Перевод с английского языка – Ushwood

Бета-редактирование – Lady Astrel

Русифицированные иллюстрации - Danholm

Любое коммерческое использование данного текста или его фрагментов запрещено

Сжать топор покрепче.

Замах.

Удар сверху вниз.

Одни лишь эти движения, ничего больше; однако если отвлечься хоть на чуть-чуть, отдача от удара по твердой древесине безжалостно отзовется в обеих руках. Дыхание, ритм, скорость, перераспределение веса тела – все это с начала и до конца должно быть под полным контролем, лишь тогда мощь, скрытая в тяжелом лезвии топора, передастся дереву с приятным, чистым, высоким звоном.

Теорию Юджио понимал прекрасно, но одно дело – понимать, другое – уметь делать. Свое задание он получил весной, когда ему было десять, и сейчас шло уже второе с той поры лето, однако такой приятный отзвук он получал лишь от каждого десятого удара. Его приятели, тоже имеющие дело с топорами, говорили, что его предшественник, Старый Гаритта, всегда бил точно в цель. Хотя Юджио не позволял себе выказывать усталость после взмаха тяжеленным топором, всего лишь 50 ударов хватало, чтобы его ладони немели, плечи ныли, а сам он был не в силах поднять руки.

– Сорок… три! Сорок… четыре!

Он считал как можно громче, заставляя себя наносить все новые удары по гигантскому древесному стволу. Пот заливал глаза, затуманивая зрение; ладони становились скользкими, и точность постепенно падала. Отчаяние в какой-то степени придало ему сил вцепиться в топорище покрепче и вновь замахнуться.

– Сорок… девять! Пять… де… сят!!!

Последний удар был совершенно не на уровне его навыка – он пришелся по коре на приличном расстоянии от глубокого надруба в стволе; топор издал душераздирающий металлический стон. Сила отдачи была такова, что Юджио показалось – у него сейчас искры из глаз посыплются. Уронив топор, он отступил, шатаясь, на несколько шагов и уселся на ковер из густого мха.

Он никак не мог успокоить тяжелое дыхание; вдруг справа от него раздался голос, в котором затаился смех:

– Хороший звук – три раза из пятидесяти. Всего, значит, эээ, сорок один, хе. Похоже, сегодня вода Сирала с тебя, Юджио.

Обладателем голоса был лежащий чуть в стороне мальчик тех же лет. Юджио не стал отвечать сразу; сперва он пошарил в поисках кожаной фляги, подобрал ее и принялся жадно пить совершенно теплую уже воду. Напившись, он заткнул флягу твердой пробкой и произнес:

– Хмм, у тебя-то всего сорок три, да? Я скоро нагоню. Давай, твоя очередь… Кирито.

– Ага, ага.

Кирито был лучшим другом Юджио (они дружили с детства), а заодно – с позапрошлой весны – партнером по этому тоскливому Священному Долгу. Кирито утер пот со лба под черной челкой, вскинул ноги и с махом поднялся. Однако брать топор сразу не стал; уперев руку в бок, он поднял голову. Привлеченный его движением, Юджио тоже задрал голову к небу.

Летнее небо седьмого месяца было невероятно синим; прямо посередке ослепительно сиял солнечный бог Солус. Однако путь лучам света перекрывали распростершиеся во все стороны ветви гигантского дерева, так что бόльшая часть лучей не достигала корней, возле которых находились Юджио с Кирито.

Бесчисленные листья гигантского дерева впитывали благословение бога солнца, а корни в то же время неутомимо поглощали дары богини земли Террарии; все это позволяло дереву восстанавливаться после стараний Юджио и Кирито, усердно пытающихся его срубить. Как бы далеко они ни продвинулись за день, к следующему утру дерево успевало залечить половину того, что они прорубили накануне.

Юджио негромко вздохнул и снова перевел взгляд от неба к дереву.

Громадное дерево – жители деревни называли его священным именем «Кедр Гигас» – было монстром толщиной в четыре мела и высотой в семьдесят. Колокольня деревенской церкви, самое высокое сооружение в деревне, была вчетверо ниже. Для Юджио и Кирито, рост которых лишь в этом году перевалил за полтора мела, этот древний титан был достойным противником.

Не слишком ли глупо рубить эту громадину силами людей? – такая мысль посещала Юджио всякий раз, когда он видел надруб на стволе. Клинообразная рана достигала в глубину одного мела, но остальная, втрое более толстая часть ствола оставалась здоровехонька.

Той весной, когда его и Кирито отвели в дом старейшины (поскольку они достигли подходящего возраста для получения Священного Долга), мальчики услышали поразительную историю.

Кедр Гигас пустил здесь свои корни задолго до основания деревни Рулида, и задание по его рубке передавалось из поколения в поколение со времен первых поселенцев. Если отсчитывать с самого начала, то Старый Гаритта был шестым поколением, а Юджио и Кирито седьмым. Больше трехсот лет прошло, прежде чем им двоим досталась эта работа.

…Триста лет!

Для Юджио, отметившего тогда всего-то десятый день рождения, это был просто невообразимый срок. И сейчас, когда ему было уже одиннадцать, в этом смысле ничего не поменялось. Более-менее понимал он одно: со времен его родителей, их родителей, с еще более давних времен и с еще более давних времен количество ударов топора было, можно сказать, бесконечным, а результат – надруб глубиной меньше одного мела.

Почему срубить дерево-великана так важно? Причину суровым тоном объяснил старейшина.

Кедр Гигас со своим громадным телом и могучей жизненной силой забирает благословение богов солнца и земли с огромной площади вокруг себя. Зерна, посеянные в тени огромного дерева, не дают всходов; любая попытка что-либо посадить здесь обречена на неудачу.

Деревня Рулид является частью Северной Империи Норлангарта, одной из четырех империй, вместе составляющих Мир людей, и находится она далеко на севере. Иными словами, эту деревню можно назвать краем света в буквальном смысле. Север, восток и запад – с этих трех сторон от деревни возвышается крутой горный хребет, поэтому, чтобы расширять поля и пастбища, остается лишь рубить лес на юге. Однако делать это не дает Кедр Гигас, растущий на опушке.

Говорят, что его кора тверда, как железо, и даже огонь не оставляет на ней ни единого пятнышка; выкорчевать его тоже невозможно, ибо корни дерева уходят в землю настолько же глубоко, насколько высоко вздымается ствол. Поэтому основатели деревни приняли решение срубить дерево с помощью «Топора из кости дракона», способного рассекать даже железо, и с тех самых пор задача эта передавалась из поколения в поколение…

Старейшина закончил рассказывать историю своим дрожащим голосом. У Юджио на душе стало совсем погано, и он спросил, почему бы им не оставить Кедр Гигас в покое и не рубить лес дальше к югу.

Тогда старейшина заявил устрашающим тоном, что их предки поклялись срубить дерево, и этот обет превратился в обычай: два человека должны его рубить. Тогда Кирито, склонив голову набок, поинтересовался, зачем вообще предки решили основать деревню именно здесь. Старейшина на мгновение лишился дара речи, а потом пришел в ярость и настучал кулаком по голове Кирито и даже Юджио.

С тех пор прошел год и три месяца; весь этот срок двое мальчиков поочередно атаковали Кедр Гигас «Топором из кости дракона». Однако – скорее всего, из-за детских еще рук – их удары почти не вгрызались в древесный ствол. Уже существовавший надруб был результатом трехсотлетнего труда, так что, естественно, усилия двух юнцов особой разницы не делали; в результате мальчики совершенно не чувствовали отдачи от своей работы.

Даже не так – это унылое настроение становилось как будто зримым, осязаемым.

Кирито, стоящий рядом с Юджио и молча глядящий на Кедр Гигас, думал, судя по всему, о том же самом. Он быстрым шагом направился к дереву, вытянув левую руку.

– Эй, Кирито, не надо. Старейшина ведь говорил не смотреть слишком часто на Жизнь дерева, помнишь? – поспешно произнес Юджио, однако Кирито лишь глянул на него со своей обычной озорной улыбкой уголком рта.

– Последний раз мы смотрели два месяца назад, это уже не «слишком часто», это «иногда».

– Ну ты всегда так, ты безнадежен. …Эй, подожди меня, я тоже хочу посмотреть.

Юджио, тело которого наконец-то пришло в себя, поднялся тем же движением, что Кирито недавно, и подбежал к своему напарнику.

– Готов? Открываю, – негромко произнес Кирито. Его левая рука была вытянута вперед, указательный и средний пальцы плотно сведены, остальные расслаблены. Затем он быстро начертил в воздухе контур, напоминающий ползущую змею. Это был самый основной символ богини творения.

Кирито рассек символ кончиками пальцев и тут же тюкнул по стволу Кедра Гигаса. Раздался вовсе не сухой стук, как обычно, а чистый звон, словно ударили по серебряной тарелочке. Из ствола выплыло маленькое квадратное светящееся окошко.

Существованием всего во Вселенной, независимо от того, способно оно двигаться или нет, управляет богиня творения Стейсия, и проявляется это в виде «Жизни». У цветов и насекомых ее мало, у кошек и лошадей больше, а у людей даже еще больше, чем у лошадей. Дальше, у деревьев в лесу и замшелых камней Жизни во много раз больше, чем у людей. Во всех своих формах Жизнь имеет одну общую черту: после рождения она растет, достигает пика, а потом начинает спадать. Когда ее совсем не остается, животные и люди перестают дышать, растения вянут, а камни рассыпаются.

Священный текст с количеством оставшейся Жизни отображается как раз в «Окне Стейсии». Его можно вызвать, если человек с достаточной святой силой рассекает символ, а потом ударяет по предмету. У камешков и травинок окно открыть каждый может, у животных уже труднее, а у человека – вообще невозможно без должных познаний в Священных искусствах. …Впрочем, заглядывать в свое собственное окошко страшновато.

В целом, окна деревьев открывать легче, чем у людей, но у этого злобного великана, Кедра Гигаса, сделать это, как и ожидалось, было довольно трудно; Юджио и Кирито всего полгода назад наконец смогли.

Говаривали, что однажды старший мастер Священных искусств в Мировой Центральной Церкви Аксиомы, что в столице, городе Центории, сумел вызвать окно самой богини земли Террарии; для этого, правда, ему понадобилось провести ритуал, длившийся без перерыва семь дней и семь ночей. Однако после того, как старший мастер увидел Жизнь земли, он впал в депрессию, лишился рассудка и вскоре исчез.

Когда Юджио услышал эту историю, ему стало страшновато заглядывать не только в свое окно, но и в окна больших предметов вроде Кедра Гигаса, но Кирито это, похоже, не волновало. Вот и сейчас он с нетерпением придвинул лицо к парящему сияющему окошку. Юджио подумал, что иногда он просто не понимает своего лучшего друга, однако любопытство пересилило, и он тоже заглянул.

На бледно-фиолетовой квадратной поверхности прямыми и искривленными линиями были написаны цифры. Это древнее священное письмо; прочесть несколько цифр Юджио вполне мог, только писать их было строжайше запрещено.

– Так…

Юджио, проводя пальцами по цифрам, стал читать их одну за другой, потом сказал:

– Двести тридцать пять тысяч… пятьсот сорок два.

– Аа… а в прошлый раз сколько было?

– Кажется… двести тридцать пять тысяч пятьсот девяносто.

– …

Услышав ответ Юджио, Кирито драматично вскинул руки, рухнул на колени и вцепился в волосы.

– Всего пятьдесят! Мы два месяца старались и срубили всего пятьдесят из двухсот тридцати пяти тыщ! Да мы и за всю жизнь его не свалим!

– Ну да, это с самого начала было понятно, – с горькой улыбкой сказал Юджио. – До нас шесть поколений работали триста лет, а не дорубили и на четверть… Проще говоря, хмм… понадобится еще восемнадцать поколений, или девятьсот лет.

– А-хх ты-ыыы….

Скорчившийся и обхвативший голову руками Кирито поднял глаза, потом вдруг схватил Юджио за ноги. От этой внезапной атаки Юджио потерял равновесие и шлепнулся спиной на моховой ковер.

– Чего ведешь себя, как прилежный ученик! Хотя бы делай вид, что тебя раздражает эта идиотская работа!

Несмотря на то, что Кирито, произнося эти слова, делал вид, что сердится, на лице его была широкая ухмылка. Он оседлал Юджио и всклокотал ему волосы.

– Уааа… ах ты!..

Руки Юджио обхватили запястья Кирито и с силой потянули. Кирито напрягся, пытаясь сопротивляться; Юджио воспользовался этим и перекатился, описывая полукруг. Раз – и вот уже он сверху.

– Настал час расплаты!

Крича и смеясь одновременно, он своими грязными руками потянул Кирито за волосы, но, в отличие от мягких русых волос Юджио, жесткая черная шевелюра Кирито успешно сопротивлялась атаке. Тогда Юджио сменил тактику и принялся щекотать Кирито за бока.

– Угяаа, ты… это, х-хахах…

Прижатый к земле Кирито дергался, пытаясь уйти от щекотки; он уже успел запыхаться, когда неподалеку вдруг раздался звонкий голос.

– Вы двое!.. Опять отлыниваете!!!

Сражение между Юджио и Кирито мгновенно прекратилось.

– Уу…

– Паршиво…

Втянув головы в плечи, мальчики опасливо развернулись.

На камне неподалеку, выпятив грудь и уперев руки в боки, кто-то стоял. Юджио чуть отодвинулся и с улыбкой произнес:

– П… Привет, Алиса, ты как-то рано сегодня.

– Вовсе не рано, пришла как обычно.

«Кто-то», стоящий на камне, смотрел очень недружелюбно; длинные волосы, подвязанные по обе стороны головы, золотисто сияли в солнечном свете, пробивающемся сквозь полог листвы. Одета она была в ярко-синее платье с белым передником, а в правой руке держала плетеную корзинку.

Звали девочку Алиса Шуберг. Она была дочерью старейшины и ровесницей Юджио и Кирито – ей тоже было одиннадцать.

По традиции детям Рулида – да нет, всего северного края – назначали их Священный Долг весной того года, когда им должно было исполниться одиннадцать, и они начинали осваивать профессию; Алиса, однако, была единственным исключением – она ходила учиться в церковь. Сестра Азария давала ей частные уроки, развивая ее таланты в Священных искусствах, потому что Алиса была самым способным ребенком в деревне.

Однако деревня Рулид была не настолько богата, чтобы позволить одиннадцатилетней дочери старейшины учиться днями напролет, каким бы талантом она ни обладала. Все, кто могут работать, должны работать; всем приходится бороться с бесконечными напастями – засухами, ливнями, вредными насекомыми – словом, с так называемыми «шутками бога тьмы Вектора», от которых страдает Жизнь растений и скота. Лишь с наступлением суровой зимы жители могут наконец передохнýть.

Семья Юджио владела клочком земли – частью большого засеянного хлебом поля к югу от деревни; его отец Орик и вообще все предки были фермерами. Когда Орик узнал, что Юджио, один из трех его сыновей, был избран для рубки Кедра Гигаса, его рот наполнился словами восторга, но где-то в глубине души он наверняка был немного расстроен. Конечно, за работу рубщика семья будет получать деньги из деревенской казны, но это нисколько не меняет того, что при работе в поле теперь будет на одну пару рук меньше.

Традиционно старший сын в семье всегда получает тот же Священный Долг, что и его отец; в случае фермерского хозяйства это же относится к дочери, второму и третьему сыновьям. Дети владельца скобяной лавки продолжат работать в скобяной лавке, ребенок стража станет стражем, а сын или дочь старейшины унаследует должность старейшины. В Рулиде эта традиция держалась почти без исключений вот уже несколько веков; взрослые говорили, что это дар божественного покровительства Стейсии, но Юджио смутно вспоминал некоторые неувязки в их историях.

Если взрослые думают о том, чтобы расширять деревню, почему до сих пор не было ни единого изменения? Он не понимал. Если они действительно хотят расширить поля, достаточно отойти немного в сторону и оставить дурацкое дерево в покое, а вместо него рубить лес дальше к югу. Однако старейшина, самый мудрый человек в деревне, не выказывал ни малейшего желания перетряхнуть старые традиции.

Именно поэтому, сколько бы времени ни прошло, деревня Рулид оставалась бедной, так что дочь старейшины Алиса могла учиться лишь по утрам, а после полудня ей приходилось ухаживать за скотиной и убираться в доме. Первым ее заданием после учебы было – отнести обед Юджио и Кирито.

Алиса проворно спрыгнула с камня – лишь корзинка на правой руке закачалась. Поскольку следующая порция громов и молний уже явно готовилась сорваться с ее маленьких губ, Юджио быстро вскочил на ноги и отчаянно замотал головой.

– Мы не отлынивали, правда! Мы уже закончили утреннюю работу.

Кирито позади него подтвердил слова Юджио быстрым «ага, ага».

Алиса вновь одарила мальчиков прожигающим насквозь взглядом, после чего ее лицо наконец смягчилось.

– Если вам хватает сил, чтобы драться после работы, может, мне попросить Гаритту-сана увеличить вам нагрузку?

– Т-только не это!

– Шучу. …Ладно, давайте быстренько пообедаем. Сегодня так жарко – если мы не съедим все быстро, еда испортится.

Поставив корзинку на моховой ковер, Алиса извлекла из нее большое покрывало, развернула и, выбрав место поровнее, расстелила; Кирито тут же скинул ботинки и уселся на него. Юджио сел следом, после чего перед проголодавшимися работниками одно за другим были выложены съестные припасы.

В сегодняшнее меню входили засоленное мясо, пирог с бобами, бутерброды из черного хлеба с сыром, нарезанное копченое мясо, несколько видов сушеных фруктов и молоко с утренней дойки. Вся еда, кроме молока, могла храниться долго, но жаркое солнышко седьмого месяца все равно высасывало у нее Жизнь нещадно.

Кирито и Юджио уже готовы были впиться в свой обед, когда Алиса приказала им, точно собакам, «стоять», после чего, быстро изображая и рассекая в воздухе символы, заглянула в окна каждого продукта, начиная с молока в кувшине.

– Уаа, молоку десять минут осталось, пирогу немного больше пятнадцати. А я ведь бежала… Ну, значит, придется есть быстро. Но все равно не забывайте жевать нормально.

Когда Жизнь еды кончается, она становится так называемой «Испорченной едой»; даже один-единственный кусочек такой пищи вызывает ужасные симптомы, например боль в животе, у всех, кроме обладателей особо крепких желудков. Юджио с Кирито и так были достаточно раздражены и потому без лишних слов впились зубами в нарезанный пирог.

Троица жевала молча. В отношении двух голодных мальчишек все было понятно, но и при взгляде на Алису вполне можно было задаться вопросом, где в ее маленьком животе находится место для такого количества еды. Блюда исчезали одно за другим. Сперва три ломтя пирога, потом девять кусков черного хлеба, следом опустел молочный кувшин – и наконец все трое облегченно вздохнули.

– …Ну как, вкусно?

Алиса покосилась на мальчиков; Юджио серьезным тоном ответил:

– Ага, пирог сегодня – просто объедение. Ты стала лучше готовить, Алиса.

– П-правда? А по-моему, вкус еще немного не тот, – смущенно сказала Алиса, отведя глаза. Юджио и Кирито подмигнули друг другу и улыбнулись. Алиса с прошлого месяца делала им обед, но, что бы там они ни заявляли, еда, готовить которую Алисе помогала ее мать, тетя Садина, здорово отличалась от той, которую Алиса делала сама. Мальчики понимали, что хорошего уровня не достичь без долгих упражнений, и это относится ко всему – но они понимали и то, что вслух это лучше не произносить.

– Но вообще-то, – произнес Кирито, извлекая желтое мариго из бутылки с сушеными фруктами, – вкусный обед сделать так трудно, и хотелось бы есть его помедленнее. Вот почему от жары еда портится, а?..

– Почему? Хмммм… – Юджио демонстративно пожал плечами, натянуто улыбнувшись. – Странную штуку ты сейчас сказал, тебе не кажется? Летом Жизнь падает быстрее – потому что потому. Мясо, рыба, овощи, фрукты – они все портятся, как только оставишь их без присмотра, так ведь?

– Я знаю; но я спросил «почему?». Зимой ведь можно сырое мясо оставить снаружи на много дней, только посолить его – и ничего с ним не будет, верно?

– Ну, это… потому что зимой холодно.

При этих словах Юджио губы Кирито искривились, как у капризного ребенка. Его необычные для северянина черные глаза непокорно горели.

– Все правильно. Юджио, правильно говоришь: на холоде еда живет дольше. И не только зимой. Даже если бы сейчас было холодно, мы могли бы сохранять еду дольше.

На этот раз Юджио обалдел. Он легонько ткнул Кирито в лодыжку пальцами ног.

– Не говори с таким видом, будто это раз плюнуть. Холодно? Летом всегда жарко, потому оно и лето. Или ты думаешь вызвать снегопад с помощью искусства управления погодой? Но оно же абсолютно запрещено. Сюда уже на следующий день прилетят из столицы Рыцари Единства и зацапают тебя.

– Д-да… неужели ничего нельзя сделать?.. У меня такое чувство, будто есть способ, какой-то легкий способ…

Кирито, нахмурившись, бормотал что-то себе под нос; вдруг Алиса, которая до сих пор, накручивая локон на палец, тихо слушала их разговор, произнесла:

– Это интересно.

– Т-ты о чем, Алиса?

– Нет, не о запрещенном искусстве. Просто нам ведь не нужно что-то размером с целую деревню; нам хватит чего-то маленького, чтобы можно было засунуть вот в эту обеденную корзинку, верно?

Услышав ее слова, произнесенные таким тоном, как будто это нечто само собой разумеющееся, Юджио повернулся к Кирито; тот кивал. Алиса улыбнулась и продолжила:

– Некоторые вещи холодные даже летом. Вода в глубоком колодце, например, или листья сильвы. Если мы их положим в корзинку, там внутри тоже ведь будет холодно?

– Аа… точно.

Юджио скрестил руки на груди и задумался.

В центре площади перед церковью был страшно глубокий колодец, выкопанный еще при основании Рулида; вода из него была такой ледяной, что руки от нее дубели даже летом. А в лесу к северу от деревни росли деревья, которые назывались «сильва»; их листья были холодными, а если их смять – источали резкий запах; они хорошо помогали от синяков. Возможно, если взять в корзинку кувшин воды из колодца или завернуть пирог в листья сильвы, действительно удастся перенести обед из одного места в другое, сохранив его холодным.

Однако Кирито, тоже размышлявший, покачал головой.

– По-моему, ничего не выйдет. Вода из колодца становится теплой через минуту, листья сильвы позже, но вряд ли их хватит, чтобы внутри корзинки было холодно всю дорогу от дома Алисы до Кедра Гигаса.

– А что, ты знаешь другие способы? – надувшись, спросила Алиса, хорошие идеи которой были забракованы. Кирито несколько секунд молча чесал свою черную шевелюру, потом вдруг тихим голосом сказал:

– Лед. Если у нас будет много льда, этого запросто хватит, чтобы обед не нагревался.

– Ну ты даешь… – пораженно покачала головой Алиса. – Сейчас же лето. Где ты найдешь лед? Его даже на большом рынке в столице нет!

Она говорила таким тоном, каким мать укоряет капризного ребенка.

Юджио тем временем вспомнил, что всякий раз, когда Кирито так вот сжимал губы, это сулило неприятности. Они дружили с детства, и Юджио точно знал: когда у Кирито так загораются глаза, когда он говорит таким голосом, это означает, что он замышляет какую-то проказу. Ему вспомнился тот случай, когда Кирито понес мед императорских пчел на восточную гору… или когда он расколол в церковном погребе кувшин молока, которое уже сто лет как испортилось… подобные картины быстро-быстро мелькали у него перед глазами.

– Н-ну и ладно, правда же? Ничего плохого нет в том, чтобы есть быстро. И вообще, если мы скоро не начнем дневную работу, то поздно вернемся.

С этими словами Юджио быстро убрал пустые тарелки в корзину; больше всего ему хотелось уйти от опасной темы. Однако стоило ему взглянуть в сияющие глаза Кирито, как он понял: его страхи воплотились в жизнь. У Кирито уже возникла какая-то идея.

– …Ну что, какой план ты придумал на этот раз? – упавшим голосом спросил он. Кирито улыбнулся и ответил:

– Послушай… когда-то твой дедушка рассказал нам одну историю, помнишь?

– Хмм?..

– Какую историю?.. – Алиса, как и Юджио, склонила голову чуть вбок.

Пока Стейсия не забрала дедушку Юджио к себе два года назад, под его белой бородой пряталось множество легенд. Сидя в саду в кресле-качалке, он частенько рассказывал истории трем детям, устроившимся у него в ногах. Странные истории, интересные истории, пугающие истории; их были сотни, так что Юджио, естественно, не мог знать, какую именно имел в виду Кирито. Тогда его черноволосый друг кашлянул и, подняв указательный палец, произнес:

– Про летний лед – такая только одна была, так ведь? «Беркули и северный белый…»

– Эй, кончай, ты же шутишь, правда? – не дослушав до конца, Юджио отчаянно замахал руками и замотал головой.

Из всех основателей Рулида Беркули был сильнейшим мечником; он стал первым стражем деревни. Но, поскольку он жил триста лет назад, его храбрость сохранилась лишь в немногочисленных легендах, а та, которую упомянул Кирито, была из них самой странной.

