Этот ноябрь выдался в вольном городе Дзэнсин чрезвычайно холодным. Уже с первых чисел небо плотно укуталось в покрывало серых туч, земля оделась в туманы. Постоянно моросил мелкий, холодный дождь, водяной пылью заполняя всё вокруг. Дома стояли мокрые, серые, унылые и от того — совершенно неприветливые. Без особой нужды никто не высовывался наружу даже днём. Вечером и ночью мощёные улицы пустовали, только грустно барабанила капель с черепичных крыш в центральных кварталах. На окраинах, с их традиционными деревянными домиками и крытыми дранкой кровлями, с грунтовыми утоптанными улочками, было совсем тихо — капли просто впитывались в землю.

Госпиталь удачно расположился, прильнув к торговой площади Сёгёгай. Престижный район, недалеко от магистрата, много разных лавчонок. Конечно, больным вполне мог помешать шум оживлённого рынка, раскинувшегося прямо на площади, или крики зазывал, но руководство отказывалось даже думать о переезде. Видимо, престиж значил для медиков больше душевного покоя пациентов. Впрочем, описанную проблему научились успешно решать, после чего разговоры о постановке собственного комфорта выше комфорта страждущих утихли. Старое, сложенное из грубых гранитных глыб здание больницы прикрыли амулетами, поглощающими все звуки, в обоих направлениях. Вследствие чего больничный двор, отделённый от улицы квадратом каменных стен и массивными двойными воротами, распахнутыми настежь в светлое время суток, стал излюбленным местом для приватных встреч. Не только влюблённых парочек, искавших тишины и уединения, но и некоторых чинов из магистрата, членов Внешнего и Внутреннего кругов, а также участников Совета города.

Компанию, собравшуюся сейчас под старыми плакучими ивами, росшими в центре двора, легко можно принять за всех вышеперечисленных сразу. Один высокий, огромных для простого человека размеров мужчина, одетый легко — в безрукавку и широкие штаны. Поверх небрежно наброшен плащ магистра боевых чародеев. Второй — пониже, в конусообразной плетёной шляпе, со свисающими с её полей цепочками, на концах которых отблёскивают в слабом свете уличных светильников хрустальные шарики. Среднего роста, в традиционном кимоно. Третий — в одежде новомодного, западного фасона. Эти веяния, проникавшие в королевство Акиномори из соседней Азхи, уже добрались и до Дзэнсина, расположенного на крайнем севере страны. Сюртук, брюки и котелок стоили чрезвычайно недёшево позволить себе такой комплект мог далеко не каждый — но на груди у модника угадывались очертания массивной цепи — традиционного символа клановых казначеев. Четвёртой оказалась девушка — однако её присутствие обозначалось только голосом. Юная особа глубоко укрылась в тени ив. Большего не смог бы рассмотреть даже самый внимательный наблюдатель — освещался больничный двор скупо, тьма притаилась во множестве мест.

— Дело сделано, — громким, уверенным, насмешливым голосом произнёс гигант. — Теперь остаётся только ждать. Я бы поставил на сопляка десять монет.

Казначей тяжело вздохнул.

— Ты понимаешь, что речь идёт о моём сыне? — усталым, вымотанным голосом поинтересовался модник. — Ты понимаешь, что я не смогу спать спокойно, пока нет гарантий в том, что лечение помогает.

— А от тебя, — здоровый ткнул казначея пальцем в грудь, — уже ничего не зависит. Не суетись под клиентом.

— Да как ты…

— Успокойтесь. Оба. Речь идёт также о моём брате, почтенный. Я, как и вы, волнуюсь за него, — мелодично отозвалась темнота. — Пусть мы всего лишь троюродные родственники. Пусть. Но вы помните — я знаю его едва ли не с рождения, — голос тоже усталый, но полный спокойствия и уверенности. — Но он сильный.

Казначей достал западную модную сигарету, зажёг маленький огонёк на кончике пальца, закурил.

— Я хочу верить в твою искренность. Надеюсь, ты права. Сообщите мне, как только он придёт в себя. Я хочу быть рядом, — модник быстро сложил несколько жестов обеими руками и исчез, распавшись ворохом осенней листвы.

Гигант долго смотрел на место, где только что стоял мужчина.

— Я, пожалуй, тоже пойду. Мне надоело мокнуть под этим проклятым дождём, а от вас двоих я уже ничего интересного не услышу. Держите меня в курсе, — он не растворился в воздухе, подобно казначею. Разбежался, легко перемахнул трёхметровую стену, перепрыгнул на крышу соседнего дома и огромными скачками унёсся на восток, к старым кварталам.

Мужчина в шляпе рассмеялся. Голос оказался приятным — хорошо поставленный баритон.

— Что же… Дело сделано, ученица. Причём — с большой надеждой на будущие результаты.

— Да, — ответила темнота девичьим голосом. Однако что-то изменилось. Исчезли теплота и уверенность. Голос стал тусклым, безразличным. — За счёт врождённых особенностей организма шансы гораздо выше. Но гарантий дать никто не может.

— К чёрту гарантии. Мы двигаем науку. К чёрту жертвы — они необходимы. Ты согласна?

— Да, — бесцветное одобрение. — Согласна.

— Пойдём. Сколько придётся ждать результата?

Тишина помолчала, задумавшись.

— Срок от пяти до десяти лет. Зависит от многих факторов. Но… Возможно в процессе придётся вносить коррективы.

— Ну что же. У нас есть время подготовиться. Идём, мне не терпится начать! Я хочу наблюдать за каждым этапом! За каждым мгновеньем твоего триумфа!

— Спасибо, учитель.

— Тебе спасибо. Ты даже не представляешь, сколько удовольствия я получаю, находясь рядом с таким талантом.

Они вышли из-под ив и направились к входу в больницу.

Майское солнце лениво освещало плац, мощённый булыжником. Никому в голову не приходило, почему эту небольшую, огороженную с трёх сторон внешними стенами, а с четвёртой — задним фасадом Школы, площадку, называли таким чудным словом. Так уж сложилось исторически, нынешний директор, магистр первой степени Оруи тоже затруднялся ответить на этот вопрос. Но сейчас ему было немного не до того. Прямо перед ним, стоявшим за небольшой кафедрой, установленной на заднем крыльце административного корпуса Школы, вытянувшись "по струнке" застыла толпа подростков, численностью около сотни. Все они, в возрасте пятнадцати-шестнадцати лет, выпускники этого года. Результаты выпускных испытаний уже оглашены, средние баллы подсчитаны. Осталась только церемония выпуска — директор должен произнести речь и на сегодня всё закончится. Завтра лучшие тридцать учеников из ста будут собраны в группы и в качестве стажёров поступят под команду наставников — магистров или бакалавров, которые будут развивать их природные таланты и умения. Для "золотой тридцатки" выпускников год будет едва ли не самым важным в жизни. Для остальных всё закончится здесь и сейчас — после получения званий адептов они перейдут в прямое распоряжение совета Дзэнсина и займутся многими задачами: станут рядовыми чародеями под командованием боевой канцелярии магистрата, начнут заботится о функционировании хозяйственных служб города, работа найёдтся каждому. Тоже почётная судьба.

Оруи внимательно оглядел собравшихся неофитов, без пяти минут адептов, выпускников Школы. Напротив, спиной к директору и лицом к ученикам, заложив руки за спину, застыли младшие наставники — двенадцать мужчин и женщин, обучавших всю эту непоседливую молодёжь последние десять лет. Солнце начало нещадно припекать, ветер рвал с флагштоков прямоугольные гербовые знамёна. Кроме хлопанья ткани ничто не нарушало торжественной тишины. Звуки обычной жизни не долетали до плаца, угасая над высокими стенами Школы. Директор огладил объёмный живот, укутанный в праздничный шёлковый халат (сшитый меж тем просто и незатейливо, но из дорогого материала), вздохнул и сделал несколько жестов рукой перед своим лицом. Теперь его все услышат.

— Неофиты! — голос его, низкий и зычный, раскатистым эхом разнёсся по заднему двору. Не сказать, что тут была идеальная акустика, просто у директора имелись свои секреты. — Позвольте мне обратиться к вам так в последний раз. С этого момента вы — выпускники Школы Сёгакко, адепты Дзэнсина, защитники Акиномори, нашей благословенной страны. Десять лет вашего обучения закончены. Вы здесь по праву — вы прошли долгий путь и доказали, что достойны звания адепта. Вольный город Дзэнсин получает в вашем лице своё продолжение, а вы становитесь полноценной его частью. Все вы знаете, что я не люблю долгих речей, но сегодня тот случай, когда такой старик как я может дать волю чувствам и немного пословоблудить, — директор прищурился и окинул строй учеников взглядом. В толпе раздались неуверенные смешки. — Все вы помните, зачем вы здесь — неважно, выходцы вы из знатных кланов или простолюдины. Десять лет назад Дзэнсин и Акиномори призвали вас. Вы помните, что там, за стенами Школы и вольного города, раскинулась наша с вами родина. Несмотря на то, что живём мы несколько обособленно — мы по-прежнему блюдём свой долг и клятвы, данные нашими предками, основателями Дзэнсина — хранить и защищать Акиномори от врагов, неважно, от внешних или от внутренних. Уже сейчас, даже в качестве адептов вы стоите как минимум десятка королевских солдат. И именно на наших с вами плечах лежит груз безопасности Акиномори и вольного города. Я не люблю длинных речей, — повторился директор, — поэтому сразу перейду к главному. Мы вложили в вас всё, что было необходимо для первых шагов на пути боевых чародеев, но идти по нему вам придётся самим. Слава Акиномори! Слава вольному городу Дзэнсин! Слава вам, мои ученики!

Последние лозунги директора были подхвачены сотней голосов и разнеслись по окрестностям вместе с ветром. Горожане, до которых долетали отзвуки, понимающе улыбались — каждый третий в вольном городе Дзэнсин заканчивал Школу Сёгакко, школу боевых чародеев Акиномори.

Кэйран Хаш сидел на берегу речки, свесив в воду ноги, и внимательно наблюдал за рыбками, резвящимися в прозрачной воде. Причудливое мельтешение мелких серебристых силуэтов у песчаного дна его неимоверно забавляло — майский день выдался на удивление погожим и тёплым. Именно поэтому, вместе с компанией таких же как и он учеников Школы, Хаш сбежал сегодня за городскую стену. Когда небо высокое и чистое, солнце светит жарко, а ветерок ласковый — куда приятнее сидеть в тени огромных сосен на берегу и валять дурака, чем изнывать от духоты в аудиториях школы. Слава Небу — учёба наконец-то завершилась. Десять долгих лет остались за плечами. Сегодня после полудня состоится церемония, им вручат знаки адептов. Все ученики Школы получат повышение и займут первую, настоящую ступеньку на пути карьерного роста в родном городе.

За спиной что-то увлечённо шуршало. Даже не оборачиваясь, парень знал, что это Рик — возится с пакетом печёной картошки. Вообще толстяк никогда не расставался с едой, по крайней мере, Хаш без съестного его не видел. Чуть дальше от берега лениво переругивались Кир и Шир. Перебранки давно стали для этой парочки чем-то вроде любимого занятия.

Кэйран пытался понять, что за странное чувство изредка нарушало его безмятежный настрой. Какое-то непонятное чувство, словно он забыл про очень важное дело, причём забыл напрочь и совершенно.

— Ну всё! — раздался громкий возглас Кира. В свои шестнадцать тот мог похвастаться завидной шириной плеч и юношеским баском. — Ты меня достал. Вставай, я наваляю тебе тумаков!

— Отстань, — послышался спокойный, ленивый ответ Шира. — Как можно быть таким беспокойным? У меня от тебя голова болит.

— Дурак. Дурак ты и лентяй. И вся семья у тебя такая же!

— Но-но! — обернулся через плечо Хаш. — Вообще-то мы двоюродные братья. Хочешь зацепить Шира — это сколько угодно. Но меня в ваши дела не вмешивай.

Кир стоял уже лицом к Кэйрану. Мускулистая фигура, широкие плечи, грива каштановых волос. Из одежды на нём были только грубые кожаные штаны. Парень скривил губу и сплюнул.

— А что вы мне сделаете? Хоть весь клан свой зовите, слабаки.

Хаш лениво поднялся на ноги, разворачиваясь к собеседнику. По сравнению с Лембу Киром он выглядел скромно, если не сказать тщедушно. Невысокий рост, хрупкая фигура. Взъерошенные рыжие волосы и бледная кожа. Только вздёрнутый нос, сбитые костяшки пальцев и упрямый взгляд карих глаз выдавали в нём драчливый характер.

— Нет, пожалуй, клан я звать не буду. Даже меня, маленького и хилого, хватит, чтобы навешать оплеух, такому как ты, сыну варваров, непонятно как осевших в нашем вольном городе.

— И охота вам силы тратить, — всё тем же ленивым голосом протянул из-за спины Кира Шир. — Нет бы просто на солнышке поваляться.

— Ну, давай рыжий! В прошлый раз, в Школе, тебя спасло только то, что солнце светило мне в глаза…

Договорить Кир не успел. Фигуру Хаша на мгновенье заволокло марево, а затем он оказался прямо перед носом шатена, с ногой, занесённой для удара куда-то в грудь. Кир словно этого и ждал. Резко прыгнул, высоко, метра на два, сделал обратный кувырок в полёте и приземлился сразу на все четыре конечности.

— Ну, хоть кого-то расшевелил! Держись, рыжая принцесса! — и как был, стелясь по земле, рванулся на Кэйрана.

Тот растерялся, не ожидая такой прыти, не успел среагировать. Лембу схватил его руками, оторвал от земли и ринулся к речке, намереваясь окунуть рыжего. Манёвр увенчался успехом — на самом краю берега Кир резко затормозил, разжимая руки, и с хохотом отправил Хаша в воду.

— Дурак ты. Прёшь напролом, как королевский латник, — раздался у него из-за спины насмешливый голос. — Одно слово — дикарь.

Кир уставился в воду — там никого не было. Парень попытался крутануться на месте, но тут же получил мощный пинок от Хаша, сбросивший его в речку.

— Эх ты! Смотреть надо, что хватаешь.

— Паскуда рыжая, — беззлобно сказал Кир, выбираясь на берег, — и когда только успел мне глаза отвести?

От дальнейших пикировок юношей остановило появление на берегу нескольких девушек из Школы. Нарядно одетых, непривычно весёлых. Они пришли по дороге от города и направлялись к традиционному месту пикников. Поравнявшись с компанией Кэйрана девчонки громко рассмеялись.

— Гляди-ка Тарика, это же наша хулиганская братия, — Хаш не старался рассмотреть, кто это сказал. — Во-о-от они где.

— Ага. Небось и не знают, что наставник Джошуа рвёт и мечет. Эй! Вы, почему церемонию пропустили?!

Кир непонимающе перевёл взгляд на девушек.

— Какую церемонию? — довольно глупо поинтересовался Лембу. — Вручение знаков ведь после обеда…

Ученицы рассмеялись.

— Если бы вы, такие деловые и занятые юноши, уделяли немного больше времени учёбе и посещению занятий — про организационные сборы мы не говорим, то знали бы — вчера решили начало церемонии перенести на утренние часы. Потому что день, — одна из девушек прищурилась на небо, — жаркий. А после полудня вообще умирать все будут.

Вдоволь полюбовавшись на ошарашенные, вытянувшиеся физиономии парней, они упорхнули дальше, искать свободную полянку для пикника.

— Вот говно… — лениво протянул всё ещё лежащий на земле Шир. — Пропустили церемонию. А ведь я так хотел туда попасть.

— Ну и что? — Кир недоуменно уставился на него.

— А то, дурья твоя башка, что нам должны были вручить знаки адептов и назвать группы, в которых мы будем стажироваться. Ты же в тридцатке? — поинтересовался Хаш.

— И что теперь будет? — до побледневшего Лембу, кажется, начало доходить.

— Мы всё это прогуляли. У нас нет знаков, мы не знаем где и когда мы встретимся с нашими группами. Все помнят, что бывает за опоздание на знакомство с наставником? — мрачно спросил Хаш.

— Нас могут оставить на второй год. Или ещё что похуже, — озвучил версии Шир.

Над поляной повисло напряжённое молчание.

— И… И что теперь делать?! Не хочу остаться неофитом! — решительно заявил Кэйран.

— Пошли, — Шир уже был на ногах и стянул свои чёрные волосы в длинный хвост. — Сначала в школу, потом посмотрим. Никто из нас неофитами не останется.

— А? Что? Это плохо? — подал голос прикончивший картошку Рик.

Троица переглянулась и прыснула со смеху.

— Пошли, наш пухлый друг, нужно исправлять положение.

Школа встретила компанию непривычной тишиной и закрытыми главными воротами. Хаш едва не взвыл после того как Шир, в своей спокойной, меланхоличной манере объяснил, что в день выпуска занятия заканчиваются у всех ступеней, даже у первогодков. Кэйран взъерошил рыжие волосы и съехал по стене, когда они оказались в закутке, за школьной стеной — решили что маячить, как болванам перед воротами не стоит. В проулок доносились обычные звуки жизни вольного города Дзэнсин — скрип колёс, фырканье лошадей и мулов, крики возниц и вопли уличных зазывал — прямо перед Школой раскинулась торговая площадь Сёгёгай. Жизнь здесь затихала только глубокой ночью, да и то некоторые бары и ресторанчики работали круглые сутки.

Хаш сейчас отчаянно жалел, что на нём халат с оборванными рукавами. Нельзя их оборвать второй раз. А ему этого хотелось. Только в тени внешней стены Школы он осознал — все десять лет учёбы могут отправиться коту под хвост. Или ещё куда похуже. Но на пользу ему они не пойдут точно. Его двоюродный братец по дороге сюда очень точно всё разъяснил — неявка на "знакомство с наставником" это очень серьёзно. Фактически, ученик отказывается от статуса адепта. После такой выходки, лучшее, что могло их ожидать — повторный год обучения. А ведь вся компания входила в "золотую тридцатку" на самом верху списка выпускников — уже в юные годы их выделили и готовили для дальнейшей карьеры. Остальные, конечно, тоже могут со временем продвигаться в ступенях, но это маловероятно. За всеми задачами, которые взваливались на простых адептов, для учёбы и развития в Ремесле просто не оставалось времени.

Шир сидел рядом, почти в такой же позе, как и рыжий Кэйран — привалившись спиной к стене, на корточках. Вот только он всем своим видом выражал крайнюю расслабленность и совершенную безмятежность. Рик снова жевал. Откуда этот толстяк ухитрился достать еду — непонятно. Кир нервно мерил проулок шагами. От стены школы к стене какого-то торгового дома. И у каждой стены из него вырывалось бранное слово. Каждый раз — новое.

Наконец, когда словарный запас истощился, Лембру развернулся к Ширу и Хашу, зло сплюнул и выдал глубокомысленное:

— И что делать будем?!

— Не знаю… — меланхолично отозвался Шир.

— А делать-то что-то надо, — мрачным голосом подвёл итог Хаш.

— Дак делать-то и нечего, — это Рик соизволил оторваться от поедания своих запасов.

Кир злобно на него покосился.

— Есть одна мысль, — всё тем же тоном ленивого безразличия объявил Шир. — Но она бредовая. И, если план провалится, проблем прибавится.

— А, чтоб тебя собаки заели! Не тяни!

— В общем. Теоретически, все назначения записаны в журнале, который хранится комнате наставников. И старых и новых выпусков. Не помню, как там он называется. Нам нужно до него добраться. Ночью в школе никого. Ход мыслей понятен?

— Ты предлагаешь забраться ночью в наставницкую, упереть журнал и узнать, куда нам завтра идти? Я в деле, — Хаш встрепенулся и внимательно посмотрел на двоюродного брата.

— Дурак, воровать его зачем? Залезем, посмотрим и смоемся, — черноволосый глядел на рыжего с недоумением. — Или тебе проблем мало?

— Ты можешь объяснить, чего делать? — нетерпеливо воскликнул Кир.

— Сейчас — ничего. Надо дождаться темноты. Потом перелезем через ограду — одного оставим на стрёме, — Шир выразительно покосился на Рик. — Сами пойдём внутрь.

— Дельный план! — Лембру ударил кулаком по ладони.

— Есть один ма-а-аленький нюанс, парни. Лично я с трудом могу представить, где находится наставницкая, если смотреть снаружи. Вы не подумайте…

Следующий час прошёл в ожесточённых спорах. Было обнаружено целых три возможных точки расположения комнаты наставников, все три очень правдоподобные. Общим голосованием решили разделиться, обыскать все координаты и встретиться после всего прямо здесь, чтобы поделиться новостями.

День тянулся утомительно. Всей четвёрке хода домой не было никакого — уж это понимал даже Рик. Отпрыскам кланов расспросов не избежать. Кто, где, да какой наставник. В своём клане Хаш боялся только одного человека — деда. Этот суровый, немногословный старик умел вогнать непоседливую натуру Кэйрана в пятки. Даже не прибегая к рукоприкладству, которое ценил и уважал в качестве средства воспитания подрастающего поколения. Отец Хаша, Ицуго, тоже боялся деда, парень знал это совершенно точно. Конечно, от казначея клана Кэйран такого признания добиться было невозможно. Однако, такой же рыжий как и сын, сорокалетний мужчина, старательно ограничивал своё общение с черноволосым, сухим и крепким, как старая сосна, дедом. Отступать некуда, решил для себя Хаш. Либо он добудет информацию, либо старик его прибьёт. К прорицателю не ходи. Вопрос только в том, сколько ударов потребуется — с один или два?

Наконец, темнота опустилась на вольный город Дзэнсин. Выждав для верности ещё пару часов после заката, в сгустившихся сумерках и отблесках уличных фонарей, команда прогульщиков начала приводить в жизнь свой план. Идею проскользнуть через задний двор, отмели сразу, как нежизнеспособную. Ни кустика, ни камушка, ничего. Сто метров пустынной брусчатки в любую сторону. А ночь, словно назло, выдалась лунной. Поэтому перелезать решили через "фасадную" внешнюю стену, за которой раскинулся небольшой школьный сквер.

Хаш ловко оттолкнулся от земли, немного направив циркулирующую в его теле Ци в ноги, усилив толчок. Этому он научился незадолго до выпуска, самостоятельно. И в тайне гордился таким умением. Пусть он не в самом начале "тридцтадки", даже не в середине, но у него тоже есть парочка козырей в рукаве. Усиленный прыжок получился что надо — рыжий плавно перелетел двухметровую каменную стену, чуть чиркнув по гребню подошвой сандалий. Как дела у остальных рыжий понятия не имел — они входили на территорию с разных точек.

