В лагерь шли медленно. Все, кроме Хмурова, были нагружены под завязку. Он сначала возражал, но Таран решительно осадил его. Мол, проводник идет пустой, и точка. Остальные подтвердили слова Тарана и оставались непреклонны. Хмурый сдался. Когда остановились на один из перекуров, ему показали кабанов, бродящих вдали. Хмурый весь перекур рассматривал их в бинокль. В лагерь пришли уже по темноте. К Евлампию пошел Таран, а остальные спустились в подвал. Там была, своего рода, казарма, там же, обычно, пережидали выбросы. Все, кто возвращался с задания, освобождались от ночного патрулирования лагеря.

Гончар с Барсиком сразу завалились спать. Чуток показал Хмурому его койку и стал рассматривать свою новую куртку. Хмурый подошел к своей койке, снял рюкзак и поставил его на ящик, заменяющий ему тумбочку. Он снял плащ, аккуратно положил его на рюкзак и сел на матрас.

«Странно. Я не помню своего дома, но чувство такое, как будто я дома. Теперь я не буду спать на земле. Они приняли меня. Прошел один день, а сколько информации! Все говорят, что у меня первоклассная боевая подготовка. Это раз! Я могу предугадать опасность, причем по-разному. Это два! Таран, да и остальные тоже, отдали мне право на лидерство. Меня это не радует. Значит я или не военный, или одиночка. То бишь какой-то спецагент или наемный убийца. Хотя, что значит или не военный? Не военный точно. У военных карьерный рост превыше всего. Значит или спец или наемный убийца. Второе огорчает, значит маловероятно. На спеца реагирую спокойно. Похоже — спец. Будем пока считать, что это три! Для одного дня все очень даже неплохо».

Он посмотрел на ребят. Гончар с Барсиком спали мертвым сном, а Чуток перекладывал из своей старой куртки в новую свое барахло. Спать не хотелось. Он взял плащ и начал его рассматривать. Похоже, что ему действительно повезло.

Спереди плаща, у пояса, находились четыре кармана под магазины для автоматического оружия. По два с каждого борта. Над ними, так же четыре кармана, но поменьше. Туда можно было положить всякую мелочь, включая бинты и сигареты. Ниже пояса, по бокам, располагались два глубоких двойных кармана. Ближе к телу — под пистолеты, остальное на усмотрение хозяина. Широкий, крепкий пояс, со стороны спины, до боковых швов, был приклепан к плащу. Спереди его удерживали два клапана. Они были по пять сантиметров длиной, внизу приклепаны к плащу, а вверху крепились на липучках. По всему поясу висели крепкие карабинчики для крепления всякой всячины, от фляги до противогаза. Пояс находился почти на бедрах. А это значительно уменьшало вес груза, находящегося на нем. Застегивался плащ до пояса на сплошной липучке, а от пояса до низу — на заклепках. Полы плаща можно было откинуть назад и укрепить. Сзади плащ имел длинный разрез, фиксирующийся на заклепках. Капюшон закрывал лицо до основания шеи и имел вырез для глаз.

— Ты чо не спишь? — Таран плюхнулся рядом с Хмурым. — А-а! Никак не налюбуешься! Да! Парень! Этому плащу цены нет, если, конечно, граната в живот не влетит. Ладно! Давай спать! Тебе завтра на ковер к Евлампию.

Таран пошел к своей койке. Хмурый положил плащ на рюкзак, снял ботинки и лег на кровать, укрывшись армейским синтепоновым одеялом.

К натовской базе подошли, когда уже почти стемнело. Хмурый заставил всех, кроме Борова, надеть маскхалаты и понаблюдать за базой. Через час сбор результатов наблюдения. Сталкеры расползлись широким полумесяцем и уткнулись в свои бинокли. Ровно через час они стали собираться возле своего командира. Он повернулся к своей команде:

— Начнем с левого фланга. Тебе слово, Лис.

— На вышке, со стороны леса, один часовой. — Лис начал рисовать на земле план натовской базы. — Один часовой у палатки лаборатории. У ворот двое. Часовой у лаборатории видит часового на вышке. У ворот видят только часового на вышке. А, вот, на вышке видит всех. Нам нужны четыре снайпера.

— Стоп! Сначала информация, а потом идеи. У тебя Боров, что?

— То же самое. Ну это наверное у всех. Идея есть.

— У всех то же самое?

Сталкеры закивали головами в знак согласия.

— Тогда давай свою идею.

— Да в общем-то идея проста. Ты, Хмурый, держишь на прицеле часового на вышке. Абориген с Лисом двоих на воротах. Как только часовой на вышке повернется к лесу, ты подаешь сигнал. Можешь сказать: «Есть!» Лис и Абориген стреляют и сразу переводят на часового у лаборатории. Говорят «есть» и вы все стреляете. Вот и все. Ну, или, что-то в этом роде.

— Молодец! Все примерно так, только с одной поправкой. Убирать надо сразу троих часовых, а потом того, который на вышке. Поэтому! Проныра смотрит на вышку в бинокль. Часовой поворачивается к лесу и сразу сигнал от Проныры. Я бью часового у лаборатории, а вы, — он показал на Лиса и Аборигена, — у ворот. Определитесь сразу, кто какого бьет. И постарайтесь в голову, а то, черт его знает, что у них за защита. Не получится с первого раза, бейте до победного, а я займусь вышкой. Боров держит на прицеле казарму. Проныра, после подачи сигнала, переключается на казарму. Только не стрелять! Если проколемся, то успеем настреляться, а если все пройдет тихо, то это нам на руку. Далее! Если все пройдет тихо! Я, Абориген и Лис бежим к воротам. Вы перекидываете меня через ворота, чтобы я их открыл. Боров бежит к правой стене казармы, останавливается у колючки и держит под прицелом палатку. Как только Боров вышел на рубеж, ты, Проныра, бежишь к колючке и встаешь со стороны вышки. Берешь на себя казарму и люк бункера. Я! Открываю ворота и бегу к задней стене казармы. Там должен находиться дневальный. Проникаю в палатку и делаю там то, что должен делать. Абориген и Лис держат вход в казарму и лабораторию. Теперь внимание! Если казарма зашумит, то сразу, я повторяю, сразу, открываете шквальный огонь по казарме. Не забудьте следить за люком. Вот и все. Теперь отдыхаем. Начнем в 00 часов 40 минут. Во-первых до смены больше часа, а во-вторых все будут спать. Так что у нас еще есть время. Только не курите. Опасно. Могут засечь.

Когда наступило время «Ч», Хмурый сказал:

— Всем приготовиться. Лис! Вы решили с часовыми?

— Мой левый, а у Аборигена правый.

— Отлично. Все по местам и внимание до предела.

Все заняли заранее оговоренные позиции. И в этот момент, Друг помчался к базе. Лис, было, дернулся, но Хмурый удержал его.

— Будем надеяться, что он знает, что делает. Все работаем.

Он прильнул к оптическому прицелу.

— Хмурый готов!

— Абориген готов!

— Лис готов!

— Проныра готов! Боров готов!

Друг остановился, не добежав до колючки метров десять. Часовые зашевелились. Они заметили его. Стрелять не стали. То ли жалко пулю на щенка, то ли не хотели будить своих сослуживцев, то ли не видели во всем этом угрозы. Пехотинец на вышке стал вглядываться в сторону леса, видно ожидал еще мутантов.

— Есть! — Голос Проныры.

Хмурый выстрелил в голову. Пехотинец у лаборатории стал падать. Он перевел прицел на вышку. Часовой стоял в полный рост и рассматривал Друга, который застыл на месте. Выстрел! Часовой стал заваливаться во внутрь вышки. Хмурый перевел прицел в сторону ворот. Пациент Лиса был мертв, а часовой Аборигена дергался. Хмурый выстрелил. Дерганье прекратилось. Он посмотрел на Аборигена и успокоил его жестом. Тот виновато пожал плечами.

Все встали и начали движение согласно разработанной схеме. Хмурый, Абориген и Лис побежали к воротам, огибая базу с левой стороны. Боров побежал к казарме, огибая с правой стороны. Проныра с гранатометом, встал в полный рост, держа под наблюдением всю базу.

Добежав до ворот, Лис встал в полный рост, а Абориген присел рядом с ним на корточки. Хмурый вбежал по импровизированным ступенькам на плечи Лису и, как тень, перемахнул через колючку на воротах.

Он присел, глядя на вход в казарму и прислушиваясь. Все было тихо. Похоже, что удача была на их стороне. Хмурый отодвинул на воротах щеколду. Подождал, когда через них пройдут Лис с Аборигеном и побежал к задней стене казармы. На бегу он отметил, что Проныра уже стоял у колючей проволоки. Хорошая у него команда. Слажено действует.

Подбежав к брезенту, он осторожно положил «винторез» на землю, лег рядом и осторожно сделал прорезь в брезенте. Посмотрел в проделанное отверстие.

«Дневальный сидит с наушниками за столом. Музыку слушает или рацию? Вроде музыку. Дергается в такт. Странные вояки. На посту с наушниками. Чудно!»

Он встал, сделал приличный, чтобы пролезть в него, разрез и проник в казарму.

Дневальный даже не вздрогнул. Хмурый быстро обошел койки, орудуя ножом. Когда со спящими было покончено, он вернулся к разрезу, взял свою винтовку и показал Проныре, что все в порядке и можно заходить на базу. Потом опять зашел в палатку, подошел к столу дневального и обшарил его в поисках журнала. Журнал и несколько плиток шоколада он убрал в ранец и пошел к выходу. По дороге взял простыню и высунул ее из-за полога палатки, чтобы предупредить Лиса, а то могут нервы подвести.

Когда все собрались вместе он сказал:

— Я в лабораторию. Один к люку и двое берут под контроль всю базу.

Клетки в лаборатории были пусты. Хмурый пошарил в лаборатории, но ничего интересного не нашел. Он вышел на улицу. Рядом с Лисом, у люка, стоял Друг, виновато опустив голову. Он подошел к Другу и потрепал его по голове. Ободренный похвалой, Друг, завилял хвостом, но Хмурый прижал палец к губам и тот затих.

— Лис. Будешь страховать.

Потом он наклонился и набрал на пульте четыре единицы. Послышалось тихое гудение, а затем щелчок и люк слегка приоткрылся. Хмурый поморщился, как от зубной боли. Прислушались. Все было тихо. Ни сирены, ни шевеления в бункере. Он стал осторожно спускаться.

В бункере тускло горело аварийное освещение. Помещение было просторное и не одно. В дальней стене были две двери.

«Должно быть одна в кабинет офицера, а другая к ботаникам. Надо и туда и туда заходить одновременно».

Он поднял голову и жестом показал Лису, чтобы тот спускался в бункер и предупредил остальных.

Лис, жестами объяснился с оставшимися на верху и тихо спустился к Хмурому.

— Две двери. Ты заходишь в левую, а я в правую. Но сначала надо убедиться, что они не заперты. Хотя я в этом не сомневаюсь. Не вижу смысла. Вырубаем всех, кого увидим. Не убиваем, а вырубаем.

Лис кивнул головой, соглашаясь.

— Тогда начали.

Они быстро подошли каждый к своей двери, осторожно проверили, что они не заперты, кивнули друг другу головами и ворвались во внутрь.

Хмурому досталась комната ботаников. Он влетел в нее, оставив открытой входную дверь, чтобы аварийное освещение поработало и на эту комнату. Ботаники спали как убитые. Он и вырубил их спящих. Потом зажег свет и стал связывать пленных. Быстро проделав эту операцию, он пошел посмотреть, как идут дела у Лиса.

Лис стягивал руки офицеру, который находился в полуобморочном состоянии. Лоб офицера был рассечен и кровоточил.

— Шустрый. Как будто не спал. Пришлось прикладом. И смотри. Пережил. Силен бобер!

Офицер смотрел на них, пока еще не понимая, что происходит, но взгляд его становился все осмысленнее.

— Как думаешь, Лис! Здесь переночуем или надо сматываться?

— А сейчас его и спросим. Слышь! Орел! Во сколько первая связь с конторой?

Офицер смотрел на него плохо соображая.

— Похоже, что ты его все-таки хорошо приложил. Ладно. Подождем немного. А я, пока, посмотрю, как там мои ботаники. Да и ребят надо позвать.

Он вышел из комнаты офицера, подошел к люку и крикнул, стоявшему у люка Проныре:

— Зови всех в бункер. Друга не забудьте.

Проныра стал махать сталкерам, а Хмурый пошел к ботаникам.

Они потихоньку приходили в себя. Хмурый обшарил их каморку, забрал все, что посчитал интересным и, взяв пленных за руки, пошел к Лису. Ботаники не сопротивлялись и были смирными как овечки.

В бункер спустились все, включая Друга.

— Хмурый! Охрану не будем выставлять?

— Ворота закрыли?

— Да.

— Тогда Друг у лестнице посторожит. У него и слух и чутье.

— Да и соображалка о-го-го! — Проныра потрепал Друга по голове. — Как он нас всех выручил с часовыми! Друг! Ты самый умный пес!

Друг завилял хвостом.

— Посторожишь? — Хмурый наклонился к Другу.

Тот весело гавкнул и побежал к лестнице.

— Да! — Боров посмотрел на Друга. — В натуре умнейший пес!

Все пошли к Лису. Офицер пришел в себя полностью. Он сидел на полу и смотрел на окружающих его сталкеров. В вошедшем Хмуром он сразу определил старшего.

— Скажите. Мои солдаты мертвы?

Хмурый внимательно посмотрел на него. Ему впервые попался такой странный натовец. Он понимал, что его ожидает, но интересовался своими подчиненными. Похоже на то, что он был мужественный человек. Поэтому Хмурый решил ответить честно.

— Да.

— Жаль. Среди них было трое хороших парней.

— Сожалею, но у меня не было времени проводить опрос.

— Я вас не обвиняю. Я просто сожалею. А что касается ваших действий, то все сделано великолепно. Без шума, а значит и без потерь.

Хмурый смотрел на офицера с сожалением. Жаль, что его придется убить. Из задумчивости его вывел голос одного из ученых:

— Я заявляю протест.

Хмурый резко развернулся к ним и выражение его лица сменилось.

— Не советую. Вы находитесь на чужой земле и без визы. Обвиняетесь в шпионаже и похищение людей. В Зоне смертную казнь никто не отменял. Вот и подумайте.

— Но нас позвало Украинское правительство.

— Вот и надо было сидеть в Киеве. Ладно! Хватит любезничать! Где хранятся приказы, ориентировки и прочие документы? Да, еще! Во сколько первый сеанс связи?

— А что нам будет за правильные ответы.

— Хм! А вот ответ-то и не правильный!

Хмурый взял руку ботаника и сломал мизинец. Ученый заорал.

— Долго не кричи! Если посадишь голос, то я не пойму твоих ответов, а это чревато.

— О-о-о! Как больно! Это может сказать Имар!

— И кто у нас Имар? — Хмурый обвел взглядом пленных.

— Меня зовут Имар. — Голос офицера звучал ровно. Страха не было. — Все хранится в сейфе.

— Как открыть сейф?

— Просто ключом.

— Где ключ?

— В рубашке. Левый нагрудный карман.

— А первая связь?

— В восемь часов утра.

Хмурый подошел к стулу, на котором висела рубашка и достал из кармана ключ. У стола стоял приличных размеров сейф. Он повернул ключ в замке и открыл дверцу сейфа. Все, что там было, он сложил в ранец, включая деньги, которые лежали на нижней полке.

— Ну вот и все. Теперь можно покурить и поесть.

Все, кроме пленных, с наслаждением закурили. После перекура, оттащили пленных в общее помещение на попечение Друга. Потом расселись в комнате офицера перекусить. Ели молча. Сказывалось напряжение последнего часа. Каждый, про себя, просматривал эпизоды этого часа, ища в них ошибки или удачные моменты.

Хмурый сидел на полу у двери, прислонясь спиной к стене. Он уже поел и теперь курил, прислушиваясь к поведению Друга. К нему подошел Абориген и уселся рядом.

— Поговорить можно?

— Можно.

— Я хотел тебя спросить, Хмурый. Не знаю. Обидит тебя мой вопрос или нет, но он мне покоя не дает.

— Ну если не дает, тогда спрашивай. И не бойся обидеть. Мы же друзья.

— Ну да. Я вот хотел спросить тебя, слышал ли ты такое выражение: «Убивающий дракона, сам становится драконом»?

— Да. Слышал. У меня был друг. Очень умный. Он рассказывал мне эту притчу.

— И что ты об этом думаешь?

— Что думаю? — Хмурый посмотрел на Аборигена. — Думаю, что все правильно.

— В смысле?

— В смысле, что так и должно быть.

— Не понял?

Все повернулись к ним. Стали придвигаться поближе. Не каждый день можно было услышать рассуждения Хмурова. Да и вопросы с подвохом, ему боялись задавать. Хотя не было случая, чтобы Хмурый, от вопроса, терял самообладание.

— Ну а что тут непонятного? Убивший дракона, просто обязан стать драконом, чтоб не нарушать равновесие.

