила меч и завертелась, пытаясь понять, кому они кланяются...

Он стоял на передней трибуне, и пространство расплывалось вокруг него, теряя очертания. Слишком высокий для человека, широкоплечий, серокожий. Острые уши, когтистые руки, жестокое лицо. Пылающие глаза — один синий, другой красный.

— Альва! — воскликнула я.

Господин Бед поднял руку, и настала мертвая тишина. Весь амфитеатр лежал ничком. Стояли только я и он. 

— Альва? — раздался в пространстве низкий голос. — Вовсе нет.

Звук голоса доносился как бы со стороны, никак не связанный с движением губ. Ага. Один из несомненных признаков одержимости.

Я не удивилась. Давно ждала, что рано или поздно это случится.

Знает ли Альва, кем он одержим? Осталась ли в нем собственная воля или он полностью подчинен амиру демонов?

Что ж — если не знал раньше, то узнает сейчас!

— Альва, если ты меня слышишь! Вспомни спецкурс! Сперва — узнать демона, назвать его по имени! Потом понять, что он — не ты. Потом — приказать ему уйти!

Демон удивленно взглянул на меня и расхохотался.

Я бы тоже посмеялась вместе с ним. Все равно что подойти к замку и начать пинать ворота ногами.

— Зачем уходить? — спросил амир демонов, отсмеявшись. — Разве ему плохо? Я даю ему все, что ему нужно!

— Я не с тобой говорю, Гаухар! — ответила я с ненавистью. — Альва хотел вернуться в Мураби и очистить его от демонов! Так пусть начнет с тебя!

— Ты уверена, что он хотел именно этого?

— Я знаю его не хуже тебя! Он — он сам — хотел блага...

— Все вы думаете, что хотите блага. А чего хотите на самом деле, даже себе не признаетесь.

Меня бесило, что я вынуждена говорить с демоном, задрав голову и глядя на него снизу вверх. Я вообще не хотела с ним говорить. Вся моя практика демонолога подсказывала, что спорить с демонами — пустое дело. У них свои цели, от которых они никогда не отступятся.

Но я надеялась, что Альва тоже меня слышит.

— Альва, ты хотел изгнать демонов, — повторила я. — А цели Гаухара — другие. Не изгнать демонов, а подчинить их себе. Стать их амиром. Твой демон — это демон власти...

Господин Бед ухмыльнулся. 

— Значит, мы с ним хотим одного и того же!

— Это не одно и то же! Любой, кто привлекает на службу демона, рано или поздно начинает ему служить, — гнула я свое. — Взгляни на жителей Ронги, Альва! Они думают что демоны служат им, но на самом деле все они служат демонам и даже не подозревают об этом...

— Альвы здесь нет. Он тебя не слышит.

— А я думаю, что слышит!

— С чего ты взяла?

— Потому что у меня ровно столько же прав на него, как у тебя!

— У тебя нет на него никаких прав...

— Так и у тебя тоже! Точнее — ровно столько, сколько он сам даст и тебе, и мне, и кому угодно еще! Альва, вспомни об этом! Ты не раб ему!

— Конечно, не раб, — подтвердил Гаухар. — У нас договор.

Я стиснула зубы, чувствуя, что вот-вот впаду в отчаяние. Что мне с ними делать? Альва не отзывается. Экзорцизм тут не поможет, тому свидетельство — огненный шрам на его лице. Остается Альфинур. Меч, созданный нарочно для того, чтобы убить Гаухара.

Но только вместе с тем, чьи тело и душу он захватил...

— Хочешь сделку, Гаухар? — неожиданно вырвалось у меня. — Я хочу выкупить у тебя Альву!

— Чем?

— Жизнь за жизнь!

— И кого ты предлагаешь? — с любопытством спросил Гаухар.

— Себя, кого же еще!

Амир демонов ответил не сразу. Мне показалось, что он в самом деле озадачен.

— Себя — за него? Не пойму, в чем подвох, — признался он.

— Что, никогда прежде тебе не отдавали душу добровольно, не ради себя, а ради другого? Все когда-то случается первый раз! Моя жизнь за свободу Альвы. Ну, согласен? — бодро спросила я. — Скорее, не то я передумаю!