Земля спружинила под ногами, Хаш застыл, присев в тени узловатого дуба, привезённого специально для школы с юга Акиномори. Тихий прямоугольник парадного двора, тёмный фасад с провалами окон. Ни огонька, ни звука. Административный корпус школы не охраняли. Кэйран знал об этом, но предпочитал потратить несколько минут и перестраховаться. Конечно, охрана тут не нужна. Это не школьный арсенал или библиотека, тут только лекционные залы и служебные комнаты. Но младший наставник Джошуа, руководитель их десятки, любил повторять: хитрость и внезапность для боевого чародея — обязательные добродетели.

Так, вроде всё тихо. Крадучись, стараясь двигаться только в тени, Хаш начал подбираться к школе. Главное — подкрасться на расстояние "боевого рывка", метров на десять. Тогда он в один момент сможет оказаться у здания и забраться на второй этаж. Благо административный корпус обладал богатым фасадом, украшенным лепниной, карнизами, бортиками и чёрт-те чем ещё. В общем, взобраться было не легко, а очень легко.

И вот, наконец, долгожданные десять метров. Жест "бисоку", простой и понятный, Ци, хлынувшая в ноги, мгновенный рывок. Пять шагов по стене, ухват за выступающий карниз. Подтянуться, ухватится за какие-то фигурные загогулины над головой, снова подтянуться. Второй этаж. Запертое окно и узкий карниз под ногами.

О запертом окне Хаш не подумал. То есть совсем. Бить стекло — разрушить всю конспирацию, да и не эстетично это, нет. "Мы пойдём иным путём" — решил для себя выпускник. Кэйран, распластавшись по стене, начал двигаться вправо. Там был балкон, нависающий над главным входом и ведущий в большой зал на втором этаже. А до него — ещё два оконных проёма. "Есть шансы, что окна не заперты. Они должны быть не заперты, в конце-концов" — неизвестно, почему, Хаш сам себя уверил в наличии открытых окон.

Ему повезло. Первое же окно оказалось только прикрытым, но не защёлкнутым. Тихонько отодвинув створку, он просочился в полумрак коридора второго этажа. Так, комната наставников где-то рядом, насколько можно судить. Почти в полной темноте, фактически на ощупь, рыжий стал двигаться в направлении, которое он для себя определил как "правильное".

Чьи-то руки попытались ухватить его во тьме. Сильные руки, быстрые руки. Но Хаш был быстрее. Скорость — одно из его ключевых качеств, об этом не раз упоминали наставники. Грубо, ребром ладони саданув по рукам, ухватившим его за ворот, Кэйран кувыркнулся назад. Однако противник не отставал. В темноте Хаш видел только смутноразличимую, высокую фигуру, которая двигалась на него скупыми, резкими движениями. "Вот чёрт, да кто же это?! Почему он молчит, если это наставникь, почему он молчит?!" — додумать он не успел — руки сгребли в захват, чужак рванулся, стремясь сбить его с ног. Где-то это уже было…

— Кир, это ты?! — страшным шёпотом произнёс рыжий.

— Твою мать! — послышался знакомый басок из темноты. — Я тут чуть в штаны не наделал, рыжая паскуда!

Хаш смачно выругался.

— Придурок, ты бы ещё ко мне целоваться полез! Мозги включать не пробовал?!

— Заткнись и вставай. Наставницкая где-то рядом, я нутром чую.

— Чует он, как же… — буркнул Кэйран себе под нос. — Пошли. Кстати, твоя "комната наставников" севернее, или я что-то путаю?

— Нет её там. Вот я и решил проверить.

— Дебил. Мы договаривались проверить каждый своё место и вернуться. Ладно, чего уж там, идём.

Они двинулись к цели, скрывающейся во тьме. Коридор был длинный, но вскоре он закончился. Тупиком и массивной двойной дверью.

— Ага, кажись вот она.

Хаш промолчал. Судя по внутренним ощущениям — то самое место.

— Стой. Надо решить, как будем входить. Аккуратно или?

— Нахрен аккуратность! — злым басом ответил Лембу. — Если там есть кто-то из наставников, то твоё аккуратное открывание дверей нам боком выйдет. Резко рванём створки. Если там есть кто, он понять ничего не успеет, успеем слинять.

— Давай. На счёт три. Раз.

— Два.

— Три!

С этой цифрой, одновременно озвученной обоими, створки дверей резко разошлись в стороны. Хаш и Кир застыли, ослеплённые ярким светом, а потом картиной, которая предстала их глазам.

В наставницкой горело несколько светильников. Массивный стол был завален бумагами, свитками и книгами. Шкафы выстроились вдоль стен. А за столом, удивлённо выпучив на них глаза, сидел младший наставник Джошуа, руководитель десятки. Рот у него был открыт от удивления, ну и от того, что он как раз собирался откусить от здоровенного бутерброда.

Они молча пялились друг на друга примерно секунду, затем Хаш, осознавая идиотизм ситуации прервал молчание:

— Этта… Приятного аппетита, наставник!

— Спаси… — механически начал их благодарить Джошуа, но внезапно окно за его спиной распахнулось и туда, почему-то задом, пятясь как рак, влез Шир.

Невозможно точно описать его лицо, когда черноволосый обернулся. Ещё сложнее описать лицо наставника Джошуа.

Шир был менее благовоспитан, поэтому приятного аппетита желать не стал. Ограничившись коротким словом, выразившим всю его скорбь по поводу происходящего, он полез обратно в окно.

— Ну, мы, пожалуй, пойдём… — Хаш тоже медленно стал пятиться назад, в коридор.

— А ну всем стоять! — наставник наконец отбросил бутерброд и схватил Шира за воротник. — Что вы, прогульщики и разгильдяи, забыли в комнате наставников?! Почему вас не было на церемонии?!

Медленно-медленно, по сантиметру, Хаш пытался уплыть в спасительный коридор.

— Я сказал — всем стоять! — пальцы наставника сложили несколько жестов и Кэйран почувствовал, что тело отказывается его слушать.

— Мы хотели посмотреть, кто нам достался в наставники и куда нам завтра идти на встречу, — пробубнил Шир, вися в руках у Джошуа.

— А почему вы, разгильдяи, отсутствовали на церемонии?

— Эт-та, наставник, мы тренировались, да-да, тренировались, — затараторил Хаш. — И так затренировались, что совершенно забыли о времени, так и было, клянусь вам!

Джошуа устало выдохнул.

— Шуты. Разгильдяи. Значит так! Ты, — он ткнул пальцем в Кэйрана, — группа номер девять, тридцатая комната этого корпуса, завтра, в девять утра! Наставник — Кэйран Аки. Брысь отсюда!

Хаша выбросило в коридор лёгким ударом Ци в грудь. Ссыпаясь по лестнице он слышал, как младший наставник называл номер аудитории и группы его товарищам. Судя по всему, они попадают к разным наставникам. Обидно, конечно. "Надеюсь Шир вспомнит о Рике, который остался внизу".

В себя рыжий пришёл уже у ворот кланового квартала, освещённых пламенем в огромных церемониальных жаровнях. Внутри давно использовали эти новые светильники, которые закупали в Акиномори, дающие ровный, холодный, жёлтый свет. И только сейчас до Хаша дошло, кто будет его наставником.

Кэйран Аки. Его дальняя родственница. Самый молодой магистр из нынешних. Гений, как полагали некоторые. Вообще она казалась немного странной, но Хаш знал Аки с детства — девушка часто возилась с ним, гуляла, сидела вместо няньки.

Хаш, в силу своего непоседливого характера, любил подшутить надо всеми. Аки тоже доставалось, и вот теперь она — его наставник. От слов которого может зависеть вся его дальнейшая судьба. Рыжий ухмыльнулся и решительно перепрыгнул стену квартала. Нет уж. Если Аки думает, что для неё наступила спокойная жизнь — ошибается.

Наставница, ха. Хаш ухмыльнулся, вспоминая.

Утро, в распахнутое окно заглядывает раннее солнце. Невысокий столик, заваленный свитками, книгами, листочками. Аки сидела, положив локти на столешницу, обхватив голову руками. Занятие длилось всего лишь час, взгляд уже стал бессмысленным.

— Ещё раз, с начала.

— Ты-ра-кта-а-ат, — душевно вытянул Хаш, уставившись в книгу. Его лицо изображало настоящую жажду знаний.

— Да ты что, издеваешься надо мной?! — Аки грозно сдвинула брови на переносице и хлопнула ладонью по столу. — Не паясничай.

— Я не паясничаю. Я читаю. Ты-ра-а-акта-ат, — даже не глядя на пожелтевшие страницы, протянул рыжий.

— Перестань! — Девушка зажала уши руками, замотала головой. — Неужели ты не понимаешь, что это важно?

— Это скучно, — Хаш отвернулся к окну, отодвинув книгу.

— Ты должен исправить свои слабые стороны, чтобы стать самым сильным чародеем в Акиномори. Глупый маленький брат! — Аки поднялась, устало размяла плечи. — Это всё для твоего же блага.

— Ну Аки… — подняв на сестру чистые и ясные глаза, Хаш душераздирающе вздохнул. — А можно — раз! И я уже самый сильный?

— Глупости какие, — недовольно нахмурилась сестра. — Если бы такое было возможно, то все сразу стали бы самыми сильными. Читай. Иначе останешься тут до вечера. Я не шучу. Если ты не хочешь заниматься, мне придётся тебе заставить силой, — девушка скрестила руки на груди, выразительно взглянув на брата.

— Может, что-то другое? — рыжий печально ковырнул обложку здоровенной книги с гордым названием "Трактат о природе Ци и Ши"

— Что ты предлагаешь?

— Вон ту давай. — Хаш уверенно ткнул пальцем в тоненькую книжонку, лежащую на полке в дальнем углу комнаты.

— Глупый маленький брат, — буркнув себе под нос, Аки поплелась за ней.

Мальчишка отсчитал про себя десять секунд и сиганул прямо в окно. Плевать, что учебная комната находилась на втором этаже. Ловко приземлившись на ноги, Хаш с низкого старта буквально взлетел по стене, огораживающей дом. Пусть теперь ловит его, великая и ужасная Аки. Даром что к ней магистры через одного ходят. Но он-то знает, какая она на самом деле.

Воспоминания были определённо приятные. Сколько было таких моментов, даже и не упомнить. Прилежно выполнять указания сестры Хаш начинал, только если на занятиях присутствовал отец. В остальное время Хаш занимался тем, что испытывал на прочность нервы троюродной сестры. Получалось в целом, неплохо. За что её только называли гением Для рыжего она всегда оставалась Аки, у которой можно спрятаться от гнева деда, пожаловаться на отца, поделиться радостью и горем. Непостижимым образом девушка стала ближе родных младших. В последнее, время, конечно, Хаш стал общаться с ней меньше — много времени отнимала учёба, тренировки и друзья. Подготовка к выпускным испытаниям. И вот сейчас Аки стала его наставником. Улыбка, и так не покидавшая лицо парня, стала ещё шире.

Хрустальная линза вычислителя мерно гудела от пропускаемой по ней Ши. Для работы различных устройств, до которых клан Кэйран были большими охотниками, использовалась вторая сторона Ци, "неживая" энергия Ци была присуща только живой материи. Для стабильной работы с энергией пришлось бы создавать вычислитель из человека. Да, растения тоже органические. Но направлять "живую" энергию могли только люди. Поговаривали, что глубоко в недрах клана Бунсэки велись эксперименты по созданию "разумных вычислителей" из пленников и добровольцев. Но это только слухи. А Аки привыкла оперировать сухими фактами. В любом случае, лаборатории Кэйран ничуть не хуже лабораторий Бунсэки. Это молодой магистр знала совершенно точно. Иначе давно выбила бы себе разрешение работать там.

Девушка откинулась на спинку стула и отбросила назад прямые чёрные волосы, запрокинула голову. И застыла, словно внешний мир перестал для неё существовать. Для тех, кто знал Аки давно, такое поведение не было чем-то новым — все привыкли к её странностям. А вот человека нового оно могло привести в недоумение. Привычка отстраняться от разговора, замолкать на полуслове или долго, пристально глядеть прямо на оппонента немигающим взглядом — у самого молодого магистра вольного города Дзэнсин были свои причуды.

Однажды Итто-сэн, Первый магистр, вроде бы в шутку сказал, что в прелестной черноволосой голове скрывается один из лучших вычислителей в городе. Аки не оставила фразу без внимания и, проанализировав её пришла к выводу, что Итто-сэн не шутил. Он просто сказал эти слова так, чтобы серьёзно их восприняла только сама девушка.

Аки была выдающимся магистром. Она успешно сочетала в себе аналитический ум, чудовищный по своей силе интеллект, огромный запас памяти и быстроту решений в критических ситуациях. Её шаги всегда были просчитаны намного шагов вперёд. Школу Сёгакко девушка закончила с отличием в десять лет. На шесть лет раньше, чем кто-либо ещё. К пятнадцати — разработала два принципиально новых дзинтая — комбинации жестов, управляющих Ци. За это она получила звание бакалавра. Потом — пять лет полевой практики, участие в нескольких операциях за пределами вольного города и наконец — степень магистра в девятнадцать. Теперь пришла пора брать учеников, для того чтобы совершенствоваться дальше. Аки хотела получить доступ не только к клановым архивам и закрытым книгам. Она хотела работать с закрытым хранилищем Дзэнсина. А туда имели доступ только входящие во Внутренний Круг магистров. Ученики были ступенью, которая позволит ей стать самым молодым магистром, вошедшим в Круг.

В линзе отражались изображения её будущей группы. Трое мальчишек, входящих в "золотую тридцатку". Не лучшие, далеко не лучшие за исключением одного. Аки протёрла глаза и снова уставилась на поверхность линзы.

Итак, самым подающим надежды был некто Когаку Йору, сирота, живущий непосредственно в Школе. Выходец из внешнего клана, не проживающего в вольном городе. Четырнадцать лет назад клан был уничтожен во время набега полудиких тоси, обитающих у отрогов Хребта Мира. Почему этих недобитков пощадили двести лет назад, когда боевые чародеи, основавшие Дзэнсин, обживались в этих местах — неизвестно. Также непонятно, почему после такого инцидента в горы не отправилась карательная команда, чтобы выжечь гнездо этой мерзости. Аки сделала пометку в блокноте, который лежал на столе — "возм. междуусобица". Йору показывал блестящие теоретические знания, наравне с неплохим владением путём"ува" — воздействием с помощью энергии Ци на окружающий мир. В остальном показатели посредственные. Но уже сочетание вышеперечисленного позволило ему занять второе место в списке выпуска. Неплохо.

Дальше шёл Талахаси Амидо. Выходец из семьи, владеющей доброй половиной всех баров и ресторанов в городе. Двадцать девятая строчка в списке. Медлительный, но зато системно мыслящий и имеющий огромный потенциал Ци. Высокие навыки владения оружием и работы с Ши. Рядом с фамилией приписка — "высокий интерес к изобретательству".

И, наконец, третий. Этого свежеиспечённого адепта Аки знала очень хорошо. Кэйран Хаш, её троюродный брат. Непоседливый, разгильдяистый мальчишка. Двадцать четвёртая строчка. Глуповат (хотя Аки склонялась ко мнению, что ума у него хватает, равно как и хитрости, чтобы этот ум скрывать — с глупого меньше спрос. Теоретическими познаниями не блещет совершенно. Пути "ува" и "касо" точно не его стезя. Для воздействия на внешний мир слишком мало Ци, а для работы с иллюзиями — не тот склад характера. Вспыльчивый, прямолинейный, всегда готовый ввязаться в драку. Но зато у него выдающиеся успехи на пути "найкай". В свои шестнадцать он отлично манипулирует Ци внутри тела, владеет множеством приёмов стиля "родзин"- рукопашного боя в котором его натаскали дед и отец. Совершенно нетипичный для клана Кэйран подход — слишком прямолинейно. Но и семья у него выделялась из общей картины черноволосых, сосредоточенных соклановцев — рыжие, болтливые, озорные. От шуточек и розыгрышей "рыжих Кэйран", как их прозвали за глаза, иногда стенал весь клан. Аки нередко сама становилась жертвой неугомонного мальчишки.

Девушка спрятала лицо в ладонях. "Да уж, придётся постараться." Необходимо выработать правильную линию в поведении с этими детьми.

Хаш.

Утро молодой Кэйран встретил как обычно, в течение вот уже девяти лет — на заднем дворе семейного особняка, оборудованном под тренировочные нужды. Мелкий белый песок, мощные, вкопанные в землю столбы, турник и каменные спортивные снаряды. На столбах отрабатывались удары "родзина" и менять их приходилось каждые пару месяцев. Тщедушный с виду Хаш мог ребром ладони сломать каменную плиту средней толщины. И это безо всяких манипуляций с Ци. Сам он не задумывался над этим и воспринимал всё как данность. А сторонних малознакомых наблюдателей иногда приходилось приводить в чувство. Мелкий, тонкорукий и тонконогий подросток, мечась между пятью столбами, раздавал мощные удары. Кувыркаясь, меняя позиции, ни секунды не оставаясь на одном месте. Утренний комплекс упражнений занимал полтора-два часа, не считая работы со снарядами и разминки.

Хаш любил тренировки. Особенно — утренние. Утром они помогали сосредоточиться, проснуться и настроится на длинный день.

Прыжок, кувырок, упор на руки и резкий удар обоими пятками по столбу, стоящему сзади. Использовать силу удара, перекатиться по песку и резко провести подсечку по столбу спереди. Рывок и удар локтём по следующему.

От этого занятия его отвлекли звуки хлопков. Осмотревшись и обернувшись, Хаш увидел своего отца, сидящего на крылечке и умильно наблюдающего за сыном. Такой же рыжий и бледнокожий. Вот только лицо более острое, лишённое юношеской округлости, напоминало некрупного хищника — то ли хорька, то ли куницу. Отец одевался по моде внешнего мира, а именно — южных районов Акиномори: тёмно-коричневый сюртук, жилетка с часами, узкие брюки и котелок. Даже для самых либеральных и открытых новым веяниям жителей вольного города он выглядел экстравагантно. Здесь любили просторные одеяния, не сковывающие движений, любили яркие краски. Головные уборы носили двух видов — банданы и широкие конические шляпы, сплетённые из соломы. И уж точно, никто не ценил обуви, закрывающей ступню и голень. Как сапоги отца, например. Хаш разделял его страсть к модной одежде, но в своих экспериментах так далеко не заходил. Обычным нарядом юноши был халат с оборванными рукавами и обрезанные снизу штаны. Да и денег на модные вещи у него не хватало. Отец, конечно казначей клана, но сорить наличными не позволял.

— Привет-привет, сынок! — папаша мило улыбнулся и помахал рукой. — Иди сюда, у меня для тебя кое-что есть.

Кэйран настороженно двинулся к отцу. Титул первого шутника во всём вольном городе закрепился за Ичиго давно, поэтому Хаш ожидал подвоха в любой момент.

Однако казначей был в благодушном настроении и, судя по всему, шутить не собирался. Он похлопал по доскам крыльца рядом с собой. Юноша сел, стараясь сохранить между собой и отцом дистанцию. На всякий случай.

— Ну, вот ты и стал взрослым, сынок, — елейным голосом произнёс отец. Хаша передёрнуло. Он буквально чуял какую-то пакость. — Ты теперь целый адепт, настоящий мужчина и ответственный парень. Я уверен, тебя ждут великие дела. Ты должен превзойти мою славу Дзэнсинского Призрака, убийцы пятидесяти магистров.

Сын откровенно фыркнул. Насколько он знал, отец после выпуска побывал в двух или трёх вылазках во внешний мир, получил там травму, и отказался от карьеры боевого чародея. Формально он значился в списках, но жалования не получал и знака боевого чародея не носил. Но числился целым магистром. Это звание ему удалось получить за какие-то теоретические выкладки. Ну и приумножение богатства клана Кэйран.

Старший Кэйран пропустил скепсис сына мимо ушей и продолжил:

— Я тут приготовил тебе подарок. На вот, примерь.

Казначей вытащил из-за своей спины свёрток. Хаш не торопился сразу схватиться за него — плавали, знаем. Сначала он внимательно прикинул, где может скрываться подвох. Потом аккуратно тронул свёрток пальцем. Ничего не произошло. Только после этого парень неспешно начал разматывать обёртку. Внутри оказались тяжёлые кожаные ботинки. Со стальной подошвой, усилителем носка и пятки. Явно азхской работы. Безумно дорогая вещь. А уж в драке полезная просто до невозможности.

Хаш недоверчиво потрогал подошву. Затем понюхал кожу.

— Ну, чего ты? Меряй! Или не нравится? Могу и забрать — отец выглядел искренне разочарованным.

Кэйран плюнул на осторожность и начал шнуровать обувь. Ботинки сидели на ноге как влитые. Парень подпрыгнул, сделал несколько ударов по воздуху для пробы. А затем с улыбкой и благодарностью обнял отца.

— Пап, я только одного не понял. Где твоя выгода? Где ты меня разыгрываешь?

Брови казначея поползли вверх.

— Розыгрыш? Нет тут никакого розыгрыша. Я просто хотел, чтобы на своей первой встрече с наставником ты был самым модным, вот и всё. Она, кстати должна была начаться полчаса назад, если я не ошибаюсь?

Хаш подскочил, как ужаленный. Ах ты старый, злобный норо! Издав вопль отчаяния и злобы юноша метнулся через стену, направляясь к академии. А ведь надо было ещё за знаком адепта зайти!

Отец проводил сына взглядом, огладил тонкие усы и, хихикая, поплёлся в дом. Его ждала служба.

* * *

Административный корпус Школы был также пустынен, как и ночью. Только теперь его коридоры были залиты майским солнцем, блики гуляли по светлым стенам и паркетным полам. Запыхавшийся Хаш пулей взлетел на третий этаж, проигнорировав вопль дежурного адепта, старше его всего лишь на пару лет, сидевшего внизу и выполнявшего роль привратника. Некогда! Совсем некогда!

"Двери, двери, коридор, ага, вот!" Тридцатая комната. Он опоздал в целом минут на… "Так, где-то тут должны были быть часы!". Найдя циферблат на стене, молодой Кэйран взвыл от злости. "Старый пройдоха! Без пяти девять, чтоб тебя! Как младенца."

