Самыми важными приемами иллюстратора являются стилизация и упрощение. Существует множество вариантов изображения любых объектов, от реалистичного до схематичного. Пытаясь свести очертания людей, животных и предметов к более простым формам, художники столетиями создавали каноны — наборы правил, которым нужно следовать, изображая определенные объекты.

Современные иллюстраторы часто следуют классическим канонам (иконопись, восточная миниатюра, лубок, японская гравюра) или современным (манга, диснеевский мультик, американский комикс), а также создают свои собственные, смешивая разные приемы и правила или придумывая новые. В следовании известным канонам есть преимущества и недостатки.

Хороши они тем, что в них все продумано, для всего найдены гармоничные пропорции и созданы модели изображения. Однако они узнаваемы и тем самым навязывают картинкам определенную атмосферу, национальный колорит или дух эпохи, которой принадлежат. В работе с разными заказчиками и темами это часто становится помехой.

Собственный канон — гарантия оригинальности, но порой в погоне за необычным решением иллюстраторы неудачно скрещивают элементы и создают комбинации, вызывающие у зрителя неприятные чувства и негативные ассоциации. Не стоит бездумно использовать и тем более смешивать между собой религиозные, мистические и национальные символы, потому что многие заказчики боятся оскорбить чувства определенных групп читателей. В данном случае полезно задаться вопросом: если этого до сих пор никто не сделал, возможно, тому есть веская причина?

Восточная миниатюра. Фрагмент

Иллюстрация, выполненная в стиле восточной миниатюры. Автор — Марина Михайлошина

Японская гравюра

Иллюстрация, сделанная по канонам японской гравюры

Русский лубок

Иллюстрация, стилизованная под русский лубок. Автор — Андрей Кузнецов

Количество возможных вариантов изображения человеческого тела бесконечно. Однако существует несколько основных моделей стилизации, помогающих разложить все по полочкам. От них можно сколько угодно отклоняться в разных направлениях, но использовать в рамках одного и того же стиля несколько разных моделей не рекомендуется.

Английское слово doodle означает «машинально чертить или рисовать», а произошедший от этого слова «дудлик» — это фигура, нарисованная простейшим способом, безо всякой попытки изобразить человека правдоподобно. Самый примитивный вариант дудлика рисуется по принципу «точка, точка, запятая»: нечто с точками вместо глаз и черточками вместо рук и ног. Дудлики не обязаны подчиняться законам анатомии — они могут быть оснащены произвольным количеством конечностей, ушей и глаз любой формы, а также моторами, пропеллерами, окнами и дверьми, частями механизмов или предметами домашней утвари. Руки и ноги могут быть без суставов вообще или в форме зигзага с бесчисленными углами.

Здесь налицо полная свобода для фантазии, однако картинки с дудликами часто имеют несерьезный или «игрушечный» вид, не очень популярный среди заказчиков. Иллюстраторов, рисующих только дудликов, часто обвиняют в неумении рисовать и осуждают за избрание «пути наименьшего сопротивления».

Пупсик — это правдоподобно нарисованный человек с сильно искаженными пропорциями, которые делают его похожим на новорожденного ребенка. У пупсика очень маленькое тело и большая голова. Лицо при этом «детское» — круглое, с широко расставленными глазами, большим ртом и маленьким носиком.

Если нарисовать пупсика со «взрослой» головой, получится карикатура. Карикатура — это не жанр коммерческой иллюстрации, а самостоятельная дисциплина. Большинство глянцевых журналов, работающих с иллюстрациями, принципиально не публикуют карикатуры, чтобы избежать возможных юридических проблем. Сознательно их используют в основном издания, специализирующиеся на политической сатире. Делая карикатуру своим основным жанром, иллюстратор должен понимать, что он обрекает себя на выполнение заказов для определенного сорта изданий и во многие места вход для него будет закрыт. Карикатурист должен уметь шутить на политические темы и следить за жизнью политиков и суперзвезд.

Мутантами называют человекообразные фигуры с пропорциями, близкими к реалистичным, но содержащие какие-то значительные отклонения от обычных человеческих форм. Классический образец мутанта — «инопланетянин» — человек с лысой головой, заостренным подбородком и чрезмерно большими, косо поставленными глазами. Также к числу мутантов относятся существа с головами животных, звериными лапами вместо рук и ног, нереальными глазами, ушами или лицами и человекоподобные создания, отдельные «части» которых заменены геометрическими фигурами, механизмами и прочими предметами. Продукты скрещивания людей с растениями тоже относятся к этой категории.

Манга — японское слово, означающее «история в картинках», или попросту «комикс». Типичная манга-фигурка довольно реалистична, имеет большое количество правдоподобных деталей и хорошо прорисованных мелких суставов. При этом пропорции искажены, а лица упрощены до схематичного изображения.

В то время как головы манга-фигур «игрушечные» и «детские», тела имеют утрированно взрослые формы: у женщин большая грудь, очень тонкая талия и массивные бедра, у мужчин — мощный торс и гипертрофированные мышцы. Манга-лица нарисованы очень кукольно и по четкой схеме: огромные глаза, маленький крючок вместо носа и крупный рот специфической формы.

В Японии запрещено изображать определенные сцены с участием людей, зато все можно, если лица у людей «игрушечные». Чтобы не выяснять каждый раз, что именно подпадает под эту категорию, было решено использовать для всех комиксов одинаковую маску, признанную допустимой.

Художники часто спорят, какое изображение человека действительно является реалистичным. В самом деле, здесь возможны сотни градаций, но в коммерческой иллюстрации все довольно просто: фигура с антропологическими признаками (правильным количеством рук, ног, пальцев на руках и ногах и прочих частей тела), пропорциями, близкими к реальным, и наличием локтевых изгибов и коленных суставов — человек.

Пытаясь правдоподобно изобразить человека, иллюстраторы часто допускают ошибки, совершенно их не замечая. Даже при более внимательном рассмотрении собственной работы они не могут понять, что не так. Этот феномен называется художественной слепотой.

Студенты художественных вузов много рисуют с натуры. При этом в самом начале обучения они умудряются изображать совершенно кривых и неправильных людей, глядя на живую модель. Если им велят исправить работу, они всматриваются в собственный рисунок, но не замечают грубейших ошибок — искаженные, изломанные люди с нарушенными пропорциями не режут им глаз. С опытом это меняется, с каждым разом студенты рисуют правильнее, но появляется новая проблема: они срисовывают позу и ракурс, придумывая все остальное, вместо того чтобы посмотреть, как выглядит живая модель. Часто профессора ловят их за руку и просят: «Покажи, где ты это увидел». Тогда, присмотревшись к натурщику, студент вынужден признаться, что изобразил несуществующую тень или провел отсутствующую линию. Вооруженный определенным опытом, художник настолько уверен в своем знании предмета, что не трудится сверить рисунок с реальным объектом.

Откуда берется эта уверенность в несуществующих деталях? Еще в детстве мы начинаем хвататься за предложенные схемы, не желая от них отступать. Все помнят, как в детстве рисовали солнце в виде четверти круга в уголке листа, начиная с этого каждый свой рисунок. Многие из таких приемов с возрастом перестают казаться привлекательными, но некоторые остаются на долгие годы.

Часто неправильное высказывание авторитетного человека надолго запоминается. Указав на ничем не примечательный набросок, учитель говорит: «Вот этот художник умел рисовать людей!» — а в результате ученики десятки лет думают, что именно эта картинка — образец для подражания.

Иногда иллюстратор заимствует где-то понравившуюся линию и легкой рукой соединяет ее с немного иным ракурсом или позой, не проверив, останется ли она такой в новых условиях. Если результат сразу не вызвал сомнений у автора или публики, он включается в репертуар художника и повторяется в многочисленных его работах.

Я построила эту женщину, не глядя на натуру, и она показалась мне вполне правильной. Однако все знакомые мужчины хором говорили: «С ее попой что-то не то» и «Линия не может быть такой». Я долго не могла понять, к чему они придираются, но они настаивали на своем, добавляя, что чаще, чем я, рассматривают женщин с такого ракурса, и с моей картинкой однозначно что-то не так

После долгих обсуждений вопроса с рассматриванием меня и моих сестер перед зеркалом я поняла, какую линию они имеют в виду, и нехотя исправила ее. Только позже, сделав целую серию фотографий самой себя в этом ракурсе, убедилась, что линии в этом месте действительно не получается ни при каких условиях

Выясняя, откуда берется слепое следование неправильному образцу, я обнаруживала много интересных историй, корни которых часто кроются в детстве иллюстраторов.

Одна из историй — моя собственная.

Среди знакомых моих родителей была женщина, с удовольствием позировавшая многочисленным друзьям-художникам. Я с детства была окружена ее портретами. Все считали ее интересной и привлекательной, она всегда была хорошо одета, и у меня никогда не возникало сомнений в ее красоте, ведь она годами служила музой художникам, обладавшим в моих глазах большим авторитетом. Позже я часто рисовала девушек, похожих на эту модель, с легкостью изображая по памяти знакомый овал лица. Комментарии зрителей меня удивляли, все они говорили примерно одно и то же: «некрасивое лицо», «какая-то странная щека», «с ней что-то не то», «чего-то не хватает», «скула неестественная». Я всматривалась в собственные картинки и не понимала, чего от меня хотят, ведь я изображала лицо таким, каким оно мне запомнилось, и женщину эту в моем детстве все считали красавицей! Я перестала рисовать это лицо, желая избежать негативных отзывов. Только позже, изучая лица разных людей, поняла, что в лице этой женщины действительно содержался какой-то изъян.

Спустя пятнадцать лет мы заговорили о ней с родителями, и тут всплыла старая и очень странная история. Лишившись в молодости большей части зубов, прекрасная дама настолько не подружилась с советскими дантистами, что не нашла в себе сил обзавестись протезами и приспособилась жить практически без зубов. Как ей удавалось при этом потрясающе выглядеть, «не вылезать из гостей» и вдохновлять всех знакомых художников на подвиги, остается за кадром — я тогда была слишком мала, чтобы разгадать эту загадку. Но факт остается фактом: я записала в свои идеалы красоты беззубую женщину и годами рисовала лицо с ввалившимися щеками, не понимая, что в нем такого ужасного. На вопрос, почему ни один из художников не счел этот беззубый рот ужасным, мама возразила, что, вероятно, в этом уродстве они видели некоторую пикантность.

Похожая история случилась с моей подругой. Мы учились вместе в художественном училище, и она все время рассказывала о своей несчастной маме, жизнь которой якобы не сложилась. В молодости она была очень красива и наивна, а красавицам всегда не везет: женщины их презирают и видят в них потенциальную соперницу, мужчины стремятся обмануть и использовать. Пытаясь устроить свою жизнь, мама исчезла, оставив дочь на воспитание бабушке, поэтому мне никогда не довелось ее увидеть. Спустя десять лет подруга стала иллюстратором, но картинки ее не пользовались спросом, несмотря на твердую руку и хорошую технику, а я все время задавалась вопросом, почему она рисует такие злобные лица, с маленькими глазками и мелкими чертами лица. Встретившись в Москве, мы снова вспомнили о ее маме, и я попросила показать мне фотографии легендарной красавицы. На пожелтевших карточках я увидела неприятное лицо, напоминающее малопривлекательных героинь картинок моей подруги. Видимо, она очень любила маму и не подвергала сомнению ее взгляды на жизнь и на саму себя.

Итак, иногда люди делают своим идеалом красоты ущербные и злобные лица, грубые формы или откровенные уродства, никогда больше не сверяя их с другими образцами.

Выявить подобные вещи можно, только спрашивая мнения дружелюбно настроенных людей о своих работах. Ошибки могут найти не только коллеги, хорошо знающие анатомию, и врачи, знакомые с предметом в силу образования, но и просто наблюдательные друзья. Если несколько зрителей высказали одинаковое замечание в адрес картинки или какого-то элемента, повторяющегося в работах, стоит отнестись к этой критике очень внимательно. Верным признаком художественной слепоты является подсознательное нежелание иллюстратора что-то менять. Услышав критику, он честно пытается «исправиться», но на деле оказывается способным лишь на незначительные изменения. Часто возникает типичный конфликт: после десятка попыток советчик теряет терпение и надежду на исправление, а иллюстратору кажется, будто он уже изменил все, что мог. Преподаватели или коллеги могут решиться поправить рисунок своей рукой либо заставить иллюстратора перемещать неудачную линию до тех пор, пока она не окажется на своем месте. Когда все наконец будет в порядке, результат покажется иллюстратору противоестественным и несуразным. Но это лечится внимательным сравнением собственных рисунков с образцами из реальной жизни.

Иногда автор самозабвенно спорит и готов драться насмерть за свой неправильный рисунок. Я частенько приводила множество логических доводов, отстаивая свою ошибочную точку зрения, пока меня не сажали на стул, чтобы сфотографировать в спорной позе. Только положив собственную фотографию рядом с работой и увидев, что промахнулась на полметра, я признавала свое поражение.

Главное — перебороть ощущение, что исправленная картинка крива и уродлива, и попытаться посмотреть на нее свежим взглядом.

