Через пол года после коронации, Император Тай Гёсо отправляется в одну из провинций, где по слухам тлеют угли мятежа, но так и не возвращается обратно. Тайки исчезает следом за ним.
Потеряв Императора и кирина, Тай начинает погружаться в хаос, терзаемый атаками йома и стихийными бедствиями. Рисай, лишенная надежды на спасение, отправляется в Кей просить помощи у Йоко.
1.0 — создание файла
Дворец по форме напоминал подкову, внутри которой располагалась бухта. Леса, занимающие пространство на северо-западе, примыкали к Дворцу Джинджу, где и жил Сайхо Тай, а так же находился Дворец Котоку, где министры управляли делами правительства провинций.
И хотя парки всё ещё пустовали, бесформенные декоративные камни и министерское имущество придавали им вид суровой красоты. Вечнозелёные деревья своим глубоким оттенком придавали пейзажу более холодный вид, а готовые зацвести сливы слабым ароматом.
Под одним из деревьев виднелась тень ребёнка. На согнутой спине мальчика, опирающегося о белую каменную пилястру, лежали иссиня черные волосы.
Это был Тайки, кирин Королевства Тай. Кирин выбирал нового правителя, даровал ему трон и становился Сайхо. В это же время он начинал править как Провинциальный Лорд в Провинции Зуи, где и находилась столица Коки.
Ему было только одиннадцать.
Шесть месяцев назад Тайки выполнил свой наиболее важный долг и выбрал императора. И сейчас этот ребёнок, краеугольный камень Империи Тай, находился в саду один.
Императора не было в Коки. Две недели назад он сел на корабль, чтобы отправиться в Провинцию Бан. Тайки ничем не мог помочь, но чувствовал беспокойство и неуверенность в себе. Его лорд, Гёсо, Император Тай, отправился подавлять мятеж.
Тайки никогда бы не смог привыкнуть к мысли о войне. И дело было не только в не выносящей насилия натуре кирина. У молодого Тайки просто не было опыта в подобных делах. Он мог только предполагать, какая жестокость царит на полях сражений.
И всё же его господин отправился именно туда.
Чтобы ещё больше ухудшить положение, сразу после отъезда Гёсо по замку начали распространяться слухи: бунтовщики заманивают императора в ловушку, чтобы убить.
Провинция Бан находилась прямо на севере от провинции Зуи. Высокие горы линией разделяли две провинции. У Гёсо не было другого выбора, кроме как пробираться в Бан узкой тропой, разделяющей горы. И судя по слухам, мятежники притаились в определённых местах дороги, ведущей к центру провинции Бан, и поджидали там.
По правде говоря, день назад Гёсо попал в засаду. Из-за отсутствия преимуществ на недружелюбной местности битва повернулась ужасно, — так сказал Тайки его информатор. Испуганный, Тайки чувствовал, словно на грудь обрушилась тонна кирпичей.
Тайки мог только горячо молиться. Рядом не было никого, кто мог бы снять бремя беспокойства, очерняющее его сердце. Стараясь не напугать Тайки, взрослые вокруг него не видели зла и не говорили зло. Слухи о восстании явно преувеличены, уверяли они, не о чем беспокоиться.
Поэтому, устраивая секретные встречи и узнавая плохие новости самостоятельно, Тайки не мог поделиться информацией ни с кем из взрослых. Сделай он так, как его тут же бы непременно заверили в том, что он ошибся и что всё это лишь слухи и намёки.
Если Тайки не мог избежать официальных встреч, исчезая в безлюдных местах и выбирая моменты, когда рядом никого нет, даже молиться за безопасность своего господина было невозможно.
Тайки убедил своих ширеи и послал их в Провинцию Бан. Он хотел знать, находится ли в безопасности Гёсо. он хотел помочь, чем мог, если сражение вдруг примет критический оборот.
Миролюбивая натура кирина ненавидела войну, ей было отвратительно кровопролитие. Отказываясь защищать себя собственной силой, кирины вместо этого командовали йома и использовали их как оружие. Но в распоряжении Тайки было только два ширеи.
Он приказал Санши и Гоурану идти.
Так он сделал для Гёсо все, что мог. Если бы у него было больше ширеи. Если бы он был взрослым и мог работать вместе с другими взрослыми, и вместе придумать план для защиты Гёсо.
Ужасная реальность возвращалась в мысли снова и снова. Тайки мог только рьяно молиться в углу сада. Слабость подавляла его.
Никогда ещё Тайки не молился так горячо. Неожиданно он услышал за спиной шаги. Тайки обернулся и увидел
Поэтому Тайки не о чем было волноваться.
— С Гёсо-сама всё в порядке, правда? — спросил Тайки, подбегая к мужчине. — Ты слышал о нём ещё что-нибудь?
Мужчина покачал головой.
— Я послал ширеи. Мне жаль.
Обещая честно передавать всю информацию, мужчина умолял Тайки не посылать ширеи к Гёсо. Но хотя информатор и соблюдал свою часть сделки, Тайки не мог поступить так, как он просил.
— Я не мог просто ждать и ничего не делать.
Мужчина кивнул и простым движением вытащил меч, висящий у него на поясе. Тайки остановился. Не потому, что испугался, он всё ещё доверял мужчине. Просто его действия сбили Тайки с толку.
— Что происходит? — спросил встревожившийся Тайки. Он в первый раз заметил отбрасываемую мужчиной угрожающую ауру, до этого скрытую от взора.
— Гёсо мёртв, — ответил мужчина.
Тайки начал отступать, пронзенный страхом, но его ноги словно примёрзли к полу.
— Ты лжёшь, — сказал он, смотря на мужчину снизу вверх.
Мужчина взмахнул мечом. Глаза Тайки широко распахнулись. Он не мог пошевелиться или закричать, застыв подобно столбу.
— Жаль, что у тебя только два ширеи, — меч сверкнул подобно белому льду, описывая дугу. — Ты ошибся, выбрав Гёсо.
Тайки не мог сказать, успела ли ударить его обнаженная сталь меча, но он уже рефлексивно повернулся и приготовился бежать.
Меч убийцы глубоко вонзился в рог Тайки — он был у него как у единорога, не как у человека. Следуя чистой интуитивной реакции, Тайки взвыл. Не только из-за боли, но и из-за чувства предательства и потери незаменимого для него господина.
Это был крик загнанного в угол зверя. Крик, который не имеет равных. Ведомый желанием покинуть это место, Тайки исчез.
— Тайки?
От жестокого удара у Санши вырвался громкий, пронзительный крик. Впереди раскинулись белые ледяные горы. Перед ней лежала Провинция Бан. Санши возникла на вершине небольшого пика, чтобы определить своё местоположение.
Что-то случилось.
— Тайки?
Что это за чувство? Пугающая боль и оцепенение сковали её тело. Санши застонала. Не успев придти в чувства, она растворила своё тело и создала неотъемлемую часть своего «я» внутри земли. Её тело слилось с почвой.
Санши знала все пути и направления, пересекающие поверхность земли. Поддерживая бесформенное состояние, её «я» мчалось по этим подземным потокам, находящимся здесь и не здесь одновременно. Хотя «мчаться» было бедным описанием происходящего. Она неслась сквозь черные глубины океана, посреди ничего, кроме хаоса, ни с чем, кроме тяжести окружавшего её забвения.
Санши мысленно полетела вперед со всей возможной силой. Вдалеке она увидела яркую вспышку золотого света.
Несясь по земным венам, Санши словно поднялась над поверхностью моря. Вырвавшись из логова дракона, она вознеслась на потоке воздуха, улетая в высь. Её скорость была так высока, что мир внизу скрыл туман и быстро потерял свою форму.
Золотой свет становился сильнее. Отблески и вспышки становились всё ярче, и заполнили зрение Санши светом.
Золотой свет, похожий на сумерки. Когда Санши скользнула в эту сумеречную, золотую тьму, её вдруг начало молотить и выбрасывать оттуда.
Тень Тайки.
Психический поток Тайки, крутящийся с пугающей силой, рвался на свободу из циркулирующих систем мира.
Санши пронзил страх. Это так напомнило ей золотой фрукт на серебряной ветви, висящий прямо перед её глазами.
Она вырвалась из своего потока. Перед Санши раскинулся Дворец Хеккей. Искажения воздуха были настолько сильны, что черепица крыш гнулась. Небо над дворцом было черным как могила.
Другой мир.
Шоку. Маленький шоку вызванный криком кирина.
Санши увидела вдалеке тень, словно выброшенную прямо в центр происходящего безумия. Тень чёрного, как смоль, зверя, испускающего слабое сияние.
— Тайки!
Вздрагивающий дворец. Сады мерцают в искривлённом воздухе. Покорёженные деревья. И опирающийся о дерево, склонившийся и искажённый силуэт.
Кто?
Санши бросила быстрый взгляд вдоль горизонта. Ворота были закрыты. Не теряя ни секунды, она прыгнула, растворив своё тело, и бросилась в погоню.
Поток, несущий Санши, разбился позади неё. Цвет потока — она ощущала его вокруг себя — изменился. Он слился с этим другим миром.
Всей своей душой и сердцем она потянулась, цепляясь за исчезающую тень. И её пальцы схватили искомое — или она на это надеялась.
Дрожащие крыши, сверкающие улицы, искривлённые деревья. Избитые безумными волнами, они в одно мгновение вернулись в своё обычное состояние. В то же самое время Санши удалось слиться с мрачной, золотой полутенью.
— Тайки!
Нечаянный свидетель мог бы наблюдать невероятную картину, раскинувшуюся перед его глазами.
Маленькая деревня, старые дома стоят в ряд между полей. Узкая асфальтированная дорожка вьётся по деревне. Купаясь в ярком апрельском солнце, мягкие волны тёплого воздуха поднимаются от асфальта.
И с жестокой силой разорвав потоки воздуха, волны крепчают и расширяются, сгущаются и отвердевают, как будто асфальт взрывается изнутри. Волны поднимаются на высоту взрослого человека.
Внутри образовавшегося вихря мелькнула тень. Волны медленно образовали фигуру человека. Он сделал шаг и споткнулся. Образовавшимся шатающимся силуэтом оказался ребёнок. Два или три более уверенных, шатающихся шага, и он остановился.
Ребёнок стоял на асфальте. Мерцающие горячие волны за его спиной превращались в обычный воздух.
И затем всё снова стало мирным весенним пейзажем. По яркому синему небу плыли шёлковые облака. Откуда-то свысока доносилась песня жаворонка.
Тёплый, мягкий бриз шелестел цветами на лугах, гнул стебли пастушьей сумки вдоль тропинок между рисовыми полями, бежал вдоль поверхности дороги. Достигая плеч ребёнка, он ерошил его длинные волосы.
Ребёнок стоял в изумлении. Нет, он стоял в оцепенении, не видя и не чувствуя абсолютно ничего. Он не моргая смотрел прямо перед собой. Когда ветер ударил в спину ребёнка, его ноги двинулись с места. Он сделал шаг, а потом ещё один. Мальчик шёл как робот, его шаги постепенно становились длиннее.
После пары шагов ребёнок моргнул, и вдруг чувства вернулись к нему. Он остановился и изумленно заморгал.
Старые здания стояли между аккуратными рисовыми полями. Среди них он не заметил ни одного нового. Это была маленькая деревушка где-то за городом.
Ребёнок повернул голову в сторону, на его лице застыло полусонное выражение. Впереди, где дорога встречается с тропинкой, он увидел занавес черно-белого похоронного флага.
Он пересёк Кьёкай, Океан Пустоты.
В начале лета, в третий год правления Императрицы Йоко, чёрная крылатая тень появилась в небе над Гьётен.
Гьётен была столицей Империи Кей, королевства, занимающего все наиболее богатые западные земли континента. В тот день город дремал под покровом душной, жаркой погоды. Огромная гора на севере столицы возносилась в небо подобно гигантскому столбу. Город раскинулся на южном откосе, отходящем от горы подобно шлейфу платья.
Город, — его прижатые друг к другу черепичные крыши, его дороги, идущие во все стороны и утопающие в белых лучах солнца, — изнемогал от тяжелого, влажного воздуха.
Ставни каждого окна были распахнуты как паруса, пытаясь поймать свежий бриз. Но ветер не поднимался с полудня. Открытые двери и окна могли впустить только блёклый, отражённый свет, душный воздух и суматоху, от которой клонило в сон.
Возможно, устав от нестерпимой жары, птицы покинули небо и прятались от солнечных лучей под сенью деревьев. Собака заползла в чёрную тень под карнизом дома и задремала. Напротив дремлющей собаки спал в кресле старик. Из его рук выпал веер. Собака приподняла морду и бросила на хозяина вялый взгляд.
В этот момент солнце пересекла чёрная тень.
Собака окончательно проснулась. С запада ползла туча, пересекая летнее небо подобно надвигающемуся шоку. Пёс почувствовал запах влажного бриза и услышал отдалённый звук грома. Туча застелила небеса, и местность моментально погрузилась во тьму.
В то же время в небе над Гьётен появилась чёрная тень. Словно ведомая облаками, она появилась с запада, очерчивая дугу при приближении к Горе Рью'ан. Жители города ожидали дождь. Некоторые из них подняли головы к небу и смогли рассмотреть летящую там чёрную тень.
Её крылья слабо разрезали воздух, покрывающее их оперение загрязнилось, а черные маховые перья были выдраны и разорваны. Силуэт с трудом держался в воздухе. Крылья отчаянно сгребали тяжелый, сырой воздух. Падая подобно раненой птице, тень приближалась к горе Рью'ан.
С неба начали падать дождевые капли, словно пытаясь прижать тень к земле. Мигом превратившись в ливень, дождь терзал её крылья. Прежде чем тень исчезла в тумане, горожанам, наблюдающим эту картину, могло показаться, что верховья гор сделали глубокий вдох и поглотили её. Силуэт исчез в полосах льющегося дождя.
Тошин слонялся около огромных ворот, расположенных на утёсе Горы Гьётен прямо над Морем Облаков. Надёжные ворота были размещены в пещеро-образном углублении в высоту нескольких человек. Напротив него располагался широкий выступ.
Это были «Запретные Ворота», ведущие прямо к Имперскому Двору и верхним уровням Дворца Кинпа горы Гьётен над Морем Облаков.
Следуя регулярному чередованию стражи, Тошин занял свою позицию напротив ворот. Перед ним под выступом раскинулся сверкающий на горячем воздухе город Гьётен. Ветра не было даже на такой высоте, поэтому вокруг витала нестерпимая духота.
Наконец, над головой Тошина начали собираться тучи. Они шли с запада, двигаясь по направлению к Морю Облаков. Тошин услышал отдалённый раскат грома. Всё вокруг заполнил туман. Тучи были готовы обрушиться на Запретные Ворота, закрыв собой солнце.
Дождь не попадал за створки ворот, поэтому Тошин смотрел, как край выступа намокает и сереет.
Тошин с безразличием вздохнул.
— Похоже, пошел дождь, — сказал он стоящему рядом Гайши.
— Да, — Гайши сделал глубокий вздох, обнажая белые зубы. — Наконец погода стала легче. В такую жару в доспехах ужасно душно.
Он усмехнулся.
Гайши был сержантом, стоящим над отрядом из пяти человек, караулящих Запретные Ворота. Как сержант он был наиболее опытным, наиболее умелым из всех, и один мог взять ответственность за ситуацию. Гайши не помыкал остальными, не был скучным или своевольным. Неопытный Тошин действительно не знал, должен ли был выглядеть так сержант, или просто Гайши был по натуре таким человеком.
Тошин вступил в армию через год после того, как Императрица взошла на престол. После года тренировок он был назначен в Левую Армию. У Запретных Ворот он официально служил пол года. Тошин находился под непосредственным командованием Гайши.
Запретные Ворота охранял взвод из двадцати пяти солдат. Один взвод состоял из пяти отрядов. Многие другие сержанты и капитан, командующие взводом, были такими же выдающимися, как и Гайши.
— В Провинции Эй очень жарко. В Провинции Бакшу погода лучше.
— Сержант, вы из Провинции Бакшу? — спросил Тошин.
Гайши кивнул.
— Родился и вырос. Я служил в Провинциальной Армии Бакшу до того, как императрица взошла на трон.
— Оо, — произнёс Тошин. Он знал об уникальном отличии солдат из провинции Бакшу. По правде, глава стражи Запретных Ворот, Генерал Левой Армии, был выбран из лидеров Провинциальной Армии Бакшу.
— Ты знаешь Генерала Сэй… — начал говорить Тошин.
Чёрная фигура неожиданно пролетела сквозь серый занавес дождя, ниспадающий с края выступа. Тошин успел только вскрикнуть, когда тень вырвалась из тяжелого тумана и врезалась в скалу напротив Запретных Ворот. С подавленным ревом она оттолкнулась от скалы и скользнула вниз по утёсу.
— Что за чёрт! — к Гайши вернулся голос.
Зверь растянулся на террасе, его крылья несколько раз конвульсивно вздрогнули. Одинокая человеческая фигура упала со спины зверя.
Гайши поднял свою пику. Только Императрица, Сайхо и те, кому Императрица давала особые поручения могли пройти через Запретные Ворота. Пегас, упавший к ногам стражи, не был ни кем из них.
Ворота, ведущие к сердцу дворца, не были тем местом, к которому люди могли легко приближаться без разрешения, не смотря на любые обстоятельства.
Как и Тошин, остальные стражники бросились к месту падения зверя и были готовы к битве. Тошин почувствовал ком беспокойства, растущий в его желудке. Фаланга солдат вырвалась из бараков на другой стороне Запретных Ворот, создавая стену из пик вокруг зверя и его наездника.
Тошин, наконец, смог нормально их рассмотреть, и его глаза расширились.
Зверь напоминал огромную собаку с серебрено-белым телом и чёрной головой. Его шерсть была усеяна красными и чёрными пятнами. Грязные белые и чёрные маховые перья его крыльев были рваными и драными.
Зверь слабо бил крыльями по земле, но ему не хватало сил, чтобы ими взмахнуть. Рядом с ним, закрытый крыльями, лежал человек: раненый, грязный, истощенный.
Сбитый с толку Тошин стал искать Гайши. Стоя в авангарде, с пикой наготове, Гайши смотрел на зверя и его наездника пораженными глазами. Недоуменный шепот прошёл по толпе. Гайши поднял руку, призывая к тишине. Он опустил пику и встал на колени рядом с всадником.
— С вами всё в порядке?
Услышав его голос, наездник поднял голову. Тогда Тошин понял, что всадником оказалась женщина. Она была высокой, обладала грубым телосложением и носила кожаные доспехи. Точнее, это были всего лишь остатки от доспехов. Они не были грязными, но подобно зверю изрешечены порезами и разваливались на части.
— Вы понимаете меня? Как вы сюда попали?
Женщина кивнула и попыталась сесть. Тошин заметил, что её руки усеяны рваными порезами. Колеблясь, Гайши снова поднял копьё.
— Не двигайтесь. Извините, но не делайте лишних движений. Это Запретные Ворота. Неизвестным людям не позволено находится поблизости.
Женщина подняла глаза на Гайши, словно пытаясь разгадать его намерения. Она ответила слабым кивком. Гайши забрал меч с её пояса и передал Тошину, стоящему рядом. Он снова опустил пику. Женщина со стоном попыталась подняться. На этот раз у неё получилось.
— Простите меня за вызванные неудобства, — прошептала всадница, её грудь тяжело поднималась и опускалась в такт дыханию. Она умудрилась опуститься на колени. — Меня зовут Рьюу. Я занимаю должность генерала в Королевстве Тай.
— Королевство Тай? — с расширившимися глазами повторил Гайши.
Умоляюще посмотрев сержанту в глаза, женщина бросилась ему в ноги.
— Я знаю, что оскорбляю вас своими словами и прошу больше, чем заслуживаю, но у меня есть информация, которой я хочу смиренно поделиться с Императрицей Восточной Империи Кей!
Регистратор Имперского Двора был вызван к входу Запретных Ворот. Регистратор занимал официальную должность в Министерстве Небес и вел множество дел Имперского Двора. У ворот он должен был отмечать, кто желает пройти внутрь, подтверждать их личность и передавать важные сообщения приходящие как из дворца, так и в него.
Регистратор прибежал вместе с начальником стражи. Бросив взгляд на женщину и её зверя, он нервно воскликнул:
— Избавьтесь от них!
— Но они ранены… — произнёс капитан в тщетной попытке вмещаться.
Регистратор закричал более громким повелительным голосом:
— Генерал Королевства Тай? Разве она выглядит, как генерал? Какая причина привела генерала другого королевства в подобное место?
— Но…
— Тихо! — рявкнул Регистратор.
Хотя Тошин и другие солдаты в Запретных Воротах были членами Дворцовой Стражи, они были «предоставлены взаймы» Регистратору. Говоря технически, официально они были присоединены к Министерству Лета, но командная цепочка над Воротами вела к Регистратору.
— И хуже того, они оскверняют Запретные Ворота!
Он повернулся к стоящей на коленях женщине, и его лицо скривилось.
— Если ты действительно генерал Тай, как говоришь… — фыркнул он, — тогда для начала переоденься. И после того, как мы подтвердим твою честность, не постесняйся представиться провинциальным правительственным учреждениям, соблюдая правила приличия.
В этот момент плечи женщины вздрогнули. Она вздёрнула голову и, не смотря на болезненные ранения, на её лице Тошин увидел свирепую величественность.
— Я признаю свою неучтивость, и если бы у меня было время, чтобы пройти через надлежащие учреждения, я бы так и поступила!
Она говорила вполне искренне, но Регистратор ответил ей лишь холодным взглядом. Он снова прервал попытки капитана вмешаться и развернулся, чтобы уйти.
В этот момент женщина резко вскочила на ноги и вырвала у Тошина пику с такой скоростью, что он не смог уловить её движений. Прежде чем Тошин успел закричать, женщина пробилась сквозь охрану и побежала в сторону Запретных Ворот.
Вздох удивления вырвался у Регистратора, Тошина, Гайши и остальных солдат, заставив их на секунду замереть. Солдаты пришли в чувство и в гневе бросились за беглянкой. За секунду до того, как острия пик достигли её спины, чёрные крылья заградили им путь. Используя спину зверя как щит, женщина бросилась в сторону Ворот.
— Схватить её! — взвился в воздух хор голосов.
Тошин бросился за группой, преследующей зверя, который бежал в сторону ворот. Происходящее он считал своей ошибкой. Хотя Гайши и доверил ему меч, он небрежно отнёсся к делу и у него украли пику.
Чувство вины заполнило мысли Тошина. Он так легко попался на её уловку! Она подделала свои раны. Тяжелое дыхание её зверя было хорошо сфабрикованным актом, а утверждения о том, что она генерал Тай, являлось ложью. Он с легкостью проглотил её наглую, маленькую драматическую уловку. Это открыло ей путь.
Её наглое маленькое представление?
Внутри Запретных Ворот места было предостаточно, чтобы заполнить его батальонами во время тренировок. Женщина и зверь бросились к лестнице, находящейся за этой площадью. Возможно услышав шум, солдаты и офицеры, находящиеся в резерве, заполнили площадь.
Ранениям женщины не было конца. Её правая рука была покрыта такими глубокими рваными порезами, что их нельзя было подделать. Фактически…
Тошин впился взглядом в сбегающую вверх по лестнице женщину. Даже сейчас её правая рука безвольно висела вдоль тела. Прямо на глазах Тошина женщина упала. И снова, её рука не шевельнулась. Зверь подбежал к хозяйке и попытался помочь ей подняться. Женщина схватила его той же рукой, что держала пику.
Тошин инстинктивно нашёл в толпе лицо Гайши. Гайши бежал сзади и приветственно кивнул Тошину.
— Всё хорошо. Схватить её. Взять под стражу. Но не убивать.
У входа на площадь послышался резкий голос Регистратора.
— Убить её!
— Не убивайте её! Даже если она мятежник или бунтовщик, сперва мы должны допросить её!
Тошин кивнул и бросился в погоню за женщиной. Цепляясь за спину зверя, она из последних усилий пыталась достичь верхних уровней площади.
Путь ей преградила запертая дверь. По другую сторону, уже над Морем Облаков, располагались внутренние комнаты Имперской Резиденции. Там уже ждали наготове солдаты другого взвода. Так или иначе, они узнали о суматохе…
В тот момент, когда ему в голову пришла эта мысль, ворота вздрогнули. Взгромоздившись на спину зверя, женщина мчалась в сторону ворот к внутреннему дворцу.
Вокруг Тошина поднялись испуганные крики. Сзади раздался шокированный и осуждающий гул. Он звучал в ушах Тошина, пока он взбегал вверх по лестнице, приближаясь к воротам. В этот момент крик зверя пронзил Тошина подобно удару в солнечное сплетение. Солдаты по другую сторону ворот, должно быть, прикончили его.
Чувствуя себя так, словно он проглотил ведро свинца, Тошин бросился в сторону ворот. Внутри находился Рошин, коридор, ведущий во внутренние части Имперской Резиденции. Высокая стена отгораживала просторный балкон, который парил над зданиями Сейшин, личными владениями Императрицы.
Эти части дворца были закрыты даже для большинства высоких чиновников Королевства, не то, что для Тошина и его товарищей.
Зверь бился на каменной дорожке, ведущей к Сейшин. Чтобы сдержать его, на него было наброшено множество зазубренных крюков.
— Нет! Не убивайте его! — раздался голос Гайши.
Солдаты, окружившие зверя, удивлённо подняли головы. Когда Тошин присоединился к стене солдат, столпившихся вокруг женщины, острие пики как раз собиралось пронзить её шею.
Тошин резко вскрикнул. Тело женщины содрогнулось. Среди солдат раздались совсем не лестные выражения.
Пронзительный крик Регистратора раздался со стороны ворот.
— Убейте её! — кричал он.
Женщина и зверь всё ещё пытались сбежать, но солдаты им мешали. Команды убивать и не убивать, доносящиеся в панике и изумлении, вдруг пресёк ясный голос.
— Вокруг чего эта суматоха?!
Тошин с облегчением вздохнул. Фигура, приближающаяся к солдатам, принадлежала крупному человеку, держащему в руке огромный меч. Дайбоку Министерства Лета. Он занимал пост в охране, защищающей саму Императрицу и других верховных чиновников. Кроме того, Дайбоку тенью следовал за Императрицей во время её повседневных дел и служил ей как личный телохранитель.
По положению в обществе Дайбоку никогда не получал высоких титулов, но этот Дайбоку пользовался особенным доверием Императрицы. Не на публике он никогда далеко от неё не отходил и взял под своё начало слуг.
Даже сейчас он был окружен тремя из них.
— Мятежник! — воскликнул Регистратор.
— Посетитель! — возразил Гайши.
Дайбоку моргнул и посмотрел на них.
— Так мятежник или посетитель?
— Не посетитель! — закричал Регистратор и добавил: — Она притворилась посетителем, чтобы попасть во дворец!
Регистратор начал подробно рассказывать о том, что произошло.
В середине рассказа Дайбоку поднял ладонь, показывая, что услышал всё необходимое.
— Будет легче, если я прямо спрошу у неё.
С этими слова Дайбоку подошёл к женщине. Тошин скользнул между идущим Дайбоку и сбитыми с толку солдатами и встал за женщиной. Он вернул свою пику, выпавшую из её рук, и воспользовался удобным случаем лучше рассмотреть незнакомку.
Это не ложь. Это не разыгранное представление.
Кровь действительно запятнала её грязные подобия одежды. И, как и раньше, свежая кровь свертывалась и засыхала, приобретая цвет железа. Остатки кожаных доспехов с трудом держались на женщине, а её рука, лежащая на камнях, была плотно перевязана верёвкой. Предплечье под разорванным рукавом высохло и почернело.
Эта женщина не была человеком. Будь она им, она бы давно умерла.
— Он поможет вам, — прошептал Тошин. Лёжа на булыжниках, женщина посмотрела на него сквозь спутанные волосы. — Он пользуется доверием Императрицы.
Женщина кивнула, тем самым, высказав свою благодарность. Она со стоном выпрямилась и повернулась к Дайбоку. Регистратор всё ещё что-то им кричал, но Дайбоку проигнорировал его и встал перед женщиной на колени.
— Ну и как ты до такого дошла?
— Я знаю, моему поведению нет оправданий. Я глубоко сожалею о причинённых неудобствах. Но поймите, пожалуйста, у меня не было злых намерений.
Дайбоку кивнул. На лице женщины отразилось напряжение. Она глубоко поклонилась.
— Я генерал Провинциальной Армии Зуи. Меня зовут Рьюу Рисай.
Рот Дайбоку в изумлении раскрылся. Рисай впилась в него взглядом.
— Существует дело крайней важности, которое я хотела бы смиренно обсудить с Её Величеством. Я осознаю своё нахальство, но прошу чести поговорить с Императрицей, — Рисай пала ниц перед Дайбоку. — Я покорно вручаю вам эту просьбу. Если вы сможете, передайте это сообщение Её Величеству.
Дайбоку твёрдо посмотрел на Рисай и утвердительно кивнул. Он бросил взгляд на Тошина.
— Помоги ей, хорошо? Найди место, где её можно положить…
Голос Рисай прервал его.
— У меня нет времени на отдых!
— Я тебя не арестовываю. Ты нуждаешься в отдыхе и медицинском уходе, — Дайбоку улыбнулся. — Я — Дайбоку. Меня зовут Кошо. Я передам твое послание Императрице, поэтому успокойся. Я пошлю кого-нибудь за врачом.
— Что? — воскликнул Регистратор. — О чём вы думаете? Эта женщина без разрешения ворвалась в Запретные Ворота, вторглась без предупреждения, собрала здесь толпу, осквернила это место и оскорбила достоинство Императрицы! Непостижимо! Её нужно вышвырнуть отсюда как можно быстрее!
Кошо посмотрел на озадаченного Регистратора.
— Эй, придержи свой язык! Она может оказаться генералом другого королевства! Ты не должен быть таким грубым.
— Каким генералом? Я не вижу здесь генерала! Только обманщицу!
— Да, но…
— Вы можете ошибаться. Определение честности всех посетителей и их расположение — обязанность Регистратора. Только то, что вы в хороших отношениях с Императрицей, не означает, что вы можете совать нос в дела других министерств!
— А что не так с её честностью?! — взревел Кошо. Регистратор в испуге отступил. — Ты думаешь, Императрица будет счастлива, если мы просто вышвырнем эту женщину?! А?!
Он повернул голову к Тошину.
— Поторапливайся. Вместе с её киджу, — добавил он, посмотрев на зверя. — Сделай всё, чтобы о них позаботились.
Тошин кивнул и положил ладонь на плечо Рисай, пытаясь поднять её на ноги. Женщина мягко отстранила его руку.
— Нет, вы должны успокоиться.
Рисай покачала головой и попыталась пойти за Кошо, уже удаляющемуся от них быстрыми шагами.
— Вы не должны продолжать действовать подобным образом. Если бы Дайбоку не пришёл…
— Да, я знаю, — сказала Рисай, поворачиваясь к Тошину. — Я не могу в достаточной степени отплатить за вашу доброту, но если Императрица не разозлиться за то, что я оскверню этот дворец ещё больше, я надеюсь сопроводить Дайбоку и встретить её.
— Но…
— Пожалуйста. Если я не увижу её сейчас, то сомневаюсь, что смогу когда-либо ещё.
Она цеплялась за него как за последнюю соломинку. Тошин сглотнул. Лицо Рисай побелело от потери крови. Ее губы посинели. Она боролась за каждое дыхание, воздух слабо хрипел в её лёгких. Плечи и руки женщины заледенели.
В этой женщине оставалось не больше нескольких часов жизни.
— Дайбоку! — закричал Тошин, поддерживая Рисай за плечи.
— Что такое?
— Она не успокоится, пока вы этого не сделаете.
Возможно, интуитивно понимая нехватку времени и глядя на отчаявшееся лицо женщины, Кошо кивнул. Он вручил свой меч одному из слуг, подошёл и взял женщину на руки.
Личные апартаменты Императрицы, так же называемые Чоураку-ден, были расположены во внутренней части дворца, известной как Сейшин. Имперские жилые помещения находились в его центре, и все остальные здания Сейшин располагалась вокруг, примыкая к нему.
Не смотря на то, что каждый дворец обладал своими особенностями, их основная структура оставалась одинаковой. Поэтому Рисай хорошо знала, в какую именно часть Сейшин она должна была попасть. В Империи Тай, в отличие от других дворцовых служащих, Рисай пользовалась особой привилегией по посещению Сейшин.
Дайбоку по имени Кошо нёс Рисай на своей спине от самых Запретных Ворот. Они прошли другие строения и пересекли огромную резную арку, к зданию, смотрящему прямо на блестящий фасад многоэтажного Чоураку-ден.
По подсчётам Рисай, они приближались к входу в консерваторию. Консерватория, или Ка-ден, была отделена от Чоураку-ден огромным парком. Более того, в его центре была возведена стена, отделяющая консерваторию от жилых помещений. Таким образом, чтобы попасть из одного здания в другое, нужно было обойти парк кругом. Рисай не могла представить, насколько далеко простирается эта стена. Она находила это зрелище угнетающим. Рисай знала, что не важно насколько серьёзно она ранена, ей никогда не разрешат пройти в Имперские жилые помещения. Она могла только благодарить удивительную терпеливость Дайбоку.
Остатки сил быстро покидали её ноги. Даже поддерживаемая Кошо, Рисай не могла самостоятельно стоять на ногах. Она рисковала упасть в любой момент. Словно заметив это, Кошо спросил:
— Почему бы тебе не присесть?
Рисай покачала головой. Она не могла проявлять ещё большую неучтивость. Осознание того, что она не в состоянии встретиться с правителем какого либо королевства тяжело давило на неё. Независимо от необходимости, ворваться в Запретные Ворота считалось проступком, заслуживающим смертной казни. Рисай решила, что не стоит добавлять новых грехов к уже скопившимся. Если она не сможет вести себя подобающе, то причины её прихода просто потеряют смысл.
Рисай встала с большей уверенностью. Слуга, сопровождающий Кошо до этого, вернулся и зашептал что-то ему на ухо. Не смотря на то, что Кошо всё ещё держал Рисай и их разделял всего лишь шаг, она не могла понять ни слова из того, что говорит слуга. Через несколько секунд слабый звон в её ушах смешал все услышанные звуки.
Где Императрица? Могла ли она даже покинуть свои покои? Должна ли она переодеться, прежде чем примет Рисай? Сколько Рисай ещё нужно ждать её прихода?
Подобные мысли горели в её голове, когда она увидела, как Кошо и остальные повернулись в сторону открытой двери. Через неё Рисай увидела группу слуг, идущих по коридору, ведущему во внутренний двор. Слуги очистили дорогу к двери и склонили головы.
Но среди группы пришедших людей не было дворянок, и при этом они, кажется, не вели королевской процессии. Возглавляла группу молодая женщина, одетая в обычное платье правительственного клерка. Она вошла в комнату быстрыми шагами.
Больше никто появляться не собирался. Рисай цеплялась за Кошо, привставая на цыпочки и рассматривая коридор позади них.
Её зрение тускнело. Она направила все силы в левую руку и вцепилась пальцами в плечо Кошо, но чувствовала, как подгибаются колени. Сколько ещё шагов ей предстоит сделать, прежде чем появится Императрица? Должно быть уже не долго. Каждый шаг был борьбой со временем.
Молодая женщина протянула Рисай руку. Почувствовав её прикосновение, Рисай быстро посмотрела на неё. Сияние алых волос девушки практически ослепило Рисай, а зелёные глаза незнакомки отражали удивительную живость её ума.
— Кошо, почему она всё ещё не лежит? — спросила девушка, подставляя собственное плечо, чтобы поддержать правую руку Рисай. — Меня зовут Йоко. Я Императрица Кей.
Пораженная ясности в голосе девушки, Рисай повернулась и посмотрела на неё. Девушка сказала:
— Остальные уверены, что я должна поразмышлять над обстоятельствами, приведшими тебя сюда. Но для начала, отправим тебя в кровать.
Сила покинула руки Рисай. Она упала на пол. И всё же, женщина умудрилась изогнуть своё тело в низком поклоне.
— Я пришла сюда смиренно умолять о благосклонности Императрицы.
— О, не стоит так унижаться, — сказала Йоко, опуская на колени напротив Рисай.
Рисай подняла глаза:
— Пожалуйста. Я вас умоляю. Пожалуйста, спасите Империю Тай!
Императрица бросила на Рисай быстрый взгляд, её изумрудно-зелёные глаза наполнились нескрываемым удивлением.
— Я знаю, что просить Императрицу о подобном превышает все разумные границы! Но мы действительно…
Рисай задохнулась на конце предложения. Империя Тай плавала среди Кьёкай, изолированная с северо-запада от остального континента. Это была холодная страна, полностью покрывающаяся зимой льдом. Но там оставался народ Тай. Шесть лет назад Император взошёл на трон. Потом, через некоторое время после Нового Года, он исчез.
Без защиты Императора, божественное покровительство Небес было потеряно. Тай стал островной тюрьмой, заполненной бедствиями и опустошаемой йома.
— Народ Тай ищет способ выжить. Йома множатся вдоль побережья. Покинуть страну стало невозможно. Ничто не может выжить в Тай.
Все горе и гнев, хранившиеся в её сердце, взорвались и застряли в горле холодным, тяжелым комком, блокируя дыхание.
— Император покинул дворец, чтобы подавить мятеж. Никто не знает, где сейчас он и Тайхо, и как они живут, — Рисай бросилась в ноги Йоко, прижимая лоб к полу. — Хакучи не упал со своего насеста!
Император жив, судьба Тай ещё не решена.
— Пожалуйста… — но в лёгких Рисай больше не было воздуха. Она попыталась вздохнуть. Что-то сжало горло. Дыхание со свистом вырывалось из её груди. Чёрные точки расцвели перед глазами Рисай, увеличиваясь и погружая её в полную темноту. Единственным, что она могла слышать, был резкий шум в ушах.
В ушах Рисай всё ещё звенело.
Нет, подумала она, это был ветер. Морозный зимний ветер Тай завывал за дверью. Это зима оказалась необычно суровой. Сильные, вихреобразные порывы врезались в тело Рисай подобно холодным, острым ножам. Сгибаемые стонущим, воющим ветром деревья, горы и реки сплошь покрылись белым покрывалом.
Реки сковал лёд, и всё вокруг загромоздил снег. Сугробы скопились на дорогах, покрывая твёрдую землю холодным одеялом. Сильный ветер скользил по земле, поднимая в воздух белые занавеси.
Отрезанная от континента, Империя Тай одиноко плавала в Кьёкай. Зимой суровые ветра дули с северных морей. Города и деревушки сгибались под тяжестью снега, окна и двери домов были заколочены досками.
В маленьких же местах, защищённых от холода, горел маленький, тёплый огонь. Люди теснились вместе, плечом к плечу, делясь этой маленькой порцией тепла — действительно маленькой по сравнению с погодой снаружи — друг с другом.
Пламя огня, взаимный жар тел, пар, поднимающийся от чайника на жаровне — они так же были разделены с дрожащим незнакомцем, сбежавшим от заснеженных дорог. Не смотря на свою грубость и настойчивость, зимы в Тай были наполнены теплом.
Или иногда они принимали форму ярких цветов, подумала Рисай, смотря на фигуру склонившегося к ней мальчика.
— Рисай, вот… — сказал он, протягивая женщине букет красных и жёлтых цветов.
В холодной комнате, едва освещаемой слабыми лучами солнца, цветы горели как яркие, теплые свечи. Шум ветра доносился сквозь стены. Зима в Тай только начиналась, поэтому горы и поля покрывал лишь тонкий слой снега.
Настолько сияющие цветы не могли цвести в это время года. Удивлённая Рисай повернулась к своему благодетелю. Улыбка ребёнка, держащего букет вдвое больше его лица, была светлее и теплее самих цветов.
— Поздравляю! Я был так счастлив, когда тебя назначили генералом Провинциальной Армии, — рассказывающим эти новости с сияющей улыбкой ребёнком был Тайки. В то время ему было десять лет.
— Это для меня?
— Конечно. Я попросил цветы у Гёсо-сама, и он дал их мне, — сказал юный Сайхо с робким кивком. — В Ямато, где я рос, мы дарили людям цветы на праздники. Мне сказали, что здесь так не делают, но я хотел подарить Рисай букет. Я думал, что рядом с тобой цветы станут ещё красивее.
— Хорошо… — улыбнулась Рисай.
Они сидели в гостиной её новой официальной резиденции. Только месяц прошёл с тех пор, как взошёл на престол новый Император Гёсо. Рисай была назначена генералом Центральной Армии Провинции Зуи и только что поселилась в своих покоях во Дворце Хеккей.
Сайхо был вторым по значимости в Империи, идущим сразу после Императора. В то же время он был Провинциальным Лордом Зуи, где сейчас проживала Рисай, и командовал его армией.
Для Рисай было честью, что её посетила такая важная персона.
Слуга привёл в порядок цветы и поставил их на полке в гостиной. Теперь одинокая комната смотрелась ярче и теплее.
— Я действительно благодарна. Я счастлива, что Тайхо проявляет ко мне интерес.
— Я тоже! Я всё ещё ребёнок и ничего не понимаю во всех этих правительственных и военных делах. Поэтому когда ты стала генералом Провинциальной Армии, я успокоился, — Сайхо упал в большое кресло и склонил голову. — Я бы очень хотел работать с тобой.
— Пожалуйста, Сайхо не должен кланяться мне подобным образом.
Никто не стоял над Сайхо кроме самого Императора. Невозможно было представить, что он может кланяться такому обычному генералу, как Рисай.
— Хорошо, я не буду. Я всего лишь хочу быть вежливым. Всё хорошо. Я знаю, что выгляжу необычно, но это стало чем-то вроде привычки. Гёсо-сама сказал, что я не должен волноваться об этом. И я думаю, ты тоже.
— Тогда всё хорошо, — сказала Рисай, улыбаясь.
Этот маленький Сайхо родился в другом мире. Он родился и вырос в Ямато, легендарном королевстве, находящемся где-то далеко в восточных морях. Это считалось самой странной особенностью Тайки, но Рисай считала её очень милой. Он был добрым, мягким и нежным.
— Знаешь, я взял бы ещё больше, — сказал Тайки с сияющей улыбкой. — У нас есть кое-что в запасах в цветочном отделе. У Сейрая есть целая куча планов на праздники, но я не мог ждать и принёс их сюда.
Когда Гёсо был генералом, Сейрай был его адъютантом. Когда он получил место в правительстве, ему поручили обучение Тайки. В то же время он служил министром в провинции Зуи. И хотя Сейрай был слишком добродушен, среди министров, служащих Гёсо, он считался лучшим.
— Мы с Сейраем сломали мозги, пытаясь найти лучший способ празднования. Гёсо-сама сказал, что я могу брать что угодно из Имперского Хранилища, но это только ухудшило всё дело. Там столько всего, что глаза разбегаются.
— Не стоило тратить на меня столько времени!
— Гёсо-сама сказал, что ему всё равно. Он сказал так же послать кое-что и от его имени. Это доля Гёсо-сама, и доля Сейрана, и моя тоже. Так что не надо так удивляться.
Рисай посмотрела на освещенное радостью лицо маленького кирина, и чувства благодарности заполнили её сердце.
— Я действительно очень рада.
Она и правда была счастлива. С подобным расположением к ней Императора и Сайхо, она видела перед собой новое будущее. Имперский Двор скоро приведут в порядок, и народ Тай станет приветствовать своего нового Императора. Будущее казалось ярким и приветливым.
Королевство и люди станут процветать и будут счастливы. В глубине сердца Рисай уверялась, что так и произойдет. Ни в одном из самых страшных кошмаров она не могла представить, что за считанные месяцы все её мечты обратятся в пыль.
Наконец её освещенный темным сиянием посетитель покинул гостиную, хотя снаружи выли холодные ветра. Свет вокруг Рисай побеждал тень. Но она не могла забыть о шторме, бушующем за дверью. Буря обращала в лёд всё, до чего прикасалась: королевство, холмы и долины, улицы и города. Людей.
Не возникало сомнений, что ветер в тот день, несущий на своей спине пронзительный холод, не упустит удобного случая дотронуться до города своим ледяным прикосновением. Кружащийся, воющий ветер пробирался в уши и играл свою противоречивую песню.
Рисай ничего не знала об этом ветре, охваченная праздничными предчувствиями. Но здесь и там в ее новом доме таился в углах и цеплялся за стены холод. Ноги Рисай тянулись к теплу, её пальцы бил озноб. Тело отяжелело, стало бесчувственным, чувства отдалились.
Единственным чувством в ней оставался сырой, режущий холод.
Как сейчас. Ей было очень, очень холодно. Она замерзала до смерти, вместе с королевством и его людьми.
Мне так холодно…
— Вы проснулись? — осторожно спросил голос.
Или Рисай подумала, что услышала его. Собрав все свои силы, она смогла открыть тяжелые, замерзшие веки. Сквозь чёрные тени ресниц перед ней возникло встревоженное лицо девушки.
— О, боже… — сказала девушка.
Она положила что-то холодное на лицо Рисай. Озноб пронзил её до костей. Все правильно, это была…
— Императрица… — пробормотала Рисай, приходя в себя. Она не могла расслышать даже то, что сама произносила. Рисай шире распахнула глаза и повернула лицо к девушке, но не увидела того сияния красных волос.
— Пожалуйста, отдохните. Вы ещё не можете вставать.
Только когда девушка сказала ей это, Рисай поняла, что пыталась встать с кровати.
Девушка сжала холодной ладонью руку Рисай. Ледяное прикосновение к коже принесло волшебное облегчение. Рисай было ужасно холодно, её бил озноб, но ощущать ледяные руки девушки было невероятно приятно.
Девушка опустила взгляд на Рисай и произнесла медленно и задумчиво:
— Её Величество встретиться с вами, когда сможет. Поэтому успокойтесь и закройте глаза.
— Но я…
— Всё хорошо, всё хорошо. Засыпайте, ладно?
Девушка взяла в свои руки ладонь Рисай и положила напротив горла женщины. Потом она согнула пальцы Рисай вокруг чего-то круглого, лежащего напротив её горла. Странная вещь была ещё холоднее, чем руки девушки, но вызывало ещё большее чувство облегчения. Тогда, наконец, Рисай поняла, что всё её тело горит, сотрясаемое лихорадкой и ознобом.
— Вы действительно должны отдохнуть. Всё будет хорошо. Йоко не забудет о вас.
— Её сейчас здесь нет, но она немедленно всё бросит, чтобы узнать о вашем состоянии. Йоко действительно заинтересовалась вами. Вы не должны об этом беспокоиться. Теперь всё будет хорошо.
Не сумев даже кивнуть, Рисай лишь слегка расслабить брови. Её веки закрылись сами собой. Рисай слышала завывание ветра. Но то ли это был звук зимней вьюги, то ли звон в её ушах…
— Если я не смогу встретиться с Императрицей Кей…
— Рисай, что угодно, только не это! — голос, смешавшийся с воем ветра, заполнил всё горем и стуком сердца. В мысленном взоре Рисай расплылось в слезах лицо девушки.
— Что за скверные и трусливые вещи!
— Да, это так, — сказала Рисай, поворачивая голову к пустому воздуху и склоняя голову. Я осознаю весь ужас того, что делаю, Каэй.
— Новый император Тай взошел на престол около семи лет назад. Его зовут Саку Гёсо.
Сухой голос эхом отразился от стен комнаты. Это здание называлось Секисуи-дай, и являлось секцией библиотеки, находящейся в глубине Внутреннего Дворца.
В уютной комнате парила специфическая тяжёлая летняя жара, хоть в меньшей степени, чем в мире за дворцовыми стенами.
Редкие окна выходили на каменную стену, покрытую мхом и папоротниками. Аккуратный, белый водопад ниспадал со стены в маленькое, чистое озеро, раскинувшееся перед балконом, покрытым проникающим сквозь растительность солнечным светом. Звук смешивался с пением птиц, парящих на прохладном бризе.
— Он служил под началом предыдущего правителя как Генерал Левой Армии в Дворцовой Страже. Гёсо был преданным и отличным воином, был достаточно любим и уважаем всеми своими солдатами и людьми региона, чтобы его слава дошла и до других королевств. Почти тогда же, когда разлетелось предыдущее правительство, ходили слухи, что генерал Саку станет следующим королём.
— Он кажется замечательным человеком, — сказала Йоко восхищённым, но слегка завистливым голосом.
— Несомненно, — согласился Чосай Кокан, Главный Министр Риккан. — После смерти предыдущего императора, он продолжал поддерживать Имперский Двор. Каждый связывал с ним большие надежды. Как только поднялся Жёлтый Флаг, Гёсо отправился в путешествие к Жёлтому морю и совершил паломничество к Горе Хо. Там он был избран Тайки и взошёл на престол. Его назвали Императором Хёфу…
— Императором Хёфу?
— Это означает Ураганный Император. Он был выбран одним из первых среди паломников, собирающихся на Горе Хо для шоузан.
Кирин выбирал императора. Нет, Небеса передавали через кирина свою волю. Кирин рождался и рос на Горе Хо в центре мира. Когда кирин становился достаточно взрослым, чтобы выбрать императора, на крыше храме в центре королевства поднимался флаг. Все желающие стать императором отправлялись к Жёлтому морю и Горе Хо. Там они встречались с кирином, устанавливающим Божественную Волю. Это и называлось шоузан, что означало «восхождение на гору».
— Гёсо стал императором, взошедшим на престол подобно внезапному урагану. Говорят, что вихрь не бушует вечно и что жар быстро спадает. Кто-то так же говорит, что ураганный император может стать или могучим как дуб или же подобным листку на ветру. Одно или другое.
— Ясно.
— С другой стороны, учитывая, что уже прошло десять лет, называть Императора Тай ураганом не совсем верно. В любом случае, Тай Тайхо из той же страны, что и Ваше Величество.
— Да, — кивнула Йоко. — Тайка, как и я. Император Эн говорил об этом.
Йоко была рождена в Ямато, далёкой, мифической стране, расположенной в восточных морях, где улицы, как говорили, были вымощены золотом. Однако Ямато не был её изначальной родиной. Ямато был «там», а она сейчас «здесь». Это был единственный удобный способ описания различия между мирами. Каждый из них всегда мечтал о другом, хотя пересекались они редко.
Йоко переместилась во время одного из таких редких пересечений миров, и так же вернулась обратно. Она всё понимала в своём разуме, но не ощущала нутром.
Йоко унесло, когда она ещё не родилась. В этом мире дети рождались из ранка, — «яйцеобразных фруктов» — которые росли на деревьях. Когда «здесь» и «там» пересеклись, райка, содержащая Йоко, была унесена в «там». Она была «жива», но ещё не рождена. Райка проникла в лоно женщины Ямато, и через девять месяцев родилась Йоко. Естественно, она не помнила ничего из того времени, когда находилась в райка.
Как понимала Йоко, она родилась и росла обычным ребёнком. Даже после того, как она узнала правду о своей настоящей сущности — о том, что её привели сюда и сказали, что она была рождена «здесь» и что она Императрица — оставалось ощущение, что её затащили сюда как Алису в Стране Чудес в кроличью нору.
И хотя Йоко и не была готова с чистой совестью в этом поклясться, она БЫЛА рождена подобным образом. Сложно было признать этот факт, но все было именно так.
Так выглядела окружающая её реальность. Йоко вернулась «оттуда» и правила как императрица уже два года. «Там» стало для неё фантастическим миром. Родиться и расти в такой экзотичной стране, как Япония, казалось ей возможным только во сне.
— Сколько лет Тайки? — спросила она сама у себя.
Стоящий за ней Кейки ответил:
— Когда Император взошел на престол, Тайки было десять лет.
Кейки был кирином Кей, именно он вернул Йоко из Японии и посадил на трон.
— Это случилось семь лет назад, поэтому сейчас Тайки одного со мной возраста.
Осознав, что другой человек может разделять с ней одинаковые сны, Йоко почувствовала растущее в ней странное чувство. Возможно, они мечтают об одной и той же призрачной стране. Возможно, им снится те же самые места в том призрачном городе. Когда она была ребёнком, другой такой же ребёнок — кирин — рос там тоже.
Как необычно. Судя по тому, что говорили ей Чосай и Сайхо, этот ребёнок из её снов был частью её реальности.
Йоко знала, по крайней мере, двух других тайка в этом мире: Императора Эн и Сайхо Эн, королевства на севере от Кей. Вместе они воздвигли великую, пятисотлетнюю империю. Они были тайка, но средневековая Япония, в которой они жили, была так же для неё нереальна. Об их Японии Йоко читала в исторических книгах и смотрела по телевизору. Их Япония отличалась от Японии, заполнявшей её мечты.
Йоко получила трон благодаря помощи Энки и Императора Эн. После этого она навсегда осталась у них в долгу. Но рядом с ними Йоко никогда не чувствовала то же, что сейчас. Она никогда не ощущала, что у них с ней могут возникнуть похожие мечты.
Но она и Тайки могли стоять вместе на переходе или пересечься друг с другом на дороге. Он был кирином Империи Тай. Он выбрал Императора, они основали Имперский Двор, и Рисай — генерал, каждый дюйм тела которой был покрыт страшными ранами — пришла во Дворец Кинпа с риском для жизни ради своей цели.
— Ты о чём-то задумалась? — спросил Кейки, нахмурившись.
Йоко вернулась к реальности.
— Ах, нет. Ничего. Я почему-то испугалась. Вот и всё, — она криво улыбнулась. На лице Кокана так же отразилось беспокойство. — Извини, Кокан. На чём мы остановились?
— Тайки, — сказал Кокан, смотря на неё. Он опустил взгляд на манускрипт. — Шоку отправил его в Ямато, где он был рождён как тайка. После этого он вернулся на Гору Хо. Это случилось спустя десять лет.
— Десять лет спустя? Значит, ему было десять?
— Да, и? — спросил Кокан.
Йоко покачала головой. Когда его ранка была унесена и вселилась в лоно человеческой женщины, внутри него уже должна была существовать жизнь. Понимание этого шокировало Йоко. Сосуд, который потом стал Тайки, уже существовал в лоне матери. Его сердцебиение слышали родители. И туда попала ранка Тайки.
Но что случилось с жизнью, которая уже обитала в лоне женщины? Она была изгнана Тайки? И Йоко была рождена так же, забрав чью-то жизнь? Посмотрев на своё рождение с такой стороны, Йоко ощутила странное чувство вины. Хотя возможно было ошибкой считать, что её жизнь здесь и ранка — две разные вещи. Это был один из вопросов, на который она не надеялась найти ответ.
Йоко снова встряхнула головой, когда Кокан посмотрел на неё с озадаченным выражением на лице.
— Я в порядке. Продолжай.
— Когда Тайки вернулся, был поднят Жёлтый Флаг и начался шоузан. Император Тай взошёл на престол. Запись этих событий находится в Кей. Феникс пропел имя нового Императора Тай, объявляя приход правителя. Судя по нашим записям, Тайхо тогда совершил неофициальный визит в Тай, чтобы принести свои поздравления.
Когда Йоко бросила удивлённый взгляд через плечо, Кейки молча подтвердил, что это правда.
— Значит у нас дипломатические отношения с Тай.
— Да, мы в соглашении о дипломатических отношениях, — сказал Кейки. — Я жил на Горе Хо в то же время, что и ранка Тайки. И когда шоку забрал его. Когда Тайки вернулся на Гору Хо, я воспользовался случаем и отправился туда встретиться с ним. С тех пор между нами установлена связь.
— О, — произнесла Йоко, странное чувство вернулось. Этот ребёнок из её снов встречался с кирином, стоящим рядом с ней. — Поэтому эта женщина — Рисай — пришла в Кей? Просить Кейки, так как он друг Тайки?
Кейки с сомнением склонил голову.
— Трудно сказать. Я не встречался лично с Генералом Рьюу.
— А с Императором Тай?
— Я встречал Его Величество. Он показался мне крайне необычным человеком.
Кокан кивнул, так же, как и Кейки.
— Я не знаю, можем ли мы назвать эти два личных визита Тайхо началом иностранных отношений. Конечно, Кей само в скором времени погрузилось в хаос, поэтому Тайхо и не мог поздравить Императора Тай с коронацией. Так же министры не показали ни одного указа об обсуждениях, посылать или не посылать официального посланника с поздравлениями Её Величеству. Другими словами, мы не установили дипломатических отношений для того, чтобы обмениваться послами.
Кейки согласился с таким положением дел.
— В любом случае, новый император взошёл на престол. Однако едва прошло шесть месяцев, как из Тай пришло Официальное Имперское Сообщение, что Император Тай мёртв.
— Официальное Имперское Сообщение? А что насчёт Феникса? Когда король отрекается от престола, разве Феникс не должен провозгласить конец правления?
— Вы правы. Хакучи поёт, когда Император получает трон, а так же тогда, когда император покидает его. Но на этот раз феникс не кричал. Он не провозгласил конец правления. Поэтому я не верю, что Император умер или отрёкся от престола.
Йоко опёрлась локтями о колени, а подбородок положила на руки.
— Я слышала что-то похожее от Императора Эн. Пришло объявление о смерти Императора Тай, но как правда это не прозвучало. Если Тайки мёртв, то фрукт следующего кирина должен был появиться на Горе Хо. Но там нет ни одного намёка на ранка.
— Да. Согласно сообщению, принесённому посланником, только Император Тай мёртв. О местоположении Тай Тайхо ничего не известно. Согласно тем же слухам Тайки бесследно исчез. В то же время беженцы начали толпами покидать Тай. Говорят, что Тай Тайхо умер, но Феникс не объявил об этом, поэтому я верю, что всё это ошибка. Впоследствии поползли слухи о коронации нового Императора. Именно поэтому не было посланников, и Феникс не издал ни звука.
— Что говорят беженцы?
— Мнения разделяются. Одни говорят, что трон занял узурпатор. Кто-то — что Тайхо выбрал другого Императора. А кто-то говорит, что трон опустел из-за кончины короля. Но большинство верит, что произошёл дворцовый переворот, Императора Тай убили, а Тайхо попал в руки злодеев.
Даже в собственном королевстве Йоко было сложно в точности донести до остального мира то, что происходит в Имперском Дворце. Всё сводилось к слухам и перешёптываниям. Причина заключилась в том, что истинная информация редко сообщалась людям.
Йоко вздохнула.
— Не важно, как я смотрю на это. Я не могу поверить, что Император Тай и Тайки мертвы. Рисай сказала, что Император покинул Имперский Дворец. Значит, так и произошло. Короче, существует узурпатор. Он совершил дворцовый переворот, и выдворил Императора Тай и Тайки из дворца.
— Согласен. Неизвестный соврал о получении Божественного благословления и занял пустующий трон. Поэтому он и узурпатор.
— Да. Потому что законный император всё ещё жив.
— Вполне возможно. Генерал Рьюу командовала Провинциальной Армией Зуи, и Зуи –дом столицы Тай. Имея доступ к сердцу дворца, она могла знать многое из того, что там происходило. Я не вижу противоречий в её словах и не думаю, что она врёт.
Йоко хмуро посмотрела на Кокана.
— Имеешь в виду, что задумывался над её правдивостью?
— Но должны же мы, в конце концов, проверить, не врёт ли она? — ответил Кокан без колебаний.
Йоко кивнула.
— Да, конечно. Я хочу помочь Рисай, но я действительно понятия не имею, что делать. Если бы это было всего лишь обычное дело с претендентом на трон.
— Это правда. Мы даже не знаем, что стало с Императором Тай или с Тайки.
— Лучший способ что-либо узнать — спросить Рисай. Что говорит врач?
Кокан нахмурился.
— Пока ему нечего сообщить.
— Ох.
— Есть одна вещь, которую я обсуждал с Тайхо. Император Тай и Тай Тайхо были связаны с Императором Эн и Эн Тайхо. Более того, Эн приютил большинство беженцев. Поэтому был сделан официальный запрос в Министерства Лета и Осени в Эн, сообщающий им об обстоятельствах, касающихся генерала Рьюу, и просящий любую дополнительную информацию о ситуации. Ответ не должен занять много времени.
Йоко кивнула. Имперский секретарь вошёл в библиотеку, чтобы сообщить, что Рисай пришла в сознание. Йоко поспешила в консерваторию, но к тому времени, как она добралась туда, Рисай снова погрузилась в сон.
Доктора вызвали в то же время, и он сказал, что он до сих пор надеется на лучшее.
— Благодаря имперскому сокровищу, Хекусоуджи, ей скоро станет легче.
— Вижу, — произнесла Йоко с кивком, смотря на лицо больного и истощенного генерала. — То, что она пошла на такую крайность…
Чтобы спасти своё королевство, она покрылась ранами вдоль каждого дюйма своего тела.
Чувствуя, что снова погружается в сон, Рисай сфокусировала все усилия на веках, собрала все силы и открыла глаза. Она обнаружила, что находится щека к щеке с лицом мужчины. Он поднёс ухо к её губам.
— Что ты там шепчешь… — он отклонился назад и улыбнулся. — О, ты проснулась.
Рисай понимала, что знает этого мужчину, но не помнила, откуда. За его плечом появилась девушка и посмотрела на Рисай.
И снова Рисай почувствовала, что уже видела эту девушку.
Что эти люди делают в Дворце Хеккей?
Она попыталась вспомнить, но голова ответила лишь головокружением. Её била яростная лихорадка. Болело абсолютно всё.
— С вами всё в порядке? — спросила девушка с глубоким интересом. — Вы меня понимаете?
Рисай, наконец, осознала окружающую её реальность. Это не было Тай. Это было Кей. Она всё-таки сделала это.
Мужчина сказал:
— Я Кошо, помнишь меня?
Рисай кивнула. Постепенно её глаза расширились, а взгляд прояснился. Она находилась в спальне с высоким, широким потолком. Рядом с кроватью стояла чёрная лакированная тумбочка. Мужчина сидел на краю тумбочки и изучал лицо Рисай.
— Кошо-доно.
— Да. Это я. Знаешь, а ты боец, — он успокаивающе кивнул, очевидно гордясь улучшением её состояния. Девушка, стоящая за плечом Кошо, прикоснулась рукавом к своим глазам.
Рисай была жива. Это её изрядно удивило.
Она слабо подняла руки над головой. Левая рука подчинилась и появилась перед глазами. Но не правая. Взгляд Рисай описал дугу вдоль тела, где рукав её ночной рубашки лежал пустым на одеяле.
По каким-то причинам на лице Кошо появилось извиняющееся выражение.
— Мы не смогли спасти твою правую руку. Я не могу честно сказать, была ли в ней жизнь. Знаю, это больно, но не отчаивайся.
Рисай кивнула. Она потеряла свою правую руку. Она несколько раз сражалась с йома, и перевязала руку, чтобы остановить кровь. Началась гангрена. Конечно же, она не ожидала, что руку можно будет спасти. К тому времени, когда она прибыла в Гьётен, она готова была отвалиться. Рисай гадала, оторвалась ли она сама, или её ампутировали.
И всё же Рисай не особо расстраивалась потере. Конечно, потеря рабочей руки закончит её карьеру солдата. Но разве генерал, не способный защитить свою родину, способен называться её слугой? Рисай могла и пережить это.