Однажды в середине лета Беркули увидел плывущий по реке Рур к востоку от деревни большой прозрачный камень. Подобрав камень, он обнаружил, что это чистый лед. Изумленный, Беркули пошел вверх по реке. Совсем скоро он добрался до края света, Граничного хребта. Продолжая идти вдоль реки, он обнаружил гигантское жерло пещеры.

Беркули вошел в пещеру навстречу свирепому ледяному ветру и, преодолев множество опасностей, очутился в громадном зале. Там он увидел колоссального белого дракона, который, по слухам, охранял границу Мира людей. При первом же взгляде на дракона, свернувшегося на горе сокровищ, Беркули понял, что чудовище спит, но все равно, несмотря на всю свою храбрость, приблизился на цыпочках. Среди сокровищ он обнаружил прекрасный меч, и ему страшно захотелось забрать его себе. Беркули осторожно взял меч, стараясь не разбудить при этом дракона, и уже собрался со всех ног помчаться прочь, когда… Вот так примерно и шла история. Называлась она «Беркули и северный белый дракон».

Даже этот Кирито, который вечно что-то выкидывает, наверняка ведь не думает нарушить закон деревни и отправиться за Северную гряду, чтобы искать дракона, ведь не думает?

Едва ли не молясь в душе, Юджио со страхом спросил:

– Ты хочешь сказать, мы будем следить за Руром и ждать, пока приплывет кусок льда… так?

Однако Кирито лишь фыркнул и ответил:

– Этак мы все лето прождем и ничего не дождемся. Я не собираюсь изображать из себя Беркули и искать дракона. В той истории упоминались сосульки у входа в пещеру, помнишь? Двух-трех вполне хватит, чтобы проверить их на нашем обеде.

– Ты, я так и думал… – и после этих слов Юджио потерял дар речи и лишь молча повернулся к Алисе в надежде, что она вместо него возразит этому психу. Но ее синие глаза горели, и он мысленно поник плечами.

Юджио и Кирито были в деревне самыми известными проказниками; они каждый день давали взрослым повод вздыхать и ругаться. Однако лишь немногие знали, что в многочисленных шалостях веселой парочке помогала, а то и подстрекала их, Алиса, лучшая ученица деревни.

Эта самая Алиса сейчас стояла молча, приложив палец к губам; через несколько секунд она моргнула и заявила:

– …Неплохая идея.

– Т-только не ты тоже, Алиса…

– Только детям запрещено идти за Северную гряду, это совершенно точно. Попробуй вспомнить. Вот точная фраза из правил: «Без присмотра взрослых детям воспрещается играть за Северной грядой».

Юджио и Кирито невольно переглянулись.

Правила деревни, или «Стандарт жителя деревни Рулид», как они называются официально, были написаны в давние времена наполовину на бумаге, наполовину на пергаменте; манускрипт толщиной в два сана хранился дома у старейшины. Это первое, что обязаны были заучить наизусть все дети, которые ходили учиться в церковь. А потом из-за постоянного выслушивания от родителей и вообще от взрослых «в правилах сказано», «согласно правилам» эти самые правила к одиннадцатилетию уже намертво впечатывались в головы… по крайней мере так казалось Юджио и Кирито; однако, похоже, Алиса действительно запомнила весь текст, слово в слово.

…Не может быть, только не говорите мне, что главный закон Империи, который вдвое толще, она тоже… да нет, даже запомнить наизусть правила деревни – это уже…

Такие мысли бродили у Юджио в голове; тем временем Алиса прокашлялась и продолжила менторским тоном:

– Так, правильно? Если бы мы собирались идти туда играть, это было бы запрещено правилами. Но поиск сосулек – не игра. Продлевать Жизнь обеда нужно не только нам – это поможет всем, кто работает в полях и на пастбищах, правильно? Значит, это тоже можно считать частью работы.

После этой уверенной речи Юджио вновь переглянулся с Кирито. Сначала в черных глазах его друга еще оставался какой-то намек на нерешительность, но теперь он исчез, как льдинка, плавающая в летней речке…

– Ага, точно, правильно, – с серьезным лицом кивнул Кирито, скрестив руки на груди. – Раз это работа, то мы даже можем дойти до самого Граничного хребта, это тоже не будет нарушением правил. Смотри, помнишь, что всегда говорит Балбосса-сан? «Работа – это не только то, что вам приказано сделать; если вы свободны, ищите работу сами!», и всякое такое. Если они рассердятся, мы просто скажем, что он нам это сказал, и все будет нормально.

Балбоссы были богатой семьей, владеющей самым большим полем в деревне. Нынешним главой семьи был пятидесятилетний, но по-прежнему крепкий Найджел Балбосса. Несмотря на то, что его семья собирала больший урожай, чем любая другая в деревне, он все равно вечно был недоволен; всякий раз, встречаясь с Юджио на улице, он приветствовал его саркастическим «что, до сих пор не можешь срубить этот надоедливый Кедр?». (По слухам, он просил старейшину разрешить ему первым заняться обработкой новой земли, когда Кедр Гигас будет срублен.) Юджио всякий раз отвечал: «Ваша Жизнь истечет раньше, чем это случится». Мысленно отвечал, разумеется.

Конечно, идея Кирито воспользоваться словами Найджела как оправданием похода за Северную гряду выглядела привлекательно, но Юджио, до сих пор служивший неким ограничителем для всей компании, не мог перестать говорить «но».

– …Но если мы пойдем к Граничному хребту, это уже будет не только против правил деревни, но и «это», верно? Даже если мы перейдем гряду и доберемся до гор, в пещеру нам все равно нельзя…

При этих словах лица Кирито и Алисы посерьезнели.

Упомянутое Юджио «это» – абсолютный закон, правящий всеми жителями огромного Мира людей; его власть куда выше «Фундаментального закона Империи Норлангарт», что уж говорить о «Стандарте жителя деревни Рулид». Это – Индекс Запретов.

Создала его Церковь Аксиомы, громадная, тянущаяся к самым небесам башня которой располагалась в Центории. Толстый том, переплетенный в снежно-белую кожу, имелся в каждом городе и деревне не только северной империи, где жил Юджио, но и восточной, южной и западной империй.

Индекс Запретов, в отличие от правил деревни и закона Империи, – это, как и намекает название, «список того, чего нельзя делать». Начинается он с глобальных запретов, таких как «измена Церкви», «убийство» или «воровство»; дальше идут более приземленные вещи вроде максимального количества зверей и рыб, которое можно добывать за год, или чем нельзя кормить скотину; в общем, больше тысячи пунктов. Для всех детей, которые ходят в школу, самым важным после чтения и письма является зазубривание всего Индекса Запретов. …Собственно, если не преподавать в школе Индекс, это само по себе считается нарушением Индекса.

Несмотря на невероятную власть Церкви Аксиомы и Индекса Запретов, есть, похоже, земли, на которые она не распространяется. За Граничным хребтом, окружающим Мир людей, лежит Страна тьмы, или (на священном языке) «Темная Территория». Поэтому переходить Граничный хребет тоже запрещено Индексом. А добраться до подножия горы и не идти затем в пещеру – с точки зрения Юджио это было совершенно бессмысленно.

Алиса наверняка придумает, как вывернуться из-под Индекса Запретов, – ну, как всегда. Но думать так – само по себе запретно. С этими мыслями Юджио неотрывно смотрел на подругу.

Лучи солнечного света, золотыми нитями пробивающиеся сквозь листву, падали на длинные ресницы Алисы. Девочка молчала несколько секунд, потом подняла голову; в глазах ее горел всегдашний озорной огонек.

– Юджио. Ты опять неточно сказал, что именно запрещено.

– Ээ… врешь.

– Не вру. В Индексе написано так. Глава первая, часть третья, параграф одиннадцатый: «Воспрещается переходить через хребет, что окружает Мир людей»… «Перейти через хребет» – это, разумеется, означает «подняться на него и спуститься». К пещерам это не относится. И потом, наша цель ведь вовсе не в том, чтобы перебраться за хребет, мы хотим всего лишь найти лед, верно? В Индексе Запретов нет никакого «Воспрещается отправляться на поиски льда в Граничный хребет».

Слова текли гладко, голос Алисы звучал чисто, как самый маленький колокол в церкви. Юджио сказать было нечего. Ну да, вроде как в словах Алисы есть смысл.

…Но до сих пор мы даже к Северной гряде никогда не ходили, только вдоль Рура до Прудов-близнецов, я не знаю, что там дальше, и еще – в это время года у воды всегда много разной мошкары…

Юджио упрямо гонял мысли кругами в поисках пути к отступлению; тем временем Кирито хлопнул его по спине (не настолько сильно, чтобы уменьшить его Жизнь) и громко заявил:

– Видишь, Юджио! Если так говорит Алиса – она ведь в деревне больше всех учится, – значит, можно не сомневаться, так оно и есть! Отлично, решено – в следующий день отдыха идем искать белого дра-… эээ, ну, в смысле, пещеру со льдом!

– Тогда лучше будет сделать на обед что-нибудь, что держится подольше.

Глядя на горящие энтузиазмом лица обоих своих друзей, Юджио мысленно вздохнул и ответил вялым «ага».

В третий день отдыха седьмого месяца погода ожидалась отменная.

Лишь в дни отдыха детям старше десяти лет, которым был уже назначен Священный Долг, разрешалось играть с утра до вечера, как прежде. Юджио и Кирито обычно проводили эти дни, ловя рыбу или дерясь на игрушечных мечах с другими мальчишками деревни, однако сегодня они покинули свои дома еще до того, как рассеялся утренний туман, и стали ждать Алису под старым деревом на краю деревни.

– …Опаздывает! – проворчал Кирито, хотя они с Юджио ждали всего-то несколько минут – Никак не пойму, почему для девчонок одевание важнее, чем вовремя приходить. Может, через два года она станет как твоя сестра, которая, помнишь, испачкала одежду в лесу и потом отказалась ее носить.

– Ничего не поделаешь, девчонки все такие.

Произнеся эти слова с грустной улыбкой, Юджио внезапно подумал о том, что будет через два года.

Алиса по-прежнему будет ребенком без Священного Долга, окружающие по-прежнему будут терпеть то, что она предпочитает быть с Юджио и с Кирито. Но, поскольку она дочь старейшины, уже почти решено, что она должна подавать пример всем девочкам деревни. В не таком уж далеком будущем ей запретят играть с мальчишками, и наверняка она будет учиться не только Священным искусствам, но и руководству.

Тогда… что будет тогда? Ее заставят выйти замуж? (Как Сулинею, старшую сестру Юджио.) Если так случится, что будет думать тот, за кого она выйдет?

– Эй, чего у тебя такой рассеянный вид? Ночью-то нормально спал?

Поймав вопросительный взгляд Кирито, Юджио поспешно закивал.

– Д-да, все нормально. …А, вот она идет.

Услышав легкие шаги, он указал рукой в сторону деревни.

Из утреннего тумана появилась Алиса. Как и предсказал Кирито, ее золотые волосы, колышущиеся над безупречно чистым передником, были тщательно расчесаны и подвязаны лентой. Юджио невольно переглянулся со своим лучшим другом, стараясь не заулыбаться, а потом они в унисон выкрикнули:

– Опаздываешь!

– Это вы пришли слишком рано. Кончайте уже вести себя как дети.

Произнеся эти слова, Алиса протянула корзинку, которую держала в правой руке, Юджио, а кожаную флягу с водой в левой – Кирито.

Взяв, что было протянуто, мальчики повернулись к узкой дороге, бегущей на север. Алиса нагнулась, сорвала травинку, потом выпрямилась и, указав ее кончиком на виднеющиеся вдалеке скалы, энергично воскликнула:

– Итак… команда по поиску летнего льда, вперед!

И почему мы всегда изображаем «принцессу и двух пажей»? Подумав так, Юджио снова переглянулся с Кирито и побежал следом за уже направившейся вперед Алисой.

В деревне была одна дорога, она шла с севера на юг. Южная ее часть была хорошо утрамбована множеством людей и экипажей, постоянно ходящих и ездящих по ней туда-сюда, а вот на севере деревни, где мало кто жил, на ней часто попадались камни и древесные корни, так что идти по ней было непросто. Но Алиса двигалась легко, еще и вприпрыжку, как будто дорога была идеально ровная. Она шла впереди мальчиков, насвистывая что-то себе под нос.

Как бы это сказать… она такая ловкая? Такая мысль мелькнула у Юджио. Несколько лет назад Алиса время от времени присоединялась к деревенским мальчишкам, играющим в мечников, и ее тонкая веточка шлепала Юджио и Кирито не сосчитать сколько раз. Та веточка вела себя так, будто могла достать даже духа ветра. Если бы Алиса продолжила практиковаться, то вполне могла бы стать первой женщиной-стражем в истории деревни.

– Страж, э… – тихо пробормотал Юджио.

Пока ему не был назначен Священный Долг рубщика гигантского дерева, возможно, он как раз мечтал стать стражем, хотя мечта эта была расплывчатой и малореальной. Все мальчишки деревни хотели стать стражами: тогда они получат вместо уродливых палок – просто веток, с которых содрали кору, – хоть и видавшие виды, но настоящие стальные мечи и будут посещать настоящую школу боевых искусств.

И это еще не все. Каждую осень любой страж любой деревни на севере страны может участвовать в турнире мечников, который проводится в Заккарии, городе к югу от Рулида. Те, кто показывает там хорошие результаты, становятся городскими стражами – их признают настоящими мечниками, они могут пользоваться имперскими мечами, выкованными профессиональными столичными оружейниками. Однако и на этом мечта не кончается. Если им удается показать себя среди других городских стражей, они получат разрешение сдавать вступительные экзамены в Академию мастеров меча, древнее и почитаемое учреждение. После тяжелых экзаменов и двух лет обучения они могут участвовать в турнире боевых искусств, проводимом в присутствии Императора Северной Империи Норлангарта. Говорили, что легендарный Беркули блестящим образом выиграл этот турнир.

И, наконец, сама Церковь Аксиомы собирает героев со всего Мира людей и проводит Объединенный турнир четырех империй. Лишь тому, кто выиграл сражение, которое смотрят даже боги, лишь лучшему из лучших мечников дается свыше право защищать мир, сражаться с демонами Темной Территории; он удостаивается чести оседлать дракона и становится Рыцарем Единства…

Это было уже за пределами человеческого воображения, но, быть может, когда-то Юджио сам мечтал о таком. О том, что, если Алиса оставит деревню не как мечница, но как ученица святого чародея, если она отправится учиться в заккарийскую школу или даже в столичную Академию искусств – тогда рядом с ней, охраняя ее, в зелено-коричневой форме городского стража и со сверкающим имперским мечом на поясе будет он…

– Этой мечте еще не конец, – внезапно прошептал идущий рядом Кирито. Юджио удивленно поднял глаза. Похоже, одного-единственного вздоха, который он испустил чуть раньше, Кирито хватило, чтобы прочесть его мысли. Интуиция Кирито остра, как всегда. Юджио криво улыбнулся и пробормотал в ответ:

– Да нет, уже конец.

Время мечтаний осталось в прошлом. Позапрошлой весной Священный Долг стража был назначен Джинку, сыну нынешнего начальника стражи. Хотя с мечом он обращался куда хуже, чем Юджио и Кирито (и тем более – чем Алиса). С ноткой раздражения в голосе Юджио продолжил:

– Когда Священный Долг назначен, даже старейшине его не изменить…

– За одним исключением, забыл?

– Исключением?..

– Когда Долг выполнен.

Юджио горько усмехнулся упрямству друга. Его напарник до сих пор не отказался от мечты, чтобы именно их поколение рубщиков свалило наконец Кедр Гигас.

– Как только мы срубим дерево, наша работа отличнейшим образом закончится. И тогда мы сможем сами выбрать себе Священный Долг. Как тебе?

– Это да, но…

– Я так рад, что не получил Священный Долг пастуха или фермера. Эти Долги вообще бесконечные, но наш-то – другое дело. Наверняка найдется способ; за три… нет, за два года мы его свалим, а потом…

– Мы попадем на турнир мечников в Заккарии.

– Что? Ты тоже об этом думаешь, Юджио?

– Не позволю, чтобы ты красовался один, Кирито.

После этой оживленной беседы у Юджио возникло странное чувство, будто их мечта вовсе не такая уж и несбыточная. Друзья шагали, улыбаясь до ушей, воображая, как они получают имперские мечи и возвращаются в деревню, и у Джинка и остальных глаза на лоб лезут от зависти. Алиса, идущая впереди, вдруг резко развернулась.

– Эй, вы, о чем вы там без меня шепчетесь?

– Н-не, ни о чем таком. Просто говорим, не пора ли уже пообедать, правда?

– А-ага.

– Но мы же только вышли! Смотрите, отсюда уже видно реку.

Глянув в ту сторону, куда Алиса указывала своей травинкой, ребята увидели подернутую рябью поверхность воды. Река Рур брала свое начало на Граничном хребте, потом обтекала Рулид с востока и уходила на юг, к Заккарии. Там, где дорога подходила к реке, она разделялась на две: правая пересекала Северный рулидский мост и уходила на восток, в лес; левая же шла вдоль берега реки на север. Друзья выбрали, естественно, северную дорогу.

Дойдя до развилки, Юджио опустился на колени возле реки, погрузил правую руку в прозрачную струю и пошевелил пальцами. Вода, совершенно ледяная в начале весны, сейчас, на пике лета, была теплой. Здорово было бы сейчас скинуть одежду и прыгнуть в речку, но сделать этого в присутствии Алисы он не мог.

– В такой теплой воде ледышка плавать не может, – сказал Юджио и повернулся к Кирито. Тот надул губы и ответил:

– Мы же поэтому и идем к большой пещере, откуда она приплыла, так ведь?

– Это все хорошо, но нам надо вернуться назад до вечернего колокола. В общем… когда Солус будет в зените, нам надо будет поворачивать.

– Ну, тут ничего не поделаешь. Тогда давайте пойдем быстрее!

Мальчишки зашагали быстрее, чтобы не отстать от резво ступающей по траве Алисы.

Ветви деревьев, тянущиеся слева, пологом закрывали солнечный свет; от реки справа задувал прохладный ветерок; так что шагалось троице хорошо, хотя Солус уже поднялся высоко. Прибрежная дорога около мела шириной поросла короткой летней травой; ни камней, ни выбоин почти не было, так что идти было совсем нетрудно.

Юджио подивился про себя, почему они ни разу не заходили дальше Прудов-близнецов, хотя здесь так легко идти.

Северная гряда, через которую правила деревни запрещали переходить детям, лежала довольно далеко от Прудов-близнецов. Так что, даже если бы они пошли куда-нибудь за Пруды-близнецы, взрослые не сердились бы; но при мысли о том, чтобы нарушить правила… да, можно сказать, именно из-за правил они просто не могли заставить себя двигаться, когда гряда где-то неподалеку.

Юджио и Кирито постоянно приходилось выслушивать жалобы взрослых, которых вечно волновали традиции, но если подумать – они ведь никогда даже не помышляли о том, чтобы нарушить правила или Запреты, что уж говорить о том, чтобы действительно нарушить их. В своем сегодняшнем маленьком приключении они, пожалуй, ближе всего подошли к грани дозволенного.

Юджио начало охватывать беспокойство; он посмотрел на Кирито и Алису, беззаботно шагающих впереди и хором распевающих пастушескую песенку. Эти двое… неужели они ничего не боятся, даже не беспокоятся? С этой мыслью Юджио уныло вздохнул.

– Эй, погодите, – позвал он. Кирито с Алисой продолжали идти вперед, но разом повернули головы к нему.

– Что, Юджио? – поинтересовалась Алиса многозначительным и чуточку угрожающим тоном, склонив голову набок.

– Мы уже далеко от деревни ушли… а опасных зверей тут нет?

– Э?.. Никогда не слышала ни о чем таком, – и Алиса покосилась на Кирито. Тот пожал плечами.

– Хмм… дедушка, помню, рассказывал, что видел здоровенный коготь донетти; где, он говорил, это было?..

– Возле черной яблони на востоке, да? Но это старая история, он ее десять лет назад рассказывал.

– А здесь должна водиться четырехухая лиса. Юджио, ты такой трусишка, ты это знаешь?

И Кирито с Алисой оба рассмеялись. Юджио поспешно заоправдывался:

– Д-да ничего я не испугался… мы просто никогда раньше не ходили за Пруды-близнецы, правда? Просто надо быть осторожнее.

В черных глазах Кирито появился озорной блеск.

– Да, это точно. Ты знаешь? В те времена, когда деревню только основали, с Темной Территории иногда приходили чудовища… гоблины и орки… они перебирались через горы и шли сюда, чтобы красть овец и детей.

– Чего? Вы что, оба напугать меня хотите? Знаю я об этом, знаю. Там в конце концов пришли Рыцари Единства из столицы и убили гоблинского вождя.

– …«И с тех самых пор в солнечные дни над Граничным хребтом виднеется серебристо-белый наездник на драконе», – напевно процитировал Кирито последнюю фразу из сказки, знакомой каждому ребенку в деревне, и, развернувшись, взглянул на северное небо. Юджио с Алисой сделали то же самое; они и не заметили, как белые скалы заполнили собой все пространство, кроме синего неба наверху.

На мгновение им показалось, что там блеснуло что-то, но, попытавшись вглядеться, они ничего не увидели. Троица переглянулась и смущенно рассмеялась.

– …Это же просто сказка, правда? И ледяной дракон в пещере – тоже байка, которую он позже придумал – ну, этот Беркули.

– Эй, эй, если ты такое в деревне скажешь, твоя голова познакомится с кулаком старейшины. В конце концов, мечник Беркули – герой Рулида.

Слова Юджио вновь вернули на лица нормальные улыбки, и Алиса ускорила шаг.

– Узнаем, когда доберемся. Эй, если вы и дальше будете так плестись, мы точно к обеду не успеем добраться до пещеры.

Рыцарь Единства, воплощение закона и порядка, символ добра – убил белого дракона, тоже защищавшего Мир людей. За все одиннадцать лет, что Юджио прожил на свете, ничего подобного он не слыхал, так что подобное у него просто в голове не укладывалось. Несколько секунд он молча стоял и терзался сомнениями, которые не в силах был ни проглотить, ни прожевать, потом покосился на друга в надежде, что тот объяснит.

– …Не понимаю.

Однако и ответ Кирито тоже прозвучал сконфуженно:

– Может… может, на Темной Территории тоже есть очень сильный рыцарь, и этот рыцарь и убил белого дракона… Но если так – странно, что силы тьмы до сих пор ни разу не прорвались через Граничный хребет. …Ну, по крайней мере это сделал не вор…

Договорив, Кирито подошел к останкам дракона и осторожно положил коготь на груду костей. Затем из-под нее он вытащил что-то длинное.

– Уо… какой тяжеленный…

Свою добычу он проволок, шатаясь, не больше мела, потом показал Юджио и Алисе.

Это был меч с серебряной рукоятью и белыми кожаными ножнами. Гарда была украшена инкрустацией в виде изящной голубой розы; с одного взгляда было понятно, что этот меч куда ценнее, чем любой, что есть в деревне.

– Ах… это, наверное… – пролепетала Алиса; Кирито кивнул.

– Ага. «Меч голубой розы», который Беркули пытался выкрасть из-под спящего белого дракона. Интересно, почему тот, кто убил дракона, его не забрал…

Продолжая говорить, он нагнулся и попытался обеими руками оторвать меч от пола; однако всех его сил хватило лишь на то, чтобы поднять рукоять санов на десять.

– …Тяжеленный!

С этим вскриком Кирито разжал руки, и меч со звоном упал на ледяной пол. По толстому льду пробежала трещинка; несмотря на изящные контуры, меч обладал, похоже, невероятным весом.

– …Что нам с ним делать?

– Без шансов, без шансов, мы даже вдвоем не дотащим его до деревни. Даже несмотря на то, что мы каждый день топором машем. …И потом, там под костями еще полно всяких сокровищ…

– …Ага, только не вздумайте стянуть что-нибудь… – серьезным тоном произнесла Алиса. Мальчики кивнули.

Солус закатился, потом снова взошел – и началась обычная жизнь, такая же, как всегда.

Как правило, после дня отдыха Юджио отправлялся на работу в немного унылом настроении, однако сейчас он даже какое-то облегчение испытывал. Хватит с меня приключений, я ведь просто рубщик. Раздумывая так, он вышел через южные ворота деревни; Кирито присоединился к нему на краю поля, возле самого леса.

На лице своего напарника, с которым он столько лет был знаком, Юджио заметил облегчение. Одновременно и Кирито увидел то же самое на его лице. Друзья ухмыльнулись друг другу, пытаясь скрыть смущение.

По узкой лесной тропинке они вскоре пришли к сарайчику и взяли хранившийся там «Топор из кости дракона». Еще несколько минут ходьбы – и вот перед ними Кедр Гигас. Юджио охватило чувство благодарности судьбе при мысли, что он снова будет рубить ствол громадного дерева, как будто ничего и не произошло.

– Отлично, постарайся сегодня сделать несколько хороших ударов, а потом угостить меня водой Сирала.

– То есть то, что еще недавно в основном тебе приходилось делать, да, Кирито?

