1.0 — создание файла
Посвящается Ханне
Я видела свет. Как и вы. Как все.
Помните ли вы, где были, когда впервые увидели его? Конечно, помните. Я тогда жила в Тусоне — штат Аризона — более или менее уединённо. В тот вечер я занималась тем, что бросала палку. Говорят, будто нельзя научить старую собаку новым трюкам, но я и не пыталась. Не было никаких новых фокусов, кроме старого и проверенного. — Умница, Сэм, — говорила я, он лаял мне в ответ, и всё начиналось заново. Я развлекала себя мыслью, что это Сэм учит меня бросать палку, а не наоборот. Было уже поздно, но вечера в пустыне светлые, даже с четвертью луны. Внезапно Сэм остановился, повернувшись ко мне в пол-оборота, уронил палку и завыл. Он смотрел на небо, поверх моей головы. Я обернулась и посмотрела на луну. Остальное вы знаете. Там сверкал яркий огонек: тройная вспышка повторялась дважды в минуту. И это на Луне, где уже тридцать лет никого не было! Двадцать девять лет, восемь месяцев и четыре дня, если быть совсем точной. Я знала наверняка, потому что была последней, кто уехал оттуда, сжигая за собой мосты.
Сэм — большая, светло-рыжая дворняга. У него несколько имён; первое звучит как Плэй-ит-Эгейн, поэтому я всегда называю его последним. Сэм был щенком от моей прежней собаки, которую я получила в качестве прощального подарка от своей второй половины. Будучи оба инженерами и специалистами по лунной геологии, мы так и не поженились. Наши специфические таланты развели нас в слишком разных направлениях.
— Идём, Сэм, — позвала я, и мы направились обратно в нашу скромную квартиру, которую я называла своим домом. Палку оставили брошенной на земле, хотя найти в Аризоне палку — нелёгкое дело, точно также, как и на Луне.
На следующее утро сенсационные новости о свете на Луне были на первых страницах всех газет. А на третий день было приблизительно подсчитано, что за исключением небольшой части населения Земли, остальные шесть с половиной миллиардов тоже видели это удивительное явление. ЮНАСА подтвердило, что свет идет не от станции Марко Поло (о чём я и так знала), а из точки, находящейся почти в сотне километров от неё — на широкой и тёмной равнине Центрального Залива — Sinus Medii: точно в центре Луны, как отмечали наблюдатели с Земли.
Я понимала, что будут производиться научные исследования, поэтому сделала несколько звонков. Я не была точно уверена, но кто знает? У меня всё ещё были друзья в Агентстве. Появилась надежда, что если ничто иное, то именно свет заставит нас вернуться на Луну. Это было важным не только и не исключительно для меня, но ради всего человечества, ради прошлого и будущего. Мне казалось настоящим позором вначале научиться выходить в космос, а затем свести все усилия на нет.
Ну хорошо, пусть это и не позор, а лишь ворчание недовольного человека, но вы поняли, что я имела в виду.
Первый Контакт: странные огни на Луне: пожалуйста, мы хотим привлечь ваше внимание! Газеты терялись в догадках, учёные мужи строили гипотезы, а ЮНАСА готовило первую — с момента консервации Станции Марко Поло в 20…году — международную экспедицию. Я делала всё возможное, звонила, напоминала о себе, но в действительности ни на что не надеялась. Шестидесятиоднолетняя женщина не вполне соответствует требованиям космических полётов и лунных исследований. Поэтому можете представить моё изумление, когда зазвонил телефон. Это был Беренсон, мой русско-английский босс в прошлом. Я немедленно узнала его по акценту, который ничуть не изменился за последние двадцать девять лет, восемь месяцев и семь дней.
— Би!? (Так мы его называли когда-то).
— Я прошу твоего согласия стать вторым помощником в технической команде. Логическое мышление — это не танцы до упада, и возраст здесь не помеха, если ты по-прежнему в хорошей форме. Всего нас будет пятеро, трое из СЕТИ и двое инженеров.
— Когда? — спросила я, пытаясь скрыть своё волнение.
— Начинай собираться.
Я положила трубку и то ли закричала, то ли завопила от восторга. Примчался Сэм. — Я собираюсь вернуться на Луну! — сообщила я ему.
— Гав! — ответил пёс, щёлкнув пастью; как всегда он радовался за меня больше, чем за себя.
