Каждого человека в определенный период жизни начинает интересовать происхождение фамилии, которую он носит. Он задает вопросы родственникам, но родители и другие близкие люди зачастую только разводят руками, не зная, что ответить. В этом смысле мне повезло больше, чем многим: благодаря стараниям двоюродного брата Алексея у меня дома хранится настоящий фамильный диплом, в котором можно прочитать любопытные сведения о фамилии Акинфеев. Это достаточно редкая и, что особенно приятно, исконно славянская фамилия, что явствует из документа, фрагмент которого я с удовольствием воспроизведу. «Фамилия Акинфеев происходит из центральных земель древнерусского государства и входит в число старинных славянских фамилий, образованных от народной формы крестильного имени одного из предков. Большинство славянских фамилий образовано от христианских имен, содержащихся в церковном календаре – святцах. Имя Акинфей является народной формой канонического крестильного имени Иакинф. Это имя, непривычное на слух и непонятное по значению, «обкатывалось» живой речью разных городов то тех пор, пока не стало звучать приемлемо для крестьянского уха. В переводе с греческого Иакинф означает «гиацинт». Это название цветка и драгоценного камня (циркона, рубина, сапфира или граната). У древних греков оно было популярно еще и потому, что его носил герой мифологии, любимец бога Аполлона. Это имя включено в православные святцы в честь носивших его святых, именины которых отмечаются церковью три раза в году».

Далее в тексте упоминаются известные представители фамилии Акинфеев. Что удивительно, ни один из них не имел ничего общего со спортом. Так, среди прочих в документе названы литейщик Дмитрий Акинфеев, участвовавший в отливе церковных колоколов (VI век), Никита Акинфеев, учитель грамматики (VII век), его современник Прокоп Акинфеев – писарь, толмач книг духовных. Ну а прославил фамилию лесовод Николай Матвеевич Акинфеев (1822–1873), видный ученый, профессор Санкт–Петербургского земледельческого института.

Совершенно необязательно, что все или даже кто–то один из них были моими родственниками. Скорее всего, доподлинно установить это уже невозможно. Но в любом случае, честь фамилии для меня – это не пустые слова. Так что со временем надеюсь занять в ряду представителей рода Акинфеевых достойное место.

2009–м мне исполнилось 23, и все эти годы мои родители были со мной, жили моей жизнью и помогали во всем, в чем только можно. Это обычные, простые люди, которые всю свою жизнь работали на благо своей страны и своей семьи. Мама долгое время трудилась воспитательницей – сначала в яслях, затем в детском саду. Потом, когда я чуть подрос, вошла в школьный родительский комитет. Поэтому с самых ранних лет я был у нее под присмотром, что, с одной стороны, позволяло мне всегда чувствовать себя защищенным, а с другой – не давало возможности особо проказничать.

Наверное, для каждого человека именно его родная мама – самый лучший человек на Земле.

Объяснять тут что–то бессмысленно: это данность, сыновняя любовь, инстинкт.

Если же говорить о «видимой» стороне взаимоотношений, то маму я ценю еще и за то, что именно благодаря ей в нашем доме всегда царит удивительно теплая семейная атмосфера. В свободное время мама очень любит смотреть фильмы, причем предпочитает, естественно, классику – старые советские комедии, французские фильмы. А еще она у меня по–настоящему золотая хозяйка: все вещи всегда на своих местах, а на плите и в холодильнике постоянно вкусная еда. Естественно, я являюсь одним из самых преданных поклонников ее кулинарного таланта. К примеру, ни в одном ресторане, даже самом дорогом и пафосном, я никогда не заказываю первое. Потому что знаю – что бы мне ни принесли, никогда не сравнится с тем чудесным домашним супом, которым меня потчует мама.

Раньше, когда мы с братом только подрастали, заниматься домом ей приходилось даже больше, чем сейчас. Поэтому, уложив нас спать, она возвращалась к готовке, глажке и стирке, чтобы с утра все мы, включая и отца, отправились по своим делам сытыми, чистыми и ухоженными.

Своего папу, как и маму, я люблю больше всех на свете. Конечно, по характеру он совсем другой. Очень часто строгий и требовательный, но когда нужно – внимательный и понимающий. Без своего отца я бы, наверное, не стал футболистом. Именно он не только привел меня в армейский манеж, но и дополнительно муштровал во время матчей ДЮСШ. Как? Очень просто. С самого детства я ненавидел одно упражнение, придуманное папой. То самое, за которое впоследствии не раз готов был кланяться ему в ноги. Когда атаковала наша команда, а я без дела стоял в воротах, он из–за бровки накатывал мне мячи, чтобы я выбивал их за пределы поля как можно дальше. Только судья отвернется – в мою сторону сразу летит мяч. И так раз 30–40 за игру. Если арбитр назначал удар от ворот, отец всегда отгонял наших защитников, чтобы я сам вводил мяч. Ноги после занятий гудели, больно было даже ходить. Но это принесло свои плоды. Все детские тренеры говорили, что удар у меня сильнее, чем у любого полевого игрока.

Пока я рос, отец работал обычным водителем. Сначала возил одного профессора, потом перешел на аналогичную должность в охранную структуру. Было время, когда он постоянно «бомбил» по ночам, возвращался домой далеко за полночь – вздремнуть пару часов, чтобы с утра начать все по новой. Не так давно я настоял, чтобы он, как и мама, ушел на покой. Необходимости в том, чтобы каждый день родители тратили на работу свое драгоценное здоровье, больше нет. По вечерам отец никогда не пропускает выпусков новостей, на каждую из злободневных проблем имеет свою собственную точку зрения. Забавно бывает наблюдать за ним во время телесеансов: папа настолько глубоко вникает в происходящее, что порой забывается и начинает отчаянно жестикулировать, а иногда вставляет в свои комментарии крепкое словцо. Ни дать ни взять – прирожденный политик

Семья у нас не самая большая, но очень дружная. Помимо меня, у мамы с папой есть еще один сын – мой брат Женя, который старше меня на три года. Естественно, когда мы вместе росли, ни один день не обходился без ссор и драк – родителям то и дело приходилось разнимать нас, соблазняя конфетами и другими сладостями. Самым хитрым из нас двоих был я: когда нам наливали по стакану лимонада, я залпом выпивал свой и шел отнимать у Женьки его порцию. А если тот начинал возмущаться, сразу же слышал от меня в ответ: «С братом нужно делиться». То же самое было и с конфетами: я прятал их под подушку, после чего совершал набег на Женины запасы. С годами, разумеется, отношения изменились. Сейчас Женя – мой надежный друг, который старается во всем помогать. Конечно, как и у всех, у нас порой случаются разногласия, но взрослые люди в состоянии решить любую проблему. Женька растит маленькую дочку Анечку – чудесного ребенка, с которым я провожу очень много свободного времени. Давно поймал себя на мысли, что я просто обожаю маленьких детей. Так что мне очень легко не только с Аней, но и с двоюродной племянницей по имени Ксюша – внучкой маминой сестры и моей крестницей. Она чуть постарше Анечки – осенью 2008 года уже пошла в школу. А еще у меня есть третья, самая маленькая крестница – Соня, которой скоро исполнится один год. В этой главе я обязательно хотел рассказать еще и о своей бабушке по материнской линии, бабе Ане. Это был удивительно добрый человек, больше всего на свете она любила своих детей и внуков. К сожалению, осенью 2008 года ее не стало, и до сих пор я не могу вспоминать о любимой бабушке без грусти. Произошло это за несколько дней до матча со «Спартаком» – того самого, в котором мы при полном преимуществе уступили со счетом 0:1. Сейчас, по прошествии определенного времени, я далек от того, чтобы искать себе какие–то оправдания в той футбольной неудаче. Наоборот, отчетливо осознал, что любое, даже самое обидное поражение, никогда не сможет сравниться с такой трагедией, как потеря любимого человека.

Сергея Жукова я считаю одним из самых близких, лучших своих друзей. После того как мы с ним познакомились на чествовании команды в начале 2004 года, наши пути на какое–то время разошлись. Но в 2006–м я неожиданно получил на день рождения отличный подарок: девчонки–болельщицы привезли мне прямо на базу видеокассету с поздравлениями от Сереги. Я отдал ее клубному оператору, и он переписал мне ее на диск, который и сейчас можно найти в моей видеоколлекции.

А по–настоящему подружила нас та самая злополучная травма, которую я получил в 2007 году. Когда восстанавливался после операции в Германии, решил набрать его номер телефона. Сергей был занят, не подошел, и я отправил эсэмэску, после чего он мне перезвонил. Честно сказать, я сильно волновался. Как к нему обращаться? Сережа? Дядя Сережа? Он все–таки на десять лет старше. По его голосу я понял, что он тоже волнуется. Но мы сразу разговорились о жизни, и вскоре уже общались так, как будто знаем друг друга многие годы. Я понял, что не ошибся. Хотя мы общаемся с ним всего несколько лет, у меня складывается ощущение, что знаю Серегу очень давно. Это такой искренний, добрый человек, каких в жизни встречается не так уж много. Поэтому дружбой с ним я очень дорожу.

Илья – мой единственный товарищ, вместе с которым мы прошли все школьные классы – от первого до последнего. И сейчас можно смело говорить, что это не просто дружба ребят из соседних подъездов, которая заканчивается вместе со школой. Совсем наоборот, наши приятельские отношения с годами только крепли, хотя жизнь упрямо старалась развести нас в разные стороны.

Илюха единственный из всех всегда как–то правильно воспринимал мои футбольные тренировки, не завидовал медалям и гонорарам, а, напротив, относился ко всему с пониманием, всячески поддерживал в моменты неудач. И общение наше столь же искреннее, как в школе, когда мы вместе строили планы на будущее, мечтали ездить на красивых машинах и выдавали себя за крутых кикбоксеров. Еще больше радует, что некоторые мечты сбылись: Илья почти одновременно со мной пересел в стильную иномарку. Сейчас он продолжает уверенно идти по жизни, и я за него просто бесконечно рад.

Моя футбольная карьера началась очень рано, в четыре с половиной года. У друга моего отца был знакомый тренер, Дезидерий Ковач. И вот однажды меня привезли на экскурсию в армейский манеж, где он тренировал маленьких мальчишек. В ДЮСШ ПФК ЦСКА, как и сейчас, ребят брали только с шести лет. Но тренер присмотрелся ко мне повнимательнее и сказал: «Оставайся!» Как–то так получилось, что сразу очутился в воротах. Уже тогда мне очень нравилась эта позиция, и теперь я понимаю, что не ошибся.

В четыре–пять, я, может, еще с трудом понимал, куда меня возят – в ЦСКА или в какой–нибудь другой клуб. Но уже в 10–11 четко осознал, что попал в свою любимую команду, которая мне очень дорога. Это была судьба, по–другому и не скажешь. В ДЮСШ ПФК ЦСКА я отыграл пять лет за 1984–й год рождения, после чего перешел в 85–й, который вел Павел Коваль. Об этом замечательном человеке я хотел бы рассказать отдельно.

Павел Григорьевич присматривался ко мне давно – чуть ли не с первых дней, проведенных в армейской спортшколе. Все время подходил после тренировок и говорил: «Исполнится тебе, сынок, десять лет – заберу к себе в команду». А я на глазах у мамы и бабушки начинал плакать: не понимал, куда меня заберет этот дядя и зачем.

Но так в итоге и получилось, чему я на самом деле был очень рад. Во–первых, разница между 85–м и 86–м – всего ничего. Я и со старшими ребятами сходился нормально, а тут и вовсе почувствовал себя своим. А во–вторых, Павел Григорьевич всегда доверял мне на сто процентов: при нем все годы в армейской ДЮСШ я провел в основе. С Ковалем мы выиграли в России все, что только можно – и чемпионат страны, и первенство Москвы, и кучу других призов. Этот специалист вел меня до самого выпуска, после чего я попал в дубль, а затем – в основу.

Именно в личности наставника, думаю, и заключался главный секрет наших юношеских успехов. Павел Григорьевич всегда умел не только поставить игру, но и создать настоящий коллектив. Команда платила ему не только прекрасными результатами, но и уважением. За тренера мы действительно были готовы порвать любого соперника. На одном из юношеских турниров, кажется, в 2001–м, мы уступили в полуфинале сверстникам из ФШМ. После этого некоторые родители наших игроков – из тех, что «разбираются» в футболе лучше всех, стали открыто упрекать в поражении тренера. В матче за третье место игра снова не заладилась: по ходу встречи «горели» команде из Благовещенска – 0:2. Родители–всезнайки опять завели свою волынку, и тут мы разозлились по–настоящему. За считанные минуты «вынесли» Благовещенск – 4:2, причем после каждого гола всей командой бежали к нашему тренеру, чтобы показать, что в обиду его мы никому не дадим. С тех пор прошло уже немало лет, но связь с Павлом Григорьевичем не прервалась и поныне. Мы очень часто созваниваемся, обсуждаем перипетии очередного матча ПФК ЦСКА, разные футбольные новости. И, разумеется, по сей день я испытываю к своему тренеру огромную благодарность за все, что он для меня сделал.

что мы не поедем на тренировку в армейский манеж, сразу начинал плакать. Не мог без футбола. Мама с папой на меня посмотрят, подумают немножко и скажут: «Ладно, собирайся, поехали».

Почему с поездками бывали проблемы? Родители обычно говорили, что из–за плохой погоды. До поры до времени я им верил – в Москве ведь вечно то дождь, то снег. Прошли годы, прежде чем понял, что не погода была виновата. Жилось нам в начале 90–х очень непросто, как и всем обычным российским семьям. Денег по тем временам не всегда хватало даже на проезд в общественном транспорте. Хорошо, что у нас была соседка, которая работала уборщицей в метро. Она иногда приносила большие целлофановые пакеты с жетонами. Тогда на некоторое время о проблемах с дорогой можно было забыть.

А если возвращаться к слезам, то один раз они были совсем недавно – после того, как посмотрел по телевизору передачу «Гладиаторы футбола». В ней рассказывалось о людях, которые серьезно пострадали на футбольном поле. В том числе и обо мне. Когда заново переживал все этапы восстановления после разрыва крестообразной связки, не удержался от слез.

Да, с этим связана одна весьма поучительная история из моего детства. Как–то раз мы с моим старшим братом собрались погулять на улице. Мне 10 лет, ему 13 – в общем, возраст самый озорной. Пока ехали вниз с 11–го этажа, затеяли борьбу. Раскачали лифт, и он, естественно, застрял. Что делать? Начали звать на помощь. Сначала робко, потом все громче и громче. Никто не слышит. Настроение уже почти паническое – темнота, духота, болтаешься где–то в воздухе. Думаешь – а вдруг упадет? Начали сочинять, что скажем родителям. Хотя поначалу была надежда, что нас вытащат посторонние. Родителям бы, конечно, ничего не сказали. Но, по иронии судьбы, заметил нас именно отец, который возвращался из магазина. Услышал шум и спрашивает: «Вы?» – «Мы». Вызвал лифтера. Пока тот пытался что–то сделать, торчали в шахте почти час. Еле–еле общими усилиями отодвинули дверь в сторону, чтобы освободился небольшой проем. Через него и вылезли. Конечно, не стали говорить, что сами лифт расшатали – получили бы от отца по шее.

Впрочем, это не единственное мое приключение с лифтами. Во время Евро-2008, когда мы жили в швейцарском отеле, опять оказался в кабине пленником. Там лифты очень своеобразные: ты входишь, проводишь карточкой по специальному устройству, а потом нажимаешь нужный этаж. Но это все в теории так просто звучит. На деле – совсем по–другому. Вползаю я в этот лифт со всем своим багажом – по здоровенной сумке в каждой руке и еще одна чуть ли не в зубах, а точнее, на шее. Только пытаюсь проделать всю процедуру – именно в этот момент кому–то понадобилось вызвать лифт. Нужно мне на 12–й этаж, а еду аж на 23–й. Ладно, думаю, бывает. Вверху снова жму на 12–й – ничего подобного, спускаюсь на третий. Потом – что за дела?! – опять тянут вверх. Минут пятнадцать так и катался туда–сюда в поисках выхода, как Семен Фарада в старой советской комедии.

Хорошо ее помню: 200 рублей. Мне было то ли одиннадцать, то ли двенадцать лет, когда меня вдруг вызвали в клуб вместе с родителями. И совершенно неожиданно предложили подписать контракт. А вышло вот как. Накануне, когда мы с другими ребятами тренировались в армейском манеже, за нами наблюдал тогдашний тренер ЦСКА, ныне покойный Павел Садырин. Говорят, в свободное время он любил поглядеть, как играют мальчишки, отмечал для себя перспективных игроков. Вот он и рассказал про меня руководству клуба. Я очень благодарен Павлу Федоровичу. Кто знает, если б не его совет, возможно все сложилось бы по–другому.

Понятное дело, что детский контракт по своей сути не может быть полноценным, но для меня это было не главное. Я очень гордился, что помогаю семье зарабатывать. Двести рублей были не то чтобы серьезными, но неплохими деньгами на тот момент. Проще говоря, в доме появился лишний кусок хлеба к общему столу.

Настоящий контракт с ЦСКА я подписал в 2002 году. Сумма была уже посерьезнее – 8700 рублей. Поэтому я позволил себе маленькую прихоть: с нескольких зарплат купил себе самый модный на тот момент мобильник. Он стоил тогда 500 долларов. Потом понял, что погорячился. Через пару месяцев выпустили еще более навороченную модель, и мой супертелефон безнадежно устарел.

