<p>Наталия Кузнецова</p> <p>По следу невидимки</p>

Поправив рыжеватые волосы, Лешка одернула свитер и постно улыбнулась своему зеркальному отражению. Оторвавшись от компьютера, Ромка оглядел прихорашивающуюся сестру.

— Эй, куда мылишься?

— Да к Светке на день рождения.

— Ух ты, классно! Оторветесь. Завидую.

Улыбка на Лешкином лице сменилась недовольной гримасой.

— Чему завидовать-то? Знал бы, как не хочется к ней тащиться. Прикинь, каждый год одно и то же, с тоски помрешь.

— Тогда чего тащишься? Сиди дома.

— Нельзя, она ждет. Я ж всегда к ней хожу.

Насупив брови, Лешка стала подсчитывать, сколько раз ей довелось томиться на Светкиных «днях варенья». Первое приглашение она получила во втором классе — в первом Светка в их школе еще не училась. А теперь они в седьмом, значит, она будет изображать радость по поводу Светкиного появления на свет уже в шестой раз.

Тяжело вздохнув, Лешка принялась обуваться. На какие только жертвы не пойдешь ради дружбы! Даже на то, чтобы целый вечер терпеть Светкиных родителей, двух ее бабушек, дедушку, тетю, дядю и прочих родственников. А из их класса, кроме нее, придет одна Ленка, так как других подруг у замкнутой и необщительной Светки нет и отродясь не было. И она ни в коем случае не должна догадаться, что ее день рождения давно стал для них нудной обязаловкой.

И вот как все будет. Они с Ленкой вручат виновнице торжества подарки и молчком примостятся у стола, а взрослые пожелают Светке хорошо учиться, споют «Пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам», а потом начисто забудут, зачем собрались, и станут говорить о ценах и политике. А они втроем пойдут к Светке в комнату смотреть телик и ждать, когда их позовут к чаю с тортом. До этого уйти нельзя, иначе Светка обидится на всю оставшуюся жизнь. Если бы эта скукотища хотя бы скрашивалась вкусной едой, так нет же! Во всех их салатах вечно напихано неимоверное количество лука, а Лешка его терпеть не могла.

Но деваться некуда. Не пойти — Светка век не простит. Да и подарки для нее давно приготовлены: фотоальбом и прикольный топик для лета.

С дежурной улыбкой Лешка вручила Светке топик с альбомом и с неохотой вошла в гостиную. Однако за празднично накрытым столом сидела одна Ленка. Лешка заглянула в другую комнату и там не обнаружила никаких родственников.

Она хотела спросить, куда же они все подевались, но поперхнулась и молча уставилась на Светку. В полутемной прихожей она не обратила на подругу внимания, а на свету разглядела и остолбенела от изумления. Такой она свою одноклассницу не видела никогда и увидеть не ожидала. С накрашенными глазами и длиннющими ресницами, с блестящими тенями на веках и ярко-розовыми губами Светка была просто неузнаваемой. А надето на ней было и вовсе что-то невообразимое. Виновница торжества вырядилась в броский топ с цветной картинкой, изображающей жирафа, тянущего шею к ярко-голубому небу, и той же небесной синевы брюки. Моднючие розовые босоножки на высоченных каблуках соответствовали одежде. В одночасье серая мышка превратилась во взрослую девицу с обложки гламурного журнала.

— А взрослые где? — наконец выдавила из себя Лешка. Из-за отсутствия Светкиных родственников ее настроение мигом улучшилось, и ей безумно захотелось узнать, что же послужило причиной столь разительных перемен во внешности ее обычно скучной и неброской подруги.

— А мы разве уже не взрослые? — кокетливо сказала преображенная Светка, чем снова поразила Лешку: необычное поведение именинницы указывало и на ее внутреннее перерождение. Как же это могло произойти?

А Светка поправила тщательно уложенные волосы и объявила:

— Дяди-тети придут завтра, а сегодня я праздную, как хочу. Ко мне придет еще один гость, вернее, гостья. — Немного помолчав, она небрежно добавила: — Мы с ней на вернисаже познакомились.

— Где-где?

— На выставке картин, непонятно, что ли?

— А ты там что делала?

Ставшая из-за каблуков выше сантиметров на десять Светка окинула Лешку снисходительным взглядом:

— Приобщалась к настоящему искусству. Не все ж дурацкие фильмы смотреть! А у Ланы там знакомые художники.

— У кого?

Светка досадливо поморщилась. Нет, сегодня Лешка явно не отличалась сообразительностью.

— У моей новой подруги. Мы… Мы с ней сразу обрели друг друга. И между нами возникло такое, такое… Взаимопонимание, вот. — Она, наконец, подобрала нужное слово.

Последнее замечание говорило о том, что они с Лешкой за шесть лет знакомства друг друга так и не обрели, и взаимопонимания между ними никакого не получилось. Но Лешка и не подумала обижаться. В какой-то мере подружка права: у них с Ромкой своя компания, в основном состоящая из мальчишек, и Светка в нее никак не вписывалась.

— А почему у нее такое имя? — смиренно спросила она.

— Вообще-то ее тоже зовут Светланой, но, согласись, Лана для художественной натуры, то есть человека с тонкой душевной организацией, звучит гораздо эффектнее.

Лешка и на это не стала ничего возражать. Она подошла к праздничному столу и снова ахнула: на сверкающей белизной скатерти стояли такие блюда, ради которых она согласилась бы потерпеть всех Светкиных дедушек и бабушек, а также ее теть и дядь. Что же это за подруга, ради которой приложено столько стараний?

Однако заполонившие всю квартиру вкусные запахи манили, дразнили, соблазняли, а гостья все не шла и не шла.

— Ну и где же она, эта твоя Лана? — с нетерпением спросила Ленка, с вожделением поглядывая на уставленный замечательными яствами стол.

Светка взглянула на часы и забеспокоилась:

— И в самом деле, почему ее до сих пор нет?

Ожидание затянулось. Самое неприятное в нем было то, что Светка не разрешала им с Ленкой взять со стола ни кусочка. Не из жадности — скупердяйством она не отличалась, — а дабы не нарушить продуманную гармонию и красоту блюд, чтобы их по достоинству оценила ее новая подруга с тонкой душевной организацией.

И вот, наконец, раздался долгожданный звонок. Светка ринулась к входной двери, девчонки, не утерпев, побежали следом.

Подруга вошла, разделась, и Лешку постигло глубокое разочарование. Она ожидала увидеть по меньшей мере фотомодель, а в прихожей стояла девица довольно плотного телосложения, в грозящей вот-вот лопнуть блестящей мини-юбке и ярко-красной блузке. Ее лицо того же цвета выражало жуткое недовольство.

Облегченно вздохнув, Светка просияла:

— А мы тебя все ждем и ждем. Заждались уже.

Подруга капризно дернула плечом:

— Я давно приехала, но не смогла войти в подъезд. Там собака стоит, и я не знала, как пройти мимо. Соседи твои провели.

Светка заботливо подхватила долгожданную гостью под локоть.

— Надо было позвонить, я бы тебя встретила. А что за собака? Она тебя не укусила?

Лана потрясла головой:

— Этого еще не хватало!

— Она на тебя кидалась, да? — участливо спросила Лешка.

— Не то чтобы кидалась. Просто стояла непонятно зачем, но я боялась: вдруг кинется?

— А обойти ты ее не могла? Или попросить отойти в сторонку?

Лана посмотрела на Лешку, как на дурочку:

— Как это — попросить? В таких случаях лучше стоять и не шевелиться. Я же не знаю, что у нее на уме.

Лешка незаметно вздохнула. Она считала ограниченными людей, которые не любили и не понимали животных, и ей сразу стал неинтересен предмет Светкиного обожания. Собаки — самые бесхитростные существа на свете и чувств своих скрывать не умеют. У любого пса все написано на его морде.

Но, поразмыслив, она сменила гнев на милость. Должно быть, Лана никогда не имела четвероногих друзей, оттого и относится к ним с таким недоверием. Когда самой Лешке было пять лет, она ужасно боялась соседского пекинеса, а тот, завидев ее, исходил жутким лаем, потому что чувствовал Лешкин страх.

Светка подставила новой подруге стул, та села, равнодушно посмотрела на поджидающие ее блюда и небрежно бросила:

— Мы как-то обедали в «Красном льве» — это такой ирландский ресторан в Хаммеровском центре, — вот там был полный отпад.

— У Светы тоже вкусно, — отважилась вступиться за подругу Лешка, но та не нуждалась в ее поддержке.

— Представляю, — ничуть не обидевшись, сказала Светка, восторженно глядя на дорогую гостью. — А эту кофточку ты там купила?

— Эту-то? Нет, эту в бутике в Пассаже. Всего за девяносто баксов. А еще мы с мамой были в «Новой моде», там модели из последней коллекции «Волфорд». Клевые! И тоже недорогие. Купальник, например, всего сто евро стоит.

Лешка с грустью взглянула на Светку, чьи родичи были не в состоянии покупать ей одежду в таких крутых бутиках. Но сама Светка по этому поводу ничуть не опечалилась. Она с обожанием внимала каждому слову своей новой подруги. Впрочем, сегодняшние наряды, конечно же, ей одолжила Лана, значит, она не жадная. Хоть это хорошо.

Решив больше ни с кем не спорить, Лешка наложила себе полную тарелку замечательных салатов, в которых на сей раз совсем не чувствовался лук, добавила к ним оливок и кусок высокого золотистого пирога с рыбой. Такой пирог умела печь ее бабушка, и его еще следовало поливать растопленным маслом. Светка масло не приготовила, но было вкусно и без поливки. А когда Лешка наелась, ей стало с девочками неинтересно.

К счастью, Лана не собиралась засиживаться. Поговорив о тряпках и магазинах, она достала из кармана навороченный мобильник и сказала капризным голосом:

— Антон, я жду тебя у арки. Адрес помнишь?

— Она отцовскому шоферу звонит, — с почтением прошептала Светка и вызвалась проводить Лану до машины.

Ленка с Лешкой тоже подхватились уходить, и из дома вышли все вчетвером.

— Она все еще здесь! — вдруг взвизгнула Светкина подруга.

— Кто?

— Собака!

Лешка повернула голову. Чуть сбоку у подъезда стоял огромный дог, белый с черными пятнами. Немецкий, сразу определила она. Казалось, пес кого-то ждет. Лешка смело к нему подошла и, сказав: «Отойди, пожалуйста, не мешай людям ходить», — отвела его чуть дальше от порога, чтобы Светка и ее гости могли безбоязненно пройти мимо.

— Так это твоя собака? — пронзительно крикнула какая-то женщина.

Лешка не успела ответить, как раздался другой крик:

— Распустили тут кобелей без намордников, приличному человеку погулять негде. Стрелять их всех надо!

Лешке стало жалко ни в чем не повинного пса. С другой стороны, своим появлением здесь без намордника и ошейника дог явно нарушал закон, а значит, ему грозила опасность. В своем кармане она нащупала витаминные собачьи таблетки. Ее Дик их просто обожал.

Она протянула догу две витаминки. Пес вытянул вперед морду, раздумывая, брать или нет еду у незнакомки и, не выдержав, слизнул с Лешкиной ладошки вкусное лакомство.

— Ольга, мы тебя ждем, — обернувшись, высокопарно сказала Светка.

Лешка вообще-то была Олей, но ее редко кто так называл. А все из-за Ромки. Когда у него появилась младшая сестренка, он не выговаривал длинных слов, и вместо «Олюшка» произносил коротко и ясно: «Лешка». Так ее и стали звать и родители, и друзья.

— Идите, я вас догоню, — ответила Лешка, а сама решила увести собаку с этого негостеприимного двора. — Иди домой, — сказала она. — Домой! Домой! Ты понимаешь это слово?

Дог покрутил головой, поднял голову и совсем по-человечески выдохнул:

— Ах!

— Не знаешь, где твой дом? Все равно пошли отсюда, от греха подальше.

Лешка вышла на улицу через другую арку, чтобы не встречаться больше с подругами. Пес потрусил за ней. Она обошла с ним несколько дворов, но дог не смотрел по сторонам, а безучастно плелся следом. Побродив по окрестностям, Лешка направилась домой. Перед своим подъездом она развела руками и со словами: «Извини, друг, но я должна уйти» — зашла внутрь и захлопнула за собой дверь. При всем желании она не могла привести дога к себе: ведь там ее ждала собственная собака — огромная кавказская овчарка.

Дик давно ее учуял. Он, как всегда, лежал у порога, а увидев хозяйку, радостно замельтешил хвостом и подпрыгнул, умудрившись лизнуть ее в нос.

Лешка пса оттолкнула:

— Отстань, не до тебя.

— Вкусно было? — поинтересовался Ромка.

— Что? Ага.

Переодевшись, Лешка полезла в рюкзак за учебниками, разложила их на столе, но уроки учить не смогла. И ничего другого делать тоже. Ее никак не покидала мысль об оставленной у подъезда собаке. К тому же Дик скоро запросится гулять, а он терпеть не может на своей территории незнакомых псов, всегда лезет в драку. Поэтому следовало проверить, ушел дог с их двора или нет.

И Лешка снова спустилась вниз.

Пес терпеливо сидел у подъезда. Увидев ее, он поднялся и приветливо завилял хвостом. А глаза его были тоскливыми-претоскливыми.

— Ты все еще здесь?! — в отчаянии вскричала она. — И как же быть?

Пес застыл, будто понял ее, но не знал, что ответить.

Опять вернувшись домой, Лешка призвала на помощь брата:

— Ром, меня собака во дворе ждет, дог немецкий. Что делать?

Ромка выслушал всю историю и неодобрительно нахмурился:

— Нечего было его приваживать. Знаешь же, что ты в ответе за всех, кого приручила. Зачем приручала?

— Я не приручала. Я только хотела его со Светкиного двора увести, чтобы соседи не возникали. Они почему-то решили, что он злой и агрессивный. А на самом деле он очень хороший и добрый. Пойдем, сам посмотришь.

Вздохнув, Ромка сошел за ней вниз.

— Гляди-ка, и впрямь немецкий дог. А здоровый какой! — присвистнул он. — Выше твоего Дика, а Славкин Джим рядом с ним так и вообще козявка. Слышь, он, наверное, породистый. Кто-то его, наверное, обыскался, а он тут сидит. Вероятно, он без микрочипа. Вживили бы ему под кожу такую штуку и не беспокоились бы. — Ромка покрутил круглой головой, в которой у него всегда было полно гениальных идей, и выбрал из них наиболее подходящую. — Вот что. Надо объяву дать в Интернете, и его от нас заберут. И самим там позырить, не ищет ли его кто.

— Жди нас здесь, — сказала Лешка собаке. — Мы найдем твоего хозяина.

Пес покорно сел, а они вернулись домой. Ромка включил компьютер и просмотрел ряд сайтов. Дога с таким окрасом никто не искал. Он поместил свое объявление и с гордостью взглянул на сестру:

— Дело сделано. Теперь за ним придут.

— А куда? К подъезду? Где он, пока за ним не придут, жить будет?

— К себе мы его взять не можем, ты и сама это прекрасно знаешь. К Славке тоже нельзя, там Джим. Был бы Темка, к нему б отволокли, но он в Англии…

Лешка задумалась, перебирая в памяти всех надежных друзей.

— Может, отвезем его к Венечке? Ему родители разрешают приводить соседскую собаку, значит, разрешат и этого.

— Такой большой у Веньки в комнате не поместится.

— Если все вещи с пола убрать, еще как поместится. И потом, это ж ненадолго, пока его настоящий хозяин не найдется.

Ромка кивнул:

— Ладно, давай попробуем.

Они позвонили одному из своих самых близких друзей — Венечке. Он был младше Лешки на год, а Ромки, Славки и Артема — на два года, но разницу в возрасте никто не ощущал. А все потому, что Венечка был вундеркиндом, напичканным самыми разнообразными знаниями. Но, главное, он был отзывчивым и безотказным, и на него всегда можно положиться.

— Венька, выручай, — сказал Ромка, рассказав младшему другу о потерявшемся доге. — Жалко все-таки пса.

— Привозите, — не задумываясь, ответил Венечка. — А я ему пока место приготовлю.

Лешка отыскала в тумбочке новый красивый ошейник и поводок, которые купила Дику для парадных случаев, и нацепила их на дога. Пес не выразил недовольства и доверчиво пошел за ними. Венечка жил рядом со станцией метро «Проспект Мира», а Лешка с Ромкой — у станции метро «Рижская», то есть на расстоянии всего одной остановки, а потому прибыли они к нему скоро.

— Принимай на постой квартиранта, — объявил Ромка, когда Венечка открыл дверь.

Увидев собаку, мальчик заволновался:

— Ой, я не ожидал, что он такой высокий, думал, в кресле поместится.

— Значит, придется все убрать с пола, — заявила Лешка.

Она зашла в Венечкину комнату, в которой царил привычный для всех беспорядок: книги, журналы, диски и прочие предметы лежали не только на полках, столе и в книжном шкафу, но и на полу, подоконнике и даже под столом. Лешка собрала все в одну кучу, расчистила место в углу комнаты и застелила его ковриком с кресла.

— Это ненадолго, — сказала она Венечке. — Поживешь некоторое время так, а потом сможешь вернуть свой беспорядок обратно. — А затем позвала собаку и похлопала по коврику рукой: — Эй, теперь это твое место. Лежать!

Услышав команду, пес подошел к ней и покорно лег.

— Умный какой, — удивился Ромка.

— Воспитанный, — восхитился Венечка.

Он пошел на кухню, полез в холодильник, достал из него большую кастрюлю с борщом, вылил ее содержимое в тазик и поставил перед собакой.

Пес поднялся и оглянулся на Лешку, будто спрашивал у нее разрешения.

— Ешь, — сказала она, а Венечке посоветовала: — Только ты тазик поставь на какой-нибудь стульчик, чтобы он голову вниз не тянул.

Венечка побежал за стульчиком, а когда вернулся, тазик был уже пуст. Пес с такой быстротой слопал борщ, что стало ясно, до чего он был голоден.

— Надо будет ему побольше еды запасти, — озабоченно сказал мальчик. — Интересно, как его зовут? Наверное, ему нужно дать какую-нибудь кличку.

— Не нужно, — ответила Лешка. — Давайте его пока никак не звать, чтобы не переучить. Хозяин найдется, у него и спросим. — Она присела перед собакой на корточки и обняла ее за шею: — Ну пока, песик. Мы тебя еще навестим. Венечка у нас хороший, он тебя не обидит, только ты его слушайся.

— Его хозяин может и не найтись. Ты такого не допускаешь? — спросил Ромка, когда они вышли на улицу. — Знаешь, сколько никому не нужных породистых собак по улицам бегает?

— Знаю. Но, возможно, кто-нибудь сейчас ночами не спит и о нем думает. Не могли же его, такого умного и красивого, просто так из дома выгнать?

— Всякое может быть. Если Венькины родичи вдруг начнут выступать, то придется его еще куда-нибудь девать. А в гостиницах для собак очень дорого, мы с тобой не потянем.

— И это знаю. Рома, но я же не виновата, что он мне встретился. Как ни жаль бездомных собак, я никогда не даю им напрасной надежды. А здесь все как-то само собой получилось. Случайно.

— Реальности свойственна чрезмерная зависимость от случайности, — глубокомысленно изрек Ромка. — Это не мои слова, а мамины, а сама она их в одной книжке прочла и по телефону кому-то сказала. А я услышал и запомнил.

— Так и есть, все зависит от случая, — заметила Лешка в раздумье. — А знаешь, о чем я мечтаю?

— Ну?

— Когда-нибудь у меня будет коттедж и большой-большой двор с высоченным забором. И в этом дворе будут жить восемь больших собак, а не один только Дик. И с ними не нужно будет гулять, они сами станут там бегать.

— А почему восемь?

— Потому что девять — это уже много. Но если вдруг возникнут подобные случайности, то, конечно, придется согласиться и на девять. А то и на десять.

— И на одиннадцать, и на двенадцать. И потом их столько у тебя разведется, что и по двору пройти нельзя будет.

— Тогда я открою собачий приют. Да, это очень хорошая идея.

Ромка усмехнулся.

— Мечтать не вредно. Где ты столько денег возьмешь?

— Я же дизайнером по интерьеру буду. Или знаменитым режиссером. Ну кем-нибудь да буду. Ты что, мне не веришь?

— Верю, верю. Но пока нам с одной собакой определиться нужно.

На другой день Венечка им сообщил, что пес в его доме освоился, ведет себя прилично, только, как человек, очень часто вздыхает и говорит «ах». Скучает, наверное, по своему хозяину. А мама с папой хорошо понимают, что такую собаку нельзя было оставить на улице и пока, к счастью, не возникают.

— Классно! — крикнула в трубку Лешка. — Будем надеяться, что за ним скоро придут.

А еще через два дня, когда Ромка с Лешкой вернулись из школы, в их квартире раздался телефонный звонок. Это снова был Венечка. Он задыхался от волнения.

— Мне только что позвонили! У Дожика нашелся хозяин, и он уже сюда едет.

— Как ты его назвал? — удивилась Лешка.

— Дожиком. Он же дог. А вообще-то, оказывается, его Бангом зовут.

Опустив трубку, Лешка кинулась одеваться.

— Ты куда?! — воскликнул Ромка.

— Как куда? Прощаться с догом. Я ж его больше не увижу. И потом, интересно посмотреть на его хозяина, а главное, на то, как он обрадуется, увидев свою собаку. Если бы у меня Дик пропал и нашелся, я бы с ума сошла сначала от горя, а потом от радости.

Ромка поднялся и потянулся за своей курткой:

— Я с тобой. Мне с Венькой поговорить надо. Я приборчик невидимый делаю из стекловолоконного кабеля, его нужно особенным образом склеить, а он у меня почему-то не клеится. Может, Венька чего присоветует.

— Может быть. — Лешка не проявила к изобретению никакого интереса. — Пошли скорей, а то не успеем.

Венечка был ненамного выше своего квартиранта. Слегка нагнувшись, он обнял пса за шею, погладил его по гладкому боку и пожаловался:

— Если б вы знали, как я к нему привык и как жалко с ним расставаться.

— Ничего не поделаешь, — безмятежно сказал Ромка. — Это не твой дог.

Мальчик вздохнул:

— Знаю. А кстати, он не просто породистый, а очень породистый. У него даже клеймо на внутренней стороне бедра выжжено, хотите посмотреть?

Маленький Венечка подлез под огромного пса и поманил к себе Лешку. Она наклонилась, но пес не понял, чего от него хотят, переступил лапами и сел, склонив голову набок. А Ромка махнул рукой:

— Клеймо — не клеймо, какая теперь разница? Все равно ты сейчас этого коня вернешь его законному владельцу. Лучше порадуйся за него.

— Я радуюсь, — полным грусти голосом сказал Венечка.

Прошло еще двадцать томительных минут, и наконец в дверь позвонили. Дог насторожился. Венечка выбежал в прихожую, остальные выстроились за ним.

Завидев вошедшего, пес приветливо повилял хвостом и почему-то сел.

Хозяином дога оказался молодой черноглазый человек среднего роста, которого можно было бы назвать привлекательным, если бы не его вид. Небритый, с серыми, словно посыпанными мукой волосами, в синем свитере с растянутым воротом и выцветшей штормовке с надорванным карманом, он вызывал скорее неприязнь, чем симпатию.

Прям как бомж, подумала Лешка. Неужели у него нет другой, более чистой одежды?

Неопрятный парень заговорил хриплым, неприятным, каким-то угодливым голосом:

— Спасибо вам большое, ребятки, за заботу о Банге. Век не забуду, честное слово. — Он похлопал себя по бедру: — Банг, иди сюда.

Пес стукнул по полу хвостом, поводил ушами и медленно поднялся.

— А ошейник вы принесли? — спросила Лешка. — И поводок?

Она хотела забрать позаимствованные у Дика причиндалы, но хозяин дога сокрушенно развел руками:

— Я об этом как-то не подумал. Банг был с ошейником и поводком, когда пропал. Значит, какие-то подлецы их сняли. Он же доверчивый, даром что большой. Не волнуйся, я потом все верну.

Лешка прикрепила к ошейнику поводок и дала в руки парню. Тот потянул собаку к выходу:

— Ну что, Банг, пошли?

Пес виновато посмотрел на ребят и послушно потрусил за своим хозяином.

— Эй, погодите! — крикнула Лешка. — Вы ж нам ничего не рассказали. Как, почему вы его потеряли?

Парень остановился:

— Ну, как? Как обычно бывает. Пошли мы с ним, значит, в парк, а там ребята с петардами возятся. При взрыве Банг шарахнулся, из моих рук вырвался и побежал куда глаза глядят. Звал я его, звал, аж охрип — все впустую. А потом мне в Интернете ваше объявление попалось. Еще раз огромное вам спасибо, что не оставили его на улице.

— А документы у вас есть? — с подозрением спросил Ромка.

Владелец собаки похлопал себя по карманам:

— Не взял я документы с собой, ребятки. Не подумал, что понадобятся. Но я вас отблагодарю, если вы об этом. Я ж теперь знаю, где вы живете, и ваш номер телефона тоже.

— Не надо нам никакой благодарности, — мрачно буркнул Венечка.

— А зовут вас как? — продолжал допрос Ромка.

— Меня-то? Георгий.

— А фамилия?

— Ко… Кузнецов.

Пока Ромка думал, о чем еще спросить жутко не понравившегося ему парня, тот уже сошел вниз, и за ним гулко хлопнула дверь подъезда.

С испорченным настроением Лешка вошла в Венечкину комнату, бросила тоскливый взгляд на опустевший коврик.

Венечка отнес на кухню миску, убрал стульчик, выглянул в окно и угрюмо проговорил:

— Мне показалось, что Дожик, Банг то есть, его не очень любит.

— Мне тоже, — закивала Лешка. — Особенно если сравнить, с какой радостью встречает меня Дик. А Банг, увидев этого типа, только хвостом вильнул. Так Дик делает, когда к нам соседка заходит. И пошел он за ним без всякой охоты. Если б он умел говорить, то, наверное, попросился бы остаться с нами.

— Но он его узнал. И на кличку свою откликнулся. Это ведь ты отрицать не будешь?

— Не буду, потому и отдала.

Венечка отошел от окна и сел рядом с Лешкой. Ромка оперся на подоконник, кинул последний взгляд на удаляющегося по дорожке парня с собакой и с неприязнью сказал:

— Ему для полного сходства с бомжем лишь грязной вязаной шапки не хватает. Или она у него в кармане? И чем он только кормит такого большого дога? Небось, самому жрать нечего.

Венечка протер очки и жалобно вздохнул:

— Если честно, то я хотел, чтобы за ним никто не пришел. А родители поворчали бы да перестали. Папа с ним даже гулять ходил по собственному почину. И когда только у меня своя собака будет?

— Завести щенка не проблема. Подумай, какая тебе порода нужна, а потом иди в клуб и выбирай. Или в Интернете поройся, — компетентно посоветовал Ромка.

— А можно бездомную собаку приютить. Дворняжку. Это еще лучше, — подсказала Лешка.

— Тоже верно, — согласился с ней брат. — Породистый — он и так не пропадет. Вот как этот — и нескольких дней не прошло, как его нашли.

Венечка, шмыгнув носом, кивнул:

— Я, наверное, так и сделаю. Эй! — включив компьютер, воскликнул он. — А давайте завтра на собачью выставку сходим? Вот, глядите, объявление: «Выставка собак всех пород». И от нас недалеко, рядом с метро «ВДНХ». Там и прикинем, какая порода мне подойдет. Хотя, я теперь думаю, лучше дога никого нет. Такого, как этот. Рома, пойдешь?

Ромка недовольно сморщил нос:

— Что-то не хочется. Ну их, этих собак, мне Лешкиного Дика вот так хватает. Нет уж, идите сами.

— И пойдем, — с воодушевлением сказала Лешка. — Я люблю бывать на собачьих выставках.

Вообще-то на завтра у нее были другие планы: она обещала Светке съездить с ней в разрекламированный Ланой магазин молодежной моды за светлой полупрозрачной блузкой. Однако сочла, что Венечке ее общество сейчас гораздо нужнее. И самой ей куда больше хотелось смотреть на собак, чем таскаться по магазинам. Да и зачем Светке такая блузка сейчас, ведь лето еще не скоро.

«Мой Дик мог бы запросто отхватить здесь какую-нибудь медальку», — подумала Лешка, обозревая грозных «кавказцев» на выставке собак всех пород, куда они пришли вдвоем с Венечкой. По ее мнению, Дик ничуть им не уступал. Вот только родословной у него нет, осталась у бывших хозяев. А впрочем, это неважно. Она Дика не за происхождение любит, и всякие медали им ни к чему.

Похожие мысли пришли в голову и ее спутнику.

— Жаль, что твой Дик в выставках не участвует и что с нами не пошел Славка, — оглядев немецких овчарок, сказал Венечка. — Его Джим не хуже всех этих будет.

— Раньше Славка его выставлял, а теперь Джим уже пожилой, ему лет шесть, наверное, — ответила Лешка. — А вот интересно, сколько лет Дожику? Бангу то есть.

— Папа мой сказал, что от силы года три. Молодой еще. — Вспомнив о доге, Венечка вздохнул. Он все еще грустил по своему «квартиранту».

А потом они с Лешкой засмотрелись на крупных длинношерстных колли. За одним из них гонялась маленькая кудрявая девочка в голубом замшевом комбинезончике и громко кричала:

— Арбуз, Арбуз!

— Не Арбуз, а Аргус, — поправляла ее мама, делая ударение на первом слоге. Но девочка упорно твердила свое. Догнав пса, малышка вцепилась в его густую шерсть, а колли повернул к ней свою длинную морду и безропотно сел.

Хорошо бы их сфотографировать, подумалось Лешке. Уж очень красиво смотрелась нарядная золотистоголовая девочка рядом с огромной рыжей псиной.

Ее пожелание тут же сбылось: девочку сфотографировали. Это был Андрей, их хороший друг, журналист из газеты «Новости плюс». Встав на цыпочки, Лешка радостно замахала руками:

— Андрюш, привет!

Молодой человек подошел к ним:

— Привет, друзья!

— Ты что здесь делаешь? — спросил Венечка.

— Нахожусь по делам службы. Крупные собачьи выставки мы не пропускаем. Пойдемте, возьмем выставочный каталог, выберем наиболее выдающихся псов, я их заранее сфотографирую, побеседую с их владельцами, а уж потом начну ринг снимать.

Андрей подошел к судейскому столику и тут же вернулся с глянцевым журналом в ярко-желтой обложке — выставочным каталогом. На его страницах были представлены самые перспективные собаки и указаны их данные.

— Ух ты, какие красивые! — листая журнал, воскликнула Лешка. — Венечка, ты только посмотри!

