Стройный юноша наклоняется к ручью. Его колени намокли. Вода приятно холодит руки. Если бы его мысли занимала собственная красота, он мог бы полюбоваться своим отражением в глади ручья. Его волосы цвета меди. Он загорелый, румяный, и при виде его глаз у еврейских девушек перехватывает дыхание. Но он не смотрит на свое отражение, он ищет камни. Гладкие небольшие камни. Он кладет их в свою пастушью сумку, чтобы потом использовать для пращи. Плоские камни приятной тяжестью ложатся в ладони и, пущенные точной рукой, всю свою сокрушительную силу обрушивают на голову льва, медведя или даже великана.

Голиаф смотрит на него со склона холма. И только чувство недоумения удерживает его от желания громко расхохотаться. Огромная армия филистимлян превратила свою половину долины в лес ощетинившихся копий. Рычащая, кровожадная толпа громил, покрытых татуировками и обменивающихся грубыми шутками, нетерпеливо переминается с ноги на ногу. Голиаф возвышается над всеми. Его рост едва ли не достигает трех метров, а доспехи весят почти пятьдесят семь килограммов. Он издает грозный рык, словно бык, готовящийся к бою. Он играет напряженными мышцами. На другой стороне долины израильское войско слышит его хвастливые слова: “Сегодня я посрамлю полки Израильские; дайте мне человека, и мы сразимся вдвоем” (1 Цар. 17:10).

Но еще ни один израильтянин не ответил на его вызов. До сегодняшнего дня. До появления Давида.

Давид появился в лагере утром. Он оставил своих овец, чтобы принести братьям на поле боя хлеб и сыр. Там он услышал, как Голиаф поносит Бога, и без промедления принял решение. Он взял свой посох, нашел у ручья пять гладких камней, положил их в пастушью сумку и с пращой в руке возвратился к месту событий. Затем он пошел навстречу филистимлянину (см. 1 Цар. 17:40).

Голиаф презрительно фыркает при виде парнишки: “Что ты идешь на меня с палкою и с камнями? разве я собака?” (1 Цар. 17:43). Худенький Давид. Огромный, грубый Голиаф. Щепка против торнадо. Детский велосипед, вставший на пути самосвала. Тойтерьер, осмелившийся выйти навстречу ротвейлеру. Каковы шансы Давида победить Голиафа?

Пожалуй, у него больше шансов, чем у тебя в борьбе против твоего собственного Голиафа.

У твоего Голиафа нет ни меча, ни щита. Он вонзает в тебя острие безработицы, одиночества, сексуального насилия или депрессии. Твой великан не марширует хвастливо в Долине дуба. Он хозяйничает у тебя в офисе, в твоей спальне или классе. Он заваливает тебя счетами, которые ты не можешь оплатить. Дразнит оценками, которые ты не можешь получить, сталкивает тебя с людьми, которым ты не в состоянии угодить. Он заливает тебя водкой, от которой ты не можешь отказаться, все глубже затягивает в порнографию, которая крепко держит тебя в своих цепях. Он сковал тебя работой, от которой тебе не убежать. Он преследует тебя прошлым, которое ты не можешь стряхнуть с себя, и будущим, на которое ты боишься взглянуть.

Ты хорошо знаешь рык своего Голиафа.

Давид слышал заявления, которые великан повторял утром и вечером в течение сорока дней (см. 1 Цар. 17:16). Твой великан делает то же самое. Первая мысль с утра и тревога перед сном — о нем. Твой Голиаф подчиняет себе весь твой день и угашает твою радость (здесь и далее курсив и выделение автора).

Как долго он тебя мучает? Племя Голиафа было древнейшим врагом израильтян. Иисус Навин изгнал их из земли обетованной за триста лет до описываемых событий. Он уничтожил всех, кроме жителей трех городов: Газы, Гефа и Азота. В городе Геф гиганты плодились так же быстро, как сорняки в огороде. Знаешь, где вырос Голиаф? Да, ты прав, он вырос в Гефе. Его предки относились к израильтянам так же, как пираты к флоту ее величества.

Когда воины Саула увидели Голиафа, они заныли: “О нет! Мой отец воевал с его отцом. Мой дед воевал с его дедом”.

Ты тоже жалуешься на подобные вещи: “Я становлюсь трудоголиком, точно как мой отец”. “В нашей семье разводы повторяются из поколения в поколение”. “У моей мамы тоже не было близких подруг. Неужели это будет продолжаться вечно?”

Голиаф постоянно стоит у тебя на пути. Безжалостный и рычащий, как два добермана. Он ждет тебя с утра, мучает по ночам. Он испортил жизнь твоим предкам и теперь преследует тебя. Он заслонил собой солнце и заставляет тебя оставаться в тени сомнений. “И услышали Саул и все Израильтяне эти слова Филистимлянина, и очень испугались и ужаснулись” (1 Цар. 17:11).

Но что я хочу сказать тебе? Ты знаешь Голиафа. Ты узнаёшь его походку и нервно вздрагиваешь, когда он начинает говорить. Ты видишь своего Годзиллу (Фантастическое животное, гигантский мутант, напоминающий динозавра. Герой нескольких художественных фильмов, снятых американской и японской кинокомпаниями. — Прим. перев.). Вопрос в следующем: видишь ли ты что-нибудь, кроме него? Тебе знаком его голос, но слышишь ли ты что-нибудь, кроме него? Давид видел и слышал намного больше этого. Прочитай снова слова, которые он произнес: “И сказал Давид людям, стоящим с ним: что сделают тому, кто убьет этого Филистимлянина и снимет поношение с Израиля? ибо кто этот необрезанный Филистимлянин, что так поносит воинство Бога живого?” (1 Цар. 17:26).

Как только Давид появляется среди воинов, он начинает говорить о Боге. Воины даже не вспоминают о Нем, братья Давида не произносят Его имени, но Давид делает первый шаг и сразу начинает говорить о живом Боге. С царем Саулом он говорит о том же. Он не обсуждает битву или другие вопросы. Саул слышит единственное, Богом порожденное заявление: “Господь, Который избавлял меня от льва и медведя, избавит меня и от руки этого Филистимлянина” (1 Цар. 17:37).

Эту же тему он продолжает в разговоре с Голиафом. Великан насмехается над Давидом, а юный пастух отвечает ему:

До этого никто не упоминал Бога — Давид же говорит только о Нем.

В этой истории прослеживается дополнительный сюжет. Здесь мы видим не только противопоставление Давида Голиафу, здесь сосредоточенность на Боге противопоставлена сосредоточенности на великане.

Давид видит то, чего не видят другие. Он отказывается смотреть на то, на что смотрят другие. Взгляды всего израильского войска устремлены на огромного, дышащего ненавистью громилу. День за днем все, кроме Давида, говорят об этом неандертальце. Все хорошо знают насмешки, требования, силу и позицию Голиафа. Все стали большими специалистами в этом вопросе.

Но Давид все свое внимание сосредоточил на Боге. Конечно, он тоже видит великана, однако он прежде всего смотрит на Бога. Внимательно вслушайтесь в воинственный клич Давида: “Ты идешь против меня с мечом и копьем и щитом, а я иду против тебя во имя Господа Саваофа, Бога воинств Израильских” (1 Цар. 17:45).

Обратите внимание на множественное число в этой фразе — “воинства Израильские”. Воинства? Обычный наблюдатель увидел бы здесь только одно войско — войско Саула. Обычный наблюдатель, но не Давид. Он видит также войска союзников в день победы — легионы ангелов и колонны святых, оружие ветра и силы земли. Бог мог уничтожить врага градом, как Он это сделал для Моисея, обрушить на него стены, как для Иисуса Навина, или возгреметь сильным громом, как в случае с Самуилом (См. Исх. 9:22, 23; Иис. Н. 6:15–20; 1 Цар. 7:10.).

Давид видит воинства Бога. Поэтому он торопится, он бежит навстречу армии противника, чтобы встретиться с филистимлянином (см. 1 Цар. 17:48).

Братья Давида закрывают глаза в страхе и смущении. Саул вздыхает при виде того, как юный израильтянин бежит к верной погибели. Голиаф запрокидывает голову в смехе, и этого вполне достаточно, чтобы чуть сдвинувшийся шлем приоткрыл часть лба гиганта. Давид видит свою цель и использует удачный момент. В наступившей мертвой тишине слышен только свист выпущенного из пращи камня. Он летит с огромной скоростью и вонзается в череп врага. Глаза Голиафа закатываются, ноги подкашиваются. Мертвый великан падает на землю. Давид подбегает к нему, выхватывает из ножен Голиафа меч, взмахивает им и обезглавливает великана.

Можно сказать, Давид знал, как расправиться с гигантом.

Когда ты делал то же самое в последний раз? Когда в последний раз ты бесстрашно бежал навстречу своим проблемам? Мы склонны ретироваться, прятаться под стол или пытаться убежать от них в ночные клубы запретных удовольствий или на ложе запретной любви. На какое-то время — на день или на год — мы можем почувствовать себя в безопасности, в изоляции, без боли, но со временем проблемы обнажаются, спиртное выдыхается или любовник сбегает, и мы снова слышим рычание Голиафа. Его топот. Его приближение.

Попробуй другой вариант. Выступи против него с душой, переполненной Богом.

Гигант развода, ты не войдешь в мой дом! Великан депрессии? Может быть, у меня на борьбу с тобой уйдет вся жизнь, но ты не одержишь надо мной победу. Великан алкоголя, нетерпимости, насилия, неуверенности… ты повержен. Как давно ты вкладывал камень в пращу, чтобы послать точный удар в своего гиганта?

Давно, говоришь? В таком случае бери пример с Давида. Бог назвал его “мужем по сердцу Своему” (см. Деян. 13:22). Он больше никого так не называл. Ни Авраама, ни Моисея, ни Иосифа. Павла Он называл апостолом, Иоанна любимым учеником, но никто из них не был назван мужем по сердцу Божьему.

Выступи против него с душой, переполненной Богом.

Можно читать историю Давида и удивляться тому, что Бог увидел в этом человеке. Он падал так же часто, как поднимался, и претыкался так же часто, как побеждал. Он победил Голиафа, но потерпел поражение с Вирсавией. Он одержал верх над теми, кто поносил его Бога, но в пустыне присоединился к ним. Здесь он достойный скаут, а там водится с мафией. Он справлялся с войсками, но не мог управиться с семьей. Давид в ярости. Плачущий Давид. Кровожадный. Ищущий Бога. Восемь жен. Один Бог.

Муж по сердцу Божьему? В том, что Бог видел его таковым, для всех нас кроется надежда. Жизнь Давида совсем не похожа на жизнь непорочного святого. Безукоризненные души могут разочароваться в истории Давида. Но остальным она покажется весьма вдохновляющей. Мы с вами сидим в той же лодке. Мы тоже колеблемся между грациозным полетом лебедей и бегом рысцой с обвисшим брюшком, между пикантным шоколадным суфле и подгоревшим куском хлеба.

В самые лучшие периоды жизни Давида не было человека лучше, чем он. В самые худшие его периоды трудно было найти другого хуже, чем он. На сердце, которое любил Бог, были черно-белые пятна.

Нам всем нужно хорошо знать историю Давида. Великаны постоянно маячат неподалеку от нас. Это чувство отверженности. Обиды. Поражения. Жажда мести. Угрызения совести. Наша жизнь проходит в мучительной и беспрестанной борьбе за выживание.

Великаны. Нам нужно выйти к ним навстречу. Но идти к ним поодиночке нельзя. Сначала и в первую очередь нужно сосредоточиться на Боге. Когда Давид делал это, великаны падали. Когда Давид этого не делал, он падал сам.

Испытай на практике эту теорию с открытой Библией в руках. Прочитай семнадцатую главу из Первой книги Царств и перечисли те слова, которые говорил Давид относительно Голиафа. Я нашел всего два замечания на эту тему. Сначала он дает Голиафу свою оценку: “Кто этот необрезанный Филистимлянин, что так поносит воинство Бога живого?” (см. ст. 26). После этого он говорит о Голиафе с Саулом (см. ст. 32–37).

Вот так. Два комментария относительно Голиафа (вполне точные) и никаких вопросов. Он не спрашивает о воинском мастерстве Голиафа, его возрасте, социальном положении или умственных способностях. Давид ничего не спрашивает о весе его копья, размерах щита или значении татуировки в виде черепа и скрещенных костей на массивной руке гиганта. Давид вообще мало думает о диплодоке, расположившемся на холме. Этот верзила для него ничто.

Великаны. Нам нужно выйти к ним навстречу. Но идти к ним поодиночке нельзя.

Но он много думает о Боге. Еще раз прочитай слова Давида, на этот раз обращая внимание на его упоминание Господа.

“Воинства Бога живого” (см. ст. 26).

“Воинства Бога живого” (см. ст. 36).

“Господь Саваоф, Бог воинств Израильских” (см. ст. 45).

“Ныне предаст тебя Господь в руку мою… и узнает вся земля, что есть Бог в Израиле” (см. ст. 46).

“Не мечом и копьем спасает Господь, ибо это война Господа, и Он предаст вас в руки наши” (см. ст. 47).

Я насчитал девять упоминаний о Боге. Мысли о Боге превосходят мысли о Голиафе в соотношении девять к двум. Можно ли сравнить это соотношение с твоим? Размышляешь ли ты о милостях Божьих в четыре раза больше, чем о своей вине? Можно ли сказать, что твой список благословений в четыре раза превосходит список твоих жалоб? Превышает ли список твоих надежд в четыре раза количество твоих страхов?

Стремишься ли ты в четыре раза чаще превозносить силу Божью, или ты больше говоришь Ему о своих нуждах?

Нет? Тогда Давид тебе должен понравиться.

Некоторые отмечают отсутствие чудес в его истории. В его жизни не было разделения Чермного моря, не было огненных колесниц, как и не было воскресшего Лазаря, выходившего из могилы. Чудес в его жизни не было.

Тем не менее одно чудо все же было. Собственно, сам Давид и есть чудо. Его неровный путь ярким образом высветил следующую, очень важную истину:

Смотри на великанов — и ты споткнешься.

Смотри на Бога — и твой великан рассыплется.

Подними глаза к небу, победитель великанов: Бог, Который сотворил с Давидом чудо, стоит рядом с тобой, готовый сотворить чудо в твоей жизни.

Многие события периода шестого класса растаяли в тумане прошлого. Я не помню своих оценок, не помню семейных планов отпусков. Я не вспомню имени темноволосой девочки, которая мне нравилась и не назову фамилии директора школы. Однако отчетливо и ясно я помню весенний вечер 1967 года.

Я сижу в спальне моих родителей. Внизу в гостиной мирно протекает застольная беседа. У нас гости, но я попросил разрешения выйти из-за стола. Мама испекла пирог, но я не попробую десерта. У меня нет желания общаться с гостями. У меня нет аппетита. Да и кто захочет разговаривать или есть в такое время?

Я сидел и ждал звонка.

Я ждал, что мне позвонят перед обедом. Но никто не позвонил. Я прислушивался к телефону, сидя за столом. Он не зазвонил. И теперь я сижу и смотрю на телефон, как собака на кость, надеясь, что тренер Малой лиги позвонит и скажет, что меня зачислили в его бейсбольную команду.

Я сижу на кровати, а рядом лежит моя бейсбольная рукавица. Я слышу, как на улице играют мои друзья. Но мне все равно. Сейчас для меня самое главное — телефонный звонок. Я жду, когда зазвонит телефон.

Но он не звонит.

Гости начинают расходиться. Я помогаю маме вымыть посуду и иду делать уроки. Папа гладит меня по спине. Мама говорит добрые слова. Приближается время отхода ко сну. Но телефон так и не звонит. Он молчит. Болезненное молчание.

На общем фоне серьезных и больших дел отказ в зачислении в бейсбольную команду кажется маловажным делом. Но двенадцатилетние дети не могут видеть большие масштабы, и потому такое событие для них становится очень важным. Я только и думал, что скажу ребятам, когда меня спросят, в какую команду меня зачислили.

Ты знаешь, что в таких случаях люди чувствуют. Бывали случаи, когда телефон молчал и в твоей жизни. Он молчал и в более серьезных ситуациях. Он молчал, когда ты надеялся получить определенную работу или вступить в конкретный клуб, он молчал, когда ты хотел помириться или получить помощь… он так и не зазвонил. Ты знаешь, как больно, когда телефон не звонит. Все это знают.

Мы даже придумали фразы для таких моментов. Его “оставили с пустыми руками”. Ее “бросили у алтаря”. Их “выкинули на улицу”. И мое любимое — “он пасет овец”. Это выражение относится к Давиду.

Его история начинается не с поля битвы с Голиафом, но среди древних холмов Израиля тогда, когда священник с седой бородой легкой походкой пробирается по узкой тропе к его дому. Рядом с ним тяжело ступает телица. Священник спешит в город Вифлеем. В нем постепенно нарастает чувство легкого беспокойства. Земледельцы в полях видят его приближение. Люди, знающие его в лицо, шепотом называют его имя. Те, кто услышал его имя, разгибаются, чтобы посмотреть на него.

“Самуил?” Божий избранный священник. Его родила Анна. А воспитал Илий. Затем Бог призвал его. Когда сыновья Илия впали в грех, вперед выступил Самуил. Когда Израилю нужно было сосредоточить свое внимание на Боге, Самуил помог ему в этом. Когда Израилю захотелось иметь царя, Самуил помазал… Саула.

При упоминании этого имени Самуил застонал. Саул. Высокий Саул. Сильный Саул. Израильтяне хотели царя, и вот у них появился царь. Они хотели вождя, и вот они получили… блоху. Самуил огляделся по сторонам, боясь, что нечаянно выразил свои мысли вслух.

Но никто его не слышал. Он в безопасности, насколько можно быть в безопасности во время правления царя, который страдает манией преследования. Сердце Саула все более ожесточается, а глаза становятся все более дикими. Теперь это уже не прежний царь. В Божьих глазах он вообще уже не царь. Господь сказал Самуилу:

И теперь Самуил идет по направлению к Вифлеему. Его одолевают тревожные мысли. Весьма опасно помазать нового царя, когда в Израиле уже есть царь. Но еще опаснее жить без вождя в это неспокойное для страны время.

Тысячный год до Рождества Христова был несчастливым временем для пришедших в упадок племен, называвшихся Израилем. Иисус Навин и Моисей были героями высшего класса. Но три века духовной зимы заморозили веру народа. Одна зима пришлась на период между Иисусом Навином и Самуилом, и ее суть была выражена кратко и ясно: “В те дни не было царя у Израиля; каждый делал то, что ему казалось справедливым” (Суд. 21:25). Распад страны усугублялся коррупцией. Безнравственность порождала жестокость. Люди требовали царя, но, вместо того чтобы спасти страну, Саул чуть не уничтожил ее. Первый монарх Израиля оказался психопатом и растяпой.

А вокруг были филистимляне. Это был воинственный, кровожадный, рослый и крепкий народ, который монополизировал кузнечное дело и использование железа. Эти люди были ястребами, а израильтяне — жертвой. Филистимляне строили города, а евреи селились племенами и жили в шатрах. Филистимляне ковали железо и делали оружие, а евреи воевали при помощи пращей и стрел топорной работы. Филистимляне громыхали в быстрых колесницах, а у израильтян были только сельскохозяйственные орудия и ножи. Собственно, в одном из сражений у израильской армии было всего два меча: один был у Саула, а второй у его сына Ионафана (см. 1 Цар. 13:22).

Коррупция разъедала страну изнутри. Опасность надвигалась извне. Саул был слаб. Страна еще слабее. Но что сделал Бог? Он сделал то, что никому и в голову не приходило. Он сделал неожиданное предложение неизвестному и неприметному человеку.

Вифлеем в дни Самуила был сонным, всеми забытым городком, устроившимся у подножия холмов в шести милях к югу от Иерусалима, в двух тысячах метров над уровнем Средиземного моря. Вокруг города раскинулись зеленые холмы, постепенно переходящие в плоские равнинные пастбища. Руфь сразу бы узнала эту местность. Иисус издал свой первый крик под небом Вифлеема.

Но за тысячу лет до того, как в ясли уложили новорожденного Младенца, в это поселение пришел Самуил, ведя за собой телицу. Жители городка с любопытством разглядывали его. Пророки в Вифлеем приходят нечасто. Пришел ли он, чтобы обличить кого-то или спрятаться от кого-нибудь? Нет, поясняет старый священник. Он пришел, чтобы принести в жертву Богу животное, и затем он приглашает старейшин и Иессея с сыновьями присоединиться к нему.

Эта сцена была похожа на отбор щенков. Самуил ходил между сыновьями Иессея и разглядывал их по одному и не раз уже готов был принять решение, но каждый раз Бог останавливал его.

Елиав, самый старший из сыновей, казался логическим выбором. У него были вьющиеся волосы и волевой подбородок. И Самуил подумал, что это тот самый.

“Не этот”, - сказал Бог.

Следующим был Аминадав. Он был достойным соперником старшего брата. Иссиня-черные, отливающие маслом волосы. Достойный стать царем.

Бога мало интересует внешняя красота и импозантность. И тогда Самуил попросил представить ему третьего брата Самму. Этот выглядел педантичным и старательным. В нем была харизма, приправленная интеллектом.

Этот молодой человек произвел хорошее впечатление на Самуила, но не на Бога. Бог напоминает священнику: “Господь смотрит не так, как смотрит человек; ибо человек смотрит на лицо, а Господь смотрит на сердце” (1 Цар. 16:7).

Так перед Самуилом прошли все семеро братьев. И все семеро не выдержали проверки. Испытание приостановилось.

Самуил снова пересчитывает братьев. “Иессей, разве у тебя не восемь сыновей?” Тот же вопрос заставил мачеху Золушки съежиться. Иессей, похоже, тоже почувствовал себя неловко “Есть еще меньший; он пасет овец” (1 Цар. 16:11).

Слово “меньший”, или “самый младший”, по-еврейски haggaton. Оно означает не только возраст, но и положение человека. Haggaton был не просто младшим братом, он был “маленьким”, то есть человеком небольшого роста.

Забота об овцах вполне соответствует статусу haggaton Его отправили туда, где он не причинял никому беспокойства. Там он и находился, среди кудрявых овечьих голов и открытых небес.

Там мы и находим Давида. Он пасет овец на пастбище. Писание посвящает шестьдесят шесть глав его истории, и, кроме Иисуса, ни о ком больше в Библии не рассказывается так много. Новый Завет упоминает его имя пятьдесят девять раз. Он основал и населил самый известный город в мире — Иерусалим. Сын Божий будет впоследствии назван Сыном Давида. Величайшие псалмы будут написаны его пером. Мы называем его царем, воином, поэтом и певцом, а также победителем великанов. Но пока его не хотят пригласить даже на семейное собрание. Это всего лишь забытый взрослыми, ничем не примечательный отрок, исполняющий тяжелую и грязную работу в небольшом городке в Израиле.

Но почему Бог избрал именно его? Нам нужно это знать. Мы действительно хотим понять это.

В конце концов мы тоже проходили долиной Давида, долиной отвержения.

Мы устали от общепринятой системы оценки людей по внешним признакам, когда нашу талию измеряют в сантиметрах, а дома в квадратных метрах. Нас оценивают по цвету кожи, по модели машины, по ярлычкам на одежде и размеру офиса, наличию дипломов и отсутствию прыщей. Мы все устали от этих игр.

Никто не хочет выполнять тяжелую работу. Преданность кажется неблагодарным занятием. Боссу нравятся раздоры, и он не ценит цельность характера. Учитель выделяет любимчиков, а не тех, кто действительно усердно трудится. Родители устраивают смотрины любимым детям, а остальных отсылают на дальние пастбища пасти скот. Таков наш Голиаф отвержения.

Ты тоже устал от него? Тогда пора перестать смотреть на него. Какая разница, что он или они думают. Главное, что думает твой Создатель: “Господь смотрит не так, как смотрит человек; ибо человек смотрит на лицо, а Господь смотрит на сердце” (1 Цар. 16:7).

Эти слова начертаны на каждом haggaton в любом обществе, на каждом отверженном и неудачнике. И у Бога есть планы для каждого из них.

Моисей бежал от справедливого возмездия, но Бог использовал его.

Иона бежал от Бога, но Бог использовал его.

Раав бежала от проблем в проституцию, Самсон побежал не к той женщине, Иаков бегал кругами, Илия бежал в горы, и Сара тоже пыталась обманом удержать надежду. Лот избрал неправильное окружение, но Бог использовал их всех.

А Давид? Бог видел мальчика-подростка, который служил Ему на задворках Вифлеема, на пересечении скуки и безызвестности, и Бог позвал его голосом брата: “Давид, пойди домой, там некто желает видеть тебя”. Человеческие глаза увидели неуклюжего юнца, входящего в дом. От него пахло овцами, и ему не мешало бы помыться. “И сказал Господь: встань, помажь его, ибо это он” (1 Цар. 16:12).

Бог видел то, чего не видел никто другой, — сердце, ищущее Его. Давид, несмотря на все свои слабости и недостатки, стремился к Богу, как ласточка стремится к рассвету. Он желал подражать Божьему сердцу, потому что искал его. В конце концов Богу только это и надо было тогда… и нужно теперь. Другие будут измерять вашу талию или взвешивать кошелек. Но не Бог. Бог исследует сердца. Когда Он находит сердце, сосредоточенное на Нем, Он призывает его и предъявляет на него Свои права.

Кстати, помните, как я ждал телефонного звонка в тот вечер? Он так и не прозвенел. Зато зазвонил звонок у дверей.

В тот день я уже потерял всякую надежду. Я уже повесил на место свою рукавицу, когда в дверь позвонили. Это был тренер. Он повел себя так, словно я был самым удачным его выбором. Он думал, что его помощник мне уже звонил. Я узнал правду много позже. Меня выбрали в последнюю очередь. И если бы мой папа не позвонил тренеру, может, меня вообще не взяли бы в команду.

Но папа позвонил, к нам пришел тренер, и я, счастливый, включился в игру.

История юного Давида показывает нам следующее. Ваш Отец знает ваше сердце, и поскольку Он его знает, у Него есть для вас специальное место, которое никто другой никогда не займет.

Шарон снова смотрит в зеркало заднего вида. Она снова вглядывается в лица водителей за рулем других автомашин. Она внимательна и осторожна, потому что знает, что он опять будет преследовать ее.

“Нас с тобой ничто не разлучит, — такое послание он оставил на ее автоответчике. — Я твой муж”.

Бесконечные перепады настроения мужа, его припадки злобы и ее синяки вынудили ее подать на развод. Но он не обращал внимания на предупреждения властей, игнорировал запрет полиции и насмехался над законом. Поэтому Шарон снова всматривается в зеркало заднего вида.

В другом месте другой человек, офисный работник по имени Адам занимается своими делами. Он заглядывает через щель в дверь офиса своего босса, видит пустое кресло и вздыхает с облегчением. Если повезет, у него есть час или даже два, прежде чем появится его раздраженный начальник, мистер Скрудж, страдающий от похмельного синдрома.

Мистер Скрудж унаследовал свою компанию от отца. Ему не нравится этот бизнес. Поэтому все свое раздражение и недовольство он выливает на работников — таких, как Адам. Он много и шумно говорит, распускает язык, и доброго слова от него не услышишь.

Шарон прячется от бывшего мужа, Адам готов прятаться от начальника, а от кого прячешься ты? Какие монстры населяют твой мир?

Властные мамы. Тренеры с повадками Сталина. Учитель математики с характером ротвейлера. Студент, сам себя назначивший в комнате общежития большим начальником. Царь, готовый пригвоздить мальчика-пастуха копьем к стене.

Последняя сценка — эпизод из жизни Давида. Бедный Давид. Войско Саула расположилось лагерем в долине. Когда Голиаф потерял голову в битве, израильтяне сделали Давида своим героем. Люди собирались толпами и пели: “Саул победил тысячи, а Давид — десятки тысяч!” (1 Цар. 18:7).

И тогда Саул взорвался, как Везувий. “И с того дня и потом подозрительно смотрел Саул на Давида” (1 Цар. 18:9). Душа царя и без того была встревожена, и до того у него бывали приступы ярости и гнева. Но теперь популярность Давида выплеснула на раздражение Саула галлоны горючего — “Пригвожду Давида к стене”, - решил он (1 Цар. 18:11).

Саул еще шесть раз пытался убить золотого мальчика из Вифлеема. Сначала он предлагает Давиду жениться на своей дочери Мелхоле. Казалось бы, щедрый жест, однако задумайтесь над тем, какой выкуп затребовал царь за свою дочь. Сто филистимских обрезаний. “Из ста человек кто-нибудь, наверное, убьет Давида”, - надеялся Саул. Однако этого не случилось. Давид удваивает свой выкуп и возвращается с доказательством исполненного слова (см. 1 Цар. 18:25–27).

Но Саул не сдается. Он приказывает своим слугам и Ионафану убить Давида, но те отказываются (см. 1 Цар. 19:1). Он снова бросает в юношу копье, но не попадает в цель (см. 1 Цар. 19:10). Саул посылает своих людей к Давиду в дом, чтобы убить его, но жена Давида, Мелхола, помогает ему бежать через окно. Каждый раз Давид опережает стервятника Саула всего на шаг.

Бешенство Саула приводит Давида в недоумение. Разве он ничего, кроме добра не сделал Саулу? Своей музыкой он приносил исцеление больной и истерзанной душе царя, а нации дал надежду. Его можно назвать Авраамом Линкольном в бедственном положении Израиля, ибо он спас республику и сделал это с присущей ему скромностью и честностью. Он “во всех делах своих поступал благоразумно” (1 Цар. 18:14). “Весь Израиль и Иуда любили Давида” (1 Цар. 18:16). Давид “действовал благоразумнее всех слуг Сауловых, и весьма прославилось имя его” (1 Цар. 18:30).