Я совершенно не блефовала. Одна моя половина вопила громким голосом: «Имахена, что ты творишь?! Остановись!», пока вторая, заткнув уши, готовилась кинуться с кручи в пропасть.

— А если потом он сам призовет меня обратно? — уточнил амир демонов. — Альва привык к власти, тяжко будет её лишиться!

— Тут уж ему решать. А вот со мной тебе другого шанса точно не представится!

— Это правда, — медленно сказал Гаухар, и я с ужасом поняла, что победила.

— Ну, по рукам?

Амир демонов перегнулся через ограждение трибуны и протянул мне руку.

Вот он, момент, чтобы нанести удар... Но я переложила меч в левую руку и протянула ему правую.

В тот момент, когда я прикоснулась к его длинным серым пальцам с кривыми когтями, меня словно ударила молния. Жар и мороз в лицо — как тогда, у колодца! Все вокруг стало прозрачным и красным. Я больше не чувствовала тела, но внутренним зрением видела, как во мне, выжигая все изнутри, бушует пламя.

И вот сгорело все — я сама теперь из огня и чувствую такую силу, будто мчусь на гребне огненной волны.

Сама не понимаю, жива я или мертва, и не знаю, чья это сила... Но пока волна несет меня, надо действовать!

Я подняла Альфинур и, указывая им на амира демонов, воскликнула в тишине:

— Гаухар, своей жизнью я выкупаю Альву! У тебя больше нет власти над этим смертным!

— Договорились, — кивнул демон, выпрямляясь. — Твоя жизнь...

И вдруг умолк, глядя на меня с удивлением и — да, мне не показалось — с испугом! 

Огненный вал вздымается все выше. Что происходит? Я не понимаю сути явления. Но очень хорошо чувствую, на что сейчас способна. Жертва, отказ от себя неожиданно разбудили во мне такие силы, о каких я и мечтать не смела. Ну а как ими распорядиться...

«Когда ты станешь опытным экзорцистом, демоны будут бояться одного звука твоего имени...» Так ты говорил, Альва?

Я повела мечом в воздухе, направляя его на трибуны. Альфинур пылал слепящим белым светом. Я раскрыла правую ладонь, активируя экзорцизм. Энергия добровольной жертвы усиливала его в тысячи раз. В другой момент меня бы просто разорвало. Но этот миг принадлежал мне.

— Я, Имахена, своим именем изгоняю всех до единого демонов из этого города!

Земля содрогнулась у меня под ногами. Зашипел и потек куда-то песок арены. Забилось пламя факелов. Сверху послышался треск, покатились камни, в воздухе поднялась пыль. Медленно и торжественно выпал наружу кусок стены... Амфитеатр наполнился криками, на трибунах началась паника. Люди с криками неслись во все стороны, спасая свои жизни, — кто-то свалился на арену, на выходах началась давка...

Гаухар так и стоял, перегнувшись через ограждение. Совсем близко — но я по-прежнему смотрела в его разноцветные глаза снизу вверх.

— Чтобы справиться со мной, твоих заклинаний не хватит, — сообщил он. — Ну давай, ударь.

— Я не могу. Я убью Альву.

— Конечно, — ухмыльнулся амир демонов. — Все предусмотрено.

— Тогда убирайся вместе с прочими!

— Не думай, что я забуду про сделку!

Гаухар вдруг стал меньше ростом; резкие, нечеловеческие черты лица демона поплыли, и сквозь них проступило лицо Альвы. Я увидела, как серая кожа становится нормальной, как гаснут разномастные глаза...

Как бледнеет и сходит огненная печать!

В небе над амфитеатром бурлили мириады трепещущих черных крыльев, воздух полнился жалобным и грозным воем. Демоны покидали Ронгу. «Оком разума» я заметила, как взвился амир демонов, как расщепляется ткань мира...

Попыталась проследить, куда это он так спешит, но в лицо ударил порыв ледяного воздуха, обжегший мне легкие и ослепивший роем снежинок. Альва перевалился через ограждение и упал на песок без сознания.

