Пространство Неприсоединения[2].

Сектор Китжэ. Магмонн. Пригород Дикилла

– Втрое против того, что тебе обещали!

Каждый толстосум предлагает деньги. Те, у кого их нет, тоже. Аф Шии – жить ему остается несколько минут – не стал исключением из правил.

Лорд-протектор ползает передо мной на коленях с рвением истово верующего. Сейчас он верит в мое милосердие, хотя знает, что шаари невозможно разжалобить или подкупить. И все-таки Аф не оставляет попыток.

– Мои поместья, запасы золота. Ценные бумаги. Мне принадлежат две луны в системе Бремонт! Твое… будет… – брызгая капельками слюны, говорит Шии. – Это… богатство…

– Мне не нужны деньги, – отвечаю я. Мое лицо скрыто маской, глаз тоже не видно. Мы стоим на веранде его загородного поместья, расположенного в пригороде Дикилла. Тут красиво. Кругом зелень. И тепло. Если бы мне предложили на выбор место, где я хотел бы умереть, то это здесь.

От Афа Шии плохо пахнет, и мне не хочется даже думать, в чем причина.

– А что тебе нужно? – В голосе лорда-протектора сквозит неподдельное изумление.

Я чувствую злость. Этот сукин сын считает меня просто вонючим убийцей-наемником, которого наняли в ближайшей подворотне.

Он слышал легенды о шаари, но откуда ему знать, кто я такой.

– У меня связи, огромные возможности. Тебе стоит лишь намекнуть…

Я отрицательно качаю головой. Хочется услышать от жертвы что-нибудь оригинальное, но всегда одно и то же. Для большинства моих жертв алчность является мерилом жизни и смерти, но не для таких, как я.

Убийство для шаари – это не убийство. Как я могу объяснить Аф Шии философию Пути «призрака»?

Мысленно отсчитываю секунды.

– Все богатство… – От просьб Аф переходит к угрозам. – Слушай! Сейчас сюда ворвется охрана! У меня в доме самая лучшая система безопасности! Ты проник сюда, но датчики зафиксировали тебя! Берегись, убийца! Ты пожалеешь!

На этой стадии большинство впадает в ступор. Жертва устает бояться, покоряясь неизбежному.

Толстяк оказался крепче, чем я думал.

– Твоя охрана, – говорю, – давно мертва. Твои псы-телохранители тоже. Твою систему безопасности я отключил. Она сможет остановить разве что ребенка.

Глаза на багровом лице лорда-протектора становятся как две ледышки.

– Забери мои миллиарды! – скулит он. – Вот что – я придумал! Ты заберешь все, а я сбегу с Магмонна, навсегда. Меня больше никто не найдет, клянусь!

Не вариант. Заказчик поставил четкое условие. Он должен видеть голову Шии, иначе не заплатит остаток суммы.

Лорд-протектор продолжает ползать передо мной на коленях. У него нет семьи – никто не проронит о нем и слезинки. Магмонн, планета, доведенная его коррупцией едва ли не до нищеты, скажет мне лишь спасибо.

Угрозы и мольбы следуют непрерывным потоком. В теплом воздухе носятся запахи страха и выделений, чего я практически не замечаю. Что меня действительно расстраивает, так это неспособность большинства умереть с достоинством.

Исключения редки.

– Миллиарды, миллиарды… – Аф Шии пробует уцепиться за мою штанину. – Забирай Магмонн.

Остается совсем немного. Взять меч и покончить с этим.

Увидев клинок в моей руке, Аф начинает вопить на высокой ноте. Мысленно я возношу молитву Великой Пустоте.

Попытки Шии уйти от неизбежного лишь причиняют ему больше страданий.

Лезвие меча, который выглядит в сложенном состоянии невзрачным кинжалом, выдвигается на длину полутора локтей.

– Успокойся, – говорю я, – и тогда ты ничего не почувствуешь.

Перед смертью у большинства жертв остекленевший, ничего не выражающий взгляд. Но и он полон жизни в сравнении с тем, какой бывает у мертвецов. Пока я держу отрезанную голову Афа Шии, кровь льется на веранду, выложенную шестигранными мраморными плитами. Взгляд лорда-протектора тухнет.

Конец.

Те, кто обращается к услугам шаари, всегда уверены в результате. И они, как правило, достаточно богаты, чтобы платить нашим хозяевам дэррнам за качество. Насколько мне известно, еще никто не был разочарован.

Голова отправляется в пластиковый мешок, который я запечатываю и отправляю в рюкзак за спиной. Лезвие моего меча не держит ни кровь, ни грязь, оно чистое уже через несколько секунд. Оружие занимает свое место в ножнах на бедре.

Я выскальзываю с веранды.

Как только труп найдут, поднимется шум. Словно круги на воде, волнение начнет распространяться все дальше, пока не произойдет взрыв. Планета давно напоминает бочку с порохом, которая только и ждет, когда поднесут спичку.

Заказчикам нужен Сектор Китжэ. Смерть лорда-протектора вызовет хаос, которым они воспользуются для нанесения стремительного удара по головному миру – по Магмонну. Дальше – оккупация, подавление возможного сопротивления, аннексия.

Меня это не особенно волнует. Война не дело шаари. Шаари – «призрак» – живет и убивает в тени.

Мой скоггер[3] спрятан на опушке леса в трех километрах от поместья Афа Шии.

Отключив световой камуфляж, я забираюсь в кабину.

Путь через гиперспейс занимает три часа. Мой корабль вываливается в стандартную метрику пространства на окраине системы Вризэк и берет курс на орбитальную станцию. Диспетчерская сканирует скоггер, запрашивая регистрационные данные. Опознавательный код снимает все вопросы, и меня вежливо – очень вежливо – приглашают на борт.

Заказчики встречают меня лично. Я замечаю мрачные фигуры, окруженные элитной охраной, одетой в тяжелые доспехи. Думаю, эти типы больше похожи на палачей, нежели я. Гильдия Промышленных Баронов не слывет сборищем добряков. По крайней мере, своих целей они никогда не скрывают: им нужна власть, влияние. Деньги. И еще больше власти и влияния, купленных на эти деньги.

Мне импонирует такой подход. Честностью.

– Заказ выполнен.

Стоя прямо перед ними на возвышении, я демонстрирую им голову Афа Шии. Видеть так близко настоящего шаари – большое везение. Трое из четырех бонз, одетых в длинные черные хламиды, больше разглядывают меня, чем то, что осталось от лорда-протектора. Их глаза мерцают, словно у хищников. Я не впервые вижу такую реакцию, ведь «призраки» для большинства обитателей Галактики только легенда.

– Трудности были?

Отвечаю:

– Нет.

– Хорошо, – говорит старший. – Мы переводим средства на счет.

Большего мне не надо. Финансовой стороной дела занимаются на Рашдане, не я. Моя работа выполнена.

Из-за широких спин неподвижных гвардейцев выкатывается робот. Подъезжает ко мне, чтобы принять в свои манипуляторы кровавый трофей, но предварительно сканирует его, убеждаясь, что убийца не вздумал подсунуть левый товар.

Похоже, эти тоже считают меня торгашом.

Глупые алчные существа под властью Хаоса!

Тем не менее стороны удовлетворены. Бонзы ждут, когда я заберусь в скоггер и отчалю, и я не обманываю их ожиданий – мне не хочется задерживаться на станции больше ни минуты. Камеры заднего вида показывают, как стремительно уменьшается она за кормой корабля.

Я позволяю себе расслабиться. До Рашдана путь неблизкий, так что, пока автопилот занят делом, можно вздремнуть.

Я возвращаюсь домой.

Я – шаари.

Я – «призрак».

Кто я?

Пространство Неприсоединения.

Дикий космос. Пакс Тинак

Пакс Тинак был захолустьем, но это лишь играло на руку его репутации. На планете находился крупнейший рынок наемников в галактическом рукаве, свободный от чьего-либо контроля.

При заходе на посадку из иллюминатора можно видеть куполообразные постройки – вокруг самой большой тесно выстроили кругом те, что поменьше. Их в свою очередь опоясывало целое «поле астероидов», состоящее из цехов, боксов, мастерских и складов.

Самый дальний пояс образовывали посадочные площадки общего пользования. Там даже не брали плату за первые двое суток пребывания, но и безопасности транспорту не гарантировали.

Право же арендовать платформы под куполами получали не все и не даром.

Ален Джер входил в число привилегированных, а это значило, что дела его шли неплохо.

Войдя в атмосферу Пакс Тинака, он сделал круг над комплексом Рынка и стал снижаться. Жужжащий голос диспетчера-цофийца поприветствовал Алена.

В куполе полусферы номер три раскрылось окно, куда плавно опустился скоггер наемника с обшарпанной надписью «Пепельный эльф» на обоих бортах.

Вокруг площадки суетились роботы, за которыми лениво присматривал сонный тех, сидевший на возвышении.

Ален Джер выбрался из пилотского кресла, потянулся. Рынок звал – выпить, закусить, отдохнуть. Но самое главное – хорошо выспаться.

«Наконец-то настоящая гравитация под ногами».

Целую неделю Джер гонялся за двумя типами, нагревшими Финторианский Банк на крупную сумму. Эти субчики думали, что спрятались хорошо, но дуракам даже большие деньги не прибавляют ума. В конце концов они воспользовались кредитными чипами банка и оставили следок, ухватившись за который Ален добрался до своих клиентов.

Удовлетворенные банкиры щедры, особенно фанторианские. С ними Ален работал не впервые, и они даже приплачивали ему за качество и быстроту некие проценты, против чего наемник, конечно, не возражал.

«Я заслужил пару суток тишины и спокойствия».

Выбравшись из «Пепельного эльфа», Ален заплатил знакомому бригадиру техов за проведение диагностики и покинул док номер три.

Повсюду он чувствовал знакомый запах. Рынок жил своей жизнью. По-прежнему заключались сделки, все так же кто-то шел в гору, а кто-то падал на дно, переоценив свои силы. Десять лет назад выходец с Хибрании ступил на Пакс Тинак без гроша в кармане и хорошо знал особенности строения здешних социально-деловых механизмов.

Ален Джер шел не торопясь. Он добрался до Большого Купола – собственно Рынка – и на эскалаторе поднялся на основной уровень.

Тут располагались гостиницы, бары, рестораны, магазины и особые «переговорные» – те же питейные заведения, но с более высоким уровнем охраны. Их владельцы делали деньги на предоставлении защищенных апартаментов.

Квартировались на основном уровне и агентства, работающие с наемниками. Одно из них принадлежало Пигаку Утча.

Едва Ален Джер появился в зоне, нашпигованной камерами слежения, его коммуникатор ожил. Пигак не мог не знать о прибытии своего лучшего протеже: регистрационные данные с входящих в порт кораблей поступали в особую локальную сеть.

Наемник отошел к секции инфостендов, вокруг которых в кои-то веки не толпился народ, и ответил на звонок.

– Привет, малыш! – Голографическая физиономия Утча, висящая над левым наручнем Джера, светилась радостью. Пигак был афилоком и, мягко говоря, не красавцем, но существом добрейшей души. Когда не приходил в ярость, разумеется, но это случалось крайне редко. – Как дела? Как путешествие?

– Лучше не бывает, – ответил Ален. – А ты? Не покрылся плесенью в своем кабинете?

– Что ты! Такое творится! Пообедать некогда! – Афилоки склонны к ожирению. Пигак, любящий набить утробу, не претендовал на роль уникума. Недавно он перебрался в летающее кресло – сказал, что ходить ему надоело. Ноги устают.

Сейчас он с удовольствием гладил свой живот-студень – предмет собственной гордости.

Ален кивнул. Ага, всегдашний треп довольного жизнью дельца.

– Какие планы, малыш?

– Отдых, – ответил наемник.

Мимо него гордо прошествовали брайши – высокие гуманоиды с кожей фисташкового цвета. Ален считал их жуткими занудами. К тому же они были закоренелые снобы. Если работали на стезе вольных охотников, то иметь дело предпочитали только со своими.

Командир группы, впрочем, Алену был знаком. Брайши поприветствовал его кивком головы, остальные не почтили человека и взглядом.

– А моя доля? – сверкнул многочисленными острыми зубами Пигак.

– На счете, – ответил Ален.

– Знаю, шучу.

Что ни агент, то кровопийца. Пигак брал свои тридцать процентов с гонорара, но и отрабатывал их честно. Ален сам терпеть не мог вести свою бухгалтерию.

– Слушай, забеги ко мне. Дело есть.

– Какое?

– Не могу сказать. – Афилок шутливо выпучил глаза. – Секретное!

– А бывает по-другому?

– Хм… можно сказать, это одно из самых секретных за последнее время… Или… Пожалуй, за всю мою карьеру.

Ален сомкнул брови. Он не сразу научился определять, шутит агент или нет, но со временем приобрел необходимый навык.

– Серьезно?

– Более чем. Дельце пахнет большой деньгой, малыш. – Пигак пошлепал губами.

– Хоть намекни.

– Не могу.

– Когда ты хочешь, чтобы я пришел?

– Переговорщик обещал прибыть на Пакс Тинак часа через два. Я тебе сообщу заранее. Беседовать будем у меня.

– Хорошо.

Связь прервалась. Отрицательный эффект того, что твоя карьера на взлете, это невозможность управлять собственным временем. Наемник рассчитывал минимум на сутки отдыха, но, похоже, с этими мечтами придется обождать.

Хибраниец направился к бару, где обычно после прилета пропускал порцию-другую куххи[4]. Многие на Рынке знали его. В некотором роде Джер входил в пантеон самых удачливых профессионалов. На Джера равнялись и даже пробовали набиться в ученики. Он никого не брал. Сама мысль казалась ему дикой – чему учить? Настоящий наемник становится на свой путь и идет до конца без посторонней помощи. Или… не идет. Ален был из тех, кто убежден: или умеешь, или нет, научить такому нельзя. Никто из асов Старой Школы не сдавал экзамены по мастерству.

Бар назывался «Койот». В этот час – утро по времени Пакс Тинак – посетителей было мало. Четверть дюжины существ разных рас сонно клевали носами в кружки по разным столикам. В дальнем углу какой-то низкорослый оригинал курил кальян, пускающий зеленый дым.

Ален подошел к стойке, поприветствовал знакомого бармена и заказал двойную порцию куххи. Это была его личная традиция. По крайней мере, в «Койоте» куххи подавали качественную, не воняющую ацетоном.

Бармен – он был молодым и заменял прихворнувшего старину Энву – посмотрел на Алена из-под тяжелых черепашьих век.

Хибранийца узнавали по доспехам, без которых он на людях почти никогда не появлялся. Основной цвет брони был темно-багровым, включая шлем, забрало которого наемник откинул назад. В набедренных кобурах Джера лежали два импульсных пистолета, за спиной висел карабин.

У каждого вольного охотника помимо оружия на виду имелись свои скрытые гаджеты. Никогда не знаешь, что может пригодиться в путешествии по Галактике и в бою. Арсенал дополнительных тузов Джера внушил бы уважение всякому профи, доведись ему увидеть разом все то, что наемник прятал от посторонних глаз.

Человек такой профессии должен быть помимо прочего хорошим фокусником, полагал Ален Джер. Но его кролики в шляпе и голуби в рукаве вовсе не для развлечения публики.

Молодой бармен поставил перед Джером куххи. Тот взял стакан, любуясь нежно-голубым оттенком выпивки.

– Какие новости? – Стандартный вопрос, стандартная плата, входящая в чаевые.

– Никаких.

– А именно?

Бармен сообщил, что знал. Сенсаций Ален не ожидал, но все-таки был разочарован. Война там, война сям. Переговоры. Провокации. Выборы. То же самое можно узнать по ГалаНету – официоз, ничего больше.

Поставив на стойку пустой стакан, Ален подмигнул бармену и вышел.

Никто за ним не следил. Профессиональная привычка ждать подвоха заставляла наемника держать ухо востро даже в местах, казалось бы, по определению безопасных.

Сделав на всякий случай крюк, Ален прошел по той же самой улице-коридору, что и несколько минут назад. Он привык доверять инстинктам. Сейчас они молчали. Несмотря на весьма высокую концентрацию подонков разных мастей, Рынок считался островком покоя. За соблюдением правил тут следили жестко. Администрация никогда не сентиментальничала с нарушителями. Сквозь пальцы законники могли посмотреть лишь на пьяные драки, и то лишь те, где дело обошлось кулаками. Вынул ствол или нож – пеняй на себя.

И все-таки расслабляться не стоило. У любого вольного охотника много врагов, которые, будучи достаточно отчаянными, могут достать его даже в таком месте.

Ален добрался до меблированных боксов в жилом секторе Большого Купола. Там его ждал номер, за который он исправно платил многие годы. У Джера был индивидуальный красный пропуск, с привилегиями, включающими отсутствие ограничений на пользование горячей водой. Деньги из любого способны сделать вип-клиента.

В коридорах оказалось пусто.

Ален дошел до дверей своего бокса, сунул карточку-пропуск в прорезь замка и вошел. Зажегся мягкий темно-золотистый свет. Наемник настроил собственноручно установленную сигнализацию, после чего полез в душ.

Проклятье! После двух недель в космосе это просто божественно!

Ален стоял под струями, вспоминая слова агента.

Дело пахло большими деньгами, и раз Пигак говорит об этом открыто, ему можно верить. Во всей Галактике нет существа, у которого был бы острее нюх на наличные.

Все ли рассказал толстяк? Определенно, нет. Он любит играть. К тому же только последний идиот станет обсуждать коммерческие тайны по незащищенной линии через коммуникатор.

Джер тер лицо, омываемое тугими струями горячего душа.

Теперь и его захватывало это знакомое чувство – предвкушение. Он любил свое ремесло. Каждое задание, пусть и сулящее меньший барыш, но интересное, вызывало в нем детский восторг. Наемник окунался в него с головой, проявляя почти религиозное рвение. Такое качество заказчики ценили превыше всего. Оно тешило их собственные амбиции.

Ален умел чувствовать фарт. Сейчас это именно тот случай. Он еще не стал легендой, однако имел все шансы сравняться с корифеями прошлого, такими как Мелло Зан, Яна Тиборис или Рольф де Маршер. Если повезет, а везунчиком он был всегда, Джер вскоре займет свое место на пьедестале.

Как говорится, без амбиций вольный охотник всего лишь бандит с большой дороги.

Теперь Ален не мог дождаться встречи. Он вышел из душа, вытерся и лег в постель. Голод ушел. Пришла усталость.

Наемник раскинул руки и стал погружаться в сон, дав себе установку проснуться через час.

Пространство Неприсоединения.

Дикий космос. Пакс Тинак, Рынок

Ален Джер добрался до логова агента и поднялся по лестнице, миновав робота-привратника. Тот приветствовал знакомое лицо, но ответа не удостоился.

Наемник очутился в изогнутом холле. Здесь было пусто. Возле стен стояли кушетки для посетителей. Ален, впрочем, никогда не видел, чтобы на них кто-нибудь сидел.

Запах в помещении стоял знакомый. Несмотря на вентиляцию, в воздухе носились частички специй, которые традиционно используют афилоки в качестве ароматических средств. Пигак же был плоть от плоти афилок.

– Мой мальчик, ты пришел. – Голос агента, обильно смазанный медом, прошелестел под потолком.

Наемник повернулся лицом к панели над дверью. За панелью были камеры.

– Как видишь.

– Не слишком ли много оружия?

– Нет.

С собой Ален взял один пистолет. Броня осталась в номере, и сейчас Ален был одет в повседневную одежду, впрочем, не без скрытых – на всякий пожарный – в разных местах смертоносных сюрпризов.

– Может, убрать оружие? – предложил невидимый афилок.

– Нет. Твой переговорщик собрался покупать лабуха или человека, который зарабатывает оружием на жизнь?

Пигак вздохнул. Вечно одна и та же история. По части оружия толстяк был параноиком – бедняга на дух его не переносил.

– Ладно. Для тебя исключение сделаю.

Джер невозмутимо смотрел на панель.

Ага, это великая честь… Под крылышком агента строили карьеру не менее дюжины наемников, и все они должны были являться в его вотчину безоружными. Вот за ее пределами – что угодно.

Ален плевал на это правило, игнорируя стоны несчастного инопланетянина. Пигак имел власть и деньги, но его влияния было недостаточно, чтобы заставить хибранийца расстаться с пушкой.

– Входи, малыш.

Наемник послал ему улыбку.

Контора Пигака Утча занимала целый этаж. Центральной его частью был круглый, как таблетка, кабинет, обставленный с безвкусной роскошью. Его окружали отсеки поменьше. Одни играли роль комнат отдыха, где можно пообщаться в непринужденной обстановке, в других велись переговоры. Пигак не пожалел финансов на обеспечение высочайшего уровня приватности. Его деловые партнеры могли быть уверены, что никто и никогда не подслушает то, о чем они говорят.