— Да, собачки здесь что надо, — подтвердил Андрей. — Многие из них — победители престижных международных выставок. Снимок вот этого мастино неаполитано уже был в нашей газете. Он чемпион России, Белоруссии, Грузии, Германии, Франции и еще чего-то. А цена его, знаете, какая? Не поверите! Тысяч сто евро. Только его и за эти деньги никто не продаст. И этот, — он указал пальцем, — бордоский дог не дешевле.

— Да, Венечка, здесь тебе собачку не купить, — протянула Лешка.

— Ну почему же? — возразил Андрей. — Тут разные собаки есть, и не очень дорогие тоже.

Лешка полистала каталог и вдруг воскликнула:

— Венечка, посмотри, какой дог! Вылитый наш Дожик, то есть Банг! — Она поднесла снимок поближе к глазам. — Так. Владелец: М. Ю. Кузнецов. А полное имя пса, знаешь, какое? Банга Лайк де Флер. Во! Красиво звучит, да? И зовут похоже.

Мальчик выхватил журнал из Лешкиных рук.

— И правда как мой Дожик. То есть уже не мой. Одно ухо у него тоже черное. И, смотри, вот белая звездочка на нем. Я его всего изучил, пока он у меня жил. Скорее всего это Дожик и есть. — Горящими глазами Венечка обвел выставку. — Лешенька, он, должно быть, тоже здесь. Пойдем его найдем, а? Вот он будет рад!

Лешка еще раз вгляделась в снимок дога, перечитала под ним подпись:

— А тебе не кажется странным, что его хозяина зовут не так, как он сказал нам?

Венечка задумался:

— И правда. Наврал, наверное, чтобы тебе поводок не отдавать. Интересно, где тут немецкие доги кучкуются?

Андрей указал на небольшую полянку за деревьями:

— Возможно, там.

— Тогда мы пойдем их поищем, ладно?

— Конечно, идите, — улыбнулся Андрей. — А каталог оставьте себе, я возьму новый.

Выставочные псы вели себя достойно, ни на кого не лаяли и не бросались. Лешка загляделась на огромного дога палевого цвета и подумала, что такого она себе обязательно заведет, когда у нее появится большой особняк. И такого, как этот серый, тоже. Ой, и такого! Глаза ее разбегались. Похоже, собак у нее будет больше, чем она запланировала. Лешка шагнула к доброму черному ньюфаундленду и вдруг услышала чье-то недовольное ворчание. Оказалось, она нечаянно наступила на лапу коричневого бультерьера. Лешка вспомнила, что у бультерьеров понижен болевой синдром, из-за чего, в общем-то, эти псы и не знают страха. Она присела посмотреть, что с его лапой, но пес внезапно оскалил клыки и грозно на нее зарычал. Лешка отскочила. С булями шутки плохи.

В тот же момент раздался громкий крик:

— Пэр, сидеть!

К ним спешил хозяин собаки. Он недовольно посмотрел на девочку.

— Извините, — сказала Лешка, — мы ищем дога по кличке Банга, а его хозяин — Кузнецов. Не знаете такого?

Хозяин коричневого буля указал ей на столы, стоящие среди деревьев:

— Вон там регистрация догов.

Позвав за собой Венечку, Лешка смело подошла к одному из столов, поздоровалась с сидящей за ним девушкой и предъявила ей раскрытый каталог:

— Не подскажете, как найти вот эту собаку? Когда ее будут вызывать на ринг?

Девушка прочла подпись под снимком, внимательно просмотрела списки участников, прижала их сумочкой, чтобы не разлетелись от ветра, и покачала головой:

— Такого у нас нет.

— Как это — нет? — заволновался Венечка. — А в каталоге почему есть?

— Каталог готовится заранее, за несколько месяцев до выставки. За это время и с собакой, и с ее хозяином может случиться всякое.

— И как же узнать, что с ними произошло?

— А вы в их клубе спросите, — посоветовала девушка.

— Странно, — отойдя от стола, сказала Лешка. — Прямо какая-то детективная история. Ромка бы так и сказал. Жаль, его тут нет.

Она снова подошла к девушке, вокруг которой столпились вновь прибывшие собачники, дождалась своей очереди и спросила:

— А как узнать, где находится клуб, к которому относится этот дог?

— Адрес и телефон клуба «Бэст» — в каталоге.

Сказав спасибо, Лешка отошла от стола и, полистав журнал, нашла координаты клуба и позвонила в него. Никто не ответил. Должно быть, все его представители здесь, на выставке, сообразила она и подошла к столику в третий раз:

— Скажите, пожалуйста, а тут есть кто-нибудь из руководства клуба «Бэст»?

— Тань! — обратилась регистраторша к девушке, сидящей за соседним столом. — Галкина не видела?

— Он где-то тут, — отозвалась та и, привстав, крикнула: — Галкин, Леня! Будь добр, подойди сюда.

Откуда-то сбоку возник долговязый парень:

— В чем дело?

Лешка предъявила ему открытый каталог.

— Вот эта собака… Мы ее знаем. Хотели увидеть. А ее здесь нет. Почему?

— Сам не знаю, — ответил Галкин. — Я Матвею Юрьевичу пару недель назад звонил. Он обещал быть.

— А какой он из себя? — спросил Венечка. — Молодой, да?

— И как одевается? — Лешка заглянула парню в лицо. — Хорошо или плохо?

— С чего вы взяли, что он молодой? Кузнецов — довольно пожилой человек, крепкий еще правда, а одевается нормально, как и положено профессору.

Друзья переглянулись.

— А как ему позвонить? — взволнованно спросила Лешка.

Парень полез в карман и развел руками:

— Сейчас не скажу, я записную книжку в клубе оставил, и в мобильнике его у меня нет. Позвоните в клуб завтра, постараюсь выяснить, что с ними произошло. Мы на Банга самые большие надежды возлагали. Договорились? А сейчас, извините, мне некогда.

Галкин взмахнул рукой и затерялся в гуще людей и их питомцев.

— Теперь ясно, что тот бомж Дожику не хозяин, — с тревогой сказал Венечка.

— Но раз дог этого бомжа узнал, то, может быть, настоящий хозяин его за ним и послал?

— Тогда б он так и сказал, а не говорил, что его фамилия Кузнецов. Ох, Лешенька, что-то тут не так. Не надо было его отдавать. Нужно было потребовать, чтобы этот тип привез свои документы. Может, это вообще какой-нибудь проходимец. Или алкаш. Продаст Дожика на «Птичке» за бутылку — и все дела. И неизвестно еще, в какие руки он попадет.

— А может, это сын профессора? — предположила Лешка и тут же себя опровергла: — Нет, сын профессора не станет так одеваться. Дотерпим до завтра, и все станет ясно.

— Дотерпим, — согласно кивнул Венечка.

Лешка решила звонить в клуб после уроков, чтобы дать его руководителю время найти хозяина собаки. Вернувшись из школы, она схватилась за домашний телефон.

Леонид Галкин о ней не забыл, но и ничем не порадовал.

— Я несколько раз звонил Матвею Юрьевичу, но дома у него никто не отвечает. А номер сотового у него сменился, и я его куда-то дел.

— А он один живет? У него дети есть?

— Этого я, к сожалению, не знаю.

— Тогда дайте нам, пожалуйста, его адрес. Мы к нему съездим и постараемся узнать, что случилось.

— Записывай, — сказал Галкин, — а потом позвони мне, чтобы я был в курсе дела.

— Обещаю.

Хозяин дога жил в районе станции метро «ВДНХ», и Лешка, благо это было недалеко, решила отправиться к нему немедленно. Ромку заинтересовала вся эта история, и он вызвался ее сопровождать. По дороге они встретились с Венечкой и направились по искомому адресу втроем.

Друзья подошли ко второму подъезду одного из огромных домов старой постройки, на щитке домофона набрали цифры «пять» и «три». Но им никто не ответил.

— Так я и думала, — хмуро сказала Лешка.

— Расспросим соседей, они должны знать, — предложил Ромка.

В это время к подъезду подошли две девушки, друзья проскользнули за ними и вышли из лифта на четвертом этаже — именно здесь находилась пятьдесят третья квартира. Лешка нажала на звонок, очень надеясь услышать собачий лай, но из-за двери не донеслось ни единого шороха.

Венечка тихо вздохнул, а Ромка подошел к соседней квартире и позвонил туда.

— Иду, иду, — раздался громкий голос, и дверь открыла полная пожилая женщина в бордовом халате и розовых тапочках с помпонами. — Вы к Саньке?

Ромка покачал головой:

— Нет, мы к вашему соседу, Матвею Юрьевичу Кузнецову. Вы не знаете, куда он делся?

— А главное, где его собака? Мы из клуба, нас попросили к нему сходить и узнать, почему они не пришли на выставку, — быстро добавила Лешка.

Из дальней комнаты выскочил мальчишка лет десяти такого же роста, что и Венечка. Очевидно, это и был Санька.

— А его в больницу увезли, давно уже, — выпалил он, не дав своей, по всей видимости, бабушке раскрыть рот. — Вернее, сначала его ограбили, а потом ему плохо стало, вот он в больницу и попал. Теперь там лежит.

— А… собака? — спросил Венечка.

Мальчишка покраснел и уставился на свои ноги.

— Так где же собака?

— Она пропала, — промямлил Санька.

— Как пропала? Почему?! — воскликнула Лешка, обращаясь к Санькиной бабушке.

— Ох, — вздохнула та и шлепнула внука по макушке. — Все из-за него получилось. Дождь кончился, он и пошел с ней гулять без поводка, думал, она будет его слушаться. Да не углядел.

— Банг сам убежал, я не виноват, — захныкал Санька. — Он быстрее меня бегает.

— Но он должен был вернуться домой. Вы его искали? За подъездом хотя бы следили? — строго спросила Лешка.

Женщина махнула рукой.

— И искали, и во дворе поджидали. Мне кажется, Санька с ним улицу переходил, к ВВЦ направлялся, а там движение какое! Пес скорее всего растерялся и не смог найти дорогу назад. А ведь я ему запретила туда ходить! Запретила, скажи?! — Она дернула внука за ухо.

— Я не ходил! — взвизгнул Санька.

— А сын у вашего соседа есть?

Санькина бабушка покачала головой:

— Нет, сына нет, одна дочь.

— А что у него украли? — вскинулся Ромка.

— Ох-ох-ох, — запричитала женщина. — Фамилия-то у него какая!

— Кузнецов-то? Обыкновенная, самая распространенная в мире. У нас в классе Вика Кузнецова учится, и еще Андрюша Кузнецов, и они не родственники. И в Англии Смитов полно. А у нашей мамы на работе…

— Он не простой Кузнецов, — перебила Ромку Санькина бабушка. — Вы когда-нибудь слыхали о кузнецовском фарфоре?

Ромка на всякий случай кивнул.

— Так вот он — потомок тех самых Кузнецовых.

— Я один раз чашку старую видела, ничего особенного, а мама сказала, что это ценная антикварная вещь, потому что на ней клеймо Кузнецовского завода, — вспомнила Лешка.

— Завод у Кузнецовых был в Ликино-Дулево, недалеко от Москвы, — покивала женщина. — И зовут соседа нашего Матвеем, как и последнего представителя той знаменитой династии. А коллекция фарфора у него какая! Сколько лет собирал всякие блюда и сервизы, откуда только не привозил! Их и украли.

— Все?! — воскликнул Ромка.

— Нет, конечно. Малую часть, но очень дорогую.

— Он что, свою квартиру не охранял? Как так вышло, что воры к нему влезли? И их, конечно, не нашли?

Женщина махнула рукой:

— Конечно! А как украли, тоже никто не знает. А все пес виноват. Попросился на прогулку в неурочное время, Матвей Юрьевич с ним минут на десять всего и вышел. Понятное дело, не стал квартиру на охрану ставить. Я обо всем этом знаю, потому что в окно смотрела, Саньку домой звала. Гляжу, Матвей Юрьевич с Бангом своим во дворе появился, за дом отошел и вскоре назад. Дверь открыл, я даже слышала, как он ключами гремел, стало быть, воры не поленились ее закрыть. Их-то я упустила, тихо действовали, подлецы. А еще минут через пять милиция примчалась. Трое поднялись, один в машине остался. Ну, я и зашла посмотреть, что случилось. И увидела, что сам Матвей Юрьевич за сердце держится, а чашек-тарелок в шкафу, сервиза самого ценного как не бывало. И блюда еще, очень дорогого… Вслед за милицией «Скорая» подоспела. А воры как сквозь землю провалились. Я не видала, чтобы кто-нибудь из дома выходил.

— Такой большой дом… и никто не вышел даже за короткое время? — усомнился Ромка.

— Ну почему, люди, конечно, сновали, но их мало было, так как дождь сильный шел. Со снегом. Но что с поклажей никого не было, за то ручаюсь. А сервиз в карман не спрячешь.

Ромка хмыкнул:

— Тогда все проще: вор — кто-то из соседей, которому не надо ни входить, ни выходить. Неужели ментам такое в голову не пришло?

— Они ж не глупцы, все квартиры обошли, до самого чердака добрались, замок проверили: как был внутри ржавый, так и остался, никто его, значит, не открывал.

— Чудеса какие-то! — удивленно вскричала Лешка.

— Чудеса, — подтвердила женщина. — Так вот, когда «Скорая» приехала, Матвей Юрьевич попросил меня собаку на несколько дней приютить, пока его дочка не приедет. Мы его, конечно, взяли, пес умный, чистый. Да только уж больно беспокойно он себя вел, все на улицу просился, хозяина, наверное, найти хотел. Мне было некогда, и я Саньке сказала: «Сходи, погуляй с ним минутку». Он и сходил. Век себе не прощу, что этому оболтусу доверилась. Что я теперь Матвею Юрьевичу скажу, как перед ним оправдаюсь?

Тяжело вздохнув, Санькина бабушка сердито посмотрела на внука.

— Он сам убежал, — снова захныкал Санька, — я не виноват, вот честное-пречестное слово, он сам.

— А дочка что? Очень огорчилась, когда обо все узнала? — с нетерпением спросила Лешка.

— Еще бы! А отцу попросила ничего пока об этом не говорить. Я один раз ему в больницу еду носила, пришлось сказать, что все в порядке. А врать-то как не люблю! И что теперь будет? Я все ночи напролет не сплю, все думаю, как пса отыскать. На столбах объявления клеила, а его дочка их, как приехала, в Интернете разместила, да все без толку.

— А где она сейчас?

— Снова уехала, скоро вернется.

— А когда все это случилось? В какой именно день? — вмешался дотошный Венечка.

— Давно, дней десять-одиннадцать назад, никак не меньше. Ну да, в четверг. Я утром к врачу ходила, запомнила.

— А в какой больнице находится ваш сосед? — уточнил Ромка.

— В сороковой, здесь, рядом, возле дома на ножках, знаете такой? У него там врач знакомый, вот он к нему и попросился.

Распрощавшись с Санькиной бабушкой, Ромка вошел в лифт, но поехал не вниз, а вверх, чтобы осмотреть замок на чердачной двери и самолично убедиться, что через чердак воры уйти не могли.

— Милиция и квартиры все обошла. Ты же не станешь перепроверять всех соседей? — испугалась Лешка.

— Не стану, конечно, — успокоил ее брат. — А странное ограбление, да? Я понимаю, если бы это было золото или деньги, по карманам их рассовал — и с приветом. Но блюдо-то куда девать? И чашки с блюдцами? В окно их не бросишь — разобьются. А с сумкой никто не выходил.

— А мне бы хотелось знать, что за бомж ко мне приходил, — с беспокойством произнес Венечка. — Может быть, в больницу сходим, поговорим с Матвеем Юрьевичем?

— Идемте, — охотно согласился Ромка.

— Фруктов купить надо, — засуетилась Лешка. — Не идти же к больному с пустыми руками.

— По дороге и купим.

Приобретя корзиночку киви, друзья вошли в сороковую больницу.

— У Кузнецова сейчас посетители, — сказала им в приемной женщина в белом халате. — Хотите — ждите.

Друзья присели на стулья, но Ромка не усидел, вскочил и подбежал к женщине.

— А кто у него?

— Сослуживцы, наверное. А вот и они.

В приемной появились двое пожилых мужчин. Лешка с Венечкой встали, но их опередили три молодые девушки с букетом цветов.

— Здравствуйте, — с преувеличенной вежливостью поздоровались они с мужчинами и направились к палатам.

— Эти тоже к Кузнецову, — сказала женщина. — Его студентки.

— А нам, значит, опять ждать? — огорчился Ромка. — Долго они там будут, интересно?

Женщина пожала плечами:

— Не знаю, но время посещений уже заканчивается.

— Ребятки, вы что, к Кузнецову? — раздался женский голос. Невесть откуда взялась маленькая бойкая старушка, по-видимому, нянечка. — А его завтра выписывают. Я в его палате убиралась и слышала, как доктор наш, Павел Петрович, сказал, что кардиограмма улучшилась и он может отправляться домой.

— Это точно? — спросил Ромка.

— Точно, точно, — закивала старушка. — Мне уже сказали, кого в его палату переводить.

Лешка повернулась к друзьям:

— Тогда идемте отсюда, не стоит его раньше времени волновать. Он ведь, наверное, жутко расстроится, когда узнает, что у него собака пропала. Если б у меня Дик потерялся, я бы с ума сошла. А завтра он все равно об этом узнает, а мы придем и скажем, что его Банга забрал Георгий Кузнецов.

— Хотел бы я знать, кто это такой, — сказал Венечка, выходя из больницы.

На другой день после уроков трое друзей подошли к уже знакомому дому и позвонили в домофон. На звонок опять никто не откликнулся.

— Почему он не отвечает? — заволновался Ромка. — По-моему, из больниц выписывают до обеда. Неужели его еще не выпустили?

— А давай снова у соседей спросим, — предложил Венечка.

И тут откуда-то из-за кустов вынырнул их вчерашний знакомый — Санька.

— Вы к кому? — спросил он, оглядывая компанию. — Никого нет. Матвея Юрьевича не выписали. И дочка его еще не приехала.

— А она далеко отсюда живет?

— Да здесь же, в нашем доме.

— Правда? — вскинулся Ромка. — И в какой же квартире?

— А вон ее окошки. Зеленые занавески видите?

Друзья посмотрели вверх. Дочь Матвея Юрьевича жила на следующем этаже, прямо над квартирой своего отца.

— А о собаке ничего не известно? — спросила Лешка.

— Не-а. — Мальчишка покачал головой, собираясь убежать, но Венечка заступил ему путь:

— А скажи честно, как все было? Банг в самом деле от тебя убежал?

— В самом деле, — виновато кивнул Санька. — Мы дорогу переходили, а там машины. Он побежал, а я остался. И потом его не нашел. Только вы бабушке про дорогу не говорите.

— Не скажем. — Венечка посмотрел на друзей: — А теперь куда?

— В больницу! — решительно сказала Лешка и, тряхнув головой, зашагала по улице.

У входа им встретилась та же нянечка с большим баком в руках. Ромка шагнул ей навстречу и с укором сказал:

— А вы говорили, что Матвея Юрьевича сегодня выпишут.

Нянечка взглянула на него светлыми, выцветшими от старости глазами:

— Оставили его, отказали в выписке. Я и сама этому удивилась. Отчего-то ему вдруг хуже стало, вот и решили с этим повременить. Но вы слишком рано пришли, тихий час только начался.

— Пожалуйста, пропустите нас, — взмолился Венечка. — Мы, честное слово, никому не помешаем!

Старушка покачала головой:

— Я тут ничего не решаю.

— Нам к нему очень-очень нужно. На пять минуточек всего. Только одну вещь спросим — и сразу уйдем.

— Ну ладно, — смилостивилась нянечка. — Но всех вас провести не смогу. Одного кого-нибудь.

— Тогда пойду я, — решительно заявила Лешка. — Вы лишь покажите, где он лежит. Дело в том, что мы с ним не знакомы, но он нам, правда, очень нужен.

— Следуй за мной.

— Расспроси его о краже! — крикнул ей вслед Ромка.

Старушка ввела ее в палату и указала на кровать у окна. Впрочем, узнать хозяина собаки Лешка смогла б и сама, потому что палата была двухместной, и другую кровать занимал молодой парень.

Она подошла к Кузнецову и водрузила на его тумбочку плетеную корзиночку с шершавыми киви.

— Вы меня не знаете. Я — Оля, а по-домашнему Лешка. Можете называть меня, как хотите. — Достав из сумки каталог в желтой обложке, Лешка нашла в нем белого дога с черными пятнами и показала больному. — Это ваша собака? Нам этот журнал на выставке дали, и Галкин, директор клуба «Бэст», интересуется, почему вы на нее не пришли.

Матвей Юрьевич улыбнулся тепло и грустно.

— Это моя собака. А не пришли мы туда, сама видишь, почему. — Он обвел палату рукой.

Парень с соседней кровати поднялся, подвинул Лешке стул, а сам вышел в коридор. Но Лешка продолжала стоять. А Кузнецов взял в руки каталог, пролистал его и вздохнул:

— Да, не повезло нам с Бангом. Попади мы на эту выставку, главный приз был бы наш. У Бангуши моего двадцать медалей, но их могло быть и больше, если бы мы посещали все выставки подряд. Он у меня чемпион Украины, Бельгии, Германии, Голландии… Где только мы с ним не побывали! Будут у меня силы — и еще куда-нибудь съездим, он еще молодой, и у него все впереди.

— Он у вас красивый, — сказала Лешка и вспомнила, как встретила Банга в Светкином дворе и как он ей сразу понравился.

— Пес у меня замечательный во всех отношениях. Представляю, как сейчас, бедный, по мне скучает и по дому тоже. Он то у Арины, дочки моей, живет, то у соседей. Арина моя в шоу-бизнесе занята, из гастролей не вылезает, а собака не меньше кошки свое место любит.

— Ваша дочь артистка?

— Нет, администратор, и забот у нее куда больше, чем у певцов и музыкантов. Она завтра должна вернуться. Я-то надеялся сегодня выписаться и ее дома встретить, а теперь уж и не знаю, когда отсюда выберусь.

— Вы из-за кражи так разволновались, что заболели, да?

— Ты, я вижу, все обо мне знаешь, — удивился Матвей Юрьевич.

— Соседка ваша нам про все рассказала, — бесхитростно пояснила Лешка.

— А кому это — вам? — заинтересовался больной.

— Ну, мне, моему брату Роме и нашему другу Венечке. Они меня внизу ждут, нас всех сюда не пустили. — Лешка наконец села на стул, вспомнила о Ромкином наказе и осторожно спросила: — А у вас есть какие-нибудь версии, ну, предположения о том, кто мог вас обокрасть?

Матвей Юрьевич качнул головой:

— Абсолютно никаких. Находясь здесь, я достаточно поломал свою голову, но ничего путного в нее не пришло. Не могу понять, как вор догадался, что мы пойдем с Бангом гулять, когда я и сам этого не знал. Мы с ним обычно прогуливаемся гораздо позже и подолгу, и тогда я свою квартиру на охрану ставлю. В общем, загадка, да и только. Но ничего, без сервиза и блюда я как-нибудь проживу, бывают вещи и пострашнее. Скорее бы к Бангу вернуться!

— А почему вы его зовете Бангом, когда в каталоге написано Банга Лайк де Флер? — Этот вопрос давно мучил Лешку.

— Лайк де Флер — это как бы его фамилия. А кличка породистым собакам всегда дается на определенную букву. Когда я брал щенка в клубе, то там сказали, что она должна начинаться на «Б». Сначала я хотел назвать его Бимом, но вспомнил о трагической судьбе этой собаки и передумал. И тогда передо мной моментально всплыла еще одна кличка на ту же букву. А скажи-ка мне, пожалуйста, тебе самой она ни о чем не говорит?

Склонив к плечу голову, Лешка задумалась и виновато улыбнулась:

— Что-то знакомое, но не могу вспомнить.

— Так звали собаку прокуратора Иудеи Понтия Пилата, одного из главных персонажей «Мастера и Маргариты» Булгакова. Ты читала эту книгу?

— Нет еще, — смущенно ответила Лешка. — Фильм такой был, но я и его не смотрела.

— Ничего страшного, у тебя еще все впереди, — улыбнулся Матвей Юрьевич. — Так вот, в этой прекрасной книге очень зримо выписан гигантский остроухий пес Банга — единственное существо, к которому был привязан Понтий Пилат. Я и записал эту кличку в собачьи документы. Но кричать на улице «Банг!» гораздо удобнее, нежели «Банга!» с ударением на последнем слоге, и потому мой друг из Банги превратился в Банга.

— Теперь понятно, — сказала Лешка, а Матвей Юрьевич задумался, и улыбка вновь тронула его губы:

— Видела бы ты, каким смешным и трогательным Банг был три года назад. Таким маленьким, что не верилось, как скоро вымахает в великана. Когда я его выбрал, ему всего месяц был. Забрался ко мне под мышку и тихонько там запыхтел. И мы с Ариной сделали ему постель в детской ванночке. Но уже через неделю он стал из нее выскакивать, а дней через десять она стала для него тесна. Интересно, как там моя дочь с ним управляется? И соседи? Все твердят, что с ним все хорошо, а я почему-то беспокоюсь. Да, сколько мы с Бангом лишних хлопот людям прибавили! — Матвей Юрьевич озабоченно сдвинул брови и взял Лешку за руку. — Послушай, девочка, а не могла бы ты сделать мне маленькое одолжение?

Лешка с готовностью кивнула:

— Могу, конечно. А какое?

— Хочу убедиться, что с Бангом действительно все в порядке. Вы не могли бы его навестить? Кстати, видели ли вы его, когда разговаривали с Еленой Петровной, Санькиной бабушкой?

Слегка покраснев, Лешка покачала головой:

— Нет. Он, наверное, в дальней комнате был.

— Так сходите туда еще раз. Сначала к Арине загляните — она завтра уже появится. Мы с дочкой в одном подъезде живем.

— Это мы знаем. Нам Санька сказал.

— Да, нам с Аришей повезло. Просто замечательно, что всегда рядом, а друг друга не стесняем. Я так ее и зову: соседка. Последний месяц, правда, она у меня обитала, так как в ее квартире ремонт был. И только к себе перебралась, так эта кража и случилась. В тот самый день.

— А посторонних людей у вас в то время не было? — Лешка подумала, что Ромка непременно бы об этом спросил.

— Посторонних никого, лишь близкие друзья Арины. Утром они помогли перенести назад ее вещи и разошлись, а Арина уехала на очередные гастроли и о краже и моей болезни узнала не сразу.

Лешка нахмурилась и, тщательно скрывая волнение, задала свой самый важный вопрос:

— А вы, случайно, не знаете Георгия Кузнецова?

Коллекционер поднял брови и, слегка подумав, качнул головой:

— Нет. Одного Георгия знаю, это приятель моей дочери, но он не Кузнецов. А почему ты спрашиваешь?

— Просто так. У нас один знакомый с такой фамилией есть.

— Кузнецовых на свете, знаешь, сколько?

Лешка вспомнила, о чем недавно говорил ее брат:

— Знаю. Самая распространенная фамилия.

В палату зашла женщина в белом халате. Она принесла полдник — стакан компота из сухофруктов и сдобную булочку на тарелочке. Отодвинув вазу с цветами, Лешкины киви и фотографию в рамке, на которой была запечатлена девушка с длинными волосами в обнимку с Бангом, она водрузила еду на тумбочку.

Вслед за ней пожаловал пожилой врач.

— Павел! Наконец-то! — воскликнул, приподнявшись, Матвей Юрьевич.

Лешка поняла, что это тот самый доктор, о котором им говорила Санькина бабушка, и встала:

— Я пойду, до свидания.

— Спасибо, что навестила, буду ждать от тебя известий, — откликнулся Матвей Юрьевич. — Запиши мой телефон.

Лешка внесла телефонный номер Матвея Юрьевича в память своего мобильника и аккуратно прикрыла за собой дверь.

В следующую секунду из палаты выбежал врач и ухватил ее за руку:

— Девочка, Матвей Юрьевич, должно быть, просил узнать, как живет его собака? Мне известно, что она исчезла. Учти: его ни в коем случае нельзя волновать. По крайней мере, в ближайшее время.

— Понимаю, — ответила Лешка. — Но я ничего ему не сказала. И не скажу, обещаю.

— Смотри, я на тебя надеюсь.

Выйдя из больницы, Лешка пересказала Ромке с Венечкой содержание своей беседы с хозяином Банга.

— А еще он просил узнать, как поживает его собака, представляете? А врач сказал, что его нельзя волновать. Хорошо, что его не выписали, а то, узнав правду, он бы снова сюда попал. Что будем делать, а?

— Не переживай! Завтра же пойдем к его дочери и спросим, как нам поступить и что она сама собирается предпринять, — успокоил ее Ромка. — А о краже ты его хорошо расспросила? У него есть какие-нибудь предположения?

Лешка покачала головой.

— Так я и думал. И все же интересно, как был вынесен бьющийся сервиз? Не превратился же вор в невидимку. Ну и загадка! Может быть, его дочь что-то знает?

— Остается ждать до завтра, — вздохнул Венечка.

Вечер и половина следующего дня тянулись томительно и бесконечно долго. Лешка не могла забыть блеска в глазах Матвея Юрьевича, когда он рассказывал ей о маленьком Банге. Как же найти собаку? Может, у дочери Матвея Юрьевича есть какие-нибудь сведения о человеке, который забрал ее у Венечки?

Сразу после школы, на несколько минут заскочив домой, чтобы вывести на прогулку Дика и проглотить обед, брат с сестрой вновь встретились с Венечкой и помчались к дому напротив станции метро «ВДНХ».

Им повезло. Как только они подошли к подъезду, рядом с ним затормозила машина, и из нее вышла светловолосая, похожая на актрису девушка. Именно ее фотографию Лешка видела на тумбочке у кровати Матвея Юрьевича.

— Вы — Арина, — утвердительно сказала она.

— Да. — Голос у дочки коллекционера оказался низким и звучным. Она остановилась и вопросительно подняла брови. — А вы кто такие?

— Мы к вам от Матвея Юрьевича, вашего отца.

— Что случилось?! — Девушка как-то разом спала с лица, и стало заметно, какой у нее усталый вид.

— Ничего страшного, — быстро сказал Венечка. — Мы просто хотели с вами поговорить. Это очень важно.

— Ну что ж, давайте поговорим. Идемте ко мне.

Ромка услужливо подхватил ее сумку, и все поднялись на пятый этаж.

Такие просторные квартиры с встроенными шкафами Лешка видела только в кино. Аринино жилище было полностью перепланировано и не походило ни на какое другое. На полу большой комнаты, напоминая прошедшее лето, лежал огромный ворсистый ковер цвета морской волны. На него хотелось кинуться, как на травку, и полежать, раскинув руки.

Арина пригласила друзей на кухню.

— Хотите чаю?

— Нет, не хотим, — ответил за всех Венечка.

— А я попью. Устала очень. — Она включила чайник и взглянула на часы. — Ко мне друзья должны зайти, надо что-нибудь приготовить. Вы были у отца? Как он себя чувствует? Откуда вы вообще взялись и о чем хотите со мной разговаривать?