Еще один подземный толчок, и арену рассекла глубокая трещина. Из нее наружу выхлестнулся язык пламени. Хассим оказался на другой стороне. Впрочем, какая разница?

Наверняка он уже умер...

Я обняла Альву, прижимая его к себе. Меня терзало ощущение, что я ничего не добилась. Мы все умрем. Я, Хассим, Альва... Да еще и амир демонов ускользнул...

— Имахена, ау!

Издалека донесся звонкий крик. Я подняла голову и увидела на дальней трибуне знакомые фигурки. Они неподвижно стояли над разбегающейся толпой — Эриза, «святой Чучо» и собака.

Да этот скелет в доспехах совсем рехнулся! Зачем он притащил сюда Эризу?

— Уходите! — закричала я в ответ. — Только вас тут не хватало! Сейчас тут все провалится в пекло!

Эриза вроде бы услышала мой голос, но поступила вовсе не так, как мне хотелось. Она опустилась на колено и прижала ладони к камню.

Следующий подземный толчок был явно слабее предыдущих. А потом — наступила тишина. Я даже решила, что оглохла. Но потом осознала, что земля больше не качается и пламя не рвется наружу из трещины в арене... Землетрясение прекратилось. Вой и метание в небе затихли, черные стаи развеялись, и стало видно, что рассвет уж близок. Темно-синее небо все еще сияло звездами, но край уже светлел на востоке.

Эриза и паладин с собакой, прыгая со скамьи на скамью, направились вниз. На трибунах, шатаясь, поднимались на ноги серые от пыли местные жители. Часть их успела сбежать, а оставшиеся выглядели такими потерянными...

— Больше не призывайте демонов, — хрипло посоветовала я тем, что пялились на меня с ближайших трибун. Вспомнив двух старух с жабами, уточнила: — Хотя бы попытайтесь...

Альва пошевелился и, не открывая глаз, спросил:

— Что здесь произошло?

— Подожди, я тебе скоро расскажу в подробностях, пообещала я, перескочила через трещину и кинулась к утыканному иглами Хассиму.

Мы сидели в развалинах амфитеатра и завтракали апельсинами. Солнечный свет лился с голубого неба, по камням шмыгали ящерицы. Утренний воздух был студёным и чистым, и все вокруг казалось умытым дождем, хотя никакого дождя давно уже не было. Тишина стояла, как в горах. Ронга казалась вымершей. Мирные развалины. Жители, брошенные своими демонами, попрятались по темным углам. Представляю, как им сейчас неуютно и одиноко, какими слабыми и беззащитными они себя чувствуют. Ничего, пусть привыкают.

Хозяйственная Эриза накрыла нам стол на уцелевшем верхнем ярусе башни Ронги, и мы могли завтракать, одновременно наслаждаясь видами окрестностей. Кроме апельсинов, которые Эризе очень полюбились, на завтрак были сухие хлебцы и твердый желтый сыр из наших запасов — идти за едой в город никто не захотел. Я любовалась нежим, румяным лицом девочки. Она была полна сил, как будто вчера не остановила в одиночку катастрофу.

Хассим тоже выглядел весьма неплохо. Как только закрылась огненная пропасть, моя магия тут же ко мне вернулась, и я разобралась с его ранами в два счета. Сама я чувствовала себя значительно хуже, хоть и не подавала виду.

Предстояло сделать еще многое.

— ... Проснулась ночью, смотрю — вокруг никого! — рассказывала Эриза, кромсая ножом сыр. — Только паладин с собакой. Я спрашиваю — а где все? Он меня и привел сюда...

— Взяла и проснулась? — спросила я. — Сама?

— Ну да.

— Гм... — я выразительно покосилась на Альву.

Тоже мне, многоопытный чародей! Да любой первокурсник наколдовал бы сон на всю ночь одной левой!

Или не все так просто? Нет, все-таки плохо я знаю Эризу...

Я взяла мех с водой, отхлебнула глоток. Воду пришлось набрать в городском фонтане. Она отдавала горечью, но никаких темных чар в ней не ощущалось — надо думать, они исчезли вместе с демонами.

