Контрабандист, зажав пулю между большим и указательным пальцами, разглядывал её в слабом свету хранилища и кисло улыбался.

— Только представь, — сказал он, — представь, каково это — чувствовать, как она проходит сквозь твою голову.

Грейфер Крейк не хотел представлять что-либо в этом роде. Он пытался не сблевануть, уже опозорившись этим утром. Взглянув на соседа, он надеялся увидеть знак, что у того есть план, который бы вывел их из этой передряги. Но лицо Дариана Фрея было жестким, без единой эмоции.

Оба со связанными руками они стояли, припёртые к сырой облезшей стене. Три вооруженных головореза следили, чтоб они никуда не смылись.

Контрабандиста, седеющего крепыша, с грязными волосами и широким морщинистым лицом, блестящим от пота и копоти, звали Лоусен Макард. Крейк следил, как пули из-под его пальцев скользят в пустой барабан револьвера. Макард крутанул барабан и со щелчком закрепил камору, поворачиваясь к своим слушателям.

— Как считаешь, это больно? — спросил он задумчиво. — Пусть даже на одно мгновение? Или просто — бах, и все дела?

— Попробуй на себе, если тебе так интересно, — предложил Фрей.

Макард со всей силы ударил его в живот. Фрей со стоном сложился пополам и рухнул на колени. Ему пришлось постараться для того, чтобы встать на ноги вновь.

— Хороший аргумент, — прохрипел он, — просто отличный.

Макард прижал дуло револьвера ко лбу Крейка и уставился на Фрея.

— Считаю до трех. Хочешь увидеть мозги своего дружка на стене?

Фрей не ответил. Лицо Крейка посерело под короткой светлой бородкой. От него разило алкоголем и потом, а глаза нервно бегали по лицу капитана.

— Один.

Фрей никак не отреагировал.

— Я всего-навсего пассажир! — сказал Крейк. — Я даже не часть экипажа.

Его акцент выдавал аристократическое воспитание, про которое не скажешь по его внешнему виду. Его волосы грязные, ботинки заблеванные, а шинель висела на нем, лишенная половины пуговиц. Кроме того, он практически обделался от страха.

— У тебя есть код запуска «Кетти Джей»? — спросил его Макард — Ты знаешь, как её запустить и заставить взлететь?

Крейк сглотнул и отрицательно мотнул головой.

— Тогда заткнись. Два.

— Никто не летает на «Кетти Джей» кроме меня, Макард. Я уже говорил тебе, — сказал Фрей.

Его глаза беспокойно осматривали склад. Приглушенный облаками свет проникал внутрь сквозь горизонтальные щели в стене, освещая мешки из грубой материи, бухты канатов и устрашающего вида крюки, свисающие с потолка. Густые тени лежали на покрытых шрамами лицах Макарда и его людей, а в воздухе висел запах сырости и тлена.

— Три, — сказал Макард и нажал на курок.

Щёлк.

Крейк вздрогнул и всхлипнул, когда боек ударил по пустой камере барабана. Спустя мгновение он сообразил, что еще жив. Макард убрал оружие и Крейк, бросив полный ненависти взгляд на Фрея, с облегчением выдохнул.

Фрей никак не отреагировал. Это был совершенно другой человек, не тот, которого Крейк знал до прошлой ночи. Тот человек вместе со всеми хохотал громче Малвери и подшучивал над Пинном. Он травил истории одну за другой и пьянствовал до потери сознания. Того человека Крейк знал почти три месяца. Того человека Крейк мог назвать другом.

Макард наигранно изучал пистолет.

— Пять камор. Одна вне игры. Думаешь, повезет снова?

Он навел ствол на переносицу Крейка.

— О, пожалуйста, нет, — попросил Крейк. — Пожалуйста, пожалуйста, нет. Фрей, скажи ему. Прекрати свои игры и просто скажи ему!

— Один, — сказал Макард.

Крейк уставился на незнакомца с мольбой в глазах. Несомненно, это был тот же самый человек. Те же привлекательные черты лица, те же черные растрепанные волосы, та же худощавая фигура в длинном плаще. Но огонь в глазах погас, и не было, ни следа его привычной язвительной ухмылки.

Он не собирался уступать.

— Два.

— Пожалуйста, — прошептал он. Но Фрей просто отвернулся.

— Три.

Макард придержал курок в ожидании вмешательства, но его не последовало.

Щёлк.

Сердце Крейка бешено колотилось, хотя сам он онемел. Во рту пересохло, все тело дрожало и его отчаянно тошнило.

«Ах, ты ж ублюдок! — подумал он. — Ах ты ж бессердечная тварь!»

— Не думал я, что в тебе это есть, Фрей, — сказал Макард и в его голосе послышалось восхищение. Он засунул револьвер обратно в кобуру, спрятанную где-то среди надетых на него потрепанных курток.

— Готов пожертвовать его жизнью, но не отдашь "Кетти Джей"? Жестоко.

Фрей пожал плечами.

— Он всего лишь пассажир.

Крейк шепотом выругался.

Макард мерил шаги по складу, пока головорез с крысиным лицом и обнаженный саблей охранял пленников. Двое других стояли в тени: огромный бритоголовый верзила и парень с унылыми глазами в потрепанной вязаной шапочке. Один охранял единственный выход, другой же прислонился к бочке, лениво разглядывая дробовик. Еще дюжина таких же дуболомов находилась этажом ниже.

Крейк безостановочно пытался придумать путь для спасения. Несмотря на шок и сумбур в голове, он пытался быть рассудительным. Он всегда гордился своей дисциплиной и самообладанием, благодаря которым ему все тяжелее было выносить унижения последних мгновений. Он представил себя достойно глядящим в лицо смерти.

Их разоружили и связали руки. Пистолеты забрали сразу же, как их нашли в гостинице, пьяными и храпящими на столе. Макард забрал себе прекрасную саблю Фрея — мою саблю, подумал Крейк с горечью. И сейчас она висела, дразня его, на поясе контрабандиста. Тут Крейк заметил, что Фрей тоже внимательно наблюдает за ней.

Что насчет Малвери и Пинна? Они видимо отправились в другое место, чтобы продолжить кутить всю ночь, оставив своих компаньонов спать. А им просто не повезло, что Макард нашел их именно этой ночью. Еще бы несколько часов и они бы ушли из порта, а потом — дальше, куда заблагорассудится. Вместо этого их выволокли вверх по лестнице, останавливаясь лишь из-за Крейка обоссавшего свои ноги, и запихнули в эту сырую комнату, где их ожидала жалкая смерть в неизвестности, если Фрей не выдаст коды запуска его летательного аппарата.

Я мог бы убыть уже мертвым, подумал Крейк. А этот сукин сын ни черта не сделал, чтобы предотвратить это.

— Послушай, — обратился Макард к Фрею, — давай будем деловыми людьми. Вспомним наше прошлое. Мы же работали несколько раз вместе, разве нет? Я уже привык ожидать от тебя определенную небрежность — просроченную доставку или груз, который окажется не совсем таким, как ты обещал, но ты никогда не пытался меня поиметь. До сих пор.

— Ну и что ты хочешь от меня услышать, Макард? Все должно было закончиться не так.

— Я не хочу убивать тебя, Фрей, — сказал Макард тоном полным отрицания. — Я даже не хочу убивать этого маленького бесхарактерного слабака. Я просто хочу то, что принадлежит мне. Ты должен мне корабль. Я заберу «Кетти Джей».

— «Кетти Джей» стоит пяти твоих.

— Ну, в качестве покрытия разницы я не буду отрезать вам яйца и фаршировать ими ваши уши.

— Это честно, — согласился Фрей.

— Тот аэриум, что ты продал мне, был говённого качества. Признай это.

— А чего ты хотел за ту цену?

— Ты говорил, что он будет прямо с завода. А тот, что ты мне продал, настолько разложился, что не поднял бы в воздух и печенья, не говоря уже о двадцатитонном судне.

— Продажные уловки. Ты знаешь, как это бывает.

— Он, наверное, прошел через двигатели каждого пирата отсюда до побережья! — зарычал Макард. — Я получил бы товар лучшего качества, выкачав его с какой-нибудь развалины на свалке.

Крейк виновато взглянул на Фрея.

— Вообще-то, — оскалился Фрей, — этот примерно такой же.

Макард был коренастым мужиком с лишним весом, но его удар был молниеносным. Голова Фрея дернулась назад и с треском ударилась об стену. Фрей застонал и поднял руки к лицу. Кончики его пальцев нащупали кровь из рассеченной губы.

— Поменьше ерепенься и все это примет более спокойный оборот, — посоветовал Макард.

— Верно, — ответил Фрей. — Теперь ты меня послушай. Если есть что-нибудь что я могу сделать для тебя, какую-нибудь работу, что-нибудь украсть, например, что тебе нужно… Хорошо, это одно дело. Но ты никогда не получишь мой корабль, ты слышишь? Ты можешь засунуть мне в уши, все, что тебе нравится. Но «Кетти Джей» моя.

— Я не думаю, что ты находишься в том положении, чтобы торговаться, — сказал Макард.

— Неужели? А вот, как я вижу данную ситуацию: «Кетти Джей» бесполезна без кода зажигания и единственный человек, который его знает — это я. Так что, все это делает мое положение достаточно выгодным, пока я молчу.

Макард махнул чуваку с унылыми глазами: "Отрежь его большие пальцы!"

«Унылый Глаз» приложил свой дробовик к бочке и выхватил кинжал.

— Эй, стой! — быстро сказал Фрей. — Я имею в виду компенсацию. Я говорю о том, чтобы дать тебе чуть больше, чем стоимость вашего судна. Отрежь мне пальцы, и я не смогу летать. Будь уверен, сделаешь это — я унесу код запуска с собой в могилу.

— У меня было пять человек на этом судне, — сказал Макард, в то время как «Унылый Глаз» склонился над Фреем. — Они вылетали из каньона. Я видел это. Пилот попытался поднять корабль и вдруг его не стало. Плохой аэриум, видишь? До сих пор не могут очистить дно каньона. Ему разорвало внутренности, а останки сгорели. Пять парней мертвы. Ты собираешься компенсировать мне и это тоже?

— Слушай, должно же быть что-то, что ты хочешь. Внезапно он указал на Крейка. — Вот, я знаю! У него есть золотой зуб. Чистое золото. Покажи им, Крейк.

Крейк уставился на капитана в изумлении.

— Я не хочу золотой зуб, Фрей, — сказал Макард терпеливо. — Давай сюда пальцы.

— Это только начало! — Фрей плакал. Он жестко и многозначительно взглянул на Крейка. — Крейк, почему бы тебе не показать им свой золотой зуб?

— Вот, давайте посмотрим, — сказал Рэт, наклонившись к Крейку. — Покажи нам свою улыбку, ты — маленькая «девчонка».

Крейк сделал глубокий, ровный вдох, и показал Рэту свою самую ослепительную улыбку. Это было то выражение лица для фотографирования, которое он усовершенствовал в ответ на унизительный фотоснимок, который сделал семейный фотограф. После этого, он поклялся, что никогда не обременит себя фотографированием снова.

— Эй, не так плохо, — прокомментировал Рэт, вглядываясь в свое отражение на сияющем зубе. И Крейк улыбнулся, сильнее, чем когда-либо в своей жизни.

«Унылый Глаз» оттолкнул Фрея к стене с затянутыми паутиной глиняными полками. Он руками смел немного пустых банок, и потом придавил связанные руки Фрея к полке. Фрей вращал запястьями, отказываясь вытягивать большие пальцы. «Унылый Глаз» двинул его по почкам, все еще крепко удерживая его.

— Что, я скажу, Макард, мы оба можем получить прибыль, — он возразил сквозь сжатые зубы, — Мы отработаем долг, я и моя команда.

— Ты будешь на полпути к Новой Вардии, в следующую секунду как я перестану за тобой смотреть, — ответил Макард.

— Как насчет залога? Что если я оставлю тебе одного бойца? У Пинна есть Скайланс, эта штука быстрее, чем дерьмо, выскальзывающее из совы. Ты должен пойти посмотреть на него.

«Унылый Глаз» уперся коленом ему в бедро, заставив его замычать, но он все равно не давал свои большие пальцы. Головорез-боксёр у двери усмехнулся над попыткой своего компаньона заставить Фрея сотрудничать.

— Слушайте! — закричал Рэт. Все замерли и повернулись, чтобы посмотреть на него, удивленные тем, как звучал его голос. Странное выражение было на его лице, как будто он был озадачен тем, что оказался в центре внимания. Его словно озарило какое-то открытие.

— Почему бы нам не отпустить их? — предложил он.

Макард посмотрел на него как удав на кролика. — Что? — медленно произнес он.

— Нет, погоди, выслушай меня, — сказал Рэт, он считал, что его идея настолько блестящая, что она требует осторожного объяснения погруженной во тьму аудитории. — Я имею в виду, что в их смерти нет ничего хорошего для нас. Они не выглядят, так, будто за их головы назначена награда. Если мы их отпустим, они, знаешь ли, могут сказать хорошее слово типа: "Этот Лоусен Макард рассудительный человек, это человек с которым можно иметь дело".

Пока Рэт говорил, Макард равномерно краснел, и теперь его небритые щеки дрожали от гнева. «Унылый Глаз» и «Боксер» обменялись осторожными взглядами. Никто их них не знал, что побудило их компаньона высказать свое мнение, но они оба знали неизбежный исход этого высказывания. Рука Макарда стиснула эфес сабли, отобранной у Фрэя.

— Ты должен прислушаться к человеку, — сказал Крейк, — в его словах есть смысл.

Убийственный взгляд Макарда переключился на Крейка. Нелепо, но Крейк все еще улыбался. Сейчас он блеснул в сторону Макарда своей зубастой улыбкой, надеясь всем сердцем как какой-то коммивояжер, а не человек смотрящий смерти в лицо.

Но потом Макард кое-что заметил. Гнев ушел с его лица, и он наклонился немного ближе.

— Это хороший зуб, — пробормотал он.

— Да, продолжай смотреть, ты уродливый мешок дерьма, — думал Крейк. — Просто продолжай смотреть.

Крейк направил всю свою силу мысли на контрабандиста. Идея Рэта была не такой уж и плохой. Проявление великодушия сейчас могло только упрочить положение Макарда в глазах покупателей. Они могли прийти к нему со своими сделками, предлагая лучшие куски за привилегию работать с ним. Он мог завладеть этим городишкой.

Но Макард был умнее Рэта. Золотой зуб мог сработать только со слабоумным. Он устоял. Крейк видел это по выражению его лица. Даже очарованный зубом, он чувствовал, что что-то здесь не так.

Холод прополз по телу Крейка, что-то более холодное и более коварное, чем просто страх. Идея с зубом истощилась. Он был слаб, словно с похмелья, и не мог продолжать бороться долго, к тому же свои основные усилия он использовал на Рэта.

— Сдавайся, — молчаливо попросил он Макарда. — Просто сдавайся.

Потом контрабандист моргнул, и его взгляд прояснился. Он в шоке уставился на Крейка. Улыбка Крейка медленно увяла.

— Он демонист, — закричал Макард, затем достал пистолет из кобуры, приложил к голове Крейка и нажал на курок.

Щелк.

Макард был так же поражен, как и Крейк. Он забыл, что зарядил пистолет всего одной пулей. Возникла мгновенная пауза, а затем случилось все сразу…

Сабля Фрея вылетела у Макарда из-за пояса, прыгнув на десять футов через комнату, мимо «Унылого Глаза» прямо в подставленные капитаном руки. Последний миг своей жизни «Унылый Глаз» провел в непонимании уставившись на то, как Фрей, держа саблю двумя руками, вонзил ее ему в живот.

Замешательство Макарда по поводу того, как невидимые руки украли у него саблю, дало Крейку время, в котором он так нуждался, чтобы взять себя в руки. Он глубоко вонзил нож в пах толстяка. Макард, округлив глаза, сделал шаткий шаг назад, издав слабый шум, будто поросенок в отчаянии.

Все еще связанными руками Крейк вырвал револьвер из жирных лап Макарда. Рэт наконец оправился от эффекта зуба и достал свою саблю. Крейк развернул пистолет и надавил на курок. На этот раз ударный механизм нашел пулю. На лице Рэта появилась черная точка и, с оглушающим хлопком, из затылка вылетел гейзер красного тумана. Рэт сделал несколько шагов и упал на кучу веревок.

Макард спотыкаясь, направился к двери, ненамеренно перекрыв линию огня для «Боксера». Пока последний оставшийся головорез попытался изменить угол обзора, Фрей бросил саблю, бросился через комнату и подобрал ружье, которое «Унылый Глаз» оставил на бочке. «Боксер» оттолкнул босса, чтобы освободить линию огня в сторону Крейка, но преуспел только в том, что открыл линию огня для Фрея, который с грохотом разрядил ружье прямо ему в грудь.

За считанные секунды все было кончено. Макард ушел. Они слышали, как он бежит вдоль по лестнице на улицу, направляясь вниз, и зовет своих людей. Фрей запихнул ружье за пояс и поднял свою саблю.

— Вытяни руки, — сказал он Крейку. Крейк протянул. Блеснула сабля, перерезав веревки. Он бросил саблю Крейку и протянул свои руки.

— Теперь освободи меня.

Крейк взвесил саблю у себя в руках. В его ушах она все еще слабо пела с гармоничным резонансом, который он привык связывать с демоном в клинке. Он поразмыслил, на что это будет похоже, если он запихнет саблю в кишки капитану.

— У нас мало времени, Крейк! — сказал Фрей, — ненавидеть меня можешь позже.

Крейк не был фехтовальщиком, но едва он двинул запястьями, как сабля сделала все остальное. Она аккуратно вырубила брешь между руками Фрея, разделив шнур на две части. Он бросил саблю обратно Фрею, перешагнул через тело Рэта и вытащил пистолет у него из кобуры.

Фрей зарядил новою обойму в ружье.

— Готов?

Крейк с сарказмом сделал широкий галантный жест в сторону двери.

— Будь моим гостем.

За ней был балкон, который возвышался над мутной барной комнатой, пахнущей дымом и разлитым вином. В это время утра в баре было пусто, на столах по-прежнему разбросаны осколки после вчерашней попойки, а высокие ставни задерживали дневной свет. Макард орал где-то внизу, поднимая тревогу.

Когда Фрей и Крейк появились, два человека бросились вверх по лестнице. Люди Макарда, в руках у них были пистолеты, и они намеревались убивать. Они заметили Фрея и Крейка за секунду до того как первый из головорезов поскользнулся на рвоте Крейка, которую никто и не подумал убрать. Он тяжело упал на ступени, и его напарник споткнулся об него. Фрей дважды выстрелил из ружья, разнеся в процессе деревянные балюстрады. Больше эти ребята не поднимались.

Фрей и Крейк побежали к двери в дальнем конце балкона, когда еще четверо появились внизу барной комнаты. Распахнув дверь, они бросились в нее в сопровождении шторма из огня.

По ту сторону был коридор, стены которого были выкрашены скучной, обычной для учреждений, зеленой краской, которая слоилась от старости. Несколько дверей в дешевых рамах вели из коридора — комнаты для гостей, все гости которых мудро не высовывались.

Фрей пошел вдоль коридора, который заканчивался множеством высоких окон, закрытых ставнями. Без усилий он разрядил в них остаток ружейной обоймы. Стекла разбились, и ставни снесло с петель. Фрей выпрыгнул в пролом слева, а Крейк сопровождаемый приступом неуправляемого страха, последовал за ним.

Прыжок был коротким, он закончился на крутом склоне булыжной мостовой между высокими, ветхими домами. Над их головами, сквозь туманные слои облаков, просвечивало слабое солнце.

Крейк неуклюже ударился о землю и упал на колени. Фрей поднял его. Эта знакомая, злая улыбка снова появилась на его лице, как напоминание о человеке, которого Крейк знал или думал, что знал.

— Я чувствую внезапное желание двигать отсюда, — сказал Фрей, стряхивая пыль с Крейка. — Открытые небеса, новые горизонты, и всё такое.

Крейк посмотрел в окно, из которого они выпрыгнули. Звуки погони становились громче.

— У меня точно такое же чувство, — сказал Крейк, и они бросились бежать.

— Вот она, — сказал Малвери, широко махнув рукой. — «Кетти Джей».

Джез бросила оценивающий взгляд на корабль, покоящийся на каменной посадочной площадке перед ними. Модифицированный броненосец, первоначально производимый в мастерских Викфилда, если только она не ошиблась в догадках. «Кетти» была уродливой, грузной вещью, сгорбленная как гриф, с тупым носом и двумя толстыми опорами, смонтированными высоко на ее флангах. Похожий на обрубок хвостовой аппарат, горбатая оружейная установка и крылья, смотрящие назад и вниз. Она выглядела, как будто не может решить, кто она: легкий грузовой тягач или тяжелый истребитель, так что она не могла быть достаточно хороша ни в том, ни в другом. Одно крыло было недавно отремонтировано, на посадочных стойках был налет, «Кетти Джей» нужна была хорошая чистка.

Джез не была впечатлена увиденным. Малвери прочёл её реакцию по взгляду и улыбнулся. Большая улыбка, возникла под его толстыми, белыми как у моржа усами.

— Не правда ли, это прекраснейшая вещь которую ты когда-либо видела, да и эта сучка умеет летать. В любом случае, у нее начинка, с которой считаются, я говорю исходя из собственного опыта. Я, знаешь ли, доктор.

Он шумно рассмеялся, держа себя за бока и откинув голову назад. Джез не могла сдержать улыбки. Его хохот был заразителен.

В этом Малвери было что-то такое, чем он сразу нравился. Было трудно противостоять силе его доброго юмора, и, несмотря на свои огромные размеры, он выглядел безобидным. Большой толстый живот высовывался из-под одежды, едва закрываемый линялым пуловером в пятнах, которые свидетельствовали о большом и беспорядочном аппетите. Его волосы походили на белое кольцо вокруг ушей, а на макушке была лысина. Он носил маленькие круглые очки с зелеными стеклами.

— Что случилось с вашим последним штурманом? — спросила она.

— Его нашли, когда он распродавал части от запасного двигателя на сторону. Он сам себя отштурмовал за дверь судна, с отпечатком капитанской ноги на своем заду, — снова захохотал Малвери. Затем добавил, заметив выражение лица Джез:

— Не волнуйся, мы были еще на земле. Хотя маленький ублюдок заслужил, чтобы его бросили в вулкан за кражу.

Малвери почесал щеку:

— По правде сказать, мы не очень удачливы со штурманами. За последний год их было семь. Они нас всегда обдирали или исчезали ночью, или позволяли себя убить, в общем, что-то в этом духе.

Джез присвистнула.

— После твоих слов, эта работа выглядит очень соблазнительно.

Малвери похлопал ее по спине.

— Ах, все не так плохо. Мы довольно хорошие. Не такие как другие подонки-головорезы. Работай вместе со всеми, не останавливайся, и ты будешь в порядке. Ты будешь делать то же, что и все мы — от текущего ремонта до всякой мелочи, капитан щедро заплатит. Он нежно оглядел «Кетти Джей», его круглые кулаки уперты в бока.

— Он платит так много, как только можно в наши дни и в нашем веке.

— Кругленькую сумму, — сказала Джез. — Чем же вы занимаетесь?

Взгляд Малвери было невозможно прочитать из-за его очков.

— Я имею ввиду: доставка грузов, контрабанда, перевозка пассажиров, чем же? Может вы работаете на Коалицию?

— Ничего подобного, — сказал Малвери. — Капитан скорее выпьет пинту крысиной мочи.

Малвери внезапно покраснел.

— Простите «мой французский».

Джез отмахнулась.

— Просто скажи, на что я подписалась.

Малвери прочистил горло.

— Мы не то, что ты бы назвала профессионалами. По правде говоря, капитан и сам этого не знает. В основном мы делаем кое-что для черного рынка, занимаемся контрабандой — перевозка пассажиров. Люди, которые хотят попасть куда-нибудь, где их быть не должно или туда, где их не найдут. Еще мы пробовали немного попиратствовать и сейчас попробуем, если представится возможность. Я имею в виду, компании по перевозке всегда готовы к тому, что могут потерять один или два груза в месяц, они закладывают это в бюджет, поэтому это им не в убыток.

Он сделал неясный жест в воздухе.

— Мы из тех, кто делает все что угодно, естественно, если это хорошо оплачивается.

Джез немного поразмыслила. Их работа, очевидно, была полным бардаком, но это достаточно хорошо ей подходило. Ребята не выглядели, как типы, которые задают много вопросов. Она была рада вообще найти работу в Скарвотэре, если обратить внимание на кое-что в ее опыте. Было очень важно продолжать продвигаться. Оставаться на одном месте было слишком опасно.

Поэтому она протянула свою руку. — Ладно, пойдем посмотрим как там дела.

— Отличное решение! Ты не пожалеешь. По крайней мере, сильно, — Малвери схватил её руку своими толстыми, мясистыми пальцами и затряс её с энтузиазмом. Джез продолжала гадать, как он может застегивать свое пальто такими пальцами, не говоря уж о выполнении более сложной операции.

— Ты и в самом деле доктор? — спросила она.

— Настоящий, сертифицированный, — объявил он. И она почувствовала запах рома в его выдохе.

Они услышали тяжелые удары внутри корабля. Малвери обошел корму «Кетти Джей», Джез последовала за ним. Трап корабля был опущен. Внутри в темноте кто-то перекатывал тяжелую стальную коробку по полу. Угол обзора не давал увидеть Джез больше чем пару длинных ног в плотных штаны и ботинках.

— Я тебя представлю, — сказал Малвери. — Эй, там! Сило! Скажи привет новому штурману.

Человек в судне остановился и опустился на корточки, уставившись на них. Он был высоким, узким в бедрах, но верхняя половина его тела имела порядочное количество мышц, тонкая хлопковая рубашка туго обтягивала его плечи и грудь. Острый взгляд, узкое лицо, крючковатый нос и выбритая голова. Его кожа была темной, желто-коричневой, цвета умбры1.

Он молча рассмотрел Джез, потом поднялся на ноги и продолжил свою работу.

— Это Сило. Инженер. Немногословен, ты можешь говорить, а он словно в облаках витает. Не бери в голову, он со всеми такой.

— Он — мартианец, — заметила Джез.

— Верно. Похоже, ты много повидала.

— Ни одного из них не видели за пределами Самарлы. Я думала, они все порабощены.

— Я тоже, — сказал Малвери.

— Так он принадлежит капитану?

Малвери усмехнулся. — Нет, нет. Сило — не раб. Они в некотором роде друзья, я полагаю, хотя иногда этого не скажешь. Его история… Ну, это между ним и капитаном. Они не рассказывают, а мы не спрашиваем. Он отвел Джез в сторону.

— Пойдем, познакомимся с нашими летчиками. Капитан и Крейк сейчас отсутствуют. Полагаю, они вернутся, когда протрезвеют.

— Крейк?

— Он демонист.

— У вас на борту демонист?

Малвери пожал плечами.

— Это проблема?

— Не для меня, — ответила Джез. — Я просто… Ну, ты же знаешь, как люди относятся к демонистам.

Малвери издал скребущий звук.

— Ты увидишь, что мы не особо здравомыслящие. Все мы недалеко от него ушли.

Джез подумала над этим и улыбнулась.

— Ты не из тех ребят, зовущих себя — Бодрствующие, а? — подозрительно спросил Малвери. — Если да, можешь катится отсюда прямо сейчас.

Джез сымитировала скрежет Малвери.

— Вероятно, нет.

Малвери просиял и шлепнул ее по спине достаточно сильно, так, что сместились позвонки.

— Рад слышать.

Они вышли из тени «Кетти Джей» и пересекли посадочную полосу. Доки Скарвотэра были полупустые. Кое-где стояли корабли от маленьких до среднего размера, в основном почтовые суда и мусоровозы. Наибольшая активность была в дальнем конце, где осторожно опускался выпуклый грузовой корабль. Экипаж суетился встретить новоприбывшего. Сильный ветер разнес металлический аромат аэриума через доки, пока корабль сбросил балластные цистерны и осторожно снизился на посадочные подпорки.

Доки были построены на широком выступе земли, выступавшем над черно-стальным озером, заполнявшем дно бесплодной горной долины. Это место было диким и запущенным, но Джез видела много таких. Отдаленные маленькие порты, спрятанные от мира, недоступные ниоткуда, кроме как с воздуха. Тысячи городов типа Скарвотэра, существовали без ведома Воздушных сил. Между такими городами курсировали и честные торгаши, и контрабандисты.

Вне всяких сомнений это место задумывалось как база отдыха или почтовая станция. Точка на карте, убежище от местных вероломных ветров с готовым источником воды неподалеку. Медленно база вырастала, распространяясь во все стороны. Оппортунисты прибывали, занимали свободные ниши. Кое-кто подумал, что этим путешественникам нужен бар, чтобы утолить их жажду. Этим алкашам нужен был доктор, чтобы осматривать повреждения, которые они получают при падении, ударяясь о стены. И еще нужен был кто-то, кто бы готовил для них хороший завтрак, когда они проснутся. Большинство основных профессий в городах жестко регулировались Гильдиями, но здесь человек мог быть плотником, пекарем или строить корабли и не принадлежать никому кроме себя.

Но там, где делаются деньги, всегда есть место криминалу. Места подобные Скарвотэру быстро начинают прогнивать изнутри. Джез была здесь всего неделю, с тех пор как оставила свое прежнее место работы, но она уже увидела достаточно, чтобы понять, чем кончит это местечко. Скоро честные люди начнут разъезжаться куда глаза глядят, убегая от бандитов, а те кто останутся, истребят друг друга и двинут дальше. Здесь останется город-призрак, подобно другим городам-призракам, которые посещали покинутые мечты и потерянные возможности.

Слева от нее, Скарвотэр заползал из озера на каменистый склон горы. Узкие линии и продуваемые ветрами лестницы изгибались между простыми прямоугольными постройками, собранными в группы везде, где земля могла их разместить. Надземные сети труб пересекали улицы поперек в строгом порядке, мягко дымя в прохладном утреннем воздухе, образуя бесформенные висящие под ними леса. Огромные черные стервятники собирались на этих трубах, в ожидании добычи.

— Это место не для меня, — подумала она, — но, где тогда подходящее?

Впереди на посадочной площадке стояли два маленьких истребителя: Кэйберийский «Фаеркроу»2 и переделанный «Скайланс»3 Ф-класса. Малвери повел ее к «Скайлансу», ближнему из этих двух. Прислонившись к его боку, стоял мужчина, он курил скрученную сигарету и выглядел, несомненно, укуренным или пьяным, в нем Джез отгадала пилота.

— Пинн, — промычал Малвери. Пилот вздрогнул.

— Тут кое-кто с кем ты должен познакомиться.

Пинн затушил сигарету, когда они подошли, и протянул руку Джез. Он был невысоким, крепким и смуглым, с бесформенной соломой черных волос и круглыми щеками, которые закрыли его глаза, когда он изобразил тошнотворную приветственную улыбку. Ему не могло быть больше двадцати, он был слишком юн для пилота.

— Артис Пинн, познакомься с Джезибет Кейт, — сказал Малвери.

— Она будет нашим штурманом.

— Джез, — поправила она, — никогда не любила Джезибет.

Пинн оглядел ее сверху вниз.

— Неплохо иметь женщину на борту, — его голос был глубоким и невыразительным.

— Пинн еще не разогрел все цилиндры этим утром, не правда ли? — спросил Малвери, грубо ударив его по плечу. Пинн приобрел серый оттенок и поднял руки, чтобы избежать повторных ударов.

— Еще немного и я избавлюсь от моего завтрака, — пробормотал он.

— Отвяжись!

Малвери гоготнул и Пинн съежился под напором чрезвычайного веселья доктора.

— Ты модернизировал его сам? — спросила Джез, проводя рукой по боку «Скайланса». Ф-класс был гоночным, рассчитанный на одного пилота, построен для скорости и маневренности. Он имел длинные, плавно изогнутые крылья как у чайки. Кабина установлена далеко на фюзеляже, чтобы осталось место для чрезмерно больших турбин в его передней части, которые снабжали двигатель в цилиндрическом хвосте. На хвосте были установлены бронированные пластины и размещены подвесные орудия.

— Да, — немного встряхнулся Пинн. — Ты разбираешься в кораблях?

— Я выросла с ними. Мой отец конструктор кораблей. Я привыкла летать на всем, до чего доходят мои руки, — она кивнула в сторону «Кетти Джей». — Клянусь, смогу лететь даже на этом куске дерьма.

Малвери хмыкнул.

— Если капитан позволит тебе, это будет удача.

— Какой твой любимый? — спросил Пинн.

— Он построил А-18 для меня, на мой шестнадцатый день рождения. Я очень любила эту птичку.

— Так что же случилось, ты его разбила?

— Она погрузилась в воспоминания пятилетней давности. Я посадила ее в маленьком порту близ Йортлэнда, а она просто не взлетела снова. У меня не было средств на ее ремонт, и я нанялась в команду штурманом. Я думала, что легко справлюсь с навигацией длинновоза. Я имею ввиду, что я все время управляла коротковозами. В том первом рейсе я заблудилась, мы забрели в воздушное пространство Флота, и парочка «Виндблэйд»4 почти сдула нас с неба. Мне пришлось быстро учиться после этого.

— Она мне нравится, — сказал Пинн Малвери.

— Что ж, отлично, — ответил он.

— Пойдем, скажем, привет Харкинсу, — сказал Малвери.

Они кивнули на прощание.

— Он не плохой парень, — сказал Малвери, когда они подходили к «Фаеркроу».

— Глухой как скала, но талантливый, не сомневайся. Летает как маньяк.

«Фаеркроу» были оплотом Флота, до тех пор пока их не заменили более новые модели. Они были построены для воздушного боя, с двумя большими протановыми двигателями и орудиями, включенными в крылья. Круглые шары ветровых стекол были установлены на тупом носу корабля, чтобы предоставить пилоту лучшее поле обзора из кабины, которая была установлена сразу спереди в отличие от «Скайланса».

Харкинс был внутри «Фаеркроу» и проводил быструю диагностику. Он был долговязым, небритым и имел виноватое выражение лица. Харкинс носил кожаную фуражку пилота, сдвинутую на затылок. У него был высокий лоб и тусклые тонкие волосы. Лётные очки свободно висели на шее. Передвигался он резкими рывками, словно мышь. Он нажимал на кнопки измерительных приборов и щелкал переключателями с выражением большой концентрации. Когда Джез и Малвери подошли, он нагнулся вниз, проверяя что-то на коврике для ног.

— Харкинс, — крикнул Малвери во всю мощь своего чрезвычайно громкого голоса. Харкинс подпрыгнул и громко ударился головой об штурвал.

— Что? Что? — крикнул Харкинс, выпрямляясь снова с паникой в глазах.

— Я хочу представить тебя новому штурману, — сказал Малвери, сияя.

— Джез, это Харкинс.

— О, — сказал он, снимая фуражку и потирая макушку. Он посмотрел вниз на Джез, и переключился на быстрое, нервное бормотание. Его предложения бежали друг за другом, словно спеша покинуть рот.

— Привет! Знаешь, я тут все проверяю. Пытаюсь поддерживать его в хорошей форме. В смысле, что за пилот без самолета, правда? Думаю у тебя также с картами. Что за штурман без карт? Я полагаю, у тебя еще нет с собой карт, но ты понимаешь, что я имею в виду, не так ли? — Он указал на себя. — Харкинс, пилот.

Джез была слегка ошеломлена. — Приятно познакомиться, — все, что она могла сказать.

— Это капитан? — внезапно спросил Харкинс, глядя вдаль доков. Он натянул летные очки себе на глаза.

— Это — Крейк и капитан, — подтвердил он. Выражение его лица снова стало взволнованным.

— Они, хм … они бегут. Да, бегут вниз по холму, к докам. Очень быстро.

Малвери в отчаянии посмотрел на небо.

— Пинн, — крикнул он через плечо.

— Что-то стряслось!

Пинн выглянул из-за своего «Скайланса» и вздохнул.

— Это не может подождать?

— Нет, определенно не может. Готовьтесь. Капитану нужна помощь, — он посмотрел на Джез.

— Умеешь стрелять?

Джез кивнула.

— Возьми себе оружие, добро пожаловать в команду!

Они схватили оружие и собрались за стопкой ящиков, которые были свалены на корме «Кетти Джей». В это время Крейк и капитан подбежали к ним.

— Проблемы? — спросил Малвери.

— Куда без них в этот день недели, — ответил Фрей, потом крикнул Сило.

— Капитан, — раздался баритон мартианца в ответ, сам он сидел на корточках на верху трапа.

— Ты достал посылку?

— Угу, пришел час назад.

— Сколько времени тебе нужно, чтобы подняться в воздух?

— Аэриум уже подается. Пять минут.

— Давай быстрее, как только можешь.

— Да, капитан, — и он исчез в отверстии.

Фрей повернулся к остальным.

— Харкинс, Пинн. Взлетайте. Встретимся над облаками.

— Будет драка? — с надеждой спросил Пинн, быстро протрезвев. Харкинс был уже на полпути к своему самолету, к тому времени, когда Пинн закончил фразу.

— Убирайся отсюда! — рявкнул на него Фрей. Пинн кисло пробормотал что-то, засунул пистолет за пояс и кинулся к «Скайлансу», возмущаясь, что его не допустили к драке.

— У нас на хвосте Макард, — сказал Фрей, когда Малвери передавал ему коробку с патронами. — И с ним его банда.

— У нас мало оружия, — пробормотал Малвери. — Мы должны экономить.

— Тогда не давай Крейку слишком много, — сказал Фрэй, заряжая ружье, которое он отобрал у парня с унылыми глазами.

— Он не может попасть в бок фрегату, даже если стоит рядом с ним.

— Согласен, капитан — сказал Малвери, тем не менее, передавая Крейку щедрую горсть. Крейк не отпирался. Он выглядел готовым упасть в обморок после пробежки.

Фрей кивнул на Джез.

— Кто это?

— Джез — новый штурман, — ответил Малвери с интонацией того, кто уже устал представлять человека снова и снова.

Фрей бегло оценил ее. Она была маленькой и легкой, и это было хорошо, потому что означало, что она не будет занимать слишком много места и, возможно, даже имеет не слишком большой аппетит. Волосы были завязаны в простой конский хвост, который вместе с практичной одеждой внушал определенную эффективность. Черты ее были небольшими и привлекательными, но она скорее была плоская, с фигурой мальчишки и очень бледная. Это тоже было хорошо. Слишком привлекательная женщина — это фатально для команды, состоящей из мужчин. Они начинали отвлекаться и флиртовать вместо того, чтобы заниматься делом. Кроме того, Фрей просто обязан был переспать с такой женщиной, и это тоже никогда не шло на пользу.

Он кивнул Малвери, в знак того, что она подходит.

— Кто такой Макард? — спросила она, заряжая оружие во время разговора. Когда они посмотрели на нее, она пожала плечами и сказала:

— Просто хочу знать, в кого я стреляю.

— Расскажу вкратце, — сказал Малвери.

— Мы продали местному криминальному лорду двенадцать канистр некачественного аэриума по сниженной цене, и смогли купить на эти деньги три канистры нормального топлива.

— Проблема в том, что наш посредник нас подвел, — сказал Фрей, занимая позицию за ящиками и рассматривая свое ружье.

— Его посылка опоздала, что означает он не смог продать нам вовремя, а это в свою очередь означает, что нам пришлось торчать в порту достаточно долго, и за это время один из толстозадых пилотов Макарда успел влететь в стену.

— Следовательно, нам нужно скоренько сваливать, — сказал Малвери. — Безупречные планы, подобные этому наша фишка. Ты все еще хочешь с нами работать?

Джез зарядила свое ружье с соответствующим лязгом металла.

— Я в любом случае уже устала от этого городишки.

Они вчетвером заняли позиции за ящиками, выглядывая на дорогу, ведущую к докам. К мысу вел широкий, замощенный булыжником проезд, бегущий между группы полуразвалившихся складов. Докеры, работающие здесь, отодвинулись в сторону, словно их столкнула приливная волна. Они искали укрытия при виде Лоусена Макарда и двадцати вооруженных головорезов, заполнивших улицу.

— Они превосходят нас в численности и в вооружении, — пробормотал Малвери. Он выглянул назад, туда, где взлетали «Скайланс» и «Фаеркроу». Аэриумные двигатели пульсировали от того, что их электромагниты превращали аэриум в ультралегкий газ, наполнявший балластные цистерны. Отдельные, протановые моторы, которые приводили в движение запасные двигатели, прогревались, набирая обороты.

— Во всяком случае, где Бесс? — спросил Фрей Крейка.

— Я выгляжу так будто она у меня в кармане? — отрывисто ответил Крейк.

— Нам нужна подмога прямо сейчас.

— Она будет недовольна, если я разбужу ее.

— Недовольный сейчас я! Она мне нужна!

Крейк вытащил маленький медный свисток, который он носил на цепочке на шее, подул в него. Свисток не издал ни единого звука. Фрей чуть было не сделал замечание по поводу легких Крейка, но в это время пуля ударилась в ящик рядом с его головой, расщепив доски. Он выругался и инстинктивно пригнулся.

Крейк положил свисток обратно, затем выглянул из укрытия и выпустил дикий залп из своего пистолета. Его цели закричали и, испугавшись, врассыпную кинулись к укрытиям. Они спрятались за мешками и бочками, которые стояли здесь в ожидании погрузки на склад.

— Ха! — закричал Крейк с триумфом.

— Похоже, они не сомневаются в точности моей стрельбы.

Мгновение спустя его волосы раздуло ветром от того, что «Скайланс» Пинна взмыл в воздух едва ли не в футе от Крейка. Орудия «Скайланса» обстреляли всю улицу. Бочки разбились вдребезги и несколько человек дернулись и завыли при попадании пуль в них. «Скайланс» с визгом пролетел вдоль улицы и взвился вертикально вверх, направляясь, прочь к облакам.

— Да, — сказал Фрей бесстрастно. — Ты потрясающе страшен с этой штукой.

Сейчас все докеры забежали внутрь, чтобы очистить дорогу сражающимся. Люди Макарда были на краю посадочной площадки в пятидесяти футах. Между сражающимися находился небольшой двухместный «Флаер» и, к удовольствию Фрея, слишком много укрытий. Контрабандисты были в шоке после штурма Пинна, но они уже медленно перегруппировывались.

Фрей и Джез вели огонь из положения лежа, заставляя контрабандистов убегать. Один из них упал, подстреленный в ногу. Другой неразумно укрылся за большим, но пустым ящиком. Малвери поднял двустволку, прицелился и прострелил дыру в ящике и в человеке за ним.

— Сило! Как дела? — спросил Фрей, но механик не услышал его из-за огня, вновь открытого контрабандистами.

— Дариан Фрей! — крикнул Макард из своего укрытия за кучей самолетных шин, — ты покойник!

— Угрозы, — пробормотал Фрей, — честно говоря, какой в них смысл?

— Они собираются зайти с фланга! — сказала Джез. Она выстрелила в одного контрабандиста, который выбежал из-за кучи сломанных деталей гидравлики. Пуля пролетела сквозь рукав рубашки, едва не задев его. Он замер на бегу и бросился обратно в укрытие.

— Плохая тактика, если ты меня спросишь, — прокомментировал Крейк, восстанавливая дыхание и нервно пытаясь бравировать. Он вытряхнул гильзы из барабана своего револьвера и снова зарядил пять патронов.

— Слабое, неоригинальное мышление, которое и следовало ожидать от этих контрабандистов среднего уровня.

Джез выглянула из-за угла ящика, выискивая парня, которого она подстрелила. Но вместо этого увидела другого, который перебежками от укрытия к укрытию, пытался получить нужный угол обстрела. Он исчез до того, как она успела прицелиться в него.

— Нужно быть начеку и держать глаза пошире открытыми с этими сукиными детьми, выбегающими из-за угла, — сказала она.

— А она не недотрога, надо отдать ей должное, — сказал Фрей Малвери.

— Девчонка, что надо, — согласился доктор.

Еще несколько человек из банда Макарда подтянулись и заняли позиции позади двухместного «Флаера». Крейк осыпал их выстрелами.

— Экономь патроны! — напомнил Малвери.

Фрей отпрянул, когда от залпа выстрелов расщепился деревянный пол и полетели щепки от ящиков. Малвери ответил из своего ружья, достаточно громко, чтобы отговорить нападавших и отступил, чтобы перезарядиться.

Джез высунула голову снова, озабоченная тем, что она потеряла из виду человека, который пытался зайти к ним с фланга. Вопреки ее предупреждению, компаньоны были заняты перестрелкой с контрабандистами, приближающимися спереди.

Она заметила быстрое движение, там был еще один! Третий человек, занимал позицию для выстрела сбоку, оттуда, где их баррикады из ящиков были бесполезны.

— Здесь трое из них! — крикнула она.

— Мы немного заняты сейчас, — терпеливо ответил Фрей.

— Ты будешь занят, доставая пулю из своего уха, если ты не… — начала она, но тут ее подстрелили.

Вспышка боли, вышибла из нее дух и взорвала ее чувства. Ее словно огрели бревном. Удар отбросил ее назад в сторону Крейка, который подхватил ее, когда она падала.

— Её подстрелили! — закричал Крейк.

— Уже? — ответил Фрей. — Черт, они обычно возятся дольше. Малвери, взгляни.

Доктор сделал два выстрела, заставив контрабандистов пригнуть головы, и встал на колени рядом с Джез. Ее нездоровая бледность стала еще белее. Темно-красная кровь сочилась сквозь куртку из плеча.

— Ох, девочка, держись, — пробормотал он, — не вздумай умереть или что-нибудь в том же духе.

— Я в порядке, Док, — сказала она, стиснув зубы. — Я в порядке.

— Просто не двигайся.

— Нет времени не двигаться — ответила она, с трудом вставая на ноги. — Я говорила вам они идут из-за угла! Где тот, кто…? — она замолчала, увидев кого-то сзади них, спускающегося по трапу из корабля.

— Что это?

Малвери повернулся посмотреть.

— Это? Это — Бесс.

Восемь футов роста и пять в ширину, полутонное бронированное чудовище вырисовывалось из тени в утреннем свете. Не было ничего, что могло указывать на то, что это существо женского пола. Ее торс и конечности были покрыты пластинами из тусклого металла, зазубренная кольчуга качалась снизу. Она стояла, сутулясь, гребень на ее спине был выше, чем ее огромные плечи. На лице ее была металлическая решетка из пересекающихся толстых прутьев, как у сточной канавы. Все, что было видно за ней — это два мерцающих огня: глаза создания.

Джез задержала дыхание. Голем. Она только слышала о таких созданиях.

Создание издавало низкий рык, глухой и резонирующий. Затем она стала спускаться с трапа, ее массивные ботинки тяжело ударяли по полу, когда она ускорилась. Она прыгнула в сторону с трапа и приземлилась грохотом, от которого задрожала земля. Рука в перчатке, зачерпнула бочонок, от которого у среднего человека вылезла бы грыжа, и швырнула его в контрабандиста, который прятался за кучей ящиков. Бочка сокрушила ящики и обрушилась на человека за ними, похоронив его в лавине сломанных досок.

— Она раздражена, это хорошо, — сказал Фрей. — Старая добрая Бесс.

Голем бросился как ревущая гора ярости к контрабандистам, которые подкрадывались с флангов. Пули отскакивали от ее брони, оставляя только царапины и мелкие вмятины. Один контрабандист, запаниковав, выскочил из укрытия. Она схватила его за горло с громким хрустом, а потом бросила безжизненное тело к его сотоварищам.

Другой попробовал пробежать мимо неё, пока она стояла к нему спиной, но голем оказался гораздо быстрее, чем казалось можно быть при таких размерах. Она прыгнула за ним и схватила его огромными пальцами. От такой хватки его кости сломались. Недолгие вопли ее жертвы прекратились, когда она вырвала его руку и ей же ударила его по лицу, так сильно, что он тут же умер.

Остатки банды Макарда внезапно потеряли интерес к битве. Они просто развернулись и побежали.

— Что вы делаете? — заорал на них Макард из своего укрытия, вдалеке от конфликта, — тащите свои желтые грязные задницы обратно, и застрелите эту штуку!

Бесс развернулась и сосредоточила свое внимание на нем, глухой рокочущий звук раздался из ее груди. Макард с трудом сглотнул.

— Никогда не возвращайся обратно, Фрей, слышишь? — крикнул он, сделав несколько шагов назад.

— Если когда-нибудь вернешься, ты покойник! Ты слышишь меня? Покойник! Я вырву твои глаза, Фрей!

Его одинокий выстрел был едва слышен, потому что он сделал его, улепетывая со всех ног. Скоро он исчез из вида, догоняя своих людей в переплетении улочек Скарвотэр.

— Отлично, — сказал Фрей. — Вот так.

— Корабль готов к взлету, Капитан! — крикнул Сило, стоя наверху грузового трапа.

— Совершенно вовремя, как всегда, — ответил Фрей.

— Малвери, как там новый наёмник?

— Я в порядке, — сказала Джез. — Она прошла навылет.

Малвери облегченно вздохнул.

— Что ж, тогда ничего не нужно доставать. Немного дезинфекции, бандаж и ты будешь в порядке.

Джез странно посмотрела на него. — Я полагаю.

— Она стойкая малышка, капитан, — сказал Малвери с оттенком гордости в голосе, будто это он сделал ее отважной.

— В следующий раз, постарайся не нарваться на пулю, — посоветовал ей Фрей.

— Меня бы не подстрелили, если бы вы просто послушали меня.

Фрей закатил глаза. — Док, отведи ее в лазарет.

— Со мной все будет в порядке! — запротестовала Джез.

— У тебя всего лишь дырка от пули в плече, — крикнул Фрей.

— Это лечится!

— Может вы двоё просто пройдете в чертов самолет? — спросил Фрей.

— Крейк! Забери Бесс. Мы отчаливаем через десять минут.

Фрей пошел за Малвери и Джез вверх по трапу внутрь «Кетти Джей». Когда они скрылись из виду, Крейк осторожно перешагнул обломки и положил ладонь на руку голема. Она повернулась к нему с тихим шорохом цепи, кольчуги и кожи. Он погладил ее по забралу, ласково смотря на нее.

— Отлично, Бесс, — пробормотал он, — вот моя девочка!

В жизни Джэндрю Харкинса было очень мало моментов, про которые можно было сказать, что он действительно отдыхал. Даже когда он спал, он трепетал и корчился, его мучили сны о войне или, время от времени, ему снилось, что его душит Слэг, кот с «Кетти Джей», который имел злую привычку использовать его лицо в качестве постели.

Но здесь, уютно устроившись в тесном кубрике на «Фаеркроу», с ревом протановых двигателей в ушах, здесь был покой.

Был тихий день светило пронзительное осеннее солнце. Они направлялись на север, следуя линии гор Хукхоллоу. «Кетти Джей» летела в полумиле впереди него по правому борту. «Скайланс» Пинна гудел рядом. В небе не было ничего, кроме фрегата Флота громыхавшего, пересекая линию горизонта, на запад и грузового судна с Ауленфея, чья поверхность была словно из облаков, которые погрузились в море почти полностью, кроме вершин. На востоке можно было увидеть крутые стены Восточного Плато, находившегося на краю гор Хукхоллоу. Далеко на юге виднелись мрачные облака вулканического пепла, плывущие по направлению к Блакендрафтской равнине.

Он посмотрел наверх, сквозь ветровое стекло купола кубрика. Небо было превосходным, ясным, темно-синим. Бесконечным.

Харкинс счастливо вздохнул. Он проверил приборы, сомкнул свои руки в перчатках на штурвале и распрямил плечи. Снаружи этого замкнутого металлического пространства, мир был странным. Люди были странными. Мужчины были пугающе непредсказуемы, а женщины и того хуже, полны странных намеков и скрытых желаний. Громкий шум заставлял его подпрыгивать, толпа вызывала у него клаустрофобию, среди умных людей он чувствовал себя тупым.

Но кубрик Кейберийского «Фаеркроу» был его убежищем, и был он этим убежищем уже двадцать лет. Любая неловкость или смущение не касались его, пока он был заключен в эту броню. Здесь никто над ним не смеялся. Корабль был его безмолвным слугой, а он в кои-то веки — хозяином.

Некоторое время он наблюдал за далеким фрегатом Флота, предавшись воспоминаниям. Однажды, когда он был юным, он путешествовал в корабле подобном этому. Ожидая вызова, чтобы забраться в свой «Фаеркроу» и взвиться в небо, он с нежностью вспоминал пилота, который его обучал. Он никогда не был популярным, но его принимали, и он был частью команды. Это были хорошие времена.

Но хорошие времена закончились, когда начались Аэриумные Войны. Пять лет американские солдаты сражались. Пять лет, когда каждый вылет мог оказаться последним. Пять лет изматывающих нервы воздушных боев, в которых его три раза сбивали. Он выжил, но многим из его друзей не так посчастливилось.

Потом настали мирные времена, хотя это было относительно. Вместо американских солдат, Флот гонялся за пиратами и флибустьерами, которые за время войны стали процветать, благодаря экономике черного рынка. Харкинс сражался с контрабандистами на своей земле. Враги были не очень хорошо экипированы, но они были отчаянные, даже дикие. Началась борьба за землю, и стало еще хуже.

А потом, невероятно, но началась Вторая Аэриумная война, не более чем через четыре года после первой. И Харкинс снова боролся за Американских солдат и их приверженцев против Тацианцев. В первый раз они победили — все погибли, их подвели политики. Дело стало за малым, обезвредить Самарланские силы, но враг вернулся с удвоенной энергией.

Конфликт был коротким и бесчестным. Люди обоих сторон были деморализованы. В конце концов, было заключено внезапное и неудовлетворяющее стороны перемирие. Американцы чувствовали, что их обманули. Харкинсу было наплевать. У него было слишком много неудач, слишком часто ему не везло, он видел лицо смерти чаще, чем кто-либо другой. Он стал дрожащей оболочкой. Они уволили его за две недели до окончания войны, после четырнадцати лет службы. Скудное пособие, которое ему дали, это все что мог позволить себе Флот после столь разорительного десятилетия.

Те годы были самыми худшими.

Харкинс пришел к пониманию, того что мир изменяется слишком быстро, и это было не слишком хорошо для тех кто не мог приспособиться. У него не было иных навыков, кроме тех, которые он получил как летчик-истребитель, а ни кто не нуждался в пилоте без крыльев. В мрачное серое время, он работал на заводах, выполняя случайную работу и зарабатывая гроши. Наскребая на жизнь.

Это была не военно-морская жизнь, которую он потерял, с ее дисциплиной и устройством. Не было духа товарищества, который скис после того, как многие его друзья умерли. Потеря «Фаеркроу» оказалось действительно болезненной для него.

Хотя он и летал на дюжине различных «Фаеркроу», которые имели минимальные отличия и улучшения, с течением времени, для него они все были одинаковы. Рев мотора, пульсация аэриумных двигателей, нагнетающих топливо в балластные цистерны, окружающая жесткость кубрика. «Фаеркроу» присутствовал при всех его триумфах и трагедиях. Он вел его в чудесное небо, он был с ним в особо отчаянных воздушных боях, но иногда он бросал корабль, когда из него уже не чего было выжать. Все действительно важное, что случалось с ним в жизни, моменты чистейшей радости и абсолютного, явного ужаса, происходили с ним в кабине «Фаеркроу».

Затем в самые мрачные времена, появился свет. Он почти поверил в Алсоул и в непостижимые разговоры Бодрствующих. Почти, но не полностью.

Его попечитель на заводе, знал о прошлом Харкинса, в качестве пилота Коалиционного Флота. Это все, что рассказывал Харкинс, когда он вообще что-то говорил. Когда его попечитель встретил человека в баре, который продавал «Фаеркроу», он упомянул Харкиса.

Так Харкинс встретил Дариана Фрея, который выиграл Керберийского «Фаеркроу» у невероятно удачливого Рэйка, и теперь не представлял, что с ним делать. У Харкиса едва хватало денег, чтобы содержать крышу над головой, но он пошел к Фрею, чтобы умолять его. Он продал бы собственную душу, если бы это помогло оказаться снова в рубке. Фрей не думал, что его душа стоит много, вместо этого он предложил сделку.

Харкинс мог летать на «Фаеркроу» в интересах Фрея. За богатое жалование, и непредсказуемый, возможно опасный и обычно нелегальный образ жизни. Харкис обязан делать все, что скажет Фрей, а если нет, то Фрей заберет самолет обратно.

Харкинс согласился еще до того, как Фрей закончил выставлять свои условия. Это был счастливый день в его жизни.

Путешествие от того фрегата Флота до сюда было длинным, он пролетал над Хукхоллоускими горами, следуя за Дарианом Фреем. Харкинс не имел больше той храбрости, которая была у него, когда он был юным пилотом. У него никогда не было той неприличной отваги, как у Пинна, который смеялся над смертью потому, что был слишком туп, чтобы постигнуть ее. Но он хорошо почувствовал, что такое жизнь на земле, без возможности взмыть над облаками к солнцу. Он решил, что никогда не вернется к такой жизни.

Он тревожно огляделся, не наблюдает ли кто-нибудь за ним. Затем опустился обратно в твердое кресло «Фаеркроу» и позволил себе широко и довольно улыбнуться.

Крейк не был так доволен. Он апатично бродил по узким коридорам «Кетти Джей». В его желудке была странная пустота, будто там гулял ветер. Он медленно бродил, словно печальный призрак.

В первый раз, когда он остался в полупустом грузовом отсеке, на него начало давить ограниченное пространство, и Бесс начала беспокоиться, почувствовав, его тревожное настроение. После этого он пошёл в столовую и выпил несколько кружек крепкого кофе, сидя за маленьким общим столом. Но кухня тоже была унылой, потому что там никого не было.

Тогда он забрался по трапу, ведущему из кухни в коридор, который соединял рубку в носу корабля с инженерной комнатой в корме. Между ними было несколько комнат, которые использовались командой как жилые помещения. Скользящие двери комнат, были испачканы древними, маслянистыми пятнами. Электрические огни отбрасывали тусклый свет на мрачные металлические стены.

Он подумал о том, чтобы пойти в рубку и взглянуть на небо, но он не мог глянуть в глаза Фрею, прямо сейчас. Он решил пойти к себе в кубрик, и может быть почитать, но это тоже не было особо привлекательным. Наконец, он вспомнил, что их новичка подстрелили, и он решил, что неплохо было бы пойти и поинтересоваться ее здоровьем. С этой мыслью, он пошел по коридору в лазарет Малвери.

Когда он пришел туда, дверь была открыта, Малвери сидел, задрав ноги, с кружкой рома в руках. Комната была крошечная, запущенная, в полной антисанитарии. Мебель в комнате включала в себя только дешевый шкаф, привинченный к стене, раковину, пару деревянных стульев и операционный стол. Шкаф, возможно, был предназначен для тарелок и прочей кухонной утвари, но здесь ему нашли другое применение, в нем хранились все виды неприятно выглядящих хирургических инструментов. Они были очень блестящими — единственная чистая вещь в комнате — и еще они выглядели так, будто ими никогда не пользовались.

Малвери убрал ноги с кресла, на котором они лежали, и подтолкнул кресло Крейку. Затем он налил большую порцию рома в другую кружку, которая стояла на шкафу. Крейк вежливо сел и взял предложенную кружку.

— Где новая девушка? — спросил он.

— Наверху в кабине. Управляет.

— Разве ее не подстрелили?

— Ты бы так не подумал, судя по ее поступкам, — сказал Малвери. — Когда она позволила взглянуть на ее рану, кровь уже остановилась. Пуля прошла на вылет, как она и говорила.

Он просиял.

— Все, что мне нужно было сделать, намазать ее антисептиком и поставить заплатки. Потом она встала и сказала, что у нее есть работа.

— Ты был прав, она стойкая.

— Она удачливая, вот что. Не могу поверить, что ущерб такой небольшой.

Крейк глотнул рома. Ром был потрясающе резкий, он вторгся в мозг, где начал свою работу по разрушению ментальных функций.

Малвери поправил свои круглые, окрашенные в зеленый цвет очки и хмыкнул.

— Ну, теперь выкладывай.

Крейк осушил свою кружку и протянул ее снова, чтобы Малвери ее наполнил. Он подумал секунду. Он не знал, как выразить свои чувства: потрясение, предательство, возмущение; так чтобы Малвери действительно его понял. Поэтому он просто сказал:

— Он собирался позволить мне умереть.

Он рассказал Малвери, что произошло после того как их с Фреем схватили. Было трудно рассказывать объективно, придерживаясь фактов, но он сделал все, что было в его силах. Четность была важна. Эмоциональные вспышки были противны его натуре.

Когда он закончил, Малвери налил еще одну порцию и сказал:

— Хорошо.

Крейк посчитал этот комментарий совершенно неудовлетворительным. Когда он начал понимать, что доктор не собирается вдаваться в подробности, он сказал:

— Он позволил Макарду раскрутить барабан, приставить пистолет к моему лбу и нажать на курок. Дважды!

— Ты счастливчик. Такие повреждения головы, могут быть очень скверными.

— Черт побери! — закричал Крейк, — забудь об этом.

— Вот это хороший совет, — произнес Малвери, чокаясь своей кружкой с кружкой Крейка. Он наклонился вперед со стула.

— Ты мне нравишься, Крейк. Ты хороший парень. Но ты не живешь больше в своем собственном мире.

— Ты ничего не знаешь о моем мире! — запротестовал Крейк.

— Ты так думаешь? — он провел рукой, указывая на комнату, — было время, я думал, что никогда не попаду в такое место. Я привык, что меня утверждает Гильдия. Работал в Теске. В месяц я зарабатывал больше, чем эта работа приносит за год.

Крейк посмотрел на него с сомнением, пытаясь представить себе как этот огромный, помятый старый алкаш, посещает элегантные жилища аристократов. И не смог.

— Это не семья, Крейк, — продолжил Малвери.

— Каждый человек здесь определенно и решительно заботится сам о себе. Ты умный парень; ты знал риск, когда решился работать с нами. Почему ты решил, что он отдаст свой корабль в обмен на тебя?

— Потому что… — начал Крейк, и тут понял, что ему нечего сказать. Потому что сделать так — это правильно. Он обойдется без смеха Малвери.

— Смотри, — сказал Малвери, мягче. — Не позволяй капитану дурить себя. Он может хорошо преподнести себя человеку, если постарается. Но его не колышет, жив ты или мертв. Или я, например, или кто-либо еще на борту. Я не уверен, заботится ли он хотя бы о себе. Единственная вещь, которая его волнует — «Кетти Джей». Теперь, если ты думаешь, что у него нет сердца, ты не видишь и половины того, что происходит. Капитан хороший мужик. Лучше, чем большинство людей. Ты просто должен понимать, кто он такой.

Крейк не ответил. Ему не хотелось говорить что-нибудь по-детски резкого. Теперь он чувствовал себя немного смущенным, из-за того, что вытащил все это на свет.

— Может ты и прав, — сказал он, — может мне здесь не место.

— Эй, я этого не говорил! — улыбнулся Малвери. — Я только сказал, что ты должен представлять себе, что никто не думает так, как ты. Жестокая правда, но стоящая.

Крейк ничего не сказал, только потягивал свой ром. Его печальное настроение, стало черным. Возможно, он просто должен сдаться. Сойти в следующем порту, повернуться ко всему этому спиной. Так было полгода назад. Шесть месяцев он передвигался от пункта к пункту, живя под другим именем, запутывая следы, чтобы никто не нашел его. Сначала он жил как богатый бродяга, снимая потрепанные отели повсюду в Вардии, проводя дни и ночи в страхе или пьяном угаре. Так длилось три месяца, пока деньги не начали заканчиваться, тогда он немного овладел собой. А потом он нашел Фрея и «Кетти Джей».

Остыл ли его след за это время?

— Ты ведь не всерьез думаешь собирать вещички? — внушал ему Малвери, снова становясь серьезным.

Крейк вздохнул.

— Я не знаю смогу ли остаться. После всего этого.

— Будет глупо уходить сейчас. Что мне сделать, чтобы ты понял, что ты заплатил за целый год перелёта своей саблей.

Крейк мрачно пожал плечами. Малвери дружелюбно подтолкнул его своим ботинком, чуть не сбросив его со стула.

— Куда ты собираешься идти? — сказал он. — Твое место здесь.

— Мое место здесь?

— Конечно! — проревел Малвери. — Посмотри на нас! Мы не контрабандисты или пираты. Мы не команда! Капитан только потому капитан, что у него есть корабль; я бы не доверил ему даже отвести медведя к меду. Никто из нас не подписывался на приключения и богатство. Конечно, если быть точным здесь немного и того, и другого. Он заговорщически подмигнул Крейку.

— Но обрати внимание, разве все мы здесь, включая тебя, не бежим от чего-то. Я поставлю последний глоток рома на это.

Он проглотил остатки своего рома, просто чтобы быть в безопасности, и добавил:

— Вот почему твое место здесь. Ты один из нас.

Крейк не смог сдержать улыбки от ощущения чувства товарищества. Малвери был прав. Куда ему идти? Что делать? Он бы плавал как… в проруби, не зная, в каком направлении плыть. И все-таки «Кетти Джей» была хорошим местом, чтобы спрятаться от акул.

— Я просто… — сказал он. — Просто… Я думал он мой друг.

— Он твой друг. Типа друга. Просто это зависит от определения, правда. У меня было много друзей, в былые времена, но большинство из них не бросило бы мне и цента, если бы я голодал, — он открыл ящик шкафа и достал бутылку прозрачной жидкости.

— Ром кончился. Попробуй-ка это.

— Что это? — спросил Крейк, протягивая кружку. Он был уже в приятом тумане, и точка, когда он был способен отказаться, была давно пройдена.

— Я использую это для смазывания ран, — сказал Малвери.

— Полагаю это разговор с медицинским уклоном, — сказал Крейк. Малвери взорвался ураганом смеха, таким громким, что Крейк поморщился.

— Да это так, — сказал Малвери, поднимая очки, чтобы стереть слезы из глаз.

— Так почему ты здесь? — спросил Крейк.

— Одобренный Гильдией доктор, большая работа в крупном городе, заработанное состояние. Почему «Кетти Джей»?

Настроение Малвери заметно скисло, короткая вспышка боли прошла по лицу. Он посмотрел в кружку.

— Скажем так, я точно там — где заслуживаю быть, — сказал он. Затем, овладев собой, он торжественно поднял кружку для тоста.

— За друзей — провозгласил он. — Откуда бы они ни были, и как бы мы их не называли.

— За друзей, — сказал Крейк, и они выпили.

Ночь уже опустилась на землю, когда они прибыли в Марклинский Плёс5. Ветхий порт пресмыкался у острых изгибов Хукхолоуских гор, в темноте виднелись пятна электрического света. Дождь колотил из медленно катящегося потолка облаков, их нижняя сторона освещалась бледным свечением городка. Терзающий ветер проносился сквозь вершины гор.

«Кетти Джей» вынырнула из облаков, четыре мощных прожектора светили из ее брюха. Ее аутфлаеры повисли ближе к крыльям, когда она приблизилась к заполненной толпой посадочной площадке. Сияющие лампы вращались, показывая путь внизу, другие лампы высвечивали свободное место на площадке.

Фрей сидел в кресле пилота в рубке «Кетти Джей», его глаза быстро бегали между медно-хромовыми циферблатами и измерительными приборами. Джез стояла, опустив одну руку на спинку его сидения, разглядывая беспорядок из кораблей, грузовых суденышек, истребителей и каперских кораблей, занимавших широкую площадь ровной земли на краю города.

— Насыщенная ночка, — пробормотала она.

— Да, — сказал рассеяно Фрей. Посадка в отвратительную погоду ночью была для него одной из самых нелюбимых вещей.

Он осторожно поглядел на уровень аэриума, немного выпуская и немного добавляя, что позволяло «Кетти Джей» дрейфовать по направлению к земле, пока он концентрировался на борьбе с перекрестными ветрами, которые прорывались с каждой стороны. Грузный корабль дергался и нырял, пробивая себе дорогу. Фрей выругался и дал немного больше газа из внутренних цистерн. «Кетти Джей» была сейчас перегружена и опускалась быстрее, чем было нужно, но, чтобы ее стабилизировать, даже этого веса было мало.

— Держись за что-нибудь, — пробормотал он. — Посадка будет немного жесткой.

Сейчас «Кетти Джей» набрала скорость и стала заходить слишком быстро. Фрей подсчитал что-то в уме, одним глазом глядя на альтиметр, потом судорожно переключив педали и рычаги, он запустил ускорители на полный реверс, включил тормоза и форсировал аэриумные двигатели до максимума. Судно застонало от того, что движение вперед отменили, и скорость снижения уменьшилась, когда ультралегкий газ наполнил балластные резервуары. Корабль резко замедлился выше места, которое было отведено для него, рядом с большим металлическим боком четырехъярусного грузового судна. Фрей выпустил газ из резервуаров и «Кетти Джей» аккуратно опустилась на свободное пространство, приземлившись тяжело ударив подпорками.

Фрей откинулся в кресло и издал медленный вздох облегчения. Джез похлопала его по плечу.

— Все подумали, что ты на секунду запаниковал, капитан, — сказала она.

Вода хлюпала в лужах на посадочной полосе, когда команда собралась внизу трапа «Кетти Джей», закутавшись в плащи и топая ногами.

— Где Малвери и Крейк? — спросил Фрей.

Сило презрительно указал на трап, откуда из глубины судна было едва слышно невнятное пение.

— Эй, я так и знал! — сказал Пинн, и начал фальшиво подпевать, пока его не остановил яростный взгляд Сило.

— Что нам нужно здесь, капитан? — спросила Джез. Остальные стояли, обхватив себя или засунув руки в карманы, но она, казалось, не замечала леденящего ветра.

— Здесь есть человек, которого я должен увидеть. Продавец слухов по имени Ксандиан Квайл. С этим могут быть проблемы, но здесь всегда много проблем. Харкинс, Пинн, Джез, хватайте пушки и за мной. Сило, позаботься о разрешении на посадку, осмотри самолет и все такое.

Высокий мартианец торжественно кивнул.

— Думаю мне нужно провести диагностику, — внезапно пробормотал Харкинс.

— Проверить «Фаеркроу», понимаете? Он весь дребезжал с левой стороны, я не знаю, что это было, вероятно, лучше проверить. Если хотите знать мое мнение, я не хочу свалиться с неба, понимаете, бум, бах, ха-ха. Это будет не очень хорошо для всех, правда? Я имею в виду, если я помру. Кто тогда полетит на нем? Хотя, в любом случае, я думаю, лететь будет не на чем, если я его разобью. Все оборачивается так, что лучше мне взглянуть на его внутренности, удостовериться, что все в полном порядке, тип-топ.

Фрей взглянул на него. Харкинс поморщился. Было очевидно, что мысль о перестрелке ужасала его.

— Диагностика, — сказал Фрей ровным голосом. Харкинс энергично кивнул. — Прекрасно, оставайся.

Лицо пилота расплылось в широкой улыбке, открывая набор неровных и слегка коричневых зубов. — Спасибо, капитан!

Фрей изучил остаток своей команды.

— Почему мы все остановились? — спросил он, хлопая в ладоши. — Пошли!

Они поспешно двинулись по промокшим улицам Марклинского Плёса. Улицы состояли из рек грязи, которые протекали мимо деревянных подъездов магазинов и домов. Над их головами шипели ленты из электрических ламп, мерцающих от порывов ветра. Косматые дети выглядывали из-под навесов хижин и переулков, где они укрывались. Вода скатывалась с тентов и журчала в сточных канавах, заглушая все, кроме заливаемых водой генераторов, издающих грохочущее жужжание. Воздух был наполнен запахом топлива, готовящейся пищей и чистым ароматом свежего дождя.

— Нельзя было увидится с чуваком завтра? — спросил Пинн. — Под водой и то суше.

Фрей проигнорировал его. Они уже схлопотали штраф. Задержка в Скарвотэре сорвала им график. Квайл ясно написал в письме: «будь здесь до окончания Завывающего месяца, или сделки не будет». Фрею было лень проверять почту, поэтому он не прочитал письмо вовремя. Так или иначе, сегодня был последний день Завывающего месяца и Фрей не мог больше оттягивать с этим делом.

— Это закончится воспалением легких, это точно, — ворчал Пинн. — Тебе придется лететь, когда в твоей рубке будет соплей по пояс.

Ксандиан Квайл жил в укрепленном и огороженном месте, в полуразвалившемся скоплении переулков. Его дом неуклюже возвышался в темноте, строгий, прямоугольный с узкими высокими освещенными окнами. Он отгородился высокими стенами и крепкими воротами от угнетающей нужды, которые испытывали городские жители.

— Я Дариан Фрей! — крикнул Фрей сквозь шум ливня. Охрана по другую сторону ворот, похоже, была в замешательстве. — Дариан Фрей! Квайл ждет меня! По крайней мере, лучше бы он ждал!

Один из охранников побежал к дому, придерживая непромокаемого плаща. Несколько минут спустя, он вернулся и указал компаньонам, что они могут войти.

Их сопроводили к каменному крыльцу, где другой охранник — этот носил жилет, штаны и упражнялся с парой пистолетов — открыл парадную дверь дома. У него было вытянутое лицо и ободранная черная борода.

Фрей смутно помнил его с первого визита. Его звали Кодж.

— Оружие, — сказал он, протягивая руку. — И ничего не утаивайте, это меня серьезно расстроит.

Фрей колебался. Ему не нравилась идея быть в такой ситуации без огневой мощи. Он не смог придумать ни одной причины, почему Квайл хотел бы его убить, но это не очень успокоило его мысли.

Тайна заставляла его нервничать. Квайл не написал в своем письме подробности. Он просто сказал, что имеет предложение к Фрею, исключительно к Фрею, и это дело может сделать Дариана очень богатым. Само по себе это было достаточно подозрительно. Но было и любопытно.

— Я просто выслушаю его, — думал Фрей. Все равно они сейчас здесь, да и не очень весело брести обратно к «Кетти Джей», пока он немного не отогреется.

Он кивнул головой остальным, сдать оружие.

Когда Кодж собрал их оружие, он отступил с дороги и впустил их в холл, там они стояли, капая на пол. Еще три охранника стояли около дверей, своим видом они пытались показать обычную угрозу. Две больших, худых собаки кинулись к вошедшим, чтобы изучить их. Они были белыми, короткошерстными и с красными глазами. Ночные охотники, которые могут видеть в темноте и выслеживать добычу по тепловому следу. Они обнюхали прибывших, но, когда они подошли к Джез, то испуганно отпрыгнули.

— Это из-за нового парфюма, Джез, — саркастически заметил Фрей.

— У меня особый подход к животным, не так ли? — спросила она, при этом выглядя слегка смущенной.

Дом Квайла резко контрастировал с грязными улочками, которые к нему вели. Стены и пол были покрыты черным гранитом. Под ногами лежали толстые ковры.

Украшения из медных колечек проходили вдоль стен по направлению к двум изогнутым лестницам. Между лестницами находился большой и сложный хронометр. Это была комбинация из календаря и часов, отделанный медью, бронзой и золотом. Под стрелками располагались вращающиеся диски, обозначающие все десять месяцев года и каждый из десяти дней недели. Фрей испытал небольшое облегчение, увидев, что на календаре было написано: День Королевы, Третья неделя, Завывающий месяц — последний день месяца. Он до сих пор не был уверен в точной дате.

— Только ты, — сказал Кодж, показывая жестом наверх лестниц и глядя на Фрея. Фрей стряхнул свой плащ и вручил его Пинну, который рассеянно взял его. Внимание молодого пилота было направлено на четырех прекрасных, соблазнительно одетых женщин, которые появились в одном из дверных проемов, чтобы поглядеть на прибывших. Они хихикали и улыбались Фрею, который направился к лестницам. Он галантно поклонился им, и взял руку ближайшей их них, чтобы поцеловать.

— Ты сможешь льстить этим шлюхам позже. Босс ждет, — позвал его Кодж. Одна из женщин выставила губки для поцелуя, и непристойно улыбнулась Фрею.

— Все-таки, он спустится сюда снова, не так ли? — спросила она, поднимая бровь.

— Добрый вечер, дамы, — сказал Фрей. — Я уверен мои друзья, вон там, будут рады развлекать вас, пока я не вернусь.

Пинн лизнул свою ладонь, пригладил небольшой вихор наверху своей похожей на картошку головы и принял одну из своих лучших беззаботных поз. Шлюхи поглядели на него, он не произвел на них впечатления.

— Мы подождем.

— Фрей! — воскликнул Ксандиан Квайл, когда капитан вошел в кабинет. — Драматически поздно, я вижу. Я думал, ты не прейдешь.

— Я беспокоился еще больше, ошибок через край, мы потеряли много времени, — объяснил Фрей и пожал руку с таким сердечным радушием, которое он даже близко не испытывал к этому человеку. Квайл предложил ему стакан вина и сделал вид, что не замечает дорожку грязных следов, которые Фрей оставил после себя.

Фрей сел и любовался комнатой, пока Квайл наливал выпивку. На передней части письменного стола Квайла была гравировка, походящая на огромного «Облачного Орла», строгая и выразительная. Богато украшенный, дорогой медный барометр висел позади стола, стрелка указывала прямо на ДОЖДЬ. На окнах снаружи были искусные узоры решеток, предназначенные как для защиты, так и для украшения. Черный железный канделябр свисал с потолка, лампы тускло светили электрическим светом. Стены комнаты украшали панели из красного дерева, заполненные книгами. Фрей прочел некоторые из заголовков, но ни один из них не был ему знаком. Для него это было большим сюрпризом, хотя он редко читал что-то более сложное, чем листовки с сенсациями, которые продавались в городах.

Квайл подал Фрею хрустальный стакан хорошего красного вина, сел напротив него со своим стаканом. Возможно, он был симпатичным когда-то, но не теперь. Крушение в горящем истребителе сделала его таким. Сейчас половина его лысой головы была покрыта шрамом, еще была небольшая металлическая пластина, видимая на части его черепа. Латунный глаз размещался в глазнице вместо левого глаза, а его левая рука была полностью механической.

Несмотря на это, он вел себя как аристократ, и одевался соответственно. Он носил парчовый пиджак с твердым воротником, а его оригинальные кожаные ботинки блестели. Мокрый, потный и взъерошенный Фрей на его фоне выглядел не впечатляюще.

— Я рад, что ты это сделал, — сказал Квайл. — Днем позже я предложил бы мой план кому-нибудь еще. Время дорого.

— Я просто пришел послушать, что ты скажешь, — сказал Фрей. — Предлагай.

— У меня есть работа для тебя.

— Я знаю твои расценки, — сказал Фрей, — у меня нет таких денег.

— Я не продаю информацию. Это бесплатно.

Фрей глотнул вина и внимательно посмотрел на Квайла.

— Я считал, что продавцы слухов всегда нейтральны, — сказал Фрей.

— Это правила — сказал Квайл. Он посмотрел вниз на свою механическую руку и задумчиво согнул пальцы.

— Ты не должен вмешиваться, не принимать чью-либо сторону, никогда не раскрывать свои источники или своих клиентов. Просто информация, покупать и продавать. Ты торгуешь секретами, но ты никогда не имеешь выгоды от них.

— Ты определенно не предлагаешь работу.

— С тем, что мы знаем, ты думаешь, мы никогда не соблазняемся? Мы всего лишь люди, — улыбнулся Квайл. — Вот почему мы очень внимательны к тем, кого используем. Для нашей профессии не будет хорошо, если станет известно, что мы время от времени, включаем немного своего интереса.

— Слушаю.

— Здесь есть судно из Самарлы, возглавляемое Теском — «Туз Черепов». Минимум сопровождения, никакого вооружения. Они хотят выглядеть неброско, как будто это просто обычный перевоз груза. Им не нужно внимание пиратов и Флота.

«Туз Черепов», — сильный участник в игре Рэйк6. Фрей не упустил всей важности момента. «Туз Черепов» был самой важной картой в игре.

— Что они везут?

— Среди всего прочего — сундук драгоценных камней. Неграненых камней, направляющихся в Гильдию ювелиров, в столицу. Они заключили соглашение с горнодобывающей компанией за границей, и сейчас они возвращаются назад нелегально, чтобы избежать налогов Коалиции. Выгода будет огромная.

— Если они там.

— Ели они там. Но их там не будет. Потому что ты принесешь камни мне.

— Почему ты мне доверяешь? Почему бы мне не направиться в холмы с моей новой добычей?

— Потому что ты был бы дураком, попытавшись. Я все о тебе знаю, Фрей. У тебя нет контактов или опыта, чтобы их сбыть. Ты себе не представляешь, как опасен может быть этот вид богатства. Если тебе не перережут глотку при попытке продать камни, тебя обчистят.

— Как ты собираешься платить?

— Пятьдесят тысяч дукатов. Оплата в самый раз, никаких сделок, расчет после доставки камней мне.

Во рту у Фрея пересохло. Пятьдесят тысяч. Возможно, он неверно расслышал.

— Ты сказал пятьдесят тысяч дукатов, не так ли?

— Это лучшее предложение, чем, если ты бы попытался продать их самостоятельно, и сделка будет честная и безопасная. Я надеюсь, это поможет тебе не поддаться соблазну.

— Сколько стоит сундук?

— Намного больше, если камни огранить. Но это не должно тебя волновать.

— Дай подумать. Ты сказал пятьдесят тысяч дукатов?

— По прибытию.

Фрей осушил свой стакан одним глотком.

— Еще вина? — предложил Квайл вежливо.

— Будьте добры, — прохрипел Фрей, протягивая стакан.

Пятьдесят тысяч дукатов. Это колоссальная куча денег. Больше, чем достаточно, чтобы жить в роскоши до конца жизни, даже после того, как он поделит долю с остальными. Если он поделится с остальными, поправил он себя.

Нет, не думай об этом. Тебе просто нужно решить, не слишком ли это хорошо, чтобы быть правдой.

Его сердце колотилось в груди, и кожа стала холодной.

Возможность всей жизни. Он не настолько глуп, чтобы подумать, что он не попадется. Он просто пока еще не подумал об этом.

С тех пор как он стал флибустьером, он придерживался одного смутного и неопределенного правила. Работать по мелкому. Амбиции доводят людей до смерти. Они слишком далеко заходят и им откусывают руки. Он видел, как это случалось снова и снова: ясноглазые молодые капитаны, жаждущие сделать себе имя, заглатывают наживку бизнесменов и пиратов. Погоня за большими деньгами приводит к реально плохим людям. Если ты хочешь играть в этой лиге, ты должен быть готов к новому уровню порока.

А потом еще был Флот. Они не интересуются мелкими игроками, но как только ты создал себе репутацию, они проявляют к тебе интерес. И если было что-то хуже, чем удар в спину со стороны отбросов, так это Флот.

Фрей не был богат. Те деньги, что он добывал, он проигрывал или тратил на женщин. Иногда требовались усилия, чтобы просто содержать корабль или команду. Но он никому не принадлежал, и это ему нравилось. Никто не натягивал поводья. Это говорил он сам себе, когда ему не хватало денег, и дела шли плохо.

— По крайней мере, я свободен, — думал он. — Хотя бы это.

В темном мире поедателей остатков со дна, Фрей не считал себя крупной рыбой, просто немного ловкой. Мир был полон слабоумных и жертв. Фрей был над ними, и ему было здесь комфортно. Он знал свой уровень, и знал, что может случится, если переоценивать себя.

Но была работа. Пятьдесят тысяч дукатов. Потрясающая жизнь, невыносимая роскошь смотрела ему в лицо.

— Почему я? — спросил он, когда Квайл наполнил стакан. — Я имел с тобой дело, должно быть, три раза?

— Да, — согласился Квайл. — Ты продал мне несколько пикантных новостей. И никогда не покупал.

— Я никогда не мог этого себе позволить.

— Одно это говорит в твою пользу, — сказал он. — Мы едва знакомы. Тест на соответствие связей между нами. Я не мог рисковать, предлагая эту возможность большинству из моих клиентов. Мои связи с ними слишком хорошо известны, — он наклонился через стол, сложив руки вместе, сцепив металлические пальцы с настоящими. — Не делай ошибок, если операция пойдет не так. Я тебя не знаю, и ты никогда не слышал о камнях от меня. Я не позволю, чтобы следы привели ко мне. Я должен себя защитить.

— Не волнуйся. Я привык, что люди делают вид, что не знают меня. Что еще?

— Так как пятьдесят тысяч дукатов огромное количество денег для тебя, я верю, ты будешь верным слову. Ты слишком незначительный, чтобы сбыть камни сам, и ты вне поля зрения Флота и других Флибустьеров. Никто не поверит, если ты скажешь, что в этом участвую я. Ты, откровенно говоря, свидетель не очень заслуживающий доверия.

Фрей посмотрел Квайлу в лицо, словно надеясь прочесть его мысли. Квайл терпеливо смотрел в ответ.

— Их нелегко взять. Я знаю курс корабля. Он пойдет высоко над землей, прячась в облаках, оставаясь вне поля зрения. Никто не знает, что они там, кроме тебя. Ты можешь заставить их снизиться над Хукхоллоувскими горами. Возьмешь камни и привезешь их мне.

Фрей не смел надеяться, что это правда. Могло ли быть так, что он оказался в нужном месте в нужное время? Что такой человек, как Фрей мог получить шанс одним налетом обеспечить себе всю жизнь? Он перерыл всю память в поисках, почему Квайл мог дать ему это предложение, и причину, почему продавец слухов мог послать его в ловушку.

Мог ли Квайл работать на кого-либо еще? Может быть. У Фрея определенно были враги.

Но если он не подставляет тебя? Мог ли он действительно дать такой шанс?

Липкое, тошнотворное чувство, которое он сейчас ощущал, было знакомо. Он ощущал его много раз до этого, играя в карты. Смотря на оппонента через руку с Рэйком и кучу денег между ними, его инстинкты кричали ему собираться и уходить. Но иногда ставки были просто слишком высоки, сумма слишком соблазнительна. Иногда он игнорировал свою интуицию и ставил на все. Обычно он проигрывал и покидал стол, проклиная сам себя. Но иногда…

Иногда он выигрывал.

— Скажу тебе вот что. С тебя какая-нибудь женщина, кровать на ночь и столько вина, сколько мы сможем выпить, и сделка заключена.

— Конечно, — сказал Квайл. — Какую даму предпочитаешь?

— Всех, — сказал Фрей, — и если у тебя есть очень терпеливая — или просто слепая — она может пообщаться с Пинном тоже. Он мне нужен для полета, а у бедного парня расколется стручок, если его не опустошить в ближайшее время.

На невероятной высоте гор Хукхоллоу, где низины Вардии разбивались вдребезги об обширное Восточное плато, властвовала тишина. Снег и лед крепко заморозили черные бока гор, не было ни дуновения ветерка. Сырой туман стелился по низинам, собирался в расселинах и холодных долинах. Сердитый небосвод тяжело давил вниз, затмевая вершины и блокируя любой проблеск ясного неба. Посреди всего этого был слой чистого воздуха, прослойка судоходного пространства, в котором самолет мог двигаться сквозь каменный лабиринт.

Этот путь был изолирован и опасен, но эта зона клаустрофобии была лучшей дорогой, чтобы пересечь горы Хукхоллоу незамеченными.

Отдаленное жужжание проникло сквозь тишину. Звук жужжания равномерно усиливался, нарастая и становясь плотнее. Из-за горы показался одинокий, четырехкрылый корвет. Тяжеловооруженный Бестерфилдский «Хостмоф»7.

Прячась в слое тумана, почти как тень, «Кетти Джей» осталась незамеченной, когда «Хостмоф» прошел мимо нее.

Фрей следил за «Хостмофом» из рубки, его темные очертания проплывали над ними. Крейк наблюдал вместе с Фреем.

— Это не тот, который нам нужен, да? — спросил Крейк, скорее надеясь, что это так.

— Нет, — ответил Фрей. Он не напал бы на «Хостмоф» ни за какие деньги. Его больше беспокоило, что пилот «Хостмофа» мог заметить их и проявить интерес. Никогда нельзя быть уверенным. Здесь было много пиратов. Настоящих пиратов, не такие неопытные преступники, как команда Фрея.

Ничто не заставило бы его взяться за подобное дело. Ничто, кроме колоссального вознаграждения, во всяком случае.

Он никогда не любил пиратство, и исторически ему не хватало таланта на этом поприще. Из четырех попыток, когда он пробовал, три закончились провалом. Только однажды он удачно ограбил самолет, но даже тогда добыча была скудной, а его штурман получил пулю и был убит в процессе. Дважды они были вынуждены ретироваться перед лицом превосходящего вооружения. А в последнем случае они взяли самолет на абордаж только для того чтобы найти, что он уже доставил свой груз. После этого случая его команда чуть не подняла мятеж, но он подбросил идею провести ночь в ближайшем порту, чтобы успокоить их. На следующее утро, инцидент был забыт, как впрочем, и их двигательные навыки и способность разговаривать.

В основном, Фрею не нравилось стрелять. Пиратство было рискованным делом, и лучше оставить это профессионалам. Даже уверенность Квайла в легкой добыче ненамного подавило его страх.

«Хостмоф» вышел из поля зрения, и Фрей расслабился. Он проверил как там Харкинс и Пинн, парящие немного правее и выше него, в тумане все было тусклым. «Кетти Джей» дрейфовала тихо, кроме случайного шипения стабилизационных газовых струй, тогда руки Фрея резко дергались к медно-хромовой приборной доске. Свет в рубке был выключен, погрузив во мрак внутреннее пространство. Джез сидела на посту штурмана, изучая карту. Крейк, который заглянул без приглашения, стоял за креслом пилота, ломая себе руки. Фрей подумал было приказать ему уйти обратно в каюту, но побоялся спора, который мог возникнуть.

Квайл сказал они пройдут прямо здесь? — пробормотал Крейк.

— Да, так он сказал, — ответил Фрей.

— Это логично, — объяснила Крейку Джез. — Если ты хочешь пересечь Хукхоллоу незамеченным, ты пойдешь через горы, которые поднимаются высоко в небо. Поэтому тебя точно не увидят сверху и минимальная вероятность, чтобы тебя увидят снизу. Два наиболее очевидных маршрута сходятся в этой точке.

Фрей повернулся в своем кресле и посмотрел на нее.

— Я начинаю думать, что после многих месяцев, я наконец нашел штурмана, который знает свое дело, — сказал он.

— Такие как я редко встречаются, капитан.

— Как плечо?

— Отлично.

— Хорошо, не дай подстрелить себя снова. Ты полезная.

— Делаю все, что могу, — сказала она, с небольшой причудливой улыбкой.