— Меня Рома зовут, это моя сестра Лешка, а это Венечка, мы случайно появились, — начал объяснять Ромка, но Лешка его перебила:

— Матвей Юрьевич чувствует себя хорошо. Он уже перестал расстраиваться из-за кражи. А нас послал проверить, как живет его Банг.

— Банг пропал, — с горечью сказала Арина. — Но учтите: отец об этом не должен знать. Хотя бы пока.

— Мы слышали, что его Санька потерял, — сказал Ромка. — И что вы пытались его искать.

— Еще как пыталась! Объявления всюду дала, и в Интернет, и на радио… Кстати, надо проверить, может, кто-нибудь звонил мне домой.

Арина встала и подошла к автоответчику. Сообщений было много, но о найденной собаке — ни одного.

Вернувшись в кухню, девушка наклонилась и подняла с пола мятую бумажку. Бумажка оказалась ненужной, и тогда она потянула за ручку какую-то заслонку, вправленную в кафельную стенку, и бросила ее в образовавшееся отверстие.

— Это что, мусоропровод? — удивилась Лешка. — Он у вас прямо на кухне?

— Ну да. Это же старый дом.

— Клево! — восхитился Ромка. — А удобно-то как! Ведро для мусора не надо иметь. Ненавижу его выносить!

— Удобно, — думая о своем, машинально кивнула Арина.

А Ромка указал на сестру:

— На днях Лешка увидела в одном дворе дога, как потом выяснилось, вашего, и мы его приютили. Он у Веньки жил.

Арина ошеломленно уставилась на мальчика:

— Где, где он теперь?!

— Мы тоже дали объявление в Интернет, за ним пришел человек, назвался его хозяином, а ваш Банг его узнал, и мы не смогли его не отдать, — ответил Венечка. — А ваше объявление мы там не нашли. Наверное, смотрели не тот сайт. Или вы не успели его подтвердить, и висело оно там недолго.

— Возможно, я же не вылезаю с гастролей, а там мне некогда этим заниматься. А как его звали, этого человека?

— Георгий Кузнецов. И раз Дожик, то есть Банг, его узнал, то вы тоже должны его знать.

— Георгий Кузнецов, говоришь? — Арина наморщила лоб. — У меня есть приятель по имени Георгий, но его фамилия не Кузнецов, а Ковалев. А скажите мне, как он выглядел?

Ромка окинул взглядом роскошно обставленную кухню и засомневался, что у Арины могут водиться такие приятели.

— Он на бомжа похож. В синем свитере, грязном каком-то.

— И в штормовке рваной, — дополнила Лешка.

— Странно, — сказала Арина, — я таких людей не знаю. А лицо у него какое? Какой он вообще, молодой, старый?

— Молодой, глаза черные, а волосы почти седые.

— Седые? Гошка рано начал седеть. Погодите-ка, сейчас я с ним поговорю.

Она позвонила по нескольким номерам, но сотовый телефон ее приятеля не отвечал, и дома его не было. Отложив трубку, Арина подошла к окну и на минуту задумалась.

— Странно, неужели это и в самом деле мог быть Гошка? Что-то не верится. Я ему попозже опять позвоню, а надо будет, и схожу. Он недалеко от меня живет, вон там, за магазином. — Девушка указала на серую неказистую пятиэтажку, теряющуюся среди больших домов. — Там, на первом этаже, у него и квартира, и художественная мастерская. Гошка — бывший муж моей подруги Галки, и я не могу поверить, что он мог забрать у вас Банга и мне об этом ничего не сказать. Может, думает, что я еще не приехала, и готовит мне сюрприз? Хорошо бы.

— А давайте мы к нему сбегаем? — предложил Венечка. — Если Дожик, то есть ваш Банг, у него, то мы его за дверью услышим. Георгий в какой квартире живет?

— Во второй. О, как я была бы этому рада! Отец своего Банга так любит! У меня работа, заботы-хлопоты, друзья, подруги, а у него лекций мало, он все больше дома сидит, но благодаря собаке не чувствует себя одиноким.

Миновав два двора, друзья примчались к пятиэтажке. Но за дверью второй квартиры никакого лая они не услышали.

— Как жалко, — поправив очки, огорченно сказал Венечка. — А я так надеялся, что Дожик здесь. И когда этот Георгий появится? Может, немного его подождем, а?

Пожав плечами, Ромка вышел из подъезда и сел на пустую холодную скамью. Лешка с Венечкой примостились рядом.

Спустя некоторое время Лешка посмотрела на часы:

— Интересно, сколько мы здесь проторчим? А если он поздно ночью придет?

— Зря ты, Венька, от чая отказался. У меня уже давно в животе свербит, и замерз я очень. Не лето ведь, — с укоризной сказал Ромка.

Венечка встал, зашел сзади Ромки, поднял воротник его куртки и просительно заглянул в глаза:

— Но, не увидев этого человека, мы не сможем ничего узнать. Давай еще подождем, пожалуйста!

— А кто возражает? — Ромка полез в карман, достал бумажку от жвачки, развернул, снова смял и щелчком направил в стоящую рядом урну. — Посидим немного, а там видно будет.

Спустя полчаса, всмотревшись в дорожку, Лешка изо всех сил сжала Ромкину руку. К ним приближался тот самый человек, который приходил к Венечке за Бангом. Только одет он был по-другому: в чистые джинсы и теплую кожаную куртку, из которой выглядывал светлый свитер. И вид у него был не бомжицкий, а скорее богемный.

Парень скользнул по друзьям равнодушным взглядом — видимо, принял их за местных подростков, и спокойно прошел мимо.

Быстрее всех сорвавшись с места, Венечка пересек ему дорогу:

— Где собака?! Куда вы ее дели?!

Молодой человек с удивлением посмотрел на вдруг возникшую перед ним маленькую фигурку:

— Какую еще собаку?

— Сами знаете, какую. Какую вы у меня забрали, соврав, что она ваша. А она чужая. И никакой вы не Кузнецов, а обманщик. Самозванец!

Венечкин голос сорвался на фальцет. Сжав кулаки, он не сводил с Лжекузнецова уничтожающего взгляда.

Георгий слегка отступил назад и окинул глазами всю троицу. В его глазах неожиданно мелькнул испуг:

— Как вы меня нашли?

— Кто ищет, тот всегда найдет, — с каменным спокойствием изрек Ромка. — Отвечайте, где дог?

Глаза у парня забегали.

— Ребята, он убежал.

— Как убежал?! — вскричала Лешка.

— Выбежал во двор и пропал, вот как. И где он сейчас, не знаю. Клянусь, чем хотите. И дайте пройти.

Георгий вошел в незакрывающийся подъезд и достал ключ. Друзья двинулись за ним. Лешка с возмущением ухватила его за рукав:

— А зачем вы его брали?!

Ничего не ответив, самозванец отдернул руку, зашел в свою квартиру и захлопнул за собой дверь.

— Да стойте же! — Лешка с дикой злостью нажала на звонок. — Открывайте! Вы от нас все равно не отделаетесь. Мы все Арине скажем, и вам хуже будет.

Но парень не вышел, и друзья понеслись к Арине.

— Это он! Мы его видели, — с порога объявил Венечка. — Но собаки у него нет. Он говорит, что она убежала.

Глаза Арины запылали гневом:

— Правда? Поверить не могу! Сейчас я ему позвоню. Хотя нет, идемте к нему!

Она заметалась по прихожей в поисках ключей, и тут Лешка почувствовала, как кто-то теснит ее в сторону. Она обернулась. В дверь с покаянной улыбкой втискивался тот самый парень.

— Гошка! — закричала Арина. — Объясни мне, в чем дело. Зачем ты забрал у этих ребят Банга? Где он?!

Лицо парня виновато скривилось:

— Арин, послушай! Я его нашел, чтобы отдать твоему отцу. Но он в больнице, а тебя не было, я оставил его у себя, а он убежал.

— Он его не находил! Его мы нашли! — возмущенно закричал Ромка. — А он прикинулся его настоящим хозяином. Пусть скажет, зачем врал!

— А жить Банг и у меня мог, и никуда бы не убежал, — с праведным гневом добавил Венечка.

— Они правы. Отвечай! — потребовала девушка.

— Арин, я, честное слово, как лучше хотел, — забубнил Георгий. — Чтобы тебе сюрприз сделать. Была суббота, я думал, ты приедешь, но ты задержалась. Потому так все и получилось.

«То ли врет, то ли нет», — с неприязнью подумала Лешка. Очевидно, те же чувства испытывала и Арина.

— В субботу я не смогла вернуться, — сказала она задумчиво. — Ладно, неважно, что ты хотел. Лучше скажи, где искать Банга?

Ее приятель развел руками:

— Не знаю.

— Как это — не знаешь? Или ты его… продал? Кому? Я тебя прощу, скажи только, где он.

— Никому я его не продавал, клянусь! Он у меня жил всего один день и еще ночь. Я его кормил и поил, честное слово. Колбасу покупал. Дорогую. А потом он куда-то подевался. Ну правда, пропал. Я сам, знаешь, как переживал! Хотел тебе обо всем рассказать, но не решился.

Своим побитым видом Георгий напомнил Лешке маленького Саньку, который вот так же краснел и смотрел себе под ноги.

Арина пристально посмотрела на парня:

— А гуляли вы где? Где он пропал, в каком месте?

Георгий неожиданно смутился:

— Ну, мы с ним рано утром во двор вышли, он и убежал.

— Вы с ним без поводка выходили? — спросила Лешка.

Георгий быстро кивнул.

— Боже мой, и почему я пораньше не вернулась! — воскликнула Арина. — И зачем ты все это затеял?!

— Ариночка, ну прости меня, ради бога. Я ж правда хотел как лучше. Ну хочешь, я твоему отцу нового щенка найду?

— Ему не нужен новый щенок. Ему его Банг нужен!

Больше ничего Арина от Георгия не добилась. Лешка с сочувствием тронула ее за руку:

— Мы пойдем. А вашему отцу ничего не скажем. Может, Банг еще найдется.

В глазах девушки вспыхнула надежда:

— Думаешь? Ну конечно, если снова разместить объявления… И не только в Интернете. На столбах расклеить, опять по радио объявить… За большое вознаграждение, конечно. А если ничего не получится? Сколько собак в Москве пропадает!

Неожиданно из соседней комнаты с журналом в руке вышел молодой темноволосый мужчина в строгом костюме с галстуком и в модных очках. Он подошел к Арине и обнял ее за плечи:

— Может, и в самом деле следует купить твоему отцу нового дога? Я знаю прекрасный питомник, там можно выбрать любого щенка.

— Здравствуй, Володя, — заискивающе сказал Георгий.

— Привет, Гошик. Ну и начудил же ты!

— Я не нарочно…

Георгий опять завел свою песню, но его никто не слушал. Внимание всех было приковано к Володе. Арина обернула к нему лицо:

— Шутишь? Ты даже не представляешь, как мой отец привязан к Бангу. А если отбросить эмоции, то знаешь, сколько он стоит? Тысяч сто евро. Мне таких денег за всю жизнь не заработать.

Володя недоверчиво покачал головой:

— Что? Слышал, что некоторые собаки высоко ценятся, но чтобы так дорого, никогда.

— Он у нас интернациональный чемпион! Чемпион Бельгии, Голландии и еще каких-то там стран. Отец с ним не один раз за границу ездил. А родословная у него какая!

Мелькнувшая в лице Арины гордость тут же сменилась горечью. Казалось, она вот-вот заплачет.

А из комнаты, откуда вышел Володя, вдруг появилась еще одна гостья — сероглазая, коротко стриженная молодая женщина. Ее миловидное лицо, обращенное к Георгию, исходило неприкрытой злобой.

— Влез, куда не надо, и, как всегда, испортил людям жизнь! — воскликнула она. — Впрочем, кроме пакостей, и ждать-то от тебя нечего.

— Ты не права, Галина! На себя посмотри, — с не меньшей злостью ответил Георгий.

— Я всегда права, и ты это прекрасно знаешь.

— Нам пора, до свидания, — повторила Лешка, а когда Арина вышла за ними на лестничную клетку, спросила: — Это ваши друзья, которых вы ждали?

Арина кивнула:

— Пришли раньше, чем обещали. Галка — бывшая жена Георгия, потому они и общаются в таком тоне. Но, может, он и в самом деле хотел меня порадовать? Человек он импульсивный, когда-то, между прочим, актером был, а потом вдруг картины писать начал. Художником стал.

Лешке тут же вспомнилась новая Светкина подруга с «тонкой душевной организацией», и она спросила:

— Он их на вернисажах выставляет, да?

— Вряд ли. Продает где-то, но редко.

— А почему Банг его узнал? — спросил Венечка.

— Так ведь во время ремонта я у отца жила, Гошка, как и Володя с Галкой, часто меня навещал, и Банг к нему привык. — Прикрыв глаза, Арина потерла лоб. — Ну, мы с вами насчет моего папы договорились, да? Он пока ничего не должен знать. Может, Банг отыщется.

— А у кого еще были ключи от квартиры вашего отца? — вспомнив об ограблении, поинтересовался Ромка.

— Только у меня и были, больше ни у кого. Воры, наверное, отмычкой воспользовались.

— Для отмычек время нужно, — пробормотал Ромка. — А у него замки непростые, я сам видел.

— Как мне Матвея Юрьевича жалко! И зачем мы отдали Банга этому Георгию? — расставшись с Ариной, запричитала Лешка. — Ладно бы только кража, но собака! Матвей Юрьевич не переживет, когда все узнает. А я обещала ему позвонить и рассказать о Банге. И что я ему скажу?

— Хватит скулить! — прикрикнул на сестру Ромка. — Говори, что все в порядке. Пусть думает, что у тебя телефон разрядился. Поняла?

Лешка извлекла из кармана трубку, но телефон Матвея Юрьевича оказался занят.

— Вот и хорошо. Теперь ты с чистой совестью скажешь, что звонила и не смогла дозвониться. А завтра мы к нему сходим, и я сам с ним поговорю. Расспрошу про чашки-блюдца. Вдруг нам удастся их отыскать?

— Рома, собака важнее! У меня такое чувство, что я во всем виноват! — воскликнул Венечка. — А вдруг он попал к каким-нибудь живодерам? А если Георгий не врет и он вправду от него убежал и бродит сейчас где-нибудь совсем-совсем голодный? Давайте его поищем! Походим по улицам, покричим, а? — Он умоляюще взглянул на брата с сестрой. — Если не хотите, я сам.

— Где ты его будешь искать? — пробурчал Ромка. — Сначала надо просчитать, куда он мог деться, от беготни по улицам толку мало.

— А поглядите, сколько вон там собак! — Венечка указал рукой на контейнеры, доверху наполненные мусором. Там собралась небольшая собачья стая. — Давайте туда сбегаем!

Не дожидаясь ответа, мальчик бросился к ящикам. А когда друзья к нему подоспели, развел руками:

— Тут только мелкие, больших нет.

В отходах и в самом деле рылись несколько желтых и черно-белых небольших дворняжек.

— Они-то привыкли находить себе пропитание, а Банг, наверное, не знает, как это делать, — вздохнула Лешка.

— Нужда заставит, научится, — буркнул Ромка.

Венечка посмотрел на тусклые окна пятиэтажного дома, за которыми скрывалось жилище Георгия, и потряс кулачком:

— Вот гад, сколько из-за него неприятностей!

На улице давно стемнело, вдруг завыл холодный, совсем не весенний ветер. Ромка взглянул на часы:

— Пошли домой. Сегодня мы уже никого не найдем.

Уроки у Ромки на следующий день затянулись, и в больницу друзья прибыли часам к четырем. В это время посещение больных было разрешено официально, и поэтому они зашли в палату втроем.

— Здравствуй, Оленька. Так вот какие у тебя друзья, — приветливо сказал Матвей Юрьевич. — Арина уже была, жаль, что собак сюда нельзя приводить. А вы Банга видели? Как, по-вашему, он не очень по мне тоскует?

Стараясь не встретиться с Кузнецовым глазами, Лешка поправила волосы:

— Тоскует, конечно, но ведет себя хорошо. Он у вас умный.

— Это правда. Лучший представитель породы. Высота в холке восемьдесят два сантиметра. Доверчивый только очень. У нас племянник маленький гостил, когда Банг еще щенком был, и потому любую агрессию мы старались в нем подавлять. С тех пор он доброжелательно ко всем относится.

— Понятно, — кивнула Лешка и перевела разговор в безопасное русло. — А как вы себя чувствуете? Скоро вас выпишут?

— Мне уже лучше. Но выйду отсюда не раньше чем через неделю, — ответил Матвей Юрьевич, но со щекотливой темы не свернул. — Ужасно не хочется здесь валяться. Погода вроде налаживается, мог бы с Бангом по лесу гулять. На озеро с ним съездить, есть у нас одно свое, заповедное, о нем мало кто знает. — Он вдруг улыбнулся, и лицо у него стало добрым-добрым. — А знаете, я один раз от Банга за большое дерево спрятался, а он не заметил и забегал, заскулил, как ребенок. Испугался, что я пропал. Не знает, глупенький, что я его никогда не брошу и никому не отдам.

Лешка во второй раз слушала, как Матвей Юрьевич рассказывает о своем Банге, и внутри у нее что-то екало и сжималось. Что же с ним будет, когда он все узнает? И что станет думать о ней, о них всех, утаивших от него правду?

Чтобы скрыть свои чувства, она через силу улыбнулась и снова отвела глаза в сторону. Но Матвей Юрьевич успел перехватить ее взгляд:

— А глаза-то у тебя какие! Прямо васильковые! Тебе говорили об этом?

Лешка смущенно пожала плечами. А Кузнецов продолжал:

— Таким же цветом расписан один мой сервиз, изумительно красивый. Твои глаза мне о нем напомнили.

— Это его у вас увели? — встрепенулся Ромка.

— К счастью, нет. Украден другой, красного цвета с узорами, из так называемого восточного ассортимента. Подобные вещи предназначались для продажи в Турции или Персии. В конце позапрошлого века мой предок производил множество традиционных восточных предметов: блюда для плова, пиалы, кальяны… Но этот восточный сервиз был особый, эксклюзивный. Наверное, его изготовили специально для какого-нибудь высокопоставленного лица.

— А соседка ваша сказала, что у вас еще и ценное блюдо пропало.

— И ваза, — вздохнул Матвей Юрьевич. — Вообще-то фарфор моего прадеда предназначался для массового потребителя, но порой появлялись и весьма редкие вещи. А в начале двадцатого века возникли новые дизайнерские идеи. В стиле «модерн» выпускались и вазы, и сахарницы, и чашки, и блюдца. Матвей Кузнецов обращался ко многим известным художникам, даже к Михаилу Врубелю, им и было расписано блюдо, которое у меня украли.

— Жаль, — с сочувствием сказала Лешка. Картины Врубеля она видела, и они ей нравились.

— Очень. Тем более что таких блюд больше нет. После революции все кузнецовские заводы национализировали, продукция стала безликой, а прежние изделия превратились в антиквариат. Мой прадед об этом уже не узнал: он умер раньше, в одиннадцатом году. Этим фактически и завершилась почти столетняя история знаменитого кузнецовского фарфора.

— Интересно, — проговорил Венечка. — Я что-то об этом читал. Вроде начало этой истории было таинственным.

— И даже криминальным, — подтвердил Матвей Юрьевич. — Говаривали, что прадед моего прадеда, владелец небольшой кузницы и мелкий торговец Яков Васильевич, убил и ограбил загулявшего купца, а потом на эти деньги вместе с сыновьями Терентием и Анисимом недалеко от Гжели основал фарфоровый завод. И было это в десятом году девятнадцатого века. А заинтересовался я необычной историей своей семьи совершенно случайно: обнаружил в старом хламе небольшую чашку с клеймом завода Товарищества Кузнецова, стал выяснять ее происхождение, а потом, неожиданно для себя, прямо-таки «заболел» коллекционированием изделий своих предков.

— Но как вор сумел все это пронести? И блюдо, и сервиз, и вазу? Как вы думаете? — перебил коллекционера Ромка. История фарфора его интересовала мало, больше занимала кража.

Матвей Юрьевич покачал головой:

— Не знаю.

— И что, не осталось никаких следов?

— Следы были, то есть грязь с улицы — в тот день шел дождь, а преступник, разумеется, не разулся. Было видно, как он прошел к шкафу с посудой и обратно, а сначала зачем-то долго топтался в прихожей, оставив там кучу песка. Вот отчего я сразу заметил пропажу.

Ромка помолчал, и глаза его заблестели:

— Не переживайте! Мы найдем ваш антиквариат!

— Вы? — удивился Матвей Юрьевич.

— Ну. Для нас это не проблема. Приложим все силы…

Лешка дернула брата за рукав и вскочила:

— Рома! Нам пора. Идем же!

Ромка нехотя поднялся со стула и пообещал прийти еще.

— Буду рад, — улыбнулся коллекционер.

Распрощавшись с новым знакомым, друзья вышли из больницы. С неба полил дождь и вдруг превратился в снежную крупу. Венечка поежился, Лешка подняла воротник своей куртки и толкнула брата:

— Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь. Слышал такое выражение? Как ты найдешь сервиз? Зачем давать человеку напрасную надежду?

— Михаил Юрьевич ему не поверил, — вмешался Венечка. — Идемте лучше искать Дожика. Вдруг он до сих пор во дворе Георгия бегает? Или где-то рядом.

— Тогда бы он к себе домой пришел, — возразил Ромка.

— Тогда бы все собаки домой приходили, а не терялись!

— Венечка прав. Я тоже считаю, что его надо искать. Чтобы потом сказать, что мы сделали все возможное, — прервала их спор Лешка.

— И с чего ж вы начнете? — скептически осведомился Ромка.

— Может быть, с ВВЦ, — недолго думая, ответил Венечка. — Санька же сказал, что Банг от него в ту сторону побежал. Значит, мог и от Георгия туда кинуться. А на выставке бездомных собак немало, он мог прибиться к какой-нибудь стае. Мы его найдем, и пока Матвей Юрьевич из больницы не выйдет, он у меня поживет.

— А что, это мысль! — воскликнула Лешка. — Сходим на выставку, а, Рома?

— Завтра, — сказал Ромка. — Сегодня уже поздно. Пока туда дойдем, пока обратно — совсем стемнеет. Да и одеться потеплей надо. Видишь, какая погода? Заболеем — тогда вообще никого не найдем.

— А еще нужно около дома профессора походить, — сказал Венечка. — И около вашего тоже: Лешка ведь дога в вашем районе встретила. И ко мне он мог захотеть вернуться.

— Одним словом, надо пол-Москвы обойти, — хмуро подытожил Ромка, однако Лешка с Венечкой уговорили его часть пути домой пройти пешком. Они заглядывали во все дворы и закоулки, подходили к бесчисленным мусоркам, столкнулись с немереным количеством бездомных псов, но ни один из них не был похож на большого пятнистого дога.

— Не повезло сегодня — повезет завтра, — хлюпая носом, сказала Лешка, хотя, как и брат, засомневалась в благополучном исходе дела.

На следующий день, к счастью, потеплело, выглянувшее солнце напомнило о давно наступившей весне. Венечка настоял на том, чтобы часть пути до ВВЦ они тоже прошли пешком. И хотя Ромка больше не верил в эту затею, он снова потащился за сестрой и другом.

— Мозгами надо ворочать, а не ногами, — ворчал он всю дорогу. А Лешка деловито оглядывала все встречающиеся на ее пути помойки и, конечно, безрезультатно. Вскоре уже и Венечка разуверился, что Банга можно найти таким образом, но не стал отступать от намеченного.

Сильно уставшие, друзья подошли к ВВЦ.

— Пойдем по краю, по закоулкам? — спросил Венечка.

— Собаки бегают в людных местах, там, где еда, — проводив завистливым взглядом курсирующие по выставке вагончики со сказочными персонажами, с умным видом объяснил Ромка. — Может, сначала по шашлычку? Лично я, пока сюда шел, уморился и проголодался. Лешка, у тебя ведь есть деньги?

— У тебя тоже, — откликнулась сестра.

— Мои мне нужнее, — безапелляционно заявил Ромка, и Лешка молча вздохнула. Ему всегда все нужнее, а спорить с ним бесполезно — все равно не переспоришь.

Миновав фонтан Дружбы народов с золотыми красавицами, олицетворяющими бывшие республики Союза ССР, друзья присели за один из столиков, по случаю хорошей погоды выставленных наружу. Ромка заказал один шашлык на троих и мгновенно слопал свою долю.

Венечка ел медленно, то и дело озираясь по сторонам. Лешка тоже не торопилась. Вдруг, откуда ни возьмись, к их столику, припадая на одну лапу, подошла большая желтая псина. Лешка кинула ей кусок мяса, та моментально его проглотила.

А из кафе выскочил молодой парень и замахнулся на собаку. Дворняга покорно отбежала за газон, но парень не успокоился и запустил в нее камнем.

Лешка в гневе вскочила, но Ромка притянул ее назад:

— Не всем нравится, когда у столиков толкутся грязные псы.

— И когда только у меня свой приют будет! — горько вздохнула девочка.

— Неужели Дожик тоже так побирается? — ужаснулся Венечка, но Ромка успокаивающе хлопнул его по плечу:

— Не волнуйся, Венька, все будет о’кей!

— Ты уверен?

— Конечно!

Ромкина самоуверенность передалась Лешке, и она решительно поднялась:

— Тогда нечего рассиживаться!

Бродили они по выставке долго, собак видели много, но Банга так и не нашли.

— Может быть, завтра снова сюда придем? — Венечка просительно заглянул Ромке в глаза, но тот помотал головой:

— Не вижу никакого смысла. Я тебе пообещал его найти?

— Ну?

— Значит, найду. Но не здесь.

— А где?

— Пока не знаю. Думать надо.

Венечка горько вздохнул, и Лешка обняла его за плечи:

— Не переживай. Пусть Ромка думает, а мы с тобой завтра опять тут походим.

На другой день уже и Венечка убедился, что дога на ВВЦ и прилегающей к нему территории нет.

Когда они с Лешкой понуро шли обратно к метро, им встретились счастливые и довольные Светка и Лана. Светка помахала Лешке рукой:

— Привет! Мы в китайский павильон идем, там ночнушки клевые продаются. А вы где были?

— Да мы так, гуляли, — беззаботно ответила Лешка. Не рассказывать же им, что они ищут собаку, так напугавшую Лану в день рождения Светки. Все равно не поймут.

Подруги пошли к воротам выставки, Лешка с завистью проводила их взглядом. Хорошо им! Ходят себе спокойно, и никаких догов им не нужно разыскивать.

А Венечка не сдавался:

— Лешенька, а давай завтра снова везде походим? В последний разок, а?

Мальчик смотрел на нее с такой надеждой, что Лешка не смогла ему отказать. А так как Ромка за прошедший день ничего не надумал, то, чтобы не оставаться дома, опять решил присоединиться к ним.

С фанатичной настойчивостью Венечка протащил друзей по новым мусоркам и, наконец, смирился с поражением.

— Нет, это не метод, — признал он. — Все помойки не обойти!

— Я вас предупреждал, — с облегчением сказал порядком уставший Ромка и, подняв глаза, увидел пятиэтажку, в которой жил Георгий. Это было неудивительно, так как ходили-бродили они по концентрической окружности и вернулись к исходной точке, откуда исчез Банг.

— Может, Банг и не убежал вовсе, а Георгий его все-таки продал? — проследив за взглядом брата, подумала вслух Лешка.

— А давайте поговорим с ним еще раз, — предложил Венечка.

— Давайте. Попытка — не пытка, — согласился Ромка.

Но Георгия дома не оказалось. Выйдя из подъезда, друзья устало опустились на скамью. Лешка откинулась на деревянную спинку и прикрыла глаза. И вдруг в ее ладошку ткнулось что-то мокрое и холодное. Вздрогнув, Лешка увидела перед собой золотистого кокер-спаниеля с длинными кудрявыми ушами. За песиком спешила девочка лет десяти.

— Бонни, ко мне! — крикнула она.

— Постой, — задержала девочку Лешка. — Ты случайно не видела здесь дога, белого, с черными пятнами? Он такой большой, что его трудно не заметить.

— Видела один раз, утром, — неожиданно ответила хозяйка кокер-спаниеля.

— Правда? А с кем?

— Одного. Он из этого подъезда выскочил, мы с Бонни испугались и ушли.

— И ты не знаешь, куда он потом делся? — заволновался Венечка.

Девочка покачала головой, и вдруг откуда-то сбоку появилась еще одна девчонка в синей, не по росту большой куртке и желтой вязаной шапочке.

— А его один дядька к себе в деревню увез, — пропищала она.

— Какой еще дядька? — нахмурился Ромка.

— Ну, он к дяде Васе приезжал, а потом они из дома вышли, собаку увидели, в машину ее заманили и увезли.

— А где живет этот дядя Вася?

— А здесь, в первой квартире.

Не сговариваясь, друзья кинулись в дом и позвонили в квартиру под номером один. Через некоторое время за дверью послышались шаркающие шаги, и перед ними появился неопределенного возраста мужчина в обвисших на коленях спортивных штанах и синей майке. Он обвел ребят мутными глазами и дыхнул на них перегаром:

— Чего надо?

— Это вы увезли нашу собаку? — без всяких предисловий спросил Ромка.

— Какую собаку? — изумился мужик.

Девчонка в синей куртке выглянула из-за Ромкиного локтя и запищала:

— А к вам дядечка приезжал, а как утром уезжать, он собаку в машину посадил и увез. Большую, белую. Что, не помните? Вы ему еще помогали ее подманивать.

Мужик наморщил лоб, припоминая, а потом оперся рукой о дверной косяк и с недоумением выпучился на детей:

— Ну, и увез, и что? У Николая в деревне кобель околел, а их вон сколько голодных по помойкам шастает!

— Так он же чужой! — не сдержалась Лешка.

— Как это — чужой? Нормальные хозяева (мужик сделал ударение на последнем слоге) собак одних не выпускают.

— Это очень ценная собака, а хозяин ее — в больнице! — выкрикнула Лешка, но ее перебил Венечка. Голос его дрожал и прерывался:

— Вы нам адрес деревни скажете или нам в милицию идти заявление писать?

Мужик взмахнул рукой:

— Да в Перелевке он. Надо же, из-за чего базар устроили, из-за кобеля паршивого. И вообще в деревне собаке лучше. Там он и молочка попьет, и при деле будет — двор охранять.

— Без вас разберемся, где ему лучше! — выкрикнула Лешка, а Венечка достал блокнот:

— Немедленно говорите, как туда ехать.

— Ты, что ль, туда поедешь? — покосился на него мужик.

— Не ваше дело, кто!

За спиной мужика показался небольшой мальчишка, очевидно, его сын.

— Туда электричка с Киевского вокзала отправляется, а потом еще на автобус надо сесть. И пехом два километра. А если на машине, то минут за пятьдесят от Кольцевой можно добраться, — объяснил мальчишка, и Лешка стала обращаться к нему, а он охотно отвечать.