Войдя в кабинет через раздвижные двери, наемник увидел облаченного в желтый халат Пигака. Агент сидел в летающем кресле. О необъятное туловище афилока терлись две полуодетые рикианки, одна молочно-белая, другая ярко-оранжевая. На их телах мерцали узоры из эротических рисунков.

– О, малыш…

Девицы окинули Джера незаинтересованным взглядом и вернулись к своему занятию – массажу лежащих на подлокотниках кресла руках агента. Эти руки всегда напоминали Джеру громадных слизней.

Афилок был на седьмом небе от счастья. Устремив на Алена взгляд с поволокой, он улыбнулся.

Наемник пожал плечами – не его дело – и сел на диван справа.

Воздух кабинета был насыщен специями и дымом от курящихся палочек благовоний. Обстановка еще больше напоминала нору какого-то дремучего туземного вождя с дурным вкусом.

Джер скользнул взглядом по заставленным безделушками полкам. Агент скупал по всей Галактике дорогой антикварный хлам и считал себя ценителем древностей. Наемник не слишком разбирался в искусстве, но чутье подсказывало ему, что основная часть коллекции Утча – это просто подделка. Впрочем, разбивать уютные иллюзии Пигака он не собирался. Какое ему-то дело?

– Брысь, – сказал наконец Пигак девицам.

Рикианки разом отпрянули от его студенистого тела и исчезли в одной из боковых дверей. Наемник проводил их полуобнаженные тела взглядом.

– Работаешь не щадя себя, – сказал агент, раскуривая трубку. – Расслабиться некогда. Извини.

Ален спросил:

– Где переговорщик?

Афилок бросил ленивый взгляд на терминал.

– Движется сюда.

– Кто он?

– Лакиш.

– На кого он работает?

– На лакишей.

– Интересно.

– Я навел справки. Знаешь ведь, новые клиенты всегда вызывают некоторое подозрение. Ну вот. Этот тип не профессиональный посредник по нашим делам, сведений о нем нет. Скорее, правильно назвать его эмиссаром. – Пигак изобразил мундштуком трубки какой-то знак. – За ним большие люди стоят.

– Откуда знаешь?

– Я в этом бизнесе тридцать лет, малыш. У меня нюх.

Ален не стал спорить. Агент витал в облаках, явно приняв внутрь какое-то снадобье, однако, когда пришло время, он вдруг оказался собран и деловит.

Переговорщик в сопровождении двух охранников появился во владениях Пигака. Наемник видел лакиша на голограмме, транслируемой с камеры в вестибюле. Гуманоид носил длинное одеяние до пола, его руки торчали из двух вертикальных разрезов спереди. В пальцах четки из какого-то темного камня. Джер знал, что у лакишей кастовая система и все носят разные цвета на одеждах и головных уборах. Охранники были в черном. Их начальник отличался косыми синими полосами, пересекающими странного покроя светло-серый плащ. Вероятно, его место в иерархии было не таким уж и маленьким.

Пигак рассыпался в комплиментах – это означало, что агент был в ударе, – и пригласил гостя войти.

Гуманоид тут же поинтересовался, имеет ли право войти в кабинет его охрана. Пигак, разумеется, ответил отрицательно. Они могут подождать снаружи. Лакиш не стал перечить, а просто сделал знак одетым в черное церберам расположиться в вестибюле.

– Обожаю вежливых клиентов, – заметил Пигак, вылетая в середину кабинета.

Наемник поднялся.

Лакиши мало отличались от людей, внешне по крайней мере. Только кожа у них была мелкочешуйчатой, на вид неприятной, наводящей на мысль о болезни.

О соплеменниках лакиша Ален знал досадно мало. Они были не из тех, кого можно встретить на каждом углу, и уж точно считали ниже своего достоинства делать себе рекламу публичными скандалами. Само по себе это, впрочем, не делало лакишей добряками. Опасный враг – это скрытный враг, о замыслах которого тебе ничего не известно.

Доподлинно Джер знал о них лишь то, что они богаты, сильны и не слишком жалуют чужаков. Их родной мир находится далеко от густозаселенного Центрального Кластера Галактики.

Интересно, что им понадобилось?

Лакиш представился как Рибро ПакЛан. Сложив руки в перчатках до локтя на животе, он чуть согнул торс, выражая этим готовность быть вежливым и обходительным, чего бы это ему ни стоило. Лицо переговорщика превратилось в маску.

– Что ж, тогда приступим, – сказал Пигак, когда с взаимным расшаркиванием и представлением было покончено.

– Конечно, – кивнул Рибро.

И впервые бросил прямой взгляд на хибранийца. Джер не уловил в его темных глазах ничего, кроме напускной вежливости, и подумал, что если все лакиши так мастерски владеют собой, то с ними надо быть осторожным.

Пигак сопроводил гостя и наемника в отдельный хорошо защищенный отсек, где были приготовлены напитки и закуски.

– В этом месте можно ничего не опасаться, – сказал афилок.

Лакиш кивнул и сел на один из двух стульев.

– Выпьем? – спросил агент, указывая на торчащую из ведерка со льдом бутылку дорогого шампанского.

– Спасибо, не стоит, – отозвался лакиш. – Я не употребляю алкоголь, когда занимаюсь делами.

Ален Джер отказался.

– Тогда с вашего позволения, – хмыкнул агент, наполняя свой фужер. – Итак. Что вас привело сюда, господин ПакЛан?

Лакиш сложил руки на груди, словно приготовился к молитве.

– Ваша репутация, а также слава уважаемого Алена Джера.

– Благодарю.

– Нам нужен человек, который бы возглавил и провел одну деликатного свойства операцию.

– Мы слушаем. – Агент бросил взгляд на невозмутимого наемника.

– Прежде чем приступить к сути, я хочу спросить. Вы знаете, кто такие шаари?

– Шаари… – Толстяк наморщил лоб.

– Тени. Призраки. Лучшие наемные убийцы в истории. Им нет равных. Их способности далеко превышают способности человека или любого другого существа, – ответил Ален. – В реальности их не существует…

Лакиш склонил голову:

– Вы так думаете?

– Я мотаюсь по Галактике десять лет. Я побывал в таких дырах и выполнял заказы таких созданий, о которых вы и не слышали, – сказал наемник. – Россказни о «призраках» мне доводилось слышать, но я не видел ни одного доказательства их существования.

– Малыш, давай выслушаем нашего гостя. У него ведь есть что сообщить нам.

Ален не показал злости, хотя имел бы право. Это фамильярное обращение – «малыш» – Пигак употреблял только в разговорах с глазу на глаз.

Какая муха его укусила?

Дело, скорее всего, в деньгах. Пигак прямо чует их запах, и он гораздо сильнее, чем запах специй и курительных палочек.

– Некоторое время назад мы прибегали к помощи шаари для решения одного вопроса, – сказал лакиш, сделав внушительную паузу. – Выйти на контакт с ними было, скажу прямо, не так легко. Дэррны – хозяева шаари – живут уединенно. Никто не знает, где находится их родной мир. Контакты с остальной Галактикой они поддерживают через глубоко законспирированную сеть посредников. Нужно знать много уловок, чтобы связаться с кем-нибудь из них, но этого мало – они берут немалый взнос даже просто за возможность рассмотреть предложение о сотрудничестве. Так вот. Нам удалось. Через посредников мы вышли наконец на одного из дэррнов. Заключили контракт. Заплатили крупную сумму.

– Вас надули? – Пигак мыслил в деловом ключе. Галактический фольклор его интересовал в последнюю очередь.

– Нет, что вы. Дэррны всегда выполняют обещания. Это гарантия качества. – Рибро светился оптимизмом. – Услуги шаари стоили недешево, но траты окупились. Мы смогли решить проблемы, которые висели на нас тяжким грузом не одно столетие. Не буду вдаваться в детали – они в данном случае не имеют значения. Важно то, что шаари и дэррны существуют.

ПакЛан посмотрел на хибранийца, но не увидел на его лице ничего примечательного.

– Так чего вы хотите? – спросил Ален.

– Вам приходилось заниматься похищениями?

– Много раз. В основном это были должники, которых приходилось выкрадывать и отвозить кредиторам. Или злодеи, до которых добраться невозможно было никакими другими способами.

Лакиш кивнул.

– Я знаю, что некоторые из этих операций были весьма сложны. Вы справлялись.

– Справлялся.

– А как вы посмотрите на то, уважаемый Ален Джер, чтобы украсть одного из шаари?

Толстяк афилок едва не подавился шампанским. Этот мелодраматический гэг, впрочем, остался незамеченным.

Наемник уставился на лакиша.

– Надеюсь, это не шутка.

– Ни в коем случае. Мое… начальство отнюдь не склонно видеть проблему в юмористическом ключе, – заверил его Рибро. – Мне известно, однажды вы похитили главу клана наемников-тифонцев. У него был легион охраны, да и сам бандит не слыл кроткой овечкой. За его голову давали в дюжине систем громадные суммы. Ваши коллеги, уважаемый, соглашались лишь убрать его, но не похитить. Но вы рискнули. Насколько сложен был этот проект?

– Один из самых сложных. И затратных. Впрочем, я свои деньги не трачу.

Это был намек. Лакиш ничуть не смутился.

Наемник подумал, что, похоже, этот чешуйчатый и правда не шутит.

– О средствах не беспокойтесь. Важно другое. Ваш опыт. Зная о том заказе, много к вам обращаются с подобными предложениями?

– Достаточно, – ответил агент за Алена. – Итак, вы хотите, чтобы мой коллега похитил для вас одного из шаари?

– Да. Заманить в ловушку, обезвредить и похитить. Обязательное условие – клиенты должны быть живыми.

– Политика? – спросил Пигак. – Сведение счетов?

– Зачем вам знать? – удивился Рибро.

– От этого зависит величина чистого вознаграждения.

– Ни то, ни другое. Нам нужны шаари. Не будем уточнять, для чего. – Лакиш улыбнулся, на его щеках возникли вертикальные складки.

– Как все должно выглядеть? – спросил Ален.

– Теперь мы входим в число клиентов, и для дэррнов не просто люди со стороны. Они заинтересованы в нас так же, как в любом другом состоятельном заказчике. Поэтому, когда мы обратимся к ним с очередным предложением, они не откажут.

– Уверены? А что насчет их агентуры?

– Но у нас она тоже есть. Насчет секретности не волнуйтесь, уважаемый. Разработкой операции занимаются наши спецслужбы уже многие месяцы. Все будет выглядеть убедительно.

– А точнее? – спросил агент.

– Клебра – планета, которую мы давно хотим аннексировать. Увы, туземное население, башнаги, оказывают нам яростное сопротивление. Мы не смогли договориться с ними миром, но и война с повстанцами не приносит должного успеха. Эта информация открытая, проверить ее легко. Мы скажем дэррнам, что их убийцы нужны нам для устранения группы наиболее одиозных вождей башнагов. Что заманим дикарей в ловушку под видом мирных переговоров, где шаари будет легко расправиться со всеми одновременно. Все случится именно так, за одним исключением. Когда «призраки» убьют вождей, они попадутся сами. Этим займетесь вы, уважаемый Ален Джер.

– Вы сказали, убийц будет трое, – напомнил Пигак.

– Вероятно, – кивнул лакиш.

– Хотите, чтобы я действовал один?

– Нет. Это задание посложнее, чем в случае с бандитами-тифонцами. Вы соберете свою команду. Кого именно – на ваше усмотрение. Нас интересует только уровень профессионализма эти людей.

– Понадобится оборудование, оружие, в том числе нелетальное, – сказал Джер.

– Вы его получите. Составьте список и передайте нам.

– А кто-нибудь уже пытался провернуть нечто подобное? – подбросил в бочку меда ложку дегтя Пигак.

– Нет, – не задумываясь, ответил Рибро. – Насколько нам известно. Шаари… слишком опасны.

– Каковы шансы на успех? – спросил наемник.

– Невелики.

Ален Джер налил шампанского – в горле пересохло. Пускай лакиш видит – наплевать.

– Пять минут назад я считал шаари легендой. Бредом. Страшилкой…

– Им выгодна такая репутация. С одной стороны, помогает скрываться, с другой – нагоняет страх.

Искушение записать лакиша в сумасшедшие означало бы проявить непрофессионализм. Но демоны космоса, Ален до сих пор не верил ни единому его слову. Во всяком случае, понадобится время, чтобы уложить новые сведения в голове.

Дэррны существуют. Шаари, служащие им, тоже. Наемник считал себя тертым калачом – и не без причины, но подобные известия могли кого угодно выбить из колеи. Лакиш вот так запросто рассуждает о тех, чьим именем пугают непослушных детей.

Переговорщик не сводил темных глаза с хибранийца.

– Вижу, вы в сомнениях.

– Верно. – Часто открытость – лучшее оружие. Никто не требует от человека быть андроидом, лишенным эмоций.

– Дэррны – великая загадка, уважаемый. Мы хотим ее разгадать.

– Для этого вам и нужны живые шаари? – Пигак дул шампанское. Бутылка стремительно опустела. Отдав команду через коммуникатор-браслет, афилок вызвал робота-официанта, который привез еще выпивки.

– Да. Но не будем углубляться в детали.

– Детали – важнее всего. Если мой коллега возьмется за это дело, он должен получить всю информацию, – сказал агент.

– Их оружие, специальные средства, физические возможности. Боевые приемы, – перечислил Ален. – Легенды говорят, хозяева шаари, дэррны, прибыли в нашу Галактику издалека и привезли с собой уйму разных технологий. И использовали их при создании и обучении своих убийц.

– Это правда. Наша агентурная сеть многие годы собирала информацию. Буквально по крупицам. Ее вы найдете здесь. – Рибро запустил руку под свой балахон и вытащил инфочип. Он положил его прямо в руку Алена Джера.

– Но я еще не дал согласие, – заметил тот.

– Думаю, от нашего щедрого предложения вы не откажетесь, – осклабился гуманоид.

– Откуда вам знать?

– Назовите сумму, которую считаете справедливой, и мы утроим ее.

Пигак покачивался над полом в своем кресле – довольно нервно. В его глазах явственно отражались проценты, которые он получит.

Ален Джер взял на размышление минуту. И назвал сумму.

Как он и думал, проклятый лакиш даже бровью не повел.

– Нас это вполне устроит.

Пигак шумно сглотнул. Такого контракта в его карьере еще не было – Ален это знал. Впрочем, в его собственной тоже. И по финансам, и по риску.

Но разве риск не его работа? Вольные охотники редко умирают в собственных постелях.

– Когда вам требуется ответ? – спросил наемник, видя, что афилок не в состоянии трезво мыслить. Толстяк явно злоупотребил шампанским.

– Желательно в течение трех стандартных суток.

– Мы обещаем, – с жаром заверил лакиша Пигак, – рассмотреть ваше предложение со всех сторон, господин ПакЛан.

– На чипе, – сказал Рибро, – вы найдете все, что нужно, однако всегда можете связаться со мной. Я пробуду на Пакс Тинаке до получения ответа. У вас есть еще вопросы, уважаемые?

Наемник отрицательно качнул головой. В его пальцах перекатывался инфочип. Афилок, вспомнив о своем статусе, прекратил суетиться и лично проводил гостя до дверей. Ален Джер слышал голос агента – тот заверял лакиша, что лучшего выбора тот и сделать не мог.

– Ну, видел! Этот жаглийский индюк готов был лопнуть от важности! – Пигак влетел обратно в отсек и опять схватился за шампанское. – Я ему не верю.

– В смысле?

Толстяк повел плечами.

– Зачем ему шаари?

– Мне наплевать, – отозвался наемник.

– Да? Проклятье! Шаари! Они… когда я был маленьким, я слышал о них кучу грязных историй. А что, если у тебя не получится? Тогда они придут за мной. – Агент стал пить прямо из горла. Ален с удивлением обнаружил своего давнего партнера трясущимся от ужаса. – Я даже не пойму, что умру. Проснусь мертвым – и все. Говорят, шаари умеют останавливать у жертвы сердце силой мысли!

Наемник положил инфочип на столешницу.

– Давай откажемся.

Афилок таращился на него словно на законченного психа.

– С ума сошел? Где мы еще такие деньги возьмем?

Здесь он был абсолютно прав – подобные контракты у вольных охотников бывают раз в жизни. После них многие просто выходят из игры и отправляются на заслуженный отдых.

– Я буду у себя, – сказал наемник, покидая кресло. На языке остался вкус шампанского – оно не соответствовало заявленной цене.

– Не вздумай отказываться, малыш! – крикнул ему вслед Пигак. – Иначе мы все пожалеем.

– Боюсь, мы пожалеем в любом случае, – пробормотал себе под нос Ален, выходя.

Центральный кластер[6]. Сектор Ноггуа. Лаверс.

Мегаполис Оджин. Нижний Город, трущобы

Миа выскочила в темный переулок, вонявший гниющей органикой.

Ее преследовали. Включив невидимость, шаари прыгнула вверх, оттолкнулась от стены и повисла на ржавом металлическом кронштейне. Секунда – и она уже сидела на крошечном выступе кирпичной кладки, на уровне третьего этажа.

Внизу грохнула открытая пинком дверь. Темноту разрезали лучи фонариков. Несколько вооруженных субъектов высыпали в переулок.

– Сюда побежал! Я видел!

– Тогда где он?

Охрана убитого Мией криминального босса Каблема Зи не знала, какое направление взять. Ругаясь, головорезы топтались на месте.

Шаари допустила небольшую ошибку, позволила увидеть себя и спровоцировала тревогу в бандитском гнезде. В одну секунду всполошился целый район. Каблем Зи был здесь полновластным хозяином и претендовал на захват всех территорий к югу от центра Оджина. В его распоряжении были сотни вооруженных боевиков, техника и псы-ищейки. И хотя Зи был уже мертв, вся эта орда без раздумий бросилась прочесывать окрестности. Бандиты жаждали крови. Зи был для них отцом, королем, императором, существом не от мира сего. Убийца обязан был заплатить за то, что лишил их будущего.

Из здания выскочил один из боевиков, держащий на поводке грассу. Пес-ищейка, только внешне похожий на пса, мигом взял след.

Миа поняла, что ошиблась еще раз. Первый – когда не проверила, один ли в комнате Каблем Зи, второй – когда оставила отпечаток ноги в тонком слое грязи.

Грассу обладали поистине дьявольским нюхом. Когда Миа пробиралась через четверное кольцо охраны и уйму устройств безопасности в резиденцию криминального босса, ей удалось обмануть всех этих тварей. В целом не так уж и сложно, если помнишь правила. Но похоже, первая ошибка вывела ее из колеи. Шаари рисковала запороть задание.

– Взять! Он там!

Стоящие внизу боевики загалдели, грассу издал вибрирующий рык. Пес не видел Миу, но отлично чувствовал.

Девушка бросила взгляд по сторонам. До крыши высоко, придется прыгать и цепляться за выступы. Выглядели они ненадежно, к тому же стены покрывал такой слой плесени и ползучей слизи, что не было гарантии, что их можно использовать в качестве опоры.

«Призрак» всегда выбирает короткий путь. Даже в том случае, если он сложнее.

Миа успела прикинуть свои действия, когда грассу прыгнул. Пес зацепился за стену и вопреки всем законам гравитации побежал прямо к ней.

Шаари оттолкнулась от выступа, на котором сидела. Облегчив вес собственного тела, девушка сгруппировалась и приземлилась прямо в гуще вооруженных боевиков.

Здешняя мафия была многорасовой, хотя костяк армии Зи составляли люди. Те, что преследовали Миу, носили доспехи, импульсники и холодное оружие – пестрое сборище снаряжения со всей Галактики. У одного был даже тяжелый топор причудливой формы.

– Что?

Худой афилок краем глаза заметил какое-то движение.

Повернувшись, он уловил смазанное неясное пятно – всего лишь свет и тень по форме, напоминающей человеческую фигуру.

Не снимая светового камуфляжа, Миа активировала меч и нанесла два стремительных удара.

Боевики упали, обливаясь кровью. Одного рассекло пополам в районе талии. Умирая, он успел нажать на спусковой крючок карабина. Пуля-игла угодила соседу в плечевую пластину. Боевика отбросило, он попытался сохранить равновесие, размахивая руками, а другой уже кричал – его окатило фонтаном крови из рассеченного пополам мертвеца.

Миа развернулась. Меч отсек голову следующему, крик оборвался. В отчаянии, почти наугад ткнув тяжелым топором, увенчанным стальным штырем, другой бандит пытался достать «призрака». Шаари превратила оружие противника в бесполезный хлам.

Девушка ударила левой рукой в щель между воротом и нижним краем шлема бандита. Шея хрустнула. Тело повалилось на окровавленный камень.

Миа замерла над трупами.

«Прими их, Великая Пустота. Утешение Клинка несу я…»

В цитадели уже мертвого Каблема Зи выла сирена. Миа представила, как по уровням и коридорам носятся вооруженные головорезы.

Ей здесь не место.

Расправа заняла всего пару секунд.