Часто, освободившись от любимых ошибок, иллюстратор некоторое время думает, что ему навязали новые правила, сам он не видит ничего плохого в привычках, от которых пришлось отказаться. Он рисует правильно, делая одолжение критикам. Позже он натыкается на старую работу, впервые видит, как ошибка режет глаз и восклицает: «Как же я мог такое рисовать?»

Утешает то, что эта слепота лечится, нужно только чаще смотреть на вещи, вместо того чтобы рисовать их по памяти или воображению. Однако ни один художник не застрахован от повторного приступа. Спасение можно найти только в критике наблюдательных друзей и проверке рисунков с помощью моделей. У многих иллюстраторов есть доверенное лицо — коллега, всегда готовый проверить эскиз и помочь найти ошибку.

Чтобы правильно нарисовать человеческое тело, нужно хорошо знать анатомию, но даже опытный художник часто не может изобразить человека в сложной позе или необычном ракурсе без вспомогательных средств.

Фигуры людей и животных имеют настолько сложную форму, что трудно охватить все детали одновременно. Во многих школах для решения этой проблемы предлагается упростить слишком сложную фигуру и попытаться «разбить» ее на несколько понятных частей, с которыми удобно обращаться. Когда правильно нарисованы очертания предмета, изображение легко дополнить нужным количеством мелких деталей.

Самый простой способ нарисовать человека — по фотографии или трехмерной модели.

У этого способа есть одно преимущество: не нужно тратить время и усилия на изучение анатомии человека и строить свою модель. При этом существует и ряд недостатков.

Готовая модель человека — это обычно не голый скелет, а фигура с мышцами и плотью, определяющими тип и телосложение. Сделать такую фигуру толще можно, хотя это не так просто; превратить ее в более стройную модель гораздо сложнее, особенно если опыта в рисовании человека мало. По-настоящему изменить тип человека без грубых нарушений не удается практически никогда, потому что для этого мало просто убавить или прибавить «мяса» — тип определяется скелетом, толщиной костей, пропорциями фигуры и многими другими параметрами.

Придется искать фотографию или модель человека в подходящей позе. Чаще всего не удается найти именно то, что нужно, и приходится идти на компромиссы, изменяя идею картинки. Сотни тысяч фотографий, найденных в интернете, бесконечно повторяют одни и те же мотивы. Иногда на поиски подходящей фотографии уходит больше времени, чем на создание собственного рисунка.

Если при создании иллюстрации просто обвести фотографию, зритель с легкостью это замечает, потому что такие изображения имеют характерный вид. С этим можно бороться, пытаясь оторваться от первоисточника и меняя детали в ходе перерисовывания, но это тоже требует некоторой тренировки. Чем больше иллюстратор импровизирует, тем реальнее опасность, что он допустит ошибку в анатомии, если он не изучал ее законы. Тем не менее самый распространенный способ рисования по фотографии именно таков: снимок служит только основой изображения и используется для проверки главных точек. По нему ориентируются, где расположены основные суставы, в какой степени видны части тела, расположенные на заднем плане. Во время работы иллюстратор может упрощать модель, менять ее характер и пропорции, раскрашивать разными способами.

Готовых трехмерных моделей человека в интернете великое множество. Достаточно запустить поиск по ключевым словам poses и poser, чтобы найти десятки тысяч образцов. Обычно помимо обложки компакт-диска в интернет-магазинах выставлены таблицы с изображением всех поз, входящих в коллекцию; их вполне достаточно, чтобы нарисовать иллюстрацию. Но и здесь нужно быть осторожным! Многие трехмерные модели искажены и не являются абсолютно реалистичными, а главное, все они очень разные. Если не использовать всегда модели одного и того же типа, будет трудно выдержать все иллюстрации в одном стиле. Наиболее удачные картинки любого жанра очень быстро становятся узнаваемыми, поэтому их использование без особых изменений чревато тем, что зрителей заинтересует не столько сама иллюстрация, сколько вопрос, с чего ее срисовали.

Обложка компакт-диска 90 Poses of Laura, найденная на сервере renderosity.com по ключевому слову poses

Выбирая основу для изображения человека, важно остановиться на чем-то одном. Нельзя для одной работы использовать фотографию, для другой — рукотворную модель, а для третьей — трехмерную куклу. Это делает невозможным создание работ в одном стиле. Любой черновик оставляет свой отпечаток на готовой работе. Лучше всего использовать модель, полностью построенную самостоятельно. Не только потому, что «ручная работа» ценится выше всего и путь наибольшего сопротивления всегда самый полезный, но и потому, что в «самодельных» фигурах лучше всего просматривается почерк автора, делающий его иллюстрации неповторимыми и узнаваемыми.

Программа «Позер» изначально разрабатывалась для создания правдоподобных моделей человека. Хотя она освобождает пользователя от необходимости долго и мучительно строить человеческое тело из множества деталей, прикрепленных друг к другу сложными способами, создать в ней реалистичное изображение очень трудно. Это связано с тем, что трехмерного человека непросто покрыть «живой» фактурой, чтобы кожа и волосы выглядели как настоящие. Гладкая поверхность тела похожа на пластмассу, и нужно очень искусно выверять освещение, чтобы результат напоминал фотографию. Также трудно передать движение развевающихся частей одежды или волос. Если иллюстратор использует модель только как основу для своего рисунка, все это не имеет никакого значения. Единственное, что требуется, — это правильная человеческая фигура и естественная поза. Интерфейс программы красиво оформлен, но обслуживать ее совсем без предварительных знаний трудно. Иллюстратору, использующему модели «Позера» только как основу для рисунков, нужны очень немногие функции программы. Поэтому я опишу в этой главе несколько шагов, с помощью которых можно быстро получить рабочую модель человека. При первой же загрузке программы на экране появляется фигура одетого мужчины. Ее можно удалить, выделив курсором любую его часть и нажав на delete. После этого рекомендуется выбрать из библиотеки обнаженную модель человека, потому что «одеть» обнаженное тело проще, чем угадать невидимые части тела под одеждой.

В библиотеке есть готовые позы на все случаи жизни. Хотя некоторые кажутся банальными, лучше начинать работу с них и изменять только отдельные части тела. Не стоит тянуть курсором руки и ноги в разные стороны, хотя технически это возможно: изменяется слишком большое количество параметров одновременно, что затрудняет контроль и возвращение в исходное положение. Лучше вызывать двойным щелчком на нужных частях тела специальные меню и изменять по одному параметру.

Камеры позволяют посмотреть на тело в разных проекциях и со всех сторон. Фигуру можно крутить, пока не найдется подходящий ракурс.

К программе прилагаются среднестатистические «шаблоны» фигур: взрослые мужчина и женщина, дети примерно восьми лет, младенцы и несколько животных. Эти заготовки можно модифицировать, любые части тела делать толще и тоньше, но кардинально изменить тип человека трудно. Зато интернет полон готовых изображений, которые интегрируются в программу: от реалистичных человеческих персонажей до фигур, стилизованных под манга, роботов и даже дудликов.

Дудлик, загруженный в программе «Позер»

Очень популярная модель Аико. У нее типичные пропорции манга-фигуры, и производители «поз» часто раздают эту модель бесплатно в интернете

У трехмерной модели есть большое преимущество перед живой натурой: она способна застыть в неудобном движении или прыжке, ее можно осмотреть с самой немыслимой точки, покрутить в полете или оставить в подвешенном состоянии. В настоящей студии для изображения некоторых сложных ракурсов натурщиков даже подвешивают под потолком, чтобы разглядывать снизу, или заставляют замирать в неудобных позах. У современного иллюстратора для этого есть трехмерный «натурщик», его можно мучить сколько угодно без всяких угрызений совести.

Однако у «Позера» есть и несколько недостатков.

Хотя в программу встроены «предохранители», некоторые части тела выворачиваются больше, чем это возможно в реальной жизни. Также в определенных сложных позах коленные и локтевые суставы неестественно выпирают или выглядят неправильно. Поэтому не стоит доверять трехмерной модели на сто процентов.

В интернете продаются и раздаются бесплатно многочисленные дополнительные изображения тел и поз, некоторые из них сделаны не разработчиками программ, а частными пользователями (хотя иногда электронные магазины выглядят очень солидно, их владельцы — подростки, состряпавшие десяток трехмерных кукол в домашних условиях). Такие модели могут содержать ошибки и неправильно двигаться, а позы — оказаться «деревянными» и со смещенным центром тяжести.

Поза, найденная в интернете. Вероятнее всего, она разрабатывалась на модели, которой нет в стандартной библиотеке. Когда заданные координаты накладываются на объект с неподходящими габаритами, некоторые части тела оказываются не на своем месте

Некоторые позы анатомически абсолютно правильны, но нарисованные с их использованием иллюстрации выглядят некрасиво. Даже если контур четко и безошибочно повторяет очертания модели, рисунок смотрится плохо. У этого явления даже есть название: «опасный ракурс». Выбирая кадр в трехмерной программе, нужно сразу представлять себе, как будет выглядеть фигура, если обвести ее с гораздо меньшим количеством деталей или без теней.

Выбрав подходящую позу и нужный ракурс в программе, картинку можно экспортировать в графический файл. Простого бесцветного варианта достаточно, чтобы сделать на его основе иллюстрацию. Саму позу рекомендуется сохранить в формате, которым пользуется «Позер». Это важно в первую очередь из-за описанных выше опасных ракурсов. Иногда только во время работы выясняется, что какая-то часть тела или поворот смотрятся плохо. В таком случае придется вернуться к трехмерной модели, чтобы повернуть ее или изменить положение.

Если иллюстратор точно обводит трехмерную модель, картинки часто получаются безжизненными и искусственными. Поэтому нужно помнить, что эскиз служит всего лишь подсказкой. Важно не забывать о развевающихся и легких частях одежды и волосах: трехмерные программы справляются с ними плохо, и нужно самостоятельно искать красивые изгибы для передачи движения.

Послойное построение модели

Этот метод требует изучения анатомии и считается самым сложным. Здесь автор полагается только на себя, что сильно повышает вероятность ошибок. Тем не менее это самый популярный у иллюстраторов метод, потому что с ним связано множество преимуществ: — Фигуры, построенные таким способом, всегда выглядят живее. — Иллюстратор совершенно свободен в реализации идей, поскольку он не должен искать подходящие позы в библиотеках изображений или подбирать их в программах. Он может нарисовать все в точности, как задумал. — Нет опасности, что избранная для работы основа отразится на индивидуальном стиле иллюстратора. Рисуя фигуру с нуля, художники обычно используют тип человека, который им наиболее симпатичен. Все части тела сразу приобретают характерную форму и очертания, у иллюстратора формируется почерк. — Избрав самый тяжелый путь, иллюстратор завоевывает зрительские симпатии, тогда как использование вспомогательных средств не поощряется. Правда, если результат великолепен, уже не важно, с помощью каких средств удалось его добиться. Тем не менее даже Дюрер скрывал, что постоянно изобретал приспособления для перенесения рисунка на холст и прибегал к разнообразным ухищрениям, чтобы обвести, построить или нарисовать человека без ошибок. Для начала рисуется очень условный скелет, где череп, тазовые кости и грудная клетка обозначены простыми фигурами, руки, ноги и позвоночник — линиями, а мелкие части тела отсутствуют совсем.

У мужского и женского тела разные пропорции. У мужчины плечи значительно шире бедер, в то время как у женщины ширина плеч и бедер одинакова либо бедра шире плеч. «Середина» тела у мужчин находится ниже, чем у женщины, женские ноги относительно более длинные. Для проверки этого правила в художественных школах часто приводится такой пример: если поставить рядом среднего телосложения мужчину ростом метр восемьдесят и женщину ростом метр семьдесят, у них, скорее всего, будет почти одинаковая длина ног, при этом разница в длине торса составит около десяти сантиметров.

Центр тяжести человека расположен в середине таза. Чтобы человек выглядел твердо стоящим на ногах, между серединой таза и пятками должна проходить воображаемая вертикальная линия. Остальные части тела должны располагаться так, чтобы общая масса была равномерно расположена относительно линии опоры. При некотором смещении центра тяжести человек может удержаться на ногах за счет мышечной силы. При значительном смещении человек падает.

На следующем этапе на месте всех суставов нужно нарисовать шары. Они помогут позже правильно обвести фигуру в тех местах, где руки и ноги изогнуты и суставы выпирают. Следует помнить, что даже у тучных людей видны выступающие суставы на щиколотках и запястьях. Затем все части тела покрываются «плотью». Общую массу каждой части можно условно изобразить в виде цилиндра.

В дальнейшем отдельным мышцам нужно придать более правдоподобную форму. Все мышцы сужаются в месте прикрепления к сухожилиям и расширяются в середине. Чтобы узнать, к каким местам крепятся большие мышцы, достаточно внимательно рассмотреть схему.

Далее модель можно уточнять и наполнять деталями до требуемого состояния.

