Однажды в пятницу глубоко под землёй, куда никогда не проникали лучи солнца и пение дроздов, Маленький Асмодей грелся в отблесках Страшного Пламени. Он сидел, опустив копытца в таз с водой, пока другие дети носились вокруг, бросались раскалёнными угольками и скверно ругались — словом, веселились от всего сердца.

— Почему ты не играешь вместе со всеми? — сморкнувшись в ладонь, спросила мама и нежно погладила Асмодея по голове.

— Мне нравится слушать, как потрескивает пламя, — отвечал Асмодей. — Эти звуки напоминают о том, чего я никогда не видел.

Отец Асмодея вздохнул.

— И за что нам такое наказание! — сказал он. — Драться не хочешь, дразниться не умеешь. Нет в тебе ни злости, ни ненависти. Про чувство юмора я вообще молчу. Ну что мне с тобой делать?

— Не знаю, — расстроился Асмодей.

— Надо что-то придумать, — пробормотал отец. — Ладно, к ужину сообразим. А теперь пора разжигать огонь. Хочешь пойти со мной и посмотреть, как мучаются пропащие души?

— Нет, спасибо, — поблагодарил Асмодей, поёжившись от одной только мысли об этом.

Взвалив на плечо измазанную в саже лопату, Повелитель Огня и Вздохов расправил свои чёрные крылья и исчез среди тёмных горных ущелий.

А Маленький Асмодей так и сидел у огня, пока не пришло время ужинать. Его сводные братья и сёстры, кузены и кузины стали носиться возле стола, плевать в суп, тыкать друг друга вилками в попу и рыгать, как и положено воспитанным детям из Подземного царства. Только Асмодей сидел тихо и смирно.

Немного погодя отец встал и ударил хвостом по столу так, что стаканы подпрыгнули. Все тотчас замолкли.

— Вот что я решил, — начал он.

— Что же ты решил, Пер? — угодливо спросила одна из тётушек, ковыряя пальцем в носу.

— Маленький Асмодей отправится в Земное царство, — торжественным голосом провозгласил отец.

— Ну и ну! — побледнев, воскликнули сидящие за столом. — Туда, где стоит такой смрад? Туда, где так жутко щебечут птицы? Что же он будет там делать?

— Асмодей докажет, что он мой сын, — ответил отец. — Он должен уговорить ни в чём не повинного человека отдать мне свою душу.

— Браво! — закричали все кругом. — Вот это настоящее испытание!

Кузены и кузины, братья и сёстры стали показывать Асмодею язык, махать мохнатыми ушами и вопить, что это задание Асмодею не по плечу.

В ту ночь Асмодей почти не сомкнул глаз, он всё думал о тех ужасах, которые рассказывают о жизни на земле. О том, как мерзко галдят птицы, как резко бьёт в глаза солнечный свет, а воздух такой прозрачный и чистый, что им едва можно дышать.

На следующее утро мама протёрла пятачок Асмодея тряпкой.

— Когда идёшь к людям, надо быть таким же чистым и отвратительным, как они, — сказала она, снабдив его человечьей одеждой из гардероба, и на прощание ласково ущипнула за ушко.

Отец взял его за руку и провёл через шестьсот шестьдесят шесть ворот к выходу из Чёрной Горы.

— Теперь, сын мой, ты должен справиться сам, — сказал отец. — Помни, что тебе надо сделать. Раздобудь мне человеческую душу, прежде чем наступит полночь, — дольше твои лёгкие не выдержат земного воздуха.

— А как мне найти эту душу? — спросил Асмодей.

— Её видно издалека, — ответил отец. — Ищи среди чванливых и высокомерных. Среди глупых и легкомысленных. Или среди опечаленных и несчастных. Их легче всего обвести вокруг пальца.

— А что же я буду есть? — пропищал Асмодей.

— Ешь овечьи катышки. Они вкусные и полезные.

Отец пожелал Асмодею удачи, дал ему крупицу волшебной силы и наказал прийти на это же место, прежде чем на земле наступит полночь.