Тем не менее Саул продолжает извергать потоки расплавленной лавы, награждая Давида за его подвиги метанием копья и заговорами с целью убить его. Мы понимаем вопрос, который Давид задал Ионафану: “Что сделал я, в чем неправда моя, чем согрешил я пред отцом твоим, что он ищет души моей?” (1 Цар. 20:1).

Ионафану нечего ответить, ибо ответа на вопрос Давида вообще не существует. Как или чем можно оправдать ярость Саула?

Кто знает, почему отец причиняет боль ребенку, почему жена унижает мужа, а начальник настраивает своих подчиненных друг против друга? Но такое бывает. На нашей планете до сих пор свирепствуют Саулы. Диктаторы мучают, работодатели соблазняют, министры злоупотребляют, священники повинны в сексуальных домогательствах. Сильные и могущественные контролируют и вводят в заблуждение невинных и слабых. Саулы по-прежнему крадутся за Давидами.

Но как отвечает в таких случаях Бог? Он не всегда обрушивает карающий меч на преступников. Нам бы, может, этого и хотелось. Да, мы знаем, что Он уничтожил несколько Иродов и фараонов. Но что Он сделает с вашими врагами, я не знаю. Зато могу сказать, как Он поступит с вами. Он пошлет вам Своего Ионафана.

Бог противопоставил жестокости Саула верность и преданность Ионафана. Ионафан тоже мог бы ревновать и завидовать Давиду, как Саул. Будучи сыном Саула, он должен был унаследовать трон отца. Он был благородным и бесстрашным воином и уже сражался с филистимлянами, когда Давид еще пас овец под Вифлеемом.

У Ионафана были все причины презирать Давида, но он относился к нему иначе. Он был милостивым. Милостивым, потому что рука Вседержителя взяла его сердце и крепко связала его с сердцем Давида. “Душа Ионафана прилепилась к душе его, и полюбил его Ионафан, как свою душу” (1 Цар. 18:1).

Бог сшил эти два сердца так, словно это были два куска полотна. Они были настолько соединены друг с другом, что если один падал, другой это чувствовал. Если один испытывал на себе давление, другой знал об этом.

В тот самый день, когда Давид одержал победу над Голиафом, Ионафан вступил в завет с Давидом и поклялся ему в верности.

Ионафан снял с Давида его пастушеские одежды и одел его в пурпурное царское платье, платье сына царя. Он подарил Давиду свой меч. Он короновал юного Давида. Наследник престола отдает Давиду свой престол.

Затем он защищает Давида. Когда Ионафан услышал заговор Саула, он сообщил об этом своему новому другу. Когда Саул начинает охоту на Давида, Ионафан прячет его. Он часто предупреждает Давида таким, например, образом: “Отец мой Саул ищет умертвить тебя; итак берегись завтра; скройся и будь в потаенном месте” (1 Цар. 19:2).

Ионафан дает Давиду дружбу, платье и защиту. “Бывает друг, более привязанный, нежели брат” (Прит. 18:25).

О, если бы мы все могли иметь таких друзей, как Ионафан. Близкий друг, который защищает тебя, стремясь только обеспечить твои интересы и твое счастье. Это союзник, который позволяет тебе быть самим собой. С таким человеком чувству ешь себя в безопасности. Не нужно обдумывать мысли и взвешивать слова. Ты знаешь, что его верное сердце отделит плевелы от истины, услышит главное, а все остальное своим добрым сердцем отметет в сторону. Бог дал Давиду такого друга.

Он дал и тебе такого друга. Давид нашел утешителя в лице сына царя Израиля. Ты можешь найти Друга и Утешителя в лице Царя Израиля, Иисуса Христа. Разве Он не вступил в завет с тобой? Среди Его прощальных слов мы находим такое обетование: “Я с вами во все дни до скончания века. Аминь. (Мат. 28:20).

Разве Он не одел тебя? Он предлагает тебе “белую одежду чтобы одеться, и чтобы не видна была срамота наготы твоей” (Отк. 3:18). Христос одевает тебя в одежды, соответствующие чистоте небес.

На самом деле Он делает для тебя много больше, чем Ионафан для Давида. Он не просто дает тебе одежды, Он надевает на Себя твои лохмотья. “Ибо не знавшего греха Он сделал для нас жертвою за грех, чтобы мы в Нем сделались праведными пред Богом” (2 Кор. 5:21). Иисус одевает тебя. И, как Ионафан, Он оснащает тебя всем необходимым. Тебя призывают “облечься во всеоружие Божие, чтобы противостать против козней дьявольских” (Еф. 6:11). Из Своего арсенала Он дает тебе пояс истины, броню праведности, щит веры и меч Духа Святого, который есть Слово Божье (см. ст. 13–17).

Иисус обещал защищать тебя так же, как Ионафан обещал защищать Давида. “Я даю им жизнь вечную, и не погибнут вовек; и никто не похитит их из руки Моей” (Иоан. 10:28).

Ты хочешь иметь верного друга? У тебя уже есть такой Друг. И поскольку такой Друг есть, ты стоишь перед выбором. Ты можешь… размышлять о злобе твоего монстра или о благости твоего Христа.

Беверли предпочитает превозносить Христа. Это нелегко. Как можно перестать думать о человеке, который изнасиловал тебя? Он вошел в жизнь Беверли под предлогом деловых отношений. У нее были все основания доверять ему, они были знакомы и работали вместе. Он является государственным чиновником, и когда он попросил встретиться с Беверли по делу, она согласилась. Однако он отнял у нее не только время.

Он категорически отказывался от выдвинутых ею обвинений и мастерски ушел от ответственности. Он продолжает делать карьеру политического деятеля, и она часто видит его в вечерних новостях, а также на общественных мероприятиях. И когда он делает вид, что ничего не произошло, внутри у нее все сжимается.

Но теперь положение изменилось. Через два года после изнасилования она встретила своего Ионафана. Один ее знакомый рассказал ей об Иисусе Христе. Иисус стал ее защитой, ее обеспечением и призванием. Она приняла Его. Память о насилии не ушла, но прошлые события уже не властвуют над ней. Теперь она не остается наедине со своим Саулом. Она стремится к Иисусу, а не к мести, она выбирает размышлять о милости Господа, а не о жестокости насильника. Беверли восторгается присутствием Иисуса. Таким образом она несет исцеление своей душе.

Если хочешь, ты можешь посвящать свое время думам о своем злом императоре. Можешь пририсовать ему рога. Можешь повесить его портрет и стрелять в него дротиками. Можешь составить подробный список всего того, что было в твоей жизни плохого — в детстве, на работе, в браке, в здоровье. Можешь жить жизнью, насыщенной Саулом. Можешь захлебываться в сточных водах боли и обид. Тебе уже лучше от этих перспектив или нет? А будет лучше?

Будучи старшеклассником, летом я провел много времени, вычищая слякоть на нефтяных месторождениях. Работа там всегда очень грязная. Но даже там есть самая грязная работа. Какая? Выгребать осадок из нефтяной цистерны. Мастера оставляют эту работу на летнее время для подсобных рабочих — подростков. Мы надевали противогазы, настежь распахивали железные двери и работали по колено в жидкой и ядовитой грязи. Моя мама после этого сожгла всю мою рабочую одежду. От нее исходил невыносимый запах.

От твоей одежды тоже может исходить невыносимый запах. Больше не оставайся в зловонной грязи своих прошлых обид, иначе от тебя будет исходить ядовитый запах, который ты ненавидишь.

Я могу посоветовать тебе лучший вариант. Дружи со своим Ионафаном. Поменьше плачь о Сауле и больше поклоняйся Христу. Вместе с Давидом провозглашай:

Каждый день с готовностью броди по галереям Божьей благости. Перечисляй Его милости и щедроты. Все — от восхитительного заката до спасения, все, что у тебя есть. Твой Саул отобрал у тебя многое, но Христос дал тебе еще больше! Пусть Иисус будет тем Другом, в Котором ты так нуждаешься. Поговори с Ним. Не скупись на детали. Расскажи Ему о своих страхах и опасениях.

Исчезнет ли твой Саул? Кто знает? Но разве в определенном смысле это важно? Ты только что нашел себе Друга на всю жизнь. Разве может быть что-то лучше этого?

На церковном собрании в уголочке сидит глубоко отчаявшийся человек. Во рту у него пересохло, а ладони вспотели. Он сидит, не шевелясь. Он чувствует себя неуютно среди учеников Христа, но куда ему еще идти? Он нарушил все свои убеждения и принципы. Он причинил боль всем, кого любил. Всю ночь он делал то, что клялся никогда не делать. И теперь, в воскресенье, он сидит и смотрит. Он ничего не говорит. “Если бы только люди знали, что я сделал…”

Испуганный, виноватый и одинокий.

Может быть, он попал в зависимость, может, он вор. А может, человек, жестоко обращающийся с ребенком или изменивший жене.

А может, это женщина, одинокая, беременная, в полной растерянности. Это может быть кто угодно, ибо к Богу в таком состоянии приходят многие люди: несчастные и беспомощные, потерявшие всякую надежду.

Как реагируют на таких людей прихожане? Что такой человек найдет в стенах церкви? Осуждение или сострадание? Отторжение или принятие? Высоко и насмешливо приподнятые брови или простертые к нему руки?

Давид тоже задавал себе такие вопросы. Он бежал, и в царстве Саула его считали обреченным. Саул поставил его имя первым в списке тех, кого нужно было уничтожить. И теперь он бежит, оглядываясь через плечо, спит с полуоткрытыми глазами и ест второпях, постоянно осознавая нависшую над ним опасность.

Сколько событий произошло за столь короткое время! Неужели всего два-три года назад он пас овец в Вифлееме? Но потом в его жизни появился Самуил, старый пророк с рогом, наполненным елеем помазания. И когда на Давида излился елей, в тот же момент на него излился и Дух Божий.

Давид перестал петь овцам и стал петь Саулу. Самый младший сын Иессея, которого в семье никто не брал в расчет, стал героем всего народа. Враги боялись его. Ионафан его любил. Мелхола вышла за него замуж. Саул его ненавидел.

После шести покушений на его жизнь Давид наконец понял — Саул его не любит. Он прощается с Мелхолой и жизнью во дворце и бежит, спасая свою жизнь.

Но куда ему идти? В Вифлеем, чтобы подвергнуть опасности жизнь своих родных? На территорию врага, чтобы подвергнуть еще большей опасности свою жизнь? Впоследствии он так и сделал. Но пока он выбирает другое укрытие. Он идет в церковь. “И пришел Давид в Номву к Ахимелеху священнику” (1 Цар. 21:1).

Ученые утверждают, что древний холм в одной миле к северо-востоку от Иерусалима когда-то был городом Номва. Во главе святилища стоял Ахимелех, внук Илия. В Номве служили восемьдесят пять священников, и потому этот город называли “городом священников” (см. 1 Цар. 22:19). Давид бежит туда, ища в святилище убежище от своих врагов.

Его прибытие вызывает в Ахимелехе вполне понятную тревогу. Священник спрашивает Давида: “Почему ты один, и ни кого нет с тобою?” (1 Цар. 21:1). Что привело в Номву этого воина? Чего хочет зять царя?

Давид говорит священнику неправду, пытаясь тем самым обезопасить себя:

В отчаянии Давид прибегает ко лжи. Это нас удивляет. До сих пор он был в наших глазах звездой, непорочным и безупречным человеком — своеобразной Белоснежкой среди колдуний с уродливыми лицами. Он оставался спокойным, когда братья обижали его, он продолжал быть сильным, когда на него зарычал Голиаф, он был хладнокровен, когда Саул терял свое хладнокровие.

Но теперь он лжет, как заправский негодяй. Лжет явно. Лжет убедительно. Саул не поручал ему никакого дела. И ничего секретного он не выполняет. Он беглец. По несправедливости, но беглец. И он говорит о себе неправду.

Священник больше ни о чем не спрашивает Давида. У него нет оснований сомневаться в нем и подозревать в нем беглеца. Просто он ничем не может помочь Давиду. У священника есть хлеб, но это не обычный, а священный хлеб. Это хлеб предложения. Каждую субботу священник выкладывает на столы двенадцать пшеничных хлебов как приношение Богу. И только через неделю эти хлебы могли есть священники. Только священники. И все же в данной ситуации Ахимелех нарушает установленные правила.

Давид не был священником. Но хлеб предложения был только что выставлен на стол. Что мог сделать Ахимелех? Отдать хлеб и нарушить закон? Не давать хлеба и оставить Давида голодным? Тогда священник ищет лазейку: “Нет у меня под рукою простого хлеба, а есть хлеб священный; если только люди твои воздержались от женщин, пусть съедят” (1 Цар. 21:4).

Ахимелех хочет знать, не согрешил ли Давид и его люди. Может, виной тому запах свежего хлеба, но Давид снова лжет и лукавит в богословии. Нет, его люди не только не прикасались к женщинам, они даже глаз на них не поднимали. Он говорит: “Сосуды отроков чисты, а если дорога нечиста, то хлеб останется чистым в сосудах” (1 Цар. 21:5).

Давид, что ты делаешь? Тебе мало лжи, так ты еще лукавишь со Священным Писанием и вводишь в грех священника?

Но он получает желаемое. Священник отдает ему священный хлеб, потому что “не было у него хлеба, кроме хлебов предложения, которые взяты были от лица Господа, чтобы по снятии их положить теплые хлебы” (1 Цар. 21:6).

Священник размышляет о том, правильно ли он поступил. Не нарушил ли он закон? А может, он пошел в обход закона? Или повиновался более высоким принципам? Он решил, что наивысшим аргументом был голодный желудок. Он решил, что лучше удовлетворить нужду Божьего чада, чем безукоризненно исполнить Божий закон.

Но как Давид отблагодарил священника за его сострадание? Еще одной ложью! “Нет ли здесь у тебя под рукою копья или меча? ибо я не взял с собою ни меча, ни другого оружия, так как поручение царя было спешное” (1 Цар. 21:8).

Вера Давида поколебалась. Совсем недавно ему нужна была всего лишь пастушья праща. А теперь тот, кто отказался от доспехов Саула, просит у священника оружия. Что случилось с нашим героем?

Все очень просто. Он перестал смотреть на Бога. Теперь в воображении Давида всю сцену занял огромный Голиаф. В результате этого в его сердце поселилось отчаяние. Отчаяние, которое порождает ложь, дрожит от страха и прячется от правды. Но спрятаться от правды негде. Там, где отчаяние, там нет еды. Нет обеспечения. Туда попадают подростки, пожилые, беременные и разбитые, старые и больные… Куда идти отчаявшимся?

Они могут пойти в Божье святилище. В Божью церковь. Они могут поискать Ахимелеха, церковного лидера с сердцем, открытым для отчаявшейся души.

Ахимелех дал Давиду хлеб. Но теперь Давиду нужен меч. А в церкви есть единственное оружие, — это реликвия, меч Голиафа. Тот самый меч, при помощи которого Давид обезглавил великана. Священники хранили эту реликвию в Божьей церкви.

“Он мне подойдет”, - говорит Давид. И тот, кто вошел в церковь голодным и безоружным, уходит оттуда сытым и вооруженным мечом великана.

Писатель и пастор Юджин Петерсон видит в этом эпизоде исполнение функции церкви Божьей: “Святилище, — пишет он, это место, где я, как Давид когда-то, получаю хлеб и меч, силу на каждый день и оружие для сражений”.

Для духовно голодных людей в церкви имеется пища:

Для беженцев там есть оружие правды:

Хлеб и меч. Еда и оснащение. Церковь существует для того, чтобы снабдить нас и тем и другим. Преуспевает ли она в исполнении своей задачи? Не всегда. Помощь людям — труд подчас нелегкий, потому что с людьми, которые нуждаются в помощи, нелегко. Они приходят в церковь, как беглецы. Одни из них пытаются спастись от преследующих их разъяренных Саулов, другие пытаются укрыться от своих неверных решений. Ахимелех в церкви (лидеры, учителя, пасторы и так далее) вынуждены выбирать не между черным и белым, а между серыми оттенками, и не между правильным и неправильным, а между различными степенями того и другого.

Иисус призывает церковь встать на тропу сострадания. Тысячу лет спустя Сын Давидов вспомнил гибкость, проявленную в той ситуации Ахимелехом.

В конце священного дня главным будет не количество нарушенных законов, но количество голодных Давидов, которые получили в церкви подкрепление и оружие. Ахимелех учит церковь следовать духу закона, а не его букве. Давид учит отчаявшихся людей искать помощи среди Божьего народа. Давид претыкается в этой истории. Отчаявшаяся душа всегда претыкается. Но по крайней мере он претыкается в правильном месте — в Божьем святилище, где Бог встречает людей и служит их сердцам, утратившим надежду. В подтверждение этому вернись к истории, с которой начинается эта глава. В церковное собрание пришел потерявший надежду, отчаявшийся человек.

Я говорил о размере церкви? Она маленькая. Там собралось всего десятка два душ, чтобы найти подкрепление. Говорил ли я о месте нахождения этой церкви? Она находилась в горнице на верхнем этаже одного дома в Иерусалиме. Когда это было? В воскресенье. В воскресенье после распятия, происшедшего в пятницу. В воскресенье после предательства, случившегося в четверг.

Это была церковь учеников, пребывавших в полном отчаянии.

Петр сидел, сгорбившись, в углу, закрыв уши, но в звенящей тиши его души он не мог не слышать своего пустого обещания: “Господи! с Тобою я готов и в темницу и на смерть идти” (Лук. 22:33). Но вся его смелость растаяла в полуночном пламени и страхе. И теперь вместе с остальными сбежавшими от Учителя людьми он думает о том, какое место уготовил для них Бог. На этот вопрос отвечает Иисус, войдя к ним через закрытые двери.

Он дает хлеб для их душ. “Мир вам!” (Иоан. 20:19). Он дает меч для сражений. “Примите Духа Святого” (Иоан. 20:22).

Хлеб и меч. Он дает отчаявшимся и то и другое.

Он делает это до сих пор.

Мертвое море постепенно высыхает. Капля за каплей, со скоростью чуть более девяноста сантиметров в год оно уменьшается в глубину. Галилейское море несет в него свои свежие воды через Иорданский канал, и его вода помнит крещение в ней Мессии. Но Мертвое море уничтожает ее, делая темной и кислой, превращая ее в соленое кладбище. В его водах практически нет жизни.

Вокруг этого моря тоже мало жизни. На западе возвышаются зловещие утесы, и на высоте шестидесяти метров они становятся плоскими. Эрозия изъела землю, создав череду пещер, впадин и разбросанные ущелья, где живут гиены, ящерицы, канюки… Там жил Давид. Однако учтите, там он жил не по своей воле. Не по своей воле он поменял жизнь в царском Дворце на скитания. Никто добровольно не выбирает жить в пустыне. В ней человек подвержен всем напастям дикой жизни — дождю и жаре, штормам и граду. Мы предпочитаем спать в комфортных условиях и вместо тупиковых ситуаций хотим безопасности.

Но иногда нам не из чего выбирать. Бывает, на нас обрушивается беда, и мы слышим раскаты грома. Поднимается ветер и вышвыривает нас в безводную пустыню. Не в пустыню на юго-востоке Израиля, но в пустыню души.

Так мы попадаем в сезон засухи. Саул регулярно и эффективно изолировал Давида, не давая ему ни малейшего шанса на стабильную, нормальную жизнь.

Его постоянные покушения на жизнь Давида положили конец военной карьере молодого человека. Его преследования положили конец браку Давида. После того как Мелхола помогла Давиду бежать, царь Саул, ее отец, потребовал от нее объяснения. “Он сказал мне: отпусти меня, иначе я убью тебя”, - солгала Мелхола (1 Цар.19:17). С тех пор Давид жене не доверял. Они оставались женатыми, но спали в разных постелях.

Давид бежит со двора Саула и направляется в дом к Самуилу. Но как только он прибывает туда, Царю докладывают: “Вот, Давид в Навафе, в Раме” (1 Цар. 19:19).

Давид бежит к Ионафану, своему близкому другу. Ионафан рад бы помочь, но что он может сделать? Оставить царство в руках сумасшедшего человека? Нет. Он должен оставаться с Саулом. Для Давида нигде нет места.

Нет места при дворе.

Нет места в войске.

У него нет жены, нет священника, нет друга.

Ему остается только бежать. Пустыня начинается с разобщения. И продолжается обманом.

Мы видели, как Давид солгал в Номве, городе священников. Город был священным, но Давид осквернил его. Он лгал каждый раз, когда открывал рот.

Прежде чем стать лучше, Давид становится хуже. Он бежит в Геф, родной город Голиафа. Он пытается подружиться на основании обоюдной вражды. Если Саул враг тебе и мне, тогда мы можем стать друзьями, не так ли?

Но в данном случае он неправ.

Жители той земли не были рады Давиду: “Не это ли Давид, царь той страны? не ему ли пели в хороводах и говорили: “Саул поразил тысячи, а Давид — десятки тысяч?” (1 Цар. 21:11).

Давид в панике. Он чувствует себя ягненком в стае волков. Высокие люди и еще более высокие стены. Пронзительные взгляды, острые копья. Мы бы хотели услышать молитву Давида, обращенную к его Пастырю, нам бы хотелось порадоваться его провозглашениям о силе Божьей. Однако не удивляйтесь. Давид не видит Бога. Он видит надвигающуюся на него беду. Поэтому он берет управление своей судьбой в собственные руки.

Он притворяется безумным, царапает двери и пускает слюну по бороде. Наконец, царь Гефа говорит своим людям: “Видите, он человек сумасшедший; для чего вы привели его ко мне? разве мало у меня сумасшедших, что вы привели его, чтобы он юродствовал предо мною? неужели он войдет в дом мой? И вышел Давид оттуда и убежал в пещеру Адолламскую” (1 Цар. 21:14–22:1).

Возможно ли представить такой портрет Давида? Можно ли вообразить его с остекленевшими глазами? Дрожащим, как желе? Он высовывает язык, катается в грязи, что-то бормочет себе под нос, ухмыляется, плюется, трясется и пускает изо рта пену. Давид изображает нечто вроде эпилепсии.

Филистимляне верили, что “эпилептики были одержимы демонами Дагона, и что этот демон делал мужчин импотентами, а женщин бесплодными. От воздействия этого демона Дети умирали, а у животных начиналась рвота”. Полагая, что каждая капля крови порождала еще одного демона, филистимляне изгоняли эпилептиков из своих городов в пустыню, где те умирали. То же самое они сделали с Давидом. Они вывели его из ворот города и оставили умирать в одиночестве.

Он не мог вернуться ко двору Саула или в дом к Мелхоле, в город Самуила или в безопасность Номвы. Поэтому он отправился в единственное оставшееся для него место, туда, куда никто добровольно не пойдет, потому что там нет жизни. Он отправился в пустыню. В ущелья на берегу Мертвого моря. Там он находит пещеру, называемую Адолламской. Там он находит тень, тишину и безопасность. Он растягивается на прохладной земле и закрывает глаза. С этого момента начинается десятилетие, проведенное им в пустыне.

Есть ли в твоей жизни что-то общее с историей Давида?

Может, и тебя твой Саул лишил положения, которое ты занимал, и людей, которых ты любил?

Пытаясь спасти себя, может, и ты тоже лгал? Или искажал факты?

Может, и ты пытался найти убежище в Гефе? При обычных обстоятельствах ты ни за что не отправился бы туда. Но теперь твои обстоятельства нормальными не назовешь, поэтому ты и околачиваешься в земле великанов. Это родина бедствий и несчастий. Ты ходишь по мрачным улицам этого города и по ее сомнительным местам. И пока ты там находишься, тебя терзают мучительные мысли. Если ее толпа тебя примет, то тебя оставят в живых, но тебе не станет от этого лучше. Ты просыпаешься в пещере у Мертвого моря, в Адолламе, на самом дне своей жизни, и чувствуешь себя между молотом и наковальней. Ты смотришь на безжизненное, суровое будущее без людей и думаешь: “Как мне теперь жить?”

Я предлагаю тебе записаться к Давиду в ученики. Да, конечно, некоторое время он притворялся сумасшедшим. Но в пещере Адоллама он взял себя в руки. Пастух снова вернулся к жизни. Покоритель великанов снова обретает смелость. Да, за его голову назначена большая цена, но каким-то образом ему удается сохранить свою голову.

Он снова фокусируется на Боге, и в Нем он находит убежище.

Давид любит слово “убежище”. Обратите внимание, как часто Давид использует слова “убежище” и “прибежище” в Книге Псалмов. Но особо трогательным образом это слово употребляется в пятьдесят шестом псалме. Введение к этому псалму поясняет его содержание: “Писание Давида, когда он убежал от Саула в пещеру”. Представьте сына Иессея в тени пещеры. Он стоит на коленях, а может, лежит ничком, глубоко погруженный в мысли. Ему некуда бежать. Если он отправится домой, он подвергнет опасности свою семью. Если придет в скинию, в опасности окажутся священники. Саул их убьет, и в Гефе он тоже никому не нужен. Он солгал в святилище и притворялся сумасшедшим перед филистимлянами. Теперь он находится здесь. Совсем один.

Но потом он вдруг вспомнил. Он не один. И из глубин пещеры на свет полился сладкий голос псалмопевца:

Сделай Бога своим прибежищем. Тебя не сможет укрыть ни работа, ни твой супруг, ни репутация или пенсия. Сделай Бога своим прибежищем. Пусть тебя окружает не Саул, а Бог. Пусть Он станет покровом, защищающим тебя от палящих лучей солнца, стеной от бушующих ветров и основанием, на котором ты сможешь устоять.

Недавно к нашей церкви обратился один пещерный житель. От него пахло Адолламом. Он только что похоронил свою жену, а его дочери становилось хуже день ото дня. Но в той сухой земле он нашел Бога. На чистом листе в начале своей Библии я записал его откровение: “Ты никогда не поймешь, что тебе нужен только Иисус, пока ты не потеряешь все, кроме Него”.

Выжившие в пустыне находят убежище в Божьем присутствии.

Они также находят себе место среди Божьего народа.

Конечно, собравшихся к Давиду людей нельзя назвать выпускниками лучших военных академий. Все они оказались в беде и в долгах, и все роптали. Да, это была незавидная компания. Отстой общества, без сомнений. Отверженные обществом. Неудачники. Пораженцы.

Точно так, как церковь. Разве нас нельзя назвать оказавшимися в беде людьми, должниками и ропщущими?

Сильные собрания верующих заполнены настоящими и бывшими обитателями пещер, людьми, которые хорошо знают окрестности Адоллама. Они тоже не раз лгали в Номве. Они притворялись глупцами в Гефе. И ничего из этого они не забыли. И поскольку они все помнят, они подражают Давиду, и в этом для тебя есть надежда.

Разве Давид мог отправить всех этих людей обратно? Он не пытался занять среди них место архиепископа. Он, как магнит, притягивал к себе людей с обочины дороги жизни. Так ему пришлось создать общину из неудачников, которые искали Бога. Из них Бог создал могущественную команду: “Так с каждым днем приходили к Давиду на помощь до того, что его ополчение стало велико, как ополчение Божие” (1 Пар. 12:22).

Геф. Пустыня. Адоллам.

Безрассудство. Одиночество. Восстановление.

Давид прошел через эти три этапа. Так же, как в свое время через них прошел Уит Крисвелл. Он родился в штате Кентукки в христианской семье. Будучи молодым человеком, он исполнял служение в христианской церкви. Но потом отступил от веры, стал играть в азартные игры, каждый день, рискуя своими деньгами, делал ставки на бейсбольные матчи. Он проигрывал больше, чем зарабатывал, и задолжал букмейкеру крупную сумму. Тогда он решил украсть деньги из банка, в котором работал. Добро пожаловать в Геф.

Прошло немного времени, когда очередная проверка выявила недостачу, и в связи с этим должно было начаться расследование. Крисвелл знал, что его обнаружат. Накануне этого Крисвелл не мог заснуть. Он решил пойти тропой Иуды. Оставив жене записку с объяснением причины самоубийства, он выехал за пределы Лексингтона, припарковал машину и приставил к виску пистолет. Он не мог нажать на курок, поэтому сделал пробный выстрел из окна машины. Он снова приставил курок к голове и бормотал: “Ну же, стреляй, ты, ни к чему не пригодный червяк. Ты заслуживаешь только этого”. Но он не смог выстрелить. Страх оказаться в аду помешал ему свести счеты с жизнью.

Наконец, на рассвете он явился домой совершенно разбитый. Его жена обнаружила записку и позвонила в полицию. Она обняла его. Полиция надела на него наручники, и его увели. Он был одновременно унижен и освобожден. Унижен во время ареста на глазах семьи и соседей и освобожден от лжи и неправды. Больше ему не нужно было лгать.

Уит Крисвелл оказался в тюремной камере. Там он пришел в себя и снова вернулся к вере. После освобождения он с головой ушел в работу поместной церкви, делая все, что от него требовалось.

Через несколько лет он стал штатным служителем в церкви. В 1998 году другой филиал этой церкви пригласил его на пост старшего пастора. На данный момент его церковь является в штате Кентукки самой быстро растущей церковью.

Восстановился еще один Давид.

Ты тоже в пустыне? Ползи к Богу так, как беглец мог бы ползти к пещере. Найди прибежище в Божьем присутствии.

Найди утешение в Его народе. Иди в собрание людей, которые по дару благодати избавились от бедствий и трагедий, от зависимости и катастроф. Ищи общину в церкви Адоллама.

Найди убежище в Божьем присутствии. Утешься Божьим народом. В этом твои ключи к выживанию в пустыне. Сделай это — и кто знает, может, посреди этой пустыни ты напишешь свои самые лучшие псалмы.