— А кто такой Николай?

— Дядька наш, с деревни.

— А ты что, не мог ему сказать, что собака не бездомная, а живет здесь? — Лешка указала на вторую квартиру.

— Где-где? — разом удивились и отец, и сын. — Сроду здесь никакой собаки не было!

Так как весь разговор велся на повышенных тонах, то никто не слышал, как в подъезд вошел Георгий. Он рассерженно уставился на своего соседа:

— Так это ты у меня собаку увел!

— Откуда я знал, что она твоя? — огрызнулся Василий. — Я отродясь у тебя никаких собак не видал. Ты ее прятал, что ли? И почему она одна гуляла?

— Она у меня всего день жила. А утром во двор выскочила и пропала. Я-то все думал, куда она могла подеваться, а это, оказывается, ты подшустрил!

— А почему она одна выскочила? А, ясно, ты встать поленился. Это же в семь часов было, а ты в это время не поднимаешься. — Мужик нахмурил брови и, что-то сообразив, ткнул пальцем в трех друзей: — А что ж они говорят, что она ихняя?

— Ну, тут дело сложное, — уклонился от ответа Георгий.

— Вот именно, и вы в него больше не суйтесь, — нагрубил ему Ромка. — Как можно собаку одну в незнакомый двор отпускать?

— На десять минут всего. А потом я оделся и за ней выскочил. Но ее уже нигде не было, — не обратив внимания на Ромкину грубость, проговорил Георгий. Видно было, что он и в самом деле чувствует себя виноватым.

Но Ромка Георгия не пожалел, а потряс перед его носом Венечкиным блокнотом с адресом деревни:

— Сейчас мы пойдем к Арине и скажем, по чьей вине и куда увезли ее собаку!

Арина была дома, и друзья ей все рассказали.

— Как он мог! — всплеснула она руками. — А впрочем, это на Гошку похоже. Боже мой, и зачем он влез в это дело, ну кто его просил! И как же теперь быть? Сегодня уже поздно ехать за Бангом, а завтра у меня очень важные переговоры по поводу заграничных гастролей. А они могут затянуться. — Девушка присела и задумалась. — Может быть, Володю попросить? Сейчас я ему позвоню. И Галке заодно. Она что-нибудь придумает.

Но у Володи телефон был занят, а у подруги отключен, и ее не оказалось ни дома, ни на работе.

— Я с ними сегодня же переговорю, — пообещала Арина. — И попрошу кого-нибудь из них туда завтра съездить.

— Рома, даже не верится, что завтра Банга домой привезут, — сказала перед сном Лешка. — Интересно, кто за ним поедет?

Она набрала Аринин номер и с разочарованием узнала, что ехать за догом некому.

— Завтра все заняты, и Галка, и Володя, — сказала Арина. — Мы с Володей поедем туда послезавтра. Если Банг находится в деревне уже много дней, то и еще один, надеюсь, как-нибудь проживет.

Стоило Лешке положить трубку, как позвонил Венечка:

— Не знаешь, кто завтра поедет за Дожиком?

— А никто. Арина занята, все ее друзья тоже, и потому она отложила поездку на послезавтра.

— Так не пойдет, — решительно заявил мальчик. — А давайте мы сами туда съездим? Нам же объяснили, как. Зачем бедному Дожику лишний день у чужих людей мучиться? А если вы против, то я и один могу!

— Почему против? Я согласна, — заявила Лешка.

— Я тоже, — лаконично сказал Ромка.

Сбежав с двух последних уроков, трое друзей отправились в деревню под смешным названием «Перелевка». Проехав ряд остановок на электричке, они дождались автобуса, а потом долго шли по неасфальтированной дороге, с одной стороны которой простиралось поле, а с другой тихо шумел вечнозеленый сосновый лес.

— Вот Арина обрадуется, когда мы к ней Дожика привезем, — вдохнув в себя свежий весенний воздух, сказал Венечка.

— И не придется больше обманывать Матвея Юрьевича, — добавила Лешка.

С прекрасным настроением они вступили в деревню и без особого труда нашли нужный дом. Подворье было большим, вмещало в себя несколько построек. Из серого дощатого сарая доносилось куриное квохтанье. Недалеко от высокой вишни притулилась старая собачья будка, а вдоль двора тянулась длинная проволока с болтающейся на ней железной цепью.

— Догов нельзя держать на цепи. И спать им полагается в тепле, — с возмущением сказал Венечка и громко позвал: — Банг! Банг! Дожик!

Но из будки никто не вылез.

— Где же он? — заволновался мальчик.

— Эй, есть кто-нибудь? — громко крикнула Лешка, но и из дома никто не вышел.

— Они, наверное, в город уехали или еще куда-нибудь, — предположил Ромка. — Видите, следы из гаража на дорогу ведут.

Недолго думая, он перелез через ограду и помог перебраться друзьям.

Спрыгнув на землю, Лешка кинулась к собачьей будке, но она оказалась пустой.

Из соседнего дома вышла тетка в цветастой юбке и старом сером пуховике с торчащими из него перьями. Она подозрительно уставилась на ребят.

— Вы кто такие?

— Мы из Москвы, за своей собакой приехали, за догом, — вызывающе ответил Ромка. — Его у нас украли, и теперь мы намерены забрать его домой.

— Украли? — удивилась тетка. — А гуторили, шо на улице подобрали.

— Просто он один гулял, без хозяина, — пояснила Лешка.

— Так и забирайте, — согласно закивала тетка. — А то ж как его Колька привез, так с тех пор никакого спокою не стало. Воет и воет, особливо по ночам. Как он его дрыном ни полоскал, ничего не помогло.

Венечка ужаснулся.

— Ему, наверное, холодно было. Надо было его в дом взять, а не бить!

— Да кто ж такую погань в доме держать станет? Он же весь лишаями покрылся. Еще заразишься! Тьфу!

— Так где он есть-то?!

Тетка взглянула на будку:

— А шо, нету? А когда они утром на рынок ехали, он туточки сидел. Щи у меня со вчерашнего дня оставались, так я их Кольке дала, чтоб он ему вылил. Ну и жрет же! Лучше порося откармливать. Я Кольке так и сказала, как он его привез.

— А сегодня сюда никто не приезжал? — с тревогой спросила Лешка.

— Не знаю. Я потом в сельмаг отошла за маслом, а когда вернулась, на будку не глянула. Ваш пес, говорите? А чего ж на улице одного бросили?

Тетка уставилась на Лешку, но той не хотелось ничего ей объяснять. Венечка, стиснув челюсти, тоже молчал, жалея доброго и безобидного Дожика, который привык к любви и ласке и не знал, что люди бывают злыми и безжалостными. И вдруг на пожухлой траве он увидел бурые капли.

— Что это?!

Тетка посмотрела на траву и перевела взгляд на испуганного Венечку.

— Не боись, это он цепь грыз, сорваться хотел. Дык она ему не по зубам оказалась. А и впрямь непонятно, куды ж он подевался-то? Сам-то сбежать не мог. — Она нашла в заборе проход и подошла к ним. — А цепь-то отстегнута! Значит, кто-то здесь был. Могет, Васька, брательник его, приезжал?

Высказав такое предположение, тетка пошла в свой сарай и, учинив птичий переполох, вынесла оттуда курицу, держа ее за ноги головой вниз.

— Она ее сейчас резать будет, — с противной улыбкой сказал Ромка.

У Лешки закружилась голова, а Венечка прошептал:

— Пошли отсюда. Может быть, в другом доме люди получше. Спросим у них о Дожике.

Ромка с превосходством оглядел обоих и хмыкнул:

— И чего напугались? Никогда куриного мяса не пробовали? Или не знаете, откуда оно берется?

— То совсем другое, — жалобно сказал Венечка.

— Лично я больше никогда в жизни не буду есть кур! — воскликнула Лешка.

Ромка усмехнулся и подумал, что не отказался бы сейчас от курочки-гриль. Ведь когда что-то ешь, не задумываешься, откуда оно взялось. Не становиться же из-за этой тетки вегетарианцем.

— Может, хватит париться из-за того, чего нельзя изменить? — толкнул он сестру. — Слышали, что она сказала? Когда Васькины родственники уезжали, Банг здесь оставался. Цепь перегрызть он не мог. Значит, нас опередил Василий. Должно быть, его совесть замучила.

— А может, то была Арина? — с надеждой предположила Лешка. — Наплевала на все свои переговоры и сюда поехала. Могло такое быть? Сейчас я у нее спрошу.

Но Аринин телефон был отключен. Видимо, как раз сейчас она вела свои важные переговоры. Венечка чуть не заплакал:

— Ну почему нам так не везет!

— Не ной! — прикрикнул на него Ромка. — Сейчас поспрашиваем, не видел ли кто постороннюю машину, и сразу узнаем, кто сюда приезжал.

Погода испортилась, и длинная деревенская улица, как назло, будто вымерла. Ромка не сразу заметил в одном из ближайших дворов старую бабку в темном платке.

— Здравствуйте, — как можно вежливее сказал он. — Вы, случайно, не видели, кто сегодня вон в тот дом приезжал, к Николаю?

— К Кольке-то Погодину? — охотно откликнулась старушка. — Брат его приезжал, Васька. Но Кольку дома не застал и назад уехал. Я его и окликнуть не успела.

— А собака в его машине была?

— А хто ж ее знает? Я не видала.

— А ты машину видел? — спросила Лешка у невесть откуда взявшегося белоголового мальчишки.

— Какую? — спросил тот. — У нас тут тачек много.

— Чужую, постороннюю. Какая здесь утром была.

— А чужие тут две проезжали. Одна — старый-престарый «Москвич», на ней дядьки Коли брат из Москвы ездит, другая — кажется, «семерка», «Лада». Такая, как у дядьки Егора с крайнего дома, только у него она красная, а та была голубой.

— А собака? Была в какой-нибудь из этих тачек собака?

— В «Москвиче» я собаку не разглядел. И в «семерке» тоже… Во, вспомнил! Дак в ней окна непрозрачные были.

— Тонированные, что ли? — сморщив лоб, уточнил Ромка.

— Ну да. Темные.

— А номер этой «Лады» ты, случайно, не запомнил?

— А зачем мне его было запоминать? — Мальчишка крутанул головой. — Хотя нет, одну цифру я помню. Девятку. У меня девятого сентября день рождения.

— Ну, а машину кто вел? Как водитель-то выглядел?

Вопрос оказался не из легких. Мальчишка думал долго, потом махнул рукой.

— А, не знаю я. Он так быстро ехал! Я только кепку его и очки заметил. Кепка темная, а очки сверкали.

— Солнцезащитные, что ли?

Мальчишка подумал снова:

— Не-а, светлые.

— Может, это все-таки была Арина? — понадеялась Лешка и тронула мальчишку за плечо: — А не могла «Ладой» управлять женщина?

— Хто ж ее знает. Ай, нет. То мужик был. Небритый.

— А «семерка» точно к дому Погодиных подъезжала?

— А хто ж ее знает? — ответил пацан. Похоже, отметила Лешка, в этой местности нет других слов. — Хотя да, точно.

Никаких других сведений друзья от белоголового мальчишки не получили.

— Если деревенские люди никого не станут резать, то с голоду умрут. Для них что курица, что поросенок, что собака — все одно скотина, — философски заметил Ромка, когда они вышли на ведущую к автобусу длинную дорогу. — А вы нюни распустили, потому что в городе живете и жизни не знаете.

Венечка тихонько хлюпнул носом:

— Я-то думал, что мы на обратном пути уже с Дожиком будем. А теперь что делать, куда идти?

— И в самом деле? — Лешка тоже была готова заплакать.

Один Ромка был настроен решительно:

— Ясное дело, куда. К Ваське!

Сойдя с электрички, друзья спустились в метро и поехали к знакомой пятиэтажке. Дверь им открыл сын Василия.

— Здравствуй. А как тебя зовут? — вкрадчиво спросил Ромка.

— Максим.

— А скажи нам, Максимчик, где твой папа?

— А его нет. Они с мамой у дяди Гриши на дне рождения.

— А в деревню он сегодня ездил?

— Кажется, ездил. Я точно не знаю, в школе был.

— А собака у вас не появлялась?

— Нет. Откуда?

Поняв, что от мальчишки никакого проку не будет, Ромка позвонил во вторую квартиру. Но там, как всегда, никого не было.

Арины дома не оказалось тоже, а ее мобильник по-прежнему не отвечал.

— Этого и следовало ожидать, — печально вздохнул Венечка. — А как день быстро кончился!

Лешка посмотрела на часы, и лицо ее сморщилось, как от боли.

— А что нам дома будет?! И уроки еще делать.

— Какие уроки? Я перестал их учить, — объявил Венечка, чем вызвал к себе Ромкино уважение: он терпеть не мог отличников, поскольку сам к ним никогда не принадлежал, а его похожий на Знайку друг раздражал его своим педантичным отношением к школьным обязанностям. И он одобрительно потрепал Венечку по плечу:

— Наверстаешь! А пес найдется. Обязательно. Я это тебе обещал? Обещал. Значит, так и будет.

— Рома, а сам-то ты веришь в то, что говоришь? — спросила Лешка, когда они, оставив Венечку в вагоне метро, вышли из него на своей «Рижской».

— Если не верить, то зачем браться? Конечно, верю!

У самого порога их встретила мама, и голос ее не предвещал ничего хорошего:

— Где вас носит который день?

— Мы же звонили!

— Но я не услышала ничего вразумительного!

— Понимаешь, у одного человека пропала собака. А он в больнице и об этом не знает, а если узнает, получит инфаркт. Вот мы и помогаем его дочке ее искать, — объяснила Лешка.

— Ну и как, нашли? — немного смягчившись, спросила мама.

— Нет пока.

В прихожей появился отец:

— Дело это, конечно, благородное, но учиться все-таки надо, а вы всегда находите что-то важнее уроков. То вас от компьютера не оторвешь, то домой с улицы не дозовешься!

— Не волнуйся, мы скоро его завершим, свое дело. И уроки все выучим, честное слово. Вот прямо сейчас я уточню кое-что по физике и примусь за алгебру. — Ромка схватил телефон и позвонил Арине. И снова не дозвонился.

А Лешка уселась за компьютер писать письмо Артему, как она это делала почти каждый день с тех самых пор, как их лучший друг уехал в Англию. Она описала ему все последние события, а потом к ней присоединился брат и отослал свои задачки по физике.

— Пусть решит. Должен понимать, что мне сейчас не до них.

Утром Лешка вскочила рано и разбудила брата.

— Рома, вставай быстрее, а то я никак не могу пропустить уроки.

— А кто заставляет? — пробормотал Ромка, зарываясь в подушку.

— Но должны же мы все выяснить! Предлагаю до школы съездить к Василию и спросить, забирал он из деревни Банга или нет. А вдруг он успел его кому-нибудь сбагрить? От него всего можно ожидать.

Ромка мигом вскочил.

— Омочка! — воскликнул его любимец, желтый волнистый попугайчик, недавно научившийся говорить.

Ромка подошел к клетке и, взяв пачку с кормом, посыпал зерна сквозь верхние прутья клетки.

Лешка тем временем надела на Дика ошейник, приговаривая:

— Тебе тут хорошо, сидишь себе в теплой квартире и ешь, когда хочешь. А Бангу каково?

Тихо-тихо, чтобы не разбудить маму с папой, Лешка выскользнула с псом за дверь. Наблюдая, как весело понесся Дик за брошенным ему камешком, она подумала, что никогда бы не выпустила на прогулку его одного, даже если бы у нее была температура сорок градусов: мало ли что может случиться с собакой на улице. Чтобы так поступить, надо совсем ее не любить. Впрочем, понятно, что этот Георгий никаких чувств к Бангу не испытывал, просто хотел показать Арине, какой он хороший и заботливый.

Так же тихо она привела Дика назад, и они с Ромкой, даже не выпив чаю, отправились к Василию.

— Спит, небось, еще, — сказала Лешка, входя в знакомый подъезд.

— Разбудим! — Ромка со злостью нажал на звонок.

Но Василий не спал и дверь открыл мгновенно. Руки у него были в грязи, а из квартиры доносился запах помойки.

— В чем дело? — спросил он, с недовольством разглядывая незваных гостей. — Что-то вы ко мне зачастили.

— Вы — вор! — с негодованием воскликнул Ромка. — Во второй раз украли чужую собаку. Признавайтесь, куда вы ее дели?

— Ты че? — Мужик покрутил у виска пальцем. — Совсем сбрендил? Зачем мне лишний грех на душу брать, других собак, что ли, мало? Я Георгия обо всем расспросил, понял, что к чему, и вчера, между прочим, хотел хорошее дело сделать: сам за ней в деревню мотался. Так вот, я туда приехал — а пса там нет. Кольки моего дома тоже не оказалось. Завтра он должен ко мне заехать, тогда и скажет, куда его дел. Если отдал кому, я сам его оттуда заберу.

— А позвонить ему нельзя?

— Да у него мобильника отродясь не было.

— Ваш Николай, небось, ничего не знает. Когда он на рынок уезжал, то собака на месте была. Нам его соседка об этом сказала, — сообщила Лешка.

— Да? — удивился Василий. — А я тетю Маню вчера почему-то не видел. Куда ж пес мог подеваться?

— Наверное, его снова украли.

— Украли? В нашей-то деревне, где все на виду? Куда его спрячешь? — хмыкнул мужик. — И кому он там сдался?

Дверь его квартиры открылась шире, и на пороге появилась толстая блондинка с недовольным лицом.

— Картошку не забудь помешать, — обратилась она к мужу и ушла, помахивая кошелкой, в которой что-то звенело.

Поняв, что они приехали зря и она теперь весь день будет зевать от недосыпа, Лешка вдруг жутко разозлилась.

— Если бы не вы, Банг сейчас бы дома жил. И никто бы его на цепи не держал. Вы что, не знаете, что догов на цепь не сажают? — накинулась она на мужика.

— На что ж они тогда нужны, как не дома охранять?

— Для любви. И верности. Да только вам этого не понять.

— Вы его точно никому не продавали? — на всякий случай уточнил Ромка, дабы окончательно убедиться в невиновности Василия. — А то мы и пожаловаться можем.

— Идите! Жалуйтесь! Хоть папе римскому, — озлобился мужик. — Ниже должности мне не дадут, а в тюрьму за собаку не посадят. Что-то я о таком никогда не слыхал!

— И жаль, что не посадят!

Внезапно из кухни потянуло горелым луком. Василий принюхался.

— Ах, что б вас! Картошка! — И, не закрыв дверь, кинулся к плите.

— Рома, я верю, что он не увозил Банга. Ты что, забыл о другой тачке, которая там проезжала? — прошептала Лешка.

— Все я помню! — ответил Ромка и ринулся за Василием. Лешка побежала следом.

Появившись на чужой кухне, Ромка сменил агрессию на миролюбие:

— А у кого есть голубая «семерка»?

— Я почем знаю, у кого, — проворчал мужик, огромным ножом разгребая подгорелую картошку. — У меня точно нет, «Москвич» паршивый только, и тот почти развалился. Бензина сколько вчера потратил! И вообще валите отсюда, видите, из-за вас все сгорело.

— Форточку надо открыть, — посоветовала Лешка и двинулась к окну. А у подоконника вдруг замерла.

— Без тебя разберусь, — буркнул Василий. — Уходи, я сказал!

— Ладно, до свидания.

Лешка взяла брата за руку и потащила к двери. Выйдя из подъезда, она обогнула дом и подвела его к окну кухни, за которым Василий все еще возился со своей картошкой.

— Смотри! — Кивком головы она указала на окно.

— На что? — не понял Ромка, уставившись на грязное стекло. Занавески были раздвинуты, между ними торчала пожухлая герань с тремя алыми цветочками.

Лешка ткнула пальцем в правый угол. Ромка пригляделся. На подоконнике стояла чашка, вернее, пиала белого цвета с красным орнаментом.

— А вдруг она из коллекции Матвея Юрьевича? Ты помнишь, как он нам о восточном ассортименте рассказывал? Посмотри на эти узоры! Я таких никогда не видела. Слушай, неужели Василий и есть вор?

— Сомневаюсь. По-моему, это самая обыкновенная пиала. — Увидев, что Василий вышел из кухни, Ромка ткнулся в окно носом. — Какая-то она некрасивая. И не новая. И потом, стал бы он украденную вещь на подоконник ставить, чтобы ее все видели?

— А кто видит? Я случайно заметила.

— Ну ладно, проверим твою версию.

Ромка вынул из кармана мобильник и бормоча: «Засниму-ка я и улику, и подозреваемого», навел его на пиалу, а потом дождался, когда в кухню войдет Василий, и сфотографировал и его тоже.

На уроках и Ромка, и Лешка сидели как на иголках, а потом понеслись домой разглядывать снимки на компьютере. Затем они их распечатали, и Ромка долго рассматривал самый лучший, хорошо увеличенный фрагмент фотографии, на котором сквозь грязное стекло тускло светилась поцарапанная чашка без ручки.

— И кому такая бесполезная вещь нужна? Да чтоб еще из-за нее на преступление идти? — искренне удивлялся он. — Мало их везде продается? То ли дело моя большая кружка с Попкой на боку! Нет, это точно не антиквариат.

Лешка тоже засомневалась:

— И все-таки давай покажем ее Матвею Юрьевичу. Мало ли что.

В палате у Кузнецова они снова появились втроем.

— Здрасьте. Это ваша чашка? — без предисловий спросил Ромка, протянув новому знакомому свежие фотографии.

Реакция коллекционера была мгновенной:

— Моя! Эта пиала — редкий экземпляр. Другую такую не найти. Откуда у тебя этот снимок? Где она находится?

— Вы только не волнуйтесь, — сказал Ромка, заметив, что у Матвея Юрьевича слегка дрожит рука, и подал ему другие снимки: со стоящим у плиты Василием. — Она стоит на окне вот у этого человека.

— Противный, правда? — перебила его Лешка, опасаясь, что брат начнет рассказывать, как и почему они познакомились с Василием, и нечаянно проговорится о Банге. — Мы к нему случайно зашли.

Сощурившись, потомок знаменитой династии вгляделся в фотографию:

— Знакомое лицо. Кажется, я его где-то видел. И не раз. Вот только где? Нет, не помню. Теперь весь день буду думать. И попробую связаться со следователем, который ведет мое дело. Неужели это и есть грабитель? И все остальное у него тоже?

— Мы должны сами доказать, что Василий — преступник! — покинув палату, воскликнул Ромка. — Эй, люди, давайте прямо сейчас снова к нему пойдем, потребуем отдать коллекцию или хотя бы заставим признаться, куда он ее дел. Припрем к стенке — он и расколется. И ничего он нам, всем троим, не сделает!

В который раз узрев перед собой знакомые и порядком надоевшие ему лица, Василий хотел сразу захлопнуть дверь, но Ромка ткнул в него, как пистолетом, своим телефоном, и заявил:

— Следователь уже в курсе. И мы тоже можем немедленно позвонить в милицию. Рассказать кое-что.

— Обрыдли вы мне! — пахнув перегаром и помойкой, заорал Василий. — Повадились! Ну что вам еще надо? Сказал же, что не нарочно ловил этого кобеля! Не знал, что он чужой, и где он теперь, понятия не имею!

— И вы хотите сказать, что никогда не видели Матвея Юрьевича Кузнецова? — с ехидством спросил Ромка.

— Какого еще Кузнецова? Того, что в больнице, что ль? Георгий мне о нем сказал, но сам я его никогда не видел. Я на этом участке недавно работаю.

Ромка усмехнулся.

— Значит, не видели того, кого обокрали?

Василий от возмущения поперхнулся и затряс головой:

— Ты что, малец? Это кого ж я обокрал, скажи? Сроду воровством не занимался!

— Да? — Ромка сочувственно покивал головой. — А что ж тогда у вас на окне стоит?

— На каком еще окне?

Оттеснив Василия в сторону, Ромка бесцеремонно протопал по немытому полу в кухню, миновал заляпанную газовую плиту и ткнул пальцем в пиалу на подоконнике.

— А это что?

Хозяин квартиры вытряхнул из пиалы окурок и оглядел ее со всех сторон.

— Старая чашка, и что?

— А откуда она у вас?

— Нашел. Она что, тоже ваша?

— Где нашли, хотелось бы знать?

— Как где? В мусоре. Я ж из того дома мусор выношу. — Василий показал рукой на дом, где жили Арина и Матвей Юрьевич.

— Как выносите? — не понял Венечка.

— А так. Из мусоропроводов. Вы думаете, он оттуда сам испаряется? Нет, приятель, чтобы его там не было, потрудиться надо. А потому валите отсюда. Раз ее выкинули, значит, она никому не нужна. Или ее тоже, как и пса, на время погулять отпустили?

Василий, оказывается, умел шутить, и Ромка почему-то снова ему поверил. Также до него дошло, отчего от мужика вечно несет помойкой.

— А когда вы ее там нашли? — миролюбиво спросил он.

— Давно. Уж и не помню, когда. Еще раньше, чем с кобелем вашим связался. Принес, на окно поставил и забыл про нее.

— Эта пиала из коллекции Матвея Юрьевича Кузнецова. Она очень дорогая. Его недавно обокрали, и он из-за этого даже в больницу слег, — принялась объяснять Лешка.

— Это я уже слышал. Но чашку ваш Кузнецов сам выбросил. Видите, она надбитая? Не вор я, ясно? — повторил мусорщик.

— Она и такая представляет собой большую ценность. И кто-то ж ведь его обокрал, — не сомневаясь больше в правдивости Василия, задумчиво проговорил Ромка. — Отдайте ее нам, мы отнесем ее Матвею Юрьевичу.

— Забирайте, и что б я вас здесь больше не видел!

Ромка схватил немытую пиалу и увидел, что к ней прилип кусок пенопласта. Кругленький, малюсенький такой кусочек. Они с Лешкой как-то крошили пенопласт под елку в качестве снега, и где только им потом эти шарики не попадались! Пенопласт ведь почти невесомый и очень легко крошится.

— Эта чашка, что ли, в пенопласте была? — спросил Ромка.

Василий, поняв, что к нему больше претензий нет, спокойно пожал плечами.

— Не знаю я, в чем она там была. Я еще мусор свой должен запоминать. А впрочем… — Он вдруг задумался. Видимо, понял серьезность происходящего и перестал на них злиться.

Молчал он долго, и Лешка дернула его за рукав:

— Ну? Вспомнили?

— Банки там были, бутылки всякие. Жена их сдает, — застеснявшись, сказал Василий. — И… И…

— Что? — Ромка был весь внимание. Лешка с Венечкой тоже затаили дыхание.

— Да так, ничего. Просто мусора в тот день почему-то мало было. Будто его до меня уже убирали. Я в тот раз в том подъезде с одной неполной тележкой управился, а обычно две ходки делаю.

Ромка насторожился:

— А открыть дверь мусорки легко?

Василий с негодованием взглянул на мальчишку:

— Ты что! Я там особые замки смастерил, от террористов и бомжей всяких.

— А тележка где стоит?

— Там же. За дверью, куда мусор падает.

— А где у вас ключ от мусоропровода?

Мужик указал на крючок в прихожей, на котором висела связка ключей.

— И он здесь всегда висит?

— Всегда. Где ж ему еще висеть-то? Иногда жена мусор вывозит, когда я не могу, так что он должен всегда под рукой быть. А кто его тут возьмет-то? — Василий вдруг снова задумался и удивленно покачал головой: — Странно все же, куда в тот день часть мусора подевалась?

Выйдя во двор, Ромка сунул Лешке антикварную пиалу.

— На, неси, не разбей только. Я уверен, что этот Васька ни при чем, хоть и жутко противный.

— Я тоже, — закивал Венечка.

— И я знаю, как вор украл сервиз! — торжественно объявил Ромка.

— И как же?

— А очень просто. Пришел туда с пенопластом, уложил в него чашки с блюдцами и что там еще было, и спустил все это в мусоропровод. А потом подобрал, прикинувшись уборщиком. Вы слышали, как Васька сказал, что мусора в тот день мало было? То есть вор до чашек добрался и увез тот мусор, что сверху был, а остальной оставил. А пиала эта, небось, потерялась, или грабитель счел ее недостаточно красивой. Надо это все на месте проверить.

Ромка позвонил Арине по домашнему телефону и услышал короткие гудки.

— Занято. Значит, она, наконец, дома. Идемте к ней.

Пушистый желтый свитер Арины прекрасно гармонировал с ее ковром цвета морской волны. «Прямо как солнышко над лугом», — подумала Лешка. Однако вид у девушки был усталым, хмурым и одежде не соответствовал.

— Мы вам вчера звонили… — переступив порог, начал Ромка.

— Переговоры затянулись до глубокой ночи, и я отключала телефон.

Тогда Ромка подтолкнул вперед Лешку и шепнул:

— Показывай!

Но не успела сестра достать из сумки антикварную пиалу, как внизу резко засигналили. Арина подошла к окну, Ромка тоже.

— «Лексус»! — восхитился он. — Самой последней модели!

— Это Володин, — пояснила девушка.

Из великолепной машины вышел тот самый молодой человек, которого друзья уже видели у Арины. Помахав рукой, он вошел в подъезд.

Володя выглядел озабоченным. Поздоровавшись со всеми, он с нервным смешком сказал:

— Арина, не поверишь. У меня машину угнали.

— А это что? — Ромка указал на окно, под которым красовалось дорогое авто.

— Это другая. Нет, ну анекдот, да и только! Пропала «семерка», старая «Лада», а я хотел на ней за собакой ехать, чтобы новую тачку по деревенским колдобинам не трепать. Ну что ж, поедем на этой, я ж обещал. — Володя со значением взглянул на Арину и, сверкнув стеклами, поправил очки.

— А в милицию ты заявил?

Володя махнул рукой:

— Некогда было, это ж надо идти, заявление писать, а у меня времени нет. Да и не вижу смысла. Гоше пожаловался, а он сказал, что всего десять процентов угнанных машин находят, не больше.

— Оправа у вас красивая! И стекла тоже, — вдруг сказал Ромка.

— Это не стекла, а пластик, — ответил Володя. Он достал платок и стал протирать очки. Из платка выпало что-то маленькое и улетело под кресло, и это не укрылось от Ромкиных глаз.

— А кепка у вас какого цвета?

— У меня много кепок. А что?

— Ничего. Просто у вас одна часть лба загорела больше, чем другая. Вот я и подумал, что вы кепку носите.

— Странно, — ответил Володя, озираясь в поисках зеркала. — Я очень редко хожу в кепке.

Лешка внимательно посмотрела на Володин лоб и не заметила никакой цветовой разницы.

— Хорошо, что угнали не «Лексус», — сказала Арина. — А если б он там стоял?

— Так он и стоял. К счастью, от угона он у меня застрахован. Но воры предпочли старое железо. И как все чисто проделано! Была машина — и нету. И никаких следов. Даже не знаю, в какой это было день. Я ж в командировке был. У нашей фирмы проблемы, боюсь, как бы ее не прикрыли.