— Надеюсь, ты не обманешь моих ожиданий, — промолвил Повелитель Вздохов.

— Я буду стараться, — пообещал Асмодей, отворяя тяжёлую дверь, ведущую к Свету.

Ясные солнечные лучи ослепили его. От чистого воздуха закружилась голова. Над лесами и полями порхали птицы, щебетавшие от голода, радости и любви.

Кругом было столько интересного, что Асмодей почти позабыл своих печалях.

Он уселся на мягкий мох. Когда глаза привыкли к резкому свету, малыш увидел долину у подножия горы, а в долине — зелёный луг и деревушку. Над крышами домов вился дымок.

«Уж здесь-то я точно найду того, кто отдаст мне свою душу, — подумал Асмодей. — Вот папа обрадуется!»

И он двинулся в сторону долины. Кругом жужжали шмели, цветки клевера переливались красным и белым, а на лугу стояло огромное бурое существо с хвостом и рогами, совсем как у Асмодея, и поглощало сочную травку. Увидев тугое вымя, Асмодей понял, что существо это женского пола.

— Простите, если помешал, милая госпожа, — обратился он к ней. — Но я могу предложить вам всё что угодно. Лишь обещайте мне взамен свою душу.

— Чего? — переспросило существо, вытаращив свои большие карие глаза. — А чего я могу пожелать?

— Богатство, — предложил Асмодей. — Красивые одежды. А как насчёт самого статного жениха в мире? Как вас зовут?

— Корова, — ответило существо. — На богатство мне наплевать. Внешность моя меня совершенно устраивает. А замуж я не хочу. Иногда меня навещает соседский бык, и большего я не желаю.

— Может быть, вам нужен дворец?

— Чего мне с ним делать?

— Или что-то ещё? Скажем, научиться летать?

— Пожалуй, можно, — ответила корова, уставившись на летние облака, медленно плывущие по небу.

— Да свершится! — поспешно выкрикнул Асмодей. Не успел он договорить, как корова плавно оторвалась от земли и с очень важным видом воспарила над ближайшей изгородью, растопырив копыта и помахивая хвостом. Она пролетела над крышей дома и, несомая ветром, помчалась дальше, к соседским угодьям, — туда, где бык жевал в огороде траву.

Довольный Асмодей наблюдал за ней.

«У меня получилось! — думал он. — Получилось с первой попытки. Значит, не такой уж я неудачник. Теперь можно возвращаться домой».

Асмодей представил, как обрадуется папа. Но тут же наморщил пятачок.

— Святой Антоний! — всхлипнул он. — Я ведь забыл, что корова должна была отдать свою душу! Опять я опозорился.

Из соседского огорода послышался истошный рёв быка.

Нахлобучив вязаную шапочку на самый лоб, Асмодей отправился в деревушку, чтобы отыскать там того, кто отдаст ему свою душу. Он пинал ногой каждый камушек, попадавшийся на пути, и бил хвостом по цветкам — так сильно он был расстроен.

Но вскоре он позабыл про свою неудачу. Ведь солнышко светило так нежно и приветливо и так сладко благоухал клевер. Всё, что попадалось ему на глаза, было прекрасно и наполнено смыслом: травинки, склонявшиеся на ветру; деревья, дарившие земле свою тень; мухи, которым суждено было стать добычей птиц, и облака, приносившие влагу полям и лугам.

«У всего на земле есть смысл, — думал Асмодей. — Значит, и у меня тоже».

Приободрённый этой мыслью, он зашагал дальше.

Когда он вошёл в деревню, все стояли, задрав головы к небу, — батраки и крестьяне, бабы с младенцами на руках, старики и старухи с клюками. Кузнец бросил свою наковальню, пастор оставил утренний кофе, учитель примчался прямиком из-за кафедры, а следом за ним прибежала шумная стайка детей. Над колокольней, словно тёмно-коричневый дирижабль, кружила корова.

— Чудо Господне! — воскликнул пастор.

