Луиджи Форелли довелось повидать многое. Он бывал на раскопках в Камбодже, где держал в руках настолько древние вещи, что даже его, одного из опытнейших археологов мира брала оторопь и прошибал холодный пот. Бывал в местах, где не ступала нога белого человека и встречался с племенами, которых совершенно не коснулся вездесущий ветер цивилизации. Коллеги завидовали смелости пожилого профессора. Ходили легенды о том, как он едва не был съеден каннибалами, но даже поглядывая на костер, в котором должен был жариться, продолжал беседовать с вождем и записывать в блокнот историю его племени.

Выполняя свой долг перед потомками, археолог не раз находился на волосок от смерти и чувствовал на лице ее тлетворное дыхание. Он свыкся с мыслью, что может стать жертвой этого долга, но происшествие накануне встречи с человеком, назвавшимся профессором религии Кельнского университета Денбером, выбило этого мужественного человека из колеи. Всевышний лично предупредил Форелли насколько опасен Денбер. И случилось это не где-нибудь в дебрях лесов Амазонки, не в забытой Богом сибирской деревушке, а в центре Рима — города, который трудно чем-либо удивить.

Форелли возвращался из своего университета, в котором читал курс лекций по археологии, когда заметил впереди черный микроавтобус. Такой, в каком разъезжают курьеры, доставляющие пиццу. Необычным был его мрачный цвет и цифры на номерном знаке. Форелли видел только половину знака — две белых шестерки и почему-то подумал, что третьей цифрой тоже будет шестерка. Решив убедиться в том, что по Риму действительно разъезжает машина, украшенная Номером Зверя, профессор попытался ее догнать. Затея оказалась трудновыполнимой. За рулем микроавтобуса сидел водитель, который чувствовал себя так, словно на дороге он один. Микроавтобус несколько пересекал сплошную разделительную линию, обгонял и беззастенчиво подрезал попутные автомобили. Форелли так увлекся погоней, что не заметил, как сам сделался нарушителем. Несмотря на все усилия вторая половина номера упорно не желала попадать в поле зрения священника: ее все время заслонял очередной из автомобилей. Нагнать микроавтобус удалось лишь после того, как он резко затормозил на светофоре. Форелли едва не врезался в задний бампер злополучного микроавтобуса, убрал ногу с педали тормоза и перевел дух. Теперь он имел возможность увидеть третью шестерку, но больше всего его поразило то, что четвертая цифра была заляпана толстым слоем грязи.

Профессор пожал плечами и решив увеличить дистанцию, посмотрел в зеркало заднего вида. Там его ждал новый сюрприз: на ветровом стекле задней машины висело перевернутое распятие, а из глубины салона скалилась безобразная старуха, с венчиком седых волос на голове, через которые просвечивала пергаментно-желтая кожа. В поисках помощи Форелли отчаянно завертел головой. С левой стороны профессор увидел жуткую харю монстра, из пасти которого высовывался зеленый язык, а справа — волосатую руку с фиолетовой татуировкой в виде черепа. Профессор вздрогнул. Он был обложен, как дикий зверь! Форелли до боли в пальцах сжал рулевое колесо, закрыл глаза и начал молиться.

От общения с Богом его оторвали настойчивые гудки. Профессор понял, что стал виновником затора и открыл глаза. Никаких демонов не было и в помине. Монстр с высунутым языком был изображен флуоресцентной краской на черной кожанке мотоциклиста, а татуировка-череп украшала мускулистую руку его товарища. Вспыхнул зеленый свет, двигатели «чопперов» взревели и унесли байкеров в авангард транспортного потока.

Черный микроавтобус тоже недолго мозолил глаза и свернул на следующем перекрестке. Когда Форелли достаточно успокоился для того, чтобы посмотреть в зеркало заднего вида, то понял, что старушка не так уж и безобразна. Она успела поправить пластмассовое, прикрепленное к стеклу присоской распятие и не улыбалась, а сосредоточенно смотрела на дорогу.

Остаток пути профессор проделал без приключений, но когда ставил автомобиль в гараж, заметил, что кожаная спинка сиденья стала блестящей от пота.

На первый взгляд инцидент на дороге мог быть цепью не слишком приятных совпадений, но уж слишком зловещими были эти совпадения. Перевернутое распятие, череп, безобразный монстр и Номер Зверя не могли сойтись в одном месте и в одно время просто так. Меняя мокрую сорочку на свежую, Форелли долго смотрел на себя в зеркало и вышел к столу только после того, как на лице перестали читаться признаки волнения.

Отличный обед, проходивший под аккомпанемент милой болтовни служанки, вернул профессору хорошее настроение.

— Ваше любопытство, любезная Бланка, не знает границ, — улыбнулся он, снимая с шеи салфетку. — Если бы я не знал вас столько лет, то подумал бы, что вы шпионите за мной.

Смуглая пожилая итальянка в белом кружевном фартуке, быстро собрала со стола посуду.

— Просто волнуюсь, профессор. Этот немец из Кельна он… такой странный.

— Ничего странного в нем нет, — Форелли уже начал защищать Денбера. — Просто люди науки — большие чудаки.

— Зачем же приглашать чудака домой вечером, когда вы остаетесь совсем один?

— Да у вас просто паранойя, Бланка! — рассмеялся профессор. — Мы с Денбером выпьем по пару рюмочек, поболтаем на разные, непонятные нормальным людям темы и станем закадычными друзьями. Кто знает, может, даже вместе отправимся в стриптиз-бар.

Бланка не выдержала и расхохоталась.

— Только не переусердствуйте, профессор!

Атмосфера идиллии возвратилась в дом. Бланка распрощалась с Форелли, будучи в прекрасном расположении духа. Да и сам он провел вечер весьма продуктивно: рассортировал по коробкам трофеи археологических раскопок, до которых несколько лет не доходили руки, закончил довольно нудную статью, которую заказал ему известный журнал и даже посмотрел развлекательное шоу по телевизору. Однако по мере того, как часовая стрелка приближалась к цифре одиннадцать, Форелли становилось все тревожнее. Наконец он не выдержал, подошел к письменному столу и взял в руки визитку профессора из Кельна. Выглядела она не слишком презентабельно: просто кусочек картона на котором было отпечатаны фамилия, имя и звание. У самого Форелли были совсем другие визитки. Красивые, выполненные тиснеными золотыми буквами. Насколько он помнил — у коллег по университету тоже. Эту же словно сделали второпях, не слишком заботясь о достоверности. Без пяти одиннадцать. Профессор сел за стол, снял трубку и набрал номер знакомого ученого из Германии.

— Франц? Да. Луиджи. Мне нужна твоя консультация по поводу профессора Кельнского университета Генриха Денбера. Да. Именно Кельнского. Очень странно. Извини, мне звонят в дверь.

Когда Луиджи Форелли отодвигал задвижку на двери, чтобы впустить в дом профессора Кельнского университета Генриха Денбера, он точно знал, что такого ученого в действительности не существует.

— Здравствуйте, синьор Форелли!

Денбер приветливо улыбнулся и долго вытирал ноги о коврик у входной двери. Хозяин уже успел наполнить рюмки с коньяком, а гость все еще вешал свой серый дождевик и широкополую шляпу на крючки. Его глаза изучали квартиру так внимательно, словно просвечивали рентгеновскими лучами. Войдя в комнату, Генрих Денбер кивнул в ответ на приглашающий жест хозяина сесть в кресло, но остался стоять. Ограничился тем, что взял свою рюмку и принялся осматривать корешки книг на полках шкафа.

— У вас отличная библиотека профессор.

— О! это еще далеко не все. В соседней комнате…

— К сожалению, у меня нет времени на то, чтобы осматривать все ваши книги. Время моего пребывания в Риме ограничено. Крайне напряженный график. Осмелюсь напомнить, что в прошлую нашу встречу мы говорили о…

— Моей мексиканской находке! — как ни странно, но сухой тон Денбера подействовал на Форелли успокаивающе. — Да. Кинжал индейцев майя, предназначенный для жертвоприношений. Фотографии у меня на письменном столе.

Профессора вместе подошли к столу и принялись вместе рассматривать фотографии.

— Это он, — произнес Денбер сдавленным голосом. — Точно он. Могу я видеть саму вещь?

Форелли с удивлением посмотрел на гостя.

— Кинжал сдан мною в музей…

— По моим сведениям ни в одном музее мира этого кинжала нет. И они абсолютно достоверны.

— Вы досконально изучили вопрос.

— Кинжал у вас, — глаза Денбера яростно сверкали. — В этом доме.

— В этом доме его нет! — Форелли старался, чтобы его голос звучал как можно тверже.

— А подвал здесь есть?

— Зачем вам подвал? — глаза профессора полезли на лоб от изумления.

— Затем, — Денбер схватил Форелли за отвороты домашнего халата и резко встряхнул. — Чтобы ваши крики не были слышны на улице, когда я начну вас пытать. Где кинжал?!

— У меня его нет! — Форелли почувствовал, что сердце бьется так сильно, что готово выпрыгнуть из груди. — Честное слово, нет!

Удар в скулу отшвырнул археолога в кресло. Денбер остановился напротив, спокойно достал из кармана пачку сигарет и закурив, выпустил дым в лицо Форелли.

— Сейчас мы начнем сеанс прижигания груди сигаретой. Весьма эффективный способ развязывания языков. Итак, я повторяю свой вопрос. Кинжал. Где он?

Форелли задыхался.

— У меня больное сердце… Ради всего святого… Там, на полке. Пузырек с таблетками.

Денбер принес таблетки, высыпал их на ладонь и поднес к лицу профессора.

— Вы получите их сразу, как только скажете где кинжал.

— Хорошо… Я… Дюрер…

Рот Форелли приоткрылся. Руки обмякли и повисли, как плети, а голова упала на грудь.

Денбер швырнул таблетки на колени мертвецу и насвистывая начал обход квартиры. В спальне он отыскал репродукцию картины Альбрехта Дюрера, а под ней — тайник. Денбер вытащил из него продолговатую шкатулку и усевшись на кровать откинул ее крышку. В щкатулке лежал кинжал. Знаменитый кинжал индейцев майя с инкрустированной золотом рукояткой и извилистым лезвием. Пальцы Денбера бережно коснулись его.

— Это сама судьба.

Покидая дом Форелли Денбер с удовлетворением вспомнил, что не касался никаких предметов и по пути к двери сунул в карман рюмку, из которой пил коньяк.

Утром он прочитал в газете о скоропостижной смерти профессора Луиджи Форелли и, холодно улыбнувшись, снял трубку телефона.

— Дорогой Бернар, можно собирать генеральный капитул.

Несмотря на теплую погоду, мужчина, свернувший с улицы Мадзини в хитросплетения узких улочек старого Рима, шел в застегнутом на все пуговицы сером дождевике с поднятым воротником. Из тени, которую отбрасывала на лоб широкополая шляпа, поблескивали глаза, при встрече с которыми редкие прохожие отводили взгляд.

Походка этого человека доказывала, что он уверен в себе и никогда не плывет по течению: мужчина не просто шел, а впечатывал шаги в полукруглые камни мостовой.

Невесть как попавший в дебри исконного Рима толстячок-турист имел неосторожность узнать расспросить мужчину в черном о том, как выйти на площадь Колонна.

— Прочь с дороги!

Короткая, произнесенная ледяным тоном фраза заставила толстячка на время забыть о предмете поиска. Придерживая рукой, болтающийся на груди фотоаппарат, турист отпрянул к стене дома и долго не осмеливался смотреть вслед грубияну. Через минуту, когда человек в дождевике свернул в неприметный дворик за ржавой оградой недотепа-турист преобразился. Двигаясь быстро, но бесшумно, он подошел к ограде и через увитые виноградными побегами прутья, осмотрел двор. Мужчина в дождевике стоял перед массивной деревянной дверью, в которую, по всей видимости, успел постучать. Дверь распахнулась и в проеме, заслоняя вход, появился рослый, коротко стриженый детина.

— Все в порядке, брат Бернар, это я.

Здоровяк отступил в сторону и почтительно склонил голову.

— Все в сборе? — поинтересовался вновь прибывший, расстегивая плащ.

— Да, магистр.

— Проследи за подходами к дому. Я повстречал невысокого полного человека. На первый взгляд он выглядел, как турист, но мне показался подозрительным его акцент. Скорее всего — это итальянская ищейка, бесталанно имитирующая иностранца. Если он все еще там — убей без колебаний.

— Да, магистр, — Бернар кивнул и выскользнул за дверь.

Тот, кого величали магистром, быстро прошел по узкому, полному старой мебели и пустых деревянных ящиков коридору, распахнул двустворчатую дверь. Она вела в помещение, где бутафорское запустение сменилось богатым, даже изысканным убранством. Стены, пол и потолок покрывали дорогие ковры с вышитыми на них сценами средневековых битв. Огоньки пламени множества свечей как в зеркале отражались в полированной поверхности дубового стола. Сидевшие за ним пятеро мужчин одновременно встали и склонили головы, приветствуя магистра.

Тот занял место во главе стола под картиной в золоченой раме. На ней были изображены часы весьма странного вида. Вместо стрелок у них были мечи, а вместо цифр — непонятные знаки, лишь отдаленно напоминавшие зодиакальные.

— Рад приветствовать вас, члены генерального капитула! — магистр поднял вверх правую руку. — Хочу извиниться за вынужденное опоздание и готов выслушать ваши доклады.

Первым заговорил седой мужчина с крючковатым носом, бегающими глазами и массивным подбородком, носивший в петлице орден Почетного Легиона.

— Орден переживает тяжелые дни. Отголоски английского провала нашей миссии докатились до многих тайных убежищ Ордена. Задержан главный казначей, наложен арест на счета в банках Цюриха, Чикаго и Кипра…

— Значит, наша бухгалтерская крыса начала болтать, — руки магистра пришли в движение. Он словно бы душил изменника. — Где Скотланд-Ярд содержит арестованного?

— Это хранится в глубокой тайне, магистр, но для нас нет ничего невозможного. Как только станет известно…

— Он должен умереть медленной и мучительной смертью, — прервал выступающего магистр. — Пустите в ход секретные знания Ордена «Хронос» о ядах. Пусть изменник поизвивается в конвульсиях и поймет пред смертью, чем чревато нарушение обетов. Что может сообщить приор Италии?

— Ничего утешительного, мастер, — смуглый толстяк с набриолиненной прической, типичный мафиози, развел похожими на медвежьи лапы руками. — Инвесторы больше не верят нам. Они считают методы Ордена слишком радикальными. Лепечут о том, что члены «Хроноса» утратили всякую осторожность и это привело к краху.

— Позаботьтесь о том, чтобы эти говоруны испытали радикализм наших методов на собственной шкуре. На свете полно богатых недоумков. От того, что одним-двумя станет меньше, ничего не изменится. Нас станут больше уважать.

— Отлично. Теперь очередь за новостями из Америки.

— Еще не все. Один из бывших друзей пытается нас шантажировать, — толстяк назвал имя и фамилию предателя. — Он на самом деле знает слишком много.

Выслушав сообщение о новом предательстве, магистр с трудом подавил приступ, душившей его ярости, опустил голову и впился пальцами в край стола. В течение минуты мертвую тишину нарушало только потрескивание свечей.

— Тварь! — прошипел глава «Хроноса». — Им займется Бернар. Продолжайте!

Остальные члены Капитула поочередно докладывали магистру о состоянии дел в своих приорствах и получали указания.

Из выступлений явствовало, что Орден находится на грани развала. Духовные и светские власти разных стран преследовали братьев, задерживали и заключали в тюрьмы. Удары следовали один за другим и даже глубоко законспирированная римская штаб-квартира не могла больше служить надежным убежищем. Денег, которые во все времена открывали любые двери, катастрофически не хватало. Выслушав доклады, магистр встал. Его тень упала на изображение часов.

— Ордену «Хронос» не привыкать к гонениям. Нас преследовали много веков назад, пытаются искоренить и сегодня. Но! — мастер возвысил голос. — Не пройдет и месяца, как мы вернем себе былое могущество и заставим трепетать врагов. Я составил гороскоп человека, которого Орден должен принести в жертву и пустил в ход все связи, чтобы его отыскать. Это — некий Педро Ковальдес, прямой потомок последнего Верховного Жреца индейцев майя. Его кровь отворит врата в иной мир и позволит нам завладеть Оком Василиска. После этого «Хронос» сможет вмешиваться в течение времени и менять историю по своему усмотрению. Мужайтесь, братья и ждите нашего общего звездного часа!

— Око Василиска, — пробурчал толстяк-мафиози. — Существует ли оно на самом деле? Может нам не стоит тратить силы в погоне за мифическим нефритовым камнем, а действовать более привычными и надежными земными методами? Мои итальянские ребятишки способны изменить историю с помощью автоматов и взрывчатки, а ваши связи, магистр позволят «Хроносу» вмешиваться в большую политику. Не лучше крепить могущество Ордена простыми и эффективными способами?

— И прозябать на задворках истории? — покачал головой магистр. — Нет, Адриано. У нас есть великая цель и сейчас «Хронос» как никогда близок к ней!

— Наш друг Адриано всегда предпочитал разуму грубую силу, — заметил симпатичный молодой человек с акцентом скандинава. — Итальянцы так беспокойны, что не умеют сосредоточиться на чем-нибудь конкретном.

— А я, Йолин, позаимствую чуточку норвежского хладнокровия у тебя!

— Да уж не мешало бы!

Йолин обворожительно улыбнулся. На протяжении речи магистра он поигрывал стальной цепочкой, имевшей мелкие и очень толстые звенья. Цепочка крепилась где-то под рукавом пиджака и использовалась скорее всего, как удавка. Бросив в адрес Адриано презрительную фразу, норвежец ловким движением фокусника спрятал цепочку в рукав.

На улице начало темнеть. Толстяк, в котором магистр, с присущими ему проницательностью и звериным чутьем, угадал шпиона, стоял под ведущей во двор аркой. Необходимость играть роль заблудившегося простачка-туриста отпала: к вечеру улочка стала совершенно безлюдной.

Агент наружной слежки со вздохом взглянул на часы, сунул в рот сигарету и похлопал себя по карманам в поисках зажигалки. Прикуривая, он наклонился, всего лишь на несколько секунд, утратив бдительность. Этого оказалось достаточно, чтобы прятавшийся в зарослях винограда Бернар бесшумно покинул укрытие и оказался за спиной жертвы. Узкий стилет вонзился под лопатку шпиона. Толстяк не издав ни звука, рухнул на землю, а каблук убийцы раздавил его дымящуюся сигарету.

Бернар возвратился в дом, прошел в зал, где заседал Капитул и прошептал несколько слов на ухо магистру. Тот удовлетворенно кивнул, вручил штатному киллеру листок с адресом очередной жертвы и встал.

— Прежде чем расстаться еще раз напоминаю вам об осторожности. Новые потери недопустимы. Появляться здесь больше не следует. С каждым из вас я свяжусь лично. Мы встретимся в Мексике.

Через десять минут из неприметной двери, ведущей на соседнюю улицу, вышел человек в сером плаще и надвинутой на глаза широкополой шляпе.

До своей конспиративной квартиры, находившейся на другом конце города, он добирался на такси. По давно заведенной привычке проехал мимо дома, через квартал остановил машину и рассчитался с водителем. Осторожность окупилась сторицей. Для того чтобы засечь двух шпионов, главе «Хроноса» хватило беглого взгляда. Первый стоял прямо у подъезда, делая вид, что пытается найти табличку с номером дома, а второй подстраховывал напарника в припаркованной у обочины машине.

Магистр холодно улыбнулся, расстегнул пуговицы плаща, который несколько стеснял движения и с беззаботным видом толкнул дверь подъезда. Оказавшись внутри, подбежал к лифту и, надавив кнопку верхнего этажа, отступил в темную нишу между стеной и шахтой лифта. Агент появился в подъезде через минуту. Сначала шагнул к лестнице. Затем вернулся к лифту и посмотрел на табло, которое отсчитывало этажи. Услыхав шорох за спиной, он начал оборачиваться, запоздало сунул руку в карман. Магистр не стал пресекать бесполезную попытку достать оружие. Он сосредоточил всю силу своих тренированных мускулов в ладонях, которые сдавили шею шпиона, будто стальной обруч.

Умению уходить от слежки, искусству убивать быстро и бесшумно рыцари «Хроноса» учились годами. Убийца оттащил безжизненное тело в нишу, где недавно прятался сам и без помех поднялся в квартиру. У него было в запасе всего несколько минут, но магистр оставался хладнокровным. Не доверяя никогда и никому, он хранил архив Ордена на этой съемной квартире. Все записи были тщательно зашифрованы и так компактны, что умещались в тонком титановом чемоданчике. Магистр выбросил из встроенного в стену шкафа всю одежду, отодвинул заднюю стенку и вытащил главную ценность «Хроноса». На лестнице раздались шаги, а дверь содрогнулась от ударов. Глава тайного ордена лишь усмехнулся.

Решив проучить итальянских полицейских и отбить у них желание его арестовывать, он привел в действие таймер спрятанного в шкафу взрывного устройства и спустился на улицу по пожарной лестнице на другой стороне дома, оказавшись позади автомобиля второго шпиона. Тот уже начал проявлять признаки беспокойства, а когда мощный взрыв выбросил из окна квартиры оранжевые клубы пламени, принялся открывать дверцу. Магистр мгновенно оказался рядом. Одной рукой он толкнул свою жертву в салон, а второй швырнул туда же ручную гранату. Полицейский барахтался между сиденьями. Он успел нащупать ручку дверцы, когда прогремел новый взрыв, превративший автомобиль в груду искореженного металла.

Под вой сирен полицейских и пожарных машин, магистр спустился в подземный переход и, выйдя на противоположной стороне, растворился в лабиринте улиц и переулков Вечного города.

Когда суета на месте двойного взрыва уже заканчивалась и зевакам надоело стоять у желтых лент с предупредительными надписями у развороченной машины появился мужчина, заметив которого полицейские вытянулись в струнку. Комиссар Свенцо поднял голову вверх, взглянул на черный проем окна, закопченную стену и констатировал:

— Ты опять упустил Гийома де Шарнэ, Лакки.

Упрек был адресован лейтенанту, руководившему разработкой преступного сообщества.

— Это — сущий дьявол, шеф…

— Пора бы и твоим ребятам научиться быть дьяволами! Ангелов, как видишь, де Шарнэ убивает с изящной простотой.

— Когда-нибудь он попадется, комиссар.

— В твоих интересах сделать все, чтобы это случилось, как можно раньше. Я жду твоего доклада.

Комиссар направился к автомобилю, втиснул на сидение свою грузную тушу и буркнул водителю.

— В комиссариат!

В просторном кабинете комиссара Свенцо витал табачный дым. Сам комиссар, снявший пиджак, с пятнами пота под мышками охрип, распекая подчиненных. Совещание закончилось далеко за полночь. Свет в окнах комиссариата уже погас, когда Свенцо вышел на крыльцо и наслаждением вдохнул ночной воздух.

Через четверть часа он сидел в маленьком ночном кафе, стряхивая пепел сигары в чашку с кофе. Человек в сером плаще, севший за столик комиссара, снял свою широкополую шляпу и положил на колени.

— Вам везет, магистр, — Свенцо улыбнулся. — Однако выбраться из Италии с документами на имя Гийома де Шарнэ теперь будет невозможно.

— Везение подразумевает случайность, брат Чезаре, — ответил глава «Хроноса». — А я привык полагаться на закономерности. Что касается документов, то ими как раз ты и займешься. Мне придется уехать в Мексику уже на следующей неделе.

— Пе… Первым бы… ло. Было слово, — толстая Библия, казалась игрушечной в руках молодого человека богатырского телосложения. Он шумно вздохнул. — Да. Первым было слово. Так здесь написано.

— Ты прав, Ричард, — рассмеялся смуглый мексиканец, подбрасывая в костер сухую ветку. — Вот только слова, напечатанные на бумаге, даются тебе с большим трудом.

— Называй меня просто Оргором, Педро. Сколько раз можно напоминать!

— Хорошо, Оргор. Продолжим урок!

— И слово было у Бога, — медленно прочитал молодой человек и в сердцах захлопнул книгу. — Нет, уж лучше ворочать камни или заживо жариться на солнце в это чертовой пустыне, чем учится читать!

— Странный ты человек, Оргор! Почему бежишь от цивилизации, как от чумы?

— А ты, Педро? Сам ведь предпочитаешь шуму пропахших бензином городов мертвую тишину древних акрополей.

— Я — другое дело, — мексиканец встал и чтобы размять ноги, стал прохаживаться у костра. — Ковальдесы всегда были проводниками. Этим зарабатывали на жизнь мой прадед, дед и отец. Однако своего сына я заставлю поступить в университет. Пусть учится и живет в нормальном, цивилизованном мире. Я — Педро Ковальдес стану последним в череде тех, кто дышит песком пустынь. Все акрополи изучены. Профессия проводника отмирает.

— Цивилизованный еще не значит нормальный, — задумчиво проговорил Оргор. — Разве в нормальном мире человека, который говорит правду, запирают в психушку для того, чтобы пичкать лекарствами и изучать, как диковинного зверя?

— Твоя история, Оргор весьма необычна. Я тоже не очень-то верю в то, что ты пришел из другого мира.

— Но это так!

— Не будем вновь возвращаться к этому разговору. Договоримся на будущее: с тобой что-то случилось, ты потерял память и не можешь вспомнить, где был, до того, как оказался в клинике. Все!

— Считай так, если тебе удобнее. Давай читать.

— Нет, — покачал головой Педро. — Продолжим занятия завтра. Что-то этим вечером меня томят тревожные предчувствия. Я сказал, что все акрополи изучены, а между тем об этом мне, коренному мексиканцу, слышать не доводилось. Странное место, да и люди, с которыми мы сюда пришли тоже странные. Постоянно уединяются, перешептываются.

— Ничего странного! — Оргор всмотрелся в темноту, из которой выступали контуры черной громады акрополя и три палатки у его подножия. — И акрополь ничем не отличается от других, и туристы выглядят так, как положено, выглядеть богатым бездельникам, гоняющимся за острыми ощущениями. Ты просто устал, Педро. Утром изменишь свое мнение.

— Если для меня оно наступит, это утро, — глухо проговорил Ковальдес, поднимая глаза к усыпанному звездами небу. — Ты лучший мой друг, Оргор. Можешь мне кое-что пообещать?

— Спасибо, Педро. Я, конечно же, сделаю все, что в моих силах. Только что это за похоронные настроения?

— Позаботься о моем сыне. Мальчик не помнит своей матери и если потеряет отца, у него останешься только ты.

— Не смей так говорить, Педро! — воскликнул Оргор. — Ты молод и полон сил! Сам поднимешь на ноги сына! Эх, видно придется откупорить бутылочку текилы. Вижу, что только так из твоей головы можно прогнать мрачные мысли!

— Вам не стоит беспокоиться о текиле! — раздался голос из темноты. — Угощать будем мы!

От неожиданности Педро и Оргор вскочили. В круг света, отбрасываемый костром, вступил один из туристов, рослый детина Бернар, державший в каждой руке по пузатой бутылке.

— Ты подкрался так бесшумно, что я мог бы принять тебя за дикого зверя, — заметил Оргор, опуская ствол винчестера. — В следующий раз…

— Брось дуться, Оргор! — голос Бернара звучал добродушно, но в глазах плавали кусочки льда. — Мы достигли цели своего путешествия и хотим отблагодарить вас за хорошую работу. Отпразднуйте окончание пути, выпив по стакану этого доброго напитка!

Не дожидаясь ответа, Бернар положил бутылки на песок и двинулся к палаткам.

— А ты говорил: странные! — Оргор хлопнул по дну бутылки и, выбив пробку, приник губами к горлышку. — Отличные ребята и текила у них — просто нектар!

Педро последовал примеру друга и одним глотком опорожнил половину бутылки.

— Может и так, но… Мне хотелось бы, чтобы мои подозрения были ошибочными.

— Брось трепаться о подозрениях и давай делать, то, что посоветовал нам Бернар — веселиться!

— Будь, по-твоему, Оргор! — Ковальдес отхлебнул текилы. — Хм… Вместо того, чтобы веселиться, мне вдруг захотелось спать.

— Странно. Мне тоже.

Оргор попытался бороться с навалившейся сонливостью, но его голова упорно склонялась на грудь. Напрягшись, молодой человек сумел поднять глаза и увидел, что Педро, выронив бутылку, растянулся на песке. Оргор хотел позвать друга, но не смог даже пошевелить губами. Из темноты вынырнули силуэты нескольких мужчин. В одном из них Оргор узнал Бернара. Остальных рассмотреть не успел. Слух отказал немного позже, чем зрение.

— Этого здоровяка оставьте здесь, — приказал кто-то. — С ним разберемся позже, а Ковальдеса тащите в подземелье.

— Будет сделано, магистр.

— Пошевеливайтесь. Скоро полночь, а те, кому предназначено наше кровавое подношение не станет дожидаться!

Кровавое подношение?! Теперь Оргор мог только думать, но даже для такой малости ему приходилось мобилизовывать жалкие остатки воли. Он словно бы лежал на дне глубокого колодца, в кромешной темноте и полном беззвучии, скованный по рукам и ногам. А Педро, тем временем, тащили в подземелье и надо было быть очень наивным, чтобы думать о том, что роль кровавого подношения выполнит кто-то другой. От сознания собственного бессилия Оргору хотелось кричать. При этом молодой человек понимал, что поддавшись ярости и панике он ничего не добьется. Действие подмешанного в текилу зелья можно было нейтрализовать единственным, оставшимся в его распоряжении оружием — силой воли. Оргор постарался успокоиться и сосредоточился на собственных ощущениях. Это принесло свой результат: путы, стягивающие мозг, понемногу ослабевали. Легкое покалывание в кисти левой руки еще больше обрадовало Оргора. К телу медленно и с большой неохотой возвращалась чувствительность. Поскольку времени на дне колодца, в который упал Оргор не существовало, он не мог знать сколько минут или часов прошло до того, как он смог шевелить пальцами. Они нащупали песок, но Оргор не спешил форсировать события. Он дождался возвращения слуха и шорох ветра по верхушкам песчаных дюн показался слаще любой музыки. Ноздри уловил запах потухающего костра. Оргор раскрыл глаза и увидел над собой ночное небо. Итак он остался лежать там, где упал. Что касается Ковальдеса, то от него осталась только вмятина на песке и пустая бутылка. Попытка сесть привела к тому, что мир поплыл и Оргор вновь оказался у колодца со дна которого выбрался лишь благодаря нечеловеческой выносливости и умению концентрироваться. В течение нескольких секунд Оргор балансировал на краю бездны. В конце концов контуры предметов обрели четкость. Больше ждать Оргор не мог. Оттолкнувшись руками от песка, он поднялся и двинулся к входу в акрополь. Со стороны могло показаться, что этот великан только учится ходить, настолько неуверенной и шаткой была его поступь. В каждом, сделанном Оргором шаге участвовало не только все тело, но и мозг. Сильнее желания упасть и отлежаться была только уверенность в том, что Педро находится в опасности и нуждается в помощи. Добравшись до входа в акрополь, Оргор ожидал, что ему придется искать дверь в подземелье. Во время дневного осмотра он вместе с другими входил внутрь древнего строения, но не видел там ничего, что наводило бы на мысль о подземелье. Акрополь хоть и отличался от других своими исполинскими размерами, но внутри выглядел так, как остальные — лабиринтом пыльных коридоров и нагромождением древних камней, образовывавших конгломераты непонятного назначения.

Теперь все изменилось. В десятке метров от входа Оргор увидел потайную дверь. Будучи закрытой, она сливалась со стеной и отыскать ее мог лишь тот, кто знал о ее существовании. Теперь дверь была полуоткрыта. Из щели выбивался свет факела, но звуки, свидетельствовавшие о присутствии людей, отсутствовали. Толкнув дверь, Оргор увидел лестницу. Каменные, высеченные в монолите стены ступени уходили вниз так глубоко, что поначалу Оргор решил будто по-прежнему находится во власти галлюцинаций, вызванных отравой. Однако тряхнув головой, молодой человек понял: лестница действительно уходила очень глубоко под землю. Настолько, что становилось ясно: каменная громада акрополя выглядела верхушкой айсберга, большая часть которого скрывалась под землей.