Подготовка нашего путешествия велась без лишней огласки и фанфар. До отправления на — Новом Мире" оставалось меньше недели. Я никому не сказала, куда уезжаю. Разумеется, за исключением Сэма, с которым я всегда делилась секретами.
— Оставляю тебя с Уиллоби, — сказала я. — Скоро вернусь. Три, максимум четыре недели. А пока — будь умницей, слышишь?
— Куда именно ты собираешься? — Мой ближайший сосед, Уиллоби, был отставным агентом ФБР и относился к тому типу людей, который одновременно обожает и ненавидит тайны, в зависимости от того, кто ими владеет и почему.
— К старому любовнику, — ответила я, подмигивая. Это был один из лучших моментов в моей жизни.
Ноль — жэ, полёт нормальный. Нельзя разучиться летать, точно так же, как нельзя разучиться ходить. Я чувствовала себя помолодевшей лет на десять. Было просто замечательно вернуться в Большую Пустоту, даже если это означало всего лишь ночь или две на зловонной, расползающейся по швам космической станции на орбите Кларка.
Би был первым, кого я увидела, когда вошла в комнату отдыха. С ним была Йоши, в прошлом — его второй помощник.
— Думала, что я буду вторым помощником! — шутливо возмутилась я.
— Ты и будешь, — ответил Би, смеясь. — Йоши — первый. Оказалось, что теперь Би возглавляет СЕТИ — Институт Поиска Внеземного Разума. Его коллегами были хмурый китайский биолог Чанг и миловидная индийская лингвистка Эрин Вишну. Позднее мы познакомилась поближе, и я узнала о них много интересного. Сперва же — поисковики" (так мы с Йоши прозвали их) вели себя замкнуто.
Наш перелёт с высокой орбиты Земли на Луну занял два дня. Би и я погрузились в воспоминания (в прошлом он дважды спас мне жизнь, что прочно скрепило нашу дружбу). Йоши между тем управляла кораблём и штудировала инструкцию, которую и так знала наизусть. Как и я. В течение шести лет, проведённых на станции Марко Поло, мы с Йоши и Би обеспечивали работу оборудования, извлекающего кислород из кометного льда, который залегал под лунной поверхностью.
Команда СЕТИ, поисковики, являлись не просто научной частью нашего экипажа. Они были душой и сущностью всего дела. В их задачи входило непосредственное, подробное и творческое изучение любой ситуации, связанной с Первым Контактом. При этом они не отчитывались в своих действиях ни перед правительством, ни перед ЮНАСА.
— Никто не думал, что это действительно когда-нибудь произойдёт, — сказал мне Би. — Так что теперь мы полностью автономны; в течении двух недель, так или иначе.
Мы уже готовились к посадке на лунную поверхность, когда я получила вызов от Уиллоби — моего ближайшего соседа, помните? Проблема заключалась в Сэме. Он был безутешен в своём одиночестве, страдал, отказывался есть и только выл на Луну, как если бы знал, что я нахожусь именно там.
— Как, чёрт возьми, ты нашёл меня здесь? — спросила я, хотя не нуждалась в ответе. Парни их ФБР никогда не выдают источники информации. На заднем плане я слышала Сэма, который жалобно скулил.
Уиллоби подозвал его к телефону, и я сказала: — Держись, мальчик, скоро буду дома.
— Гав, — ответил он. Было похоже, что я его не убедила.
Источник света находился в сотне километров от Марко Поло, и мы пролетели над покинутой станцией по круговой орбите. Я не могла сдержать слёз, видя наши куполы и туннели, оставшиеся неповреждёнными здесь, где погода не меняется на протяжении миллионов лет. Каждая царапина и следы шагов в лунной пыли сохранились такими же, какими мы оставили их двадцать девять лет, восемь месяцев и восемнадцать дней назад.
Затем, пересекая Центральный Залив, мы наконец-то увидели сам свет. Он исходил от абсолютно чёрной, блестящей пирамиды, высотой метров десять: слишком маленькой, чтобы заметить её на любительских фотографиях, но достаточно большой для изучения с — Нового Мира.
— Но ведь снимков пирамиды не было! — воскликнула я. — Не было даже в интернете. Би только загадочно улыбнулся, и я вдруг осознала, что его команда из СЕТИ обладает возможностями, которые не соответствуют её скромным размерам и относительной неизвестности.
Пирамида была полностью чёрной и в то же время была единственным чистым предметом на Луне, где всё припорошено серой пылью.
Она по-прежнему излучала свет: вспышка, вспышка, вспышка — новая последовательность через каждые двадцать семь секунд.