— По моему скромному мнению, это объясняется газами у неё в животе, — возразил учитель.

— А мне наплевать, чем это объясняется, — хмыкнул крестьянин. — Главное, чтобы моя корова вернулась обратно.

Немного обождав, Асмодей тихонько подошёл к пастору. Тот стоял чуть поодаль с чрезвычайно важным видом. Асмодей хорошо помнил слова отца: чванливых и высокомерных обмануть проще всего.

— Прошу прощения, милостивый государь, — робко промолвил он, тронув пастора за рукав.

— Чего ты хочешь? — фыркнул пастор.

— Дать вам то, чего вы больше всего желаете, — ответил Асмодей. — С вашего позволения я готов соблазнить вас деньгами, славой или голыми женщинами. По вас сразу видно, что вы чванливый и важный.

— Что ты сказал? — Задыхаясь от гнева, пастор схватился за свою холодную блестящую лысину.

— А может быть, вам угодно, чтобы у вас выросли волосы? — продолжал Асмодей. — Тёмные или светлые? Кудрявые или прямые? Только скажите. Взамен мне понадобится лишь ваша душа.

Пастор покраснел, словно маковый цвет.

— Поди прочь! — взревел он, схватив Асмодея за нос. — Никогда не встречал таких наглых и злых мальчишек!

Когда пастор отпустил его, Асмодей поспешил унести ноги подальше. Он сел на камень. Маленький носик больно щипало. Опять не вышло. И всё же он был доволен. Никогда прежде никто не называл его злым.

«Не такой уж я безнадёжный», — подумал он.

Так он и сидел, пока не почувствовал голод. Школьникам надоело наблюдать за коровой, и они разбежались. Зато корова научилась проделывать в воздухе весьма искусные пируэты.

Не успел Асмодей далеко отойти, как увидел загон с животными, белыми и пушистыми, словно облака на небе. На вид они были мирными и добрыми.

— Простите, что потревожил, — заговорил Асмодей. — Кто вы такие?

— Мы овцы, — проблеяла одна из них.

— Вот это удача! — обрадовался Асмодей. — Не найдётся ли у вас лишних катышков?

— Зачем они тебе? — поинтересовалась овца.

— Я буду их есть, — ответил он. — Говорят, они вкусные и полезные.

— О вкусах не спорят, — сказала старшая из овец, закатив глаза. — Бери, сколько надо.

Маленький Асмодей набил полные карманы, удивлённый, что прямо на земле валяется столько пищи, и попрощался. Но, прежде чем уйти, он спросил у овец, не видали ли те поблизости глупых и легкомысленных. Он помнил: таких соблазнить проще всего.

— Как же не видать, — ответила старейшина овечьего стада. — Здесь только что пробегали школьники. Они толкались и дразнились. По всему ясно: в голове у них пусто. Настоящие олухи.

— Балбесы, — прибавила другая овца.

— И дуралеи, — промекала самая юная. Поблагодарив их, Асмодей сунул за щеку пару овечьих катышков и отправился на поиски детей.

Возле булочной Асмодей увидел детей. Они носились сломя голову, рыгали, показывали друг другу языки и кидались камнями в кур, проверяя их на выносливость.

— Простите, что отрываю, — начал он. — Это вы настоящие дуралеи?

Дети тотчас застыли, разинув рты.

— Что? Как ты сказал?

— Ну… балбесы, — пояснил Асмодей. — Имею ли я честь лицезреть истинных олухов?

Дети сжали кулаки, глаза их недобро сузились.

— Что, по шее захотел, да? — закричали они.

— Нет, что вы, благодарю, — ответил Асмодей, положив в рот пару катышков. — Просто хотел вас порадовать. Я мог бы подарить вам славу, власть и мудрость. Или, к примеру, дворец из чистого золота, сласти и вкусные колбаски. Только скажите, чего вам угодно?

— Того, что у тебя во рту! — прокричал один из мальчишек. — Что ты жуёшь?

— Овечьи катышки, — ответил Асмодей. — Но они не особенно вкусные.