При других обстоятельствах, Оргор наверняка бы остановился, чтобы с почтением и трепетом полюбоваться на дело рук древних мастеров. Теперь же он видел перед собой лишь одну цель: спуститься вниз. Каменные ступени были не произведением искусства, а досадной помехой, которую требовалось преодолеть. Набрав полную грудь воздуха, Оргор сделал первый шаг на пути в неизвестность. Босые ноги коснулись прохладного и сухого камня. Под потрескивание вставленных в ниши стен факелов, молодой человек преодолевал ступень за ступенью. Сначала он считал их, потом оставил это пустое занятие, которое, как казалось, отнимает драгоценные силы.

По мере спуска воздух становился все более спертым, а потускневший свет факелов с трудом рассеивал тьму. Прошло около часа, прежде чем Оргор услышал первый звук, вторгшийся в царство тишины. Отдаленный гул голосов, напевавших монотонную песню.

— Яхав-Чан-Мувана!!!

Выкрик, ножом прорезавший напев, прозвучал так громко и неожиданно, что Оргор споткнулся и с трудом удержался на ногах.

— Яхав-Чан-Мувана! Бессмертный дух! К тебе взываю я, Гийом де Шарнэ! Яхав-Чан-Мувана, помоги своим детям войти в царство усопших! Отвори врата и выпей горячей крови далекого потомка!

К одинокому оратору присоединился хор голосов, трижды проревевших имя от которого спину Оргора обдало ледяным холодом.

— Прошу вас, мастер! — с нотками благоговения в голосе Бернар подал Гийому де Шарнэ черную, расшитую серебристыми нитями хламиду, настолько бесформенную, что она очень походила на грубо скроенный мешок. При этом, даже в неверном свете факелов можно было видеть, что ткань очень дорогая, а нити — не дешевая мишура, а настоящее серебро. Закончив помогать одеваться магистру, Бернар поспешил облачиться в свою хламиду. Она выглядела не так богато, как одеяние де Шарнэ и недвусмысленно подчеркивало разницу в положении Бернара и его хозяина. Остальные члены генерального капитула «Хроноса» уже оделись и дожидались магистра, сбившись в кучку на середине огромного круглой формы зала. Его потолок скрывался во мраке, а идеально ровные стены казались не вырубленными в камне, а отлитыми из него. Зал подавлял своими размерами, но был почти пуст. Лишь в одном месте у стены стояли два каменных куба высотой в три человеческих роста с овальным возвышением между ними. В отличие от тщательно обработанных стен и кубов, оно было грубым и выглядело так, будто строители подземного храма не успели закончить свою работу. К этому, резко контрастирующими со всем остальным сооружению и были прикованы взгляды собравшихся.

Адриано и без того не отличавшийся изяществом фигуры, облачившись в хламиду сделался похожим на беременного бегемота. Толстокожий мафиози не поддался ни очарованию, не благоговейному трепету. Его обрюзгшее лицо выражало только раздражение.

— Все это, конечно, производит впечатление, — бурчал толстяк, обводя рукой зал. — Но почему добывать Око Василиска надо именно сейчас, когда у меня в Ливорно столько неотложных дел?!

— Брось прикидываться идиотом, брат Адриано, — седой и тощий, как жердь старик неопределенной национальности насупил брови. — Тебе, как и всем нам, прекрасно известно, что дух последнего шукальнахского царя можно пробудить от загробного сна только раз в пятьсот лет. И это при том условии, что звезды выстроятся благоприятным образом. Согласись, что ждать еще пятьсот лет из-за твоих неотложных дел в Ливорно, было бы, по крайней мере, глупо.

— К тому же эти дела нам известны, — хихикнув, присоединился к разговору симпатяга-норвежец. — Стройным мальчикам из Ливорно придется поскучать в ожидании своего папочки Адриано.

Сексуальные пристрастия толстого мафиози, как и существование в Ливорно виллы, предназначенной исключительно для плотских утех, не были секретом. Тем не менее замечание норвежца задело Адриано за живое.

— Знаешь, Йолин, что я сделал бы с тобой при других обстоятельствах? — прошипел толстяк надвигаясь на скандинава. — Я…

— Тихо, магистр!

Гийом де Шарнэ прошел мимо братьев, сделав им едва заметный жест рукой. По этому сигналу члены генерального капитула расступились и стало видно, что они стояли вокруг неподвижного тела Ковальдеса. Бернар ловко подхватил ноги Педро, а трое других братьев — руки и безвольно болтающуюся голову. По мере приближения к каменным кубам стала заметна еще одна, пожалуй самая важная деталь подземного святилища. Над возвышением, между двумя кубами находилось изображение. Точные, высеченные в скале углубления образовывали лицо. Широкие скулы и характерный прищур глаз выдавали индейца. Плотоядный изгиб губ и массивный подбородок свидетельствовали о жестокости и привычке повелевать, свойственной при жизни тому, чье изображение украшало храм. Колеблющийся свет факелов создал странную иллюзию. Казалось, что черты каменного лица ожили, а свирепый взгляд сосредоточился на пришельцах, посмевших вторгнуться в святилище. После того, как Ковальдеса уложили на каменное возвышение, а два члена «Хроноса» с факелами в руках застыли по бокам, де Шарнэ обернулся к братьям.

— Настало время сказать вам всю правду без утайки. Теперь мне нечего опасаться, что тайные знания, которые магистры ордена «Хронос» собирали в течение многих десятилетий, станут достоянием посторонних ушей. Под этим жертвенником покоится прах последнего Верховного жреца индейцев майя, царя и непревзойденного некроманта Яхав-Чан-Мувана. Он умер накануне прихода конкистадоров. Так считали все, включая самих майя, но лишь немногие, наиболее приближенные к шукальнахскому царю жрецы знали, что их повелитель призван на службу силами тьмы. Яхав-Чан-Мувана не случайно погребен здесь у порога Черных Врат. Он стал Хранителем входа и один раз в пятьсот лет пробуждается от сна, чтобы выслушать просьбы самых достойных из смертных. Многие пытались добиться благосклонности Хранителя, но никто не знал как правильно обращаться к нему. В итоге неудачливые просители лишь вызывали гнев Яхав-Чан-Мувана и оказывались навечно запертыми по ту сторону Врат. Я — первый, кто точно знает церемониал обращения к Хранителю. Я — первый, кто получит право протянуть руку к сокровищнице темных знаний и достать один предмет. То, что позволит управлять нам временем, то, что повернет мировую историю вспять и сделает «Хронос» всемогущим! Это — легендарный нефрит, названный Оком Василиска!

Наступила мертвая тишина. Магистр кивнул Бернару. Тот подал ему кинжал, с инкрустированной золотом рукояткой и извилистым лезвием. Де Шарнэ поднял его над головой. Это послужило сигналом к тому, что члены генерального капитула начали вполголоса распевать молитву, которую, судя по всему, заранее выучили наизусть. Не все делали это с одинаковым рвением. По лицу Адриано было видно, что ритуал обращения к мертвому царю майя ему в тягость. Однако по мере того, как продолжалось священнодействие толстый мафиози начал поддаваться всеобщей экзальтации. Его черные глаза засверкали, а на жирном лице выступили капли пота. После того, как магистр прервал песнопение яростным выкриком имени Хранителя, Адриано уже ни чем не отличался от товарищей. Все они исступленно вторили де Шарнэ. Губы высеченного на скале лица скривились в улыбке, которая на этот раз не было иллюзией. Камень ожил. Плоский лик Яхав-Чан-Муваны с становился объемным, а рот раскрывался, обнажая подпиленные зубы. Зрелище было ужасным, но рыцари «Хроноса» чувствовали только сладостное упоение. Чтобы продлить это, ни с чем не сравнимое удовольствие они готовы были пожертвовать жизнью. Магистр резко обернулся. Не отрывая взгляда от ожившего барельефа, опустился на колени. Подняв кинжал над распростертым Ковальдесом, по рукоятку погрузил лезвие в плоть жертвы и резко выдернул. Фонтан крови, ударивший из раны, забрызгал убийце лицо, но он продолжал раз за разом вонзать лезвие в тело Педро. Ноздри каменного лика затрепетали, втягивая вожделенный запах. Рот раскрывался до тех пор, пока не лицо не исчезло, превратившись в большой круг. Между кубами проскочил синеватый зигзаг молнии. Она передала свое свечение кругу, заполыхавшему всеми оттенками синего цвета.

— Жертва принята! — завопил де Шарнэ, вскакивая. — Врата открыты!

Переступив через труп Ковальдеса, он без страха вошел в синий круг. Считанные доли секунды члены капитулы видели контуры фигуры своего магистра обрамленные голубым ореолом, а затем он исчез. Все замерли в напряженном ожидании и были поглощены наблюдением за Вратами настолько, что не услышали шагов за спиной. Когда Шарнэ появился снова, его лицо сияло. Воздетая над головой правая рука была сжата в кулак. Торжественно сойдя с каменного возвышения, магистр разжал ладонь и все увидели на ней черный камень. Его поверхность напоминала по текстуре свитую из лозы корзину, а каждая самая мелкая извилина нефритового плетения светилась.

— Око Василиска!!! — в один голос воскликнули рыцари «Хроноса».

— И оно принадлежит только нам! — торжественно объявил де Шарнэ.

— Подлые твари, вы убили его!

Новый возглас никак не вписывался в стройный сценарий происходящего. Кричал Оргор. Он добрался до места жертвоприношения и смотрел не на предмет всеобщего восхищения, а на растерзанное тело друга, о котором все успели позабыть. Молодой человек едва держался на ногах, но был полон решимости жестоко покарать убийц Ковальдеса.

— Все вы ляжете рядом с ним! — рявкнул мститель, сжимая кулаки.

В качестве объекта атаки он выбрал самого де Шарнэ и бросился на него. Бернар был начеку. Киллер «Хроноса» преградил смельчаку путь. Удар нанесенный им, мог бы свалить и быка, но Оргор, несмотря на то, что все еще находился под воздействием дурмана устоял на ногах. Он даже хотел попытаться добраться до магистра опять, но силы были неравными. К Бернару присоединились остальные. Не прошло и нескольких секунд, как Оргор рухнул на каменный пол под градом ударов. Де Шарнэ с улыбкой смотрел на мелькание ног своих подчиненных и слабые попытки Оргора прикрыть голову.

— Что с ним делать? — спросил запыхавшийся Бернар у магистра после того, как Оргор отключился.

— Сильный экземпляр, — задумчиво проронил Гийом, поднимая кинжал. — Мог бы послужить Ордену. Однако, мне кажется, что добиться от него подчинения очень хлопотно. Пусть умрет.

Члены капитула расступились, пропуская магистра, но тот неожиданно остановился в шаге от беспомощного Оргора.

— Нет. Не станем его убивать здесь. Пусть найдет свою погибель по другую сторону Врат. Сделай, брат Бернар.

Круг все еще продолжал светиться и Бернар, взвалив безвольное тело Оргора на плечи, втащил его на возвышение и столкнул в распахнутую пасть другого мира. Свечение круга померкло. Метаморфозы прошли в обратном порядке. Круг сузился, превратившись в разинутый рот, а когда он закрылся, каменный лик на стене выглядел так, как до начала ритуала.

Первым, что почувствовал Оргор после того, как очнулся, было падение капель на лицо. Молодой человек открыл глаза и увидел над собой скопление ветвей. Настолько зеленых, что смотреть на них было больно. Пришлось вновь закрыть глаза. Оргор сосредоточился на том, чтобы вспомнить, как он попал в это место, но в течение нескольких минут память упорно отказывалась повиноваться. Потом в мозгу, подобно молнии сверкнуло только одно слово — текила. С нее все началось. Потом было подземелье и… Воспоминания хлынули таким мощным потоком, что голова Оргор лишь чудом не разлетелась на куски. Он вспомнил Педро и шестерых лже-туристов. Обуреваемый жаждой мести попытался вскочить, но в этот момент на голову обрушилось что-то тяжелое. Оргор вновь погрузился в темноту беспамятства. Пробуждение началось со слов произнесенных хриплым, привыкшим повелевать голосом.

— Плесните на него воды, иначе нам придется ждать до бесконечности!

Кто-то выполнил приказ и на лицо Оргора обрушился целый водопад. Отфыркавшись, он сел и увидел, что окружен толпой людей в белых бурнусах, которые хохотали, так что тряслись листья над их головами. Предводителя этой толпы можно было отличить от остальных по кривому мечу, рукоятка которого была украшена огромным камнем, а одежда выглядела значительно чище, чем у остальных. Большой кривой нос, темная кожа и тюрбан на голове дополняли портрет этого человека.

— Кто ты?

Вопрос Оргора был встречен новым взрывом хохота. Главарь приосанился.

— Перед тобой, жалкий червяк, Шауран по прозвищу Беспощадный и его лучшие друзья, славящиеся своими скверными характерами!

Переждав очередной взрыв хохота, Оргор встал.

— Я — Оргор. Где я нахожусь и что вы собираетесь делать?

Шауран склонился в издевательском поклоне.

— Ответь на твои вопросы, Оргор — дело чести для меня. Ты находишься в одном дне пути от моря, где нас дожидается корабль. Его трюм заполнится живым товаром — такими же бродягами, как ты. Когда мы доберемся до места, то поплывем в славный город Линдан. Там ты будешь продан в рабство и я надеюсь взять за такого громилу хорошую цену. А чтобы не возникало других вопросов, с тобой поговорит большой мастер утихиморивать слишком любознательных молодцев. Бурдан, займись!

Из толпы работорговцев выступил человек огромного роста, с обнаженным мускулистым торсом. Абсолютно лысая голова блестела на солнце, а губы кривились в ухмылке. Не успел Оргор и глазом моргнуть, как Бурдан выхватил из-за голенища сапога кнут и обрушил его на пленника. Удар рассек кожу. Выступили капли крови. Оргор рванулся к Бурдану, намереваясь стереть его в порошок, но несколько новых ударов кнута пресекли эту попытку. Чувствуя себя так, словно по телу прошлись стальной бороной, молодой человек прислонился к стволу дерева.

— Ты успокоился, чужеземец? — с ухмылкой поинтересовался Шауран. — Ничего не говори. Просто кивни головой.

Поглядывая на Бурдана, приготовившего кнут для нового удара, Оргор кивнул.

— Вот и чудесно, Оргор, — прокомментировал главарь. — А сейчас самое время присоединиться к остальным рабам. Путь неблизкий, а нам нужно поспеть к сроку. Покупатели и без того заждались.

Весь отряд опять зашелся в смехе, которым сопровождалась каждая новая шутка Шаурана. Потом все выстроились вереницей, причем Бурдан занял место позади Оргора и двинулись через кусты. Пленник отметил их необычный вид и начал осматриваться по сторонам, ежесекундно убеждаясь в том, что попал в странное место. Поняв, что без посторонней помощи ни в чем не разберется, стал изучать отряд Шаурана. Он насчитывал двадцать пять человек и по лицу каждого из них было определить прирожденного убийцу. Вскоре все вышли на большую поляну, где Оргор увидел собратьев по несчастью. Человек пятьдесят рабов выглядели изможденными до предела. Руки каждого из них были привязаны к длинному шесту, делавшими любую попытку побега невозможной. Оргор занял свое место в самом конце, позади высокого старика в рваном хитоне, с бритой головой. Бурдан щелкнул кнутом, срезав им несколько веток и караван отправился в путь. Дорога проходила по джунглям, отличавшейся обильной растительностью. Все пленники молчали. Оргор понял причину этого, когда попытался заговорить со стариком. Бурдан мгновенно оказался рядом и его кнут выбил на спине Оргора новую кровавую борозду.

Начинало темнеть. Когда деревья и кусты слились в единую темную стену Оргор услышал тихий голос.

— Если так пойдет дальше, то моря никогда не увидишь. Бурдан хорошо знает свое дело и покалечит тебя так, что не сможешь идти. Это означает верную смерть. Ты станешь обузой не только для Шаурана, но и для нас. Кому охота волочить бездыханное тело такого громилы? Не уж, постарайся в следующий раз быть поосторожнее…

— Где я, отец?

— В Архоне. Стране, где слабые и глупые не имеют шансов выжить.

— Я никогда не слышал о такой стране.

— Ничего скоро ты слишком хорошо узнаешь Архон и тогда пожалеешь о том, что оказался здесь.

Из темноты показалась огромная фигура Бурдана и старик поспешил замолчать.

— Эй, скоты, привал! — рявкнул Шауран. — Если кто-то решит, что пришло время дергаться, то до утра он не доживет!

Оргор опустился рядом со стариком. Он видел, как неподалеку вспыхнул костер. Банда Шаурана уселась вокруг него. Раздались звуки льющейся жидкости и смех. Отдыхали все кроме Бурдана. Он стоял на посту и впивался зубами в жареную ногу какого-то животного. Казалось это человек сделан из стали и никогда не устает.

— Он немой, — старик заметил внимание Оргора к Бурдану. — Хочешь верь, хочешь, но Шауран лично вырвал этому громиле язык.

— И после этого он продолжает ему служить?!

— Бурдан не отличается большим умом и страшно боится своего палача. Ходит за ним по пятам и прикончит любого, кто задумает напасть на главаря. Однако займемся тобой. Днем здесь станет так жарко, что мухи слетятся со всей округи и отложат яйца в твои раны. Не хочешь ведь, чтоб завелись черви?

— А что мы можем сделать?

— Сделаем, если поможешь мне дотянутся до тех кустов. Здесь в изобилии растет кустарник шан. Его листья прекрасно помогают излечивать самые разные раны.

Добраться до кустов оказалось непросто: очень мешал шест. Однако после неимоверных усилий рука старика все же дотянулась до зарослей. Когда она вынырнула обратно Оргор ожидал увидеть целебные листья, но вместо этого старик сжимал в ладони извивающуюся змею.

— Черт побери! — воскликнул Оргор. — Сейчас же убери эту тварь!

— Тихо, молодой идиот, — прошептал старик, сжав ладонь так сильно, что хвост змеи бессильно повис. — Я раздобыл нам ужин, а ты орешь так, будто у Бурдана выросла вторая голова!

Наступила очередь листьев. Старик аккуратно приложил их ранам и боль утихла. После этого он откусил обитательнице джунглей голову, перекусил змею на две половины. Протянул одну из них Оргору.

— Страшно ядовитый гад, но в нашем положении выбирать не приходится. Шауран не имеет привычки кормить своих рабов. Так значительно легче с нами управляться.

На вкус змея оказалась довольно съедобной. Оргор так проголодался за день путешествия по джунглям, что справился со своей частью еды за минуту.

Старик ел гораздо медленнее, а насытившись лег.

— Во-первых, назови свое имя.

— Оргор…

— Как вышло так, что ты ничего не знаешь об Архоне?

— У меня вообще складывается впечатление, что ваш Архон находится в другом мире.

— Что ты можешь знать о мирах, мальчик?

— Уж поверь знаю! И хватит делать из меня недоумка! — Оргор начал злиться на старика, который казалось знал обо всем на свете. — А кто ты?

Старик гордо вскинул голову.

— Я — Бонг! Монах из монастыря Кун. Мои братьям известно много тайн мироздания, о которых ты не имеешь ни малейшего понятия.

— Как же ты, такой умный оказался среди рабов Шаурана? — насмешливо спросил Оргор. — Поделись со мной этой тайной!

— Мы живем далеко в горах Синф, — грустно начал Бонг. — Изучаем разные науки, переписываем древние свитки и стараемся поменьше общаться с остальным миром. Однако полностью сделать это невозможно. Я был направлен с посланием к купцу Рансу. Он живет среди обычных людей, но много лет работает на благо монастыря, поставляя в Кун то, что нельзя раздобыть в наших пустынных горах. Не знаю уж чем я не понравился Рансу, но он устроил мне западню и отдал Шаурану. Совершенно бесплатно.

Оргор покачал головой.

— Значит дело не в деньгах.

— Ты прав. Дело во власти. Я должен был стать преемником настоятеля Куна. Возможно, Ранс посчитал, что я перешел ему дорогу и избавился от меня. Только какое теперь это имеет значение?

— Имеет Бонг, — Оргор наклонился к самому уху монаха. — Разве ты собираешься сбежать, как только представится удобный случай?

Бонг хихикнул.

— Искусство работорговли оттачивалось веками. Для того, кто попадает в руки таких, как Шауран обратного пути не существует.

— Я убью Шаурана и разделаюсь с Бурданом при помощи его же кнута! Расскажи только о том, что ждет нас дальше.

— Завтра в полдень нас погрузят на корабль. Если переживем морское путешествие, то привезут в Линдан, где нас купят богатые чужеземцы. Все, мой милый мечтатель.

— В моем мире люди умеют не только мечтать, но воплощать мечты в реальность.

Бонг молчал в течение нескольких минут.

— Меня все больше интересует твой мир, Оргор. Если ты поведаешь мне о проведенных в нем последних часах, я, быть может смогу тебе помочь.

Оргор начал свой рассказ с двух бутылок текилы, поднесенных ему и Педро Бернаром, а закончил убийством друга на жертвеннике у сияющего синего круга.

— Как выглядит то, что ты называешь акрополем? — с нескрываемым интересом спросил Бонг.

После рассказа Оргора, монах взволновался еще больше.

— А какое имя называли те шестеро, что находились в подземелье?

— Не помню. Оно было очень длинным.

— Твою память можно освежить, — Бонг дотянулся до лба Оргора, приложил к нему ладонь. — Постарайся отвлечься от всего, что нас окружает и слушай только меня.

Горло монаха начало издавать странные, отрывистые звуки. Оргор почувствовал головокружение и провалился в темноту. Под ногами оказались не мокрые листья джунглей, а ступени лестницы. Он вновь спускался по ней в подземелье и вскоре услышал монотонный напев. Молодой человек остановился. Песня зазвучала явственнее и неожиданно прервалась истеричным выкриком:

— Яхав-Чан-Мувана!

Утро вновь заставило джунгли полыхать зеленым цветом. Под щелканье кнута Бурдана пленники поднялись, чтобы продолжить свое тяжелое путешествие. После того, что сделал с ним Бонг, Оргор помнил только имя, выкрикнутое в подземелье акрополя и очень злился на монаха. Однако рассказать о своих чувствах старику не мог. Стало так тихо, что до ушей Бурдана мог долететь малейший звук. Обладатель кнута, как и все остальные работорговцы тревожно оглядывался по сторонам. В конце концов он приблизился к Шаурану и пошел рядом с ним.

— Что случилось, Бонг? — прошептал Оргор.

— Это — самый опасный участок пути. Храбрости у головорезов Шаурана не отнимешь, но даже они бледнеют при упоминании о племени диких амазонок. Женщин-воительниц, которые живут неподалеку отсюда и убивают всякого, кто нарушает их покой.

Объяснение Бонга прервалась шумом. Охранники выхватили свое оружие, однако тревога оказалась ложной. Один из пленников бессильно повис на шесте. Ноги несчастного волочились по земле. К нему тут же подбежал Бурдан. Удары кнута сыпались один за другим, разрывая одежду и кожу будущего раба, однако он не подавал признаков жизни.

— Ну-ка вставай, скотина! — главарь оттолкнул телохранителя и коснулся шеи пленника, тело которого превратилось в сплошную рану. — Сдох! Это ты, верзила его убил!

Упрек был адресован Бурдану. Тот промычал в ответ что-то невнятное и замотал лысой головой. Шауран отвесил немому звонкую затрещину.

— Обрежьте веревки! Не волочить же эту падаль на корабль!

Когда пленник рухнул на землю, Шауран одним ударом своего меча отсек ему голову. От гнева у Оргора помутилось в глазах. Если бы он мог, то разорвал бы садиста на куски. Однако приходилось покориться обстоятельствам. Караван продолжил путь. Внезапно из кустов со страшным ревом выпрыгнула огромная черная кошка и одним ударом когтистой лапы раскроила голову ближайшему к ней работорговцу. Второй сорвал с плеча лук и, пока пантера облизываясь рассматривала людей, успел выстрелить. Стрела вонзилась животному в грудь, но ярость раненой пантеры была так сильна, что она одним прыжком настигла стрелка и разорвала ему горло. Первым опомнился Шауран. Его меч со свистом рассек воздух. Пантера замертво упала на землю, а кровь из ее рассеченной головы залила главарю сапоги.

— Ты убил Великую Кошку, — с трепетом в голосе произнес один работорговец. — Ей поклонялись и приносили свои жертвы амазонки. Поспешим на берег, Шауран, иначе нам несдобровать.

— Плевал на Кошку и на амазонок! — ответил главарь. — Я потерял двух людей и не уйду отсюда до тех пор, пока не выясню кто натравил на меня пантеру!

— Ты делаешь большую ошибку!

— Ты тоже!

Шауран вонзил окровавленный меч в грудь, человека, посмевшего ему перечить, и тот рухнул на землю.

— За мной! — прорычал безжалостный убийца. — За этими кустами мы найдем разгадку!

Он оказался прав. Не прошло и пяти минут, как Шауран вернулся с девушкой на плече.

— Амазонка! Они не щадят даже своих! Привязали к дереву такую красотку. Мы помешали полакомиться Великой Кошке жертвоприношением.

Оргор с интересом рассматривал амазонку. Она действительно была очень красива. Стройные ноги, высокая грудь, загоревшее до кофейного цвета тело и длинные до пояса волосы заставили сердце Оргора биться сильнее. Девушка была наряжена в ослепительно-белую тунику, сандалии с завязками до колен. Ее голову украшал золотой обруч.

Шауран положил свою добычу на землю. Он похлопал амазонку по щекам, стараясь делать это как можно ласковее, но хлопки оказались довольно сильными. Девушка застонала и подняла голову.

— Великая Кошка идет за мной…

— Твоей кошки больше нет, — сообщил Шауран. — Ее убил я. Ты будешь ласковой со своим спасителем?

— Нет! — амазонка настолько пришла в себя, что вскочила и оттолкнув Шаурана бросились к лесу. Работорговец нагнал ее на полпути, схватил за волосы, рывком повернул к себе и ударил кулаком в лицо. В ответ девушка вцепилась зубами в плечо своего мучителя. От нового удара из носика очаровательной формы брызнула кровь.

— В этих джунглях слишком много диких кошек, — засмеялся Шауран. Вторая мне нравится значительно больше первой, но… Привязать ее к остальным! Я заставлю ее перестать кусаться!

Амазонку подтащили к шесту и привязали позади Оргора. Девушка в ярости дергала за веревки, но все ее усилия пропали даром.

— Успокойся, — тихо посоветовал Оргор. — Если будешь дергаться, только устанешь.

— Мне не нужны твои советы! — прошипела амазонка.

На этом общение закончилось. Караван продолжал свой путь и, судя по веселым голосам головорезов Шаурана все опасности остались позади. Работорговец тоже пребывал в прекрасном расположении духа. Настолько, что вспомнил об амазонке и пошел рядом с ней.

— Хочу посоветоваться милашка, как мне лучше поступить с тобой. Оставить себе или продать? И то, и другое весьма заманчиво. От продажи я выручу хорошие деньги, а от общения с тобой получу массу удовольствия. Как мне быть?

— Набрось веревку на ближайший сук и вешайся, — гневно ответила девушка. — Это самый лучший выход, потому, что мои сестры никогда не простят тебе моего похищения.

— Сестры? Те самые, что хотели скормить тебя пантере? Конечно же, они придут за тобой! О! Я уже дрожу от страха!

Как только Шауран произнес эти слова, земля у его ног зашевелилась и вдруг взорвалась фонтанов комьев. Работорговец отпрыгнул в сторону, а из образовавшейся ямы вылезло существо, напомнившее Оргору одного из гномов, которого он видел на картинках в книжках. Этот гном, в отличие от своих собратьев из мира Оргора, имел зеленое лицо, три глаза и непропорционально большой лоб, обрамленный красными волосами. В остальном же все сходилось: колпак, кафтан, полосатые носки и туфли с золотыми пряжками были на месте.

Оргор посмотрел на Шаурана и поразился ужасу, написанному на лице работорговца. Все охранники, даже грозный Бурдан, как две капли воды походили на своего хозяина — они тоже тряслись от страха. Гном, не спеша отряхнул кафтан, выплюнул изо рта кусок земли и обвел джунгли взглядом.

— Все тоже, Шауран! Торгуешь людьми своего племени. Продаешь их за круглые кусочки золота?

— Торгую… Про…

Слово застряло у работорговца в горле, а гном продолжал:

— Можешь продать хоть самого себя! Земляным гулам нет до этого никакого дела! До тех пор, правда, пока ты не вмешиваешься в наши дела. Надеюсь, ты не станешь отрицать того, что в прошлом году украл у гулов один из самых ценных их талисманов — орех Магран-Деб?

Шаурана, как прорвало. Он начал оправдываться.

— Мудрый гул, я признаю, что взял обычный земляной орех. Поверь, я не настолько сведущ в делах гулов, чтобы узнать в земляном орехе священный Магран-Деб!

— Ты сведущ, — три глаза гнома злобно сверкнули. — Очень сведущ в том, что касается воровства. Целый год мне пришлось гоняться за тобой по подземным галереям гулов, пока я не настиг тебя в этом лесу. Думаешь, у меня других дел нет?!

— Есть! — закивал головой Шауран. — Конечно есть!

— Видишь, какой ты понятливый. Значит, отдашь Магран-Деб. Я приду за ним к восходу солнца. Иначе сам окажешься под землей в гостях у гулов, — гном обвел рукой круг. — А вся эта веселая компания, будет раздавлена моим каменными братишками. До утра, Шауран!

Как только гном спрыгнул в яму, джунгли пришли в движения. Земля зашевелилась и из нее, вздымая фонтаны травы и моха, поднялись двенадцать каменных глыб, окружившие караван со всех сторон.

Оргор наблюдал за Шаураном, думая о том, что предпримет человек, именующий себя Беспощадным и понял, что от его воли и решимости не осталось и следа. Это же поняли и охранники. Дисциплина резко упала и если бы Шауран посмел сейчас отдать приказ, его наверняка разорвали бы на куски собственные люди. За пленниками никто не следил. Да и смысла в этом не было. Перелезть через гладкие каменные глыбы высотой в десять человеческих ростов не смог бы никто.

— Объясни, Бонг, что произошло, — попросил Оргор. — У меня голова кругом идет. Почему Шауран не прикончил этого земляного червя одним ударом меча? И откуда взялись эти глыбы?

— Из-под земли, конечно, — ответил монах. — А случилось самое худшее, что могло случиться. Наш работорговец прогневил земляных гулов. Не знаю уж как, но он исхитрился украсть у гулов их священную реликвию и, судя по всему, успел ее продать за кругленькую сумму, иначе обязательно вернул бы гному. Участь Шаурана теперь будет страшна. Его заберут под землю и подвергнут таким пыткам, которые-то и описать нельзя! Впрочем, и нас ожидает нелегкая смерть. На рассвете эти каменные глыбы сдвинутся и мы будем ими раздавлены. Гул никогда и ничего не говорит зря.

— А если бы Шауран все-таки прикончил гнома? — не унимался Оргор. — Может и колдовства никакого не было?

— Прикончить гнома невозможно по той простой причине, что он никогда не находится там, где его видишь. Гулы — великие мастера иллюзий.

— Что же делать?

— Ждать утра, — вздохнул Бонг. — И радоваться тому, что мы все-таки будем избавлены от участи рабов.

— А если перелезть через глыбы? — Оргор никак не мог поверить в то, что можно сидеть сложа руки и ожидать смерти. — Я не говорю о нас! Люди Шаурана могли бы каким-то образом…

Он не знал, каким образом могли бы люди Шаурана выбраться из каменной западни и поэтому замолчал.