Священным символом штата Оклахома является дерево. Это раскидистый, с густой листвой восьмидесятилетний американский вяз. Туристы проезжают много миль, чтобы посмотреть на него. Они фотографируются под ним. Лесоводы строго его охраняют. Он украшает плакаты, почтовые марки и печатные бланки. Есть и другие большие по размеру старые деревья. Они могут похвастаться более сочной зеленью и более густой кроной. Но ничто не сравнится по значимости и ценности с этим вязом. Город гордится своим сокровищем не из-за его внешности, но из-за его долголетия.

Этот вяз пережил взрывы в городе Оклахома.

Тимоти Маквей припарковал свой грузовик, начиненный смертью, в нескольких ярдах от вяза. Его злоба убила сто шестьдесят восемь человек, ранила восемьсот пятьдесят, разрушила федеральное здание Альфреда П. Мюррея и завалила дерево обломками. Никто не верил, что дерево выживет. Собственно, в те дни никто и не обращал внимания на пыльное дерево с обломанными ветвями.

Но вдруг оно зацвело.

Из поврежденной, израненной коры показались новые ростки. Затем из серой копоти показались зеленые листочки. Всего в нескольких ярдах от смерти воскресла жизнь. И люди это заметили. Дерево показало пример выносливости, которой захотели последовать жертвы той трагедии. И тогда они назвали его “Деревом выживших”.

Такие Тимоти Маквеи до сих пор сотрясают наш мир. Они до сих пор непростительно и необъяснимо калечат нас и наносят нам раны. Но мы хотим подражать этому дереву и пережить зло, поднявшись над руинами. Но как?

Давид может подсказать нам кое-какие идеи. Когда Саул, подобно террористу, вторгается в жизнь Давида, тот бежит в пустыню, где находит убежище в пещерах у Мертвого моря. За ним следуют несколько сотен верных ему людей. За Саулом тоже следуют верные ему люди. И во время двух драматичных сцен, развернувшихся в пустыне, Давид показывает нам, как явить милость человеку, который не способен дать ничего, кроме несчастий.

Сцена первая. Саул дает своим людям знак остановиться. Они останавливаются. Три тысячи воинов стоят в ожидании, в то время как их царь поднимается по склону горы вверх.

Пустыня Эн-Гадди раскалена, как печка. Солнечные лучи обнаженными лезвиями падают на шеи воинов. Ящерицы прячутся за камнями. Скорпионы заползли в трещины. Змеи, как и Саул, ищут убежище в пещерах.

Саул зашел в одну пещеру “для нужды”. “Давид же и люди его сидели в глубине пещеры” (1 Цар. 24:3). Глаза царя после яркого солнца не видят молчаливые фигуры в дальнем конце пещеры.

Но фигуры отчетливо видят царя. И когда Саул отвечает на зов природы, за ним наблюдают десятки глаз. Мысли лихорадочно кружатся в их головах, а руки ложатся на рукоятки мечей. Один бросок, и с тиранией Саула, а также с их скитаниями будет покончено. Однако Давид делает знак своим людям стоять на месте. Он тихонько прокрадывается вдоль стены, вытаскивает свой нож и отрезает не кусок царской плоти, но часть одеяния царя. Затем он возвращается в углубление в стене.

Люди Давида не верят своим глазам. Но Давид мыслит не так, как его люди. Они полагают, что он сделал слишком мало. Давид же считает, что сделал слишком много. И вместо злорадства он испытывает угрызения совести.

Саул покидает пещеру, и Давид вскоре следует за ним. Он показывает Саулу отрезанный край его одежды и среди всего прочего говорит, что мог убить его, но не убил.

Саул поднимает глаза и, пораженный увиденным и услышанным, громко говорит: “Кто, найдя врага своего, отпустил бы его в добрый путь?” (1 Цар. 24:20).

Давид отпустил его. И сделал это не раз.

Во второй сцене, всего парой глав ниже, Саул снова охотится на Давида. Давид еще раз доказывает свою изобретательность и ум. Когда весь лагерь Саула спит, Давид с одним из своих военачальников дерзновенно проходит через ряды спящих воинов прямо к лежащему во сне царю. Военачальник говорит Давиду: “Предал Бог ныне врага твоего в руки твои; итак позволь, я пригвожду его копьем к земле одним ударом и не повторю удара” (1 Цар. 26:8).

Но Давид не может позволить этого. Он не забирает у Саула жизнь, но берет у него копье и кувшин воды и тихонько покидает лагерь врага. С безопасного расстояния он будит Саула и его армию, объявляя царю: “Господь предавал тебя в руки мои, но я не захотел поднять руки моей на помазанника Господня” (1 Цар. 26:23).

Давид еще раз пощадил жизнь Саула.

Давид еще раз продемонстрировал образ мыслей, наполненный Божьими принципами. Кто доминирует в его мыслях? “Воздаст Господь… Господь предавал тебя… помазанник Господня… в очах Господа” (1 Цар. 26:23, 24).

И снова мы вспоминаем о тех, кто причиняет нам боль и страдания. Одно дело являть милость друзьям, другое дело — проявить милость к тем, кто причиняет нам боль. Ты способен на это? Ты можешь подражать Давиду в его милостивом отношении к таким людям?

Возможно, тебе это удается. Иногда кажется, что некоторые люди обладают неисчерпаемыми запасами милости. Они источают прощение, никогда не жалуются, не ропщут и не бередят свои раны. Но другим (а может, таких больше?) трудно простить своих Саулов.

Обратите внимание, мы прощаем тех, кто обидел нас один раз. Мы прощаем тех, кто занял наше место на парковке, кто помешал нашему свиданию, и даже прощаем тех, кто вытащил наш кошелек. Мы прощаем судебно наказуемых преступников, но можем ли мы простить уголовников? Тех Саулов, что украли у вас юность, пенсию или здоровье?

Если бы тот обидчик искал укрытия в твоей пещере или улегся спать у твоих ног, поступил бы ты с ним так, как поступил Давид? Сможешь ли ты простить мерзавца, который причинил тебе сильную боль?

Неспособность к прощению может стать роковой ошибкой в твоей жизни. “Глупца убивает гневливость, и несмысленного губит ревность и месть” (Иов 5:2).

Месть фиксирует внимание на самых отвратительных моментах твоей жизни. Желание свести счеты заставляет тебя не сводить взгляда с жестоких событий твоего прошлого. Неужели тебе хочется постоянно смотреть на это? Неужели калейдоскоп воспоминаний и желание бередить раны прошлого сделают тебя лучше? Ни в коем случае. Они просто уничтожат тебя.

В связи с этим я вспоминаю одну старую комедию. Джо рассказывает Джерри о странной привычке их общего друга, которая вызывает в нем раздражение. Во время разговора этот друг постоянно тычет пальцем в грудь Джо. Это приводит Джо буквально в ярость. Поэтому он решает свести с приятелем счеты. Он показывает Джерри маленькую баночку со взрывчаткой, которую собирается прикрепить у себя на груди. Он объясняет: “Когда в следующий раз он, как обычно, ткнет в меня пальцем, он горько пожалеет об этом”.

Да, этот друг пожалеет об этом, но точно так же об этом пожалеет сам Джо, не так ли? Желающие уничтожить врага должны запастись двумя могилами. “Гнев гнездится в сердце глупых” (Еккл. 7:9). Уравнение “глаз за глаз” превращается в шею за шею, работу за работу и репутацию за репутацию. И когда же этот порочный круг разомкнётся? Только тогда, когда один из них решит подражать Давиду в его полной сосредоточенности на Боге.

Давид смотрел на Саула так, как когда-то смотрел на Голиафа, то есть сфокусировав свое внимание на Боге. Когда воины в пещере уговаривали его убить Саула, вспомните, Кто полностью занимал его мысли: “Да не попустит мне Господь сделать это господину моему, помазаннику Господню, чтобы наложить руку мою на него, ибо он помазанник Господень” (1 Цар. 24:7).

Когда Давид воззвал к Саулу из входа в пещеру, он “пал лицом на землю и поклонился ему” (1 Цар. 24:9). Затем он снова повторил то, о чем говорил раньше: “Не подниму руки моей на господина моего, ибо он помазанник Господа” (1 Цар. 24:11).

Во второй сцене, во время проникновения в лагерь врага, Давид продолжает утверждать свои принципы: “Кто, подняв руку на помазанника Господня, останется ненаказанным?” (1 Цар. 26:9).

В этих двух сценах я могу отметить шесть случаев, когда Давид назвал Саула “помазанником Господа”. А как еще можно было бы назвать Саула? Мне в голову приходят другие определения — завистник и диктатор. Но Давид думал иначе. Он видел в Сауле не врага, а помазанника. Он воспринимает источник своих бед как чадо Божье, и только так. Давид не одобрял поведение Саула, просто он признавал власть Бога Владыки, стоящего над Саулом. Давид смотрел на Саула сквозь небесный фильтр. Царь по-прежнему принадлежал Богу, и в этом заключалась надежда для Давида.

Несколько лет назад на нашего щенка, золотистого ретривера, в собачьем питомнике напал ротвейлер. Это ничтожное животное сорвалось с поводка, напало на Молли и чуть не загрызло ее. После этого поединка у нашей малышки остались десятки ран и надкушенное ухо. Мое отношение к этому зверю нельзя сравнивать с отношением Давида к его врагам. Если бы нас оставили с этим псом в пещере вдвоем, оттуда вышел бы только один из нас. Я написал письмо хозяину ротвейлера с требованием усыпить пса.

Но когда я показал письмо хозяйке питомника, она стала просить меня о милости. “То, что сделала эта собака, действительно ужасно, но я все еще тренирую ее. Я еще не окончила курс тренировки”.

Бог говорит то же самое про ротвейлера, который нападает на тебя. “То, что он сделал — немыслимо, неприемлемо и непростительно, но Я еще не закончил работу с ним”.

Твои враги тоже учтены в Божьих планах. И они всегда будут вокруг нас, однако Бог не прекратит воспитывать их тоже. Они могут нарушать Божью волю, но им не удастся уйти за пределы Его власти над ними. Ты почтишь Бога, если научишься смотреть на них как на часть Божьих замыслов, а не ошибок или неудач Господа.

Кроме того, кто позволил тебе мстить? Давид это понимал прекрасно. Стоя у входа в пещеру, он кричал Саулу: “Да рассудит Господь между мною и тобою, и да отмстит тебе Господь за меня; но рука моя не будет на тебе… Господь да будет судьею и рассудит между мною и тобою” (1 Цар. 24:13; 16).

Смотри на своих врагов как на часть Божьих замыслов, а не ошибок или неудач Господа.

Бог занимает единственное место Судьи в Высшем небесном суде. На нем мантия Судьи, и Он никому не позволит занять Свое место. По этой причине Бог сказал устами Павла: “Мне отмщение, Я воздам” (Рим. 12:19).

Месть удаляет Бога из уравнения. Твое мщение подменяет Бога и пытается заменить Его собой. Ты словно говоришь Ему: “Я не уверен, что Ты справишься с этим вопросом, Господь. Ты можешь наказывать слишком медленно или слишком милостиво. Поэтому я возьму ситуацию в свои руки”.

Ты это хочешь сказать Богу? Иисус этого не делал. Никто не обладал лучшим пониманием правильного и неправильного, чем совершенный Сын Божий. Тем не менее Он, “страдая, не угрожал, но предавал то Судии Праведному” (1 Пет. 2:23).

Только Бог оценивает и судит в точном соответствии с истиной. Мы слишком торопливы или слишком суровы в наказании. Бог творит совершенный суд. Месть — это Его прерогатива. Предай своих врагов в руки Господа. Поступая так, ты не демонстрируешь одобрения их поведения. Ты можешь ненавидеть поступки других людей, не позволяя в то же время этой ненависти пожрать себя. Прощение не означает оправдание.

Прощение также не означает притворство. Давид не оправдывал и не искал отговорок для грехов Саула. Он говорил о них открыто. Он не пытался бежать от этих вопросов, но он старательно избегал Саула. “И пошел Саул в дом свой, Давид же и люди его взошли в место укрепленное” (1 Цар. 24:23).

Делай то же самое. Оказывай людям милость, если нужно, но держись от нечестивых людей подальше. Ты можешь простить мужа-насильника, но ты не обязана жить с ним. Немедленно яви милость согрешившему пастору, но более не пускай его за кафедру. Общество может одновременно продемонстрировать и милость, и тюремное заключение. Дайте человеку, пойманному в домогательствах к детям, второй шанс, но берегите от него детей.

Прощение не означает глупость.

Прощение по сути является решением увидеть обидчика другими глазами. Когда моравские миссионеры повиновались призыву Божьему благовествовать эскимосам, они долго искали в их родном языке слово, означающее прощение. Наконец, они остановились на довольно сложном варианте из двадцати четырех букв: issumagijoungnainermik. Это удивительное буквосочетание буквально означает “способность больше не думать об этом”.

Простить — значит идти дальше, более не думая об обиде или боли. Ты не оправдываешь обидчика, не одобряешь его действий и не поощряешь его к повторению подобного поведения. Ты просто пропускаешь мысли о нем через небеса. Ты смотришь на своего врага как на чадо Божье и помнишь, что месть — это дело Бога, а не твое.

Кстати, как иначе можем поступать мы, сами пользующиеся Божьей милостью? Посмеем ли мы просить Бога о милости, если сами отказываемся проявить ее к другим людям? Этому вопросу в Писании уделяется много внимания. Иисус очень строго разговаривал с грешниками, которые не желали прощать других грешников. Вспомните историю о слуге, которому царь простил огромный долг. Сумма долга на сегодняшний день приравнивается к миллиону долларов. Этот человек отказался простить мелочный долг другому слуге. Тем самым он вызвал на себя гнев Божий: “Злой раб! весь долг тот я простил тебе… Не надлежало ли и тебе помиловать товарища твоего, как и я помиловал тебя?” (Мат. 18:32, 33).

В конце концов мы являем милость, потому что сами обрели милость. Мы выживаем, потому что подражаем выжившему дереву. Мы питаемся от своих корней, несмотря на взрывы, прогремевшие рядом. Мы находим источник влаги выше места, в котором прозвучали взрывы. Мы копаем глубже и глубже, пока не найдем источник влаги из благодати Божьей.

Мы, как Саул, получили милость.

Мы, как Давид, можем свободно раздавать ее другим.

Эрснст Гордон лежит в лагере смерти для военнопленных в Бирме и стонет. Он прислушивается к стонам других умирающих и ощущает ужасающий запах уже умерших. Безжалостное солнце джунглей поджаривает его кожу и высушивает горло. Если бы у него были силы, он смог бы одной рукой обхватить все свое тело. Но у него нет сил. Дифтерия иссушила его тело и лишила сил. Он не может ходить и даже не чувствует себя. На его постели копошатся мухи и клопы, и в этом японском лагере для военнопленных его ждет смерть.

Война оказалась для него абсолютно безжалостной. Он отправился на фронт, когда ему было чуть за двадцать. Тогда он был крепким и здоровым пареньком из высокогорного района в Шотландии. Но потом японцы взяли его в плен, после чего последовали месяцы тяжелого рабского труда в джунглях, ежедневные избиения и медленное истощение. Теперь Шотландия казалась далекой недосягаемой страной. Цивилизация была еще дальше.

Солдаты из армии союзников ведут себя как варвары, борясь за объедки, обкрадывая друг друга, забирая вещи у умирающих товарищей. Обслуживающие своих товарищей солдаты недодают пленным еду, чтобы получить больше для себя. Закон джунглей стал законом жизни в лагере.

Гордон рад попрощаться с этой жизнью. В лагере многие умирают от болезней. Но вдруг происходит нечто чудесное. В лагерь прибывают двое новых военнопленных, в которых еще теплится надежда. Они тоже больные и ослабленные, но они следуют более высоким нравственным принципам. Они делятся своей скудной пищей и добровольно берутся за дополнительную работу. Они очищают гноящиеся раны Гордона и массируют его атрофированные ноги. Они купают его впервые за последние полтора месяца. К нему медленно возвращается сила, а с ней и чувство собственного достоинства.

Их доброта оказывается заразительной, и Гордон начинает подражать им. Он берется ухаживать за больными и делится с ними своим пайком. Он даже отдает другим кое-какие свои вещи. Другие солдаты тоже начинают поступать так же. Через какое-то время взаимоотношения в лагере становятся мягче и жить становится легче. Эгоизм уступает место жертвенности. Солдаты проводят богослужения и изучают Библию.

Двадцать лет спустя, когда Гордон служил в качестве капеллана в Принстонском университете, он описывал эту трансформацию такими словами:

Эгоизм, ненависть и гордость. Не обязательно оказаться в лагере для военнопленных, чтобы увидеть это. Вполне достаточно зайти в любое общежитие. Или в дом к семейной паре, или в совет директоров какой-нибудь корпорации. Закон джунглей жив и здравствует. “Каждый за себя. Возьми все, что сможешь. Выживает сильнейший”.

Оскверняет ли этот закон твою жизнь? Преобладают ли в разговорах твоего окружения слова “я” и “мое”? Моя карьера, мои мечты, мои вещи. Я хочу, чтобы все было по-моему и в мое время. В таком случае ты знаешь, насколько кровожадными бывают эти великаны. Но иногда в грязной тине вдруг засверкает чистой воды бриллиант. И тогда друг начинает делиться, солдат заботится о товарище, а у тебя на пути возникает прекрасная Авигея.

Она жила в дни Давида и была женой Навала, чье имя на еврейском языке означало “глупец”. Он вполне оправдывал свое имя.

Он был своеобразным царьком на своей территории. У него были коровы и овцы, и он гордился своими стадами. У него были большие запасы добра. Он вел активный образ жизни, много работал и был богатым человеком.

Навалу нужна была защита от набегов со стороны соседних народов. По свидетельству Библии он был “человек жестокий и злой нравом; он был из рода Халева… и нельзя говорить с ним” (1 Цар. 25:3, 17). Он многих раздражал, и отношения со многими людьми у него были испорчены. Мир Навала вращался вокруг единственной персоны — его самого. Он не считал себя должным кому бы то ни было, и ему было смешно при одной мысли о том, что кто-то предполагает получить что-либо от него.

Тем более Давид.

Давид в пустыне играл роль Робин Гуда. Вместе со своими шестью сотнями воинов он защищал земледельцев и пастухов от странствующих племен и соседних враждебных народов. У Израиля тогда не было стражей на границах, поэтому Давид и его храбрые воины удовлетворяли насущные потребности жителей той страны. Они вполне успешно справлялись с защитой людей, так что один из пастухов Навала сказал: “Они были для нас оградою и днем и ночью во все время, когда мы пасли стада вблизи их” (1 Цар. 25:16).

Давид и Навал сосуществовали на одной территории, как два породистых быка на одном пастбище. Оба сильные и упрямые. Должно было наступить время, когда они непременно столкнутся.

Конфликт произошел во время сбора урожая. Когда сено накосили, а овец постригли, пришла пора печь хлебы, жарить баранину и пить вино. Можно было немного отдохнуть и насладиться плодами своих трудов. Читая эту историю, мы видим, что люди Навала так и сделали.

Давид слышит о готовящемся празднике и приходит к выводу, что его люди вполне заслужили приглашение на этот праздник. В конце концов они защищали поля этого человека и его овец, патрулировали холмы и охраняли долины. Они заслужили немного благодарности. Давид посылает своих людей к Навалу с такой просьбой: “В добрый день пришли мы; дай же рабам твоим и сыну твоему Давиду, что найдет рука твоя” (1 Цар. 25:8).

Невоспитанный Навал в ответ насмешничает:

Навал делает вид, что никогда не слышал о Давиде, и приравнивает его к сбежавшим от своих господ рабам и бродягам. Такое высокомерие приводит посланников в ярость, они разворачиваются и торопятся к Давиду с полным отчетом о своем визите.

Давид внимательно выслушивает своих воинов. Он приказывает приготовиться к выступлению: “Опояшьтесь каждый мечом своим” (1 Цар. 25:13).

Четыреста воинов вооружаются и выходят из лагеря. Губы плотно сжаты. Концентрация адреналина в крови повысилась. Давид с войском идет к Навалу, скандалисту, который демонстративно пьет вино и ест мясо со своими работниками. Земля дрожит под их ногами, и Давид обещает самому себе: “Пусть то и то сделает Бог с врагами Давида, и еще больше сделает, если до рассвета утреннего из всего, что принадлежит Навалу, я оставлю мочащегося к стене” (1 Цар. 25:22).

И вдруг у него на пути возникает красавица. Ромашка распускает свои лепестки в пустыне. Лебедь выплывает из тумана. Легкое дуновение ароматов достигает ноздрей мужчин. Авигея, жена Навала, встала на пути Давида. И если ее муж груб и неотесан, то “эта женщина была весьма умная и красивая лицом” (1 Цар. 25:3).

Интеллект и красота. Авигея могла заставить работать и то и другое. Когда она узнала о грубом ответе Навала, она тут же стала действовать. Ничего не сказав мужу, она собрала дары и отправилась навстречу Давиду. Когда Давид со своими воинами спустился в лощину, она вышла кинему с богатыми подарками, среди которых были “двести хлебов, и два меха с вином, и пять овец приготовленных, и пять мер сушеных зерен, и сто связок изюму, и двести связок смокв, навьюченные на ослов” (1 Цар. 25:18).

Четыреста человек застыли на месте. Одни смотрят на еду, другие любуются женщиной. Она поражает своей красотой, а еда вкусным запахом, и такая комбинация способна остановить любую армию. Представьте себе в лагере для новобранцев очаровательную блондинку с передвижной лавочкой, наполненной бургерами и мороженым, и тогда вы все поймете.

Авигея была умной женщиной. Она осознавала важность момента. Она встала как последнее препятствие между своей семьей и верной смертью. Упав в ноги Давида, она обращается к нему с мольбой, и ее слова оказались настолько достойными, что их записали в Библии: “На мне грех, господин мой; позволь рабе твоей говорить в уши твои и послушай слов рабы твоей” (1 Цар. 25:24).

Она не защищает Навала и соглашается с тем, что он человек негодный. Она молит не о справедливости, но о прощении, принимая на себя вину мужа, хотя сама она ни в чем не виновата: “Прости вину рабы твоей” (1 Цар. 25:28). Она предлагает дары из своего дома, умоляя Давида оставить Навала Богу и избежать непосильного бремени сожаления.

Ее слова падают на Давида, как ласковые лучи июньского солнца на лед. Он тает.

Давид возвращается в лагерь. Авигея возвращается к Навалу. Он слишком пьян для серьезного разговора, поэтому она Дожидается следующего утра, чтобы объяснить, как близок он был к смерти. Когда услышал Навал о случившемся, “замерло в нем сердце его, и стал он, как камень. Дней через десять поразил Господь Навала, и он умер” (1 Цар. 25:37, 38).

Когда Давид узнал о смерти Навала и внезапном вдовстве Авигеи, он возблагодарил Бога за первое и воспользовался вторым. Он не может забыть красивую и умную женщину, которую встретил посреди дороги, поэтому он делает ей предложение, и она принимает его. Давид получает новую жену, Авигея — новый дом, а мы с вами великий принцип: красота может преодолеть варварство.

В тот день победила кротость и покорность. Мягкость Авигеи обратила вспять реки гнева. Смирение обладает такой властью. Извинения могут разоружить многие аргументы. Раскаяние может погасить ярость. Оливковая ветвь способна сделать намного больше, чем боевой топор. “Мягкий язык переламывает кость” (Прит. 25:15).

Авигея учит нас многому. Заразительной силе доброты. Силе нежного сердца. Но самый важный урок заключается в том, чтобы перенести взгляд с ее красоты на другую красоту. Она перемещает наши мысли с сельской дороги на иерусалимский крест. Авигея не знала Иисуса. Она жила за тысячу лет до Его распятия. Тем не менее ее история предвосхищает Его жизнь.

Авигея встала между Давидом и Навалом. Иисус встал между Богом и нами. Авигея была готова понести наказание за грехи Навала. Иисус позволил небесам наказать Себя за твои и мои грехи. Авигея отвратила гнев Давида. Разве Иисус не заслонил нас с тобой от гнева Божьего?

Иисус — это наш “Посредник между Богом и человеками”. Это “Человек Христос Иисус, предавший Себя для искупления всех” (1 Тим. 2:5, 6). Посредником называется тот, кто ставит себя перед теми, за кого он ходатайствует. Иисус также встал между Божьим гневом и нашим наказанием. Иисус взял на Себя гнев небес.

Нечто подобное произошло однажды в лагере для военнопленных в Бирме. Однажды вечером после работы японский офицер объявил, что не хватает одной лопаты. Офицер построил пленных, утверждая, что кто-то из них украл ее. Крича на ломаном английском языке, он потребовал, чтобы виновный вышел вперед. Он взял ружье на изготовку, готовясь стрелять в пленных до тех пор, пока виновный не сознается. Вперед вышел солдат-шотландец, выпрямился и сказал, что это он. Офицер всю свою ярость излил на него и избил его до полусмерти. Когда офицер устал, пленные подняли своего товарища, забрали свои орудия труда и вернулись в лагерь. После этого лопаты снова пересчитали. Оказалось, что японский офицер ошибся. Все лопаты были на месте.

Кто был тот солдат? Кто был тот, кто взял на себя вину за дела, которые он не совершал?

Когда вы найдете подходящее слово для определения этого понятия, можете применить его к Иисусу. “Господь возложил на Него грехи всех нас” (Ис. 53:6). Бог наказал Своего невинного Сына вместо порочного человечества, наказал Своего Святого вместо лживых негодяев. Так и Авигея готова была понести наказание вместо Навала.

Христос прожил жизнь так, как мы с вами прожить не сможем. Он взял на Себя наказание вместо нас, чтобы сделать нам предложение, от которого мы не в состоянии отказаться. Его жертва призывает нас спросить самих себя: если Он так возлюбил нас, неужели мы не можем любить друг друга? Будучи прощены, неужели мы не можем прощать? Вкусив от стола милости, неужели мы не готовы поделиться с другими крохами милости? “Возлюбленные! если так возлюбил нас Бог, то и мы должны любить друг друга” (1 Иоан. 4:11).

Может, тебе кажется, что трудно жить в мире, где так много Навалов? Тогда сделай то, что сделал Давид, — перестань смотреть на своего Навала. Переведи свой взгляд на Христа. Больше смотри на Посредника и меньше — на источник проблем. “Не будь побежден злом, но побеждай зло добром” (Рим. 12:21). Стань красотой среди чудовищ и посмотри, что из этого получится.

У Голиафа есть ружье. С виду обычное, но с автоматической наводкой на сердце. Оно не стреляет пулями, но поражает унынием. Оно не забирает жизнь, но гасит улыбки. Оно не причиняет телесные раны, но сеет колебания в вере.

Голиаф стрелял в тебя из такого ружья?

Если тебе трудно привести свою жизнь в порядок, значит, ты поражен из этого ружья. Если у тебя пропало желание гореть (или вылезти из постели), значит, тебя ранили из этого ружья. В этом случае после каждого твоего шага вперед ты будешь откатываться на два шага назад.

Твои взаимоотношения с людьми портятся.

Небеса над головой темнеют и наливаются грозовыми тучами.

Твои ночи бросают вызов солнечному свету.

Ты медленно сползаешь все ниже и ниже.

Сил почти не осталось.

Давид чувствует себя так же. Саул загнал Давида окончательно, вынуждая его спать в пещерах и прятаться за деревьями. Шестьсот воинов ждут от Давида руководящих указаний и обеспечения своих нужд. У них есть жены и дети. У самого Давида две жены. А это значит, его семейная жизнь должна быть достаточно напряженной. Он бежит от сумасшедшего царя. Прячется в горах. Руководит мятежниками, которые влились в его войско. Кормит более тысячи человек.

Но ружье уныния уже нацелено на него. Послушайте Давида: “Когда-нибудь попаду я в руки Саула, и нет для меня ничего лучшего, как убежать в землю Филистимскую; и отстанет от меня Саул и не будет искать меня более по всем пределам Израильским, и я спасусь от руки его” (1 Цар. 27:1).

В его словах мы не видим никакой надежды и, что печальнее, никакого Бога. Давид снова сосредоточен на Сауле. Он вешает плакат с изображением Саула на стену и снова и снова проигрывает в уме слова Саула. Давид с головой погружается в свои страхи и делает это до тех пор, пока страхи не берут над ним полную власть: “Он меня уничтожит”.

Раньше он выбирал более эффективные методы. В лучшие времена он использовал для себя небесную терапию, которая помогала справиться с трудностями. Когда Давид впервые столкнулся в пустыне с филистимлянами, “вопросил Давид Господа” (1 Цар. 23:2). Когда в противостоянии с врагами он чувствовал себя слабым, “снова вопросил Давид Господа” (1 Цар. 23:4). Когда на него напали амаликитяне, “вопросил Давид Господа” (1 Цар. 30:8). Не зная, что делать после смерти Саула, “Давид вопросил Господа” (2 Цар. 2:1). Когда его короновали на царство и когда филистимляне пошли против него войной, “вопросил Давид Господа” (2 Цар. 5:19). Он нанес им поражение, но они снова пошли на него, так что снова “вопросил Давид Господа” (2 Цар. 5:23). Со всеми своими проблемами Давид в первую очередь обращался к Богу.

Когда он не понимал, что происходит, он разговаривал с Богом. На него надвигались враги — он разговаривал с Богом. Он боялся — снова разговаривал с Богом. И так большую часть времени. Но на этот раз все оказалось по-другому. На этот раз Давид решил поговорить с самим собой. Он даже с советниками не стал разговаривать. Когда Саул впервые набросился на него, Давид обратился за советом к Самуилу. Когда атаки царя повторились, Давид обратился за советом к Ионафану. Оказавшись без оружия и хлеба, он искал прибежища у священников в Номве. Однако на этот раз Давид совещается с Давидом.