— Ха-ха! — захохотал самый большой мальчик. — Так мы тебе и поверили!

И они налетели на Асмодея. Двое держали ему руки, а самый здоровый мальчишка вытащил у него из кармана целую пригоршню овечьих катышков и с довольным видом засунул в рот. Разжевав их, он тотчас изменился в лице. Вытаращив глаза, парень стал плеваться что было сил и шипеть, словно бешеный кот.

— Тьфу! Гадость! Какашки! — закричал он.

Коричневая жижа капала с его побледневшего подбородка.

— Я же говорил, что это невкусно, — сказал Асмодей. — Чем бы мне вас порадовать?

— Мы тебя самого сейчас так порадуем! — закричали дети.

И они задали ему хорошую взбучку. Повалив на траву, они стали таскать его за уши и перемазали всё лицо слюнями и глиной. Затем напихали в ноздри травы, как это делали сводные братья и сёстры, кузены и кузины из Подземного царства.

Асмодей заплакал, не понимая, за что с ним поступают так жестоко. Слёзы искрились в его глазах, как маленькие огоньки, и, падая, превращались в крохотные язычки пламени. Но дети лишь галдели ещё громче.

И тогда им явился ангел. Асмодей сразу понял, что это ангел, — на нём был белый халат и белая шапочка, а в руках он держал деревянный меч.

— А ну отпустите его! — приказал ангел властным голосом. — Как вам не стыдно обижать того, кто слабее и меньше вас!

Он затоптал языки пламени на земле. Затем склонился к Асмодею, поднял его своими сильными руками и отнёс к себе в дом.

В жизни Асмодей не вдыхал таких чудных запахов! Кругом витали ароматы кардамона, мёда, корицы и марципана. Но Асмодей, конечно, не знал таких слов. Ему просто казалось, что в доме ангела пахнет небесной пищей. Да и тёплое молоко, которым его напоили, наверняка имело небесное происхождение, такое оно было белое и вкусное.

— Бедняга, — пожалел Асмодея ангел, вытирая ему лицо чистым и мягким полотенцем. — Больно?

— Да, — всхлипнул Асмодей.

Когда кто-то бывал с ним добр, ему сразу хотелось плакать. Несколько молочно-белых слезинок скатилось о его щекам, когда ангел вытирал его лоб, над которым торчала пара маленьких рожек.

— Ну и шишки! — воскликнул он.

— Ага. Только они ещё не выросли до конца, — ответил Асмодей.

При этих словах ангел улыбнулся такой добрейшей улыбкой, что Асмодею даже пришлось высморкаться. Он, конечно, и прежде слыхал об ангелах. Ну, что они летают по небу и дуют в свои трубы, так что в ушах звенит. А если ты недостаточно противный, то они придут и заберут тебя в рай. Это всем известно. Но чтобы ангелы вот так запросто разгуливали по земле — об этом он не знал.

У Асмодея мурашки по спине побежали. Его приласкал ангел — ужас какой! Ведь он сын Властелина Огня и Повелителя Вздохов. Но в то же время ему было так приятно — руки у ангела были нежные, а ногти совсем не царапались.

— Позволь мне спросить тебя, — прошептал Асмодей, — чем ты здесь занимаешься?

— Я пекарь. Пеку для людей хлеб насущный. А ты? — спросил Пекарь.

— Я просто исчадие ада, — ответил Асмодей. — Пришёл сюда, чтобы папу порадовать.

— Должно быть, это нелегко.

— Ага. Я страшно устал.

— Иди-ка приляг и отдохни, — сказал Пекарь.

Так Асмодей и сделал. Он свернулся калачиком на коврике возле тёплой печи, слушая, как гремят противни и Пекарь раскатывает своё небесное тесто. «Только бы не уснуть», — подумал Асмодей и тотчас уснул.

Когда он проснулся, вечер уже почти наступил. Надо было торопиться. Ангел-пекарь положил ему в мешочек печенье.

— Что это? — спросил Асмодей.