Кошо убаюкал голову Рисай в своих руках и положил на кровать. Девушка прижала теплую чашку ко рту Рисай. Жидкость оказалась слаще и изысканнее всего, что она когда либо пробовала. Но когда её язык распознал жидкость, Рисай поняла, что это была всего лишь вода.
Девушка убрала чашку. Мужчина улыбнулся:
— Да, всё будет в порядке.
— Я…
— Я всё думаю, зачем ты поступила так безумно и безрассудно. Перед тем, как отключиться, ты кое-что сказала. Йоко несколько раз тебя навещала.
— Императрица Кей…
— Врачи не запрещали визитов. Я её позову.
Рисай кивнула. Кошо выпустил её руку и встал.
— Сузу, позаботься о ней.
— Конечно. Поторопись.
Рисай проследила взглядом за Кошо, а потом устремила взгляд в потолок.
— Как долго я здесь лежала и тратила драгоценное время?
— О, пожалуйста, не говорите подобных вещей. Вы нуждаетесь в длительном отдыхе. С тех пор, как вы просыпались в последний раз, прошло три дня. С момента вашего прихода минуло десять дней.
— Как долго.
Рисай собиралась лишь на секунду прикрыть глаза, но вместо этого проспала несколько дней. Всё это время пропало впустую. Мысль о потраченных зря днях болезненно сдавила грудь. Рисай поднесла руку к горлу. Она нащупала что-то круглое и гладкое подушечками пальцев. Она схватила это и сфокусировала на нём взгляд. На её шее висела круглая драгоценность.
— Никому, кроме Императрицы не позволено его использовать. Но Йоко, — на лицо девушки наползла умная улыбка. — Но Её Величество потянула за ниточки в Министерстве Зимы и заставила их сделать исключение в вашу пользу.
— Ради меня?
— Имперская Регалия Кей, обычно хранящаяся в Имперском Хранилище. Боги явно улыбнулись вам. Если бы вы попали в таком состоянии куда-нибудь ещё или в другое королевство, то были бы мертвы.
— Ох, — Рисай не знала, радоваться ли ей подобной новости или плакать.
Каэй.
Рисай закрыла глаза, то не услышала ничего, кроме завываний ветра. Круглая драгоценность в её пальцах была холодной. Холод, призвавший в память лицо друга.
Каэй. Я сделала это.
Тёплое отношение гражданского служащего к своему сеньору более чем на десять лет. Каэй была такой же острой, как и её разум, но такой осторожной, что казалась почти робкой. Последний раз Рисай видела её в Провинции Суи на юге Тай. Там они разделились, а Рисай устремила свой взгляд на Кей.
— Рисай! Что угодно, но только не это! — кричала Каэй, подрагивая на ветру. Её голос был мягок, но наполнен мужеством. Решительность прозвучала в её словах и отразилась на лице. Рисай была истощена горем. Она хотела, чтобы Каэй поняла её.
— Как ты можешь делать что-то настолько подлое?
Рисай и Каэй сбежали от своих преследователей к холму Провинции Суи. Они шли туда, намереваясь встретиться с Провинциальным Лордом. Столицей Провинции Суи была Шисен. Над их головами возвышалась Гора Рью’ан Шисен. Присутствия весна совершенно не ощущалось. Путников бил жестокий ветер.
Оглянувшись назад, они могли увидеть маленькую деревушку у подножия холма. Окружающие деревню поля лежали в тумане. Там были построены несколько могильных насыпей и брошены без молитв умершим.
Прежде чем подняться на холм Каэй и Рисай прошли через эту деревню. Настоящие землевладельцы давным-давно покинули эти места. Вместо них в полуразрушенных домах искали тепло и убежище маленькие группы путешественников. Они оставили собственные жилища позади, прячась в любых местах поближе к другим королевствам.
Рисай и Каэй попросили у беженцев пару чашек жидкой каши и выслушали рассказы и слухи.
— Один из детей моих родственников побывал в порту. Слухи говорят, что она молодая Императрица. Возможно даже того же возраста, что и Тайхо.
Женщина говорила равнодушно. Она была тяжело ранена. Провинция Суи была наводнена йома.
Говорили, что крылья угнетения, раскинувшиеся над Тай, обошли провинцию Суи стороной. Беженцы покинули родные города и вместе сбежали сюда, но через две недели выжили немногие. Женщина держала в руках ребёнка, завёрнутого в тряпку. Рисай не заметила, чтобы ребёнок хоть раз шевельнулся.
— Люди говорят, что если бы Тайхо был жив, ему было бы столько же лет.
Рисай поблагодарила её за кашу и покинула лачугу, в ней вспыхнула новая надежда. Её киджу был привязан напротив.
— Молодая Императрица. Тайка… — пробормотала она про себя, взяв в руки поводья зверя.
Каэй повернулась к ней с удивлённым взглядом.
— Что ты под этим подразумеваешь?
— Что думаешь? Может, Императрица Кей всё ещё испытывает тёплые чувства к своей родине?
— Рисай?
— Я считаю, она должна тосковать по Ямато. Она должна искать хоть какую-то ниточку к своей прошлой жизни. Ты так не считаешь?
В голосе Рисай появилась нотка энтузиазма.
Судя по лицу Каэй, женщина не знала, как ей на это реагировать.
— Тайхо тоже тайка. Они почти одного возраста. Если Императрица Кей узнает больше о Тайхо, разве она не захочет встретиться с ним, помочь ему? Я не говорю уже о том, что Кей само просило помощи у Эн.
Каэй пристально посмотрела на неё.
— Неужели ты действительно думаешь просить помощи у Кей?
— А почему нет?
— Рисай, Императрица не в праве нарушить границы другого королевства. Приди она сюда с оружием — и это вызовет немедленные и тяжёлые последствия. Невозможно послать войска в другое королевство.
— Но так всего лишь говорят! Император Эн оказал поддержку Кей. Императрица Кей вошла в свою опустошенную страну с войсками Эн!
— Тот случай сопровождали необычные обстоятельства. Императрица Кей искала убежища в Эн. Я просто уверена, что Император Эн не пересекал границ королевств, чтобы найти её. В конце концов, Императрица Кей позаимствовала Имперскую Армию Эн и вернулась в своё королевство. Здесь, в Тай, нам негде искать Его Величество.
— Но…
— Ты знакома со случаем Джун Тей Империи Сай?
— Случай Джун Тей?
— Давным-давно Джун Тей, Император Сай, был ужасно огорчён хаосом, царившим в Империи Хан, и, решив спасти людей Хан, послал туда Имперскую Армию. В результате он умер. Даже ради защиты людей, Небеса запретили армиям пересекать границы другого королевства. Ты думаешь, что другой правитель захочет последовать за Джун Теем?
Рисай покачала головой, а потом резко посмотрела на Каэй.
— Правильно. Императрица Кей — тайка. Возможно, что она не знает о случае Джун Тэя.
— Не можешь же ты серьёзно сделать что-то настолько жалкое и трусливое! — на бледном, истощенном лице Каэй отразились шок и отвращение. — Ты считаешь, что Кей пожертвует собой ради защиты Тай?
— Это…
— Нет, Рисай. Что угодно, только не это!
— Но что тогда станет с нашим королевством? — воскликнула Рисай. Сжимая поводья киджу, она направилась к подножью холма. — Посмотри на деревню. Ты видела людей, живущих здесь. ВОТ что станет с Тай. Никто не знает, где находится Его Величество. Никто не знает, где Тайхо. Не осталось никого, кто мог бы спасти королевство!
Она искала. Даже преследуемая врагами, она искала их. Но она нигде не могла найти ничего, указывающего на Тайки или Гёсо. Не осталось ни следа.
— Пришла весна, но где ты видишь пашню на полях? Если урожай не соберут, люди умрут от голода. Если не запасти зерно, снова придёт зима. И с каждой новой зимой от трёх деревень будет оставаться две, а от двух — одна. Сколько людей выжило после этой зимы? Сколько ещё зим сможет пережить Тай?
— Не справедливо заставлять Кей грешить против Небес.
— Кто-нибудь да придёт на помощь Тай!
Каэй опустила взгляд и отрицательно покачала головой.
— Я отправляюсь в Гьётен, — сказала Рисай.
Каэй посмотрела на неё с болью и горем в глазах.
— Пожалуйста, что угодно, только не это!
— Побег на территорию Провинции Суи не гарантирует нам ничего, кроме собственной безопасности. И даже это утверждать можно лишь с трудом. Скоро Провинция Суи заболеет подобно остальному королевству. Тогда нам не останется ничего, кроме как снова сбежать.
— Рисай.
— У нас не остаётся другого пути.
— Тогда мы должны разделиться.
Каэй скрестила дрожащие руки на груди. Но даже вид готовой расплакаться Каэй не заставил Рисай остановиться. Она кивнула.
— Я должна сделать это. У меня нет выбора.
Рисай встретила Каэй в Имперском Дворце. Они быстро подружились и покинули столицу. Прошли годы. И этой зимой, наконец, они встретились в Ран, родной провинции Каэй. Они как-то выжили этой зимой, снова и снова сбегая от преследователей. Вместе они смогли добраться до южной границы Провинции Суи.
Каэй бросила долгий и тяжелый взгляд на Рисай. Тогда она прижала рукав своего плаща к лицу и тихо произнесла:
— Провинция Суи заполнена йома. Ты слышала слухи. Они быстро множатся и свирепствуют на побережье.
— Я знаю.
Каэй прикрыла лицо рукавом и опустила голову. Когда она снова подняла лицо, на нем появилось выражение решительности. Это было лицо исключительной личности, умудрившейся подняться от простого министра Провинции Ран до верховного поста в Министерстве Лета в Риккане. Она кивнула и повернулась спиной к Рисай.
Было бы хорошо, если бы Императрица Кей не знала о случае Джун Тэя. И если бы она всё ещё была привязана к родным краям. И если бы её эмоции победили в пользу помощи Тай. Если так, Кей будет уничтожена. Как только Имперская Армия пересечёт границы Кей, Императрица ступит на тот же путь, что и Джун Тэй. Но даже так, Армия уже отправится в путь. Один лишь отряд под её командованием — всё, что от неё требуется.
Рисай решила совершить ужасный поступок.
Каэй так и не повернулась к ней, спускаясь с холма по направлению к Шисен. Она не посмотрела назад и не сбавила шаг. Рисай смотрела за её уходом. Сжимая поводья киджу, она перевела тяжелый взгляд с удаляющейся Каэй на Хиена, своего пегаса.
— Я действительно потеряла разум в этой борьбе за Тай, — сказала она, поглаживая чёрный мех на шее зверя. — Ты ведь помнишь его, правда?
Она уткнулась лбом в морду киджу.
В голове Рисай над тьмой её мыслей возносился громкий, радостный голос.
— Ты помнишь эти маленькие ручки? Я знаю, ты очень любил Тайхо.
Хиен мягко проворковал в ответ.
— Неужели мы стали такими дураками, что вместе покинем Тай? На тот ли путь мы встали?
Хиен посмотрел на Рисай своими глубокими, чёрными глазами. Не произнеся ни звука, он опустился на землю, убеждая Рисай забраться на его спину. Рисай прижалась лицом к шее зверя, а потом залезла в седло. Взяв поводья, она бросила взгляд в сторону Шисен. Там стояла одинокая, покинутая фигура, смотрящая на неё.
Каэй.
Рисай задержала взгляд на пустом потолке комнаты. Там, в её мыслях, на неё смотрело лицо, затуманенное презрением и отвращением.
Но это то, за чем я сюда пришла.
Она прибыла сюда с угрозой для жизни. Она выжила только потому, что Императрица Кей спасла её.
Рисай могла лишь закрыть глаза.
Интерлюдия (глава 7)
Санши сделала глубокий вздох. Её окружала мрачная, золотая тьма. Санши находилась внутри узкого, бесконечного «где-то».
Я сделала это вовремя.
Она прорвалась, но не выбралась на свободу. Она держалась за что-то. Санши пронзил приступ смутного беспокойства. Она выпустила воздух из лёгких, почти испугавшись охватившего её глубокого чувства облегчения.
Голос, внезапно эхом раздавшийся где-то за пределами янтарной темноты, вернул Санши к реальности.
— Это…
Удивлённый тон голоса заставил её взять под контроль чувства.
— …тюрьма.
— Гоуран.
Он находится здесь вместе с ней? Посреди всего этого беспорядка?
— Тюрьма?
Санши собралась было возразить ему, но поняла, что это правда. Они находились внутри знакомых границ тени Тайки.
По правде, Санши понятия не имела, где они находятся. Повсюду на неё обрушивалась мрачная, золотая темнота. Здесь не было ни неба, ни земли, ни начала, ни конца.
Санши, как и другие подобные существа, не спала как люди или животные. Таким образом, невозможно было провести аналогию, но «сон» для них был как сон наяву. Она смутно представляла, что находится «где-то», но не знала, ни что это за место, ни его расположения. Падал ли на них грязный, шафрановый туман, или ли их окружал слабый, золотой свет.
Не было никаких различий.
Где бы они не находились, это было узкое замкнутое пространство. Было больно это осознавать. И казалось, что что-то надёжно и сильно удерживает их внутри. И это было не потому, что «золотой» оттенок света был намного слабее его нормальной силы.
Они были действительно заперты в своего рода тюрьме.
— Это… — сказала Санши, но воздух не вырвался из лёгких. Только мысль. Возможно, только намерение что-либо сказать.
— Что это за скорлупа? — спросил Гоуран. Но это мог быть в равной степени и намёк на его голос. Санши удивилась.
— Скорлупа…
Её интуиция подсказывала, что это был Тайки. Окружающее её пространство давало ей чёткое впечатление, что это действительно Тайки. Проверяя эту гипотезу, Санши попробовала вынести своё сознание за пределы этих границ. Обычно она могла соединиться с психическими потоками, обвивающими Тайки. Но сейчас она наткнулась на вязкое сопротивление.
— Мы не можем выбраться из этой тени!
Нет, это не было невозможно. Собрав всю свою волю, она смогла бы разорвать узы. Но она чувствовала, что подобное усилие истощит её. Это забёрёт невообразимое количество силы и причинит боль.
И всё же Санши использовала каждую возможность рассмотреть окружающий её мир.
Слабый свет. Слабое ки Тайки. Его яркий источник, скрытый от них. Пугающе тонкие психические потоки спускались на них как будто сквозь тяжелый ливень.
— Мы заперты…
От голоса Гоурана по спине Санши пробежал холодок. Кирины были разновидностью человекоподобных существ. Сила, требующаяся им для преодоления границ между человеком и зверем, была дарована им Небесами. Нить той духовной энергии, вливаемой в Тайки, была действительно тонка.
Ширеи существовали за счёт этой энергии. И поэтому их усилия были тщетны.
Дыра, сквозь которую шла эта энергии, так же была тонка. И страшна была не только слабость этого потока, а то, что Тайки не мог втягивать в себя силу. Ему был нужен его рог.
Они расходовали себя. Чем больше энергии Тайки Санши и Гоуран потребляли, тем меньше оставалось для Тайки. Энергии, сочащейся к ним для подержании их жизни, было недостаточно.
Даже не смотря на его врагов.
Враги, которые напали на него. Внезапное превращение в кирина. Шоку, вызванный его криком. Тайки не мог знать, как создать подобное шоку. Сила даровалась кирину Небесами, но Тайки не понимал до конца сущности кирина. Вызванное им шоку было чисто интуитивным. Жестокие раны, полученные его рогом, должны были иметь к этому прямое отношение. Ужасное событие, случившееся пока Санши и Гоуран искали Гёсо, несомненно являлось частью того же заговора.
Какой-то человек или группа людей были уверены, что Санши и Гоуран не встанут на защиту Тайки. И тогда они воспользовались этим, чтобы напасть на Тайки. Если умрёт кирин, умрёт и Император.
Это мятеж, пробормотала про себя Санши. Но чей?
Санши была уверена, в центре шоку схватила одинокую, улетающую тень. Но она не могла понять, кто это был.
Это должен был быть убийца. Или возможно лидер бунтовщиков. Как и гласили слухи, Гёсо отправился в Провинцию Бан, и Тайки отослал к нему Санши и Гоурана. В результате, их не было рядом, чтобы защитить его. Используя незащищенность Тайки, убийцы атаковали. Но враг не убил Тайки. Покушение провалилось. Но враги могут совершить ещё одну попытку даже сейчас.
— Что нам делать? — раздался голос Гоурана из центра шафрановой темноты.
— Мы должны спать.
Сон поглощает немного энергии. Не обычный сон, оставляющий беззащитным. Они оставят свои физические тела, освобождая разум, чтобы почувствовать нападение.
— Оставайся бдительным. Враги могут скоро настигнуть нас.
В изумлении, царившем за черно-белыми занавесями погребальной церемонии, он приблизился к одному из зданий. Толпы людей, одетых в чёрное, двигались от передних ворот до генкон. Над ними парил запах хризантем и ладана. Его заметил кто-то из людей.
С удивлёнными криками взрослые бросились в его сторону. Сквозь толпу он смог различить мужчину и женщину, одетых в чёрное.
За рыдающей женщиной находилась фотография пожилой женщины, обвитая хризантемами. Наконец он понял, что это за здание с алтарем.
Это его дом.
— Где ты был всё это время?
— Прошёл целый год!
Звуча в один голос, крики толпы накрыли его подобно волне. Он испугался, что просто утонет. Но цепкие лапы несли его снова к берегу. Пальцы стоящей на коленях рыдающей женщины вцепились в его руки.
— Мама?
Он моргнул. Он не мог понять, почему его мама так плачет. Что здесь делают все эти люди? О чём они все кричат? Для чего эти чёрно-белые занавеси? Почему фотография его бабушки выставлена на обозрение таким образом?
Он склонил голову набок. Женщина, живущая по соседству, спросила:
— Что ты делал всё это время?
— Это время? — повторил он.
Поток воспоминаний направился сквозь его мысли, исчезая до того, как он собирался ухватиться за них, оставляя за собой глубокое, пустое пространство. Снежный занавес танцевал на дне этой дыры. Огромные, тяжелые снежинки падали на землю двора.
Он стоял во дворе. Его бабушка отругала его и выгнала из дома. И…
— Что я здесь делаю? — спросил он у стоящих вокруг взрослых. В это же время что-то в нём захлопнулось. Всё относительно того, что он был зверем, а не человеком, вместе с его рогом, было плотно спрятано внутри него.
— Что ты подразумеваешь под «этим местом»? — женщина пожала плечами. — Ты не помнишь? Ты пропал на целый год. Твои мама и папа были напуганы до смерти.
— Я?
Он стоял во дворе всего минуту назад. Он поднял руку, чтобы указать направление, и почувствовал, что его волосы отросли. Он в замешательстве схватил прядь волос.
— Скорее всего, — сказал стоящий рядом с ним старик, прикрывая глаза.
— Твоя бабушка звала тебя. В конце она хотела хотя бы мельком глянуть на тебя.
С этим старая женщина повернулась к остальным людям.
— Что ж, давайте сейчас оставим семью наедине друг с другом. Позволим им попрощаться напоследок.
— Конечно, — согласились остальные голоса, и его повели вместе с рыдающей матерью внутрь дома.
В это время в этом месте снова началось движение. В это же время началось долгое отсутствие Тайки, «другой» и отныне забытой им части.
Девушка положила подушку за спину Рисай.
— Где-нибудь болит?
К этому времени Рисай уже знала, что придворную даму, задающую ей этот вопрос, зовут странным именем Сузу. Проснувшись в последний раз, Рисай так и не смогла увидеть Императрицу Кей. Находясь под присмотром врачей, она вновь и вновь погружалась в долгий сон.
После этого Рисай просыпалась несколько раз, но доктора говорили, что для посетителей пока рано. Прошло ещё два дня, прежде чем они сняли свой запрет.
— Я ценю всё, что вы сделали для меня.
Впервые за долгое время Рисай смогла сесть. Её тело оказалось слабее, чем она предполагала, и, даже опираясь спиной о подушку, она чувствовала головокружение. Доктора не разрешали ей вставать с кровати, но Рисай могла встречать посетителей в своих покоях.
Сузу омыла лицо Рисай, привела в порядок её волосы и переодела в светлую тунику. Она явно взяла на себя ответственность за Рисай. С коронации Императрицы Кей прошло не так много времени, поэтому могло оказаться, что в Имперском Дворце пока не хватает рук.
Или Рисай всё ещё не доверяли и приняли меры против её возможного побега, сократив число присматривающих за ней придворных дам до одной.
Когда Сузу закончила одевать Рисай, в комнату вошло три посетителя. Первая шагнула внутрь и села напротив кровати Рисай Йоко, Императрица Кей. Рисай никогда бы не смогла забыть её огненно-красные волосы.
— Как ты себя чувствуешь?
— Я смогла избежать смерти благодаря Вашему Величеству. Благодарю вас от всего сердца за проявленное вами милосердие. Умоляю вас простить меня за то, что предстала перед вами в таком непочтительном виде.
— Не стоит об этом беспокоиться. Я знаю, ты многое пережила, и мой долг помочь тебе поправиться. Поэтому, я сделаю всё возможное. Если тебе что-нибудь понадобится, сообщи мне. Проси всё, что хочешь.
Рисай решила, что Императрице от шестнадцати до семнадцати лет. В резкой и необычной манере говора Императрицы сочетались искренность и вера. Рисай представляла себе Императрицу более легкомысленной и непосредственной. Рисай была удивлена неожиданному присутствию в Императрице Кей мужественной силы духа.
Она отличалась от Тайки. Они оба пришли из Ямато, и Рисай впервые поняла, что представляла Императрицу Кей такой же, как Тайки.
— Благодарю вас.
— Ты не хочешь рассказать мне свою историю? Если пока тебе трудно, так и скажи.
— Вовсе нет. Я пришла сюда специально, чтобы доставить сообщение Императрице Кей.
Йоко кивнула. Она взглянула на двух мужчин, стоящих за ней.
— Грубо приводить мужчин в спальню леди, но, если ты не против, я бы хотела, чтобы они остались. Это наш Чосай. Его зовут Кокан. А рядом с ним Кейки.
И опять Рисай поняла, насколько её понимание вещей основывалось на Тайки. Она улыбнулась сама себе язвительной улыбкой. Ну конечно… Золотые волосы означали, что Кейки — кирин. Кирин Тай был чёрным единорогом с волосами цвета полированной стали.
— Ваша репутация опережает вас, Кей Тайхо.
Кейки удивлённо посмотрел на Рисай. Генерал улыбнулась в ответ:
— Тайхо — Тайки — часто говорил о вас. Он считал за счастье называть Кей Тайхо, — такого великодушного человека, показавшегося ему очень добрым, — своим другом. Тайхо очень привязался к Кей Тайхо.
Пока Рисай говорила, Кейки отвёл взгляд с противоречивым выражением на лице. В это же время Императрица Кей бросила на него удивлённый взгляд через плечо.
— О, извините. Я сказала в вашем присутствии что-то неподобающее?
— Нет, — пробормотал Кейки.
Йоко улыбнулась.
— Ничего страшного. Просто эта неожиданная новость поразила меня. В любом случае, я бы хотела узнать как можно больше о том, что случилось в Тай.
Рисай кивнула.
— Я не знаю, с какого места лучше начать.
Предыдущего Императора Тай знали как Император Кьё. Он правил сто двадцать четыре года.
Император Кьё любил пышность и великолепие и купался в роскоши. Однако же когда приходилось браться за правление страной, он делал это сухо и резко. И хотя его фавориты и друзья обитали в Имперском Дворце, собирая коллекции красот во Внутреннем Дворце, и растрачивая богатство Имперского Казначейства с воздержанностью пьяного моряка, он никогда не перекладывал министерские обязанности подобным людям, и никогда не смешивал дела государства со своими удовольствиями. «Спать во тьме и править в свете», — был его девиз.
Если отбросить споры о том, являлся ли он просвещенным государственным деятелем, то Император Кьё всегда хорошо выполнял свои обязанности. Он уважал принцип и порядок, не высказывал мятежный идей, не был подвержен внезапным порывам и тихо создавал законы.
Под конец его правления казна истощилась, и королевство обеднело. Но даже тогда утверждали, что по сравнению с другими королевствами коррупция в правительстве Тай придерживалась минимального уровня.
И затем, словно дожидаясь разрешения, чиновники завершили его правление.
После смерти Императора Кьё Тай продолжал держаться на плаву, хотя грабёж и распространялся всё дальше и дальше. Оставалось множество глубоко мыслящих и информированных Провинциальных Лордов, генералов и чиновников.
Гёсо был лучшим из них. Служа генералом в Дворцовой Страже, он был доверенным и любимым слугой последнего Императора. Он был наиболее опытным в государственных делах и обладал многими талантами, за которые его все уважали.
И так в провинциях ходила легенда об армии Гёсо, его командующих и чиновниках.
Тайки выбрал Гёсо, и он взошёл на престол. Гёсо быстро организовал Имперский Двор и повёл Тай в новую эпоху. Всё говорило о том, что он займёт трон надолго. И чувствовалось, что именно так и будет.
Гёсо понимал, что Император Кьё скоро потеряет благословление Небес. Он не знал, станет ли новым Императором, но понимал, что грядущих штормов нельзя избежать и, чтобы удержать накренившийся корабль от потопления, человек с его способностями должен взять штурвал.
Гёсо искал и обучал талантливых чиновников и командиров. Герцогство Саку, где он правил, стало Тай в миниатюре. И хотя гражданские и военные служащие были лишь властями герцогства, они понимали запутанность Имперской политики и улавливали состояние королевства лучше, чем Риккан. В бедные дни правления Императора Кьё, они рассеялись по всему королевству, служа защитными бастионами колеблющегося режима.
В это же время уже многие знали, что дни Императора Кьё сочтены. Рисай так же видела, что правление Императора Кьё едва держится на плаву и скоро скроется под волнами. Уже в ближайшее время вода дойдёт им до шеи. В этом Рисай была уверена, но это было единственной вещью, в которой она вообще могла быть уверена.
Рисай не задумывалась, какие меры необходимо принять после смерти Императора Кьё. Почему-то вообще не думала о том, что она ДОЛЖНА была задумываться. Гёсо был не таким. В этом отношении между такими людьми как она и Гёсо существовало огромное различие.
Гёсо отправился в Имперский Двор и сделал всё, чтобы поддержать дела на плаву. После смерти императора Кьё его подчинённые удерживали на поверхности тонущий корабль. Они стали флагманами новой династии. Имперский Двор Гёсо стал килем нового корабля.
После коронации нового Императора, Имперский Двор обычно погружался в хаос. Поиски правильных людей на должность министров для Риккан обычно занимали значительное количество времени, но не в случае с Гёсо. В сравнении с другими королевствами Гёсо организовал свой Имперский Двор слишком внезапно. Это было беспрецедентное достижение.
Несчастье произошло через пол года после коронации Гёсо. Крупномасштабное восстание вспыхнуло в Провинции Бан на севере Тай.
— Восстание в Провинции Бан? — спросила Рисай.
Когда она прибыла во Внутренний Дворец, там уже собрались все высокопоставленные лица. Следуя приказу о сборе, Рисай примчалась во Внутренний Дворец.
Дайшиба Хабоку Министерства Лета сказал в ответ:
— С самого начала Провинция Бан создавала нам массу головной боли.
Он провёл рукой по своей бороде.
Находившаяся строго на севере от Провинции Зуи в северной части Тай, Провинция Бан страдала от суровых зим. Вдоль северо-восточного побережья острова раскинулась Провинция Джо. Зимы там были суровы, но Джо была осчастливлена пригодными к пахоте землями и дорогими лесами.
Скалистая почва в Провинции Бан годилась только для бедного сельского хозяйства и славилась редкими лесами. Его обитатели едва проживали, добывая залежи драгоценного камня, которыми была усеяна земля. Однако эти залежи использовали так долго, что они уже успели опустеть. Провинция Бан была бедной и холодной, её правительство находилось в хаосе, а сердца её людей одичали.
Во всяком случае, так утверждали слухи.
Сейчас Провинцию Бан заполнили восстания и гражданская война. Жизнь людей была порушена, терпению пришел конец, и всеобщим спасением стала революция. Естественно, залежами драгоценного камня и шахтами управляли местные мятежники и революционеры. Вражда и борьба за власть приводили к большим пожарищам и часто питали мятежи.
— Изгнание Провинциального Лорда сняло некоторое напряжение. Он был не лучше мятежников, но никогда не доходил до откровенного насилия и держал дворец под жестким контролем.
Рисай кивнула. Предыдущий Лорд был коварным и суровым человеком. Даже в лучшие времена он был хищником, для которого истощенная Провинция Бан служила большим, чем просто добыча. Но даже от такого человека, как он, была польза.
— С заменой правительства напряжение спало, и мятежные фракции стали более наглыми. Помимо этого всеобщего беспорядка мятежники создали проблемы с чиновниками Провинции, угрожающие перерасти в гражданскую войну. В любом случае, нельзя позволить этим псам, занимающим дворцы страны и захватившим под свой контроль соседние районы, спать спокойно.
— Мы не должны подливать масло в огонь. Иначе возникнет впечатление, что мы навязываем свои правила.
Говорил это каменным голосом Генерал Левой Армии Ганчо. Он был крупным бойцом, полным энергии и силы. Сейчас он не казался особенно взволнованным. То же можно было сказать и обо всех присутствующих.
Они поняли суть вещей с самого начала.
С начала года по Тай промчалась широкомасштабная чистка. Чистая победа над наиболее бессовестными чиновниками выманивала тех злодеев, что скрывались всё это время под покровом темноты. Отстранение бесчестного Провинциального Лорда Бан сорвало крышку с горшка. Преступность забурлила через край. Это было понятно с самого начала.
— Если мы проявим терпение, они никогда не воспримут Королевство всерьез. Такой подход не подобаем. Мы должны отправиться в Бан и нанести решительный удар. Мы должны поразить их величием Имперской Армии.
— Конечно, мы должны атаковать мятежников, но как провернуть это достаточно быстро? Мы должны учесть время года. Если мы оставим всё как есть, то мятежники в различных районах Провинции Бан попытаются увеличить свое могущество, что естественно приведет к борьбе среди группировок. Если они поступят подобным образом, мы должны быть готовы одним махом их окружить. Подобная стратегия эффектно покажет, что глаза Королевство наблюдают за ними.
Ганчо посмотрел на Хабоку в изумлении.
— Ледяная кровь течёт в твоих венах, старик. Эти разбойники контролируют города и деревни вокруг дворцов. Подумай о тех, кто живёт там!
— О чём ты говоришь? Человек с кровью в венах и слезами на глазах не может служить в Министерстве Лета и командовать взводом.
— В этом ты прав, — ответил Ганчо. Его большое тело затряслось от хохота.
— Если Имперский приказ должен быть выпущен, то чем скорее, тем лучше! — воскликнул холодный голос Эйшо. Как и Ганчо, Эйшо когда-то служил под началом Гёсо. Армия Гёсо породила многих знаменитых воинов, среди которых Эйшо был самым молодым. — Я не старик без крови в венах и слез на глазах. Если войска должны быть посланы, то я склонен сделать это со всей должной поспешностью.
Говоря с иронией в голосе, Эйшо нахмурился.
— Как только выпадет снег, у нас начнутся проблемы. Не только дороги станут непроходимыми, но и когда снег отступит, добыча скроется за горами. Горы в Провинции Бан усеяны залежами драгоценного камня и рудниками. Разведка в тех местах не кажется лёгкой задачей.
Это действительно было так. В глубине души Рисай чувствовала то же самое. Отход врагов в укрытия рудников стал бы препятствием для их поимки. Они не могли обрушить гнев на бандитов Провинции Бан, тратя многие месяцы на тоскливое передвижение по грязи. Подчинить мятежников можно было только взяв территории за короткое время — продемонстрировав могущество Королевства. В противном случае намерение ввести Имперскую Армию потеряет всякий смысл. Глаза присутствующих людей обратились к Гёсо, словно ожидая услышать его мнение по данному вопросу.
— Я поручу это дело Эйшо. Собери Центральную Армию и возьми под контроль Провинцию Бан.
В это же время Гёсо пронзил Ганчо и Хабоку — придерживающихся противоположного мнения — быстрым взглядом.
— Это не значит, что я поддерживаю стратегию Эйшо. Проблема времени; проблема Имперского достоинства; проблема мятежников — сейчас они имеют лишь небольшое значение.
— Небольшое значение? — ответил Эйшо со вспышкой негодования в голосе.
Гёсо кивнул.
— Это не самые главные проблемы, вставшие перед нами. Наиболее важной проблемой являются не мятежники, а народ. Мы не только должны подавить восстание, мы должны показать людям, что Королевство способно защитить их.
Рисай вздрогнула в удивлении. Судя по тому, как остальные втянули в себя воздух, они почувствовали то же самое. Комната погрузилось в поражённую тишину.
— Эйшо, ты возглавишь Центральную Армию, включая Провинциальную Армию Бан, и отправишься в погоню за мятежниками. Военная победа не важна. Очисти дворцы. После освобождения центров останься на некоторое время в Провинции Бан. Поддержи Провинциальную Армию и усиль защиту столицы. Нет необходимости принимать беспричинные меры по преследованию мятежников. Более того, показывая присутствие властей, дайте людям понять, что мятежники сами по себе не являются настолько ужасными. Наша главная цель — спокойствие населения.
— Понял! — ответил явно впечатленный Эйшо. И он не был одинок. Все подчинённые Гёсо искренне верили в его слова. Рисай поняла, что неважно, насколько жестоки дебаты — когда Гёсо выносит свой вердикт, быстро устанавливается всеобщее единодушие.
Эйшо за короткое время собрал Центральную Армию и отправился в Провинцию Бан. Прошёл месяц, прежде чем пришло сообщение, что он освободил дворцы и в данный момент наводит порядок в окружающей местности. И как по расписанию пришли новости о том, что восстания вспыхнули в других регионах Провинции Бан.
По крайней мере, в трёх местах, не считая множества мелких стычек. Вместо случайно зажженной искры, уносимой ветром, эти внезапные восстания походили на организованное сопротивление. В течение двух недель стала ясно, что занятие центров графства было связано с внутренним восстанием всей области.
В Провинцию Бан вместе с Содженом была послана Левая Армия Провинциальной Армии Зуи, к которой присоединились три полка Правой Дворцовой Армии под командованием самого Гёсо. Восстания, вспыхивающие в различных местах, присоединились к силам, стремящимся перенести мятежные действия поближе к столице графства Тетсуи.
Тетсуи был городом, тесно связанным с Гёсо.
Трех из шести лидеров Имперской Армии Гёсо можно было называть непобедимыми в битве. Но этого нельзя было сказать о самом Гёсо.
Именно в Тетсуи совершилось единственное поражение наиболее преданного Императору Кьё генерала Левой Армии. В конце правления Императора Кьё Тетсуи не мог вынести эксплуатации короля и лишил его доступа к городской сокровищнице. Они больше не собирали Имперский налог. Провинциальная Армия должна была принести в город закон и порядок, но горожане из ближайших областей собрались вместе во дворце и продолжили сопротивление.
В конечном счете, Гёсо и Имперской Армии было приказано отправиться на фронт, чтобы взять под контроль ситуацию. Когда они прибыли к Тетсуи, Гёсо окружил город с двенадцатью тысячами пятью сотнями солдат Левой Армии и приказал Провинциальной Армии собраться в тылу.
Чиновники, включая Гёсо и Эйшо, не соглашались с подобной стратегией. Если две дивизии Провинциальной Армии не смогут освободить Тетсуи, что тогда сможет совершить единственный отряд Имперской Армии?
— Это бессмысленно, — зло заявил Гёсо.
Эйшо рассмеялся.
— А ты не особо послушен. Естественно, это не бессмысленно. Если мы не сможем сделать это с двумя отрядами Провинциальной Армии, что мы будем делать, если столкнемся лицом к лицу с настоящим испытанием? Хотя в любом случае это займёт некоторое время. Я не особенно рад перспективе снегопада на пути назад.
— Согласен, — сказал бывший генерал Провинциальной Армии Зуи, ныне генерал Имперской Армии Соджен. — Если горы с тыла завалит снегом, у нас не будет достаточного количества ни запасов, ни укреплений. Чтобы остаться в Провинции Бан до весны, для нас нет здесь подходящих условий. Мы должны одержать сокрушительную победу и уйти до того, как наступит зима.
— Мы можем пополнить запасы в Графстве Саку. Я пошлю приказы Сэйраю открыть кладовые и приготовить провиант, который может понадобиться нам зимой.
— Ты, должно быть, шутишь! — воскликнул Эйшо, вскакивая на ноги. — Не важно настолько тяжело обернётся эта компания, она не затянется до весны. Гёсо-сама не должен недооценивать нас.
— Никто никого не недооценивает. Но я прошу вас подготовить себя к возможности зимовать здесь, если дело примет наихудший оборот.
— Если ты думаешь, что всё будет так плохо, отзови Провинциальную Армию и заставь тех идиотов взяться за дело. Хотя они, скорее всего, окажутся так же полезны, как якорь лодки на суходоле.
— Мы не будем просить помощи у Провинциальной Армии. Она останется вместе с горожанами в ближайших деревнях и городах. Не важно, насколько широко будут раскрыты двери кладовых, мы не сможем прокормить местное население. Мы не можем питаться бок о бок с умирающими от голода горожанами. В то же время, мы не можем урезать рацион солдат. Это равно скажется и на их здоровье, и на боевом духе.
— Это означает, что мы должны взять Тетсуи как можно скорее. Опалить землю по всем направлениям и после этого завершить всё за три дня. На две недели согласимся на помощь Провинциальной Армии, и непокорная толпа станет полезна как человеческий щит.
— Эйшо, зачем мы, по-твоему, здесь собрались?
— Подчинить мятежников.
— Но почему они мятежники?
Эйшо затруднялся с ответом. Конечно, не было ошибки, что они являлись мятежниками. Однако…
— Лето было холодным, и Провинция Бан столкнулась с тяжелой зимой. Продовольствия на зиму не хватает. Если мы будем использовать запасы из складов от имени Имперского указа, люди умрут с голода. Это не правильный выбор. Что ещё мы можем сделать?
Эйшо поднял голову.
— Его Величество приказал нам подавить восстание. Те, кого Его Величество назвал мятежниками — для нас такие же мятежники. Это должно быть правдой и для всей Дворцовой Армии, разве нет?
Гёсо лишь тонко улыбнулся:
— Это значит, что ты всего лишь собачонка Императора? Но я спрошу тебя, а что тогда такое Император?
Эйшо попридержал язык.
— Если горожане Тетсуи начнут доставлять проблемы, мы будем должны стереть их стремительным ударом. Если же горожане Тетсуи отвергнут это принудительное рабство, налоги перелягут на другие города графства. Следовательно, мы должны открыть ворота Тетсуи и хранилища казначейства. Но нужно ли превышать подобные меры?
Тишина опустилась на лагерь.
— Следуя Имперскому приказу, мы должны открыть Тетсуи и сокровищницу. Однако нам ничего не было сказано о причинении вреда людям Тетсуи, — заявил Гёсо. — Солдатам не позволено носить мечи. Используйте щиты, но не как оружие против горожан.
Щиты были сделаны из грубой древесины. Укреплять металлом было разрешено внутреннюю часть щита, но только не внешнюю. Принимая во внимание их противников из гражданского населения, и то, что в пылу битвы разгорячённые солдаты могли использовать щиты как оружие, их внешняя сторона была покрыта белой шерстью ягнят. Если, вопреки приказам, щит использовался как оружие, и горожанин был ранен, — даже если пятнышко крови появлялось на шерсти, — согласно приказу солдата строго наказывали.
Пойманных солдат предупреждали и отпускали. Они могли вернуться в Тетсуи, если хотели, или в города и деревни в округе.
— Я знаю, что вы чувствуете, страдая от непомерных налогов. Но если игнорировать Имперские указы, они моментально потеряют всю свою значимость. Если вы, уставшие от тяжелого труда, продолжите поступать подобным образом, то в конечном счёте пострадаете. Протесты против налогов в Тетсуи победят и эта ноша перейдёт к другим горожанам графства. Если вы можете понять это, то почему не открываете сокровищницы?
Некоторые возвращались в свои города и деревни. Кто-то поговаривал о намерении вернуться в Тетсуи. Сначала люди находились во власти подозрений, но однажды они всерьез задумались над словами Гёсо.
Осада длилась сорок дней. Имперская Армия неоднократно угрожала пробиться силой в дворец графства и отступала. Их щиты оставались белыми, не запятнанными ни единой каплей крови. В Коки пришло сообщение, что люди Тетсуи поверили в намерения «освобождения» Имперских войск, и желание Императора исполнилось.
Взаимный компромисс стал неизбежным. Солдат Гёсо не считали «победителями», но их нельзя было назвать проигравшими. С одной стороны, осажденные горожане Тетсуи встали лицом к лицу с невозможностью держать сокровищницу закрытой. С другой, Император должен был понять, что его собственная Дворцовая Армия сыграла в не имеющую победителей ничью.
Наконец, на сорок первый день осады дворцовые ворота были открыты. Но не в результате завоевания на поле битвы.
Гёсо пересёк горы, когда упал первый снег. Он вернулся в Коки и передал отчёт о своём «поражении». Однако сокровищница была освобождена, так как люди выбрали правильный путь и открыли ворота сами. Жители Тетсуи последовали воле Небес.
В результате налоги были собраны и это «поражение» было оставлено позади, в конце концов оправдав средства.
Впоследствии по северным районам Тай пронеслось выражение «Щит Тетсуи», так же известное как «Белый Шерстяной Щит». Его использовали как знак честных намерений, означая: «Если вы хотите, чтобы мы отнеслись к вам серьезно, покажите нам Щит Тетсуи».
Гёсо и Тетсуи символизировали честные намерения. Когда Тетсуи втянули в вихрь войны, Гёсо не мог закрыть на это глаза. Вместе с Содженом и двадцати тысячной армией под их командованием, он отправился в Провинцию Бан.
Наблюдая за его отъездом вместе с Тайки, Рисай обвила руки вокруг плеч маленького кирина.
— Гёсо-сама ведь вернётся в целости, правда? — Тайки смотрел на неё снизу вверх, на его лице отразилось беспокойство.
Рисай с уверенностью кивнула.
— Всё будет хорошо, Тайхо.
Во второй раз Гёсо не вернулся в Коки.
— Рисай?
Вопросительный голос вернул её к реальности. Императрица Кей смотрела на женщину с интересом на лице.
— Ты плохо себя чувствуешь? Если так…
Рисай покачала головой.
— Я прошу прощения. Просто у меня в голове все смешалось.
— Я понимаю, — сказала Йоко, кивнув.
— Вы спрашиваете у меня, что случилось в Тай. В общем, произошёл дворцовый переворот. Его Величество покинул столицу для подавления восстания в одной из провинций и исчез.
Говоря просто и откровенно, Рисай рассказала суть проблемы.
— Даже я не знаю подробностей. Впоследствии я выяснила, что он смог добраться до окраин Тетсуи и разбил там лагерь. Их атаковали. В самый разгар битвы он исчез из виду. И с тех пор о нём не было слышно ни слова.
— Ничего? Ни одного слова?
— Скорее всего. Я не смогла поговорить с теми, кто в то время находился в Провинции Бан и кто имеет более определённую информацию. Я не знаю, рассматривали ли другие эту проблему глубже. Возможно, никто так ничего и не сделал. Когда я узнала, что Его Величество исчез, Имперский Двор погрузился в хаос. Ничего не шло должным образом. Ничто не могло быть сделано.
— Почему?
— Из-за шоку.
Шоку случился через две недели после того, как Гёсо отправился в Провинцию Бан. За день до этого в столицу пришло известие от Соджена, так же отправившегося в Провинцию Бан. Гёсо и остальные спокойно пересекли горы. Тетсуи находился в нескольких днях пути. Вскоре прилетел другой голубь. Они прибыли к Рин’у, провинциальному дворцу рядом Тетсуи, и разбили там лагерь.
— Кажется, с ним все в порядке, — сказал Сенкаку, Министр Земли, с облегчённой улыбкой на лице.
Рисай наткнулась на него в Ромон, парящими воротами на юге от Имперских жилых помещений и Имперского Двора. Это было огромное здание с тремя башнями высотой в десять вставших друг на друга людей. В центре белого зала, находящегося между открытыми южными и северными дверьми, к Морю Облаков спускалась широкая, белая лестница.
— Я желаю Его Величеству всего лучшего, — сказал Сенкаку. — Хотя проявление подобного интереса к человеку, который когда-то был генералом, может звучать оскорбительно.
— Конечно, — согласилась Рисай с улыбкой, и продолжила спускаться по лестнице.
Тогда это и произошло. Тихий, слабый, подземный шум. Рисай остановилась, разыскивая источник звука. Явно ничего не услышав, Сенкаку бросил на Рисай удивлённый взгляд через плечо.
— Что это был за звук? — спросила Рисай.
Она вспоминала потом, как в этот момент гора вздрогнула. Звук поднимался из-под земли под её ногами — из-под Горы Рью’ан, поддерживающей Имперский Дворец. Или ей так казалось. Мир качался из стороны в сторону, огромный Ромон скрипел как связка прутьев.
Перед испуганными, широко раскрытыми глазами мелькнула тень Рисай. Она повернула голову назад как раз вовремя, чтобы увидеть черепицу, слетающую с крыш Ромона и падающую вниз подобно лавине.
В этот момент землетрясение сотрясло гору. Окинув взглядом с воздуха Имперский Дворец, наблюдатель смог бы увидеть остров, дрейфующий в Море Облаков. И в центре этого поднималась ввысь напротив утёсов огромная, круглая волна, образовавших бухту, и потом растекалась в стороны концентрическими кругами.
Поверхность Моря Облаков поднялась и ударила по крылу одного из дворцовых зданий, соединёнными с утёсами. Одновременно здание качнулось, вздрогнуло и обрушилось с оглушительным криком. Словно кто-то взял огромный молоток и ударил по части дворца.
Вихрь, поднимаясь с каждым ударом, превратился в ураган, распространяющийся во всех направлениях. Солнце потускнело, превратившись в круглую тень. Момент спустя ржавое красное небо стало собираться в кружащийся водоворот, словно какой-то ядовитый вулканический миазм.
Рисай от удивления села на месте. Что это за странная расширяющаяся завеса пыли на небе? По земле снова прошли спазмы. Трясти перестало, но Рисай чувствовала дрожь прижатыми к земле ладонями.
—
Когда Рисай оглянулась через плечо, на неё смотрел Сенкаку. Он растянулся на камнях Ромон, покрытых грязью.
Мысль «
Сенкаку поднялся на ноги. Черепица падала вниз даже туда, где он стоял. Ещё два или три шага и они оба были бы похоронены под ней.
— Рисай. Тайхо…
Услышав настойчивость в его голосе, Рисай вскочила на ноги. Земля продолжала стонать. Не малое количество людей лежало на полу вокруг них, крича и издавая стоны. Но сейчас она не могла обращать на них внимания.
Где Тайки? Для него было ещё слишком рано присутствовать на полуденном заседании правительства. Он должен был уже покинуть Гай-ден, но не мог успеть дойти до Сейшин. Он должен находиться в Дворце Джинджу.
— Всё хорошо, — сказала Рисай. — С Тайхо должен был быть Дайбоку…
Сенкаку схватил руку Рисай. Его покрытое грязью лицо позеленело.
— Рисай, ты не знала? Шоку не возникает само по велению Небес. Если случилось мейшоку, то его мог создать только Тайхо.
Рисай сорвалась с места.
— Рисай!
— Сенкаку, пожалуйста, позаботься о раненых! — крикнула она ему. Она перепрыгнула через щебень и побежала по направлению к Рошин. Рисай знала, что кирин может вызывать маленький шоку под названием «мейшоку». Но кирин, родившийся и выросший в Ямато не мог знать, как вызвать подобный шоки.
Рисай встретила Тайки на Горе Хо. По правде говоря, когда Гёсо отправился на шоузан, она была там. Кирин, которого она встретила, не мог превращаться в единорога и не имел ширей. Кирин, родившийся и выросший в Ямато, не понимал, что значит быть кирином. Эти силы пробудились в нём по необходимости.
Но что же произошло?
Запах грязи и треснувшего дерева; рваное, прогорклое солнце; окрашенное ржавчиной небо; корчащиеся красные потоки воздуха; непрерывный, непокорный подземный шум, — Рисай ничем не могла помочь, но сжималась от плохих предчувствий. Случилось что-то плохое. Что-то невероятно плохое.
Разрушения ухудшались с приближением Рисай к Дворцу Джинджу. Ворота напротив Провинциальных Покоев были опрокинуты. Во дворце обрушились стены, и сквозь дыры Рисай могла видеть, что здания внутри накренены и разрушены. Камни вздымались подобно пене на воде, и щелкали, словно от непомерно высокой температуры. Вдоль земли вилась трещина, вокруг был разбросан щебень.
Перед взглядом Рисай предстала земля Дворца Джинджу. Многие здания здесь представляли собой кучи камня.
Шум под землёй прекратился. Рисай смогла расслышать пронзительные крики и стоны людей во дворце. Землю осветили слабые лучи солнца. Зловещие красные полосы на небе блекли на глазах.
Люди, наконец, начали собираться в кучи. Многие из солдат ходили вокруг в поисках Тайки. Но маленького кирина нигде невозможно было найти. На западной стороне Сейден во Дворце Джинджу, на балконе и в садах, выходящих на Море Облаков, не было ни одного следа Тайки.
И здания, и деревья были вырваны со своих мест. Земля и черепица лежали грудами. Огромные волны обрушивались на них, смывая все в Море Облаков и оставляя за собой только покрытую рубцами землю.
Корабли были спущены на воду, киджу осёдланы, сады расчищены — все искали следы маленького Сайхо. Но с того дня никто ничего не мог сказать о его местоположении.
Пока продолжались поиски, в Провинцию Бан был послан почтовый голубь с новостями о критическом положении в столице. До того, как голубь достиг Провинции, другой голубь из Бан прилетел в Коки, неся послание о внезапном исчезновении Гёсо.
Спальня погрузилась в тишину. Рисай из последних сил вцепилась в драгоценность на шее.
— Мы больше ничего не слышали о Его Величестве. Или о Тайхо.
— Рисай, если тебе тяжело… — Йоко собралась прекратить беседу, но Рисай закрыла глаза и покачала головой.
— Имперский Двор был погружен в хаос. Никто не мог организовать план по поискам Его Величества и Тайхо.
Рисай задохнулась воздухом. Йоко взволнованно схватила её за руку.
— С тобой всё хорошо?
— Мы закончим и договорим в следующий раз. Хорошо, тогда…
Рисай протянула руку по направлению к её голосу. Она протянула руку — и поняла, что её правая рука исчезла. То, как много она потеряла. После долгого времени её охватила сильная боль.
— Пожалуйста, помогите нам, — потянулась Рисай, понимая, что сжимает в руке драгоценность. Тёплая рука накрыла её ладони. — Я умоляю вас. Спасите Тай.
— Я поняла.
Рисай услышала, как врач бросился к ней из комнаты ожидания.
— Достаточно, — услышала она его голос, погружаясь в темноту и чувство угрызения совести.
— Что вы об этом думаете? — спросила Йоко у следующих за ней мужчин на пути из Ка-ден.
Один выглядел беспокойным и погрузился в свои мысли. Другой же ответил:
— Я даже не знаю, что и думать. В настоящее время, по крайней мере, мы имеем некоторое понимание относительно того, что привело к исчезновению Императора Тай и Тай Тайхо.
— Я не это имела в виду, — сказала Йоко с хмурым взглядом. — Женщина хочет, чтобы мы помогли ей спасти Тай. Что ты думаешь ОБ ЭТОМ?
Кокан приподнял брови.
— Леди Рисай просила, чтобы в интересах её королевства были приняты конкретные меры. При нынешнем состоянии Кей это становится несколько проблематичным.
Когда Кокан начал говорить, Кейки остановился и откланялся. Его вызывали в провинциальные кабинеты для присутствия на совещании. Кокан так же должен был приступить к выполнению своих обязанностей Чосай и покинул Сейшин.
Как и говорил Кокан, просить о помощи легко, но что она должна сделать, когда реальность показывает своё уродливое лицо? Ровно два года прошло с её коронации. Она была неопытной, неграмотной императрицей-тайка, незнакомкой в незнакомой стране, которая переложила самые тяжелые обязанности по части правления на Кокана и Кейки. В свободное время, не занятое взвалившимися им на плечи делами, Йоко обучалась под руководством своих наставников.
Так выглядели вещи на данный момент. Имперская Сокровищница и Имперский Двор ничего не могли выделить другому королевству.
С такими мыслями Йоко поднималась по направлению к западному крылу Внутреннего Дворца и заметила мужчину в доспехах, идущего к ней вдоль колоннады.
— О, Кантай.
Узнав её, Кантай остановился и поклонился. Кантай был генералом Дворцовой Стражи.
— Ты как раз тот, кто мне сейчас необходим, — сказала Йоко.
Кантай сделал шаг назад.
— Если Ваше Высочество ищет партнёра для фехтования, я вынужден отклонить это предложение. Я только что устроил вашим слугам настоящую разминку. Боюсь, любые ваши попытки «выпустить пар» положат меня в могилу.
Йоко улыбнулась.
— Нет проблем. Почему бы нам тогда не присесть и не отдохнуть?
— Да, — сказал Кантай с кивком и сопроводил её в библиотеку в сердце Внутреннего Дворца. Там Йоко могла отдохнуть в течение дня, когда не была занята делами.
— Просто династия сброда, — сказала себе Йоко, наливая чашку чая.
Независимо оттого, что нужно было сделать для спасения Тай, эту энергию необходимо направить на пользу Кей.
Прежде чем начать справляться с правительственными делами, правитель должен научиться хотя бы читать и писать. Вот и весь итог. Добрая половина слуг Йоко первоначально были самозваными «рыцарями улиц», не сведущими ни в законах, ни в основных правилах ведения воин. Буквально всё им приходилось изучать с пустого места. И излишка в преподавателях не было. Ответственность легла прямо на генерала Дворцовой Левой Армии.
— Сейчас ты ещё и обучаешь юных слуг. Извини, что взвалила на тебя эту ношу, Кантай.
— Ничего. Всё одно без войн у меня куча свободного времени.
Йоко рассмеялась. Они оба знали, что это не правда. Когда она первый раз попала в этот мир, то была удивлена огромным размером армий. Но когда Йоко поставили перед фактом, то она поняла этому причину. Здесь не было ничего, что она могла бы назвать полицией. Действуя под управлением Министерства Осени, армии создавали патрули и приводили в жизнь законы. Так же под юрисдикцию армии попадали публичные работы.
Проекты, не требующие от горожан воинской повинности, исполнялись армией и каторжниками, состоящими из закованных в цепи преступников. Обязанная так же защищать Имперский Дворец, города и охранять аристократов, армия всегда была занята, даже если не было воин.
— Это не много, но хоть какая-то благодарность, — сказала Йоко, протягивая Кантаю чашку чая. Мужчина улыбнулся и любезно её принял.
— Хм, безалкогольный, но все равно спасибо.
Они оба рассмеялись. Йоко спросила:
— Что ты знаешь об Императоре Тай? Он кажется весьма известным в некоторых кругах.
— Ах, — сказал Кантай, кивая. — Я не знаком с этим человеком лично. Но, судя по потому, что я слышал его зовут генерал Саку.
— А насчёт Рисай? Изначально она была генералом Провинциальной Армии Джо.
— К сожалению, моё образование не заходит так далеко. Кстати, её киджу очень быстро исцеляется.
— Правда? Рада слышать.
— Я не знаю генерала Рьюу, но, смотря на её киджу, ощущаю, она — выдающийся человек. Киджу замечательно слушается своего хозяина и хорошо тренирован. Это называется «ломка» животного, но по правде за ним нужно заботиться, как о ребенке. Это и подразумевает под собой слово «хозяин». В противном случае никакое существо не сможет быть «сломано».
— Согласна.
— Я никогда не слышал прежде её имени. Имя генерала не та вещь, которая выходит за границы Королевства. Генерал Саку редкое исключение.
— Редкое исключение. И тем более внушительное.
— А, — сказал Кантай с пониманием на лице. — Сравниваете себя и Генерала Саку, да?
— Не то, чтобы это как-то мне помогло. Он кажется мне намного более героической персоной.
— Ну, если бы он был такой героической фигурой, Тай не был бы сейчас погружен в хаос.
— Не будь грубым. Мы точно не знаем, что причиной был именно Император Тай. Случилась беда, но никто не знает деталей. Рано вешать последствия на него.
Кантай слабо склонил голову, спрашивая чуть более серьёзно:
— И какие бедствия?
— Своего рода государственный переворот. Появился узурпатор, и Император Тай и Тай Тайхо исчезли. Это всё, что мы знаем на данное время. И пока мы должны ждать выздоровления Рисай.
— Вижу, — сказал Кантай и погрузился в свои мысли.
Йоко поступила так же. Она ничего не знала помимо того, что Рисай прибыла в Кей, умоляя о помощи. Она рисковала жизнью, чтобы обратиться к Императрице. И Имперский Двор не мог ей помочь.
— В конце концов, — сказал Кантай, — репутация –вещь, дарованная другими.
— Хмм? — произнесла Йоко, бросая на него взгляд.
— Люди оценивают результаты дел, опираясь на вашу репутацию. Генерала, который одерживает победу — даже случайно — будут называть непобедимым. И если он такой непобедимый генерал, его таким и начнут воспринимать. Так же, как и те, кто, не смотря на свою некомпетентность, случайно сумел одержать победу.
— Хочешь сказать, что Император Тай слишком хорош, чтобы быть правдой?
— Я бы не заходил так далеко. Я всего лишь говорю, что если вы того захотите, то стать так называемым непобедимым воином не так уж и сложно. Каждый любит непобедимого бойца. И если однажды пройдёт слух, что человек одержал череду побед, то станет реальностью его незаурядность как генерала, хорошие манеры и великодушный характер.
— Да. Я тоже так считаю.
— Но репутация показывает лишь результат. Слухи о генерале Саку — Императоре Тай — как о героическом человеке говорит нам лишь о том, что сейчас он находится в центре внимания. Не как он достиг этого. К тому же он не кажется таким уж образцовым, позволив Тай погрязнуть в хаосе. Во всяком случае, сравнивать себя с другими — бесплодное занятие. Вы будете вечно сравнивать то, что ДУМАЕТ толпа с тем, что вы непосредственно ЗНАЕТЕ о себе.
— Я поняла, — сказала Йоко со слабой улыбкой.
— Даже без всяких сравнений, я назвал бы Ваше Величество прекрасной Императрицей.
— Что?
Кантай сказал немного самодовольно:
— Вы — прекрасная Императрица, справедливо занимающая законное место на престоле, не теряющаяся в этом и в придачу нанимающего такого ханжу, как я.
Йоко рассмеялась.
— Скажи мне, Кантай, что было бы, если бы мы отправились в Тай и попытались избавиться от узурпатора?
— Вы, должно быть, шутите, — сказал Кантай, взмахивая руками, словно отбиваясь от этого предположения.
— Моя Дворцовая Армия совершенно размякла для такого?
— Дело не в этом. Во-первых, Кей не обладает необходимыми ресурсами для поднятия войск в подобной ситуации. Мобилизация армии — существенное предприятие. Одна дивизия состоит из двадцати тысяч пяти сотен солдат. И это считая только пехоту. Полный вооруженный отряд состоит так же из полководцев, лошадей и киджу. Вы можете представить процесс обеспечения провизией такого большого количества людей?
— Да, конечно. Провизия… — она быстро насчитала в общей сложности тринадцать тысяч. Думая определениями своей родины, — по минимуму одна чашка риса за раз, три раза в день, значит, тринадцать тысяч нуждаются в тридцати девяти тысячах чашек риса в
— Что?
— Ничего, — сказала Йоко с улыбкой.
— Именно поэтому Министр Лета каждого региона должен предусматривать обеспечение провизии армии. Если хаос вспыхивает в определённой области, то посланные туда войска обеспечиваются управляющим там генералом. Но в другом королевстве, в центре восстания, обеспечение провизией становится затруднительным. В общем, нам придётся нести всё необходимое с собой. Помимо проблемы транспортировки, сможет ли мы внезапно собрать такое количество запасов?
— Это не кажется возможным для Кей.
— Даже истощив внутренние запасы королевства, мы не сможем собрать даже минимума провизии. Не вспоминая даже о том, что у Кей нет достаточного количества кораблей, чтобы отправиться в Тай.
— Понимаю.
— Просто посылать солдат в другое королевство невозможно. Во-первых, не запрещает ли Воля Небес одному королевству вторгаться в другое?
— Это бы не было вторжением. У нас нет намерений занимать чужую территорию.
Кантай склонил голову.
— Возможно.
— И, кроме того, если это правда, то, что случиться со мной? Я использовала армию Эн для того, чтобы свергнуть узурпатора, и проложить путь в Гьётен.
— Это правда.
— Достаточно только найти Императора Тай и Тайки.
— А их текущее местонахождение?..
— Никто не имеет о нем ни малейшего понятия. Что думаешь? Найдем ли мы их с эскадроном киджу?
Кантай склонил голову ещё ниже.
— Двадцать пять пегасов едва справятся. Вы нуждаетесь, по меньшей мере, в воздушном отряде. С сотней вы могли бы начать систематические поиски.
— Весь воздушный отряд…
Это было не невозможно. Но министры вряд ли бы это одобрили. Они бы засомневались в крепости рассудка самой Йоко, учитывая, что Кей трещит по швам. Йоко положила локти на колени, поместив подбородок на руки, и задумалась.
— Император на троне — действительно важно, — пробормотала она.
Лицо Кантая приобрело каменное выражение.
— Точно. Не важно, какой человек Император Тай. Пока его нет, люди Тай будут страдать. Более того, зимы в Тай суровы. Если вы извините меня за грубость, то лучше бы он умер.
— Лучше бы он умер?
— Если Император умирает, то на замену ему избирается следующий правитель. И люди знают, что их страдания окончатся. Даже если правитель некомпетентен, Небеса в конечном счёте заберут у него трон. Это просто вопрос времени. Трон, не занятый живым Императором, возможно, самое худшее, что может произойти.
Рисай разбудили голоса, шепчущие среди мёртвой ночи.
— Я умираю от голода.
— Я так и знала и заварила чай. Он уже ждёт.
— Спасибо. Выпьем его вместе?
Легкомысленный тон разговора заставил Рисай поднять голову. Придворная дама, сидящая у кровати, с удивлением посмотрела на неё. Другая молодая женщина склонилась у дверного проёма и высунула в комнату голову.
— О, прости. Мы тебя разбудили?
Рисай отрицательно покачала головой.
— Вы не пропустили из-за меня обед?
Сузу взмахнула рукой.
— Только воспользовалась удобным случаем. Шёкей принесла мне еду, поэтому всё в порядке.
— Пожалуйста, идите, — сказала Рисай. — Я в порядке.
Девушка по имени Шёкей улыбнулась Сузу.
— Поторопись и очисти тарелку. Я буду ждать тебя здесь.
Сузу кивнула и покинула комнату. Шёкей села напротив кровати, словно заняв место подруги.
— Я прошу прощения за то, что мы подняли шум из-за такой глупости. Меня зовут Шёкей. Я придворная дама, как и Сузу.