— Какое равновесие?

— Хм! Абориген! Ты боялся обидеть меня своим вопросом. Так?

— Так!

— Значит у тебя был ответ на этот вопрос. А теперь я вижу, что ты понятия не имеешь о том, о чем спросил.

Раздался дружный хохот. Свидетели разговора повалились на пол от смеха. Только Абориген сидел с растерянным видом.

— Да, Абориген! Ха-ха! Лихо он тебя! — Лис вытирал выступившие от смеха слезы.

— Чо вы смеетесь дурачье! — Абориген набычился. — Это серьезный вопрос, а вы ржете как жеребцы!

— Вопрос действительно серьезный. — Хмурый закурил еще одну сигарету. — Природа не любит пустоты. Мало того. Она не терпит пустоты. И если ты убил дракона, то обязан занять его место. Как ты будешь вести себя на месте дракона — это другая тема. Но освободившуюся, по твоей вине, нишу, ты должен заполнить.

— Так может не стоит убивать дракона? — Абориген смотрел на Хмурова.

— Не все зависит только от нас. Иногда дракон ведет себя так, что не оставляет тебе право выбора. А вообще-то сначала, нам с тобой, надо определиться, что мы подразумеваем под драконом?

— Это же ясно любому. Дракон, охраняющий сокровища — это зло, чахнущее над златом.

— Я не могу решать, что является добром и злом. Человек понимает это только относительно себя. Глобально решать такой вопрос преступно и ошибочно. Простой пример: добро на Большой земле привело к тому, что образовалась Зона. А теперь языком притчи: Зона, она же витязь, убьет Большую землю, то есть дракона, и станет Большой землей, то бишь, драконом. Есть и другие примеры: Содом и Гоморра, Атлантида, Потоп. Полное непонимание между Богом и людьми, что есть добро и зло.

— Ну ты загнул!

— Может и загнул, а может и нет. Но вот, что касается дракона. Я считаю дракона символом мудрости или хранителем знаний. Мудрость может быть и злом и добром. Вот здесь полный нейтралитет. И охраняет он, или как ты говоришь «чахнет», знания. Потому что только знания являются истинными сокровищами.

— Да, Хмурый! — Лис почесал щеку. — Ты, оказывается, не только стрелять умеешь!

— Просто я обдумываю все, что слышу. Зря Абориген про дракона спросил. Ему надо было проще действовать. Просто спросить: как я могу убивать спящих и безоружных людей. Ты это хотел узнать?

— Ну вообще-то…

Абориген сидел растерянный. Все смотрели на него. Хмурый вздохнул. Подумал немного и сказал:

— Ты знаешь…? Могу! И совесть моя, при этом, чиста. А знаешь почему? Потому что я ею не пользуюсь. Не сердись на резкость ответа. Просто я никогда не играю по правилам, если меня втягивают в игру. Правила придумывают для того, чтобы ты не мог выиграть. Я не Д'Артаньян, да и они не дворяне.

— А у нас, в Чечне, случай был. Я никому про это не рассказывал. — Проныра нахмурился, вспоминая. — Был у нас сержант. Олегом звали. Спец, еще тот! Нас кидают на схрон. Вертушка доложила. В группу присылают зарубежного наблюдателя. Мы ворчим, а ничего не сделаешь. Короче чурок размели. Ближе подходим, а там пацан сидит. Олег его на мушку. А наблюдатель как заорет, мол нельзя, он ребенок. Олег плюнул, прошел мимо. А пацан ему в затылок три пули. Мы пацана в клочья. А наш старлей, Витек, наблюдателя по кумполу и гранату ему в штаны. На базу принесли правую кисть. Вот ваш наблюдатель на гранату налетел. Витек в лейтенанты. Мы в рейды. Но зато больше никаких подсадных не давали. На войне, если хочешь выжить, забудь про совесть. А не можешь забыть, тогда коси, чтобы списали.

— Нет! — Лис поднялся с пола. — Совесть нужна! Только врагу ее показывать нельзя, даже когда он спит. Я, тогда в Темной долине, подумал над словами Хмурова. Помнишь? Нас покоробило, что ты ботаника кончил. Ты объяснил. Я и подумал, а собственно говоря, они к нам с мечом пришли, так что не хрен на совесть давить.

— Это точно! — Подал голос Боров. — И, кстати, могу под присягой повторить, что Хмурый очень честный парень. Хантеры его авторитетом считают. А это говорит о многом.

— И вообще! — Лис опять уселся на пол и прислонился к стене. — Пора завязывать гнилую болтовню о благородстве. Мы на войне. Мы не убьем, тогда нас убьют. Нам бы вертушку! Представляете?! Америкосы машут ручкой, думая, что мы свои, а мы из минигана…

Хмурый с интересом посмотрел на Лиса.

— А ты, что, вертолетом управлять можешь?

— Легко!

— Так ты вроде бы разведка?

— А. — Лис махнул рукой. — В Савватии. Помнишь, ты спрашивал про белые ночи, а я сказал, что видел в Котласе. Короче, меня там научили летать даже на метле. Только что толку тереть. Вертушки все равно нет.

— Можно попробовать захватить.

Теперь, уже Лис, с интересом посмотрел на Хмурова.

— Ты серьезно?

— А почему бы и нет. Только надо все обдумать. Вертолет утром прилетит. Можем рискнуть.

— Вертушку захватить не хило! — Проныра подсел поближе. — Там карты должны быть, с нанесенными базами.

— Во!!! — Хмурый ткнул пальцем в грудь Проныре. — Точно!!! Так-так-так. А что же ты, лисий сын, раньше-то молчал?

— А чего кричать-то? — Лис даже фыркнул от возмущения. — Вертушки нет.

— Как это, нет! — Хмурый встал. — Их вон сколько по Зоне бесхозных… Э-э. Ну, в смысле, летает не по делу. Пойду с пленными поговорю.

Он пошел в общий зал. Все потянулись за ним. Интригующий момент. Вертолет облегчит жизнь. Но захватить его, казалось, нереально.

Пленные сидели у стены и смотрели на Друга. Тот, не обращая внимание на них, сидел у лестницы. При появление сталкеров, он вскочил на лапы и завилял хвостом. Лис подошел к нему, вывалил, перед ним на пол, содержимое двух банок тушенки.

— Поешь, Друг. Похоже, что у нас такое дело закручивается, что голодному будет невмоготу.

Он наклонился, потрепал по голове Друга и пошел к друзьям.

Хмурый внимательно рассматривал пленных. Они не понимали, почему Сталкеры окружили их и напряглись. Хмурый решил обратиться к офицеру.

— При каких обстоятельствах, сюда посылают вертолет?

Офицер посмотрел на него, потом на ученых и ответил:

— Если утром мы не выйдем на связь. Если попросим помощи. И для смены личного состава. Еще могут прислать оборудование, но это редко.

— Как происходит высадка десанта при нападении?

— При подходе вертолета, если на базе остались живые, нами подается сигнал: три зеленых ракеты. В этом случае вертолет садится перед воротами. Если сигнал не подается, то они не опускаются и расстреливают все, что шевелится. Когда удостоверятся, что на базе пусто, то вертолет летит медленно и низко, а десантники выпрыгивают по одному и выстраиваются цепью. После высадки, вертолет набирает высоту и садится после зачистки.

— Сколько десанта на одном вертолете?

— Не больше десяти пехотинцев. Если требуется послать больше, то высылают два вертолета. Больше двух вертолетов не высылают.

Хмурый махнул рукой своим друзьям, чтобы они шли за ним и пошел к выходу из бункера.

Когда все выбрались наверх, он сказал:

— Я думаю, что надо предложить сотрудничество натовцам. С их помощью будет легче захватить вертолет, даже два. Какие будут идеи?

Сталкеры задумались. Собственно говоря, все было так неожиданно, что в голову не лезли идеи. Они привыкли, что Хмурый всегда брал инициативу в свои руки, вот и сейчас надеялись, что у него уже есть решение. Лис решился первым высказаться:

— Сразу, вот так, в голову ничего и не идет. Я думаю, что что-то приблизительно в таком духе. — Он почесал затылок. — Офицер, утром, сообщает, что на базу напали мутанты. Осталось несколько пехотинцев. Пятнадцать в рейде. Прилетайте. Мы одеваем их форму. Стоим на воротах. Прилетают. Десант перебьем, когда приблизятся. Делаем к вертолету рывок и захватываем.

— Ну можно и так. Теперь давайте с подробностями. С офицером ясно. Главное, чтобы согласился. Переодеваемся обязательно, кроме меня. Дослушай, Лис! — Он остановил вопрос Лиса. — Я, в маскхалате, буду находиться напротив ворот. Ну, скажем, метрах в двухстах от ворот. Когда десант высадится, я захватываю вертолет, а вы гасите команду.

— Может двоим залечь? Мало ли?

— Достаточно одного. А если, как ты сказал «мало ли», тогда Проныра глушит все из гранатомета и уходите.

— Ну началось!

— Да нет! Время у нас еще прилично. Пошли, поговорим с потенциальными союзниками.

Он стал спускаться в бункер. Лис, на безмолвные взгляды остальных, сказал:

— Не обращайте внимания. Все равно все сделает по-своему. Трудное детство.

И стал спускаться за Хмурым. Тот уже подходил к пленникам.

— У меня вопрос сразу ко всем вам. — Он сделал паузу. Связанные настороженно смотрели на него. — Я хочу знать, что вы можете сделать, ради сохранения своей жизни?

Они ожидали любого вопроса, но только не этот. В их глазах засветилась надежда, а мозг лихорадочно перебирал: что бы такое можно было предложить этому страшному человеку, чтобы он отпустил их. Первым, в себя, пришел офицер. Что значит боевой опыт.

— А что вы хотите, чтобы мы сделали?

— Значит вы согласны на все, чтобы вам сохранили жизнь?

Офицер посмотрел на ученых. Те согласно закивали головами. Он повернулся к Хмурому и ответил:

— Да.

— Мне надо, чтобы вызванный вами вертолет, сел напротив ворот.

— Вы хотите захватить вертолет?

— Мне надо, чтобы он сел напротив ворот. Вы можете так сделать?

— Но это же предательство.

Ботаники затараторили на своем языке. По интонации чувствовалось, что они выговаривают что-то офицеру.

— Ребята! — Хмурый громко хлопнул в ладоши и ботаники сразу замолчали. — Или вы, в моем присутствии, разговариваете по-русски, или я вас пристрелю и хрен с ним с вертолетом.

— Да-да! Извините! Мы говорили ему, что старшие на базе мы. Он отвечает за наши жизни. Поэтому мы приказываем ему делать так, как вы ему скажете. Если мы останемся живы, то он не будет наказан. За все, что он сделает, будем отвечать мы. Хотя, если, благодаря его деятельности, с нами ничего не произойдет, то никто и не будет жалеть о каком-то вертолете и солдатах. Главное, что мы будем живы.

Офицер смотрел в сторону и морщился, как от зубной боли.

— Они говорят правду? — Хмурый задал этот вопрос ему.

— Да. В инструкции сказано, что при любых обстоятельствах, защите подлежат только ученые.

— А тогда нет никаких проблем! Мы с тобой, будем спасать, твоих ученых. Если хочешь, то сформулирую по другому: я хочу поменять ученых на вертолет. Значит ты поможешь мне?

— Да. Я обязан это сделать, хоть мне и жаль солдат.

— Вы забываетесь Имар! — Ботаники снова набросились на него. — Солдат много, а нас можно по пальцам пересчитать. Если разбрасываться нами, то остановится прогресс.

Хмурый презрительно посмотрел на них, потом перевел взгляд на Имара и сказал:

— Пойдем в твой кабинет. Нам надо обговорить детали.

Он помог подняться офицеру, поддерживая его под руку, а потом повел в кабинет. Войдя в помещение, он закрыл за собой дверь. Подвел Имара к армейской койке и усадил на нее. Сам сел на стул.

— Куришь?

— Да.

Он протянул офицеру сигарету и дал прикурить. Сам тоже закурил. Некоторое время они курили молча. Молчание нарушил Имар:

— Что мне надо будет сделать?

— Надо сделать так, чтобы вертолет сел на землю. Я думаю, что вы лучше меня знаете, что надо сказать по рации.

— Вы мне доверяете?

— Да.

— Но почему? Я же буду говорить по-английски. А если я скажу что-то не то?

— Имар! Ты не любишь своих подопечных. Можешь сказать — почему?

Имар задумался. Докурил сигарету, поискал глазами пепельницу и не найдя ее, бросил сигарету на пол. Посмотрел в глаза Хмурому. Качнул головой.

— Потому что они дерьмо, а корчат из себя бриллианты.

— Емко сказано. Ты как в Зону попал?

— Угости еще сигаретой.

Хмурый достал нож и разрезал шнурки, стягивающие Имару руки и ноги. Потом вынул из кармана пачку сигарет и отдал ему. Пока тот закуривал, он открыл дверь и позвал Лиса.

Лис вошел без задержки. Он посмотрел на освобожденного офицера и обратился к Хмурому.

— Ты ему доверяешь?

— Да.

— Ты знаешь, Хмурый? Давно хотел тебя спросить. Где ты научился так в людях разбираться? Я тоже, почему-то, верю ему. Но только из-за того, что ты ему поверил.

— Холода нет.

— Какого холода?

— Объяснить не могу. Поверь на слово.

— Верю. Зачем позвал?

— Ботаников запри в их комнате. Будут ерепениться, скажи, чтоб шальная пуля не попала. Не хочу я, чтобы они видели Имара свободным. Амбиции у них слишком крутые.

— Это мы враз!

Лис вышел также быстро, как зашел.

— А они любят тебя. — Имар растирал руки, держа сигарету губами. — Не просто подчиняются, а любят. Странно. Первое впечатление, когда тебя увидишь, не того.

— Ты где русским оборотам научился?

— А я наполовину русский. Отец латыш, а мать русская. У матери в деревни и научился. А когда мать наглоталась таблеток, после развода с отцом, так я вообще стал уделять русскому языку особое внимание.

— Мать выжила?

— Скорая не успела. Приехали через два часа. Сказали, что пробка. Они, после перестройки, русских не очень. Я для них полукровка. Вот из-за этого и в Зону попал. Да и здесь не очень доверяли. Пятый год на Зоне. Контракт кончится и хоть стреляйся. Друзей нет.

— Что? Засосала Зона?

— Похоже, что так. Два года в отпуск не ездил. Не хочу.

— Да. Зона многих держит. У меня в команде Хантер есть. Денег тьма, а на Большую землю не хочет. Пожрать хочешь?

— Не отказался бы.

— Тогда давай к столу.

Имар подошел к столу, поискал стул и, увидев, что на единственном стуле сидит Хмурый, притянул к столу койку. Хмурый спросил у него:

— У тебя тут есть, что перекусить.

— В столе шоколад, галеты, напиток. Мне хватит.

Имар открыл стол, задержал на чем-то внимание, а потом медленно вынул оттуда «Пустынный Орел». Посмотрел на Хмурова. Тот тоже смотрел на него, но был спокоен.

— Почему не изъяли?

— Экипированы под завязку.

— Я же могу тебя пристрелить.

— Если бы хотел, то не стал бы предупреждать.

Имар взвесил пистолет на руке и положил его назад в стол.

— Зачем в стол положил? Повесь на себя. Скоро вертолет вызывать.

— Ты вербуешь меня, Хмурый?

— Тебе самому решать. Я никого не вербую. Я по натуре одиночка.

— А Чернобыльская собака к тебе как прибилась?

— Его Друг зовут. Я его мать спас.

— Чудно! Пальцы ломаешь, как будто чужой боли не чувствуешь и мутантов жалеешь. Странный ты парень, Хмурый.

— Да. Так про меня часто говорят.

— Вызовем вертолет. Я все обдумал. Да и пора мосты рубить. Коалиция здесь паскудством занимается. Хоть как-то, но надо им помешать.

Вошли Лис и Проныра.

— Командир! Скоро светать начнет. Что делать будем?

— Переодевайтесь под натовцев. Имар сейчас поест и начнем готовиться.

— У тебя тут все нормально? — Лис поглядел на Имара. — Помощь не нужна?

— Все в порядке, дружище. Иди, переодевайся и обратно сюда. У каждого своя задача будет.

Лис еще раз посмотрел на Имара и они с Пронырой быстро пошли на выход.

— Хорошая у тебя команда. Если я тебе, что-нибудь сделаю, они меня на куски порвут. А вот мои были с гонором. Возмущались — почему ими командует не чистокровный латыш.

И он стал выкладывать на стол свои съестные запасы.

Когда все переоделись и собрались в кабинете, Хмурый начал объяснять каждому задачи.