В первый раз я оказался за границей лет в девять или десять, будучи футболистом армейской ДЮСШ. Мы поехали на детский турнир в Югославию, в Белград. Жить предстояло в семьях таких же юных футболистов. Что очень хорошо отложилось в памяти: когда ехали из аэропорта, я изо всех сил старался запомнить дорогу, чтобы при первой возможности сбежать обратно. Но вскоре никуда уезжать уже не хотелось, поскольку все мы попали к очень хорошим родителям. Правда, на турнире проиграли всем подряд. Но это и немудрено: соперники были старше наших ребят на два года, а меня – на целых четыре. А через два года после этого мы отправились в Италию. Опять расселили всех по семьям, и на этот раз мне повезло еще больше. Дело было в Неаполе, и я попал к мальчику, отец которого как раз в то время выступал за «Наполи». Фамилию сейчас уже не вспомню, хотя очень интересно, кто же это был. Этот футболист все дни катал нас на своем шикарном 190–м «Мерседесе». Представляете себе ощущения парня, который всю свою недолгую жизнь только на «Жигулях» и ездил! А еще я впервые в жизни увидел Средиземное море, понял, что наша Земля – это не только Москва, Россия.

Иными словами, испытал своеобразный культурный шок. Наверное, именно после этого стал задумываться о том, что в мире есть очень красивые места, и в некоторых из них непременно нужно побывать.

Да, такое случалось, и не раз. Самый запоминающийся случай произошел в Калининграде на одном из юношеских турниров. Было нам лет по 15–16, в финале мы играли с местной «Балтикой», на поле кипели страсти, арбитр, как водится, подсуживал хозяевам. В итоге игроки распалились настолько, что в конце матча вспыхнула драка. Не просто потасовка, а настоящее месиво. Я побежал в самую кучу, туда же ринулись тренеры, милиционеры, родители калининградских ребят. Стояли своей командой в центральном круге и отбивались от всего стадиона. Если бы на поле прорвались еще и болельщики – а некоторые из них, как я краем глаза успел заметить, очень этого хотели, – нас бы наверное, закопали прямо там. Однако милиции все–таки удалось взять ситуацию под контроль. Все продолжалось каких–то три минуты, но пережили мы за это время больше, чем кому–то выпадает за год.

Несколько раз более или менее серьезно мы дрались с ребятами из московского «Спартака». Один эпизод произошел на их домашнем поле в Сокольниках, когда играли между собой команды 1985–го года рождения, а 84–го разминались вокруг поля. Самый негативный момент: их старшие товарищи рванули на поле, а наши предпочли остаться в стороне – смотрели, как нам отвешивают пендели. Но мы все равно не отступили, дали соперникам отпор. Беспорядки прекратили все те же родители с тренерами – больше было некому. Конечно, я согласен с теми, кто считает, что в футболе не место дракам и насилию. Но во всех этих случаях мы становились заложниками обстоятельств, бились с противником, превосходящим нас числом. А вообще, выяснять отношения нужно только на поле и только дозволенными методами. В конце концов, это футбол, а не бои без правил.

Родители очень хотели, чтобы, несмотря на ежедневные тренировки, я исправно посещал занятия и рос образованным. Да и сам я старался не запускать ни один предмет. Правда, главным образом потому, что в противном случае это отразилось бы на моем увлечении футболом. Армейские тренеры традиционно следят за успеваемостью, справедливо полагая: получится из тебя футболист или нет, но азы школьной премудрости ты постичь обязан.

И тем не менее, конечно, у меня были любимые и нелюбимые предметы. Помимо истории, всегда с энтузиазмом ходил на труд. Как, наверное, и у всех остальных российских школьников, у нас были сдвоенные уроки. Труд нравился тем, что за два часа вполне можно было смастерить какую–нибудь полезную вещь. Например, табуретку. То есть ты видел какие–то осязаемые результаты своей работы, а это всегда интересно. Да и получалось у меня обычно неплохо – видно, руки откуда надо растут.

А вот уроков географии я обычно совсем не ждал. И даже частенько их прогуливал. За что меня обычно журила тогдашняя учительница Ираида Александровна, которой, к сожалению, уже нет с нами. Однажды из–за прогула чуть не влетело мне крепко. Решил, что на географию в тот день не пойду. Сижу себе спокойно на подоконнике, как вдруг слышу шаги. И понимаю, что попался: у рекреации только один выход, туалет тоже далеко. По властной поступи ясно: это как минимум завуч. На самом деле «повезло» гораздо больше – в компании с ней был еще и директор. «Ты что здесь делаешь? Почему не на уроке?» – «А меня не пустили». Соврал, конечно. Все вместе идем в класс, и я понимаю – сейчас что–то будет. Ираида Александровна была просто в шоке, когда ее спросили, почему Акинфеева не пустили на урок. Она–то меня вообще в тот день не видела. А я думаю, куда бы мне провалиться?! Но в итоге все закончилось нормально: усадили меня за парту и заставили зубрить урок.

В детстве, наверное, все что–нибудь разбивали, а потом с ужасом ждали родительского наказания. Мне, правда, отцовского ремня за подобные проделки отведать не довелось. Хотя один раз точно было за что. Правда, мяч и окно тут совсем ни при чем. А дело было вот как. Еще совсем маленьким иду по дорожке, что–то под нос себе напеваю, бросаю камешки. Там у нас прудик недалеко от дома был небольшой, я камень подобрал и хотел в воду запулить. Не рассчитал, камешек срикошетил об асфальт и угодил в фару припаркованной машины. Раздался звон разбитого стекла, посыпались осколки… Странно, но я совсем не испугался. Набрался наглости и просто прошел мимо, как будто вообще здесь ни при чем. Но соседи все равно как–то узнали, что виноват был я. Впрочем, ругать меня особо не стали. Так что маленькая проделка сошла мне с рук.

Конечно, было. Помню, как–то раз под Новый год мы с моим другом Ильей специально накупили их побольше и пошли на улицу взрывать. Было нам лет по 16 уже, поэтому родителей рядом не наблюдалось. Развлечение это известное: прикопаешь «бомбочки» в снегу, подожжешь и сматываешься подальше, пока не поздно. Выглядываем из–за дерева, а одна петарда покосилась, встала в сугробе чуть не параллельно земле. Раз – и полетела прямо под машину. Илюха орет: «Ложись!!!», и мы ныряем прямо в снег. И тут вдруг такой хлопок – аж люди из окон повысовывались. Шум, крики, сигнализация воет. Слава богу, хоть стекла целы остались.

В другой раз решили мы с ним, два дурачка, друг друга на «слабо» взять: кто дольше зажженную петарду в руках продержит. И весело, и страшно, и уступать не хочется. Стоим, глаза прищурили. Вдруг вижу – у моей хвостик совсем маленький остался. Бросаю, а она хлопает сразу, и метра не пролетела. И сразу после этого взрывается Илюхина, прямо у него в руках. Оторвала ему кусок кожи на ладони – пришлось идти домой бинтоваться. Но это еще ничего, легко отделался. Такой урок пошел нам впрок: в «слабо» мы с Ильей больше не играли.

Этот вопрос заставил меня улыбнуться. Так получилось, что относительно моего будущего их мнения были прямо противоположными. Папа, по его собственным словам, с первых занятий не сомневался, что из меня выйдет толк. А вот мама не верила, будто все эти тренировки – всерьез. Нравится сыну, и ладно. Но, как и отец, ради меня была готова на все. На семейном совете решили, что, несмотря на тяжелые времена, она оставит работу, чтобы возить меня в ЦСКА.

Самое интересное, совершенно незнакомые люди постоянно говорили: «Вот увидите, у вас вырастет спортсмен». Первый такой случай произошел, когда мне было четыре с половиной года. Какой–то папаша, вроде бы мини–футболист, наблюдал за нами в армейском манеже. Совершенно неожиданно он подошел и стал убеждать маму ни в коем случае не бросать занятия. Клялся и божился, что видит такого ребенка впервые за много лет.

Сам я к таким прогнозам отношусь крайне скептически и, разумеется, этот случай вовсе не был определяющим в моей спортивной карьере. Стать футболистом мне помогли родительская любовь, пристальное внимание тренеров и каждодневный титанический труд. Но все равно интересно, что тот незнакомец смог разглядеть в маленьком нескладном ребенке за пять минут?

Хотите верьте – хотите нет, но это действительно правда. А все потому, что с раннего детства я старался очень ответственно подходить к тренировкам в армейской школе. Занятия по физкультуре я прогуливал, а когда мама или учителя спрашивали, зачем я это делаю, отвечал: «А если я ушибусь на уроке, кто будет в ЦСКА на воротах стоять?»

По той же причине я не катался на лыжах, не ездил на велосипеде, не выходил на лед… Конечно, учителям до этого дела было мало. Физрук постоянно пытался заставить меня участвовать в играх на район, а я отказывался. И в конце четверти он аккуратным почерком выводил в дневнике очередную двойку. Спасибо, хоть из школы не выгоняли. Конечно, к мячу меня все равно тянуло дико – даже во время учебы. И вот, если какой–то урок отменяли, мы с товарищем Ильей бежали в спортзал. Прятались по углам от физрука, а как только он куда–нибудь выходил, брали волейбольные мячи и начинали отводить душу – изо всех сил лупили по стенам и потолку. Главное было вовремя смыться, заслышав шаги вдалеке. Наш учитель, заходя в зал, каждый раз не мог понять, откуда на полу куски штукатурки. А мы, шалуны, втихаря убегали восвояси, очень довольные собой.

Учился я в обыкновенной районной школе, но педагоги во времена моего детства подобрались там на редкость доброжелательные. Конечно, в первую очередь нужно сказать спасибо моей маме, которая бессчетное число раз ходила на всевозможные собрания, всем объясняла, что сын не лодырничает, а занимается футболом. Так что в большинстве своем учителя относились ко мне с пониманием. Правда, математичка одно время начала меня шпынять: чего, мол, ты все время такой вялый, несобранный? Бывало, специально «валила», ставила плохие оценки. Но продолжалось это лишь до тех пор, пока один раз в полдвенадцатого ночи мы с мамой случайно не встретили ее в вагоне метро. Возвращались с тренировки, я мирно спал у мамы на плече. А у учительницы от этой картины аж глаза на лоб полезли. «И что, так каждый день?» – «Каждый день». После этого отношение ко мне изменилось в лучшую сторону. Сейчас они с мамой периодически общаются, да и остальные учителя тоже постоянно обо мне спрашивают. А я, в свою очередь, от всего сердца передаю им привет.

Обычных экзаменов у меня было не так уж и много: доказывать свою компетентность приходится в основном на футбольном поле. Но полностью избавлять от школьной рутины меня никто не собирался. Да и неправильно это как–то, азы всех наук обязан постичь каждый человек. Так что сдавать экзамены мне приходилось, и не единожды. Особо запомнился один случай. В юношеском футбольном календаре, как и во «взрослом», перерывов не так уж и много. Часть важных игр неизбежно приходится на весну, в том числе и на май. О том, чтобы пропустить хотя бы один матч, речи, по понятным причинам, идти не могло. Но и ставить «на халяву» оценки у нас было не принято. «Час икс» наступил, когда я заглянул в календарь и понял, что не успеваю вернуться с турнира на экзамен по биологии. Вернее, успеваю, но к вечеру, когда учителя и ученики уже давно расходятся по домам. Выручила, как обычно, моя мама. Она накрыла для комиссии шикарный стол, чтобы люди могли немножко расслабиться и не спешили покидать стены учебного заведения. А в это время я как сумасшедший несся из аэропорта прямо в школу, в спортивном костюме и с огромной сумкой.

Вхожу – и чуть не падаю в обморок. Прямо у дверей, рядом со столом, где расположилась комиссия, стоит огромный скелет. «Рассказывай строение», – говорят. И начали меня гонять по каждому суставу, по каждой косточке. Какие–то вещи знал, какие–то угадал, да и учителя подсказывали, конечно. Но экзамен в итоге сдал – и пусть кто–нибудь скажет, что это было несправедливо!

Это сейчас – не успевает ребенок прийти в серьезную спортшколу, его сразу экипируют с ног до головы. Я эти времена тоже застал – ситуация ведь улучшалась по мере того, когда я перебирался из одного класса ДЮСШ ПФК ЦСКА в другой. А в самом начале с футбольной формой было туговато. Мамы юных футболистов бегали по спортивным магазинам, покупали майки на взрослых дядек и сшивали их в ателье или собственными силами. У родителей вратарей была дополнительная головная боль. Настоящих вратарских перчаток в столице, кажется, не было нигде. Однажды кто–то сказал отцу, что видел их в одном из павильонов ВДНХ. Естественно, папа сразу помчался туда. Оказалось, на выставке немцы рекламировали свою продукцию. Смотрит – а у них все в единственном экземпляре, не для продажи! Долго–долго уговаривал старшего продать одну пару – для киндера. И в итоге тот сдался. Вот так и появились у меня в жизни первые вратарские перчатки.

Совеем еще маленьким, лет в девять, ехал на тренировку вместе с любимой бабушкой. На улице было холодно, одели меня тогда в дубленку, а шею перемотали красно–синим шарфом. Его из–под одежды и не видно–то было совсем. И вдруг на станции метро «Динамо» обступили меня три каких–то гопника, лет по 16. Ругаются, руки к шарфу тянут. Бабушка его забрала и сунула в пакет. А они все равно не отстают. Хорошо, мимо проходил какой–то мужик, он эту шпану разогнал в два счета. Говорит мне: «Ты, парень, лучше подрасти немного, а потом уже шарф надевай». А бабушка не поняла. «Это еще почему? Такой шарфик красивый».

Когда, будучи ребенком, я поздно вечером регулярно ездил с «Сокола» до «Домодедовской», то много раз видел, как уснувших пассажиров на конечной станции обворовывают всякие проходимцы. Становилось страшно – а вдруг эти люди нападут и на меня? К счастью, этого ни разу не случилось, но неприятный осадок от подземки остался на всю жизнь. Говорят, сейчас с появлением камер в метро стало безопаснее, но лично у меня никакой уверенности в этом нет.

На этот счет у нас с братом была постоянная «война». Он просто обожал мультики, а я – спортивные передачи. Телевизор в те времена, как и у большинства советских семей, был один. Так что каждый раз приходилось его «делить», а без споров и ссор тут не обойтись. Спорт смотрел совершенно любой – главное, чтобы кто–то куда–то бежал, прыгал, бил по мячу или бросал шайбу. Впрочем, если ничего такого не было, с радостью соглашался и на мультики. Особенно любил два – про Вовку в тридевятом царстве и Ивашку из дворца пионеров.

Еще, конечно, с радостью смотрел «Ну, погоди!», причем переживал чаще за Волка. Понятно, что герой это отрицательный, но доставалось–то ему часто совсем не по делу. И мне всегда было досадно, что Волк всякий раз получает по лбу, а этот дурашливо смеющийся Заяц вечно выходит сухим из воды.

Интересные спортивные трансляции я не пропускаю и сейчас, а вот увлечение мультиками осталось далеко в прошлом. Я не из тех, кто ностальгирует по старым временам. Хотя вместе со своими племянницами порой смотрю какие–то новинки. И Аня, и Ксюша просто обожают мультфильмы, и я с радостью составляю им компанию у экрана телевизора.

Конечно! В детстве нам постоянно делали какие–то уколы – для этого в школе существовал специальный врачебный кабинет, которого все боялись как огня. Как сейчас помню: стоишь, трясешься перед дверью, и вот оттуда выходит на полусогнутых бледный–пребледный товарищ, а из комнаты слышен крик: «Следующий!» Наверное, в те годы не было ничего страшнее. Разве что визит к стоматологу – к нему я ни за какие коврижки идти не хотел. И не сказать, чтобы часто приходилось у него бывать, но все равно не любил я его до ужаса.

А вообще, спасибо родителям, я рос нормальным, здоровым ребенком. Но однажды все–таки перепугал маму с папой до смерти. Как–то раз у меня сильно разболелся живот. Домашние средства не помогли, пришлось тащиться к врачу. В поликлинике доктор буквально с порога заявил: «У мальчика дизентерия». По предписанию этого «светила медицины» родители двое суток не давали мне никакой еды, только наливали на донышко кружки немного водички. На третий день неожиданно очнулся посреди дня у себя в кровати, не понимая, как я туда попал. А было вот что: выходя из ванной, я стал терять сознание, «колобком» прокатился по всем шкафам и чуть не разбил себе голову о комод. Спасибо, родной брат подхватил. Сам я, естественно, ничего этого не помнил. Приехала «скорая», врач посмотрел на меня и… решительным шагом отправился к холодильнику. Своими руками сделал мне бутерброд, налил чаю и усадил за стол. Хотите верьте – хотите нет, но через пять минут после этого я почувствовал, что абсолютно здоров!

Конечно, играл. Думаю, почти у каждого мальчишки дома есть мяч. Скорее всего, даже не один, а штук десять. В этом смысле я не был исключением. Но вот сейчас ловлю себя на мысли, что чаще всего дома я играл не в футбол, а в хоккей. Отец мой – человек спортивный, пара клюшек за дверью у него стояла всегда. Конечно, все стены были исчерчены полосками от шайбы, но странное дело – за все время я не разбил ни одной люстры! Кстати, в хоккее я тоже был вратарем: брал от дивана пуфики и приматывал их к ногам наподобие щитков.