Грассу…

Пес, сообразив, что жертва сумела уйти от его зубов, оттолкнулся от стены и с шумом приземлился в нескольких шагах от Мии.

Шаари не шевелилась, разглядывая шипы-пластины на его изогнутой спине. С клыков пса капала слюна, нос подергивался, улавливая запах.

– Отвечайте… прием… Кабок! Почему молчите!.. – Из микрофона в шлеме одного из убитых раздавался разъяренный рев командира.

Грассу наклонил голову набок, издал крик и бросился в атаку.

Он был слишком медленным. Миа прыгнула вперед и вверх. Одного движения меча хватило, чтобы раскроить животное от носа до кончика хвоста.

Шаари приземлилась на носочки и обернулась, чтобы посмотреть. Грассу был мертв, анатомирован с точностью, словно для демонстрации на занятии по ксенобиологии.

Пока есть возможность, надо уходить. Направление, которое Миа наметила для бегства, до сих пор оставалось свободным. Девушка мчалась, почти не касаясь каменного дна переулка. Ей хватило двух секунд, чтобы оказаться на улице и взять направо, исчезнув за углом. Как раз в этот миг за ее спиной раздались яростные вопли – подмога из цитадели обнаружила тела боевиков.

Миа бежала, прячась в глубокой тени, лежащей возле здания. Непосредственно к резиденции Зи прилегали давно заброшенные цеха какого-то предприятия, превращенные бандитами в склады с оружием. Охраны тут было немало, и она успела перекрыть улицу, поставив поперек ее грузовик на антиграве и расставив по обеим сторонам его вооруженных людей.

Миа остановилась. Старший пикета разговаривал с кем-то по рации. Бандиты водили оружием по сторонам, один держал сканер. Нервничал. Миа присмотрелась. Таким прибором можно было без труда засечь ее движение, камуфляж тут бессилен.

Спрятавшись за горой битого кирпича, шаари слилась с тьмой. Сегодня Миа сделала столько ошибок, что хватило бы на десяток неумех-учеников первой ступени. Она не помнила, чтобы с ней происходило что-то похожее.

«Шаари живет в тени и убивает в тени. Тот, кто сражается с армией врагов, самый обычный резник…»

Об этом твердили наставники. Так учит и Хэтар.

Миа попыталась сосредоточиться. На задание она отправилась совершенно не готовой – в этом было все дело. После разговора с братом в Библиотеке шаари не знала покоя. Мысли донимали. Не могли помочь даже глубокие медитации – тревожные тени пробирались и туда.

Несколько дыхательных упражнений…

Сердце Мии билось словно метроном. Шаари заставила себя отрешиться от суеты и взглянуть на свое положение с некоторой дистанции. Раньше это помогало сохранять хладнокровие.

Она еще не в ловушке, но близка к этому.

«Помни, здесь нет ничего того, с чем нельзя справиться!»

– Похоже, там что-то есть, – донеслось до нее со стороны пикета.

– Проверь!

Миа вообразила себе, как боевик с продвинутым сканером движения направляется к ней и его сопровождают громилы с тяжелыми плазмометами.

Не снимая камуфляжа, шаари приготовилась к атаке. Бандиты замедлили продвижение. Как можно тише Миа выглянула из-за кучи кирпича, за которой пряталась. Их и вправду было трое. Один со сканером, двое с внушительными пушками, одетые в доспехи, высокие громилы.

– Вижу, – сказал бандит, указав на кирпичный лом.

Вскинув стволы, боевики открыли огонь. Заряды раскаленной плазмы ударили в кирпич там, где Мии уже не было.

В тот же момент человек со сканером повалился на землю. Когда он упал, его голова в шлеме покатилась в сторону. Плазмометчики одновременно развернулись лицом друг к другу, едва успев отжать гашетку. Не успей вовремя, по крайней мере один из них получил бы хороший заряд раскаленного вещества в упор.

– Убийца там! – заорал кто-то из тех, кто стоял возле грузовика, перекрывшего дорогу.

Никто не мог видеть укрытую маскировкой Миу, к тому же скорость ее движения была слишком велика.

Один из плазмометчиков умер, лишившись головы, второй с воплем выпустил очередь наугад. В следующий миг клинок «призрака» пронзил его нагрудник и вышел из спины. Боевик тяжело шмякнулся лицом вниз.

Старший пикета скомандовал огонь. Трассы плазменных разрядов и пули беспорядочно прошили темноту. Ударившиеся в панику бандиты принялись поливать огнем все возможные направления. Какой-то умник швырнул гранату – взрыв разнес кучу битого кирпича и поднял тучу пыли.

Командир отчаянно звал подмогу, но другие отряды были заняты прочесыванием близлежащей территории.

Миа все это видела сверху. Она сидела на крыше фургона, слившись с густыми сумерками. Боевики вели себя предсказуемо, у них не было выдержки, хромала дисциплина.

Огонь они прекратились лишь тогда, когда старший перешел к рукоприкладству.

– Он ушел, его давно тут нет… – заключил бандит.

– Кто это был?

– Зи? А как Зи? Он жив?

– Мертв, дурень проклятый!

Боевики кричали и ругались. Миа чувствовала бы удовлетворение, если бы не осознание факта, что она чуть не провалила задание.

Конечно, шаари могущественны, но и их возможностям есть предел. Они умирают, падают жертвой несчастного случая, оказываются в нелепых и опасных ситуациях. Всего не предусмотришь даже со всеми теми навыками, которые выработали в «призраках» наставники-дэррны…

Смерть Зи вскладчину оплатили его коллеги по криминальному цеху, которым не нравились замашки и высокомерие Каблема. Территориальные традиции складывались на Оджине столетиями, а Зи захотел все изменить и создать собственную империю по примеру тибалов Ишанна[7]. Пока остальные хлопали ушами, он раздавил самых мелких и слабых соперников, завладев их ресурсами. На вырученные деньги Зи привлекал наиболее отвязных головорезов и закупал оружие. Его пытались образумить, но Каблем смеялся своим недавним коллегам в лицо. Он предложил им выбор – подчиниться или умереть. Подстроиться под новую реальность, в которой весь Нижний Город принадлежит ему. Открыто противостоять Зи криминальные кланы уже не могли. Обычные наемные убийцы не справлялись. Тогда чья-то светлая голова придумала попросить помощи у шаари. Поначалу криминальные боссы восприняли идею в штыки, но их положение было слишком отчаянным для скепсиса. Ради выживания им пришлось поверить в существование «призраков».

Так Миа оказалась на Лаверсе. Задание казалось несложным, похожие она выполняла на других планетах, где неугодные обществу спесивые одиночки пытались нарушать давние традиции. Она давала им Утешение Клинка и уходила, невидимая, неслышимая. Она скользила во тьме, не оставляя следов.

Сейчас было иначе.

Чувство отчужденности на грани паники. Кто она и что тут делает?

Шум, суета создавали хаос.

«Самое неподходящее место, чтобы испытывать душевные муки».

Миа обругала себя. В частности, за то, что тянет время. Внезапно девушка поймала себя на том, что осторожничает.

Боится?

Нет.

Хотелось думать…

Миа бросила взгляд на суетящихся возле грузовика боевиков. Никто не смотрел в ее сторону. Командир пытался наладить дисциплину, что удавалось с трудом. Похоже, до головорезов начало доходить – Зи мертв, а значит, приказам следовать не обязательно. Нет денег – нет риска.

Шаари повернулась и сделала длинный высокий прыжок. Приземлившись в семи метрах от грузовика с противоположной стороны, Миа помчалась по темной улице.

Во мраке копошились крысы и другие твари, которых шаари опознать не могла. Некоторые из них охотились стаями, выглядевшими довольно угрожающе. Миа подумала, что не много видела трущоб отвратительнее этих. Самое дно Нижнего Города. На севере высятся сверкающие кристаллы небоскребов, и небо прочерчивают трассы воздушного транспорта, а здесь вонь и мусор. Грязь и кровь – естественная среда обитания аборигенов. На роскошь, чистоту и достаток жителей Верхнего Города с его лакированной цивилизацией они смотрели только издали.

Преодолев два длинных квартала, Миа остановилась. Сверилась с картой в браслете-коммуникаторе. До места, откуда она начала сегодня вечером путь, было еще метров сто.

Места становились оживленнее. Пустынные страшные закоулки и ущелья, обжитые хищными тварями, остались за спиной.

Потянулись жилые боксы и старинные дома, непонятно как уцелевшие под напором времени. В них обитали безликие существа, боящиеся света. Миа не могла определить, люди они или инопланетяне. Тяжелый запах висел под хилыми крышами и навесами. Удушливую атмосферу усложняла сильная влажность, капли влаги конденсировались на всем, чем можно.

Шаари спешила покинуть это место. Хаос правил здесь. Хаос приносил страдания этим существам, заставляя их ежеминутно бороться за жизнь.

Миу учили многому, но не тому, как правильно оценивать страдания обездоленных. Дэррны были слишком высокомерны, чтобы замечать их.

В любом случае, если бы Миа спросила совета Глеша или кого другого, он отослал бы ее к Учению Хэтар.

Шаари нравилось думать, что она сражается с Хаосом, злом, что она – орудие справедливости.

Но как ей сражаться с этим?

Девушка бросила взгляд на кучу тел под навесом из куска ржавого железа. Сначала она думала, это мертвецы, сваленные как попало, но оказалось, тут ночуют бездомные. Они держатся вместе, сохраняя тепло.

Миа даже замедлила шаг. Ее никто не видел. Куча тел слабо шевелилась, кто-то кашлял и сопел.

Через пару секунд шаари продолжила идти.

Далеко позади – Миа хорошо это слышала усовершенствованным слухом – раздался взрыв, потом еще один.

Грохнуло где-то в районе резиденции Зи. Похоже, война началась. Над трущобами появились растущие столбы дыма, зарево освещало брюха низко висящих туч.

Здешним жителям не было никакого дела до криминальных разборок.

Миа вышла из темного переулка на улицу, забитую крошечными грязными лавчонками. В поздний час тут толклось немало подозрительных личностей. Торговля наркотиками, спиртным и разным хламом, в том числе бросовой контрабандой, шла бойко. Тут была своя мафия. Крепкие на вид люди в балахонах стояли через каждые десять метров и наблюдали за происходящим.

Миа не снимала светомаскировки, стремительно двигаясь вдоль улицы. Лишь когда это место исчезло за поворотом, она снизила темп.

Появились вывески, приличные на вид, чистые питейные заведения и кафе. Сверкал неон и улыбки довольных жизнью людей.

Граница Нижнего Города. Отсюда можно попасть в обширный сектор, где обитают служащие и средний класс.

Появился транспорт, улицы засверкали чистотой. Потянулись солидные магазины, гипермаркеты, бутики. Жизнь тут била ключом, и Миа чувствовала себя тут совершенно чужой. Шаари не принимает суетность жителей мегаполисов, отрицает ценность накоплений и удобного жилья. Это просто другая личина Хаоса, только и всего. К чему она? Миа никогда не понимала, как такое может нравиться. Обыватель тратит свою жизнь на погоню за иллюзиями и счастлив.

Даже мысль об этом вызывала у Мии отвращение.

Пришло время избавиться от камуфляжа, на его поддержание уходило слишком много сил. Войдя в пустынный проулок, шаари спряталась за мусорный бак и вернула себе прежний вид. Из поясной сумки она вытащила туго свернутый повседневный костюм. Надела поверх черной облегающей одежды, став внешне неотличимой от обыкновенной, малопримечательной горожанки.

В таком виде Миа влилась в поток ночных прохожих и села на станции монорельса на поезд, идущий к космопорту.

Погружение в среду всегда было нелегким делом для Мии. Главное – отрешиться от посторонних эмоций, создать мысленный защитный кокон, сделать вид, что рядом никого нет. Стать незаметной. Тенью среди теней.

Миа не считала себя мастером подобной маскировки. Ее нервировала пустопорожняя болтовня окружающих и суета.

Сидя в полупустом вагоне монорельса, бесшумно скользящего над бездной из огней и уровней Оджина, девушка пыталась медитировать.

Стоило ей закрыть глаза, как возникал Фаннур.

Он сам не сделал окончательный выбор, но уже требовал, чтобы сделала она. Никто и никогда, кроме Рамы Тооса, не восставал против хозяев. Миа со страхом отбросила подобную мысль.

Восстание?

Мысль вернулась.

Фаннур балансирует на грани предательства, грозя утянуть за собой и ее, даже больше – разрушить уклад, существующий столетиями.

Миа сжала кулаки.

Теперь она знала, что это. Не имело смысла отрицать и строить из себя дурочку.

Страх.

Миа элементарно боялась – для шаари подобное немыслимо. Можно испытывать разумные сомнения, выбирая из множества вариантов самый подходящий, но не так…

Фаннур безумен. Его действия грозят катастрофой. Должна ли она донести на него Глешу или подождать, пока это сделают другие шаари?

Монорельс остановился на нужной станции. Не отдавая себе отчета в происходящем, Миа выскочила на платформу и долго не могла понять, что случилось.

Центральный кластер. Сектор Форлис.

Шеркал. Вылет на Пакс Тинак

Стартовали так быстро, как только смогли. Жанне требовалось уладить некоторые формальности – и она сделала это с изяществом профессионала.

Наемник просто обязан держать в загашнике план отхода, желательно несколько. У Саболы была возможность все организовать и раньше, теперь оставалось нажать нужные кнопки.

Пока Ален ждал ее в номере, наемница успела побывать в полудюжине мест, отправить несколько сообщений и заскочить в центральный офис Службы Охраны. Там, разумеется, все знали. Начальство было жутко разочаровано провалом операции, но вынесло удар стойко. Во всяком случае, заметила потом Жанна, побледнело не до обморока.

Не отпустить ее никто просто не имел права, учитывая, что ее нахождение на Авае не сулило Саболе ничего хорошего. Хибранийке даже выдали причитающиеся комиссионные, все, что СО задолжала.

За несколько минут до возвращения наемницы Ален получил сообщение от Эзви Шахта. Старый котяра проявил свойственную ему пронырливость и не поленился установить дальнюю связь.

К сожалению, его новости не обнадеживали. Эзви сообщал, что подключил все свои наиболее важные каналы, надавил тут, подмазал там, всколыхнул глубокую агентуру, но ничего накопать на Ламаса Тиброна не сумел.

Ален встретил эту новость спокойно, думая, что определенно сглупил. Он метил не туда и поэтому промазал. Гораздо полезнее было бы разведать насчет лакишей. Эти скользкие типы под стать дэррнам: скрытные, живут в изоляции, богатые, себе на уме. Зная их слабые места, можно заполучить некоторые козыри на случай форс-мажора.

Наемник несколько раз прослушал голосовое сообщение Шахта. Дженар не скрывал собственного разочарования – в конце концов, неудача била по его престижу. Но еще сильнее Эзви хотел знать, что затеял Ален. Шаари не давали мохнатому покоя.

Жанна вошла в номер, застав наемника дремлющим в кресле.

– Идем.

Вопрос с кораблем не был решен окончательно.

– Полетим в «Пепельном эльфе». Или ты против? Свой «Скаут» я продала два года назад. Дали хорошие деньги.

Ален был готов выступать. Хороший вольный охотник всегда легок на подъем.

– Ты одержима, – заметил он, когда Жанна сдала ключи от номера роботу-консьержу. Тот издал почти человеческий разочарованный возглас. Клиент есть клиент, к тому же регулярно вносящий плату. Даже железка понимает, что значит убыток.

– Деньги, – сказал наемник.

– Да. Нужно много денег, – бросила через плечо Сабола.

– Не понимаю.

– Вот чего не люблю в тебе, так это стремления всегда лезть под кожу!

Ален ухмыльнулся. Этого никто не видел – хибранийцы шли с опущенными забралами. Что до разговора, то оба пользовались встроенными в шлемы микрофонами, соблюдая полнейшую приватность.

Впрочем, в толпе себе подобных существ, носящих броню и оружие, затеряться было раз плюнуть. Космопорт в эти часы просто кишел новоприбывшими. Подходя к платформе, Ален заметил, что впритык к его «Пепельному эльфу» стоит еще один скоггер. Свободных мест больше не наблюдалось, над платформами кружил целый рой желающих пришвартоваться.

– Есть шансы, что ты откроешь тайну, Жанна? Для чего тебе такие деньги… одной?

Вопрос был провокационным. Наемница на него не ответила.

Повсюду расхаживали дополнительные патрули, досмотр транспорта усилился. По громкоговорителю гоняли сообщение, в котором говорилось, что меры безопасности повышены в связи с угрозой бунтов. Ковырятели были на взводе и могли пустить оружие в ход в любую минуту. Громкоговоритель призывал к спокойствию всех разумных существ на Авае.

В целом обстановка была спокойнее, чем ожидал Ален. Нечасто после такого бардака приходится покидать планету не под огнем.

Возле платформы наемников встретил патруль, на этот раз из трех проявляющих высокую бдительность персон. Жанне и Алену они были знакомы, поэтому обошлось без лишних вопросов. Начальство, хоть и бывшее, всегда начальство.

От охранников Джер узнал, что СО начала массовые облавы. Хватают всех, кто так или иначе связан с местным криминалом, даже главарей самых сильных группировок арестовали – не без сопротивления с их стороны, конечно.

«Гламикс» разошлась не на шутку. Ален подумал, что у Совета Директоров явно случилось в мозгу короткое замыкание. Криминал – с подачи Совета же – является не самым маленьким инвестором в местную экономику. Устранение такого крупного игрока может дать рынку гламы хорошего пинка.

Патрульные пожелали Алену и Жанне счастливого пути. Наемники загрузились в корабль.

– Надеюсь, по этому месту я скучать не буду, – сказала хибранийка, выглянув через стекло кокпита. – Проклятье, где еще столько заработаешь!

Ален занимался кораблем. Системы «Пепельного эльфа» работали как часы. Жанна сняла шлем и, положив его на колени, хмуро наблюдала за бывшим любовником. Ее посетило дежавю. Их знакомство началось на Цорнасе при сходных обстоятельствах, правда, там было куда жарче. Тогда Жанне и другим хибранийцам из отряда Сального Квера пришлось срочно уносить ноги на чем попало. Речь шла о выживании, когда десятеро против двухсот – тут ни один вольняшка не справится, будь он трижды профи. В общем, Жанна отбилась от своих, заплутала, но сумела выйти к космопорту как раз за несколько мгновений до того, как толпа кровожадных канди ворвалась на его территорию. «Пепельный эльф» тогда готовился к старту, и пилот, узнав хибранийку по доспехам, пригласил подкинуть. Ален не был в команде Сального, но не мог не помочь землячке. Давая по газам, наемник улыбался – Жанна это хорошо помнила. Канди обстреливали взлетающего «Эльфа» из штурмовок, но ручным оружием повредить его было невозможно. У них нашлось и кое-что посерьезнее – ракетомет. Заряд имел тепловое наведение. Под самыми облаками Джеру пришлось сделать несколько кульбитов и отстрелить тепловую приманку, чтобы сбить ракету с толку.

Лишь когда пробили атмосферу Цорнаса, Ален поинтересовался, как зовут попутчицу и что, собственно, случилось.

– Ты им задолжала, что ли?

Всегда проклятые деньги. Жанна ненавидела Шеркал, но тут хорошо платили за то, что ты сидишь на одном месте.

Сейчас ее так и подмывало выложить карты, но она по-прежнему злилась на Джера. Пусть пройдет время. Ему не обязательно знать о том, как часто Жанна думала о нем все это время. Не сейчас, во всяком случае.

«Пепельный эльф» вышел в космос, и Жанна ощутила прилив адреналина. За время работы на СО она поднималась с платформ Авая трижды, но никогда это не было настоящим полетом. Суборбиталка не дает простора для воображения. Вольный охотник значительную часть жизни проводит в перелетах, и Жанна понимала сейчас, как много времени потратила напрасно.

Скинув проклятые вериги, она чувствовала себя почти счастливой.

– Так куда летим? – Жанна откинула спинку кресла и разлеглась, будто в шезлонге на каком-нибудь пляже.

– Сначала Пакс Тинак.

– Все еще якшаешься с этим придурком Пигаком? – фыркнула наемница.

– Скажи еще, что тебе не лень заниматься бухгалтерией и самой искать клиентуру. Лично я предпочитаю не обивать чужие пороги.

Он помнил, что Жанна всегда с подозрением относилась к тем, кто пересекал прочерченную ею границу. В частности, это относилось и к агентам. А сама мысль, что им надо отстегивать процент, наполняла ее яростью. Ни у одного из них наемница долго не задерживалась.

Ален бросил на нее быстрый взгляд.

– Пигак будет рад взять тебя под свое крылышко, – сказал он. – С хибранийцами он работает давно, сама знаешь. Считай, я дал ему рекомендацию.

Насчет управления финансами Джер был прав. Жанне приходилось все делать самой, пока она работала на СО Авая. Но там речь шла только о безопасности, на Шеркале не нашлось ни одного субъекта, которому Сабола могла бы довериться настолько.