Ромка подошел к Володе поближе:

— А какой номер у вашей «семерки»?

— Пятьсот сорок семь.

— А цвет?

— Голубой.

— А окна тонированные?

— Зачем мне такие на старой рухляди?

Их диалог прервала Арина:

— Жалко, конечно, трепать твой «Лексус», но в деревню съездить придется. Я всю ночь не спала, о Банге беспокоилась, об отце думала. Нельзя с этим больше тянуть.

И тут Ромка ее огорошил:

— Вашего Банга в деревне нет. Мы вчера там были. Его кто-то снова увез, а кто — неизвестно. — Он в упор посмотрел на Володю.

— А ну-ка, поподробнее, — потребовал молодой человек.

— Ну, мы приехали, а собаки нет. А те, у кого Банг жил, не виноваты — они рано утром на рынок уехали, а он оставался. И в деревне никто ничего не знает.

Арина с глубоким вздохом опустилась в кресло:

— А я так надеялась, что мы его привезем и все мои мучения кончатся! И что же теперь делать?

Она перевела взгляд с Ромки на Володю, ожидая услышать от них что-нибудь обнадеживающее, но оба молчали. Тогда она взяла Володю за руку:

— Давай все равно туда съездим. Получше расспросим тех, кто его у себя держал, еще раз поговорим с деревенскими жителями.

— Ну что ж, поехали.

— Сейчас соберусь! Я быстро!

Вскочив, Арина кинулась за сумкой, понеслась с ней в другую комнату, и вдруг у Володи зазвонил телефон. Лицо его напряглось.

— Я, вообще-то… А без меня никак? — спросил он в трубку. — Да, придется. Еду!

Арина застыла на месте:

— Как это — едешь? А как же я?

Володя вздохнул:

— Прости, Ариночка, шеф требует.

— Неужели это так важно?

— Очень. У нас, я уже сказал, большие неприятности. Не обижайся, я тебе вечером позвоню, и мы что-нибудь придумаем.

— Что ж, звони.

Девушка закрыла за ним дверь и с донельзя расстроенным лицом повернулась к ребятам.

— Доставай, — толкнув сестру, велел Ромка.

Лешка протянула Арине пиалу и фотоснимки.

— Вот что у нас есть. Фотографии ваш отец уже видел. Сначала мы думали, что этот человек, — Ромка ткнул пальцем в Василия, — ее и украл, но он ни при чем.

— У его брата в деревне и жил ваш Банг, — добавила Лешка, и они подробно обо всем рассказали.

— Банг для меня сейчас куда важнее отцовской коллекции, — выслушав их, сказала Арина. — Ох, этот Санька, если б не он! Но Санька ребенок, какой с него спрос, а вот Георгий… Зачем он вмешивался? А я ему еще сочувствовала, когда Галина от него ушла. А Галка всегда знает, что делает. — Не находя себе места, девушка заходила по комнате. — В деревню все равно надо съездить. Но отцовская машина, как назло, в ремонте, а свою я продала. У Галки есть «Лада», позвоню-ка я ей. Она искусствовед, умница, красавица, да вы и сами ее видели. И она настоящая подруга.

Арина взялась за телефон, позвонила раз, другой…

— Странно. Ни дома ее нет, ни на работе, и мобильный не отвечает.

Тем временем Ромка прошелся по пушистому ковру, подлез под кресло и что-то поднял с ковра.

А Лешка подошла к невысокому шкафу с выпуклыми стеклянными дверцами. Внутри, на полке, под закатным солнцем светились тонкие, словно сделанные из цветочных лепестков, чашки с блюдцами.

— Это кузнецовский сервиз? — обратилась она к хозяйке.

— Нет, мейсенский, — ответила Арина. — Мне его Володя из Германии привез, из Веймара.

— Давно? — подскочив к шкафу, спросил Ромка.

— Зимой еще. Что, понравились чашки? Они невесомые, почти прозрачные.

Ромка скривился:

— Какой от них прок? Маленькие и, наверное, бьются.

— Как и всякая посуда. Зато какие красивые!

— Вот я и говорю, как он их только довез, не побив!

— А они в футляре из пенопласта были, в специальных гнездах, — пояснила Арина. — Чашки так плотно в них сидели, что хоть на пол роняй.

— А где сейчас этот футляр?

— Не помню. Выбросила, должно быть. Не помню, — машинально повторила девушка. Мысли ее были заняты совсем другим. — Сейчас я к отцу схожу. Никакой радости от встречи с ним не испытываю, только боль. Трудно ему в глаза смотреть.

— Нам тоже, — с сочувствием сказала Лешка.

А Ромка направился в другую комнату, подбежал к письменному столу, где под стеклом лежало несколько фотографий, вытащил незаметно одну, где Арина стояла с Галиной и Володей, и спрятал ее в карман.

— Зачем она тебе? — удивился следовавший за ним по пятам Венечка.

— Потом объясню, если тебе непонятно. — Ромка вернулся назад и подбежал к хозяйке. — А давайте отнесем пиалу в квартиру вашего отца и поставим ее на место. Кто знает, может, возвращение одного предмета проторит дорожку всем остальным?

Посмотрев на него, девушка по-детски улыбнулась:

— Я в приметы не верю, но идея хорошая. Пошли! А жаль, что Володя ушел, не увидев пиалы.

— Пожалуйста, не надо пока никому ничего говорить, — попросил Ромка. — Особенно ему.

— Ты подозреваешь в чем-то Володю? — Арина удивленно подняла брови.

Ромка пожал плечами:

— Я никого не подозреваю. А вернее, подозреваются все. Я детектив читал под таким названием. Иоанны Хмелевской. У нашей мамы полно ее книг.

Они спустились этажом ниже, Арина сняла квартиру с охраны и впустила ребят. Первым делом Ромка побежал на кухню, потянул на себя заслонку, скрывающую черную пасть мусоропровода, и сунул туда нос.

— А что ты ищешь? — спросила Лешка.

Ромка огляделся и поднял с пола маленький шарик пенопласта.

— А вот что! Вор в спешке спускал сюда тарелки и чашки, а края у заслонки, видишь, острые, и все за них цепляется. И вообще мало какое преступление обходится без улик, надо только уметь их искать.

Снова нагнувшись, Ромка поднял с пола небольшой кусочек коричневой кожи с непонятной надписью.

— А это что? — заинтересовался Венечка.

— Лейбл, не видишь? Наклейка фирменная. Скорее всего, она на сумке была. «SUNSATIONAL», — прочитал Ромка. — Интересно, откуда она здесь взялась? Вы не знаете? — Он показал Арине свою находку.

— Что-то очень знакомое, — сказала она. — А не от Галкиной ли это сумки? Ну точно, от нее! Однажды мы ездили к ней на дачу, и так получилось, что забыли эту сумку в электричке, а в ней все наши документы. К счастью, успели вскочить обратно, но из-за этого пришлось проехать еще одну остановку. Сколько времени тогда потеряли! Потому я этот лейбл и запомнила. Он еле на ней держался.

— А Галина к вам в эту квартиру приходила?

— Да, конечно, и не раз.

— С сумкой?

— Не помню. Должно быть, раз лейбл здесь, хотя сумка дорожная, серая, старая и страшная.

— А кто вам помогал перетаскивать назад ваши вещи?

— Володя, Галка… Позже, когда мы почти все перетащили, Гошка пришел.

Пока они беседовали, Венечка прошел в большую комнату и остановился возле одного из пяти доверху наполненных посудой шкафов, две полки которого зияли пустотами.

— Здесь стоял тот сервиз, да? — спросил он у вернувшейся с кухни Арины.

Девушка молча кивнула, с болью посмотрев на разоренную коллекцию своего отца.

А Лешка увидела у стены большую желтую миску, одиноко стоящую на стульчике, — посуду, из которой ел Банг, и горько вздохнула.

Арина поднялась на свой этаж, а Ромка, подождав, пока за ней захлопнется дверь, позвонил в квартиру, где жили Санька и его бабушка.

— Иду, иду! — За дверью послышались быстрые шаги. Увидев ребят, Санькина бабушка взволнованно спросила: — Банг не нашелся?

Ромка молча покачал головой.

— Вот горе-то, — заохала женщина. — Матвей Юрьевич скоро уже, наверное, из больницы выйдет, и что тогда будет?

— Скажите, пожалуйста, — прервал ее стенания Ромка. — Вы в тот день, после того, как Матвея Юрьевича в больницу увезли, в окно долго смотрели?

— Да я от него, считай, и не отхожу, все Саньку, негодника, высматриваю.

— Тогда вы должны были видеть человека, который вывозил мусор из вашего подъезда.

Женщина задумалась.

— Давно это было.

— А вы подумайте. День-то необычный был, должен в памяти остаться.

— Да уж, неприятностей хватило. Сейчас попробую вспомнить. Ах да. Как Матвея Юрьевича увезли, опять дождь полил, я потому Саньку домой стала звать. И как раз в это время кто-то тележку вез. В красной куртке с капюшоном.

— В красной? — Ромка сморщил нос. — Значит, то была женщина?

— А у нас то мужчина, то его жена мусор вывозят, так что ничего удивительного. Так и тогда было. Сначала женщина, а потом, немного позже, ту же тележку уже мужчина повез. А в чем дело-то?

— Мы подумали, что человек, который ограбил Матвея Юрьевича, мог его мусоропроводом воспользоваться. Посуду в него бросить.

— А в милиции вы об этом сказали?

— Скажем. И спасибо за информацию.

Как только за Санькиной бабушкой закрылась дверь, Ромка, не дожидаясь лифта, помчался вниз. Друзья кинулись за ним.

— Ты куда? — на бегу крикнула Лешка.

— К Василию.

Увидев у порога все ту же троицу, мусорщик Василий молча уставился на ребят, а потом втянул в себя воздух и со зверским лицом шагнул вперед, желая задушить всех троих. Запросив пощады, Ромка поднял обе руки вверх и заговорил самым учтивым голосом, на какой был способен:

— Извините, пожалуйста, простите, у нас к вам один-единственный вопрос. Скажите, у вашей жены есть красная куртка с капюшоном?

— Нет и отродясь не было, — ответил мусорщик и захлопнул перед его носом дверь.

— А он не врет? — прошептал Венечка.

Ромка почесал в затылке:

— По-моему, нет, но мы сейчас это проверим.

Он выскочил из подъезда, обвел глазами двор, заметил стайку ребят и крикнул:

— Максим, подь сюда.

— Вы все собаку ищете? — подбежав к ним, спросил мальчик.

— Ищем, — ответила Лешка. — А ты, случайно, не узнал, кто ее из вашей деревни увез?

— Нет, и никто не знает. К нам сегодня дядя Коля приезжал и сказал, что собаку у него кто-то украл. И очень удивлялся, кому она могла понадобиться, такая страшная и не злая.

— Об этом нам известно. — Ромка взял мальчишку за руку. — А скажи, Максимчик, у твоей мамы есть красная куртка?

— Нету, а что?

— Я просто так спросил. Из любопытства. Увидел в вашем подъезде женщину в красной куртке и решил, что это твоя мама.

— В нашем подъезде красная куртка только у тети Гали была, бывшей жены дяди Гоши, но она сюда больше не приходит, — поразмыслив, ответил Максим.

Тогда Ромка достал из кармана позаимствованную у Арины фотографию.

— А скажи, ты этих людей знаешь?

Максим утвердительно кивнул:

— Угу. Это тетя Галя, это дядя Володя. Они к дяде Гоше раньше приходили. У него же здесь мастерская, он в ней картины рисует, а теперь насовсем жить переселился, потому что они с тетей Галей развелись.

— А откуда тебе все это известно? — удивилась Лешка.

— А они и к нам часто заходили. Мастерская — не дом, то одно требовалось, то другое. Это теперь дядя Гоша тут живет, и у него и соль есть, и сахар, и даже картошка. Ему ее мой отец из деревни привез. А мать моя у них пустые бутылки и банки забирала. А что?

— Ничего. Так просто. Пока.

Максим убежал, и Ромка тут же позвонил Арине:

— Это я, Рома. Забыл спросить, у кого из ваших знакомых есть красная куртка.

— У Галки, — сразу ответила девушка. — А в чем дело?

— А в том, что женщина, которая в день кражи вывозила мусор, была в красной куртке.

— Да мало ли на свете красных курток!

— Много, — согласился Ромка. — Но у нас есть еще и лейбл от ее сумки.

— Ты что, теперь еще и Галину заподозрил? — Арина фыркнула. — Уж кто-кто, а она на воровство не способна. Жаль, не могу до нее дозвониться. Мобильный по-прежнему отключен, а дома ее все нет. И подруга Галкина куда-то делась.

— Странно, — проговорил Ромка и, попрощавшись с Ариной, предъявил друзьям кусочки пенопласта. — Вот, смотрите, этот выпал из Володиного платка, а этот валялся на кухне у Матвея Юрьевича. Я уже жалею, что мы не успели Володе рассказать о пиале, найденной в мусорке. Вдруг бы он себя чем-нибудь выдал? Смотрите, все сходится: голубая «семерка», очки, кепка… Теперь и пенопласт еще. Но даже не это главное. Вы можете себе представить угонщика, который проникает в охраняемый гараж, где стоит мечта каждого нормального человека — «Лексус», но уводит не этого красавца, а паршивую «Ладу», которую сам Володя обозвал рухлядью? Стоило ради нее идти на риск?

— А куда ж она тогда подевалась? — удивился Венечка.

— Он мог сам ее куда-нибудь припрятать. Может быть, собака на сиденье следы оставила, обшивку порвала или еще что. Потому и в милицию об угоне не заявляет.

— Значит, ты считаешь, что это Володя Банга увез и Матвея Юрьевича обокрал? А как же Галина с ее красной курткой и лейблом от сумки?! — не поняла Лешка.

— Сам думаю. Должно быть, они сообща действовали, другого объяснения у меня нет. Она искусствовед, в антиквариате, значит, сечет. Он мог посуду сверху кидать, а она на тележке вывозить. А потом они сговорились забрать из деревни Банга. Вспомните, как удивился Володя, узнав, сколько он стоит. А на работе у него неприятности, вот он и пошел на новую кражу. Решил себя подстраховать, раздобыть дармовые денежки. Логично я рассуждаю?

— В общем-то, да, — кивнула Лешка. — Но это вовсе не значит, что все так и было.

— Но это хорошая, вернее, самая лучшая версия, — запальчиво возразил Ромка. — А чтобы ее подтвердить, надо проверить алиби Володи и Галины, то есть узнать, где они были во время этих краж.

— А зачем ты у Арины фотографию украл? — спросил Венечка.

— Не украл, а позаимствовал. На всякий случай.

Друзья спустились в метро, зашли в вагон поезда и вдруг увидели Леонида Галкина — руководителя собачьего клуба «Бэст». Он сразу узнал Лешку с Венечкой и с приветливой улыбкой подошел к ним.

— Что ж вы со мной не связались? Нашли хозяина Банга? Я ему домой так и не дозвонился.

— А он в больнице, — безрадостно сообщила Лешка. — А Банг пропал.

— Да что ты?! Жалко-то как! — Лицо Галкина помрачнело. — Хороший был пес, самый лучший из всех, и не только в нашем клубе. Но, может, еще отыщется? Он же клейменый. Достаточно прозвонить по собачьим клубам, чтобы с легкостью найти его владельца.

Все трое переглянулись. И как они не догадались сами это проделать вместо того, чтобы давать объявления в газеты. Тогда бы никакой Георгий не забрал у них собаку.

— Значит, его незачем красть для продажи? — обрадовался Венечка. — Какой в этом смысл, если прямо на его шкуре написано, что он чужой?

Но Галкин покачал головой:

— Почему нет? Его в какой-нибудь питомник можно продать. Разумеется, не за ту цену, что дают за него на выставках, а за гораздо меньшую. Могут заменить им, скажем, другого породистого производителя. А документы собачьи подделать не проблема.

Галкин покинул вагон первым, затем поднялись Ромка с Лешкой — как известно, они выходили из метро на одну остановку раньше Венечки. Мальчик проводил их тоскливым взглядом. Встреча с Леонидом Галкиным расстроила его окончательно. Хорошие люди давно бы позвонили в клуб, думал он, значит, Банг попал в плохие руки.

Лешку обуревали схожие чувства. А еще угнетали несделанные уроки, нерешенные примеры по математике. Она взглянула на светящееся табло в конце платформы и тяжко вздохнула.

— Опять мы поздно возвращаемся.

— Не очень-то и поздно! — воскликнул почти никогда не унывающий Ромка. — К тому же мама говорила, что сегодня на работе задержится, так что, глядишь, нам с тобой повезет. А если и Темка мои задачки решил, то и вовсе красота будет!

Им и в самом деле повезло. Кроме Дика с Попкой, никто их не ждал.

— Вот пруха-то! — завопил Ромка и кинулся к компьютеру. — Лешк, Темка задачки решил! Я всегда знал, что он настоящий друг! А еще, смотри, что он пишет.

Лешка подбежала к брату и, склонившись к монитору, прочла:

«Привет, Роман. Я бы тебе посоветовал обратить внимание на Георгия. Почему он пришел к Венечке за собакой в такой странной одежде? Мне это кажется подозрительным. И еще вам следует проверить алиби остальных Арининых друзей».

— Чур, про алиби я первый сказал! — воскликнул Ромка. — Только легко ему присылать советы из своей Англии, лучше бы написал, как это сделать. А вот насчет Георгия… Я о нем тоже думал. Темка прав, мы должны и его потрясти. Но он кажется мне менее подозрительным, чем эти двое. Он же во всем сознался и покаялся.

— Когда мы его уличили, — возразила Лешка, всегда и во всем согласная с Артемом.

— Неважно.

Ромка отпечатал решения задачек на принтере и снова позвонил Арине:

— Извините за беспокойство, это опять я, Рома. У меня к вам просьба. Не могли бы вы узнать, что делали ваши друзья в день и час кражи?

Прислушавшись, Лешка услыхала, как Арина, немного помедлив, сказала:

— Рома, ты замечательный мальчик, спасибо большое, что стараешься мне помочь. Но своих друзей я не могу подозревать в таком преступлении.

— Но ведь у вас один пример уже есть: Георгий, — с укоризной возразил Ромка. — Вы бы никогда не узнали о его поступке, если б мы не вышли на вашего отца.

— Георгий не входит в число моих близких друзей, я с ним через Галю знакома. Он оказал мне медвежью услугу, это верно, но и это еще не означает, что он вор. Хоть я на него очень и очень зла и не хочу его больше видеть.

— А зачем он переодевался в бомжицкую одежду? И зачем говорил, что его фамилия Кузнецов?

— Иначе вы бы ему собаку не отдали, не так ли? А насчет одежды… Гоша художник и, насколько мне известно, часто бывает на природе, на пленэре, как говорится. Можно предположить, что он собрался куда-нибудь в лес, а потом увидел ваше объявление и, поленившись переодеться, отправился за Бангом.

— И все же было бы неплохо разузнать, чем занимались ваши друзья в тот вечер, — продолжал настаивать Ромка.

— Даже если б я и хотела, то не смогла бы этого сделать. Володя очень занят на своей работе — там у них какая-то проверка. Да и не стану я ему звонить только для того, чтобы оскорблять своими подозрениями. А Галка исчезла.

Ромка опешил:

— Как это — исчезла?

— Нигде ее нет. После того, как ты мне позвонил, я расспросила о ней всех, кого могла. Она уехала и никому не сказала, куда.

С обескураженным видом Ромка положил трубку:

— Странно. Куда же она могла деться? Не сервиз ли повезла продавать? Или собаку? Не хочет Арина нам помогать, ну и ладно, без нее обойдемся. Сначала прощупаем Георгия, раз уж Темка настаивает, а потом возьмемся за остальных.

Он отключил домашний телефон и уселся за стол переписывать в тетрадку присланные Артемом решения задач, но тут заскрипела входная дверь, и Дик, не сходя с места, усиленно завилял хвостом. Так пес приветствовал лишь маму, потому что она держала его в строгости и не позволяла себя облизывать.

— Снова весь день где-то гуляли? — войдя в комнату, грозно спросила мама.

Ромка обиженно поджал губы:

— Вовсе нет! Мы весь день уроки учим. Видишь, сколько я задачек решил? И тебе звонили несколько раз, забыла, что ли?

— Звонили, но я поняла, что с улицы. А здесь вас не было.

— Как это — не было?! — негодующе вскричал Ромка. — Очень даже были. Ой, да я же телефон отключил, чтобы нас никто не отвлекал, и забыл об этом. — Громко хлопнув себя по лбу, он вскочил и воткнул вилку в розетку.

Мама покачала головой и с тяжелой сумкой прошла на кухню. А Ромка с довольным видом стал писать дальше.

Лешка тоже взялась за уроки. Она разложила на столе учебники, очень долго их изучала и ни разу ни на что не отвлеклась. От ужина она отказалась и не кинулась первая к телефону, когда им позвонил Венечка.

А когда Ромка, поговорив с другом, подошел к ней, то увидел, как по ее щекам беспрерывным потоком текут слезы.

— Лешка, что с тобой? — испугался он. — У тебя что-нибудь болит? Может, маму позвать?

— Ничего не болит, — тихо сказала Лешка, а слезинка капнула на последнюю страницу небольшой книги, и это был отнюдь не учебник. Ромка взглянул на обложку.

— «Белый Бим Черное Ухо». Я знаю такую книжку. Еще и кино такое есть. Конец у него плохой. Хозяина этого Бима забирают в больницу, а сам Бим попадает то к хорошим, то к жутко плохим людям и в конце концов погибает. Очень грустная повесть.

— Рома, — прошептала Лешка, — мне никогда никого не было так жалко, как эту собаку. И еще я подумала, что и с Бангом может произойти такая же история, и он тоже умрет. Вот где он сейчас? Мне так страшно! И ухо у него одно тоже черное, и хозяин его тоже в больнице. — И она снова горько заплакала.

Ромка отобрал у сестры книжку.

— Я же обещал, что мы во всем разберемся и найдем Банга. И вот еще что. Когда мы ехали в метро, я загадал, что если наши предки сегодня не станут возникать, что нас нет дома, то все у нас получится. И видишь, мама нас не ругала. Ну скажи, ты мне веришь?

Лешка подняла полные слез глаза:

— Не знаю. Верю, наверное, но я так за него боюсь.

— Не бойся. Прямо завтра и начнем действовать. Ведь я еще не развернулся в полную силу. Я что-нибудь новенькое предприму, вот увидишь! Всю ночь буду об этом думать. А сейчас успокойся, пожалуйста.

— Как тут успокоишься! — И Лешка опять тихо всхлипнула.

— Если Темка прав, то Георгий у меня сейчас попляшет! Я его враз расколю! — зловеще проговорил Ромка и с силой саданул по белой кнопке, торчащей сбоку обшарпанной двери.

— Думаешь, тебе это удастся? — скептически спросил Венечка.

— А то! Скажу, что его кое-кто видел у дома Матвея Юрьевича, когда произошла кража. И что он на это ответит? Если перепугается или бросится в объяснения, станет понятно, что он и есть вор.

Учиненный Ромкой трезвон огласил не только квартиру под номером два, но и весь подъезд, но Георгий к ним не вышел.

— И где он шастает! Сидел бы дома, в тепле, и писал свои картины. — Ромка покосился на соседнюю дверь. — Их бы расспросить, куда он делся и когда придет, но звонить я уже боюсь.

— И правильно. Иначе Василий тебя убьет, — предостерегающе подтвердила Лешка.

А дверь, словно повинуясь их взглядам, вдруг открылась, и из нее вышел Максим.

— Вы к дяде Гоше? А он еще утром куда-то ушел. С рюкзаком. В лес скорее всего. Он туда часто ходит.

— И Арина о том же говорила, — сказала Лешка. — Выходит, Георгий не нарочно тогда так оделся.

— Но он и разговаривал с нами, как бомж, — ответил ей Ромка и ухватил Максима за руку. — Слышь, а он поздно приходит?

— Не знаю, когда как, а что? Зачем он вам?

Максим попытался вырваться, но Ромка его не отпустил:

— Нужен. Слушай, Максим, ты случайно не помнишь, в позапрошлый четверг, почти две недели тому назад, он что делал? Дома был или уходил куда?

— Ну и вопросик, — усмехнулся Венечка. — Разве он может это помнить?

— Рома, ты что, смеешься? — подхватила Лешка. — Ты сам-то можешь сказать, кого видел две недели назад и чем в тот день занимался?

— Запросто, — ответил Ромка. — Лично я все, что угодно, могу вспомнить. Припомнишь одно, потом другое, главное, зацепиться за какую-нибудь особенную деталь. Максимчик, — ласково сказал он, — в тот четверг дождь шел. Сильный до невозможности. То проходил, то начинался снова. И снег еще, тоже сильный, и сразу таял. А на другой день солнце светило, и потом тоже. Попробуй вспомнить, а?

— А зачем это вам? — насторожился мальчишка.

— Ну, ты же знаешь, мы собаку ищем. А она как раз тогда в первый раз пропала.

Максим кивнул, прислонился к своей двери, посмотрел на потолок и смолк. Храня молчание, друзья толклись рядом. Не вытерпев, Лешка подтолкнула брата к выходу.

— Пошли отсюда. Не все ж такие умные, как ты.

И тут Максим возвестил:

— Помню я тот день! Папа мой хотел в деревню смотаться, а из-за дождя передумал. А мне так хотелось поехать с ним!

— А кто б тогда мусор таскал? — Ромка мотнул головой в сторону Арининого дома.

— Мама. Она с нами не собиралась.

— Так, в деревню, ты, значит, не поехал. А дядю Гошу ты в тот день случайно не видел? Интересно, чем он-то по такой погоде занимался?

— А он… — Максим немного подумал и радостно воскликнул: — А он куда-то уезжал! Днем еще, как только я из школы пришел. А вернулся поздно, когда все спали.

— А это ты откуда знаешь?

— А он к нам заходил и на дождь жаловался. А потом отцу моему сказал, что если кто его будет спрашивать, то он уезжает и вернется поздно. И телефон еще оставил, по которому ему звонить, если что.

— Ну, и спросил его кто?

— Не-а. Не спросил. — Максим вновь замолчал. Друзья уже собрались уходить, а он вдруг ляпнул: — Не спросил, но приходил.

Ромка остановился.

— И кто же это был?

— Тетя Галя.

— Как тетя Галя?! Они ж развелись.

Мальчишка пожал плечами:

— А я знаю?

— И что она сказала?

— Я с ребятами был и ее издали видел. Но это точно была она. В куртке красной с белой полоской. В капюшоне. И походка у нее особенная. Она быстро ходит, летит как будто. А дядя Гоша на другой день у отца спрашивал, не приходил ли кто к нему, и я сказал, что была тетя Галя, а он кивнул и не очень удивился. Должно быть, она мириться приходила. Мои папа с мамой то ссорятся, то мирятся, что тут такого?

— А когда она ушла?

— Я за ней не следил. Наверное, она его ждала и не дождалась.

— Понятно… — протянул Ромка.

— Все? — спросил Максим и заспешил к беседке, где собралась дворовая ребятня.

Но Ромка его нагнал и ухватил за плечо:

— Постой. Скажи, а в руках у Галины что-нибудь было? Сумка какая-нибудь, например?

— Была сумка, — кивнул мальчишка. — Серая, не большая, но и не маленькая. Дорожная.

— Спасибо, ты очень нам помог. — Отпустив наконец Максима, Ромка выразительно посмотрел на Лешку с Венечкой и самодовольно сказал: — Вот как надо выуживать из людей важные сведения! А вы: «Не вспомнит, не вспомнит!» Уясните себе, что в подсознании человека хранятся все, даже самые незначительные факты. Этот вывод сделали японские ученые. Но я и без них это знал. Вы хоть поняли, что мы сейчас выяснили?

— Что Галина и есть тот самый вор, который обокрал Матвея Юрьевича, — возбужденно произнес Венечка.

— Вот именно! То есть я оказался прав. Она уперла чашки с блюдцами и скрылась в мастерской своего бывшего мужа. Наверное, знала, что его в тот день не будет дома. И еще она там, должно быть, переоделась и отмылась от помойного запаха.

— А Володя? Он-то куда делся?

— Покидал сервиз в мусорку и ушел себе спокойненько с пустыми руками. Не светиться же им вдвоем! — Ромка покачал головой. — Ну и друзья у Арины! А она не верила. Дай-ка, Венька, мне мобильник, я свой дома забыл. Позвоню ей, пусть знает.

Арина откликнулась после первого же гудка.

— Ваша Галина в день кражи в красной куртке и с серой сумкой приходила к Георгию, — без всяких предисловий объявил Ромка. — Вам это ни о чем не говорит?

Лешка подошла к брату поближе и прижала ухо к другой стороне трубки. Слышимость была хорошей.

— Этого не может быть, — не поверила девушка. — Они с Георгием не общаются. И потом, она бы мне об этом рассказала.

— О чем? О краже сервиза у вашего отца? Ее, между прочим, в тот день соседи Георгия видели. А отъезд ее вам не подозрителен? Вы так и не узнали, где она?

— Нет, — растерянно ответила Арина. — Мне Лариса, ее подруга — они вместе живут, — звонила и тоже спрашивала, не знаю ли я, куда подевалась Галина. Она из командировки вернулась, а Галки дома нет.

— Дайте нам, пожалуйста, координаты этой Ларисы, — попросил Ромка. — Она далеко живет?

— У «Свиблово».

— Класс! Совсем близко.

Ромка велел Венечке достать блокнот и записать телефон и адрес Ларисы и заторопился к метро.

— А зачем нам к ней ехать? — едва поспевая за ним, спросил Венечка.

— Как зачем? Улики искать!

— А какие улики?

— Ну и тормоз же ты! — Ромка скорчил неодобрительную гримасу. — Во-первых, пенопласт. Ведь она посуду в нем несла, чтобы не разбить, и кусочек мог отколоться. А еще куртка. Она должна или пахнуть помойкой, как Васькина одежда, или быть свежевыстиранной. Потому как не запачкаться, возясь в мусоре, невозможно. Теперь, надеюсь, все всем ясно?

Венечка с Лешкой молча кивнули.

Темноволосая девушка открыла им дверь, и Ромка объявил, что им нужна Галина.

— Но ее нет. Она уехала.

— А куда, не знаете?

Ромка ожидал получить отрицательный ответ, но Лариса спокойно ответила:

— В Питер. Она только что мне звонила.

— А что она там делает?

— Не знаю. Галина почему-то воспользовалась чужим телефоном и в подробности не вдавалась. Сказала, что скоро вернется и обо всем расскажет.

Разговор себя исчерпал, и Лариса собралась закрывать дверь. Но Ромке очень хотелось проникнуть в квартиру.

— А попить дадите? — нашелся он.

Девушка посторонилась, впустила их к себе и налила Ромке в чашку воду из фильтра. Ромка пил и внимательно оглядывал комнату: дверь в нее, на счастье, была открытой. Пол сиял чистотой, пенопласт нигде не валялся. Внезапно он хлопнул себя по лбу:

— Чуть не забыл! Арина, подруга Галины, просила захватить ее старую куртку. Красную, с белой полоской.