— Забудьте об этом. Я такая ноша для всех вас. Вы не обязаны следить за мной днями и ночами.
Шёкей улыбнулась.
— Не волнуйся о таких вещах. Прости, что не следим за тобой подобающим образом.
— О, не заходите так далеко. Вы держитесь с удивительным изяществом, — Рисай отвела глаза. — Императрица Кей так же поразила меня своей искренностью, да действует она из лучших побуждений.
Шёкей усмехнулась.
— Она действительно серьёзна и признает чужие недостатки.
— Жители Дворца Кинпа чувствуют себя очень непринуждённо рядом с Императрицей.
— Скорее в воздухе просто летает такое настроение. Думается, ты в ужасе от отсутствия вокруг официальности.
— Нет, я…
— Я слышала, что Император Тай — великолепный правитель. Но никто не знает, где он сейчас.
— Да, — кивнула Рисай.
— Люди Тай ужасно страдают. И это если не вспоминать суровые зимы Тай.
— Вы знаете о Тай?
Шёкей покачала головой.
— Я родом из Хо. Зимы в Хо так же суровы. Если что-то идет не так, то тянется всю зиму и подвергает жизнь людей опасности. Я слышала, что зимы в Тай ещё хуже, чем в Хо.
— Да, думаю так.
— В Хо сейчас так же пустует трон. Однако, там ситуация иная. Бывший Император Хо опустошал королевство, — на её лице появилась грустная улыбка. — Поэтому, в некотором смысле, трон освободили для пользы людей. Но я слышала, что Император Тай был любим своими подданными. Потеря такого правителя…
— Да, потеря такого правителя…
— Случился государственный переворот? В начале новой эры вечно предатели и заговорщики бояться потерять наворованное добро и лишь прячут награбленную нечестным путем прибыль.
— Я не знаю, правда ли это… — сказала Рисай сама себе, и Шёкей посмотрела в сторону. — Когда начинается новая эра и восходит на престол новый Император, те, кто использовал положение в своих интересах и навязывал собственные тиранические правила, чувствуют напряжение. Но я не верю, причина восстания была в этом.
— Тогда в чем?
— Я не знаю, — ответила Рисай. Она знала, что восстание не было порождением умов чиновников, но она и её товарищи сохраняли достаточную бдительность. — Я не знаю, почему подобное произошло.
— Его Величество кажется весьма просвещенным правителем, — сказал явно впечатлённый попутчик Рисай, её близкий военный помощник из Провинции Джо. — Санкоу так же утверждают, что Имперский Двор никогда ещё не организовывался так быстро. Все восхищены.
— Похоже на то.
— Пехота вне себя от радости от нового Императора, хотя его и считают жестким правителем. И люди, кажется, тоже его уважают.
Рисай улыбнулась и кивнула. Гёсо был популярен среди войск благодаря своему военному прошлому. Более того, Император Кьё происходил из гражданского населения и не наделял особой властью офицеров. После коронации Гёсо собрал сокровища Императора Кьё и раздал их провинциальным складам, укрепляя их к прибывающей зиме. Одним этим он подкупил сердца людей. Зимы в Тай были суровыми, и когда еда и топливо кончались, жизни людей оказывались на грани гибели. Расточительное правление Императора Кьё опустошило местные казначейства и склады. Когда склады снова наполнились провизией, в воздух взлетели радостные восклицания.
— Мне кажется, что начинается новая эра, — сказал с улыбкой адъютант Рисай.
Рисай разделяла его чувства. Она видела радость на лицах людей. Настроение в центре города показало, что его горожане хорошо относятся к Гёсо. И не только простые люди. Министры, суетящиеся в Имперском Дворце, носили на лицах ещё более восторженные выражения.
Но движущийся экипаж создавал много шума. Присоединившись к Имперскому Двору как генерал Провинциальной Армии, Рисай не могла не заметить скрывающиеся здесь и там странные тени. Только после Фестиваля Зимнего Солнцестояния она поняла, что именно наблюдала.
— В скором времени я пошлю Тайхо в Империю Рен, — сказал Гёсо своим советникам. — Путешествие туда и обратно займет примерно месяц. За это время мы проведём зимнюю охоту.
Поскольку на Новый Год не намечалось никаких важных дел, в это время можно было провести широкомасштабные охотничьи вылазки. Хотя дела Имперского Двора были в значительной степени приведены в порядок, вокруг царило своеволие.
И по повисшей в комнате смущенной атмосфере можно было легко понять, что не одна она так считала. Тишину нарушил Генерал Дворцовой Стражи Азен. Странно низким голосом он спросил:
— И цель забавы?
— Шакалы.
Резкость ответа заставила Рисай сделать глубокий глоток.
— Мы должны иметь дело с чиновниками, прогнившими под покровительством покойного Императора. Мы не может закрыть глаза на то, что эти звери скитаются в округе. Если оставить их в покое, то они, завидуя своим потерянным местам, зажгут огни в другом месте. Это коварные люди, а накопленные ими личные благосостояния необходимы для будущего Тай.
К своему ужасу Рисай поняла, что он говорит о политической чистке. Маленькая комната была наполнена стонами и охами, так как остальные дали выход похожим чувствам.
— После Фестиваля остаётся только ждать Новый Год. Будет объявлено о дипломатической поездке в Рен. Наша добыча ничего не заподозрит, если мы вышлем из страны посланников в сопровождении генерала, командующего и во Дворце, и в Провинциальной Армии Зуи. Бросьте достаточно большую сеть, и мы заманим в ловушку их всех.
— И во время этого Тайхо будет за границей? — спросил Азен.
Гёсо кивнул.
— Я бы не хотел показывать это Кори.
— Но разве рано или поздно он об этом не узнает?
— Я прослежу, чтобы этого не произошло. Мы не станем упоминать об этом при Кори и людях, не принимающих в этой компании непосредственного участия.
— Но держать эти обвинения в секрете… — возразила Рисай повышенным тоном.
Она знала, что придётся разделываться со своенравными чиновниками, но подобная казнь без общественного суда была подобно линчеванию.
— Конечно, мы будем действовать в рамках закона. Но не на глазах у общественности. Вовлечённые в эту компанию ведомства тщательно отобраны и организованы. Всех остальных чиновников мы будет держать в неведении. Всё должно завершиться до возвращения Кори. Он должен увидеть везде новые лица.
Как только Рисай пришла к такому выводу, прозвучал голос только что возглавившей Министерство Осени Каэй.
— Вы уверены, что это приемлемый путь? С должным уважением, Тайхо рано или поздно узнает об этом. Вместо того, чтобы утаивать за его спиной подобные вещи, почему бы нам не сообщить ему правду?
— Это приказ, — грубо ответил Гёсо, показывая, что это его последнее слово.
Вникая в детали компании, Рисай вновь почувствовала холодок по спине. Времени на подготовку чистки пугающе не хватало. Действительно, первоначально преданный слуга Императора Кьё, Гёсо успел разместить в Имперском Дворе своих подчинённых. Он уже знал, что люди делают или не делают, и как ими руководить.
Взойдя на престол, Гёсо составил свои планы — кто должен быть удалён и кто заменён. Он, несомненно, предвидел, что произойдет, когда «шакалы» начнут действовать. По правде, «зимняя охота» была направлена не только на коррумпированных чиновников, но и являлась частью продолжающейся стратегии по уничтожению скрытых врагов и решающей чистке страны.
Тем, в чьем сердце живет зло и предательство, тем, кто изобретательно скрывал злые действия, станет жарко от вида разворачивающейся чистки, и они в ужасе полезут из своих нор.
Рисай пронзил холодок. До этого она не подвергала никаким сомнениям действия Гёсо. Рисай восхищалась его характером и поведением, и чрезвычайно его уважала.
Однако впервые она почувствовала, как в воздухе витает шепот плохого предзнаменования.
Даже если планы Гёсо вызывали у Рисай такие чувства, она не сомневалась ни секунды в его силе и власти как Императора. Она просто не могла сдержать удивления, так как среди подобного блестящего великолепия на неё спускались чёрные тени.
Спустя некоторое время в её резиденции неожиданно появилась Каэй. Была ночь, и падал светлый снег.
— Похоже, идет снег, — сказала Каэй, покачав головой.
Рисай сопровождала её в гостиную своей резиденции.
— Да, определённо холодает, — она указала Каэй на кресло напротив жаровни. — Для меня честь, что вы проделали весь этот путь сюда, несмотря на такую ужасную погоду.
— О, не думайте об этом, — покачала головой Каэй. — Это я должна извиняться за то, что приехала так внезапно. Я бы хотела с вами кое о чем поговорить. Мое решение было очень поспешным. Я нахально напросилась на встречу, поэтому для меня важно ваше полное согласие.
— Ох, это честь для меня, — улыбнулась Рисай.
Она предложила гостье перекусить и выпить, но Каэй словно потерялась в своих мыслях. Озадаченное выражение отразилось на её белом лице. Более того, она выглядела холодной как кость.
Каэй было около сорока. Определённо, она была старше Рисай и в мыслях и в возрасте. Несмотря на это, сидящая перед ней Каэй сейчас больше походила на потерянного ребёнка. И это тревожило Каэй намного меньше, чем неожиданный визит.
— Пожалуйста, простите за вопрос, но почему вы здесь?
Каэй посмотрела на Рисай, словно очнувшись ото сна.
— Ах, нет, когда я шла сюда, у меня не было определённой цели. Я просто хотела кое-что с вами обсудить, — сказала она, хотя всего несколько минут назад спала на ходу. И словно понимая это, Каэй начала с огорчённого кивка головой: — Мне очень жаль, что я занимаю столько вашего времени и взваливаю это на вас подобным образом.
Рисай качнула головой.
— Пожалуйста, не подумайте, что я тороплю события, но вы кажетесь чем-то обеспокоенными, госпожа Каэй?
Каэй резко вскинула голову, словно Рисай ударила её в грудь. На её лице появилось выражение горя.
— Извините, если я чем-то вас расстроила. Боюсь, мои манеры менее изысканны, чем должны были бы быть.
— Вовсе нет, — сказала Каэй, покачав головой. — В конце концов, это я сгущаю краски. По правде говоря, я долго и упорно размышляла над тем, как должна разговаривать с человеком, с которым редко общаюсь и вдруг наношу визит. Вы правильно сделали, что сразу перешли к сути.
На её лице появилась слабая улыбка. Каэй неуверенно пробежалась пальцами по ободку бокала с вином. Её аккуратные блестящие ноготки, не подходящие такому военному, как Рисай, скользили вдоль края грубого фарфора. И, кажется, немного дрожали.
— Вы замёрзли? Я могу подкинуть дров в огонь.
— Нет, я совсем не замёрзла… — явно заметив дрожь пальцев, Каэй постепенно вложила одну ладонь в другую. — Я не замёрзла. Однако, Рисай, я напугана.
— Напуганы?
Каэй кивнула и в упор посмотрела на Рисай. Рисай показалось, что она боится собственных мыслей.
— После коронации Его Величества Имперский Дворец погрузился в водоворот событий. Я действительно пытаюсь понять, каким должен быть сделавший всё это монарх. Никогда до этого Имперский Двор не переназначался в таком темпе.
Рисай не рискнула согласиться, хотя ждала подходящего момента. Эти слова шептали по всему Имперскому Двору. Но слегка дрожащий голос ясно выдавал то, что Каэй не настроена этому радоваться.
В порыве Каэй спросила:
— Разве хорошо действовать так быстро?
— Быстро?
— Преобразовать и реформировать Имперский Двор всегда необходимо. А так же изгнать бандитов и преступников. Но должен ли процесс быть так ускорен? Почему мы не можем продолжать менее резко, затратив больше времени на исследование и проверку, и позволить изменениям распространяться более спокойно?
— Вы считаете Его Величество нетерпеливым?
— Я не могу сдержать беспокойства. Я никоим образом не критикую Его Величество. Никогда. Но меня ужасает то, что я делаю. Меня не покидает ощущение, что мы упустили что-то важное, забыли то, о чём не должны были забывать. Может ли всё изменяться так быстро — вот вопрос, который не покидает моих мыслей.
Рисай кивнула. Они не считала подобный интерес беспричинным.
Изначально Каэй была министром Провинции Ран. Рисай слышала о ней как о мудром и вдумчивом министре. Ей несколько раз выпал шанс встретить Каэй, и эти встречи оставили впечатление о Каэй как о сострадательном человеке с чувством глубокого гражданского долга, благоразумном по характеру и по природе прекрасном и внимательном.
Все знали, что Гёсо выберет её одним из шести министров Риккан. И всё же до ушей Рисай дошёл вопрос: Но почему именно Дайшикоу?! Министерство Осени отвечало за надзор и сдерживание гражданских и преступных сил, а так же за поддержание общественного порядка. В то же время Министерство Осени отвечало за иностранную дипломатию.
Сомнения о характере Каэй, несоответствующем Министерству Осени, так же шептались по углам.
Министерство Осени было холодным, бессердечным учреждением, требующим наложения санкций и наказаний, а так же абсолютно беспристрастного издания приказов и декретов. Говорили, что сорняки вянут перед лицом лютого мороза Осени и никнут под жесткими лучами Лета.
Безусловно, Рисай не чувствовала ни капли тиранической энергии Дайбоку от женщины, сидящей сейчас напротив, и выглядевшей как хрупкий, потерянный ребёнок.
— Я всегда была ответственной за Министерство Просвещения. Я работала там, прилагая все силы для благополучия людей. Я не привыкла судить и приговаривать их. Я прекрасно понимаю, что нелегко начинать что-то новое. Если бы это была только моя работа, то я бы смогла выполнять её хорошо. Но я не могу не думать о том, что была назначена в Министерство человеком, знающим о моей непригодности для этой роли.
Рисай улыбнулась.
— Пожалуйста, выпейте вина. Так будет теплее, — она внимательно смотрела на то, как Каэй кивнула и поднесла бокал к губам.
— Госпожа Каэй, — продолжила Рисай, — я считаю, что подобные сомнения вполне естественны. Безусловно, Имперский Двор меняется с безумной скоростью. Преследование правонарушителей — это обязательная работа нового Имперского Двора, но я не могу припомнить ни одного примера, чтобы такая битва завершилась одним ударом. Я считаю Его Величество выдающейся личностью с удивительно сильной волей.
Рисай выдавила кривую улыбку, и Каэй ответила такой же усмешкой.
— Мы, солдаты, привыкли извлекать выгоду, когда попадётся удобный случай. В такие моменты мы действуем без каких либо колебаний. Такова природа солдата. Во время войны часто просто не хватает времени для обсуждений. Задумайся над чем-то, и шанс всей жизни может пройти мимо. Поэтому я и понимаю решение, принятое Его Величеством. Я понимаю, что наступил решающий момент, и нужно действовать.
Сказав это, Рисай улыбнулась:
— Но если быть честной, то и меня терзают некоторые сомнения. Жизнь сама по себе запутанная вещь. Поднятие таких вопросов может вызвать лишь много грязи. И это ошибка таких людей, как я.
— Разве вы не волнуетесь, госпожа Рисай?
Рисай заколебалась, но решила ответить до того, как Каэй поймает её на неуверенности в себе.
— Я не могу ответить, беспокоюсь ли я. Я молча удивляюсь тому, с какой явной решимостью мы пришли к данному положению дел. Но без всяких сомнений я верю в железную решительность Его Величества. Эта уверенность убеждает меня, что зачистка преступности одним ударом — правильный подход к проблеме. Чем быстрее Имперский Двор издаст указ, тем скорее мы принесём правду людям.
— Да, я это понимаю, — сказала Каэй, кивнув. — Однако это чувство осуждения… Я ещё не могу настолько безоговорочно верить происходящему. Но я не хочу сказать, что не верю в Его Высочество…
— Госпожа Каэй, вы когда-либо сражались с Его Величеством плечом к плечу?
— Нет. Я не знала его лично. Только слухи и истории, которые знают все, — она улыбнулась сама себе. — Именно поэтому я так удивилась, когда получила приглашение в Министерство Осени. Я не могла даже предположить, что Его Величество просто знает о моём существовании!
— Таков Его Величество.
— Госпожа Рисай, а вы до этого служили ему?
Рисай встретила Гёсо на Горе Хо. Она отправилась на шоузан в то же время, что и он. Тогда она впервые встретила легендарного генерала Саку. Отправляясь через Жёлтое Море на шоузан, люди обычно формировали временные группы и путешествовали как более или менее организованные единицы.
Гёсо не присоединился ни к одной из групп. Он пересёк Жёлтое Море в сопровождении своих собственных людей и попал на Гору Хо своим собственным уникальным способом.
— Я не встречалась с ним до того, как попала на Гору Хо.
— Ясно. Но разве отправляться туда в одиночку не слишком опасно?
— Обычно, да, это опасно. Но не для Его Величества, вы это имеете в виду? Впоследствии я узнала, что во время правления Императора Кьё — за последние три года — Гёсо вычеркнул свое имя из Регистра Саг и взял отпуск в Дворцовой Страже. В это время он пересёк Жёлтое Море. Он стал учеником охотников на киджу, которые жили там.
Глаза Каэй в удивлении расширились.
— Генерал Дворцовой стражи стал учеником?
Рисай усмехнулась:
— Таков Его Величество. Он собственноручно хотел поймать и усмирить киджу. Говорили, что он не присоединился ни к одной из групп во время шоузан именно из-за охоты. Когда я узнала о том, что Гёсо пересёк Желтое Море одновременно со мной, я поняла, что мне выпало настоящее счастье стать свидетельницей его путешествия.
Рисай грустно улыбнулась. Каэй жестко сжала губы.
— Простите, я не хотела допытываться.
— Вовсе нет. Итак, я никогда не была слугой Его Величества. Однако, мне выпала возможность пережить множество прекрасных моментов вместе с Гёсо-сама и Тайхо на Горе Хо. Это и заставило его ещё раз обратить на меня внимание.
Генерал Дворцовой Стражи и Генерал Провинциальной Армии сильно отличались по статусу, но последний не состоял в подчинении у первого. Поэтому они общались друг с другом как коллеги.
Вскоре после своей коронации Гёсо призвал Рисай в Коки и представил своим подчинённым. Многие из них шли вместе с ней шоузен, поэтому она увидела много знакомых лиц. После своего назначения в Провинциальную Армию Суи она привыкла, что её ассоциируют с близкими подчинёнными Императора.
— После нашего разговора у меня появилось странное чувство, а действительно ли я являюсь подчинённой Его Величества.
— Если это так… — сказала Каэй, слегка вздохнув. — Дело в том, что мои собственные инстинкты говорят мне то же самое. То, что вы следовали за Его Величеством до его коронации, делает вас другой.
— Вы действительно так считаете?
— Да. Именно поэтому я и искала вас. Другие бы отступили под натиском собственных опасений. Я знала, что если расскажу им о своих страхах, они меня не поймут. Вы произвели на меня впечатление иного человека. Возможно, потому что вы женщина, как и я.
— Я рада, что вы так считаете, — ответила Рисай. Опасения Каэй были отнюдь не беспочвенны. Подчинённые Гёсо долгое время служили в его тени. Они понимали его самого и ход его мыслей. Между ними давно возникли крепкие узы доверия. Эти узы были настолько сильны, что Рисай чувствовала себя чужой. И если так чувствовала себя Рисай, то Каэй было намного хуже. Для Каэй было нормально считать себя незнакомкой в незнакомой стране, терзаемой чувствами изоляции и отчуждения.
— Мои опасения могут вытекать из моего одиночества и ненадёжности, — признала Каэй со скромной улыбкой. — Когда Его Величество говорит, то все, включая вас, госпожа Рисай, начинают безоговорочно верить этому, даже не пытаясь подвергнуть его слова сомнению. Так это видится мне. Я единственная не могу ухватить полностью ту картину, которую он вам рисует. Каждый из вас принимает эту девственно чистую информацию и идёт вперед, пока я проверяю своё окружение, напуганная до смерти. Я чувствую себя как потерявшийся ребёнок, оставшийся по другую сторону реки.
— Не думаю, что все мы с ходу понимаем значение слов Его Величества.
— Вы действительно так считаете?
— Более или менее. Я не понимаю многие действия Его Величества. Но если он решил идти по этому пути, то для меня этого достаточно.
— Значит, вы верите и следуете ему, — легкая печаль прозвучала в голосе Каэй, отражая её слабые опасения.
— Не совсем так. Я не верю ему безоговорочно. Поймите меня правильно, но мы с Его Величеством разные.
— Разные?
— В первую нашу встречу я подумала про себя: вот что значит быть слепленными из разного теста. Я имею в виду, что мы по-разному смотрим на вещи. Такие люди как я просто не могут понять его точку зрения.
Каэй на минуту погрузилась в свои размышления, после чего резко вскинула голову, словно поражённая какой-то мыслью.
— Я знала, что правление Императора Кьё не будет долгим. И всё же мои мысли не уходили за границы того мира, что представал передо мной. Вы это имеете в виду?
— Да, именно так. Мне неприятно это признавать, но я чувствую себя точно так же. Я знала, что Император Кьё не будет править долго. Тай погрузится в хаос. Беззаконники и бандиты погрузят королевство в тиранию. Я знала, что будет именно так, но дальше мои мысли никогда не заходили. Я никогда не считала необходимым думать дальше. А хуже всего, я никогда не считала, что
— Я понимаю.
— Смотря на действия Его Величества, я решила: вот оно!!!! Судно государства накренилось и наполнялось водой. И именно поэтому люди должны были стать «насосами» для откачки этой воды. Но требовалось время, чтобы собрать подобную силу. Я осознала, что, оплакивая павшее королевство, должна готовиться восстановить его. Тогда подобные мысли никогда не приходили мне на ум. Это удивляет меня даже сейчас. Я могу услышать звон колоколов, но не понимаю, что они хотят мне поведать.
Каэй кивнула:
— Но всё это было очевидно для Его Величества.
— Я в это верю. В этом отличие между нами. Мои мысли никогда не заходили так далеко. Моих умозаключений было недостаточно. Но я немного не это имею в виду. Я стараюсь верить, что при удобном случае пришла бы к тем же самым выводам. Однако я просто не была способна ухватить эту возможность.
Рисай кивнула сама себе и продолжила:
— Поэтому я пытаюсь вспомнить то время, когда не могла видеть целей Его Величества. Я верю в то, что Его Величество может видеть то, что не дано мне. Если бы у меня были конкретные сомнения или очевидные доказательства его ошибки, я бы тут же возразила. Но у меня их нет. Именно это приходит мне на ум, когда я начинаю чего-то не понимать. Поэтому я закрываю глаза на его действия. И увидев результат, я начинаю верить, что всё скоро станет ясно, и я пойму всё от начала до конца.
— Понимаю, — произнесла Каэй не очень уверенно, снова посмотрев на Рисай с тревогой в глазах. — Но вы считаете, что Тайхо согласится со всем этим?
— Это…
— Я только знаю, что если хотя бы слово о предстоящих проблемах дойдёт до слуха Тайхо, это сильно его ранит. Разве утаивание от него информации и путешествие в другое королевство не более чем сухой расчет? Что, если Тайхо узнает о чистке, пока будет за границей? Его ранит не столь наличие самой чистки, сколь тот факт, что он не способен ничего предпринять, что не может призвать к состраданию и милосердию. Именно это оставит наиболее глубокие шрамы.
Рисай погрузилась в молчание. Смотря на вещи с точки зрения Тайки, она могла понять его чувство вины к самому себе из-за неспособности что-либо предпринять. В то же время, узнай он о том, что его отослали за границу и отстранили от происходящего, это ранит его ещё больше.
— Поставив себя на место Тайхо, я поняла, что он может выступить против решений Его Величества. Я не могу прекратить думать о том, что так случится со всеми действиями Его Величества.
— Госпожа Каэй.
Каэй уныло улыбнулась.
— Ладно, создалось впечатление, что я умею только жаловаться. Но именно так я всё и вижу. Его Величество возьмёт с собой только преданных последователей и запустит реформы на немыслимой скорости. Мнение и чувства Тайхо отойдут на второй план, как и многие другие вещи. Во всяком случае, мне так кажется.
Возможно, Каэй была встревожена только слишком быстро проводящимися реформами. Это не означало, что она может подтвердить свои опасения конкретными доказательствами. Её беспокойство о Гёсо было всего лишь паникой, которую вызвал созданный им водоворот. Многие люди считали так же. Никто не любил стремительные перемены. Наоборот. Существовало огромное количество людей, которые инстинктивно их опасались. Людей, которые боялись решений и решительности Гёсо. А так же людей, которые выступали против него только ради оппозиции.
Ничтожества в поисках наживы.
При нормальных обстоятельствах оппозиция против Его Величества обосновывалась недовольством в обращении, недостатком компетенции правительства или разногласиями с личностью Императора.
И все же Каэй не подвергала сомнению компетентность Гёсо, говоря о странном к ней обращении. Скорее всего, она была недовольна личностью Гёсо, но возможно ещё не всё. Причина проблемы лежала в безрассудном страхе Каэй перед быстрыми изменениями.
Ослепляющий свет горел среди темноты. Это не было виной Гёсо, и никто не обвинял его в этом напрямую. Даже если так, это легко понять. Такие проблемы возникали заранее.
Рисай не знала, где и в каком обличии скрывались эти чувства. Эта темнота пугает её, подумала Рисай, когда предлагала Каэй закончить разговор.
После встречи Рисай и Каэй намного сблизились. Рисай не была новичком, как Каэй, но так же не являлась одной из слуг Гёсо. Они обе были женщинами, но одна была гражданским офицером, другая же военным. Они были настолько похожи, насколько отличались друг от друга — возможно, это и стало причиной их близости.
Взволнованное выражение не сходило с лица Каэй. Тайки отбыл в Рен, и зимняя охота началась всерьёз, заставляя Каэй мрачнеть ещё больше. Она тонула в собственной неуверенности.
Правительственные чиновники каждой ступени были прижаты к стенке, расплачиваясь за свои грехи. Для этого Каэй решительно рассматривала обвинения и выносила приговоры. И среди чиновников тут же взметнулись крики о мягкости её решений. Не смотря на то, что она ожесточала своё сердце, из теней её назвали слишком доброй.
Те, кто ничего не знал ни об этих людях, ни об их истории, как один набросились на Министерство. Разве должны быть проигнорированы люди, творившие бесчинства во время правления предыдущего Императора? Можно ли отпускать их безнаказанными? Жестокая критика будто лилась дождём.
Эти атаки выжали Каэй и духовно, и физически.
— Почему именно я отвечаю за Министерство Осени? Рисай, я не понимаю, о чём думает Его Высочество, — Каэй сидела в своём кабинете в Министерстве и плакала. Ежедневная суровая работа сделала это место её вторым домом.
Не найдя слов утешения, Рисай покинула Внешний Дворец. Была ночь. Мир над Морем Облаков должен был быть теплее, чем нижний, но в садах ночью было холодно от падающего снега. Дул мягкий ветерок. Рисай казалось, что она может почувствовать в воздухе запах крови. Подобный аромат не должен был витать в Имперском Дворце.
Государственных служащих арестовывали и отдавали Министерству Осени, после чего все они шли на виселицу. Учитывая обстоятельства, Рисай и её коллегам приходилось в тайне избавляться от тел. Вынужденная хранить секретность, Рисай наняла минимальное количество подчинённых. Ей самой пришлось пачкать руки. Она сократила количество землекопов, и была уверена, что зловоние надолго впитается в её кожу.
Но Рисай могла жить с этим. Как солдат, она привыкла к смертям. Но Каэй…
Каким-то образом Рисай оказалась во Внутреннем Дворце. Узнав ворота, ведущие в Сейшин, она остановилась. Шесть Генералов Имперской Армии могли посещать Сейшин когда им заблагорассудится. Но что она сказала бы им, встретившись лицом к лицу? Рисай не знала. В конечном счете, она развернулась и ушла с тяжестью на сердце.
Рисай, не способная идти дальше, устроилась на балконе в садах Внутреннего Дворца.
— Вы выглядите подавленной.
Рисай инстинктивно выпрямилась. Несомненно, этот голос принадлежал Гёсо.
— Это не проблема.
— Ничего, если я сяду?
Рисай кивнула. Он спросил:
— Вы замёрзли?
— Да, холодновато, — её настроение походило на осколки льда. По сравнению с морозом в её душе, падающий снег казался чем-то незаметным.
— Вы ведь хорошо знаете Каэй?
Этой фразы хватило, чтобы Рисай захотелось вскочить на ноги и убежать прочь. Скорее всего, у Гёсо имелось множество выговоров для Каэй. Но сейчас Рисай совершенно не хотела их слушать.
— Говорят, что вы близкие друзья.
— Д-да.
— Вы не могли бы передать ей кое-что от меня? Возможно, она согласиться уйти на отдых.
Глаза Рисай удивлённо расширились.
— Вы хотите уволить Каэй?
Она впилась в него глазами, и Гёсо криво улыбнулся.
— И в мыслях не было. Я полностью удовлетворён её работой, но мне кажется, что для неё эта ноша слишком тяжела.
Увольнение Каэй как Дайшикоу означало её изгнание из Имперского Двора. Подобное понижение в должности убило бы любого. Это и преподнесла Рисай в защиту Каэй.
— Она работает так усердно, как может. Её постоянно критикуют, но, возможно, она изначально не была готова работать в Министерстве Осени.
— Возможно, — согласился Гёсо.
Рисай задрожала, но вовсе не от холода. Её переполнял гнев.
— Если вы это так хорошо понимаете, Ваше Величество, то почему назначили её первым министром?
— Вы считаете, что Дайшикоу слишком мягка…
— Да, именно. Поэтому я и утверждаю, что она не подходит для подобной работы.
— Именно поэтому она и
Его ответ остудил Рисай и заставил забыть все слова.
— Как человек, «неподходящий для подобной работы», Каэй служит противовесом окружающему нас хаосу. Однако и у неё есть свои пределы. Если для Каэй это станет слишком тяжело, я с радостью назначу её на другое место. Например, в Министерство Весны или Земли. Передай ей, что подобная замена вполне осуществима.
— Невозможно с лёгкостью контролировать суд и приговаривать людей. Подобно камню, несущемуся вниз по холму. Но какое-то время камень должен катиться. Поэтому, чтобы улучшить положение, я назначил человека, меньше всего подходящего для подобной роли.
— Да, я понимаю.
— Но это требует огромных жертв для Каэй. Я не хочу потерять такого многообещающего министра. Если я лично предложу Каэй взять отпуск, она воспримет это как понижение в должности. Но если это скажет друг, она сможет принять информацию к сведению.
Рисай почувствовала, как с её плеч сваливается гора. Она глубоко вздохнула.
— Разве вы не можете сбавить темп? Каэй не солдат. Её долг все понять и взвесить каждый шаг. Я думаю, это сняло бы часть напряжения.
— Помимо всего прочего, наши цели должны быть достигнуты до того, как вернётся Кори. Я узнал, что Кори уже покинул Рен. У нас всего две недели в запасе.
— Сможем ли мы сделать всё в отсутствие Тайхо?
— Я надеюсь на это.
— Но, вернувшись, Тайхо многое узнает. Мы не сможем скрыть то, что происходит, — и это помимо чистки. Когда Тайхо всё осознает, разве это не ранит его в самое сердце? Разве не лучше предупредить Тайхо заранее?
— Кирин, — сказал Гёсо с лёгкой улыбкой, — является воплощением воли народа. То, что скрыто от людей, должно так же быть скрыто и от кирина.
— Вы действительно так считаете? Подобные вещи действительно не должны дойти до слуха Тайхо? И как можно скрыть подобное от людей? Если выйдет на свет правда о чистке, поднимется паника. Но те, кто причинял столько боли во время правления Императора Кьё, должны быть преданы суду. Люди должны знать, что их угнетатели получили по заслугам, и что Министерство Осени занимается этим. Если мы не ответим на эти требования, то не положим конец прошлому.
Династия должна прекратиться со смертью короля. Но это не означает конец страданиям народа. Для людей не существует чёткой линии между концом одной династии и началом следующей. Падение династии лишь увеличивает их страдания, и тогда новый Имперский Суд карает за грехи предыдущую власть.
Даже с новым Императором на престоле, первые дни всегда наполнены хаосом. Муки народа не заканчиваются с коронацией. Нужен какой-то знак, символизирующий конец эре зла, что-то, что переметнёт взгляд от старого режима. Что-то, что сплотит обе части воедино и положит конец страданиям народа.
— Это вполне может произойти.
— Но…
— Но я не хочу, чтобы Кори видел подобное. Он ещё маленький и не переносит вида крови. В конце концов, он же кирин.
— Если вас действительно заботят чувства Тайхо, то разве вы не понимаете, что он почувствует, когда узнает о происходящем в его отсутствие? Когда престанет перед фактом, что не может ничего предпринять?
Рисай понимала, что забыла своё место и говорит больше, чем следовало бы, но Гёсо только кивнул.
— Это прискорбно. Однако, это та вещь, которой я не могу допустить.
Рисай склонила голову.
— Иногда выражение лица Кори пугает меня. Я вижу в этом отражение волнения народа.
Испуганная, Рисай посмотрела на Гёсо.
— Кирин — воплощение людской воли. Иногда я опасаюсь, что вижу именно это. Разве страх войн и непереносимость вида крови не лежат так же и в сущности людей? Прошлый Император принадлежал гражданской касте. Как следствие, его последние дни не были наполнены жестокостью. Вместо этого королевство долгое время разлагалось. Поэтому Император из военной касты пробуждает в людях веру, но отнюдь не убивает страхи. Чем решительнее Император, тем пагубнее будет его конец. Я полагаю, именно эти страхи отражаются в глазах Кори.
— Я не хочу, чтобы Кори сейчас всё это видел. И поэтому я должен скрывать происходящее и от людей. Кори существует, чтобы уравновешивать подобные вещи. Я не считаю, что вера людей дошла до подходящего уровня…
— Пока происходят подобные вещи, Кори нужно держать в незнании. Так же, как и людей. Чтобы скрыть это от него, мы должны действовать со всей возможной скоростью и максимально уничтожить тьму.
— Я понимаю.
Рисай поклонилась. Гёсо кивнул и встал. Рисай посмотрела на то, как он уходит, а затем вернулась к Каэй. На этот раз Каэй разрыдалась по абсолютно другим причинам. Кажется, она, наконец, сломалась. Выплакавшись, Каэй улыбнулась подобно тому, как летнее небо очищается после грозы.
— Рисай, теперь я понимаю, что ты имела в виду, говоря о том, что Его Величество совершенно другой человек. Теперь даже я могу с этим согласиться.
— Моя вера так же укрепилась, — согласилась Рисай со скромной улыбкой.
После этого Каэй начала воспринимать вещи намного легче. Разница между Каэй и подчинёнными Гёсо сгладилась, и её начали считать частью свиты Гёсо.
К тому времени Рисай начала везде замечать знаки подобных перемен. Люди начали публично задавать те вопросы, которыми интересовалась Каэй. Это были те, кто, как и Каэй, не был привычен к методам Гёсо, а так же те, кого волновали слишком стремительные изменения. Казалось, их было даже больше, чем представляла себе Рисай.
Однако постепенно количество таких голосов стало уменьшаться. Очень скоро Имперский Двор стал одним целым. Во всяком случае, Рисай казалось именно так.
И Рисай считала это пугающим. Она не могла выразить свои опасения словами. Если можно было озвучить её чувства вслух, то она бы сказала, что слишком лёгкий успех приводит к краху. Они всё равно пришли бы к одному и тому же, иным был бы только путь. Таким же путём жестокий Император навлекает на себя бедствия. Не открыл ли Гёсо ворота к катастрофе?
В любом случае, Имперский Двор уверенно вставал на ноги. Опасения о военном правлении Гёсо, волнения о скорости его реформ и страхи о решительности его действий, казалось бы, исчезли. С преступниками разобрались до возвращения Тайки.
Все верили, что, справившись с этим великим злом, можно начинать двигаться дальше. Все навострили взоры, приготавливаясь и отыскивая знаки будущего пути. Различия в характерах и разногласия между подчинёнными разрешились сами собой.
Никаких проблем не должно было быть и в помине. Однако Рисай чувствовала, что нечто уходит от её внимания. Словно семя разрушения скрывается в тени созданного благополучия.
Рисай не могла избавиться от этих чувств. Они были готовы обрушиться на неё подобно бушующим волнам.
Потребовалось определённое количество времени, чтобы Тайки осознал, что же с ним всё-таки случилось. Буквально говоря, он был «унесён прочь». Наказанный бабушкой и выставленный на задний двор, он внезапно исчез с того места, где только что стоял.
Момента исчезновения Тайки не помнил. И будто бы во сне, через неопределённое количество времени, он вернулся домой. С того момента прошло больше года, но он совершенно не ощущал разницы. Поэтому он ничего не мог объяснить.
Были вызваны скорая и полиция. Впоследствии, Тайки швыряло туда-сюда между множеством детских психологов. Взрослые пытались отыскать то потерянное им время, но Тайки не мог ничего вспомнить.
Несмотря на проявленное беспокойство, не произошло никаких перемен. Словно туманный коридор возник между заснеженным задним двором и дорогой во время похорон его бабушки, но эти два события казались Тайки бусинами с одного ожерелья.
Изменился мир, но не он сам. Бабушка умерла. Брат неожиданно вырос и стал его одноклассником. Его прежние одноклассники стали на год старше.
Но никто больше не замечал этих изменений. Он один выбился из ритма. Из-за этого между ним и окружающими возникла определённая брешь, нечто очень важное, послужившее началом разногласий.
Конечно, они даже не предполагали, — так же, как и сам Тайки, — что он начинает терять
Шоку и последующее восстановление расходовали его жизненную энергию. А это требовало большего исцеления, чем просто регенерация тела. После долгих месяцев и лет его рог мог потерять возможность восстанавливаться, даже в соответственном окружении.
— В чём дело? — спросил отец Тайки. — Ты не голоден?
Отец смотрел на замершие в пальцах сына палочки для еды. Сев за стол, Тайки уставился на еду в замешательстве. И словно отвечая за него, мама погладила Тайки по голове и сказала:
— Точно, он же всегда не любил мясо. Я уже и забыла. Прости.
— Прекращай баловать ребёнка, — холодно сказал отец. — Мама старалась приготовить эту еду для тебя. Сейчас такие же дети умирают в Африке от голода. Твоя придирчивость дважды отвратительна. Сбалансированная диета необходима.
— С тобой столько всего произошло. Ты, должно быть, полностью истощен, — мама обвила руки вокруг плеч мальчика и искренне попробовала забыть о возникших разногласиях. — Эта жирная еда действительно слишком пряная. Если хочешь, можешь не есть.
— Вовсе нет, — произнёс отец ещё более холодным голосом. — Не трясись ты над ним. Он же весит меньше, чем еда у него на тарелке. Нельзя рассчитывать только на сочувствие людей. Кроме того, скоро отовсюду начнут расползаться слухи. Мы должны прижать его к ногтю пока не поздно.
— Но… — начала было мать.
Отец не обратил на неё внимания и повернулся к сыну.
— Ты меня понял?
— Да, прости, — Тайки кивнул, взяв палочки, и принялся за еду.
Естественно, он не понимал, что, поступая так, ещё больше затормаживает собственное восстановление.
Санши дернулась, проснувшись. Всё ещё находясь в объятиях сна, она медленно повернула голову. Вокруг неё повис слабый запах крови, поглощённый золотой темнотой.
Наверно показалось.
Скорее всего, это лишь её воображение. Она волнуется по пустякам. Навряд ли ситуация ухудшилась бы просто так. Санши пыталась убедить себя в этом.
Санши понимала, что Тайки инстинктивно призвал шоку, чтобы избежать опасности. Убегая от нападавшего на него человека, он вызвал шоку и спасся. Он прошёл врата, и на другом конце нашёл другой мир. В тот же мир Тайки унесло, когда он ещё находился в золотом фрукте.
При появлении опасности его подсознание сделало правильное решение. Тайки инстинктивно переместился в мир, где когда-то жил, в мир, в котором у него были знакомые люди. Мать, родившая его, и отец, а так же их дети. Тайки находился в безопасности среди этих поддельных родителей и братьев. Он выбрал полностью безопасное место.
Поэтому Санши не ожидала, что может произойти что-то плохое.
Несомненно, враги Тайки будут преследовать его. Но уже потерявшая его однажды Санши знала, насколько сложны будут поиски. Но даже если обнаружение Тайки займёт время, и если Санши будет готова только к внешнему нападению, всё будет хорошо.
Она вновь погрузилась в сон, убеждая себя в том, что всё в порядке. Но через некоторое время её снова потревожило странное чувство. Оно повторилось несколько раз, и Санши просто не могла дальше игнорировать странные ощущения.
— Это яд, — раздался голос Гоурана откуда-то из темноты.
Санши так же всё поняла. Это был не яд, а пища, очень напоминающая отраву.
И, словно предупреждая её, отовсюду эхом раздался голос:
— Ты уверена, что его не держат там против воли? Что они не его тюремщики?
Слова Гоурана зародили в Санши ещё одну мысль.
— Это невозможно. Наши враги не могли предвидеть это.
Могли ли они сделать что-то с родителями Тайки, зная, что он переместится к ним? Было ли такое вообще возможно?
— К тому же эта опасность не смертельна.
— Но он ест осквернённую еду.
— Поблизости нет врагов. Возможно, они просто испугались силы Тайки и пытаются её контролировать.
— Похоже на то, — согласился Гоуран из темноты. — Пока они добры к нему, он вне опасности.
— Его выдадут врагам, если он будет сопротивляться.
— Возможно, — пробормотал Гоуран.
Санши сдалась. Должны ли они ждать или освободить Тайки от его тюремщиков? Второе сильно ослабит жизненную силу Тайки. И, кроме того, он потерял свой рог, и парящие вокруг психические потоки очень слабы. Наверно, лучше всего оставить всё, как есть, копить силы и готовиться к атаке.
Даже если они спасут Тайки, им некуда больше идти. Санши не знала ни одного места, где они ещё могли бы скрыться. Естественно, возвращаться в Тай было нельзя. Единственным безопасным местом была Гора Хорай, но ни Тайки, ни Санши с Гоураном не могли вызвать ещё одно шоку.
Но даже если бы они смогли, это истощило бы и так исчезающую силу Тайки. К тому же им некуда было возвращаться. Санши не знала, смогут ли они вынести нападения во время поисков. Но, даже защитившись и истощив свои силы, они нанесли бы телу Тайки неизбежные повреждения.
Пока Тайки держат в заключении, их могут не атаковать. Если яд не способен убить его, то это можно проигнорировать.
— Тайки нуждается в этом мире, — будто издалека раздался голос Гоурана. — Но было бы лучше найти замену этому тюремному убежищу.
Санши кивнула. Люди, окружающие Тайки, давили на него духовно и физически. Пытаясь «исследовать» его, они тыкали в него подозрительно выглядящие инструменты. И пока Тайки держат подальше от людей, зовущихся «полиция» и «скорая», он в безопасности. Но другое убежище было бы предпочтительнее.
— Лучше оставить всё, как есть, пока враг не покажет себя.
В тот же день, после утренней встречи с Тайным Советом, Йоко вернулась во Внутренний Дворец и обнаружила в своих покоях ожидающую её птицу. Птицей был Ран, использующийся для передачи посланий между министрами.
В отличие от почтовых голубей, Ран запоминал человеческую речь и мог воспроизвести её вслух. Ран проживал во Дворце Годо, так же как и Хоу’о (феникс) и Хакучи, и мог использоваться только Императрицей и общающимся с ней человеком.
Другими словами, Ран приравнивался к личному письму от Императрицы. Птицы из разных королевств отличались цветом оперения хвоста.
Йоко была удивлена увидеть Рана. Она дала ему серебряное зёрнышко, и птица тут же бодрым мужским голосом попросила, чтобы в полдень отворили Запретные Ворота. Затем Ран замолчал.
Усмехаясь, Йоко спустилась к Запретным Воротам ровно в полдень. Как по расписанию она увидела двух приближающихся суугу.
— Спасибо, что прибыли так скоро, — сказала Йоко, приветствуя удивлённой улыбкой спускающихся к ней людей.
Более высокий мужчина приподнял бровь.
— Мне казалось, что у Кей есть для меня работёнка. Ты просила сразу сообщить, если я что-нибудь разузнаю.
— Даже Чосай удивился бы, узнав, что Император Эн лично будет сообщать мне новости, — Йоко рассмеялась и повернулась к златовласому мальчику, сопровождающему Императора. — Давно не виделись, Эн Тайхо.
— Ага, — согласился Энки Рокута, так же подходя к Запретным Воротам. — Генерал Тай уже может принимать посетителей?
— Вроде того.
Йоко отвела гостей в Имперский Дворец, одновременно отвечая на вопросы о шумном прибытии Рисай. Рисай до сих пор не могла двигаться и находилась в спальне в углу Сейшина.
— Доктора разрешили навещать её, поэтому проблем возникнуть не должно. Мы можем свободно общаться пока она находиться в сознании, но не рассчитывайте на большее. В прошлый раз во время разговора Рисай потеряла сознание.
— Что ты узнала о положении в Тай?
— Не густо… О, Кокан.
Кокан ожидал их на входе во Внутренний Дворец. За ним Йоко заметила Кейки и Тайши Энхо. Поприветствовав друг друга, они направились в Секисуи-дай, заднюю часть Имперской Библиотеки.
— Если верить Рисай, Император Тай и Тайки исчезли.
— Похоже на то, — согласился Шорью, Император Эн, когда они сели. — Мы проверили ещё раз, но не обнаружили ранка на Горе Хо. Значит, Тайки жив. И судя по тому, что Феникс молчит, Император Тай так же не погиб. Главной гипотезой, судя по словам беженцев, является государственный переворот. Это единственная кажущаяся нормальной причина.
— Это сходится с рассказом Рисай. Император Тай покинул столицу, чтобы подавить восстание, после чего как в воду канул. Но детали нам по-прежнему неизвестны.
— Что-то явно произошло, коль он отправился на фронт. Он не погиб, но и не находится в безопасности. Возможно, его захватили или он залёг на дно, прячась от убийц. Так или иначе, мятежники сжали горло Тай, и у Императора просто нет возможности вернуть трон. А Тайки?
— Так же ничего конкретного, но его местоположение не определено. По каким-то причинам рядом с Императорским Дворцом случился шоку… Мейшоку. Дворцу Хэккей был нанесён серьёзный ущерб.
— Мейшоку? — пораженно произнёс Рокута. Его лицо посерьёзнело.
— Да, после чего Тайки и пропал. Рисай сказала, что тут же начались поиски, но не было обнаружено никаких следов.
— Плохо дело.
— Что-то случилось?
Рокута кивнул.
— Появление шоку могло означать только то, что Тайки был нанесён огромнейший вред. Из-за пустяков шоку бы не случилось.
— Ты действительно так думаешь?
Рокута снова кивнул.
— Произошло мейшоку, и Тайки исчез. Более того, произошло какое-то несчастье. В критический момент Тайки призвал шоку. И это в лучшем случае. В худшем же Тайки больше нет в этом мире.
— Хочешь сказать, он
— Не могу сказать точно, но произошло нечто ужасное. Пытаясь спастись, Тайки призвал шоку и переместился в другой мир. Это кажется мне единственным логичным объяснением. И если это так, его возвращение представляет собой проблему. Учитывая то, что прошло шесть лет, я не могу предположить других причин происходящего.
Йоко кивнула и посмотрела на Шорью.
— И что ты скажешь теперь?
— Что ты имеешь в виду?
— Если Император Тай умер, Тайки должен выбрать другого правителя, так? И даже если с Императором Тай всё в порядке, он всё равно умрёт в случае смерти Тайки. Тогда на Горе Хо должна появиться новая ранка. Новый кирин Тай выберет нового Императора Тай.
— Именно.
— Однако, Тайки жив, и другой кирин не родится, так? Так же мы не верим, что мёртв Император Тай. Поэтому если с Тайки всё в порядке, ему нет смысла выбирать нового Императора.
Шорью согласился:
— Всё правильно. Так как Император Тай и Тайки живы, нет смысла менять правительство Тай.
— Но Тай покидают толпы беженцев. Сейчас это ужасное место.
— Да. Йома в немалых количествах заполнили побережья. Однажды поток беженцев значительно уменьшится.
— Престол занял претендент на трон. Не были проведены ни соответствующие церемонии, ни ритуалы. Королевство погружено в хаос. Можем ли мы как-нибудь исправить подобную несправедливость?
— Пока жив настоящий Император, этого самозванца нельзя назвать «претендентом на трон». В подобной ситуации единственным выходом было бы восстание народа. Мы не знаем, что случилось с Императором Тай и Тайки, но Провинциальные Лорды и люди могли бы объединиться и выступить против захватчика. Так бы восстановилась справедливость.
— Но Имперский Двор объявил Императора Тай погибшим шесть лет назад. Если бы было возможно таким образом справиться с захватчиком, это бы уже случилось. Не поэтому ли Рисай рисковала своей жизнью, добираясь сюда и умоляя о помощи?
— Возможно.
— В любом случае, мы так ничего нового и не узнали, не смотря на проделанный вами путь. Ситуация в Тай какой была такой и осталась. И это учитывая то, что мы узнали о случившемся во Внутреннем Дворце шоку. Так же свидетельства говорят о том, что все высокопоставленные лица, больше всего знающие о происходящем, не имели возможности сбежать. Все, помимо Рисай. Только она смогла рассказать, в каком плачевном состоянии находится Тай.
Шорью и Рокута промолчали.
— Рисай не смогла спасти людей Тай сама. И даже если мы пошлём людей исключительно на поиски Императора и Тайки…
Шорью перебил её:
— Это всё, что мы можем сказать о Тай. Но мы здесь по другим причинам. Я прибыл сюда, чтобы остановить
— Что?
— Слушай. Что бы ни случилось, ты не должна посылать Имперскую Армию в Тай.
Йоко моргнула.
— Почему?
— Потому что ты не можешь.
— Разве я не вернула Кей благодаря вам?
— Тут совершенно другое дело, — отрезал Шорью. — Ты просила помощи. Императрицу Кей изгнали, и она просила убежища в Эн. Мне не оставалось другого выхода, кроме как позволить ей использовать Имперскую Армию.
— Я была в этом заинтересована.
— Это ничего не меняет. Это Закон Небес. Грех нарушения границ чужого королевства тут же вызывает немедленные последствия. Наказание настолько сурово, что в считанные дни убивает и правителя и кирина.
Когда Йоко оглядела комнату сбитым с толку взглядом, Энхо кивнул.
— Вы знакомы с инцидентом Джун Тея?
— Нет.
— Давным-давно в королевстве Сай правил Император по имени Джун Тей. Во время его правления Император соседнего королевства Хан сбился с Пути. Многие из его подданных пострадали. Сочувствуя народу Хан, Джун Тей послал Имперскую Армию. Если быть точным, он не хотел свергать главу королевства. Он отправил отряды в деревни на границе Хан, чтобы помочь людям попасть в Сай. Он всего лишь хотел содействовать в эвакуации народа, но в течение считанных дней после вторжения в Хан, умер его кирин. Джун Тей вскоре последовал за ним. Небеса не принимают подобное, ни при каких обстоятельствах.
— Но…
Шорью покачал головой:
— Даже если ты скажешь, что действуешь по воле Небес, исключений не будет. Даже вторгшись в страну ради блага народа, а не для узурпирования чужого трона, армии одного королевства не могут переступить границ другого. Это грех из грехов. Более того, после инцидента Джун Тея, кокуши изменил положение с Сай, означающего «чистый» на Сай, означающий «команда или игра».
Окинув всех взглядом, Шорью продолжил:
— Когда Джун Тей умер, выгравированные знаки по обыкновению исчезли с Имперской Печати. Но когда на трон взошёл новый Император, знаки изменились в букву, читаемую как Сай. Действия короля изменили Имперскую Печать. Его грех такой оставил отпечаток. Кокуши королевства редко меняется. Он и показал серьёзность греха Джун Тея.
— Значит, мы должны оставить всё как есть?
— Я этого не говорил. Страдает много людей, и помочь им будет правильным делом. Однако это не так просто как кажется. Состояние Кей нестабильно. Ты не должна поступать опрометчиво.
— Я понимаю, почему ты советуешь их оставить. Но ты не знаешь, как страдала Рисай, добираясь до Дворца Кинпа. Как ты можешь просить отвернуться от того, кто проделал такой путь ради встречи со мной?
— Ты не понимаешь. Ты Императрица Кей. Не Император Тай.
— Но…
Шорью поднял ладонь.
— Некоторые беженцы доложили, что Император Тай и Тайки были убиты. Так же они говорят, что их убил Генерал Рью Провинциальной Армии Зуи.
— Бред.
— Я не верю в смерть Император Тай и Тайки и не поддерживаю эти слухи. Однако ты должна иметь в виду то, что не мало беженцев упоминали имя генерала Рью в списке главарей восстания.
Тем же днём Рисай было позволено перемещаться на небольшие расстояния. Она до сих пор не могла стоять без посторонней помощи, поэтому её несли в паланкине. Кошо показывал носильщикам путь в комнату, окнами выходящую на сад и находящуюся в домах рядом с Имперским Дворцом.
Как только её посадили на оттоманку, из соседней спальни выбежал ребёнок.
— Добро пожаловать домой! Для вас уже всё приготовлено! Я лично в этом убедился!
— Неужели? — рассмеялся Кошо, положив ладонь на плечо ребенку. — Это Кейкей. Считайте его моим младшим братом. Кейкей, эта госпожа будет жить вместе с нами, и возможно, ты будешь ухаживать за ней. Она генерал из Тай, и зовут её Рисай.
Мальчик посмотрел на Рисай с безоблачной улыбкой.
— Ты ранена? Это больно?
— Всё в порядке. Прошу прощения, что взвалила на вас такую ношу, Кейкей-доно.
— О, не надо формальностей! Считай меня своим дворецким! — мальчик посмотрел на Кошо. — Здесь были люди из Министерства Лета. Они оставили в стойле киджу. Я могу за ним присматривать?
— Если Рисай разрешит, это её киджу.
— Ух ты, — произнёс Кейкей, с любопытством и ожиданием посмотрев на Рисай.
— Киджу? — переспросила Рисай, повернувшись к Кошо. — Хиен?
— Да, теперь с твоим киджу всё в порядке. Я хотел, чтобы ты лично убедилась в этом, но Министерство Небес было категорически против его перемещения во дворец.
— Я не знаю, как вас благодарить.
— И не нужно. Кроме того, вы не против, чтобы Кейкей ухаживал за киджу? У него нет опыта в подобных вещах. Вы должны полностью объяснить ему, что надо делать.
— Без проблем, — ответила Рисай, на что мальчик отозвался восторженным воплем.
— Не хочешь чаю? — предложил Кошо.
Кейкей вскочил на ноги.
— Я совсем забыл! — сказал он. Его чистый голос отразился от стен, когда он выбежал из комнаты.
— Я не настаиваю, но… — произнесла Рисай, — это ваш ребёнок?
— О, нет. Ни в коем случае. Родителей мальчика убили, и Йоко взяла его под своё крыло.
— Йоко… Вы имеете в виду Императрицу Кей?
— Ага. Но у неё совсем нет времени приглядывать за ним, поэтому я и вызвался помочь.
— Это ваш дом?
— Ну, долго объяснять.
Рисай моргнула.
— По теории здесь живёт Тайши. Благодаря доброте Энхо нам выделили уголок в задней части дворца. В общем, он разрешил нам занять несколько спален.
— Вы с Тайши родственники?
— Вовсе нет.
— Извините за расспросы, просто я удивлена…
Рисай продолжала ломать голову, когда в комнату вернулся Кейкей, держа в руках поднос с чаем.
— Эй, Кошо. Йоко идёт.
— Йоко?
— Ага. Ей нужно поговорить с Рисай. Она спросила, можно ли войти.
— Да, конечно.
Кошо и Кейкей кивнули и ушли. Вместо них в комнату вошло пять человек. Императрица Кей, Кейки и Чосай, с которыми Рисай уже была знакома, а так же незнакомый мужчина и златовласый мальчик.
— Позвольте представить Императора Эн и Эн Тайхо.
Пораженная, Рисай переводила взгляд с императора на его ближайшего слугу.
— Но почему Их Величества…
— Я слышала, что они связаны с Императором Тай и Тай Тайхо. А сейчас, Рисай, почему бы нам не продолжить то, на чём мы остановились в прошлый раз? Мы хотели бы услышать честную оценку положения в Тай.
Рисай прижала кулак к груди.
— Тай находится в ужасном состоянии. И хуже всего то, что Император и Тайхо исчезли.
Зелёные глаза Императрицы впились в Рисай.
— Некоторые из беженцев утверждают, что Императора и Тайхо убили. И что убийцей был генерал Провинциальной Армии Зуи.
Глаза Рисай в шоке распахнулись.
— Это не правда! Вы ошибаетесь!
— Мы просто хотим знать правду. Не беспокойся.
Рисай попыталась встать, но Йоко посадила её обратно.
— Не стоит. Меня саму заклеймили как предательницу и долгое время преследовали. Но это всего лишь…
— Я всё понимаю, — Рисай подняла взгляд и, увидев беспокойство в глазах Императрицы, с облегчением вздохнула. И то ли от облегчения, то ли от стресса по её телу пробежала волна боли.
— Было издано бесчисленно количество приказов на мою поимку. Меня подозревали в цареубийстве, или что кто-то приказал мне убить Императора и Тайхо. Но они ошибались.
Рисай сжала драгоценность, висящую у неё на груди.
В то же время Гёсо отправился в Провинцию Бан, а Рисай и её солдаты, вместе с остатками Имперской Армии, заняли позиции вокруг Коки. Помимо защиты столицы им дали бесчисленное множество поручений. Им пришлось взять на себя обязанности, оставленные солдатами, отправившимися в Провинцию Бан.
В гуще всего этого по Имперскому Дворцу начали распускаться слухи. Изнурительно работающая каждый день, Рисай услышала их практически последней. С раннего утра до поздней ночи она вела оставленные солдатами дела в Коки.
Однажды, вернувшись вечером в свои покои, уставшая Рисай обнаружила там обеспокоенную Каэй.
— Долго ждала? — озабоченно спросила Рисай, проходя в гостиную. Слуга сообщил, что Каэй ожидает её прихода.
Весна ещё не наступила, и в гостиной было темно и холодно, поэтому слуги не позволяли ей там находиться. Сидя там, в темноте, Каэй показалась Рисай ещё более удрученной и расстроенной.
— Ты должна была сообщить заранее. Я бы вернулась раньше, — сказала Рисай.
Каэй рассмеялась.
— Не волнуйся. Я знаю, как ты сейчас занята, и прошу прощения.
Слуга принес еду, но Каэй не притронулась к ней. По её напряженному виду и взгляду Рисай поняла, что Каэй принесла отнюдь не хорошие новости.
— Рисай, ты слышала последние слухи?
— Слухи?
— Да. Я не связана с военными и не совсем понимаю, как на это реагировать… — она внимательно посмотрела на Рисай. — Некоторые говорят, что поход Его Величества в Тетсуи в Провинции Бан заходит слишком далеко.
— Заходит слишком далеко?
Каэй кивнула, нервно сложив ладони вместе.
— Его Величество тесно связан с Тетсуи. Сложно поверить, что Его Высочество лично отправился подавлять простое восстание. Он отправился туда исключительно из-за Тетсуи. Так говорят люди.
— Вполне может быть. Ни Ганчо, ни Азен, ни Эйшо, ни любой другой генерал не выразили никаких возражений против подавления этого восстания. Первым Его Величество послал Эйшо. Восстание росло, и он не мог справиться с ним в одиночку, поэтому на помощь отправились остальные. Его Величеству не было необходимости ехать самому, и всё же он разделил отряд Азена и взял часть людей под своё командование. Я считаю вполне логичным, что он сделал это из-за Тетсуи.
После собственных слов в Рисай возникло чувство, что всё заходит слишком далеко. Так как целью был Тетсуи, она не могла возражать против того, что Его Высочество сам отправился на фронт. Но, произнося это вслух, Рисай поняла, что что-то здесь не чисто.
Каэй кивнула, показывая, что нашла объяснения убедительными. Её лицо оставалось мрачным.
— Мы подозревали, что люди, желающими воспользоваться хаосом «зимней охоты», вызовут проблемы. Их лидерами были мятежники из Провинции Бан. Мы не удивились, что первый бунт произошёл именно там. Однако то, что восстание вспыхнуло именно в Тетсуи, показалось мне очень странным.
— Это и правда кажется подозрительным. Так как в центре всего оказались Провинция Бан и Тетсуи, никто не удивился, что Его Величество покинул дворец. Тетсуи похож на ловушку, в которую пытаются заманить Его Величество.
Кто-то намеренно заманивает Его Величество. Рисай посмотрела на Каэй и поняла, что её беспокойство вызвано лишь одной мыслью.
— Я не верю, что это часть заговора против Его Величества.
— Думаешь? Но многие придерживаются противоположного мнения.
— Противоположного? Откуда они это взяли?
— Я не уверена, что смогу понятно объяснить… — Каэй замолчала, подыскивая правильные слова. — Предположим, что существуют люди, желающие навредить Его Величеству. Добраться до него во Дворце сложно. Но у них появился бы шанс, если бы Его Величество покинул дворец и отправился в место, опустошенное войной и хаосом. Поэтому предатели посеяли беспорядки и выманили Его Величество. Однако возникни хаос просто из ниоткуда, Его Величество никогда б не счёл это подозрительным. Поэтому восстание вспыхнуло в Провинции Бан. Тамошние беспорядки только подтверждают это. Кроме того, Тетсуи находится в Бан. Зная о связи между Его Величеством и Тетсуи, легко предположить, что если что-то там произойдёт, Император отправится лично. Для заговорщиков вполне очевидно использовать Тетсуи и Провинцию Бан в своих интересах для осуществления государственного переворота.
— Звучит логично.
— Но, с другой стороны, становится очевидным, что если что-то случится в Тетсуи, то Его Величество отправится туда. Другими словами, это вполне естественный ход событий.
— Я не… — я не понимаю, хотела сказать Рисай, но Каэй перебила её:
— Хотела бы я знать, понимал ли это всё Его Величество. Ему понадобилась причина, чтобы покинуть Имперский Дворец. Я имею в виду, что он не имел причин для отъезда, так как только что привел в порядок Имперский Двор. Поэтому именно
— Для Его Высочества было бы странным не отправиться в Тетсуи, чтобы решить возникшие проблемы. Но как ты и сказала, почему он сделал это именно сейчас? Почему он оставил дворец практически пустым?
— Возможно, это продолжение зимней охоты, — тихо произнесла Каэй.
— Не может быть, — рассмеялась Рисай. — Его Величество действительно подавляет восстание. Те, у кого на уме измена, должны были бы начать действовать в пустующем Дворце. Но я не слышала ничего подобного.
— Согласна. Поэтому я считаю, что это своего рода тест. В худшем случае, тест на намерения.
— Невозможно! — воскликнула Рисай. — Я даже представить не могу…
У Рисай и в мыслях не было думать плохо о Гёсо. Она ни в коем случае не хотела, чтобы считали, что она плохо о нём думает. Она долго служила Гёсо и была тесно связана с Тайки.
Каэй слегка поморщилась, её лицо напряглось.