— Гулы, наверное самый загадочные из существ, живущих в Архоне, — вдруг заговорил Бонг. — Никто не знает пределов их мощи. Они повелевают камнями, знают, где хранятся несметные клады, но никогда не вмешиваются в дела людей. Пострадать от гулов можно только из-за таких мерзавцев, как Шауран. Я счастлив, что он получит по заслугам.

Охранники запели. Их пьяные голоса разносились над джунглями вспугивая птиц, которые успели усесться на каменные глыбы.

— Така можно убить, — вдруг сказала амазонка. — Я слышала об этом от своих старших сестер.

Бонг и Оргор повернулись к девушке.

— Что ты сказала?

— То, что слышали: смелый и ловкий человек может прикончить Тэка. Достаточно лишь вонзить ему меч точно в складку, которая находится на затылке. Из нее потечет черная кровь и Тэк умрет. Он превратится в камень. Только сначала нужно его оживить. Я знаю. Об этом говорили старшие сестры. Жительницы джунглей знают.

— Послушай, девочка, — монах дотянулся рукой до плеча амазонки. — Успокойся. Мы понимаем, что ты хочешь сказать нам что-то ценное, но слишком волнуешься. Давай поступим так: я буду задавать тебе вопросы, а ты — отвечать. Согласна?

Амазонка кивнула.

— Сначала: кто такой Тэк?

— Амазонки называют Тэками каменные глыбы, которые подчиняются гулам.

— Разве они живые?

— Ночью Тэка можно оживить.

— И он станет уязвимым?

— Он превратится в трехглазого великана. Я уже говорила, что если вонзить меч в глубокую складку ему на затылке, Тэк умрет.

— Отлично. А ты знаешь, как оживить Тэка? Одного, а не всех двенадцать, что нас окружают.

— Когда луна плывущая по небу скроется за облаками, нужно трижды побрызгать на него водой, — ответила амазонка и, понимая, что к ее словам относятся с недоверием, добавила. — Так говорили старшие сестры…

Бонг задумался, а Оргор уже был не в состоянии сосредоточиться ни на чем, кроме сражения с Тэком.

— Я убью этого каменного болвана!

— Если даже предположить то, что девушка говорит правду, — медленно протянул Бонг.

— Нечего предполагать! — нетерпеливо воскликнул Оргор. — Будь у меня меч…

— Потерпи, дурачок! — Бонг покровительственно улыбнулся Оргору. — Я думаю, что теперь можно кое о чем поторговаться с Шаураном. Не так ли?

— Правильно! Этот подлец так дорожит собственной шкурой, что за ее спасение даст любую цену!

— А о нашей цене, я думаю ты догадываешься…

— Свобода всем пленникам! — воскликнул Оргор так громко, что охранники перестали петь.

К Оргору, помахивая своим кнутом, направился Бурдан. Когда он приблизился, Оргор бросил ему в лицо:

— Позови своего хозяина, пес!

Будран поднял кнут.

— Сейчас же зови Шаурана сюда. Я знаю, как нам всем спастись и если этого вовремя не узнает твой хозяин, он добавит к вырванному языку еще и оборванные уши!

Бурдан зарычал, однако уверенный тон Оргора произвел на него впечатление. Он развернулся и зашагал к охранникам, а вскоре пьяный в стельку Шауран уже стоял перед Оргором.

— Ну?

— Я могу спасти нас!

— От гулов? Ты? Ха-ха-ха! — Шауран поднес к губам кожаный бурдюк с вином и сделал несколько жадных глотков. — Бурдан, вернись и бей этого скота до тех пор, пока с него не слезет вся кожа! Раз уж мне не суждено его продать, то хоть отправлюсь к гулам со спокойным сердцем!

Оргор, прикинул расстояние, вытянул ногу и ударил по бурдюку с такой силой, что тот шлепнулся о землю в десятке метров. Шауран обнажил меч, но рука его предательски дрожала.

— Я не скот. Меня зовут Оргор. Скот тот, кто наливается вином, когда смерть начинает дышать ему в затылок.

Шауран опустил меч. Взгляд его стал осмысленным.

— Если ты действительно знаешь, как нам спастись, то станешь самым богатым человеком в Ахроне. Говори!

— Прежде всего, освободи мне руки, — зевнув, ответил Оргор. — У меня что-то затекли запястья.

Когда Шауран выполнил просьбу, звучавшую, как приказ, Оргор широко улыбнулся.

— Девушке и старику тоже.

— Если ты вздумал подурачиться, — работорговец разрезал веревки на руках амазонки и монаха. — То я вырежу твое сердце и съем его прямо здесь.

— Хватит собачиться, Шауран, — Оргор встал и с удовольствием прошелся. — Самое время заключить перемирие. Я точно знаю, как нам спастись. Вопрос лишь в том, какую ты готов дать цену за то, что сегодня ночью одной из этих глыб не станет.

— Я уже говорил. Сделаю тебя самым богатым в Ахроне. А если хочешь — входи в долю. Будь моим партнером. Это большая честь, Оргор!

— У нас тобой разные понятия о чести. Я хочу, чтобы ты освободил этих людей.

— Ни за что! — рявкнул Шауран. — Весь Ахрон будет смеяться надо мной после этого!

— Жаль. Тогда свяжи мне руки снова, извини, что пролил твое вино и считай, что этого разговора не было. Может быть завтра, оказавшись под землей у гулов, ты изменишь свое решение, но тогда будет слишком поздно.

— Будь ты проклят! — прорычал Шауран. — Я согласен!

— Тогда обговорим детали.

После того, как Шауран поговорил с Оргором, в каменном мешке воцарилась просто-таки воинская дисциплина. Охранники перестали пьянствовать. Пленников, хоть и не стали отвязывать, но сытно покормили. Бонг о чем-то беседовал с амазонкой. Оргор точил о камень полученный от Шаурана меч и, наверное, в сотый раз обводил взглядом, окружавшие его каменные глыбы, выбирая ту, с которой сразится, когда пробьет час.

Начало темнеть. По приказу Шаурана все легли на землю и не шевелились. В ожидании решающего момента, притихли не только люди, но и джунгли. Среди всего этого безмолвия и сам Оргор, стоявший с бурдюком воды в одной руке и мечом в другой, казался высеченным из белого мрамора изваянием. Появилась луна. Оргор напрягся. Однако ждать, пока небесная странница спрячется за облака, пришлось довольно долго. И вот наконец желтый диск нырнул в клубы облаков. Оргор шагнул к выбранному камню и трижды окропил его водой. Не произошло ровным счетом ничего. Оргор в растерянности смотрел на камень. Вдруг раздался тихий треск. На глыбе появилась извилистое углубление. Потом еще одно. Вскоре треск стал беспрерывным. Над каменной плитой будто бы работал резец невидимого скульптора. Обозначились пальцы ног, каждый толщиной в ногу человека. Обрисовались согнутые колени, грудь, толстая шея и голова с торчащими в разные стороны ушами. Тэк ожил. Когда он встал, то заслонил собой луну. Воспользовавшись темнотой, Оргор тихо отбежал к противоположной стороне плит. Тэк обвел большими, как блюда тремя глазами джунгли и начал поднимать руку, заинтересованный чем-то. Оргор вышел на середину каменного мешка.

— Привет, Тэк! Что, не спится?

Каменное чудище еще наклонялось, чтобы разглядеть, какой комар запищал, как Оргор совершил самый ответственный маневр: проскользнул между ног Тэка и оказался у него за спиной.

— Болван каменный! Я же здесь!

Тэк обернулся, а Оргор выбежал на освещенный луной пригорок и помахал руками.

— Что стоишь? Иди ко мне! Давненько же я не видел таких дураков! У тебя видать и вместо мозгов камень!

Выведенный из себя исполин шагнул к Оргору, вытягивая руку, чтобы его поймать и раздавить. Однако человек оказался проворнее монстра и отбежал в сторону.

— Эй, я здесь!

Ветви деревьев затрещали так, что казалось будто стонут джунгли. Земля задрожала от шагов Тэка. Каменный исполин принял навязанную Оргором игру и пустился за ним в погоню. Оргор задыхался от быстрого бега, но сердце его пело. Проход в каменном мешке был открыт.

Поначалу Тэк отставал, но вскоре по земле пошел гул и Оргор понял, что долго не продержится: монстр тоже перешел на бег. Оргор отыскал взглядом подходящее дерево. Оно нависало как раз над тем местом, где должен был пробежать Тэк. Быстро вскарабкавшись на самую верхушку, обнажил меч и, вцепившись в сук, повис на одной руке. Когда внизу появилась круглая бугристая голова, Оргор разжал ладонь и упал прямо на полусогнутые плечи Тэка. Счет пошел на секунды. Чудище уже поняло, что на нем скачет наездник. Тэк заводил свою громадную ручищу за спину, чтобы поймать Оргора когда тот отыскал нужную складку и погрузил в нее лезвие меча по самую рукоятку. В лицо ударил фонтан черной крови. Монстр остановился и, покачнувшись рухнул на колени. Тэк мотнул головой и Оргор не смог удержаться. Короткий полет по ночным джунглям закончился для него ударом головой о ствол дерева. Оргор не сразу потерял сознание. Он успел увидеть то, что происходило с Тэком. Чудище не хотело превращаться в камень и даже попыталось встать. Едва его колено оторвалось от земли, как Тэк рассыпался на сотни каменных обломков.

Оргор пришел в себя от дуновения морского ветра и с удивлением обнаружил, что вновь привязан к шесту.

— Эй, Бонг, разве все, что случилось вчера ночью мне приснилось?

— Не приснилось, — мрачно ответил монах. — Только вот разницы никакой. Ты на самом деле разделался с Тэком, но спас только Шаурана. Для нас, как видишь, ничего не изменилось. После того, как Шауран вывел всех из каменной ловушки, он послал Будрана искать тебя. Вскоре тот приволок бесчувственного героя на плечах. Шауран со смехом велел привязать тебя к шесту, мотивируя это тем, что самостоятельно передвигаться ты не сможешь. Вот идет он сам и расскажет то, чего не сказал я.

Рабовладелец приблизился к Оргору с насмешливой улыбкой на лице.

— Приветствую тебя, о мой спаситель! Не сильно ли ты ушиб голову? Впрочем, это не важно. В голове того, кто верит моим обещаниям, все равно нет мозгов.

— Наступит день, мерзавец, — ответил Оргор сквозь зубы. — Когда ты будешь ползать передо мною на коленях и молить о смерти.

— В таком случае я попрошу тебя не выполнять мою просьбу! — расхохотался Шауран. — Видишь ли, я слишком люблю жизнь!

Когда Шауран ушел, Оргор обратился к Бонгу и амазонке.

— Вы слышали то, что я сказал Шаурану? Повторяю эту клятву еще раз, для вас. Можете, считать, что я хряснулся головой слишком сильно, но я точно знаю, что все сказанное мной исполнится.

Караван достиг берега и Оргор увидел, что место стоянки укреплено. Как видно владельцы корабля опасались набегов амазонок. Поэтому обнесли стоянку высоким забором из заостренных на концах бревен и построили по бокам две небольших башни. Над забором вздымали грязно-серые паруса готового к отплытию корабля. Караван заметили. Ворота укрепления распахнулись и из них вылетели три всадника. Оргор впервые увидел местных лошадей. Приземистые, с мохнатыми гривами, напрочь лишенные хвостов, они не походили на обычных лошадей, почти как все в Архоне. Первый всадник спешился и подбежал к главе каравана.

— Приветствую тебя, Беспощадный и желаю всяческих благ!

— Заткнись! — буркнул Шауран. — Я слишком устал и не расположен отвечать на твои приветствия. Займитесь лучше пленниками, а особенно амазонкой, которую я отбил у пантеры. Она должна быть помещена отдельно остальных, ее должны кормить и так далее.

— Каждое твое слово — закон, Шауран.

— «Летящий» готов?

— Корабль полностью снаряжен, но…

— Что такое?

— На море неспокойно. Вчера и сегодня наши наблюдатели видели пиратский корабль. Кое-кто утверждает, что это сам «Манглай». Может подождать с отправкой несколько дней?

— Чтобы весь мой товар передох? Разве не видно, что они и так едва ноги волочат? Эй, Бурдан заставь этих скотов двигаться побыстрее!

Окончания разговора Оргор не слышал. Пленников загнали в ворота. Пока их отвязывали от шеста, Оргор получил возможность осмотреть корабль. Это было одномачтовое судно, настолько неуклюжее, что оставалось только удивляться тому, что оно держится на плаву.

Шауран, как видно мало заботился о красоте корабля. Он был грязным, от палубы до парусов, а название «Летящий» также мало подходило ему, как червяку крылья бабочки.

Вокруг пленников начали суетиться кузнецы. Они сковали руки рабов цепью с толстым стальным обручем посередине. Оргор понял, что шанс бежать представиться не скоро: веревки и шест выглядели не так надежно. Потом начался спуск трюм. Воздух в нем был настолько затхлым, что некоторые рабы потеряли сознание и их затащили вниз волоком. Трюм представлял собой безрадостную картину. Сидеть там было не на чем. Всю меблировку составляло толстое бревно. На него и были надеты обручи, разъем которых тщательно заплескали. Таким образом рабы могли передвигаться вдоль бревна, но сделать этого было нельзя по той причине, что в трюме было слишком тесно. Мастера удалились захлопнув люк и внизу стало так темно, что люди поначалу даже не видели своего соседа. Когда глаза Оргора освоились с темнотой, он увидел, что по счастливому стечению обстоятельств вновь оказался рядом с Бонгом.

— Как тебе, дружище, такой способ перевозки? — с горькой иронией поинтересовался монах.

— Почему ты, колдун, не оставил меня в моем мире?! — прорычал Оргор. — Я ведь был там!

— Там было лишь твоя память, Оргор, — ответил Бонг. — Я умею очень многое, но перемещать человека во времени и пространстве способен только Бафомет.

— Кто такой Бафомет?

— Бог, бессмертное существо. Его еще называют Пожирателем Времени.

— Ты думаешь, что я переброшен через время и пространство?

— Уверен. После того, как ты рассказал мне о жертвеннике и двух камнях, все стало на свои места. Два камня — Ворота, которые охраняет Яхав-Чан-Мувана. У нас его называют немного по-другому — Яхчанмува. Чтобы войти в Ворота и выбраться обратно живым следует принести Яхчанмува кровавую жертву. Ею стал твой друг, Оргор… А я еще мне известно, что ты пришел в свой мир из другого. Привел с собой красивую девушку, но вы расстались, а злые и глупые люди заперли тебя в доме с зарешеченными окнами.

— Ты основательно покопался в моей памяти, так может знаешь, что я сгораю от желания мстить?

— Трудно, мой мальчик, мстить из этого трюма. Вот если бы я и ты могли оказаться на свободе, можно было бы найти способ обратиться с просьбой к Пожирателю Времени.

— Я выберусь, клянусь своей головой!

Корабль скрипнул своими деревянными суставами и покачнулся. Наверху раздались громкие голоса матросов, которые возились с парусами. Плавание началось. Оргора охватили печальные мысли. Он замолчал, думая о том, что еще два дня назад был свободным человеком, имел друга, а теперь, став рабом, катится в неизвестность. Бонг был прав, когда говорил о том, что думать о встрече с Бафометом из трюма корабля рабовладельцев глупо. К тому же в голосе монаха Оргор уловил нотки страха перед Пожирателем Времени. Выходил ли от него кто-либо живым?

Оргор был прежде всего человеком действия, поэтому отбросив грустные мысли начал рассматривать звенья цепи. Они оказались сработанными на совесть: освободиться от цепи даже обладая его физическими данными было невозможно.

Некоторое разнообразие в путешествие внес открывшийся люк. В нем показалась голова Шаурана.

— Как вы здесь, мои ребятки? Не дует?

Рабовладелец явно успел пропустить пару кубков вина и был навеселе. Он появился вновь через несколько минут.

— Эй, вы не голодны? Я решил, что не имею права пировать, когда бедные обитатели трюма голодают. Ловите!

Шауран перевернул корзину и вниз посыпались кости. Начался переполох. Хватая объедки трапезы своего мучителя, рабы жадно вгрызались в них и раскалывали зубами.

Оргор и Бонг тоже не удержались от того, чтобы полакомиться костями. Первый берег силы для побега, второй — чтобы выжить в рабстве как можно дольше. Внезапно раздалось яростное рычание, ругательства и звон цепей. Два раба не поделили обглоданной кости и теперь дрались. Причем первый, явно меньше чем по комплекции, чем второй, прижал голову противника к бревну и душил.

— Голод превращает людей в зверей, — с глубокомысленным спокойствием заметил Бонг.

Оргор же не хотел оставаться в стороне. Ему досталась довольно крупная кость с силой швырнул ею в душителя. Кость угодила тому в висок и он обмяк.

— Я его не убил? — с тревогой поинтересовался Оргор.

Один из рабов-соседей ощупал затылок упавшего и с улыбкой заявил:

— Будет жить, но очухаться долго не сможет.

Между тем полузадушенный человек с трудом сел.

— Меня зовут Наул, — прохрипел он. — И я твой должник на всю оставшуюся жизнь.

— Я — Оргор. Разве можно убивать друг друга из-за какой-то паршивой кости?

— Кость упала ближе ко мне. И я убил бы его. Этому ублюдку повезло случайно.

— Ладно, Наул, — ответил Оргор, поднимая глаза к люку. — Оставим этот пустой разговор. Тем более, что у нас, кажется, появились другие проблемы.

С палубы были слышно встревоженные крики и бряцание оружия. А через минуту корпус корабля содрогнулся от страшного удара.

Испуганные крики рабов заглушил оглушительный треск. Доски одной из стен трюма разлетелись на щепки. Вместе с потоком воды в трюм вполз острый, окованный медью конец тарана. Катастрофа так напугала всех, что никто не заметил одной немаловажной детали: бревно, к которому крепились цепи перекосилось и выскочило из паза в стене. Оргор сообразил это, когда вода дошла до колен. А еще он понял, что паника закончится гибелью, ведь для того, чтобы освободиться от оков, необходимо было снимать обручи с бревна по одному, начиная с первого раба.

— Эй, всем успокоиться! — проревел Оргор, стараясь перекричать голоса остальных — Если будет просто вопить, то утонем. Давайте освобождаться, пока у нас остался шанс. Там, впереди! Чего ждешь?!

Крик Оргор произвел свое действие. Все еще дрожащие от испуга люди начали по одному освобождаться. Когда настал черед Оргора, он увидел, что удача продолжает сопутствовать узникам: от удара тарана палубу перекосило. Крышку люка сдвинуло набок и путь наверх был свободен. Правда с палубы доносился шум боя. Кличи атакующих и хрипы раненых. Однако такая мелочь не могла остановить рабов. Им представился шанс умереть в бою, а это было просто подарком судьбы. Оргор как всегда ринулся в драку первым. Он подобрал самый крупный плавающих в воде обломков, растолкал тех, кто толпился у лестницы. В несколько прыжков взлетел наверх и отбросил крышку люка. Экипаж «Летящего» сражался с пиратами. В борт впились абордажные крючья, проткнув нескольких подручных Шаурана. Многие с той и другой сторон успели погибнуть. Оргор отыскал взглядом своего главного врага. Шауран взобрался на ванты и с легкостью разил мечом тех, кто пытался к нему подобраться. Бурдан находился рядом. Он так и не пожелал расстаться с кнутом, сбивая им пиратов, пытавшихся подобраться к Шаурану со спины. Оргор отшвырнул свою деревяшку, подхватил меч одного из погибших и, лавируя между дерущимися, бросился к главарю работорговцев. Тот заметил его и, улыбаясь, приветственно помахал мечом.

— Влезай поближе, пес, чтобы я мог проткнуть тебя насквозь!

— Не будь так самоуверен!

Вместо того, чтобы карабкаться по телам убитых к Шаурану, Оргор взял меч за середину лезвия. Когда-то он в совершенстве освоил искусство метания ножей, но поскольку подходящего оружия рядом не было, решил воспользоваться мечом, который хоть и был значительно тяжелее, но имел большую убойную силу. Стальная полоска просвистела в воздухе подобно летящей молнии и пригвоздила плечо Шаурана к мачте. Бросок был весьма удачным, однако теперь Оргор остался без оружия. На него шел размахивающий кнутом Бурдан. Залитое кровью лицо великана было страшно в своей сосредоточенности.

Оргор осмотрел палубу в поисках меча. Все их успели подобрать выбравшиеся из трюма рабы. Они тоже участвовали в сражении, без разбора убивая пиратов и работорговцев. Бурдан взмахнул кнутом и Оргору оставалось только защищаться единственным имевшимся в распоряжении оружием — цепью все болтавшейся на руках. Кнут обвился вокруг ее звеньев. Теперь все решала физическая сила противников. Бурдан тянул кнут на себя, а Оргор в противоположную сторону. Мускулы каждого напряглись до предела. Оргор чувствовал, что долго не выдержит и тогда телохранитель Шаурана доберется до него. Все решило вмешательство Бонга. Старик, до этого предпочитавший не участвовать сражении, вырвал из борта абордажный крюк и грохнул им Бурдана по спине. Удар был не слишком сильным, но неожиданным. Телохранитель Шаурана споткнулся о тело убитого и рухнул на колени. Оргор, воспользовавшись моментом, начал подтаскивать противника к распахнутому люку. Бурдан пытался встать, но не успел и свалился в трюм. Однако опасность еще не миновала. Болтаясь на конце кнута, великан изо всех сил тянул Оргора вниз. Это сцену увидел Наул. Он только что разделался со своим противником, прыгнул к люку и взмахом меча перерубил кнут. Раздался грохот скатывающегося по лестнице Бурдана. Наул протянул оглушенному падением Оргору руку.

— Вставай, надо успеть навалить на крышку люка груз, чтобы этот мерзавец не выбрался наверх.

Более подходящего груза, чем тела убитых на палубе не нашлось. Только когда люк был надежно заблокирован, Оргор увидел, что сражение еще продолжается. Ошеломленные таким яростным сопротивлением пираты успели придти в себя и упорно теснили бывших рабов к корме. В отличие от пиратов у них не было командира. Каждый сражался в меру своих сил, там где придется. Оргор увидел, что пиратами умело руководит низкорослый, но крепко сбитый человек с черной бородой. Он уверенно вел подчиненных к победе и при этом успевал наносить смертоносные удары своим мечом.

— К корме молодцы, тесните этих оборванцев к корме! Там им станет тесно и они сами попрыгают за борт!

Оргор принял решение первым делом вывести из строя чернобородого предводителя. Он подхватил выпавший из рук Шаурана меч.

— Наул, нападем на них слева, чтобы освободить нашим проход и место для маневра! Капитана я беру на себя!

Оргор вихрем налетел на чернобородого, но натиск ничего не дал. Победить капитана можно было только умением фехтовать. Он ловко отбил выпад Оргора и едва не раскроил ему горло острием меча. Урок пошел Оргору на пользу. Он начал использовать преимущество в росте и длине рук, не подпуская чернобородого слишком близко. Разъяренный капитан попытался сам исправить положение, но добился лишь того, что поскользнулся в луже крови, а Оргор тут же раскроил ему череп. Чернобородый свалился в воду, которая моментально окрасилась в красный цвет.

Наул и Оргор продолжали сражаться, как одержимые, а вот среди пиратов началась паника.

— Манглай убит! Черный Манглай убит! — кричали они.

Наиболее трусливые сами прыгали за борт. Кого-то сбрасывали туда бойцы Оргора, а те предпочел сражаться до конца, погибли прямо на палубе.

Бой закончился. Из полусотни обитателей трюма выжило меньше двух десятков. Бонг занялся перевязкой раненых, а Наул подошел к Оргору.

— «Летящий» скоро затонет, капитан. Единственный выход — перейти на «Манглай».

— Чернобородый назвал корабль собственным именем? — удивился Оргор.

— Да уж в тщеславии ему не откажешь, капитан. Впрочем, он имел на это право. Все Манглаи не помню уж до какого колена были пиратами. Причем неуловимыми.

— Почему ты называешь меня капитаном?

— А как иначе, Оргор? — развел руками Наул. — Только благодаря тебе нам удалось выжить.

— Ерунда, Наул. Я ничего не смыслю в морском деле. Не скажу даже как безопаснее на «Манглай».

— Не ничего проще. Следует перебраться по тарану, а затем обрубить веревки абордажных крючьев. Только надо спешить: «Летящий» станет погружаться все быстрее.

— Откуда такие знания?

— Ха! Десяток лет проведенных на судах, я не тратил время даром, — самодовольно заявил Наул.

— Тебе и быть капитаном. Руководи переходом!

— Только если ты разрешаешь…

— Действуй, капитан Наул!

Не успел Оргор передавать командование в другие руки, как послышался стон. В пылу боя все забыли о Шауране, который был всего лишь ранен. Бывшие рабы собрались у мачты, с ненавистью глядя на своего мучителя, имевшего весьма жалкий вид. От потери крови лицо работорговца сделалось бледнее мела, а голова бессильно свесилась на грудь.

— Прикончить его!

— Вышвырнуть за борт!

— Нет, лучше уж в трюм, к милашке Бурдану!

Оргор повелительным взмахом руки прервал прения.

— Пусть болтается приколотым к мачте, а затем вместе с кораблем отправляется на корм рыбам.

Все согласились с Оргором. Начался переход на «Манглай», который оказался весьма трудным не только из-за переноски раненых. Таран оказался не слишком приспособлен для ходьбы и каждый кто по нему передвигался, рисковал свалиться в море. В конце концов, опасный переход завершился, крючья абордажных веревок обрезаны и Наул начал маневрировать, чтобы высвободить таран. Он со скрежетом выползал из пробитой дыры, а Оргор наблюдая за этим процессом, думал о том, что забыл что-то очень важное.

— Куда плывем? — спросил Наул.

— Надо посоветоваться с Бонгом. Он лучше знает, — Оргор бросил прощальный взгляд на «Летящий» и побледнел.

— Проклятье! Девушка!

— Мы не сможем спасти амазонку. Подходить к «Летящему» опасно. — Наул грустно покачал головой. — Слишком поздно…

— И о чем я думал раньше! — вскричал Оргор, взбираясь на борт. — Я сейчас вернусь с ней!

— Не делай этого, Оргор!

Наул напрасно пытался остановить своего нового друга. Тот спрыгнул в море, на доли секунды скрылся под водой, а, появившись вновь, быстро поплыл к тонущему кораблю.

Новая команда «Манглая» собралась у борта. Каждый с замиранием сердца следил за смельчаком. Оргор добрался до «Летящего», вцепился в обрывок абордажной веревки и начал карабкаться наверх. Первая попытка оказалась неудачной: молодой человек свалился в воду. На борт корабля он взобрался только со второго раза и сразу понял, что следует торопиться. «Летящий», как и предсказывал Наул, стремительно погружался в море. Найти девушку оказалось непросто. Оргор бросился к юту, распахнул дверь одной каюты, затем вернулся на нос и ударом ноги выломал дверь капитанской каюты. Амазонка была там. Она сидела на кровати, забившись в самый угол и устроив подбородок на коленях.

— Почему не звала, когда мы уходили?! — рявкнул Оргор, бесцеремонно подхватывая девушку на руки.

Та доверчиво обвила шею спасителя руками.

— Я амазонка, а мы привыкли к суше и страшно боимся моря…

Тихий голос девушки обезоружил Оргора. К тому же времени на упреки не оставалось.

Оргор без предисловий швырнул ее за борт и прыгнул следом. Очень вовремя, потому что красавица совершенно не умела плавать. Обратный путь к «Манглаю» оказался гораздо труднее. Оргор совсем обессилел и когда увидел спущенную с корабля лодку, мысленно пожелал Наулу долгих лет жизни. Когда Оргор и спасенная девушка оказались на борту, из моря виднелась только мачта «Летящего».

— Как тебя все-таки зовут, храбрая, но не умеющая плавать амазонка? — спросил, помогая красавице добраться до каюты.

— Артани, — ответила та, обворожительно улыбаясь и отбрасывая со лба прядь мокрых волос.

Это плавание проходило не пример лучше, чем на «Летящем». Кладовые и трюм пиратского корабля ломились от запасов еды, одежды и драгоценностей. К тому «Манглай» отличался изящными формами и прекрасными ходовыми качествами. Наул сиял от счастья. Он признался Оргору, что с детства мечтал стать капитаном корабля.

— Но у меня никогда не было денег, а дослужиться от простого матроса до капитана в Архоне невозможно.

— Теперь ты счастлив?

— Еще бы! О чем можно мечтать еще?

— Например, о том, чтобы твоя команда не напивалась, — заметил Оргор, указывая на новоявленного матроса, который вихлял по палубе не столько от качки, сколько от выпитого вина.

— С завтрашнего дня «Манглай» станет самым трезвым кораблем в этой стране, — пообещал Наул. — А сегодня пусть погуляют как следует все, кроме вахтенных. Ты на собственной шкуре испытал все лишения, которые пережили эти люди.

Курс взяли на Линдан — самый большой в Архоне портовый город. Сделали это по совету Бонга, но сам он почему-то не участвовал в общем веселье. Даже не сменил, как все одежду, а сидел в углу, с мрачным видом размышляя о чем-то. Наконец Оргор не выдержал и присел рядом с монахом.

— Что грустишь? Мы на пути к Линдану, где ты сможешь помочь мне, доберешься до предателя-купца и сможешь возвратиться в свой монастырь Кун.

— Все это так, — отвечал Бонг. — Однако мне не дает покоя название этого корабля.

— Что плохого в названии «Манглай»? Главное в том, что теперь это не пиратский корабль и плывут на нем честные люди.

— Дело не в самом названии, а в том, что мне приходилось видеть его в древних свитках, связанных с описанием магической свирели, — важно заметил монах. — Свирели и страшных чудовища — костяных змей.

— Костяных змей не бывает!

— Многие считают, что и Бафомета не существует, — парировал Бонг.

— Пусть себе костяные змеи и живут где-то! — беспечно ответил Оргор. — Нам-то не придется с ними встретиться.

— Кто знает!

— Старик, на корабле праздник, а ты стараешься испортить мне настроение. Пойду лучше поболтаю с Артани. Она сегодня просто красавица.

Девушка дожидалась Оргора у борта, задумчиво глядя на море, по которому путешествовала впервые.

— Любуешься морем? — спросил молодой человек, оценивая новый наряд Артани, который состоял из ярко-красной туники, позолоченных сандалий и нового обруча, сменившего тот, что был отобран Шаураном и утонул вместе с ним.

— Им нельзя не любоваться. Я жалею о том, что не подходила к морю раньше. Эти волны и рыбки, которые парят в них подобно птицам… Они прекрасны!

— Лучше расскажи мне о своих джунглях и о том, как тебя едва не принесли в жертву пантере.

— Великой Кошке! — поправила девушка, нахмурив брови. — И это почетно!

— Что может быть почетного в том, что попадаешь в пасть хищному зверю?

— Видишь ли, Оргор. Великая Кошка с незапамятных веков считается покровительницей племени амазонок. Раз в год ей приносят в жертву самую красивую и знатную девушку. Таких даже не обучают воевать, опасаясь испортить осанку.

— Какой кровожадный обычай! — возмутился Оргор. — Красавица могла бы сделать счастливым какого-нибудь парня, а ее отдают на съедение пантере.

— Мы общаемся с мужчинами, только когда это требуется для продолжения рода, — Артани покраснела и смущенно опустила глаза.

— Хорошо, что хоть для продолжения рода! — расхохотался Оргор. — А осанка у тебя — просто загляденье.

Его веселье было прервано криком наблюдателя, сидевшего в корзине на мачте.

— Капитан, вижу остров!

— Остров? — удивился Наул. — На пути к Линдану нет никаких островов.

— Значит мы сбились с пути! — мрачно констатировал Бонг, разглядывая плавающий в дымке тумана берег.