Мы опустились возле пирамиды, в облако медленно оседающей пыли. И если была надежда, что как только уляжется пыль, нас встретят инопланетяне, то когда этого не произошло, мы сильно разочаровались.
Пирамида была тиха и неподвижна, и так же темна, как чёрная бездна Вселенной. Она всё ещё (как подтвердили с "Нового Мира") испускала тройные вспышки дважды в минуту. Но для нас, стоящих возле пирамиды, свет по каким-то причинам был невидим.
Не успели высохнуть слёзы на моих глазах, как я почувствовала себя словно балерина: в ногах появилась необыкновенная лёгкость, без всякого скрипа в суставах, который приходит с годами и пройденными расстояниями. Я поняла, что вовсе не по Луне скучала все эти годы, а по одной шестой гравитации и, конечно же, по своей молодости.
В распоряжении СЕТИ было всего две недели, поэтому я немедленно приступила к необходимым исследованиям — зондированию обломочно-пылевого слоя и отбору проб грунта и льда. Команда поисковиков также начала свою работу, фотографируя пирамиду со всех сторон. Тем временем Йоши и я установили раскрывающийся купол, отрегулировав систему воздухоснабжения и температурный режим. Кислород и водород (для топлива) получали путем расщепления метеоритных обломков, извлечённых из поверхностных отложений.
На Второй день (следуя традиции, мы вели отсчёт времени по Хьюстону) купол был соединён шлюзом с нашим посадочным модулем, приспособленным в качестве общежития. В куполе, предназначенном для обозрения, находилась кают-компания, озеленённая быстрорастущими культурами, и бассейн с горячей водой, дополнительно обогревающий купол и модуль. На Третий день я поняла, что начинаю скучать. Разве кое-что не должно было случиться к настоящему времени?
— А что, по-твоему, нам нужно сделать? — спросил Би. — Постучать?
— Почему бы и нет? — сказала я, улыбаясь ему в ответ. Я никуда не спешила. Я была просто счастлива от того, что есть причина здесь находиться, словно Луна была моим домом. И я чувствовала, что это — правильно. Даже Йоши — олимпийский чемпион по жалобам — не выражала обычного недовольства, хотя её узкое лицо уж точно не расплывалось в улыбке. — Что сообщает наземная служба контроля? — спросила она. — Они вас торопят?
— Никакого контроля с Земли нет. — ответил Би — Или ты этого не заметила? У команды СЕТИ было негласное правило, предписывающее скрывать информацию, касающуюся Первого Контакта, чтобы избежать попыток со стороны политиков использовать её в корыстных целях.
На Четвёртый день нам с Йоши было нечем заняться и оставалось только смотреть, как поисковики в неуклюжих белых скафандрах измеряют, фотографируют и анализируют пирамиду. Сомнения не давали мне покоя, однако я старалась держать их при себе. Но в отличие от меня, Йоши никогда не скрывала своих эмоций. — Вы с парнями разочаровались? — спросила она в конце дня.
— Ещё нет. Мне кажется правильным, что всё идет так медленно. — ответил Би. Он сидел вместе с нами в горячем бассейне, стараясь прогнать озноб, возникающий при каждом выходе наружу, несмотря на защиту скафандра. — Вы чувствуете это? — вдруг задал вопрос Би.
- Чувствуем что? Мы обе посмотрели на него в замешательстве.
— Дружелюбие. Я — чувствую; мы все его чувствуем. Ощущение такое, что мы находимся в правильном месте и делаем именно то, что должны делать.
— Я думала, что это происходит только со мной после возвращения сюда, — сказала я.
— Не только с тобой, — откликнулся Чанг, который сидел на полу в джинсах и просматривал рабочие заметки. — Мы находимся здесь, чтобы регистрировать и оценивать всё до мельчайших подробностей. Включая чувства. Правильно, Виш?
— Да, верно.
— У вас есть ещё одна неделя, — заметила Йоши.
— Постучи — и войди! — сострила я.
— Хммммм, — задумался Би.
Он так и сделал. На следующий день, после завершения обычных исследований Би высоко поднял руку в тяжёлой перчатке и трижды постучал по стене пирамиды.
Йоши и я наблюдали за ним из купола.
— Я постучал, — сказал мне Би, как только вышел из воздушного шлюза. Вместо ответа я потянула за собой всех троих поисковиков в купол и указала на другую сторону пыльной равнины, где стояла пирамида.