Пока они, как прежде, подкалывали друг друга, Юджио поднял топор. Первый же удар отдался высоким, чистым звоном. Я сегодня в хорошей форме.

Все утро ребята раз за разом наносили хорошие удары. Потому что, если бы они, работая топором, позволили себе хоть капельку рассеянности, их мысли наверняка вернулись бы к увиденному накануне.

К концу девятой серии из 50 ударов в животе у Юджио заурчало.

Утирая пот со лба, мальчик задрал голову; Солус был уже почти в зените. Еще одна серия – и Алиса, как всегда, принесет обед. Но сегодня мы сможем есть пирог не спеша и запивать холодным молочком. Когда Юджио представил себе это, его живот заныл.

– Ай…

При мысли об обеде Юджио едва не позволил рукояти топора выскользнуть из рук. Вытерев потные ладони, он снова аккуратно взялся за топор и сжал его крепче.

Вдруг солнечный свет потускнел.

Ни с того ни с сего дождь? Обидно. Юджио снова поднял глаза к небу.

Над ветвями Кедра Гигаса на большой высоте неслась какая-то тень. Сердце Юджио екнуло.

– Дракон?!. – вырвалось у Юджио. – Эй, Кирито, только что –

– Аа, это же вчерашний Рыцарь Единства!!!

В голосе его напарника тоже слышался страх.

Дракон с сидящим у него на спине серебристо-белым рыцарем пролетел над верхушками деревьев и удалился в направлении Рулида.

Зачем он сюда явился?

Посреди полного молчания (как будто птицы и букашки тоже были в ужасе) Юджио стоял в замешательстве и пытался думать.

Рыцари Единства сражаются с врагами Церкви Аксиомы и поддерживают порядок. Сейчас Мир людей поделен между четырьмя империями, и никаких бунтовщиков нет, так что и у Рыцарей единства нет врагов, кроме сил тьмы. Раньше я лишь слышал о бесконечных битвах Рыцарей Единства за Граничным хребтом, а вчера я это увидел своими глазами.

Впервые в жизни я увидел настоящего Рыцаря Единства. С самого моего рождения они ни разу не приходили в мою деревню. Почему же сейчас…

– Неужели… неужели Алиса… – пробормотал рядом с ним Кирито.

Едва Юджио услышал эти слова, в ушах его отчетливо прозвучал тот необычный вчерашний голос. Таинственные, непонятные фразы, произнесенные странным человеческим лицом в фиолетовом окне. Мурашки побежали у Юджио по спине, точно его всего окунули в ледяную воду.

– Нет… не может быть, чтобы всего лишь… всего лишь за это…

Он впился взглядом в лицо Кирито, словно ища поддержки, но его напарник с редким для него строгим выражением лица смотрел вслед улетевшему рыцарю. Впрочем, тут же Кирито повернул голову и, глядя Юджио прямо в глаза, коротко сказал:

– Пошли!

Он выхватил у Юджио «Топор из кости дракона» и помчался прямиком на север.

– Э… эй!

Происходит что-то плохое. Эта мысль билась у Юджио в голове, пока он бежал следом за Кирито.

Что было духу они неслись по знакомой лесной тропинке, перепрыгивая через камни и корни, пока она не вывела их на главную дорогу, что шла через поля. Белого дракона в небе над деревней не было. Кирито чуть замедлил бег и громко спросил фермера в синем одеянии, стоящего среди колосьев и глядящего в небо:

– Дядя Ридак! Куда полетел рыцарь на драконе?!

У фермера был такой вид, будто он вдруг проснулся; он принялся безостановочно мигать и наконец ответил:

– А… аа… здравствуйте. Он, кажется, приземлился на деревенской площади…

– Спасибо!!!

Поспешно поблагодарив, ребята снова побежали со всех ног.

В поле и вдоль дороги то тут, то там неподвижно стояли группки селян. Возможно, даже среди старших не было никого, кто прежде видел Рыцаря Единства. Все молча смотрели в сторону деревни с растерянными лицами. Юджио и Кирито мчались мимо.

Через южные ворота деревни, по короткой торговой улице, через каменный мостик – и наконец ребята увидели это. У них перехватило дыхание (однако ноги все равно не остановились).

Длинная изогнутая шея и хвост дракона занимали всю северную половину площади – ту ее часть, возле которой была церковь.

Громадные крылья, сложенные по бокам, почти полностью закрывали от глаз здание церкви. Серая чешуя и стальная броня на отдельных частях тела отражали свет Солуса, и зверь сверкал, точно ледяная скульптура. Кроваво-красные глаза холодно взирали на площадь.

Перед драконом, сверкая еще даже более ослепительно, стоял рыцарь.

Он был выше любого из жителей деревни. Тяжелые доспехи, отполированные до зеркального блеска, покрывали все тело – ни кусочка ткани не было видно, даже суставы защищало тонкое серебристое кольчужное плетение. Шлем напоминал драконью голову: лоб выдавался вперед, по бокам торчали направленные назад изукрашенные рога. Лицо рыцаря было скрыто под огромным забралом.

На поясе слева висел длинный меч с серебряной рукоятью. За спиной можно было разглядеть красновато-коричневый лук длиной около мела. Ну точно – это тот самый Рыцарь Единства, который накануне убил черного рыцаря (событие, которое Юджио видел собственными глазами, стоя возле выхода из пещеры).

Через крестообразную щель в забрале рыцарь молча посмотрел на южную часть площади, и десятки жителей, собравшихся там, разом опустили головы. Увидев в последнем ряду девочку с корзинкой в руках, Юджио почувствовал, как часть напряжения уходит из плеч. Алиса в своем обычном синем платье и белом переднике глядела на фигуру Рыцаря Единства в просвет между взрослыми.

Юджио ткнул Кирито локтем в бок, подавая ему знак. Пригнувшись, друзья направились к Алисе. Когда они очутились у нее за спиной, Кирито шепнул:

– Алиса…

Их подруга развернулась, и ее золотые волосы колыхнулись в стороны. На лице ее было написано удивление; она словно собиралась сказать что-то. Кирито быстро приложил палец к губам и прошептал:

– Алиса, тихо. По-моему, нам надо убираться отсюда, прямо сейчас.

– Э… почему? – таким же шепотом ответила Алиса, как будто не догадываясь о нависшей над ней угрозе. Юджио вдруг подумал, что она и не поймет, что есть такая возможность, пока Кирито не скажет прямо.

– Нет… этот Рыцарь Единства, наверно...

Как же ей объяснить… Юджио на мгновение охватила растерянность. И в этот момент.

В толпе раздалось несколько тихих голосов. С гордо поднятой головой из дома старейшины на площадь вышел высокий мужчина.

– Ах… отец, – пробормотала Алиса. Да, это был ее отец и в то же время старейшина деревни; звали его Гасуфт Шуберг. Мощный торс был облачен в простой жилет, черные волосы и борода тщательно расчесаны. Несмотря на то, что свой Священный Долг он унаследовал от предыдущего старейшины всего четыре года назад, его острый ум успел заслужить ему уважение всех жителей деревни.

Без малейших колебаний Гасуфт в одиночестве подошел к Рыцарю Единства, затем, сведя руки перед грудью в соответствии с правилами этикета Церкви Аксиомы, поклонился. Подняв голову, он представился:

– Я служу старейшиной Рулида, моя фамилия Шуберг.

Рыцарь Единства вернул приветствие, подняв кулаки перед грудью и кивнув (доспехи негромко звякнули), и ответил:

– Я осуществляю наблюдение за порядком в северном Норлангарте. Рыцарь Единства из Церкви Аксиомы Дюсолберт Синтезис Севен.

С трудом верилось, что эти слова рождались в горле живого человека, – они звучали неприятно, резали слух. Голос со стальными нотками разнесся по всей площади, разом заставив замолчать всех селян. Юджио нахмурил брови; ощущение было такое, будто звук вошел к нему не в уши, а прямо в лоб, хотя рыцарь стоял от него более чем в двадцати мелах. Даже старейшина Гасуфт попятился на полшага под этим давлением.

Однако, как и следовало ожидать от столь храброго человека, Гасуфт тотчас вернулся на место и внушительным тоном заговорил:

– Принять достопочтенного Рыцаря Единства, хранителя спокойствия в громадном Мире людей – большая честь для нашей маленькой деревни на краю света. Если бы я знал о вашем прибытии заранее, я бы встретил вас подобающей трапезой.

– Не могу принять подобного предложения, ибо нахожусь сейчас при исполнении своих обязанностей, – прозвучал раскатистый голос. И затем с ледяным взглядом из-под забрала рыцарь продолжил: – Поскольку дочь Гасуфта Шуберга Алиса Шуберг нарушила Запрет, я явился сюда, чтобы ее арестовать для допроса и последующей казни.

По спине стоящей рядом с мальчиками Алисы прошла дрожь. А Юджио и Кирито даже шевельнуться не могли, даже рта открыть. В головах у них эхом отдавались слова рыцаря.

Крепкое тело старейшины тоже коротко содрогнулось. Сбоку было видно, как по лицу пролегли короткие морщины.

После долгого молчания Гасуфт спросил голосом, из которого начисто исчез прежний блеск:

– …Достопочтенный рыцарь, какой именно грех совершила моя дочь?

– Индекс Запретов, глава первая, часть третья, параграф одиннадцатый: проход на Темную Территорию.

До сих пор жители деревни лишь слушали диалог, затаив дыхание, но теперь на площади поднялась суматоха. У всех детей округлились глаза, все взрослые принялись шептать священные слова Церкви, чертя в воздухе знаки защиты от сглаза.

Лишь тогда Юджио и Кирито, отчасти инстинктивно, начали действовать. Они оббежали Алису и встали перед ней, закрыв девочку собой от глаз селян. Однако чего-то большего они предпринять были не в силах, так как резкие движения могли привлечь внимание стоящих впереди взрослых.

В голове у Юджио билась одна мысль. Что же нам делать. Что же нам делать. В груди разливалось ощущение тоски и безнадежности, но и без этого он все равно не мог бы ничего придумать.

Он был в состоянии лишь держаться прямо и смотреть на старейшину Гасуфта, который стоял, повесив голову, и ничего не отвечал.

Все будет хорошо, он все устроит. Хотя Юджио особо много не общался со старейшиной, но он знал, что среди взрослых Гасуфт – самый уважаемый человек в деревне после Старого Гаритты.

Однако –

– …В таком случае я призову мою дочь; полагаю, мы должны выслушать объяснение из ее собственных уст.

Подняв голову, старейшина произнес лишь это.

Нет, мы не позволим, чтобы Алиса очутилась перед этим рыцарем. Такая мысль прошмыгнула у Юджио в голове; но тут Рыцарь Единства поднял правую руку (доспехи тихо звякнули) и указал прямо на него. Сердце Юджио тоскливо сжалось.

– В этом нет необходимости. Алиса Шуберг находится здесь. Ты и ты… – рыцарь, пошевелив рукой, указал на двоих взрослых из толпы. – Приведите дочь старейшины сюда.

Стена селян перед ребятами тут же распалась надвое. Между Рыцарем Единства и Алисой остались стоять лишь Кирито и Юджио.

По образовавшемуся проходу два жителя деревни медленно подошли к ребятам. Кровь отхлынула от их лиц, но в глазах мелькали странные огоньки.

Они с силой отпихнули в стороны Юджио и Кирито, закрывавших Алису, и схватили девочку за руки.

– Ай… – вырвалось у Алисы, но тут же она умолкла. Румянец исчез с ее щек, но на губах появилась легкая улыбка. Она кивнула мальчикам, точно говоря: «Все будет хорошо».

– Алиса… – тихонько позвал Кирито; девочку грубо потянули вперед, и корзинка выпала у нее из руки.

Двое селян, не позволяя ее подобрать, продолжали тащить Алису к Рыцарю Единства.

Взгляд Юджио прилип к лежащей на боку корзинке.

Там были пирог и хлебцы, завернутые в белые тряпицы, а в щелях между ними лежали маленькие кусочки льда. Один из кусочков, вывалившись из корзинки, ярко засверкал под солнечным светом. Лишь мгновение он пролежал на нагретом камне – и тут же растаял, превратившись в мокрое черное пятнышко.

Стоящий рядом Кирито резко втянул воздух.

И, конечно же, он поднял голову и побежал следом за Алисой, которую уволакивали прочь. Юджио стиснул зубы и заставил свои задеревеневшие ноги нести его следом за другом.

Сино Асада отпила из чашки ледяного кофе с молоком и, наслаждаясь насыщенным ароматом, глубоко вздохнула.

Сквозь старинное окно она смотрела, как мимо туда-сюда проплывают разноцветные зонты. Дождь она не любила, но ей нравилось сидеть за столиком в этом кафе-баре, расположенном в укромном уголке города вдали от сутолоки, и разглядывать серую палитру мокрой улицы. Бар был обставлен без малейшего намека на современные технологии; приятные, хорошо знакомые запахи, доносящиеся со стороны барной стойки, за которой располагался вход на кухню, создавали ощущение, будто Сино находится где-то между реальным и виртуальным мирами. Уроки, закончившиеся всего час назад, были словно в какой-то другой вселенной.

– Сильно дождит сегодня, – раздался из-за стойки баритон.

Сино не сразу сообразила, что эти слова адресованы ей. Ну да, а кому еще-то – других посетителей в баре не было. Повернув голову к тщательно протирающему стакан мужчине с кожей цвета кофе с молоком, владельцу заведения, Сино ответила:

– Конечно, сейчас ведь сезон дождей. Похоже, лить будет до завтра.

– Наверняка это происки магов-ундин.

Устрашающего вида великан произнес эти слова с серьезной миной, но тут же не выдержал и расплылся в улыбке.

– …Эгиль-сан, если ты делаешь такое лицо, когда шутишь, шутка становится несмешной.

– Уу…

Эгиль, пошевелив бровями и губами, попытался изобразить «правильное лицо». При виде того, что получилось, пожалуй, любой ребенок бы расплакался; Сино, глядя на Эгиля, с трудом удержалась от смеха. Скрывая улыбку, она поспешно поднесла ко рту чашку и отпила кофе. Интересно, как Эгиль интерпретирует такую ее реакцию?

Сразу, как только Эгилю удалось сделать достаточно устрашающее лицо, зазвенел дверной колокольчик. Новый посетитель, едва войдя в бар и увидев лицо владельца, застыл на месте. Покачав головой, он произнес:

– …Эй, Эгиль, если ты всякий раз встречаешь клиентов с такой рожей, твой бар скоро прогорит.

– Н-не всякий раз. Это особое выражение лица, оно предназначено для шуток.

– …Нет, так тоже не годится.

Укоряя Эгиля, вошедший сунул зонт в бочку из-под виски, стоящую возле двери, потом взглянул на Сино и поднял руку.

– Салют.

– Ты опоздал, – слегка нахмурясь, ответила Сино. Человек, которого она ждала, Кадзуто Киригая, втянул голову в плечи и заоправдывался:

– Прости, я давно уже не ездил на поезде…

Он сел напротив Сино и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

– Ты сегодня не на мотике?

– Не хочу ездить на нем в дождь… Эгиль, мне caffè shakerato[3].

Сино посмотрела на Кадзуто, который, усевшись с расслабленным видом, заказал незнакомый ей напиток. Его шея была тонкой, как у его аватара в виртуальном мире; да и лицо выглядело каким-то нездоровым.

– …Ты не слишком ли тощий? Тебе надо больше есть, – нахмурившись, произнесла Сино; однако Кадзуто лишь махнул рукой.

– Скоро я наберу свой нормальный вес. Но с пятницы по воскресенье я опять буду худеть…

– В горах, что ли, тренируешься?

– Нет, всего лишь сплю.

– Тогда почему худеешь?

– Совсем ничего не ем и не пью.

– …Хаа? Ты что, стремишься к просветлению?

Не в силах понять смысл его слов, Сино склонила голову набок; в это время со стороны барной стойки донеслось легкое позвякивание. Это владелец заведения тряс серебристым шейкером с элегантностью, никак не вяжущейся с его здоровенной фигурой… впрочем, сказать так вслух было бы невежливо. Пока Сино, наблюдая за Эгилем, размышляла на эту тему, бармен осторожно перелил содержимое шейкера в стеклянную вазочку, после чего поставил ее на поднос и вынес из-за стойки.

В вазочке, поставленной перед Кадзуто, была светло-коричневая жидкость, покрытая слоем бурой пены.

– Это и есть «кафе что-то-там», которое ты заказал? – поинтересовалась Сино. Кадзуто кончиками пальцев подвинул вазочку к ней.

– Спасибо, – пробормотала Сино и поднесла напиток к губам. Прикосновение густой пены, освежающая прохлада, аромат кофе – все это она ощутила по очереди; а когда она проглотила, во рту осталось прекрасное, мягкое, сладкое послевкусие. Это было просто другое измерение по сравнению с ледяным café au lait из школьного торгового автомата.

– …Очень вкусно.

Услышав тихий голос Сино, Эгиль сделал довольное лицо и ударил себя одной рукой по толстому бицепсу другой.

– Если бы не эти потрясающие руки бармена, такой прекрасной пены бы не получилось.

– По-моему, ты с самого своего возвращения в реал не можешь перестать хвастаться, какой ты весь из себя умелый. Ну да бог с ним; Эгиль, чем это так пахнет? – поинтересовался Кадзуто, принюхиваясь; бармен прокашлялся и ответил:

– Печеная фасоль по-бостонски. Эти фантастические стальные руки –

– Эээ, рецепт из города твоей жены, да? Пожалуй, я это закажу.

Эгиль, перебитый на полуслове, удалился, опустив уголки губ. Кадзуто забрал вазочку у Сино и сделал глоток. Потом выдохнул, расправил плечи и посмотрел Сино в лицо.

– …Как он сейчас, лучше?

Смысл этого неожиданного вопроса Сино поняла мгновенно. Однако отвечать сразу же не стала, а вместо этого снова взяла у Кадзуто вазочку и сделала еще глоток, побольше. Мягкая пена скользнула в горло, и ноздри защекотал насыщенный аромат. Это послужило стимулом, который объединил фрагменты мыслей в голове и облек их в короткие слова.

– Ага… Он уже более-менее успокоился.

Полгода назад, еще в 2025, случилось происшествие с Дес Ганом.

Одним из трех преступников тогда оказался единственный друг Сино, Кёдзи Синкава. Месяц назад после долгого слушания в суде по делам несовершеннолетних его поместили под стражу, но не в тюрьму, а в медицинский центр реабилитации несовершеннолетних.

В течение всего слушания он упрямо молчал; даже эксперт, проводивший психиатрическое обследование, не смог заставить его раскрыть рот. Однако где-то через полгода после происшествия он мало-помалу начал отвечать на вопросы адвоката. Сино примерно представляла себе, почему. Шесть месяцев – точнее, 180 дней – сохраняется аккаунт игрока в «GunGale Online» при невнесении абонентской платы. Когда этот период истек, второе «я» Кёдзи Синкавы – можно даже сказать, его истинное «я» – аватар по имени Шпигель исчез с сервера GGO; это и помогло Кёдзи наконец взглянуть в лицо реальности.

– Я хочу его навестить, когда ему станет еще немного лучше. Думаю, на этот раз он согласится со мной встретиться.

– Понятно, – коротко ответил Кадзуто и посмотрел наружу, на дождь. Несколько секунд в комнате висело молчание, потом Сино нарочно его разбила, с недовольным видом произнеся:

– …Эй, в такой ситуации ты, по идее, должен спросить, как у меня дела.

– Ээ, аа, ну да. …Эмм, как у тебя дела, Синон?

Сино удалось заставить Кадзуто запаниковать – редкая удача. Довольная собой, она ухмыльнулась.

– Я уже пересмотрела все старые боевики, которые ты мне дал. Больше всего мне понравился тот, где был этот тип, который уворачивался от пуль, перекатываясь за укрытия. Если когда-нибудь надумаешь вернуться в GGO, я тебе на тренировке покажу.

– П-правда? Это круто… только ты полегче…

Глядя на чуть напряженно улыбающегося Кадзуто, Сино едва подавила смех.

Оружейная фобия, от которой Сино страдала больше пяти лет, все еще полностью не прошла. Хотя Сино уже могла с удовольствием смотреть фильмы со стрельбой, ее сердце по-прежнему екало, когда ей на глаза попадались игрушечные пистолеты в витринах или изображения оружия на афишах. Однако Сино считала, что некоторая остаточная настороженность – это вполне нормально. Нельзя же быть уверенной, что она никогда больше не встретит преступника с настоящим оружием в реальном мире.

Кроме того, Сино считала, что прекращение припадков рвоты, обмороков и других острых реакций при виде изображений оружия – само по себе более чем достаточно. И в школе она уже не была постоянно одна; она обедала в компании нескольких подруг. Правда, это зачастую ставило Сино в сложное положение, поскольку подруги вечно норовили перевести тему разговора на парня, который как-то раз встретил Сино у ворот школы и увез на мотоцикле, – на того самого парня, который сейчас сидел прямо перед ней.

Сино отвлеклась на воспоминания; Кадзуто, заметив ее смягчившееся выражение лица, кивнул.

– Так значит, все это происшествие с Дес Ганом полностью закончилось, да?

– Ага… оно… да.

Сино тоже чуть кивнула и смолкла. Какое-то воспоминание трепыхалось в глубине ее памяти, но, прежде чем Сино удалось вытащить его наружу, из кухни вышел владелец заведения и поставил на стол две дымящихся тарелки.

При виде янтарной фасоли с квадратиками бекона Сино ощутила, как желудок, давно уже переваривший школьный обед, громко заявляет о себе. Словно какая-то сила заставила ее взять ложку. Впрочем, Сино тут же пришла в себя и, быстро отведя руку, сказала:

– Аа, но я, я этого не заказывала.

На рубленом лице здоровяка-бармена появилось подобие озорной улыбки.

– Все в порядке, это тебя… Кирито угощает.

К тому времени, как Кадзуто успел раскрыть рот, чтобы запротестовать, Эгиль уже спокойно удалился за стойку. Сино, не без труда сдерживая рвущийся из горла смех, снова взяла ложку и слегка помахала ей в сторону Кадзуто.

– Спасибо за угощение.

– …Да не за что. Я как раз закончил подработку, так что деньги в кошельке имеются.

– Оо, у тебя подработка? Какая?

– Я ее уже упоминал. Та самая, из-за которой я три дня не ел и не пил. Ладно, об этом поговорим, когда разберемся с главной темой. А сейчас давай поедим, пока горячее.

Кирито взял бутылочку с горчицей и, выдавив приличное количество на край тарелки, передал бутылочку Сино. Девушка сделала то же самое, после чего зачерпнула ложкой фасоль и отправила в рот.

Старый добрый вкус, простой вкус западной кухни. Фасоль была вся такая мягкая, чуть сладковатая. Толстые ломтики нежирного бекона буквально таяли во рту.

– И это тоже… вкуснотища, – пробормотала Сино и взглянула на Кадзуто, жадно поглощающего пищу. – Он сказал «по-бостонски», да? А с какой приправой это готовится?

– Хмм… забыл название, но, кажется, это какой-то низкосортный сироп. Эгиль, напомни, как эта штука называется?

Владелец заведения, снова занимающийся протиркой бокалов, поднял голову и посмотрел на Кадзуто с Сино.

– Меласса.

– Ага, точно.

– Хех… а я думала, ты из американской кухни только про гамбургеры знаешь и про жареную курицу.

Последние слова она произнесла шепотом. Кадзуто криво ухмыльнулся.

– Это предубеждение. Я общался с кучей американцев, там есть много хороших ребят.

– Ага, это точно. Я вчера на международном сервере GGO часа три болтала насчет снайперской работы с одной девчонкой из Сиэтла. А… я только его не могу понять…

– «Его»? – не переставая жевать, переспросил Кадзуто, уже успевший опустошить полтарелки.

– Это же и есть тема дня. Ты ведь уже знаешь о финале четвертой «Золотой пули», которая была на той неделе?

«Золотая пуля», или, сокращенно, ЗП – турнир типа «каждый против каждого», предназначенный для определения сильнейшего игрока в «GunGale Online». Кадзуто кивнул.

– Ага, я смотрел трансляцию вместе с ребятами. Ой, я ведь до сих пор тебя не поздравил. …Ну, правда, для Синон это, может, не лучший результат. Но все равно поздравляю со вторым местом.

– Сп… спасибо, – пытаясь скрыть смущение, с серьезным лицом ответила Сино и тут же продолжила: – Если ты видел трансляцию, объяснить получится быстрее. Победил игрок по имени «Сатрайзер»… вообще-то он уже второй раз победил.

Кадзуто моргнул несколько раз, глядя куда-то в потолок и думая о чем-то.

– Кажется, вспоминаю… во время третьей ЗП ты мне рассказывала, был какой-то американец, который выиграл первый турнир всего лишь с ножом и пистолетом… Ээ, но вроде, начиная со второго турнира, они проводились отдельно на японском и американском серверах, и к нам из Америки уже нельзя стало подсоединиться?

– Так должно быть… и во втором, и третьем турнирах никого из Америки не было. Но на этот раз ему как-то удалось обойти блок, а может, у него есть связи в управляющей компании… В общем, он участвовал. Но ты и сам должен верить в то, что говорят о Сатрайзере, – достаточно один раз увидеть, как он сражается.

– Ага. И видно было даже на экране, что Синон очень загорелась.