— Пить можно, — сказала я, протягивая мех Альве. — Хочешь?

Альва молча взял мех, поглядев куда-то за мое плечо. С самого утра он ни слова не сказал — сидел отдельно с замкнутым видом и о чем-то думал.

— Что? — Я догадалась, что он смотрит на рукоять Альфинура за моей спиной. — Не отдам, и не проси!

— Почему он у тебя?

— А ты не помнишь?! Как бросил меч на арену?

Альва покачал головой и упрямо повторил:

— Это мой меч.

Я тяжко вздохнула, достала Альфинур из-за спины и положила плашмя к себе на колени. 

— Я в этом не уверена. Предок Эризы нашел его на поле древней битвы, в которой ты точно не участвовал. Потому что, если бы ты там был, от тебя остался бы только пепел, как и от всех остальных! Конечно, здесь есть посвящение некоему Гаухару, которое можно трактовать двояко, — я провела пальцем по мурабитской вязи на клинке, — но я бы на твоем месте на него не ссылалась. А вот нечто бесспорное: печать оружейной мастерской Незримой Академии. Когда я вернусь в столицу, то непременно зайду в оружейную, подниму архивы и выясню имя заказчика. Если это будет твое имя, я с извинениями его тебе верну.

— Все сведения о хозяине меча и о делавшем его мастере должны быть в печати, — ответил Альва. — Тебе они просто не видны... Мне, впрочем, тоже. Можно было бы попытаться их оттуда добыть. Но я и так знаю, что там написано.

— Ну и что? — спросила я саркастически. — Твое имя?

— Да. Мое родовое имя. Ан-Шатт.

— Как это?

— На поле возле деревни Луц меч был, скорее всего, на поясе самого амира Кабра. Но не ему он принадлежал, и не по его заказу его чаровали. Это родовое оружие князей Шатт. Точно так же, как это, — Альва через плечо указал ни паладина, — наши фамильные доспехи.

— Как вышло, что родовое оружие мурабитов зачаровано в нашей Незримой Академии?

— Не знаю, — раздраженно ответил он. — Не хочу об этом говорить!

«Он не помнит, что было ночью, а спрашивать не хочет, — подумала я. — Потому что боится услышать правду...»

— И почему твои фамильные доспехи тащатся за мной с самой границы?

— Понятия не имею!

Я видела, что Альва злится, что он сердит настолько, что ему это уже трудно скрывать. Но продолжала говорить:

— Мне не нравится эта мысль, но я обязана высказать и ее. Не исключено, Альва, что ты давно уже мертв. 

Хассим с Эризой изумленно уставились на него, вытаращив глаза. Альва стиснул челюсти.

— Чепуха, — ответил он наконец. — Да если это и правда — неважно. Все Ан-Шатт мертвы, чем я лучше? Это обстоятельство никак не повлияет на мои цели.

— А какая твоя цель?

— Ты знаешь. Освободить царство Мураби от демонов.

— Освободи для начала себя! — вспылила я. — Пришла пора поговорить начистоту. Даже смешно, что ты узнаешь об этом последним, но так всегда и бывает. Альва, ты был одержимым. До вчерашней ночи тобой владел демон, и его имя — Гаухар! Правда, удивительные новости?!

Чародей смотрел на меня молча, с откровенной неприязнью.

— Ты не хочешь в это верить. Я тебя понимаю. Я тоже очень долго не хотела.

Я повернула клинок плоской стороной и протянула чародею:

— Посмотрись-ка в него. Нет, из моих рук!

Еще один плюс высококачественного оружия — им можно пользоваться как зеркалом.

— Шрама нет, — озадаченно сказал Альва через несколько мгновений. — Как тебе это удалось?

— Он сам исчез, когда тебя покинул демон.

Альва бросил на меня вопросительный взгляд.

— Я долго думала и наконец поняла, что тогда случилось и как возник твой магический шрам. Заклятие Окончательной Панацеи было запущено, причинило тебе множество ненужных страданий, но было остановлено на Границе между тобой и... не тобой. Оно поразило только человеческую плоть. Оно не подействовало, Альва. Мой патентованный экзорцизм слишком слаб против того, кто захватил твою душу...