Рисование рук

Художник Густаво Фернандес как-то сказал, что можно сделать карьеру только за счет умения хорошо и выразительно рисовать руки. Поэтому не рекомендуется выбирать для изображения позы, при которых кисти рук не видны, — лучше сделать из них умело нарисованный элемент, придающий особую ценность каждой иллюстрации. Хотя у многих художников на рисование рук уходит половина времени, отведенного для создания эскиза, эти мучения всегда окупаются. Для построения модели руки можно использовать тот же принцип: сначала каркас, потом плоть. Из запястья лучами расходятся четыре кости, продолжением которых являются пальцы, разделенные на три фаланги. Средний палец самый длинный, указательный и безымянный — примерно одинаковой длины. Большой палец прикреплен к кисти руки у самого запястья:

Один из самых трудных моментов в построении ладони — места прикрепления к ней пальцев. Самый удобный прием мне подарила Наташа Ратковски: нужно обозначить ладонь в виде сегмента кокосовой скорлупы, сразу определив ее объем. На месте всех суставов тоже нужно нарисовать шары. Пальцы намечаются цилиндрами подходящей толщины:

Полученная таким образом условная модель обводится, в нужных местах обозначаются фаланги пальцев и выступающие костяшки:

По такому принципу можно построить руку в любом положении. Обводя основу, нужно стараться придать кончикам пальцев и ногтям красивую естественную форму. Если ладонь сжата, следует нарисовать складки, образующиеся в середине. Вокруг большого пальца есть мышца, которая не сжимается и всегда обозначается дугой.

Определившись со степенью стилизации фигур и предметов, иллюстратор должен принять второе важное решение: ему следует сделать выбор между линейным рисунком и трехмерным изображением.

Линейный рисунок

Трехмерное изображение

Создавая трехмерное изображение, иллюстратор должен следовать законам академического рисунка: на освещенной стороне объект светлее фона, на теневой — наоборот, за счет этих контрастов мы видим предмет.

Чтобы грамотно рисовать свет, тени, объем и блики, нужно изучить целую дисциплину, а также чаще сверять иллюстрацию с реальными объектами и фотографиями. К тому же этот жанр обязывает к проработке фона.

Если живописный объект окружен непроработанным фоном, иллюстрация имеет незаконченный вид

Та же иллюстрация, но с проработанным фоном. Автор — Наташа Ратковски

Многие утверждают, что трехмерные и фотографичные работы продаются лучше, чем графика. Этот миф связан с тем, что правильно нарисовать реалистичное изображение сложнее, чем дудлика. На самом деле нарисовать удачную, выразительную линию тоже непросто, и на это уходит немало времени. К тому же работа иллюстратора ценится не только за техническую сложность. В первую очередь важна фантазия автора и способность придумать что-то оригинальное. Поэтому не стоит выбирать реалистичную манеру, руководствуясь исключительно предположением, что это принесет больше денег. Делая выбор в пользу объема, живых бликов и теней, иллюстратор берет на себя ряд пожизненных обязательств и забот:

— На реалистичной картинке объемы, свет и тень нужно рисовать правильно. Публика и критики относятся с непониманием к любым попыткам сделать что-то более простое или обобщенное, пренебрегая законами природы, и любые заметные отклонения от реальности квалифицируются как ошибки.

— На каждой иллюстрации нужно прорабатывать все, включая фон. Если в графической работе большое цветовое пятно может поддерживать композицию, при реалистичной технике любая непроработанная плоскость выглядит как халтура.

— Даже при наличии большого мастерства и опыта проработка реалистичных работ занимает больше времени, чем линейные рисунки. Иллюстратор-реалист всегда должен трезво оценивать сроки и хорошо планировать работу.

Есть единственная причина, по которой имеет смысл решаться на использование фотографичных техник: работа с объемом и формой, проработка бликов и изучение законов академической живописи доставляют иллюстратору большое удовольствие, которого он не хочет лишаться, несмотря на все трудности. Желающие научиться рисовать реалистичные картинки найдут ответы на все свои вопросы в обычном учебнике по академическому рисунку.

Культурная линия и товарный штрих

Услышав слово «рисунок», многие представляют себе набросок или зарисовку, в то время как иллюстрация должна быть законченным произведением, пригодным для публикации, даже если в ней нет практически ничего, кроме контуров. Что же придает рисунку «товарный вид»? Не в последнюю очередь это линия.

Самое главное — осознать, что линия — это один из самых важных элементов графического рисунка. Ей нужно уделить особое внимание. Иллюстратору стоит с самого начала выбрать определенный стиль и характер линии и впредь придерживаться его.

Разумеется, на свете столько же сортов линий, сколько и почерков. Каждая имеет свой характер, изгиб, толщину и окончания. Пытаясь разложить все по полочкам, люди и тут создали множество классификаций, чтобы хоть как-то ориентироваться. Приведу самую распространенную модель сортировки.

Простая набросочная линия

Автор — Светлана Франк

Обычно рисуется с первого раза, без черновика, или ей специально пытаются придать такой вид. Чтобы усилить впечатление, что рисунок сделан на белом листе без каких-либо вспомогательных конструкций, такую линию часто изгибают в неожиданных местах или утрируют естественные изгибы на изображаемых предметах. Классический набросок делается мягким карандашом или углем; если используется перо или тонкий фломастер, то на концах каждой линии видно утолщение, возникающее оттого, что при остановке руки на бумагу вытекает больше чернил.

Сложная набросочная линия

Автор — Наташа Ратковски

Делается на белом листе и без вспомогательных элементов, но каждый контур описывается несколькими линиями. Каждая последующая линия прорабатывает контур более правильно и детально, таким образом, есть возможность немного уточнить рисунок. Все рисуется быстро и без исправлений, поэтому все линии сохраняют «дикий» вид. Преподаватели старой школы рекомендуют избегать использования таких линий в коммерческой иллюстрации, потому что они изначально выглядят довольно небрежно и несолидно и это трудно исправить даже с помощью разных ухищрений в раскраске. Тем не менее некоторые профессиональные иллюстраторы выбрали линии именно этого типа как наиболее живые. «Несерьезный» рисунок при этом компенсируется сложной и профессиональной раскраской и тем, что на самом деле форма людей и предметов в таких работах хорошо продумана и рисуется не на белом листе, а по тщательно проработанной модели (см. главу «Создание линейного рисунка»).

Набросок кистью

Очень живой и спонтанный, однако выглядит гораздо солиднее. Требуется умение рисовать и твердая рука, чтобы научиться делать красивые линии разной толщины. К сожалению, работы с использованием этой линии лучше всего смотрятся без раскраски, и лишь немногие иллюстраторы нашли удачную модель раскрашивания подобных рисунков. Такая линия всегда должна быть рукотворной — еще не придумано компьютерного инструмента, способного изобразить живую кисть правдоподобно.

Псевдогравюра

Автор — Наташа Ратковски. Карандаш, бумага

Имеет мало общего с настоящей гравюрой — это понятие охватывает все сорта упрощенных линий, где мало дуг и много углов и очень велик контраст между началом и концом линии. В экстремальных случаях контур составляется из клиньев. Должен быть карандашным, но сейчас появились способы изобразить нечто подобное на компьютере. Линия похожа на сложную набросочную, но очень четко описывает форму объектов и строго выверена. Часто рисуется набело поверх более грубой модели (см. главу «Создание линейного рисунка»).

Рисунок для комикса

Имитирует линию кисти, но не такой спонтанный. Чаще всего выполняется кистью, но не на белом листе, а по наброску либо делается на планшете или пером. При этом толщины рисуют и заливают вручную, а потом исправляют на компьютере, пока не получится идеальная дуга с красивым изгибом.

Однородный контур

Рисуют рапидографом или фломастером с постоянной толщиной. Для чистоты рисунка рекомендуется следить за тем, чтобы в конце линий не возникал «шарик» от растекающейся туши, либо «чистить» концы линий в компьютере. Однородный контур особенно удобен для быстрого закрашивания цветом. Многие виды линий можно нарисовать в векторных программах, что придаст им более гладкий и аккуратный вид, однако большинство иллюстраторов выбирают рукотворный вариант, потому что он выглядит не столь искусственно. К тому же при определенной сноровке ручной рисунок занимает меньше времени.

Штрих

Самый простой элемент для обозначения объема. Иллюстратору желательно сразу решить, будет ли он использовать штрих в своих работах, потому что это важная составляющая стиля. Выбрав штрих, он должен всегда использовать штрихи одного сорта.

Беспорядочный штрих

Автор — Наташа Ратковски

Наносится в любых направлениях и может накладываться в несколько слоев; главное — показать форму объекта и набрать нужный тон на теневой стороне. Выглядит очень живо, но мало пригоден для коммерческой иллюстрации, потому что плохо сочетается с большинством разновидностей раскраски.

Гравюрный штрих

Наносится в произвольных направлениях и любым количеством слоев, но ровными рядами.

Однослойный штрих

Накладывается ровными рядами и только в один слой. Тень и свет усиливаются за счет разной толщины штриха.

Штрих-пунктир

Наносится в один слой, линия становится пунктирной в тех местах, где больше света.

Штрих-бокс

Новомодное явление, при котором теневые части рисунка очерчиваются собственным контуром, заполненным ровными штрихами.

У каждого иллюстратора есть собственные приемы, которыми он пользуется на подготовительном этапе работы. Очень часто эскиза не существует вообще — есть идея, для нее собирается материал и склеивается предварительный коллаж, поверх которого рисуется чистовик. Некоторым опытным иллюстраторам даже не нужно прорабатывать детали на эскизе — они раскладывают вокруг себя энциклопедии с нужными картинками, фотографии, вырезки из журналов и переносят на готовый рисунок все необходимые мелочи без предварительного наброска. Иногда в поисках идей автор делает на одном листе многослойные зарисовки. Возникающие на полях варианты расползаются по всему листу, смешиваясь с предыдущими версиями. Иллюстраторы умеют видеть части таких набросков отдельно, выделяя из клубка линий нужные. Посторонний человек воспринимает подобные «мысли на бумаге» как бессмысленное месиво.

Разумеется, заказчикам следует показывать более чистые и понятные разработки, но часто клиенты требуют показать эскиз, прежде чем будет нарисован чистовик. Поэтому нужно учиться создавать простые образцы, понятно отображающие будущий сюжет картинки. Здесь и оправдывает себя наличие ярко выраженного собственного стиля. Если по портфолио иллюстратора легко представить, как будет выглядеть готовая работа, клиенту будет достаточно увидеть приблизительный набросок, чтобы принять его. Чем больше он верит в силы иллюстратора, тем меньше придирается к деталям и неточностям в рисунке. Например, он не попросит переделать эскиз с криво нарисованной рукой, если знает, что в работах этого автора руки всегда нарисованы безупречно.

Так выглядит типичный разворот в моей тетради с эскизами:

Подобные разработки я могу позволить себе, только если раздумываю над собственной идеей. Заказчикам такое показывать нельзя. Друзья, просматривающие эту тетрадь, не могут разглядеть в сгустках линий ничего осмысленного, в то время как я прекрасно отделяю разные наброски друг от друга.

Такие рисунки вижу на странице я

А в этой иллюстрации были использованы руки, затерянные среди прочих идей

Прочитав задание, я нарисовала очень грубый эскиз, примерно обозначив, как и где будут располагаться предметы. Женщину обвела более красивым контуром и отправила заказчику. В ответ получила просьбу наклонить женщину вперед, больше обрезать снизу и расположить тарелки с едой иначе

В любом случае эскиз — это не готовая иллюстрация. В первую очередь его создание не должно составлять особого труда и занимать более сорока минут. Эскизы не редко отвергаются заказчиками или возвращаются с просьбой внести два десятка поправок. Если что-то подобное произойдет с рисунком, на который ушел целый рабочий день, это может стать для автора трагедией. К тому же никто не готов платить за восемь часов, потраченные на эскизы. Многие стесняются показывать заказчикам карандашные наброски с неточностями и ошибками и присылают почти готовую работу. В этом нет необходимости, скорее, наоборот: заказчик может подумать, что ему навязывают готовый вариант. Увидев почти законченную иллюстрацию, он решит, что автор демонстрирует нежелание корректировать работу в соответствии с его требованиями.

Выполнив пожелания заказчика, я дорисовала все предметы и предложила два варианта раскраски. Вариант с желтым фоном был принят без изменений

Если нужно сделать серию картинок с большим количеством подробно описанных героев, стоит сначала нарисовать каждого из них вне контекста, чтобы продумать образ каждого и никого не забыть. Так же можно поступать с любыми предметами, для которых определено много параметров.

Например, заказчик присылает задание примерно такого содержания:

Нужно нарисовать женщину в желтом платье, на левом плече шелковый цветок с тремя ленточками. В правой руке чашка в форме клубники, из которой торчит ложка с клубничкой и двумя листиками на ручке. Правая туфля слетела с ноги, и видно, что на внутренней стороне подкладки нарисован логотип такого-то производителя…

Пытаясь изобразить все это, иллюстратор может сойти с ума. Гораздо проще сначала нарисовать отдельно туфлю, соответствующую всем требованиям, чашку с ложкой, женщину в платье с цветами и ленточками и уже потом собирать все воедино: сажать женщину в нужную позу и давать ей в руки описанные предметы.