Эти слова Кадзуто произнес с ухмылкой; Синон надула губы и ответила:

– Н-не только я. Все тридцать финалистов… нет, двадцать девять, мы же его не считаем – все загорелись. Там ведь были и те, кто проиграл ему в первом турнире. Конечно, Америка – родина FPS, но вламываться в финал турнира в GGO здесь, в Японии, на родине движка «Семя»… Но, в общем, когда драка началась…

– Повторилось то, что было на первом турнире… да?

Сино кивнула, надувшись и опустив уголки губ. Ложкой в правой руке она отправила в рот последний ломтик бекона; простой, но насыщенный вкус пищи переключил ее мыслительный процесс на новый лад, и в голове всплыли воспоминания прошлой недели.

– …Хотя результат был тот же, но сейчас о нем говорят гораздо больше. Потому что у этого типа с самого начала вообще никакого оружия не было.

– Э… дрался голыми руками?

– Ага. Ну, взамен оружия у него был навык «Рукопашный бой». Первого противника он победил захватом, отобрал у него оружие, этим оружием победил следующего… и так повторял. Некоторых игроков он убивал голыми руками, пока те перезаряжали оружие, и это было не раз и не два. Можно подумать… он вообще в другом измерении дрался…

Пробормотав эти слова, Сино вздохнула. Кадзуто сложил руки на груди и покачал головой.

– Но… если вкратце, получается, аватар Сатрайзера был заточен под ближний бой, да? Если так, он не должен был иметь преимущества против игроков, которые работают на средних и длинных дистанциях? А ведь таких в GGO больше половины…

– Ты… ты же видел, как я ему проиграла, видел?

– Ага, из ALO. Когда на экране ты устраивалась прямо под носом у этого Сатрайзера, мы минуты три чуть ли не хором вопили «не туда смотришь!», «Синон, сзади!» и все такое.

– Ага, и я об этом.

Когда та фантастическая и в то же время позорная сцена всплыла у нее в памяти, Сино глубоко вздохнула, и произнесла самым спокойным тоном, на какой только была способна:

– После турнира я слышала от одиннадцати человек, которых он убил лично, как он с ними разделался; почти со всеми – одним и тем же способом. У него не должно было быть никаких данных о них, и все равно он как будто заранее знал каждое их движение. Он подкрадывался вплотную и убивал, они даже воспользоваться оружием не успевали. Не знаю насчет Америки, но на японском сервере, если не считать борцовских турниров, даже с ножами на бой никто не ходит…

– …Ээ, а я слышал, что полгода назад, после третьего турнира, больше игроков стало пользоваться световыми мечами…

При этих негромких словах Кадзуто Сино невольно ухмыльнулась.

– Это… они просто пытаются подражать тому шоу, которое ты устроил. Да, в начале года некоторые пытались рубить пули световым мечом, но, по-моему, никому так и не удалось.

…Хотя Сино говорила так, будто лично к ней это никакого отношения не имело, она и сама купила маленький световой меч и тоже втихаря тренировалась на монстрах-солдатах. Месяц она старалась и научилась отбивать первую выпущенную из автомата пулю – но так и не достигла достаточного уровня мастерства, чтобы отбивать последующие. А если не можешь защититься хотя бы от очереди из трех пуль, в реальном бою этот способ бесполезен. Мечта достичь уровня Кадзуто, который умел отбивать очереди из десятка пуль, так и осталась мечтой, и Сино в конце концов сдалась. Световой меч сейчас хранился среди прочих ее вещей, изображая нечто вроде талисмана.

Однако тогда она достала меч и повесила на пояс, сама не зная, сможет ли хотя бы ранить Сатрайзера.

Сино помотала головой. Сейчас не время. Переключись, вернись к теме разговора.

– …Короче, среди игроков-японцев никому не удалось хотя бы прицелиться в него, тем более попасть. Самое страшное в этом Сатрайзере – даже не его способности по части ближнего боя, а то, как он умеет предугадывать развитие ситуации.

– Ага… понятно… Но слушай, такое вообще возможно?.. Против новичков да, но в финале ЗП ведь участвуют ветераны, их действия просто нельзя предугадать на сто процентов…

В голосе Кадзуто слышалось сомнение. Сино, чуть пожав плечами, ответила:

– Он больше десяти человек так убил, так что это нельзя считать везением. Вообще-то… хотя они и ветераны, но в их действиях есть закономерности. На данном ландшафте они должны занимать вот эту позицию, двигаться вот этим маршрутом – в общем, по правилам. И в этом их слабое место.

Сино вдруг с большим опозданием осознала кое-что и тихо ахнула.

Тогда, в самом конце четвертой «Золотой пули»…

Сино, последняя оставшаяся противница Сатрайзера, вместе со своей любимой «Гекатой II» занимала снайперскую позицию на верхнем этаже полуразрушенного здания. Она была уверена, что из окна этого этажа увидит Сатрайзера, поскольку ему придется пересечь дорогу напротив здания.

Только враг ее раскусил и заранее спрятался неподалеку от снайперской позиции Сино в том же доме. Дождался, пока она установит винтовку на сошки и ляжет… и подкрался к ней сзади, как кошка к мышке.

Но Сино ведь изначально не собиралась занимать позицию на верхнем этаже. Она выбрала для себя предпоследний этаж – там тоже был вполне достаточный для стрельбы угол обзора. Она изменила свое решение, потому что на предпоследнем этаже была библиотека. Пробудившиеся воспоминания о ее единственном убежище в средней школе нарушили ее сосредоточенность; когда Сино осознала, что на несколько секунд отключилась, она уже была на верхнем этаже. И там ее поджидал враг, чтобы напасть из тени…

Иными словами, Сатрайзер сумел предугадать, что Сино не станет занимать позицию на этаже, где библиотека, а заляжет этажом выше. Но ведь она сменила позицию не из каких-то рациональных соображений снайперского толка, а по чисто личной причине. Просчитать действия снайпера Синон – это еще куда ни шло, но раскусить Сино Асаду, заядлую читательницу из реального мира, он никак не мог. Или это было просто совпадение, что Сатрайзер решил выбрать позицию на верхнем этаже того же самого здания? Или же он увидел библиотеку и решил, что Сино по какой-то причине не станет устраиваться там?..

Если последнее – это значит, его прогнозы основывались не на данных и не на опыте, а на чем-то, что совершенно за пределами умения VRMMO-игроков… он умел читать мысли…

– …нон. Эй, Синон.

Сино вздрогнула и подняла голову; оказалось, пальцы ее правой руки сами собой распрямились и висят в воздухе. Встретившись глазами со встревоженным взглядом Кадзуто, она быстро произнесла:

– А… п-прости. На чем мы остановились?

– На стандартных действиях ветеранов и на правилах.

– Аа. Ну… да, поэтому… В общем, я думаю, что если бы какой-то игрок действовал нестандартно, не по правилам, он смог бы занять позицию за спиной у Сатрайзера…

Эти слова Сино произнесла отчасти на автомате, поскольку вдруг поняла, зачем на самом деле она предложила Кадзуто встретиться сегодня. Решительно переключив свое настроение, она взяла бокал и отпила холодной воды, в которой уже почти полностью растаял лед. Впрочем, мурашки, бегающие по коже, уходить так просто не желали.

Да… Сатрайзер подкрался к Сино сзади и победил ее за несколько секунд удушающим приемом. А когда она должна была вот-вот потерять свои последние хит-пойнты, он ей тихонько прошептал. Тогда она не смогла понять эти слова, произнесенные по-английски почти беззвучно, а сейчас, как только она вспомнила, тот голос снова прозвучал в ушах.

«Your soul will be so sweet»… «Твоя душа будет такой сладкой».

Это не следует воспринимать буквально. В онлайновом ПвП – вполне нормальная фраза, которую произносят после боя, а может, просто резкая такая прощальная фраза. Отыгрыш, просто отыгрыш.

Мысленно сказав самой себе эти слова, Сино нарочито бодрым голосом продолжила разговор:

– …Кстати, если говорить о человеке, которому наплевать на все правила, «без повода – без смысла – без башни», не приходит ли в голову некое конкретное имя? Это, может, слегка рановато, но я уже подумываю зарезервировать местечко для этого человека в пятой ЗП…

Она изобразила правой рукой пистолетик и навела на сидящего перед ней Кадзуто.

– Так что ты приглашен.

– Э… эээ, я?

Улыбнувшись своему собеседнику, явно застигнутому врасплох, Сино произнесла заранее заготовленную фразу:

– Ну, я не требую чего-то неразумного, я не прошу снова конвертироваться из ALO в GGO. Просто я хочу сказать, что за тобой маленький должок. Да, кстати, тот легендарный меч – как, удобный?

– У…

Золотой меч Кадзуто/Кирито «Экскалибр», которым он владел в ALO, спасла для него Сино, не дав упасть в бездонную дыру. Поскольку она дала Кирито суперредкую вещь, существующую на сервере в единственном экземпляре, она была в полном праве говорить такие слова. Да и самому Кадзуто наверняка было бы интересно сразиться со столь сильным противником.

Не желая разочаровывать Сино, Кадзуто прокашлялся и ответил:

– Да, мне действительно немного хочется подраться с этим Сатрайзером… Но, по-моему, в прошлом турнире у меня, полного «чайника» по части огнестрельного оружия, был хоть какой-то шанс в первую очередь потому, что другие участники не привыкли сражаться с мечниками. А насколько я понял из твоей истории, Сатрайзер спец не только по оружию, но и по ближнему бою, так? Сомневаюсь, что у меня есть против него шансы…

– Что за вялая реакция, она тебе совсем не идет. Ну да, он сильный, но все равно он лишь VRMMO-игрок, и говорить с таким видом, будто это соревнование профи и любителя, – это, ну…

– Да, насчет этого.

Кадзуто откинулся на спинку старомодного стула, сведя руки за затылком.

– А этот Сатрайзер и правда всего лишь любитель… всего лишь VRMMO-игрок?

– …Что ты имеешь в виду? Если он не игрок, то кто?

– Профессионал. Человек, цель которого – не играть, а тренироваться для настоящих боев. Например, солдат… или спецназовец.

– Ээ?! Кончай придуриваться.

Сино криво ухмыльнулась, уверенная, что это была шутка; Кадзуто, однако, с серьезным видом продолжил:

– Я читал на новостных сайтах, так что в деталях не знаю… но, судя по всему, армия и полиция некоторых стран, всякие охранные агентства и прочие организации такого рода уже используют при обучении технологии Полного погружения. Если так называемый «профессионал» отработает свои навыки в виртуальной среде, как ты думаешь, может ли он затем проверить их на деле в турнире ЗП?

– …Это, это не…

Сино уже собралась было сказать, что Кадзуто слишком увлекся поисками глубинного смысла, но снова вспомнила сверхъестественное чутье Сатрайзера и плавность его движений. К его стилю сражения больше всего подходят слова «боевая машина»; если подумать – это намного выше уровня обычного игрока.

Однако если бы тот тип был действительно солдатом или полицейским, стал бы он произносить те слова, прежде чем убить свою жертву? «Сладкая душа»; чтобы сказать такое… Если он действительно профи, то, скорее, не солдат, а ассасин…

Тут Сино заставила себя перестать думать на эту тему. Все виртуальные миры, включая GGO, существуют, чтобы доставлять удовольствие. Совершенно неважно, какой этот Сатрайзер в реальном мире. В следующий раз, когда она встретится с ним на поле боя, она разнесет его на кусочки своим пятидесятым калибром. Вполне довольная этим решением, она отчетливо проговорила:

– Неважно, кто он, – в GGO условия для всех одни! Я ни за что не проиграю одному и тому же противнику дважды, в следующий раз я обязательно выиграю, я буду играть любыми картами!

– …Эта «карта» – это я, да?

– Одна из карт, точнее.

«А другие?» – было написано на лице Кадзуто. Сино, ухмыльнувшись до ушей, пояснила:

– Я буду беспокоиться, если ты один пойдешь против спеца по ближнему бою, поэтому я пригласила сюда еще кое-кого. Но в основном в качестве противовеса, чтобы ты не особо там буянил. Регулятор, в каком-то смысле.

– Ре-регулятор?

Кадзуто, будто почувствовав что-то в этом слове, переменил позу; его стул скрипнул. Достав из кармана плоский мобильник, он провел пальцем по экрану. Потом поднял глаза и, невесело улыбаясь, сказал Сино:

– Понятно.

– …Что тебе понятно?

Сино склонила голову набок. Кадзуто положил мобильник на стол и подтолкнул его к Сино. Взглянув на четырехдюймовый экран высокого разрешения, она увидела карту окрестностей Окатимати, центрированную на баре. На пути от станции к бару мигал синий огонек.

– А что это за огонек?

– Сюда идет тот самый «кое-кто», которого пригласила Синон. Еще сто метров.

Как и сказал Кадзуто, огонек двигался в направлении бара. Через перекресток, потом в переулок, вот он уже в центре карты, и в эту самую секунду –

«Динь-динь!» – звякнул колокольчик. Сино подняла голову. Вошедший сложил зонт и повернулся к Сино; длинные каштановые волосы разметались по сторонам. Лицо просияло такой солнечной улыбкой, что, казалось, сезон дождей раньше срока закончился.

– Яхоу, Синонон!

Сино, которой до Асуны больше пяти лет никто не придумывал прозвища, встала, и уголки губ невольно поползли вверх.

– Асуна, привет.

Асуна Юки зашагала к Сино, весело скрипя деревянными половицами, и две девушки ласково сплели пальцы. Когда они уселись рядышком на стулья, Кадзуто с несколько удивленным видом спросил:

– Девочки… а когда это вы успели так подружиться?

– Хаа? Я в прошлом месяце даже ночевать у Асуны оставалась!

– Ч-что?! А я даже дома у нее не был.

– А это не Кирито-кун заявил, что он, мол, еще морально не готов, и сбежал?

Пока Асуна журила Кадзуто, тот со смущенным видом потягивал свое caffè shakerato. Наконец Асуна не сдержала улыбки, словно говоря: «Ну что с тобой поделаешь». Потом подошел Эгиль и предложил ей холодную воду и полотенце; Асуна встала и поклонилась.

– Прошу прощения, что долго не давала о себе знать, Эгиль-сан.

– Добро пожаловать. …Эх, мне это напоминает времечко, когда вы оба обитали на втором этаже моего магазина.

– Ты говоришь в прошедшем времени, хотя мы и сейчас нахлебничаем в твоем магазине в Иггдрасиль-сити… Хмм, что бы такое заказать…

Пока Асуна, явно давно знакомая с великаном-барменом, изучала меню в пробковом обрамлении, Сино еще разок взглянула на лежащий на столе мобильник Кадзуто. Синий огонек на карте, четко накрывающий собой кафе-бар, был неподвижен.

– …Ладно, мне имбирное пиво, пожалуйста. И покрепче.

Когда Асуна сделала заказ и Эгиль удалился за стойку, Сино, улыбаясь до ушей, спросила:

– Эй, вы что, постоянно отслеживаете GPS-координаты друг дружки? Похоже, у вас двоих хорошо дела идут.

Кадзуто, однако, с серьезным видом помахал рукой.

– Нет, нет, нет. Со стороны действительно кажется, будто я просто определяю координаты мобильника Асуны, а от нее это не требует никаких операций вообще; однако в обратную сторону все не так просто. Асуна, покажи ей.

– Мм.

Асуна кивнула и достала из своей сумочки, висящей на спинке стула, такой же мобильник; потом, не снимая блокировки, протянула Сино. Та взяла его в руки и взглянула; на экране была симпатичная анимированная заставка.

В центре располагалось розовое сердце, перетянутое красной ленточкой; сердце билось примерно раз в секунду. Под ним находились два ряда цифр, значения которых Сино не понимала. Слева крупным шрифтом было написано [63], справа шрифтом помельче – [36.2]. Сино склонила голову набок и увидела, как левое число подросло на единичку и стало 64.

– Что –

Сино собиралась спросить «что это?», но тут Кадзуто со смущенным видом произнес:

– Не смотри так.

Лишь тут до Сино дошло, что означает эта заставка.

– Эээ… это… неужели… пульс и температура Кирито?

– Точно… Синонон, я знала, что у тебя отличная интуиция, – сказала Асуна и захлопала в ладоши. Сино несколько раз перевела взгляд с мобильника на лицо Кадзуто и обратно, после чего задала наконец первый вопрос, возникший у нее в голове:

– Н-но… какой механизм?..

– Вот здесь, под кожей… – Кадзуто ткнул большим пальцем правой руки себе в грудь. Потом, протянув руку к Сино, показал двумя пальцами пятимиллиметровый интервал. – Туда имплантирован очень маленький датчик. Он мониторит пульс и температуру и по радио отправляет данные на мой мобильник. А оттуда по сети информация поступает на мобильник Асуны почти в реальном времени.

– Эээ? Датчик жизни?

На этот раз Сино удивилась всерьез; на целых две секунды она потеряла дар речи, после чего смогла наконец выдавить:

– Д-для чего вам это… А, или это средство от измены?

– Н-нет-нет!

– Неет!

Кадзуто и Асуна с идеальной синхронностью замотали головами.

– Нет, просто, когда я начал эту мою подработку, мне порекомендовали его имплантировать, потому что, если бы требовалось каждый день втыкать в меня электроды, это было бы ужасно. Когда я об этом рассказал Асуне, она настояла, чтобы я тоже получил доступ к важнейшим показателям. А потом она заставила меня установить приложение и на ее мобильник тоже.

– Ну, потому что… не хочу, чтобы у какой-то неизвестной компании была монополия на данные о состоянии здоровья Кирито-куна. Я вообще была против того, чтобы совать в его тело какую-то чужеродную штуку.

– Ээ, а по-моему, ты смотришь на экран всякий раз, когда у тебя выдается свободная минутка, и каждый раз радуешься. Так что чья бы корова мычала.

При этих словах Кадзуто щеки Асуны слегка порозовели.

– Когда я смотрю на экран, всегда успокаиваюсь немного. Как представлю, что это бьётся сердце Кирито-куна, меня как будто в Астрал уносит…

– Уаа, Асуна, звучит как-то опасно.

Сино рассмеялась и вновь глянула на мобильник в своей руке. Пульс ускорился уже до 67, и температура тоже чуть-чуть поднялась. Кадзуто, конечно, сидел с непроницаемым лицом и жадно пил воду, но дисплей ясно показывал, что он страшно смущен.

– Ха-ха, понятно… верно… это как-то… приятно…

Поняв, чтО она только что необдуманно брякнула, Сино поспешно подняла глаза и, увидев, что Кадзуто и Асуна удивленно моргают, замотала головой.

– Ой, нет… это… ничего такого, правда. Ну… в G-GGO тоже есть датчики пульса, они помогают в бою, когда видимость плохая, но там нет таких вот дамских картиночек, я вот это только что подумала.

Потом она быстро вернула мобильник Асуне и продолжила:

– О-ой, я почти забыла, зачем вас обоих пригласила сегодня. Хмм, я по мэйлу спросила Асуну, не сможет ли она поучаствовать в пятом турнире в GGO. Поскольку для этого нужно конвертировать персонажа, настаивать я не хочу.

– А, ну это не проблема. У меня в ALO есть запасной аккаунт, так что дом и вещи я могу отдать на сохранение ему.

Веселая улыбка и ласковый голос Асуны вернули Сино прежнее спокойствие; она сделала глубокий вдох и продолжила:

– Спасибо. Если Асуна поможет, это будет все равно что дать демону железную дубину или поставить пулемет на холм[4]. Правда, думаю, тебе надо будет несколько дней поупражняться со световым мечом, чтобы ухватить ритм.

– Ага, я тогда сконвертируюсь где-то за месяц до начала турнира. И мне понадобится твоя помощь – с городом познакомить.

– Ну конечно. Едой в GGO тоже нельзя пренебрегать. Ну… это, может, рановато немного, но – добро пожаловать в ряды.

Сино протянула правую руку, и мягкие пальцы Асуны обхватили ее ладонь. Обменявшись крепким рукопожатием, Сино стукнула рукой по столу.

– Ладно, с главным вопросом разобрались. Так, теперь… – она перевела взгляд на Кадзуто, сидящего напротив нее и доедающего остатки льда. – Может, уже послушаем в подробностях? Насчет твоей подозрительной подработочки. Что за работа-то? Впрочем, насколько я знаю Кирито, думаю, это альфа-тестирование какой-нибудь новой VRMMO-игры.

Не отводя взгляда от лица Кадзуто, Сино наконец задала вопрос, который грыз ее последние полчаса.

– В общем, это не прямое попадание, но и не так уж далеко от истины, – невесело улыбнувшись, кивнул Кадзуто, потом провел кончиком пальца у себя над сердцем, напротив вживленного микродатчика. – Насчет игрока-тестера – угадала. Только тестирую я не игру, а новый интерфейс мозг-машина для системы Полного погружения.

– Хэ! – вырвалось у пораженной Сино; ее взгляд оставался приклеен к лицу Кадзуто. – Это что, скоро выйдет новая версия Амусферы? Неужели ты работаешь тестером на компанию отца Асуны?

– Неа, «РЕКТО» тут ни при чем. Как бы это сказать… я как-то сам не все понимаю насчет этой компании… в общем, это венчурная компания, ее названия я никогда раньше не слышал, и они вбухивают приличные деньги в исследования. Возможно, за ними стоит и их финансирует какая-то крупная организация…

В лице Кадзуто читалась неуверенность. Сино склонила голову вправо и спросила:

– Ээ… а как она называется?

– «RATH». По-японски пишется «Расу».

– Может, будет звучать банально, но я тоже никогда о ней не слышала. Хмм, а по-английски это что-нибудь значит?..

– Я тоже об этом подумал. Оказалось, Асуна знает.

Сидя рядом с Сино, Асуна отхлебнула имбирного пива, кивнула и сказала:

– В книге «Алиса в Зазеркалье» в песенке про Бармаглота упоминался такой воображаемый зверь. Обычно его описывают как то ли свинью, то ли черепаху[5].

– Хех…

Эту книгу Сино читала очень давно и такого слова там совершенно не помнила. В ее воображении возник образ странного существа с головой свиньи, выглядывающей из-под округлого панциря. Сино задала следующий вопрос:

– RATH… они что, независимо разрабатывают устройства Полного погружения нового поколения, чтобы потом продавать? Но Амусферу ведь сразу несколько компаний совместно разрабатывали?

– Насколько я знаю, нет… – все тем же неуверенным тоном ответил Кадзуто. – Главная машина очень большая. Вместе с консолью и системой охлаждения она, пожалуй, всю эту комнату бы заняла… Конечно, первый экспериментальный образец устройства полного погружения первого поколения тоже был большой, но до размеров нейрошлема его уменьшали пять лет. А «РЕКТО» уже в будущем году выпустит в продажу Амусферу-два – ну, так ее неофициально называют… ой, вообще-то это конфиденциальная информация.

Кадзуто втянул голову в плечи. Асуна слегка улыбнулась и сказала:

– Ничего, ничего, все равно официальный анонс будет на Токио Гейм-шоу уже через месяц.

– А, значит, «РЕКТО» тоже участвует... Надеюсь, она будет не очень дорогая… – и Сино закатила глаза. Асуна, дочь президента компании, взглянула на нее и с серьезным видом кивнула.

– Я тоже надеюсь… но с ценой еще не определились… Я, конечно, вполне довольна ALO и не планирую покупать новое железо, но, говорят, у нее будет намного выше скорость отрисовки. И она будет совместима со старым софтом.

– Вот как… хмм, что ли тоже подработку найти…

Прогнав из головы мысли о своем несчастном банковском счете, Сино продолжила обстреливать Кадзуто вопросами.

– …Так, значит, эта громадная машина Полного погружения, которую делает RATH, не для домашнего применения, да? А для чего тогда, для бизнеса?

– Нет, по-моему, она еще не на той стадии разработки. Да, ну, строго говоря, там принцип Полного погружения абсолютно другой.

– Другой?.. Это что, не виртуальный мир из кучи полигонов, в который юзер погружается? А что ты там чувствуешь, в этом мире?

– Не знаю, – пожал плечами Кадзуто, а потом обыденным тоном добавил нечто совершенно неожиданное: – Из соображений безопасности воспоминания из того искусственного мира не переносятся в реал. Все, что я там видел и делал во время тестирования, – я этого ничего не помню.

– Х… хааа?! – вырвалось у Сино. Поспешно понизив голос, она переспросила: – Воспоминания… не переносятся? Такое… вообще возможно? Может, тебя просто загипнотизировали, когда ты закончил тестирование?

– Нет-нет, это чисто электрический механизм. Нет… его можно назвать квантовым…

Кадзуто замолчал, потом кинул взгляд на лежащий на столе мобильник.

– Полпятого, да? Синон, Асуна, вы сейчас свободны?

– Я да.

– Я тоже без проблем.

Девушки разом кивнули. Кадзуто откинулся на спинку старинного деревянного стула.

– Отлично, тогда начну объяснять с основ. Речь о технологии под названием… «Soul translation».

Незнакомые слова Кадзуто произнес медленно.

«Почему-то это звучит как заклинание в какой-то игре», – подумала Сино. То, что эти слова имеют отношение к современной технологии, вызывало дискомфорт. Сидящая радом с ней Асуна чуть наклонила голову вбок и прошептала:

– Соул… это «душа»?..