— Проклятье!, — вырвалось у Чанга. Он почти улыбался. Вишну смотрела с изумлением, Би — с нескрываемым удовольствием. Было на что.
На поверхности пирамиды — чёрной, как ночная тьма — светился ярко-жёлтый отпечаток человеческой ладони.
На следующее "утро" отпечаток всё ещё был там, и "поисковики" собрались раньше обычного. Мы с Йоши смотрели, как они неуклюже подпрыгивают, взрывая башмаками пыль, и стараются приложить негнущиеся перчатки к следу ладони. Все ожидали, что хоть что-нибудь произойдет. Надеялись, что произойдет.
Ничего не случилось.
Позднее мы все вместе сидели в бассейне и молчали. Из купола нам был виден жёлтый отпечаток, особенно яркий на фоне сумрачной и безжизненной Луны. Мы были опечалены и в то же время не теряли надежды. Чувство дружелюбия и покоя сменилось чем-то вроде отчаянного рвения.
— От нас чего-то ждут, — сказал Би.
— Может быть, прикосновения? — предположила я.
— Прикосновения? — насмешливо спросил Чанг.
Я проигнорировала его замечание и обратилась к Би: — Ты понимаешь, что в перчатках вам не справиться.
— Но там — вакуум, — напомнила мне Вишну. — Мы ведь не можем снять перчатки.
— Ну конечно можем! — воскликнул Би, шлёпая по воде, как мальчишка. Поняв его мысль, я широко улыбнулась и пожала ему руку. У нас были — кожицы.
Кожицы были аварийными костюмами, которые наносились в распылённом виде и применялись в случае внезапной разгерметизации. Дополняемая "бумажным" шлемом, кожица позволяла провести от двух до двадцати минут в любых условиях. За это время можно было найти воздушный шлюз или спасательный бот — или оставалось только молиться.
В действительности лишь мне одной приходилось пользоваться кожицей: после того, как неожиданный каменный оползень разрушил купол станции Марко Поло. Благодаря кожице, я выжила в течение двадцати минут, пока Би не доставил меня в безопасное место. Мои кости до сих пор не забыли всепроницающий холод тех мгновений.
На следующий, Шестой день они попытались. Мы с Йоши смотрели из купола, как Би, облачённый в кожицу, и поисковики в белых скафандрах направляются к пирамиде. Би шёл во главе команды. Он очень спешил, и не удивительно: когда ты в кожице, другого способа передвигаться по лунной поверхности нет. Я представляла, как ему было холодно.
Наконец они остановились, выстроились в одну линию перед отпечатком и взялись за руки. Затем Би поднял правую руку и приложил ладонь к оттиску.
И это случилось.
Нечто — люк, дверь? — открылось в стене пирамиды, и поисковики один за другим вошли внутрь: Би, Чанг, Вишну. После чего вход закрылся.
— Вот дерьмо! — не сдержалась Йоши.
— Постучи — и войди, — сказала я. Это был один из моих лучших моментов.
Мы с напарницей молча смотрели на пирамиду. Есть ли там воздух? Сумеет ли Би выжить? По истечению двадцати минут Йоши решила идти на помощь и начала собираться. Минуты через две я посмотрела на часы: с того момента, как исследователи проникли внутрь, прошли двадцать одна и четыре десятых минуты (точное время фиксировалось камерой наблюдения). Внезапно люк открылся, и оттуда, спотыкаясь, вышли трое, во главе с Би. Йоши открыла шлюз, и они, шатаясь, ввалились внутрь. Я успела подхватить Би, который едва не упал. Пока Йоши помогала другим поисковикам раздеваться, я содрала с него шлем и потащила старого друга в бассейн, чтобы горячая вода растворила защитную кожицу. Он дрожал и ухмылялся. Я принялась стирать кожицу с его левой ноги, в то время как Би занялся правой.
— Почему Беренсон так странно улыбается? — поинтересовалась Йоши, садясь на край бассейна.
— Спроси его, — ответила я.
Би открыл рот и снова закрыл, не издав ни звука, как рыба.
— Она оказалась большой, — сказал он наконец, всё ещё глупо ухмыляясь. — Больше внутри, чем снаружи.
— Что случилось? — спросила я.
— Мы вошли, и дверь позади нас закрылась. Вокруг была тьма, но я мог видеть — не спрашивай меня как. Затем мы сняли шлемы…"
— Сняли ваши шлемы?! — с раздражением вырвалось у Йоши.