Фрей сел обратно, чтобы наблюдать. Он начинал думать, что Джез счастливая находка. За те несколько дней, что она на борту, она показала себя гораздо более эффективной и надежной, чем он рассчитывал. Компетентность не была необходимым условием для принятия в команду «Кетти Джей», но Джез была на голову выше навигаторов, которые работали с Фреем. Он подозревал, что она привыкла к лучшей компании, чем шайка Фрея, но их небрежная техника, казалось, не беспокоила ее. И она была хороша в своем деле. Она привела их с Марклинского Плёса с потрясающей точностью, несмотря на бесформенное море облаков, и всего лишь несколько горных пиков, для вычисления их позиции. Фрей вынырнул из облаков и обнаружил, что он точно в середине прохода, который они выбрали для засады.

Она была умной. Он надеялся только, что не слишком умной.

Возможно, остальные не замечали, но Джез знала — что-то с этим делом не так. Он заметил вопросительный проблеск в её глазах. Она открывала рот, чтобы сказать что-то, но снова закрывала его и отводила взгляд.

Она тоже чувствует это, подумал Фрей. Инстинкт.

Инстинкт. Возможно. Или, может быть, она чувствует, что капитан намерен стянуть их с пути добра и порядочности.

Он попытался почувствовать себя виноватым, но не смог. Прежде всего, нельзя украсть того, чего у тебя никогда не было. Квайл обещал ему пятьдесят тысяч дукатов, а не им. Считалось, что он всегда щедро делился со своей командой, делясь награбленным в соответствии с заранее спланированным процентом. Но сейчас были исключительные обстоятельства, при которых он рассчитывал на кучу денег. Слишком большую, чтобы делиться.

Это будет только один раз, обещал он себе. Потому что после этого, мне вообще не нужно будет работать.

Он сообщил команде, что Квайл дал им наводку в обмен на одну вещь. На борту есть сундук, который он хочет. Они принесут его Квайлу. А все остальное могут взять себе.

Фрей имел полное описание сундука, и он знал, что тот будет крепко заперт. Квайл также заверил его, что там можно будет поживиться еще много чем. Команда может взять все, что ей захочется и все будут счастливы. Им необязательно знать, что внутри сундука. И не нужно знать о соглашении Фрея с Квайлом.

Но Джез продолжает смотреть на него странно.

— Я что-то слышу, — внезапно сказал Крейк.

Фрей прислушался. Он был прав: низкий гул, сопровождаемый высоким воем маленьких двигателей. Трудно посчитать сколько их.

— Джез, — пробормотал Фрей. — Готовь электрогелиограф8.

— Да, капитан, — сказала она, дотягиваясь до переключателя.

— Это он, да? — спросил Крейк, глядя в ветровое стекло и пытаясь увидеть проблеск.

— Это он, — ответил Фрей.

«Туз Черепов» скользнул в проход, величественно плывя между двумя сломанными вершинами. Длинный, тупомордый с округлым брюхом, корабль с короткими крыльями и хвостовым оперением, будто огромный плавник. Сопла толкали его вперед, и он плавно скользил по воздуху, поддерживаемый большими цистернами аэриумного газа. Наклейка на его борту отображала название корабля, напечатанное поперек веера из карт. Это было тяжелое, серьезное судно, без ненужных украшений, крепкое. Ничего такого, что говорило бы о ценности груза в нем.

Жужжа рядом, размером с карлика, летели четыре «Свордвинга»9. Фрей узнал их по характерному коническому, наклоненному вниз рылу и аэродинамической форме. Они были быстрыми боевыми самолетами. Ничего особенного в дизайне, но в руках хорошего пилота они могли быть смертоносными.

— Не совсем минимальный эскорт, — пробормотал Крейк.

Фрей рассеянно, согласно хмыкнул. Ему не нравился вид этих «Свордвингов». Он ждал двух, а не четырех.

— Только скажите, — сказала Джез, её кончик пальца уже парил над кнопкой включения электрогелиографа.

Фрей вгляделся в самолет. Еще не поздно послушаться голоса, который говорил ему пойти на попятную. Голоса, который говорил ему положить карты, когда он знал, что его карта бита. Голоса предупреждения.

— Ты просто останешься тем, кто ты есть, — думал он. — Это не такая уж и плохая жизнь, не так ли? У тебя есть свое судно. Ты ни перед кем не отвечаешь. Целый мир для тебя. Что тебя не устраивает?

Что его не устраивает, так это отсутствие пятидесяти тысяч дукатов. Раньше он даже не мог представить себе такое, но внезапно нужда стала невыносимой.

— Капитан, — настаивала Джез. — Время.

Фрей занял позицию под слоем тумана и в тени горы, это давало ему хороший обзор проходящих машин. Но если он видел «Туза Черепов», они тоже могли его увидеть, а без элемента неожиданности у них нет шансов.

Ты знаешь, Фрей, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Вещи подобные этой не происходят с такими парнями как ты. Амбиции убивают людей.

— Капитан?

— Сделай это! — сказал он.

Пинн обтер свой сопливый нос обратной стороной ладони и посмотрел на серый корпус «Кетти Джей».

— Давайте, чего вы тянете? — крикнул он. Необходимость подняться и стрелять во что-то была его физическим влечением. Его ботинки нажали на ряд педалей, руки в перчатках обхватили гашетку. Ради таких моментов он и жил. И Пинн, как он рассказывал всем без устали, был само действие.

Вторая Аэриумная война потерпела фиаско незадолго до того, как у него появился шанс записаться в ряды. Эти ничтожные америкашки отозвали свои силы, как раз когда он почти вступил в армию и собирался окрасить кровью свои пушки. Как будто они насолили персонально ему. Будто они испугались, что вступление Пинна изменит ход событий.

Ну что же, Америкашки были слишком трусливы, чтобы взглянуть ему в лицо в небе, тогда он просто оторвется на остальных по всему миру, он использует каждый шанс, который ему подвернется. Однажды его уже надули, теперь он считал это своим долгом. Мужик заслуживает возможность испытать себя.

Он схватил маленькую фотографию в рамке, которую он подвешивал на цепочке на приборной панели, фотографию — его возлюбленной, Лисинды, Черно-белый портрет не показывал её во всей красе. В его памяти ее длинные волосы были светлее, а ее невинные, понятливые глаза были прекраснее.

Фотография была сделана прямо перед его отъездом. Он гадал, что она делает сейчас. Может сидит у окна, читает, терпеливо ожидая его возвращения. Чувствует ли она, что он думает о ней? Поднимает ли свое прекрасное личико к небу, в надежде увидеть сквозь облака и солнечный свет блики от его крыльев, когда он с триумфом заходит на посадку. Он представил себя, выходящим из «Скайланса», Лисинда радостно бросается к нему. Он поднимает ее на руки и крепко целует, а по ее личику бегут неконтролируемые слезы от того, что ее герой вернулся после четырех долгих лет отсутствия.

Его мысли были прерваны серией вспышек от задних фонарей «Кетти Джей». Кодированное послание электрогелиографа.

— Поехали.

Пинн завопил и максимально ускорил протановые двигатели. «Скайланс» вернулся к жизни и прыгнул вперед, вдавив его в спинку сидения. Он нажал на педаль, дернул за джойстик, и судно вырвалось из тумана, по направлению к дуге небольшой флотилии высоко наверху. Они все прошли сейчас, прямо у команды над головой, поэтому он выскочил сзади и снизу, оставаясь для них в слепой зоне. Свирепая улыбка пересекла его круглое лицо, когда взвыли двигатели и самолет задребезжал вокруг него.

— Счастливый день, не так ли? — пробормотал он, выстраиваясь за врагом. Он верил, что настоящие герои всегда говорят что-то сдержано и холодное перед тем, как убить кого-нибудь. Затем он нажал на гашетку.

Пилот ближайшего «Свордвинга» только услышал звук двигателей Пинна, когда пули разорвали брюхо его самолета. Пули пронзили баки протановых двигателей, и разорвали «Свордвинг» на части в грязное облако пламени. Пинн взвыл от радости, штопором пролетев сквозь огонь, он прорвался на другую сторону. Он наклонился в своем кресле, чтобы посмотреть назад, за свое левое крыло, и увидел, как Харкинс поднимается, орудия его изрыгали огонь, разрывая в лохмотья руль высоты другого «Свордвинга».

— Да! — закричал он. — Отличный выстрел, ты старый дергающийся уродец!

Он послал «Скайланс» в петлю, достаточно жестко, чтобы заметить искры по краям, и направился обратно к флотилии. Два оставшихся «Свордвинга» нарушили строй, пытаясь уклониться. Цель Харкинса спиралью направлялась вниз в туман забвения, дорожка дыма тянулась из его поврежденного хвоста. Далеко впереди «Кетти Джей» вышла из прикрытия и направлялась к медленному, объемному грузовому самолету.

Пинн заметил еще один «Свордвинг» и нырнул к нему. Он занял позицию у его хвоста, пулеметы выпустили неровный ряд трассирующих пуль. Пилот сделал крутой вираж и повернул, искусно уходя с пути. Пинн поднял брови.

— Неплохо, — проворчал он. — Будет весело.

— Они уходят в облака! — сказала Джез.

Она была права. «Туз Черепов» повернул нос вверх к облакам и заскользил к ним. Там видимость была практически нулевой.

— Я за ним, — сказал Фрей, затем внезапно крикнул. — Док!

— Что, — послышался ответ из открытой двери рубки.

— Начинай надоедать истребителям! У меня большая рыбка!

— Понял.

В куполе стрелка громадная автопушка Малвери открыла огонь, давая дорогу лидеру и остальным. Фрей немного поддал газу протановым двигателям и «Кетти Джей» в ответ поднялась выше. Она была удивительно легкой для такого большого корабля, но Фрей привык к такому управлению. Никто не знал ее лучше него.

Харкинс и Пинн занялись «Свордвингами», преследуя их в небе, и пытаясь очистить путь. Фрей наклонился вперед в своем кресле, решительно хмурясь в сторону цели. Джез и Крейк стояли за ним, как можно крепче держась, потому что «Кетти Джей» тряслась и качалась.

Грузовоз плыл выше, сопла толкали его так сильно, как только могли, но он был нагружен и не мог набрать достаточный угол, чтобы не развалиться на части от собственного веса. У Фрея был только один шанс, но этот шанс все, что ему было нужно. Аэриумные баки такого самолета как этот, были очень большой целью. Хотя внешне ничего не указывало на их расположение, Фрей знал такой тип самолета. И ему было бы трудно промазать.

— Просто задень баки выстрелом, — напомнил он себе. Дырявые баки выпустят газ, и потеря устойчивости вынудит пилота или посадить самолет или вынырнуть из облаков. Посадка была бы немного неправильной, на такой местности, но Фрея не особо заботило, насколько будет поврежден корабль. Протановые баки — опасная часть корабля — были хорошо бронированы и похоронены в глубине корабля. Только очень жесткая посадка могла взорвать их.

«Туз черепов» приблизился, увеличиваясь в размерах, и стал лучше виден. При попытке сбежать, он подставил свое брюхо. Фрей отметил точку под его обрубленными, похожими на плавник крыльями.

Ближе. Ближе.

Он надавил на гашетку своего штурвала. Носовые орудия «Кетти Джей» застучали, пробивая дыры в боку грузовоза.

И тут «Туз Черепов» взорвался.

Ветровое стекло рубки залило огнем, несколько секунд освещая изумленное лицо Фрея. А потом их сбил удар.

Детонация была оглушительной. Взрывная волна залила «Кетти Джей», коротко развернув ее, Джез и Крейк ударились о навигационную панель. Фрей боролся с управлением, дергая штурвал одной рукой, и переключая рычаги другой. Двигатели стонали и работали с перебоями, но Фрей летал на этом борту более десятилетия и он знал его вдоль и поперек. Скрипя зубами, он провел ее сквозь хаос, и через секунду они снова выровнялись.

Фрей выглянул из рубки. Он чувствовал себя разбитым и слабым. Маслянистое облако дыма вилось в воздухе, пузырясь красным и белым пламенем. «Туз черепов», неестественно наклонившись, лежал мертвым грузом далеко внизу; его хвостовое оперение разбилось об гору и рассыпалось на куски. Облако более мелких обломков лениво крутилось в стороне, отброшенное колоссальной силой взрыва.

И среди этих обломков, обожженные, поврежденные предметы падали на землю. Некоторые из них были еще целыми.

Тела. Десятки тел.

Харкинс уставился на водопад обломков, которые падали с неба. Он не был уверен, осознает ли он точный смысл произошедшего, но он понял, что это плохо. Это очень, очень плохо. И не только потому, что они осмелились на еще одну попытку воздушного пиратства.

Внезапно, «Свордвинг», который он преследовал, пошел влево и нырнул. Внимание Харкинса снова переключилось на его мишень.

— Он убегает! — подумал Харкинс. Беглый взгляд показал ему, что второй «Свордвинг» делает то же самое, устремляется в облака. Пинн цепко сидел у него на хвосте, распыляя трассирующий огонь. Из одного его крыла вырывался дым.

Харкинс направил «Фаеркроу» вниз. Что бы там не произошло, Харкинс был уверен в одном. У них проблемы.

Но только, если кто-то сможет выжить и рассказать об этом.

«Свордвинг» бросился в туманный слой, который скрывал «Кетти Джей». Харкинс дал короткую очередь из своих орудий, но он был еще слишком далеко. Он открыл дроссель «Фаеркроу» и закричал, когда «Свордвинг» скрыл туман.

— Нет, — кричал он себе. — Я не хочу идти туда, я, правда, не хочу.

Но было поздно размышлять. Туман схлопнулся позади него, раскрашивая обозрение в серый оттенок. «Свордвинг» казался темным пятном впереди. Он переходил на горизонтальный полёт, скользя сквозь верхние слои тумана, где видимость была самоубийственной. Харкинс попытался сократить дистанцию, но они были примерно равны в скорости.

Пот начал стекать по глубоким складкам его небритых щек. Они двигались слишком быстро, слишком быстро. Этот пилот маньяк! Он хочет убить себя?

Харкинс выстрелил из орудий, надеясь на счастливый случай попасть. Трассирующие огни прорезали тьму.

Гора появилась из тумана по правому борту, слабо виднелся бесконечный скат снежного утеса. «Свордвинг» безрассудно направился ближе к нему, придерживаясь стороны горы. Волна от его пролета выдувала облака снега, подгоняя их на встречу Харкинсу. Пилот пытался ослепить его. Но эта тактика оказалась неэффективной: рассыпчатый снег слишком быстро рассыпался, и не мог замедлить Харкинса. Он приблизился к цели и приготовился к перехвату.

Гора кончилась без предупреждения, и «Свордвинг» сделал опасно резкий поворот, почти зацепив угол. Харкинс рефлекторно последовал за ним. Единственное безопасное место в этом мраке было там, где уже побывала цель.

Выпуклый черный камень появился перед ним, словно удар кулака.

Его реакция оказалась быстрее мысли. Он толкнул гашетку вперед и «Фаеркроу» нырнул под выступающий камень, чуть не задев его, едва ли не в футе от него. Камень прогремел над ним в течение ужасающего мгновения и исчез.

Харкинс отвернул прочь от горы, бормоча.

— Это было близко, очень близко, слишком близко!

Его ноги начали дрожать. Это безумство! Безумство! Кого этот пилот из себя воображает? Почему он так мучает Харкинса?

Вот он: «Свордвинг», все еще видимый сквозь округлое ветровое стекло на морде «Фаеркроу». Он направлялся вниз, еще дальше в темноту, призрачное пятно.

Харкинс последовал за ним. Боясь идти за ним, но также боясь последствий того, что случится, если он сдастся. Он не мог представить ярости Фрея, если он не догонит «Свордвинг». Смерть в рубке это одно, а конфронтация — совсем другое. Конфронтация — особый сорт ада для Харкинса, и он сделает все что угодно, чтобы избежать этого.

Плотная, угрожающая тень появилась в поле его зрения с другой стороны — горы давили все ближе. Харкинс закусил губу, чтобы прекратить стук зубов. Звук двигателей «Фаеркроу» тепло ласкали его слух, но он четко осознавал, как хрупка, может быть эта железная оболочка, если удариться во что-то на скорости в сотню узлов. Он видел «Фаеркроу» разбитых словно яйцо, в некоторых из них были его друзья.

Это не случится со мной! — говорил он себе, укрепляя свою веру, и он сильнее надавил на дроссель.

Горы подступали ближе и с каждой стороны, сходясь вместе, и ему показалось, что они направляются в теснину. Внезапно «Свордвинг» замедлил ход. Харкинс устремился к нему. Пятно приобрело размер и форму, вырастая перед ним. Он надавил на гашетку, но как раз в этот момент «Свордвинг» начал резкий подъем, и его трассирующие пули исчезли в тумане.

В это мгновение, Харкинс представил, что его противник делает. Паника захлестнула его. Он снова дернул за штурвал, отпуская дроссель и нажимая педаль, которая открывала закрылки экстренного тормоза. Тупой нос «Фаеркроу» поднялся, корабль протестующее завизжал. Харкинс почувствовал вес гигантской руки, толкающей его в сидение.

Стена зловещих камней заполнила его поле зрения. Массивные, неподвижные, мчавшиеся к нему. Конец теснины. Он закричал, когда «Фаеркроу» цепляясь за воздух, пытался забраться повыше. Кровь пульсировала у него в ногах и бедрах. Зрение слабело, суживалось в газах начало темнеть.

— Ты не должен терять сознание … Не должен …

Все изменилось, вертикальное стало горизонтальным, стена, которая была перед ним, устремилась вниз под его крыльями. Он отпустил штурвал, кровь прилила обратно к голове, и «Фаеркроу» вылетел из теснины наверх. Несколько секунд все было серо, а потом он вырвался из тумана на ясный воздух.

Тишина.

Словно в трансе, он отпустил дроссель и мягко вывел «Фаеркроу» в парение, отпустив его висеть в воздухе, оставаясь на поверхности благодаря аэриумным бакам. В десяти километрах от него, между вершинами виднелась «Кетти Джей» вяло болталась, ожидая его возвращения. Он посмотрел вниз в море тумана, но его добыча ушла далеко.

Его руки дрожали, не поддаваясь контролю. Он поднял одну из них перед собой и смотрел, как она дрожит.

Восточный край Хукхоллоу имел много скрытых мест. Секретные долины, скрытые уступы. Складки ландшафта были достаточно большими, чтобы укрыть небольшой флот самолетов. Флибустьеры высоко ценили эти закрытые места, когда они находили еще одно хорошее укрытие, они ревниво охраняли его местоположение.

Ночь застала «Кетти Джей» и ее спутников в одном из любимых мест Фрея, длинной пещере похожей на туннель, которую он обычно занимал, убегая от кого-нибудь размером больше, чем он. В ширину пещера была больше, чем высоту, щель в стене плато уходила глубоко в гору. Она с трудом вмещала корабль размером с «Кетти Джей», но Фрей провел судно без единой царапины. Сейчас «Кетти Джей» сгорбилась в темноте, тусклые огни под брюхом отражались небольшим ручьем, который бежал по дну пещеры. Не было ни звука, кроме ритмичного капанья и неустанной радости воды.

Внутри «Кетти Джей», было не так спокойно.

— Во что, именем сморщенных яиц всех духов, ты целился, дерьмовые мозги? — спросил Пинн у капитана, который в ответ ударил его.

Слэг, бортовой кот «Кетти Джей», наблюдал за последовавшей дракой с кошачьим безразличием со своего места, имевшим преимущество, на самом верху шкафа. Вся команда собралась в столовой, столпившись в одной маленькой комнате. Они пытались разнять Пинна и Фрея, комически толкаясь и ударяясь о разные предметы и переворачивая кресла. Столовая была мрачным местом, в ней помещался закрепленный центральный стол, набор металлических шкафчиков для посуды и компактная кухонная плита, где Слэг грелся, когда Сило выгонял его из машинного отделения.

Слэг был древним воином, серый комок мускулов, соединяющий в себе сеть шрамов и враждебный характер. Фрей принес его на борт котенком, на следующий день, после того, как стал хозяином «Кетти Джей», четырнадцать лет назад. Слэг никогда не знал, что находится за пределами «Кетти Джей», и никогда не пытался это узнать. Цель его жизни была здесь, он был возмездием для чудовищных крыс, которые размножались в воздуховодах и трубопроводах. Битва длилась более десятилетия, поколения острозубых грызунов против их несокрушимого соперника. Он выпроваживал лучших из них — генералов, лидеров — и охотился на матерей, пока они не становились полудохлыми. Но они всегда возвращались, и Слэг всегда их ждал.

— Вы двое, перестаньте вести себя как пара идиотов, — кричала Джез, в то время как Малвери и Сило оттаскивали Пинна от капитана. Пинн, с красным лицом от злобы, заверил Малвери, что он спокоен и доктор может его отпустить, а потом, конечно же, снова прыгнул на Фрея. Малвери был готов к этому, и сильно ударил его в живот, выбив из него воздух.

— Для чего ты это сделал? — слабо прохрипел Пинн, глаза его расширились из-за несправедливости происходящего.

— Просто повеселиться, — ответил Малвери, широко улыбаясь. — Остынь, пока я не снес тебе башку, и никто тебе уже не сможет помочь.

Фрей, злобно глядя, стряхнул Сило и выругался.

— Хорошо, — сказал он. — Сейчас, когда мы не мешаем друг другу, могу я сказать, медленно и ясно, чтобы до каждого дошло. ЭТО — НЕ — МОЯ — ВИНА.

— Ты взорвал грузовоз, — указал ему Крейк.

— Если вы хоть как-нибудь разбираетесь в самолетах, вы должны знать, что протановые баки помещают так глубоко, как только возможно, и очень хорошо бронируют. Иначе люди типа нас могли бы подстрелить их и взорвать весь самолет к чертям собачьим.

— Что ты и сделал, — настаивал Крейк, злобно. Он не забыл поведение Фрея, когда Лоусен Макард подставил пушку к его голове.

— Но я не делал этого, — кричал Фрей. — Пулеметы не могут проникнуть на глубину достаточную, чтобы достать до протановых баков. Сило, скажи им.

Мартианин сложил свои руки.

— Возможно, капитан. Один шанс из миллиона есть.

— Видишь, возможно! — радостно заорал Крейк, восстановив дыхание.

— Один шанс из миллиона! — сказал Фрей сквозь стиснутые зубы. — Такой же шанс, что ты заткнешься на пять минут, чтобы я мог подумать.

Слэг на верху шкафа развернулся и со стуком прыгнул вниз на стойку. Он немного подумал о других существах, с которыми он делил корабль, и почувствовал странную обиду, что никто не обращает на него внимания, посреди этой непонятной ярости. Харкинс, все равно наклонил голову, но когда увидел взгляд кота, сразу поглядел за угол. Слэг посмотрел на него с полным отвращением, затем прыгнул к столу, который он мог достать среди прочих вещей.

— Вопрос не в том, чья вина, — начала Джез.

— Не моя, это точно! — вставил Фрей.

Джез посмотрела на него и продолжила.

— Дело не в том, чья вина. Вопрос в том, обвинят ли нас.

— Что же, благодаря тому, что Харкинс огромный трус, возможно, обвинят, — сказал Пинн угрюмо.

— Этот парень отличный пилот! — запротестовал Харкинс.

— Он … он фантастический пилот! Ну, фантастический или он просто хотел умереть. Какой идиот будет лететь на полной скорости сквозь горное ущелье в тумане? Он сумасшедший, или что-то вроде того! Я хороший пилот, но я не сумасшедший идиот! Ты сказал минимум сопровождения, кто-то сказал минимум сопровождения! Никто не говорил о … о четырех «Свордвингах» и в одном из них пилот такого класса. Что такой пилот делал в эскорте этого гнилого грузовоза?

— Я бы поймал его, — сказал Пинн. — Я поймал того, кого преследовал.

— Твой, наверное, был дерьмовым, — пробормотал Харкинс.

Джез ходила по столовой, озабоченно наклонив голову, пока пилоты спорили. Когда она приблизилась к Слэгу, он изогнулся и зашипел на нее. Что-то типа, как ему надоели люди. Он не понимал почему, только он чувствовал угрозу, когда она была рядом, и это злило его. Он ненавидел Харкинса за его слабость, но Джез он боялся.

— Что на него нашло? — гадал Крейк.

— Уродливый кусок дерьма, — смеялся Пинн. — Он окончательно лишился своего, слабенького умишки.

— Эй, — вступился за него Фрей. — Не наговаривайте на кота, — он протянул руку, чтобы погладить Слэга, и быстро отдернул ее, когда Слэг ударил ее лапой.

— А почему нет? Он подходит только для того, чтобы его использовали как щетку для пыли. Свернуть ему шею, прилепить ручку и…

— Не трогай кота! — сказала Джез, чем очень их удивила и они затихли. Для такого маленького существа она вела себя необычайно напористо, и она внушала уважение гораздо большее, чем ее физические размеры.

— Нам нужно заняться более важными вещами.

Она медленно сделала круг по столовой и встала между спорщиками.

— Мы захватили их врасплох. Даже если этот «Свордвинг» улетел — он мог разбиться в тумане — к тому же у него практически не было времени, чтобы разобраться, что к чему до того, как он сбежал. Харкинс повис у него на хвосте практически сразу. Он был занят другими мыслями.

— Ты думаешь, он не сможет нас опознать? — спросил Фрей.

— Я в этом сомневаюсь, — ответила Джез.

— На нашем корабле не было никаких знаков, чтобы идентифицировать нас как «Кетти Джей», и мы не так уж знамениты, так? Что у них есть? Может он смотрел на Викфильдского «Айронклада» в сопровождении «Фаеркроу» и «Скайланса». Нужно быть знатоком в достаточной степени, чтобы выследить нас исходя из этого.

— Квайл, не хочешь чего-нибудь сказать? — спросил Фрей.

— Разве не осталось еще много портов, в которые мы можем отправиться? — проворчал Малвери.

— Ну что ж, теперь двумя меньше, — он оглядел комнату.

— Все в порядке? Хорошо. Давайте заляжем на дно, забудем, что это когда-либо было, и это дело просто обычное, — он почти ушел, но его остановил мягкий голос.

— Я единственный, кто помнит, что на грузовозе были люди? — спросил Крейк.

Фрей обернулся, чтобы через плечо посмотреть на демониста.

— Эта штука перевозила пассажиров, — сказал Крейк, — а не грузы.

Взгляд Фрея остался холодным.

— Это не моя вина, — сказал он и вскарабкался по трапу к выходному люку.

После этого остальные члены команды разошлись, некоторые еще спорили между собой. Слэг остался стоять посреди стола в пустой столовой, чувствуя себя брошенным. После быстрого и возмущенного вылизывания себя языком, он решил заползти на ночь в каюту к Харкинсу и собирался поспать на его лице.

Фрей зашел в свою каюту и задвинул за собой тяжелую железную дверь, которая отрезала от него голоса его команды. Вздохнув, он сел на твердую постель и закрыл лицо руками, он надавил на лицо так сильно, словно хотел размазать его. Некоторое время он сидел, ни о чем не думая, погрузившись в мрачную депрессию.

— Каждый раз, — подумал он горько. — Каждый проклятый раз.

Внезапно, он вскочил на ноги и хотел ударить рукой об стену, но в последний момент сам себя остановил. Вместо этого он с ненавистью уперся в нее лбом и кулаком, глубоко дыша. Ненависть без цели, не на что не направленная, слепое разочарование человека злящегося на судьбу.

Что он сделал, чтобы заслужить это? Где написано, что все его усилия должны пойти прахом, что случай должен заигрывать с ним и в конце концов одурачить его, что деньги должны рассыпаться в пыль у него в руках. Как он закончит свои дни, живя в окружении глупцов, отчаяния, пьяниц, воров и негодяев? Разве он не заслуживает лучшего?

Ублюдок Квайл! Он сделал это. Он каким-то образом ответственен за это. Фрей подозревал, что эта работа слишком хороша, чтобы быть правдой. Люди, которые заработали пятьдесят тысяч дукатов за сделку — это те, кто уже имел в десятки раз больше этого. Это просто еще один способ для их мирка — сговориться богатеям держаться вместе, а остальных спихивать вниз.

«Туз Черепов» никогда бы не взорвался. Это было невозможно. Что случилось с теми людьми … Фрей никогда не задумывался над этим. Это несчастный случай. Его нельзя винить в этом. Он просто хотел попасть в аэриумные баки. Он попал в аэриумные баки. Это как извержение вулкана, или когда самолет попадает во внезапный ураган. Воля Всевышнего, если конечно верить в болтовню Бодрствующих.

Фрей угрюмо размышлял, что это может быть что-то во власти всеконтролирующего бытия. Кто-то кого определенно не достать, полный решимости перечить каждому его намерению. Если это Всевышний, то ясно, что он очень не любит Фрея.

Он побрел к стальной раковине и плеснул воды на лицо и рассмотрел себя в зеркале с мыльными разводами. Он сделал попытку улыбнуться. Линии в уголках глаз, казалось стали глубже с тех пор, когда он смотрел на себя в последний раз. Фрей заметил их год назад, и был в шоке от первых признаков старости. Он неосознанно предполагал, что всегда останется молодым.

Хотя он никогда не говорил этого вслух, он был симпатичным. В его лице определенно было что-то, что притягивало к нему женщин: тонкий намек озорства, обещание опасности, мрачная улыбка — неважно, что. Он сам не был уверен что. И эта самоуверенность в том, что он все еще привлекает женщин, давала ему уверенность в его юности.

— Если бы я еще был немного удачлив, — думал он, с этого момента у него было раздражительное настроение.

Зависть к успеху среди противоположного пола, может вывести любого мужчину обратно на орбиту. У Фрея никогда не было проблем с тем, чтобы завести друзей. Шарм, который обнаруживался у него, был искусством притворяться, что ты говоришь, то что имеешь ввиду. Был ли то комплимент мужчине или красивая ложь женщине, Фрей всегда казался искренним. Но обычно он забывал их, сразу же, когда они исчезали у него из виду.

Сейчас ему было тридцать, и у него были морщины вокруг глаз, когда он улыбался. Он не мог торговать своей внешность вечно, и когда она уйдет, что останется? Что он будет делать, когда его тело перестанет принимать ром и его перестанут хотеть женщины?

Он оттолкнулся от раковины, фыркнув от разочарования.

Жалеть себя не подходит тебе, Фрей. Никто не любит нытиков.

Он должен согласиться, последнее десятилетие было довольно плохим, и в свои тридцать он имел не многообещающий старт. Ожидание удачи сменилось тем, что его терпение истощилось, а попытки самостоятельно изменить судьбу неизменно заканчивались крахом.

Поглядев на светлую сторону, он подумал. — По крайней мере, ты свободен.

Да, он был свободен. Нет начальника, на которого нужно пахать, нет Коалиционного Флота, который дышит ему в спину. Нет женщины, к которой он привязан. Ну, по крайней мере, в метафорическом смысле. Некоторые из покоренных им женщин были более сексуально предприимчивы, чем другие.

Но, черт побери, сейчас … он действительно думал, что это шанс. Абсолютное разочарование тяжело потрясло его.

Хотя могло быть по-другому. Если бы десять лет назад ты выбрал другой путь. Может ты был бы счастлив. Определенно ты был бы богат.

Нет. Никаких сожалений. Он не будит тратить свою жизнь на сожаления.

Капитанский кубрик был тесным, несмотря на то, что он был самый большой в самолете. Он не держал его в абсолютной чистоте. Металлические стены имели легкие пятна грязи, а на полу были грязные следы. Койка занимала большую часть пространства, под большой натяжной полкой для багажа, которая угрожала сломаться и похоронить его ночью. Стол, комод и шкафы были закреплены на противоположной стене, комод и дверцы имели задвижки, чтобы они не открывались при полете. В углу висело зеркало и раковина. Иногда ночью он использовал ее в качестве туалета. Это было предпочтительнее, чем карабкаться двумя уровнями ниже и использовать сортир. Быть мужчиной в данном случае — преимущество.

Он встал и открыл комод. Внутри, наверху кучи бумаг и записных книжек, стояла бутылка прозрачной жидкости. Он взял ее, и вернулся в кровать.

— Почему бы и нет, — подумал он печально.

Он открутил пробку, которая также выполняла функцию дозатора. Сдавив сосуд, он налил немного жидкости, откинул голову назад и отправил по капле в каждый глаз. Моргая, он лежал на кровати.

Навевающее сон облегчение заполнило его ощущения. Боль в суставах утихла, сменившись теплом, туманное ощущение стерло его заботы, морщины на лбу разгладились. Его глаза захлопнулись, и он погрузился в сон задолго до того как вошел в экстаз.

Этой ночью ему снилась молодая девушка, с длинными светлыми волосами и такой прекрасной улыбкой, которая заставила его сердце пылать, словно горящие угли. Но когда он проснулся следующим утром, он ничего из этого не помнил.

Таверна «Старый Одноглаз» изнемогала от жары и дыма, которые были приправлены потом, запахом мяса и пива. Газовые лампочки заглушались задымлением, висящим в воздухе. Печи зажженные, чтобы прогнать прочь холодящий сумрак, делали комнату еще душнее. Шум разговоров был таким, что людям приходилось кричать, чтобы быть услышанными, что в свою очередь делало шум еще больше. Официантки проходили между грубо отесанными деревянными столами, и со знанием дела старались избежать внимания мужчин с неприятными глазами и готовыми схватить руками.

Затерявшись среди стоявшей толпы, Фрей освободил пространство на столике, заваленном оловянными графинами. Он только что закончил рассказывать историю о днях своей юности, когда он работал на Дракен Индастриз перевозчиком грузов. История имела отношение к старой матери нанимателя, которая как-то получила доступ к управлению трактором, который оставили без присмотра. Она въехала на нем в стопку куриных клеток. Кульминация рассказа была достаточно смешной, и у Пинна из носа потекло пиво, над чем, в свою очередь, долго хохотал Малвери. Крейк смотрел на происходящее с вежливой улыбкой. Харкинс нервно поглядывал на людей, которые стояли неподалеку, и очевидно желал быть где-нибудь подальше отсюда. Долговязого пилота заманил в этот поход Малвери, который думал, что для них будет хорошо находиться посреди множества людей. Харкинсу не нравилась эта идея, но он все равно согласился, чтобы не обидеть никого своим отказом.

Отсутствовали Джез и Сило. Джез не пила алкоголь, и была предоставлена сама себе. Сило редко покидал корабль.

Крейк отхлебнул пива, пока Пинн и Малвери приходили в себя. Его компаньоны все были счастливо пьяны, за исключением Харкинса, который излучал дискомфорт, несмотря на то, что уже выпил три бутылки. Крейк все еще допивал первую. Они уже оставили попытки задирать его и оставили в покое, когда он убедил их, что его решение непоколебимо. У него сегодня вечером было дело, и в его планы не входило наклюкаться дешевым алкоголем.

Как легко они забыли, подумал он. Будто Макард, приставивший пушку к его голове, был пустячком, о котором и говорить не стоило. Будто массовое убийство десятка невиновных людей — что-то, что можно вычеркнуть несколькими ночами бурной пьянки.

Не в этом ли их секрет? Так они живут в этом мире? Словно животные, думающие только о том, что перед ними. Они живут только мгновением, без мыслей о прошлом или о будущем?

Определенно в отношении Пинна это было правдой. Он был слишком глуп, чтобы постичь непостижимое типа прошлого или будущего. Всякий раз, когда он упоминал их, огромных усилий стоило заставить его понять, что Крейк должен идти.

Пинн бесконечно бормотал о Лисинде, девушке из его деревни, любимая, которая ждала его возвращения домой. Его преданность и верность к ней была низменной. Она была богиней, непорочным идолом, женщиной на которой он был женат. После короткого романа — в течение которого, как гордо говорил Пинн, у них никогда не было секса, благодаря его отличному самообладанию — она сказала ему, что любит. Не задолго после этого, он оставил ей записку и отправился по миру искать удачи. Это было четыре года назад, и с тех пор он ее не видел и не имел с ней связи. Он должен вернуться богатым и успешным человеком, или не вернуться совсем.

Пинн возомнил себя её рыцарем в сверкающих доспехах, который однажды вернется и даст ей замечательные вещи, которые, как он чувствовал, она заслужила. Простая правда — которая, по мнению Крейка, была очевидной для кого-то хотя бы с половинкой от мозгов — была в том, что такой день никогда не настанет. Те крохи, которые Пинн зарабатывал, он быстро тратил на удовольствия для своей плоти. Он играл в азартные игры, пил и распутствовал, будто это был последний день его жизни, в таком направлении он и двигался. Если бы он даже как-то ухитрился прожить достаточно долго, чтобы поймать удачу за хвост, Крейк не сомневался, что тяжеловесная, выглядящая глуповатой девушка — чью фотографию Пинн с энтузиазмом показывал направо и налево, уже давно перестала ждать его и уехала куда-нибудь.

По мнению Крейка, у Пинна не было чести. Он спал со шлюхами, а потом оплакивал свою мужскую слабость и клялся в верности Лисинде. Следующей ночью он напивался и делал это снова. Как он сам мог с одной стороны верить в любовь и предавать ее с другой. Крейк считал его принадлежащим к жизненной форме где-то ниже садового крота и чуть повыше моллюска.

Об остальных он не мог так легко закрыть вопрос. Харкинс был простым человеком, по крайней мере, он так считал. Он не страдал таким расшатанным самосознанием, как Пинн. Малвери имел мозги, когда решал ими воспользоваться, и он был добросердечным в придачу. Джез, едва ли не блестяще образованная, быстрая и знающая свое дело лучше, чем кто-либо на борту, возможно, исключая их мистического друга инженера-мартианца. Даже Фрей был умным, хотя очевидно страдал недостатком образования.

Как эти люди могли жить день за днем? Как они могли с такой завидной легкостью отбросить прошлое и игнорировать будущее.

Или прошлое просто было слишком болезненным, а будущее таким унылым, чтобы в него заглядывать.

Он закончил пить и встал на ноги. Он мог обдумать всё это в другое время.

— Простите меня, джентльмены, — сказал он. — Я должен кое-кого навестить.

Его объявление за столом было встречено возбужденным "Ва-Хей!"

— Девчонка, друг, а? — спросил Малвери с непристойным подталкиванием, которое ему практически вывело его из равновесия.

— Я знал, что ты сломаешься! За три месяца, что я его знаю, он только смотрел на женщин! — Крейк постарался сдержать улыбку. — Ты должен признать, черты леди, которой меня демонстрировали, не особенно вдохновляющие.

— Слышишь? — съязвил Пинн. — Он считает, что слишком хорош для нашего сорта! Или эти девушки были не в его вкусе, — он закончил ухмылкой.

Крейк не опустился до такой низости.

— Я вернусь позже, — сказал он твердо, и пошел.

— Мы будем здесь! — крикнул Фрей ему вслед.

— Ты великий сутенер! — добавил Пинн, под хриплые завывания смеха своих компаньонов.

Крейк протиснулся к выходу из таверны, с горящими щеками. Холодный, чистый воздух с моря ударил его. Он постоял снаружи «Старого Одноглаза», собираясь с мыслями. Даже после нескольких месяцев на борту «Кетти Джей», он не привык к таким грубым насмешкам. Прошло некоторое время, пока он успокоился достаточно, чтобы простить команду. Но, не Пинна. Против него было еще одно очко. Сутенер. Этот идиот не знал, что такое любовь к женщине.

Он застегнул свою шинель, натянул пару перчаток и пошел.

Бухта Тарлока в сумраке была, пожалуй, живописнее, подумал он. В любом случае, фракция более цивилизованная, чем богачи, к которым он привык. С возвышавшемся шпилем гор Хукхоллоу позади города и диким Полевардским озером перед ним, под любым углом просматривался эффектный вид. Город был построен на стороне горы и разбросан вокруг окружающих рукавов залива, соединялся крутыми ступенями и извилистыми гравийными тропами. Дома были узкими, деревянными и, в основном, хорошо ухоженными, располагались сразу, как только отходишь от любого из двух доков. Эти порты были построены для обоих видов судов воздушных и морских. Бухта Тарлока была возведена на средства от рыбной ловли. Корабли колесили по мелководью и продавали свой улов командам самолетов для дальнейшего распространения.

На самом деле, была причина, почему они сюда приехали. Обжегшись на последнем деле, Фрей решил играть безопасно, заняться легальной работой, которая не приведет к их смерти. Он опустошил сундуки «Кетти Джей», чтобы купить копченой рыбы, которую он намеревался продать внутри страны с выгодой. Вероятно, это была "легкая работа" и "ничто не могло пойти наперекосяк", обе эти фразы Крейк выучил в последнее время, не веря ничему.

Он направился вверх по лестнице с перилами и вдоль по изогнутым тропинкам. Дома располагались близко к барьерной стене, которая отделяла пешеходов от крутого обрыва на другой стороне. Вдоль булыжной мостовой ходили фонарщики, оставляя за собой прерывистую линию мутно светящихся фонарных столбов. Бухта Тарлок готовилась к заходу солнца.

Крейк взбирался выше, он уже мог видеть маяк в устье залива, и с удовольствием заметил, что он зажегся и начал вращаться. Такие вещи, знаки благополучия и организованности мира, иногда доставляли ему огромное удовлетворение.

Порядок был одной из причин, почему он полюбил Бухту Тарлока, когда посетил её в первый раз. За городом следила семья, в честь которой его и назвали, и Тарлоки ручались, что их маленький городок не обратится в прах. Дома были хорошо покрашены, улицы чисто выметены, и Ополчение Герцога следило, чтобы торговцы-оборванцы, которые шныряли туда-сюда не беспокоили приличный народ, живущий выше по горному склону.

Главенствующей, самой высокой точкой города являлся дом пастора Тарлока. Он был скромен в своем величии, широкое, крепкое здание со множеством окон, великодушно возвышающийся над заливом. Классический сдержанный дизайн.

— Картина аристократической скромности, — подумал Крейк. Он был у Тарлоков всего раз, и встретил здесь восхитительную компанию.

Но не Тарлоков намеревался он посетить сегодня. Вместо этого он пошел вниз по изогнутой, освещенной лампами тропинке и постучался в дверь узкого, трехэтажного дома, зажатого между другими домами с похожим дизайном.

Дверь открыл тучный мужчина шестидесяти лет в пенсне. Его макушка была лысой, но длинные седые волосы спадали ему на шею и на воротник его коричнево-золотого пиджака.

Он взглянул на посетителя, и краска сползла с его лица.

— Добрый вечер, Плом, — сказал Крейк.

— Добрый? — пошипел Плом. Он поглядел по обе стороны улицы, схватил Крейка за руку и перетащил его через порог.

— Уходи с улицы, дурак! — он закрыл дверь, сразу же, как Крейк оказался внутри.

В этот час прихожая была темной: лампы еще не были зажжены. Портреты в золотых рамах и зеркало от потолка до пола висели на стенах обшитых темным деревом. Пока Крейк расстегивал шинель, он через дверь заглянул в гостиную. Чай и пирожные на двоих лежали на лакированной поверхности стола рядом с парой кресел.

— Ты ждал меня? — спросил Крейк, ошеломленно.

— Я ждал кого-то совершенно другого! Судью, если хочешь знать! Что ты здесь делаешь? — но, не дав Крейку ответить, он подтолкнул его локтем и поторопил его дальше по коридору.

В конце коридора была лестница. Плом направил Крейка за угол в маленькую, незаметную дверь. Это был чулан под лестницей, во всех своих проявлениях, но Крейк по своим ощущениям знал, что внешность обманчива. Плом вытащил из своего пиджака камертон и резко ударил его о раму двери. Камертон пропел на высокой, чистой ноте, и Плом открыл дверь.

Внутри была полка с фонарями, и деревянные ступени ведущие вниз. Плом держал камертон высоко, камертон все еще звенел, и сопровождал Крейка. Крейк почувствовал, как его коснулся демон, который был рабом двери. Небольшие чары. Каждый, кто открывал дверь, не покорив демона правильной частотой камертона, не увидел бы ничего кроме загроможденного чулана, и возможно еще подвергся бы ментальному воздействию, что здесь внутри нет ничего интересного.

— Осторожно, — сказал Плом. — Я пойду вперед. Третья ступень снизу парализует тебя примерно на час.

Крейк остановился и подождал Плома закрывшего дверь, он зажег спичку и коснулся фонаря. Плом пошел вниз по лестнице, Крейк за ним. Внизу Плом зажег еще одну спичку и поднес ее к первой из нескольких газовых ламп закрепленных в стене. Мягкое свечение начало заполнять комнату.

— Я боюсь, электричество до сюда еще не дошло, — сказал он извиняющимся тоном, двигаясь от лампы к лампе со спичкой.

— Тарлоки запретили малые генераторы. Они слишком шумные и вонючие — такова официальна позиция. Но в действительности они хотят построить свой собственный большой генератор, чтобы мы платили за обеспечение светом.

Кабинет под домом почти не изменился с тех пор, как Крейк был здесь в последний раз. Плом, как и Крейк всегда был более склонен к науке, чем к суевериям при освоении демонизма, его кабинет был похож не лабораторию. Доска для писания мелом, была покрыта формулами частотной модуляции, рядом сложный перегонный куб, книги о природе плазмы и светоносном эфире. Сферическая медная клетка занимала основное пространство, окруженная различными резонансными устройствами. Здесь были тонкие металлические полоски различной длины, колокола всех сортов и пустотелые деревянные трубки. Этими устройствами можно было укрощать демона.

Крейка взял озноб, когда он увидел в одном из углов эхо-камеру. Это был заклепанный металлический шар, похожий на батисферу с маленькими круглыми иллюминаторами. Он ощутил, как его конечности стали слабыми. К горлу подступила тошнота.

Плом посмотрел, куда он глядит.

— А, да, это. Импульсивное приобретение. Я ее еще не использовал. Придется подождать, пока здесь появится электричество. Видишь ли, нужно добиться постоянной вибрации, чтобы произвести эхо.

— Я знаю, как это работает, — заверил его Крейк, его голос ослаб. Он внезапно почувствовал, что задыхается.

— Конечно, ты знаешь. И я думаю, ты также знаешь, как опасна и непредсказуема эхо техника. Я не могу рисковать, чтобы батарея сдохла, в то время как у меня тут сидит какой-нибудь ужас! — он нервно засмеялся, пока не увидел, что лицо Крейка побледнело.

— Ты точно в порядке?

Крейк оторвал взгляд от эхо-камеры.

— Я в норме.

Плом не стал продолжать тему. Он достал платок и промокнул лоб.

— Шакелморы были здесь, искали тебя.

— Шакелморы? — встревожился Крейк. — Когда?

— Где-то в конце Глотающего Урожаи, я думаю. Они сказали, что были у всех твоих товарищей, — он крепко сжал руки. — Они доставили мне много неудобств, я подумал, что они знают о … ну, об этом, — он жестом обвел кабинет. — Мне было бы очень неловко, если бы это выяснилось. Ты знаешь, что люди думают о нас.

Но Крейк был слишком занят мыслями о себе. Агентство Шакелмора — плохие новости. Охотники за головами для богатых и знаменитых. Он думал, что их привлекут, но подтверждение все равно стало ударом.

— Прости, приятель, — сказал Плом. — Я думаю, они тебя вычислили?

— Что-то типа того, — ответил он. — Но много, много хуже.

— Варвары, — хмыкнул он. — Они посмотрят на кабинет, крикнут «демонист» и повесят тебя. Не имеет значения кто ты, и чем занимаешься. Невежество всегда побеждает благоразумие. Это печальное строение мира.

Крейк поднял бровь. Он не ожидал такого комментария от столь осторожного человека.

— Ты не думаешь, что я должен получить по заслугам? Оспорить мой случай?

— Конечно, нет! Побег — единственная вещь, которую можно сделать. Они просто не понимают, кто такие люди подобные нам. Они боятся неизвестности. И эти проклятые Бодрствующие не помогают, только треплются. Всевышний одно, а демонизм другое, раздражают простых людей. Почему ты думаешь, я подлизываюсь к местному судье? Так у меня есть шанс побороться, если кто-нибудь узнает, что я скрываю под своим домом.

Плом покраснел, пока произносил эту тираду, и ему пришлось сделать несколько вздохов и промокнуть лоб, чтобы он смог продолжать.

— О чем разговор, они могут быть здесь с минуты на минуту. Чем я тебе могу помочь?

— Мне нужны запасные части, — сказал Крейк. — Мне нужно вернуться обратно в Искусство, а у меня нет оборудования.

— Практика в Искусстве, в первую очередь, и привела тебя в такое неприятное положение, — указал Плом.

— Я же демонист, Плом, — сказал Крейк. — Я то, что я есть. Без этого я просто беспомощный богатый мальчик, ни на что не годный, — он выдавил грустную и покорную улыбку. — Если ты однажды коснулся другой стороны, ты уже не сможешь вернуться назад.

Внезапная, неожиданная волна слез была сюрпризом для него. Он поборол ее, но Плом увидел, что его глаза увлажнились, и отвел взгляд.

— Человек должен … должен оседлать лошадь снова, если она его сбросила.

— Что с тобой произошло? — спросил Плом, выглядя озабоченно.

— Чем меньше ты знаешь, тем лучше, — сказал он. — Для твоей собственной безопасности. Я не хочу впутывать тебя.

— Понятно, — сказал Плом, неуверенно. — Ты не можешь пойти к своим обычным поставщикам. Шакелморы будут следить за ними. Он поспешил к столу, схватил листок бумаги, который лежал там, и накарябал на нем несколько адресов.

— Эти все надежные, — сказал он, вручив бумагу Крейку.

Крейк пробежался по списку глазами. Все в основном в городах, разбросанных вокруг Вардии. Если он не сможет убедить Фрея посетить один из них, он всегда может оставить «Кетти Джей» и пойти своей дорогой.

— Спасибо. Ты настоящий друг, Плом.

— Не за что. Такие как мы должны держаться вместе в эти мрачные времена.

Крейк сложил листок, и увидел, что Плом писал на обратной стороне листовки. Он открыл ее, и посерел.

— Где ты его взял?

— Они висят повсюду. Кто бы это ни был, они усиленно его ищут. Его и его команду.

— Не говори, — слабо пробормотал Крейк.

— Знаешь «Рыцари Центурии» только что появились в городе, чтобы найти его, можешь в это поверить! — пришел в восторг Плом. — Личная элита Эрцгерцога! — он присвистнул и показал на флаер. — Он должно быть очень напортачил. Не хотел бы я быть на его месте, когда Рыцари схватят его!

Крейк уставился на листовку, будто он просто мог заставить ее исчезнуть.

, гласила она.

На него в ответ смотрела фотография Фрея.

Крейк торопился через Бухту Тарлока, так быстро, насколько хватало смелости. На улицах уже было темно, город погружался в ночь, над головой ярко виднелись звезды. Луч маяка пересекал город и светил в море. Крейк шел с поднятым воротником и опущенной головой, его светлые волосы беспокойно трепетали на соленом ветру, он старался не привлекать к себе лишнего внимания.

— Беги, — говорил он себе. — Просто беги. Ты не часть всего этого. Они даже не считают тебя членом команды.

Но куда бежать? Его имущество захвачено, поэтому у него есть только те деньги, которые он заработал, летая, да и тех уже почти не осталось. Его единственным контактом был Плом, а прятать беглеца — последнее, что было нужно Плому. У него был свой секрет. Нет, Крейк не впутает его это. Это его собственное дело.

— Беги!

Но он не мог. Потому что единственный путь уходить от Агентства Шакелмора — все время двигаться, а единственная возможность сделать это — быть на борту «Кетти Джей».

А, кроме того, было что-то большее. Это было дело чести. Он совсем не беспокоился за Фрея, и Пинна он тоже не рассматривал, но остальные не заслуживали, чтобы их казнили. Особенно Малвери, которого Крейк на самом деле полюбил.

Но если быть честным сам с собой, даже если бы он всех их ненавидел, он все равно, обязан был вернуться. Хотя бы просто, чтобы предупредить их. Потому что так было правильно, и потому что это делало его более порядочным, чем Фрей.

Он подошел к таверне «Старый Одноглаз» сзади, и немного подождал у порога, слушая нет ли признаков беспокойства. Его видели пьющим с командой. Если их уже схватили, нехорошо было бы сейчас появиться.

Хотя оставался неплохой шанс, что Фрея не узнали. Фотография на листовке похоже была старой, лет десяти назад, если не больше. Она не сильно походила на Фрея. Там он весил немного меньше, и у него было не такое озабоченное лицо. Он был гладко выбрит и выглядел счастливым, улыбаясь в камеру и щурясь от солнца. На заднем фоне были горы и поля. Крейку было интересно, где она была сделана и кем.

Пьющие были веселы, а шум внутри таверны — как обычно оглушительным. Казалось — все в порядке. Вглядываясь в окна, которые были покрыты конденсатом, он не увидел ничего подозрительного.

Зайти, схватить их, и убраться из города.

Он вздохнул, подготовился к толпе внутри. И тогда заметил пару Рыцарей, направляющихся вверх по улице к нему.

Он узнал их по фотографиям. Все знали Рыцарей. Плакаты с новостями об их подвигах, дешевые книжки рассказывали вымышленные истории об их приключениях. Дети переодевались и играли в них. Большая часть жителей Вардии знала в лицо двадцать или тридцать из сотни Рыцарей Центурии. Но никто не знал их всех, потому что они больше работали в секрете, чем на публике.

Эти двое были одни из самых известных, и кода они подходили, то начинали привлекать внимание прохожих. Та, что поменьше была Самандра Бри, она носила длинный, потрепанный мундир и свободные кожаные брюки, которые выступали наружу из ее ботинок. На ее голове была надета фирменная треуголка. Когда она шагала вперед, полы ее мундира развевались назад от ветра, выставляя на обозрение блестящий двенадцатизарядный револьвер и шпагу за поясом. Молодая, темноволосая и красивая, Самандра была любимицей прессы. По всем отчетам она сделала немного, чтобы привлечь их внимание, и это только подогревало любовь людей к ней, а пресса еще сильнее охотилась за ней.

Ее напарником был Колден Грудж, который был далеко не столь фотогеничен. Он был мужчиной боксерских габаритов, с каменным лицом. Густые, косматые коричневые волосы и неряшливая борода придавали ему злобный, обезьяноподобный вид. Под плащом с капюшоном были тусклые от времени бронирование пластины закрепленные ремнями на груди и конечностях. Он носил знаки отличия Рыцарей Центурии на нагруднике. Два топора с двумя лезвиями висели на его талии, и автоматическая пушка перекинута за спину.

Во рту Крейка пересохло, и он чуть не сбежал. Несколько мгновений спустя он понял, что они направляются вовсе не к нему, а к таверне, перед которой он стоял. Они собирались войти в «Старого Одноглаза».

У него не было времени на размышления. Еще секунда и они войдут. Еще не успев понять, что он будет делать, он показал им листовку и выпалил.

— Простите. Вы ищите этого человека, не так ли?

Рыцари остановились. Грудж посмотрел на него, маленькие глазки выглядывали из-под нависших бровей. Самандра сдвинула свою треуголку назад и улыбнулась. Крейк поймал себя на мысли, что она действительно поразительно красивая особа.

— Да мы его ищем, сэр, — сказала она. — Вы его видели?

— Я только … Да, я только что видел, да, — запнулся он. — По крайней мере я думаю, это был он.

— И где это было? — спросила Самандра, с немного забавным выражением лица. Она приняла его нервозность за реакцию человека, пораженного красивой женщиной, а не за того, кто задыхался от страха, что его раскроют.

— В таверне … Там! — сымпровизировал Крейк, указывая дорогу.

— В какой таверне? — нетерпеливо спросил Грудж.

Крейк попытался вспомнить название.

— О, это в той с фонарями у входа, знаете … «Завывающий Волк» или типа того … «Бродячий волк»! Точно! Вот где я их видел.

— Ты уверен в этом? — спросил Грудж, Крейк не убедил его.

— Ты ведь не местный, правда? — спросила Самандра, этим очаровательным мягким голосом, который заставил Крейка почувствовать себя мерзавцем, за то, что он лжет ей.

— Это так заметно? — спросил он, с улыбкой. Он улыбнулся им, блеснув золотым зубом. Приложив немного усилий к нему, и позволяя демону всосать немного его жизненной энергии, достаточно, чтобы уменьшить их подозрительность, чтобы они ему поверили. — Я в гостях у друга.

Глаза Самандры взглянули на его зуб всего мгновение, привлеченные блеском. И она снова посмотрела на него.

— Будь там, где мы сможем тебя найти, — сказала она.

Крейк тупо посмотрел на неё.

— Награда! — сказала она, указывая на листовку. — Ты хочешь награды?

— О, да, — сказал Крейк, справившись с собой. — Я буду здесь, и он бросился к «Старому Одноглазу».

Самандра и Грудж переглянулись, и поспешили вверх по дороге по направлению к «Бродячему волку». Крейк немного подождал, переведя дыхание, и нырнул в таверну.

Фрей веселился на всю катушку. Он уже выдохся от смеха и был совершенно пьян, паря в неуловимой зоне опьянения, где все этом мире кажется сбалансированным и правильным. Он не хотел, чтобы эта ночь заканчивалась. Он любил Малвери и Пинна, и даже молчуна Харкинса, как своих братьев по оружию. А если нужно завязывать, хорошо, официантка на него посмотрела. Она невзрачная на вид, но ему понравились ее рыжие волосы и веснушки на ее носу-кнопочке, а у него было настроение для чего-то мягкого и округлого на ночь.

Что за жизнь! Здорово быть капитаном, флибустьером, властелином небес.

Приход Крейка был чем-то вроде депрессанта.

— Мы убираемся отсюда, — сказал он, хлопая листовкой по столу и тыча пальцем в фотографию Фрея. — Немедленно.

Фрей, немного заторможенный, был больше удивлен фотографией, чем опасностью, которая она представляет. Он узнал ее сразу же. Как она могла попасть кому-то в руки? Кто дал её им?

Крейк схватил листовку и сунул ее в карман.

— Я только что помешал Самандре Бри и Колдену Груджу. Они искали нас. Они вернутся через несколько минут. Я предлагаю, чтобы нас здесь не было, когда они придут.

— Ты знаком с Самандрой Бри? — изумился Пинн. — Ты счастливый кусочек дерьма.

— Черт побери! Двигайте, идиоты!

До них наконец дошло. Они поднялись и стали проталкиваться к выходу.

За то время что они выходили из таверны, настроение Фрея сменилось с восторга на холодный, сильный страх. Рыцари Центурии? Рыцари Центурии у него на хвосте? Что он сделал, чтобы заслужить такое?

— Назад к «Кетти Джей»? — предложил Малвери, проверяя улицу.

— Чертовски правильно, — пробормотал Фрей. — Теперь это еще один город, в который мы не вернемся.

— Почему бы нам просто не иммигрировать и покончить с этим?

— А это неплохая мысль, сказал Фрей через плечо, пока они спешили прочь в направлении доков.

Городская посадочная полоса была расположена на полпути к одной из горных ветвей, которые укрывали залив. Дома стали встречаться реже по мере их приближения к полосе, и улицы соединились в одну широкую тропу, которая ныряла и изгибалась по земле. По её бокам стояли хранилища, случайные таверны и таможни. Простор и влажное дыхание моря здесь были ближе. Волны пенились и бились о скалы далеко внизу.

Фрей потуже закутался в свое пальто и вел команду по каменной тропе. Первоначально приветливый город внезапно стал казаться угрожающим и кошмарным. Он оглянулся посмотреть нет ли погони, но за ними ни кто не гнался. Может они ускользнули от рыцарей.

Разыскивается за убийство? Пиратство, прекрасно, откровенно говоря, да (по крайней мере, если говорить себе, но, ни за что перед судьями). Но убийство? Он не убийца! То, что случилось с «Тузом черепов» — не его вина!

И не важно, что за пиратство и убийство наказание одинаковое. В действительности, сделал бы он и то, и другое, или только что-то одно: конец все равно одинаковый. Но для него это принципиально. Все это трагически несправедливо.

Они притормозили, когда заметили троих Дукальских Милиционеров, идущих к ним. Он шагали по дороге из доков, одетые в коричневую униформу Герцогства Ауленфей, пиджаки застегнуты на все пуговицы и в фуражках. Тропа никуда не сворачивала, поэтому нырнуть куда-нибудь без подозрений не получилось бы.

— Капитан… — предупредил Малвери.

— Я их вижу, — сказал Фрей. — Продолжайте идти. Они знают в лицо только меня.

Фрей пригнул голову за воротник и засунул руки в карманы. Он пытался изобразить замерзшего путника спешащего в тепло. Немного отстав от группы, он старался, чтобы тело Малвери было между ним и милиционерами.

Ботинки милиционеров хрустели по дороге по мере их приближения. Фрей и команда сдвинулись к краю тропы, чтобы пропустить их. Милиционеры оглядели группу.

— Чертовски холодно после захода солнца, да? — приветствовал их Малвери, со своим, как всегда, цветущим юмором.

Они промычали и прошли мимо. Фрей и его команда сделали то же.

Посадочная площадка была заполнена судами и их командами, которые загружали дневной улов в самолет для ночной отправки внутрь страны. Грузовые самолеты медленно поднимались в воздух, ярко светя огнями на брюхе самолетов. Их аэриумные двигатели пульсировали от того, что электромагниты перерабатывали аэриум в ультралегкий газ, наполняющий балластные канистры.

Фрей планировал избежать суеты и отбыть утром, так как на его судне не было такого скоропортящегося товара, как свежая рыба, но сейчас он был рад хаосу. Это могло прикрыть их отбытие.

Они прошли мимо газовых ламп, которые отмечали край посадочной полосы и направились к «Кетти Джей». Команды работали в ослепительном свете огней от их самолетов, длинные тени пересекались асфальте с темными очертаниями огромных кораблей возвышавшихся над ними. Сопла рычали, когда корабли над головами переключались на протановые двигатели и начинали двигаться прочь от побережья. Воздух был наполнен запахами рыбы и моря.

— Харкинс, Пинн. Забирайтесь в самолеты и взлетайте, — сказал Фрей. — Харкинс, я знаю, ты пьян, но это мой «Фаеркроу», и если ты его разобьешь, я запихну тебя в твою собственную задницу и катну в море. Ясно?

Харкинс срыгнул, отсалютовал и, шатаясь, направился прочь. Пинн ни сказав не слова, побежал к «Скайлансу». Упоминание Рыцарей Центурии запугало его настолько, что он был рад убраться отсюда.

Сило стоял внизу грузового трапа «Кетти Джей», когда Фрей, Малвери и Крейк подошли. Он лениво курил самокрутку из мартианской смеси трав. Пока они подходили, он сплюнул в руку и затушил сигарету об ладонь.

— Где Джез? — поинтересовался Фрей.

— В каюте.

— Хорошо, мы уходим.

— Капитан.

Сило присоединился к остальным, которые направились по трапу в трюм самолета. Трюм, как всегда, был погружен во мрак, наполнен ящиками, которые в беспорядке были скреплены между собой. Здесь преобладала вонь рыбы.

Фрей собирался дернуть за рычаг, поднимающий трап, когда раздался хриплый голос:

— Еще одно движение и все покойники.

Они замерли. Вверх по трапу, с пистолетами в обеих руках, шла фигура, которую все знали и надеялись никогда не увидеть. Самый известный из Рыцарей Центурии. Безжалостный боевой пес эрхгерцога: Кедмунд Дрейв.

Это был мужчина с грудью словно бочонок, далеко за сорок, его грубо сделанное лицо имело шрам через щеку до горла. Серебристо-серые волосы были коротко пострижены, и он носил тусклые малиновые доспехи, искусно подогнанные по его фигуре мастерами-ремесленниками эрхгерцога. На его темно-черном мундире был красный знак отличия Рыцарей, а рукоятка двуручного меча виднелась из-за плеча.

— Отойди от переключателя, — скомандовал он Фрею. Один из револьверов был направлен на него; второй смотрел в направлении остальной команды. — Присоединяйся к своим друзьям.

Фрей повиновался. Он быстро протрезвел. Эффект алкоголя прошел от холодного ужаса и выброса адреналина. Он разрушал свой мозг, неистово ища выход из сложившейся ситуации, потому что он был уверен в одном: если Кедмунд Дрейв возьмет его, его вздернут на виселице.

— Пушки, — резко скомандовал Дрейв, когда собрал их вместе. — Ножи, все что есть.

Они разоружились, бросив свое оружие вниз в небольшую кучку перед ними. Дрейк критически оглядел их.

— Шаг назад. К коробкам.

Они сделали, как им приказали.

— Так. Кто такая Джез? Я слышал, вы упомянули её в разговоре.

— Она штурман, — ответил Фрей.

Дрейв оглядел лестницу, ведущую из трюма. Решая, стоит ли рискнуть и привести её.

— Кто-нибудь еще?

— Нет, — сказал Фрей.

Дрейв внезапно шагнул к ним и приложил дуло револьвера ко лбу Крейка.

— Если ты лжешь, я вышибу ему мозги!

Крейк негромко хныкнул. С него уже было достаточно людей приставляющих револьверы к голове.

— На корабле нет ни души! — сказал Фрей. Он начал с себя и указал на каждого из членов команды. — Пилот. Инженер. Доктор. Штурман в своей каюте. Здесь вся команда. Этот… — он показал на Крейка. — Он просто попутчик.

— Остальные? Сопровождающие летчики?

— Уже ушли.

— Оба?

— Уже ушли, — повторил Фрей, пожимая плечами. — Они свалили как только услышали, что за ними охотятся Рыцари. Должно быть, они уже на полпути куда-то. Мы здесь одни.

Глубоко в тени между стопками коробок, зажглись два маленьких огонька. Потом раздались тяжелые шаги и шорох цепной кольчуги и кожи. Дрейв развернулся посмотреть что там, и побледнел.

— Ну, это если не считать Бесс, — добавил Фрей, и голем бросился из тьмы с металлическим рыком.

Реакция Дрейва спасла его. Броня Рыцарей Центурии была легендарно прочной и легкой, сделанная по секретной технологии в личных кузнях Эрхгерцога, она нисколько не замедлила его движения, когда он бросился в сторону, чтобы избежать сокрушительного удара Бесс. Он ударился об землю кувырком и встал, стреляя из обоих револьверов. Бесс вздрогнула и отпрянула, пули рикошетили от ее брони и проникали сквозь ее кожу, но атака не принесла ничего, кроме того, что взбесила её. Она замычала и снова бросилась на Дрейва, который отпрыгнул назад, избегая ее.

Как только рыцарь отвлекся, команда рассеялась. Фрей нырнул за оружием, вскочил с ружьем Малвери в руках и нажал на курок. Как только он это сделал, он вспомнил, что забыл его зарядить. Он надеялся, что доктор был достаточно беспечен, чтобы оставить патрон в патроннике.

Да он там был. Дрейв увидел опасность, поднял пистолет и был в доле секунды от выстрела, когда Фрей выстрелил ему в грудь. Выстрел сбил его с ног. Он тяжело упал на трап и беспомощно скатился вниз.

Сило прыгнул поперек трюма и поднял переключатель, чтобы поднять трап. Бесс побежала по нему вниз, хватая упавшего рыцаря, но Крейк закричал ей вслед. Она остановилась, как-то неохотно, и остановилась, охраняя закрывающееся отверстие. Дрейв уже пытался подняться с земли. Он нетвердо держался на ногах, но, с другой стороны, был невредим, его спас нагрудник.

Фрей запер лестницу, ведущую к главному коридору, даже еще до того как грузовой трап закрылся. Он бросился в кубрик, мимо Джез, которая только что открыла дверь своего кубрика.

— Это были выстрелы? — спросила она.

Он запрыгнул в кресло и ввел код зажигания, потом запустил аэриумные двигатели на полную. «Кетти Джей» печально застонала, пока её баки наполнялись, и начала подниматься вверх. Фрей слышал выстрелы снаружи, заглушаемые работой протановых двигателей: Дрейв бесполезно стрелял в корпус корабля. Темный самолет, с которым они делили площадку, остался внизу и исчез из виду, как только они поднялись в ночное небо.

— Капитан, — поинтересовалась Джез из дверей кабины. — У нас проблемы?

— Да, Джез, — сказал он. — У нас проблемы.

Затем он нажал на педаль газа и «Кетти Джей» зарычала, прорываясь сквозь доки и мчась к морю.

День был спокойным. Легкие хлопья снега падали с неба, принесенные серыми облаками. Тишина была необыкновенная.

Джез стояла на краю небольшой посадочной площадки, закутанная в кожу, и держала чашку какао руками, одетыми в меховые варежки. Она купила новую арктическую одежду сразу же после прибытия. Свое скудное имущество она оставила в комнате ночлежки в Скарвотэре. По правде сказать, ей совсем не нужна была одежда, несмотря на температуру. Сейчас холод не действовал на нее. Но было важно иметь приличный внешний вид: от этого зависела ее безопасность. Любой человек в здравом уме убил бы ее, если бы узнал кто она такая.

Посадочная полоса располагалась на возвышающемся плато над большим ледяным полем. На горизонте лежали обширные горные массивы, на расстоянии кажущиеся синими. Стада снежных свиней пересекали равнину.

Йортландия. Замершее, трудное и жестокое место, но это единственное место на континенте Северная Пандрака, где не было власти Коалиционного Флота. Здесь не действовали законы Коалиции. Это было единственным оставшимся местом, куда могла отправиться команда «Кетти Джей».

Она сделала глоток какао.

— Я могла бы остаться здесь, — подумала она. — Я могла бы гулять в этой дикости и меня никто бы не заметил.

Позади нее сидели её спутники и «Кетти Джей». Крылья и спина «Кетти Джей» были покрыты снегом, слоем в несколько дюймов. Неподалеку пожилой йортец трудился над подпорками их корабля, сбивая сосульки. Он выглядел сильным, несмотря на свой возраст. У него была толстая шея и большие плечи. Он был одет в тяжелую меховую одежду, и только его лысая татуированная голова выбивалась из композиции. Его уши, губы и нос были увешаны кольцами и костяными чешуйками. Кроме него, здесь не было никого.

Рядом с «Кетти Джей» стояло несколько йортских грузовиков и несколько одноместных гоночных машин, которые Джез уже изучила и мысленно раскритиковала. Это была привычка человека, рожденного дочерью самолетостроителя. Машины были тупые, темные и уродливые, сделанные для эффективности, а не эстетики. Типичная йортская работа. В таком чрезмерно мужском обществе, иметь самолет элегантного дизайна было по меньшей мере бесцельно, в худшем случае являлось потенциальным признаком гомосексуализма. А это было не хорошо, за содомию здесь карали смертной казнью. В результате этого, все разработки йорта предполагали, что владелец — чрезвычайно мужественен, женщина должна иметь бронированную матку, чтобы пережить ночь с таким мужчиной.

Джез перевела взгляд на равнину.

— Уйти прочь ото всех, — подумала она. — Может так лучше. Уйти подальше, пока не слишком поздно.

Но одиночество. Она не выносила одиночества. В чем цель существования, если ты все время один?

Поселение Мэйдок Эйл было разбросано по плато. Йортцы строили, большей частью, под землей для теплоизоляции, и их постройки были едва видны. Всё, что было видно с посадочной полосы — небольшие бугорки, куполообразных крыш. Дверные проемы были пробиты в снегу, дневной свет закрывали навесные карнизы. Из дюжины каминов выходил дым, и уходил вертикально вверх в облака. Небольшие фигурки, в плащах и капюшонах, виднелись словно крошки, рассыпанные из мешка по тропинкам из талого снега, соединяющим жилища.

Команда «Кетти Джей» жила в одном и таких строений. У Джез сейчас было несколько компаньонов, до них были другие, а до этих еще. Но она старалась быть к ним равнодушной. Когда придется их оставить, боль будет меньше.

Раньше или позже, они заметят, что в ней что-то не так. Сначала немного, потом все больше и больше. Например, почему ее рана от пули зажила слишком быстро, почему она никогда не спала, не уставала. Или как на нее реагируют животные.

Тогда ей придется снова уйти, искать новую команду. Продолжать движение.

Куда идти? Что делать?

Куда угодно. Что угодно. Просто двигаться вперёд.

Она выпила какао. В последние дни она только пила и ела, ей просто нравился вкус пищи. Но она не была ей нужна. В течение месяца Глотающего Урожаи, для эксперимента она провела неделю без пищи. Ничего не произошло, за исключением смутного подозрения, что в ее ежедневной рутине чего-то не хватает. После этого, она должна была присоединяться к команде во время еды, и время от времени комментировать, что она голодна или хочет пить. Но ела она мало, потому что она была не расточительной по своей природе.

Снежные свиньи бродили по ледяной равнине, таская груду мышц, бивней и косматый белый мех. Джез видела пару хищников, которые охотились на свиней. Большие, собакоподобные существа, подобных созданий она ранее не видела. Голодные они бежали вприпрыжку, надеясь на шанс, что кто-то отстанет от стада.

— Я снова здесь, — размышляла она, рассматривая ландшафт. Несколько лет назад, она часто посещала дикое, обледенелое северное побережье, когда участвовала в научной экспедиции по поиску реликвий исчезнувших цивилизаций. Держаться подальше от Йортландии — было неосознанным решением, она думала, что никогда уже не вернется сюда, после того как … что же, с тех пор …

Воспоминания ушли из ее памяти, но было слишком поздно. Отвратительное чувство охватило ее, начиная от затылка, проникло сквозь все тело. Ее кожа напряглась, а потом смягчилась. Мускулы сжались и расслабились. Весь мир свернулся и преломился, а когда снова обрел форму, все изменилось.

Опустились странные сумерки. Хотя и стало темнее, её зрение обострилось. Словно она смотрела на мир сквозь зачерненное стекло, а потом оно исчезло. Детали проявились, края стали четкими как бритва.

Стадо снежных свиней засветились слабой розоватой аурой. Хотя до них было несколько километров, она могла сосчитать их зубы и видеть зрачки их глаз. Она чувствовала слабый ветерок, который дул на равнине, и мысленно могла нарисовать его маршрут.

Слишком много ощущений, звуков, запахов. Она едва могла дышать из-за наплыва информации. Она чувствовала себя так, словно её влекло непреодолимым потоком. В любой момент она могла потерять опору и её смело бы в забвение.

Внезапно один из хищников бросился бежать. Его аура была темно-красной, она оставляла медленно растворяющийся след по траектории его бега. Потом, внезапно, она очутилась внутри этого хищника, его кровь громко стучала, сердце билось, язык вывалился, а зубы были остры. Все его лапы и глаза говорили, да, да, да, этот слабый, это, мои братья рядом, берегитесь острых, острых клыков матери. Но как я голоден.

Джез вздохнула, словно тонущая женщина, которая только что вынырнула. Реальность встала на место: мир снова стал таким, как всегда. Снег падал вниз, не замечая ее паники. Она шагнула назад, потеряв направление, она хотела быть подальше от этого края плато. Кружка выпала у нее из рук и лежала на земле перед ней. Коричневое, парящее какао растопило лед.

Ее начало трясти, бесконтрольно, но не от холода. Она обхватила себя и оглянулась. Йортца нигде не было видно. Здесь никого не было. Никто не видел, что случилось.

— Видел что? — спросила он сама себя. — Что со мной было?

Порыв ветра налетел с севера, ветер принес звуки, она скорее почувствовала их, чем услышала. Голоса, сливающиеся в какофонию, крики. Ужасное отчаяние охватило ее.

Она посмотрела на север. И это было, как будто она могла видеть через горы, через море, её взгляд словно несло на птичьих крыльях. Она летела вперед, через айсберги и волны, пока не достигла тумана и большой серой стены.

Она знала, что это за место. Это место покрытое кружащимися облаками. Его называли Рэк. Он накрывал северный полюс. Граница откуда еще никто не возвращался. По крайней мере, никто из живых.

За этими облаками что-то было. Оно имело форму корабля, черного и огромного, возвышавшегося перед ней. Голоса.

Иди к нам.

Она крепко зажмурила глаза и шатаясь пошла прочь от крика, пробираясь обратно к «Кетти Джей». Ее мозг звенел словно колокол, перебиваемый звуком воя, Рэка и ужаса, который был в нем.

В баре было пусто, за исключением команды «Кетти Джей» и бармена. Мужчины из деревни были в шахтах или на охоте. Женщины в основном оставались вне поля зрения. В течение дня Фрей и остальные были предоставлены сами себе.

Фрей удрученно смотрел на свою фотографию. На этот раз это была не листовка. Это была национальная газета.

— Она только на десятой странице, — промычал Малвери, толкая его в плечо. — Она даже на тебя не похожа! Кроме того, это выпуск недельной давности. Запомни мои слова, сейчас они уже забыли об этом.

Фрею от этого было немного комфортнее. Это правда, что он выглядел все меньше и меньше похожим на свою фотографию, но в основном это потому, что на фотографии он столь весел и беззаботен. Настоящий же Фрей день ото дня становился все менее весел и беззаботен. Его щетина отросла в неопрятную бороду, а волосы перестали поддаваться расчесыванию. Глаза впали и под ними появились темные мешки. За те две недели, после того как они улетели из бухты Тарлока, он стал более угрюмым и замкнутым.

А сейчас это: журнал из Вардии, который дал Сило торговец, покупавший у них копченую рыбу за бесценок. Фрей во время сделки спрятался в своей каюте, на случай если его узнают.

Если подумать, то Крейк проводил довольно много времени в тавернах в последнее время. Как человек, который когда-то ценил учебу и дисциплины, он чувствовал себя приходящим в упадок, как в туманном декадансе. Для этого он использовал гостиные, социальные клубы и участки сада, а также вечера. Во время учебы в университете он посещал модные захудалые притоны, но они, как правило, были полны таким же образованным народом, жаждущим вкуса низкой жизни. Его запои всегда были замаскированы под вечера интеллектуальных дискуссий. Но не было никакой угрозы, что так же будет с экипажем «Кетти Джей».

Теперь он просто пил, чтобы забыться.

Он сидел в баре, две кружки вонючего местного грога перед ним. Это было вечером в Рич Марклин, резкое зимнее солнце перерезало город. Ослепительные лучи, проходили сквозь грязные окна в мрачную, полупустую таверну. Медленно извиваясь, дым образует гипнотические узоры, разворачиваясь в свете.

Крейк проверил свои карманные часы и осмотрел комнату. Его новый знакомый опаздывал. Он подумал, что он перестарался вчера вечером, скупая все напитки. Может быть, он чересчур положился на лесть. Слишком уж старался.

Он думал о том, что они еще хорошо попали, учитывая все обстоятельства. Он думал, что он проделал хорошую работу по преодолению огромной интеллектуальной пропасти. Однако Крейк никогда не был уверен в простоте этих типов. Эти подозрения были навеяны его интуицией. Они ощущали, что он не был одним из них.

Но Роджин, казалось, принял его. Он был рад общению с кем угодно, до тех пор, пока те покупали выпивку. Под исход ночи, они договорились встретиться и пропустить по кружке грога на следующий день, перед уходом на дежурство. — Это придаст мне спокойствия на смене, так сказать, — сказал он. Крейк восторженно взревел и пообещал выпить, ожидая.

Он поскреб бородку. Он надумывал побриться, поскольку «Век Рыцарей» будут искать светлобородого мужчину. Но другие преследователи искали кого-то бритого, и именно поэтому он первым делом отрастил бороду. Он боялся, что Агентство Шакелмора сильнее, чем Рыцари Центурии, а значит, при всех раскладах, он решил, что его устраивает борода и оставил её. Он думал, что это делает его привлекательно суровым.

Он посмотрел на карманные часы. Где же этот олух? После всех усилий потраченных им на преследование его до дома, отслеживание его в местных притонах и угощение его выпивкой, Крейку было бы очень досадно, если он бросил бы всё сейчас.

Он был в мрачном настроении. Воспоминания о прошлом и сомнения относительно будущего бурлили в нем. Разве он поступает правильно, оставаясь с «Кетти Джей»? Не будет ли он ограничивать их свободу, делая по-своему? В конце концов, он точно не должен Фрею большой верности после их стычки с Макардом.

Но Фрей обещала ему, что они попадут в большой город, как только это станет безопасно. Там, Крейк может получить поставку, нужную ему для занятий демонизмом. Он позволил себе успокоиться. Теперь он сможет подождать чуть дольше.

Необходимость практиковать искусство вызывала боль. После несчастного случая, он думал, что никогда не соблазнится на это снова. Но оставить из страха свое обучение, было трусостью. После университета, каждый свободный момент был тайно посвящен демонизму. Это было единственной вещью, которая отдаляла его от стада сверхобразованных, богатых идиотов, которые окружали его всю жизнь. Он считал себя лучше их. Он презирал их. Он был достаточно смелым, чтобы заглянуть в неизведанное, узнать тайну. Он мог делать то, чем могущественные люди будут восхищаться. Незадолго до того, как они повесят его.

Но, не смотря на опасность, он не мог сдаться. Вернуться в серое незнание, где банальность день за днем была невообразимой. Он испытал на вкус печаль, отчаяние и огромный страх, он сделал ужасные ошибки и его стыд был больше, чем у кого-либо еще. Но он разглядел в огне забытые знания и, хотя он в любой момент мог все бросить, его взгляд всегда будет возвращаться назад.

Вы можете начать с малого. Начните с простых процедур. Посмотрите, как вы идете.

Кроме того, с достаточным количеством денег, чтобы купить основную часть базового оборудования — если не считать оплату за транспортировку — он был не в том положении, чтобы уйти сейчас. По крайней мере, на «Кетти Джей» он окружен людьми, которые не задают вопросов, людьми, не обученными порочному аристократическому соображению и ударам в спину. На самом деле, такие люди, ему нравились больше.

Ему пришло в голову волнующее знание. Черт побери, возможно ли, что в их компании ему комфортно? Он сделал большой глоток из кружки, смывая плохой вкус, оставшийся во рту, и был в шоке от того, что вкус грога еще хуже.

— Пошло не в то горло? — спросил голос позади него, и он ударил в спину достаточно сильно, чтобы сломать ребро.

Крейк слабо улыбнулся и, пока мужчина садился рядом, вытер слезы. Неопрятный и лысеющий, с горбинкой на носу и красными щеками с небольшой растительностью. Смотреть на Роджина было занятие не из приятных. Не из-за носа, во всяком случае. От него шел слабый кислый запах капусты — запах мужчины, который предоставлен сам себе.

Крейк сделал героическую попытку собрать немного мужества и приветственно пошлепал Роджина по плечу.

— Рад тебя видеть, друг, — сказал он, со своей лучшей улыбкой на фотографию. Золотой лучик блеснул на его золотом зубе. — Я купил тебе выпить.

Роджин поднял кружку, которую ему дали — Крейк подлил в кружку специального варева Малвери — и поднял её так, чтобы они могли чокнуться.

— За твое здоровье! — сказал Роджин, и проглотил свой грог одним залпом.

— О, нет, — пробормотал Крейк, с довольной улыбкой. — За твое.

Тепло утекало из воздуха, потому что солнце пряталось за горизонтом. Мороз схватывал вспененную грязь на оживленных улицах, люди Марклинского Плёса стали собираться по домам. Тонкая голубая дымка повисла над землей, просачиваясь из переносных генераторов, которые гудели и дребезжали в переулках позади деревянных лачуг. Цепочки электрических ламп мерцали от колебания мощности.

Фрей ежился у самого входа в переулок, прячась в тени специально созданной Пинном, который разбил несколько ламп над головой. Сило и Джез стояли рядом с ним. Крейк и Харкинс ушли обратно на «Кетти Джей», так как оба были склонны к перестрелкам. Харкинс мог разнести все вдребезги в один момент, а Крейк с большей вероятностью попал бы в друга, чем во врага.

Дом Ксандиана Квайла стоял на перекрестке, за его стенами и сваренными железными воротами — охрана. Фрей около часа наблюдал за двумя охранниками за воротами. Они топали туда-сюда, закутавшись в куртки и капюшоны. Фрей замерз и ждал с нетерпением, и гадал, положил ли Крейк достаточно варева Малвери в выпивку Роджина.

Сам Малвери слонялся неподалеку, радом со стеной, но вне поля зрения охраны. Чёрная сумка доктора лежала у его ног. Он засунул руки в карманы пальто и выглядел так же ужасно, как чувствовал себя Фрей. Фрей наблюдал, как он наклонился, открыл сумку и налил согревающую порцию медицинского спирта из бутылки.

Наконец из-за стены раздался стон. Малвери замер, прислушиваясь. Мгновение спустя Роджин выругался и снова застонал, в этот раз громче. Голос его компаньона был слишком тих, чтобы расслышать слова, но Фрей уловил нотки тревоги в его голосе.

Малвери посмотрел на него выжидательно. Фрей вышел из тени и взмахом дал команду доктору действовать.

Пошли.

Малвери подцепил докторскую сумку и пошел. Стоны Рождина перешли уже в низкие крики боли, грязная ругань прорывалась сквозь сжатые зубы. Малвери прошел мимо ворот, театрально замерев, будто он только что услышал звуки страдания Роджина, и начал заглядывать через прутья решетки.

По другую её сторону Роджин свернулся в клубок, схватившись за живот. Его напарник, высокий, крепкий мужчина с рыжеватыми волосами и сломанным носом, посмотрел на Малвери, когда тот окликнул его.

— Отвали, старина, — крикнул охранник.

— Твой друг в порядке? — спросил Малвери.

— Разве, похоже, что он в порядке?

— Мои кишки! — задыхался Роджин. — Мои кишки! Чертовски больно, — он скорчился от нового приступа агонии, мучавшего его.

— Дай мне помочь ему. Я врач, — сказал Малвери. Рыжеволосый охранник подозрительно посмотрел на него. Малвери помахал докторской сумкой. — Видишь?

Охранник оглянулся на дверь дома, размышляя, должен ли он сказать, что впускает кого-то.

— Черт возьми, впусти его! — крикнул Роджин, его голос был близок к истерике. — Я подыхаю, блин!

Охранник нащупал связку ключей и открыл ворота, отступив назад, чтобы Малвери смог войти.

— Спасибо, — сказал Малвери, проходя мимо. Потом, поскольку у охранника одна рука была на воротах, а в другой ключ, он вытащил пистолет и прижал его к виску несчастного человека. — Почему бы Вам не оставить их открытыми, а? — предложил он.

Фрей, Сило, Пинн и Джез вышли из тени, пересекли пустынную улицу и проскользнули в открытые ворота. Сило подошел к лежачему и быстро разоружили его, а Джез сделал то же самое с охранником Малвери. Роджин издал приглушенные звуки гнева и боли, но Сило присел рядом с ним и приставил ствол револьвера к его черепу.

— Тшшшш, — сказал он, приложив палец к губам.

Джез закрывала ворота, а Фрей держал на мушке рыжего охранник, в то время как Сило и Малвери поднимали Роджина. Они заткнули рот кляпом из длиной тряпки и одного из снятых с Пинна носка, который Малвери выбрал как дополнительное обезболивающее. Затем они отнесли его в ближайшее караульное помещение.

Не волнуйся, приятель, — сказал Малвери как только они вышли. — Диагноз обнадеживающий. Боль проходит в течение нескольких часов, хотя я предлагаю вам отправить своих близких из города, прежде чем вам приступить к следующему облегчению.

Фрей быстро осмотрел дом. Шторы колыхались в окне, и никто, казалось, не обращал внимания на крики Роджина. Если бы кто-то услышал, то вероятнее всего, предположил, что это кричат на улице.

Он не смел надеяться, что всё может пойти хорошо. Это произойдет, если только на него наложат проклятье.

— Правильно, — сказал он оставшимся охранникам, когда Малвери повернулся. — У меня есть работа для вас. Сделайте все верно, и вы не пострадаете. Понятно?

Охранник кивнул. Он был зол и унижен, но еще больше напуган. Может быть, он впервые находился под прицелом. Хорошо. Фрей не хотел стрелять в него просто так, он сделает это — только, если будет вынужден.

Джез бросила Малвери ружье охранника, когда он и Сило вернулись из домика охранников. Малвери всегда чувствовал себя лучше, если имел правильное оружие. Он не доверял пистолетам, считал их пустячком.

Они встали по обеим сторонам тяжелых дубовых дверей, каменной террасы. Фрей подтащил охранника за руки и отступил назад, потренировавшись в прицеливании пистолетом на нем.

— Заставь их открыть дверь, — сказал он. — И не рыпайтесь, если хотите сохранить мозги в башке.

Охранник кивнул. Он нервно вдохнул и постучал в дверь.

Рука Фрея совсем немного дрожала. Его горло пересохло. Он подумал, что охранник подозревает, как испуган он сам.

Я не хочу умирать.

— Да? — послышался голос изнутри.

— Это Джевин. Откройте дверь, — сказал охранник.

Дверь немного приоткрылась. Это был Кодже, с вытянутым лицом и редкой черной бородой.

— Что случилось?

Фрей толкнул охранника в сторону и направил револьвер в упор на белый лоб Коджа. Кодж одно мгновение смотрел на него с удивлением. Потом он потянулся за ружьем.

На выходку Коджа Фрей среагировал инстинктивно. Он нажал на курок. Голова Коджа дернулась назад, крошечные капли крови забрызгали лицо Фрея. Кодж наклонился назад и рухнул на землю.

Фрей упустил момент неожиданности. Он не хотел стрелять. Но, зачем этот идиот, потянулся за ружьем.

Малвери толкнул дверь плечом, она с трудом подалась вперед, оставив узкий проход, уперевшись в мертвый груз тела Коджа. Фрей протиснулся через щель в коридор. Он запаниковал, когда встретился, лицом к лицу с охранником, который до сих пор был слишком растерян, чтобы хоть как-то отреагировать. Рука охранника потянулась к пистолету в кобуру, но оружие Фрея было наготове, и он был быстрее. Его рука дернулась, пальцы были готовы нажать на спусковой крючок.

Нет.

Для Фрея было облегчением, что этот охранник имел больше разума, чем Кодж. Он медленно поднял руки. Малвери толкнул дверь, открывая другим дорогу и отталкивая тело Коджа. С другой стороны двери, ведущей в холл, нарастали крики женских голосов. Они кричали: "Стоп!" в разных вариациях. Но охранник все равно вышел, запинаясь, обнаженный ниже пояса, его налитый кровью пенис нелепо покачивался. Одной рукой он пытался натянуть штаны, которые запутались у него в ногах. А другой рукой он пытался целиться пистолетом. Малвери прицелился и смёл его, охранник не сделал и пары шагов.

Фрей толкнул охранника, который ему сдался, приставив пистолет к его спине, он использовал его в качестве щита. Разоружив своего пленника Фрей отбросил оружие в сторону, пока Малвери отходил от двери, Джез с Пинном шли за ним.

— Сило? — спросил Фрей.

— Сопровождает охранника снаружи, — ответила Джез. — Джевин, вроде бы, его зовут.

Фрей был благодарен, что хоть у кого-то хватило мозгов это сделать. Он почти ждал, что они все ворвутся вместе с ним.

Фрей обхватил рукой своего пленника за шею.