— Имар! Твоя задача сообщить по рации о нападении на базу. Нападение отбито, но много раненых. Есть тяжелые. Их надо заменить. Восемь человек. Ботаники живы и невредимы. После сеанса связи идешь к воротам встречать. Не забудь ракеты для сигнала. Проныра! Ты сидишь у люка бункера и перевязываешь раненого. Возьмешь труп или два из казармы. Можешь себя обмотать, но только смотри в оба. Если план полетит к черту, то глушишь все и вся из гранатомета. Лис, Абориген и Боров. Тоже слегка обмотайтесь. Вам ворота. Как только я захвачу вертолет, так сразу отстреливайте десант. Я, в маскхалате, прячусь в поле. Имар! — Он обратился к офицеру. — Вертолеты садятся где хотят, или как?

— У нас площадка есть. В стапятидесяти метрах от ворот. Я покажу. Ее хорошо видно. Да и в навигационных картах она обозначена. Для штатных ситуаций.

— Тогда прекрасно! Я залегаю возле площадки. Десант бежит к воротам, а я бегу к вертолету. Если есть вопросы, тогда прошу.

Лис ответил за всех:

— Да все ясно. Нас бережешь, а сам в пасть. И хрен с тобой поспоришь.

— Это точно. — Хмурый улыбнулся. — Не боись Лис! Нас невесты в Ростке ждут.

Все захохотали.

— Все! Всем готовиться. Имар! Пойдем, покажешь площадку.

Они пошли смотреть площадку для вертолетов, а остальные отправились в казарму переодеваться.

Площадка была метров двадцать на двадцать. Хмурый, уже накинувший маскхалат, выбрал небольшое углубление.

— Пожалуй вот здесь вот, будет в самый раз. Пойду, отдам бразды Лису и потом залягу. Все в твоих руках, Имар. Зона многое не прощает, но и за многое награждает. Ты над этим подумай. Надеюсь, что я в тебе не ошибся. Пошли. Пора начинать.

Они пошли назад, на базу. Лис переодевался в казарме. Хмурый подошел к нему.

— Лис. Остаешься за старшего. Я сейчас пойду, залягу. В случае чего, не торопись, сначала подумай хорошенько.

— Не лечи меня, Хмурый. Я все-таки капитан разведки. Да и Проныра воевал. Так что сразу не запаникуем.

— Если что, прячьтесь в бункер. Сразу вас там не накроют, а меня не заметят. Ну а я, что-нибудь придумаю. Но это в случае явной опасности.

— Я все понимаю. Захват вертолета не сбор грибов.

— Тогда я пошел.

— Давай.

Хмурый вышел из казармы. Он шел медленно, Проигрывая в уме возможные варианты недалекого будущего. Подойдя к углублению, в которое решил залечь, он начал осматривать местность. Если вертушка сядет к базе левым боком, что вероятнее всего, то в этом случае, он будет находиться ближе к хвосту. Заметить его будет трудно. Но если, она, вдруг решит сесть правым бортом, тогда он будет на виду у пилота.

— Значит, — он заговорил вслух, — придется стрелять в пилота. Стекло на вертушке должно быть пуленепробиваемое. Значит вставляем обойму бронебойных. Стрелять будем после того, как десант пройдет половину пути до ворот.

Он вынул нож и стал углублять выемку в земле. Под ноги вырыл что-то наподобие норы, чтобы зажать маскхалат. Потоки воздуха, от винта, могли сорвать халат.

Покончив с земляными работами, он лег на правый бок, зажав маскхалат ногами, а край капюшона, зажав зубами. На виду остались глаза, глядящие из прорези. «Винторез» он замотал в халат с таким расчетом, чтобы его можно было легко достать. Теперь ждать.

Абориген с Боровым переоделись, сделали себе перевязку, имитирующую ранения и встали у ворот. Проныра притащил один труп к люку и уселся рядом с ним, ожидая гостей. Лис с Имаром спустились в бункер.

Они вошли в кабинет Имара. Тот сел за стол и вынул из ящика тумбы передатчик.

— Больно мелкий. — Лис посмотрел недоверчиво на мобильную рацию.

— Зато мощный. Последние разработки.

— Мы, наверное, у тебя его конфискуем. На сколько берет?

— На тридцать километров.

— Вещь!

— Да! Вещь! На, возьми.

— А это что?

— Электронный переводчик. Будешь контролировать мой разговор. Сейчас отрегулируем. Прием сделаем на голос, а перевод будет письменный. Проверь.

Лис взял переводчик в руки и стал смотреть на экран. Имар сказал фразу, Лис прочитал перевод и утвердительно кивнул головой.

— Вообще-то у меня мандраже было. Это Хмурый, поверил и забыл, что вы по разные стороны баррикад. А у меня так не получается.

— Я сделаю все, что смогу. Не переживай за меня. Я решил сжечь мосты. Другое дело, поверят ли мне? Как служака, я их не удовлетворяю. Да и национальность.

— Что-то проблемами запахло. Ладно. Давай начинай. Раньше сядем, раньше выйдем.

Имар включил передатчик и начал работать. Лис следил за текстом.

Закончив сеанс связи, Имар выключил рацию и отдал ее Лису. Тот уложил ее, вместе с переводчиком, в свой ранец.

— Ну что, натовец? — Он хлопнул Имара по плечу. — Работаем?

Настроение Лиса, перед боем, заметно поднялось.

— Странные вы, русские, опасности радуетесь.

— Не опасности, а жизненному экзамену. Сдадим, значит опытнее станем. Учись, студент! Ты сам-то кто?

— Полукровка.

— Это по вашему. Я не негр, а афро-американец. Я тебе так скажу. Если в тебе есть русская кровь, то ты русский. Наши гены всех перебивают. И наши предки это знали. Они из пленных, рабов не делали. Давали надел, бабу и живи. А твои дети, уже считались русичами. Вот такие пироги. Ладно. Пошли. Скоро гости пожалуют.

Лис пошел к воротам, а Имар остался у люка. Он стал смотреть в небо, держа в руках ракетницу.

Вертолеты появились с северо-западной стороны через двадцать минут. Лис посмотрел на них и стал открывать ворота.

— Черт бы их побрал! Две птички. Или нам кирдык, или мы в мыле!

Имар выстрелил из ракетницы. В воздух взлетели три зеленые ракеты. Он откинул ракетницу и пошел к воротам. Но не успел он сделать и трех шагов, как по ним, с вертолетов, открыли огонь.

— Твою мать!!! — Проныра откатился с линии огня. — Имар! В бункер!

Он вскочил на ноги и бросился к заваливавшемуся на спину Имару. Поймал его почти у земли. Краем глаза увидел мчащихся к бункеру друзей и прыгнул с Имаром в открытый люк.

Секундой позже, на них свалилась троица, дежурившая у ворот.

— Что за хрень! — Лис орал в полный голос. — Почему два вертолета? Почему стреляют?

Ему никто не ответил. Проныра снимал с Имара окровавленный комбез.

— Жив? — Лис перешел на нормальный тон, увидев окровавленного офицера.

— Дышит, но хреново. — Проныра начал перевязку. — Бочину разворотили. У нас в Чечне одного так ранило, так он три часа эвакуации ждал, а потом выжил. Сейчас перевяжем и укольчик. И все будет тип топ.

— Нам бы вертушку, и мы его к болотному доку. Тот мертвых оживляет. Ну или почти мертвых. Только где эта вертушка. Мать ее!!! Сейчас десант скинут и в воздух. А у нас даже сачка для бабочек нет, для их ловли.

— На Хмурова вся надежда.

— На Хмурова надежда, что он нас выручит. А вертолеты, похоже, тю-тю. Хорошо, что мы в бункере. Сейчас утюжить начнут. Хм! Парни! А нам повезло! Все живы. Без ран. Попробуй нас здесь возьми. Пойду в щелку посмотрю.

Лис встал на лестницу и начал смотреть в щелку люка.

Хмурый услышал вертолеты еще до ракет. По звуку приближалась парочка. В воздух взлетели три зеленых ракеты. Начали открываться ворота на базу. Один вертолет промчался над ним в сторону лагеря.

«Мать твою!!! Стреляет по своим! Только бы ребята успели живыми в бункер улизнуть. Только бы успели. Хорошо, что бронебойные зарядил. Второй вертолет пошел по кругу. Значит чистильщики прилетели. Своих не жалеете. Значит и себя не должны жалеть. Ну-ну! У меня нервы стальные. Я сколько угодно прожду, но вы ошибетесь. Вы точно ошибетесь. Вы уже ошиблись, когда решили своих убрать».

Он лежал не шевелясь. Стрельба затихла. Или всех перебили, или не могут достать с воздуха.

«Если ребята успели спрятаться, то сейчас будет высадка десанта. Так! По-моему начинается».

Один вертолет пошел по кругу, оставляя базу с левого борта. Он направлялся в сторону Хмурова. Второй вертолет продолжал висеть над воротами, держа под прицелом базу и окраины леса.

«Это хорошо, что ты ко мне задницей повернулся. Я не в обиде. И ты, особо, не воняешь, и я тебе глаза не мозолю. Первый снижается. Похоже он собирается сесть. Точно собирается сесть. Значит уверены, что на поверхности никого нет. А второй висит, а это значит, что кто-то, все-таки, успел спрятаться в бункер. Первый сел на площадку. Десант пошел. Хорошо сел! Отлично сел! Как будто меня подслушал. Девять десантников. Бегут. Ого! За ум взялись. Тройка бежит, шестеро прикрывают. Все! Пора!»

Хмурый осторожно освободил винтовку, вынул ноги из норы, подождал немного и рванул к вертолету. Рывки на десять-пятнадцать метров, он делал безупречно. Всего пара мгновений и он влетел в открытый борт, для высадки десанта. Еще пол мгновения и он, на отмажь, бьет по голове, снявшего шлем пилота.

«Не обессудь! Выживешь, тогда поговорим, а умрешь, так хрен с тобой».

Еще пяток мгновений ушло на то, чтобы связать пилоту руки и ноги. Один чих на скидывание маскхалата.

«Все! Теперь десант!»

Он бросил на пол пару ранцев, которые были оставлены десантниками в вертолете и залег за них.

Десантники перебегали по полю, как на параде. Хмурый выждал цикл перебежек, чтобы определить, с какой тройки начинать отстрел. Первой перебегала левая тройка, затем правая, последней перебегал центр. Значит первыми надо бить центр, потом левую тройку и последними оставшихся.

«Как в тире на Выжигателе. Начали! Левые пошли. Центр! Один, два, три. Слава бронебойным! Правые пошли. Лево! Четыре, пять, шесть. Теперь правые. Семь, восемь. Один стал поворачивать голову. Девять. Спасибо инструктору за науку».

Второй вертолет висел над воротами.

«Как бы тебя развернуть левым бортом. Завис, как «Windows» напичканный вирусами. Попробовать снять десантника с правого борта».

Он прицелился. Видно только правое плечо. Десантник поставил ноги на лыжу и целится.

«Будем надеяться, что от ранения и удара пули, ты свалишься. Вариантов у меня нет».

Он выстрелил. Десантник действительно вывалился. Его развернуло спиной вперед и выбило автомат из рук. Пролетев метров пять, боец завис на страховочном тросике.

«О, ребята! Да вы еще и со страховкой. Тогда контрольный. Попал. От шлема осколки».

Вертолет стал разворачиваться левым бортом. Стекло, зафиксировалось на краткий миг, перпендикулярно Хмурому. Пилот стал поворачивать голову, чтобы видеть, что происходит с левого борта. Хмурый, для верности, выстрелил три раза. Стекло покрылось трещинами, а пилот пропал из вида. Вертолет, с диким ревом от натуги, стал поворачивать направо и помчался, по дуге разворота, к земле.

Он ударился об землю. Два больших винта отлетели и понеслись по земле, словно ветряная мельница от назойливого урагана. Корпус развалился на несколько частей и стал кувыркаться, выбрасывая из себя десантников и прочую мелочь.

Хмурый помчался к месту аварии, выхватывая на ходу пистолет. Для полного завершения их авантюры, все десантники должны быть мертвы.

Люк был приоткрыт и взят на прицел. С улицы доносился рокот зависшего над базой вертолета. Раненый Имар лежал в мертвой зоне. От обезболивающего укола, ему стало легче, но дышать было тяжело. Рядом стоял Друг и с сочувствием смотрел на него.

— Сейчас подойдет десант и постарается забросать нас гранатами. — Лис сидел у стены, держа на прицеле щелку люка. — Так что, если что мелькнет, сразу открываем шквальный огонь. Патронов до черта. Хорошо, что мы все сюда из казармы приволокли.

— Как будто знали. — Проныра раскладывал перед собой ВОГ-25Р. — Может мне у щелки ухо подержать? Вдруг услышу подход десантуры.

— Вряд ли услышишь. — Боров набивал патронами магазины. — Сами себя обнаружат при открывании люка. Мы шарахнем и сразу в кабинет. От осколков должен спасти.

Лис насторожился.

— Тихо! — Он подошел к лестнице. — Чой-то он зарычал, как от оргазма?

— Может высоту набирает. — Боров тоже подошел к лестнице.

— На хрена ему высота. Он и так не низко висел. Тихо!

Все прислушались. Рокота не было слышно.

— Наверное сел. — Лис отошел от люка. — Все приготовились. Похоже гости на подходе.

Все напряглись глядя на люк. Ожидание затягивалось. Имар лежал с автоматом. Его хотели положить в кабинете, но он настоял на участие первого залпа, ну а дальше, будь что будет.

Время шло, а гости не торопились. На глаза, от напряжения, стал стекать пот.

— Что-то душновато. — Абориген сказал это просто так, чтобы разрядить обстановку в бункере. — Вытяжку, что ли, заткнули?

— Ничего. Не задохнемся. — Лис отцепил фляжку и бросил Аборигену. — Промочи горло, а то начнешь стрелять от теплового удара.

Неожиданно, Друг, бросился к лестнице, радостно лая.

— Друг! На место!

Тот и не подумал выполнять команду. Он лаял и прыгал на лестницу.

— Может от жары сбрендил? — Боров опустил ладонь к полу и посвистел.

— Сам ты сбрендил. — Лис подошел к лестнице. — Пойду, проверю. Друг никогда не ошибался. Надеюсь и на этот раз тоже.

Он стал медленно подниматься, держа перед собой автомат.

— Ты только сразу-то не стреляй. — Это был голос Хмурова.

Лис повернулся к друзьям. На лице у него сияла идиотская улыбка, только слюны не было.

— Похоже пронесло.

— И тебя тоже?

Все заржали, как жеребцы и бросились к выходу из бункера, мешая друг другу.

Хмурый сидел со стороны, куда откидывался люк, и курил. Сталкеры облепили его со всех сторон.

— Дайте покурить-то, елы палы.

Все опять захохотали, но отошли, раздирая свои рты радостными улыбками.

— Друга покормили?

— Он без тебя есть не хочет.

— Стареет Друг. А Имар где?

— Ранили его. — Лис присел рядом. — Тяжело ранили. Его бы к болотному доктору, но без вертолета не дотянет.

— Ну так чего стоишь? Иди, принимай аппарат.

Лис сменил улыбку на растерянность. Он медленно поднялся и повернулся к посадочной площадке. В стапятидесяти метрах от ворот, на спец площадке, стоял красавец— вертолет.

— Ты сделал его, Хмурый! Ты его сделал!

И он помчался к вертолету. Хмурый покачал головой, поднялся на ноги и откинул в сторону окурок.

— Пойду, посмотрю Имара.

Имар лежал, закрыв глаза и тяжело дыша. Хмурый с Другом подошли к нему.

— Ну что, Имар, держишься?

— Пока держусь. Только не знаю, на сколько меня хватит.

— Надо потерпеть. К болотному доку полетим. Дотерпишь?

— Ты захватил вертолет?

— Да.

— Но как? Их же было два!

— Повезло.

— Слышал я про тебя, да не очень-то верил. А все, оказывается, верно.

— Ты лучше помолчи. Береги силы.

Подошли Проныра, Абориген и Боров.

— Что делать, командир?

— Осторожно отнести Имара на вертушку. Потом двадцать минут на погрузку трофейного барахла. Забирайте все. Транспорт есть. На себе не тащить. Может костюмы десантников понравятся. По дороге выкинем все ненужное, а сейчас некогда сортировать. Боезапас со второго вертолета поищите. Он по полю раскидан.

Он взял Друга на руки и полез наверх.

Лис знакомился с управлением вертолета. Хмурый забрался на борт и, опустив на пол Друга, сказал:

— Сиди здесь и никуда не уходи. Ну как, Лис, нормальный аппарат?

— Класс!!! Кстати. Тут один живой. Он нам нужен?

— Разберемся. Не будет нужен, тогда выкинем. Поэтому, в его интересах, стать нам нужным.

Лис с улыбкой посмотрел на Хмурова, а тот ему подмигнул. Пленный зашевелился. Друг зарычал.

— А можно и Другу скормить. Ладно, в полете разберемся.

И он пошел помогать друзьям собирать трофеи.

С погрузкой управились меньше, чем за двадцать минут. Все старались и, поэтому, были в мыле, как и обещал Лис. Хмурый оглядел свою команду.

— Молодцы парни! Левый борт задраиваем, правый на половину. Лис! Сколько до дока лететь?