И я быстро пересказала ему события ночи. И не только ему. Эриза слушала затаив дыхание. Хассим тоже пропустил большой кусок действия, а то, что увидел, он не понял. На самом деле никто не понял, что случилось. Кроме меня и Гаухара.

Когда я закончила, несколько мгновений все молчали, обдумывая услышанное. Потом раздался хохот Хассима.

— Ну и компания! Один — оборотень, другой — амир демонов! Остается только выяснить, что ты пьешь кровь по ночам, а Эриза повелевает мертвецами! Ой, она же действительно ими повелевает...

— Амир демонов, Господин Бед, Гаухар — одно и то же, — подтвердила я. — И все это был ты, Альва Ан-Шатт. Я давно подозревала, что ты одержим демоном. Более того, я на это надеялась. Потому что если бы ты сам был демоном, разговор у нас был бы совсем другой... Но я не хотели тебе ничего говорить. Надо было убедиться, что Альва — не просто маска...

— Полная чушь, — сказал Альва хладнокровно.

— Эту чушь подтвердят несколько тысяч жителей Ронги. Которые ночью поклонялись тебе как Господину Бед.

Альва промолчал. В глазах у него мелькнуло страдание. Но я упорно гнула свое.

— Честно говоря, мысли, что с тобой что-то не в порядке, у меня возникали еще в Академии. Но я гнала их прочь, Просто удивительно, сколько времени человек способен себя обманывать, закрывая глаза на то, что не хочет видеть!

«Не потому ли я пошла на целительство и специализировалась по демонологии?»

Я поглядела вдаль, на зеленые сады, желтые поля, черные горы и сияющие снежные вершины на севере...

— Признаться, я долго думала, что скажу тебе при встрече. Но когда я увидела тебя в башне, я испугалась, не слишком ли поздно для разговоров? И вообще — не поздно ли? Можно ли еще что-то сделать? Кроме... окончательного «излечения»?

— С демонами — никогда не поздно, — буркнул Альва. — Но может быть очень сложно. Дай-ка меч, посмотрю еще раз! 

Он снова повернул к себе меч плоской стороной и принялся вглядываться в лицо.

— Пока оставь его себе, — сказал он, отстраняясь. — Если правда то, что ты мне рассказала про сделку, то Альфинур тебя сейчас защищает от Гаухара. Но не обольщайся. Договор есть договор. Ты отдала жизнь амиру демонов, и он заберет ее, как только ему представится возможность.

— Что, мне так и ходить с мечом всю жизнь?!

— Походи пока. А там посмотрим. Может, демон сам придет требовать свое... Или я найду его раньше...

— Слава богам! — воскликнула я с облегчением. — Так ты мне наконец поверил?

— Нет. Это слишком серьезные заявления, чтобы принимать их на слово.

Я безнадежно махнула рукой.

— Но я готов их проверить.

— Как?

— У меня есть идея. Обсудим по дороге...

— Если мы не вернемся... Или вернемся какими-нибудь не такими...

— О чем разговор! Мы вас все равно дождемся, — ответила Эриза, вытирая руки передником. 

Перед ней лежал пласт раскатанного теста, стол был, как снегом, припорошен мукой. Где Эриза добыла муку и яйца, представляло для меня глубокую тайну. Должно быть, упросила Альву телепортировать ей мешок продуктов с рынка в Мадинье.

— Как раз вернетесь, а у меня пирог готов!

— С бельчатиной?

— С апельсинами, конечно!

Я вздохнула и принялась зашнуровывать высокие сапоги.

— Так вот, если мы поднимемся в башню и не вернемся. Спешить не надо, паниковать тоже. Там может иначе идти время: день там — это год здесь, например. Нас может выкинуть где угодно, хоть на ледниках, хоть на побережье. Это я перечисляю хорошие варианты... Но рано или поздно вам надо будет принимать решение. Либо оставаться здесь, либо идти домой. Вы с Хассимом уже достаточно сильные и опытные, чтобы проделать путь по горам самостоятельно...