Хорошо, когда агент или редактор изучает техническое задание сам и присылает иллюстратору краткое описание того, что нужно сделать. Хуже, если по электронной почте приходит рассказ на десяти страницах и пожелание: «Прочтите это и нарисуйте что-нибудь». Если иллюстратор видит, что ему прислали повесть или пятьдесят страниц текста, нужно сразу попросить краткое описание сюжета либо дополнительное время: эскизы не появятся через сорок минут, если на чтение самого произведения потребуется полдня.

Совсем печальная ситуация складывается, когда иллюстратору присылают все техническое задание на большой проект, в котором его картинка занимает лишь мизерную часть. Это происходит, когда менеджерам лень выискивать в тексте фрагмент, касающийся именно иллюстратора, и они пересылают ему весь документ целиком. В таком случае не нужно читать все и принимать в расчет требования ко всему дизайну — цветам, макету и шрифтам, — достаточно найти раздел с упоминанием иллюстрации и читать только его.

Даже если иллюстратора не просили об этом, всегда полезно предлагать собственные идеи. Но не стоит расстраиваться, если все они будут отвергнуты и заказчик попросит просто нарисовать точно то, что содержалось в задании. Это специфика коммерческой иллюстрации — кто платит, тот заказывает музыку.

Помимо пожеланий к изображению, иллюстратору могут также предъявить конкретные технические требования. Например, некоторые картинки обязательно должны быть нарисованы в векторной программе, с использованием определенных эффектов. Если какое-то из условий невозможно выполнить, нужно вовремя отказаться от задания и не тратить время на работу, которую заказчик потом не сможет использовать. Нельзя действовать по принципу: «Моя пиксельная картинка выглядит точно как векторная, поэтому ее наверняка примут». Специальные пожелания могут быть связаны с тем, что иллюстрации планируется поместить во флеш-ролик или базу данных, работающую с конкретными форматами. Особые требования предъявляются и к файлам, с которым в дальнейшем будут работать режущие плоттеры.

Так же следует поступать со стилем: если в задании содержатся иллюстрации других авторов и просьба сделать «как у них», нужно уточнить, ожидает ли заказчик точного воспроизведения стиля приведенных работ. Если он ответит утвердительно, а иллюстратор не желает копировать коллег, от работы нужно вовремя отказаться.

Бывает, что все задания изучены подробнейшим образом и все пожелания выполнены, но заказчик отказывается принимать работу. Здесь часто начинается традиционный спор о том, до какой степени клиент имеет право придираться к исполнителю и сколько претензий иллюстратор обязан терпеть. Чем дальше продвинулась работа, тем труднее от нее отказаться; когда начинают «гореть сроки», не остается времени, чтобы передать заказ другому. Для иллюстратора работа может потерять всякий смысл. Например, нельзя несколько недель переделывать картинку, за которую обещали пятьдесят долларов. Это может привести к банкротству.

Чтобы таких ситуаций не возникало, нужно с самого начала правильно реагировать на замечания клиента. Нельзя смиренно переделывать работу в ответ на абстрактные претензии вроде: «как-то все это скучно» или «мне не нравится все». Нужно сразу требовать пояснений: что именно не нравится и чем? Скучная композиция? Плохое расположение людей? Слишком пусто? Или, наоборот, слишком загружено? Задавая наводящие вопросы, нужно подталкивать заказчика к более точным формулировкам. Даже по таким комментариям, как «измените голову» или «нам не нравится лицо», исправление эскиза может превратиться в гадание на кофейной гуще. Подобное замечание может означать, что редактора не устраивает прическа нарисованного персонажа, его возраст, разрез глаз или сходство с бывшей женой. Известны случаи, когда иллюстратор рисовал лицо главного героя пять раз, чтобы в конце концов узнать, что заказчику вообще-то очень нравился первый вариант, хотелось только немного увеличить рот. Всего этого можно было избежать, сразу спросив, что именно не так с этим лицом.

Не всегда иллюстратору нравится то, чего от него хотят. В начале проект может казаться многообещающим, но через несколько поправок обернуться сплошным разочарованием. Если автора совсем не устраивают предъявляемые к иллюстрации требования, он имеет право отказаться от работы, но часто ему жаль потраченного времени. Иногда проще сделать, как просят, выполнить обязательство в срок, получить деньги за потраченное время и перестать сокрушаться о неудачном сотрудничестве.

Пример успешного сотрудничества: получив эскиз, заказчик четко сформулировал, что ему не нравится. Попросил повернуть женщину в другую сторону, изменить прическу, лицо, выражение глаз и после внесения всех изменений принял работу

Бывает и обратная ситуация: заказчик много раз пишет очень конкретно: «Нам нравится все, только немного увеличьте глаза» или «Все хорошо, но теперь кажется, что прическа недостаточно пышная». После десятой или двадцатой поправки подобного рода становится ясно, что дело зашло в тупик. Если все мелкие изменения не помогли, это означает, что заказчику не нравится весь образ, но он побоялся признаться в этом с самого начала. Он надеялся сам найти ошибку и исправить только ее. Получив измененный вариант, видел, что лучше не стало, но продолжал в том же духе. В таких случаях многострадальный рисунок успевает так примелькаться, что уже никому не понятно, хорош ли он. Это часто случается с неопытными менеджерами и редакторами. В подобной ситуации иллюстратору стоит взять инициативу на себя и полностью нарисовать заново неудавшуюся фигуру или предмет. Чаще всего это помогает.

Оказывается, кто-то невнимательно прочитал текст и придумал настолько нелогичный сюжет картинки, что исправить ее за счет мелочей не удавалось. Однако ошибка произошла по вине редакции, и менеджеру было неудобно просить меня переделывать все. Уважение к труду иллюстратора обернулось лишней работой. После мирного разрешения проблемы я еще неоднократно сотрудничала с этим заказчиком, меня начали приглашать к участию в разработке идеи для картинки. После нескольких совместных заказов мы достигли настоящей идиллии: я с полуслова понимала, что нужно придумать, редактор с первой попытки выбирал один из двух эскизов и принимал окончательный вариант.

Первый эскиз к статье про девушку, сидящую в пустой комнате. По сюжету она выбросила все мелочи, начитавшись книг про фэн-шуй. В тексте упоминался одинокий фонарик характерной формы, я изобразила на фоне тень от него

Редактор написал, что картинка ему нравится, но кажется пустой, и выразил пожелание разместить вокруг девушки несколько восточных оберегов для дома. Я согласилась с ним и дорисовала несколько мелочей

К предыдущему варианту попросили прибавить каких-нибудь узоров, фактур или структур. Я попыталась добавить к иллюстрации какой-нибудь ненавязчивый «шум». О пустой комнате на этом этапе давно забыли. После этого варианта появилось требование добавить к изображению еще около пяти слоев с орнаментами и цветами

Последняя картинка показалась мне настолько перегруженной, что не хотелось показывать ее редактору. Я была уверена, что мне ответят: «Это уже слишком» — и попросят нарисовать что-то совсем другое. Но ее приняли со словами: «Наконец! То, что нужно!»

Иногда в процессе уточнений выясняется, что заказчик действительно не знает, чего он хочет. Поняв это, он часто идет на уступки и соглашается на вариант, предложенный иллюстратором. Бывает, что редакторы и менеджеры не решаются прямо высказывать претензии, боясь оскорбить кого-либо. Сегодня многие иллюстраторы работают только через агентов и никогда не встречаются с сотрудниками издательств лично. В результате никто не знает друг друга в лицо: редактор по неведению может написать «Не рисуйте нам таких толстых людей» и навлечь на себя гнев иллюстратора, страдающего ожирением. За просьбу не изображать представителей определенных национальностей или рас в некоторых странах могут привлечь к юридической ответственности. Из-за этого заказчики часто начинают темнить и писать просто «не нравится», вместо того чтобы честно сказать, в чем дело. Если есть ощущение, что на вопросы не хотят отвечать открыто, можно попытаться угадать правильный ответ. Например, нарисовать представителя совсем другого типа или изобразить «нейтральных» персонажей.

Трагический пример: несколько раз иллюстрация была полностью нарисована точно по тексту

Редакторы требовали исправлений, смысл которых был не совсем ясен: сначала нужно было одеть в скафандр обеих девушек, потом одну, просили поменять цвет волос, позу и расположение вирусов на картинке

Позже выяснилось, что картинка не соответствует тексту и ее неудачно придумали. Хотя сроки сильно поджимали, мы решили попробовать совсем другой вариант. Я прочла текст и предложила свой эскиз

Этот эскиз не приняли, но он навел редакторов на мысль, что лучше начать все сначала. Пришлось нарисовать совсем другую картинку

Иногда иллюстраторы надеются, что у них примут работу от безысходности, когда истечет назначенный срок. К сожалению, с большинством заказов этот вариант не пройдет. В газетах и журналах всегда есть запасные материалы, и статью могут запросто передвинуть на следующий месяц, если картинки не готовы. Бывает, менеджеры сообщают иллюстраторам неверный дедлайн, чтобы иметь небольшой запас времени на всякий случай. Не получив картинки в срок, спокойно дают еще несколько дней, а иногда и недель. Поэтому нужно следить, чтобы работа не затянулась до бесконечности.

Из всего времени, отведенного на выполнение заказа, на создание и обсуждение эскизов можно выделить максимум треть. Если по истечении назначенного срока ничего не решено, нужно потребовать принятия решения в течение одного дня либо поставить вопрос о дополнительной плате за часы, потраченные на рисование бесчисленных непринятых эскизов. Получив негативный ответ, лучше отказаться от заказа и больше не тратить на него сил. Если на этом этапе клиенту не понравилось ничего из предложенного, вероятнее всего и в дальнейшем ему будет трудно угодить.

Не стоит воспринимать подобные истории как трагедию: они регулярно случаются со всеми. Беспокоиться стоит только в том случае, если преждевременным расторжением контракта заканчиваются все начатые проекты или их большинство.

Главное в иллюстрации — интересная идея, оригинальный сюжет, деталь, способная удивить зрителя хоть на секунду. Любой, дочитавший книгу до этого места, в кратчайшие сроки научится делать картинки, пригодные для публикации в глянцевом журнале. Знание анатомии и правильное рисование людей полезно, но не обязательно. Можно вообще погрузиться в мир дудликов и навсегда забыть о правильных формах и перспективах. Нужной плотности изображения легко добиться, найдя несколько удачных цветовых гамм и любимых фактур для заполнения плоскости. По большому счету, перечисленных выше навыков достаточно, чтобы выполнить целый ряд коммерческих заказов. Известно, что в среднем читатель смотрит на журнальную иллюстрацию десять секунд. Считается, что для легкости восприятия текста двадцать — тридцать процентов площади страницы должны занимать картинки. Соответственно, в большинстве случаев иллюстратору платят небольшой гонорар за то, чтобы он быстро заполнил несколько прямоугольников качественным изображением, более или менее соответствующим заданной теме. Этим занята половина иллюстраторского рынка, и, чтобы вписаться в эту нишу, достаточно потренироваться полгода.

В таком режиме можно поработать некоторое время, приобрести опыт работы с клиентами. Однако, как уже было сказано в начале этой книги, желающим задержаться в профессии хорошо бы подумать о карьере. Чтобы получить более интересные и дорогие заказы и приглашения к участию в более престижных проектах, нужно рисовать выдающиеся работы, способные выдержать сильную конкуренцию. Что же делает иллюстрацию особенной?

Первым делом — сюжет. Придумывая историю для фильма, профессионалы обычно опираются на несколько центральных элементов: завязка, развязка и финал. Самая короткая история — комикс из одного кадра, содержащего все три элемента полноценной истории.

Чтобы придать сюжету глубину, необходимо показать второй план, какие-то интересные грани. Что-то оказывается не таким, каким виделось сначала. Выясняется, что незначительная на первый взгляд подробность является ключом к разгадке тайны… Все эти правила применимы и к иллюстрации. При более близком рассмотрении растение оказывается живым существом, а в мелких деталях скрыта часть истории.

Иной раз лента, вылетающая из шкатулки, может обернуться скоростной дорогой, а одна из машин — гигантским утюгом, прилаживающим к этой дороге полосочки.

Еще в иллюстрации должна быть так называемая изюминка — смелая деталь, неожиданный для зрителя элемент. Это может быть предмет одежды либо интерьера необычной формы или наделенный оригинальными функциями. Фантастическое растение, выразительное животное в человеческой позе или нечто не существующее в реальности.

Автор — Почтенный Стирпайк

Как правило, прочитав техническое задание, иллюстратор изображает все в самой обычной фронтальной перспективе.

Это — первый порыв любого рисующего человека. Такой вариант должен отметаться сразу как самый банальный

Вторая мысль — фронтальная, но обрезанная композиция. Предметы размещаются в кадре так, будто не поместились. Это уже лучше

Чтобы картинка стала еще интереснее, желательно разделить все изображенные предметы на несколько разных планов: что-то разместить очень близко к зрителю, что-то отодвинуть вдаль

Необычный угол зрения сделает занятнее любую картинку, даже если сюжет довольно прост

Если это уместно, можно нарисовать вид сверху на все происходящее и повернуть пространство. Особенно просто реализовать такую идею, если нужно изобразить лежащих или парящих людей. Композиция покажется интереснее, если посмотреть на происходящее снизу или сверху под углом. Но тут уже необходимо неплохо разбираться в законах перспективы.