— Не больше десяти минут. По болоту дольше шлепать.

— Тогда летим.

Лис стал щелкать тумблерами.

— Идею можно высказать, командир?

— Нужно!

— Может, тряхнем кордон, откуда эта птичка прилетела? — Лис повернулся лицом к Хмурому. — Пока они не знают, что на борту чужие.

— Было бы неплохо. Но у нас Имар.

— Командир. — Имар облизал пересохшие губы. — Ради такого случая я потерплю. Вы мне укольчик вколите и не беспокойтесь.

— Остальные, что думают?

Проныра разбирал вещи. Он поднял глаза на Хмурова.

— Идея хорошая. Главное, что у нас фактор внезапности. Судя по состоянию Имара, ранен он удачно. Тяжело, но удачно. Продержится долго. Крови много потерял.

Хмурый перевел взгляд на Борова с Аборигеном. Те кивнули головами, в знак согласия.

— Тогда поговорим с пленным.

Он взял пилота за ногу и подтянул к себе. Тот уже оклемался и смотрел на всех, бегая глазками. Хмурый показал ему карту.

— Откуда прилетели?

Пленный смотрел не на карту, а на него. Он молчал.

— Жаль. Тогда ты нам не нужен. Друг! Ты будешь есть это дерьмо?

Друг чихнул. Все засмеялись. Имар от смеха закашлялся.

— Вы, что, все больные? — Пилот по-русски говорил очень хорошо.

— Все. — Хмурый, для пущей важности, кивнул головой. — Так же, как и те, кто прилетел убивать своих товарищей.

— Он мне не товарищ. — Пленный кивнул головой на Имара. — Он предатель.

— Вас сдали ваши ученые. И на этом прекращаем разговоры не по теме. Откуда вы прилетели?

Пилот молчал.

— Да брось его, Хмурый. — Лис показал на полуоткрытый борт. — У них здесь все отмечено. — Он помахал планшеткой с картами. — И основная часть, и базы в Зоне.

— Отлично! — Он схватил пилота за ремень и поставил на ноги. — Время — деньги, парень, ты это должен был знать.

Он вытолкнул его из вертолета и, когда тот упал на землю, выстрелил ему в голову.

— Лис! Поднимаемся! Курс на их контору!

Вертолет взревел и стал подниматься. Хмурый подошел к Аборигену и сел рядом с ним.

— Не знаю. Изменил ты свои взгляды на войну, или нет, — он немного помолчал, а потом продолжил. — Но чтобы избежать дальнейшие вопросы, я лучше скажу сейчас, о чем я думал, когда стрелял в этого парня. Я, почему-то, подумал, что если этот парень не хочет жить со мной на одной земле, то я исполняю его мечту.

— И мою! — Имар сказал это тихим голосом, но все расслышали.

Лис, не поворачиваясь, протянул в их сторону руку, с поднятым, вверх, большим пальцем.

Минут через тринадцать, Лис крикнул:

— Подлетаем!

Все, кроме Имара, стали смотреть на приближающуюся воинскую часть. Имар, лежа на полу, произнес:

— Командир! На вышках должны быть крупнокалиберные пулеметы. Остальное не так страшно.

— Спасибо, Имар. Лис! Давай правым бортом мимо вышек, а потом круши постройки. Вы, — Хмурый обратился к Проныре, Аборигену и Борову, — Спокойно бросаете вниз гранаты. Нам, на все про все, не больше пяти минут.

— Вышки!!!

— Хмурый готов!

Он прицелился в первого часового, глядевшего, ничего не подозревая, на вертолет. Выстрел! Падает. Вторая вышка. Выстрел! Падает. Последняя вышка. Выстрел!

— Лис! Давай!

Вертолет развернулся носом к военному городку и загрохотал миниган. Это был разгром. Наверное точно так, конкистадоры, кромсали в клочья инков с ацтеками, шокированных видом лошадей.

Грохот выходил за пределы человеческого слуха. В полной, так казалось, тишине, внизу расцветали огненные цветы, поднимались фонтанчики пыли, медленно разлетались горящие цистерны и бочки с горючим, перекидывая огонь на казармы. Сверху казалось, что по легким постройкам шагал великан-невидимка и сминал крыши построек и автомобили. Обезумевшие люди бегали в ужасе, ничего не понимая. Чудом спасшиеся из-под рушащейся казармы, вдруг попадали под горящую струю бензина, вырвавшуюся на свободу из разорвавшейся цистерны. Горели толпами. Горящие люди, мертвой хваткой стискивали тех, кто ухитрился избежать огня, умоляя спасти их. Люди стреляли друг в друга, чтобы освободить дорогу к спасению. Но там, где казалось, заканчивался Ад, вдруг земля поднималась на дыбы, и многочисленные осколки укладывали всех на землю. Кого на вечно, а кого для того, чтобы он завидовал мертвым.

Лис, стиснув зубы, смотрел перед собой, давя на гашетку. Имар сурово смотрел в потолок, а рядом стоял Друг, дрожа всем телом, и, задрав морду, выл. Выл жутко. От его воя, по телу ползли мурашки. Проныра, Боров и Абориген, соблюдая очередь, кидали вниз гранаты. Благо этого добра они взяли на базе с избытком. Хмурый сидел на пороге, упираясь ногами в лыжу. Он смотрел на творящийся внизу хаос и искал, среди него тех, кто сохранил мужество и не потерял голову. Увидев такого человека, он прицеливался и стрелял.

Когда безумие внизу дошло до предела, Хмурый поднялся, подошел к Лису и, жестом, показал, что пора улетать. Лис кивнул головой.

Пролетая над блокпостом, Имар попросил Хмурова бросить его документы часовым. Он сжигал мосты и хотел, чтобы его бывшее командование это знало. Пролетев немного в глубь Зоны, они услышали, в стороне разгромленного военного городка, гул канонады. Все бросились к бортам, чтобы посмотреть. Городок висел в воздухе. Опуститься ему мешала большая плотность земли, взлетающей вверх от разрывов снарядов.

— Имар! Ты, что-нибудь понимаешь?

— Да! Похоже, что на второй линии обороны, решили, что на первой прорыв. В этом случае, чтобы мутанты не прорвались через кордон, уничтожаются все: и свои и чужие.

— Бред какой-то.

— Для Большой земли нормально! — Лис крикнул, не оборачиваясь. — Бей своих, чужие бояться будут!

Через двадцать пять минут, они, уже, подлетали к болоту. Внизу, у края топи, стояли двое.

Лис толкнул дремлющего Хмурова.

— Нас встречают.

— Кто?

— Доктор и с ним еще кто-то.

— Почему ты думаешь, что нас?

— Доктор всегда, откуда-то, знает, что к нему пациент направляется. Ну и выходит встречать, чтобы провести через болота.

— А откуда он знает, с какой стороны мы подлетим?

— Ну, Хмурый! Док — живая легенда. А легенда, это загадка. Может ему сама Зона подсказывает, где встречать.

— Да. Наверное так оно и есть.

Лис посадил вертолет недалеко от встречавших, их, доктора и его спутника. Друг первым спрыгнул на землю и побежал к ближайшему чахлому деревцу. За ним спрыгнул Хмурый и пошел к болотному доктору. Он немного удивился, рассмотрев спутника дока. Рядом с ним стоял зомби. Подойдя в плотную, он протянул доктору руку.

— Здравствуйте доктор. У нас тяжело раненый.

— Я знаю. — Док пожал протянутую ему руку. — Вы Хмурый!

Он не спросил. Он утверждал.

— Да. А это мои друзья.

— Я знаю. А это мой друг. — Он показал на зомби. — Поздоровайся, Спасатель.

— Спасатель!? — Хмурый неожиданно обнял зомби. — Здравствуй, брат! Спасибо тебе. Я твой должник. Куда же ты тогда делся?

— Здравствуй пятый. Я не делся. Я сидел. Ты пополз. Ты крепкий. Я спросил. Ты молчал. Уполз. Спасатель один сидел.

— Тебя Медок вспоминает. Он тебя братом считает.

— Медок. Спасатель помнит. — Зомби положил руку себе на живот. — Док. Мне горячо здесь.

— Это нормально, Спасатель. У людей так бывает.

— Я зомби, док.

— Зомби тоже человек, Спасатель.

Доктор пошел к вертолету. Сталкеры стояли у борта, ожидая указаний дока. Все знали, что на болоте, без его разрешения, даже лягушки не квакают. И это вовсе не от злобного характера дока. Нет. Он был на редкость добр. Просто вся окружающая среда болота, до такой степени уважала его, что поступала так, как желал болотный доктор.

Док заглянул во внутрь вертолета и посмотрел на Имара.

— Здравствуйте Имар. Как вы себя чувствуете?

— Здравствуйте. Терплю. Откуда вы знаете, как меня зовут?

— О! Вы уже пошли на поправку. На ноги встанете раньше, чем думаете.

Он повернулся в сторону болота и махнул, кому-то, рукой. Из глубины болота, к вертолету, шли два псевдогиганта с носилками. Руки сталкеров потянулись к оружию.

— Молодые люди! — Док, сам был молодым, но никто не возразил. — Спрячьте ваше оружие. На моей территории запрещено убивать. Идите за мной и не волнуйтесь. Здесь вы в полной безопасности. Желательно шагать след в след.

Он пошел в глубь болота. Сталкеры двинулись за ним цепочкой. Проходя мимо зомби, доктор сказал:

— Спасатель. Распорядись на счет раненого.

— Хорошо, док. Спасатель знает.

Дом, где жил и работал доктор, на вид, был небольшого размера. Площадь, примерно, десять на десять. Одноэтажный. Стены бревенчатые, выложенные из свежих бревен.

— Док. Можно спросить? — Лис потрогал бревенчатую стену.

— Спрашивайте. Здесь разрешается все, кроме насилия.

— Часто, из-за сырости, приходится перестраивать дом?

Доктор посмотрел на свое жилище, дотронулся до стены, поковырял древесину ногтем и пожал плечами.

— Сколько живу, а ни разу не перестраивался. Я, как-то, не думал об этом. Да вы не обращайте внимания. Зона щедра на чудеса. Ну взять, хотя бы, артефакты. Проходите в дом.

Он открыл дверь и сделал приглашающий жест рукой. Сталкеры зашли во внутрь помещения. Совет дока, не обращать внимания, забылся сразу. Похоже, что в доме царил пространственный беспредел. Коридор был размером с дом. У входной стены располагались вешалки и оружейные шкафы. Остальные три стены имели по три двери. Окон не было совсем, но в помещение было светло, как днем. В центре находилась винтовая лестница на второй этаж, которого, кстати, с улицы не наблюдалось.

— А откуда свет, Док? — Проныра крутил головой во все стороны.

— Да я даже не знаю. Вообще-то в Зоне полно электричества. Простите, но я не силен в технических делах. Вы располагайтесь. Осмотрите дом. Он немного шире, чем кажется, но я привык. Если хотите есть, то на кухне в холодильнике, найдете все, что нужно. Даже для Друга. И очень вас прошу не кушать в моем доме свою провизию. Вы не обижайтесь. Считайте это моей причудой. Слева комнаты для гостей. Справа туалет, ванная комната и прачечная. Прямо столовая, кухня и библиотека. На верху мои владения. Если очень хочется туда заглянуть, то пожалуйста, но руками ничего не трогать. А сейчас я покину вас. Меня ждет раненый.

И он направился к винтовой лестнице.

Когда доктор ушел и Сталкеры остались одни, Проныра выскочил на улицу, чтобы повнимательней рассмотреть дом снаружи. Вернулся он с очумелым видом.

— Кто-нибудь может мне объяснить?

— Тебе же сказали, чтобы не брал в голову. — Лис убирал в шкаф оружие и ранец. — Давайте лучше поедим, а потом все посмотрим.

Все были голодны и, поэтому, согласились единогласно.

В холодильнике было все. Действительно все, в самом широком смысле. Открыв холодильник, Сталкеры сразу забыли про свои запасы. Каждый выбрал то, что когда-либо мечтал попробовать. Другу дали огромный кусок мяса. Он сам тащил его в столовую, неся в зубах и раздувая ноздри от предвкушения трапезы.

Наелись до отвала. От сытости, еле добрели до крыльца, чтобы покурить. Покурив, начали осмотр дома. Размеры удивляли, но уже не так, как в начале. Цокали языками, качали головами, но сытость утихомирила все вопросы. Закончив с осмотром первого этажа, все расселись в столовой и стали ждать известий от хозяина.

Он пришел через пару часов. Присел к столу и закурил.

— Все в порядке. Парень крепкий, организм молодой. Жить будет долго.

— Сколько я вам должен, док? — Хмурый смотрел на доктора.

— Вы мне нисколько не должны. За вас платит Бармен. На ваш счет он меня предупредил.

— Ну тогда… Если что-нибудь понадобится…

— Тогда я извещу Бармена.

— Ну, в общем, можно и так. Спасибо за нашего друга, за гостеприимство! Нам пора улетать.

— Нет ребята. Вы, до утра, никуда не летите. Тем более вы, Хмурый. Я гостей пригласил, а вы собираетесь меня покинуть. Так дело не пойдет. Вы же сами хотели меня отблагодарить. Вот и оставайтесь на ночь.

Вошел Спасатель. Доктор посмотрел на него.

— Охрану у вертолета поставил. Гости придут вечером. Можно поиграть с Другом?

Хмурый ответил сразу.

— Спасатель! Брат! Конечно можно. Друг! Спасатель мой брат. Не балуй.

Друг подбежал к зомби, встал на задние лапы, а передними уперся в подставленные, Спасателем, ладони.

Хмурый глядел на них и улыбался.

— Странный ты человек, Хмурый.

— Я знаю. — Он повернулся к доку. — Мне все это говорят. Даже ты.

— Да я о другом. Ты сильно любишь своих друзей и, в тоже время, не оставляешь никаких шансов на спасение своим врагам.

— Шанс у них всегда есть. Я не заставляю их быть моими врагами. У них свобода выбора.

— Но они могут стать твоими врагами в силу обстоятельств, а не потому, что очень этого хотят.

— И это я знаю. Только не обращаю внимания. Во-первых: у меня тоже могут быть обстоятельства. Во-вторых: если я их не убью, то они меня убьют. Жалея врага, я, фактически, играю в русскую рулетку. И в третьих: Если я буду любить врагов, тогда я, со временем, стану ненавидеть друзей. Есть и четвертый пункт. Если враг хочет, то он всегда может стать моим другом. Ну, скажем, как Боров, Проныра, Имар. Только искренне. А то я чувствую ложь.

— Значит ты оправдываешь свои поступки?

— Я не чувствую себя виновным, чтобы оправдываться. И не обвиняю никого. Есть заповеди. Они известны всем, потому что существуют в любой религии. У христиан, эта заповедь, десятая. А, потом, док, никто не в состоянии принести добро всем. Это утопия.

— Я стараюсь это сделать.

— Ты правильно делаешь, док. Моя мать была такая же. Такие люди нужны. Просто необходимы. В противовес таким людям как я. Но вы, также как и я, делаете свое дело, неся людям столько же добра и зла, сколько несу я.

Болотный доктор удивленно поднял брови. Сталкеры придвинулись поближе.

— Я не люблю насилие и лечу всех. Разве это не добро?

— Зря вы затеяли этот разговор, док. Не хочу, чтобы ваше мировоззрение, давало трещину.

— Но я настаиваю, чтобы вы высказали свою точку зрения.

— Жаль. Хотя, вы крепкий человек. Я думаю, что вы спокойно переживете мое объяснение, тем более, что оно может быть неверно. Я, ведь, скажу свою точку зрения.

— Да. Я бы хотел ее услышать.

— Ну хорошо. Давайте рассмотрим мою деятельность отдельно и вашу, отдельно. Начнем с моей. Я! Убиваю одних, чтобы спасти других. Первым несу зло, вторым добро. Но! Первые могли бы стать моими друзьями, а вторые могут стать моими врагами. Значит я приношу вред себе. Частично. Вред, это меньше зла. Поэтому я не экспериментирую, а выбираю из двух зол меньшее. Тем более, что человек, чем бы он ни занимался, всегда приносит себе вред, своей деятельностью. Ну, хотя бы, гробит свое здоровье.

— Интересная точка зрения. — Доктор внимательно разглядывал своего оппонента. — Я, кажется, начинаю понимать, почему Зона бережет вас. У тебя были неплохие учителя.

— У меня был друг. Он был самый умный в деревне. А может не только в деревне. Он заставлял меня размышлять обо всем. Он говорил, что у человека должно быть свое мнение на все. У христиан, это вторая заповедь.

— Ну, а моя деятельность? Как ты ее трактуешь?

— Ваша деятельность по той же схеме, что и моя. Вы лечите всех, кто в этом нуждается. Будь-то кровосос или Сталкер. Вылечившись и, вдруг, встретившись, один из них убивает другого. Значит одному вы принесли добро, а другому зло. И вред себе. Так как одного из них, вы лечили впустую. Потеряли время, медикаменты и надежду на лучшее.

— Хм!