— Где еще один? — прошипел он. Последний раз, когда он был здесь, внутри было четыре охранника. Не дождавшись ответа, Фрей крикнул:

— У нас здесь твой друг! Выходи, если не хочешь чтобы он пострадал! Я к тебе претензий не имею!

Кроме тиканья часов наверху холла, не было слышно не звука. Затем из-за другой двери послышался голос:

— Брен? Это ты?

— Я, Чарри, — ответил пленник Фрея. — Они приставили пушку к моей голове. Их четверо.

Снова длительная тишина.

— Хорошо, — сказал Чарри. — Я выхожу. Не стреляйте. Никто не будет стрелять?

— Никто не собирается стрелять, — сказал Фрей, поглядев на Пинна.

Из двери выехала винтовка, затем пистолет и нож. И появился молодой темнокожий мужчина, с поднятыми руками. Джез отвела его к другому пленнику. С улицы зашел Сило.

— Где охранник, которого ты сопровождал? — спросил Фрей испуганно.

— Я его связал. И посадил в домик охранников вместе с другим, — сказал Сило.

— Правильно, — сказал Фрей, с облегчением. Он позволил себе немного расслабиться. — Я должен был сам догадаться.

Пинн и Малвери переглянулись. Малвери закатил глаза к небу.

— Ваш Босс наверху? — спросил Фрей охранников. Они кивнули. — Охраны больше нет? — они помотали головой. — А шлюхи?

— Там, — сказал Чарри, показывая на комнату, откуда появился полуголый охранник. — Очевидно.

Фрей посмотрел на Сило. — Ты охраняешь. Если кто-нибудь двинется, стреляй. Малвери, ты и я идем поболтать с Квайлом. Немного подумав добавил:

— Принеси сумку. Я не хочу, чтобы он умер раньше, чем начнет говорить.

— Хорошо, — сказал Малвери, направляясь наружу, забрать аптечку, которую оставил у подъезда.

Фрей подошел к дверям шлюх и встал с одной стороны. У мертвого мужчины со штанами на лодыжках было комично-удивленное выражение лица.

— Остается надеяться, что мы умрем с достоинством и элегантностью, — подумал Фрей.

— Леди? — крикнул он. Ответа не было. Он выглянул из-за двери, и быстро отдернул её, потому что выстрелом расщепило дверную раму.

— Леди! — сказал он снова, в этот раз слегка раздраженно. В ушах у него звенело. — Мы не собираемся причинять вам вред!

— Нет, конечно, нет! — ответили ему. — Я знаю таких, как ты! Мы даем, то, что даем, потому что вы платите! Никто не возьмет это силой!

— Никто и не собирается, — сказал Фрей. — Вы должны меня помнить. Дариан Фрей? Мы познакомились несколько недель назад.

— О, — последовал ответ, еще более грубый. — Я тебя помню. Высунь голову, дай нам посмотреть.

— Нет, — ответил он. — Послушайте, леди, мы пришли к Квайлу. Мы поболтаем с ним и уйдем. Никто вас не побеспокоит. А сейчас дадите нам пройти?

Послышался приглушенный спор.

— Хорошо.

— Не будете стрелять?

— Пока никто не попытается приблизиться. Особенно тот, похожий на картошку. Одного его достаточно, чтобы женщина сменила профессию.

Сило улыбнулся Пинну, который пнул воображаемый камень и тихо выругался.

— Особенно не он, — согласился Фрей.

— Хорошо. Тогда договорились.

Вернулся Малвери со своей сумкой. Он еще раз глотнул алкоголя и засунул его обратно. Пинн попросил его дать попробовать, но Малвери проигнорировал его.

Они поспешили к двери. Фрей мельком взглянул на шлюх, которые спрятались за шкафом для посуды с двустволкой торчавшей сверху. Они держали на поводке двух белых, красноглазых собак, для еще пущей защиты. Одна из шлюх помахала им и изобразила поцелуй, но они очень быстро прошли мимо и не успели ответить.

Он возглавлял поднимавшихся по лестнице, Малвери шел за ним. Мотив спиралевидной меди в интерьере из коридора продолжался и на верхнем уровне, а вот стены и пол были отделаны черным деревом и освещены электрическими лампочками в литых подсвечниках. Место было темным, чувствовалось величие этого. Фрей вполне ощущал темноту и величие на себе прямо сейчас.

Когда они приблизились к кабинету Квайла, они услышали грохот внутри. Звук опрокидываемого стола. Видимо он делает баррикаду. Фрей вспомнил о решетках на окнах с последнего его визита. Они не могут быть открыты изнутри. Квайл не собирался уходить.

Они заняли позицию по обеим сторонам двери. Фрей пинком открыл дверь и сделал шаг назад, как пистолет дважды выстрелил. Дверь отскочила, и остановился чуть приоткрытой. В коридоре на деревянных панелях, на высоте груди, появились два отверстия размером с монету.

— Каждый, кто пройдет через эту дверь пожалеет, — захныкал Квайл. Его попытка звучать свирепо была жалкой. — У меня есть пара ружей и патронов достаточно, хватит на всю ночь. Милиция будет здесь рано или поздно! Кто-нибудь внизу всё равно услышал шум произведённый вами.

Фрей подумал некоторое время. Затем помахал Малвери.

— Дайка мне бутылку.

— Что? — сказал Малвери, притворяясь непонимающим.

— Бутылку спиртного в твоей сумке. Дай мне её.

Малвери открыл свою сумку неохотно. — Эта бутылка? — спросил он ворчливо, надеясь, что Фрей пересмотрит свое решение.

— Я куплю тебе другую, — отрезал Фрей, и Малвери передал её. Он взял её у доктора и вытащил пробку. — Теперь тряпку.

— Ох, — пробормотал Малвери, угадав план Фрея. Он передал Фрею кусок ткани с выражением того, что станет одним из свидетелей жестокого уничтожения некоторых милый, безобидный зверюшек.

Фрей сунул тряпку в горлышко бутылки и перевернул несколько раз. Он достал спичку — одну из нескольких, которые жили в складках кармана на протяжении многих лет — и чиркнул ее о дверной косяк. Он поднес ее к тряпке и пламя облизало её как живое.

— Огонь в дыре, — улыбнулся он, затем зацепил ботинком открытую дверь и забросил туда бутылку. Он нырнул обратно, чтобы уйти от ответных выстрелов, последовавших из-за двери.

Бутылка разбилась об угол комнаты — не успело еще пламя добраться до Квайла — торговец слухами уже начал орать так, будто огонь попал на него, а не на книжную полку.

Фрей и Малвери отступили немного назад по коридору к другой двери, там они и укрылись, целясь в дверь. Из кабинета Квайла начал просачиваться черный дым. Они слышали, как он гремит внутри, ругаясь. Стекло разбилось, затрещали решетки. Дым стал гуще, и густым слоем стал подниматься вдоль потолка коридора. Квайл начал кашлять.

— Как ты думаешь, долго ли он протянет? — спросил Малвери, и секунду спустя Квайл выскочил из комнаты, со слезящимися глазами, размахивая пистолетом.

— Бросай его! — крикнул Фрей, громким командным голосом, который удивил его самого. Квайл замер, оглядываясь, и заметил Фрея и Малвери с оружием направленным прямо на него. — Бросай его. Или я пристрелю тебя.

Квайл бросил оружие и поднял руки вверх, кашляя. Его модная куртка была в пятнах сажи, а воротник помят. Рукав был оторван, показывая его отполированное медное механическое предплечье.

Фрей и Малвери появились из укрытия. Фрей схватил торговца слухами за шиворот и потащил вниз по коридору, подальше от дыма и огня в кабинете. Он толкнул Квайла к стене. Квайл смотрел на него, сжав губы, с вызывающим выражением лица. Фрей увидел собственное отражение в механических глазах Квайла.

— Хорошо, — сказал Фрей, отходя назад и стреляя в Квайлу в голень.

Квайл закричал и упал, схватившись за ногу, корчась от боли на земле.

— Какого хрена ты это сделал, ты дерьмовый сукин сын! — закричал он.

Фрей опустился на колени рядос с ним.

— Послушай Квайл. У меня нет времени для переговоров, я, если честно, я сейчас совершенно не рад тебе. Поэтому прекрати сопротивляться и просто скажи мне: кто меня подставил? Потому что, если я спрошу еще раз, я выстрелю тебе в колено. А потом я собираюсь отстрелить тебе что-нибудь, что ты не сможешь заменить механической запчастью.

— Галлиан Фейд, — выпалил он. — Это был Галлиан Фейд, он дал мне эту работу, это все, что я знаю! Он пришел через посредника, но я понял, что кое-что странно, и я проследил за ним. Он богатый землевладелец, дворянин, живет в…

— Я знаю, кто такой Галлиан Фейд, — сказал он. — Продолжай.

— Он сказал, что это должен быть ты, я предложил эту работу тебе специально. Но они сказали … ой, моя нога!

— Что сказали? — потребовал Фрей, и ударил его в раненую лодыжку. Квайл закричал и скорчился, не дыша от боли.

— Я говорю, говорю! — запротестовал он. — Сказали, если я не смогу тебя найти. Я могу предложить это кому-нибудь другому, в последний момент. Это важно … Важно, что «Туз Черепов» проходит через горы Хукхоллоу в этот день, и они хотят, чтобы кто-то напал на него. Предпочтительно ты, но если нет, то любой нищий подойдет.

— Ты не в том положении, чтобы оскорблять, Квайл.

— Это их слова! Их слова! — отчаянно сказал он, вытягивая руки, чтобы отразить нападение. — Кто-нибудь, кто не промахнется, так они сказали. Ты простишь меня, я не могу думать четко, после того как ты прострелил мне ногу.

— Боль покрывает часть наказания, — мудро заметил Малвери, немного наклонившись к Фрею.

— У тебя нет идей, что было на том судне? — надавил на торговца слухами Фрей. Тот покашлял в кулак. Времени оставалось мало. Коридор заполнял густой дым, и дышать можно было, только опустившись вниз. Милиция должно быть уже близко.

— Он сказал мне драгоценности! Он сказал, что купит их у меня, если ты вернешься. А если нет, все равно заплатит. Это мутная история, я понял это, но я не … не разгадал в чем суть.

— Ты не хочешь подумать? Любые мысли, почему за мной охотятся Рыцари Центурии? Почему такая большая награда, почему привлекли Тринику Дракен?

— Дракен! — его глаза расширились. — Погоди, я знаю! Триника Дракен … она разговаривает с подпольем. Любой, кто видел тебя, расскажет ей. Не Рыцари Центурии. Она предложила даже большую награду. Это только к сведению … Она лично хочет поймать тебя.

— Конечно, она хочет…

— Нет, ты не понимаешь. Дракен не нужны деньги. Кто-то обеспечивает её. Я не знаю кто. Но кто бы он, ни был, они хотят достать тебя раньше Рыцарей Центурии. Дело не в награде, Фрей. Тут что-то большее. Кто-то не хочет, чтобы Рыцари Центурии нашли тебя.

— Фрей крепко сжал зубы. Все глубже и глубже. Хуже и хуже.

— Нам лучше идти, капитан, — сказал Малвери, кашляя. — Дыма становится больше.

— Ладно, — пробормотал Фрей. — Пошли.

— Что насчет меня? — спросил Квайл, когда они встали. — Ты не можешь просто…

— Я могу, — сказал Фрей. — У тебя еще есть целая нога, — с этими словами они ушли, а продавец слухов сыпал им вслед проклятия.

— Нам связать всех остальных? — спросил Малвери, пока они спешили по лестнице в конце холла. Пинн, Джез и Сило все еще держали, выживших охранников на прицеле.

— Нет времени. Кроме того, я думаю, им понадобятся руки для спасения дома, — Фрей повысил голос и обратился ко всем в зале. — Дамы и господа, мы уходим! Ваш босс наверху, легко ранен. Идите, помогите ему, если желаете. Вы также заметили, что дом горит. Поступайте, как знаете.

Свистки милиции послышались в отдалении, в то время как команда «Кетти Джей» выскользнула через главные ворота, их дыхание на воздухе превращалось в пар. Яркие желтые огни вырывались из-под карниза дома позади них.

— В этот раз мы точно не вернемся обратно, — сказал Фрей, направляясь к докам.

— У меня всего один вопрос, — произнес Малвери, тяжело дыша, — Галлиан Фейд, ты знаешь этого благородного гражданина?

— Нет, — ответил Фрей, — но вот с его дочерью я знаком очень хорошо. Можно сказать, интимно.

Малвери закатил глаза.

Площадь Старины находилась в самом центре торгового района Ауленфей, широкая мощеная площадь в окружении высотных домов с полоской из розовых камней. В ясный зимний день, как этот, площадь была заполнена торговыми палатками и людьми, все покупали или продавали. Хавкерс предлагал съестное или билеты в театр, или заводные безделушки, уличные артисты изображали статуи и жонглировали лезвиями. Гости и жители бродили между достопримечательностей, дамы в мехах и шляпах, мужчины в кожаных перчатках и пальто. Дети тянули за рукава своих родителей, просили посмотреть то или иное, привлеченные запахом засахаренных яблок и булочек с корицей.

В центре был большой фонтан. Вода стекала через множество уровней с высокой колонны, на которой стоял свирепый воин. Он держал сломанный меч, ведя битву с тремя латунными медведями, тянущимися когтями к нему снизу. На крышах домов коричневый и зеленый знамена, на которых располагался герб герцога Дюка, щелкали и сворачивались на ветру.

Фрей и Крейк сидели на ступени небольшого возвышения.

За ними четыре каменных волка охраняющих богато украшенный черный железный фонарь, один из нескольких разбросанных вокруг площади, освещающих её ночью. Фрей держал белый бумажный пакет в одной руке и жевал драже. Он протянул мешочек Крейку, и тот рассеяно взял сладость. Оба они смотрели на стенды в углу площади, из которых три принадлежали Бодрствующим, рекламирующим торговлю. Стенд был увешан баннерами, на которых были изображён символ, состоящий из шести неравномерно расположенных сфер, соединенных между собой в сложную картину прямых линий. Трое Бодрствующих были одеты одинаково, в белую однобортную рясу с высоким воротником и красным кантом, обозначающую их статус. Они были Говорящими, рядовыми организации.

Один из них стоял на коленях перед круглой схемой, расположенной на земле. На человека на коленях были устремлены взгляды, внимательно следящие взгляды. Говорящий держал в руках несколько длинных палочек вертикально в центре схемы. Он отпустил, и они упали в кучу. Говорящий начал изучать их внимательно.

— Серьезно, — сказал Фрей. — Что это все такое?

— Это рхабдоманс, — сказал Крейк. — То, как палки упадут имеет значение. Тот, за его спиной, это клеромансер — это подобная техника. Видишь? Он капает немного крови животного в чашу, а затем бросает кости туда.

— И что это может сказать?

— Приблизительно.

— Так что?

— Будущее. Прошлое. Ты можешь задавать вопросы. Ты можешь узнать, понравится ли Всевысшему твой новый бизнес или увидеть, какой день наиболее благоприятный для свадьбы твоей дочери. Ну и тому подобное.

— Они могут сказать все это по нескольким палкам?

— Так они говорят. В действительности метод не так важен. Каждый Бодрствующий специализируется на разном способе связи с Всевышним. Видишь другого? Он нумеролог. Он использует дни рождения, возраст, важные даты в жизни людей и так далее.

Фрей оглядел третьего Бодрствующего, молодую девушку, круглолицую с угрюмым выражением лица. Он стояла перед грифельной доской и объясняла сложный набор математических формул трем сбитым с толку слушателям. Они выглядели так, словно едва могли считать на собственных пальцах.

— Я это не освою, — признался Фрей.

— Тебе и не нужно, — сказал Крейк. — В этом суть. Мистическая мудрость не будет хорошей, если любой сможет ей овладеть. Бодрствующие требуют, чтобы только они знали секрет взаимодействия с Всевышним, и они не намерены делиться. Если ты хочешь что-то от Всевышнего, действуй через них.

Фрей почесал спину и подозрительно посмотрел на Крейка, сощурясь от солнца.

— Ты веришь в эту чушь? Крейк посмотрел на него испепеляющим взглядом.

— Я демонист, Фрей. Те люди там, они хотели меня повесить. И знаешь почему? Потому что то, что я делаю реально. Это работает. Это наука. Но благодаря векам суеверной болтовни демонистов сделали самыми отвратительными людьми на планете. Большинство людей предпочли бы связь с Самарланцем, чем с демонистом.

— Я связался с Самрланцем, — сказал Фрей. — Война или нет, у них есть отличные девушки.

— Сомневаюсь, что Сило думает так же.

— У него есть чип в плече, его людей поработили много веков назад.

Крейк признал правду.

— Так, что же с этими штучками Всевышнего, — спросил Фрей, отправляя в рот еще одно драже. — Просвети меня.

Крейк закинул драже себе в рот.

— Что тебя интересует?

— Исследование.

— Исследование?

— Галлиан Фейд, который сказал Квайлу подставить нас. Он следующий с кем нам нужно поговорить, если мы хотим получить немного ответов. Я хочу узнать, почему он нас подствил.

Он потянулся, от сидения на ступенях у него все затекло.

— Сейчас нам нужно добраться до Галлиана, это будет нелегко. Но я могу подобраться к его дочери.

Крейк объединил кусочки.

— А его дочь Бодрствующая?

— Да. Она в хижине отшельника в Высокогорье. Они держат своих служителей отрезанными от всего мира, пока они обучаются. Мне нужно пробраться туда к ней. Она может что-нибудь знать.

— Ты думаешь, я буду тебе помогать?

— Может быть, — сказал Фрей.

— Лучшей идеи у меня все равно нет.

— Почему бы тебе не попросить кого-нибудь, кто верит в эту чушь?

Фрей немного подвинулся назад, а потом сел обратно.

— Ты образованный, — сказал он немного небрежно. — Ты знаешь, как уладить дела.

— Это опасно близко к комплименту, Фрей, — заметил Крейк.

— Хорошо. Но не дай вскружить тебе голову. И я для тебя Капитан Фрей.

Крейк сделал неприличный жест и похлопал себя по коленям.

— В таком случае, что ты знаешь?

— Я знаю некоторые вещи. Я слышал, что Пророк-Царь выложил все свои сумасшедшие заявления в книге, после того как сошел с ума, или может быть он был тронут некоторым божеством или что-то в этом роде. И как они все говорят, что они могут решить ваши проблемы, лишь за небольшое пожертвование. Но я никогда не ломал голову, поэтому поводу. Все это мне казалось бессмысленным. Подобно некоторым уличным жуликам, что вышли из-под контроля, ты знаешь? Это как игра в наперстки, что бы ты ни делал, ты никогда не победишь. Кроме этого, половина страны играет, и они никогда не поймут, что их разводят.

Он фыркнул. — Никто не знает моего будущего.

— Достаточно честно, — Крейк прочистил горло и немного подумал. Когда он начал говорить, он стал похож на учителя, решительный и целеустремленный.

— Основные предпосылки их веры основаны на существовании единого бытия, называемого Всевышний. Это не бог, как в старых религиях, которые они уничтожили, более похоже на чувствующую, органическую машину. Его процессы можно увидеть в движении воды и ветра, поведении животных, извержении вулканов и формировании облаков. Вкратце, они верят, что наша планета живая, разумная. На самом деле, значительно более разумная, чем мы можем представить.

— Хорошооо… — сказал Фрей неопределенно.

Бодрствующие думают, что Всевышнего можно понять, интерпретируя знаки. В полете птиц, узоре упавших палочек, завитков крови или молока, можно понять мысли планеты. Они также используют ритуал и небольшие жертвоприношения для связи с Всевышним, чтобы заслужить его благосклонность. Болезни можно исцелить, беду отвести, гарантировать успех в делах.

— Дай-ка, подумать, — сказал Фрей, поднимая руки. — Они задают вопрос, они … выпускают птиц, так. И по тому, как птица летит, в каком направлении им идти, это говорит им планета. Всевышний?

— Если отбросить все эти суеверия, то да, это так.

— И ты говоришь, это не работает?

— А, — сказал Крейк поднимая, палец. — Это самая умная часть. Они скрывают. Делают ссылки на человеческие ошибки. На то, что их понимание Всевышнего несовершенно. Что разум человека еще не способен это осознать. Ты можешь спросить, но Всевышний может отказать тебе. Ты можешь предсказывать, но предсказания такие смутные, что они скорее сбываются, чем нет. Схемы Всевышнего такие объемные, что смерть твоего сына или разрушение твоей деревни можно объяснить, как часть великого плана. А ты просто слишком ничтожен, чтобы его увидеть.

Он горько усмехнулся. — Они рассчитали все углы.

— Ты их и в самом деле ненавидишь? — спросил Фрей, удивленный тоном голоса своего компаньона. — Я имею ввиду, ты их и правда ненавидишь.

Крейк помолчал, осознав, что позволил себе потерять контроль. Он улыбнулся Фрею коротко и натянуто.

— Это честно, — сказал он. — Они первые стали ненавидеть меня.

Они прогуливались вверх по холму Площади Стариков, по аллее усаженной деревьями, она вела к богатым районам Голенсайд и Кингсвэй. Пассажирские суда пролетали над ними, мимо не спеша проезжали моторизованные повозки. В витринах магазинов висели прекрасные одежды, выставлялись искусно сделанные игрушки и сладости. Когда они поднялись выше, сквозь заросший лесом склон увидели они проблески озера Элмен, огромного как океан. Вокруг, сколько мог охватить глаз, тянулись темно-зеленые сосны, эффектные утесы леса Аулен.

— Красивейший участок мира — прокомментировал Фрей. — Думаешь о том, что Аэриумных Войн не было совсем.

— Ауленфэй минуло худшее в первой войне, и не коснулась вторая, — сказал Крейк. — Тебе нужно увидеть Драки и Раббан. Шесть лет прошло, а они все еще полуруины.

— Да, я их видел, — ответил он отстраненно. Он наблюдал за молодой семьей, которые приближались к их стороне аллеи: симпатичный муж, изящная жена с прекрасной улыбкой, две маленькие девочки читали стихи, они были одеты в платья с оборочками и прыгали по дорожке. Спустя мгновение женщина заметила его интерес. Фрей быстро отвел взгляд, но Крейк мило сказал им: "Добрый день", когда они проходили мимо.

— Добрый день, — ответила пара, а потом девочки тоже хором вежливо сказали: «Добрый день!» Фрей был вынужден поспешить уйти. Вид их счастья, звук маленьких голосов, были словно удар в грудь.

— В чем дело? — спросил Крейк, заметив, что поведение Фрея изменилось.

— Ничего, — пробормотал он. — Ничего просто внезапно я … Я подумал, что они меня узнали. Я не должен был смотреть на них.

— О, не волнуйся. Я говорил тебе, я видел вчера газету в Марклинском Плесе. Там не было упоминаний о тебе. И Ауленфэй не то место, где повсюду висят постеры "Разыскивается". Я думаю, основная масса людей уже забыла о тебе, — он похлопал Фрея по плечу. — Кроме того, если принять во внимание возраст фотографии и твой нездоровый вид, я не думаю, что кто-то узнает тебя, если не интересуется тобой специально.

— Нездоровый вид? — повторил Фрей. Он начал подозревать, что Крейк пускает ему пыль в глаза, пытается унизить.

— Это значит грозный и суровый, — заверил его Крейк. — Борода. Понятно?

— Ох.

Они пересекли перекресток, и Крейк остановился на углу.

— Я должен оставить тебя. Мне нужно пойти забрать оборудование, а тот сорт людей, что продает принадлежности демониста, не любит, чтобы не-демонисты знали о них.

— Хорошо, — сказал Фрей. — Доставь их в склад в доках. Мы заберем их оттуда. Никаких имен.

— Конечно, — демонист повернулся идти.

— Крейк.

— Да?

Фрей оглядел улицу, немного неловко.

— Тот случай с Макардом … когда он приставил пистолет к твоей голове и далее …

Крейк ждал.

— Я сожалею, что поступил так, — сказал наконец Фрей.

Крейк некоторое время смотрел, выражение его лица ничего не говорило. Потом он слегка кивнул и направился прочь, ничего не сказав.

Фрей пошел в Южный Квартал, менее богатую часть города, там он побывал у портного и в магазине, который специализировался на театральном гриме. После этого он пошел искать, где бы поиграть в Рейк.

Южный квартал был почти так же заполнен, как и Ауленфэй, это означало, что дорога все еще была живописной и очаровательно ветхой. Извилистые улочки и булыжные переулки, нигде нет сора и грязи. Статуи и небольшие, ухоженные фонтаны, все еще удивляли посетителей при каждом повороте. Не было детей-оборванцев или нищих. Ауленфэй имел строгую политику против подобного сорта людей.

Герцогская Милиция была доказательством этого, они патрулировали улицы, одетые в коричневую униформу. Фрей старался держаться от них подальше.

Несмотря на риск приезда в большой город, Фрей позволил Крейку убедить себя. Ему нужно было подготовиться перед тем, как искать Амалицию Фейд в ее уединённой хижине, но это не было основной причиной. Команде нужен был перерыв. Гибельная атака на грузовоз, побег от Рыцарей Центурии, бесполезное, скучное и холодное времяпровождение в Йортландии — все это утомило их, они были больны и устали друг от друга. Небольшой перерыв приведет их в порядок, и Ауленфэй прекрасное место для этого.

Вернутся они или нет — это другое дело, но Фрей не беспокоился об этом. Если они уйдут. Он поймет. Каждый имеет право на выбор.

Потребовалось немного времени, чтобы найти берлогу Рейка. Он не был в ней в течение нескольких лет. Но она оставалась там же, в баре в подвале старой таверны: маленькая комнатка с тремя круглыми столами и сводчатым потолком из старого серого кирпича. Дым дрейфовал в воздухе, и жирные тени (плясали на стенах), отброшенные от масляных фонарей. Рейк и игроки были не слишком ярко освещены. Большинство из них имели мимолетное знакомство с дневным светом.

Занят был только один из столов, когда появился Фрей. Там сидели трое мужчин, уткнувшись в свои карты, куча монет тупо лежала перед ними. Там был худой, напыщенный человек, похожий на могильщика, пожилой, беззубый пьяница и усатый, пухлый человек с красным лицом и в потрепанном цилиндре. Фрей сел, и они представились: Фоксмуз, Скрон и Грембел, что позабавило Фрея, который подумал, что это было похоже на название юридической фирмы. Фрей представился не своим именем. Он заказал выпить, вытряс содержимое своего кошелька на стол, и присоединился к игре.

Немного времени спустя он понял, что его оппоненты ужасные игроки в карты. Сначала он подозревал, что это какая-то ловушка: может они просто притворились некомпетентными, чтобы обчистить его. Но, когда игра продолжилась, он еще больше убедился, что они и в самом деле не умеют играть.

Они начали с большой суммы, гонясь за выигрышем, которого не будет. Они трепетали от возбуждения, когда собирали три-в-ряд, а потом делали ставки, будто их не побьют. Они блефовали каждый раз, когда видели, что Фрей взял опасную карту, напуганные тем, что он может сокрушить их.

С того момента как он сел, он выигрывал.

Несколько часов прошло, он выпил несколько бутылок. Скрон был слишком пьян, чтобы быть внимательным к игре, и его деньги утекали на глупых ставках. В конце концов, он самоубийственно сблефовал против Фоксмуза, у которого был фулл Крестов и потерял все. После этого, он заснул и начал сопеть.

Фоксмуза выбили вскоре после этого, он сделал рискованный вызов против пары Туз-Герцог Грембла. Последняя карта Фоксмуза, в которой он нуждался, чтобы собрать Хэнд обманула его ожидания, и Грембл сгреб все его деньги.

Фрей почти упал духом. Вся его осторожная работа по удержанию лидерства была подорвана плохой игрой этих двух. Они спустили все свои деньги Гремблу, и два оставшихся игрока резко сравнялись. Он приступил к задаче по уничтожению последнего оппонента.

— Мне как всегда, не везет! — простонал Фоксмуз. — Жена порвет мне задницу, когда я вернусь домой. Меня не должно быть здесь, если бы сегодня был парад.

Фрей слушал в пол-уха. Он раздавал карты, по три каждому, и взял свои. Легкий холодок возбуждения пробежал по телу. Три Жреца.

— А почему не было парада? — спросил Фрей, лениво болтая, чтобы разбавить паузу.

— Граф Хенгар собирался приехать повидать Герцога. Большой парад и все такое. Но после того, что случилось … ну, я полагаю, они думают, что это было бы безвкусно или типа того. Отменили его в последний момент.

— Я думаю также. Позор, — пробормотал Грембл. Он легко ударил по столу, чтобы сказать, что не желает делать ставку.

— Ставлю, — сказал Фрей. — Две монеты, — он подтолкнул деньги. Это было открытой заявкой, но он теперь знал стиль игры Грембла. Вместо того, чтобы испугаться, Грембл посчитал это блефом и выровнял ставку. Это было как раз то, что нужно.

Фрей раздал еще четыре карты в середину, по две каждому игроку. Две лицом вверх, и две лицом вниз. Две вскрытые карты были Дама Крыльев и Жрец Черепов.

Его сердце подпрыгнуло. Если бы он смог взять Жреца, у него был бы почти непобедимый Хэнд. Но Грембл, слева от сдающего и должен взять свою карту с середины первым.

— Что за позор? — спросил Фрей, стараясь поддержать разговор. Он хотел отвлечь Грембла.

— Это связано с Хенгаром и сучкой Сэмми.

Фрей непонимающе посмотрел на него.

— Ты не знаешь? Ты в пещере, что ли живешь?

— Рядом, — сказал Фрей.

— Этого не было в газетах — сказал Фоксмуз. — Они не посмели напечатать. Но все знают. Всё произошло на прошлой неделе.

— Я был далеко, — сказал Фрей, — в Йортландии.

— Там холодно, — прокомментировал Грембл, беря Даму крыльев. Фрей заволновался.

— Да, — согласился Фрей. Жрец был его. Он изобразил раздумье: взять ли карту из тех, что лицом вниз или нет. — Ну так, что там за история с Хенгаром?

Хенгар, Граф Теска и единственный сын Эрхгерцога. Наследник Девяти герцогств Вардии. Звучало так, будто Фрей должен обратить на это внимание, но он сконцентрировался на лишении бедного олуха всех его денег. Он взял Жреца. Теперь в его руке их было четыре. Если он правильно сыграет, игра будет его.

— Все это слухи, верно? — сказал Фоксмуз нетерпеливо. — О Хенгаре и принцессе Сэмми?

— Если бы она не была принцессой, это было бы другое дело, — прервал его Грембл, нахмурясь, когда посмотрел в свой набор карт.

— Да, хорошо, все равно, — продолжил Фоксмуз. — Хенгар тайно с ней встречался.

— Государственные встречи?

— Другого рода, — пробормотал Грембл. — Они были любовниками. Наследник Девяти Герцогств и кровавая Сэмми! Семья хотела прекратить это, но он не слушал, и они стали все скрывать. Но на прошлой неделе … Все, что я могу сказать, так это то, что кто-то должен закрыть свой рот.

— Почему он не мог видеться с Сэмми? — спросил Фрей.

— Ты пропустил войны? — закричал Грембл.

— Я не был на передовой, — сказал Фрей. — Во-первых, я работал на грузовозе. И никогда не видел боя. Во-вторых, я работал на Флот, сброс снабжения и так далее, — он заткнулся, чтобы не сболтнуть лишнего. Он не хотел вспоминать то время. Последний крик Рэбби, когда грузовой люк закрылся, все еще преследовал его во сне. Он не мог забыть ужасную, бесконечную агонию Даккадиана, когда штык воткнулся ему в живот. Одна мысль приводила его в ярость к людям, которые послали его туда умирать. Флот Коалиции.

Грембл хмыкнул так, и стало ясно, что он думает о вкладе Фрея.

— Я был в пехоте, в обоих войнах. Я видел вещи, которые ты не можешь вообразить. И здесь много людей, таких как я. Колики мне в кишки, если наш Герцог Хенгар примет эту изнеженную проститутку Сэмми.

— Как эти слухи вышли на свет?

— Откуда я знаю! — прорычал Грембл.

— Но эрхгерцог не был счастлив, клянусь. Ходят все эти слухи об эрхгерцоге, что он тайный демонист. Знаешь, они говорят, то у него есть полк Големов, помогающий охранять его дворец в Теске? И что он планирует сделать больше полков, чтобы они дрались на линии фронта?

— Я этого не знал, — сказал Фрей.

— Так говорят. Говорят, Эрхгерцог стоит за всем этим. Говорят, вот почему они пытаются подорвать репутацию Бодрствующих. Бодрствующие и демонисты ненавидят друг друга.

— Да, я уже понял, — сказал Фрей, вспоминая недавний разговор с Крейком.

— А сейчас такое поведение Хенгара… — Грембл воскликнул. — Знаешь. Я привык его любить. Он Большой игрок в Рейк, ты знал это? — он сложил руки и засосал воздух сквозь зубы. — Но сейчас? Я не знаю, что эта семейка выкинет.

— Кстати о Рейке, ты будешь делать ставку?

— Пять монет! — прохрипел Грембл.

— Поднимаю в пять раз, — ответил Фрей.

— Ставлю все! — сразу сказал Грембл, сдвигая все деньги в центр стола. Он сел обратно и посмотрел в свои карты с некоторым изумлением от того, что сделал.

Фрей подумал секунду.

— Хорошо, — сказал он.

Грембл побледнел. Он этого не ожидал.

Фрей с улыбкой выложил свои карты.

— Четыре Жреца, — сказал он. Грембл застонал. У него были Туз, Десятка, Тройка крыльев и Дама крыльев, которую он взял. Он собирался собрать фулл Крыльев, но даже если бы преуспел, не смог бы побить четыре Жреца.

За исключением случая, если бы Фрей вытащил Туз Черепов.

Туз Черепов был дикой картой. Обычно она была хуже, чем ничего, но при некоторых обстоятельствах могла полностью изменить игру. В большинстве случаев, если у игрока была такая карта, она обнуляла все его карты, и он автоматически терял все. Но если добавить с ним в набор Трех Тузов или Фулл, или выше, такие карты нельзя было побить.

Если бы Фрей вытащил Туз Черепов, его четыре Жреца не считались бы и он проиграл.

На столе лежало еще две карты. Лицом вниз. Грембл взял и перевернул их. Валет Крыльев. Он набрал Фулл Крыльев, но это не имело значения. Он сел обратно с отвращением.

Фрей потянулся за своей картой, но за его спиной заволновались, и он повернулся к мальчику, спускающемуся из бара вниз по лестнице.

— Слышали? — настойчиво спросил он. Скрон двинулся в кресле, он вскочил полусонный и снова сполз без сознания.

— Слышали что, парень? — потребовал Фоксмуз, вставая.

— На улице кричат. Говорят, парад отменили. Из-за Хенгара!

— Что я и говорил, — сказал Грембл, с ноткой триумфа в голосе. — Они стыдятся того, что он делает, и они должны были его отменить.

— Нет, не так! — сказал мальчик. Он искренне страдал. Граф Хенгар мертв!

— Но это … Как мертв? — брызгал слюной Фоксмуз.

— Он был на грузовике летящем через горы Хукхоллоу. Там был несчастный случай, что-то не так с двигателями и… — мальчик выглядел смущенным и шокированным. — Он и его свита погибли.

— Когда? — спросил Фрей. Мускулы на его шее напряглись. Кожа стала холодной. Но он не мог отвести глаз от карты на столе.

— Простите, сэр?

— Когда это произошло?

— Я не знаю. Они не сказали.

— Что за глупый вопрос? — разъярился Грембл. — Когда? Когда? Какая разница когда? Он мертв! Ссанное мудачьё! Это трагедия! Такой прекрасный молодой человек, покинул нас в расцвете свой жизни!

— Хороший человек! — мрачно согласился Фоксмуз.

Но когда имело значение. Это имело значение для Фрея. Когда — было последней надеждой, что может быть, несмотря на все странности, он может избежать ужасной, сокрушительной тяжести, которую он ощущал на себе. Если это было вчера, или позавчера … если бы это случилось так недавно. Но он знал, когда это случилось. Это было три недели назад. Просто они не могли скрывать это дольше.

«Век Рыцарей». Работа с Куаили. Все эти люди, путешествующие инкогнито на грузовом судне. Название грузового судна. Все это складывается. В конце концов, не Хенгар ли возвращался в тайне из незаконной поездки в Самарланд? И не был ли он тем увлеченным игроком Рейком?

Галлиан Фейд устроил смерть единственного сына эрцгерцога. И он хотел все это свалить на Фрея.

Он протянул руку и перевернул последнюю карту.

Туз с черепом улыбнулся ему.

Фрей запинаясь, шел через горный проход, закутавшись в пиджак, ледяной дождь хлестал его по лицу. Сильный резкий ветер сдувал его, а Фрей бормотал ругательства и проклятья, которыми он сопровождал дорогу уже несколько километров. В хороший день на рассвете Андузианское Высокогорье можно было описать как эффектное, ошеломляющее, спокойное — с зелеными склонами и глубокими озерами гнездящимися между мрачными черными вершинами. Сегодняшний день не был хорошим.

Фрей страстно желал убежища и комфорта своего кубрика. Он вспомнил мрачные стены и тесную койку с нежностью, багажную сетку, которая угрожала сломаться и уронить лавину из коробок и чемоданов ему на голову. После часов избиения погодой, такое роскошное помещение в данный момент казалось сном. Он жалок и беззащитен перед лицом стихии. С его лица словно кожу содрали, а зубы постоянно стучали.

Он оплакивал свою судьбу, захваченный штормом. Могут ли они вылететь полностью неподготовленными? Как они могли узнать, что погода испортится? Он не мог видеть будущее.

Казалось, что с тех пор как он оставил «Кетти Джей» спрятанной в лощине, прошло уже несколько дней. Он не мог рисковать и сесть слишком близко к цели из страха, что его увидят, поэтому оставил корабль по другую сторону узкого горного гребня. Путешествие через проход должно было занять примерно пять часов. В худшем случае шесть.

Когда он посадил судно, небо было ясным и последний блеск звезд исчезал в наступающем свете. Не было никаких намеков на шторм. Малвери счастливо помахал ему на дорогу и сделал глоток рома за успех их путешествия. Крейк играл с новым игрушками, которые купил в Ауленфее. Бесс развлекалась выворачиванием деревьев и разбрасыванием их вокруг. Пинн украл театральный грим, который Фрей купил в Южном Квартале, и нарисовал на своем лбу пиктограмму — шесть сфер соединенных между собой, знак веры Пробужденных. Он прыгал повсюду в робе пробужденных, сидевшей на нем отвратительно, потому что Фрей сшил ее для себя, корчил рожи и вел себя словно клоун.

Когда Фрей гулял пешком у него было необычайно хорошее настроение. Вся команда вернулась из Ауленфолла. Фрей посчитал это знаком доверия, даже если правда была в том, что им просто некуда больше идти. Даже с угрожающими новостями о смерти Хенгара, он чувствовал позитив. Испуганный Квайл придал ему энергии. Вытащив из тени заговора против него Имя, у него появилось направление и цель. Он настолько привык убегать, что забыл, как себя чувствуешь, если борешься, и был удивлен тем, что это ему нравится.

Кроме того, думал он радостно, дела шли так плохо, как только можно. После определенного момента, уже не имело значения, повесят его за пиратство, массовое убийство или убийство Графа Хенгара, наследника Эрхгерцога. Фрей уже был покойник, в любом случае. А это значило, что он может делать все, что захочет, где бы он ни был.

Его бодрое настроение не омрачилось, когда первые зловещие облака поплыли с запада, закрывая луну. Он оставался точно таким же веселым, когда первые капли дождя коснулись его лица. Потом начал завывать ветер, и его беспечность слегка увяла. Дождь превратился в ливень, он заблудился и тут вспомнил, что у него нет карты. К этому времени он начал мерзнуть и искать укрытия, но здесь ничего нельзя было найти. В любом случае у него не было запасов, чтобы пережить действительно сильный шторм. Он решил продолжать идти. Несомненно, он был уже почти на месте? Но …

Он не был.

Когда пришел рассвет Фрей выдохся и устал. Лицо его было таким же мрачным, как небо над его головой. Он упрямо шагал вперед, опустив голову, прорываясь сквозь бурю. Его отличное настроение испарилось. Не было позитива, осталась только злоба, которая вела его вперед. Он отказывался остановиться, пока не достигнет цели. Каждый раз, взбираясь на вершину и видя впереди еще одну, он злился еще сильнее. Дорога должна кончиться в конце концов. Он один против гор, и его гордость не давала ему сдаться величественному комку камней, и не важно насколько он большой.

Наконец ветер перестал, и дождь стих до мороси. Сердце Фрея немного поднялось. Неужели худшее кончилось? Он не смел, поверить в такое, из-за страха попасть в новую бурю. Судьба любила его мучать. Всевышний наказывает оптимистов.

Он пробрался через очередной зеленый склон и посмотрел на долину внизу. Наконец, там он увидел хижину Бодрствующих, где уединилась Амалиция Фейд.

Хижина стояла на берегу реки, широкое прямоугольное здание было построено на центральном квадрате. Вокруг были лужайки переходящие в поля папоротника и других высокогорных растений. Ее крепкие стены увиты виноградом, глубоко посаженные окна с каменными перемычками навели Фрея на мысль об университете или школе. В этом месте была тихая торжественность, весомость которую Фрей обычно ассоциировал с образовательными учреждениями. Академия всегда его впечатляла, с тех пор как он только познакомился с ней. Все эти тайные знания, которые ждали, чтобы их изучили, если конечно не заскучаешь.

Небольшой путь к хижине с примыкающей гравийной дорожкой, являлся посадочной полосой. В долину не было дорог. Как и многие места в Вардии, оно было доступно только с воздуха. В стране столь большой, со столь враждебной географией, дороги и железные дороги никогда не приобретут большого значения, с тех пор как изобрели воздушное сообщение. Небольшой грузовой самолет стоял в одном углу посадочной площадки. Вероятно, он был единственным способом связи с внешним миром, хотя конечно, время от времени здесь могли быть и другие посетители.

Фрей видел маленькие фигурки Стражи Бодрствующих, охраняющих территорию, у них были винтовки. Они выходили из домика охраны, который был построен с внешней стороны дома отшельников. Фрей намеревался прийти под покровом ночи, но заблудился в шторме и это выбило его из расписания. Приблизиться к дому днем незаметно было невозможно.

Дождь совсем прекратился, и он увидел проблески в облаках. В отдалении горы освещали лучи солнца, теплые лучики направлялись к нему. Ничего не оставалось делать, только найти укромное местечко и отдохнуть до наступления ночи. Сейчас, когда шторм ушел и он достиг места назначения, он чувствовал себя таким уставшим, что казалось мог умереть прямо на месте. После недолгих поисков он обнаружил укрытую маленькую лощину, здесь он обложился сухим папоротником и заснул в полости из корней мертвого дерева.

Его разбудил звук двигателей.

Была ночь, ясная и холодная. Он выбрался из клубка папоротника и встал. Его кож пахла старым потом, одежда задеревенела, и он отчаянно хотел писать. Все его тело болело, будто его искусно бил отряд злобных карликов. Он стоял, охая и потягиваясь, потом сплюнул, чтобы очистить рот от прогорклого вкуса. Это сработало, он пошел разведать, что там за шум вокруг.

Привалившись к дереву, он посмотрел вниз на долину. Луна раскрасила мир в сине-серые тона. Окна хижины приглашающе светились, предлагая тепло и приют. Фрей хотел пробраться внутрь, ему бы только иметь крышу над головой, хотя бы ненадолго.

Самолет, который он услышал, был небольшим черным кораблем, изобилующим вооружением. Приземистый, внушительно выглядящий, возможно «Табингтонская Россомаха» или что-то из этой же серии. Он опускался на посадочную полосу, лампы включены на полую мощность: лавина света в ночи.

— Посетитель, — подумал Фрей, застегиваясь, — лучше спуститься вниз, пока они заняты.

Он спустился в долину, держась в папоротнике так низко, как только мог, перебегая открытые участки. Он добрался до реки, где было лучшее укрытие под кустами, растущими на берегу, пошел вдоль них к хижине. Около новоприбывшего судно была большая активность. Вся Стража оставила свои посты, охраняя судно. Они выстроились вдоль тропы между домом и посадочной площадкой.

— Тебе нужно оставить это, — сказал он себе, — воспользоваться ситуацией отвлекающей внимание. Войти в дом. Делай то, зачем пришел.

Минуту спустя он пробрался через папоротник, приблизившись к краю посадочной полосы, чтобы лучше видеть. Ему просто хотелось знать, чего это все так суетятся.

Судно отдыхало на площадке, купаясь в собственных лучах света. Хотя грузовой трап был опущен, ускорители все еще работали и аэриумные двигатели были запущены. Очевидно он здесь ненадолго.

Когда он подобрался так близко, насколько хватило смелости, Фрей сел наблюдать. Ветер шелестел в папоротнике вокруг него. Имя судна было написано в нижней части: «Момент Тишины». Фрей никогда не слышал о нем.

Охрана вела себя так, будто ждала нападения, охраняя маршрут между судном и дверью здания, которая была открыта. Охрана была одета в серые сутаны с высокими воротниками, такие же, как носили все Бодрствующие. Они были вооружены винтовками и носили сдвоенные кинжалы на поясе. На груди гербовая монограмма: сложный рисунок из маленьких соединенных кругов.

Стража, Крейк объяснил, ненастоящие Бодрствующие. Им нужно было мастерство или смышлёность, чтобы быть посвящённым в тайны ордена. Вот почему они носили монограммы на груди, а не татуировки на лбу. Они посвящали себя делу другого рода — защитники веры. Они не были особенно хорошо тренированы или смертельно опасны, но были дисциплинированы. Фрей решил обходиться с ними с тем же уважением, с каким относился к любому имевшему оружие, способное проделать в нем отверстие.

Все были настороже, происходило что-то важное.

В доме произошло движение, и появились несколько Стражей. Они несли большой, перетянутый железом сундук, сгибаясь от его веса. Сундук был произведением искусства, темно-красный лакированный, закрыт на застежки в форме головы волка. Фрею внезапно стало очень любопытно узнать, что там внутри.

Стража подняла его по дороге и почти дошла до самолета, когда две фигуры спустились по трапу их встретить. Фрей почувствовал удар холода при взгляде на них. Сейчас находиться рядом с самолетом больше не казалось хорошей мыслью.

Они с головы до ног были одеты в плотно сидящие костюмы из черной кожи. Ни дюйма их собственной кожи не было видно. Они носили ботинки и перчатки, капюшоны их плащей были надеты на голову. Лица скрывались за ровными черными масками, через которые были видны только глаза.

Императоры. Самые страшные оперативники Бодрствующих. Люди, способные высосать мысли прямо у тебя из головы, если верить слухам. Люди, которые могут свести тебя с ума.

Фрей в папоротнике спрятался пониже.

Стражи поставили сундук перед Императорами, один из них встал на колени и отрыл его. Фрей был слишком далеко, чтобы разглядеть что внутри.

Один из Императоров кивнул, удовлетворенный увиденным, и сундук закрыли. Стража подняла его и понесла вверх по грузовому трапу «Момента Тишины». Они появились секундой позже, оставив внутри свою ношу. Они обменялись несколькими словами, и один из императоров вернулся в самолет. Второй повернулся, чтобы уйти, но внезапно заколебался, его голова наклонилась, будто он прислушивался. Потом он повернулся, и посмотрел на место, где в папоротнике спрятался Фрей.

Ужасное чувство омыло его: отвратительное, кипящее, гнилое. Сердце Фрея затрепетало от ужаса. Он нырнул вниз, прячась, зарываясь в стебли и листья. Глинистый запах влажной почвы, и слабый резкий привкус папоротника проник ему в нос. Он желал превратиться в камень, в кролика, во что-то маленькое и незначительное. Что угодно только бы уйти от внимания Императора. Какая-то далекая часть его осознавала, что переполнявший его страх не реальный, это просто сила, но разум и логика таяли.

Потом, разом, чувство ушло. Страх оставил его. Фрей стоял, съежившись, не осмеливаясь пошевелиться, тяжело дыша, опьяненный облегчением. Это чувство ушло, ушло. Он бормотал отчаянное спасибо, не адресованное никому. Он поклялся, что никогда. Никогда не пройдет через это. Эти несколько секунд были самыми ужасными в его жизни.

Он услышал вой гидравлики, грузовой трап закрылся. Электромагниты пульсировали, когда аэриумные двигатели начали работать. «Момент тишины» улетал.

Фрей набрался храбрости и поднял голову, выглядывая из папоротника. Императоры ушли. Все смотрели на самолет. Фрей воспользовался благоприятным моментом, и понесся к хижине.

— Но черт, что эта тварь сделала со мной?

Он мог вспомнить только один случай сравнимый с испытанием, которое только что прошел. Он был молод, наверное, лет семнадцать, он с несколькими друзьями пошел на какое-то поле, где росли "особые" грибы. Ночь началась с веселья, а закончилась тем, что Фрея охватила разрушительная паранойя. Он боялся, что его сердце взорвется, и на него напали галлюцинации в виде летучих мышей. Этот бессмысленный, первобытный страх превратил самоуверенного молодого человека в дрожащую развалину. Сейчас подобное коснулось его снова.

Пока он добирался до хижины, его дыхание восстановилось, и он снова обрел самоконтроль. Он был шокирован, но цел и невредим. Он приблизился к заданию сзади, где не было охраны, которая могла его заметить, и прижался спиной к холодной каменной стене. Охрана здесь была слабой, и он должен быть благодарен за это. Охрана не ждала проблем. Они были здесь только для защиты от пиратов и других мародеров, у которых могла возникнуть мысль, что хижина полна половозрелых, жаждущих секса очаровательных девушек.

Фрей одобрил такую мысль. Он забыл про половозрелую, голодную до секса часть. Это делало его ошибку возвращения обратно в Ауленфей менее болезненной, хотя его щеки все еще горели от воспоминаний.

Он изучил Бодрствующих на Площади Старости и спросил мнения Крейка об их целенаправленной вере. Его идея была в том, чтобы переодеться Оратором, смешаться с толпой, и таким образом передвигаться по Хижине не встречая сопротивления. Поздравив себя с необычайно тщательным приготовлением, он удивил Крейка появившись в полном одеянии Оратора: робе с высоким воротником и красными кантами, сандалями, символами, нарисованными на лбу похожими на татуировку.

— Что вы думаете? — спросил он с гордостью.

Крейк рассмеялся, пока не объяснил разозленному капитану, что подобные хижины Бодрствующих имели деление по половому признаку. Служителям не позволялось иметь контакты с противоположным полом. В доме отшельников Амалиции, все студенты и наставники были женщинами. Охранникам-мужчинам запрещалось входить внутрь, за исключением особых обстоятельств, и даже тогда женщины послушницы должны были сидеть в своих комнатах. Страсть, смешенная с медитацией необходима для связи с Всевышним.

— Так ты говоришь, что это здание полно женщин, которые годами не видели мужчину? — потребовал объяснений Фрей.

— Я говорю, что твоя хитрая маскировка там абсолютно бесполезна, потому что в радиусе двадцати километров от этой Хижины не может быть Оратора, — сказал Крейк, — однако, это интересно, что ты сначала пришел к другому умозаключению. Я никогда не считал тебя оптимистом.

— Что же, мужчина должен стремиться к лучшему, — ответил Фрей, уже воображая приятную смерть от сексуального истощения, после жестокого обращения с дюжиной буйных юных красавиц.

Фрею пришлось бросить униформу. Пинн нашел её позднее и с тех пор носил в шутку, изображая Бодрствующего. Это было смешно первые несколько часов, но Пинн, ободренный, шутил намного дольше, чем было бы естественно, и сейчас уже всем надоел. Фрей не удивился бы, если Малвери побил бы его и сжег робу, к тому времени как Фрей вернется обратно. Скорее он даже надеялся на это.

Он нашел две небольшие двери, углубленные в альков10, но Бодрствующие были достаточно благоразумны и держали их закрытыми. Он подумывал разбить окно, но они располагались высоко и были слишком узкими. Он не смог бы протиснуться ни в одно из них. Наконец, он нашел вход в штормовом подвале, который выглядел так, будто ведет под дом. Ураганы были обычным явлением в этих краях. На толстой цепи висел замок, закрывающий вход в подвал. И цепь, и замок были новыми и крепкими. Похоже, придется много пилить и работать кувалдой, чтобы попасть внутрь. Самозванца непременно поймают еще до того, как он получит доступ.

Фрей выхватил кортик и прикоснулся его кончиком к замку.

— Думаешь, ты сможешь? — спросил он его. Хотя сам не был уверен, что кортик сможет его понять, но как обычно, казалось, он понимает его намерения. Фрей почувствовал, как он начал вибрировать в его руках. Тонкий, тихий вой пошел из металла. Вскоре он перешел на другую ноту, становясь странным, негармоничным. От которого зубы Фрея заныли. Замок начал дрожать и трястись.

Вдруг, без его согласия, кортик махнул вверх и вниз, ударив по замку. Сцепления замка сломались, и цепь свободно соскользнула. На самом лезвии не было видно никаких следов от удара. Фрей даже не почувствовал, отдачу от удара.

Фрей считал кортик с заключенным демоном, который дал ему Крейк, оплатой за проезд. Но пока он засовывал его обратно в ножны, он признал, что это лучшая сделка, которую он когда-либо заключил.

Фрей забрался в штормовой погреб, пока никто не пришел узнать, что там за шум. Ступени вели вниз в освещенную комнату, из который слышалось рычание и грохот механизма. Он проскользнул внутрь, закрыл за собой дверь погреба и пошел вперед в дом.

Фрей настороженно шагнул в тусклый электрический свет грязно-дымчатых фонарей. Комната в хижине на нижней площадке лестницы была отведена под электростанцию, большей частью которой был огромный старый генератор, который скулил, визжал и трясся. Фрею потребовалось некоторое время, чтобы убедить себя, что древние машины не представляют непосредственной опасности взрыва, но, в конце концов, логика восторжествовала над инстинктом. Так как, очевидно, махина работает уже в течение пятидесяти лет, а может и более, то казалось невероятным везением, что она взорвется в тот момент, когда он будет проходить мимо, даже Фрей не мог поверить, что это случится.

Трубы тянулись от генератора к котлам и аккумуляторным батареям, связывая их с центральной частью, это походило на раздутые ноги механического паука. Воздух колебался в пульсирующем ритме генератора, и все воняло профановыми парами. В голове Фрея начало неприятно плыть.

Он покрался вперед, приготовив свой тесак. Он всегда предпочитал лезвия в ближнем бою. Подстанция была темным помещением, полным темных углов и проходов, из которых кто-то может появиться и устроить ему сюрприз. Он не учел, что он может столкнуться здесь либо с механиком или может быть, даже с охранником, хотя они должны были бы обладать железными легкими, что бы дышать этими парами долго.

В генераторе что-то шумно бахнуло, и он уклонился, направив на него кончик тесака. Когда ничего страшного не произошло, он расслабился, снова чувствую себя немного глупо.

Пора убираться отсюда, сказал он себе. Оставив осторожность, он поспешил через комнату, прижав руку к лицу, что бы дышать через рукав пальто.

Если бы там все же кто-то был, он не видел и не слышал их. Несколько каменных ступеней вели к тяжелой двери, которая была не заперта. Он заглянул, и оказался в неопрятной прихожей полной инструментов. Грязные перчатки и резиновые маски с противогазами висели на колышках. Фрей закрыл за собой дверь, отгораживаясь от шума генератора. Там была другая дверь, ведущая в подсобную комнату, и теперь он слышал громкий храп оттуда.

Храп был хорош. Может это была только приманка — Фрей на минуту представил острые глаза убийцы ждущего за дверью с поднятым кинжалом и изображающим храп — затем он предположил, что противник ничего не знает, обезоружить и нанести массовый ущерб единственный вариант Фрея, который поможет ему, если он ввяжется в драку.

Он приподнял дверь на петлях, чтобы свести к минимуму скрип и толкнул ее, открывая, и сразу же отпрянул. В основном в комнате пахло отвратительным запахом ног и устаревшим метеоризмом, настолько сильным, что Фрею пришлось бороться с рвотными порывами. Он мельком взглянул на один из противогазов на стене, а затем сделал глубокий вдох и проскользнул внутрь.

Это было место крушения. Все вокруг было покрыто отбросами, тарелками с остатками еды, полупустыми бутылками молока, которое давно уже пропало, и порнографические ферротипные11 снимки (один из видов моментальной фотографии на жестяных пластинках, покрытых асфальтом и коллодием) из некоторых потрепанных публикаций. (Фрей узнал нескольких увиденных женщин). В углу, на поддоне, в окружении отбросов, куриных костей и бутылок от грога, была устроена кровать, на ней лежала волосатая гора белой мякоти, запутанная в грязные одеяла. Фрею потребовалось несколько минут, чтобы понять, где голова. Он обнаружил её только тогда, когда в зияющее отверстие появилось мокрое, усыпанное черными соломенными крошками, лицо, и начало страшно храпеть, как предсмертный хрип загнанного кабана.

Фрей держал тесак в направлении дрожащей массы голого живота охранника, и передвигался по краю через комнату к двери в дальнем конце. Убедившись, что дверь заперта, он пошарил по комнате и обнаружил ключ, болтающийся на гвозде. Он осторожно извлек его и сунул в замок и прошел дальше. Охранник был в таком глубоком пьяном сне, что даже и не пошевелился.

Ему понадобилось некоторое время, чтобы найти путь сквозь спальные помещения. Быстрый осмотр установил, что подвал здания был мрачным лабиринтом коридоров и труб, отрезан от основной части хижины, по-видимому, чтобы производить задержку охранниками и произвести на приспешников неприятный шок. Там должен был быть другой вход для охранника, так как наружная дверь была заперта снаружи, но Фрей её не нашел. Но он нашел дымоход, по которому он взобрался с большим трудом, испытывая много дискомфорта.

Когда он вылез, закопченный и растрепанный из камина, он оказался в небольшом зале. Двери вели в другие комнаты, а широкая лестница поднималась на верхние этажи. Место было чистым, тихим, вызывающим странные ощущения: прохлады, задумчивой атмосферы старого дома в ночное время. Свет исходил от простых железных светильников, украшение было минимально. Не было ни идолов для поклонения, ни святынь, такие, какие требовались для старых богов. Единственной ценной вещью этого здания был темный, в золотой оправе портрет короля Андреала Глейна, отца Бодрствующих и последнего из королей. Он был изображен в свое самой царственной позе. Он впал в безумие, которое позже привело его к тому, что он пробормотал пророчества, которые закончились тем, что имели гораздо больше влияния для страны, чем все то, что он когда-либо делал за время своего правления.

Здесь было мало того, что могло отвлекать мозг от молитв. Вместо этого, здесь были только обшитые панелями двери, мощные перекладины, ровные балюстрады и мрачное ощущение греха, которое с каждым шагом все больше и больше давило на Фрея.

Здесь не было охраны. Внутри только женщины, напомнил он себе. С каких пор ты боишься женщин?

Но потом он вспомнил Тринику Дракен, и почувствовал тошноту. Из всех людей на свете, которых он менее всего хотел встретить, она была на вершине списка.

Забудь ее сейчас, подумал он. Тебе нужно кое-что сделать.

Он сбил с себя пыль, так хорошо как смог, хотя, когда он закончил, он все еще был покрыт пятнами сажи. Придав себе наилучший возможный внешний вид, он выглянул из комнаты через ближайшую дверь. Короткий коридор вел в пустую обшитую деревом комнату, с маленькой жаровней в центре. Вокруг нее лежали маты. Лунный свет освещал ее.

Комната для медитации, догадался Фрей, отступая. Бодрствующие были очень строги к медитации, по словам Крейка. Сидеть кружком, ничего не делая, занимает у них много лет практики, добавил он с насмешкой.

Другая дверь вела в другой коридор, который привел его в маленький кабинет, комнату наполненную шкафчиками и бумагами, и классную комнату со столами по три в ряд. Все окна, которые он видел в стенах, располагались высоко, слишком высоко, чтобы заглянуть в них, не используя стремянку. Очевидно, интерес к окружающему миру не приветствовался.

Вскоре он дошел до комнаты с каменным столом и кроваво-красными запятнанными желобами спускающимися вниз. Настороженный взгляд Фрея о человеческих жертвах увял, когда он вспомнил, что многие Бодрствующие использовали чтение по внутренностям, чтобы понять Всевышнего. Пока он раздумывал, как это может работать, он услышал отдаленный шепот шагов и женские голоса. Кто-то был наверху, несмотря на поздний час. Было трудно сказать, шли они сюда или нет, но для безопасности он вернулся в холл, и потом пошел вверх по лестнице.

Проблема поиска Амалиции, когда он окажется внутри хижины, не очень волновала Фрея, когда он планировал свое смелое проникновение. Он был отвлечен приятными видениями о том, что армия монастырских девочек может сделать, когда среди них окажется мужчина. Перед этим, детали казались незначительными. Но сейчас он представил, что не имеет ни малейшего понятия, где его цель. И единственный его выбор был, осторожно двигаться вперед, пока что-то не появится само.

Была еще одна маленькая проблема, которая беспокоила его. Прошло два года, или около того, с тех пор как отец Амалиции послал ее в эту хижину. Особенностью таких хижин было то, что они держали своих служителей в изоляции в два раза больше, но два года все же большой срок. Он не был уверен, что она все еще здесь. Может отец простил ее и разрешил ей уйти?

Нет. Он так не думал. Он знал репутацию Галлина Фейда, и прощение не было тем, что он поощрял.

Кроме того, Амалиця сама много сказала, в последнем письме, которое она прислала ему.

В конечном счете, я здесь, подумал Фрей.

Наверху лестницы был еще один коридор, и еще больше дверей по каждую его сторону. Каждая из них была частной учебной комнатой, с маленьким аналоем на полу, матом для коленопреклонения и окном-щелью высоко наверху. Еще больше классов, и дверь в библиотеку, которая была закрыта. Он почти дошел до следующей двери, когда внезапно услышал голос, пугающе близкий.

— Это Эуфелия, вот кто. Это она привела остальных вниз.

Он метнулся в класс и припал к двери с обратной стороны, как раз когда две женщины в тапочках на ногах выплыли из-за угла.

— Она говорит, ее исследование очень серьезно, — спорила вторая. — Она очень искренна.

— Но она не очень способная, — ответила первая. — Ее понимание Криптономикона скорбное.

Две фигуры прошли по коридору. Фрей взглянул на них. Они были среднего возраста, с седеющими волосами, обстриженными как у мужчин, рационального стиля. И у них были белые робы Ораторов.

— Зато у нее талант в бросании костей, — настаивала вторая женщина.

— Да это так. Сигналы очень ясные. Но я не уверена, научится ли она интерпретировать их.

— Возможно, если мы больше сфокусируем на гадании по броскам и облегчим другие занятия.

— Сделаем исключение? Боже, нет. Если начать с нее, нам придется сделать такое с каждой, и где мы тогда будем?

Голоса затихли, когда они повернули за угол, Фрей расслабился. Казалось, что хижину все еще патрулировали, даже глубокой ночью. Чтобы ловить послушниц крадущихся в буфет, или подобных вещей. Ну, что же придется ему быть осторожнее. Он не думал, что его совесть позволит ему ударить женщину.

Он нашел спальню девочек вскоре после этого, и проскользнул в нее.

Некоторое время он стоял у двери, в темноте. Лунный свет проникал сквозь пару световых люков на двухъярусные кровати. Около пятидесяти девушек спали, в холодном свете были видны их съеженные очертания, комнату мягко наполняло сопение, нарушаемое случайными легкими храпами. В воздухе витал запах, не духов, но чего-то неопределимого и женственного, присутствующего в опасной концентрации. Фрей ощутил странную игривость.

Он был экспертом в искусстве пробираться сквозь женские комнаты, никого не побеспокоив. Ожидая, осторожничая. Легкий шорох от его проникновения мог насторожить девушек во сне, и даже малейший шум мог их разбудить. Он дал им время опять заснуть поглубже, перед тем как продолжил.

Он хотел насладиться мгновением. Быть здесь — это что-то особенное.

Он тихо начал двигаться между кроватями, разглядывая лицо каждой девушки. К его разочарованию, они были не такие уж и сладкие, как он себе воображал. Некоторые были слишком малы — у него были свои стандарты — другие слишком плоские или жирные, или глаза у них были слишком близко посажены. Их волосы скучно пострижены, и никто из них никоим образом не был украшен. Одна или две спали под подушкой или закрыли лицо руками, но у них не было темных волос Амалиции, и их руки были слишком старыми.

Он почти дошел до конца комнаты, когда увидел ее. Она спала на нижней кровати, ее голова лежала на сложенных руках, рот слегка приоткрыт, лицо расслаблено. Даже без элегантной прически и искусного макияжа он вспомнил ее облик, она была прекрасна. Пряди ее длинных черных волос, упали на лицо. Изгиб ее губ, наклон носа, линия подбородка были точно такими, как он помнил. Глядя на нее Фрей почувствовал сожаление, но быстро погасил его.

Он опустился на колени, и потрогал ее за плечо. Когда она не откликнулась, он мягко потряс ее. Она пошевелилась и немного открыла глаза. Когда она увидела его, они стали шире, она вдохнула, чтобы сказать его имя. Но он быстро приложил палец к ее губам.

Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга. Ее взгляд метался по его лицу, впитывая каждую деталь. Потом она оттолкнула одеяло в сторону и выскользнула из кровати. Она была одета в простую хлопковую ночную рубашку, облегающую бедра и грудь. Фрей почувствовал неожиданный толчок взять ее на руки, как он часто делал это раньше, но до того как он сделал это, она взяла его за руку и повела его к двери в дальнем конце спальни.

Здесь был другой коридор, темный, спартанского стиля, как и все коридоры. Она проверила, чтобы никого не было, и потащила его по коридору. Провела его через дверь, ведущую к нескольким узким лестницам. Наверху была чердачная комната, с большим световым люком, через которое светила полная луна. В углу комнаты был маленький стол с несколькими стопками книг. Может быть частная комната для обучения. Фрей закрыл дверь за собой.

— Амалиция… — начал он, но затем она ударила его по лицу круговым ударом ноги.

В ударе было не столько силы, сколько неожиданности. И Фрей оступился назад. Он споткнулся и упал на пол, держась за лицо, с шоком в глазах.

— Что ты делал все эти ч…

— Два года, — прошипела она, и ее голые ноги снова сверкнули и треснули его по голове, от чего у него закружилась голова. — Два года, я ждала, когда ты придёшь.

— Подожди, я… — начал он, но она пнула его в солнечное сплетение и выбила дыхание.

— Знаешь, они здесь учат искусству драться? Чтобы быть в гармонии с телом, понятно. Только когда мы в гармонии с собой, мы можем найти гармонию с Всевышним. Полная чушь, конечно, но это полезно, — она закончила последнюю фразу еще одним злобным пинком по ребрам.

Фрей задыхался как рыба, пытаясь вдохнуть воздух. Амалиция села на корточки перед ним, безжалостно.

— Что случилось с твоими обещаниями, Дариан? А как же "Ничто не сможет нас разделить"? Как же "Я тебя никогда не оставлю"? Как же "Ты единственная"?

Фрей смутно вспоминал, говорил ли он это или что-то подобное им. Женщины же склонны считать, что он говорит буквально. Раньше я никогда не понимал, чего они ожидают, — нет, скорее даже требуют — романтических обещаний и выражения привязанности, они заставляют мужчину обманывать их. Иначе, в качестве альтернативы, следовало морозное молчание или какие-либо аргументы и в худшем случае её уход, чтобы найти человека, который всё же будет ей лгать. Так что, если он и сказал, эти слова, то это не совсем означало то, что подумала она, вряд в этом была его вина. Только она сама была в этом виновата.

— Твой отец… — тяжело дышал он. — Твой отец… пытался… убить меня.

— Мы никогда не знали это точно, не так ли? Ты махнул хвостом и сбежал, как только понял, что он узнал о нас!

— Тактическое отступление, — Фрей ахнул, приподнимаясь на одной руке. — Я сказал тебе … я вернусь.

Она встала и двинула пяткой ему в бедро. Нога онемела.

— Проклятье, ты перестанешь бить меня? — вскричал он.

— Два года! — её голос стал сдавленным писком гнева.

— Я искал тебя два года!

— Ох, ну и чушь!

— Это правда! Ты думаешь, что твой отец рекламирует твое местонахождение? Ты думаешь, что тебя легко было найти? Он выгнал меня только после того, как ты ушла, скрываясь от меня. Я провел два года, пытаясь достать записи Бодрствующих, работая не с теми людьми, стараясь оставаться на шаг впереди твоего отца и … а он послал убийц на мой след. Ты знаешь, что он нанял агентство Шакелмора? Шакелморы преследовали меня с первого дня, как я уехал, и каждый день я пытаюсь пробить себе дорогу к тебе.

Это было возмутительная ложь, но Фрей был талантлив во лжи. Когда он лгал, он и сам в это верил. Просто на этот момент, во время своего возмущения он был убежден, что он действительно старался для нее. Детали были не важны.

Кроме того, он знал с уверенностью, что Галлиан Фейд действительно хочет ему смерти. Фейд подставил его. В таком свете, это даже геройство, что он вернулся после всего этого.

Но Амалицию было нелегко переубедить.

— Чушь собачья, Дариан, не ври мне! Я послала письмо, которое говорило, где я! Я сидела в этом ужасном месте в ожидании …

— Я не получал письма!

— Нет, ты получал. То письмо, где я сообщала координаты этого места.

— Я никогда не получал координаты! В твоем последнем письме ты назвала меня трусом и лжецом, помимо всего остального. На самом деле, последнее письмо, которое я получил от тебя, повергло меня в небольшое сомнение, захочешь ли ты увидеть меня снова.

Амалиция подняла руки ко рту. Внезапно ее покинул гнев, и она выглядела потрясенной.

— Ты не получал его? Письмо, которое я выслала после этого?

Фрей выглядел озадаченным.

Амалиция повернулась, озабоченно приложив руку ко лбу, она прошлась по комнате:

— О, во имя Всевышнего! Эта глупая корова служанка. Наверное, она написала неправильный адрес, или неправильно оплатила за доставку. Или …

— Может оно потерялось на почте? — предложил Фрей великодушно. — Или кто-то из моих сборщиков почты затерял его. Мне приходилось все время передвигаться, понимаешь.

— Ты и правда не получал мое письмо? — спросила Амалиция. В её голосе появились нотки симпатии, и Фрей знал, что победил. — Только то, где я говорила всю эту чушь?

Фрей с трудом поднялся на ноги. Челюсть опухла, и он едва мог стоять на негнущихся ногах. Амалиция бросилась ему помогать.

— Правда, не получал, — сказал он.

— И ты все равно пришел? Все равно искал меня все эти годы, даже думая, что я тебя ненавижу?

— Ну, — сказал он, потом подождал мгновение, помассировав челюсть, перед тем как нанести последний удар. — Я же обещал.

Ее глаза замерцали от слез в лунном свете. Широкие, темные, доверчивые глаза. Они ему всегда нравились. Они всегда казались невинными.

Она бросилась на него, и заключила его в свои объятия. Он вздрогнул, так как все его травмы болели, проскользив по спине обнял тонкую талию и зарылся лицом в её волосах. От неё пахло свежестью. А от него не пахло свежестью в течение долгого времени, это было наверняка. Он обнаружил, что было бы интересно, как все могло бы быть у него с ней, если бы ни ее отец, если бы ни несчастный обстоятельства, которые вынудили их расстаться.

Нет. Без сожалений. Если он откроет эту дверь, то никогда не сможет закрыть её.

Она отстранилась от него немного, чтобы была возможность посмотреть на его лицо. Она отчаянно жалела теперь, ей было стыдно за то, что так трагически ошиблась в нем. Благодарная за то, что он пришел к ней несмотря ни на что.

— Ты единственный мужчина, с которым мне доводилось быть, Дариан, — выдохнула она. — Я не видела другого, так как мой отец послал меня в это ужасное место.

Дариан наклонился ближе, чувствуя, что момент правильный, но она отстранилась с коротким вздохом.

— А ты, — спросила она. — У тебя был кто-то?

Он твердо смотрел на неё, чтобы она почувствовала, как он искренен.

— Нет, — соврал он, прямо и основательно.

Амалиция вздохнула, а потом поцеловала его очень сильно, обхватив его с неопытной юношеской яростью. Она неистово стащила с него одежду. Он боролся со своим покрытым копотью пальто, пока она нащупывала шнуровку его рубашки, наконец стянула ее и отбросила в сторону. Он стащил её ночную рубашку через голову, поднял Амалицию и поцеловал ее, наконец удовлетворенно представляя, что финальная часть фантазий об изголодавшихся по сексу молодых девушках в хижине становится реальностью.

После этого они обнаженные лежали на пальто Фрея, его кожу приятно покалывало холодом ночи. Он пробежал пальцем по линии ее тела, а она смотрела на него с восхищением. В ее глазах было изумление, словно она все еще не могла поверить, что он снова с ней.

— По пути сюда я видел Императоров, — сказал он.

Она открыла рот от изумления.

— Не может быть!

— Здесь, на улице. Группа охранников принесла им сундук, а они положили его в самолет и отчалили. Один из них посмотрел прямо на меня.

— Какой ужас.

— Они ревностно охраняли этот сундук.

— Ты спрашиваешь меня, есть ли у меня идеи, что там внутри?

— Другими словами, да.

— Я не знаю, Дариан. Несомненно, какие-то старые свитки. Может быть оригиналы Криптономикона. Они очень бережны к таким вещам.

— Напомни мне, что это?

— Книга учений. Они записывали безумные бормотания Короля Андреала Сумасшедшего, и поместили их в эту книгу.

— А, — сказал Фрей, мгновенно утратив интерес.

— Нам нужно уйти вместе, — сказала она, — сегодня ночью.

— Мы не можем.

— Это единственный путь, Дариан! Единственный путь, чтобы мы были вместе!

— Я хочу этого, больше всего на свете. Но есть кое-что, что я не сказал тебе. Твой отец …

— Что он сделал, — крикнула она, немедленно вскочив на защиту Фрея.

— Ты, может быть, не захочешь этого знать.

— Скажи!

— Твой отец … ну, он … случилось ужасное. Самолет взорвался, погибли люди. Никто не знает, кто это сделал, но твой отец обвинил меня. Меня и мою команду. Если тебя поймают со мной, они повесят и тебя. Это слишком опасно. Здесь тебе безопаснее.

Амалиция посмотрела на него с подозрением.

— Я много кто, но я не хладнокровный убийца! — запротестовал он. — На том самолете был сын эрхгерцога, Амалиция. Твой отец подстроил это, но половина Вардии охотится на меня.

— Хенгар мертв? — изумилась она.

— Да! И твой отец в этом виноват.

Амалиция злобно тряхнула головой, глаза ее сузились.

— Этот ублюдок. Я ненавижу этого ублюдка!

— Так ты мне веришь?

— Конечно, я тебе верю! Черт побери, я знаю, на что он способен. Посмотри на меня! Единственная дочь, закрытая в этом месте потому, что пошла против его воли только однажды! У него нет сердца. Деньги — все, что его волнует … деньги и этот гнилой Всевышний — она виновато огляделась вокруг, как будто испугалась, что слишком далеко зашла. Потом ободренная присутствием Фрея, продолжила. — Все это глупости! Я не верю в это! Они говорят все дело в вере, но нет, потому что я могу делать это и не верить во Всевышнего. Он не принес мне ничего, кроме страдания. Любой дурак может учить тексты и читать символы. Любой полуобразованный может сказать учительнице, то, что она хочет слышать. Но там нет ничего, Дариан! Я не чувствую ничего! Я просто торчу здесь, в этой тюрьме и после двух лет они сделают эти ужасные татуировки на моем лбу, и тогда я буду Бодрствующей навсегда. Она обхватила подбородок ладонями и с отчаянием посмотрела ему в глаза. — Я не позволю, чтобы это случилось. Я скорее умру. Ты должен вытащить меня отсюда.

— Я вытащу — сказал он. — Вытащу. Но сначала мне нужен твой отец.

— Ох, Дариан, нет! Он сразу тебя повесит!

— Галлиан Фейд, единственная ниточка, которая у меня есть. Если я узнаю, почему он убил Хенгара … может тогда, смогу что-то сделать с этим, — увидев ожидающее выражение лица Амалиции, он добавил, — тогда я вернусь за тобой, и мы убежим вместе, как и планировали.

— Но, если ты обвинишь моего отца… — сказала Амалиция, настроение ее упало, — почему он будет единственным, кого повесят.

Фрей мысленно споткнулись. Он забыл об этом. Он совсем забыл его имя, Галлиана придется повесить. Он просил дочь, помочь отправить её отца на виселицу.

Жестокая улыбка появилась на лице Амалиции, страшная улыбка ребенка, с которой он давит насекомых. Злоба ради злобы. Она видела свою месть, и она ей нравилась. Фрей был удивлен, он не представлял себе её способной на такие мысли. За время нахождения в хижине она сделалась озлобленной, казалось.

— Если его повесят, сказала она медленно, то я стану главой семьи. И никто не сможет удержать меня здесь, когда я буду хозяйкой Тэйдес.

— Я даже не думал о таком раскладе, — Фрей заявил, правдиво. — Я был настолько увлечен идеей спасения тебя … ну, это никогда не приходило в голову, что твой отец умрет …

— Ох, Дариан, это великолепно! — сказала она, с блеском в глазах. Она перебросила вперед одну ногу через его бедро и страстно прижалась к нему. Мозг Фрея начал путаться в его махинациях и вернулся к предыдущим мыслям. — Убей его! Пусть ублюдка повесят! Тогда я буду свободна, и мы будем вместе, нам не придется ни от кого убегать! Мы поженимся, и наплевать на то, что говорят другие!

Рвение Фрея поутихло при упоминании о женитьбе.

— Но почему? — спросил он себя. — Почему бы и нет? Она очень богата и хитрая к тому же! Не имеет значения, что она на почти десять лет моложе тебя и думает, что весь мир заключен в твоих штанах. После того, как ты не смог получить пятьдесят тысяч дукатов, почему бы и не жениться на ней?

Но, не смотря на веские причины, Фрей не мог отрицать ощущение забвения, что овладевало им, каждый раз, когда он слышал слово на букву Ж…

— Я даже не смел надеяться на это, — сказал он. — Сейчас все так опасно … мне бы просто выжить…, может быть, просто может быть, я смогу победить. И тогда ты будешь свободна, и мы сможем быть вместе.

— Сможем, — добавил о мысленно. — А не будем.

— Что я могу сделать? — спросила она, пропуская факт, что Фрей избегает обещаний жениться. Она услышала, то, что хотела слышать. Фрей заметил, что женщины имеют тенденцию к этому.

— Ты знаешь, почему твой отец мог хотеть смерти Хенгара? Какая ему от этого польза?

Она легла ему на спину и посмотрела в потолок. Фрей восхищался ей, наполовину слушая, что она говорит.

— Он очень близок к Бодрствующим, ты знаешь это. Но Бодрствующие ничего не имеют против Хенгара. Они ненавидят Эрхгерцогиню, и все, что с ней связано.

— Почему?

— Потому, что Элоиз — критикует Бодрствующих. Она не верит во Всевышнего. Она говорит, это просто империя бизнеса — зарабатывать на суевериях. И она вдохновила Эрхгерцога, он начал принимать всевозможные меры по ослаблению их силы. Но ничего из этого не имеет отношения к Хенгару, — она немного подумала, и сказала, — знаешь, что я думаю? Я не думаю, что за всем этим стоит отец.

— Амалиция, нет никаких сомнений. Я говорил с…

— Нет, нет, я имею ввиду … Мы землевладельцы, Дариан. Мы зарабатываем на аренде. Нет причин убивать сына Эрхгерцога, — внезапно она села, ее лицо напряглось от уверенности. — Я знаю его, Дариан, он бы не сделал этого. Кто-то еще стоит за этим.

— Ты думаешь, что есть кто-то еще?

— Я бы поставила на это.

— Хорошо… кто?

— Этого я не знаю. Я очень долго была далеко, если ты забыл. Тяжело следить за делами отца, когда ты закрыта на два года в тюрьме.

Ее тон стал строже, пока она говорила, и Фрей — испугавшись еще одного удара — поспешно успокоил ее.

— Ладно, ладно. Я посмотрю. Мне просто нужно подобраться к нему поближе.

— Зимний Бал приближается, — предложила она.

— Зимний Бал?

— Ты должен знать! Бал! Который устраивает мой отец, каждый год в нашем поместье на Островах Фледспар.

— Ах, бал! — воскликнул Фрей, хотя не имел ни малейшего понятия, о чем она говорит. Вероятно, они говорили об этом, но он был уверен, что никогда там не был.

— Мой отец всегда зарабатывает на нем. Все важные шишки приезжают. Если кто-то подбил его на убийство, я уверена, ты найдешь его там. И можно спрятаться в толпе. Это событие года, знаешь!

— Ты можешь меня провести?

Она вскочила и подошла к письменному столу, вытащила бумагу и ручку и начала писать. Фрей лежал на боку, изучая изгиб ее спины, шишечки ее позвоночника.

— Все еще есть члены семьи, которые не одобряют того, что делает отец. Это письмо уведомление. Ты можешь отдать его моему троюродному брату, — он сделает остальное.

— Мне нужно два приглашения.

Её плечи напряглись, и она перестала писать.

— Не для меня — убедил он ее.

— Я не пойду. Не хочу увидеть твоего отца снова. И ты же знаешь, я не очень обучен этикету. Но у меня есть друг, который обучен. Мне понадобится его помощь.

— А второе?

— Придется в эти дела вмешать даму, не так ли? Чтобы не выглядело подозрительно.

— Полагаю, ты знаешь такую.

— Она мой штурман, Амалиция, — сказал Фрей. Он наклонился и поцеловал ее между лопаток. — Просто мой штурман. И не в моем стиле спать с ней.

— Ладно, — сказала она. — Два приглашения, — она продолжила писать, и, подписав их завитком, положила сверху пачки одежды.

Фрей начал вставать.

— Спасибо, — сказал он. — Я вытащу тебя отсюда. Я обещаю.

— Куда ты пойдешь?

Фрей посмотрел на дверь чердака.

— Технически я не должен быть здесь, я должен уйти пока никто не проснулся.

Амалиция снова положила его.

— До рассвета еще не так близко, — сказала она. — У меня никого не было два года. У нас еще есть чем заняться.

Когда Фрей вернулся в травянистую долину, где его ждала «Кетти Джей» был уже полдень. Дул холодный ветерок, но солнце приятно грело кожу, и большая часть команды находилась на улице. Харкинс чинил "Фаеркроу", Джез читала книгу, которую купила в Ауленфее; Малвери лежал на спине, греясь на солнышке, Сило нигде не было видно. Фрей предположил, что он внутри, занимается одним из своих бесконечных опытов по улучшению и модификации двигателей «Кетти Джей».

Фрей подошел к ним, счастливо насвистывая. Пинн, который лежал опираясь на стойку колеса своего «Скайланса», поднял влажное полотенце со лба и застонал. Он все еще носил одеяние Бодрствующих, хотя символы, которые он нарисовал на лбу сейчас были размазанными.

— Я вижу, вы развлекались пока меня не было, — сказал Фрей. — Тяжелая ночка?

Пинн снова застонал и вернул полотенце на лоб.

— Миссия выполнена, капитан? — сказала Джез, отрываясь от книги. — Что случилось с вашим лицом?

Фрей потрогал пальцами опухшую челюсть, осторожно ощупывая кожу.

— Небольшое непонимание, вот и все, — сказал он.

Джез пробежалась взглядом по его покрытой сажей и потрёпанной одежде и решила оставить эту тему.

Бесс сидела на траве, ее короткие толстые ноги перед ней, как у огромного гротескного младенца. Крейк мыл её тряпкой водой из ведра. Она издавал мягкий, жуткий воркующий звук, словно ветер шумит далеко в деревьях. Крейк сказал, что это значит — она счастлива, это как мурлыканье у кошки, но Фрей не решился слушать голос демона одетого в бронированную раковину.

— Сегодня ты выглядишь живее, — заметил Крейк.

Малвери сел, снял свои круглые очки с зелеными линзами и посмотрел на Фрея.

— Да, он весь светится, несмотря на ущерб в битве. Я бы сказал, что он с кем-то воссоединился. Это мое профессиональное мнение.

— Джентльмен никогда не скажет, — сказал Фрей, широко улыбаясь, которая говорила больше, чем исповедь.

— Я очень рад за тебя, — сказал Крейк неодобрительно.

— Как работают новые игрушки? — спросил Фрей.

Крейк просиял.

— Думаю, я многое могу с этим сделать. Демонисту нужен санктум, на самом деле, но некоторые процессы более портативны, чем другие. Не буду вас обманывать, они опасны, это точно, но я могу заниматься опытами для начинающих.

— Для начинающих? Такие, как мой кортик?

Крейк был шокирован и удивлен, он почти уронил свою тряпку.

— Твой кортик? — сказал он возмущенно, — это искусство, оно заняло годы изучения, совершенствования и почти… — Он перестал говорить, увидев выражение озорства и веселья на лице Фрея.

— О, сказал он, понятно. Ты обхитрил меня. Очень смешно.

Фрей подошел и похлопал его по плечу.

— Нет, серьезно, мне интересно. Что ты можешь сделать?

— Ну, например… — он достал две серебряных серёжки из кармана. — Возьми одну из них и одень на ухо.

Фрей прикрепил ее к уху. Крейк сделал то же со второй. Они выглядели как безобидные украшения. Бесс без устали двигалась, ее огромное тело шелестело и стучало от ее движений. Крейк похлопал ее по горбатой спине.

— Не волнуйся Бесс. Мы еще не закончили. Я почешу остальное через минуту, — заверил он ее. Голем, успокоившись, сел ждать.

— И что теперь? — спросил Фрей.

— Иди туда, — сказал Крейк, показывая. — И задай мне вопрос. Только говори нормально, не повышай свой голос.

Фрей пожал плечами и сделал, как ему сказали. Он отошел на пятьдесят ярдов и остановился. Отвернувшись от Крейка, он тихо сказал.

— Ну так, и что же ты делаешь на «Кетти Джей»?

— Я дал тебе мой кортик на условиях, что ты никогда не спросишь меня об этом, — ответил Крейк, прямо в ухо Фрею, так что тот подпрыгнул и обернулся. Было похоже, что Крейк стоит рядом с ним.

— Это невероятно! — воскликнул Фрей. — Это действительно ты? Я слышу твой голос прямо в моём ухе!

— Радиус мог быть и больше, — сказал Крейк скромно. — Но это простой трюк — пленить двух демонов на одной частоте. Они из наиболее элементарного типа, действительно тупые. Небольшие искорки сознания, даже не такие разумные, как животные. Но они могут быть полезными для некоторых задач.

— Я бы сказал, очень!

— Я думаю, если я могу сделать на скорую руку некоторые версию получше, то вы смогли бы использовать их, чтобы общаться с пилотами или для чего-то еще. Это будет лучше, чем электрогелиограф, что у вас есть.

— Это чертовски хорошая идея, Крейк, — сказал он. — Чертовски хорошая идея.

— В любом случае лучше сними. Они утомляют, если носить их слишком долго. Демоны высасывают из тебя энергию.

— Но мой кортик, нет, — ответил Фрей.

Он услышал некоторое сомнение. — Мой кортик, несомненно, подумал Крейк.

— Это одна из многих причин, почему та работа искусство, — сказал он.

Фрей отцепил серьгу и вернулся к Крейку, который снова начал чистить голема.

— Я впечатлен, — сказал он, вручая ее обратно. — Не хочешь закатить вечеринку?

— Извини?

— Бал, на самом деле. Классический бал, проводимый Галлианом Фейдом.

— Зимний Бал в Скорчвудских Высотах?

— Эммм. Да? — ответил Фрей неопределенно.

— У тебя есть приглашения?

Фрей помахал письмом от Амалиции.

— Они скоро будут. Я подумал, ты можешь пойти, и взять с собой Джез.

Крейк посмотрел на него, ища подвох.

— Я имею ввиду, — сказал он. — Мне действительно нужна твоя помощь, Крейк. Фейд будет там, и если он работает еще с кем-то, это наш лучший шанс узнать, что он собирается делать.

Крейк все еще пристально и нерешительно на него смотрел.

— Слушай — сказал Фрей. — Я знаю, я не имею права просить тебя. Ты пассажир. Ты не подписывался на это. Ты мне ничего не должен, — он пожал плечами. — Но я имею ввиду, ты и Бесс…

Бесс подвинулась, услышав свое имя, чудаковатое воркование, послышалось у нее изнутри. Крейк похлопал ее по спине.

Фрей покашлял в кулак, посмотрев вдаль, и почесал бедро. Он никогда не умел хорошо откровенничать.

— Ты и Бесс, оба, спасли нас в Марклинском Плесе. Я думаю… — он снова пожал плечами. А Крейк просто продолжал смотреть на него. Демонисту тоже было нелегко.

— То, что я говорю — плохо — я начал думать, что вы больше, чем часть команды, не просто мертвый груз. Я говорю… смотри, я не знаю, что ты действительно делаешь, или почему ты нанял именно меня в первый раз. Но это чертовски здорово, что вы двое здесь. Особенно если ты собираешься сделать больше таких безделушек, как эти сережки.

— Ты очень добр, Фрей, — сказал Крейк. — Ты предлагаешь мне работу?

Фрей даже не задумывался об этом. Он просто знал, что ему нужна помощь Крейка.

— А ты примешь предложение? — услышал он сам себя. — Часть команды? Просто пока… пока вся эта кутерьма не рассосется. Тебе решать.

— Я получу кортик обратно?

— Нет, — быстро сказал Фрей. — Но я поделюсь с тобой всем, что мы добудем.

— Мы, кажется, не собираемся делать ничего особенного.

Фрей сделал лицо, допускающее возможность.

— Что мне нужно будет делать? — спросил Крейк. Он вернулся к чистке массивной спины Бесс. Глубокий стон удовольствия эхом раздавался их глубин голема.

— Просто… быть поблизости. Помогать нам.

— Я думал, что я уже делал это.

— Ты делал! Я имею ввиду… — Фрей разочаровался. Он был превосходным лжецом, но когда ему приходилось говорить о том, что он действительно чувствует, он терялся. Он становился, уязвимым, и это бесило его.

— Я имею ввиду, ты и Бесс можете свободно гулять, правильно? Словно в Йортландии: они вас не будут искать. Они ищут меня. И я уверен, с другой стороны, что ты хочешь что-то сделать с теми демонистическмими вещами, что купил.

— Ты говоришь, что просишь нас остаться? — подсказал Крейк.

— Да.

— И что… мы нужны тебе.

Фрею не понравился триумфальный тон голоса Крейка.