Наул принес из капитанской каюты внушительных размеров подзорную трубу, долго разглядывал остров, а когда наконец опустил трубу горестно произнес:

— Легендарный остров Кости. Я думал, что его не существует. О нем рассказывали самые старые матросы. Они утверждали, что корабли попадают к этому острову благодаря коварному течению.

— И что же происходит на острове Кости? — с тревогой спросил Оргор.

— Люди погибают…

— Так я и знал! — вступил в беседу Бонг. — Здесь и живут костяные змеи!

Неожиданно закричала Артани. Оргор увидел, что девушка отпрянула от борта и указывает на море.

— Там… Я думал эта рыбка…

Оргор поспешил взглянуть на то, что увидела Артани, но успел заметить только буруны на волнах.

— Это очень крупная рыбка. Иди-ка, девочка к себе в каюту и сиди там до тех пор, пока я не позову.

Теперь вся команда напряженно смотрела на море вокруг корабля. «Манглай» приближался к острову Кости, несмотря на все усилия Наула, лично ставшего за штурвал.

Внезапно раздалось громко шипение, заставившее всех встрепенуться. Когда Оргор выглянул за борт, то увидел, что вся вода вокруг корабля вспенена движением ужасных существ. Это были змеи, но какого странного вида! Из волн показывались их головы и хвосты сплошь состоявшие из сегментов костей. Даже глаза этих тварей представляли собой просто две костяные выпуклости. Пока Оргор зачарованно наблюдал за костяными змеями, воздух прорезал крик, полный боли и ужаса. Оказывается одна змея, благодаря костяным шипам, покрывавшим туловище, успела всползти на борт корабля. Она схватила одного матроса своими страшными зубами и выволокла его в море. Из-за борта уже показывалась голова второй змеи.

— Всем прочь от бортов! — закричал Оргор. — И обнажить мечи! Я не для того выбрался с «Летящего» чтобы быть проглоченным этими тварями!

Доказывая это, смельчак бросился к третьей змее и ударил ее мечом. Звук был таким, словно ударили по камню. Змея свалилась за борт, но это мало помогло. Со всех сторон покачивались головы других гадов. Хищные пасти разевались, а с зубов капала бесцветная жидкость. Корабль на полном ходу влетел в бухту и замер так, как будто плавно, без толчков сел на мель. Самое страшное оказалось впереди. То, что лежало на берегу и казалось толстым стволом сухого дерева пришло в движение. В воду бросилась и поплыла к «Манглаю» самая исполинская из костяных змей. Она не спешила нападать, а начала описывать вокруг корабля большие круги так, словно наблюдала за своими детками в ожидании, пока они насытятся и можно будет окончательно покончить с кораблем. Впрочем и без змеи-матери бед было предостаточно. Яд одной из змей попал матросу на лицо. Он рухнул на палубу и стал извиваться от страшной боли. Кожа слазила с лица несчастного целыми кусками и скоро обнажились кости черепа. Не выдержав мук, он вскочил и выбросился за борт, где был моментально растерзан шипящей сворой.

— Бонг! — Оргор рванулся к спрятавшемуся за мачтой монаху, схватил его за хитон и начал трясти. — Только ты можешь нам помочь! Почему ничего не делаешь?!

— А что я могу сделать без магической свирели?

— Изготовь ее!

— Невозможно! Никто не знает, откуда она попала в наш мир. Возможно была сделана тем, кто наплодил этих тварей на горе людям!

— Тогда где она?

— По слухам принадлежала роду Манглаев. Посуди сам: у пиратов не бывает династий в несколько сотен лет, а никого из Манглаев до сих пор не могли поймать. Они знали секрет и прятались на этом острове!

Оргор лихорадочно соображал. Неуловимый род пиратов. Магическая свирель. Остров Кости. Они ведь на корабле одного из пиратов знаменитой династии!

— Наул! Хватит впустую махать мечом! Ты осматривал каюту капитана?

— Не успел, как следует! А что там можно найти?

— Магическую свирель, идиот! Единственное, что может нас спасти!

«Манглай» содрогнулся от удара. Исполинская змея решили атаковать. Оргор рванулся к капитанской каюте, попутно столкнув мечом с борта очередное костяное страшилище. В жилище Манглая царил образцовый порядок, но Оргор не видел ничего, что могло бы походить на свирель. Где мог капитан хранить самое ценное, что у него было? Оргор сорвал с узкой кровати тюфяк и наконец увидел то, что искал. Магическая свирель выглядела как простая трубка, но была расписана затейливым узором, в котором можно было различить бесчисленное количество мельчайших рун. Оргор поднес свирель к губам и дунул. Оказалось, что магический инструмент издавал звуки независимые от мощности легких музыканта. Из свирели полилась нежная, тихая мелодия. Оргор вышел на палубу. Услышав музыку, змеи еще недавно нацеленные только на убийство, одновременно начали покачивать головами в такт мелодии. Вскоре они, одна за другой начали сваливаться за борт и там умиротворенно покачивались на волнах.

— Они засыпают, — прошептал Бонг. — О чудо! Они засыпают…

Оргор продолжал играть, обходя палубу. Змеи послушно уходили в море. Не прошло и нескольких минут, как палуба «Манглая» был очищена от костяных тварей. Оставалась только одна проблема: корабль по-прежнему не мог сдвинуться с места. Это решилось просто. Исполинская змея обвилась вокруг корпуса «Манглая» и тот, повинуясь мощи костяного гада сдвинулся с места. Оргор передал свирель Бонгу. Скорость корабля увеличивалась с каждой минутой.

— Мы спасены, — произнес Наул, поднимая глаза к небу. — Скоро окажемся в открытом море.

Оргор кивнул Бонгу и тот передал свирель стоявшему рядом матросу. Остров Кости исчез за горизонтом. Исполинская змея разжала свои объятия, распрямилась и поплыла в логово. Бонг успокоился окончательно лишь после того, как чудище скрылось из вида. Однако тут с криками прибежал матрос.

— Змея, змея на судне!

Оргор и Наул поспешили узнать в чем дело. Оказалось, что одна из змей так и не смогла выбраться за борт. Усыпленная музыкой свирели она лежала на корме.

— Вышвырнуть ее в море! — решил Наул.

— Не спеши! — попросил Оргор. — Принесите-ка мне стальную цепь.

Все, затаив дыхание смотрели на то, как Оргор связывает костяное страшилище цепью. Для пущей надежности змею сунули в прочный деревянный ящик.

— Нельзя же нам возвращаться без трофея! — заявил Оргор. — В Линдане нас станут больше уважать, когда узнают, что мы побывали у острова Кости и выбрались оттуда живыми.

Из каюты вышла заплаканная Артани.

— Я решила, что мы все погибнем.

Не обращая внимания на остальных, она приблизилась к Оргору и положила ему голову на плечо.

— Мне не надо спрашивать для того, чтобы точно знать, кто спас меня в этот раз.

— Это следует понимать так, что я гожусь для продолжения рода, — с улыбкой прошептал Оргор Артани на ухо.

— Очень может быть…

Бонг и Наул беседовали в сторонке.

— Повезло тебе, капитан, — сказал монах с усмешкой. — Получил корабль, а в придачу к нему отличный островок, к которому больше никто не пристанет. Стоит захотеть — поплывешь к острову Кости на своем «Манглае». Будет где погулять в одиночестве.

Глаза Наула едва не выскочили из орбит от возмущения жестокой шуткой.

— Ни за что на свете!

Прошли ночь и утро. «Манглай» входил в бухту Линдана когда солнце достигло зенита и его лучи падали на воду отвесно, превращая дно моря в сказочный мир, который так поэтично описала Артани. Красоту этой живописной картины оттеняло волнение, вызванное корпусом «Манглая», уверенно рассекавшего спокойные воды. Наул и команда были заняты подготовкой швартовки. К тому же каждый из них не раз бывал в Линдане и величественный вид главного города Архона не был для них в диковинку. Кроме прочего новый капитан очень волновался за то, что на судне не нашлось белых парусов и показываться на глаза честному народу приходилось под черными пиратскими парусами. Это очень расстраивало Наула.

— Люди подумают, что Манглай Черный настолько набрался наглости, что заявился грабить город среди бела дня! Ах, я самый несчастный из капитанов! Все конечно испугаются и разбегутся! Мне придется сходить на пустой, как бритая голова нашего Бонга, берег! Спустить паруса! Ах, дурни, разве так это делают?!

Оргор слушал трескотню Наула с улыбкой, поскольку знал, что капитана просто распирает от гордости за свою новую роль. Артани с трудом сдерживала смех, любуясь одеждой Наула. По случаю прибытия в Линдан тот разрядился в пух и прах, утратив всякое чувство меры. Из-под рукавов зеленого с золотыми пуговицами кафтана высовывалась кружевные белоснежные манжеты. Широкие красные штаны были коротковаты Наулу и он исправил эту досадную погрешность тем, что напялил сапоги с непомерно высокими голенищами. В широкополой шляпе с перьями было жарко, но красоты ради он решил ее не снимать и ходил обливаясь потом. Из большого пиратского арсенала оружия новый капитан выбрал для себя короткий морской нож и окончательно разозлил Оргора, спрашивая у него совета, касательно того, с какой стороны лучше прицепить нож к ремню.

— Вот, что я тебе скажу, дружок, — ответил Оргор. — Если сейчас же не снимешь этот наряд попугая в брачный сезон и не переоденешься в одежду, которую носят все нормальные люди, я запру тебя в каюте и тогда никто из жителей Линдана не сможет воздать почести новому капитану «Манглая»!

Угроза вызвала у Наула такой ужас, что он сразу переоделся в рванину, которую таскал на себе будучи рабом и только с третьей попытки смог подобрать себе нормальный наряд.

Берег, между тем, приближался. Опершись на борт, Оргор любовался городом в обществе Артани и Бонга.

— Не знаю в каких городах побывал ты, Оргор, но Линдан — нечто особое. Я бы назвал его городом не имеющим ушей и глаз. Здесь, например, никого не удивит то, что вчера ты расхаживал по улицам важным господином, а сегодня стоишь в цепях на рынке рабов. Здесь никто и ни во что не вмешивается.

— А кто же правит Линданом? — удивился Оргор. — Разве здесь нет городской стражи, которой бы боялись воры и разбойники?

— Насколько я знаю, есть городское собрание, но его обязанности ограничиваются ремонтом улиц и дележкой лучших мест на рынке. Послушай моего совета, Оргор: опасайся Линдана и будь готов к любым неожиданностям.

«Манглай», с изящным разворотом, легко ткнулся в пристань. Сбросили сходни. Вопреки ожиданиям Наула, корабль тут же обступила толпа любопытных. Оргор с интересом рассматривал жителей главного города Архона. Особенно его поразили широконосые и темнокожие люди, похожие на африканцев. Весь их наряд составляла короткая клетчатая юбка. Впрочем недостаток одежды с лихвой возмещался количеством драгоценных камней, нашитых на нее. Широконосые таскали на плечах сумки, в которых позвякивали монеты.

— Это — траниты, — тихо комментировал Бонг. — Они живут в далекой земле Басд и являются главными покупателями рабов. Те — с кольцами в носах, принадлежат к народности нург, которая живет в бесплодных степях севера. Люди с курчавыми волосами называют себя гударами. Они кочуют по пустыням юга, ведут бесконечные войны и приезжают в Линдан, чтобы разжиться оружием.

Бонг перечислил множество других народностей и племен, но Оргор уже понял, что в жизни не сможет запомнить их всех.

— Стало быть в Линдане нет коренного населения? — спросил он.

— Вытеснено и смешалось с чужеземцами. Однако сегодня я познакомлю тебя с двумя истинными линданцами, — пообещал монах. — Посмотри-ка на нашего Наула!

Капитан «Манглая» упивался своей славой. Его обступили старые друзья, выражавшие восхищение судном и уговаривавшие Наула пойти с ними в портовую таверну.

Когда на берег сошла Артани вся толпа уставилась на нее, а один молодец в клетчатой юбке вдруг подбежал к девушке и схватил за руку. Оргор мгновенно оказался рядом и оттолкнул широконосого. Тот не обратил на недружелюбный жест Оргора никакого внимания, а начал тараторить, что-то на своем языке.

— Он говорит, — перевел Бонг. — Что дает тебе за девушку двадцать монет.

— Скажи ему, что я не дам ему ни монеты за его шкуру, даже если она будет продаваться вместе с его широким носом.

Бонг перевел. Оскорбление Оргора вывело купца из равновесия в прямом и переносном смысле. Он ринулся на обидчика с кулаками, а Оргор провел прекрасную подножку и широконосый бултыхнулся в воду. Чтобы не утонуть ему пришлось сбросить свою сумку с деньгами. Несчастный выбрался на дощатый настил и, простирая руки к Оргору, сказал несколько фраз.

— Он говорит, что ты лишил его целого состояния и ему теперь нечего делать на ярмарке, — давясь от смеха, перевел Бонг.

— Переведи ему, что мне очень жаль, — сказал Оргор, под дружный хохот толпы.

Никто не обращал внимания на троицу, которая предпочла не смешиваться с толпой, а наблюдала за суетой вокруг «Манглая» с возвышения у городской стены.

— Я ждал их прибытия раньше, — сказал коренастый мужчина среднего роста с лицом, до половины закрытым легким шарфом. — Что-то задержало моих друзей в пути.

— Они плохо умеют управлять кораблем, — высказал свое мнение толстяк в богатой одежде.

Третий, в длинном плаще с надвинутым на лицо капюшоном промолчал. Когда странные наблюдатели увидели, что Оргор с Бонгом направились в город, они выждали еще несколько минут и тоже двинулись в Линдан.

— Не все сразу, — увещевал нетерпеливого Оргора Бонг. — Организовать твою встречу с с Бафометом неимоверно сложно. Мне понадобится специальное место и масса различных снадобий, которые нельзя купить ни за какие деньги!

— Но можно выменять на живую костяную змею! — Оргор грохнул кулаком по ящику с трофеем, который тащил с собой.

— Именно это мы и попытаемся сейчас сделать, — ответил монах. — Поэтому я и веду тебя к Вахру.

— Кто такой этот Вахр?

— Подпольный торговец запрещенным товаром. Разными травами, порошками и жидкостями без которых невозможна магия. Не удивляйся виду Вахра. Он — последний представитель некогда многочисленного народа, жившего на плодородных землях, именуемых Фарота. Многие века назад это был сущий рай на земле. Жителям Фароты не требовалась сеять и ухаживать за животными. Природа давала им все. Сначала они беспечно радовались жизни, а потом от безделья стали заниматься магией и чем-то очень сильно прогневили богов. Фароту накрыл ледник. Его сход с гор был настолько стремительным, что почти население погибло. Выжившие завидовали мертвым. Им приходилось идти в теплые земли через ледяную пустыню. Большинство погибло, а те, кто добрались до Линдана, вскоре умерли. Вахр — потомок фаротцев, которым несмотря ни на что удалось родить детей.

Оргор и Бонг прошли мимо многочисленных лавок, торгующих едой, одеждой, оружием и украшениями. Монах остановился у приземистого строения, больше походившего на сарай и толкнул дверь. Оргор оказался в помещении, заваленном всякой рухлядью, лучшим местом для которой была бы свалка. По стенам были развешаны рваные плащи, выцветшие туники и шляпы с обвисшими полями. На полу стояли старые сапоги, у многих из которых не хватало пары. Прилавок заполонили треснувшие кувшины, масляные фонари с разбитыми стеклами, ржавые ножи, перекошенные рамы для картин и множество другой, никому не нужной дряни.

— О, покупатели! — раздался голос из-под прилавка. — Входите же! Вам сильно повезло: сегодня у меня не так много клиентов, как обычно.

— Приветствую тебя, Вахр! — сказал Бонг перегнувшись через прилавок. — Вижу, что дела твои идут неплохо.

— Какое-то там! С хлеба на воду перебиваюсь!

Оргор наконец увидел хозяина — карлика, выехавшего к гостям на тележке. Ног у Вахра не было вообще, а руки атрофировались. Они были маленькими, кривыми и имели вместо пяти, по три пальца каждая. Несмотря на все это глаза карлика светились весельем.

— Тем не менее, вы можете купить у меня все, что видите перед собой за удивительно низкую цену. Есть отличные, совсем немного поношенные сапоги, масляный фонарь, который еще можно починить и…

— Вахр, — тихо, но веско сказал Бонг. — Нам нужно кое-что другое.

Карлик моментально преобразился. Всю его приветливость, как ветром сдуло. Взгляд стал суровым.

— О чем ты говоришь?

— Об особом товаре.

— У меня нет ничего особого. Впрочем, может быть вам подойдет один нож? Если его хорошенько заточить, то получится очень нужная в хозяйстве вещь.

— Оргор, покажи наш товар! — приказал монах.

Карлик только мельком заглянул в приоткрытый ящик и тут же захлопнул его своей ручонкой.

— Значит, они существуют?

— Как видишь.

Вахр поднял глаза на Оргора.

— Мне с твоим другом придется ненадолго уйти в другую комнату. Он получит все, что пожелает, если ты приглядишь за товаром.

— Конечно.

— Ведь Линдан, молодой человек, город воров! — донеслось из-за двери во вторую половину дома.

Оргору пришлось ждать довольно долго. Он убивал время тем, что пытался найти среди рухляди Вахра, вещь, которая могла хоть на что-нибудь сгодится. Поиски оказались безрезультатными. Когда вернулись Бонг и карлик, последний с тревогой посмотрел на Оргора.

— Ты был внимателен? Ничего не похищено?

— Весь товар на месте, — ответил Оргор, стараясь оставаться серьезным.

— А я так волновался! Может все-таки купите у меня нож?

Когда Бонг вышел на улицу, он нес большой, туго набитый мешок и просто сиял от счастья.

— Считай, Оргор, что половина дела сделана. Ты встретишься с Бафометом, если мне удастся договориться с Тиуром.

— До его дома далеко? У меня уже начинают гудеть ноги.

— Он живет за городом, на заброшенном кладбище.

Заметив вопросительный взгляд Оргора, Бонг пояснил:

— Тиур — отшельник. Когда-то он был в Линдане очень известным человеком, но в один прекрасный день решил, что мир — суета сует и покинул его.

— А лучшего места, чем кладбище для своего уединения он отыскать не смог?

— Вообще-то, зная Тиура, могу с уверенностью сказать, что он никогда и ничего не делает, если не имеет на это веской причины. Убежден — и для кладбища она есть.

— А как вы познакомились?

— У нас общие интересы — древние свитки. В их поисках отшельник облазал половину катакомб Линдана. Мы обмениваемся древними знаниями, а это невозможно делать, если ни с кем не сотрудничаешь. Вот мы и пришли.

Оргор увидел полуразвалившиеся ворота, а за ними — ряды каменных надгробных плит и засохших деревьев. Бонг уверенно провел друга по этому кладбищенскому лабиринту и остановился у дыры, над которой свисали узловатые корни.

— Тиур, ты дома?

— Я всегда дома! — донеслось из темноты. — И всегда очень плохо отношусь к непрошенным гостям. Входи, если хочешь отведать моей каменной дубины!

К удивлению Оргора Бонг принял приглашение и нырнул в дыру. Оргор ожидал услышать хруст ломающихся костей, но вместо этого из пещеры донеслась неторопливая беседа. Вскоре монах высунул голову наружу и шепнул:

— Все в порядке, Тиур согласен принять нас. Входи, но помни: во всем мире нет человека добрее и покладистее. Однако Тиур имеет очень строптивый характер, поэтому постарайся его не раздражать.

Оргор спустился вниз и увидел просторную, освещенную тусклым светом сальной свечи пещеру.

— Располагайтесь в моей келье, — пробурчал здоровяк с густой, всклоченной шевелюрой и такой же бородой. — Только не вздумайте совать нос туда, куда вас не просят.

Он порылся в куче какого-то тряпья и швырнул Бонгу связку сушеных трав.

— Вот то, что ты просил. Мне придется отлучиться, поэтому никто не помешает вам творить здесь свои темные делишки.

С этими словами Тиур вылез наружу. Оргор посмотрел на массивную каменную дубину у входа и заметил.

— Насчет строптивого характера ты был прав.

— Да-да.

Бонг сосредоточился на приготовлениях к ритуалу, поэтому Оргор решил не докучать старику вопросами, а просто стал следить за его действиями. А посмотреть было на что.

Морщинистые руки монаха быстро рассортировывали содержимое мешка, принесенного от Вахра по десятку глиняных плошек. Там были пучки трав, связки сушеных корней, порошки, совсем маленькие и большие кости. Некоторые ингредиенты Бонг сразу клал в нужную плошку, другие сначала подносил к носу. Потом из мешка были извлечены бутылочки. Содержимое каждой из них Бонг выливал в плошки, а остаток аккуратно закупоривал деревянной пробкой и клал обратно в мешок. Когда все было готово, монах расставил плошки так, что они образовали правильный треугольник.

— Вот я и закончил, Оргор. Можешь лечь сюда, — Бонг ткнул пальцем в центр треугольника. — Когда я подожгу сушеную лапу самки птицы ор, обратного пути уже не будет. Поэтому спрашиваю сейчас: согласен ли ты пойти в мир теней, чтобы встретиться с Пожирателем Времени?

— Да.

— Не спеши с ответом, мальчик. Это опасное путешествие и под силу оно не каждому. Подумай, может лучше остаться здесь? Ахрон ведь не так и плох. Я с первого взгляда распознал в тебе прирожденного странника и любителя приключений. Этот мир словно создан для тебя! Здесь полно чудовищ и других ужасных созданий, которые-то и чудовищами назвать нельзя. Ты уже не чужак в нашей стране. У тебя много друзей, есть отличный корабль, на котором можно пуститься в плавание к неведомым землям. И потом… Артани. Девушка любит тебя. Каково ей будет остаться здесь в одиночестве? Ахрон создан для тебя, а ты — для Ахрона!

Оргор вздохнул.

— Ты умеешь цеплять за живое, Бонг, но мой ответ — нет. С чудовищами будут сражаться и побеждать их, сыны этого мира. Корабль будет в надежных руках Наула. И почему Артани останется в одиночестве? У нее ведь будете вы! В конце концов, девушка встретит хорошего парня и полюбит его. Эта первая половина причин. Вторая заключается в том, что и мой мир, находящийся в другом времени и пространстве тоже несовершенен. Вспомни! Я появился здесь, оставив на той стороне подло убитого друга и мерзавцев, готовых в угоду своей жажде власти уничтожить все и вся! Я гораздо нужнее там, Бонг!

— Что ж. Ты прав и я, пожалуй, начну. Я надеюсь, что мы скоро встретимся, но на всякий случай прощай.

С этими словами монах поджег сушеную лапу птицы ор поочередно поднес ее к плошкам.

Каждая из них вспыхнула пламенем своего оттенка. Ноздри защекотал запах дыма. Причем каждая плошка давала свой аромат. Один напоминал Оргору запах моря, другой — раскаленной пустыни, третий — бескрайних степей. Дым заполнял келью так быстро, что вскоре Оргор уже не видел лица Бонга. Когда он рассеялся, то келья Тиура уже успела исчезнуть.

Оргор оказался в помещении, не имевшем ни одного окна, но полном дверей. Таких высоких, что их верх терялся в темноте. Свет был, но источник его оставался неизвестным. При этом странном свете Оргор мог различить ручки дверей, сделанных в виде головы животного неизвестной породы. Эти монстры на дверях ухмылялись Оргору и, казалось провожали его взглядами неестественно выпученных глаз. Однако, когда молодой человек оборачивался, коридор выглядел так, как и прежде: пустым, безмолвным и зловещим. Поняв, что может иди по этому длинному коридору до бесконечности, Оргор остановился.

Пора было принимать какое-то решение и действовать. Например, открыть одну из дверей. Может быть за ней окажется тот, кого он ищет? Оргор ожидал, что Бафомет встретит его сразу, но Пожиратель Времени не спешил. Оргор посмотрел на дверь перед собой и взялся за ручку. В то же мгновение голова монстра ожила, пасть раскрылась и он вцепился в руку Оргора своими изогнутыми клыками. Молодого человека спасла лишь отменная реакция. Он вырвал руку, отпрянул к противоположной стене и погрозил монстру-ручке кулаком.

— Где твой хозяин, чудище? Разве его нет дома?

Ответа не последовало. Пришлось продолжить путешествие по коридору. В одном месте Оргор решил, что ему повезло: ручка на одной двери отсутствовала. Однако Оргор все равно коснулся полированной поверхности с опаской. Когда ответной реакции не последовало, надавил сильнее. Дверь распахнулась, открыв проход в новый коридор, как две капли воды похожий на первый.

— Эй, есть тут кто-нибудь?

Оргору пришлось пожалеть о том, что он задал этот вопрос. Из конца коридора на него с невероятной скоростью понеслась чья-то раскрытая пасть. Пасть с острыми зубами, зеленым языком и … ничего больше. Ужасное существо не имело ни туловища, ни ног. Оргор закрыл дверь. Пасть ударилась в нее с таким грохотом, что только чудом не пробило дыру. Новые удары были не такими сильными, но дверь долго не выдержала бы штурма. Оргор не стал дожидаться продолжения и побежал. Помчался так, что от мелькания дверей начало рябить в глазах. Он остановился только тогда, когда легкие начали гореть, а ноги налились свинцом. Терпеть все новые сюрпризы он больше не мог. Если Пожиратель Времени отказывался впустить его к себе, то почему не заявил об этом в открытую? Лучше уж настоящая смерть, чем это блуждание по неизвестности!

— Бафомет! Я — Оргор пришел к тебе по доброй воле! Впусти меня или я разнесу твое жилище на куски!

Раздался злобный хохот. Раскатистый и неимоверно громкий. От его силы все двери открылись и стали биться о косяки. Коридор начал наклоняться. Оргор цеплялся руками за гладкий пол, но все было напрасно. Когда коридор перевернулся, он упал на потолок, больно ударившись о него спиной. Лежа на потолке Оргор осмотрелся. Все стихло. Коридор выглядел так, будто и не переворачивался вверх тормашками. А исключением одной детали: на потолке, ставшим полом появился рисунок. Множество восьмиугольных, разукрашенных во все цвета радуги звезд.

— Я ждал тебя, смельчак, — прошептал тихий, вкрадчивый голос, доносившийся отовсюду и ниоткуда. — Просто решил испытать, каков ты на деле.

— Испытал?

— Многие, попав в мои коридоры времени сходили с ума, а ты держался неплохо. Чего же большего ждать от обычного человечишки?

— Ты Пожиратель Времени? — Оргор не доверял тому, кого не мог видеть собственными глазами. — Я говорю с Бафометом?

— Да. С Бафометом Трехликим, но это всего лишь одно из многих тысяч моих имен.

— Почему же не покажешься?

— А ты, смертный, уверен в том, что хочешь видеть меня?

— Я явился по делу и желаю видеть того, с кем буду договариваться.

— Исполнено!

Стены коридора потрескались, выгнулись и начали облетать клочьями. Двери рассыпались в пыль, а пол выполз из-под Оргора, как огромная плоская змея. Оргор увидел над собой молодого, светловолосого человека, одетого в до боли знакомый кафтан. Прошло несколько секунд, прежде чем он понял, что смотрит на собственное отражение. Оргор встал. Теперь множество Оргоров смотрело на него с пола, потолка и стен. Он оказался в огромном зеркальном зале. По нему как птицы кружили восьмиугольные звезды. В центре парил большой шар.

— Разрешаю тебе приблизиться, смертный!

Голос Бафомета изменился. Если раньше в нем чувствовался интерес, то теперь явственно звучала угроза. Звезды-птицы расступились, пропуская Оргора к шару и он увидел, что это вовсе не шар, а сросшиеся в единое целое три лица. Медленно вращаясь, они бесстрастно разглядывали Оргора, а тот видел то ангельский лик ребенка, то сморщенную харю безобразного старика, то лицо мужчины средних лет, с правильными, будто выбитыми на античной монете чертами.

— Прошлое, будущее и настоящее, — сообщил Бафомет, явно прочитав вопрос Оргора у него в голове. — Страшно не везет тому, к кому я поворачиваюсь прошлым.

— У него не ни настоящего, ни будущего, — прошептал Оргор.

— Но не за этим же открытием ты пришел сюда?

— Да. Я должен назвать тебе одно имя — Яхав-Чан-Мувана!

Как только Оргор назвал имя древнего царя, шар с лицами завертелся с такой скоростью, что все они слились в единое целое. Когда он остановился, то все три лица скалились в улыбках.

— Если ты от него, то будешь долго мучиться, прежде чем я размажу тебя по времени!

— Нет, наоборот. Яхав-Чан-Мувана — причина всех моих бед.

— Тогда продолжай и может быть мы договоримся, — шар повернулся к Оргору лицом красивого мужчины.

— Я знаю очень мало, Бафомет, и прежде чем начну, хотел бы знать, кто такой этот Яхав-Чан-Мувана.

— Смельчак, ты нравишься мне все больше. Со мной давно так никто не разговаривал. Так слушай же! У меня был сын Янус. Очень своенравный, властолюбивый и талантливый. Он потребовал от меня, Пожирателя Времени, всей полноты власти, а когда ему было отказано, сбежал на Землю и унес с собой собственноручно изготовленное в моих коридорах Око Василиска. Внешне это вместилище временных изменений напоминает обычный камень черного цвета. Однако сила Ока Василиска неисчерпаема. Око способно превращать пустыни в цветущие сады, сравнивать горы с землей и заставлять вулканы извергаться. Янус свел короткое знакомство с одним очень древним шукальнахским царьком. Янусу очень нравилось, когда ему приносили кровавые жертвы, а тот царек не жалел для моего сына своих подданных. Царь умер, но его потомки, в том числе и самый последний по имени Яхав-Чан-Мувана продолжали быть жрецами Януса. Я смотрел на все эти детские забавы сквозь пальцы до тех пор, пока Янус не поместил в одной из временных ям свою сокровищницу, а в ней — Око Василиска. В гневе мне пришлось превратить собственного сына в звезды, которые ты видишь. Они вечно стремятся соединится в единое целое, но всегда остаются порознь. Таким образом, Янус навеки со мной, но он успел запереть свою сокровищницу и запечатать ее своим последним жрецом Яхав-Чан-Мувана. Те врата, в укор мне, могут отпереть только простые смертные. И как все-таки талантлив был мой сын!

Оргор выслушал рассказ Бафомета, а затем рассказал историю, произошедшую в подземелье акрополя.

— Значит Око Василиска все-таки выкрадено! — печально сказал Бафомет. — Чего ты хочешь, Оргор?

— Спасти друга и вернуться в свой мир!

— Сложная, но выполнимая задача. Тебе придется подвергнуться небольшому испытанию. Мне просто хочется убедиться в том, достоин ли ты той награды, о которой просишь.

— Ты хочешь вернуть Око Василиска?

— Само собой разумеется, но для этого тебе придется пройти сквозь время и пространство, а на такое способен не каждый.

— Так что же мне делать?! — Оргор начал терять терпение. — Бесконечно ходить по замкнутому кругу? До конца своих дней оставаться в этом мире?

— Все и везде взаимосвязано. В одном из миров мальчик выращивает собак, а в другом собака спасает тысячи людей. Среди них оказывается тот, кто очень сильно повлияет на будущее.

— Не понимаю.

— Все очень просто. Я не только занимаюсь интригами, но и поддерживаю временное равновесие. В горах Танвай есть отдаленный храм. Монахи там называют себя Псами Танвая. Они разводят породистых собак, а присматривает за ними мальчик по имени Тан.

Очень скоро случится извержение и Тан погибнет вместе с другими монахами. Сам по себе он не представляет для Пожирателя Времени никакой ценности, но в ином мире есть временно-пространственный вариант Тана — другой молодой человек. Он тоже занимается собаками. Смерть Тана приведет к гибели этого юноши. Если это случится, то погибнут еще тысячи людей, а вместе с ними — младенец. Он-то должен сыграть великую роль для времени в целом.

Оргор начал понимать сложную систему, за четкой работой которой следил Бафомет Трехликий.