Имелась и еще одна забава – гольф. Мальчишки и девчонки, хотите ноу–хау от Игоря Акинфеева? Находите маленький мяч. Лунки в полу сверлить не надо: накажут родители. Лучше изготовить их из пластилина или взять резиновый эспандер, в который мяч отлично поместится. И, наконец, самое главное. В качестве клюшки отлично подойдет специальная палка, которой двигают шторы. Комплект готов, можно начинать игру!

Чего не было – того не было, хорошим почерком я никогда не отличался. Наоборот, писал довольно коряво. И по сей день сильно раздражает, когда начинаешь оформлять какие–то бумаги, где от тебя требуется уйма писанины. С другой стороны, не надо считать меня неучем – оценки по русскому в школе я получал довольно хорошие. Ближе к старшим классам, правда, стали попадаться и тройки, зато сначала были только четыре и пять. Но о своем почерке я особо не заботился – ни в те далекие дни, когда вписывал буквы в строки прописей, ни потом. Вообще, считаю, что важнее писать не красиво, а грамотно. Футбольная судьба свела меня с игроком, который не мог без ошибки написать на фотокарточке примитивное посвящение: вместо «Для Маши» писал «Для Маше». Мы его пытались учить, как правильно, но все без толку. На следующей фотке он вывел: «Для Тане». Конечно, постичь все тонкости русского языка я и сам вряд ли когда–нибудь сумею, но уж в таких мелочах стараюсь не прокалываться.

Нет, и даже учиться не собираюсь. Зачем это человеку, который живет в России? Сейчас у нас в стране повсеместно внедряется чужая культура. Но большинство модных веяний, в первую очередь кулинарных, на самом деле абсолютно ни к чему. Не сочтите за невежество, но, если есть вилка, ложка и нож, зачем изобретать что–то еще? Вон дикари едят руками, так что, с них теперь надо брать пример? Если бы я был японцем или китайцем, тогда, конечно, владел бы палочками в совершенстве. И, наверное, гордился бы собой. Но я русский человек, и все эти ритуалы, связанные, к примеру, с поеданием суши, лично для меня интереса не представляют.

Ладно бы это еще было вкусно. А то даже в самом дорогом заведении положат тебе три килограмма риса и сверху небольшой кусочек рыбы. Не понимаю, как можно любить такую пищу?! Так что, если судьба заносит меня в японский ресторан, первым делом всегда прошу принести мне вилку и нож. Когда под рукой привычные столовые приборы, можно заставить себя смириться с этой странной кухней. В противном же случае получается не еда, а какое–то издевательство.

В принципе, все привыкли, что обычно мужчины дарят цветы женщинам, а не наоборот. Но в данном случае это знак фанатского внимания, а значит, он имеет право на существование. Со мной такое случалось, и не раз. Однажды в Раменском профессиональная флористка, сотрудница компании одного моего старого товарища, вручила мне после матча красивый букет. Да и вообще, девчонки достаточно часто подходят к клубному автобусу, просят передать игрокам букетик или другой сувенир. Ничего в этом такого нет, наоборот, очень приятно. Еще цветы часто дарят

моей маме, причем иногда не прямо в руки, а оставляют у дверей квартиры. Может, стесняются, может, проявляют тактичность. Один раз, когда мама вышла на лестничную клетку, букет неожиданно свалился ей на голову! Авторы сюрприза просто положили его сверху на дверь, после чего позвонили к нам в квартиру и убежали.

Раньше в нашем футболе существовала замечательная традиция: перед началом матча игроки двух команд вручали друг другу цветы в знак уважения. А затем бросали букеты на трибуны болельщикам. Впрочем, у меня есть версия, почему от этого отказались. В советские годы люди валили на футбол толпами, а сейчас попробуй докинь кому–нибудь букет в тех же Лужниках. Он просто упадет на пустое кресло и, никому не нужный, завянет.

Знаете, я не фанат всяких «ролексов» и «картье». Для кого–то это очень важный атрибут, который подчеркивает властность, финансовую состоятельность. Но я спокойно отношусь к таким вещам, как часы. Они у меня есть, дорогие, красивые, но… одни. И надеваю я их не так уж часто. Ведь время всегда можно узнать, посмотрев на мобильник. Но многие рассуждают иначе. Сейчас считается модным цеплять на свои руки все, что только можно: цепочки, фенечки, браслеты… Если людям нравится – пожалуйста. Но сам я не сторонник подобной моды. Кстати, с моими часами один раз приключилась любопытная история. По неосторожности я разок уронил их, причем дело было на кухне, где пол вымощен плиткой. От часов отлетела маленькая стрелочка, которая стала болтаться под стеклом. Поехал в мастерскую, а там мне и говорят: «Сейчас починим, с вас сорок тысяч рублей». Делать нечего, пришлось заплатить, ведь это были не просто часы, а подарок одного приятеля. Зато теперь я ношу их аккуратно и даже периодически протираю тряпочкой. Одного такого похода к мастеру с меня, пожалуй, хватит.

Раньше питал слабость к одному из известных лейблов, который очень популярен среди наших футболистов. Но сейчас к этой фирме абсолютно охладел. А все потому, что как–то раз побывал в обычном германском торговом центре и увидел, как обстоит дело там. Одежда – просто супер! И цены не кусаются. На 300 евро можно накупить такую кучу всего, что места в чемодане не хватит. Огромное количество ярких интересных маек, как я люблю. Джинсы любых фасонов. Качество прекрасное! Пусть этих лейблов никто не знает, но для меня это не главное. Такое впечатление, что почти все «итальянские» вещи, продающиеся в московских бутиках, на самом деле сшиты где–нибудь в Турции. Поэтому смысла покупать их я совершенно не вижу. Когда отправляюсь за одеждой, всегда руководствуюсь следующим принципом: недорогие вещи лучше дорогих.

Да, очень давно, наверное, лет в 17. Как вы уже знаете, я езжу в метро лет с четырех, поэтому за это время оно успело мне порядком поднадоесть. Слышал, что ежедневно через подземку проходит около пяти–шести миллионов человек. Духота, толкотня, ругань – страшно подумать! По понятным причинам, меня туда совершенно не тянет. Не склонен наделять себя какой–то сверхпопулярностью, но все же, по рассказам других ребят, знаю, что узнаваемому человеку в общественном транспорте нелегко. Альтернатива не из приятных, но личный комфорт все же важнее. А потому я лучше в пробке постою! В электричке до последнего времени я вообще не ездил ни разу в жизни. Но совсем недавно это событие все–таки состоялось. На матч 30–го тура чемпионата-2008 против «Шинника» команда добиралась именно по железной дороге. Это решение было достаточно неожиданным, зато эмоций мы получили просто море. Еще когда подъезжали к вокзалу, я понял, что сейчас увижу наш город в несколько необычном для себя ракурсе. Не могу назвать себя привередливым человеком, но все–таки вид аэропорта для меня гораздо привычнее. А Ярославский вокзал произвел удручающее впечатление. И дело даже не в грязи и ларьках. Ужаснуло, в первую очередь, количество людей, выброшенных жизнью на обочину. Если я увидел стольких за те полминуты, что шел из клубного автобуса к поезду, то сколько их на самом деле?

А вот сама поездка получилась достаточно веселой. Мы ехали в общем вагоне с другими пассажирами, многие из которых и не подозревали о том, что на сей раз их попутчиками будут футболисты. Много было и армейских болельщиков, которые – кто специально, а кто ни о чем не подозревая – избрали такой же способ передвижения, что и мы. В общем, довольно быстро наш вагон стал самым многолюдным и шумным из всех. Так что четыре часа пути пролетели незаметно.

Эта история связана с работой в фонде «Новое поколение». Помню, как–то раз у меня выдался очень напряженный съемочный день. Вернее, сама работа на камеру много времени не отняла – в отличие от того, что ей предшествовало.

День, как сейчас помню, начался очень хорошо. После тренировки я достаточно резво поскакал на ВДНХ, так как знал: на два часа назначена съемка передачи из цикла «Счастливый рейс». Эта серия программ для детей выпускалась под эгидой фонда «Новое поколение», и помимо меня в ней была

задействована известная гимнастка, олимпийская чемпионка Алина Кабаева. По приезде выяснилось, что Алина опаздывает. Нет, я не спорю, для девушек это вполне нормально, но не до самой же ночи! Впрочем, как потом рассказала наша чемпионка, причина была уважительная – задержался самолет. Ну что ж, с кем не бывает. Зато дальше началось самое интересное. Пока нас загримировали, переодели, прошел еще час. Мне к уху подвесили специальную петлю с микрофоном, через которую я слышал свои текст и соответственно мог его сразу повторить. Вышло сразу и без запинки, я сам удивился. А вот Алине почему–то петли не дали, пришлось ей разучивать «партию» еще минут сорок. В итоге я ушел из телецентра глубокой ночью, усталый и голодный. А Кабаева осталась работать дальше. Зато в процессе съемок мы пообщались в свое удовольствие. Алина оказалась очень милым и добрым человеком – именно такой, как я ее себе и представлял.

Любой мало–мальски известный спортсмен – человек публичный, и ничего с этим не поделаешь. Я считаю себя достаточно коммуникабельным, поэтому общения, в том числе и перед камерами, не избегаю. Понятное дело, что в ПФК ЦСКА каждую неделю приходит огромное количество предложений об интервью, участии в ток–шоу, съемках в телесериалах. Естественно, все они рассматриваются, однако согласие дается далеко не всегда. Логично ведь, что в этом вопросе нужно учитывать интересы как клуба, так и игрока. У нас с руководством ПФК ЦСКА понимание полное. Нашему начальству и в голову не придет использовать мой имидж в проектах, которые будут мне не по душе, а сам я никогда не стану рекламировать какую–нибудь чушь или светить физиономией в очередном дурацком сериале. Возможно, кому–то нравится кривляться на экране вместе с очередным Геной Букиным – ничего против не имею, а вот меня увольте.

Многочисленные ток–шоу, на которые зазывают игроков, тоже редко получаются интересными. Стараюсь по возможности не отказывать ни телеканалам, ни радиостанциям, однако удовольствие от общения с журналистами получаю далеко не всегда. Хорошо еще, если поднимаются чисто футбольные вопросы, иногда в самом неожиданном ракурсе. Но ведь сейчас многие стараются привнести светский элемент, сажают в студию знаменитостей, просто каких–то девушек, которые в футболе, простите, ни бум–бум. Мы много раз обсуждали с ребятами, как же надоело отвечать на одни и те же вопросы и наблюдать за тем, как пыжатся ведущие, чтобы публика не успевала заскучать. Остается один выход – относиться к этому как к части своей профессии, тем более что человек я достаточно терпеливый.

Применительно к себе – резко отрицательно. Не могу, да и, наверное, никогда не смогу представить на своем теле какие–то символы, рисунки, не говоря уже о железках. Мой опыт экспериментов над собой ограничивается мелированием: однажды сдуру попросил знакомого парикмахера подкрасить мне волосы, но уже спустя несколько дней настолько разочаровался в своей затее, что был очень счастлив, когда снова пришла пора бежать в парикмахерскую. Что же касается других, то им я указывать не вправе. Более того, готов признать, что некоторые татуировки смотрятся удачно. Даже на девушках. С другой стороны, народ часто не понимает, кому доверяется. Ведь речь может идти не о серьезном салоне, а о подпольной конторе, в которой не соблюдают элементарные правила гигиены. Но даже если с этим все в порядке – кто пообещает, что татуировка не разонравится лет, скажем, через десять? А через пятьдесят? Поймал себя на одной мысли. Пожалуй, только ради того, чтобы взглянуть на татуированных бабулек и дедулек, стоит обязательно дожить до старости!

Была такая история. В 2007–м году я заказал себе в Европе новый джип. Дело происходило поздней осенью, и ждать машину нужно было очень долго: пока ее подготовили и оснастили всякими «примочками», прошло несколько месяцев. И вот в мае следующего года неожиданно раздался звонок: «Все готово, приезжайте и забирайте». Сам не свой от радости, я собрал все документы, дозвонился до брата и вместе с ним поехал в салон. На всякий случай решил взять и приличную сумму денег – мало ли, какие формальности еще придется улаживать на месте. Бумажная волокита, конечно, растянулась на пару часов, но в конце концов, сияя от счастья, я спустился вниз – к боксу, где меня ждала новая машина. Как будто по заказу там стоял уютный диван, на который я и водрузил свою сумку. И побежал садиться за руль. Обновить покупку мы с братом решили тут же – выехали из салона и отправились к родителям на Каширку. По дороге заскочили на заправку. Я потянулся к сумке за деньгами и… Сказать, что я пережил в тот момент, не возьмусь даже сейчас. Сразу вспомнил, что в холле автоцентра было очень людно, а с момента нашего отъезда прошло уже около часа. Все это время сумочка стояла одна–одинешенька на диване, являясь легкой мишенью для любого зеваки. Тут же набрал в салон, где девушка ровным голосом сказала, что, конечно, посмотрит, но шансов вернуть пропажу не много. Немедленно отправил в автоцентр своего водителя, а сам занялся подсчетом возможных убытков. Бог с ними с деньгами, но потерять оба паспорта, страховки, другие документы – это было бы по–настоящему неприятно!

Однако вскоре раздался звонок, и водитель радостно сообщил, что сумка у него. Она стояла на том же самом диване, где я ее и оставил, целая и невредимая. Если задуматься, в этой истории я всего лишь остался при своих. Но сомневаться в том, что мне очень и очень повезло, все же не приходится.

Глупые покупки обычно бывают в продуктовых магазинах – наверное, многие поддаются соблазну набить корзинку всякой всячиной, хотя знаешь, что есть почти ничего из купленного не будешь. Так и гниет все это потом в холодильнике. Ну а если говорить о вещах… Был любопытный случай: в элитном бутике купил себе дорогие джинсы. И так получилось, что почти сразу же их испачкал – трех дней не прошло. Закинул стирать, потом достаю и просто не узнаю! Одна штанина длиннее, другая короче, швы съехали куда–то. В общем, из стиральной машинки обновка отправилась прямиком в урну. Себя потом ругал – было же предчувствие, что не стоит их покупать.

Еще одно приобретение пылится сейчас дома безо всякой пользы. Это Playstation последней модели. Зачем отвалил за нее двадцать тысяч рублей – совершенно непонятно. Вообще с ребятами на приставке изредка можно поиграть – в хоккей, в баскетбол, но только не в футбол. Его и в жизни хватает. А самому рубиться на Playstation – нет, это не мое. Так недолго и дурачком стать.

В общем, глупые покупки у меня были, но совсем не много. За них я потом себя ругаю. Не из–за денег, а из–за того, что проявил несдержанность. Во всем нужно знать меру.

Давненько такого не случалось. Хотя однажды попался на редкость неприятный тип. Наглый взгляд, характерная внешность, смотрит на меня в упор как баран, а потом говорит с акцентом: «Ты че, Акинфеев, что ли?» Очень хотелось, простите, дать наглецу по морде. Внутри все так и вскипело. Но я взял себя в руки и спокойно отошел в сторону. Зачем размениваться по пустякам? В детстве тоже всегда старался себя контролировать, в школе особо не дрался. Были как у всех какие–то стычки, ничего серьезного. Только один раз крепко осерчал на какого–то парня, который не давал мне скатиться с горки. Вот тут я действительно не сдержался, и после моего удара он скатился с нее сам.

Наверное, в жизни есть ситуации, когда без кулаков не обойтись. Но в 99 процентах случаев драться ни к чему.

Все знают о том, что Роман Аркадьевич постоянно интересуется положением дел в нашей футбольной сборной, поэтому мы действительно не раз виделись с ним после матчей. Однако такого, чтобы я долго разговаривал с Абрамовичем один на один, не было, и, наверное, быть не могло. Все–таки у нас не так много общего – по крайней мере, ни яхт, ни футбольных команд у меня нет. Запомнилось, как после неудачного матча в Израиле осенью 2007 года Абрамович заходил в раздевалку, интересовался, почему не получилось сыграть как надо. Ничто не выдавало в нем олигарха – скушал яблоко из общей корзины, спокойно посидел с нами в кресле. На руке у него были часы, кажется, долларов за двести – думаю, фишка не в том, что все безумно дорогие вещи выглядят как дешевые, а в том, что человек знает себе цену и не хочет выделяться за счет каких–то дополнительных атрибутов. Впрочем, в любом случае это мелочи. Главное – Роман Аркадьевич многое делает для российского футбола, за что лично я его очень уважаю. Вообще, к нам в раздевалку после игр заходят и другие известные люди – к примеру, вице–премьер Правительства Российской Федерации Сергей Борисович Иванов или министр спорта, президент РФС Виталий Мутко. Такое внимание со стороны известных политиков очень приятно. А самым запоминающимся опытом общения с первыми лицами государства стали встречи с двумя президентами нашей страны. Сначала в 2005 году, после победы ПФК ЦСКА в финале Кубка УЕФА, мы были приглашены в резиденцию Владимира Путина в Ново–Огарево. Ну а чуть позже, по возвращении сборной России с Евро-2008 нас принял Президент Дмитрий Медведев. Я очень горжусь, что удостоился аудиенции у двух руководителей страны. Подобные моменты случаются в жизни далеко не у всех.