— Они называются «грёзы», — ответил Пекарь. — Надеюсь, тебе удастся порадовать папу. Ты знаешь, что для этого надо сделать?

— Да, — сказал Асмодей.

— Значит, всё будет хорошо.

— Вряд ли, — пробормотал Асмодей. — Опять опозорюсь. Но всё равно спасибо. — И натянув шапочку на уши, он отправился в путь.

Асмодей осторожно держал мешочек — неизвестно, что могут сделать ангельские «грёзы» с такими, как он. Солнце уже заходило за горизонт. Словно огромная жёлтая лампа, висело оно на небосклоне за позолоченными маковками церквей. Летающей коровы не было видно.

«Куда мне податься? — грустил Асмодей. — Остались только несчастные и опечаленные. Но где их искать?»

Белка носилась вверх-вниз по стволу сосны. Особой печали в ней не было. Мухи, муравьи и ласточки, похоже, совсем не грустили.

Немного погодя Асмодей встретил корову. Она стояла на лужайке и как ни в чём не бывало щипала травку.

— Ты снова здесь? — удивился Асмодей. — Почему не летаешь?

— Разучилась, — ответила та. — Ну и ладно. Не больно-то и хотелось.

— Ты, наверное, опечалилась?

— С чего бы это? — сказала корова, продолжая жевать.

— И правда, — вздохнул Асмодей.

Попрощавшись с коровой, он двинулся дальше.

Весь вечер Асмодей бродил по деревне. Он прижимался пятачком к окнам, где горел свет, говорил с желтоглазой козой и парочкой толстых поросят. Но нигде он не встретил такого несчастного, который готов был отдать ему свою душу.

«Самый несчастный на всём белом свете — это я», — подумал Асмодей и пошагал в лес, чтобы дожидаться там полуночи. Скоро за ним придёт папа и уведёт его обратно в глубины Подземного царства. Сил на поиски больше не было.

На небе тысячами огней вспыхнул закат. А под елью сидел Асмодей, которому было очень жалко себя. Он не нашёл никого, кто отдал бы ему душу. Мама и папа останутся недовольны. Дядюшки и тётушки начнут охать и причитать: тьфу, ну и ну, да как же так. А братья и сёстры, кузены и кузины просто умрут от счастья. Они будут щипаться и кричать, что они, мол, так и знали.

Асмодею было грустно и одиноко. Кажется, больше таких растяп ни на земле, ни под землёй не встречалось.

— Ну почему ты такой неудачник? — простонал он.

— Вот уж не знаю, — проквакала жаба.

— Мы тоже! — пискнул комар, укусив Асмодея в затылок.

Он открыл мешочек, который дал ему Пекарь. «Грёзы» светились в темноте, словно в каждой из них таилась маленькая луна. Они пахли сахаром и ванилью и выглядели весьма соблазнительно.

Асмодей достал одну из них и положил на ладошку. Интересно, что будет, если съесть «грёзу» ангела? Он осторожно потрогал её языком. Затем не удержался и положил в рот всё печенье целиком. Неужели сейчас разверзнутся небеса и молния грянет прямо в его подземное сердце?

Но нет, ничего не случилось! Только божественный вкус растёкся во рту. И вдруг он услышал, что в лесу кто-то плачет. Или это ветер жаловался деревьям? Маленький Асмодей встал и пошёл на звук.

На берегу озера, обхватив колени руками, сидела девочка и плакала, хотя стрекозы кружили над её головой, а кувшинки цвели буйным цветом.

— Меня зовут Асмодей, а тебя?

— Кристина, — ответила девочка. — Что ты здесь делаешь?

— Жду полуночи. Тогда за мной придёт папа. А ты?

— Я просто хотела побыть одна.

— И я. Значит, можем побыть одни вместе.

Он уселся на холмике рядом с ней. Девочка вытерла слёзы. Они посмотрели на озеро, в котором отражалась бледная рожица луны, и разом тяжко вздохнули.