Хаш привалился к стене и решил отдышаться. А остальных что-то невидно. "Ладно, мне же лучше. Подождём и посмотрим".

Вскоре у дверей появилась ещё одна фигура. Невысокий худощавый парень в аккуратном сером халате. "Да я его знаю" — подумалось рыжему. И действительно. Это был молчаливый сирота, обитавший прямо в этом здании, в каморке под самым чердаком. Тонкое аристократичное лицо, чуть прикрытые глаза, и сумасшедшая причёска. Хаш давно разделил её на две половины — первая, это та, что шла ото лба — длинноватые волосы и две пряди, спускающиеся почти до глаз и вторая — взъерошенные, как перья у воробья, волосы, покрывающие затылок. Удивительного, кстати, цвета, больше всего напоминавшие платину или белое золото.

Парень стрельнул глазами сначала на дверь, потом на Хаша, всё ещё стоявшего привалившись к стене.

— Ты — Кэйран Хаш. — констатировал блондин.

— Верно. А ты — Когаку Йору.

Поименованный кивнул и сел на подоконник напротив двери.

— И где третий?

— А я откуда знаю?

— Вы же с ним общаетесь и довольно близко.

— Чего? Ты уже знаешь кто у нас в группе?

— Конечно, — снова кивнул Йору. — Вчера оглашали списки. Кстати, тебя я там не видел.

— Э-э-э… Срочные дела клана, секретная необходимость.

— Понятно. Знак адепта тоже не успел получить?

Хаш хлопнул себя по лбу.

— Срочная миссия. Не мог отвлекаться.

— Ясно. Я думаю, у тебя будут из-за этого проблемы.

Кэйран уставился в пол.

На лестнице послышались неторопливые шаги и, когда стрелки часов показали пять минут десятого, в коридор вошёл Талахаси Амидо. Хаш действительно его знал — наравне с Риком, Киром и Широм. Амидо частенько проводил время с ними, вместо уроков. Высокий для своего возраста, но не такой мускулистый как Кир, простое, открытое лицо, немного грубоватые черты. Короткий ёжик чёрных волос. Фиолетовая холщовая рубаха, такие же штаны, обмотки. Через плечо перекинута увесистая кожаная сумка. Сколько его знал, Хаш помнил, что Амидо очень обстоятельный парень. Вот в этой самой сумке у него всегда лежали инструменты, несколько книг и много всяких полезных мелочей — от нитки с иголкой до чистых свитков для записи. Наверно, наследственное.

— О, какие люди почтили нас своим присутствием! — Кэйран встал и протянул руку приятелю. Амидо важно кивнул и пожал протянутую ладонь.

— Я смотрю, ты тоже без знака, — спокойно заключил Йору.

На лице Амидо проскочило какое-то непонятное выражение.

— Не успел вчера получить. Отец сразу после церемонии заставил помогать в хозяйстве.

— Бывает, — согласился Йору. — Ты, по крайней мере, присутствовал на церемонии, тебя не отвлекала секретная миссия клана.

Талахаси непонимающе уставился на Когаку.

— Я тебе потом объясню, — вмешался Хаш. — Ну что, идём внутрь?

— А где наш новый наставник?

— Зная Аки, я могу предположить, что она уже ждёт нас внутри, — Хаш с удовлетворением заметил, что полуприкрытые глаза блондина на миг удивлённо распахнулись.

— Кэйран Аки, — задумчиво протянул он. — Ты знаешь её?

— Скажу больше — она моя троюродная сестра, — с этими словами рыжий толкнул дверь комнаты.

Небольшая лекционная аудитория, залитая светом. Наставницкий стол у доски, сидя за которым, повернувшись в сторону двери, дружелюбно улыбалась миловидная девушка лет двадцати пяти. Бледная кожа, длинные черные волосы, забранные в самом низу фиолетовой лентой. Белый халат, накинутый поверх чёрного гольфа и традиционного серого жилета, какие носят почти все магистры. Лицо с хрупкими, тонкими чертами выглядело приветливо, только большие, льдисто-голубые глаза буквально секунду разглядывали вошедших настолько пристально, что всем троим стало не по себе.

— Сестрица Аки! — воскликнул Хаш с порога, размашистыми шагами направившись к столу.

— Цыц, — с каким-то странным выражением ответила девушка. — Садись за свободную парту. Я теперь ваш наставник.

— Но…

— Никаких но. Садись. Сейчас я официальное лицо.

Хаш надулся и уселся за один из последних столов. Амидо устроился неподалёку, а Йору расположился посередине крайнего ряда, у окна.

— Итак, адепты, — девушка не изменила позы и смотрела в сторону от своих учеников. — С сегодняшнего дня начинается год, который мы проведём вместе. Я буду учить вас и развивать ваши способности, чтобы на выходе получить настоящих боевых чародеев, способных решить любую задачу, поставленную Советом и Внутренним Кругом. У меня были в своё время достаточно специфические наставники, но моё обучение прошло быстро и гладко. Вас ожидает примерно то же самое.

— Только не давай нам много скучных книг, Аки! — выкрикнул со своего места Хаш. — Ты же знаешь, я их не люблю.

— Хаш, будь добр, не перебивай наставника. Спасибо, — разглядывая что-то в окне, спокойно произнёс Йору.

— Для начала хочу вас предупредить, — девушка, словно не заметила обмена репликами. — Мои тренировки эффективны, но могут быть опасны, если вы проявите нерасторопность, лень или непослушание. Как вы помните — адепт в это время почти полностью принадлежит наставнику. Ответственность обучающий будет нести лично перед Итто-сэном. Приготовьтесь к серьёзным нагрузкам, приготовьтесь к тяжёлой работе. Приготовьтесь к опасности.

— Наставник, можно вопрос? — Амидо поднял руку.

— Спрашивай.

— Насколько серьёзной может быть опасность?

— Вы — боевые чародеи, и должны быть готовы ко всему. Самый главный ваш экзамен — это практика. Вы либо пройдёте его и выживете, либо умрёте. Я должна сделать всё, чтобы последнее не произошло раньше времени. Тренировки будут максимально приближены к реальности. Могут быть жертвы. Пока есть возможность, можете отказаться от звания адепта. Итак? — Аки перевела взгляд на учеников. Талахаси заметно побледнел, остальные хранили угрюмое молчание. — Никто не хочет отказаться? Отлично, тогда продолжим. Ещё вопросы? Раз их нет, я хотела бы услышать от вас ответы. Для начала скажите, как давно и с какой целью был основан вольный город Дзэнсин?

Хаш недоуменно почесал в затылке. Он помнил какие-то обрывки, но можно было с уверенностью сказать, что история — не его профиль. Амидо, всё ещё переваривающий слова Аки, молча разглядывал парту. Тишину нарушил Йору.

— Город был основан двести сорок два года назад, сразу после Полуночной Войны со Стальным братством. Обе стороны тогда понесли тяжелейшие потери и решено было отказаться от крупных армий. Совсем. Вместо этого, на территории каждого из государств, были основаны вольные поселения. В них должны были проживать те, кто в дальнейшем станет главной ударной силой — боевые чародеи. Концепция оправдала себя. Поселения требовали гораздо меньших затрат на содержание, чем регулярные войска, задачи, которые им ставились, решались эффективнее и меньшей кровью. Постепенно к таким городам-поселениям пришли соседние страны. За последние два века, произошло четыре крупных конфликта с участием Акиномори, однако количество участников не превышало двух сотен. Вольные города постепенно стали научными центрами, здесь поселились учёные, философы и самые искусные мастера. Сейчас поселения в Акиномори и сопредельных странах представляют собой автономные социумы, развивающиеся по экспоненте. В Акиномори королевским войскам осталась роль стражников и патрулей, а открытиями, сделанными жителями Дзэнсина пользуются по всей стране, — Йору проговорил этот монолог на одном дыхании, ровным голосом, не сбившись и не запыхавшись.

Хаш с недоверием покосился на одногруппника — как можно вмещать в голове столько ненужных слов?!

Аки удовлетворённо кивнула.

— Верно. Во всём известном мире сейчас почти не осталось армий, какими они были два века назад. Вольный город Дзэнсин — одно из самых крупных вольных поселений. Кто назовёт мне отличительную черту наших боевых чародеев?

На этот раз руку поднял Амидо, дождался разрешающего кивка и забубнел:

— Отличительная черта боевых чародеев вольного города Дзэнсин — умение использовать энергию Ци, которая пронизывает каждое живое существо. Сто лет назад была открыта энергия Ши — энергия которая является "мёртвой". Боевые чародеи современности строят свои техники на умении комбинировать эти две энергии, а также использовать Ши в различных устройствах. Про остальные вольные поселения известно, что они опираются на другие источники силы. Стальное братство, как нам известно, использует "рисин" — это нечто, что проистекает из людей, искренне верующих в их Бога. Также они достигли значительных успехов в механике, — Талахаси говорил неспешно, но уверенно, словно отвечал заученный стих. — Про остальные вольные города точно сказать ничего нельзя, — он взглянул на Аки. — По крайней мере, нам, адептам.

— Ответ неполный, но верный. Хаш, ты не хочешь ничего добавить?

— Я? Э-э-эм… Так… — молодой Кэйран мучительно соображал, что можно добавить ещё. — В общем. Наши боевые чародеи сильнее прочих, потому что умеют управлять своим телом, — уверенно заключил рыжий.

Йору громко фыркнул. Амидо кашлянул, а Аки вздохнула.

— Ну, в целом ход твоих мыслей правильный. Боевые чародеи вольного города Дзэнсин имеют одну уникальную черту — боевой стиль "родзин". Это рукопашный бой, с манипуляциями энергией Ци. Бойцы, владеющие им очень опасные противники — их манипуляции почти не требуют управляющих жестов, а тренировки позволяют превратить своё тело в настоящее оружие.

Хаш почувствовал, как краснеет. Боевой стиль, которому он учился вот уже без малого десять лет и в котором полагал себя отличным специалистом, совершенно вылетел из головы. Он всегда воспринимал его как нечто само собой разумеющееся.

— Кто назовёт мне основные различия между путями Ци? "Касо", "ува" и "найкай"?

Йору снова спокойно поднял руку. Амидо выжидал. Хаш смотрел на столешницу перед собой. Аки кивнула в сторону блондина.

— Найкай, — начал Когаку, помедлив секунду, — путь найкай подразумевает умение управлять потоками Ци в своём теле. Это первый, базовый путь. Все боевые чародеи постигают для начала именно его. Энергия свободно циркулирует в теле любого человека. Но у практикующих боевых чародеев эта циркуляция намного интенсивнее. Неофиты учатся управлять её током по каналам, расположенным в конечностях, голове, груди и вдоль позвоночника. Все каналы взаимосвязаны между собой. Если чародей имеет в своём распоряжении достаточное количество Ци и умеет ей управлять — телу можно придавать различные свойства. В основном найкай и его разновидность родзин используются в быстрых контактных схватках. Тело искусного мастера найкай может приобретать прочность стали, мышцы — удивительную силу. Из того что мы узнали при обучении известно — найкай не позволяет влиять, скажем на скорость заживления ран, не позволит вносить кардинальные изменения в строение организма. Нельзя с помощью этого пути отрастить себе потерянную руку, ногу, дополнительную пару глаз. Только улучшать то, что имеется в нашем распоряжении. Однако найкай может позволить видеть в темноте или вывести яды из организма — всё зависит от искусности практикующего. Родзин, — Йору чуть скосил глаза на Кэйрана, — это ответвление от найкай. Дзинтаи данного направления предназначены только для боя. Они делают пользователя быстрее, сильнее, выносливее. Позволяют ограниченно менять восприятие — не чувствовать боли, сражаться с максимально возможной эффективностью, — Йору замолк, переводя дух.

— Всё верно. Об ограничениях и их причинах мы с вами поговорим позже. Никто не желает ничего добавить? Адепт Кэйран, быть может?

Хаш угрюмо молчал.

— Жаль. Продолжим.

— Я хотел бы рассказать о пути "ува", наставница, — подал голос Амидо.

— Очень хорошо. Рассказывай.

— "Ува"… — Талахаси зашевелил губами, подбирая слова. — "Ува" это следующая ступень. Когда чародей-неофит постигает умение управлять Ци внутри себя — приходит время обучиться управлять ей снаружи, — Амидо чуть нахмурился, размышляя над сказанным. — Сначала Ци выходит в нестабильном, чистом виде. В таком виде энергия недолговечна…

— Какие формы она может принимать?

— В самом начале — самые простые… У жителей Азхи… простите, Стального Братства, такие формы называют "телекинезом". Сгусток Ци, способный сдвинуть с места человека. Если Ци сильная, а выброс в пространство резкий — очень сильно сдвинуть, простите, ударить.

— Ну а дальше? — Аки отвернулась, глядя в окно.

— Чем больше чародей практикуется — тем увереннее он может управляться с собственной Ци. В какой-то момент энергия приобретает форму природного элемента, одного из четырёх… простите, шести первооснов — воды, земли, воздуха, огня, света и тьмы. Чародей, дошедший до этой ступени, начинает практиковаться дальше. Путь ува может использоваться в очень разных целях — от бытовых до военных. Мастера ува могут изготавливать оружие, насыщенное Ци, но для этого ещё необходимо научится работать с Ши.

— Молодец, — девушка отрывисто кивнула. — Ты упомянул о Стальном Братстве. Многое о них знаешь?

— Так… — Амидо заметно смутился. — Читал кое-что.

— Мы потом пообщаемся на эту тему, адепт, — задумчиво произнесла Аки. — У нас остался последний путь. И один адепт всё ещё не произнёс ничего вразумительного. Хаш?

— Это не моя сильная сторона, — буркнул Кэйран.

— Прекрасно. Давай, Когаку. Завершай череду ответов.

Йору посмотрел на Хаша с откровенным сочувствием.

— Последним изучают путь касо. Путь иллюзий, как его ещё называют. Когда чародей обучается обращаться с Ци в стихийной форме вне своего тела, ему предстоит освоить самое сложное — умение проникать энергией в мозг других людей и заставлять видеть то, что нужно ему. В рамках Школы этот путь изучается крайне ограниченно и только у старших неофитов. Причина — путь касо позволяет управлять людьми. Поэтому даже выпускники умеют достаточно простые вещи — отвести глаза, рассеять внимание. За исключением некоторых, у кого наблюдается склонность именно к этому пути. Таких выделяют особо и после Школы они попадают на стажировку к самым компетентным чародеям.

— Правильно. Почему, как ты считаешь, этот путь следует изучать аккуратно?

— Затраты Ци невелики, а весь спектр возможностей воздействия почти неограничен. Иллюзии — банально. Можно менять воспоминания. Можно заставить человека верить в то, что необходимо чародею. Можно свести с ума. Почти любого, кто не умеет защищаться. Это огромный соблазн. Поэтому, мастеров данного пути можно пересчитать по пальцам. Они всегда под особым контролем. Магистрата и своих коллег, — последнюю фразу Йору произнёс, на секунду запнувшись.

Аки быстро окинула его изучающим взглядом.

— Верно. Верно. Что ж — контроль чародею необходим. Хотя иногда это накладывает условности, не позволяет полностью раскрыться. Но об этом мы можем потолковать отдельно. Потом. Хорошо. Того, что я услышала мне достаточно, чтобы сделать общие выводы о вашей подготовке. Йору отлично, Амидо — хорошо, Хаш — на первый раз удовлетворительно. Но нам с вами ещё многому предстоит научиться.

Внезапно Аки замолчала, по-птичьи склонила голову на бок и уставилась немигающим взглядом в дальнюю стену класса. Хаш давно знал свою троюродную сестру. Это означало, что она задумалась. Закончилось это состояние так же внезапно, как и началось.

— Сейчас отправляйтесь на Восточный полигон. Я прибуду чуть позже. Вы двое, — девушка посмотрела сначала на Амидо, а потом на Хаша. — Без знаков адептов не появляйтесь. Считайте это приказом. Вам нужно забрать их у бакалавра Джошуа. Даю вам на это час.

Затем тело Аки окуталось маревом, и она просто исчезла. Словно и не было её тут никогда.

— У тебя очень интересные родственники, — задумчиво произнёс Йору после этого.

— Да, Аки такая, — важно согласился Хаш.

— Главное чтобы она нас не убила, — немного нервно пошутил Амидо.

Кэйран фыркнул.

— Кто, Аки? Я тебя умоляю. Я её знаю, как облупленную.

Йору покачал головой.

— Таких людей невозможно узнать до конца.

Хаш снова фыркнул.

— Я живу с ней бок о бок много лет. Она конечно, немного странная, но она часть моей семьи. А в своей родне я разбираюсь досконально.

— Ладно, пошли, нам ещё за знаками топать.

— Амидо, Хаш. Встретимся на полигоне, — Йору спокойно вышел из комнаты.

Юноши переглянулись и поплелись к кабинету Джошуа, предчувствуя неминуемую выволочку.

* * *

В этом месте всегда было темно. Сюда никогда не проникал свет, ни рукотворный, ни естественный. Здесь нельзя было ничего разглядеть, даже если направить Ци в глаза — для "кошачьего зрения" был необходим хотя бы крошечный отблеск, лучик.

— Ты видела его? — спросила темнота густым, низким басом.

— Да, — ответила темнота женским голосом.

— Что ты можешь сказать?

— Сон. Полудрёма. Они спят. В том состоянии, которое есть сейчас — они спят.

— Ты сможешь их разбудить?

— У меня есть мысли на этот счёт. Я буду пытаться.

— Ими можно управлять?

— Только когда они проснутся.

— Почему они до сих пор спят?

— Я не знаю. Для анализа слишком мало информации.

— Ясно. Собирай сведения. Наблюдай. Пробуй.

— Я так и сделаю, учитель.

— Последний вопрос. Каковы твои общие впечатления?

— Хороший материал. Из него могут получиться отличные инструменты.

— Это ожидаемо. Всё в твоей власти. Помни — главное это то, что спит.

— Я понимаю.

Темнота умолкла. Воцарилась тишина.

— Да не бери ты в голову, Амидо! Я тебе говорю — это просто показуха. Аки должна была нас запугать. С тобой у неё это получилось. Насчёт Йору непонятно, со мной — точно нет.

— Она говорила убедительно.

— Тоже мне. Ей просто никогда не доводилось командовать людьми. Она же постоянно либо читает, либо в лабораториях сидит. А ты веришь, ха.

По дороге к кабинету Джошуа Хаш принялся разубеждать Амидо в серьёзности намерений сестры. И он был уверен в том, что говорил. Ещё бы. Аки-тихоня будет их калечить! Не надо смешить мои сандалии!

Дискуссия затихла как-то сама по себе, перед дверью. Хаш благоразумно сместился за спину Талахаси — не стоит лишний раз попадаться наставнику на глаза, пусть даже и бывшему. Ничего не подозревающий Амидо, погрузившийся в какую-то странную задумчивость потянул дверь на себя и оказался под прицелом сразу пяти пар глаз.

Лицом к нему, через стол, сидел Джошуа. С рюмкой крепкой пшеничной водки в руке, судя по характерной бутылке, возвышавшейся на столе. Там много ещё всякого разместилось. Четвёрка магистров, сидевшая спиной к двери, сейчас резко развернувшаяся на табуретах была удивительной. Шутка ли — боевые чародеи из внутреннего круга за столом с простым бакалавром!

Крайним справа возвышался Ронин Кеншин. Этого любой сразу узнает. Долговязая жилистая фигура, укутанная в чёрное кимоно, с неизменной соломенной шляпой на голове и повязкой на лице. Обычное оружие начальника особого отдела магистрата, катана, примостилась в уголке кабинета.

Чуть дальше влево — Хига Осаму. Обычно к его имени прибавляют прилагательное Легендарный. Скромный человек, совершенно обычный и заурядный, с незапоминающимся лицом, в простом сером халате.

Ещё дальше — Канран Мидасу, в кричаще пёстром одеянии, с волосами, стоящими дыбом, выкрашенными в несколько цветов. На лице парочка застарелых шрамов и вечная ухмылка.

И, наконец, единственная, среди собравшихся, девушка — Хёмэн Отомэ. Миловидная брюнетка, хрупкая и воздушная, укутанная в бело-синее кимоно.

Вся эта компания, сжимающая рюмки излучала немой вопрос, разглядывая застывшего на пороге Амидо.

— Этта. Я тебя в коридоре подожду! — скороговоркой выпалил Хаш, исчезая за косяком.

Талахаси набрал воздуха в грудь, почтительно склонил голову и скороговоркой выдал:

— Уважаемый-наставник-Джошуа-нас-прислала-Аки-за-знаками! Она-сказала-если-мы-не-вы-полним-её-приказ-а-это-приказ-она-нас-убъёт!

Джошуа поперхнулся заготовленной фразой и переспросил:

— Что она вам сказала?

— Что мы все умрём! То есть, нет, то, что если мы не будем выполнять её приказы, она нас убьёт!

Наставник медленно выдохнул, попытался справиться с багровой краской, заливающей его лицо и медленно, раздельно произнёс:

— Амидо. Я. Сейчас. Занят. Зайди. Позже.

— Но наставник Аки сказала…

— Брысь отсюда, лоботряс!!! Знаки нужно получать вовремя! И рыжему скажи, чтобы мне на глаза не попадался! Зайдите через час!

Талахаси буквально сдуло с порога. Отдышались с Хашем они уже внизу.

— Мда. Сидят себе и выпивают прямо в Школе. Да кто! Пример для будущего поколения, — саркастически произнёс Кэйран.

— Угу. Но нам от этого не легче. Надо забрать знаки, иначе наставник Аки…

— Ты опять за своё? Плюнь. Пошли лучше выпьем по чашечке аико, да съедим пару булочек. Или чего посерьёзнее. Как закончим — опять зайдём. Всяко час у нас ещё есть, так давай проведём его с пользой.

Амидо мрачно кивнул, соглашаясь. Его грызли нехорошие предчувствия.

Площадь Сёгёгай встретила их обычной повседневной суетой, шумом и множеством вкусных запахов. Талахаси сознательно пошёл в самый дальний от Школы угол, чтобы не заходить в заведения, принадлежащие его семье. Хаш побурчал, но шёл за ним следом, решив что этот потомок рестораторов точно знает, где аико вкуснее а булочки — мягче.