— Я так же надеюсь на это. Но смотря на людей, оставленных здесь…
— Оставленных здесь?
— Ганчо-доно и Азен-доно из Провинциальной Армии. Ты и Гашин-доно из Провинциальной Армии Зуи. Среди них Ганчо и Гашин служили под началом Его Величества. Во время правления Императора Кьё Азен-доно был генералом Правой Дворцовой Стражи, а ты генералом Провинциальной Армии Зуи. Два генерала под его командованием и два нет. Его Величество разделил армию Азена и повёл половину в Провинцию Бан. Короче, военная мощь Азена сократилась наполовину.
— Это довольно подозрительно.
— Больше всего в разборки было вовлечено Министерство Лета. Министерство Зимы ответственно за вооружение отрядов. Хабоку-доно — Дайшиба Министерства Лета. Росан-доно — Дайшику Министерства Зимы. Естественно, что они служили Его Высочеству, когда он был ещё генералом. Покинув дворец, Его Величество оставил Тайхо. Но его окружают бывший министр Провинциального Правительства Сейрай и Кайхаку-доно Министерства Небес. Они так же когда-то были подчинёнными Его Величества. Помимо меня новичками являются Чо’ун-доно из Министерства Весны и Сенкаку-доно из Министерства Земли. Когда приходилось справляться с беспорядками, одни мы не понимали, в чём дело. Нас не посвящали в детали. Не было нужным говорить нам…
— Чосай остался здесь. Невозможно мобилизовать отряды без участия Чосая, а он не был одним из последователей Гёсо. Он был Провинциальным Лордом Суи, — Рисай покачала головой. — Не думаю, что твои опасения обоснованы. Его Величество был генералом, поэтому больше всех он доверяет своей армии. Это означает так же, что близкие ему люди тесно связаны с военными. Если взглянуть глубже, то всё обретает смысл, правда? Люди, вовлечённые в подавление восстания, являются его подчинёнными. Эти люди не новички. Это не удивляет меня, наоборот, говорит о том, что правильные люди выполняют знакомую им работу.
— Понимаю, — Каэй тревожно прикоснулась пальцами ко лбу. — Когда я услышала эти слухи, то испугалась. Если честно, я почувствовала себя совершенно одинокой.
— Каэй.
— Просто я не привыкла к ходу мыслей Его Величества. Происходящее оставляет меня ни с чем. Я чувствую полное отчуждение. Беспомощность и одиночество вынудили меня придти сюда и рыдать у тебя на плече.
Рисай кивнула, а Каэй продолжила:
— Сейчас я полностью со всем согласна. Понимаю, всё происходит слишком быстро. Но не быстрее чем необходимо. Мои опасения так же уменьшились. У меня много причин доверять действиям Его Величества. Однажды я засомневалась, и это стало очевидно для других людей. Они могут представить всё в недобром свете, но я считаю это неизбежным. Быть не так понятой в данной ситуации вполне нормально.
— Да, но…
— Чо’ун-доно Министерства Весны считает так же. В самом начале он критиковал Его Высочество, так же я знаю, что долго сомневался Чосай Эйчу. Азен и Ганчо, как и ты, являлись целями отвратительных слухов.
— Слухи… обо мне?
— Да, — кивнула Каэй, её посиневшие губы дрогнули. — Находясь на службе у Императора Кьё в Дворцовой Страже, Азен-доно и Его Величество считались жемчужинами короны правителя. Один стал Императором, второй его слугой. В этом не должно быть ничего удивительного, но…
— Я не верю. И я была вовлечена в это?
— Да. Эти слухи отвратительны, но ты и Его Величество отправились на шоузан вместе. Говорят, ты просто позавидовала Его Величеству, что именно он стал правителем. Ганчо-доно был изначально одним из командиров Гёсо, хотя свою славу он заработал в Дворцовой Страже. Когда в Дворцовой Страже появилось свободное место, он естественно ожидал поучить эту должность. Его Величество был избран в удивительно юном возрасте. Ганчо долгое время служил генералу Гёсо. Но люди скажут, что на самом деле Ганчо противостоит Гёсо.
— Безумие! Подобным образом чьё угодно прошлое может обернуться против своего хозяина.
— Думаю, да. Это всего лишь зависть.
— Даже больше. Тайхо выбрал Его Величество прямо на моих глазах. И я никогда не сожалела об этом. Те, кто обвиняют меня в зависти, сами завидуют и злятся, что упустили подобный шанс. Они считают, что другие люди настолько же подлы, как и они сами…
Рисай прервала себя на середине предложения. Казалось, что они всего лишь судят людей по одним и тем же критериям. Было слабостью утверждать, что если одному человеку что-то вредит, оно вредит и всем остальным. Эти люди судят других по тем же меркам, что и себя, и считают это естественным.
— Прости. С клеветниками всё ясно. Мы все смотрим на остальных одинаково. Я думаю, что Азен или Ганчо с нами согласиться. Его Величество всего лишь уважает Азена-доно, а Ганчо-доно считает членом семьи. Если не старшим братом, то близким другом, в которого без сомнения верит. Ганчо же в свою очередь гордиться достижениями Его Величества.
— Безусловно.
— Не думаю, что, оставив замок пустым, Его Величество наказал нас. Во-первых, он оставил здесь Тайхо. Если он действительно продолжил бы зимнюю охоту, он бы не бросил Тайхо.
— Конечно, — сказала Каэй со слабой улыбкой.
— К тому же он может сомневаться в нас и хочет узнать, как мы поступим. В этом случае я не могу придти к какому-то определённому выводу. Брошенный в одиночестве Тайхо беспокоит меня. Конечно, мысль о том, что Его Величество выманивает кого-то…
— Действительно, — сказала Каэй. — Прибыл ли Его Величество в Провинцию Бан? Я могу только надеяться на то, что всё пройдёт гладко.
Рисай кивнула.
— Ганчо и остальные говорят так же. Пока Его Величества нет, мы должны быть начеку и навострить уши.
На следующий день, услышав историю Рисай, Ганчо сердечно рассмеялся.
— Люди придумывают такие сумасшедшие слухи!
— Да. Те, кто имеет плохие намерения, и те, кто видит эти намерения в других, — добавил Азен с тонкой улыбкой.
Гашин вздохнул.
— И почему меня одного забыли? Неужели я настолько жалок, что не могу даже позавидовать Гёсо-сама?
Рисай рассмеялась. Разговор с Каэй оставил после себя неприятный осадок. Но, увидев подобную бесшабашность, она поняла, что волновалась напрасно.
— Ну, ты всего лишь мелкий игрок, и этому ничем не помочь.
— Всё и правда так плохо? — хихикнул Гашин.
Рисай, тем не менее, считала Гашина непревзойдённым тактиком. Во время манёвров Имперской Армии его противники всегда оказывались слабее. В отличие от Ганчо и Соджена, ведущих бой медленно и осторожно, Гашин брал хитростью и умом. Его маневры невозможно было предугадать, и его никогда нельзя было застать врасплох.
Эйшо был таким же, но хитрости Гашина были странно открыты, в отличие от скрытых во тьме движений Эйшо.
— Если собираешь кого-то подозревать, то Эйшо подходит на эту роль куда больше. Если кто и ударит Гёсо в спину, то точно Эйшо.
— Никаких сомнений. Кроме того, вы не считаете Эйшо и Сейрая похожими?
— Учитывая то, что Сейрай не особо возражает, то мы явно не пинаем ногой лежачего. Эйшо сам так сказал.
Рисай усмехнулась.
— Я верю, что Сейрай говорит так же. Эйшо черен как ночь.
— Конечно же.
Азен рассмеялся.
— А сейчас, — сказал он, — нас ждут дела. Повторение истории в Тетсуи потребует от нас немалых сил.
Ганчо сразу же перестал улыбаться и кивнул. Даже когда Азен не служил Гёсо, к его мнению прислушивались. Рисай как-то сразилась с ним во время тренировки. Как генерал он впечатлил её тем, что на лету схватывал тактические ходы. Рисай никогда не фехтовала с Гёсо, но слышала, что на поле боя Гёсо и Азен очень похожи. Они были двумя жемчужинами короны Императора.
Ганчо скрестил свои огромные руки.
— Было бы неплохо, чтобы хорошо разбирающийся в положении Провинции Бан человек занялся изучением данного вопроса.
— И по-тихому проинформируйте Гёсо-сама. Мы должны немедленно послать почтового голубя.
Тем же вечером, возвращаясь в кабинеты Провинциального Правительства, Рисай встретила Тайки. Смотря по сторонам и проходя по галерее, он заметил Рисай, вскрикнул и подбежал к ней. Обычно Тайки приветствовал её ясным, ангельским смехом. Но в этот раз по его лицу Рисай прочитала, что маленького кирина что-то беспокоит.
— Рисай, я тебя искал, — сказал он, схватив руку Рисай и практически вцепившись в неё. — Гёсо-сама правда попал в беду?
— Беду?
— Гёсо-сама уехал, так как плохие люди сговорились против него. Они хотят атаковать его в Провинции Бан.
— Ерунда, — сказала Рисай с натянутой улыбкой. — Кто сказал вам подобные глупости? Гёсо-сама отправился в Провинцию Бан, чтобы успокоить тамошний народ.
Тайки отстранился от неё. Лицо маленького кирина окаменело.
— Сейрай говорит то же самое.
— Это ведь имеет смысл, да? Беспокоиться не о чем.
Тайки покачал головой.
— Вы с Сейраем обманываете меня. Вы не хотите волновать меня, так как я всё ещё ребёнок.
Изумленная Рисай опустилась на колени и заглянула Тайки в глаза.
— Ничего подобного. Зачем мне лгать?
— Никто не говорит мне о том, что происходит в Риккан. Но Росан рассказала.
Рисай приподняла брови. Она знала, что в Риккан Каэй решает те же вещи, что и Рисай обсуждает со своими коллегами. Она понимала, что они спорили, говорить или не говорить правду Тайки. Разрешение Тайки было необходимо, чтобы при необходимости поднять Провинциальную Стражу. В настоящее время Сейрай, Старший Министр Провинции Зуи, служил регентом Тайки и отвечал за подобные дела. Пытаясь разобраться в изначально туманных слухах, можно было просто потеряться в догадках. Учитывая это, Рисай предположила, что было решено ничего не рассказывать Тайки и лишний раз его не тревожить.
Эта Росан, Министр Зимы, рассказала ему…
— Сейрай говорит, что мне не о чем беспокоиться. Вспыхнуло небольшое восстание, и Гёсо-сама отправился туда не для борьбы, а ради сплочения людей. Нет никакой опасности, и мне нет смысла волноваться. Всё идёт хорошо. Росан сказала, что именно так Сейрай и скажет.
Рисай встала и убедила несчастного Тайхо вернуться в сад. Она тихо произнесла:
— Если Тайхо увидят таким грустным, министры всё не так поймут. Отдохните у себя в покоях.
— Но…
Рисай улыбнулась.
— Сайхо не должен своим поведением волновать министров, так? Я провожу вас в ваши покои.
Она взяла удручённого Тайки за руку и повела в Сейшин. Рисай продолжила убеждать его настолько бодрым голосом, насколько была способна. Она раздумывала над собственным беспокойством о том, что Гёсо покинул Имперский Дворец; о диких слухах, распускаемых людьми; о подозрении, что Гёсо заманивают в ловушку в Провинции Бан.
Но это не более чем слухи. Если подобные сплетни могут так напугать министров, кто знает, какой вред это может принести. Риккан и генералы решали, как устоять перед надвигающейся угрозой.
— Восстание действительно произошло. Поэтому я не могу утверждать, что путешествие Его Величества в Провинцию Бан полностью безопасно. Но Эйшо отправился следом за ним, а вместе с ним и Соджен. К тому же учитывая собственную силу Гёсо-сама как генерала, своим беспокойством мы проявляем к нему неуважение.
— Но говорят, что Эйшо попал в беду. Разве он не попросил Гёсо-сама помочь?
Удивление в глазах Рисай ответило на вопрос.
— Да, восстание оказалось проблематичнее, чем ожидалось, и Эйшо действительно попал в затруднительное положение, но он не просил помощи. Его Величество и Соджен отправились, чтобы сплотить людей и войска и как можно скорее принести в Провинцию Бан мир.
— Правда?
Рисай улыбнулась и кивнула. Тайки с облегчением вздохнул, беспокойное выражение сошло с его лица. Надеясь приподнять его настроение, Рисай решила сменить тему разговора. Но Тайки не обращал на неё внимания, и когда впереди показались Сейшин и Сайден, идеи Рисай истощились. Она понимала, что Тайки не решил, может ли полностью доверять её словам.
— Кажется, вы не до конца мне верите, — мягко произнесла Рисай.
Тайки посмотрел на неё в замешательстве.
— Я не знаю. Я не знаю, что и думать, — он повесил голову, его лицо оставалось напряженным. — Я ребёнок, и всё носятся со мной, считая особенным. Они не рассказывают мне о происходящем и не позволяют ничего увидеть. Они знают, что мне сложно всё понять и, боясь побеспокоить меня тем, чего я не понимаю, ничего мне не рассказывают. Пока так продолжается, я не могу отличить, где правда, а где ложь.
— Тайхо…
— Если Росан сказала правду, и слухи верны, ты всё ещё врёшь мне, Рисай. Ты, Сейрай, и все остальные.
Тайки тяжело вздохнул и продолжил:
— Из-за того, что я ребёнок и ничего не могу сделать. Но я тоже волнуюсь о Гёсо-сама. Он уехал в такое опасное место. Я не хочу, чтобы его ранили или убили. Если случится что-то плохое, я хочу помочь ему. Я знаю, все думают, что я ни на что не способен, но я хочу стараться изо всех сил и выяснить
Тайки запнулся. На его глаза набежали слёзы. По его телу прошла дрожь отчаяния.
— Разве это не моя работа? Но остальные считают меня лишь тяжкой ношей.
У Рисай сжалось сердце. Тайки был ещё ребёнком. Именно поэтому каждый старался оградить его от любых переживаний и боли. Всё это делалось во имя его блага. Но с точки зрения Тайки, от него просто скрывали правду из-за возраста. Рисай не знала, как поступил бы на её месте Гёсо.
— Дело не в этом, Тайки, — сказала она.
Тайки выпустил её руку и побежал к воротам. Смотря за его уходом, Рисай глубоко вздохнула, а потом, развернувшись на каблуках, отправилась в Министерство Зимы.
Росан до сих пор находилась в Министерстве. Рисай передала её секретарю, что хочет поговорить. Немного подождав, Рисай была приглашена в кабинет. Росан казалась по шею увязшей в корреспонденции и официальных документах.
Росан оторвалась от бумаг, и сказала, жестом приглашая Рисай:
— Присядь где-нибудь.
Росан казалась шестнадцатилетней девчонкой, и сложно было представить её занимающей верховный пост в Риккан. Но её знания были глубоки и обширны. Никто больше не подходил для работы Дайшику Министерства Зимы. Росан считали истинным ученым.
Под её надзором состояли шоши, генши и гиши. Эти учреждения производили товары и материалы для королевства, создавали амулеты и чары, а так же разрабатывали новые технологии. Они нанимали бесчисленное количество ремесленников, и Росан могла свободно общаться на жаргоне каждого из них.
— Зачем ты рассказала обо всём Тайхо?
Голова Росан дёрнулась.
— Я считаю, что кто-то должен был ему рассказать.
— Это всего лишь глупые слухи. Рассказывать ему такое…
— Не хочешь забивать ему голову подобной ерундой и заставлять попусту беспокоиться? Но факт остаётся фактом. Заговор против Гёсо-сама вполне реален.
— Это всего лишь предположение.
— Но оно реально. Это действительно серьёзное дело. Я не считаю, что Тайхо должен оставаться в неведении.
— Но… — начала возражать Рисай.
Росан нахмурилась и закрыла книгу. Она положила одну ногу на другую и опёрлась подбородком о кулак.
— Лично по мне, вы относитесь к кирину как к ребёнку. Я понимаю ваше желание его баловать, но существуют пределы, когда дело доходит до проблем Королевства. Представим, что в Провинции Бан вспыхнул не мелкий мятеж, а крупномасштабное восстание. Как можно скрывать это от Сайхо королевства? У Сайхо есть свои обязанности. Возраст никого не волнует. Чтобы поднять Имперскую Армию необходимо его разрешение.
— Это так, но…
— Поэтому не стоит вваливаться сюда с таким злобным взглядом. Я одна действую логически. Все вокруг всего лишь поддаются эмоциям.
У Рисай не было слов. Она не могла придраться к утверждениям Росан.
— И как мы поступим, если с Его Величеством что-нибудь случится? Тайхо ещё мал и его способности ограничены, но он не бессилен. Нынешний ход событий только всё усложнит. Как вы можете считать нормальной жалость к Тайхо и сокрытие от него правды? Если Его Величество пострадает, и Тайхо сможет ему помочь, мы должны позволить ему сделать это. Ужасно будет не предоставить ему эту возможность.
Рисай не могла не вспомнить подавленный вид Тайки.
— Это так.
Лёгкая, довольная улыбка коснулась губ Росан.
— Вы поняли меня, Рисай. Это приятно слышать.
Рисай в свою очередь криво улыбнулась.
— Росан-доно, вы считаете, что Его Величество хотят убить?
— Хотела бы я знать, — сказала она, глубоко вздохнув. — И даже если бы мы знали, то не успели бы вовремя. Провинция Бан находиться слишком далеко. Воздушному корпусу потребовалось несколько дней, чтобы добраться туда. Нам не следует надеяться только на «жемчужины королевства». Однако, единственные, кто могут хоть что-то сделать, это Император и кирин. Если возникнет необходимость, ширеи Тайхо будут предпочтительнее, быстрее и надёжнее кого-либо.
Росан посмотрела на Рисай.
— Вы сами не понимаете, до какой степени считаете Тайхо ни на что неспособным ребёнком. Он же где-то рядом, да? Тотетсу?
— Да…
Кирин управлял йома как своими ширеи. Тайки не повезло родиться и расти в Ямато, поэтому у него было только два ширеи. Один из них был ньёкай, который растил его и ни на что не годился. Говоря прямо, у Тайки был только один ширей — тотетсу. Могущественный йома, живая легенда.
— Монстр из монстров, таков тотетсу. Смешно называть кирина, подчинившего такого зверя, ребёнком. Подумайте, кто здесь действительно ребёнок, — Росан сузила глаза, и уставилась в пространство. — Я бы не преувеличивала, утверждая, что наш милый, дорогой кирин чудовище намного большее, чем тотетсу.
Рисай и её коллеги хотели как можно быстрее доказать, — или скорее опровергнуть, — что восстание в Провинции Бан является частью крупного заговора. Но результатов их исследований не было видно и в помине.
Они не знали никого, кто был бы тесно связан с Провинцией Бан. И никто не вёл себя подозрительно. По Имперскому Дворцу ходил слух о подозрительном человеке, но это были всего лишь тревожные сплетни.
Тогда и случился шоку.
Рисай бежала от Ромона к Поместью Джинджу. Вокруг всё рушилось. Она подбежала к остальным, собравшимся в месте, куда не попадали части разрушенных башен.
— Рисай…
— Гашин. Тайхо?..
— Я не знаю. Я сам ищу его.
Они разговаривали, продолжая идти вперёд. Одна из частей Поместья Джинджу превратилась в груду щебня. Рисай почувствовала, как по спине пробежал холодок, когда увидела, что главное здание дворца — Сейден — так же не пощадило.
Когда Рисай и Гашин шли через сад, их кто-то окликнул. Дайбоку — личный телохранитель Тайки — выползал из-под разрушенного здания. Сейрай тянул его за спину.
— Тансуи, Тайхо?.. — вскричали Рисай и Гашин, подбегая к ним.
— Без понятия. Меня не было рядом, когда всё произошло. Что, чёрт возьми, происходит?
Этот невыразительный мужчина полностью изменился. Его голова была покрыта пылью и грязью, а на теле виднелись следы множества мелких ран. Сейрай походил на него, но похоже не был серьёзно ранен.
Откуда-то из-под руин они услышали ржание лошади.
— Почему тебя не было рядом? — спросила Рисай, подходя ближе. — Где ты последний раз его видел?
Тансуи покачал головой.
— Я был в Сейдене. Сейрай позвал меня, поэтому я оставил Тайхо на слугу.
Грохот земли прекратился, сменившись на крики и стоны раненых. Голоса умоляли о помощи, но прежде чем спешить к ним, Рисай должна была выполнить более важную вещь.
— Тайхо… — были его первые слова. Он выглядел не лучше Тансуи.
— Похоже, в Сейдене, — ответил Гашин.
Он оставил Сейрая на попечение солдат и повел Рисай и Тансуи в здание. Холод сковал мысли Рисай, когда она рылась взглядом в куче щебня. Она не видела следов Тайхо ни в Сейдене, ни в ближайших окрестностях. Поиски продолжались всю ночь, но так и остались бесплодными.
Голубь, прибывший из Провинции Бан, заставили их прекратить поиск на неопределённое время.
Письмо погрузило политические дела в ещё больший беспорядок.
Имперский Дворец был сильно повреждён мейшоку, и многие министры и служащие были ранены или пропали. Не удивительно, что благодаря бессмертию погибло не так много министров, но это не означало, что смертей не было вовсе. Потери среди горничных и слуг — из числа не фигурировавших в Регистра Саг — были существенными.
Из-за количества раненых чиновников и генералов правительство пришло в замешательство. Никто не знал, что делать дальше.
— Что, во имя всего святого, случилось с Его Величеством? — спросила Рисай.
Хабоку ответил:
— Судя по посланию Соджена, Его Величество исчез посреди битвы. Они искали его, но не нашли. Это всё, что они знают на данный момент. Никто понятия не имеет, что произошло. Я сказал, чтобы они — или только Соджен — немедленно возвратились в столицу, но, учитывая их скорость и то, за какое время долетит голубь, он вернётся только через десять дней.
— Как идут дела в Провинции Бан? — спросил Ганчо.
Хабоку покачал головой.
— Судя по всему, восстание продолжается. Их борьба заходит в тупик.
— Что будем делать? — спросила Каэй.
Никто не знал ответа на этот вопрос. Никто не знал лучшего способа действовать и ни у кого не было достаточной власти для этого. Во время отсутствия Императора его место занимает Чосай, но Эйчу, — Чосай — был ранен во время мейшоку и не мог даже разговаривать. Основной советник Императора, Сайхо, исчез, а государственных служащих, которые могли бы говорить от имени Императора, больше просто не существовало.
— Что мы должны делать в подобной ситуации? Кто даст указания министрам?
— Учитывая случившееся, — сказал Хабоку, — место Чосая во главе Риккана должен занять Министр Небес.
Все погрузились в молчание. Они знали, что во время мейшоки, Министр Небес, — Кайхаку, — находился в кабинетах Санкоу, соединенных с Поместьем Джинджу. Санкоу служили как советники Императора и Тайхо. Их кабинеты существенно пострадали. Среди Санкоу и их помощников двое из шести погибли, а один был серьёзно ранен. Местонахождение остальных, включая Кайхаку, оставалось неизвестным.
— Предполагаю, что следующим после Министра Небес идёт Министр Земли.
Когда Хабоку произнёс это, Сенкаку, Министр Земли, покачал головой:
— Невозможно. Я не подхожу для этой роли.
Никто не пытался заставить Сенкаку взвалить ответственность на себя. Сенкаку был молодым, кротким чиновником. Вырванный из Провинции Зуи, он не имел никакого отношения к Гёсо или Имперской Армии. Он был честен и прям, но ему не хватало опыта.
Более того, в подобное критическое время, необходимы были люди, знакомые с военным делом. Гёсо вышел из военной касты, и многие министры служили ему раньше. Учитывая это, только люди с военным прошлым, — даже из низших кругов, — могли объединить Имперский Двор.
— А что с Сейраем-доно? — спросил Сенкаку.
Сейрай так же был ранен и отдыхал, но его раны не казались смертельными. Сейрай был знаменит среди служащих за то, что служил под командованием Гёсо как его личный помощник. Он был подходящей кандидатурой для главы министров. Все это знали, но всё же не предложили его имя.
— Пока Его Величество не вернётся, Сейрай лучше всех возглавит Имперский Двор. Но дело не в этом.
Все кивнули. Проблема состояла не в том, кто поведёт министров. В крайнем случае, этим могли заняться Сейрай или Хабоку. Или Сенкаку и даже Рисай. Трудности возникали не здесь. Проблемой являлось то, что Тай остался без Императора.
Они не знали, чего хотел Гёсо. И если бы Гёсо умер, на первое место встал бы выбор следующего Императора.
Пока трон свободен, его место занимает Чосай. Но серьёзно пострадавший Эйчу не может занять этот пост. Министр Небес пропал. И никто больше не мог даже временно собрать кворум сторонников. Не имея возможности обратиться к традициям или Божественному закону, никто не мог объединить Имперский Двор. Ни у кого не было необходимых полномочий.
— Другими словами, — сказал Чо’ун, Министр Весны, — у нас нет достойной замены для Чосая? Кто способен сплотить наши души и умы, как Чосай, и организовать Временный Двор?
— Попридержи коней, — зло произнёс Ганчо. — Гёсо-сама всего лишь пропал. Никто не доказал, что он мёртв. Это нам и следует вначале выяснить.
— Погодите минуту, — сказала Каэй, повысив голос. Напряжение и беспокойство сделали её лицо практически бесцветным. — Что мы должны предпринять в подобной ситуации? Существует какой-то общепринятый план?
— Подобной ситуации? — раздались голоса. Каэй кивнула.
— Я не хочу говорить о таких зловещих вещах, но послушайте. Если Его Величество всё же убит, как нам поступить?
Сенкаку ответил:
— Тайхо должен выбрать нового Императора.
— Но Тайхо так же исчез.
— Если Тайхо так же умирает, королевство считается «свободным». Чосай становится во главе государства и назначает Временный Двор. Если Эйчу-доно не поправится, мы будем вынуждены назначить нового Чосая.
— И кто это сделает?
Сенкаку не ответил.
— Разве не Император и Тайхо назначают Чосая? Если умирает Император, это делает Тайхо. Но бывало ли такое, чтобы одновременно умерли и Император, и Тайхо, а место Чосая было свободно?
Хабоку горько ответил:
— Бывали случаи, когда Император и Тайхо умирали одновременно. И Чосай ожидала подобная судьба в то же самое время. Но в таких случаях захватчик убивал Императора и Тайхо, а так же Чосай и Министра Небес во время восстания. Помимо таких ситуаций, никогда не создавалось прецедентов, когда отсутствовали все способные управлять Имперским Двором чиновники.
— Чосай не погиб, — громко заметил Сенкаку. — Хотя его раны серьёзны, он ещё жив. Имперская Печать будет поручена Чосаю. И он сможет выбрать следующего Чосая.
— Единственный человек, способный передать Имперскую Печать Чосаю — это Тайхо, да и то если он взял её на хранение. Так как Тайхо сейчас здесь нет, как вы собираетесь отдать Имперскую Печать следующему Чосаю?
— Если бы Его Высочество умер, Печать стала бы неэффективной. В этом случае используется нога Хакучи. С ногой Хакучи и соответствующими рекомендациями Риккана и Санкоу может быть назначен новый Чосай.
— Таким образом, смертью Его Величества ничего не заканчивается. Но сначала мы должны выяснить о его состоянии и перевернуть королевство верх дном в поисках Его Величества и Тайхо.
— Но я спрашиваю, кто возьмёт на себя задачу управления королевством? Не имея никого, способного возглавить министров, вы думаете, мы сможем объединить королевство?
В тот же миг собрание погрузилось в хаос. Рисай смотрела на них в изумлении. Захватчик убил Императора. Захватчик убил Тайхо. Однако никто не считал возможным исчезновение, ведь их состояние являлось неизвестным. Если один из них был ещё жив, то существовал претендент на трон. Но исчезновение обоих, — не обязательно смерть, — застало всех врасплох.
— В любом случае, даже если нам придётся преступить закон, согласие Его Величества…
В этом момент раздался громкий крик:
— Император мёртв!
В зале повисла такая тишина, что можно было услышать звук падающей булавки. Рисай повернулась на голос. В дверях зала стоял Азен. Среди творящегося беспорядка никто не заметил его отсутствия.
Азен охватил взглядом комнату, после чего протянул вперёд ладонь. В ней он сжимал птичью лапку.
— Прошу прощения, но, надеясь на благополучное состояние Его Величества, я взял на себя смелость посетить Дворец Годо и Замок Двойного Плача.
Зал приёмов заполнился смешанными вздохами. Азен произнёс очень тихо:
— Хакучи упал с насеста. Поэтому я отрезал его ногу и принёс сюда.
Рисай замолчала. Слушающие её пятеро человек удивлённо воскликнули.
— Значит… — произнесла Йоко, и Рисай кивнула.
— То, что Хакучи упал с насеста, означает, что Император мёртв. В тот момент мы все потеряли надежду. Никто из нас не сомневался в словах Азена.
Когда-то он был с Гёсо братом по оружию. Их называли жемчужинами короны. Они дружили и на службе и в обыденной жизни. После ухода Императора Кьё, Гёсо назвал Азена братом, и его подчинённые приняли его с должным уважением. Азен подтвердил оказанное ими доверие и хорошо относился к Тайки.
И тут Азен неожиданно громко заявил о себе.
Зал совещаний снова погрузился в молчание. Шок заставил всех онеметь. Это позволило Азену нарушить тяжелую тишину.
— В любом случае мы должны позаботиться о пострадавших. Прежде всего, поможем раненым чиновникам и слугам. Нужно как можно быстрее вызвать лекарей из Внешнего Двора.
Сенкаку кивнул, и вдруг поднял голову.
— А что стало с Коки?
— Город не пострадал, — ответил Азен.
Он отправил войска на помощь в центры города и выяснил, что они в полном порядке. Шоку произошёл над Морем Облаков, что защитило лежащий ниже мир. В любом случае с помощью ноги Хакучи был выпущен указ, в котором приказывалось оказывать помощь раненым министрам и слугам.
В то же время кому-то пришла в голову мысль, что Имперскую Печать, — которая больше не вызывала никаких эмоций, — нужно отдать на хранение. Азен уже приказал одному из своих подчинённых заняться этим. Но Сейшин был разрушен, и Имперская Печать затерялась среди хлама.
И пока министры бегали вокруг подобно неразумным детям, Азен один делал то, что должно было быть сделано.
Это была лишь одна интерпретация данной истории.
После смерти Императора нога Хакучи становилась Имперской Печатью. Кто-то должен был взять её на хранение. Обычно это делал Сайхо, но он исчез. В отсутствие Сайхо эту ношу несли Санкоу, но они погибли вместе со своими слугами. Серьёзно раненный Чосай все ещё спал.
Глупо было говорить, что Имперский Дворец погрузился в хаос, и для борьбы с ним необходимо было издать множество указов. Для этого была нужна нога Хакучи. Кто-то должен был взять её на хранение и разобраться с документами.
Было логичным поручить это человеку, носящему ногу Хакучи. Азену. Никто не возражал. Несмотря на всеобщее волнение, он делал то, что нужно было сделать. В такой критический момент благоразумнее было бы положиться на военного, чем на обычного политика. Изначально Имперский Двор создавался как военный, и был предназначен для военных чиновников.
Более того, Азен когда-то считался равным Гёсо, и многие надеялись, что он станет следующим Императором. После коронации Гёсо лично проявил к Азену всё должное уважение и тепло к нему относился. Все думали именно об этом.
Гёсо проложил свой путь мечом, и никто из простых гражданских служащих теперь не мог помочь. Из военных в столице оставались Ганчо, Гашин и Рисай. Ганчо и Гашин не подходили для запутанных политических игр. А Рисай была всего лишь простым провинциальным солдатом.
Азен же, служа под началом Гёсо, как генерал Дворцовой Стражи, узнал все политические тонкости. Казалось правильным, что он пойдёт по стопам Гёсо. Поэтому всё и было поручено Азену.
Генералы согласились на том, что Имперский Двор должен быть переназначен, и ввёден в должность Временный Двор. На этом все и успокоилось.
Без чьих-либо согласий ногу Хакучи отдали Азену. Горы бумажной работы так же доставляли Азену, поселившемуся в Имперском Дворце. Никто не сомневался, что всё идёт хорошо.
Гашина отправили на поиски, а так же поручили доставить послание в Провинцию Бан. В свою очередь армия Азена, не имея предводителя, была призвана в столицу. И, возможно чувствуя волнения в Имперском Дворце, в Провинции Джо поднялись беспорядки. Это была родная провинция Рисай, и она была вынуждена отправиться туда со всей должной поспешностью.
Где-то за два дня до отъезда ночью к ней пришла Каэй.
— Значит, ты уезжаешь?
— Я лучше всех подхожу для этого задания, так как знакома со всем в Провинции Джо.
— Да, — согласилась Каэй, хотя выглядела как всегда взволнованной. Сейчас она находилась в ещё большем отчаянии, чем всегда. Она впилась взглядом в Рисай, будто прощаясь в последний раз.
— Не волнуйся. Я знаю Провинцию Джо вдоль и поперёк. В Провинциальной Армии Джо у меня много друзей и товарищей. Восстание там ничто по сравнению с мятежом Провинции Бан. Это не займёт много времени, и я скоро вернусь.
— Я надеюсь на это. Я буду ждать твоего возвращения домой, — Каэй слабо улыбнулась. Она готова была разрыдаться. — Рисай, с тобой ведь всё будет хорошо, да?
— Что-то случилось?
— Его Высочество и Тайхо больше нет с нами. И все же Королевство мчится вперёд. Мне страшно.
— Снова? — пошутила Рисай.
Каэй ответила с напряженной улыбкой:
— Кажется, я всегда чего-то боюсь.
Рисай усмехнулась:
— Это точно.
— Но, Рисай, сейчас я напугана сильнее всех предыдущих раз вместе взятых. Его Высочество напоминал безудержного скакуна. Быть наездником этого скакуна опасно. Даже сейчас Королевство мчится вперёд. Кто же сейчас сидит в седле?
— А? — удивилась Рисай и посмотрела в обеспокоенное лицо Каэй.
— Не смотря на нетерпение и чрезмерную самоуверенность, Его Высочество был истинным и бесспорным Императором. Избранный Тайхо, он получил благословение Небес и занял престол. Он мог казаться неправильным, но его избрали Небеса. А что сейчас?
В течение нескольких секунд Рисай просто смотрела на неё. Каэй опустила глаза.
— Мы привыкли к Временному Двору. Провинциальный Двор заседал со времени смерти Императора Кьё до коронации Его Величества. Поэтому я не чувствую дискомфорта. Но с каждым днём мне становится всё более страшно. Чего он добивается? Поселившись в Имперском Дворце, используя ногу Хакучи как Имперскую Печать?
— Ты имеешь в виду Азена?
— Это определенно не воля Небес. Мы не знаем, что с Тайки. Если бы Тайхо был здесь или даже если бы он умер, всё не было бы так запутанно. Но правда ли он мертв?
— Но Каэй…
— Мейшоку перенёс Тайхо в другой мир. Если это так, то он вполне может вернуться. Возможно, он не может вернуться, даже если бы захотел. Однако пока Тайхо жив, мы не можем назначит Провинциальный Двор, — Каэй нахмурилась. — Если Азен захватчик, то это Двор захватчика.
— Каэй! — Рисай быстро окинула взглядом комнату. Но они находились в комнате Рисай, и кроме них там никого не было.
— Рисай, ты помнишь слухи, ходящие вокруг Его Величества и Провинции Бан?
— Что восстание заходит слишком далеко?
— Да. Но этот слух не был единственным.
— Не был единственным?
— Помимо слуха о заговоре против Его Величества, ходил второй слух о том, что он сам всё это спланировал, так? Он отправился в Провинцию Бан, чтобы проверить намерения оставшихся в столице чиновников, то есть тебя, Гашина и Ганчо. И Азена. Возможно, разделив войско Азена, он пытался сократить его военную мощь.
— Безумие.
— Я не могу прекратить думать, что это правда. Возможно, у Его Величества не было выбора кроме как отправиться в Провинцию Бан, был бы или не был бы вовлечён туда Тетсуи. В любом случае, он даже разделил армию Азена. Его Величество мог сомневаться в верности Азена.
— Но Его Величество отправил Азена вместе с Тайхо в Рен. Будь у него сомнения, поступил бы он подобным образом?
— С ними так же находился Соджен. Тайхо сопровождали так же Сейрай и Дайбоку Тансуи. Тайхо охраняли восемь человек. Даже если Его Величество и подозревал Азена, тот просто не мог ничего предпринять. И именно из-за отъезда Азен не принимал участия в зимней охоте. Короче, его никогда не посвящали в детали плана. Его Величество мог отправить его в Рен, чтобы оставить в неведении.
Рисай не ответила. Она не могла принять то, что говорила ей Каэй. Она не верила, но не могла просто закрывать на происходящее глаза. В Провинции Бан вспыхнуло восстание. Тетсуи погрузился в хаос. Отъезд Гёсо-сама и то, что Тайки отправили в Рен вместе с Азеном, — всё это как-то знакомо звучало.
Она так же могла сказать, что всё это выглядело как-то неестественно. Всё казалось «нормальным» только изнутри урагана. Всё шло так, как и должно. Но стоило обернуться и становилось ясно, что в овечьей шкуре скрывается волк.
Это слабое чувство тревоги можно было сослать за воображение, но невозможно проигнорировать. Это было то, что она когда-то слышала: Гёсо и Азен как тактики были очень похожи друг на друга.
Многие не замечали этого, но другие всё понимали. Каэй ощущала это, и иногда сама Рисай чувствовала что-то в воздухе. Повсюду люди чувствовали слабое дуновение чего-то странного, запутанного не собирающимися утихать слухами.
Рисай вздрогнула. Через два дня она покинет Коки и отправится в Провинцию Джо. Восстание вспыхнуло в Провинции Джо именно сейчас. Учитывая оставшихся в столице генералов, она считала, что отправиться в путь верное решение. Но сейчас…
— Рисай, всё будет хорошо, если это всего лишь беспочвенные страхи. Нет, во всём виновата лишь моя трусливая натура, — Каэй сжала руку Рисай и произнесла: — Возвращайся в целости. И посмейся над тем, какой я была дурой.
Рисай кивнула.
На следующий день, рано утром покидая Коки, Рисай почувствовала, как тяжелеет на сердце.
Это был последний раз, когда она видела Коки.
Рисай глубоко вздохнула и сжала висящую на шее драгоценность.
— Мне пришлось отправиться в Провинцию Джо. Спустя две недели после моего отъезда из Провинции Зуи я прибыла на место. Через несколько дней после того, как мы пересекли границу, в наш лагерь ворвался молодой гражданский служащий.
— Пожалуйста, спасите меня, — сказал он. — Они убьют меня.
Он ведь дрожал и выглядел ужасно. Он не выглядел как правительственный чиновник. Молодой человек носил грязную крестьянскую одежду, выдавая себя за беженца, чтобы скрыться от преследователей.
— Я служил Дайбоку Министерства Весны в Замке Двойного Плача.
Он предоставил свой знак отличия. Знак представлял собой заплетённый шнурок в три пальца длиной. Цвет и длина определяли положение человека, несущего знак. И знак, что молодой человек вытащил из своего разодранного кармана, действительно принадлежал Нисей-ши Дайбоку Министерства Весны. Как и предполагало его звание, Нисей-ши служил Хакучи в Нисей-кью (Замке Двойного Плача).
— Что случилось, Нисей-ши?
— Это Генерал… Генерал Дворцовой Стражи… Правой Дворцовой Стражи…
— Азен?
— Да, бывший Генерал Джо. Той ужасной ночью он явился в Замок Двойного Плача в сопровождении фаланги солдат. Он спросил, пострадал ли замок и ранены ли мы. По правде говоря, никто не смеет открывать ворота замка без разрешения на то Дайбоку. Но из-за катастрофы двери были открыты, и генералу позволили войти.
— А потом?
— Войдя в замок, генерал Джо — Азен — попытался убить Хакучи. Но его меч прошёл сквозь Хакучи, не причинив тому никакого вреда. Поняв это, Азен приказал принести одного из фазанов, которых мы используем для ритуалов под юрисдикцией Дворца Хранителя Времени. Под угрозой смерти мои коллеги провели их в Замок Хранителя Времени и отдали фазана. Тогда Азен убил его и отрезал ногу.
Молодой человек закрыл лицо ладонями.
— Они убили всех чиновников.
Ему одному удалось спастись благодаря разрушениям, вызванным мейшоку.
— Я сразу понял, что что-то здесь не так. Ходили слухи, что Его Величество был напуган одним из генералов и скрылся в Провинции Бан от убийцы.
— Что за слухи?
— Тогда я вспомнил о них, поэтому я и решил, что мои предчувствия небеспричинны. Я скрылся в тени и не высовывался, наблюдая за происходящим. Когда всё стало действительно опасно, я спрятался в груде щебня. Я обнаружил дыру и выскользнул наружу.
Под покровом царивших вокруг беспорядка и темноты, этот молодой слуга вернулся в свои покои. Вскоре за ним пришла стража. Он смог спрятаться под половицами, и его не схватили. Но он смог услышать, как стражи говорят, что тел не хватает и что кто-то, скорее всего, улизнул.
— Я выбрался из замка и спрятался в повозке с трупами. Я притворился мёртвым и пересёк ворота. Я смог уползти, пока фургон разгружали на кладбище рядом с Коки. Сначала я достиг Провинции Зуи, но, обнаружив там воздушный корпус, решил как можно скорее увеличить расстояние между ними и собой. Я смешался с беженцами и попал сюда.
Он сжал руки Рисай, будто цепляясь за последнюю надежду.
— Умоляю, спасите меня. Азен точно меня убьёт.
Рисай кивнула:
— Не волнуйся. Я об этом позабочусь.
Она приказала своему помощнику найти гостю место для отдыха, убедившись, что никто не обнаружит его и не расскажет кому попало.
Она приготовила два официальных сообщения. Одно она отдала своему помощнику и приказала отправляться в Коки под видом просьбы о совете по поводу восстания. На самом деле это было секретное письмо, которое должно быть доставлено только адресату, и которое не должно попасть в чужие руки. Получателем этого послания являлся Хабоку Имперского Дворца.
Второе послание было отправлено голубем Соджену в Провинцию Бан.
.
— Мы уже знаем о вашей связи с Нисей-ши, — сказал капитан эскадры. — А так же то, что вы ворвались в Замок Двойного Плача и убили всех чиновников, желая заполучить ногу Хакучи.
Так же её обвиняли в убийстве Императора и Тайки.
— Генералу Рью приказано немедленно возвратиться во Дворец. Будет лучше, если вы не усложните своё положение сопротивлением.
Рисай, конечно же, заявила, что не знает никакого Нисей-ши, но капитан точно знал, что молодой слуга прячется где-то в лагере. Его тут же отыскали и казнили без дальнейших разговоров.
— Не сопротивляйтесь, — предупредил Рисай командир, но она не сомневалась, что в Коки встретит такую же судьбу.
Солдаты окружили её со всех сторон. Рисай смогла сбежать только потому, что ей позволили ехать на собственном киджу, Хиене. Благодаря Хиену она едва вырвалась из окружения. У Рисай было много друзей в Провинции Джо, поэтому она направилась туда. Её бессмертие так же сыграло существенную роль.
С того дня Рисай объявили вне закона. Её имя без причины смешали с грязью, она искала укрытие повсюду, где могла, и старалась выжить день за днём.
Ей хотелось разрыдаться. Не было клеветы худшей, чем быть объявленным предателем всего королевства.
Старые друзья верили Рисай и сочувствовали её бедственному положению. Но другие обвиняли её, спрашивая, как она могла пойти на подобное преступление. Хуже всего, находились и те, кто пытался вернуть Рисай во Дворец. А так же те, кто помог ей скрыться, и чьи трупы как участников «государственного переворота» были закопаны в навозе.
— Где-то год — или более того — я просто старалась выжить. Пока я жила подобно бродяге, Азен подтвердил свою власть и укрепил Имперский Дворец. Люди поняли, что Азен узурпатор. Но было поздно.
В то же время Эйшо и Гашин исчезли из Провинции Бан. Многие последователи Гёсо рассеялись по королевству, скрывались или были убиты. Никто не знал, что творится за стенами Имперского Дворца. Кто-то критиковали Азена, но их судьба заканчивались смертью или исчезновением.
— Азен не допускал ни малейшей критики в свою сторону, или проявления уважения к Его Высочеству. В Тетсуи, где Азен впервые выступил против Его Величества, войска сожгли каждое здание и сровняли город с землёй. Он так же обыскал Провинцию Ай, окружил герцогство Саку Его Величества и начал осаду. Я слышала, что за последнюю зиму там погибли многие жители.
Йоко была ошеломлена.
— Азен так ненавидел Его Величество?
— Похоже на то. Лично я этого не понимаю. Я никогда не видела, чтобы чья-то злоба заходила так далеко. Хотя он и скрывал это, но его отвращение должно быть очень глубоко. Более того, сжигая земли, вырезая деревни и оставляя их на милость зимы, он делал это не только в местах, связанных с Его Высочеством. Земли всех, кто выступал против Азена или критиковал его, ждала та же судьба.
— Погоди-ка, — до этого слушавший Рисай в молчании попросил Шорью, Император Эн. — Он уничтожал королевство. Он искал последователей Императора Тай только чтобы убить их.
Рисай кивнула.
— Мне тоже так кажется. Всё имело бы смысл, если бы Азен убил Его Высочество и занял трон, чтобы править на его месте. Однако сейчас так не кажется. Похоже, Азена вообще не интересовало правление королевством.
Рисай не верила, что он опустился до такого из-за зависти. Кто-то утверждал, что одна из «жемчужин короны» стала королём, и Азен не был удовлетворён ролью его слуги. Эта версия казалась Рисай слишком простой. Поэтому никто и не подозревал Азена, его действия не были настолько очевидны.
Рисай чувствовала, что Азен скорее ненавидит именно Тай. Азен не мог не понимать, что уничтожает королевство, которым правит, и убивает людей, которыми должен руководить.
— Когда вспыхнуло восстание, Азен не попытался послать войска, или подавить его и ждать дальнейших развитий событий. Он послал туда всю военную мощь. Без предупреждения он сжег и ограбил деревни и убил жителей. Он даже не потрудился найти тех, кто пытался сбежать. Если снова вспыхнет восстание, он просто повторит всё с начала.
— Но подобное королевство не может существовать.
— Вы так считаете, но…
Рисай не понимала, как дела приняли подобный поворот. Даже совершая подобные ужасные поступки, Азен не потерял последователей. Она не верила, что все терпят Азена всего лишь из-за страха.
Заклейменная предательницей и вынужденная бежать, она пыталась сплотить Тай на поиски Гёсо. В течение этого времени Рисай собирала тех, кто сомневался относительно Азена или противостоял ему и готовил восстание. Но почему-то в самую последнюю минуту все усилия сводились на нет. Среди них должен был быть кто-то, кто рушил все планы.
Те, кто сегодня критиковали Азена и возмущались его нечеловеческой натурой, на следующий день вдруг становились его горячими сторонниками. То же самое замечалось среди многих дворян.
— Вот Провинциальные Лорды поддерживают тебя, а завтра сдают Азену. Чтобы сохранить своё положение они продаются Азену. Они закрывают глаза на осквернение своих земель и убийства жителей.
Это
— Похоже на промывание мозгов, — пробормотала Йоко себе под нос. Используя подобную технику, завоеватели неслись по землям Тай. Ничто, казалось, не могло остановить предателей.
— Люди Тай не могут спасти себя, — Рисай задыхалась.
Йоко быстро сжала её руку.
— С тобой всё хорошо?
— Да, — твёрдо ответила Рисай, но её голос прерывался рваным дыханием. Черные тени лежали под её глазами.
— Всё хорошо. На сегодня хватит. Тебе нужно отдохнуть.
Рисай схватила руку Йоко, вкладывая удивительную силу в свои тонкие пальцы.
— Умоляю, спасите Тай.
Йоко тоже сжала ладонь Рисай.
— Я понимаю.
По просьбе Кокана вернулся Кошо. Йоко покинула комнату с очевидным нежеланием.
Она посмотрела на лица Шорью и Кокана.
— Я не могу их оставить. И не оставлю.
— Йоко, — с мягким упрёком произнёс Шорью.
— Ты разве не слышал? Как я могу закрыть на подобное глаза? Насколько ж хорош должен быть правитель, чтобы допустить такое?
— Йоко, дело не в этом.
— Разве не Небеса управляют этим миром согласно Пути? Как можно идти по Пути, оставив Тай? Ты сказал, что Небеса не допустят этого, но правда ли это? Где эти Небеса? Где тот человек, который говорит что позволено, а что запрещено?
Тентей, Верховный Бог Небес, жил на Небе и управлял действиями Великого Провидения. Тентей выбирал правителя каждого королевства. Но даже во время церемонии Йоко не увидела Его и не услышала Его голос. Все говорили, что Он существует, все верили в его существование и принимали то, что мир существует по его слову, но никто никогда не видел Тентея воочию.
— Если мой долг Императрицы означает сидеть здесь и смотреть, как погибает Тай и ничего не делать, вы можете забрать мой трон и выбросить его.
Сказав это, Йоко выбежала во двор.
В ярости Йоко направилась во Дворец Кинпа. Некоторое время она просто бесцельно бродила вокруг. Пройдя через группу закрытых зданий, она обнаружила какое-то мирное место, выходящее к Морю Облаков.
Здания Дворца Кинпа покрывали круглые холмы на вершине горы. Йоко пересекла внутренний двор и прошла сквозь туннель в каменной стене и попала в маленькую долину, уютно расположившуюся между искаженными россыпями камней.
Долина утыкалась в мыс, выходящий в Море Облаков. Эта частичка суши была украшена только несколькими балконами. Помимо цветов, красующихся на стеблях летней травы, смотреть там было не на что.
Йоко вздохнула. Деревья, взгроможденные на парящих каменных сводах справа и слева от неё, бросали свои тени на раскинувшийся внизу мир. Здесь не было ничего кроме запаха травы, солёного аромата океана и роскошного вида на раскинувшееся перед ней Море Облаков.
— Никогда не знала об этом месте… — громко удивилась Йоко, садясь на траву.
Она слышала пение птиц и рёв океана. Йоко никогда не подозревала, что подобное место может существовать во Дворце Кинпа. Она не использовала большую часть зданий Имперского Дворца и не интересовалась, что там находится.
Йоко положила подбородок на руки.
— Не так уж и плохо.
Она понятия не имела, где находилась. И не имела ни малейшего представления как вернуться назад.
Это был не Императорский Дворец. Стены и колонны были дико украшены цветами и рисунками. Несколько мест остались такими, какими их создала природа. Парки и сады не были исключением, заполненные до упора деревьями и камнями.
Здесь можно было только наблюдать за Морем Облаков. Это место каким-то образом было пропущено поколениями правителей. Балконы казались давно забытыми. Краска облупилась. Но их вид рождал чувства покоя. Это снова напомнило Йоко, что она незнакомка в незнакомой стране.
Духовно и физически погрузившись в роль Императрицы, Йоко редко вспоминала о земле своего рождения. Когда воспоминания просыпались в её разуме, то скорее напоминали картинки из сна. Забыла ли она о них, или просто спрятала в коробку внутри себя, но разговоры о Тайки что-то пробудили в Йоко. Давно уснувшую ностальгию. Она не назвала бы это тоской, но, думая о том, что она никогда не сможет вернуться, Йоко ощущала острое чувство потери.
Кирин из её эпохи, из такого же мира. Что он сейчас делает? Вызванное шоку означает, что он вернулся в тот мир её грёз. Но почему он не может вернуться?
Пока она ломала над этим голову, сзади раздались тихие шаги. Оглянувшись назад через плечо, Йоко увидела своего главного слугу.
— Ты быстро нашёл меня, Кейки.
— Я всегда знаю, где находится Её Величество. Кокан искал вас.
— Ох.
— Император Эн очень рассердился.
— Вне всякого сомнения.
— Я могу присесть?
— Вперёд. Что думаешь об этом, Кейки?
— О чём?
— Ты доброе существо. Думаешь, мы должны оставить Тай?
Сидя рядом с ней, Кейки долго смотрел на Море Облаков, а потом ответил:
— Людей Тай можно пожалеть.
Йоко кивнула.
— Мы знаем о хаосе в Тай, но на самом деле всё может быть намного хуже.
— Несомненно. Если бы трон действительно был свободен, шести лет было бы достаточно для появления нового Императора. Обычно такое ужасное состояние не длится дольше шести лет. Хаос, царивший до восхождения на трон Императора Тай, не был необычным.
— Ты раньше бывал в Коки?
— Да. После коронации всё практически сразу стало нормальным. Так сработал умело сформированный Временный Двор.
— Ага, — пробормотала Йоко, посмотрев на Кейки. — А каким был Тайки?
— Очень маленьким.
— Ясно, — произнесла Йоко с улыбкой. — Твои четкие ответы как всегда непонятны.
— Правда?
Йоко рассмеялась.
— Это было семь лет назад. Скорее всего, он очень изменился с тех пор.
— Да, — ответил Кейки.
— Если бы ты покинул королевство, Кейки, как бы ты поступил?
— Я бы вернулся.
— А если бы не мог это сделать?
— Не могу представить. Тайки молод, но он понимает всю возложенную на него ответственность. Конечно, он считает их весьма трудными. Но, не смотря ни на какие обстоятельства, разделившие его с Тай, он сделает всё, чтобы вернуться. Я просто не могу представить, что может быть по-другому.
— Император Тай не может быть с ним?
Кейки немного подумал.
— Навряд ли, — ответил он.
— Почему? Если ты считаешь, что Тайки бы вернулся, если б захотел, то существует лишь одна причина, почему он не хочет этого. Возможно, он прячется где-то с Императором Тай.
— Если бы Император Тай был с Тайки, у них не было бы причин прятаться. Это не тот случай, когда Император теряет своих последователей и покидает королевство. Будь он вместе с кирином, никакая бы армия не помешала ему пройти к Имперскому Дворцу.
— Похоже на правду.
На минуту Йоко погрузилась в свои размышления. Кейки произнёс:
— Я не считаю, что всё настолько просто.
— Почему?
— Из-за мейшоку. Мейшоку — это шоку, вызванное криком кирина.
— Криком…
Перемещения из одного мира в другой происходили с использованием Врат Годжо. Используя сверхъестественные силы Луны, врата могли быть открыты в лунной тени. Но это могли сделать не все. Были необходимы магические дары или их равноценная замена. Избранные люди включали в себя высочайшие ранги горных саг, кирина и их йома.
Однако Врата Годжо не могли быть открыты посреди дня. Так же говорилось, что они не могли работать в центре Желтого Моря и за Морем Облаков.
— Мейшоку не зависит от силы Луны. Сила кирина может создать разрыв между пространством и временем. Только это делает всё очень серьёзным. Несмотря на небольшие размеры, это всё-таки шоку. Если он произойдёт в городе, то ему будет нанесён огромный ущерб. Сам кирин так же пострадает. Поэтому мейшоку происходит редко. Сам я никогда подобного не видел.
— Ого.
— Кроме того, я очень сомневаюсь, что Тайки знал, как создать мейшоку.
— Разве кирин может не знать о таких вещах?
— Тайки родился как тайка в Ямато и жил там десять лет. Поэтому он не вполне понимает сущность кирина.
Йоко озадаченно склонила голову.
— Я не уверен, что смогу объяснить. Словами суть кирина описать очень сложно. Я никогда не вызывал мейшоку, но я уверен, что пытался. Я не могу вспомнить, но у меня есть чувство, на что может походить мейшоку. Что такое мейшоку, что это за ужасная вещь, и что я не должен вызывать его кроме как при самых крайних обстоятельствах.
— Ого.
— Есть много подобных ощущений. Пока мы молоды, мы принимает форму зверя. Мы учимся, как становиться людьми. Мы превращаемся в человека и возвращаемся в облик зверя. Мы учимся перевоплощению, но не помним, как делаем это. Я мог бы сказать так: мы делаем это как-то и когда-то.
— Думаю, именно так человеческий ребёнок учится ходить и говорить.
— Очень похоже на то. Многие силы и способности кирина приходят к нам, когда мы являемся зверьми. Мейшоку — показательный пример. Я не могу ответить, откуда это знаю. Только когда я сделал его, я понял, что это. Я уверен, что совершил попытку, когда был ещё молод, чтобы узнать, что произойдет. Это как будто в один прекрасный день ты обнаруживаешь у себя ноги и бежишь так быстро как можешь, чтобы проверить, на что способен. Но Тайки — тайка. Перед тем как вернуться, он десять лет жил в Ямато и рос в своей человеческой форме.
— Он никогда до этого не был зверем?
— Нет. Кирин, не помнивший о времени, проведённом в теле зверя, теряет многие из своих сил. Когда я встретил его на Горе Хо, он не мог превращаться и не имел йома как своих ширеи. Поэтому я не верю, что он мог вызвать мейшоку. Я думаю, случилось что-то, заставившее его создать его инстинктивно. Что-то очень плохое. С его личностью случилось нечто страшное. Пока он находится в этом водовороте, Тайки не сможет вернуться.
— Понятно, — произнесла Йоко. В течение минуты она размышляла. — Должны ли мы спасти Тай, Кейки?
Кейки ответил на её взгляд, а потом опустил глаза.
— Прошу, не задавайте мне вопросов, на которые у меня нет ответов.
Грязь накапливалась. Мальчик даже не подозревал об этом. Точнее, страдала только заточенная в нём сущность зверя, но не его человеческий облик. И, конечно же, никто понятия не имел, что происходит. Их внимание было привлечено другим: чередой странных происшествий, случающихся везде, куда бы он не ступил.
— Мой сын уже дважды пострадал, играя с ним, — какая-то женщина набросилась на мать мальчика. — Теперь у него перелом! Держите его подальше от моего ребёнка!
Мать смотрела за её уходом, а потом вдохнула.
— Он сам упал, — сказал брат. — Он преследовал нас, размахивая палкой, споткнулся и упал в канаву.
— Правда? — спросила мать скорее сама у себя.
— Он всегда так поступал. Колотил нас, толкал, поджидая по дороге домой и кидая в нас вещи. Он заслужил это.
— Не говори так.
— Почему? Он — хулиган. Поделом ему.
— Я сказала, хватит, — резко произнесла мать.
Являющийся причиной её выговора ребенок посмотрел на мать и брата.
— Это его вина. Что-то произошло во время его исчезновения. Он изменился. Об этом все говорят. И
Мальчик повесил голову. Потому что это было правдой.
Сначала, люди вокруг восхищались и сочувствовали ему. После чего остались только странные взгляды. Он привык к этому. Затем последовала изоляция. Он был заклеймён «ненормальным». Дети по соседству поняли это и мучили его. Его брат так же был вовлечён в это.
— Я ничего не сделал, а они так же обливают меня грязью, третируют и бросаются вещами.
Младший брат мальчика был готов разрыдаться. Он взял игрушку и кинул в него.
— Сейчас же прекрати!
— Ты всегда будешь на его стороне? — закричал он, продолжая кидать то, до чего мог дотянуться. Когда всё вокруг опустело, он схватил старшего брата.
Точнее, он попытался схватить. Не успел он этого сделал, как на него упала деревянная доска. Часть находящейся под крышей генкона перемычки вдруг задрожала и упала вниз. Доска была не очень тяжелой, и мальчику удалось избежать прямого удара. Младший брат стоял раскрыв рот, а потом, осознав чуть не приключившуюся с ним беду, разрыдался во весь голос. Мать так же вскрикнула, подбежала к нему и прижала к груди. Удостоверившись, что он не получил тяжелых повреждений, она оглянулась на старшего из сыновей в удивлении и страхе.
Санши злобно хихикнула.
— Мы не может допустить причинения вреда Тайки.
Санши только присматривала за ним. Она могла лишь терпеть его кормление осквернённой пищей. Она не до конца понимала этот мир, но знала, что Тайки нуждается в присмотре, пока находится под арестом. Его тюремщиков было несколько, и они предоставляли ему минимум безопасности и основ для жизни. Кроме того, Санши видела, что тюремщики не понимают, что отравляют Тайки.
— Враги могут быть повсюду.
Они умело манипулировали его тюремщиками. Но кто эти
Короче говоря, их врагом не был Тайки. Таким образом, можно было закрыть глаза на преследование и неразумность его тюремщиков. Однако, что до других…
— Просто предупреждение. Даже если он и пленник, Тайки всё ещё кирин.
Она всего лишь слегка протягивала руку. Большее могло истощить силы Тайки. Поэтому предупреждения было более чем достаточно.
— Я стараюсь идти на компромисс как могу.
На самом деле Санши хотелось схватить Тайки и сбежать. Кроме Императора не было человека, стоящего выше Тайхо. Ничего хорошего не могло вытечь из его жизни рядом с крестьянами, среди подобного лакейского окружения, осквернения этим языком, не говоря уже о попытках избить его.
Напряжение в её душе и теле мешало выносить оскорбления, наносимые Тайки. Когда тюремщики однажды подняли на него руку, Санши постаралась закрыть на это глаза. Не важно, каким непочтительным и оскорбительным будет их поведение, она сожмёт зубы и примет это. То же самое произошло и с загрязнённой едой, которой его кормят.
— Я не могу больше терпеть… —
Голос Гоурана раздался из золотой темноты:
— Если он жив…
— Чепуха.
— Но его заманили в Провинцию Бан.
Санши скрестила руки на груди. Точнее, так бы она поступила в реальном мире. Если это правда… Если мятежники добрались до Гёсо… Если он уже мёртв…
Кто тогда спасёт Тайки? Что им делать, если всё будет так продолжаться? Как только Санши это осознала, то впервые по-настоящему испугалась.
Даже в небольших количествах, но крупицы яда накапливаются. Тот тускнеющий золотой жар доказал это. Что станет с Тайки, если это будет продолжаться долгие годы?
Рисай проснулась посреди ночи. Она открыла глаза и увидела кого-то, сидящего во тьме напротив её кровати. Лунный свет лился через дверной проём из соседней комнаты. Из окна доносились пения цикад.
— Ваше Величество? — произнесла Рисай.
Тень повернула к ней голову и кивнула.
— Прости, я тебя разбудила?
— Нет, — пробормотала Рисай. — Знаете, все вас искали.
— Да, как видишь, я убежала и спряталась.
— Убежали и спрятались? — не поверила Рисай.
Императрица Кей не ответила. Комната снова погрузилась в молчание. Ночной бриз нёс в себе ночные звуки Через какое-то время голос Императрицы снова донёсся из тени.
— Каким был Тайки?
Рисай замялась. Рождённый там же, где и Йоко, Тайки мог занимать особенное место в сердце Императрицы.
— Он маленький, — ответила Рисай.
Ответом ей послужил мягкий смех из темноты.
— Кейки сказал то же самое. Я ответила ему, что подобное описание не особо помогает.
В её голосе звучал смех. Рисай не сдержала улыбки:
— Он и, правда, такой. Маленький и невинный. Бесхитростный. Умеющий сострадать.
— Он определённо кирин.
— Он чем-то напоминает вас, Ваше Величество.
— Меня?
Рисай кивнула.