— Я…

— Ты должен отыскать Тана и вывести его из храма до начала извержения. Все.

— Как все?!

— Ох, уж эти люди! Я тоже выполню свою часть сделки. К тому времени, как Тан окажется в безопасности, ты будешь знать, как вернуться в свой мир, спасти друга и уничтожить Око Василиска. Поможет монах-старик… Кажется Бонг?

— Я все понял! — Оргору казалось, что его задача предельно проста. — Как мне выбраться отсюда?

— Сделка еще не заключена, — Бафомет повернулся к Оргору лицом старика и противно захихикал. — Скрепи наш договор. Поймай одну из звезд!

Оргор поспешил выполнить приказ Пожирателя Времени. Он подпрыгнул и схватил звезду. Кожу тут же обожгло нестерпимым жаром. Все попытки отшвырнуть звезду ни к чему не привели. Теперь на ладони Оргора появился отпечаток раскаленной звезды. Трехглавый шар начал раздуваться, а громоподобный голос объявил:

— На тебе печать Пожирателя Времени! Если не выполнишь свою часть договора, я найду тебя в любом из миров и уничтожу!

Шар раздулся до невероятных размеров и лопнул. Мощный поток воздуха отшвырнул звезды к зеркальным стенам. Они раскололи зеркала и осколки посыпались на пол. На их месте Оргор увидел грубые каменные стены, освещаемые светом сальной свечи и склонившегося над свитком Бонга. Он поднял голову и с удивлением посмотрел на Оргора.

— Признаться не думал, что ты вернешься.

— Я тоже сначала не думал, что вернусь, — покачал головой Оргор. — Можно считать на том свете побывал.

— Его видел? — шепотом спросил Бонг. — Говорил?

Оргор кивнул и в точности передал то, что услышал в зеркальном зале. Затем показал выжженную на руке звезду. Бонг покачал головой.

— Тебе не позавидуешь, мой мальчик. Печать Пожирателя Времени — великое проклятие и день, когда ты от нее избавишься, станет самым счастливым днем в твоей жизни.

Оргор долго сидел, склонив голову. Однако желание действовать взяло верх над печальными размышлениями. Он посмотрел на Бонга просветленным взором.

— Ты знаешь, где находятся горы Танвай?

— Они не так далеко, но добраться до них осмеливаются немногие. Я слышал даже про храм Псов Танвая, — ответил монах. — Если мы не слишком-то любим общаться с внешним миром, то они и подавно.

— Со мной им придется поговорить! — воскликнул Оргор. — Любого пса сотру в порошок, если очень понадобится!

— Уже празднуешь победу? — с грустной улыбкой спросил Бонг. — А знаешь ли ты, что Псы Танвая поклоняются самому Сахнару?

— Что еще за Сахнар?

— Владыка вулкана и повелитель огненных духов!

— Значит все одни заодно! Все против того, чтобы я спас мальчишку Тана!

— А почему решил, что Псы Танвая за здорово живешь отдадут тебе Тана? К тому же пойдет ли он с тобой?

— Наверное, если расскажу про извержение…

Уверенность Оргора, раздутая до размеров шара, который он видел в зеркальном зале, начала стремительно уменьшаться.

— Что же делать, Бонг?

— Хорошенько подготовиться, — монах встал. — Самое время навестить старину Ранса и отблагодарить его за то, что он отправил меня к работорговцам.

— Зачем нам Ранс? — удивился Оргор.

— Затем, что он поддерживает отношения не только с монахами горы Синф, но знается также с Псами Танвая, — Бонг направился к выходу. — Попробую раздобыть у него требование на мальчишку Тана.

Оргор вскочил с места и пристегнул к поясу меч.

— Я с тобой!

— Не стоит. Я вполне готов к разговору со старым другом, — монах обнажил грудь и показал Оргору маленький амулет в виде черного скорпиона, висевший на простом шнурке. — Скорпиона-хранителя не смог отобрать у меня даже Шауран. Встретимся в портовой таверне.

— С нетерпением буду ждать тебя!

Оргор посмотрел вслед уходящему Бонгу и, от предчувствия неотвратимой беды у него защемило сердце.

Бонг же наоборот шел по знакомым улочкам Линдана в приподнятом настроении. Он был счастлив посмотреть в глаза предателя и увидеть в них страх за возмездие. Однако по мере приближения к большому и богатому дому Ранса настроение портилось. Монах вспомнил, как вошел в Линдан, свысока поглядывая на окружающих, как был с почестями принят в доме самого богатого купца и за накрытым столом рассказывал о процветании дел в своем монастыре, а наутро оказался в повозке, полураздетый и связанный по рукам и ногам. Отчетливо представилось, как брел через джунгли под кнутом Бурдана, питаясь кореньями и личинками муравьев, привыкая к новой роли — безрадостной, полной унижений жизни раба.

От этих воспоминаний кровь в венах вскипала и когда Бонг дошел до дома Ранса, то с трудом сумел взять себя в руки. Он поднялся по восьми широким ступеням к огражденной перилами террасе и был встречен толстым привратником, который с гордым видом выступил вперед.

— По какому делу?

— Я иду к твоему господину.

— Хозяин изволит почивать и даже если проснется, то вряд ли примет такого оборванца.

— Передай, дурак, что пришел Бонг! — со злостью сказал монах. — Думаю, мое имя подняло бы твоего господина даже если бы он лежал в гробу, а не в постели!

С привратника мигом слетела спесь и он исчез за двустворчатой, обитой стальными полосами дверью. К удивлению Бонга ждать пришлось довольно долго. Он уже начал терять терпение, когда дверь распахнулась и привратник с низким поклонам пригласил монаха в дом. Идя через ряд богато убранных комнат в покои Ранса, Бонг в который раз заметил, что хотя хозяин дома водил тесную дружбу с монахами, сам он вел далеко не аскетический образ жизни. Вокруг все бы в шелках и атласе, на многочисленных затейливо изготовленных столиках стояли золотые безделушки, а мимо то и дело проскальзывали рабыни-прислужницы в богатых нарядах.

Ранс дожидался Бонга в комнате, убранной значительно богаче остальных. Он полулежал на низком диване и курил кальян. Дородное, красное от излишеств лицо светилось блаженством, а толстый живот колыхался над устланным красивым ковром полом. При виде монаха толстяк даже не встал, а лишь широко улыбнулся.

— Приветствую тебя мудрый Бонг с гор Синф! Хороши ли дела в твоем монастыре Кун и не требуются ли моим собратьям, постигшим все тайны бытия, какой-либо помощи?

Сказав эту витиеватую речь, Ранс жестом указал монаху на стульчик, приставленный к щедро накрытому столу. Едва сдерживая клокочущую в нем ярость, Бонг сел.

— И я приветствую тебя славный Ранс! Не стану спрашивать о твоих делах. Достаточно было пройти по этому дому, чтобы понять, что они находятся в превосходном состоянии.

А вот о монастырских делах мне ничего не известно, ведь сразу после нашей последней встречи я оказался в гостях у работорговца Шаурана. Я был первым в новой партии рабов этого мерзавца и мне пришлось отправиться через море в джунгли, где Шауран набрал рабов, а затем вернуться обратно. Таким образом мне пришлось проделать двойной путь. И все это благодаря тебе, добрейший Ранс.

Купец удивленно вскинул брови.

— Для меня это большая новость, Бонг! Ты же знаешь, что работорговля один из самых доходных промыслов в Линдане. Почему уверен, что я, старый друг, отдал тебя негодяю?

Скорее всего прихвостни Шаурана захватили тебя в тот момент, когда ты вышел из моего дома. Такое часто случается с теми, кто шляется по Линдану ночью и в подпитии. А ты сильно подгулял в тот вечер. Опустошил большую часть запасов, ха-ха, моего доброго вина.

Бонг понял, что застать Ранса врасплох ему не удалось. Купец был предупрежден и подготовлен, а значит, вести с ним переговоры прямолинейно не следовало. Монах взял с подноса сочный плод, надкусил его и положил обратно. За эти короткие секунды он успел продумать план дальнейшей беседы.

— Может быть ты и прав, Ранс. В тот памятный вечер мы хорошенько погуляли.

— Я рад, что все разъяснилось, а теперь станем беседовать, как старые друзья. Ты пришел по делу или просто решил проведать старину Ранса?

— Вся наша жизнь — сплошные хлопоты, — Бонг воздел руки к потолку. — И рад бы навестить тебя просто так, да не могу. В горном храме Танвай живет мальчонка. Некий Тан. Следует отметить — очень смышленый. Нельзя ли устроить так, чтобы ты выкупил его к себе в дом, как переписчика древних свитков? Знаю, что ты в хороших отношениях с Псами Танвая.

— Псы, они и есть псы, мудрый Бонг, — покачал головой Ранс. — Я давно не имею с ними никаких дел, да и влияние мое в Линдане уже не такое, как в старые добрые времена. Тебе придется обратиться к кому-нибудь другому.

Бонгу надоело играть в кошки-мышки и обмениваться любезностями. Он вскочил, опрокинув ногой стол. Изысканные яства рассыпались по полу.

— Ты, толстый ублюдок, смеешь отказывать мне в такой мелочи?! Знай же, что я прибыл в Линдан не один, а на хорошем корабле с двумя десятками дюжих молодцев. Их предводитель Оргор — самый могучий воин в Архоне! Он не любит шутить и его легко вывести из себя. Если сейчас не выпишешь требование на Тана, Оргор разнесет твой богатый дом по камням!

Бонг отшвырнул ногой фрукты и приблизился к Рансу вплотную.

— Дни, проведенные у Шаурана, научили меня искусству правильного обращения с такими негодяями, как ты, Ранс!

Ранс не сдвинулся с места и легонько щелкнул пальцами.

— Дни у Шаурана? А ты уверен, дружище Бонг, что они для тебя закончились?

Из-за перегораживавшей комнату занавеси выступил человек в белом бурнусе, тюрбаном на голове и лицом, до половины закрытым тонким шарфом.

— Кто ты? — спрашивая, Бонг уже понимал, что случилась беда и попятился к выходу.

Человек сорвал шарф.

— Кто я?! Твой ночной кошмар, монах!

— Шауран? — Бонг побледнел. — Ты явился с того света?

— Мне не довелось побывать там. А вот тебя и твоего дружка Оргора я отправлю туда не позже чем сегодня вечером!

Монах резко повернулся и ринулся к двери, но путь ему преградили два рослых охранника. Они ткнули старику кулаком в лицо, а затем связали его и швырнули на пол. Ранс наконец соизволил встать и пнул Бонга ногой под ребра.

— Это тебе за толстого ублюдка!

Шауран занял стул Бонга и с наслаждением вытянул ноги.

— Плечо еще побаливает, но я прекрасно орудую мечом, как левой, так и правой рукой. Ты, старик, рассказал Рансу часть твоей истории, а сейчас я расскажу мою половину. Оставляя меня одного на тонущем корабле, вы думали, что с Шаураном Беспощадным покончено? Как видишь, нет. Меч пригвоздил мое плечо к мачте, но от дрожи, вызванной болью, к моменту окончания побоища уже едва держался. Я счел за лучшее не показывать этого, понимая, что в противном случае мои добрые рабы разорвали бы меня на куски. Ты, Бонг, был одним из них, прекрасно знаешь, сколь добрые чувства они питали ко мне. Итак, «Летящий» шел ко дну, а я, едва оказавшись под водой, освободился и наблюдал за уплывающим «Манглаем», уцепившись за обломок снасти. Участь моя была незавидной. Ослабевший от потери крови я ждал смерти рядом со всплывшим трупом чернобородого капитана. Минуты и часы тянулись бесконечно долго и я уже прощался с жизнью, когда увидел корабль. Меня, вместе с трупом Манглая Черного подобрало торговое судно. Никто не станет спасать тонущего работорговца, но я выдал себя за купца, жертву нападения пиратов, а Манглая — за любимого брата, которого хочу похоронить в родной земле. На труп чернобородого капитана я имел далеко идущие планы, поскольку, как и ты, Бонг, тоже кое-что смыслю в магии. На корабле меня перевязали, накормили и все шло хорошо, если бы не один ушлый матрос, которой имел глупость узнать во мне первого работорговца Архона. Этот дурак начал шантажировать меня, требуя денег. Что мне оставалось делать? Я сделал вид, что согласился, заманил идиота в каюту и вспорол живот кинжалом. Пока команда не успела заподозрить неладное, я, с помощью крови и внутренностей матроса и парочки заклинаний, успел провести небольшой ритуал над Манглаем.

— Черная магия! — в ужасе прошептал Бонг разбитыми в кровь губами. — Ты оживил мертвеца! Сотворил зонги!

— Точно! — усмехнулся Шауран. — К тому времени, как команда опомнилась, в моем распоряжении был бессмертный, не знающий жалости воин. Эй, чернобородый! Покажись моему другу Бонгу!

Заскрипели петли потайной, вытесанной из цельного камня двери и из нее пригнувшись вышел Манглай. Его трудно было узнать. Из рассеченной мечом Оргора головы свисали клочья мозга. Некогда щеголеватая одежда висела безобразными лохмотьями, через которые просвечивала кожа — вся в ранах. Из одной даже торчала небрежно обломанная стрела. Судя по всему она пронзила пирату сердце, но не причинила не малейшего вреда, а была просто досадной помехой, которую он не стал извлекать, а просто обломал. Самым страшным в нынешнем облике Манглая было его лицо. Борода почти сгорела, губы почернели, раздробленный ударом чьего кулака нос сплющился, а глаза смотрели на окружающий мир как окна, в которых потух свет.

— Покажи нам, на что способен, мой милый зонги! — с гордостью за собственное творение попросил Шауран.

Манглай послушно поднял с пода золотой кубок, зажал его в ладони и без видимых усилий сплющил. При виде такой мощи, сидевший на диване Ранс предпочел отодвинуться в дальний угол.

— Вот видишь, Бонг! — радостно продолжал Шауран. — Мой зонги хоть и не выглядит красавцем, но способен разорвать десяток таких стариков, как ты на мелкие кусочки меньше чем за минуту!

— Ты глуп, Шауран, — отвечал монах. — Разве тебе неизвестно, что рано или поздно любой зонги расправляется со своим создателем?

— Ты говоришь про пассы отражения? Ерунда! Их не существует!

— Если бы ты развязал мне руки, я доказал бы тебе обратное.

— Не станем заводить философские споры и ставить опыты. Мне достаточно того, что Манглай расправился со всей командой купеческого судна. Больше всего повезло тем, кто сам выпрыгнул за борт. Потом, с помощью его, я легко справился с кораблем, привел его в порт Линдана и отправился залечивать раны к своему старому другу и партнеру Рансу. Да-да! Не делай удивленные глаза Бонг. Ранс давно поставляет мне рабов. Жители Линдана и не подозревают о том, Ранс в любую секунду может сделать из них бесправного скота.

— Не стоило говорить ему про это! — возмутился купец.

Шауран смерил его суровым взглядом и Ранс затих.

— Бонг уже никому и ничего не расскажет. Он не хотел быть рабом, значит станет трупом. А теперь о моих дальнейших планах, будущий труп. Что касается тебя, то ты сгниешь заживо в катакомбах Линдана. Там очень темно, сыро и водятся преогромные крысы. Этим вечером «Манглай» вместе с несговорчивой амазонкой станут моими. Все бывшие рабы во главе с Наулом будут разорваны зонги. Для красавчика Оргора я готовлю особое угощение. Сначала мой зонги лишит его возможности двигаться, затем Оргор своими глазами увидит то, как Шауран Беспощадный надругается над его девчонкой и умрет от моей руки. Оргор сильно досадил мне, поэтому смерть его будет очень и очень мучительной. А утром над «Манглаем» и купеческим судном взовьются пиратские флаги. Ранс уже подобрал мне команду из самых отъявленных головорезов. Я взойду на борт и весь Архон содрогнется от дел бывшего работорговца Шаурана Беспощадного. Прощай, дружище Бонг. Передай от меня привет крысам.

— Оргор придет, чтобы окончательно уничтожить тебя, Шауран! — прохрипел монах.

— Да, — согласился Шауран. — И первым делом он появится здесь. Я не хочу, Ранс, чтобы твой гостеприимный дом стал ареной сражения. Поэтому веди себя, как можно естественнее и убеди Оргора в том, что Бонг здесь не появлялся.

Это были последние слова, услышанные монахом. В следующий момент сильные руки зонги подхватили старика. Вновь скрипнули петли двери. Бонг оказался в кромешной темноте. Сырость и запах нечистот однозначно говорили о том, что его несут по мрачным катакомбам Линдана. Монах молчал потому, что разговаривать с зонги было бесполезно. Эти создания повиновались только своим создателям или пассам отражения. А как он мог делать их со связанными руками? Сначала Бонг пытался считать бесчисленные повороты подземелья, а потом оставил это пустое занятие. За очередным поворотом Манглай швырнул старика в лужу нечистот. Послышались удаляющиеся шаги зонги. А когда наступила тишина, раздалось едва слышно шуршание и со всех сторон появились красные огоньки. Крысы дождались своего часа.

— Эй, хозяин, еще чашу вина!

— Не слишком увлекайся, Наул. Может быть завтра с утра нам придется отправится в путь.

— Дорогой Оргор, ты видно путаешь капитана с простым матросом! — Наул опорожнил уже шестой кубок крепкого линданского вина и принялся за седьмой.

— Тогда просвети меня темного: в чем разница? — усмехнулся Оргор.

— Да в том, что капитан всегда остается капитаном! На суше, море и…

— И в таверне. Я говорю вполне серьезно, Наул. Нам пора. Бонг почему-то не возвращается и у меня самые недобрые предчувствия. Ранс — предатель и останется им всегда.

Два друга пришли дожидаться возвращения Бонга в портовую таверну. В отличие от Наула, чувствовавшего себя здесь, как рыба в воде, Оргору в таверне не нравилось. Он никогда не курил, а здесь дым от матросских трубок был таким густым, что с трудом можно было различить сидящего напротив. Да и сама атмосфера таверны оставляла желать лучшего. Хозяин в переднике таком засаленном, что он прекрасно подошел бы для обмотки факелов, разносил гостям вино весьма сомнительного качества. Матросы разных национальностей, но каждый с обязательной серьгой в ухе, рассказывали небылицы о своих морских похождениях и победах над чудовищами. Судя по этим повествованиям, каждый из сидящих здесь победил не меньше сотни монстров. Оргор с трудом сдерживал смех, слушая очередной рассказ. Если кто-то из матросов выражал сомнения в правдивости рассказа товарища, незамедлительно вспыхивала драка. Мелькали кулаки, летела в головы глиняная посуда, а потом проигравших вытаскивали за дверь, чтобы швырнуть в придорожную канаву. Оргор даже представить себе не мог, чтобы Артани оказалась среди этих галдящих, плюющихся и пунцовых от выпитого вина рож. А между тем девушка, не отходившая от Оргора ни на шаг, настаивала на том, чтобы пойти сюда.

Оргору с трудом удалось уговорить ее остаться на «Манглае».

Когда Наул попросил восьмую кружку, Оргор просто взял его за шиворот и выволок на улицу.

— Да какое право ты имеешь так со мной поступать?! — ворчал пьянчуга, плетясь вслед за товарищем. — Друг, называется…

— Пойми же, идиот: пока ты наливаешься вином, Бонг может попасть в беду! Он ушел еще утром и обещал вернуться скоро, а сейчас далеко за полдень. Скажу прямо: толку от тебя никакого. Может, хоть скажешь, как найти дом Ранса?

— Нет ничего проще! Надо пройти через базарную площадь, свернуть налево, потом направо… Лучше уж я покажу!

— Тогда шевели ногами, морской пьяница!

Несмотря на то, что Наул был пьян он, с грехом пополам, вывел Оргора в нужное место. В отличие от того, что видел Бонг утром, теперь по всей террасе стояли до зубов вооруженные охранники. Оргор присвистнул.

— Скажи мне, Наул, разве так охраняют домов купцов?

— Не нравится мне это!

Наул начал трезветь и, поднимаясь по лестнице вслед за Оргором, не отпускал рукоятку своего морского ножа. В ответ на вопрос Оргора привратник лишь пожал плечами.

— Друзья монаха Бонга? Да он появлялся у моего господина несколько месяцев тому назад, но с тех пор я его не видел.

— Тогда мы спросим у твоего хозяина! — Оргор бесцеремонно оттолкнул привратника и потянулся к дверной ручке. Охранники тут же повернулись к двери, но по знаку привратника успокоились. Едва друзья вошли в дом, как на террасе появился человек в тюрбане, с закрытым шарфом лицом и обратился к страже:

— Слышите вы, дураки. Мне прекрасно известно, что у вас чешутся руки, но запомните: не убивать эту парочку ни при каких обстоятельствах. Даже если они начнут резать вас на куски. Любому, кто нарушит мой приказ, я выпущу кишки!

Дав указание, Шауран свистнул и к нему подошел человек с ног до головы закутанный в плащ. При виде его у охранников вытянулись лица.

— Поспешим, Манглай. У нас еще много дел.

На пути в комнату Ранса, Наул, верный своей бедняцкой натуре, не уставал восхищаться богатством хозяина, забывая о том, что сам стал владельцем корабля, набитого драгоценностями. Оргор молчал. Он напряженно вглядывался в каждую складку занавесок, готовый в любой момент выхватить меч и пронзить им врага.

Ранса друзья застали за его излюбленным занятием. Он курил кальян, развалясь на диване. Выслушав сообщение Оргора, вскочил и принялся нервно мерить комнату шагами.

— О горе мне! Вы принесли плохую весть! Неужели мой старый друг Бонг исчез? Скажи мне, храбрый воин, что ты пошутил!

— Мне не до шуток Ранс! — Оргор тряхнул гривой светлых волос. — Если ты что-нибудь знаешь о старике и не говоришь мне, можешь сам вырыть себе могилу.

— Клянусь своей дружбой с Бонгом, я ничего не знаю о нем! — продолжал ломать комедию Ранс.

— Мне хорошо известна цена твоей дружбы!

Оргор круто развернулся и направился к выходу. Он был почти у порога комнаты, когда случайно опустил глаза и увидел на ковре амулет в виде маленького черного скорпиона.

Наул, шагавший позади, наткнулся на спину друга.

— Ты чего?

— Сейчас поймешь!

Не прошло и нескольких секунд, как кальян был выбит изо рта Ранса вместе с несколькими зубами. Купец ощутил прижатое к горлу острие меча, а перед глазами увидел черного скорпиона на шнурке.

— Говори где Бонг! — рычал Оргор. — Или я затолкаю этот амулет тебе в глотку!

— Я… Я все скажу! Скажу, потому что хочу жить! Только убери свой меч.

Оргор опустил меч. Ранс встал и вытянул руки к одной из занавесей.

— Бонг там. Сейчас покажу.

Ранс рванулся к занавеси и дернул за витой шнурок. Массивная портьера рухнула, накрыв Оргора и Наула, а по всему дому зазвенели звонки.

— Нет! Я все-таки убью эту толстую тварь! — кричал Оргор, пытаясь освободиться. Наул сбросил с себя занавесь первым и пока к нему присоединился Оргор, успел всадить нож в горло первого из подбежавших охранников. Оргор прикончил второго и закружился по комнате в поисках Ранса.

— Надо пробиваться к выходу! — вопил Наул. — Их слишком много!

— Уйду, когда прикончу Ранса! — отвечал Оргор, круша мебель.

Однако и он вскоре понял, что своим упрямством ничего не добьется. Два друга помчались к выходу. Охранники один за другим падали сраженные мечом Оргора и ножом Наула. Они вырвались из дома, промчались несколько кварталов, наводя ужас на прохожих, и остановились передохнуть.

— Легко отделались, — радостно заявил капитан.

— В том-то все и дело, что слишком легко, — задумчиво сказал Оргор. — Ты не заметил ничего необычного?

— В такой-то драке!

— Это была не драка, а бойня. Охранники даже не обнажили мечей…

— Дураки!

— Нет, Наул. У охранников был приказ не прикасаться к нам. И того, кто его отдавал, они очень сильно боялись.

Поначалу Оргор и Наул собирались идти на «Манглай», чтобы собрать команду и попытаться пробиться к купцу. Однако, поразмыслив, направились к старому кладбищу за городом.

— Вместо того, чтобы брать штурмом дом Ранса и пытать его самого нам лучше спросить дельного совета у Тиура, — сказал Оргор. — Как-никак он старый знакомый Бонга и если кто и сможет нам помочь в поисках так только он.

— У меня мороз по коже и дрожь в коленях от одного только рассказа об этом отшельнике, — пожаловался Наул, но двинулся следом за другом.

Даже при солнечном свете старое кладбище выглядело весьма мрачно. Покосившееся, изъеденные непогодой плиты очень напоминали вылезших из недр земли каменных чудищ, а уж вход в жилище Тиура вообще напоминал начало дороги на тот свет. Его нашли не без труда. Оргор долго ходил кругами, проклиная свою забывчивость, а заодно, непонятно почему и Наула.

— Это все твоя идея насчет таверны! Останься бы я в келье Тиура, нам бы потребовалось искать!

— Нечего валить с больной головы на здоровую, — бурчал капитан. — Как можно забыть место, в котором был всего несколько часов назад? Ты случайно не болен, Оргор?

— Настолько здоров, что могу поубавить здоровья у тебя, пьяница! Когда я приходил сюда в первый раз был вечер!

В конце концов, пришлось возвратиться к воротам кладбища и начать все начала. Решение оказалось удачным и вскоре Оргор уже отодвигал корни деревьев, прикрывающих вход в келью. Тиура не потребовалось звать. Он появился сзади со своей каменной дубиной и едва не раскроил головы незваным гостям, но вовремя узнал Оргора.

— Что вы делаете здесь опять? Я вас не звал!

— Не злись, Тиур, — спокойно попросил Оргор. — Мы нарушили твое уединение по очень важному делу.

— У меня не может быть с вами общих дел! Где ваш дружок, любопытный монах?

— Бонг пропал. Из-за этого мы и пришли.

Несколько секунд отшельник напряженно размышлял, а потом опустил свою дубину.

— Входите!

Хозяин указал гостям на каменную скамью, зажег сальную свечу и уселся на ворох шкур.

— Мне понадобилось выйти в проклятый богами город за письменными принадлежностями. Я мог бы изготовить их сам, но это отняло бы драгоценное время и несколько древних свитков остались бы непрочитанными. Вы слишком молоды, чтобы понять, как быстротечны дни. Итак, я ушел оставив тебя светловолосый верзила и Бонга здесь. Что случилось дальше?

Оргор и сам поразился тому, с каким ангельским терпением он выслушал предисловие Тиура.

— Бонг решил навестить Ранса…

Как только было произнесено имя купца, Тиур разразился проклятиями такими же длительными, как и его рассуждение о быстротечности дней.

— Этим все сказано! Линдан не отличается чистотой нравов, но большего прохвоста, чем Ранс в нем найти невозможно. Он как-то выменял у меня древние пергаменты народности грамт на несколько поддельных свитков, изготовленных рыночными жуликами. Сделал это беззастенчиво, пользуясь моей близорукостью! Я всегда считал Бонга дураком, но теперь даже не нахожу слов, чтобы дать ему точное имя! Что было дальше?

Оргор рассказал о визите в дом купца и найденном там амулете Бога. Он ожидал, что Тиур опять обзовет кого-нибудь дураком или жуликом, но тот молча встал и скрылся в темноте дальнего угла своей кельи.

— Зря мы сюда пришли! — прошептал Наул на ухо Оргору. — Лучше уж было разбить себе лоб штурмуя дом Ранса или хорошенько нализаться в таверне, чем слушать речи полоумного отшельника.

— Эй, вы, помогите! — позвал Тиур.

Друзья застали хозяина кельи за попыткой отодвинуть тяжелый камень. Он кряхтел и жаловался на то, что становится слишком старым. Однако Оргор про себя отметил, что даже втроем справится с такой махиной тяжеловато. Когда камень был отодвинут. Тиур зажег смоляной факел и жестом пригласил гостей следовать за ним.

— Вы думаете, что я поселился на кладбище потому, что спятил? Нет! Просто в моей келье есть вход в катакомбы Линдана. Здесь, после долгих скитаний по мрачным лабиринтам, я находил древние захоронения и свои бесценные свитки. Века и тысячелетия утекают подобно воде сквозь пальцы, а в катакомбах продолжают храниться в полной неприкосновенности знания пращуров глупых жителей Линдана. И только я, отшельник Тиур имею к ним доступ. Не раз рискуя быть заживо съеденным крысами, вдыхая запахи нечистот я изучил каждый уголок катакомб и знаю под каким городским строением находится мы находимся, например, сейчас.

— Не может быть! — не сдержался Наул.

— Над нами дом старого кузнеца Мурана, — заявил Тиур. — Чуть дальше по коридору — хижина лозоплетельщика Фуана, но, для того, чтобы попасть в дом Ранса нам самое время свернуть.

— А ты, Тиур, оказывается не болтун, а человек дела! — радостно воскликнул Оргор.

— А ты сомневался? При строительстве дома Ранс обнаружил древний вход в катакомбы. Этот дурак думает, что о двери знает только он и даже не подозревает того, что отшельник Тиур сможет наведаться к нему в гости когда пожелает.

— Тогда почему ты не забрал у обманщика свои свитки? — недоуменно спросил Наул.

— Зачем? — ответил отшельник. — В один прекрасный день он ими подавится. Но т-с-с…

Троица замерла. Натренированный слух Тиура уловил то, чего не могли услышать Оргор и Наул. Жестом приказав друзьям оставаться на месте, Тиур бесшумно пошел вперед и выглянул за поворот коридора. Когда он повернулся, Оргор и Наул едва не грохнулись в обморок от изумления. Тиур впервые со времени их знакомства улыбался! Он поманил их рукой и тихо прошептал:

— Я всегда говорил, что он идиот.

Оргор и Наул тоже заглянули за поворот и увидели… Бонга. Монах сидел прислонившись к стене и задумчиво смотрел на крыс, ходивших перед ним по кругу. Наул хихикнул, а Бонг, не отрывая взгляд от хоровода грызунов, сказал:

— Выходите! Я уже заждался!

— Как ты узнал, что это мы? — спросил Оргор.

— Просто надеялся, что рано или поздно у вас хватит ума пойти к Тиуру, а поскольку шляться по катакомбам Линдана обожает только он, то и догадываться было нечего.

— Но крысы! — воскликнул Наул.

— Монахи с гор Синф давно освоили способы их дрессировки. Сначала я заставил их перегрызть веревки, а потом попросил немного позабавить меня.

— Пляски с крысами, Бонг, получаются у тебя лучше всего! — надменно заметил Тиур. — Что так и будешь любоваться твоими хвостатыми подружками?

Бонг встал.

— У меня плохие новости. Нам нужно срочно поболтать с Рансом. Этим вечером Шауран собирается захватить «Манглай». Он вовсе не мертв, как мы думали.

От изумления Оргор не мог произнести не слова. Он молча последовал за Тиуром, который, свернув на очередном повороте, сообщил:

— Вам прямо и налево.

— А ты? — спросил Наул.

— Я никогда не был сторонником насилия! — донеслось из темноты.

Остаток пути Бонг рассказывал о том, что слышал и видел. Оргор так обезумел от негодования, что не стал составлять план нападения, а, едва увидев дверь сразу навалился на нее всем телом. Каменная плита подалась. Все увидели Ранса. На этот раз он не курил кальян, а задумчиво расхаживал по комнате. Увидев неожиданно появившуюся перед ним троицу врагов, Ранс ринулся к верному витому шнурку. Сокрушительный удар кулака Оргора отбросил его стене. Хватая ртом воздух купец сполз на ковер. Наул с видимым удовольствием наступил ногой ему на грудь.

— План захвата корабля! Быстро! И главное: не вздумай раздражать меня своим криком.

— Пощадите! Шауран никогда не посвящал меня в свои планы. Знаю только, что все его идеи совершенно безумны!