Такого, чтобы приходилось расписываться где–нибудь на заграничном пляже или в зоопарке, я что–то не припомню. Оно и к лучшему – в таких местах нужно отдыхать, а не давать автографы. В России дело обычно ограничивается девчонками и мальчишками, которые просят сфотографироваться, расписаться на билете или подарить игровую майку. А вот у их западных «коллег» сбор автографов давно возведен в культ. Там этим занимаются не только дети, но и взрослые люди – коллекционеры, которые специально отлавливают футболистов в аэропортах, гостиницах, после тренировок. Иной раз, находясь на выезде, не перестаю удивляться этим «охотникам за автографами». Они составляют целые альбомы, где каждому игроку отведена отдельная страничка: фото уже наклеено, имя и фамилия обозначены, остается только оставить подпись. Что и говорить, такой подход впечатляет. Поэтому коллекционерам у нас с ребятами отказывать не принято, даже если опаздываешь на самолет: волей–неволей сам начинаешь переживать, чтобы «охотник» выполнил свою миссию.

К настоящему моменту всю свою жизнь я провел в Москве, однако похвастаться доскональным знанием своего родного города не могу. На то есть уважительная причина: очень трудно совмещать постоянные тренировки и разъезды с изучением столицы. Хотя вообще–то считаю, что коренному москвичу, безусловно, следует разбираться в хитросплетениях улиц и достопримечательностях своего города.

Если же говорить о местах спокойных, то так уж сложилось, что мне по душе типично «армейские» районы: «Динамо», «Сокол», Песчанка. Там можно неторопливо пройтись по улочкам, заглянуть в парк. Да и ребята в красно–синих шарфах, то и дело встречающиеся по пути, поднимают настроение.

У центра столицы тоже есть свой шарм: красивые улицы с магазинами и ресторанчиками, которые по вечерам светятся разными огнями и привлекают взгляд. Жаль только, особо по ним сейчас не поездишь: даже самого спокойного человека московские пробки способны довести до белого каления. Поэтому вечерами, если позволяет погода, частенько отправляюсь побродить по Царицынскому парку. Недавно его отреставрировали, и с ранней весны до поздней осени там работают фонтаны. По–моему, когда требуется немножко расслабиться и отвлечься от суеты, лучшего места не найти.

Чего я в жизни не умею – так это самостоятельно собираться. А помогает мне, конечно же, моя любимая мама. Причем дело касается не только дорожных сумок, но и спортивных. Если вещи собираю я, велик риск недосчитаться чего–нибудь самого главного. К примеру, бутс. Или пляжных тапочек. С тапочками у меня вообще беда. Если каким–то образом мы с мамой их не забудем, то на отдыхе я их все равно потеряю. Один раз лежал себе спокойно на баркасе – дело было в Таиланде – как вдруг порыв ветра сорвал их у меня с ног и унес так далеко, что погоню начинать было бессмысленно.

Сколько себя помню, всегда что–нибудь забывал уложить в сумку. Хорошо еще если дома. А что делать, когда такое случается в гостинице? Никогда не забуду, как потерял свой первый цээсковский костюм. А дело–то было, между прочим, в начале 90–х, когда такие вещи были на вес золота. Приехав домой после питерского турнира, я, к своему ужасу, обнаружил, что мой бесценный болоньевый костюм остался висеть в гостиничном номере! Вот уж точно дырявая голова – постирал его, повесил сушить на вешалку и уехал! В итоге у нас с родителями состоялся очень серьезный разговор. И вроде бы подействовало – «казенных» вещей больше не забывал. А вот своих – сколько угодно.

Ну, это все–таки разные вещи. Гвозди мы все учились забивать на уроках труда, а кто–то у себя на даче. Премудрость это нехитрая, так что, думаю, справлюсь, причем без членовредительства. Конечно же, пару пальцев я себе отбил, но это все было в детстве. Другое дело, что обычный гвоздь где–нибудь в квартире забивать ни к чему – прошли те времена, когда картины или часы на стенку вешались подобным образом. А вот что касается неполадок в машине, то тут из меня мастер неважный. Поэтому сам под капотом ковырять ничего не буду, а отправлюсь прямиком в сервис. Причем обязательно доеду. Хотите, называйте это упрямством, хотите целеустремленностью, но один раз притащился туда в буквальном смысле на трех колесах. Четвертое лопнуло, но меня это не остановило – стесал об асфальт половину диска, зато все–таки добрался до места. Вообще, мне нравится постигать какие–то новые, «непрофильные» ремесла. В 2009 году на сборах я заинтересовался процессом фотосъемки и даже отобрал у одного из фотографов камеру, чтобы научиться делать профессиональные снимки. Увидев, как я ковыряюсь в дорогом аппарате, он чуть в обморок не упал. Но все обошлось: камера уцелела, а я за каких–то пять минут стал автором нескольких вполне приличных кадров, авторские права на которые были сразу же безвозмездно переданы владельцу фотоаппарата.

Да, абсолютно всегда. Лично для меня это важно в первую очередь в свете общения с гаишниками, которые так и норовят тебя оштрафовать на ровном месте. Но суть даже не в этом: при нашей жизни нужно постоянно быть готовым к непредвиденным расходам. Мне трудно представить ситуацию, когда я вышел из дома без денег, чтобы не было возможности, к примеру, купить себе бутылку воды. Впрочем, если подходить к вопросу с другой стороны, то чем больше денег с собой возьмешь, тем больше потратишь. Поэтому, если я вижу вещь, которая мне нравится, но средств на нее не хватает, просто скажу себе: «Нет». И спокойно пойду своей дорогой.

Честно сказать, абсолютно прохладно. У меня очень давно их не было и, скорее всего, еще долго не появится. Уж слишком много с ними хлопот, да и потом, не могу я себя назвать ярым любителем животных. Ни домашних, ни диких. Кому нравятся все эти кошечки, собачки – пожалуйста. Мне, например, не особо. В детстве у нас с братом был попугай. Сначала прикольно, потом надоедает. А главное, начинаются споры, чья очередь вычищать за ним клетку. В итоге эта «почетная миссия» плавно передоверяется маме, которая, разумеется, говорит: «Ну как же так, вы ведь обещали за ним ухаживать?!»

В общем, с попугаем отношения не сложились, как и с огромной сторожевой овчаркой, которая тоже жила у нас некоторое время. Ее в итоге отдали в охрану и поступили, на мой взгляд, совершенно правильно.

А вот к маленьким рыбкам я отношусь очень хорошо. С недавних пор у меня дома стоят два огромных двухметровых аквариума, украшенных красивой лепниной. Иной раз ляжешь на диван, засмотришься на рыбок, да так и уснешь. Есть в этом зрелище что–то успокаивающее.

Вопрос застал меня врасплох. Поймал себя на мысли, что веселых дней рождения у меня не было. Да и как они могли получиться, если футбольные будни – сплошные разъезды да тренировки? С одной стороны, приятно, когда на базе тебя поздравляют. С другой – в день рождения всегда приходится работать, чего ж тут хорошего? Правда, Валерий Георгиевич Газзаев в подобной ситуации обычно снижал нагрузки: если нам не предстоял важный матч, в честь именинника все бежали меньшее количество кругов, раньше уезжали по домам. Гус Хиддинк тоже старается как–то выделять подобные события – насколько, естественно, позволяет рабочий график. Помню, прямо во время Евро-2008, 20 июня, день рождения праздновали братья Березуцкие. Так наш голландский тренер надоумил их купить по здоровенной бутылке шампанского, и Леша с Васей выступили в роли официантов, а мы все с удовольствием чокнулись за их здоровье.

Хороший праздник у меня получился недавно – в 2008 году. Восьмое апреля выпало на выходной день, благодаря чему я смог собрать всех самых близких людей, и вечерком мы встретились в одном уютном ресторане. Режим никто не нарушал, но день рождения получился очень веселым. Поболтали, посмеялись, попробовали блюда ливанской кухни. В общем, впервые за много лет я почувствовал, что день рождения – это не обычный день, а именно праздник.

Да, в общем–то, никакие. Иногда смотрю очередные новинки – в основном, в самолете, где у нас оборудованы два плоских экрана. Какие–то моменты, удачно отснятые сцены для себя отмечаю, но такого, чтобы фильм зацепил, хотелось бы его смотреть еще и еще – не припомню.

Сейчас все пляшут от гонораров, от сумасшедших спецэффектов, даже шутки и те какие–то плоские. Режиссеры сняли «Американский пирог», потом кучу его «клонов», и лично мне стало понятно, что ничего лучше они просто не умеют. Герой боевика обязательно убьет половину вражеской армии и выйдет сухим из воды. Про всякие мыльные оперы вообще молчу – не понимаю, как можно смотреть такое кино. Так что если хочется посмеяться, хорошо провести время перед телевизором, я лучше включу что–нибудь старенькое, из классики. В моей домашней коллекции главное место занимают такие киноленты, как «Бриллиантовая рука», «Иван Васильевич меняет профессию», «Кавказская пленница», «Джентльмены удачи», «Служебный роман», а также многие другие советские фильмы. Мы часто смотрим их всей семьей и получаем огромное удовольствие.

Помню ее очень хорошо, ведь времени с тех пор прошло не много. Это был «Мерседес» С–класса, и ездить на нем меня учил отец. Я хоть и люблю хорошие машины, но все же по натуре не такой человек, чтобы возгордиться собой, сразу сесть за руль и въехать в первый же столб. Поэтому учился водить под чутким папиным взором, причем очень долго – года полтора. Признаюсь честно, сдать на права мне немного помогли. Но я никогда бы не позволил этого сделать, если бы не был уверен в себе и в своем автомобиле. Последнее, кстати, очень важно. Однажды ради интереса я попытался водить наш русский автомобиль: сел за руль «жигуленка» своего двоюродного брата и поехал. Ощущения? Небо и земля. Надеюсь, подобный опыт был последним. Хоть я и патриот своей страны, но на российский автопром это не распространяется.

вовсе не хвастаюсь, но на самом деле их было столько, что всех и не упомнишь. Когда–нибудь, если так пойдет и дальше, я открою небольшой Музей подарков Игорю Акинфееву, а его экспонатами будут открытки и шарфы, лошадки и безделушки, рисунки и фотографии, мячи и перчатки – свидетельство того, что болельщики относятся ко мне с необычайной теплотой, за что я, в свою очередь, их очень люблю.

Встречаются среди даров и по–настоящему нестандартные. После матча с ярославским «Шинником» в 2008–м прямо в автобус мне передали вратарский свитер с номером «0» и фамилией Гатальский. Получилось очень смешно и оригинально – согласитесь, этому персонажу из «Нашей Раши» ноль на футболке очень подходит. Кстати, в открытке, прилагавшейся к подарку, говорилось, что у этой цифры есть и второй смысл: авторы сюрприза пожелали мне как можно больше матчей сыграть «на ноль». Я же, в свою очередь, от всего сердца поблагодарил их на своем блоге, и по ответному посту понял, что услышан.

Среди всего многообразия подарков мне действительно дорог и еще один – и я, надеюсь, многие меня поймут. Однажды мы с товарищами по команде поехали в больницу, чтобы навестить больных детей с тяжелыми формами рака. Один мальчик подарил мне маленького крокодильчика, сделанного из бусинок. Было видно, что ребенок очень старался, и игрушка действительно получилась красивая. Конечно, как вы понимаете, особую ценность ей придает не это… Очень трудно передать чувства, которые испытываешь, когда получаешь такой подарок. Но тут все ясно и без слов.

Я не из тех, кто любит часами мучить свой телефон, набивая на нем десятки сообщений подряд. Но иногда смс–общение захватывает и меня. Особенно когда ты находишься далеко от всех родных – к примеру, на сборах или в гостинице перед гостевой игрой. Вечера вдали от дома всегда тянутся долго, обзванивать друзей особого смысла я не вижу (да и недешево это), вот и тянется рука к телефону, чтобы отправить кому–нибудь пару–тройку сообщений. Еще мне на телефон порой приходят нелепые эсэмэски – в основном, от молодых девчонок. Часто случается, что люди узнают номер твоего мобильного, сколько бы раз ты его ни менял. Позвонить, скорее всего, боятся, поэтому их хватает только на глупые сообщения: «А ты правда Игорь Акинфеев?» или «Ой, я, наверное, ошиблась», и все в таком духе. Не хочется никого обижать в лучших чувствах, но я считаю так: если хочешь о чем–то сказать – скажи, а не ходи вокруг да около. Вообще, рядом со мной постоянно находятся два мобильных телефона, и после игр бывает прикольно за ними понаблюдать. Вернешься в раздевалку, выйдешь из душа, залезешь в сумку – на каждом оставлено по доброму десятку сообщений, а новые все приходят и приходят. Именно поэтому, кстати, телефонов у меня два: один бы с такой нагрузкой точно не справился. Впрочем, не раз замечал, что после победных матчей эсэмэсок гораздо больше. К примеру, на Евро-2008 после первой игры с испанцами, проигранной 1:4, мне пришли всего три–четыре сообщения – только от самых близких людей. А после игр с Грецией, Швецией и Голландией я просто сбился со счета – их было даже не 40–50, а где–то под сотню. Не хочется никого винить – с победой всегда поздравлять проще, чем найти для человека несколько слов в тяжелый момент. Зато я знаю наверняка: в этом мире есть и такие люди, которые готовы поддержать меня всегда.

У меня только один костюм, с вышитой на груди эмблемой ПФК ЦСКА. Точно такой же, как и у остальных членов клуба. Именно в нем я и посещаю всякие приемы, торжественные вечера и другие праздничные мероприятия. Все очень просто: я не люблю костюмы. Есть в гардеробе такие вещи, которые для спортсменов совершенно не приспособлены – к примеру, ботинки для «футбольных» ног. Пиджак с джинсами – да, это стильно и не так сковывает движения. Так что пиджаков у меня немало, с десяток, а джинсов точно наберется 30–40 штук.

Мама часто просит меня, чтобы я почаще надевал цивильный костюм, говорит – он мне к лицу. Но пока я не поддаюсь. Считаю, что до такой одежды нужно дозреть, и в повседневной жизни мне ее носить еще рано. Я молодой человек, и в своем возрасте имею право особо не зацикливаться на классике. Вот будет мне лет сорок, займусь бизнесом, сяду за стол переговоров – тогда и справлю себе хороший костюм.

Для меня это очень непростой вопрос, поскольку я из тех людей, которые предпочитают не распространяться обо всем, что касается веры и религии. Но я все–таки постараюсь на него ответить.

Я крещеный, православный человек. Конечно, в процессе взросления мое восприятие таинств менялось. Понятно ведь, что ребенком ты просто не способен понять каких–то вещей, например церковных ритуалов или священных текстов. Но, что всегда оставалось для меня неизменным – это вера в Господа.

Что такое вера в Бога? Я знаю, есть очень много людей, которые сформулируют эту мысль гораздо более красиво и правильно. Но все–таки попытаюсь передать и свое восприятие. Для меня вера – это то, что питает твою жизнь, помогает тебе справиться с любыми трудностями. Главное при этом самому руководствоваться чистыми помыслами во всем, что ты делаешь.

Я никому не навязываю свою точку зрения, но мне никогда не понять тех людей, которые не веруют в Господа. Зачем тогда вообще жить на свете?! Мне остается только пожелать им всем – ни в коем случае не свысока, а искренне, по–человечески – прийти в своей жизни к истинной вере. Подобным путем постараюсь идти и я.

Не могу сказать, что исправно посещаю церковь по всем православным праздникам. Винить в этом футбольный календарь с его постоянными разъездами и тренировками было бы не совсем правильно. Церковь и при таком графике можно и нужно посещать чаще. Но все–таки я стараюсь хотя бы в чем–то приблизиться к праведному образу жизни. Знаю дни церковных праздников, имею представление о том, в каком случае ставится свеча тому или иному святому.

Каждого человека приводит в церковь что–то свое, но все мы равны перед Богом. Здесь вся твоя мирская жизнь отходит на второй план, а мысли концентрируются на чем–то действительно важном. Именно в храме осознаешь, что можешь прожить свою жизнь правильнее, чем живешь, просишь у Господа прощения за свои грехи. И понимаешь, что незнакомые люди, которые стоят рядом с тобой, тоже находятся здесь не просто так.

Увы, даже в церкви порой случаются неоднозначные ситуации. Помню, какая–то девушка, увидев меня возле иконы со свечой, достала мобильник и стала фотографировать. Бывало, подходили люди и просили автограф. Конечно, и к таким ситуациям нужно относиться со смирением, но все же чисто по–человечески непонятно: неужели нельзя сделать то же самое снаружи?! Ведь эти люди тоже зачем–то пришли в церковь – не затем же, чтобы сфотографировать кого–то другого?

Еще один не совсем приятный эпизод случился во Владимире, где летом 2008 года мы играли кубковую встречу с «Торпедо». Еще накануне я почувствовал, что тренер на этот матч меня не выставит, и в своих ожиданиях в итоге не обманулся. Зато появилась возможность немножко прогуляться по городу. У меня давно было желание посетить один из местных храмов, ведь Владимир славится ими на всю страну. Каково же было мое удивление, когда выяснилось, что вход в Успенский собор… платный! То есть каждый человек, который хочет зайти в церковь, должен заплатить за билет. Понятно, что сумма взимается незначительная. Готов также поверить, что собранные деньги идут на благие цели, но при чем здесь все это?! Речь же идет о Храме Божьем, как можно брать с людей деньги за вход? Ведь кто захочет, всегда сможет сделать пожертвование внутри… Откровенно говоря, от увиденного мне просто стало не по себе, и я у шел. Рассказываю об этом вовсе не для того, чтобы бросить на кого–то тень. Напротив, всем людям – верующим и не верующим – я желаю только добра. Просто в этом мире не так много мест, где чувствуешь себя по–настоящему хорошо. Для меня, как и для многих, таким местом является церковь. И мне кажется, что в отношении Храма Божьего неуместны некоторые вещи, которые допустимы в миру. В целом же я просто не представляю свою жизнь без посещений церкви. Испытываешь непередаваемые ощущения, когда проникаешься атмосферой храма, прикасаешься к иконам. Благодаря таким моментам хочется жить.