Девушка подняла брови:

— Красную куртку? Даже не знаю, где она. — Она прошлась по комнатам, заглянула в шкафы, проверила вешалку. — Нет здесь куртки. Уехать в ней Галка не могла, стало быть, она либо на даче, либо скорей всего в гараже.

— А где ваш гараж?

— Здесь, недалеко.

— А можно туда сходить? Арина очень-очень просила, — настойчиво сказал Ромка.

— Ну, если так надо. — Лариса неохотно достала из тумбочки ключи.

В старом гараже стояли две машины — белая блестящая «Тойота» и изрядно побитая старая «семерка» голубого цвета. Ромка обошел ее кругом.

— А почему на «Ладе» нет номеров? — как бы невзначай спросил он.

Лариса пожала плечами:

— Понятия не имею. Она давно не на ходу, на ней сто лет никто не ездил. Это Галкина машина. Они с Георгием ею раньше оба пользовались, а теперь она никому из них не нужна.

— А какой у этой тачки был номер?

— Я не помню. Девятьсот какой-то. — Лариса заглянула в небольшой угловой шкаф, затем в машину и развела руками. — Куртки здесь тоже нет. Значит, она все-таки на даче.

— А дача далеко? Как туда добираться?

— Неужели вы потащитесь к черту на кулички из-за такой ерунды? — удивилась девушка. — Не поверю, чтобы у Арины не нашлось лишней одежды.

— Но мы же ей обещали! — уперся Ромка. — И потом она говорила, что Галина хочет дачу свою продать. А его отец, — он указал на Венечку, — как раз присматривает себе участок недалеко от Москвы. Правда ведь, Венька?

Венечка кивнул и неожиданно гулко закашлялся.

— Что с тобой? — обеспокоилась Лешка. — Ты случайно не заболел?

Покачав головой, Венечка извлек свой блокнот, чтобы записать адрес дачи и нарисовать план, как ее найти.

— Туда на электричке надо ехать, — пояснила Лариса. — По Ярославской дороге.

— Правда? — обрадовалась Лешка. — Мы в Медовку по ней часто ездим. Там дача нашего друга.

— Галкин поселок гораздо дальше вашей Медовки. Но… Не могу я доверить ключи посторонним людям.

— А вы поговорите с Ариной, и она вам скажет, что мы не посторонние. — Ромка, нажав на кнопки и дождавшись соединения, услужливо протянул Ларисе свой мобильник.

Когда Арина подтвердила, что этим ребятам можно доверять, Лариса пожала плечами:

— Ну что ж, идемте, я вам ключи дам. А потом можете их у Арины оставить.

Получив ключи, Ромка с довольным видом потряс ими перед друзьями.

— Помните, как в деревне нам пацан сказал, что номер голубой тачки с девяткой был? И эта, — он указал на гараж, — девятьсот какая-то. Стало быть, Галина свой номер Володе дала, он его на свою тачку поставил, а потом объявил, что ее угнали. То есть все сходится! Все-все-все! Если еще и куртку красную на даче найдем, то получим полный комплект улик. Может, и сервиз там?..

— Ты все о сервизе да о сервизе, а Банга где искать? — хрипло упрекнул его Венечка и снова принялся гулко кашлять.

— Как только Галину разоблачим, так и Володю расколем, заставим сознаться, куда он дога дел. Неужели не понятно?

— Тогда поехали скорее, а то мама вернется — а меня нет. А она велела мне дома сидеть.

— Так поторопитесь! — воскликнул Ромка, а в Венечкиной сумке вдруг зазвонил телефон. Он поднес его к уху.

— Я-то? Во дворе. Ладно, скоро приду. — Спрятав трубку, мальчик виновато сказал: — Мама говорит, чтобы я домой немедленно шел.

Только теперь Лешка заметила, какой больной у Венечки вид. Глаза его лихорадочно блестели, а лицо было жутко бледным. Она приложила к его лбу руку и почувствовала жар.

— Простудился? И молчал?

— Я хочу найти Дожика. Это главнее, — жалобно проговорил мальчик и закашлял снова.

— Езжай домой! Немедленно! — приказала Лешка. — Лечись, мы сами справимся. А вечером тебе позвоним и расскажем, как съездили.

Расставшись с Венечкой в метро, Ромка с Лешкой отправились в дачный поселок вдвоем.

Дача Галины представляла собой неказистый бревенчатый домик. За ним качали голыми ветвями старые яблони. Вокруг никого не было — настоящая весна задерживалась, и люди не спешили на холодные дачи.

Но не успел Ромка достать ключи, как в доме напротив распахнулась дверь, и на пороге появилась полная пожилая тетка.

— А вы кто? — громким голосом спросила она.

— Мы — Галины друзья. Она нас прислала кое-что взять, — ответил Ромка.

— Так это вы здесь жили?

— Мы? Нет, мы только что приехали. А что? Тут кто-то был?

Чтобы не кричать, тетка спустилась с небольшого крылечка и подошла к калитке.

— Должно, Галинины друзья наезжали. Сама бы она ко мне подошла, мы с ней всегда болтаем, чай пьем. А я утром приехала, слышу, у Галины собака скулит, а потом и вовсе завыла. Думаю: и зачем Галина собаку на даче заперла?

Вихрем сорвавшись с места, Лешка подскочила к тетке:

— Какую собаку? Вы ее видели?

— Нет, она ж внутри сидела. Я подошла, дверь подергала, никто мне не открыл. Потом я в сарай сходила, убралась там чуток, а назад вернулась — тишина.

— А машина была? — быстро спросил Ромка. — На чем они уехали?

— Не знаю. Может, и на машине, какой-то шум был. Она могла с той стороны стоять. — Тетка указала на проход между домами. — А вы надолго?

— Нет, скоро уедем.

Тетка ушла в дом, а Лешка, дрожа от волнения, кинулась к брату:

— Неужели здесь был Банг?!

— Сейчас увидим.

Стараясь сохранять спокойствие, Ромка открыл дверь. Оттолкнув его, Лешка вбежала в дом, миновала маленькую кухоньку и оказалась в небольшой комнате. Ее обстановку составляли обшарпанный диван, большой стол и древний шкаф. Напротив дивана висела старая картина в ободранной золоченой раме. На ней было изображено синее море, а над ним, не касаясь волн, где-то вдали, словно мираж, парил кораблик с белыми парусами — зримое воплощение чьей-то несбыточной мечты.

— Смотри, дверь поцарапана! Да как высоко! Значит, это был Банг, и он хотел отсюда выбраться. И почему мы опоздали, почему не приехали раньше?! Сколько же он тут, бедный, пробыл? — Лешка села на диван с глазами, полными слез.

— Думаю, что его сюда из той деревни привезли, — сказал Ромка, внимательно и методично оглядывая комнату.

Лешка захлюпала носом, потом принюхалась.

— Чувствуешь запах дезодоранта? Его, наверное, не выгуливали. Кто здесь был? Галина? Или Володя? И куда они его увезли?

Ромка ничего не ответил. Он присел на корточки, пошарил под диваном, а когда поднялся, на его ладони лежал кусочек пенопласта.

— Лешк, смотри! Вот она, визитка наших воров! Я нашел то, что искал! Он или она пол хоть и мыли, да не домыли. Ты понимаешь, что это значит? Значит, фарфор и вправду был здесь! И блюдо врубелевское, и чашки с блюдцами, и какая-то там ваза.

Но Лешка не разделила восторгов брата, а вовсю залилась слезами:

— Фарфор, блюдо! Главное, здесь был Банг! А теперь его нет!

Ромка подошел к ней, сел рядом:

— Ты что, не понимаешь, что Банг сейчас там же, где и сервиз?

— Где уж мне, — пробормотала Лешка, но плакать перестала и подняла вверх зареванное лицо. — А почему Банг здесь один жил?

— Ну, если его привез Володя, то он ведь работает и не мог тут прохлаждаться.

— А куртку красную ты нашел?

Ромка развел руками:

— Здесь ее тоже нет. Скорее всего, Галина ее выбросила.

— А представляешь, как Бангу тут было плохо? Он, наверное, голодал. Может быть, его и не кормили вовсе!

— Не скули! — Ромка посмотрел на картину. — Гляди, какой кораблик!

— Он уплывает, — зарыдала Лешка.

— Вовсе нет. Он направляется к берегу. Ты подожди немножко, а я подумаю, как быть дальше.

— А чего тут думать? Надо звонить Арине, пусть срочно идет в милицию.

— Ладно, дай телефон.

Лешка полезла в сумку.

— Ой, у меня его нет, он дома, заряжается.

— А мой уже разрядился. И Веньки с нами нет. Ну ладно, вернемся домой и сразу позвоним и Арине, и ментам. Они будут рады: улики есть, преступников мы вычислили, всю работу за них проделали. Остается только найти голубую тачку и допросить Володю с Галиной.

— А вдруг они посуду найдут, а Банга — нет? — испугалась Лешка.

— Не может такого быть! Пойдем, чего сидеть?

На поселок, ускоряя сумерки, надвигались синие мрачные тучи. Шагая по мокрой дороге к электричке, Лешка смотрела на часы и жутко нервничала. Мама вот-вот придет с работы, станет волноваться. Как же ей позвонить?

Дачные участки смыкались с деревней. Запахло жильем, послышались куриное квохтанье, собачий лай. Далее открылась небольшая площадь с административным зданием справа и рядом машин перед ним.

— Лешк, а вон там, небось, телефон есть. — Ромка указал на маленький одноэтажный домик. Выбитые на синей табличке белые буквы гласили, что это почта.

Из домика вышла светленькая веснушчатая девушка с большим амбарным замком и стала запирать входную дверь.

— Подождите, пожалуйста, не закрывайте! — закричал Ромка. — Разрешите в Москву позвонить, нам очень надо!

Девушка оказалась покладистой.

— Только быстрее, — сказала она и впустила их внутрь.

Такой почты ни Ромка, ни Лешка еще не видели. В Медовке, где они жили летом, все было гораздо цивильнее, а здесь отсутствовала даже кабинка, и старый черный телефонный аппарат сиротливо ютился на небольшом столике.

Девушка прошла за небольшую стойку и взяла ручку:

— Говорите ваш номер.

— Зачем? — удивился Ромка. — Вы что, сами нас соединять будете? Телефона-автомата, у вас, что ли, нет? И, значит, наша мама поймет, что мы не в Москве?

— Увы, — вздохнула девушка. — У нас такая связь.

— Тогда мы не будем звонить домой. Или нет, погодите. — Ромка взглянул на сестру. — Лешк, может, нам Веньке позвонить, а он перезвонит нашей маме? Хотя что он ей скажет?

— Арине бы надо… — нерешительно сказала Лешка. — Чтобы Банга начали быстрее искать.

— Решайте скорее, у меня рабочее время кончилось, — поторопила их девушка.

Лешка умоляюще сложила руки:

— Вы нас извините, пожалуйста. Просто мы не знаем, как быть. У нас собаку украли, оказалось, она была здесь, но ее снова увезли, и надо как-то задержать ее похитителей.

— Какую собаку?

— Дога немецкого.

— Белого с черным?

— Да! Вы что, его видели?

Девушка кивнула:

— Он был в машине и лапами встал на спинку. Я в окно глянула — смотрю, собака. Очень большая.

— А тачка какая была? Не голубая случайно, «Лада»? — прерывающимся от волнения голосом спросил Ромка. И он, и Лешка смотрели на работницу почты, как на добрую фею, принесшую им хорошую весть.

— Голубая, — кивнула девушка.

— А за рулем кто сидел?

— А вот этого не скажу. Машин было много, а ко мне зашли трое, и, кто из них на чем приехал, я не заметила. И потом в окно не посмотрела — заколготилась тут.

— Пожалуйста, опишите нам тех, кто к вам приходил.

Девушка стала вспоминать:

— Была женщина, светлая, с короткими волосами, в темных брюках, и двое мужчин. Один в очках, молодой, и еще один, пожилой, грузный такой.

И тут Ромка вспомнил о фотографии, позаимствованной у Арины, и извлек ее из кармана:

— Узнаете женщину? Или мужчину?

Девушка поднесла снимок к глазам.

— У меня близорукость и оттого плохая зрительная память. Очки похожи. — Она указала на Володю. — Только тот парень в кепке был. Женщина тоже чем-то похожа, но я не уверена. У меня сегодня, как никогда, много людей было, всех не упомнишь.

Ромка спрятал снимок в карман и, подумав, спросил:

— А куда они звонили? И по каким номерам? У вас же они, наверное, записаны?

Девушка покачала головой и ответила неуверенно:

— Но я не имею права разглашать…

— Ну пожалуйста, — взмолилась Лешка. — Мы ведь преступника ищем. И никому не скажем, честное слово.

— Ну ладно. — Девушка отошла к узкой стойке и полистала какой-то журнал. — Вот, нашла. Грузный мужчина звонил в Калугу, женщина — в Санкт-Петербург, а мужчина в очках — в Воронеж.

Подбежав к ней, Ромка быстро переписал в блокнот все номера телефонов и удивился:

— А зачем они к вам приходили? Неужели ни у кого из них не было мобильников?

— Были, наверное. Но у меня, во-первых, дешевле, во-вторых, никто не подслушает. А может, у кого мобильник разрядился. Да мало ли почему.

— Ясно. Спасибо, — медленно проговорил Ромка. — А электричка до Москвы скоро?

Телефонистка посмотрела на часы:

— Если бегом, то успеете.

Пропустив брата с сестрой вперед, девушка стала возиться с замком. Пробежав несколько метров, Ромка вдруг круто развернулся и поспешил назад.

— А что-нибудь из того, что они говорили, вы запомнили? Хоть словечко?

Девушка задумалась:

— Я вообще-то к их разговорам не прислушивалась. Погоди, попробую вспомнить. Толстый мужик, кажется, говорил о семенах, женщина сказала какому-то Антону, что скоро к нему приедет, а парень в очках всего лишь спросил, не приехал ли дедушка, и повесил трубку.

— Спасибо вам большое, — сказал Ромка и развел руками: — И кого ж нам искать? Дедушку в Воронеже или Антона в Питере?

Несмотря на свою упитанность, Ромка мчался к станции с такой скоростью, что Лешка едва за ним поспевала. Зато они успели в самый последний момент вскочить в электричку.

— Опять повезло! — с довольным видом воскликнул Ромка. Утирая со лба пот, он прошел в полупустой вагон и плюхнулся у окна. Лешка села рядом. Она думала о маме, несделанных уроках, но больше всего ее беспокоила мысль о Банге. А Венечке-то они так и не позвонили!

Она сказала об этом брату, а тот махнул рукой:

— Теперь уж из дома позвоним. Но я вот что подумал. Если сказать ментам о собаке, то они проговорятся Матвею Юрьевичу, и его хватит удар.

— И правда, — испугалась Лешка. — Значит, надо им сказать только о посуде. А Банга искать самим.

Ромка достал из сумки Венечкин блокнот, просмотрел записанные на почте цифры:

— По телефону установить адрес нетрудно. Может, смотаемся в Питер и заловим там некоего Антона с чужим сервизом и врубелевским блюдом, а? И отберем у него Банга.

Лешка с сомнением взглянула на Ромкины каракули:

— Как будто это так просто — взять и смотаться в Питер! А мама с папой, а школа? И может, то была не Галина, а другая, посторонняя женщина? Ты заметил магазин напротив? Что, если Галина на почту не заходила, а поставила рядом машину только затем, чтобы купить что-нибудь в дорогу? А если это был Володя, то нам надо ехать в Воронеж, а не в Питер!

Но Ромка упрямо замотал головой.

— Но ведь мы знаем, что Галина в Питере. Просто она туда позже поехала, чем об этом сказала. — Он вдруг усмехнулся. — А на этой почте техника на грани фантастики, да, Лешка? Надо ж, какая рядом с Москвой старина, мы с тобой будто на сто лет назад попали. Впрочем, это еще что! В Бразилии есть первобытные племена, которые даже не подозревают о существовании другого мира. А самолеты, наверное, за чудовищ принимают.

Лешка раздраженно дернула плечом:

— Мне сейчас не до Бразилии. А насчет Галины, может, ты и прав. Но сначала нужно спросить у Матвея Юрьевича, не знает ли он питерских коллекционеров фарфора, тех, кто готов купить часть его коллекции.

— Завтра и спросим, — согласился Ромка и озабоченно потер лоб: — А маме с папой сейчас что скажем?

— Правду. Что Банга искали. Они должны понять, как это важно.

Мама встретила их с покрасневшими глазами. Она открыла дверь и молча прошла на кухню. Лешка, оттолкнув Дика, кинулась за ней.

— Ты плачешь? Из-за нас, да? Прости, пожалуйста. — Она погладила маму по руке. — Мы опять собаку искали. И чуть было не нашли. А позвонить не смогли — телефоны забыли взять.

Мама вздохнула и, ничего не ответив, переложила что-то со стола на холодильник и прикрыла газетой. Поужинав и погуляв с Диком, Лешка заглянула под газету. На холодильнике лежала повесть Гавриила Троепольского «Белый Бим Черное Ухо».

На следующий день Лешка едва высидела все уроки. Она ни на чем не могла сосредоточиться, ничего не слышала и не видела, а думала лишь о том, как им поскорее отыскать Банга. На географии она пропустила мимо ушей обращенный к ней вопрос и поднялась лишь тогда, когда учительница постучала указкой по столу и повысила голос:

— Северцева, Ольга, проснись, я к тебе, к тебе обращаюсь!

Лешка покраснела и пробормотала что-то невразумительное. Географию она не выучила, ведь когда они с Ромкой поговорили по телефону с Венечкой, потом с Ариной и написали длинное письмо Артему, наступила глубокая ночь, и мама погнала их спать. Какие уж тут уроки! Но ученицей она была неплохой, и географичка лишь пожурила ее за нерадивость, а двойку не поставила.

Лешкиной соседкой по столу была Светка.

— И о чем ты все время думаешь? — шепотом спросила она.

Лешке не хотелось ни о чем ей рассказывать. Она лишь плечом пожала:

— Так, о многом. А как поживает твоя подруга?

Вспомнив о Лане, Лешка подумала, что если бы Светка с ней не познакомилась, то ничего бы и не было. То есть Лешка не встретила бы у подъезда дога, не узнала бы о краже фарфора, не познакомилась бы с Матвеем Юрьевичем, а жила бы сейчас спокойно, учила уроки и не терзалась вопросом, куда увезли Банга.

— Хорошо поживает. Я к ней сегодня поеду. Хочешь со мной? — великодушно предложила Светка.

Лешка качнула головой:

— Я бы с удовольствием, но некогда.

— Жаль. У нее классно! Видела б, сколько у них картин! Как в музее. Еще ее отец собирает всякие красивые вещи. Мы с ним недавно в антикварный магазин заходили, он там себе дорогущий поднос приглядел, а потом нас в кафе на Старом Арбате сводил. Клево было!

Светка, вспоминая о полученном удовольствии, закатила глаза, а Лешка вдруг выпрямилась и тронула ее за руку:

— А что собирает Ланин отец? Кузнецовский фарфор у них есть?

— У них есть все, — восторженно прошептала Светка.

— Тогда ладно. Только после школы мы с Ромкой должны в больницу к одному человеку съездить, а потом, если ты меня подождешь, поедем к твоей Лане.

В больницу они с Ромкой явились раньше срока, положенного для визитов, но, к счастью, у входа им снова встретилась знакомая нянечка.

— Матвея Юрьевича скоро выпишут, — сообщила она. — Он на поправку пошел.

Это известие брата с сестрой ничуть не порадовало. С дежурными улыбками они зашли в палату. Матвей Юрьевич встал и подвинул им стулья. Он и в самом деле был бодр и весел, выглядел моложе своих лет и пребывал в прекрасном расположении духа.

— Спасибо, что навещаете старика. Как там мой Банг?

— Нормально, — глядя в сторону, ответила Лешка.

Кузнецов радостно блеснул глазами:

— Скоро я сам его увижу. И знаете, что в первую очередь сделаю? Поеду с ним в лес, на наше озеро, там хорошо в любую погоду, а весной — особенно. Честно говоря, эта мечта и заставляла меня держаться. Когда стало совсем плохо, я подумал о том, что Бангу без меня будет еще хуже, и потому приказал себе выжить и выздороветь. Человек на многое способен, особенно когда у него есть кто-то, кому он нужен.

Лучше б он еще поболел, подумала Лешка и с тоской посмотрела на брата. Ромка сосредоточенно сдвинул брови и перевел разговор на другую тему:

— Вы случайно не знаете некоего Антона, который живет в Санкт-Петербурге?

— Нет, — удивился Матвей Юрьевич, — а почему я должен его знать?

— Ну, он тоже фарфор коллекционирует.

Хозяин Банга усмехнулся:

— Знаешь, сколько на свете коллекционеров фарфора? Вряд ли где найдется их список.

Тогда Ромка зашел с другого бока:

— А у вас нет знакомых, которые хотели бы приобрести вашу коллекцию? Не имея заказчика, какой смысл воровать такую посуду? Ведь в антикварный магазин ее не снесешь — милиция засечет, и на рынке не загонишь. За границу такие вещи тоже трудно вывезти.

— Ты рассуждаешь как заправский сыщик, — с уважением отметил Матвей Юрьевич.

— Да мы… Да я…

Лешка наступила брату на ногу, и он не стал хвастаться своими успехами на детективном поприще, а потупил глаза и скромно сказал:

— Ну, у меня в таких делах есть кое-какой опыт.

А Кузнецов утвердительно кивнул:

— Ты, конечно, прав. Одного такого человека я когда-то знал. Вот у кого громаднейшая коллекция фарфора! Моя ей, особенно теперь, без врубелевского блюда, и в подметки не годится. Он стал собирать ее гораздо раньше меня, и теперь, спустя годы, она, наверное, стала еще больше. Он все время что-то приобретал, искал, суетился. Впрочем, постоянно добывать новые экземпляры — норма для любого коллекционера. Помнится, он неотступно за мной ходил, уговаривал продать ему это блюдо. Но я отказал. Только давно это было, много лет назад, а потом этот человек в другой город перебрался, к сыну, по-моему. А может, его и в живых уж нет — он много старше меня.

— А он случайно не в Питер переехал? — вскинулся Ромка. — Или, может, в Воронеж?

— Чего не знаю, того не знаю.

— А как его звали?

— Федором. Федором Григорьевичем, кажется. А фамилия… Нет, это я уже вряд ли вспомню.

— И как же его теперь искать?

— Понятия не имею. Разве что объявить всероссийский розыск. Шучу, — улыбнулся Матвей Юрьевич. — Я давно перестал переживать из-за этих чашек и блюд. Было бы здоровье, остальное приложится.

— А больше вы никаких коллекционеров не помните?

— Было двое знакомых перекупщиков, я о них следователю сказал, их уже проверили, они чисты. Еще у меня есть хороший друг, тоже коллекционер, я ему полностью доверяю. К тому же он давно охладел к собирательству.

Выяснив все, что хотел, Ромка попрощался с Матвеем Юрьевичем и вскочил. Лешка понуро пошла за ним, а на улице оглянулась на больничные окна и помрачнела еще больше:

— Ой, Рома, он же умрет, когда узнает о Банге!

— Надо быстрее искать список коллекционеров, — по-деловому ответил Ромка. — И среди них — некоего Федора.

— Ты что, шутишь? Он же сказал, что такого списка не существует.

— Я что, не понимаю? Просто я так выразился, фигурально. Короче, надо выйти на людей, у которых есть друзья-коллекционеры, глядишь, в их цепочке отыщется кто-то нужный. Я вот чего не пойму: почему фарфор прятали на даче вместо того, чтобы его сразу сбагрить?

— Я уже об этом думала. Может, этот Федор, или как там его, в отъезде был? Или тоже в больницу попал?

— Да, загадка на загадке. И как в них разобраться?

Лешка рассказала брату о Светкином приглашении:

— Попробую с Ланой поговорить. Может быть, она или ее отец что-нибудь знают.

— Вряд ли, — скептически сказал Ромка. — Но попробовать, конечно, стоит.

Вернувшись домой, Лешка прогулялась с Диком и стала собираться в гости. А Ромка засел за телефон. Она услышала, как он говорит: «Будьте добры, пригласите, пожалуйста, Антона. Нет дома? Вы меня не знаете, но я звоню по поводу фарфора. Какого? Кузнецовского. Ну, была когда-то такая династия, которая посуду делала. А Антон где? В школе? Ну извините».

— Слышь, Лешка! — крикнул он. — Это я в Питер звонил. А тетка не сразу врубилась, о каком таком фарфоре идет речь. Значит, они не коллекционеры, и Антон отпадает — он еще маленький. А жаль, да?

Ромка взглянул в блокнот и снова застучал по телефонным кнопкам. Теперь он, разумеется, звонил в Воронеж.

Лешка подошла ближе и услышала детский голосок:

— Алло. Я вас слушаю.

— Позови, пожалуйста, дедушку, — попросил Ромка.

— А мой дедушка еще не приехал, — прощебетал ребенок.

— А как зовут твоего дедушку?

— Володя.

Вслед за детским голоском тут же раздался взрослый:

— Даша, дай сюда трубку. Алло! Кто спрашивает Володю?

— Я по поводу посуды, — быстро проговорил Ромка.

— Какой еще посуды? Кто это?

Ничего не ответив, Ромка швырнул трубку на стол и отправился к компьютеру.

— И здесь облом. Я, знаешь, на что надеялся? Что этого воронежского дедушку зовут Федором, а оказалось, там совсем другой дедушка. Ты возвращайся скорей, а я пока в Интернете пошарю.

Лешка безнадежно махнула рукой:

— Это тоже дохлый номер. Ты же знаешь, что коллекционеры, чтобы их не обокрали, свои сокровища не афишируют.

— Знаю, — уныло ответил брат. — Может, все же тебе повезет. Разузнай у этой Ланы, нет ли у ее отца знакомых собирателей кузнецовского фарфора и как их зовут. И о Федоре спросить не забудь.

— Постараюсь.

Светка была права: Ланина квартира и в самом деле напоминала музей. Все в ней было антикварное, старинное, дорогостоящее. Лана встретила гостей в черном топике с золотым львом на груди и в блестящих черных бриджах. Она приветливо улыбалась:

— Проходите, располагайтесь.

Светка села в кресло, а Лешка прошлась по «музею». И так как ее интересовала антикварная посуда, то с видом знатока она подошла к серванту и выискала в нем несколько оригинальных чашек с блюдцами и сияющую вазу со старинным рисунком. Все экспонаты чем-то походили на те, что она видела в шкафах у Матвея Юрьевича.

— Твой папа, значит, коллекционер? — уточнила она.

Лана обвела рукой вокруг себя:

— Ну да, сама видишь.

— А кузнецовский фарфор он собирает?

— Наверное, не знаю. Но он больше старинную мебель любит. Вы лучше сюда идите.

Лана провела их в сверкающую сверхмодную кухню, налила чай в красивые чашки, достала коробку конфет.

Лешка взяла в руки изящную чашечку и придала своему голосу светский тон:

— А это что за сервиз?

— Этот-то? Мейсенский, — небрежно отозвалась маленькая хозяйка роскошного дома. — Папа его из Веймара привез.

— Из Германии?

— Ну да. Он у меня из-за границы не вылезает и меня с собой берет, когда может. Где я только не была! — похвасталась Лана, и Светка тут же стала спрашивать, куда возил ее папа и что она там видела и купила.

Лешка их не слушала. Она вспомнила, что у Арины тоже есть мейсенский сервиз. И привез ей его Володя. Что, если он был в Веймаре вместе с отцом Ланы?

— А у твоего папы, случайно, нет знакомого Володи? — осведомилась она все тем же светским тоном.

Лана сдвинула брови и, слегка подумав, кивнула:

— Вроде бы есть. Ну да, с ним мой папа, кажется, в Германии познакомился.

Лешку от волнения бросило в жар.

— Правда? У нас тоже есть знакомый Володя, который ездил в Германию. А какой он из себя, в очках?

— В очках.

Жаль, подумала Лешка, что они с Ромкой не удосужились узнать Володино отчество. Володь на свете много, и как ей удостовериться, что это тот самый? И фотографию его она не догадалась с собой захватить. А ведь может быть и так, что Ланин отец знаком не только с Володей, но и с коллекционером, который положил глаз на сервиз Матвея Юрьевича и попросил Володю его украсть. В жизни и не такие совпадения бывают.

— А он молодой? С темными волосами? — с воодушевлением спросила она.

Лана покачала головой:

— Владимир Федорович-то? Не совсем молодой, вернее, старый, и волосы у него седые, а не черные. Ну, в общем, он почти такой же, как мой папа, а то и старше.

— А сколько твоему папе лет?

— Пятьдесят скоро.

От вспыхнувшей надежды не осталось и следа. Сникнув, Лешка отпила наполовину остывший чай и вспомнила о просьбе брата.

— А у твоего папы нет еще одного знакомого очень пожилого коллекционера, которого зовут Федор? Отчество его, кажется, Григорьевич.

— Никакого Федора я не знаю, — холодно ответила Лана, дав понять, что ей надоели глупые Лешкины вопросы, и они со Светкой заговорили о том, что интересовало их обеих, то есть о тряпках и магазинах.

Лешке стало скучно, и, допив свой чай, она вскочила:

— Ой, совсем забыла! Меня мама к зубному записала.

Новоиспеченные подруги нисколько на нее не обиделись, им и вдвоем было хорошо. Лана проводила ее до двери и сказала, что она может приходить к ней без всяких приглашений.

— Спасибо, — ответила Лешка, подумав про себя, что вряд ли она сюда еще когда-нибудь явится.

Ромка встретил ее с телефоном в руке.

— Ну что? Узнала что-нибудь?

С угрюмым лицом Лешка прошла в комнату и свалилась на свой диван.

— Ничего не узнала. Ланин отец и его знакомые к нашему делу никакого отношения не имеют.

— Я и не надеялся. А ты что, и в самом деле думала, что Лана назовет тебе преступника? Так не бывает.

— Знаю, — вздохнула Лешка. — И зачем туда потащилась? Только время зря потеряла. А ты кому звонишь?

— Коллекционерам всяким. Хочу получить хоть какую-нибудь информацию о человеке по имени Федор. А ты Лану о нем спрашивала?

— Лана не знает никакого Федора. Отец ее скорее всего тоже. Он мебель разную скупает, а старинных чашек-блюдец у них немного, и он ими не увлекается.

— Опять тупик, — застонал Ромка. — Лучше бы мы после больницы к Арине зашли и ключи от дачи отдали. И посоветовались бы, как с ее отцом быть.

Ромка тут же соединился с Ариной, но ничего утешительного не услышал и от нее.

— Подозрения ваши безосновательны, — сказала девушка. — Володя на даче быть не мог, он все время на работе пропадает. Галка тоже — она давно в Питере. Так что успокойтесь на их счет, преступники — не они.