— Не спрашивай меня — зачем. Мы просто сделали это, все трое. Потом мы — думаю, что все вместе — направились вперёд и увидели свет.
— Подожди минутку, — начала было я.
— Он был как отблеск зари.
— Только ярче, — подхватил Чанг, присоединяясь к нам. — Самая яркая вещь, которую я когда-либо видел.
— В следующий момент я понял, что стою на коленях, — продолжал Би. — И почувствовал руку на макушке моей головы.
— Руку? — вновь переспросила Йоши с раздражением.
— Это было похоже на жёлтую руку, — сказала Вишну, снимая свои длинные брюки. Впервые за всё время я увидела её раздетой.
— Это определённо была рука, — подтвердил Би. — Я точно могу сказать, что это была рука, хотя не мог её видеть. Думаю, что я и не пытался на неё смотреть.
— Там был только свет, — вспоминал Чанг. — И замечательное ощущение. Это была рука на макушке моей головы.
— Было так хорошо чувствовать её, — сказала Вишну, погружаясь в воду. У неё было тело, как у подростка.
— Похоже на галлюцинации, — заметила я. — Или на шутки трёхруких пришельцев.
— Как вы общались? — спросила Йоши. — О чём говорили?
— Нашим средством общения были чувства, — ответил Би. — Они были всем. Ничего не было сказано. Мы просто были там, все трое, стояли на коленях и смотрели на свет.
— С ощущением того … того…, — Чанг не смог договорить.
— Мне это не нравится, — сказала Вишну, оглядывая себя, словно только сейчас осознав, что обнажена. — Разве мы не должны были сначала обсудить это непосредственно среди нас троих?
— Всё в порядке, — успокоил её Би. — Мы можем поступать так, как считаем нужным, если при этом чувствуем себя хорошо, не так ли? Ведь они — наши ближайшие товарищи, результат миллионов лет эволюции, как и все мы.
Ха? Он предостерегающе взглянул на меня.
— Итак, чем бы это ни было, — оно проделало весь свой путь только для того, чтобы потрепать вас по голове? — ворчливо спросила Йоши.
Би и Чанг лишь усмехнулись. Вишну выглядела обеспокоенной. Я задавалась вопросом, было ли ей жаль, что она сняла брюки.
— Может быть это Бог, — предположила я.
— Это — они, — возразил Би, качая головой.
— Больше, чем один, — подтвердила Вишну. — Их было несколько.
— И они нас знают, — добавил Чанг.
— Да! Это настоящее взаимопонимание, — сказал Би. — Они знают нас, мы знаем их. Такое было чувство; в действительности, больше, чем чувство. Это — то, что они хотели нам сказать.
— Они? — Йоши округлила глаза. — Они позвали вас только для того, чтобы выразить свои чувства? Разве это можно назвать общением?
— Чувства реальны, — ответил Би. — Может быть чувства — это всё, чем они являются. Кто знает. Основная идея СЕТИ заключается в том, что Первый Контакт, вероятно, будет чем-то неожиданным.
— Он и стал неожиданным, — сказала Вишну. — Но не враждебным. Наоборот, очень дружелюбным. — Помолчав, она добавила: — Мы уже были здесь.
— Здесь? — переспросила я.
— В их компании, — пояснил Чанг. — Быть с ними, значит чувствовать себя хорошо. Лучше, чем хорошо. Великолепно.
— Великолепно, — повторила с отвращением Йоши.
— А теперь? — спросила я. — Что дальше?
— Я не знаю, — ответил Би, глядя в иллюминатор, на чёрную пирамиду с жёлтым отпечатком. — Есть кое-что … что-то ещё. Думаю, мы туда вернёмся.
***
Они так и поступили. На следующее "утро" поисковики снова направились к пирамиде. Би, затянутый в кожицу, как всегда, шёл впереди. Чанг и Вишну следовали за ним в скафандрах. Обратно они вышли только через двадцать минут с одинаковыми безумными улыбками.
— Не похоже, что сегодня мы были в здравом уме, — сказал Чанг, когда снял шлем. — Скорее, мы были разумными в первый раз.
— Точно, — согласилась Вишну.
Я хотела язвительно пошутить, но сдержалась и решила их не обескураживать. В конце концов, сказала я самой себе, это тот самый Первый Контакт, который человечество ожидало тысячи лет или больше.
Не так ли?