Пакс Тинак и его агенты – другая история. Они профессионалы, чья специализация именно вольные охотники.

– Подумаю, – бросила Жанна, намекая, что тема закрыта.

«Пепельный эльф» отдалился от Шеркала на расстояние в пятьдесят миллионов километров и только тогда перешел в гиперспейс.

– Так, может, скажешь, на кого мы работаем?

Ален переключил на автопилот, отстегнул и снял шлем.

– Ладно. Сначала встречный вопрос: что ты знаешь о шаари?

Пространство Неприсоединения.

Дикий космос. Пакс Тинак, офис агента

Чем серьезнее работа, тем больше формальностей приходится утрясать.

Следующие шесть дней Ален Джер ни разу не отвлекся от дела больше, чем на шесть часов – и это время потратил лишь на поверхностный сон.

Чего-то подобного наемник ждал давно. Теперь его вела сама судьбы, и когда наконец полностью укомплектованная группа поставила свои подписи на последней странице контракта, Джер понял, какая гора упала с его плеч.

Контракт – толстенный гроссбух в семь сотен страниц. Составили его быстро – лакиши заранее подсуетились, слепив первоначальный вариант, – но вот обсуждение деталей отняло слишком много времени. Ален не мог поверить своим глазам. С каких пор он заделался бюрократом? Значительную часть контрактов раньше он выполнял безо всяких бумаг, достаточно было устной договоренности. Теперь правительство Таглианы наняло его, чтобы решить свои проблемы.

– Поздравляю, господа! – заранее подготовив речь, произнес Пигак. Из боковых дверей показались роботы-слуги, несущие на подносах шампанское.

Рибро ПакЛан вздрогнул. Теперь ему придется выпить.

– Благодарю. – Переговорщик был вымотан не меньше Алена, хотя и старался этого не показывать. Значительную часть времени он проводил в сеансах связи с Валаком Виидой. Никакого своеволия – каждый вопрос лакиш обязан был согласовывать с вышестоящим. Учитывая это, удивительно, как мало времени все заняло.

Шесть наемников, агент и посланник Таглианы подняли фужеры с шампанским и выпили. Обстановка не перестала быть натянуто-формальной, но сбрасывать броню от радости и танцевать никто не требовал.

Отставив пустой фужер – лакиш оказался не в восторге от шипучки, – Рибро сказал:

– Рад, что мы нашли общий язык, уважаемые господа. Надеюсь, что наше сотрудничество будет плодотворным. От лица правительства Таглианы, Высшего Совета, а также Советника Вииды хочу заметить…

Наемники терпеливо выслушивали поток этикетной чуши.

Лакиш нервничал – это было нормально, учитывая, в какой компании он находился. Наверняка выходец из хорошей семьи, ПакЛан понятия не имел, с кем ему придется иметь дело. Миххел Джос, к примеру, любил взрывать. Жанна Сабола отдавала предпочтение близкому контакту – со своим ножом она познакомила немало глоток. Терек Родин славился грязными методами, и ценили его именно за это. Он не оставлял свидетелей, как бы много времени ни занимала их ликвидация, и в мирах «цивилизованных» Родина давно бы повесили за военные преступления. Что касалось Клема Бирда и Дайны Лиш, то лучших наемных убийц среди хибранийцев найти просто невозможно. Ален не работал с ними раньше, но он был своим. Это не в последнюю очередь повлияло на решение обоих дать согласие. И конечно, большой гонорар.

Денежный вопрос оказался самым сложным. Лакиши были согласны платить – и платить много, но Ален мог лишь догадываться, какие моральные страдания испытывают чиновники из Финансового Департамента Таглианы. Впрочем, мысли о будущих дивидендах открывали лакишские закрома без особого труда.

В итоге контракт подписан, все формальности в прошлом. Команда в сборе. Шесть хибранийских специалистов по решению щекотливых вопросов. Ален полюбовался на свое маленькое войско, оно действительно внушало трепет.

Речь Рибро длилась и длилась. Лишь Пигак выслушивал ее с видимым удовольствием, но Ален знал, что это лишь маска профессионала. Скорее всего, толстяк думал о своих сказочных процентах. Насколько Джеру было известно, таких сумм ему раньше не перепадало.

Наконец Рибро перешел к главному.

– Завтра, уважаемые господа, – взгляд в сторону Алена и кивок, – вы отправляетесь на орбитальную станцию «Цинклет». Там вы встретитесь с Советником Виидой.

Ален спросил насчет Ламаса Тиброна. Во всей этой раскладке лишь он оставался фигурой в тени, и наемник не мог отделаться от ощущения, что лакиши просто вводят его, Джера, в заблуждение.

Эзви Шахт продолжал поиски, но хибраниец платил ему не за одного якобы бывшего шаари. Он хотел знать о «призраках» все. Для чего? Ну, плох тот вольняшка, у которого нет плана «Б», верно? Невзирая на все данные лакишами гарантии, Ален не был уверен, что удастся избежать проблем. Контракт всего лишь бумага, а лишние свидетели таглианцам явно ни к чему.

Если, разумеется, дело выгорит.

Ален привык прикрывать тылы, его бесило отсутствие информации, даже когда объективно ее много быть не может. Охотясь за мифами, неизбежно ступаешь на скользкий путь.

Если существует хоть что-то достоверное о шаари, Эзви-проныра это найдет. Теперь им придется тщательно шифровать сообщения, которыми обмениваются.

– Координаты вы получите после моего старта с Пакс Тинак. Вам, уважаемый Ален Джер, мы высылаем файлы, которые вы заказывали, – сказал, поклонившись всем присутствующим, Рибро ПакЛан. – Прежде чем уйти, хочу спросить, есть ли у вас вопросы ко мне?

Лакиш был сыт по горло такой компанией.

– Нет, – за всех ответил Джер.

Пигак помахал ему мясистой рукой в знак признательности и вызвался проводить до двери. Лакиш с удовольствием покинул кабинет, чтобы присоединиться к ждущей снаружи охране. Жанна Сабола проводила взглядом летающее кресло агента.

– Что ж, – сказала наемница. – Предлагаю сходить отметить удачное начало. Кри-а.

Все они были хибранийцами и знали о своих маленьких ритуалах. Кри-а. В древности этим словом обращались к богу удачи Салькуну, когда приступали к сложному делу. Позднее кри-а превратилось в обычное присловье, фигуру речи.

Ален подумал, что идея хорошая. Выпить.

Надев шлем по примеру других, он направился к выходу. Остальные держались позади. В вопросах дисциплины Джер мог положиться на земляков полностью. Наемник точно знал, какого результата хотел достичь, делая ставку на хибранийцев.

Они тоже понимали, что значит прикрывать тылы.

Дикий космос. Неизвестный сектор.

Система двойной звезды, орбита внешней планеты.

Станция «Цинклет»

Из панорамного окна Ален Джер смотрел вниз, на суетящихся в огромном ангаре роботов и техов. Подготовкой к операции занималась целая армия разнообразной обслуги. За этой слаженной работой можно было наблюдать часами.

Наемника нервировало присутствие бывшего шаари. Впрочем, Ламас тактично молчал, давая Алену возможность уложить в уме полученную информацию. Ее и вправду было много. Еще никогда хибраниец не тратил столько времени на планирование и анализ данных. Основная часть работы досталась ему и Жанне – раз они главные. Другие скромно удовлетворились участью трудолюбивых муравьев.

Ален несколько минут смотрел, как Терек Родин, Клем Бирд и Дайна Лиш яростно спорят с офицером-лакишем. Насколько Джер помнил, этот чопорный таглианец был кем-то вроде интенданта и ведал материально-техническим обеспечением операции. Потому и шишек лакишу доставалось много. Удовлетворить капризы наемников оказалось непросто.

Сейчас, очевидно, хибранийцы выговаривали ему насчет взрывчатки. Целая башня из ящиков с соответствующей маркировкой стояла рядом. Тут же – готовые к исполнению любого приказа роботы.

Пройдя оценивающим взглядом по всему ангару, Ален подумал, что снаряжения слишком много. Им можно воевать с целой армией.

К счастью, волочить с собой весь груз не понадобится, в дело пойдет лишь небольшая часть. Одно из правил вольного охотника – бери ровно столько, сколько сможешь унести.

– Вы делаете ставку на земляков, – сказал, точно чтобы напомнить о своем присутствии, Ламас Тиброн.

Ален поймал себя на том, что на самом деле выпал из реальности.

Шаари явно наблюдал за ним.

– Сугубо практическое соображение.

– Лакиши знали, кого им нанимать.

– Не ваших рук дело?

– В каком смысле? – Иногда этот шаари был почти человеком, он иронизировал. Ален решил, что это следствие двенадцати лет жизни среди простых смертных. Ну, относительно простых.

– Вы не первый день в бизнесе и наверняка знаете, кто есть кто. Вы посоветовали Вииде нанять меня?

Ламас смотрел на него из своего кресла.

– Нет. Но выбор мне понравился.

Ален вновь посмотрел через толстое стекло вниз – площадка висела на уровне двадцати метров от днища ангара.

Роботы подкатили к людям гравитележку с тремя закрытыми в кожухи генераторами силовых полей.

Одновременно с этим к лакишу-интенданту и скандалящим наемникам подошли Миххел Джос и Жанна Сабола. В другом ангаре – тренировочном – они только что отрабатывали с таглианским спецотрядом маневры по заранее заготовленной схеме. Жанна говорила, лакиши хорошо выполняют домашнее задание, с ними не так много проблем. Тут сказывался опыт оперативной работы – Виида предоставил в распоряжение хибранийцев элиту таглианских спецслужб.

Рядом с Жанной стоял лейтенант-лакиш, одетый в полную боевую броню. Видимо, Миххел Джос, гоняющий подопечных до седьмого пота, разрешил перерыв.

Обсуждение вступило в новую фазу. Интендант тянул свою лямку изо всех сил – это было даже забавно.

Ален отвернулся от окна.

– А теперь, Ламас, я хотел бы знать всю правду.

– О чем?

– Зачем вам уничтожать своих братьев?

– Месть.

– За то, что они оставили вас, вы сказали?

Тиброн кивнул.

– Убежден, у них были все возможности вернуться и проверить.

– Странно, – сказал Ален. – Ваше… братство, орден… силен своей сплоченностью, своими идеями. Учением… Хэтар… И вдруг вас просто бросают. Что-то не вяжется.

Ламас нисколько не разозлился.

– Я долгие годы думал об этом.

– Достаточно было связаться с остальными, – сказал наемник. – Вас бы вывезли на Рашдан и вылечили не хуже, чем это сделали варанцы.

Шаари уставился через толстое стекло.

– Зачем эти вопросы?

– Обычно я не лезу заказчикам под кожу, чтобы выяснить мотивы. Но здесь другой случай. Абсолютное большинство обывателей считают шаари только страшной сказкой, а я спокойно разговариваю с одним из них.

«Призрак» получил от аппарата жизнеобеспечения еще одну порцию химии. Это не всегда были наркотики, купирующие приступы боли. Тиброн нуждался в гормональных регуляторах, релаксантах и других веществах, без которых его организм давно бы рассыпался окончательно.

Ламас глубоко вздохнул.

– Хотите правду?

– Да. Я мог бы отказаться от предложения лакишей, даже учитывая деньги, но мне стало любопытно. Тайна шаари – кто пройдет мимо такого! – Ален позволил себе ухмылку. – И мое любопытство до сих пор не угасло.

– Ладно. Не вижу проблемы, – повел искусственными плечами Тиброн.

Когда-то плотоядная бактерия сожрала большую часть его скелета, и ей было наплевать на дэррнские технологии, делающие костную ткань «призраков» сходной по прочности с армопластом.

Бактерия просто нашла ее вкусной.

Ален не представлял, что пришлось пережить Тиброну.

– Вероятно, есть шанс сделать меня чуть более человеком, – сказал шаари. – Варанцы владеют некоторыми еще не опробованными методиками восстановления, но нужны средства. Они обещали попробовать, если я смогу оплатить курс. Речь идет об очень большой сумме. Плюс я до сих пор кое-что должен моим спасителям.

Наемник не ожидал ничего другого – и все-таки был разочарован. В глубине души надеялся на что-то… мистическое.

Дело всегда в деньгах.

– Лакиши собираются атаковать Рашдан, – сказал шаари. – Как только мы захватим троих фоорхал на Клебре, у нас появятся козыри в рукаве.

– На случай захвата у вас есть контрприемы, так?

– Да. Но они мне известны. Можно остановить сердце и даже вызвать обширный инсульт. Поэтому мы используем газ, против которого у них не будет защиты.

Ален кивнул.

Предлагаемое Ламасом вещество было запрещено в большинстве цивилизованных миров. Его действие было мягким, почти незаметным. Газ без цвета, вкуса и запаха. Жертва засыпала почти мгновенно, но и это, по мнению Джера, не давало гарантии. Реакция у шаари не та, что даже у самых тренированных мастеров сходных профессий: им может хватить времени на самоубийство.

Тиброн утверждал обратное.

Самое полезное качество сепротина – подавление воли. В самых малых дозах его можно использовать как средство манипуляции, например, на допросах. Но тут и проблема, из-за которой сепротин отказываются использовать: побочные эффекты.

Шаари проигрывал в уме все стадии операции на Клебре. Ален видел, как работает его мысль.

– Затем флот лакишей обрушится на Цитадель, – говоря словно сам с собой, произнес Тиброн. – Сила дэррнов в их скрытности. Их репутации. Даже постоянные клиенты трепещут перед ними и считают едва ли не богами. – «Призрак» перевел взгляд на наемника. – Нужно понять главное – дэррны смертны, уязвимы, как все другие. Для своей охраны они держат Гвардию, измененных крилоков, она хорошо обучена, но против регулярной, хорошо подготовленной армии долго не выстоит. Основная опасность – в самой Цитадели. Ее тайны меня беспокоят.

– Вас не пускают дальше порога?

– Во Внутренней Сфере никогда не было ни одного человека, она закрыта даже для Совершенных, – сказал Тиброн. – Там находятся покои хозяев. Это, по сути, целый город, где у них есть все. Там, я предполагаю, они и хранят Наследие. Там расположено Хранилище.

– Лакишам нужны технологии. – Это был не вопрос.

Шаари кивнул.

– В Цитадели громадная Библиотека, полная уникальных текстов. Она одна стоит немыслимое состояние. Там собрано то, что дэррны через тайных посредников собирали по всей Галактике, и частично то, что они привезли когда-то с собой. Но, разумеется, там нет точных сведений о Внутренней Сфере Цитадели.

– Лакиши намерены штурмовать, не имея точных данных? – спросил Ален.

Сам же мысленно и ответил: да, они именно настолько безумны. И еще слишком много вложили в это дело. И вложат еще больше.

– Есть много вариантов, – закусил губу Тиброн. – Мы планируем действовать через захваченного шаари. Диверсия изнутри. Можно сломать внутреннюю сеть безопасности и вызвать хаос.

Сам-то он верит в это?

Ален внимательно слушал. Во всех этих рассуждениях было слишком много «если».

Впрочем, по большому счету, его и других хибранийцев это не касалось. Им приказано захватить «призраков» – и только.

Однако мысль о неведомом Наследии будоражила и Джера. Слишком велико искушение думать, что где-то в недрах Цитадели есть пирог, в котором есть кусочек, принадлежащий и ему.

– Но ведь все это приблизительно. До Рашдана нужно добраться.

– О! С этим как раз проблем нет. Я знаю, где он, – отмахнулся Тиброн. – Дэррны всегда были хитры, иначе бы не выжили, добираясь сюда из такой дали. Они выбрали такое место, где ни одна нормальная раса не поселилась бы. К Рашдану существует один-единственный проход через гиперспейс. Один! Надо лишь знать координаты.

«Да, всего лишь».

– Понадобится флот. У дэррнов есть боевые корабли?

– Да, но их немного. Лакиши уничтожат их в два счета, – заверил бывший шаари.

Ален пытался решить для себя, не продешевил ли он. Мысли путались.

– Я не хочу умирать, – вдруг сказал Тиброн, словно пытаясь достучаться до разума совершенно чужого человека. – Мне нужны эти деньги. Дэррны должны мне… слишком много должны – им не расплатиться одной смертью. Знаете, как я стал шаари?

Джер изображал вежливо-холодное внимание.

– Работорговцы захватили пассажирский лайнер, на котором я летел вместе со своей тетей. Мы должны были сесть в Оджине на Лаверсе. Там жила моя мать. Хомиды устроили резню прямо в салоне первого класса. Тех людей, кто им был не нужен, убили – демонстративно перерезали им глотки. Детям тоже. Других разделили на группы. Взрослых потом повезли на один из подпольных рынков, детей же отправили на Рашдан. Хомиды любят золото и за каждого ребенка получают слитками.

«Хомиды летают на планету дэррнов. Им известен тот самый единственный путь», – подумал наемник.

Эзви Шахт будет рад такой зацепке.

Ален слушал историю шаари. Что-то подобное он подозревал. Во всяком случае, вряд ли дэррны подавали объявления в СМИ о наборе детей в свои «группы развития». Речь шла о тайных операциях и работорговле.

Пришельцы рассматривали детей всего лишь как материал, из которого можно сделать нечто полезное. Но брак в производстве неизбежен – об этом и говорил Тиброн, когда упоминал, что лишь один из десяти детей становится «призраком».

Тиброн был взбешен. Проявлялось это лишь в бледности и каплях пота на лбу.

– Я вспомнил все, когда находился в лаборатории варанцев. Дэррны блокируют ранние воспоминания, но их можно извлечь…

Бывший шаари был не в форме, чтобы продолжать. Его речь все сильнее скатывалась в бормотание.

Дело было в наркотиках, что автоматически впрыскивались ему в кровь.

– Я хочу жить… Хочу вернуть то, что они отняли у меня. Много раз я пытался найти свою мать, наконец мне повезло. С Лаверса она перебралась на Токкин. Но… я… не мог… – Голова Ламаса стала клониться – этот жалкий огрызок человека начинал засыпать. – Как бы я показался ей в таком виде?.. Нет… придет время, я все исправлю…

Последние слова Ален еле расслышал. Было ему жаль это существо? Пожалуй, да. Он не хотел бы оказаться на его месте.

Прежде чем покинуть смотровую площадку, Джер бросил последний взгляд на Ламаса Тиброна. Тот спал, уронив лысую уродливую голову на искусственную грудь.

Ален не верил в его шансы стать хотя бы наполовину прежним – вероятно, умники просто надули его в надежде срубить побольше денег. Вырастить новую плоть не большая проблема, но здесь требовалось нечто большее. То, о чем говорил шаари. То, что дэррны отобрали у него.

Ламас просто не знает, каково быть обычным человеком. От него всегда будет веять холодом нездешней пустоты, который он перенял от своих бывших хозяев.

Ален пытался представить себе других «призраков». Мысль о встрече с ними если не пугала, то внушала сильное чувство неуверенности. Унизительное для профессионала такого уровня.

Мысленно выругавшись, наемник вошел в лифт. Впереди было еще много работы.

Пространство Неприсоединения.

Сектор Фефо. Клебра, джунгли, окрестности «хижины»

Сумерки опускались на джунгли. Дневные обитатели чащоб убирались в свои норы до утра, уступая место сменщикам. Звуковой фон изменился. В нем стали преобладать гнусавые трели и высокий скрипучий визг.

Фаннур Гриф вскочил на седловину, образованную разветвлением громадного дерева, и застыл. Кервола и Мию вообще не было видно. Случайный свидетель, даже очутившись рядом с убийцами, не заметил бы ничего необычного.

Судя по карте, до места назначения метров сто пятьдесят. Если и начинать беспокоиться, то прямо сейчас. Фаннур в двадцатый раз включил сканер, прочесывая джунгли в радиусе ста метров от себя.

И по-прежнему одна только живность, ничего более. Дважды шаари замечали в пути, как неподалеку скрытно передвигаются в сумерках небольшие группы аборигенов. Гриф не мог понять, чем они заняты. Если не охотились, то, вероятно, патрулировали территорию. Это не имело особого значения – до той поры, пока местные не препятствуют выполнению миссии.

Сканер показывал то же самое, что и раньше.

«Почему я с самого начала думаю о ловушке?»

– Идем.

Фаннур сделал длинный высокий прыжок и приземлился на носочках на тонкой ветви, балансируя над низиной. Он прекрасно видел в темноте. Под ним копошились в сыром месиве из палой листвы какие-то мелкие писклявые создания. Ни одно из них не почуяло присутствия шаари. Гриф совершил еще один прыжок и присоединился к бегущим Мии и Керволу.

«Мы по-настоящему свободны в такие моменты».

Фаннур увеличил темп. В его жилах билась знакомая злость.

«Здесь нет хозяев. Само по себе это могло бы дать Мии почувствовать, что значить жить без ошейника. Неужели этого мало?»