Многоплановая иллюстрация. Автор — Елена Долгова

Любая картинка станет живее, если добавить в нее динамичный элемент (см. главу «Движение в иллюстрации»).

Резкие перспективы тоже делают иллюстрацию выразительнее, но нужно учитывать, что многие заказчики их боятся: слишком большая разница в размерах частей тела кажется им противоестественной. К тому же есть опасность, что предмет или человек, изображенный в сложном ракурсе и резкой перспективе, станет неузнаваемым или «странным на вид».

Удачный вариант использования резкой перспективы. Автор — Елена Долгова

Не принятый заказчиком эскиз. Нужно было нарисовать картинку про растяжку. Редактору ракурс показался слишком смелым

Если стиль иллюстратора позволяет, можно изменить масштаб предметов, чтобы придать им выразительность. Например, не стоит вырисовывать все детали самолета и думать, как сделать видимым героя в маленьком окошке. Лучше проявить оригинальность и нарисовать самолет похожим на игрушку.

И, конечно, даже самый серьезный сюжет выиграет, если зритель найдет повод улыбнуться. Главное, шутить остроумно, не переходя границ хорошего вкуса. Следует быть осторожным с провокационными шутками: большинство клиентов их боятся.

Слишком недобрая шутка, нарисованная по мотивам убийства, которое долго муссировалось средствами массовой информации

Также полезно изменять масштаб важных элементов, если им принадлежит ключевая роль в сюжете. На то она и иллюстрация, чтобы играть с реальностью и изображать то, чего не бывает на самом деле. Здесь стоит проявить фантазию и выйти за привычные рамки: чем смелее результат, тем лучше.

Иногда иллюстратору дают только тему для картинки, предлагая придумать сюжет самостоятельно. Например, в журнал про красоту и здоровье пишется статья о средствах для ванны и шампунях. Никаких конкретных действий в статье не описывают. Использовать фотографии или изображения товаров известных производителей редакция не хочет, потому что нет времени позаботиться о правах на публикацию. Нужно заполнить часть пространства на странице иллюстрацией, но просто рисовать фрагмент ванной комнаты или ванну и красивые бутылки — скучно. К тому же иллюстрации с людьми всегда больше ценятся. Возможных сюжетов для такой картинки не слишком много.

Можно нарисовать прекрасную даму, лежащую в ванне с пеной. Набросать в воду лепестки роз. Изобразить кошечку, играющую с резиновой уточкой. Или отделаться фрагментом красотки на заднем плане и бутылочками интересной формы — на переднем. Либо выстроить эти самые бутылки перед зеркалом, в котором отражается Венера. Все эти решения могут показаться довольно банальными, потому что использовались тысячу раз. Однако не стоит отклоняться от подобных сюжетных линий слишком сильно. Разумеется, любой заказчик ждет от иллюстратора необычного решения, но оно не должно быть чересчур оригинальным. Лучше ограничиться шуточными мелочами или забавными эффектами. Например, изобразить запотевшее зеркало, по которому рисовали пальцем.

Раздумывая над сюжетами для иллюстраций, я часто вспоминаю показательную историю из другой области. Известная рок-группа решила снять видеоклип для песни о прекрасной юной девушке. В тексте красавицу сравнивали с лепестками распускающегося цветка и прелестным мотыльком. Однако в мрачном визуальном ряде присутствовал только солист, стоящий как истукан среди колонн и поющий о своих страданиях. Девушку зрителю не показали даже в виде абстрактного намека, прозрачного наложения на кадр, фрагмента вдалеке или силуэта за занавеской. «Находка» режиссера состояла в том, чтобы вообще не показывать в видеоклипе про любовь девушку: так делают все, значит, это скучно и банально. Он решил противопоставить «мейнстриму» нечто необычное. Публика не прониклась этим приемом и обиделась, потому что никому не интересно пять минут смотреть на поющего мужика в темном зале. Клип провалился и был признан большой творческой неудачей.

Подобным образом аудитория реагирует на все чрезмерно оригинальные идеи.

С неменьшим подозрением заказчики относятся к провокациям и мрачным шуткам. Чтобы вызвать острые ощущения у зрителя, иллюстраторы порой готовы на все. Известно, что наиболее сильные чувства вызывают трагические сюжеты, кровавые картинки и шокирующие подробности. Однако за провокацию издателя могут призвать к юридической ответственности. В отличие от искусства, где все вызывающее и спорное стимулирует продажи, в рекламе и издательском бизнесе действуют другие законы. Здесь потребителя настраивают на веселый лад. Чтобы печатную продукцию или товар покупали, она должна создавать хорошее настроение и вызывать теплые чувства, а не ужас, страх и отвращение. Поэтому иллюстраторам приходится бесконечно рисовать веселых людей в светлых одеждах и просторных интерьерах.

Некоторые мотивы лучше не вплетать в иллюстрации по собственной инициативе, если они не являются центральными элементами сюжета. Это популярные детали готической и панковской культуры: гробы, кресты, пентаграммы, черепа с костями, оторванные конечности, искалеченные дети и мертвые животные. Все эти объекты вызывают недобрые чувства у зрителя, к тому же некоторые из них запрещено изображать из-за сходства с атрибутикой фашистов и сатанистов. Также следует осторожно обращаться с мистическими и эзотерическими сюжетами. Гороскопы, руны и карты Таро стали очень модной темой для иллюстраций, но не стоит расходиться, создавая веселые коллажи из католического китча и украшая алтари головами диктаторов и фрагментами православных икон, если на этом не настаивает заказчик.

Выходит, что от иллюстратора требуют оригинальных идей, удерживая при этом в довольно жестких рамках. Неудивительно, что многие удачные решения приходят в голову одновременно нескольким авторам. Часто незнакомые люди рисуют практически одно и то же, не сговариваясь, просто потому, что решение «витает в воздухе». В некоторых ситуациях избежать совпадений практически невозможно. К примеру, за время существования ежемесячных журналов в них было опубликовано огромное количество гороскопов. К большинству из них прилагались маленькие картинки, изображающие знаки зодиака. В половине случаев гороскопы были помножены на очевидные темы: еда, красота, здоровье, семья, дети, животные, растения. Понятно, что придумать в этой области что-то решительно новое очень трудно, но никто этого и не требует. Достаточно изобразить те же самые элементы по-своему.

Однако есть и спорные ситуации. Многие просто срисовывают удачные сюжеты у коллег, оправдываясь тем, что «находка стара как мир», ее сто раз использовали и никому это не помешало опубликовать свою версию. Здесь обычно начинаются вечные споры о том, можно ли заимствовать идеи у коллег и в какой именно форме это допустимо.

По-настоящему засудить иллюстратора за сворованную идею практически невозможно. Закон не позволяет отдельному автору заявлять права на слишком общие сюжеты. Чтобы найти нужное количество отличий между картинками, нужно привлекать к спору дорогие экспертные комиссии. Такие меры обычно в разы превышают ценность самой иллюстрации, поэтому никто этим не занимается. Соответственно, большинство издателей и агентов подобными обвинениями и спорами не интересуется. Насколько допустимо вдохновляться той или иной работой, иллюстратор должен спрашивать у своей совести. Законом запрещено только ставить свое имя под чужими произведениями, обводить рисунки других художников или использовать их фрагменты.

Обычно сходство между иллюстрациями разных авторов замечают коллеги, внимательнейшим образом изучающие работы конкурентов, либо арт-директоры, отслеживающие все новое на рынке. Я тоже ежедневно вижу сотни картинок, созданных в разных странах, и встречаю бесконечные повторения. Некоторые идеи проходят через бесчисленные трансформации, иллюстраторы перехватывают их друг у друга, интерпретируют по-своему, добавляют какие-то детали. Можно составлять целые каталоги копий одной остроумной находки. Некоторые особо удачные сюжеты «ходят по рукам» уже не одну сотню лет.

Сама я неоднократно имела возможность наблюдать «кражу», совершенную буквально на глазах у всех коллег. Кто-то опубликовал в интернете интересную картинку, а через пару дней в том же сообществе возникала ее копия. Однако публика не набрасывалась, как обычно, на плагиатора, а, наоборот, встречала новый шедевр с восторгом. Это происходило всегда, когда копия была сильнее оригинала. За неподражаемое мастерство иллюстратору прощают почти все.

Чтобы сделать нечто выдающееся, нужно блистать интересными идеями. Возвыситься над толпой профессиональных и остроумных коллег можно, только превосходя их в мастерстве. Суперзвездой станет тот, кто рисует лучше всех и делает конфетку даже из самых банальных заданий. Где же найти все эти искрометные идеи?

Самым верным рецептом является «подсматривание» интересных сюжетов в своем окружении и других далеких от иллюстрации областях. В мире, где все непрестанно заглядывают в кастрюлю соседа, смотрящий себе под ноги непременно найдет то, чего не видят другие.

Едва начав публиковать свои шедевры в интернете и показывать их коллегам, талантливый иллюстратор столкнется с другой стороной медали: он заметит, что срисовывают у него. И задастся вопросом: что делать? Как уже сказано, бороться с этим трудно. Если кто-то поставил свое имя под чужим рисунком, можно запретить ему публикацию. Идти к адвокату и добиваться выплаты компенсации имеет смысл, только если негодяй заработал с помощью ворованной работы деньги. Если же речь идет просто о похожих картинках и идеях, споры и претензии ни к чему не приведут. Единственное, что остается, — это популяризировать собственные гениальные находки и становиться знаменитым. Срисовывать у Мебиуса фантастических животных бесполезно. Увидев нечто подобное в работах другого иллюстратора, каждый скажет: «Он Мебиуса насмотрелся». Как только зрители начинают сами узнавать своего кумира, он может больше не беспокоиться о плагиаторах.

Напоследок стоит упомянуть такую форму срисовывания, как оммаж (от франц. hommage — дань уважения). Это картина, созданная в честь известного произведения искусства. В данном случае не нужно скрывать происхождение идей — наоборот, желательно, чтобы сразу было понятно, какой шедевр обыгрывается. Чтобы избежать обвинений в плагиате, оригинал должен быть знаменитым и не слишком близким по жанру и времени создания к работам иллюстратора. Надежнее рисовать оммаж в честь живописных картин или скульптур — здесь прощается даже обыгрывание современных образцов.

Ниже приведены примеры оммажа. Слева — оригиналы из цикла Кацусики Хокусая «Сто сказок о духах», справа — мои иллюстрации из серии «Сад расходящихся веб-мастеров».

Иллюстраторы часто рассказывают, как они сидят перед белым листом, не зная, что нарисовать. Поиск сюжетов для собственных картинок представляется им сложной задачей, потому что они не умеют целенаправленно искать идеи. В художественных вузах преподают так называемые «творческие техники», помогающие придумывать. Среди прочих приемов иллюстратору можно посоветовать «сканирование» и комбинирование.

Художники чаще всего не придумывают картины на ровном месте, они изображают свою реальность. То же самое касается иллюстраторов. Сидящий перед белым листом автор окружен не вакуумом, ему нетрудно найти много интересных идей вокруг себя. Обучая студентов «сканированию», им предлагают простой эксперимент: чтобы придумать картинку про рецепты, нужно зайти на кухню и оглядеться. Записать на листе все, что придет на ум или вспомнится в связи с этой кухней.

В результате мог бы получиться простейший список:

— еда,

— готовить,

— плита,

— красиво накрытый стол,

— посуда…

С таким списком в руке студента призывают развивать каждый пункт, мысленно перебирая все, что приходит в голову в связи с тем или иным образом. Например:

— Какая бывает еда?

— Суп, каша, мясо, рыба, пироги…

— Какая еще бывает еда? Может быть, необычная?

— Креветки, экзотические фрукты…

— Еще более необычная?

— Лягушачьи лапки? В некоторых странах Азии едят ящериц, змей, осьминогов живьем.

— Это необычная еда, но так мы скоро доберемся до слишком неприятных продуктов. А необычная и приятная еда?

— Торты в форме дворцов. Торты в форме чего угодно… Нижнее белье из сахара… Шляпы из тортов или торты из шляп…

— Шляпы из тортов? В виде какой еды еще может быть шляпа?

— Шляпа в виде рыбы. Шляпа в виде… целой тарелки с едой… Шляпа из колбасы…

— Платье из колбасы…

— Платье из экзотических фруктов…

— Платье из пирожных?

— Лучше домик из пирожных. В известной сказке был домик из пряников!

— Домик из фруктов!

Процесс перебирания всех возможных вариантов называется сканированием, потому что он подразумевает мысленное скольжение по спискам явлений и прикладывание всех возможных вариантов к данному слову. Уже на этом этапе рождается десяток идей для интересных картинок. Хочется рисовать смешных животных, завернутых в мексиканские лепешки, и прекрасных дам со шляпами в виде гигантских рыб.

Далее из всего перечисленного выхватывается любой элемент, чтобы мысль начала развиваться в новом направлении.

Далее из всего перечисленного выхватывается любой элемент, чтобы мысль начала развиваться в новом направлении.