— Как говорила моя бабушка, блажен, кто верует, — скептически проговорил Ромка. — А где работает ваш Володя? Мы с ним встретимся и поговорим. О чем? Ну, убедимся сами, что он ни в чем не замешан. Как, кстати, его фамилия? Семенов? А отчество? Михайлович? А телефон? — После долгих уговоров Ромка записал адрес Володиной работы, номер его сотового телефона и, обращаясь к сестре, недоуменно пожал плечами. — И что это за работа, на которой надо торчать и день, и ночь? Небось, уверяет Арину по мобильнику, что трудится в поте лица, а сам катит в Воронеж или еще куда-нибудь с сервизом и Бангом. Сейчас уже поздно, скоро мама с папой придут, поэтому пойдем к нему завтра, сразу после школы. Ты Веньке позвони, он просил.

— Венечка, ты там как, температура спала? — взяв у брата трубку, с сочувствием спросила Лешка, услышав хрипловатый голос своего маленького приятеля.

— Почти, — ответил мальчик. — А вы сегодня хоть что-нибудь о Дожике узнали?

Лешка вспомнила дачу, поцарапанную когтями дверь и горько вздохнула:

— Пока нет. Но завтра мы пойдем к Володе на работу, и если он там, то скажем ему, что нам все известно, и потребуем немедленно вернуть собаку. Он поймет, что лучше ее отдать, иначе будет хуже.

— Я с вами, — заявил Венечка. — В школу я не хожу, так как больной, потому встретимся после ваших уроков.

— Может быть, тебе лучше отлежаться?

— Не лучше.

На другой день вместе с кашляющим, все еще больным Венечкой брат с сестрой вышли из метро на Цветном бульваре и довольно быстро нашли большое серое здание с многочисленными табличками на фасаде. Организация, где трудился Володя, именовалась «Авантаж». Из названия было трудно понять, чем она занимается, впрочем, друзьям это было неважно.

— Венька, первым пойдешь ты, — распорядился Ромка. — У тебя вид классического отличника, а потому с тобой должны разговаривать уважительно. Скажешь, что ищешь Семенова Владимира Михайловича.

Кашлянув, Венечка поправил на шее шарф, подвинул к переносице сползшие очки.

— Ну, и что сказать?

— Спросишь, почему он не появляется у Арины и не нашлась ли его тачка. В общем, мели, что хочешь, главное — узнать, где он был позавчера. Если отсутствовал, то с ним буду разговаривать я. Уж я его выведу на чистую воду!

Отправив Венечку на разведку, Ромка прислонился к стволу высокого дерева и приготовился к длительному ожиданию. Однако не прошло и минуты, как мальчик вышел обратно.

— Не поговорил? — огорчился Ромка.

— А его нет. Мне сказали, что он уехал в дочернюю фирму, в Питер.

— Когда?! Ты узнал, когда?!

— Позавчера. Но, знаете, у них там и в самом деле запарка, все чем-то озабочены, снуют взад-вперед, а за столами какие-то люди сидят, бумаги читают. Проверяющие, должно быть.

— А ты не спросил, как ему в Питер звонить?

— Спросил.

Венечка протянул Ромке клочок бумаги. На нем был записан сотовый номер, тот самый, что дала им Арина. То есть установить местонахождение Володи было практически невозможно.

— Значит, прав я, а не она! — воскликнул Ромка и погрозил кулаком в пространство. — Ну, держись, Владимир Михайлович, все равно мы до тебя доберемся!

— Рома, — робко сказала Лешка, — а если он на самом деле работой занят, а сервиз повезла Галина? И она же была с Бангом на своей даче?

— Может, и так. Да какая разница, кто, главное, куда и кому, а для этого надо найти хоть одного из них.

— А время не ждет, нужно торопиться, — жалобно сказал Венечка.

Ромка с досадой топнул ногой:

— Сам знаю. Венька, иди, узнай городской номер, по которому можно найти Володю. Скажи, что его мобильник не отвечает.

Венечка вновь отправился в серое здание.

Ветер усилился, закапал холодный дождь. Брат с сестрой укрылись под козырьком над подъездом. Венечка вышел, вынес бумажку с номером, сам по нему позвонил, ему никто не ответил.

— Что и следовало ожидать, — констатировал Ромка. — Но где же Володя на самом деле?

Лешка надвинула на лоб шапку, подняла воротник:

— Не везет и не везет! Отчего так? Вот вчера мне удалось узнать, что у отца Ланы есть знакомый коллекционер, которого зовут Володей, причем они в Германии познакомились и купили там по такому же сервизу, какой у Арины стоит. Ну, думаю, это наш Володя и есть, и можно будет найти заказчика. Но не успела обрадоваться, как оказалось, что это вовсе не он, а какой-то Владимир Федорович, и ему уже пятьдесят лет.

— Да? Жаль. — Думая о своем, Ромка слушал сестру невнимательно, но последнюю фразу усек и вздрогнул. — Погоди, погоди… Ты сказала… Владимир Федорович? Так это… Это… Значит, его отца зовут Федор? Ты понимаешь, Федор! Звони своей Лане и узнавай, где живет этот Владимир Федорович и есть ли у него отец и чем этот отец занимается.

— Но я не знаю, как ей звонить. Разве что Светку спросить.

Но Светки дома не оказалось, а свой мобильник она недавно потеряла, и родители не спешили купить ей новый. Тогда Ромка решил немедленно ехать к Лане.

— Надеюсь, ты запомнила, где она живет?

— Запомнила, — виновато ответила Лешка.

— Но почему, почему ты не сказала мне об этом вчера? — не переставая, твердил в метро Ромка. — Подумать только, сколько драгоценного времени мы упустили из-за твоей бестолковости!

— Да я ни о чем таком и не подумала! Мало ли на свете Владимиров Федоровичей? — как могла, защищалась Лешка.

— Много. Но этот еще и в Германии был. Там же, где и Володя. А Федор имя хоть и не редкое, но и не очень популярное. Видишь, сколько совпадений? Надо еще узнать, коллекционер ли он.

Они вышли на станции «Китай-город», прошли немного, и Лешка указала на большой угловой дом, к которому вели крутые ступеньки:

— Нам сюда.

Решив, что втроем к Лане идти неудобно, Ромка оставил Венечку у подъезда, а с Лешкой отправился сам, опасаясь, что одна она что-нибудь упустит или напутает.

Лана с удивлением взглянула на непредвиденных гостей, смерила Ромку оценивающим взглядом, и он явно ей не понравился. Во всяком случае, Лешке так показалось.

— Проходите, только учтите, что я скоро уеду. Мы с друзьями на дачу собрались. Сначала хотели завтра ехать, а потом решили сегодня, чтоб у камина вечерком посидеть. В плохую погоду там еще лучше. Да и чего здесь торчать в выходные дни? Идет мне эта шапка? — озабоченно спросила Лана, вертясь перед зеркалом.

— Очень идет! Да ты не волнуйся, мы на минутку, — заверила ее Лешка. — У нас к тебе только один вопрос. Скажи, ты случайно не знаешь, где сейчас находится Владимир Федорович, о котором мы с тобой вчера разговаривали? Тот, с которым твой папа в Германии был?

— Понятия не имею. — Пожав плечами, Лана извлекла из шкафа еще несколько шапок и стала их примерять.

Ромка дернул ее за свитер:

— А как узнать? Нам это очень надо. Может быть, спросишь у своего папы? Пожалуйста!

Чтобы быстрее разделаться с непрошеными гостями, Лана взялась за телефон:

— Папа, это опять я. Нет, не раздумали, часа через три присылай за нами машину. Я к тебе по другому делу. Скажи-ка мне, где сейчас Владимир Федорович, с которым ты в Германии был? Ну, тут мои приятели сервизами интересуются. Где? В Швейцарии? А что он там делает? За отцом поехал? А отец его что там делает? На операции был? Ясно.

— А где он живет? — громко прошептал Ромка. — Адрес его узнай.

— А какой у него адрес? — переспросила Лана и, оторвавшись от трубки, сказала: — Он не москвич. Он из Воронежа.

— Из Воронежа? — не скрывая волнения, переспросил Ромка. — А телефон у него какой? Случайно не на двадцать четыре начинается?

Лана задала отцу и этот вопрос и, услышав ответ, утвердительно кивнула:

— Папа говорит, вроде так.

— А он коллекционер?

Едва сдержав раздражение, Лана спросила отца и об этом. И опять кивнула.

Просияв, Ромка схватил ее за руку:

— Последнее, самое последнее! Узнай, когда они вернутся из Швейцарии?

Этого Ланин папа не знал, а больше у Ромки вопросов не оказалось.

— Все теперь? — с нетерпением спросила Лана. — А то мне собираться надо.

— Все. Спасибо тебе огромное! — Ромка направился к двери и вернулся. — А можно от тебя позвонить?

Лана подала ему трубку:

— Пожалуйста. Только скорее.

Она ушла в другую комнату, а Ромка заглянул в свой блокнот и набрал воронежский номер. Трубку вновь снял ребенок.

— Дашенька, — ласково сказал он, — скажи, пожалуйста, а когда твои дедушки приедут?

— Завтра утром, — тоненьким голоском ответила девочка.

— Спасибо. До свидания.

Не дожидаясь, когда к телефону подойдут взрослые, Ромка тут же отсоединился, положил телефон на столик, крикнул в глубь квартиры: «Спасибо и до свиданья!» — и, увлекая за собой Лешку, сбежал вниз.

Бледный-пребледный Венечка поджидал их, притулившись к стене Ланиного дома. Самовольная отлучка из дома явно не пошла ему на пользу.

— Венька, мы все узнали, все-все-все, я для конспирации в Воронеж с Ланиного телефона звонил, чтобы там ни о чем не догадались. И теперь мы туда едем! — радостно возвестил Ромка и помчался к метро.

В вагоне Лешка рассказывала Венечке о том, что им удалось выведать у Ланиного отца. А Ромка все радовался:

— Какая пруха, что завтра суббота! Даже школу пропускать не придется. Лешк, а ты обратила внимание, как хитро я спросил у ребенка: не когда твой дедушка, а когда твои дедушки приедут? И девчонка ничуть не удивилась, меня не поправила. Один из них, видно, приходится ей дедушкой, а другой — прадедушкой. И этот прадедушка и есть тот самый Федор! Или ты опять будешь сомневаться?

— Не буду. Но… — Лешка сосредоточенно сдвинула брови. — А если прямо сейчас пойти в милицию и все им рассказать? Пусть свяжутся с Воронежем…

— А мы будем сидеть и ждать у моря погоды? Нет уж, будем действовать сами! Раз дедушки приедут утром, то и Володя появится там тогда же. Тут-то мы его и подловим.

— Я с вами, — решительно заявил Венечка.

— Нет! — не допускающим возражения тоном ответил Ромка. — Ты останешься здесь, нам будет нужна твоя помощь. Будем держать тебя в курсе дела, а ты, в случае чего, свяжешься тут с кем надо. Мало ли что нам может понадобиться?

— Но я тоже хочу искать Дожика!

В ожидании поддержки мальчик взглянул на Лешку. Но она приняла сторону брата:

— Венечка, ты еще не выздоровел, я это вижу. К тому же ты нам и в самом деле можешь понадобиться здесь.

Вздохнув, Венечка извлек из кармана деньги:

— Возьмите, вам пригодятся.

— А вот за это спасибо, — поблагодарил друга Ромка. — А то я не знал, хватит ли у нас на дорогу. Ты нас капитально выручил. Завтра, значит, жди звонка, понял?

— Хорошо. Только вы уж постарайтесь отыскать Дожика.

— Затем и едем, — сказала Лешка.

Когда поезд остановился на станции «Проспект Мира», Венечка вышел из вагона и помахал им рукой. Его маленькая фигурка сиротливо застыла на платформе.

— Ждать труднее, чем действовать, — махнув ему в ответ, прозорливо заметил Ромка.

«Только бы все получилось. Только бы!» — повторяла про себя Лешка, лихорадочно кидая в рюкзак нужные в поездке вещи. И еще одна мысль не давала ей покоя: как быть с родителями?

Прекратив сборы, она подбежала к брату:

— А ты подумал о маме с папой? Что мы им скажем? Не исчезнем же просто так?

Ромка озадаченно застыл над своей сумкой:

— Об этом я еще не думал. Лешк, а правда, что им говорить-то? Был бы здесь Темка, сказали бы, что едем к нему в Медовку, а теперь к кому?

Тогда Лешка бросилась к телефону и набрала Светкин номер:

— Привет! Что делаешь?

— Собираюсь на дачу, — радостно объявила Светка.

— К Лане?

— Разумеется, к кому же еще. Говори скорее, что надо, а то я очень спешу.

— А где у нее дача?

— Я не знаю, где-то на Рублевке. Нас туда шофер везет, — с показным равнодушием ответила Светка.

Но Лешка искренне за нее порадовалась. Дружба с Ланой явно пошла Светке на пользу. Флегматичная, не умеющая связать двух слов девчонка вдруг ожила и расцвела. Только бы эта жеманная кривляка Лана не бросила ее ради другой обожательницы.

— Света, окажи мне услугу, — попросила она.

— Какую?

— Скажи нашим родителям, что нас тоже пригласили к Лане на дачу. Через полчаса мама придет с работы, и ты ей позвони, ладно? Не подведешь?

— Не подведу. А куда это вы намылились?

— Я тебе потом расскажу.

— Хорошо. Я тебе тоже обещаю все-все рассказать, — и мысли не допуская, что Лешкина поездка может идти хоть в какое-то сравнение с ее собственной, сказала счастливая Светка.

— Договорилась? — обрадовался Ромка. — Ура! С одним делом, считай, покончено.

Лешка бросила в рюкзак теплый свитер.

— Но врать нехорошо. Ненавижу врать!

— Тогда скажи им правду. Скажи, скажи, что мы едем в другой город искать преступника, которого даже милиция не может найти. И что нас там ждет неизвестно что, и мы будем ходить-бродить незнамо где, и я на них посмотрю, и на тебя тоже. — Ромка положил руку на плечо сестры и заглянул ей в глаза. — Есть ложь во спасение или ты об этом не знаешь? Мы должны ехать? Должны. Выбор у нас есть? Нет, иначе мы рискуем никогда не найти Банга. Мы же обманываем Матвея Юрьевича, а если б он узнал правду, то что бы с ним стало?

— Ладно, — вздохнула Лешка. — Когда приедем, то все им расскажем.

— И они нас поймут. Ну, пожурят немного, для порядка. — Ромка вновь всучил Лешке телефонную трубку. — А теперь звони в Воронеж своей Катьке, скажи, что мы едем, сообщи номер телефона «дедушек» и попроси к нашему приезду узнать их адрес.

С Катькой Лешка подружилась недавно, но навсегда. Веселая, отважная, жизнерадостная, она была дочерью подруги их мамы. Лешка с Ромкой провели в Воронеже свои осенние каникулы, и они стали незабываемыми. Там они нашли самый настоящий клад — целую кучу золотых червонцев, — обрели новых, чудесных друзей и вообще очень хорошо провели время.

Катька была еще и сообразительной. Она сразу поняла, что от нее требуется.

Когда пришла мама, вещи были собраны, и брат с сестрой, что называется, сидели на чемоданах. Тут же позвонила Светка и пригласила к телефону Валерию Михайловну. Лешка передала маме трубку, а сама взяла другую. Ромка сел с ней рядом и тоже стал слушать.

— На даче у моей подруги девичник, — зачем-то сказала Светка, — и туда приглашена Оля. Отпустите ее, пожалуйста. Волноваться не о чем, нас туда отвезут. Можете обо всем расспросить мою маму.

— Мы уже готовы, — вскочив с места, объявил Ромка.

— А ты куда, раз у них девичник? — удивилась мама.

— Я-то? А я там буду в уголке физику учить и за девчонками приглядывать. — Ромка взял со стола учебник и демонстративно положил его в свою сумку.

Поезд в Воронеж отходил с Павелецкого вокзала. Ромка купил плацкартные билеты, сообщил Катьке номер вагона и объяснил, что ей надо делать.

Спрятав телефон, он толкнул Лешку в бок:

— А жаль, что с нами нет Темки. Веселей было бы, да?

Лешка молча кивнула. Никто не знает, как она ждет Артема из Англии. С ним было бы куда лучше, и они скорее бы нашли Банга. Но Артема рядом нет, и приходится обходиться своими силами.

А затем они с Ромкой долго шли по длинной платформе вдоль поезда в предпоследний восемнадцатый вагон.

— Двенадцать, тринадцать… — отмечала она вслух номера вагонов. — Кто бы мог подумать, что мы вновь поедем в Воронеж, а, Рома?

— Судьба еще и не такие сюрпризы преподносит, — философски заметил брат. А когда они добрались, наконец, до своего вагона и нашли свои места, обрадовался: — Смотри-ка, эти боковые полки прямо как отдельное купе! И столик только наш. Лешк, это даже лучше, чем купе: нас здесь только двое, и мы сможем спокойно обсудить наши дела.

Вагон постепенно заполнился людьми, и вскоре поезд мерно застучал по рельсам.

— Поехали, — сказала Лешка.

— Вот Арина-то расстроится, когда узнает правду о своем Володе! — поглядев на убегающие за окном столбы, злорадно хмыкнул Ромка. — Пусть на себя пеняет, мы ее предупреждали! Зато теперь ясно, почему он так долго тянул с поездкой.

— Потому что заказчика на месте не было?

— Вот именно. Ты как в воду глядела, когда сказала, что он, должно быть, или уехал, или в больницу попал.

— А вышло и то, и другое. Интересно, как Володя на него вышел?

— Наверное, они, как и с Ланиным отцом, за границей познакомились. И, должно быть, тоже в Германии, раз у них сервизы одинаковые.

— Самое ужасное, что он Банга увез. Рома, а как мы его ловить-то будем?

— Как, как! Катька и ее друзья, надеюсь, проследят за домом, где живут эти «дедушки», а потом будем действовать по обстановке. Знаешь такую поговорку: «Все будет так, как должно быть, даже если это будет по-другому»? Заранее все предугадать нельзя, так что давай сейчас попьем чаю и ляжем спать. Нам завтра трудный день предстоит, — рассудительно ответил Ромка.

Ночь прошла быстро. Утром, умывшись и убрав постели, брат с сестрой стали с нетерпением дожидаться конца пути. Лешка то и дело поглядывала на часы, с беспокойством думая о том, что ждет их в Воронеже.

И вот уже поезд плавно подкатил к вокзалу. Лешка прильнула к окну и увидела свою любимую подружку. Поправляя разлетающиеся по ветру каштановые волосы, Катька бежала за их вагоном.

Состав, наконец, остановился, и Ромка с Лешкой первыми из пассажиров спрыгнули со ступенек.

Не успела Катька обнять подругу, как Ромка их разнял и встал столбом между ними:

— Нашла адрес «дедушек»?

Катька закивала:

— Угу. Для этого весь телефонный справочник сначала перерыла, а потом ребята компакт-диск с адресной книгой принесли и нашли его за секунду.

— А за их домом кто-нибудь приглядывает?

— Угу. Игорь, мой одноклассник. Он уже давно там.

— А где они живут? Далеко?

— Далековато, почти у Дона, — признала Катька. — В поселке новом у села Подклетного, коттедж у них там. Игорь туда на скутере поехал, а нам с вами придется на автобусе добираться. Сейчас я узнаю, что там делается. — Она достала из кармана свой мобильник. — Игорек, я их встретила. Не было еще голубой «семерки»? Нет? Мы уже едем.

Но на автобус друзья не поспели. Он отошел от остановки, когда им оставалось добежать до него всего несколько метров.

— Черт, черт! — топнул ногой Ромка. — Сколько теперь ждать?

— Они часто ходят, — заверила его Катька.

Однако ожидание затянулось. Автобусы подходили один за другим, а нужного все не было.

— Упустим тачку, и что тогда? — то и дело выбегая на дорогу, переживал Ромка.

Чтобы его успокоить Катька снова позвонила своему приятелю.

— Игорек, мы застряли. У тебя есть новости? Что? Не тяни, говори! Такси подъехало? И кто вышел? Спасибо. — Она отключила телефон и пояснила нетерпеливо подпрыгивающему Ромке: — Подъехали двое, один совсем старый, а другой — не очень.

Ромка заволновался еще больше:

— Это они и есть, «дедушки»! Значит, сейчас и «семерка» подъедет. Только б твой Игорь ее не упустил!

— Только бы в машине был Банг! — воскликнула Лешка и выбежала на середину дороги высматривать автобус.

Минут через двадцать друзья были в пути. По дороге Лешка торопливо рассказала Катьке о том, что произошло: как ее угораздило встретить Банга, и как они с Ромкой пристроили его к Венечке, и как потом за ним явился Георгий, а очень скоро, на собачьей выставке, они с Венечкой выяснили, что у Банга совсем другой хозяин.

— Только бы Матвей Юрьевич не узнал, что Банг пропал. Старинный фарфор ему уже не жалко, а вот потерю дога он не переживет. Только бы не узнал! — словно заклинание, повторяла она.

— Не узнает, — отозвался Ромка. — Я все верно рассчитал, потому Банг скоро будет с нами.

— Хорошо бы, — вздохнула Лешка.

Вскоре автобус прибыл на конечную остановку. Соскочив со ступенек, Ромка завертел головой:

— А теперь куда?

— Идите за мной! — приказала Катька. — Здесь когда-то моя тетя жила, и я эти места хорошо знаю.

Катька уверенно вела друзей по дороге мимо зеленых, пахнущих хвоей сосен. Вскоре показалась одна башенка, за ней другая, а дальше взору открылись основательные особняки, окруженные заборами из красного кирпича, такими высокими, что за ними и вторых этажей видно не было. Дом «дедушек» мало чем отличался от прочих: трехэтажный, красный, тоже украшенный изящной башенкой.

От большой ели, росшей напротив особняка, отделился высокий подросток и подошел к ним. У дерева сверкал красный блестящий скутер — давняя Ромкина мечта. Но сейчас он даже не взглянул на его марку.

— Игорек, познакомься, это Ромка с Лешкой. Есть что новое? — спросила Катька.

Игорь указал на огромные металлические ворота:

— Только что туда въехала голубая «семерка», ее номер девятьсот шестьдесят три.

Ромка со свистом втянул в себя воздух. Все его сомнения рассеялись окончательно, события развивались именно так, как он и предполагал. Он тут же связался с Венечкой.

— Венька, все так, как я и думал. Голубая «семерка» здесь, у «дедушек». Звони Арине, пусть поднимает милицию. Запиши адрес…

Ромка подробно объяснил Венечке, что он должен делать, мальчик выслушал его указания и взволнованно спросил:

— А Дожика вы видели?

Ромка повернулся к Игорю:

— А собака в машине была?

Катькин друг пожал плечами:

— Не могу сказать. У этой тачки тонированные стекла, и сзади тоже, невозможно понять, кто там внутри. Я и водителя-то не разглядел. Не успел. А знаете, что самое странное? Я ожидал, что эта «Лада» подъедет со стороны города, как и такси, а она вон оттуда вырулила. — Игорь показал рукой налево.

— А там что? — сдвинул брови Ромка.

— Там лес, — пояснила Катька. — А за ним поселок.

— Может быть, Володя заблудился?

— Здесь не заблудишься. Дорога из города одна.

Лешка подпрыгнула, стараясь разглядеть, что делается в особняке, потом подошла к воротам и попыталась найти в них хоть одну щелочку. Но не нашла. Тогда Ромка забрался на пригорок и навел на коттедж свой бинокль. За занавесками мелькали тени, но что происходит в доме, понять было трудно.

И вдруг ворота открылись, оттуда выехала голубая «Лада» и унеслась прочь.

В мгновение ока Ромка слетел с пригорка, оттащил от дерева скутер, вывел его на дорогу.

— Жми за ней! — приказал он Игорю и сам, нацепив шлем, уселся сзади.

Скутер взревел, взметнул дорожную грязь и скрылся за поворотом. Девчонки только его и видели.

— Банга в машине не было. Это точно! — воскликнула Лешка. — Его не спрячешь, он большой. Я смотрела через переднее стекло, заднее сиденье было пустым.

— А я разглядела водителя. Он в очках и кепке, — сказала Катька.

— Значит, это точно Володя. Слушай, но если сервиз и блюдо тут, то и Банг, наверное, тоже. И как теперь быть? Милицию ждать? Нет, никого я ждать не стану!

Отважно тряхнув головой, Лешка подошла к воротам и что было сил забарабанила по металлу. Опомнившись, заметила небольшую калитку, рядом — кнопку звонка, и с такой силой вдавила в нее палец, что побелел ноготь.

Откуда-то сбоку, через динамик, раздался раздраженный голос:

— Кто это? Зачем так трезвонить?

— Откройте, пожалуйста! — крикнула Лешка.

Во дворе раздались быстрые шаги, калитка распахнулась, и перед подругами предстал немолодой мужчина в очках, сером свитере и темно-синих джинсах. Вероятно, это и был Владимир Федорович, младший из «дедушек». Он с недовольством взглянул на девчонок.

— Здравствуйте, — вежливо сказала Катька.

Лешка же с преступником здороваться не собиралась. Взявшись за край калитки, она дернула ее на себя и шагнула вперед:

— У вас наша собака, и мы ее у вас в любом случае отберем, лучше отдайте сами. Немедленно!

Брови младшего «дедушки» поползли вверх:

— Какая еще собака?

— Сами знаете, какая. Немецкий дог. Отдайте, а то хуже будет. Мы все про вас знаем. Вас зовут Владимир Федорович, не так ли?

Мужчина несколько оторопел:

— Так. Только вы ошибаетесь, никаких чужих собак здесь нет, нам и своей хватает.

Словно в подтверждение его слов к воротам с запоздалым лаем подбежал огромный ротвейлер. Катька чуть отступила назад, а Лешка в полном спокойствии осталась не месте. Пес ее обнюхал и смолк. И она снова пошла в наступление:

— К вам «семерка» из Москвы приезжала? Можете не отрицать, мы ее видели!

«Дедушка» слегка смутился.

— Машина действительно была, к нам знакомый заезжал, по делу. — Он недоуменно пожал плечами. — Но собака-то здесь при чем?

Отпихнув мужчину, Лешка просунула голову в калитку и отчаянно закричала:

— Банг, Банг, ко мне!

Но залаял один ротвейлер, а владелец коттеджа, кроме удивления, не выразил никаких чувств. И Лешка поняла — Банга тут действительно нет.

— А где же он? — отступив назад, растерянно проговорила она.

— Не знаю. Ищите свою собаку в другом месте.

Мужчина захлопнул калитку, окликнул ротвейлера и заспешил к дому.

Лешка подошла к сосне, обхватила руками шершавый ствол и поникла, как сломанная ветка. Вся ее надежда найти Банга обратилась в прах, осталась одна безысходность.

Катька подошла к ней:

— А знаешь, я ему поверила. Не спрятал же он вашего Банга в подвал, тем более что и понятия не имел, что мы следим за его домом.

Лешка прерывисто вздохнула:

— Я вообще-то тоже поняла, что он не врет. Но все равно он преступник, скупает ворованные сервизы. Только мне сейчас не до них. Если бы не Банг, я за чашками-блюдцами сроду бы сюда не поехала. И где его теперь искать? И что сказать Венечке? А о Матвее Юрьевиче и подумать страшно.

— Должно быть, ваш Володя Банга в каком-нибудь другом месте оставил.

— Понятно, что в другом. Но в каком? Как это узнать?

— А помнишь, Игорь сказал, что «семерка» не из города пришла, а вон оттуда? — Катька указала влево. — Что он там забыл? Дорога-то здесь прямая, не ошибешься, а он для чего-то сделал крюк.

Лешка отлипла от дерева:

— Ты сказала, там какой-то поселок?

— Ну да, Придонской.

— Тогда идем туда, поспрашиваем людей, не видели ли они «семерку» или Банга. Вдруг нам повезет?!

Подруги сначала шли прямо, вдоль автомобильной трассы, потом пересекли ее и свернули в лес. В поезде Лешка так стремилась скорее увидеть свою Катьку, так хотела много-много ей всего рассказать, но сейчас лишь молча вздыхала: в голове у нее был только Банг.

Приминая ногами прошлогоднюю листву, девчонки шли и шли, пока не приблизились к частному сектору. Вдали высились многоэтажные дома.

— Пришли, — сказала Катька и обратилась к первой встретившейся им женщине: — Вы случайно не видели здесь большого дога, белого с черным?

— Он мог сидеть в голубой машине, — добавила Лешка.

Но женщина молча покачала головой и прошла мимо.

Катька огляделась, увидела автобусную остановку. Внутри и вокруг небольшого павильона толпились люди.

— Будем каждого спрашивать?

Лешка неуверенно пожала плечами. Если б с ними был Ромка, он бы, несомненно, умудрился опросить всех.

— Давай выборочно, — сказала она.

Опрос людей на остановке ничего не дал, и подруги пошли дальше.

Бродили они по поселку долго, и среди маленьких домиков, и среди многоэтажных, и задавали всем один и тот же вопрос. Но никто из жителей этого большого поселка не видел ни голубой «семерки», ни белого дога с черными пятнами.

Вдруг в кармане у Катьки зазвенел телефон.

— Это Игорь, — сказала она Лешке и ахнула. — Упустили? Как же так? В лесу? А мы в Придонском собаку ищем. Пока тоже ничего. Нет, в коттедже ее нет. Хорошо, будем звонить.

— Володя скрылся, да? — безнадежным голосом спросила Лешка.

— Ага. С дороги в лес свернул, и они его потеряли.

— Так я и знала. Снова нам не везет.

— Жизнь — она полосатая, — философски, почти как Ромка, заметила Катька и направилась к домику, возле которого на сложенных бревнах, кротко сложив на животе руки, сидела закутанная в платки старушка.

Понурив плечи, Лешка плелась за подругой.

— Вы случайно не видели здесь собаку, большую, белую с черным… — начала было Катька, но старушка ее осекла.

— Вон, — она подняла руку, — видите дом, где крыша сверкает? У них собак не счесть, там и спрашивайте.

Катька сморщила свой аккуратный носик:

— А что там?

— Не знаю я, что, только спокою от них никакого нет. Все брешут и брешут, спать не дают.

— Спасибо большое! — воскликнула Лешка. Оживившись, она распрямила плечи и решительным шагом двинулась в конец улицы, к большому дому с белой металлической крышей.

Стоило ей постучать в калитку, как во дворе поднялся жуткий лай. Вскоре к ним вышла коротко стриженная худенькая женщина средних лет в спортивном костюме. Сощурившись, она вопросительно посмотрела на подруг.

Лешка обшарила взглядом двор, увидела большие вольеры.

— Извините за беспокойство, у вас здесь приют или гостиница?

— У меня, мои дорогие, питомник. Если нужен щенок немецкой овчарки или ротвейлера — милости прошу.