— Это и мы знаем, — Бонг отыскал свиток пергамента, перо и чернила. — От скорости, с которой ты напишешь требование, о котором я тебе говорил, будет зависеть твоя жизнь.

— Вы все равно меня убьете, — хныкал Ранс, дрожащей рукой выводя буквы. — А я ведь всего лишь послушное орудие в руках Шаурана…

После того, как требование было скреплено личной перстем-печатью Ранса. Оргор обнажил меч. По его знаку Наул приставил к шее купца нож, а Бонг объявил:

— Нам не нужно лишних жертв. Ты просто попросишь своих охранников быть паиньками и не идти за нами.

Ранс выполнил просьбу с таким энтузиазмом, что совершенно оглушил всех. Его отпустили на улице. На прощание Наул дал купцу такую оплеуху, что тот шлепнулся задницей на мостовую.

— Когда мы разберемся с Шаураном, обещаю сделать так, чтобы весь Линдан узнал о твоих связях с разбойниками.

Оргор позабыл о Рансе сразу, как только тот, прихрамывая, скрылся за поворотом улицы.

Его голова была целиком занята Артани. Он охотно бы отдал за девушку все корабли Архона. Наул на бегу просил Бонга вооружиться хоть чем-нибудь.

— Я пригожусь вам гораздо больше безоружным, — загадочно отвечал монах. — Если не будут заняты руки.

Пристань светилась огоньками корабельных иллюминаторов. Взойдя на дощатый настил, Оргор остановился.

— Только на «Манглае» темно. Неужели зонги Шаурана убил всех?

— Он способен на это, — с мрачным видом кивнул Бонг.

Наул молчал, вглядываясь в темноту.

— Мачта. Мачта моего корабля. С ней что-то не так.

Оргор посмотрел на мачту.

— Не вижу ничего необычного.

— Потому, что ты не моряк и не знаешь устройства кораблей. Смотри на нижнюю часть мачты. Темное пятно. Что это может быть?

— А-а-артани!!!

Крик Оргора разнесся над всем Линданом, отразился от стен домов, вернулся обратно и затерялся в морских просторах. В призрачном лунном свете казалось, что Оргор не бежит, а летит к «Манглаю». Белокурые волосы развевались на ветру, складки одежды трепетали, а меч сверкал подобно молнии. Желание убить Шаурана и освободить девушку было таким сильным, что Оргор подбежал к кораблю ничуть не запыхавшись. Сходни были перекинуты на пристань и даже затейливо изготовленные дверцы входа на «Манглай» гостеприимно распахнуты.

— Входи, Оргор, ведь ты так спешил, — донесся с палубы хриплый голос Шаурана. — Я успел позаботиться о том, чтобы выяснению наших отношений никто не мешал. Нам ведь есть, что выяснять, не так ли?

— Разве ты не мужчина, Шауран? — Оргор поднялся на палубу. — Зачем вмешивать в наши дела девушку? Отпусти ее, и мы наболтаемся вволю.

— Я вообще не человек!

Все масляные фонари «Манглая», повинуясь какому-то магическому сигналу, одновременно вспыхнули. Шауран стоял на корме, указывая поднятой рукой на мачту.

— Она — часть моего триумфа! Помнишь, как я болтался там, где твоя амазонка, а ты советовал моим рабам отправить Шаурана Беспощадного на корм рыбам? Все как прежде только теперь не ты, а я хозяин положения.

Оргор посмотрел на Артани. В мерцающем свете фонарей она была не просто прекрасна, а казалась богиней, спустившейся на Землю. Шауран нарядил ее в самые богатые одежды и опутал веревками так искусно, что они были почти незаметны.

— Тебе, раб, нравятся фантазии твоего хозяина? — изощрялся в издевательствах Шауран. — Это только начало. Самое главное ты увидишь, когда превратишься в кусок окровавленного мяса. Манглай, поиграй немного с нашим общим другом. Он это заслужил.

Из-за спины работорговца выступила фигура, закутанная в плащ. Когда он был сброшен на доски палубы, зонги бывшего короля пиратов предстал во всем своем ужасающем великолепии. Оргор знал о том, во что превратился Манглай по описанию Бонга, но реальность превзошла все ожидания. Издавая приглушенный свист, зонги вытянул вперед руки и, неуклюже переваливаясь, двинулся на Оргора. Загипнотизированный взглядом мертвых глаз, молодой человек не мог заставить себя сдвинуться с места. Только когда ходячий мертвец был совсем рядом, Оргор стряхнул с себя оцепенение и в стремительном прыжке всадил меч в грудь мертвеца. Кроме хохота Шаурана другой реакции не последовало. Зонги вновь шел на Оргора, а страшная рана на его груди не кровоточила. Оргор нанес новый удар заранее зная о его бесполезности. Опять захохотал Шауран, но приступ его веселья был прерван спокойным голосом Бонга.

— Оргор, отойди в сторону.

— О! Вся компания в сборе! — закричал Шауран. — Старый монах пришел, чтобы сдохнуть рядом со своим молодым дружком. А вот и Наул! Где твоя команда, капитан?

— Хватит паясничать, Шауран, — Бонг без страха остановился перед зонги. — Я передал твой привет крысам катакомб, а тебя прошу передать мой морским рыбам. Ты не верил в пассы отражения? Так полюбуйся на них!

Движения рук монаха были столь быстрыми и резкими, что проследить в них какую-то закономерность было невозможно. И, тем не менее, она была. Пугающая и в то же время притягивающая. Зонги, не отрываясь смотрел на пассы отражения, а когда Бонг двинулся на него, начал пятиться.

— Ты не сдвинешься с места! — приказал монах, проделав заключительный пасс.

Зонги медленно кивнул в знак согласия и замер, вытянув руки по швам.

— Я твой создатель, Манглай! — заревел Шауран. — Не стой столбом! Растерзай их всех!

Зонги остался стоять там, где приказал ему Бонг. Шауран обнажил меч и рассек им воздух.

— Вы отняли у меня все, поэтому я рад, убить вас без посторонней помощи!

Бонг повернулся и отошел к борту, чтобы не мешать Оргору, выполнять его часть работы.

Противники ринулись друг на друга без традиционных в таких случай криков, но от этого их схватка не стала менее жестокой. Мечи двигались, не медленнее, чем руки Бонга, сливаясь в сверкающие дуги и высекая снопы искр. Силы были примерно равны, одинаковой была и ненависть. Однако скоро стало понятно, что в умении фехтовать Оргор уступает Шаурану, имевшем в этом деле значительно больший опыт. Работорговец сообразил, в чем его преимущество и начал медленно, но упорно теснить Оргора к корме. Наул выхватил свой нож, намереваясь, позабыв о правилах, решить исход схватки, но Бонг остановил его взглядом и указал на девушку. Наул оставил попытки помочь другу, быстро вскарабкался на мачту и распутав веревки на Артани, начал спускаться вниз.

Очередной удар меча Шаурана был таким сильным и профессиональным, что рука Оргора разжалась и его оружие, описав в воздухе плавную дугу вылетело за борт. Шауран взвыл от радости и прыгнул на Оргора. Однако торжествовать победу ему было рано. Именно в таких, на первый взгляд безвыходных ситуациях Оргор, как боец выкладывался до конца. Он резко присел. Избежав встречи с мечом Шаурана, схватил его за пояс и перебросил через себя. От удара о палубу Шауран выронил меч, а Оргор не теряя времени завладел им. Бой был закончен.

— И это во второй раз, мерзавец! — хрипло дыша, сказал Оргор. — Второй раз я завладеваю твоим оружием. Не слишком ли часто?

Шауран разорвал рубаху на груди.

— Ты прав, Оргор, поэтому убей меня!

— Нет!

Оба противника обернулись на звенящий, как натянутая струна голос Бонга.

— Нет! — повторил тот. — Ты не заслужил такой легкой смерти, Шауран, а я не хочу стать хозяином зонги. Создать ходячего мертвеца может любой, кто владеет запретной тайной, но отделаться от своего создания не может никто. Манглай! Я освобождаю твою душу и тело! Возьми то, что принадлежит тебе по праву и уйди вместе с ним в небытие!

Шауран все понял и рухнув на четвереньки пополз к Оргору.

— Убей меня! Убей! Убей!

Оргор покачал головой и отошел в сторону, а голова Шаурана уперлась в ноги зонги. Он впился своему создателю в плечи, резко вздернул и оторвал от пола. Зубы мертвеца вонзились в лицо Шаурана, а руки плотно прижали его к себе, в дикой пародии на поцелуй. Зонг пошел к борту корабля и, перекувыркнувшись через него, рухнул в море вместе со своим создателем.

На палубе долго царило молчание. Первой его нарушила Артани. Она бросилась к Оргору и покрыла его страстными поцелуями.

— Я ничего не боялась, потому что знала: ты появишься как всегда вовремя!

После того, как девушка закончила изливать свои чувства, к ней приблизился Наул.

— Что с моей командой, Артани?

— Когда Шауран ворвался на корабль, он сразу запер меня в каюте. Потом я слышала крики, а когда он меня привязывал к мачте, на палубе никого не было. Я не знаю, где они, Наул.

— Они здесь, — Бонг стоял у борта и смотрел вниз. — Все двенадцать…

Друзья бросились к борту и склонились над водой. После долгого и тягостного молчания заговорил Оргор.

— Скажите мне, Наул и Бонг: зачем я повел этих несчастных за собой? Ведь если бы они остались рабами то, не стали бы разменной монетой в моей войне с Шаураном и были бы сейчас живы.

— Меня и их ты повел к свободе, — давясь от слез, ответил Наул. — И твоей вины в том, что они погибли, нет. Они умерли вольными людьми, а это — одна из главных привилегий каждого живущего на Земле.

Над бухтой Линдана занимался рассвет. Касавшиеся воды солнечные лучи стирали все воспоминания о капитане Шауране, отплытие которого так и не состоялось.

Путешествие к Танваю началось на третий день после жестокой схватки на «Манглае». Наул не жалея денег организовал свой команде пышные похороны. Остальное время Бонг провел с Тиуром, разбирая свитки, а Оргор и Артани гуляли по городу. Утром третьего дня четверо путников шли через зеленые холмы окружавшие Линдан со стороны противоположной морю. Поход начался на восходе солнца, поэтому на траве еще не успела высохнуть роса. Ее капли блестели в лучах, радуя глаз. На увешанных тяжелыми и сочными плодами деревьях исполняли свои утренние серенады птицы. Наблюдая все это великолепие, Оргор верил в то, что поход будет коротким и удачным. Повеселел даже старый Бонг. Он отвешивал Артани такие комплименты, что их нельзя было слушать без смеха. Когда Наул затянул какую-то морскую песню, то птицы смолкли, тревожно глядя на зверя, который портил такое прекрасное утро своим ревом. Оргор так разошелся, что почтил своим вопросом сонного пастуха, не имевшего ни малейшего понятия о горе Танвай. Когда башни Линдана исчезли из вида, амазонка принялась собирать луговые цветы, достигавшие в этих местах небывалых размеров. Она поднесла букет Оргору, а тот не зная, какие слова следует говорить в подобных случаях, просто покраснел. Хоть никто особенно и не устал, привал сделали на этом же лугу. Артани тут же принялась гоняться за бабочками, но те ловко ускользали из ее рук.

— Если все так пойдет и дальше, то мы достигнем храма даже раньше чем думали, — сказал Оргор искоса поглядывая на Бонга. Тот не спеша доел свой кусок мяса, отряхнул с груди хлебные крошки.

— Не спеши радоваться. Перед дорогой я советовался с Тиуром. Он рассказал, что по пути к горам нам предстоит миновать лес. На вид вполне обычный лес…

— Как ты умеешь испортить людям настроение! — воскликнул Наул. — Если это обычный лес, то и трепаться нечего.

— Станете перебивать, вообще ничего не скажу! — обиделся Бонг. — Забыл, герой, как тебя едва не придушили в трюме «Летящего»?

— Ну-ну, успокойтесь оба! — вмешался Оргор. — Только драки нам еще и не хватало!

— Тогда слушайте, — начал Бонг. — Давным-давно в этом лесу жил колдун. Его изгнали из Линдана за то, что он знался с темными силами и для успеха своих страшных ритуалов ел куски человеческого мяса. Его имя забыли много десятилетий назад, но легенды об этом старике ходят и по сей день. Оставшись без крыши над головой, колдун отыскал в лесу пещеру и поселился в ней. Жители Линдана обходили то место стороной, поскольку там находил трупы людей с недостающими частями тела.

— Какие страхи рассказываешь, Бонг! — покачала головой побледневшая Артани.

— Не страшней, чем сказка про Великую Кошку в джунглях! — съязвил Наул, за что получил легкую оплеуху от Оргора.

— Считаешь, что он может быть жив до сих пор? — спросил он.

— Говорят, давно умер…

— Вот и отлично! — радостно захлопала в ладоши Артани.

— Умер или превратился в громадного паука, чтобы продолжать творить свои темные дела, — закончил монах.

Оргор встал, перекинул через плечо дорожную суму и поправил меч на поясе.

— Собирайтесь, а то договоримся до того, что возвратимся, так и не увидев вулкана Танвай даже издали.

Дальнейший путь проделали лишь изредка перебрасываясь короткими фразами. Солнце перекатилось во вторую половину неба и всем стало значительно грустнее. Оргор заметил на горизонте деревья.

— Этот самый лес, Бонг?

— Другого на нашем пути не будет.

— Не станем терять даром время. Переночуем в лесу.

Возражений не последовало, только монах двусмысленно хмыкнул.

Когда дошли до леса стало совсем темно. Рассказ Бонга представился совсем в ином свете. Лишь неунывающий Наул не грустил.

— Сейчас разведем костер и все пауки разбегутся по своим норам. Тому, кто сражался с костяными змеями ничего не страшно!

Демонстрируя свое презрение к опасностям, он отправился в самую темень и возвратился весело хохоча.

— Я видел паука!

— И что? — испуганно встрепенулась Артани.

— Раздавил его своим сапогом!

— Настоящий капитан! — уколол Наула Бонг.

Весело заполыхал костер и Оргор, пользуясь своим большим опытом путешествий угостил всех изумительно вкусным, поджаренным на прутьях мясом.

— Ну, а теперь всем спать! — скомандовал он.

— А разве не станем дежурить по очереди? — удивился Бонг.

— Эх, ты! — рассмеялся Наул, заворачиваясь в свой плащ.

На этом бы разговоры закончились, но неожиданно громко хрустнула сухая ветка.

Не прошло и секунды, как Оргор стоял с обнаженным мечом в руке.

— Кто здесь?

— Мир вам, добрые люди, — из темноты выступила согбенная фигура старика с посохом в руках. — Я услышал запах дыма и еды, поэтому осмелился придти к вашем костру.

— А куда идешь ночью? — Оргор опустил меч, но не спешил вкладывать его в ножны.

— В славный город Линдан, великий воин. Рассчитывал поспеть туда засветло, да старые ноги совсем отказываются ходить.

— Если так, милости прошу, — Оргор отступил в сторону пропуская старика. — У нас еще осталось жареное мясо. Все встали и с интересом рассматривали путника. Его длинная и легкая, как пух, седая борода доходила почти до колен, а лицо было морщинистым, словно печеное яблоко.

Старик сел, устроил посох между колен и обвел всю компанию задумчивым взглядом.

— Молодые, совсем молодые люди. Только один старик. Что ищете, куда держите путь?

— Мы действительное еще не старые, но докладывать куда идем не собираемся никому! — запальчиво воскликнул Наул.

— Даже если идете через мой лес? — седые брови старика грозно сошлись на переносице.

Артани, почувствовав, что назревает конфликт, подал старику прут с нанизанными кусками мяса, но тот небрежно оттолкнул угощение рукой.

— Я ем только человечину!

— Ах, так это ты старый пень, которого изгнали из Линдана?! — Наул вскочил и помахал перед носом старика коротким морским ножом. — Тебе не удалось застать нас врасплох, поэтому можешь получить здесь только хороший пинок под тощий зад!

Поведение старого людоеда вдруг резко переменилось.

— Только кусочек пальца, — начал просить он плаксиво. — Маленький кусочек свежего молодого мяса…

— Проваливай в свою пещеру! — зарычал Наул, хватая старика за плечи.

Оргор, поняв, что самое главное еще впереди, выхватил меч, а Наул толкнул старика так, что тот упал на спину. И тут началось!

Старик, упершись руками и ногами в землю, выгнулся так, словно собирался удивить всех акробатическим трюком. Его конечности стали стремительно удлиняться, а голова, наоборот втягиваться в плечи. Одежда с треском лопнула и вскоре в свете костра стал до мельчайших деталей виден огромный паук. Все его уродливое тело было покрыто бесформенными наростами, а зеленые глаза сверкали в темноте, как два больших фонаря. Паук резко обернулся и угрожающе щелкнул двумя, острыми, как бритвы клешнями. Оргор первым бросился в атаку, но четырехлапый монстр двигался так стремительно, что меч рассек только воздух.

— Бонг и Артани, убегайте подальше! — закричал Оргор. — Наул ко мне! Прикрывай спину!

Отступив на несколько шагов, паук осмотрел вставших в позицию людей и бросился в атаку. Оргор выставил меч вперед, но с ужасом понял, что такой номер не пройдет. Он оказался прав. Монстр, слегка изменив направление, избежал встречи с мечом, но толкнул противников боком так, что они оба покатились по земле. Оргор и Наул еще встали, когда паук атаковал вновь. На этот раз он без помех мог бы схватить кого-нибудь клешнями за одежду и умчаться вглубь леса, но тут раздался крик. Из укрытия в кустах выбежала Артани.

— Эй, урод, я здесь!

Паук резко остановился на середине пути и, подумав, ринулся на более легкую добычу. Артани стояла гордо вскинув голову и наверное собиралась принять смерть со стойкостью истинной амазонки. Она погибла бы, но тут на пути паука встал Бонг и был отброшен в сторону ударом суставчатой лапы. За это время Артани успела скрыться, а Оргор и Наул встали на ноги. Оргор знаком приказал другу покинуть поле битвы и обратился к пауку:

— Ну ты, мерзкая тварь! Не любишь старое мясо и предпочитаешь нападать на женщин? А что если все же сразиться с вооруженным мужчиной? Пора заканчивать это затянувшееся представление! Или убирайся к себе в пещеру или нападай!

Клешни паука заскрежетали так громко, что стало понятно: оскорбительная речь Оргора его разгневала. Он помчался на противниками с такой скоростью, на которую был только способен. Казалось, что на этот раз Оргор обречен. Однако произошло невероятное. Когда паук был всего в двух шагах, смельчак упал на спину, оказался под брюхом паука и описал мечом круг параллельно земле. Все четыре суставчатых лапы были перерублены. Но и этого Оргору и этого было мало. Он поднял покрытый черной жидкостью меч и когда тело паука осело, стальное острие выпрыгнуло у него из спины. Наул пришел в себя не сразу, а как только смог двигаться подбежал к месту поединка и, упершись обеим руками в мерзкую тушу, свалил мертвого паука с Оргора.

Тот встал с ног до головы испачканный черной кровью монстра.

— Уф! Разве нельзя было побыстрее? Я чуть было не задохнулся от вони.

— Оргор! — ответил Наул. — Если тебя хорошенько разозлить, то пощады не будет любому из чудовищ Архона.

Артани не сказала ничего. Вылетев из кустов со стремительностью лани, она бросилась на грудь Оргору. Тот погладил ее по волосам.

— Ну зачем же так, девочка? Ты вся испачкалась. И, кстати, почему с победой меня не поздравляет старина Бонг?

Вместо ответа из кустов прозвучал стон.

Все трое бросились туда и увидели монаха. Он лежал на земле, подвернув под себя ногу.

— Что с пауком?

— С пауком — полный порядок, — Оргор заботливо присел рядом с Бонгом. — А вот, что с тобой?

— Ничего особенного. Кажется, подвернул ногу. Если поможете мне сесть, то узнаете больше.

Монах с помощью друзей сел, поднял край своего хитона. В предрассветных сумерках стало видно, что с ногой дела плохи. В колене она распухла, как бревно.

— Чертов паук! — в сердцах воскликнул Бонг. — Добился того, что дальше вам придется идти без меня.

Оргор помотал головой.

— Пусть я навсегда останусь в Архоне, но ни за что не брошу тебя одного в проклятом лесу!

— Во-первых, лес перестал быть проклятым, а во-вторых, монах с гор Синф не так уж и беспомощен. Я найду себе лекарство. Просто оставьте мне немного еды и питья. К тому же если ты возвратишься с Таном, тебе надо будет спешить. Бафомет не так прост и может в любой момент забрать свое обещание обратно. Отправить через пространство и время живого человека очень сложно. Это требует хорошей подготовки.

— Ты прав, Бонг.

— Как и с пауком! — признал свою неправоту Наул.

Напоминание о пауке произвело странный эффект. Лес содрогнулся от грохота. Оргор опять выхватил меч.

— Это что: гора Танвай обрушилась?

— Сейчас посмотрю!

Наул бросился на шум и через несколько минут возвратился.

— Гора на месте, а вот пещера паука, рядом с которой мы по глупости разбили свой лагерь, превратилась в груду камней. От ее хозяина тоже мало что осталось. Просто лужа мерзкой черной жижи.

— Вот видишь, Оргор, старый Бонг в полной безопасности, — монах тяжело вздохнул. — Больше следует волноваться за вас. Псы Танвая верят в демонов огня, а человеческая жизнь для них — пустяк. И, кроме того… Оргор можно с тобой пошептаться?

— Мой мальчик, — ласково начал монах. — До этого момента в наших странствиях ты олицетворял смелость, а я — осторожность. Теперь тебе придется совместить в себе и то, и другое. Ты будешь в ответе за своих спутников, поэтому гляди в оба и дай застигнуть себя врасплох. Горы опасны. Вы можете увидеть то, чего на самом деле нет и не заметить того, что есть. Не позволяй себя провести, сынок.

После прощального напутствия Бонгу помогли добраться до стоянки. Все умылись в чистейшем ручье, протекавшим рядом с бывшим жилищем паука и, после сытного завтрака, отправились в путь. К полудню лес остался позади. Путешественники увидели перед собой равнину, в дальнем конце которой плавала в синей дымке вершина горы-исполина. Над ней курился черный дымок. Оргор нахмурился и ускорил шаг.

— Не отставайте, друзья. Конечная цель путешествия близка, но и огненные демоны тоже спешат закончить свое страшное дело.

Равнина, по которой шли трое смельчаков, собиравшихся бросить вызов огненным демонам, сильно отличалась от линданской. Там все говорило о плодородии и процветании, здесь — о скудости и унынии. Кустики травы с трудом пробивались сквозь каменистую почву. Деревья, хоть и росли группами, но доставали взрослому человеку лишь до пояса. Их узловатые ветви тянулись к небу не как дети, просящие у матери благодатной влаги, а как хищники, готовые схватить и растерзать в клочья облака.

Заслышав шаги троицы, под камнями прятались серые ящерицы и желтоватые, как брюхо дохлой рыбы змеи. Одну из них Наул раздавил сапогом, а когда собирался рассмотреть свой трофей и поднял, змея, словно по волшебству ожила и едва не укусила своего убийцу. Когда позади осталась половина пути, случилось несчастье посерьезнее. Артани оцарапала ногу о колючий куст. Сначала она не обратила внимания на эту мелочь, но уже через полчаса начала хромать, а через час не смогла идти. Оргор осмотрел ногу и увидел шип, засевший под белоснежной кожей. Когда его удалось удалить с помощью ножа, боль ушла, как по мановению волшебной палочки. Однако драгоценное время было упущено. Достичь подножия гор, как планировал Оргор, в этот день не удалось. Пришлось разбить лагерь на равнине. Несмотря на костер, разожженных из срубленных Наулом деревцев и другие меры предосторожности никто не сомкнул глаз до самого утра. Не удивительно, что все очень обрадовались, когда над горами Танвай показался солнечный диск.

— Ничего отдохнем в гостях у монахов, — успокаивал Оргор спутников, хотя сам не очень-то верил в гостеприимство Псов Танвая. — Как-никак у нас есть требование, написанное Рансом.

— Зная Ранса, — резонно заметил Наул. — Я не очень-то надеялся на его требование.

— Почему я до сих пор я не вижу храма? — удивлялась Артани.

Оргор и сам поражался этому. Храма Псов Танвая на этом склоне горы не было, а попытка обойти исполинскую гору отняла бы уйму времени. При всем этом они шли верным путем и просто не могли с него сбиться. Наул первым добежал до подножия каменного великана и похлопал по нему ладонью.

— Вот мы и здесь, но что-то я не вижу ни одного пса.

Оргор не ответил. Он услышал нарастающий шум и. подняв голову, крикнул другу:

— Наул, гром тебя подери, назад!

Капитан поспешно отбежал от подножия, а на том месте, где он стоял выросла внушительная груда камней. После этого все держались от подножия Танвая на почтительном расстоянии. Оргор задумчиво расхаживал по равнине, когда услышал крик Артани:

— Я нашла! Я все поняла!

Мужчины бросились к девушке. Она стояла указывая рукой на узкий проход. Гора расступалась, открывая каменную тропу по которой с трудом смогли бы пройти два человека. Горы Танвай на самом деле были горами, а не одним лишь вулканом. Оргор представил себе Танвай, окруженный каменной грядой и понял, что не ошибается. Он не слишком любил места, в которых нельзя было выхватить меч, не ударившись при этом локтем о стену, но выбирать не приходилось.

— Надеюсь, что тот обвал был на сегодня последним, — сказал он, ступая на каменную тропу.

Унылая равнина теперь казалась сущим раем, по сравнению с каменным мешком, по которому приходилось двигаться. Над головой виднелась лишь узкая полоска неба, а горы по обеим сторонам, казалось, в любой момент могли сдвинуться и раздавить непрошенных гостей. Тропинка шла то вверх, то вниз и так петляла, что невозможно было разглядеть, что таится за ее следующим поворотом.

Оргор построил свой маленький отряд так, чтобы максимально обезопасить Артани: сам шагал первым, девушка второй, а замыкал шествие Наул.

Сделав очередной шаг по этой тропе неизвестности, Оргор вдруг почувствовал, что нога соскальзывает в пустоту. Он отчетливо видел перед собой камень, но оказалось, что шагнул в пропасть. В последний момент ему удалось схватиться одной рукой за край тропы и повиснуть над бездной. Сверху он увидел побелевшее лицо Артани и ее протянутую руку. А потом за край рубахи его схватил Наул. Через несколько, пропитанных напряжением, секунд Оргора вытащили наверх. Он упал на каменную тропу и тяжело дыша смотрел на узкую полоску неба.

— Где были твои глаза?! — распинался Наул. — Не увидеть расселины!

Немного отдышавшись Оргор встал и приблизился к зияющей в тропе дыре. Он действительно не увидел ее. Падение брошенного в расселину камня вызвало внизу ярко-красную вспышку.

— Лава, — прошептал Оргор. — Под нами целое озеро лавы.

Он хотел двинуться вперед, но вдруг замер. Вспомнились напутственные слова Бонга.

— Артани, среди наших припасов есть то, что можно было бы бросать на тропинку, прежде чем ступить на нее?

— Ты сошел с ума после того, как проваливался в эту чертову яму? — воскликнул Наул. — Если тебе так хочется, бросай камни.

— Камни не подойдут. Они — дети этих гор.

— Точно! Камни — дети гор, а я родной сын Бонга! Оргор, не валяй дурака! Если боишься, первым пойду я!

— Никто не сдвинется с места! — рявкнул Оргор и добавил уже спокойнее. — Так надо.

— Изюм подойдет? — Артани протянула увесистый мешок.

— Отлично!

Взяв горсть изюма, Оргор перебрался через расселину. Осторожно ступил на противоположный ее край и швырнул изюм перед собой. Ягоды рассыпались по камню.

На глазах изумленных друзей Оргор собрал изюм и повторил процедуру. Тот же результат. Третья попытка ошеломила всех: вместо того, чтобы упасть на камень ягоды исчезли, а на месте участка тропы появилась новая расселина.

— Так кто из нас сошел с ума, Наул, а кто спас твою, дубленую морским ветром, шкуру?

— Чудеса, да и только, Оргор!

— Не чудеса, а ловушки!

— Проклятые монахи!

Оргор не верил, что Псы Танвая способны устроить пришельцам такую коварную западню. Он вспоминал слова Бонга об огненных демонах и их предводителе Сахнаре, но озвучивать свои мысли не стал.

После фокуса с изюмом путь по каменной тропе хоть и отнимал больше времени, но теперь все знали, чего следует ожидать и опасаться.

Свернув за очередной поворот тропы, Оргор собирался швырнуть горсть изюма, но его рука не успела сделать броска. Преграждая путь, на тропе стоял вытесанный из камня человек с занесенным для удара мечом. Только через несколько секунд Оргор понял, что скульптура не собирается вступить с ним в схватку. Наул остановился рядом.

— Эта махина загораживает проход и нам ее не убрать.

— Сам вижу.

— Какая махина? — поинтересовалась Артани. — Кто загораживает проход?

Мужчины с удивлением посмотрели на девушку.

— А разве ты не видишь?

— Но впереди ничего нет! — доказывая это, девушка прошла сквозь каменного человека и тот исчез словно его и не было.

— Пойдем, Наул. Опять шутки огненных демонов. Все-таки хорошо, что Артани с нами.

До того, как тропа начала расширяться, пришлось перебраться еще через восемь расселин, на дне которых клокотала лава. Внезапно скалы расступились. Троица вышла широкую дорогу. Пока Оргор и Наул тщетно швыряли изюм, пытаясь выявить новые ловушки, Артани осматривалась по сторонам. Сделанное девушкой открытие было поразительным.

— Эти скалы живые, — сказала она.

Оргор и Наул осмотрели каменные стены, но не увидели ничего, что напоминало бы жизнь.

— Подождите немного, сами увидите.

Артани сказала правду. Скалы не просто шевелились. Камень вздувался, образовывая фигуры диковинных существ, похожих на хвостатые кометы. Потом эти изображения сменились огромными выпуклыми лицами. Они кривлялись, открывали глаза и разевали рты, вытягивались так, словно стремились коснуться людей. Казалось, что еще немного и камень не выдержит напора, прорвется и ужасные лица вырвутся наружу.

— Хватит пялиться! — сказал Оргор. — Все это сделано огненными демонами, чтобы запугать нас. Путь свободен! Вперед!

Пройдя совсем немного, Оргор увидел верхушки деревьев. Гряда, опоясывающая вулкан Танвай была пройдена. Каменная дорога заканчивалась проходом между двумя склонами, буйно поросшими кустарниками. Склоны были на удивление одинаковыми и это навело Оргора на мысль об их искусственном происхождении. Неужели монахи Танвая так стремились порадовать взоры тех, кто приходил к ним, что украсили вход холмами? Оргор в это не верил. Он остановил спутников и отыскал увесистый булыжник.

— Здесь понадобится кое-что потяжелее изюма!

Едва камень упал на дорогу как из гущи кустарника склонов-близнецов вылетели сотни остро отточенных деревянных кольев. Склоны словно обменялись ими, и окажись в этот момент на дороге люди, они были бы мертвы.

Оргор уже без опаски двинулся вперед.

— Самострелы — это я понимаю. Но что или кто приводит их в действие? — он склонился над дорогой и удовлетворенно хмыкнул. — Тончайшие нити, изготовленные из какого-то растения. Вот это, уж точно — дело рук монахов.

Лес оказался небольшим и, к общему удовольствию, не принес новых сюрпризов. По всей видимости Псы Танвая решили, что в полной мере обезопасили себя от вторжения пришельцев.

Наградой за все перенесенные трудности и волнения стал прекрасный вид на зеленую равнину перед вулканом Танвай и Храмом Псов, который лепился к ее подножию. Причудливая колоннада и островерхая крыша святилища были выкрашены в огненно-рыжий цвет, а на просторной каменной площадке перед входом в храм, такого же цвета мозаикой был выложен остроухий красавец-пес.