Неразумное решение. И посмотрите, какую судьбу он предрекает самому себе: “Когда-нибудь попаду я в руки Саула” (1 Цар. 27:1).

Нет, Давид, ты не прав. Разве ты не помнишь золотистый елей, который вылил на твою голову Самуил? Бог помазал тебя. Разве ты не помнишь Божье обетование, данное тебе через Ионафана? “Ты будешь царствовать над Израилем” (1 Цар. 23:17) Разве ты забыл ту поддержку, которую Бог оказал тебе через Авигею? “И сделает Господь господину моему все, что говорил о тебе доброго, и поставит тебя вождем над Израилем” (1 Цар. 25:30). Бог даже устами Саула говорил о твоем верном будущем: “И теперь я знаю, что ты непременно будешь царствовать” (1 Цар. 24:21).

Но в момент слабости и усталости Давид отворачивается от позитивных мыслей и думает:

Итак, Давид покидает пределы Израиля, и Саул прекращает охоту на него. Давид отступает и предает себя в руки врагов. Он ведет своих людей в землю идолов и ложных богов и ставит свои шатры на задворках территории Голиафа. Он попадает на пастбище самого сатаны.

Сначала Давиду становится легче. Саул прекращает погоню. Люди Давида могут спать спокойно. Дети могут резвиться, а жены — заняться домашним хозяйством. Жизнь на территории врага приносит временное облегчение.

Но всегда ли так бывает?

Перестань противиться алкоголю, и тебе станет весело — ненадолго.

Уйди от супруга, и тебе станет легче — на какое-то время.

Погрузись в порно, и тебя это развлечет — на какой-то период.

Но затем в тебя глубоко вонзятся когти искушений и соблазнов. Волны вины и стыда захлестнут и удавят тебя. Одиночество и разбитые надежды сомкнут свои воды над тобой. “Есть пути, которые кажутся человеку прямыми; но конец их — путь к смерти. И при смехе иногда болит сердце, и концом радости бывает печаль” (Прит. 14:12, 13).

Жизнь на территории врага приносит временное облегчение.

Подтверждающее “аминь” Давида ты только что слышал с небес. Он может рассказать тебе об этом. Послушай, что он говорит в своей песне из глубин уныния. Сначала он говорит, что устал, поэтому решил прекратить борьбу. Для этого он идет к врагу.

Он договаривается с Анхусом, царем Гефа: “Пусть дано будет мне место в одном из малых городов, и я буду жить там; для чего рабу твоему жить в царском городе вместе с тобою?” (1 Цар. 27:5; курсив автора).

Обрати внимание на то, как Давид называет себя. Он стал “рабом” вражескому царю. Некогда гордый сын Израиля и победитель Голиафа поднимает бокал в честь врага своей нации.

Анхус приветствует такую сделку. Он дарит Давиду поселение Секелаг и просит только о том, чтобы Давид обратился против собственного народа и начал убивать израильтян. По мнению Анхуса, Давид так и поступает. Но на самом деле Давид делает набеги на других врагов Израиля:

Это не лучшее время в жизни Давида. Он лжет филистимскому царю и укрывает свою ложь кровопролитием. Он продолжает эту двойную игру почти полтора года. В этот период он не написал ни одного псалма. Его арфа в это время молчала. Поэты не поют в болоте.

Но потом все стало еще хуже.

Филистимляне решили напасть на царя Саула. Давид со своими людьми примыкает к оппозиции. Представьте себе наши войска, примкнувшие к нацистам. Люди Давида шли бок о бок в течение трех дней, направляясь к полям сражений, но потом их отстранили и им пришлось идти обратно еще три дня. “И вознегодовали на него князья Филистимские… чтоб он не шел с нами на войну и не сделался их противником на войне” (1 Цар. 29:4).

Давид ведет отвергнутое филистимлянами войско обратно в Секелаг, но обнаруживает свое поселение сожженным дотла. Амаликитяне разрушили его дом, забрали всех жен, сыновей и дочерей. Когда Давид и его люди увидели это опустошение, они плакали и плакали, “доколе не стало в них силы плакать” (1 Цар. 30:4).

Их отвергли филистимляне. Ограбили и разорили амаликитяне. Они не были нужны даже своей родине в качестве защитников. У них не стало семей. Могло ли быть хуже? Оказывается, могло. В глазах воинов загорелась злоба. Они стали подбирать с земли камни, ибо в скорби своей “народ хотел побить его камнями” (1 Цар. 30:6).

Хотелось бы нам знать, сожалел ли Давид о своем решении перебраться к филистимлянам. Не тосковал ли по дням в пустыне среди пещер? Там не было ни филистимлян, ни амаликитян. Там его люди любили его. И жены его были с ним.

Теперь, среди руин Секелага, когда его люди поднимают с земли камни, чтобы побить его, сожалеет ли он о том, что без молитвы и совета Божьего он пришел сюда и предал себя в руки врага?

Болото — место дурных решений, поворотов и шагов, о которых потом придется сожалеть. Последствия нашей реакции на проблемы надолго определяют нашу судьбу.

Как ты справляешься со своими проблемами? Когда тебя покидает надежда и ты не испытываешь радости, когда ты устал от попыток, устал прощать, устал от трудностей и трудных людей… как ты справляешься с мрачными днями?

Что ты берешь в руки — бутылку с микстурой или водкой? Сидишь ли часами в баре или идешь в кабинет лечебного массажа и на пляж? Многие прибегают к таким решениям. Многие поступают именно так, и мы думаем, что они получают новые силы, чтобы справиться с навалившимися на них бедствиями. Но так ли это? Никто не сомневается, что такие меры помогают. На какое-то время. Но что потом? Они притупляют боль, но удаляют ли ее навсегда?

Или мы подобны тем овцам, что в Турции бросались друг за другом с утеса? Кто знает, почему прыгнула первая? Но еще более странным кажется то, что остальные полторы тысячи овец последовали за ней и точно так же прыгнули со скалы. Первые четыреста пятьдесят животных погибли. Остальные овцы, последовавшие за ними, выжили только потому, что падали на первых, создавших для них своеобразную подушку.

Мы, как те овцы, следуем друг за другом и бросаемся с обрыва, попадая в бары, попойки и чужие постели. Как Давид, мы бежим в Геф и там обнаруживаем, что Геф не может спасти нас от бедствий и проблем.

Но есть ли вообще решение наших проблем? Да, конечно есть. Решение в том, чтобы правильно сделать то, что Давид сделал неправильно.

Он перестал молиться. Поэтому делай все с точностью до наоборот — поторопись с молитвой. Поговори с Христом, ибо Он призывает: “Ты устал? Ты обессилел? Ты изнемогаешь от религии? Приди ко Мне. Оставь все это Мне, и ты восстановишь свою жизнь. Я покажу тебе истинное утешение и истинный покой” (см. Мат. 11:28, Парафраз автора).

Наш Бог никогда не падает и никогда не устает, раз за разом вытаскивая нас из болота.

Давид не искал доброго совета. Учись на его ошибках. Когда в следующий раз тебе не хватит сил идти, ищи правильного совета.

Может, ты не захочешь этого делать. Болотные люди любят топить других в болоте. Раненые люди любят ранить других. Нам нравятся те, кто жалеет нас, и мы избегаем тех, кто направляет нас. Но нам как раз нужно исправление и направление.

Я понял важность правильных советов во время соревнований по триатлону. После плавания и велосипедных гонок у меня не осталось сил на бег. Как и у того парня, который бежал рядом со мной. Я спросил, как у него дела, и сразу же пожалел об этом.

“Отвратительно. Это самое глупое решение, какое я когда-либо принимал в своей жизни”. Его жалобам не было конца. Что я сделал? Я попрощался и отошел от него подальше. Я знал, что если останусь дольше, то в конце концов начну с ним соглашаться.

После этого я догнал бабушку шестидесяти шести лет. Она говорила в ином настрое. “Ты обязательно дойдешь до финиша, — подбадривала она меня. — да, конечно, очень жарко, зато дождя нет. Понемногу, шаг за шагом… Не забывай полоскать рот. Иди рядышком со мной”. Я бежал рядом с ней до тех пор, пока мое настроение не повысилось, и пока не заболели ноги. Потом мне пришлось замедлить темп. “Ничего страшного”, - сказала она, уходя от меня вперед и помахав мне рукой на прощанье.

Кто из них является образцом правильных советов для тебя? “Без доброго совета предприятия расстроятся, а при множестве добрых советников они состоятся” (Прит. 15:22).

Молись во всякое время, ищи добрых советов и никогда не сдавайся.

Не совершай ошибку, которую совершила Флоренс Чедвик. В 1952 году она попыталась переплыть холодный океан между островом Каталина и калифорнийским побережьем. Она плыла сквозь туман в неспокойном море в течение пятнадцати часов. Ее мускулы одеревенели, и решимость ослабла. Она стала просить, чтобы ее подняли в лодку, но ее мама, которая находилась в лодке, призывала пловчиху не сдаваться. Флоренс снова попыталась плыть, но силы покинули ее, и она остановилась. Ее вытащили из воды и посадили в лодку. Они проплыли в лодке совсем немного, туман рассеялся, и она увидела, что они находятся всего в полумиле от берега. “Я ничего не видела в тумане, — говорила она на пресс-конференции. — Думаю, что если бы я видела берег, я бы доплыла до него”. Молись во всякое время, ищи добрых советов и никогда не сдавайся.

Внимательно вглядись в берег, к которому ты направляешься. Не позволь туману или болоту обмануть и дезориентировать тебя. Финиш может находиться от тебя всего в паре шагов. Может быть, Бог именно сейчас поднимает руку, чтобы дать знак архангелу Гавриилу трубить в рог. Может быть, ангелы уже собрались и святые уже на подходе, а демоны в ужасе трепещут. Держись за это! Оставайся на марше. Оставайся в воде. Оставайся в забеге. Оставайся в борьбе. Еще раз окажи милость. Будь щедрым еще раз. Обучи еще один класс, воодушеви еще одну душу, проплыви еще полмили.

Внимательно вглядись в берег, к которому ты направляешься. Не позволь туману или болоту обмануть и дезориентировать тебя. Финиш может находиться от тебя всего в паре шагов.

Давид так и сделал. Именно там, на дымящихся развалинах Секелага он обрел силу. Спустя почти полтора года пребывания в Гефе. После отвержения филистимлянами, после нападения амаликитян и восстания собственного войска он вспомнил, что нужно делать. “Давид укрепился надеждою на Господа Бога своего” (1 Цар. 30:7).

С возвращением тебя, Давид. Мы скучали, пока тебя не было с нами.

Недавно я видел, как одна женщина выгуливала на поводке собаку. Вернее, не так. Она тянула собаку за поводок. День был очень жаркий. Собака остановилась и не хотела идти. Она шлепнулась брюхом о землю и улеглась на влажной траве, не желая уходить с прохладной лужайки на раскаленный асфальт.

Женщина тянула и тянула. Но ей не удавалось сдвинуть собаку с мертвой точки. Та просто не желала двигаться.

Она не единственная такая. Ты когда-нибудь доходил до своей “мертвой точки”?

Твой начальник однажды сказал: “Тебе нужно выполнить еще одно дело”.

Твой муж: “Я еще раз на этой неделе приду поздно”.

Твои родители: “У меня для тебя есть еще одно задание”.

Твой друг: “Сделай мне еще одно одолжение”.

В чем проблема? Ты брался за дело, ты терпел, прощал и работал до тех пор, пока в тебе больше не осталось сил на еще одно. Тогда ты превратился в еще одного щенка, не желающего сдвинуться ни на йоту. Поэтому ты садишься и не шевелишься. Тебе все равно, что подумают соседи. Тебе все равно, что скажет учитель. Пусть тянут за поводок, ты больше не сделаешь ни шага.

Но в отличие от собаки ты уселся не на траву. Если ты похож на людей Давида, ты уселся у потока Восор.

Не смущайся, если ты никогда раньше не слышал о таком месте. Многие о нем не слышали, но о нем нужно знать всем. Повествование о потоке Восор заслуживает почетного места в библиотеке любого уставшего или истощенного человека. В нем усталые люди услышат нежные слова утешения, обращенные к их сердцам.

История начинается на руинах Секелага. Давид и его шестьсот воинов возвратились с филистимской войны и обнаружили, что их город полностью разграблен и сожжен. Амаликитяне напали на поселение, забрали все имущество и забрали с собой женщин и детей. Горе людей переросло в ярость, но она была направлена не против амаликитян, а против Давида. В конце концов разве не он повел их на битву? Разве не он оставил женщин и детей без защиты? Разве не он виновен во всем случившемся? И потому он должен умереть. И потому давайте собирать камни.

Давид ничему не удивлялся. Он уже привык к такому отношению. Семья его игнорировала с самого рождения. Саул пылал яростью против него. И теперь люди Давида, которые, как ты помнишь, сами пришли к нему, а не наоборот, повернулись против своего вождя. Давид снова изгой, снова отверженный всеми вокруг. Этот час, должно быть, — наихудшее время в его жизни. Но он превращает его в наилучшее время.

Пока шестьсот человек закипают от гнева, Давид ищет своего Бога. “Давид укрепился надеждою на Господа Бога своего” (1 Цар. 30:6).

Очень важно, чтобы мы научились делать то же самое. Системы поддержки не всегда поддерживают. Друзья не всегда остаются друзьями. Пасторы могут поколебаться, и церкви могут оказаться далеко. И когда помочь некому, мы должны сделать то, что сделал Давид. Он обратился к Богу.

“Преследовать ли мне это полчище, и догоню ли их?”

“Преследуй, догонишь и отнимешь” (1 Цар. 30:8).

Раньше я думал, что вот так разговаривать с Богом могут только святые. Теперь я начинаю понимать, что Бог готов так разговаривать со всяким, а святые — те люди, которые готовы использовать такую возможность.

Получив от Бога распоряжение, Давид направляет гнев людей на амаликитян. Они отправляются в погоню за ними. Однако не забывай, что люди устали. Они только что вернулись из дальнего похода, и их гнев на Давида полностью не остыл. Они не знают, где искать амаликитян, и если бы не родные и любимые, они вовсе отказались бы от преследования.

Собственно, двести человек так и сделали. Войско достигло потока Восор, и воины вошли в воду, ополоснули лица, упали в прохладный ил и растянулись на траве. Услышав команду двигаться, двести человек решили остаться. “Идите без нас”, - сказали они.

Насколько нужно быть усталым, чтобы отказаться от погони ради спасения родных и любимых?

В церкви есть люди, которые относятся к этой категории. Это хорошие люди. Благочестивые люди. Всего несколько часов или лет назад они решительно шли в наших рядах. Но теперь их одолела усталость. Они истощили все свои силы. Они настолько обессилели, что не в состоянии спасти собственную кровь и плоть. Старость поглотила весь кислород в их крови. Или, может быть, это произошло из-за постоянных поражений. У потока тебя может остановить развод. Или зависимость того или иного рода. Какой бы ни была причина, в церкви всегда есть люди, которые просто садятся и отдыхают.

И церкви приходится принимать решение. Что делать с людьми, остановившимися у потока Восор? Ругать их? Стыдить? Дать отдохнуть, считая при этом минуты? Или сделать то, что сделал Давид? Давид позволил им остаться там.

Церкви приходится принимать решение. Что делать с людьми, остановившимися у потока Восор?

Вместе с оставшимися четырьмя сотнями людей он продолжает погоню. Они уходят все дальше и дальше, испытывая нарастающее уныние. Амаликитяне ушли давно и не оставили никаких следов. Но вдруг Давиду подвернулась большая удача. “И нашли Египтянина в поле, и привели его к Давиду, и дали ему хлеба, и он ел, и напоили его водою” (1 Цар. 30:11).

Египтянин оказался заболевшим слугой амаликитян. Он весил больше своей цены, потому хозяева решили не возиться с ним и бросили умирать в пустыне. Воины Давида вернули его к жизни, накормили и напоили, после чего попросили привести их к лагерю амаликитян. Тот с радостью повиновался.

Давид и его люди набросились на врагов, как коршуны на крыс. Они спасли всех израильских женщин и детей. Одни амаликитяне погибли, другие пустились наутек, оставив драгоценную добычу позади. Из козла отпущения Давид превратился в героя, после чего началось его чествование и посыпались поздравления. Но самое интересное впереди. Чтобы сполна насладиться этим, представьте мысли разных участников этих событий. Спасенные жены. Вас вытащили из дома и силой увели в пустыню. Вы боялись за свою жизнь и крепко прижимали к себе детей. Но однажды на лагерь, где вас поселили, напали ваши люди. Сильные руки подхватили вас и посадили на спину верблюда. Вы благодарите Бога за спасение и среди воинов ищите лицо своего мужа.

“Дорогой, — кричите вы, — дорогой! Где ты?” Ваш спаситель поправляет уздечку у верблюда и говорит: “Э-ээ… ваш дорогой остался в лагере”. “Он… что сделал?”

“Он остался с некоторыми другими ребятами у потока Восор”.

Думаю, в такой момент эти женщины пообещали самим себе, что кое-кому после их возвращения будет худо.

Спасательная команда. Когда Давид позвал вас с собой, вы согласились рисковать своей жизнью. А теперь, когда вы одержали победу, вы торопитесь вернуться к потоку Восор. Вы пересекаете его и видите двести человек, прохлаждающихся на его берегах.

Пока вы воевали, они спали. Вы отправились на битву, а они отдыхали.

Может быть, вы чувствуете то, что чувствовали воины Давида. “За то, что они не ходили с нами, не дадим им из добычи, которую мы отняли; пусть каждый возьмет только свою жену и детей и идет” (1 Цар. 30:22).

Спасенные жены сердиты.

Спасители обижены.

Но что сказать о тех двух сотнях, что остались у потока Восор? У червяка самооценка выше, чем у этих людей. Они чувствовали себя отвратительно. Перед Давидом смесь самых разных эмоций, и он должен принять решение. Вот как он разрешил эту задачу:

Обрати внимание на слова Давида — они “оставались при обозе”. Он сказал это так, словно они выполняли важный труд. Они не просились охранять запасы, они хотели отдохнуть. Но Давид выставил в выгодном свете их желание остаться.

Давид совершил много подвигов и хороших дел в своей жизни. Он также совершил много глупостей. Но, пожалуй, самым благородным его поступком был этот — реже всего обсуждаемое решение. Он почтил уставших воинов у потока Восор.

Отдыхать — нормально. Иисус сражается и воюет там, где ты не можешь.

Однажды кто-то прочитает о том, что сделал Давид, и назовет свою церковь “Поток Восор”. Разве не для этого предназначена церковь? Она должна быть местом, где воины должны отдохнуть и набраться сил.

В одной из своих великолепных книг о Давиде ее автор, пастор Юджин Петерсон, рассказывает о хорошей знакомой, которая иногда подписывает письма “Искренне твоя, у потока Восор”. Интересно, сколько еще человек могут отождествить себя с такими людьми? Они слишком устали, чтобы сражаться. Им слишком стыдно, чтобы жаловаться. И пока другие празднуют победу, эти обессиленные люди сидят и молчат. Сколько еще человек молча сидят у потока Восор?

Если ты причисляешь себя к таким людям, тебе следует знать следующее. Отдыхать — нормально. Иисус — твой Давид. Он сражается и воюет там, где ты не можешь. Он идет туда, куда ты идти не можешь. Он не сердится, когда ты сидишь. Разве Он не приглашает: “Пойдите вы одни в пустынное место и отдохните немного” (Мар. 6:31)?

Поток Восор благословляет отдых.

Поток Восор также предупреждает о недопустимости высокомерия. Давид знал, что победа — это дар свыше. Давайте запомним это. Спасение приходит к нам, как египтянин в пустыне, как радостный сюрприз на дороге. Незаслуженный. Незаработанный. Кто эти сильные люди, что критикуют слабых?

Ты устал? Отдышись и отдохни. Нам нужна твоя сила.

Ты сильный? Возьми себя в руки и не суди уставших. Кто знает, может, и ты когда-нибудь рухнешь от усталости и не захочешь двигаться. Поэтому тебе надо хорошенько запомнить историю про поток Восор.

Может, в полиции тебе сказали, что “он не выжил после автокатастрофы”.

Может, ты позвонил другу, а он сказал, что только что получил плохие новости от врача.

Многие женщины слышат от офицеров с суровыми лицами такие слова: “С прискорбием сообщаем…”

В такие моменты весна превращается в зиму, голубое становится серым, птицы замолкают, и внутри поселяется холод. В долине смертной тени всегда холодно.

Давиду трагическое известие принес не полицейский, не друг и не офицер. Амаликитянин в разорванной одежде, с растрепанными и грязными волосами ворвался к нему в Секелаг с вестью о том, что “народ побежал со сражения, и множество из народа пало и умерло, и умерли и Саул и сын его Ионафан” (2Цар. 1:4).

Давид знает, что израильтяне сражаются с филистимлянами. Он знает, что Саул и Ионафан воюют, не щадя своей жизни. Он ждет исхода битвы. И когда посланник отдает Давиду царский венец и запястье, он понимает, что это неопровержимые доказательства гибели Саула и Ионафана.

Ионафан. Он был ближе брата. Он спас жизнь Давиду и поклялся защитит его детей.

Саул. Божий избранник. Божий помазанник. Да, он охотился за Давидом.

Он травил Давида. Но оставался Божьим помазанником.

Божий избранный царь погиб.

Лучший друг Давида погиб.

И Давид встречается еще с одним великаном — великаном печали.

Мы тоже чувствовали его тяжелую руку на своем плече. Не в Секелаге, а в реанимации, в детской больнице, в автокатастрофе и на поле сражения. И у нас, как у Давида, тоже был выбор — бежать от великана или пойти ему навстречу.

Многие решают бежать от горя. Капитан Вудро Колл советовал молодому Ньюту поступить так. В кинофильме “Одинокий голубь” Колл и Ньют в 1880-е годы перегоняют скот из Техаса в Монтану. Когда от укусов множества мокасиновых змей в воде погибает лучший друг Ньюта, Колл дает совет человеку, понесшему тяжелую утрату, в духе вестерна. На похоронах, спрятавшись в тени вяза, в присутствии других ковбоев он говорит: “Уходи от этого, сынок. Это единственный способ справиться со смертью. Уходи от этого”.

У нас, как у Давида, тоже был выбор — бежать от великана или пойти ему навстречу.

Что можно сделать еще? Горе причиняет такую сильную боль и порождает вопросы, на которые нет ответа, и тогда у нас возникает соблазн повернуться и убежать. Измени тему, беги от вопросов. Работай, не покладая рук. Пей больше. Постоянно занимай себя чем-нибудь. Отдались от этой проблемы. Двигайся в сторону Монтаны и не оглядывайся назад.

Но если мы выберем этот путь, нам придется дорого за него заплатить. Смерть приходит, чтобы забрать, ограбить. Могила крадет то время и те события, которые еще не произошли в нашей жизни. Это дни рождения, каникулы, неторопливые, ни к чему не обязывающие разговоры, беседы за чашкой чая. Ты испытываешь печаль, потому что у тебя отобрали это.

Все перестало быть нормальным и уже никогда таковым не будет. Когда жена К. С. Льюиса умерла, он писал: “Ее отсутствие, словно небо, раскинувшееся над всем миром”.

И только ты подумаешь, что самая сильная боль утраты прошла, ты снова слышишь песню, которую она любила, или запах одеколона, которым он душился, или проходишь мимо ресторана, куда вы ходили вдвоем. Этот великан будет время от времени являться тебе на глаза.

Великан печали время от времени будет напоминать тебе о себе.

Беспокойство: “Может, следующим буду я?”

Чувство вины: “Почему я сказала ему?..” “Почему я не сказал ей?..”

Ощущение утраты. Ты видишь другие пары, и тебе становится мучительно одиноко. Ты видишь родителей с детьми и тоскуешь по своему ребенку.

Великан возбуждает бессонницу, потерю аппетита, забывчивость, мысли о самоубийстве. Печаль — это не психическое заболевание, но часто таковым кажется.

Капитан Колл этого не понимал.

Твои друзья тоже могут не понимать этого.

Возможно, и ты этого не понимаешь. Но, пожалуйста, постарайся понять. Ты должен осознать тяжесть своей утраты. Ты не проиграл в игру “Монополия”, и ты не потерял ключи. От этого горя убежать невозможно. В какой-то момент, может, в течение ближайших минут или месяцев тебе все равно придется сделать то, что сделал Давид. Пойди навстречу своему горю.

Услышав о смерти царя и его сына, “оплакал Давид Саула и сына его Ионафана” (2 Цар. 1:17). Этот воин плакал. Главнокомандующий закрыл бородатое лицо огрубевшими руками и плакал. Он “схватил одежды свои и разодрал их, также и все люди, бывшие с ним, разодрали одежды свои, и рыдали и плакали, и постились до вечера о Сауле и о сыне его Ионафане и о народе Господнем и о доме Израилевом, что пали они от меча” (2 Цар. 1:11, 12).

Горы наполнились плачущими воинами. Они ходили, стонали, выли и скорбели. Они рвали на себе одежды, колотили по земле и вдыхали боль.

Тебе нужно сделать то же самое. Выплачь боль из своего сердца, и когда она снова вернется, выплачь ее опять. Дела” это снова и снова и выплачь все свои слезы.

Иисус так и делал. Рядом с могилой Своего близкого друга “Иисус прослезился” (Иоан. 11:35). Почему Он плакал? Разве Он не знал о грядущем воскресении Лазаря? Ему нужно было только произнести несколько слов, чтобы Его друг вышел и; гроба. Он увидит его еще до обеда. Так зачем плакать?

Среди ответов, которые мы знаем и не знаем, есть такой — смерть издает отвратительный запах.

Смерть обрубает ветви твоей жизни. Поэтому Иисус плакал. И в Его слезах мы видим разрешение, которое позволяет плакать и нам. Ф. Б. Мейер писал:

Мы не знаем, сколько плакал Иисус. Мы не знаем, сколько плакал Давид. Но мы знаем, сколько плакали мы, и время кажется таким коротким. Египтяне в период траура на полгода облачались в Черные одежды. Некоторые мусульмане облачаются в траурные одежды на год. Ортодоксальные иудеи молятся за упокоившихся родителей каждый день в течение одиннадцати месяцев. Всего пятьдесят лет назад американцы в сельских районах носили черные повязки на рукавах в течение нескольких недель. А сегодня? Может, только я замечаю, что мы торопимся отделаться от своих печалей?

Для того чтобы справиться с горем, нужно время. Дайте себе это время. “Сердце мудрых — в доме плача” (Еккл. 7:4). Скорбь, может быть, чуждое слово для нашей культуры, но в Библии оно встречается часто. Семьдесят процентов псалмов представляют собой поэмы о человеческой печали. Более того, в Ветхом Завете одна из книг называется “Плач Иеремии”. Сын Давида писал: “Сетование лучше смеха; потому что при печали лица сердце делается лучше” (Еккл. 7:3).

Мы пытаемся спрятать самые глубокие вопросы жизни в пещерах печали. Почему я оказался здесь? Куда я иду? Посещение кладбища порождает трудные, но нужные вопросы. Давид предался своему горю в полную силу: “Утомлен я воздыханиями моими: каждую ночь омываю ложе мое, слезами Моими омочаю постель мою” (Пс. 6:7).

“Истощилась в печали жизнь моя и лета мои в стенаниях; изнемогла от грехов моих сила моя, и кости мои иссохли” (Пс. 30:11).

Ты сердит на Бога? Так и скажи Ему. Ты разгневан на Него? Пусть Он об этом узнает от тебя. Ты устал говорить людям, что у тебя все хорошо, потому что на самом деле все далеко не так? Говори правду. Мои друзья Томас и Андреа Давидсон так и сделали. Шальная пуля унесла жизнь их четырнадцатилетнего сына Тайлера. Том пишет:

Возможно, Давид сказал бы это другими словами. А может, и нет. Одно ясно, он не собирался делать вид, что ему не больно.

Плач Давида был таким же творческим, как и его поклонение и, обратите внимание, “оплакал Давид Саула и сына его Ионафана сею плачевною песнью, и повелел научить сынов Иудиных” (2 Пар. 1:17, 18).

Давид призвал всю страну к трауру. Он сделал плач национальной политикой. Он отказался оправдывать их смерть или преуменьшать ее значение. Он пошел ей навстречу, бросил ей вызов и сразился с ней. Он не пытался отрицать ее. Как объяснил его сын Соломон, “всему свое время… время плакать” (Еккл. 3:1, 4).

Уделите себе время для этого. Встречайте свое горе слезами, выделите для него время и, более того, выйдите к нему навстречу с правдой. Павел говорил фессалоникийцам, что печалиться — это нормально, но он не хотел, чтобы христиане “скорбели, как прочие, не имеющие надежды” (1 Фес. 4:13).

Последнее слово в смерти за Богом. И если ты решишь послушать Его, Он скажет тебе правду о твоих любимых и близких. Их забрали из больницы, которая называется Земля. Мы с тобой все еще ходим по коридорам этой больницы, вдыхая запах лекарств, едим больничную пищу с пластиковых тарелок. А они радуются и веселятся на зеленых просторах, вдыхают весенний воздух и бегают по полям, где растут цветы по пояс. Ты тоскуешь по ним, не находя себе места, но разве можно отрицать истину? Им уже не больно, они ни в чем более не сомневаются и ни с чем не борются. Они воистину счастливы там, на небесах.

И разве ты с ними скоро не увидишься? Жизнь мчится с такой скоростью! “Вот, Ты дал мне дни, как пяди, и век мой как ничто пред Тобою. Подлинно, совершенная суета — всякий человек живущий” (Пс. 38:6).