— Кто они? Что они из себя представляют? Чего хотят от нас? — Йоши засыпала поисковиков градом вопросов.
— Они хотят быть с нами, — мечтательно ответила Вишну, стягивая свои брюки. — Точно так же, как и мы хотим быть с ними.
— Они — это чувства, ощущения, — сказал Би, засыпающий в бассейне, около меня. Он походил на Зефирного человечка в своём белом пенящемся костюме, который начинал растворяться в безвредные полимерные цепочки. — Но чувства содержат информацию.
— Они — нечто вроде осадка в информации, — сказал Чанг.
— Чувства и есть информация, — не согласилась Вишну, снова обнажаясь. — Мы вступили в контакт с сущностью, с которой уже сталкивались раньше. И нам всегда хотелось встретить её опять.
— Вот это чувство! — горячо воскликнул Чанг. — Страстно мечтать о нём, и наконец получить желаемое!
— Звучит очень сексуально, — заметила я.
— Это чудесное ощущение, — серьёзно ответил мне Би. — Но оно изменяется. Появилось что-то другое.
— Что-то мрачное, — подсказала Вишну.
— Как мрачное? Почему мрачное? — Йоши, уносившая скафандры и шлемы, выглядела раздосадованной.
— В нескольких словах не объяснишь, — ответил Би. — Вначале нам всем нужно хорошенько выспаться. Это приказ.
— Просыпайся.
Это была Йоши.
— Беренсон ушёл. Он снова там.
— Что? — Я подскочила, едва не выпав из гамака. Мне только что снилось, будто я нахожусь дома на Земле с Сэмом, и пытаюсь объяснить ему что-то о палках.
— Думаю, я видела его, в кожице, выходящим наружу, около пяти минут назад.
— Ты уверена?
— Я решила, что мне могло показаться, поэтому я проверила. Другие поисковики спят на своих местах, а гамак Беренсона пуст.
— Как ты думаешь, что мы должны делать?
Двадцать минут спустя я была одета и распыляла на себя кожицу. Встряхнув бумажный шлем, я убедилась, что в нём заполнены оба воздушных баллона, рассчитанных на двадцать минут. Я полагала, что хорошо помню тот сильный холод и готова к нему, но это оказалось не так. Он был сокрушительным, леденящим, приводящим в оцепенение.
Я поспешила вперёд, к пирамиде. Пыль трещала под моими ногами тем сверхъестественным скрипом молекул, которых никогда — ни ветер, ни вода, ни атмосферные явления — не заставляли тереться друг о друга. Скрип проходил по моим костям как звук. Я забыла и это ощущение.
Изредка оглядываясь, я видела Йоши и поисковиков, уже проснувшихся к этому времени, которые наблюдали за мной из купола. Поколебавшись, я бросилась бежать. Вакуум резал кончики моих пальцев, словно стальные ножи.
Наконец, я достигла своей цели, приложила руку к стене пирамиды, поверх отпечатка, и что-то произошло. Я не была уверена, что именно. Открылся вход, я вошла; меня окружила тьма. Я была одна.
Я была внутри и не понимала, всё ещё не понимала, как попала сюда. Прежде чем осознать, что делаю, я сняла шлем.
В воздухе пахло лимонами. Было холодно, но всё же теплее, чем на поверхности Луны. Внутри пирамида оказалась больше, чем снаружи, как и говорил Би. В центре возвышался конус тьмы, суживающийся к верху.
Но был и свет. Тоже в центре. Он имел вид светящейся субстанции без чётких очертаний. Он манил к себе, и я приблизилась. Всё происходящее казалось таким естественным, словно то, что я делала, было именно тем, что я всегда хотела делать. Мне было хорошо, очень хорошо. Я чувствовала себя великолепно. Свет стал ярче, и я опустилась на колени, хотя в действительности это больше походило на вознесение к небесам. Я не могла встать, но мне и не хотелось подниматься. Я ощутила руку на моей голове: я знала, что это была рука, и знала, какой она была! У меня появился миллион вопросов, но я не могла ни о чём думать, даже когда пыталась. Я была очень рада вернуться сюда и быть здесь.
Кто-то взял меня за руку. Би. Он тянул меня назад, прочь от света, обратно в холод и тьму. Мы надели шлемы, Би и я. Мы вместе шли по скрипучей поверхности Луны вперёд, к освещённому куполу, который был похож на зоопарк, полный озабоченных, дружелюбных лиц, мелькавших за стеклами иллюминаторов.