— Это нормально, док. Так должно быть. Таков замысел. Все мироздание состоит из двух противоположностей. В этом заключается жизнь. Ничего не поделаешь. Все, в мире, рождается для того, чтобы своей деятельностью, убить себя. Горы поднимаются из земли, чтобы со временем рассыпаться в песок. Цивилизации убыстряют прогресс, чтобы уничтожить себя, вырвавшейся из-под контроля энергией. Реки подмывают берега, чтобы обмелеть и стать болотом или сушей. Звезды выделяют тепло, чтобы погаснуть. Планеты летят в космосе, чтобы встретить на пути другую планету.

— Вы рисуете мрачную картину.

— Вы ошибаетесь! Если просто жить, а не искать виновных, то… Горы, разрушаясь, делают тоньше земную кору. Со временем, через нее прорвется лава и поднимется новая гора. Цивилизация погибнет, чтобы освободить место для новой цивилизации. Реки, руша крутые берега, освободят родники, которые станут новыми реками. Примерно так. Лучше, вам, объяснят специалисты. Я только утрирую. А вообще-то: во многой мудрости, много печали. По-моему так было сказано.

— Именно так и было сказано.

Все повернулись к двери. У входа в столовую стоял контролер, а рядом с ним юная химера.

Хмурый первым пришел в себя. Он тихо прошептал:

— Серый. Сережа. Братишка.

И вдруг рванул к нему, словно боялся, что это наваждение и, что сейчас видение растает. И все будет, как было до этого. Он крепко схватил Серого в охапку и держал так, пока тот не захрипел.

И тут он почувствовал, что вся его толстокожесть летит к чертовой матери. Крутой, навороченный Хмурый, вдруг потерял свою защиту. Броня, которая выдерживала любую пакость судьбы, любую экстремальную ситуацию, любую немыслимую случайность, эта броня разлетелась на куски. Даже не на куски, а на песчинки. В пыль! В дым! В пар!

Хмурый! Хмурый! Образец невозмутимости. Эталон хладнокровия. Стандарт стойкости. Идол твердости. А глаза, уже, наполняются влагой. А губы начинают дрожать. А нос снорыхтается шмыгать. А душа просит, чтобы прижали к себе и нежно гладили по голове.

Хмурый отпустил контролера. Опустил голову. И вдруг, не оборачиваясь, быстро пошел по коридору и вышел из дома.

Никто не двигался. Всех удивило поведение Хмурова. Первым нарушил молчание Друг. Он начал скулить. И тут все Сталкеры, как по команде, стали вставать из-за стола. Контролер сделал останавливающий жест ладонью. Сталкеры застыли на месте и начали медленно садиться. Контролер повернулся и вышел следом за Хмурым. Сталкеры снова стали вставать и, теперь, уже химера, остановила их:

— Не надо, ребята! А то укушу!

— Надежда! Ты что? — У доктора глаза полезли на лоб.

— Ох! Док! Оставьте! Не до ваших принципов! — Химера подошла к столу. — Они друзья детства. Дайте им поговорить. Каждый из них не надеялся увидеть другого в живых. Только я одна знала, что это произойдет. — Она лукаво состроила глазки Лису. — А вы, молодой человек, внутренне сильны. Я это ощущаю обоими сердцами. Жаль, что ваше сердце уже занято.

Лис смутился. Но слабости показывать не стал.

— Да ты сама, еще, не старушка.

— Вы так думаете? — Она подсела к Лису и дотронулась до его щеки. — А мне, порой, кажется, что я живу уже тысячу лет.

— Надежда! — Доктор погрозил ей пальцем. — Не смущай моих гостей.

— Ха! Их смутишь! Сидят как истуканы. Ни одного комплимента. Фи!

— Я вот скажу Сергею!

— А! — Она махнула рукой. — Ему сейчас не до меня. И вообще, док, ябедничать нехорошо.

— Согласен. Ты лучше скажи, откуда знала, что они встретятся?

— Ой! Док! А то вы не знаете. Хмурый уже умирал два раза.

— Точно! — Доктор хлопнул себя по лбу. — Два раза! И оба раза выкарабкался сам. А я ему такие вопросы… А Зона давно уже все решила.

— В чем дело, док? — Лис смотрел на него, ничего не понимая. — Может нам объясните?

— А вам это не надо, ребята. — Химера пробовала свои чары на Проныре. — Вам это только мешать будет. — Она мило улыбнулась и Проныра поплыл. — Потерпите и со временем все узнаете. — Она нагнулась и пощекотала Друга. — Не бойся меня, дружок. Ты под охраной Хмурова. А значит и под охраной Зоны.

Другу было страшно. Но интонация химеры успокаивала. Он осмелился лизнуть ее руку.

— О-о-о! Один джентльмен все-таки нашелся. Хотя он не в счет.

— Это почему? — Лис решил задать вопрос только из-за того, чтобы хоть что-то понять.

— А потому, что он с Хмурым водится. А с кем поведешься, у того и наберешься.

Лис сделал понимающее лицо, хотя, на самом деле ничерта не понимал, да и не знал, хочет он что-то понимать, или нет.

Контролер вышел на крыльцо, где, на ступенях, сидел Хмурый и курил. Серый сел рядом с ним на ступеньку.

Хмурый глядел в небо и часто-часто моргал. По щекам текли предательские слезы. Губы дрожали, а в горле застрял комок.

«Я рад, что ты меня помнишь, Саша».

«Я теперь Хмурый».

«Я знаю, Саша».

Они замолчали. Странно звучит — замолчали. Если смотреть со стороны, то они и не говорили. Общались на ментальном уровне.

И вдруг их, как прорвало. Они начали вспоминать все, что их объединяло, все, что с ними произошло, когда их разлучили.

Наговорившись, они поднялись на ноги, обняли друг друга за плечи и пошли в столовую.

Их встретили молчанием. Вопросов было много, но желающих задавать их, не было. Молчание нарушил Хмурый.

— Знакомьтесь! Это, мой друг детства, Сергей.

Сергей вышел вперед и кивнул головой. Сталкеры стали подходить к нему.

— Лис.

— Проныра. Боров.

— Абориген.

Контролер поздоровался с каждым за руку и сказал:

— А это моя подруга. Ее звать…

— Мы уже познакомились. — Лис подмигнул Надежде.

— Надежда! Красавица! — Хмурый только сейчас заметил, игравшую с Другом, химеру. — Серый! У тебя самая замечательная подруга, в мире!

— Учитесь, мальчики!!! — Химера подошла к Хмурому и поцеловала его. — Привет пятый. Ты бы научил своих друзей хорошим манерам, что ли, а то они как неживые.

— Это они тебя увидели. Я тоже обалдел, когда тебя первый раз увидел.

— Ты меня клеишь, Пятый?

— Ты только Серому не говори.

Все засмеялись и сразу стало уютно и расковано.

Вошел Спасатель, неся на здоровенном подносе кофеварку и чашки. Кофейный аромат ударил по носам и заставил занимать места за столом. Лис шепнул Хмурому на ухо:

— Они, что, бывшие люди?

— Да. Местные. Измененные.

— Радиацией?

— Зря шепчешь, красавчик! — Химера смотрела на Лиса. — Мы не только хорошо слышим, но и умеем читать мысли.

Лис смутился и вопросительно посмотрел на Хмурова. Тот кивнул головой, мол, так оно и есть. Он совсем растерялся и пролепетал:

— Я… Ну… Не знал. Просто. Друг детства. Ну… Вообще-то… Контролер.

Он совсем стушевался и притих. Первой засмеялась Надежда. За ней Хмурый с Серым, а за ними все остальные.

— Ладно, Лис! — Хмурый хлопнул его по спине. — Не тушуйся. Что сделано, то сделано. Назад не вернуть. — Лицо, его, вдруг приняло суровое выражение. — А жаль! И я сделаю все, чтобы они пожалели о содеянном!

— Ты не исправим Хмурый. — Доктор произнес это с горечью. — Нельзя мстить. Это грех!

— Кто тебе сказал такую дурь, док?

— Это сказал Иисус Христос! Он велел любить своих врагов!

Хмурый вперил в доктора свой взгляд. Холодный, буравящий, жуткий. Доктор не испугался, но почему-то пожалел, что высказался на счет мести.

— Велел? — Взгляд Хмурова начал давить. — А кто он такой, чтобы мной повелевать?

Доктор растерянно посмотрел на Серого. Тот наклонился к нему и тихо прошептал:

— Он знает про Иисуса. Он хочет знать ваше мнение.

Док кашлянул, оттянул от тела прилипший халат, глубоко вдохнул, собираясь с силами и промямлил:

— Христиане его считают богом.

— А ты, док? Кем, ты, его считаешь?

Доктор молчал. Все сидели, почти не дыша. Даже химера, всегда считавшая себя полностью независимой, боялась привлекать к себе внимание. Она не знала Иисуса. Но ей было жалко доктора. Доктор был очень добрым человеком и не заслуживал того, чтобы на него нападали. Но и Хмурый был прав. Почему он должен слушать какого-то Иисуса? Почему, этот Иисус, не приказал тем, на «Выжигателе», любить Хмурова, ее, Серого и многих других? Нет. Похоже, что сегодня не доктора день.

— Почему молчишь, док? — Хмурый ждал. — Ну хорошо. Тогда скажу я. Бог! Это тот, кто создал мироздание; тот, кто создал человека; тот, кто запустил в свое творение законы существования. Его называют по-разному. И Богом, и Аллахом, и Эволюцией, и Великим Взрывом. У него много имен. Но Иисусом его никогда не звали. И только Бог может мне указывать. Он и указывает мне и другим. Указывает своими законами.

Хмурый закурил. Посидел немного помолчав и продолжил:

— Можешь мне объяснить? Почему маленький ребенок, бьет дверцу шкафа, если он об нее стукнулся? Почему? — Он смотрел на доктора, но тот молчал. — Потому что закон мироздания велит ему отомстить. Он еще глупый и ничего не понимает. Но между местью и любовью, он выбирает месть. А любовь он проявляет только к тем, кто любит его. Физики трактуют этот закон примерно так: «Сила действия равна силе противодействия». Поступая по-другому, мы нарушаем закон, а значит должны быть убраны, чтобы не мешать развитию. — Он опять замолчал на немного. — Иисуса, между прочим, и убрали. Хотя, мое мнение, что весь Новый Завет, это сплошная подтасовка. Истина лежит в подвалах Ватикана.

— А ты не боишься наказания за свои слова?

Хмурый посмотрел на Аборигена.

— Ты, Абориген, имеешь в виду, что Иисус отомстит мне за мои высказывания?

— Да.

— Если тот, кто призывает любить своих врагов, сам мстит, то он лицемер. Но я думаю, что он имел в виду совсем другое. Иначе, в Храме, он должен был целовать менял, а он их выгнал оттуда.

Доктор поднял глаза на Хмурова.

— А ты, неплохо знаешь Новый Завет. Это для меня неожиданность.

— Ха! — Контролер расплылся в улыбке. — Он знает и Библию, и Новый Завет, и Коран лучше, чем его знает Патриарх Всея Руси! Можете мне поверить. Он и меня заманал своими рассуждениями, и книги до дыр зачитал.

— Я их наизусть учил. Не таскать же их с собой. Дури в них, конечно, до жопы. Ой! Надежда! Извини!

— Да ладно! — Надежда заерзала. — Я сама, иной раз, высказываюсь так, что самой стыдно. Ну, а что требовать от мужчин?

— Ты у меня самая лучшая сестренка! Короче. И дури полно, и умного до едрени фени.

— Да! Это для меня неожиданно! — Доктор задумался. Потом вздохнул и продолжил — Но я все равно остаюсь при своем мнении.

— Док! — Хмурый удивленно посмотрел на него. — А я и не хочу, чтобы вы меняли свое мнение. Я восхищен вашей деятельностью! Если вы изменитесь, то не будете тем болотным доктором, которого все знают. А, потом, док! Иисус ведь сказал: По вашей вере — будет вам! Вы верите в любовь и вас все любят. Я мщу, и мне будут мстить. Надежда верит, что она неотразима, и все теряются в ее присутствии.

— Сережа! Он меня точно клеит!

— Он такой! Я его с детства знаю!

В который, уже, раз, за сегодняшний день, в столовой раздался хохот.

— Док! — Лис подмигнул своим. — Раз все так хорошо закончилось! Может, раздавим пузырек на всех? А потом на боковую. Завтра будет трудный день.

— Я не против. Спасатель! Пожалуйста принеси нам бутылочку коньяка и закусить.

— Спасатель мигом. — Зомби медленно пошел на кухню. — Док! Я себе галеты возьму!

— Что посчитаешь нужным. — Он махнул рукой. — Вы знаете, господа? А я доволен нашей сегодняшней беседой. Многое узнал о Хмуром. На себя посмотрел со стороны. Но Хмурый меня удивил. Мне о нем другое рассказывали.

— Да о нем никто ничего не знает. — Лис потянулся к пепельнице. — Он редко, вот так, говорит. Обычно отмалчивается. Скажет иногда, что-то типа «Да», «Нет», «Знаю», «Не знаю». Вот и все его красноречие.

— И мне про него также говорили.

Вошел Спасатель с большим подносом. И началось застолье, которое закончилось далеко за полночь. И то, это доктор заставил всех лечь спать.

Утро выдалось почти ясным и безоблачным. Ну почти. По меркам Зоны. Даже туман на болоте был не такой густой, как всегда. Это замечание сделал доктор. Он не поднимался выше колен, заглушая чавканье воды под ногами. Ориентиры были хорошо видны и идти легко. Да и одежда не мокла от влаги. Доктор, как и вчера, шагал впереди. Остальные шли след в след. Док остановился и повернул голову.

— Похоже, что вы болоту понравились. Будет время, залетайте в гости. Поболтаем.

Ему никто не ответил. Все мысленно произнесли: «Чур меня», так как гости у дока, обычно выглядели плачевно. Док прошел немного вперед, опять остановился и добавил:

— Только берегите себя, а то раненные плохие собеседники.

И опять пошел вперед, а за ним все остальные.

Вертолет появился внезапно. Просто туман, вдруг, опустился и открыл вертушку, охраняемую двумя кровососами. Увидев людей, кровососы отошли от вертолета и скрылись в тумане.

Прощание было коротким. Доктор пожал всем руки и повторил свое приглашение. Сталкеры пробурчали в ответ, что-то неразборчиво-благодарственное. Он покивал головой, сослался на дела и быстро ушел.

Сталкеры попрощались с Серым и Надеждой и залезли во внутрь вертолета.

У машины остались трое. Хмурый протянул обе руки. Левую Надежде, а правую Сергею.

«Берегите друг друга, ребята».

«Ты сам себя береги, братишка».

«Прощайте. Мне надо лететь».

«Не прощайте, а до свидания».

«Ты, как всегда права, сестренка. Если Серый будет обижать, то ты мне свисни».

«Я лучше ему свисну. А то, после твоих разборок, останусь одна. А он мне еще пригодится».

«Ладно. Пора мне. Думаю, что еще увидимся».

«Обязательно увидимся. Да залезай в свой вертолет, а то я расплачусь».

Хмурый запрыгнул в вертолет и крикнул Лису:

— Взлетаем!

Вертолет зарокотал и оторвался от земли. Лис, специально, поднимался медленно, чтобы Хмурый подольше глядел на своих друзей, оставшихся на земле. Они, задрав головы, махали, на прощание, руками. Когда фигуры внизу превратились в букашек, Лис стал ложиться на курс, делая левый разворот.

Когда Хмурый сел в кресло рядом с Лисом, тот спросил:

— Куда летим?

— Давай сядем где-нибудь и все обмозгуем.

— Здесь недалеко, в лесочке, полянка приличная. Я вчера заметил. Давай туда?

— Давай.

— Слушай, Хмурый. Вопрос есть.

— Где вы такие вопросы берете?

— Да нет. У меня другой вопрос.

— Я не про это. Ладно. Проехали. Давай свой вопрос.

Все пододвинулись поближе. Хмурый посмотрел на них.

— Опять приколы?

— А чо, послушать нельзя, что ли? — Проныра глядел на Хмурова и улыбался.

— Во, команда попалась! Ну давайте ваш вопрос!

Лис посмотрел на всех, потом на него и спросил:

— Ты сколько раз умирал?

Улыбка сползла с лица Хмурова. Он внимательно поглядел на каждого. Их лица и глаза были серьезными.

— Не понял. Вы о чем?

— Извини, Хмурый. — Лис смотрел то на него, то на землю. — Скажи нам: сколько раз ты умирал.

— Я не понял, что вам нужно? В каком смысле умирал. От страха, физически или как?

— Физически. Ну, короче, когда все считали, что ты мертвец, а ты, вдруг, ожил.

Хмурый задумался. Все, кроме Лиса, смотрели на него. Потом он пожал плечами и сказал:

— Ну, если так, как ты спросил, то получается, что два раза. А в чем прикол-то?

— Мы сами понятия не имеем. А тебе это о чем-нибудь говорит?