— Тут ведь какое дело, — рассудительно сказала Эриза. — Мне-то есть куда возвращаться, а ему? В Альсиене его дальше ворот не пустят...

— А в деревне Луц его не примут?

— Сына луны? Закидают со стены камнями!

— Эх...

Я невольно покосилась в сторону открытой двери. Оттуда доносились резкие голоса Альвы и Хассима. Оборотень как всегда спорил и препирался. Хоть и прекрасно понимал, что Альва — не я, и его выходок терпеть не будет. Но склочная натура брала свое.

— Мы будем ждать вас тут, — подытожила Эриза и принялась раскатывать новый комок теста. — Вернетесь — подумаем, что делать дальше.

— Не пускай Хассима в башню, — попросила я вполголоса. — Скажи ему... Скажи, что я заколдовала его так, что, переступив порог библиотеки, он превратится в ужа с колючками. Или в ежа... лысого. Нет — в обычную белку, маленькую такую, с кисточками на ушах и пушистым хвостиком! 

Что в библиотеке специально для него стоит ловушка. Невидимые духи подвесят в воздухе и будут лупить подсвечником по голой заднице, пока она не посинеет. Сама придумай.

Эриза горестно вздохнула.

— Если Хассим начнет превращаться, не бойся. Тебя он не тронет.

— А я и не боюсь.

— У него на шее амулет, — Альва дал мне новый самоцвет, я вставила его в оправу. — Чтобы к Хассиму вернулся человеческий облик, просто окликни его по имени...

Эриза прерывисто вздохнула и отерла лицо локтем. На глазах у нее заблестели слезы. Я старательно делала вид, что не замечаю их, чтобы не делать прощание еще более грустным.

— Ты сейчас говоришь так, как будто не собираешься возвращаться, — тоскливо сказала девочка.

— Уж как получится. Но вообще-то собираюсь. Не бросать же тебя тут в такой ненадежной компании...

Сапоги были зашнурованы. Я встала, накинула на плечи плащ, продела руки в прорези, повязала на голову шарф. Приладила за спину ножны с Альфинуром.

— Если мы не вернемся и ты пойдешь меня искать, — не спорь, я знаю, что пойдешь, — то иди сама. Не бери Хассима. Ему не справиться. Потом — может быть, но не сейчас. Башня вывернет его потрохами наружу, сделает с ним такое... Такое, как...

— Как с Альвой, — тихо закончила Эриза.

Мы обменялись понимающими взглядами. Я подошла и поцеловала ее в щеку, стараясь не вымазаться в муке.

— Берегите друг друга.

Голоса на улице стали громче. Я выглянула наружу как раз в тот момент, когда Альва схватил Хассима за шкирку и скинул с крыльца. Хассим кубарем улетел под гору.

— Мы тоже попрощались, — сообщил Альва, заходя в сени и открывая передо мной дверь в башню. — Вот теперь можно идти! 

Вид из Окон был самый обычный, на окрестности Беличьей горы. Я тронула Альву за локоть.

— Послушай... Я тут все обдумываю то, что мы видели в том Окне, где Ан-Ясин отдавал твоим родичам Альфинур. Если даже между ними существовал какой-то тайный договор, это не объясняет, откуда появились демоны и какое отношение имеет ко всей этой истории Гаухар.

— Спроси любого крестьянина в Мураби, — пожал плечами чародей. — Тебе ответят: демонов вызвали колдуны Ан-Ясина. Почему мурабиты так внезапно сдали Илиберру? Почему ушли без боя? Почему амир Кабра побежал к морю, а князья Ахмар заперлись в Ронге?

— Гм... То есть против Ясина демоны не выступали?

Альва задумался.

— Не знаю. Но... в самом деле, он ведь тоже бросил Илиберру и убрался за море...

— Значит, демоны выступали против всех?

— На это нам теперь ответит только одно существо — Гаухар.

— А башня поможет нам его найти, — сказала я. — Тоже если пожелает, конечно. Не слишком ли много «если», как тебе кажется?