И тут девочка впервые подняла взгляд на Асмодея. Она заглянула в самую его сокровенную глубину, и вдруг их несчастные души встретились. У Асмодея так закружилась голова, что он даже чихнул. А девочка поддела ногой камушек и скинула его в воду.

— Какой ты странный. Почему у тебя пятачок?

— В моих краях пятачки есть у всех.

Асмодей рассказал ей о Подземном царстве и тысяче тёмных ущелий. О том, что у него всегда всё наперекосяк. О задании, которое получил от отца. Девочка молча слушала, а он продолжал говорить. Асмодей рассказал о корове, о пасторе и о детях, которые перемазали его слюнями и глиной.

— Остались только несчастные, — сказал он. — Но где найти такую печальную душу, которая готова отдать саму себя?

Девочка поддела ещё один камушек и бросила его в воду.

— Значит, говоришь, из Подземного царства? — переспросила она. — Ты и вправду можешь дать всё что угодно?

— Думаю, да.

— Так я тебе и поверила!

На эти слова Асмодей обиделся. Он посмотрел на куст. И куст тотчас же загорелся. Он искрил, как бенгальский огонь. «Я и не знал, что на такое способен», — подумал Асмодей. А когда он взглянул на чёрную воду, кувшинки вспыхнули и замерцали, словно маленькие фонарики, плавающие по воде.

— Что скажешь? — улыбнулся Асмодей.

Девочка посмотрела на пылающий куст. Затем на сияющие кувшинки. А потом перевела взгляд на Асмодея.

— Я отдам тебе свою душу, — сказала она.

Асмодей ликовал! Теперь ему не придётся стыдиться. Может быть, его даже похвалят. Папа погладит его по голове и скажет, что он прекрасный сын.

Он представил себе, как вытянутся лица у братьев и сестёр, кузенов и кузин.

— Ты получишь всё что угодно! — радовался Асмодей. — Хочешь мешок, полный золота, серебра и драгоценных камней?

— Нет, — поблагодарила Кристина.

— А лошадь хочешь? — предложил Асмодей, почесав макушку. — Лошадь, которая будет плясать, петь и рассказывать смешные истории?

— Нет, — ответила девочка, улыбнувшись, хотя глаза у неё были грустные. — Это совсем не похоже на моё заветное желание.

— А чего же ты хочешь?

— Чтобы мой брат выздоровел. Чтобы он мог жить, бегать и играть.

И девочка рассказала о своём младшем брате. Он так болен, что всё время лежит в постели, и, возможно, никогда не поправится. Она рассказала о том, как им было хорошо вместе. И, пока она говорила, Асмодей любовался её бледной кожей и светлыми волосами, которые, казалось, тоже светились, словно кувшинки на тёмной воде.

Потом он вспомнил про Подземное царство. Вспомнил его черноту, жар и холод под Чёрной Горой. Вспомнил несчастные и одинокие души, которые спускались туда. Когда Кристина закончила говорить, Асмодей уже перебрал в голове все воспоминания. Он не смотрел на неё. Его взгляд был прикован к обгоревшему кусту с холодными скорбными ветками.

— Нет, — сказал Асмодей, — я не хочу, чтобы ты отдавала свою душу.

Но девочка так просила его. Она сказала, что никогда больше не будет счастлива, если её брат не поправится. Лучше уж гореть в огне Подземного царства, чем смотреть на его неподвижные, тоненькие, как спички, ноги и понимать, что ты ничем не можешь ему помочь.

— Пожалуйста, — умоляла Кристина, — сделай, как я прошу.

Асмодей растерялся.

— Хорошо, — промолвил он наконец. — Но тогда тебе придётся отправиться со мной к папе.

— Ты должен доказать мне, что не обманываешь, — сказала девочка. — Я хочу убедиться, что мой брат здоров, прежде чем спущусь в Подземное царство.