Нет, такой проблемы не существует. У нас с мамой настолько доверительные отношения, что я в любой момент мог прийти к родителям не один, а с девушкой, с кем–то из друзей или просто знакомых. Прошу заметить: «мог прийти» – не значит «водил кого попало». Среди моих знакомых–футболистов есть много ребят, которые с головой погружаются в мир развлечении, ночной жизни и, чего там греха таить, меняют девушек как перчатки. Убеждать всех в том, что я другой, что для меня важнее искренние отношения, я не стану. Столь же глупо было бы утверждать, что Акинфеев – отшельник, которому чуждо женское общество. Действительно близким людям, которые меня знают, ничего доказывать не надо. Они имеют представление о том, какой я в действительности. А те, кто со мной не знаком, несомненно, сделают какие–то выводы из написанного. Ведь, повторяю, здесь я обо всем говорю начистоту. Ну а теперь пора вернуться к первоначальному вопросу. Понятно, что родители – именно те люди, которые вправе знать о твоем круге общения. Поэтому за последние несколько лет у нас в семье выработалась определенная традиция. Моя мама – душевный и чуткий человек, и пообщаться с кем–то из моих знакомых для нее не проблема. Более того, зная, что она сделает все, чтобы и девушка почувствовала себя комфортно, я ей полностью доверяю. Так вот, пока они спокойно говорят на кухне за чашкой чая, я аккуратно ухожу в другую комнату. Ненадолго – лишь до тех пор, пока меня не позовут обратно.

По–моему, в такой ситуации это самое правильное решение. По крайней мере, никто пока ни на что не жаловался. А если довольна мама и довольна девушка – доволен и я.

Ну, это смотря что иметь в виду. Ранние подростковые отношения с девчонками влюбленностью назвать сложно. Как и многие поколения школьников, мы с моим другом Ильей гонялись за ними по коридору, дергали за косички, щипали и кусали. Когда приходили к кому–нибудь из нас домой, любимое занятие было часами крутить диск телефона, набирая номера наших школьных подружек. Признаюсь честно, обычно мы «тупили», и до разговора дело не доходило. Она алекает на том конце провода, а мы смеемся в подушку, пока не раздадутся гудки.

А вот в юношестве был один любопытный случай. Обоим понравилась одна и та же девчонка, на два года старше нас. Стали ходить с ней повсюду втроем, знаки внимания оказывать. Но никаких разборок и сцен ревности не было. Когда почувствовали, что что–то между нами не так, просто поговорили с Илюхой по–мужски и поняли, что дружба дороже. Хоть и тяжело это было, но взяли и перестали с этой девушкой общаться. Вообще. И кто скажет, что мы не были правы? Влюбленность все равно бы закончилась через месяц, а дружбу мы сохранили на долгие годы.

Если под алкоголем понимать крепкие напитки, то это действительно так. И дело не в каком–то зароке, который порой дают люди после чудовищной пьянки. В моей взрослой жизни – говорю это как на духу – не было ни одного похмелья. Все дело в том, что я не переношу запаха спирта. Мне он глубоко неприятен. Спортивные врачи говорят про таких людей – «родился закодированным». А сам я считаю, что избавлен от многих проблем, которые доставляет людям употребление алкоголя.

Но насчет «взрослой» жизни я оговорился не случайно. Как–то раз на Новый год мы с моим другом Ильей хлебнули–таки лишка из родительских бокалов. Уж больно было интересно, что это взрослые пьют, после чего они такими веселыми становятся? Вот и подкараулили момент, когда все разбрелись – кто на кухню, а кто на балкон – и залпом опрокинули по стаканчику. Дальше все было очень предсказуемо: следующие сутки провели по домам, каждый с тазиком в обнимку. Зато сейчас вспоминаем об этом и смеемся взахлеб. Не часто – раз в несколько месяцев – я в охотку расслабляюсь с друзьями за кружкой–другой хорошего пива. На презентации или по случаю какого–нибудь праздника могу выпить немного шампанского. Единственное требование – чтобы оно не было кислым. К счастью, в мире есть сорта игристых напитков (и необязательно дорогих), которые не отдают кислятиной. Могу еще изредка выпить какой–нибудь слабоалкогольный коктейль, смешанный умелым барменом. В целом же мое отношение к алкоголю остается очень прохладным. Такие «радости жизни» не для меня.

Личная жизнь потому и называется личной, что подразумевает невмешательство в нее со стороны. И обсуждать ее можно лишь в кругу родных или очень близких друзей. Да и то не всегда. Большинство решений следует принимать самому. Хотя бы потому, чтобы потом никого ни в чем не винить.

Я, конечно, понимаю, что у многих девчонок и мальчишек есть кумиры, которых они идеализируют, о ком мечтают в тайных мыслях, кого почти боготворят. И далеко не каждый, создавая себе идеальный образ (причем зачастую вымышленный), способен понять, что в мире нет ничего совершенного и идеального. И хотя это явление довольно устойчивое среди молодежи, жить в мире грез и иллюзии все–таки неправильно. При этом я вовсе не против фан–клубов; более того, очень рад, что у меня есть персональные поклонники и поклонницы, поддерживающие меня и в дни побед, и в тяжелые для меня минуты. Но их чувства и симпатии должны основываться на моей игре или на цветах клуба, которые я защищаю. И я очень хотел бы удержать девчонок от чрезмерного зацикливания на моей персоне. Соломон ведь не зря говорил: «И это пройдет!» Поймите главное: каждый должен сам выстраивать свою личную жизнь. Жизнь реальную, а не иллюзорную, вымышленную. Осмотритесь вокруг. Рядом с вами достаточно много молодых парней, готовых сделать вашу жизнь счастливой. Может, они не столь известны и популярны, но они по–настоящему искренни, мужественны, надежны. Не упустите свое реальное счастье в погоне за вымышленным героем своих грез, с которым жизнь вас никогда не сведет. Ведь если человек ждет, что я позвоню по оставленному номеру или отвечу на эсэмэску, он, как бы тяжело это ни было признать, скорее всего, обманывает сам себя. Влюбляйтесь в тех, кто рядом, в тех, кто любит вас, и будьте счастливы!

Сейчас, когда вырос и стал думать головой, стараюсь не совершать таких поступков, за которые было бы стыдно. В моей жизни был четкий рубеж, когда я понял, чего хочу добиться. Случилось это в 14–15 лет. Именно в тот момент по занятиям в армейской ДЮСШ стало ясно, что из меня может получиться неплохой футболист. С тех пор начал четко контролировать свои эмоции и поступки. А вообще, стыдиться в жизни надо, в первую очередь, вранья. Раньше, бывало, и по стройкам с ребятами шатались, и на крышу лазили. А родителям говорили, что просто на улице играли. Это сейчас понимаешь – дураки дураками были! Свешивались из окна где–нибудь на пятнадцатом этаже, шумели, толкались. Слава Богу, никто не упал. Потом, когда подрос, за те проделки перед родителями было стыдно.

Категорически нет. В голове не укладывается, как можно в такой момент быть где–нибудь поблизости, не говоря уж о том, чтобы чем–то помогать. Ну не мужское это дело, и все. Пока что я не могу рассуждать с позиций отца, но полностью уверен, что своего мнения не изменю. Поймите меня правильно: заботиться о женщине в период беременности (и не только), пылинки с нее сдувать – это святое. Увидеть своего малыша сразу после родов – тем более. Но находиться у постели роженицы… Зачем, если я все равно там лишний? Пусть родами занимаются профессионалы, а мне от одной мысли о них как–то не по себе.

Наверное, каждый профессионал своего дела достоин уважения. Сам я футболист, и, наверное, поэтому особенное уважение у меня вызывают спортсмены. Провести лучшие годы жизни в спорте, тренироваться все дни напролет, участвовать в соревнованиях, прославлять своими достижениями родную страну – это ли не достойный путь для гражданина России?

А вот кого не могу понять – так это представителей шоу–бизнеса. Сначала раскрутиться за бешеные деньги, а потом ездить по всей стране и «зашибать бабки» за то, чтобы на концертах тупо раскрывать рот под фонограмму! Я, наверное, если бы так катался, тоже мог по миллиону в неделю собирать.

На девушек из шоу–бизнеса вообще без слез не взглянешь. Пихают силикон куда только можно, все разукрашенные, расфуфыренные, а в жизни на них посмотришь и ужаснешься! Встречаются, конечно, и в этой сфере хорошие люди – к примеру, мой друг Сергей Жуков. Вот его можно назвать настоящим профессионалом. Ни разу не видел, чтобы Серега пел под фонограмму, а ведь общаюсь с ним достаточно давно. Остается только догадываться, насколько приятнее было бы наблюдать за многими нашими «поп–звездами», если бы они брали с него пример.

К сожалению, мир так устроен, что всем нищим не поможешь. Я иногда подаю милостыню – не то чтобы часто, но случается. Всегда очень неприятно на душе, когда видишь человека, который борется за свое существование, находится на грани голодной смерти. В современном мире нищие тоже бывают разными – кого–то на этот путь заставили встать жестокие обстоятельства, другие же сами скатились под откос. С одной стороны, каждый из таких людей достоин внимания. С другой – небезызвестно, что многие из тех бродяг, которые ходят по вагонам метро, на самом деле работают на бандитов и отдают им львиную долю выручки. Кого по–настоящему жалко – так это обыкновенных русских бабушек и дедушек, которым голодная жизнь не оставляет другого шанса, кроме как просить деньги на пропитание. Запомнился один случай. Я ехал на тренировку и на обочине увидел старичка, продающего яблоки. Не выдержал, остановился и протянул ему деньги. От яблок отказался, но дед, видимо, попался честный и принципиальный. Из тех, кого невозможно заставить взять деньги просто так. Он слушать мои доводы не пожелал и все норовил высыпать яблоки прямо в салон, пока я старался вежливо намекнуть ему, что лучше поделиться ими с кем–нибудь еще. Это была немного забавная и одновременно грустная сцена. Конечно же, никакой проблемы одно единственное подаяние не решит. Но я надеюсь, что у дедушки хотя бы в тот день появился дома кусок хлеба – настоящего мягкого хлеба, а не заплесневелой булки, которую многие из жалости отдают нашим старикам.

Фанатское ремесло не из легких – об этом я хорошо наслышан. Какими только путями ребята не добираются до стадионов, претерпевая по дороге и нападки милиции, и денежные траты! Но это их осознанный выбор. Все выездные фаны, отправляясь в очередное путешествие, хотя бы примерно представляют, с какими трудностями им предстоит столкнуться.

Поэтому я эту ситуацию вижу так: если ты приехал на выезд, то должен знать, как будешь добираться обратно. Давать ребятам деньги, я считаю, неправильно. Во–первых, нет никакой гарантии, что они будут использованы по назначению – на обратные билеты, а не на пиво и водку. А во–вторых, настоящий фанат сам ничего и не попросит. Я точно знаю, что в этой среде попрошаек не любят. Но на выезда ведь тоже катаются разные люди. Может, кому–то и не покажется зазорным «развести» ребят из команды на пару–тройку тысяч. В какой ситуации готов поддержать – если, не дай Бог, человек попал на выезде в беду и ему нужна медицинская помощь. К несчастью, я сам хорошо представляю, что такое серьезная травма. Но эти вопросы, наверное, нужно решать через представителей руководства клуба, которые всегда бывают на выездах. У всех есть голова на плечах, в беде людей никто не бросит.

Вопрос для меня очень сложный, но одновременно и интересный. Во–первых, давайте определимся, кого в этой жизни можно назвать романтиком. Если под этим понимать наивных людей, которые не видят смысла в своем существовании, витают где–то далеко в облаках, то это не про меня. Буквально с рождения, с самых первых дней в футболе у меня была серьезная цель, и я много лет ее добиваюсь. А если романтиком считать человека, который хочет, чтобы жизнь стала немного теплее, лучше, то я однозначно такой. Каждый, кто хоть какое–то время живет на этом свете, знает, что мир на самом деле бывает очень жесток. Поэтому есть большой соблазн хотя бы на какое–то время представить его в более светлых тонах. Мне очень нравится романтическая музыка, я могу часами смотреть на огонь, да и прогуливаясь с девушкой, часто выбираю спокойные, красивые места. И есть сумасшедшая надежда, что все люди на земле, даже гаишники, станут чуточку добрее. Так что, пожалуй, вам самим стоит решить, романтик я или нет.

Конечно, ответит на этот вопрос только сама жизнь. Ни для кого не секрет, что даже очень строгие мужчины мгновенно таят, когда рядом с ними появляется крошечный человечек, который вмиг становится для них самым дорогим созданием на Земле.

Впрочем, уже сейчас я понимаю, что в такой ситуации нужно не терять самообладание, подходить к воспитанию ребенка здраво. Благо, у меня есть перед глазами живой пример: племянница Анечка, дочка моего брата. Маленьким детям хочется всего и сразу, и Аня – не исключение. В магазин с ней взрослые стараются не ходить – за две минуты услышишь столько просьб, что голова заболит! Я очень люблю возиться с детьми, к примеру часто играюсь с Анечкой на полу или купаю ее, но и то порой удивляюсь, сколько же разных потребностей и желаний бывает у маленького ребенка. Сейчас, неженатый и бездетный, со своей колокольни я смотрю на проблему так: твой ребенок не должен ни в чем испытывать нужды, но допускать, чтобы он рос избалованным и не знал счета своим игрушкам, тоже нельзя. Лишь в одном нельзя ребенку отказывать никогда – во внимании. Поэтому в воспитании своего ребенка, если Бог мне его пошлет, буду принимать самое активное участие. Ребенок всегда должен чувствовать, что у него есть папа.

Нет, совершенно точно не хотел бы. Раз уж природа распорядилась так, что я родился в гордом одиночестве, значит, ей такой ход событий показался самым оптимальным. К тому же в воротах лишь одно место – делить его с братом–близнецом я бы не смог. Если серьезно, то двойняшки или близнецы – это, конечно, феномен. Я провел уже много лет в команде с братьями Березуцкими и знаю, о чем говорю. Прикольно наблюдать, как на поле и в каких–то жизненных ситуациях Братья стоят друг за друга горой, а иногда из–за пустяков у них чуть не до драки дело доходит. По характеру, по голосу – совершенно разные люди. Но мне как–то диковато представить, чтобы рядом был человек, как две капли воды похожий на меня, но в то же время – не я. На братьев–близнецов все–таки интереснее смотреть со стороны.

Совершенно нормально – возможно, потому, что и сам почти такой. Многочисленные интервью, знакомство с тысячей людей, конечно, не пропадают бесследно. Будь ты хоть самым скромным человеком в мире, тут поневоле научишься общаться, не лезть за словом в карман. Но с близкими людьми, или, наоборот, с теми, кого почти не знаешь, но хочешь узнать поближе, все эти навыки отходят на второй план. Не люблю, да и не считаю возможным в таких ситуациях говорить заранее заготовленные пустые фразы. Бывает, что и смущаешься, и чувствуешь себя как–то неловко. Наверное, это не самая плохая черта. Гораздо неприятнее, если человек или трещит без умолку, или, наоборот, пытается придать своим словам излишний вес, а то и просто откровенно наглеет в беседе. Так что к «излишней» скромности, если она искренняя, я отношусь с пониманием.

Нет, не верю. Но не потому, что думаю, будто закономерности, подмеченные астрологами, лишены всяких оснований. Наоборот, замечаю в себе типические черты своего знака зодиака – Овна: упрямый, целеустремленный, работоспособный. Задамся целью – ни за что не сойду с пути, хоть весь мир перевернется. Но каждодневные гороскопы народ не зря считает полнейшей бредятиной. Благодаря визиту на одну из радиостанций я убедился в этом лично.

После интервью у меня было несколько свободных минут, чтобы понаблюдать за работой ди–джея. А он как раз зачитывал гороскоп на день тем самым ровным, слегка мрачноватым и очень многозначительным голосом, который не оставлял сомнений в том, что предсказания обязательно сбудутся. Не выдержал и спросил во время рекламной паузы, как же он расшифровывает все эти «тайны звезд»? Ответ был очень прост: «Да, в общем–то, никак. Сам придумываю». Один знакомый журналист рассказывал историю, как перед самым подписанием номера в печать вдруг выяснилось, что штатный астролог не прислал гороскоп на месяц. Что делать? Редактор решил проблему мастерски: в типографию был отправлен старый гороскоп, который уже выходил в той же газете год назад…

Ни за что на свете. После такого количества фильмов о пришельцах совершенно непонятно, с кем я там встречусь. Так что лучше уж я тут, на Земле, побуду. Если без шуток, то полет в космос, насколько я понимаю, жутко дорогое удовольствие. Но даже если бы у меня были такие деньги, все равно не стал бы этого делать. Господь Бог распорядился так, чтобы люди жили на своей планете, где им хорошо и комфортно. Конечно, бросить вызов Вселенной и отправиться покорять неизведанное – перспектива для кого–то заманчивая. Наверное, этим людям попросту не хватает всевозможных перелетов и переездов, из–за которых порой так мучаются футболисты.

И все–таки что–то притягательное в космосе есть и для меня. Например, звездное небо. Иной раз, когда пребываешь в соответствующем расположении духа, можно смотреть в него часами, совершенно забыв о времени. А помогает мне в этом шикарный бинокль, подарок теперь уже бывшего министра обороны России Сергея Борисовича Иванова, врученный по случаю победы в чемпионате страны.