Не слишком большой ценитель красоты Наул сделал более практическое открытие, свидетельствовавшее о строительных способностях и трудолюбии Псов Танвая. Он обратил внимание друзей на то, что разрыв каменной гряды в одном месте, был умело перегорожен сооружением из толстых веток, густо обмазанных глиной.

— Когда-то здесь было озеро, — пояснил Оргор. — А то, что ты увидел — самая настоящая плотина. Псы Танвая отвоевали место для своего храма у природы. Вот, что я скажу: эти ребята мне все больше нравятся.

Не успел Оргор похвалить Псов Танвая, как, в буквальном смысле из-под земли появились они сами. Последняя линия обороны храма представляла собой траншею, искусно прикрытую замаскированными травой щитами. Теперь они были отброшены, а трое пришельцев были окружены несколькими десятками монахов, сжимавших в руках тонкие и острые, как иглы деревянные копья.

Оргор не собирался сопротивляться Псам Танвая. Тем более, что те хоть и под конвоем вели его к конечной цели странствий по Архону. Он не отрываясь смотрел на вулкан, который притягивал его, как магнит. Постепенно каменные складки горы, стали не просто набором линий. Они превратились в лицо. Грозное и прекрасное оно смотрело на Оргора. Сахнар? Повелитель огненных демонов? Оргор тряхнул головой. Мираж рассеялся. Лицо исчезло. Никакого Сахнара не существовало, несмотря на рассказ Бонга и слепую веру Псов Танвая. Вулкан был просто вулканом и эта мысль согрела Оргору сердце. Он вернулся в реальность.

— Эй, полегче! — говорил Наул, оборачиваясь к конвоирам. — Вы заколете меня прежде, чем доведете до места.

Монахи в оранжевых хламидах выстроились позади пленников в две шеренги и выставили вперед копья. Оргор один раз попробовал замедлить шаг и его больно кольнуло в спину острие копья. Он пытался заговорить с Псами Танвая, чтобы предъявить им верительную грамоту Ранса, но монахи были глухи ко всем просьбам. Даже витиеватые оскорбления Наула не приносили желаемого эффекта. Пришлось терпеть и ждать продолжения. Оргор взглядами подбадривал Артани и рассматривал огороды, разбитые по обеим сторонам храма. Вблизи храм оказался дугой, концы которой упирались в подножие вулкана. Строение имело множество дверей и окон, закрытых ставнями.

Как только процессия ступила на каменную площадку, украшенную мозаичным псом, одна дверь распахнулась. Из нее вышел монах с лицом настолько гладким, что по нему невозможно было определить возраст. Маленькие, цепкие глаза смерили троицу заинтересованным взглядом. Судя по изображению пса вышитого на хламиде этого монаха, он был здесь главным. Монах сделал несколько шагов вперед.

— Зачем вы пришли в запретный храм Псов Танвая, чужестранцы?

— Мы явились с добрыми намерениями, — с легким поклоном Оргор передал свернутый в трубку пергамент. — И принесли тебе, о мудрейший, привет от купца Ранса из Линдана.

Почтительное обращение Оргора явно понравилось Псу Танвая. Тем не менее, он внимательно прочитал требование и только после этого улыбнулся, демонстрируя ряд белых зубов.

— Ранс оказал немало услуг Псам Танвая, поэтому мы примем вас, как гостей.

По знаку главного монаха конвоиры, разделились на две колонны и ушли внутрь здания, а двое молодых монахов принесли четыре легких, сплетенных из лозы кресел.

— Мое имя Шам, — представился монах, после того, как все сели лицом к равнине. — А как зовут вас?

Все назвали свои имена, после чего Шам церемонно осведомился не проголодались ли гости. Тут же были принесены подносы с фруктами и кувшины с ледяной водой.

— Как здоровье почтенного Ранса?

Ответить на этот скользкий вопрос порывался Наул, который обязательно ляпнул что-нибудь о выбитых зубах. Только грозный взгляд Оргора заставил капитана молчать. Оргор уже понял, как следует вести с Шамом. Разговор о деле не следовало начинать в первые минуты знакомства.

— Он здоров и желает тебе того же, мудрейший Шам. Мне же не терпится узнать, как среди этих суровых гор Псам Танвая удалось создать такой цветущий уголок.

Вопрос попал в точку. Лицо Шама преисполнилось гордости.

— Когда-то вокруг вулкана было озеро. Он не высыхало, благодаря водопаду, лившемуся с вершины каменный гряды. Первые Псы Танвая заперли воду наверху, — монах указал на плотину, подтверждая вывод Оргора. — И тогда эти земли превратились в прекрасное место для мирных размышлений обо всем сущем и молитвам, возносимым нами могучему Танваю. Вулкан согревает и оберегает нас, земля дает нам пищу и воду, а небо — мудрость. Мы выращиваем лучших во всем Архоне псов, которых с помощью достопочтенного Ранса обмениваем на нужные, для постижения вечных истин старинные свитки.

— Но ведь строить такой прекрасный храм у подножия вулкана опасно, — заметил Оргор, указывая на струящийся из кратера черный дым.

— Жизнь сама по себе опасна, потому, что в конце ее приходит смерть, почтенный Оргор, — ответил Шам. — Вы наверное убедились в этом, когда по пути сюда не раз оказывались на волосок от гибели. А почему? Потому, что попытались проникнуть к Танваю не испросив позволения у огненных духов. Мы же в дружбе с жителями этого вулкана и их повелителем Сахнаром, поэтому не опасаемся вулкана.

Опровергая слова Шама, Танвай выбросил к небу сноп искр и все содрогнулось от подземного удара. Где-то в задней части храма жалобно завыли собаки.

— Мне кажется, что Сахнар в этот раз не на шутку разошелся, — нахмурился Оргор.

— Ничуть, — Шам лучезарно улыбнулся. — Он радуется. Сегодня вечером состоится праздник Огня и вы сами убедитесь в том, что храму Псов Танвая ничего не угрожает.

Оргор окончательно уяснил ситуацию. Извержения вулкана не было со времен прихода сюда первых монахов. Поэтому они слепо верят в то, что своими молитвами утихомиривают вулкан. На самом деле Сахнар и его демоны могут начать свои страшные игры в любой момент. Если мальчика не вывести отсюда в ближайшее время, он погибнет вместе с монахами и старым дураком Шамом.

— Могу ли увидеть Тана, мудрейший Шам? — Оргор не сдержался, потому, что от маленького монаха зависело его собственное будущее. — Или он сейчас занят благочестивыми молитвами?

— Тана увидеть вы сможете, — Шам опять улыбнулся, но голос его стал жестким. — Однако увести его отсюда я не позволю. Так и передайте Рансу. Тан — один из Псов Танвая. Пока он молод, но скоро мы посвятим его во все свои тайны и тогда он сменит старого Шама на его посту. Сегодня вы узреете нашу мощь и славу, побывав на празднике Огня, а завтра на рассвете отправитесь в обратный путь. Это мое последнее слово!

Шам резко встал, пересек площадку и скрылся за одной из дверей. Его тут же сменил молодой монах, который тоже улыбался по поводу и без повода.

— Шам просил меня показать гостям задний двор храма.

— Спасибо, — буркнул Оргор, подавляя желание стереть улыбку с лица монаха ударом кулака.

— Шам также просил сообщить гостям, что входить в святилище Псов Танвая с оружием нельзя.

Тут же появился третий монах, которому Оргор и Наул отдали меч и нож.

— Мне кажется, что все закончится хорошей дракой, — шепнул Наул по пути к храму.

— Согласен, и очень жалею о том, что с нами Артани, — так же тихо ответил Оргор.

Главной достопримечательностью заднего двора было почерневшее от копоти углубление, которое примыкало к горе. Была хорошо видно отверстие, несомненно ведущее в самые недра вулкана. На почтительном расстоянии от углубления располагались ряд деревянных сидений, выстроившихся дугой.

— Отсюда мы наблюдаем, как Танвай демонстрирует нам свою мощь, выкатывая потоки огненной лавы, — радостно сообщил монах. — Иногда здесь появляется сам Сахнар!

— С огнем значит играете, — понимающе кивнул Наул.

— С помощью этих священных барабанов, — монах указал на две разукрашенных бочки. — Мы разговариваем с духами Танвая. На праздник Огня они приходят к нам трижды: через каждые полчаса. И тогда Псы Танвая знают — Сахнар не обделит их своей милостью.

— Не обделит, — согласился Оргор. — Теперь дай нам увидеть Тана.

Монах повел гостей за дощатый забор, где они увидели разгуливающими знаменитых псов и черноволосого мальчика, который их кормил, разбрасывая куски мяса. Одна из собак как видно больше остальных привязалась к Тану. Она терлась у его ног и заглядывала в глаза.

Оргор присел на колени рядом с юным монахом.

— Как зовут твоего пса, Тан?

— Винк. Его зовут Винк, — мальчик удивленно посмотрел на Оргора. — А откуда вы знаете мое имя?

— Я многое знаю, Тан. Мое имя Оргор, а это — Артани и Наул. Ты покажешь нам своих питомцев?

— Конечно!

Тан называл клички собак, подробно рассказывал о характере каждой, а Артани, сразу завоевавшей его доверие, даже позволил потрепать за ушами самого большого и на вид довольно злобного пса.

— Сами мы мяса не едим, — щебетал Тан. — А для собак добываем его специально. На заднем склоне вулкана полно горных коз.

Оргор указал на большую клетку.

— А кто у тебя там? Почему не показываешь?

Мальчик нахмурился.

— Там Гниза и недавно у нее родились шестеро щенят.

— Разве это плохо?

— Плохо, — Тан с опаской посмотрел на стоявшего неподалеку монаха и прошептал. — Очень плохо, потому детки у Гнизы появились накануне праздника Огня.

Оргор понял все. Ему стало бесконечно жаль Тана. Он взял его за руку и отвел подальше от клетки Гнизы.

— Скажи мне, Тан, тебе здесь нравится?

— Очень. Ведь я — один из Псов Танвая. Почему мне должно здесь не нравиться?

— А ты не хотел бы уйти со мной, Артани и Наулом?

Тан не успел ответить. За стеной храма загрохотали барабаны.

— Начинается праздник! — крикнул Тан. — Я должен идти!

Первой частью праздника Огня были состязания монахов в меткости и рукопашные бои.

На площадке перед храмом расставили ряд стульев. Оргор вновь увидел Шама. Тот уселся на стул с самой высокой спинкой и не удостоил гостей даже взглядом. Монахи принялись метать копья в специально установленную мишень. Наул не отрываясь смотрел на это состязание и даже пару раз крикнул, поощряя самых метких. Оргора метание не интересовало. Он думал о том, как склонить на свою сторону Тана и не находил решения. Мальчик занимал стул по правую руку от Шама и с интересом смотрел состязания. Когда на площадку вышли мастера рукопашного боя у Оргора, несмотря ни что, проснулся интерес. Псы Танвая демонстрировали чудеса ловкости. Оргор вспомнил мир, из которого был выброшен волей судьбы и решил, что здешние монахи практикуют подобие кун-фу. По крайней мере двигались они очень похоже. После ряда поединков победителем был избран монах с коротким массивным торсом и кривыми ногами. Он работал очень жестко и побеждал более рослых противников. Когда победитель воздел руки к звездному небу, вулкан выплюнул новую порцию дыма с огнем. Танвай просыпался, а его Псы ликовали, думая, что гора приветствует победителя.

Внезапно Шам повелительным жестом прервал барабанный бой и со своей неизменной улыбкой посмотрел на Оргора.

— Не желают ли гости принять участие в состязании и доказать, что линданцы способны хоть на что-то?

Это было прямым оскорблением. Оргор встал и сбросил рубаху.

— Я готов, мудрейший Шам.

Не успел Оргор выйти на площадку, как победитель этого вечера в стремительном прыжке впечатал ему ногу в подбородок. Голова Оргора запрокинулась и он едва не упал, удержав равновесие только чудом. В следующие минуты Оргор несколько раз был в шаге от того, чтобы нанести противнику сокрушительный удар, но Пес Танвая всякий раз угадывал хитрость противника. Очередной бросок Оргора едва не закончился сокрушительным поражением. Кривоногий уклонился от удара, а сам рубанул противника ребром по шее. Оргор упал на одно колено. Боль была ужасной и он понял, что не сможет продолжать поединок. Победитель Шаурана и паука был не в силах противостоять бойцу горного храма. Перед глазами плыли цветные круги и больше всего хотелось просто лечь на площадку. Пес Танвая делал по площадке круг победителя. В этот трагический момент до ушей Оргора долетел крик Артани:

— Что же ты?! Вставай!

Где-то в мозгу сработал переключатель, открывший второе дыхание. Оргор выпрямился и увидел, как яростно сверкнули глаза противника. Тот уже считал победителем и решил добить Оргора ударом двух ног в грудь. Его полет был стремительным, но для Оргора это уже не имело никакого значения. Он видел все в замедленном действии и отойдя чуть в сторону легко поймал ноги Пса. Ответный удар ребром ладони по шее положил конец затянувшемуся поединку. Упав на площадку, кривоногий самостоятельно встать уже не смог. Под разочарованные возгласы монахов его унесли внутрь. Оргор вернулся на свое место. Шам улыбнулся, причем его улыбка напомнила Оргору оскал черепа. Он собирался что-то сказать, но новый подземный толчок и грохот вулкана не позволили этого сделать. Наступил финал праздника. Оживленно переговариваясь, монахи шли на задний двор, чтобы занять свои места вокруг впадины и отверстия, ведущего в недра вулкана. Несмотря на пригласительные жесты, Оргор остался стоять, прислонившись к деревянной колонне. После поединка у него гудела голова и болела шея. Вновь загрохотали барабаны и все монахи наклонились, чтобы лучше видеть первый выход лавы. К Оргору подошли Наул и Артани. Девушка ласково провела пальцами по взмокшим волосам возлюбленного.

— Очень плохо?

— Судя по его виду — не слишком хорошо, — бесцеремонно заметил Наул. — Врезали, так врезали!

— Хвати болтать, — тихо попросил Оргор. — Давайте лучше посмотрим на придурков, которые не хотят понимать того, что скоро лавы у них будет более чем достаточно. Праздник Огня входил в свою решающую стадию. Из отверстия в горе явственно дохнуло жаром. В этот момент Оргор увидел Тана. Мальчишка смотрел на монаха, который держал в руках плетеную корзину. Барабанная дробь участилась. Отверстие в горе полыхало багровым светом. Как только оттуда показался язык лавы, монах с корзиной направился к впадине. Оргор в два прыжка оказался на его пути, вырвал корзину и влепил монаху такую оплеуху, что у того закачалась голова. Оргор передал корзину, в которой копошились щенки, подбежавшему Тану и мальчишка умчался с ней за забор. Барабанщики опустили свои палки. Поток лавы втянули недра вулкана. Над задним двором храма повисла мертвая тишина. Даже Шам не сразу собрался с мыслями. Наконец он встал и вытянул руку в сторону Оргора.

— Чужеземец, ты нарушил ритуал жертвоприношения в самый почитаемый Псами Танвая праздник. Это — страшное преступление, которое требует не менее страшной кары. Тот, кто прогневил Сахнара, отняв у него жертву, будет принесен в жертву сам. Только так Псы Танвая смогут вымолить себе прощение. Третьему выходу лавы будешь отдан ты, Оргор и твои спутники. В храм их и привяжите крепче!

В мгновение ока Оргора окружил круг копий. К нему подтолкнули Артани и, ругавшегося на чем свет стоит, Наула. Сопротивляться было бессмысленно.

— Клянусь зубом костяной змеи, эти монахи сами не понимают, что творят! — прорычал Наул, напрягая мускулы в тщетной попытке разорвать толстую веревку. — Через час или два лава вырвется наружу и тогда от их чертова храма останутся одни головешки!

— Они надеются утихомирить огненных демонов, принеся им в жертву нас, — грустно проронила Артани. — Надо не болтать попусту, а готовиться к смерти…

— Готовиться к смерти?! — Наул возвел глаза к небу, давая девушке понять, что она говорит чепуху. — Прощаться с жизнью в то время, когда в линданском порту меня ждет отличный, хорошо снаряженный корабль! О, женщина ты видно никогда не мечтала стать капитаном и мчаться по морю, подставляя лицо брызгам соленых волн!

— Не мечтала, — согласилась Артани. — Мы, амазонки, всегда предпочитали ходить по твердой суше, но свое я, судя по всему, отходила.

Оргор не вступал в разговор. Он напряженно думал. Размышлял над тем, что если не придет помощь со стороны, им сами нечего и мечтать о том, как освободиться. Наул никогда не увидит корабля, Артани — милые ее сердцу джунгли, а он не сможет отомстить за убийство друга.

Здание храма содрогнулось. Грохот, взявший свое начало где-то в недрах священной горы Танвай, в который раз скатился с ее склонов, предупреждая о неминуемом извержении.

— Ну, вот! — воскликнул Наул. — Началось! Куда подевались эти недоумки? Эй, освободите нас, пока я не рассвирепел окончательно! Не о казни думать надо, а о том, как бежать, убийцы щенков!

Тихо скрипнула дверь. Троица ожидала увидеть кого-нибудь из монахов, но вместо них в храм вошел Тан. Он остановился в нескольких шагах от пленников и, наклонив голову, смотрел на них.

— Мальчишка, скажи старшим, что пришло время убираться отсюда! — Наул попытался смягчить свой, от природы грубый голос, но вышло у него все равно не слишком ласково.

— Зачем ты пришел, Тан? — спросил Оргор. — Тебя послали убедиться в том, что мы не сбежали?

— Я не верю в то, что вы прогневили Сахнара и его огненное воинство, — спокойно констатировал Тан. — Вы — хорошие люди. Скоро лава выкатится в третий раз и, тогда вместо щенков Гнизы в нее бросят вас. Шам не шутил.

— Тогда освободи нас, — тихо попросила Артани. — Извержение начнется с минуты на минуту.

— За этим я пришел, — Тан достал из складок монашеского одеяния нож. — Я с вами!

— Вот это мальчишка! — радостно воскликнул Наул. — Рассуждает так, будто находится в полной безопасности. Поспеши, юный Тан, иначе не успеешь сделать доброе дело!

Маленькому монаху не требовались указания. Подойдя к Оргору, он несколькими взмахами ножа освободил ему руки. Не прошло и минуты, как разрезанные веревки сбросили с себя Наул и Артани.

— Где же остальные Псы Танвая? — спросил Оргор у Тана.

— Наблюдают за вторым выходом лавы. Слышите, как гремят барабаны?

Оргор прислушался.

— Это не барабаны, мальчик. Это клокочет под землей лава. Где твои четвероногие друзья?

— Они разбежались — грустно ответил Тан. — И Винк тоже…

— Собаки, а умнее хозяев! Вовремя рвут когти! — проворчал Наул. — Не уверен в том, что мы сможем добраться до каменной тропы без хлопот.

— Тем более надо спешить, а не болтать! — воскликнула девушка, беря Тана за руку. — Идем, мальчик.

Не успели они сбежать с каменной площадки, как гора Танвай содрогнулась и выплюнула первый поток огненной лавы.

— Сахнар просто так нас не отпустит! — прокричал Тан, задыхаясь от быстрого бега.

Вся четверка неслась по равнине со скоростью, которую ни за что не развила бы в обычной ситуации. Позади раздался громкий лай. Тан обернулся.

— Винк!

Любимец мальчика решил присоединиться к хозяину. Уже два потока лавы скатывались со склонов вулкана. Послышались испуганные крики монахов, спастись которым было уже не суждено. Поток лавы прошел сквозь храм, как нож сквозь масло. Стены монастыря Псов Танвая покачнулись и рухнули. Зрелище было настолько пугающим и великолепным, что Оргор остановился. И тут он увидел Сахнара, в существование которого не верил до последней минуты. Повелитель огненных демонов шел во главе своего войска. Его пылающий торс, сотканный из лавы, возвышался над ее потоком, прекрасное лицо горело гневом, а объятая языками пламени рука указывала на беглецов. Два потока лавы зажимали Оргора и его спутников в смертоносные клещи.

— Нам не уйти, — покачал головой Оргор. — Сахнар сожрет нас раньше, чем успеем добежать до леса.

Он был прав: беглецы оказались в ловушке. До спасительного прохода в гряде было рукой подать, но все же он был слишком далеко. Всхлипнула Артани. Вторя ей, жалобно завыл Винк.

Выход отыскал Наул.

— Оргор! Клянусь своим прекрасным кораблем, спасение есть!

— О чем ты говоришь?

— Плотина! Если пробить в ней брешь, то поток воды ударит прямо в Сахнара и остановит лаву.

— И кто же пробьет эту брешь? — нахмурился Оргор. — Ведь он погибнет!

— Это сделаю я! Клянусь своим «Манглаем», до которого мне суждено добраться, для моряка и капитана нет лучшей смерти. Я не изжарюсь заживо, а погибну в воде!

Оргор подошел к Наулу вплотную.

— Ты уверен в том, что принял правильное решение?

— Конечно! Прощай, друг!

Подхватив по пути внушительного вида жердь, Наул помчался к плотине. Всем остальным оставалось только ждать результата. Творение монахов с горы Танвай выглядело весьма прочным, но Наул был полон решимости. Подбежав к плотине, он раз за разом вонзал в нее свое импровизированное копье. Межу тем воинство Сахнара неумолимо приближалось. Беглецы уже чувствовали на своих лицах огненное дыхание смерти. И тут все увидели, что Наул побежал. На первый взгляд показалось, что смелый капитан в последний момент струсил и решил спасти свою жизнь. Однако это было не так. Вскоре стал заметен ручеек воды, бивший из пробитой бреши и постепенно разрастающийся. Водопад, долгие века сдерживаемый плотиной, теперь сам спешил вырваться на свободу. С каждой секундой отверстие расширялось. Наконец рухнул целый пролет плотины. Вырвавшийся на равнину поток моментально нагнал Наула, ударил его в спину и унес. В последний раз среди бурлящей круговерти мелькнули ноги, руки и голова капитана.

— Наул будет отомщен, — зарычал Оргор. — Теперь Сахнару точно придется туго. Полюбуйтесь!

Огненная и водяная стихии столкнулись на середине равнины. На полыхающем лице Сахнара отразился ужас. Вода накрыла его с головой, а когда унеслась, все увидели застывшую и почерневшую, еще исходившую паром скульптуру. Сахнар, повелитель огненных демонов превратился в памятник.

Танвай извергал все новые потоки лавы, но теперь появилось время для спасения. Однако Оргор не чувствовал радости: он потерял очередного, отдавшего за него жизнь друга. Брести к лесу пришлось по колено в воде, а она все прибывала. Озеро стремилось занять отпущенное ему природой место. Тану пришлось взять Винка на руки. Победители Сахнара вошли под своды леса. Путь проходил среди сломанных потоком деревьев, но воды стало значительно меньше. Она уже просто хлюпала под ногами.

— Еще немного и станет совсем сухо, — сказала Артани, стремясь хоть чем-то нарушить гробовое молчание. — Дорога идет в гору.

— Скоро мы доберемся до Бонга, — сообщил общеизвестную истину Оргор.

— Я тоже хочу увидеть старого ворчуна! — донеслось откуда-то сверху.

— Наул!!! — закричал Оргор, вскидывая голову. — Наул, дружище ты жив?!

— Скорее уж мертв! — послышалось из скопления сломанных ветвей. — Я застрял здесь. Проклятая вода…

Теперь вверх смотрели все, даже Винк. Пес радостно вилял хвостом. Оргор поспешил вскарабкаться на дерево. Оттуда послышался сдавленный смех и вскоре вниз спустился Наул. Вид у него был не ахти, однако растрепанные волосы, разорванный халат и босые ноги с лихвой компенсировались счастливой улыбкой на покрытом кровоподтеками лице.

— Где потерял свои сапоги капитан? — поинтересовалось Артани, обнимая Наула. — В таком виде тебя и близко не подпустят к «Манглаю».

— Несмотря на все твои колкости, — рассмеялся Наул. — Я все же счастлив видеть тебя целой и невредимой. Что касается сапог, то уж лучше потерять их, чем голову.

— Как тебе удалось выжить? — спросил спустившийся с дерева Оргор.

— Сам не знаю! Сначала я едва не захлебнулся, потом меня било о деревья, а позже я застрял между двух стволов и услышал внизу ваши голоса.

После того, как Сахнар превратился в скульптуру, путь по каменной тропе перестал быть опасным. Оргор несколько раз бросал изюм, пытаясь отыскать расселины, но они исчезли.

Оказавшись на каменистой равнине, все с облегчением вздохнули, а Наул выразил общее мнение одной фразой:

— Здешние змеи и ящерицы гораздо милее моему сердцу, чем Шам с его дружками!

— Вперед, к Лесу Паука, — воскликнул Оргор, сам не заметив, как дал название безымянному скоплению деревьев.

— В том лесу жил паук? — поинтересовался Тан.

— Жил! — ответил Наул и рассказал мальчишке про бой с монстром, заметно преувеличив собственную роль.

За веселыми разговорами путешествие через каменистую равнину прошло незамеченным. Позади грохотал извергающийся вулкан, но теперь его грохот никого не пугал.

Друзья вошли в лес и двинулись к поляне, где их дожидался Бонг. Увидев это место, никто не смог сдержать удивленного возгласа. Монах превратил обычную поляну в маленький храм. По периметру в определенной последовательности были разложены камни. На деревьях развешаны сплетенные из ветвей, обмазанные смолой кольца, квадраты и треугольники. В центре возвышался навес, накрытый белой тканью. Из него с пылающим факелом в руке вышел Бонг. Он слегка прихрамывал, но в целом выглядел здоровым и наряжен в парадное одеяние монаха.

— Вы живы и мальчик здесь! Я всегда знал Оргор, что ты приносишь удачу. У меня все готово, но времени на разговоры нет. Пробил час прощания. Нашему другу Оргору пора в путь.

— Бонг, — Оргор пристально посмотрел в глаза монаху. — Помнишь келью Тиура и то, как ты с помощью магических снадобий отправлял мой разум к Бафомету?

— Конечно, — кивнул монах. — Почему спрашиваешь?

— Разум ведь отправить проще, чем тело. Так?

— Особенно тело такого здоровяка, как ты, Оргор, — улыбнулся Бонг.

— А откуда у тебя появились новые знания? Неужто из бесед с Тиуром?

— От тебя ничего не скроешь, Оргор, — монах показал ладонь правой руки, на которой была печать Бафомета. — Я ведь тоже причастен к твоей сделке с Пожирателем Времени.

— Что будет с Таном? — спросил Оргор.

— Не волнуйся за него, — ответил Бонг. — Возьму с собой в монастырь и обучу всем премудростям, которые знаю сам. Он станет великим хранителем древних знаний.

— Откуда ты знаешь, что он снова хочет жить в горах? — проворчал Наул. — Хватит с него и одного вулкана. Тан пойдет со мной в море и уже через несколько лет станет самым знаменитым капитаном в Архане!

— Я не собираюсь возвращаться в джунгли, — взяла слово Артани. — Открою свою лавку и стану торговать редкими благовониями, которые будет привозить из своих странствий Наул. Мне понадобится помощник. Согласен Тан?

Мальчик улыбался и молчал. Оргор все понял.

— И с чего это вы все решаете за него? Тан сам способен избрать свой путь в жизни. Кем собираешься стать мой юный друг?

Тан присел на колени и потрепал Винка за ушами.

— В храме Псов Танвая я занимался собаками и всегда очень любил их. Хочу разводить псов, которые помогали бы людям в их делах. Это ведь тоже хорошее занятие, Оргор?

От избытка чувств светловолосый гигант подхватил мальчика на руки и прижал к себе.

— Ты прав, Тан. Пожиратель Времени говорил именно об этом предназначении, а уж ему известно все. Занимайся собаками и может быть твой любимец Винк станет родоначальником самой знаменитой породы четвероногих друзей человека. Будь счастлив, мальчик и помни, что в одном далеком мире есть те, кто нуждается в твоей помощи!

Оргор опустил мальчика на траву и подошел к Наулу.

— Следи за своей командой, капитан. Не позволяй матросам пить лишнего и если случится так, что вы попадете в передрягу, не дерись с ними из-за обглоданной кости.

— Какие передряги, Оргор? Уверен, что с таким судном у меня все пойдет как по маслу.

— Тогда рад за тебя!

— А я не могу сдержать слез, — всхлипнул Наул, обнимая Оргора.

Настал черед прощания с Бонгом.

— Ну, мудрец, — сказал Оргор. — Ты, знающий не меньше Бафомета, можешь сказать, встретимся ли мы когда-нибудь еще?

— Человеческая память, Оргор — великая штука. Порой она может совершить невозможное, но даже я не знаю, что уготовано нам судьбой. Твердо могу обещать лишь одно: старый монах с гор Синф часто будет приходить к тебе в снах.

Все отошли в сторону, чтобы оставить Оргора наедине с Артани. Молодой человек открыл было рот, намереваясь сказать теплые слова прощания, но девушка остановила его покачав головой.

— Не надо. Я все знаю. Ты не можешь забрать меня из Архона в свой мир. Договор с Бафометом заключен только на одного человека.

— Да, милая Артани.

— Тогда помни в своих путешествиях через пространство и время, о том, что на далекой земле есть бедная амазонка, которая всегда будет любить своего спасителя, величайшего из воинов Оргора. Теперь уходи, иначе я зарыдаю!

— Оргор! — позвал Бонг. — Спеши, у нас почти не осталось времени!

Оргор увидел, что развешанные по деревьям геометрические фигуры пылают. Он вошел под балдахин и, по указанию монаха, лег на мягкую подстилку. Бонг, как когда-то положил на лоб Оргора ладонь. Раздались уже знакомые заклинания. Оргор закрыл глаза и почувствовал, что не в силах удержаться в собственном теле. Наблюдающие за магическим действом четверо жителей Архона увидели, как плоть их друга становилась все прозрачнее, до тех пор, пока не и вовсе не слилась с воздухом. Теперь только складки подстилки хранили форму и тепло тела Оргора. Он ушел, чтобы заниматься тем, что умел лучше всего: мстить и спасать.

Для освобожденного из цепей реальности разума Оргора больше не существовало тайн. Мир стал простым и понятным. Настолько, что пространство и время потеряли всякий смысл. Оргор знал, что ему нужно выполнить то, ради чего был затеян торг с Бафометом, но спешить было некуда. Прежде чем отправится на Землю и спуститься в подземелье акрополя Оргор решил немного попутешествовать. Он взвился над голубой планетой и помчался среди скоплений звезд и хвостатых комет к другим Вселенным. Обнаженное тело обдували космические ветра, а грудь распирало от упоения скоростью. Оргор побывал в раскаленных недрах недавно родившейся звезды, где вдоволь налюбовался пляской существ, чья плоть состояла из плазмы. Искупался в море жидкообразного неона и лежа на берегу усыпанном голубыми кристаллами, долго беседовал с обитателями планеты Сиум — мудрыми и добрыми созданиями, похожими на земных дельфинов. После этого добрался до края Последней Вселенной и повернул назад. На обратном пути Оргор не смог удержаться от желания навестить планету, которой правили наделенные разумом растения. Понаблюдал за войнами идущими между страшными существами, для описания которых не было слов в человеческом языке.