— Да, — сказал он осторожно.

— И что ты сделаешь, если кто-то снова приставит пистолет к моей голове и раскрутит барабан?

Фрей зжал зубы.

— Я дам им код зажигания «Кетти Джей», — сказал он, злобно глядя в траву у ног. — Возможно.

Крейк улыбнулся и легонько толкнул Бесс.

— Ты слышала это, Бесс? Мы теперь пираты! Бесс счастливо запела, призрачную, фальшивую детскую мелодию.

— Так ты принимаешь предложение? — спросил Фрей.

— Хорошо, — сказал он. — Я согласен.

Фрей почувствовал облегчение. Он не представлял, какое большое значение для него имеет сотрудничество с Крейком, до этого момента. Он хотел сказать слова признательности, когда его прервал крик из дальней части долины.

— Капитан!

Это был Сило. Высокий мартианец не был в машинном отделении, а бежал вниз по долине к ним со скоростью, которая говорила о проблемах. В руках у него была подзорная труба.

— Капитан, самолет! — крикнул Сило, показывая. Остальные, за исключением Пинна, вскочили на ноги и побежали смотреть.

— Я вижу его, — сказала Джез.

— У тебя хорошее зрение, черт! — сказал Малвери. — Я ничего не вижу!

— Я тоже! — добавил Крейк.

Джез виновато оглянулась.

— Я имею ввиду, я на самом деле не вижу его. Просто видела вспышку света.

Сило подбежал к ним и передал трубу Фрею. Фрей приложил ее к глазам.

— Он летит … с юга… — он задохнулся. — Думаю, он направляется … к … хижине отшельников…

— Тогда он пролетит над нами?

— И, конечно, увидит нас.

Фрей переместил подзорную трубу, пытаясь определить местоположение угрозы. Он заметил её и самолет, и зафиксировал трубу. Во рту Фрея пересохло.

Это был большой самолёт. Длинный с широкой палубой, черный со шрамами, несмотря на его уродство, он был гладкий. Фрегат, построенный скорее как океанское судно, чем как самолет: ужасный бронированный корпус ощетинился оружием. Его крылья были немного больше, чем четыре коротких выпуклости: самолет был слишком массивен, чтобы быстро маневрировать. Но недостаток скорости более чем компенсировался огневой мощью. Это было боевое судно, машина, построенная для войны с командой из нескольких десятков человек.

Фрей отвёл подзорную трубу от его глаза.

— Это Делириум Триггер, — сказал он.

Реакция команды не заставила себя ждать. Фрей никогда не видел, чтобы они действовали так быстро. Он напрасно хотел иметь хотя бы половину авторитета, который был у Делириум Триггер.

— Все! По местам! Мы взлетаем! — кричал Фрей, хотя Сило, Джез и Малвери уже бежали вверх по грузовому трапу. Харкинс, похожий на напуганного паука, несся в рубку "Фаеркроу", а Пинн отвратительно ругался сам на себя, забираясь в «Скайланс».

— Крейк! Хватай Бесс и беги по трапу! — приказал он, на бегу к «Кетти Джей». Он побежал в рубку, с огромной скоростью, которую развил в панике, взлетев по ступеням через одну за раз. Он протиснулся рядом с Малвери, который взбирался в купол автопушки позади «Кетти Джей», и нашел Джез уже на посту. Он бросился в кресло, ввёл код зажигания, и открыл все экстренные подъемники, которые мог.

Как же она нашла меня?

К тому времени как «Кетти Джей» начала подъем Харкинс был уже в воздухе, а Пинн поднялся мгновением позже, все еще одетый в полу расстёгнутую робу Бодрствующих и красным пятном на лбу. На его лице было безумное смущение, будто кто-то грубо разбудил его ото сна, и его кровать горит.

«Кетти Джей», взлетая, поворачивалась лицом к Делериум Триггер. Фрегат быстро подходил. Сейчас его было легко увидеть невооруженным глазом, и с каждой секундой он становился все больше. С фрегата не могли не заметить, поднимающийся прямо у них на пути самолет. Вопрос в том, узнают ли они «Кетти Джей» на таком расстоянии.

И словно в ответ, четыре черные точки отделились от него, и полетели вперед. Сопровождающие самолеты. Боевые корабли.

— Он идет к нам! — крикнул Фрей. Он развернул самолет на сто восемьдесят градусов, и включил ускорители. «Кетти Джей» зарычала разгоняясь до предела своих возможностей.

— Указания, капитан? — спросила Джез.

— Вытащи нас отсюда!

— Можем ли мы опередить её?

— Триггер, да. Сопровождающие — это Норнбурийские Эквалайзеры. Мы не сможем убежать от них.

— Хорошо, займусь этим, — сказала Джез, зарываясь в свои карты, громко шелестя бумагой.

— Поднимите головы, все! — крикнул Малвери из купола. — Вторжение!

Фрей дернул штурвал и «Кетти Джей» сильно накренилась. Быстрый залп далекого БУМ раздался в воздухе, мгновение спустя громыхнуло так, словно настал конец света. Небо взорвалось повсюду, оглушающий хаос, шок и огонь. «Кетти Джей» затрясло и отбросило как игрушку. Трубы завизжали и взорвались в глубине самолета, выпуская пар. Звук разбил стекла циферблатов на приборной доске. Низкий вой металла звучал где-то изнутри самолета.

Внезапно хаос кончился, и они все еще как-то летели; величественное зеленое полотно Хайлэндс расплылось под ними.

— Ой, — робко сказал Фрей.

— Ты в порядке, капитан? — спросила Джез, отбрасывая волосы с глаз и собирая рассыпанные карты.

— Немного прикусил язык, — ответил Фрей. В ушах у него звенело и все слышалось приглушенно.

— Они снова стреляют! — крикнул Малвери, который видел Делериум Триггер из пузыря на спине «Кетти Джей».

— Какого калибра эти орудия? — пробормотал Фрей в ужасе, и отправил «Кетти Джей» в крутое пике. Но в этот раз катаклизма не случилось. Взрывы раздались где-то сзади, и сотрясения было не больше, чем от небольшого толчка.

— Не достаточного, очевидно, — сказала Джез.

— Малвери! Где эти истребители? — позвал Фрей через дверь кабины.

— Догоняют нас! — ответил доктор.

— Не стреляйте, пока они не будут достаточно близко, чтобы попасть в них! У нас не так много боеприпасов для пушки!

— Есть!

Он повернулся к своему штурману.

— Мне нужен план, Джез.

Она отчаянно чертила с парой компасов.

— Это самолет Блэкмора Р-12-ый, так?

— Ээ?

— Ускорители. Р-12-ые.

— Ага.

— Хорошо, — она подняла глаза от карты. — У меня есть идея.

Во рту у Пинна ощущался вкус разлагающихся грибов, а его периферическое зрение покрыто дымкой. Он чувствовал себя, словно в его теле не было ни капли влаги, а его мочевой пузырь настойчиво пульсировал.

И какая-то небольшая его часть предупреждала его, что он в рубке своего «Скайланса», летит над Хайлэндс, преследуемый четырьмя истребителями, которые хотят его сбить. Эта часть толкала его быстрее собираться и стать внимательнее. В конце концов, он начал прислушиваться к ней.

С некоторым затруднениями, он наклонился и заглянул через плечо. Вражеские самолеты были сейчас достаточно близко, чтобы их можно было увидеть. Он различил характерные черты Норнбурийских Эквалайзеров: их закругленные, картофеле подобные рубки прямо наверху; прямые, толстые крылья со срезанными концами; узкие, немного изогнутые корпусы. Норнбурийцы были шилом в заднице. Скоростные и маневренные. Они были словно мухи: надоедливые и их тяжело прихлопнуть. А когда ты расстроен, ты делаешь ошибки, и тогда они достанут тебя.

Он мог убежать от них, это точно. Он мог убежать на своем модифицированном «Скайлансе». Но работа сопровождающего не состояла в спасении собственной шеи. Он должен защищать «Кетти Джей». Кроме того, убегать — было бы трусостью.

«Кетти Джей» летела с правого борта, он видел её меняющийся курс, она поворачивала на запад, и Пинн решил сопровождать ее. Горизонт на краю Восточного плато стал неровным, выше сотня километров. Позади него, земли, превращающиеся в обрыв, отвесные скалы и зазубрины, разрушительные пики Хукхоллоу.

Пинн нахмурился. Куда они, по их мнению, собирались? Они могли бы быть в горах, где овраги и ущелья можно использовать для прикрытия, но по-прежнему не было и шанса, что «Кетти Джей» перехитрит Эквалайзер.

Он взглянул на правый борт. Делириум Триггер не мог состязаться в скорости, но Эквалайзеры пошли на перехват «Кетти Джей» на её новом курсе, и они сокращали отставание даже быстрее, чем раньше.

Минуты тикали. Медленные, мучительные минуты преследования на длинной дистанции. Мир Пинна сузился обратно до пульсирующего похмелья, низкого рёва ускорителей, дрожания и потряхивания «Скайланса». Но все время он смотрел вокруг, Эквалайзеры приближались. Одно было ясно: куда бы не направлялась «Кетти Джей», она не достигнет того места до того, как ее настигнут Эквалайзеры.

Потом вдали он увидел смутный пух в воздухе. Постепенно этот пух темнел, пока не стало ясно, что это. Сразу за порогом Восточного Плато была линия грозных облаков. Ярко синее небо внезапно заканчивалось пушистой темной массой собирающегося грозового фронта.

«Кетти Джей» летела в шторм.

— Как ты узнала об этом, умная сучка? — пробормотал он, завидуя и уважая Джез. Он естественно предположил, что это не дело рук капитана.

Он проверил, где Эквалайзеры. Сейчас они позади него, но все ближе, все еще летят в построении. Организованно. Дисциплинированно. Скоро они будут на расстоянии огня.

Он покачал головой и сплюнул на коврик для ног.

— С меня хватит, — проворчал он. Он заскучал от преследования и злобы на свою ноющую головную боль. Факт того, что враги летят в таком аккуратном построении, непонятным образом раздражал его. Если скоро никто ничего не сделает, эти Эквалайзеры начнут стрелять в них, и будь проклят Пинн, если он подставит свой хвост четырем наборам автоматов.

— Хорошо, — сказал он. — Давайте поиграем.

Он оторвался от «Кетти Джей», сделав высокую изогнутую петлю. На её вершине, он развернул самолет, чтобы снова оказаться в правильной позиции. Преследователи были сейчас впереди и ниже его. Они видели угрозу, но слишком медленно реагировали, неуверенные лететь или сражаться. Никто из них не ждал, что одинокий самолет нападет на них четверых: это было самоубийством.

Но смерть была концепцией, которую недостаточно умный Пинн реально не понимал. У него не хватало воображения рассматривать загробный мир. Забвение было непостижимо для него. Как он мог бояться того, о чем имел смутное представление? Так что он нырнул вниз, к преследующим истребителям с воплем радости, и открыл огонь.

Эквалайзеры рассеялись, когда он ворвался в их строй, как кошка в птичью стаю. Они делали вираж и вертелись, и ныряли, стремясь уйти с линии огня, который разрезал строй и вышел по другую сторону. Самолету меньшего размера пришел бы конец, но Эквалайзеры были достаточно быстрыми и ускользнули от него.

Пинн направил «Скайланс» вверх, вращаясь и маневрируя как мог, превращаясь в трудную мишень. На него обрушились перегрузки. Его похмелье протестующе запульсировало, от такого злоупотребления, но адреналин подталкивал его, рассеивая туман в голове. Он постарался держаться за Эквалайзерами, которые кружили в небе. Три их них перестроились, продолжая преследование «Кетти Джей». Один отделился и настраивался стрелять в Пинна.

Один? Один? Пинн был оскорблен. Игнорируя истребитель, который прицепился к нему, он полетел к основной формации. Они неслись вперед, выбросив его из головы. Они думали, что у них есть фора, пока он разворачивается. Они считали, что у него нет шансов поймать их.

Они были неправы.

Пинн добавил газу и оставил своему преследователю чистое небо. «Скайланс» радостно завыл от ускорения, сокращая дистанцию между Пинном и его целями. Он зашёл прямо сзади, оставаясь в мертвой зоне. Он пытался лететь так, чтобы они его не увидели, но действительно он предоставил четвертому Эквалайзеру пристроиться у себя в хвосте. Он твердо выдержал опасный момент, и выстрелил в ближайший самолет.

Что бы это ни было удача, инстинкт, или умение, пилот заметил его за мгновения до выстрела. Эквалайзер резко сманеврировал и пули расщепили его бок и закрылка, вместо того, чтобы попасть в хвост. Пинн выругался и свернул как раз тогда, когда Эквалайзер на хвосте дал залп трассировочного огня в его направлении. «Скайланс» потанцевал между пулями и нырнул с линии огня.

Пинн уворачивался вправо и влево, стараясь двигаться непредсказуемо.

Он вертел шеей во все стороны, пытаясь увидеть противников. Самый важный компонент воздушной схватки — знать где твои враги. Он неистово увертывался, пока не заметил два Эквалайзера, продолжавших преследовать «Кетти Джей», они приблизились к ней еще больше. Самолет, который он повредил, всё еще был в воздухе и всё еще представлял угрозу, хотя и оставлял за собой легкий след дыма, по которому его можно было легко найти. Разозленный подлой атакой Пинна, этот пилот решил с ним разделаться.

Пинн почувствовал себя увереннее, когда заметил четвертый Эквалайзер. Теперь у него на хвосте были двое. Они зауважали его настолько, что не хотели поворачиваться к нему спиной. Все что Пинну нужно было сделать — занять их на некоторое время.

Он бросился в новую последовательность увёрток, уводя их подальше от «Кетти Джей». Он уходил в штопор и крутился и вращался. Эквалайзеры целились в него под разными углами, делая все возможное, чтобы поймать его, но, предвидя их тактику, он отказался играть с ними. Тот, которого он подстрелил, слегка хромал, был немного медленным и неуклюжим. Его пилот не мог замкнуть ловушку со своим компаньоном. Их маневры были прекрасными, но ничего не принесли. Случайные выстрелы стучали позади него, но они были пущены скорее наудачу и не были эффективными.

— Мне нужно просто развернуться и взять этих ублюдков, — думал Пинн. Но потом он бросил взгляд на Делириум Триггер, он оказался намного ближе, чем он помнил, когда смотрел на него в последний раз. Их фигурные полёты дали приблизиться большому самолету, а Пинн со своими орудиями не мог быть везде.

«Кетти Джей» была едва видна в отдалении. Он вывел из преследования два Эквалайзера, задержал еще два и дал «Кетти Джей» время долететь до шторма. Он выполнил свою часть.

Он вытянулся и схватил переключатель под приборной доской. «Скайланс» был гоночным самолетом, до того как его переделали в боевой, и он все еще имел секретное гоночное оборудование. Он выровнял самолет и нацелился на горизонт.

— Пока, дерьмооеды! — крикнул он, потом вытащил дроссель на полную и включил форсаж. «Скайланс» устремился вперед, вдавив его обратно в сидение с такой силой, что щеки влипли в лицо. Его преследователя могли только смотреть, безнадежно отставая, «Скайланс» удалялся, унося своего вопящего пилота с собой.

— Двое все еще с нами! — крикнул Малвери из купола. — Пинн отвлек остальных.

Фрей улыбнулся.

— Я должен был бы поцеловать парня, ели бы он не был таким отвратительным и тупым.

Он огляделся.

— Где Харкинс?

Джез показала через ветровое стекло на "Фаеркроу", который летел выше по правому борту.

— Скажи ему заняться ими, — сказал он, потом поднял сидение и ссутулился над приборами. — Пусть уведет их с моего хвоста.

Джез подошла к электрогелиографу и быстро ввела код. Лампа на спине «Кетти Джей» просигналила последовательность. Харкинс покачал крыльями и полетел прочь.

Ветер нарастал по мере приближения облаков. Восхищение Фрея к Джез возросло в тот момент, когда он увидел, как грозовой фронт появился на горизонте. Она оправдала свою оплату. Снова. У него было такое незнакомое ощущение, от того что в его команде есть кто-то заслуживающий доверия. Ему это даже понравилось.

— Ветер сегодня северо-западный и солнечно, — сказала она. — Теплый воздух поднимается с гор вверх по плато, охлаждается в воздушном потоке, текущем из Арктики. В это время дня, при такой погоде, должен быть шторм.

Такой шторм, который не сможет преодолеть небольшой самолет. Но большой, который двигается на больших ускорителях Блэкмора Р-12 — такой самолет сможет пройти.

Крейк просунул голову в дверь.

— Я могу что-то сделать?

— Где ты пропадал?

— Бесс была расстроена. Все эти взрывы, ты знаешь.

— Мы постараемся не допустить этого, — сухо ответил Фрей. — Принеси мне отчет повреждений от Сило.

Крейк побежал по коридору выполнять приказ. Фрей вернулся к шторму. «Кетти Джей» качалась и дрожала, когда ветер начал играть с ней. Пулеметный огонь звучал позади.

— Там Харкинс, — сказал Фрей. — Малвери! Что там сзади происходит?

— Они обошли его! Все еще приближаются!

— Мы уверены, ты …, - начал он, но его голос утонул в тяжелом грохоте автопушки. Малвери открыл огонь по преследователям.

Фрей выругался и повернул «Кетти Джей» на правый борт. Он слышал стрельбу пулеметов, и брызги трассирующих снарядов прошли под ним, улетая в облака.

— Будешь держать прямо? — прорычал Малвери. — Я не смогу попасть, если ты будешь так плясать.

— Я пляшу, чтобы они не подстрелили нас! — крикнул Фрей обратно, и снова сманеврировал, нырнул, и вильнул на левый борт. «Кетти Джей» была большой мишенью, но она могла двигаться быстрее, чем предполагали ее размеры. Их преследователи все еще были вне пределов досягаемости, но они быстро догоняли.

— Ты знаешь, худшую вещь в полете на таком самолете? — спросил он Джез. — Ты не видишь, что сзади. Я просто гадаю, где эти сукины сыны, пока они стреляют мне в зад. Я хотел бы, чтобы кто-то был достаточно смелым, чтобы атаковать нас с боку, чтобы я мог подстрелить его.

— Это не очень мудрая тактика, Капитан — ответила она. — Но мы можем надеяться.

Шторм заполнил все небо. Они летели в низкий грозовой фронт, который проглотил солнце. В рубке потемнело, ветер стал порывистым. «Кетти Джей» начала грохотать, борясь с волнами ветра там и здесь.

— Пусть прицелятся в этом — пробормотал он. — Сигналь Харкинсу. Скажи ему улетать отсюда. Он знает о месте встречи.

Джез подчинилась, запустив электрогелиограф.

Несколько секунд спустя, Малвери крикнул:

— Эй! Харкинс повернул хвост! Эта желтая жаба следует …

— Моим приказам! — крикнул Фрей. — Он не сможет летать за нами в шторм. Сейчас они на тебе.

— Ты даешь приказы сейчас? — Малвери говорил удивленно. — Чтоб мне провалиться!

Потом автопушка снова начала быть быстрыми взрывами.

В дверях появился Крейк.

— Сило сказал, двигатели получили удар, и они перегреваются, но ничего серьезного. Второе, что единственная конструктивная …

Тут раздался грохот осколков, залп пуль прострелил корпус «Кетти Джей» снизу. Она сумасшедше отклонилось от курса, попав в воздушную штормовую яму, и нырнула на пятнадцать метров, так быстро, что Крейка оторвало от земли и снова швырнуло обратно. Двигатели застонали и завизжали, в страдающем крещендо, и снова заработали в обычном режиме.

Крейк поднялся с пола, вытирая кровь из разбитой губы.

— Я принесу отчет ущерба от Сило, Да? — спросил он.

— Не волнуйся, — сказал Фрей. — Просто держись за что-нибудь.

Крейк схватился за металлический косяк двери рубки, как раз как «Кетти Джей» неистово задрожала. Фрей убавил немного аэриума из баков, чтобы добавить веса и стабильности самолета. Ускорители же напряглись. Держать баланс для них было мучением. Самолет как «Кетти Джей», не такие как сопровождающие, не были достаточно аэродинамичными и не могли летать без балласта. Они не могли производить достаточно подъёмной силы, чтобы поддерживать такой груз.

Грозовой фронт обрушился на них, чернильные волны освещались молниями. Ветер и разница давлений начала толкать их туда-сюда. Мир вокруг быстро потемнел, кода они влетели внутрь облаков. Разряд ослепляющего света, ужасающе близко, заставил Крейка съежиться от страха. Джез посмотрела не него с сочувствующей улыбкой. Он твердо решил стоять прямо.

— Док! Они всё ещё с нами? — заревел Фрей сквозь возрастающий вой ветра. Ответа не последовало. — Док!

— Что? — раздраженно откликнулся Малвери.

— Они все еще с нами?

Длинная пауза.

— Док! — закричал Фрей.

— Я смотрю, черт побери! — заорал Малвери. — Там темно! — потом момент спустя, он триумфально рассмеялся. — Они разворачивают, Капитан! Они бегут домой!

Джез просияла с облегчением.

«Кетти Джей» снизу толкало давлением, и она меняла курс. Крейка оторвало от косяка и понесло к стене. Снаружи было темно как ночью. Фрей включил носовые огни, но они освещали только непроницаемый мрак.

— Я не могу не заметить, что мы все еще в шторме, — сказал Крейк.

Джез ответила, а Фрей сконцентрировался на управлении.

— Нам нужно держаться от них подальше. Они могут снова начать преследование, если мы появимся.

— А что случится, если одна из молнии попадет в нас? — спросил он, на самом деле не желая знать ответ.

— Вероятно, мы взорвемся, — сказал Фрей. Крейк посерел. Джез открыла рот, чтобы что-то сказать, но в это мгновение самолет снова тряхнуло. Фрей услышал, как вещи в беспорядке посыпались, что-то сломалось и с шумом взорвалось в коридоре. Повсюду начала брызгать вода.

— Эти лохань не развалится? — спросил Крейк.

— Она выдержит, — пробормотал Фрей. — А если ты еще раз назовешь ее лоханью. Я ударю тебя, и ты со своим металлическим другом сможешь лететь домой.

— Что, я упущу шанс посетить Зимний Бал Галлиана Фейда? Только попробуй и …

Тут все ошеломительно вспыхнуло и стало черным. Свет, огни, внутри и снаружи, погасли. Ненадолго появилось чувство нереальности, словно само время оглушено. Воздух затрещал и наполнился дикой энергией. Долгое время никто не разговаривал. И жуткий покой заглушил хаос. Двигатели ровно жужжали, толкая их через шторм. Темнота была совершенной.

Потом огни снова зажглись, и «Кетти Джей» загрохотала снова.

— Что это было? — прошептал Крейк.

— Молния, — сказала Джез.

— Ты сказал, мы взорвемся! — обвинил капитана Крейк.

Фрей просто улыбнулся.

— Время убираться отсюда, — сказал он. И снова потянул джойстик. «Кетти Джей» начала взбираться вверх.

Подъем сквозь облака был резким, но турбулентность для «Кетти Джей» ничего не значила. Она бывала и худших передрягах. Хотя её толкало, било и изводило на каждом километре пути. Фрей вел её через шторм, и эти двое хорошо знали друг друга. Фрей не понимал этого, но свирепая улыбка появлялась на его лице, когда он летел. Вот, что значит быть флибустьером. Это чувствовать себя властелином небес. Перехитрить врагов, вырвать победу. Храбро встретить шторм.

Облака кончились, и «Кетти Джей» свободно взлетела. Темное одеяло грозового фронта протянулось под ними, так далеко, как можно было увидеть, скрывая все что ниже. Над ними было только бесконечная кристальная синева и ослепительное солнце.

— Малвери? — позвал Фрей.

— Всё чисто, капитан! — последовал ответ.

Фрей посмотрел через плечо на Джез и Крейка, которые сияли от возбуждения и облегчения.

— Хорошая работа, все, — сказал он. Затем он со вздохом рухнул в своё сиденье. — Хорошая работа.

Ночь была теплой, воздух был наполнен песнями насекомых. Буйная растительность шелестела и шуршала от тропического ветерка. Электрические лампы, спрятанные в листве, освещали древнюю каменную дорогу, ведущую наверх холма.

Крейк и Джез рука об руку выходили из роскошного самолета, который привез их с серединных земель. Крейк остановился, чтобы поправить манжеты своего, взятого на прокат пиджака. Потом он улыбнулся напарнице, чтобы показать готовность. Джез попыталась не выглядеть нелепо в своем облегающем черном платье, пока выходила из самолета. Внизу лестницы их встречал слуга, который вежливо спросил их приглашения. Крейк отдал их и представился Дайменом Моркуттом, из Мэрдокка Моркутта, которого он выдумал недавно.

— А это — мисс Бетинда Флай, — сказал он, поднимая руку Джез, чтобы слуга мог поцеловать ее. Слуга смотрел на Крейка, ожидая уточнений, но Крейк заговорщически подмигнул ему и сказал. — Она новичок. Будь с ней вежлив, хорошо?

— Я все понял, сэр, — сказал слуга. — Мадам, Вас здесь очень рады приветствовать.

Джез неуверенно сделала реверанс, и они оба пошли по дорожке к величественному поместью на вершине холма.

— Шаги поменьше, — пробормотал Крейк уголком рта. — Не иди большими шагами. Помни ты леди.

— Я думала, мы сошлись на том, что я дочь самолетостроителя, — ответила она.

— Предполагалось, что ты дочь самолетостроителя, которая пытается быть леди.

— Я и есть дочь самолётостроителя, которая пытается быть леди!

— Поэтому маскировка безупречна.

Последнюю неделю Крейк провел, обучая Джез основам этикета. Она быстро училась, но провалила курс хороших манер, и никто не мог бы поверить, что она часть аристократии. В конце концов, Крейк решил, что лучше солгать поближе к истине. Она приняла вид дочери самолетостроителя — жизнь, которую она знала очень хорошо. Он исполнял роль ленивого сына из богатой семьи, который влюбился в женщину низшего сословия и решил жениться на ней.

— В таком случае они примут твои ошибки, как наивность, а не грубость, — сказал он ей. — Кроме того, им будет жаль тебя. Они все это видели десятки раз, этот роман между молодым аристократом и простушкой. Они очень хорошо знают, как только это станет серьезным, мать сделает шаг, и тебя раздавят. Никто не собирается потерять выгодный брак, женившись на дочери самолетостроителя.

— Какая очаровательная доля, — заметила Джез.

— Это грязный бизнес, — согласился Крейк.

Это был грязный бизнес, но бизнес которым всю свою жизнь занимался Крейк. И пока он шёл вдоль по извилистой тропинке с неугомонными деревьями по направлению к Скорчвудским Высотам, он почувствовал, как его охватила боль сожаления. Ощущение прекрасной одежды на своей коже, звуки приятной музыки, шум от культурных разговоров увлекали его как теплое течение — всё это знакомые ощущения его старой жизни, и они манили его обратно словно любовница.

Семь месяцев назад, он принимал все это как данность и считал это пустым и утомительным. Он имел столько денег, что мог жить в средней роскоши и позволял себе пренебрегать обществом, которое обеспечивало его.

Но теперь, когда он почувствовал жизнь беглеца: загнанный, лишенный комфорта и общества. Он сидел в ловушке на самолете с людьми, которые издевались над его манерой речи и злословили о его сексуальности. Он смотрел смерти в лицо и был свидетелем постыдного массового убийства.

Мир, который он знал, теперь был потерян для него навсегда. Напоминание о нем причиняло боль.

— Я нормально выгляжу? — волновалась Джез, поправляя платье и трогая тщательно уложенные волосы.

— Не делай этого! Ты выглядишь очень привлекательно.

Джез насмешливо хмыкнула.

— Это разрушило всю иллюзию, — сказал Крейк, хмурясь. — Слушай, что я скажу, мисс Бетинда Флай. Красота держится на уверенности. Ты быстрее сорвешь куш, если переоденешься из повседневной одежды и нанесешь немного косметики. Все, что тебе нужно, просто поверить в это, и ты будешь ровней любому из присутствующих, — он в задумчивости стукнул по подбородку. — Кроме того, конкуренция будет небольшой. Большинство из дам на этой вечеринке имеют врожденные генетические недостатки, а остальные чуть симпатичнее лошади.

Джез удивленно фыркнула и рассмеялась. Через мгновение она спохватилась и сдержала свой смех в более женственное хихиканье.

— Как мило с вашей стороны, что вы сказали это, сэр, — перешла она на чрезмерно шикарный акцент. Она покачалась на краю разлома, и продолжила. — Можно я сделаю комплимент вашему остроумию сегодня вечером.

— А можно я скажу, как лучезарно ты выглядишь в свете ламп, — сказал он, и поцеловал ее руку.

— Можно. Ох, можно! — замерла Джез, затем обхватила себя его руками и повела его по тропе к поместью.

Скорчвуд Хайтс находился в роще пальмовых деревьев. Его широкий фасад с портиками смотрел на широкую лужайку и сад. Здесь было много свободного пространства, белые стены, ровные колонны и мраморные полы. Ставни были широко открыты, и звук печальных струнных инструментов и Тацианских труб уносился в ночь.

Лужайка была наполнена сливками общества. Мужчины были строго одеты, в основном в униформу Флота. Остальные носили униформы других родов: однобортные пиджаки и прямые брюки, которые в данный момент были модными. Они смеялись и спорили, громко обсуждали политику и бизнес. Некоторые даже кое-что понимали в теме. Женщины демонстрировали смелые шапки и ниспадающие платья, обмахивались веерами и наклонялись близко, чтобы осудить одежду мимо проходящего.

Крейк понял, что хорошее чувство юмора Джез увяло при виде такого количества людей, и он одобрительно улыбнулся ей.

— Сейчас, мисс Флай. Не позвольте им напугать вас.

— Ты уверен, что не пойдешь один?

— Просто делай, как я скажу, — сказал он. — Глубоко вдохни. Пойдем.

Тропинки из плиток огибали бассейны и фонтаны и вели к крыльцу. Крейк прошел через сад, остановившись, чтобы взять два кубка вина, у проходящего мимо официанта. Один он предложил Джез.

— Я не пью, — сказала она.

— Это не важно. Просто возьми. Его подают, чтобы просто чем-то занять твою правую руку.

Внутри поместья было немного прохладнее. Комнаты с высокими потолками, заштукатуренными белыми стенами, засасывали немного жары с улицы, но открытые окна выпускали воздух. Слуги махали веерами. Здесь тоже было много аристократов. Они толпились в углах или выглядывали канапе, двигаясь в кружении и вихре от группы к группе.

— Запомни, мы ищем Галлиана Фейда, — пробормотал Крейк. — Я укажу на него, когда я увижу его.

— А что потом?

— А потом мы увидим, что мы можем разузнать.

Симпатичный молодой человек с аккуратно разделенными светлыми волосами, приблизился к ним с дружелюбной улыбкой.

— Привет. Я не думаю, что мы встречались раньше, — сказал он, предлагая руку. Он представился как Барджер Удл, из семьи известного производителя цепных колес.

— Знаете! Колеса Удл! Половина самолетов в небе бегает на наших цепных колесах.

— Дэеймен Моркут, из Мэрдок Маркут, — сказал Крейк, энергично пожимая ему руку.

— А это прекрасное создание — мисс Бетинда Флай.

— Мой отец привык пользоваться вашими колесами, — сказала она. — Он самолетостроитель. Помешан на них.

— О, как приятно! — воскликнул Брджер.

— Проходите, проходите, я должен вас представить остальным. Вы же не хотите выглядеть как белые вороны.

Крейк пропустил метафору мимо ушей и вскоре они были приняты в толпу из десятка молодых парней и девушек, взволнованно обсуждающих перспективы зарабатывания еще большего количества денег в будущем.

— Это только дело времени, когда Коалиция наложит эмбарго на экспорт аэриума из Самарлы, и тогда деньги польются рекой. Это так, для тех, кто готов воспользоваться моментом.

— Ты так думаешь? Я думаю, что этим Сэмми он больше не нужен. Почему ты думаешь, последняя война так внезапно закончилась?

— Никто не знает, почему они заключили перемирие. Только Всевышний знает, что творится у них в стране.

— Пффф. Это аэриум, просто и ясно. Они воевали два раза потому, что в их стране его не было, и они не могли его больше покупать у нас. А теперь они нашли немного. Могу побиться об заклад.

— Нам не нужно было торговать с этими дикарями. Нам нужно было идти и раздавить их, когда был шанс. Запомни мои слова, это временное затишье. Они строят флот, достаточно большой, чтобы размазать нас как насекомых. Будет третья Аэриумная Война, и мы в ней не победим. Новая Вардия, вот куда я собираюсь. Новая Вардия и Джагос.

— Граница, вот где деньги. Они там просто на земле лежат. Но я думаю, что буду скучать по обществу. Там я просто засохну.

— О, у тебя нет духа приключений!

Через некоторое время Крейк и Джез извинились и пошли в огромную гостиную. Это отсюда шла музыка, которую они слышали, когда прибыли. Квинтет Тацианских женщин играл утонченную песню своей родины. Они были стройны, с кожей оливкового цвета, темноволосые, и даже наименее привлекательную из них, все равно можно было назвать красоткой. Они были одеты в цветные шелка и держали в руках экзотические, изысканно сделанные инструменты из дерева и меди.

— Слушай, — сказал Крейк, положив руку на плечо Джез.

— Слушать что?

— Просто слушай, — сказал он и закрыл глаза.

В искусстве, как и в науке, философии, культуре и везде — Тацианцы были лидерами во всем мире. Аристократия Вардии стремилась к вершинам Тацианских достижений, но обычно все, чего они добивались — грубая имитация. Услышать настоящих Тацианских музыкантов было наслаждением, и стоило изрядной суммы денег. Но Галлиан Фейд не был человеком с малым количеством денег. Крейк позволил себе уплыть прочь в звенящем арпеджио, завывании труб, контрапункте ритмов.

Он скучал по этому. Обычная элегантность музыки и литературы. Он привык быть в окружении прекрасных картин и скульптур, замечательных садов и сложных вин. Высшие классы изолировали себя от остального мира, окружая себя красотой. Без этой защиты, вещи становились уродливыми и грубыми.

Больше всего на свете он хотел вернуться. Обратно до того как все стало плохо. До…

— Простите меня.

Он открыл глаза, раздраженный тем, что его прервали. Перед ним стоял мужчина, он был выше, чем Крейк, широкоплечий с бычьей шеей. Он был толстым, но не дряблым, с лысой головой, носил длинные, тонкие усы и дорогостоящую одежду.

— Извините, что порчу вам наслаждение от музыки, сэр — сказал он. — Я просто должен представиться. Меня зовут Фреджер Кордвейн.

— Дэймен Моркут. А это мисс Бетинда Флай, — Джез сделала реверанс, и Кордвейн поцеловал ей руку.

— Очаровательно. Я должен вас спросить, сэр, мы не встречались раньше? Ваше лицо кажется мне очень знакомым, на самом деле очень знакомым, но я не могу определить.

Крейк почувствовал небольшой холодок. Знает ли он этого человека? Он был уверен, что никого из тех, кого он знает в лицо, не будет здесь сегодня вечером. Его преступление не рассматривалось в прессе — никто не хотел скандала — и Зимний Бал был слишком эксклюзивным, для того круга в котором вращался Крейк. Получить приглашение было практически невозможно.

— Мне очень жаль, — сказал он. — Я не припоминаю.

— Может мы встречались по делу? На вечеринке? Разрешите поинтересоваться, чем вы занимаетесь?

— Вы можете спросить, но я не уверен, что могу ответить! — звонко ответил Крейк, вживаясь в роль. — Я сейчас ищу занятие. Отец хотел, чтобы я был законником, но мать одержима идеей, что я должен стать политиком. Меня же не привлекает ни то, ни другое. Я просто хочу быть с любимой — он улыбнулся Джез, которая задумчиво улыбнулась в ответ, ослеплённая блеском богатого друга. — Могу ли я спросить вас, чем вы занимаетесь?

— Я работаю на Агентство Шакелмора.

Крейку пришлось приложить все усилия, чтобы сохранить выражение лица. Новость была как удар в живот. Внезапно он стал, уверен, что Кордвейн наблюдал за его реакцией, и он решил не дать ему шанса.

— Чем занимается Агенство Шакелмор? — спросила Джез невинно, хотя она должна была знать. Крейк безмолвно поблагодарил ее за то, что она отвлекает внимание.

Кордвейн одарил ее покровительственной улыбкой.

— Мисс, мы соблюдаем интересы наших клиентов. Мы работаем на нескольких очень важных персон. Моя работа состоит в сотрудничестве с этими людьми, чтобы у них дела шли гладко.

— Наемные пушки и охотники за наградой, вот кто они, — фыркнул Крейк. Он быстро оправился в данной ситуации и решил, что лучшая тактика уйти как можно быстрее. — Должен сказать, мне это кажется неприятным.

— Дэймен, не будь грубым, — сказала Джез, испуганно.

— Все нормально, мисс, — сказал Кордвейн, в его взгляде безошибочно читалась враждебность. — Всегда есть те, кто не понимают значение нашей работы. Законопослушным гражданам нечего нас бояться.

— Вы смеете меня в чем-то подозревать? — ощетинился Крейк, повышая голос. Люди вокруг обернулись посмотреть. Кордвейн заметил, что их разговор привлек интерес.

— Нет, сэр, — сказал он холодно. — Я прошу прощение за то, что вас побеспокоил, — он быстро поклонился Джез и пошел прочь. Люди вокруг продолжили свои разговоры, время от времени поглядывая, не продолжится ли драма.

Крейк почувствовал панику. Было ли в тоне мужчины предупреждение? Узнал ли он его? Но потом, что за цель в противостоянии? Что за чудовищный случай, почему он встретил здесь Шакелмор?

Теплое ощущение от знакомого окружения утихло. Он чувствовал паранойю и беспокойство. Он хотел убраться отсюда поскорее.

Джез близко изучала его. Она была наблюдательной и без сомнения поняла что, что-то случилось. Но она оставила свои вопросы при себе.

— Давай найдем Галлиана Фейда, хмм?

Крейк нашел его вскоре после этого, на другом конце комнаты. Он был высоким, суровым мужчиной с ястребиным носом и узким, с глубокими морщинами лицом. За все эти годы, его острая борода и темные волосы не поседели ни на грамм. Глаза его были проницательными и быстро двигались пока он говорил, как у животного, который постоянно проверяет нет ли опасности.

— Это он, — сказал Крейк, восхищаясь обилием парчовых пиджаков.

Фейд разговаривал с несколькими мужчинами, все они были строгими и выглядели серьезно. Некоторые курили сигары и пили бренди.

— Кто это с ним? — пробормотала Джез, гладя на мужчину рядом с Фейдом.

Крейк изучал компаньона Фейда с интересом.

— Это Герцог Грефен из Лапина.

Крейк знал его из газет. Как правителя одного из девяти герцогств, которые образовывали Вардию. Он был одним из влиятельнейших людей на земле. Только Эрхгерцог имел больше политического влияния, чем герцоги.

Грефен выглядел строго и лицо его было прямоугольным и желтоватым. Глаза его были глубоко посажены и окружены темными кругами, отчего он выглядел немного больным. Его короткие светлые волосы были мягкими и влажными от пота. Хотя ему и было тридцать пять, и он носил прекрасную униформу с гербовым щитом Лапина на груди, он выглядел как короткий и толстый мальчишка, играющий в солдатиков.

Несмотря на его совсем не грозную внешность, остальные относились к Грефену с огромным уважением. Он говорил не часто, и никогда не улыбался, но, когда ему было что предложить, его компаньоны пристально слушали его.

— Клянусь, вы никогда бы не подумали, что увидите его, когда пришли сюда сегодня вечером, — сказал голос справа. Они посмотрели туда и увидели высокого мужчину с белыми волосами и кустистыми бровями, он был красным от жары и алкоголя. Он был одет в униформу Флота, пуговицы и ботинки его были отполированы до блеска.

— Почему бы и нет, я не представляла, кто будет, — сказал Джез.

— Я Маршал воздушного флота — Барнери Вексфорд, — сказал он, беря ее руку и целуя ее.

— Бефинда Флай. А это мой возлюбленный, Деймен Моркутт.

— Из Мэрдо Моркут, — добавил Крейк радостно, пожимая руку Вексфорду. Вексфорд был не достаточно быстр, чтобы спрятать хищный, быстрый блеск в глазах. Ему приглянулась Джез, и это делало Крейка соперником.

— Знаете, фотографии не верно его изображают, — прощебетала Джез. — В реальной жизни он такой величественный.

— О, да, — согласился Вексфорд. — Очень серьезный человек, очень глубокомысленный. И такой преданный. Честь для его семьи.

— Вы хорошо знаете герцога? — спросила Джез.

Вексфорд залился румянцем.

— Я имел честь встречаться с герцогом много раз. Эрхгерцог тоже мой личный друг.

— Может вы представите нас герцогу Грефену? — предложил Крейк, пользуясь моментом. Вексфорд был в нерешительности. — Для нас честь познакомиться с ним, и сказать спасибо хозяину. Я думаю, Бетинда будет очень благодарна.

— О! Это было бы как мечта, ставшая реальностью! — излила она свои чувства. Она вела себя как маленькая актриса.

Сдержанность Вексфорда была очевидна. Не представлять же кого попало Герцогу. Но он сам загнал себя в угол, и было бы глупо отступать сейчас.

— Как я могу отказать прекрасной леди? — сказал он, с ненавистью улыбнувшись Крейку. Затем положил руку не спину Джез, претендуя на приз, и поведя её к группе Герцога, не взглянув на возлюбленного. Крейку пришлось идти за ними, его скорее позабавило то, что Маршал Воздушных сил проигнорировал его.

Вексфорд превосходно выбрал время. Разговор затих, и его прибытие в группу заставило всех заметить новичков.

— Ваша Светлость, — сказал он, — позвольте представить мисс Бетинда Флай, и после достаточно долгой оскорбительной паузы, он добавил. — И также Дэймен Моркутт, из Мэрдок Моркутт, — как будто только, что вспомнил, что Крейк здесь.

Его компаньоны пусто посмотрели, но кто-то в группе воскликнул со знанием.

— Мэрдок Моркутт, ах, да!

Другие согласно забормотали, предполагая, что Мэрдок Моркут действительно замечательная семья, даже если никто из них и не знал, где на самом деле находится этот Мэрдок Моркутт. Джез, сделала реверанс; Крейк поклонился.

— Огромная честь, ваша Светлость, — сказал он. — Для нас обоих.

Герцог ничего не сказал. Он едва подтвердил знакомство молчаливым кивком, и посмотрел на Вексфорда взглядом говорящим:

— Зачем ты притащил сюда этих двоих?

Разговор вокруг них прекратился. Вексфорд отодвинулся в замешательстве и глотнул свой шерри.

— А вы должно быть Галлиан Фейд! — внезапно воскликнул Крейк. Он взял руку Фейда и зажал между своими ладонями, а потом дружески похлопал по бедру.

— Замечательная вечеринка, сэр, просто замечательная.

Вексфорд почти захлебнулся выпивкой. Остальные выглядели шокировано. Такая фамильярность с человеком, который, очевидно, был их социальным вожаком, была непозволительна. Наихудшее поведение. Никто не ожидал такой дурости в этом месте.

Фейд сохранил спокойствие.

— Я так рад, что вам понравилось, — сказал он ледяным тоном. — Вам нужно попробовать канапе. Я думаю, они вам понравятся.

— Обязательно, — сказал Крейк с энтузиазмом. — Я пойду прямо сейчас. Пойдем, Бетинда, давай оставим джентльменов с их делами.

Он взял ее за руку и повел её к канапе, молча презрительно посмотрев на Вексфорда.

— Что это было? — спросила Джез. — Я думала, ты хочешь узнать, что собирается делать Фейд.

— Помнишь это? — сказал он, доставая тоненькую серебряную серьгу из кармана.

— Конечно, помню. Ты показывал капитану, как она работает. Он не переставал говорить об этом два дня. — Думаю, ты впечатлил его, — она посмотрела, как он прикрепляет ее к уху.

— Выглядит немного броско для такой вечеринки, — предположила она.

— Ничего не поделаешь.

— А где ещё одна?

Крейк улыбнулся, сверкнув своим золотым зубом.

— В кармане Фейда. Куда я положил ее, когда похлопал его по бедру.

Джез разинула рот.

— И ты можешь слышать его прямо сейчас?

— Громко и четко, — сказал он. — Пойдем, возьмем немного канапе, сядем, и послушаем, что скажет хозяин вечеринки.

Час спустя, и Крейк начал вспоминать, почему ему было так скучно с аристократией. Он, казалось, противодействовал одним и тем же людям, снова и снова. Лица были разные, но мягкие намеки и пресность наблюдений остались прежними. Он еще не встречал ничего более интересного, чем одежду, которую они носили.

Для гостей он аккуратно сделал классификацию шкуры. Начинались с Избалованных Авантюристов, которые хотели, используя деньги отца, покататься по дальним странам и в конечном итоге создать бизнес в Новой Вардии. Они не имели никаких реальных представлений о трудностях. Потом были Будущие Банкроты, которые говорили с энтузиазмом об инвертированиях в опасные проекты и причудливые науки, мечтах об огромных доходах, которые никогда не материализуются. Их часто ассоциируют с Пустыми Красавицами, чью сокрушительную тупость можно допустить, только потому, что на них так приятно смотреть. Изредка в компаниях он видел Фредлинг Харпи, избалованную дочку богатой семьи. Некрасивая, но достаточно умная, чтобы понимать, что она станет невестой только за счет своих денег. В отместку за срыв своих романтических фантазий, они намерены заставить страдать её до конца своих жизней.

Это и многое другое, он узнал из своего многолетнего опыта. Процесс присвоения стереотипов и клише он считал презрительным. Каждый из них отчаянно верил, что является уникальным. Эти попугаи — свои тупые мнения, сдирают прямо с плакатов, и надеюсь, что никто не заметит. Как он мог общаться с этими людьми? Как он мог вернуться к ним, зная то, что он знал?

Они переместились в великолепный зал, с закрученными мраморными колоннами и медными люстрами. Этаж был занят парочками, некоторые из них были любовниками, однако большинство нет. Они менялись партнерами, при движении, мужчины и женщины распределялись по политическим позициям, плели сплетни и шпионили друг за другом. Крейк стоял в стороне с Джез, общаясь с парой братьев, которые недавно купили аэриумные шахты и явно не знали, что с ними делать.

Галлиан Фейд и герцог Грефен стояли на другой стороне комнаты. Крейк слушал. Трудно было сосредоточиться на двух разговоров одновременно, но, к счастью ему хватает менее половины его внимание, чтобы не терять суть происходящего. Джез была занята Аэриумные Братьями, а Фейд и его товарищи не говорили ни о чем интересном. Он начинал сомневаться, в уверенности Фрея в том, что Фейд может дать что-то интересное.

— Мы должны отойти в другое место, — услышал он бормотания Фейда через серёжку. — Есть вещи, которые нам надо обсудить.

Глаза Крейка мельком скользнули на хозяина, который разговаривал с Герцогом. Грефен кивнул, и они, извиняясь, начали уходить через зал. Это обещало быть интересным.

— Мисс Флай!

Это был Вексфорд, длинноногий пьяница, который облюбовал Джез. Он ядовито сверкнул на Крейка, когда тот его поприветствовал. Он не забыл своего недавнего затруднения от рук Крейка. Но он не считал его достаточной помехой, что бы оставить попытки украсть возлюбленную своего противника, по-видимому.

— Маршал авиации Вексфорд! — Джез заявила, с ложным и чрезмерным энтузиазмом. — Как приятно видеть вас снова!

Вексфорд пыхтел от удовольствия. — Это было бы чудесно, если бы я мог иметь честь пригласить вас на танец?

Джез взглянула неуверенно на Крейка, Крейк их не слышал.

Он был сосредоточен на звуках у него в ушах.

Грефен и Фейд обменивались приветствиями с людьми, как только они прошли через зал к двери в дальней стороне, приветствия звучали все слабее и слабее, пока совсем не затихли.

— Дэймен? — Джез позвала. Он заметил её снова. — Маршал авиации Вексфорд хочет танцевать со мной. Ее глаза говорили призывно: "Спасите меня!"

Крейк широко улыбнулся Маршалу Авиации.

— Это было бы прекрасно, сэр.

— Отлично, — сказал он.

— Простите, я должен отлучиться.

Он ускользнул с грубой поспешностью, чтобы избавить себя от взгляда Джез полного ужаса от его предательства.

Он добрался к двери, Грефен и Фейд шли по коридору, нервно обернувшись на него, когда он вышел. Он искал признаки Фреджера Кордвейна, человека, который работал на Агентство Шакелмора. Крейк не заметил его, но, так как беседовал с ним раньше, то это глубоко беспокоило его.

Когда он был ребенком, он боялся пауков. Они, казалось, любили его спальню, и как бы горничные ни выгоняли их, они всегда возвращались. Но его пугала та мысль, что он находил успокаивающим то, что он мог видеть их, спрятавшимися в углу или неподвижно сидящими на потолке. Но если он отворачивался, и паук исчезал, то на него находил страх. Когда паук находился на безопасном расстоянии в дальнем конце комнаты, это была одна вещь, но паук, который, возможно, уже ползёт по подушке на его лицо, было совсем другое. Крейк разыскивал Кордвейна, чтобы он мог его видеть.

Звук голоса Фейда ударил в ухо, когда он приблизился к ним. Они прошли через большие двери в конце зала, и вышли прочь. Крейк следовал на расстоянии.

По ту сторону был еще один коридор, ведущий через поместья в другие помещения: комнату для курящих, галереи, залы. Гости разобрались по группам, любуясь скульптурами или смеясь между собой. Крейк потел, и не только из-за жары. Он чувствовал себя преступником. Случайные взгляды швейцаров и прислуги, казались вдруг подозрительными и знающими. Он сделал глоток вина и пытался выглядеть целенаправленным.

— Куда мы идем? — сказал Грефен тихо Фейду, оглядываясь вокруг. — Куда-то в более уединенное место, чем это, я надеюсь.

— Мои исследования являются закрытыми для гостей, — Фейд ответил. Он остановился около тяжелых деревянных дверей с резными виноградными лозами на поверхности, и открыл их ключом. Крейк остановился немного дальше по коридору, делая вид, что любуется картинами некоторых гротескных тётечек династии Фейд. Фейд и Грефен вошли внутрь и закрыли за собой дверь.

Он ждал, что они заговорят снова. Они этого не сделали. Стойте: что за шум в моем ухе? Возможно, но он был слишком слабым, чтобы разобрать. Исследователи видимо отошли на некоторое расстояние в поместье, и они были правы насчет пределов диапазона, в котором их могли услышать.

Чёрт возьми! Я знал, я должен был догадаться, что дверь более мощная, думал он, теребя серёжку в смятении.

Он посмотрел в обе стороны по коридору, но никто не обращал на него внимания. Он подошел к двери, ведущей в кабинет. Если кто-то спросит, то он может просто сказать, что заблудился.

Он толкнул дверь. Она не открылась. Он попробовал еще раз, сильнее. Закрыта.

— Я не думаю, что вы можете пойти туда, — сказал полный, средних лет человек, который заметил его бедственное положение.

— Ох, — сказал Крейк. — Я должно быть ошибся. Он понизил голос и практически пробормотал. — Я думал, что это уборная. Я весьма нуждаюсь, вы понимаете.

— Другой конец коридора, — сказал мужчина, похлопывая его по плечу.

— Весьма признателен, — сказал он и поспешил прочь.

Его разум метался. Если Фейд и говорил о чем-нибудь стоящем, то он говорит это прямо сейчас, а Крейк был слишком далеко, чтобы услышать. Вся эта экскурсия будет впустую, если он не может вернуться в диапазон слышимости, и быстро.

Именно в этот момент он прошёл подножие лестницы. Это была сравнительно узкая и простая лестница, с белыми каменными ступенями и элегантными, полированными перилами. Слуга стояли на нижней ступени, встречая гостей.

И вдруг в голове Крейка родилась идея.

— Извините меня, — сказал он. — Вы не будете сильно возражать, если я поднимусь наверх?

— Гостям не позволено, сэр, — ответил слуга.

Крейк широко ухмыльнулся. Его лучшая улыбка, его картинная улыбочка. Его золотые зубы блестели в свете электрических ламп. Глаза, как у сороки, сверкнули на слугу.

— Я был бы весьма признателен, если Вы могли бы сделать мне исключение, — сказал он.

В коридорах наверху было прохладно, тихо и пустынно. Бессвязная речь разговора и музыка из зала были приглушены толстыми перекрытиями этажей. Крейк услышал, хихиканье говорящих в полголоса пары горничных, которые готовили спальни где-то рядом.

Он выбрал направление, в котором, как он счел, находились комната для исследований Фейда. Несмотря на ужасное волнение, как перед преступлением, он чувствовал, что его конечности начинают тяжелеть. Использование серёжки и теперь его зуба, подорвали его энергию. Годы практики приучили его терпеть пагубные последствия использования демонов, но длительная работа с ними на низком уровне подорвала его выдержку.

К мужскому голосу присоединился женский. Дворецкий. Упрёки. Потеряете свою работу. Трое из говоривших были впереди, всего лишь за поворотом коридора. Они могут выйти в любую минуту, и в поле зрения к ним попадет Крейк. Он мог чувствовать, как его пульс шевелит воротник. Его ладони были липкие и влажные, он с ужасом понимал, что может быть пойманным, если сделает что-то неправильно. Он удивлялся, как люди, такие как Фрей, могут нарушать правила с такой легкостью.

Затем бормотание. Самые слабые звуки. Плененный демон в его серёжке гудел в резонанс с его двойником. Он снова ловил этот разговор.

Крадучись, затаив дыхание, он двинулся по коридору. Дворецкий давал указания о том, как хозяин распределил номера среди своих гостей. Его голос звучал объемно. Удручающе, Фейда не было. Крейк шел, огибая пределы диапазона распространения его серёжки. Где-то под ним на этаж ниже, Фейд и Грефен обсуждали секретные вопросы, за которыми он пришел сюда, чтобы узнать. Он должен был приблизиться.

Крейк подкрался к углу, прижался к нему. Он осмотрелся вокруг. Дворецкий был в дверях соседней спальни, немного в впереди. Он стоял спиной в коридор, и он разговаривал с горничными.

Крейк сделал неглубокий вдох и задержал воздух. Он должен был сделать это сейчас, пока его нервы не подвели его. Мягкой походкой, он прошлёпал мимо дверей. Ни кто не окрикнул его, чтобы остановить. Дворецкий продолжал говорить. Не веря своему счастью, Крейк продолжал идти, и нужный ему разговор становился слышнее.

— … относительно этого … до сих пор не пойман …

Он открыл некрасивую дверь и нырнул внутрь, стремясь выйти из коридора. Там была маленькая, выложенная зеленой плиткой комната с закрытыми ставнями окон, зубчатая белые раковина и туалет со сливом в конце.

Что ж, подумал он. В конце концов, я нашёл уборную.

— Это необходимо, чтобы Дракен нашла его, прежде чем это сделают Рыцари Эрцгерцога, — сказал Грефен ему на ухо. — Это должно быть сделано четко, с первого раза.

Крейка пробила холодная дрожь, он чувствовал вину, как злоумышленник, который слышит нечто скандальное. Они говорили о Фрей.

— Никто не ожидал, что он сможет уйти, — сказал Фейд. — У меня было четыре хороших пилота в сопровождении.

— Так почему же они не сделали свою работу?

Туалет закрывался с внутренней стороны большим железным ключом. Крейку стало легче от того, что дверь закрывается, он тихо повернул ключ, потом сел на крышку унитаза. Грефен и Фейд были почти прямо под ним сейчас. Он мог прекрасно слышать их.

— Выжившие сказали, что на них была предпринята неожиданная атака.

— Ну, конечно, это сделали они! Мы сказали им, каким маршрутом «Туз Черепов» будет пролетать! Так почему наши летчики были не предупреждены?

— Пилоты были независимые, нанятые через посредников, которые не могут быть связаны с вами. Нам нужно, чтобы они были надежными, с незапятнанной репутацией. Мы вряд ли смогли бы предупредить их атаку, не раскрывая то, что мы установили засаду.

Амалиция Фейд была права, подумал Крейк. Ее отец не был в этом одинок. Это касается всех, вплоть до Герцога.

— У «Кетти Джей» есть два штурмовика — два боевых космических корабля, — Фейд продолжал терпеливо. — Мы даже не знали, что Фрей путешествовал со штурмовиками. Он такой мелкий шалопай, чудо, что он вообще держит свой космический корабль в небе, не говоря уже о трех.

— Вы не знали?

— Ваше Преосвященство, можете предположить, как трудно следить за одной личинкой в кишащем ими подземелье? Такой человек не пускает корни и оставляет мало следов, когда уходит. Огромные размеры нашей великой страны делают это …

— Вы недооценили его, тогда.

Крейк распознал паузу из-за обиды.

— Я просчитался, — сказал Фейд наконец.

— Проблема в том, что вы учли не все, — сказал Грефен. — Вы позволили личной ненависти к этому человеку ослепить вас. Вы видели шанс на реванш, потому что он опозорил вашу дочь. Мне никогда не следовало Вас слушать.

— Оллсоул сам думал, что Дариан Фрей был отличным вариантом для нашей схемы.

— Предзнаменования были неясны, — сказал Грефен холодно. — Даже Великий Оракул сказал так. Не думайте, что можно познать разум Оллсоул.

— Я говорю, что я верю в мудрость Оллсоула, — ответил Фейд. — Это всего лишь небольшой сбой. Мы сможем выйти из этой ситуации с триумфом.

Крейк не мог не усмехнуться. Суеверие и идиотизм, подумал он. Странно, почему ваш Оллсоул не может остановить меня, используя моих демонов, я могу слышать каждое ваше слово.

— Оставшийся в живых рассказал нам, что штурмовики с «Кетти Джей» были быстрыми кораблями с отличными летчиками, — объяснил Фейд. — Внезапное нападение повергло их в хаос и повалило половину наших людей. Нам повезло, что одному свидетелю удалось сбежать и доложить о событиях Эрцгерцогу.

В течение некоторого времени стояла тишина. Крейк представил угрюмое молчание со стороны Грефена.

— Это не катастрофа, — сказал Фейд, успокаивающе. — Хенгар вне подозрения и наши руки останутся чистыми. Разве ты не видишь, что все идет в нашу пользу? Этот флирт дурака с дочерью посла Самарлана дал нам прекрасную возможность, чтобы убрать его и сделать нападение похожим на нападение пиратов. Если бы он не путешествовал тайно, и если бы шпионы не обнаружили следы его дел, наша работа была бы намного труднее.

Грефен неохотно буркнул, соглашаясь, позволив себе успокоиться.

— И не только это, — Фейд продолжал, — но утечка информации об этом деле хватит, чтобы настроить толпу против Хенгара и эрцгерцогства в целом. Хенгар единственный кого они любят, помните? Он стоял в стороне, когда его родители начали нелепую кампанию, чтобы лишить народ послании от Оллсоул. Его смерть могла бы укрепить семью, сделать их привлекательнее в глазах обычного человека, но вместо этого они никогда не были так непопулярны.

— Это правда, это правда.

Фейда грел его собственный позитив.

— Не видишь, как любезно Оллсоул смотрит на наше предприятие? Мы очистили линию преемственности: эрцгерцог не имеет других детей, чтобы наследовать его титул. Люди будут рады вам, когда вы захватите контроль над Коалицией. Вы будете эрцгерцог Грефен и начнется история новой династии!

В мозгу Крейка что-то пошатнулось. Что бы это такое значило? Чёрт побери, они планировали государственный переворот! Они собирались свергнуть эрцгерцога!

Это все немыслимо. Никто из живущих даже не вспомнит, как жили без члена правящей династии Аркен. Правителями герцогства Теска были лидеры Коалиции почти в течение полутора века. Они были теми, кто силой перенесли склоки в Коалиции, заставив повиноваться после того, как был свергнут король, и монархия пришла к упадку. Первым эрцгерцогом Вардии был представитель семьи Аркен, и с тех пор это было постоянно. Аркены имели абсолютную власть в стране на протяжении поколений, надзор за «Третий Век Авиации» и «Аэриумные Войны», открытие Новой Вардии и Джагоса по ту сторону мира, формирование «Века Рыцарей». Они отменили крепостное право, принесли экономическое процветание, подняли промышленность в стране, задушив застойные традиции правящей на протяжении тысячелетии королевской семьи.

Крейк чувствовал, как история раскачивается. Сосредоточенный, он слушал дальше.

— Это … Меня беспокоит, что Дариан Фрей все еще на ходу, — сказал герцог. — Он уже был у продавца слухов, которого вы наняли.

— Не беспокойтесь о Квайле. Безусловно, Дракен сделала так, что он не будет говорить ни с кем и никогда.

— На след Фрея уже напали. Он был замечен возле хижины вашей дочери.

— Амалиция была подвергнута допросу Хозяйки, по моей просьбе. Она клянется, что он никогда не посещал ее. Дракен вероятно, догнала его, прежде чем он успел …

— Что, если она лжёт?

— Вы знаете, я не могу пойти туда и привести её. Она должна оставаться в изоляции. Мы должны доверять ей, и Хозяйке.

— Я хочу сказать, он должен знать о вас. Это означает, что он может узнать и обо мне.

— Спокойно, ваша милость. Кто будет верить ему? Квайл мертв, нет ничего, что бы связывало нас, кроме слова серийного убийцы.

— Это не случайно, я хочу сказать. Если он достаточно глубоко копает, он может найти что-то. Я не хочу, что бы «Век Рыцарей» добыл его и дал ему возможность излить его теории на счет эрцгерцога.

Крейк сидел на крышке туалета, локти лежали на коленях, с волнением пальцами одной руки сжимал волосы на лбу. Наконец он понял истинную серьезность своего положения. Сами того не желая, они впутались в военные игры за величайший приз в стране. Единственной проблемой было то, что они стали неугодными, и они не умерли, когда должны были. Теперь на них охотятся все: как те, кто думал, что они преступники, так и те, кто хотел, чтобы они замолчали. Мелкая сошка убегает от уст самой большой рыбы в море.

Голос Фейда снова стал успокаивающим.

— Дракен заполучит его в ближайшее время. Она догадалась, что он пошел за Квайлом, и она предположила, что он пойдет за твоей дочерью, а не за тобой. Я стараюсь уважать её интуицию, когда дело касается Фрея. Он остановился.

— Она также считает, что он может попробовать что-то сегодня.

— Сегодня?

— Это его лучший шанс, чтобы увидеть меня, в условиях общего хаоса. Но не бойтесь. У неё есть шпионы на моей усадьбе, и в порту на материке. «Делириум Триггер» сама спрячется в ночное небо, в ожидании сигнала, о прибытии «Кетти Джей».

Крейк почувствовал, как у него засосало под ложечкой. Сначало Шакелмор, а теперь и Триника Дракен здесь? Уже на один шаг впереди них? Это становилось слишком уж опасно. И только благодаря приглашению Амалиции — и потому никто не знал, что Крейк и Джез входили в состав экипажа «Кетти Джей» — они остались незамеченными до сих пор. Крейк уже начал жалеть, что он никогда не оказался вовлеченным в первую очередь.

Двери туалета загремели так, что он аж подпрыгнул. Он посмотрел вверх. Минуту стояла пауза, потом двери снова загремели. Через мгновение раздался резкий стук в дверь.

— Тут кто-то есть?

Это был дворецкий. Крейк застыл на месте. Он ничего не сказал, в тщетной надежде, что человек снаружи уйдет.

— Эй? Там кто-то есть? — он звучал гневно. Затем постучал снова, на этот раз жестче.

Дверь была заперта изнутри. Крейк решил, что лучше честно признаться, до того как дворецкий действительно придет в бешенство.

— Я здесь, — сказал он. — Выйду через минуту.

— Вы выйдете прямо сейчас, сэр! — сказал дворецкий. — Я не знаю, как вы оказались здесь, но это личные покои владельца Фейда.

— Доверяете ли вы ей? — сказал Грефен, снизу. Его голос был неожиданно слабый. Они отошли, ушли в другую комнату. Крейк напрягал слух из-за голоса дворецкого.

— Дракен? Насколько я могу доверять любым пиратам, — Фейд ответил. — Кроме того, нам нужна она. Она наша единственная связь с …

— Сэр. Я настаиваю, чтобы вы вышли оттуда прямо сейчас! — выкрикнул дворецкий, громко стуча в дверь.

— Дай человеку время, чтобы закончить свое дело! — Крейк протестовал, откладывая выход так долго, как мог. У него было ощущение, что что-то важное в настоящее время обсуждается здесь, но слова все труднее и труднее расслышать, говорящие отошли.

— … мы … никто другой? — Грефен спросил. — Я… беспокоюсь по поводу …

— … Дракен знает … имеет карту и … устройство какое-то. Единственный способ … может найти это место. Она … наши … должен быть в сопровождении … из … тайное убежище …

— Сэр! — проревел дворецкий.

— Я иду! — воскликнул Крейк. Он покраснел в туалете, от потрясения, что звук заглушил последние слова из разговора внизу. Не удалось продержаться дольше, он открыл дверь и сразу же был схвачен рукой. Дворецкий был невысокий, лысоватый, краснолицый человек, и он был не в настроении выслушивать слабые оправдания Крейка. Демонист был грубо сопровожден вперёд по коридору и вниз по лестнице, мимо испуганного слуги, который должен был быть их охранником.

— Сэр, пожалуйста, оставайтесь внизу отныне, или он должен будет выбросить вас из помещения! — дворецкий щелкнул, достаточно громко, чтобы вызвать хихиканье гостей поблизости. Крейк покраснел, несмотря на себя. Он поспешил обратно в зал, пока дворецкий стал вымещать свой гнев на несчастном слуге, который позволил пройти Крейку минуту назад.

Как только он оказался в бальном зале, он поискал Джез, и нашел ее рядом с Вексфордом. Он возвышался над ней, опьяненный от хереса и успеха, орущий о своих возмутительных подвигах во время Второй Аэриумной Войны. Крейк подошел к ним и взял Джез за руку.

— Кре …, - начала Джез, и сразу же исправила себя. — Возлюбленный!

— Мы уходим, — сказал он, потянув ее за собой.

— Здесь, сейчас, вы хам! — протестовал Вексфорд, который был еще в середине своей истории, но Крейк проигнорировал его и вместе с Джез было двинулся прочь. Вексфорд схватил её за запястье, чтобы остановить.

— Сэр! — воскликнула она, затаив дыхание.

Вексфорд наклонился и хрипло прошептал ей на ухо.

— У меня есть большое имение, недалеко от Банбарр. Любой в городе знает, где оно находится. Если вы когда-нибудь устанете от этого хулигана, то там вам будут всегда рады. Затем ее снова потянул её нетерпеливый компаньон.

— С большим удовольствием, сэр! — прокричала Джез через свое плечо. — Я надеюсь, что мы еще встретимся. Тогда толпа сомкнулась вокруг них, и она обратилась к Крейку со свирепым взглядом. — Ты оставил меня одну с ним, — обвинила она. — Он пахнет кислым молоком и морковью.

— Мы поговорим об этом позже, дорогая, — сказал Крейк.

— Я не думаю больше, что хочу выйти за тебя замуж, — надулась она.

Толпа на лужайке значительно поредела — большая её часть перешла в бальный зал — и хор ночных насекомых вступил в полную силу. Крейк вытащил свою серёжку-наушник и на ходу выбросил его в цветочные заросли. Прибор был бесполезен без своей пары, а её Крейк не имел возможности вытащить из кармана Фейда. Он сделает еще, да получше.

— Я так понимаю, ты узнал, что хотел?

— Я узнал больше, чем хотел, — пробормотал он в ответ, — но сейчас я бы предпочел убраться с этого острова как можно скорее.

Шагая, Крейк посмотрел в безлунное небо, надеясь в темноте рассмотреть еще более темное пятно: «Делириум Триггер», застывший в ожидании. Джез, понимая его очевидный намек, молчала.

Они прошли лужайку и вышли на старую тропинку, ведущую к посадочной площадке поместья. Там можно было воспользоваться пассажирским транспортом до порта Блек Сил Блафф на материке. «Кетти Джей» была спрятана в нескольких кломах от порта. Разминувшись с «Делириум Триггером» лишь на толику, Фрей был слишком напуган, чтобы пришвартоваться в самом Блек Сил Блаффе. Весьма удачная предосторожность, как выяснилось — тайные шпионы Дракен заметили бы судно мгновенно.

Им до сих пор очень везло. Они получили больше, чем могли надеяться. Но круг замыкался все сильнее, и чем ближе они становились к правде о разрушении «Туза Черепов», тем теснее он становился.

Спуск к посадочной площадке был широким и безлюдным. По каждую сторону дорогу обрамляли каменные стенки по колено высотой. Путь спиралью спускался по склону холма, изредка расширяясь в небольшие зоны для отдыха с резными деревянными скамейками. Плакучие хвощи и жакаранды нависали над стенами, заслоняя от взора участки пути. Установленные в углублениях электрические лампы снизу вверх освещали лица путников. Где-то наверху, в багровом мраке, летучие мыши охотились на насекомых.

Крейк был так сосредоточен на спуске к посадочной площадке и последующем отлёте, что был сильно удивлен, когда Джез внезапно рывком остановила его.

— Здесь кто-то есть, — сказала она, пристально всматриваясь в листву, будто могла видеть сквозь ветки и листья того, кто прятался там.

— Что? Где? — Крейк попытался проследить за её взглядом, но так и не смог никого увидеть.

— Он там, — прошептала девушка, не отрывая взгляда, — На скамье. Ждет нас.

Они простояли на месте несколько мгновений, не зная, что делать. Крейку было невдомек, ни как Джез удалось почувствовать этого таинственного незнакомца, ни как она узнала его намерения. Но он не придавал сомнению её убежденность. Они бы не смогли пройти мимо незнакомца, но не могли и повернуть вспять. Крейк пожалел, что им не удалось пронести с собой оружие, но гостям было запрещено его носить.

Но стоять на месте он тоже не мог, будто в ловушке, как ребенок, что боится пошевелиться, чтобы не встревожить паука. Мужчине так не пристало поступать. Поэтому он взял себя в руки и возобновил шаг, а Джез последовала за ним.

Дюжину шагов спустя, дорожка круто повернула и расширилась, открывая площадку для отдыха, спрятанную в деревьях. Посреди площадки стоял украшенный орнаментом фонтан, из центра которого вяло пузырилась струйка воды. На скамейке сидел и умиротворенно наблюдал за фонтаном Фреджер Кордвейн. Когда Крейк и Джез подошли, он поднял голову.

— Доброй ночи, — сказал Крейк, не прерывая шаг.

— Доброй ночи, Грейфер Крейк, — ответил Кордвейн.

Крейк замер при звуке своего имени. Ему страстно захотелось убежать, но Кордвейн вскочил со скамьи, и в его мясистой руке появился револьвер. Он видимо полагал, что правило против ношения оружия к нему не относится.

— Давайте не будем усложнять ситуацию, — сказал Кордвейн, — Вы, живой или мертвый, одинаково ценны для меня.

— Кто это, — спросила Джез у Крейка. Ему понадобилось мгновение, чтобы понять, что она еще в образе. — Дорогой, что все это значит?

Кордвейн подошел ближе, держа Крейка на мушке.

— Мисс Бетинда Флей, — сказал он, — если это ваше настоящее имя. Агенство Шакелмор ищет вашего "дорогого" вот уже несколько месяцев. Стыдно признаться, но мне едва удалось узнать его по ферротипу. Из-за бороды, я полагаю. У меня плохая память на лица.

— Но ведь он ничего не сделал! — запротестовала Джез, — что он натворил?

Кордвейн вперился в девушку взглядом.

— А вы разве не знаете? Он убил свою племянницу. Восьмилетнюю девочку.

Джез ошеломленно посмотрела на Крейка. Тот поник и опустил голову.

Кордвейн зашел Крейку за спину, схватил за запястья и завел руки назад. Затем он заткнул револьвер за пояс и вытащил пару наручников.

— Ножом для писем. Семнадцать ударов, — как бы невзначай проронил он, — оставил истекать кровью на полу своего демонического капища. Вот такое вот он чудовище.

Крейк не сопротивлялся. Он побледнел, ему стало холодно и тошно.

— Его родной брат нанял нас найти его, — продолжил Кордвейн. — Грустно, не так ли? Ужасно, когда члены семьи начинают враждовать друг с другом. Человек должен всегда доверять своей семье.

Наручники защелкнулись, и глаза Крейка наполнились слезами. Он поднял голову и встретил взгляд Джез. Она смотрела на него пристально, все еще не отойдя от шока. Она искала в его взгляде опровержение. Хотела верить, что он на самом деле не сотворил ничего столь чудовищного.

Но ему было нечего ей сказать. Она не смогла бы осудить его больше, чем он осуждал себя сам.

— Если вы не возражаете, мисс, я бы попросил вас также пройти со мной, — сказал Кордвейн, закрепляя наручники. — Я уверен, вы понимаете. Как только мы установим, что вы не имеете отношения к этому …

Джез метнулась к пистолету, торчащему из-за ремня Кордвейна, но тот был готов к этому. Он схватил её руку и выбил из равновесия, другой рукой толкая Крейка на землю. Со скованными за спиной руками тому не удалось смягчить падение, и боль пронзила его плечо, жестко встретившее каменистую землю.

Джез осыпала Кордвейна ударами и пощечинами, но тот был крупным мужчиной, значительно сильнее и тяжелее её.

— Так я и думал, — заявил он, отталкивая девушку от себя — Тоже замешаны, не так ли?

Удивление появилось на его лице, когда Джез ударила его кулаком в челюсть, но быстро сошло. Мужчина сильно ударил её по лицу тыльной стороной ладони — раз, другой, третий. Затем сильно оттолкнул Джез от себя. Девушка упала, размахивая руками, и сильно ударилась лбом о низкую каменную чашу фонтана.

Жуткий звук удара мгновенно охладил весь боевой пыл. Кордвейн и Крейк уставились на маленькую девушку в красивом черном платье, лежащую без движения на земле.

Она не поднялась.

— Что ты наделал? — воскликнул Крейк, лежа на земле. Затем с трудом встал на колени.

Кордвейн вытащил пистолет и направил на Крейка.

— А ну успокойся.

— Помоги ей!

— Я же сказал, остынь! — мужчина сорвался. Затем подошел к телу Джез, присел рядом и взял её руку, прижав два пальца к запястью. Мгновение спустя, он бросил руку, повернул голову Джез и проверил пульс на шее.

Крейк все понял по выражению лица и почуствовал прилив невероятной, иррациональной ненависти.

— Сукин ты сын! — прорычал он, вставая на ноги. Кордейн тут же наставил свое оружие на него.

— Ты же видел, что случилось, — сказал Кордвейн, — я не хотел ничего такого!

— Ты убил её! А ведь она была совсем ни при чем!

Кордвейн двинулся на Крейка.

— Закрой свой поганый рот! Я говорил, что возьму тебя живым или мертвым, и я не шутил!

— Что ж, тогда тебе лучше взять меня мертвым, ублюдок! Потому как даже Шакелмору не дозволено убивать невинных женщин! А я уж постараюсь, чтобы все узнали, что ты натворил.

— Вам стоит постараться заткнуться, сэр, или я пристрелю вас как собаку!

Но Крейка уже было не остановить. Зрелище лежащей без движения Джез что-то пробудило в нём. Пробудило всю ярость, вину и ужас, что он сокровенно запечатал внутри себя. Пробудило видение о его племяннице лежащей безжизненно, о её белой ночной рубашке, мокрой от красноты, о её маленьком тельце, оскверненном жуткими ранами, об окровавленном ноже для писем в его руке.

Это был день, когда он начал бежать, и он не останавливался с тех самых пор.

— Чего же ты не стреляешь? — закричал Крейк. — Ну же! Избавь меня от своего показного правосудия! Жми на курок!

Кордвейн попятился, подняв оружие. Он не знал, что ему делать с покрасневшим от гнева, брызжущим слюной и проклятиями маньяком, напирающим на него со скованными за спиной руками.

— Сэр! Держитесь от меня подальше!

— Кончай с этим, убийца! Кончай! С меня довольно!

И вдруг, что-то быстро мелькнуло в ночи, и раздался страшный глухой звук. Глаза Кордвейна закатились, он обмяк и сложился пополам, валясь на землю.

Прямо за ним, держа в руке камень, вынутый из стены, стояла Джез.

Крейк молча замер.

Джез отбросила камень в сторону и взяла ключи с тела агента Шакелмора. Затем она подошла к Крейку, развернула его и разомкнула наручники. Когда они спали, он, наконец, нашёл слова.

— Я думал, ты умерла.

— Он тоже так думал, — ответила девушка.

— Но он … Но ты ведь была мертва.

— Очевидно же, что нет. Помоги мне.

Она начала тащить тело Кордвейна к деревьям. Помешкав, Крейк присоединился к ней. Когда они перебрасывали тело через стену, голова закатилась, и Крейк заметил его глаза. Они были открыты, и белки были залиты кровью.

Крейк отвернулся и его стошнило. Джез подождала, пока он закончит, и велела взять тело за ноги.

Он не привык к такому бескомпромиссному холодному тону в её голосе. Он сделал, как было велено, и вместе они отнесли его подальше от тропинки и чужих глаз.

— Джез, Я …, - начал он.

— Я сделала это не ради тебя, а ради себя самой, — прервала она. — Меня не возьмет ни один чертов Шакелмор. Не сейчас, когда половина мира все еще жаждет нашей смерти.

В её голосе чувствовались нотки раздражения.

— Кроме того, ты так и не рассказал мне, что ты узнал там, в поместье. Капитан уж точно захочет об этом услышать.

Это была не та же Джез, что сопровождала его на этой вечеринке. Перемена была неожиданной и тревожной. Все что случалось прежде, каждая шутка и каждое доброе слово, не имели никакого значения перед лицом преступления, что он совершил. Крейку хотелось, что бы ему было что сказать, как объясниться, но он знал, что она не станет ничего слушать. Не сейчас.

— Будет лучше, если мы никогда не станем говорить о том, что случилось здесь сегодня, — сказала Джез, все еще отряхивая платье. Затем она остановилась и пристально посмотрела Крейку в глаза.

— Никогда.

Крейк кивнул.

— Что ж, — сказала она, приведя себя в порядок, насколько это было возможно, — давай убираться отсюда.

Она зашагала по тропинке, ведущей к посадочной площадке. Крейк бросил один последний взгляд на деревья, где лежало тело Кордвейна, и последовал за ней.

— Вы хотите взять на себя Делириум Триггер? — вскрикнул Харкинс. Пинн подавился и прыснул пищей через стол, испачкав лицо Крейка кусочками тушеного мяса. Малвери радостно застучал Пинна по спине, гораздо сильнее, чем было необходимо, пока его кашель не пошел на убыль.

— Спасибо, — зарычал он на ухмыляющегося врача.

— Другой день, другая спасенная жизнь, — ответил Малвери, возвращаясь на свое место у плиты, где он работал над десертом, состоящим в основном из сахара. Крейк промокнул бороду носовым платком.

— Итак? — продолжила Джез. — Как вы планируете это сделать?

Фрей опрашивал команду, собравшуюся за столом в столовой «Кетти Джей», и снова задумался, делал ли он всё правильно. Его план, казалось, вдохновленный, когда он пришел с ним несколько часов назад, но теперь он столкнулся с реальностью своего положения, и он стал казаться гораздо менее определенным. Было прекрасно видеть, взвод экспертов, решающих возложенные на них задачи с клинической точностью, но это вряд ли была хорошо смазанная машина, с которой он имел дело здесь.

Разговор Харкинса, сводился к невнятному упоминанию о крушении Делириум Триггер. Малвери, добавлял ром в десерт и делал пару больших глотков, он это делал как обычно. Пинн, слишком глуп, даже чтобы глотать пищу правильно.

Джез и Крейк были надежными, насколько он мог судить, но они едва смогли встретиться взглядом друг с другом на протяжении трапезы. Что-то случилось между ними на Зимнем Балу — возможно, Крейк сделал нежелательное движение? — И теперь для него был очевиден гнев Джез, как и стыд Крейка.

Оставался Сило, как всегда непонятный, тихо засовывающий ложкой тушеное мясо себе в рот. Сило, который был постоянным компаньоном Фрея уже семь лет, и о котором он ничего не знал. Фрей никогда не спрашивал его о прошлом, потому что это его не касалось. Сило никогда не спрашивал ни о чем. Он просто был здесь. Мыслил ли он вообще так, как мыслят нормальные люди?

Он попытался вызвать хоть какие-то теплые чувства к товариществу и не смог.

Ну и ладно, будь все проклято, все равно пойдем.

— Мы все знаем, что не сможем побить Делириум Триггер в воздухе, — сказал он, и услышал вздох облегчения от Харкинса. — Поэтому мы должны сделать это на земле. Мы заманим Дракен в порт, и когда она сядет… — он хлопнул об стол, — вот когда мы это сделаем.

Пинн поднял руку. Делает он это только для усиления эффекта. Если ему есть что сказать, то обычно он просто выпаливает.

— Вопрос, — сказал он. — Зачем?

— Потому что она не будет этого ожидать.

Пинн начал было опускать руку, но затем снова поднял ее, словно озаренный новой идеей.

— Да? — сказал устало Фрей.

— Почему бы нам не сделать еще что-нибудь, чего она не будет ожидать?

— Мне нравится план бегства — сказал Харкинс. — Я имею ввиду мы хорошо убегали. Может нам, знаете ли стоит, придерживаться того же. Просто подумал, хотя, я имею ввиду, ты капитан. Просто мне так кажется, ну, если это не то, не стоит на этом останавливаться. Это просто мое мнение. Ты капитан. Сэр.

Команда затихла. Звук исходил только от Малвери, который помешивал в котелке, и жующий звук из угла столовой, где Слэг жадно грыз свежую крысу. Он притащил её из грузового отсека, чтобы присоединиться к ужину с командой.

Фрей посмотрел на лица, повернутые к нему и ощутил что-то незнакомое, странную ценность момента. Он потрясенно понял, что они ждут, его убеждений. Они хотят, чтобы их убедили. В их глазах, он видел слабый намек чего-то, что никогда не думал увидеть у них. Он привык видеть это что-то, у красивых девушек, перед тем как оставлял их.

Надежда.

Чёрт побери, они надеются! Они надеются, что я их спасу. Они надеются, что я знаю, что делаю.

И Фрей был удивлен, что почувствовал себя немного лучше от этого.

— Слушайте, — сказал он. — Дракен ловит нас с тех пор, как ее послали. Он была сзади, когда достала Квайла, она почти поймала нас у хижины, и она впереди нас на Зимнем Балу. Она знает, что мы знаем о Галлиане Фейде, и предполагает, что мы охотимся за ним. Но чего она не знает, это что мы знаем о её секретном укрытии.

— Мы даже не знаем, что это за укрытие, — указала Джез.

Пинн посмотрел смущенно. Он больше не был уверен, кто и что знает.

— Крейк слышал, как Фейд и Герцог говорили о Тринике и секретном укрытии, — сказал Фрей. — Они упоминали карты и схемы. Мне кажется, если мы достанем эти карты и схемы, мы найдем и дорогу.

Пинн поднял руку.

— Вопрос.

— Да?

— Почему?

— Потому, что нам нужны доказательства. Мы знаем, что Герцог Грефен подстроил убийство Хенгара. Мы знаем, что они планируют переворот. Но мы не имеем доказательств. Если мы сможем доказать, мы сможем продать этих ублюдков Эрхгерцогу.

— И что в этом хорошего? — спросила Джез. — Мы все равно взорвали Туз Черепов.

— Ты думаешь, их будет волновать тот, кто нажал на гашетку, если мы дадим им руководителя? — спросил Фрей. — Слушай, я не говорю, что они обязательно простят нас, но может они забудут. Если Эрхгерцог наложит на них руки, он не будет волноваться о нас. Мы мелкие. И без герцога Грефена, который назначил большую награду, Дракен не будет тратить время на наши поиски.

— Ты говоришь, мы можем выбраться из этого? — громко сказал Малвери. Он стоял позади Фрея, у плиты. Он перестал помешивать и смотрел на котелок с десертом.

— Да, — прямо сказал Фрей. — Если мы сыграем правильно, мы можем это сделать.

Экипаж переглядывался, как бы ища поддержки друг у друга. Неужели их товарищи чувствуют то же самое? Были ли они настолько глупыми, чтобы поверить, что они могут победить несмотря ни на что?

— Что бы ни происходило в этом убежище нужно что-то делать со всем этим, — сказал Фрей. — Все ответы на эти вопросы там, я уверен в этом. Выход есть. Но нам нужно держаться, нам нужно капнуть чуть глубже первыми. Мы должны взять на себя риск. Потому что я не хочу потратить всю оставшуюся жизнь на бегство, как и ни один из вас.

— Ты сказал, что мы будем заманивать Дракен в порт, — сказала Джез. — Как мы собираемся сделать это?

— Переговоры, — сказал он. — Я приглашу её поговорить на нейтральной территории. Лицом к лицу. Я буду притворяться, что я хочу заключить сделку.

— И вы думаете, она согласится?

— Она согласиться, — Фрей был ужасно уверен в этом.

Никто не говорил в течение нескольких минут. Слэг посмотрел вверх, озадаченный содержательной паузой, возникшей в разговоре, а затем вернулся к легкой закуске из крысы.

Фрей почувствовал вес руки Малвери на плече.

— Расскажите, остальную часть плана, Капитан.

Фрей сошел с железной лестницы, которая проходила из столовой к главному проходу в «Кетти Джей». Он остановился на мгновение и перевел дыхание. Объяснять свой замысел оказалось чрезвычайно нервным делом. Впервые он вспомнил, что на самом деле забеспокоился о том, что думает его команда. Были выдвинуты несколько хороших предложений, в основном от Джез. Откровенное потрясение было у команды, когда он открыл финальную часть замысла. Но они любили его. Он видел это на их лицах.

Ну, это было сделано. До сих пор он даже не был уверен, что они будут идти с ним. Страшно было, что все это, похоже, оказалось так внезапно реально.

Потому что он очень, очень не хотел встречи с Триникой Дракен.

Слэг взлетел по лестнице за его спиной и спрыгнул вниз, в проход, явно в настроении для некоторых компаний. Он следовал за Фреем до капитанской комнаты и ждал, пока Фрей закрыл дверь и достал маленькую бутылку «Сияния» из запертого ящика в шкафу. Он терпеливо сидел, пока Фрей закапал капли в каждый глаз и лег на кровать. Затем, когда он решил, что Фрей уже лежит неподвижно некоторое время, он прыгнул на грудь капитана, свернувшись калачиком и заснул.

Фрей дрейфовал на краю сознания, слабо осознавая теплое давление веса кошки на его ребрах. Он боялся того, что должно было произойти. Он ненавидел того, что вынужден находиться в этом положении. Он ненавидел того, что должен быть храбрым. Но в успокаивающем наркотическом дымке, он не чувствовал ничего, кроме мира, и постепенно он заснул.

Пытаясь заблокировать одно, он, в конечном итоге, забыл, мечтая о другом.

Северо-западное побережье Самарлана было красивым местом. Глубокие долины и величественные горы сохранили пышную зелень, частые дожди с "Серебренного Залива" и солнце, которое светит круглый год, благодаря близости к экватору. Это была земля широких аллей, мощных рек и несчетного количества деревьев, все зеленые, золотые и красные.

Было также полно Саммиес. Или, чтобы быть более точным, он кишел их Даккадианскими и Мурхдианскими войсками. Саммиес не вмешивались в грязный рукопашный бой. У них были две расы рабов, чтобы сделать то же самое.

Фрей посмотрел вниз из кабины «Кетти Джей» на зеленые валы под ним. Его штурман, Рабби, протиснулся поближе, глядя на ориентиры, с помощью которых можно вычислить их положение. Он был тощий, с цыплячьей шеей и хвостом. Фрей не любил его, но у него не было выбора в этом вопросе. Флот Коалиции захватил его корабль и его обслуживание, а так как остальная часть команды сбежала и не стала сражаться с Саммиес, флот выдал ему новый корабль.

— Засели они красиво, не так ли? Чертовы Саммиес, — Рабби пробормотал. — Хотелось бы, чтобы эти две группы сук воевали за нас.

Фрей проигнорировал его. Рабби всегда ловил тех, кто с ним соглашался, постоянно прощупывал, чтобы найти подобные экипажи, симпатии и антипатии, чтобы он мог удивляться, насколько схожи их мнения были.

— Я имею в виду, у вас есть мартианцы, чтобы сделать все ваши каторжные работы и прочее. Большие, сильные их хватит для выборки всех этих кирпичей вокруг, и для работы на фабриках и что. Хорошее пушечное мясо тоже, если вы не возражаете, но эти угрюмые педерасты пытаются поднять мятеж все время.

Фрей пролез в пространстве для ног из кабины и достал почти пустую бутылку рома. Он сделал большой глоток. Рабби посмотрел на выпивку жадно. Фрей сделал вид, что не заметил и положил ром обратно.

— И еще у вас есть ваши Даккадианцы, — Рабби лепетал, — которые даже хуже, потому что им чертовски нравится быть рабами! Они, как вы говорите, ассимистированные.

— Ассимилированные, — сказал Фрей, прежде чем он успел остановить себя.

— Ассимилированные, — Рабби согласился. — Вы всегда знаете, правильное слово, Капитан. Бьюсь об заклад, вы много читали. Вы много читаете? Я тоже люблю читать.

Фрей не отрывал глаз от пейзажа. Рабби кашлянул и пошел дальше.

— Таким образом, эти Даккадиан, все они выполняют ежедневную работу, а командуют всеми летающие на самолетах немые хрюкающие Мартианцы. Тогда что же фактически Саммиес делают, а?

Он ждал ответа, который не собирался приходить.

— Сидят, едят виноград и раздувают свои задницы, вот что! Только командуют и не делают свою работу. Сладкое местечко, они заимели. Реально сладкое.

— Ты можешь сказать мне, где я совершаю посадку, и мы можем покончить с этим?

— Вы правы, Вы правы, — торопливо сказал Рабби, осматривая землю. Внезапно он показал. — Пункт посадки в нескольких километрах к югу от сюда.

Фрей посмотрел в том направлении, которое он указывал, и увидели разрушенный храмовый комплекс на расстоянии. Центральный зиккурат из красного камня был разрушен с одной стороны, и окружающие его жилища, когда-то величественные, были разбитыми до основания бомбами руинами.

— Сколько кломов?

— Мы увидим, — заверил его Рабби.

Фрей отхлебнул еще рому.

— А мне можно? — Рабби спросил.

— Нет.