— Тайки занимал очень высокое социальное положение, и всё же вёл себя полностью противоположно. Гёсо-сама говорил, что Тайки просто не осознавал своей значимости. Это не означает, что он неправильно использовал свою власть и положение, скорее не придавал им значения. Ваше Величество ведёт себя так же. Когда я впервые услышала, как горничные называют вас по имени, я оторопела. Но потом я подумала, что Тайхо такой же.
— Понятно, — Рисай разглядела кривую улыбку на затемнённом лице. — Подобных социальных классов не было в Ямато. Хотя нет, они существовали, но скорее как просто условность. Мои горничные, Сузу и Шёкей, скорее мои друзья, чем слуги. Здесь не так-то просто преодолеть границы социального класса.
— А Дайбоку? Он так же обращается к вам неофициально.
— Да. Хотя не думаю, что он мой друг. Скорее коллега.
— Коллега?
— Коллега, который помогает мне поддерживать королевство. Когда-то он был членом банды мятежников.
— Мятежник, — в сомнение произнесла Рисай.
Девушка в тени искренне кивнула.
— Не так давно в одной из Провинций Кей правил жестокий губернатор. Его правление было суровым, и он эксплуатировал людей. Я только заняла трон, и мне не хватало власти сместить его. Поэтому я оказала поддержку Кошо. Чтобы выступить против губернатора, он собрал соотечественников из числа людей — хотя многие боялись деспотичного правления губернатора настолько и не рисковали даже критиковать его — и вместе они долгие месяцы планировали восстание.
Йоко склонилась вперёд. Лунный свет озарил часть её лица. Взгляд Йоко был серьёзен, словно она до сих пор боролась с той болью.
— Хотелось бы, чтобы такое стало возможно в Тай.
Рисай вздохнула. Вот о чём она хотела поговорить.
— Не думаю, что это возможно, — произнесла она. Йоко хотела сказать что-то ещё, но Рисай перебила её:
— Я понимаю, что вы хотите сказать. Если люди будут настолько вдохновлены, то ничто не сможет их остановить. Знаю, как глупо это звучит — будто бы я извиняюсь — но это невозможно.
Рисай вперила взгляд в потолок. Хотя летний ночной воздух наполнил комнату, Рисай ощутила на сердце глыбу льда. В её ушах прекратило звенеть. Но всё же она до сих пор могла услышать холодные завывания ветра.
— Всего с несколькими отрядами я избежала ловушек Азена. Я слышала, что они были пойманы и возвращены в Коки. И не только мои солдаты, но и командиры, служившие другим генералам. Многие государственные служащие сбежали от Азена, и все они были обвинены в убийстве Гесо-сама и Тайки и попытке узурпировать трон.
Сначала Рисай приняла такой поворот событий как должное.
— Император и Сайхо погибли, и Азен объявил себя человеком, который может взять на себя ответственность за королевство вместо них. Но не все согласились с его взглядом на вещи. Сомнения относительно Азена возрастали, и мгновенно собралось значительное количество людей, неудовлетворенных его властью. Во время поисков Гесо-сама я собирала таких людей и образовывала коалицию против Азена. Но ничего хорошего из этого не вышло. Мы строили замки из песка. Не важно, как часто мы пытались сплотить людей, всегда находились предатели. Все наши старания были обречены с самого начала.
— Понимаю.
— Эти люди или сдавали нас Азену или просто исчезали. Постепенно все патриоты замолчали. Мы потеряли все безопасные места, где могли собираться добровольцы. Те, кто не был пойман, был вынуждены скрываться в подпольях от Азена. Те, кто высказывал сомнения против Азена, поняли, что беспечность втянет их в центр водоворота. Если стало бы известно, что мятежник появился в определённой деревне, Азен бы не пожалел сил и сжёг её до основания. Скорее всего, даже сейчас есть много людей, готовых нанести ему ответный удар. Но для них практически невозможно найти друг друга и объединить силы.
Рисай замолчала, а потом произнесла:
— Ваше Высочество должны знать о суровых зимах в Тай. Небеса отвернулись от нас. Бедствия сыплются на нас градом. Йома заполонили землю. Они забирают все, что требуется людям просто для жизни. Люди думают только о том, как выжить зимой. Они продолжают жить только благодаря коджи. Заняв трон и преобразовав Имперский Двор, Его Величество начал действовать даже до того, как выпустил Вступительный Указ. В сердце Имперского Дворца располагается рибоку, известное как робоку, на котором основано королевство. Гёсо обратился с просьбой к робоку, и Небеса даровали ему растение, названное кейхаку.
— Кейхаку?
— Да. Кейхаку — это растение, похожее на шиповник. Оно свободно растёт в самом суровом климате, производя белые цветы весь сельскохозяйственный сезон, с ранней весны до поздней осени. После того, как цветы отцветают, кейхаку приносит большие плоды размером с перепелиное яйцо. Если высушить эти фрукты, то они горят как древесный уголь.
Никто не мог пережить суровые зимы в Тай без топлива. Но древесный уголь быстро заканчивался, и людям требовался другой источник энергии. Кейхаку можно было выращивать на краях полей. Богатый урожай, собранный и высушенный, помогал пережить всю зиму. Один человек мог заготовить достаточно топлива на всю семью.
— Кейхаку изначально рос только в Жёлтом Море. Его Величество попросил робоку, чтобы кейхаку рос так же и в Тай. Весной, когда исчез Его Высочество, кейхаку появилось на робоку. Спустя три года белые цветы кейхаку можно было видеть в каждом уголке Провинции Суи. Среди царивших несчастий людям был дан шанс пережить зиму. Люди назвали его «даром того, кто живёт в Коки», или коджи.
— Я поняла, — сказала Йоко с грустью в голосе.
— Если бы Азен был Императором, то бы давно потерял Благословение Небес. Но он не Император. Если бы он был обычным узурпатором, то продолжительность его жизни была бы ограничена. Но он сага. Никто не может устранить или свергнуть его, а его бессмертие может забрать только Император. Если Император мёртв, то это делает печать Хакучи. И хотя Император и Тайхо живы, никто не знает, где они. Следовательно, Провидение не будет вмешиваться в наши проблемы.
— Поэтому ты сказала, что люди Тай не могут спасти себя.
— Да, — кивнула Рисай. Она заметила взгляд Йоко, ловящей каждое её слово, и сердце Рисай сжалось в груди.
Рисай хотела продолжить, но Йоко мягко произнесла:
— Если с Императором Тай всё в порядке, интересно, поделится ли он с нами коджи? Кей опустошено… — она посмотрела на луну. — На севере Кей зимой очень холодно. Деревни там практически пустуют, так как там может прорости малое количество зерна. Там нет ничего, что можно использовать как топливо. Эти земли не так холодны, как Тай, но северяне плохо подготовлены к зиме. Стены домов тонки, а окна не застеклены. Там нет достаточного количества меха. Или чего-то, что могло занять его место. Северяне кутаются в хлопок и прижимаются друг к другу до весны.
— Ох, — просто сказала Рисай.
— Конечно, сам по себе древесный уголь не решает вопроса жизни и смерти. Зимой люди могут рискнуть и выйти во двор, чтобы собрать дикие клубни. Зимы в Кей не настолько суровы, чтобы погубить людей на край гибели. Я не сравниваю их с зимами в Тай. Но я хочу уменьшить страдания своего народа.
— Разумеется.
— Я слышала, что хоть прежний Император Тай и разорил склады, но оставил правительство в нормальном состоянии. Кейки говорил, что временным судом управляли вполне компетентно. В случае Кей всё было наоборот. Императрица, занявшая место предыдущей правительницы, была не лучше. Во время правления бывшей Императрицы министры были тиранами и угнетали народ. Так же, как и губернатор, о котором я рассказала. Злодеи разбежались и до сих пор не пойманы. Более того, после смерти предыдущей Императрицы её место занял узурпатор и так же начал опустошать королевство. Кей только начала восстанавливаться. Сейчас горожане должны испытать то счастье, которое заслужили. Но если Кей не вырвется из водоворота хаоса, оно не узнает ничего кроме нищеты.
— Да, — согласилась Рисай.
— Мне их жаль, — Йоко говорила тихо и напряженно, дрожащим голосом. — Так же мне жаль людей Тай. Тай находится в худшем состоянии, чем Кей. Помимо суровой зимы, люди страдают из-за стихийных бедствий и жестокого правления захватчика. Узурпатор должен быть смещен, а настоящий Император и Тайхо вернуться в столицу. Я…
Рисай протянула руку и сжала ладонь Императрицы Кей.
— Вы не можете поднять войска. Вы не можете приказать солдатам пересечь границы другого королевства. Это грех, который точно уничтожит Кей.
— Рисай.
— Умоляю, простите меня. Я была так поглощена проблемами Тай, что попросила совершить непростительный грех. Но вы не можете так поступить. Вы Императрица Кей. Вы не можете пожертвовать своими людьми ради народа Тай.
— Я не брошу Тай на произвол судьбы. Я сделаю всё, что смогу. Я попрошу Императора Эн сделать всё, что может он. Однако если задача превысит мои возможности, то поймите меня. Я не могу просить людей Кей, не испытавших радостей новой эры, идти навстречу очередной эре разрушения.
— Я верю вам.
Рисай улыбнулась. На самом деле она хотела крикнуть:
Йоко покинула приёмную, примыкающую к комнате Рисай, и увидела три тени, стоящие во внутреннем дворе. Одна крупная, вторая поменьше и третья среднего роста.
— Ребята, вы, что здесь забыли?
Ближайшая тень вскочила на ноги словно марионетка, которую дёрнули за ниточки.
— Йоко, о чём вы с Рисай там разговаривали? Ты ведь не…
— Шёкей, что ты делаешь здесь в такое позднее время?
— Меня позвала Сузу. Мы тебя обыскались. Нам сказали, что ты нашлась, приказала всем уйти и скрылась в комнате Рисай. О чём вы говорили? Ты ведь ей ничего не наобещала…
— Я обещала ей.
Шёкей поперхнулась воздухом. Так и не поднявшись, Сузу только покачала головой:
— Ты ведь понимаешь, что это означает?
— Конечно. Поэтому я и обещала сделать то, что не превышает моих скромных возможностей.
Шёкей глубоко вздохнула и снова села.
— Не смей! У меня чуть сердечный приступ не случился!
Сузу удивлённо взглянула на Шёкей.
— Я же говорила тебе, что Йоко не сглупит настолько, чтобы бросить Кей.
— Я что, выгляжу такой глупой? Прекратите! — Йоко усмехнулась и игриво толкнула Шёкей в плечо. Подобным уклончивым образом она давала понять, что рада, что девушки не вызвали охрану и не ворвались в комнату.
— А ты что скажешь, Кошо?
В ответ на вопрос Йоко огромный мужчина попытался сжаться в клубок.
— Я, гм, всего лишь выполнял работу вашего телохранителя…
Йоко улыбнулась.
— В любом случае, нам пора возвращаться. Я сегодня целый день бегала кругами. Бумажная работа не исчезнет сама по себе. Сузу, извини, но ты не могла бы присмотреть за Рисай?
— Без проблем, — отмахнулась Сузу. — Я обо всём позабочусь.
Йоко улыбнулась и вместе с Шёкей и Кошо вернулась в сад. У дерева их поджидали ещё два силуэта. Йоко остановилась и спросила:
— И что вы тут делаете, позвольте мне поинтересоваться?
Тени обменялись взглядами.
— Нуу, — произнёс Энхо. — Это лишь прогулка при луне. И всё.
Он посмотрел на Кокана.
— Я искал Её Величество. Я немного устал и попросил Тайши помочь.
— Ну конечно, — произнесла Йоко, смотря на своих четверых слуг. — Вы не должны ни о чём беспокоиться. Рисай всего лишь попросила меня не посылать солдат в Тай. И это учитывая то, что другого способа помочь не существует. Я обещала сделать всё, что не превышает мои возможности. Рисай сказала, что сможет это пережить.
Энхо и Кокан кивнули с явным облегчением.
— Поэтому я прошу Тайши и Чосай выяснить всё, — помимо того, что противоречит воле Небес — что можно сделать для Тай. Сейчас это важнее всего, и я жду отчёт как можно скорее.
На следующий день состоялось важное собрание, на котором присутствовали все, кто был знаком с проблемой. Они работали всю ночь, но не пришли к какому-то определённому решению.
— Если взять пример Её Величества, то мы вполне могли бы сопровождать Императора Тай в Кей. Над этим следуют задуматься, прежде чем приступить к дальнейшим действиям, — Кокан говорил как обычно холодно и по делу, хотя и выглядел слегка измотанным. — Однако нам кажется, что Император Тай не покинул королевство. Если бы он мог покинуть Тай, он бы стал искать убежища, и подобные слухи достигли бы наших ушей. Учитывая это, мы должны предположить, что он находится в пределах границ Тай.
— Нет способа проверить это наверняка? — спросила Йоко. Она взглянула на чиновников, собравшихся в Секисуи-дай.
— Быстрее всего можно узнать о состоянии других королевств с помощью Феникса, — сказал Шорью, Император Эн. — Но не существует способа точно выяснить, где находится Император Тай. Если он скрылся среди своих слуг, бывших коллег или знакомых, сбежавших из Тай, наши запросы будут бесполезны.
Кокан кивнул.
— Если бы он искал убежище, то точно в Эн. Эн — ближайшее королевство и оно находится напротив берегов Тай, отделённое лишь Кьёкай. Более того, Императоры Эн и Тай укрепили отношения между своими странами и обменялись послами. Он точно бы отправился в Эн.
— Понятно.
— Наши министры сходятся только в одном — Император Тай не стал бы искать помощь среди знакомых в других королевства. Он — человек меча. Более того, прошло шесть лет со смены правительства. Мы не можем поверить, что генерал, обладающий подобной репутацией, настолько испугался Азена, что скрывался от него целых шесть лет.
— Да, это так. Если бы он прятался среди старых знакомых, то точно бы начал собирать вокруг себя людей.
— Именно. Логически предположить, что он всё ещё в Тай. Однако, учитывая то, что Рисай-доно не в курсе, где находится Император, значит, его или схватили, или он ждёт возможность нанести ответный удар. В любом случае, прежде чем предоставлять убежище Императору Тай, для начала нужно отправиться в Тай и найти его. Но это явно противоречит Божественным Законам.
Немного подумав, Йоко произнесла:
— Если бы дело было только в поиске, нам не понадобилась бы армия. Скажем, я — или мой посланник — прибыла в Тай в сопровождении минимального количества воинов. Если это личный визит, разве он чем-то отличается от предыдущих путешествий Кейки? Для меня обыденно путешествовать с охраной, и, узнав об исчезновении Императора Тай, мы могли бы попытаться найти его.
Кокан бросил быстрый взгляд на Йоко.
— Было высказано мнение, что при таких обстоятельствах око Небес и правда могло проигнорировать нас, но в худшем варианте это обернётся катастрофой для Кей. Министры единодушно решили, что это не подходящий выход. Я хотел бы объяснять, что они имели в виду под «подходящим» выходом.
Один из киринов глубоко, сердито вздохнул. Второй громко рассмеялся. С терпеливой улыбкой Йоко произнесла:
— Хорошо, мы тебя выслушаем.
— Если мы и найдём способ, но что насчёт Тай Тайхо? Судя по словам Рисай-доно, Мейшоки произошёл тогда же, когда исчез Тайхо. В этом случае мы рискуем тем, что Тайхо был унесён в Ямато или Китай. Поиски Тайхо не вызывают таких проблем, как поиски Императора Тай. Остаётся вопрос, каким образом осуществить подобный поиск.
— Какой вопрос?
— Прежде всего, только люди, способные перемещаться в Ямато могут заниматься поисками. А так же только придворные, занесенные в Регистр Саг. Более того, после разговоров с Вашим Высочеством стало ясно, что Ямато и Китай не те места, куда можно отправить большое количество людей.
— Я улавливаю ход ваших мыслей.
Пока Йоко обдумывала его слова, Рокута произнёс:
— Широкомасштабные поиски невозможны. Мы изначально должны забыть о них.
— Это будет сложно.
— Сложность состоит в самом поиске. Мы можем собрать достаточно могущественных саг, но не тайка пришлось бы нелегко в другом мире.
Йоко моргнула. Рокута усмехнулся и сказал:
— Короче, Ямато — это странное место, которое не может им присниться даже в самых удивительных снах. Здесь и там не должны пересекаться. Только шоку позволяет людям и ранка перемещаться между мирами. Большей частью кайкьяку попадают сюда с востока, из Ямато. Не зная языка, кайкьяку всё же не так отличаются от нас. Даже те, кто нередко кажутся нам чужими. Проще говоря, всё сводиться к тому, как выглядят люди оттуда, попадая сюда.
— Да, это правда.
— Поэтому я и не считаю чем-то удивительным, что кто-то отсюда переместится туда. Но дело в том, что даже те, кто обладают неординарными способностями, просто не могут попасть туда. Только ранка. Только люди в определённой форме.
— Определённой форме?
— Да. Живые, но без формы. Никто не перемещается отсюда туда кроме как в таком состоянии. Существуют исключения, но это правила, на которых держаться оба мира. Иначе говоря, это дорога без возврата.
— Но Кейки отправился в Ямато, чтобы найти меня.
— Безусловно. Кирин может перемещаться. Саги высокого уровня тоже. Те, чьи имена внесены в Регистр Саг. Тем не менее, я считаю, что только тайка, зачисленные в Регистр Саг, могут существовать там в своих телах. Когда Кейки прибыл за тобой, как это произошло?
Кейки кивнул в ответ на вопрос Рокуты.
— Как и подметил Эн Тайхо, я сделал это в «искаженном» состоянии.
— Искаженном? — удивилась Йоко.
— Перед путешествием в Ямато на поиски Вашего Величества, я проконсультировался с Эн Тайхо. Он сказал, что я должен поместить себя в искаженное состояние. Тогда я не совсем понял, о чём он говорит, но выполнил всё, когда решил осуществить свой план. Без сомнений, я не смог бы попасть в Ямато в своей форме.
— Я понятия не имею, о чём ты говоришь.
— Это сложно объяснить словами. Я будто бы был невидим для людей Ямато. И даже если они меня видели, то не более чем туманный образ. Словно они смотрели на что-то совершенно другое. Когда люди ясно меня видели, то не слышали, что я им говорю. Или, при других обстоятельствах, они могли только слышать мой голос. Было сложно поддерживать человеческую форму. Я мог внезапно обернуться зверем или слиться с психическими потоками земли. Пока я был в том мире, я мог поддерживать свою форму только в присутствие Вашего Величества.
— Правда? — удивленно вопросила Йоко.
Кейки кивнул.
— Мы действительно не должны быть там. Будто бы тот мир отвергает наше в нём присутствие.
Рокута согласился:
— Для тех, кто не является тайка достаточно сложно поддерживать там своё существование, являясь не духами и привидениями. Они не могут долго поддерживать свои физические тела. Мы не можем уверенно поддерживать их физическую скорлупу. Они станут подобны теням. Это касается как Императоров, так и киринов. А сагам был бы нанесён ещё больший ущерб. Более того, люди там не знают ничего об этом мире. Куча нематериальных тел, возникнувших ниоткуда, вызовет много шума.
— Понимаю.
— Более того, даже если они смогут это, они не знают, как выглядит Тайки. Рисай, конечно же, могла набросать его портрет, но прошло шесть лет. Он тайка, поэтому его внешность так же изменится.
Йоко эта информация окончательно запутала.
— Это как я изменилась, когда попала сюда. Что происходит, когда ты возвращаешься?
— Ты не возвращаешься, — прямо сказал Рокута. — Тайка рождается в другом мире из чрева матери. Когда ты рождаешься, то покрываешься скорлупой, напоминающей родителей, которая называется тайкаку. Когда тайка возвращается, она принимает форму, дарованную ей Богом. У киринов волосы становятся золотыми.
— Да, это имеет смысл. Там ты не мог родиться блондином.
— Да. Я не понимаю всех причин, но это словно ты носишь разную одежду. Когда ты попадаешь в Ямато, но обретаешь полученную там форму. Поэтому ты можешь думать, что, вернувшись в Ямато, я стану похож на скелет старика. Этого не произойдёт. Когда здесь мы прекращаем взрослеть, наши тайкаку так же перестают стареть. Хотя иногда возраст и не совпадает, я уверен, что он явно попадает в похожую категорию.
— Значит, если мы возьмём с собой Рисай, нет гарантии, что она узнает Тайки?
— Скорее всего, да. Но это исключая то, что нельзя подделать ауру кирина. Тайки был перенесён в Ямато будучи ещё в яйце. Я нашёл его тогда.
— Энки?
— Да. Я был на экскурсии. Или, скорее, меня отправили туда на разведку. И я почувствовал ауру кирина. Я проинформировал Гору Хо, и они вернули Тайки.
— Это значит, что ты сможешь отыскать кирина?
— Смогу. Кроме того, когда я говорю что могу чувствовать его ауру, это означает, что, во-первых, мы должны быть поблизости друг от друга. И хуже всего, тогда мы знали по оставленному следу шоку, что он находился в Ямато. Но всё равно это заняло десять лет. Сейчас же мы понятия не имеем, в Ямато он или в Китае. Он мог переместиться и дальше. Даже с помощью Кейки поиски могут занять годы.
— А что насчёт других королевств? — обыденно спросила Йоко, но её вопрос был встречен ошеломлённой тишиной. — Хорошо, не все королевства сейчас в состоянии помочь нам, но нам не обязательно просить все двенадцать… Что? Я сказала что-то смешное?
Шорью вздохнул.
— Йоко, мы не должны вмешиваться во внутренние дела других королевств. Это долгоиграющая традиция. Каждое королевство решает свои проблемы само. Оно не просит помощи у других королевств даже в таких случаях.
— Но Император Эн протянул мне руку помощи, когда я нуждалась в ней.
— Это потому что я тоже тайка и известный чудак.
— И он всегда любил совать свой нос куда не следует, — встрял Рокута.
— Я говорю вам всё как есть. Чиновники не соберутся вместе под знаменем всеобщего сотрудничества. Даже если время от времени одно из королевств просит помощи у другого, подобные вещи происходят в сугубо дипломатических рамках. У нас нет никаких союзников, только интересы. Это мир, в котором соседи не поддерживают международных отношений, если это не входит в их интересы.
— Значит, здесь никто никогда не создавал что-то вроде Соединённых Наций и пытался сделать что-то вместе?
— В истории нет подобных прецедентов.
— Потому что это запрещается так же, как и вторжение в другое королевство?
— Хмм, — Рокута и Шорью переглянулись. — Это никогда не подтверждалось. Подобная идея сама по себе настолько дикая, что до этого никогда прежде не обсуждалась.
— Разумеется.
— Но возможно, другого пути просто нет. Император Тай не может покинуть своё собственное королевство. До нас не дошло никаких слухов. Тайки, скорее всего, переместился в другой мир и не может вернуться с помощью своей силы. Мы знаем это, так как он до сих пор не вернулся. На что может надеяться в их отсутствие народ Тай? Даже если там большинство людей как Рисай, сплочение народа и поднятие армии невозможно, правда? Тай не может спасти себя. Поэтому другое королевство и должно протянуть руку помощи. Если у нас не хватает киринов, мы можем попросить соседние королевства помочь нам.
Йоко помолчала и продолжила:
— Во-первых, разве никто не заметил, что в Тай сменилось правительство? Феникс не запел, и всё же на престол взошёл другой Император. Не важно, как вы на это смотрите, но это неправильно. Разве никто не потрудился проверить, что происходит и подтвердить слухи?
— Вообще-то, мы так и поступили… — сказал Шорью, но Рокута перебил его: — Во-первых, мы послали в Тай официальных послов и неофициальных наблюдателей, но никто не смог попасть в Коки. Не имея возможности что-либо узнать, они заняли выжидательную позицию. С тех пор вещи приняли более или менее стабильный вид. Я, со своей стороны, неоднократно убеждался, что всё в Тай уже известно и пути для оказания помощи вполне найдены.
— Конечно, но… — произнесла Йоко со слабой улыбкой. — Но если королевства заинтересованы в чём-то, они ведь вмешиваются, так?
Каждый в комнате одновременно задержал дыхание.
— Ваше Высочество, — укоризненно произнёс Кейки.
Кокан и Энхо замерли в изумлении. Шорью угрюмо сдвинул брови.
— Это не самая популярная позиция.
— Но это же правда, так? Мы наблюдаем за всем со стороны. Рано или поздно вырастет новая ранка кирина Тай. Всё возвратиться во круги своя. И в Эн никто ничего не заметит.
— Да, кстати об этом… — произнёс Рокута, прежде чем Шорью успел ответить.
— Рокута?
— Эта традиция не вмешиваться в дела других королевств, как вы только что сказали, не что иное, как оправдание. Факт в том, что в случае Йоко ты запустил пальцы в каждый пирог на кухне. Ты просто не нашёл хорошей причины, чтобы вмешаться, так как Императора Тай и Тайки нет рядом, и они не могут просить тебя. Я осмелюсь предположить, что ты не достаточно усердно пытался найти для себя хорошую причину и всё это из-за небольшого рва, названного Кьёкай, отделяющего Эн и Тай.
Шорью был готов ответить, но Рокута взмахнул руками.
— Хватит с меня твоих жалких оправданий. В конце концов, ты волнуешься о беженцах. Поэтому ты и следишь за Кей и Рё и отслеживаешь любые события, происходящие там, и предоставляешь руку помощи, если это возможно. Но между Тай и Эн находится Кьёкай. Немногие могут пересечь его и попасть в Эн. Сравнивая с Кей, их количество ничтожно. Эн не пострадает, если будет просто стоять в стороне и ничего не делать.
— Имеешь в виду, что причина в том, что это не входит в интересы Эн?
— Именно это я и имею в виду.
— Я — Император Эн, — грубо произнёс Шорью. — Поэтому я действую в интересах Эн. Ты винишь меня в этом? Я и существую именно по этой причине.
Рокута взглянул на Йоко в поисках моральной поддержки.
— Большего от такого типа и ожидать не следует. Так или иначе, но я хочу вернуть мелюзгу.
— Мелюзгу?
— Он и правда мелкий. И полностью зажатый. Но не без своего очарования. Я встречал его при многих обстоятельствах. И если он сейчас где-то страдает, я хочу помочь.
— Я так же сделаю всё, что смогу.
Шорью положил на стол кулак.
— Кей всё ещё находится на краю хаоса. Должна ли Императрица Кей тратить силы ради другого королевства?
— Он такой же тайка. Я не могу оставить его.
— И как такой же тайка, позволь мне предупредить тебя. Сейчас не время для подобных приключений.
— Но ведь Эн поможет?
Шорью на мгновение растерялся.
— Ты за кого меня принимаешь? Прежде всего, я — слуга Эн. В мои обязанности не входит решать проблемы других королевств! У Эн своих забот полон рот. Ты предлагаешь мне, Императору Эн, бросить всё и побежать на помощь Тай?
Йоко посмотрела на Рокуту.
— Энки, не важно, чем вы располагаете, но я хочу попытаться. Восстановление Кей может немного подождать. И независимо от того, что беженцы пересекают границы Эн, я надеюсь, что добросердечный Император Эн позаботиться о них.
— Йоко!
— О, и это напомнило мне кое о чем. Я думаю, что будет неплохо организовать Имперскую Стражу, помогающую перевозить беженцев в фургонах и в безопасности пересекать границу Эн.
— Неплохая идея.
— Это касается и Эн, — сказала Йоко с кривой улыбкой. — Эн единственное из северных королевств, обладающее стабильностью и богатством. Всякий раз, когда что-то случается в этом полушарии, даже оставшиеся на месте люди тянуться в Эн за помощью. Если Тай пойдёт на корм собакам, а так и произойдёт, то огромное население Тай найдёт всё, что может плыть и направится в Эн. На их пути стоят йома и Кьёкай, но скоро у них просто не останется выбора.
Йоко опустила взгляд на свои руки. Они казались такими маленькими.
— Кей не может сейчас заботиться о проблемах других королевств. Мы должны сначала восстановиться сами. Даже забившись в угол и вытряхивая из карманов последнее, нам этого не хватает. Но я не могу смотреть на то, как угасает Тай. Судьба, ожидающая людей Тай, схожа с судьбой, ожидающей народ Кей.
— Народ Кей?
— Никто не живёт вечно. Никто не правит вечно. Я хочу направить Кей в правильное русло. Но я не могу знать наверняка, добьюсь ли я своей цели. Нет никаких гарантий, что я не сверну с Пути до того, как это случится. И если меня не станет, что будет с моими людьми? История с Тай повторится.
Йоко повернулась к своим слугам: Кейки, Кокану и Энхо.
— Я уверена, что вы спрашиваете себя, останемся ли мы здесь или окажем помощь Тай. Я знаю об этих чувствах. И всё же я считаю, что должна спасти Тай. Я сделаю всё, что смогу. И это не только ради людей Тай. Так же для людей Кей. Чтобы подобное никогда не произошло в Кей.
— Ваше Высочество, — повысил встревоженный голос Кейки, но Йоко покачала головой.
— Конечно, я не собираюсь сходить с Пути. Я хочу стать самой лучшей Императрицей. Но молитвы не обязательно сделают это правдой. Я не знаю правителей, которые хотели бы нарочно погубить своё королевство. И некоторые, как Тай, были опустошены революцией и восстаниями. Поэтому я хочу устранить некоторые прецеденты, готовясь к тому дню, когда я умру или сойду с Пути. Я хочу укрепить плотины перед тем, как наступит наводнение, и мои люди смогут выжить и без Императрицы.
После этого Йоко сказала пораженным Шорью и Рокуте:
— Я знаю, что каждой унцией энергии, потраченной на Тай, я затормаживаю восстановление собственного королевства. Люди могут стать нетерпеливыми и пожелают встряхнуть Кей. И я не смогу остановить тех, кто скажет, что Эн намного лучше, чем Кей, и предпочтут уехать туда. Ко уже начал разрушаться. Северные жители Ко попросят помощи у Эн. Попросив Эн поддерживать границы с Ко, Кей и Тай, мы уже заходим слишком далеко.
Я думала об этом, сказала Йоко про себя.
— Но сейчас это соответствует действительности. Когда Кей станет менее хаотичным, мы восполним наши запасы с избытком. Говоря это, я имею в виду, что, став подобным королевством, мы начнём думать о помощи для соседей. Люди покидают свои дома из-за царящего вокруг хаоса. Я имею в виду, что вместо бесполезной помощи их родине, нужно помогать им самим. Если люди не покинут свои королевства, должна быть установлена политика, при которой люди смогли бы терпеть лишения до прихода следующего императора.
— Йоко…
— Я имею в виду, что нужно создать что-то вроде складов для оказания помощи. Источник еды в каждой области. Не зависимо от голода, войны или восстания, эти склады должны открываться при нужде народа. Идеально, если бы они располагались на границах королевств. Если королевство не сможет нести это бремя, то другое королевство должно собрать свои излишки и открыть эти склады для беженцев.
Она продолжила:
— Я думала об этом только в общих чертах, но полёт Рисай в Кей убедил меня, что где-то, как-то установка подобных учреждений необходима. Рисай, прибывшая сюда, чтобы умолять меня от имени своего королевства, показала мне, что другие королевства должны помогать и предоставлять свои склады. Я не знала, что это является грехом с мгновенным наказанием или традицией о невмешательстве. Наверно, поэтому я и относилась к этому несерьёзно.
— Йоко, — произнёс наполовину поражённый Рокута. — Ты действительно родила несколько интересных идей.
— Ну, это не совсем моя идея. Так думают люди в другом мире. Этого не существовало, когда ты жил там.
— Хм.
Йоко сказала Шорью:
— Если никто раньше этого не делал, я хочу попытаться. Посмотрим, что из этого выйдет. Мы можем подать прошения другим королевствам и попросить их помощи?
— Ты спрашиваешь, или утверждаешь?
— Я бы хотела попытаться, но так как я новенькая, другие правители могут проигнорировать меня.
Шорью некоторое время обдумывал её слова. Наконец, он сказал:
— Каждый жаждет посадить Эн на пьедестал «великой державы». Сейчас это Тай. Не так давно это было Кей. И сейчас, когда Кей встало на ноги, рушится Ко. Хуже всего, тучи сейчас стягиваются и над Рё. Один за другим соседи Эн падают друг на друга подобно домино. Ты же знаешь, я не всемогущ. Наши склады не бесконечны. И ты предлагаешь мне взвалить на себя и это тоже?
Рокута с удивлённым взглядом повернулся к сердитому Шорью.
— Как так? Ты никогда раньше не замечал, что здесь происходит?
— Что?
Рокута усмехнулся.
— Это всё потому, что ты дьявол во плоти.
Шорью нахмурился и в отчаянье посмотрел на него.
— Я стараюсь, как могу, похаю как лошадь, и это вся благодарность за мои труды? Ладно, мы поищем Тайки. Но и я так же мог обвинить вас во всех смертных грехах.
— Спасибо, — широко улыбнулась Йоко и склонила голову. — Когда-нибудь я возмещу все скопившие долги.
— Наверно я должен установить сроки.
— Ну конечно, — рассмеялась Йоко. — Пока Император Эн жив, и пока Эн не погрузился в Хаос, я обещаю сделать Кей таким, каким должно быть Кей. Расслабьтесь. Можете в этом на меня положиться.
Во время обеденного перерыва Йоко решила навестить Рисай и сообщить ей, что они согласились начать поиски Тайки.
— Я не знаю, окажут ли нам помощь другие королевства или как именно мы будет выполнять поиск Тайки. Пока это всего лишь маленький шажок вперёд. Но, по крайней мере, мы движемся дальше.
Рисай не могла найти слов, чтобы выразить свою благодарность. Йоко одарила её улыбкой и поспешила покинуть гостиную. Время, потраченное на Тай, должно было быть возмещено длительной работой по ночам.
— Я не знаю, как её отблагодарить, — сказала сама себе Рисай.
— Это круто, да? — раздался голос. Кейкей появился в гостиной, чтобы выполнять свои обязанности «дворецкого». — Если они уговорят других правителей взяться за дело, то Тайки обязательно найдут.
— Да. Обязательно, — подтвердила Сузу.
Рисай смогла только удивлённо кивнуть. После шести лет борьбы с отчаянием, без единого просвета, она вдруг начала открывать перед собой новые перспективы.
Спасение Тай началось. Радость в сердце Рисай была настолько велика, что она не смогла заснуть. Лёжа на кровати, Рисай прокручивала в голове слова Йоко, и её радость постепенно начинала перерастать в беспокойство.
А что, если они так и не найдут Тайки, несмотря на все усилия? Крепкая уверенность в успехе успокаивала. И всё же эти чувства постепенно переросли в безнадёжность, а затем в страх. Она ни сколько не сомневалась в Йоко. Слишком длинная жизнь толкнула Рисай на дорогу, которую она не выбирала. Ожидания были разрушены, надежды разбиты. И она не знала, сможет ли нечто иное поддержать её сейчас.
Какова была вероятность, что Тайки вернётся невредимым? Даже если его смогут найти, ему могли нанести за это время слишком много вреда.
Как только Рисай начала думать в подобном направлении, то заснуть уже не могла.
Не сумев сдержать сдавившую грудь боль, Рисай с неимоверным усилием поднялась с кровати. Её состояние позволило Сузу прекратить ночную бессменную вахту у её кровати, и девушка вернулась в свои покои. Сузу не должна была помогать Рисай, но была обязана наказывать за покидание постели.
Рисай шла вперёд, поддерживая ослабленное тело, опираясь на стены и мебель, и, наконец, покинула комнату. Она всего лишь хотела подышать ночным воздухом, но обессиленная села на пол. Подобная слабость выводила Рисай из себя.
Даже если Тайки вернётся, что они будут делать потом?
Используя инстинкты Тайки, они могли бы начать поиски Гёсо. Но для этого им придётся вернуть Тайки в Тай. Сможет ли она совершить подобное? В таком ослабленном состоянии, неспособная держать меч? Она не сможет защитить Тайки. Йома и разбойники неистовствуют по всему Тай. Возможно, её сердце ослабло сильнее тела. Возможно, покинув Тай и укрывшись за стенами Имперского Дворца Кей, она искала лишь собственное спасение. Вспоминая родину, Рисай не могла не признать, что Тай не внушает ничего, кроме страха. Она не могла забрать Тайки туда.
Рисай устроилась на балконе и меланхолично прислонилась к стене. Лунный свет падал над карнизом во внутренний двор. Из темноты доносился одинокий плач цикад.
Рисай не знала, как поступить, когда вернётся Тайки. Она не была уверена, что он вообще вернется, и смогут ли они спасти Тай. Она верила в это без причины, когда-то просто заставив сердце стать нечувствительным к боли и разочарованиям.
Будто бы Ад и Небеса вместе выступили против Тай. Сколько лет прошло с тех пор, как исчез Гёсо? Говорили, что церемония Коши могла принести в мир смысл. Выполнил ли Азен Коши, и мог ли быть в мире смысл, если проводил церемонию ложный правитель?
В любом случае, когда узурпировали трон Тай погрузился в хаос.
Спустя несколько зим после исчезновения Гёсо, поиски забросили Рисай в Провинцию Бан. Тайно, избегая ловушек Азена, полагаясь на посредников и прося политическое убежище у старых и верных друзей, она направилась в Тетсуи. Гёсо когда-то исчез там из лагеря Рин'у.
Рин'у являлся единственным городом в Провинции Бан, содержащим залежи драгоценных камней. Старейшим месторождением являлась гора Кан'оу, и её повсюду окружали камни всевозможных размеров. Соседние города располагались рядом с шахтами. И хотя большинство из них опустело, всё ещё ходили слухи о действующих шахтах. Но даже они уже давно исчерпали себя. Рисай не могла сказать, были ли они так же поглощены вихрем анархии.
Рисай решила побывать в окрестностях Рин'у. Люди Тетсуи должны были больше знать о местонахождении Гёсо. Она так же не оставляла надежды, что они скрывают его. Но, прибыв на место, Рисай обнаружила город сожженным до основания. Остались лишь обугленные развалины. Тетсуи был покинут. Не осталось и следа человеческого присутствия. Нетронутым оставался только алтарь, на котором лежали белые цветы кейхаку.
Выжившие жители Тетсуи под покровом ночи приходили сюда, чтобы помолиться за возвращение Гёсо.
Рядом со святыней стоял несчастный, удручённый, опалённый огнём рибоку. Этот пустынный вид дал понять Рисай, что центр королевства начал разрушаться.
Рисай так же была вынуждена смешаться с ночными тенями, избегая общения с людьми и скрываясь от взоров. Она бродила по улицам в поисках любого, кто знал, где был Гёсо, Эйкьё или Гашин или их войска. Ей не особо в этом везло.
Рисай выяснила, что в окрестностях Рин'у произошло решающее сражение между мятежниками и Имперской Армией, и что впоследствии Имперская Армия не могла силой отвечать на нападения бунтовщиков. Эта битва, скорее всего, произошла, когда исчез Гёсо.
Ранение Императора во время войны не было чем-то необычным. Но не для Гёсо. Гёсо был известным фехтовальщиком. Никто не был настолько глуп, чтобы пытаться одолеть его в честной битве. Но он возглавлял армию Азена. Гёсо доверял Азену и его подчинённым. И во время боя именно они прикрывали его спину. Они могли наброситься на него, превосходя числом, схватить и пленить. Но доверял ли Гёсо Азену на самом деле? Учитывая то, что он разделил армию Азена, он мог сомневаться в нём с самого начала.
Всё лето Рисай провела, проверяя поля сражений и руины. И тогда лето закончилось, и пошёл снег. Возможно, из-за сажи снег был серым, предвещая ещё худшие времена. Зима в тот год была особенно жестокой. Выпало огромное количество снега. Крыши многих зданий провалились под его весом, хотя и были построены специально, чтобы избежать подобного.
После холодной, снежной зимы наступило сухое лето. Редко в Тай случалось такое жаркое лето. Поля были выжжены солнцем. И когда снова наступила зима…
Рисай казалось, что именного с того года йома начали появляться гораздо чаще. Для королевства без короля это было обычным делом. Но они множились прямо у неё перед глазами. Старики утверждали, что йома никогда не появятся, если трон занимает истинный правитель. Начали с осуждением поговаривать о том, что Гёсо погиб.
Рисай смотрела в ночное небо над внутренним двором. Как люди живут сейчас? Она находится здесь, пока Тай страдает. Лето подходит к концу. Новая ужасная зима расправляет свои крылья.
Умоляю, спаси нас. Даже сейчас Рисай не могла сдержать желания закричать и просить Императрицу о помощи. Чем больше она узнавала Императрицу Кей и людей, её окружающих, тем глубже осознавала греховную природу своей просьбы. И всё же зная…
— Но другого пути нет.
Кто-то должен восстать и прекратить тиранию Азена. Без лидера, способного избавиться от йома и благословить землю для следующей зимы, Тай не сможет прожить дальше. В этот год, или в следующий, или в год после него — сейчас это едва ли имело значение — зимние снега растают весной лишь для того, чтобы обнажить замороженное тело последнего жителя Тай.
— Что ты здесь делаешь? — раздался голос позади Рисай.
Рисай бросила взгляд через плечо. В воротах внутреннего двора стоял пожилой человек.
— Ничего, — ответила она.
Стариком был Энхо, Тайши. Это был его дом. Окружение Императрицы было немногочисленным, но каждый имел доброе сердце. Когда Рисай думала о Йоко подобным образом, она начинала бояться даже саму себя.
— С тобой всё в порядке? Не спишь в такой час?
— Более или менее, я полагаю.
Энхо медленно подошёл к ней и опустился на ступеньки, ведущие к балкону, на котором сидела Рисай.
— Похоже, что Император Эн поможет в поисках Тай Тайхо.
— Д-да.
— Но ты выглядишь всё такой же огорчённой.
Не говорите этого, подумала про себя Рисай, но не смогла сказать этого Энхо.
— Разумеется. Нам предстоит не просто найти его. И даже если мы преуспеем, перед нами стоит ещё множество задач. Но когда Тайхо вернётся, поиски Император Тай станут намного легче. Все же, это означает, что Тайхо придётся отвезти в Тай, и, сделав это, не потеряем ли мы его навсегда?
— Да, — кивнула Рисай.
— Чтобы найти Императора Тай понадобится огромное число людей. Однако я слышал, что собрание такого числа союзников практически невозможно. И даже если они и найдутся, пока поиски Императора находятся в начальной стадии, люди Тай продолжат нести на себе непосильное бремя.
— Зима идёт. До первого снега осталось не так много времени.
— Когда ты так говоришь, Тай представляется мне суровым местом, где на открытом воздухе нереально пережить зиму.
— Это так. Зимы в Кей должны быть намного мягче.
— Сравнивая с Тай.
Рисай подавленно кивнула.
— Существуют королевства с умеренным климатом, а так же с полностью противоположной погодой. Не знаю, насколько лучше стал бы Тай, если бы принял климат Кей — если людям здесь достаточно прижаться друг к другу и довольствоваться теплом своих тел. Почему в этом мире существуют холодные и жаркие королевства?
— Действительно, почему.
Рисай посмотрела на луну.
— Почему Тентей создал такое королевство, как Тай? Было бы прекрасно, если бы зимой люди могли довольствоваться только теплом собственных тел.
— Подобные вопросы не изменят действительности.
— Но… — произнесла Рисай, кусая губы. — Разве Тентей не создал этот мир? Тогда почему он создал такое место, как Тай? С такими беспощадными зимами? Если бы я была Тентеем, я бы создала королевство с более мягким климатом. С не холодными зимами и не жарким летом. Такой мир.
— Хах, — лишь ответил Энхо.
— Если бы люди голодали, я бы даровала им еду. Если бы появлялся завоеватель, я бы его уничтожала. Почему Небеса не такие?
— Это действительно заставляет призадуматься.
— Но почему? Говорят, что истинное правление передается королям Небесами в соответствии с Путём Сострадания. Тогда почему является грехом во имя сострадания послать солдат? Небеса даровали Гёсо трон. Разве Тентей не сделал Гёсо-сама императором и посадил его на престол? Почему же Небеса не защищают его?
Энхо не ответил.
— Существует ли Тентей на самом деле? Если Он существует, то почему не спасает Тай? Почему он не слышит мольбы людей Тай, захлёбывающихся собственной кровью? Хочешь сказать, что их молитв недостаточно? Или же Небеса желают уничтожения Тай?
— Рисай-доно…
— Если Тентея не существует, это тоже хорошо. Бог, не спасающий свои создания, не должен существовать. Но если Бога нет, то почему солдаты не могут пересечь границы королевств? Кто карает за грехи? Если какой-то человек выносит приговоры, то почему он не осудил Азена?
Энхо тепло сжал её холодную, дрожащую руку в своих ладонях.
— Я понимаю твои чувства. Но ты не должна позволить волнениям тебя ослабить.
Рисай глубоко вздохнула и освободила руку.
— Я сожалею. Я перенервничала.
— Я понимаю, к чему ты клонишь. После всего сказанного и сделанного, мы продолжаем жить под Провидением Небес. Пока это является правдой, мы прикованы к подобному существованию, логикой которого не можем управлять.
— Да.
— Однако это мир женщин и мужчин. Не обращай внимания на дела Небес. Вместо этого найди способ жить вне диктатуры Провидения. Это то, к чему сердцем и душой стремится Императрица Кей.
— Да, я прошу прощения.
— Не беспокойся об этом. Никто не оставит Тай.
Рисай кивнула. Зловещее сияние луны раскинулось над миром перед её взором.
— Приветик! — сказал Рокута, входя в Сейшин. Прошло десять дней с тех пор, как они с Шорью вернулись в Эн.
— Очередной внезапный визит?
Ты всегда без проблем заваливаешься сюда, — Йоко не было смысла добавлять ещё и это.
Рокута усмехнулся:
— Ну. Я же бывал здесь раньше. Цвет моих волос говорит всё за меня. Никто не спрашивает, кто я. Хотя, судя по всему, я не понравился тому мужику у ворот. Гайши вроде. Я был бы несказанно рад, если б следующий раз его там не было.
Йоко вздохнула.
— У тебя есть вредная привычка врываться без приглашения.
— Эй, я считаю это одним из своих достоинств. Кстати говоря, тебе пора бы уже собраться и приготовиться идти. Живенько, живенько.
— Идти?
— Ну разумеется. Дипломатия проведена. Кё, Хан, Сай, Рен и Со готовы к бою. Включая Эн и Кей, нас получается семеро. Троны Хо и Ко пустуют, поэтому я их не посчитал. Ре и Шун ответили отрицательно.
Йоко встала с кресла.
— Пять королевств.
— В любом случае, с их помощью мы сделаем всё, что сможем и пошлём поисковые группы в Ямато и Китай. Со находится в хороших отношениях с Кё и Сай. Они отправятся в Китай. Мы, вместе с Хан и Рен займёмся Ямато. Мы уже попросили Тайхо из Рен и Хан прибыть в Эн. И пока Кей во всё это вовлечена, я не считаю, что нужно ещё больше напрягать её казначейство. Если ты, конечно, не против.
— Без проблем. Эн прекрасно справится с работой сам.
— Тогда всё ОК, — усмехнулся Рокута. — Посланника из Рен мы уже можем считать одним из нас. Он уже отправился в путь, но из-за большого расстояния немного опоздает. К слову говоря, нам пора идти.
— Идти? Куда?
— На Гору Хо, — ответил Рокута.
— Гору Хо?
Гора Хо находилась в Желтом Море в самом центре мира, это было святое место, где рождались кирины. Йоко была там однажды. Вскоре после коронации она путешествовала туда, чтобы получить Божественное Разрешение.
— Зачем нам ехать на Гору Хо? — громко удивилась Йоко.
— Для встречи с Хозяйкой.
— Хозяйкой? Имеешь в виду Хекика Генкун?
Хекика Генкун была Хозяйкой саг, живущих на Горе Хо. Йоко никогда не встречалась с ней.
— Ага. Мы делаем то, что до этого никогда не делалось. Нам нужно многое узнать. Шорью сказал мне привести тебя одну, так как именно ты придумала этот план. Мы полетим туда на киджу, налегке. Чем скорее, тем лучше. Я хочу вернуться прежде, чем начнут прибывать гости.
Йоко поспешно собралась и оставила всё на Кокана. Она позаимствовала ширеи у Кейки. Она уже готова была вылетать из Запретных Ворот, когда Рокута осуждающе рассмеялся.
— Нет смысла говорить, сколько времени путешествие заняло бы по суше. Намного быстрее перелететь через Море Облаков.
Йоко удивлённо моргнула. Как и было типичным для гор Рью'ан, пик Горы Хо выходил на Море Облаков. Однако Йоко помнила, что помимо заброшенной святыни на пике Горы Хо ничего не находилось. Кажется, там никто не жил.
— Увидишь и сама всё поймёшь.
Йоко забралась на Ханкьё, и они отправились в путь. После дня и ночи в седле киджу, Йоко вяло отметила перед собой вид Несокрушимых Гор, возвышающихся над морем в свете раннего утра. День клонился к закату, когда Йоко узнала очертания Гозан (Пяти Гор).
Гора Хо являлась восточным пиком Гозан. На её вершине находился величественный белый храм. Когда они приземлились рядом с воротами, Йоко увидела фигуру человека. Роскошно-одетая женщина наблюдала за полётом киджу.
— Видала? — усмехнулся Рокута.
Ну конечно. Увидишь, когда доберёшься до места — так он должен был сказать. Йоко никогда до этого не видела Хекика Генкун, но по позе и внешности ожидающей их женщины сразу узнала Хозяйку.
— Я как всегда рад, что ты смогла встретить нас! — произнёс Рокута, как только они приземлились.
Женщина рассмеялась и бодро ответила:
— Это я должна сказать тебе. Тайхо и его неожиданные визиты никогда не изменятся.
— Таков уж я. Я хотел бы познакомить тебя кое с кем, Генкун.
Словно следуя реплике Рокуты, ясный взгляд женщины пал на Йоко.
— Императрица Кей, я полагаю.
— Вы знаете меня? — удивилась Йоко.
— Да, я же Хозяйка Горы Хо, — ответила Гьёкуйо с радостной улыбкой.
— После всех этих знакомств нам следует по-быстрому обсудить одно важное дело. Так же было бы неплохо немного поспать.
Гьёкуйо улыбнулась и направила Рокуту по направлению к храму. За дверьми небольших ворот располагался внутренний двор, выложенный белым камнем. Вокруг не было стен или балконов, только в углу стоял маленький красный храм. Он выходил на Сейден, но Гьёкуйо направилась в другую сторону. Вместо этого она остановилась напротив храма. Она весело постучала в дверь и открыла её. Во время прошлого посещения Йоко храма, двери открылись и показали кристальную лестницу. Но сейчас лестница была белой.
Рокута ответил на её удивленный взгляд кривой улыбкой.
— Эй, не волнуйся ты так. Она сама по себе нечто сверхъестественное.
Гьёкуйо бодро рассмеялась и направила их идти дальше.
Лестничная площадка, казалось, служила той же цели, что и Запретные Ворота. Белая лестница быстро заканчивалась, выводя в такое же белое помещение. Обернувшись назад невозможно было увидеть двери храма. Вместо них там находилась белая стена. Некоторые другие части восьмиугольного здания были открыты для мира, показывая голые каменные горные хребты, покрытые зелёным лишайником.
— Сюда.
Гьёкуйо отвела их в соседний дворец. Как только они вошли в просторное здание, укрытое обнаженными скалами, то увидели ждущих их чай и трапезу. Населяющих Дворец Хоро саг нигде не было видно.
— Прошу простить других обитателей этого места. Вы довольны?
Рокута произнёс:
— Я всегда восхищался вашим гостеприимством. Перейдём сразу к делу. На Горе Хо в курсе о происходящем в Тай?
— Поскольку мы несколько раз получали запросы из Эн о наличие новой ранка, то можно предположить, что состоянии Тай всё ещё остаётся неопределённым.
— И всё?
— Трон Императора Тай остаётся пустым.
— В этом всё и дело. Захватчик сидит на троне Тай. Император Тай и Тайхо потеряны. Император Тай вроде как не покидал пределы Тай, поэтому его судьба нам неподвластна. Поэтому мы решили начать поиски Тайки. Похоже, что Тайки попал в другой мир с помощью мейшоку.
Гьёкуйо промолчала, так как наполняла чашки горячей водой.
— Но одни мы не справимся. Поэтому мы попросили другие королевства взяться за дело и помочь. Мы надеемся найти Тайки и вернуть в этот мир. Но его возвращение в Тай не решит всех проблем. Тай должен наполнить склады и приготовиться к грядущей зиме. Тайки мог бы попросить убежища у союзников, чтобы они скрыли его от захватчика.
— Королевства ещё ни разу не решали проблему все вместе без выгоды для себя.
— Это нарушает Божественный Закон?
— Сложно сказать. Не вижу ничего плохого в попытках найти Тайки и вернуть его в этот мир. Я беспокоюсь о том, что произойдёт дальше. Это может нарушить Божественный Закон.
Гьёкуйо протянула Рокуте чай.
— Более того, то, что Тайки до сих пор не вернулся, говорит мне о том, что в настоящее время он на это не способен. Мы не знаем, в каком состоянии он находится. Учитывая эти обстоятельства и их причины, всё же остаются трудности в устранении этих препятствий.
— Разумеется. Что ты посоветуешь?
— Хмм, — Гьёкуйо погрузилась в молчание. После длительного времени она кивнула. — В любом случае, Тайки сейчас находится в жалком состоянии. Позвольте мне подумать над этим.
— Если не возражаешь, — произнёс Рокута.
Гьёкуйо встала.
— Позовите саг и устройтесь в одном из дворцов. Увидимся завтра снова в полдень.
Йоко проследила взглядом за уходящей Гьёкуйо, а потом встревожено повернулась к Рокуте.
— И что сейчас произошло?
— То, что ты видела. Наш случай действительно неповторим. Никто в точности не знает, что нам делать дальше. Поэтому она и решила подумать над этим.
— Какая она, эта Генкун?
— Такая, какой ты её сейчас видела. Хозяйка Горы Хо. Она контролирует всех саг.
— И что произойдёт после нашей сегодняшней встречи?
— Она даст нам ответ. Мы ведь за этим прилетели сюда, верно?
— Откуда она знает этот ответ?
— Эх, — вздохнул Рокута. — Ну конечно. Ты как обычно плетёшься позади.
Он пристально посмотрел на Йоко.
— Всё в этом мире подчиняется установленному и неизменному Божественному Провидению.
— Да, я знаю, но…
— Ха, ты говоришь, что знаешь, но ведь на самом деле ты не знаешь, так? Это не то же самое. Этот мир ограничен рамками Божественного Провидения.
Йоко ответила озадаченным взглядом.
— Божественное Провидение даруется людям. Точнее, на них наложены абсолютные законы его логики. И никто не может их поменять.
— Я до сих пор не… — попыталась сказать Йоко.
Рокута взмахнул рукой, прерывая её фразу.
— Хорошо-хорошо. Давай я приведу пример. Специально для тебя попроще. Прямо сейчас, перед нами стоит самый из страшных грехов. Армия одного королевства не может переступить границы другого. Это правило мешает нашим попыткам спасти Тай. По правде, в нашем прошлом существовал прецедент, когда Имперская Армия переступила границу другого королевства. Тот случай назвали инцидентом Джун Тея.
Он продолжил:
— Джун Тей послал Имперскую армию в Хан. В результате погибли и Джун Тей и Сайрин. Но в тот день с Джун Теем всё было в порядке. Он вел себя как обычно. Но, покидая Внешний Дворец, он вдруг схватился за грудь и упал со ступенек. Встревоженные министры бросились к нему. Из его тела по булыжникам струилась тонкая струйка крови. Министры пытались ему помочь, но его тело будто бы превратилось в губку, и от лишних движений теряло большее количество крови. Вскоре он был иссушен.
— Ты шутишь…
— С Сайрин всё было хуже. Когда министры прибежали к ней, чтобы сообщить о несчастье, постигшем Джун Тея, они нашли только её останки. Её ширеи полностью её сожрали.
Рокута нахмурился и положил руки на поверхность стола.
— Это действительно были ненормальные смерти. Никто раньше не видел, чтобы Император умирал подобным образом. Никто никогда не видел, чтобы ширеи так нападали на кирина. Ширеи могут сожрать кирина, но не при таких обстоятельствах. Тело каждого кирина, умершего по любой причине, помещают в гроб и относят в Имперский Мавзолей. Зал, в котором находится гроб, запечатывается. После окончания траура печать снимают, но гроб в это время уже пуст. Именно так это и происходит.
Йоко поднесла руки к горлу. Услышав подобную судьбу киринов от самого кирина, она почувствовала, как боль сжимает грудь.
— Случилось нечто странное. Более того, Джун Тей не совершал греха, достойного подобного наказания. Он был праведным королём и следовал Пути. Никто не возразил, когда он решил отправить Имперскую Армию в Хан. Он посылал войска, не для того, чтобы мучить граждан. Джун Тей сочувствовал другим королевствам, и поднял отряды для помощи жителям Хан. Его поддержали министры и придворные. Никто не возразил. Но ужасная судьба настигла Джун Тея и Сайрин. Было ясно, что их гибель весьма необычна, но поначалу никто не связал это с поднятием Имперской Армии.
— А ты и Джун Тей?..
— Нет, мы никогда не встречались. Джун Тей правил задолго до меня, хотя поговаривают, что он встречался с Императором Со.
— Императором Со…
— Кажется, что после коронации Императора Со Джун Тей великодушно предложил ему иностранную поддержку. Когда Император Со всходил на трон, Сай являлся самым процветающим королевством с трехсотлетней династией.
Энки уставился в чашку с чаем.
— Никто не понимал, почему умер Джун Тей. После него трон занял новый правитель. Это случилось после того, как Имперская Печать изменилась, и все поняли, что Джун Тей совершил ужасный грех. Подобное уже случалось. Кокуши Тай однажды изменился с
— Это ужасное преступление…
— Да, это ужасное преступление. Границы не должны быть нарушены, даже по вполне гуманным причинам. Ни по какой причине.
— Погоди. Кто именно установил эти правила? Тентей?
— Кто знает? Мы уверены только в одном, — эти законы существуют. В Божественных Декретах написано, что королевство не может вторгнуться в другое королевство с силой оружия. Это без сомнения Воля Небес. Эти законы существует в нашем мире. Пойди против них, соверши грех, и на тебя падёт наказание.
— Но кто знал, что Джун Тей совершает грех? Кто установил наказание? Это ведь должен был кто-то сделать, так?
— Не обязательно. Когда король и Сайхо восходят на престол, они поднимаются по этой лестнице. Так же поднялась и ты. И этим они проходят Божественный Обряд. Они не осознают этого до того, как знания вдруг приходят им на ум. Или, точнее, знания сами проникают в их тела. И если ты повернёшься против Небес, в тебе активизируется ранее заложенное наказание. Представь, будто бы твое тело само находит ответ, словно ангел, сидящий на плече Джун Тея, решал правильность его решений. Никакой «человек» для вынесения приговора и не нужен.
— А что начёт Имперской Печати?
— Представь, что она обладает такими же свойствами.
— Но разве это не то же самое? Если все наполняются этими свойствами, то кто именно их наполняет?
— Действительно, кто? — Рокута вперил взгляд в потолок. — Мы утверждаем, что этим занимается Тентей. Но, правда в том, что никто никогда его не видел.
Йоко кивнула.
— И я в том числе.
— Никто не знает, существует ли Тентей. Но его присутствие определённо чувствуется в мире, окутывая его подобно сети. Если закон нарушат, назначается наказание. Более того, обстоятельства не учитываются. Проблема Джун Тея не рассматривала чистоту его намерений, правильность или справедливость его действий. Всё, что он сделал, в конечном счете, сводилось к Божественным Законам. Остальное было делом ясным.
Йоко вздрогнула. По её спине скользнул нехороший холодок.
— Доказательством была наша помощь тебе. Просто наблюдая за нашими действиями, могло показаться, что Шорью отправил Имперскую Армию в другое королевство. Не важно, как ты на это смотришь, но это является самым страшным из грехов. Если быть точным, ты пришла в Эн, но не за тем, чтобы специально просить у нас подобной помощи. Ты не просила нас свергнуть захватчика. Ты прибыла в Эн в поисках убежища и защиты. Для нас это было достаточным основанием. Мы убедили тебя, что Кейки необходимо освободить из лап захватчика. Ты взяла командование над Имперской Армией, но только для появления в Кей. Поверь мне, мы знали, что наши действия по существу не отличаются от действий Джун Тея. Но законы этим не нарушались. Пока Императрица Кей была в Эн, пока выполнялось слово закона, нам не угрожало наказание.
— Разве это не странно?
— Странно. Это лазейка, которую нашёл бы низкопробный адвокатишка. Божественный Закон действительно запрещает одному королевству вторгаться за границы другого. Но нигде не говорится, что истинный правитель не может позаимствовать силы соседнего королевства. В то же время пожелание Императрицы Кей нельзя назвать вторжением. Как бы невероятно это не звучало, но это так.
— Немыслимо.
— Неправильно обсуждать, что такое «хорошо», а что такое «плохо». Этот мир живёт таким образом, каким и должен. Поиски ответов на вопросы, почему всё происходит именно так, будет являться лишней тратой нашего времени. По правде говоря, мы не первые, кто подобным образом использовал армию. Мы знали, что Небеса очень сурово следят за выполнением своих законов, и решили, что коль нас просит истинный правитель, эти запреты нарушены не будут. Однако мы буквально сидели на иголках, пока ждали подтверждения своей теории. У нас были собственные сомнения насчёт нашего «одурачивания бога».
— Значит, вы просто сидели и наблюдали, что произойдёт?
— Не глупи, — нахмурился Рокута. — Мы не решились бы играть в подобные азартные игры. Подобно нам сейчас, мы отправились за советом к Генкун.
— Генкун…
— Да. Хозяйке Горы Хо. Некоторые говорят, что Горой Хо управляет её опекун, божество Оуфуджин. Но я знал, что именно Генкун управляет сагами. Она не была рождена на Горе Хо, но росла здесь. Как ты считаешь, кто назначает саг на их должность?
— Хорошо, это Генкун, так? Императоры и Императрицы не могут этого делать.
— Ты права. Саг Горы Хо называют Воздушными сагами. Правители королевств не назначают их и не могут им указывать. Более того, саги Горы Хо не внесены в списки ни одного из королевств. Они не считаются частью ни одной из стран. Они отдельно вписаны в Регистр Саг и служат Генкун.
— Разве это не означает, что существует тринадцатое королевство? Генкун очень похожа на Императрицу.
— Да, что-то вроде того. Но это всё же не королевство. Здесь нет кирина. Нельзя сказать, что Генкун правит Горой Хо. Здесь не существует ничего похожего на «правительство».
— Тогда что же здесь находится?
— Часть Небес. Я в этом практически уверен.
— Небеса…
— Это единственная вещь, которая имеет для меня смысл. Дворец Хоро существует только для киринов. Кирин взрослеет здесь, после чего выходит во внешний мир. Кирин же существует, чтобы выбирать Императора. Ну а тот, кто ограждён от других королевств, и власть которого сама по себе независима, должен принадлежать Небесам.
— И Генкун?..