Шаари перелетел через громадный поваленный ствол, уцепился за ветку другого дерева, перевернулся, словно гимнаст, и сел на нее. Замер. Его дыхание даже не сбилось после сотни метров дистанции, которая обычному человеку показалась бы абсолютно непроходимой. Миа и Кервол снова исчезли, даже Фаннур их не видел. Ни в одном из доступных ему диапазонов усовершенствованного зрения.

Джунгли превратились в тревожный, наполненный криками океан тьмы. Ветер нерешительно раскачивал кроны деревьев, над которыми носились стаи уродливых крылатых созданий.

Снова сканирование – и с тем же результатом. Скоро вожди башнагов прибудут на место. Согласно условиям, встреча в «хижине» назначена на полночь по местному времени. Работа не обещала быть сложной, и с ней справился бы и один «призрак». Однако о туземцах лакиши говорят много нелицеприятного, весьма высоко оценивая их опасность. По словам Глеша, переговорщики просто умоляли его отнестись к этому заказу серьезно. Архонта это позабавило, и он отправил троих. Довольный клиент – щедрый клиент. Даже пришельцы из другой галактики знакомы с этой истиной.

– Ждем, – сказал Фаннур. Они прибыли быстрее, и в запасе было еще немного времени, чтобы понаблюдать.

Сейчас от «хижины» их отделяло метров тридцать, всего лишь полоса не слишком густых джунглей. Даже со своего места на дереве Фаннур видел большое деревянное строение, крытое широкими листьями. На его стенах горели светильники, укрепленные в стальных держателях.

Гриф перескочил на другую ветку, не потревожив ни листочка. Так, отсюда видно лучше.

Со своей позиции он насчитал четверых башнагов. Туземцы – высокие худые существа – дежурили на площадке вокруг «хижины», периодически обмениваясь какими-то фразами на странном клокочущем наречии.

Фаннур видел башнагов раньше лишь на картинке. Эти существа, покрытые тонкой пестрой шерстью, со стороны походили на людей, но их морды сильно сближали их с собаками. Лакиши утверждали, что у аборигенов весьма острый нюх и сильно развитые инстинкты. Еще они сильны, ловки, и хотя их культура донельзя примитивная, башнагов нельзя назвать в традиционном смысле неразвитыми. Им знакомы понятия «дипломатия» и «разумный подход». Туземцы оказывали яростное сопротивление колонизации лакишей, но никогда не проявляли излишнюю кровожадность. Впрочем, мстить у них получалось неплохо. Практически ни одну вылазку таглианцев они без ответа не оставляли.

Гриф подобрался еще ближе. Как руководитель группы он обязан был контролировать каждую мелочь.

Ближайший к нему башнаг тревожно поднял голову, скользя взглядом по ряду деревьев. Фаннур заранее задействовал световой камуфляж, поэтому не опасался, что его заметят. Но все же был момент, когда шаари усомнился… туземец оскалил клыки и уставился прямо на него. Гриф ждал. Влажные глаза башнага долго не отрывались от одной точки. Фаннур наконец понял, что дело не в нем, просто позади него, чуть выше на ветке сидело нечто, похожее на жирную гусеницу. У нее были четыре длинные карикатурные лапы.

«Может, они питаются этими штуками?» – подумал Фаннур.

Было бы забавно, если бы охранник позабыл о своем долге и полез за добычей. Между тем «гусеница» снялась с места и вальяжно поползла вверх по стволу. Зубоскалого башнага отвлекли. Видимо, старший среди них – существо с двумя длинными косицами на низколобой голове – приблизился и стал что-то говорить. Туземцы спорили не меньше двух минут. Каждый, словно угрожая другому, тряс копьем.

Фаннур устроился поудобнее и занялся сканированием. Если башнаги находят время на пререкания, значит, опасности нет. Похоже, изучая поведение этих мохначей, можно многое узнать о том, что происходит поблизости.

«И будь здесь ловушка, туземцы учуяли бы ее».

Лакиши жаловались, что башнагов практически невозможно обвести вокруг пальца. В первый период войны таглианцам это еще удавалось, но местные быстро учились тактике чужаков. В конце концов, джунгли были их домом, следовательно, им и карты в руки.

Командир охранников отошел. К мохнатым присоединились еще трое – вышли из-за деревьев пестрыми тенями. Казалось, они состоят из листвы и дрожащего света. Гриф не мог мысленно не восхититься умению этих существ маскироваться. Собакомордые знали в этом толк.

Сканер преподнес очередной неприятный сюрприз. Дважды за время пути сюда аппаратура сбоила, наглядно иллюстрируя слова лакишей, что джунгли активно мешают работе подобных устройств. По мере прохождения маршрута шаари покидали зону помех, и сканер выравнивался. Но не теперь. Попытка как следует изучить территорию вокруг «хижины» привела лишь к тому, что программа сообщила об ошибке.

Фаннур включил анализатор, проверяя воздух на наличие примесей. Состав был практически тем же, что и раньше. Местные растения выбрасывали в воздух огромное количество пыльцы и феромонов, очевидно, соревнуясь в этом с животными. Датчики буквально сходили с ума, пытаясь определить, с чем имеют дело.

Картинка не появлялась. Все, на что был сейчас способен сканер, это показывать море статического фона с отдельными всплесками. Так он реагировал на близкое соседство с башнагами.

Фаннур связался с Керволом и Мией.

– У нас то же, – сказала сестра.

– Лакиши объяснили, в чем дело?

– Нет, – ответил Гриф на вопрос Элетейна. – Думаю, дело в составе атмосферы. Тут много микроскопической пыльцы, она способна создавать препятствие для волн.

– Металлизированные частицы?

– Может быть, – отозвался Фаннур, наблюдая за тем, как внезапно оживились башнаги. – А еще тут повышенный электромагнитный фон.

Туземцы нервничали.

– Мы не готовы, – констатировала Миа. – Мы на территории противника и ничего не знаем…

– Да какое нам дело до сканеров? Наши тылы прикрывают таглианцы, – отозвался затаившийся где-то во мраке Кервол.

– Внимание! – прервал обсуждение Фаннур. – Вожди идут.

Туземцы проявляли недюжинную пунктуальность. Таймер показывал без трех минут полночь, когда колонна из девяти пестрых существ в сопровождении охраны вышла из леса. Без задержек и колебаний церемониально разодетые гуманоиды поднялись по ступеням на высокое крыльцо и вошли в «хижину».

– Это все? Или еще должны быть? – Фаннур мог определять по голосу Мии, готова она или нет. Сейчас ей просто не терпелось с этим покончить.

«Джунгли не только меня заставляют нервничать».

Гриф ответил:

– По моему сигналу. Время не подошло.

Башнагов было много, гораздо больше, чем лакиши предполагали. Секундное промедление – и шаари придется иметь дело со всей ордой. Шум привлечет еще больше туземцев.

Фаннур мысленно проделал все необходимые операции. Он что-то упустил? Где? О чем сигнализировали инстинкты? Холодная дрожь прошла по его мышцам. Проделав несколько дыхательных упражнений, шаари очистил разум от посторонних мыслей. Впереди была сложная работа.

Миа и Кервол наблюдали за ним, готовые двинуться. Так было заведено – старший в группе ведет.

Фаннур закрыл на мгновение глаза и понял, где совершил досадный промах. Надеясь на бдительность башнагов, он не провел разведку. Всего-то и нужно было, что пройтись вокруг «хижины». Небольшая прогулка дала бы Грифу куда больше информации, чем фокусы с электроникой.

Умный враг – да и он сам бы! – непременно воспользовался бы ситуацией.

– Фаннур? – Голос Мии.

Башнаги рассредоточились вокруг «хижины» двойным кольцом. Гриф бросил взгляд по сторонам.

Лес как лес.

– Фаннур?..

Поздно вносить коррективы в план. Сейчас либо действовать, либо отойти и исчезнуть в джунглях. Лакиши не могут ждать долго – их послы и так запаздывали. Дальнейшее промедление вызовет у вождей вполне обоснованное подозрение, и тогда за последствия не поручится никто.

У шаари было окно не больше трех минут.

Миа и Кервол ждали. Для обоих способность Грифа принимать решения была важнее самого задания. Кервол – его соратник, но шаари может перестать им быть, если увидит, насколько он склонен к колебаниям.

Человек сомневающийся не способен вести за собой – просто как дважды два.

Миа… ситуация почти та же, но промах брата даст ей силы для дальнейших уговоров. И вместо того, чтобы перейти на его сторону, она утвердится в собственной правоте.

– Идем.

Неизвестное пространство.

Рашдан. Цитадель

Своих соплеменников Архонт Глеш считал изнеженными обленившимися тварями, погрязшими в роскоши и пороках. Он не любил спускаться во Внутреннюю Сферу, но сейчас его настойчиво вызывали уже в третий раз. Своим основным домом Глеш считал покои, находящиеся на верхних уровнях Цитадели, и покидал их всегда с неохотой. Вековые привычки сделают ретроградом кого угодно.

Свой мир – лабораторию, корпус, где проживали наставники, учебный центр для шаари и Храм – он всячески охранял от вторжения. Когда-то здесь было людно, однако время сделало свое дело. Последний раз член Совета и вообще другой дэррн, посторонний, ступали сюда лет триста назад. Это было хорошо. Нехорошо – предчувствия Глеша. Странное томление мучило его уже много дней. Сны, если и снились ему, становились все мрачнее. Дом ему казался полным призраков.

Сегодня Глеш поднялся рано, за два часа до обычного времени. Снова Совет! Они трижды присылали ему уведомление на личный терминал, откуда оно приходило на коммуникатор, но Глеш игнорировал эти сигналы.

«Что они могут мне сказать? Потребуют отчитаться о расходах?»

Смешно. Глеш всю бухгалтерию вел сам и делал это тщательно, ничего не утаивая и не пытаясь представить положение в ином свете.

Настольный коммуникатор в спальне показывал красную голометку. Срочно! Глеш отвернулся, не испытывая желания слушать, какие слова вложил Спикер, Архонт Шогг, в свою гневную речь, а в том, что она гневная, Глеш не сомневался.

Совет рвет и мечет. Неужели эти восемь шахройди[13] не спали всю ночь? Выходит, это не блажь.

«Может, потянуть еще и заставить их явиться сюда?»

Глеш обдумывал эту мысль несколько секунд, но все-таки отбросил ее. Триста лет он не видел здесь ни одного дэррнского рыла, не входящего в его группу. И лучше бы так оно и оставалось.

Архонт привел себя в порядок. На все про все ушел час по местному времени. Глеш надел самую новую и самую красивую одежду, чтобы не предстать перед коллегами уж совсем потрепанным. Как бы там ни было, а ударять в грязь лицом он не хотел.

Гвардейцы, дежурившие в караулке, собирались составить ему компанию, как того требовал протокол. Раздраженный Глеш отшил их, не жалея грубости. Закованные в латы громилы-крилоки отстали.

«Фаннур не выходит на связь. Вот что действительно плохо», – подумал Архонт, входя в цилиндрическую кабину лифта с иероглифом, означающим дэррнскую цифру 7. Этот лифт должен был доставить Глеша в пограничную с Внутренней Сферой зону. Там, словно в каком-то космопорте, где много чужаков, Глеша, а также других дэррнов «сверху», проверяли со всей тщательностью. Шаари и вовсе туда был путь заказан.

Таковы правила. Дэррны заботились о своей драгоценной шкуре больше всего на свете.

Двери кабины сомкнулись, лифт тронулся, поехал вниз, набирая ускорение. Заработали инерционные и гравикомпенсаторы. Глеш закрыл глаза, прислушиваясь к монотонному биению тревоги у себя внутри.

Зло, которое он совсем недавно воспринимал эфемерным и далеким и – разве не очевидно? – просто плодом своего воображения, стало вдруг отчетливым. Но Глеш по-прежнему не мог разгадать хитросплетений этой головоломки. В чем смысл? Никогда раньше он не верил мистическим предвидениям, а тут?

Путь вниз занял три минуты, и за это время Архонт сумел кое-как обуздать свои ощущения. Во рту остался железистый привкус, напрочь забивший вкус дорогого йошхада[14], который Глеш пил за завтраком.

В переходном секторе царила тишина, мгновенно разрушившаяся с появлением гостя. Глеш вышел из лифта, попав под прицел сотни камер и охранных устройств. Из ниш в стене круглого помещения с несколькими дверями вышли массивные роботы-охранники. За ними тенями маячили вооруженные до зубов Гвардейцы. Дэррны, командующие всем этим войском, оставались за толстым стеклом круглой, стоящей посреди отсека будки.

– Архонт Глеш, – прозвучал голос из динамика. – Встаньте, пожалуйста, на зеленый ромб. Процедура не займет много времени. Благодарим за сотрудничество.

Глеш напомнил себе о необходимости сохранять хладнокровие. Проверка – формальность, но именно это выводило Архонта из себя.

Он выполнил приказ, замерев на одном из десяти намалеванных на белом полу ромбах. Дэррны-дежурные в лиловых униформах за стеклом перебросились друг с другом какими-то фразами. Глеш отвел взгляд. Он смотрел сквозь роботов, взявших его на прицел, сквозь Гвардейцев и совершенно не замечал вьющихся вокруг него шаровидных дронов. Рой автономных девайсов сканировал его, наверное, тысячный раз, сверяя показания с теми, что заложены в базе данных.

Стандартная проверка занимала не больше минуты. Архонту они показались десятью часами.

Внезапно роботы и Гвардейцы отступили, и Глеш посмотрел на них с удивлением. Вскоре он остался один на зеленом ромбе. Яркий свет потерял интенсивность. Дежурные поблагодарили его за сотрудничество еще раз, сообщив попутно, что он не представляет угрозы для Внутренней Сферы. Словно сам Глеш этого не знал.

Одна из дверей в виде арки открылась справа. Архонт отказался от помощи и отправился пешком. Покинув переходный сектор, Глеш зашагал по широкому коридору вниз. Пол представлял собой покатый пандус, уходящий в глубину Цитадели по спирали. Тем, кто не хотел утруждать себя, предлагался выбор: использовать гравитележку. Архонт даже не посмотрел на площадку, где стояло несколько таких приспособлений. Тишина и полумрак нравились ему, он хотел дольше пробыть в этой обстановке.

Спиральный коридор не был ничем украшен, только гладкие стены и пол. Когда-то его пробили в вулканической породе и отшлифовали. Спустя почти тысячу лет он выглядел абсолютно новым. На потолке – ряд светильников, бросающих вниз приглушенный свет.

Жизнь Глеша в Цитадели было одним сплошным дежавю. Попадая во Внутреннюю Сферу, где царил истинно дэррнский дух, он еще острее осознавал свою правоту.

Так ли хороша изоляция, которую выбрали они, прибыв в эту Галактику? Раньше этого требовала, конечно, сама обстановка, но разве не прошло достаточно времени, чтобы перестать шарахаться от каждой тени? Врагу сюда не добраться, только дурак это не понимает. Вселенная слишком велика для случайной встречи.

Но как раз дураков в Совете и нет. Архонты могут быть недальновидны и даже открыто играть роль злодеев, однако в их черепушках еще достаточно мозгового вещества. Они не хотят менять сложившийся статус-кво. Во-первых, это не принесет им выгоды. Таинственность и умение обделывать делишки в тени всегда приносили им баснословные доходы. Кто откажется от них? И во-вторых, подумал Глеш, дэррны слишком заносчивы. Их спесь не смогла сбить даже Старая Война, едва не закончившаяся полным уничтожением расы. Они до сих пор считают любых не-дэррнов по определению ниже себя и согласны скорее сгнить в затворничестве, чем влиться в какое-нибудь сообщество.

Семь сотен лет Архонт Глеш имел дело с людьми. Он достаточно трезво смотрел на реальность, чтобы признавать сам факт, что это повлияло на него. Для Глеша были очевидны пороки его соплеменников. Оборвав многие контакты с теми, кто считался его друзьями, и поддерживая по долгу службы отношения с Советом, он лишь выиграл, получив возможность смотреть со стороны. Это немало. Его отвращение к соплеменникам росло с каждым днем. Сейчас Глеша и вовсе душила злоба. Словно бунтующий человек, Архонт спрашивал себя: почему он обязан нестись сломя голову лишь по приказу сверху? Кто дал власть и право им считать его мальчиком на побегушках?

В своих дворцовых покоях дэррны проводят время за пирами и увеселениями, им ни до чего нет дела. Но при этом они уверены, что у них есть право помыкать Глешем, как вздумается.

Злость в сочетании с воодушевлением. Странный ансамбль. Неужели бунт? Желание свободы?

Архонт не мог не улыбнуться сам себе. Веками он учил шаари, что свобода – опасная иллюзия, а сейчас сам с неясным томлением думает о… возможности сбросить ярмо.

Как?

Можно представить себе эту картину. Стоя перед Советом, он бросает ему в лицо все, что думает, и, развернувшись, просто уходит.

Просто уходит!

Абсурд. Пораженный нелепостью, даже извращенностью своей фантазии, Глеш остановился.

Страх в нем боролся с искушением.

«Почему, в конечном итоге, я обязан прислуживать им?»

Подняв руки, Архонт принялся массировать виски. Эти мысли могут завести его на опасный путь. А сохранять верность – безопасная стратегия, не правда ли?

Глеш осмотрелся и понял, что успел попасть из коридора-спирали в куполообразный отсек. Хорошо знакомое место. Здесь пустынно, но роскошно – обстановка походит на дворец, отделанный целиком в дэррнском стиле. Прилетев на Рашдан, соплеменники Глеша постарались воссоздать свое жилище в соответствии с каноном. Им удалось сделать много невероятных вещей. Архонт видел старые записи, где были засняты традиционные жилища его расы, и мог сказать, что Цитадель и в самом деле стала для переселенцев кусочком родины.

Однако подобная скрупулезность Глешу претила. Дэррны погрузились в праздность и ностальгию по былому величию, при этом не желая и пальцем пошевелить, чтобы выползти из своей красивой скорлупы. Раньше все было не так. Истинное могущество дэррны променяли на безопасную иллюзию. Думая о ней, Архонт чувствовал отвращение.

Потянулись уровни и переходы, где Глеш почти никого не встретил. Роботы трудились, обслуживающий персонал из дэррнов не обращал на Архонта никакого внимания. Цитадель была огромной, но по большей части походила на заброшенный дом. Немногочисленные хозяева ее жили компактно в центре Внутренней Сферы.

Глеш нарочно тянул до последнего, продвигаясь окольными путями. На самом деле он ждал, кто выйдет на связь первым: Спикер или Фаннур Гриф.

Все-таки первым оказался Спикер – Советник Шогг. На коммуникатор пришло еще одно гневное сообщение. Архонты вновь очень желали видеть своего «достойнейшего собрата». В этом эпитете была вся желчь, на какую был способен глава Совета.

Дэррнов стало больше. Завидев Глеша, они кланялись ему и желали доброго дня с церемонностью прожженных царедворцев. Степень роскошеств обстановки возрастала с каждым метром, и, казалось, сам воздух становился драгоценным.

Стараясь не поддаться внезапной панике, Глеш добрался до площадки, с которой лифт его привез в сектор, где находился Большой Круг.

Дикий космос. Неизвестный сектор.

Система двойной звезды, орбита внешней планеты.

Станция «Цинклет»

ПакЛан ждал целых пятнадцать минут, но Советник молчал, погрузившись в мрачную задумчивость. Лакиш сидел с закрытыми глазами, втянув голову в плечи. Его роскошное кресло казалось огромным. В кабинете, напоминающем тронный зал, Рибро чувствовал себя неуютно – в воздухе так и витало безумие.

– Меня вызывают на Таглиану, – заговорил наконец Виида. Глаз при этом не открыл. – Очередная сессия Высшего Совета. Кстати, – заметил он, изображая небрежность, – на повестке дня вопрос о нашем проекте. «Пацифисты», а также Экон Лукуу и его банда хотят поставить на голосование вопрос об урезании финансирования.

Рибро вздрогнул, когда Виида уставился прямо на него. Стоять напротив Вииды было все равно, что доживать последние минуты перед расстрельной командой.

Переговорщик чувствовал страх.

– Понимаешь, что это значит? – спросил Виида.

– Нет, Советник.

Лакиш стиснул кулаки и потряс ими в воздухе.

– Они хотят уничтожить мое дело! Мои информаторы постоянно присылают данные, и мне известно, что творится дома. Положение не в нашу пользу! О! – Советник сорвал с себя парадную тиару, с которой почти никогда не расставался, если не спал, и швырнул ее в ярости через стол. Рибро увернулся. – Меня собираются растоптать! Твари! В момент, когда я близок к триумфу! Мне осталось совсем немного, чтобы одержать победу! – Советник склонил голову к самой крышке стола, демонстрируя Рибро лысую морщинистую голову.

«Насчет «совсем немного», – подумалось переговорщику, – я бы поспорил».