К сожалению, в жизни очень много трагических моментов, услышав о которых, начинаешь задумываться, насколько же уязвимым существом является человек. Я не беру сейчас такие по–настоящему страшные вещи, как войны или катастрофы. Бывает, что опасность подстерегает тебя в быту, по дороге на тренировку или на футбольном поле. Игроки умирают от повреждений головы, от сердечной недостаточности, от удара молнии. Мне до сих пор не по себе, когда я вспоминаю, как расстались с жизнью прекрасный армейский вратарь Сергей Перхун, защитник «Севильи» Антонио Пуэрта, камерунский полузащитник Марк–Вивьен Фоэ, многие другие футболисты, находившиеся в расцвете сил. Наверное, от подобного не застрахован никто, и это по–настоящему пугает.

Еще один дополнительный фактор риска – автомобильные дороги. Если даже ты полностью уверен в себе, никогда нельзя знать, кто несется тебе наперерез по встречной полосе. Что в голове у этого парня, пил ли он, а может, сутки напролет не спал… Однажды я ехал на тренировку по Калужскому шоссе и увидел последствия жуткой аварии: фура вылетела на «встречку» и столкнулась с «фордом», за рулем которого находилась женщина… Одного взгляда на искореженный автомобиль было достаточно, чтобы понять: шанса выжить у нее не было ни одного. Как сказали гаишники, все это произошло минуты за две до того, как в этом месте появился я. Додумывать эту ситуацию очень не хотелось…

Я не большой любитель философствовать, но после таких случаев на ум приходит лишь одно. Никто не знает, сколько ему отмерено, и каждый день нужно проживать достойно.

Настоящая русская охота – ни с чем не сравнимое удовольствие. Испытать мне его пока доводилось лишь несколько раз. Впервые это случилось зимой 2005–го, когда друзья пригласили нас с одноклубниками в Ульяновскую область поохотиться на кабана. Оговорюсь, что под удовольствием я понимаю исключительно процесс, и ни в коем случае не стрельбу по животным. Впрочем, если все происходит по закону, здесь каждый проводит для себя границу сам.

Я не стану рассказывать о тонкостях охоты на кабана, тем более что ее премудрости постигаются далеко не за один день. В нашем случае участвующие (помимо меня, из команды были еще братья Березуцкие и Игнашевич, а также несколько егерей) разделились на две группы: мы с Лешей и Васей расположились на специальных вышках, а Сергей занял позицию в совершенно другом месте, недалеко от кабаньей кормушки.

В итоге именно ему и улыбнулась удача: Игнашевич подстрелил зверя, а на следующее утро егери пошли по его следам и вернулись с добычей.

В другой раз, в Астрахани, мы ждали зверя на дороге, которая петляла в зарослях камыша. А специально обученные собаки гнали его по зарослям прямо к нам. Ну что тут сказать: когда после долгих часов ожидания из ниоткуда вдруг вылетает огромный зверь, ощущения просто незабываемые! Я для себя решил, что стрелять в кабана не стану и даже не взял с собой ружья. А вот один из наших на удивление метким выстрелом зверюгу завалил. В огромной туше оказалось аж 200 килограммов живого веса! Так что каждый из нас потом привез домой по здоровому куску свежего мяса, которое было зажарено и с удовольствием съедено вместе с домочадцами. Вот такая получилась охота.

Понимаю, что этот вопрос скорее шуточный, ибо никакого вокального дара у меня нет. Другое дело, что, имея такого друга, как композитор и исполнитель Сергей Жуков, хотя бы чуть–чуть не запеть просто невозможно. А началось все с 2004 года, когда мне было 17 лет. ПФК ЦСКА впервые за долгое время выиграл чемпионат страны, и это событие требовалось отметить. Я слышал, что наш президент Евгений Леннорович Гинер хочет пригласить на праздничный вечер популярных музыкантов: и при этом готов учесть пожелания игроков. Поэтому я намекнул, что кое–кто давно любит группу «Руки вверх» и не против был бы познакомиться с ее творчеством поближе. Узнав об этом, организаторы праздника решили сделать мне сюрприз. Когда зазвучала песня «Восемнадцать мне уже», Жуков неожиданно повернулся прямо ко мне и пригласил подняться на сцену! Я выхожу, улыбаюсь, пританцовываю. Откуда мне было знать, что перед последним куплетом Серега выключит свой микрофон и скомандует, чтобы я пел сам?! Полный зал, все на меня смотрят… Что делать в этой ситуации? Подумал, что армейцам отступать не пристало. И начал петь.

Когда вернулся в зал, ребята загалдели: «Фонограмма, фонограмма». А я посмотрел на них взглядом поп–звезды и высокомерно ответил: «Мы работаем вживую». Петь вместе с Жуковым мне доводилось и позже. К примеру, весной 2008 года по одному из телеканалов показали клип, в котором задействованы сразу три исполнителя – Серега, его брат Миша и я. Что и говорить, профессиональная звукозаписывающая студия, в которой довелось работать, произвела сильное впечатление. Всякие колонки, примочки, огромный синтезатор… Всегда интересно, когда получаешь возможность заглянуть на кухню других профессий. Надеюсь, в этой студии мне доведется побывать еще не раз.

Благотворительный Фонд спортивных программ «Новое поколение» был создан в 2006 году, и почти сразу его руководители – тогдашний министр обороны России Сергей Иванов и президент Фонда Ольга Смородская – сделали мне предложение стать его официальным лицом. Само собой, я не мог не откликнуться. Считаю, что каждый сознательный гражданин должен по возможности участвовать в общественно–политической жизни страны. К моменту написания этих строк фондом «Новое поколение» сделано уже очень многое. Его главной миссией является пропаганда здорового образа жизни, организация полноценного досуга детей и подростков через физкультуру и спорт. Вместе с руководителями «Нового поколения» мы ездим по стране, открываем спортивные сооружения, а заодно пытаемся влиять на нашу молодежь. Ни для кого не секрет, что сейчас подростки проводят слишком много времени перед телевизором или, что еще хуже, в подъездах и подвалах. С Сергеем Борисовичем Ивановым, с другими крупными политическими деятелями мы побывали во многих городах России – Ульяновске, Нижнем Новгороде, Санкт–Петербурге, Иваново… Сам видел, какой энтузиазм вызывает у молодых ребят возможность заниматься спортом в хороших условиях. А потому почту за честь и дальше участвовать в подобных проектах.

Честно говоря, я долго думал о возможности создания собственного блога в интернете. Взвешивал все «за» и «против», читал о том, что пишут на своих страничках хорошие знакомые из футбольного мира, в частности экс–голкипер «Локомотива» Сергей Овчинников. И в конце концов понял: блог – идея хорошая. Болельщики не раз говорили, что хотят больше знать о разных сторонах жизни игрока, выступающего в ПФК ЦСКА. И я подумал, что в таких вещах нужно всегда идти людям навстречу. У меня никогда не было желания от кого–то прятаться – наоборот, мне по душе делиться с болельщиками разными мыслями, вместе размышлять о причинах неудач и праздновать победы. Не нужно думать, что общение нужно мне меньше, чем всем остальным. Сразу вспоминаю, как в 2007 году, когда я был тяжело травмирован, пресс–служба ПФК ЦСКА организовала в клубном офисе прямую линию, и я получил возможность пообщаться с людьми из разных уголков страны. Это было действительно здорово: ответив за пару часов чуть ли не на полтысячи звонков, я полностью отвлекся от невеселых мыслей и понял, что огромное количество людей по всей России очень переживают за меня.

Не думаю, что этот блог я буду вести вечно. Но то что он, в отличие от подавляющего большинства таких страничек, постоянно обновляется и привлекает все большее число посетителей – хороший знак. Рецепт успеха в данном случае прост. В самом первом посте я пообещал, что всегда буду стараться говорить людям правду. И слово свое держу. В мире не так много искренности, чтобы врать или играться словами.

Реакция посетителей меня тоже поразила. Они могут критиковать и открыто ругать меня, высказывать мнение о сыгранных матчах, рисовать забавные картинки, задавать сотни вопросов и даже признаваться в любви, но все это делают настолько искренне, что – честное слово! – мне очень с ними интересно. Во время Евро-2008 счет сообщениям шел на тысячи – и я скажу, что в моем эмоциональном настрое, а следовательно, в какой–то степени, и в итоговом результате, эти сообщения сыграли не последнюю роль. А самый трогательный момент был, когда все мои виртуальные друзья поздравили мою маму с днем рождения. Честно сказать, мы с ней не ожидали подобного сюрприза и были очень растроганы. Вот, оказывается, для чего еще нужны блоги!

Скажу честно: я не сторонник экзотических блюд. Могу вспомнить разве что крокодила, которого нам с братьями Березуцкими однажды приготовили во время отдыха на Маврикии. Но, честно говоря, каких–то необычных ощущений не было. По вкусу – обычная курица, один в один. Совсем и не скажешь, что это именно он скалился на тебя из–за стекла зубастой пастью полчаса назад. Однажды в Таиланде нам с теми же Братьями предложили отведать змеиную кровь. Я, разумеется, отказался, а Леша с Васей не удержались. Зрелище было не для слабонервных. Тебя заводят в закуток, где стоит огромный аквариум со змеями. Там нужно выбрать приглянувшуюся змею, и прямо при тебе человек безо всякой защиты, в обычных шортах и майке, заходит внутрь и убивает ее. Змеиную кровь красно–бордового цвета наливают в стакан и потчуют ею клиента. А на десерт предлагается попробовать свежее змеиное сердце. Еще пульсирующее.

По утверждению местных жителей, такое снадобье хорошо помогает в лечении сердечно–сосудистых заболеваний, заряжает энергией. Естественно, я спросил у ребят, что они почувствовали. Сначала, по их словам, наступает дикий бодряк, а чуть попозже состояние неоднозначное. Так и ходили братья весь день какие–то странные, никак не могли понять – хорошо им или плохо.

После этого мне стало окончательно ясно: сам пробовать всякую сомнительную пищу я не готов. Зато могу с удовольствием посмотреть, как это делают другие.

В жизни есть очень много способов пережить острые ощущения. Можно прыгать с парашютом, кататься на мотоциклах, охотиться на хищных животных. Тут все зависит от того, насколько это тебе нужно. Я к таким развлечениях равнодушен. В жизни и так полно ярких красок, многие из них дает футбол. Некоторые люди постоянно рискуют жизнью в поисках острых ощущений. Мне вполне достаточно просто жить – для родных, близких, для себя самого. Футбол – и без того достаточно опасный вид спорта, чтобы в свободное от него время очень сильно хотелось прыгнуть на тарзанке с высотного здания или полететь в космос. Так что я выбираю более спокойный отдых, к примеру, рыбалку или водные аттракционы. По этой же причине не люблю гонять за рулем. Хотя один опыт у меня был. Как–то раз на Киевском шоссе не удержался и развил скорость 260 километров в час. Но это было поздно вечером на пустынной трассе. В другое время рисковать своей и, возможно, чужой жизнью я бы себе не позволил. А тогда просто хотелось понять, на что способна машина. Понял, порадовался и забыл. С дорогой шутки плохи.

Нет, в таких заведениях сейчас вы меня точно не увидите. В стрип–клубах бывал всего–то три–четыре раза, причем очень давно. Ну а в последние лет пять туда вообще не заходил. Не нравится сама энергетика таких мест: темнота, танцполы, шесты… Одним словом – разврат. Дело даже не в том, что я сознательно в чем–то себя ограничиваю. Не тянет меня туда, и все! Лучше уж собраться с друзьями в каком–нибудь ресторанчике, в отдельном небольшом зале, чтобы никто не мешал. В Москве, да и в каждом городе есть очень уютные места, в которых можно отлично провести вечер. Но ночные клубы, на мой взгляд, к ним совершенно не относятся.

Чаще всего подобные встречи происходят где–нибудь в гостинице или на пляже – в общем, на отдыхе. И я не могу сказать, что в такие моменты пребываю в восторженном расположении духа. Когда приезжаем с друзьями на какой–нибудь курорт, первым делом с опаской озираемся вокруг: нет ли поблизости наших соотечественников? Слава Богу – как правило, обходится без них. Не надо думать, что мы зазнаемся или чураемся общения – вовсе нет. Просто хочется спокойно отдохнуть, причем именно в такой компании, в которой приехал. Ни для кого не секрет, что многие люди бывают очень навязчивыми, порой начинают перегибать палку. А кроме того, о поведении российских туристов за границей уже слагаются легенды. Почему–то почти каждый из «наших», кто появляется на пляже Бали или Турции, считает своим долгом погромче покричать, побольше съесть и еще больше выпить. Особенно если живет по схеме «все включено». Не спорю, ничего противоестественного здесь нет, но сам все–таки предпочитаю другой отдых. У европейцев есть понятие личного пространства, они не будут докучать тебе ненужными расспросами, предлагать вместе выпить или отправиться на экскурсию. Хотя бывало и такое, что с соотечественниками общаешься совершенно нормально. Один раз в Таиланде встретили сначала одноклубника Дениса Попова, а потом Руслана Нигматуллина с женой. На Бали проводили время с ребятами из Ижевска, они футболом особо не увлекались, возможно, поэтому общение с ними получилось очень приятным и содержательным.

Играл, причем не раз и не два. Все дело в том, что тренировочная программа Валерия Газзаева была настолько разнообразной, что в ней находилось место даже для баскетбола. Правда, в нашем исполнении это была скорее забава под названием «выколи глаз». Как футболисты играют в баскетбол? Правильно, беспорядочно прыгают и размахивают в разные стороны руками. Техникой, да и вообще каким–то здравым смыслом там и не пахнет. У нас даже существовал специальный термин – «сделать розетку». Это когда двумя пальцами вместо мяча попадают в глаза. Весело – обхохочешься. Если, конечно, досталось не тебе, а кому–то другому. Бывало, что ребята и с фингалами потом ходили – то Кириченко, то Яновский, то еще кто–нибудь. Я как разок «розетки» отведал, с тех пор за мячом даже не выпрыгивал. Хотя один наш игрок с баскетбольным мячом всегда был «на ты». Конечно же, литовец Шемберас. У них в стране это спорт № 1, и мастерство, наверное, у всех в крови. У Дейвидаса и бросок правильный, и обводка, и пасы. На нашем фоне – вылитый Арвидас Сабонис.

В футбольных командах на базе обычно есть комната отдыха, и в ней обязательно найдется место бильярдному столу. Наша – в Ватутинках – не исключение. Не сказать, чтобы мы хорошо умели играть в эту игру, но уж всяко лучше, чем в баскетбол. Все–таки, бильярд – игра светская, знать правила и уметь выполнять пару ударов считается хорошим тоном, как и уметь разбираться в столовых приборах в ресторане. Лично мне больше нравится русский бильярд – «американка» никаких эмоций не вызывает, это вообще развлекаловка, а не игра. Если в баскетболе пожизненный чемпион – Шемберас, то в бильярде, наверное, Соломатин. Помню, один раз он нас здорово шокировал. Решили мы как–то у себя на базе устроить мини–турнир. Команда была еще 2003–го, кажется, года – Беркетов, Гусев, Шемберас, Братья, Лайзанс. Начали играть, как вдруг чеканным шагом в зал входит наш Андрюша. Вид – загадочный–презагадочный. «Дайте, – говорит, – сыграть вне очереди». Ну, расступились, смотрим. Соломатин расставляет шары и вдруг церемонно достает из кармана специальную перчатку на три пальца! У нас так челюсти и отпали. А он как начал по всем лункам без промаха бить! Мы посмотрели на все это, решили сами попробовать. Действительно, с такой перчаткой играть намного лучше. Но это, конечно, не для любителей фишка. Для мастеров.

В первый раз я увидел Евгения Ленноровича еще будучи учеником нашей армейской школы: президент ПФК ЦСКА собственноручно вручал всем выпускникам дипломы об окончании ДЮСШ. Помню, что он поздравил меня и пожелал успехов в игре за дубль, сказал, что со временем надеется увидеть меня в команде мастеров. С похожими словами он обращался тогда и ко всем остальным, но мне эти не сколько фраз почему–то крепко запали в душу. И сам Евгений Леннорович произвел сильное впечатление: уже тогда, в 2003–м, он являлся значимой фигурой в российском футболе, но несмотря на это, с нами, молодыми игроками, держался очень приветливо и открыто.

По прошествии определенного времени я понял, что наш президент – совершенно уникальный человек. Просто поражаюсь, насколько гармонично в Гинере сочетаются железная хватка (качество, необходимое для успешного бизнесмена) и умение быть человечным. Несмотря на то что в своей жизни я не видел более занятого руководителя, каждый из игроков ПФК ЦСКА может в любой момент обратиться к нему по какому–то конкретному вопросу или же просто поговорить по душам.

Самое дорогое моему сердцу воспоминание о нашем президенте связано с той атмосферой, которая царила в раздевалке лиссабонского стадиона «Жозе Альваладе» после исторической победы в Кубке УЕФА. В тот миг Евгений Леннорович ничем не отличался от нас, футболистов: такой бешеной, сумасшедшей радости в его глазах я, кажется, не видел никогда. Он прыгал, обнимался со всеми, кричал: «Несите скорее пиво!», а когда просьбу наконец выполнили, с удовольствием искупался в пенных брызгах в своем дорогущем костюме.