– Когда я впервые это услышал, мне тоже показалось, что это какое-то преувеличенное название.

Кадзуто пожал плечами, после чего задал неожиданный вопрос:

– Как вы думаете, девочки. Сознание человека – где оно находится?

– Сознание?

Сино машинально потянулась к сердцу[6], но потом, прокашлявшись, ответила:

– В голове… в мозгу, да?

– Хорошо, возьмем теперь только мозг; где в мозгу сознание?

– Где…

– Головной мозг – это совокупность нервных клеток. Вот смотри…

Кадзуто протянул к Сино левую руку с растопыренными пальцами. Ткнул правым указательным пальцем в середину левой ладони, затем обвел всю ладонь.

– В середине нейрона ядро, вокруг тело клетки…

Он тюкнул по очереди по каждому из пяти пальцев, затем провел линию от запястья до локтя.

– Это дендриты, они переходят в аксон, который соединяет эту клетку со следующей. Так где в этой структуре нейрона находится сознание? В ядре? В митохондриях?

– Хмм… – только и смогла пробормотать Сино. Вместо нее ответила Асуна:

– Кирито-кун, ты ведь сам только что сказал: «Соединяет эту клетку со следующей». Разве сознание – это не сеть из множества нейронов? Это все равно что… спрашивать «что такое Интернет»; ты не найдешь ответа, если рассматриваешь отдельный компьютер.

– Ага, – кивнул Кадзуто, явно довольный, что Асуна поняла идею. – Сеть нейронов – это и есть сознание; я тоже считаю, что в нашей ситуации это правильный ответ. Но… возьмем твой вопрос «что такое Интернет»; если рассмотреть его со всех сторон, можно получить разные ответы. Например: Интернет – это структура, образованная компьютерами по всему миру, соединенными друг с другом с помощью общего протокола… – он указал поочередно на два мобильника, лежащих на столе. – Также можно сказать, что любой отдельный компьютер – часть Интернета. А еще можно сказать, что люди, сидящие за компьютерами, – тоже часть Интернета.

Кадзуто прервался, со словами «дай отхлебнуть» отпил имбирного пива Асуны и закрыл глаза.

– Оо… имбирное пиво здесь, как всегда, ядреное.

– Совершенно ничего общего с магазинным, правда? Хотя у него здесь коктейльный оттенок, все равно крепкий имбирный вкус мне нравится.

Сино вспомнила вкус имбирного пива, которое она впервые заказала здесь полгода назад по рекомендации Кадзуто. Если бы она не познакомилась с ним в GGO, она никогда бы не зашла в этот недружелюбный на первый взгляд бар. Все, что произошло с тех пор, можно считать чудом… Баюкая эти чувства в своей груди, Сино вернулась к исходной теме:

– Это… ну и как связано сознание человека и Интернет?

Вернув бокал Асуне, Кадзуто кивнул и, жестикулируя, принялся объяснять.

– Так… хмм, если связи между серверами, роутерами, компьютерами и мобильниками образуют сеть, и эта сеть – «форма» Интернета…

– Форма…

– Тогда что такое его «суть»?

Чуть поразмыслив, Сино ответила:

– Ну, короче, суть – это то, что течет по этой форме… по этой сети?.. Электрические сигналы?..

– Можно сказать и так; электричество и свет – вообще универсальная среда. Суть Интернета – в том, как именно они распространяются по структуре и передают информацию… Давай пока что объясним так.

С этими словами Кадзуто прекратил жестикулировать, положил ладони на стол и сцепил тонкие пальцы.

– Вот это, как я уже сказал, сеть из сотен миллиардов соединенных вместе мозговых клеток… это форма сознания, но что есть суть сознания?

– Среда… это информация, которая передается вдоль клеток… в виде потока электрических импульсов?

– Неа, электрические импульсы – это…

Кадзуто поднес правый кулак к раскрытой левой ладони.

– Смотри, вот синапс, место соединения нейрон-нейрон, единственный триггер, работающий на веществах-нейромедиаторах. Он необходим для передачи сигналов между нервными клетками; можем ли мы сказать, что это и есть суть сознания?

– Хмм… – нахмурилась Сино. Асуна, напротив, уверенно улыбнулась и ответила:

– Сказать что-то большее невозможно, Кирито-кууун. Ведь наука до сих пор не знает, «что такое сознание», верно?

– Ну, может, и так, – с улыбкой кивнул Кадзуто.

– Х-хааа?! Погоди, ну, на этом уровне знаний вообще ничего нельзя решить! – яростно запротестовала Сино. Кадзуто кинул взгляд на мокрую улицу, потом продолжил говорить серьезным тоном.

– Однако есть люди, которые идут к ответу с помощью своей собственной теории.

– Собственной… теории?

– «Квантовая динамика мозга». Кажется, ее сформулировал какой-то английский ученый в конце прошлого века. В RATH долго разбирались с этой теорией, и наконец им удалось создать на ее основе свою машину-монстра… Сейчас должен предупредить, я сам еще плохо все это понимаю. Мы только что говорили об устройстве клетки мозга, так?

Сино и Асуна хором кивнули.

– У этой клетки есть каркас, который поддерживает ее структуру. Кажется, он называется «микротрубочками». Они не только поддерживают клетку, они образуют нечто вроде черепа. Мозг внутри клетки мозга.

– Эээ?..

– Этот «череп» имеет форму трубки – пустотелого цилиндра. Ну, конечно, очень маленького… его толщина измеряется нанометрами, но он не пустой. Там, в этой трубке, кое-что есть.

Невольно Сино переглянулась с Асуной, потом снова перевела взгляд на Кадзуто и приглушенно спросила:

– А что там внутри?..

– Свет, – коротко ответил Кадзуто. – Частица света… ее называют «эфемерный фотон». Фотон – это квант. Он существует в состоянии неопределенности, постоянно флуктуирует, пульсирует в соответствии с теорией вероятности. Эти пульсации… и есть суть человеческого сознания – по этой новой теории.

Едва Сино услышала слова Кадзуто, она ощутила, как мурашки побежали по спине и обеим рукам. Сознание и пульсирующий свет. Таинственная, но прекрасная картина возникла в ее воображении, а следом всплыла мысль: «Но это уже владения бога?»

Асуна была охвачена тем же глубоким чувством; ее карие глаза светились тревогой, когда она чуть хрипло спросила:

– Кирито-кун, эта новая машина называется… «Транслятор души», да? Душа… то есть все эти огоньки вместе и есть душа человека?

– Инженеры RATH называют это «квантовым полем». Но раз они дали машине такое название, наверняка они уже думали об этом… как связаны квантовое поле и душа.

– Но тогда что это значит? Транслятор души – машина, которая работает не с мозгом, а напрямую с душой?..

– Если говорить такими словами, она уже похожа не на машину, а на какой-то магический артефакт в игре, хех.

Эти слова Кадзуто чуть оживили атмосферу; ухмыльнувшись, он продолжил:

– Однако это не магия и не божественное чудо. Давайте я немного подробнее расскажу про устройство этой штуки… что она делает: она записывает спин и вектор каждого фотона в микротрубочке в единицу данных, которая называется «кубит». Иными словами, клетка мозга – не просто переключатель, который пропускает через себя электрические сигналы; можно сказать, клетка – сама себе квантовый компьютер… эээ, вообще-то эту часть я уже совсем плохо понимаю…

– Не страшно, я отрубилась уже давно.

– И я…

Сино и Асуна обе сдались; Кадзуто выдохнул с облегчением.

– Совокупность фотонов представляет собой память этого компьютера; возможно, там даже душа хранится… В RATH придумали для этого название. «Пульсирующий свет», или, сокращенно…

Кадзуто чуть помедлил.

Виртуальный мир, неотличимый от реального.

Начиная с прошлого века, на эту тему появилась уйма фантастических произведений. Сино могла с ходу вспомнить как минимум пять романов и фильмов.

В наше время, когда технологии Полного погружения нашли воплощение в товарах массового потребления, таких как нейрошлем и Амусфера, человек начал уже сомневаться: «Эта реальность – реальная ли реальность?». Такие вопросы мелькали повсюду – в статьях, в блогах; из-за этого Сино было тревожно при ее самом первом Полном погружении.

Но когда крышка приоткрылась, оказалось – к облегчению или к огорчению? – что беспокойство было напрасным. Конечно, созданный Амусферой мир был чудом, вершиной техники. Виртуальный мир, постигаемый всеми пятью чувствами, был невероятно красив – но этим он и отличался от реального, и отличался разительно. Картины, которые Сино видела, звуки, которые она слышала, вещи, к которым она прикасалась, – все это было слишком чистым, иными словами, слишком простым. В воздухе не было пыли, одежда не мялась, столы не ломались. Цифровые 3D-объекты имели ограничения, связанные с людскими ресурсами, необходимыми для их создания, и с мощью процессоров, необходимой для их воспроизведения. Конечно, Сино не могла знать, что изменится в будущем, но сейчас, на уровне технологий 2026 года, создание виртуального мира, неотличимого от реального, было невозможно…

Так думала Сино. До сегодняшнего дня – до того, как услышала рассказ Кадзуто Киригаи.

Температура человеческого тела – странная штука.

Такая мысль вдруг посетила Асуну Юки.

Дождь внезапно прекратился; они с Кадзуто, держась за руки, медленно шли под темно-синим небом, в котором некоторые из облаков уже окрасились оранжевым. Кадзуто Киригая последние несколько минут – с тех пор, как начал думать о чем-то странном, – шагал молча с угрюмым видом, не отводя глаз от мощенного плиткой тротуара.

Асуна жила в Сэтагая, Кадзуто в Кавагоэ; как правило, они расставались на станции Синдзюку, где им предстояло садиться на разные поезда; однако сегодня почему-то Кадзуто сказал: «Я провожу тебя до дома». Из Сибуи ему предстояло добираться домой на час дольше, но, увидев его странный взгляд, Асуна послушно кивнула.

Сходя с поезда на станции Мияносака линии Сэтагая, ближайшей к дому Асуны, они по-прежнему держались за руки.

Асуна вдруг смутно припомнила некую сцену. Это воспоминание было сладким, но в то же время невероятно болезненным, и потому оно редко всплывало у нее в сознании; лишь тогда, когда она и Кадзуто держались за руки.

Воспоминание принадлежало не реальному миру, но городу железных башен Грандуму на 55 уровне не существующего ныне Айнкрада.

Асуна тогда была сублидером гильдии «Рыцари Крови». Ее постоянно сопровождал телохранитель Крадил, обладатель здоровенного двуручного меча. Этот человек, совершенно свихнувшись от чувств к Асуне, отравил Кирито/Кадзуто парализующим ядом, что привело в конечном итоге к тому, что Асуна покинула гильдию.

Крадил тогда убил двух согильдийцев; Асуна успела примчаться на место трагедии в последний момент, когда жизнь Кирито тоже вот-вот должна была прерваться. Ее рапира яростно и безжалостно сносила хит-пойнты Крадила, пока не осталось совсем чуть-чуть, на один удар, – и тогда она в нерешительности застыла. Крадил воспользовался своим шансом, чтобы провести ответную атаку, но тут кончилось действие паралича Кирито, и он прикончил Крадила голыми руками.

Затем Кирито и Асуна отправились на 55 уровень, в штаб-квартиру Рыцарей Крови, и сообщили там о выходе из гильдии. А потом они, держась за руки, бесцельно бродили по Грандуму.

Внешне Асуна оставалась спокойной, но в душе кляла себя за то, что не убила Крадила. Ее грызло чувство вины, что этот тяжкий груз пришлось взвалить на себя Кирито. Ей казалось, что она недостойна быть в числе Проходчиков, что она не имеет права стоять рядом с Кирито. Но страдая от этих мыслей, она вдруг услышала голос. «Что бы ни случилось, я добьюсь того, что ты вернешься в тот мир».

И тогда сильное чувство вспухло у Асуны в груди. В следующий раз я своими силами защищу этого человека. Нет, не только в следующий раз. Столько раз, сколько потребуется. Во всех мирах.

Асуна ясно помнила, как ее руке, ощущавшей лишь холод окружающего воздуха (хотя она тогда сжимала ладонь Кирито), вдруг стало тепло, словно они вдвоем сидели возле камина. Уже после того, как парящая крепость перестала существовать, после того, как Асуна через страну фей вернулась в реальный мир, всякий раз, держа руку Кадзуто, она вспоминала тогдашнее тепло.

Ну правда, температура человеческого тела – странная штука. Асуна прекрасно знала, что температура определяется потреблением энергии, необходимой для функционирования организма; но поток тепла через соединение ладоней словно бы нес с собой какую-то информацию. Во всяком случае, Асуна прекрасно понимала, что хотел, но не решался сказать Кадзуто, по-прежнему шагавший в молчании.

«Душа человека – это кванты света внутри микроскопических структур клеток мозга», – так Кадзуто говорил. Но этот свет может существовать не только в клетках мозга, а вообще в каждой клеточке тела. Квантовые поля, состоящие из частичек пульсирующего света и повторяющие форму тела человека, соединяются сейчас через ладони Асуны и Кадзуто. Может, и тепло благодаря им ощущается.

Асуна прикрыла глаза и мысленно произнесла:

…Все хорошо, Кирито-кун. Я всегда буду прикрывать тебе спину. Потому что мы лучшие в мире воин атаки и воин поддержки.

Кадзуто вдруг остановился, вынудив Асуну тоже затормозить. На железном фонарном столбе «под старину» оранжево загорелась лампа. Глаза Асуны округлились. Неужели уже семь?

Вечером, да еще после дождя, на улице не было никого, кроме них двоих. Кадзуто медленно повернул голову, взгляд его черных глаз был устремлен на Асуну.

– Асуна…

Будто стряхнув наконец нерешительность, он шагнул к ней.

– …Я по-прежнему хочу поехать.

Понимая причину его колебаний, Асуна улыбнулась.

– В Америку?

– Ага. Я целый год разбирался, и теперь я считаю, что будущее технологи Полного погружения – это «Брэйн Имплант Чип»[12], который разрабатывают в университете Санта-Клары. Думаю, интерфейс мозг-машина именно в этом направлении будет развиваться. Я хочу это увидеть – рождение нового мира.

Асуна посмотрела Кадзуто в глаза и энергично кивнула.

– Там были не только хорошие воспоминания, но и множество грустных, тяжелых. В чем назначение той крепости, какова ее цель – ты это хочешь узнать, верно?

– …Думаю, чтобы это понять, даже нескольких веков не хватит.

С этими словами Кадзуто едва заметно улыбнулся и снова замолчал.

Конечно, трудно говорить о расставании. Асуна это понимала. Продолжая улыбаться, она попыталась выразить словами ответ, который давно уже грел ей сердце… однако, прежде чем она успела хоть что-то сказать, Кадзуто сделал такое же лицо, как тогда в Айнкраде – когда он предложил пожениться, – и запинаясь произнес:

– И п-поэтому… я, я хочу, чтобы ты поехала со мной, Асуна. Я правда не хочу жить без тебя. Я знаю, это неразумно, то, что я прошу. У Асуны есть своя дорога в жизни. Но все равно я…

На этом месте он прервался, словно окончательно сбившись с мысли. Асуна распахнула глаза и негромко рассмеялась.

– Э?..

– П… прости, что засмеялась. Но… Кирито-кун, неужели это тебя и беспокоило все это время?

– Н-ну да.

– Нуууу… если речь о моем ответе, то он у меня уже давно готов.

Она обхватила левой ладонью правую, по-прежнему держащую руку Кадзуто. Снова кивнув, Асуна сказала:

– Конечно, я поеду… мы вместе поедем. С тобой я пойду куда угодно.

Глаза Кадзуто округлились, и он заморгал, а потом его лицо осветилось редкой для него широкой улыбкой. Он положил правую руку Асуне на плечо.

Асуна крепко обняла его обеими руками.

Их губы соприкоснулись, и холод тут же исчез, сменившись любящим теплом; вновь Асуна ощутила, как информация перетекает между ней и Кадзуто бессчетным множеством лучиков, из которых состоят их души. Сколько бы времени ни прошло, в каком бы мире мы ни очутились, как бы долго мы ни путешествовали, наши сердца всегда будут вместе, в этом я уверена.

Нет, наши сердца давно уже связаны неразрывно. Это произошло, когда мы сидели в небе над гибнущим Айнкрадом, который исчезал в радужном сиянии. А может, и еще раньше – когда мы встретились в глубине мрачного лабиринта, два игрока-одиночки.

Запахи в воздухе.

Обрывки моего сознания ощутили их еще до того, как я проснулся.

Воздух, втекающий в мою носовую полость, нес уйму информации. Сладкий аромат цветов. Запах зеленой травы. Свежий запах деревьев, от которых словно чище становилось в легких. Запах воды, от которого защекотало в пересохшем горле.

Мое сознание постепенно переползало в бодрствующее состояние; вдруг на меня обрушился поток звуковой информации. Шелест бесчисленных листьев, трущихся друг о друга. Веселое чириканье птичек где-то вверху. Жужжание насекомых, то и дело раздающееся пониже. Тихое бормотание реки вдалеке.

Где я? Уж во всяком случае, не у себя в комнате. Обычно, когда я просыпаюсь, сразу ощущаю солнечный запах сухих простыней, слышу ворчание кондиционера и далекие звуки машин, объезжающих Кавагоэ; но сейчас этого всего нет. И еще – зеленый свет, то падающий мне на закрытые веки, то ускользающий… это ведь не от настольной лампы, которую я забыл выключить, – это солнечный свет, пробивающийся сквозь листву, так?

Я отодвинул желание снова вернуться в глубокий сон и открыл наконец глаза.

На меня обрушилось множество лучей света, так что я рефлекторно заморгал. Медленно сел, потирая тыльной стороной правой ладони слезящиеся глаза.

– …Где я?.. – машинально пробормотал я.

Первое, что я увидел, – зеленые кусты. На них цвели маленькие белые и желтые цветочки, тут же рядом порхали ярко-голубые бабочки. Травяной ковер, на котором я только что лежал, метров через пять обрывался, упершись в стену леса; гигантские суковатые деревья, должно быть, старились тут десятки лет.

Я вгляделся в сумрак между деревьями; похоже, лес продолжался, докуда взгляд доставал. Шершавую, волнистую кору и землю под деревьями покрывал густой ковер мха, отсверкивающий под солнцем зеленью и золотом.

Я глянул вправо, потом назад; старые древесные стволы были повсюду. Иными словами, я вроде как находился на маленькой травяной полянке посреди чащи леса. Наконец я задрал голову; между кривыми верхушками деревьев, торчащими во все стороны, виднелось синее небо, по которому плыли одинокие облачка, – все как я ожидал.

– Где… я? – вновь прошептал я и вздохнул. Но ответа не последовало.

Я обшарил каждый уголок и закоулок памяти, но так и не смог вспомнить, как меня угораздило лечь спать в этом месте. Лунатизм? Амнезия? Эти опасные слова вспыхнули у меня в мозгу, но тут же – не, этого не может быть! – я их отмел.

Я… мое имя Кадзуто Киригая. Возраст – 17 лет 8 месяцев. Живу в Кавагоэ, префектура Сайтама, с матерью и младшей сестрой.

Персональная информация всплыла легко и без проблем; это меня малость успокоило, и я принялся выуживать воспоминания дальше.

Я учусь во втором классе старшей школы. Но, поскольку в первом семестре будущего года я уже смогу закончить школьное обучение, я подумываю следующей осенью поступить в университет. Да, я советовался с кем-то на этот счет. В последний понедельник июня – шел дождь – я после школы заглянул в бар Эгиля «Кафе-кости» в Окатимати и там говорил с моей подругой Синон, то есть Сино Асадой, про «GunGale Online».

Затем к нам присоединилась Асуна, Асуна Юки, мы втроем разговаривали какое-то время, потом вышли из бара.

– Асуна… – мягко прошептал я.

У меня есть любимая девушка, она же партнер, которому я могу полностью доверить прикрывать мне спину. Я несколько раз оглядел окрестности в надежде увидеть ее силуэт, четко отпечатавшийся в моей памяти. Однако и на травяной поляне, и в лесу было безлюдно.

Сражаясь с внезапно накатившим чувством одиночества, я продолжил свой путь по воспоминаниям.

Мы втроем вышли из бара; затем мы с Асуной распрощались с Синон. Потом отправились в метро, по линии Гиндза добрались до Сибуи, там пересели на линию Тоёко до Сэтагая-ку, где живет Асуна.

Когда мы вышли на станции, дождя уже не было. Мы шли рядом по тротуару и говорили про университет. Я сказал, что хочу поступить в университет в Америке, и как последний эгоист попросил Асуну поехать вместе со мной. Тогда она улыбнулась своей всегдашней ласковой улыбкой и –

Я моргнул, и иллюзорная картина исчезла так же внезапно, как появилась.

Что это только что было? Хотя видение уже рассеялось, нахлынувшее на меня чувство ностальгии не уходило, продолжая жечь грудь.

Воспоминание детства; такое ощущение у меня возникло, когда я смотрел на трех ребят, шагающих вдоль реки. Тот черноволосый справа – уж не я ли?

Но этого не может быть. Возле Кавагоэ, где я живу, нет ни такого густого леса, ни такой чистой реки, и друзей с волосами такого цвета у меня тоже никогда не было. А главное – все трое щеголяли такими же фантастическими одеяниями, как на мне сейчас.

Если я внутри STL, то это видение – воспоминание от непрерывного погружения на предыдущих выходных? Но даже если так – из-за функции Ускорения Пульсвета я должен был провести там дней десять, не больше. Такой короткий срок не мог породить столь мощное и болезненное чувство ностальгии.

Ситуация становилась все более и более непонятной. А я правда тот, кем себя считаю? Вновь засомневавшись, я опасливо заглянул в водное зеркало; однако мое лицо в волнующейся поверхности воды было искажено, и я не смог понять, другой я или такой же.

Пока я шел, пытаясь забыть боль от того видения, доносящийся до моих ушей стук становился все отчетливее. Я вслушался, и звук тоже пробудил некую ностальгию; однако я понятия не имел, доводилось ли мне раньше слышать, как рубят деревья. Слегка тряхнув головой, я снова зашагал вверх по течению.

Я целеустремленно передвигал ноги, одновременно пользуясь возможностью снова любоваться красивым пейзажем; потом заметил, что дорожка уходит вправо от моей цели. Судя по всему, источник звука был не на берегу реки, а левее, в лесу.

Я отсчитывал стуки на пальцах; было ровно пятьдесят ударов, потом на три минуты все стихало, а потом шли новые пятьдесят. Теперь я был точно уверен, что эти звуки издает человек.

Во время трехминутных пауз я держал направление по памяти, а потом, когда стук возобновлялся, чуть корректировал. Я уже прилично отошел от берега и молча углубился в лес, где присоединился к старым знакомым – необычным стрекозам, синим ящеркам и гигантским грибам.

– …Сорок девять… пятьдесят.

Негромкий голос, явно не подозревающий о моем присутствии, раздался одновременно с пятидесятым ударом, и ровно в эту секунду я заметил, что промежуток между деревьями прямо впереди светлее, чем другие. Там опушка леса? А может, даже деревня. Я ускорил шаг, двигаясь на просвет.

Перебравшись через древесные корни, громоздящиеся, словно лестница, я вышел из тени старого ствола; передо мной – открылась совершенно немыслимая картина.

Да, лес кончался прямо здесь, однако деревни за ним не было. Но испытывать разочарование мне было некогда – я был занят тем, что стоял с отвисшей челюстью и тупо пялился перед собой.

Круглая поляна. Явно шире той, на которой я проснулся не так давно. Метров тридцать в диаметре. Землю покрывал золотисто-зеленый ковер мха, но в остальном она была не такая, как в лесу: никаких папоротников, вьюнов, кустиков и прочего подлеска.

Мой взгляд был прикован к тому, что возвышалось в центре поляны.

Что за громадное дерево!

Толщина ствола на глаз была метра четыре, не меньше. Те деревья, которые я до сих пор видел в лесу, были все лиственные, с искривленными и суковатыми стволами; а сейчас передо мной вертикально возносился хвойный великан. Кора была темная, почти черная; подняв глаза, я увидел, как высоко надо мной во все стороны простираются ветви. На ум сразу пришли Дзёмонский кедр[16] на Якусиме и секвойи в Америке, которые я видел на фотографиях и видео; они, конечно, гигантские, но столь мощная аура, которая исходила от этого исполина, вообще, по-моему, была за гранью того, на что способна природа. Было в ней что-то королевское.

Мой взгляд вернулся от вершины дерева, закрывающей небо, к основанию ствола. Корни, извиваясь, точно громадные змеи, ползли во все стороны, едва не достигая края леса, где я стоял. Точнее, наоборот – дерево забирало из почвы все питательные вещества, и потому ничто больше, кроме мха, рядом с ним расти не могло; так и образовалась эта поляна в лесу.

Мысль о том, чтобы войти во владения короля, заставила меня поколебаться, но соблазн прикоснуться к стволу великана понес мои ноги вперед. Несколько раз я спотыкался о корни, извивающиеся подо мхом, но все равно медленно шел, задрав голову.

Приближаясь к стволу гигантского дерева и по пути восхищенно вздыхая, я начисто забыл о том, что надо сохранять осторожность и обращать внимание на окружающее. В результате, когда я заметил, было уже поздно.