Асмодей лёг на землю. «Наверняка ничего не получится», — подумал он. Затем пробормотал заклинание прямо в землю — в заросли вереска и папоротника. Зашелестели деревья. Лёгкий ветерок пробежал по воде, и кувшинки разом перестали светиться. И вот перед девочкой в лунном свете уже стоял её брат с озорными глазами, веснушками и непослушными кудряшками. Ноги его больше не походили на спички. Это были пухлые детские ножки. Когда он улыбался, на месте недавно выпавшего зуба чернела дыра.

— Это и правда я? — удивился он. — Или мне снится сон?

— Не знаю, — сказала Кристина. — Но это неважно.

Девочка обняла его так крепко, что они чуть не свалились в воду. И оглядела со всех сторон. Она даже сжала его ногу и ущипнула за щёчки — надо же убедиться, что он сделан не из воздуха и лунного света.

— Попрыгай, — попросила она.

Брат запрыгал так, что чёлка скакала на лбу.

— Побегай, — попросила Кристина.

Он обежал вокруг дерева на своих толстеньких ножках. А потом обежал ещё раз — просто от радости.

— Теперь я вижу, ты и вправду здоров.

Дети разделись и побежали купаться. Они брызгались и прыгали с камня вниз головой. А потом поплыли к лунной рожице, которая отражалась в воде.

— Эй! — позвала Асмодея Кристина. — Иди к нам!

Но Асмодею хотелось посидеть на берегу. Ему нравилось вдыхать прохладный земной воздух и слушать, как ветер нашёптывает сказки деревьям. Любоваться на звёзды, мерцавшие в небе, и слушать смех детей. К тому же он стеснялся показывать свой хвост.

«Если бы только время могло остановиться, — думал он, — и сейчас длилось бы вечно».

Трижды проухала сова.

И Асмодей понял: пора.

— Не бойся, — сказала Кристина, — я скоро вернусь.

— Чего мне бояться? — спросил мальчик.

Возле дома брат и сестра расстались. На прощание он обнял Асмодея, и Асмодей с Кристиной зашагали дальше, мимо церкви, школы и лужайки, на которой стояли овцы и пересчитывали друг друга, чтобы скорее уснуть.

— Надо поторопиться, — сказал Маленький Асмодей. — Папа рассердится, если ему придётся ждать.

Они вскарабкались по крутому склону и вошли в лес. Там было совсем темно, лунный свет не проникал сквозь ветви деревьев. Асмодей держал Кристину за руку. Сначала, чтобы она не сбилась с дороги, а потом — просто потому, что не хотел отпускать.

— Ты ещё можешь отказаться, — говорил он.

— Нет, — стояла на своём девочка.

— Ещё немного, и будет поздно.

С каждым шагом становилось всё труднее дышать.

И как только лес поредел, на вершине Чёрной Горы Асмодей увидел отца: он кутался в чёрные крылья, а глаза светились, словно красные угли.

— Погоди, — сказал Асмодей Кристине, когда они подошли совсем близко.

И тихонько подкрался к Властелину Огней и Повелителю Вздохов.

— Здравствуй, папа, — сказал он.

Отец оторвал взгляд от неба, где звёзды сверкали меж облаками, и посмотрел на сына так, словно не знал, что ответить.

— Ну что, пришёл? — наконец сказал он. — Минута в минуту.

— Ага.

— Как твои успехи? Нашёл кого соблазнить?

— Нашёл, — ответил Асмодей. — Я соблазнял корову и пастора. Хотя ничего не вышло.

Отец опечалился. Выпустив изо рта чёрное облако дыма, он вздохнул так тяжко, что от скалы откололась огромная глыба и с жутким грохотом покатилась вниз.

— Так я и знал, — снова вздохнул он. — На что я надеялся?

— Я сделал всё, что мог, — продолжил Асмодей.

— Это правда, — подтвердила Кристина. — Зато потом он нашёл меня.

Она выступила из своего убежища за большим камнем.

— Возьмите мою душу, — сказала она.

Всю дорогу, пока они шли К через шестьсот шестьдесят шесть ворот, отец довольно посмеивался. Никогда ещё Асмодей не видел его таким весёлым. Отец то и дело останавливался, щипал его за живот и восклицал:

— Какой у меня прекрасный сын!