Для клуба он не жалеет абсолютно ничего – ни времени, ни денег, ни здоровья. И самое главное, эти усилия окупаются сторицей. За те годы, что Евгений Гинер находится у руля ПФК ЦСКА, он поднял команду… нет, не с колен, но он поднял ее на абсолютно новые высоты. Такие, которые многим поколениям его предшественников даже и не снились. И я считаю, что наш президент – самый лучший президент на свете.

Если меня попросят назвать имя человека, сыгравшего решающую роль в моей футбольной карьере, я без всякого промедления отвечу: Валерий Георгиевич Газзаев. Именно благодаря Газзаеву я начал тренироваться с основной командой ПФК ЦСКА, получил шанс закрепиться в составе лучшей команды страны. Сейчас, вспоминая те времена, понимаю, что если бы не Валерий Георгиевич, такой возможности могло и не быть. Мало кто знает об этом, но в те годы в клубе трудился один селекционер, который постоянно «совал» под основу своего протеже. И рассказывал всем журналистам, какой перспективный вратарь подрастает в ПФК ЦСКА. Фамилии называть некорректно, да это уже и не важно, ведь обоих уже давно и след простыл. Но именно Газзаев, проявив твердость и интуицию, сказал, что вторым вратарем будет Акинфеев. Вызвал меня к себе и пообещал, что, несмотря ни на что, будет привлекать к работе с основой. Ни для кого не секрет, что Валерий Георгиевич, помимо того, что является очень сильным футбольным теоретиком и практиком, обладает фантастическим чутьем на молодых игроков. В моем случае его риск и вовсе мог показаться безумием, ведь он доверил необстрелянному семнадцатилетнему юнцу пост № 1! Понятно, насколько велико было мое желание доказать всем, что тренер не ошибся. В какой–то степени, я делаю это и по сей день.

Невозможно вспомнить все наши победы, добытые под руководством Газзаева. На это понадобится целая книга, которая, надеюсь, когда–нибудь увидит свет. Скажу лишь, что время, проведенное этим специалистом у руля ПФК ЦСКА, стало золотой эрой нашего клуба. И этим все сказано.

Вячеслав Викторович – еще один прекрасный специалист, с которым меня свела футбольная судьба. Мы уже долгие годы работаем душа в душу, и это сотрудничество позволяет мне постоянно прогрессировать, улучшать свою игру. Трудно сосчитать, сколько бесед, сколько «разборов полетов» мы с ним провели до и после матчей. Вячеслав Викторович – сам в прошлом прекрасный голкипер – не понаслышке знает о том, как подготовить к игре профессионального вратаря. К примеру, мне очень нравятся его предматчевые разминки. Иной раз посмотришь, как гоняют своих подопечных тренеры соперников, так, честное слово, не по себе становится. Парень, летая из угла в угол, к началу игры так «наедается», что потом на матч еле выходит. У нас все совсем по–другому: без крика, без лишних движений, только самые нужные упражнения. И это, на мой взгляд, очень грамотный подход.

Немаловажно и то, что Чанов – отличный психолог. Он безошибочно определяет, какие подобрать слова, чтобы перед матчем голкипер чувствовал себя спокойно. Иногда краем глаза наблюдаю за ним, когда мяч находится у чужих ворот, и вижу, как человек переживает, сидя на скамейке. Конечно, его в первую очередь заботит результат всей команды, но болеет он персонально за меня. И такая поддержка во время игр очень помогает.

Сборы играют в жизни профессионального футболиста очень важную роль. Некоторые, услышав такие географические названия, как Мальорка, Кемер, Шарм–эль–Шейх, думают, что мы там обычно купаемся, валяемся на солнышке и вообще ни в чем себе не отказываем. Чтобы разрушить этот стереотип, я расскажу вам об одном из своих сборов в основе ПФК ЦСКА.

Это было в 2003 году в Железноводске – маленьком городке на юге нашей страны. С тех пор, когда кто–нибудь произносит это название, в памяти всплывает одна и та же картина. Я, совсем еще юный футболист, в полуобморочном состоянии

сижу на холодном полу ванной комнаты и не понимаю, где нахожусь. Сил хватает только на то, чтобы в очередной, наверное двадцатый, раз склониться над унитазом. Только не думайте, что речь идет о нарушении режима. Подобные вещи на сборах строжайше запрещены. Просто таких нагрузок, как на том памятном сборе, я не испытывал никогда….Тренировочный день начинался с пятикилометровой пробежки по горам. Видимо, для того, чтобы она не казалась увеселительной прогулкой, тренеры одевали нас в специальные жилеты с утяжелителями. Каждый километр, да что там – каждый метр давался с огромным трудом. К вечеру следовала вторая изнурительная тренировка. А сразу после нее мы шли в бассейн. Я–то подумал сначала: «О, здорово! Сейчас поплаваем, отдохнем». Не тут–то было. Нас привели для того, чтобы проделать, наверное, самое тяжелое упражнение из всех возможных. Смысл его заключался в том, чтобы как можно дольше пробыть под водой без воздуха. Для меня это был дебютный сбор в команде мастеров. Сказать, что я пребывал в шоковом состоянии, – значит не сказать ничего. Молодой парень, чуть ли не в первый раз вблизи увидел Семака, Яновского, других дядек. Да еще и нагрузки просто чумовые! Неудивительно, что голова пошла кругом. После утреннего занятия забился в свой номер и проспал до самого вечера. А о том, что было после бассейна, я уже рассказал.

Словами не передать, как было тяжело. Но мы выдержали, и жизнь доказала правоту наших тренеров. В 2003–м мы уверенно выиграли чемпионат страны, весь год находились в прекрасной физической форме. И все–таки о тех тренировочных деньках я забуду еще очень нескоро…

Наверное, кого–то удивит то, что я скажу, но я помню абсолютно все пенальти, которые назначались в мои ворота во взрослом футболе. Можно забыть результат сыгранного матча, какой–то памятный сэйв, даже обидный гол, а вот одиннадцатиметровый – никогда. По этой простой причине я не могу выбрать какой–то один удар. Перед глазами один за одним появляются они все, как если бы это было вчера. Мой самый первый пенальти пришелся на дебютный матч в премьер–лиге с самарскими «Крыльями Советов». Правда, до него были еще два одиннадцатиметровых в матче на Кубок премьер–лиги с «Зенитом» (отбитый и не отбитый), но это все же немножко не то: турнир получился «одноразовым», и о накале страстей речи не шло. А вот когда твоя команда ведет в гостях со счетом 2:0, судья указывает на точку, и к мячу подходит Андрей Каряка, один из лучших игроков страны в те годы, – вот тут ты чувствуешь настоящий драйв! В тот день Боженька мне помог: я угадал направление удара и вытащил мяч из угла, чем очень гордился. Ведь наша команда одержала победу и завоевала важнейшие три очка!

Даже сейчас, когда счет одиннадцатиметровым в моей карьере идет на десятки, перед ударом все равно испытываешь такие же сильные чувства, что и в первый раз. В данном случае журналистский штамп как нельзя более уместен: это настоящая дуэль между бьющим и вратарем, Противостояние с большой буквы.

Манера отражения пенальти у каждого вратаря своя. Кто–то выходит перед ударом к точке, пытаясь смутить соперника, другие дергаются в рамке как сумасшедшие, кто–то стоит до последнего, пытаясь не угадывать, а реагировать на удар. Могу сказать, что я никогда не понимал голкиперов, которые стараются схитрить, на пару шагов выскочив из ворот вперед. Это запрещено правилами, но, на мой взгляд, и само по себе совершенно бесполезно. Такого вратаря грамотный игрок легко поймает на шаге и спокойно катнет мяч мимо. Я стараюсь оставаться на линии, а в самый последний момент решаю, куда прыгать. Если, конечно, еще до удара не появляется чувство, что твой оппонент пробьет в какое–то определенное место. Отношения с пенальти у меня долгое время не складывались: после первого одиннадцатиметрового я никак не мог отразить следующий. В чемпионате с точки мне забивали торпедовец Леонченко, новороссиец Терехин, ярославец Карпенко, казанец Рони, самарец Гусин, сатурновец Еременко, да и еще «Партизан» с «Осером» в Кубке УЕФА. И ни одного удара я так и не отбил. Смешно, не правда ли? А вот тогда мне точно было не до смеха. Знали бы вы, сколько времени я провел, анализируя ситуацию, как доставал расспросами нашего тренера вратарей Вячеслава Чанова! Наконец, в 2006–м удалось парировать пенальти от ростовчанина Калачева, но час от часу не легче – повторным ударом он все равно вколотил мяч в сетку! Тогда–то я и придумал себе тактику, о которой писал чуть выше. Конечно, никакая это не панацея, ведь преимущество в любом случае у бьющего игрока. И тем не менее, думаю, определенный эффект есть. По крайней мере, и в матчах за клуб, и в играх за сборную мне удавалось отбивать одиннадцатиметровые, и я надеюсь, что и дальше смогу продолжать в том же духе. Как я уже говорил, каждый отраженный удар с точки дорог по–своему, но самым напряженным моментом, с которым связана тема пенальти, для меня стала серия одиннадцатиметровых, случившаяся в финале Кубка страны-2008 с «Амкаром». Я до сих пор благодарен нашим ребятам, которые «стреляли» без промаха, что очень важно для вратаря. А вот соперники смазали первую же попытку, потом забили, но третий удар я смог отразить. После чего Давид Янчик отправил мяч точно в девятку, и мы побежали праздновать победу! Отлично помню свое послематчевое интервью для CSKATV, в котором я сказал, что чувствовал себя так, как будто вместе со мной в воротах стояли все армейские болельщики. Они так неистово поддерживали команду за моей спиной, что проиграть тот финал мы попросту не могли…

Голкипер – самый досягаемый для болельщиков игрок. Да еще, ко всему прочему, он постоянно находится к ним спиной. Такова уж вратарская доля. За годы большого футбола отучаешься реагировать на падающие вокруг тебя монеты и зажигалки. Это хоть и неприятно, но вполне буднично. Что–то вроде обычного дождя. Но некоторые болельщики порой проявляют поистине богатейшую фантазию. К примеру, в гостевом матче молодежной сборной России с датчанами совсем рядом со мной приземлилась стеклянная бутылка из–под кока–колы. Поединок складывался напряженно, поэтому я просто отбросил ее в сторону и вновь сосредоточился на игре.

Спустя несколько минут стало ясно, что бутылка – это еще цветочки. На эти мысли натолкнул брошенный с трибуны бильярдный шар, который едва не угодил мне в голову. Всего каких–то два метра в сторону – и последствия могли быть необратимыми. Ведь шар для бильярда, как маленькое пушечное ядро, проломит череп в два счета!

В другой раз, перемещаясь по штрафной, я заметил валявшийся в траве перочинный нож. Ничего себе, думаю, находочка. Опять же в Дании, в Мидтьюлланде, кто–то запулил в меня карманным фонариком. Не попал. Что делать вратарям в такой ситуации? Конечно же, как можно скорее привлечь к происходящему внимание судьи. И сохранять хладнокровие. Если начнешь нервничать, ошибаться, общаться с трибунами, люди поймут, что ты уязвим. А этого допускать нельзя.

Еще вспоминается 2006 год, гостевая игра с «Порту». Весь матч за моими воротами стоял какой–то местный болельщик. Он ничего не кидал, зато на чистейшем русском языке все 90 минут выкрикивал ругательства. Много же нового я узнал о себе и своих родителях! Внутри все закипало, и, если честно, была мысль перемахнуть через рекламный щит и поучить его уму–разуму. Но навредил бы я только себе и своей команде. Поэтому существовал только один правильный способ расквитаться с этим хамом – отыграть как можно лучше. Я взял себя в руки и провел этот матч «на ноль», чем вправе гордиться. Однако, даже если бы этого не случилось, главное – в любой ситуации не терять голову.

Ни в коем случае нельзя забывать, что ты спортсмен и на тебя смотрит весь мир. Нужно быть выше болельщицкой подлости. Бильярдные шары, ножи и бутылки всегда кидают из толпы, а у толпы нет лица. Я думаю, это делают те, кто в компании себе подобных чувствует себя суперменом и уверен в своей безнаказанности. На самом же деле это слабые, низкие люди. Увы, они есть и, наверное, будут всегда.

Профессиональные футболисты летают много. Поэтому в серьезных командах моменты, связанные с перелетами, отлажены на все сто. Но, как говорится, перед стихией все равны, и несколько раз я убеждался в этом на собственном опыте. В 2002 году мой первый выезд с основой пришелся на Самару. Полет не заладился с самого начала: полтора часа мы провели на взлетной полосе, откуда открывался пугающий вид на огромную черную тучу, нависшую над аэропортом. Все понимали, что взлетать нам предстоит именно в нее – в эту тучу. Сверкали молнии, гремел гром, самолет трясло так, что в голову лезли всякие нехорошие мысли. Один из моих партнеров по команде стал кричать, чтобы ему дали парашют. Достаточно было взглянуть ему в глаза, и сразу становилось понятно, что он не шутит. Человек реально был в ужасе, на полном серьезе хотел спрыгнуть вниз. К счастью, вскоре ситуация выправилась, дальше полет проходил нормально.

Похожий случай произошел в Израиле, куда мы отправились на сборы. Но в этот раз неприятности были не при взлете, а при посадке. Дул жуткий боковой ветер, и всем строго–настрого велели находиться на своих местах, хотя обычно в чартере царит совсем другая атмосфера: народ шутит, ходит по салону, располагается в креслах в самых непринужденных позах. Когда шасси коснулось асфальта, по салону прокатился вздох облегчения. Но не тут–то было – сразу после этого самолет резко взмыл вверх и вновь начал набирать высоту! Несколько следующих минут тянулись целую вечность. Мы сделали над аэропортом еще два круга и в итоге зашли на посадку с другой стороны взлетной полосы. После приземления на лицах мелькал неподдельный страх. Вряд ли хотя бы один из тех, кто находился в салоне, захочет испытать что–то подобное еще раз.

В моей футбольной биографии есть несколько гостиниц, которые поразили откровенно плохим сервисом. Среди них с огромным отрывом лидирует город Елец

и местный чудо–отель, где мы имели удовольствие остановиться перед кубковой игрой в 2003 году. Если, конечно, можно назвать отелем убогого вида барак высотой в пару этажей, с обшарпанными стенами и сквозными дырами в оконных рамах. Сложилось ощущение, что мы попали в какой–то советский фильм 30–х годов. Отопление предусмотрено тоже не было. Пришлось ложиться спать прямо в одежде, натягивать на себя по два спортивных костюма, зимние перчатки. Денис Попов пошел еще дальше и надел даже вязаную шапку.

Примерно такая же картина была в одной из зарубежных гостиниц – как ни странно, во вполне благополучной Италии. Во время одного из февральских сборов нас привезли в отель, который находился на горе. Внизу шел дождь, а у нас, наверху, повалил снег. Заселили в какой–то подвал, дубак такой, что мгновенно разобрали все теплые вещи, которые были у администратора. Ради интереса мы с ребятами потом спросили на стойке, сколько стоят сутки в этой гостинице. Оказалось – двадцать евро. «Приезжайте, – говорят, – мы в любое время вам будем рады». Киваем, улыбаемся, а сами думаем: «Никогда в жизни».

Ну а самые шикарные условия были у нас в сборной во время чемпионата Европы. Отличными были все отели, в которых приходилось жить, но больше других запомнился австрийский. Нам отвели отдельное крыло, чтобы оградить игроков и руководство от болельщиков и журналистов. Главное, что запомнилось, – рядом с гостиницей располагались потрясающей красоты пруды, где водились карпы.

В общем, все было сделано так, чтобы мы могли сконцентрироваться на игре. И я считаю, что прекрасная организация, полное отсутствие бытовых проблем стали одной из причин нашего хорошего выступления. Тренерскому штабу удалось убедить игроков, что мы действительно достойны всего этого. И мы, выходя на поле, чувствовали себя игроками европейского уровня, что в итоге и доказали.

Футболисты – люди веселые. Некоторые на полном серьезе считают нас взрослыми детьми, и в чем–то я согласен с такой оценкой. Футболу, как говорится, все возрасты покорны, и оставаться молодыми и задорными нам помогает любимая игра. А также те маленькие розыгрыши, которыми мы иногда развлекаем себя и своих партнеров по команде.

Конечно, чаще всего дело не заходит дальше грубоватых, но вполне невинных шуток. Однако некоторые из них можно смело вносить в хит–парады лучших приколов всех времен и народов. История, о которой пойдет речь, на мой взгляд, именно из таких.

События происходили в нашем учебно–тренировочном комплексе в Ватутинках несколько лет назад. Наступил поздний вечер, и по базе объявили отбой. Мы вместе с несколькими ребятами – Самодиным, Кириченко, Гусевым и Лешей Березуцким – возвращались к себе в номера, которые располагались на последнем, четвертом этаже. А Вася Березуцкий в это время немного задержался на массаже. Во всем здании уже выключили свет, поэтому в коридоре и на этаже можно было различить только силуэты. Тут и родилась у одного из наших (умышленно не стану называть его фамилию) задумка приколоться над Братом. Он попросил у меня теплую зимнюю куртку и шапку, и мы быстренько заскочили за ними в номер. Шутник натянул все это на себя, и шоу началось! Как только мы заслышали шаги Васи, то мигом разбежались по комнатам, оставив себе маленькие щелки, чтобы видеть происходящее. А наш приятель спрятался в углу. Когда Васек открыл дверь на этаж, к нему с истошным воплем и вытаращенными глазами метнулся самый настоящий карлик!!! На самом деле это был сам организатор розыгрыша, который до этого специально отрабатывал бег на коленках. Но Брат–то ничего не знал! И потому в ситуации он сориентировался так, как подсказал ему инстинкт самосохранения. А именно – со всей силы врезал «карлику» с ноги.