Юноши остановились у неприметной палатки с маленьким навесом, небольшой стойкой и парой скромных столиков напротив. Рыжий остался караулить место, а Амидо пошёл делать заказ.

Когда брюнет обернулся, сердце ёкнуло. Кэйрана, приподняв за ухо над землёй, держал крепкий, сухой старик, в традиционном, архаичном кимоно цветов клана, к которому принадлежал Хаш.

— Бездельник! Ты опять прогуливаешь! Мало тебе прошлых оплеух? Мало, я спрашиваю?! — доносился до черноволосого дребезжащий голос старика.

"Это же его дед. Эге. Надо делать ноги". С этими мыслями Талахаси прикинул, как половчее смыться и совсем уже нацелился на бегство, но почувствовал узловатые старческие пальцы на своём ухе и понял, что отрывается от земли.

— И этот здесь! Нет, вы только посмотрите. Два друга-товарища! — старик держал их на вытянутых руках без малейших усилий.

Рыжий извернулся каким-то немыслимым движением, высвободился из "оков" и бросился бежать. Деда он боялся до дрожи в коленках. О том, что будет дома адепт предпочитал не думать, растворяясь в толпе.

Амидо понуро висел.

— Ну? И что мне с тобой делать? Почему вы не на занятиях?

Талахаси вздохнул. О суровом нраве старого Кэйрана он был прекрасно осведомлён от Хаша, поэтому почёл за лучшее сказать правду.

— Мы ждём, пока наставник Джошуа освободится, почтенный Рокоцу.

— А почему вы не тренируетесь с Аки? Почему не на занятиях с ней?!

— Так получилось что мы с Хашем пока не получили знаков адептов. Уважаемая Аки провела теоретическое занятие и отправила нас за ними. Они у наставника Джошуа, но он сказал нам зайти позже. Как только мы получим знаки, сразу отправимся на полигон.

Амидо почувствовал что снова стоит на земле. Ухо пылало огнём.

— Вижу, не врёшь. Почему Хаш не получил знак, я выясню вечером, дома. А ты иди. И учись хорошо.

Морщинистое лицо Кэйрана Рокоцу не выражало совершенно никаких эмоций. Но что-то в его словах не предвещало рыжему ничего хорошего.

— Спасибо, почтенный.

Дед уже не слушал, удаляясь по направлению к Школе. Амидо вздохнул и уселся за свободный столик. За аико и булочки уплачено, не пропадать же им.

Хаш нёсся по мощёным улочкам Дзэнсина со всех ног. Он прекрасно знал, каким быстрым может быть дед при желании и надеялся только на то, что он замешкается с Амидо и у него будет фора. А где спрятаться имелись соображения. Спасибо Аки, научила в своё время.

На бегу рыжий вспоминал тот день. Их с Аки отправили за покупками, вернее она вызвалась добровольно, а Хаш увязался следом. Любил он это дело. Обычно ему всегда перепадало какая-нибудь лакомство: засахаренные орешки, пакет печёной на углях картошки или что-то подобное. Вот и тогда, получив в своё распоряжение горсть карамелек, Хаш слушал неторопливый рассказ сестры. Ещё одна причина, по которой мальчишка старался почаще с ней гулять. Говорила обычно Аки мало, но в такие редкие моменты начинала рассказывать интереснейшие вещи о Дзенсине. Указывала на какой-нибудь дом и раскрывала его историю, что за чародей жил там. Или, остановившись и задумавшись на пару секунд, по просьбе Хаша вспоминала случаи из жизни знаменитых защитников города. Неспешно прогуливаясь по улочкам вольно города, они не заметили, как каким-то образом очутились в старых районах, почти на окраине, у самой стены. Остановились Кэйраны перед массивными воротами, ведущими в район клана Гэнкан. Вернее, бывший район. Клан исчез, был вырезан за одну ночь ещё лет десять назад. Что там точно произошло не знала даже Аки, но место пользовалось дурной славой. Там никто не селился, даже землю не расчищали. Дома, мастерские, склады, стояли покинутыми и заброшенными. А в воротах зияла дыра с рваными, выгнутыми наружу и оплавленными, краями.

Аки остановилась и на секунду, замолчала, отстранившись от мира, как обычно. А затем внимательно посмотрела в глаза Хашу.

— Знаешь, братец, а туда ведь никто не ходил с той самой ночи. Оттуда даже имущество не вывозили.

Кэйран подошёл и немного испуганно заглянул в дыру. Утоптанная улица, не мощёная. Традиционные, архаичные здания, почти целиком из дерева.

— А почему?

— Почему? Гэнкан были, пожалуй, сильнейшим кланом во всём Дзэнсине. А может и во всех вольных поселениях. Люди боятся.

— Чего боятся, сестрица?

— Возможно, призраков. Хотя логичнее предположить, что они боятся той силы, которой обладал этот клан. Даже сейчас, после его падения.

— У-у-у, там, наверное, много интересного есть!

— Да, наверное. Оттуда убрали ведь только погибших. Ни одной вещи не тронули. Нищих и бездомных в Дзэнсине нет, там всё и лежит.

Хаш, забыв об осторожности, засунул в дыру голову. Аки положила руку ему на плечо, немного придерживая.

— Ты можешь мне пообещать кое-что, Хаш?

— Конечно, сестрица!

— Не лазь туда, пока не получишь звание адепта.

— Ну-у-у… ладно, обещаю!

С того разговора прошло около года. И вот теперь, спасаясь от гнева деда, Хаш нёсся к этим воротам. А что? Он уже адепт, так что обещание, данное троюродной сестре, сдержал полностью. Искать в квартале Гэнкан дед точно не будет. Старик, как и все, отзывался об этом месте плохо.

Ворота ничуть не изменились. Всё те же, окованные железные доски, та же дыра. Только ближнее к воротам здание, то ли мастерская, то ли лавка просело и заработало пролом в прогнившей крыше. "Это ничего, это нормально" — подумал Кэйран, куницей ныряя в дыру. Приземлился на все конечности разом и рванул вглубь квартала, стремясь затеряться в переулках.

Тишина. Громче неё был только стук сердца Хаша и его дыхание. Пыль, много пыли. Квартал Гэнкан выстроен, в соответствии с традициями позапрошлого века — никаких мощёных улиц, никаких каменных зданий. Утоптанная земля под ногами, лёгкие домики из дерева. Здесь даже птицы не пели. И звуки из-за стены, отсекавшей квартал, не доносились. Похожий эффект наблюдался на плацу, но там звуки были сильно приглушены и, прислушавшись, становилось понятно — они в самом центре вольного города. А здесь их просто не было, словно кто-то накрыл квартал огромным куполом. Кэйран остановился, оглядываясь. Ясное дело, планировки адепт не знал, бежал, куда глаза глядят.

Юноша вынырнул из путаницы проулков прямо на площадь квартала. Напротив его, прикрывшись массивной каменной стеной (удивительное дело, решил для себя парень) возвышалось главное здание клана. Твердыня. Даже несмотря на своё плачевное состояние трёхэтажный особняк внушал уважение и трепет. "Эгэ, да он же тоже каменный!"

Хаш присмотрелся внимательнее. И содрогнулся, представив, какой здесь кипел бой. Стена была частично разрушена, массивные блоки раскидало по всей площади. В некоторых местах кладка просто расплавилась, камень растёкся по земле лужицами. Фасад пестрел проломами и закопчёнными окнами, на месте главного входа зияла неровная, словно рот беззубой старухи, обугленная дыра. Квадрат внутреннего двора перед резиденцией представлял собой огромную воронку, сейчас поросшую кустарником и засыпанную мусором.

Рыжий передёрнул плечами. Что бы здесь ни случилось — ему не хотелось бы находиться рядом. Он мог представить, какие дзинтай могли плавить камни и какая сила Ци для этого требовалась. Те, кто устроил всё это обладали чудовищной мощью.

Хаш словил себя на одной странной мысли. Несмотря на масштаб разрушений, их интенсивность и характер, несмотря на страх, который сидел где-то внутри, ему хотелось войти в этот дом. Побродить по коридорам, посмотреть, как там всё случилось. Проклиная свой характер и любопытство, Кэйран начал медленно приближаться к входу.

В особняке было ещё хуже, чем в самом квартале. Там-то просто висела над головой тишина. А здесь… Оглядевшись по сторонам, увидев прожжённые дыры во внутренних стенах, обгорелый мусор, когда-то бывший чьими-то вещами Хаш буквально кожей почувствовал, как на него наваливается такая тоска, которой он никогда не испытывал. Это место было пропитано безнадёжностью. Страхом. Смертью.

— Что. Ты. Здесь. Делаешь?! — голос, звенящий от ярости и обиды, разбил странное оцепенение, охватившее Хаша. Адепт резко развернулся на пятках, всем телом.

В уродливом проёме главного входа, сжав кулаки и разглядывая Кэйрана побелевшими от ненависти глазами, стоял Гэнкан Доко. Последний из клана Гэнкан.

"Вот это я зашёл" — промелькнуло в голове у Хаша — "Он же псих, он меня сейчас тут по стенам размажет".

Быстро мазнув взглядом вверх, рыжий понял, что перекрытие над ним проломлено, в потолке зияла огромная дыра.

— Да я этто… Заблудился немного, уже ухожу! — с этими словами Хаш толчком отправил Ци в ноги и прыгнул. Где-то метра на три с половиной вверх.

Он ловко приземлился уже на полу второго этажа и бросился бежать. "Да что за день сегодня такой! С самого утра только и делаю, что бегаю туда-сюда!. Нужно найти окно или пролом, ведущий во внешний двор, тогда есть шанс быстро исчезнуть из квартала." Прикинув все за и против, Хаш решил что лучше получить тумаков от деда, чем сражаться с Доко, впадавшим в неистовство, когда заходила речь о его клане. Судя по всему он считал квартал своим священным местом, а Кэйран сюда нагло вторгся. Сражаться с Гэнканом, ещё на спаррингах в Школе убедительно доказавшим своё превосходство во всех боевых дисциплинах, совсем не хотелось. В исходе поединка между первым и двадцать четвёртым из "золотой тридцатки" Хаш не сомневался.

За спиной пол взорвался фонтаном щепок, пыли и огня. "Огненный дзинтай! Дрянь, дрянь, дрянь! Доко не шутит". С этими мыслями Хаш бросился бежать изо всех сил.

Последний Гэнкан не контролировал себя. Это адепт мог сказать совершенно точно, судя по тому, как летали вокруг него обломки главного дома клана. Всегда готовый к драке и, в общем-то, храбрый юноша чувствовал себя загнанным кроликом. Конечно, сойдись они в поединке чистого "родзина", он бы ещё мог рассчитывать на победу. Но… Доко не зря возглавлял список этого выпуска. Он был одинаково хорош во всём. А какие дзинтай он знает одному Небу известно.

Неожиданно для себя Хаш понял, что выбрался на крышу дома и сейчас балансирует на остром коньке. Он медленно отступал к фасаду, осознавая, что прыгнуть не сможет, ведь твердыня Гэнкан возвышалась над кварталом на добрых двадцать метров.

Из пролома, словно ракета фейерверка вылетел Доко. Глаза его пылали ненавистью, вокруг разлетались обломки крыши и осколки черепицы, а по пальцам и предплечьям, с тихим шорохом, казавшимся сейчас оглушительным, вились огненные плети. Взгляд не предвещал Хашу ничего хорошего.

Восточный полигон представлял собой полосу препятствий, проложенную по лесной тропе и большую поляну, освобождённую от деревьев. У северного её края сгруппировались тренировочные снаряды — брёвна для отработки приёмов "родзина", турники, брусья. Йору забрался на один из столбов, сел, свесив ноги вниз и углубился в чтение книги. Сколько юноша так просидел — сложно сказать.

Юноша поднял взгляд, почувствовав, что на него кто-то пристально смотрит, совершенно не таясь. Прервав чтение, он положил книгу обратно и только потом поднял глаза.

Аки буравила его своим немигающим взглядом. Именно его Когаку и ощутил, всей кожей. С какого-то момента Йору решил по возможности не смотреть наставнику в глаза. Он не мог сказать, что послужило причиной такого решения.

Девушка откинула пряди прямых волос за спину и подошла к самому столбу, на котором расположился адепт.

— Спускайся вниз. Пока этой парочки нет, я хотела бы с тобой пообщаться.

Йору молча спрыгнул, переместив тело одним скупым прыжком. Никакой "работа на зрителя" или красоты, простая эффективность.

— Что вам угодно, наставник Аки?

Кэйран по-птичьи склонила голову влево. Юноша почувствовал, как по коже пробежали мурашки. Было в этом движении что-то… Неправильное. Неверное. Механическое.

— Скажи мне, как ты оцениваешь роль молодых адептов в вольном городе?

— Адепты — это младшие чины. Однако любой из адептов стоит выше простого горожанина, обслуживающего Дзэнсин. Задача выпускников Школы — либо углубляться в специализацию, под руководством наставника, либо выполнять приказы Внешнего и Внутреннего Кругов магистров, поступающие через руководителя подразделения, к которому адепт прикрепляется сразу после выпуска, — заученно ответил Йору. Ответ был правильный, но ему казалось, что Аки хочет услышать не это.

— Всё верно. Но какую оценку ты сам дашь положению адептов?

Когаку немного помялся, что было для него крайне несвойственно. Вообще его спокойствие и уверенность на публике достигались ценой серьёзных усилий. И он очень не любил отвечать на вопросы, на которые не заготовил ответа заранее.

— Я не хочу показаться сентиментальным, наставник Аки. Но мне видится, что адепты — это младшие члены сообщества, фактически — дети вольного города Дзэнсин.

Все тем же механическим движением Аки склонила голову на другую сторону. За всё время, прошедшее с начала беседы она ни разу не моргнула. Йору с каждой минутой чувствовал, что помимо интереса, появившегося сразу после знакомства, в его гамму эмоций влезал страх.

— Ясно. Я услышала, что хотела. Давай подождём остальных, — с этими словами девушка повернулась к юноше спиной.

— Скажите… А какой вы видите роль адептов в Дзэнсине?

Аки повела изящными плечами.

— Адепты должны эффективно выполнять возложенные на них функции. Если они с этим справляются — значит они молодцы.

Йору задумался над словами Кэйран. Где-то минут через пятнадцать он пришёл к выводу, что Аки права — ведь в любой семье у детей есть обязанности, почему в вольном городе должно быть по-другому?

Время близилось к полудню, и солнце начало припекать. За сорок минут, что они вдвоём ждали Хаша и Амидо, наставник не изменила позы, не проронила ни слова, вообще не пошевелилась. Когаку усиленно делал вид, что поглощён чтением.

Наконец, раздался звук неторопливых шагов и на поляну вышел Амидо. Один. Его лицо выражало крайнюю степень озабоченности.

— Ты один, — констатировала Аки.

— Да, наставник. Хаш сбежал, когда нас поймал его дед.

Йору снова спрятал книгу и спрыгнул вниз.

— Мы ждали, пока наставник Джошуа освободиться, чтобы забрать знаки. Он был несколько мнэ-э-э… занят. Мы спустились на площадь, но тут нас поймал почтенный Рокоцу. Хаш вырвался и убежал, а я получил знаки и пришёл сюда.

Аки потёрла подбородок.

— Ты видел, куда он бежал?

— Только общее направление. Он двигался на юг, к окраинам и… кварталу Гэнкан.

Девушка издала непонятный звук. Больше всего он напоминал то ли задавленный смешок, то ли ругательство сквозь зубы.

— Идёмте. У меня плохое предчувствие.

Ветер трепал испачканный халат, а голову нещадно пекло полуденное солнце. "Долго же мы провозились" — пронеслось в голове у Хаша когда Доко неспешно двинулся к нему по крыше. Кэйран лихорадочно обдумывал пути спасения.

Последний из клана Гэнкан шёл к нему, не отрывая глаз. Прямо-таки буравил дыру в теле своим взглядом исподлобья. Высокий, отлично сложенный, бледнокожий, как и сам адепт, он отличался от отпрыска клана Кэйран хищной пластикой движений и острыми чертами лица. Сейчас на нём застыла непроницаемая маска: голова чуть опущена, тонкие ноздри трепещут, губы плотно сжаты. На лоб упали длинные пряди чёрных, густых волос. Простой халат и бриджи трепетали на ветру, но, в отличие от одежды Хаша оставались совершенно чистыми.

— Ты нарушил уединение этого места, — голос всё ещё дрожит от гнева, но той удивлённой ярости в нём нет. "Это хорошо, по крайней мере, возможно, будет шанс выиграть время".

— Я не хотел, понимаешь? Я забрёл к вам по ошибке, когда спасался от своего деда.

— Зачем ты полез внутрь дома?

— Я… у меня… Я не знаю. Слушай, я понимаю твои чувства…

После этих слов глаза Гэнкана снова вспыхнули той самой яростью, которую Хаш видел внизу. "Твою мать, да что ж он ранимый-то такой! Чего не скажи, сразу в истерику". Эта мысль ворвалась в голову, когда тело резко подпрыгнуло вверх, уклоняясь от атаки Доко.

Огненная плеть, сорвавшаяся с руки черноволосого оставила в крыше изрядный пролом, разметав черепицу и испепелив балки. Хаш приземлился у самого края, опасно балансируя на грани.

— Да успокойся ты, ёкай тебя задери! Я же не захватывать твой квартал пришёл! Просто бежал по своим делам!

— Я понимаю. Однако, похоже, до тебя не доходит: бегать по кладбищу — значит не уважать мёртвых! Таика!!! — хлёстко выкрикнул Доко.

"Твою жеж мать!" — пронеслось в голове у Хаша. Он понял, чего добивается последний Гэкан. Об огненном дзинтае "таика" адепт слышал. Это контролируемая стена пламени, как по форме, радиусу, так и по температуре. Сжечь его Доко не хотел. Наверное. Но хотел, чтобы Хаш спрыгнул с крыши. Двадцать метров вниз. Если не разобьётся — то ноги сломает точно. И бегать долго не сможет. "А что? Юмор вполне в стиле этого психа".

Хаш зажмурился, закрывая лицо и волосы руками, надеясь только, что его размышления верны. Он ожидал волны сильного жара, которая захлестнёт его. Но ничего не последовало. Постояв зажмурившись секунду рыжий приоткрыл один глаз.

Спиной к нему стояла Аки, раскинув руки в стороны. Перед мерцал полупрозрачный голубоватый щит, а за его кромкой опадало рыжее пламя.

— Гэнкан Доко. Ты напал на моего ученика.

Ярость схлынула с лица последнего из клана. Осталась только брезгливость.

— Я не хотел его убивать. Если он умён — он уклонился бы от моего дзинтая. Если глуп — деревне не нужны такие адепты.

— Не тебе решать, что нужно деревне, адепт. Принеси извинения и уходи.

— Он нарушил границы клана без разрешения. Я настаиваю на ответных извинениях и компенсации, — с вызовом ответил Доко.

— Этого клана больше нет.

Из-за спины Аки Хаш заметил как перекосилось лицо Гэнкана.

— Пока я жив — мой клан существует, — эти слова юноша словно выплюнул себе под ноги. После чего исчез во вспышке пламени.

— Слишком эмоционален, — пробормотала себе под нос Аки.

Рыжий подошёл к троюродной сестре сзади, собираясь пошутить по поводу напыщенного вида Доко, и его привычки кидаться на людей.

— Аки…

Наставница обернулась и отвесила Хашу резкую, сильную и болезненную пощёчину. Он ошалело отскочил назад. Чего-чего, а этого он не ожидал. Да, удар получился хлёстким, но кроме этого ещё и обидным.

— Твоё поведение неприемлемо для звания адепта.

— Зачем ты меня ударила?! — завопил пришедший в себя Хаш.

— Умолкни и следуй за мной. У тебя впереди ещё тренировка.

"И это Аки? Его сестра?! Откуда этот холодный непререкаемый тон и отрешённый взгляд?" Юноша, ошарашенный развитием событий, не понял, как сестра оказалась сзади, подхватила его под мышки и стащила на землю. У ворот квартала понурого Хаша и задумчивую Аки поджидали Амидо с Йору.

За тот час с небольшим, что Аки потратила на поиски и возвращение непоседливого братца, обстановка на восточном полигоне не изменилась. Только солнце стало по настоящему жарким, раскалив почву.

Хаш угрюмо пялился в землю, не поднимая глаз. За весь путь от квартала Гэнкан он не проронил ни звука. Аки, после пощёчины на крыше, даже не смотрела в его сторону, Амидо, убедившись в суровости наставника, превратился в образцового адепта, а Йору целиком погрузился в свои размышления.

Сами того не желая, юноши выстроились в ряд перед наставницей. Она стояла к адептам спиной, разглядывая что-то в дальнем лесу.

— Теорию мы проверили, кадеты. Вы подтвердили мои расчёты. Сейчас перейдём к практике.

Амидо звучно сглотнул.

— Я не зря подняла тему "родзина", как отличительной особенности боевых чародеев вольного города Дзэнсин. Сейчас мы проведём спарринг. Фактически — идеальный школьный спарринг, в тепличных условиях.

Девушка резко развернулась на пятках и посмотрела в удивлённые лица адептов. Даже невозмутимый Йору, кажется, был немного смущён.

— Да-да. Я не оговорилась. Все занятия, которые вы прошли в школе — это тепличные уроки. Они ограниченны многими правилами, направленными на безопасность учеников. Сейчас вы проведёте последний спарринг такого рода. В дальнейшем тренировки будут максимально приближены к полевым условиям.

Когаку поднял руку.

— Спрашивай.

— Наставник, а что будет с нашей теоретической подготовкой?

— Я поясню один механизм. По истечении года под моим началом, вас будет оценивать комиссия Внутреннего Круга магистров. Она будет рассматривать ваши способности, а также — мой доклад, составленный на каждого адепта. Теоретические тренировки никуда не уйдут из вашего обычного распорядка, отнюдь. Мы будем заниматься ими не менее интенсивно, чем боевыми дисциплинами. Но окончательно стать на путь теоретика, если у вас возникнет такое желание, вы сможете только по истечении этого года.

— Ясно, наставник.

Аки скрестила руки на груди, переводя взгляд с одного ученика на другого.

— Завтра, уже завтра тренировка будет совсем другой. А пока… Кэйран Хаш, шаг вперёд.

Юноша молча, всё так же глядя в землю, вышел из импровизированного строя.