— Вы меня запутали, парни. Что и о чем мне должно сказать?

— Ты два раза умирал. Тебе это о чем-нибудь говорит?

— Ну! Вообще-то говорит.

— Что?

— Ну, что рано или поздно убьют.

— Тьфу! — Лис плюнул прямо на стекло и начал, остервенело, вытирать плевок.

— Я не понял, Лис! Ты, сам-то, что можешь сказать на этот счет?

— А я-то откуда знаю?

— А какого хрена спрашиваешь? Давай вываливай все, что есть.

Лис вздохнул.

— Да, собственно, сами ничего не понимаем. Док огорчался, что задавал тебе такие вопросы. А Зона, мол, сама все давно решила. Потому что ты два раза умирал. Мы его спросили, что это значит. Он сказал, что нам это знать ни к чему. Со временем сами все узнаем. Это исходные данные. Ну мы и решили тебя спросить. Может, объяснишь, что к чему. А ты сам ничего не знаешь. Фу! — Он вытер рукавом пот. — Как все-таки тяжело с тобой, Хмурый. Чего надо, того ты не знаешь.

Все, вместе с Хмурым, загоготали. Хмурый отвесил Лису легкий подзатыльник и проговорил:

— Да ничего это не значит. Разыграл вас док. Забудем про это. — Он глянул вниз. — Ты не про эту лужайку говорил?

— Про нее, родимую!

— Тогда сделай пару кругов и на посадку. Всем смотреть местность!

Сделав пару кругов и, не увидев ничего подозрительного, они приземлились. Хмурый оглядел свою команду.

— Пока не приступили к серьезным делам, спрашиваю: вопросы есть?

— Кончай, Хмурый. — Лис отключил все тумблеры и повернулся к друзьям. — Тебе бы все позубоскалить, а мы, люди серьезные. Хотя пожрать бы не мешало. Я у доктора не очень-то куснул. Весь аппетит думы отбили. А сейчас, что-то засосало.

— Я тоже хреново перекусил. Тогда завтракаем, а потом займемся делами.

Все полезли в свои ранцы за провизией. Зазвенели банки, заскоблили ножи и ложки, зачавкали, засопели. Каждый понимал, что время дорого, поэтому ели быстро, как на пожаре.

Хмурый подождал, когда последний закончит завтрак, закурил и обратился к Лису:

— Давай натовские карты. План будем составлять.

Лис развернул крупномасштабную карту Зоны, которая досталась им по наследству с вертолетом. Все уставились в нее.

— Вот, ребята, смотрите! Две базы прибалтов, две польских, одна чехов. Это совсем рядом. На севере и северо-западе. Так! На западе у нас немцы. Три базы. Сегодня четверг. В воскресенье мы должны быть в Ростке. Восемь баз на три дня. Многовато.

Хмурый задумался глядя на карту.

— Командир! — Проныра решил нарушить молчание. — Сколько возьмем, столько возьмем. Остальные после выброса.

— Все правильно! Все правильно! — Хмурый смотрел на карту. — А жаль. Там люди. Наша задача отбить их у натовцев. После выброса их отправят на «выжигатель». А там из них сделают измененных. Ты, Лис, спрашивал о Надежде. Это работа ботаников, которые экспериментируют на «Выжигателе».

— Ну твари!!!

— Они с этим не согласны. Я спрашивал. Короче! — Хмурый посмотрел на всех. — Проныра прав. Сколько возьмем, столько возьмем. Может, в процессе, появятся варианты. Действуем таким образом. К базам подлетаем со стороны контор на кордонах. Конторы отмечены на карте. У каждой державы свой кордон. Подлетаем прямо со стороны ворот. С каждого борта по двое. Со мной, на правом борту, Проныра. Абориген и Боров на левом. При подлете, я снимаю своих часовых на вышке, Абориген своих. Лис поворачивает вертушку носом к казарме. Я беру под прицел люк бункера и лабораторию. Проныра страхует, но смотри! В лаборатории могут быть люди.

— Не волнуйся, командир, я в Чечне этим занимался.

— Отлично. Далее. Боров забрасывает гранатами часовых у ворот. Если из казармы высунутся, вступает Лис с миниганом. Если из лаборатории вылезут, то они мои. Нужен офицер. Как только он вылезет посмотреть, что происходит, я его убираю. Если нам достанется открытый люк, то диски и прочее будут у нас. Если люк захлопнут, то хрен и с ним. Далее. Я с Пронырой спускаюсь на тросиках. Бежим к лаборатории. Я захожу во внутрь, а Проныра страхует. Под наблюдением должны быть казарма и бункер. Когда выйду из лаборатории, Лис остается висеть для страховки, а я, Проныра и освобожденные, бежим к посадочной площадке. Мы подбежали. Вы! Забрасываете гранатами казарму и лабораторию. Летите к нам. Подбираете нас. Улетаем. Вопросы?

— Если вышлют вертолет?

— Молодец, Лис! В случае появления вертолета сразу сообщить мне. И в свободный полет, но летать так, чтобы противник был ко мне левым бортом. Не важно, на виду я или нет. Проныра страхует казарму. Да и вы не забывайте про нее. Ну вот и все. Конечно все это не идеально. Коррекция по ходу. Ну что, парни? Вперед?

— Вперед!

— Лис заводи!

Лис, как будто Ждал этого приказа. Его руки вихрем промчались по тумблерам, а через несколько мгновений, железная птица оторвалась от земли.

Все занялись приготовлением к бою. Через некоторое время, Лис крикнул:

— Подлетаем!

— Всем на исходную. — Хмурый отправился к правому борту. — Лис! Не торопись!

Он пристегнулся к тросику. То же самое проделал и подошедший Проныра. Хмурый обернулся. Абориген с Боровым были уже на месте.

— Приготовились! Действовать спокойно, без спешки!

Он прильнул к прицелу «винтореза». Вышка была одна. Она находилась в поле зрения Хмурова. Часовой смотрел на подлетающий вертолет, подняв забрало шлема. Он улыбался. Когда во лбу обозначилось отверстие, а голова рванула за спину, улыбка так и осталась на лице.

Хмурый перевел ствол на люк бункера. Люк был открыт и из него, по пояс, торчал офицер, глядя на них из-под козырька ладони. Пуля вошла в глаз. Офицер откинулся на люк, а потом стал сползать в бункер. Сначала медленно, как бы набирая скорость, а когда спина сползла с крышки люка, он рухнул вниз, словно его кто-то резко дернул за ноги.

— Начали парни! Проныра! К бункеру никто не должен подойти!

Заработал миниган. Лису понадобилось всего несколько секунд, чтобы беготня по базе закончилась. Солдаты лежали, прижавшись лицом к земле и, на всякий случай, не шевелились. Абориген, из бесшумного «Вала» расстреливал лежащих, а Боров уничтожил гранатами охрану у ворот. Из лаборатории выскочил человек в скафандре, но Хмурый не дал ему ни единого шанса. Все произошло на удивление быстро.

— Чем хороша внезапность! — Лис крикнул не оборачиваясь. — Командир! Можешь спускаться!

— Мы пошли! — Хмурый дотронулся до плеча Проныры. — Боров! Давай к правому борту!

Он перекинул через плечо «винторез», вынул из кармана «Пустынный Орел» и стал спускаться вниз. Лебедка вращалась медленно. Хмурый оглядывал базу. Около казармы, на земле распластались человеческие фигуры. Может кто-то из них и был еще жив, но подниматься они явно не хотели. Часовые у ворот выглядели намного хуже покойников. Боров постарался вовсю. По всей базе не наблюдалось никакого шевеления. Только легкий ветерок, от винтов, гулял по палатке казармы.

Ноги коснулись земли. Хмурый отцепил тросик и, махнув рукой Проныре, стал ожидать его приземление, следя за пространством. Проныра десантировался на удивление быстро. Он тронул Хмурова за плечо. Тот показал, жестом, куда должен встать Проныра и куда пойдет он. Проныра кивнул головой и отошел к колючке, держа под прицелом лабораторию, казарму и люк бункера, а Хмурый побежал к бункеру.

Добежав до бункера, он бросил туда гранату. Прозвучал взрыв и он спрыгнул вниз. Все было однотипно. Никакого архитектурного экспромта. В общем помещение был только труп офицера. В комнатах не было никого.

Хмурый отключил ноутбук и побежал в кабинет офицера. В ящике стола кроме шоколада, пистолета с патронами и аптечки, лежала рация. Все это легло на стол для экспроприации. Сейф был закрыт. Он сбегал в общую комнату, обыскал труп, нашел ключи и вернулся в кабинет. Открыл сейф. Деньги, документы, пару флэшек и КПК перекочевали на стол. В платяном шкафу, внизу, нашелся ранец. Хмурый свалил туда все, что было на столе. Аккуратно, к спине, засунул ноутбук. Теперь наверх.

Поднимаясь по лестнице, он услышал, как застучал миниган. Этого еще не хватало. Миниган замолчал, словно подслушал. Хмурый прислушался. Вертолет висел над базой. Должно быть Лиса подвели нервы, или кто-то зашевелился. Хмурый выпрыгнул из люка и побежал к лаборатории.

Добежав до входа, он положил ранец на землю и показал Проныре, что заходит во внутрь.

«Рыбкой в щель входа и несколько перекатов вправо. Никого. Смотрим. Смотрим. Вот он, голубок. За столом прячется. Одни ступни видать. Сейчас тебе будет очень больно, но ты сам виноват. Выстрел!»

Раздался жуткий вопль на незнакомом языке. Хмурый крикнул:

— Поднимайся! Руки вперед и вверх!

И откатился на три переката влево.

Из-за стола медленно, с поднятыми, дрожащими руками, стал подниматься человек с испуганным лицом.

«Штатский! Наверняка ботаник. Самый ценный пациент!»

Он медленно поднялся и пошел на встречу ботанику. Тот стоял, закусив губу. Все его тело дрожало, то ли от испуга, то ли от боли в прострелянной ноге. Подойдя, Хмурый вывернул ему руку, тем самым заставляя лечь на стол, и быстро обыскал его.

— Где носители информации?

— Ноутбук в бункере.

— Пристрели его, парень! Сделай доброе дело!

Хмурый повернулся. Сзади него были клетки. В них, держась за прутья, стояли люди и глядели на него.

— Или выпусти нас. Мы его сами.

Он посмотрел в их решительные глаза, потом на ботаника. Приставил пистолет к голове трясущегося светилы научного мира и выстрелил.

В клетках замолчали и смотрели на него. Он начал открывать двери.

«Три девицы, один парень и девчушка, лет восьми».

— Выходите.

Никакого шевеления. Они смотрели на него и не двигались с места.

— Выходите. Вы свободны.

— А что с нами будет?

— Вы свободны. Вы можете уйти, куда хотите. Можете лететь с нами.

— А кто вы?

— Мы Сталкеры. Из города Росток. Там живут многие освобожденные из таких же клеток.

Одна девушка осторожно вышла из клетки и подошла к нему.

— А это чей вертолет?

— Наш. Если согласны идти с нами, то полетите на вертолете, а если не согласны, то идите пешком.

— Нам некуда идти, Сталкер. Наши деревни разрушили.

— Решайте быстрее. Натовцы могут нагрянуть.

Она вернулась к своим. Они немного посовещались и, всей гурьбой, подошли к нему.

— Игорь с вами не хочет идти.

— Это его дело. А вы?

— А у нас нет выбора.

— Тогда за мной. А ты, Игорь, Выбери себе оружие у часовых. И не задерживайся особо.

Он пошел к выходу из лаборатории. Все двинулись за ним.

Выглянув из палатки, Хмурый увидел Проныру, спокойно просматривающего свой сектор. Он показал Хмурому, что все спокойно. Тот приоткрыл полог входа и сказал:

— Быстро бегите через ворота и через сто метров остановитесь. Ранец возьмите.

Повторять не пришлось. Девушки подхватили ранец и побежали к воротам. Подошел Проныра.

— Командир! Может пулемет с вышки снимем? Пригодится!

— Давай. Только быстро. Давай свою бандуру.

Проныра отдал ему РГ и побежал к вышке. Хмурый остался страховать. Он внимательно наблюдал за казармой, за Пронырой и за девушками. Игорь взял у мертвых охранников автоматическую винтовку, куртку и ботинки. Потом обшарил всех в поисках патронов и вышел за ворота.

— Все в порядке. Уходим, командир.

Проныра стоял рядом с ним. На плече у него плотно сидел танковый пулемет, а в правой руке, он держал три огромных обоймы с патронами. Обоймы были стянуты, друг с другом, снятым с пехотинца, ремнем.

— Хорошо, что он не успел выстрелить. — Хмурый с уважением посмотрел на ствол. — Давай помогу.

— Сам дотащу. Я поболее таскал. Бежим командир. Девушки запаникуют.

Они показали Борову, следящему за ними с вертолета, что уходят к посадочной площадке и побежали к воротам.

Когда все погрузились в вертолет и взлетели, Абориген стал вынимать из ранцев провизию. Освобожденные пленники набросились на еду с жадностью.

— Они нас не кормили. — Пояснила самая старшая из них, как бы извиняясь. — Говорили, что за нами прилетят и покормят.

— Ешьте, девчата, ешьте! Теперь все позади. Только вам придется с нами покататься несколько дней. — Хмурый гладил по голове маленькую девочку. — Нам еще несколько баз надо тряхнуть.

— Чтоб их все до одной тряхнуло бы. Хоть бы Зона против них, что-нибудь, придумала! — Старшая произнесла все это в сердцах.

— Придумает! Не боись! — Лис крикнул со своего места. — Против вакуумных зарядов придумала и против баз, что-нибудь придумает. А пока не придумала, мы сами их потрясем.

Хмурый повернулся к нему и сказал:

— Давай, Лис, к следующей базе.

— А я и даю к следующей базе. — Возмутился Лис.

И все засмеялись, как будто летели на пикник, а не на встречу смертельной опасности.

Две базы были разгромлены под ноль и совершенно неожиданно. Одна база прибалтов, а вторая польская. Были освобождены пять человек. И опять все были девушки. Видно при облавах, парни или успевали убежать, или погибали. Сталкеры забрали еще один пулемет и все боеприпасы к нему. Теперь у них на каждом борту было по пулемету. Еще пополнили свои запасы провизии и выгребли оружейки. Вертолет был мощный, так что не пропадать же добру. И потом, как сказал Лис, новым поселенцам будут нужны деньги. С эти доводом согласился даже Хмурый.

День подходил к концу. Еще немного и будет темнеть. Вертолет стоял на большой поляне в лесу. До ближайшей базы поляков было восемь километров. Все сидели у костра и жарко спорили о том, что надо делать еще один налет или подождать до утра. Хмурый в споре не участвовал. Он задал вопрос и сразу же разгорелся спор. Лис с Пронырой были за то, что надо лететь на волне удачи до конца. Боров и Абориген, считали, что азарт ни к чему хорошему не приведет. Неизвестно, сколько бы все это продолжалось, но тут в спор встряла старшая с первой базы.

— Простите, а почему ваш командир молчит?

Все сразу повернулись к Хмурому. Они разинули рты и смотрели с удивлением, словно, он, только что появился. Из общего ступора, первым вышел Лис.

— А действительно, Хмурый, ты то чего молчишь?

— Я думаю.

— Нормально! Чапай думает, а мы тут копья ломаем. Ты сам-то, как считаешь?

— Я считаю, что вы правы.

— Кто, вы? Я с Пронырой или Боров с Аборигеном?

— Ты с Пронырой прав. Боров с Аборигеном, тоже правы.

— Так! Все ясно! Хмурый устал. — Лис воздел руки к небесам и продекламировал. — В потолке открылся люк…

— И вот, что я думаю… — Хмурый не обратил на подкол никакого внимания. — Нужна разведка. Ты, — он указал пальцем на Лиса, — как разведчик, должен понимать, что такое интуиция.

— Вообще-то да. — Проныра задумался. — У нас в рейды брали только добровольцев, если, конечно, не было конкретного поименного приказа от какого-нибудь чудозвона на букву «М». Старлей, Витек, так и говорил, что нутро противоречит наружности. А раз так, то лучше перебдеть, чем не добдеть.

— Молодец ваш Витек! — Хмурый втянул в рот верхнюю губу. Подумал немного и продолжил. — Если бы вы, в один голос заорали: «Вперед!», то надо было идти. Если бы заорали: «Ни-ни!», то надо спать. У нас получилось пополам. В этом случае нужна разведка. Проныра и Лис. Пойдете со мной?

— Обижаешь, начальник! — Проныра состроил обиженную рожу.

— Да, Хмурый! — Лис осуждающе покачал головой. — Мог бы и не спрашивать.

— Тогда спать! Через два часа выходим. А вы, — он посмотрел на Борова и Аборигена, — остаетесь здесь охранять. Вам в помощь оставляю Друга. Друг! Поможешь ребятам в охране?

Друг заскулил.

— Надо, Друг! Надо. Это очень важно. Все устали и могут нечаянно уснуть. На тебя вся надежда. Так что отнесись к этому серьезно.