– Экон сейчас очень силен. Даже с «пацифистами» он заключил договоренность, чего отродясь не было, ибо они всегда сами по себе, – и все против меня. Его доклад два дня назад произвел фурор. Аудиторская комиссия, видите ли, выявила крупный перерасход. А я Глава Высшего Совета!

Рибро внимательно слушал. Он знал, что происходит, но прерывать Советника себе дороже.

Сам ПакЛан с первого дня относился к авантюре с шаари с изрядным скептицизмом.

– У них завелась мода обделывать делишки за моей спиной, – прошипел Валак.

– А разве никто не ставит вашего заместителя на Таглиане в известность? – спросил Рибро.

– Ставит, – осклабился лакиш. – Когда считает нужным и в нужном для себя объеме. Это, кстати, прямое нарушение протокола! Экон еще пожалеет об этом. Я сам поставлю на голосование вопрос о вынесении ему недоверия. Он вылетит из Совета с треском. Только надо нанести удар быстрее… но как?..

Виида уставился в пустоту стеклянными глазами.

– Значит… – осторожно произнес Рибро, – проектная смета превышена?

– Да. – Лакиш ударил руками по столу. – На треть. Уже сейчас на треть! Экон собирается обвинить меня в растрате.

– Но мы можем предоставить все документы. Что, где и когда было закуплено.

– Не имеет значения, Рибро. Для Лукуу это отличный шанс уничтожить меня, и он его не упустит. Наверняка мерзавец все распланировал заранее и только ждал, когда я ошибусь.

– Думаете, у него будет большинство голосов?

– Не знаю. Данные неточны, прогнозы туманны… Но мне известны повадки Экона. У него всегда есть в запасе пара неприятных сюрпризов.

– Рано складывать оружие, Советник, – сказал Рибро, видя, как Виида убивается. По большому счету, ему было наплевать на политическое будущее Валака – своя шкура и карьера гораздо дороже. Но у ПакЛана была своя гордость. Он внес немалую лепту в проект и не хотел, чтобы все его труды пошли прахом.

Но Советник прав – Экон очень серьезный противник. Долгие годы он и Валак вели борьбу с переменным успехом, ни в чем не соглашаясь и споря за каждую мелочь. Целью Лукуу было занять пост главы Совета, спихнув наконец оттуда Вииду. Если это случится, политическая клика Экона и союзники смогут наконец претворить в жизнь свои планы. Политика Таглианы, скорее всего, изменится кардинально, чему не будет рада противоположная сторона и та часть общества, которую она представляет в высших эшелонах власти. В свою очередь, подозревал Рибро, подобная политическая конфронтация может быть опасна вытеснением недовольства в социальную сферу. С далекоидущими последствиями. ПакЛан с содроганием думал о гражданской войне – сценарии для Таглианы вполне реалистичном. События Трехдневной Резни, случившейся сто пятьдесят лет назад, лакиши до сих пор помнят очень хорошо.

Кого поддержит Президент? Если разгорится конфликт – а это произойдет, если Экон добьется закрытия проекта, – будет ли мнение главы государства иметь какое-то значение? Президент не обладает правом вето на решения, принимаемые в Совете.

У Вииды были причины закатить истерику. Перерасход средств – серьезное нарушение. В прошлом многие политики, куда более сильные, чем Виида, слетали с олимпа в результате финансовых скандалов. Советник не может этого не понимать, отсюда и его реакция.

Рибро видел, насколько Виида растерян и зол. Занимаясь поимкой шаари, он выпустил ситуацию из-под контроля. Его заместитель в Совете – Кодра Скалан – оказался явно не тем, кто способен противостоять натиску политических противников Валака. Он сделал ошибку, оставив его за себя. Кодрой ничего не стоит манипулировать, ибо он чересчур мягкотелый.

Кажется, о том же самом думал и Советник. Его горестные вздохи, впрочем, не помогали положению.

– Проклятые наемники! Мы ухлопали на них столько денег, и нам придется отдать им еще столько же, – простонал Виида.

– Всегда есть способ этого избежать, – напомнил Рибро.

– Ага. Мы собирались прикончить их, как только получим шаари. Глупцы! Сейчас хибранийцы нужны нам даже больше, чем раньше.

– Почему?

– Рибро, ты туп от природы? Почему я должен по сто раз повторять одно и то же?

ПакЛан не дернул ни одним мускулом на лице.

– Если «призраки» вырвутся, только эти дьяволы смогут защитить нас.

– ШакРок держит шаари в узде…

– Пока. Убийцы хитры и изворотливы. Нет, скажешь? Им ничего не стоит притвориться, что они согласны сотрудничать с нами, а потом ударить в спину. Я бы… сам так сделал на их месте.

– Доктор ШакРок учитывает эту возможность. По ее словам, у нее есть средство накинуть на наших пациентов хорошую уздечку.

Советник махнул рукой.

– Может быть. Но я буду последним дураком, если буду полагаться лишь на ее научные фокусы. У нас в руках самые опасные существа в Галактике.

– Тогда и хибранийцам с ними не справиться, – сказал Рибро, всей душой ненавидевший наемников. – Глупо тратить на них такие деньги.

– Они будут работать на нас до той поры, пока будут полезны. Пускай тренируют наши штурмовые подразделения, присматривают за «призраками», зачищают Цитадель… когда все будет кончено, я уничтожу и хибранийцев, и этих треклятых «убийц из тени».

Рибро решил подкинуть в бочку меда очередную ложку дегтя.

– Если Экон добьется урезания бюджета, операция по захвату Рашдана не состоится.

– Состоится! Сегодня я лечу на Таглиану – решать этот вопрос, – рявкнул Виида. – Пускай попробуют мне помешать!

– Экон наверняка этого и ждет. Вам надо принять меры безопасности.

– Что?

– Он может пойти по простому пути. Вас поместят под арест. Растрата, что ни говори, уголовное преступление. Даже если дело в конце концов развалится, этого будет достаточно, чтобы сместить вас с поста главы Совета. Кроме того, будет потеряно время. А время – это деньги. Что будет с проектом? Со всеми нами?

Советник обхватил голову руками.

– Ты сгущаешь краски… – пробормотал Виида.

– Нет, Советник. Лишь описываю возможный сценарий. Вас могут бросить в болото бюрократических процедур, где вы будете барахтаться так долго, как сочтут нужным ваши противники. Экон большой друг министра финансов, а также министра обороны и промышленности. Он может убедить их – если уже не убедил – остановить выполнение текущих контрактов. Вы начнете борьбу с чиновниками, но Совет, как всегда, будет реагировать вяло. Его работу начнут саботировать «пацифисты» и прочая нечисть. И снова – вы потеряете столько времени, что все ваши труды пойдут прахом…

– Боги! Когда это случилось?

– Что именно? – склонил голову Рибро.

– Когда я потерял контроль над ситуацией?

– Наверное… в тот момент, когда дали страсти затмить свой разум. Ваше стремление завладеть Наследием Дэррнов давно переросло в манию, Советник.

– Мания… Ты прав, Рибро. Я думаю об этом днем – каждую минуту. Это снится мне по ночам. Иногда я вижу сны и наяву. – Советник вскочил. – Мне нужно время!

– Знаю. Его-то у нас и нет.

– Твои идеи?

– Можно ударить на опережение, – сказал Рибро, подумав. Почему он помогает Вииде? Ответа не было, переговорщик действовал по наитию. – Использовать грязный прием. Отнюдь не из области политики, Советник.

– А из какой?

– Хм… Космос – опасное место. В нем всякое случается.

– Не понимаю. Не темни, Рибро! – вскрикнул Виида. – Если ты знаешь рецепт спасения, говори!

– Я скажу. При условии, что вы готовы перейти границы дозволенного.

– Готов! Готов, клянусь! Если твоя идея поможет выиграть время, я готов. Если я вернусь на Таглиану победителем, с трофеем, о ценности которого эти плебеи и не догадываются, никто не посмеет даже косо посмотреть на меня! Ну! – Советник уставился на него вытаращенными глазами, рот Вииды трясся и блестел слюной.

Что и говорить – довольно омерзительная картинка.

«Разве я не ждал этого часа? Подергать за ниточки, используя в качестве куклы самого Валака Вииду, Великого и Ужасного?»

– Убейте Экона Лукуу, Советник, – сказал ПакЛан.

– Что??? Да ты в своем…

– Да. Боюсь, иного выхода нет. Если мы уберем ключевую фигуру, вся коалиция, которую Лукуу собрал против вас, развалится… – «Я сказал «мы». Ну и кто здесь сумасшедший после этого?» Вместо вполне ожидаемого страха – нормального для мелкого чиновника, слишком зависимого от самодура-босса, – он вдруг ощутил азарт. Рибро расправил плечи и выпятил грудь. – Как минимум мы получим время, которого так не хватает.

Советник плюхнулся обратно в кресло.

– Это грязный прием.

– Я предупреждал.

– Можно выиграть честно. У меня достаточно сил.

– Не думаю, – покривился Рибро. – Вспомните, о чем мы говорили. Я уверен: если вы полетите на Таглиану, вырваться с нее будет непросто. Готовы пойти на риск и обречь проект на гибель?

– Нет.

– Тогда остается одно. Забыть о чистоплюйстве и нанести один хороший прицельный удар, который разом обрушит вражеские укрепления.

– Но подумают на меня! Все узнают, кто заинтересован в его смерти! – простонал Советник.

– Если подойти к делу с умом, никто ничего не заподозрит. Помните, у Экона есть одна привычка, которой он неизменно следует в течение многих лет.

– Какая? – Виида явно плохо соображал – настолько сильным был его страх.

– Каждую неделю Лукуу отправляется в храм Доа на Зефдо. К своему жрецу-пастырю. Экон слишком религиозен для современного политика, что всегда было предметом шуток в Совете.

Виида издал вскрик, словно уселся на что-то острое.

– Ты прав! Этот дурень по самые уши увяз в религии – считает, что старинное благочестие и почитание богов спасут… отечество! – Последнее слово Советник выплюнул.

– Известно, что летает Лукуу без охраны. Его личная яхта не оснащена оружием, посудина старая и ненадежная. – Рибро позволил себе кровожадную усмешку, поразившую Вииду. – Он напрашивается на неприятности. Разве нет?

Советник снова упал в кресло, чувствуя дрожь во всем теле.

– Но если он успеет послать сигнал бедствия?

– Не имеет значения.

– Почему?

– Что он может сообщить?

– Узнает убийц.

– Простите, Советник, но, кажется, вы сейчас мало что соображаете. Ни я, ни вы не полетим выполнять грязную работу в кораблях с гербом Таглианы на борту.

– А кто это сделает?

– Конечно, наши доблестные друзья-хибранийцы. Устранение нежелательных персон – одна из статей их бизнеса. Кто-то из них в нужный момент появится где-нибудь вблизи орбиты Зефдо и собьет яхту Лукуу. И так же быстро и незаметно уберется восвояси. Нам остается лишь дать наемнику нужные координаты.

– А если…

Рибро поднял руку.

– Хибранийцы профессионалы. Тот, кто возьмется, найдет способ.

– Ты прав. Что-то я… – Советник трогал свой лысый череп, покрытый похожими на шрамы морщинами, и хмурился. – Я не в себе. Меня выбило из колеи сообщение с Таглианы.

– Понимаю.

– Но что мне делать? Я не могу не появиться там.

ПакЛан задумался.

– Сошлитесь на болезнь. Вы полетите, но с опозданием на пару дней – с таким расчетом, чтобы прибыть как раз в тот момент, когда с Эконом будет покончено.

– Поясни.

– Если Лукуу не изменит своего графика, а он не изменит, то на Зефдо он отправится послезавтра утром по среднетаглианскому времени. Яхта стартует с его личной площадки в предместьях, возле фамильного особняка. Полное время полета через гиперспейс и до посадки возле храма Доа составляет… пять часов тридцать стандартных минут. Где-то как раз в это время ваш корабль должен прибыть на Таглиану. Когда заседание Совета?

– Через четыре дня.

– Тогда все просто отлично, Советник. У вас будет алиби.

– А что, если подстроить гибель Лукуу как трагическую случайность? Катастрофа при входе в атмосферу, например.

– Тут я не специалист… – признал Рибро. – Это сложнее, чем просто дать в его двигатели пару хороших залпов и разнести посудину на кусочки.

– Да, да, да…

– В конечном итоге детали не имеют значения, Советник, – заверил Вииду ПакЛан. – Вы увидите, как все изменится, когда Экон отправится в свою Обитель Доя. На этот раз навечно.

Виида некоторое время сидел молча, а Рибро наслаждался триумфом. Впервые он сам давал советы начальнику, он говорил ему, что делать, ввиду очевидной неспособности последнего к принятию решений.

Каким бы ни был беспринципным политиком Валак, на поверку он оказался чистоплюем, который разделяет методы на «чистые» и «грязные». И как ему только удалось достичь такого высокого положения, не замарав ручек? Политика, даже самая честная, по мнению Рибро, всегда пованивает гнильцой.

– Хорошо. Мы так и сделаем. Боюсь, другого выхода все равно нет.

Рибро лучился самодовольством, Советник бросил на него почти испуганный взгляд.

– Пусть Ален Джер явится сюда. Скажи, что мне нужно срочно поговорить с ним. Дело важное и секретное.

ПакЛан поклонился.

– Будет исполнено, Советник.

– Э… надеюсь, наш разговор не выйдет за пределы моего кабинета? – спросил Виида с беспокойством.

– Разумеется, нет, Советник. Разумеется, нет.

Рибро вышел в холл и постоял немного, игнорируя робота-швейцара, наблюдающего за ним из ниши в стене. Мысли теснились и гудели в голове лакиша. Внезапно он сообразил, какую кашу заварил под влиянием настроения. Но, увы, теперь поздно поворачивать назад. Незримые шестеренки судьбы закрутились со все увеличивающейся скоростью.

Чувствуя холодок в кончиках пальцев, Рибро ПакЛан двинулся по коридору прочь от кабинета Вииды.

Дикий космос. Неизвестный сектор.

Система двойной звезды, орбита внешней планеты.

Станция «Цинклет», лаборатория

Фаннур помнил, что боль началась в момент пробуждения. Он только избавился от образов, спровоцированных очередным кошмаром, как по его телу пробежала колючая волна. Каждая нервная клетка вопила о пощаде. Лежащий в капсуле шаари выгнулся дугой. Из его горла вырвался хриплый вопль…

– Для чего это? – спросил стоящий рядом с консолью Эдду Болл.

Увлеченная происходящим Фита ШакРок не сразу ответила, и научному секретарю пришлось повторить вопрос.

– Дрессировка, – просто ответила ученая. – «Призраки» сильны волей. Так, господин Тиброн? – Лакишка бросила взгляд через плечо – на Ламаса, сидящего в своем кресле. Тот был бледен и кусал полные губы.

В комнате управления находилось только трое. И опять – шаари за стеклом, как подопытное животное в аквариуме, а они, исследователи, снаружи.

ШакРок была довольна ходом работ. По ее словам, в штурмовщине, какая была на первых порах, необходимость отпала, и теперь можно собирать данные без спешки. Сама она уже не занималась рутиной, сбрасывая всю работу на штат лаборантов. Для чего-то ведь они нужны! Теперь Фита смаковала, образно говоря, десерт. Шаари находился целиком в ее власти, с ним она могла делать все, что угодно.

И делала.

– Я хочу сломить его волю, – сказала ШакРок. – Приучить к мысли, что свободы ему не видать, пока он здесь. Заставить подчиниться. Каковы ваши прогнозы, господин Тиброн?

– Благоприятные. Я уже говорил.

Фита кивнула.

– «Призраки», по сути, просто рабы, привыкшие к повиновению: их так запрограммировали. – Ученая наслаждалась. – Не думаю, что моя работа будет сложной. Я ввела Фаннуру Грифу в мозг одно устройство, оно и заставляет его страдать по моему приказу.

От нового импульса шаари забился внутри капсулы еще сильнее. Человек кричал и визжал. Эдду Болл отвернулся. Даже ко всему привычный младший научный секретарь все-таки нередко поражался жестокости Фиты.

– Перестаньте, – не выдержал Ламас Тиброн. – В этом нет никакой необходимости.

– Вот как? – Лакишка повернулась на вращающемся стуле. – Не вы ли говорили, что сломить «призрака» непросто? Не вы ли намекали, что тренировки и трансформации делают ваших братьев маловосприимчивыми к чужим влияниям? И пыткам, кстати…

– Говорил, – кивнул бледный Тиброн, бросив косой взгляд на неподвижно стоящего Эдду. – Но всему есть пределы…

– Нет! Когда я вижу цель, мне плевать на условности! – вспылила ШакРок. – Виида требует от нас результат.

– Его здесь нет… – пробормотал Ламас.

– Неважно, – высокомерно подняла подбородок ученая. – Не вмешивайтесь. Ваше счастье, что именно с вами я обращалась деликатно. Не заставляйте меня жалеть о своей сентиментальности, человек.

Эдду заметил, как сжались кибернетические кулаки бывшего шаари.

– Кстати, поначалу я хотела вас препарировать, разрезать на маленькие кусочки, чтобы понять, как вы устроены. Но к чему мне это делать, если вы всего лишь тень прежнего совершенного убийцы из тени? – ШакРок рассмеялась.

Ламас Тиброн отлично держал себя в руках, но Эдду чувствовал, внутри его извергается вулкан. Ненависть бывшего шаари пропитала воздух в комнате.

– Но это все лирика, – посерьезнела Фита. – Нам надо наладить контакт с нашим пациентом. Он вполне здоров, чтобы вернуться в сознание и отвечать на наши вопросы.

Фаннур лежал, тяжело дыша. Его глаза были закрыты, мышцы расслаблены. На подбородке блестела слюна. Компьютер показывал увеличение сердечного ритма, но он удивительно быстро приходил в норму.

Фита что-то пробормотала насчет невероятной выносливости пациента.

– Итак, вы готовы отвечать на мои вопросы?

– Да, – последовал ответ.

– Хорошо. Сейчас я разбужу вас, – сообщила, помедлив, словно сомневаясь, ученая. – Обещайте вести себя спокойно. Если вы попытаетесь что-нибудь сделать, освободиться, например, вас ждет наказание. Я подарю вам такую боль, какую вы и представить не можете. Ваш ответ. Будете слушаться меня?

– Да. – Казалось, «призрак» тоже взял паузу на раздумье – совсем крошечную.

Эдду провел рукой по взмокшему лбу. Ему не нравилось, что здесь происходит. Может быть, виной тому была усталость.

– Начнем… – услышал младший научный секретарь голос Фиты.

Неизвестное пространство. Рашдан.

Цитадель, покои Архонта Глеша

Архонт Глеш лежал на своем жестком ложе. Не спал – просто лежал и смотрел в потолок.

В его спальне, обставленной подчеркнуто аскетично, царила глухая, гробовая тишина. Глеш отключился от внешнего мира, оставив лишь канал для связи с шаари. Коммуникатор, стоящий на столе, ждал вызова, помигивая крошечным зеленым глазком.

И молчал.

Глеш смотрел в потолок.

Он отправил Фаннуру Грифу несколько шифрованных сообщений и получил в ответ лишь кодированное уведомление, что его коммуникатор принял их. Значит, устройство не было повреждено, не было взорвано, как это предписано для экстренных случаев. Фаннур просто не отвечал.

«Мертв. Они мертвы. Башнаги оказались сильным противником».

Это самый простой вывод, но и самый невероятный. Дикари на Клебре могли быть какими угодно ловкими и сильными. Какими угодно! Но разве им справиться с «призраками»?

Нет, Глеш не верил в это ни секунды.

Он пытался связаться с лакишами по обычному каналу, однако и там его постигла неудача. Заказчики не отвечали, их словно вообще никогда не было – такое у Архонта сложилось впечатление.

«Ловушка. Разве я не думал о ней с самого начала?»

Нет, переговоры с таглианцами не вызывали у него подозрений. Они заказывали, они платили. Указывали координаты и цели. От дэррнов требовалось послать своих слуг выполнить отнюдь не сложную работу. Лакиши слыли педантами и не делали лишних движений, к тому же у них не водилось привычки шутить. Потому, с другой стороны, они и представляли серьезную угрозу. Если лакиш вознамерится причинить зло, он это сделает, не задумываясь, исходя из практических соображений. Захочет предать – вряд ли у тебя будет время даже осознать его намерения. Глеш собирал данные на все расы, с которыми имел дело, и знал, что таглианцы далеко не так просты. Своей скрытностью и коварством они напоминали дэррнов.

Глеш повернул голову, чтобы бросить очередной взгляд на коммуникатор.

Сегодня пошли пятые сутки с момента, когда Фаннур, ведущий группу ликвидации, не вышел на связь. Пора было принимать какое-то решение. Времени для маневров у Глеша все меньше, и на карту поставлена не только его карьера, а сам проект шаари и, надо это признать, жизнь. Архонты не простят предателя. Именно предателем Глеш будет выглядеть в их глазах после того, как дал слово, за которым ничего не стояло, кроме желания выиграть время.