— Ты в порядке?, — спросила Йоши.
Я увидела перед собой свою грудь, плавающую в воде, и поняла, что нахожусь в бассейне. Я смеялась. Би смеялся вместе со мной. Я знала, что ухмылка на его лице была отражением моей собственной. Мы сидели в воде, и кто-то протягивал мне чашку с горячим кофе. Они называли его — джо. Чашечка — джо. — Со мной всё в порядке, — успокоила я собравшихся. — Я отправилась за тобой, Би.
— Знаю, но ты не должна была этого делать. Тебе надо было разбудить остальных.
Я поняла. Мой поступок был наруше. нием инструкции. — Мы знаем их, и они знают нас, — сказала я. Это походило на то, как если бы я что-то вспомнила. — Они рады нас видеть.
— Не совсем так, — возразил Би. — В их чувствах есть также и грусть.
— Нечто очень печальное, — добавила Вишну. Она была одета в ночную рубашку, и её крошечные ступни плескались в воде, около моего плеча.
Она была права. Был упрёк, разочарование. — Я тоже это чувствую, — сказал Чанг.
— Что чувствуете? — настойчиво спросила Йоши, стукая меня по голове указательным пальцем, словно учитель, делающий выговор нерадивому ученику. — Скажи мне, что произошло. Немедленно.
— Есть только эти чувства. — ответила я. — Позже они изменяются и превращаются не то чтобы в идеи, а в некое подобие воспоминаний. Это то, что ты хочешь знать?
— Я хочу знать, мать вашу, что случилось! И я требую, чтобы ты мне объяснила.
— Не дави на неё, — сказал Би. — Мы все только сейчас это поняли.
— Поняли что?!
— Что они хотят, — ответил Чанг. — Они любят нас, они хотели найти нас. И они нашли.
— И мы любим их! — подхватила я. — Вот почему мы не можем их видеть.
— Точно! — воскликнул Би, глядя на меня как на гения. — Мы любим их так сильно, что всё, что мы можем видеть — это свет нашей любви.
— Надеюсь, что всё это войдет в ваш грёбаный отчёт, — недовольно заметила Йоши.
— Они нашли нас вновь, — сказал Чанг. — Вот почему мы так счастливы.
— Но кое-что не так, — ответил Би. — Мы должны возвратиться туда. Ещё раз.
— А мне можно пойти с вами? — Я до сих пор не забыла прикосновение руки к моей голове. И больше всего на свете хотела вновь это почувствовать.
— Мы все пойдем на сей раз, — пообещал Би.
Но все вместе мы не пошли. Йоши не выразила желания присоединиться к нам. К тому же, она объяснила свой отказ тем, что кто-то должен остаться и следить за работой систем.
— Добровольный надсмотрщик, — посмеиваясь, сказал Би, когда мы обрызгивали друг друга. На этот раз только он и я шли в кожицах. Чанг и Вишну надели скафандры. Теперь я чувствовала себя одной из поисковиков, и они тоже относились ко мне как к таковой. Даже Чанг. Мы пересекли скрипящую пыльную равнину и дотронулись руками до пирамиды. Обернувшись, я увидела в куполе Йоши, которая выглядела покинутой.
Би легонько ударил рукой по отпечатку, и мы были уже там, внутри. Содрав шлем, я увидела свет и почувствовала, что опускаюсь на колени. — О Боже! — воскликнула я, ощутив прикосновение руки к моей голове.
Что-то было неправильно. Казалось, всё в порядке, но кое-что было не так. После нескольких мгновений замешательства мы толкнули дверь и, держась за руки, вышли обратно в холод. Я не могла вспомнить, как надела шлем, но я дышала, и мы спешили вперёд, к огням купола.
Мы дрожали. Меня во всю трясло. Я села в горячий бассейн и смотрела, как растворяется мой костюм, бесследно исчезая, словно сухой лёд.
— Эй, не рыдай, — сказал Би. — Я знаю, мы все огорчены.
— Это нормально, пусть плачет, — ответила Вишну.
И я плакала.
— Что случилось? — спросила Йоши. — Чёрт побери, скажите мне.
— Они уходят, — произнёс Би.
— Они нас не хотят, — добавила я. — Они нас больше не хотят.
— Мы должны ещё некоторое время побыть вместе, — сказал Би. — Идём в воду, Чанг. Вишну. Клэр.
Клэр. Так меня назвали родители. Я долгое время не вспоминала о них. Я снова начала рыдать, на это раз мне действительно было очень тяжело.