– ?!.

Мой взгляд, вновь устремившийся вперед, наткнулся на лицо человека, смотревшего на меня из-за дерева. От неожиданности я сглотнул, потом сделал шаг назад и, споткнувшись, грохнулся на землю. Правая рука метнулась за спину, словно желая что-то схватить, но, разумеется, меча там не было.

К счастью, похоже, первый человек, встреченный мной в этом мире, не испытывал ко мне ни враждебности, ни настороженности – он лишь с любопытством склонил голову набок.

Я оглядел его; кажется, он примерно моего возраста – лет 17-18. Мягкие на вид русые волосы слегка курчавились. Одеяние его составляла некрашеная туника с короткими рукавами и штаны – в общем, как у меня. Он сидел на древесном корне, точно на скамье, и держал в правой руке что-то круглое.

Странным было его лицо. Несмотря на розоватый цвет кожи, он совершенно не походил на европейца, но и на азиата тоже. Тонкие, мягкие черты, темно-зеленые глаза…

Едва я увидел его лицо, в моей голове… нет, в моей душе что-то болезненно запульсировало. Однако это чувство исчезло, как только я попытался его ухватить. Я осторожно попытался выкинуть это из головы; пока что мне нужно сообщить этому человеку, что я ничего против него не имею. Я раскрыл рот… но что мне ему сказать? И для начала – на каком языке? Я был совершенно без понятия. Несколько раз я открыл и закрыл рот, как идиот, и в конце концов парень передо мной заговорил первым.

– Кто ты? И откуда?

Несмотря на легкий акцент, это был чистый японский язык.

Я был в таком же шоке, как и при первом взгляде на гигантское черное дерево; какое-то время я просто тупо стоял. Здесь, как ни смотри, ну абсолютно не Япония; и в этом чужом мире услышать мой родной язык – такого я совершенно не ожидал. Ладно, стало быть, этот парень в экзотической (в стиле западноевропейского Средневековья) одежде говорит на японском. Выглядит все вместе совершенно нереально; я как будто угодил в дублированный западный фильм.

Впрочем, особо раздумывать над этой ситуацией не следовало. Сейчас пора поразмыслить кое о чем другом. Я принялся отчаянно ворочать шариками в голове, которые, кажется, в последнее время малость подзаржавели.

Предположим, здесь на самом деле мир, созданный STL, иными словами – Подмирье. Тогда парень передо мной – либо 1) игрок-тестер в Полном погружении, обладающий всеми воспоминаниями о реальном мире, как и я; либо 2) игрок-тестер, но с заблокированными воспоминаниями, то есть фактически обитатель этого мира; либо 3) NPC, управляемый программой.

Если первое, то все будет быстро. Достаточно просто объяснить ему мою странную ситуацию и спросить, как разлогиниться.

Но вот во втором или третьем случае все будет не так просто. Если, говоря с человеком, считающим себя обитателем Подмирья, или с NPC, я вдруг начну произносить разные непонятные для него вещи вроде «аварии с Транслятором души» или «способа разлогиниться», это может вызвать у него серьезную настороженность, что позже затруднит мне сбор информации.

Значит, необходимо выбрать некие безопасные слова, чтобы поговорить с этим парнем и выяснить, кто он. Я втихаря вытер о штаны покрытые холодным потом ладони, улыбнулся и раскрыл рот.

– Это… меня зовут…

Тут я запнулся. Японский стиль или западный, что здесь используется? Наконец я решил дать ему свой игровой ник, надеясь, что он сгодится в обоих случаях.

– …Кирито. Я пришел вон оттуда, но только я малость заблудился…

С этими словами я ткнул пальцем себе за спину – возможно, там юг, – и парень посмотрел на меня удивленно. Положив круглую штуку, которая была у него в руке, он ловким движением поднялся и указал в ту же сторону, что и я.

– Оттуда… из южного леса? Ты из Заккарии?

– Н-нет… не совсем.

От внезапно возникшей проблемы я напрягся, но в итоге ответил:

– Я, эээ… я сам не знаю, откуда я… я просто проснулся и обнаружил, что валяюсь посреди леса…

«О, какая-то неполадка в STL? Погоди немного, я свяжусь с оператором». …Такой ответ я всем сердцем надеялся услышать, однако парень все с тем же удивленным видом спросил, не отводя глаз от моего лица:

– Хмм… не знаешь, откуда ты пришел… а в каком городе ты жил до сих пор?..

– А-ай… не помню. Я только свое имя помню…

– …Вот это да… «шутка Вектора», надо же. Я, конечно, слышал про них раньше… но сам раньше не встречался.

– Шутка… В-вектора?..

– Ээ, ты у себя дома не слышал о них? В моей деревне так называют людей, которые вдруг пропадают, а потом так же неожиданно появляются где-нибудь в лесу или в поле. Бог тьмы Вектор любит играть с людьми такие шутки: похищает, крадет у них память, а потом выкидывает куда-нибудь далеко. Давныыым-давнооо у нас в деревне одна старушка пропала.

– Х-хех… тогда да, может, и со мной то же самое… – кивнул я, но в голове у меня мелькнуло: «Мое положение становится все печальнее». Парень передо мной не очень-то походил на тестера, отыгрывающего роль. Поддавшись эмоциям, я сказал кое-что более опасное:

– И еще… у меня кое-какие проблемы, и я хочу выбраться отсюда. Но… не знаю как…

Я отчаянно молился про себя, что эти слова позволят ему понять ситуацию; однако парень с искренним сочувствием, читающимся в зеленых глазах, кивнул и ответил:

– Да, если не знать дороги, в здешнем лесу легко заблудиться. Но ничего страшного, если ты пойдешь отсюда на север, выйдешь к дороге.

– Н-нет… эээ…

Ладно, просто скажи уже. И я произнес ключевое слово:

– …Я хочу разлогиниться.

Услышав слово, за которое я цеплялся, как за соломинку, парень склонил голову набок и переспросил:

– Раз… что? Что ты сказал?

Что ж, похоже, все ясно.

Либо он тестер, являющийся истинным здешним обитателем и понятия не имеющий, что тут «виртуальный мир», либо он NPC. Стараясь не дать моему разочарованию отразиться на лице, я добавил несколько слов, чтобы обмануть моего собеседника.

– П-прости, я, похоже, неправильно выразился насчет этих мест. Хмм… я хотел сказать, есть ли здесь где-нибудь деревня или город, где я мог бы переночевать?

Произнести это мне было трудно. Но парень тут же кивнул.

– Хех… впервые слышу такое слово. И твои черные волосы тоже в здешних местах редко попадаются… возможно, ты родился на юге.

– А-ага, возможно.

Я натянуто улыбнулся, глядя на парня; тот, в свою очередь, улыбался совершенно искренне. Но тут же он сочувственно нахмурился.

– Хмм, где остановиться. Моя деревня совсем рядом, к северу отсюда, но у нас тут не бывает путешественников, так что и постоялого двора тоже нет. Но… если ты объяснишь, что с тобой случилось, может, Сестра Азария тебе поможет, позволит переночевать в церкви.

– П-правда? Это здорово.

Я сказал эти слова совершенно искренне. Если здесь есть деревня, туда вполне могут нырять сотрудники RATH, а может, они наблюдают за ней снаружи.

– Тогда я пойду в деревню. Она отсюда прямо на север?

Я кинул взгляд в направлении, почти противоположном тому, откуда пришел; там оказалась узкая тропинка. Однако не успел я и шагу сделать, как парень двинул левой рукой, останавливая меня.

– Аа, погоди чуток. В деревне есть стражи, тебе будет трудно объяснить им, что к чему, если ты ни с того ни с сего объявишься там один. Я пойду с тобой и все объясню.

– Это будет здорово, спасибо.

Я улыбнулся и мысленно добавил: Ты, похоже, не NPC. Твои ответы слишком естественны для программы псевдоличности, которая действует на базе заранее заготовленных реакций, и твое активное поведение по отношению ко мне тоже не очень-то характерно для NPC.

Я не знаю, ныряет ли он из отделения в Роппонги или из главного офиса где-то в районе залива, но в любом случае обладатель Пульсвета, управляющий этим парнишкой передо мной, – добрый малый. Когда я отсюда выберусь, надо будет его как следует поблагодарить.

Пока я обо всем этом думал, лицо парня помрачнело.

– Ах… но только я не могу пойти прямо сейчас… потому что я работаю…

– Работаешь?

– Ага. У меня всего лишь перерыв.

Я опустил взгляд на нечто в тряпице, что лежало у парня в ногах. Из тряпицы выглядывали два предмета, один из которых напоминал каравай хлеба (вот, значит, что он держал в руках в самом начале), а второй – кожаную флягу. Довольно простое обеденное меню.

– Ох, я помешал твоему обеду?

Я втянул голову в плечи; парень застенчиво улыбнулся.

– Если ты сможешь подождать, пока я закончу работу, я тебя провожу и попрошу Сестру Азарию разрешить тебе переночевать в церкви… но это будет часа через четыре.

Вообще-то мне хотелось как можно быстрее отправиться в деревню и там заняться поисками кого-то, кто объяснит мне происходящее; а еще сильнее было желание избегать лишних разговоров (потому что тут я явно хожу по тонкому льду). Четыре часа – это немало; но если вспомнить про ускорение сознания в STL – в реальности у меня уйдет лишь час с минутами.

Кроме того, по причине, которой я сам не понимал, мне почему-то хотелось еще побеседовать с этим добросердечным парнем. Так что я кивнул и ответил:

– Ничего, я подожду. Прости за неудобство, и… рад познакомиться.

На лице парня появилась еще более светлая, чем прежде, улыбка, и он кивнул в ответ.

– Хорошо, тогда… просто посиди здесь пока что. Ой… я ведь до сих пор не сказал, как меня зовут.

– Вот подушка и одеяло. Если будет слишком холодно, перейди во внутреннюю комнату. Утренняя молитва в шесть, завтрак начинается в семь. Тебе тоже лучше прийти посмотреть, так что постарайся проснуться пораньше. И еще – выходить наружу, когда погасят свет, запрещено. Имей в виду.

Вслед за этим ураганом слов ко мне полетели простенькая подушка и шерстяное одеяло, и я поспешно выставил руки, чтобы их поймать.

Я сидел на кровати, а напротив стояла девочка лет двенадцати на вид. Одета она была в черную рясу с белым воротничком; светло-каштановые волосы ниспадали до пояса. Глаза такого же цвета, как и волосы, на все смотрели с любопытством; однако, входя в образ Сестры, девочка становилась совершенно другим человеком.

Звали ее Селька, и она училась на настоятельницу – жила в церкви и изучала Священные искусства. Не знаю, входила ли в ее обязанности забота о других мальчиках и девочках, живущих в церкви, но со мной она говорила строго, как мать или старшая сестра. Мне оставалось лишь улыбаться.

– Так, есть еще что-то непонятное?

– Нет, все нормально. Спасибо большое.

Когда я ее поблагодарил, лицо Сельки чуть расслабилось, но тут же нахмурилось вновь.

– Тогда спокойной ночи – ты ведь умеешь выключать свет, да?

– …Конечно. Спокойной ночи, Селька.

Девочка снова кивнула и вышла из комнаты; со спины было видно, что одеяние ей чуть великовато. Я дождался, когда ее шаги затихнут вдали, и тяжело вздохнул.

Меня поселили в комнате на втором этаже церкви. Комнатой явно почти не пользовались. Размером она была где-то в шесть татами, в ней имелись чугунная кровать, стол со стулом, маленький книжный шкаф и буфет. Переложив шерстяное одеяло и подушку с колен на простыню, я сцепил руки на затылке и откинулся на кровать. Над головой, поскрипывая, слегка качалась лампа.

– Что же здесь происходит…

Что происходит? Еще раз мысленно произнеся эти слова, я вспомнил все, что было после нашего прихода в Рулид.

Юджио привел меня к деревне, и для начала мы отправились на сторожевой пост возле ворот. Там был парень примерно того же возраста, что Юджио, его звали Джинк; сперва он смотрел на меня подозрительно, но, узнав, что я «дитя, украденное Вектором», тут же согласился меня впустить.

Пока Юджио объяснял, я не отводил глаз от простого меча у Джинка на поясе и не очень-то слышал, о чем они там вдвоем говорили. Мне страшно хотелось одолжить этот потрепанный меч и проверить, могу ли здешний я – точнее, виртуальный мечник Кирито – пользоваться навыками мечника. Ну просто не могло у меня не возникнуть такого побуждения; однако в конце концов мне удалось удержать себя в руках.

Потом мы с Юджио ушли со сторожевого поста, и, пока мы шагали по главной улице, мне пришлось терпеть настороженные и любопытные взгляды местных жителей. Вопросы типа «кто это?» раздавались постоянно, и всякий раз Юджио останавливался и объяснял. Минут тридцать мы убили, пока не добрались наконец до главной площади. По пути встретили какую-то бабулю с большой корзиной, и она, едва нас увидев, сразу начала говорить «бедное дитя» и всякое такое, а потом достала яблоко (или что-то, что смахивало на яблоко) и сунула мне в руку. Я почувствовал себя немножко виноватым.

Когда мы добрались до церкви, которая стояла на холме, как и изрядная часть деревни, солнце уже почти скрылось за горизонтом. Мы постучали в дверь, и вышла настоятельница – живое воплощение строгости. Это и была Сестра Азария, о которой я слышал. Она мне сразу напомнила Минчин-сэнсэй из «Маленькой принцессы»[17]. ТОЛЬКО НЕ ЭТО! – мысленно взмолился я; однако Сестра сразу же меня впустила, чего я, в общем-то, не ожидал (а позже даже накормила ужином).

Договорившись, что встретимся завтра, мы с Юджио распрощались, и я вошел в церковь. Меня познакомили с семью живущими здесь детьми (в том числе с Селькой, старшей из них), после чего мы все тихо и спокойно сели за стол; на ужин была жареная рыба с отварной картошкой и овощной суп. Когда мы поели, меня принялись расспрашивать – ну, это вполне ожидаемо. Я ответил на все их высказанные и невысказанные вопросы, потом трое мальчишек пригласили меня купаться с ними… в общем, мне пришлось вынести массу всяческих испытаний; наконец меня отпустили, и я улегся на кровать в гостевой комнате – вот все, что со мной здесь произошло.

Накопившаяся за день усталость крепко вцепилась в мое тело; пожалуй, стоит мне закрыть глаза, как я тут же усну. Сделать это мне не позволяло полное замешательство, в котором я находился.

Что же происходит? Я снова и снова молча повторял этот вопрос.

Вывод таков: все в этой деревне, кроме меня, – NPC.

Первый (не считая Юджио) житель деревни, с которым я встретился, Джинк; другие, мимо которых я проходил по пути к церкви; старушка, давшая мне яблоко; строгая, но деликатная Сестра Азария; ее ученица Селька; шесть детей-сирот – все они такие же, как Юджио. В том смысле, что у них настоящие эмоции, они умеют нормально говорить, обладают тонкой мимикой. В общем, все они абсолютно как люди. Уж во всяком случае – не как персонажи VRMMO, дающие автоматические ответы на задаваемые им вопросы.

…Но такого просто не может быть.

Сейчас есть всего один Транслятор души, он в Роппонги; компания собирается запустить еще три установки, тогда их станет четыре. Это мне говорил Хига. Ну, добавим еще одну-две – все равно этого никак не хватит, чтобы отправить в погружение целую деревню людей. Судя по тому, что я видел, пока шел, в Рулиде живет человек триста, а столь громоздкую экспериментальную установку, как STL, едва ли можно производить в больших количествах. А если добавить население других деревень и городков этого мира, плюс еще жителей пресловутой столицы… да пусть даже они потратили тучу денег и построили новые установки – где им втайне от всех достать столько игроков-тестеров?

– …Кстати.

Все-таки. Юджио и остальные – настоящие люди, игроки с заблокированной памятью? Или же программы, умеющие автоматически генерировать ответы, но превосходящие в этом плане всё, что я знаю?..

Мне на ум пришел термин «Искусственный интеллект».

В последние годы ИИ быстро развивается; он применяется в персональных компьютерах, в автомобильных системах навигации, в бытовых электроприборах и много где еще. Получив команду, ИИ может корректно ее выполнять или доставать необходимую для этого информацию – как человек или животное. Существуют, кроме того, ИИ другого типа – NPC, знакомые мне по VR-играм. Хотя их главная функция – предоставление информации о квестах, все же они способны до определенной степени поддерживать обычный разговор. Возле красивых женщин-NPC вечно тусуются кучки помешанных на «моэ-NPC», которые пытаются заигрывать с ними.

Конечно, настоящего разума у этих ИИ нет. Грубо говоря, это просто наборы команд, умеющих лишь определенным образом отвечать на определенные вопросы. А если такому NPC задать вопрос, которого нет в его базе данных, он, скорее всего, просто мило улыбнется или склонит голову набок и скажет что-нибудь вроде «не понимаю, что вы имеете в виду».

Но Юджио ни разу за сегодняшний день не вел себя подобным образом.

На все мои вопросы он демонстрировал абсолютно естественные эмоции – «потрясение», «сомнение», «веселье»; он давал совершенно адекватные ответы. И не только Юджио. Сестра Азария, Селька, остальные дети – они все такие. Ни на мгновение у них на лицах не появилось выражение типа «не могу найти данные».

Насколько мне известно, среди ныне существующих систем искусственного интеллекта вершиной является ИИ по имени Юи – программа, разработанная для мониторинга эмоционального состояния игроков в старом SAO, а позже ставшая нашей с Асуной «дочкой». За последние два года она говорила с множеством игроков и следила за ними, так что у нее сформировалась потрясающая база данных для ответов. Сейчас, пожалуй, она представляет собой нечто промежуточное между «программой автоматической генерации ответов» и «настоящим разумом».

Однако даже Юи несовершенна. Иногда она склоняет головку набок – это означает, что в ее базе данных нет необходимой информации. Время от времени она путает «притворный гнев» и «неловкую попытку скрыть смущение». В подобных ситуациях у нее появляется этакое «ИИ-подобное» выражение лица.

А у Юджио, Сельки и остальных – не появлялось. Если все жители Рулида – ИИ, созданные программистами как мальчишки, девчонки, старушки, взрослые и так далее, то STL в каком-то смысле уже является супертехнологией. Но я просто не могу такого вообразить…

Додумав до этого места, я сел на кровати и опустил ноги на пол.

На стене у изголовья кровати висела старая масляная лампа. Она светила мерцающим желто-оранжевым светом, испуская странноватый запах гари. Разумеется, в реале я никогда с подобными вещами дела не имел, но в нашей с Асуной комнате в Альвхейме была похожая лампа, так что я на автомате потянулся к ней и дотронулся.

Однако никакого всплывающего меню не появилось. Внезапно мне пришла в голову мысль: двумя пальцами я прочертил в воздухе некий символ – «Знак Стейсии». Затем вновь прикоснулся к лампе; на этот раз передо мной возникло сияющее фиолетовое окошко. Однако там значилась лишь прочность лампы, никаких кнопочек типа «включить – выключить» не было.

Блин. Селька ни в жизнь не скажет сразу, как погасить свет, – сперва прочтет нотацию. …Я был уже почти в панике, когда вдруг заметил у основания лампы небольшую шишечку. Ладно, давайте-ка сперва попробуем вот это. Раздалось металлическое звяканье, фитиль вытянулся, и, испустив тонкую струйку дыма, лампа погасла. Лунный свет, вливающийся через окно в темную комнату, рисовал серебряно-белую дорожку.

Сумев наконец выполнить сверхсложную миссию, я вернулся в кровать, поправил подушку и лег. Было немного прохладно, так что я накрылся одеялом, которое дала Селька. Вскоре я почувствовал, что засыпаю.

…Если они не люди и не ИИ, то что же они такое?

В уголке моего сознания уже родился ответ. Но произносить его вслух было слишком страшно. Если я угадал – это значит, что компания RATH уже протянула руки во владения бога. По сравнению с этим использование STL для лучшего понимания человеческой души – просто игры с ключиком от ящика Пандоры.

Войдя в страну снов, я услышал в глубине сознания голос.

Сейчас не время искать выход отсюда. Надо отправиться в столицу. Лишь там я узнаю, зачем явился в этот мир…

БОММ. Колокол пробил полшестого утра; в то же мгновение я открыл глаза и с мыслью, что надо делать то, что я могу делать, встал с постели.

Открыл выходящее на северную сторону окно, потянулся и наполнил грудь холодным воздухом, окрашенным в цвета рассвета. Еще несколько глубоких вдохов – и остатки сонливости окончательно отступили в дальние закоулки черепа.

Я прислушался; похоже, дети в комнате, расположенной через коридор от моей, тоже проснулись. Я быстро переоделся, чтобы умыться у колодца раньше них.

Мое «начальное снаряжение», туника и полотняные штаны, были без видимых пятен, но Юджио сказал, что, если их не стирать, их Жизнь быстро упадет. Раз так, самое время задуматься о смене одежды. Надо обсудить с Юджио – с этой мыслью я вышел через заднюю дверь и направился к колодцу.

Вытянув бадью из колодца несколько раз, я наполнил водой корыто и нагнулся над ним, чтобы вымыть лицо; в это время сзади раздались быстрые шаги. Скорее всего, это Селька. Я выпрямился, стряхнул воду с рук и развернулся.

– Аа… доброе утро, Сестра.

Передо мной стояла Сестра Азария в рясе; одеяние сидело на ней идеально. Я поспешно поклонился; она кивнула и ответила «доброе утро». Меня поразило, что ее строгие губы были напряжены еще сильнее обычного.

– Это… Сестра, случилось что-то?.. – осторожно спросил я. Сестра Азария нерешительно моргнула и ответила просто:

– …Селька пропала.

– Э…

– Кирито-сан, может, ты что-нибудь знаешь? Селька, похоже, к тебе очень привязалась…

Она что, подозревает, будто я сделал что-то с Селькой? На мгновение я пришел в замешательство, но тут же понял, что все не так. В этом мире, где царит закон – тот самый Индекс Запретов, которому невозможно перечить, – Сестра, скорее всего, даже помыслить не могла о таком чудовищном преступлении, как похищение девочки. В общем, она чувствовала, что Селька пропала сама по себе, и просто интересовалась, не знаю ли я, куда она могла пойти.

– Нууу… нет, я ничего такого не слышал… Но ведь сегодня день отдыха, да? Может, она домой пошла?

Пошарив по уголкам моего еще не проснувшегося окончательно мозга, я сделал такое предположение; однако Сестра тотчас покачала головой.

– Селька ни разу не уходила домой с тех пор, как переселилась в церковь два года назад. И даже если бы она пошла, то сказала бы мне заранее, не стала бы скрывать. Она даже не пришла на утреннюю молитву. Ну, конечно… нет такого закона, который запрещал бы это…

– Тогда… может, она пошла за покупками? Например, за продуктами для завтрака?

– Мы вчера вечером купили еды на два дня и спрятали в погреб, потому что сегодня ни одна лавка в деревне не работает.

– Ааа… ну да.

Тут мое неважнецкое воображение окончательно зашло в тупик.

– …Должно быть, у нее что-то срочное. Она обязательно вернется.

– …Хорошо, если так…

Сестра Азария продолжала встревоженно хмуриться, потом тихонько вздохнула.

– Ладно, подождем до полудня. Если она не вернется, пойду советоваться с людьми из совета деревни. Прости, что побеспокоила. Мне нужно готовиться к молитве, так что я пойду.

– Ага… а я посмотрю поблизости.

Сестра Азария кивнула, потом поклонилась и ушла; я вылил воду из корыта. У меня было плохое предчувствие. Кажется, я немного тревожился, когда разговаривал с Селькой вчера; но вот что именно меня тревожило? Что такого я сказал, из-за чего Селька могла бы пропасть?

С камнем на душе я закончил молитву, успокоил детей, которые постоянно спрашивали, где сестренка Селька, позавтракал; девочка все не появлялась. Я торопливо перемыл посуду и вышел из церкви.

Мы с Юджио не договаривались о встрече на главной площади, но, когда колокол прозвонил восьмичасовую мелодию, я увидел русую шевелюру, обладатель которой шел ко мне по северной улице, и тут же бросился к нему.

– Йо, Кирито. Доброе утро.

– Доброе утро, Юджио.

Юджио улыбался мне так же, как и вчера; я коротко поздоровался и тут же спросил:

– Ты тоже сегодня весь день отдыхаешь?

– Ага, да. Вот решил показать тебе деревню, Кирито.

– Здорово, но сначала мне нужна твоя помощь. Сельки с утра нигде нет… я хочу ее поискать…

– Эээ?

Зеленые глаза Юджио распахнулись, затем он встревоженно нахмурился.

– Она ушла из церкви и ничего не сказала Сестре Азарии?

– Похоже на то. Сестра говорит, такое случилось впервые. Юджио, ты не знаешь, куда Селька могла пойти?

– Где она может быть, да? Но я не знаю…

– Я вчера вечером рассказал ей немного про Алису; скажи, может, есть какое-то место, где у нее могли быть общие воспоминания с Алисой?..

И вдруг – с таким опозданием, что я сам поразился, – до меня дошло, что же именно грызло меня все это время.

– Ахх…

– Что, что-то не так, Кирито?

– Неужели… Слушай, Юджио. Ты не сказал Сельке, почему Алису забрал Рыцарь Единства, когда она тебя спрашивала, да? А почему?