Но Лешка приглашением не воспользовалась, во двор не пошла, а покачала головой:

— Нет, щенок нам не нужен. Мы хотели спросить, не видели ли немецкого дога, большого такого, белого с черным?

Женщина удивленно подняла брови:

— Но… Да… Я не стала его покупать.

— Не… не стали? Значит, вам его предлагали? А где он теперь? И почему вы его не купили? — От оторопи и волнения у Лешки путались и слова, и мысли. — Мы за этим догом специально из Москвы приехали. А человек, который хотел вам его продать, ему не хозяин. Он его украл и сюда привез — у него здесь свои делишки. Должно быть, знал, что у вас тут питомник. Вы давно этим занимаетесь?

— Семь лет уже. Да, о нас многие знают, — подтвердила владелица питомника. — А не купила я того дога по многим причинам. Пес больной, хоть и породистый. Честно говоря, я бы его и бесплатно не взяла, потому что с ним мороки много: ему требуется лечение, а у меня на это нет ни времени, ни возможности. Шутка ли: два помета появились, у овчарки и у ротвейлера. Начала щенкам сырое мясо давать, а они энтерит подхватили. Три из них сейчас под капельницами лежат. Жаль, конечно, пса, но я не могу разорваться. Никак не могу.

Лешке показалось, что женщина пытается оправдаться не только перед ними, но и в своих собственных глазах.

— А почему он больной? — с тревогой спросила она.

— От истощения, должно быть. Язвы на коже, боюсь, с печенью что-то. Я сказала его хозяину, вернее, тому человеку, чтобы он его к врачу вез, и срочно. Иначе пес может погибнуть.

— Он у вас утром был?

Женщина кивнула:

— Часов в девять, на голубой «Ладе».

— А в вашем поселке есть еще какие-нибудь приюты или питомники? — осведомилась Катька.

— Что ты! Дело это почти бесприбыльное, мы, как ни стараемся, с трудом себя окупаем. Ротвейлеры из моды вышли, лабрадоров завели, и все равно без толку. Но не бросать же собак, они-то не виноваты.

— Тогда где наш Банг может быть? — со страхом спросила Лешка. — Мы недавно видели ту «Ладу», и его в ней уже не было. Как это объяснить?

— Ох, — вздохнула женщина, — этот парень огромные деньги за пса просил, а потом понял, что и рубля за него не выручит. Сдается мне, что назад он его не повез, а бросил где-нибудь здесь, в лесу. Будем надеяться, что к дереву не привязал, так оставил, а то умрет, бедняга, от голода.

Лешка представила, как Банг лежит где-нибудь на мокрой земле, вздрагивает всем телом от холода и не понимает, что с ним происходит, хочет вырваться, а не может. Голова у нее закружилась, в глазах потемнело. Схватившись за Катькину руку, она едва удержалась от обморока. Почему, за что должен страдать доверчивый, беззащитный, ни в чем не повинный пес?

— Вы… вы так думаете? — еле слышно сказала она. — Мы пойдем. До свидания.

Как сомнамбула, Лешка повернулась и, пошатываясь, пошла прочь от калитки. Катька забежала вперед, обняла подругу:

— Лешенька, успокойся, не плачь. Давай пойдем в лес и там его поищем. Все деревья обойдем, каждый кустик осмотрим. Не тайга же, найдем. Скажи, если он услышит твой голос, откликнется?

— Наверное, — всхлипнув, покивала Лешка.

— Ну вот, он к нам прибежит, а если не прибежит, то залает, и мы к нему подойдем.

— Спасибо тебе, — сквозь слезы прошептала Лешка.

— За что?

— За то, что ты со мной.

— Куда ж я от тебя денусь. Пойдем в сторону города, вашему Володе не было смысла другой лес искать. Он же к своим «дедушкам» спешил.

— Верно, — согласилась с ней Лешка.

Девчонки долго ходили по безлюдному лесу. Листья на деревьях еще не распустились, и вокруг было мрачно и сыро. Но из-за низких туч вдруг выглянуло солнце, засверкало в небольших лужицах, засветилось в верхушках сосен, напомнив о том, что долгожданное тепло уже не за горами.

Но Лешка не замечала прелестей природы. Она озиралась по сторонам, всматривалась вперед и беспрерывно кричала: «Банг, Банг!» Но ответа не дождалась.

Переведя дух, Лешка снова стала звать пса, пока вконец не охрипла. Устав от бесконечной ходьбы, она присела на пенек и упрямо объявила:

— Все равно буду его искать, пока не найду!

Приткнувшись к ней, Катька достала из кармана телефонную трубку.

— Надо у ребят спросить, что они делают и почему нам не звонят. — Она взглянула на темный дисплей и огорченно воскликнула: — Ой, зарядка кончилась.

Лешка достала свой мобильник, но воспользоваться им не смогла тоже. Оказалось, что на ее счете недостаточно денег, чтобы звонить из другого города. Горько вздохнув, она поднялась, огляделась:

— Слушай, а куда идти дальше?

Катька закрутила головой:

— Ой, а я не знаю.

— Как не знаешь? Сама же сказала, что эти места тебе хорошо знакомы.

— Я имела в виду поселок, но не лес. Где-то здесь должно быть кладбище, оно Лесным называется. Но где? А давай пойдем прямо, куда-нибудь да придем. Заблудиться тут невозможно, лес небольшой.

Лешку такое предложение не утешило, она пришла в отчаяние:

— Но мы потеряем время и не найдем Банга!

— Не переживай! Знаешь, о чем я подумала? О том, что Банг в лесу один не захочет оставаться, он побежит к людям. Будем надеяться, что ваш Володя не такой жестокий, чтобы привязать его к дереву. Зачем ему это, когда он мог сесть в машину и просто-напросто от него умчаться?

— Ты думаешь? — Катькина уверенность вселила в Лешку новые силы. — Тогда пошли назад.

Девчонки нашли узкую дорожку и зашагали по ней. Начались хвойные посадки, которые вскоре сменились широкой дубовой рощей.

С виноватым видом Катька остановила подругу:

— Эту рощу я знаю. Придонской от нее далеко. Значит, мы с тобой идем в другую сторону.

Лешка в чужих краях не ориентировалась, а потому снова расстроилась:

— И что теперь делать?

— Идти обратно.

— Обратно — это куда?

— Туда. — Указав влево, Катька покрутилась на месте. — Или туда? Погоди, дай подумать.

И вдруг на Лешкино плечо упала капля. Потом еще одна. И еще. Она подняла лицо к небу. Большая темная туча слопала солнце и наполовину заволокла небо. Дождь хлынул тут же, крупный и частый. Спрятаться было негде, голая дубрава укрытием не служила.

— Погоди, — сказала Катька, — я знаю способ, как меньше намокнуть.

Она достала из сумки два больших пластиковых мешка, один надела себе на голову, другой отдала Лешке. Та взгромоздила пакет на шапку, и пришлось поминутно его поправлять.

Теперь уже и Катька забеспокоилась:

— Меня мама вообще-то с утра на рынок послала. Теперь, наверное, волнуется. Я же не могла ей сказать, что иду вас встречать, она бы в Москву сообщила. И позвонить не могу.

Лешка взглянула на часы:

— Почти два. Но сильный дождь долго не бывает?

— Будем надеяться, весна ведь. Хотя от этой погоды не знаешь, чего ждать. Хорошо, что не очень холодно, а то б совсем околели.

Катька отыскала толстый изогнутый ствол и подвела к нему подругу. Лешкин пакет зацепился за ветку и сорвался вместе с шапкой. Она напялила их вновь, взглянула на небо, затем вдаль и протерла глаза. Ей вдруг показалось, что небо впереди опрокинулось.

Катька посмотрела туда же:

— Да это же озеро! Я его знаю. Теперь у нас есть ориентир. Давай чуть-чуть переждем дождь и пойдем к нему.

Небо, к счастью, вскоре посветлело. И вдруг до них донесся громкий собачий лай и чьи-то голоса. Забыв обо всем, разбрызгивая лужи, Лешка понеслась к берегу. Но и там ее ждало разочарование.

У озера в непромокаемом плаще с капюшоном стоял человек с большим рыжим псом. Пес отчаянно брехал на небольшую собачонку, которая вертелась под ногами у бегущих мимо насквозь промокших мальчишек и визгливо огрызалась в ответ.

— Заблудились или кого потеряли? — подняв вверх удочку, спросил человек у девчонок.

— И то, и другое, — созналась Катька. — Мы собаку ищем, дога немецкого, белого с черным. Не пробегал?

Подруги с надеждой ждали ответа, но рыбак молча покачал головой.

— Где ж его искать-то?! — в который раз воскликнула Лешка.

— А он давно убежал?

— Он не убежал, его украли и бросили где-то здесь. — Катька обвела рукой озеро и лес.

— Он голодный, наверное, — с болью добавила Лешка.

— Собаки к жилью стремятся. И к еде. Сходите к свалке, — посоветовал мужчина. — Вон там есть одна. А дорога эта как раз в город ведет, к улице Газовой. Можно и по другой пойти, — он указал рукой вправо, — тогда в Северный район попадете.

— А телефон у вас есть? — спросила Катька.

Мужчина развел руками.

— Катенька, пошли скорее на свалку, — дрожа от холода, потребовала Лешка.

Но и этот путь оказался напрасным. Свалка состояла из куч строительного мусора, который водители сбрасывали в лесу, ленясь довезти его до основного места. А пищевых отбросов здесь не было.

Катька с досадой пнула ногой дырявую покрышку:

— Еды тут нет, и собакам делать нечего.

Лешка потрясла мокрой шапкой, отжала ее и снова надела. Дождь перестал совсем, выглянуло солнце, и сразу заметно потеплело.

— А теперь куда?

— Идем на Газовую, — подпрыгивая, предложила Катька. — И побыстрее. На ходу просохнем.

Лешка согласно повернулась и остановилась:

— Погоди! Я вот что подумала: а не мог ли Банг побежать за «Ладой»? Ведь он, наверное, привык к ней, как к дому, и когда Володя его бросил, то кинулся за ним вслед.

— Ты предлагаешь искать его в Подклетном? — уточнила Катька. — То есть идти назад?

— Ну.

— Ладно, пойдем спросим, как туда выйти.

Они вернулись к озеру. К счастью, мужчина со своим рыжим псом все еще оставался там. Он указал им еще одну лесную дорогу.

Чтобы скорее согреться, девчонки не шли, а почти бежали. Хрипло дыша, Лешка старалась не думать, что будет, если они не найдут Банга, а Катька размышляла о том, как им связаться с Ромкой и Игорем и сообщить маме, что с ней все в порядке.

Но вот вдали показались знакомые башенки.

— Подклетное! — с облегчением выдохнула Катька.

— Где тут у вас свалка? — торопливо спросила Лешка у встретившейся им по дороге компании ребят.

Мальчишки с удивлением оглядели двух мокрых подруг, но дорогу указали. Пришлось бежать в самый конец поселка.

— Если бы ты знала, сколько мы в Москве помоек и мусорок обошли, и все напрасно, — на ходу говорила Лешка. — Может быть, хоть здесь повезет?

Но и эта свалка не оправдала их ожиданий. Она тоже была строительной.

— Лешенька, пойдем к автобусу или к маршрутке, — робко попросила Катька. — Одолжим там у кого-нибудь телефон, позвоним моей маме и ребятам и будем искать Банга вместе.

— Пойдем, — устало кивнула Лешка.

Расспросив прохожих, как пройти к ближайшей остановке, они медленно побрели по длинной окраинной улице. Дома, как в деревне, тянулись по одной стороне, а с другой, за деревьями, светился пустырь.

Катька что-то говорила, и вдруг Лешка заставила ее замолчать и замерла. Из-за деревьев до них донесся приглушенный лай. Девчонки выбежали на пустырь. Лай усилился, стал громче и ожесточеннее. Пустырь пересекал овраг. Подбежав к его краю, Лешка с Катькой заглянули вниз и увидели большую стаю собак, окруживших белого с черным пса. Правда, белым его можно было назвать с большой натяжкой. Он был, скорее, серым или пегим. И все же это был Банг. Он сидел и рычал, обнажив белые клыки, а огромный черный кобель исходил клекочущим лаем. Видно, он был в этой стае вожаком и хотел проучить нарушившего его владения чужака. Еще мгновение — и черный пес начнет рвать Банга в клочья, и остальные собаки его поддержат.

Этого допустить было нельзя, и Лешка, скользя по мокрому обрыву, осклизлой траве и прошлогодним листьям, ринулась на дно оврага.

— А ну, брысь! — крикнула она на собак, и многие из них разбежались. А черный пес остался. Он грозно, устрашающе рычал, но Лешка шла смело, без всякого страха, прямо к нему, не думая об опасности. И вожак уступил ей дорогу.

А дог обратил к ней больные, гноящиеся глаза и со всех сил застучал хвостом о грязную землю.

— Дожинька! Бангочка! — Лешка присела перед псом на корточки, обняла за голову и притянула к себе. Слезы так и брызнули из ее глаз, и Банг аккуратно слизнул их горячим языком. Нос у него был тоже горячим, сухим и шершавым. Он встал, громко выдохнул свое «ах!» и снова сел, а потом лег и прикрыл глаза. Видно, силы оставили его окончательно.

Лешка подхватила Банга снизу за живот и попыталась приподнять. Пес был не похож на себя: невероятно худой, с проплешинами и язвами на боках и спине, выпирающими наружу ребрами. От его грязной шерсти исходил неприятный запах.

— Вставай! — шептала она. — Пожалуйста, вставай! Ты должен идти, Банг, мы же тебя не донесем. Я тебя очень прошу, встань!

Умный пес понял, чего от него хотят. Он с трудом сел, а затем очень медленно снова встал на дрожащие лапы и даже отряхнулся, обрызгав девчонок грязью.

Лешку это только обрадовало:

— Вот и молодец! Теперь ты с нами, и больше тебе ничто не грозит. Пойдем, мой хороший.

Катька погладила Банга по тусклой шерсти и помогла Лешке вывести его из оврага.

— И как мы сразу не догадались сюда заглянуть? — сетовала она по дороге к остановке.

— Главное, он нашелся!

Лешка была счастливой до невозможности. Она то и дело наклонялась к псу и что-то шептала ему на ухо, и он все понимал и благодарно лизал ее щеку.

На остановке Катька увидела продуктовый павильон и зашла внутрь. Поначалу она хотела купить тушенку, но подумала, что им нечем открыть банку, и приобрела пирожки с мясом.

Банг проглотил их в одно мгновение, и Катька сбегала за новыми и предложила подруге. Но Лешка, хотя у нее с утра и крошки во рту не было, отказалась:

— Не хочу. Позвонить бы.

Катька повертела головой, выискивая, у кого бы попросить телефон, и радостно вскрикнула:

— Автобус!

Лешка взяла Банга за ошейник, тот самый, что когда-то покупала для Дика, и ввела его на заднюю площадку.

— Он не кусается, — упреждающе сказала Катька кондуктору. — Мы с ним в углу постоим и билет на него купим.

Кондуктор промолчал, и Лешка усадила Банга в уголок, а сама встала рядом.

— Катюш, как ты думаешь, мы успеем в ветеринарную клинику?

— Конечно. Я знаю круглосуточную, — ответила Катька. — А автобус этот как раз рядом с ней останавливается.

— Отлично! А как мы его в Москву повезем? — опять испугалась Лешка. — Пустят ли его в поезд?

— Пустят, если купить целое купе. Попросим у моего папы денег.

В ветеринарной клинике им разрешили позвонить. Врач придвинул к ним телефон, которым тут же завладела Катька, а сам налил в миску воды, добавил в нее какое-то лекарство и дал вылакать Бангу.

Катька кое-как оправдалась перед мамой, а затем Лешка позвонила Ромке.

— Эй, вы где?! — закричал он. — Почему не отзывались? Мы же волнуемся! Уже собрались вас искать.

— Рома, мы сейчас в ветеринарной клинике. Мы Банга нашли! — радостно возвестила Лешка.

— Классно! — завопил в ответ брат. — А мы — голубую тачку! В лесу! И еще сюда приехала Арина. Ее на своем «Лексусе» Володя привез. И ментов здесь навалом было.

— Какой еще Володя? — опешила Лешка. — Он же вор! Преступник!

— Тот самый Володя, и он ни в чем не виноват. Он в этой «Ладе» сразу свою тачку узнал.

— Погоди, так, значит, это не он украл Дожика?

— Не он.

— И сервиз с блюдом тоже не он?

— И сервиз тоже. Вы подъезжайте к Игорю, мы все у него базируемся.

— А кто ж тогда вор?! — прокричала Лешка, но Ромка уже отключился.

А ветеринарный врач продолжал осматривать Банга. Огромный дог стоял смирно, но дышал хрипло, тяжело, выпирающие из его грязной шерсти ребра так и ходили ходуном.

У Лешки сжалось сердце.

— Он очень опасно болен?

Ветеринар похлопал пса по спине.

— Жить будет. Ему нужна пища, полная белков, витамины. Я пропишу уколы, лекарство, будете смазывать язвы. И как можно было так запустить собаку!

— Это не мы. Его похитили, из Москвы сюда привезли, а перед тем почти не кормили. Спасибо вам.

Денег у Лешки с Катькой хватило, чтобы заплатить за прием.

— А на купе тратиться не придется, — объявила Лешка на улице. — Теперь нас Арина с Володей заберут.

К Игорю решили идти пешком. Настроение у Лешки было прекрасным, в клинике она согрелась и перестала чувствовать холод. Воронеж она полюбила в прошлый приезд, а потому с удовольствием озиралась по сторонам, выискивая знакомые места.

Когда они вышли на проспект Революции — центральную улицу города — Лешка обратила внимания на сказочный, похожий на дворец дом с башенками и колоннами. Перед домом-дворцом на миниатюрной площади высилась сосна, а на тротуаре сидела металлическая, совсем как живая, собака с бронзовым ухом.

— Это наш Театр кукол, — пояснила Катька.

— А зачем здесь собака? И почему я не видела ее раньше?

— А вы с Ромкой по этой стороне проспекта не ходили. Вспомни, как вы все время куда-то спешили и мало чего видели.

— Это верно, дел у нас было много. Так что это за пес?

— Это памятник Биму, — высокопарно объявила Катька. — А скульпторы, которые его отлили, недалеко от меня живут.

— Кому? Биму?! — Ахнув, Лешка склонилась к металлической собаке. — Я же совсем недавно, вот только-только о нем читала. Мне его так жалко было! Но как он здесь оказался?

— А ты разве не знаешь, что Гавриил Троепольский, который про него написал, — воронежский писатель?

— Правда? — Лешка перевела взгляд на Банга, который смирно стоял рядом с памятником. — А они чем-то похожи, да? Хоть Бим и сеттер, а Банг наш — дог. Только здесь одно ухо у Бима бронзовое, а не черное.

— Это ж памятник. И судьбы у них разные, — сказала Катька и сунула живому псу в пасть очередной пирожок.

— Совсем разные. Бедный Бим погиб, а наш Банг спасен и скоро поправится.

Пес понял, что говорят о нем, и лизнул Лешкину руку. А Катька обняла подругу:

— Если бы бедному Биму встретились такие люди, как вы, он бы тоже остался жив.

Игорь жил недалеко от Катьки, тоже в частном доме. Едва они вошли к нему во двор, все выбежали им навстречу: сам Игорь, Ромка, Володя и Арина.

— Банг! — вскричала девушка. — Иди сюда, мой маленький, я тебе уже еду приготовила!

«Маленький» дог сказал свое «ах» и ткнулся носом в Аринин живот. Он был воспитанным псом и не прыгал от счастья на людей, как это обычно делал Лешкин Дик.

Лешка, вспомнив о своем питомце, подумала, что совсем его забросила, и решила серьезно заняться его дрессировкой, чтобы Дик стал таким же воспитанным.

— А сервиз с блюдом нашли? — спросила она у Ромки.

— А как же! — радостно ответил брат.

С недоверием взглянув на Володю, который что-то говорил склонившейся к Бангу Арине, Лешка задала брату другой вопрос, который мучил ее всю дорогу от ветеринарной клиники:

— Так кто вор-то?

— Георгий, кто ж еще.

Она опешила:

— Как Георгий? У него же алиби!

— Вот именно, Георгий позаботился о своем алиби на время кражи сервиза. Он демонстративно ушел из дома, а затем надел красную куртку своей бывшей жены — она в гараже висела — и изобразил ее «летящую» походку, чтобы соседи в случае чего подтвердили, что Галина к нему приходила и что в мусоре тоже рылась она. Он же бывший актер! Арина нам об этом говорила, вспомни! А мы эту информацию мимо ушей пропустили.

— Значит, — перебила брата Лешка, — Артем был прав, когда писал, чтобы мы на Георгия внимание обратили?

Ромка досадливо поморщился:

— Прав, не прав, какая разница? Все равно все закончилось так, как и должно было быть, то есть по справедливости.

— А его поймали?

— Нет еще. Он и не подозревает, что мы о нем все знаем. Вот удивится-то!

— А откуда ж тогда у Володи в кармане пенопласт взялся?

— А он на работе новое оборудование разбирал, а оно в пенопласте было. А Георгий, чтобы «Ладу» увезти, у него ключи от гаража на время слямзил и дубликаты сделал. Володя только сейчас это понял, а то все удивлялся, зачем Георгий у него деньги занял и в тот же день отдал. И теперь ясно, зачем он старую тачку у Володи увел. «Лада» бывшей жены не на ходу была, вот он Володиной и воспользовался, а номер ее поставил, чтобы его гаишники на дороге не задержали и чтобы в случае чего опять-таки все свалить на Галину. Доверенность на машину жены у него имелась, а вероятность того, что начнут сверять еще номера двигателя и кузова, была минимальной. Я слышал, это делается не часто.

— А «дедушки»? С ними-то что?

— Лишились и денег, и посуды. Клянутся, что не подозревали о том, что она краденая.

— А они не сказали, как Георгий с ними познакомился?

— Как-то весной один из «дедушек» был в Москве, зашел в антикварный салон и там случайно встретился с Георгием. Они разговорились. Георгий узнал о коллекции Федора, о том, какими чашками и блюдами он мечтает ее дополнить, и тут же смекнул, где их раздобыть.

— А где вы нашли Володину тачку?

— В лесу. Георгий ее открытой бросил, без номеров. Надеялся, что кто-нибудь эту «семерку» использует на запчасти. Так бы и случилось, если б не мы. — Ромка злорадно хмыкнул. — Теперь небось радуется, что всех обманул и не знает, что к нему вот-вот менты нагрянут.

— Надеюсь, он свое получит. Я сама на суд пойду, — гневно сказала Лешка. — Сколько Банг от него натерпелся! И в деревне из-за него мучился, и на даче, и здесь.

Друзья вошли в дом, к ним подошла Арина.

— Вы Георгия обсуждаете? Галка мне как-то говорила о его патологической жадности, а я не верила, считала, что она преувеличивает.

— Так вот почему он с почты звонил, а не со своего мобильника — деньги экономил! И раз он такой жадный, то и к Веньке в бомжицкой одежде пришел, чтобы мы у него вознаграждение не попросили. — Ромка вдруг подскочил, точно его подбросило. — А Венька-то еще ничего не знает! Дайте кто-нибудь телефон!

Арина протянула ему свой.

— Венька! — закричал Ромка в трубку. — Я тебе обещал, что Банг найдется? Скажи, обещал? А я всегда держу свое слово.

Пока Ромка радовал Венечку благополучным завершением дела, к Арине приплелся Банг и положил голову на ее колени.

— В понедельник отца из больницы выписывают, — тотчас вспомнила девушка.

— А ему сюрприз — его посуда, — сказала Лешка.

— Но как ему объяснить, почему Банг так сильно похудел?

— Скажете, что скучал по нему и потому ничего не ел, — оторвавшись от телефона, подсказал Ромка.

Вскоре, распрощавшись с Игорем и Катькой, москвичи отправились домой. Арина села вперед, а Ромка с Лешкой и собакой разместились сзади. В дороге — а ехали они долго и прибыли в Москву на рассвете, — Банга укачало, и поэтому сначала Володя подвез домой Арину.

Лешка с Ромкой вышли из машины, чтобы выпустить пса, и в пустынном дворе увидели знакомую маленькую фигурку.

— Это Венька? — зевнув, с удивлением сказал Ромка.

— Он! — воскликнула Лешка.

А Венечка кинулся к Бангу и поцеловал его прямо в нос.

— Дожинька мой! Если бы ты знал, как я за тебя переживал!

— Ты можешь приходить к нему, когда захочешь, — с благодарностью сказала Арина. — Папа будет только рад. Сможешь гулять с ними вместе.

— Спасибо большое. — Венечка выпрямился и тихо, чтобы никто не услышал, прошептал: — Эх, как бы я хотел, чтобы Банг был моим.

Через несколько дней Ромке с Лешкой позвонила Арина и пригласила их на чай.

— Отец тоже будет, — сказала она. — Он с вами поговорить хочет. И друга своего приводите.

В назначенный день и час брат с сестрой и Венечка появились у Арины.

— Ну что, Георгий раскололся? — расхаживая по пушистому ковру, спросил Ромка.

— Разумеется, — ответила девушка. — Куда ему деваться, все рассказал.

— И о том, как в мусорку чашки кидал? Я даже знаю, что навело его на такую мысль: он увидел у вас футляр из пенопласта, в котором лежал мейсенский сервиз, и понял, куда их можно сложить, чтоб они не разбились. Приготовил заранее сумку — ее он тоже у жены в гараже позаимствовал — с такими футлярами и оставил у вашего отца, когда вы у него жили. Задвинул куда подальше, и никто ее не заметил. И дубликаты ключей от его квартиры, как и от Володиного гаража, незаметно сделал. Оставалось только дождаться, когда Матвей Юрьевич с Бангом из дома совсем ненадолго выйдут, так, чтобы не было надобности подключать охрану. Для этого он мог собаке чего-нибудь жирного подсунуть, чтобы она раньше времени на улицу попросилась. Так и случилось. А когда Матвей Юрьевич с Бангом ушли, он сервиз по футлярам рассовал и в мусоропровод покидал, а вслед за ним сумку бросил, а лейбл оторвался и на полу остался, никто его не заметил. Кроме меня. — Ромка гордо выпятил грудь. — От моих глаз ничего не укроется.

— А блюдо врубелевское он как вынес? — спросил Венечка.

— Блюдо-то? Он мог его и на пузо прицепить, поскольку это был единственный предмет, который не влезал в мусоропровод. Причем схитрил: от двери к шкафам в грязных туфлях ходил, а к мусоропроводу на кухню в одних носках бегал. Потому в прихожей и было так натоптано. Ну что, верно я говорю? — Ромка посмотрел на Арину.

Девушка улыбнулась:

— Абсолютно.

Тогда Ромка горделиво оглядел собравшихся:

— Ну, а потом Георгий другим ключиком воспользовался, своего соседа-мусорщика, и в красной куртке своей жены вывез часть мусора с чашками и блюдцами.

— Это мы уже знаем, — сказала Лешка. — Арина, а зачем Галина ездила в Питер?

— Ей там какую-то замечательную работу предложили, но она раньше времени не хотела об этом никому говорить. Из суеверия, наверное, боялась, что не получится.

— А все-таки, зачем Георгий у меня Банга забрал? — наморщив лоб, спросил Венечка. — Он же тогда еще не знал, сколько он стоит. И не верю я, что он хотел вам сюрприз устроить.

Вместо Арины ответил Ромка:

— Чтобы к Матвею Юрьевичу подольститься и еще что-нибудь стырить. Кепку, гад, надел, как у Володи, окна задние заклеил, очки подобрал, чтобы и его тоже, как и Галину, подставить.

— Не подбирал он очки. У Георгия близорукость, и за рулем он обязан быть в них, — возразила Арина.

— Ну, это уже детали. Накладка была вот в чем: в момент кражи Федор оказался в швейцарской клинике, его сын поехал за ним, и Георгию пришлось ждать их возвращения. Не учел он и того, что собаку, особенно такую большую, трудно спрятать. И что за ней нужно ухаживать и хорошо кормить, и тратить на это немало денежек. Короче, увез он из деревни Банга на дачу своей бывшей жены — ключи-то от нее у него оставались, как и от гаража, — изредка туда наведывался и, корчась от жадности, покупал ему кое-какие продукты. Потом соседка появилась, и он переправил его куда-то еще. А затем в Воронеж повез, потому что в Москве продавать не решился. Может быть, о питомнике в Придонском ему «дедушки» рассказали, потому как их ротвейлер, небось, там куплен. Но собаки дорогу плохо переносят, а от голода да после житья в деревне Банг захирел совсем, и видок у него еще тот стал. Вот его никто и не купил.

— Может быть, ты напрасно передумал детективы писать? — сказал Венечка. — Повесть бы у тебя занимательной получилась.

— Напишу, успею. А сейчас у меня и поважнее дела есть. — Ромка прошел в другую комнату и осторожно подсунул под стекло позаимствованную оттуда фотографию Арины с ее друзьями.

А вслед за тем раздался звонок в дверь. Арина пошла открывать и вернулась в комнату со своим отцом.

— Здрасьте, Матвей Юрьевич! — воскликнул Ромка.

— Как ваше здоровье? — вежливо поинтересовался Венечка, несколько разочарованный тем, что Аринин отец не привел с собой Банга.

— Спасибо, хорошо.

Матвей Юрьевич подсел к столу. В руках у него была какая-то плетеная корзинка. Должно быть, фрукты, подумала Лешка и налила ему чаю.

— Благодарствую, — кивнул Матвей Юрьевич. Он поднял голову и оглядел присутствующих. — Знаю, что вы помогли найти мой фарфор. За это вам огромное спасибо. Но самое главное — вы отыскали мою собаку. Да-да, об этом я тоже знаю. И хочу вас отблагодарить. Не знаю, что сделаю для всех троих, об этом я еще подумаю, а вот для одного из вас у меня есть подарок.

Матвей Юрьевич поставил корзинку на стул, и друзья услышали какой-то писк. Он откинул крышку, все трое заглянули внутрь и обомлели. На дне корзинки сидел трогательный щенок немецкого дога, белый с черными пятнами и маленьким черным ушком. Задрав мордочку, он потянулся розовым носиком вверх и громко зевнул, обнажив темное небо.

Аринин отец достал щенка из корзинки и преподнес его Венечке:

— Бери. Ему всего месяц.

— Спасибо. — Мальчик поднял на Матвея Юрьевича восхищенные глаза, прижал к себе крошечное тельце и прошептал: — Дожинька мой!

— Это алиментный щенок, самый лучший из помета. Надеюсь, впоследствии он завоюет призов не меньше, чем его отец. А ты к тому времени подрастешь и сможешь с ним на выставки ездить. Доволен?

Венечка только кивнул. От неожиданного счастья он не мог найти нужных слов. А вот Ромка редко терял свое красноречие.

— Эй, люди, гляньте, а из всех нас один Темка неособаченным остался, — подметил он. — Ну ничего, вернется из своей Англии — и ему кого-нибудь подберем. Да, Лешка?