Вдоволь попутешествовав Оргор повернул к Земле, промчался сквозь пласты времени в нужную точку и не утруждая себя поиском двери вошел в подземелье Яхав-Чан-Муваны через толщу каменных стен. Возможности Оргора были столь велики, что он мог без труда размазать де Шарнэ и его приспешников по гладким стенам подземелья, но это доставило ему удовлетворения. Человеческая сущность Оргора жаждала простой человеческой мести. Несовершенной, пропитанной низменными эмоциями вроде гнева и этого сладкой как мед. Оргор хотел боя на равных и для того, чтобы претворить свой план в жизнь решил первым делом отобрать у магистра «Хроноса» талисман, добытый ценой жизни Педро. У де Шарнэ не должно было остаться ни малейшего шанса воспользоваться Оком Василиска. Примериться к обычному ходу времени, слиться с его ритмом оказалось довольно сложно. Успевший привыкнуть к большим скоростям Оргор несколько раз проскакивал мимо нужного временного отрезка. Оказывался в подземелье до или после появления там магистра «Хроноса». Для того, чтобы добиться требуемого Оргору пришлось умерить пыл и использовать неимоверно малую долю раскрытых Бафометом возможностей. Наконец это удалось. Оргор увидел замерших в ожидании магистра членов капитула и невидимый для них сел на жертвенник рядом с окровавленныи телом Ковальдеса. Когда сияющий как начищенный медный пятак де Шарнэ вернулся в подземелье и разжал ладонь, чтобы продемонстрировать свой трофей, Оргор мгновенно оказался рядом. Наверное его увидели в тот момент, когда он забрал Око Василиска. Только так можно было объяснить смесь ужаса и недоумения появившегося на лицах членов тайного ордена. Больше всего удивился сам магистр, потерявший добытый талисман сразу после того, как обрел его. Триумф преврптился в позор. При других обстоятельствах Оргор посмеялся бы от души, но теперь ему мешал веселиться вид трупа друга. Предоставив де Шарнэ и компании строить предположения по поводу исчезновения Ока, Оргор вырвался из подземелья, покинул Землю и помчался к краю Последней Вселенной с максимальной скоростью, которую позволяли развить новые способности. Ветер бесконечности развевал светлые волосы, а глазам становилось больно от ослепительного света звезд сливавшихся в сверкающие полоски.

Остановившись на краю Последней Вселенной, Оргор долго всматривался в расстилавшийся перед ним непроглядный мрак, а затем швырнул туда нефритовый камень. Талисман, способный разрушить привычный ход времени и повергнуть первоосновы бытия в хаос беззвучно исчез в темноте. Он был окончательно и бесповоротно утрачен для людей и других мыслящих существ, мечтавших им завладеть.

Обратный путь занял у Оргора значительно больше времени. Он, как и предсказывал Бафомет, превращался в обычного человека. И ощущение это было не самым приятным. Тот, кто недавно был равен богам, теперь чувствовал усталость. Мир космоса, казавшийся таким гостеприимным уже пугал Оргора и когда его ноги коснулись земли он испытал два ощущения: радость возвращения в привычное состояние и сожаление о том, что он никогда больше не сможет использовать свои возможности на полную мощность.

Молодой человек стоял рядом с акрополем, у затухающего костра. На песке, неподалеку от рюкзаков валялись, карабин и две пустые бутылки из-под текилы. Угощение Бернара, обильно сдобренное какой-то отравой.

Оргор вспомнил, как едва не теряя сознания шел на помощь другу. Отчетливо увидел мелькающие у лица ноги и сыпавшиеся на него удары. С яростью сжав кулаки Оргор двинулся к входу в акрополь. Он не смог спасти Педро в прошлый раз, но теперь у него появился другой шанс. Все вернулось на круги своя. Все, за исключением нескольких мелочей. Сабельного шрама белевшего на лбу, у самых корней волос и силы, которой не было раньше и знания, приобретенного ценой тяжких испытаний.

Бесшумно проскользнув в потайную дверь, Оргор устремился вниз по лестнице, перепрыгивая сразу через несколько ступенек. Он не стал брать карабин, но был уверен в том, что справится с шестеркой лже-туристов голыми руками. Не имеет права не справиться!

Выкрик де Шарнэ на этот раз не застал Оргора врасплох. От имени царя майя больше не веяло первобытным ужасом. Спустившись в святилище, Оргор увидел своих врагов, внимающих речи магистра, стоявшего между двух громадных каменных кубов. Стараясь избегать освещенных мест и прижимаясь к стене Оргор направился к жертвеннику, не сводя глаз с лежащего на нем Педро. Мститель приблизился к цели в тот момент, когда Бернар собирался передать де Шарнэ кинжал и, не видя больше смысла скрываться, с яростным воплем ринулся на Бернара. К чести последнего он опешил всего на доли мгновения и встретил нападение с решимостью настоящего бойца. Действуй Оргор менее стремительно, извилистое лезвие кинжала неминуемо вонзилось бы ему в грудь. Однако Оргору не только удалось избегнуть молниеносного выпада Бернара, но и нанести удар ребром ладони по запястью противника. Боль была такой сильной, что Бернар не удержал кинжала. Он упал на пол, выбив из камня фонтанчик искр. Бернар прыгнул на Оргора. Тот отступать не стал. Тела мужчин сплелись в тугой узел. Силы были примерно равны, а исход поединка — неизвестен. Все решила хламида Бернара в которую тот нарядился перед совершением ритуала. Не обращая внимания на то, что противник обхватил его торс с твердым намерением сломать позвоночник, Оргор схватил болтающиеся полы наряда Бернара, задрал их вверх и обвил вокруг головы киллера. Лишенный возможности видеть, Бернар продолжал, тем не менее, проводить прием. Его яростное рычание отражалось от стен подземного святилища, чтобы быть многократно повторенным эхом и было единственным звуком, поскольку другие рыцари «Хроноса» довольствовались ролью наблюдателей. Оргор понял, что если не выйдет победителем из схватки в ближайшую минуту, то погибнет. Он обвил полы наряда Бернара вокруг его шеи и принялся затягивать, как удавку. Ткань сползла с лица Бернара. Стало видно его красное от натуги лицо и вылезшие из орбит глаза. Киллер захрипел. Его хватка ослабевала с каждым мгновением, ноги подгибались. Оргор сделал последний, отчаянный рывок и Бернар повис у него на плечах. На каменный пол он упал уже мертвым. Оргор отпрыгнул в сторону, на ходу подхватив кинжал.

— Что вы стоите?! — завопил магистр. — Убейте его!!

Четверо людей, хорошо знавших многие способы лишения ближнего жизни сорвались с места. Оргор выждал пока к нему подбежит первый из нападавших. Седой старик оказался проворнее остальных. Взгляды противников встретились. Из-под кустистых бровей на Оргора, не мигая смотрели холодные, как у пресмыкающегося глаза. Продолжая гипнотизировать Оргора взглядом, старик сунул руку под хламиду. Он выхватил пистолет, в котором Оргор без труда узнал восьмизарядный «Смит-Вессон», но прицелиться не успел. Оргор стряхнул оцепенение и метнул кинжал так, как это делал работорговец Шауран. Лезвие проткнуло старику кадык, однако он успел сделать два выстрела до того, как упал. Пуля оцарапала Оргору щеку. Следующим на Оргора бросился Адриано. Двигаясь с удивительной для его комплекции скоростью, итальянец намеревался не позволить Оргору завладеть пистолетом, выпавшим из руки агонизирующего старика. Противники столкнулись. Адриано нанес головой удар такой силы, что у Оргора помутилось в глазах. Припав на колено, молодой человек чудом нащупал пистолет. Прогрохотал выстрел. Пуля угодила в плечо Адриано и отбросила его в сторону, тем самым, освободив Оргору обзор. Он продолжал стрелять не вставая с колена и описывая стволом «Смит-Вессона» полукруг. Каждая из пяти оставшихся пуль достигла своей цели. Последним на пол рухнул норвежец Йолин. Генеральный капитул «Хроноса», совсем недавно строивший планы владычества над миром прекратил свое существование.

Оргор бросил ставший бесполезным «Смит-Вессон» и сквозь клубы порохового дыма направился к магистру. Тот так и остался стоять на своем месте. К удивлению Оргора он улыбался.

— Неплохая работа для простого проводника. Я заметил, что пути сюда ты учился читать и эта наука давалась тебе с большим трудом. А вот умение владеть огнестрельным и холодным оружием ты похоже освоил весьма успешно.

— В этом есть и твоя заслуга, де Шарнэ. На той стороне Врат, где я оказался благодаря тебе, у меня не было недостатка в учителях.

— Какие врата? — пожал плечами магистр. — Твоя поспешность не позволила мне их открыть. Однако, надеюсь, теперь мы сделаем это вместе. Постарайся мыслить трезво. Око Василиска стоит того.

— Плевал я на Око Василиска! — ответил Оргор. — Если хочешь знать, этого нефритового камешка больше не существует. Еще и уже!

— Еще и уже? — нахмурился де Шарнэ. — Ты говоришь загадками…

— А у тебя нет времени на то, чтобы их разгадать. Разве не понимаешь, что я собираюсь раздавить тебя, как мерзкого червя?

— Попробуй! И не считай, что сделать это будет легко. За свою жизнь я разделался с несколькими десятками юнцов вроде тебя!

— Твоя жизнь? Считай, что она закончилась!

Оргор прыгнул на магистра, намереваясь вцепиться ему в горло. Однако был встречен сокрушительным ударом ноги в грудь и отлетел на несколько метров. Когда вскочил на ноги, то увидел де Шарнэ, принявшего стойку. Хорошо знакомый с различными приемами рукопашного боя, Оргор никогда не видел ничего подобного. Поза магистра «Хроноса» только на первый взгляд казалась нелепой. Его ноги были согнуты в коленях, голова наклонена вперед, а руки вытянуты перед собой и сцеплены в замок. Приходя в себя от удара Оргор по достоинству оценил эту стойку: она позволяла отражать удары и быть готовым к атаке. Новая попытка пробить этот блок оказалась столь же безуспешной, как первая. Оргор вновь отлетел в сторону. С таким же успехом он мог бы атаковать стену подземелья. Не видя другого способа сокрушить сопротивление противниками, молодой человек тлеющий на полу факел и швырнул его в голову де Шарнэ. Факел был отбит и едва не угодил в Оргора. Де Шарнэ, как видно надоела пассивность. Наклонившись, он пружинисто оттолкнулся руками от пола и перекувырнувшись в воздухе впечатал обе ноги в грудь Оргора.

— Так что ты болтал про еще и уже? — с ехидной усмешкой поинтересовался магистр, обходя встающего с пола Оргора. — Не верю, что недоумок вроде тебя может пронюхать хоть что-то о времени и способах его изменить.

— Можешь не верить, — Оргор наконец встал и медленно пятился до тех пор, пока не уперся спиной в один из кубов. — Как говорится, твои проблемы!

— Ты прав! — де Шарнэ вновь принял свою смертоносную стойку. — У тебя проблем больше не будет!

Стремительный прыжок магистра имел своей целью припечатать Оргора к кубу, переломав ему кости. Молодой человек осознал это за те короткие мгновения, на протяжении которых де Шарнэ находился в воздухе и отпрянул в сторону, содрав кожу со спины. Сила магистра обернулась против него самого. Де Шарнэ врезался в камень со скоростью пушечного ядра. Действие, как и следовало ожидать, оказалось равным противодействию. Не позволяя оглушенному противнику опомниться, Оргор вцепился ему в волосы и с размаху ударил головой о камень. Череп главы «Хроноса» не выдержал такого испытания. Он раскололся, забрызгав куб и жертвенник месивом мозга и костей.

— И никаких проблем! — прошептал Оргор, опираясь рукой на куб, чтобы не упасть.

Он ошибался и понял, что проблемы остались в тот момент, когда его шею захлестнула стальная цепочка Йолина. Изворотливый скандинав не был даже ранен. Когда Оргор открыл пальбу он счел самым благоразумным упасть на пол. Воспользовавшись тем, что внимание Оргора в последние минуты было целиком сосредоточено на де Шарнэ, он подкрался сзади. Попытки Оргора стряхнуть Йолина оказались безуспешными. Норвежец не в первый раз убивал с помощью спрятанной в рукаве удавки. Он предвидел каждое движение жертвы и напоминал танцора-кавалера, ведущего даму. На этот раз Оргор оказался в западне из которого не было выхода. Измотанный предыдущими схватками, он был основательно потрепан магистром и мысленно проклинал свою самонадеянность. Цепочка погружалась в складки кожи все глубже. Йолин не позволял Оргору просунуть под удавку пальцы и несомненно торжествовал победу.

Руки Оргор повисли вдоль бедер. Сопротивляться больше не имело смысла. Неожиданно давление на шею ослабло. За спиной раздался негромкий возглас и шум падающего тела. Оргор сорвал провисшую цепочку и рухнул на колени, судорожно глотая воздух. Когда он смог поднять голову, то увидел Адриано. Итальянец стоял над телом норвежца, в затылке которого торчал кинжал.

— Ты никогда не нравился мне, Йолин. А в последнее время окончательно достал своими остроумными уколами. Извини, сам напросился.

Оргор заметил что одежда на плече Адриано пропиталась кровью. Он был вторым и последним, кому удалось выжить под пулями.

— Мы кажется квиты? — закончив свой краткий некролог обратился мафиози к Оргору. — Ты всадил мне в плечо кусок свинца, а спас тебя от гибели. Если отпустишь меня с миром, я не буду против.

— Я поклялся стереть «Хронос» с лица земли, — покачал головой Оргор.

— Странное дело. Мы знакомы не так давно. Я не припоминаю, чтобы орден вплоть до сегодняшней ночи приносил тебе неприятности.

— Достаточно и одного намерения, — не стал вдаваться в подробности Оргор. — Вы ведь опоили меня и хотели убить Педро.

— Сам удивляюсь, как тебе удалось двигаться и так метко стрелять. Я лично подмешал в текилу лошадиную дозу снотворного. Видать, ты здоров, как бык и, смею заметить, амиго, выполнил свою клятву. Только что, не без моей помощи обезглавил орден. Все, кто остались — мелкая шушера. Они разбегутся в разные стороны, как только узнают, что генерального капитула больше не существует.

— Остаешься ты…

— Согласен. Приор Италии — значимая фигура. Вот только у меня нет никакого желания возрождать «Хронос». Все эти мистические штучки, которые так обожал покойный мастер Гийом, не по мне. Предпочитаю хороший автомат с полным рожков патронов. Итак что ты решил?

— Ступай, — Оргор коснулся багровой борозды на шее и поморщился. — И постарайся сделать так, чтобы мы с тобой больше не встречались.

— От души желаю тебе того же, но если придется туго, знай, что капо Адриано умеет платить по счетам.

Мафиози побрел к лестнице, а Оргор опустился на жертвенник рядом с Ковальдесом и потормошил его за плечо.

— Эй, хватит дрыхнуть!

Ресницы Педро затрепетали. Он открыл глаза и посмотрел на друга затуманенным взглядом.

— Те… Текила…

— Что текила?

— Она оказалась крепче, чем я думал.

— Да, но в другом ты не ошибся, — Оргор усмехнулся, наблюдая за тем, как Ковальдес садится и с изумлением осматривает арену битвы. — Все они были не только странными, но и весьма опасными типами.

Силы возвращались к Педро очень медленно. Поднимаясь по лестнице, он опирался на плечо Оргора. На середине пути стало ясно, что гораздо удобнее будет нести мексиканца. Оргор так и поступил. В итоге на выходе из акрополя Оргор чувствовал себя так, словно тащил на себе не одного, а целую дюжину рослых Ковальдесов.

Наградой за это, последнее испытание стало солнце, край которого показался над песками.

— Вот и утро, — заметил Оргор. — Кажется, кто-то и нас боялся, что не доживет до него.

— У меня складывается ощущение, что так и случилось бы, не окажись рядом здоровяка, который с трудом читает по слогам, — рассмеялся Педро.

В то время, когда Оргор и Ковальдес наслаждались восходом солнца, по пустыне брел толстый мужчина. Песок, приставший к потному телу превратился в корку, ныло простреленное плечо. На ногах капо Адриано держался только благодаря железной воле. Он знал, что отыщет какое-нибудь жилье. Знал потому что был просто обязан выжить и отомстить. Никто из оставшихся в подземелье людей не был ему другом. Однако это не означало, что любой супермен мог пристрелить их, как собак. Взобравшись на очередную дюну, толстяк поднял руки к раскаленному солнечному диску и прохрипел:

— Оргор! Ты обязательно узнаешь, что такое настоящая благодарность капо Адриано!

У комиссара Свенцо был выходной день и он отлично его провел. Проспал до полудня, пообедал в одном из самых дорогих ресторанов, а затем отправился в казино. Если бы кто-нибудь из подчиненных увидел бы своего босса здесь, он бы очень удивился. Чезаре Свенцо слыл самым рьяным борцом с преступностью во всей Италии, а между тем, в казино он тоже был хорошо известен. На этот раз — как один из самых богатых игроков.

В отлично сшитом костюме, туфлях за пятьсот долларов и с дорогой сигарой в зубах, Свенцо разгуливал по залу, присаживаясь то за один, то за другой столик и без видимого огорчения проигрывал крупные суммы. После загадочной гибели членов генерального капитула тайного ордена «Хронос», комиссар подумывал о том, чтобы подать в отставку. Он состоял в ордене более двух десятков лет и теперь один знал тайну секретных счетов «Хроноса». Служба в полиции теряла всякий смысл. Мысленно Свенцо уже видел себя на берегу ласкового моря где-нибудь в Латинской Америки. Даже если бы он прожил еще пару сотен лет, денег на счетах все равно хватило бы и на дорогие яхты, и на карточные игры, и на красивых женщин.

В полночь комиссар покинул казино, швейцар которого предусмотрительно вызвал такси «синьору Чезаре» и отправился домой. По пути он тяжело вздыхал. Завтра надо было ехать на службу и корчить из себя борца с мафией.

— Осточертело! — буркнул Свенцо, вставляя ключ в замочную скважину. К его изумлению ключ не проворачивался. Только через минуту тщетных усилий, комиссар понял, что дверь не заперта. Его рука потянулась к тому месту, где должна была находиться кобура, но Свенцо с ужасом вспомнил, что на нем вечерний костюм. Давно прошли те времена, когда он сам гонялся за преступниками. Теперь для грузного комиссара шпионские игры были уже не по силам. И он просто толкнул дверь, очень надеясь на то, что сам забыл ее запереть.

— Не зажигай свет! — донеслось из гостиной. — За твоим домом могут следить, брат Чезаре…

Брат Чезаре! Как молил он Всевышнего о том, чтобы никогда больше в жизни не слышать такого обращения! Как радовался, узнав, что с «Хроносом» покончено! И вот опять…

— Входи, Свенцо! Зачем стоять на пороге? Ведь ты в собственном доме!

Голос, доносившийся из гостиной был хорошо знаком комиссару. Но ведь тот, кто так говорил погиб месяц назад! Неужели в гости нагрянуло привидение Адриано Чермини?

Двигаясь, как на лунатик, Свенцо прошел в гостиную и увидел позднего гостя. Хоть и выглядел капо Адриано, как привидение, но это был человек из плоти и крови. Мало что в облике Чермини теперь напоминало всесильного главу итальянской мафии. Лицо осунулось, глаза лихорадочно блестели, а некогда белая сорочка насквозь пропиталась потом. На журнальном столике Адриано разложил продукты, найденные в холодильнике комиссара и теперь беспрестанно жевал, хватая все, что попадалось под руку. Он посмотрел на застывшего Свенцо и указал рукой на кресло.

— Присаживайся, брат Чезаре. Нам есть о чем поболтать.

— Не называй меня так! — взвизгнул Свенцо. — Ордена больше не существует!

— Почему же? — ухмыльнулся Чермини. — Два члена генерального капитула налицо, так начнем заседание.

— Хватит юродствовать! — комиссар взял протянутый ему бокал с виски и жадно выпил. — Рассказывай, зачем вломился ко мне и убирайся к чертовой матери.

— Я бы и рад. Вот только убираться мне некуда. Собираюсь некоторое время пожить у тебя.

— Что?!

— То, что слышал, брат Чезаре! Ты ведь знаешь, что случается с теми, кого итальянская мафия приговаривает к смерти. А я приговорен! Приговорен после неудачи с Оком Василиска, будь оно трижды проклято. Поверив сказкам нашего обожаемого магистра о мировой власти, я наобещал своим ребятам горы золота, а вернулся ни с чем. И сейчас хочу только одного: мстить! Стереть в порошок того, кто во всем виноват!

— И кто же это? Кто помешал вам?

Чермини вынул из нагрудного кармана пачку фотографий и швырнул их на стол.

— Он! У меня осталась пара верных людишек и я выследил Оргора. Точно знаю, что на днях он будет в Лос-Анджелесе и хочу его уничтожить.

— Оргор? — комиссар задумчиво рассматривал фотографии. — Кто он? Не могу определить национальности. По виду — русский, но фамилия. Скандинав, так?

— Брось свои полицейские штучки, Чезаре. Заранее уверен, что его нельзя найти не в одной сводке. Это не человек, а сам дьявол во плоти! Он появляется из ниоткуда и если пожелает, то может исчезнуть в никуда. Я собственными глазами видел, как он забрал у де Шарнэ Око Василиска и растворился в воздухе. А еще раньше устроил в подземелье такую бойню, что чертям тошно стало.

— Не понимаю. Сначала забрал талисман, а затем вернулся и перестрелял всех? Или наоборот?

Капо Адриано поперхнулся виски.

— Я и сам не понимаю! Все было, как в тумане! Знаю только одно: его нужно уничтожить!

Свенцо пристально посмотрел на Адриано и понял, что тот совершенно безумен. Неудача с Оком Василиска и последующий приговор мафии лишили капо разума. В голове комиссара созрел четкий план. Он встал.

— Голова раскалывается от всех этих новостей. Надо принять аспирин.

Он вышел в спальню и сунул руку под подушку, где по давней полицейской привычке хранил пистолет. Хранил, но теперь его там не было.

— Вернись ко мне, дружище Свенцо, — позвал Адриано. — Твоей пушки там нет. Хотел пристрелить меня, чтобы утром все газеты Рима пели хвалебные гимны смелому комиссару?

Чезаре вошел в гостиную на ватных ногах и увидел в руках Адриано свой пистолет. Капо целился ему в живот. Свенцо бессильно рухнул в кресло. Прошлое его настигло. Чермини, не опуская ствола пистолета, отодвинул портьеру и комиссар увидел два одинаковых чемодана.

— Мне не нужны наши счета в швейцарских банках, — Чермини наклонился над столом и смотрел на Свенцо горящими, как фонари глазами. — Пользуйся ими, как считаешь нужным. Трать. Живи в свое удовольствие, но только после того, как мы, члены генерального капитула «Хроноса» уничтожим злейшего врага ордена — Оргора!

— Сделай это сам! — взмолился комиссар. — За это я отдам тебе две трети всех денег. Нет! Три четверти!

— Я же сказал: меня интересуют не деньги, а только твое участие в последнем, громком деле, спланированном «Хроносом». Орден уйдет, громко хлопнув дверью напоследок! Это мое единственное и непременное условие!

— Что в чемоданах? — простонал Свенцо.

— Взрывчатка. Я достал ее из одного тайного хранилища, известного только мне! Составил прекрасный план. В охране выбранного мною объекта есть один верный человек. Все пройдет как по маслу!

— Можно — взглянуть? — комиссар кивнул на чемоданы.

— Валяй!

Свенцо обошел диван и поочередно раскрыл оба чемодана. Там действительно была взрывчатка, но комиссара вовсе интересовала не она, а жирная шея Чермини, продолжавшего жевать. Свенцо заметил, что Адриано положил пистолет на стол и решил воспользоваться последним шансом. Он взглянул на свои руки. В них еще было достаточно силы, чтобы придушить полоумного собрата по «Хроносу». Через секунду, недоеденный кусок сыра, выпал изо рта капо Адриано, а лицо его стало пунцовым — Свенцо, сцепив руки в замок, душил дружка. Сначала перевес был на его стороне, но Чермини напрягся и мощным рывком перебросил комиссара через спинку дивана. Тот рухнул на стол и затих.

— Теперь понимаешь, кто здесь главный? — Чермини взял пистолет. — Ты со мной или…

— Рассказывай, что надумал, — обреченно простонал комиссар. — Но только помни: это наше последнее совместное дело!

Оргор проснулся в гостиничном номере и не сразу понял, где находится. В распахнутое окно влетал легкий ветерок, колыхавший полупрозрачные занавески. Из приемника на столе доносилась легкая музыка, а на столе стоял поднос с ароматным кофе. Оргор привык просыпаться совсем в других местах, а едва открыв глаза хвататься за меч.

Из ванной вышел Ковальдес, на черных волосах которого блестели капли воды.

— Вставай, соня! Скоро нам ехать в аэропорт, встречать Хуана.

— Волнуешься?

— Ерунда! Как-никак это мой сын.

Напускная бравада Педро таяла с каждой минутой. Он то и дело поглядывал на часы и торопил Оргора. Дальше — больше. Если в Лос-Анджелесе Ковальдес нервничал из-за автомобильных пробок, то дорога к аэропорту имени Джона Уэйна дорога была чиста. Оргору вконец надоело ерзанье Педро. Тот то открывал бардачок и доставал сигарету, то передумывал и клал ее на приборную доску, то просто мычал себе под нос. В общем и целом вел себя неадекватно.

— Слушай, дружище, — не выдержал Оргор. — Ты волнуешься так, будто не собираешься встретиться с пацаном четырнадцати лет, а решил пристрелить президента США.

— Извини, Оргор, но Хуан — очень своеобразный мальчик, поэтому…

— Повидал я на своем веку своеобразных мальчуганов, — заверил Оргор, вспоминая Тана из горного храма Псов Танвая. — Все они в принципе очень просты, а за кажущейся неприступностью скрывают внутренние комплексы. А ты лучше смотри на дорогу вместо того, чтобы без конца дергаться.

— Мне лучше знать своего сына, — огрызнулся Педро.

Однако после этого разговора успокоился и до аэропорта удалось доехать добрался без приключений. Оргор и Педро Проши в терминал и устроились в зале ожидания Ковальдес так спешил на встречу с сыном, что приехал на целый час раньше. Когда объявили прибытие рейса Хуана он вскочил, едва не опрокинув ряд пластмассовых стульев.

Оргор едва поспевал за другом. Он очень боялся потерять Педро в толпе поскольку был глубоко уверен в том, что самостоятельно никогда не найдет выход из аэропорта. Ковальдес напряженно вглядывался в вереницу прибывших.

— Его нет, Оргор! Клянусь Всевышним, что-то случилось и он не прилетел!

— Ерунда, Педро! Потерпи пять минут и увидишь своего Хуана.

Не успел Оргор произнести эти слова, как на грудь Ковальдеса с размаху прыгнул черноволосый мальчуган.

— Папа!

— Хуан!

Оргор смотрел на счастливую пару и горько жалел о том, что не смог привести из Архана Артани и Тана. Тогда и ему было бы кого показать.

— Познакомься, сынок, — Педро подвел Хуана к Оргору. — Мой лучший друг — Оргор.

— Просто Оргор, — добавил лучший друг.

Мальчуган взглянул на Оргора снизу вверх.

— У вас нет имени и вы такой большой! А откуда столько шрамов?

— Видишь ли, Хуан, — ответил за Оргора Педро. — Дядя любит опасную работу. Поэтому часто попадает в разные передряги. Не советую тебе брать с него примера в этом.

— Прекрасная характеристика для лучшего друга! — Оргор скорчил обиженную гримасу.

Однако на Хуана наставление отца не подействовало. Он вцепился в руку Оргора и пошел рядом с ним.

— А вы, наверное, как те каскадеры, которые делают разные трюки?

— Почти, юноша.

— И на горящих машинах ездить доводилось?

— Нет.

— А жаль!

Нового вопроса Хуан задать не успел. Щелкнул динамик громкоговорителя и встревоженный голос диктора объявил:

— Внимание! Объявляется срочная эвакуация всех терминалов. Уважаемые пассажиры! Настоятельная просьба соблюдать порядок на пути к выходу!

Следующим сообщением была отмена нескольких рейсов. Оргор, Хуан и Педро больше ничего не слушали. Они находились почти у раздвижной двери аэропорта и, избегнув толкучки, вышли на улицу.

— Что-то случилось! — Оргор оглянулся.

— Эй, дружок! — Ковальдес потянул его за рукав. — Тебе обязательно хочется найти приключения на свою голову? Быстро в машину! В гостинице я заказал в номер королевский ужин!

Ужин действительно был королевским, но все наелись до отвала так быстро, что большая часть блюд оказалась нетронутой.

— Ну вот! — сокрушался Педро. — Сколько денег потрачено впустую! Три здоровых мужика не смогли одолеть и горстки еды!

— Ладно тебе! — Оргор откинулся на спинку стула. — Включи-ка телевизор! Единственное, что мне нравится в ваших программах так это мультики.

— Мне тоже! — поддержал Хуан.

— Нет уж, ребята, раз уж и вы и есть толком не умеете, то хоть приучайтесь быть цивилизованными людьми.

— А что смотрят по телевизору твои порядочные люди? — в один голос спросили Оргор и Хуан.

— Сначала — новости!

Ковальдес щелкнул пультом и на экране появилась симпатичная дамочка.

— Власти аэропорта Джона Уэйна под Лос-Анджелесом эвакуировали оба терминала после того, как два пассажира оказались в "стерильной зоне" аэропорта, не пройдя контроль безопасности, — сообщила диктор. — Эвакуированы были даже пассажиры, уже сидевшие в самолетах. Затем всем им пришлось пройти контроль безопасности повторно. Были задержаны вылеты шести рейсов. Власти аэропорта и полиция объявили, что эти вынужденные меры продиктованы особенностями операции по задержанию двух известных террористов, намеревавшихся взорвать аэропорт в час пик. Взрывчатки в их чемоданах хватило бы на то, чтобы стереть с лица земли два аэропорта, а найдена она благодаря отлично выдрессированной собаке по кличке Винк. Личности террористов удалось установить. Первый — капо итальянской мафии Адриано Чермини, известный своей принадлежностью к тайному ордену «Хронос». Не так давно, по необъяснимым причинам орден прекратил свое существование, а Чермини утверждает, что «Хронос» был уничтожен одним человеком, неким суперменом Оргором свободно путешествующим по времени, которого почти невозможно убить. Капо говорит, что выследил Оргора и решил отомстить ему, взорвав вместе с аэропортом Джона Уэйна. Врачи сильно сомневаются в психическом здоровье Чермини и, прежде чем он будет предан суду, подвергнется всестороннему медицинскому обследованию. Вторым террористом был комиссар итальянской полиции Чезаре Свенцо. Он отказался отвечать на вопросы и будет передан итальянским властям, после чего вернется в США, чтобы ответить за покушение на взрыв аэропорта. Диктор обворожительно улыбнулась.

— Мне же лишь остается добавить, что в наше прагматичное время трудно найти суперменов и терминаторов, а Оргор, котором идет речь — не более чем плод больной фантазии известного мафиози.

Педро выключил телевизор и вопросительно взглянул на Оргора.

— Как говорится в известном фильме, тебя только что стерли.

— Это и к лучшему. Известность в этой наводненной машинами и людьми стране мне не по душе.

— Таков мир. Сейчас нельзя найти места, где не было бы людей и машин, — заявил Ковальдес.

— При большом желании можно. Меня, например давно привлекает Африка. Там полным-полно неизведанных мест.

— Дядя Оргор, — с мальчишеской непосредственностью вклинился в разговор Хуан. — Я так ничего и не понял! Почему аэропорт хотели взорвать, и почему диктор сказала, что вас не существует?

— Трудный вопрос. Как говорил Бафомет, все и везде взаимосвязано. В одном из миров мальчик выращивает собак, а в другом собака спасает тысячи людей, — загадочно улыбнулся Оргор. — А если меня не существует здесь, то где-то в другом мире Оргора все же можно найти.

— Опять не врубился! — Хуан постучал себя пальцем по лбу. — Кто такой Бафомет?

— Ну, скажем так — один очень умный дядя.

— А вы меня с ним познакомите?

— Мой тебе совет юноша! — Оргор хлопнул Хуана по плечу. — Он хоть и умный, но встречаться с ним не стоит.

Мальчик обиженно насупился, а Оргор вспомнил о том, что обещал себе никому не показывать ладонь с восьмиконечной звездой Бафомета. Он осторожно взглянул на ладонь и не поверил глазам. Печать Пожирателя Времени бесследно исчезла.