— Я этого не говорил, — вздохнул Рокута. — Ты можешь спросить её прямо, одна ли она назначает саг. Но она не из тех, кто даст тебе почтительный ответ. Если это не она, то явно кто-то выше неё, обладающий властью назначать саг. Может быть это Оуфуджин. Или кто-то ещё. В любом случае, это тот, кому служит Генкун. Другими словами, это и есть то, что мы называем Небесами. Частью этой силы являются саги, и Генкун отвечает за них.
— Сила под названием Небеса…
— Я думаю, что это мир Богов. Согласно легендам, Тентей проживает в Гьёккей, откуда он правит другими богами и следит за миром. Я не удивлюсь, если именно здесь и находится Гьёккей. Мои знания ограничены, хотя всё же я никогда не встречал того, кто бы видел Бога. Судя по легендам и мифам, которые я знаю, Боги не ходят среди нас подобно людям. Невозможно найти одного и подробно обо всём расспросить.
Рокута помолчал, а потом продолжил:
— Однако Боги тесно связаны с окружающим миром. Генкун действительно умеет прослеживать намерения Небес. Я не знаю, как она это делает, но в любом случае, она — связь между нами и ними. Генкун — единственная, кто может заглянуть в мысли Небес.
Глава 29
Гьёкуйо прибыла в полдень следующего дня, как и обещала.
— Поиски Тайки объединёнными королевствами не нарушают ни одного из запретов Небес.
— Значит, всё в порядке?
— Однако те, кто не зачислены в Регистр Саг или Регистр Богов не могут пересекать Кьёкай. Это правило неприкосновенно.
— Как я и ожидал. Но это действительно связывает нам руки. Хотя эти правила и записаны в Божественных Декретах, ничто не мешает нам создавать отступления от них. Возможно, мы сможем назначить для этих целей новых придворных?
— Не думаю. Люди нужного ранга или рангом выше очень редки и имеют особые права и привилегии. Ими могут быть, согласно правилу, близкие родственники Императора, Чосай и члены Санкоу. Другие же не подходят для получения подобного разрешения.
Рокута прищёлкнул языком.
— Мы можем позаимствовать ваших саг?
— Мне сообщили, что это недопустимо. Саги не могут покинуть Гору Хо без моего позволения. А в этом случае я не даю своего разрешения. Чтобы отправить их в Ямато или Китай потребуется открытия Ворот Годжо, а это вызовет большое количество Шоки. На Горе Хо растёт Кока. Мы не можем позволить шоку нанести вред Кока. Прежде всего, саги обязаны его защищать.
— Да, конечно. Шоку.
— Это не божественный запрет, а моя просьба. Я хочу сократить количество шоку до минимума. Даже если Врата Годжо откроются в противоположной части Кьёкай, никто не знает, как оно будет распространяться. Такова природа шоку. Поэтому я и прошу вас действовать более сдержанно.
— Мы постараемся, — сказал Рокута, и Йоко кивнула.
Гьёкуйо улыбнулась.
— Однако королевство не может лишиться и Императора и Провинциальных Лордов. Согласно Божественному Закону в отсутствие Императора лорды обязаны прибыть во дворец и созвать кворум. Даже с Императором четыре из восьми провинциальных лордов должны присутствовать, чтобы созвать кворум. Вы должны понимать, что это предписания Небес. Позвольте мне объяснить, что я имею в виду. Даже временно, королевство одновременно могут покинуть не более четырёх провинциальных лордов.
Рокута тяжело посмотрел на Гьёкуйо.
— Я впервые об этом слышу. Если это правда, это должно быть записано.
Гьёкуйо беспечно улыбнулась в ответ.
— Если тебя что-то не устраивает, скажи это Тентею.
— Поэтому предписания Небес и нарушаются. Ладно, оставим. Что-нибудь ещё?
— Даже с согласием других королевств нарушать границы с армией запрещено. Исключений не существует. Без согласия Императора Тай, войска не могут вторгнуться в Тай.
— Понятно. А отправить отряды просто на поиски?
— Законы запрещают вооруженное вторжение. Но это не означает, что запрещены все попытки отправить войска в другое королевство. Например, когда Император посещает другое королевство, его охраняет определённое количество солдат. Нет предписания, запрещающего это. Так же позволяется отправлять в другое королевство дипломатов, состоящих из военных чиновников. Проблема не в том, что чиновники вторгаются в чужое королевство, а в том, по каким причинам они это делают, и может ли это рассматриваться как вторжение.
— Звучит прекрасно.
— В случае с Тай всё ещё лучше. Вопрос состоит в том, что именно будет подразумеваться под «вторжением». Например, сюда войдут действия против национальной политики Императора королевства. Джун Тей поступил именно так. Император Хан угнетал людей. Хоть он сбился с Пути, но это была политика истинного правителя Хан. Джун Тей выступил против этой политики. Поэтому его помощь и являлась вторжением. Если трон свободен, учитывается политика Временного Двора. Короче, политика Двора и есть национальная политика. Однако…
— Император Тай жив. Трон не пустует.
— Да, но, выступая даже против Временного Двора во главе с захватчиком, это является вторжением. Но это если истинный правитель покинул Тай. Захватчик просто обманывает Двор и называет себя законным королём. В случае Тай, нынешнего главу королевства нельзя назвать захватчиком. Раньше подобных случаев не бывало, поэтому неизвестно, как нам следует его называть.
— Вопрос в том, одобряют ли Небеса Имперский Двор Азена…
— К этому всё и сводится. Подобный случай очень необычен. Официально в прошлом не установлено похожих прецедентов. Даже я не знаю, как всё обернётся. Но было бы неплохо взять во внимание, что национальная политика практически не отличается от политики Имперского Двора.
— Это усложняет дело.
— Войны запрещены. Ни один квадратный фут земли не может быть отобран от установленной Небесами территории королевства. Люди Тай и Император Тай не могут позволить занимать свою землю чужим королевствам. Не зависимо от причин, если возникнут линии фронта и соберутся войска, вы навлечете на себя самый страшный из грехов.
— Понятно.
Энки задал ещё пару вопросов, но Йоко это казалось бессмысленным. Разговор оставил после себя неприятный осадок. Гьёкуйо объясняла Божественные Запреты, связанные с их вопросами. В каждом случае казалось, что выше всего стоят предписания и их неоспоримые варианты.
Йоко показалось, что Гьёкуйо провела предыдущую ночь, рассматривая законы и прецеденты с ними связанные. Но являлись ли на самом деле они законами?
С тех пор как Йоко попала в этом мир, она более или менее приняла это. Мир, где неистовствовали волшебные существа йома. Мир, где существовали саги. Странный и фантастический мир. Она поверила во всё это, как ребёнок верит в сказки о феях. Но этот мир отнюдь не являлся идеальным миром сновидений.
Почему существуют йома? Почему правители живут так долго? Почему дети рождаются из деревьев? Как кирин выбирает императора? Она приняла эту «норму», которая должна была являться для неё тайной.
Это странное чувство не покидало её. Йоко не могла объяснить его словами, и вместе с ним покинула Дворец Хоро. Взбираясь по белым ступеням на вершину горы, она попыталась сформулировать свои чувства, но её попытки не увенчались успехом.
— Ты поняла, что сказала нам Гьёкуйо? — спросил Рокута. После кивка Йоко он добавил: — Я отправлюсь в Со, чтобы осведомить их. Пора бы уже заявиться к ним и поздороваться. Почему бы тебе не вернуться и ждать вестей от Шорью?
— Да, конечно.
— Увидимся, — обыденно произнёс Рокута. Он взобрался на суугу и, полетев на юг, скрылся из виду.
Прошло два, а затем и три года. Яд накапливался, медленно разрушая его. Тёмно-золотой оттенок его тени становился всё чернее и чернее.
И, цинично думала Санши, чем больше загрязнялась его тень, тем легче до неё стали доходить вещи из внешнего мира. Раньше покинуть тень Тайки было ужасно трудно, но со временем это стало намного проще. Возможно, они забирали энергию непосредственно у яда. Или окружающая их скорлупа становилась всё тоньше и тоньше.
А возможно яд проникал в тень Тайки не снаружи, а изнутри. Проверяя состояние собственной формы, Санши содрогалась от холодного озноба
Санши прогоняла всех, кто пытался нанести вред Тайки. И каждый раз она замечала, как ослабевает и чернеет золотое тепло. Но у Санши не было другого выбора.
Она была приёмной матерью Тайки, родившейся из золотого фрукта в то же время, что и он, и ей было предназначено разделять с ним полноту жизни. Когда умрёт Тайки, умрёт и она. Санши жила только ради него. Тайки выбрал короля и покинул родные места, чтобы стать Сайхо. И хотя сейчас он перестал быть тем ребёнком, Санши жила, чтобы служить ему, как и всегда.
Гоуран не отличался от неё. Безусловно, изначально он не был рожден для служения Тайки. Но соглашение, связывающее их, было настолько же сильно, как и узы с Санши. Связь кирина и ширеи была идентична связи кирина и императора. Не только Санши, но и Гоуран существовал, чтобы служить и защищать Тайки.
Как долго они смогут стоять в стороне и наблюдать, как ему день за днём наносят повреждения? Если бы им приказал Тайки или Император, которому он был предан сердцем и душой, то они легко вынесли или даже одобрили те страдания, которым он подвергался. Но приказов не предвиделось.
Только предупреждения. Те, кто окажет ему малейшее неуважение, должны заплатить цену. Но нападки не прекращались. Санши не оставалось ничего, кроме как показывать им, что к Тайки нельзя так относиться. Санши и Гоурану пришлось смириться с тем, что Тайки схватили и унижали, но от этого он никоим образом не потерял чувства собственного достоинства и значимости.
Например, попытки сознательно ранить Тайки означали смерть. Причинение вреда Сайхо считалось серьёзным преступлением. Не существовало никаких смягчающих обстоятельств.
Но устрани одну угрозу и вместо неё появляется всё больше новых. Каждый раз, когда Санши избавлялась от них, они становились всё более несдержанными. Санши и Гоуран чувствовали, что с увеличением преступных намерений его преследователей золотые оттенки тени Тайки становились всё грязнее. И чем грязнее она становилась, тем слабее становились психические потоки.
И даже если в этом были виноваты Санши и Гоуран, она просто не знала, как по-другому избежать угроз. Как долго это будет продолжаться?
Единственное, что уберегало Санши от глубин отчаянья, это радость Тайки, когда она, по тем или иным причинам, появлялась, чтобы коснуться его и утешить. К сожалению, Тайки ничего не помнил о Санши, Горе Хо, или о Тай. И всё же он не забыл прикосновение её руки.
Я всегда буду с тобой. Я всегда на твоей стороне.
Когда она его успокаивала, маленький луч света разрезал темноту, и Санши казалось, что её усилия, хоть и немного, но вознаграждаются.
— Я защищу вас, будьте уверены, — шептала она.
Тем не менее, в этой тьме она постепенно теряла форму. Санши точно не знала об этом — что постепенно теряет контроль над собой. Её мысли сжимались и каменели. В подобном состоянии она не видела, что яд отравляет её не хуже Тайки.
И она не понимала, что подобные изменения происходят с ней и Тайки. Он замечал странности, происходящие вокруг него, но связывал их со своим перемещением.
Сколько он помнил себя, его всегда считали странным. Он прекрасно чувствовал — или даже знал, — что для существования такого странного создания, как он, окружающий мир должен быть иным. Он видел, что другие разочарованы им и считают лишь тяжкой ношей. Эти чувства росли год за годом, превращаясь в осуждение.
Он действительно был здесь чужим, ненужным для окружающих. Пропасть в пространстве и времени, отрубившая его от остального мира, становилась настолько глубокой, что он больше не мог закрывать на это глаза. Однажды безумные усилия его матери сблизить их прекратили помогать.
Он был брошен и понял о необходимости полной изоляции. Находящиеся рядом с ним люди страдали. Слухи о том, что он был проклят, связали с его характером. У него не осталось выбора, кроме как признать себя опасным созданием, приносящим неудачу окружающим.
И Тайки принял это, отстранившись от остальных.
Он не знал, когда у него возникло это чувство отчуждения. Будучи маленьким, чувствуя себя лишним, он приходил в уныние и воспринимал это болезненно. Но сейчас ему не было больно.
Возможно, из-за этого утешающего присутствия. Однажды он осознал, что его окружают кто-то вроде добрых духов. Следовательно, его изоляция была изоляцией во всех смыслах этого слова. Если же ему нужно было общаться с остальными — когда ему приходилось всех избегать, чтобы не причинять вреда — то подобное отчуждение было во многом предпочтительнее.
Но хуже всего, что-то глубоко в нём ломалось и разлеталось на части.
Я больше не принадлежу этому миру.
Чувства заполонили его разум. Но эти чувства не заставляли его страдать. Однажды он понял, что полностью свыкся с ними.
Как ребёнка больше всего расстраивал его плач мамы. Даже сейчас это давило на его сердце. Но каждый раз, когда он горевал по своей матери, приходило чувство, что его жизнь более драгоценна. Больше, чем его мать, больше, чем семья, было важнее его благополучие.
С годами это впечатление затмило муки и беспорядки в мыслях. Он забыл что-то очень важное. Что-то, что ни в коем случае не должен был забывать.
За все то бесцельно прожитое время он уверился в том, что пропала какая-то его часть.
Почему он не может вспомнить?
Этот потерянный год. Любовь и тоска по тому потерянному году росла день за днём, а расстояние между сейчас и тогда заполнялось лишь растущим отчаяньем.
Он должен вернуться.
Но куда?
Когда Йоко вернулась с Горы Хо, она обнаружила Шёкей, ожидающую у Сейшин.
— Йоко, к тебе странный посетитель.
— Посетитель? — удивилась Йоко.
Шёкей кивнула, объяснив, что после отъезда Йоко на Гору Хо в столицу прибыл посланник, просящий аудиенции у Её Величества.
— Она носила печать Императора Хан и просила встречи с тобой. Тебя не оказалось на месте, и она поселилась в доме пастора в Гьётен. Она оставила нам это рекомендательное письмо от Императора Хан.
Йоко с озадаченным видом взяла письмо. В прошлом Кей и Хан не поддерживали дипломатических отношений. Скорее всего, это произошло по просьбе Императора Эн и Энки.
Письмо было написано красивым ровным почерком, и от него исходил слабый аромат. Холодные чёрные чернила на светлой голубой бумаге создавали ощущение аккуратности. Но Йоко глубоко вздохнула и повернулась к Шёкей.
— Хочешь, чтобы я это прочитала? — мягко предложила Шёкей.
— Нет, давай я сама постараюсь.
Йоко вступила в битву с текстом. Согласно стандартам, начиналось оно с традиционного приветствия. Кажется, дальше следовало извинение за то, что в Кей был отправлен посланник, и что сам Император Хан не мог прибыть. Выше говорилось о том, что письмо от Императора Эн было получено, и они приложат все усилия, чтобы помочь. Сам же Император Хан бы хотел организовать встречу с генералом из Тай, проживающим во дворце.
— Кажется, здесь просят о встрече с Рисай. Он просит послать слугу в дом пастора или чтобы мы сами встретились там с посланником?
Йоко показала письмо Шёкей. Девушка взглянула на него и моргнула.
— Нет. Он хочет, чтобы к пастору отправился сам генерал. Это будет всего лишь личная встреча, и мы не должны видеть в ней ничего смертельного, — добавила Шёкей с удивлённым выражением на лице. — Это означает, что сейчас в доме пастора проживает сам Император Хан!
— Невероятно, — пробормотала Йоко. — По отношению ко мне звучит не очень уважительно!
— Работа, что и говорить. Но если он заявил, что разговор не будет содержать ничего опасного, значит, он будет касаться чего-то личного.
— Чего именно?
— Здесь этого не написано. Я могу только догадываться, но коль он сам находиться здесь, значит, он просит нас найти другой путь. В письме так же просят не сообщать генералу о настоящей личности Его Величества. На этом послание и заканчивается.
— То-то и оно, но Рисай не в состоянии передвигаться по Гьётен.
— Придётся посылать слугу, чтобы он объяснил положение вещей. Мы должны обсудить это с Тайхо и Чосай и посмотреть, как всё пойдёт.
Йоко кивнула. Она сразу же назначила быструю встречу с Кейки и Коканом. Она описала все обстоятельства, и все пришли к выводу, что Императору Хан следует прибыть во дворец. Шёкей отправилась в дом пастора с личным посланием: Рисай всё ещё чувствует себя слишком плохо и, вместо того, чтобы ждать её выздоровления, не отправится ли Его Величество во дворец сам?
Но само письмо, однако, вызвало немало проблем.
— Это не обычное письмо, — твёрдо заявила Шёкей, сжимая послание от Императора Хан. — Посмотрите. Это же очевидно. Отправитель обладает изящным вкусом. Он необычный человек.
— Даже если ты и права, я-то по-прежнему пишу отвратительно, — Йоко до сих пор не научилась писать с помощью кисти. Она всё ещё стеснялась этого.
— Поэтому мы и должны обратить на это должное внимание. Если ты сейчас сделаешь опечатку или помарку, то оно сразу станет похоже на обычный мусор, так?
— Это так важно?
— Естественно. Именно поэтому если ты используешь чрезмерно претенциозную бумагу, это произведёт недостойное впечатление. Она должна быть чистой и обязана быть выбрана со вкусом. Я прослежу за этим, пока ты тренируешь свой почерк.
Йоко вздохнула и принялась копировать черновик, который приготовила ей Шёкей. И после многочисленных попыток ей, наконец, удалось изобразить чистую версию на бумаге, которую принесла Шёкей. С письмом в руке Шёкей отправилась в погруженный в сумрак город. Вернулась она ночью с удивлённым выражением на лице.
— Что-то случилось?
— А, да. Завтра они посетят дворец. Если они прибудут как официальные гости, то это вызовет много беспокойства. Поэтому они и настаивали на том, что это всего лишь неофициальный визит.
— Ох. И каков из себя Император Хан?
Император Хан правил три сотни лет, его королевство было старейшим после Со и Эн.
Шёкей пристально посмотрела в потолок с озадаченным выражением на лице.
— Очень тщательный человек. Насколько я могу судить.
— Хах, — ответила Йоко.
Шёкей ответила с умной улыбкой:
— Сама узнаешь, когда встретишься с ним.
На следующий день, как и обещалось, пришло сообщение из Министерства Государства, что прибыли посетители из Хан. Йоко разбиралась с делами, которые скопились за время её путешествия на Гору Хо. Как можно тише она отправилась во Внешний Дворец.
Одно из поместий Внешнего Дворца служило для принятия гостей. В зале Йоко увидела двух ожидающих её людей. Одной была высокая и статная леди лет двадцати. Второй оказалась девушка лет пятнадцати или шестнадцати. Посмотрев на молодую женщину, поведение которой не показалось необычным, Йоко остановилась. Она казалась ей знакомой.
Девушка напоминала Йоко девочку, которую она знала. Конечно, это не мог быть один и тот же человек. Девушка, которую знала Йоко, была мертва. Однако их схожесть больно задела Йоко.
Девушка сделала реверанс. Возвращая Йоко удивлённый взгляд, она сказала с вежливым поклоном:
— Спасибо за то, что, не смотря на наш неожиданный приезд, вы удостоили нас встречи. Мы действительно рады представить себя скромными слугами Хан.
После этих слов девочка так же сделала реверанс. Йоко так же посмотрела на неё. Была ли она Императрицей Хан? Женщина безмятежно кивнула. Йоко была слегка озадачена. В ней не было и капли напыщенности. Даже скромно одетая, она была привлекательна. Присмотревшись внимательнее, можно было заметить, что кимоно и драгоценности, которые она свободно носила, были роскошными и дорогими.
И всё же тонкая и прекрасно подобранная одежда не так поразила Йоко, как то, что перед ней стоял мужчина. Помимо этого обладающим прекрасным вкусом в одежде. Как Шёкей и говорила. Очень тщательный человек. Йоко занервничала, не зная, куда отвести взгляд.
Девушка улыбнулась.
— Его Величество хочет переговорить с вами.
Йоко кивнула, понимая, что девушка просит уединения. Она повернулась к Регистратору.
— Скажите Министру Протокола показать нашим уважаемым гостям…
Девушка покачала головой.
— Я сожалею, но мы бы хотели избегать помпезности и ритуалов насколько это возможно. Не стоит тревожить министров.
— Но…
— Если вы не возражаете. Иначе я боюсь, что Его Величество рассердится на меня.
— Тогда ладно. Я буду приветствовать вас как своих личных гостей. Сюда, пожалуйста.
Регистратор начал было возражать, но Йоко остановила его взглядом. Как только она вывела девушку из Внешнего Дворца, Министр Протокола пробормотал что-то о том, что в Хан, должно быть, живут одни невоспитанные люди.
— Я прошу прощения за поведение моих слуг, — извинилась Йоко.
Девушка улыбнулась.
— Это всё из-за того, что Его Величество только что познакомился с Вашим Величеством.
Что-то в ней удивляло Йоко. Сама по себе девушка не привлекала внимания, но её окружало удивительное магнетическое сияние. Это было единственным, чем не обладал друг Йоко, похороненный в Провинции Ей.
— Что-то не так?
— Нет, просто вы напоминаете одного моего знакомого.
— Ясно, — улыбнулась девушка.
Другой «посланник Хан» ничего не говорил, просто шёл сзади с одним и тем же выражением на лице. Вокруг него там же летало странное чувство наравне с несравненным изяществом. Он точно Император Хан, рассеянно думала Йоко.
По пути во Внутренний Дворец они наткнулись на Кейки, практически бегом направляющего к Внешнему Дворцу.
— О, Кейки, это…
Йоко запнулась, так как Кейки произнёс:
— Ваше Величество, это…
— Слуга Императора Хан, — прервала их девушка с поклоном.
Йоко удивилась, так как Кейки сделал то же самое.
— Тайхо Хан, я полагаю?
— Что? — произнесла Йоко.
Девушка прислонила палец к губам.
— Тссссс.
Йоко по-новому посмотрела на неё. Её волосы были черны, как ночь. Йоко никогда не видела подобного кирина. Слабая улыбка появилась на губах человека, идущего позади.
— Где вы примете нас? — спросила девушка в своей беззаботной манере.
Кивнув, Йоко взяла себя в руки и указала на сад, находящийся рядом с Внутренним Дворцом. Дорогой сад расстилался через Внутренний Дворец в библиотеку, напротив Гостевого Дворца. Деревья и павильоны, усыпавшие сад, казались оазисами среди множества холмов.
Йоко провела гостей к одному из павильонов и прогнала слуг. Посланница Хан тут же схватилась за воротник. Одним движением руки она сняла невидимый головной убор, обнажая яркий блеск своих золотых волос.
Она повернулась к ошеломлённой Йоко и склонила голову.
— Я не хотела удивлять вас. Позвольте поприветствовать вас снова. Меня зовут Ханрин.
Она больше не напоминала Йоко свою знакомую. Ханрин была самым прекрасным существом, которое Йоко когда-либо встречала. Девушка держала в руке своего рода тонкую вуаль, которую сняла с головы.
— О, — сказала она. — Это косейсан. Так как моё появление смутило бы министров, я позаимствовала его у Его Величества. Вы, кажется, слегка озадачены. Я показалась вам знакомой?
— А, да.
— Этот человек был важен для Императрицы Кей? — улыбка Ханрин напоминала распустившийся цветок. — Это одно из свойств косейсан. Люди, смотрящие сквозь него, видят желания своего сердца. Но я не вижу ничего, смотря в зеркало, и, судя по всему, Тайхо тоже.
— Просто я ощутил присутствие кирина, — вздохнул Кейки и поклонился. — В любом случае, позвольте мне воспользоваться возможностью и поприветствовать вас. Кажется, это первый раз, когда мы встречаемся.
— Конечно, — кивнула девушка. — Я рада встречи с вами.
Она элегантно опустилась в ближайшее кресло. — И как я должна обращаться к Императрице Кей?
— Ну, меня зовут Йоко и…
— Замечательно. Тогда я буду звать тебя Йоко. Такая бабуля, как я, не может называть Императрицу Кей иначе. А как насчёт тебя, Кейки? У тебя есть любимое прозвище?
— Боюсь, что нет.
— О, какая жаль. А я сейчас называю себя Рисетсу. Конечно, Ваше Величество может назвать меня как угодно, так что не думайте, что я буду биться за своё имя. Правда?
И она посмотрела на человека, стоящего рядом с ней. Ну конечно, подумала Йоко.
— Я Император Хан Го Раншоу, — сказал компаньон Ханрин с ошеломляющей улыбкой.
Йоко пришла в себя и кивнула. Она торопливо предложила ему кресло.
— Простите. Пожалуйста, присаживайтесь. Я не хотела показаться грубой.
— Всё в порядке, — он улыбнулся.
Ханрин рассмеялась, её голос был подобен звону колокольчика.
— Не напрягайся. Мы устанавливаем правила этой встречи, поэтому не нужно быть такими официальными. Предоставь извинения мне.
Она склонила голову и произнесла:
— Я рада, что ты не выбрала ложный путь, Йоко. Его Величество действительно хочет встретиться с генералом из Тай. Официальный визит занял бы слишком много времени и перевернул бы вверх дном Имперский Двор. Именно поэтому мы придумали этот способ.
— Меня это вполне устраивает. Вы хотели встретиться с Рисай, так? — сказала Йоко, повернувшись к Императору Хан.
Он кивнул.
— Судя по слухам из Эн, она является генералом Провинциальной Армии Зуи. И хотя она до сих пор выздоравливает, встреча с ней не окажется проблемой?
— Вовсе нет. Она не может перемещаться на длительные расстояния. Но самые серьёзные раны уже зажили. Сейчас она работает над тем, чтобы восстановить силы в ногах и руке.
— Я был бы очень благодарен, если бы вы разрешили посетить её. Я не хотел бы её пугать. Просто передайте, что к ней прибыл посланник из Хан.
Йоко кивнула.
— Разумеется.
— Эй, мы же устраиваем личную встречу. Было бы логичнее, если бы ты сам отправился туда. Йоко, ты ведь покажешь ему дорогу?
— Конечно, — сказала Йоко, поворачиваясь к Императору Хан.
Ссутулившись в кресле, Ханрин вцепилась в одежду Кейки и помахала им рукой на прощание.
Когда Йоко вернулась в поместье Тайши, Кейкей вёл Рисай под руку по внутреннему двору. С его помощью изнеможенная Рисай уже могла сама передвигаться. На днях она смогла взобраться на спину Хаен, но это не принесло ей ни капли радости.
— Йоко! — увидев её, Кейкей улыбнулся. — Гляди! Рисай теперь может ходить.
— Смотрите, не слишком усердствуйте.
— Я в порядке.
Йоко кивнула и пояснила, что с Рисай хочет поговорить гость. Рисай посмотрела на человека, следующего за Йоко. Несмотря на его необычное самообладание, казалось, что она уже видела его прежде.
— Кейкей, можешь оставить нас одних на некоторое время?
Кейкей сразу же согласился.
— Посмотрю за Хиан. Вчера Рисай объяснила, как ухаживать за ним.
— Правда? — Йоко улыбнулась, смотря на то, как он убегает, а потом повернулась к Рисай. — Посланник из Хан хочет переговорить с тобой.
Йоко положила ладонь на плечо Рисай. Когда они вернулись в комнату, Рисай точно убедилась, что уже видела этого человека раньше.
— Вижу, вы хорошо себя чувствуете, — сказал он, помогая Рисай сесть в кресло.
Рисай с благодарностью кивнула.
— Прошу меня извинить, но мы знакомы?
— Я прибыл из Хан. Я бы хотел, чтобы вы на кое-что посмотрели.
Он вытащил маленький пакет из нагрудного кармана изящно расшитого, холодного голубого льняного кимоно. Разложив пакет на столе, человек достал из него кожаный пояс, обитый чёрным серебром. Пряжку украшало изображение скачущей лошади. Он был порван в середине, а на конце запачкан чем-то тёмно-красным.
От этого зрелища Рисай стало нехорошо. Она потеряла спокойствие и воскликнула:
— Это же…
— Рисай?
— Вы ведь были генералом Провинциальной Армии Зуи? Вы узнаёте эту вещь?
— Да, — напряженным голосом ответила Рисай. — Где вы это нашли?
— В Хан. Оно затерялось среди драгоценных камней из Тай.
— Из Тай…
— Что это? — спросила Йоко.
— Оно принадлежало Его Величеству. Я уверена. Это… — Рисай прервалась на середине предложения. Она поняла, где видела своего посетителя. Рисай вспомнила, что встречала его на коронации Гёсо. Рисай отпустила руку Йоко и опустилась на колени.
— Это был подарок Его Величеству на коронацию!
Император Хан кивнул.
— Я не хотел вас пугать, но вы, кажется, и так всё поняли. Сядьте и успокойтесь. Вы навредите себе.
Он заинтересованно посмотрел на Йоко.
— Хан долго поддерживал дипломатические отношения с Тай. Хотя предыдущий Император Тай меня не заботил.
— Не заботил…
— У него было ужасный вкус. Я просто не мог вынести человека, которому нравилось носить золотую и серебряную броню, — он не скрывал гримасы. — Гёсо же показался мне хорошим человеком. Грубым, но не скучным. А Тайки был просто прелестен. Я просто влюбился в его стальную гриву.
— А вы не говорили об этом, — сказала Йоко, практически таращась на него.
Император Хан рассмеялся.
— Так мы и установили дипломатические отношения с Тай. В Хан нет месторождений драгоценных камней. Однако осмелюсь сказать, что ни в одном из Двенадцати Королевств нет таких искусных ремесленников, как в Хан. Тай снабжает нас сырьём. Мы нашли этот пояс среди руды.
Он поднял пояс.
— Как вы видите, грива этой выгравированной лошади весьма искусна. Я поручил самому опытному мастеру Министерства Зимы сделать этот пояс для коронации Императора Тай. Он действительно является поздравительным подарком. Потребовалось такое серебро, которое могло найтись только в Министерстве Зимы Хан. Человек, нашедший его в руде из Тай, понял это и отправил в Министерство. Так пояс попал ко мне.
Рисай, всё ещё сидящая на коленях, посмотрела на него.
— Но откуда шёл тот корабль?
— Из Провинции Бан. Вместе с рудой, что прибила из Рин'у. Я слышал, что сейчас действует только месторождение в Рин'у.
— Да, — кивнула Рисай. — Действительно так.
Император Хан повернулся к Йоко.
— Лучшие драгоценности Тай добываются из фонтанов драгоценного камня. Потоки воды текут через горы. Семена драгоценных камней находятся в этих водах. Когда потоки выходят из скалы, драгоценные камни остаются в гравии. Камни из этих мест добывают за их ценность, но не сортируются, когда они выходят из земли. Когда не отсортированные камни погружают на корабль, на них наклеивают марки. Сортируют их позже, затем их обрабатывают и полируют ремесленники. Один из ремесленников купил много камней и нашёл среди них пояс.
— Были ли там ещё вещи Императора?
— Нет. Провинция Бан известна своими рудниками. Но из-за нехватки других поставок земля опустела. Редкие камни были проданы Императору Кьё. Хан получал лишь мусор. А в эти годы и его стало меньше. Короче говоря, за эти годы закончился и мусор. Корабли прекратили приходить. Пояс прибыл спустя два года после официального объявления о гибели Императора Тай. После этого всякие поставки прекратились. Судя по всему, пояс попал к нам в последний момент.
— Он был порван, — заметила Йоко.
Император Хан кивнул.
— Министр Зимы сказал, что его разрезал острый предмет. На поясе так же видны пятна крови. Так что, похоже, произошёл какой-то инцидент…
— Кто-то ранил Императора Тай…
— И ударил его сзади. Поняв, что случилась беда, мы связались с верхами Тай, но Феникс не ответил. Так же мы ничего не услышали от Министерства Государства. Позже, с нами связался Эн, и только тогда мы узнали подробности.
Император Хан обернул пояс в ткань.
— Я дарю его вам. Я был рад услышать, что это вовсе не означает, что Император Тай мёртв. Пояс попал ко мне благодаря странному стечению обстоятельств. Возможно ли, что Император Тай пытался показать, что всё ещё жив?
— Да, — ответила Рисай, почтительно принимая пакет.
— Благодаря этой связи Император Тай и его слуги всё ещё соединены. Вы не должны отчаиваться.
— Благодарю вас, — сказала Рисай, но слова смешались с её слезами.
В спальне Рисай долго смотрела на пояс.
В то время единственным рабочим рудником Рин'у была гора Кан'оу. Она являлась старейшей в Провинции Бан. Рисай помнила, что все фонтаны драгоценного камня там высохли. В руднике добывались только маленькие, низкосортные камни.
Гёсо исчез около Рин'у во время битвы. А его пояс был обнаружен на горе Кан'оу. Это означает, что враги настигли его на горе Кан'оу. Но что случилось потом? Детали оставались нечёткими, но слабые следы, оставленные Гёсо, давали надежду Рисай продолжить поиски в Тай.
Рисай глубоко вздохнула и сжала кулаки. Королевства сказали, что помогут в поисках Тайки. Даже если они не добьются желаемых результатов, все варианты ещё не были исчерпаны.
Она пыталась убедить себя в этом, но вдруг позади неё раздался добрый голос Кошо.
— Рисай, ты не видела Кейкея?
Рисай бросила взгляд через плечо.
— Ко мне приходила Императрица Кей, поэтому я сказала ему поиграть в другом месте. Он сказал, что пойдёт к конюшням.
— Странно. Я водил купца вокруг конюшен, но не видел его. Кейкей не из тех, кто долго сидит на одном и том же месте.
Рисай улыбнулась.
— Он очень живой ребёнок.
— Уж точно с избытком энергии.
— Он хороший мальчик.
— О, это так, — Кошо застенчиво усмехнулся, словно хвалили именно его. — Он так же много работает и ни разу не заставлял меня волноваться.
— У него нет никаких близких родственников?
— Его родители недавно погибли, и он оказался в приюте. Его старшая сестра была убита.
— Ужасно…
— Действительно печальная история. Но только сильный человек мог перенести всё это.
— Кейкей-доно действительно прекрасный молодой человек. Но разве для Кейкей-доно правильно работать в конюшнях? Разве он не должен ходить в школу или брать задания? Кроме того, хоть Хиен спокойное животное, он — киджу. Я знаю, что говорю об одном шансе из тысячи, но…
— О, не беспокойся об этом. В конце концов, он сам просил об этом, — добавил Кошо с усмешкой. — И не стоит называть его «доно». Просто Кейкей. Он же сам сказал, что он — дворецкий.
— Он был зачислен в Регистр Саг?
— Пока он слишком мал для этого. Йоко хочет, чтобы он подрос и сам выбрал, какому пути следовать. То, как ты к нему обращаешься, довольно странно. Он становится похож на маленького принца.
— Разве? — она этого не понимала. Но сейчас, подумав, Рисай поняла, что это действительно так. — Наверно, вы правы.
— Говоришь так, словно не догадывалась об этом.
Рисай покачала головой. До её ушей донёсся голос, звучащий где-то в поместье. Ясный, четкий голос оживлённой молодой женщины.
— Кажется, это Шёкей. Королевский писец и придворная дама каждый раз заходит сюда.
— Правда. Они и работают, и живут здесь.
Рисай моргнула.
— Они как-то связаны с вами?
— Вовсе нет, — ответил Кошо, взмахнув рукой. — Скажем так, что я просто некоторое время живу здесь. Без каких-то задних мыслей.
— И вы так же не связаны с Йоко или Кейки? — надавила Рисай.
Кошо ответил слабой улыбкой.
— Я знаю, что это прозвучит странно, но я начал свою карьеру как бунтовщик, вообще не связанный с государственными министрами.
— Полагаю, Императрица Кей обратилась к вам как к рыцарю-бунтовщику.
— Ничего подобного. Жил у нас один прогнивший чиновник. Мы набрали патриотически настроенных храбрецов и решили дать ему хорошего пинка. При нормальных обстоятельствах мы сразу же причислились к разыскиваемым преступникам. Но не поверишь, среди тех храбрецов оказалась Йоко.
— Императрица? Она была частью вашей банды?
— Это государственная тайна, — усмехнулся Кошо. — Йоко — тайка. Она родилась не здесь, ты знала об этом?
— Да.
— Она понятия не имела ничего об этом мире. Поэтому она покинула столицу и отправилась учиться к Энхо, руководящему одной известной частной школой. Она оказалась втянута в нашу маленькую революцию по чистой случайности.
— Понятно, — уже знакомая с деталями, Рисай кивнула.
Кошо опустил взгляд.
— Прошло не так много времени с её коронации. Я убеждён, что она делает всё возможное, чтобы стать великой императрицей, но многие из моих людей так не считают. У Кей и так было мало стоящих императриц. Помимо этого, она тайка. Йоко не понимает даже очевидных вещей. Все смотрят на неё с недоверием. Сейчас наше правительство реорганизовано, но среди чиновников ещё полно предателей. Никто не знает, как они поступят в отношении Йоко.
Рисай была слегка сбита с толку. Значит, подобное всегда происходит в новом Имперском Дворе. Но Йоко показалась Рисай императрицей, которую следует встречать с распростертыми объятиями.
— Многие заговорщики пытаются напасть на императрицу и её придворных. Именно поэтому незнакомых чиновников не пускают в палаты Внутреннего Дворца.
Рисай прекрасно понимала, что он имеет в виду. Даже когда она жила в консерватории, она видела очень мало министров и чиновников. И хотя консерватория находилась в Сейшин, жизнь там была ужасно тихой. За Рисай присматривала придворная дама, Сузу, и иногда Шёкей, придворный писец. Помимо них она не видела ни одного чиновника более низкого ранга.
— Я считала, что вы просто мне не доверяете.
— Нет, причина не в этом. Только нескольким людям дозволено входить в Имперские жилые помещения. Мы не хотим, чтобы Йоко окружала старая гвардия. Только те, кому мы безоговорочно доверяем. Шаг за шагом мы окружим себя проверенными и знакомыми людьми.
Поначалу Рисай удивилась, но через пару секунд признала этот подход весьма разумным. Как заметила Императрица Кей, Гёсо и до коронации управлял Временным Двором твёрдой рукой. Имея с чего начать, Гёсо не нужно было устраивать шумиху вокруг Двора. Как один из главных государственных деятелей, он уже завоевал и заслуживал популярности среди народа. Но, тем не менее, то, что произошло в Тай, всё же имело место быть.
— Значит, Кей всё ещё находится в неустойчивом состоянии.
— Нам нужно всего лишь ещё чуточку терпения. Я действительно верю в это.
Рисай кивнула. Имперский Двор в Кей ещё не твёрдо стоял на ногах. Рисай влезла не в своё дело, настаивая на том, чтобы эта девушка, — отчаянно пытающаяся соединить вместе распавшийся Имперский Двор, — согрешила против Небес. В самый последний момент осознание истинной тяжести действий Рисай начало просачиваться в её душу. Рисай проявила непростительную неосмотрительность. Упорство, с которым она добивалась своей цели, не было вещью, которой можно было бы гордиться.
На Императрицу Кей навалилось столько трудностей. У Кей не было ничего, что оно могло бы предложить Тай. И всё же, поддерживая одной рукой целое королевство, другой его молодая Императрица подхватила и Рисай. Она даже пообещала сделать всё от неё возможное, словно от неё не ожидали, что она не вложит всех сил.
Я не могу надеяться на большее.
Они пообещали найти Тайки. И этого достаточно. Даже если его и не найдут, прибытие в Кей не было напрасным.
— Поэтому, — продолжил Кошо, смущенный необходимостью признать это, — мы свели людей, окружающих Йоко, до минимума. Кроме Сузу, ежедневно с ней общается только Шёкей, назначенная королевским писцом. Все юные придворные — старые друзья или те, кому доверяет Генерал Имперской Стражи. Именно поэтому мы все заперты во Дворце. Я получил собственный дом, но сейчас редко провожу там время.
— Поэтому вы живёте здесь?
— Всё сводится к этому. Знаете, у меня есть младший брат.
— Родной брат?
— Да. Сейчас он учится в Провинциальной Академии в Провинции Эй и живёт в общежитии.
— Он, должно быть, подает большие надежды.
— О да, — сказал Кошо с ослепительной улыбкой. — Я действительно был счастлив, когда он уехал учиться, но если быть честным, мне немного одиноко. Он — моя единственная семья. Сузу прекрасный друг, но она заслуживает большего, чем общение с шайкой злобных мужиков. Именно поэтому Йоко попросила меня присмотреть за Энхо и Кейкеем.
— О, значит это дом Тайши.
— Именно. Я имею в виду, что коль я присматриваю за Тайши, он должен переехать в дом Дайбоку. Но Энхо практически приклеен к Йоко с утра до ночи. Она ещё неуверенно относиться к правительственным делам и ещё не обладает достаточным количеством знаний. Поэтому Энхо предоставил эти комнаты мне, что в значительной степени дало мне полную свободу для работы.
Кошо робко рассмеялся.
— Я вырос в семье бедного управляющего гостиницей. Именно поэтому такой парень как я не смог бы добиться многого, если бы не знал, что такое хорошие манеры. Я даже заставил Кейкея проявить осторожность. У мальчика всегда была голова на плечах. Поэтому я ухватился за шанс ухаживать за Энхо. Без женской руки вещи рано или поздно разваливаются на части. В конце концов, за дело взялись Сузу и Шёкей. В основном благодарить стоит их.
— Они хорошо справляются со своими обязанностями.
— Именно, — рассмеялся Кошо. — У Йоко есть нюх на хороших людей. Мне кажется, она понимала, что такому здоровому человеку, как я, сложно быть просто Дайбоку. Для меня тяжело оставаться в одиночестве. Конечно, Дворец больше, чем я мог себе когда-нибудь вообразить, но я бы не продержался в своём доме совершенно один.
— И прибыла я, чтобы ещё больше усугубить положение.
— Йоко просила, чтобы мы не слишком шумели, но я всё же прошу прощения за вспыхнувшее волнение и беспокойство. И я счастлив, что ты не обиделась на отсутствие официозности.
— О, пустяки, — улыбнулась Рисай. Она была счастлива, что её доверили такому надежному человеку. — У Императрицы Кей есть все задатки, чтобы стать великой императрицей.
— Мне приятно слышать это от генерала другого королевства. Я так же надеюсь на это. В отличие от нас, Императрица и Кирин не могут остановиться и заняться чем-то другим, когда всё настолько тяжело даётся.
— Правда, — согласилась Рисай с кивком. Императрица или могла улучшить себя и продолжать свой путь, или свернуть на путь разрушения. Не было обходных дорог.
— Император Тай так же был прекрасным человеком, как я слышал. Кантай из Дворцовой Стражи так же это утверждал. Он наш Генерал Левой Армии. Он рассказывал, что Император Тай был кем-то стоящим ещё до того, как взошёл на престол. Он был даже известен чиновникам из других королевств.
— Да, так оно и есть.
— Я тоже надеюсь, что они вернутся назад, Император Тай и Тай Тайхо. И Тайхо, скорее всего, прибудет первым.
Рисай снова кивнула. По крайней мере, они должны найти Тайки. Иначе не было надежды на спасение Тай.
Комната погрузилась в тишину. Рисай услышала шаги. Возвращался Кейкей. Он открыл дверь и, утопая в солнечном свете, влетел в комнату с ослепительной улыбкой, сжимая в руке цветок.
— Пара хлопковых роз зацвела в саду на северном внутреннем дворе, — сказал он, протягивая цветок.
Рисай посмотрела на растение, а потом на Кейкея.
— Сколько тебе лет, Кейкей-доно?
Мальчик хихикнул и сказал:
— Мне только что исполнилось одиннадцать.
— Ясно, ясно.
Робкая улыбка Кейкея исчезала из её взора, затуманенного завесой слёз.
— Рисай-доно?
Она больше не могла видеть его улыбку. Рисай протянула руку и прикоснулась к его маленькой, тёплой ладони, почувствовала силу его беспокойства кончиками пальцев.
— Ты счастлив?
— Я? Ну, да…
— Ясно.
Рисай, — позвал её беззаботный голос, искавший её, бегущий к ней с сияющим лицом. И если бы Хиен был здесь, он искал бы и его…
— Тайхо было столько же лет.
Рисай наблюдала за тем, как люди безмолвно шли в храм, на их торжественное шествие посреди шторма. Молча, чтобы ни одно слово не смогло достигнуть ушей Азена, они тихо приближались к святыне, чтобы положить туда цветок кейхаку. Они благодарили за любую радость и молились за безопасность того, кто даровал им этот цветок.
Несмотря на сожаление о том, что эти люди способны лишь молиться, Рисай сама никогда не посещала храмов. Она не могла. Это продолжалось с тех пор, как сказали, что начались поиски Тайки. Страх, что его не найдут, превышал ожидание его возвращения. И если даже поиски увенчаются успехом, что случится потом? Возвращение Тайки ничего не гарантировало.
Старый отшельник, которого знала Рисай, когда-то предложил ей убежище. Он предложил ей бросить всё это.
— Здесь больше нет правителя.
Гарью, родная деревня Гёсо, располагающаяся в Провинции Ай в Тай, превратилась в тлеющие угольки. Рисай отправилась в Провинцию Ай в надежде, что Гёсо вернётся в места, где родился. Но она обнаружила лишь руины, скрываемые туманом.
— И вы так же должны снять с себя этот груз.
— Со мной всё хорошо.
— Страна без правителя может идти только дорогой разрушения. Все об этом знают. Но мы не уверены в том, что император мёртв. Если не проводятся обряды, то разве королевство не исчезнет? Или присутствие императора само по себе защитит нас?
Рисай покачала головой.
— Я не знаю.
— Началась эра, когда у Тай нет правителя. Ты всё это время искала, но это оказалось напрасно. Разве ты не сделала достаточно?
Рисай удивилась.
— Ты просишь меня бросить императора?
Старик покачал головой. Глубокие морщины пересекали его мудрое лицо.
— Я всего лишь говорю, что ты должна думать и о себе. Ты так же одна из подданных короля, одна их тех, перед кем он должен искупить вину.
— Я…
— Если ты говоришь о счастье людей Тай, то почему не причисляешь к ним себя? Если ты решишь взвалить на плечи боль остальных, никому не станет легче.
Рисай подавленно кивнула.
— И всё же только Император может спасти это королевство.
С грустным вздохом старик встал и вышел из комнаты, оставив там свою внучку. Она посмотрела на Рисай грустно и задумчиво.
— Ты тоже считаешь, что я дура, коль ищу императора?
Девушка покачала головой.
— Не знаю. Я никогда не видела императора. Я ничего не понимаю в политике. Император — это тот, кто живёт за облаками. Даже Тайки далёк, слишком далёк от нас… Но дым…
— Что?
— Смотря с ворот ты можешь увидеть всю Провинцию Ай и дым, парящий над ней в небе.
— Ах, — сказала Рисай.
Азен не мог помешать существованию всего, что связано с Гёсо. Или того, чем Гёсо управлял. Или тех, кто критиковал Азена. Любой город, не подходящий под его стандарты, сгорал до основания. Те, кто поворачивался к Азену спиной, были изгнаны со своих земель.
— Правда ли, что в Королевствах на юге весна круглый год? В Со правда не бывает снега? Я слышала, что там реки никогда не замерзают. Что солнце светит ярко даже зимой. И даже если идёт дождь, то небо над облаками остаётся таким же синим?
Рисай кивнула. Она никогда не бывала южнее Желтого Моря. Но солнце там светило ярче, а небо было намного синее обычного.
— Сколько ясных дней можно посчитать за время между выпадением первого и последнего снега? Их можно перечислить по пальцам. И как дым…
Рисай поняла, о чём говорит этот ребёнок. Инстинктивно она сжала руки.
— Те ясные дни так же омрачены дымом. Огонь опаляет землю, растапливает снег и замораживает щебень. Как долго люди Тай должны ждать весны? Кажется, что Имперский Дворец — единственное синее пятно на земле, покрытой низкими, густыми облаками. Даже те голубые небеса стали серыми. Дым покрывает всё так же, как снег — Коки. У этого королевства больше не осталось ясных дней.
Девушка посмотрела на Рисай, её глаза были наполнены печалью.
— Коки должен жить под ясными небесами. В Коки должна быть та искра весны, тот луч солнечного света, который никогда не погаснет зимой.
Девушки, которая говорила так решительно, больше не было в этом мире. Она была казнена вместе с её дедушкой за покровительство Рисай. Но тогда и после этого они спасали её, даже зная, какую судьбу на себя навлекают.
Прошу, спаси Его Величество и Тайхо.
Сообщение прибыло, как и было свойственно таким посланиям — весьма неожиданно, через два дня после появления Императора Хан. Для встречи с Йоко Море Облаков пересекли три гостя. Императрица и Кейки ждали их в приёмном зале над Запретными Воротами.
Посетителями были Шорью и Рокута вместе, как и ожидала Йоко, с незнакомой златовласой молодой женщиной.
— Император Хан прибыл? — спросил Рокута, слезая с суугу.
— Да, — ответила Йоко, приветствуя гостей ошеломлённой улыбкой.
— Прекрасно. Поэтому связь с ним внезапно оборвалась, — Рокута повернулся к девушке, слезающей с белого киджу. — Позволь представить Рен Тайхо.
Йоко взволнованно кивнула. Ренрин показалась ей жизнерадостной девушкой около восемнадцати лет.
— Ренрин, это Йоко, Императрица Кей. Рядом с ней — Кейки, — сказал Энки. — Так, а где Его Самолюбие и сестрица?
— Кажется, в своих покоях, — ответила Йоко с той же кривой усмешкой.
Они хотели остаться в своих комнатах в Гьётен, но Йоко настояла, чтобы они остались во Дворце Кинпа. Но Император Хан действительно оказался не самым приятным человеком. Йоко сначала показала ему дворец для посетителей, построенный для высокопоставленных гостей. Но Император заявил, что там попахивает дурным тоном, и отказался в нём оставаться. В конце концов, он высокомерно выбрал один из домов среди пригорков в саду Сейден.
А потом решил, что ЭТА ваза слишком уродлива, поэтому от неё надо избавиться. И ЭТА картина как бревно в глазу, надо поменять её на ЭТУ. И так далее.
А после этого он не смог ужиться с бедным дворецким, которому поручили о нём заботиться. Император, видимо, посчитал этого человека эстетически несовершенным. Взбешенная, Йоко позвала Шёкей. К счастью, она ему приглянулась, но из-за этого он редко выпускал её из своего поля зрения.
Ханрин, с другой же стороны, свободно используя сокровище Хан, косэйсан, бродила по Внутреннему Дворцу. Она неожиданно врывалась в Сейшин и снова исчезала.
Шёкей — взвалившая на плечи работу няньки — считала, что хотя снаружи Ханрин казалась испорченной и избалованной, но внутри она была такой же вредной, как Энки.
— Она
— Значит, таковы отношения между Эн и Хан? — в свою очередь спросила Йоко.
— Скажем там, они наши нежелательные союзники, так как Хан известен своими непревзойдёнными ремесленниками.
— Значит, их мастера по золоту и серебру лучшие в Двенадцати Королевствах?
— Это неоспоримый факт. С самого начала Хан не одарили ничем ценным. Это было обычное королевство с обычными людьми. Император Хан перевернул там всё с ног на голову, создав королевство с непревзойдёнными ремесленниками.
— Они занимаются искусством или ремёслами?
— Всем, что требует прекрасной и опытной руки. Начиная с таких материалов, как бумага или ткань, до оборудования, необходимого для их создания. В частности инструменты. Инструменты, производимые в Хан, являются самыми лучшими. От остальных они отличаются по качеству как день и ночь.
— Хах.
— Мы способны создавать что-то крупное. Дороги, здания, порты. Но таланты ремесленников Хан — незаменимая часть уравнения. Именно это делает наши отношения такими существенными.
Рокута вздохнул, и Йоко прекрасно поняла из-за чего.
— Я не совсем уверена, но мне и правда кажется, что император Хан — очень неясный человек.
— Думаешь? Они с Шорью как кошка с собакой, — Рокута обернулся через плечо. Волочащийся позади него угрюмый Шорью до сих пор не сказал ни слова.
— Да, я понимаю, — пробормотала Йоко.
В тот момент, когда они проходили по дорожке сада и оживлённо переговаривались, на них наткнулась Шёкей. Она направилась к ним, словно подхваченная жестоким ветром, её ботинки натыкались на булыжники.
— О, Шёкей! Как Император Хан?
Шёкей посмотрела на Йоко, в её глазах плясал огонь.
— Он в своей комнате. Чтобы ты знала, прямо сейчас он больше никого не может видеть.
— Не может видеть?
— Именно, шпильки, которые я приготовила, ему не подошли, и он отказался переодеваться. Убедитесь сами! Клянусь, я переодену его, но это будет последней вещью, которую я сделаю!
— Он тебя изрядно замучил.
— Хммм, — надулась Шёкей, скрещивая руки на груди. — Мы просто зашли в тупик. По мне так всё прекрасно. Но это ТЕСНАЯ одежда не сочетается с СЕРЁЖКАМИ. Надеюсь, Йоко, ты не возражаешь, но я умываю руки. Назови меня упёртой, но женщина должна делать то, что должна делать женщина!
Шёкей вдруг заметила людей позади Йоко. Она покраснела. Вскрикнув, девушка отскочила в сторону и низко поклонилась.
— Простите меня, пожалуйста!
— Он действительно как заноза в одном месте, — сказал Рокута со смехом в голосе. — И кирин этот действительно его. Она ведь не внутри, верно?
— Хм, да, именно.
— Ах. Хорошо, нам кое-что нужно обсудить. Чем быстрее ты выкуришь Его Самодовольство из комнаты, тем лучше.
— Поняла, — ответила Шёкей, снова поклонившись.
С трудом сдерживая усмешки, они продолжили путь, выйдя к двум пагодам, окруженным замысловатыми каменными строениями. Из-за того, что всех слуг Йоко, помимо Шёкей, Император Хан выгнал, их никто не встречал. Поэтому они легко объявили о приходе и вошли внутрь.
Ханрин лежала, растянувшись на кушетке. Естественно, заметила Йоко с кривой усмешкой, что Император Хан переставил всю мебель и перевесил висящие свитки, принеся в комнату дуновение новой жизни. У этого человека действительно был неплохой вкус. Среди всего этого неряшливая поза Ханрин превратила натюрморт в живой портрет.
— Ого, — сказала она, посмотрев на гостей поверх книги. — Это ж Йоко и Кейки.
Она соскочила с дивана.
— Рокута, давненько не виделись.
— Йо!
Ханрин возникла перед Шорью и заглянула ему в лицо.
— И тебя я давно не видела, Шорью. Вижу, ты всё такой же неотёсанный мужлан. Собственно, как и всегда.
— А вы как обычно бомбите чужие дома. Проводи нас к своему хозяину.
— Не могу. Увы, Его Величество не смог найти здесь приличной одежды.
С кислым выражением на лице, словно он съел лимон, Шорью сказал:
— Мне плевать. Если ему ничего не нравится, пусть идёт голым.
— От такого хама, как ты, Шорью, иного и не ожидалось, — Ханрин перевела взгляд на Ренрин. — Так, так, так, — кокетливо произнесла девушка и изящно поклонилась. — Не верю в предоставленную мне честь.
— Гхм, она — Рен Тайхо.
— Как приятно наконец с тобой познакомиться. Я Ханрин.
С ослепительной улыбкой Ренрин так же представила себя.
Ханрин осмотрела комнату.
— Полагаю, ваше смертельно серьёзное настроение говорит о том, что начинаются поиски Тайки?
— Именно, — строго ответил Шорью, двигаясь к Ханрин, чтобы сесть. — Я просил вас прибыть в Эн, но вы ни разу не ответили. И вместо этого вы здесь.
— О, за этим вы сюда приехали? Ну, хорошо. Мне больше по душе Кей. Твои придворные в Эн совершенно не прикольные. Они только и делают, что целыми днями нагревают воздух.
— Этим занимаешься ты. В любом случае, было решено, что Эн, Кей, Рен и Хан будут проводить поиски в Ямато.
— А Китай?
— Со, Кё и Сай.
— Важная миссия, — Ханрин задумалась. Она склонила голову и спросила: — Но разве нормально таким заниматься? Я имею в виду, раньше такого никогда не было.
— Всё в порядке, — ответил Рокута. — Поиски Тайки киринами не нарушает Волю Небес.
— Хм. И как эти поиски будут работать? Вкратце. Мы пошлём Имперскую Армию?
— Не глупи, — скривился Энки. — Мы не может так поступить. Генкун просила нас свести шоку к минимуму. И, кроме того, ничего хорошего это нам не принесёт. Тайки — тайка. Только кирин сможет почувствовать присутствие другого кирина.
Ханрин впилась в него взглядом.
— Ты серьёзно? Разве Ямато не огромно?
— Не настолько, как некоторые наши королевства, если ты говоришь только об Ямато.
— Даже если так, придётся прочесать огромное расстояние. А нас всего лишь четверо. Я практически уверена, что ты издеваешься надо мной, Рокута.
— Знаю, что это нелегко. В ином случае мы бы не просили другие королевства браться за дело и помогать нам.
— Но…
— Когда-то мы уже нашли Тайки. Я точно не помню, где это было, но у меня есть представление о примерной местности. Нет гарантии, что Тайки вернётся туда. Но для нас лучшим вариантом было бы начать поиски именно там и работать сообща.
— Ты действительно собираешься начинать поиски только с этой зацепкой? Невероятно.
— Предлагаешь сдаться? — Рокута нахмурился. — Если у тебя есть другие предложения, я их выслушаю. Но их нет. Никто не знает, сколько времени займут поиски. Но если мы хотим сделать что-то для Тай, то другого выбора нет.
Комната погрузилась в тишину. Наконец, Ренрин сказала:
— Мы сможем использовать ширеи?
— Ширеи?
— Да. Ширеи могут обнаружить присутствие своего кирина, верно? Не важно, насколько он далеко, мои ширеи могут почувствовать меня и вернуться. Это означает, что ширеи могут почувствовать и другого кирина. Возможно даже лучше, чем кирин.
— Логично, — кивнул Энки. — Что думаете? — спросил он у воздуха.
— Да, — ответил голос неоткуда. Голос ширея Энки.
— Тогда ладно. А как насчёт йома?
Ответа не последовало.
— Вы можете вызывать йома схожего вам вида. Конечно, не стоит призывать опасных йома. Но таких, маленьких и безопасных?
После молчания голос ответил:
— Да.
— Прекрасно. Так мы действительно повысим шансы на успех.
— Тогда, — сказала Ханрин, повышая голос и сжимая ладони вместе, — Хан предоставит Коуюкью.
— Коуюкью?
— Да. Коуюкью может создавать существо, изображение которого он отражает. Только существа, способные к тонкоу, могут использовать его. Теоретически, используя его, ширеи и йома могут копировать себя бесконечно. Но копии ограничены в способностях. Но если от них требуется только поиск, то этого будет более чем достаточно.
— А у Рен есть Годжоуканда. — сказала Ренрин. — Годжоуканда создает разрыв между мирами, не вызывая шоку. Люди не могут пройти сквозь него, а так же он не пропускает большое количество существ. Но его использование намного минимизирует эффекты шоку. Мы использовали его, когда первый раз искали Тайки. Когда Эн Тайхо нашёл его, мы вернули его на Гору Хо, используя Годжоуканда.
— Удивительно!
Холодный голос прервал радостный вскрик Энки.
— Но разве не остаётся вопрос, почему Тайки не возвратился по собственной воле?
Все обернулись. Император Хан стоял в дверях спальни. Он был одет в великолепную белую шелковую одежду. Шёкей стояла за ним с самодовольным выражением на лице.
— Так ты решил присоединиться к нам? И что означает этот вопрос?
— Что означает? Если бы тебя, Энки, вышвырнуло в Ямато, ты бы остался там?
Рокута от удивления не нашёлся что ответить.
— Если бы это был Энки, я бы сказал, что он просто сбежал от своего Обезьяньего Короля. Но Тайки никогда не казался мне неблагодарным. Он определённо попытался бы вернуться. И всё же прошло шесть лет. Думаю, лучше подумать о причинах, которые объяснили бы это.
— Мы это понимаем. Но у нас нет возможности этого узнать. В любом случае, мы не найдём его, если не подумаем. И, будь ты на его месте, какие у тебя были бы причины оставаться в Ямато?
— Хорошо, — Император Хан устремил взгляд никуда. — Если бы я был на его месте, я бы наверно не смог вернуться из-за отсутствия ки.
— У него нет ки?
— Природа кирина состоит в служении его королю и состраданию к людям. Какая-то часть его убедила бы Тайки вернуться для служения королю или на пользу людей. И это дало бы ему возможность вернуться. Но так как он не может, я считаю, что единственным выводом можно сделать то, что он не кирин.
— Как кирин может быть не кирином?
— Я не уверен, — кратко заявил император Хан. — Но Тайки — тайка.
— Да, но что из этого?
— Не уверен, что смогу объяснить. Ханрин просто прекратит быть рин, когда уйдёт. Но что станет с тайка кирином, если он попадёт в другой мир? То есть, говоря проще, это и пришло мне на ум.
Стоял самый разгар лета, когда Йоко сообщила Рисай, что начался поиск Тайки. Бессилие, сопровождавшее ужасно высокую температуру, пробралось и в Имперский Дворец. Спать было невозможно, а нетерпение, связанное с ожиданием хороших новостей, вовсе лишили Рисай сна.
— Не волнуйся, — бодро успокаивал её Рокута поначалу. — Мы сразу же отыщем его.
Но вскоре и его слова омрачились. В Ямато, где Рокута когда-то нашёл Тайки, от маленького кирина не было и следа. Они расширили место поиска, но это не принесло результатов.
Не в силах уснуть, Рисай встала с кровати и направилась к гостевому дворцу. Он был окружен огромным садом. Комнаты для гостей были расположены в Поместье Сэйкоу. Поместье сообщалось с библиотекой Рансетсу Холл, которая превратилась в командный пункт, откуда проходили поиски Тайки.
Рисай была вынуждена заходить туда по нескольку раз на дню. И хотя её посещения всегда заканчивались разочарованием, они всё же подавляли её невыносимую жажду.
Этой ночью она как обычно шла в Рансетсу Холл в поисках духовной воды, которая могла утолить её жажду. Там был Рокута, устало развалившийся в кресле.
— Эн Тайхо, — сказала Рисай.
— Йо! — ответил он и улыбнулся. Его лицо действительно казалось вымученным.
— Вы не нашли его?
— Ах, — тихо произнёс Рокута. Понимая, какое отчаяние Рисай ощущает из-за своей бесполезности, он каждый раз добавлял в голос нотки веселья. — Хорошо, ты знаешь, как у нас идут дела. Рано или поздно это случится.
— Да, — единственное, что смогла ответить Рисай. Она ничем не могла помочь. Самые лучшие и яркие люди королевств заботились о ней и выполняли любую просьбу, но она могла всего лишь смотреть. Рисай просто не могла жаловаться на медлительность поисков.
— Хочешь чая? Мне что-то захотелось.
Рисай улыбнулась. Она зажгла маленький хибачи на столе, налила воды в чугунный горшок и поставила его на хибачи.
— Возможно, он не в Ямато.
На мгновение Рисай застыла.
— Тогда в Китае?