А ведь я давно это подозревал.

Только не было от этого радости Асмодею.

И чем глубже они спускались в Подземное царство, тем бледнее становилась Кристина. Повсюду кружили летучие мыши. Из преисподней доносились страшные стоны Мятежных Душ.

— Может, не надо? — шепнул Асмодей. — Давай скажем, что я ошибся? Подумаешь. У меня ведь всегда всё не так.

Но Кристина лишь ускорила шаг.

И вот они оказались у Самого Большого Зала, где братья и сёстры, кузены и кузины гоняли кота. Увидев Асмодея, про кота они тотчас забыли. Тётушки склонили головы набок, поскребли свои мохнатые уши и улыбнулись, обнажив жёлтые зубы.

— Ну что? Где ты был? — закаркали они наперебой.

— Где штанишки замочил? — взвыли кузины и кузены. И, загоготав, повалились на пол.

— Молчать! — рявкнул на них Повелитель Огня и поднял Асмодея на вытянутых руках. — Мой сын — парень не промах! Вы бы с таким заданием в жизни не справились. Смотрите, какую красивую душу он мне привёл.

Все вытаращили глаза. Кузины и сёстры с братьями уставились на Кристину, разинув рот, — никогда прежде они не видели живого человека. А лицемерные тётушки радостно запукали и захлопали в ладоши.

— Подлинное дарование! — воскликнула одна.

— Мы всегда это знали, — сказали другие.

— Вот именно, — ответил отец. — И чтоб не смели больше его дразнить. А теперь пойдёмте ко мне.

Он увёл Асмодея и Кристину к себе в кабинет и запер дверь.

В кабинете стояли изящный стол с глобусом и подсвечником из серебра, несколько ободранных стульев и широкая кровать, покрытая чёрной простынёй. Повелитель Огня достал сигару и закурил.

— Значит, ты хочешь продать свою душу? — спросил он.

— Да, — ответила девочка. — Для этого я сюда и пришла.

— Хорошо. Ты получишь всё, что обещал мой сын.

Но после смерти станешь моей навеки. Ну, что, по рукам?

Кристина протянула ему руку. И отец пожал её.

— Превосходно, — продолжил Повелитель Тьмы, выдувая облако дыма. — Значит, решено. И что же тебе пообещал Маленький Асмодей?

— Что мой брат поправится, — ответила Кристина.

— Он и правда поправился! — добавил Асмодей.

И тут отец выплюнул сигару. Он вцепился в кустистые волосы, торчавшие у него из ноздрей, и захромал туда-сюда по комнате, волоча за собой хвост.

— О Франциск, милосердный и неунывающий! — завыл он и боднул рогами стену.

— Что случилось? — спросил Асмодей. — Я опять напортачил?

— Да, — фыркнул отец, — ничего не получится.

— Почему? — спросила Кристина. — Что не получится?

— Я не могу принять душу, которая желает добра. Это неправильно. Вы что, сами не понимаете?

— Да уж… — сказал Асмодей. — Ну и как теперь быть?

— Придётся мне отказаться, — угрюмо ответил отец. — Ничего не поделаешь.

— А мой брат? — спросила Кристина.

— Первое слово дороже второго, — сказал отец, взяв сигару. — То, что дал мой сын, я отобрать не могу.

— Значит, я опять всё сделал не так, — улыбнулся Асмодей.

— Нет, — пробормотал отец, — это было недоразумение. Будь любезен, проводи девочку обратно. Я хочу немного побыть один.

Асмодей взял Кристину за руку.

— Иди чёрным ходом, — прошептал Повелитель Тьмы. — И чтобы об этом — никому!

Асмодей стоял у последних ворот Чёрной Горы и смотрел вслед Кристине. Её волосы блестели в первых лучах восходящего солнца. Она спешила домой, к своему брату.

«Вот бы она обернулась один только раз», — подумал Асмодей.

И она обернулась.