Вскоре после этого они вошли в посадочную зону. Вершина холма была лысой, и там, где раньше были поля в настоящее время шли земляные работы, узкие траншеи тянулись за ними. Камни от разрушенных зданий складывались на вершине холма. Это была крошечная деревня, с простыми домами, низкими, с плоскими вершинами, в стиле, который был распространён в этих краях. Деревья и трава блестели от пара, так как утренний дождь испарялся под палящим солнцем.

Ничто не двигалось на вершине холма.

Фрей замедлил «Кетти Джей» и завис в воздухе. Он был злостно пьян, и его первой реакцией было отвращение. Коалиции даже не удалось организовать кого-то для встречи их корабля со снабжением? Неужели они хотят, чтобы закончились патроны? Неужели они думают, что он наслаждался перевозками по всей территории противника, рискуя нарваться на вражеские патрули, только за то, чтобы была бы возможность поесть?

Мартли, инженер, поднялся вверх по проходу, выходящему из машинного отделения, в кабину.

— Мы уже приехали? — спросил он нетерпеливо.

Он был жилистым молодым рыжеволосым человеком, щеки и комбинезон постоянно вымазаны смазкой, как если бы это был боевой камуфляж. У него было слишком много энергии, что было его проблемой. Он носил одежду Фрея.

Рабби изучал земляные укрепления.

— Похоже, заброшенные, Капитан.

— Это правильные координаты?

— Эй! — Рабби казался обиженным. — Я когда-либо не смог доставить нас к цели?

— Я полагаю, мы как обычно доберемся туда в конце концов, — признался Фрей.

— Разве во Флотилии сказали нам что-нибудь об этом месте? — Мартли прочирикал, — как может быть такое, почему тут так все заброшенно?

— Это всего лишь пункт посадки, — нетерпеливо сказал Фрей. — Как и все остальные.

Фрей не спрашивал. Он никогда не спрашивал. После нескольких месяцев Фрей просто брался за ту работу, где больше платили. Когда Флот начал нанимать грузовые суда в армию за минимальную оплату, Лига Купцов потребовала бонусы за опасность. Эти наниматели большие перевозочные компании были счастливы быть подальше от войны, перевозя оборудование в границах Вардии. Наемники, такие как Фрей искали возможности.

Принимая заказы на самые опасные миссии, Фрей почти погасил займ за «Кетти Джей». У них был какой-то замкнутый круг неприятностей, экипаж жаловался на мужеложство и продолжал требовать перевода, но Фрею было наплевать. После семи лет, она была почти его. Это было единственным, что имело значение. Как только он возьмет её, то станет свободным. Он может переждать до конца войны, делая курсирующие рейсы между Теска и Мардук, и ему никогда снова не придется беспокоиться о кредитных компаниях, замораживании его счетов и охотниках на него. На своем корабле он был бы хозяином неба.

— Давайте просто избавимся от груза и получим деньги, — сказал он. — Если здесь нет никого, чтобы принять груз, это не наша проблема.

— Ты уверен? — спросил Мартли, неуверенно.

— Если испортится здесь, это чужая вина, — сказал Фрей. Он сделал еще один глоток рома, — нам платят за доставку, координаты дают они. Нам не платят, чтобы думать. Они говорили нам об этом достаточное количество раз.

— Чертова Флотилия, — пробормотал Рабби.

Фрей снизил «Кетти Джей» вниз на относительно не заваленный участок земли рядом с деревней. Нетерпеливый и пьяный, он сбросил аэриум из баков слишком быстро и захлопнул их, достаточно сильно, чтобы удариться копчиком и уронить Мартли на колени. Мартли и Рабби обменялись озабоченным взглядом, они думали, что он этого не видел.

— Давайте, — сказал он, подавив вздох, когда он встал из своего кресла, — быстрее — разгрузимся, быстрее — сможем отправиться домой.

Кенхан и Джод упали в грузовом отсеке, когда они прибыли, распутывая ящики от лямок. Они представляли собой пару уродливых здоровяков, бывшие докеры, составляющие рабочую силу Флотилии. Единственные люди из экипажа, которые уважали друг друга, все остальное их немного побаивались.

Джод курил на подъемнике. Фрей не мог вспомнить, когда видел его без сигареты, тлеющей в зубах, даже при работе с ящиками боевых патронов, как это было сейчас. Как капитан, он принял решение исполнителям ничего не говорить. Джод раньше никогда не взрывал ни кого на куски. С таким послужным списком, этого казалось разумно достаточным, пусть все идет своим чередом.

Фрей снизил грузовую рампу, и они стали перевозить ящики. Солнце ударило, как только они вышли из прохладной тени «Кетти Джей». Воздух был влажным, и пахло мокрой глине, и там был давний запах пороха.

— Где их ставить? — Кенхан крикнул Фрею. Фрей неопределенно махнул на открытое место перед спуском вниз, ближе к окопам. Он не хотел, оставлять эти коробки патронов слишком близко к «Кетти Джей», после разгрузки. Кенхан закатил глаза.

— Все туда? — но он не возражал.

Фрей прислонился к посадочной стойке «Кетти Джей» с бутылкой рома в руке и смотрел на то, как его команда делает свою работу. Так он взял двух человек на коробки, пятый работник будет только мешать, рассуждал он. Кроме того, это было привилегией капитана лениться. Он сделал большой глоток из бутылки и осмотрел пустое место. Впервые он отметил, что существенные признаки конфликта: следы пожара на стенах красно каменных домов, участки, где земляные постройки были взорваны и почва разбросана.

Старые раны? Это место, вероятно, видело много событий. Но потом, еще этот запах пороха. Из оружия стреляли, и, причем, недавно.

Он бросил мутные глаза на его экипаж, чтобы убедиться, что они продолжают свою работу, а затем оттолкнулся от посадочной стойки и побрел прочь от «Кетти Джей». Он направился в сторону деревни.

Дома были бедными крестьянскими жилищами Самарланцев, голые и заброшенные. Деревянный курятник и загон для свиней разрушены до руин. Окна были просто квадратными отверстиями в стене, некоторые из них со ставнями, висящим неровно, они качались из стороны в сторону под дуновениями слабого ветерка. Фрей приблизился и увидел более явные признаки недавних нападений. Некоторые стены были изрешечены пулями.

Его кожа стала покалывать от пота. Он осушил ром до дна и бросил бутылку в сторону.

Жилища были построены вокруг центрального участка земли, что когда-то был травянистым, но в настоящее время это было месиво быстро подсыхающей грязи. Фрей заглянул за угол ближайшего дома. Несмотря на шум от лесных птиц, было пугающе тихо.

Он посмотрел через окно в дом. Мебель уже давно вывезли, оставив скупую пустую оболочку, плотного горячего мрака. Солнце снаружи было настолько ярким, что было трудно смотреть. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы рассмотреть человека в углу.

Он неподвижно лежал под окном с другой стороны дома. Фрей слышал мух, и чувствовал запах крови.

К этому времени его глаза привыкли к темноте. Достаточно, чтобы заметить, что человек был мертв, застрелен через щеку, его челюсть криво висела, а на лице была запекшаяся кровь. Достаточно, чтобы заметить, что он был одет в форму Вардик. Достаточно, чтобы заметить, что он был одним из них.

Он услышал звук: резкий и жесткий, как будто кто-то наступил на ветку. Голоса его экипажа, вдруг перешли на крик.

С холодным признаком тошноты, он понял, что случилось. Паника охватила его, и он побежал к единственному безопасному месту, которое знал. Побежал к «Кетти Джей».

Когда он завернул за угол дома, он увидел, что Кенхам лежал лицом вниз рядом с открытым ящиком. Джод пятился от траншей, стреляя из револьвера в мужчин, которые карабкались из них. Владеющих винтовками Дакадианцев: двух дюжин или больше. Маленькие, белокурые, с широкими лицами и узкими глазами. Они скрылись, когда услышали приближение «Кетти Джей». Возможно, у них даже было время, чтобы сбросить мертвые тела Вардийцев в траншеи. Теперь же они возникали из своей засады.

Рабби и Мартли бежали стремглав к «Кетти Джей», как и Фрей. На их лицах был страх.

Один из Дакадианцев упал в траншею с воем, поскольку Джод попал в цель, но их число было подавляющим. Трое других увидели и застрелили его.

Фрей только зарегистрировал гибель Джода. Мир подпрыгивал, трясся как в агонии момент за моментом, каждый из которых приближал его ближе к разинутой пасти грузовой рампы «Кетти Джей». Его единственный шанс попасть внутрь. Его единственный шанс на жизнь.

Ружья Дакадианцев трескнули и крякнули. Их целями были Рабби и Мартли. Некоторые солдаты бросились бегом, гоняясь за ними. Они подняли крик на своем родном языке, как только кто-то заметил Фрея, бегущего у дальней стороны «Кетти Джей». Фрей не слышал. Он закрылся от остального мира, сосредоточившись на одной цели. Ни что другое не имело значения, надо прорваться к рампе.

Пули выбивали дерн вокруг них. Мартли споткнулся и тяжело грохнулся, схватился за поднятую ногу, закричал. Рабби заколебался, сбавил шаг на мгновение, а затем побежал дальше. Дакадианец потянул Мартли вниз, когда тот попытался подняться, затем нанес ему колющий удар двойным лезвием штыка на конце винтовки. Крики Мартли обратилась в бульканье.

Грузовая рампа приближалась. Фрея почувствовала, зловещее прикосновение ветерка, пуля едва не попала ему в горло. Рабби бежал вверх по склону, пронзительно крича, чтобы он пришел. Два Дакадианца стояли за ним.

Ноги Фрея коснулись рампы. Он добежал до самого верха и нажал на рычаг, чтобы начать подъем. Гидравлические стойки оживленно загудели.

Снаружи он услышал голос Рабби.

— Опусти рампу! Капитан! Опусти чертову рампу!

Но Фрей не собирается опускать рампу. Рабби был слишком далеко. Рабби не успевал добраться вовремя. Рабби не удастся даже близко добраться до воздушного корабля с солдатами, наступающими ему на пятки.

— Капитан! — кричал он. — Не оставляй меня здесь!

Фрей набрал код, который будет блокировать рампу, не давая ей открываться с помощью клавиатуры на внешней стороне. Сделав это, он выхватил револьвер и прицелился в постепенно закрывающийся зазор в конце рампы. Он попятился, пока не столкнулся с одним из поставляемых ящиков, которые еще не были выгружены. Прямоугольник воспламеняющих солнечных лучей проходил через щель рампы, сокращаясь в линию.

— Капитан!

Линия исчезла, как только грузовая рампа, грохнув, закрылась, и Фрей оказался один в тихой темноте грузового отсека, спасенный в холодной металлической утробе «Кетти Джей».

Дакадианцы захватили эти позиции. Разведка Флотилии облажалась, и теперь его экипаж был мертв. Эти ублюдки! Эти, гнилые ублюдки!

Он повернулся, чтобы бежать, мчаться к лестнице, через проход, в кабину. Он должен выбраться отсюда.

Он побежал прямо на штык Даккадианца, подкрадывавшегося сзади.

Боль взорвалась в его кишках, шокируя его, сковывая дыханием из легких. Он уставился на солдата перед ним. Мальчик, не более шестнадцати лет. Светлые волосы выбивались из-под фуражки. Синие глаза. Он дрожал, почти так же, как ошеломлённый Фрей.

Фрей посмотрел на двойное лезвие даккадианского штыка, от края до края, торчащей из его живота. Кровь, черная в темноте, скользила вдоль лезвия тонкой струйкой и капала на пол.

Мальчик был напуган. Он не хотел заколоть его. Когда он пробрался на борт «Кетти Джей», он, вероятно, думал, только о захвате экипажа для своих собратьев. Он не убивал раньше. У него был такой взгляд.

Как будто в трансе, Фрей поднял револьвер и прицелился в упор в грудь мальчика. Как будто в трансе, мальчик не сопротивлялся.

Фрей нажал на курок. Штык вышел из его тела, когда мальчик упал навзничь. Боль отправила его на грань бессознательного состояния, но не более.

Он, шатаясь, пошел через грузовой отсек. Вверх по металлической лестнице, через проход, в кабину, оставляя пятна и тонкие струйки крови при ходьбе. Он упал в кресло пилота, едва осознавая звуки выстрелов в корпус, и ввел в замок зажигания код — код, который только он знал, который он никогда не говорил никому, и никогда не будет. Аэриумные двигатели запульсировали, когда электромагниты стали измельчать очищенный аэриум в газ, заполняя балластные цистерны. Солдаты и их оружие отлетели в стороны, когда «Кетти Джей» начала подниматься в небо.

Фрей никогда не вернется в Вардию. Здесь его убьют. Он знал это, и принял это со странным и ужасным спокойствием.

Но он все еще не был мертв.

Он включил ускорители, и «Кетти Джей» полетела. На север, к побережью, к морю.

Трущобы Раббана не были тем местом, где обычный путешественник мог бы заблудиться. Разбомбленные и обветшалые, они представляли собой сборище мусорных ям и каменных полей, где голые балки прорезали низкий закат и прибрежный ветер гладил нависающие чугунно-серые облака над всем этим. В отдалении были новые шпили и купола, некоторые из них все еще частично в лесах: свидетельство реконструкции города. Но здесь на окраине, здесь не было реконструкции, и население жило подобно крысам в развалинах войны.

Логово Шарка пережило две войны и, похоже, оно было в состоянии пережить еще две. Спрятанное в подземном бункере, и доступное только с извилистых, разрушенных переулков и по таким же извилистым процессам рекомендаций. Это было лучшим местом в городе, чтобы поиграть в Рейк. Шарка не платил комиссий гильдии, и никаких налогов Коалиции. Он предложил гарантии безопасности и анонимность своим покровителям, и обещал справедливость в его обсуждениях. Никто не знал точно, что же было такого в Шарке, что тузы так боялись его, но они знали, что если вы хотите чистой игры за лучшие ставки, вы придете в Логово Шарка.

Фрей знал это место хорошо. Он однажды поднял Кайберийского «Фаеркроу» здесь в игре, в конце проведя смехотворную победную серию, что не имело ничего общего с мастерством и всем, что связано с удачей. Он так глумился несколько раз. Когда он вошел в логово, воспоминания торжества и отчаяния кольнули в боку, приветствуя его.

Мало что изменилось. Обширный этаж с многочисленными столами и едва освещенный бар. Здесь были соблазнительные девушки из персонала, выбранные по внешности, но также и хорошо обученные. Газовые фонари висели под потолком, взятые из личных поставок. (Шарка отказался от электрических ламп, его покровители не выносили их). Густая завеса дыма от сигарет и сигар пропитала воздух десятком видов тлеющих листьев.

Фрей почувствовал приступ ностальгии. Если не считать «Кетти Джей», Логово Шарка напоминало ему дом, больше всего.

Шарка подошел поздороваться с ним, когда он спустился с железной ступеньки на игровой этаж. Тощий хлыст, с лицом, испещренным глубокими морщинами, он был одет в эксцентрично пестрые цвета, а глаза были яркими и слегка маниакальными. Не было таких времен, когда Шарка не сидел на каких-либо наркотиках, обычно противодействующих предыдущим. Он был слишком картинный, его лицо растягивалось и искажалось в усмешке, улыбки, экстравагантные позы, как будто он произносит слова для глухих.

— Предложить тебе отдельную комнату в задних помещениях, — он сказал, — она сейчас там.

— Спасибо.

— Ты думаешь, что за ней следили?

— Нет. Я прятался там некоторое время. Я смотрел ей вслед, проверил, все аллеи рядом. Она пришла одна.

Шарка хмыкнул, а затем просиял. Надеюсь, ты знаешь, что ты делаешь.

— Я всегда знаю, что я делаю, — Фрей солгал, хлопая Шарка по плечу.

Шарка многое пережил, сохранив свое логово. С пятнадцати лет о пичкал себя всеми видами наркотиков, о которых Фрей когда-либо слышал, но как-то он дотянул до пятидесяти шести. И не было причины думать, что он проживет еще меньше тридцати лет. Кровь этого человека, должно быть, стала токсичной от времени, но он был крепок, как скорпион. Ты просто не сможешь его убить.

— Хорошо, я оставлю тебя. Сможешь найти дорогу, а? Приходи ко мне после. Я сделаю так, что бы вы получили сопровождение туда, куда вам нужно. Люди Дракен не должны напасть на тебя по пути.

Возможно стресс от того, что случилось, сделал его сверх эмоциональным. Но Фрей был глубоко тронут сказанным. Шарка был опасным человеком, но у него золотое сердце, и Фрей вдруг почувствовал себя недостойным его доброты. Даже если он точно не доверяет ему, было приятно знать, что хоть кто-то не хочет его смерти.

— Я благодарен за то, что ты сделал, Шарка, — сказал он, — я твой большой должник.

— Ах, ты ничего мне не должен, — сказал Шарка, — ты мне нравишься, Фрей. Ты теряешь больше, чем выигрываешь и даешь большие чаевые, когда выигрываешь. Ты не ссышь действовать и ты не против подзаработать, когда у тебя паршивая карта и надежда лишь на последнюю раздачу карт. Это место полно дерзких детей с деньгами и старых мелких политиканов, играющих на проценты. Могло быть и большее количество таких игроков, как ты в моем кабаке.

Фрей улыбнулся этому. Он кивнул в знак благодарности, а затем направился через столы в сторону задней комнаты. Шарка был хороший человек, сказал он себе. Шарка не продаст за награду, объявленную за голову Фрея. Все знали, что у Шарка была нейтральная территория. Он больше потеряет в целом, чем получит от награды, если возникнет хоть малейшее подозрение, что он сдал разыскиваемого человека. Половину находившихся здесь людей кто-то искал.

Официантка в платье с соблазнительным вырезом на груди встретила Фрея в задних комнатах и указала ему на одну из частных игровых комнат. Логово Шарка было обложено кирпичом и латунью — не слишком привлекательно, но игроки в Рейк не доверяли показной роскоши.

Он шагнул в маленькую, плохо освещенную комнату. Висящая на потолке лампа отбрасывала свет на черное сукно, что покрывало стол для Рейка. На нём лежала, колода карт, разложенных по мастям. Вдоль одной из стен стоял шкаф с отличным набором выпивки. Вокруг стола стояли четыре стула.

На одном из них лицом к двери сидела Триника Дракен.

Она развалилась в кресле, маленькая и тоненькая, одетая с ног до головы в черное: черные ботинки, черные пальто, черные перчатки, черный жилет. Но выше застегнутого воротника её черной рубашки, все изменилось. Ее кожа была напудрена до призрачно-белого цвета Её волосы — блондинка, почти альбинос — коротко подстрижены и торчали неровными клочками, как если бы их зарезали ножом. Её губы были красного достаточно глубоко цвета, чтобы быть вульгарными.

Но её глаза — вот, что потрясло его больше всего. Её ресницы были почти незаметны, но её радужные оболочки были полностью черными, расширены до размера монеты. Ему потребовалось время, чтобы понять, что это были контактные линзы, а не продукт владения некоторым демоническими силами. Это был старый фокус, без сомнения, но, безусловно, эффектный.

— Привет, Фрей, — сказала она. Ее голос был ниже, чем он помнил. — Давно не виделись!

— Ты выглядишь ужасно, — сказал он, и сел.

— И ты тоже, — ответила она.

— Жизнь на бегу, должен не согласиться с тобой. На самом деле, я начал получать от нее удовольствие. Поймал второе дыхание, так сказать.

Она оглядела комнату кругом.

— Логово Рейка? Ты не изменился.

— Ты тоже.

— Мне пришлось.

Он указал на карты на столе, который стоял между ними.

— Хочешь сыграть?

— Я здесь для того, чтобы вести переговоры, Фрей, а не для участия в твоих маленьких играх.

Фрей откинулся в кресле и посмотрел на нее.

— Хорошо, — сказал он, — это бизнес. Ты знаешь, что были времена, когда ты любила сидеть и говорить часами.

— Это было тогда, — сказала она, — а это сейчас. Я не тот человек, каким ты меня помнишь.

Это было преуменьшением. Женщина перед ним была один из самых известных пиратов в Вардии. Она подняла бунт, чтобы стать капитаном «Делириум Триггер» и её репутация полной беспощадности заслужила ей уважение преступного мира. Были слухи, делающие её ответственной за акты пиратства и кровавых убийств, а также смелых краж сокровищ, и почти невыполнимых подвигов в навигации. Её бояться одни, и завидуют другие, внушающая ужас королева небес.

Трудно поверить, что он чуть не женился на ней.

Раббан был одним из девяти основных городов Вардии, и, как другие, он носил то же имя, что и герцогство, которое там доминировало. Несмотря на то, что город сильно пострадал во время Аэриумной Войны, он был еще достаточно большим, чтобы иметь более дюжины доков для воздушных кораблей. Эти доки были в первую очередь восстановлены после прекращения бомбежки шесть лет назад. Некоторые из них были чуть больше острова в море из разбитых камней, но даже они были заняты пассажирскими шаттлами, грузоперевозчиками и судами снабжения. Более века жизнеспособным вариантом перевозки в Вардии был воздушный транспортом, и даже в период после стихийного бедствия, не было никакой возможности обойтись без него.

Лишь немногие из доков, однако, были способны самостоятельно справиться с судами размеров «Делириум Триггер».

Она находилась в огромном железном ангаре, наряду с фрегатами и транспортниками: небесными тяжеловесами. Сетевые платформы, порталы и проходы окружили его высотные палубы, занятые муравейником из инженеров, докеров и рабочих юнг. Все проверяется, все очищается, и комплексы обмена услугами и торговли товарами были предметом переговоров. Кораблю, такому как «Делириум Триггер», с экипажем из пятидесяти человек, необходимо тщательное обслуживание.

Казначеем «Делириум Триггер» был Свободный Даккадианец по имени Оминд Рилк. Он имел светлую кожу и волосы, характерный для его расы, был небольших размеров и имел узкие плечи, косые глаза, что до сих пор вызывали много издевательств в Вардик пресс. Даккадианцы вызывали насмешки за свои административные способности. Образование и умения считать были очень ценными среди их вида: это делает их полезными для их самарландских мастеров. Но даккадианцы, в отличие от мартианцев, могут владеть имуществом, и могут зарабатывать для себя на свободе.

Это было необычным, найти даккадианца в Вардии, где было ещё много негатива по отношению к ним после Аэриумных Войн. Одни видели их, как привередливых счётчиков монет и скряг, остальные думали, что они хитрые, коварные, способные на убийство ублюдки. Но все же здесь был Оминда Рилк. Он стоял среди ящиков и паллетов, ожидая пока они будут загружены на «Делириум Триггер», рассматривая всё и делая небольшие заметки в журнал снова и снова. Его косоглазие было достаточно сильным, чтобы обнаружить двух человек переносивших очень тяжелый на вид ящик в такой манере, которая, честно говоря, казалась довольно скрытой.

— Эй, там! — крикнул он. Мужчины остановились, и он быстро пошел к ним. Они были докеры, одетые в потрепанные серые комбинезоны. Один из них был большой и пузатый, небритый и с белыми усами, другой был маленького роста, коренастый и уродливый, с большими щеками и небольшой копной черных волос, забравшихся на самую макушку маленькой головы. Оба они были раскрасневшиеся и потные.

— Что это? — спросил он, указывая на ящик. Это был ящик девять футов в высоту и шесть в ширину, они его катили за собой на колесном паллете к погрузочной площадке, где кран поднимал материалы для транспортировки на палубу «Делириум Триггер».

— Не знаю, — сказал Малвери, пожав плечами. — Мы просто доставляем, не правда ли?

— Хорошо, тогда от кого это? — резко спросил Рилк. — Где документы? Давай!

Малвери вытащил потрепанный, в сложенном виде набор документов. Рилк встряхнул его, разворачивая, и проверил счет-фактуру товара. Его брови приподнялись, когда он прочитал имя отправителя. Галлиан Фейд.

— Мы не ожидали этого, — сказал он, возвращая документы с угрюмым видом.

Малвери посмотрел на него непонимающим взглядом.

— Мы просто доставляем, — сказал он снова. — Этот ящик направляется на «Делириум Триггер».

Рилк посмотрел на него, потом на Пинна. Было что-то не так с этими двумя, но он не мог сказать, что именно. Пинн посмотрел на него, молча.

— Он может говорить? — Рилк потребовал, показывая на Пинна.

— Не очень, — ответил Малвери. По крайней мере, он сказал ему, чтобы тот держал рот закрытым, опасаясь, что тот сможет сказать что-то глупое и разрушить их маскировку. Малвери надеялся, что он достаточно припугнул молодого летчика для поддержания его в узде.

— Вы хотите, чтобы мы загрузили эту вещь, или что?

Рилк изучал ящик мгновение. Затем он щелкнул пальцами.

— Открывайте. Открывайте его! — Рилк сказал, щелкая пальцами снова, в довольно раздражающей манере, Малвери готов был сломать их, чтобы остановить, а затем затолкать его окровавленную руку ему в глотку.

Доктор пожал плечами и посмотрел на Пинна.

— Надо открыть его, — сказал он.

Пинн достал лом. Ящик был заколочен, но они пробили щель в передней части ящика с относительной легкостью, а остальной остаток пути прошли только с помощью грубой силы. Крышка упала и покатилась по земле.

Рилк смотрел на большую, бронированную фигуру внутри ящика. Чудовище из металла, кожи и кольчуги, с горбатой спиной и круглой решеткой, опущенной между лопаток. Оно было холодным и бесшумным.

— Что это? — спросил он.

Малвери на мгновение задумался, изучая Бесс.

— Я считаю, что это один из тех, костюмов для измерения давления окружающей среды.

Рилк поднял глаза, потом опустил, с озадаченным выражением на его лице.

— Что он делает?

— Ну, вы одеваете его, когда нужно работать на палубе. Как, в Арктических условиях, или когда твой корабль, находится, очень высоко в небе.

— Там где всё холодное, как сиськи зомби, и воздух слишком разреженный, чтобы дышать, — Пинн добавил, не в силах удержаться от искушения присоединиться к беседе. Малвери заткнул его взглядом.

— Я понял, — сказал Рилк, рассматривая Пинна. — И откуда работник доков знает о таких вещах?

Пинн выглядел потерянным.

— Я так считаю.

— Многие летчики пришли в бары на пристани, — сказал Малвер, вынужденный отказаться от беспристрастности. — Люди говорят.

— Да это так, — сказал Рилк. Он подошел к Бесс, приблизил свое лицо к забралу, и заглянул внутрь.

— Привет! — крикнул он. Слово эхом отразилось внутри, как в пустоте.

— Он думает, что там кто-то есть, — Малвери улыбнулся Пинну, толкая его в плечо. Пинн усмехнулся по команде. Рилк отдернулся, его бледное лицо покраснело.

— Коробку поднять и загрузить! — рявкнул он, затем сделал небольшую заметку в свой журнал и последовал дальше.

— Зачем ты притащил меня сюда, Дариан? — спросила Триника Дракен.

— A ты зачем пришла? — возразил он.

Она холодно улыбнулась в свете фонаря над головой.

— Взорвать тебя в небе после всех этих событий было бы слегка …просто, — ответила она, — я хотела увидеть тебя. Я хотела посмотреть тебе в глаза.

— Я тоже хотел посмотреть на тебя, — сказал Фрей. Он сгреб карты, которые были разложены на столе.

— Ты лжец. Я последний человек, которого ты когда-либо хотел увидеть снова.

Фрей посмотрел на карты и начал тасовать их нетерпеливо.

— Я у меня есть люди, присматривающие за тобой, — сказала Триника. — Ты знаешь об этом? После того как ты оставила меня.

Он слегка замерз.

— Я не знал об этом.

— На следующий день после нашей свадьбы, Шакелмор искал тебя.

— Это был не день нашей свадьбы, — сказал Фрей, — потому что не было ни какой свадьбы.

— Тысячи людей думают иначе, — сказал Триника, — не говоря уже о невесте. На самом деле, всем хотелось думать, что они были на пышной свадьбе, вплоть до того момента, когда судья обратился к жениху.

Выражение ее лица стало смешно-печальным, грустное лицо клоуна.

— И не было бедной невесты, ожидающей, на глазах у всех этих людей, — она выпустила струйку воздуха с руки, раскрыв её при этом. — Но жених уехал.

Фрей был весьма расстроен ее подачей случившегося. Он ожидал пронзительную критику, но она была совершенно пустой на эмоции. Она говорила, как будто это случилось с кем-то другим. И эти черные, черные глаза, сделали её похожей на странную фею и чужого. Немного страшно даже.

— Чего ты хочешь, Триника? — слова вышли злее, чем он хотел.

— Извинений? Для это немного поздно уже.

— Ох, это, безусловно, верно, — ответила она.

Фрей откинулся в кресле. Её вид всколыхнули все старые чувства. Плохие чувства Он любил эту женщину однажды, еще когда она была милой, красивой и совершенной. Любил её таким образом, каким он никогда никого не любил с тех пор. Но затем он разбил её сердце. В ответ, она бы разорвала его на куски. Он не мог забыть, что она сделала с ним. Он никогда не мог простить её.

Но его аргумент не сгодится сейчас. Он не мог рисковать, Триника могла бы поднять бурю. Целью этой встречи было, как можно дольше удерживать её здесь, чтобы его люди сделали свою работу на «Делириум Триггер».

Он прочистил горло, стремясь смягчить раздраженность своего голоса.

— Так вот, — сказал он. — Ты указала Агенству Шакелмора на меня.

Он начал бросать карты и перетасовывать их рассеянно.

— Ты тот человек, которого тяжело найти, — сказала она. — На это ушло шесть месяцев. Но потом … ну, ты знаешь, что случилось с ним.

У Фрея перехватило в горле. Ярость или скорбь, он не был уверен.

— Они вернулись и сказали, что нашли тебя. Ты выполнял внештатную работу где-то на другой стороне Вардии в то время. Используя знания, полученные при работе грузоперевозчиком в компании моего отца, я полагаю. Делая собственные сделки.

— Это средство к существованию, — сказал Фрей нейтрально.

Она одарила его легкой, нервной улыбкой.

— Они спросили меня, если бы я захотела, вернуть ли тебя обратно. Я этого не сделала. Не тогда. Я попросила их, вместо этого, чтобы они сообщили тебе — осторожно — как я поживаю. Я была уверена, что ты не потрудился выяснить это.

Фрей вспомнил, как хорошо прошла встреча. Совместное распитие с незнакомцем в баре. Тот невзначай отметил, что он работал на Дракен Индастриалс. Ужасно, что случилось с дочерью. Просто ужасно.

Но Триника была неправа. Он выяснил. К тому времени он уже знал, что она делает.

Воспоминания переполняли его. Жгучая любовь и желчная ненависть. Незнакомец перед ним насмехался над молодой женщиной, на которой он чуть не женился. Он целовал эти губы, эти нарочито красные губы, которые теперь безжалостно смеялись над ним. Он услышал мягкие слова, переходящие от них к нему.

Десять лет. Он то думал, что все похоронено к настоящему времени. Он сильно ошибался.

— Это не кажется очень уж справедливым, действительно, — сказала Триника, наклоняя голову, как птица. С детским взглядом на лице, она сказала.

— Бедный Фрей. Бедный, бедный Фрей. Мне не кажется честным, то, что ты развернулся спиной и ушел просто так. Что ты способен бросить свою невесту в день свадьбы и никогда не думать о том, что ты сделал, ты никогда не брал на себя ответственность.

— Я не был ответственным!

Она наклонилась вперед над карточным столом, серьезные, как смерть эти ужасные черные глаза пристально смотрели на него с её белого лица.

— Нет, — ответила она, — ты был.

Фрей бросил карты на стол, но его бешенство исчезло также быстро, как и напало. Он откинулся на стуле, сложив на груди руки. Он хотел поспорить, но нужно было оставаться спокойным. Держать ситуацию под контролем.

Не дать этой суке достать его. Тянуть время.

— По твоим указаниям Шакелморы продолжали следить за мной после этого? — спросил он.

Триника кивнула.

— К чему этот интерес?

— Я просто забыла отозвать их.

— О, да ладно.

— Это правда. В начале, признаюсь, я хотела увидеть какой эффект на тебя окажут мои новости. Я хотела видеть, когда ты будешь страдать. Но потом … ну, я покинула дом, и другие дела стали на моем пути. И только годы спустя я поняла, что твое дело до сих пор открыто, и они тянут ежемесячную плату. Мой отец оплатил это им, видишь ли. Когда у тебя так много денег, легко забыть о чем-нибудь в этом роде.

— Ты знаешь, я вступил во Флотилию? — сказал он.

— Я знаю, что ты был призван, когда начались Аэриумные Войны, — сказала она. — И я знаю, что ты стал пить слишком много, и ты начал наниматься на всё более опасную работу. Я знаю, никто не хотел лететь с тобой, потому что это был только вопрос времени, когда ты убьёшь сам себя.

— Ты, наверное, наслаждалась слухами о том, что все кончилось так.

— Я, да, — ответила она радостно. — Но я не узнала об этом до того, как ты исчез.

Фрей ничего не сказал.

— Они сказали мне, что позиция была захвачена войсками Самарлана. Мне казалось, что вы попали туда, и они устроили засаду вас. Что случилось с остальными членами экипажа?

— Мертвы.

— Как и следовало ожидать.

— Разведка Флотилии, — Фрей усмехнулся. — Букет некомпетентных ублюдков. Они прислали нас туда и Саммиес уже ждали.

Триника рассмеялась: звук был резким и ломким.

— Все тот же старый Дариан. Обиженный на весь мир. Ничто не твоя вина, не так ли?

— Как это может быть моей виной? — воскликнул он. — Я приземлился в зону боевых действий, по той информации, которую они дали мне.

Триника снисходительно вздохнула.

— Это была война, Дариан. Ошибки происходят все время. Ты приземлился в зону боевых действий, потому что вылетал на задачу в опасную линию фронта в течение нескольких месяцев. Ты никогда не задавал вопросы; ты просто брал миссию и вылетал. Чудо, что этого не произошло раньше.

— Это был лучший шанс. Я должен был погасить кредит за «Кетти Джей», — он протестовал, но это звучало слабо даже для него. Он не мог забыть отчаянный тон голоса Рабби, когда он поднял грузовую рампу.

— Не оставляйте меня здесь!

— Если ты хочешь сдохнуть, почему бы тебе просто не убить себя? — Триника спросила. — Почему не попробовать и принять все как есть?

— Я никогда не хотел умереть!

Триника просто посмотрела на него. После этого она пожала плечами.

— Ну, очевидно, ты хочешь этого не достаточно сильно, так как сейчас находишься здесь. Все думали, что ты уже ушел. Шакелмор закрыли дело. Ссудная компания списала оставшуюся выплату по «Кетти Джей». И ты ушел, стал трупом для всех намерений и целей. Пока, однажды … однажды я слышу, как произносят твоё имя, Дариан. Оказывается, что ты жив, и все ищут тебя. И мне просто пришлось бросить мою шляпу в кольцо.

— Тебе просто пришлось, серьезно? — Фрей сказал язвительно.

Поведение Триники изменилось от обычного к вымораживающему в одно мгновение.

— В тот день ты исчез, ты обманул меня. Я думала, что никогда не смогу тебе отплатить. Но ты жив, и это хорошо. Это замечательная вещь.

Она улыбнулась, холодной улыбкой хищника, её чёрные глаза, сверкали, как будто змея смотреть мышь.

— Потому что сейчас я собираюсь поймать тебя, мой своенравный любовник, и я буду смотреть, как тебя повесят.

«Кетти Джей» была на стоянке на небольшом причале на окраине Рабана, не далеко от «Делириум Триггер». Док был немного больше, чем сама посадочная площадка, возведенным над лабиринтом из осколков и спускающихся переулков. Только несколько других судов аналогичного размера занимали это пространство. Они стояли мрачные и молчаливые, их экипажей нигде не было видно. Несколько работников доков бродили, ища чтобы сделать, их присутствие выдавал кашель или медленное движение в тени. Все было тихо.

Сило и Джез работали в сиянии белых огней «Кетти Джей», выкатывая пузатые бочки из грузового трюма, и вручную ставили их рядами по пять. Уже образовалось несколько таких рядов, расположенных вокруг «Кетти Джей». Случайному наблюдателю на первый взгляд, могло показаться, что бочки расставлены хаотически.

Они строили баррикады.

Харкинс прогуливался по краю посадочной площадки с подзорной трубой в руке, иногда приседая к земле. Он оставался вне света электрических ламп расположенных по периметру, которые выделяли посадочную площадку для воздушного движения. Очень часто он останавливался и осматривал окружающие переулки, а затем перебегал нервными шагами в другое место и делал это снова. Рабочие в доке не обращали на него внимания. До тех пор, пока его капитан платил за стоянку плату, они были счастливы терпеть этого чудака.

Ночь только начиналась, когда Харкинс выпрямился, всё его тело, застыло в тревоге. Он настроил подзорную трубу, переводил её так и эдак, отчаянно бормоча под нос, ведя подсчет. Затем он кинулся обратно к «Кетти Джей», как будто его пятки горели.

— Ну, поехали, — сказала Джез, когда она увидела его приближение. Сило хмыкнул, помолчал и поставил на место еще один бочонок песка.

— Их двадцать! — тихо сообщил Харкинс. — Я имею в виду, плюс минус пара, но двадцать совсем рядом! Что мы должны сделать против двадцати? Или даже почти двадцати. Десять уже будет слишком много! Что он ожидает от нас? Мне это не нравится. Ни одного гнилого куска!

Джез изучала его, волнуясь. Он был даже более взвинчен, чем обычно. «Фаеркроу» и «Скайланс» не были даже в городе: они были спрятаны далеко в месте встречи. Без своего корабля, он был как улитка без раковины.

— Мы делаем то, что нам приказал капитан сделать, — сказала она спокойно.

— Но мы не знали, что там будет двадцать! Это почти половина экипажа!

— Я полагаю, Дракен ничего не хочет оставлять на волю случая, — сказала Джез. Она переглянулась с Сило, который поднимался по грузовой рампе «Кетти Джей».

Харкинс помотрел ему вслед, потом повернулся к Джез со слегка маниакальным блеском в глазах.

— Здесь, а что, это мысль! Почему бы нам не пойти внутрь, закрыть грузовой трюм и зафиксировать его? Они никогда не доберутся туда.

— Ты не думаешь, что они уже думали об этом? У них есть взрывчатка. Либо так, либо кто-то, кто знает, как можно взломать и перемонтировать клавиатуру. Она указала на небольшой прямоугольник с кнопками, вложенными в соседние стойки посадки, использующиеся, чтобы закрыть или открыть грузовую рампу с внешней стороны.

Свет из утробы «Кетти Джей» погас, погружая их в сумерки. Фонарные столбы, дававшие едва достаточно света, отбрасывали жуткие блики в почти пустом доке. Сило появился, неся охапку оружия и боеприпасов.

Джез передала Харкинсу, обнадеживающе похлопывая по плечу. Он выглядел готовым удрать.

— Двадцать мужчин здесь, и это означает, что на двадцать мужчин меньше для других дел, — сказала она. — Капитан сказал Дракен придет к нам. Мы готовы к этому. Нам просто протянуть, вот и все.

— О, только это! — Харкинс застонал от саркастического смеха. В этот момент Сило схватил его за руку и вложил пистолет в ладонь, и взгляда мартианца оказалось достаточно для того, чтобы он заткнулся.

Малвери и Пинн присоединились к Крейку, который ждал на безопасном расстоянии от «Делириум Триггер», озабоченно нахмурив лоб. Вместе, они наблюдали, как загружается Бесс. Манипулятор крана был прикован к четырем углам одного большого паллета, к которому были прикреплены десятки ящиков. Он поднял паллет на борт «Делириум Триггер». Там экипаж Дракен перевязывал ящики для лебедки, а затем опускал их через отверстие в грузовом отсеке. Докеры не были допущены на борт. Дракен таким образом избавлялась от опасности проникновения.

— Не нравится мне это, — сказал Крейк себе, в десятый раз.

— Она будет в порядке, — сказал Малвери, глядя на свои карманные часы.

— А если она не сделает этого, — сказал Пинн, — ты всегда сможешь завести новую подружку.

Малвери двинул ему в голову. Пинн громко выругался.

— Она будет в порядке, — снова сказал Малвери.

Пинн заерзал и поправил своё хозяйство в брюках. Он был одет в комбинезон работника доков, как и его компаньоны, поверх своей обычной одежды. Это было необходимо, чтобы быстро переодеться позже. А пока от напряжения и нескольких слоев одежды ему становилось душно.

— Когда мы можем снять всё это? С моего стручка капает.

Остальные проигнорировали его. Он закурил самокрутку с обиженным видом, пока они наблюдали за деятельностью на борту. Паллет, после того как опустел, был снят с «Делириум Триггер» краном и вернулся на поднятый над палубой ангар, где большее количество ящика уже были погружены.

— Хорошо-оо, — сказал Малвери. — Давай, командуй там. Крейк, держи рот на замке. Никто не поверит, что ты докер с таким акцентом. Пинн … просто держи рот на замке.

Пинн скривился и сплюнул на землю.

— А теперь, капитан хочет, чтобы все это прошло как по маслу, — сказал Малвери. — Мы все знаем, что у нас есть все чёртовы шансы, чтобы выжить, так что давайте просто постарайтесь не дать себя убить, и мы все будем выпивать и смеяться над этим на рассвете.

Они прошли обратный путь через заваленный док, лавируя между грудами ящиков, сеток и скрипящих машин. Огромные зубья цепи завращались; клетка подъемника загремела, поднимаясь вверх и вниз от нижнего ангара палубы. Краны качнулись над головой, и крики эхом отразились от железных балок крыши, где эскадрильи голубей гнездились и гадили. Массивный грузовой корабль стал пробираться в дальний конец ангара, его аэриумные резервуары держали его навесу, подталкивая на место с помощью газовых струй.

Выдававших себя за докеров, трех самозванцев не было видно в этом хаосе. Они взяли кое-какие предметы из кучи ящиков и бочек в сетке, которые были загружены на «Делириум Триггер», и направились к огромным паллетам, которые были прикованы к стреле крана. Паллет был загружен доверху. Они взгромоздили предметы и отправились к дальней стороне паллета, где бы их не смогли бы увидеть рабочие в доках. Там они раскрепили ящики, и стали переставлять их, освобождая пространство.

Другой докер завернул за угол, держа в руках тяжелый на вид ящик. Малвери, Пинн и Крейк делали все возможное, чтобы выглядеть целенаправленными и трудолюбивыми. Докер — седой, плотный человек с волосами цвета соли с перцем — посмотрел на них в недоумении мгновение, потом решил, что все, что они делали, не интересно, чтобы делать какие-либо замечания. Он опустил ящик, закрепив его какими-то сетками и ушел.

После того, как откапали пространство, они проверили, все ли чисто и загрузились в него. Затем они выставили ящики впереди, и скомпоновались внутри.

Это было прекрасно спланировано. Не успели они на шикануть друг на друга, чтобы заставить заткнуться, как прозвучал паровой свисток. Они услышали шаги докеров за своим укрытием, началось перемещение паллета, а затем, с креном, он начал подниматься.

Малвери поддерживал качающиеся ящики перед ними, опасаясь быть похороненным, но кран двигался медленно, а паллет был достаточно тяжелым, чтобы сохранять стабильность. Несмотря на то, ящики делали небольшие тревожные сдвиги, ничего не сдвинулось достаточно далеко, чтобы упасть. Забившись в уголке, они почувствовали, что перемещаются через пропасть между палубой ангара и палубой «Делириум Триггер».

Крейк поймал себя на мысли, что так должно быть чувствуют себя мыши. Скрываясь в темноте, во власти мира, напуганные каждым неизвестным звуком. Слюна и кровь, он ненавидел это. Он не желал быть здесь безбилетным пассажиром. Он боялся, что их поймают.

Но Бесс был на борту. Он уже всё сделал. Он отправил её.

Зачем ты это сделал? Почему ты согласился на это?

Он согласился, потому что ему было стыдно. Потому что с момента их встречи с человеком из агентства Шакелмора, он не мог смотреть Джез в глаза. Абсурд, но он чувствовал, что чем-то ей обязан. Он чувствовал, что в долгу у всей команды. Ему нужно искупить вину, сделать поправки, за то, что был таким презренным и низким чудовищем. Нужно извиниться за свое присутствие среди них. Доказать, что он достоин их.

В любом случае, уже слишком поздно, поворачивать обратно.

— Мы почти там, — сказал Малвери. — Давайте.

Крейк достал свой маленький медный свисток. Приложил его к губам и подул. Он не издал никакого звука.

— Это все? — спросил Пинн, смущенно.

— Это все, — ответил Крейк.

— Что происходит?

— Бесс проснулась и увидела, что она в коробке, — ответил Крейк. — Я не хотел бы прямо сейчас оказаться в грузовом отсеке «Делириум Триггер».

Через некоторое время палет вылетел с палубы, рёв и разрушения начались.

— Полагаю, ты знаешь, что я невиновен, не так ли? — спросил Фрей.

Триника налила два стакана виски из ящика с напитками. Она взглянула на него: белое как луна лицо, частично закрывал темный силуэт её плеча.

— Ты не невиновен, Фрей. Ты убил этих людей. Не имеет значения, разработал ли ты план или нет.

— «Туз Черепов» был начинен взрывчаткой. И все эти люди были обречены умереть, с моей помощью или без нее.

— Все когда-либо умрут, с твоей помощью или без. И это не означает, что тебе позволяется их убить.

Она подстрекала его, и он знал это. Это его бесило. Она всегда знала, как пробудить в нем совесть, заставить его оправдываться. Она никогда не давала ему уйти от чего-либо.

— Ты была там? — спросил он. — План?

Она вручила ему виски и снова села. Между ними был стол с картами, карты лежали лицом вниз и были брошены Фрею. Черепа, Крылья, Герцоги и Тузы — всё перемешано.

— Нет, я не следила за тобой. Я не знала, жив ли ты до тех пор, как услышала, что ты в розыске.

— Но теперь ты знаешь. Ты знаешь, что Герцог Грефен, виновен во всем этом, и Галлиан Фейд вместе с ним. Ты знаешь, что они сделали меня козлом отпущения?

Она подняла бровь.

— Боже. Ты, очевидно, полагаешь, что многое знаешь. Это твой удар исподтишка? Я должна быть поражена, какой ты сообразительный?

— Быть немного пораженной, было бы хорошо, да.

Она отпила свое виски.

— Полагаю, ты взываешь к моей лучшей стороне? Хочешь знать, как я могу быть частью такой ужасной судебной ошибки? Как я могу, охотно позволить тебе взять на себя вину за смерть Хенгара, когда я знаю, это была идея Грефена?

— Таковы факты.

— Потому, что Грефен платит мне большие деньги. И потому, что, честно говоря, я делаю это по своей воле. Ты это заслужил.

— Тебя не волнует, что ты сообщник в убийстве сына Эрхгерцога? Ты не думаешь, что здесь присутствует куда больший смысл?

— Может и да, — сказала Триника. — Но это не твое дело, с тобой скоро будет кончено.

— Да ладно, Триника. Смерть Хенгара это только начало. Ты должна знать, что герцог Грефен что-то планирует.

Триника улыбнулась.

— Я должна?

Фрей мысленно обругал её. Она не проговорилась. Он хотел завалить её информацией, но она не хотела играть в эту игру. Он намеренно рассказал ей, что он знает о Грефене, чтобы направить её по ложному пути. Он не мог открыть ей, что он знает о её делах или, её таинственном укрытии. Это свяжет ему руки.

— Одни вопрос, — сказал он. — Фотография. Та самая на постерах «Разыскивается». Как они получили её, если ты не давала?

— Да, я тоже была удивлена, — сказала она. — Мы сделали её, когда были высоко в горах. Помнишь?

Фрей помнил. Он помнил времена романтического приключения, новую любовь. Он был скромным пилотом, а она дочь его босса, одна из наследниц Производств Дракенов. Он был бедным, а она богатой, и все равно она любила его. Это было напряженно, опасно, и у них обоих вскружило голову, не заботясь о последствиях, их собственное счастье служило им защитой.

— Я полагаю, мой отец дал ее им, — сказала она. — Думаю, у Флота не было твоей фотографии, но они знали, что ты работал на Производства Дракена до этого. Наверное, надеялись получить служебное фото.

— Он хранил её?

— Он хранил ее, потому что на ней была я. Представляю, что ему нравилось вспоминать меня.

На постерах розыска было только лицо Фрея, но на всей фотографии, Триника держала его за руку и улыбалась. Улыбалась ни о чем, правда. Улыбалась просто, чтобы улыбаться. Он отлично помнил эту фотографию. Ее волосы разметало ветром, рот открыт и видны белые зубы. Редкий, превосходный снимок, замершая концентрация, природной, естественной радости. Никто не свяжет молодую девушку с женщиной, сидящей перед ним.

В этот момент, Фрей почувствовала трагедию этой потери. Как жестоко было то, что ситуация сложилась именно так.

Но Триника увидела выражение его лица, и правильно догадалась о причине этого. Она всегда знала его мысли, лучше, чем кто-либо.

— Посмотри на себя, Дариан. Проклинаешь судьбу, которая привела тебя сюда. Однажды, ты сможешь понять, что все, что с тобой произошло, это твоя собственная вина.

— Чушь собачья, — сплюнул он, печаль мгновенно перешла в злобу. — Я лучше. Я пыталась улучшить тебя.

— А теперь, десять лет спустя, ты едва наскребаешь на жизнь. А я капитан команды из пятидесяти, преступников и богатеев.

— Я не такой как ты, Триника. Я не был рожден с серебряной ложкой в моей заднице. У меня нет хорошего образования. Кому-то из нас не повезло.

Она долго смотрела на него. Потом её взгляд упал на карты, разбросанные на столе.

— Я помню, ты любил говорить о Рейке, — сказала она, лениво беря карту и переворачивая ее. Это была дама крестей. — Ты привык говорить, что все считают, что удача — это огромный фактор. Они говорят все дело в картах, которые ты раздал. В основном удача и немного умения, — она перевернула следующую: Десять Клыков.

— Ты думаешь, они были идиотами. Ты знаешь, что это в основном умение и немного удачи.

Следующий был Туз черепов. Фрей ненавидел эту карту. Она сокрушала любой набор в Рейке, если только не приводила к выигрышной комбинации, которую очень трудно было собрать.

— Хороший игрок случайно может проиграть посредственности, но в длинной игре, хорошие игроки выигрывают деньги, которые проигрывают плохие игроки, — продолжала Триника.

Следующая карта перевернута: Герцог Черепов. Любой жрец дал бы ей пять карт с Тузом Черепов, непобедимую комбинацию.

Она перевернула последнюю карту: Семерка Крыльев. Набор обанкротился. Она отвила взгляд от стола и встретилась с его взглядом.

— В любом случае, удача все же главный фактор, — сказала она.

На нижней палубе «Делириум Триггер» был хаос. Медленные, равномерные удары эхом отдавались в тусклом проходе. Скрипел металл. Люди бегали и кричали, некоторые в сторону звуков, некоторые прочь от них.

— Это в грузовом трюме!

— Что в грузовом трюме?

Но никто не мог ответить. Те, кто были внутри отсека, спасались в ужасе от чудовища из железа и кожи, вырвавшегося из ящика и начавшего буйствовать в темном проходе. Бочки швырялись туда и сюда. Стреляли из оружия, но бесполезно. Воздух был наполнен осколками, на которые самозванец расщепил ящики с провизией и багажных коробок. Здесь внизу было темно, и очертания существа потрясли членов команды.

Эти, на палубе выше действующих ворот, испуганно смотрели через люк в грузовой отсек при появлении первых признаков волнения. Свет проникал в ангар, едва достигая дна отсека. Они стали щемиться назад, когда мельком увидели нечто огромное прорвавшееся в их узкое поле зрения. Только тогда промелькнула мысль, что ни один из них не подумал поднять лебёдку.

В суматохе, что последовала, никто не заметил, троих неизвестных, одетых в грязную пеструю форму членов экипажа, пробирающихся на нижние палубы.

Те, кому удалось бежать из грузового трюма, врезались в переборку, за ними захлопнулась дверь, и они заперли ее, оставив чудовище внутри. Но монстру не понравилось, что его поймали. Он тяжело колотил изнутри дверей, достаточно сильно, чтобы погнуть восемь дюймов металла. Изнутри доносилось яростный рев.

— Всем сюда, зловонные жирные туши, — закричал дородный боцман с грубыми чертами лица. Люди, которым он это кричал, пошли посмотреть на источник звука, и сейчас пятились обратно, когда увидели что происходит. Они неохотно последовали его команде. — Все, готовьте оружие! Будете защищать судно!

В проходе перед дверью быстро установили вращающуюся пушку на треноге. Боцман встал на колени рядом с членом команды, который собирал пушку.

— Когда эта тварь прорвется через дверь, дайте ей все, что у вас есть!

Малвери, Крейк и Пинн как можно дальше обходили стороной хаос, и уже некоторое время делали это беспрепятственно. «Делириум Триггер» имел только половину команды, и почти все они были заняты диверсией, которую сотворила Бесс. Они делали все, чтобы ни с кем не встретиться, а, когда их замечали они были далеко или их видел кто-то, кто очень спешил. Они ухитрились уже на некоторое расстояние проникнуть в самолет, до того как им встретился член команды, который смог хорошо их рассмотреть, и узнал в них самозванцев.

— Эй! — сказал он, перед тем как Малвери схватил его за голову и ударил щекой об стену коридора. Он тяжело упал на пол, без сознания.

— Не в твоей привычке вступать в переговоры, не так ли? — заметил Крейк, когда они тащили тело несчастного члена команды в боковую комнату.

— Мой путь быстрее, — сказал он, поправляя свои круглые зеленые очки. — Никакой опасности или недопонимания.

Следующая комната оказалась камбузом, сейчас он был пуст, печи стояли холодные. Крейк закрыл двери, пока Малвери набрал немного воды в жестяную кружку. Член команды — молодой, подсобный рабочий с открытым ртом — начал стонать и шевелиться. Малвери сбрызнул его лицо водой. Его глаза открылись и медленно сфокусировались на Пинне, который стоял над ним, тыча ему в нос пистолетом.

Малвери опустился на корточки перед пленником и постучал по голове основанием кружки, отчего тот вздрогнул.

— Каюта капитана, — сказал он. — Где?

Они оставили подсобного рабочего связанным и с кляпом во рту в шкафу камбуза. Пинн хотел выстрелить в него, но Крейк не позволил. Пинн поспорил, что это "всего лишь подсобный рабочий, никто не будет по нему скучать", но этот довод не имел веса особого веса.

Конечно, каюта капитана была закрыта, но Крейк пришел подготовленный. При наличии времени и материалов, это был простой трюк, чтобы изготовить демоническую отмычку. Он сунул её в замок и сконцентрировался, формируя психический аккорд в тишине своего ума, пробуждая демона — раба ключей. Его пальцы онемели, от того, что она вытягивала из него силы. Хоть он и маленький, но он был голоден и мог взять силы только у тренированного демониста.

Демон протянул невидимые усики влияния, ощупывающие замок, ласкающие переключатели и тумблеры. Потом ключ резко повернулся, и дверь открылась.

Малвери похлопал его по плечу.

— Хорошая работа, приятель, — улыбнулся он. Крейк почувствовал странное тепло от этого. Затем он услышал дальнее эхо обстрела «Делириум Триггер» и вспомнил Бесс.

— Давайте сделаем это, — сказал он, и они вошли внутрь.

Кабина Дракен была безупречно чистой, но комбинация из латуни, железа и темного дерева вызывала тяжелое, гнетущей чувство. Книжная полка занимала одну из стен, представляя собой сочетание литературных произведений, биографии и навигационных руководств, вперемешку с блестящими медными украшениями. Некоторые из названий были на Самарланском, как заметил Крейк. Он заметил «Певчую», «Песню птиц во славу Доминирования Нашей Сферы», две великие работы мастеров Самарлана. Он обнаружил неожиданное чувство восхищение пиратом, который читает — или хотя бы может читать — такие материалы.

Пинн и Малвери прошли прямо к столу, на противоположной стороне кабины, который стоял рядом с наклонным окном с усиленным ветровым стеклом. Свет из ангара падал на аккуратно уложенные карты и ценный письменный набор из черепашьего панциря. Задумчиво глядя на море облаков в окно Дракен перед Крейком вдруг предстала картина летящего высоко в небе её корабля.

Пинн сгреб лапой карты, расшвыряв их, и вывел Крейка из задумчивости.

— Ничего, — сказал он.

Взгляд Малвери упал на длинный, тонкий сундук, стоящий на полке недалеко от письменного стола. На нем висел замок.

— Крейк! — сказал он и демонист, подошел со своей отмычкой. Замок был толще, чем тот который закрывал двери комнаты, но, в конце концов, и он не смог устоять перед ключом.

Сундук был полон скрученных карт. Наверху был большой компас. Малвери передал компас Крейку, и начал рассматривать карты с Пинном. Крейк слушал громыхание, доносившееся из глубин «Делириум Триггер», и изучал находку Малвери.

Продолжай бить, Бесс, думал он. Пока я тебя слышу, я знаю, что ты в порядке.

Компас был таким большим, что Крейк едва мог держать его одной рукой. При ближайшем рассмотрении, это к тому же оказался совсем не компас. Он не имел знаков Север-Юг-Запад-Восток, и имел четыре стрелки вместо одной, одинаковой длины и с номерами. В добавок, здесь было восемь наборов цифр, написанных попарно. Каждая цифра была на вращающиемся цилиндре от нуля до девяти. Эти пары были также пронумерованы от нуля до четырех, по-видимому, в соответствии со стрелками. Все стрелки указывали в одном направлении, как бы не поворачивали компас, и все цифры показывали ноль.

— Думаю, мы нашли, — сказал Малвери. Он зачерпнул все карты из сундука и запихнул внутрь поношенной кофты, затем посмотрел на Крейка. — Это то устройство, которое нам нужно?

— Надеюсь, что это оно.

Крейк мало сомневался, было ли то, что он держал, тем устройством, что упоминал Фейд. Необыкновенность компаса и тот факт, что он был помещен в один сундук с картами, это было достаточно для него.

— Нам нужно, — начал он, но затем заметил движение в дверном проеме, и громкий выстрел оружия.

Малвери тоже увидел: один из членов команды, темноволосый, неряшливый человек, привлеченный звуком голосов и видом того, что дверь капитана оставлена открытой. Увидев самозванцев, член команды быстро поднял оружие и выстрелил. Доктор нырнул в сторону, достаточно быстро и пуля только поцарапала ему плечо.

Выстрелило другое оружие, сразу после первого. Пинна. Член команды изумился, и яркая струя крови начала сочиться из его груди на рубашку. Он отшатнулся назад и сполз вниз по стене прохода снаружи, в его глазах застыла недоверчивость.

— Мы получили то, зачем пришли, — сказал Малвери, спокойным голосом. — Время уходить.

Член команды лежал в проходе, пытаясь глотнуть воздуха. Пинн и Малвери прошли, даже не взглянув на него, притормозив только затем, чтобы забрать его пистолет. Крейк приблизился к нему, словно он был заразным, потрясенный и зачарованный. Глаза члена команды смотрели на него, поворачиваясь в глазницах с ужасающим, пустым интересом.

Крейк понял, что этот взгляд пригвоздил его. Это был взгляд человека, который был не готов и шокирован, обнаружив себя у врат смерти так быстро и неожиданно. В этом взгляде было замешательство. Умирающий мужчина был сокрушен осознанием того, что в отличие от других безнадежных моментов его жизни, сейчас у него нет второго шанса, что ум или сила не смогут ему помочь. Это наполнило Крейка ужасом.

Теперь Крейк понял, почему Малвери и Пинн не смотрели.

Дрожа, он последовал за своими компаньонами дальше по коридору. Спустя мгновение он вспомнил о Бесс. Он приложил свисток к губам, свист звучал на частоте, который могла слышать только она, и подул. Эта нота отличалась от той, которую он использовал, чтобы разбудить или усыпить ее. Это был сигнал.

Время возвращаться, Бесс.

— В любую секунду, парни! — кричал Боцман, в то время как дверь отсека скрипела и кренилась на петлях. Уже можно было увидеть проблески движения сквозь бреши наверху двери, там, где восьмидюймовая сталь была отогнута под напором создания в грузовом отсеке. Бреши были достаточно большими, чтобы увидеть что-то массивное за ними, что-то такое пугающее, как и подсказывали его рычания.

Команда взяла себя в руки и нацелила револьверы и ружья. Человек управляющий пушкой на треноге держал палец на гашетке, вытирая пот с бровей и вздыхал. Дверь сдавалась усилиям. Каждый удар мог стать последним, и тварь в трюме могла предстать перед ними.

Их лица выражали сомнение. А их оружие внезапно показалось жалким. Только дисциплина удерживала их на месте, они столпились в темном проходе.

Дверь выгнулась внутрь, верхняя петля полностью отвалилась. Еще один удар. И еще.

Но финального удара не последовало. И все еще нет. И через некоторое время, показалось, что их больше не будет.

Люди перевели дыхание, неуверенные, что может означать такой поворот событий. Все покорились судьбе. Дали ли им передышку? Они не смели и надеяться.

Кое-кто начал шептаться.

— Что случилось? Почему оно остановилось? Куда делась эта тварь?

За разрушенной дверью была только тишина.

— Налево! Харкинс, поверни налево!

Харкинс махнул пистолетом в направлении неопределенного врага и сделал три выстрела наугад, перед тем как укрыться за бочками. Смутная фигура, в которую он целился, побежала за припаркованный боевой самолет и исчезла из вида.

— Отличный выстрел, — саркастически пробормотала Джез тихим голосом, потом продолжила осматривать доки на наличие движения. Она отклонилась, когда три пули прострелили три бочки перед ней, в поисках её. Но бочки были наполнены песком, и были так же хороши, как и стены.

Они посадили ««Кетти Джей»» поближе к углу приподнятой посадочной площадки, таким образом, чтобы оставить себе только две стороны для обороны, когда люди Дракен придут к ним. Баррикады дали им хорошее прикрытие, и в значительной степени пустой док означал, что для людей Дракен было много открытого пространства, чтобы иметь с ними дело. Но у них было двадцать человек, а на стороне Джез только трое. Двое, если не считать Харкинса, и его на самом деле не стоило считать. Она проверила свои карманные часы и выругалась.

Они не продержаться. Против этих шансов нет.

Сило присел за баррикадой справа от нее, и стал целиться в винтовку. Он дважды выстрелил, куда Джез не видела. Последовал ответный залп, щепки от древесины просвистели в сантиметрах от его лица.

Был один непредвиденный недостаток в выбранной ими позиции. Близость к краю посадочной площадки означало, что они были рядом с фонарями, которые вычерчивали полосу для воздушного транспорта. Нападающие, на другой стороне, пересекали площадку и стреляли из ее центра, где она была темной. Посадочно-прокладочный персонал, который направлял прожекторы, чтобы выбрать место на земле для судов, бежали, когда началось сражение, по-видимому, чтобы поднять милицию.

У Джез не оставалось надежды. Она сомневалась успеет ли прийти помощь через эти разрушенные аллеи достаточно быстро. Кроме того, арестованные милицией, она был уверена, что им грозит смертный приговор, как и у Дракенийцев. Их признают беглецами и повесят.

Если честно, Джез сильно сомневалась, что она выживет.

Не волнуясь об этом сейчас. Нужно иметь дело с тем, что важно именно сейчас.

— Сило! — прошипела она. — Свет! Она указала пальцем на фонарный столб.

Сило подтвердил. Он сел спиной к бочкам и выстрелил в ближайший фонарный столб. Джез выстрелила в другой. За короткое время, они бы уничтожили все фонарные столбы рядом и ««Кетти Джей»» погрузилась в темноту так же, как и нападающие.

Но их отвлекли люди Дракен, которые подобрались ближе. Даже в тихом доке, как этот, не было укрытий. Необходимость в пополнении авиационного топлива означала, что всегда был какой-то беспорядок, будь то простой трактор, который тянет груз, малые гофрированные навесы для хранения, или прицеп полной пустых бочек отходов ожидаемых утилизации.

Там было движение повсюду. Выстрел мог прогреметь из любого угла. Рано или поздно, что-то должно было произойти.

Харкинс всхлипывал рядом. Сило сказал ему, чтобы он заткнулся. Она взглянула на свои карманные часы снова. Гниль и проклятье, это было плохо. Они не ожидали двадцати. Десять они бы сдержали. Может быть.

Что-то пронеслось по посадочной площадке, ярко шипя в полумраке. Джез потребовалась только одна минута, чтобы понять, что это было. Динамит.

— Ложись! — закричала она, а потом произошёл взрыв, воздух хлопнул у неё в ушах, подарив ей достаточно сильное сотрясение мозга. Бочки гудели и трещали под ударами, но не сдвинулись. Люди Дракен были достаточно далеко, чтобы добросить взрывчатку до баррикад. Но это продлиться не долго, прежде чем они приблизятся.

Она посмотрела на ««Кетти Джей»», которая возвышалась над ними как гора. Грузовая рампа был открыта, приглашая их войти. Она подумала о том, что предложил Харкинс, когда он впервые увидел нашествие людей Дракен. Как долго смогут они продержаться внутри? Как много ущерба брусок динамита может сделать ««Кетти Джей»»?

Конечно, у Дракен может быть и больше динамита. И много брусков динамита, может натворить много бед.

Она подняла голову и посмотрела на бочки, но быстро опустила вниз, так как снова раздался залп пуль, шедший со всех сторон. Паника затрепетала в ее животе. Они пытались удержать ее, подползая все ближе и ближе, пока они не могут бросить динамит за баррикаду. Там было слишком много, чтобы удержаться.

И потом, почти незаметно, она почувствовала перемену. Это становилось более естественным сейчас, небольшой толчок через невидимую мембрану: мельчайшее сопротивление, затем разделение. Скользящие в другом месте, легко как мысль.

Мир изменился. Темно, еще было темно, но это больше не мешало ей видеть. Она ощущала их: восемнадцать мужчин и две женщины. В их мыслями было одно шипение, как будто ревут волны вдоль побережья.

Паника нарастала и поглощала ее. Она вышла из-под контроля. Ее чувства обострились до невозможной степени. Она чуяла их там. Она слышала их шаги. А вдали, далеко за пределами физического слуха, она услышала что-то другое. Какофония криков. Ужасный рев двигателя. И экипаж, зовущий ее. Зов слился в один бессловесный, нестройный хор.

Пойдем с нами. Пойдем во Врак.

Она отшатнулась от них, пытаясь сосредоточить свои мысли на чем-нибудь другом, чем мановения этого кошмарного экипажа. Но вместо того чтобы выбираться из этого странного состояния, свернула в сторону и устремила внимание на что-то другое. Она чувствовала себя пораженной, как тогда, когда она наблюдала хищников в Йортланде, преследовавших снежных свиней. Но на этот раз это не было животное, она решила что: это был человек.

Она чувствовала его напряжение, его пот, волнение в тот момент. Комфорт и удовольствие на стороне победителя. Он знал, что они имеют преимущество. Но не ошибись, ты, старый пес. Много могил полных самоуверенными (удовольствие этой мыслью, использовать эту фразу для парней). Кажется, сейчас они пригнули головы. Этот динамит здорово их напугал.

Нужно подобраться ближе. Тогда он легко сможет их подстрелить. Капитану (уважение и покровительственное восхищение) понравится, если ты добудешь одного для нее. Пойдем. Только там. Бежать за этим!

Внезапно Джез задвигалась, поднимаясь, зрение скользнуло вниз по её винтовке. Она была в нем и в самой себе, как бы в двух местах сразу. Она знала, где он был, она видела его глазами, она чувствовала, как его ноги касались земли, как они несли его.

Ее палец нажал на курок, и она выстрелила ему в голову, с метров сорока, в темноте.

Его мысли остановились. Все чувства его исчезли. Он как будто погас, осталась только пустота. И Джез вернулась в себя, вернула все свои чувства назад, свернула их в клубок, образуя баррикаду, пока сама пыталась понять, что же с ней только что произошло.

Что я? Чем же я стала?

Но она подозревала, чем она стала. Она становится одной из них. Одной из кошмарного экипажа. Одной из существ, которые жили в пустыне за непроницаемой стеной облаков Врака.

Я должна бежать, сказала она себе, когда раздался свежий залп выстрелов. Пули срикошетили от поверхности ««Кетти Джей»». Другая палка динамита упал достаточно близко, чтобы опрокинуть некоторые из бочек в конце баррикад.

— Мы не сможем продержаться дольше! — визжала Харкинс.

Нет, подумала она мрачно. Мы не сможем.

На палубе «Делириум Триггер» заметно опустело. Большинство команды находилась в скелете внутренностей воздушного корабля, с тревогой вслушиваясь в тишину, приходящую из грузового трюма. Остальные ушли, чтобы вызвать милицию. Столкнувшись с таким ужасом, никого не было ни на погрузке груза, ни на моечной палубе. Когда Малвери, Пинн и Крейк вышли из капитанской каюты с добычей, то вокруг не было ни одного члена экипажа, чтобы остановить их.

Они мчались к воротам, которыми теперь ни кто не управлял. Загруженный паллет свешивался на запавшем люке, который вел в трюм. Пинн взволнованно осматривался вокруг некоторое мгновение, прежде чем нашел то, что он принял за механизм опускания лебедки. Как оказалось, он был прав. Раздался громкий скрежет и паллет загремел опускаясь вниз.

Крейк нервно осмотрел корабль. Толпа докеров собрались вокруг «Делириум Триггер» на ангарной палубе, но никто не осмеливался перейти по трапу. Они услышали, как люди говорят о чудовище на борту. Сейчас они наблюдали за деятельностью пришельцев с большим интересом, считая их членами экипажа.

Крейк даже не увидел, кто выстрелил в них. Пинн откинулся назад, плюясь грязными проклятьями, когда пуля попала в ворота рядом с его головой. Они выбрались на дорожку, в поисках своего противника, но не увидели ни одного. Крейк споткнулся и растянулся, когда из еще одного ружья раздался выстрел. Страх затопил его. Он не сможет укрыться, если не будет знать направление идущей атаки.

Но Малвери это не сильно беспокоило.

— Занять укрытия, — завопил он, бросаясь к артиллерийской батареи, скопления массивных пушек.

Крейк поднялся вслед за ним. Ударила еще одна пуля. Краем глаза Крейк увидел портовых рабочих, кричащих от испуга. Они были уверены, что злодей был здесь. Некоторые из них последовали за Крейком, но другие, глядели на кровавые пятна сверху и сзади него.

Он оглянулся через плечо. Там, где из палубы «Делириум Триггер» поднималась мачта электрогелиографа, он увидел движение. Человека, пригнувшегося и прицеливавшегося.

Затем Крейк переместился за пушки, где притаились рядом Пинн и Малвери.

— Он там! — задыхаясь, произнес он. — На мачте.

Малвери тихо выругался.

— Мы должны выйти из этого чертова самолета, быстренько. Нужно выяснить, что происходит внизу перед ними.

Раздался внезапный визг напряженного металла ворот. Цепь резко качнулся в одну сторону, потом в другую, и потянула вниз.

Малвери выглянул над краем пушки на мгновение, а затем отступил.

— Я вижу, эту сволочь. Он достал пистолет из-за пояса. Он выглядел крошечным в его огромной руке. Его обычное ружье было слишком велико, чтобы прятать его под одеждой.

— Подожди, — сказал Крейк. — Не сейчас.

Цепь неустанно дергалась то взад, то вперед. Механизм завопил в знак протеста на вес, который он нес. Тяжелый голем, забирался вверх по длинной цепи и вышел из грузового трюма.

Огромные руки схватили за край люка. Бесс издала низкий басовый стон, подняв чудовищное тело на палубу.

— Сейчас! — сказал Крейк.

Малвери выглянул из укрытия, нацеливая пистолет и выстрелил в спрятавшегося рядом с мачтой члена экипажа. Член экипажа, пораженный взглядом Бесс, был удивлен. Выстрел прошел мимо в дюйме, но это поразило его настолько, что он быстро отполз с видного места.

Докеры на палубе ангара запаниковали, они начали разбегаться, как только Бесс выпрямилась во весь рост. Они никогда не видели ничего подобного, этот горбатый, безликий бронированный гигант. Те, кто были ближе, дрались, чтобы убраться с дороги, отталкивая в сторону мужчин сзади, которые столпились вблизи, чтобы посмотреть, что там случилось.

— Бесс! — Крейк крикнул, когда они вырвались из подполья. Голем повернулся к нему с приветственным бульканьем. Он поспешил к ней и быстро похлопал ее по плечу. Страх докеров к Бесс, в окружении Крейка и других, рос:

— Они друзья со зверем! Мы убираемся отсюда.

Малвери послал еще один импульс к башни электрогелиографа, когда они побежали к трапу. Начали раздаваться звуки тревоги, члены экипажей были разбужены стрельбой. Пули следовали по пятам. Пинн несколько подотстал, ведя стрельбу наугад.

Бесс прогромыхала вниз по трапу, и на палубу ангара, остальные проследовали за ним. Докеры растаяли от «Делириум Триггер», как лед перед паяльной лампой, распространяя хаос на весь ангар, когда они бежали. Вся деятельность остановилась, когда экипажи на близлежащих грузовых кораблях почувствовал волнение.

Малвери взял на себя инициативу, направляясь к лестнице, которая вела на первый этаж, где они могли выйти из ангара. Но он только начал двигаться в этом направлении, когда раздался свист внизу: Герцогская милиция Рабана. Бежевые мундиры стали заполнять лестницу, поднимаясь вверх, Малвери пришлось бежать назад.

Очень много людей. Слишком много пушек. Бесс могла бы прорваться сквозь них, но она была еще хрупкой, и её спутники не пройдут.

Малвери остановился, вытащил из кармана часы и сверился с ним. Он оглянулся на «Делириум Триггер», где уже собрался разгневанный экипаж для преследования. Милиция блокировала путь к эвакуации. Выхода не было.

— Хорошо, — сказал он. — Теперь у нас есть проблемы.

Триника Дракен посмотрела на ее карманные часы, щелкнула ими закрыв, и положила обратно, в складки черного пальто.

— Вы должны где-то быть в это время, Триника? — Фрей спросил.

Она посмотрела на него через карточный стол. Казалось, она взвешивает вопрос.

— Я думаю, что мы ходим вокруг да около достаточно долго, Дариан. Ты хочешь вступить в переговоры. Говори свой план.

Ее тон был вновь нетерпелив.

— Почему такая спешка, Триника? Ты считаешь, что пора провести небольшой разговор сейчас. Ты бы не пыталась выиграть время, не так ли? Задерживая меня здесь по какой-то причине?

Он поймал вспышку гнева в ее глазах, и почувствовал небольшое удовольствие. До сих пор она вела в этой беседе: это было хорошим моментом, чтобы забить точку на ней.

— Сделай твоё предложение, — сказала она. — Или эта встреча закончится.

Может стоит попробовать, подумал Фрей.

— Я хочу, чтобы ты отказался от погони. Вернись назад, и оставьте нас в покое.

— И какой в этом толк? Тебя по-прежнему будет разыскивать «Век рыцарей».

С «Веком Рыцарей» я справлюсь. Они не знают о другом мире. Я могу распустить мою команду, утиная моя голова, пока самое худшее не утихнет. Может быть, я покину Вардию. Продам «Кетти Джей», найду реальную работу. Но не наступай мне на пятки. Большинство из них даже не знают мое лицо, за исключением некоторых старых ферротипов, но ты знаешь. Я думаю, вы найдете меня, в конце концов. Поэтому я прошу вас отказаться от этого.

Триника ждала кульминационного момента.

— Грефен выделил мне много денег, чтобы разыскать тебя. Конечно, больше, чем ты когда-либо видел в своей жизни. Что ты сможешь мне предложить такого, что бы искусить меня отказаться от этого?

Если я попадусь, то сохраню твоё имя в тайне.

— То что? — ей было на половину смешно и удивительно.

— Ты предатель. Ты знаешь соучастников убийства единственного сына эрцгерцога. Флотилии коалиции не удалось нарыть ничего на тебя — возможно, потому, что свидетели имеют четкие привычки умирать — но они знают, что вы есть, и они будут прыгать, чтобы иметь возможность увидеть тебя качающимся на виселице. Ты знаешь, Грепфен боится Рыцарей больше чем меня. Он боится, что я выдам обвинения против него.

— Это лучшее, что ты сможешь сделать? — Триника рассмеялась. — Это обвинения смертника — без каких-либо доказательств, чтобы поддержать их?

— Задумывалась ли ты, что произойдет, если все, что спланировал Грефен не сработает? — Фрей спросил. — Мои обвинения не смогут спасти меня, но если Грефен сделает ставку на эрцгерцога, то он сам этим будет доказывать, что я сказал о нем верно. И это будет означать, что все, сказанное о тебе, будет правдой. Возможно, Грепфен победит и все будет хорошо для тебя, но если он проиграет, ты будете иметь всю Флотилию на хвосте на всю оставшуюся часть дней. Ты, конечно, не сможешь становиться в доки в таком месте, как Равван в ближайшее время.

— Почему ты веришь, что он двинется с места, на эрцгерцога?

Фрея посмотрела на нее.

— Я не тупица, Триника.

Она изучала его. Рассматривала. Он видел, это выражение сотни раз, прежде чем сесть за стол играть в Рейк, так игроки смотрят на своих оппонентов, и спрашивают себя: они действительно имеют карты, чтобы побить меня?

Тогда она фыркнула, с отвращением к самой себе за то, что позволяет ему угрожать ей.

— Это смешно, и у меня нет на это времени больше. К тому же, это все уже закончилось. У меня есть ты.

Она осушила виски и встала на ноги.

— С тобой покончено.

Это только разговоры, Триника. Нейтральная земля. Шарка гарантия нашей безопасности, — он улыбнулся ей.

— Они не смогут достать меня здесь, — добавил он, скорее по-детски.

— Конечно, нет, — сказала она. — Но я смогу заполучить твой корабль.

— Ты даже не знаешь, где она есть.

— Конечно, я знаю, — ответила она. — Она пришвартована в Юго-Западном Квартале Рабочих. Ты, конечно, зарегистрировал её под чужим именем, но ты должен был это сделать, каждый мастер в доках в этом городе следит за гибридным кораблем класса — Боевой Грузоперевозчик "Уикфилд Железоформенный". Вокруг есть не так много таких специфичных кораблей как «Кетти Джей», а я знаю этот корабль очень хорошо. Я уже достаточно наслушалась, как ты говоришь о ней.

Фрей был невозмутим. Триника отметила, отсутствие какой либо реакции.

— Очевидно, ты догадался, что я сделаю что-то вроде этого, — сказала она. — Это не имеет значения. Сколько людей у тебя есть, Фрей? Пять? Шесть? Ты можешь позволить себе содержать так много?

Она оглядела комнату, он ей уже наскучил. Я послала двадцать.

— Двадцать, — подумал Фрей, сохраняя невозмутимо-нейтральное выражение лица, делая вид, что изучает карточный стол. — Вот дерьмо. А что, если я сделал так же? Что если мои люди на твоем судне, прямо сейчас?

Триника закатила глаза.

— Пожалуйста, Дариан. Ты никогда не умел блефовать. Ты слишком труслив, ты всегда сдаешься первым.

Она вздохнула и посмотрела на него, как будто он жалкое тупое животное.

— Я тебя знаю, — сказала она. — Ты предсказуем. Вот почему я почти поймала тебя у хижины отшельников. Однажды Фейд говорил мне о тебе и своей дочери, и я представила, что это первое место куда ты пойдешь. Ты всегда думал неправильным органом.

Фрей не ответил. Она видела его там.

— Знаешь, почему я хороший капитан, а ты нет? Потому, что ты не доверяешь своим людям. Я заслужила уважение своих людей, а они заслужили мое. Но ты? У тебя нет команды, Дариан. Ты меняешь штурманов как шлюх.

Фрей держал рот на замке. Он не мог спорить. Ему нечего было сказать.

— И потому что я знаю все о тебе, я думаю, что ты никогда не доверишься никому со своего судна, — продолжала она, проходя мимо него к двери. — «Кетти Джей» твоя жизнь. Ты предпочел бы умереть, чем дать коды от зажигания тем, кто сможет улететь на ней. Это означает, что ваша команда в меньшинстве, что все ваше огневое превосходство, и ловушки, защищающие воздушное судно, говорят о том, что это не более чем бронированная могила.

Она подняла голову.

— Может быть, вы-то надеялись на какой-то умный фланговый маневр. Может быть, вы собираетесь собрать в подкрепление моих людей. Что бы вы ни пробовали, это не имеет разницы. У тебя просто нет необходимого количества людей.

Плечи Фрея опустились. Двадцать человек. Как долго смогут Джез, Сило и Харкинс устоять против двадцати человек? Все полагались на время, но только сейчас он по-настоящему понял, насколько отчаянной была ситуация. План хорошо звучал в его устах. Но он был единственным, кто не рисковал своей жизнью здесь.

Триника увидела, что словами ударила его как молотком. Она дотронулась до его плеча с ложным сочувствием и наклонилась к уху, губами щекоча его мочки.

— Уже сейчас они должны быть мертвы, а мои люди закладывают в «Кетти Джей» столько динамита, что взрыв будет слышен в Йортланде.

Она открыла дверь и посмотрела на него. Это будет второй экипаж, погибающий из-за твоего упорства, Дариан. Давайте посмотрим, как далеко и быстро ты убежишь без своего воздушного судна.

Потом она ушла, оставив дверь открытой, за своей спиной. Фрей сел за стол, глядя на беспорядочно раскиданные карты перед ним, чувствуя себя побитым, раздавленным и порванным в клочья. Она взяла и разбила его на части с одного слова.

Эта женщина. Эта чертова женщина.

Крейк тяжело бежал. Его легкие горели в груди, голову кружило, но ноги были неутомимы, наполненные силой от захлестнувшего его адреналина. Бесс громыхала впереди, Малвери и Пинн следовали за ней по пятам. Пули заполняли воздушное пространство вокруг них.

Но они лишь старались отсрочить неизбежное. Больше некуда было идти.

Ангарная палуба была переполнена кранами, портативными топливными баками и свайными грузами. Массивные зубья выросли из пола, часть механизма, которая зажимает у причалов суда и предотвращает дрейфование тяжелых грузовых кораблей. Вдали высокие платформы для прожекторов и сужающиеся башни контроллеров выросли почти до крыши ангара.

Они использовали эти препятствия в качестве укрытия, стремительно двигаясь мимо и вокруг них, чтобы экипаж «Делириум Триггер» не мог прицелиться. Никто не пытался остановить их с ведущей за собой Бесс. Рабочие дока бежали в укрытие, испугавшись дикой перестрелки своих преследователей.

Пасть ангара раскрылась для ночи и электрического света города. Но палуба ангара была сорока футов, и до края её было еще далеко. Милиция расположилась, заблокировав все лестницы. Они оказались в ловушке, но все же они бежали, с трудом цепляясь за каждый последний момент из своей свободы и своей жизни. Больше ничего не оставалось делать.

Бесс замедлилась, поскольку они начали проходить мимо очередной кучи грузов ожидающих погрузки на фрегат. Она взяла ящик и забросила его без особых усилий в направлении преследователей. Преследователи разлетелись и кинулись прочь, когда ящик разбился на части в середине толпы. Крейк и другие мчались мимо нее, а она заняла позицию сзади. Пуля, отскочила от ее бронированной спины, и унеслась прочь с высоким воем, когда она повернулась, чтобы продолжить следовать за ними.

Зачем я пришел сюда? Подумал Крейк. Это тот же вопрос, который он задавал себе всю ночь. Почему я согласился на это? Тупица, тупица, тупица.

Он беспощадно критиковал себя от страха, пока бежал, проклиная свой идиотизм. Он мог бы просто отказаться. Он мог бы оставить все это и уйти в любое время. Но он позволил себе быть втянутым в план Фрея, движимый отвращением к себе и коварным обаянием капитана. Вернувшись в Йортланд, он был готов бросить все и оставить Фрея с его судьбой. Тем не менее, так или иначе, он попал, согласившись присоединиться к экипажу, на «Кетти Джей».

Он сделал ошибку. Он на мгновение вспомнил, то время в грязной подсобке бара, когда Лоусен Макард держал пистолет у его головы и говорил Фрею отдать ему коды зажигания «Кетти Джей». Он не забыл лицо Фрея, те холодные, безразличные глаза, как глаза куклы. Он позволил себе поверить — еще раз — что Фрей был его другом.

И из-за этого он умрет.

Они обежали машинное отделение и перескочили через топливные трубы, спеша через маслянистое металлическое царство ангара. Их окружало темное железо, горел тусклый свет, все было покрыто тонкой паутиной грязи. Здесь не должно было быть жилищ. Это место было несимпатичным, но в то же время незабываемым — индустрия нового мира. Крейк вырос на усадьбе, окруженной деревьями, и очень редко видел фабрики, которые сделали его семью богатой. Теперь чувства мрачного фатализма, захлестнули его. Это казалось ужасным местом, что бы прожить жизнь, и еще хуже, чтобы встретить её конец.

Палуба сузились, когда они достигли пасти ворот ангара, который расщеплялся в длинные проходы. Они вели к освещенной станции и смотровым площадкам. Слева и справа от них находились грузовые и пассажирские лайнеры, полузатонувшие под эстакадой палубы, колоссальные в своей потрепанном величии. Там были люди, выстроившихся вдоль поручней, глядя, на их бедственное положение с интересом, на безопасном расстоянии.

— Здесь! — воскликнул Малвери, и они направились на портал подъемного крана, выступающий над воротами ангара. Он был достаточно широк, по три в ряд, но в конце, не было ничего, кроме небольшой смотровой площадки. После этого, следовало только смертельное падение на землю.

Не имеет значения. Они бежали до конца портала подъёмного крана, и затем остановились.

Экипаж «Делириум Триггер» замедлился, видя, что их цель попала в ловушку. Они собрались в конце портала. Между ними и людьми с «Кетти Джей» было длинное, открытое пространство. Они стали бы легкой добычей там, и они все еще боялись голема достаточно, чтобы уважать его силу.

— Что теперь? — спросил Пинн.

— Теперь мы сдаемся? — сказал Малвери.

— Мы что? — закричал Пинн.

Улыбка врача расползлась под его толстыми белыми усами. Пинн улыбнулся в ответ, как он понял. Крейк был потрясен, обнаружив, что он был единственным, кто казался нервным в связи с перспективой неминуемой смерти.

— Я не думаю, что они в настроении, чтобы взять нас живьем, во всяком случае, — сказал Малвери. — Всем встать за Бесс. Она наша защита.

— Эй, подожди, — Крейк начал, но они уже толпились за големом, используя ее объём в качестве щита. Бесс присела, закрывая собой как можно большее пространство. Малвери и Пинн присели, вглядывая с обоих сторон, с оружием на готове. Крейк, по-прежнему держа странный Дракенийский компас в руках, сел рядом с ними. Он слушал тихое воркование клещей в ближайшие к нему груди Бесс.

— Сколько у нас патронов? — спросил Малвери.

— У меня … ммм … двенадцать, тринадцать патронов? — ответил Пинн.

— Я о том же, — Крейк?

Крейк дал Пинну револьвер и несколько патронов.

— Возьмете их. Я бы не стал стрелять в любом случае.

— Правда-о, — сказал доктор, направляя на него пистолет. — Выбирай свою цель.

Количество людей с «Делириум Триггер» увеличивалось. Некоторые сдерживаясь, изучали ситуацию, в то время как другие гневно требовали действий. Один или два даже попытался добежать до портала, но были остановлены своими товарищами. Удачный, дальний бросок, попал прямиком в плечо Бесс.

— Посмотрите на них, — кричал Пинн. — Банда девок.

Направляемые боцманом, экипаж захватил ломы у портовых рабочих и начал отламывать ими куски от механизма. Милиция могла поймать их сейчас — бежевые мундиры толкались в толпе, — но, оценив ситуацию, они оказались рады настолько, что были готовы позволить людям «Делириум Триггер» справиться с этим делом. Это было легче, чем рисковать своей собственной жизнью.

— Что они делают там? — пробормотал про себя Малвери.

Крейк осторожно выглянули, взглянул одним глазом и вернулся в укрытие.

— Они делают щит.

Он был прав. Несколько мгновений спустя десять человек начали продвигаться вверх по порталу, держа перед собой большой лист железа, вытащенный с бокового крана. Они пробирались вперед, нервно, но целеустремленно, их оружие, торчало во все стороны щита.

— Хм, — сказал Малвери.

— Что? — сказал Пинн. — Как только они подберутся ближе, мы отправим девчонку Крейка разобраться с ними. Она раздавит их в пасту.

— Думаешь, это так просто, — сказал доктор, кивая в сторону палубного ангара. — Смотри.

Пинн посмотрел. Пять человек заняли позицию на краю палубы, лежала на животе, целясь длинноствольными ружьями в них.

— Снайперы, — сказал Малвери. — Если Бесс будет двигаться, мы потеряем наше прикрытие, и они убьют нас.

Как бы в подтверждение сказанному заявлению, пуля срикошетила от Бесс, в дюйме от его лица. Он отступил немного в сторону.

— Проклятье, — сказал Пинн. — Почему мы никогда не придумываем такие планы, как этот?

— Придумываем, — сказал Малвери. — Вот так мы оказались здесь.

Люди с «Делириум Триггер» подползали все ближе. Узкий угол вдоль портала сделали невозможным шанс произвести хороший выстрел в любого из них. Малвери попытался поэкспериментировать и сделал залп из пистолета, но это только вызвало грохот от их щита. Они остановились на мгновение, затем продолжили.

Крейк вспотел и продолжал бормотать что-то себе под нос. Тупица, тупица, тупица. Он хотел быть больным, но ничего не было в желудке: он был слишком возбужден, чтобы поесть, прежде чем отправиться в эту миссию.

Щит, пройдя большую часть портала, остановился. Люди присели за ним, и стали невидны. Было мучительное ощущение спокойствия перед неизбежной бурей.

— И так, — сказал Малвери Пинну. — Я бы сказал, что счастлив знать тебя, но… — он пожал плечами. — Ты знаешь.

— Кроме того, ты усатый старый хрен, — Пинн улыбнулся, испытав подлинное отвращение к товарищеской любви. Затем люди с «Делириум Триггер» выскочили из укрытия со своими пушками наперевес, и все мысли затерялись в хаосе.

Нападение вселяло ужас. Они стреляли, пока их оружие не опустело, после чего опускались вниз, чтобы перезарядиться, а в то время, люди позади них продолжали вести заградительный огонь. Бесс стонала и выла, поскольку её просто нашпиговали пулями. Они палили в неё с близкого расстояния, разрывая кольчугу в клочья и кожу на её суставах, расщепляя на кристаллы её металлическую лицевую защиту. Она хлопнула воздух, как будто её терзают пчелы, и раздался вопль, громыхающий глубоко внутри нее.