Когда ты отвозишь детей в школу, разве ты рыдаешь так, словно никогда их больше не увидишь? Когда ты высаживаешь жену у магазина и едешь припарковаться, разве ты прощаешься с ней навеки? Нет. Когда ты говоришь “увидимся”, ты имеешь в виду именно это. Когда ты стоишь на кладбище, смотришь на свежевырытую могилу и говоришь себе, что вы скоро увидитесь, ты говоришь правду. Ваша грядущая встреча на фоне вечности состоится буквально через мгновение.

Бог знает печаль смерти. Он похоронил Собственного Сына.

Но Он также знает радость воскресения. И Его силой ты тоже познаешь эту радость.

Тебе не нужно “скорбеть, как прочие, не имеющие надежды” (1 Фес. 4:13).

Поэтому иди вперед навстречу своему горю. Дай себе время, чтобы успокоиться. Разреши себе плакать. Бог знает печаль смерти. Он похоронил Собственного Сына. Но Он также знает радость воскресения. И Его силой ты тоже познаешь эту радость.

Я могу заблудиться где угодно. Серьезно. Где угодно. Самая простая карта приводит меня в глубокое смущение. Самая простая дорога пугает меня. Я не смог бы выследить слона по отпечаткам его ног на заснеженном поле. Я могу превратно понять инструкцию по нахождению ванной комнаты из коридора. И действительно, однажды так и получилось, и я нечаянно попал в дамский туалет в ресторане Форт-Уорта.

Список моих оплошностей можно использовать в качестве возможных сюжетов для комедий в сериале, скажем, о розовой пантере.

- Однажды я заблудился в своей гостинице. Я сказал дежурной, что ключ не открывает дверь, и только потом понял, что пытался своим ключом вскрыть дверь чужого номера.

- Несколько лет назад я заявил, что мою машину украли с парковочной площадки в аэропорту. Но, как оказалось, она стояла на месте, в то время как я искал ее на другой парковке.

- Однажды я сел не на свой рейс и проснулся в другом городе.

- Во время поездки из Хьюстона в Сан-Антонио я съехал с главной дороги, чтобы заправиться. Затем я вернулся на главную дорогу и ехал в течение получаса, прежде чем понял, что еду обратно в Хьюстон.

- Находясь в Сиэтле, я вышел из гостиницы заблаговременно до начала конференции, где мне нужно было выступать, но когда на дороге я увидел знаки, предупреждающие о приближении к канадской границе, я понял, что опоздал на конференцию.

- Однажды я отправился на утреннюю пробежку, потом вернулся в гостиницу и позавтракал. Я съел две порции бесплатного завтрака и только потом вспомнил, что в моей гостинице завтраки не подают. Я снова оказался не в том месте.

Если бы у гусей были такие же проблемы с ориентацией на местности, как у меня, зиму они проводили бы на Аляске. Меня можно сравнить с Колумбом, который, как рассказывают, не знал, где он находится, куда идет, а после возвращения не знал, где побывал.

А ты такой же? Конечно, и у тебя такое случается. Мы все хотя бы иногда путаемся и теряемся если не на дорогах, то на перекрестках жизни. Все мы в то или иное время раздумывали над следующим:

- соглашаться на эту работу или нет?

- принять предложение о браке или нет?

- уходить из дому или остаться?

- построить или купить?

Один из вопросов гигантских размеров: как мне познать волю Божью для себя? Давид тоже задает этот вопрос. Он только что узнал о смерти Ионафана и Саула. Неожиданно царский престол опустел, и Давид получил благоприятную возможность занять его. Но прежде чем что-то предпринять, он смотрит вверх:

Давид усваивает привычку со всеми вопросами обращаться к Богу. И он это делает при помощи удивительного приспособления. Вспомните его в тот момент, когда он первый раз бежит от Саула. Давид искал утешения у священников в Номве. Саул обвинил священников в укрывательстве беглеца и в соответствии со своим параноидальным состоянием убил их. Однако один из священников по имени Авиафар скрылся. Он спас не только свою жизнь, он бежал оттуда с ефодом и пришел с ним к Давиду.

Давид надевает ефод, разговаривает с Богом и получает ответ. Нечто подобное происходит и после разрушения Секелага, когда поселение было разграблено, а его люди намеревались поднять против него бунт,

Что происходит? Что это за ефод? Почему он так эффективен в подобных делах? Почему его не продают в наших магазинах?

Ефод появился у израильтян во время их странствований в пустыне. Первый ефод Моисей дал Аарону, священнику. Это было разукрашенное облачение, сотканное из белого льна и вышитое голубыми, пурпурными, алыми и золотыми нитями. Грудь украшали двенадцать драгоценных камней. Среди них были один или два, а может, и три сверкающих бриллианта. Эти камни назывались урим и туммим. Никто не знает точного смысла этих слов, но среди наиболее вероятных фигурируют значения “свет” и “совершенство”.

Бог открывал Свою волю священникам через эти камни. Каким образом? Древние авторы предполагали несколько методов. Камни

- сияли, когда Бог говорил “да”;

- в них появлялись движущиеся буквы, которые складывались в ответ;

- являлись священным жребием, который священники бросали, чтобы получить ответ.

Размышляя над техническими особенностями этого метода, мы не сомневаемся в его ценности. Ты бы тоже дорожил таким достоянием, не так ли? И когда Давид сталкивался с трудной проблемой, он мог с почтительным сердцем задать вопрос, и Бог отвечал ему.

Придет ли Саул за мной? Да, придет.

Захватят ли меня его люди? Да.

Следует ли мне преследовать врага? Да.

Одержу ли я над ним победу? Да, одержишь.

О, Боже, сделай для нас то же самое. Чтобы мы могли спрашивать, а Ты бы отвечал. Чтобы мы могли воззвать к Тебе, а Ты бы ответил. Разве тебе, мой друг, не хочется приобрести такой ефод? Не может быть, чтобы ты не захотел. Но Бог не меняется. Он по-прежнему обещает вести нас.

Бог, Который вел Давида, ведет и тебя. Тебе просто нужно советоваться со своим Создателем. Жаль, что я не посоветовался с Ним прежде недавнего принятия одного решения. Однажды я проснулся рано, чтобы идти на собрание. Пытаясь на кухне сообразить что-нибудь на завтрак, я нашел полиэтиленовый пакет с бисквитами. “О, наверное, Деналин и наша дочь Сара недавно побывали на распродаже выпечных изделий, — подумал я. — Мне повезло. Бисквит на завтрак. Должно быть, Деналин специально выложила его для меня”.

Я съел одну штучку, и она мне показалась несколько тягучей, очень похожей на жвачку. “Интересная текстура, — подумал я. — Немного напоминает хлеб пита”. Я съел вторую. На мой вкус бисквит был несколько пресным, но вприкуску с кофе получился интересный вариант. Я взял третью штучку на дорожку. Я бы взял еще одну, но в пакете оставалась последняя, поэтому я оставил ее для Деналин.

Чуть позже в тот же день мне позвонила жена: “Похоже, кто-то залез в мою сумку”.

— Это я, — пришлось мне признаться. — Я, конечно, ел бисквиты получше, но и этот был неплохим.

— Это не бисквит для завтраков, Макс.

— Нет?

— Нет.

— А что это тогда?

— Это домашнее печенье для собак.

— Ах, вот оно что…

И тогда я все понял. Вот почему оно было таким тягучим и безвкусным. И тогда я понял, почему у меня дергалась нога каждый раз, когда я чесал свой живот…

Мне нужно было посоветоваться с Создателем. Нам всем это нужно делать.

Возможно, у тебя нет урима и туммима, но…

У тебя есть Библия? Читай ее.

В мире нет другой книги, которая бы говорила о себе так: “Ибо слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до разделения души и духа, составов и мозгов, и судит помышления и намерения сердечные” (Евр. 4:12).

“Живое и действенное слово”. Слова Библии наполнены жизнью! Существительные, в которых бьется пульс. Мужественные прилагательные. Глаголы, которые стремительно движутся по страницам. Бог работает при помощи этих слов. Библия для Бога — то же самое, что руки для хирурга. Ими Он касается твоих самых сокровенных глубин.

Ты чувствовал это прикосновение?

В поздний час в одиночестве ты прочитал такие слова: “Не оставлю тебя и не покину тебя” (Евр. 13:5). Эти слова утешают, как сильная рука, покоящаяся на твоем плече.

Когда беспокойство пытается овладеть тобой, вдруг кто-нибудь делится этим отрывком: “Не заботьтесь ни о чем, но всегда в молитве и прошении с благодарением открывайте свои желания пред Богом” (Фил. 4:6). И из груди твоей вырывается глубокий вздох облегчения.

Или, может, в дверь к тебе стучится лень. Ты неохотно, с трудом берешься за дела, когда тебе на ум приходит стих из Послания к Колоссянам: “И все, что делаете, делайте от души, как для Господа, а не для человеков” (Кол. 3:23). Такие острые слова воистину могут отделять и разрезать, не так ли?

Используйте их на практике. “Слово Христово да вселяется в вас обильно, со всякою премудростью; научайте и вразумляйте друг друга псалмами, славословием и духовными песнями, во благодати воспевая в сердцах ваших Господу” (Кол. 3:16).

Не принимай решений, больших или маленьких, не посидев перед Богом с открытой Библией в руках, с открытым сердцем и открытыми ушами, подражая Самуилу в его общении с Богом: “Говори, Господи, ибо слышит раб Твой” (1 Цар. 3:10).

У тебя есть Библия? Читай ее.

У тебя есть семья верующих? Тогда советуйся с ними.

Другие уже задавали твои вопросы. Ты не первый, кто сталкивается с проблемами. Другие уже стояли там, где стоишь ты, и размышляли над тем, о чем размышляешь ты. Советуйся с ними. “Поминайте наставников ваших, которые проповедовали вам слово Божие, и, взирая на кончину их жизни, подражайте вере их” (Евр. 13:7).

У тебя проблемы в браке? Найди человека, крепкого в браке. Проблемы в вопросах деловой этики? Ищи мудрых советов у христианских бизнесменов. Ты достиг кризисного среднего возраста? Прежде чем ты решишь уйти из семьи и забрать деньги из пенсионного фонда, посоветуйся с мудрыми людьми. “Путь глупого прямой в его глазах; но кто слушает совета, тот мудр” (Прит. 12:15).

Тебе не нужен ефод или драгоценные камни, чтобы получить ответ. Тебе нужна Божья семья. Бог будет говорить к тебе через нее. И Он будет обращаться к тебе через твою совесть.

Твое сердце настроено на Божью волну? Прислушайся к нему.

Христос умеет слегка подтолкнуть, побудить к действиям сердце, посвященное Ему. “Бог производит в вас и хотение и действие по Своему благоволению” (Фил. 2:13). Что велит тебе сделать твое сердце? Какое решение вызывает в тебе неповторимое ощущение полного мира?

Несколько лет назад мы с Деналин уже готовы были подписать договор на переезд из одного дома в другой. Здание было прекрасным, и цена была приемлемой… Наше решение казалось совершенно разумным. Но я не находил мира в этом решении. Проект вызывал во мне чувство беспокойства и тревоги. Наконец, я поехал в офис застройщиками отказался от проекта. До сих пор не знаю, что именно меня так тревожило. Просто я не ощущал мира и покоя.

Несколько месяцев назад меня попросили выступить на конференции по расовому единению. Я хотел отказаться, но не мог заставить себя сделать это. Мысль о конференции буквально преследовала меня день и ночь. Наконец, я согласился. Вернувшись с конференции, я так и не понял, почему я туда поехал. Но я испытывал чувство умиротворения, и этого было достаточно.

Иногда ты просто чувствуешь, что принимаешь правильное решение. Когда Лука обосновывает для Феофила написание Евангелия, он говорит: “Рассудилось и мне, по тщательном исследовании всего сначала, по порядку описать тебе, достопочтенный Феофил…” (Лук. 1:3).

Ты обратил внимание на фразу “рассудилось и мне”? Эти слова рисуют человека, стоящего на пересечении дорог. Лука взвешивает варианты и выбирает путь в соответствии со своим рассуждением.

Иуда сделал то же самое. Он хотел посвятить свое послание теме спасения, но это решение вызывало в нем чувство беспокойства. Посмотри на третий стих его послания.

Обрати внимание на его слова: “имея усердие писать… я почел за нужное написать”. Откуда происходили чувства Иуды? Разве они шли не от Бога? Да, Того самого Бога, Который “производит в вас и хотение и действие по Своему благоволению” (Фил. 2:13).

Бог внутри нас производит “хотение и действие”.

Будь с этим осторожен. Бывает, что люди оправдывают свою глупость собственными ощущениями и чувствами.

“Я чувствую, что Бог ведет меня обмануть жену… не платить по счетам… солгать начальнику… флиртовать с замужней соседкой”. Запомни навсегда: Бог никогда не учит нарушать Свое Слово. Он никогда не противоречит Собственному учению. Будь очень осторожен с фразой “Бог ведет меня…” Не шути с этим. Не оправдывай свои грехи водительством Божьим. Он никогда не одобрит твоей лжи, обмана или подлости. Он будет вести тебя через слова Своего Писания и совет верных Ему людей. Тебе не нужен ефод или драгоценные камни, потому что у тебя есть сердце, в котором пребывает Святой Дух. Столетие назад Ф. Б. Мейер писал:

Твое сердце настроено на Бога? Прислушайся к нему.

У тебя есть семья верующих? Тогда советуйся с ними.

У тебя есть Библия? Читай ее.

У тебя есть все, чтобы разрешить гигантского размера вопросы, с которыми ты сталкиваешься в своей жизни. Но самое главное — у тебя есть Бог, Который слишком сильно любит тебя, чтобы позволить тебе блуждать и заблуждаться. Доверься Ему… и не ешь собачьи бисквиты.

Симон сидит на улице, прислонившись головой к стене здания. Ему хочется биться головой о стену. Он снова все испортил. Все люди иногда говорят не то, что надо. Но Симон делает это каждый день. Он выплевывает неправильные слова постоянно, повсюду демонстрируя свою импульсивность. Он постоянно причиняет кому-нибудь боль, а сегодня он обидел своего самого близкого друга. Ох, Симон! Ох, твой несдержанный язык.

И этот Иосиф со своими проблемами. Бедняга никак не может удержаться на работе. Его карьера напоминает очертания Скалистых гор: то вниз, то вверх; то холодно, то жарко; то густо, то пусто. Он попытался пристроиться к семейному бизнесу. Но и там его уволили. Он попробовал свои силы как менеджер. Но его завистники бросили его в тюрьму. Теперь он вдали от дома в полной изоляции, и его будущее весьма неопределенное. Его нельзя обвинять в том, что он чувствует неуверенность в завтрашнем дне. Он потерял все имевшиеся у него возможности.

Как и она. Она тоже упустила все свои возможности, правда, не в работе, а в браке. Первый ее брак развалился. Как и второй. Ко времени третьего развода она знала имена внуков всех судейских чиновников. И если четвертый развод еще не убедил ее, то пятый устранил все сомнения. Она была обречена на неудачи в семейной жизни.

Люди и причины их неудач. Симон всегда сначала говорит и только потом думает. Иосиф всегда терпит неудачу там, где он мог бы преуспеть. И эта драгоценная женщина терпит провал в каждой попытке создать семью.

И ты. Может, и у тебя есть проблема, которая преследует тебя всю жизнь?

Некоторые не могут отвыкнуть от привычки лгать. Другие постоянно сомневаются. Может, ты имеешь привычку беспокоиться. Конечно, все время от времени беспокоятся, но тебя в этом деле никто превзойти не может. Возможно, ты постоянно судишь и осуждаешь других людей. Конечно, все иногда поддаются этому соблазну, но с количеством твоих приговоров может конкурировать только федеральный судья.

Что это за слабость, дурная привычка или отношение? Где сатана построил твердыню в твоем разуме и жизни? Да, это вполне подходящее слово — твердыня. Это действительно крепость, цитадель с толстыми стенами и высокими воротами. Создается такое впечатление, что сатана сделал ставку на одной слабости и построил вокруг нее крепостной вал. “Ты не можешь даже прикоснуться к этому недостатку”, — говорит он небесам и твердо встает между Божьей помощью и твоим

- вспыльчивым характером;

- твоей низкой самооценкой;

- неукротимым аппетитом;

- недоверием к авторитетам.

Время течет, но это лохнесское чудовище по-прежнему покоится в глубинах твоей души. Оно не собирается уходить от тебя. Эта твердыня достаточно тверда, чтобы крепко держать тебя в своих руках. Она защелкивается, как капкан на медведя, и чем больше ты дергаешься, тем тебе больнее.

Твердыня — древняя как мир, трудная и удручающая проблема.

Именно с ней столкнулся Давид, когда обратился к Иерусалиму. Когда мы с тобой думаем об этом городе, мы представляем его храмы и пророков. Мы представляем, как Иисус учил Своих последователей, как там росла новозаветная церковь. Мы представляем цветущую столицу, центр всего мира.

Когда Давид смотрел на Иерусалим в 1000 году до Рождества Христова, он видел нечто другое. Он увидел крепость, которая насчитывала тысячу лет. Это было унылое, приземистое поселение, вызывающе расположившееся на гребне горной гряды. Его защищали высокие стены. В нем жили иевусеи. Их никто не беспокоил. Филистимляне воевали с амаликитянами. Амаликитяне воевали с израильтянами. А что с иевусеями? Они были как свернувшаяся змея в пустыне. Все оставили их в покое.

То есть все, кроме Давида. Только что коронованный царь Израиля положил глаз на Иерусалим. Он унаследовал разделившееся царство. Людям нужен был не просто сильный лидер, но и хорошо укрепленный центральный оплот, штаб-квартира всей нации. Хеврон, в котором пока обитал Давид, находился слишком далеко к югу, и Давиду трудно было оттуда привлечь на свою сторону северные племена. Но если, с другой стороны, он переберется на север, он изолирует себя от юга. Ему нужен был нейтральный город, располагавшийся ближе к центру.

Давид решил захватить Иерусалим. Мы можем только догадываться, как часто он смотрел на его высокие стены. Он вырос в Вифлееме, всего в дне пути от этого города на юг. Он прятался в пещерах Эн-Гадди к югу от города. Конечно, он тогда и заметил Иерусалим. Когда-то он уже подумал о том, что это оптимальное место для будущей столицы. И не успела корона оказаться на его голове, как он уже стал смотреть на город так, словно это был новый Голиаф, с которым ему предстоит сразиться.

Эта, к сожалению, короткая история, рисует перед нами две стороны слова “твердыня”. В седьмом стихе “Давид взял крепость Сион”, а в девятом стихе “поселился Давид в крепости”.

Иерусалим вполне подходит под определение твердыни — древняя, как мир, трудная и удручающая проблема. С башенок наверху крепостной стены воины-иевусеи посылали бесчисленное количество стрел в тех, кто пытался взобраться на их стены. Но почему удручающая? Вы только послушайте, как защитники города дразнили Давида. “Ты не войдешь сюда; тебя отгонят слепые и хромые” (2 Цар. 5:6).

Иевусеи изливали перед Давидом свое презрение точно так же, как сатана выливает на тебя ведра уничижения и насмешек:

- Ты никогда не справишься со своими отвратительными привычками.

- Ты родился в помойке и помрешь в помойке.

- Ты надеешься освободиться от своей зависимости? Это вряд ли получится.

Если ты слышал язвительные и издевательские речи, какие слышал Давид, значит, тебе нужно услышать слово, которое услышал Давид. Ты уже заметил это слово? Многие в спешке и суете проходят мимо него. Давай не будем торопиться. Возьми ручку и подчеркни этот шедевр из двух букв.

Но.

“Но Давид взял крепость Сион…”

Конечно, город был древним. И его стены были крепкими. И голоса защитников были грозными и пугающими… Но Давид взял крепость Сион.

Ты бы хотел, чтобы Бог вписал союз “но” в твою биографию? Ты родился в семье алкоголиков, но ведешь трезвый образ жизни. Никогда не учился в вузе, но стал профессионалом в своем деле. Не читал Библию до пенсионного возраста, но пришел к твердой вере и посвящению.

Нам всем нужен этот союз “но”. У Бога есть много этих союзов в запасе. Для Него твердыни и крепости ничего не значат. Помнишь слова Павла: “Оружия воинствования нашего не плотские, но сильные Богом на разрушение твердынь: ими ниспровергаем замыслы” (2 Кор. 10:4)?

Мы с тобой сражаемся при помощи зубочисток. А Бог приходит с таранами, стенобитными орудиями и пушечными ядрами. То, что Он сделал для Давида, Он сделает и для нас. Вопрос в том, сделаем ли мы то, что сделал Давид? Царь в данном случае представляет для нас прекрасный образец для подражания.

Давид вообще не слушает язвительных слов. Насмешники свешиваются со стен города и говорят удручающие слова. Но Давид полностью их игнорирует. Он не слушает и делает свое дело.

Неемия на тех же стенах использовал тот же метод. В его случае, однако, он стоял на камнях разрушенных стен, а насмешники стояли на основании. Через пятьсот лет после Давида город Иерусалим был разрушен, и многие из его жителей оказались в плену. Неемия начинает восстановление стен города. Его критики делают все, чтобы остановить его. Они планируют помешать его работе. Они перечисляют все причины, по которым камни не могут и не должны лечь в кладку. Но Неемия их не слушает. “Я занят большим делом, не могу сойти; дело остановилось бы, если бы я оставил его и сошел к вам” (Неем. 6:3). Неемия знал, как заставить замолчать этих раскольников.

Иисус тоже это знал. Он ответил на искушения сатаны тремя короткими предложениями и тремя библейскими стихами. Он не разговаривал с дьяволом. Когда Петр посоветовал Христу отказаться от креста, Иисус не стал долго размышлять по этому поводу. “Отойди от Меня, сатана!” (Мат. 16:23). Толпа насмехалась над Его словами об умершей девочке, ибо Он сказал: “Выйдите вон, ибо не умерла девица, но спит. И смеялись над Ним” (Мат. 9:24). Знаешь, что Иисус сделал с теми насмешниками? Он заставил их замолчать. “Когда же народ был выслан, Он, войдя, взял ее за руку, и девица встала” (Мат. 9:25).

Давид, Неемия и Иисус на практике использовали выборочное внимание. И мы можем делать то же самое.

Нашим вниманием постоянно пытаются овладеть два типа мыслей. Одни нашептывают: “Да, ты сможешь”. Другие утверждают: “Нет, у тебя ничего не получится”. Одни говорят: “Бог поможет тебе”. Другие лгут: “Бог тебя оставил”. Одни говорят на языке небес, другие обманывают на диалекте иевусеев. Одни провозглашают силу и власть Бога, другие перечисляют твои слабости и ошибки. Первые стремятся восстановить и укрепить тебя, а последние мечтают уничтожить тебя полностью. Но вот для тебя потрясающая новость — именно ты выбираешь, к какому голосу прислушаться. Так зачем слушать насмешников? Зачем повиноваться их голосам? Зачем обращать внимание на тех, кто глумится над тобой, когда ты можешь прислушаться к тому, что говорит Бог?

Сделай то, что сделал Давид. Перестань слушать надоевшие голоса. Перестав обращать на них внимание, посмотри на проблему по-новому. Там, где все видели стены, Давид видел тоннель. Другие сосредоточили свое внимание на очевидном. Давид же искал необычное. Поскольку он сделал то, чего никто не ожидал, он достиг того, что никому в голову не приходило. Подойти творчески к разрешению своих проблем.

Я знаю молодую пару, которая боролась с твердыней сексуальных соблазнов. Они хотели сохранить свою невинность до медового месяца, но не были уверены в своих силах. Тогда они сделали то, что сделал Давид. Они попробовали другой подход. Они использовали поддержку семейной пары, которая хорошо их понимала. Они записали номер телефона этой взрослой семейной пары и попросили разрешения звонить им в моменты необходимости вне зависимости от времени, когда искушение становилось особенно навязчивым. Стены тверды ни были высокими, но они увидели в этой стене тоннель.

У меня есть друг, который сражался с твердыней алкоголя. Он попробовал новую тактику. Он дал мне и другим друзьям разрешение бить его каждый раз, когда мы видим его пьяным Стена крепости была высокой, но и он увидел в ней тоннель.

Одна женщина справляется с чувством тревоги и озабоченности тем, что наизусть запоминает большие отрывки из Писания. Представитель одной торговой компании, который постоянно разъезжает по стране, просит в гостинице предоставить ему номер без телевизора, чтобы у него не возникало соблазнов смотреть фильмы для взрослых. Другой мужчина так устал от собственных предрассудков, что переехал в район для проживания национальных меньшинств, завел себе новых друзей и изменил свое отношение к окружению.

Если стены действительно высокие, попробуйте прорыть тоннель.

Давид нашел новую надежду в виде отверстия в стене Иерусалима. То же самое можешь сделать и ты. Недалеко от тоннеля Давида находится предполагаемая могила Христа. То, что тоннель сделал для Давида, может сделать для тебя могила Христа. “Безмерно величие могущества Его в нас, верующих по действию державной силы Его, которою Он воздействовал во Христе, воскресив Его из мертвых и посадив одесную Себя на небесах” (Еф. 1:19, 20).

Сделай то, что сделал Давид.

Перестань слушать надоевшие голоса.

Открой глаза на новые возможности.

Кто знает, может быть, ты находишься всего в одном молитвенном шаге от прекрасного союза “но”. Бог любит дарить этот союз Своим верным чадам.

Он дал этот союз Симону. Помните его? Симон сначала говорил и только потом думал. Но Бог разрушил сатанинскую твердыню в языке Симона. Если не верите, прочитайте его проповедь в день Пятидесятницы во второй главе Книги Деяния. Бог превратил импульсивного и несдержанного Симона в апостола Петра (см. Лук. 22:54–62).

А что можно сказать об Иосифе? Семья отказалась от него. Работодатель бросил его в тюрьму… Мог ли безработный Иосиф достичь чего-нибудь? Но Иосиф достиг. Он стал премьер-министром Египта (см. Быт. 37–50).

А что стало с той женщиной, что разводилась пять раз? Эта женщина, от которой отказывались ее мужья, стала ученицей Иисуса. Когда мы слышим о ней в последний раз, мы узнаем, что она познакомила с Христом все свое поселение. Она стала первой миссионеркой Иисуса (см. Иоан. 4:1-42). Это еще одно доказательство того, что “оружия воинствования нашего сильные Богом на разрушение твердынь” (2 Кор. 10:4).

Петр был несдержан на язык.

Иосиф оказался в египетской тюрьме.

Самарянка пять раз была замужем.

Иисус был погребен в могиле…

Но потом Петр стал проповедником, Иосиф — великим правителем, женщина стала делиться Благой вестью, Иисус воскрес — а ты?

Заполни место, отведенное для тебя. Твое “но” ждет тебя.

Один человек падает замертво, а другой танцует. Один лежит бездыханный, а другой скачет в вихре необузданного танца. Мертвый человек — это Оза, священник. А танцует царь Давид. Читатели Второй книги Царств не знают, как это понимать.

Понять все это поможет небольшой экскурс в историю.

Смерть первого и танцы второго связаны с ковчегом завета. Ковчег — это ящик прямоугольной формы, который был изготовлен по приказу Моисея. Он был небольшим, примерно один метр пятнадцать сантиметров в длину и чуть более шестидесяти восьми сантиметров в ширину и высоту. В нем находилось три самых драгоценных еврейских артефакта: золотой сосуд с непортящейся манной, расцветший посох Аарона и драгоценные каменные скрижали, на которых письмена были начертаны рукой Бога. Тяжелая золотая пластина, называемая престолом милосердия, служила крышкой для ковчега. Два золотых херувима с развернутыми крыльями, сидящие лицом друг к другу, смотрели на золотую крышку. Они представляли собой величие Иеговы, наблюдающего за исполнением закона и нужд людей. Ковчег символизировал Божье обеспечение (манна), Его силу и власть (жезл), Его принципы (заповеди) и — более всего — Божье присутствие.

В тот период еврейской истории, который получил название “период храма”, первосвященник один раз в год имел право приблизиться к ковчегу. После принесения личных жертв покаяния он входил в Святое святых. В соответствии с преданием, к его ноге привязывалась веревка на тот случай, если он вдруг погибнет в присутствии Божьем; тогда его можно будет вытащить за ногу.

Можно ли переоценить значимость ковчега? Сомнительно. Насколько драгоценными были бы для нас ясли, в которых лежал новорожденный Иисус? А Его крест? Если бы у нас был крест, на котором Его распяли, насколько драгоценным мы считали бы его? Думаю, это была бы самая большая наша святыня.

Поэтому нам непонятно, почему израильтяне не почитали ковчег завета. Как ни удивительно, они оставили его почти на тридцать лет в доме священника, который жил в семи милях от Иерусалима. О нем забыли. Его не вспоминали. Но только что коронованный Давид решил исправить положение. После того, как он поселился в Иерусалиме, он первым делом решил перевезти ковчег в город. Он запланировал провести всенародный праздник и пригласил на него тридцать тысяч евреев.

Они собрались возле дома священника Аминадава. Два его сына (Некоторые ученые предполагают, что “сыновья Аминадава” во 2 Цар. 6:3 следует понимать в более широком смысле “потомки Аминадава” (Earl D. Radmacher, gen. ed., Nelsons New Illustrated Bible Commentary [Nashville: Thomas Nelson Inc., 1999]). См. также 1 Цар. 7:1, где Елеазар назван сыном Аминадава.), Оза и Ахио, должны были обеспечить перевозку ковчега.