Друг сидел и внимательно слушал. Хмурый прижался к нему лбом. Друг лизнул его небритую щеку.

— Ты самый лучший, Друг!

Тот счастливо завилял хвостом. Хмурый обратился к разведчикам:

— Приготовьте оружие, с которым пойдете и маскхалаты. Из еды возьмем только шоколад.

Проныра с Лисом стали готовиться к вылазке, а Хмурый улегся на землю и, почти мгновенно, уснул.

Они лежали на земле, под прикрытием кустарника, густо росшего по окраине леса и смотрели на натовскую базу. Расползаться не стали. Не было смысла. База находилась в низине, так что все было как на ладони. Ворота были справа и охранялись двумя часовыми. В противоположном конце от ворот, у колючей проволоки, стояла вышка. На вышке, на фоне ночного неба, просматривался, периодически шевелящийся, пехотинец. Получалось, что базу охраняют три охранника. Может где-то и был четвертый, но его не было видно. Если бы все этим заканчивалось, то особых проблем бы и не было, но дело осложнялось тем, что на посадочной площадке, перед воротами, стоял вертолет, вокруг которого ходила охрана.

— Что будем делать? — Хмурый посмотрел на друзей.

— Хм! — Лис усмехнулся. — Сам наверняка уже придумал, что будем делать. Если хочешь знать мое мнение, то я считаю, что надо напасть. Не захватим, то хотя бы урон нанесем. Ну, а если повезет, тогда… — Он развел руками.

— Я тоже считаю, что надо нападать. — Проныра смотрел на вертолет в бинокль. Потом опустил бинокль и посмотрел на напарников. — Зря, что ли, бежали сюда?

Лис мотнул головой в знак согласия с его словами.

— Только нападать надо на вертолет. Если он поднимется, то мало не покажется. А если с базы пойдет подмога, то кто-то должен ее задержать. Значит нужна засада в кустах. Да и вышка опасна. Сами знаете, какой там пулеметик. Примерно так, но как конкретно, не могу сказать.

— Я тоже считаю, что надо напасть. Хотя бы кровь попортить. — Хмурый посмотрел в сторону вертолета. — К вертолету пойду я. Лис возьмет на себя вышку. Если поднимется стрельба у вертолета, то ты убираешь часового на вышке и делаешь все, чтобы к ней никто больше не подошел. Проныра, ползешь туда. — Он показал пальцем, куда ему надо отползти. — Опять же, если начнется, то твоя задача не пускать помощь к вертолету. — Он приставил бинокль к глазам и посмотрел на ворота. — Сначала гранату к воротам, чтобы уничтожить охрану. Ну, а потом лепишь по казарме и никого не подпускаешь к воротам. Ну, что, парни? Сделаете?

— Постараемся. — Лис проверил свой «Вал». — Ты-то что будешь делать?

— По обстоятельствам посмотрю. Похоже там вся десятка десанта и, может быть, пилот. Ты мне свой пистолет не одолжишь?

— Нет проблем!

Лис протянул ему «Пустынного Орла».

— Ты, это. Не очень на рожон-то лезь. Подумай сначала. Если туговато, то лучше не начинай.

— Ладно. А вы поосторожней с лабораторией. Там могут быть люди. Ну, я пошел.

Хмурый бесшумно исчез в кустах. За ним уполз Проныра, а Лис остался наблюдать за вышкой.

Вертолет стоял хвостом к лесу. Часовые ходили вдоль него как маятники. Каждый со стороны своего борта. Один шел в одну сторону, а другой в противоположную. Дойдя до конца вертолета, они разворачивались и шли обратно. И так без остановки. Хмурый отполз дальше с таким расчетом, чтобы был виден открытый правый борт. Посмотрел в бинокль. Прибор ночного видения выдал все в серых тонах.

«Весь десант в полном составе. В своем кресле видна голова пилота. Десантники лежат на полу ногами к входу. Грамотно! Если часовых уберут, то в салон незаметно не пробраться. Обязательно кого-нибудь заденешь. И стрелять с земли плохо. Слишком угол острый. Ну ладно. Постреляем, раз они этого хотят. Главное часовых снять без шума, ну а там, посмотрим».

Его часовой повернулся спиной и пошел к носу вертолета. Второй часовой был прикрыт корпусом. Хмурый быстро пополз, следя за ними. Показался часовой с левого борта. Хмурый замер, глядя в прорезь капюшона. Часовой дошел до хвостового винта и развернулся спиной. Теперь лицом к Хмурому шел тот, который был с правого борта. Он лежал, выжидая разворота часового. Так же, как и левый, правый дошел до винта и повернулся спиной. Хмурый снова пополз вперед. Когда он замер, до вертолета оставалось меньше двадцати метров. Если его не заметят, то последний бросок будет на ногах. Он оставил винтовку на земле и приготовился к броску. Правый часовой стал поворачиваться к нему спиной. Приготовиться! Часовой пошел к носу вертолета. Хмурый вскочил на ноги и, как тень, помчался к нему. Он нанес удар справа в ухо и, оставив нож, подхватил часового под мышки, чтобы тот не грохнулся на землю. Оттащив его чуть вперед и в сторону, он тихо положил труп. Вынул из раны нож и, вытирая его от крови о спину мертвого пехотинца, прислушался. Раздавались тихие шаги второго часового. Хмурый присел и по ногам, которые просматривались под днищем вертолета, определил местонахождение второго. Когда второй пехотинец стал подходить к хвосту, Хмурый быстро прошмыгнул под вертолетом и, оказавшись за спиной противника, нанес ему удар ножом. Все было сделано тихо. Вытерев и убрав нож, он вынул два пистолета, еще раз пролез под днищем вертолета, чтобы прикрыться им от базы и подошел к люку правого борта.

Десантники лежали по пять человек с каждого борта ногами к выходу. Оружие лежало у каждого под рукой, направленное стволами к ногам. Пилот сидел в своем кресле и спал. Его голова склонилась на правое плечо и слегка покачивалась в такт дыхания. Медлить было нельзя. Хмурый выстрелил в голову пилоту и сразу же начал стрелять в десантников первого ряда. Его движения были выверены до миллиметра. Все напоминало тренировку в тире, с той только разницей, что права на ошибку не было. Первыми умирали самые проворные десантники. Он смотрел не на них, а перед собой, но четко видел начинающееся движение противника и успевал выстрелить, не давая никаких шансов врагу. На базе разорвалась граната. Его друзья сработали по плану. Пулемет на вышке молчал, а это означало, что половину проблем улажены Лисом. Еще одна граната взорвалась на базе. Осталось три десантника. Еще одна граната. Хмурый сделал последний выстрел.

Спрятав пистолеты в карманы, он начал вытаскивать из вертолета трупы, пока они не залили весь салон кровью. Справившись с очисткой салона, Хмурый побежал к лежащей на земле винтовке.

Подобрав «винторез», он пошел к базе. Проныра поработал основательно. Ворота были сорваны с петель, а казарма горела, освещая лагерь. Несколько прожекторов, освещавших пространство вокруг базы, не светили. Или были посечены осколками, или постарался Лис. Шевеления в лагере не наблюдалось.

Из кустов вышли Проныра с Лисом. Они, бегом, подбежали к воротам. Проныра остался около них подстраховывать, а Лис пробежал к люку в бункер.

Подошел Хмурый.

— Молодцы парни!

— Да ладно, командир. Сам-то отработал! Выше хрен получится!

— Зато назад не пешком. Лис чем занимается у люка?

— Двое туда нырнули. Он решил растяжку поставить.

— Годится. Я в лабораторию.

— Давай.

Хмурый побежал в лабораторию. Он резко ворвался во внутрь и сразу же ушел в право и сел на корточки, держа в руках пистолеты и осматриваясь.

— Нет здесь никого, кроме нас.

Хмурый дернулся на голос. Он раздавался из клетки, откуда-то снизу.

— А, кто это, вы?

— Пленные. Я, наемный Сталкер Везунчик, и трое ребятишек. А ты кто?

— Мы свои Везунчик. Считай, что тебе опять повезло.

Хмурый включил фонарик и осветил клетки. В первой на полу лежал молодой парень, лет под тридцать. Он лежал на левом боку, с вывернутыми за спину руками, а на ногах у него были наручники. Во второй клетке сидели трое ребятишек. Лица у них были в грязных подтеках, волосы давно не чесаны. Они испугано смотрели на Хмурова. Мальчику было на вид лет шесть-семь, а девочкам года по три.

«Господи! Кому же они мешают жить!?»

Хмурый открыл клетки.

— Выходите ребятишки.

Девочки дружно заплакали, а мальчик обнял их и упрямо глядел на Хмурова.

— Они боятся, Сталкер. Довели, козлы, ребятишек. Убью Молчуна!

В палатку вошел Лис, держа в руках фонарик.

— Хмурый! Помощь нужна?

— Хмурый? — Наемник попытался встать и снова упал на бок. — Эй, ребятишки! Не плачьте! Это Хмурый! Вас больше не будут обижать.

Девочки стали затихать, а мальчик глядел, все также упрямо.

— Лис! — Хмурый повернулся к другу. — Наставь здесь растяжек, да похитрее.

— С удовольствием! — Лис ринулся к столу.

Хмурый зашел в клетку к Везунчику, взял его за ремень и взвалил к себе, на плечо. Потом подошел к клетке с ребятишками и сказал:

— Идемте за мной ребята. Ты, парень, держи девочек за руки. Все! Уходим.

Он повернулся к ним спиной и пошел к выходу, зная, что ребятишки последуют за ним.

Проныра, увидев его, подбежал, чтобы помочь.

— Я сам донесу. Ты страхуй нас.

— А Лис где?

— Подарки готовит.

И он медленно пошел к вертолету.

— Да-а-а. Сходили на разведку. — Боров осматривал новый вертолет. — Я, как рокот услышал, чуть в штаны не навалил. Ну, думаю, сейчас отутюжат по полной.

— Вовремя я в матюгальник гавкнул. — Лис улыбался. — Я так и предполагал, что вы не сообразите, что это мы.

— А ты бы сообразил?

— Не-ка! Это я теперь знаю, что у Хмурова, сходить на разведку, это значит напасть, а раньше я думал, что разведка — это только сбор информации.

— Век живи — век учись! — Проныра выкидывал ранцы на землю. — А мне такая разведка по душе.

— И мне! — Везунчик помогал Проныре. — Если бы вы только информацию собирать пришли, то мы с ребятишками так и сидели бы по клеткам. Да, чиграши?

Ребятишки кивнули головами. Они были окружены девушками, радующимися, что спасли таких малышек.

— Девчата! — Хмурый перетаскивал ранцы в первый вертолет. — Надо бы их накормить и спать уложить. Сами в клетках сидели, так что знаете, какого там.

Дважды повторять не пришлось. Девушки подхватили ребятишек и побежали к Аборигену. Он дал им ранец с провизией и шоколад.

— Везунчик! Потерпи немного. — Хмурый кивнул головой на кушающих детишек. — С нами поешь. Отметим, поговорим.

— Лады.

И они продолжили снимать с нового вертолета все, что им может пригодиться.

Со стороны ребятишек послышался смех.

«Молодец Друг! Поднимает настроение у ребятишек. Все-таки хорошо, когда собака — друг».

Ребятня хохотала и визжала от радости. Но все проходит. Вскоре и они угомонились. Подошли девушки.

— Они уснули. Намучились бедолаги. Облепили Друга и спят. А он довольный.

— Ему нравится веселье и ребятня. — Хмурый посмотрел в сторону спящих детей. — Он сам еще ребенок, то есть щенок. Ну, что, девчонки? Выпьем, закусим?

— Ой! А мы уже закусили. Ну, можно, чуть-чуть выпить. За компанию.

Так и порешили. Чтобы не мешать детям, решили сделать застолье в новеньком, еще не обмытом, вертолете. Лис разлил по кружкам водку и, подняв свою, встал:

— Господа Сталкеры, наемники и нежные, дорогие девушки! Мы собрались здесь из-за Хмурова, — он поднял ладонь, чтобы тот не возражал. — Да, Хмурый. Ты первый начал освобождать людей. Я решил помочь тебе и, надо признать, что мне понравилось. Во всяком случае больше, чем собирать артефакты. Там ты набиваешь свой карман, а здесь получаешь благодарность от незнакомых, ранее, людей. Но пить, мы, за Хмурова не будем! За такой тост он меня убьет. Поэтому закамуфлируем тост таким образом, чтобы и за Хмурова и за нас. Короче говоря, за освобожденных!

Все чокнулись и выпили. Мужчины сразу стали закусывать, а девушки одной рукой прикрыли рты, а другой затрясли.

— Да вы закусывайте, девчонки!

Напряжение спало, все заулыбались, потянулись за едой. Лис, с набитым ртом, уже не мог говорить, но руками размахивал так, что поднялся сквозняк.

— Прожуй, — Хмурый поднес к его губам этикетку от тушенки, имитируя салфетку, — а то подавишься и придется вертолеты на себе тащить.

Все захохотали. Лис тоже рискнул засмеяться, но только закашлялся. Девушки начали стучать ему по спине. Наконец он прожевал и сказал:

— Я хотел сказать, что не торопитесь, а то подавитесь.

Его реплика вызвала новый взрыв хохота. Лис сидел невозмутимый. Когда смех стих, он сказал;

— Если бы вы знали, как нас Хмурый загнал. Вон Проныра, до сих пор не может даже слово выговорить. Что-то ты бледный, Проныра.

— Будешь бледный. — Проныра решил подыграть Лису. — Когда Хмурый начал разборки с десантом, то я боялся, что не успею за ним. Вот, похоже, и перенервничал.

— А я как за тебя переживал! — Лис закатил глаза. — Смотрю, ты нервничаешь. Все, думаю, сейчас в лабораторию попадешь и Хмурый тебя грохнет. А, видать, зря переживал. Там Везунчик был. У тебя никаких шансов не было попасть в лабораторию.

Опять смех.

— Тихо, вы, черти! Детей разбудите.

— Их теперь из пушки не разбудишь! С ними Друг. Он умеет усыплять. — Лис разлил по кружкам. — А посему тост! За наш народ, который никаким натом не испугаешь!

— Нат, это чей-то горох?

— Да хоть горох, хоть козьи наки! А детишки поели и спать легли. Это у них там, кто-то рядом пукнул и все побежали к психоаналитику. Сильна славянская богиня Авось.

— Это точно! — Везунчик усиленно восстанавливал недобранные калории. — По себе знаю. Я привык доверять этой богине. Ну, не одной ей, конечно же, есть еще пара парней. Самые классные парни в мире. Меня Везунчиком прозвали из-за того, что мне и везет и не везет. Короче пополам. Половину, как бы не везет, а половину везет. Это со стороны так кажется. Я лично считаю по-другому. Ну сами посудите. Опаздываю на последний автобус, а потом выясняется, что он попал в аварию и сгорел. Или последние копейки из кармана вытащат, а через час подвертывается денежная халтура, причем сразу платят аванс. Вот и подумайте сами, что это такое, фифти-фифти или стопроцентное везение. И так вот всю жизнь. То есть, сколько себя помню. Да что далеко ходить! Вот вам последние события. — Он набил рот тушенкой и на время замолчал.

Все смотрели на него и ждали продолжение рассказа. Случай был действительно из разряда редких. Стопроцентный фатализм. Везунчик прожевал и продолжил:

— Я наемник. Ну чего скрывать? Нас в Зоне много. Ошиваемся, в основном, или около Припяти в своих тайных схронах, или в самом городе. Если точнее, то под городом. Там второй город. Его еще Совки построили. Вот мы его и изучаем периодически. Короче говоря, загудел слушок, что среди наемников завелся «крот». Ну вилы! Подписываешь с заказчиком контракт, идешь отрабатывать, а тебе хрен с маслом. Полный облом! Вообще-то не совсем полный. Проваливаются только те контракты, по которым надо натовцам на мозоль наступить. По остальным все гладко. Людей хороших терять стали. Главное вычислить не можем. Болтаем ложный след, а влетаем в фактическом. И знают об этом, я имею в виду задание, только двое: ты и заказчик. Ну не заказчик же, в самом деле, дурью мается! Правда была такая версия. Заказчик-то один и тот же. ФСБ! Наколку дали, а там проверили и говорят, что кто-то ваш. Собрались мы малой кучкой и решили, что перед заданием нам маячки прикрепляют. Все через сито пропустили. Ноль! Ну, думаем, нет у нас «крота», а только одна паранойя. Так и порешили. Но контракты против натовцев туго подписывали. С великим обдумыванием.

Он опять набил рот тушенкой. В тишине было слышно только его чавканье. Народ терпеливо ждал продолжение.