Крейк зажал уши руками, стараясь перекричать шум, издавал тупой крик страха, ярости и печали. Звук свинцовой смерти был достаточно ужасным: звук боли Бесс был еще хуже.

Малвери удалось высунуть пистолет с боку Бесс и выстрелить один или два раза, но это не помогло. Они теснились за големом, как могли, но пули летели отовсюду, и они не осмелились разрушить защиту. А Бесс заставляли отступать, обстреливая её кумулятивными снарядами, которые прожигали ее броню и врезались в мягкие части тела. Она отшатнулась, рыча. Остальные наткнулись на неё. Крейк увидел брызги крови на разорванной ноге Пинна: он опустился, схватившись за бедро, пистолеты выпали у него из рук.

И вдруг он подумал, что это глаза умирающего. Он знал, что член экипажа «Делириум Триггер» знал, что подстрелил Пинна. Он знал, на что похоже это чувство, бежать вне времени, оставив жизнь незаконченной, и многое еще предстоит сделать.

Был ослепительный свет, и рев двигателей. И пулеметы, оглушительные пулеметы разбивали прохладу ночного воздуха в ангаре. Люди в портале разрывались в окровавленные клочья, дергаясь, как будто бы их прокалывали, перелетали через перила, погружаясь на дно ангара.

Крейк моргнул и широко открыл глаза, пораженный отсрочкой своей смертной казни. Но ошибки не было. В воздухе висела, потертая, поцарапанная и красивая, «Кетти Джей». За штурвалом была Джез.

Малвери прыснул со смеху, помахав рукой над головой. Джез помахала в ответ, через окно кабины. Пинн, катающийся по земле и кричащий от боли, был забыт.

Харкинс сидел у автоматической пушки в куполе, и он открыл палубу ангара, когда Джез повернула «Кетти Джей». Он стрелял в сторону, чтобы напугать, а не поразить кого либо, но они вызвали панику достаточную, чтобы держать снайперов в своих укрытиях. В задней части корабля зияла открытая грузовая рампа, и Сило стоял на вершине ее, держась за ступени, подзывая их.

Джез управляла кораблем неуклюже: она дернулась назад слишком жёстко, и с хрустом развернулась, грузовой рампой задев крановый путь. Металл гнулся и визжал, но ей удалось стабилизировать «Кетти Джей» снова, появился путь к спасению, пандус, ведущий в утробу грузового отсека.

Крейк стоял, как будто во сне, сбитый с толку всем этим шумом и движением. Бесс загребла его в обе руки, как если бы он был ребенком, и прижала к себе. Затем двинулась вперед, прыгнув на рампу, и понесла его в грузовой отсек.

Позади него кто-то карабкался, голоса, люди кричали, но ничего не мог разобрать. Приглушенный звук выстрелов автоматической пушки раздавался сверху, визг профановых двигателей в режиме ожидания; благословенная безопасность стен вокруг него.

Затем ударила гидравлика и грузовая рампа начала закрываться. Малвери закричал:

— Джез!

— Увези нас отсюда! — вопил Пинн. Весь мир качнулся, когда корабль начал движение. Вырванный металл на боку «Кетти Джей» оторвал часть кранового пути.

Ускорение.

Прошло некоторое время прежде, чем очистился туман паники и чувства к Крейку вернулись. Он понял, что Бесс посадила его на пол, и села на корточках рядом с ним. Он увидел проблески света, отражающийся от ее лицевой панели, как далекие звезды. Малвери велел Пинну заткнуться.

— Я истекал кровью, док! Мне становится холодно!

— Это всего лишь поверхностная рана, ты чертов педик. Хватит ныть.

— Если я не выживу … вы должны сказать Лисинде …

— Ну, ей. Уверен. Я расскажу твоей возлюбленной, что ты умер как герой. Иди в приемную, хромая твоя задница, я налажу тебе пару швов. Я сообщу вам, установленное временя, когда мы заберем, капитана.

Какое-то движение, темно-коричневая кожа, узкое лицо мартианца замаячило в поле зрения Крейка.

— Ты в порядке? — спросил он.

Крейк сглотнул и кивнул.

Сило посмотрел на Бесс.

— Она славная штука, — сказал он. Затем он взял компас, который лежал рядом с Крейком. Компас, который взял из каюты Дракен. Сило взвесил его в руке, задумчиво, потом утверждающе взглянул на Крейка, встал и ушел.

У Бесс в груди эхом раздалось воркование. Крейк сел и провел рукой по металлической обшивке ее руки. Она была шершавой от следов ожогов и вмятин.

— Мне очень жаль, Бесс, — промурлыкал он. — Мне очень жаль.

Бесс заворковала и снова прижала его, обдавая холодом железа от ее щеки.

Фрей отмечал победу в традиционной манере, и до рассвета пьяно хохотал.

Они подняли «Фаеркроу» и «Скайланс» из укрытия за пределами Рабана, а затем в течение трех часов летали, меняя курс несколько раз, пока они не стали полностью уверены в том, что любые попытки преследования стали бы безнадежны. После этого они начали искать место для приземления. Фрей нашел чистый склон среди огромного луно-посеребренного лесного ландшафта Варденвуда. Там они совершили вылазку, развели костер, и Фрей продолжил налегать на дешевый грог.

Это затянулось на долгое, долгое время, и он чувствовал хорошо.

Он посмотрел на смеющиеся лица мужчин, которые пили с ним: Малвери, Пинн, даже Харкинс, который расслабился и присоединился к ним после небольшого запугивания. Джез была в своей комнате, держась подальше, как обычно, и пытаясь сделать расшифровку карт украденных из кабины Дракен. Крейк и Сило были поблизости, ухаживая за Бесс, которая была ранена. Никто не хотел спать. Все они были либо слишком возбуждены или, в случае Крейка, слишком волновались. Он волнуется о своем драгоценном Големе.

Но Фрей не беспокоился о Крейке в данный момент. Прямо сейчас, он наслаждался от удовлетворения от хорошо выполненной работы. Его план сработал. Его команда победила несмотря ни на что. Несмотря на унизительные слова этой сучки, её жестокую жалость, он обыграл ее как мастер. Он представил себе ее лицо, когда она вернется к своей команде в смятении и увидит, что ее драгоценные карты пропали. Он представил, как она вспылит, кода услышит о героическом спасении в последнюю секунду на «Кетти Джей». Он представил ее ярость, когда она узнает, как сильно она его недооценила.

Ты думала, что знаешь меня — торжествовал он. — Ты сказала, я предсказуем. — Но этого ты не предвидела.

А самое лучшее, что никто из его людей не пострадал. Ну, если не считать маленькую зверюшку Крейка и царапины на ноге Пинна, но это не считается. В общем, блестящая операция.

Если таков вкус успеха, то он хочет еще.

Он подтянул к себе бутылку грога и сделал глубокий глоток из нее. Малвери рассказывал непристойные истории о высококлассной шлюхе, которая лечила ему спину, когда он был в большом городе врачей. Пинн уже был в стельку, задолго до кульминационного момента рассказа. Харкинс фыркнул и улыбнулся, показывая свои коричневого цвета зубы. Их лица пылали румянцем, наполняясь светом костра и цветами рассвета. Фрей почувствовал прилив алкоголя как топлива, такого любимого для них всех. Он гордился ими. Он был горд собой.

Это было не легким делом, доверить Джез код зажигания «Кетти Джей». Код был установлен в процессе производства воздушного корабля, и так как он опирается на различные сложные механизмы, ключ не может быть изменен без длительных и дорогостоящих инженерных процедур. Теперь Джез навсегда приобрела возможность активировать и поднять в воздух «Кетти Джей». Даже сейчас, Фрею пришлось бороться с подозрением, что Джез может быть ползет к кабине, намереваясь вбить цифры и сбежать с его кораблем, прежде чем кто-либо успел бы ее остановить.

И может, делает это прямо сейчас, подумал он. Как жить с этим.

Это было абсолютно необходимо для завершения его плана, что кто-то подлетит на «Кетти Джей». Джез заверяла его, что может, поднять в воздух воздушные суда различных типов. Но он бы все равно не смог отдать код в первую очередь. Как и в браке, было такое чувство, что жертвует слишком много себя чужим.

В конце концов, он убедил себя, сделав аналогии с карточной игрой в Рейк. Он обнаружил, что большинство вещей в жизни может быть связано с картами, если только ты придумаешь, как это сделать, что бывает достаточно трудно.

В Рейк можно играть слишком осторожно. Если ты ждешь и ждешь идеального расклада, то обязательно проиграешь — минимальные ставки в каждом раунде будут постепенно сводить тебя вниз. Тебе не хватит ни времени, ни денег, дождаться шанса, который никогда не придёт. Рано или поздно, надо будет идти на риск.

Поэтому он готов был поставить на Джез, и, слава Богу, он одержал крупную победу. Она была странной рыбой, но она ему нравилась, и он знал, что она компетентна. Ему даже, честно признаться, то, что он поделился секретным кодом, принесло небольшое чувство облегчения, хотя он был не совсем уверен, почему. Было похоже, что он спустил пар немного.

Малвери достиг кульминации своего рассказа, и они взвыли от смеха. Фрей не обращал внимания, но он смеялся, так или иначе, оказавшись в чувствах. Он передал бутылку, и Малвери глотнул из неё. Позже, Фрей будет думать о других вещах: выполнение основной задачи было еще впереди, уколом жала возможность увидеть лицо Триники снова. Но на данный момент, выпивая со своими людьми, он был счастлив, и этого было достаточно.

Крейк был еще вполне трезвый, но счастливый. То, что им удалось спастись, не взбодрило его чувство триумфа, а вместо этого даже ввело его в депрессию. Он прекрасно понимал, что выжили они лишь потому, что Джез прибыла раньше. Она была вынуждена взлететь раньше чем планировалось, возвращая назад «Кетти Джей» с намного превосходящими цифрами, а потом направилась прямо в точку погрузки в ангаре. Оказавшись там, она заметила беспокойство внутри и поняла, что есть проблемы. Их оценка продолжительности операции была отложена: они позволили себе слишком много времени.

В конце концов, им повезло.

К его удивлению, Сило вышел из машинного отделения, чтобы помочь ему залатать Бесс. Мартианец молчал, это была одна из веских причин его присутствия рядом с «Кетти Джей», так же он редко высказывал свое мнение и никогда не обобществлял, Крейк бессознательно начал игнорировать его, как если бы тот был одним из домашних слуг. Он подозревал, что Силу было просто любопытно: появилась возможность поближе взглянуть на голема, чтобы выяснить, что придает ей сил. Какими бы ни были его мотивы, Крейк был рад помощи и тихой компании. Все вместе они вытащили пули, зашили кожу, и прижгли ее раны.

Хотя все раны были поверхностные, Крейк был охвачен чувством вины. Он позволил, что Бесс была использована в качестве щита. Что, если у них динамит? Что, если у них действительно большая пушка? Неужели она встала бы после этого? Если на то пошло, то, что на самом деле произошло с ней, если она была разрушена?

Бесс была оболочкой с вселённым в нее духом. И это все, что знал Крейк. Пустые доспехи, как кожа вокруг ничего. Откуда только там наличие истинной жизни? Что именно там? Разве это занимает кожаный костюм, или это где-то внутри? Эти сверкающие в пустоту глаза — разве они что-то значат?

Он не знал. Он даже не знал, как он заставил ее сделать это. Бесс была катастрофой, и тайной.

— Больно ли это ей? — вдруг спросил Сило, потирая пальцем по пулевому отверстию в колене. Его глубокий, литой голос был сильно изменён. — Боольноо лиии ееей?

— Я не знаю, — ответил Крейк. — Думаю да. В некотором смысле.

Мартианец смотрел на него, ожидая большего.

— Она была … расстроена, — сказал он неловко. — Когда они стреляли в нее. Поэтому я думаю, что она это чувствует.

Сило кивнул и снова сосредоточил свое внимание на работе. Бесс сидела тихо, не двигаясь. Она спала, он догадался. Или, по крайней мере, он называл это сном. В эти периоды кататонии, она просто отсутствует. Не было сверкающего огонька внутри. Она была пустым костюмом. Где не было присутствия, или если она действительно ушла куда-то, он не мог сказать.

Молчание между ними вернулось, но Крейк почувствовал давление, чтобы что-то сказать Сило. Казалось важным, чтобы мартианец был здесь, вместе с ними, спрашивая его, а, не задавая вопросы. Он начинал чувствовать себя все более и более некомфортно. Нарастал птичий хор с деревьев, все вокруг казалось неестественно громким.

— Капитан, кажется, в хорошем настроении, — сказал он, наконец.

Сило только хмыкнул.

— Как вы с ним познакомились?

Сило остановился и посмотрел на него. Несколько секунд, Сило рассматривал его в слабом свете рассвета, и глаза его были не читаемы. Затем он вернулся к своей задаче.

Крейк сдался. Возможно, он был неправ. Возможно, Сило действительно не хотел говорить.

— Я бежал с завода, — сказал ему Сило внезапно. — Я бжал из звода.

Он продолжал работать, как он говорил.

— Семь лет назад. Строили воздушное судно за Самарландом. Мой народ в тех землях — рабы. Спорим, ты знаешь, йух?

— Да, — сказал Крейк. Он был потрясен, услышав такой бурный монолог от Сило.

— Даккардианцы сдались. Уже давно прекратив борьбу, присоединившись к их хозяевам. Но те из нас, кто мартианцы, мы никогда не сдавались. Пять сотен лет прошло и мы никогда не сдавались.

Говорил он с ожесточенной гордостью в голосе.

— Так что, когда пришло время, некоторые из нас убили надсмотрщиков, и мы убежали. Они преследовали нас, йух? Только мы рассеялись. По холмам и лесам. И очень скоро, остался только я. Я голодал и заблудился, но я не мертв, и я не раб. Потом я увидел корабль спускающийся вниз. Без повреждений, просто опускающийся. Пилот выглядел так, как будто он ничего не знал. Совершает жесткую посадку, и я иду. Это был мой путь. И когда я попал туда, я обнаружил Капитана внутри. С ножевой раной в животе. В плохом состоянии.

Крейку потребовался только момент, что бы отвлечь внимание.

— Подождите, ты имеете в виду нашего капитана? Фрея?

— Фрей и Кетти Джей, — сказал Сило.

— Как это случилось?

— Не спрашивал, и он не говорил, — ответил Сило. — Теперь у меня достаточно пищи и запасов на этом корабле, но я не могу летать. Я знаю корабль изнутри, но никогда не летал. Поэтому я позаботился о капитане. Я дал ему пилюли и наложил повязку, и ему стало лучше. В то же время, я ел, становился сильнее, — пожал он плечами. — Когда ему стало лучше, он сказал, что никогда не вернется к людям, которые послали его туда. Он собирался стать флибустьером. Это мне подходило. Он вывез нас обоих, и с тех пор я на «Кетти Джей».

— Так ты спас ему жизнь?

— Полагаю. Полагаю, он спас мою тоже. В любом случае, я здесь, да? Я никогда не говорил об этом с тех пор. Я починил судно, он дал мне кров. Вот так, и я благодарен за каждый день, что провел на борту. Каждый день, еще один день, где я не раб. Одинокий мартианец не протянул бы долго здесь в Вардии. Ваши люди не любят нас после Аэриумных Войн.

Крейк посмотрел на камин, где Малвери обнимал Фрея и наливал грог ему в рот. Остальные двое смеялись. Каждый раз, когда он считал, что понял Фрея, его снова озадачивали.

— Ты никогда не говорил.

— Ты никогда не спрашивал. Звучит глупо, но сейчас тоже не подходящий момент. Уже слишком много крикунов на этом судне.

— Оо, согласен, — сказал Крейк.

Сило поднялся на ноги и выпрямился.

— Ну, я сделал с тобой все что мог, леди Бесс, — сказал он. — Мне нужно немного выспаться.

— Спасибо за помощь, — сказал Крейк. Сило хмыкнул и пошел прочь.

— Эй, — внезапно крикнул Крейк, у него возник новый вопрос. — Почему они называют тебя Сило?

— Имя, которое дала мне мама — Силопеткай Аурамактама Файлинана, — послышалось в ответ. Впервые на своей памяти Крейк увидел улыбающегося мартианца. — Думаешь, сможешь запомнить это?

— Капитан.

Фрей слабо осознавал, что кто-то трясет его. Он всем сердцем желал, чтобы они убрались.

— Капитан!

Снова, его вытягивают из вязкого состояния, из глубин грогового сна.

— Оставь меня в покое!

— Капитан!

Фрей застонал, когда стало ясно, что они не отстанут. Он осознавал прохладный ветерок и теплое солнце на своей коже, запах травы, и запретные знаки ужасного похмелья. Он открыл глаза и вздрогнул от палящего солнца, посылающего лучи прямо ему в мозг. Он заслонил свет рукой и повернул голову к Джез, которая стояла на коленях рядом.

— Что? — сказал он медленно, с угрозой.

— Я расшифровала карты, — сказала она.

Он выпрямился и снова застонал, растирая лицо рукой. Во рту у него был вкус — будто кто-то нагадил, а потом умер там. Головни огня все еще тлели. Но солнце было высоко в голубом небе, Малвери храпел как трактор, неподалеку. Пинн сосал большой палец, другой рукой подергивал промежности, вокруг которой вращались все его мечты.

— Не спится? — спросил он.

— Не очень, — призналась она. — Извини, если это неподходящее время. Ты сказал, что хочешь узнать немедленно.

— А ты сказала, что еще есть время.

— В сущности, да, я помню.

Он глубоко сожалел, об этих слова сейчас.

— Итак, ты знаешь, где убежище Триники?

— Полагаю, что так, капитан. По карте будет тяжело вычислить. Это не только крестиком отмеченное место вроде этого.

— Э-Э? Карта — это карта, не правда ли?

— Не совсем. Это очень схожие вещи, маркировка маршрута через горы. Либо мы пропустили карту, либо Триника уже знает, основной район, и где находятся убежища. Если вы не знаете с чего начать, вы просто смотрите на связку гор.

Она выдала причудливую улыбку.

— В Вардии много гор. Но ты догадалась?

— Подходящая позиция с большущей горой на моей другой карте.

— Хорошая работа, Джез.

— Спасибо капитан. А теперь скажи мне, куда мы едем?

— Тебе не понравится.

— Мне вообще редко что-то приходится по душе.

— Полагаю, ты слышал о " Кладбище мошенников"?

— О, дерьмо, — он вздохнул, а потом снова плюхнулся на спину, его глаза были закрыты. Он ожидал плохих вестей, но не настолько же плохих.

Джез похлопал его по плечу.

— Я буду у себя в каюте, когда вы будете готовы, — сказала она. Затем он услышал, как она встала и вернулась на «Кетти Джей».

Все, кто летал над южной оконечности Впадины Хука знают "Кладбище мошенников". Все об этом знали, и пытались избегать его, если это было возможно. Самолеты, которые отправлялись в этот маленький, беспокойный вулканический край, редко видели снова. Те, кто отважился сунуться в туман, говорили то, что их компаньоны таинственным образом взрывались. Пилоты сходили с ума и летели в пропасть. Выжившие говорили о призраках, страшных духах, которые вцеплялись в их корабли. Это было проклятое место, названный в честь первого человека, который выдержал его и смог выжить.

— Почему мне просто не лечь здесь и умереть? — подумал Фрей. — Это сэкономит время.

Время. А время это то, чего они не имеют. Никто не знает, как много времени потребуется Тринике пополнить экипаж и ознакомить новичков со сложностями «Деллириум Триггер». День? Неделя? Фрей понятия не имел. Это действительно зависело от того, был кто действительно жизненно важный среди людей Джез у пулемета на портале.

Но он знал одно. Как только он поднимется и побежит, Триника будет охотиться за ними с удвоенной яростью. Без её странного компаса и карты, она будет не в состоянии добраться до убежища, но она знала, что Фрей будет двигаться таким образом. Она в состоянии получить слово союзников, как-то. Он хотел войти и выйти перед тем, как она начнет действовать.

Он поднялся на ноги и покачнулся, так как в голове у него было мутно. Потребовалось несколько мгновений, чтобы стабилизировать положение снова. Он не был, подумал он, в хорошей форме для встречи с верной смертью в ближайшее время.

— Ну, ладно, — подумал он неуверенно. — Давай, иди и сделай это.

И он, спотыкаясь, запинаясь, пошёл будить экипаж.

«Кетти Джей» висела над белизной склонов Впадины Хука, пятнышко на фоне колоссальных каменных стен. Не было других машин, которые были увидены или услышаны. Под ними, была только мрачная пустота тумана. Покрывающего низовье реки, окутывающего каньоны и ущелья, скрывая подножия гор. Там, внизу, на "Кладбище мошенников" туман не рассеивался никогда.

Высоко над ними были неровные, ледовые наконечники вершин гор. Еще выше был зловещий покров из дрейфующих облаков пепла, летящих на восток, за которым тянулся тонкий занавес теряемых хлопьев. Ядовитые миазмы сочились из вулканических трещин и отверстий вдоль южных границ горного хребта. Их нес господствующий ветер, чтобы осадить на "Черный смертельный плот", великую пепельную равнину, где он душил все живое под собой.

Фрей сидел в кресле пилота, глядя вниз. Гадая, стоит ли оно того. Гадая, не должны ли они развернуться и бежать. Мог ли он вытащить их из этой передряги? Этот сброд оборванных бродяг, выступает против одних из самых влиятельных людей на земле? В конце концов, разве у них еще есть шанс? Что лежит в том тайном убежище, такого важного, чтобы стоить всего этого?

Их победа над Триникой поддерживала его немного, но перспектива вслепую лететь к "Кладбищу мошенников" пробудили все старые сомнения. Слова Крейка вращались в его голове.

Как группу, нас довольно легко определить. Кроме того, они, вероятно, никогда не поймают нас. Они получат только Фрея.

Справедливо ли рисковать ими всеми, чтобы очистить свое имя? Что, если он распустит их в разные стороны, расформировав экипаж, а сам направится к Новой Вардии? Он может сделать, пересекая море, бури на другую сторону планеты. Даже зимой. Это было возможно.

Что угодно, только не туда, не на Кладбище.

Крейк и Джез были с ним в кабине. Джез была нужна ему для навигации, и он хотел, чтобы Крейк помог разобраться со странным компасоподобным устройством, у которого никто не мог определить, где тут голова, а где хвост. Он выгнал остальных в столовую, чтобы они не приставали к нему. Харкинс и Пинн были вынуждены держать свои корабли позади, так как было слишком опасно двигаться в колонне, и они были невыносимы как вторые пилоты.

— Я запущу навигационный расчет пути, как только мы окажемся внизу, в тумане, кэп, — сказала Джез. — Держите курс и скорость устойчивыми и скажите мне, если вы измените их.

— Ладно, — сказал он, сглотнув в пересохшем горле. Он потуже натянул пальто. Он не был уверен, было ли это похмелье или страх, но он никак не мог согреться. Он повернулся вокруг, чтобы взглянуть на Крейка, который стоял за его спиной, держа латунный компас в обеих руках. — Эта штука делает что-нибудь?

— Не похоже, — сказал Крейк.

— Ты его включил?

Крейк бросил на него взгляд.

— Если ты думаешь, что знаешь, как включить его, и что-нибудь ещё, что мы все упустили, скажи мне.

— Я сейчас не нуждаюсь в твоем чертовом сарказме, Крейк, — огрызнулась Джез, с колючими и незнакомыми нотками в голосе. Крейк, предпочел промолчать, а не огрызнуться.

Фрей вздохнул. Напряжение между этими двумя не улучшило его нервы. Медленно леденящая атмосфера на «Кетти Джей» началась с тех пор, как они вернулись с бала.

— Откуда весь этот проклятый туман, кстати? — он начал жаловаться, чтобы сменить тему.

— Горячий воздух из вентиляционных отверстий на западе дует над холодными реками, и талая вода убегает на Восточное Нагорье, — Джез рассеянно ответила.

— Ох.

Разговор иссяк, на время.

— Кэп? — спросила Джез, когда дальше молчать стало достаточно неудобно. — Мы идем?

Фрея подумала о том, чтобы поделиться своей идеей с ними. Он мог предложить распустить их и отправить идти своим путем. Разве это было бы не дурно? Тогда никто не должен будет спускаться к Кладбищу. Ему меньше всего хотелось делать это.

Но все это было бы слишком, чтобы попытаться объяснить это сейчас. Все зашло слишком далеко. Он подчинился этому. Легче идти вперед, чем назад.

Кроме того, подумал он, в редкий момент беспечной бравады, ничего не проясняющее похмелье смерти подобно.

Он устроился в кресле и выпустил аэриумный газ из балластных баков, добавив немного веса кораблю. «Кетти Джей» стала погружаться в туман.

Высотомер на приборной доске неуклонно тикал, когда они спускались. Мир потускнел, и побелил ветровые стекла кабины. Низкий гул электромагнитов в аэриумном двигателе был единственным звуком в тишине.

— Доходи до тысячи и держись, — инструктировала Джез, склонившись над картами за своим тесным столом. Ее голос звучал глухо как в могиле.

— Крейк?

— Еще ничего.

Они ломали голову над компасом большую часть дня, но никто не смог расшифровать его способ работы. Отсутствие маркировки обозначающей Север, Юг, Восток или Запад предполагало, что он не был предназначен для навигации. Четыре иглы, которые, казалось, способны качаться независимо друг от друга, сделали эту вещь еще более запутанной. И потом там были числа. Никто не знал, что они означают.

Они установили, что каждой паре набора чисел соответствуют различные стрелки. Пара установленных номеров отмеченных '1' соответствует указанной стрелкой '1'. Каждый номер был нанесен на вращающийся цилиндр, как показания высотомера, и, по-видимому, отображали числа от нуля до девяти. Верхний набор каждой пары имел по две цифры, что позволяло набрать от 00 до 99. Нижний набор то же самое, но нулю там предшествовали пустые цифры. Все цифры за исключением этих пустых были поставлены на 0.

У Фрея было ощущение, что этот компас был жизненно необходим для их выживания на "Кладбище Мошенников". Они в опасности, пока не смогут выяснить, что это такое. Но сейчас, это казалось ничем.

Фрей поднимал «Кетти Джей» пока высотомер не показал километр над уровнем моря, внизу у подножья горы. Туман становился гуще и плотнее, в кубрике темнело, и наступали прохладные сумерки. Фрей знал, что лучше пользоваться фарами, которые могли ослепить их, но включил огни на корпусе, надеясь, что они рассеют мрак. Они рассеяли, но только немного.

— Хорошо, капитан, — сказала Джез. — Медленно вперед, держи курс на два-двадцать, оставайся на этой высоте.

— Начнем с десяти узлов, — ответил он.

— Хорошо, — Джез посмотрела на карманные часы, — поехали.

Фрей направил «Кетти Джей» вперед, поворачивая в новом направлении. Ощущение слепого полета, даже со скоростью ползущего, было ужасающим. Внезапно он почувствовал уважение к Харкинсу, который преследовал «Виндблэйд» на полной скорости сквозь туман, после уничтожения «Туза черепов». Эта нервная, подлая старая каланча был храбрее, чем казался.

Через долгие минуты, они двинулись вперед. Никто ничего не сказал. Фрей почувствовал, как капли пота прокладывают себе путь с волос по вискам. Джез сообщила об изменение курса и высоты. Механически, он послушался.

Темп был мучительный. Ожидание его убивало. Что-то должно было произойти. Он просто хотел, с этим покончить.

— У меня есть кое-что! — объявил Крейк. Фрей подпрыгнул в кресле от внезапного шума.

— Что это?

Крейк шел с экспериментальным компасом.

— Одна из игл начала двигаться.

Фрей остановил «Кетти Джей» и взял компас у Крейка. Джез взглянул на свои карманные часы снова, мысленно записав, как далеко они поехали по этому новому курсу.

Крейк был прав. Хотя другие иглы, пронумерованные от 2 до 4, по-прежнему бездействовали, первая игла была направлена в ту сторону, куда направлялась и «Кетти Джей». Независимо от того, что Фрей свернул, игла сохраняла направление, независимо от того, в какую сторону повернут компас.

Число соответствующее первой игле изменилось. В то время как все остальные были еще на нуле, эти пришли в жизнь. Самым верхним набором читалось 91. В нижней части набора, одна цифра предшествовала другой, уже читалось 30. Они не двигались.

— Верхний начал отсчет от девяносто девяти, — сказал Крейк. — Нижний просто достиг тридцати и остался там.

— Ну и что это значит? — Фрей спросил.

— Он не знает, что это значит, — сказала Джез.

— А ты? — резко спросил Крейк.

Джез повернулась на стуле, сняла заколку и снова собрала волосы, как обычно в хвост.

— У меня есть идея. Когда мы двигались, шел отсчет верхних цифр, а теперь это не так. Я думаю, что он показывает расстояние на котором мы от того на, что указывает стрелка.

— Так на что же указывает стрелка? — спросил Крейк, рассерженный из-за того, что он не догадался об это первым.

— На что-то в девяносто одном метре впереди нас, — услужливо ответил Фрей. — А теперь что? Мы можем обойти это?

— Я бы не хотела отклоняться от карт, если это возможно, — сказала Джез. — Они очень точные.

— Хорошо, — ответил Фрей. — Тогда мы будем двигаться очень, очень медленно, и посмотрим, что там впереди. Крейк, считай числа на компасе.

Он откинулся на спинку сиденья и направил «Кетти Джей» вперед на минимальной скорости. Крейк стоял за его спиной, переводя глаза с компаса на лобовое стекло кабины, где не было видно ничего, кроме тумана.

— Игла, держится стабильно. Другой набор чисел оставался на тридцати. Верхний ведет обратный отсчет… Восемдесят… Семдесят… Шесдесят… Никаких изменений… Пятьдесят… Сорок…

Голова Фрея была переполнены вариантами развития событий, спотыкающимися в панике друг о друга. Что это было, что ждало их там? Вход в убежище? Или нечто совсем смертоносное?

— Тридцать… Двадцать…

Он был так напряжён, что его мышцы ныли, готовый к тому что «Кетти Джей» перевернёт в один миг, когда они выйдут из мрака.

— Десять… Пять… Ноль…

— Ноль? — удивился Фрей.

— Пять… Десять… Игла изменил направление. Теперь она, указывает в обратном направлении. Двадцать… Двадцать пять…

— Позволь мне взглянуть, — сказал Фрей, и схватил компас у Крейка. Игла был повернута в обратном направлении, и числа стремились по направлению к девяносто девяти.

— Хм, — сказал он. Затем он вручил компас обратно демонисту. — Хорошо. Это загадка.

— Может быть, эти цифры означают расстояние, в конце концов, — Крейк скупо склонялся в пользу Джез. Джез не ответила. Он вернулся к чтению цифр.

— Девяносто… Девяносто пять… Теперь цифры сбросились в ноль, и первая игла присоединилась к трем другим.

— Я полагаю, это означает, что мы вышли из диапазона, — предложил Фрей.

— Но там ничего не было!

— По мне это хорошо.

Джез назвала новое направление, и Фрей взял его.

— Ты сможешь увидеть, — начала она, когда Фрей закричал в испуге, от того, что фланги гор вышли из тумана. Он накренился подальше от него, и гора скользнула по их правому борту.

— Гору, — Джез продолжала, — но там проход иссякает.

— Я не видел ни одного прохода, — жаловался Фрей, раздраженный тем, что он страдал от испуга.

— Кэп. Без навигации я как слепая здесь. Правильнее будет, больше чем совершенно слепая. Надо отступить ближе к склону горы.

Фрей сделал это неохотно. Гора замаячила в поле зрения снова. Джез оставила свое место, чтобы посмотреть через ветровое стекло.

— Вот оно, — сказала она.

Фрей тоже видел: ножевой порез в горе, сорок метров шириной, с неровными стенами.

— Мне не очень нравится внешний вид этого, — сказал он.

— Сбрось до девяти сотен, — сказала Джез безжалостно.

Фрей освободил «Кетти Джей» и направил в узкий проход. Горы жестко давили, сужая мир с обеих сторон. Мрачные стены находились достаточно близко, чтобы разглядеть их, даже в тумане. Фрей неосознанно сгорбился на своем месте. Он сосредоточился на том, что бы вести ровно по линии.

— Больше контактов, — сказал Крейк. — Два из них.

— Обе иглы движутся?

— Да. Обе указывают прямо вперед.

— Давай мне номера.

Крейк облизал пересохшие губы и начал читать их.

— Первая игла: расстояние девяносто и убывает. Другой номер показывает пятьдесят семь и держится стабильно. Вторая игла: расстояние… также девяносто, сейчас. И убывает тоже. Другой номер читает минус сорок три. Держится стабильно.

— Минус сорок три? — спросила Джез.

— Маленький знак минус только что появился, там где было пустое место под цифру.

Джез на мгновение задумалась.

— Они говорят нам относительную высоту, — сказала она. — Первый набор чисел показывает на каком расстояние мы от объекта. Второй показывают, на какой высоте он находится, выше или ниже нас.

Фрей осознал.

— Итак, значит он, впереди нас… одна показывает, что цель на пятьдесят семь метров над нами, а другая на сорок три метра ниже?

— Вот почему мы ничего не увидели в последний раз, — сказала Джез. — Мы прошли через него. Это было метрах в тридцати над нами.

Фрей почувствовал смесь трепета и облегчения при этом. Было отрадно верить, что они правильно поняли работу компаса и смогут избежать этой невидимой вещи, по крайней мере. Но почему-то, зная, где это находилось, все казалось ещё более угрожающим. Это означало, что это действительно было там. Каким бы оно не было.

— Крейк, продолжай считать расстояние, — сказал он. Крейк продолжил.

— Двадцать… десять… ноль… иглы качнулся в другую сторону… десять… двадцать…

Фрей просил продолжать отсчет, пока они не выйдут из диапазона и компас не сбросит цифры.

— Хорошо, кэп, — сказала Джез. Дно в любую минуту могло выпасть из этого прохода… мы дошли до семисот и взяли курс на две по восемьдесят.

Фрей хмыкнул в знак согласия. Было достаточно места между горными отвесами, гораздо больше, чем ширина корабля, чтобы пройти, но постоянная необходимость предотвращать дрейфование «Кетти Джей» шлифовал его нервы и создавал головную боль. Он страстно жалел, чтобы прошлым вечером так напился.

Как и предсказала Джез, узкий проход закончился внезапно. Это пространство было гораздо большей пропасти, слишком обширно, чтобы увидеть другой конец. Туман здесь был тоньше и окрашивался зловещим красным светом снизу. Красные тени распространились и в кабину.

— Это лава там, внизу? — спросил Фрей.

Джез потянулась вперёд чуть больше с места штурмана и посмотрела вниз. — Это лава. Падаем на семьсот.

— Приближаемся к лаве.

— Я просто следую картам, кэп. Если вы хотите найти свой собственный путь в этом тумане, добро пожаловать.

Фрей был уязвлен, но он держал рот на замке и начал спускаться. Туман поредел, и красное свечение выросло в силе, пока они купались в нем. Температура в кабине поднялась, пот покатился со лба. Они могли почувствовать тепловое излучение реки лавы, текущей под ними. Пинн вышел из столовой пожаловаться, что там стало душно, но Фрей рявкнул на него, и он ушёл назад. В этот раз он сделал, как ему было сказано.

Фрей начал добавлять аэриум на высоте семьсот метров, чтобы остановить падение, и направил корабль вперед вдоль пропасти. Видимость стала лучше. Туман предпочел рассеяться от такого окружения. Что давало возможность увидеть мрачные необъятные горы вокруг них, правда, слегка смазано и расплывчато. Если спуститься на несколько десятков метров больше, то можно будет рассмотреть реку лавы в деталях: её прокат, грязный поток черного, красного и желтого цвета. Жар там был невообразимый.

— Контакты, — сказал Крейк снова. — Впереди и слева немного. Мы … Ох, подожди. Есть еще один. Две из них. Три. Трех из них.

— Трех из них?

— Четыре, — Крейк поправился. Он показал Фрею компас. Иглы крутились как в вентиляторе, но все равно указывали примерно вперед. Фрей нахмурился, посмотрел на него, и на мгновение этот образ заколебался в фокусе. Он моргнул, и это чувство прошло. Он поклялся себе, что никогда не будет чрезмерно много пить на ночь, перед тем, как начать делать что-нибудь опасное для жизни.

— Хоть одна из них показывает прямо вперед?

— Один очень близко. Двадцать метров ниже. Ох!

— Нельзя так просто взять и сказать "ОХ"! — щелкнул Фрей. — Ох, что?

— Одна из игл передвинулась… теперь она движется обратно… теперь она вернулась снова.

— Что ты имеешь в виду, под «передвинулась»? — требовательно спросил Фрей. Он вытер пот со лба. Всё это напряжение заставляло его чувствовать себя больным.

— Она переехала! Что же ты ещё можешь понимать в виду под этим? — Крейк ответил раздраженно. — Ты можешь остановиться на мгновение?

— Ну, что это меняет? Есть ли что-то или нет? — Фрей становился взволнованным. Он чувствовал, что трепещущее чувство паники находило на него.

— Этих штук там больше четырех, — сказала Джез, которая встала со своего места и посмотрела на компас. — Я предполагаю, что иглы передвигаются в тех направлениях, в которых смогут показать нам четыре ближайшие цели.

— Одна в тридцати метрах впереди! — Крейк плакал.

— Но выше или ниже нас? — спросил Фрей.

— Сорок метров выше.

— Это почему, скажи мне? — закричал он.

— Потому что ты мне сказал! — крикнул Крейк в ответ. — Ты будешь останавливать этот чертов корабль?

Но Фрей не хотел. Он хотел, чтобы все поскорее закончилось. Он хотел пройти мимо этих невидимых врагов и быть подальше от этого места. Он ощущал жуткое чувство неправильности, чувство воровства висело над ним, от онемения пальцы покалывало. Он чувствовал себя взволнованно и тревожно.

— Что за чертово дерьмо происходит, Крейк? — прорычал он, наклоняясь вперед, чтобы попытаться увидеть, что, все-таки, было над ними. — Кто-нибудь мне скажет! Где оно?

— Там одна, есть еще три перед нами, одна позади… хмм… два выше, на тридцать и двадцать метров, есть… — Крейк выругался. — Цифры постоянно меняются, потому что мы двигаемся! Как быстро я должен их читать?

— Просто скажите мне, если мы собираемся двинуться куда-нибудь, Крейк! Это чертовски просто!

Джез застыла в недоумении.

— Вы оба успокоитесь? Вы ведете себя, как пара…

Но тут Фрей отшатнулся от окна с воплем.

— Там что-то есть!

— Что это было? — спросила Джез.

— У нас есть один двадцать… десять метров впереди… это все же ниже нас… — сказал Крейк.

— Это было похоже… Я не знаю, это было похоже, что лицо… — бормотал Фрей. Его желудок заворчал и замутил. Он ощутил запах собственного пота, и почувствовал себя грязным. Он вытер тыльную часть руки, пытаясь очистить их немного, но только сильнее размазал грязь по коже. — Призраки! — сказал он вдруг. — Это призраки "Кладбища Мошенников"!

— Нет никаких привидений, капитан, — сказала Джез, но её лицо было красным в свете лавы, и голос звучал странно и с эхом. Её обычно простое лицо казалось лукавым. Не знает ли она чего-то, чего не знает он? Взрыв маниакального смеха пришел из столовой, Пинн истерически смеялся от чего-то. Это звучало как кудахтанье заговорщика.

— Конечно, привидения! — Фрей снова вернул свое внимание к ветровому стеклу, пытаясь сдвинуть туман в сторону. — Говори дальше.

— Сейчас двое из них находятся позади нас, — Крейк бубнил в фоновом режиме. — Один впереди, другой летит в стороне.

— С какой стороны?

— Разве это важно?

Что-то пронеслось мимо ветрового стекла, размешав туман. Фрей увидел растянутую искаженную форму человеческой фигуры, ужасные черты. Он шарахнулся назад от ветрового стекла задыхаясь.

— Что это?

— Разве ты не видишь?

— Я ничего не вижу!

Видение Фрея ускользнуло из фокуса, и отказалось остаться устойчивыми. Он отрыгнул и в горле появился вкус кислоты и тухлых яйц.

— Кэп… — сказал Крейк.

— Я думаю, что что-то не так, — пробормотал Фрей.

— Кэп… второй набор цифр…

— Что второй набор…

— Номера! Они отсчитывают от минус двадцати к нулю! Это двигается на нас снизу!

— Кэп! Ты дрейфовал вниз. Ты погружался! — крикнула Джез.

Фрей увидел, как стрелка высотомера скользит вниз и схватил управление, поднимая «Кетти Джей».

— Она все еще приближается! — закричал Крейк.

— Двигай! — крикнула Джез, и Фрей усилил газ. «Кетти Джей» прыгнула вперед, и долю секунды спустя снаружи раздался оглушительный взрыв, ударивший в корпус и бросивший Крейка и Джез через кабину. Судно тяжело накренилось, вращаясь на правый борт, и Фрей боролся за управление, пока они слепо двигались в красный мрак. «Кетти Джей» казалась неповоротливой и поврежденной. Фрей увидел отблеск от компаса на полу, его иглы бешено вращались и щелкали.

— Они всюду вокруг нас!

Крейк начал орать.

— Демоны! Демоны за окном!

Зрение Фрея размылось и никак не возвращалось в норму. Казалось, у него в конечностях совсем не осталось сил.

— Капитан! По правому борту над нами! — заорала Джез.

Фрей посмотрел и увидел круглую тень в тумане. Оно приближалось, увеличиваясь, и становясь темнее. Призрак. Большой черный призрак. Нет шар. Металлический шар, утыканный шипами.

Плавающая мина.

Джез ухватила джойстик и начала разворачивать «Кетти Джей» налево. Фрей обессиленно плюхнулся в свое сидение. Крейк закричал.

Еще один взрыв. Потом тьма и тишина.

К Фрею вернулось неясное сознание и через некоторое время он обнаружил, что он рухнул на пол рубки «Кетти Джей». Его щека была прижата к металлу, мокрому от слюны. Его голова разрывалась на куски, как будто его мозг пытался пробить выход из черепа.

Он застонал и зашевелился. Джез сидела в кресле пилота. Она посмотрела на него сверху вниз.

— Ты вернулся, — сказала она. — Как ты себя чувствуешь?

Он выругался несколько раз, подкидывая ей мысль догадаться самой. Крейк валялся в противоположном углу, неестественно изогнувшись под штурманским столом.

Фрей пытался вспомнить, как он достиг этого состояния. У него был соблазн обвинить во всем алкоголь, но он был уверен, что не пил со вчерашнего вечера. Последнее, что он помнил это то, как он летел сквозь туман и рассматривал цифры на компасе.

— Что случилось? — спросил он, приподняв себя в сидячее положение.

Перед Джез был компас и карты, неряшливо разбросанные на приборной панели. Она глянула на них обоих, прежде чем ответить.

— Вы все сошли с ума. Дым от реки лавы, я полагаю.

Это объясняло все: и призраков, и галлюцинации, и паранойю. Она постучала по компасу ногтем.

— Оказывается, что эта вещь, предупреждала нас о том, где магнитные плавающие мины. Кто-то решился на большие хлопоты, чтобы убедиться, что это тайное убежище остается тайной.

Фрей подавил прилив тошноты. Он чувствовал себя так, словно он отравился.

— Прощу прощения, кэп, что приняла управление без разрешения, — сказала Джез, хотя её голос звучал не очень уж извиняющимся.

— Надо было уклоняться от столкновения с минами, а ты был выведен из строя. Мы близко. «Кетти Джей» принялись обстреливать. В любом, случае мы почти на месте.

— На месте?

— На самом деле это легко, если подумать, — сказала она. Хотя он не был уверен, что она имеет в виду — следовать маршруту в убежище или управлять «Кетти Джей».

Он, пошатываясь, поднялся на ноги, со смутным чувством узурпирования. Вид Джез в кресле пилота беспокоил его. Это было неприятное видение будущего, которого он боялся, в котором Джез — теперь обладающая кодом зажигания — похитит его сердце с любимым кораблем, стоит ему отвернуться. Она смотрелась там чертовски подходяще.

Снаружи все было спокойно, и воздух был чист, только слабый туман. Хотя над головой еще был тяжелый туман, закрывающий небо, но появилась возможность разглядеть скалистое дно каньона под ними. Узкая река бежала по дну, торопя волны перед ними, и легкий ветерок дул в корпус.

Фрей потер голову.

— Так как же это не повлияло на тебя?

Она пожала плечами.

— Как только я увидел, что происходит, я затаила дыхание. Я только сделала несколько глубоких вздохов прежде, чем мы вылетели оттуда.

Фрей прищурился. Объяснение было не случайно, качественно отрепетированное. Как опытный лжец, он знал признаки этого. Так почему же его штурман лжёт ему?

Раздался стук из прохода позади кабины, и Малвери обернулся к двери.

— Какого чёрта, что за фигня? — он пожаловался. — Они там все коматозном состоянии. Даже чёртов кот слетел с катушек.

— Ты же не давал коту ром опять? — Фрей спросил.

— Он выглядел, будто хочет пить, — сказал Малвери, с глуповатой улыбкой.

— Смирно, все, — сказала Джез. — Я думаю, мы на месте.

Они столпились вокруг неё и смотрели через ветровое стекло, как «Кетти Джей» постепенно погружалась в каньон. И там, внизу, среди тумана и гор Впадины Хука, скрытое в глубине ужасного «Кладбища Мошенников», они нашли, наконец, то, что они искали.

Каньон сливается в колоссальную, мрачную карстовую воронку12, десятков кломсов шириной, где на семьдесят метров земель простирались болота.

Потоки со всех гор, не в состоянии найти другого выхода, заканчивались здесь, перетекали через края в тонкие водопады. Суспензии минеральных и вулканические осадков, вымытые из дальней отдушины, окрашивали пятна на поверхности болота в металлические оттенки оранжевого, зеленого или синего цветов. Болезненного вида растения, задыхались под водой. В воздухе стоял кислотный и слабо яичный запах.

Но здесь, в этом гнилом месте, был город.

Он был построен из дерева и ржавого металла, ветхие застройки, которого развивались без какой-либо мысли, плана или цели. Большая его часть была установлена на платформах, которые поднимались из воды, при поддержке леса балок. Остальное было построено на том, что мало напоминало землю: болотистые насыпи и торосы. Каждая часть города была связана с соседней мостами, они были освещены лентами электрических ламп, которые висели в случайном порядке по проходам.

Здания дико варьировались по качеству. Некоторые из них не выглядели бы неуместно на усадьбе в тропическом юге. Другие были построены из того, что можно найти или принесено извне. Они были сделаны из дерева и камня, сланца или гофрированного железа для кровли. Часть поселка была сгруппирована в трущобы из городских хижин, едва пригодных для жилья, в то время как другие были более организованны, и чувствовалось рука архитектора.

Тогда же появились и воздушные суда. Там их было около двухсот или больше, они теснились вокруг города. Фрегаты рядом стояли на якоре, обеспеченные прочными цепями, с помощью которых останавливали дрейфование кораблей. Меньшие суда переправляли экипажи на землю. Была одна огромная посадочная площадка, занимающая большую часть суши в болоте, но даже это было далеко не адекватно, чтобы справиться с количеством судов, находящихся здесь на стоянке. Несколько больших площадок приземления лежали на поверхности болота. Это были на первый взгляд временными мерами, придерживаемые шелушащимися от ржавчины цистернами, заполненные аериумом для переносных двигателей.

Фрей уставился на толпу. Он увидел фрактовые корабли, барки, истребители всех классов: с двойным корпусом каравеллы, броненосцы, мониторы13 и корветы.

Воздушное пространство над городом был занято судами, которые взлетали или шли на посадку, беспокойно взад и вперед. «Раинбёрд» класса охотник-убийца, гладкий и норовистый, проскользнул мимо них по правому борту и направился в каньон туда, откуда они только что вышли.

— Это немного больше, чем просто укрытие, — пробормотал Малвери поражено. — Там целый чёртов порт.

И вдруг Фрей понял, где он. Ничто другое не могло соответствовать этой картине. Он всегда считал, что это место было мифом, томящейся мечтой для пиратов по всей Вардии. Но теперь оно раскрылось перед его глазами; затухающее, потертое, но, несомненно, реальное. Легендарный город пиратов, скрытый от Флотилии Коалиции, город, которым правит знаменитый пират Оркмунд.

Водопады Возмездия.

Фрей не мог увидеть ни указание, где он должен был приземлиться, ни прожекторов, которые должны вести его, поэтому он втиснулся в свободное место на основной площадке. Когда он и его экипаж открыли грузовую рампу, чтобы высадиться, то обнаружили, что их уже ждут. Человек был высокий, рыхлый вокруг живота и лица, косоглазый, с безмозглой улыбкой.

— Вы записаны уже? — спросил он Фрея.

Фрей на мгновение потерялся не зная, что ответить. Этот человек только что наблюдал за их посадкой. Он подумал, что в ответ он может спросить, как ему попасть в офис докового мастера, но, в конце концов, он остановился на простом ответе.

— Нет.

— Вы должны записаться. Постановление Оркмунда.

Фрей почувствовал трепет возбуждения от произнесенного имени. Это решит дело. Это будет хорошее Возмездие.

— Где мастер доков?

— Вы капитан?

— Ага.

— Следуйте за мной, я проведу вас.

Фрей сказал остальным ждать у «Кетти Джей», а затем последовал за человеком в офис мастера доков. Это было мрачное, с низким потолком здание, больше похожее на большой сарай, чем на административное здание. Грязные окна были разбиты на небольшие прямоугольные панели. Дверь заело, и пришлось её открывать с силой: рама была искорёжена от сырого холодного воздуха.

Внутри, в полумраке едва горела одна единственная керосиновая лампа. Доковый мастер — тонкий, старик с щуплым лицом — склонился над столом, и что-то записывал ручкой. С другой стороны комнаты была трибуна, где лежала огромная раскрытая книга. Там было полно имен и дат.

Фрея ждал, пока его заметят. Косоглазый человек ждал его. Слегка противный запах из болота сохранялся в ноздрях. Фрея подозревал, что местные жители больше не замечают его.

Через некоторое время, доковый мастер поднял взгляд.

— Ну, сделайте запись, то! — рявкнул он, указывая на книгу на кафедре. — Олрик, честно! Почему бы тебе просто не сказать ему, сделать запись?

Олрик выглядел пристыженным. Фрей подошёл к книге и взял ручку, которая лежала рядом с ней. Он осмотрел все записи. Каждая строка носил имя капитана, название корабля, а также дату и время прибытия, а в некоторых случаях, и отъезда. В нижней части каждой обратной стороны страницы доковый мастер подписывал своё имя и титул неразборчивыми почерком.

Он лениво отлистал назад несколько страниц, в поисках кого-то, кого он знал. Может быть, Триника была здесь.

— Заняты в последнее время, не так ли? — отметил он. — Обычно у вас больший трафик?

— Просто запишись, — нетерпеливо сказал доковый мастер, не отрываясь от своих записей.

Решение Фрея ограничить в выходе большинство из экипажа судна не стало очень популярным, в частности особенно у одного человека.

— Ты вонючий ублюдок, Фрей! — плакался Пинн. — Ты до сих пор не верил, что Водопады Возмездия существуют! Я сказал, что мы должны приехать сюда, когда мы были еще в Йортланде, но нет! Вы думаете: давайте все посмеёмся над Пинном! Ну, я назвал его правильно, и я заслуживаю того, чтобы попасть сюда.

— Закрой свою жирную мясную дыру, Пинн, — сказал Малвери. — Кэп приказал тебе.

— Ох правда? Пусть он засунет его в задницу со всеми другими приказами, которые он дал мне!

Фрей посмотрел на Сило.

— Если он попытается уйти, стреляй в него, — сказал он, только наполовину шутя.

— Кэп, — ответил Сило, передернув затвор винтовки с хрустом.

Пинн оглянулся на остальных членов экипажа, не найдя поддержки, и потопал обратно в глубину корабля, мятежно бормоча.

— Джез, Малвери, пойдемте, — сказал он. — Мы не должны высовываться, внимательно осматриваемся вокруг, и держим уши открытыми. И не называй меня никак, кроме как Кэп, ладно? Я не хочу услышать мое имя за пределами «Кетти Джей».

— Хорошо — о.

— У всех револьверы? Хорошо. Никогда не знаешь, когда они будут нужны.

Они направились через посадочную площадку к мосту в город. Фрей был весьма доволен собой за то, что проявил твердость против вспышки Пинна. Пинн планировал провести эту ночь в пиратской гавани, но Фрей нуждался в том, чтобы была возможность быстро бежать в случае необходимости, без необходимости искать в барах, столы с его пьяным экипажем. Взять всю группу с собой было бы все равно, что пытаться пасти котов.

Он пересмотрел тактику, и его выбор пал на десант. Разделение Малвери и Пинна было ключевым. Пинн не вызовет каких-либо неприятностей без поддержки доктора, а так как Малвери ушел, то ему было наплевать, что произойдет с Пинном. Малвери было полезно размять мышц, к тому же у него был некий шарм, который может сыграть им на пользу, но вдвоем с Пинном, в таком месте, как Водопады Возмездия, это приведет к алкогольным побоищам, это верно, как птичье дерьмо на статуе.

Для Джез выход в город был также полезен. Она была умна, наблюдательна, и у неё были глаза, как у ястреба. Плюс она была единственным разумным человеком из них. Он не считал Крейка. Крейк имел дело с демонами: никто не мог сказать, что это было разумно.

Но у него был скрытый мотив в привлечении Джез. Он хотел присмотреть за ней. В знак благодарности, за то, что она спасла их жизни, он стал к ней подозрительнее. Его озадачило то, что испарения, казалось, не повлияли на неё, и это её объяснение было слабым. Он не хотел оставлять её одну на своем воздушном судне. Только не сейчас, когда она знает код зажигания. Он не уверен, что доверяет ей.

Других он не возражал бы оставить на «Кетти Джей». Крейк, так как он никогда не был флибустьером, не понимает, легендарность и очарование Водопадов Возмездия. У него не было желания увидеть это место. Харкинс не любит толкучку или посторонних. Он предпочел бы быть в безопасности в своей квартире, живя в страхе перед кошкой, которая будет ждать его в попытке задушить его. И было б слишком опасно брать Сило. К Муртианцу было бы не нежелательно привлекать внимание во враждебном городе, как этот. Кроме того, у Сило, было много работы. Ему нужно было проверить «Кетти Джей» и сделать ремонт всех повреждений от мин.

В общем, он всё рассчитал.

Не плохо, Фрей, подумал он. Вот какие размышления делает настоящий капитан. Вот как справиться с экипажем.

Он был в настроении для самовосхваления, несмотря на свой почти катастрофический провал при их переходе через «Кладбище Мошенников». Триумфальное обнаружение Водопадов Возмездия перевешивало все это. Это должно быть то, что чувствовали Крувен и Скале, когда они обнаружили Новую Вардию. Он был исследователем сейчас. Что бы ни случилось после этого, он вынужден был признать, что он чувствовал себя более… ну, больше похожим на человека, чем когда-либо прежде.

В тот момент, когда он нажал на гашетку и разнес «Туз Черепов» в пылающие обломки, он знал — его жизнь кончена. Каждый день с тех пор был одной разорванной задницей. Он был вынужден бороться на каждом шагу. Это было утомительно, и страшно, и большую часть времени он ненавидел всё это. Но только иногда, когда у него получалось урвать редкие моменты мира и спокойствия в условиях хаоса, он чувствовал себя другим. Он чувствовал себя хорошо. И это было в далёком, далёком прошлом, когда он чувствовал себя так в последний раз.

Они выбрали мост от посадочной площадки до ближайшей платформы, и обнаружили, что Водопады Возмездия был еще более неприятно тесным, и далеким от легенды.

Узкие улицы были выветрены и изношены далеко за пределами своих лет. Болотный воздух проел насквозь металл, искривил деревья, и придал формы камням. Все изшелушилось и износилось. Генераторы гудели и сильно дымили, обеспечивая энергию для световых ламп, которые висели на проводах над головой, чтобы прогнать мрак. Было холодно, их одежда стала влажной и стала прилипать к телу. Запах болота, смешанный с запахом тысячи немытых тел.

Водопады Возмездия были набиты пиратами, контрабандистами, мошенниками и уголовниками, такими что Фрей и не мог себе представить. Каждый паб и гостиница были забиты до отказа. Улицы были забиты изможденными шлюхами с ввалившимися глазами. В помещениях было влажно и тепло от десятка тел, что делало нахождение там некомфортным. Пьяные парни с взрывным темпераментом упорно боролись. Пушки были вытащены, и тела начали падать.

Дикость, творящаяся здесь, он находил пугающей. Это была толкотня, вонючее столпотворение гнилозубых и искоса смотрящих лиц. Опасность окружала их. Он обнаружил, что на самом деле пропустил угрозу милиции. Ему нравилась его незаконная деятельность, которая будет проводиться в рамках безопасности мирной цивилизации. Общее беззаконие означало то, что выжить здесь можно полагаясь только на основе силы или хитрости, а у Фрея не было в достатке ни того, ни другого.

Они проходили шумные бары и перешагивали через людей, лежащих на улицах, пропитанных ромом, находящихся бессознательном состоянии и, по-видимому, недавно ограбленных. Малвери поднял взгляд на бар, когда они проходили мимо, но без Пинна, его сообщника, он вёл себя сдержано и остался рядом с капитаном. Время от времени он пытался уговорить кого-нибудь из них зайти; приводя в качестве доводов его размер и яростный взгляд, и прочие обескураживающие аргументы.

— Не такой утопией я представляла это место, капитан, — промурчала Джез.

Фрей не совсем понимал, что она имела в виду под словом «утопия», это звучало как одно из слов, которые говорил Крейк, но смысл он понял.

— Все эти корабли, все эти люди, — сказал он. — Не кажется ли вам, что здесь пиратов больше чем то количество, на которое было рассчитано это место.

— Конечно, кажется, — сказала она.

— И о чем это вам говорит?

— Говорит, что они здесь собрались за чем-то. Вот, что я подумал, — ответил он.

На рынке было немного меньше народа, чем на переполненных улицах и барах, но не намного. Рынок находился на своей собственной платформе, связанной мостами с некоторыми соседними платформами. Масляные лампы свисали с навесов шатких киосков, добавляя дымный привкус к уже итак загрязненному воздуху. Их мерцающий свет смешивается с беспокойным светом электрических ламп, висящих над головой, отбрасывая странное свечение на море лиц, которые выросли под ними.

Малвери протискивался сквозь толпу, а Фрей и Джез следовали за ним в его воздушном потоке. У палаток, которые они проходили, стояли охранники, вооруженные ружьями тяжеловесы. Были всевозможные изделия для продажи: безделушки и украшения, скобяные изделия, ботинки и пальто, навигационные карты. Сомнительным жареным мясом заманивали голодных покупателей, а кто-то жарил каштаны поблизости. Шум от криков и разговоров был оглушительным.

— Создается впечатление, что это все немного вышло из-под контроля? — Джез кричала в ухо Фрея.

Фрей не слышал, что она сказала, но он кивнул, как если бы он согласился, а потом ответил.

— Я думаю, что кто-то специально сделал это шоу, где все начинает потихоньку выходить из-под контроля!

Джез, которая также не слышал его, сказала.

— Конечно!

Фрей заметил ларёк на краю платформы рынка, где движение было не столь удручающим и можно было увидеть на фоне потемневшее болото. Одна из нескольких надписей, которые были на холсте, свисавшем с шеста на фасаде, гласила: «Вдохните аэриум бесплатно! Фильтры 8 Шилингов!»

Он постучал Малвери по плечу и повёл его за собой. Лавочник увидел, как они подходят и оживился. Он был худой, рыжий человек с огромным, сморщенным участком зарубцевавшейся кожи, пересекавшим всю сторону его лица. Похоже, он был растерзан медведем.

— Где ты его получил? — спросил Фрей с интересом, указывая на шрам.

— Где я получил что? — спросил лавочник, искренне озадаченный.

Фрей подумал, а затем решил оставить этот вопрос.

— Вы продаете эти фильтры. Они защитят нас от плохого воздуха в каньонах?

Лавочник усмехнулся.

— Гарантированно. А разве ваши старые подводят вас?

— Что-то в этом роде.

— Это фигово, друг. Ну, вы можете положиться на него, — он вытащил один из ящиков за его спиной и надел его. Это был черный овал металла с несколькими дыхательными щелями, расположенными на месте рта и носа, который крепился на голове полосками кожи. — Учше не дете сех Вдпадх Взмездия.

— Что?

Лавочник снял маску.

— Я говорю лучше не найдете во всех Водопадах Возмездия.

— Хорошо. Мне нужно семь.

— Восемь, — поправили Джез. Когда Фрей и Малвери посмотрел на нее, она сказала. — А кошка.

— Верно, — подтвердил Фрей. — Восемь. Дай мне скидку.

— Шесть бит.

— Три.

— Пять.

— Четыре.

— Четыре и восемь шиллингов.

— Договорились.

— Вы не пожалеете, — лавочник пообещал, отсчитывая фильтры, доставая их из ящика. — Первый раз на Водопадах Возмездия?

— Как ты догадался?

— Много новичков в последнее время. Вы просто посмотрите.

— Почему так много?

Лавочник бросил охапку фильтров на дешевый деревянный стол, который использовал для пересчета.

— По той же причине, что и вы, я надеюсь.

— Мы здесь только за пивом и красивым пейзажем, — усмехнулся Малвери. Лавочник рассмеялся, обнажив зубы, которые лучше держать скрытыми.

— Вы слышали о том, что произойдет завтра? — спросил лавочник, когда Фрей выкладывал монеты на прилавок.

— Как вы заметили, мы только что прибыли сюда, — ответил Фрей.

— Вы знаете, где находится место Оркмунда? — он указал на дальние платформы. Было слишком темно, чтобы разглядеть что-либо, кроме далекой россыпи огней. — Спросите любого, вам помогут найти его. Будьте там завтра в полдень.

— Что случиться?

— Оркмунд будет что-то говорить. Полагаю в это же время.

Малвери сносно притворился, что он знает, о чем лавочник говорит.

— Ты так думаешь?

— Ну, посмотри вокруг, — сказал лавочник. — Некоторые из этих ребят суетятся как сумасшедшие. Нельзя сдержать кучку пиратов, так тесно собранных вместе как здесь. Будет драка, и если они не могут биться с кем-то, они начнут драться друг с другом. Я считаю, он собирается начать атаку.

— Погоди-ка, — сказал Фрей. — Я не могу ждать этого шоу так долго.

— Ты знаешь, кто дерется? — выдохнул хозяин магазинчика, Фрей нетвердо стоял на ногах.

— Э-э-э… что?

— Ты знаешь, куда нас пошлет Оркмунд?

— А ты?

— Никто не знает. Это то, чего мы все ждем.

Фрей пошел на попятную.

— Нет, я думал, ты знаешь… в общих чертах. Подскажи мне. Что бы это ни было.

Он замолчал в смущении.

Лавочник одарил его странным взглядом, а затем схватил монеты с прилавка и стал зазывать прохожих, пытаясь заманить их. Расходясь, Фрей и другие двинулись в путь, передавая фильтры друг другу.

— Оркмунд приобрел себе пиратский флот, — сказала Джез. — Вот как Грефен собирается это сделать. Вот как он сможет захватить власть. Он заключил сделку с королём пиратов.

— Но есть еще одна вещь, которую я не понимаю, — ответил Фрей. — Как герцог Грефен переманил Оркмунда на свою сторону?

— Заплатил ему, наверное, — высказал свое мнение Малвери.

— Чем? Грефен не имеет денег, чтобы поддерживать армию. Или, по крайней мере, Крейк так не думает, он это знает.

— Крейк мог ошибиться, — сказала Джез. — Просто потому, что у него есть акцент, который не означает того, что он больше понимает аристократию. Очень многого вы не знаете о нем.

Фрей нахмурился. Его уже от души тошнило от этой напряженности между Джез и Крейком. Они были едва в состоянии работать вместе, когда он нуждался в них, чтобы перейти через каньон «Кладбища Мошенников». Что-то нужно делать.

— Вернемся в «Кетти Джей», — сказал он. — Мы узнали достаточно сейчас. Давайте посмотрим, что скажет Оркмунд завтра.

— Мы не собираемся пойти выпить? — спросил Малвери в ужасе. — Я имею в виду, в интересах сбора информации?

— Не в этот раз. Стартуем рано утром. Мне не нужны ни какие проблемы сегодня вечером.

Он направился обратно к посадочной площадке. Малвери плёлся позади.

— Я скучаю по старому капитану, — проворчал он.

У Фрея была почти вся информация, в которой он нуждался. Отсутствовал только один кусок. Кто-то поддержал герцога Грефена, обеспечивая его деньгами, чтобы собрать армию наёмников достаточно большую, чтобы вступить в борьбу с Коалицией Флотилии и взять столицу Вардии. Ему нужно знать, кто. Когда эта последняя часть встанет на своё место, он разберется в заговоре, в котором окончательно запутался. Затем он мог бы сделать что-то с этим.

Безмятежные и мирные чувства поселились в нем, когда они направились обратно к «Кетти Джей». Завтра принесет ответ. Он не знал, откуда он это знает, но он был уверен в этом.

Завтра. Когда мы начнём всё менять к лучшему.

Крейка разбудила трясущая за плечо рука Фрея.

— Вставай, — сказал Фрей.

— Что это? — пробормотал он.

— Пойдем, — настаивал капитан. — Ты мне нужен в кают-компании.

Крейк спустил ноги с койки. Он все еще был полностью одет, потому что сразу отправился спать, как только Фрей оставил «Кетти Джей». Он надеялся отделаться от головной боли, что подхватил из-за того, что надышался парами от лавы. Это не сработало.

— Что стряслось, Фрей? Плита издает жуткий шум? Демоны активизировались в рагу?

— Что-то есть, нам нужно с этим разобраться, вот и все.

Что-то в его тоне подсказало Крейку, что Фрей не собирается уходить один, поэтому он встал на ноги со вздохом и побрел за своим капитаном в коридор. Но вместо того, чтобы идти вниз по лестнице в столовую, Фрей прошел мимо неё и постучал в дверь комнаты штурмана. Джез открыла. Она перевела взгляд с Фрея на Крейка, и сразу заподозрила неладное.

— Ты можешь подойти в столовую? — Фрей спросил, хотя это прозвучало не как просьба, а как приказ.

Джез вышла из помещения и закрыла за собой дверь.

Они спустились в кают-компанию. Сило был там, курил самокрутку и пил кофе. Он гладил Слэга, который лежал на столе. При виде Джез, кот вскочил на ноги и зашипел. Как только путь освободился, он взлетел по лестнице и исчез.

Сило поднял глаза с выражением легкого равнодушия.

— Ну, как «Кетти Джей»? — спросил Фрей.

— Её потрепало, но она крепкая. Нужна мастерская, чтобы сделать ее миленькой снова, но внутри ни чего не пострадало слишком сильно. Я починил все, что смог.

— Она будет летать?

— Она будет летать хорошо.

Фрей кивнул.

— Можешь освободить нам комнату?

Сило плюнул в ладонь и погасил самокрутку в ней. Потом он встал и ушел. Так как говорить с Сило Крейк не мог, видя отношения Муртианца с капитаном в новом свете. Они были компаньонами так долго, что едва замечали друг друга больше. Они утомили друг друга, словно старая одежда.

— Садитесь, — сказал Фрей, указывая жестом на стол в центре кают-компании. Джез и Крейк сели напротив друг друга. Капитан вытащил из-под куртки бутылку рома и поставил ее на стол между ними.

— Она не пьет, — сказал Крейк. У него начали складываться ужасные идеи по поводу того, что происходит.

— Тогда выпей ты, — ответил Фрей. Он распрямился, стоя над ним.

— Что-то происходит между вами двумя. С тех пор, как вы отправились на Бал в Скорчвудских Высотах. Я не знаю, что это, и я не хочу знать, потому что это не мое дело. Но мне нужна моя команда, чтобы действовать как команда, и я не могу допустить этих проклятых ссор все время. Только если будем работать вместе, мы сможем выжить. Если вы не можете прекратить, то в следующем порту, которого мы достигнем, один из вас сойдет.

К своему удивлению, Крей понял, что Фрей имел в виду. Капитан перевел взгляд с одного из них на другой, чтобы убедиться, что сообщение дошло.

— Не выходите из этой комнаты, пока не урегулируете этого, — сказал он, а потом он поднялся сквозь люк и исчез.

Повисло длинное и неприятное молчание. Щеки Крейка горели от гнева. Он чувствовал себя неловко и глупо, как ребенок, отчитанный наставником. Джез холодно взглянула на него.

Черт бы её побрал. Я не обязан давать ей объяснения. Она никогда не поймет.

Он возненавидел Фрея за то, что он вмешался в то, что его не касается. Капитан понятия не имел, что он пробудил. Неужели они просто позволят ей врать? Пусть она верит в то, что хочет. Лучше, чем то, чтобы думать об этом снова. Лучше, чем постоянно сталкиваться с воспоминаниями о той ночи.

— Это правда, не так ли? — сказала Джез.

Ее пристальный взгляд вызвал у него чувство досады.

— То, что сказал Шакелмор, — напомнила она. — Ты заколол свою племянницу. Семнадцать раз ножом для вскрытия писем.

Он с трудом сглотнул вставший ком в горле.

— Это правда, — сказал он.

— Почему? — прошептала она. Был что-то безысходное в том, как она это сказала. По широко раскрытым глазами можно было понять, что для неё этот поступок является чем-то таким совершенно отвратительным.

Крейк уставился на стол, борясь с позорно собирающимися тёплыми слезами.

Джез откинулась на спинку стула.

— Я готова смириться с недоумками и бездельниками, алкоголиками и трусами, — сказала она. — Я готова смириться с тем, что мы сбили грузовой корабль, и десятки людей на борту погибли. Но я не могу находиться на одном корабле с человеком, который зарезал свою восьмилетнюю племянницу, Крейк. Я просто не могу.

Она сложила руки на груди и отвернулась, еле сдерживая слезы сама.

— Как ты можешь быть таким, какой ты есть, и одновременно детоубийцей? Как могу я теперь кому то доверять?

— Я не убийца, — сказал Крейк.

— Ты убил девчонку!

Он уже был сыт по горло ее обвинениями. Ну и черт с ней, он расскажет ей весь этот ужас и пусть судит его как хочет. Семь месяцев он носил это в себе, и за все время никому ни слова. И эта несправедливость, праведное возмущение незаслуженно обвиненного, в конце концов, открыло шлюзы.

Он прерывисто вдохнул и заговорил очень спокойно.

— Я ударил ее, — сказал он. — Семнадцать раз ножом для вскрытия писем. Но я не убил ее. Он чувствовал, как его лицо начинает искажаться подступающими рыданиями, и ему понадобилась минута, чтобы овладеть собой.

— Я не убил её, потому что сейчас она жива.

Эхо-камера, в центре убежища Крейка, угрожающе молчала. Его конструкция напоминала батисферу, сделанную из клепаного металла с множеством иллюминаторов. С одной стороны была вмонтирована маленькая круглая дверь. От нее, извиваясь по полу, шли толстые кабели к электрическим розеткам и разным приборам. Толщина стенок в пол фута дополнялась вторичным контуром защиты.

Но Крейк даже близко не чувствовал себя в безопасности.

Он мерил шагами пол старого винного подвала под каменными сводами. Было холодно, как обычно бывает в студеные утренние часы, и только стук его каблуков нарушал тишину. Электрические лампы были установлены вокруг эхо-камеры — единственного источника света. Колонны отбрасывали длинные конусообразные тени, расходящиеся во всех направлениях.

Она у меня есть. Наконец она у меня есть. И все же я не осмеливаюсь её включить.

Месяцы ушли на то чтобы заполучить эхо-камеру. Месяцы лести, попрошайничества и выскабливания у седого старого ублюдка из большого дома. Месяцы бессмысленных задач и скучных заданий. И если бы только это, но еще и этот хорек с гнилым сердцем наслаждался каждым моментом всего этого! Разве ему не доставляет удовлетворение постоянно видеть своего беспомощного второго сына вынужденного бегать по его распоряжениям! Он напрягал и напрягал его, смакую власть данную ему. Роджибальд Крейк, промышленный магнат, был человеком, который любил, чтобы ему повиновались.

— Ты не должен был бы делать все это, если бы имели достойную работу, — говорил он. — Ты бы тогда не нуждался бы в моих деньгах.

Но он же нуждался в деньгах его отца. И тогда Роджибальд решил наказать его за решение не продолжать карьеру, что он выбрал для него. Крейк выпустился из университета будучи обученным искусству политики, и незамедлительно объявил, что не хочет быть политиком. Роджибальд никогда не простил его за это. Он не мог понять, почему его сын займет скучное положение в юридической фирме, и почему потребовалось более трех лет чтобы «разобраться, в том, что он хочет сделать со своей жизнью».

Но было то, чего ни Роджибальд, ни кто-либо еще не знали, это то, что Крейк разобрался в всем уже давно. Еще с университетской поры. С тех пор, как он обнаружил демонизм. После этого, все остальное стало мелочным и незначительным. Что он станет волноваться о лицемерном и коррумпированном мире политики, когда он мог заключать сделки с существами, которых даже не было в этом мире? В этом была власть.

Но демонизм был дорогостоящим и трудоёмким занятием. Материалы было трудно найти. Книги были редкими и ценными. Все должно было быть в тайне. Это потребовало многих часов исследований и экспериментов каждую ночь, а так же егосвятилище занимало большое пространство. Он просто не мог справляться с требованиями серьезной карьеры, занимаясь изучением демонизма, и он не мог получить то, что ему нужно на зарплату юриста клерка.

Таким образом, он был вынужден полагаться на отцовское покровительство. Он проявлял страсть к изобретениям, и заявил, что он изучает науки и нуждается в оборудование, чтобы делать их. Роджибальд считал все это позорным, но его немало позабавила вся эта история. Ему доставляло удовольствие разрешать своему сыну иметь достаточно длинную веревку, чтобы повеситься. Конечно, он ждал, что Крейк поймет, что игра, в которую он играет — для дураков, и приползет обратно. Крейк, признавший что он неудачник, а Роджибальд был прав во всем — это была бы самая сладкая награда. Поэтому он потворствовал "хобби" своего сына и с нетерпением ждал его краха.

Так как Крейк не мог себе позволить свое собственное достаточно просторное жилье, его отец разрешил ему жить в доме семейного поместья, которое он делил со своим старшим братом Кондрадом и его женой, и дочерью. Это был рассчитанный ход, имевший своей целью его унизить. Степень презрения братьев друг к другу просто поражала.

Кондрад, который пошел за своим отцом в семейный бизнес, занимал в семье гораздо более привилегированное положение. Он был строгим молодым человеком с непроницаемым лицом, который всегда соглашался с желаниями отца и всегда был на его стороне. Он не испытывал к младшему брату, которого считал бездельником, никаких чувств кроме презрения.

— Я пущу его под нашу крышу, если ты скажешь, отец, — сказал он в присутствии Крейка. — Ну, если только чтобы показать ему как живет почтенная семья. Возможно, мне удастся привить ему чувство ответственности.

Тогда Крейк был уязвлен ханжеским милосердием Кондрада, но сейчас он испытывал удовлетворение, зная, что Кондрад жалеет о своем предложении. Кондрад предполагал, что Крейк не останется надолго. Возможно, он думал, что стыд быстро заставит Крейка уехать и найти хорошую работу. Но он не принял в расчет решимость своего младшего брата, выбравшего однажды путь знания. Однажды Крейк увидел, что винный подвал пуст, но не расстроился. Если даже это его не тронуло, он мог вынести все. Это было идеальное убежище.

Прошло больше трех лет. Три года, в течение которых Крейк проводил все свободное время под землей, за запертой дверью винного подвала. Каждый вечер он возвращался с работы, обедал, испытывая неловкость, со своим заносчивым братцем и его неприятной, высохшей, как вобла женой-стервой, потом спускался вниз и пропадал. Крейк бы с радостью избавил себя от этих обедов, но Кондрад настаивал, что он гость и должен есть вместе со всеми. Это считалось правильным, несмотря на то, что радости никому не доставляло.

Как это было похоже на Кондрада. Мучить себя и мучить других, все во имя этикета. Кретин.

Единственное что скрашивало его жизнь в этом доме, не считая его убежища, была его племянница. Она была очаровательна: смышленая, умная, дружелюбная. И так получилось, что довольно прохладное отношение её родителей к Крейку её не затронуло. Она была увлечена тайными экспериментами своего дяди Грейфера и каждый день докучала ему просьбами показать ей новую разработку, над которой он трудится. Она была убеждена, что его убежище это удивительный мир игрушек и замечательных машин.

Крейку эта идея показалась очаровательной. Он начал покупать игрушки у местного мастера и дарить их ей, выдавая за свои. Это было известно её родителям и они с ехидством обсуждали это между собой; но они ничего не говорили своей дочери. Она боготворила их никчемного гостя, и Крейк отвечал ей искренней любовью.

Эти три года занятий, экспериментов, испытаний и ошибок подвели его к этому моменту. Он изучил основы и успешно применял их на практике. Он вызывал демонов и подчинял их своей воле. Он мог воздействовать на предметы, передавать мысли и даже лечить раны и болезни благодаря своему Искусству. Он вел переписку с более опытными демонистами и снискал их расположение.

Все связанное с демонизмом было опасно, и Крейк был очень осторожен все это время. Он продвигался вперед небольшими шагами и шажками, обретая уверенность, никогда не переходя границу дозволенного. Он хорошо знал, что случилось с демонистами, которые пытались провести эксперименты выходящие за рамки их опыта. Можно быть очень осторожным. Но в определенный момент бывает необходимо рискнуть.

Эхо-камера была следующим шагом. Эхо-теория была передовой демонической наукой, требующей сложных расчетов и стальных нервов. С помощью неё демонист мог проникнуть в недоступные доселе сферы, чтобы заполучить из эфира новых необычных демонов. Старая гвардия, престарелые демонисты с консервативными взглядами не хотели к этому прикасаться; но Крейк не мог устоять. Все старые пути были исследованы и нанесены на карту, но это была новая высота. Крейк хотел быть одним из первых на передовом крае.

Сегодня ночью он пытался осуществить эксперимент, который еще никогда не пробовал. Он собирался привнести жизнь в безжизненное.

Сегодня ночью он собирался создать голема.

Он прервал свое хождение взад-вперед и вернулся к эхо-камере, в двадцатый раз проверяя все соединения. Эхо-камера была подсоединена посредством звуконепроницаемых труб к странному бронированному скафандру, который он нашел в антикварном магазине. Хозяин магазина понятия не имел для чего он. Он рассуждал, что возможно его сделали для работы в экстремальных условиях, но Крейк, про себя, не согласился. Его создали для гиганта с горбом, и он не был воздухонепроницаемым. Можно было предположить, что он служил украшением или выставочным экспонатом, сделанным какими-то ненормальными резчиками по металлу. В любом случае он был нужен Крейку. Он был таким восхитительно гротескным, и идеально подходил для эксперимента, который он задумал.

Сейчас он стоял в его убежище, готовый принять демона, которого Крейк собирался в него поместить. Пустой сосуд, ожидающий пока его наполнят. Он изучал бронированный скафандр очень долго, пока тот не стал ему действовать на нервы. Крейк не мог избавиться от чувства, что он вот-вот начнет двигаться.

Эхо-камера и скафандр находились внутри круга образованного мачтами резонатора. Эти подключенные к источнику питания камертоны, вибрирующие на разных частотах, формировали частотную сетку, сквозь которую не мог пройти демон. Крейк проверил кабели, следуя по ним по полу святилища до электрической розетки, которая была встроена в стену. Успокоившись, он повернул их один за другим, регулируя набор установок в своих базах. Волосы на его затылке начали болеть, когда воздух сгустился с частотами выше слышимости.

— Хорошо, — сказал он вслух. — Я думаю, я готов.

На противоположной стороне эхо-камеры, в бронированном костюме, стоял пульт управления. Это была панель с медным циферблатами, высотой по пояс, установленная в специальную раму, которая позволяла ей перемещаться на роликах. Рядом с пультом был стол с разбросанными открытыми книгами и блокнотами, на которых были изображены процедуры и математические формул. Крейк знал их наизусть, но он все равно заглядывал в них постоянно. Откладывая момент, когда он должен был бы начать.

Он не испытывал чувство страха, как в первый раз, когда он вызвал демона. Он чувствовал, как пульс стучит в горле. В подвале чувствовался ледяной холод. Он подготавливался и подготавливался, и подготавливался, но подготовиться полностью никогда не получается. Стоимость ошибки может быть слишком ужасной. Смерть будет милостью, если злой демон заполучил его в свои руки.

Но он не может быть осторожным всегда. Быть простым рядовым практиком демонизма было недостаточно. Он хотел силу и славу мастера.

Он подошел к консоли и активировал эхо-камеры. Басовый гул пришел от сферы. Он оставил его на несколько минут, чтобы согреться, концентрируясь на своем дыхании. У него было чувство, что он может упасть в обморок, если не будет глубоко дышать.

Все еще не зашло слишком далеко, чтобы отступить, Грейфер.

Но это просто страх говорил в нем. Он принял это решение давно. Он набрался решимости и вернулся к консоли. Равномерно, он начал поворачивать циферблат.

Это определенное искусство ловли демона. Фокус был в том, чтобы колебания оборудования соответствовали колебаниям демона, в результате чего тело находится в фазе с тем, что необразованные люди называют «реальный» мир. С малым демоном — маленькой пылинкой мощи и осведомленности, обладающая разумом не больше чем у жука — процедура достаточно проста. Это было скорее похоже на рыбалку: ты закинул звуковую приманку и потянул их внутрь.

Но с более могущественными демонами все было совершенно иначе. Их необходимо было поймать и сфазировать. Более могущественные демоны могли иметь до шести-семи первичных резонансов, и все они должны быть согласованы до того как демонист сможет им манипулировать. И после этого демона еще было необходимо удерживать. Глупцом будет тот, кто попытается иметь дело с существом, без принятия мер, чтобы защитить себя.

Крейк не был настолько глуп, чтобы думать, что он может справиться с большим демоном, пока. Его цель была менее амбициозна. Ему бы прекрасно подошло что-нибудь с интеллектом уровня собаки. Если бы ему удалось заключить такую сущность в свой бронированный скафандр, у него бы получился достаточно ограниченный голем, которого можно будет контролировать. И если это окажется достаточно проблематично, он бы провел процедуру по выведению его и отправки обратно в эфир.

Но вызов демонов был опасен во многих отношениях. Человек не всегда точно знает, что он получит. Он может ловить пескаря, а найти акулу на крючке.

Крейк сделал расчеты, основанные на результатах эхо теоретиков и своих собственных идеях. Он определил диапазон частот, в котором с большой долей вероятности можно было найти то, что он хотел. После этого он занялся непосредственно охотой.

Эхо-камера стала вибрировать и завывать, когда он начал поиск по диапазону. Демонизм был в такой же степени чутьем и инстинктом, как и наукой. Крейк закрыл глаза и сконцентрировался, медленно вращая круговые шкалы настройки.

И опять возникло оно. Это бросающее в дрожь ощущение, что за тобой наблюдают. Он что-то нашел. Теперь он должен это поймать, до того как оно успеет улизнуть.

Он вызвал новые резонансы, вначале выше и ниже по частоте, а затем стал смещать их ближе друг к другу, зондируя форму сущности. Он остановился, когда почувствовал его сопротивление.

Теперь реакция была более явной: холодный озноб, легкое чувство головокружения и дезориентации. Он должен быть все время с открытыми глазами. Когда он закрывал их, его начинало клонить вперед.

Он посмотрел на шкалы настройки. Существо было огромным, оно полностью перекрывало диапазон инфразвука.

Отпусти его, сказал он себе. Отпусти его. Оно слишком большое.

Хотя, вот же оно. У него не было возможности заарканить нечто подобное с его стандартным оборудованием. Оно просто переместится на другую частоту и сбежит. Но с помощью эхо-камеры он мог его прижать, бомбардируя сбивающими с толку сигналами которые интерферировали друг с другом.

Этого он мог ухватить. Забудь о големе, забудь все остальное. Он просто хотел его увидеть. Потом он отправит его обратно. Всего лишь увидеть!

Возбужденный, подгоняемый сильным страхом, он лихорадочно крутил циферблат. Он установил больше вибраций, в поисках основной демонической частоты, сужая и сужая полосы пропускания, пока она не станет соответствовать им. Демон смещал длину волны, пытаясь вырваться из клетки, но он двигался с ним, не давая ему уйти. Чем ближе он подходил, тем меньше места оставалось демону, что бы вывернуться.

Воздух пульсировал. В эхо-камере пульсировала невидимая энергия.

Слюни и кровь, заработало! Это на самом деле работает!

Как только он смог зафиксировать все установки, он отошел от консоли и пошел заглянуть внутрь эхо-камеры. Через иллюминатор в двери, он увидел, что сфера была пуста. Но он не пал духом. Внутри перспектива исказилась, и пространство свернулось в огромные извивы. Что-то надвигалось. Он едва мог дышать от ужаса и очарования. Наклонившись близко к толстому стеклу, он попытался заглянуть подальше внутрь.

Огромный, бешеный глаз уставился на него.

Он завопил, отпрыгивая от иллюминатора, его сердце колотилось так сильно, что стало больно. Это огромный глаз вырос из ниоткуда, всплывая в реальности, сжигая себя в сознании. Он видел его, невероятно огромный, принадлежащий чему-то настолько большему, что не может поместиться в эхо-камеру.

Раздался тяжелый удар, и эхо-камера качнулась в сторону. Крейк сидел там же, где и упал, как завороженный. И снова, звук удара гигантского кулака. Стенку эхо-камеры выдавило наружу.

О, нет. Нет, нет.

Он вскочил на ноги и побежал к консоли. Избавиться от него, только избавиться от него, любым способом.

Еще один удар, и дрожь разнеслась по всему святилищу. Электрические лампы замерцали. Одна опрокинулась, и разбилась об землю. Крейк потерял равновесие, качнулся вперед.

А потом он услышал её крик.

Этот звук заморозил его до костей. Это было страшнее, чем он мог себе представить, более ужасное, чем то, что было в эхо-камере. Его мир накренился в первичный, мир неизбежного ужаса, кошмара, где он посмотрел на племянницу, стоявшую в белой ночной рубашке. Она была едва за пределами круга образованного элементами резонатора, ошеломленная сценой перед ее глазами.

Он никогда не узнает, как она раздобыла ключ от винного погреба. Возможно, она нашла старую копию ключа в какой-нибудь пыльной, тайной комнате. Спланировала ли она этот момент? Не могла ли она спать по ночам, желая увидеть секрет страны чудесных игрушек, где работал ее дядя Грейфер? Завела ли она будильник, надеясь проникнуть глубокой ночью вниз, когда, как она считала, дяди там не будет?

Он никогда не узнал, как или почему: но, в конце концов, это и не имело значения. Значение имело только то, что она здесь, а демон не в клетке. Дверь эхо камеры открылась, и последнее, что он осознал, до того как его жизнь изменилась навсегда, это ураганный ветер, который пах серой и оглушительный неземной вой.

Когда к нему вернулись чувства, кабинет был тих и темен. Неразбитой осталась только одна электрическая лампа. Она располагалась вблизи эхо-комнаты, освещая неясные формы бронированного костюма, который все еще был соединен кабелями с помятой металлической сферой.

Крейк был дезориентирован. Несколько секунд он не мог понять, где он. Его разум был исцарапан и болел, будто грызун скребся из него наружу, раня его чувства маленькими, грязными коготками. Демон был у него в голове, в его мыслях. Но, что он там делал?

Он понял, что поднялся на ноги. Посмотрел вниз, и увидел в своей руке, нож для вскрытия писем, с эмблемой его университета на рукоятке. Нож и рука, которая его держала, были блестящими и темнели кровью.

Из тени раздавался щелкающий шум. Красные пятна темнели на камнях. Он последовал взглядом за ними, и нашел её.

Её ночная рубашка была пропитана кровью. Ее руки и горло были в порезах, там где погружался нож. Они обильно сочились густой кровью, кровь вытекала пульсируя. Она задыхалась как рыба, её горло издавало щелкающие звуки. Каждый её вздох был поверхностным, она задыхалась, а её губы и подбородок были в крови. Её темные волосы были спутаны в мокрый комок.

Её глаза. Умоляли. Не понимая. Изумляясь непостижимой агонии. Она еще не знала о смерти. И никогда не думала, что такое может произойти. Она доверяла ему, со слепой, бездумной любовью, а он накинулся на неё с ножом.

Это была месть демона, за то, что он осмелился вызвать его из эфира. Он был достаточно коварен, чтобы оставить Крейка в живых и не повредить его разум.

Крейк не знал, что боль, отчаяние и ужас могут достигать таких высот, как сейчас. Их глубина была настолько сильной, что он чувствовал, что должен умереть от этого. Если бы только тьма пришла опять, если бы его сердце могло остановиться! Но ему не было прощения. Расплата смела его, как приливная волна, он шатался, и его стошнило, нож выпал из его онемевших пальцев.

Она все еще была жива. Жива, и просила его остановить боль, как какое-нибудь изломанное животное, попавшее под колеса моторизованной повозки. Умаляло его как-то улучшить ситуацию.

— Она всего лишь ребенок! — крикнул он во тьму, как будто демон был все еще здесь и ждал обвинений. — Черт побери, она всего лишь дитя!

Но когда эхо утихло, осталось только влажное хлюпанье от его племянницы, когда она пыталась вдохнуть.

Затем его охватило такое горе, что он потерял все свои чувства. Его охватила идея, сумасшедшая и отчаянная, и он начал действовать, не задумываясь о последствиях. Все остальное было неважно. Ничего, кроме того, что нужно как то обратить вспять последствия. Он мог думать только об этом.

Он поднял её на руки. Она была такой легкой и бледной, кожа была белой со следами крови. Он отнес ее в эхо-камеру, и осторожно поместил внутрь. Он закрыл дверцу. Несмотря на ущерб, который был приченен, замок закрылся. Потом его охватила слабость, и Крейк упал на колени, его лоб уперся в отверстие на двери, рыдания разрывали его тело.

Она лежала на спине, её голова наклонилась, она смотрела на него через стекло. На её губах пузырилась кровь. Её взгляд встретился с его; это было слишком ужасно чтобы выдержать. Он кинулся прочь и пошел к панели управления.

Он должен был это сделать.

Джез видела плачущих мужчин и раньше, но никогда они не плакали так. Это разрывало сердце. Крейк рыдал глубоко, дико, из глубин его боли, которую, Джез даже вообразить не могла. Его историю, было практически невозможно понять, когда он приблизился к концу. Он не мог выдавить ни фразы, сквозь рыдания, которые сотрясали все его тело.