Они погрузили ковчег на новую колесницу, запряженную волами, и двинулись в путь. Трубы трубили, звучали песни, и все было хорошо в течение двух миль, пока процессия не вышла на неровную дорогу. Один из волов споткнулся, колесница накренилась, и ковчег стал сползать на сторону. Оза, боясь, что священный ковчег упадет, протянул руку, чтобы поправить его. И небеса покарали Озу, “и умер он там у ковчега Божия” (2 Цар. 6:7).

Это происшествие мгновенно угасило всю радость праздника. Все расходятся по домам. В глубоком расстройстве Давид возвращается в Иерусалим. Ковчег оставляют на хранение в доме Аведдара Гефянина. Тем временем Давид должен разобраться в том, что произошло. Наконец он справляется с этим, потому что через три месяца он возвращается, забирает ковчег и возобновляет праздничное шествие. На этот раз никто не умирает. Люди танцуют и веселятся. Давид с радостью вступает в Иерусалим. Библия говорит, что “Давид скакал из всей силы пред Господом; одет же был Давид в льняной ефод” (2 Цар. 6:14).

Два человека. Один падает замертво, а другой танцует. Чему они могут научить нас? И главное, могут ли они научить нас призывать присутствие Божье? Давид тоже хочет понять это: “Как войти ко мне ковчегу Господню?” (2 Цар. 6:9).

В истории Давида и его великанов эта тема приобретает воистину гигантские размеры. Как далеко от нас Бог? Матери спрашивают: “Как присутствие Божье может почивать на наших детях?” Отцы размышляют: “Как присутствие Божье может заполнить наши дома?” Церкви желают ощутить прикосновение Божье, Его помощь и исцеляющее присутствие.

Как Бог может явить нам Свое присутствие?

Нужно ли нам зажигать свечи или нараспев петь специальные песни? Нужно ли построить алтарь, возглавить комитет или отдать мешок денег? Что побуждает Бога явить Свое присутствие? Оза и Давид заплатили смертью и танцами, чтобы получить ответ на этот вопрос.

Трагедия Озы учит следующему: Бог являет Свое присутствие на Собственных условиях. Он дал конкретные инструкции о том, как перевозить ковчег. К нему могли приблизиться только священники. Причем только после принесения жертв за себя и свои семьи (см. Лев. 16). К ковчегу нельзя было прикасаться руками и поднимать его следовало только при помощи шестов, сделанных из дерева акации. Священники продевали эти шесты через кольца на углах ковчега и таким образом поднимали и несли ковчег. “Сыны Каафа подойду г, чтобы нести; но не должны они касаться святилища, чтобы не умереть… на плечах они должны носить” (Чис. 4:15; 7:9).

Оза должен был знать это. Он был священником из сынов Каафа, потомком самого Аарона. Ковчег хранился в доме его отца Аминадава. Он вырос рядом с ним. Возможно, именно в этом кроется объяснение его ошибки.

Он слышит, что царь хочет перевезти ковчег в Иерусалим, и говорит: “Да, конечно, я могу это сделать. Мы храним его в амбаре. Давайте погрузим его на колесницу”. Священный ковчег стал чем-то обыденным и привычным. Священное стало ординарным. Поэтому ради удобства он изменил инструкции и вместо шестов использовал колесницу. Ковчег везли быки, а не священники на собственных плечах. Мы не видим ни послушания, ни жертвы, мы видим только рационализм.

Бог разгневался.

Но обязательно ли было убивать Озу? Обязательно ли было забирать у него жизнь?

Мы задали этот вопрос Джо Шуламу. Джо вырос в Иерусалиме, учился в ортодоксальной иудейской семинарии, где готовили раввинов, и потому обладает глубокими познаниями Ветхого Завета. Он по-прежнему живет в Иерусалиме. Он встретил нашу группу в аэропорту и привез в Иерусалим, и по пути мы проехали мимо того места, где был убит Оза. “Вопрос не в том, — сказал Джо, — почему Бог убил Озу, но в том, почему Он позволяет нам всем жить”.

Судя по количеству мертвых церквей и холодных сердец, я не уверен, что Он позволяет всем нам жить.

Случай с погибшим Озой является суровым напоминанием для тех из нас, кто ходит в церковь тогда, когда хочется, и участвует в причастии по собственному желанию. Он предупреждает — не пренебрегайте святынями. Бога невозможно посадить на удобные телеги или колесницы, Его невозможно перевезти куда-либо при помощи неразумных животных. Не путайте его с джином (или демоном), который выскакивает сразу, как только ты потрешь лампу. Не путайте его с дворецким, который выходит к вам по первому требованию.

Бог приходит, запомните это твердо. Но Он приходит на Собственных условиях. Он приходит тогда, когда ты почитаешь Его заповеди, когда твое сердце чисто и ты исповедуешь все свои грехи и ошибки.

Но что можно сказать о втором персонаже этой истории? Какое послание приготовил для нас танцующий человек?

Первая реакция Давида на убиение Озы, конечно же, нерадостная. Он возвращается в Иерусалим в смущении и расстройстве. “И опечалился Давид, что Господь поразил Озу” (1 Пар. 13:11). Пройдет три месяца, прежде чем Давид возвратится за ковчегом. Но теперь он ведет себя иначе. Вместо волов ковчег несут священники. Левиты и священники “освяти-лись для того, чтобы нести ковчег Господа, Бога Израилева”. Они исполняют повеления Божьи и несут ковчег, “как запо ведал Моисей по слову Господа, на плечах, на шестах” (1 Пар 15:14, 15).

На этот раз никто не пострадал. “И когда несшие ковчег Господень проходили по шести шагов, он приносил в жертву тельца и овна” (2 Цар. 6:13). Когда Давид видит, что Бог не гневается, он приносит жертву и _____________.

Выберите правильный ответ из следующих вариантов:

а) Преклоняет колени перед Господом.

б) Падает ниц перед Господом.

в) Склоняет голову перед Господом.

г) Танцует изо всех сил перед Господом.

Если в качестве ответа ты выбрал последний вариант, ты выиграл свободный доступ к танцам перед Господом в церкви. Давид скакал изо всех сил пред Господом (2 Цар. 6:14). Кружился и вертелся. Он не ограничивался притоптыванием или движением головой в такт музыке. В описании его танцев на еврейском языке мы видим, как Давид кружится, подпрыгивает и буквально скачет. Это не шарканье ног и не изящный вальс. Давид — победитель великанов стал Давидом-танцовщиком. Он задает тон всему праздничному шествию.

Более того, он снимает с себя все, кроме ефода, льняного священнического нагрудника. Это священническое облачение по конфигурации похоже на длинную футболку. И прямо там, перед Богом, перед жертвенником и всеми людьми Давид снимает с себя все, кроме священнической исподней рубашки. Представьте президента США, который выбегает из Овального кабинета и вприпрыжку, пританцовывая, кружит по центральной улице в нижнем белье.

Давид танцует, а мы отступаем. Мы задерживаем дыхание. Мы знаем, что сейчас произойдет. Мы уже читали про Озу. Мы знаем, что Бог делает с непочтительными и дерзкими людьми. Совершенно очевидно, что Давид не обращает ни на что внимания. Вот он в полном присутствии Бога и Божьего народа танцует зажигательные танцы в исподнем белье. Можете спокойно вызывать представителя похоронного бюро. Прощай, царь Давид. Тебе пришел конец. Приготовься к самому худшему.

Однако ничего подобного не происходит. Небеса молчат, а Давид продолжает кружиться, скакать, а мы ничего не понимаем. Разве такие танцы не возмущают Бога? Что такого есть у Давида, чего не было у Озы? Почему небесный Отец не гневается на Давида?

Меня поведение Давида тоже не раздражает по той же причине. Сейчас мои дочери так себя не ведут, но когда они были маленькими, они танцевали, когда я возвращался домой. Появление моей машины во дворе было для них сигналом к началу, “Папа пришел!” — кричали они и выбегали во двор. И прямо там, на лужайке перед домом, они начинали танцевать. Неистово. С шоколадом, размазанным по щечкам, и в памперсах они выделывали па так, чтобы все соседи это видели.

Мог ли я раздражаться и негодовать? Волновало ли меня то, что люди подумают? Приказывал ли я малышкам встать по стойке смирно и вести себя разумно? Конечно же, нет.

Приказывал ли Бог Давиду вести себя прилично? Нет. Он позволял ему танцевать до упаду.

В Писании нет сообщений о том, что Давид танцевал в других случаях. Он не танцевал, когда убил Голиафа. Он никогда не радовался своим победам над филистимлянами. Он не танцевал, когда воцарился над Израилем или когда посвящал Иерусалим Господу. Но когда в его город пришел Бог, он не мог оставаться спокойным.

Может быть, напротив, Бог удивляется тому, что мы всегда остаемся невозмутимыми. Радуемся ли мы тому, чего желал Давид, — то есть присутствию Божьему? Иисус обещал: “Я с вами во все дни до скончания века” (Мат. 28:20). Однако как да”но мы с вами сворачивали ковры и праздновали этот факт всю ночь напролет?

Что знал Давид, и чего не знаем мы? Что он помнил, и что мы забыли? Это можно выразить одним предложением:

Божье присутствие — это Божий дар.

Самый большой подарок от Бога — это Его присутствие! У нас дыхание захватывает при виде великолепия закатов. Синева Карибского моря дает ощущение умиротворения в сердце. Новорожденные младенцы вызывают чувство умиления и восторга. Настоящая любовь делает жизнь людей счастливой и осмысленной. Но забери все это — забери все закаты, океаны, гукающих младенцев и нежные сердца, — оставь нас в Сахаре, и у нас все равно будет основание танцевать на песке. Почему? Потому что Бог по-прежнему снами.

Должно быть, Давид это знал. И Бог, должно быть, хочет, чтобы мы тоже понимали это. Мы не можем быть одинокими никогда. Никогда.

Бог слишком сильно любит тебя, чтобы обречь на одиночество, поэтому Он никогда этого не сделает. Он не оставит тебя наедине с твоими страхами, тревогами, болезнями или смертью. Поэтому можешь не стесняясь прыгать от радости.

А какое потом началось пиршество! Давид “благословил народ именем Господа Саваофа; и раздал всему народу, всему множеству Израильтян, как мужчинам, так и женщинам, по одному хлебу и по куску жареного мяса и по одной лепешке каждому. И пошел весь народ, каждый в дом свой” (2 Цар. 6:18,19). Бог с нами. И это прекрасное основание для праздника.

Похоже, Оза этого не понимал. Оза воспринимал Бога маленьким божком, который умещается в маленьком ящичке и которому нужна помощь, чтобы он не потерял равновесия и не упал. Поэтому Оза не готовился к встрече с Ним. Он не очищал себя для встречи со Святым Израилевым. Он не приносил жертв, не исполнил заповеди, не говоря уже о покаянии и послушании. Он готов был погрузить Бога в колесницу и позволить волам тянуть ее.

Подобное отношение в нашем случае позволяет нам жить в аду все шесть дней в неделю и надеяться на благодать в воскресный день. Не важно, во что ты веришь, просто нужно надеть крестик на шею на всякий случай. Или зажечь несколько свечей, сказать несколько молитв и заполучить Бога на свою сторону.

Безжизненное тело Озы предупреждает нас о таком непочтении. Отсутствие благоговения перед Богом ведет человека ж смерти. Бога обмануть невозможно. Ему невозможно приказать, Его нельзя заставить что-то сделать. Бог живой, и Он любит, исцеляет, помогает и вмешивается. Он не реагирует на магические снадобья или хитроумные провозглашения. Ему нужно нечто большее. Он ищет почтения, послушания и сердца, жаждущего Бога.

Когда Он видит такое сердце, Он приходит! И когда Он приходит, пусть играет музыка! И, да, почтительное сердце и танцующие ноги могут принадлежать одному и тому же человеку.

Сердце Давида было исполнено почтения к Богу, а ноги танцевали.

Да будет и у нас то же.

Кстати, помните, я рассказывал про своих дочерей, которые в памперсах и с широкой улыбкой на лицах танцевали передо мной? Я тоже танцевал с ними. Ты думаешь, я садился в сторонку и упускал такой превосходный случай? Нет, дорогой. Я подхватывал их, двух, а иногда и трех за раз, и мы кружились вместе. Ни один отец не упустит возможности потанцевать со своим ребенком.

В связи с этим я подумал: а был ли у Давида партнер?

Царь Давид мог только мечтать о такой жизни. Его только что короновали. Божий ковчег установлен в скинии, в казну царя рекой течет золото и серебро. Враги Израиля держатся на почтительном расстоянии. Дни, когда Давида преследовал Саул, остались в далеком прошлом.

Но что-то тревожит царя. Может, какое-то слово приводит на память разговор из прошлого. Может, в толпе вдруг возникает знакомое лицо тогда, когда нужно принять важное решение. И однажды в разгар своей новой жизни Давид вспоминает обещание, которое он дал другу в прошлом: “Не остался ли еще кто-нибудь из дома Саулова? я оказал бы ему милость ради Ионафана” (2 Цар. 9:1).

На лицах придворных Давида отразилось смятение. Зачем возиться с детьми Саула? Наступила новая эра, и у власти новая администрация. Зачем тревожиться о старой гвардии? Но Давид полон решимости. Он помнит завет, который он заключил с Ионафаном. Когда Саул грозился убить Давида, Ионафан сделал выбор — он решил спасти Давида. Ионафан преуспел в этом, и тогда он высказал Давиду свою просьбу: “Но и ты, если я буду еще жив, окажи мне милость Господню. А если я умру, то не отними милости твоей от дома моего во веки” (1 Цар. 20:14, 15).

Ионафан погиб. Но завет Давида с ним остался. Никто не осудил бы Давида, если бы он принял решение не выполнять своего обещания. У Давида были все основания забыть клятву, которую он дал Ионафану.

Тогда они оба были молодыми идеалистами. Кто держит слово, данное в юности?

Саул был жесток и неумолим. Кто почитает детей тирана? Давиду нужно было управлять целой нацией и вести за собой войско. У царя нет времени на остальные мелочи.

Но для Давида завет не был мелочью. Когда ты вспоминаешь великанов, с которыми приходилось сражаться Давиду, помни, что слово “обещание” для него всегда было исключительно важным понятием. На самом деле оно всегда играет чрезвычайно важную роль во всех серьезных и крупных делах.

Муж женщины, погрузившейся в глубокую депрессию, знает цену когда-то данного им обещания. В повседневной тяжелой борьбе с ее недугом он пытается понять, что произошло с девушкой, на которой он женился. Ты смог бы выполнить свои обещания в такой ситуации?

Жена мужчины, который изменяет ей, задает те же вопросы. Теперь он вернулся. Он просит прощения. Ей невыносимо больно. И она размышляет: “Он нарушил обещание… Следует ли мне выполнить то, что обещала я?”

Этот вопрос задают родители. Родители блудных сыновей и дочерей. Родители детей, сбежавших из дома. Родители инвалидов и ущербных детей.

Даже родители малышей спрашивают о том, как выполнить данные им обещания. Восторг и умиротворение медового месяца и тихие вечера давно похоронены под грудой грязных пеленок и бессонными ночами.

Обещания. Данные среди цветущих весенних цветов. Востребованные среди серых февральских морозов. Их очертания ростом с Гулливера нависли над нашей лилипутской жизнью. Нам не спрятаться от этих теней. Давид, похоже, и не пытался прятаться от них.

Найти потомков Ионафана было нелегко. Никто из окружения Давида не знал этих людей. Советники царя обратились к Сиве, бывшему слуге Саула. Знает ли он выживших потомков из дома Саула? Внимательно прислушайтесь к ответу Сивы: “Есть сын Ионафана, хромой ногами” (2 Цар. 9:3).

Сива не называет мальчика по имени, просто говорит, что он хромает. Мы чувствуем тщательно скрытое отречение в его словах. “Будь осторожен, Давид! Он, как бы тебе сказать, не подходит к царскому двору. Следует дважды подумать, прежде чем решить выполнить свое обещание”.

Сива не объясняет подробно, что случилось с мальчиком, но в четвертой главе Второй книги Царств мы получаем такое объяснение. Это сын Ионафана и зовут его Мемфивосфей.

Когда Мемфивосфею было пять лет, его отец и дедушка погибли от руки филистимлян. Зная жестокость врага, семья Саула бежала в горы. Няня Мемфивосфея схватила ребенка и побежала, но споткнулась и уронила мальчика, в результате чего у него были поломаны обе лодыжки, и он на всю жизнь остался хромым. Бежавшие слуги перенесли его через реку Иордан в негостеприимный город Лодевар. Это название означает “без пастбищ”. Мемфивосфея спрятали там из-за страха перед филистимлянами и Давидом.

Представьте себе печальные эпизоды жизни Мемфивосфея:

- родился полноправным наследником царского престола;

- был покалечен при падении;

- остался с хромыми ногами в чужом городе;

- там и жил под страхом смерти.

Жертва. В изгнании. Калека. Без соответствующего образования и воспитания.

“Ты уверен, что все делаешь правильно? — казалось бы, спрашивает Сива. — Ты уверен, что хочешь видеть этого мальчика у себя во дворце?”

Давид уверен.

Слуги идут за Иордан к полуразвалившейся хижине. Они объясняют цель своего прихода, забирают Мемфивосфея и везут его во дворец. Мальчик предполагает самое худшее. Он подходит к Давиду, готовясь принять смерть.

Мальчик низко кланяется и спрашивает:

Вот так, в мгновение ока, Мемфивосфей переместился из Лодевара за царский стол. Прощай, безвестность. Да здравствует царский двор и наследство! Но обратите внимание: Давид мог просто послать деньги в Лодевар. Жалованье на всю оставшуюся жизнь наследника могло бы стать щедрым исполнением данного обещания. Но Давид дал Мемфивосфею не только жалованье, он дал ему место — место за царским столом.

Внимательно вглядитесь в семейный портрет, который висит во дворце Давида. На нем вы увидите сияющего человека, выходца из Лодевара. Давид сидит на престоле в центре в окружении слишком большого количества жен. Прямо перед ним загорелый и симпатичный Авессалом, рядом с ним потрясающе красивая Фамарь, а в нижнем ряду рядом с начитанным и серьезным Соломоном сидит Мемфивосфей, внук Саула, сын Ионафана, с широкой улыбкой на лице и костылями в руках.

Теперь он обрел все. Молодой человек с хромыми ногами, на которых он не мог стоять, теперь имеет все для счастливой жизни. Почему? Он произвел хорошее впечатление на Давида? Сумел убедить его? Вынудил его к таким дарам? Нет, Мемфивосфей ничего подобного не делал. Давидом двигало данное им обещание. Царь был добр не потому, что мальчик того заслужил, но потому, что данное слово неизменно.

Для большего подтверждения читайте о жизни Мемфивосфея дальше. Он исчезает из повествований на целых пятнадцать лет или около того. Затем он снова появляется в истории в повествовании о драме, происшедшей с Авессаломом.

Авессалом, мятежное проклятие царя, вынуждает Давида спасаться бегством из Иерусалима. Царь бежит от позора всего лишь с горсткой верных ему людей. Догадайся, кто находится среди них? Мемфивосфей? Думаю, ты тоже так решил. Но нет. Среди друзей Давида находится Сива. Сива сообщает Давиду, что Мемфивосфей встал на сторону врагов Давида. История разворачивается дальше: Авессалом погибает, и Давид возвращается в Иерусалим, где Мемфивосфей по-своему рассказывает историю своего предательства. Он встречает Давида с растрепанной бородой и в рваной одежде. Он утверждает, что Сива оставил его в Иерусалиме и не захотел посадить на лошадь, поэтому он был вынужден остаться в городе.

Кто из них говорит правду? Сива или Мемфивосфей? Один из них лжет. Кто? Мы не знаем. Мы не знаем, потому что Давид так и не стал этого выяснять. Он не задавал никаких вопросов, потому что это было не важно. Если Мемфивосфей говорит правду, он останется во дворце. Если он лжет, он все равно останется во дворце. Его место во дворце не зависит от его поведения. Оно зависит от обещания, данного его отцу Давидом.

Почему? Почему Давид так лоялен? И как? Каким образом ему удается быть верным своему слову? Мемфивосфей ничего не дал Давиду, но получил от него очень много. Откуда Давид черпает такую твердость и решимость? Если бы мы могли спросить Давида, как ему удается выполнить гигантских размеров обещания, он бы перевел нас от своей истории к истории Бога. Именно Бог устанавливает стандарты для выполнения завета.

Моисей сказал израильтянам:

Бог дает обещания и никогда их не нарушает. Еврейское слово “завет”, beriyth, означает “торжественное соглашение, подразумевающее обязательное исполнение”. Божий, не подлежащий изменению завет проходит красной нитью через канву всего Писания. Помните Его обетование Ною?

Каждая радуга напоминает нам о Божьем завете. Забавно, но космонавты, видевшие радугу из космоса, рассказывают, что оттуда она видна как полный круг. Божьи обетования в равной степени неразрывны и бесконечны.

Авраам тоже может рассказать нам об обетованиях. Бог сказал этому патриарху, что его потомство будет таким же бесчисленным, как звезды в небе или песок у моря. Для подтверждения Своей клятвы Бог велел Аврааму разрубить несколько животных напополам. Для того чтобы подтвердить договоренность на Древнем Востоке, человек, давший клятву, проходил между двумя половинками разрубленных животных, тем самым показывая, что готов на такую же участь в случае, если он нарушит свою клятву.

Бог очень серьезно относится к обещаниям и подтверждает их самым торжественным образом. Рассмотрим случай с Осией. За семьсот лет до рождения Иисуса Бог велел Осии жениться на проститутке по имени Гомерь. Осия повиновался Богу. Гомерь родила трех детей, но ни один из них не был ребенком Осии. Гомерь игнорировала Осию и предпочитала быть девушкой по вызову. Все закончилось тем, что ее продали в качестве рабыни. От такой женщины отказались бы даже менее достойные мужчины. Но не Осия. Он уплатил выкуп за жену и вернул ее домой. Почему? Вот как объясняет это Осия:

Хочешь получить портрет Бога, Который выполняет данные Им обещания? Посмотри на Осию, который выкупает свою неверную жену. Посмотри на пламя огня, которое прошло между рассеченными животными. Посмотри на радугу. Или на Мемфивосфея. Ты никогда не представлял себя в роли Мемфивосфея из Лодевара, но сделай это. Вспомни подробности его неудачной жизни:

- родился полноправным наследником царского престола;

- был покалечен при падении;

- остался с хромыми ногами в чужом городе;

- там и жил под страхом смерти.

Это и твоя история тоже. Разве ты не родился наследником Самого Царя царей? Разве ты не остался хромым и претыкающимся из-за греха Адама и Евы? Кто из нас не блуждал по сухим пескам и дорогам Лодевара?

Но затем к тебе пришел посланник из дворца. Учитель в твоей школе, твой одноклассник в старших классах, твоя тетя или проповедник из телевизионной передачи. Они пришли к тебе с потрясающей новостью и приглашением. “Ты не поверишь, — сказали они, — но у Царя Израиля есть для тебя место за Его столом. Твое именное приглашение уже отпечатано, и твое место никем не занято. Царь хочет, чтобы ты стал членом Его семьи”.

Почему? Из-за твоих выдающихся интеллектуальных способностей? Но Богу не нужны твои советы.

Из-за твоего приличного пенсионного счета? Богу не нужно от тебя ни цента.

Из-за твоих организаторских талантов? Ну, конечно. Словно Создателю всей вселенной нужны твои знания.

Извини, Мемфивосфей. Твое приглашение не имеет ничего общего ни с тобой, ни с тем, что делает Бог. Просто Он обещал, что подарит тебе жизнь вечную: “Неизменный в слове Бог обещал надежду вечной жизни прежде вековых времен” (Тит. 1:2).

Твоя вечная жизнь построена на фундаменте завета, обеспечена заветом и подтверждена заветом. Ты можешь оставить позади себя Лодевар по одной причине — Бог выполняет Свои обещания. Так не должно ли выполнение Богом Своих обещаний побудить и тебя выполнить свои?

Небеса знают, что тебе нужна поддержка и вдохновение. Люди могут довести тебя до истощения. Бывают моменты, когда наших сил недостаточно. Когда наш супруг решает уйти из семьи, мы не можем заставить его остаться. Когда супруг оскорбляет или применяет силу, мы не обязаны это терпеть и продолжать жить с ним. Самая лучшая любовь может оказаться невостребованной. Я ни в коем случае не хочу свести к минимуму те проблемы и боль, с которыми ты сталкиваешься. Ты устал. Ты негодуешь. Ты разочарован. Твой брак оказался совсем не тем, на что ты рассчитывал. Ты живешь вовсе не той жизнью, какой хотел жить. Но где-то там, в прошлом, маячит обещание, которое ты когда-то дал. Можно призвать тебя сделать все возможное, чтобы сдержать его? Попытайся еще раз.

Зачем? Чтобы понять глубины любви Божьей к тебе. Когда ты любишь тех, кто не любит тебя, ты краем глаза видишь то, что делает Бог для тебя. Когда ты не выключаешь свет на крылечке в ожидании своего блудного сына, когда ты делаешь добро даже в том случае, если тебе платят злом, когда ты любишь слабых и больных, ты делаешь то, что делает Бог для нас каждую секунду нашего бытия. Соблюдение тобой завета включает тебя в высшую школу Божьей любви.

Может, поэтому Бог подвергает тебя таким испытаниям? Когда ты любишь лжецов, обманщиков и тех, кто бьет по самому больному месту, разве ты не делаешь то, что сделал Бог для каждого из нас? Обрати внимание на свои проблемы и испытания и отметь про себя эти моменты. Бог приглашает тебя понять Его любовь.

Он также хочет, чтобы ты стал иллюстрацией Его любви.

Давид сделал это для Мемфивосфея. Давид был ходячим свидетельством Божьей верности. Осия сделал то же самое для Гомери. Он воплотил в себе Божье посвящение нам. Моя мама делала это для моего отца. Я видел, как она заботилась о нем в последние моменты его жизни. Болезнь Альцгеймера высосала из него все жизненные силы. Мама ухаживала за ним так, как мать ухаживает за новорожденным младенцем. Она купала его, кормила и одевала. Она устроила в доме филиал больницы и превратила заботу о нем в свою миссию. Если она и жаловалась, я никогда этого не слышал. Но я видел выполнение завета. “Так ведет себя любовь”, — казалось, говорили ее действия, когда она обрабатывала его тело мазью, брила его и стирала его простыни. Она воплотила в себе силу выполненного обетования.

Бог призывает тебя делать то же самое. Стань свидетельством непреклонной любви. Стань воплощением верности. Бог дает тебе шанс размером с Мемфивосфея, чтобы ты мог показать твоим детям и ближним, на что способна настоящая любовь.

И последнее. Помнишь семейный портрет Давида в его дворце? Сомневаюсь, что у Давида в реальности был такой портрет. Но, думаю, на небесах он действительно есть. Разве не чудесно увидеть на подобном портрете свое лицо? Разве не чудесно оказаться в рамке рядом с такими людьми, как Моисей и Марфа, Петр и Павел… Ты и рядом с тобой твой Мемфивосфей.

Улыбаться будет не только он один.

Ты можешь забраться очень высоко ради собственных целей. Вполне можно пойти очень далеко, встать очень высоко и сильно возвыситься.

Если слишком долго задержаться на высотах, пострадают два твоих чувства. Во-первых, твой слух притупится. Очень трудно услышать людей, когда ты стоишь выше других. Их голоса становятся тихими, едва различимыми. Их слова трудно понять. И, во-вторых, когда ты стоишь высоко, твое зрение тоже притупляется. Трудно различить лица людей, если ты вознесся слишком высоко над ними. Они кажутся такими маленькими. Маленькие фигурки совсем без лиц. Их трудно отличить друг от друга. Они все кажутся похожими.

Ты их не слышишь. Ты их не видишь. Ты стоишь над ними. Именно это и произошло с Давидом. Никогда прежде он не стоял так высоко. Самая высокая волна успеха захлестнула его в пятьдесят лет. Израиль расширялся и увеличивался. Страна процветала. За два десятилетия его царствования он подтвердил свои выдающиеся способности воина, музыканта, государственного деятеля и царя. Его кабинет был сильным, а границы его государства охватывали шестьдесят тысяч квадратных миль. Он не терпел поражений на полях сражений. В его правительстве не было пороков. Народ его любил. Воины служили ему верно и преданно. За ним следовали толпы народа. Давид вознесся на пиковую вершину.

Полная противоположность тому времени, когда Давид искал пять гладких камней у ручья. Все остальные тогда стояли. Стояли еврейские воины. Стоял Голиаф. Стояли его братья. Остальные были высоко, а Давид был внизу, в самой низкой части той равнины. Он никогда не стоял ниже этого и никогда не был сильнее, чем тогда.

Спустя три десятка лет ситуация в корне изменилась. Он никогда не стоял так высоко и никогда ранее не был слабее, чем в тот период. Давид стоял на самой высокой ступеньке своей жизни, в самом высоком положении, в наивысшей позиции в царстве, на самом высоком месте в городе, — он стоял на балконе, обозревая город Иерусалим.

Ему следовало вместе со своими воинами участвовать в сражении, быть на коне и воевать против врагов. Но он остался в городе. Он остался дома.

В Израиле была весна. Ночи были теплыми, а воздух напоен сладостью. У Давида было много свободного времени, сердце его жаждало любви и в его распоряжении были все его люди.

Вдруг его взгляд упал на женщину, которая принимала ванну. Мы всегда спрашиваем себя, а не купалась ли Вирсавия там, где не следовало купаться. Не купалась ли она в надежде, что Давид посмотрит туда, куда ему не следовало смотреть? Мы этого не узнаем. Но мы знаем, что он посмотрел туда и ему понравилось то, что он увидел. Он стал расспрашивать о ней. Слуга вернулся и принес ему информацию: “Это Вирсавия, дочь Елиама, жена Урии Хеттеянина” (2 Цар. 11:3).