— Сложно сказать. Но Император Хан был прав. Проблема заключается в том, что Тайки не вернулся по собственной воле.
— Но что могло помешать его возвращению?
— Легко сказать, но сложно объяснить. Как ты думаешь?
— Я понятия не имею, но…
— Тайки вызвал мейшоку. Кейки настаивает, что Тайки не знал, как призвать мейшоку. Если это правда, то произошло что-то, что заставило Тайки действовать инстинктивно. Я могу ему только посочувствовать. Помимо того, что он переместился, думаю, Тайки упал с утёса. Он упал с утёса
— И что это значит?
— Это означает, что между входом и выходом Врат Годжо есть тропа, соединяющая
— А, — сказала Рисай, кивнув. Зачарованная тропа. Как зачарованные лестницы, пересекающие Имперский Дворец.
— Мы знаем, что Тайки не здесь и что он прошёл сквозь врата. Но никто не уверен, что он покинул врата и оказался снаружи.
— Ты имеешь в виду, — сказала Рисай, поворачиваясь к нему, — что он может быть заперт внутри врат?
— Сложно сказать. Я путешествовал туда, используя Годжоуканда Ренрин, но, проходя туннель, держался за руку Ренрин. Проще говоря, я держался за хвост Годжоуканда. Два хвоста ведут в противоположные направления, и под руководством Ренрин я должен был держаться за один из них. Иначе я бы преследовал собственный хвост. Так как если зайти внутрь, выйти обратно уже невозможно.
— Значит, с Тайки могло такое произойти?
— Я не знаю. Годжоуканда и мейшоку могут отличаться друг от друга. Я просто хотел бы узнать, вышел ли Тайки с другой стороны. Кроме этого нет существенных причин. Тайки был унесён как тайка, был рожден там и рос как обычный ребёнок. У него там были родители и дом. Я считаю, что в прошлый раз нашёл его именно в доме родителей. К сожалению, я не помню, где это. Помню только примерное направление. Ямато большое место, но я действительно не помню, в каком городе нашёл его. Поскольку он вызвал шоку инстинктивно, возможно, он вернулся в родной город. Но мы не нашли там его следов.
— Наверно его там просто нет. Есть ли ещё какие-нибудь места?
— Я тоже так считаю. Я прочесал места дом за домом, начиная с центра города и работая с юга на север. Но не смог найти Тайки. Ну что ж, это был всего лишь предварительный осмотр.
Тон Энки говорил о том, что последнее предложения он добавил для поддержки Рисай.
— В следующий раз я осмотрю всё тщательнее. Например, поговорю с людьми о странных событиях, которые могли происходить шесть лет назад. Хотя это займёт время.
— Да.
— Было бы прекрасно, если бы в это время его нашли в Китае. В любом случае, мы не можем продолжать вечно надеяться только на Ханрин и Ренрин. И это не считая Кейки. Кей предстоит ещё много работы. Рано или поздно мы окажемся перед лицом суровой действительности, и поиски отойдут на второй план. И когда это время придёт, я хочу, чтобы ты это поняла.
— Нет, вовсе нет. Я знаю, что это не поможет, — сказала Рисай, изо всех сил пытаясь сдержать эмоции.
Ты не можешь просить большего, сказала она себе. Даже лишившись руки, она постепенно поправлялась. Рисай знала, что нечто ужасное произошло с Гёсо в предместьях Рин'у. Даже если поиски Тайки закончатся провалом, она сможет вернуться в Тай и возобновить розыск Гёсо. Её путь в Кей не был напрасным. Связь с Гёсо всё ещё существовала.
— Даже если это и произойдёт, мы не отвернёмся от Тай. Мы обещали сделать всё для беженцев из Тай и тех, кто ещё остался там.
— Спасибо, — пробормотала Рисай, погрузившись в себя.
В этот момент в тёмной комнате вспыхнул свет. Обернувшись через плечо, Рисай увидела слабо освещенный дверной проём в глубине Рансетсу Холл. Рисай встала. Дверь вела в небольшой коридор. Пройдя зал, Рисай вышла в маленькое здание под названием Кокинсаи.
Свет горел в центре Кокинсаи. Он походил на лунные лучи, падающие через окно. Но в Кокинсаи не было окон. И этой ночью зародилась новая луна. Круглый сгусток света исходил из пола, но других источников света не было видно. Это было вполне логично, так как свет исходил не сверху, а откуда-то из-под пола.
— Годжоуканда, — сказала Рисай, заходя в комнату.
Кольцо света медленно расширялось, пока не стало похоже на фигуру человека. Сначала одного, а потом и второго. Как только они оба появились, свет исчез.
— А, Рисай, — сказала Ханрин. Она повысила голос и сказала, проходя через коридор в библиотеку: — Рокута! Произошло нечто странное!
— Странное? — Рокута сидел, устало откинувшись на стуле. Сейчас он быстро взял себя в руки.
Ханрин кивнула.
— Ширеи сказали, что больше не будут искать. Они напуганы.
— Что?
— Они говорят, что не могут подойти ближе!
— Я не понимаю, о чём ты. Ренрин, что происходит?
— То, что она сказала, — Ренрин вошла в зал с таким же заинтересованным выражением на лице. — Для меня это так же не имеет никакого смысла. Ширеи напуганы. Там что-то страшное. Так они твердят нам.
— Злое?
— Да. Ханрин захотела отправиться к дому Тайки, чтобы ещё раз осмотреться. Но ширеи сказали, что там скрывается Большое Зло и не сделали и шага вперед.
— И что это значит? Разве мы не были там раньше?
— Правильно. Ширеи говорят, что оно было там раньше, но пряталось в тенях. Джууко? Ты можешь объяснить?
— Да, — сухо ответил голос.
Из-за юбок Ренрин показалась маленькая бесхвостая собачка. Животное сузило свой единственный синий глаз. Вместе со свисающими подобно бровям старика волосами это придало ему озадаченное выражение.
— Как я и говорил, там находится что-то злое.
— Например?
— Не знаю. Но я не могу подойти к этому и быть с ним дружелюбным.
— Не много нам это дало. Ты сказал, что оно было там раньше?
— Да, — Джууко, казалось, сжался от воспоминаний. — Так я это помню. До этого я видел это лишь мельком и не мог рассмотреть. Я просто выбросил это из головы. Но на следующую ночь всё изменилось. Шепот превратился в вихрь. Во что-то безобразное. Я сожалею, но я не смог понять, что это. Тайхо или не Тайхо.
— Что значит безобразное? Что-то вроде ауры, которую оно испускает?
— Нет, не так. Что-то пагубное. Нечистое. Опасное. Это существо кажется крошечным, но на самом деле оно огромно. Мы держимся от него на расстоянии.
— Уменьшенное? — в сомнении произнёс Рокута.
Рисай взволнованно вмешалась:
— Подождите. Я не хотела вас прерывать, но что если это аура очень могущественного йома? Вы бы вели себя так же?
Джууко подпрыгнул.
— Да! Вот именно! Это не обычный йома! Ни один из видов йома не сможет незаметно подойти к нему. Сопровождая там нашего Тайхо…
Рисай воскликнула тогда же, когда Энки пробормотал:
— Гоуран.
— Кто?
Рисай подошла к Джууко, опустилась перед ним на колени и сказала:
— Где? Где это было? Это был ширеи Тайки. Я ни секунды не сомневаюсь в этом.
— Но это создание обладает такой аурой, которая никогда не могла бы принадлежать ширею.
— Один из ширеи Тайки был тотетсу. Это был тотетсу. Не так ли?
Джууко навострил уши. Даже его волосы встали торчком.
— Тотетсу. Ты шутишь!
Рисай схватила рукав Ренрин своей единственной рукой.
— Рен Тайхо, Тайки точно там!
Рисай готова была потерять сознание. Нежные руки подхватили и поддержали её.
— Мы поняли. Будьте уверены, что мы вернём его назад.
— Вы не можете! — Джууко заскакал в ярости. — Это не ширеи! Это йома!
— Я не потерплю такой трусости, Джууко. Если это действительно йома, то должна быть причина для присутствия такого могущественного йома в другом мире. И, скорее всего, вместе с Тайки. Мы должны понять, находится ли там Тайки или нет. Если ты так боишься, я пойду туда одна.
— Понял, понял, — проворчал Джууко, понурив голову.
— Ренрин, — сказал Рокута, двигаясь в сторону прихожей. — Отправь меня туда. Я хочу посмотреть на это. А как ты, сестрица?
Взгляд Ханрин скользнул по комнате.
— Да. Конечно. Буду с вами, но…
Ренрин выпустила часть ткани из своей дрожащей руки.
— Ты сможешь использовать его?
— Хм, да.
— Тогда всё в порядке. А ты могла бы тем временем сообщить остальным, что произошло?
— Да!
Йоко и Кейки поспешили к Кокинсаи, как только до них дошла весточка от Ханрин, и увидели две фигуры, появляющиеся из вспышки света.
— Энки, вы нашли его?
— Не знаю, — ответил Рокута. Усталость прошедших дней полностью его покинула. Он энергично шагал по библиотеке, где их ждали Император Эн и Император Хан.
— Что там с Тайки? — спросили они одновременно.
— Не знаю, я его не видел.
— Ты его не видел? Что ты имеешь в виду?
— Я уверен, что это был Гоуран. Ширеи Тайки. Но я бы не назвал
В этот момент в комнату вошла Ренрин, её лицо было бледным.
— Я действительно могла бы назвать это Большим Злом. Подойди к вещи с любой стороны, и всё станет ясным, как день. Я узнала местоположение. Этот город огромен, но Гоуран точно там. Я не могу определить ауру кирина.
— Не смотря на риск, мы пригляделись внимательнее и нашли даже не след кирина. Думаю, Император Хан был прав.
— Я?
Рокута кивнул. Он все ещё выглядел так, словно его волосы встали дыбом.
— Там не было кирина. Я верю, что Тайки находится там. Но не в форме, которую можно было бы назвать ки.
— Тогда в какой форме? — спросила Йоко.
Рокута и Ренрин обменялись взглядами.
— Сложно сказать. Но если Гоуран там, значит, там должен быть и Тайки. Гоуран не мог вернуться в форму йома. Он всё ещё служит Тайки как ширеи. Однако там нет ни намёка на ауру кирина. Даже если Тайки захочет вернуться, он не сможет. У меня нет выбора, но я должен сказать — он теряет свою ки. Иначе у его ауры не было бы причины исчезнуть в том мире.
— Что же там произошло?
— Я не знаю. Мы можем только принять это. Мы можем прочёсывать улицу за улицей. Найти его и вернуть домой. Мы не должны беспокоиться о методах. Там Гоуран такая же угроза, какой он был здесь.
Лето заканчивалось. Но внутри Рансетсу Холл царила тяжелая, опустошенная атмосфера. После многочисленных поисков местонахождение Тайки всё ещё оставалось сомнительным. Среди общего шума выделялась лишь аура Гоурана. Она затмевала сияние кирина, мешая определить его конкретное местоположение. Карта округи Рокуты представляла собой мешанину бесполезных линий, вычеркнутых и заполненных мест.
Шорью спросил:
— Разве мы не можем найти его, используя Гоурана?
— Нет, — ответили все кирины.
Ханрин пожала плечами и сказала:
— Умник, если бы это было настолько легко, то мы бы уже давно нашли его.
— Мы знаем, что Тайки находится там. Мы поняли это по дурным предчувствиям, которые все ощутили. Так как чем ближе мы приближаемся, тем больше усугубляется плохое предчувствие, то мы точно идём по правильному пути. Но это всё.
— Тогда почему бы вам просто не пойти по этому правильному пути?
— Чтобы ты был в курсе, — сказала Ханрин, смотря на Шорью, — если бы Гоуран сидел смирно на месте, это было бы настоящим сокровищем. И всё было бы проще, без этих пинаний проклятых бесполезных ширеи, из-за инстинктов бегущих кто куда. Но Гоуран передвигается. Его сила меняется и убывает. Возможно, его аура меняется, когда он спит и бодрствует. Поэтому, нацелившись на концентрацию его силы, мы промахнёмся. И никто не сообщит нам, что мы ошиблись на милю или Гоуран просто решил вздремнуть!
Не осознавая своих действий, Ханрин принялась топтаться на ногах, в раздражении изливая всю накопленную усталость и разочарование.
— Эй, не вымещай на мне свои эмоции.
— Если бы я всё делала, как ты говоришь, — закричала Ханрин, — я бы сломалась!
Она развернулась и стремительно покинула Рансетсу Холл. Шорью просиял, смотря на её уход, и тут же ему в голову полетел веер.
— Эй, дикарь, оставь в покое мою принцессу.
Шорью скривился и поднял веер, брошенный в него Императором Хан.
— Слушай, ты, сукин с…
— Тайхо старается изо всех сил. Но даже это не помогает. И кого это должно расстраивать больше всех? Мы с тобой только наблюдатели. И эти придирки не улучшат ситуацию.
Шорью промолчал.
— Кроме того, Рисетсу напугана Гоураном. Она намного более чувствительна, чем твой маленький бабуин.
— Значит, она нерешительна. Не удивительно, что Тайки потерял контроль над Гоураном.
— Как единорог она чувствительна к опасности. Рисетсу не может противостоять той своей природе, которая помогает избежать ей опасности. Её врождённые инстинкты намного сильнее, чем у тайка кирина. Она не может их контролировать, поэтому придержи свои замечания при себе.
Император Хан посмотрел на Ренрин и Кейки.
— И вы хороши. Не напрягайте себя без лишних причин. Мне кажется, что настало время прекратить всё это. Такими темпами ваши тела просто не выдержат. В частности Кей Тайхо, которому приходится урезать свои дела, чтобы присутствовать здесь.
— Действительно, — сказала Ренрин со вздохом.
Они посмотрели на Кейки, словно подтверждая свои мысли, и он кивнул, с явным нежеланием выйдя из зала.
— Он явно устал, — пробормотал Шорью, наблюдая за тем, как уходит Кейки.
Император Хан согласился.
— Это утомительно, даже используя Годжоуканда. Что ж, я удалюсь, чтобы успокоить свою принцессу и уложить её спать.
Шелестя одеждами, Император Хан покинул зал.
Остались только Шорью и Ренрин. Видя, что Рен Тайхо не собирается уходить, Император Эн насмешливо спросил:
— А ты не пойдёшь спать?
— Нет. Перед уходом я ещё раз схожу и всё проверю. Не беспокойтесь за меня.
— Император Хан тот ещё зануда, но он прав. Ты несешь на плечах груз намного больший, чем любой из нас. Береги себя. Тебе лучше отдохнуть.
Каждый раз, используя Годжоуканда, Ренрин приходилось присутствовать при перемещении и контролировать уходы и возвращения. Кирины, сопровождающие её, могли меняться друг с другом, но присутствие Ренрин требовалось всегда.
— У меня ещё остались силы.
— Что-то я тебе не верю.
Ренрин тихо рассмеялась.
— Я лишаюсь сна каждый раз, как только думаю о том, что Тайки был унесён в другой мир. Я мучаюсь вопросами, что же, во имя всего святого, там происходит, и что же нам делать дальше. Я могу думать только об этом. Мой разум осознаёт, что сейчас Тайки вырос, но всё же он ещё маленький ребёнок.
— Ты встречалась с Тайки до этого?
— Да. Дважды. Первый раз, когда мы вернули его на Гору Хо. И всё потому, что я позволила Санши использовать Годжоуканда. Второй раз я видела его как раз перед случившимися странными событиями в Тай. Он путешествовал в Рен, чтобы официально поблагодарить за помощь на Горе Хо.
Она не могла забыть этой встречи. Думая о несчастных событиях, последовавших после этого и о том, как они наслаждались жизнью до расставания, ей становилось ещё более грустно. И хотя было удивительно принимать гостей из такого отдалённого королевства, Ренрин никогда не предполагала результатов их расставания.
— Император Рен так же опечален. Словно дурной ветер разделил Тайки и Императора Тай.
— Дурной ветер?
— Тайки очень любил Императора Тай. Он от всего сердца хотел служить своему королю и заставить его гордиться им. Император Рен сказал, что как и его огорчает моё отсутствие в Имперском Дворце, так и Тайки никогда бы не нашёл иного дома, кроме как с Императором Тай. Думаю, то же самое можно сказать и обо мне. Но с другой стороны, дурной ветер дует всегда, когда кирина разлучают с его господином.
— А, да, я понимаю…
— Мы не может хорошо себя чувствовать без своего императора.
Быть вдали от императора — это словно быть разделённым на тело и душу. Говорят, что кирин существует ради блага королевства и людей. Но это не всё. В это верила Ренрин.
— Правитель существует ради королевства и людей. Мы существуем ради правителя, — Ренрин опустила голову и скрыла лицо в ладонях. — Что за создания, эти правители…
Теплая рука опустилась ей на плечо.
— Я могу чем-нибудь помочь тебе?
Ренрин подняла голову.
— Ты можешь проследить за картой?
— Будет сделано.
Ренрин улыбнулась и вернулась в Кокинсаи. И в сотый раз за этот день нырнула в кольцо света, созданное хвостом серебряной змеи.
Ренрин возникла среди обычной городской местности, не окруженной ни полями, ни горами. К ней примыкал океан, хотя его берег был проклят и запечатан бетоном. Это место ей совершенно не понравилось.
Город сам по себе походил на огромную пещеру. Не будучи жителем города, Ренрин сразу же задалась вопросом, как люди без сомнения могут жить здесь. С тяжестью на душе она продолжила поиск с того места, где закончила в прошлый раз. Инстинктивное желание избежать цели поиска, являющегося аурой Гоурана, говорило лишь о её трусости.
Смотря на пустынные, залитые лунным светом улицы, Ренрин выбрала наиболее безопасную для себя дорогу.
Гоуран, скорее всего, бодрствовал. Его аура была намного сильнее, чем в прошлый раз, когда она потеряла его след и прекратила поиски. Природу его ауры было легко определить, но что-то не давало Ренрин покоя. Подсознательно она пыталась обойти стороной это место. Ренрин устремилась вперёд, продираясь через потоки.
Наконец, стоя лицом к лицу к источнику своих страхов и ненависти, она не выдержала и упала на колени.
Ниоткуда неуверенно возник Джууко.
— Тайхо. Ренрин-сама.
— Всё в порядке, — она улыбнулась. Ренрин оперлась рукой о землю, чтобы помочь себе подняться.
И нашла это.
Мерцающая золотая нить, похожая на паучью сеть. Слабая и тонкая, как исчезающий воздух. Но Ренрин поняла, что это за мимолётное мерцание. Тайки. Этот тёмный жар скрывал его ослабленное состояние. Он был направлен против любого, кто натыкался на его слабый след.
Ренрин подняла взгляд. Она не видела других мерцающих нитей в пространстве между домами. Только эти пытающие огоньки, оставленные подобно следу на песке или каплям крови на земле.
— Вы что-то нашли?
Необъятное количество времени и пространства отделяла того Тайки, которого она видела в Рен, и эту слабую, пылающую искру.
— Без сомнения. Он здесь.
В этом слабом огне оставалось так мало жизни, что Ренрин не могла сказать, когда именно его здесь оставили. Нить была порвана и не могла тянуться дальше. Это говорило о том, что они так знали: Тайки где-то в этом городе. Но сегодняшняя находка была более чем достаточной для Ренрин, чтобы отблагодарить их за всю тяжелую работу.
— Жди нас. Мы найдём тебя.
Она прикоснулась к сияющему следу кончиками пальцев. Он мигал, словно реагируя на её собственную ауру.
Тьма начинала ржаветь, словно окрашенная красно-коричневыми пятнами засохшей крови. Санши так же была окутана грязными, оранжевыми, разъедающимися нечистотами. В то же время она чувствовала нарастающее нетерпение и раздражение.
Это мой Тайки.
Что-то отравляло его. В какой-то момент накопленный яд начал пожирать его жизненную силу. Она становилась тоньше день за днём. Так он скоро умрёт. Всё будет потеряно.
Убьём их? — раздался голос из ржавой темноты.
— Прекрати. Сейчас эти люди заботятся о Тайки и необходимы ему.
— Он их пленник.
— Мы не можем убить их, пока он их пленник.
— Но яд накапливается.
— Знаю, — сказала Санши, руками царапая грудь. Её бледная кожа была изрезана многочисленными ранами, из которых сочились алые капли.
Они умрут. Их убьют.
Нетерпение разрывало её сознание. Сейчас Санши воспринимала любого жителя этого мира как своего врага. Их тюремщики жили вместе с Тайки в тюремной камере. Их окружала тюрьма. Они наблюдали за Тайки, при каждой возможности пытаясь причинить ему вред.
И всякий раз, когда Санши и Гоуран мстили, тьма и ржавчина только увеличивались, нанося вред жизни Тайки и загрязняя Санши. Сейчас она уже не могла различать то, что происходит
Она знала только о врагах. Так же о тех, кто пытался убить Гёсо, Тайки и забрать трон.
Она не могла этого допустить.
Вспоминая то, что случилось, Санши понимала, что всё упиралось в её непонимание, так как она не могла видеть различия между
От каждой попытки защитить Тайки муки только увеличивались, вызывая всё большую враждебность и презрение. Преследование усиливалось вместе с её местью. Возмездие вызывало ещё больше гонений. Круг замыкался.
Тайки стал угрозой этому миру как объект ненависти. Санши не могла этого понять. Кровь, окрасившая её месть и вызвавшая недовольство, всё больше очерняла тень Тайки и пробуждала природу Санши, — а особенно Гоурана, — как йома. И разводил их причины и чувства в противоположные направления.
Перед их глазами рисовался конец.
Ренрин вбежала в Рансетсу Холл.
— Я нашла его! — воскликнула она.
Кейки и Рокута вскочили на ноги. Дремлющая на коленях своего господина Ханрин тоже приподняла голову.
— Аура Тайки. Следы её недавнего присутствия.
— Где?
Обрадованный успехом Рокута бегал вокруг, пока его не перестали держать ноги. Уже все вместе кирины вернулись в Кокинсаи. Кейки шёл позади. Ханрин добежала до Поместья Сэйкоу со скоростью молнии.
Бледный свет, льющийся из ворот Кокинсаи, был разлит по вьющемуся коридору. Хвост серебряной змеи, обвивающий руку Ренрин, всё ещё освещал круг света. Взяв Ренрин за руку, Кейки вошёл в круг. В самом конце он расширялся до черной, бесконечной пропасти.
Похожая на бесплодную пещеру комната была совершенно квадратной и походила на коробку. В несколько рядов стояли тридцать или сорок серых, стерильно-чистых столов. Удушливый воздух, обычно парящий над руинами, царил в этой похожей на тюрьму комнате.
Осмотревшись по сторонам, Кейки кое-что припомнил.
— Это же школа, так?
Кейки уже видел такие комнаты, когда отправился в Ямато на поиски Йоко.
— Классная комната? — предположил Рокута.
Кейки всегда чувствовал себя неуверенно в присутствии Рокуты. Золотые, мерцающие волосы Энки явно говорили о том, что он кирин. Но мальчик, стоящий сейчас перед Кейки, не был похож на Энки.
— Держу пари, что это школа Тайки, — пробормотал Рокута, пристально осматривая всё вокруг.
Вслед за ним появилась Ренрин, и в углах комнаты замерцал свет.
— Эн Тайхо, Кей Тайхо, это там.
Ренрин быстро скользнула между столов и указала на точку на полу.
— Здесь его обнаружили ширеи.
Очертания спутников Ренрин, стоящих за неё спиной, слегка дрожали, время от времени показывая их истинный животный облик.
Ренрин повернулась к мерцающим теням и указала на тёмное фиолетовое пятно на полу. Из него шёл тонкий, словно отчаянно цепляющийся за жизнь, луч света.
— Это аура кирина?
— Думаю, да. Однако… — сказал Кейки. Его слова, казалось, терялись среди теней.
-Оно идёт в том направлении.
Слегка подрагивающая Ренрин проследовала вдоль стены классной комнаты. Силуэты бродили по пустынному, тёмному коридору подобно призракам. На полу, под ногами идущих ширеи, были рассеяны тонкие крупицы света, похожие на следы от крошек, оставленные кирином.
— След обрывается здесь, но это точно Тайки. Более того, мне кажется, след был оставлен в течение недавнего времени.
Кейки сдвинул брови и кивнул.
— Ты права, но…
Рокута закончил за него:
— …для кирина это зловещий знак.
— След загрязнен, — сказало маленькое, похожее на собаку существо, появившись у ног Ренрин. Он наклонил морду к полу и вдохнул убывающий жар. — Я чувствую запах крови. Причину тревог.
— Ты так думаешь, Джууко?
— Я уверен. Проклятая кровь и скопление отравленных нечистот. Что-то, что вызывает у Тайки отвращение. Что-то очень плохое, — он снова наклонил морду к полу и зловеще пробормотал: — Это аура его ньёкай. Вокруг неё витает запах крови.
Этот запах был понятен Кейки, Рокуте и Ренрин. Зловещий, грязный запах, что осквернил ясную, яркую ауру кирина. С Тайки действительно что-то произошло. Но что именно осталось неизвестным. Ясным было только одно. Вокруг этого места витало зловоние боя.
— Гоуран стал йома. Аура Санши разрывается на части. И что-то плохое случилось с состоянием Тайки.
Кейки кивнул, удивившись наблюдению Рокуты. Аура крови и насилия. Тайки был унесён этим вихрем, его природа кирина исчезала. И не могла больше держаться.
— Если мы не поспешим, всё будет потеряно. Тайки очень болен. Но сейчас состояние его ширеи намного важнее его болезни. И хотя Санши и Гоуран не потеряли свои силы, если ситуация не изменится, мы не сможем вырвать Тайки из этого гноящегося водоворота.
Кейки провёл пальцами по остаткам света.
— Если мы сможем остановить давление на него заболевших ширеи, мы сможет определить источник нечистот.
— Может ты и прав.
Потеряв контроль над своей природой, Тайки так же потеряет контроль и над своими ширеи.
— Точно ли мы знаем, что происходит? — спросила Ренрин смотря в окружающую её темноту. Множество извивающихся и ползающих теней ответили ей лишь жестокой тишиной. Ренрин спрятала лицо в ладонях.
— Мы почти у цели, но всё же…
— Лучше продолжим поиски, — сказал Рокута. — Мы можем найти место, где нить прерывается?
Он скрылся во тьме, где не было и намёка на свет. Ренрин и Кейки последовали за ним. Пустые кабинеты выстроились в линию напротив друг друга. Лестница подобно шахте уходила в землю. Среди одинокой неподвижности и темноты кирины бродили по округе в поисках волн исчезающего света. Вокруг здания ползали гротескные силуэты ширеи.
— Ничего не могу найти, — удручённо сказала Ренрин.
Они обошли всё здание сверху донизу. Ренрин вернулась в классную комнату, где брали начало и печально сияли мерцающие нити. Следы продолжали бледно блестеть, испуская странный аромат. Казалось, их оставили здесь вчера или сегодня, но отсутствие других следов говорило о том, что Тайки здесь и не было.
— Эн Тайхо, Кей Тайхо, что будем делать?
— Мы не знаем, куда он пошёл, — Рокута тяжело вздохнул.
Кейки натянуто сказал:
— Не время отчаиваться. У нас даже нет для этого повода. Мы знаем, что он был здесь. Это означает всё, помимо нашего поражения. Если Тайки когда-то был здесь, он может появиться тут и снова. В любом случае, мы должны расширить поиски.
Ренрин кивнула и сказала:
— Ханши.
От пола отделилась тень и предстала перед Ренрин.
— Вы хорошо потрудились, найдя это место. Я хочу, чтобы вы остались здесь и понаблюдали.
Тень подобно кобре подняла голову и вздрогнула всем телом, соглашаясь. Исчезнув так же быстро, как и появилась, она слилась с тенью у ног Ренрин.
Мимолётный жар наполнил Кокинсаи и мигнул. Сначала появился Рокута, возглавляющий шествие. Он осмотрел лица ждущих его людей и поклонился.
— Это Тайки. Мы уверены. Но он болен, и его состояние серьёзное.
— Чем он болен? — спросила Рисай, её голос звучал хрипло. Вопрос с трудом вырвался из её горла.
— Мы точно не знаем. Возможно это нечистоты в его окружении. Кровь вредит его телу. В этом отношении ситуация настолько же серьёзна. Скорее всего, это и есть причина, почему аура Тайки настолько слаба.
— Значит, он ещё не потерял свою сущность кирина?
— Да, — ответил Рокута, опустив взгляд. — Тайки больше нельзя называть кирином. Он потерял большинство своих сил. Яд внутри него увеличивается. Ширеи озверели. Он даже не может ими управлять.
— Всё настолько плохо? Но Тайки…
— Его аура нарушена. Мы не смогли его найти. Но Тайки точно там. Мы скоро найдём его и приведём домой.
Рисай посмотрела на возвращающихся Ренрин и Кейки. Их лица были измученны и мрачны. Было очевидно, что если Тайки быстро не найдётся и не вернётся домой, ситуация намного усугубится.
— Мы… мы ничем не можем помочь? — выкрикнула Рисай.
Ренрин склонила голову, извиняясь.
— При нынешнем положении дел у нас просто связаны руки, — она подняла голову. — Кроме того, если мы действительно найдём его, как мы его вернём?
— Как?
Ренрин кивнула и повернулась к остальным в поисках поддержки.
— Если Тайки потерял сущность кирина, не значит ли это, что он стал обычным человеком, японцем? Сможем ли мы вернуть сюда обычного человека?
Слушавшая её Йоко вздрогнула. Она знала, что ни один человек не может нарочно попасть в этот мир.
— Если он стал обычным человеком, мы не сможем провести его через Годжоуканда. И даже если мы и сможем, остаются его гигантские ширеи. Мы могли бы перенести их с помощью шоку, но…
Рокута склонил голову, словно рассматривая этот вариант.
— Мы не узнаем, пока не попробуем. Кроме того, Тайки может предстать в этом мире как нечто инородное, и будет им отвергнут. И попытка протолкнуть его может нанести вред обоим мирам.
— Я… — начала Йоко. — Когда я заключила договор с Кейки, я ещё не была признанной Императрицей. Кейки всё равно смог перенести меня сюда. Поэтому мне кажется, что даже если Тайки и потерял свою природу кирина, он тоже всё сможет. Мы ведь в конце концов оба тайка.
— Йоко уже была императрицей. Но Тайки уже
— Не говори ерунды.
— Даже если эта мысль так тебя пугает, с возможными потерями придётся смириться.
— Знаю, — начал говорить Рокута, когда дрожащим голосом заговорила Ханрин: — Если Тайки стал обычным человеком, то мы можем сделать его сагой.
— Сагой?
— Саги могут пересекать Кьёкай, не так ли? Даже если будет призван шоку, мы сможем свести его к минимуму.
— Ясно, — пробормотал Рокута. — Но как это сделать?
— Короли могут пересекать Кьёкай. Только это вызывает шоку необходимого размера. Но было бы лучше попытаться перенести через Кьёкай обычного человека.
— Рискованно, но не лишено смысла.
— Действительно, — кивнул Рокута. Он повернулся к своему повелителю. — А ты как? Махнёшь в другой мир?
Шорью прислонился к стене и скрестил руки.
— Я-то прекрасно, — протянул он, уставившись в декоративно украшенное окно. — Возвращение после пятисотлетнего отсутствия, да?
Солнечный свет, льющийся сквозь решётки, игрался тенями на его лице. Шорью сузил глаза, повернулся и перевёл взгляд на комнату.
— Йоко… Нет, Кейки. Я отправляюсь в Со. Пришло время наладить с ними отношения. Я хотел бы, чтобы ты составил мне компанию.
— Со? — удивлённо переспросил Кейки.
— Мы должны рассказать всем, что Тайки найден, и попросить больше ширеи. Рокута, отправляйся на Гору Хо. Возьми с собой Йоко. Расскажите там, что произошло.
Йоко поняла, что они должны получить от Генкун инструкции о дальнейших действиях. Рисай, тем не менее, взволнованно посмотрела на Шорью.
— Почему на Гору Хо?
— Чтобы встретиться с Генкун. Положение Тайки и его ширеи весьма необычно. Никто не знает, что произойдёт, если мы решим перенести его оттуда сюда. Во-первых, допустимо ли путешествие через Кьёкай. Можем ли мы отправиться туда и вернуть его с собой. У нас нет ответов ни на один из этих вопросов. Нам необходимо услышать мнение Генкун.
Но Шорью не успокоил Рисай.
— Но как связаны друг с другом шоку и Хекика Генкун?
— В общем-то, никак. У Небес есть свои мотивы и предписания. Только Небеса могут взвешивать правильность и ошибочность действий. Но непосредственно на наши жизни Небеса не влияют. Только Генкун имеет с ними связь. Я ценю работу, проделанную Рен Тайхо, и если она продолжит…
— Подождите! — повысила голос Рисай. — Вы хотите узнать мнение Небес через Генкун?
— В общем и целом — да.
— Но… но… там Небеса?
Шорью кивнул.
Рисай почувствовала, что за её спиной словно притаилось таинственное создание.
— Небеса существуют? То почему тогда они оставили Тай?
— Рисай…
— Если существуют Небеса, существуют Божественное Провидение, если существуют Боги, то почему они не помогли Тай прежде, чем это всё произошло? Народ Тай молился Небесам, задыхаясь от крови и слёз…
Боясь быть замеченными Азеном, скрываясь в тени, они стояли ночью перед храмом. Не имея возможности произносить имени короля, вместо этого они положили на алтарь цветок кейхаку. Разрушения и зимы становились всё суровее с каждым годом. Среди нищеты настолько страшной, что один фрукт мог решить вопрос жизни и смерти, скудные просьбы и единственная палочка ладана несли на себе всю тяжесть их молитв.
— Не способные самостоятельно ничего предпринять люди искренне посещали храмы. Небеса не помогли мне, и я решила отыскать Императрицу Кей, неся на сердце грех. Если бы Боги и Небеса дали бы мне хоть лучик надежды, я не стала пересекать море и не потеряла бы руку.
— Это ничего не изменит.
— Но, — начала Рисай. Она повернулась к Шорью и холодно заявила: — Я тоже полечу.
— У нас нет времени на ерунду. Ты должна беречь своё здоровье.
— Я уже поправилась.
— Ты сможешь управлять киджу одной рукой?
— Если это будет Хиен, то да.
— Он киджу?
— Хиен — пегас тенба.
— Тенба — шустрые парни. Ты сможешь долететь до Горы Хо? Поездка не обещает быть безопасной.
— Мне всё равно.
— В таком случае… — сказал Шорью Рисай, — иди куда хочешь. Этот вопрос касается только Тай. Иди и лично убедись в Воле Небес.
Глава 40
Рисай и остальные смогли лишь ненадолго уснуть и на рассвете покинули Дворец Кинпа. Они послонялись вокруг Горы Рью'ан, доедая завтрак, и отправились к Горе Хо через Море Облаков.
Но как только после трёх дней путешествия перед их зрением возникли пики Несокрушимых Гор, окружающих Желтое Море, стало ясно, что Рисай тормозит их движение. Хотя она и Хиен были привязаны друг к другу, управлять киджу одной рукой оказалось намного сложнее, чем она предполагала. И помимо этого Хиен не поспевал за киджу Йоко и Рокуты.
Однако без Хиена Рисай вряд ли бы смогла путешествовать. В такие моменты, как сейчас, чувство потери тяжело давило ей на разум.
Йоко и Рокута мягко подгоняли её, и на следующий день они достигли Горы Хо.
Однажды она уже пешком пересекала Желтое Море ниже Моря Облаков. Вспоминая о многих трудностях пути, Рисай поражалась разнице между двумя своими путешествиями. Многие вещи стали намного проще. Рисай чувствовала горечь во рту, когда думала о том, какую цену назначают Небеса людям, идущим на Шоузан.
Это чувство только усугубилось, когда Рисай увидела женщину, стоящую перед белым дворцом храма. Как и говорила Йоко, даже без предупреждения Гьёкуйо как-то чувствовала, что к ней едут посетители.
Энки рассказал Генкун о причинах их поездки, и Гьёкуйо приказала предоставить гостям комнаты для отдыха, а затем удалилась. Они вошли во дворец через красные лакированные двери. Чувствуя себя свободно рядом с Йоко, Рисай вдруг разрыдалась.
— Рисай? Что случилось? С тобой всё в порядке?
Рисай покачала головой. Она не могла сдержать слёз.
— Генкун помнит меня.
— Аа, — произнесла Йоко. Как только Энки сказал, что Рисай из Тай, Гьёкуйо тут же предположила, что Рисай была одной их тех, кто посетил Гору Хо на Шоузан.
— Но это невозможно! Я никогда её не встречала!
— Рисай…
— Гьёкуйо знала это, хотя никто её не предупреждал. Она знала меня, хотя мы ни разу не встречались. Почему?
Йоко грустно смотрела на Рисай, гладя её по спине.
— Если она всё знает и всё видит, значит и события в Тай для неё не новость!
— Но Рисай, Тай так далеко…
Йоко говорила без осуждения, но Рисай яростно покачала головой.
— Однажды я уже пересекала Желтое Море на Шоузан. Ваше Величество понимает, на что похоже это путешествие?
— Нет, я не знаю.
— Люди группами пытаются добраться до Горы Хо по бесплодным землям, где йома встречаются так же часто, как пчелы в улье. Многие из моих попутчиков погибли в пути. Эти места, без дорог и пристанищ для отдыха, можно назвать лишь пустошью. Мы рисковали своими жизнями, а йома крались за нами по пятам. То расстояние, что я проделала за день, мы преодолевали два месяца.
Йоко лишь наблюдала за глазами Рисай и слушала.
— Люди идут на Шоузан, чтобы установить Волю Небес. Зачем? Так как здесь живёт кирин? Но если это всё, что имеет значение, почему мы не могли лететь сюда над Морем Облаков? Мы смогли бы встретиться с кирином, не рискуя жизнями.
— Да, понимаю.
— Все думают дважды, прежде чем отправиться пересекать Желтое Море. И, однажды рискнув, решиться на второй раз нелегко. Путешествие превращается в марафон. Но поездка может занять четыре дня. Люди могли сделать Шоузан намного безопаснее. Выбор следующего Императора стал бы намного проще. Вы так не считаете?
— Да, возможно, — согласилась Йоко.
— Говорят, что Небеса смотрят в сердца людей и выбирают наилучшего претендента для получения Мандата Небес. Но я никогда не задумывалась, зачем. Но существуют ли действительно Небеса? Этот вопрос впервые заставил меня сомневаться. Как работает эта система? Генкун предсказала наше прибытие и узнала лицо того, кто шёл на Шоузан, но кого никогда раньше не встречала. И используя ту же силу, Небеса определяют, кто должен стать королём. Это так? Но разве Небеса не могут определить это без Шоузан? Почему мы должны рисковать своими жизнями, пересекая Желтое Море? Зачем мы это делаем?
Йоко нахмурилась. Они действительно наткнулись на парадокс.
— Если выбрать короля можно только встретившись с кирином и узнав Волю Небес, то цена должна быть высока, но с точки зрения блага людей, мы лишь платим одной ценностью за другую. Но если дело в другом, то какой во всём этом смысл? Что хорошего принесёт то, что люди умирают в Желтом Море?
— Небеса необоснованно потребовали столь высокую цену и не оказали поддержки… Разве Гёсо заслужил такой судьбы? Естественно, ни один король не может править, не совершая ошибок. Возможно, у Небес были причины, чтобы вернуть всё обратно. Но зачем тогда потворствовать существованию Азена? Он сеет только смерть и разрушение. Почему Небеса не помогли законному королю и не свергли захватчика?
— Рисай…
— Кто мы… кто короли и императрицы… для Небес?
От этой мысли у Йоко загудело в голове. Это означает, что сейчас плач Рисай был плачем народа.
— Рисай, я не могу ответить на твои вопросы. Но я знаю одно.
— Одно?
— Если и существуют Небеса, они не безгрешны. Несуществующие Небеса не могут совершить ошибки. То те Небеса, что действительно существуют, могут.
На лице Рисай отразились удивление и любопытство.
— Если Небеса не существуют, нельзя ожидать, что они спасут нас. Но если только они могут спасти нас, то естественно могут ошибиться.
— Что ты имеешь в виду?
— Только мы сами можем спасти нас, Рисай.
— Думаю, Тайки потерял свой рог, — сказала женщина, балансирующая между человеческим и божественным.
— И как это понимать? — спросил Рокута.
Гьёкуйо нахмурилась.
— Рог делает кирина кирином. Кирин — создание Джанус. Кирин не может стать человеком, а человек не может стать кирином. Скорее, они соединяют в себе обе сущности. Однако Тайки потерял свой рог. Он потерял самого себя. Скажем так, сейчас рог запечатан внутри Тайки.
— А оставшаяся человеческая часть?
— Как и говорит Эн Тайхо, Тайки можно считать обычным человеком. Он не может превращаться, вызывать шоку и слышать волю Небес. Так как некоторые ширеи уже привязаны к нему, они не уйдут. Однако он больше не в состоянии подчинить новых ширеи.
— Мы можем вернуть его обратно?
— Простой человек не может вернуться через обычное шоку. Иногда люди попадают в шоку и оказываются здесь. Но такие случаи непредсказуемы и не могут происходить по желанию. Даже если есть возможность, что человек будет подхвачен шоку, никто не может быть уверен, что он переместиться через Кьёкай.
— Существует ли другой способ?
— Нет, — подавленно ответила Гьёкуйо. — Шоку не подчиняется Божественной Воле. Небеса не могут вызвать его, как и не в их силах помешать ему. Тогда бы тайка Тайки не попала в Ямато.
— Это правда, — вздохнул Рокута. — Но если император пересечёт Кьёкай и сделает Тайки сагой?
— Даже если он станет сагой, только сага дворцового уровня может пересечь Кьёкай. Как я уже объясняла, сейчас мы ничего не может предпринять.
— Тогда что? Тайки там! Жизнь народа Тай зависит от Тайки и Императора. И ты предлагаешь нам бросить его?
Гьёкуйо тяжело вздохнула.
— Тайки потерял свой рог. Он был запечатан в нём. Кирин долго не проживёт, отрезанный от физических потоков, несущих жизнь во вселенной. Таково мнение моих хозяев. Они будут ждать, пока ситуация не разрешится сама собой.
Молчавшая до этого Рисай вскочила на ноги.
— Вы собираетесь ждать, пока он умрёт!
Гьёкуйо опустила глаза.
— Но кто сказал вам об этом?
— Я…
— Вы говорите о Тентее и других богах? Эти самые боги, говорящие нам справедливо править королевствами, предлагают оставить Тайки умирать и ждать, пока вырастет новая ранка и выберет нового императора?
Гьёкуйо не ответила.
— А что будет с Тай? Какой грех оно совершило? А Император Тай? Разве он не занял трон согласно воле Тентея? Вы обвиняете его и приговариваете к смерти, хотя он ни в чём не виновен. А что станет с теми, кого вы бросите? Люди Тай шесть лет страдали под гнётом Азена. И вы хотите, чтобы они умирали, ожидая нового Тайки? Ждать новую ранку? Ждать нового императора? И сколько пройдёт лет, прежде чем это произойдёт?
— Это…
— Пять, десять лет? Генкун, Тай долго не продержится. Или Небеса избавят Тай от йома и смягчат зимы, прежде чем на трон взойдет новый Император?
— Рисай, — Энки взял её за руку, но она вырвала её.
— Разве Тентей не наказывает Императору править людьми согласно Пути? Это и является основополагающей Божественных Декретов. И всё же, как могут эти Божественные «они» отвергать Путь? Как эти люди, легко бросающие людей и топчущие всё человечное, могут осуждать правителей, сошедших с Пути?
Гьёкуйо глубоко вздохнула и медленно выпустила из лёгких воздух.
— У Небес есть свои мотивы и логика, которой они обосновываются. Все, кто живут в Гьёккей, следуют их предписаниям.
— Тогда отведи меня в этот Гьёккей. Я лично обращусь к Тентею и богам.
— Это невозможно, Рисай. Нам действительно жаль Тайки.
— Тогда спасите его!
Гьёкуйо с несчастным выражением в глазах посмотрела на Рисай.
— Что будет, если Тайки всё-таки вернётся? Его ширеи потеряли причины следствия. Если они останутся рядом с Тайки в таком состоянии, то будут разрушать всё вокруг как йома. Если мы сможем вернуть Тайки, то станет возможным отделить от него ширеи. Но если он потеряет их, как сможет защитить себя? Он потеряет своё «королевское чутьё». Он больше не сможет найти правителя.
— Даже так Тайки необходим для Тай.
— Другие королевства не могут спасти Тай. Они не могут созвать армии и напасть на Азена. Верни Тайки домой, и он станет беспомощным, как ягнёнок. Твоё желание спасти Тай, твои осуждения лишь доказывают, насколько связаны наши руки. К чему приведёт такая победа? Что может сделать кирин, не способный менять форму и без единого ширеи на своей стороне? Помимо того, что умрёт прямо на твоих глазах?
— Если у него нет ширеи, то его защищу я, даже ценой собственной жизни. Я знаю, что не могу соперничать с ширеи. Но люди ждут своего Тайхо. Зная, что он жив, они сплотятся, следуя за ним. Я не многое могу сделать одной рукой, но все жители Тай защитят его.
— Значит, так ты собираешься напасть на Азена? Если возвращение в ваши ряды бесполезного в бою Тайки имеет такое значение, разве вы не должны были уже одолеть Азена?
— Как вы смеете говорить такое?!
— Рисай.
— Что может сделать Тайхо… как вы вообще можете задавать такой вопрос? Тайхо — кирин. Он не отправится атаковать Азена. Он не обязан выходить из-за баррикады и сражаться. Тем не менее, Тайхо
— Но…
— Тайхо — наша надежда, Генкун. Тай без Тайхо и Императора схож со страной, где никогда не взойдёт солнце. Что мы предпримем в будущем, сможем или не сможем, это не важно. Люди Тай должны узнать, что Тайхо жив, и тогда смогут снова начать надеяться.
Гьёкуйо устремила взгляд в пустоту, уставившись на поток света, льющийся через щель между камнями.
— Энки…
— Да.
— Ты мог бы оправить во временный отпуск одного из твоих Санкоу?
— Временный?
— Я хочу отправить косеки Тайки в Эн. Тайки не был нигде зарегистрирован, но чтобы избежать формальностей, он может быть причислен к беженцам из Тай. Как только послание придёт, пусть Императора Эн занесет Тайки в Регистр Саг.
— Может ли кирин стать жителем Эн?
— Никто не говорил, что не может. Так как кирин не числится в записях собственного королевства, законы не запрещают причислить его к другому. То же относится и к Санкоу. Члены Санкоу обязаны быть жителями королевства, но это ограничение не относится к кирину из другого королевства.
— Генкун, — радостно воскликнула Рисай.
Гьёкуйо не взглянула на неё.
— Я не сделала ничего, за что ты могла бы меня благодарить. Возвращение Тайки ничего не решит.
— А Тайки? — вмешалась Йоко. — Он навсегда потерял свой рог?
— Возможно. Я не могу ничего сказать, не видя его. Как только он поправится, привезите его сюда, и я постараюсь сделать всё, чтобы помочь ему вернуть рог. В любом случае мы должны разорвать его связь с ширеи. Убедитесь, чтобы они так же вернулись.
— Я поняла.
Гьёкуйо кивнула и посмотрела на Рисай.
— У Небес есть свои мотивы и предписания, и никто не может нарушать их основы. Для всего существуют причины, и всё стоит на этих основах. Сами Небеса лежат внутри сетей Закона и не могут потакать произволу, совершающемуся против людей. В этом Небеса и Земля ничем не отличаются друг от друга. И не сомневайся в этом ни секунды.
Рисай ничего не ответила и лишь опустила голову.
Новости, которые Рисай ожидала с таким беспокойством, пришли в день её возвращения с Горы Хо. Ренрин вбежала в Рансетсу Холл, сбросила косэйсан и воскликнула:
— Рисай, он там!
Рисай в шоке застыла. Долгожданные новости зародили в ней скорее страх, чем радость. Тело стало как ватное.
— Ширеи нашли Тайки! И с ним Санши и Гоуран!
Рисай прижала левую руку к груди и с облегчением вздохнула. Она подняла голову:
— Как он?
— Кажется, в порядке. Когда я пришла туда, он уже ушёл. Но я смогла пойти по его следу. Он живёт в обнаруженном мной здании. Я оставила ширеи наблюдать, поэтому больше мы его не потеряем.
Рисай посмотрела на небо. Странно, она почувствовала внутри себя чувство благодарности. Конечно, если Небеса существуют, они могут быть несовершенны. Небеса могут совершать ошибки. Но и это можно изменить. Небеса, никогда не совершающие ошибок, не могут их исправить.
Ханрин спросила:
— И что делаем дальше? Шорью отправится туда?
Император не был по природе магическим существом и не мог проходить через Годжоуканда. Даже называемый богом, он оставался человеком.
— Не важно, какой путь мы выберем. Тайки будет один. Мы должны открыть Врата Годжо.
— Это вызовет огромный шоку.
— К сожалению, это неизбежно, — пробормотал себе под нос Шорью.
— Мы используем столько ширеи, сколько возможно, чтобы снизить ущерб от шоку. Не знаю, получится ли это, но всё же… В любом случае, попросим Императора Со, и все три королевства отправят своих ширеи. Мы максимально умножим их силы и сделаем всё возможное.
Ханрин кивнула.
— Когда? — спросил Император Хан.
Шорью коротко ответил:
— Завтра.
Место, выбранное для открытия Врат, было тщательно исследовано. Лучше, чтобы оно находилось подальше от Кьёкай. Подальше от сухих земель. Но даже далёкое расстояние не гарантировало, что можно будет избежать негативных эффектов шоку. Такова была природа этого зверя.
Рокута сказал:
— В подобных случаях мы действительно должны закрыть глаза и довериться судьбе.
Он призвал своих ширеи. Киджу не могли пересечь Кьёкай, вместо них Шорью понесут ширеи.
— Рикаку, я доверяю его тебе.
Вместе с Ханкьё, позаимствованным у Кейки, двум быстрейшим йома потребовалось бы пол дня, чтобы достигнуть земли. Ширеи последуют за ними, незримо перемещаясь по психическим потокам.
Рокута смотрел на них с балкона Поместья Санкоу. Он с облегчением вздохнул. Оставив Йоко и Рисай на Горе Хо, он вернулся в Эн. Энки привел в порядок документы, как и говорила Генкун. Этим утром он вернулся в Кей с Имперской Печатью. Основа была готова.
— Хорошо потрудился.
Рокута стоял, положив подбородок на перила. Обернувшись, он увидел Йоко.
— Давненько я так не работал. Ты в порядке, Йоко? Отнимаешь время от своих официальных обязанностей?
— В любом случае, сегодня я не в настроении работать. Кокан сказал, что телом я здесь, а разумом где-то витаю, и выгнал вон.
— Правда?
— Ну, то же самое я сказала Кейки.
Рокута рассмеялся.
— Ну конечно. Кейки действительно привязался к пацану. Оберегает его как младшего брата. Он действительно взял его под своё крыло.
Это новость застала Йоко врасплох.
— Это ненормально, да?
— Необычен метод, — сказал Рокута, и они рассмеялись.
В это время к ним подбежала взволнованная Ханрин. Рокута небрежно обернулся, но, едва посмотрев на её лицо, понял, что случилось что-то плохое.
— Что случилось?
— Ренрин отправилась проверить состояние Тайки. Она говорит, что он не помнит нас.
— Невероятно, — пробормотал Рокута, убегая в Рансетсу Холл.
Ренрин и Кейки выгляди пораженными. Рисай стояла рядом как столб.
— Ренрин…
— Эн Тайхо, Тайки…
— Вы встречались с ним? Что значит, он не помнит?
Ренрин покачала головой. Её лицо побледнело.
— Тайки настолько плох?
— Именно. Но он в порядке. Я имею в виду, что он всё ещё жив. Но он не помнит ничего об этом мире. Или кто он на самом деле. Кто такие ширеи и что с ним произошло.
— Проклятье, — выругался Энки. — Его рог. Его рог при нём?
— Скорее всего, он потерял память из-за отсутствия рога. Что будем делать, Эн Тайхо?
— Сделаем то, что должны.
Помнит Тайки или нет, но они не могут его бросить. Учитывая его состояние, никто не знал, сколько ещё это продлится. Неконтролируемые ширеи всё ещё с ним и усугубляют ситуацию. Если всё оставить как есть, рано или поздно разверзнется ад. Никто не может даже предугадать, что сделает освобожденный Тотетсу.
— Кто-нибудь известил Шорью?
— Я, — сказала Ханрин. — Оставшиеся ширеи отыщут его. Используя тонкоу, они быстро его настигнут.
— Хорошо, — сам себе сказал Энки. — В любом случае, мы должны вернуть Тайки. Возможно, сначала ему эта идея придётся не по вкусу, но если для его возврата потребуется применить силу, мы это сделаем. После же… кто знает? Возможно, если его рог заживёт, память вернётся.
Энки повернулся к Рисай.
— С тобой всё в порядке? У тебя есть какие-нибудь возражения?
— Я согласна, — сказала Рисай, её лицо было бледным и унылым.
Поздно ночью, освещенной лунным светом, где-то в море, окружающем Ямато, поверхность воды начала вести себя странно.
В том направлении не было видно никаких признаков земли. Странная плоская поверхность протянулась к горизонту. В поле зрения не было ни лодок, ни одного живого существа. Только лунный свет, мерцающий как белый камень.
Отражение луны пересекали волны, похожие на складки ткани. Исковерканное отражение вдруг начало быстро расти, и стало идеальным светящимся кругом.
В центре этого круга над поверхностью воды танцевали тени. Они взлетели в небо и резко остановились. Отражение луны уменьшилось и вернулось к обычным размерам и форме.
Как и раньше его изображение ломали волны. Физические потоки смешивались и преобразовывались, становясь сильными порывами ветра. Неистовые лавины волн превращали океан в море пены.
Возникшие ширеи направились к берегу. Йома, клонированные Коуюкью, присоединились к тем, кто пришёл с Желтого моря, и росли в неведомых количествах. Они осторожно приблизились к берегу и там зарычали.
Среди воющей бури раздался крик,
Голоса тех, кто кричал у берега, — и тех, кого подзывали, смешались в порывах ветра, скользящего над побережьем.
Наконец, единственный всадник, пересекающий неистовую поверхность моря, позвал одну из теней на берегу.
Он понял, что все эти голоса в ветре и дожде, — и те, то появлялся на побережье, — звали
Он не понимал, что они говорят.
Он не понимал, почему они его зовут.
Но он сказал,
И они пришли.
Крышка, долго запечатывающая его истинную природу, вздрогнула.
Странно, неведомые золотые берега, мелькающие за спинами тех, кто его искал, привели эту крышку в движение. Не зная об этом, бродя туда-сюда в его поисках, они пряли вокруг него золотую паучью шелковую сеть. Тонкие, золотые потоки жизненной силы нарушили чернильные тени его существования.
И искавшие его отворили эту клетку. Ренрин наблюдала его продвижение с берега. Она не знала, что заставило её убрать косэйсан и возникнуть прямо перед ним. Ренрин уже встречалась с ним раньше, и, подбадриваемая этой мыслью, она решила обратиться к нему лично. Возможно, она хотела сказать ему: ты кирин.
Ренрин не знала, как объяснит ему это. Даже названный кирином, он не знал об этом, не понимал, кто такой кирин и что он должен вернуться на Гору Хо в человеческом облике. Он не вспомнит, когда впервые, с помощью Кейки, узнал о себе и превратился.
Его превращение означало завершение его пути от «я» к «Тайки».
Когда Ренрин ушла, потянув за собой золотые нити, он вспомнил.
Он вспомнил, что был Тайки. Он помнил Тай. И своего повелителя.
Ветер и дождь, бьющиеся о тёмный берег, словно помогли перенести тёмный силуэт наездника из
Среди переплетающихся, ниспадающих на них подобно граду, волн, рядом с границей воды стояла тень.
Сидящий на спине Рикаку Шорью посмотрел на тень. Она же взглянула на Шорью.
— Тайки?
Мальчик дрожал. Он никогда не встречал этого человека в облике тайка, дарованном ему местом рождения по эту сторону Кьёкай. И даже если Тайки смог вспомнить тот мир, он не мог узнать Шорью.
К тому же, Шорью так же не знал, как выглядит Тайки. В глаза Шорью бросились уникальные черты этого человека — влажные, растрепавшиеся от ветра волосы, отражающие тёмный свет. Эти чёрные как уголь глаза говорили о силе, возвращающей мальчика к своей настоящей природе.
— Ты поймёшь, если я назову тебя Тайки?
Мальчик тихо кивнул.
Шорью, не дожидаясь ответа, протянул руку и положил на голову Тайки.
— Властью, дарованной мне как Императору Эн, я назначаю тебя Тайши.
Как только он произнёс эти слова, мальчик закрыл глаза и отступил назад. Шорью схватил протянутые к небу руки и посадил мальчика на спину Рикаку, сам при этом спрыгивая на землю и хлопая животное по боку.
— Пошёл!
Рикаку прошел по кругу, словно нож разрезая бушующий ветер, и взметнулся вверх подобно выстрелу, покидая терзаемый волнами берег.
Шорью смотрел им вслед. Ханкьё подтолкнул его. Император залез на спину ширеи, посмотрев через плечо на парящее в небе животное.
Укреплённая береговая линия отражала удары волн, похожие на бурлящий водоём. Вдоль берега расстилался всё дальше и дальше город.
Места его детства подобно старому судну в пучине волн погрузились в туман времени. Он кивнул, признавая странное новое королевство, открывающееся перед ним.
Так он похоронил своё прошлое, свою страну и свою семью. Это стало в каком-то смысле его затянувшимися похоронами.
Облака собирались с востока. Поднявшиеся ветра скользили по пикам Горы Гьётен. На фоне свинцовых облаков возникла черная точка. Подсознательно Рокута приподнялся на кончиках пальцев. За первой появилась вторая черная точка. Ветра несли их по небу с такой скоростью, что они могли врезаться в горные хребты.
Всадники описали другу над широкой терассой, а затем опустились на землю. Собравшаяся внизу толпа окружила двух йома, несущих на спине по человеку. Один из них посмотрел на толпу через плечо. Второй скользнул по спине ширеи и обессилено упал.
Кейки импульсивно встал перед Рокутой и вдруг задрожал. Рокута так же добежал до места и громко вздохнул.
Человек, лежащий на белых булыжниках, казался моложе, чем должен был быть в его возрасте. На его пепельном лице и в зажмуренных глазах едва виднелась жизнь. Волосы, разбросанные по камням, казались мучительно короче, чем у Кейки и остальных. Раскинувшиеся в разные стороны руки мальчика были тонкими и бледными.
Не смотря на желание приблизиться ближе, Рокута стоял на месте, остановленный зловонным дыханием смерти.
—
Рокута отступил на шаг. У Кейки так же не было выбора, кроме как отступить.
Глубокое и злое заклинание, окружающее Тайки, отстраняло Кейки и остальных от мальчика подобно щиту. Невидимый для глаза кровавый, тошнотворный аромат, похожий на проклятие смерти, только набирал силу.
— Что могло довести его до такого состояния? — вопросил Рокута.
Словно сломленный картинкой, представшей перед ним, Рокута отступил ещё на несколько шагов назад. Кейки держал себя в руках, но не мог приблизиться дальше.
Кейки обернулся через плечо и кивнул Йоко, прошедшей через эту невидимую стену. Рисай шла за ней.
— Что происходит? — выкрикнула Ханрин, цепляясь за своего повелителя. — Эта отрава не может быть вызвана кровью! Это проклятие ненависти и горечи, направленное на самого Тайки!
Тайки немедленно отправили на Гору Хо. Ожидавшая их в воротах Гьёкуйо внимательно посмотрела на фигуру опустившегося перед ней человека.
— Что случилось… — начала она, но не смогла закончить.
— Вы сможете вылечить его? — спросила Рисай.
Шорью рассказал, что Тайки сам передвигался в Ямато и смог управлять Рикаку, пересекая
Тайки поддерживали саги, вызванные Гьёкуйо, его лицо всё ещё было пепельно-серым. Казалось, что он погрузился в глубокий сон.
Гьёкуйо опустилась на колени и пристально посмотрела его истощенное лицо кирина. Всё внутри неё сжалось от боли.
— Нечистоты подвергли угрозе его рог. Однако он смог сохранить всю свою сущность «черного единорога».
Она подняла голову и посмотрела на Рисай, Йоко и Шорью. Они сопровождали Тайки, так как кирины не могли вынести его присутствия.
— Мы не сможем с этим справится. Нашей единственной надеждой является Королева-Мать.
Все трое уставились на Гьёкуйо.
— Королева-Мать? — спросила Рисай. — Вы имеете в виду Королеву-Мать Запада?
Гьёкуйо кивнула.
— Возможно, она знает, как помочь ему.
— Королева-Мать Запада действительно существует?
— Конечно. Сюда.
Гьёкуйо направилась к храму. Йоко и Шорью когда-то уже в нём были. Над алтарём внутри храма стояли только статуи Тентея и Королевы-Матери. Алтарь был исписан множеством молитв. На серебряном троне, расположенном напротив серебряных экранов, сидела каменная фигура человека. Жемчужные занавеси, висящие на четырёх колоннах, скрывали статую до груди.
Гьёкуйо поклонилась статуе и зашла за её спину. Стену за алтарём украшали две двери. Гьёкуйо постучала в левую и подождала пару мгновений. Наконец, из-за двери послышался шум, словно два каменных диска соприкасаются друг с другом.
Гьёкуйо открыла дверь. Согласно размерам двора, за дверью не должно было находиться комнат. Но внутри скрывалось ещё несколько павильонов.
Убежденная Гьёкуйо Йоко вошла внутрь.
Внутри оказался храм, который был не храмом. Дорогой белый пол походил на пол двора. В центре стоял такой же алтарь и такой же трон. Только жемчужные занавеси были подняты.
Две комнаты, казалось, копировали друг друга. Но в этом зале вообще не было потолка. Не было стен. Чистые белые колонны, формирующие стену за троном, напоминали водопад, уходящий в бесконечность. Направление воды терялось в тумане. Смотря наверх можно было увидеть лишь лучи света, сияющие откуда-то издалека.
На троне, освещенном чистым, белым светом, сидела женщина. Последовав примеру Гьёкуйо и опустившись на колени, Йоко и остальные поняли, что перед ними Королева-Мать Запада.
Даже Шорью никогда раньше её не видел. Истинные боги никогда не соприкасались с низлежащим миром.
Красота Хекика Генкун признавалась всеми. Но по сравнению с Королевой-Матерью она казалась не уродливой, нет — но удивительно простой.
Саги, несущие Тайки, положили его к ногам богини. Опустив взгляд, Королева-Мать продолжила спокойно сидеть, не шевельнувшись.
— Какой ужасный вид, — её голос был сухим, почти механическим.
Гьёкуйо низко поклонилась.
— Как вы можете видеть, это большее, на что способны наши никчёмные силы. Мы надеемся на Королеву-Мать и её могущество.
— Он прибыл сюда презираемый и проклятый. Я никогда ещё не видела кирина, которого так ненавидят.