Юджио несколько раз моргнул, потом медленно кивнул.

– Ааа… да, было такое. Почему… почему я ей не сказал… сам не очень уверен… Может, я беспокоился, что Селька может пойти по следам Алисы…

– Ну точно, – простонал я. – Я вчера рассказал Сельке, что Алиса прикоснулась к земле тьмы… и Селька наверняка пошла к Граничному хребту.

– ЭЭЭЭ!!!

Юджио мгновенно побледнел.

– Плохо. Очень плохо. Мы должны ее вернуть до того, как остальные узнают и побегут за ней… Когда Селька ушла?

– Не знаю. Я проснулся в полшестого, ее уже не было…

– Сейчас светает в пять. Если бы она ушла раньше, по лесу не прошла бы. Значит, три часа… – Юджио поднял глаза к небу. – Когда мы с Алисой пошли в пещеру, у нас ушло меньше пяти часов; но мы тогда были детьми. Селька, скорее всего, сейчас на полпути. Не знаю, догоним ли мы ее, если побежим сейчас…

– Чем быстрее, тем лучше. Бежим, – встревоженно сказал я, и Юджио резко кивнул.

– Собираться некогда. Хорошо, что мы побежим вдоль реки, – о воде можно не беспокоиться. Так… сюда.

Мы с Юджио зашагали на север достаточно медленно, чтобы это никому не показалось подозрительным.

Лавок на нашем пути становилось все меньше; когда нам перестали попадаться навстречу другие люди, мы сломя голову понеслись вниз с холма по мощеной улице. В пять минут добрались до моста через реку, прошли мимо стоящего на посту стража – и покинули деревню.

В отличие от южной стороны, где расстилались в основном поля, к северу от деревни рос густой лес. Река огибала холм, на котором располагался Рулид, и уходила в лес что с юга, что с севера от деревни. По берегу реки шла тропинка, поросшая негустой травой.

Юджио, не отводя глаз от льнущей к берегу тропы, прошел шагов десять и остановился. Жестом левой руки дав мне знак остановиться тоже, он опустился на колени и правой рукой прикоснулся к травинке, чуть более высокой, чем соседние.

– Сюда… похоже, кто-то наступил, – пробормотал он и, быстро начертив символ, вызвал окно травинки. – Жизнь чуть-чуть уменьшилась. Если бы наступил взрослый, она бы стала гораздо меньше. Здесь точно совсем недавно проходил ребенок. Бежим.

– А… ага.

Я кивнул и помчался следом за Юджио.

Сколько мы ни бежали, ландшафт оставался неизменным: река справа от нас, лес слева. Ну разве что по пути мы миновали озерцо и сильно неровный участочек дороги. Ощущение было такое, будто я вляпался в «зацикленный ландшафт» – ловушку, имеющуюся в большинстве RPG. Деревенский колокол было уже не слышно, так что время можно было оценивать лишь по взбирающемуся все выше солнцу.

Мы с Юджио продолжали бежать трусцой вдоль берега; в реале у меня уже через полчаса дыхалка бы села. К счастью, люди в этом мире, похоже, обладают довольно приличной выносливостью, и я ощущал, что движение скорее успокаивает, чем выматывает. Один раз я даже предложил Юджио чуток прибавить ходу, но он ответил, что если мы побежим слишком быстро, то наша Жизнь резко упадет, и без долгого отдыха мы не сможем продолжать.

В общем, два часа мы бежали с подходящей скоростью, однако девочка перед нами все не появлялась. Ну, кстати, судя по времени, Селька вполне могла уже добраться и до пещеры. От тревоги и беспокойства во рту начал расходиться металлический привкус.

– Слушай… Юджио, – позвал я, стараясь не сбить дыхания. Юджио, бежавший передо мной, обернулся.

– Что?

– Чисто на всякий случай хочу спросить… если Селька выйдет в страну тьмы, Рыцарь Единства заберет ее сразу же?

Юджио словно бы порылся в памяти и тут же покачал головой.

– Нет… думаю, скорее всего, Рыцарь Единства прилетит в деревню завтра утром. Шесть лет назад было так.

– Ясно… тогда даже в худшем случае у нас еще будет шанс спасти Сельку.

– …Что ты придумал, Кирито?

– Все просто. Если сегодня увести Сельку из деревни, мы сможем спрятаться от Рыцаря Единства.

– …

Юджио снова повернулся лицом вперед. Помолчав какое-то время, он прошептал:

– Это… невозможно. Как же Священный Долг?..

– Я не говорил, что ты тоже должен идти, Юджио, – я нарочно выбрал насмешливый тон. – Я заберу Сельку. Это я виноват, слишком много наболтал – мне и расхлебывать.

– …Кирито…

Я взглянул сбоку на страдающее лицо Юджио, и мне самому стало больно. Однако я должен был это сделать, чтобы пошатнуть его упрямое послушание. Я, конечно, мысленно клял себя за то, что пользуюсь бедой Сельки, но мне было просто необходимо как можно быстрее выяснить, является ли для жителей этого мира Индекс Запретов всего лишь неким философским законом, или же это абсолют.

Несколько секунд спустя Юджио медленно покачал головой.

– Нет… невозможно, Кирито. У Сельки тоже есть Священный Долг. Даже если я точно буду знать, что Рыцари Единства летят за ней, я не смогу тебя с ней отпустить. И вообще – вряд ли до такого дойдет. Селька не сможет совершить такое тяжелое преступление.

– Но Алиса смогла.

Я просто привел пример. Юджио крепко закусил губу и отчаянно замотал головой.

– Алиса… Алиса была особенная. Она была не такая, как все. Даже как я… и, конечно, не такая, как Селька.

После этих слов он побежал быстрее, будто не желая продолжать разговор. Я следовал за ним, мысленно обращаясь к этой девочке, которую знал лишь по имени.

…Алиса… что же ты такое?..

Местные жители, включая Юджио и Сельку, неспособны нарушить Индекс Запретов, даже если захотят. Это как люди в реальном мире не могут нарушить закон физики, который говорит, что они не могут летать. Такое наблюдение убеждало меня в том, что «они не такие, как люди, даже несмотря на то, что у них настоящие Пульсветы».

Но она нарушила мощный Запрет… что же за создание эта девочка Алиса, которая смогла сделать это? Может, она игрок-тестер, как и я, и тоже ныряет через STL? А может…

Мои ноги двигались сами собой, пока я пытался собрать воедино мысли у себя в голове. Вдруг Юджио нарушил молчание.

– Вот хребет, Кирито.

Я поднял голову; как Юджио и сказал, в просвет между деревьями впереди виднелась светло-серая скальная стена.

Пробежав последние несколько сотен метров, мы остановились там, где поросшая травой земля сменялась каменистой. Тяжело дыша, я ошеломленно смотрел снизу вверх на открывшуюся передо мной картину.

«Это не виртуальный мир» – так мне захотелось сказать, настолько резким был переход. Промежуточной зоны почти не было; лес – и сразу почти вертикальная скала. Как ни удивительно, уже на высоте вытянутой руки камни покрывал тонкий слой снега. Не знаю, на сколько километров вверх уходила вся гора, но ослепительно-белое сияние было совсем рядом.

Заснеженные горы тянулись и влево, и вправо, докуда взгляд доставал. Они словно желали разделить «эту сторону» и «ту сторону» идеально ровно. Если у этого мира действительно есть дизайнер, хотел бы я ему пожаловаться, что граница сделана слишком примитивно.

– Это и есть… Граничный хребет? И с той стороны уже земля тьмы?.. – неверящим голосом прошептал я. Юджио кивнул.

– Я тоже страшно удивился, когда пришел сюда в первый раз. Оказывается, Граничный хребет…

– …Совсем рядом с нами, – закончил я его фразу и, вздохнув, машинально склонил голову набок. Дорога сюда была без каких-либо препятствий, без развилок, ее можно было преодолеть за два с половиной часа, если поторопиться. Это как будто… как будто Граничный хребет заманивал нас, заманивал местных жителей в запретную область. Или наоборот – приглашал обитателей страны тьмы вторгнуться…

Я несколько расслабился; однако Юджио, повернувшись ко мне, произнес тревожно:

– Надо торопиться. Селька, скорее всего, опережает нас на полчаса. Когда мы ее найдем, тут же поведем обратно и, может, успеем вернуться в деревню засветло.

– А, ага… ты прав.

Я взглянул туда, куда он показывал, и увидел, что речка, вдоль которой мы шли, исчезает – нет, появляется из дыры в скале.

– Вот она…

Мы подбежали к входу. В высоту и в ширину тоннель был немаленький, слева от струящейся воды тянулся каменный пол, по которому вполне могли идти бок о бок двое. В тоннеле было абсолютно черно, и время от времени дул холодный ветер.

– Эй, Юджио… а как мы тут будем светить?

Произнеся эти слова, я запаниковал – совершенно ведь забыл, какие вещи необходимы для исследования пещеры. Юджио кивнул с видом «предоставь все мне» и поднял руку, в которой держал травинку – я и не заметил, когда он успел ее сорвать. Что, интересно, он собирается с ней делать? Я смотрел на Юджио несколько недоуменно; а он с серьезным выражением лица произнес:

– Систем колл! Лит смол род![21]

«Систем колл»? Я было изумился, но тут –

На кончике травинки, которую держал Юджио, с тихим «пшш» загорелся синевато-белый огонек; его яркости вполне хватало, чтобы отогнать темноту на несколько метров. Подняв травинку повыше, Юджио вошел в тоннель.

С неослабевающим удивлением я поспешил следом и, догнав Юджио, спросил:

– Ю… Юджио… что это было?

Юджио строго нахмурился, но тут же его выражение лица сменилось на веселое, и он ответил:

– Священное искусство, но очень простое. В позапрошлом году я его очень долго отрабатывал, прежде чем отправиться за «Мечом голубой розы».

– Священное искусство… Юджио… А вот это «систем», «лит» – ты понимаешь, что эти слова значат?

– Значат… ничего они не значат. Это просто специальная фраза. Этой фразой человек обращается к богам и молит о чуде. По-настоящему сложные Священные искусства делаются куда дольше, чем вот это.

Понятно; значит, Юджио это воспринимает просто как заклинание, не как какой-то язык. Я мысленно кивнул. Практичное заклинание, однако. Дизайнер этого мира явно был прагматиком.

– Слушай… а я так могу?

Сейчас, пожалуй, было не самое подходящее время, но я все равно спросил – очень уж хотелось попробовать. Юджио задумался, потом неуверенно ответил:

– Я упражнялся с этим заклинанием всякий раз, как у меня выдавалась свободная минутка во время работы, и потратил месяц. Алиса говорила, что, если у человека есть способности, он за день его выучит, а у кого нет, тот не выучит и за всю жизнь. Кирито, твоих способностей я не знаю, но вряд ли ты сможешь выучить его сразу же…

Иными словами – если я хочу применять магию… то есть Священные искусства… я должен практиковаться и еще раз практиковаться, повышая уровень навыка. Это явно не те умения, которые можно освоить мгновенно. Сейчас мне остается лишь отложить эту идею и вглядываться в темноту перед глазами.

Дорожка из мокрого серого камня вилась, уходя вперед. Время от времени налетали порывы ледяного ветра, способные, казалось, содрать кожу. У меня был союзник, но не было даже палки, не говоря уж о мече, и это меня очень сильно тревожило.

– Слушай… неужели Селька действительно сюда пошла?.. – не удержавшись, прошептал я. Юджио молча посветил травинкой на пол тоннеля.

– Ах…

Бледно-синий огонек осветил мелкую замерзшую лужицу. В середину лужи кто-то наступил – от этого места во все стороны расходись трещинки.

Я тоже попробовал наступить; лед захрустел, и трещины стали больше. В общем, получается, что совсем недавно здесь прошел кто-то более легкий, чем я.

– Ясно… значит, мы, похоже, не ошиблись. Ох уж… не знаю даже, она просто безрассудная или ничего не боится… – пробормотал я. Юджио озадаченно склонил голову.

– Вообще-то бояться здесь нечего. Белого дракона в пещере нет – да тут вообще ни единой твари, ни летучей мыши, ни обычной.

– В-вот как…

Мне вновь напомнили, что, хотя враги в этом мире есть, агрессивных монстров нет. Говоря терминами VRMMO – можно предположить, что Граничный хребет находится «в домашней зоне».

Моя напряженная спина при этой мысли расслабилась – как вдруг.

Ветер, дунувший нам в лицо, донес из темноты какой-то странный звук. Мы с Юджио переглянулись. «Гии… гии» – как будто птица кричит или какой-то зверек.

– Эй… это что сейчас было?

– …Нуу… я такой звук впервые слышу… ах.

– Ч-что такое?

– Ты… чувствуешь запах, Кирито?..

После этих слов я принюхался к ветру.

– Ахх… что-то горит… и…

Вонь горящей смолы, и к ней примешивался едва уловимый запах зверя. Как только я его ощутил, тут же мое лицо застыло. Это явно не тот запах, рядом с источником которого можно позволить себе расслабиться.

– Что же это… – выдавил я; а в следующий миг раздался новый звук, и я ахнул.

– Кяааааааа!!!

Протяжный вопль, вне всяких сомнений, издала девочка.

– Погано!

– Селька!..

Закричав одновременно, мы с Юджио рванулись вперед по скользкому, покрытому корочкой льда камню.

Меня охватило невероятное ощущение опасности – такое огромное, что я даже не припомню, бывало ли у меня когда-то более сильное; оно поразило все мое тело, заморозив руки-ноги.

Как и ожидалось, Подмирье было отнюдь не раем. Под тонким слоем покоя пряталась черная злоба. Иначе было бы просто нелогично. Мир походил на гигантские тиски, в которых были зажаты его обитатели. И некто на протяжении нескольких веков медленно затягивал эти тиски, наблюдая, объединят ли местные жители свою волю, чтобы сопротивляться, или покорно позволят себя раздавить.

Деревня Рулид, скорее всего – одно из первых на пути этих тисков мест. По мере того как «финальная точка» приближается, все больше здешних обитателей будут погибать и пропадать.

Но я ни за что не допущу, чтобы Селька стала первой. Потому что именно из-за меня она угодила в эту пещеру. Я просто обязан сделать все, чтобы она вернулась домой целой и невредимой – это мой долг, раз уж я вмешался в ее судьбу…

Мы с Юджио продолжали мчаться со всех ног, полагаясь на слабенький свет травинки. Теперь мы дышали неровно, и с каждый вдохом грудь пронзала боль. Несколько раз мы поскользнулись и чуть не упали; колени и локти, периодически натыкающиеся на стены, саднили. Нетрудно было догадаться, что наши Жизни уменьшались. Но даже несмотря на это, замедлить бег мы не могли.

По мере того как мы продвигались вперед, горелый запах и звериная вонь усиливались. «Гии гии» тоже становилось громче, к этим звукам добавился металлический лязг. Я понятия не имел, кто поджидает нас впереди, но догадывался, что вряд ли эти типы настроены дружелюбно.

Раз у меня даже ножа на поясе нет, надо составить какой-то план действий заранее, а уж потом осторожно двигаться… Так я шептал себе как геймер, но на меня накатило ощущение, что сейчас для подобных вещей совершенно не время. Лицо Юджио было еще мрачнее, чем мое; он продолжал мчаться вперед с невероятной быстротой. Остановить его я просто не смог бы, даже если бы захотел.

Внезапно на стене перед нашими глазами заплясал оранжевый отсвет. Судя по отражению, там, дальше, был довольно большой зал. У меня словно защипало кожу от ощущения близости врагов; их было много – очень много. Молясь про себя, чтобы Селька не пострадала, я одновременно с Юджио вбежал в зал.

Оглядеться и принять самое подходящее решение – и как можно скорее.

Следуя этой логике, я распахнул глаза пошире и принялся разглядывать происходящее в пещере, точно широкоугольная камера.

Круглый зал диаметром где-то полсотни метров. Пол покрывал толстый слой льда, но в глубине была широкая полынья, сквозь которую виднелась иссиня-черная поверхность воды.

Оранжевый свет исходил от двух костров: в черных металлических клетках с треском горели дрова.

Вокруг костров расположилась группа… существ, больше тридцати. Явно гуманоиды, но не люди и не дикие звери.

Все они – все до единого – были не очень велики в размерах: если выпрямятся, то будут ростом где-то с меня. Однако их немного сгорбленные тела были очень мускулисты, особенно здоровенные руки. Пальцы заканчивались острыми когтями, которые, казалось, могли разорвать что угодно. На тварях были светлые кожаные доспехи, а с поясов свисали всяческие шкуры, кости и мешочки. И – их мачете, хоть и грубо сработанные, были очень опасны; я это чувствовал.

Темно-серо-зеленую кожу покрывала редкая светлая щетина. Все они были абсолютно лысыми, лишь по бокам заостренных ушей росла жесткая, как проволока, шерсть. Бровей не было; под покатым лбом ржаво-желтым светом горели непропорционально большие глаза.

Эти существа были совершенно аномальными – и очень привычными для меня.

Низкоуровневые монстры типа «гоблин», непременно появляющиеся во всех знакомых мне RPG. Поняв это, я облегченно выдохнул. Гоблины – это монстры, существующие для того, чтобы новички могли тренироваться и набирать начальный опыт; их характеристики обычно очень низкие.

Однако мое чувство облегчения длилось ровно до того момента, когда один из них – тот, что был ближе всех к нам с Юджио, – обнаружил нас и повернулся.

Меня пробрало морозом до костей, когда я ощутил на себе взгляд этих желтых глаз. В нем были сомнение и удивление, сменившиеся затем на жестокий восторг и неутолимый голод. Этого хватило, чтобы я затрепетал, как букашка, угодившая в сеть к здоровенному пауку.

Они – тоже не программы.

Охваченный нахлынувшим на меня страхом, я осознал это совершенно четко.

У этих гоблинов тоже настоящие души – в каком-то смысле такие же, как у меня и Юджио. Разумы, порожденные Пульсветами.

Но почему?.. Почему вообще такое может существовать?

За два дня, проведенные в этом мире, я вывел примерное представление о том, что такое Юджио, Селька и прочие. Они, скорее всего, – «искусственные Пульсветы», поддерживаемые в какой-то специально созданной среде, а не в мозгу живого человека. Я не могу вообразить, в какой среде может храниться человеческая душа, зато достаточно легко себе представить, что раз STL умеет считывать души, то умеет и дуплицировать их.

Это была страшная мысль; однако, продолжая ее, можно прийти к выводу, что исходниками для дупликации служат, скорее всего, Пульсветы новорожденных. В RATH могут копировать эти штуки, «изначальную форму души», до бесконечности и позволять им расти в этом мире с младенчества. Иначе у меня просто нет объяснений того, что у обитателей Подмирья есть реальный интеллект и что их много больше, чем установок STL. Что напугало меня в первую ночь здесь, так это то, зачем в RATH бросили вызов богу и попытались создать настоящий ИИ, Искусственный Интеллект, используя души людей в качестве матрицы.

Эта их цель уже на 90% достигнута. По дальновидности Юджио далеко превзошел меня, его эмоции обладали сложностью и глубиной. Короче, ничего удивительного бы не было, если бы RATH уже закончила свой великий и надменный эксперимент.

Однако эксперимент все еще продолжается; стало быть, в RATH недовольны нынешним положением дел. Чего же не хватает? Я думал на эту тему; возможно, проблема как-то связана с Индексом Запретов, сводом законов, которые Юджио и остальные неспособны нарушать.

Так или иначе, это предположение позволяет объяснить существование всех этих людей. Они отличны от меня в физическом плане, но их души – «человеческие», точно такие же.

Однако если так – что представляют из себя гоблины? Что это за ненависть, переполняющая их желтые глаза?..

Не думаю, не хочу думать, что изначально их души тоже человеческие. Может, в RATH поймали настоящего гоблина в реальном мире и сунули в STL – такая обрывочная мысль мелькнула у меня в голове.

Мы с гоблином смотрели друг другу в глаза меньше секунды, но этого хватило, чтобы я пришел в ужас. Я не знал, что делать, и мог лишь стоять замерев; а гоблин издал «гии» – видимо, это был смех – и встал.

А потом он заговорил.

– Эй, гляньте! Что это сегодня? Еще два отродья белых юмов к нам явились!

В ответ отовсюду раздались смешки. Сидевшие у ближнего костра гоблины повставали и подняли мачете; вид у них был очень голодный.

– Что будем делать с ними? Тоже заберем? – крикнул один из гоблинов. Но тут сзади раздался рык, и смех мгновенно прекратился. Из кучки гоблинов поднялся один – вдвое крупнее остальных, видимо, вождь.

На нем был чешуйчатый доспех, а голову украшало яркое перо. В красноватых глазах ниже пера светился такой холодный и злобный разум, что под этим взглядом можно было в обморок упасть. Вождь гоблинов осклабился и, обнажив неровные желтые зубы, грубым голосом произнес:

– За мужчин-юмов много не дадут. Слишком много мороки, убьем их здесь и пустим на мясо.

«Убьем».

Какой смысл мне стоит вкладывать в это слово? Трудно сказать.

Следует откинуть в сторону возможность того, что я на самом деле погибну, когда мое здешнее тело получит смертельный удар. Эти гоблины ничего не смогут сделать моему физическому телу, лежащему в STL в реальном мире.

И все же я не могу исходить из предположения, что здесь будет, как в обычной VRMMO, и я отделаюсь просто плохим статусом. Потому что в этом мире нет магии воскрешения и оживляющих предметов – ну, кроме как внутри главной церкви. Если меня здесь убьют, скорее всего, этому «Кирито» настанет конец.

И что тогда будет со мной, с моим сознанием в основном теле?

Я проснусь в штаб-квартире RATH в Роппонги, и оператор Такеру Хига подаст мне стакан питья со словами «спасибо за работу»? Или я снова пробужусь в лесу в одиночестве? Или стану бестелесной душой и смогу лишь смотреть, как этот мир гибнет?

И еще – что будет с Юджио и Селькой, если они здесь умрут?

В отличие от меня, душа которого обладает «персональной средой», моим мозгом, они, чьи Пульсветы хранятся в каком-то громадном банке памяти, могут после смерти просто исчезнуть… такое ведь вполне возможно, да?

Ах, да… Селька – где она?

Я прервал размышления и вновь сосредоточился на картине перед моими глазами.

Следуя указаниям вождя гоблинов, четверо его прихвостней, взяв мачете наизготовку, двинулись к нам – неторопливо и беззаботно, скаля зубы и хихикая. Похоже, они действительно собираются нас убить.

Остальные гоблины, двадцать с гаком, смотрели возбужденно и тоже восторженно кудахтали. За их спинами я нашел наконец то, что искал. В темноте видно было плохо, но Селька в своей черной рясе лежала на грубой телеге. Она была связана веревкой, глаза закрыты; но, судя по ее лицу, она просто потеряла сознание.

Если я правильно помню, вождь гоблинов только что сказал, что мужчин-«юмов» – видимо, имеются в виду люди – нельзя продать, если захватить в плен, и поэтому их убивают.

А девочку, значит, можно продать. Они собирались забрать Сельку в страну тьмы и продать там, как товар. Если все пойдет своим чередом, нас с Юджио, скорее всего, просто убьют, а вот Сельку ждет более жестокая участь. Я просто не могу сдаться и позволить всему этому стать частью модели – просто не могу. Она такой же человек, как и я… более того, двенадцатилетняя девочка.

Раз так, что же мне делать…

– Есть лишь один выход, – прошептал я. Застывший Юджио рядом со мной шевельнулся.

Мы должны любой ценой спасти Сельку, даже если мне придется пожертвовать моей временной жизнью.

Конечно, все не так просто. Разница в силе слишком велика. У всех тридцати гоблинов мачете и доспехи, а у нас даже палок нет. И все равно мы обязаны попытаться. Мы ведь влипли в эту ситуацию из-за моих неосторожных слов.

– Юджио, – быстро зашептал я, глядя перед собой. – Слушай. Мы должны спасти Сельку. Не беги.

– Понял, – тотчас ответил он. Как я и ожидал, у него стальной характер.

– Считаю до трех, потом мы сшибем этих четверых перед нами и прорвемся мимо них. Мы крупнее их, у нас получится, если только трусить не будем. Я беру левых, ты правых. Потом покидаем костры в озеро. Травинку не бросай. Когда костры погаснут, подбери с земли меч и прикрывай мне спину. Не пытайся сам их бить. Я воспользуюсь моментом и разберусь с главарем.

– …Я никогда раньше с мечом не работал.

– Это похоже, как с топором. Пошли… раз, два, три!

Мы с Юджио, хоть и были на льду, но, сумев не поскользнуться, помчались вперед на полной скорости. Молясь в душе, чтобы нам везло и дальше, я взревел от самого нутра:

– УООООО!!!

Мгновением позже подключился и Юджио со своим «УААААА!!!». Просто крик – однако на гоблинов он, похоже, подействовал; вся четверка вылупила на нас свои зеленовато-желтые глаза. Впрочем, возможно, обалдели они не от криков, а от того, что «отродья юмов» бросились на них.