— Ты был одним из лучших в дисциплине "родзин", это так?

"Как будто ты сама не знаешь" — подумал Кэйран. В слух он произнёс следующее:

— Да, почтенная наставница.

— Хорошо. Ты выступишь в роли временного экзаменатора, — затем она снова обратилась ко всем. — Адепты. Сейчас я дам вам вводную. В Школе Сёгакко спарринги, как правило, проводились с использованием одного из трёх путей. Я считаю такой подход крайне мягким и недальновидным. Сейчас вы, используя всё, чему научились, должны будете продемонстрировать мне, что я заблуждаюсь. Хаш. Я запрещаю тебе использовать любые сторонние дзинтаи.

"Тоже мне, запрет. Ты же прекрасно осведомлена, что с остальными двумя путями у меня фактически "неудовлетворительно". Напугала, наказала."

— Я понял, почтенная наставница.

— Йору, ты будешь первым. Займите свои места на татами.

Татами — песчаный круг, метров пяти в диаметре — располагался аккурат посреди очищенной части восточного полигона. Хаш молча занял своё место у одного из краёв и застыл в стойке.

— Используй всё, что умеешь, Когаку. Тот, кто не сможет подняться, или вылетит за пределы татами — проиграл.

Хаш с удивлением понял, что внутри закипает злоба. На себя, на Аки, на деда, который устроит ему выволочку сегодня вечером. На сегодняшний день и дурака Гэнкана, в конце-концов. На этого самоуверенного зазнайку, стоящего напротив. Ци хлынула в мышцы, разгоняясь внутри тела. Рыжий внезапно понял — он хочет бить всерьёз. Теми ударами, что порой ломали толстенные столбы на домашнем тренировочном дворе. Кэйран немного испугался. Такая чистая, незамутнённая злоба была ему совсем несвойственна. Да, он любил подраться, легко шёл на конфликты, но никогда не собирался причинять серьёзного вреда своим сокурсникам. В этот раз всё по-другому. С трудом подавив дрожь в конечностях, Хаш постарался взять себя в руки.

Он выдохнул сквозь зубы и взглянул на Йору. В молодом адепте ничего не изменилось. Казалось, что на все случаи жизни у него заготовлено универсальное выражение лица.

— Начинайте.

Кэйран был быстр. Весь выпуск прекрасно это знал. Скорость была его коньком, его страстью. А расстояние до противника — всего пять метров. Жест "бисоку" сложился сам собой, даже до того, как Йору начал действовать.

Уже начиная своё стремительное движение, в какую-то долю секунды Хаш с удивлением заметил, что руки Когаку начали непонятную, сложную комбинацию. Против воли рыжего его губы искривились в ухмылке — не так, совсем не так нужно противостоять адепту, владеющему стилем "родзин".

Тело Кэйрана на мгновение окуталось маревом, а затем он появился перед Йору. Амидо, внимательно наблюдавший за поединком смог увидеть только окончание движения своего приятеля. Судя по траектории, нога Хаша начала свой путь едва ли не из-за спины.

Блондин не успел среагировать. Не успел он и закончить свой дзинтай. Ступня рыжего со свистом рассекла воздух по широкому полукругу, ударила адепта сначала по рукам, складывавшим жесты, а затем с хрустом впечаталась в его подбородок.

Йору подбросило в воздух метра на два. Над ним, в своём мареве, появился Хаш. Блондин смотрел вверх широко открытыми глазами, в которых читалось искреннее недоумение.

Когда тело беловолосого адепта упало на песок татами, с неба стремительно спикировал Хаш. Его нога опустилась поперёк груди Когаку, вышибая воздух из лёгких поверженного оппонента.

Рыжий, застыв в растяжке над телом одногруппника, мелко дрожал. Он старался скрыть свой страх. Казалось, Аки произнесла простые слова, смысл которых был предельно прост: "Сражайтесь в полную силу". Но Хаш оказался поражён. Поражён тем, сколько в нём скрывается злобы и желания побеждать. Когда он летел вслед за Йору, только чудовищным усилием воли ему удалось немного отклонить свою пятку в сторону и завершить удар неправильно. Если бы он закончил комбинацию как следует, то сила, сконцентрированная в небольшой точке, просто проломила бы грудную клетку оппонента, вбив рёбра внутрь.

Когаку был в сознании. Глаза вернулись к прежнему, состоянию и спокойно смотрели в небо.

— Сдаюсь, — ровным, задумчивым голосом произнёс он. Было слышно, что он испытывает боль, но казалось, что его занимает много больше что-то иное. — Наставник, я не смогу подняться в течение пяти минут. Это чистое поражение.

— Принято, — бесстрастно констатировала Аки. — Амидо, помоги ему встать и займи своё место в круге. Хаш, тебя это тоже касается.

Покачиваясь, адепт отправился на свою половину круга. Его ощутимо, руки дрожали. Мысли пребывали в смятении.

Ци, проходящая по мышцам, значительно сильнее изматывает их, по сравнению с обычным напряжением. Вся загвоздка в правильной дозировке, именно этому и учит "родзин". Сейчас, впервые за десять лет, Хаш серьёзно ошибся с количеством энергии. Ярость, непонятная, нелогичная ярость, заставила его использовать гораздо больше, чем обычно. Больше, чем он мог позволить себе на спарринге, пусть и приближённом к боевым условиям. "Будет забавно, если Амидо сейчас меня одолеет" — отстранённо подумал Кэйран.

Амидо затравленно посмотрел на Аки, перед тем, как шагнуть в круг.

— Наставник… Я не ожидал такого спарринга, поэтому у меня с собой нет никаких необходимых инструментов. Равно как и оружия.

Девушка ухмыльнулась.

— Тогда запоминай свой первый урок, адепт. Ты должен быть готов ко всему. Всегда и везде. Начинайте.

Хаш чувствовал себя измотанным и подавленным. Ярость схлынула, осталась только растерянная усталость.

— Извини, Амидо, — прошептал он. — У меня за сегодняшний день накопилось слишком много проблем. Спор с Аки только усугубит положение.

Талахаси кивнул. Для Кэйрана это послужило сигналом.

Он обошёлся без дзинтаев на этот раз. Просто усилил приток Ци в ноги, несколькими скупыми движениями пересёк татами и без затей ударил прямым в скулу.

Потомок рестораторов был усердным и трудолюбивым парнем. Он старательно учился, что и обеспечило его попадание в "золотую тридцатку". Но "родзин" не был его коньком. Совсем. В своих тренировках, будучи неофитом, темноволосый делал упор на оружие и дзинтаи, связанные с ним. Сейчас он медленно и неумело попытался поставить блок, но просто не успел. Кулак Хаша, с коротким хрустом, ударил в скулу, ноги сами продолжили комбинацию, проводя подсечку. Амидо оказался на песке.

— Я победил, — устало резюмировал адепт.

— Выходите из круга.

Хаш помог Амидо встать, затем они снова выстроились в линию перед Аки.

— Вы сражались не в полную силу, — девушка не выглядела раздражённой, или неудовлетворённой. Она просто оглашала информацию. — Сегодня наш первый день, поэтому обойдёмся устным предупреждением. Если я увижу, что мои приказы не выполняются — я вас накажу. Через неделю мы повторим спарринг. В точно таком же, тепличном варианте. На большее вы пока не способны. И, если вы решите пожалеть себя, либо одногруппников — я буду вынуждена принять меры. У меня в запасе хватит дзинтаев, чтобы заставить вас выложиться.

— Но наставник…

— Молчать. Я не давала вам разрешения открывать рот. Запомните. Если я говорю "сражаться в полную силу" — это значит, сражаться в полную силу. Если я приказываю прыгать — вы спрашиваете — как высоко.

Рыжий скрипнул зубами.

— Аки! Ты хочешь, чтобы мы поубивали друг друга?! Ты же знаешь, что ни Йору, ни Амидо не могут составить мне конкуренции в рукопашном бое!

— Я дала приказ, использовать весь их арсенал. Всё, что они знают. Я ничего не увидела. Нужно уметь применять дзинтаи на любой дистанции. Нужно быть готовым использовать своё преимущество. Тебе проще всех — руки и ноги у тебя всегда с собой.

— Но Аки!

— Замолчи. Ты и так сегодня достаточно испытал моё терпение.

— Но…

— Сто кругов вокруг полигона. Выполнять. Остальные свободны. Завтра жду вас здесь же, готовыми к неожиданностям, в девять утра.

Хаш злобно глянул на сестру и сорвался с места, направляясь к полосе препятствий, опоясывающей полигон вытянутым овалом.

Сто кругов закончились ближе к вечеру. Кэйран, взмыленный, ободранный и жалкий едва переставлял ноги. Он рухнул к подножью одного из столбов, забыв обо всём на свете. Ему хотелось растянуться на земле и лежать так, пока его тело не перестанет болеть. Лёгкие жгло огнём, одежда промокла от пота насквозь.

С Аки творилось что-то не ладное. Она никогда не была такой. Такой… Строгой, отрешённой. Будто и не она вовсе. Куда делать его сестра, которая с трудом заставляла прочесть даже первую страницу книги? Куда делась Аки, которая таскала по вечерам с кухни бутерброды, с которой он мог вечерами засиживаться на скамейке под раскидистым клёном, болтая обо всём на свете? Трудно поверить, что она изменилась за один день. "Но… Этому же должно быть объяснение!"

Потерев щёку, по которой пришлась оплеуха, Хаш ощутил острый укол обиды. Она никогда не била его. Даже руки не подымала. Для рыжего мир встал с ног на голову. Невозможно представить, чтобы Аки, тихоня-Аки могла причинить вред. Книги и лаборатория, вот вся её жизнь.

Заходящее солнце светило всё ещё жарко. Хотелось пить, но Хаш знал — он не сможет встать и пойти за водой. Не в ближайший час, нет. Его тело внезапно накрыла какая-то тень. Юноша с трудом разлепил веки. Над ним, участливо склонилась Аки, протягивая флягу. Адепт потянул руку, но остановил движение.

— Убери, — хрипло пробормотал Хаш. — Дойду до города и там попью.

— Не глупи, брат, — девушка присела рядом с ним на корточки. — Ты честно отработал своё наказание. Учебный день для тебя закончен.

— Аки, ты ведёшь себя отвратно. Понимаешь? Я тебя знал совсем другой.

Сестра тяжело вздохнула.

— Забудь об этом. Сейчас я ваш наставник. Я не имею права с вами сюсюкаться. От этих тренировок зависит ваша жизнь в будущем. Просто представь, что есть две разные Аки. Одна Аки-наставник, вторая домашняя Аки. — девушка мило улыбнулась, чуть прищурившись.

Хаш упрямо поджал губы. Неужели это всё было лишь позёрством перед Амидо и Йору? Но тогда, на крыше…

— Мне нравится домашняя Аки.

— Если тебе нравится домашний уют и тёплая постелька, то здесь тебе делать нечего, — взгляд Аки стал отрешённо-холодным. — Можешь прямо сейчас отказаться от звания адепта.

— Ну уж нет. Не дождёшься! — упрямо тряхнул головой Хаш.

Аки вздохнула, потёрла висок указательным пальцем.

— Тебе необходимо учится быть серьёзнее. Я не в восторге от того, что эта обязанность выпала на мою долю.

— Сегодня ты хотела, чтобы мы поубивали друг друга!

— Я хотела, чтобы вы использовали весь потенциал. — Девушка задумчиво уставилась куда-то поверх головы брата. — Курс обучения в Сёгакко подразумевает, что после его завершения адепт будет иметь ограниченный набор функций и средств для их выполнения. Большинству, как правило, хватает этого базового набора. До конца жизни они не поднимаются выше звания рядовых адептов вольного города Дзэнсин. "Золотая тридцатка" — это будущие офицеры. Бакалавры, магистры. Их ожидают гораздо более широкие задачи, гораздо более сложные, которые требуют гибкости ума и умения использовать свои знания. Даже те, кто планирует связать свою жизнь с исследованиями должны пройти годичный курс обучения у офицеров-инструкторов. А любой магистр, который хочет продвинуться выше должен побывать в роли инструктора.

— Но мы могли пострадать, — обескуражено возразил Хаш.

— Глупый маленький брат. Наш вольный город, как ты думаешь, что он вообще такое?

— Ну… э-э-э… это наш дом. Это центр науки. И магии.

— Это армия. Фактически, вся боеспособная армия Акиномори. Боевые чародеи не пашут землю, не занимаются торговлей. За них это делают жители деревень, вокруг Дзэнсина, не являющиеся гражданами города. Всё, все, что тут изобретается, прежде всего, рассматривается с точки зрения военной науки. Боевые чародеи должны быть готовы в любой момент отработать своё проживание и содержание. И говорить о том, что тренировки суровы — глупо. Враг не будет стремиться предоставить тебе комфортные условия в бою.

Хаш молчал. Нет, конечно, он знал это. Но внешний мир существовал где-то там, далеко. За пределами внешних стен. И он не рассматривал его как нечто совершенно реальное.

— Между государствами сейчас вооружённый до зубов нейтралитет. Но боевых чародеев используют как шпионов, диверсантов, наёмников. И, уверяю тебя, тех, кто попадает в руки соседей, ждёт незавидная участь. Ведь убить боевого чародея — значит ослабить соседа. Простая логика.

— Но ведь сейчас мир…

— Конечно мир. Но и в мирное время интересы государств постоянно вступают в конфронтацию. Это стало для тебя новостью?

Кэйран кивнул.

— Ясно. Ладно, мне пора идти. У меня много дел помимо вашей группы. Отдохни и ступай домой. Тебя ждёт серьёзный разговор с дедом, насколько я могу судить.

Аки исчезла в своей любимой манере — тихо, быстро, без всяких спецэффектов. Хаш завистливо цокнул языком — когда-нибудь он тоже будет двигаться с такой скоростью. Наверное.

Когда юноша почувствовал, что тело готово его слушаться, хоть и отзывается болью натруженных мышц, он встал и не спеша поковылял домой.

В родной квартал Кэйран вернулся после заката. Он лелеял надежду, что дед уже спит. По крайней мере, ему этого очень хотелось.

Старик пользовался огромным авторитетом внутри клана. Формально он не был его лидером, но Кэйран Сакудо держал старого Рокоцу в качестве своего первого советника и командующего ударными отрядами клана. Молодой лидер после своего восхождения решил ничего не менять, таким образом дед Хаша занимал свою должность вот уже тридцатый год. И всё это время был настоящей грозой для молодых неофитов с адептами.

В семье дед тоже не давал никому послаблений. Все молодые отпрыски ветви Рокоцу с самого детства ощущали на себе постоянный контроль старика. Хаш имел относительную свободу только в силу определённых обстоятельств, так уж получилось. Его дед муштровал реже, чем остальных. Но если добирался…

Сейчас Кэйран хотел только одного — тихонько прошмыгнуть в свою комнату и затаиться до утра. Потом улизнуть на занятия. А там, глядишь, дед отвлечётся на более важные дела.

Ворота Хаш преодолел чисто — аккуратно перепрыгнул стену и переулками направился к родному дому. Майская ночь разлилась над городом, утопила его в мягкой темноте, сиянии звёзд и пении цикад. Патрули исправно несли свою вахту и, даже если заметили передвижения Хаша, виду не подавали совершенно. Ну, крадётся и крадётся, эка невидаль, в первый раз, что ли?

Маленькая дверца в воротах дома тихонько скрипнула, пропуская юношу во двор. "Осталось совсем чуть-чуть" — подумал Хаш и почувствовал, как настроение улучшается. "Да, сумбурный сегодня вышел день, многое предстоит обдумать".

Удар стал для него совершенной неожиданностью. Молодому Кэйрану показалось, что его ударили в грудь крепостным тараном. Рёбра опасно затрещали, глаза заволокло красноватым туманом, и только когда Хаш ощутил, что отрывается от земли, стало ясно — попался.

Фигуру деда освещал рой "светлячков" сгустков Ши, озарявших ночь мягким зеленоватым светом. Мрачное лицо старика, с резко обозначившимися морщинами, частично скрытое тенью, ничего хорошего не предвещало. Хаш уныло обмяк, зная — сопротивление бесполезно.

— Ты разочаровал меня, внук. Опять. Но страшно не это. Сегодня ты опозорил клан.

"Нет уж. Ты выскажись, сбрось пар старый. Лучше я пока помолчу, целее буду".

— Я спрошу только один раз — и хочу услышать ответ. Почему ты сегодня опоздал на тренировку? Почему вчера тебя не было на ритуале? И, наконец, зачем ты полез в квартал Гэнкан?

— Эт-то… дедушка, если ты отпустишь моё горло, я постараюсь всё объяснить, — хрипло пробормотал юноша.

Рокоцу разжал пальцы и подросток упал на землю. Потирая шею, Хаш медленно поднялся и, глядя в землю, начал оправдываться:

— Дедушка, я признаю свои провинности, — молодого Кэйрана бесила такая манера речи, но он твёрдо знал, что старик в таком настроении как сейчас сможет воспринимать только её. — Сегодняшний пропуск случился по причине отсутствия знака адепта…

— Знаю. Это мне рассказал Талахаси. Почему ты не получил знак вчера, как это заведено?

— Мы опоздали на церемонию. Пришлось тайно проникать в школу ночью, чтобы добыть нужные сведения. К сожалению, знаки были для нас недоступны.

"Да и никто про них не вспомнил, если честно. Но тебе знать об этом не положено".

— И как? Добыли?

— Да, дедушка. Мы вовремя прибыли в школу утром и провели первое теоретическое занятие с наставницей Аки.

— Ясно. Как практическая часть?

— Сегодня был поединок, Аки хотела увидеть, на что мы способны.

— Ты проявил себя?

— Да, дедушка. Я одержал две победы, одну из них — над третьим номером в выпускном списке.

— Вот как?

В голосе старика мелькнуло какое-то непонятное чувство. Оттенок гордости.

— Да. За опоздание Аки уже наказала меня.

Рокоцу легонько кивнул. Зная деда, Хаш мог предположить, что колотить его сегодня уже не будут. По крайней мере, всерьёз.

— Я не могу назначить второе наказание за одну и ту же провинность. Своё отсутствие на церемонии ты искупил, показав себя умелым и инициативным адептом. Наказание за опоздание ты уже отработал перед Аки.

Хаш облегчённо выдохнул, не в состоянии поверить в свою удачу.

— Но ты нарушил границы квартала Гэнкан и вступил в конфронтацию с последним представителем клана. Ты не прав и должен извиниться перед ним от имени семьи Кэйран. Даю тебе на это неделю, внук.

Юноша склонил голову. Спорить бесполезно, старик не менял своих решений.

— Я буду ждать письменного заверения от Доко Гэнкана. И да, с третьим, говоришь? Неплохо. Возможно ты и не самый большой позор клана, возможно, этот титул всё ещё остаётся у твоего отца. Отправляйся в постель. Кэйран почесал затылок, осмысливая услышанное. Это что же, дед его похвалил? Ничего себе. Наверное, мир сходит с ума.

Следующие несколько недель Хашу запомнились слабо. Если бы его попросили описать их, юноша ограничился бы двумя словами: усталость и боль. Аки была в своём подходе к обучению совершенно бескомпромиссна. Подростки занимались по двенадцать-пятнадцать часов в сутки, без выходных и перерывов.

Обычно день начинался с теоретических занятий. Аки рассказывала о Ци, о дзинтаях, внимательно изучала возможности каждого из своих учеников. Преподавала историю Дзэнсина, военную историю Акиномори, историю кланов. Тактику, умение использовать предметы, помогающие выполнять поставленные задачи. Каждую неделю юноши работали самостоятельно — готовили доклады, пытались составить работающие комбинации управляющих жестов. Последнее лучше всего получалось у Йору. Он относился к теоретическим знаниям с какой-то странной жадностью. Моментально впитывал всё, до чего мог дотянуться, знал больше Амидо и Хаша вместе взятых. Кэйран никогда не видел товарища отдыхающим. Всегда с книгами и свитками, он постоянно пробовал что-то новое. Видно было, что наибольшее удовольствие ему доставляют свободные эксперименты с Ци и Ши, которые иногда позволяла проводить Аки. Амидо брал теорию усердием и обстоятельностью. Когда Талахаси сосредотачивался, его почти невозможно было отвлечь, склонности к импровизации и экспериментам парень не проявлял. Хашу теория не давалась, честно говоря, адепт не особо её пытался покорить. Ещё в школе Хаш решил, что исследователем Ци не быть и уверенно развивал в себе качества, которые полагал главными для настоящего боевого чародея — хитрость, умение быстро ориентироваться в экстремальных ситуациях и использовать свои дзинтаи для достижения поставленных целей.

Вторая половина обычного дня, целиком уходила на практику. Которая делилась на два вида — работы с энергиями и боевые тренировки. Здесь Хаш пока опережал товарищей, но Йору наступал на пятки. Пока Кэйран брал за счёт своего умения использовать "родзин" — дзинтаи этого стиля не требовали подготовки, творились почти мгновенно, а быстротой и ловкостью Кэйран обладал от природы. Йору совершенствовался в пути "ува" и достиг значительных успехов, развив под руководством Аки свои врождённые таланты. Пока его удерживало от лидирующего положения в группе только то, что Хаш с детства практиковал "родзин", обладал высокой реакцией и отлично соображал в бою. Но мощь Йору как боевого чародея "ува" впечатляла. В свои шестнадцать, на второй неделе обучения он смог овладеть второй стихией-воплощением.

Дело в том, что воздействие Ци на окружающий мир могло принимать несколько форм. Первая, самая простая и примитивная — потоки энергии, которыми оперирует боевой чародей. Они относительно слабые и нестабильные, требуют простых дзинтаев. Чистую Ци вне тела очень тяжело контролировать, придавать ей нужное воплощение. Энергия стремится раствориться в окружающем пространстве. Вторая форма — это стихия, в которую облекается Ци на выходе. Она индивидуальна для каждого боевого чародея и позволяет эффективно взаимодействовать с окружающим миром. Этот факт ограничивал силу мага, привязывая его к стихии. Естественно, что чародеи стремились расширить количество воплощений. Однако потолок для мага, как правило две стихии, причём вторая открывалась в достаточно зрелом возрасте. Третья форма работы с Ци на пути "ува" — воздействие на своего противника, ослабление, лишение его энергии. Способ, безусловно, эффективный, но крайне сложный, требующий куда как более высокой квалификации от чародея, чем имелась у подростков.