— Я не знал! — кричал он, его лицо покрылось пятнами, а борода была мокрой от слез. Из носа текло, но он не обращал на это внимания. Он был отвратителен. Она видела, что он надломлен. Видеть его таким было больно.

— Я не знал, что делаю! Только… Это не сработало так, как я задумал. Пере… пере… перенос прошел идеально. Но она теперь другая, она не… не такая как была…

Он задохнулся.

— Я просто хотел спасти её.

Но Джез не чувствовала ни грамма симпатии. Она закаляла себя слишком долго. Она увидела его несчастье, но если она позволит себе простить его, если она уступит даже немного, то не будет пути назад. Он, возможно, смог бы объяснить это преступление, если бы сказал, что был не в своем уме, когда заколол её. Но то, что он сделал затем, было не чем иным как проявлением дьявольской жестокости.

— Еще вопрос, — сказала она. Её голос был таким жестким, что вряд ли принадлежал ей. — Её имя.

— Что?

— За все время, ты не сказал мне имя твоей племянницы. Ты избегал этого.

Крейк уставился на нее красными глазами.

— Ты знаешь её имя.

— Скажи это! — потребовала она. Потому, что ей требовалось, расставить все окончательно, прежде чем уйти.

Он сглотнул и, задыхаясь от рыдания, произнес.

— Бессандра, — сказал он. — Её имя Бессандра. Но мы все звали её просто Бесс.

К полудню толпа собралась около крепостных стен Оркмунда.

Редко когда архитекторы предусматривали, что бы крепость была построена перед большой площадью, которую использовали для митингов, в качестве рынков, при казнях или судебных поединков14.

Деревянная сцена, стояла в центре, стонала под тяжестью зрителей. Другой постамент, более поздний, был возведен в непосредственной близости от крепости, и охранялся амбалами с тесаками. Это и был подиум Оркмунда.

Фрей проталкивался через толчею тел, а Малвери расчищал путь вперед. Пинн и Джез шли сзади. Пинн был удручен вчерашним заключением на «Кетти Джей», и Фрей выудил у него обещание хорошего поведения сегодня. Он обвинил Малвери в том, что тот вынудил его, зная, что доктор любит задирать Пинна.

Малвери было весело все время мучать молодого пилота, но Фрей знал, как много для него значит — увидеть Водопады Возмездия до того как они отбыли. Просто для того, чтобы он мог сказать, что был здесь. Чтобы смог рассказать Лисинде о своих приключениях, когда, наконец, с триумфом вернется и сожмет ее в объятьях. Отстояв свой авторитет, Фрей был счастлив дать Пинну небольшое послабление.

Крепость была построена в форме, не имеющей углов подковы, с двумя крыльями спроектированными вперед вокруг небольшого внутреннего двора. Крепость была унылой и заброшенной, с квадратными окнами и обшитой железом дверью. Стены были из темного камня, с прожилками плесени. Место было построено для кого-то, кто не имел вкуса или эстетичности. Просто крепость.

Крепость окружали ветхие баррикады из перекрещивающегося бруса и металлических шипов, высотой восемь футов и увенчанные деревянными смотровыми башнями. Сторожевые башни были заполнены пиратами с винтовками, которые рассматривали толпу внизу, готовые, без малейшего колебания начать стрельбу, при первой возможности. В центре баррикад был нечищеный ворот, толстый кусок металла на роликах, который мог быть сдвинут вперед и назад, чтобы предоставить доступ к внутреннему двору.

Фрей и другие с боем пробивали себе путь к более выгодной обзорной позиции, когда ворота начали открываться, и толпа прорвалась с раздирающим уши криком приветствия. Пол дрожал от топота ног. Фрею пришло в голову, что они стоят на огромной платформе леса, которая была возведена из деревянных балок, и что она не сможет выдержать такой вес. Это стало бы бесславным концом его приключений, погрузиться на дно зловонного болота под сотней тонн немытой плоти пиратов.

Только когда Оркмунд поднялся по ступеням на свою арену, Фрей увидел его. Капитан пиратов Оркмунд, бич Коалиции в годы, предшествовавшие Аэриумной войне, пропавший пятнадцать лет назад, и считавшийся большинством мертвым. Но он не был мертв: он строил Водопады Возмездия. Дома для пиратов, в безопасном от Флотилии месте. Место, где они могли вести свой бизнес в мире — со здоровенной долей для Оркмунда, конечно.

Хотя ему было лет пятьдесят пять, Оркмунд все еще был впечатляющей фигурой. Он был более двух метров в высоту, лысый и коренастый, с расплюснутыми чертами лица, что придавало ему вид разбойника. Татуировки расползались по горлу, голове и рукам. Он был одет в простую черную обтягивающую рубашку, которая была расшнурована на горле, чтобы подчеркнуть верхнюю часть тела и руки, наполненные мощными мышцами. Он подошел к сцене с уверенностью хищника, осмотрев ликующую толпу, поднял руки, призывая к тишине. На это потребовалось некоторое время.

— Некоторые из вас знают меня лично, — крикнул он. Его голос, хотя и громкий, к тому времени, когда он достигал ушей Фрея, становился слабым и тонким, поэтому приходилось сосредотачиваться, чтобы разобрать слова. — Но не все. Для новичков, прибывших в Водопады Возмездия: добро пожаловать. Я Нейлин Оркмунд.

Вспыхнувшее ответное приветствие, заглушило все остальное на некоторое время. Когда толпа стала относительно спокойной снова, Оркмунд продолжил.

— Я горжусь тем, что так много мужчин и женщин собралось сегодня здесь. Несколько лучших пиратов страны. Многим из вас известно это место в течение многих лет. Для других, это была лишь легенда, до недавнего времени. Но вы пришли на мой призыв и я рад, что вы здесь. Вместе мы будем непреодолимой силой. Вместе мы сделаем армию, какую Вардия никогда не видела.

Раздалось многочисленное ликование. Пинн и Малвери ликовали вместе со всеми, затем резко замолчали в один момент.

— Да, я знаю, некоторые из вас разочарованы. Вам натерпится начать. Вы хотите действовать, не так ли? Вы хотите сломать несколько костей и разбить несколько черепов!

И снова оглушительное ликование, сопровождаемое хлопаньем и толкотнёй, которое угрожало превратиться в бунт.

Оркмунд поднял руки вверх. Вы пользовались моим гостеприимством. Вы запустили свои клювы в сладость Водопадов Возмездия. И в ответ, я прошу вас только об одном: быть терпеливыми.

Пираты рядом с Фреем брюзжали и ворчали. Неожиданно пыл толпы ушел.

— Я знаю, что вы разочарованы. Никто не хочет этого, больше, чем я, — орал Оркмунд. — Но это задача, что мы берем на себя, не из легких! Мы собрались здесь не для того, что бы ограбить грузовоз или украсть несколько безделушек из отдаленных форпостов. Мы — это не просто экипаж из пятидесяти или ста человек. Нас тысячи! И экипажу из тысячи нужно время, чтобы собраться и скоординироваться.

Некоторые, бормоча, неохотно соглашались с этим.

— Наше время придет очень скоро. Это вопрос нескольких дней, — сказал Оркмунд. — Но я привел Вас сюда сегодня, потому что у меня есть кое-что показать вам всем.

Пока он говорил, отряд вооруженных пиратов внезапно возник из крепости, охрана из двух дюжин мужчин, которые несли дюжину больших сундуков внутри строя. Они несли сундуки на сцену, где продолжал говорить Оркмунд.

— Я знаю, что здесь есть сомневающиеся. Что мы здесь будем делать? Почему мы ждем? На кого мы будем нападать, и почему это все еще секрет? — проговорил Оркмунд, прохаживаясь взад и вперед по сцене. — Хорошо, сначала спросите себя: зачем вы пришли сюда? Почему вы ответили на мой призыв, когда вы даже не знаете, за что вы сражаетесь? Для некоторых, это проявление преданности мне. Для некоторых, это был призыв к приключениям. Но для большинства из вас… это было — это!

Он распахнул один из сундуков, и толпа ахнула.

— Добыча! Дукаты! Деньги! — провопил Оркмунд, и толпа возликовала снова, их настроение поднялось. Он подошел к следующему, и рывком открыл, показывая, что этот тоже был полон монет. — Это все для вас! Трофеи! Доля каждого человека, который выжил, и получил право на щедрую долю. Это тоже! — он открыл еще один. — А теперь не стоит ли за это сражаться? Разве для этого не стоит подождать еще несколько дней?

Пираты выли от восторга, потрясая кулаками в воздухе, движимые бешенством от увиденного количества денег. Если бы не авторитет, который имел у них Окрмунд и множество ружей, направленных на них, они, возможно, попытались бы штурмовать сцену прямо сейчас.

Но в то время, когда Пинн и Малвери кричали до хрипоты, Фрея заметил что-то. Он повернулся к Джез.

— Можешь увидеть сцену?

Она вытянула шею, чтобы посмотреть над плечом пирата впереди.

— Это не реально.

— Иди сюда, — сказал он и присел на корточки, чтобы предложить ей сесть ему на плечи.

— Нет, кэп, это действительно не очень хорошая идея.

— Я нуждаюсь в твоих глазах Джез. Помоги мне.

Так как она не смогла придумать хороший повод для отказа, она неуклюже вскарабкалась на спину, и он поднял её.

— Ты знаешь, мое зрение не так уж и великолепно, я имею в виду, это…

— Последний сундук справа, — сказал Фрей. — Опиши его мне.

Джез присмотрелась.

— Он красный.

— А подробнее, — сказал он раздраженно.

Она задумалась на минуту.

— Он самый красивый, — сказала она. — Темно-красная лакировка. На крышке вырезаны ветви и листья. Серебряная застежка в виде головы волка. Ой, подожди, он открыт.

Оркмунд кидался раскрыть каждый их сундуков, приводя пиратов в безумство, от увиденного перед собой богатства. Фрею не понадобилось, чтобы Джез сказала ему, что красный лакированный сундук был переполнен дукатов.

И вот что это было. Это был последний фрагмент, теперь все встало на свои места.

— Каждому! — сказал он.

— Мы уходим.

Пинн жалобно заскулил. Малвери, угрожая, поднял руку в манжете.

— Хорошо, — надулся Пинн. — Пошли.

Фрей опустил Джез на пол.

— Насмотрелись, капитан? — спросила она.

— О да, — сказал он. — Я увидел достаточно.

Когда они возвращались назад, на улицах царило относительное спокойствие. Водопады Возмездия казались холодным и мрачным местом, без грохота пьяного разгула. Фрей перешагнул через строительный мусор и ночные жидкости организмов, набирая быстрый темп. Он рвался быстрее добраться до «Кетти Джей». В его походе была цель.

— Что это за история, капитан? — спросила Джез. — Неужели мы должны убраться отсюда?

— Правильно, — сказал он. — Больше нет причин, чтобы оставаться здесь.

— Я их могу кучу придумать, — сказал Пинн. — Большинство из них приводят к пинтам или бутылкам, остальные имеют большие колеблющиеся груди. Да ладно, а как насчет маленького увольнение на берег?

— Я пытаюсь спасти всех нас от петли, Пинн, — ответил Фрей. — Останешься целомудренным целый день. Подумай о своей возлюбленной.

— Думая о ней, мне хочется ударить шлюху еще сильнее, — Пинн усмехнулся, а затем поднял руки покоряясь. — Хорошо, хорошо. Да, кэп. Вернусь назад на «Кетти Джей» как хороший маленький пилот. Но я все равно не понимаю, что происходит.

— Хорошо, я расскажу тебе, — ответил Фрей. — Мы знали, что герцог Грефен планирует переворот против эрцгерцога. Что у него не было достаточно большой армии, чтобы захватить Флотилию, или денег, чтобы заплатить за это. Оркмунд, предоставил армию, и теперь мы знаем, кто предоставил деньги.

— Ты уверен? — спросила Джез. — Кто?

— Бодрствующие.

— Почему ты так думаешь?

— Это из-за сундука на подиуме. Я видел, как их принесли из хижины, где держали Амалицию. Я не знал, что в нем было тогда, но теперь-то знаю. Деньги. И посмотри, где это закончилось: здесь, в Водопадах Возмездия.

— Бодрствующие финансируют пиратов? — спросил Пинн. — Почему?

— Потому что они хотят, избавиться от эрцгерцога. От него и его жены.

— А причем тут его жена?

— Эрцгерцогиня это тот, кто заставляет его говорить обо всех этих новых законах, ограничивающих власть Бодрствующих, — сказал Фрей. Он понял, что уже проиграл Пинну. — Смотри, Бодрствующие ведут себя как бизнесмены. И нет никаких сомнений, что они гребут ведрами кучи денег с суеверных. Теперь, если кто-то из таких значимых, как эрцгерцог начинает говорить, что вся идея "Всех Душ" чушь, люди собираются, чтобы послушать его. А это значит, Бодрствующие начинают двигаться по пути всех других религий, которые были сокрушены века назад.

— Вы удивительно хорошо информированы про эти дни, капитан, — прокомментировала Джез.

— Говорил с Крейком, — сказал он.

— Вы знаете, он не совсем объективен, не так ли? — сказала она. Когда она говорила о демонисте, он отметил, что тон её был не столь очевидно, презрительным, как это было вчера.

— Так почему же Бодрствующие финансируют герцога Грефена? — пропищал Пинн.

Фрей вздохнул. Потребуется тщательное объяснение, чтобы Пинн понял.

— Потому-что Грефен — Бодрствующий. Так же как и Галлиан Фейд. Если он станет эрцгерцогом, то власть Бодрствующих будет увеличиваться, а не убывать. Фактически они станут не управляемыми.

Пинн нахмурился, обдумывая все сказанное в тот момент, когда они спешили через узкие, грязные переулки, мимо облезлых стен и ржавых трапов.

— И Бодрствующие наняли Дракен, чтобы поймать нас?

— Нет! — Фрей и Малвери крикнули одновременно. Фрей, продолжил.

— Грефн нанял её, чтобы поймать нас. Потому что он хочет, чтобы никто ничего не рассказал, а его план не раскрылся, прежде чем он сможет привести его в действие.

Пинн подумал еще немного. Фрей почувствовал ужас в своем животе, от ожидания неизбежно созревающего вопроса.

— Итак, кто нанял «Век рыцарей»?

Малвери закрыл лицо рукой в отчаянии.

— Что? — запротестовал Пинн. — Это сложно!

— Я клянусь, дружище, у тебя есть мозги с половину скалы.

— Никто не нанимал «Век рыцарей», — сказала Джез. — Они преданы эрцгерцогу. Ничего общего с Грефеном. Они гоняются за нами, потому что, они думают, что мы и есть злодеи.

— Мы убили сына эрцгерцога, — указал Малвери.

— Случайно, — сказал Малвери. — И кроме того нас подставили. Это значит, что это не в счет.

У Малвери приподнялись брови.

— Я бы хотел на это посмотреть, какая линия аргументации у эрцгерцога, — сказал он.

— Что нужно Грефену, — сказал Фрей Пину, прежде чем тот успел задать еще один вопрос, — это что, нас убьют, красиво и тихо, и он сможет выставить наши тела на показ. Убийцы Хенгара пойманы, дело закрыто. Такой замысел был с самого начала. Мы должны были умереть во время засады.

— Что говорит о том, что он не хочет, чтобы «Век рыцарей» поймал нас и дал нам возможность рассказать нашу версию истории, — продолжала Джез. — Он боится, что мы знаем достаточно, чтобы вызвать подозрения к нему, если люди узнают о его большом внезапном нападении.

— Которое длиться в течение нескольких дней, если вы считаете, что Оркмунд — лесоруб, — добавил Малвери.

Пинн бросил пытаться выяснить, кто был после кого и спросил.

— Так что же нам делать?

— Что нам сделать — это заключить сделку, — сказал Фрей. — Поговорить с кое-какими людьми. Провести безопасное свидание. Мы дадим им карты и компас, пусть они придут посмотреть Водопады Возмездия своими глазами. Как только они обнаружат армию Оркмунда собранную вместе, они поверят нам. Мы предложим им большую рыбу, а в ответ мы потребуем помилования.

Пинн остановился как вкопанный. Остальные прошли несколько шагов, прежде чем заметили это.

— Ты сдашь это место? — сказал он, потрясенный.

Фрей смутился.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, ты собираешься рассказать Коалиции Флотилии, где находятся Водопады Возмездия?

— Ты, думаю, можешь кричать об этом еще громче, Пинн? — Малвери заныл. — Я не думаю, что они услышали тебя в Йортланде.

Пинн огляделся воровато, внезапно вспомнив, где он находится. К счастью, аллея, где они стояли, была пустынна, и никто, казалось, не мог их услышать. Он подбежал поближе к Фрею и ткнул его в грудь пальцем.

— Это место — легенда! Это место было построено потом и слезами поколений пиратов. Это была надежда каждого флибустьера с Аэриумной войны но то, что они могут в один прекрасный день найти Водопады Возмездия и прожить остаток своих дней в пиратской стране чудес. Это яху, яху…

— Утопия, — сказала Джез. — Пинн, это свалка.

Пинн был ошеломлен.

— Это Водопады Возмездия!

Джез критически изучала то, что окружает её. Провисшие крыши, стены в трещинах и с заплесневелыми углами, разбитые бутылки и пятна крови. Она шмыгнула носом, пытаясь оценить запах болота.

— Ты знаешь, что пиратам тут действительно хорошо, Пинн? — сказала она. — Быть пиратом. И это все. В самом деле, если ты спросишь меня, что произойдет, если ты возьмешь тысячу пиратов и попросишь их построить город, я бы сказал, что это будет выглядеть очень похоже на это. Это место лучше легенды. Реальная вещь не работает.

— Позволь мне выразиться так, Пинн, — сказал Фрей. — Ты хочешь быть повешенным или нет?

Пинн задумался, если в этом вопросе какая-то подоплёка.

— Нет? — он отважился сказать.

— Либо ты, либо это место. Оркмунд работает на Дюка Грефена, помнишь? А Грефен хочет, чтобы мы все умерли. И ты тоже, Пинн.

Пинн открыл рот, закрыл его, открыл снова, а затем бросил пытаться спорить.

— Лисинда никогда не перенесет этого, если что-нибудь случится со мной, — сказал он.

— Представь, какой гордой она будет, когда она узнает, что ты в одиночку одержал победу над армией пиратов, — просиял Малвери.

— Я полагаю, я могу прикрыться этим немного, — размышлял Пинн. — Да, плевать на это место. Давайте убираться отсюда и ударим некоторым в спину!

— Вот это характер! — сказал Фрей весело.

Вернувшись на «Кетти Джей», Фрей раздал инструкции для взлета и убедился, что Слэга заманили в кают-компанию, чтобы некоторые незадачливые добровольцы, такие как Пинн — смогли заставить свой рот фильтровать изречения во время путешествия обратно. Сило показывал Фрею некоторые поверхностные повреждения подкрылок, когда Олрик, помощник док мастера, подошёл к ним.

— Уже отбываете?

— Только что получили поручения по работе, — сказал Фрей. — Оркмунд говорит, что это будет продолжаться еще несколько дней, так что… — он пожал плечами.

— Вы должны сняться с учета.

— Я как раз собирался.

— Будьте там через минуту.

Олрик побрел снова прочь. Фрей попросил Сило сходить за Крейком внутрь, и демонист спустился с грузовой рампы вскоре после этого.

— Я нужен тебе?

— Ты и Джез разобрались прошлой ночью? — спросил он.

Крейк не смотрел в его глаза.

— Сделали все, что смогли.

Фрей поощрил.

— Может пойдешь со мной в кабинет хозяина доков? Мне нужно сняться с учета, прежде чем мы улетим.

Крейк озадачено посмотрел на него. Что бы сделать эту работу нужны два мужика?

Фактически, да. Мне нужно, что бы ты отвлек Мастера доков. Я имею в виду действительно отвлечь его. Ты думаешь, ты сможешь сделать эту вещь с зубом?

— Я могу попытаться, — сказал Крейк. — Неужели он показался тебе особенно умным или сообразительным?

— Не совсем.

— Хорошо. Чем меньше у них интеллекта, тем лучше зуб работает. Это от умных возникают все проблемы.

— Не всегда? — Фрей посочувствовал, ведя демониста через посадочную площадку.

— Что ты там замышляешь? — спросил Крейк.

— Возьмем маленькую страховку, — ответил Фрей, со злой улыбкой.

Путешествие назад прошло менее травматично, чем путешествие туда. Теперь у них были фильтры для защиты от странного дыма от реки с лавовой, и они знали трюк с компасом и минами, все оказалось не так сложно. Только Пинна постигла трагедия, в его жалких попытках покорить кота, пока Малвери не загорелся идеей дать ему выпить первым. Через четверть бутылки рома Слэг успокоился достаточно, чтобы взять в рот фильтр, после чего они направились к Малвери в операционную, чтобы применить антисептик для поцарапанных рук Пинна.

Там зашел разговор о том, чтобы игнорируя карты, лететь прямо вверх и оттуда вниз, вместо утомительного возвращения назад по каньонам, но вскоре они обнаружили, что есть причина, почему никто не делает этого. Область над Водопадами Возмездия была заминирована, и Джез предположила, что там они могли быть еще более намагниченные чем те, с которыми они столкнулись, это означает, что они бы наводились на «Кетти Джей» с большего расстояния. Фрей решил не испытывать свою удачу. Они следовали картам.

Фрей взял Джез и Крейка в кабину снова, одного для навигации, а другого для чтения с компаса, в то время как он летел. Атмосфера между ними изменилась. Вместо того, что бы язвить, Джез старалась не говорить с Крейком при всех, за то она сосредоточилась на необходимости координации их усилий. Крейк также, казался, очень тихим. Что-то изменилось между ними, конечно, но у Фрея было ощущение, что проблема не была полностью решена.

Ну, по крайней мере, был какой-то прогресс. Они не воевали больше. Это было начало.

Фрей беззаботно пилотировал сквозь туман. Он начинал чувствовать, что все действительно складывается в единую картину для них сейчас. Изменения происходили медленно и утонченно, но с тех пор, как они покинули Йортланд он чувствовал себя все больше и больше, как капитан команды, а не хлам с беспорядочным сбродом. Вместо того, чтобы позволить им делать все, что им хотелось, он начал отдавать им приказы, и он был удивлен, насколько хорошо они отреагировали на проявленный им авторитет. Возможно, они ворчат и жалуются, но они понимают это.

Рейд на Перепелиную площадь имел полный успех. Проникновение Джез и Крейка на Зимний Бал дало важную информацию. И кража компаса и карт из «Делириум Триггер» была венцом их торжества до сих пор. Месяц назад, он не мог себе представить, такого дерзко общипывания. В самом деле, месяц назад он не мог представить себя раздающим команды. Он бы сказал: какое я имею право, что бы приказать кому-либо что-то делать? Он не думал, что достаточно готов, чтобы принять командование своей собственной жизнью, не говоря уже о чужой.

Но это было не право, это была обязанность. Независимо от того, пассажиры или экипаж, эти люди на борту «Кетти Джей» пережили те же опасности, что и он. Если бы он не смог заставить их работать вместе, все они пострадали. Его судно было самой важной вещью в мире для него, однако ему никогда не было дела до его содержимого до сих пор. Всегда был только он и «Кетти Джей», железная любовница, которой он был всегда верен. Она дала ему свободу, и он любил её за это.

Но корабль был ничем без экипажа, который обслуживал его, и пилотов, которые защищали его. Корабль состоял из людей. «Кетти Джей» была укомплектована пьяницами и бродягами, все они бежали от чего-то, будь то воспоминания или враги, каторжный труд, связавший жизнь с землей; но, начиная с Йортланда, они все были вынуждены бежать в одном и том же направлении. Объединенные общей целью, они начали превращаться в нечто, напоминающее команду. И Фрей начал превращаться в кого-то напоминающего капитана.

Каналья, он начал понимать этих людей. И эта мысль напугала его немного. Поэтому, если его команду повесили бы, то это было бы на его счету. Его вина. Он втянул их во все это, приняв "слишком хорошее, чтобы быть правдой" предложение Квайла, на пятьдесят тысяч дукатов. Он начал отчаянную игру, закрыв глаза, надеясь на выигрышную карту, но вытянул Туз Черепов вместо этого.

Джез, Крейк, Малвери, Сило … даже Харкинс и Пинн. Они были не просто плохо оплачиваемыми сотрудниками, они были чем то большим. Их жизнь связана с его решениями. Он не знал, сможет ли выдержать этот груз. Но он знал, что выбора у него нет.

— Мин поблизости не обнаружено, — отрапортовал Крейк.

— Я думаю, что мы прошли мимо них, капитан, — сказала Джез, откинувшись в кресле. — Подъем можно начинать в любой момент.

— Хорошо, — ответил Фрей. — Это Кладбище Мошенников. Я надеюсь, что вы все насладились данным туром.

Они сумели выдавить слабую улыбку на это. Он сократил нагрузку двигателей и подал аэриумный газ в балластные цистерны, позволяя «Кетти Джей» стабилизироваться. Туман поредел, и склоны гор постепенно стали исчезать из вида.

— Никогда не думал, что я буду скучать по солнечному свету так сильно, — сказал Фрей. — Лучше, что солнце здесь, а не там.

Не было никакой опасности от солнца, глубоко во Впадине Хука, с облаками и дрейфующим пеплом высоко в небе. Но туман угнетал его. Он хотел иметь возможность видеть снова.

«Кетти Джей» вышла из белого тумана и небо взорвалось вокруг них. «Кетти Джей» тряхнуло и бросило в сторону, отправив экипаж полетать. Фрей вскарабкался обратно на свое место, наполовину ослепленный вспышкой света, думая только о спасении.

Валим отсюда, валим отсюда, валим…

Но взрыв развернул «Кетти Джей» кругом, и теперь он смог увидеть нападавших через ветровое стекло кабины. Её черный нос показался перед ним, массивные батареи орудий были направленны на его маленький кораблик.

«Делириум Триггер».

Фрей резко упал вперед под приборную панель. Первый выстрел был предупреждающим. Её пилоты окружили их, ожидая малейшего намека на то, что они собираются бежать. Но Фрей не собирается бежать. Это было безнадежно. Их разорвет на куски, прежде чем он успел бы запустить двигатели.

Только не так. Я был так чертовски близко.

Электрогелиограф на мачте «Делириум Триггер» замигал. Джез, которая уже встала на ноги, стояла за креслом пилота, сузив глаза, рассматривая сообщение.

— Что там? — ответил Фрей.

- `Попался`! — ответила Джез.

Фрей застонал.

— Дерьмо.

Я знал, что должен был свалить, когда у меня был шанс, подумал Крейк, когда люди «Делириум Триггер» заполняли грузовую рампу «Кетти Джей». Шесть из них прикрывались заложниками, в то время как остальные рассредоточивались по трюму, проверяя углы, двигаясь с военной точностью. Настороженный взгляд метнулся к Бесс, которая спокойно стояла в сторонке.

— Скажи этой штуке, если она двинется, вас всех застрелят, — прорычал один из боевиков.

— Она не будет, — сказал Крейк, слова получились тихими. — Я усыпил её.

Он был вынужден. Он не мог поверить, что Бесс будет вести себя спокойно, когда их жизнь под угрозой.

Бандит ткнул в Крейка дулом револьвера. Бесс не реагировала. Ей лучше не надо. Или ты первым пойдешь.

Экипаж «Кетти Джей» стоял на верхней части рампы, не оказывая никакого сопротивления. Так или иначе, все кроме Джез. Где была Джез, знал только капитан. Крейк видел её, когда она говорила с Фреем о чем-то важном, когда они вышли из гор. Позже, после того как они получили указание приземлиться в заваленном отходами Блакендрафта, она пропала. Когда Малвери поинтересовался ее местонахождением, Фрей ответил, что у неё есть план.

— О, — сказал Малвери. — Какого характера план?

— Такого, что не сработает.

Малвери недоверчиво хмыкнул.

— Попытка не пытка, я полагаю.

— Вот и я так думаю.

Их обыскали. Ни у кого из них не было при себе оружия, но сердце Крейка упало еще ниже, когда матрос вытащил отмычку из внутреннего кармана шинели и поднял её перед его лицом.

— От чего это, — спросил моряк.

— От моего дома, — соврал Крейк. Матрос фыркнул и бросил ее. Она проскользила по полу грузового отсека и пропала в темном углу. С ней ушла и надежда на то, что Крейку удастся сбежать от бригады «Делириум Триггер» и сохранить свою шкуру.

После того, как захватчики удовлетворились тем, что ничего опасного им не грозит, Фрея и его команду согнали вниз по рампе под дулами пистолетов. Крейк вспотел и в его желудке замутило. Будущее стремилось к ним — стрелой несло его к виселице. Он не видел выхода из этого. Они были окружены сокращающей огневой мощью и полностью находились во власти Дракен. На этот раз чудесного спасения не намечалось.

Пинн свистел, когда шел вниз по рампе, совершенно не обращая внимания на всю серьезность ситуации. Даже сейчас, он достаточно верил в собственный героический миф, о том, что умопомрачительный побег будет сразу за углом. Крейк ненавидел его за это счастливое неведение.

Снаружи, мир так же мрачен, как и их перспективы. Пепельные равнины на восток от гор Хукхоллоу были заброшены и мрачны, невыразительные во всех направлениях. Даже близлежащие горы были не видны под кромкой большого плато. От горизонта до горизонта — мрачно-серое пространство, мертвые земли под одеялом из пыли и хлопьев принесенных с запада. Прохладный ветер шевелил пыль на земле и растаскивал её дальше. Небо над головой имело синевато-серый цвет. Солнечный диск, был еле виден, и на него можно было смотреть без рези в глазах.

Слева от них, на фоне неба вырисовывались очертания «Делириум Триггер». Ее массивный трап был внушительно близко, казалось, в любую секунду он может резко опуститься вниз и раздавить их. Еще ближе находился небольшой пассажирский шаттл, который команда корабля использовала, чтобы переправляться с судна на землю и обратно. «Делириум Триггер» был слишком огромен, чтобы приземляться где бы то ни было, кроме специально разработанных доков.

Дно судно поддерживали специальные захваты. Прямо перед ними, недалеко, стояла тонкая фигура, с ног до головы одетая в черное. Крейк узнал ее по описанию Фрея: ужасно белая кожа, короткие, белые как у альбиноса волосы, торчащие пучками и этот темный, ужасающий взгляд. Она холодно приветствовала их, а один из ее людей подошел к ней и что-то прошептал ей на ухо. Тогда она отдала ему короткую команду, и он поспешил обратно в недра «Кетти Джей». После этого она подошла к Фрею. В их взглядах было взаимное отвращение.

— Код зажигания, пожалуйста, — сказала она.

— Ты знаешь, что этого не случится, — ответил он. — Ты взяла нас. Зачем тебе мой самолет?

— Сентиментальная ценность. Код?

— Она не стоит ничего, в сравнении с наградой, которую ты получишь за нас. Оставь её здесь.

— Она самое ценное для тебя. Кроме того, пресса захочет сделать кое-какие снимки судна, которое сбило «Туз Черепов». И, может, я подарю его Эрцгерцогу. Может быть, в будущем, это сподвигнет его не обращать внимания на кое-какие слухи о моей деятельности.

— Это бессмысленно. Ты не…

Дракен, одним быстрым движением, достала револьвер и уперла дуло ему в грудь, заставив его замолчать.

— Это не просьба. Дай мне код.

Фрей был потрясен, Крейк это видел. Но он обнажил зубы, в какое-то подобие улыбки и сказал.

— Стреляй, если хочешь. Ты просто облегчишь работу висельникам.

Дракен и Фрей уставились друг на друга: тестируя волю друг друга. Палец Дракен дернулся на курке. Ее терпение было на пределе. А потом она убрала оружие и отошла на шаг назад.

— Нет, — сказала она. — Ты должен жить. Герцог Грефен захочет выслушать твое признание. Кроме того, здесь наверняка есть кто-то, кто больше захочет поговорить. Я так понимаю, есть женщина, которая летала на «Кетти Джей», той ночью, когда ты украл мои карты. Я её здесь не вижу. Где она, Фрей? Она знает код?

Фрей не ответил. Дракен заметила одного из своих людей, выходящего из «Кетти Джей», и направляющегося к ней.

— Давай выясним, — сказала она. Она обратилась к матросу, грузному парню с бакенбардами и стальным ухом, замещающим отрезанное. — Внутри есть еще кто-то?

— Только один, — сказал он. — В лазарете. Она мертва, хотя я не уверен почему.

Триника на мгновение посмотрела на Фрея.

— А ты уверен, что она мертва?

— Да, капитан. У нее нет пульса, и она не дышит. Я слушал её грудь, её сердце не бьется. Я видел много мертвых мужчин и женщин, она точно мертва.

— Она ударилась головой, — сказал Фрей. — Когда вы обстреляли нас, — он указал на Малвери. — Док пытался ей помочь, но не смог ничего сделать. Все повреждения внутри.

Малвери понял, и мрачно кивнул.

— Ужасно. Прекрасная молодая женщина, — пробормотал он.

Крейк почувствовал холодок внутри. Он помнил ту ночь, когда они ходили на бал Галлиана Фейда на Скорчвудских Холмах. Той ночью Джез и правда упала и ударилась головой. Фреджер Кордвейн, человек Агенства Шакелмора, тоже проверил ее пульс. И он тоже был уверен, что она была мертва. Тогда, Крейк подумал, что Кордвейн ошибся из-за того, что момент был напряженный, но сейчас это было удивительно.

Как она могла обмануть двоих?

— Хочешь, чтобы мы от нее избавились? — спросил матрос у Дракен.

— Нет, — сказала она. — Оставь ее на месте. Нам понадобится тело, чтобы показать его Герцогу. Как дела с големом?

— Уже выводим, капитан, — ответил он, показывая на шесть человек, которые тащили неподвижную Бесс, вниз по трапу.

— Что вы с ней сделаете? — беспокойно выпалил Крейк, не успев совладать с собой.

Черные глаза Дракен сфокусировались на нем. Крейк внезапно почувствовал себя ужасно, потому что он сделал что-то очень глупое и привлек ее внимание.

— Эта штука твоя, не так ли? Ты демонист?

Крейк сглотнул и почувствовал вкус пепла в горле. Дракен медленно направилась к нему, по дороге окидывая взглядом линию пленников.

— Очень умно, то, что вы сделали в Рабане, — пробормотала она. — Я удивлена. Я ожидала, что демонист оставит своего голема и сделает нового, но ты на самом деле спас его из моего трюма.

Она изучала его с такой энергией, что он почувствовал себя неловко.

— Это очень интересно.

Крейк не открывал рта. У него сложилось такое впечатление, чтобы он не сказал, это только навредит ему в будущем.

— Интересная эта штука, я не настолько тупая, чтобы дважды попасться на одну удочку, — сказала она. — Я не позволю этой штуке проснуться по дороге обратно. Поэтому твой голем останется здесь.

Крейк почувствовал слабость. От ужаса его практически трясло. Он дико озирался, осматривая бесконечное, серое пространство без дорог, которое их окружало. Нигде не было следов жизни. Никакой цивилизации. Ничего, кроме тоненького следа самолета, направляющегося к побережью, на огромном не оставляющем надежды расстоянии.

Оставить её здесь — все равно, что потерять ее навсегда.

— У меня идея, — сказала Дракен, обращаясь к Фрею. — Кажется, второй человек, который знал коды зажигания, мертв, а я не убью тебя, пока ты не скажешь. Но демонист… ну, с ним могут быть проблемы. У них есть все виды… искусства. Может легче избавиться от него сейчас.

Крейк видел, что будет. Она вытащила оружие, направила ему в лоб, и он ощутил угнетающе знакомое положение вещей.

— Если только тебе нечего мне сказать, Фрей? — напомнила она.

Лицо Фрея стало каменным. Крейк уже видел это невозмутимое выражение, когда Лоусон Макард поставил его в похожее положение. За исключением того, что на этот раз него не было сомнений, что пистолет Триники полностью заряжен.

Странное спокойствие охватило его. Тогда, пусть все это закончится.

— Считаю до трех, — сказала Триника. — Один.

Он устал. Устал бороться со стыдом и горем. Устал жить под тяжестью самонадеянной ошибки, он думал, что может вызвать монстра из эфира и при этом остаться невредимым. Устал пытаться понять, почему ужасный поворот фортуны привел его племянницу к нему в кабинет именно той ночью, вместо любой другой.

Оставить её здесь, в этой золе и пыли. Если он ее не разбудит, никто не сможет. Оставить её спать… может ей приснятся хорошие сны.

— Два.

Он закрыл глаза, и немного удивился, почувствовав слезы. Он почувствовал, как она бежит по щеке, по бугорку челюстной кости и теряется в бороде.

Он усиленно работал, чтобы стать великим. А закончил позором, бесчестием и крахом. Чего стоит мир, который так мучает своих жителей?

— Тр… — начала Триника.

— Стой, — крикнул Фрей.

Крейк не открыл глаза. Паря на острие между существованием и забвением, он не осмеливался сделать даже малейшее движение.

— Семь — шестьдесят семь, один один, восемь восемь, — услышал он голос капитана.

Последовала длительная пауза. Тело Крейка трясло от каждого удара сердца. Он и не надеялся. Он не знал, хочет ли остаться в мире живых.

Но не он сделал выбор. Он почувствовал, что холодное дуло убрали от его лба. Он открыл глаза. Дракен отошла назад, и смотрит на него как ребенок, который только что пощадил насекомое. Потом она повернулась к Фрею и подняла бровь. Фрей зло отвернулся.

Крейк чувствовал себя отрешенно, его охватило оцепенение. Он наблюдал, как команда Дракен увозит Бесс подальше от «Кетти Джей». Потом, с видимым весельем они поставили ее на ноги. Сгорбленная металлическая статуя, монумент их победе. Он слышал, как Дракен приказывает мужчине со стальным ухом, назначить двух людей вести «Кетти Джей» за ними. Фрей не встречался взглядом ни с кем. Он был сломлен Дракен, и горел такой яростью и злобой, которую Крейк никогда у него не видел.

Но все это казалось таким далеким и незначительным. Он все еще был как-то жив, и не был уверен, что он полностью отошел от края.

Кто-то похлопал его по плечу. Малвери. Их погнали к пассажирскому шаттлу. Чтобы потом отвезти на «Делириум Триггер». Крейк послал мысленный приказ своим ногам, чтобы заставить их двигаться. Изумленный, он поковылял с группой, его ноги поднимали небольшие серые облака. Окруженные вооруженными людьми, они сделали несколько шагов и оказались внутри шаттла, где их посадили.

Крейк выглянул из двери шаттла на одинокую фигуру Бесс. Матросы оставили ее одну, и занялись другими делами. Шаттл завел двигатели, окутав себя клубами пыли.

Пусть она спит, подумал Крейк.

— Спокойной ночи, Бесс.

Потом дверь захлопнулась, и Бесс скрылась из виду.

— Ты, на выход.

Фрей поднял глаза и увидел по ту сторону решетки лысого, коренастого человека с густой черной бородой.

— Ты меня?

— Ну, ты же капитан?

Он оглянулся на свою команду, пытаясь решить, есть ли смысл не признаваться. Их, всех шестерых, посадили в одну камеру тюрьмы «Делириум Триггер». Всего было пять камер, все они были рассчитаны на десять человек. Стены были из металла, свет тусклый. В воздухе висел запах машинного масла, и звук лязгающих механизмов, гул двигателей в дальних отсеках отдавался эхом в пустых пространствах.

Сило посмотрел на него своим привычно непроницаемым взглядом. Малвери просто пожал плечами.

— Да, я капитан, — наконец сказал Фрей.

— Капитан Дракен хочет тебя видеть, — сообщил ему лысый.

Тюремщик отпер замок и распахнул дверь, водя дулом дробовика из стороны в сторону, чтобы отбить всякую охоту бежать. Фрей вышел, и дверь с лязгом закрылась у него за спиной.

— Эй, — сказал Малвери. — Раз уж она захотела с тобой поговорить, спроси, можно нам сюда рома принести, а?

Пинн расхохотался. Крейк даже не пошевелился в своем углу, погруженный в свои страдания. Харкинс уснул, вымотанный вечными страхами. Сило молчал.

А Джез? Что делала Джез в это время? Фрей снова и снова прокручивал все это в голове, но он все никак не мог понять, как она могла разыграть свою собственную смерть настолько убедительно, что человек Триники ничего не заподозрил. Она отказалась раскрыть, как она собирается это проделать, когда в первый раз рассказала ему о своем плане. Она лишь сказала: "Ты можешь на меня положиться".

Всё-таки, он начал сомневаться, а если она и правда умерла.

Лысый крепко взял его под локоть и воткнул в бок дуло пистолета, они вышли из тюрьмы и продолжили свой путь по переходам «Делириум Триггер». По дороге им попадались другие члены команды. При виде Фрея некоторые торжествовали и ухмылялись, другие бросали на него взгляды полные ненависти. Их унижение в Раббане, не говоря уже о гибели дюжины их товарищей, не было забыто.

Когда они подошли к двери, ведущей в каюту капитана, лысый остановился. Фрей думал, что он постучится, но он не сделал этого. Казалось он что-то обдумывал и взвешивал.

— Мы войдем? — попытался вывести его из задумчивости Фрей.

— Послушай, — ответил лысый, поворачиваясь к Фрею, в его глазах читалась угроза. — Будь там поосторожней, думай, что будешь говорить. Капитан… Она не в духе.

Фрей поднял бровь.

— Благодарю за заботу, сказал он с сарказмом. Что же она собирается сделать — прикончить меня?

— Да не о тебе я беспокоюсь, — последовало в ответ, он постучался. Триника велела им войти.

Каюта Триники была чистой и комфортабельной, но темное дерево полок для книг и латунные детали электрических ламп вызывали ощущение тесноты и подавленности. Триника сидела за письменным столом в дальнем конце комнаты; на столе был открытый бортовой журнал, и рядом с ним подставка для письменных принадлежностей и латунный, похожий на компас прибор, который использовался для навигации по минным полям Водопадов Возмездия. Она смотрела в окно. Там было уже темно.

Она не узнала Фрея, когда он вошел. Лысый оставил его стоять в центре комнаты. Через минуту, не поворачивая головы, она сказала:

— Спасибо Хармунд. Можешь идти.

— Слушаюсь, — сказал здоровяк и вышел.

Фрей какое-то время нерешительно стоял в центре комнаты, но она не обращала на него внимания. Он подумал, будь я проклят, если позволю ей так с собой обращаться. Он подошел к креслу стоящему у одной из книжных полок и уселся в него. Теперь он мог ждать, пока она соизволит обратить на него внимание.

Его взгляд упал на компас на письменном столе. При его виде им овладело минутное чувство горечи. Это могло бы быть его доказательством. Этот прибор и карты к нему могли бы помочь ему обрести свободу. Он был так близок.

Он поборол это чувство. Не было никаких сомнений, Триника положила его туда, чтобы вызвать именно такую реакция. Сетовать на несправедливость ситуации, в которой он оказался, теперь было бесполезно. К тому же, впервые, насколько он помнил, это было бы просто глупо.

— Ты знаешь, тебя повесят, — сказала она, наконец. Она все еще смотрела в окно.

— Я это знаю, Триника, — ответил Фрей с издевкой.

Только тогда она взглянула на него. В ее глазах читался упрек. И даже боль. Он поймал себя на том, что жалеет, что говорил с ней таким тоном.

— Я подумала, что мы должны поговорить, — сказала она. — Перед тем как это произойдет.

Фрей был озадачен тем как она держалась с ним. От резкой, властной женщины, которую он встретил тогда, в берлоге Шарка, не осталось и следа; и она так же была не похоже на ту, которую он любил все эти годы. Её голос был мягким, казалось слова выходят наружу сами собой, вместе с дыханием. Она выглядела бесконечно уставшей, погруженной в меланхолию.

Все же, опасаясь подвоха, он решил не становиться болваном в ее игре. Он не будет ей сочувствовать. Он будет жестким и циничным.

— Ну, говори тогда, — сказал он.

Возникла пауза. Казалось, она не знает, как начать.

— Прошло десять лет, — сказала она. — Много чего произошло за это время. Но многое осталось… нерешенным.

— Какое это имеет значение? — ответил Фрей. — Прошлое есть прошлое. Оно ушло.

— Оно не ушло, сказала она. Оно никогда не уходит.

Она повернулась и посмотрела ему прямо в лицо.

— Жаль, что у меня нет твоего таланта, Дариан. Жаль, что я не могу с легкостью расстаться с чем-то или кем-то, да так, чтобы от этого не осталось и следа. Запереть отрезок своей жизни в сундук и выбросить ключ.

— Это дается от рождения, — ответил он. Дариан не собирался с ней объясняться.

— Почему ты меня оставил? — спросила она.

Вопрос его удивил. В нем звучали какие-то жалобные нотки. Он не ожидал ничего подобного, когда его вели к ней. Она была уязвимой, обессиленной, неспособной защищаться. Он поймал себя на мысли, что она становится ему неприятна. Куда делась женщина, которую он любил, или хотя бы женщина которую он ненавидел. Ее отчаяние выглядело жалким.

Почему он ее оставил? Воспоминания о тех далеких событиях сейчас казались слишком туманными; было трудно воскресить в памяти, что он тогда чувствовал. Они были затушеваны десятью годами презрения. И, всё-таки, кое-что он помнил. Это были скорее мысли, чем эмоции. Внутренние диалоги во время долгих часов полета, когда он был наедине с самим собой — он транспортировал грузы для компании её отца.

В первые месяцы он верил, что они всегда будут вместе. Он говорил себе, что нашел женщину на всю жизнь. Он не мог себе представить, что сможет найти другую, еще более восхитительную спутницу, и у него даже не возникало желания попробовать.

Но одно дело предаваться мечтам, и совсем другое дело это столкнуться с реалиями жизни. Когда она стала говорить о помолвке, с прямотой, которая раньше казалась ему очаровательной, он перестал так безоглядно боготворить ее. Он стал терять терпение. Он уже не мог без конца потакать её фантазиям. Его улыбка уже не была такой естественной, когда она играла с ним в свои женские игры. Казалось, что её шутки стали заходить слишком далеко. Он поймал себя на том, что он хотел бы, чтобы она была просто благоразумной.

В девятнадцать он все еще был молод. Он никак не связывал свою внезапную угрюмость и раздражительность с надвигающейся угрозой женитьбы. Он говорил себе, что это его желание жениться на ней. В конце концов, было бы глупо отказаться. Не он ли сам решил, что она создана для него.

Но чем больше он старался упрочить их отношения, тем более требовательной она становилась. Устав ждать, или может быть, опасаясь, что ждать придется слишком долго, она сама предложила ему пожениться. Он согласился, но потом еще долго не мог ей этого простить. Как она могла поставить его в такое положение? Выбирать между женитьбой, которой он не хотел, или ее унижением, чего он хотел меньше? У него не было тогда выбора кроме как согласиться, и надеяться найти выход из положения позже.

И все же Триника, казалось, пребывала в счастливом неведении обо всем этом. Хотя его перемены настроения становились все более частыми, видимо они ее больше не беспокоили. Она была уверена, что он от нее никуда не денется, и его просто бесило, что она так рано празднует победу.

К тому времени, когда была объявлена дата свадьбы, мысль о бегстве не давала Фрею покоя. Он спал мало и плохо. Нескрываемое недовольство ее отца только укрепило его в мысли, что из этой женитьбы не выйдет ничего хорошего. Едва образованный, почти без средств, выросший сиротой, Фрей не был подходящей парой для умной и красивой дочери именитого аристократа. Социальные барьеры, которые казались смехотворными в первом порыве страсти, неожиданно стали серьезным препятствием в глазах Фрея.

Он хотел быть пилотом Флота Коалиции и водить огромные фрегаты на север, сражаться с Манами, или на юг, крушить Саммов. Он хотел быть среди тех, кто первым ступит на Новую Вардию или Жагос, когда перестанет бушевать Великий Штормовой Пояс. Он хотел свободно бороздить бескрайнее небо.

Когда он смотрел на Тринику, она улыбалась своей безупречной улыбкой, он видел как его мечта становится все более призрачной.

Это было, когда она забеременела. Свадьба была поспешно перенесена на более ранний срок, и недовольство её отца сменилось полной поддержкой их союза, подкрепленной скрытыми угрозами, на случай если Фрей дрогнет. По ночам Фрея стали мучить приступы паники.

Он помнил ощущение тисков вокруг своей грудной клетки, которые, с каждым днем, приближающим их свадьбу, давили все сильнее и сильнее. Казалось, что ему теперь постоянно как-то не хватает воздуха. Смех друзей, поздравлявших его, звучал как горестная какофония, как кряканье разгневанной стаи уток. Он чувствовал пустоту и усталость везде и всегда. Малейшей просьбы было достаточно, чтобы вывести его из равновесия.

Он помнил, как спрашивал себя, как это будет, если он навсегда останется в таком состоянии.

К этому моменту он уже не сомневался, что не хочет на ней жениться. Но это не означало, что он не хотел быть рядом с ней. Несмотря на все свое раздражение и злость, он почти боготворил эту женщину. Она была его первой любовью, той кто вывел его из холодного, неодушевленного детства в дикий и нерациональный мир, где могут переполнять эмоции. Он просто хотел чтобы все было как раньше, до того момента как она заговорила о женитьбе.

Но мысль, что он может сделать неправильный выбор, приводила его в ужас. А если она действительно создана для него? Не обречет ли он себя на несчастную жизнь? И встретит ли он когда-нибудь еще такую, как она?

Его воля была парализована, он был пойман в капкан, его тащили в будущее против его воли, как якорь, который изо всех сил цепляется за дно. По сути, был только один выход, на который он мог решиться. Но нужно было еще решиться. Он не мог отважиться сделать это до самой последней минуты. Он отчаянно надеялся, что произойдет нечто такое, что избавит его от необходимости причинить ей боль.

Но тщетно, и он сбежал. Он поднялся в «Кетти Джей», в которой было все его нехитрое имущество, и покинул её навсегда. Она оставил ее беременную ждать жениха, который никогда не придет, на глазах толпы пришедшей на церемонию.

После этого все стало только хуже.

— Дариан? — позвала Триника. Фрей понял, что погрузившись в себя, он не отвечал. — Я задала тебе вопрос.

Фрея охватил внезапный приступ гнева. Какое она имеет право требовать от него объяснений? После того, что она сделала? Она разрушила самое дорогое в его жизни — его любовь к ней; разрушила своей неуверенностью, желанием его привязать. Она сделала из него труса. Он знал это в глубине души, но сказать вслух было выше его сил. И вместо этого, чувствуя ее слабость, он пошел в атаку.

— Ты на самом деле считаешь, что мне интересно наверстать упущенное, чтобы ты чувствовала себя лучше? — ухмыльнулся он. — Думаешь, меня волнует, понимаешь ли ты что случилось или нет? Мое предложение: ты отпускаешь меня, а я долго разговариваю с тобой обо всех ужасных вещах, которые я сделал и о том, какой я плохой человек. Но если ты не заметила, меня собираются повесить, и это ты отправляешь меня на виселицу. Так что плевал я на твои вопросы, Триника. Можешь гадать о том, что пошло не так, пока не сгниешь.

На лице Триники были и удивление и оскорбление. Она не ожидала такой жёстокости. Фрей не думал, что эта белокожая сучка, которая заняла место его возлюбленной, на самом деле может плакать. Он ожидал ярости, но вместо этого она выглядела как маленькая девочка, которую несправедливо отшлепали, за то, чего она не делала. Она глубоко опечалилась.

— Почему ты так меня ненавидишь? — спросила она. Ее голос был сильный и низкий. — Как ты можешь так морально опуститься, после того что ты мне сделал?

— Разбитые сердца заживают, Триника, — выплюнул Фрей. — Ты убила нашего ребенка.

Ее глаза сузились от удара, но слезы прошли. Она отвернулась от него, чтобы снова посмотреть в окно.

— Ты бросил нас, — ответила она, с могильным холодом в голосе. — Сейчас легко быть обиженным. Но ты нас бросил. Если бы наш ребенок выжил, ты бы никогда не узнал о его существовании.

— Это ложь. Я вернулся бы к тебе, Триника. К вам обоим.

Он увидел, что она напряглась, и отругал себя. Он не должен был это подтвердить. Эти слова не должны были вырваться. Это делало его слабым. Он ждал годы, чтобы выбросить ненависть ей в лицо, чтобы она поняла, что сделала, но такие вещи лучше выглядят при репетиции в голове. Он хотел, чтобы она сломалась, от его ледяного равнодушия к ее страданиям. Он хотел взять реванш. Но его собственная ярость сгубила его.

Она ждала, что он скажет дальше. У него не было выбора. Врата были открыты.

— Я месяц бродил с места на место. Обдумывая. Немного времени вдали от тебя, от твоих чертовых требований и твоего проклятого отца, — он сам оборвал себя. Он говорил как незрелый юнец. Он вдохнул и продолжил, пытаясь позволить своему гневу овладеть им. — И я понял, что сделал ошибку.

Он подумал, не объяснить ли дальнейшее, но не смог.

— Я вернулся. Я пошел к другу в городе, за советом, полагаю. И тогда я узнал. Как ты приняла эти таблетки, как ты пыталась убить себя. И ребенок… ребёнка не будет…

Он приложил кулак к губам, пристыженный тем, как сжалось его горло и слова больно застревали в нем. Когда момент прошел, он расслабился и сел обратно на место. Он сказал достаточно. Но в этом не было удовлетворения. Он не мог ранить ее, не ранив себя.

— Я была глупой девчонкой, — тихо сказала Триника. — Достаточно глупой чтобы поверить, что мир начинается и заканчивается с тобой. Я считала, что никогда больше не смогу быть счастливой.

Фрей наклонился вперед в своем кресле, локти на коленях, пальцы рук ерошили челку. Его голос ломался.

— Я убежал от тебя, Триника. Но я никогда не пытался убить себя. И никогда не пытался забрать ребенка с собой.

— О, ты пытался покончить собой, — ответила она. — Только немного окольным путем. Ты провел три года, напиваясь до смерти и рискуя всем. В конце концов, ты впутал в это всю свою команду.

У Фрея уже не осталось сил спорить. Уставший, равнодушный тон, которым она выдвигала свои обвинения, лишил его желания защищаться. Кроме того, она была права. Конечно, она была права.

— Мы оба струсили, — пробормотал он. — Мы стоим друг друга.

— Может быть, — сказала Триника. — А, может быть, ни один из нас такого не заслужил.

Весь пыл Фрея иссяк. Черная, липкая трясина мук и страданий все больше затягивала и была готова поглотить его целиком. Как только не представлял себе он этот поединок, и всегда все заканчивались его триумфом, осознанием Триникой всего ужаса того что она с ним сделала. А теперь он понял, что ему нечего ей сказать, о чем она не подумала сама. Ему нечем ее наказать, она уже наказала себя сама более эффективно, чем смог бы он.

Правда в том, что его позиция столь хрупка, что развалилась, когда подверглась реальности противоположного взгляда. Когда он сам взращивал свою обиду, он представлял, как она им помыкала. Но это не аргумент. Он не мог сказать, что только она не права. Они разрушили друг друга.

Черт побери, ему не хотелось говорить. А теперь они разговаривают. Она всегда находила способ, сделать это с ним.

— Как ты дошла до такого, Триника? — спросил он. Он поднял голову и показал жестом на мрачную комнату. — Волосы, кожа… — он колебался. — Ты привыкла быть прекрасной.

— Я покончила с красотой, — ответила она. Потом была долгая пауза, ни один из них не говорил. А потом Триника пододвинула свое кресло и села к нему лицом.

— Не ты один отвернулся от меня, после чего я пыталась покончить собой, — сказала она. — Мои родители были обесчещены. Им хватало дочери, которая должна была родить вне брака, а теперь она убила их внука. Они не могли даже смотреть на меня. Отец хотел отправить меня в санаторий.

— В конце концов, я украла немного денег и взяла самолет. Я не знала, куда собираюсь идти, но мне нужно было убраться оттуда. Думаю, я считала, что могу стать пилотом. Через две недели меня схватили пираты. Должно быть, они видели меня в порту и проследили за моим кораблем. Они атаковали меня и взяли на абордаж, а потом забрали мое судно, чтобы присоединить его к их маленькой флотилии. Я думала, они убьют меня, но они не стали. Они оставили меня при себе.

Фрей не смог сдержать приступ боли. Эту утонченную и элегантную молодую женщину, он бросил безоружной на выживание в этом жестоком, уродливом мире контрабандистов и пиратов. Она скрывалась всю свою жизнь. Он знал, что случается с такими людьми.

— Я для них была не более, чем зверьком, — продолжала она. Ее голос стал безжизненным, без интонации. — Домашнее животное, которое они использовали, как хотели. Вот, что значит быть красивой.

— Почти два года я набиралась храбрости, чтобы подставить клинок к горлу капитана. После этого, я перестала быть жертвой. Я записалась пилотом в другую команду, попутно обучилась навигации. Я хотела сделать себя нужной. Я не хотела больше от кого-либо зависеть.

Она снова посмотрела в окно, избегая его.

— Не буду докучать тебе деталями, Дариан. Просто скажу, я научилась всему, что нужно женщине, чтобы выжить среди головорезов.

Опущенные детали говорили больше, чем любое описание. Фрею не нужно было говорить о насилии и избиениях. Психически слабая, она использовала свою привлекательность, чтобы настроить мужчин друг против друга, обольщая сильного компаньона, чтобы он ее защитил. Богатая девочка, никогда не знавшая трудностей, была вынуждена выживать в борделе.

Но все время, она закаляла себя, и стала женщиной, которую он видел перед собой. Она могла вернуться домой в любое время, обратно в безопасность к своей семье. Они бы приняли ее обратно, Фрей был уверен в этом. Но она не сделала этого. Она отсекла в себе всю мягкость, чтобы выжить среди отбросов.

Он не жалел ее. Не мог. Он только оплакивал остатки, той женщины, которую знал десять лет назад. Эта пародия на его любовницу, которую он сам сделал. Он создал ее, и она прокляла за его существование.

— К тому времени, когда я получила «Делириум Триггер», я уже сделала себе имя в подпольном мире. У меня была репутация, и они уважали меня. Я знала, что команда проблемная и капитан пьяница сифилитик. Год я завоевывала доверие и уважение. Я знала, он планирует нападение на аванпост близ Андусса, знала, что это будет бедствием, я ждала. А потом, я повела выживших, против него. Мы вышвырнули его за борт с высоты двух километров.

Она поглядела на Фрея. Ее черные глаза казались темнее, в слабом свете электрических ламп.

— А потом, ты превратила себя в призрака, — закончил он.

— Ты знаешь, какие мужчины, — сказала она. — Они не смешивают желание и уважение. Если они видят красивую женщину в команде, они принижают ее. Так они чувствуют себя лучше, — она посмотрела в сторону, на ее лицо упала тень. — Кроме того, красота не принесла мне ничего кроме боли.

— За счет этого ты осталась жива, — указал он.

— Это не была жизнь, — ответила она.

У Фрея не было ответа.

— Такова история, — сказала она. — Вот, что значит быть капитаном. Терпение. Безжалостность. Жертва. Ты слишком эгоистичен, чтобы добиться уважения команды, Дариан. Ты удивил меня однажды, но это было в первый и последний раз.

В дверь постучали. Гримаса раздражения исказила ее лицо.

— Я же сказала, чтобы меня не беспокоили! — рявкнула она.

— Это срочно, Кэп! — донеслось из-за двери.

— «Кетти Джей» исчезла!

— Что? — воскликнула она, вскочив на ноги. Она рванула дверь на себя. Там был кто-то из команды, дверь скрывала его от Фрея.

— Она шла за нами с включенными огнями, — сказал человек задыхаясь. — И вдруг огни пропали. Когда мы направили туда прожектор, её и след простыл. В темноте она могла уйти куда угодно. Она исчезла, кэп. Куда, никто не знает.

Триника резко повернула голову и обожгла Фрея взглядом полным ненависти.

Фрей ухмыльнулся.

— Сюрприз!

Джез, в кресле пилота «Кетти Джей», летела в ночи. На судне было темно, как внутри, так и снаружи. Свет луны окаймлял ее лицо хрупким серебром. Он падал также и на два тела на пору рубки, и отражался в их крови. Люди Дракен. Железная труба, которая проломила их головы, лежала между ними.

Джез сильно стиснула зубы. Навигационные карты были разбросаны на приборной доске рядом с ней. Она вглядывалась через ветровое стекло на мир под ней, сосредоточив взгляд. «Кетти Джей» скользила сквозь темноту, выше облачных гор, как пятно в огромном небе.

Она видела огни других кораблей, где-то далеко. Флотилия истребителей окружала длинный прямоугольный грузовоз. Светящиеся пятна шипа, обозначали корвет Флота, путешествовавшего на горизонте. А между всем эти, невидимые суда, такие как «Кетти Джей», которые имели причину оставаться скрытыми и хотели передвигаться неувиденными. Скрытые тени в лунном свете. Пилот не увидит их, пока они не приблизятся, но Джез видела их всех.

Даже час спустя, ее все еще трясло от убийства. Если бы у нее было оружие, она могла бы использовать его, чтобы запугать мужчин, связать их и держать как узников. Но оружие было у них, а у нее только отрезок трубы. Она прокралась в рубку и проломила череп штурману, до того как он понял, что она здесь. Пилот повернулся в своем кресле, только для того чтобы увидеть через секунду удар по лбу.

Она говорила себе, что только вырубит их, но, как и в случае с Фреджером Кордвейном, человеком из агентства Шакелмор, одного удара хватило, чтобы убить их. Она была намного сильней, чем предполагало её хрупкое телосложение. Только один из аспектов её отличия, наряду с её проницательным взглядом, её способностью исцелять пулевые ранения за час и пугающих галлюцинаций.

И голоса. Нестройные голоса, команды с ужасного судна, которое вырисовывалось в бесконечном тумане Рэка. Они и сейчас их слышала, их слабые крики, которые придувал ветер, обрушивая их на корпус «Кетти Джей». Они звали ее. Звали ее домой.

А почему бы и нет? Почему не пойти за ними? Повернуть этот ящик на север и покончить со всем этим.

Она устала от этой жизни. Последние три года она провела, увольняясь из одной команды и присоединяясь к другой, нигде не задерживаясь надолго. Она сохраняла дистанцию от мужчин и женщин, с которыми работала, потому что знала, рано или поздно они её вычислят. То же самое произошло и на «Кетти Джей». В конце концов, ей всегда приходилось бежать. Теперь этот момент снова настал.

Зачем оставаться в мире, которому ты не нужен?

С каждым днем, ей все труднее устоять перед зовом Рэка. Каждый день все больше ломает ее волю. Только ли упрямство заставляет ее остаться с людьми, которые убьют её, как только узнают, кто она есть на самом деле? Или это страх удерживает ее от похода на север, туда, где оплакивают ее отсутствие, в том мире, которому она принадлежит? Как далёкий вой стаи волков, их крики волнуют ее, она стремится идти к ним.

Что останавливает тебя, Джез? Что тебя останавливает?

На самом деле, что? Куда ей еще идти отсюда? Вообразила ли она, что сможет совершить смелый побег на «Кетти Джей»? Нет, это самоубийство. Она даже не в состоянии хорошо управлять судном. Много времени займет, чтобы изучить все тонкости такого судна как этот. А если она как-то спасет Фрея и остальных, что потом? Как она объяснит, каким образом убедила члена команды Дракен, что она мертва?

Всё так же, как и всегда, со всеми другими командами. Они кое-что сложат: её фантастически острое зрение, и то, что ей, кажется, не нужен сон и пища, как животные на нее реагируют, сверхъестественное исцеление после того, как ее подстрелили в Скарватере, и то, что ее не затронули пары «Кладбища Мошенников».

А теперь еще и способность убедительно имитировать труп. В первый раз, только Крейк это видел, но не сказал ни слова. Возможно, он принял это за ошибку человека из Шакелмора. Но дважды?

Теперь начнутся подозрительные взгляды. Он начнет слышать этот подозрительный, недоверчивый тон в их голосах. Даже на «Кетти Джей», где не спрашивают о прошлом человека, возникнут вопросы. Может они и приняли демониста, но смогут ли они принять её? Как долго будет настаивать Малвери на её обследовании, чтобы решить загадку? Как скоро они ее вычислят?

Фрейджер Кордвейн подумал, что у нее нет пульса потому, что его действительно не было.

Человек Дракен думал, что она мертва потому, что она была мертва.

Это случилось три года назад.

Сначала Джез подумала, что это атака, потому как услышала взрыв. Был тупой, приглушенный рокот, он сотряс землю и расплескал суп, который она ела, ошпарив ей пальцы. Второй взрыв заставил ее поспешить и схватить ее толстое меховое пальто. Она натянула капюшон, потом маску и защитные очки и направилась из тепла гостиницы, вверх по лестнице в буран.

Она поспешила на главную улицу небольшого городка в Йортландии, в котором жила месяц. Дома по обоим сторонам были куполообразными, едва видимыми, но основная их часть находилась под землей. Свет из небольших окон и дымок из каминов пробивались сквозь кружащийся снег.

Снаружи уже были и остальные: некоторые были местными Йортцами, остальные ученые из Варда, работавшие на раскопках неподалеку. Они использовали городок в качестве базы. Все смотрели на яркий цветок огня, выросший на дальней стороне города. На посадочной полосе.

Она сразу подумала, что случился ужасный несчастный случай, какой-то трагический взрыв горючего. Еще до того как она подумала, о том как много людей погибло, ее желудок ухнул от мысли о том, что она приземлилась в этом месте. Самолет был единственной связью с остальным миром. Здесь, на северном конце Йортландии, цивилизация была рассеяна по территории, и ее трудно было найти. В любом направлении на сотню километров не было других поселений.

Она почувствовала, как на ее предплечье легла рука в перчатке, и обернулась. Она знала — это Рисс, пилот экспедиции, хотя его лицо и было скрыто под меховым капюшоном, маской и очками. Больше никто не трогал ее за руку таким образом.

— Ты в порядке? — крикнул он сквозь свистящий ветер. Его голос звучал приглушенно.

— Конечно, я в порядке. Взрыв был там.

Но потом кто-то указал на темный силуэт, приближающийся сквозь серый хаос в небе, и раздались тревожные крики. Джез почувствовала, как сила покидает ее, когда объект принял большую темную и зазубренную форму. Жужжание его двигателей стало пронзительным, сверхъестественный вой исходил с его палубы. Это была масса грязного железа, масла и дыма, вся в шипах, заклепках и кусков черных вымпелов. Дредноут, пришел из Рэка, через полярное море к берегам Йортландии.

Уничтожение самолета не посадочной полосе не было несчастным случаем. Атакующие хотели быть уверенными, что никто не сбежит.

Здесь были Гривы, в поисках новых жертв.

Веревки спустились вниз, когда дредноут приблизился, его массивный корпус увеличивался и снижался, пока киль не оказался всего в нескольких метрах от верха крыш. К тому времени как Гривы начали съезжать и соскальзывать на землю, люди уже в ужасе разбежались. Все слышали истории. Прибытие дредноута, сила его присутствия, навели на них панику как на коз.

Джез паниковала со всеми, она неслась по главной улице, думая только о побеге. Рисс снова схватил ее за руку, на этот раз сильнее, и затащил ее в дверь. Он торопливо провел ее по нескольким ступеням, в круглую подземную комнату, полную ящиков с научным оборудованием и коробок с едой и одеждой. Здесь, внизу было холодно, но не так как снаружи. Звук их шагов эхом отдавался от серых каменных стен.

Как только она смогла здраво мыслить, она кинулась за угол и спряталась там, обняв себя и хныча. Она всегда гордилась собой, считала уравновешенным человеком, но вида дредноута был для нее уже слишком. Судно внушало страх, животное чувство неправильности, которое взывало к большинству основных инстинктов. Где бы ни были Гривы, ее интуиция кричала от одного их присутствия.

Рисс выглядел лучше. Он был явно напуган, но он двигался целенаправленно. Он схватил два ранца и запихнул туда сухую еду и одеяла.

— Мы не можем остаться здесь, — сказал он, ответив на ее немой вопрос. — Они пройдут по всему городу. Вот, что они делают.

— Мы… Я не… Я не уйду отсюда! — сказала Джез сквозь дрожащие губы. Она слышала крики и беспорядочные выстрелы снаружи.

Он туго набил рюкзаки, и быстро вручил ей один из них. Она видела его глаза сквозь стекла на защитных очках. Он жестко смотрел на нее.

— Слушай, — сказал он. — Когда Гривы нападают на город, они не оставляют никого, кто мог бы что-то рассказать. Тех, кого они не забирают с собой, они убивают. Понятно? Мы не можем избежать этой участи, просто прячась здесь.

— Куда мы пойдем?

— На раскопки. В пещеры. Мы можем пережить там ночь. Если мы выберемся из города, мы сможем подождать, пока они уйдут.

Джез немного успокоилась от его слов. Профессор Мэлстром, их работодатель, жаждал исследовать вымершую расу, которую назвал Азрикс, он верил, что они владели величайшими и таинственными технологиями. Основываясь на незначительных свидетельствах и некоторых таинственных письменах, он предположил, что они умерли неожиданно, много тысяч лет назад и их цивилизацию поглотил лед. Он убедил университет вложить деньги в разнообразные раскопки, надеясь найти следы этих древних людей. Пока, он ничегошеньки не нашел. Но раскопки обеспечат им необходимое укрытие, а Гривы может быть и не заглянут туда.

— Да! — сказала она. — Да, мы можем спрятаться в пещерах.

Она зацепилась за здравую мысль, которую он предлагал, прониклась силой и уверенностью его голоса. Рисс приударял за ней с тех пор, как они начали работать вместе, в качестве пилота и штурмана в экспедиции профессора Мэлстрома. Ей он нравился, как друг, но не более того.

Он всегда оберегал её. У него была черта, которая её утомляла: он считал её своей собственностью. Но сейчас ей было стыдно признать, но она хотела защитника. Она расклеилась, глядя в лицо ужасу, обрушившемуся на них, а он нет. Она благодарно держалась за него, пока он поднимал её и помогал надеть рюкзак.

Главная улица была пуста, когда они выскочили. Дредноут ушёл, а буря приблизилась, за пятнадцать метров уже ничего не было видно. Холод начел охватывать их немедленно, хотя они и были одеты в защитную одежду. В кружащемся снегу, откуда-то были слышны далекие крики и доносились выстрелы. Пронзительные, нечеловеческие голоса доносились до них.

Они держались поближе к строениям. Джез крепко держалась за Рисса, пока он вел её на окраину города, там была грубая тропка, ведущая в горы к леднику. Там наверху были раскопки.

Они еще не успели уйти далеко, как услышали рев двигателей, и вспышку света над головой. Послышались выстрелы, поразительно близко. Рисс затащил Джез в щель между двумя округлыми Йортскими хижинами. И они укрылись за мешками с песком. По главной улице приближался снегоход. Квадратные металлические повозки обычно использовались для доставки оборудования и людей да ледника. Но сейчас кто-то пытался сбежать на нем. У Грив были другие мысли: около него столпилось четверо, они пытались открыть двери или прорваться через стекло. Джез мельком увидела в отражателях фар, как они прошли — омерзительные, одичавшие походившие на мужчин и женщин — и в тот момент мчавшийся трактор для уборки снега занесло на покрытой льдом земле. Его развернуло на мгновение боком, прежде чем гусеницы уперлись, и его бросило в стену здания.

Гривы оставили трактор, когда несколько Йортцев несущих ружья, возникли на улице, стреляя в метель. Туда, где метались едва видимые фигуры-тени. Гривы крались по крышам или близко к земле. Они бесшумно перебегали, двигаясь быстро и резко. Они прыгали с места на место, казалось, не преодолевая пространства.

Джез съежилась, когда увидела, как Гривы окружили свои жертвы. Она хотела убежать, вырваться из укрытия и спасаться бегством, но Рисс крепко ее держал.

Йортцы были одеты в меха и маски. Гривы носили рваную одежду, более подходившую для теплого весеннего дня в Вардии. Холод, который мог убить неподготовленного человека за несколько минут, для них ничего не значил.

Она отвернулась и зарылась в объятия к Риссу, пока Гривы как один прыгнули внутрь. Она закрыла глаза, чтобы не видеть, но она не могла заглушить крики людей и ликующие вои Грив. К счастью, все было кончено через несколько секунд.

И сразу наступила тишина. Прошло некоторое время, прежде чем Рисс зашевелился и выглянул наружу. Звуки конфликта все еще витали во вьюге, но Гривы куда-то ушли.

— Сиди здесь, — сказал он. — Я скоро вернусь.

Джез подчинилась, ей не хотелось покидать относительно безопасное место за ящиками с песком. Шаги Рисса заскрипели по дороге, удаляясь. Некоторое время, всё, что она слышала — это слабые выстрелы и лающие команды, приносимые ветром. Потом шаги вернулись. Она выглянула и увидела Рисса, несущего в одной руке абордажную саблю. По улице были разбросаны несколько мертвых тел, их кровь замерзла на снегу. По меньшей мере трое отсутствовали. Они были не мертвы, их взяли с собой. Их украли Гривы, чтобы сделать членами команды своего ужасного корабля.

Рисс опустился перед ней на корточки.

— Люди из трактора мертвы, — сказал он. Он поднял саблю. — Я достал это.

— А что с оружием? Нам разве не нужно оружие?

Он пошевелил пальцами внутри своих толстых перчаток. В отличие от костюмов Йортцев, одежда ученых была сделана без учета мобильности — тепло было главной целью. Перчатки были слишком неповоротливы, чтобы поместить указательный палец на курок, а без перчаток кожа могла замерзнуть при прикосновении к металлу.

Они пошли прочь от дороги, через щели между рядом стоящими хижинами. Снег здесь собрался в сугробы, и они забыли об остальных трудностях, но по крайней мере дома скрывали их от посторонних взглядов. Джез шла по следам Рисса, позволив ему пробивать для неё тропу. Она слышала свое громкое дыхание, поглощаемое маской. Капюшон с меховой опушкой устранял периферическое зрение, заставляя ее поворачивать голову каждые несколько шагов. Она боялась, что кто-то крадется за ними, следую по их следу в снегу.

Кто-то крался за ними, но атака, когда она пришла, была сверху.

Джез едва заметила её. Она заметила размытое движение в беспорядочном кружении вьюги. Рисс крикнул перед тем как его отбросило в сторону и ударило об угол дома. Прямо впереди Джез, на месте Рисса стоял, Грив. Он был первым, кого она рассмотрела хорошо за последнее время. И этот вид заставил ее застыть на месте от страха.

Ходили истории, о том, что когда-то они были людьми. И это было видно по их фигуре и лицу. Но они изменились во что-то, это что-то неуклюже носило человеческое обличие, будто кожа натянута, какие-то внутренности.

Создание, стоявшее перед ней, было костлявым, оно носило изорванную рубашку и брюки, без какой-либо обуви. Редкие темные волосы свисали на бледный, морщинистый лоб. Черты лица были искажены. Оно улыбалось, обнажая острые, кривые зубы. Оно смотрело на нее желтыми глазами с кроваво-красным гноем. Его ногти были длинными, грязными и обломанными, и оно стояло на земле, низко пригнувшись как хищник.

Ее парализовал даже не вид, а ощущение, интуитивное осознание, что она рядом с чем-то не от мира сего, чем-то, что не подчиняется законам и разрушает всю уверенность и знания тысячи поколений. Ее тело почувствовало это и запротестовало.

А потом существо внезапно прыгнуло и потащило ее в снег.

Она мало помнила, что было потом. Когда она пыталась вспомнить об этом позже, не было никаких ощущений. Грива прижал её за плечи, и уставился ей в глаза. Ее взгляд сковало, как будто она мышь загипнотизированная змеей. Она чувствовала запах зловония, аромат мертвечины и плесневелых влажных листьев. Её дыхание стало поверхностным.

Она почувствовала, как воля существа разрушает ее, угнетаемое силой взгляда. К тому времени как она поняла, что он что-то с ней делает, было слишком поздно, чтобы противостоять. Она пыталась противостоять вторжению в ее мысли, но не могла сконцентрироваться. Она теряла себя.

Она начала осознавать, что мир вокруг нее меняется. Буря утихла, стала призрачной и слабой. Мир стал темнее и в то же время четче. Она могла видеть детали там, где не видела их раньше: рисунок складок кожи на лице Грива; потрясающую сложность радужной оболочки его глаз.

В воздухе все шептало, постоянно шипели полусказанные слова. Все вокруг нее двигалось. Она увидела как движутся Гривы, крадущиеся по городу. Она чувствовала их. Разделяла их движения. И впадая все глубже в транс, он чувствовала тепло от этой связи. Чувство принадлежности наполняло ее, ничего подобного она ранее не испытывала. Это было прекрасно и ядовито, сладко и отвратительно одновременно.

Она почти сдалась, когда её вырвали обратно в реальность.

Мгновение она не могла понять, что изменилось. Ее поднял на ноги человек без лица в пальто с меховым капюшоном. Сначала она хотела убежать, но он держал ее прямо и что-то ей говорил. Когда она не ответила, он сказал это снова, и в этот раз она его услышала.

— Ты в порядке? Джез? Джез?

Она быстро кивнула, потому что хотела, чтобы он заткнулся. Он пугал ее своим назойливым вопросом. Грив, визжа, лежал на земле. Сабля была воткнута в основание его шеи, над ключицей, наполовину отрезав голову. Крови было мало, просто чистая рана, обнажающая кость.

Но он был еще жив. Он двигался рывками, хаотично, подтянул ноги и попытался встать. Рисс выругался и пнул его в лицо, опрокинув. Он высвободил саблю и отрубил голову вторым ударом.

Рисс отвернулся от трупа Грива и посмотрел на нее. Он взял ее за руку.

— Пойдем со мной.

Что-то внутри нее щелкнуло. Накопленный ужас и шок от нападения прорвался наружу. Она потеряла разум и побежала.

Она бежала через проходы между домами, прямо в метель. Ветер толкал и бил ее. Снег стучал в очки. Она слышала, как Рисс зовет ее, но игнорировала его. В какой-то момент она поняла, что не видит домов, только бесконечный, чистейший снег. Она продолжала бежать, охваченная ужасом, который остался позади.

Она остановилась только тогда, когда выдохлась и опустилась на колени. Она совершенно заблудилась, а ее следы стёрло сильнейшим снегом. Она не осмеливалась идти назад, и не могла идти вперед. Холод, который она едва замечала раньше, пробрался внутрь. Она начала неистово трястись. Ее охватывала усталость, каждую частичку тела неотвратимо и коварно как мощь Грив.

Она свернулась в позе эмбриона, и там, зарытая в снегу, она умирала.

Каждый день потом, она гадала, а что, если бы дела пошли по-другому. Если бы Рисс не спас ее. Если бы она сдалась Гриву.

В конце концов, было бы так же плохо? В тот момент, когда она прикоснулась к миру Грив, она почувствовала, что-то прекрасное. Единение и сплоченность, какую ее человеческая жизнь ей не дала.

У нее не было детей, она никогда не любила. Она всегда хотела иметь друзей, которых могла бы назвать родственной душой, но этого не случилось. Она не в должной степени заботилась о них, а они в ответ о ней. Она считала себя скорее обособленной.

И когда она чувствовала зов Грив, примитивный зов волчьей стаи, страдающей от потери родственника, она чувствовала, что ей все труднее противостоять им.

Да, они убивают, но она теперь тоже. Они ужасны, но ужасная внешность не показатель того, что внутри. Достаточно знать секрет Бесс, чтобы понять это.

Процесс был бы и наполовину не таким пугающим, если она была бы призвана вместо носильной вербовки? Может быть, она пошла охотно, если только знала, что лежит за непроницаемой стеной тумана на севере? Там были невероятные земли, скрытые за Враком, сверкающие ледовые дворцы на полюсах, такие как предлагают наиболее зловещие низкопробные романы? Был ли этот таким же диким местом, как Кург населенный неразумными монстрами? Или странный, с развитой цивилизацией таким, как Пелешар, отдаленные и враждебные земли далеко на юго-западе?

Что бы Грив ни сделал с ней в тот день, было незаконченным, прерванным саблей по шее. Она не была ни человеком, ни Гривом — где-то посередине. И Гривы все еще ее звали, бесконечное манили её, в то время как люди уничтожат ее, если только узнают, что она бродит по их землям с небьющимся сердцем.

Она никогда не узнает, что случилось с Рисс. На следующее утро после смерти она проснулась и начала рыть себе выход из снега, который за ночь совершил её погребение. Солнце светило высоко в кристально-голубом небе, сверкая на далеких белых холмах: крышах города. Она пробежала довольно далеко, подгоняемая паникой, но в совершенно неверном направлении, если она надеялась достичь безопасных ледяных пещер на леднике.

Трупы лежали занесенные снегом. Если Рисс был среди них, или если его взяли в заложники, итог остается один и тот же. Он ушел.

Ошеломленная, она искала оставшихся в живых и не нашла. Она постояла на заснеженном месте крушения самолета, того, где она была штурманом в течение года, и ничего не чувствовала. Потом она нашла снегоходный трактор и начала откапывать его.

Несколько дней прошло, прежде чем она нашла другое поселение, следую по картам, которые собрала. С тех пор она чувствовала себя превосходно здоровой.

Сначала она не задавалась вопросом, как она выжила. Она предполагала, что снежная могила сохранила тепло. Только, когда она оказалась далеко от снежной пустыни, она заметила, что ее сердце остановилось. Тогда она испугалась.

К тому времени, когда она добралась до поселения, у нее были история и план.

Продолжать двигаться. И хранить секрет. Выживать, если только можно сказать, что она живет.

С того дня прошло три долгих и одиноких года.

Она прошла через южную часть гор Хукхоллоу, их сияющую лаву и яркие вспышки в темноте. Восточное Плато выросло перед ней, и она вела «Кетти Джей» через темные, грязные облака. Двигатели были достаточно мощными, и поднимали немного пыли. Когда она прорвалась, она повела «Кетти Джей» в нескольких десятках метров над уровнем земли, и скользила над Блэкендрафтскими равнинами. Она посмотрела на навигационные карты, по которым вела корабль. Карты, которые она взяла у штурмана Дракен, когда взяла под управление «Кетти Джей».

— Верь мне, — сказала она Фрею, когда он захотел знать, что она собирается сделать, чтобы одурачить людей Дракен, заставить их думать, что она мертва. Он уже оказал ей доверие, когда дал ей коды зажигания от своего драгоценного судна — единственной вещи, которую он, можно сказать, любил. Хоть он и боялся, что она украдет его и улетит навсегда, он доверился ей.

И он доверил ей вернуться и спасти его. Она не подведет.

У нее не было иллюзий: она знала, что рискует своей жизнью, и знала — если все получится, то возможно ее будут презирать. Они не могут быть ее друзьями. Она никогда не была членом этой команды. Если они узнают, как она медленно, но верно становится Гривом, они будут вынуждены уничтожить ее. И она не может их винить.

Но она попытается их спасти. Может потом, она пойдет на север к Гривам. Но сначала попытается.

В этом нет смысла. Но иногда, люди делают что-то бессмысленно.

Осталась последняя вещь, перед тем как она отправится. Когда она лежала в лазарете, изображая труп, она была в сознании. И она слышала разговор людей Дракен. Не всю команду «Кетти Джей» взяли на борт «Делириум Триггер».

Она остановила «Кетти Джей», зависла и снова сверилась с картами. Она хотела быть правой, в этот раз. И хотела немного испытать себя. Она отрегулировала направление корабля, пролетела полкилометра, и снова остановилась. Когда она была удовлетворена, она включила бортовые огни. Пыльная, пепельная пустыня озарилась ослепительным блеском. Она улыбнулась.

Черт, Джез. Ты хороша.

Ты прямо здесь, где они её оставили.

Бесс.

Мортенгрейс, родовой дом Герцога Грефена из Лапин, белел среди деревьев, как раскопанные кости. Он располагался среди впадин и складок, покрытых густым лесом прибрежных холмов западного рукава Варденвуда, с видом на сверкающие голубые воды Бездны Ордика на юге. Высокие стены окружали его, отгораживая посадочные площадки для воздушных судов, обширные сады и великолепный дом пастора, где проживали Герцог и его семья. Среди полудюжины хозяйственных построек были инженерные мастерские, казармы для местной милиции и тюрьма. Последнее строение редко использовалось в это, более мирное время, но ему нашли работу в течение последних двух дней, так как Триника Даркен доставила шестерых, самых разыскиваемых людей в Вардии.

Крейк сидел в своей клетке, с Малвери и Сило, и он ждал. И это все, что оставалось делать сейчас. Он ждал петлю.

Камера была маленькой и чистой, с каменными оштукатуренными, белыми стенами. Здесь были жесткие скамейки для сна и зарешеченное окно, высоко вверху, через которое ощущался сильный соленый запах моря. Температурный режим на южном побережье Лапин мягкий, даже в середине зимы. Тяжелые деревянные двери, обитые железом, должны предотвратить их побег. В нижней части двери створка, через которую иногда запихивали миски с едой, и щель, которую тюремщик использовал для присмотра за ними.

Он был болтливого рода, стремясь держать их в курсе деталей неминуемой гибели. Через него они узнали, что Герцог Грефен был на важной конференции, и что он направится назад, как только сможет уйти и найдет судью.

— Чтобы исполнить приговор изящно и законно, — тюремщик усмехнулся, растягивая слово "исполнить" в случае, если они упустили, насколько он сумничал, использовав его. — Но вы не волнуйтесь. Нет поводов для суеты, потому что никто не знает, что вы здесь. Никто не придет вас спасать.

Были еще два охранника, в дополнение к тюремщику, хотя заключенные редко слышал их голоса. Они были там, чтобы присматривать за вещами.

— Только если попробуете сморозить какую-нибудь глупость, — сказал тюремщик, пронзая взглядом Крейка. Они явно были предупреждены, что среди заключенных есть демонист. Золотой зуб Крейка был бы бесполезным: он не сможет справиться с тремя мужчинами. Его скелетный ключ лежал где-то в трюме «Кетти Джей», так же бесполезный.

Выхода нет.

Он был поглощен огромным чувством пустоты. Оно пришло к нему в тот момент, когда их спустили с Блэкендрафт. Новость о том, что «Кетти Джей» исчезла, ненамного облегчила его. Бесс потеряна.

Его мысли обратились к небольшому свистку, спрятанному в его каюте на «Кетти Джей». Только этот свист, выдуваемый демонистом, который поработил его, мог вывести Бесс из забвения. И он никогда в него больше не подует. Может быть, оно и к лучшему.

Он не должен был пытаться спасти ее. Пытаясь искупить одно преступление, он совершил намного худшее. И теперь она, ни живая, ни мертвая, оставлена навечно.

Она спала? Имела ли она сознание? Была ли она в металлической оболочке в бесконечной пустыне пепельной равнины, неспособная двигаться или кричать? Сколько в ней осталось от той красивой девочки, которую он уничтожил? Это было так трудно сказать. Сейчас она была больше похожа на преданную собаку, чем на маленькую девочку. Одурманенная и запутавшаяся после грубого перемещения, склонная к приступам ярости, не понимающая опасность и не знающая животную жестокость.

Он должен был дать ей умереть, но он не мог жить с осознанием своей вины. Поэтому он сделал её монстром. И, сделав это, он сделал монстром себя.

Далекий вой заставил Крейка, Сило и Малвери переглянуться. Это был голос Фрея, он исходил из камеры пыток, сразу за камерой с Харкинсом и Пинном.

— Они начали снова, — сказал Малвери. — Бедный ублюдок.

Крейк зашевелился. Почему он продолжает держаться? Какая разница, подпишет он признание или нет? С ним или без него, мы все всё равно покойники.

Малвери улыбнулся из-под своих белых, похожих на моржовьи, усов.

— Может ему просто нравится быть занозой в заднице.

Сило после этих слов рассмеялся. Крейку юмор не понравился. Он почувствовал, как Малвери положил свою большую руку ему на плечи.

— Не падай духом, а? У тебя лицо как сморщенный зад, с тех пор как Дракен поймала нас.

Крейк удивленно посмотрел.

— Знаешь, всю свою жизнь я был под впечатлением, что страх смерти это обычное дело, практически неотъемлемая часть того, что ты человек. Но недавно, я понял, что я единственный в команде кого это действительно волнует.

— О, не знаю. Клянусь, другая камера сейчас наполовину в дерьме Харкинса, он так испуган, — сказал Малвери подмигивая. — И потом, он боится практически всего. Единственная причина, почему он до сих пор в пилотах — потому что он больше боится быть не пилотом, чем то, что его собьют.

— Но… Я имею ввиду, у тебя нет сожалений? Разрушенных надежд? Еще чего-нибудь? — Крейк был рассержен. Он никогда не мог понять, как эти бродяги с «Кетти Джей» живут одним днем, кажется, их не заботило ни прошлое, ни будущее.

— Сожаления? Да. Я жалею о том, чего ты даже представить не можешь, брат, — сказал Малвери. — Я говорил тебе, что был врачом в Теске, а? Я был хорошим врачом, и был богат. У меня была "звёздная болезнь", и я много пил в том числе. Однажды у моего дома появился посыльный из хирургии. Он был моим другом, и был серьезно болен. У него был аппендицит. Было раннее утро, а я еще не ложился спать с вечера. Я пил всю ночь.

Крейк заметил, что из голоса Малвери исчезли нотки беззаботности. Внезапно он понял, что Малвери стал серьёзным. Но Малвери продолжал заставлять себя быть обычным.

— Ну, я знал, что пьян и что это мой друг, но верил, что я лучший хирург на свете. Неважно пьяный или трезвый. Я привык быть таким успешным, и не думал, что могу ошибиться. Я не доверил это кому-либо еще. Меня пытался остановить младший хирург, но я его проигнорировал. Теперь я хотел бы, чтобы он был более настойчив.

Малвери внезапно остановился. Он глубоко вздохнул. Будто извлекая что-то из своих легких. Когда он заговорил снова, его голос был глубоко смиренным. Что сделано, то сделано, и ничего не изменишь.

— Это было простым делом, но я был неаккуратен. Я перерезал скальпелем артерию. Он истек кровью прямо передо мной, на столе, пока я пытался его починить.

Даже мучимый своим собственным страданием, Крейк почувствовал некоторую симпатию к этому большому человеку. Он точно знал, что тот чувствовал. Возможно поэтому, они инстинктивно понравились друг другу, когда встретились впервые. Каждый почувствовал в другом трагическую жертву собственной самонадеянности.

Малвери прочистил горло.

— После этого я потерял все, — сказал он. — Потерял мою лицензию. Потерял жену. Потратил все деньги. Я не волновался. И пил. Я пил и пил, и пил, и денег становилось все меньше и меньше, и однажды не осталось ничего. Это было примерно тогда, когда меня нашел капитан.