Слуга передает это сообщение с предупреждением. Он не просто называет женщину по имени, он говорит о ее замужнем положении и называет имя ее мужа. Зачем иначе говорить Давиду, что она замужем, если это не предупреждение? И зачем называть Давиду имя ее мужа, если Давид не знает, о ком идет речь?

Как ни странно, Давид знает Урию. Слуга надеется незаметно отговорить царя от проявления дальнейшего интереса к женщине. Но Давид не понимает этого намека. Следующий стих показывает, как он делает первый шаг вниз по скользкой дороге: “Давид послал слуг взять ее; и она пришла к нему, и он спал с нею” (2 Цар. 11:4).

В этой истории Давид часто “посылает”. Он посылает Иоава на войну (ст. 1). Он посылает слугу узнать о женщине, купавшейся у себя в саду (ст. 3). Он посылает слуг привести ее к нему (ст. 4). Когда Давид узнает о ее беременности, он посылает сказать Иоаву (ст. 6), чтобы тот прислал к нему Урию. Урия возвращается в Иерусалим, и Давид посылает Урию к Вирсавии, чтобы тот отдохнул с женой, но Урия слишком предан царю. Давид вынужден послать Урию обратно на поле битвы, где его должны убить. Полагая, что он покрыл свой грех, Давид посылает за Вирсавией и женится на ней (ст. 27).

Нам не нравится такой Давид, который посылает и требует. Мы предпочитаем видеть Давида, который ухаживает и заботится об овцах. Нам нравится стремительный Давид, который прячется от Саула, или поклоняющийся Давид, который пишет псалмы. Мы не готовы встретиться с Давидом, который потерял над собой контроль и который грешит, посылая.

Что с ним произошло? Все очень просто. Он заболел высотной болезнью. Он очень долго был на слишком большой высоте. Разреженный воздух смешал все его чувства. Он не слышит так же хорошо, как раньше. Он не слышит предупреждений своего слуги и не слышит голоса собственной совести. Он также не слышит своего Господа. Высота притупила его слух и ослепила его взор. Видел ли Давид Вирсавию? Нет. Он видел ее купающейся. Он видел изгибы ее тела. Он видел победу над Вирсавией. Но видел ли он Вирсавию как личность? Жену Урии? Дочь Израиля? Создание Божье? Нет. Давид перестал видеть. Слишком долгое пребывание на вершине сделает то же самое с тобой. Слишком долгое время, проведенное на ярком солнце и в разреженном воздухе, помешает тебе дышать и видеть отчетливо.

Конечно, кто среди нас может взобраться так высоко, как взобрался Давид? Кто из нас может мановением пальца устроить себе встречу с любым, кого он изберет? Президенты и короли могут отправить своих приближенных, чтобы те выполнили их волю. Мы же можем довольствоваться только тем, что посылаем заказ на еду из китайского ресторана. У нас с тобой нет такого влияния и власти.

Мы можем понять другие проблемы, с которыми Давид сталкивался раньше. Он боялся Саула. Он долгое время прятался в пустыне. Мы с тобой тоже там были. Но Давид прославленный и превознесенный? Мы с тобой никогда не стояли вместе с Давидом на его высоком балконе.

Или стояли?

Я не стоял на балконе, но я тоже летал высоко. Я не видел купающихся женщин, но я видел, как стюардесса беспрестанно ошибалась. Она все делала не так. Ее просили принести содовую, она несла сок. Ее просили принести подушку, она несла одеяло. Или вообще ничего не приносила.

И я стал ворчать. Не очень громко, в собственных мыслях: “Что сегодня происходит с обслуживанием?” Думаю, я чувствовал себя почти совершенством. Я только что выступал на конференции, куда меня пригласили в качестве почетного гостя. Люди говорили, как им повезло, что я приехал к ним. Я не знаю, что хуже: то, что они говорили это, или то, что я верил их словам. В результате я сел в самолет, чувствуя себя уверенно. Мне пришлось чуть наклонить голову, когда я входил в самолет, таким высоким я стал тогда. Я сел на свое место, осознавая, что полет будет абсолютно безопасным, поскольку небеса знают, что я играю важную роль в выполнении Божьей работы на земле.

Затем я попросил стюардессу принести мне содовую, подушку… Она все делала не так, и я стал ворчать. Вы понимаете, что я делал? Я поставил себя существенно выше этой женщины. В неофициальной иерархии она стояла ниже меня. Она была обязана служить мне, а моей обязанностью было принимать ее служение.

Пожалуйста, не смотри на меня так. Разве ты никогда не чувствовал свое превосходство над кем-то другим? Над человеком, который работает на парковке? Над продавцом в магазине? Ты не смотрел свысока на разносчика мороженого на спортивных матчах? На гардеробщицу в раздевалке? Ты делал то же самое, что делал я. И мы делали то же, что делал Давид. Мы переставали видеть и слышать.

Когда я смотрел на бортпроводницу, я не видел в ней человеческое существо, я видел необходимое удобство. Но ее вопрос изменил всю ситуацию.

“Мистер Лукадо? — Представьте себе мое изумление, когда стюардесса вдруг встала на колени рядом с моим креслом. — Это вы пишете христианские книги?”

“Христианские книги? Да. Христианские мысли? Это совсем другое дело”, — сказал я про себя, спускаясь с высокого балкона.

“Можно с вами поговорить?” — спросила она. Ее глаза наполнились слезами, и она раскрыла передо мной свое сердце. В течение следующих трех или четырех минут она поделилась со мной своей болью. В то утро она получила документы на развод. Ее муж не хотел отвечать на телефонные звонки. Она не знала, где ей теперь придется жить. Она не могла сосредоточиться на работе. Могу ли я помолиться за нее?

Я помолился. Но Бог знает, что молиться нужно было не только за нее.

Может, и тебе стоит использовать молитву? Как насчет твоей способности слышать? Ты слышишь слуг, которых посылает к тебе Бог? Ты слышишь голос совести, которую Бог побуждает говорить к тебе?

А твоя способность видеть? Ты еще видишь людей? Или ты видишь только то, что они обязаны делать? Ты видишь людей, которые нуждаются в тебе, или ты видишь только тех, кто стоит далеко внизу, ниже тебя?

История Давида и Вирсавии — в меньшей степени история о похоти и в большей степени история о силе и власти. Это история человека, который вознесся слишком высоко ради собственных целей. Человек, которому следовало услышать такие слова: “Спускайся вниз, пока не упал”.

“Погибели предшествует гордость, и падению — надменность” (Прит. 16:18). Должно быть, именно поэтому Бог ненавидит высокомерие. Он терпеть не может, когда Его дети падают. Ему было больно смотреть на то, как Давид соблазнился, а Вирсавия стала жертвой. Бог ненавидит то, что высокомерие делает с Его детьми. Он ненавидит надменность. Он ненавидит ее. Он ясно сказал об этом в Книге Притчей: “Гордость и высокомерие… Я ненавижу” (Прит. 8:13). Несколькими главами раньше: “Мерзость пред Господом всякий надменный сердцем; можно поручиться, что он не останется ненаказанным” (Прит. 16:5).

Ты же не хочешь, чтобы Бог спустил тебя с лестницы? Спроси Давида. Он так и не оправился после схватки с этим великаном. Не повторяй его ошибку. Лучше самому спуститься с горы, чем ждать, когда ты с нее упадешь.

Стремись к смирению. Смирение не означает, что ты видишь себя меньшим, оно означает, что ты меньше о себе думаешь. “Не думайте о себе более, нежели должно думать; но думайте скромно, по мере веры, какую каждому Бог уделил” (Рим. 12:3).

Признай свою нищету. Мы все в равной степени ничтожны и благословенны одновременно. “Каким пришел человек, таким и отходит” (Еккл. 5:15).

Противься почетным титулам и популярности. “Когда зван будешь, придя, садись на последнее место, чтобы звавший тебя, подойдя, сказал: друг! пересядь выше; тогда будет тебе честь пред сидящими с тобою” (Лук. 14:10).

Лучше пусть тебя возвысят, чем попросят пересесть на место подальше.

У Бога есть лекарство от возвеличивания и превознесения, поэтому лучше спустись с горы сам. Ты удивишься тому, что ты услышишь и увидишь. И дышать тебе станет намного легче.

Сколько Ватикан готов заплатить за имя Папы? Роджерс Кейденхед хотел получить ответ на этот вопрос. После смерти Папы Иоанна Павла II этот тезавратор (Тезавратор — это частное лицо, накапливающее золото в виде сокровища. — Прим. перев.) доменов зарегистрировал сайт с адресом www.Benedict-XVI.com прежде, чем было объявлено новое имя Папы. Кейденхед застраховал свой сайт еще до того, как он понадобился Риму.

Правильное доменное имя может оказаться прибыльным.

Цена другого названия, www.PopeBenedict-XVI.com, на Интернет-аукционе е-bay превзошла шестнадцать тысяч долларов. Кейденхед, однако, не хотел денег.

Будучи католиком, он радовался тому, что церковь приобрела право на это имя. “Я не хочу рассердить миллиард католиков и мою бабушку”, — заявил он с насмешкой.

Хотя он все же хочет получить кое-что взамен. В обмен за доменное имя Кейденхед хочет:

1. “Одну из шапочек, которые носят Римские Папы”.

2. “Бесплатное проживание в отеле Ватикана”.

3. “Абсолютное отпущение грехов без исповедания, относящихся к третьей неделе марта 1987 года”.

Тебе, наверное, интересно, что же произошло на третьей неделе марте 1987 года, не так ли? Возможно, в связи с этим ты вспомнил о своей собственной неделе. У каждого из нас есть свои скелеты в шкафу.

Может, это то лето, когда было совершено столько глупостей. Месяц, когда все делалось не так, как надо. Дни, когда все дикое в тебе вырвалось наружу. Если бы существовал магнитофон, который записывал каждую секунду твоей жизни, что из этих записей ты бы стер? Есть ли в твоей жизни время, когда ты потакал себе, пропитывался скверной и вдыхал ее?

У царя Давида было такое время. Разве могло быть более колоссальное падение, чем у него? Он соблазняет Вирсавию, зачинает с ней ребенка, убивает ее мужа, обманывает своего военачальника и воинов. Затем женится на ней. Она рожает ему сына.

Кажется, все шито-крыто. Случайный наблюдатель не увидел бы никаких признаков для беспокойства. У Давида новая жена и счастливая жизнь. Все хорошо на царском престоле. Но в сердце Давида все не так прекрасно. В нем постепенно назревает чувство вины. Позже он образно и красочно опишет это время тайного греха:

Душа Давида засохла, как канадский вяз зимой. Давид был опустошен. Он стал бесплодным. Словно оделся в серый саван. Арфа Давида умолкла. Надежды угасли. Он стал ходячим трупом. Его “третья неделя в марте” преследует его, как стая голодных волков. Ему некуда бежать от них. Почему? Потому что Бог постоянно напоминает ему о прошлом.

Подчеркни последний стих в одиннадцатой главе Второй книги Царств: “И было это дело, которое сделал Давид, зло в очах Господа” (ст. 27). Этими словами автор вводит новый персонаж в драму Давида и Вирсавии — Бога. До сих пор Его не было в тексте, и в истории Он не упоминался.

Давид соблазняет Вирсавию — и о Боге здесь ни слова. Давид замышляет предательство — опять о Боге ни слова. Урию похоронили, Давид женился на Вирсавии — ни слова о Боге. Давид не разговаривает с Богом, и Бог к нему не говорит. Первая часть двадцать седьмого стиха сообщает читателю о счастливой концовке этой истории: Вирсавия “сделалась его женою и родила ему сына”. С начала той истории прошло девять месяцев. Родился сын. И мы приходим к заключению: Давид избежал наказания. Ангелы сдали это дело в архив, качая головами и говоря: “Мальчики есть мальчики”. Бог ничего не видел и не слышал. И в тот самый момент, когда так подумали мы и когда так подумал Давид… Из-за занавеса выходит Некто, встает на центральное место на сцене и говорит: “И было это дело, которое сделал Давид, зло в очах Господа”.

Бог более молчать не намерен. Имя, Которое умалчивалось до последнего стиха одиннадцатой главы, в двенадцатой главе занимает преобладающее положение. Давид, который все время всех “посылал”, теперь бездействует, в то время как Бог явным образом берет ситуацию под Свой контроль.

Бог посылает к Давиду Нафана. Нафан — это пророк и проповедник. Этот человек заслужил награду за то, что с таким дерзновением отправился к царю. Он знает, что произошло с Урией. Давид убил невинного воина… Что он сделает с проповедником, который осмелился ему перечить?

И все же Нафан идет к Давиду. Он не обличает его в грехах, но рассказывает историю о бедном человеке с одной овечкой. Давид мгновенно включается в историю. Он сам пас множество овец, прежде чем стал лидером нации. Он знает, что такое бедность. Он был самым младшим сыном в семье, которая была слишком бедной, чтобы нанять пастуха. Нафан рассказывает Давиду, как бедняк любил свою единственную овечку, брал ее к себе на колени и кормил с собственной тарелки. Кроме нее у него никого не было.

Далее в рассказе появляется богач. У богача в доме останавливается путешественник, поэтому там начинаются приготовления к пиру. Но богач не хочет брать овцу из собственного стада, поэтому он посылает своих людей украсть овечку бедняка. Они врываются в дом бедняка, хватают овечку и делают из нее шашлык.

Давид слушает, и в нем закипает гнев. Он хватается за подлокотники своего трона. Он излагает приговор без суда и следствия — и заглатывает наживку! “Достоин смерти человек, сделавший это; и за овечку он должен заплатить вчетверо, за то, что он сделал это, и за то, что не имел сострадания” (2 Цар. 12:5, 6).

О Давид! Ты не заметил, как возмездие подступило к тебе, не так ли? Ты не видел, как Нафан приготовил виселицу и перекинул через нее веревку. Ты не почувствовал, как твои руки завели за спину и связали, и повели тебя вверх по ступенькам, и поставили прямо над люком и под петлей. И только когда петля затянулась на твоей шее, ты почувствовал дыхание смерти. И только тогда Нафан затянул веревку тремя короткими словами:

Давид побледнел. Весь напрягся. На лбу выступили капли пота. Он откинулся в кресле. Он не пытался защищаться. Он ничего не ответил. Ему нечего было сказать. Бог, однако, только начал говорить. Через Нафана Он провозгласил:

В словах Бога чувствуется боль, не ненависть, не замешательство, не уничижение. Твои стада наполняют горы и долины. Зачем тебе красть? В твоем дворце красота и изобилие. Зачем тебе кто-то еще? Зачем богатому грабить других? Нет оправданий Давиду.

Затем Бог продолжает:

Начиная с этого дня в семье Давида происходят трагические и позорные вещи. Ребенок, рожденный от прелюбодеяния, умирает (см. 2 Цар. 12:18). Он должен был умереть. Теперь соседние народы вопрошают о святости Бога Давида. Давид опорочил репутацию Бога, нанес урон Его чести. И Бог, Который ревностно хранит Свою славу, наказывает тайный грех Давида явным и очевидным образом. Царь Израиля на себе испытал суровую истину из Книги Числа (32:23): “Вы… испытаете наказание за грех ваш, которое постигнет вас”.

Ты уже убедился, что это правда? Тебя тоже преследует твоя “неделя 1987 года”? Она не дает тебе покоя? Колоссальные падения не дадут нам покоя. Они выделяются, как нарыв на теле.

У моего брата был такой нарыв. Где-то в средних классах школы он подхватил какую-то инфекцию, и у него образовался нарыв. На шее вздулась шишка, наполненная гноем. Моя мама, медсестра по профессии, знала, что его нужно выдавить. Каждое утро она сдавливала нарыв двумя пальцами. Чем больше она сдавливала нарыв, тем больше мой брат кричал. Но она не прекращала, пока из нарыва не вылез корень.

“Спасибо, Макс, за такую яркую картинку”, — скажешь ты.

Извини за натуральную иллюстрацию, но мне нужно довести до твоего сознания суть вещей. Ты думаешь, моя мама была жестокой? Тогда попробуй руку Божью. Неисповеданный грех пускает корни в нашем сердце, как гнойный нарыв, отравляя весь организм, расширяясь и захватывая все новые области. И Бог Своими милосердными руками все сильнее и сильнее сдавливает этот нарыв, чтобы спасти нас от его яда:

Бог забирает у тебя сон и ощущение мира. Он отнимает у тебя покой. Хочешь знать, почему? Потому что Он хочет забрать у тебя твой грех. Неужели ты думаешь, что мама будет спокойно наблюдать за тем, как яд распространяется в организме ее ребенка? Неужели Бог будет безучастно наблюдать, как грех отравляет Его чадо? Он не успокоится до тех пор, пока мы не сделаем то, что сделал Давид, а именно: пока мы не раскаемся в грехах. “И сказал Давид Нафану: согрешил я пред Господом. И сказал Нафан Давиду: и Господь снял с тебя грех твой; ты не умрешь” (2 Цар. 12:13).

Интересно следующее. Давид приговорил воображаемого богача, укравшего овцу бедняка, к смерти. Но Бог милосерднее Давида. Он снимает с Давида его грех. Он не просто покрывает его, но полностью удаляет и избавляет от него Свое чадо. “Как далеко восток от запада, так удалил Он от нас беззакония наши; как отец милует сынов, так милует Господь боящихся Его” (Пс. 102:12, 13).

Давиду понадобился год, чтобы раскаяться. За это время Вирсавия забеременела, за это время погиб воин, и за это время к Давиду пришел пророк. Бог не давал Давиду покоя, и, наконец, сердце Давида смягчилось, и он исповедал свой грех: “Согрешил я пред Господом” (2 Цар. 12:13).

Бог сделал с его грехом то же, что Он делает с твоими и моими грехами, — Он удаляет их.

Тебе пора отречься от “третьей недели марта 1987 года”. Созови собрание из трех представителей. Пригласи Бога, себя и свою память. Изложи свою ошибку перед престолом благодати Господа. Пусть Он осудит ее, простит и снимет с тебя твой грех.

Он обязательно это сделает. И для этого совсем не нужно присваивать себе имя Папы.

Давид выглядит старше своих шестидесяти с лишним лет. Его плечи и голова опущены. Он волочит ноги, как старик, передвигаясь с видимым трудом. Часто останавливается. Отчасти потому что гора крутая. Отчасти потому что ему хочется плакать.

Это самая длинная дорога, которую ему предстоит пройти. Она длиннее, чем та тропка от ручья к Голиафу. Длиннее, чем извилистые дороги, по которым он убегал от Саула, и длиннее, чем путь от обличения к покаянию. На тех дорогах были крутые повороты. Но ничто не сравнится с восхождением на Масличную гору.

Внимательно всмотрись, и ты поймешь причину, по которой плачет Давид. На его голове уже нет царского венца. Его сын Авессалом забрал его силой. У Давида теперь нет дома.

Стены, возвышающиеся за его спиной, ограждают город Иерусалим. Он бежит из столицы, которую сам же основал.

Каждый заплакал бы в такой ситуации. Престола нет. Нет дома. Иерусалим позади, а впереди снова пустыня. Но что произошло? Неужели он проиграл войну? Или Израиль поразила эпидемия болезней? А может, голод поразил его любимых и лишил его последних сил? Почему царь в таком возрасте и в одиночестве взбирается по крутому склону вверх? Пусть Давид нам сам все расскажет. Посмотри, как он отвечает на два простых вопроса.

“Давид, как твои дети?”

В ответ он начинает часто моргать. С тех пор как Давид соблазнил Вирсавию, прошло четырнадцать лет и тринадцать лет с тех пор, как Нафан сказал Давиду, что “не отступит меч от дома твоего во веки” (2 Цар. 12:10).

Пророчество Нафана оказалось до боли реальным. Амнон, один из сыновей Давида, воспламенился похотливой страстью к своей сестре по отцу Фамари. Амнон затосковал, затем составил заговор и изнасиловал ее. После этого он отрекся от Фамари, словно от ненужной куклы.

Естественно, Фамарь запричитала. Она посыпала голову пеплом, разорвала на себе разноцветное платье, которое носили незамужние дочери царя. После этого позора она стала “жить в одиночестве в доме Авессалома, брата своего” (2 Цар. 13:20). В следующем стихе мы узнаем о реакции царя Давида на это происшествие: “И услышал царь Давид обо всем этом, и сильно разгневался”.

И все? На этом все? Нам бы хотелось, чтобы этот стих был длиннее. Нам бы хотелось увидеть еще несколько глаголов. Например, “противостать”. Или лучше “наказать”. А еще лучше “изгнать” или “сослать”. И все же, что сделал Давид с Амноном?

Ничего. Даже выговора не было. Не было заключения. Не было даже разговоров на эту тему. Не было обсуждения. Давид ничего не сделал Амнону.

Но что еще хуже, он ничего не сделал для Фамари. Ей нужна была его защита, его поддержка и утешение. Ей нужен был папа. Но в ответ она получила молчание. Поэтому Авессалом, ее брат, заполнил образовавшийся вакуум. Он укрыл свою сестру и через какое-то время составил заговор против Амно-на: напоил его и организовал его убийство.

Инцест. Обман. Одна дочь изнасилована. Один сын убит. Другой остался с кровью на руках. Во дворце воцарился беспорядок.

И снова Давиду нужно было выступить. Проявить свою смелость, когда-то проявленную в схватке с Голиафом, прощение, явленное Саулу, и лидерские качества, подтвердившиеся у потока Восор. Семья Давида должна была увидеть в нем самое лучшее. Но опять Давид промолчал. Он не вмешался и никак не отреагировал. Он плакал. Но плакал в одиночестве.

Авессалом воспринял молчание как гнев и бежал из Иерусалима. Он спрятался в доме своего деда. Давид не попытался увидеться с ним. В течение трех лет они жили в разных городах. Когда Авессалом в конце концов вернулся в Иерусалим, Давид не захотел видеться с ним. Авессалом женился, у него родилось четверо детей. “И оставался Авессалом в Иерусалиме два года, а лица царского не видал” (2 Цар. 14:28).

Такое игнорирование давалось царю нелегко. Иерусалим был маленьким городом, и, чтобы избегать Авессалома, нужно было ежедневно это планировать и учитывать. Но Давид преуспел в игнорировании своего сына.

Точнее, он игнорировал всех своих детей. Один отрывок из более позднего текста раскрывает его родительскую философию относительно детей. Один из его сыновей, Адония, организовал дворцовый переворот. Он собрал колесницы, всадников и личных телохранителей, чтобы захватить престол. Но возражал ли Давид? Давид “никогда не стеснял его вопросом: для чего ты это делаешь?” (3 Цар. 1:6).

Давид является Гомером Симпсоном библейских времен (Популярный американский анимационный сериал “Симпсоны” (“The Simpsons”) с главным героем Гомером. — Прим. перев.). Воплощение пассивности. Когда мы спрашиваем его о детях, он только стонет. Когда мы задаем ему второй вопрос, его лицо бледнеет еще больше.

“Давид, как твои жены?”

Мы начинаем подозревать беду уже в третьей главе Второй книги Царств.

Я насчитал шесть жен. Добавьте к этому списку Мелхолу, его первую жену, и Вирсавию, самую знаменитую из жен. Таким образом, получается, что у Давида было восемь жен. Это слишком много, чтобы для каждой отвести хотя бы по одному дню в неделю. Ситуация усугубляется тем, что мы обнаруживаем еще один отрывок, относящийся к семье Давида. После перечисления имен сыновей Давида генеалогия продолжается упоминанием “сыновей от наложниц” (1 Пар. 3:9).

Наложницы? У Давида были сыновья от других женщин, и мы даже не знаем, сколько их было. Возникает циничная мысль о том, а знал ли Давид имена всех своих сыновей. О чем он думал? Разве он не читал Божьих наставлений: “Потому оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут два одна плоть” (Быт. 2:24)? Один мужчина. Одна женщина. Один брак. Простая арифметика. Но Давиду хотелось продвинутую тригонометрию.

Давид сделал столько хорошего. Он объединил двенадцать племен в одну нацию. Он планировал и осуществлял великие военные победы. Он основал город и возвеличил Бога как Господа всего народа, перевез ковчег в Иерусалим и подготовил все условия для строительства храма. Он писал псалмы, которые мы до сих пор читаем, и песнопения, которые до сих пор поем. Но когда дело доходит до его семьи, Давид терпит поражение за поражением. Самой большой ошибкой Давида было его попустительское отношение к семье. Вирсавия была непростительным, но объяснимым случаем его страсти. Убийство Урии было безжалостным, но предсказуемым действием отчаявшегося сердца. Но как объяснить пассивное отношение к воспитанию детей и широко распространившийся флирт? Эти грехи нельзя объяснить ленивым весенним настроением или безрассудной реакцией в рамках самозащиты. Семья Давида находилась в пожизненном хаосе и оцепенении, и это обошлось ему очень дорого.

Несколько лет назад ко мне на консультацию пришел молодой мужчина, гордый тем, что дома у него была жена, а в квартире он содержал любовницу. Этот человек использовал неверность Давида для оправдания собственного поведения. Он даже сказал, что подумывает о полигамии. В конце концов Давид действительно был многоженцем. Правильный ответ на подобную глупость — дочитай историю Давида до конца.

Помнишь Авессалома? Давид наконец помирился с ним, но было слишком поздно. Семена горечи пустили в его сыне глубокие корни. Авессалом решил свергнуть с престола своего отца. Он стал искать последователей среди войска Давида и запланировал переворот.

Захват власти Авессаломом закончился печальным бегством Давида из Иерусалима — вверх по Масличной горе и далее в пустыню. У Давида не было короны. Не было города. Это был старый, одинокий, с разбитым сердцем человек. “Давид пошел на гору Елеонскую, шел и плакал; голова у него была покрыта; он шел босой” (2 Цар. 15:30).

Впоследствии верные Давиду люди все же свергли Авессалома с трона. Когда он пытался ускакать от преследователей на лошади, он запутался своими длинными и густыми волосами в ветвях деревьев, и один из воинов пронзил его копьем. Давид услышал новости и совсем потерял голову: “Сын мой Авессалом! сын мой, сын мой Авессалом! о, кто дал бы мне умереть вместо тебя, Авессалом, сын мой, сын мой!” (2 Цар. 18:33).

Запоздалые слезы. Давид преуспел во всем, кроме собственного дома. И если ты не преуспеваешь у себя в доме, можно ли вообще говорить о твоем успехе? Давиду помог бы совет апостола Павла: “И вы, отцы, не раздражайте детей ваших, но воспитывайте их в учении и наставлении Господнем” (Еф. 6:4).

Но как объяснить постоянные катастрофы, которые обрушились на дом Давида? Как объяснить молчание Давида, когда дело касалось его семьи? У него нет ни одного псалма, написанного о детях. Неужели среди его жен не было ни одной, достойной сонета или псалма? Однако он никогда не говорил о них.

Кроме той молитвы, которой он молился за ребенка Вирса-вии, в Писании нет никаких указаний на то, что он вообще молился о своей семье. Он молился о филистимлянах, ходатайствовал за своих воинов. Он молился об Ионафане, своем друге, и о Сауле, своем главном сопернике. Но когда дело доходит до его семьи, создается впечатление, что ее вообще не было.

Может, Давид был слишком занятым человеком, чтобы думать о ней? Может быть. У него было много забот с городом и царством, которые нужно было созидать.

Может, он был слишком важным человеком, чтобы беспокоиться о семье? “Пусть жены воспитывают детей, а я буду руководить народом”.

Или он чувствовал себя слишком виноватым, чтобы быть для них пастырем? В конце концов, как мог Давид, который соблазнил Вирсавию и убил Урию, назидать и исправлять сыновей, когда они насиловали и убивали друг друга?

Слишком занятой. Слишком важный. Слишком виноватый. А теперь что? Теперь слишком поздно. Но для тебя еще не поздно. Твой дом и твоя семья представляют собой гигантских размеров привилегию, самый главный твой приоритет. Не повторяй трагических ошибок Давида. Как ты ответишь на вопросы, которые мы задавали ему?

“Как твоя семья?”

Относись к своей семье так, словно это виолончель Тесторе (Виолончель французского инструментального фонда работы Карло Джузеппе Тесторе, сделанная в Милане в 1700 году. — Прим. перев.). Этот искусно изготовленный инструмент считается особой, буквально бесценной редкостью. Очень немногие музыканты удостаиваются чести играть на такой виолончели, и еще меньшее количество музыкантов могут позволить себе обладать ею.

Я знал одного человека, у которого была такая виолончель. Ты не поверишь, он одолжил ее мне для проповеди. Я хотел проиллюстрировать хрупкую святость брака и потому попросил его поставить этот инструмент, которому более трехсот лет, рядом с кафедрой, и объяснил всей церкви ее ценность.

Как, по твоему мнению, я обращался с этой реликвией? Думаешь, я ее вертел в руках, похлопывал и дергал за струны? Ни в коем случае! Виолончель — слишком нежный инструмент для моих неловких пальцев. Кроме того, ее владелец дал мне ее на время. Я не посмел проявить хоть какое-то непочтение к этому инструменту.

В день твоей свадьбы Бог дал тебе на время Свое произведение искусства — тонко сделанную работу, шедевр, изготовленный руками Мастера. Он доверил тебе абсолютно уникальное творение. Цени ее. Почитай его. Будучи благословлен таким шедевром, зачем тратить время и рисковать с кем-то еще? Давид этого не понял. Он собирал жен, как трофеи. Он воспринимал их как способ удовлетворения своих желаний, а не часть Божьего плана. Не совершай ошибок Давида.