В её словах не было ни капли сострадания. Возможно потому, что тихо ниспадающий поток воды заглушал любую интонацию в её голосе.
— Ширеи сошли с Пути и одичали. Сам кирин в этом не виноват. Он потерял свой рог, заболел и не мог сдерживать ярость ширеи.
— Предоставьте ширеи мне. Я изгоню их.
— А Тайки?
Повисла тишина. Она казалась Рисай маленькой копией статуи. Ничего не происходило, только тихо журчала вода, а позади трона возрастал туман.
— Прошу, не бросайте его, — сказала Рисай.
Королева-Мать отреагировала лишь легким движением бровей.
— Он нужен Тай.
— Даже излечённый он ничего не сможет сделать. Ты собираешься одолеть врагов с таким телом? — Королева-Мать говорила без тени сочувствия.
Рисай схватила правое плечо, где не было руки.
— Нет.
— Тайки похож на тебя. Он ничего не может сделать.
— Но он всё ещё важен.
— Почему?
— Для спасения Тай.
— Зачем ты хочешь спасти Тай?
Рисай поняла, что не может ответить.
— Ответ на этот вопрос не нуждается в словах.
— Не нуждается в словах?
Рисай открыла рот, но не смогла ничего сказать. Зачем она хочет спасти Тай?
— Ты любишь Тайки и Императора Тай? Ты любишь Имперский Двор, в котором служила?
Это правда, подумала Рисай. Она уважала Гёсо и обожала Тайки. Она гордилась тем, что они ввели её в своё окружение и доверяли ей. Рисай любила место, где она чувствовала себя «частью команды».
Но даже Рисай понимала, то, что было потеряно, никогда не вернётся вновь. Она потеряла множество своих подчинённых, и многих чиновников, которым доверяла. Она слышала, что местоположение Тайсаи Кайхаку Министерства Небес оставалось неизвестным. Говорили, что Чосай Эйчу погиб от ран. Слухи утверждали, что Министры Сенкаку Министерства Земли и Хабоку Министерства Лета были казнены. Рисай понятия не имела, что случилось с Каэй в Провинции Суи, и слишком боялась узнать это.
Все эти люди были похоронены во времени шесть лет назад. Рисай посмотрела в ноги Королевы-Матери, где лежал Тайки. Он больше не ребёнок, которого она знала. Тот маленький Тайки больше не существовал.
— Или ты просто не можешь простить Азена?
Конечно, она не могла его простить. Он внедрился в доверие Тайки и использовал его, чтобы напасть. Он занял трон. Он погрузил Тай в глубины ада. Из-за Азена многие потеряли свои жизни. Подобная бесчеловечность не может быть прощена. То, что Азен занимал трон, шло против морали и здравого смысла, милосердия и честных намерений, — всего того, чем должны дорожить люди.
— Ты хочешь очистить своё имя? Или это всё из любви к Тай?
Рисай не могла ответить. Ни один из ответов не казался ей правильным.
— Я не знаю.
— Значит, ты продолжишь стоять просто так и вести себя как глупый ребёнок, жалуясь на то, как всё на свете тебя огорчает.
Это было не так. Рисай опустила взгляд. Белое пространство перед ней напоминало — как всё же мучительно — окрашенные снегом пейзажи Тай. Бесчисленные снежинки покрывали горы, поля и деревни. Звуки умирали и слабели. Мир погружался в парализованное бездействие, покоясь под этим тихим саваном.
Рисай действительно страдала из-за своей репутации. Она ненавидела Азена за это. Она поклялась отомстить, растоптав все, что было для него хорошим и правильным. Она твёрдо для себя решила, что если Небеса не нарушают его кривые пути, это сделает она.
Ловя шанс и бродя по Провинции Джо, Рисай потеряла многих друзей и знакомых. Страдая от многочисленных ран, она решила, что, только свергнув Азена, сможет надеяться на исцеление.
Но каждая новая зима замораживала её надежды.
— Я совершенно не уверена в себе, — Рисай следила глазами за вздымающимся туманом. — Я уверена лишь в том, что Тай будет разрушен, если всё продолжится, как есть.
— Его разрушение для тебя недопустимо?
— Да. Это единственное, чего я не могу допустить.
— Почему?
Почему, подумала про себя Рисай. Она сказала то, что смогла бы произнести лишь в последнюю очередь.
— Если Тай падёт, это будет моей ошибкой.
—
— Я не знаю, как это объяснить. Но я это чувствую, — естественно, Рисай не могла лично сокрушить Тай. — Если Тай будет уничтожен, я многое потеряю. Королевство, которое люблю. Его провинции и территории. Его людей. И память, принадлежащую им. Всё. Но я чувствую, что потеряю гораздо больше. Ощущая тоску из-за того, что потеряла, и оплакивая то, чего у меня больше нет, я возненавижу ту, кем стала и прокляну свою судьбу.
Она вздохнула и выпустила из лёгких воздух.
— Вы правы. Я действительно могу вести себя как непослушный ребёнок. В конце концов, я готова пробираться вперёд, чтобы избежать боли. Просто для того, чтобы сохранить свои эмоции.
Рисай посмотрела на Тайки и перевела взгляд на алтарь.
— Я не ожидаю этого от Тайхо. Я не ищу чудес. Если Боги, — а кто ещё способен совершать такие чудеса, — не спасли Тай, как я могу ожидать, что это сделает Тайхо?
Богиня приподняла бровь.
— Однако на Тай может пролиться луч света. Без него Тай действительно замёрзнет, а разрушения и смерть только возрастут.
Королева-Мать ничего не ответила. Её лицо ничего не выражало. В её глазах отражалась вселенная пустоты. Наконец, взгляд богини опустился к Тайки.
— Я изгоню из него эту болезнь. Но больше ничего не обещаю, — почти механически она подняла руку. — Можете идти. И заберите его с собой.
Как только она это произнесла, раздался ревущий звук, и трон окружил водопад, окутывая его туманом. Даже не успев встревожено вскрикнуть, Рисай попятилась назад, рефлексивно закрыв глаза. Придя в себя, она поняла, что стоит на белых камнях в конце широкого двора.
Пустое пространство, заполненное булыжниками, уходило в предгорья зелёных скал. До её слуха доносился тихий звук дрейфующих волн Моря Облаков.
Рисай в изумлении посмотрела на саг, собравшихся вокруг Тайки, на ошеломлённых Йоко и Шорью. Одна Гьёкуйо стояла на коленях на булыжниках. Глубоко поклонившись, она поднялась на ноги и посмотрела через плечо на Рисай.
— Можете его забрать. Тайки проспит некоторое время, но, как и обещала Королева-Мать, он будет излечён.
Рисай оглянулась назад на Гьёкуйо. Её благородный вид напоминал ей о грустной женщине, с которой она рассталась в родной Провинции Гёсо.
— Это всё?
Гьёкуйо молча кивнула.
Император и кирин Хан уже их ждали, когда они прибыли в Кей.
Дворец Энкью превратился в больницу для Тайки. Он продолжал спать с самой Горы Хо, но сейчас Кейки, Энки и другие кирины могли к нему приблизиться.
Лично убедившись в этом, Ренрин с огромным облегчением так же решила вернуться в Рен.
— Вы не придете навестить его? — спросила Рисай.
Готовившаяся к путешествию домой, Ренрин покачала головой.
— Я видела его лицо. Теперь всё будет в порядке. Я знаю, с ним всё будет хорошо. Я должна вернуться к делам собственного королевства, коль здесь моя работа закончена.
— Но… — собиралась сказать Рисай, но вместо этого повесила голову. Скрываясь во Дворце Кинпа, Ренрин тратила время, которое должно было быть посвящено её народу, на поиски Тайки. Рисай практически украла Рен Тайхо из Рен. Она просто не могла задерживать её по простым сентиментальным причинам.
Ренрин улыбнулась.
— Когда дела приходят в норму, я начинаю скучать по своему господину. И если я не вернусь, он так же начнёт волноваться. Мы не можем находиться вдали друг от друга без необходимости.
Рисай дружелюбно согласилась и проводила её низким поклоном. На следующий день Шорью вернулся в Эн, оставив в Кей Энки. В тихие Западные Сады начали проникать намёки на волнения.
Рисай осталась на стороне Тайки. То, что она не могла вынести, взял на себя Кейкей.
— Он ещё не открыл глаза, — сказал Кейкей. Он всегда приносил весенний клевер для Тайки, чтобы очнувшись, кирин первым увидел именно его.
— Он выглядит лучше.
— Да. Тай Тайхо кирин, но у него не золотые волосы.
— Поэтому его называет «черным кирином».
— Я думал, что его волосы поменяли цвет из-за болезни, но Йоко сказала, что дело не в этом.
— Да, — ответила Рисай с улыбкой.
— Я думал, что Тай Тайхо младше.
— Он вырос. Последний раз я видела его шесть лет назад.
Кирин, спящий перед ней, больше не был ребёнком. Она не могла сказать, что это её не смущало. Она больше не увидит того маленького Тайки. Эти шесть лет пролетели и никогда больше не вернутся.
— Наверно эти шесть лет он жил в ужасном месте.
— Ужасном?
— Наверно, из-за этого он и заболел.
— Действительно. Возможно, так и было.
— Хорошо, что он вернулся.
— Да, — ответила Рисай.
Ресницы Тайки слабо затрепетали.
— Тайки?
Кейкей наклонился вперёд, чтобы посмотреть внимательнее. Тайки открыл глаза, отвечая ему удивлённым взглядом.
— Кейкей, расскажи об этом Йоко.
Кейкей умчался из комнаты с такой скоростью, что взметнулись лепестки клевера, стоящего рядом с кроватью. Всё ещё мутный взгляд Тайки следовал за Кейкеем, пока тот не скрылся за дверью.
— Вы пришли в себя, Тайки? — Рисай нагнулась к нему и заглянула в лицо.
Его взгляд сосредоточился на ней. Тайки моргнул, словно видя перед собой видение.
— Вы вернулись, понимаешь?
Тайки в изумлении уставился на Рисай. А затем кивнул.
— Рисай? — слабо произнёс он. Не детским голосом. Теплым, мягким голосом.
— Да, — слёзы покатились по её щекам, когда она обняла слабое тельце, лежащее под одеялом.
— Рисай, твоя рука… — руки, обнимающие её в ответ, заметили отсутствие её правой конечности.
— Я потеряла её из-за неосторожности.
— Ты в порядке?
— Как никогда прежде.
Она хотела выпрямиться, но тонкие руки Тайки остановили её.
— Рисай, прости меня.
— Не волнуйтесь, — ответила она, хотя её слова легко могли потеряться среди её рыданий.
Молодой чиновник вошёл во Внешний Дворец во время проведения Тайного Заседания совета и что-то прошептал Кокану. Тот кивнул. Извинившись, Кокан встал. Он что-то сказал Йоко, и она кивнула в ответ.
Кокан вернулся на место и продолжил Тайное заседание. Йоко подозвала Кейки, стоящего за ней. Он склонился с любопытствующим взглядом.
— Кейки, — тихо сказала Йоко, — Тайки пришёл в себя.
Кейки не смог скрыть от неё свои эмоции.
— Сходи и навести его.
— Но… — неуверенно сказал он.
— Всё хорошо, — Йоко улыбнулась. — Иди.
После минутного колебания Кейки покинул Внешний Дворец и направился к Дворцу Энкью. Дойдя до комнат Тайки, он заметил, что Энки тоже уже пришёл.
— Кей Тайхо.
Кейки не узнал голоса, доносящегося до него из кровати. Лицо, смотрящее на небо, не было ему знакомо, как и много раз до этого, когда он приходил навестить спящего Тайки. И, как и в предыдущие посещения, Кейки ощутил чувство потери. Он неуверенно подошёл к кровати.
Рокута с усмешкой покинул комнату, оставив их наедине, и Кейки почувствовал себя словно посреди океана.
— Прости за неприятности, которые я причинил.
— Не думай об этом. Ты хорошо себя чувствуешь?
— Да. Я благодарен вам от всего сердца за то, что вы сделали для Рисай и для меня.
Он говорил очень тихо. Кейки удивлялся всё больше. Логично, что Тайки выглядит по-другому. Но улыбка, которая когда-то легко возникала на его губах, и детский голос, сопровождающий её, исчезли. Тот маленький кирин исчез. Чувство потери тяжелым грузом опустилось на Кейки.
— Я ничего не сделал, лучше благодари Её Величество.
Кейки склонил голову. Он не мог не вспомнить, что Императрица, во время правления которой он впервые встретил Тайки, мертва. Как много месяцев и лет прошло между
— Правда, что Императрица Кей — тайка?
Ему уже должны были рассказать об обстоятельствах, сопровождающих её коронацию.
— Да. Она очень хотела встретиться с тобой. Сейчас она занята на Тайном Заседании, но скоро придёт и навестит тебя.
— О, ясно… — ответил Тайки.
Кейки ощутил, что теряет нить беседы. Он не знал, о чем нужно говорить прежде всего. Его взгляд скользнул вдоль кровати.
Тихий голос произнёс:
— Я долго спал и видел кошмарный сон.
Кейки вернулся к реальности. Слабая улыбка озарила бледное и болезненное лицо.
— Ты помнишь, да? Первый раз, когда мы встретились, я не мог ничего делать как кирин.
— Ах… да…
— Ты так много сделал для меня и многому научил, но я забыл всё это.
— Тайки…
— Среди всех своих болезненных снов я постоянно видел Дворец Хоро. Я так сильно ждал этого и хотел попасть туда, — он посмотрел на Кейки. — Интересно, смогу ли я…
— Тайки…
— Я так много времени потратил зря. Я чувствую, сколько потерял. Но мы сделали всё вовремя, так? Я чувствую, что мне столько следует сделать.
— Конечно, — сказал Кейки со всей возможной уверенностью. — Поэтому мы и вернули тебя домой. То, что мы разговариваем здесь и сейчас, является достаточным доказательством, чтобы надежда продолжала жить. Не беспокойся об этом.
— Да, — задумчиво сказал Тайки и закрыл глаза.
— Тайки?
— Да, — кивнул он.
Сидящая рядом с ним Йоко видела, настолько сильно он измучен. Но всё же он смог принять полусидящее положение и надеть на лицо мужественную маску.
— Вы Императрица Кей?
— Меня зовут Йоко Накаджима.
На его губах мелькнула улыбка.
— Моя фамилия Такасато.
Йоко глубоко вздохнула. Её охватило странное вызвавшее волнение чувство.
— Довольно странно встретить кого-то своего возраста в таком месте.
— Да. Вы так много сделали для меня. Я очень признателен.
— Ты не должен благодарить меня, — неохотно сказала Йоко, опустив взгляд. — Мы не сделали ничего особенного. Тай всё ещё находится в таком же жутком состоянии.
— Я рад, что вы забрали меня.
— Да, согласимся на этом.
Йоко не знала, что сказать. Она хотела расспросить его о многом при встрече: о её старом городе, о многих разных вещах. Но сейчас, когда Тайки сидел напротив неё, она не могла придумать, что сказать.
Они никогда не смогут вернуться в их «родной город». Он больше не связан с ней. Но стоило коснуться этой темы и стало ясно, что в этом остром чувстве всё ещё скрывается боль потери. Йоко напугала мысль о том, что ностальгия направит её на неправильный путь.
У неё было чувство, что пока все её друзья и родители, всё ещё ждущие её, не умрут, она не сможет вспоминать о прошлом как о старых добрых временах.
— Не думаю, что там многое изменилось.
С ними должно быть всё в порядке, с людьми, которых она когда-то знала.
— Ничуть. Что-то изменилось, а что-то осталось прежним.
— Действительно.
Йоко вздохнула и улыбнулась.
— В настоящее время мы обсуждаем, что можно сделать для Тай. Естественно, мы делаем всё возможное для беженцев и пытаемся придумать, как помочь тем, кто ещё находится в стране. Нам хотелось бы отправиться туда и выручить их, но сейчас это не возможно.
— Я действительно вам благодарен.
— Нет, пока мы не сделали для Тай ничего существенного, ничего, что действительно что-то изменило. Кей всё ещё находится в плачевном состоянии. У нас слишком много собственных беженцев, и мы едва можем помочь им, — она добавила с улыбкой. — Но мы рады твоему возвращению. Если честно, я ждала его с нетерпением. Поправляйся как можно скорее.
— Ждали его?
— Да. Я много чего говорю, но такое чувство, что большинство моих слов пролетают у людей мимо ушей. Например, не могли бы мы открыть для беженцев Тай посольство или что-то вроде этого? Но все мои министры, Император Эн и Энки сочли меня сумасшедшей.
— Посольство? — произнёс Тайки, с удивлением посмотрев на Йоко.
— Да, — ответила Йоко, в огорчении пожав плечами. — Для меня это предложение кажется вполне разумным. Должна существовать организация, говорящая от имени беженцев. Бесконечное количество беженцев заполняют границы Кей и Эн, их положение зависит лишь от обстоятельств. Но мне кажется, что было бы неплохо, если бы они могли связаться с правительством — сказав, в чём они нуждаются или чего ждут. В конце концов, я думаю, что беженцы знают нужды беженцев как никто другой. Если готовиться ко времени, когда королевство начнёт разваливаться на части, и оттуда побегут жители, все мы будем спать легче, так как у каждого королевства будет своё посольство. Но всем эти предложения кажутся настолько чужими, что никто не может понять, о чём я говорю.
Йоко вздохнула и подняла голову. Тайки пристально смотрел на неё.
— Удивительно, да? — сказала она.
— Вовсе нет. Мне кажется, что вы — замечательная Императрица.
— Я бы не использовала слово «замечательная». Учитывая то, что мы обычные японские дети. Это звучит забавно.
Тайки улыбнулся.
— Сколько вам лет, Накаджима-сан?
Подобное обращение шокировало её.
— Я на год старше тебя, кажется. В этом мире летоисчисление ничего не значит.
Йоко в голову пришла одна мысль. Она спросила:
— Ничего, что я называю тебя Такасато-кун?
— Всё в порядке. Когда-то я уже был здесь раньше, и имя Тайки не кажется для меня странным.
— Понятно. Я попала сюда три года назад. По сравнению с тобой я появилась здесь совсем недавно.
— В целом я пробыл здесь около года, — резкость его голоса содержала скорее боль, чем ностальгию.
— Всё равно, кроме тебя мне не с кем об этом поговорить. Когда я училась в старшей школе, меня не интересовали ни политика, ни общественные науки. В результате всё, чем я занимаюсь сейчас, для меня тёмный лес.
— Не думаю, что мы так отличаемся друг от друга. Я такой же невежда в этом отношении. Я пробыл здесь всего год, и половину этого времени я жил на Горе Хо. Я жил в Тай совсем мало. И это если забыть о том, что я был ребёнком и не понимал, как работает этот мир. Я смотрел на всех в изумлении.
— Тогда я буду рада любому твоему совету. Я хочу, чтобы ты стал моим представителем среди беженцев Тай.
— Да, — сказал он, кивнув.
Громкий шум раздался в комнате по соседству.
— Что случилось? — она услышала крик Рисай.
Йоко встала со стула, когда дверь в комнату распахнулась.
Несколько мужчин ворвалось в комнату. Йоко нахмурилась. Их возглавлял Найсай, заместитель Министра Помещений, чиновник Министерства Небес, ответственный за Внутренний Дворец. За ним стояли стражники с Запретных Ворот.
— Что происходит? — ей не обязательно было спрашивать. Их намерения были очевидны. В руках пришедшие держали мечи. — Что это означает? — спросила она, впившись взглядом в злоумышленников.
Мужчина поднял меч.
— Вы опозорили Кей, — сказал Найсай. — Ваша вина, конечно, не столь велика, как у предыдущей Императрицы Йо, но вы слишком безответственно относитесь к королевству и министрам. Вы приняли простого человека неизвестного происхождения, растоптали наши традиции, унизили достоинство королевства и честь министров.
— Точно! — вмешался один из стражников, нервно выхватывая меч и занимая выжидательную позицию. — Вы обращаетесь с ханджу как с обычным человеком, допускаете ко двору, даже делаете генералом Дворцовой Стражи!
Йоко ощутила, как её охватывает гнев.
— Ханджу, да? — её рука скользнула к собственному оружию, но она вспомнила, что не взяла с собой Меч Водной Обезьяны.
— Вы втаптываете в грязь репутацию министров, допуская ханджу и мятежников в самое сердце Дворца, загрязняя его священные земли. Несерьёзно относитесь к августейшим чиновникам, ставите ханджу и бандитов выше них и заставляете служить им. Вы не можете стоять в их присутствии и заставляете всех садиться рядом. С такими командирами вы не можете обращать внимание на ваши собственные слабости и недостатки. Побывав в обществе других правителей и Тайхо, вы начали чувствовать себя одной из них. Ваше самомнение действительно поражает. Но Небеса не будут терпеть подобного поведения.
Йоко даже не знала, что на это ответить. Она просто в шоке смотрела на него.
Вместо этого заговорил Найсай:
— Достаточно, — сказал он Йоко. — Я прошу прощение за его грубость. Но он не один так считает. И хотя мои обвинения не захотят так далеко, я не могу допустить, чтобы иностранные Императоры и Сайхо так часто бывали в нашем дворце. Помогая генералу из Тай и Тай Сайхо, вы, кажется, забыли, что вы — Императрица Кей. Что заставило вас развлекать такое количество иностранных сановников? Вы намерены передать Кей в чужие руки?
— Ты ошибаешься.
— Почему тогда они бродят по Внутреннему Дворцу, словно это их собственный дом? Кому вы отдадите Кей?
— Она всего лишь женщина, в конце концов, — сказал стражник. — Она ненавидит королевство и решила его уничтожить. Если мы быстро ничего не изменим, то скоро появится новая Императрица Йо.
Йоко переполняла такая ярость, что она рисковала сломаться. Её охватило глубокое отчаяние. Она не собиралась бросать людей или королевство. Но и нельзя утверждать, что она думала только об их насущных интересах. Она могла легко злиться их невежеству. Проблема состояла в том, что со стороны правда была практически не видна. Даже Йоко не могла предположить, что кто-то из её министров будет так этим недоволен.
Вот к чему это привело? всё, что она думала.
Любой мог предполагать, что будет дальше, основываясь на её словах и делах. И, согласно этим основаниям, действовать дальше. Йоко не знала, как поменять мнение того, кто уже всё для себя решил.
— Не тяните резину, значит, вы пришли, чтобы убить меня? — спросила Йоко, и Найсай заколебался. — Если так, то приступайте. Я сопротивлялась бы, будь у меня возможность, но я оставила меч в своих покоях. Полагаю, теперь я перехожу в ваше полное расположение.
— Прекращай умничать!
Йоко не смогла сдержать усмешки.
— Я не волнуюсь о себе, но не причиняйте вреда Тай Тайхо и генералу Рьюу. Если их присутствие так оскорбляет Кей, просто вышлите их из страны. Тай так же нуждается в своих людях, как и Кей. Вы можете желать уменьшить страдания нашего королевства, но вы не можете навязывать свою волю другим странам. Поэтому прошу, не заставляйте Тай страдать ещё больше.
Найсай холодно переводил взгляд от Йоко к Тайки.
— Они искали убежище в Кей, пока Тай погрязает в хаосе. Я не вижу особой потери в отсутствии подобных Тайхо и генерала.
— Разве это не должны решать люди Тай? Если они согласны с тобой, то сами вынесут им приговор. Обещай мне, что не тронешь их.
— Я не могу ничего обещать, но постараюсь сделать всё возможное.
— И последнее. Мы можем выйти отсюда? Не стоит проливать кровь в присутствии кирина.
— Стойте, — раздался позади неё голос.
Йоко высвободила руку, за которую вцепился Тайки.
— Если они не входили в ваши планы, то продолжим, на чём остановились?
Один из стражников ударил по руке, которая продолжала тянуться к Йоко. Девушка вышла, сопровождаемая Найсаем. Прижатая к стене дюжиной других мужчин Рисай повернула к выходящей из комнаты Йоко бледное лицо.
Йоко хотела, чтобы ни Тайки, ни Рисай не считали происходящее их ошибкой.
Мысли с трудом мелькали в уме Йоко, когда её отпихнули в сторону. Она совершенно не удивилась, когда за ней раздался крик. Йоко огляделась. К её ногам со свинцовым глухим стуком упала рука, сжимающая меч.
Кто-то закричал. Человек, двигающийся к Рисай, направил меч на Йоко. Но прежде, чем острие меча достигло цели, грудь человека пронзила лапа животного. Окровавленные когти исчезли, и человек упал.
За ним не было никого, кроме шокированного Тайки, стоящего вдали от места происшествия.
— Прекратите драку!
Йоко обернулась через плечо и увидела бегущего к ней Кейки. На полу лежали тела.
Остальные пытались с криками сбежать.
— Ты как раз вовремя, — сказала Йоко с ухмылкой.
— Эн Тайхо оставил здесь своих ширеи. Почему ты не сопротивлялась?
— Эй, я была не вооружена.
— Даже без меча ты кое-что умеешь. И только не говори, что без Дзёю ты ни на что не способна.
— Хорошо. В любом случае, спасибо, за то, что спас меня.
Кейки посмотрел на неё как на капризного ребёнка.
— Мои ширеи всегда покрываются кровью, если долго охраняют тебя.
Йоко усмехнулась.
— Прости, — она повернулась к Тайки и Рисай. — Простите меня. Я причина вам много неудобств.
— Нет, не думайте об этом. Вы в порядке? — подбежала к ней Рисай.
— Кажется, отделалась лишь лёгким испугом. Но сейчас важнее перевести Тайки и Рисай в другое помещение. Кейки, и ты тоже должен уйти. Это вредно для твоего здоровья.
Йоко встала на ноги. Она посмотрела на одного из мужчин, лежащих на полу. Найсай был уже мёртв. Два его прихвостня так же не дышали. Три оставшихся были ранены, но остались в живых.
На самом деле Йоко не относилась к своей смерти настолько беспечно. Но в тот момент она слишком устала, чтобы заботиться о себе. Йоко не думала о сопротивлении. Да, она обязана была противостоять нарушителям и защищать свою репутацию, но для этого у неё не было ни уверенности, ни тщеславия.
Когда-то Йоко считала, что обречена быть Императрицей. Тем не менее, позже ей пришлось наблюдать работу Божественного Провидения. Не то, чтобы она возражала против кого-то, идущего этим путём. Если это облегчит бремя, то почему бы и нет? Сейчас она думала именно так.
— Остальных уже скоро схватят, — сказал Рокута, когда они покидали здание.
Прибежало ещё больше солдат, и послышался оглушительный грохот. Йоко могла расслышать проклятия и крики убегающих мятежников.
Когда они вернулись во Внутренний Дворец, Кантай начал свой рассказ.
— В восстание было вовлечено одиннадцать человек, все из Министерства Небес, где ответственным был Найсай. Дело ограничилось только ими. Трое раненых было поймано. Пятеро пытавшихся сбежать арестованы.
Их ожидал Кошо, к тому же с таким видом, словно желал провалиться под землю. Когда Йоко посмотрела на него, он поклонился.
— Мне действительно жаль.
— Почему? — моргнула Йоко, и Кантай не смог сдержать усмешки.
— Я должен извиниться. Вас обязаны были сопровождать Дайбоку и его помощники.
— Но я всех отослала.
— Это не извиняет нас за то, что мы не уследили за вами, — сказал Кошо, поднимая голову.
— Это не твоя вина. Кроме того, это не входит в твою ответственность.
Это была обязанность Шаджин Министерства Лета, в особенности ответственность Шиую. На людях, работа Кофун-ши. Наедине, работа Дайбоку. «Наедине» означало во Внутреннем Дворце. Внутренний Дворец заключал в себе наиболее изолированные части Имперского Дворца, Западный и Восточный Дворцы, Имперские Резиденции и спальни, Джинджу Манор и Рошин над Запретными Воротами, включая Найден и Гайден.
Все остальные территории принадлежали Внешнему Дворцу. Короче говоря, Найден и Гайден были частями Внешнего Дворца. В нормальных обстоятельствах Императрица могла доходить только до Гайден. И, как правило, чиновники не могли пересекать границы Внешнего Дворца, где находился Найден.
— Дайбоку ответственен за мою защиту внутри Внутреннего Дворца. Западные Сады — часть Гостевого Дворца. А это Внешний Дворец.
— Это правда, но…
Кантай по-дружески похлопал Кошо по спине.
— Не принимая извинений Кошо, ты ставишь его в затруднительное положение. Западные Сады действительно являются частью Внешнего Дворца, что вне его юрисдикции. Обычно императрица не покидает Внутреннего Дворца, если только ради серьёзного дела. В таком случае её должны сопровождать Кофун-ши. Но Императрица была в Западных Садах без официального дела.
— Верно. Я не находилась там ради проведения законов или совершения ритуала, а в Гостевом Дворце не прописаны официальные королевские гости. С тех пор, как я пригласила Рисай в Имперский Дворец, я стала слишком часто игнорировать традиции. Признаю свою вину.
Кантай нахмурился на извинения Йоко.
— Императрицы иногда могут покапризничать. Иначе у королевств не было бы причин колебаться и падать. Так как дело не являлось официальным, Кофун-ши не виноваты. Но мы не может так просто забыть о вашей защите. И если неизвестно, кто, Дайбоку или Кофун-ши, должен брать на себя заботу о вашей безопасности, обязанности переходят к Дайбоку.
Кошо повесил голову.
— Это правда. Из-за иностранных Императоров и Тайхо здесь явно не хватает кислорода. Я решил, что мне не стоит бродить вокруг, подслушивая, о чём вы там разговариваете. Во Внутреннем Дворце Йоко всегда встречалась с друзьями. Поэтому я и распустил охрану.
Кошо и его слуги провожали её до Западных Садов, и после этого держались на расстоянии. Он не мог отрицать, что предпочёл бы охранять её и в Западных Садах.
— Это было ошибкой Кошо. То, что в пределах Внутреннего Дворца не обязательно усиливать охрану, было нормальным только потому, что раньше оттуда не исходило угрозы. У всех зданий стоит своя охрана. Но дело не в Западных Садах. В данном случае в них не обитало никаких официальных королевских гостей, поэтому никто не усилил охрану. Любой человек с доступом к Имперским Резиденциям мог попасть в Западные Сады, что и произошло.
Кошо кивнул. Кантай криво улыбнулся.
— Как Дайбоку, Кошо должен извиниться за свои недостатки. В частности, его слуги должны предоставить Вашему Величеству отчёт.
— Какой отчёт?
— О том, что Императрица так же допустила ошибку, и что она должна быть исправлена. Тот факт, что она переступает черту и проявляет излишнее великодушие к остальным, может причинить большой вред. У министров и чиновников есть свои обязанности, и, в отличие от Её Величества, они не могут их игнорировать по собственному желанию. Правитель, игнорирующий правила, традиции и несчастные случаи привлечёт министров и слуг, занимающихся тем же самым. Поэтому нельзя просить Дайбоку брать на себя ответственность за этот прецедент.
— И ты хочешь свести всё к
— Да, но имейте в виду, что
— Ясно, понимаю, — пробормотала Йоко.
Кокан вошёл в комнату.
— О, вот вы где, — он повернулся к Кошо. — Кошо возьмёт на себя ответственность и проведёт три месяца под домашним арестом.
Погодите минутку, — собралась сказать Йоко.
Кокан собранно и холодно продолжил:
— Однако Тайхо заставил нас признать, что нарушение Её Величеством правил помешало Дайбоку должным образом выполнять его обязанности. Дайбоку оправдал себя, поймав предателей. Я считаю, что это самый лучший вариант событий. Разве вы не считаете, что мы должны сохранять целостность государственной службы?
Он сказал Йоко:
— Вы с чем-то не согласны?
— Я нарушаю правила? Чёрт, за это же меня отругал и Кантай.
— И?
— Хорошо, — сказала Йоко с самоуничижительной усмешкой.
Кантай так же улыбнулся. После того, как Кокан рассказал, что все подозреваемые были переданы Министерству Осени, Кантай похлопал Кошо по спине, и они ушли.
Кокан посмотрел, как они уходят, и вручил Йоко документ.
— Очевидно, что Найсай был недоволен с положением дел в последнее время. Раньше он был заместителем министра в том же отделе и служил Найсаю как личный помощник Императрицы и Сайхо. Он много работал, и был назначен Найсаем. Позже, тем не менее, ваши служащие оттеснили его. Пока он работал заместителем секретаря, он гордился работой в Рошин. Но очевидно, его гордость и терпение достигли своих приделов.
— О, — сказала Йоко. Она вздохнула.
— Помимо этого, вы назначили слугами людей не аристократического положения, свободно игнорировали правила и сделали незнакомцев своими самыми близкими доверенными лицами.
Все участники дворцового переворота служили в Министерстве Небес. Это Министерство не было напрямую связано с управлением королевства. Оно работало непосредственно во дворце, служа там Императрице и Сайхо. Те, кто не мог гордиться работой в такой непосредственной близости от Императрицы, наверно, не подходил для такой работы.
— И если вы питаете какие-то сентиментальные чувства, вы должны от них избавиться.
Кокан никогда не был слишком эмоционален, но сейчас его твёрдый голос удивил Йоко. Она посмотрела на него, и он приподнял бровь.
— Генерал Рьюу и Тай Тайхо сообщили мне о том, что произошло после того, как Найсай и его приспешники вторглись в Западные Сады.
— Ты как всегда неплохо подготовился.
— Я хотел бы спросить, только чтобы удостовериться, вы ведь не придали значения его обвинениям?
Йоко посмотрела в сторону.
— Они не знали всей правды, и, рассматривая мои действия без цельной картины, пришли к неверным выводам. Назовите меня плохой Императрицей, и я отвечу, что коль вы так считаете, то мне нет смысла с вами спорить. Я не собираюсь утверждать, что только я могу спасти Кей. Я не могу решать все или кого-то осуждать.
— Позвольте мне кое-что вам объяснить, — сразу ответил ей Кокан. Он положил документ на стол. — Начнём с того, что суждения о том, какая вы императрица, зависят только от того, кто и когда их делает. В любом случае, такая Императрица, как вы, не связана с этим специфическим инцидентом. Когда они подняли мечи и решили напасть, они потеряли любое право на требования высокой морали и осуждения других людей.
— Здесь ты прав.
— Причина, по которой мы вывели Найсая и его помощников из Рошин, состояла в том, что мы боялись подобных людей. Все министры согласились, что ненадёжные люди не могут быть назначены на ответственные посты, расположенные с вами в непосредственной близости, и они не вызывали подобного доверия. Вот к чему всё свелось. Решение было принято на основе их характеров. Я не вижу ошибок в таком суждении. Прежде всего, вас обвиняли в дружбе с ханджу и мятежниками, верно?
Кокан посмотрел на Йоко.
— Люди, думающие подобным образом, основываются на авторитетных импульсах. Во-первых, это не те люди, которым вы доверили бы власть. Никто не даст подобным людям в руки оружие. Во-вторых, люди, которые не жалеют о подобных высказываниях, не могут отличить правильный Путь от ложного, и, естественно, не могут быть допущены до политического процесса. В-третьих, те, кто не знают цельной картины происходящего, не могут ни о чём судить. В-четвёртых, те, кто основывается на таких предположениях, придумывая грехи, о которых ничего не знают, и без каких-либо сомнений выносят обвинения, основанные на подозрениях— не должны вовсе иметь дело с юрисдикцией. В-пятых, никакое доверие не может быть даровано тем, кто не видит собственные ошибки и недостатки, а вместо этого обвиняет других в собственных несчастьях. Наконец, те, кто идёт против закона и Пути ради своих целей, опасны. И мы не можем подвергать такому риску Её Величество. Вы с чем-нибудь не согласны?
Йоко обернулась на него в шоке.
— Мы наблюдали за ними каждый день, и они не показались нам достойными того, чтобы служить непосредственно рядом с вами. Следовательно, они были отстранены от Рошин. Полагаю, они весьма неожиданно доказали нам правильность этого решения.
Йоко опёрлась локтями о стол и скрестила пальцы.
— Хорошо, тогда позволь задать вопрос. Если бы они не были отстранены от Рошин, удалось бы избежать подобного?
— Тогда позвольте ответить вопросом на вопрос. Вы бы смогли доверять кому-то, кто идёт напролом, когда видит выгоду, и отклоняется всякий раз, когда видит опасность?
Йоко посмотрела на Кокана. Она сжала пальцы вместе.
— К тебе это правило так же относится? Если забыть о твоих успехах и обращать внимания только на твои грехи?
Кокан твёрдо ответил на её взгляд.
— Я должен воспринять это как личную критику? Как хорошо известно Её Величеству, назначая доверенных людей на пост министров королевства, я должен удостовериться, что средние государственные служащие и младшие офицеры не пересекают черту и выполняют свои обязанности.
— Да, прости.
В ответ на её извинение Кокан вздохнул и улыбнулся.
— В конце концов, проблема заключается в характере. Это истинное отражение того, как они живут и ведут себя. Именно на это стоит обращать внимание. Любой должен уметь смотреть и видеть. Если они окажутся достойными вашего доверия, то их старания будут вознаграждены. Рисай-доно прекрасно доказала это.
— Рисай?
— Почему Её Величество доверились ей?
— Я точно не знаю.
— Она ворвалась во Дворец Кинпа, и вы с одного взгляда поняли, в каком ужасном состоянии она находится. Правда? Рисай-доно была ранена, пролетая через гнездо йома, в которое превратилась Провинция Суи, чтобы добраться сюда. И разве не её готовность пойти на такие меры доказывает её желание спасти Тай?
— Да. Конечно.
— Рисай-доно умоляла вас спасти Тай. Даже зная то, что вмешательство в жизнь другого королевства является ужасным грехом. Рисай-доно должна была знать об этом.
— Кокан…
— Она, вероятно, собиралась заручиться вашей симпатией и уверить, что полностью осознает последствия. Так же вероятно, что всех последствий она не знала или выбросила их из головы. И даже если она точно знала, что делает, на такие меры её могло вынудить отчаяние её ситуации. Пока была возможность помочь Тай, она не думала о том, что произойдёт с Кей. Мы никогда не сможем узнать, что было у неё на уме. Однако Ваше Величество посвятили ужасающее количество времени для помощи Рисай-доно, и я, со свой стороны, не возражал этому.
— Ах…
— Именно поэтому мы можем судить её слова и действия. То, как она общалась с вами, с нами и даже с Кошо. Основываясь на том, что она говорила и делала, она не показалась мне человеком, который с радостью спасёт Тай в обмен на Кей. Пока я ещё не могу понять, что у неё на уме, но если она действительно прибыла сюда, чтобы склонить вас к греху, я предположу, что это вызвано её отчаянием и тем, что она не до конца видела картину событий.
— Да, — сказала Йоко, кивнув.
— В любом случае, рано или поздно всё равно сведётся к этому. То, как другие рассматривают вас, в значительной степени зависит от того, как вы рассматриваете их. Покажите своими действиями и словами, что цените меня, и я переверну Небеса и Землю, чтобы служить вам. Вознаградит ли вас мир, зависит от человека и обстоятельств. Но эти люди забыли о простых законах, прокляли свою удачу и атаковали своего сеньора. Полагаю, их тщеславие просто перешло все возможные границы.
— Я слышала о подобном в Ямато.
— Когда подобные люди поднимают мечи, это не тот довод, который будут слушать люди. Это ещё один пример людей, награждаемых согласно их пути и согласно поступкам, которые они совершают.
Рисай вошла в комнату, держа в руках поднос с ужином.
— Как вы себя чувствуете?
Тайки не спал и смотрел в окно. Они находились в комнате поместья Тайши, где жила Рисай.
— Со мной всё хорошо, — сказал он, бросая взгляд через плечо.
Несмотря на то, что Тайки старался выглядеть сильным, он всё равно казался сильно измученным. Рисай улыбнулась, словно пытаясь развеять плохие предчувствия.
— Недавно вас навещала Императрица Кей, но вы спали. Она хотела извиниться за причинённые неудобства.
— Это была не её вина.
— Да, не была, — согласилась Рисай и села за стол. — Императрица интересуется своими подчинёнными и подобными происшествиями. Я действительно поражена тем, насколько сложна работа Императрицы.
— Конечно, — Тайки помолчал некоторое время, а потом сказал: — Ты вернёшься в Тай, Рисай?
— Что? — сначала Рисай не поняла, что он имеет в виду. Она склонила голову на бок, словно проверяя свой слух.
Тайки серьёзно посмотрел на неё.
— Мы не можем продолжать навязываться Кей.
Рисай совсем не удивилась подобным словам. Когда же она поняла, о чём он говорит, её лицо побледнело.
— Погодите, Тайхо…
— Мы не можем позволить себе стать семенем ещё больших бедствий в Кей. Мы более чем достаточно испытывали их терпение и разрушали жизни. После всего этого я предлагаю уйти туда, где можем защитить себя сами.
— Но Тайхо, это небезопасно. Не только ваше состояние, но — если вы сможете меня извинить — ваш рог и ваши ширеи…
Когда ушёл порыв беспокойства, Рисай вспыхнула. Она понимала, что нужно на корню подавить в Тайки эту идею. Она уже задумывалась о возвращении в Тай, когда и если она найдёт Тайки. Вместе с Тайки она сможет найти Гёсо, используя его «королевское чутьё». Но Тайки потерял свой рог и природу кирина. У него больше нет ширеи. Тай продолжает оставаться гнездом йома, а она потеряла рабочую руку.
Инцидент с Найсаем показал ей серьёзность её ран. Кучка вооруженных мужчин ворвалась в комнату и угрожала жизни Тайки и Императрицы Кей, а она едва могла пошевелить пальцем, чтобы спасти их. Её легко смяли и прижали к стене мужчины, казалось бы, совершенно не имеющие военного опыта.
Даже выздоровевшая она стала бесполезна как воин. Если они вернутся в Тай, она не сможет защитить Тайки. Хотя Рисай и раньше всё это понимала, она не полностью осознавала, насколько по-настоящему беспомощна. Смутные подозрения стали отчетливо видны. Она ещё не оправилась от потрясения.
— Мы не можем так поступить, Тайхо. Я понимаю, что вы чувствуете, но пока мы не можем вернуться в Тай. Пока вы выздоравливаете, я попрошу помощи у беженцев. Если мы сможем собрать хотя бы маленькую группу союзников…
Тайки покачал головой.
— Верно, я бессилен. Однако факт остаётся фактом, мы — граждане Тай.
Рисай оцепенела.
— Тай — королевство, которое покинули Боги. Разве это не правда? У Тай нет короля. Благие намерения других королевств не достигнут его берегов. И Небеса никогда не даруют ему своих чудес. Так же у Тай нет кирина. Но у Тай есть его граждане, как ты и я.
— Даже без рога Тайхо остаётся нашим кирином. И моей надеждой. Я не могу так легко вами пожертвовать. Если кто-то должен вернуться в Тай и искать нашего господина и сплотить людей, то это сделаю я. Я хотела поступить так с самого начала. Тайхо же должен находиться в безопасности. Я умоляю вас отказаться от таких опасных поступков, как возвращение в Тай.
Тайки был не единственным, кого потеряла Рисай. Её не покидал ещё один страх. После беды в Коки она отправилась в Провинцию Джо, чтобы подавить там восстание. На своем пути она подобрала Най-ши, молящего о защите. Он был свидетелем предательства Азена.
Сокрытие Най-ши в лагере Рисай использовалось для того, чтобы запятнать её честь. Но хуже всего было то, что Азен откуда-то узнал, что она защищает Най-ши. Рисай отправила секретные послания только Хабоку и Соджену. Учитывая содержание писем, никто из генералов не стал бы передавать подобную информацию третьему лицу. Только они двое знали об этом. И один из них рассказал обо всём Азену.
Рисай не могла представить, что кто-то из последователей Гёсо окажется шпионом и соглядатаем. Мятежники встречались за закрытыми дверями и принимали все необходимые предосторожности. Однако Азен всё равно обо всем знал. Значит, кто-то среди группы информировал его.
Курятник Гёсо охранял волк.
Рисай посмотрела в бесхитростные глаза Тайки. Она не хотела говорить ему подобные вещи, но это только удвоит их опасность в Тай. Необходимо было восстановить связь со старыми слугами Гёсо и сплотить войска. И всё же среди них мог скрываться предатель, кто-то, кого они знают и считают другом. Рисай не могла защитить Тайки от такого человека.
Рисай только бессвязно бормотала о том, что это плохая идея. Тайки удивлённо улыбнулся.
— Ты совсем не изменилась, Рисай.
Рисай так же удивлённо посмотрела на него.
— Ты волнуешься обо мне и делаешь всё, чтобы защитить меня от всего неприятного и пугающего. Так же было, когда исчез Гёсо.
— Тайхо…
— Я действительно волновался за Гёсо-сама. Но никто не хотел нормально отвечать на мои вопросы. Да, твои слова могли быть правдой. Но я знал, что взрослые вокруг скрывают от меня что-то неприятное. Поэтому я обратился к Азену, чтобы узнать правду.
Рисай поперхнулась.
— Азен сказал мне, что Гёсо-сама находится в опасности. В тот же день он сказал, что Гёсо-сама попал в засаду. Узнав от тебя, что он в безопасности вернулся в Провинцию Бан, я понял, что не могу больше тебе доверять. Я верил Азену, говорившему, что на Гёсо-сама напали. И результат пока был неизвестен. Желая помочь, я отправил ширеи к Гёсо-сама. Я ни секунды не сомневался в Азене. По правде я верил только тем, кто приносил мне плохие вести.
Тайки слабо улыбнулся.
— Я действительно был ребёнком. Мои действия лишь мешали Рисай и остальным, и сейчас ничего не изменилось.
— Тайхо, не говорите таких…
— Но Рисай, я больше не ребёнок. Безусловно, благодаря своим способностям я был намного полезнее, чем сейчас. Как ты сказала, сейчас я полностью беспомощен. Однако я не настолько мал, чтобы довольствоваться плачем по своему состоянию и прятками в безопасном месте.
— Тайхо…
— Кто-то должен спасти Тай. Если не мы, граждане Тай, то кто?
— Но… тогда… отправимся на Гору Хо и снова посоветуемся с Генкун, чтобы узнать, что мы можем сделать для Тай.
— И что же, по-твоему, она сделает?
Рисай не знала, что ответить.
— Можно ли полагаться на Небеса? Только те, кто находится под их личным присмотром и защитой могут отдыхать, зная, что помощь придёт. Но разве тогда люди Тай не станут собственностью Небес?
— Но Тайки…
— Благодаря твоему путешествию в Кей я кое-чему научился. Если бы ты не сделала этого, наверно я бы никогда не вернулся. Я не настолько наивен, чтобы считать, что мы ничего не можем сделать. Возможно, безрогий кирин и однорукая женщина и не могут, но, Рисай…
Тайки схватил оставшуюся руку Рисай.
— Нет ничего, чего мы не могли бы достигнуть одной нашей волей. Если мы решим, что ничего не можем сделать и ничего не сделаем, но навсегда потеряем право называться гражданами Тай.
Конечно, но… — думала Рисай, смотря на него.
Она не понимала, почему хочет спасти Тай. В то же время она не могла не понимать, что быстро забывает это чувство, когда Тайки сидит прямо перед ней. Она верила, что если Тайки будет в безопасности — если она могла гарантировать его безопасность — то этим она и защитит Тай.
Даже если безопасность предоставляется Кей, и Рисай сама не способствует этому — пока Тайки в порядке, Тай внутри неё не падёт. Защищая Тай она чувствовала, что охраняет что-то свое, свою родину. И если бы она проиграла, это стало бы её ошибкой.
Но пока Тайки в безопасности, Тай никогда не будет для неё потерян.
— Мы граждане Тай. Если мы являемся жителями Тай, то существуют обязанности, которые мы несём как его народ. Если мы их отвергнем, Тай будет для нас потерян.
Потеря места, с которым они были связаны, означала потерю их самих.
Рисай потеряла своё королевское положение, друзей и коллег. Каэй стала лишь памятью. Помимо связи с местом по имени Тай у неё ничего не осталось. Она должна спасти его, чтобы не потерять себя.
Теперь у неё был Тайки, и пока она держится за него, Тай внутри неё жив. Здесь, в Кей, она знает, где стоит. Перспектива ухода была ужасающей. Но для Тай, его людей, Гёсо, всех заключенных в тюрьму границ Тай и тех, кто потерял там свои жизни, её укрытие в Кей стало бы предательством.
У Рисай не было выбора кроме как покинуть это безопасное место и отправиться в Тай.
Она посмотрела на свою руку, её взор затуманился от слёз. Ладонь, сжимающая её руку, ничем не отличалась от её собственной.
— Вы действительно выросли.
Однажды утром в начале осени Рисай и Тайки решили покинуть поместье Тайши.
Обсудив это между собой, они решили ни о чём не говорить Императрице Кей. Иначе она станет непременно винить или себя, или инцидент с Найсаем. И даже если им бы удалось переубедить её, всё равно это поставило бы её в неловкое положение.
В любом случае, оставаясь здесь, они словно перекладывали трудности Тай на Императрицу Кей. Словно её просьба уехать могла показаться отказом от помощи Тай. Рисай не сомневалась, что молодая императрица подумает именно так.
Она ни секунды не сомневалась, что должна вместе с ним вернуться в Тай, как и в том, что Тайки служил для Тай символом надежды, который нельзя было потерять. Но она не была уверена в том, что сможет защитить его. Их ожидали невообразимые опасности. Если бы Рисай могла как-нибудь отговорить Тайки, она точно бы попробовала.
Обычный человек внутри неё говорил, что нужно вернуться. Генерал, служащий Тайхо, говорил, что нельзя. Её сердце разрывалось на части, и, наконец, сдалось твердой решимости Тайки.
— Рисай, ты останешься здесь? — спросил Тайки, ясно читая её мысли.
Рисай резко покачала головой.
— Не говорите таких вещей!
— Не прощаясь с Императрицей Кей… — сказа он. — Наверно покидать её таким образом после всего, что она сделала, очень больно.
Рисай попыталась отшутиться.
— Вовсе нет. Я чувствую лишь какое-то вялое сожаление. Императрица Кей и остальные так много сделали, чтобы помочь Тай, поэтому я не осмелюсь предстать перед ними.
Для пользы Тай было сделано всё возможное. Рисай прибыла в Гьётен как гражданин Тай. Она бы предала всю полученную заботу, спрятавшись в безопасности в Кей. Создалось бы впечатление, что так поступают все жители Тай. Именно это означало для неё быть частью одного целого как гражданин Тай.
Рисай снова вздохнула и открыла двери в конюшни поместья Тайши. Было занято только одно стойло. Сияющий и переполненный нетерпением Хиен бросился к её ногам, признав хозяйку.
— Хиен, — подошёл Тайки. Хиен сначала застыл, но потом понял, кто к нему обращается, и наклонился вперёд.
— Ты вспомнил, кто я, — сказал Тайки, гладя мех киджу. Хиен сузил глаза и тихо мурлыкал.
Смотря на эту сцену с улыбкой на лице, Рисай приводила в порядок седло. Мягко подняв узду, они вывела Хиена из конюшни. Рисай посмотрела в утреннее небо.
— Пролетев над Морем Облаков, мы вовремя прибудем в один из провинциальных замков. Неизвестно, насколько распространилась власть Азена к настоящему времени, но у Моря Облаков йома разорвут нас на части. В любом случае, если мы решим избегать опасностей и идти вперёд, неважно, какой путь мы выберем.
Тайки кивнул. Хиен мягко мурлыкал и терся головой о плечо мальчика.
— И чем это вы занимаетесь в такую рань? — внезапно раздался голос.
Рисай обернулась. Из темноты окружающего сада возник Рокута. За ним огромной тенью маячил Кошо.
Рисай и Тайки в шоке замерли.
— Эн Тайхо… как…
Рокута беспечно ответил:
— О, да я тут на днях подслушал пару разговорчиков… — он усмехнулся. — Простите, но я оставил своих ширеи наблюдать за вами.
— Эн Тайхо, я…
Рокута поднял ладонь, призывая к тишине.
— Не волнуйся. Я ничего не рассказал Йоко. Хотя если бы я оставил всё как есть, это вызвало бы проблемы. Ты не забыл, что всё ещё являешься моим Тайши?
— Это…
— Тайши Эн не следует ни с того ни сего заваливаться в Тай. И это не говоря о том, что вы там решили устроить пару разборок. Вот это хуже всего.
Рисай и Тайки погрузились в молчание. Рокута вздохнул, а затем улыбнулся.
— В подобном случае я вынужден удалить тебя из Регистра Саг. Если честно, я боюсь, что такой внезапный отпуск совсем распустит нашего старого Тайши. А вот ваше выходное пособие.
Он бросил Рисай что-то белое. Она рефлексивно протянула руки до того, как поняла, что правая рука не сможет ничего поймать. С кривой усмешкой она опустилась на колени и подняла подарок Энки. Она не могла быть точно уверена, но деревянная карта напоминала паспорт.
— Не факт, что вам это когда-нибудь понадобится, но я решил сделать его на всякий случай. Печать предоставляет вам доступ к фондам торгового кредитного союза. Не знаю, сработает ли она в Тай, но здесь покроет любые ваши расходы.
На сей раз, Рисай сумела поймать кошелёк, который он кинул ей.
— Эн Тайхо…
— И багаж, который может вам понадобиться. Его понесёт Тигр. Он будет вас сопровождать.
Глаза Рисай в удивлении расширились.
— Я настоятельно прошу, чтобы этот тенба нёс всё на себе. Когда вы прибудете на место назначения, пожалуйста, пришлите его обратно. Тама начинает скучать без него, знаете ли.
Рисай с благодарностью приняла деревянную карту.
— Да, конечно.
— Тогда хорошо, — сказал с кивком Рокута. Он упёр кулаки в бёдра и внимательно на них посмотрел. — Мы действительно не хотим, чтобы вы уезжали. Учтите это.
— Мы никогда не забудем всё, что вы для нас сделали.
— Мы будем ожидать хороших новостей.
С такими словами Рокута обернулся и подошёл к краю тёмного леса. Как бы мимоходом он похлопал по стоящей там человеческой фигуре. Из тени возник Кошо.
Смешанные чувства отразились на его лице, когда он посмотрел в сторону Запретных Ворот.
— Киджу ожидает там.
— Кошо, ты очень нам помог.
— О, это ничто, — сказал он, хотя и не особо возражал.
Он повесил плечи, когда они направились через рощу. Всю дорогу от поместья Тайши до Запретных Ворот он ничего не произнёс. Они шли, опустив взгляд под ноги.
Они почти дошли до Запретных Ворот, когда Кошо, оглянувшись на них, сказал:
— Если бы это было возможно, я бы отправился с вами. Знаю, что от меня помощи было бы немного, но в любом случае я чиновник Имперского Суда и не могу отправиться с вами.
Всё это он говорил с неуверенным выражением лица. Рисай ответила:
— Я думаю, что Императрица Кей нуждается в вас.
— Да, это правда.
— Я бы хотела, чтобы ты передал ей мою благодарность. Я бы не хотела, чтобы что-то её огорчило.
Кошо кивнул. Они дошли до ворот. Чиновники, ждущие внутри, окрыли двери, и они смогли пройти к широкому выступу по другую сторону. Вниз падал бледный свет Луны, а перед ними протянулось Море Облаков.
Открылась дверь, ведущая от Найден к Запретным воротам.
Тошин наблюдал за тем, как вместе с киджу появились две человеческие тени. Стоящий рядом с ним Гайши взял под узды суугу и подошёл к ним. Тошин последовал за ним.
Двое собрались путешествовать налегке. Гайши передал узды женщине-генералу.
— Меня просили удостовериться, что вы возьмёте за него ответственность.
— Спасибо.
— Будьте осторожны, — сказал Гайши и поклонился.
Женщина ответила вежливым поклоном. Тошин вышел вперед и передал ей вещи, которые нёс в руках. Она удивленно посмотрела на него.
— Это меч, который вы когда-то отдали мне на хранение. Наверно, это было самонадеянно с моей стороны, но я его заточил.
— Спасибо, — сказала женщина, взяв меч левой рукой. Правой руки, которую Тошин помнил тяжело израненной, больше не было. — Огромное вам спасибо.
— Ничего.
— Я не помню вашего лица, но узнаю голос. Это не вы говорили обо мне с Дайбоку, когда я упала в обморок в Рошин?
— Ну, хм, да, это был я, — сказал Тошин, кивнув.
Рисай улыбнулась и низко поклонилась.
— В результате я смогла встретиться с Императрицей Кей и заручиться поддержкой, в которой нуждалась. Всё это произошло благодаря вам. Я так вам благодарна.
Тошин покачал головой. Он должен узнать у Гайши, куда направляется эта женщина с её компаньоном и чем они займутся потом.
— Пожалуйста, берегите себя. Я буду молиться за ваше счастливое возвращение.
Каменный стол, казалось бы, плавал в исчезающем лунном свете. Они наблюдали за тем, как двое киджу отрываются от выступа.
Йоко наблюдала за этой сценой со смежной башни.
— Может нам стоило попрощаться? — спросила она у своего спутника.
— Я не знаю, что бы я им сказал.
— Да, ты прав. Мы не могли помочь, а только удерживали здесь Рисай и Тайки.
— Возможно.
— Надеюсь, они доберутся до места своего назначения.
— Они доберутся до провинциальной столицы. А, путешествуя над Морем Облаков, они минуют йома.
— Настоящие проблемы возникнут позже. Жаль, что мы не могли послать с ними ширеи.
Кейки слабо кивнул. Рокута до этого объяснил им, что отправить ширеи от имени короля — точнее, от кирина, — в другое королевство ровняется вторжению войск. Йоко и Кейки пришлось оставить эту идею.
Двое киджу, два беспомощных пятна над Морем Облаков, улетали всё дальше и дальше. Наблюдавшие за ними Йоко и Кейки услышали шаги на лестнице.
— Они уехали? — возникло лицо Рокуты.
— Да, — ответила Йоко и снова повернулась к Морю Облаков. Две точки словно сливались с бушующими волнами.
— Я дал им паспорта. Я сказал, что их подготовил я, и они взяли их без лишних размышлений. Хорошо, что они не успели удивиться тому, откуда у меня появилось время все заранее подготовить.
— Коль дело заходит об Эн Тайхо, думаю, ничего удивительного в этом нет.
— Эй, что за отношение? Хотя когда у них выпадет свободная минутка почитать мелкий шрифт на переплёте, они немало удивятся.
Йоко улыбнулась. Она должна была помочь, независимо от того, насколько весомой была её помощь. Так она себя успокаивала, но, в конце концов, она всего лишь успокоила свою совесть. Не для Тай, а для тех, кто разбил свои сердца, пытаясь спасти его.
Если бы Кей была немного богаче, а Имперский Двор сплоченнее. Сложно расслабиться и искать помощи во Дворе, где в любой момент могут вспыхнуть разногласия. Йоко больше никак не могла задерживать Рисай и Тайки и избавлять их от чувства ответственности за весь этот хаос.
Ей оставалось только жить с болезненным знанием, что они полетели навстречу возможной смерти.
— Сначала я сама твёрдо встану на ноги.
Рокута пристально смотрел на Море Облаков.
— Что такое? — спросил он, оборачиваясь на неё через плечо.
— Я должна твёрдо встать на ноги, прежде чем предоставлять другим плечо.
Рокута повернулся к окну.
— Это не так. Оказание помощи другим помогает тебе самой найти опору.
— Ты так думаешь?
— Несомненно.
Йоко кивнула. Две точки над Морем Облаков совершенно исчезли из вида.
Третьего месяца Второго Года Коуши, В Провинции Бан вспыхнуло Восстание. Обеспокоенный тем, что война разразится в Тетсуи, Император Тай встал во главе Имперской Армии, чтобы подавить Восстание.
В течение одного месяца Его Величество исчез в Рин'у, Провинции Бан, и в Имперском Дворце случилось Мейшоку. Сайхо пропал, повергнув Королевских Министров в Ужас.
Азен обманул Двор и надел на себя Мантию Захватчика. Злоупотребляя своей Властью, Джо Азен (чьё имя Боку Ко) развернул Дворцовую Стражу и использовал как свой Меч Черное Искусство.
Поработив своей Жестокостью Девять Провинций, Он захватил Трон.
Азен — Генерал Дворцовой Стражи Тай
Гайши — сержант, служащий у Запретных Ворот в Гьётен
Ганчо — Генерал Левой Армии Тай
Гарью — родная деревня Гёсо
Гашин — один из офицеров Гесо
Гёсо — Император Тай
Го Раншоу — Император Хан
Годжоуканда — браслет кирина Рен, позволяющий перемещаться из одного мира в другой
Гоуран — тотецу, ширеи Тайки
Гьёккей — обитель Тентея
Гьётен — столица Королевства Кей
Дайбоку — генерал имперских телохранителей Министерства Лета
Дайсоухаку — Министр Весны
Дайшиба — Министр Лета
Дайшику — Министр Зимы
Дайшикоу — Министр Осени
Дайшито — Министрс Земли
Джинджу Дворец — дворец в Коки
Джууко — ширеи Ренрин
Дзёю — ширеи Кейки
Йоко — Императрица Кей
Йома — пожирающие людей демоны
Кайхаку — Файсай Министр Небес Тай
Кантай — придворный Кей
Кан'оу Гора — гора в Бан
Каэй — Дайшикоу Министерства Осени Тай
Кейкей — мальчик, которого Йоко встретила в деревне во время обучения у Энхо
Киджу — одомашненные йома
Кинпа Дворца — дворец в Гьётен
Кока — дерево на Горе Хо
Кокан — Чосай Кей
Коки — столица Тай
Кокинсаи — здание рядом с Ринсетсу Холл
Косейсан — головной убор, с помощью которого можно менять внешность
Котоку Дворец — замок в Коки
Коуюкью — зеркало, копирующее существ
Кошо — Дайбоку Кей
Море Облаков — море, отделяющее верхний мир от нижнего
Нисей-ши — служитель во Дворце Двойного Плача
Ранка — фрукты, из которых появляются дети
Рикаку — ширеи Энки
Риккан — 6 Министерств
Рисетсу — имя Ханрин
Рин'у — город в Бан, где исчез Гёсо
Росан — Дайшику Министерства Зимы Тай
Рью’ан — горы, на которых возводят Дворцы
Санкоу — три императорских советника
Сейрай — один из офицеров Гёсо, взял на себя заботу о Тайки
Сенкаку — Дайшито Министерства Земли Тай
Соджен — один из офицеров Гёсо
Тайка — люди, родившиеся из лона матери
Тайши — один из Санкоу
Тансуи — Дайбоку Тай
Тотетсу — могущественные йома
Тошин — страж у Запретных Ворот Гьетен
Файсай — Министр Небес
Хабоку — Дайшиба Министерства Лета Тай
Хакучи — феникс, кричащий или когда Император восходит на трон, или когда Император умирает
Ханкьё — ширеи Кейки
Хеккей Дворец — замок в Коки, столице Тай
Хиен — пегас Рисай
Чо’ун — Дайсоухаку Министерства Весны Тай
Чосай — глава Риккан
Шоузан — восхождение на Гору Хо для выбора кирином императора
Ширеи — йома, прирученные кирином
Эйчу — Чосай Тай
Эйшо — один из офицеров Гёсо Тай
Энкью — дворец в Гьётен
Энхо — Тайши Кей