Например:

— Торт, похожий на дворец. Что можно делать с тортом?

— Его можно резать!

— При этом от дворца отваливаются башни и падают люди… Что еще?

— Его можно есть!

— И люди, стоящие на балкончиках из крема будут кричать, видя приближающийся рот…

— Его можно украшать. На самой высокой точке в виде украшения нужно поместить что-то особенное!

— Если обыгрывать финансовую тему, можно нарисовать торт, украшенный монетками и банкнотами. Что должно быть на самой вершине торта?

— Акция?

— Кусок золота?

— Символ биржи?

— Нефтяная вышка?

В поисках оригинальных решений можно комбинировать списки или явления совершенно разного порядка. Например, нужно разработать тему «Финансы». Найдены четыре пункта, к которым будет нарисовано по картинке: биржа, кредит, акции, фонды. Хочется придумать что-нибудь более интересное, чем просто иконки с деньгами и кошельками, найти остроумную идею. Попробуем скомбинировать понятия с пунктами какого-нибудь совсем другого списка. Берем первый попавшийся из составленных ранее — с рецептами. Можно ли нарисовать биржу и фонды в виде рецепта с изображением красиво разложенного на тарелке кушанья? Или в виде спортивных дисциплин? Причудливых костюмов? Невероятных тортов? Таинственных книг, содержащих ответы на все вопросы?

Некоторые благодатные темы разрабатываются разными авторами бесконечно. Например, многие пробуют силы на колоде карт, азбуке или гороскопах и даже рисуют несколько разных версий. Помимо того что эти темы никогда не устаревают, они представляют собой удобную основу для многих проектов. Двенадцать знаков зодиака — идеальная тема для двенадцати картинок в календаре. Для четырех стандартных телефонных карт разной ценности можно нарисовать тематические картинки про четыре времени года, четыре стихии или четыре карточные масти.

Чтобы попробовать свои силы в «сканировании», возьмите любую популярную в коммерческой иллюстрации тему. К примеру: здоровье, красота, спорт, еда, бизнес, финансы. К каждой теме нужно подбирать подходящие ситуации, действия и события, от серьезных до шуточных. Проще всего задавать себе наводящие вопросы: что можно делать с этим предметом? Какой он бывает? Каких сортов? Какие смешные факты бывают связаны с ним? Какие печальные? Если совсем ничего не приходит в голову, откройте словарь и просмотрите в него.

Составленные в процессе «сканирования» списки стоит хранить, они могут пригодиться для других проектов и навести на неожиданные идеи, особенно если скомбинировать их с чем-то непривычным.

Чтобы вызвать у зрителя ощущение движения, нужно лишить нарисованные предметы опоры либо показать их под непривычным углом зрения.

Когда начинающих художников учат рисовать, им в первую очередь объясняют, как «ставить» фигуры, обращая внимание на центр тяжести у людей и предметов сложной формы и вертикальное положение простых геометрических фигур. Неправильная постановка вызывает у зрителя ощущение, что предметы падают или парят. Именно об этом стоит вспомнить, когда нужно создать иллюзию движения на картинке.

Чем больше смещен центр тяжести, тем сильнее ощущение движения. Если люди при этом нарисованы стоящими на поверхности, они будут падать

Если под фигурой не нарисовано никакой опоры, она парит

Чтобы парение сменилось стремительным движением, можно нарисовать резкую перспективу, сужающуюся в том направлении, в котором взлетает либо падает человек или объект

Если зритель фокусирует внимание на объекте, движущемся с очень большой скоростью, фон часто выглядит нерезко или объекты на фоне растягиваются в полосы в направлении движения

Чтобы добиться ощущения, что люди спотыкаются и падают либо все вокруг них рушится, достаточно наклонить любые линии, обозначающие вертикали и горизонтали: пол, потолок, стены, предметы интерьера

Когда изображенный персонаж бежит или едет, но при этом оторван от пола, получается прыжок. А если пространство наклонить, такая фигура полетит кубарем

С помощью такого наклона можно подчеркивать движение досок с парусом, велосипедов или вымышленных футуристических средств передвижения. Лучше всего прием работает с длинными и узкими объектами. При этом стоит помнить, что, если скорость очень высока, детали фона будут размытыми либо вытянутся в полосы

Человек, мчащийся на мотоцикле или коньках, в поворотах пригибается к полу под углом в 35–40 градусов. Этот угол можно обозначить символически за счет наклонных линий, не обязательно рисовать фронтальный ракурс, как на спортивных фотографиях

При сильном столкновении двух объектов от них отлетают части — в направлении, противоположном движению

Если объект проламывает что-то (человек пролетает сквозь стену, пуля или предмет пробивает объект), части разбитого материала вылетают из образовавшейся дыры в направлении движения

Изображая движущихся людей в диалоге, драке, танце или другой динамичной ситуации, нужно выбирать позы, в которых невозможно замереть. Фигура, запечатленная в неустойчивом положении, вызывает у зрителя ощущение «промежуточного» кадра

Следует помнить, что движение передается волосам, частям одежды и другим легким предметам. Волосы, занавески, ленточки, веревочки, лепестки, перья и снежинки взлетают по-разному, в зависимости от веса и формы. Чем сильнее движение, тем тяжелее предметы, которые нужно не забыть «сорвать» с места

Люди на картинках выглядят живыми, если художнику удалось передать их эмоции и характер. Даже на малоподвижном лице можно обозначить некоторые характерные черты.

Эмоции отражаются не только на лице, но и в жестах. Скрещенные на груди руки, широко расставленные ноги (стабильная поза) — признак закрытости, нежелания общаться. Чем более скованно и некомфортно человек чувствует себя, тем больше он сворачивается, сжимается, закрывается руками, втягивает голову. Расслабляясь, наоборот, раскидывает руки и ноги, распрямляется. Злой человек группируется, сжимает кулаки, опускает голову и смотрит исподлобья.

Большой, угловатый подбородок считается волевым

Высокий, прямой лоб называют упрямым

Складка под нижней губой символизирует недовольство

Ярко выраженные носогубные морщины — признак властного характера

Если нижний край зрачков не касается нижнего века, взгляд приобретает спокойствие

Сочетая такие зрачки с большим верхним веком, мы получим прикрытые глаза и флегматичный взгляд

Под большими надбровными дугами взгляд становится тяжелым. Если сочетать такие глаза с опущенными уголками рта, получится депрессивное лицо

Рисуя человека с открытым ртом, нужно представлять себе, как устроен череп, в каком месте нижняя челюсть прикрепляется к верхней, где расположены мимические мышцы

Бровки домиком — признак удивления

Поднимающиеся вверх уголки рта делают лицо приветливым и открытым, так же, как поднятые, ровные брови

Когда человек хмурится, на лбу появляются вертикальные морщины, а брови приобретают характерный изгиб. Чем злее человек, тем ниже опускаются внутренние уголки бровей и тем выше поднимаются внешние. Уголки рта тоже ползут вниз

Если подобные брови сочетаются с улыбающимся ртом, получается «кисло-сладкая мина». Желая приобрести «сложное» и загадочное выражение лица, многие женщины выщипывают брови, чтобы они всегда были такой формы. На мужских лицах подобное сочетание встречается реже, отображая смешанные чувства

Коммерческому иллюстратору полезно иметь в портфолио несколько узнаваемых портретов известных личностей. Способность нарисовать человека похоже может принести много интересных заказов, к тому же за портретное сходство всегда лучше платят. Многие считают, что самый верный способ — обвести фотографию. Но это не так. Во-первых, далеко не у всех иллюстраторов стиль настолько реалистичен, чтобы в него вписывалась «фотографика». Во-вторых, перерисовывая кого-то с готовой картинки, нужно в точности скопировать и всю позу, иначе обведенное лицо или голова будут выглядеть «как приклеенные». Так или иначе, очень часто именно этот способ приводит к самым худшим результатам.

Большинство иллюстраторов изображают людей довольно условно, поэтому для них важно выбрать только самые выразительные элементы образа. Нужно внимательно рассмотреть лицо и попытаться понять, какие черты в нем самые характерные. Иногда стоит перечислить вслух или записать то, что бросается в глаза первым делом.

Многие начинают портрет с построения головы по правилам академического рисунка: намечают череп, овал лица, потом вписывают в него более мелкие черты, соблюдая все пропорции. Это сработает, если действительно измерить все части лица и проверить соотношения между ними. Однако бывают случаи, когда иллюстратор все измерил и построил, а портрет тем не менее не похож. Причина этого обычно кроется в чрезмерном увлечении мелочами в ущерб изучению формы отдельных частей и всей фигуры в целом.

Недостаточно полностью вымерить лицо и нарисовать его в нужных пропорциях. На этих картинках видно, что все части правильного размера, но совершенно не похожи на оригинальные, потому что имеют неправильную форму

Здесь все пропорции соблюдены идеально и линии точно повторяют черты лица, но портретного сходства все еще недостаточно. Не хватает выразительности

В таких случаях правильность лучше принести в жертву выразительности. Изучить форму носа, глаз, бровей и нарисовать их, следуя исключительно своим ощущениям. Иногда стоит нарушить пропорции, чтобы живее передать характер.

Рисуя знаменитостей, следует помнить, что большинство журналов принципиально не публикует карикатуры на живых людей. Чтобы рисунок не оказался в этой категории, не нужно чрезмерно нарушать пропорции тела или слишком утрировать черты лица. Большая голова и маленькое туловище — самый яркий признак карикатуры. Подтрунивать над повадками и характерными чертами известных личностей можно, но лучше при этом не злобствовать, чтобы никого не обидеть.

Американская поговорка гласит: Sex sells — секс продает. Если в произведении присутствует элемент эротики, это повышает к нему интерес. Однако неприличные картинки всегда самые спорные. У каждого глянцевого журнала, рекламного агентства и издательства — собственные представления о допустимой степени раскованности авторов. Кроме того, существуют законы, запрещающие публиковать те или иные непристойности. В некоторых странах они сформулированы самым неожиданным образом.

Что касается личных предпочтений отдельных издателей, здесь вообще ничего невозможно угадать. Журнал с одним и тем же названием может быть полным эротических намеков в одной стране и чуть ли не самым консервативным — в другой. К примеру, известны случаи, когда «Плейбой» браковал иллюстрацию, потому что «это чистая порнография», в то время как ту же самую картинку покупал журнал про финансы и при этом просил сделать «сиськи побольше, а одежду попрозрачнее». Чтобы прогнозировать такие вещи, стоит заранее посмотреть, какие картинки использует данное издание в принципе.

С законами о порнографии все непросто. В большинстве стран изображение считается порнографическим, если на нем видны гениталии. Однако это только общее правило, в каждом государстве обрастающее массой дополнительных постановлений. Демонстрация порнографии несовершеннолетним карается законом, соответственно, ее можно продавать только в специальных магазинах, куда не пускают детей. Где-то порнография запрещена совсем. Собираясь иллюстрировать порнографический роман, следует ознакомиться с законами тех стран, где он будет опубликован. Местами иллюстратора ждут удивительные открытия. Например, в Германии запрещено публиковать и продавать даже в специальных местах картинки, изображающие секс между людьми и животными, взрослыми и детьми, а также живыми и мертвыми. Однако опасные связи между двумя или несколькими умершими героями не возбраняются! В Японии разрешено рисовать что угодно до тех пор, пока все персонажи снабжены «нечеловеческими лицами» — отсюда схематичные образы в манга-культуре. В некоторых странах в разряд запретных попадают вполне безобидные иллюстрации. Например, в Италии нельзя публиковать картинку, если голова одного участника эротической сцены находится ниже уровня груди другого. Хотя Америка многим кажется страной безграничной свободы, именно там могут возникнуть большие проблемы даже из-за изображения обнаженной женской груди.

Самые «раскованные» страны — Германия, Австрия и Швейцария. Здесь можно добиться даже разрешения на показ и продажу в общедоступных местах откровенно порнографического произведения, если доказать, что оно «высокохудожественное» и создавалось исключительно «для красоты». При условии, что предмет искусства продадут только взрослому и рекомендуют не допускать к просмотру детей до шестнадцати лет.

Иллюстраторы часто задают вопрос: можно ли оказаться в черном списке у приличных изданий, рисуя непристойные картинки? Думаю, с тех пор как порнозвезда Илона Сталлер оказалась в парламенте, рисовальщикам голых сисек бояться нечего. Хотя мне приходилось быть свидетельницей неприятных сцен, когда на важном заседании в престижной фирме кто-то говорил: «А вы знаете, что рисует в свободное время ваш арт-директор?» — и серьезные дяди в костюмах начинали краснеть и кашлять. Безусловно, до сих пор существуют издательства, компании и заказчики, не желающие связываться с художниками, изображающими садомазохистов в латексных костюмах. Стоит ли всю жизнь бояться, что когда-нибудь они окажутся потенциальными клиентами, но отвергнут кандидата из-за нарисованного им ранее порнографического комикса, каждый должен решать сам.