В последующие несколько минут все просто лежали на полу от смеха, включая жертву розыгрыша, а также «карлика», который, к счастью, не пострадал. И еще долго все участники события, за исключением, наверное, Васька, не могли скрыть своих веселых улыбок, заходя на последний этаж армейской базы.

«Эй, Семак, давай забей». Шучу, конечно. Помню, в 2007–м в матче против «Москвы», за которую в то время как раз выступал Сергей, наши болельщики зарядили эту кричалку, за что я потом хорошенько покритиковал их в прессе. По иронии судьбы, именно Семак забил в наши ворота победный гол, и меня очень возмутило, что армейские фанаты поддерживают игрока чужой команды. Понятно, что кричалка эта культовая, равно как и личность самого Семака для некоторых представителей красно–синей торсиды. Да и сам я к Сереге отношусь очень хорошо. Но болельщики всегда должны быть за своих, разве нет? В арсенале наших фанов есть отличные кричалки и песни: «От тайги до британских морей», «Красно–синий самый сильный», «ЦСКА всегда будет первым» и еще целая куча других. Я их, кстати, все помню наизусть, разве что кроме знаменитой «Бомбы». Но ведь «Бомба» – самая длинная из всех существующих кричалок, и от слова до слова ее знают, наверное, всего несколько человек. Так что, думаю, этот маленький пробел фанаты мне простят.

Если честно, то здесь, на страницах этой книги я не хотел бы подробно останавливаться на своем повреждении. Травма и все, что с ней связано, – настолько глобальная и одновременно очень печальная для меня тема, что к ней нужен особый подход. Возможно, должно пройти еще какое–то время, прежде чем я буду готов разложить все по полочкам, подробно рассказать о том, что довелось пережить. Однако близкие люди убедили меня в том, что совсем обойти проблему стороной будет не совсем правильно. Поэтому из всего многообразия вопросов, посвященных этой травме, операции и длительному восстановлению, я оставил лишь этот. А к остальным, когда придет время, постараюсь вернуться.

Разрыв крестообразной связки колена – страшнейший диагноз для футболиста. Для того чтобы вернуться в игру, ему необходима серьезная операция. Другого пути попросту нет. Более полугода ты тратишь только на то, чтобы помочь своему колену приблизиться к тому самому, дотравматическому состоянию. Причем не все зависит от тебя. Многим требуется на это год или даже два.

Такие травмы – это вызов человеку, и вот что я вам скажу: кем бы вы ни были, профессиональным спортсменом или любителем, ни в коем случае нельзя ставить на себе крест. И лучше не мучиться вопросом «Почему это случилось со мной?» (хотя от него вы никуда не уйдете). Самое главное – проконсультироваться у грамотного специалиста, который расскажет вам о вашей травме все. И настроить себя на титаническую работу, без которой невозможно восстановление. Другим человеком после травмы я не стал. Моя жизнь сейчас точно такая же, как и прежде, и – слава Богу! – одно из главных мест в ней по–прежнему занимает профессиональный футбол. Но теперь за плечами есть период, который в корне отличается от остальных. Полгода мои мысли были заняты лишь одним: я должен сделать все, чтобы поскорее вернуться в большой спорт.

За это время как никогда остро ощущаешь, какое это огромное счастье – быть здоровым и играть в футбол. И теперь я не забываю об этом ни на секунду.

Самый первый раз во «взрослом» футболе я вышел на поле с капитанской повязкой весной 2005 года. И сразу в матче со столичным «Спартаком». Многие помнят ту игру: за несколько дней до нее мы стали обладателями Кубка УЕФА. Матч пропускал Сергей Игнашевич, наш тогдашний капитан, и заменить его тренерский штаб доверил именно мне. Помню, что игра была по–настоящему интересная, злая, и сценарий ее в чем–то совпал с финалом против лиссабонского «Спортинга». Соперник забил первым, однако затем мы взбодрились, начали показывать свою игру и забили в ворота соперника три безответных мяча. Напряжение и последующая радость от победы полностью вытеснили из подсознания тот факт, что на мне была капитанская повязка.

Настоящим капитаном я почувствовал себя гораздо позже, перед началом чемпионата-2008. Незадолго до этого руководители клуба объявили, что в начинающемся сезоне выводить команду на поле буду я. Не могу сказать, что только и грезил о том, чтобы заполучить повязку. В конце концов, столько отыграл без нее, и никаких проблем. Но все–таки капитанство – миссия очень почетная. Руководство заявило, что назначает капитаном Акинфеева, в первую очередь, потому, что он провел в структуре клуба больше лет, чем любой другой игрок. Я не знаю, как дальше сложится моя спортивная судьба, но очень горжусь тем, что дорос до капитанства именно в ПФК ЦСКА. Это родной клуб, в котором я состоялся как футболист. Если бы речь шла о какой–то другой команде, уверен, таких эмоций не было бы.

Однозначно – Сергей Семак. От него исходит совершенно сумасшедший заряд позитивных эмоций. Сережа– открытый, добрый человек, с ним очень легко общаться. Не хочу сглазить, но, надеюсь, что, несмотря на возраст, у Семака впереди еще много лет большого футбола. На лица большинства наших футболистов после пяти минут игры без слез не взглянешь – такое впечатление, что парни при смерти. А Серега, отпаши он хоть все 120, все такой же веселый и заводной. Я видел статистику: на Евро-2008 Семак пробегал за матч больше 15 километров, и, такое впечатление, после тех игр легко бы осилил еще столько же. Заметил, что наши игроки вообще быстро устают от футбола. Это и понятно, если с самого детства играешь на «убитых» полях, да еще и в какой–нибудь «бей–беги». Если обратить внимание на Европу – там детей сразу учат именно играть в футбол, получать от него удовольствие. Да и газоны там, как правило, гораздо лучше. Поэтому и выдерживают многие лет по двадцать профессиональной карьеры, а то и больше. Ну а у нас человек после 30 с небольшим отправляется «пылить» в низший дивизион. Какая уж тут энергетика? Все мысли только о том, как бы обойтись без травм, а заодно дозаработать то, что не заработал раньше.

Если тренироваться с усердием, то кушать можно абсолютно все, не боясь потерять форму и набрать вес. Запрещенных продуктов у нас нет. Естественно, доктора составляют меню таким образом, чтобы организм получал все необходимые вещества – белки, углеводы, «правильные» жиры. Я люблю мясные блюда, картошечку, часто сам делаю нехитрый, но очень вкусный салат, в котором всего три составляющие – помидоры, огурцы и майонез

Конечно, есть четкое распоряжение врачебной команды – никаких таблеток не принимать самостоятельно. Это понятно: сколько случаев было, что человек закапал в нос какие–то капли, а потом попался на допинге. Так что в моей аптечке только самые известные и безобидные препараты. Любопытная черточка: многие считают, что таблетки нельзя запивать газировкой типа колы. Открою секрет: в большинстве случаев не только можно, но и нужно. После операции в Германии врачи настаивали, чтобы все лекарства я запивал именно ею. Оказывается, в такой среде таблетки лучше всего усваиваются и действуют как надо.

Конечно же, такие вещи никого из нас не красят. Стараюсь себя контролировать, но иногда эмоции берут верх. В жизни всегда стараюсь избегать матерных словечек – хочется быть нормальным человеком, изъясняться на правильном русском языке, который очень богат. В игре, каюсь, проскакивает. Не хочу оправдываться, но, наверное, подобное неизбежно. Что называется, профессиональная лексика. Тот самый случай, когда игроки разных национальностей прекрасно понимают друг друга.

Могу с уверенностью утверждать, что владею некоторыми познаниями в области сербо–хорватского, чешского, польского, турецкого и особенно португальского языков. Познания эти крайне незначительны и практически на 100 процентов относятся к области ненормативной лексики. Поверьте, что зарубежные футболисты, покидая наши клубы, увозят с собой языковой багаж, который состоит не только из смеси бытовых и игровых русскоязычных слов. Вряд ли в этом есть хоть какой–то повод для гордости. Напротив, подрастающему поколению ни в коем случае не следует брать с нас пример.

По рассказам друзей–коллег я знаю, что иногда среди футболистов попадаются очень странные люди. Мне в этом смысле всегда везло: ребята на жизненном пути попадаются хорошие. Что же касается странностей околофутбольных, то здесь, пожалуй, есть о чем вспомнить. Скажу сразу – лично для меня это воспоминание не из приятных, но раз уж я решил говорить обо всем начистоту, так тому и быть.

Летом 2003 года мы играли против того самого злосчастного «Вардара», поражение от которого дало недоброжелателям ПФК ЦСКА обильную пищу для радости и издевок. Перед началом домашней игры я заметил, что один из македонских футболистов появился на поле в какой–то странной форме без «опознавательных знаков». Ни номера, ни фамилии на его майке не значилось. Удивительно, но он набрался наглости и хотел в таком виде начать играть, а судьи, естественно, ему это запретили. А дальше – картина маслом: этот красавец стоит у кромки поля, а администраторы при помощи кусков пластыря «рисуют» ему номер, а потом обычным маркером надписывают фамилию. И что бы вы думали? Именно парень в «деревенской» форме забил мне в итоге гол, и мы вылетели из квалификационного раунда Лиги чемпионов. Бывает и такое…

Как правило, игрок игроку – друг и брат. Но исключения бывают. Один такой случай имел место в Лондоне, когда мы выходили на игру Лиги чемпионов с местным «Арсеналом». Любители футбола помнят, что в том розыгрыше домашний поединок мы выиграли со счетом 1:0, а англичане почему–то были очень недовольны судейством. И вот в Лондоне перед выходом на поле, когда футболисты обеих команд обычно перекидываются шуточками и желают друг другу удачи, Анри и компания как один от нас отвернулись, стояли с надменными и суровыми лицами. Злость и желание нас порвать буквально витали в воздухе. Ну и ладно, нам что, в монастырь от этого уходить? Вышли и сыграли – 0:0. Конечно, нам в тот раз очень повезло, но может, лондонцам стоило сделать лица попроще, и удача к ним повернулась бы?

Нет, не часто. Думаю, многие заметили, что подобная практика у вратарей распространена куда меньше, чем у полевых игроков. Наверное, это как раз тот случай, когда своя рубашка ближе к телу. Так получается, что гораздо чаще свою форму я отдаю болельщикам, а не коллегам по амплуа. Впрочем, несколько голкиперских маек в моей коллекции все же есть. Во–первых, игровая футболка Канисареса – это, кстати, единственный обмен, который произошел по моей инициативе. Я не раз говорил, что раньше, будучи подростком, называл Сантьяго своим кумиром, да и

сейчас, повзрослев немножко, считаю его стиль игры одним из лучших для вратаря. Кроме того, есть еще футболки Овчинникова, Чеха и Стекеленбурга. Хранятся они все у меня дома, в обычной спортивной сумке. Думаю, что пока не пришло время вешать «экспонаты» на стену или отводить для них специальный ящик. Рано еще.

Особого метода – к примеру, всегда ставить на решку – у меня нет. Может и зря, потому что в предматчевой жеребьевке, где стороны с помощью арбитра разыгрывают мяч и ворота, я обычно проигрываю. Не то чтобы всегда, но гораздо чаще, чем побеждаю. Любопытно, кстати, какие предметы используют арбитры для этого ритуала. У наших судей фантазия, как правило, небогатая: чаще всего «вершителем судеб» выступает обычная двухрублевая монета. Помню, один раз на плохом поле она упала на ребро – вот смеху–то было!

Заграничные рефери в этом смысле креативнее. Кто–то предпочитает старые, чуть ли не раритетные монеты из своих стран, другие используют даже не деньги, а фишки. В воздух подбрасывается специальный кругляш, наподобие тех, что даются в казино: одна сторона красная, другая черная. Бывает, кстати, что судьи свои «драгоценности» теряют. Не раз и не два мне приходилось возвращать им не только эти самые фишки, но и другие принадлежности: ручки, блокноты, карточки и даже свисток. Идешь себе по штрафной, смотришь – опа! – лежит. Не зря говорят: никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь.

С какими–то возмутительными случаями, когда игроки поопытнее стараются всячески доказать молодым свое превосходство, я, к счастью, не сталкивался. За что очень благодарен судьбе – и в сборных, и в клубе она сводила меня с порядочными и отзывчивыми людьми. Другое дело, что в футбольной кухне есть нюансы, которые все посвященные воспринимают совершенно нормально. К примеру, мячи на тренировку обычно носит молодежь. Не в том, естественно, смысле, чтобы возить их с собой в машине или метро. Они сложены в определенном месте на базе, и каждый раз нужно тащить их до тренировочного поля, а потом обратно. В 2003–м, помню, все время приходилось плестись с двумя увесистыми сетками. Но я особо не роптал, ведь так заведено везде.

Места в самолете, опять–таки, старшим достаются обычно в начале салона, а те, кто помоложе, располагаются ближе к концу. Если имеешь авторитет, можно даже опустить спинки кресел, которые находятся впереди, чтобы соорудить что–то наподобие лежака. Но количество мест ограничено, поэтому такое позволено далеко не всем. В автобусе, где особо не развернешься, ребята поопытнее рассаживаются по одному, а не по два. Впрочем, в ПФК ЦСКА подобными мелочами дело и заканчивается. В остальном все у нас абсолютно равны.

Однозначного ответа здесь нет, и быть не может. Как можно говорить о каком–то универсальном рецепте, если и тренеры, и футболисты – все люди разные? Тренер должен уметь прикрикнуть или, наоборот, успокоить, разрядить обстановку какой–нибудь шуткой, в конце концов. Если говорить предметно, то на память приходят две блистательные тренерские установки, которые перевернули нашу игру с ног на голову, заставили поверить в себя и добиться впечатляющего успеха.

Первая – установка Валерия Газзаева в перерыве финального матча на Кубок УЕФА с лиссабонским «Спортингом», когда к перерыву мы проигрывали -0:1. Валерий Георгиевич буквально рвал и метал, выплеснул на наши головы такой шквал эмоций, что все буквально загорелись общей идеей. Мы вышли не просто побеждать, а рвать этот «Спортинг» на глазах его поклонников, которые вели себя так, как будто кубок уже был у них в руках. Отведав «кнута» от Газзаева, мы первыми завоевали для России европейский трофей, причем сделали это в красивом и уверенном стиле. На другую чашу весов ложится «пряник» Гуса Хиддинка после откровенно слабой игры с испанцами на групповом этапе Евро-2008. Голландский наставник не стал беседовать с нами на повышенных тонах, а предпочел спокойно разобраться в ситуации, заставить игроков поверить в свои силы. Хиддинк сумел убедить каждого футболиста, что он может

действовать в десятки раз лучше, чем показал это в игре с испанцами. И хотя эта команда в полуфинале снова оказалась нам не по плечу, свою главную миссию голландец выполнил «на отлично»: сборная России вернулась из Австрии и Швейцарии с бронзовыми медалями.

Наверное, в полной мере ответить на этот вопрос я смогу лишь по прошествии лет, когда игровая карьера подойдет к концу. Я знаю, что в жизни каждого футболиста настает момент, когда он перебирает в руках все свои трофеи и размышляет о том, чего ему удалось достичь в спорте. Хочется верить, что со мной это произойдет еще не скоро. Но уже сейчас я могу сказать, что кое о чем буду вспоминать с большим удовольствием.

Ну скажите мне, как можно сравнивать медаль за победу в Кубке УЕФА с первым «взрослым» золотом, добытым в 2003–м? И что ценнее – три золотые кубковые медали или одна единственная «бронза» с чемпионата Европы? Все индивидуальные призы также имеют для меня одинаковую значимость: перчатки лучшему вратарю страны от РФС, награды уважаемых спортивных изданий, прекрасный кубок, подаренный Валентиной Тимофеевной Яшиной. Среди трофеев есть и такие, о которых почти никто не знает. К примеру, один мой хороший товарищ, солидный бизнесмен, после сотого «сухого» матча преподнес мне красивую золотую перчатку с высеченной цифрой 100.

Почти все эти призы хранятся у родителей, в специальном стеллаже. Я думаю, это правильно. Только мама и папа способны оценить, каким трудом дается каждый новый трофей, который я с гордостью приношу в наш дом.

Не буду хвастаться, но болельщицы действительно часто радуют меня новыми стихотворениями. Как–то раз на моем блоге спонтанно возникло что–то вроде творческого конкурса: люди начали оставлять комментарии в стихах, причем написаны они были, как правило, весьма складно. Однажды, когда день выдался очень тяжелым, я пришел домой, залез в интернет и начал их читать. Попадались просто удачные строчки, четверостишия и даже поэмы. И почти сразу настроение улучшилось, потому что я понял: наша команда и я, ее вратарь, людям небезразличны. И все же мое самое любимое стихотворение не найдешь ни на одном блоге. Оно было написано другом нашей семьи, Ольгой Никитиной, несколько лет назад, когда я только начинал свой футбольный путь. Сейчас стихотворение помещено в рамочку и висит на стене в родительском доме. И мне,

и маме с папой очень дороги эти строки, и в своей книге я хотел бы привести их полностью, тем более что в прессе мелькали только отдельные четверостишия. И пусть некоторые обороты не покажутся вам слишком возвышенными: главное, что человек писал от чистого сердца, и, я думаю, при чтении все это почувствуют.