Всего история Дзэнсина знала одного чародея, который обладал тремя стихиями — это Хэби Такуэн, один из Триумвирата. Единственный маг, путём самосовершенствования облёкший Ци в три формы. Интересный факт, но своё второе воплощение он обрёл примерно в возрасте Когаку.

Первой стихией Йору стал огонь. С пламенем юноша мог делать многое — от "вздоха дракона" до "огненной плети", очень серьёзных, для уровня адепта, боевых дзинтаев. Недавно блондин научился облекать свою энергию в ветер.

Амидо уступал в практике своим одногруппникам. Единственным разделом их занятий, где Талахаси мог дать фору Кэйрану и Когаку у оставалась практика "хэйки" — изготовления и использования оружия с помощью энергий. Также в этот раздел чародейства входило изучение и изготовления различных хитроумных устройств, сочетающих в себе механику и энергию. Здесь сосредоточенный черноволосый юноша достиг определённых успехов. В остальном — его подводила реакция. Там, где Хаш брал скоростью и напором, Йору — знаниями и силой Ци, Амидо просто не успевал ничего поделать. Но если ему давали время подготовится — победа доставалась отпрыску рестораторов. Почти всегда. Хаш надолго запомнит, как его и Йору однажды отправили на поляну, с которой Аки позволила поколдовать пару часов Амидо. Ослеплённые, обожжённые и совершенно обескураженные юноши признали, что в непрямом бою товарищ силён.

Хаша удивляла одна странность в обучении. Они никогда не работали полноценной группой. Аки, казалось, сознательно ставила их в междоусобные спарринги, не давая всем троим оказаться на одной стороне. Как минимум тренировки проходили "двое против одного", как максимум — "каждый сам за себя". От других адептов Хаш знал, что группы проводят тренировочные бои друг с другом, наставники считают это важным моментом в обучении, но у них ничего подобного не происходило. Более того, Аки загружала учеников, проводила тренировки на отдалённых полигонах, уводила своих подопечных на значительные расстояния в пешие походы от Дзэнсина — складывалось впечатление, что наставница старается изолировать группу от общения со сверстниками. Из-за такой структуры тренировок у парней оставалось время только на разговоры друг с другом, но они проходили достаточно напряжённо — видеть своих одногруппников большую часть суток, а потом проводить с ними же свободное время — испытание не из простых.

Характер всех троих менялся с каждым днём. Улыбчивый Хаш, слывший первым щутником, компанейским и открытым, стал замыкаться в себе. Постоянный стресс, отсутствие нормального общения с теми, кто разделял бы его взгляды и интересы стали менять юношу. Он начал замечать за собой агрессивность, вспыльчивость, раздражительность. Йору напротив, никогда не испытывал острой необходимости в общении, но стал несколько высокомерным — Аки не скупилась на положительные оценки его достижений. Амидо всё ещё числил Хаша приятелем, но между ними стало возникать недопонимание — наставница стимулировала интерес к "хэйки", загрузила тематической литературой и идеями для экспериментов.

Образовавшийся вакуум отражался на настроении Хаша с каждым днём всё серьёзнее.

Май закончился, лето уверенно вступало в свои права. Густые смешанные леса, окружавшие вольный город Дзэнсин шумели пышными зелёными кронами. Шёл июнь, когда группа номер девять вернулась из очередного полевого выхода обратно за стену. В этот раз вылазка затянулась, почти неделю они бродили по лесам, добравшись почти к отрогам скал, что обозначали границы Акиномори на Севере. Хаш отчаянно надеялся на встречу с тоси — дикарями, обитавшими в этом медвежьем углу, ему хотелось настоящего боя, настоящей схватки, но всё прошло скучно и спокойно. Аки провела несколько занятий по прикладной гербалистике, устроила серию спаррингов, в общем, как обычно.

Сейчас Кэйран пребывал в раздражённом настроении. Он нормально не ел уже неделю, спал на голой земле, многочисленные царапины и усталость от многокилометровых переходов также не добавляли поводов радоваться жизни.

Дзэнсин встречал адептов нарядными флагами на стенах. Хаш удивился, поначалу, но затем вспомнил о Начале Лета. Большом празднике в честь основания вольного города два века назад.

— Адепты, — шедшая впереди Аки не сбавляла темпа, не оборачивалась. — Город готовится к празднику. Сегодня четверг, торжества начнутся в пятницу вечером. Завтра с утра мы проведём тренировку, а затем вы получите свободное время, до понедельника. Вы показываете удовлетворительные результаты, поэтому я решила дать вам краткий отдых.

Все трое удивлённо вздохнули. Даже в самых радужных мечтах юноши не могли помыслить о таком длительном безделье.

— Сейчас мы доберёмся до Северных ворот и попрощаемся до завтра. У меня дела, а вы свободны до утра.

— Наставник Аки, а вы будете на празднике? — опасливо поинтересовался Амидо.

— Это маловероятно. Я уже говорила, что буду загружена делами.

Хаш не смог сдержать ухмылку. За последний месяц его отношение к сестре коренным образом изменилось. Вернее, к "домашней" Аки оно осталось таким же. Но "наставницу Кэйран" юноша опасался. Во время тренировок парень видел, что сестра ценила только одно: быстроту и точность выполнения её приказов. В группе девушка держала Хаша на ролях ударного оружия, только и всего. И никогда не позволяла показать себе какие-либо эмоции.

"Интересно, как она будет относиться ко мне во время "вылазок"?". Адепты, под руководством бакалавров и магистров частенько отправлялись во внешний мир. Там они набирались опыта. Из скупых фраз, десятком которых парень перебросился за месяц с Широм и Киром, попавшими в разные группы Хаш знал, что те уже успели побывать на "вылазке". Правда, о деталях расспросить не удалось, но сам факт. Юноша почувствовал, как в глубине души поднимается волна раздражения. Они, как три шута, ползают по окрестным лесам, собирают травки и камушки, тонут в болотах, ночуют на земле и до сих пор не побывали даже на самом паршивой "вылазке". Даже за границу владений Дзэнсина ни разу не выбирались. Рыжий пытался понять, что стоит за действиями Аки. Его словно поразило озарение, уверенность в том, что наставница не даёт своим подопечным взяться за надлежащую адептам работу прочно засела в голове. Пребывая в глубокой задумчивости, Хаш прошёл через Северные врата. Группа, наконец, вернулась домой.

Наставница растворилась в потоке людей, спешащих по своим делам. Троица приостановилась, не сговариваясь. Хаш тяжело присел на каменную скамью, Амидо опустился рядом. Йору задумчиво ковырял носком ботинка булыжник мостовой. Юноши слушали город, его звуки казались оглушительными после недели, проведённой в лесу.

— Я хочу с вами кое-что обсудить, — наконец произнёс Йору. — Это не даёт мне покоя уже много дней.

— Не тяни, мы все устали и хотим в ванную.

— Без обид Хаш, но вам не кажется, что почтенная Аки ведёт себя немного странно?

— В каком смысле — странно? Она нас учит, — неуверенно возразил Кэйран.

— В прямом. Вы знаете, что я живу в школе. В силу этого, у меня есть доступ к некоторым…книгам, да.

— Это гениально, — съязвил Хаш. — До чего удивительно, в школе есть книги.

Йору укоризненно посмотрел на товарища.

— Ладно, излагай. В конце-концов ты тут самый умный.

— В общем… Есть такой документ — "Наставления наставников". Глупое название, но суть отражает верно. Документ предназначен как раз для магистров, обучающих стажёров из "золотой тридцатки". Так вот. То, чем занимается с нами почтенная Аки очень далеко от текста инструкции. Более того — некоторые факты им противоречат.

— Объясни, — похоже, Амидо заинтересовали слова Йору.

— Например, самостоятельные эксперименты запрещены. Запрещены до срока стажировки не менее чем полгода. Твои опыты по созданию новых приспособлений использующих Ци и Ши — прямое нарушение инструкций. Я специально сделал проверку… Ещё в одной книге у меня есть несколько…нераспространённых дзинтаев. Запрещённых, откровенно говоря. Я взял и выучил один из них.

— Потрясающе! И что делает эта комбинация? Нам покажешь? — глаза Хаша заблестели от интереса.

— Погоди, не сбивай его.

— Аки не только не предприняла никаких мер… Она поощрила меня.

— Э-э-э, что тебя не устраивает? — Кэйран искренне удивился.

— Наставник не должен поступать так. Она сознательно культивирует в нас тягу к запретному.

— Эй, эй, эй. Послушай. Я, конечно, не в восторге от того, как Аки нас учит. Но… мы у неё первая группа, может ведь она допустить ошибки?

— Может, — кивнул Йору. — Меня только интересует, насколько далеко нас приведут такие "ошибки".

Хаш зло сплюнул.

— Нет, ты послушай. Конечно, у нас не тренировки, а ёкай знает что. Мы больше похожи на лесников, а не на боевых чародеев. Меня бесит то, что мы не выполнили ни одной миссии, не посостязались ни с одной группой — хотя остальные только этим и занимаются. Но ты фактически обвиняешь её в том, что она из нас чуть ли не шпионов готовит.

— Я сказал — вы услышали, — казалось, Йору рассчитывал на поддержку. — Думайте сами, а я пока буду наблюдать дальше.

— Поблагодарил бы Аки за то, что она не сдала тебя Внутреннему Кругу за просмотр запрещённых книг.

Йору покачал головой и, ни слова не говоря больше, развернулся и исчез в толпе. Амидо остался сидеть рядом с Хашем, разглядывая камни у себя под ногами.

— А ты чего молчишь?! — юноша чувствовал, что злится. Но ничего поделать не мог. Всё раздражение, копившееся последнюю неделю, рвалось наружу. — Давай, скажи пару слов о моей сестре, может и из тебя она делает отступника?

— Не заводись понапрасну, Хаш. Йору, конечно, не прав, но Аки действительно ведёт себя странновато для наставника.

— А ты знаешь, как себя должны вести наставники? Вот и я не знаю. Ладно, на праздник вместе пойдём?

— Пойдём. Завтра всё точно решим, после тренировки.

Одногруппники попрощались и Кэйран отправился прогуляться. Свободное время — слишком большая роскошь пустой траты.

Вольный город Дзэнсин вовсю готовился к торжествам. Центральные улицы украшали лентами, флагами и бумажными фонариками, которые развешивали на гирляндах между домов. Казалось, что лавочники с площади Сёгакко захватили мостовые: навесы и палатки раскинулись повсюду. Жители города и окрестностей, гости из других провинций Акиномори, боевые маги — все слились в многоголосую, улыбающуюся толпу. Ароматы вкусной еды разносились по воздуху.

Хаш не удержался и купил себе жаренного кальмара на палочке. Он с удовольствием вгрызся в хрустящую корочку моллюска и направился к центру, с интересом наблюдая за происходящим.

На центральной площади выступали бродячие артисты — несколько таких коллективов по традиции прибывали в Дзэнсин на праздник. Кого здесь только не было — факиры, шпагоглотатели, фокусники. Даже магистры и бакалавры с удовольствием наблюдали за несколькими представлениями, идущими одновременно. Чувствуя конкуренцию, циркачи старались перещеголять друг друга и привлечь внимание зрителей.

Парень заметил несколько знакомых лиц, доел последний кусочек кальмара и шагнул к группке адептов. Внезапно что-то сильно толкнуло юношу в грудь и сбило с ног. Удар оказался чувствительным. Когда затылок приложился к булыжнику у Хаша искры посыпались из глаз. Ругнувшись сквозь зубы, адепт начал подниматься и понял, что на нём кто-то лежит.

Причиной такой быстрой встречи с землёй стала девушка. Кэйран мог ошибаться, но из его выпуска. Худенькая, миниатюрная блондинка, сейчас потиравшая макушку и сердито сверкавшая огромными зелёными глазами. Слезать с Хаша юная адептка не спешила.

Юноша наконец ощутил все неровности изящного тела, которые находились на минимально возможном расстоянии и понял, что краснеет. Однако форсировать ситуацию не спешил, решив, что сложившееся положение ему даже нравится.

— Ну? И долго ты меня разглядывать будешь? — наконец произнесла незнакомка высоким, озорным голоском.

— Э-э-э… а что я должен делать в такой ситуации?

— Например, помочь подняться? Или, у тебя есть другие варианты? Тогда говори, не стесняйся, обсудим. Двое подростков, валяющихся на центральной площади дело совсем обычное, так?

— Но, ты же сверху! Сначала слезь с меня, я не могу подняться первым.

Девушка лукаво прищурила глаза.

— Где-то ты лукавишь, точно, — с этими словами она выразительно скосила глаза вниз.

Кэйран залился краской по самую макушку.

— Что за намёки?! Слазь с меня!

Адептка фыркнула и ловко вскочила на ноги одним экономным движением.

— Вставай, увалень. И в следующий раз смотри по сторонам.

— Но ведь это ты…

— И да — с тебя причитается компенсация — за моральный и материальный ущерб, так сказать. В общем, накормишь меня ужином. Сегодня. Зайди за мной часов в шесть, я живу в Больничном переулке. Там один дом, не ошибёшься, Ладно, я побежала! — всё это девица ухитрилась вместить в одну фразу, после чего исчезла в толпе. Смысл сказанного дошёл до Хаша через секунду.

— Чего?! — слово вырвалось само-собой. Он постоял немного, отряхнулся, потом буркнул под нос: — Звать-то тебя хоть как…

Так случилось, что Хаш не был знатоком женского пола. Времени не хватало. Многие девчонки засматривались на парня ещё в школе, но его тогда больше занимали проказы и тренировки, а всех сокурсниц Кэйран рассматривал исключительно как боевых подруг. Сейчас Хаш почувствовал некоторое волнение. "Первое свидание… Стоп. Первое свидание у него будет с девицей, которая сшибла его с ног и унеслась в неведомую даль, даже не сообщив своего имени?! Небеса любят пошутить, порой".

Почёсывая в затылке Хаш отправился домой. Перед внезапным свиданием стоило хотя бы принять ванну.

Где-то

Темнота разговаривала раздражённым голосом.

— Как продвигаются твои успехи?

— Материал оказался прочнее, чем предполагалось.

— Прошло достаточно времени. Твои методы кажутся неэффективными.

— Рано давать оценку. Не все результаты можно увидеть сразу.

— Необходимо увеличить интенсивность воздействия. Необходима изоляция и постоянное напряжение. Если эти условия не будут соблюдены — успеха не получится.

— Я делаю всё, что в моих силах. Если увеличить интенсивность — можно привлечь ненужные подозрения.

Темнота озадаченно умолкла.

— Только что датчик зафиксировал выброс веществ, сопровождающих положительные эмоции.

Раздался гадкий смешок.

— Изоляция нарушилась? Времени осталось мало. Я бы предложил использовать форсированные методы воздействия. Что-то из арсенала "касо".

— Это бесполезно. Они подавят любой эффект.

— Если постепенное давление не принесёт результатов — у меня готов резервный план. Воздействие будет максимально сильным, чтобы произошла активация.

* * *

Адепт проклинал всё на свете. Он стоял в Больничном переулке и растерянно переводил взгляд с одного забора на другой. "Один дом, как же…". Хаш попытался хлопнуть себя по лбу, но остановил руку. Нет, двоюродный брат Шир совершенно прав. От женщин одни неприятности. Они непонятные, нелогичные, своими поступками всегда ставят в тупик. А страсть командовать, наверное, у них впитывается с молоком матери.

Стрекотали цикады. Над вольным городом Дзэнсин висели крупные звёзды. Кэйран стоял и думал о глупой шутке, жертвой которой он стал. "А ведь мог встретится со старыми приятелями… Да с одногруппниками собраться, на худой конец. И на праздник придётся в одиночку теперь идти".

— Ну и чего ты тут стоишь? Статую изображаешь? — знакомый насмешливый голос раздался из-за спины. — Я же чётко сказала — в переулке один дом.

Хаш вздрогнул от неожиданности и обернулся. Блондинка стояла перед ним, затянутая в узкое короткое платье по последней "внешней" моде, волосы аккуратно уложены, на ногах туфли с высоким каблуком. "Мама моя. Ну я и посмешище рядом с ней" — Хаш уныло осмотрел свой чёрный шёлковый халат — выходной вариант, у которого рукава целы, простые штаны и ботинки, подарок отца. "Такое ощущение, что она прямо из столицы прикатила. Не хуже моего папаши одевается".

— Эй, ты тут? — зеленоглазая подошла вплотную и немного склонила голову, приблизившись к лицу Кэйрана. На каблуках она была выше юноши почти на два пальца, что не укрылось от глаз адепта.

— Я-то тут, а вот зачем ты меня обманула?! — Хаш наконец очнулся от ступора.

— Я?! — восклицание вышло возмущённым, но издёвка сквозила совершенно явно. — В каком смысле? Ты явился сюда, чтобы нахамить девушке, а, адепт?!

— Тут не один дом! — парень резко обернулся, обводя рукой… глухую стену какого-то склада, небольшую улочку, вторую аналогичную стену напротив и небольшой особнячок на самом пределе видимости. Подозревая нехорошее он снова посмотрел на девушку.

Адептка широко-широко улыбалась, следя за реакцией юноши.

— Ты что-то хочешь мне сказать?

— Я-а-а… Что за чертовщина тут творится?! Только что здесь были дома!

— Хм-м-м… — зеленоглазая картинно потёрла подбородок. — Моя семья здесь обитает сколько себя помню. И всегда тут стояли эти склады.

До Хаша постепенно стало доходить, кто его дурачит.

— Постой-ка… Какая у тебя специализация?

— Ну, наконец-то, сыщик королевской канцелярии, ты дошёл! Я только что применила на тебе один дзинтай с пути "касо".

— Зачем? — ошарашенно спросил адепт.

— Ну, ты такой забавный, когда чего-то не понимаешь, я это ещё по школе помню. Ладно, пошли, поболтаем по дороге — я проголодалась и жду обещанного ужина.

Юноша замялся.

— Я немного не одет для заведения, на уровень которого, ты видимо рассчитывала… Мне жаль, я смогу предложить только простой морской ресторанчик или небольшое кондитерское кафе…

— Ну и отлично! Я как раз люблю маленькие, уютные заведения, без лишнего шума и кучи народа внутри. Только что ты имел в виду, говоря о… Ах, поняла! — Хаш не сомневался что сейчас девушка играла давно отрепетированную роль. — Секунду!

Она провела руками вдоль всего тела и одежда медленно видоизменилась. Узкое чёрное платье превратилось в простую блузу с широкими рукавами. Ноги оказались обуты в простые сандалии, из-под края блузы выглядывали неброские бриджи с кучей практичных карманов. Волосы снова растрепались.

— Как тебе мои иллюзии?

— Великолепно. Чувствую себя полным болваном.

— Значит, всё удалось. Ну не дуйся. Кстати, я уверена, что ты не помнишь моего имени по школе, так что представлюсь, Кэйран Хаш. Я — Юкиона Рикко. А теперь веди меня к еде, работа с иллюзорными дзинтаями съедает кучу Ци.

Хашу что-то подсказало — вечер будет богат на неожиданности.

Однако, всё обошлось. Он, хоть и с трудом, вспомнил Рикко. Четвёртый номер в списке. Среди учеников школы Сёгакко она считалась лучшей на пути "касо", пути иллюзий. Они мило провели время — Кэйран угостил девушку десертом в своём любимом кабачке, недалеко от родного квартала, а затем Юкиона потащила юношу гулять. Во время прогулки она оживлённо болтала, выспрашивала обо всём сразу.

Хаш словил себя на мысли, что напряжение последних недель спадает. К концу их прогулки он снова стал почти прежним — улыбался, во всю шутил, сам болтал не меньше Рикко. Загадочные пути вечернего Дзэнсина занесли парочку на набережную реки Юххо, текущей с гор и пронизывающей весь город. Рикко оперлась о изящные кованные перила и загляделась на воду, казавшуюся в свете фонарей абсолютно чёрной.

— Неплохо прошлись. Мне понравилось, рыжий. Надо будет повторить.

— Хорошая мысль. Давай завтра вместе на праздник пойдём?

— Экий ты прыткий. Не зазнавайся. — Юкиона протянула руку и щёлкнула Кэйрана по носу.

— Ну, просто мне не с кем…

— Как это — не с кем? А та команда оболтусов, с которыми ты в школе был неразлучен?

— Ну, мы с ними как-то в последнее время не общаемся. Так получилось. С одногруппниками тоже всё непросто. — Хаш помрачнел. — Я вообще себя не в своей тарелке чувствую.

— Это бывает, не переживай. Всё наладится.

— Да, просто… Не знаю.

— Это называется взрослеть. Все сейчас стали другими, даже я. Тут главное — не теряться.

Они постояли ещё немного, глядя на мерцание отсветов фонарей на воде. На Кэйрана навалилась непонятная грусть, словно от него уходило что-то очень важное, такое, чего больше никогда не будет.

— Я пойду, пожалуй. Не провожай меня. Насчёт завтра — давай встретимся вечером на площади, хорошо?

— Ну давай, я не против.

Блондинка ухмыльнулась, быстро потянулась к Хашу, обвила его шею руками и поцеловала в щёку.

— До встречи, рыжий.

Кэйран удивлённо смотрел в след уходящей Рикко, потирая место поцелуя. Вот уж действительно — вечер полон неожиданностей.

Когда девушка скрылась за углом ближайшего здания, Хаш радостно подскочил почти на три метра, крикнул что-то восторженное и быстрыми скачками понёсся домой. Настроение стало просто великолепным. Вскоре юноша понял, что ему хочется большего и, пробежав по отвесной стене дома, пуская Ци в ноги оказался на крышах вольного города Дзэнсин. Здесь его никто не мог остановить. И он бежал, просто бежал, наслаждаясь вечерней прохладой, свежим ветерком, звёздным небом. Парень чувствовал, как за спиной раскрываются крылья.

Адепт выдохся через десяток минут бешеной гонки. Сердце колотилось в груди как сумасшедшее, ноги немного дрожали. Хаш рухнул на край первого попавшегося дома и улёгся на спину, раскинув руки в стороны.