Несмотря на глобализацию и засилье политкорректности, национальный вопрос все еще стоит довольно остро. Однако говорить и тем более писать о нем в деловых письмах стало опасно — во многих странах за дискриминацию по национальному признаку привлекают к юридической ответственности. Поэтому заказчики часто не принимают иллюстрацию, но боятся сказать открытым текстом, что виной тому нежеланный национальный колорит. Иллюстраторам следует помнить об этом, учитывать «национальные интересы» клиентов и принимать во внимание, для какой целевой группы они работают. Например, не стоит предлагать корейским заказчикам копию известной картинки Хокусая или супергероев в самурайских костюмах. Очень велика вероятность, что они обидятся и скажут что-нибудь вроде: «Вы не знаете, что они делали с нашими во время войны?!» Ситуация, к сожалению, невыдуманная, и услышать подобные укоры можно даже от представителей молодого поколения, никакой войны не помнящих. Другой распространенный случай — когда заказчик настаивает, чтобы африканец на картинке выглядел не как покрашенный в черный цвет европеец, а как представитель самостоятельной расы, с ее характерными чертами.

Если с изображением все в порядке, но клиент просит переделать его снова и снова, стоит предложить другую версию, с представителем другого национального типа. Например, если русский заказчик отвергает изображение смуглой черноволосой девушки с раскосыми глазами, можно попробовать нарисовать блондинку с типичным славянским лицом.

Некоторые издательства и агентства не желают популяризировать «народный колорит» определенных стран. Поскольку они рискуют заработать серьезные неприятности, если кто-то произнесет это вслух или сформулирует письменно, изображения людей определенного типа, а также соответствующие народные костюмы и орнаменты отвергаются без объяснений. Американские компании бойкотируют все мексиканское, израильские — арабское, российские — культуру бывших республик Советского Союза.

К этому стоит добавить, что часто заказчики лишь формально присматриваются к типу изображенных людей. Во многих журналах, где решено принимать исключительно картинки с «русскими лицами», редактору достаточно увидеть блондина с синими глазами, чтобы успокоиться. Если предложить срисованного со старого фашистского плаката «арийского ребенка», они будут так же рады. Мне не раз приходилось слышать, как говорят: «Смотрите, это настоящая русская красавица», показывая на фотографию типичной еврейской женщины. Только потому, что у нее красивое, гармоничное лицо, светлые глаза и волосы. Это свидетельствует о том, что в иллюстрации достаточно соблюсти несколько условных правил, чтобы обозначить принадлежность человека к определенной национальности.

Сложнее всего для европейца различать японцев, китайцев и корейцев. Чтобы безошибочно опознавать их на улице, нужна хорошая тренировка, потому что у каждой национальности очень немного «типичных представителей», но зато много отклонений от нормы и исключений из правил.

Среди китайцев часто встречаются люди среднего, с точки зрения европейца, роста. В Японии европейцам легко не потеряться в толпе, потому что они, как правило, на голову выше всех. У японцев центр тяжести находится несколько ниже, чем у европейцев, поэтому торс пропорционально длиннее, а ноги короче.

Японские лица овальные, с ярко выраженными скулами, дугообразными бровями, расположенными на одной линии, и губами характерной формы (много прямых линий и мало изогнутых). Глаза кажутся узкими, но верхнее веко округлое, как у европейцев, зато нижний край глаза — почти прямая линия. Чтобы получить настоящие японские глаза, нужно нарисовать линию века, прикрепленную только к внешнему углу глаза. В отличие от китайцев и корейцев, у японцев носы прямые и длинные.

Японец

Китаец

Китайские глаза выглядят раскосыми за счет того, что внутренние концы бровей значительно ниже внешних. Верхнее веко имеет характерный изгиб (внешний угол выше и круглее). Линии губ округлые, внешние уголки рта часто загибаются кверху, на лице заметно выступают скулы. Китайцев называют «желтолицыми», потому что их кожа имеет желтоватый оттенок. Однако это качество выражено слабо.

Гораздо более желтый оттенок кожи у вьетнамцев, которых легко отличить по очень маленькому росту и характерной линии профиля: из-за немного выпяченного вперед подбородка между ним и самой высокой точкой скулы проходит почти прямая линия.

Вьетнамец

Кореец

У корейцев более округлые лица, их проще всего опознать по форме носа: его кончик заострен и немного приподнят, поэтому анфас видны ноздри. Брови широкие и прямые. Глаза узкие, внешние уголки глаз очень острые.

Главным антропологическим расовым признаком считается форма черепа. Соотношение между его длиной и шириной определяет принадлежность к той или иной расе. К «длинноголовым» и узколицым относятся негроидный и европеоидный типы. К «короткоголовым» и круглолицым — монголоиды и индейцы.

Негроидная форма черепа отличается от европеоидной выступающим, круглым затылком, покатым лбом и характерным профилем. У европейцев более плоский затылок и прямой лоб, линия профиля более «вертикальная».

Африканцы отличаются вытянутыми, длинными конечностями и одновременно ярко выраженными мышцами. У худых европейцев мышцы обычно неразвиты, а объемная мускулатура встречается только у «коренастого» типа с «тяжелой костью», короткими конечностями и широкой грудной клеткой.

Африканка

Европейка

Лица тюркского типа принадлежат к монголоидной группе: у них округлая форма лица, выступающие скулы, небольшой заостренный подбородок. Также у тюрков глаза характерной формы, с нависающим верхним веком.

Таджик

Узбек

Тем, кто путает таджиков, узбеков и других представителей среднеазиатских народов, стоит запомнить: узбеки, киргизы, казахи, монголы — тюрки, а таджики и все прочие персы — европеоиды.

Среди европеоидов стоит выделить «индоиранцев». Где встречаются самые яркие представители этого типа, следует из его названия. У них особо вытянутые, овальные лица, миндалевидные глаза, очень длинные конечности и пальцы, кончик носа заострен и «смотрит» вниз. Идеальных представителей этого типа изображают традиционные индийские скульптуры.

Индейцы принадлежат к монголоидному типу. У них смуглая кожа, но не такая, как у среднеазиатов, — она светлее и имеет более розовый оттенок. Поэтому их называют краснокожими. У индейцев самые вытянутые лица среди представителей монголоидной группы, а также характерная «прямоугольная» форма тела, с почти горизонтальной линией плеч, слабо выраженной талией и небольшой разницей между шириной грудной клетки и таза.

К индейцам относится большая часть жителей Боливии, Мексики, Перу и Гватемалы, а также эскимосы, чукчи и инуиты (коренные жители северного побережья Сибири и Аляски).

Индеец

Эскимос

Целевая группа — это определенная часть потребителей, на которых рассчитана реклама или другие инструменты воздействия. Чаще всего она определяется по так называемым социо-демографическим признакам: возрасту, полу, доходам, месту жительства, семейному положению… Иногда — по социопсихологическим характеристикам: сексуальным предпочтениям, духовным ценностям, политическим взглядам, эстетическому вкусу. Чем лучше описана целевая аудитория, тем проще придумать интересующий ее товар. Иллюстраторам часто называют группу потребителей, к которой следует обращаться. Чтобы выполнить задание, не обязательно знать про нее все, но нужно уметь рисовать людей разного возраста и находить информацию о том, как они одеваются и выглядят.

Иногда иллюстраторы активно работают на одну группу, потому что хорошо знакомы с ее представителями либо сами к ней относятся. Это может сделать их очень популярными в узком кругу и даже прокормить, если в выбранном секторе рынка не слишком много сильных иллюстраторов, но есть спрос на их труд. Однако не все «кружки по интересам» дружат между собой и не все из них, в свою очередь, вызывают теплые чувства у окружающих. И тут снова возникают вопросы. Существует ли опасность испортить отношения с одной группой людей, ублажая другую? Нужно ли полностью идентифицировать себя с избранной целевой аудиторией? Можно ли хорошо разбираться в предмете, не испытывая к нему никакого интереса, просто ради денег?

Безусловно, существуют добропорядочные отцы семейства, которые зарабатывают деньги рисованием жутких порнографических сюжетов или кровавых ужастиков. Когда подобные проекты становятся успешными и автора приглашают на встречу с поклонниками, те часто ожидают увидеть сумасшедшего маньяка в костюме из латекса. Тем не менее опыт показывает, что публика принимает своих кумиров, даже если они, вопреки ожиданиям, приходят на вернисаж в консервативных костюмах или застиранных футболках. В конце концов, известно, что самые страшные психопаты часто выглядят совершенно обычными людьми.

Гораздо труднее убедить людей в безобидности автора шокеров. Здесь я частенько сталкивалась с глухим непониманием: многие просто отказываются поверить, что можно с утра до вечера мастерски рисовать кошмары про секс и насилие, будучи добрым и уравновешенным человеком. Люди убеждены, что рисование мрачных и шокирующих картинок неминуемо оставляет след в душе автора, отражается на его настроении, эмоциональном состоянии и в конечном счете — на личности. Поэтому не стоит удивляться, если восходящую звезду сатанистского комикса не приглашают иллюстрировать брошюру христианского общества.

Мечта каждого иллюстратора, рисующего десятки мелких картинок, — крупный проект. Заказ на большую серию иллюстраций — признак доверия клиента, его уверенности в том, что исполнитель справится. Если правильно организовать работу, каждая отдельная ее часть будет занимать значительно меньше времени, чем обычно. Можно подолгу отдыхать от определенных этапов: не нужно ежедневно придумывать, отрисовывать и раскрашивать.

Однако у больших проектов есть и недостатки. Следует четко планировать все действия и оценивать собственные возможности, чтобы не просчитаться со сроками. Все картинки должны быть очень однородными и подходить друг к другу. Нужно быть готовым к тому, что вдохновение и боевой запал, скорее всего, закончатся раньше, чем работа. Человек так устроен — он не может пребывать в одинаково приподнятом настроении несколько недель или месяцев подряд. А значит, иногда придется трудиться, преодолевая лень, тоску и усталость.

Чтобы все иллюстрации в большом проекте были однородными, рекомендуется делать их «конвейером». Это означает, что сначала следует продумать сюжеты, потом нарисовать все эскизы, затем одним махом — все чистовики и так далее. В ходе работы может выясниться, что некоторые вещи вообще невозможно реализовать в рамках серии. Например, у иллюстратора здорово получились две картинки с очень сложной перспективой, но он понимает, что не сможет сделать так же хорошо еще пять десятков рисунков — это займет слишком много времени. Или оказалось, что сроки не позволяют проработать все картинки в желаемой степени. Если делать все части проекта параллельно, иллюстрации будут однородными, по крайней мере, уровень их проработки — одинаковым.

Некоторые этапы требуют особой подготовки: к примеру, для рисования чистовиков многие иллюстраторы располагаются поудобнее, раскладывают вокруг себя карандаши, бумагу, книги и журналы, альбомы с собственными идеями, тушь и кисти. Создав себе нужные условия, удобнее сделать сразу все рисунки и только потом переходить к следующему шагу — например, к сканированию и компьютерной обработке.

Делая все иллюстрации последовательно, на середине пути многие замечают, что значительно отклонились от курса. Первые картинки отличаются от последних настолько, что уже невозможно публиковать их рядом. Самая большая ошибка в таком случае — немедленно бросаться что-то переделывать. Это приводит к тому, что исправления требуются снова и снова и проект растягивается до бесконечности. Если оказалось, что составляющие проекта выглядят разнородно, нужно доделать все картинки, положить их в ряд, внимательно рассмотреть и начать переделывать неподходящие, начиная с первой. Вероятнее всего исправленные картинки «встретятся» с теми, которые не нуждаются в переделке, где-то посередине.

Работая над большим проектом, любой автор генерирует много новых идей и находит интересные материалы. Некоторые из них стоит отложить, поскольку они могут пригодиться позже. Нужно фотографировать объекты, сканировать интересные поверхности или делать зарисовки. Чтобы все эти вещи было легко использовать в дальнейшей работе, лучше сразу сортировать их, понятно подписывать и хранить. Если делать это регулярно и методично, через некоторое время можно стать счастливым обладателем собственной библиотеки с полезными фотографиями и заготовками. Некоторые иллюстраторы коллекционируют удачные изображения сложных конструкций, оружия, автомобилей и элементов архитектуры, чтобы, когда понадобится, не рисовать их заново.

Боясь отвлечься, многие погружаются в крупные заказы с головой и даже не думают о посторонних вещах. Тем не менее важно иногда переключаться на что-то совсем другое, чтобы потом посмотреть на весь проект отстраненным взглядом. Это помогает оценить, как идут дела, получается ли выдерживать запланированный темп, достаточно ли хороши результаты. Иногда в проектах, где много рутины, идеи по оптимизации работы приходят на ум как раз во время отдыха. Если в картинках серии много повторяющихся элементов (орнаментов, костюмов или персонажей с похожими признаками), рекомендуется подумать, что из уже сделанного можно использовать дважды.

Разрабатывая двести пятьдесят человечков размером в два сантиметра, не обязательно рисовать всем ресницы вручную — отличия все равно не будут заметны при таких масштабах. Когда одна и та же операция проделывается снова и снова, обязательно нужно задаться вопросом: «Сколько раз мне еще придется повторить это?» Если речь идет о десятках повторений — подумать, как бы заставить программу сделать это «автоматом». Большинство операций с картинками в «Фотошопе» легко автоматизировать. Также существуют программы, способные в массовом порядке переименовывать файлы, раскладывать их по нужным папкам и конвертировать из одного формата в другой.