— Фрей?

Малвери снова нацепил свои круглые очки с зелеными линзами, на свой широкий нос.

— Точно. Мы встретились в каком-то порту, я забыл, в каком именно. Он купил мне выпить. Сказал, что может взять меня доктором. Я сказал, что я больше не доктор. А он сказал, что все в порядке, потому что не собирается мне много платить, — внезапно гоготнул он. — Это похоже на него?

Крейк рассмеялся.

— Да. Думаю да.

— Я не брал в руки скальпеля, с тех пор как убил своего друга. Я не думаю, что смогу. Я храню инструменты в лазарете, отполированными, но никогда ими не пользуюсь. Я могу тебя немного подлатать, но никогда не доверю себе сделать операцию. Больше никогда. Хочешь знать правду, я доктор наполовину. Но все хорошо. Потому что, я нашел дом на «Кетти Джей», и я благодарен за это капитану, — он сделал паузу, когда Фрей закричал в конце коридора. Спазм злобы пересек его лицо, но через секунду он исчез. — Он хороший человек, несмотря на все что натворил. Он был мне хорошим другом.

Крейк вспомнил, как Триника приставила пистолет его голове, и как Фрей предпочел скорее отдать ей коды от своего любимого самолета, чем увидеть, как убьют демониста.

— Да, — сказал он. — Мне тоже.

Крейк сцепил пальцы на затылке и прислонился к стене камеры. Сило, Харкинс, а теперь и Малвери: Фрей определенно подбирал беженцев. Допуская, что они как-то смогут быть ему полезны, но у всех была благодарность и преданность к своему капитану. О которой до недавнего времени и не подозревал Крейк. Может быть, намерения Фрея были сугубо корыстными, может ему просто нравилась дешевая команда, но, по крайней мере, половина его людей видела в нем, в некотором роде, спасителя. Может быть они были не нужны Фрею, но он им точно был нужен. Без капитана, Сило казнят или вышлют обратно в рабскую Самарлу, Харкинс будет вынужден жить без крыльев, а Малвери снова станет алкоголиком.

Что же остальные? Он сам нашел здесь местечко, прячась от агентства Шакелмор. Пинн нашел место, где его терпели, и где он мог вечно избегать реальности со своей возлюбленной в роковых поисках богатства и славы. А Джез? Ну, может Джез просто хотела быть там, где никто не задает вопросов.

Хотел он или нет, но Фрей им всем давал то, чего они хотели. Он дал им «Кетти Джей».

— Все мы от чего-то бежим, — кисло сказал Крейк. Слова Малвери, сказанные несколько недель назад, еще до того как они сбили «Туз Черепов» и началось все это. Малвери рассмеялся, узнав свое высказывание.

Крейк посмотрел на потолок камеры.

— Я заслужил того, что нахожусь здесь, — сказал он.

Малвери пожал плечами.

— Тогда я тоже.

— Здесь нет тех, кто так или иначе не заслужил, — сказал Сило, его голос басом выкатился из глубин его камеры. — Есть за что или нет, что теперь с этим поделать. Сожаление — просто способ чувствовать себя лучше, о том, что вы не смогли исправить. Люди тратят жизнь на сожаления.

— Мудрые слова, — сказал Малвери, салютуя мартианцу. — Мудрые слова.

В далеке снова кричал Фрей.

Фрей был ранен два раза в жизни, его много раз били люди обоего пола, кусали собаки и вспарывали кишки Даккадианским штыком, но до сегодняшнего дня он считал, что самая худшая боль в мире это судорога.

Не было ничего более страшного для Фрея, чем проснуться посреди ночи с этим сказочным чувством напряжения, словно ему в икру вогнали лезвие. Обычно это случалось после пьяной вечеринки или когда он принял слишком много капель "Сияния", на тесной койке в его отсеке он часто лежал неудобно и пережимал циркуляцию на одной из ног, даже в трезвом виде.

Худшими моментами были первые секунды перед ударом агонии. Всегда было много времени, чтобы попытаться выкрутиться и боль не пришла. Но это никогда не работало. Неизбежный припадок, который следовал потом, заставлял его кричать, задыхаясь, крутиться на койке и хвататься за ногу. Это постоянно оканчивалось тем, что он сшибал многочисленные вещи из багажного гамака над головой, которые падали на него, вываливались из чемоданов и пачкали одежду.

Наконец, когда хаос незаслуженной боли заканчивался, наступало облегчение, такое сладкое почти, такое что, казалось, стоило вынести предшествующие этому травмы. Он лежал полузакопавшись в багаже, задыхаясь, благодаря того, кто его слушал, за то, что все еще жив.

Фрей давно осознал, что эта яростная хватка мускулов его лодыжки может вызвать агонию. Сегодня, его мучители показали ему удовольствие от электрошока. Вместо хватки на ноге, теперь это происходило со всем его телом.

Фрей решил, что если он переживет это, он переосмыслит определение боли.

Ослепляющие, шокирующие пытки; его спина непроизвольно выгибалась; мышцы натягивались так сильно, что могли сломать кости, зубы скрежетали, а челюсть искривлялась в гримасе.

А потом боль уходила. Удовольствие было такое, что он хотел сломаться и зарыдать. Он наклонялся вперёд на стуле, насколько позволяли оковы, по его лбу тек пот, грудь вздымалась.

— Хочешь, чтобы тебе было больно? Хочешь? — спросил мучитель.

Фрей с некоторым трудом поднял голову. Мучитель внимательно смотрел на него, у него были широкие серые глаза полные сочувствия и понимания. Он был симпатичным парнем, с квадратной челюстью, стройный, носил аккуратно подогнанную светло-голубую униформу цвета герцога Лапина.

— Ты должен сам попробовать, — сказал Фрей, выдавливая болезненную улыбку. — Как настоящий пинок.

Охранник, стоящий у двери — полный мужчина в такой же униформе как у мучителя — улыбался, пока не понял, что не должен был этого делать. Мучитель выругался и покачал головой. Он повернулся к аппарату, который стоял перед Фреем. Это было непривлекательно изобретение, размером с ящик, спереди у него были тумблеры и полукруглые датчики.

— Очевидно, пинок недостаточно сильный, — сказал мучитель, поворачивая один из тумблеров на несколько отметок.

Фрей напрягся. Но это не сработало.

Казалось, боль никогда не закончится. Комната снова приобрела очертания. Он всегда считал камеру пыток — сырой и похожей на темницу, но это место было чистым как в больнице. Больше похожим на операционную, чем на камеру. Электрические лампы яркие и чистые. В ящиках и шкафах были все сорта инструментов, рядом полки с бутылками и лекарствами. Только металлическая дверь со смотровым окошком, выдавала природу этого места.

Исповедь лежала на маленьком столике перед Фреем. Рядом лежала ручка. Мучитель любезно прочитал её вчера, перед тем как они начали. Она была такой как он и ожидал: Я, Фрей, подтверждаю все нижесказанное дерьмо. Я подговорил команду на убийство сына Эрцгерцога, потому что он был жадным и плохим, и потом мы все смеялись над этим. Это была моя идея и ничья более, особенно не Герцога Грефена или Галлиана Фейда, которые чисты и преданы нашему уважаемому лидеру и чьи лица пахнут розами и миндалём, и так далее, и так далее.

Мучитель взял ручку и протянул ему.

— Покончи с этим, Дариан. К чему бороться. Ты знаешь отсюда не уйти. Зачем проводить последние часы своей жизни так ужасно?

Фрей сморгнул пот с глаз и тупо уставился на ручку.

— Почему бы просто не подписать? Это только формальность. Как только прибудет судья Грефен, их все равно осудят и повесят, хотя и необязательно в таком порядке.

Так почему бы не подписать. Он не может подписать эту бумагу потому, что не хочет облегчить им жизнь. Потому что он будет бороться каждый оставшийся ему момент, заполнять этим каждый дюйм существования.

Признание отложили. Он упрямился, не надеясь чего-то достичь, он просто противостоял, чтобы противостоять. И неважно насколько это бесполезно. Обидно, что он был так близок, он почти вытянул команду из неприятности, в которую их вовлек. Это бесило его.

Поэтому он получал удовольствие от маленьких побед, которые ему оставались. Он сделал это, Джез ушла и забрала с собой «Кетти Джей». Факт того, что герцог Грефен не спешит возвращаться, чтобы уничтожить заключенных. Говорит о том, что Триника Дракен не сочла нужным упомянуть, что она по пути потеряла «Кетти Джей». Невольно, Дракен дала им время.

Он облапошил её дважды. И это его утешало. Он не преминул заметить, что Триника теперь держала свои карты и компас при себе все время. Она носила их с тех пор, как их принесли с палубы «Делириум Триггера» на посадочную полосу в Мортенгрэйсе. Её нервировало, что их могут снова украсть, и не хотела оставлять их в своей каюте.

Небольшая победа. Но, тем не менее, победа.

Он не надеялся, что Джез вернется. Это было бы не только глупо, но у нее и не было причин. Она просто член команды, как и много раз до этого. Несмотря на эффективность её работы, она всегда казалась сдержанной, и основную часть времени проводила в каюте. Он не представлял, что она испытывает к ним — хоть какие-то чувства, и не видел причины ожидать от нее верности. В конце концов, он сделал ее вне закона и она едва ли вернется после этого.

Но «Кетти Джей» спасена, с новым капитаном у руля. Это было приемлемо для Фрея. Если он не мог обладать «Кетти Джей», то он был рад, что кто-то сможет. К тому же ему всегда нравилась его миниатюрный штурман. Он всегда удивлялся, как Джез это делает, хотя его утешил тот факт, что удивляться осталось недолго.

Думаю Слэг тоже, подумал он. Интересно, что он будет делать с новым капитаном.

— Подписывай! — требовал мучитель, толкая ручку ему в руку.

Фрей взял ее.

— Давай бумагу, — сказал он.

Глаза мучителя загорелись энтузиазмом. Он пододвинул стол ближе, чтобы Фрей мог писать. Кожаные манжеты, которые были на него одеты, были прикреплены ремешками, что давало несколько дюймов послабления. Мучитель, по-видимому, считал, что человек не может дёрнуться достаточно сильно, чтобы ему не было больно.

— Чуть ближе. Не могу дотянуться, — сказал Фрей. Палач сделал, как просили. — Можешь держать бумагу ровно? Непросто писать одной рукой.

Палач ободряюще улыбнулся и распрямил листок, чтобы Фрей подписал. Он перестал улыбаться, когда Фрей воткнул ручку в мягкую часть его руки между большим пальцем и указательным.

Третий человек в униформе ворвался в дверь и стоял, сбитый с толку, открывшимся ему зрелищем. Палач кружил по комнате, крича, и держась за проткнутую руку, ручка все еще торчала из нее. Охранника в дверях охватил приступ смеха. Фрей скомкал признание в комок и пытался съесть его, но не мог. Он виновато остановился, когда новоприбывший посмотрел на него, а потом выронил признание из рук.

— Чего ты хочешь? — закричал палач, когда смог восстановить дыхание.

— Можешь прекратить, — сказал прибывший.

— Но он не признался!

— Мы напечатаем новое и подпишем за него. Герцог вернулся с судьей. Он хочет покончить с этим.

— Можешь дать мне час? — спросил палач жалобно, увидев как шанс на реванш ускользает.

— Я забираю его немедленно, — настаивал пришедший. — Отцепи его от стула. Он идет со мной.

Небо было голубым. Ясным, безоблачным и замечательным. Фрей сощурился от солнца и почувствовал на себе его тепло. Пораженный, он думал о том, что северное побережье континента захвачено льдом, а здесь на юге все еще приятно. Вардия так обширна, ее северный край пересекает арктический круг, в то время как южная сторона близка к экватору. Он всегда считал зиму самым мрачным сезоном, но, как и все остальное, предположил он, это зависит от того, где ты находишься.

Место, выбранное для казни, огорожено стенами двора позади бараков, где милиция проводила свои тренировки. В центре двора была платформа, где мог стоять генерал и обозревать процессию. В центре платформы был кованый фонарный столб, на котором развевался флаг герцога. Из фонарного столба торчали орнаментные руки. Они предназначались для развешивания знамен, но знамена были убраны, и через одну из них была проброшена петля, образуя грубую виселицу. Конец петли свободно лежал на шее Фрея. Палач — массивный, потный людоед в толстой рубахе натянутой на огромное брюхо — ждал команды натянуть ее.

Перед Фреем собрали небольшую толпу. Два с половиной десятка милиционеров, судья, герцог и два свидетеля: Галлиан Фейд и Триника Дракен. Сбоку была повозка с решетками. Внутри этой колесной клетки находились остальные члены команды. Они были необычно тихими. Серьезность ситуации наконец дошла до них. Даже до Пинна дошло. Они собирались смотреть на смерть капитана. Никто не считал это розыгрышем.

Он всегда думал, каково это смотреть в лицо смерти. Не в быстрой, лихорадочной перестрелке, а при медленном, рассчитанном и долгом финале казни. Он не подозревал, что почувствует такую полную безмятежность. Ветер трепал прядь волос на лбу, солнце светило на лицо. Он почувствовал, что улыбается.

Дариан Фрей, которого они собирались убить, уже не тот Дариан Фрей, фотографию которого вешали в рамке за его преступление. Тот человек был неудачником, человеком которого болтало от кризиса к несчастью по капризу судьбы. Человек, который гордился собой, тем, что он лучше этих низменных мерзавцев контрабандного мира, не желающий большего.

Но он удивил их. Он повернулся и боролся, когда должен был бежать. Он ускользал и обводил их вокруг пальца снова и снова. Он превратил группу никчемных бездельников во что-то подобное команде. Истории будут рассказывать, как он утер нос знаменитой Тринике Дракен в ангаре Рабана. Слова распространяются. Все флибустьеры Вардии услышат об Дариане Фрее и его судне — «Кетти Джей». Он подобрался близко к раскрытию дерзкого заговора против правящей семьи, в который вовлечен герцог Вардии, легендарный пират Оркмунд и могучий культ Бодрствующих.

Только последний поворот судьбы остановил его. Триника сделала копии карт, которые он украл. Без компаса она не могла пройти через магнитные мины, охраняющие Водопады Возмездия, но она могла подождать, пока он появится.

Одна маленькая ошибка. Но все равно охота была веселая. Может его и поймали, но он чувствовал себя победителем.

Он посмотрел на лица за решетками: Малвери, Крейк, Сило, Харкинс… даже Пинн. Он был удивлен, но ему грустно с ними расставаться. Он не хотел, чтобы все закончилось так. Он только начал себе нравиться.

Фрей перестал слушать список преступлений и обвинений, которые зачитывал судья. Подготовка была не важна. Он думал только о том, что будет. Смерть неизбежна. Он принял это и был спокоен. Его руки прочно связаны впереди, и двадцать четыре гвардейца с винтовками ждали момента, чтобы нашпиговать его пулями, если он попытается сбежать.

Но у него все еще был фокус. Мир его еще запомнит. Может он не узнает правды, но он узнает имя.

Судья, древний, близорукий реликт, из которого сыпался песок, закончил бубнить и посмотрел через очки.

— Приговор вынесен, — прогудел он. — Традиция дает возможность заключенному сказать последнюю просьбу. У заключенного есть такая просьба?

— Да, — сказал Фрей. — Если честно, я считаю обидным, что Герцог не соорудил приличную виселицу для меня. Я требую другой метод казни.

Лицо герцога Грефена покраснело от злости. Триника с любопытством посмотрела на пленника своими черными глазами.

— Я желаю быть обезглавленным собственной саблей, — сказал Фрей.

Судья посмотрел на Герцога. Грефен смахнул прядь прямых белых волос со лба и фукнул.

— Не вижу препятствий, — осторожно проскрипел судья, если у Герцога нет возражений.

— Сходите за саблей! — крикнул Грефен. Один из охранников поспешил выполнить приказ.

Фрей холодно уставился на Герцога. Даже в униформе, он выглядел как избалованный мальчишка. Его глубоко посаженые глаза блестели детской яростью. Фрей очень подозревал, что он был холодным, не понимающим юмора человеком Он уничтожил десятки людей на борту «Туза Черепов», просто чтобы убить сына Эрцгерцога, так чтобы свалить вину на другого. Фрей не верил, что это его хоть сколько-то беспокоит. Если в нем и было что-то сердечное, то оно было припасено для Всевышнего.

Рядом с ним стоял Галлиан Фейд. С резкими чертами лица, с кривым, как клюв носом, и острой черной бородой. Там где герцог был мягким и толстым, он имел углы и края. Фейд смотрел на него с оттенком самодовольства. Он долго ждал, чтобы увидеть как человек, который лишил девственности его дочь, получит свое наказание.

И еще была Триника. Он не мог сказать, о чем она думает. Ее призрачно-белое лицо ничего не выражало. Будет ли она рада увидеть его смерть? Сможет ли она, наконец, закрыть главу её жизни, которая началась с него? Или она даже сейчас вспоминает нежные моменты их прошлого, гадая, правильно ли поступила, доставив его сюда.

Грефер уничтожил «Туз черепов», Фейд свалил вину на него, Триника поймала.

У него была причина убить их всех. Но времени хватило бы только на одного из них. И он уже выбрал свою цель.

Охранник вернулся из бараков, неся саблю. Грефен взял ее и изучил, перед тем как отдать палачу. Палач провел большим пальцем по лезвию, затем сплюнул через зубы от, того что порезался.

— Мог бы ты снять эту штуку? — спросил Фрей, покачивая плечами, чтобы показать на петлю. Палач засунул саблю за пояс и одной рукой скинул петлю, палец с текущей кровью он затолкал в рот.

— На колени, приятель, — сказал он. Фрей опустился на колени на деревянную платформу у подножия столба. Он подвинул связанные веревки на запястьях и повернул голову.

Он посмотрел на клетку, в которой сидела его команда. Как только он умрет, они отправятся за ним. Пинн казалось, сбит с толку. Взгляд Крейка был трагично тяжелым. Сило был непроницаем, Харкинс съежился в углу и смотрел в сторону. Малвери ободрительно ему улыбнулся и поднял вверх большой палец. Фрей кивнул, молча благодаря за поддержку.

— Приговор, казнить обезглавливанием, — сказал судья, — будет вынесен в присутствии этих почтенных свидетелей.

Палач вытащил саблю и прицелился, касаясь лезвием шеи Фрея.

— Не волнуйся, а? — спросил он. — Один удар и готово.

Фрей вздохнул. Один удар. Он мысленно представил, как опускается лезвие. Увидел себя, как он падает на одно плечо, переворачивается, поднимает руки, пока лезвие с пленным демоном аккуратно рассекает его узы. Увидел, как клинок выпрыгивает из рук палача прямо Фрею в руки. Видел удивление на лице Грефена, когда Фрей кидает его с подиума. Видел, как лезвие вонзается в жирное сердце Герцога.

Лезвие всегда знало, чего он хочет. Может быть, он падет под градом пуль, но автор его страданий падет вместе с ним. И вся Вардия будет знать, что Герцог Грефен умер от рук маленького незначительного флибустьера, который, наконец, его перехитрил.

— Убей его, — приказал палачу Грефен.

Палач поднял саблю. Фрей закрыл глаза.

Готовься…

Клинок задрожал, и он вообразил, что слышит гармоничное пение демона внутри него.

Готовься…

А потом громкий голос крикнул.

— СТОЙТЕ!

Голос прервавший казнь принадлежал Кедмунду Дрейву, наиболее грозному из Рыцарей Центурии, которого Фрей видел в последний раз, лежащим на посадочной полосе в бухте Тарлока, после того как разрядил ему в грудь ружье. На его литых малиновых доспехах не было видно следов этой схватки. Он пересек двор, направляясь к Герцогу Грефену, толстая черная накидка развевалась за ним.

По бокам у него шли Самандра Бри и Колден Грудж. Фрей узнал их по фотографиям. Самандра — в своей знаменитой экипировке: дубленое пальто и ботинки, свободные кожаные брюки и треуголка на голове. Грудж, в контраст ей, выглядел как полуобезьяна. Косматый и заросший щетиной, он был ходячей кучей грязных доспехов, едва помещающийся внутри плаща с капюшоном. Его автомат бряцал на спине. Оружие было больше, чем основная масса людей могла бы поднять, не говоря уж о том, чтобы стрелять из него.

— Что здесь происходит? — спросил Дрейв, направляясь прямо к Герцогу. Они были настолько разными: рыхлый, избалованный аристократ в своей аккуратно выглаженной форме и железная фигура Рыцаря, с короткострижеными серебристо-серыми волосами, его скулы и шея все в шрамах.

Грефен собрался, преодолел страх и попытался отстоять свой авторитет Герцога.

— Эти люди — пираты, — сказал он. — Они были приговорены к смертной казни. Я не знал, есть ли закон, запрещающий князю борьбу с пиратами в своем герцогстве. Как вы можете видеть, у меня есть судья здесь, чтобы убедиться, что все законно.

Дрейв внимательно посмотрел на старого судью, который начал нервничать.

— Я вижу, — медленно сказал он. — Я предполагаю, что судебное разбирательство было тщательным и справедливым.

Грефин ощетинился.

— Помните с кем вы говорите, сэр. У вас может быть власть эрцгерцога, но даже эрцгерцог знает и уважает герцога.

— Мне нет дела до уважения, — прорычал Дрейв. Он повернулся к судье. — Полагаю, был судебный процесс?

Судья искоса посмотрел на Грефена и сглотнул.

— Я приехал, чтобы наблюдать за казнью. Герцог заверил меня, что их вина не вызывает сомнений.

— Значит, у вас есть признание? — спросил Дрейв Грефена.

Фрей улыбнулся. У них не было времени, чтобы сделать и подписать новое признание, после того как он порвал старое.

— Их поймали на месте преступления, прямо при акте пиратства, — сказал Грефен, пылая злобой. — Нет необходимости в признании или расследовании. Я проявил власть герцога, это мое право. Кроме того, они все подтвердили.

— Подтвердили, говнюк! — закричал Малвери из клетки. — Он лжет!

— Заткнись, ты! — прорычал Колден Грудж, показывая мясистым пальцем на доктора.

— Мы невиновны! — закричал Пинн, радостно присоединяясь. На некоторое время его вера на вмешательство в последнюю секунду пошатнулась, но теперь, с миром снова все в порядке.

Дрейв поаернулся к Тринике.

— Триника Дракен. Вы поймали этого человека?

— Да.

— Вы знаете, за что его разыскивали?

— Да.

— И вас наняли, чтобы поймать его для герцога?

— Да.

— Тогда он должен знать, за что их разыскивали.

Триника посмотрела на Грефена, ее черные глаза не выдавали эмоций.

— Полагаю, да, — сказала она.

Дрейв повернулся к Грефену.

— Тогда, Герцог Грефен, почему вы решили казнить этих заключенных, вместо того чтобы доставить их к эрцгерцогу для публичного расследования? В конце концов, они ведь не вашего сына убили.

Грефен начал потеть, его слабые волосы слиплись. Он посмотрел на Галлиана Фейда, но Фейд не мог помочь.

— Я могу сказать почему, — крикнул Фрей. Он все еще стоял на коленях на платформе, палач стоял рядом, сабля Фрея свободно лежала в его руках.

— Тихо, преступник! — прорычал Грефен.

Глаза Дрейва сузились, когда он в первые посмотрел на человека, который чуть не убил его несколько недель назад. Фрей гадал, означает ли злоба в этих глазах его смерть, или Дрейв даст ему шанс, который ему так нужен. Довольно долгое время, Грефен ничего не говорил, а потом поднял руку.

— Пусть говорит. Хочу послушать, что ему есть сказать.

Фрей оглядел двор. Теперь все смотрели на него. Стражники в своих светло-голубых формах нервно переглядывались. Грефен от страха выглядел отвратительно. Они думали, что это будет просто казнь: а сейчас поняли, что много больше.

— Могу я встать? — спросил Фрей. — У меня болят колени.

Дрейв взмахом разрешил ему подняться. Палач отступил на шаг.

— Быстрее, — сказал он. — И сделай это хорошо. Я доберусь до сути этого дела, но не буду тебе лгать, Дариан Фрей. Я хотел бы увидеть твою смерть так же как любой другой.

Фрей поднялся. У него все еще было это странное чувство спокойствия, которое поселилось в нем от неминуемой смерти. Как будто его тело все еще не могло поверить, что может быть отсрочка.

— Я постараюсь попроще, — сказал он. — Герцог Грефен планирует свергнуть Эрцгерцога. Он спонсирует Бодрствующих; они хотят сместить Эрцгерцога из политических соображений: Эрцгерцог и его жена хотят ограничить их в правах. Они знают, что Грефен набожный, и он будет благоволить им, когда захватит власть.

— Это все ложь! — закричал Грефен, но Фрей всё равно продолжил.

— У Бодрствующих нет армии, и у Грефена нет столько войск, чтобы бросить вызов Коалиционному флоту, поэтому они наняли пиратский флот и заплатили им золотом Бодрствующих. Эта армия в спрятанном порту "Водопады Возмездия", ждет сигнала двинутся на Теск и сместить Эрцгерцога. Насколько мне известно, этот сигнал будет со дня на день.

— А какое отношение все это имеет к уничтожению «Туза Черепов» и смерти Хенгара? — спросил Дрейв.

— Смерть Хенгара — подготовительное мероприятие. Они хотят быть уверенными, что не останется никого из оппозиции, чтобы вернуть власть обратно. Он был единственным выжившим членом семьи Аркена, который мог наследовать титул, после ухода Эрцгерцога. Их секретная связь с Самарланцами дала возможность, подстроить все как несчастный случай, а самим остаться в стороне. И Хенгар был популярен, убив его и дав информации просочиться, они сделали семью Эрцгерцога бесчестной и аморальной. Самое лучшее после удачного хода, когда они смогут потребовать революции, чтобы свергнуть развращенный режим и таких как Герцоги, они свергнут монархию.

— Это чистая фантазия! — закричал Грефен. — Я не буду стоять, и слушать клевету пирата и убийцы.

— Я могу доказать это, — сказал Фрей. — Я был в Водопадах Возмездия, и видел армию, ожидающую там. Теперь я знаю, как их найти, — он посмотрел в глаза Кедмунда Дрейва. — Я могу отвести вас туда.

Дрейв уставился на него.

— В обмен на прощение, без сомнений.

— Прощение? — закричал герцог, но его никто не слушал.

— Для меня и моей команды, — сказал Фрей. — «Туз Черепов» был оснащен взрывчаткой. Любой инженер скажет вам о том, что невозможно взорвать самолет таких размеров, с орудием, которое есть у меня на борту. Планировалось, что нас уничтожат, и никто не будет подозревать, что это часть большего плана. Они надеялись, что нас убьют до того, как мы поймем, что происходит. И мы не сможем никому рассказать, — он поднял связанные руки и указал через двор. — План разработал Галлиан Фейд. Он тоже замешан.

Фейд ничего не сказал, но взгляд его был убийственным.

— Как ты собираешься проверить его слова о виде оружия на его корабле? — пробормотал Грефен.

— Я знаю, какое оружие у него на борту, — сказал Дрейв. — Судно у нас.

Сердце Фрея подпрыгнуло. Это означало только одно — Джез. Каким-то образом, она нашла Рыцарей Центурии и сказала им, что происходит. В нем зажглась искра надежды.

— Он тянет время! — обвинил Грефен. — Он ведет вас к погоне за недостижимым. Неужели вы хотите позволить ему, вести вас через всю Вардию в поисках какого-то мифического пиратского порта?

Дрейв посмотрел на Фрея.

— Ты это делаешь? Тянешь время?

— Если вы позволите… — сказал Фрей. Он полез в брюки и начал рыться в промежности. Несколько охранников наставили на него оружие. Самандра Бри подняла бровь.

Через несколько секунд, он вытащил туго скрученный кусок бумаги и протянул его через подиум. Дрейв посмотрел на него, а потом кивнул Самандре.

— Я, — запротестовала она. И округлила глаза. — Отлично! — прорычала она.

Осторожно взяв его из рук Фрея, как можно меньше его касаясь.

— Оно там несколько дней лежало, так?

— С тех пор как Дракен схватила нас, — сказал Фрей, подмигивая. — Удачно, что они нас не обыскали получше.

Самандра сморщила свой красивый носик.

— Уф.

Она передала бумагу Дрейву, который развернул ее, явно равнодушный к сырости и запаху.

— Это страница из книги главного дока "Водопадов Возмездия". Вы можете увидеть имя и звание в нижнем углу, — сказал Фрей.

— Я вижу, — сказал Дрейв. Он перевернул страницу. — Но я не вижу «Кетти Джей».

— Мы не назвались там «Кетти Джей». Это было бы глупо, когда половина Вардии пытается поймать нас.

— Как убедительно! — прокаркал Грефен.

— Я показываю это вам, не для того чтобы доказать, что я был там. Факт того, что она у вас в руках уже значит, что я был там, — ответил Фрей. — Вы должны поискать имя «Момент Тишины». Если вы найдете записи, вы узнаете, что судно принадлежит Бодрствующим. Подпись тоже совпадет с капитанской. Это судно перевозило золото Бодрствующих в «Водопады Возмездия», чтобы снабдить армию.

Грефен перестал дышать.

— Этот… кусок бумаги ничего не доказывает! Поддельный кусок дерьма!

Кедмунду Дрейву рассказывали много историй. Как у всех Рыцарей Центурии, у него была своя легенда. Одна из самых неприятных говорила о том, что он может сказать врет ли человек, просто глядя ему в глаза. Сейчас он смотрел: проницательный взгляд, сверлил Герцога.

Грефен отступил на шаг.

— Слово заключенного для вас выше слова Герцога?

— Герцога, который не сказал мне, почему он намеревался казнить пленников, если знал, что они должны отправиться к Эрцгерцогу на следствие.

— Это смешно! — крикнул Грефен, размахивая руками. — Я не отчитываюсь перед тобой! В своем графстве я не обязан отчитываться никому, кроме Эрцгерцога.

— Мы действуем от имени Эрцгерцога, — сказал Дрейв. — Так, что отчитайся передо мной!

— Давай, Грефен, — съязвил Фрей. — Расскажи ему, как хотел убить меня! Расскажи ему об Оркмунде и своих друзьях пиратах!

— А ты! — закричал Грефен, показывая на него трясущимся пальцем. — С меня уже достаточно, — он посмотрел на палача, который все еще стоял на подиуме, держа саблю Фрея. — Убей его! — приказал Грефен.

Два рычажных ружья вынырнули из-под длинного плаща Самандры Бри, и нацелились на палача.

— Поднимешь клинок и умрешь, — сказала она.

Палач стоял на месете, глядя то на Герцога, то на два ствола нацеленных ему в лицо. Доказательства Фрея несомненно были более убедительны.

Охрана Герцога беспокойно шевелилась. Они были преданы Герцогу, и им не нравилось видеть его испуг. Колден Крудж, видя их напряженность, откинул плащ, чтобы легко мог дотянуться до ручного топора с двойным лезвием, висящим на поясе.

— Ваша светлость, думаю вам лучше пойти со мной, — сказал Дрейв, — пока мы не установим вашу невиновность.

— Вы арестуете меня? — задохнулся Грефен. Он посмотрел налево и направо, выпучив глаза, как загнанное в угол животное ищет путь наружу. Престарелый судья уже сбежал, отойдя подальше от Герцога.

— Ваша светлость, — прорычал Фейд, видя панику на лице компаньона. — Успокойтесь.

— Я прошу вашей компании, именем Эрцгерцога, — ровно настаивал Дрейк. — Вас не заключат в тюрьму. Мне просто надо быть уверенным, что вы никуда не уйдете. Если эти заявления беспочвенны, вам нечего бояться.

— Нечего бояться? — завизжал он. — Я — Герцог! Чёрт возьми, Я — Герцог Вардии! Вы не можете запугивать меня в собственном доме! — колебался он, задыхаясь, будто шокированный гнусностью того, что ему нужно сделать. А потом он повернулся к капитану охраны и крикнул:

— Схватить их! Арестуйте этих Рыцарей!

Во дворе воцарился хаос. Милиция хлынула на Рыцарей. Загрохотали орудия Самндры Бри, и двое мужчин упали назад в облаке крови. Колден Крудж вытащил топоры, которые расчленяли конечности и пальцы. Кедмунд Дрейв двигался быстрее, чем предполагали его объемы и броня. Он выскользнул из захвата двух солдат, его пистолеты сверкали. Через несколько секунд, пространство перед Фреем, предназначенное для повешения, превратилось в поле боя — милиция пыталась подавить Рыцарей Центурии, а Рыцари отвечали им смертоносной силой.

Палач стоял разинув рот. Фрей повернулся к нему, протягивая руки.

— Режь веревки, — сказал он. Он обращался скорее к сабле, чем к мужчине, который ее держал.

Лезвие самовольно двинулось, рассекая воздух и разделяя веревки на запястьях Фрея. Как только руки стали свободны, сабля перекувырнулась их рук палача в руки Фрея. Секундой спустя, Фрей приставил кончик к горлу сбитого с толку палача. Глаза мужчины непонимающе округлились. Фрей дал хорошего, смачного пинка между ног. Глаза палача вылезли еще дальше, когда он осторожно опустился на землю.

Из клетки радостно завопил Пинн. Крейк крикнул Фрею и показал.

— Дракен убегает, — крикнул он.

Фрей посмотрел. Свалка во дворе стала еще яростней. Рыцарей превосходили числом во много раз, но их все еще не победили. Несколько тел лежали на земле, истекая кровью. Милиция отчаялась схватить кого-либо, и просто пытались убить их. Но их оружие было слишком громоздким для такого пространства. Некоторые перешли к ножам и пистолетам. Рыцари скользили между лезвиями и пулями с умелой жесткостью, а их противники не могли даже притронуться к ним.

Позади этого всего Фрей увидел Тринику Дракен. Она бежала к двери, ведущей в бараки, прочь со двора. Герцог Грефен отступал от кучи людей, которые боролись с Рыцарями. Он выглядел удивленным и испуганным резней, которую устроил. Непреднамеренно, он забрел слишком близко к клетке, где была заключена команда «Кетти Джей». Малвери дотянулся и схватил его толстые руки, прижимая его к решетке.

— Я поймал одного, капитан! — закричал Малвери, пока Фрей устремился вниз с платформы, чтобы догнать Тринику. Он кинулся через двор, а она исчезла в дверях. Краем глаза, он видел, как Галлиан Фейд побежал к той же двери. Аристократ, очевидно, решил, что у Триники хорошая идея, и он предпочел оставить Герцога и быстро сбежать.

Они оба кинулись через двор, некоторое время казалось, что они добегут до места назначения одновременно. Но потом Фрей увидел, как Кедмунд Дрейв поднял пистолет и выстрелил через кучу тел, которые его окружали. Фейд запнулся и упал с разбегу. Его лицо расслабилось, он упал на землю в кучу пыли, его прекрасный пиджак через дырку стал окрашиваться кровью.

Фрей бежал, боясь пули в спину, но Дрейв был слишком занят, спасая себя, и не мог выделить кому-то более доли секунды. Пинн и Малвери помахали ему, когда он влетел в открытую дверь, прочь со двора, в прохладный каменный коридор бараков.

Триника только что свернула за угол, и он кинулся в погоню. Её компас и карты единственная фишка, которая у него была. Если она уйдет с ними, его и команду всё равно повесят за соучастие в преступлении. Когда он повернул за угол, он снова ее увидел, ее фигуру, одетую в черное, и грубо остриженные белые волосы. Услышав его шаги, она оглянулась назад. Ее глаза ничего не выражали, даже удивления. Она нырнула за угол и скрылась из виду.

Фрей бежал, помогая себе руками, разрезая саблей воздух. Бараки были пусты, и эхо шагов отражалось от стен. Он повернул за угол следом за Триникой.

Он стояла там, в нескольких метрах и её пистолет был нацелен ему в грудь. Фрей почувствовал страшное удивление, а потом она выстрелила.

Выстрел был оглушающим. У него не было времени затормозить, перед тем как она выстрелила второй раз подряд, стреляя в линию. Ускорение Фрея мгновенно прекратилось. Он зашатался на пятках и упал на спину.

Триника исчезла, когда он еще не успел коснуться пола. Она спрятала пистолет и побежала, не тратя времени на сантименты.

Он слышал как, её шаги затихают в коридоре. Его грудь вздымалась. Мозг и тело постепенно выходили из состояния шока.

Он поднялся на локоть. И недоверчиво ощупал грудь.

В рубашке не было дыр. Он был цел и невредим. Он поднялся на ноги, осматриваясь вокруг себя, как будто ища ответ.

— Я не мертв, — тупо думал он. — Почему я не мертв?

Была только одна вещь, о которой он мог подумать. Он посмотрел на руку, в которой все еще была сабля.

Сабля с демоном отклонила пули.

— Я не знал, что она так может, — пробормотал он, уставившись на нее с удивлением. — На ней не было ни царапины. Крейк, ты чертов гений.

Но удивляться было некогда. Были более срочные дела.

Коридор кончался Т-образным перекрестком, он остановился. Посмотрел в обе стороны. Дверь в левый коридор была приоткрыта. Он осторожно пошел к ней. Приближаясь, он слышал приглушенные звуки, кто то рылся в вещах, а потом щелканье замка. Внезапно дверь открылась и выбежала Триника. Его рука поднялась, кончик сабли уперся ей в горло, она застыла. В одной руке у нее был пистолет, в другой сундук. Фрей видел, как она вытащила его из «Делириум Триггер». Сундук содержал карты и компас, которые приведут его к «Водопадам Возмездия».

— Ай-яй, Триника, — сказал он с упреком. — Ты никуда не пойдешь. Брось оружие.

Она смотрела на него своими черными глазами, которые ничего не выражали.

— Думаешь, я этого не сделаю? — спросил он. — Проверь. После того, что ты только что сделала, я с удовольствием избавлюсь от тебя.

Триника бросила пистолет. Фрей откинул его подальше от нее. — Дай мне ларец, — сказал он ей.

И она дала. Она не казалась удивленной тем, что он еще жив, и она не спросила почему.

— Они убьют меня, Дариан, — сказала она. — Когда планы Грефена всплывут, они повесят меня как заговорщицу.

— Возможно, — сказал Фрей. Он был все еще зол, чтобы беспокоиться. Тот факт, что она нажала курок, глубоко ранил его. Он думал, что она неспособна на такое. Смотреть, как он умирает — это одно, но это новый уровень хладнокровия. Он чувствовал, что его предали. Их прошлое, должно было бы хоть что-то значить в тот момент. Ты не можешь убить кого-то, кого когда-либо любил.

Триника долго смотрела на него.

— И что теперь? Отведёшь меня обратно к ним?

Фрей не ответил. Он не мог думать ни о чем, кроме карт. Он не мог придумать, что сделать с Триникой.

— Ты знаешь, нет гарантии, что они простят тебя, не так ли? — сказала она. — Они могут вынудить тебя к сотрудничеству. Они могут забрать свои слова обратно, после того как ты сделаешь, что обещал. Что бы ты ни говорил, но ты стрелял в «Туз Черепов». Ты атаковал его, когда он взорвался. Думаешь, Эрцгерцог простит того, кто убил его единственного сына? — уголок ее рта изогнулся в улыбке. — Ты предатель и пират, как и я.

Фрей хотел отвергнуть эту близость. Он хотел сказать ей, что они не одинаковые. Но он знал, что она права. Он говорила об его глубинных страхах. Весь его план основывался на сделках с авторитетными людьми, и он знал, какими могут быть эти люди. В них не было честности или справедливости. У них была власть прекратить любую сделку, если это им подходило.

— Пойдем со мной, Дариан, — сказала Триника. Это его шокировало.

— С тобой? — автоматически усмехнулся он.

— Я высажу тебя в безопасном порту. Можешь пойти куда захочешь. У нас будет перемирие, я говорю это, как один капитан к другому; вижу ты не ранен.

Фрей колебался, усмешка ушла с лица. Он ей поверил. Для пиратов было делом чести, не путаться с аристократией. И сейчас это взбесило его, даже это небольшое приглашение заставило его сердце подпрыгнуть. Хотя он не думал о ней все эти годы, но его тело никогда не забывало той любви, что у них была. Малейший намек на перемирие или союз разжег тоску, которая была ему отвратительна. Он решил укрепить свои намерения.

Черт с ней. Черт с ней и с ее перемирием.

Она больше не та женщина, что он любил. Та женщина больше не существует. Вместо этого, он гоняется за призраком.

— Почему ты рискуешь, Дариан? — спросила она. — Если ты вернешься, они тебя повесят.

— Если я не вернусь, они повесят мою команду.

— С каких пор это имеет значения для тебя?

Он не знал ответа. Да это и не важно. Было несколько моментов: пьяный смех, улыбки триумфа, сражения и споры, а также немного сарказма. Чувство подкралось украдкой, и к тому времени, когда он осознал его, чувство уже овладело им.

Может быть, это случилось, когда он решил доверить Джез коды зажигания? Или когда он сказал их Тринике, чтобы спасти Крейка? Может он чувствовал, что должен отплатить за преданность Джез: она вернулась, и он ей восхищался за это.

Он не знал, когда это стало иметь значение. Он просто знал, что стало. Он не бросит команду, и не важно, что рискует.

Триника прочла решение в его глазах. В ее тоне появилась нотка уважения.

— Хорошо, — сказала она. — Погляди-ка на себя.

Но Фрей был не в настроении, принимать поздравления. Он надавил кончиком сабли в её подбородок сильнее, заставив её отступить. На ее белой коже появилось красное пятно.

— Скажи причину, по которой я не должен убить тебя.

— Ее нет, — сказала Триника. — Это твой шанс, Дариан. Если ты отведешь меня обратно, я все равно умру. Поэтому я обещаю, что не пойду по доброй воле. Лучше убей меня сейчас. Лучше ты, чем они.

В ее голосе совершенно не было страха. Боялся Фрей. У него не было сомнений — она говорит, то что думает. Она скорее сама кинется на саблю, чем позволит себе стать заключенной. Она не просто ждет смерти, она её приглашает. В этот момент он понял, что она одна из самых опасных пиратских капитанов Вардии. Внутри нее все умерло вместе с ребенком. Как можно убить идущего на смерть?

Он посмотрел на женщину, которую однажды любил, она подняла подбородок, и холодно смотрела на него. Он знал, что не сделает этого никогда. Он был её должником. Он превратил её в это существо, когда так жестоко её бросил. Может быть он полностью в ответе, за смерть своего ребёнка, но на нем была часть вины. Он вдохновил её на это. И, что еще хуже, теперь он больше не мог лгать себе.

Триника достаточно настрадалась. Это было видно по ней.

Он опустил саблю.

— Теперь, за тобой будут охотиться, — сказал он. — Больше не пираты. Бескомпромиссные пираты. Флот больше не отстанет от тебя.

Триника отступила назад, придерживая тонкой рукой, порез на шее. Она посмотрела на него странно, обижено нежно.

Он не мог этого вынести.

— Уходи, — сказал он ей.

— Ты не такой, как я думала, Дариан, — сказала она, в ее голосе было что-то мягкое, что-то, что напомнило ему тот давний голос, который сразу растопил его сердце. Он не посмел купиться на это снова.

— Прощай, Триника, — сказал он. Она повернулась и побежала по коридору, а он наблюдал за ней, пока она не скрылась из виду.

— Поворачивай вперед, капитан. Держи ровно, пока не увидишь.

Фрей пробормотал, что знает и Джез пошла обратно к картам. «Кетти Джей» скользила сквозь туманы Кладбища Мошенников.

Позади Фрея, Крейк сверялся с компасом Дракен и предупреждал их, где смертельные плавающие мины прячутся в тумане. Голоса были приглушены одетыми масками. Фрей тоже носил такую.

Джез — нет. Она перестала притворяться, что нуждается в ней.

В рубке было туманно и душно, звуки отражались странным эхо. Влага сбегала по ветровому стеклу, тишину наполняло мягкое рычание двигателей «Кетти Джей». Джез села в кресло у навигационного прибора, строя курс, так же умело, как и обычно. Она с отсутствующим видом набирала последовательность на электрогелиографе левой рукой, предупреждая, тех, кто идет за ними о положении мин, а вторая половина её ума была все еще занята вычислениями.

Фрей на мгновение снял маску и крикнул.

— Как там у этих — сзади, Док?

— Они все ещё у нас на хвосте! — крикнул Малвери из купола, где он наблюдал за тем, что происходит позади «Кетти Джей». Только он мог видеть большие очертания в темноте, плывущие за ними, словно злобные фантомы.

— Клянусь, ты никогда не думал, что наступит день, когда ты будешь вести флотилию Воздушных сил, — улыбалась Джез, глядя на капитана.

— Никогда, — согласился он, скривив губы, а потом надел обратно газовый фильтр.

Раздался приглушенный взрыв, когда мина сдетонировала с одним из минных тральщиков, расчищающих путь флоту, следующему за ними. За несколько часов, прогресс был небольшим, постепенно они подкрадывались ближе и ближе к Водопадам Возмездия, устраняя все препятствия по пути. Так как у других не было компаса, было слишком рискованно пытаться провести всю ударную силу через мины за один раз.

Джез гадала, далеко ли слышны взрывы в этом удушающем тумане и глубоких каньонах. Не будут ли жители Водопадов Возмездия ждать их, когда они прибудут. Но, несмотря на опасность вокруг себя и знания, что надвигается конфликт, она чувствовала удовлетворение.

Звуки «Кетти Джей» утешали её. Она знала рычание и дергание корабля, они её успокаивали. Кресло штурмана приняло её форму, как будто каким-то образом было вылито для её спины и ягодиц, и сейчас эта форма казалась естественной. Влажное тепло рубки стало уютным — теплое убежище от враждебного мира снаружи.

Это было странное ощущение. Так много времени прошло, с тех пор как Гривы атаковали маленькую деревушку в Йортландии, что она уже и забыла, как это — чувствовать удовлетворение. Она блуждала три года, прячась, всегда опасаясь раскрыть себя. Она никогда не привязывалась к чему-то и не позволяла себе, чтобы к ней привязывались другие.

Но здесь, наконец, она чувствовала себя как дома. Она нашла свое место. Она здесь осталась.

Её единение с командой было неожиданно трогательным. Малвери чуть не сломал ей ребра, обнимая, перед тем как сделать большой, усатый поцелуй. Фрей был почти так же не сдержан. Пинн похлопал её по руке, Харкинс ликуя, лепетал. Сило уважительно кивнул, что, очевидно, было близко к его самому радостному всплеску. Даже Крейк, казалось, счастлив был её видеть, хотя в его глазах было волнение, будто он опасался, что она откажется пожать его руку.

— Спасибо тебе, — просто сказал он.

— Я привезла Бесс, — сказала она, останавливаясь, чтобы открыть грузовой отсек. — Она там, внутри.

Глаза Крейка наполнились слезами, и его лицо разрезала неконтролируемая улыбка, которая выглядела наполовину рыданием. Потом он обнял её, крепко прижимая к себе. Она была так удивлена, что обняла его в ответ. Из всех людей, Крейк был единственным, кто должен иметь к ней наибольшее отвращение. Он был умным и сведущим в тайных науках. Теперь, он должен был разгадать её природу.

А вместо этого он обнимает её, как и все остальные.

Она надеялась, что в лучшем случае они отпустят ее идти своей дорогой. Она надеялась, что они будут настолько благодарны за свое спасение, что сохранят ее секрет от Рыцарей Центурии, и, неважно, как она может быть опасна. Идея, что они примут ее обратно, была смехотворной. Может быть они и терпят демониста на борту, но как они будут терпеть женщину, чье сердце не бьется, кому не нужно спать или есть. Как они смогут доверять кому-то подобному? Как узнать, что сделает тот, кто лишен основных человеческих слабостей?

Она бы поняла, если бы они отвернулись. Благодарность не нужна монстрам. Они могут попробовать уничтожить её. Она была к этому готова. Это был приемлемый риск.

Но они приветствовали ее как старого друга.

Она едва осмеливалась верить в то, что произошло. Конечно, они были рады избежать казни, и у них не было времени все обдумать? А что если их подозрения усилятся, после того как пройдет счастье? Она этого не перенесет. Она должна знать, приняли ли они её, такой как она есть или они просто еще не поняли правды.

— Я полагаю… — сказала она, когда Крейк её отпустил. — Полагаю, я должна объясниться.

— Нет, — сказал Пинн, сияя.

Джез нахмурилась такой резкости, и с удивлением посмотрела в его свиные глазки. — Нет, я имею в виду, вам интересно как я все это сделала.

Сило пожал плечами.

— Не особенно, — сказал Фрей.

— Нет, — сказал Харкинс.

— Честно говоря, до лампочки, — добавил Малвери.

Она посмотрела на выражение лиц команды, и начала понимать. Может они точно знали — кто она, а может и нет. Но это неважно, потому что им наплевать. Она одна из них.

— А тебе? — спросила она Крейка.

— Я уже знаю как, — ответил он. — Не нужно рассказывать мне, — тепло улыбнулся он ей. Он ей должен по гроб жизни за то, что она вернула ему Бесс. А за то, что она вернула «Кетти Джей», она завоевала сердца всех остальных.

Видя их улыбающиеся лица, соединившиеся вместе в поддержке, она наконец позволила себе поверить. Она тоже улыбнулась.

На этом всё. Всё.

Харкинс сжал пальцы на штурвале и пытался не сблевнуть себе на колени. Его желудок свернулся в клубок, а дыхание было поверхностным, приносящим мало облегчения от сокрушающей тревоги, которая на него давила. Он припал вниз в рубке "Фаеркроу", глаза нервно метались туда-сюда. Он хотел, чтобы туман рассеялся. Но он также боялся того, что может увидеть, если туман рассеется.

Только металлический кокон «Фаеркроу» не давал ему свихнуться. Чувство безопасности, которое он обеспечивал, не давало ему окончательно запаниковать.

Казалось, он так давно оставил свой «Фаеркроу», спрятанным в далекой пещере рядом со «Скайлансом» Пинна. Капитан считал слишком опасным, путешествовать на Кладбище Мошенников под конвоем. И он был прав: без масок, смертельные пары от реки с лавой стали бы причиной гибели его и Пинна.

Хотя, их судьба и не была слишком уж счастливой с тех пор. "Фаеркроу" был единственной защитой Харкинса, без него он бы потерялся. Он провел большую часть предыдущих дней в хлипком страхе. Сначала скрываясь на «Кетти Джей», чтобы не рисковать на Водопадах Возмездия, потом трясясь на бриге Дракен — «Делириум Триггере», а потом ожидая смерти в камере Монтегрейса. Из суеверия, он винил свою плохую карму в том, что его отделили от "Фаеркроу". Он не должен был оставлять свое судно. И он никогда больше не сделает этого, если только будет возможно.

Большие, угловатые формы скользили по левому и правому борту, как подводные левиафаны. Истребители поменьше шли между ними, их огни ярко светили в спокойном тумане. Харкинс сделал небольшую коррекцию курса и увидел как фрегат, задел что-то крылом и ушел в штопор и огненную смерть.

Мины кончились за рекой лавы. По-видимому, пираты думали, что тот, у кого нет компаса, чтобы обнаруживать мины, к этому моменту будет уже мертв. Он надеялся, что оставив мины позади, немного скинет напряжение. Но обнаружил, что оно наоборот возросло. Остался последний этап путешествия. Скоро они дойдут до огромной, болотистой низины, где находятся Водопады Возмездия. Скоро начнется бой.

Выживи, сказал ему Фрей. Это все что тебе нужно сделать. Не рискуй. Приглядывайте друг за другом.

Капитан убедил Кедмунда Дрейва взять с собой наружную охрану «Кетти Джей».

— Они бесценные пилоты, — сказал он, — и вам понадобится любая помощь в бою. Харкинс и Пинн бесполезны, когда сидят на борту «Кетти Джей». Так как у их истребителей отсутствовала маркировка Флота, то они смогут сеять разрушения в рядах пиратов, которые не отличат их от союзников.

Харкинс заметил, что это будет работать в обе стороны. Но Фрей убедил его, что Флот будет знать — кто они и как выглядят. Харкинс не был так уж уверен. Он мог вообразить только, как фрегат Флота обстреливает его.

Флотилия шла кучно, экспериментальный поезд позади «Кетти Джей». Харкинс прятался за ним, где-то рядом был Пинн. Туман начал заметно рассеиваться. Он уже мог видеть детали ближайшего фрегата, его оружейные орудийные башни и бронированный киль.

Он ощупал свои серебряные наушники. К его уху был прикреплен демон, только добавив ему беспокойства. Но Крейк предложил, а Фрей настоял.

— Кто-нибудь есть? — спросил он. — Это… ммм… Харкинс. Просто гадаю — есть ли кто-то там. Если вы там — ответьте.

— Успокойся, Харкинс, — сказал голос Пинна в ухо, отчего тот подпрыгнул. — Крейк сказал пользоваться этой штукой, только в случае необходимости. Он спустит тебя в канализацию, если будешь бубнить.

— О. Я просто проверяю и все. Думаешь, капитан слышит?

— Он слишком далеко впереди. У этой штуки короткий диапазон работы. А теперь заткнись.

Харкинс закрыл рот. Его ухо покалывало, в том месте, где наушник касался кожи. Он не очень понимал все эти демонистские штучки, но услышав знакомый голос, почувствовал себя немного лучше.

Впереди него видимость улучшилась, они вышли из тумана на чистый воздух, флот начал расчленяться и рассредоточиваться, сердце Харкинса забилось о рёбра, как только судно начало ускоряться. Под ними была река, бегущая по дну каньона. Последний этап путешествия. Момент близок. Он хотел свернуться клубком и спрятаться.

Наконец каньон кончился, а река нырнула с отвесной стены воронки. Они прибыли в Водопады Возмездия.

Оно было точно таким же, как и когда «Кетти Джей» улетала отсюда — потрепанные нагромождения лесов и платформ, ветхие строения, погруженные в прогорклый болотистый воздух. Огромная сливная дыра, размером в несколько километров, разделенная пятнами металлической грязи. Там, где земля прорывалась сквозь воду, вырастали гнилые строения, похожие на струпья.

Но Харкинс не смотрел на город. Он смотрел на суда. Очень много судов.

Многие прибыли за время их отсутствия. Посадочные полосы были забиты истребителями и тяжелыми штурмовиками. Помятые фрегаты болтались на якорях, куча каравелл и корветов нависали над печальным городом, челноки и маленькие персональные суда шныряли в воздухе.

Их здесь было, по меньшей мере, три тысячи. Харкинс почувствовал, как его желудок сжался, а тошнота усилилась. Внезапно он обрадовался тому, что ничего не ел сегодня утром.

Когда Харкинс вылетел из каньона, рой истребителей уже поднимался им навстречу. Они заметили первое судно Флота во главе конвоя. Водопады Возмездия выставили оборонные войска, казалось, они были готовы к тому моменту, когда заметили приближения чужаков. Но те суда, что стояли в стороне — пиратская армия, была не готова полностью.

Выстрелы из орудий Флота бушевали оглушающим каскадом. Харкинс в рубке закричал. Этот первый залп, вырезал горящий шрам посреди расстилающегося города.

Основной целью была главная посадочная полоса, где было собрано огромное количество небольших кораблей. Они были уничтожены морем огня. Другие, более давние посадочные площадки, которые плавали на болоте, тоже были повреждены. Те корабли, что не были уничтожены сразу, начали крениться от того, что их аэриумные баки были пробиты. Десятки судов соскальзывали вниз в болотные топи.

Два ближайших пиратских фрегата, стоящие близко друг к другу на якоре, были размазаны разрывными снарядами. У одного из них киль раскололся дымящим красным пламенем, и он упал на землю, расколовшись на две половины. Аэриумные баки были достаточно целы для того, чтобы сделать спуск медленным и ужасным, как у корабля, погружающегося на морское дно.

После начальной атаки образовалась пауза — перезаражали оружия. И истребители Флота начали выходить из прикрытия. Харкинс увидел, как мимо него словно дротик пронесся сверкающий "Виндблэйд", направляясь встретить истребители, которые взлетали с Водопадов Возмездия. Он проскрежетал зубами. Больше всего он хотел оставаться на фланге, скрытым за огромными фрегатами. Это была не его битва, в конце концов: пираты не были его врагами.

Но вскоре начали стрелять тяжелые орудия с пиратских судов, в направлении флота, и крошечный корабль как у Харкинса могло бы разнести на куски таким обстрелом.

Самым безопасным делом было атаковать.

Он слышал крики Пинна в своем ухе и проклинал его за безрассудную храбрость. Он уже мог представить себе этого идиота, мчащегося впереди всех, отчаянно желавшего убить первым, невзирая на опасность. Он был из тех, кто всегда избегал смерти, просто потому, что не понимал её. Бесстрашные всегда выживали. По мнению Харкинса — это была одна из главных несправедливостей жизни.

Ну, будь он проклят, если позволит Пинну дразнить его, за то, что он вступил в битву последним. Мысль, об этом, пухлощеком, смеющимся лице, заставляла бурлить его кровь. Он дернул дроссель и вынырнул из флотилии, следуя за флотским «Виндблейдом» в драку.

Пиратские корабли были разношерстным сборищем из различных моделей из разных мастерских, представляя собой последние тридцать лет авиационных технологий. Они двигались, словно облако из мошек, без дисциплины и какого-либо построения. Флотские истребители шли плотнее, ударяя пиратов словно стрелы. Харкинс двигался ближе к хвосту.

Двигатели "Фаеркроу" ревели, окружив его шумом. Судно тряслось и дрожало. Сквозь округлое ветровое стекло на носу Харкинс мог видеть, как отвратительные цвета болота расплываются под ним. Два «Виндблейда» держались рядом с его бортами. Их пилоты были одеты в одинаковые серые флотские шлемы, все их внимание было сфокусировано на атаке. Харкинс сглотнул слюну и нагнулся вперед, держа палец на спусковом крючке.

Обе стороны встретились как раз когда Флотские истребители дали новый залп, ударив по самому городу, сокрушая те пиратские корабли, которые были слишком медлительны, чтобы отреагировать на первую атаку. Внезапно весь мир превратился в море взрывов и выстрелов, и Харкинс в страхе закричал, открыв огонь по врагу.

«Виндблейды» разошлись веером, вращаясь спиралью. Харкинс уклонился налево, избегая удара трассирующего огня, выбрал цель и послал в неё длинную очередь. Он целил скорее туда, куда, по его мнению, должна была направиться цель, чем туда где она находилась. И угадал верно. Тот пилот полетел прямо в смертельный град огня. Ветровое стекло рубки разбилось, и пилот дернулся, когда его пронзили пули. Судно опрокинулось и долго, лениво падало, пока не разбилось.

Пиратские и флотские суда разбивались друг о друга как волны о скалы, разлетаясь во всех направлениях после удара. Баталия перешла в массу индивидуальных воздушных боев.

Харкинс направил "Фаеркроу" в крутой подъем, обстреливая из своих пулеметов нижнюю часть старого Вестинглийского Разведчика. Тот вышел из-под контроля и врезался в хвост другого пиратского судна, которое летело выше. Что-то ударило рядом с крылом Харкинса, разминувшись с ним менее чем на метр. Ошеломленный адреналином от страха, он не обратил на это внимания. Он выровнялся, немного сбавив ускорение, перед тем как развернуться и пристроиться в хвост рахитичному Клаудскиммеру.

Пинн завопил от радости ему в ухо. Харкинс тоже закричал, но по-другому, и нажал на гашетку.

— Время уходить, — сказал Фрей, когда первый рассеянный залп ответного огня ударил по войскам Флота. Он выпустил аэриум и резко опустил «Кетти Джей» вниз под кили более крупных самолетов, потом запустил ускорители и направился к городу.

Истребители пиратов начали просыпаться, сбрасывая якорные цепи и направляясь в бой, их команды, наконец, заняли свои позиции. Фрей должен был спрятаться обратно в укрытие, как можно дальше среди тяжелых судов, но, как и Харкинс, он знал, что самоубийственно оставаться здесь и ждать пока вступят в бой большие пушки. Кроме того, он свою работу сделал. Он привел их сюда. Этого было достаточно, чтобы заслужить прощение, если они, конечно, намереваются его дать.

У него была своя цель, и в нее не входило впутываться в ссору Флота и пиратской банды Оркмунда.

Водопады Возмездия превратились в хаос. Весь город был застроен хижинами, которые никогда не могли похвастаться прочностью. Они развалились от первого же сотрясения. Фрей видел, как одна платформа в дальнем конце города накренилась и упала, леса с одной стороны сдуло. Здания рассыпались на кирпичики, сметая людей. Покалеченные тела лежали на земле, целый район обрушился в болото.

Фрей слышал, как Малвери начал строчить из пулемета в пиратский истребитель над их головами. Фрей игнорировал это, он летел прочь от основного конфликта и направил «Кетти Джей» к платформе. Здесь была самая лучшая архитектура в городе, и Фрей был рад видеть, что район понёс только поверхностный ущерб.

Это было хорошо, потому что он планировал там приземлиться.

— Ты уверен, что хочешь этого, капитан? — сомневаясь, спросила Джез, всматриваясь в ветровое стекло. Огромные секции Водопадов Возмездия были повреждены. Из руин поднимались столбы дыма.

— Нельзя сказать, как скоро кто-нибудь разнесет и эту платформу.

Фрей не был уверен.

— Они сейчас сконцентрировали внимание на пиратах, — сказал он, в основном пытаясь убедить себя. — В самом городе угрозы нет, — с триумфом закричал Малвери из купола. Фрей предположил, что он подбил кого-то.

— Как скажешь, капитан, — сказала Джез. — Но мы можем уйти сейчас, если хочешь.

— Я слышу тебя, Джез, — сказал он. Но его сердце сомневалось. Он не мог повернуть назад.

По крайней мере, не посоветовавшись с командой. Он предложил план, и спросил, хотят ли они быть его частью. Никого не принуждали, никого не обманывали. Он никому не приказал ввязываться в это.

Кто-то пошел неохотно. Кто-то считал, что лучше смириться. Они не жаждали риска. Но все-таки, все они согласились. Потому, что доверяли ему. Потому, что он их капитан.

Фрей подвел «Кетти Джей» ближе к платформе. Джез наклонилась через его плечо и показала.

— Вон там площадка.

— Малвери! — вопил он. — Выходи из купола и готовься!

Джез взяла ружье, лежавшее под креслом штурмана, а Фрей посадил «Кетти Джей» на площадку. Эти несколько человек приготовились выбежать наружу после жесткой посадки. Посадка получилась жесткой, потому что Фрей слишком нервничал. Он ударился дном с толчком, от которого Джез пошатнулась.

Фрей некоторое время сидел. Обшивка судна над головой вспыхнула, пиратские истребители сновали над ними. Придется снова взлетать. Но не обязательно. Может просто история повторяется, еще один кон в Рейке, «Пан или пропал». Он может выиграть все или все потерять. Кому-то нужно просто бросить карты и уйти с тем, что осталось.

У тебя есть судно, команда, и целый мир, который можно исследовать. Тебе никто не хозяин. Не так уж и плохо, правда? Если повезет, Коалиция простит тебя, когда все закончится. Дрейв может быть и ублюдок, но он не похож на лжеца. Ты станешь свободным.

Сдержит ли Дрейв обещание или нет — спорный вопрос. Его нет поблизости, чтобы увидеть. Как только Фрей сделает то, за чем пришел, он сбежит. Флот будет немного заняты. Пусть дадут ему прощение в его отсутствии.

Но сначала, дело было в пятидесяти тысячах дукатов. Пятьдесят тысяч дукатов, которые обещал ему медноглазый торговец слухами Квайл. Пятьдесят тысяч, которые он так хотел заработать.

Это был шанс разбогатеть. Перестать быть мошенниками и жить в комфорте. Поделить все на равные части с командой, потому что каждый внес свой вклад.

Он смотрел из рубки на баррикады, окружавшие крепость Оркмунда. Площадка, где они сели, была прямо напротив них. Несколько дней назад, он стоял здесь и слушал великую речь пирата. Где-то внутри здания есть красный сундук с серебряными застежками-волками, который он видел раньше. Его грузили в Момент Тишины, когда он навещал Амалицию Фейд в хижине Бодрствующих.

Мысли об Амалиции удивили его. Он полностью забыл о ней, когда ушел из хижины. Неожиданно вспомнить ее оказалось ударом, как будто он снова нашел безделушку, которую считал потерянной.

— Мы идем? — спросила Джез.

— Идем, — сказал Фрей. Он встал с кресла и побежал вдоль по коридору к ступеням, ведущим в грузовой отсек. Там уже собралась остальная команда, вооруженная до зубов.

За те несколько секунд, что открывалась дверь отсека. Он вспомнил, как убили Галлиана Фейда в Мортенгрейсе. Это означало, что Амалиция теперь свободна от той хижины, где её пленили. Свободна и невыносимо богата.

— Черт побери, я просто должен был на ней жениться, когда у меня был шанс, — подумал он.

Потом он вспомнил, что Триника Дракен тоже была дочерью ужасно богатого бизнесмена, и он был в шаге от того, чтобы стать одним из наследников. Он тихо выругался.

— Черт, я должен был жениться на ней тоже!

К тому времени, как он выскочил из грузового отсека на улицы Водопадов Возмездия, он просто жаждал кого-нибудь застрелить.

Пираты и проститутки в панике бежали через площадь, прикрывая головы от оглушительных раскатов и падающих булыжников. Их корабль на стартовой площадке был уничтожен, что лишало их даже призрачной надежды убраться из города. Им ничего не оставалось как быть немыми свидетелями того как военный флот колошматит фрегаты пиратов у них над головой; повсюду кружили и плевались пулями истребители. Они пытались спастись под любым укрытием, которое попадалось им на пути, в надежде, что судьба будет к ним милосердна.

Фрей бежал впереди своей команды вниз по грузовому трапу, держа пистолеты наготове. Пляшущая сабля била его по ноге. Жуткое зловоние болота ударило им в нос, когда они вышли наружу и заняли позиции вокруг «Кетти Джей». Он ожидал какого-то сопротивления со стороны местных, но был приятно разочарован флибустьерами, проходящими через площадь, им было глубоко плевать, кто и зачем хочет здесь садиться. Они не несли флаг Военного Флота, а значит, могли делать все что угодно. При виде Бесс, спускающейся к ним по трапу, последние сомнения развеялись.

Фрей бросил взгляд на армаду Военного Флота, видневшуюся вдалеке, в нескольких кломах от них. Она рассредоточилась в оборонительном построении, так как корабли пиратов атаковали все ожесточеннее. Половина больших кораблей пиратов были уничтожены, но остальные не собирались оставаться в долгу. Фрей видел как один из фрегатов Военного Флота объятый пламенем стал падать со звуком, напоминающим стон.

Учитывая его заинтересованность, пусть они все хоть разнесут друг друга в клочья. Он не испытывал симпатии ни к тем, ни к другим. Лишь бы что-то осталось от Военного Флота, чтобы было кому все рассказать и оправдать его, а так гори все синим пламенем.

— Ладно, пошли! — крикнул он. Сило поднял грузовой трап, и они поспешили вперед, к своей цели; мартианец прикрывал их с тыла.

Убежище Оркмунда — цитадель серого цвета — окружала баррикада. На сторожевых башнях, возвышавшихся над массой металлических ферм ощетинившихся острыми пиками, никого не было, но ворота все же были закрыты. Они представляли собой огромную металлическую плиту, установленную на ролики. Она была очень тяжелой и нужно было, по крайней мере три человека чтобы сдвинуть её с места; и, по-видимому, она была заблокирована с той стороны.

— Бесс! Открой ворота! — крикнул Фрей.

Голем протопал мимо него. Она погрузила свои массивные пальцы в металл и рванула. Дверь заскрежетала, как бы протестуя; засов с внутренней стороны не хотел поддаваться, но Бесс была неумолима. В итоге засов мало-помалу уступил.

Фрей видел как то ли один, то ли два человека остановились на краю площади поглазеть. Понятно они были озадачены, видя как люди похожие на пиратов, вламываются в крепость капитана пиратов. Малвери поднял дуло своего дробовика и направил на одного из них; Сило взял на прицел второго.

— Проходите, парни. Вас это не касается.

Они решили, что, в конце концов, это их действительно не касается. Раздался громкий хруст сминаемого металла, и дверь со скрежетом отъехала в сторону.

— Хорошая работа, Бесс, — похвалил Фрей. Когда они проникли внутрь, Крейк похлопал ее по плечу.

Цитадель Оркмунда была небольшой — она не шла ни в какое сравнение с таким укреплением как Мортенгрэйс — но она была надежной. Толщина серых, изъеденных плесенью стен впечатляла; маленькие окна были глубоко утоплены в стену. Слишком маленькие чтобы пролезть.

Когда они оказались внутри баррикады, перед ними предстало само убежище, трехэтажное здание с двумя выдающимися вперед крыльями, образующими внутренний двор, открытый с одной стороны. Вход в убежище находился между крыльями, в дальнем конце двора.

Фрей повел их к ближайшей стене, к торцу одного из крыльев здания. Он всем телом прижался к ней и выглянул за угол. От напряжения пот катил градом. Каждую секунду он мог стать жертвой выстрела хорошо укрытого врага, или его мог разорвать на куски залетевший снаряд. Но все было тихо, и только откуда-то издалека доносились звуки разрывов.

— Кэп, я никого не вижу, — сказал Малвери, дыша ему в плечо.

Фрею не хотелось сразу бросаться к входу в убежище. Слишком много окон выходило во двор с разных сторон. Оттуда один вооруженный человек мог легко перестрелять атакующих.

— Мы сами сделаем проход, — сказал он. Он повернулся к Бесс. Ее глаза сверкали сквозь металлическую решетку защитного шлема. — Ты можешь пройти сквозь эту стену?

Бесс могла.

В дверном проеме комнаты напротив стоял пират. При виде громадной фигуры, проламывающей стену в облаке пыли и летящих во все стороны камней, он чуть не лишился рассудка. Его первой реакцией, как и со всем, что вызывало в нем сильный испуг, было разрядить обойму в объект. Бесс пробиралась через груду обломков не обращая внимания на пули, которые отскакивали от ее бронированного торса. Она вырвала из стены булыжник и метнула в своего обидчика. Он угодил ему в лоб с такой силой, что бедняге снесло голову. Тело пирата сделало несколько судорожных шагов и рухнуло наземь.

— Черт побери! Неплохой бросок! — воскликнул Малвери, пробираясь сквозь пролом в стене.

Следом за ним вылез Фрей.

— Наши сокровища должны быть где-то здесь, — сказал он. — Давайте искать.

Фрей не слышал взрыва. Несколько секунд прошло прежде чем его ошеломленные чувства восстановились, но даже тогда, все, что он мог вспомнить, это было ощущение как его придавила сверху чудовищная сила, как насекомого на которого, наступил невидимый ботинок. Затем вкус песка в роту, жгучая боль в глазах, и пронзительный вой в ушах, похожий на визг турбин.

Он посмотрел вокруг. Все было приглушенно и затуманено. Воздух был серым от размельченных камней. Он держался на руках и коленях. Впереди него то, что когда-то было коридором, теперь стена из щебня.

Мина, тупо подумал он. Должно быть, было прямое попадание в крепость Оркмунда.

Он резко потянулся к ногам. Он посмотрел изумленно и увидел, что Сило держит его за руку. Мартианец что-то говорил, но он не мог расслышать. Сило поднял его и что-то очень громко и четко говорил, но Фрею по-прежнему казалось, что звук идет из далека через пушистые затычки в его ушах.

— Капитан? Ты слышишь меня?

— Немного, — ответил он. Его голос звучал странно в собственной голове.

— Ты ранен?

Фрей проверил на месте ли все руки и ноги у него.

— Не думаю.

Слышались слабые крики. Сило посмотрел на обломки, которые заполнили коридор. Фрей проследил за его взглядом.

— Эй! Это же Малвери.

Если бы это бы кричал Фрей, вероятно, его бы не услышали, но рёв доктора мог разбудить даже мертвого.

— Док, — крикнул Фрей. — Ты в прорядке?

— Кэп! У нас все в порядке. Порезы и ушибы. Сило как?

— Он в порядке.

— Хорошо!

Разговор замялся. Пыль осела, и теперь Фрей мог увидеть часть потолка и стены, которые рухнули в коридор. Фрей и Сило были позади, охраняя тыл отступающей группы. Фрей смотрел на тонны щебня перед ним, и думал, как ему повезло, что никто не оказался под ними.

— Ждите здесь! — воскликнул Малвери. Фрей увидел его на мгновение через щель в завалах. — Мы попробуем заставить Бесс прорыть лаз до вас!

Сило схватил Фрея за плечи и потряс его голову. Он указал вверх, на потолок.

— Это не хороший план, кэп.

Фрей понял.

— Сило говорит — нет! — крикнул он. — Крыша может обрушиться на нас.

Малвери задумался на мгновение.

— Я пологаю, что повреждения будут небольшими, — сказал он.

— Двигайтесь на «Кетти Джей». Мы найдем другой способ обойти.

— Ты уверен?

— Сокровище все еще с вами?

— Цело и невредимо.

— Доставьте его на борт. Мы доберемся туда так быстро, как только сможем.

— Хорошо — о.

— И Малвери? Если они начнут снова нас обстреливать, ты скажешь Джез, чтобы она поднялась в воздух, и вытащила вас оттуда.

— Без вас, кэп?

— Да.

— Я скорее подавлюсь собственным дерьмом, — ответил Малвери весело. — Увидимся на борту.

Фрей потряс головой, чтобы избавиться от звона. Это было почти так же эффективно, как он и ожидал. По крайней мере, его слух стал меньше восприимчив со временем.

Он поднял револьвер с земли, куда тот упал, и указал в направлении, откуда они пришли.

— Тем путем, я полагаю.

Они поспешили обратно по коридору, через дверной проем, в заваленную кухню. Они увидели окно наружу, но даже, если оно было разбито взрывом, оно было слишком мало, чтобы пролезть в него. Фрей направился в простую столовую со скамьями и камином. Он старался оставаться около наружной стены, надеясь найти дверь наружу, но комната за комнатой путали его. В конце концов, они вышли в другой коридор такой же, как и тот, который они покинули.

— Чёрт побери, как же, оказывается, трудно выйти из этого здания? — пожаловался он, и как раз в этот момент они выбежали прямо на Оркмунда.

Должно быть, он услышал их за мгновение до того, как они появились из-за угла. И это небольшое предупреждение означало, что он будет быстрее, чем они. Он выходил из дверей, когда они появились у него на виду, неся небольшую коробку драгоценностей в руках. Фрей и Сило резко затормозили, когда Оркмунд отбросил ящик и достал револьвер. К тому времени, когда они подняли свои пушки только наполовину, Оркмунд уже прицеливался.

— Бросайте их! — воскликнул он, и они замерли.

Фрей думал, отчаянно, но он не мог заставить себя выдать идею сквозь туман в голове. Это была не война: и пленных здесь не брали. Если бы они бросили оружие, он бы выстрелил в них. Если они промедлят, он выстрелит в них.

— Бросайте их! — крикнул Ормунд снова, не оставляя им времени на раздумье.

Фрей взглянул на Сило. Сило посмотрел на него. И в тот момент, Фрей понял, что подумал мартианец.

Он сможет выстрелить только в одного из них. И Сило решил, что этим одним будет он.

— Нет, — начал Фрей, но было уже поздно. Сило двинулся, подняв револьвер, чтобы стрелять. Оркмунд отреагировал, передвигая прицел на Сило. Фрей последовал за Сило, мгновенно спрятавшись за него, Оркмунд уже зафиксировал цель.

Три выстрела прозвучали почти одновременно. Оркмунд выстрелил первым, и его пуля попала Сило в грудь. Выстрел Сило прошел мимо цели. Фрей, бросился вперед, выбил револьвер Оркмунда и отбросил его в сторону, заставив его вращаться с искрами и металлическим воем.

Сило упал на землю. Оркмунд заколебался, удивлённый, обнаружив, что его револьвера уже не было в его руке. Фрей нацелился точно в его голову и нажал на курок.

Ударник попал в пустую камеру. Она была без патронов.

Оркмунд бросился на него, вытягивая саблю на поясе. Фрея бросил свой револьвер, когда его собственная сабля выпрыгнула из ножен, влетела в руку, и лезвие задвигалось само по себе. Две сабли встретились с жестким звоном колокола. Оркмунд замахнулся снова, начав атаку, полоснув по ребрам, а затем по его бедрам. Лезвие Покоренное Демоном парировало удары с такой быстрой, что его силуэт расплывался, двигаясь со скоростью запредельной для Фрея, действуй бы он в одиночку. Оркмунд был экспертом в фехтовании; Фрей был экспертом в мечах.

Подумать о Сило не было времени. Необходимость выжить этого не позволяет. Все, что он видел, было тупое лицо Оркмунда, исказившееся от ярости, и лезвия мечущиеся между ними. Он попятился под шквалом ударов, ошеломленный от ударов пирата. Сабля в руке делала свою работу с небольшой помощью от него, но ему с трудом удавалось идти в ногу с атаками Оркмунда. Резкий укус боли пронзил плечо, когда Оркмунд порезал его, мгновение спустя последовал еще один за предплечье.

Боль ослабляет гнев. Краем глаза он видел Сило, лежавшего неподвижно на земле. Одержимый внезапным безрассудством, он двинулся вперед, переходя от обороны к атаке. Его сабля почувствовала изменения, двигаясь с возобновившейся энергией. Она почувствовал ярость в державшей его руке. Добавив свою силу к силе лезвия — он вынудил Оркумнда отступить. Внезапно Фрей стал в одиночку рубить и толкать, в то время как его противник только блокировал и парировал их.

Затем раздался, всепоглощающий рев, кости сотрясающее мычание. Коридор встряхнуло, когда колебания побежали от раздавшегося взрыва поблизости. Оркмунд споткнулся отступая, а Фрей перемудрил и потерял равновесие, падать на пол на Оркмунда, которые схватил его за ноги. Фрей перевернулся на спину, парировав в сторону направленный ему в сердце, опускающийся укол, и отпихнул пирата ногами в сторону. Оркмунд сполз вниз, и неожиданно они оказались в равных условиях снова. Они откатились друг от друга и вскочили на ноги, тяжело дыша, стоя лицом друг к другу.

В глазах Оркмунда читалось удивление и немного изумления.

— Ты можешь драться! — воскликнул он.

— Да, — с ненавистью сказал Фрей. — Я могу драться.

Он бросился вперед. Он испытывал отвращение к этому человеку, желая вырвать его из бытия. Вид его был невыносим: разбитый плоский нос, шея украшенная татуировками черепов и оружия. Этот человек нажал на спусковой крючок, который послал пулю в грудь Сило. Может быть, неподвижный мартианец был уже мертв. Может быть, сейчас он делал последний вздох. Хуже того факта, что Оркмунд подстрелил его было то, что он теперь препятствует Фрею сделать что-либо. Каждая минута это минута, когда его друг истекает кровью. Каждая минута может быть той, которая прикончит его.

Сило принял пулю на себя. Он будет проклинать себя всю оставшуюся жизнь, если смерть этого человека будет на его совести.

Если бы Крейк не дал бы ему эту саблю, дикость атаки которой избавила от смерти от рук такого фехтовальщика, как Оркмунд. С самостоятельным лезвием, и его убийственной силой, Фрей стал грозной силой. Оркмунд парировал и блокировал, но удары Фрея были настолько норовисты, что он едва мог удержать свое оружие. Сталь звенела снова и снова, перемешиваясь с далекими взрывами.

Затем руки Фрея вывернулись назад, и его сабля занесслась, по собственному желанию, готовясь к могучему удару. Фрей запаниковал, сопротивляясь желанию своего оружия. Сабля оставила Фрей открытым. Оркмунд видя преимущество, ударил сквозь защиту Фрея, чтобы проткнуть его. Но в этот момент сабля Фрея крутанулась невероятным образом, почти сломав ему запястье, и Фрей почувствовал как лезвие проходит сквозь мясо и кости.

Кортик Оркмунда громко застучал по полу. Капитан пиратов попятился назад, ошеломленный, пристально рассматривая обрубленную культю предплечья. Кровь фонтаном вырывалась с каждым ударом его сердца. Белолицый, он смотрел на Фрея в недоумении.

Фрей стиснул зубы и побежал мимо него.

Холодный ветер гнал клубы серого пепла через равнину Блакендрафт. Пальто Фрея беспокойно колыхалось. Открытые горизонты окружили их. Небо над головой было цвета наковальни. «Делириум Триггер» висел на якоре неподалеку, его жёсткие, свирепые линии застыли на фоне пустоты.

Команда «Кетти Джей» выстроилась в ряд у основания грузовой рампы. Пинн и Харкинс приземлили их воздушные суда, все собрались. Сило, Бесс и Слэг отсутствовали. Сило был все ещё в лазарете. Крейк отправил Бесс спать, чтобы предотвратить её приступ неистовства и спасти всех от неминуемой гибели. Слэг исчез в отверстиях воздуховода из-за своей же непостижимой миссии. Ничто не смогло бы разъединить его от с его самолётом.

Напротив них стояла Триника Дракен и дюжина мужчин с «Делириум Триггер». Мужчины держали под прицелом Фрея и его команду с пистолетами, в то время как Триника глядела вниз на красный лакированный ящик, который стоял у её ног. Она долго смотрела на богатства, но по её призрачно-белому лицу и неестественно черным глазам нельзя было определить то, о чем она думает. Наконец, она подняла глаза.

— Ты сделал хорошо, Дариан, — сказала она. — Какая любезность с вашей стороны проделать весь путь от крепости Оркмунда, только для меня.

Пинн пробормотал что-то сомнительное себе под нос. Малвери покрутил его за ухо.

— Я должен был убить тебя, когда у меня был шанс, — сказал Фрей. Не было никакой злобы в этом высказывании, это было просто наблюдение. — Я предполагал что, это тот случай, когда тебе дается помилование.

Триника ответила ему сухой улыбкой.

— Полагаю, что это цена хорошо выученного урока.

Фрей и Триника пристально глядели друг на друга через пыльный пролом, разделяющий их. Непоколебимая тишина заполняла Блакендрафт в данный момент.

Он не чувствовал ненависти к ней. Он не смог справиться с чувством гораздо большим, чем чувство сдержанного разочарования. Это правильное чувство, так или иначе. Жадность заставила его взяться за слишком-хорошее-чтобы-быть-правдой предложение. Но он не винил себя за кучу смертей на «Тузе Черепов» — они были обречены с ним или без него — он просто сыграл свою роль. Он, возможно, спас Эрцгерцога и оказал величайшую услугу стране, но он устроил резню в Водопадах Возмездия. Это нечестно, что он получит выгоду от собственной глупости, ценой всех этих жизней.

Может быть, он задолжал миру что-то. Может это все за команду, которую привел и оставил умирать в Самарле. Может за Тринику Дракен и Амалицию Фейд, которых он кинул и забыл, как только они показали признаки того, что хотят больше, чем он готов был им дать.

За своего ребенка, который умер из-за трусости родителей.

Он приговорил всех, когда согласился напасть на «Туз Черепов». Но с тех пор он выцарапывал назад все, что потерял и даже больше. Он сплотил команду, и оправдал себя. Может быть это все, что ему было нужно, в конце концов.

— Что происходит сейчас, Триника? — спросил он её.

— Я думала, Грефена повесят, — сказала она. — Бодрствующие… они очень могущественные, чтобы их привлечь, даже за это. Но я думаю, теперь Эрцгерцог удвоит усилия, чтобы им навредить.

— Я имею ввиду, что происходит с нами?

Триника ответила ему изумленным взглядом.

— Откуда я знаю? Я думала, что ты извинишься, даже если ты и не поклонник этого.

— Ты позволяешь нам уйти?

— Конечно, — сказала она. — Каждый, кто назначил награду за вашу голову, отозвал её, либо не в состоянии платить больше. Зачем ты мне теперь нужен?

Его команда заметно расслабилась. Фрей смахнула прядь волос, подув на лоб.

— А ты? — спросил он.

— Я уеду куда-нибудь, — ответила она, беззаботно. — Я полагаю, мне придется держаться подальше от Флотилии с этого момента, но я переживу.

Она указала на её боцмана, который наполнял кожаный мешок монетами из сундука. Он перевязал его тонкой веревкой и отдал ей. Он был слишком большим, чтобы можно было удержать в одной руке. Она задумчиво взвесила его, а потом подала Фрею, который едва поймал его.

— Вознаграждение искателя, — сказала она. — Это, и ты можешь оставить себе корабль.

— Ты необычайно милосердна, Триника.

Она улыбнулась, и на этот раз это была не холодная, осторожная улыбка, он это знал. Это была улыбка старой Триники, того времени, когда её мир ещё не наполнился ужасами, которые она затопила чувством горькой теплоты.

— Я чувствую себя сентиментальной, — сказала она. — Прощай Капитан.

Она повернулась к ним спиной тогда, и направился к шаттлу, который стоял неподалеку. Её люди закрыли сундук и забрали его. Фрей и его команда наблюдали, как они поднимались с земли, исчезая внутри «Делириум Триггер».

— Ну, — сказал Малвери, щурясь от пыли, смотря как они уменьшаются, уходя вдаль. — Это как раз о нашей удаче.

— Не унывайте! — сказал Фрей. — У нас есть три корабля, достаточно дукатов, чтобы продержаться в небе в течение года, и весь мир у наших ног. Я бы сказал, что мы самые удачливый экипаж в Вардии прямо сейчас.

— Я почувствовал себя чертовски удачливее, если эта ведьма не свалила отсюда с нашей добычей, — сказал Малвери огорченно.

Фрей хлопнул его по плечу.

— Посмотри на светлые стороны этого. Она могла бы убить нас.

— Что правда, то правда, — уступил Малвери.

— Эм… ум… Я интересуюсь, есть ли еще кто-нибудь голодный? — спросил Харкинс.

— Нам, вероятно, следует отправить Сило в больницу, — предложила Джез. — Дадим ему хорошую кровать и несколько медсестер.

Фрей посмотрел на Малвери.

— Через сколько Сило будет способен вернуться к работе? По твоему мнению эксперта?

— Три недели, я бы сказал, — ответил Малвери. — Может быть, четыре.

Фрей почесал шею.

— Ну, учитывая все, через что мы прошли, мы, вероятно, заслуживаем немного времени в порту.

Глаза Пинна загорелись при мысли о выпивке и шлюхах. Фрей поднял мешок с монетами.

— Напитки за мой счёт сегодня!

Мужчины радостно приветствовали это решение.

— Джез! — рявкнул он.

— Капитан!

— Найди для нас хороший, глухой порт с хорошей больницей, оживленной ночной жизнью и местом, где человек сможет найти игру Рейк.

— Ущелье Скиннера?

— Ущелье Скиннера звучит хорошо.

У всех было приподнятое настроение. Они хлопали друг друга по спинам и пожимали друг другу руки в диких и расплывчатых поздравлениях. Сундук, полный дукатов был уже забыт. У них было все необходимое. Они были рады тому, что остались живы.

Фрей не смог удержаться от усмешки. Он смотрел на смеющиеся лица его команды, он был поглощен всплеском любви к этим людям, этим мужчинам и женщинам, которые разделили с ним воздушное судно и свою жизнь. Они были счастливы и свободны, и бескрайнее небо ожидало их.

Этого было достаточно.

Уважаемый читатель, данный перевод романа «Retribution Falls» полностью выполнен на сайте коллективного перевода colltran.com.

Да, это любительский перевод, созданный энтузиастами и поклонниками. Мы осознаем, что на текущий момент перевод книги далёк от идеала: ему действительно не помешала бы толковая рука редактора. Поэтому мы заранее приносим Вам глубочайшие извинения за возможно допущенные ошибки в тексте книги.

Основной целью данного перевода является расширение аудитории русскоговорящих читателей молодого и малоизвестного в России английского писателя. Мы надеемся, что проведенная работа порадует тех людей, кто уже давно мечтал ознакомиться с циклом «Tales of the Ketty Jay», но не имел возможности это сделать в оригинале.

В сентябре 2012 издательство "Эксмо" сообщило о покупке прав на цикл "Истории Кетти Джей", издание первой книги возможно не ранее второго квартала 2013 года. Мы настоятельно рекомендуем всем приобрести официальное издание книги в оригинале или со временем на русском языке. Мы верим, что Вы непременно поддержите автора!

Умбра — минеральный коричневый пигмент из глины, окрашенной о́кислами железа и марганца. По составу натуральная умбра близка к охре, от которой отличается высоким содержанием марганца (от 6 до 16 % в пересчёте на оксид марганца). Умбра устойчива к действию света и щёлочей, при нагревании темнеет. При прокаливании при температуре 400–600 °C образуется жжёная умбра. Название происходит от названия горного региона центральной Италии Умбрия, по другим версиям — от латинского слова umbra — тень. Умбру используют в качестве пигмента ещё с доисторических времён. (здесь и далее примечания переводчика)

В оригинале у Криса Вудинга — «the Firecrow», перевод на русский язык: «Огневорон».

В оригинале у Криса Вудинга — «the Skylance», перевод на русский язык: «Небесное копье».

В оригинале у Криса Вудинга — «the Windblade», перевод на русский язык: «Ветролезвие».

Плёс речной — часть канала между шлюзами. Глубокий участок русла реки, расположенный между перекатами, обычно образующийся в русле меандрирующей реки у вогнутого участка излучины берега. Перекаты вместе с расположенными между ними плёсами образуют на реках системы плёс — перекат. Плёсы обычно приурочены к участкам русла с наибольшей кривизной, перекаты — к прямым (переходным) участкам русла между смежными излучинами.

Карточная игра в Вардии — это один из вариантов покера, в котором игрок должен сделать наилучшую комбинацию из пяти карт, чтобы выиграть. Подробнее об игре в Приложении.

В оригинале у Криса Вудинга «the Ghostmoth» — дословный перевод «Сумеречный мотылек»

Гелиограф в технике связи — оптический телеграф, устройство для передачи информации на расстояние посредством световых вспышек.

В оригинале у Криса Вудинга «the Swordwing» — дословный перевод «Лезвиекрыл».

Алько́в (араб. alqubba‎‎ — шатёр, маленькая комната, через романское посредство) — углубление, ниша в стене.

Тинтайп или ферротипия (англ. tin — олово, лат. ferrum — железо).

Карстовая воронка — карстовая форма рельефа, представляющая собой естественную впадину, провал, котловину, яму большого размера в земной поверхности, вызванную вымыванием водами почвы или коренной подстилающей породы, а зачастую и того, и другого.

Монитор — тяжёлый военный корабль с малой высотой надводного борта, использовавшийся для прибрежных операций.

Судебный поединок — один из способов разрешения споров в средневековой Европе, при котором исход спора решало единоборство сторон: победитель провозглашался выигравшим спор.