* * *

Пятничное утро выдалось дождливым и холодным. Для Акиномори такая погода была совсем несвойственной, и Хаш, одетый в свой обычный тренировочный халат без рукавов и лёгкие бриджи, поёживался, стоя на площадке восточного полигона. Сегодня, против обыкновения он пришёл сюда первым. Поспать удалось немного, впечатления от вечера с Рикко до сих пор помнились отчётливо и юноша хотел только одного — чтобы всё это побыстрее закончилось. Воображение рисовало самые радостные картины грядущего праздника и мыслями адепт находился уже на городской площади, в свете бумажных фонариков и фейерверков.

— Эй, ты, — раздался равнодушный, смутно знакомый голос.

Кэйран обернулся. На одном из столбов, скрестив руки на груди, стоял Гэнкан Доко и разглядывал Хаша, как диковинное насекомое.

— Ты должен мне официальные извинения, помнишь? Если я не ошибаюсь, месяц, отведённый твоим дедом для этого, подходит к концу.

— И чего ты хочешь? Я дважды отправлял тебе свитки. И дважды ты игнорировал меня.

— Я занят, знаешь ли. Тренировки, задания. У меня нет на это времени. Но есть одно предложение.

Гэнкан оттолкнулся от столба, сделал сальто в воздухе, и приземлился перед Хашем.

— В школе ты неплохо показывал себя в стиле "родзин", что выдаёт в тебе адепта "найкай". Я хочу провести с тобой спарринг. В независимости от результата — официально конфликт будет улажен.

— Ты сильнее меня, это очевидно, — Хаш прекрасно сознавал, на что способен первый номер в выпускном списке.

— Я не буду пользоваться ничем, кроме приёмов "родзин".

Юноша задумался. Ему доводилось несколько раз встречаться с Доко в школьных тренировочных боях, на тот момент они мало уступали в них друг другу. "Можно попробовать, наверное".

— Идёт. Когда?

Гэнкан засмеялся.

— Сейчас, прямо сейчас.

Хаш пожал плечами и отправился в сторону татами.

Они заняли положенные места. Спарринг будет проходить без судей, один на один. Адепт не чувствовал подвоха. "Этот псих, видимо, уже успокоился после эпизода в разрушенном квартале. Ну, в таком случае можно, наконец, и точку поставить".

— Готов? Тогда начали!

Впервые в своей жизни Хаш на секунду удивлённо застыл в ступоре, когда Доко исчез. Кэйран привык, что он быстрее. Всегда и везде. Это его противники теряли момент первой атаки, это его противники должны растерянно глазеть по сторонам.

Чудовищный удар в затылок отбил охоту предаваться размышлениям во время боя. Тело швырнуло вперёд, но на ногах юноша устоял. Крутнувшись на месте, Хаш вовремя успел поставить блок ещё одной атаке Доко. Затем отскочил, разорвав дистанцию, ещё в полёте начав складывать жест дзинтая "бисоку".Ци внутри неистово забурлила. "Посмотрим, что ты сейчас запоёшь". Мышцы привычно заныли от избытка энергии и юноша, взметая песок вверх, бросился на врага.

Уклоняться Доко не успевал, да и не собирался, видимо. Он легко принял удар Хаша на блок, пропустил под собой подсечку и без затей поймал тело Кэйрана, продолжавшее двигаться по инерции, на кулак. Хаш охнул, чувствуя, как из лёгких вышибло воздух. Доко удачно попал прямо в солнечное сплетение.

Юношу отбросило к самой границе татами, он с трудом начал подниматься. Как только Хаш встал на четвереньки, мощный пинок под рёбра подкинул адепта в воздух. Удар вышел такой силы, что затрещали кости, а глаза заволокла алая пелена. Кэйран почувствовал солоноватый привкус во рту и понял — это кровь.

Хаш с трудом соображал, что происходит, когда Доко появился в воздухе словно из ниоткуда, нанёс два мощных удара в голову, и завершил серию уже на земле, припечатав юношу ступнями обеих ног.

Кэйран дёрнулся, скрючиваясь на песке. Из уголков рта текли струйки крови. Боль разрывала тело, сознание медленно угасало, погружая юношу в блаженную тьму. В этом странном состоянии он успел заметить, как Гэнкан неспешной походкой вышел за границы татами и обмолвился парой слов с неясным силуэтом, появившимся словно из воздуха. Единственное, что Хаш успел рассмотреть перед тем, как провалился в небытие — силуэт совершенно точно принадлежал девушке.

Утро Когаку Йору началось совершенно обыденно. Рассеянный свет, лившийся с неба, затянутого тучами, застал юного адепта уснувшим за своим письменным столом, в крохотной каморке, почти под крышей Школы Сёгакко. Ничего необычного в таком положении вещей не было — блондин часто засыпал, засиживаясь допоздна за книгами и свитками. Странной оказалась причина пробуждения: неуверенный стук в деревянную дверь комнаты.

Йору с трудом разлепил веки, оторвал голову от столешницы и поплёлся открывать. Гостей у него не бывало почти никогда, разве что кто-то из младших наставников заглядывал. Тем удивительнее было наблюдать на пороге Амидо.

— Эм… Доброе утро, — немного неуверенно поздоровался потомок рестораторов. — Можно войти?

Когаку покосился через плечо в комнату и покачал головой.

— Боюсь, беспорядок моего жилища не для посторонних. У тебя что-то важное? До тренировки ведь ещё…

— Насчёт тренировки не волнуйся, назначенное время только приближается. Просто… — тут Талахаси протянул Йору сложенный вдвое листок бумаги. — Прочитай.

Внезапно Амидо глянул себе под ноги, наклонился и поднял с пола ещё один, точно такой же.

— Значит, тебе тоже пришла записка.

Когаку развернул бумагу и увидел ровные завитки женского почерка.

"Сегодняшняя тренировка отменяется в связи с непредвиденными обстоятельствами. Мои дела оказались несколько более длительными. Можешь отдыхать, до понедельника вся группа свободна. Кэйран Аки".

— Там то же самое? — юноша кивнул на второй листок.

— Угу.

— Хм, понятно. Видимо наставница позаботилась, чтобы послание получил каждый.

— Странно это. Помнишь, о чём мы говорили? — Амидо выглядел несколько обеспокоенным.

— Не более странно, чем всё поведение Аки в целом, — Когаку вышел из комнаты, закрыл дверь. — Ты завтракал?

Талахаси удивлённо посмотрел на одногруппника.

— Нет, а что?

— Я плохо думаю на голодный желудок. Пойдём, составишь мне компанию, заодно и обсудим. Интересно, где Хаш?

— Дома сказали, что он с самого утра ушёл. Может, отправился к старым знакомым? Киру, Ширу и остальным?

Когаку неопределённо пожал плечами.

— Было бы неплохо найти его.

— Зачем?

— Не знаю. Какое-то беспокойство. Не подумай, что я впал в сентиментальную привязанность, просто не очень доверяю таким случайностям.

Амидо кивнул.

— Потому и пришёл.

Адепты спустились по лестнице, вышли через центральный вход, пересекли внутренний дворик и оказались на площади Сёгёгай.

Большие торжества должны были начаться только вечером, но уже с утра город гудел, словно растревоженный улей. Целую неделю прибывали торговцы, дворяне из Акиномори, многие придворные чины. Все центральные гостиницы, обычно пустовавшие, были забиты до отказа. В глазах пестрит от праздничных лент, флажков, гирлянд ярких бумажных фонариков, растянутых прямо над улицами. Лавки, ресторанчики, закусочные — всё открыто с самых ранних часов, потрясающие ароматы витали в воздухе, заполняя его вместе с криками зазывал. Что будет здесь дальше сложно представить — вся центральная часть Дзэнсина на время праздника превращалась в один большой базар, смешанный с уличным балаганом.

Йору пробормотал что-то себе под нос. Амидо вопросительно посмотрел.

— Не люблю я этот праздник, — на этот раз более внятно повторил Когаку. — Не понимаю его смысла. В городе множество посторонних. Я больше чем уверен, что шпионов среди них добрая четверть. Зачем?

Талахаси пожал плечами.

— Даже чародеям нужно расслабляться. К тому же, во время праздника любой житель Акиномори может побывать у нас в гостях, посмотреть на "загадочных северных магов". Да и доход получается очень неплохой, — со знанием дела прояснил ситуацию потомок рестораторов.

Когаку внимательно посмотрел на юношу.

— Хм, в твоих словах есть мудрость. Действительно, если хочешь что-то спрятать — прячь у всех на виду. Ладно, пойдём, мы собирались завтракать.

Было многолюдно, но терпимо. Основные толпы народа заполонят улицы ближе к полудню. Тогда же появится множество аттракционов на потеху народу — от адептов, с показательными фокусами, до бродячих актёров. Градус веселья будет нарастать до вечера, когда на центральной площади Первый Магистр произнесёт традиционную речь, после чего откроется большой Парад иллюзий. Единственное, что нравилось адепту в празднике — выставка последних достижений чародеев Дзэнсина. Различные магические приспособления, эликсиры и просто милые игрушки. Значительную часть можно купить, она создавалась специально для дворян Акиномори и зажиточных торговцев. Но были и настоящие чудеса, удивлявшие не только адептов.

Амидо увёл Когаку с площади, в неприметный переулок, где раскинулась одна из закусочных Талахаси. На удивление народа почти не оказалось, и юноши спокойно заняли понравившийся столик. Йору собирался было окликнуть подавальщика, но его остановил Талахаси.

— Что ты обычно ешь на завтрак? Мясо, овощи, рыбу?

— Булочки и аико, — немного растерянно ответил товарищ.

— Сейчас устроим, — важно кивнул Амидо и отправился к стойке.

Он сам принёс заказ. Блюдо со свежими пшеничными булочками, несколько вазочек с фруктовым джемом и две чашки горячего чая.

— Поверь, вот этот джем освежит тебя куда лучше аико, а чай оттенит вкус. Попробуй.

Когаку пожал плечами и попробовал. Оказалось потрясающе вкусно.

— Итак, — с набитым ртом произнёс блондин, — что мы имеем? — он глотнул горячего чая, ещё раз поразившись удивительному сочетанию с джемом. — Исключая домашних, Хаша лучше всего знаешь ты. Вероятнее всего, он также получил записку и отправился в город. Где мы его можем найти?

Амидо пожевал губами.

— Это зависит от того, какие у него были планы. А почему ты не хочешь спросить у отца Кэйрана? Или у самой Аки?

Йору задумчиво поглядел на столешницу.

— Я более чем уверен, что наставница находится вне нашего доступа. Отец… вряд ли. Хаш достаточно независим, чтобы не ставить родителей в известность о своих планах на выходной день. Мы ничего не задумывали совместно, и вероятнее всего, он встретился со своей старой компанией — Киром, Широм и Риком.

Талахаси кивнул.

— Да, они давно не виделись. Но Хаш и сам по себе может бродить.

— Согласен. На меня накатывает какая-то паранойя. Я хочу найти рыжего и удостовериться в его сохранности. Как ты думаешь, где его стоит высматривать?

— В первую очередь — на турнире адептов по "родзин". Его он точно не пропустит. Потом, я бы поискал его среди павильонов выставки. Или у одного из уличных балаганов.

— Негусто. Неплохо бы ещё найти его приятелей и спросить о возможном местоположении Кэйрана. Турнир уже начался?

Брюнет покосился на небо, затянутое тучами, задумался.

— Скорее всего. Вот-вот закончатся показательные выступления, потом будут отборочные бои. В этом году ждут гостей из Азхи — в качестве участников.

— Тогда доедаем и отправляемся.

Йору в два укуса расправился с последней булочкой и залпом допил ароматный чай.

Завтрак занял у адептов не более пятнадцати минут, но когда юноши вышли из переулка, едва не оглохли. Прямо у выхода расположились бродячие музыканты, оглашавшие улицу плодами своего творчества. Играли совсем недурно, вокруг даже собралась небольшая толпа. Подростки постарались просочиться и вскоре оказались подхвачены людским потоком. С каждой минутой народа становилось всё больше.

Путь до Южной площади, на которой обычно проходили различные состязания, занял добрых полчаса. В обычное время адепты уложились бы минут в десять. Всё свободное пространство заняли люди, сгрудившиеся вокруг высокого деревянного помоста, глазевшие на показательные выступления. Представление подходило к своему логическому финалу. Йору и Амидо, пользуясь своим достаточно мелким сложением, просочились в первый ряд.

Группа из пяти бакалавров как раз заканчивала синхронно управлять огненными шарами. Они одновременно, словно по команде, подкинули их вверх. Рыжие сгустки пламени сделали круг почёта над головами у публики, а затем слетелись к центру, где стоял высокий, длинный и тощий, словно жердь, русоволосый бакалавр. Он наигранно взмахнул руками, нарочито медленно сплёл пальцы в знаках дзинтая. А затем его рот распахнулся, словно горловина заплечного мешка. Туда со свистом устремился воздух. Адепты удивлённо глядели, как в чёрный провал втянулось четыре горячих огненных шара. Бакалавр сыто причмокнул, расплылся в довольной улыбке и отвесил публике поясной поклон. Внезапно его лицо исказила гримаса боли. Совсем молодой — едва ли старше Амидо и Йору лет на пять — парень никак не мог разогнуться. По первым рядам прокатился недоумённый шёпоток.

Выступавший словно этого и ждал. Он распрямился, запрокинул голову, из его рта в небо ударил настоящий фонтан жидкого огня, разбивающийся на тысячи крошечных золотистых искорок. Толпа взорвалась аплодисментами.

— Пижон, — буркнул себе под нос Амидо. Йору промолчал.

Бакалавры ещё раз раскланялись, но уходить не спешили. Они дождались, пока хлопки улягутся, после чего синхронно шагнули с помоста, исчезнув пятёркой ярких разноцветных вспышек. На помосте как-то незаметно оказался распорядитель в зелёной парадной мантии.

— Ещё раз приветствую жителей Дзэнсина, чародеев, агломератов и гостей города! Я рад сообщить — вот-вот начнутся первые отборочные бои открытого турнира по "найкай". Поучаствовать могут все желающие, — распорядитель указал на небольшой столик рядом с помостом. За столиком сидел сонный адепт, развернувший свиток для записи.

— Смотри в оба, — кинул Йору товарищу. — Зная Хаша, если он здесь, то, наверняка, будет учувствовать. А я пока пройдусь по толпе, может, найду кого из приятелей рыжего.

Поиски принесли плоды. Вскоре Когаку обнаружил Кира, прокладывавшего себе дорогу к заветному столику. В глазах "варвара" пылало твёрдое намерение добраться туда, во что бы то ни стало.

Перехватить не получилось. Йору и Амидо оттеснили от Лембу, а записавшихся участников помощники распорядителя отводили к специальным лавкам на другом краю площади.

— Гадство, — тяжело дыша, выругался Талахаси, когда они с Йору опять оказались рядом. — Эти люди совсем обезумели.

— Будем ждать. Я подсмотрел бумаги одного из распорядителей — бой Кира совсем скоро. Остальных я пока тут не вижу, так что он — единственная наша зацепка.

— А если он победит? Сколько тут можно время терять?

— Посмотрим. В любом случае, лучше дождаться результата.

Несмотря на то, что поединки ещё не начались, расходиться никто не спешил. Наоборот, публики только прибавлялось. Адептов, стоявших в первом ряду, сжимали со сторон всё плотнее, напирали сзади.

Вскоре регистрация желающих закончилась. Началась жеребьёвка — распорядитель по очереди называл имя участника из списка, а затем вытаскивал из мешочка шарик с номером его противника. Лембу в отборочном поединке достался не кто-нибудь, а гость из Азхи. Вот тут юноши поблагодарили сами себя, что не уши и смогли остаться на выгодной наблюдательной позиции. Жители Азхи совсем нечасто бывали в Дзэнсине. А член Стального Братства — такое случилось впервые. Когда распорядитель огласил имена соперников, толпа притихла. Мужчина откашлялся.

— Мы рады приветствовать наших уважаемых гостей из Стального Братства. Их визит — честь для вольного города. Именно поэтому, в виде исключения, с одобрения магистрата я разрешаю участие Эдварда Стаута, эсквайра, в турнире. Естественно, что наш гость не знаком с практикой применения "родзин". В виде второго исключения я, как распорядитель турнира, разрешаю использовать сходный стиль борьбы. Без использования атакующих дзинтаев, изменяющих окружающий мир, без оружия. Только тело. Вы согласны участвовать на таких условиях? — распорядитель обернулся к лавкам, на которых сидели участники.

Стаут оказался юношей примерно одного с Амидо и Йору возраста. Тонким, но жёстким, как стальная пружина, с роскошной гривой русых волос и твёрдым взглядом голубых пронзительных глаз. Невысокий, одетый во что-то, напоминавшее сюртук отца Хаша, но длиннее и тёмно-синего цвета. По тому, как чудная одёжка сидела на Эдварде, становилось понятно, что она скорее является символом принадлежности к Братству, чем данью моде.

— Я согласен. Могу поклясться в том, что не нарушу условий состязания, — на языке Акиномори он говорил с лёгким акцентом, но очень хорошо.

— Не стоит, — поднял руку распорядитель. Мне будет достаточно вашего слова. — Продолжим.

Йору поискал глазами в толпе других людей, одетых на азсхский манер. Двое обнаружились с другой стороны помоста, которому предстояло стать рингом. Средних лет, седые, сухощавые. Совсем не похожие на жителей Акиномори, но удивительно легко сливающиеся с окружающими людьми. Когаку хмыкнул.

Большая и богатая Азха. Страна, раскинувшаяся на северо-западе от Акиномори, самый старый и самый мощный "заклятый друг". Первая из соседей, принявшая идею вольных городов и отказ от традиционных армий. Постоянный конкурент. В прошлом соседи много раз сталкивались на поле брани, был период ожесточённых "тайных войн", но сейчас отношения замерли в позиции вооружённого нейтралитета. И Азха и Акиномори искали союзников. И та и другая страна претендовали на место лидера всего континента. Но каждая шла своим путём.

У западного соседа активно развивалась техника — механика, паровые двигатели уже начали находить своё применение. Азхцы создавали удивительные техномагические приспособления, ухитрялись внедрять их в быт повсеместно. Их Стальное Братство не было монолитным образованием, каждая часть занималась своим конкретным направлением. Вольных городов у соседей насчитывалось полдесятка, конечно куда мельче Дзэнсина.

Акиномори упирало на мощь своих чародеев и развитие каждого из них. Говорят, в тайне велись эксперименты, которые позволили бы сделать каждого жителя чародеем. Пусть слабеньким, но магом. Конечно, доступа к точной информации адепт не имел, но слухи выглядели достаточно правдоподобными.

Последнее десятилетие азхцы перешли от открытой конфронтации к технической и культурной экспансии — их бытовые новшества, технические новинки, даже мода, находили всё более широкое распространение в патриархальном королевстве Акиномори. Магистрам вольного города такие тенденции не нравились, но поделать ничего не получалось: несмотря на глубокую приверженность традициям, простые люди хотели носить удобную одежду, пользоваться водопроводом, а промышленники и крестьяне мечтали о повсеместной механизации труда. Запрещение могло привести к самым непредсказуемым последствиям. Азха это осознавала не хуже короля и магистрата Дзэнсина и заняла исключительно дружелюбную позицию — льготные поставки всего, чего угодно. Мягкие цены на станки и свои приспособления, правда, без возможности производства на территории королевства.

Насколько помнил Йору, Стальное Братство выступило с инициативой совместных исследований. Видимо эта троица была первой ласточкой, эмиссарами. Конечно, никакой конкретики в ведущихся переговорах не получалось, но чародеев Стального Братства допустили в Дзэнсин. Впервые за последние сто лет в качестве гостей.

За размышлениями Йору пропустил первые три боя. Когда он пришёл в себя, на помост, хищно улыбаясь, запрыгнул Лембу. Адепт разделся до пояса, рельефная мускулатура и широкие плечи выгодно подчёркивали разницу между ним и Стаутом, аккуратно поднявшимся по лесенке. На лице азхца не было видно и тени волнения. Сосредоточенность и спокойствие. Это очень не понравилось Когаку. Слишком уверенно держался иностранец.

Противники разошлись по разным углам помоста. Кир подался корпусом вперёд на полусогнутых ногах, немного "танцуя" всем телом, как огромный опасный зверь. Ему не хватало только оскалиться и зарычать. Противник мельком глянул на Лембу, чуть улыбнулся. А затем сделал какое-то непонятное, плавное движение и его чудной сюртук оказался на досках. Эдвард выскользнул из него как змея, сбрасывающая кожу. Но такой экстравагантный способ разоблачения не удивил Когаку. Его внимание приковала к себе другая деталь.

По рукам Стаута прошла волна. В одно мгновенье они видоизменились — кожа скрылась под металлом, тусклым, почти матовым. Азхец словно заковал свои верхние конечности в латы. На рёбрах ладоней и между костяшками выросли угрожающего вида шипы. Агрессивным психом иностранец не был — длинны колючек не хватило бы для убийства, но очень неприятные раны Лембу гарантированы.

Кир напрягся. Распорядитель скосил глаза и махнул рукой, давая команду для начала боя. Эдвард занял странную стойку, подняв кулаки на уровень глаз, выдвинув правую руку вперёд, а локоть левой прижав к корпусу. Ухмыльнулся и кивнул Киру — "Нападай".

Лембу пребывал в недоумении. Поведение чужака настолько отличалось от обычного для Дзэнсина, насколько это вообще возможно. Адепт пожал плечами и, зигзагами, пошёл на сближение. Когаку мгновенно определил, что чародей напряжён и осторожен. Всё тело Кира дрожало, как натянутая струна. Он ждал неожиданной атаки, ждал внезапного манёвра. Расстояние сокращалось.

Даже когда юноша приблизился к критической отметке, после которой оставался один рывок, азхец не сдвинулся с места. Он ждал. Адепт ещё раз пожал плечами и атаковал.

"Бисоку" или "рывком" Лембу владел чуть похуже Хаша, но вполне обходился без печатей. Иностранец ещё только начал соображать, что произошло, только начал разворачивать корпус на сто восемьдесят градусов, а Кир, обогнувший противника с фланга, уже наносил удар. Двумя растопыренными пятернями, словно хотел отвесить синхронные пощёчины: левой в область живота, правой по лицу. Все в Дзэнсине знали особенность клана Лембу — ногти на их коротких, массивных пальцах уступали по крепости разве что камню. Йору прекрасно представлял себе примерную задумку Кира — несколько тревожащих атак, присмотреться к врагу, а затем удар в полную силу. Чужак оказался не готов.