Чтобы сохранять максимальную работоспособность, важно отдыхать, регулярно есть и спать. От голода начинают трястись руки, от усталости теряется концентрация. Нет смысла сидеть над работой двадцать часов подряд, если можно поспать восемь часов, а за следующие двенадцать сделать в три раза больше. Рисовать на исходе сил, неэффективно и медленно, совершая массу ошибок, — крайняя мера, на которую допустимо идти, только если горят все сроки и готовые иллюстрации действительно нужно сдавать завтра утром. Чтобы не попадать в такую ситуацию, желательно всегда планировать окончание всех работ по проекту на три — четыре дня раньше срока. Сэкономленные дни лучше потратить на отдых, а потом посмотреть на все свежим глазом и исправить мелочи.

Одна из самых страшных трагедий, которые случаются с иллюстратором во время работы над крупным заказом, — это потеря информации. Бывают разные несчастья, и предсказать все нельзя. Но можно хранить копии готовых картинок на компакт-диске, в интернете, на другом компьютере или где-нибудь еще. Глупо думать, что подобные беды происходят только с другими. Если копия не пригодится — очень хорошо. Главное, чтобы она существовала, если что-то случится.

Другое иллюстраторское горе — нетрудоспособность. Если посреди работы выходит из строя рука или начинает болеть спина, продолжать невозможно. Обычно рисующие люди начинают понимать, что перетрудились, когда уже поздно. Чтобы предотвратить подобное несчастье, желательно регулярно делать небольшую зарядку, а еще лучше — заниматься спортом. Но не перетруждаться и не поднимать тяжестей: после походов в «качалку» до конца дня невозможно рисовать твердые тонкие линии.

Меня часто спрашивают, сколько времени должна занимать работа и как рассчитать количество часов или дней, которые на нее потребуются. Здесь все очень индивидуально, и выяснить все можно только одним способом: записывая или запоминая результаты своих трудов. Некоторые процессы нельзя ускорить. Например, я делаю эскиз в среднем за тридцать — сорок минут. Если запланировано шестнадцать эскизов, на это уйдет полный рабочий день. Многие предметы невозможно нарисовать по памяти (автомобили, сложные машины, конструкции, оружие, элементы архитектуры, приборы) — придется искать их изображения в интернете или книгах, а это занимает дополнительное время. Так же дела обстоят с вещами, которые нельзя нарисовать правдоподобно без подсказки: блестящие и прозрачные предметы, хром, металл, вуали, светящиеся объекты, воду, огонь. Как правило, большинство образцов можно найти в интернете за несколько часов. Но если нужно нарисовать что-то редкое, на поиски подходящего материала для одной иллюстрации есть риск потратить и полдня. На зарисовки людей в подходящих позах может уйти неделя.

Все эти правила распространяются и на создание чистовиков. Чтобы покрыть лист формата А4 мелким рисунком, мне нужно около четырех часов. Иногда получается сделать это быстрее, но лучше планировать, ориентируясь на худший вариант. Если мне заказывают шестнадцать больших картинок, я понимаю, что на всякий случай не мешает оставить себе два дня на сбор материалов, один рабочий день на эскизы и шестнадцать — на рисунки. Производя подобные расчеты, следует помнить, что человек — не машина. Некоторые в принципе могли бы нарисовать за восемь рабочих часов две картинки, но практика показывает, что они не в состоянии сделать больше одной иллюстрации в день. Причины тут разные: нервное напряжение, неспособность быстро переключиться с одного на другое или просто тот факт, что определенные виды работы уносят слишком много сил.

Заказ на серию из семи иллюстраций для журнала. Картинки небольшого формата, поэтому можно было выполнить их без особой детализации. Первый эскиз я рисовала на бумаге, параллельно читая задание. Так было легче придумывать картинку, постоянно поглядывая в текст. На эскиз ушло чуть больше часа.

Зная, что времени мало, я придумала простые позы, чтобы потом нарисовать их по грубому эскизу. При таких темпах можно было сделать заказ за один день, но я попросила на него три дня. Во-первых, потому что рисунок требовалось показать клиенту, прежде чем приступать к раскраске. Если эскиз отправить после обеда, ответ, вероятнее всего, придет не раньше следующего утра. Во-вторых, у меня оставался один день на то, чтобы что-то переделать, если работу не примут с первого раза.

Эта серия из двадцати шести иллюстраций была начата не очень удачно. Первые пятнадцать делались по отдельности и с перерывом в две-три недели. Это привело к тому, что пятнадцатая уже значительно оторвалась от первой и они выглядели неоднородно. Стало ясно, что нужно переделывать первые иллюстрации, а также быстрее рисовать все вместе. Я решила переделать все картинки и на этот раз составила четкий план: — Сначала я нарисовала новые эскизы — на двадцать шесть штук ушло три рабочих дня по восемь часов. — На чистовой рисунок я потратила восемь рабочих дней по восемь часов, за один день я успевала отрисовать примерно три картинки. — Раскрашивание всей серии заняло четыре рабочих дня: примерно шесть картинок в день. — В общей сложности на все ушло пятнадцать рабочих дней. Начиная этот проект, я как-то не осознавала, насколько он объемен. Если бы я рисовала все картинки по отдельности, на каждую уходило бы не меньше дня и на всю серию потребовалось бы минимум двадцать шесть рабочих дней. С учетом выходных это большой срок. За такое время иллюстрации легко «расползаются» и становятся слишком разными. Значит, часть из них пришлось бы переделывать, что заняло бы еще не менее десяти дней. К сожалению, этот простой расчет я произвела слишком поздно, поэтому первые пятнадцать дней были потрачены зря. Когда речь зашла о «конвейере», настало время проверить, с какой скоростью я могу делать остальные этапы работы. Некоторые вещи нельзя узнать, пока не попробуешь сам.

Например, сделав за первый день всего три чистовых рисунка, я поняла, что на остальные двадцать три мне потребуется не меньше восьми дней. К счастью, в этом проекте не было жестких сроков, иначе я, скорее всего, подвела бы заказчика, опоздав на две или три недели.

Планируя работу такого объема, нужно обязательно учитывать выходные дни и не закладываться больше, чем на восемь часов рисования в сутки. Если ежедневно превышать эту норму, нужно быть готовым к тому, что через одну-две недели производительность резко упадет. К тому же почти никогда не удается безотрывно заниматься одним проектом три недели подряд, нужно иметь хоть немного времени для других дел.

Даже опытный и наблюдательный человек может не рассчитать свои силы. Если в ходе работы становится ясно, что уложиться в сроки не получится, нужно сообщить об этом всем участникам проекта как можно раньше. Иногда на ранних стадиях получается скорректировать планы. Если подобное открытие иллюстратор делает в последние дни перед сдачей проекта, он должен оценить работу еще раз и точно сообщить, сколько ему нужно времени на доведение ее до конца.

После каждого большого проекта желательно уходить в небольшой отпуск. Считается, что требуется как минимум неделя, чтобы из головы выветрились все мысли о сделанной работе и появилось место для новых.

Что же нужно предъявить потенциальному клиенту, чтобы получить заказ на иллюстрацию? Как правило, достаточно иметь в портфолио около двадцати работ. Разумеется, большее количество иллюстраций только утвердит зрителя в мысли, что их автор работает много, продуктивно и способен долгое время «держать качество». Но двух десятков картинок вполне хватает, чтобы понять, чего ждать от иллюстратора. Желательно, чтобы все работы были сильными и выполненными в одном стиле. Если иллюстраций очень много, нужно выбрать самые удачные и поставить их на первые места, потому что обычно потенциальные клиенты смотрят портфолио с начала и устают от просмотра в лучшем случае на тридцатой картинке.

Не стоит выставлять в портфолио иллюстрации, которые были нарисованы через силу или дались с большим трудом. Вдруг одна из них так понравится будущему клиенту, что он закажет еще тридцать аналогичных.

Очень часто иллюстратор не имеет возможности лично представиться потенциальному клиенту: это делает за него агент, либо заказчик сам находит его презентацию в интернете. Поэтому все, что иллюстратор хочет рассказать о себе, должно быть коротко, ясно и выразительно. Не нужно помещать под заголовком «Обо мне» автобиографический роман — никто не будет его читать. Лучше наглядно представить все факты, имеющие отношение к творчеству и карьере.

В последние годы стало довольно просто сообщить о себе миру, не затрачивая на это больших денег. Завести собственный сайт не дорого, для этого достаточно простейших средств. Длинные вступления в виде мультфильмов мало интересуют потенциальных клиентов иллюстратора. Если кто-то пришел на сайт смотреть картинки, он хочет видеть их немедленно. Навигация виртуального портфолио должна быть предельно проста, понятна и предсказуема. Если нет желания тратить деньги и время на собственную веб-страницу, можно завести бесплатный блог со встроенным механизмом для добавления картинок. Или разместить работы в бесплатной галерее, коих полон интернет. До тех пор пока иллюстратор не претендует на звание самого оригинального дизайнера, оформление всех этих вариантов имеет мало значения.

Если агент или издатель настаивает на «бумажной» презентации, не стоит печатать дорогие книги или собирать папки замысловатой конструкции. Самый дешевый способ материализации иллюстраций — отправить их на печать, как цифровые фотографии, желательно с разрешением не менее 150 dpi. Иллюстрации прекрасно смотрятся на глянцевой фотобумаге, и достаточно отослать их в конверте, приложив короткое письмо.

Всякого иллюстратора, регулярно публикующего хорошие работы в интернете, рано или поздно кто-то заметит и пригласит к сотрудничеству. В сети очень развита культура обмена интересными ссылками, поэтому новости распространяются быстро. Но можно, не дожидаясь внимания интернет-сообщества, обращаться к агентам и издательствам самостоятельно. Об уже выполненных заказах полезно упоминать в своем резюме — многим агентам важно, чтобы иллюстратор уже имел опыт работы с клиентами. Также стоит помнить, что «скромность — лучший путь к неизвестности». Человек, нагло переоценивающий свои таланты и хвалящий себя на каждом углу, раздражает всех. Однако во многих ситуациях не считается зазорным похвастаться своими достижениями, показать новую работу или опубликовать ссылку на собственное интервью, данное интересному журналу.

Дочитав эту книгу до конца, многие спросят: неужели все так просто? Выбрал себе стиль, обдумал все детали — и вперед? Захотелось нарисовать человека без всяких знаний анатомии — обвел фотографию. Надоело искать подходящие фотографии в интернете — начал моделировать нужные фигуры в «Позере». Решил избавиться от необходимости обводить готовое — научился строить фигуры самостоятельно или стал искать вдохновение в уроках академического рисунка. Более того, всего этого можно и не делать, а остановиться на первой стадии и кормить себя с помощью качественных «обведенок» или дудликов десятки лет.

В поисках сюжетов можно бесконечно скрещивать, склонять и спрягать анекдоты, предания и сказки. Заполнять фоны иллюстраций портретами редких бабочек, взятых из энциклопедий. Копировать удачные цвета у Дюрера и срисовывать интересные приемы у соседа — все равно «все так делают».

Рассматривая дневники суперзвезд современной иллюстрации, многие новички думают, что имеют дело с небожителями, попавшими на свое место неизвестно какими мистическими путями. С другой стороны, послушав «старых волков», давно покоривших эту вершину, спрашивают: «Неужели все так цинично?!» Из дорогих вузов иллюстраторы выходят через четыре года уверенными в себе профессионалами, потому что их учат: делайте, как вам удобно. Пользуйтесь любыми приемами, не думая о том, запрещенные ли они. Пускайте в ход все тайные знания, трюки и обходные пути. И никогда не признавайтесь в этом!

Трудно сказать, что из шедевров современной иллюстрации сделано «честно» — на одном дыхании и без вспомогательных средств. Сами маэстро бесконечно спорят о том, где эта «честность» кончается. Однако всякий новичок удивился бы, узнав, как часто даже самые гениальные иллюстраторы берутся за кальку, копирку и фотоаппарат. В любом случае большое портфолио, полное хороших, остроумных работ, — это результат немалого труда. И только этот результат имеет значение.

Еще не закончив работу над этой книгой, я выслушала много претензий от коллег, возмущенных тем, что я «выдаю все профессиональные тайны», лишая их куска хлеба. Это не так. В основе профессии иллюстратора лежит ремесло. И мастерское владение им — всего лишь гарантия того, что в трудную минуту человек сможет заработать себе на хлеб с маслом. Все равно самое интересное начинается позже, когда у профессионала возникает желание взлететь выше и сделать нечто большее, чем просто добротную картинку. Тут и приходится приложить сверхусилия, приводящие к духовному росту, призвав на помощь жизненный опыт, талант и гений. Их нельзя купить или продать, отнять у другого или почерпнуть из книги.

В папке каждого иллюстратора есть место работе, про которую все скажут: «Вроде карандаши у него такие же, как у всех, и руки тоже, но совершенно непонятно, как он сделал это!» Я желаю всем читателям услышать подобные слова в адрес своих творений много раз.