Семь веков назад никто не думал, что когда-нибудь возникнет подобная ситуация. Качество шаари гарантировало, что они из любой передряги выйдут победителями, и у наставников не будет нужды ломать голову, как вытащить из нее своих детишек. На крайний случай у «призраков» имелась эффективная методика самоубийства. Потом тело разлагалось до элементарной протоплазмы, на которую вряд ли кто-то способен позариться. Да, много «призраков» погибло за семьсот лет, но никому за пределами Рашдана не выпало счастья воспользоваться их останками.

На этот раз пропали трое. Никаких зацепок, никаких подсказок, что с ними могло случиться. Заказчики ведут себя в высшей степени подозрительно, словно настойчиво намекая, что они причастны к инциденту.

Глеш не мог контролировать ситуацию, и это для него было самым тяжелым, особенно в свете прозвучавших обвинений. Существует ли заговор среди шаари? Если да, то кто его автор? Чего добиваются «призраки» и не пора ли принимать меры?

Насчет того, каковы эти меры, Глеш не сомневался. Достаточно хорошей чистки, как все намерения слуг выйдут наружу. На этом настаивали младшие наставники, даже требовали, но Архонт разрешения не дал. Пока он главный в проекте и никому не позволит отнять у себя полномочия. И уж тем более он не передаст их стукачам, строчащим доносы в Совет.

Глеш чувствовал внутреннее сопротивление. Дэррн точно знал, как надо поступить, но его натура, раньше беспрекословно принимающая авторитет правил и законов, вдруг восстала. Архонт чувствовал растущую ненависть к Совету. Его мысли были достаточно параноидальны, чтобы во всем видеть подвох, но они же помогали ему держаться в рамках. Глеш вел свою игру – он даже не сразу понял, что это так. Не выходя на связь и выжидая, Архонт таким образом подсознательно вел боевые действия против Совета. Пусть знают, что Глеш сам себе хозяин и в своей вотчине будет делать то, что пожелает. Архонтам никогда не было дела до проекта и шаари, для них они всегда были расходным материалом, чуть умнее и ловчее роботов, выполняющих программу. «Призраки» приносили дэррнам доход – это все, что хотели знать коллеги Глеша. Но он думал по-другому. Наверное, стоило прожить эти семьсот лет бок о бок с людьми, чтобы понять кое-что, и Глешу казалось немыслимым сейчас обрушивать репрессии на их головы. Он не может предать своих питомцев, а значит, не может и дальше быть главой проекта. Лояльность Совета исключает лояльность слугам – и наоборот. Похоже, пришло время сделать выбор.

Или… выиграть еще немного времени и снова схитрить.

Глеш сел, ощущая боль во всем теле. Он стал слишком старым, чтобы двигаться и думать быстро. Чтобы быстро принимать решения.

Добравшись до коммуникатора, Глеш набрал кодовую последовательность.

– Понзес, прошу, зайди ко мне.

Второй по старшинству после него наставник-дэррн появился в покоях Архонта спустя десять минут.

Глеш к тому времени привел себя в порядок, но все равно Понзес Хауш заметил, в каком он состоянии. Скользящей походкой он приблизился к дивану, на котором сидел Архонт. Тот сделал знак занять место.

– Я так понимаю, сообщений нет. – Хауш опустился на подушки. Его движения были медлительными и осторожными, точно он боялся что-то себе повредить, но на самом деле Понзес славился как лучший боец на мечах. Именно он учил шаари фехтованию.

Глеш кивнул.

– Нет.

– Либо мертвы, либо в плену. Если в плену, то… у лакишей. Не думаю, чтобы туземцы на Клебре смогли их захватить, – сказал Хауш.

– Я тоже так считаю.

– Твой план? – Понзес рассматривал Глеша из-под низко надвинутого на глаза капюшона. Алые глаза-щелки светились.

– Думаю послать на Клебру пару-тройку «призраков». Проверить. Пускай высадятся в контрольной точке и пройдут весь путь до места, где наши должны были уничтожить башнагов.

– Я склонялся к тому же, – сказал Понзес. – Но… что это даст?

– Выиграем время.

– Для чего?

Взгляды дэррнов скрестились, словно клинки.

– Я ведь могу тебе доверять?

– Конечно. Однажды я отказался отсылать Совету отчеты о твоей работе. Меня держат здесь только потому, что лучше меня никто не научит детишек сражаться на мечах.

Эта мысль раньше не приходила Глешу в голову. Ему нужны союзники. Разве нет? Вот, например, Хауш – он не предаст.

– Шогг собирается сместить меня. Его поддерживает большинство Архонтов. Они запросто воспользуются ситуацией. Я был слишком беспечен, Понзес… Теперь ситуация осложнилась настолько, что под угрозой и я сам, и наш проект в целом. Ты… слышал слухи о заговоре среди шаари?

Хауш повел плечами.

– У меня есть глаза и уши, Глеш. Но определенно я могу сказать лишь одно – детишки стали более скрытными, чем раньше. Правда, на моих занятиях они ведут себя обычно.

– А вне их?

– Не знаю. Я не надзиратель, а мастер боя.

Глеш провел рукой по щеке, найдя там неожиданно много морщин.

«Я боюсь себе признаться, что упустил контроль над ситуацией. У меня под носом вызрело нечто, а я узнаю о нем из третьих рук. Даже после разговора с Архонтами я не удосужился навести порядок в своем хозяйстве…»

Стар, слишком стар.

И труслив.

– Пайтал и Ахкад следят за мной теперь, наверное, в два раза тщательнее, чем раньше. По заданию Совета.

– Терпеть не могу этих ублюдков. Почему ты до сих пор их не выгнал? – прошипел Хауш.

– Некем было заменить, но теперь поздно заламывать руки, – мрачно отозвался Глеш. – Архонт Шогг утверждает, что они двое раскрыли заговор.

– Это реально?

– Не знаю.

– Кто главарь?

– Неизвестно.

– Можно устроить всем детишкам промывку мозгов. Выявить зачинщиков, наказать, а остальным подчистить память, – предложил Понзес.

– Нет. Не сейчас, по крайней мере.

– Не понимаю.

– Речь идет о проекте в целом. Если мы пойдем на поводу у Совета, мы потеряем все.

– А в противном случае разве нет?

– В противном случае у нас будет время, а значит, и некоторые шансы.

– На что? – пытливо глядя Архонту в глаза, спросил Хауш.

Глеш ударил себя по колену. Если бы он знал! Если бы мог хотя бы в общих чертах описать свое состояние, свои предчувствия, свои мысли!

Понзес терпеливо ждал.

– Семь веков я подчинялся Совету и выполнял все его указания. Я был его членом, но не мог влиять на ситуацию, когда мне что-то не нравилось. Почему? Потому что не входил в большинство. Коддис мог говорить свое веское слово – я же не чета ему. Как мне его не хватает, Хауш. Он бы точно не позволил этим смердящим ошшо[18] творить что им вздумается.

Понзес кивнул. Глеш видел, что это не просто знак формального согласия. Дэррн уважал память Коддиса, а это для Архонта значило много.

– Послушай. Я вот что подумал. – Глеш подался вперед. – А почему?

– Что?

– Почему мы обязаны подчиняться Совету? Я? Ты? Ответь!

– Не знаю, Глеш. И ты говоришь странно. Есть законы, правила. Кажется, это само собой разумеется.

– Именно! Само собой… – воскликнул Глеш почти с восторгом. – Я и подумал: а вдруг шаари решили точно так же? Они же люди. Ты знаешь их ничуть не хуже меня. И если я внезапно задаюсь этим вопросом, то для них это совершенно естественно.

Понзес сдвинул брови, переваривая информацию.

– Получается, ты оправдываешь их заговор?

– Я пытаюсь понять! Это большая разница. Для них само собой – подчиняться нам. Но где истинная причина? Потому что мы сильнее?

– Ну, ты прав… Кто человек перед дэррном?

– Мы привыкли так думать, Понзес. А вдруг мы не правы?

Хауш поднял обе руки, до того лежащие на коленях.

– Постой-постой, ты меня совсем запутал, Глеш. К чему этот разговор?

Лицо Глеша стало маской, высеченной из камня.

– Можешь донести на меня. Я пойму.

– Не стану. Только хочу знать, что ты задумал.

– Похоже… стать предателем собственного народа.

– Что?

– Меня заклеймят именно так, если я не предприму мер, чтобы раздавить заговор шаари в зародыше. А я не собираюсь их предпринимать.

Всегдашнее спокойствие Понзеса рухнуло. Дэррн смотрел на Архонта, абсолютно потрясенный. Прошло немало минут, прежде чем фехтовальщик смог заговорить:

– Значит, вот как далеко все зашло…

– Половину всего сказанного я придумал сейчас. Экспромт.

– Не понимаю. Шутишь?

– Нет. Но я решился… только сейчас.

– Если об этом узнают, мы оба покойники, Глеш, – заметил дэррн.

– Знаю. Но мои комнаты хорошо экранированы. Их не прослушать.

Понзес поднялся.

– Так, давай подведем черту. Ты хочешь выиграть время и дать шаари возможность поднять мятеж?

– Ну… в общем, да.

«Хаушу ничего не стоит пойти после меня сразу к Шоггу и все ему выложить. Я гарантированно мертвец!»

Но Глеш чувствовал, что остановиться уже не может. Как будто внутри его произошла какая-то поломка – безвозвратная.

– Допустим, это случится. Чего хотят «призраки»?

– Не знаю. Наверное, свободы.

– Что они будут с ней делать?

– Решат.

– Ты обезумел, Глеш! – Понзес зашагал по комнате, фыркая. – Мы учили их, что свободы нет – это иллюзия. Обман Хаоса. Свобода выбора – вредный миф.

– Вдалбливая догмы им в головы, мы заставили людей сомневаться, – сказал Архонт. – Коддис предупреждал меня. Если мы не стирали их волю, если не превращали в послушных зомби, то должны были быть готовы к подобному. Коддис был прав.

– Но Рама Тоос…

– Я убил его. Признаю. Он мог бы своими идеями отравить разум шаари.

– А теперь у нас неизвестно сколько этих… Тоосов! Или теперь ты думаешь, что это правильно?

Глеш помолчал.

– То, что мы делали с ними… Понзес… Они имеют право отомстить нам. За убитых родителей, за раздавленное детство, за мучения, за всю боль, которую мы им причинили. Мы сделали из них живых роботов, готовых выполнить любой приказ, а ради чего?

Понзес молчал.

– Ради того, чтобы мразь, которая пирует во Внутренней Сфере, могла и дальше набивать карманы и купаться в золоте.

– Но…

– Не возражай, Понзес. Вижу, ты понимаешь, что я прав. Семь веков я стою во главе проекта, и только теперь мне становится ясно, какую ошибку мы совершили.

– Мы? Насколько мне известно, идея создать «призраков» принадлежала Коддису. Нет?

– Да.

– Он бы не встал на твою сторону.

– Встал бы! Он был ученым, а не мясником. Он работал с азартом гения, одержимого идеей, но его гениальность и стала причиной всего. Коддис умер слишком рано, чтобы оценить масштаб. Уверен, проживи он еще век, то добился бы закрытия проекта.

– Не уверен.

– Шаари – ошибка. Они имеют право не быть такими. Надо дать им его.

– Ты бредишь, Архонт, – отозвался Хауш. – Люди не настолько разумны, чтобы принимать решения самостоятельно.

– Тебе откуда это знать? Ты покидал когда-нибудь Рашдан, чтобы увидеть, что происходит в Галактике? Нет. Как ты можешь судить? А мы – воры и бандиты. Чем мы лучше тех же хомидов, которым платим золотом за каждого человеческого ребенка? Работорговец только торгует, а мы мучаем и убиваем детей.

– Ты бредишь, – повторил Хауш без прежней уверенности. – Хочешь, чтобы я расчувствовался.

– Просто отойди в сторону и посмотри с холодной головой на то, что мы делаем.

– Хватит!

Глеш вскинул голову. Ему казалось в этот момент, что его лихорадочная откровенность и желание убедить Хауша не более чем подсознательное стремление к саморазрушению. Архонт знал теперь, что скрывается за понятием «чувство вины». Это было просто. И пугало.

– Воля твоя – донеси. Покончи с этим. Запиши меня в сумасшедшие.

Дэррн бросил на него настороженный взгляд.

– Да, это очень похоже на правду… Но… Нет, я не уйду. Я не до конца понял, каковы твои цели.

– Освободить шаари от их бремени. Дать выбор.

– Как?

– Не знаю.

– Стоило сначала пораскинуть мозгами, Глеш. Ты даже не уверен, существует ли заговор по-настоящему.

– Это выяснишь ты, Понзес.

– Как?

– Мои действия вызовут подозрения среди «призраков». Я ничего не добьюсь. Логично предположить, что для них я главный враг.

Хауш вернулся на диван, в его движениях больше не было обманчивой сонной медлительности.

– Думаешь, они доверят мне свою тайну?

– Нет. Не сразу. Но тебе и не надо идти к ним напрямую. Понаблюдай, воспользуйся следящими устройствами.

– Ими уже наверняка пользуются Пайтал и Ахкад.

– Они работают на Совет, а ты поработай на меня.

Понзес на миг прикрыл глаза.

– А дальше? Мне наладить связь с… подпольем?

– По ситуации.

– Нет, не проси. Ты предлагаешь мне быть предателем, пойти против дэррнов.

– Почему ты сопротивляешься?

– Шаари убьют нас. Что обычно делают с хозяевами восставшие рабы?

– Тебе так дорога твоя жизнь?

– Представь себе.

– Но, помогая им, ты заслужишь право жить.

– Благодарю, Архонт, за такую милость! Постой, ты же говорил, что Шогг может прикрыть проект. Так в чем же дело? Пускай он сделает это, если ваши интересы совпадают.

– Если Совет закроет проект, то шаари будут убиты. Если шаари восстанут и сами положат конец своему рабству, у них появится шанс.

– Но Шогг может просто поставить на твое место кого-нибудь другого, – заметил Понзес.

– Это будет равносильно первому варианту. Шаари ликвидируют, на их место придут новые. Все начнется заново. И нас, наставников, скорее всего, ждет участь «призраков».

– Почему?

– С точки зрения Спикера, в наших головах может остаться вирус неповиновения. Кто знает, какие всходы даст это зерно? – Глеш улыбнулся. – К тому же мы – лишние свидетели, и никто не поручится, что мы не станем болтать. Спикеру не нужно, чтобы во Внутренней Сфере узнали о случившемся.

Понзес сидел неподвижно.

– Ловко ты все обставил, Глеш, – наконец проговорил он. – Я вроде как в ловушке теперь, да?

Архонт устало улыбнулся.

– Я лишь попытался воззвать к твоему разуму и совести.

– И все-таки припер к стенке. Правда считаешь, что Шогг способен убрать нас?

– Уверен, это он держит в голове. Сейчас я и он взяли паузу. Чем дальше, тем меньше у меня шансов выкарабкаться невредимым – у меня одного. Совет пытается ловить каждый мой шаг.

– Понятно. Значит, и наставники под колпаком?

– Да. Кроме, может, тех, кто успел тайно выразить Спикеру свою лояльность.

– Пятая колонна…

– Скорее, это название для меня и… моих потенциальных союзников, Понзес. Так на чьей ты стороне?

Наставник помотал головой, точно пытаясь сбросить гипноз.

– Пока на своей собственной. Твои слова слишком…

– Понимаю.

– Я должен понаблюдать сам.

– Я приму любой твой выбор. Но помни, мне нужны союзники.

– Что ты там говорил насчет Клебры?

– Мы пошлем группу шаари для расследования и известим об этом Совет. Пусть знают, что происходит. С моей стороны это будет демонстрацией добрых намерений. А пока идет расследование, мы здесь предпримем кое-какие шаги.

– А что будет делать шаари на самом деле? – спросил фехтовальщик.

– Именно это. Я хочу знать, что случилось с Фаннуром, Керволом и Мией. – Глаза Глеша снова вспыхнули интересом, усталость как рукой сняло. – Интересная деталь, Понзес. Именно Гриф – первый кандидат на главного возмутителя спокойствия. Мысли о свободе постоянно не давали ему покоя, он несколько раз поднимал эту тему в разговорах со мной. Я, конечно, продолжал играть роль хранителя догматов. Но очевидно, мои слова уже не имели над его разумом такой власти, как раньше.

– Думаешь, он сердце будущего мятежа?

– Да. Потому и нужно его отыскать.

– А сестра Фаннура?

– Наверняка он ее обратил. И Кервола Элетейна.

Понзес подумал.

– Или… между ними случилась ссора, и они поубивали друг друга, – предположил он.

– Не исключаю. У нас нет сведений. С тем же успехом их могли захватить лакиши. Отправь Тирну Коракс и еще парочку бойцов на Клебру. Пусть ищут следы.

– А если они просто сбежали?

Такая мысль не приходила Глешу в голову.

– Пускай Тирна все выяснит. Держи меня в курсе. А насчет нашего дела подумай.

Понзес сдержал гримасу отвращения – Глеш уже мысленно записал его в ряды собственной партии. Но Хауш еще ничего не решил. В его голове было слишком много сумбура, чтобы выбрать правильный путь прямо сейчас.

Дэррн направился к двери, пообещав, что за всем проследит. И ушел, не добавив больше ни слова.

Глеш еще раз проверил систему безопасности – за секретность разговора можно не беспокоиться. Другое дело – предательство. От него нет защиты.

Мог ли быть у него вообще хоть какой-нибудь надежный союзник?

Пространство Неприсоединения.

Сектор Фефо. Клебра, джунгли

Тирна Коракс устроилась на дереве, метрах в пятнадцати над землей. Два других шаари скрылись в сумерках, ожидая приказаний.

Они прибыли на планету тайком, совершили посадку в труднодоступном районе и выдвинулись по маршруту. Погода не радовала. На джунгли обрушился дождь, все кругом превратилось в грохочущее серо-зеленое месиво. Искать что-то в таких условиях довольно трудно.

Тирна вызвала Цитадель, воспользовавшись особым защищенным каналом. Ответил Архонт Глеш. Голос дэррна отдавал холодом:

– Докладывай.

– Мы на месте посадки трех скоггеров, – ответила девушка. Ей капало на голову, на плечи, на спину, но она игнорировала неудобства. Спрятаться, несмотря на раскидистые густые кроны, в этом проклятом лесу было негде. – Следов практически никаких не осталось. И думаю, глупо их искать. Только вмятины от посадочных опор кораблей – почти стершиеся, не думаю, что до нашего появления тут было что-то больше.

Дэррн помолчал. Тирна продолжила, ее голос с трудом прорывался через помехи, порождаемые джунглями и ливнем.

– В общем, варианта два. Первый – корабли забрали таглианцы. Второй – наши просто улетели на них в другое место. Какие будут дальнейшие указания?

Над пологом леса небо разорвалось, в отблесках молнии Тирна заметила, как в воздухе, тяжело взмахивая крыльями, плывет нечто громадное и жуткое. Птица? Летающий ящер? Шаари не знала.

– Выдвигайтесь к «хижине», – сказал Глеш. Связь потрескивала, канал был нестабильным. Тирна вообще удивлялась, что ее коммуникатор до сих пор работает в таких условиях. – Мне надо знать, что случилось.

– Поняла. Выполняю.

Связь вырубилась со щелчком. Девушка выключила устройство. Из темноты, двигаясь тенями, появились два других шаари. В инфракрасном зрении они были тусклыми размытыми силуэтами.

– Идем к «хижине», – объявила Тирна. – План прежний.

Тобб Галлейн балансировал на довольно тонкой ветке, словно проверяя ее на прочность, а себя – на умение уменьшать вес тела.

– Пробовала связаться с Фаннуром? – спросил «призрак».

– Да.

– Я тоже, – откликнулась Исса Нува. – По нулям.

– Что и следовало ожидать, – мрачно прокомментировал Галлейн. – Гриф и другие в плену у лакишей. Плакало наше восстание.

– Не обязательно.

Тобб внимательно посмотрел на Тирну.

– У тебя на примете есть еще один лидер? Если даже Фаннур жив, таглианцы наверняка позаботятся о том, чтобы он не вырвался на свободу. Все это пахнет хорошо спланированной операцией.

Исса Нува свесила ноги с ветки.

– Не пойму. Как таглианцы осмелились бросить вызов Рашдану? – Девушка подставила сложенные ладошки под капли дождя, стекающие с широкого вздрагивающего листа над своей головой.

– Учи историю. Попытки были, – бросил Галлейн.

– Йедгана. Полвека назад. На пятерых шаари напустили целый полк. Полк был уничтожен, высшие лица руководства планеты найдены мертвыми спустя сутки. Йедганийцы заплатили нашим хозяевам громадный штраф, – сказала Исса.

– Некоторых ничему не учат уроки истории… – Тобб гордился своим знанием прошлого. – Короче, не завидую лакишам.

– Если это они, – поправила Тирна.

– Больше некому.