К полудню мы согрелись, поели — и впали в уныние. — Всё кончено, — произнёс наконец Би. — Они уходят, — сказал Чанг. Я тоже это знала. Мы все знали одни и те же вещи. Чувства превращались в идеи, постепенно, словно графика в медленно загружающейся веб-странице. Рано или поздно в наших умах появится одна и та же картинка.
— Они разочаровались в нас, — сказала я.
— Я хочу, чтобы они остались, — отозвалась Вишну.
— Конечно, мы все хотим быть с ними, — ответил Би. — Но мы не можем сделать так, чтобы они захотели быть с нами.
— Дьявол, о чём вы тут все говорите? — спросила Йоши, ничего не понимая.
— Они уходят, — повторила я, указывая наружу. Жёлтый отпечаток исчез, и пирамида выглядела мрачной и запретной. Закрытой.
— Объясните, чёрт побери.
— Дело в том, что мы их давно знали, — сказал Би. Я слушала, и мои эмоции — кружившиеся, как пылинки в солнечном луче — улеглись, приходя в порядок. Вслед за голосом Би я отслеживала надпись, появившуюся в моём сознании: — Это не первый контакт, это — второй.
И то, что говорил он, знали мы все.
— Они были нашими богами, — сказал Чанг.
— Не совсем так, — возразила Вишну. — Мы были сопутствующим видом, их помощниками. Мы жили только благодаря им. Мы почитали их.
— Их любимцы, — погрустнела я. — Их домашние животные.
— Они любили нас, — утешил меня Чанг. — И они до сих пор нас любят.
— Но они желали большего, — заметил Би. — Поэтому и освободили нас, чтобы мы смогли развиваться без них. Они поселили нас на Землю, где мы сумели бы избавиться от поклонения перед ними, которое делает наши колени слабыми, а ум — опустошённым. Они хотели настоящих, равных себе товарищей. Они думали, что если оставят нас одних, мы сможем развиться в самостоятельную разумную расу.
— И мы сделали это, — сказала я, поражаясь тому, как много я стала знать, и той глубине мыслей и образов, которые были внушены мне. — Свет был испытанием, чтобы увидеть, достаточно ли мы развились для того, чтобы оставить Землю и прибыть к ним.
— Они знали, что так будет лучше, чем появиться среди нас, — произнёс Чанг. — Можете себе вообразить, какой начался бы хаос?
— Это могло быть великолепно, — ответила Вишну.
— Это было испытание, — сказал Би. — И мы его прошли, мы выдержали. Они были так рады.
— Но потом разочаровались, — напомнила я. — Потому что в действительности ничего не изменилось.
— Это могло быть великолепно, — повторила Вишну.
— Мы по-прежнему не можем их видеть; наши умы всё ещё пустеют в их присутствии. Мы падаем на колени и поклоняемся им. И это всё, на что мы способны, даже сейчас.
— Мы не можем любить их меньше, — с горечью ответил Чанг. — Как они могут рассчитывать на это?
— Для тебя есть сообщение, — сказала Йоши.
— Для меня? — Моё сознание вернулось в реальный мир. Я посмотрела наружу и увидела, что пирамида исчезла.
— Как тебе удалось меня найти?
— Разве ты меня об этом уже не спрашивала? — Это был Уиллоби, мой сосед, отставной агент ФБР. — Свет пропал, что вы с парнями натворили?
— Позови Сэма, — попросила я.
— Он по-прежнему не ест. Когда ты вернёшься?
— Через неделю, вероятно, — ответила я. — Мы должны будем написать отчёт. Я услышала позади себя какой-то звук: Чанг плакал.
— Что-то не так?
— Нет, мы в полном порядке, — сказала я. Всё закончилось, и я была счастлива. — Позови Сэма.
— Подожди.
Йоши присоединилась к остальным и стояла в бассейне в своём оранжевом комбинезоне, промокшем до колен. Они обнимались и плакали. Я услышала, как в трубке кто-то жалобно заскулил.
— Сэм, это ты?
— Гав!— Сэм, слушай внимательно. Ты меня слышишь?
Я могла себе представить, как Сэм оглядывается по сторонам, пытаясь найти моё лицо и руку, нюхает телефонную трубку, откуда слышится голос.
— Я скоро вернусь, — сказала я. — Ты по мне скучаешь?
— Гав.
— Я приеду домой и больше никогда не оставлю тебя одного, обещаю.