Будь неистово верен своей жене. Неистово верен. Не смотри на других и даже второго взгляда не бросай. Никакого флирта. Никаких заигрываний. Никаких остановок у ее рабочего стола или в его офисе. Ну и что, если он подумает, что ты ханжа, а она заявит, что ты грубиян. Ты дал своей половинке обещание. Сдержи его.

А потом, выполняя это слово, воспитывай детей, которых Бог дает тебе.

“Как твои дети?”

Ландшафт нашего общества украшают тихие, малозаметные герои. Они не носят орденских ленточек на груди и не целуют трофеи. Они носят с собой слюнявчики и целуют малышей. Их имен ты не найдешь в газетных заголовках, но они составляют цвет общества и гордость нации. Ты не найдешь их имен в списке лауреатов Нобелевской премии, но их можно увидеть в списках учителей воскресных школ, библейских курсов, групп продленного дня и организаторов спортивных состязаний.

Это родители. Родители по крови и плоти, по имени и дате рождения. Это герои. В программе новостей о них не говорят. Но это нормально. Потому что о них говорят их дети… Дети называют их мамами. Они называют их папами. Эти мамы и папы намного ценнее и важнее, чем исполнительные директора и законодатели к западу от Миссисипи, ибо именно они сохраняют мир в единстве.

Будь одним из них. Читай книги своим детям. Играй с ними в мяч, пока можно и пока они хотят этого. Поставь себе целью быть на всех спортивных играх, в которых они участвуют. Читай все истории, которые они пишут, и послушай все заученные ими стихотворения. Посмотри каждую пьесу, в которой они выступают.

Слово “любовь” в понимании детей пишется иначе — В-Р-Е-М-Я. Дело не в качественном времени, а в том времени, которое ты проводишь с ними в любое возможное время. Твои дети — не хобби, не увлечение, они — твое призвание.

Твоя жена или твой муж — это не трофей, а сокровище.

Не нужно платить цену, которую пришлось платить Давиду. Давай забежим немного вперед в его историю, к его последним часам жизни на земле. Давай посмотрим на полную цену заброшенной семьи, посмотрим, как умирал наш герой.

Давиду осталось жить совсем немного. Ему холодно, и никакие одеяла его согреть не могут. Слуги приходят к выводу, что ему нужен человек, который мог бы согреть его: кто-нибудь, кто крепко обнимет его, когда он сделает свой последний вздох.

Обращаются ли они с этой просьбой к кому-то из жен? Нет. Призывают ли они кого-нибудь из детей? Нет. “Они искали красивой девицы во всех пределах Израильских… и ходила она за царем и прислуживала ему; но царь не познал ее” (З Цар. 1:3,4).

Я думаю, что Давид отдал бы все на свете за то, чтобы за ним ухаживали ласковые руки его жены. Но было слишком поздно. Он умер на руках незнакомой девушки, потому что всю свою семью он сделал для себя чужой.

Но для тебя еще не поздно.

Посвяти всего себя своей жене. Сделай мужа объектом своей самой большой страсти. Люби того, кто носит твое кольцо.

Лелей детей, которые носят твое имя.

Преуспей прежде всего в своем доме.

“Я хотел…” Давид, который произносит эти слова, стар. Руки, которые когда-то стреляли из пращи без промаха, дрожат. Ноги, которые когда-то танцевали перед ковчегом, подгибаются. И хотя глаза его по-прежнему остры, его волосы поседели, и кожа на шее под бородой обвисла.

“Я хотел…”

Огромная толпа слушает. Придворные, советники, управляющие и слуги. Они собрались по команде Давида. Царь устал. Время его ухода близко. Они слушают речь царя.

“Я хотел построить…”

Странное начало для прощальной речи. Давид упоминает не то, что он сделал, а то, что хотел, но не смог сделать. “Было у меня на сердце построить дом покоя для ковчега завета Господня и в подножие ногам Бога нашего” (1 Пар. 28:2).

Храм. Давид хотел построить храм. Он хотел обеспечить для ковчега то же, что обеспечил для Израиля — защиту. Он хотел сделать с храмом то же, что сделал с Иерусалимом — построить его. И кто мог сделать это лучше него? Разве он буквально не написал книгу поклонения? Разве он не освободил ковчег завета? Храм мог бы стать его лебединой песнью, его знаковым делом. Давид надеялся посвятить свои последние годы строительству места поклонения Богу.

По крайней мере он этого хотел. “Было у меня на сердце построить дом покоя для ковчега завета Господня и в подножие ногам Бога нашего, и потребное для строения я приготовил” (1 Пар. 28:2).

Приготовил. Архитекторы были выбраны. Строители тоже. Чертежи и планы, рисунки и цифры. Колонны для храма рассчитаны. Ступеньки определены.

“Было у меня на сердце… и я приготовил”.

Намерения. Подготовка. Но храма нет. Почему? Неужели Давид передумал? Нет. Он по-прежнему хотел построить храм. Неужели люди саботировали его желание? Вряд ли. Они жертвовали на строительство щедро и с радостью. Может, материалов было недостаточно? Совсем нет. Давид “заготовил множество железа для гвоздей к дверям ворот и для связей, и множество меди без весу, и кедровых дерев без счету…” (1 Пар. 22:3, 4). Тогда в чем дело?

И здесь снова появился союз.

Союзы действуют как сигнальные огни в предложениях. Некоторые, такие, как союз “и”, зеленого цвета. Другие, как “однако”, имеют желтый цвет. А некоторые союзы красные. Пламенно-красные. Они останавливают тебя. Давид получил такой союз.

Кровавая биография Давида стоила ему привилегии построить храм. Он мог только сказать:

Я все приготовил…

Но Бог…

Я вспоминаю о некоторых людях, которые произносили похожие слова. У Бога для них были иные, чем у них самих, планы.

Один мужчина ждал до тридцати с лишним лет, чтобы жениться. Полный решимости выбрать правильную жену, он много времени уделял молитве на эту тему. Когда он нашел ее, они переехали на запад, купили ранчо и начали совместную жизнь. Через три года она погибла в автокатастрофе.

Я хотел…

Я все приготовил…

Но Бог…

Молодая супружеская пара оборудовала детскую комнату. Они оклеили стены, заново отделали колыбельку, а затем у жены случился выкидыш.

Я хотел…

Я все приготовил…

Но Бог…

Винсент хотел проповедовать. К двадцати пяти годам он пережил достаточно много, чтобы понять, что он готов к служению Богу. Он продавал произведения искусства, учил языки, торговал книгами. Он мог зарабатывать на жизнь, но это была не жизнь. Все его мечты были связаны с церковью. Он страстно желал работать с людьми.

Страсть молодого человека привела его на угольные копи южной Бельгии. Там весной 1879 года этот молодой голландец начал служить простым горнякам Боринажа. Его страсть была испытана в течение первых же недель. В результате обвала в угольной шахте многие горняки были ранены. Винсент ухаживал за ранеными и кормил голодных.

После того как завалы расчистили и похоронили мертвых, молодой проповедник занял достойное место в сердцах этих людей. Крошечная церковь наполнялась людьми, которые жаждали его простых посланий любви. Молодой Винсент делал то, что всегда мечтал делать.

Но…

Однажды его навестил вышестоящий служитель. Образ жизни Винсента привел его в шок. Молодой человек ходил в старой солдатской шинели. Его брюки были сшиты из мешков, а жил он в простой хижине. Винсент отдавал свое жалованье людям. Церковный чиновник был неприятно удивлен. “Ты выглядишь хуже, чем люди, которых ты приехал учить”, — сказал он. Винсент спросил: “А разве Иисус не сделал бы то же самое?” Посетителю все это не понравилось. Служителю так жить не подобало. Поэтому Винсента уволили.

Молодой человек был в отчаянии.

Он только хотел построить церковь. Он только хотел почитать Бога. Почему Бог не дает ему выполнить эту работу?

Я хотел…

Я все приготовил…

Но Бог…

Что делаешь ты, когда в твоей жизни возникает такое “но”? Когда Бог нарушает твои добрые намерения и планы, как ты реагируешь?

Человек, потерявший свою жену, отреагировал плохо. Сейчас, когда я пишу эти строки, он переполнен гневом и обидой. Молодая пара лучше справляется со своей бедой. Они активно участвуют в делах церкви и молятся о том, чтобы у них родился ребенок.

А Винсент? У него своя история. Но прежде чем я расскажу тебе эту историю, хочу закончить мысль о Давиде. Когда Бог изменил планы Давида, как он отреагировал? Думаю, тебе это понравится.

В своей прощальной речи после фразы “но Бог” он продолжил — “однако же Бог…”

Если сократить этот абзац до одной фразы, тогда мы получим следующее: “Кто я такой, чтобы жаловаться?” Давид от низкого положения дошел до царского трона, от статуса пастуха до военачальника, от жизни на пастбище до жизни во дворце. Когда вам дают сливочное мороженое с фруктами, сиропом, орехами, взбитыми сливками и тому подобное, вы не станете жаловаться на то, что сверху отсутствует вишенка.

Давид встречал гигантских размеров разочарования со словами “однако Бог”… Давид доверял Богу.

То же самое сделал Винсент. Сначала он испытывал гнев и боль. Он задержался в том поселении, не зная куда податься. Но однажды он заметил старого шахтера, согнувшегося под тяжестью огромного мешка с углем. Охваченный состраданием, Винсент быстро набросал усталую фигуру старика на бумаге. Первая попытка была грубоватой, но он попробовал снова. Тогда он этого не понимал, но именно в этот момент Винсент обнаружил свое истинное призвание.

Не одежда священника, но фартук художника.

Не кафедра проповедника, но мольберт живописца.

Не служение словом, но служение образом. Молодой человек, которого не признал лидер, стал великим художником, которого признал весь мир, — Винсент Биллем Ван Гог.

“Но Бог” в его жизни превратилось в “однако Бог”.

Кто знает, может, и твое “но Бог” имеет такую же концовку?

Он ждет, когда ты ляжешь в постель, надеясь, что утром ты услышишь первым делом его голос. Он желает в момент пробуждения заполнить твои мысли собой и внедрить себя в самые ранние чувства после пробуждения. Он будит тебя тревожными словами, беспокоит пугающими мыслями. Если ты с самого утра боишься начавшегося дня, то знай: с момента твоего пробуждения рядом с тобой стоит твой великан.

И он только начинает свою работу. Он дышит тебе в затылок, когда ты завтракаешь, шепчет тебе в ухо, когда ты идешь к двери, тенью шагает рядом с тобой по ступенькам и прилипает к тебе, как мокрый лист. Он проверяет твое расписание, читает твою почту и говорит больше пустых слов, чем иные болтуны.

“Ты не достигнешь того, чего хочешь”.

“Ты все время терпишь поражение”.

“Складывай вещи и уходи, у тебя ничего не получится”. ' Это твой великан, твой Голиаф. Если дать ему малейший шанс, он превратит твой день в день противостояния и станет тебя дразнить, насмешничать, оскорблять и бахвалиться.

Помнишь, как Голиаф вел себя, когда два войска противостояли друг другу? “И выступал Филистимлянин тот утром и вечером и выставлял себя сорок дней” (1 Цар. 17:16).

Голиафы по-прежнему бродят в нашем мире. Долги. Катастрофы. Опасность. Обман. Болезни. Депрессия. Гигантского размера проблемы до сих пор угрожают тебе и крадут твой сон, твой мир и угашают радость. Но они не могут властвовать над тобой. Ты знаешь, как с ними справиться. Ты справляешься с ними, глядя в первую очередь на Бога.

Смотри на великанов — и ты споткнешься.

Смотри на Бога — и твой великан рассыплется.

Ты знаешь то, что знал Давид, и ты делаешь то, что делал Давид. Ты подбираешь пять камней и принимаешь пять решений. Ты никогда не задумывался над тем, почему Давид взял в бой пять камней? Почему не два или не двадцать? Если мы перечитаем его историю, то найдем ответ. Твои пять пальцев не дадут забыть, что тебе нужно пять камней, чтобы встретиться с Голиафом лицом к лицу. Пусть твой большой палец напоминает тебе….

Голиаф пробудил память Давида. Давид помнил эту долину. И если все остальные дрожали, то Давид вспомнил. Бог дал ему силу сразиться со львом и медведем. Он то же самое сделает и с великаном.

Хорошая память делает из людей героев. Плохая память делает из них трусов. На прошлой неделе потеря памяти сделала из меня труса. Мой Голиаф разбудил меня в четыре часа утра с огромным списком тревог и проблем. Наша церковь пыталась собрать деньги на строительство молодежной церкви, больше денег, чем мы когда-либо собирали.

Великан разбудил меня насмешками. “Вы, ребята, просто с ума сошли. Ты никогда не соберешь столько денег”. Я не мог с этим спорить. “В стране экономический спад. Люди живут под большим напряжением. Мы не сможем собрать даже на один кирпич”. Голиаф заставил меня струсить.

Но потом я вспомнил Давида, его реакцию на угрозы великана, его встречи со львом и медведем. И я решил сделать то, что сделал Давид. Я решил смотреть на победы Бога. Я вылез из постели, прошел в гостиную, включил свет, вытащил свой дневник и стал перечислять победы размером со льва и медведя.

За пять предыдущих лет Бог излил на нас благословения в виде

- бизнесмена, который подарил нашей церкви несколько акров земли;

- другой церкви, которая купила наше старое здание;

- членов нашей церкви, которые пожертвовали больше, чем мы нуждались, что позволило церкви на восемьдесят процентов расплатиться с долгами.

“Бог делал это прежде”, — прошептал я про себя. У нас в фойе церкви висит голова льва, а на полу святилища лежит шкура медведя. В этот самый момент я услышал глухой звук. Прямо там, в гостиной! Я повернул голову и увидел, как глаза Голиафа закатились, колени подкосились, и он рухнул лицом на ковер. Я встал, поставил ногу на его шею и засмеялся: “Вот так, большой громила” (Пожертвования в тот день превзошли все наши ожидания).

“Поминайте чудеса, которые Он сотворил, знамения Его и суды уст Его” (1 Пар. 16:12). Всегда перечисляй победы Бога в твоей жизни. Составь список Его побед в мире. Разве Он не провел тебя через бушующие воды? Разве Он не доказал тебе Свою верность? Разве ты не пользуешься Его обеспечением? Сколько ночей ты ложился спать голодным? Сколько раз ты просыпался окоченевшим от холода? Он сделал посмешище из твоих врагов. Напиши сегодняшние свои проблемы на песке. Вырежи вчерашние победы на камне. Подбери камень из прошлого. Затем выбери….

Обрати внимание на долину между большим пальцем и указательным. Чтобы пройти от одного этапа к другому, тебе нужно преодолеть эту долину. Пусть эта долина напоминает тебе о нисхождении Давида. Перед тем как подняться на вершину, Давиду пришлось спуститься вниз. Перед подъемом на битву Давид спустился вниз, чтобы подготовиться. Не пытайся разобраться со своим великаном без выполнения той же процедуры. Выдели время для молитвы. Апостол Павел писал: “Всякою молитвою и прошением молитесь во всякое время духом, и старайтесь о сем самом со всяким постоянством и молением о всех святых” (Еф. 6:18).

Успехи Давида были порождены его многочисленными молитвами. Его мудрость, проявленная при потоке Восор, росла с того момента, когда “Давид укрепился надеждою на Господа Бога своего” (1 Цар. 30:7).

Когда воины Саула попытались схватить его, Давид обратился к Богу: “Ты был мне защитою и убежищем в день бедствия моего” (Пс. 58:17).

Как выжить, если все время прячешься в пещерах? Давид выжил при помощи таких молитв, как эта: “Помилуй меня, Боже, помилуй меня, ибо на Тебя уповает душа моя, и в тени крыл Твоих я укроюсь, доколе не пройдут беды. Воззову к Богу Всевышнему, Богу, благодетельствующему мне” (Пс. 56:2, 3).

Когда Давид наполнял свой разум мыслями о Боге, он стоял твердо. Когда он этого не делал, он падал. Думаешь, он много времени провел в молитве в тот день, когда соблазнил Вирсавию? Написал ли он псалом в тот день, когда убил Урию? Сомневаюсь.

Хорошо запомни это обетование: “Твердого духом Ты хранишь в совершенном мире, ибо на Тебя уповает он” (Ис. 26:3). Бог обещает не просто мир, но совершенный мир. Полный, ни с чем не смешанный, ничем не искаженный и не испорченный, совершенный мир. Кому Он обещает его? Тому, чей разум сосредоточен на Боге. Перестань отвлекаться. Забудь размышления о постороннем. Бог обещает совершенный мир тому, кто все свои мысли и желания сосредоточил на Царе. Попроси Бога о помощи. Возьми камень молитвы. И не забудь….

Пусть твой самый длинный, средний палец напоминает тебе о самом главном приоритете: Божьей репутации. Давид ревностно хранил ее. Никто не должен хулить имя Господа. Давид сражался так, чтобы “вся земля узнала, что есть Бог в Израиле; весь этот сонм узнал, что не мечом и копьем спасает Господь, ибо это война Господа” (1 Цар. 17:46, 47).

Давид рассматривал Голиафа как возможность для Бога явить Себя всему свету! Знал ли Давид, что он уйдет с поля битвы живым? Нет. Но он готов был жизнь отдать ради репутации Бога.

Что, если ты увидел своего великана в таком же образе? Не пугайся, но радуйся этому. Твой рак является для Бога возможностью напрячь Свои мускулы исцеления. Твой грех — это возможность для Бога излить на тебя Свою благодать и милость. Твои проблемы в браке могут высвободить в Нем Его величайшую силу. Рассматривай свои сражения как канву Божьих планов. На ней Он оставит Свой разноцветный совершенный рисунок. Провозгласи Божье имя и потянись, чтобы взять….

Давид побежал, но не от великана, а навстречу ему. С одной стороны поля боя происходящему удивлялись Саул и его трусливое войско. С другой стороны издевались и насмешничали Голиаф и его громилы. Посреди поля мальчик-пастушок бежал к великану чуть ли не вприпрыжку. Кто поставил на Давида? Кто поставил деньги на ребенка из Вифлеема? Только не филистимляне. И не евреи. Не братья Давида и не царь Давида. Но Бог знал, кто выйдет из этого поединка победителем.

Поскольку Бог это знал и поскольку Давид знал Бога, худощавый пастушок превратился в мелькание голых коленок и крутящуюся пращу. Он бежал к великану.

Сделай то же самое! Какой смысл в размышлении и обдумывании имеющихся проблем? Ты так долго смотрел на них, что уже, наверное, все волоски на груди Голиафа пересчитал. Тебе это помогло?

Нет. Если перечислять болячки, они от этого не исцелятся. Перечисление проблем их не разрешит. От одного перечисления отказы не исчезнут из твоей жизни. Давид раскроил череп великану, потому что уповал на Господа. Пусть твой безымянный палец напоминает тебе о необходимости захватить камень страсти.

Еще один камень, еще один палец, запомни:

Давид не думал, что одного камня будет достаточно. Он знал, что у Голиафа было четыре родственника размером с бегемота. “Иесвий, один из потомков Рефаимов, у которого копье было весом в триста сиклей меди и который опоясан был новым мечом, хотел поразить Давида” (2 Цар. 21:16). Был еще Сафут, которого называют “одним из потомков Рефаимов” (1 Цар. 21:18). Был еще один брат Голиафа, “у которого древко копья было, как навой у ткачей” (1 Цар. 21:19). Эти трое казались вполне безобидными по сравнению с нашим Кинг-Конгом.

Зачем Давид собрал пять камней? Может, потому что у Голиафа были родственники размером с тираннозавров? Давид предполагал, что они все сбегут с холмов, чтобы защитить своего брата. Давид был готов послать свой камень каждому из них.

Подражай ему. Никогда не сдавайся. Одной молитвы может быть недостаточно. Одним извинением не отделаешься. Недостаточно одной недели или одного месяца решимости. Может быть, тебя собьют с ног еще раз или два… но не сдавайся. Продолжай собирать камни. Продолжай стрелять из пращи.

Давид взял пять камней. Он принял пять решений. Сделай то же самое. Помни прошлые победы. Молись. Соблюдай приоритеты. Не угашай страсть. И будь настойчивым.

Когда в следующий раз Голиаф разбудит тебя, потянись за камнем. Скорее всего, к тому времени, когда ты вложишь камень в пращу, в комнате его уже не будет.

Его история началась с пастбища. Кудрявые овечьи головы были свидетелями его ранних дней. Спокойные поля ласкали его детский взор. Еще до того как люди стали прислушиваться к его речам, на его голос откликались овцы. Из всего огромного количества существ, которые слышали его голос, первое место займут овечки, которые паслись на зеленых лугах Вифлеема.

Его история началась с пастбища.

Вифлеемского пастбища. Вифлеем тогда был маленьким поселением, сонно расположившимся на мягких склонах. Дом пастухов. Земля смоковниц, олив и винограда. Не изобилие, но вполне достаточно. Земля, неизвестная миру, но известная Богу, Который по какой-то причине выбрал Вифлеем в качестве инкубатора для Своих избранных чад.

Воистину избранных. Избранных Богом. Помазанных свыше, отделенных небесами. Пророк объявил об этом призвании. Семья об этом слышала. Мальчик-пастух станет пастырем душ. Вифлеемский отрок станет царем Израиля.

Но сначала он станет мишенью для преисподней.

Дорога из Вифлеема была крутой и опасной. Она привела его к пустыне, обиталищу ящериц, а потом в бурлящий Иерусалим, к конфликтам и бедствиям. Вожди хотели убить его. Его люди готовились забить его камнями. Собственная семья насмехалась над ним.

Некоторые люди превозносили его как царя, другие унижали. Ворота Иерусалима видели, как он входит в них в качестве монарха и выбегает из них как преследуемый беглец. Наконец, он умер в одиночестве в столице Израиля.

Но он далеко не мертв.

Его слова по-прежнему обращены к нам. Его наследие по-прежнему живо. Ты можешь любить его или ненавидеть, но люди всегда будут обращаться к нему, читать его мысли, размышлять над его делами, представлять его лицо. Писание дает нам разрозненные сведения о его внешности, но скульпторы и художники заполнили его образами художественные галереи. Микеланджело. Рембрандт. Да Винчи. Холст. Камень. Краски. Скульптура.

И книги. Книги! Чуду из Вифлеема посвящено больше страниц, чем любому другому персонажу из истории. Мы не можем перестать говорить о нем. Песок смел его следы в иудейской пустыне тысячи раз за тысячи лет, но мы все еще собираемся, чтобы вместе поразмышлять о его жизни.

Ты знаешь, о ком я говорю.

Или не знаешь? Пастбище. Помазание. Призыв, услышанный еще в детстве. Враги на протяжении всей жизни. Пустыня. Иерусалим. Иудея. Одинокая смерть. Наследие на века. Кто этот мальчик из Вифлеема?

Давид, конечно.

Или, может, Иисус.

Или… оба?

Перечисли десятки фактов, и пусть в каждом будут качества, относящиеся и к Давиду, и к Иисусу. Удивительно. Но самое интересное, те же параллели мы можем провести в твоей жизни. Прочитай эти истины и скажи мне, о ком я говорю? Об Иисусе… или о тебе?

Родился от матери.

Знаком с физической болью.

Радуется добрым друзьям.

Друзья отвергают его.

Несправедливые обвинения.

Любит истории.

Должен платить налоги.

Поет.

Отвергнут корыстными представителями религии.

Испытывает сострадание к одиноким.

Родственники его не понимают.

Встает на сторону обездоленных и пострадавших.

Заботы и мысли по ночам не дают уснуть.

Посреди путешествия может уснуть от усталости.

Обвиняется в буйном поведении и скандалах.

Боится смерти.

Это ты?

Иисус?

Оба?

Похоже, что у тебя, как и у Давида, много общего с Иисусом.

Это действительно важно? Думаю, что важно. Иисус тебя понимает. Он понимает безызвестность уроженца маленького городка и давление, которое оказывает на тебя крупный город. Он жил среди овец и обитал во дворцах царей. Он знает, что такое голод, горе и смерть, и хочет встретить их вместе с тобой. Иисус “подобно нам, искушен во всем, кроме греха.

Посему да приступаем с дерзновением к престолу благодати, чтобы получить милость и обрести благодать для благовременной помощи” (Евр. 4:15,16). Он стал одним из нас. Он сделал это, чтобы выкупить всех нас.

В истории Давида и Иисуса есть много общих мест. Это Вифлеем, Иудея, Иерусалим. Масличная, или Елеонская, гора. Мертвое море. Пустыня Эн-Гадди. И хотя эти истории сходны, они ни в коем случае не идентичны между собой.

У Иисуса не было падения с Вирсавией. Не было убийства Урии или попытки скрыть совершенные преступления. Иисус никогда не грабил поселения, не жил в стане врага и не пренебрегал ребенком. Никто не может обвинить самого праведного Сына Вифлеема в полигамии, жестокости или прелюбодеянии. Собственно, никто и ни в чем не может обвинить Иисуса.

Но попытки были. О, как они все старались! Но когда обвинители назвали Его сыном дьявола, Иисус попросил представить доказательства: “Кто из вас обличит Меня в неправде? Если же Я говорю истину, почему вы не верите Мне?” (Иоан. 8:46). Но никто не смог этого сделать. Восхищенные последователи наблюдали за Ним. Но никто не мог обличить Его в грехе.

Никто никогда не видел Его в нечистых местах, не слышал, чтобы Он говорил нечистые слова, и не видел Его нечестивой реакции на что бы то ни было. Петр, бывший в течение трех лет Его учеником, сказал: “Он не сделал никакого греха, и не было лести в устах Его” (1 Пет. 2:22). Пилат был главой римской версии ЦРУ но когда он попытался найти компромат на Иисуса, он потерпел неудачу (см. Иоан. 18:38). Даже демоны называли Иисуса “Святым Божьим” (Лук. 4:34).

Иисус не согрешил ни разу.

В равной степени удивительно то, что Он никогда не чуждался и не отстранялся от тех, кто согрешал.

Ты только почитай первый стих Евангелия от Матфея. Иисус знает в подробностях всю жизнь Давида. Он видел тот случай его прелюбодеяния, содрогался от убийств и печалился при виде нечестных поступков. Но ошибки и прегрешения Давида не изменили отношение к нему Иисуса. Первый стих Евангелия от Матфея называет Иисуса “Сыном Давидовым” (Мат. 1:1). Этот титул присвоен Иисусу уверенно и без объяснений. Я бы, например, прибавил к этому титулу сноску: “Данное определение ни в коей мере не является одобрением поведения Давида”. Однако таких сносок нет. Да, Давид совершил множество ошибок. Иисус знал обо всех них. Но Он все равно не отверг Давида.

Он сделал для Давида то, что мой отец сделал для меня и моего брата.

Когда мы учились в начальных классах школы, мой брат получил на Рождество игрушечное ружье. Мы тут же отправились на задний двор и весь день стреляли по мишеням. Моему брату надоело легко попадать в центральный круг на мишени, и он послал меня за карманным зеркальцем. Он приставил ружье к плечу и, глядя в зеркальце, прицелился в кружочек в центре стоящей за его спиной мишени. Затем выстрелил. Но в мишень не попал. Он не попал и в амбар за мишенью, и в забор за амбаром. Мы вообще не поняли, куда он попал. Однако это знал наш сосед за забором. Очень скоро его голова показалась из-за забора, и он спросил, кто стрелял, и кто будет платить за разбитое стекло в его раздвижной двери.

В этот момент я отрекся от брата. Я отрекся от своей фамилии и притворился, будто я пришел к этой семье в гости. Но мой отец повел себя благороднее. Услышав шум, он проснулся от послеобеденного рождественского сна, подошел к нам и поговорил с соседом.

Среди всего того, что он говорил, были такие слова:

“Да, это мои дети”.

“Да, я заплачу за их ошибку”.

Христос говорит о тебе то же самое. Он знает, что ты опять промахнулся. Он знает, что ты не сможешь расплатиться за свои ошибки. Но Он может: “Бог послал Иисуса принять наказание за наши грехи” (Рим. 3:25, Парафраз автора).

Поскольку Сам Иисус был безгрешен, Он смог понести наше наказание.

Поскольку Он любит тебя, Он так и сделал: “В том любовь, что не мы возлюбили Бога, но Он возлюбил нас и послал Сына Своего в умилостивление за грехи наши” (1 Иоан. 4:10).

Он стал одним из нас, чтобы выкупить нас всех. “Ибо и освящающий Иисус, и мы освящаемые, все — от Единого Бога; поэтому Он не стыдится называть их братьями” (Евр. 2:11, Парафраз автора). Иисус не стыдился Давида. Он не стыдится тебя. Он называет тебя братом, Он называет тебя сестрой. Весь вопрос в том, а называешь ли ты Его Спасителем?

Подумай и ответь на этот вопрос. Может, ты никогда не задумывался над ним. Может, ты никогда не знал, что Христос любит тебя. Теперь знаешь. Иисус не отрекся от Давида. Он не отречется от тебя. Он просто ждет, когда ты пригласишь Его в свою жизнь. Одно твое слово, и Бог снова сделает для тебя то, что Он делал для Давида и миллионов таких, как он. Он признает тебя Своим, Он спасет тебя и включит тебя в Свои планы. Можно сказать Ему об этом любыми словами, но можно произнести и такую молитву:

Помолись этой молитвой с искренним сердцем и будь уверен в следующем. Твой самый огромный Голиаф только что рухнул наземь. Твои недостатки и слабости утратили силу, а смерть потеряла зубы. Та сила и власть, которая превратила великанов Давида в пигмеев, то же самое сделала с твоими великанами.

Теперь ты можешь выйти к ним навстречу. Почему? Потому что ты прежде встретился с Богом!