Пробежав десять шагов, я пригнулся и нацелился на самого левого из четверки гоблинов и на его соседа. Врезался правым плечом. Видимо, сыграл роль эффект неожиданности плюс разница в размерах – так или иначе, гоблины перекувырнулись и заскользили по льду. Я кинул взгляд вбок – атака Юджио тоже прошла успешно, его противники крутились на льду, как перевернутые на спину черепашки.

Я продолжал мчаться вперед, прямо к кружку гоблинов. К счастью, с реакцией у этих ребят было неважно – они лишь тупо пялились на меня, и вожак не был исключением.

Да. Вот так и сидите, не двигайтесь! Я молился и одновременно словно ругал их мысленно; пробежав между гоблинами, я поднажал на последних метрах.

Лишь тут вождь гоблинов, интеллект которого, похоже, был чуть выше, чем у остальных, яростно взревел:

– НЕ ПУСКАЙТЕ ИХ К КОСТРАМ –

Но он малость опоздал. Мы с Юджио уже были у цели и пинками посшибали клетки в воду. Пепел разлетелся во все стороны, когда костры потонули в черной воде, оставив после себя громкое «пшшшш» и облака белого пара.

На мгновение зал погрузился в кромешную тьму – а потом ее рассеял слабенький бледно-синий огонек. Это светилась травинка, которую Юджио держал в левой руке.

В это самое мгновение произошло еще одно счастливое событие.

Окружающие нас гоблины разом завопили; одни закрыли рожи руками, другие отвернулись. Повернув голову, я увидел, что даже вождь гоблинов по ту сторону полыньи откинулся назад и закрыл глаза левой рукой.

– Кирито… что?.. – изумленно прошептал Юджио. Я ответил:

– Скорее всего… их пугает наш свет. Это наш шанс!

Из кучи оружия, наваленного возле озера, я выдернул грубый прямой меч, смахивающий на простую длинную металлическую полосу, и кривой нож, чуть расширяющийся в передней части. Нож я протянул Юджио.

– Им можно работать, как топором. Смотри, травинкой держи их на расстоянии и отгоняй тех, которые приближаются.

– Ки… Кирито?

– А я возьму этого, – лаконично ответил я и взглянул на вождя гоблинов, злобно смотрящего на меня сквозь щели между пальцами. Взяв меч обеими руками, я быстро махнул влево-вправо. Вопреки внешнему виду меч создавал ощущение какой-то ненадежности, но все равно это было куда лучше, чем слишком тяжелый «Меч голубой розы».

– Гурурааа! Ты, юмское отродье… ты смеешь бросать вызов мне, «Ящеробою Угати»-сама?! – проревел вождь гоблинов и, глядя на меня одним глазом и снимая с пояса здоровенное мачете, ринулся вперед. Черный как ночь клинок с чуть кровавым, каким-то ржавым оттенком испускал давящую ауру.

Смогу ли я победить?!.

Стоя перед этим врагом, который был не очень высок, но куда тяжелее и мускулистее меня, я на мгновение запаниковал. Однако тут же стиснул зубы и шагнул вперед. Если я не убью этого гада и не освобожу Сельку, получится, что мое появление в этом мире навлекло на нее худшую участь, какая только возможна. Размер не проблема. В старом Айнкраде мне множество раз приходилось сражаться с противниками в 3-4 раза крупнее меня, сознавая, что поражение означает настоящую смерть.

– Нет! Я не собираюсь «бросать тебе вызов» – я собираюсь тебя победить! – заорал я, обращаясь отчасти к вождю гоблинов, а отчасти к самому себе, и рывком преодолел оставшееся между нами расстояние.

Сделав большой шаг вперед левой ногой, я рубанул по диагонали, целясь в левое плечо врага.

Нельзя сказать, что я недооценивал вождя гоблинов, но его реакция оказалась куда быстрее, чем я ожидал. Не обращая внимания на мою атаку, он махнул мачете горизонтально. Я пригнулся и в последний момент уклонился от удара. Мачете прошло вскользь по волосам – у меня было ощущение, что даже срезало немножко. Мой удар пришелся в цель, но лишь разнес металлический наплечник.

Если я остановлюсь, он меня задавит грубой силой. С этой мыслью я, держа центр тяжести низко, двинулся в сторону и нацелил горизонтальный рубящий удар в открытый бок. И – то же самое. Я попал, но не смог пробить простой чешуйчатый доспех – лишь 5-6 кусочков металла отлетело.

Научись нормально точить свой меч! Я мысленно отругал владельца оружия, уворачиваясь от контратаки, идущей сверху вниз. Тяжелый клинок мачете пробил ледяной пол, и я содрогнулся от страха – столько силы было в гоблинских руках.

Если я и дальше буду ограничиваться одиночными ударами, мне ничего не светит. Приняв решение, я сделал широкий шаг вперед и, пока гоблин приходил в себя от вызванного своим предыдущим ударом онемения, начал свою контратаку. Мое тело двигалось на автопилоте – точно так же, как прежде оно двигалось бессчетное количество раз в других мирах, когда я применял убийственные приемы, называемые «навыками мечника».

В это мгновение произошло нечто совершенно неожиданное.

Меч засиял слабым светом. А мое тело рванулось вперед со скоростью, намного превосходящей физические законы этого мира. Меня как будто подталкивала сзади невидимая рука.

Первый удар пошел вверх справа-снизу; меч скользнул по левой ноге врага и на мгновение замер.

Второй удар – слева направо по горизонтали; клинок располосовал доспех на груди и слегка взрезал плоть под ним.

Третий удар пошел вниз и отсек ниже локтя левую руку, которую гоблин поднял, чтобы защититься.

Брызнувшая из места рассечения кровь в бледно-синем свете казалась черной. Левая рука гоблина отлетела и с громким всплеском упала в воду.

…Я победил!

В этом я был совершенно уверен; но происшедшее только что меня потрясло.

Эта атака… она была не просто похожа на трехударное комбо для одноручного меча «Острый коготь»; это в точности оно и было. Во время ударов клинок оставлял за собой светящиеся красным светом следы, а мое тело ускорилось под действием невидимой силы. То есть – это была «поддержка системы» плюс «световой эффект».

Иными словами, здесь, в Подмирье, существуют навыки мечника. Да, им нашлось место в системе этого ускоренного мира. «Материализацией воображения» то, что случилось, не объяснишь. Я ведь практически не сознавал, что запускаю навык мечника. Система засекла мое начальное движение и скорректировала мои действия, проведя прием. Иначе такого просто не могло бы случиться.

Но если так, то возникает новый вопрос.

Вчера я попытался ударить «Мечом голубой розы» по «древу зла», Кедру Гигасу, с помощью одноударного навыка мечника «Горизонтальный удар». Это был элементарный прием, куда проще «Острого когтя» – просто обычный рубящий удар. Однако система мне не помогла. Меч не засветился, мое тело не ускорилось. Клинок не попал в цель, а я неуклюже шлепнулся.

Так почему же я смог применить навык мечника сейчас? Потому что сейчас настоящий бой? Но как система может понять, всерьез ли сражается игрок?..

Эти мысли отвлекли меня всего на мгновение. В старом SAO это был бы не ахти какой промах. Я бы после многоударного комбо застыл в неподвижности, но и противник, пропустив серьезный удар, тоже не мог бы двигаться какое-то время.

Чистый, чуть дрожащий звон разнесся в высоком весеннем небе.

Юджио, закончив свои пятьдесят ударов топором, утер пот со лба и развернулся. Я положил флягу с водой Сирала и спросил:

– Как твоя рана? Не болит больше?

– Неа, за день, что я отдыхал, я совсем поправился. Хотя небольшой шрам остался. И еще… не знаю, может, это мне только кажется, но «Топор из кости дракона», по-моему, каким-то легким стал.

– Не думаю. Сорок два удара из пятидесяти попали точно.

Услышав эти слова, Юджио поднял брови, потом улыбнулся.

– Правда? Тогда я выиграю сегодняшний спор.

– Это вряд ли, – улыбнулся я в ответ и, взяв правой рукой «Топор из кости дракона», легонько махнул. Да, ощущение сейчас куда более уверенное, чем, насколько я помню, было раньше.

Прошло уже двое суток с того кошмарного происшествия в пещере под Граничным хребтом.

Священное искусство Сельки помогло Юджио сохранить жизнь. Солнце уже опустилось за горизонт, когда мы втроем вернулись в Рулид (я нес Юджио на правом плече, а в левой руке держал голову вождя гоблинов). Все жители собрались на площади, обсуждая, не следует ли немедленно начать поиски. Едва увидев нас, они все тут же облегченно выдохнули, после чего старейшина Гасуфт и Сестра Азария принялись нас бранить. Не исключено, что взрослых больше всего страшила возможность невозможного – нарушения тремя юнцами правил деревни.

Однако, когда я предъявил им всем голову вождя гоблинов, отношение людей резко переменилось. Повисло молчание, посреди которого злобная зубастая рожа Угати с желто-зелеными глазами, вдвое большими, чем человеческие, смотрела на селян; секунду спустя раздались испуганные вопли – гвалт стоял в несколько раз громче, чем до того.

Дальше объясняли в основном Юджио и Селька – про банду гоблинов, устроившую лагерь в северной пещере, и про то, что это передовой отряд страны тьмы. У старейшины и остальных был такой вид, будто они больше всего хотели отнестись к нашей истории как к болтовне детей и чужестранца, но от жуткой головы на каменных ступенях не очень-то отмахнешься. Обсуждение быстро перешло к вопросам защиты деревни, а нас троих отпустили, и мы, устало волоча ноги, разбрелись по домам.

Добравшись до церкви, я позволил Сельке обработать мое раненое плечо, после чего мешком рухнул на кровать и мгновенно заснул. На следующий день нас с Юджио освободили от работы, и я позволил себе роскошь долгого сладкого сна. Потом прошла еще ночь, и настало сегодняшнее утро. От боли в плече и усталости во всем теле не осталось и следа.

Позавтракав, я встретился с Юджио, у которого было прежнее энергичное выражение лица, и мы отправились в лес. Он закончил первые полсотни ударов – и вот.

Я взглянул на топор в правой руке и спросил сидящего чуть поодаль Юджио:

– Слушай, Юджио, ты помнишь?.. В пещере, когда тебя ударил гоблин… ты что-то странное сказал, помнишь? Как будто, ты, Алиса, и я – мы трое когда-то дружили…

Юджио ответил не сразу. Какое-то время он молчал, и лишь шелестящий кронами деревьев ветерок нарушал тишину. Наконец, когда ветер поутих, моих ушей коснулся тихий голос.

– …Мне вспомнилось. Этого не могло быть… но почему-то мне вспомнилось совершенно четко. Я, Кирито и Алиса росли в этой деревне вместе с самого рождения… и мы с тобой были рядом с Алисой в тот день, когда ее забрали.

– …Ясно, – кивнул я и задумался.

Возможно, в той неординарной ситуации, в которую он угодил, у него в памяти все перепуталось. Да, так можно объяснить. Если сознание и личность Юджио формировал Пульсвет, как и у меня, ничего удивительного нет в том, что на пороге смерти в воспоминания пролезают ошибки.

Загвоздка, однако, в том, что – если так, точно такие же проблемы с памятью и у меня. Я смотрел на умиравшего Юджио и действительно вспоминал, как мы росли вместе в Рулиде. Более того, я вспомнил и ту золотоволосую девочку Алису, которую вообще никогда в жизни не видел.

Такого просто не могло быть. Этот я, Кадзуто Киригая, хранил подробные воспоминания о жизни вместе с сестрой Сугухой в Кавагоэ, префектура Сайтама, вплоть до сегодняшнего дня (точнее сказать – вплоть до моего пробуждения в этом мире). Мне совершенно не казалось, что они фальшивые – я об этом и думать не хотел.

Так что, мы с Юджио одновременно увидели одну и ту же иллюзию?

Допустим, так. Но все равно есть кое-что, чего я не могу объяснить. Когда Селька применила Священное искусство, чтобы перекачать Жизнь от меня к Юджио и привести его в чувство, мое постепенно угасающее сознание действительно ощутило присутствие кого-то четвертого. И этот четвертый даже сказал: «Кирито, Юджио, я буду ждать вас на вершине Центрального собора».

Этот голос я никак не могу считать галлюцинацией, порожденной моим гаснущим сознанием. Потому что до того момента я ни разу не встречался с названием «Центральный собор». Ну естественно – в реальном мире такой штуки просто нет, и, пройдя через множество разнообразных виртуальных миров, я там не то что не бывал в таком месте или здании – даже не слышал о нем.

Иными словами, голос не принадлежал ни мне, ни Юджио; еще менее вероятно, что он принадлежал Сельке; кто-то еще говорил со мной. Будет ли… слишком большой натяжкой считать, что это та самая Алиса, которую забрали из деревни шесть лет назад? А если это правда она, то мое невозможное прошлое в Рулиде вместе с Юджио и Алисой действительно существовало?..

В бог знает какой по счету раз с момента своего пробуждения я оборвал свои мысли и сказал:

– Юджио. Там, в пещере, когда Селька применила к тебе Священное искусство, ты не слышал еще чьего-нибудь голоса?

На этот раз Юджио ответил сразу же.

– Неа. Я тогда был совершенно без сознания. А ты слышал что-то, Кирито?

– Нет… просто показалось. Проехали… так, ладно, к работе. Моя цель – больше сорока пяти точных ударов.

Поспешно отогнав мысли, роящиеся в голове, я вновь повернулся к Кедру Гигасу, крепче сжал топор обеими руками и сосредоточился на каждой клеточке своего тела.

Топор четко повторил начерченную мной мысленно траекторию, будто примагниченный к ней, и ударил в полумесяцевидный надруб ствола.

Погода следующим утром была прекрасная.

Наши с Юджио руки оттягивали свертки с обедом, сготовленным для нас Селькой, и мы шагали на юг по дороге, по которой очень нескоро сумеем вернуться обратно.

Добравшись до развилки, от которой можно было выйти к лесу, где раньше рос Кедр Гигас, я увидел старика. Изборожденное морщинами лицо за белыми усами, прямая спина, сверкающие глаза, словно видящие меня насквозь.

Едва увидев старика, Юджио радостно улыбнулся и побежал к нему.

– Дедушка Гаритта! Я так рад, что вы здесь. Я не смог поговорить с вами вчера.

Имя было мне знакомо. Да, он был предшественником Юджио по рубке Кедра Гигаса.

Ласково улыбнувшись из-под усов, Старый Гаритта положил руки на плечи Юджио.

– Юджио, тебе действительно удалось срубить Кедр Гигас, в который я сумел лишь на палец углубиться… Можешь рассказать мне, как ты это сделал?

– Вот этим мечом и… – Юджио приизвлек «Меч голубой розы» из ножен на поясе, потом повернулся ко мне. – В первую очередь, с его… в общем, благодаря моему другу. Его зовут Кирито. И он просто человек-загадка.

Я поспешно поклонился, одновременно думая: «Ну ни фига себе представление!». Старый Гаритта подошел ко мне, пристально посмотрел своими всевидящими глазами – и тут же широко улыбнулся.

– Значит, ты и есть «дитя, украденное Вектором», о котором столько слухов. Ясно… очень разносторонний спутник.

Впервые в жизни я услышал нечто подобное; склонив голову, я попытался понять значение этих слов, а старик протянул левую руку в сторону леса и продолжил:

– Ладно, простите, что я мешаю вашему долгожданному путешествию, но мне хотелось бы, чтобы вы прошли со мной немного. Я хочу попросить вас сделать кое-что.

– Ээээ. Кирито, ничего ведь, да?

Я кивнул – особых причин отказываться у меня не было. Старик вновь улыбнулся и, поманив нас за собой, шагнул на уходящую в лес тропу.

Хотя я лишь неделю ходил по этой тропинке, меня посетило сильное чувство, похожее на ностальгию. Минут двадцать мы шли, пока не выбрались наконец на большую поляну.

Владыка леса, много веков гордо стоявший здесь, словно цепляя верхушкой небо, теперь мирно лежал на земле. Тонкие стебельки вьюна уже поползли вверх по угольно-черной коре; полагаю, в далеком будущем кедр полностью сгниет и вернется в землю.

– …Зачем вы пришли к Кедру Гигасу, дедушка Гаритта?

Не ответив на вопрос Юджио, старик молча направился к верхушке упавшего ствола. Мы поспешно направились за ним, но нас тут же поприветствовал настоящий лабиринт из плотно переплетшихся ветвей Кедра Гигаса и других деревьев. Приглядевшись, я обнаружил, что черные ветки Кедра Гигаса, даже самые тонкие, все остались целы, хотя многие из них вонзились в землю и в камни. Их твердость действительно поражала.

Мы изрядно расцарапали не прикрытые одеждой руки, пока продирались сквозь переплетение ветвей, но в конце концов догнали Старого Гаритту, который остановился и, ободряюще глядя на нас, ждал. Утирая со лба пот, Юджио проворчал:

– Ну что здесь такое?

– Вот это.

Старик указал на самый кончик павшего Кедра Гигаса, прямую верхушку его ствола. Это был маленький, словно еще не выросший, побег, длинный и острый, как шпага.

– И что с этой веткой?

На мой вопрос старик протянул мосластую правую руку и погладил верхушку в том месте, где ее толщина была сантиметров пять.

– Из всех ветвей Кедра Гигаса эта поглотила больше всего благословения Солуса. Возьми свой меч и отсеки ее вот здесь. Смотри, отсеки одним ударом, много ударов могут ее повредить.

Старик рубанул ребром ладони примерно в метре и двадцати сантиметрах от кончика, после чего отошел на несколько шагов.

Мы с Юджио переглянулись и кивнули друг другу. Взяв у него сверток с его обедом, я тоже отступил.

Извлеченный из ножен «Меч голубой розы» ярко засиял на солнце бледно-голубым светом. Старик рядом со мной тихо вздохнул. «Быть может, все было бы по-другому, будь у меня в молодости этот меч» – мне показалось, что эта или подобная сожалеющая мысль была сейчас у него в голове, но на его спокойном лице я ничего не смог прочесть.

Юджио держал меч наизготовку, но не двигался. Острие чуть колебалось – видимо, он был в нерешительности. Все-таки ветвь была толщиной с запястье – может, он не был уверен, что сумеет отсечь ее одним ударом?

– Юджио, дай мне.

Я протянул руку; Юджио послушно кивнул и передал мне меч. Потом взял у меня свертки и отошел туда, где стоял старик.

Какое-то время я смотрел на черную ветвь, ни о чем не думая, потом занес меч и сразу же рубанул сверху вниз. Раздалось чистое «щелк», ладони ощутили легкую отдачу, и клинок прошел сквозь то место, в которое я целился. Длинная черная палка начала падать, но, ударившись о меч, подпрыгнула вверх и закрутилась в воздухе. Я поймал ее левой рукой. Она была холодна как лед и тяжело давила на запястье, так что меня даже пошатнуло.

Вернув «Меч голубой розы» Юджио, я перехватил палку обеими руками и протянул Старому Гаритте.

– Погоди немного.

Сказав это, он вытащил из-за пазухи тряпицу и аккуратно обернул ей лежащую в моих руках ветвь. Потом перевязал кожаным шнурком.

– Вот так хорошо. Когда придете в столицу Центорию, отнесите эту ветку в седьмой северный квартал, найдите там лавку ремесленника Садре и передайте ему ее. Он сможет сделать из нее сильный меч, уж точно не слабее этого сине-серебряного красавца.

– П-правда, дедушка Гаритта?! Это было бы здорово, а то я беспокоился за будущее, ведь нас двое, а меч у нас только один. Да, Кирито? – радостно произнес Юджио. Я ответил «ага, верно», улыбнулся и кивнул. Но, радуясь, я одновременно почувствовал, что угольно-черная ветка в моих руках стала чуть тяжелее.

Мы оба принялись кланяться старику; тот улыбнулся.

– Это просто мой подарок на прощание. В дороге будьте осторожнее. В наши дни не только добрые боги правят миром. …Я побуду здесь, посмотрю еще немного на это дерево. Прощай, Юджио. И ты, юный путешественник.

Я Рэки Кавахара. И перед вами первый том, вышедший в 2012 году, «Sword Art Online 9: Начало Алисизации».

С выхода 8 тома в минувшем году прошло уже полгода. За это время много чего произошло, и в первую очередь мне следует извиниться за долгое ожидание. Простите меня! В следующий раз я буду стараться лучше!

…Теперь хочется поговорить о содержании книги… что бы такого написать… Хотелось бы избежать спойлеров для тех читателей, которые, взяв книгу в руки, сразу пролистывают ее в конец и читают послесловие, но, что бы я здесь ни написал, получится просто туча спойлеров! Так что я решил написать предупреждающую строку. Прошу учесть – за этой строкой Темная Территория! Хааа… ну вот, теперь начнем спойлерить.

***Предупреждение о спойлерах***

Действие как 7 тома, где главной героиней была Асуна, и 8, который был сборником коротких историй, происходило до начала путешествия Кирито-сэнсэя в 9 томе. Прежде он странствовал по виртуальным игровым мирам, из SAO в ALO и в GGO, и вот перед ним очередной мир, запретная «трудная новая игра», которую он должен начать проходить персонажем первого уровня. …Ну, так должно было быть… но только он с самого начала мог применять навыки мечника – примите это как некую форму развлечения…

Что касается самого автора – на этом мире, «Подмирье», я опробовал много новых вещей, которые вы можете найти в 9 томе. Конкретный пример – Кирито не познакомился с новой девушкой… эээ, нет, это не то. Вопрос, насколько далеко может улететь мяч фантазии в тематике сетевой игры; тема NPC (то есть ИИ), к которой я до сих пор особо не приближался; моя способность на всем этом сосредоточиться… я хочу до предела распахнуть ткань, закутывающую «тему VRMMO». Когда я думаю о том, как история должна разворачиваться в будущих томах, мне хочется работать еще усерднее!

Далее, хоть и с некоторым запозданием, хочу поговорить про аниме-адаптацию «Sword Art Online». Писать я начал в конце 2001 года, а весь следующий год молча продолжал «SAO» в уголке мира веб-романов – и все это время я мечтал, что когда-нибудь из этого сделают аниме… Я даже помню, как безо всякой уверенности предложил как-то: «Давайте сделаем GIF-аниме!». Чудо стало возможным лишь благодаря усердному труду иллюстратора Абека-сана, моего редактора Мики-сана, сказавшего три года назад «давайте это тоже издадим!», Цутии-сана, чьи хит-пойнты из-за перегруженного графика работы постоянно в красной зоне, а также благодаря читателям, с самого начала поддерживающим автора. Всем вам я искренне благодарен. И, конечно, роман еще далек от завершения!

Для персонажей этот текст – полная тарабарщина, поэтому я оставил, как в оригинале. Перевод: «Обнаружен одиночный объект. Отслеживаю идентификационный номер…» Здесь и далее – прим. Ushwood.

«Координаты определены. Конец доклада».

Caffè shakerato – итальянский напиток из кофе, льда и жидкого тростникового сахара (все ингредиенты смешиваются в шейкере).

«Дать демону железную дубину» – японская поговорка, смысл которой – «сделать кого-то, кто и так силен, еще сильнее». Про пулемет на холме Сино добавила уже от себя.

Имеется в виду первая строфа стихотворения про Бармаглота. В оригинале она выглядит так:

'Twas brillig, and the slithy toves

Did gyre and gimble in the wabe:

All mimsy were the borogoves,

And the mome raths outgrabe.

В книге Шалтай-Болтай объясняет значение слова «rath» как «нечто вроде зеленой свиньи»; сам Кэрролл же в своих примечаниях описал это животное как разновидность сухопутной черепахи.

Кадзуто использовал слово «кокоро», которым может обозначаться и сознание, и душа, и сердце. Сино не сразу поняла, какое из значений имеется в виду, потому и потянулась сначала к груди.

Асуна несколькими строками выше использовала другое слово, «тамасии» – это конкретно «душа».

В оригинале название на английском «Fluctlight» (от «fluctuating light» – флуктуирующий свет).

Напомню, английское название устройства – Soul Translator.

Fluctlight Acceleration – англ. «ускорение флуктуирующего света».

Гюдон – популярное японское блюдо; рис, покрытый слоем говядины с луком и приготовленный на медленном огне с небольшим количеством сладкого соуса.

Alice’s Adventures Under Ground – англ. «Приключения Алисы под землей».

Brain Implant chip – англ. «чип, имплантируемый в мозг».

SAT – стандартный тест для приема в высшие учебные заведения США.

Мешок Амбу – ручной аппарат для искусственной вентиляции легких. Входит в стандартный комплект снаряжения реанимобилей.

Здесь в оригинале названия предметов одежды даны по-английски, выше – по-японски.

Дзёмонский кедр (другое название – Дзёмонсуги) – одно из самых древних и высоких деревьев в мире; его возраст по разным данным составляет от 2170 до 7000 лет, высота – 25.3 м.

«Маленькая принцесса» (A Little Princess) – детский роман английской писательницы Ф.Х.Бёрнетт, изданный в 1905 году. Мисс Минчин – злая и суровая директриса частной школы, в которой учится главная героиня.

Не опечатка. Килолу – единица длины в Подмирье.

Object Control Authority – (англ) «Уровень управления объектами». System Control Authority – «Уровень управления системой».

Class 45 Object – (англ) «Объект 45 класса».

Англ. «Системная команда! Зажечь малый стержень!»

Англ. «Перенести прочность человеческих единиц справа налево».

Так в оригинале.