– Если у них получилось, значит, им помогли. Кто-то, знающий толк в подобных делах.

– Понзес говорил об этом, – кивнула Нува.

– Так что там с лидером? Мы все еще намерены бороться с хозяевами? – влез Тобб.

– Да.

– И?

– Почему ты такой зануда, Галлейн? – поинтересовалась девушка. – Подавай тебе все и сразу.

– Зуб даю, наставники уже все знают. Понзес уж точно копает. Видел, как он смотрел на нас?

– Я видела в его мыслях интерес, да, – подтвердила Исса. – Но разве дэррнов прочитаешь?

– Нас раскроют, – сказал Галлейн.

– Это давно бы случилось. Нас никто бы сюда не отправил, зная, что мы предатели, – проговорила Тирна. Положение дел ей тоже очень не нравилось. Нет, она не поколебалась в своих намерениях, просто неопределенность убивала. Фаннур исчез, когда так нужен своим соратникам, последователям. Что делать теперь, если он погиб или захвачен в плен? Восстание под угрозой, и время активно работает против шаари. Каждый час, прошедший зря, дает дэррнам шанс подготовить достойный ответ.

Тирна была в числе первых, кого Фаннур Гриф сумел убедить и переманить на свою сторону. Ей бы не хотелось, чтобы все закончилось ничем.

«А на что намекает Тобб? Предлагает мне взять лидерство?»

Тирна – робко – обдумывала эту проблему. По непонятной причине многие обращались к ней с подобным вопросом, и девушка не могла понять, почему именно на ней заостряют внимание ее братья и сестры.

Ответственность не пугала Тирну сама по себе, шаари просто не имела опыта в подобных делах и терялась. Одно дело – принимать быстрые решения на задании, другое – в долгосрочном планировании… бунта против хозяев. Против богов, в которых каждый «призрак» верит с малолетства истово и фанатично.

Так или иначе, а восстание, плана которого Фаннур даже не успел представить, находилось под угрозой.

– Предлагаю голосование, – сказал Галлейн. – Надо выбрать главного.

– Не на себя ли намекаешь? – усмехнулась Исса.

– Не сейчас и не здесь, – прервала дискуссию Тирна. «Придется крепко над этим подумать. Если не я, то кто?» – У нас тут куча дел. Идем. До «хижины» еще далеко.

– Может, подождать, когда дождь пройдет?

– Он может длиться несколько дней, – бросила Коракс, перепрыгивая на другую ветку.

Больше дурацкие предложения она слушать не собиралась и, передвигаясь по джунглям, развила бешеную скорость. Два других шаари едва успевали за ней.

Тирна не задумывалась над тем, насколько скользкие ветки, на которые она ступает, и как далеко падать в случае, если сорвется. Тело выполняло всю работу само, практически без контроля разума, а разум тем временем теснился от мыслей. Тирна пыталась придумать наиболее эффективный способ избежать потерь. Грядет война – здесь сомнений нет. Открыто выступить против дэррнов – безумие, в этом сходятся все отступники. Но есть ли какой-нибудь другой выход? Просто так вырваться из Цитадели не получится, ведь как только шаари перейдут точки невозврата, хозяева моментально примут ответные меры. Какие? Тирна не знала, но была уверена, что дэррны придумают.

Архонт Глеш. Он главный, он руководитель проекта. Что, если убить его? Нет, пожалуй, это мало что даст.

«Захватить в заложники, – подумала Тирна, делая длинный высокий прыжок. Шаари лишь коснулась очередной ветки обеими ногами и снова взмыла вверх. В свете от молнии далеко под ней блеснула извилистая линия ручья. – Глеша и других наставников. Захватить корабли и улететь с планеты… Хороший план. Только вот куда?»

Фаннур намекал, что у него есть на примете один дальний мир, где можно было бы укрыться. Во всяком случае, временно. Там можно собрать силы, разработать долгосрочную стратегию, да просто решить, стоит ли шаари держаться вместе и ради чего. Непростая задача. Гриф не успел сказать, что имеет в виду – ни названия планеты, ни координат. А между тем убежище – насущная проблема. Шаари не могут прибыть на какой-то из освоенных миров, заявиться туда было бы абсурдом. Центральные и периферийные колонии в доменах тоже не вариант. Остаются дальние, плохо изученные и опасные зоны по краю галактического диска, за пределами Дикого космоса. Наверняка Фаннур имел в виду их. Тот самый Край, о котором ходит столько слухов.

Тирну не пугали страшные сказки. Заиметь точку опоры – уже полдела. Хорошо спрятаться – одна треть его. Но где взять время?

Больше всего Коракс пугало возможное предательство в рядах сторонников Фаннура. Угроза могла исходить от кого угодно, и наибольшие шансы предать братьев и сестер были как раз у новообращенных, а не тех, кто сразу заявил о своем неприятии ереси. Иногда Тирна не доверяла даже самой себе. Были моменты, когда страх – странное, незнакомое ранее с этой точки зрения чувство – вытеснял разумные доводы. Верх брал истинный шаари, тот, что воспитан в слепой преданности догмам Учения Хэтар. Раб. О, этот раб умел быть убедительным и красноречивым! Выпихнуть его со сцены весьма нелегкая задача.

«Если сомневаюсь я, как можно полагаться на других? Кто первый даст слабину?»

Подобные мысли оставляли на языке горечь, а в сердце отчаяние. Тирна ощущала себя в ловушке, словно уже сейчас сторонники возложили на нее ответственность за свое будущее. Что в ней такого?

Ее мысли вернулись к Архонту Глешу. Что ему известно? Если он в курсе заговора, почему медлит? Дэррн ведет себя странно, и Тирна не могла уловить, в чем суть этой странности. В воздухе Цитадели скапливалось напряжение, шаари обрадовалась, когда получила назначение сюда. По крайней мере, на Клебре можно хорошенько проветриться.

К «хижине» шаари прибыли быстро, дождь к тому времени почти стих. Джунгли вновь огласились криками существ, которым не надо было больше прятаться от воды.

«Призраки» расположились на одном дереве, растущем на краю поляны, в центре которой раньше стояла «хижина». Раньше. Теперь от места, где лакиши-колонизаторы и туземцы встречались для переговоров, осталась только куча пепла. Выглядела она большим черным пятном на взрытой земле. Тирна сжала зубы. Если тут и были какие-то следы, то их уничтожили огонь и вода.

– Похоже, тут был бой, – сказала Исса Нува. – Я вижу на деревьях отметины от попаданий.

– Я тоже, – подтвердил Тобб.

Втроем они спустились на поляну и рассредоточились, чтобы осмотреть пепелище. Следы от пуль и опалины от плазмы были повсюду, в меньшей степени – зарубки от какого-то острого, видимо, похожего на алебарду оружия. Очевидно, им пользовались в ходе боя башнаги. Потрогав пальцами отверстие от попадания в коре, Тирна обернулась поискать глазами тела. Осмотрела место в инфракрасном и ультрафиолетовом диапазоне. Останков не было, их давно унесли.

Перемещаясь дальше по краю поляны, шаари замечала все больше деталей. Палили не только из импульсных винтовок, но и тяжелых курсовых орудий, сверху, поливали веером. Древесные стволы потоньше просто разорвало, другие носили следы пожара и были словно обгрызаны чьими-то зубами. Но очевидно, что второй пожар, уничтоживший «хижину», возник позже. Кто мог это сделать? Лакиши или аборигены?

– Тут кое-что интересное, – сказал Тобб, сидящий на корточках примерно посредине большого пятна из отсыревшего пепла.

Тирна и Исса приблизились, примостившись рядом. Никому из них не требовался свет, чтобы видеть. Галлейн указал на две полузасыпанные ямы, узкие, уходящие глубоко в рыхлую лесную почву.

– Тут что-то было закопано, а потом извлечено обратно. Эти пеньки – остатки свай, на которых держалось строение. А одна из этих штуковин располагалась впритык к ней, другая чуть дальше, – сказал шаари.

– Вывод? – склонила голову Тирна.

– Больше всего это напоминает… – Тобб задумался.

– Баллон.

Двое «призраков» повернулись к третьему – Иссе.

– Ну, я предположила. Смотрите – узкие и длинные предметы. Скорее всего, это баллоны, которые используются на кораблях, чтобы держать кислород в сжатом виде. Для кислорода в атомарном состоянии применяют другие контейнеры, более сложной конструкции.

– Зачем же они тут?

– В них что-то было, – сказала Исса и отошла на несколько метров в сторону. – А вот здесь отверстия в земле, узкие и тоже глубокие, по три. И здесь. – Шаари сделала еще несколько шагов. Указывая на местоположение странных отметин, она сделала полный круг. – И здесь.

Тирна пробовала выстроить из новых сведений нечто, что можно было бы описать логически.

Закопанные под «хижиной» баллоны с кислородом. Бой. Странные отверстия по кругу. Пожар, явно указывающий на то, что кому-то требовалось срочно замести следы.

Возможно, сражение развернулось, когда башнаги поняли, что их вождей загнали в ловушку. Лакиши одолели туземцев и сожгли тут все, забрав останки своих убитых. Трупы башнагов забрали свои.

Что это дает?

Ничего, если говорить о шаари. Какая роль им выпала во всем этом? Куда «призраки» исчезли в итоге? Понзес говорил, что, вероятно, они попали в плен к лакишам. Тирне это казалось нелепицей. Но с другой стороны, полностью отрицать такую версию она не могла.

– Не кислород. – Голос Тобба Галлейна вывел Коракс из задумчивости. – Газ.

Шаари смотрели на него, ожидая пояснений.

– Зачем кислород? Для чего? Лакиши закопали тут баллоны с газом, чтобы уничтожить башнагов. Вожди входят внутрь – вожди мертвы. Туземцы в ярости, следует битва…

Тирна прервала его жестом руки.

– Для чего в таком случае таглианцам мы?

– А…

– И нет смысла вступать в схватку с аборигенами, когда можно спокойно наблюдать за всем со стороны, – поддержала Тирну Исса.

– Верно, – протянул, подумав, Тобб. – Тогда…

– Газ предназначался шаари, – первой высказала пришедшую всем троим в голову мысль Тирна. – Он не позволил им убить себя, значит, был сильнодействующим.

– А башнагские вожди?

– Думаю, наши братья справились с задачей, – сказала девушка. – А лакиши убили двух флее[24] одним выстрелом.

– Хитрые ублюдки… – проворчал Тобб, мысленно строя планы мести. – Им это сойдет с рук?

– Я должна поговорить с Глешем, – помолчав, сообщила Тирна, отходя в сторону, к деревьям. Заодно ей нужно было взглянуть на сцену с определенной дистанции. Сделав остановку под раскидистой кроной, шаари огляделась. Где она устроила бы наблюдательный пункт, если бы была охотником? Где-то здесь, наверху.

«Кому под силу провернуть подобную операцию? Самим лакишам – вряд ли. Значит, у них действительно имелись помощники. Наемников много. Какие?»

Связь долго не устанавливалась – джунгли фонили слишком сильно. Тирна потратила почти полчаса на то, чтобы связать себя и Архонта тонкой хрупкой ниточкой гиперсвязи. Она рассказала о результатах исследования, добавив от себя очевидные, казалось, выводы.

Тирна сидела на ветке дерева. Кругом раздавался тихий перестук падающих на листья капель воды.

– Что мы должны делать дальше?

Глеш молчал.

– Если наши братья до сих пор на Клебре, мы можем найти и освободить их, – сказала Тирна, сымпровизировав.

– Не думаю…

– Понзес сказал нам, что они должны были связаться с лакишами-военными с главной базы Экспедиционного Корпуса. Мы могли бы наведаться туда. Узнать.

– Шансов мало. Если Фаннур, Миа и Кервол у них, то лакиши успели перевезти пленных далеко от Клебры, – ответил дэррн. – Может, на другой конец Галактики.

– Но это все же зацепка… Командующий базой – адмирал ГанГи – может знать, – сказала Тирна. – Хозяин, я думаю, что и одна бы смогла добраться до него и заставить говорить. Прикажите!

Глеш снова выдержал долгую, поразившую Тирну паузу. Архонт сомневается? Откуда в нем такая неуверенность? Для шаари он всегда был сверхсуществом, никогда не испытывающим сомнений в том, какие решения принимает.

Потрясенная Тирна даже не сразу расслышала ответ.

– Повторите, хозяин. Помехи!

– Разрешаю проникнуть на таглианскую базу. Отыщите адмирала, вытяните из него любые сведения.

– А потом?

– Ликвидируйте. Пускай это будет небольшим уроком для наших нерадивых союзников, – сказал Глеш.

Тирна ощутила прилив знакомой волны. Возбуждение и охотничий азарт, помноженные на осознание правильности своих действий. Приказ на ликвидацию – то, чем шаари живет, исполняя собственное Предназначение и стремясь к Великой Пустоте…

Собственный энтузиазм беспокоил Тирну.

«Я рассуждаю так, словно не участвую в заговоре. Словно я обычная кукла, созданная исполнять приказы хозяев… Что со мной? Разве я не прозрела?»

Глеш и Цитадель все еще имеют слишком сильную власть над ней – в этом суть. Годами она училась подчинению, оттачивая не только боевые навыки, но и работая над выхолащиванием собственной личности. Подавляла волю, вычищала страхи и сомнения. Вбивала себе в голову ложь Хэтар и сторонилась Хаоса. Нескольких недель явно недостаточно, чтобы освободиться от старых привычек. Наставники правы – обычный человек слаб, он живет эмоциями и лишь иногда – разумом. «Призраки» не такие. Их ум холоден, а сердце лишено жалости. Шаари не нужны иллюзии, которыми утешаются остальные. Они видят Цель.

Тирна вообразила жестокое лицо Глеша. Дэррн беспощадно искоренял ересь и преподавал отступникам суровые уроки послушания.

«Может ли быть целью Пустота? Там, куда мы идем, якобы следуя Предназначению, нет ничего…»

Эта мысль в какой-то момент вселила в Тирну настоящую панику. Шаари отчаянно искала мотивацию. Если ей суждено бросить все, измениться, то в какие новые координаты она себя впишет? А другие?

Фаннур говорил о выборе, но эта идея не была понятна людям, которых сделали живыми машинами для убийства. Рама Тоос стал предателем потому, что захотел жить как все: иметь семью, детей. Окружить себя ничего не значащими вещами, не имеющими смысла. Стал ли он счастлив в своей норке, где прятался, словно жалкий мован[25]?

«Стал, – подумала Тирна, – он сражался за свое счастье и умер за него».

Смутно, но шаари начинала понимать, что это значит. В ней что-то менялось, падали во мраке незримые стены, и разрушения причиняли боль. Коракс потеряла всегдашнее спокойствие, даже медитация не помогала. Она чувствовала себя щепкой, попавшей в бурный поток, – ни остановиться, ни зацепиться за что-нибудь. Единственно и остается нестись по течению.

А еще Тирна боялась, боялась теперь почти всегда. Главным образом, себя саму и того, что в критический момент способна потерять контроль над собой и совершить ошибку.

Шаари заставила себя вернуться к Иссе и Тоббу.

– Идем на главную базу. – Она развернула из коммуникатора голографическую схему-карту. – Глеш санкционировал допрос адмирала Ресела ГанГи. С последующей ликвидацией. – Протокольный тон придавал ей самой необходимую уверенность. Пока делалась работа, был смысл в этом расшатанном бытии.

Тирне не терпелось теперь очутиться на таглианской территории и стать мечом карающим. Теперь ее клинок не принесет успокоение, но свершит месть. Горе тому, кто встанет у нее на пути.

И еще она очень хотела отыскать Фаннура и задать ему все те вопросы, которые не могла адресовать больше никому.

– Нам придется вернуться на скоггеры и сесть поближе к базе, – сказала Исса, – до нее сорок пять километров. Мы не дойдем по джунглям.

Такой маневр был рискованным – пространство вокруг базы наверняка тщательно охранялось и прочесывалось сканерами, но иного выхода Тирна не видела. Вопреки утверждению Нувы, шаари вполне способен совершить сорокапятикилометровый марафон по густому лесу, но остается вопрос о возможном спешном отходе. Бежать обратно тем же путем с погоней на плечах затруднительно, особенно когда это целая армия.

– Сядем здесь, – Тирна указала на схеме. – Тут должно быть слепое пятно для радаров.

– При условии, что лакиши не используют беспилотники, – заметил Тобб.

– Используют, – сказала Коракс. – Действуем по ситуации. Полетим низко над лесом, используя стелс-режим. Нам будет достаточно километров трех, чтобы, добираясь до базы пешком, не растерять силы. В случае форс-мажора пробежать их же будет несложно.

Шаари не возражали. Уже через несколько минут на месте, где стояла «хижина», не было ничего, кроме ночных теней и копошащихся в обгорелой влажной траве насекомых. Ночь поглотила три стремительных силуэта.

Поход на базу позволил Тирне хотя бы на время избавиться от мучительных сомнений и приглушить изматывающую борьбу с самой собой.

Шаари бежала так, словно за ней гнались призраки прошлого.

Элуанский Союз (он же Большая Пятерка) – союз пяти наиболее могущественных миров Центрального кластера, представленных в основном людьми. Основан 5025 лет назад в результате подписания Элуанского Пакта, положившего конец Войне за Тронт (конфликт, в который были втянуты миры-колонии людей, едва не закончившийся полной гибелью всех его участников). С той поры члены Пятерки не воевали между собой, а объединили свои силы для распространения влияния на весь Центральный кластер и дальше. Активная фаза экспансии завершилась примерно 300 лет тому назад после того, как было сломлено сопротивление на Тэмуле, головной планете агрессивной расы хогов. Тэмул вошел в Центральный кластер и получил статус Протектората Нарджи.

Название свое Элуанский Пакт получил по имени спутника планеты-гиганта, где проходили переговоры между будущими членами Пятерки. Так безжизненная луна на нейтральной территории вошла в историю Галактики.

Миры Большой Пятерки: Мэйди, Нарджи, Брагга, Иглемата, Лойса. Лойса – планета, являющаяся родиной расы ломар, существ, чрезвычайно похожих во всех смыслах на людей. Остальные миры Большой Пятерки являются давно получившими самостоятельность колониями, заселенными выходцами с Мэйди. Таким образом, всех людей можно прямо отнести к мэйдианам, и такое их название употребляется часто.

В настоящее время Элуанский Союз является самой влиятельной силой в Галактике, зона его юрисдикции простирается практически на весь Центральный кластер. В политическом смысле между двумя этими понятиями часто ставят знак равенства.

Пространство Неприсоединения (ПН) – совокупное название нескольких галактических зон, обитатели которых не входят ни в какие традиционные политические и экономические союзы и свято чтят собственную независимость. Это не мешает им, однако, создавать временные коалиции и воевать друг против друга, а также против Элуанского Союза. Впрочем, в последние два века серьезных конфликтов между Союзом и планетами ПН не было.

Некоторые области ПН довольно развиты, например Сектор Китжэ. ПН непосредственно граничит с Диким космосом, окраиной Галактики, малообитаемой, опасной и малоизученной.

Скоггер – разновидность легких челноков с экипажем от одного до трех человек. В большинстве случаев скоггеры используются в качестве индивидуального средства передвижения в обычном космосе и гиперпространстве. Конструкция скоггера предусматривает установку широкого спектра дополнительных модулей в зависимости от вкусов и целей владельца.

Куххи – спиртной напиток, широко распространенный в Пространстве Неприсоединения и Диком космосе.

Скид – то же, что скоростной скутер на антигравитационной подушке.

Центральный кластер – самая густонаселенная область Галактики вокруг ядра.

Тибалы – криминальные группировки на Ишанне, славящиеся своей властью, силой и давними традициями. Ишаннская мафия вся проникнута феодально-религиозным духом поклонения Вожаку.

Авион – одно-двухместные транспорты для полетов в атмосфере. Используются широко и производятся по всей Галактике.

Существо, похожее на собаку.

Жаргонное название сотрудников Службы Охраны Авая.

Спиртной напиток.

ПШК – планетарные штурмовые канонерки.

Шахройди (дэррн.) – бездельники, лентяи.

Слабоалкогольный напиток.

Ок шаи себер (дэррн.) – «убийца из тени».

Глехмош (дэррн.) – «проклятие».

Жигжиг – крысоподобный малкий грызун, используемый для опытов.

Ошшо (дэррн.) – фекалии.

Бавв – некрупное домашнее животное.

Нонерг – хищник, плохо поддающийся дрессировке. Тем не менее его используют в цирковых представлениях и играх гладиаторов, показывая, насколько он кровожаден.

Торол-зее (лакиш.) – болван.

Уммон – животное, разводимое на мясо и напоминающее свинью.

Таубард (лакиш.) – чужаки, не-лакиши, варвары.

Флее – мелкие животные на Рашдане, живут в норах, бегают быстро, трусливы.

Мован – пугливый жучок, обитатель Рашдана.

Сэлло – лакишский напиток, изготовляется из трав.