— Беру я в понедельник контракт. — Продолжал Везунчик. — Сразу на работу, а чего тянуть-то. Да и народу меньше знает, что у тебя контракт. Идем с напарником. Молчуном зовут. Дело к обеду. Я говорю, что хорош плюхать, пора солитера морить. Присели друг против друга. Молчун в рюкзак полез. Я расслабился, а он руку мне к носу и, прысь в лицо какой-то дрянью. Я и потащился. Когда очухался, то был уже в железе. Молчун сидит напротив меня и жрет, сука! Улыбается, козел! Я говорю ему, ты чо, крышу сорвало? А он лыбится и молча жрет. Я ему минут пятнадцать такую архитектуру строил, что счет этажам потерял, а он только скалится и жрет. Ну, конечно, выдохся я. Замолчал. Он поел и говорит: «Не обижайся Везунчик. Ничего личного. У меня контракт». Я говорю: «За что?» А он мне: «Твоя беда в том, что ты в Зоне родился. Им такой нужен. Для экспериментов, так что, Везунчик, прощай, больше не увидимся! Хорошо с тобой было. Легко, весело, но работа есть работа. Да и бабла немерено дают».

— Ты, правда, в Зоне родился? — Хмурый удивленно смотрел на него. — А как попал в наемники?

— Ну, родился-то я в Зоне. Первая авария произошла в восемьдесят шестом. Рвануло так, что у матери преждевременные роды. Медиков никого. Отец пуповину ножницами перерезал и ниткой перетянул. Боялись, а я ни разу не болел. Потом нашли и в Свердловск эвакуировали. Родители что-то быстро умерли. Меня в детдом. Потом армия. После армии поработал охранником. Потом сон начал снится, что надо в Зону ехать. Я доверяю своим ощущениям. Поехал. На кордоне стал пистолет покупать и попался. Кинули в камеру, а там мужик пьяный. Оказался офицером ФСБ. Документов не было, лыка не вязал, вот и попал в камеру. Ночью очухался, со мной побазарил, обещал вытащить. Утром за ним приехали, ментов по стойке смирно поставили, нам под козырек и с эскортом в часть. Он, оказывается шишка, круче кедровой. В части экипировали, доставили в Припять. Вот и весь сказ.

— А ты и впрямь, Везунчик.

— А-а-а! Поняли наконец-то! А вот Молчун не допер! Он, оказывается «кротом» был у нас. Сам мне рассказал, пока натовцев ждали. Ребят метил изотопами из зажигалки. Вот такой вот гад!

— Лис! — Хмурый обратился к другу. — Надо бы Везунчика в Припять доставить.

— Нет проблем! Туда и обратно не больше часа. Хоть сейчас. — Лис вскочил на ноги. — Чем быстрее Молчуна за жабры возьмут, тем лучше и для нас и для Зоны.

— Погодите, парни! — Везунчик смотрел на них во все глаза. — Я так не могу. За мной должок! Я долги привык отдавать. Хотя бы одну базу с вами тряхну. А если откажете, то я один пойду. Я хоть и наемник, но добро помню. Не обижайте меня!

— Наш парень. — Лис опять сел. — Ну, чо, командир?

— Он имеет на это право. Да и Зона не любит должников. Но вот Молчун навонять может.

— А мы быстренько ближайшую базу тряхнем и в Припять. — Везунчик смотрел на него с надеждой.

— Лады! Всем спать. Через четыре часа вылет. Летят Проныра, Лис, Везунчик и я.

— А я? — Боров был возмущен.

— Вернемся, тогда заменишь Проныру.

— А почему меня?

— А кого?

Проныра все понял и сник.

По подземелью шагали четыре Сталкера. Они шли спокойно, никого не опасаясь. От них исходила такая сила, что казалось, попадись на их пути аномалия, то они пройдут ее даже не заметив. Они составляли, как бы, единое целое, хотя на вид были совершенно разные.

Впереди шагал высокого роста парень. Он был одет в черный плащ с капюшоном. Руки держал в карманах. Черные штаны были заправлены в черные ботинки на толстой подошве. Волосы как смоль, черные, без единого намека на седину. Лицо было европейское, а вот цвет лица был странный. Лицо с тонкими европейскими чертами было цвета антрацита.

Рядом с ним шагал крепыш. Роста среднего, мышцы литые, лицо волевое, волосы ежиком. Одет он был в видавший виды камуфляж. В правой руке старенький «калаш».

За ними шагали двое одинакового роста. Высокие, но ниже «черного». Один одет во все новое и без оружия. Одежда второго походила на сталкерскую, а на плече висела снайперская винтовка.

Это шагали четыре легенды Зоны.

— Так ты говоришь, что Зона давно все решила? — Спросил крепыш черного.

— Ты, Семецкий, ни хрена не понял. — Черный посмотрел на крепыша. — Я говорил, что все давно записано, как должно быть. И Зона там, и Хмурый, и ты, и я. Все сделают так, как им записано. И не важно, что они делают.

— Значит ты родился, чтобы стать Черным Сталкером, я родился, чтобы умирать и воскресать каждый день, а док родился, чтобы фурункулы вырезать?

— Точно! Я горжусь тобой, Семецкий!

— Да ладно! Чо уж! — Крепыш сконфузился. — Хотя херня получается, Черный. Ой какая херня.

— А у тебя все херня. Кабан на тебя летит — херня! В аномалию наступил — херня!

— Да! Вот такой, я, забавный зверек.

Они захохотали.

— Черный! Ты говоришь, что все до мелочей записано?

— Нет, Проводник, не все до мелочей. Только крупняк. Мелочи сам сделаешь.

— Это как?

— Как в книгах. То, что про тебя написано, ты делаешь четко. А вот когда повествование идет о ком-то другом, то ты делаешь, как твоя левая нога пожелает.

— А я?

— А тебя, Сема, в тексте, похоже, вообще нет.

— Это чой-то! — Семецкий даже обиделся. — Все есть, а меня нет?

— Нормальные люди должны или жить, или умирать, а тебе и не живется и не умирается.

— А может я ненормальный?

— Тогда ты в другом разделе.

— В каком?

— Где птица Феникс. — Подал голос док. — Интересная у тебя теория, Черный.

— А у меня много теорий.

— Док! Он у нас еще и крестиком вышивает.

— А я думаю: чой-то он всегда руки в карманах держит.

— Чтобы наперсток не потерять. — Семецкий повернулся к доку с Проводником. — А может в бильярд играет.

Они засмеялись.

— Ладно эти двое. — Черный шагал с невозмутимым выражением лица. — А ты, док, что гыгыкаешь?

— А он жизни радуется. — Проводник зашелся от смеха. — Сорвался со своего болота и отрывается по полной.

— Информацию для размышления хотите? — Черный остановился и все тоже встали.

— Ну давай, поржем. — Семецкий подмигнул друзьям.

— Ну на, поржи. — Черный достал из кармана пачку сигарет и предложил друзьям. Рука у него была черная. — Нас четверо?

— Давайте посчитаемся. — Семецкий засмеялся. Его не поддержали.

— А как его в Зоне мутанты зовут?

— Хмурый! — Семецкий лез из кожи.

— Пятый зовут. — Док не обратил внимание на подкол Семецкого. — Но это может быть совпадением.

— Может. — Черный кивнул головой. — Химера его не тронула и свою добычу отдала. Второе совпадение.

— И меня с доком Химеры не трогают.

— А ты кто?

— Проводник.

— Ты легенда и док тоже. Допустим это случайность. Хорошо! Слушайте дальше. Он уходит на «Выжигатель». Уходит тайно. Зона встает на уши. Чернобыльские собаки объединяются! Чернобыльцы!!! Действуют сообща! Это вам о чем-то говорит?

— Да мы разве спорим? — Док посмотрел на Черного. — Хотя Чернобыльцы это да.

— Вот и я говорю, что Да!

— Ну Да, так Да! — Семецкий откинул окурок. — Чо стоим-то? Почапали. Может ему помощь наша нужна.

— Перебьется. — Черный зашагал дальше и все за ним.

— В каком смысле перебьется.

— А в том смысле, что не сорок первый год.

— Ну я ничего не понимаю. — Семецкий развел руками. — Если он наш, то надо помочь.

— Если он наш, то все сделает сам. — Черный кивнул головой на Проводника. — Ему Картограф помог своим пробойником.

— Не пробойником, а аннигилятором.

— Во-во! А много помогать вредно.

— Да я так, — Семецкий сконфузился. — К слову. О! Смотрите! — Он показал рукой вперед. — Во наколупал!!!

Они ускорили движение. Через несколько метров наткнулись на мертвых псевдогигантов.

— А вот вам еще одно совпадение. — Черный указал на трупы. — Простому смертному столько тварей не уложить.

— Ты что, Черный, Бога не боишься? — Семецкий вытаращил глаза. — Божьи создания тварями обзываешь.

— А почему я его должен бояться? Хм! — Черный Сталкер посмотрел на Семецкого. — Я его почитаю, как родителя. Вот ты боишься своих родителей?

— А чегой-то я их должен бояться? — Семецкий пожал плечами. — Да и умерли они давно.

— Не умерли, а перешли на другой жизненный уровень. — Черный поднял вверх указательный палец. — Уж кому-кому, а тебе, Семецкий, это должно быть известно.

— Ну допустим. Только причем здесь Бог?

— Ты библию-то не читал?

— Читал. — Семецкий снова пожал плечами. — Только мудрено там все. Без бутылки не разберешься.

— Ну так и читал бы с бутылкой. Может и понял бы чего.

— А чего там понимать-то? — Семецкий покрутил головой, словно ему мешал воротник. — Ты умника из себя не корчи. Если чего знаешь, то говори!

— Да! — В один голос сказали Доктор с Проводником.

— Ну вы даете парни! — Черный Сталкер смотрел на них удивленно. — Там же все в самом начале написано.

— А ну-ка, напомни!

— Хм! Создал Бог Землю, небо, тварей всяких, растительность и человека. Плодитесь, размножайтесь, владейте. — Он посмотрел на своих друзей.

Они с интересом глядели на него и ждали продолжения. Он покачал головой:

— Понял, не дурак. Попробуем по другому. — Черный немного подумал, как бы что-то формулируя в голове. — Короче! Мужик. Построил дом, посадил дерево, вырастил сына. Сунул ему флаг в руки, дал пинка из Эдема. Лети, орел наш!

— Завещание!!! — Проводник стоял с удивленным лицом. — Черт! А ведь точно!!!

— И десять заповедей! — Семецкий потер подбородок. — Как мой батя. Он у меня картежником был. Шулером. Его как-то помяли до смерти. Так он мне напоследок десять правил картежника рассказал.

— Тоже десять заповедей?

— Ага! — Семецкий рассмеялся. — Он думал, что я по его стопам пойду. А я экстрим выбрал. Но несколько его заповедей помню. — Он поднял глаза вверх, вспоминая. — Э-э-э. «Кури больше: партнер дуреет», «Посмотри карты соседа: свои всегда успеешь посмотреть», «Не играй по правилам: они придуманы, чтобы ты проиграл». Эх! Позабыл! А жаль!

— Погоди ты со своим батей. — Проводник тронул черного Сталкера за рукав. — Так он умер или нет?

— Ты о Хмуром?

— О Боге.

— А-а-а! — Черный вздохнул. — Тут все сложнее. Бог по градации был гончаром. Ну, сделал горшок и забыл. Вернее, другим занялся. По-фигу ему, что будет с первым горшком. Это пройденный этап.

— Как это, по-фигу?

— А вот так! Ты карту нарисовал и остановился на этом?

— Нет. Другую составляю.

— А Бог, значит, дурней тебя? Он тоже мастерство оттачивает. Кстати у славян интересно. Род все родил, залез на прадуб и плюнул на все.

— С дерева? — Семецкий вытаращил глаза.

— Тьфу ты! Я же образно говорю.

— Предупреждать надо! — Семецкий подмигнул доку. — Так может параллельные миры, тоже наш Бог сварганил?

— Все может быть. — Черный подумал. — И ходы кое-где оставил. Мол, кому повезет переместиться, пусть сравнит их жизнь со своей.

— А вот это я уже совсем не могу понять.

— Чо ты опять не понимаешь, Сема? Про ходы?

— Да на фига мне ваши ходы. Пусть Проводник ими занимается. — Семецкий показал на сидящего на полу Снорка. — Вот чего не понимаю.

— Еще одно совпадение. — Черный Сталкер остановился рядом со снорком. Тот стал потихоньку от него отползать. — Вот скажите мне: кто из простых сталкеров пройдет мимо снорка и не пристрелит его?

— Я слышал, — подал голос доктор, — что Меченый мог спокойно есть тушенку, когда неподалеку от него ползали снорки.

— Меченый. — Глаза черного сузились при этом имени. Он потер шею рукой. — Все верно, док. Меченый мог. Сука! — Он опять потрогал шею. — Только Меченый не простой Сталкер. А я спрашиваю про простых.

— А верно то, что… — Семецкий запнулся увидев лицо Черного. — Ты, брат, извини. Я дурак. Ляпнул не подумавши.

— Я на тебя не злюсь, Сема. — Черный сплюнул. — Я на себя злюсь. Все верно, Сема, чиркнул он мне по шее ножом. Падла! За Стрелка принял. Я к нему вышел, руки в карманах. Мысли его прочитать не могу. Не знал, что он закрываться может. Думал, что он в отключке, а он мне вжик. Пока сонную артерию сращивал, он слинял. Должок за мной.

— Говорят, что он в хозяевах ходит. — Подал голос Проводник.

— Они хозяева только для «Монолитовцев». Больше никто им не подчиняется. Но все равно они очень опасные противники. — Черный закурил. — Очень многое могут. Даже запрограммировать могут на определенные действия. Правда для этого им нужны слабые духом, а таких в Зоне единицы.

— Ну «Монолитовцев» же скрутили.

— Так они же их кормят. Подсыпь тебе, Сема, что-нибудь психотропное и тю-тю.

— Я не тю-тю.

— А ты у дока спроси.

Семецкий посмотрел на доктора. Тот кивнул утвердительно.

— Увижу Меченого, убью! — Семецкий передернул затвор.

— Прячется он где-то. — Черный вздохнул. — Отсканировать не могу. Ну ничего! У него приступ начнется, я и засеку.

— Какой приступ?

— А Стрелка-то он так и не убил. У него у самого в башке программа. Вот иногда и случаются приступы бешенства.

— А может и нет никакого Стрелка?

— Может и нет, может он сам Стрелок, а может Стрелок еще не подрос. Темное дело и запутанное. Как в мифах: приходят к царю и говорят, что родился младенец от которого тебе смерть. И начался месячник убиения младенцев.

Задрожал пол. Снорок завизжал и большими прыжками рванул по коридору. Легенды уставились туда, куда держали путь. Оттуда нарастал гул. Черный Сталкер выставил вперед ладони. Им навстречу неслось пламя. Доктор присоединился к Черному. Пламя ударилось в невидимую стену, раздался оглушительный хлопок и огонь откатился, исчезая.

— Лихо вы! — Семецкий расслабился.

— Так ведь не пальцем сделаны.

— А я не знал, что вы в Непале родились.

Черный дал ему легкого подзатыльника.

— Все! — Он пошел вперед. — Хорош базарить! Похоже наш пострел уже поспел.

— Народу поляжет от радиации. — Проводник поправил на плече винтовку. — Жаль парней.

— Никто не поляжет. Не паникуй. — Черный засунул руки в карманы. — Темным Бета излучение не указ. А гастролеры так далеко не заходят.

— Каким темным?

— О-о-о, Сема! Ты, оказывается, недавно с дуба рухнул.

— Ха! Недавно? — Проводник хмыкнул. — Он давно с него свалился. Еще в детстве.

— Ну и что? — Семецкий даже не обиделся. — Зато ничего не сломал.

— А вот это ты погорячился.

— А я вообще парень горячий. Ты лучше скажи: сам-то знаешь о темных и гастролерах?

— Это вся Зона знает. Темными называют тех, кто в Зоне живет. Гастролеры те, кто из-за кордона за артефактами шастает и обратно.

— Понял. — Семецкий подставил руку ладонью вверх, а Проводник хлопнул по ней.

— Ноги не сломайте! — Черный одернул их. — Во как все разворотило. Подходим. Смотрите внимательно.

— Думаешь он живой?

— А то! Ищите лучше.

Все стали копаться в развалинах. Повезло Семецкому.

— Идите сюда! Смотрите, что я нашел!

Все подошли. Семецкий показал рукой:

— Вот такие пирожки с котенками.

У стены сидела маленькая химера и скидывала с засыпанного Хмурова обломки кирпичей, не переставая при этом плакать.

— Молодец, Сема! — Черный положил ему руку на плечо. — Похоже, что ты тоже в Непале родился.

— Ну тык! — Семецкий, сияющий от похвалы Черного, повернулся к химере. — Тебя как звать малышка?

— Кроха. — Химера всхлипнула.

— Похоже. — Он почесал нос. — Он живой?

Кроха кивнула.

— А чего же ты плачешь?

Химера пожала плечами, не переставая откидывать камни.

— Понял, не дурак. Давай помогу.

Кроха зашипела.

— Не подходи! Я под охраной Хмурова! А то укушу.

— О как! — Семецкий отошел к друзьям. — Она под охраной Хмурова.

— Это серьезно. Придется ждать.