Он бросился вперёд, легко оттолкнувшись ногами от досок помоста, резко нанёс прямой удар своей железной рукой. Кир не только с лёгкостью уклонился, подавшись всем телом назад, но достиг цели своей атакой. Распрямляясь после манёвра, когда чужак отводил руку назад, Кир совершил задуманное.

Левая рука добралась до незащищённого бока, когти впились в плоть, брызнула кровь. Йору определил, что бьёт Лембу не в полную силу — иначе иностранцу сломало бы парочку рёбер. Вторая рука встретила на пути блок. Металл помог Стауту избежать ранений. Кир плавно отошёл назад, припадая над помостом в низкой стойке, ожидая контрдействий. Эдвард растерянно посмотрел на адепта, мигом растеряв всё своё спокойствие и уверенность. Он в три шага сорвал дистанцию и попытался нанести комбинацию ударов — сначала длинный боковой правой рукой, а затем короткий прямой левой, прижатой к корпусу. Во всяком случае, Когаку полагал, что задумка заключалась именно в этом, потому что второго удара не увидел — Лембу сам двинулся навстречу азхцу, приблизившись вплотную, и ударил его раскрытой рукой в грудь, одновременно подсекая голень. Стаут растянулся на досках.

Когда Эдвард поднялся, его лицо залила краска. До криков и угроз он опускаться не стал, хотя, судя по всему, ему этого очень хотелось. Когаку мысленно похвалил самообладание "железнорукого". Иностранец быстро сложил пальцы в замысловатую фигуру, что-то отрывисто выкрикнул на своём языке. По правой руке снова прошла волна, только на этот раз сопровождаемая лёгким треском маленьких голубоватых молний. Конечность заметно увеличилась в размерах, и больше напоминала ствол молодого деревца. Более того — вместо кисти теперь красовался набалдашник, как у молота. Стаут нехорошо ухмыльнулся и бросился на Лембу.

Кир поступил неожиданно для всех, включая Йору. Он подскочил к Эдварду, перехватил его руки у запястий и выпустил через ладони чистую Ци. Когаку это отчётливо видел, но не понимал смысла — энергия, не обличённая в форму вне тела не опасна. Однако, эффект получился ошеломляющим.

Эдварда словно ударило током — он выгнулся в руках Лембу, дёрнулся и безжизненно повис. А железная броня с его конечностей начала опадать хлопьями невесомого серого пепла, распадавшегося прямо в воздухе. Толпа восторженно загудела.

Адепт отпустил запястья иностранца и Стаут тяжело опустился на помост. Он не потерял сознания, но от слабости не мог подняться с колен. Сам Кир на ногах держался твёрдо, но Когаку видел, что измотан юноша до предела — он вложил почти всю свою Ци в этот выброс.

На помост поднялся распорядитель и два его помощника. Один с повязкой медика поверх обычной одежды. Он быстро осмотрел азхца, что-то сказал распорядителю, затем задал вопрос Лембу. Тот отрицательно покачал косматой головой. Человек в зелёной мантии огладил подбородок, повернулся к зрителям.

— Объявляется ничья. Оба противника по техническим причинам продолжать бой не могут!

Рядом с Йору разочарованно выдохнул Амидо. Кир поклонился зрителям и спрыгнул с помоста. Эдварду помогли сойти его товарищи.

Когаку и Талахаси двинулись за уходившим Лембу и нагнали его через несколько минут, изрядно запыхавшись, продираясь сквозь густую толпу.

— Эй, Кир! — Амидо окликнул адепта.

Парень обернулся, увидел знакомое лицо, поздоровался с брюнетом за руку, кивнул Когаку. Он был бледен, но на ногах стоял твёрдо.

— Неплохо ты его разделал! — искренне похвалил товарища Талахаси. — Чего решил сойти с дистанции?

Лембу пожал плечами.

— Выдохся я, совсем выдохся, — Кир сжал кулак и печально на него посмотрел. Когда юноша разжал пальцы, они мелко дрожали. — Я когда в него чистой Ци плеснул — её словно высосали, почти до донышка. Но этому выскочке хватило, хе.

— И как тебе такое в голову пришло?

— Да так, — Кир самым натуральным образом оскалился. — Захотелось проверить кое-что.

— Проверил?

— Да. Они действительно не пользуются ни Ци, ни Ши. По крайней мере, этот точно не пользовался.

— Ага, понятно. Сейчас куда?

— Не знаю, съем чего и домой, наверное.

Йору чуть сместился, чтобы Лембу не видел его лица и сделал страшные глаза. Талахаси уловил намёк.

— Слушай, мы вот ещё что спросить хотели… Ты рыжего не видел сегодня?

Кир поскрёб затылок.

— Хаша? Не, не видел. Я его вообще наблюдаю исключительно мельком как стажировка началась. Ваша ненормальная наставница вас постоянно где-то гоняет.

Брюнет вздохнул.

— Ясно… Жаль, конечно. Нам бы найти его.

— Случилось что-то? — Кир внимательно посмотрел на простоватое лицо Амидо.

Талахаси замялся и кивнул в сторону Йору. Лембу обернулся.

— Мы за него немного беспокоимся. Видишь ли, у нас планировалась тренировка, но её отменили в самый последний момент. А Хаш с самого утра куда-то запропастился, — объяснил Когаку.

Кир снова почесал затылок.

— Ну, тут два варианта. Либо рыжий сейчас где-то в городе, либо со своей девушкой.

Амидо и Йору синхронно уставились на крепыша.

— Я его просто видел вчера с блондинкой… Вроде с нами училась, как же её… А! Вспомнил! Юкиона. Юкиона Рикко. Может быть, она вам что-то вразумительное скажет, — Кир хохотнул своим мыслям, подмигнул адептам. — Ладно, мне пора. Успехов.

Он ввинтился в толпу и растворился среди горожан и гостей. Амидо с Йору выбрались с площади и юркнули в тихий переулок поразмыслить. Вид у обоих стал скучный.

— Если он сегодня с девушкой, то мы зря паникуем, — Амидо проговорил эту фразу с очень серьёзным выражением. — Ведём себя совсем глупо.

— Хаш не мог знать об отмене тренировки, — задумчиво потёр переносицу Йору. — Значит, встречу он назначал бы на вторую половину дня. Зная Юкиону, — юноша поймал удивлённый взгляд Талахаси, смутился. — Гм, я внимательно наблюдал почти за всеми учениками нашего возраста, ну…

— Информация лишней не бывает, можешь не объяснять.

— Так вот, — облегчённо продолжил Йору, — зная Юкиону, вряд ли он дожидалась бы Хаша дома. Таким образом, вероятность их встречи крайне мала.

— Понятно. Двинулись дальше?

— Да.

Уже когда они выходили из переулка, Амидо, шагавший позади Йору, с немалой долей иронии поинтересовался:

— А на нас досье тоже составлял?

Когаку поперхнулся и сделал вид, что слова одногруппника заглушил шум толпы.

Теперь путь адептов лежал почти через весь город, к Северным воротам. Там, за городскими стенами соорудили выставочные павильоны. Магистрат решил сразу две задачи — проблему размещения всех желающих, ведь выставка магических приспособлений была едва ли не самым популярным зрелищем, после чемпионата по "родзин", и проблему безопасности. Случалось, что зелья, изобретения, эссенции и оружие, сделанное с помощью Ци и Ши, вели себя не так, как задумано. Перестраховка никому не вредила.

Мелькнула мысль преодолеть весь путь по крышам домов, но Когаку вспомнил, что на период ярмарки такой способ перемещения строжайше запрещён. Поэтому отправились пешком и к концу дороги совершенно одурели от жары, людского гомона, пёстрых красок и незнакомых лиц. Нынешний праздник, заключил для себя Йору, самый многолюдный. По крайней мере, он никогда не видел столько приезжих. Они ещё дважды встречали азхцев, тоже членов Братства, как и те, на площади. Иностранцы прогуливались тройками, на первый взгляд совершенно без сопровождения. Однако блондин хорошо представлял чего стоит подобный визит вежливости и был уверен, что гостей "ведут". Ненавязчиво, но неотступно.

Как только адепты шагнули за ворота и увидели городок шатров, раскинувшихся на большом поле, заполненном народом, настроение упало ещё больше. Как искать Хаша в таком столпотворении, Когаку и Талахаси представляли себе слабо.

Границы выставки очерчивал невысокий забор из деревянных жердей, сколоченных в большие прямоугольники. Пройдя сквозь символические ворота (два массивных столба, со скучающими бакалаврами, прислонившимися к ним спинами), адепты намеревались просто обойти всю выставку, хотя оба понимали бессмысленность такого занятия.

Сразу рядом со входом, немного левее от "ворот" стоял небольшой шатёр-павильон. В нём обнаружился Шир, одетый в странный голубой халат, с белой оторочкой. Бледное лицо двоюродного брата Хаша выражало крайнюю степень скуки и уныния. Приглядевшись, адепты заметили, что у столиков, на которых расположились различные приспособления, стоят юноши и девушки, одетые сходным образом. Удивительно, но народу в павильончике почти не наблюдалось — все стремились дальше, в центр общей площадки.

Когаку и Амидо обрадовано двинулись навстречу Ширу. Тот, увидев знакомого, совсем сник.

— Привет! — Амидо за руку поздоровался с Кэйраном, Йору удостоился дружеского полупоклона. — Ты чего здесь торчишь?

— Обеспечиваю прогресс магической науки, — мрачным голосом пояснил парень. На лице не дрогнул ни один мускул.

— Чего-чего? — захлопал глазами Амидо.

— Судя по всему, родственник нашего уважаемого одногруппника даёт консультации и разъясняет любопытствующим назначение приспособления, — Йору кивнул на столик. Там лежал какой-то удручающий гибрид рыцарского шлема и очков. Линзы очков были упрятаны в бронзовые трубки солидной толщины и диаметра.

— Умный, — безразлично констатировал Шир. — Разгадал. Именно этим и занимаюсь.

— А почему? — Талахаси никак не мог взять в толк, для чего Шир тратит своё время на такое бесполезное занятие.

— Этот шатёр — владение моего наставника. Он руководит лабораторией, в которой подобные штуки создают, — Кэйран неопределённо махнул рукой.

— Очень интересно. А что он делает? — Когаку указал глазами на шлем.

Кир скорчил страдальческую гримасу, тяжело вздохнул и начал заученный монолог:

— Артефакт — "Око орла". Посредством взаимодействия с энергией Ши и особыми линзами позволяет обозревать окрестности на большом расстоянии. Встроен в защитный шлем. Для активации необходим заряд Ци. В активированном состоянии заряда хватает на восемь часов работы, либо на пятнадцать часов "сна". Дополнительно может комплектоваться накопителем Ши, в этом случае время работы в обоих режимах удваивается.

— Хм… — Йору задумчиво потёр подбородок. — А чем он лучше обычной подзорной трубы?

Шир снова тяжело вздохнул. Видимо, такая реплика была предусмотрена сценарием.

— Хороший вопрос, — безразлично произнёс юноша. — Во-первых, "Око орла" даёт большее приближение и имеет большую дистанцию для обзора. Во-вторых "Око орла" служит не только оптическим прибором — оно может обнаруживать циркуляции различных энергии. Вообще, — Кир заговорщицки понизил голос, — оно может и тепло живых организмов обнаруживать. Но на небольшом расстоянии. Зато никакая стена не помеха.

Йору уважительно покосился на прибор.

— Солидно, — пробормотал он.

— И почему таких до сих пор у нас нет?! — возбуждённо воскликнул Амидо, всплеснув руками. — И почему он открыто выставляется здесь?! А?!

Шир покосился на него с презрительной ленцой.

— Если бы эта дура работала стабильно, не весила десяток кило, — он приблизился к адептам вплотную, — и не жрала ресурс чародея постоянно…

Глаза Амидо округлились.

— Оно же на Ши работает, ты сам сказал! Или от накопителя!

— Работает, — согласно кивнул Кэйран. — Но помимо Ши отъедает значительный кусок твоего резерва Ци. С того самого момента, как получает первичный импульс для активации. А накопитель… — он скосил глаза в дальний угол павильона.

Там, накрытый холстиной стоял какой-то предмет, по габаритам напоминающий здоровенный ящик.

— Если бы не эти две маленькие оговорочки, которые не стоят внимания почтенной публики, — Шир особо выделил последнюю часть фразы, — таким прибором мог бы пользоваться даже простой человек.

Йору со значением покивал. Амидо разочарованно вздохнул.

— А чего ещё у вас есть?

Шир осмотрелся по сторонам. В шатёр никто не торопился.

— Пошли, я вам всё сам покажу, чего ребят зря дёргать.

— Ты настолько хорошо разбираешься в предмете? — удивился Когаку.

На этот раз лениво-презрительный взгляд достался блондину.

— Я вообще-то, старший подмастерье у наставника. С самого начала стажировки. Пойдём.

Площадь шатра не отличалась особыми размерами, поэтому, сделав два шага, адепты оказались у следующего столика. На нём лежал странного вида кулачный щит — маленький и круглый, он состоял из цельного куска голубоватого стекла, окантованного всё той же бронзой.

— Артефакт — "Барьер", — вместо дальнейшего объяснения Кэйран сложил какой-то жест и внезапно щит окутался искрящимся голубым полем. Оно за несколько секунд выросло до круга около полутора метров в радиусе. — Успешно отражает атаки любым физическим предметом. Стрелой, мечом, камнем, чем угодно. К сожалению, — Шир снова хитро сложил пальцы, — барьер спадает от любого, даже самого слабого воздействия энергиями порядка Ци и Ши. Ему присущи кое-какие другие недостатки, — он снова покосился на укрытый накопитель. — Следующее приспособление.

На очередном столике лежала кожаная маска с креплениями. Будучи надетой на голову, она закрыла бы нижнюю половину лица, включая нос.

— Артефакт — "Амфибия". Позволяет дышать под водой. Работает, — выдав такую исчерпывающую характеристику, Кэйран замолчал.

— И… всё? — осторожно осведомился Когаку. — Никаких оговорок?

— Никаких. Правда стоит такая маска ну очень дорого. Нужна редкая кожа, да и дыхательная мембрана тяжела в производстве.

— Понятно. А это что? — взгляд Йору остановился не на соседнем артефакте, а сдвинулся чуть дальше. Там, на ореховой столешнице поблёскивал простой хрустальный шар. Амидо взгляд проигнорировал, его гораздо больше заинтересовала кожаная броня с хитрой системой ремешков и креплений.

— Это? Хм, точно. Совсем забыл. Без меня испытывали… Это артефакт "Путеводная нить". Он может видеть потоки Ци в радиусе нескольких десятков метров. Но есть нюансы.

Когаку насмешливо покосился на Шира.

— Скажи, а у вас что-нибудь работает без "нюансов"?

— У нас всё работает без нюансов, — совершенно спокойно ответил Кэйран. — Для публики. Все дело в настройке и формулировке.

— Потоки Ци… Хорошая задумка. Не всякий чародей-сенсор может грамотно отследить несколько объектов…

— Безусловно, артефакт создавался именно для решения этой задачи, да. И успешно с ней справляется. Безошибочно засекает эманации Ци в радиусе двадцати-тридцати метров. Но эти эманации должны находиться в… — Шир щёлкнул пальцами, подбирая слово — … в памяти у "нити". Тогда — никаких загвоздок.

— Да? — очень задумчиво спросил Йору, странно посмотрев сначала на хрусталь, потом на Кэйрана. — А как вносить такую информацию в память?

— Очень просто. В Школе нас учили простенькому дзинтаю, "отпечаток", помнишь? Если у тебя есть относительно свежий отпечаток, "переливаешь" его в шар и всё. Ну, конечно, тут сноровка кое-какая потребуется… — Шир проследил взгляд адепта. — С какой целью интересуешься?

— Понимаешь, тут вот какое дело… Твой двоюродный брат пропал. И мы с самого утра пытаемся его найти. Нет, конкретного я не могу сказать ничего… Просто нехорошие предчувствия. Вот мы и стараемся их развеять. Определили возможные места, где он мог бы находиться, но при сегодняшнем столпотворении нормальные поиски малоэффективны.

Шир потёр висок. Посмотрел на Йору. Потом на шар. Снова на Йору.

— То есть ты хочешь, чтобы я без спроса взял выставочный артефакт, и помог вам? Оставив свой пост? — глаза юноши сощурились.

— Ну, сам видишь дело срочное, вы родственники… — зачастил Когаку.

— Я в деле, — ухмыльнувшись, кивнул Шир. — Мне до смерти надоело тут торчать. Справятся без меня.

— Что? — Кэйрану удалось ошарашить невозмутимого блондина.

— Я говорю — давай отпечаток Ци сюда.

Йору тяжело вздохнул и протянул левую ладонь.

— Считывай.

Подошёл Амидо, оторвавшийся наконец от созерцания брони.

— И чего это вы здесь делаете?

Шир не удостоил Талахаси ответом, сосредоточенно глядя прямо в глаза Йору и крепко сжимая его ладонь. Адепт морщился — кожу неприятно покалывало.

— Кэйран считывает отпечаток Ци Хаша из моей памяти. А потом мы все вместе пойдём его искать.

— А откуда у тебя отпечаток?

— Ну… я же говорил, что наблюдал почти за всеми на нашем потоке. Анализировал, делал выводы.

— Значит и мой есть?

Йору нехотя кивнул. Талахаси довольно фыркнул.

— Я как про твои "наблюдения" услышал, сразу понял — на нас тоже досье есть. Покажешь потом?

Блондин не нашёлся, что ответить, его перебил Шир.

— Всё, сейчас я залью отпечаток в "память" шара. Подождите снаружи, — двоюродный брат Хаша загорелся нездоровым азартом. Заметно было, что поиски представляются ему куда как более интересным занятием, чем работа с гостями шатра.

Амидо, знавший Шира достаточно давно, покачал головой, когда юноши оказались снаружи:

— Попомнишь мои слова — добром это не кончится.

Кэйрана не было достаточно долго, Йору уже начал подумывать, не решил ли "старший подмастерье" их разыграть. Но он вышел из-за шатра, в обычной одежде и призывно махнул рукой.

Шир молча двигался в людском потоке мимо других павильонов. Когаку и Талахаси едва поспевали, стараясь не потерять его из виду и не оторваться в толпе. Наконец, троица остановилась, нырнув в закуток между двумя палатками со снедью. Воровато озираясь, Шир вытащил из-за пазухи хрустальный шар. Внутри поблёскивала золотистая искорка.

— Активирован и готов к использованию, — самодовольно сказал Кэйран. Затем добавил задумчиво, — достаточно опрометчивое решение принял мой наставник, назначив старшим по шатру перед уходом. Но я честно предупреждал. Хотя мне никто не верит…

— Как он работает? — в словах Йору проскользнуло нетерпение, что случалось с ним очень редко.

— Золотая искра — это сам шар. Если на внешней границе зажжётся малиновый огонёк — значит, до искомой Ци не более двадцати метров. Сориентироваться, думаю, несложно. Главное чтобы оператор не потерял концентрации.

— А кто оператор?

Йору и Шир посмотрели на Амидо одновременно.

— Я, кто же ещё. Под свою ответственность ведь артефакт взял.

— А тебя не этого… того в смысле?

— Могут. Но я написал наставнику подробную и убедительную записку. Впрочем, я очень надеюсь вернуться до его прихода. Сейчас мы обойдём территорию с выставочными шатрами — вы постарайтесь, чтобы в толпе меня как можно меньше толкали. Я буду работать с шаром и реагировать могу заторможено.

Адепты кивнули. Шир обхватил шар ладонями, вгляделся в него, и троица опять влилась в толпу.

Йору с Амидо заняли позиции по бокам от "сенсора", периодически выдвигаясь то вперёд, то назад. Конечно, в многолюдье жителей агломерации, неофитов, адептов и гостей города всех мастей очень сложно уберечь Кэйрана, выплывающего из работы лишь на минуту-другую. Были толчки. Один раз артефакт вообще едва не полетел на утоптанное травяное поле, после столкновения с дородным купцом из Акиномори. Шир удержал равновесие, выругался и так недобро глянул на высокого, грузного мужчину, что тот предпочёл молча уступить дорогу.

Через сорок минут почти вся территория выставки оказалась обследованной. Никаких признаков Хаша не нашлось. Шир устало вздохнул, опустил руки с шаром, и троица отвернула к ограждению. Кэйран облокотился на жердь, запрокинул голову, закрыл глаза. Амидо сочувственно покосился на приятеля.

— Не хотелось бы выступать в роли гонца, принёсшего дурную весь, — мрачно, не открывая глаз, произнёс двоюродный брат Хаша. — Но рыжего, видимо, здесь нет.

Йору прислушался к себе. Тревога, глодавшая душу с самого утра, усилилась.

— Это плохо. Это очень нехорошо. Он либо в городе…

— Либо с ним действительно что-то случилось. И помочь ему мы не смогли, — закончил Амидо.

Кэйран распрямился, внимательно посмотрел на адептов.

— Обычно я не доверяю предчувствиям. Но сбрасывать со счетов интуицию не могу. Были прецеденты. Осталось одно место, куда мы ещё не ходили. Собачьи павильоны, они расположены на отшибе. Туда ходят только интересующиеся. Рыжий вполне мог.

Когаку кивнул. Он прекрасно понимал, что имеет в виду Шир.

Клан Лембу, появившийся в городе в конце первого века существования Дзэнсина, разводил псов. Охотничьих, сторожевых, гончих, телохранителей, бойцовых. Очень умных. Идеально выполнявших предназначенные задачи. Некоторые породы даже понимали человеческую речь… За таких собак жители королевства платили совершенно сумасшедшие по всем понятиям деньги. Спрос существовал всегда.

Праздник отмечался с самого первого года основания Дзэнсина, а "собачьи шатры" занимали видное место с самого прихода Лембу в город. Конечно, поток клиентов к ним не иссякал и в остальное время. Правда на ярмарке заключалась большая часть всех сделок, сбывался приплод от вязок.

Шатры стояли в отдалении от остальных. Псы у клана были хорошие, но немного нервно реагировали на большое количество незнакомых людей — приходилось заранее огораживать место для вольеров, предусматривать различные неожиданности. Над "собачьими шатрами" весел разноголосый, непрекращающийся ни на минуту, громкий лай. Несколько лет назад случилась неприятность — парочка бойцовых псов вырвалась из вольера на свободу. Хорошо, успели вовремя их перехватить, но несколько человек погибло. Лембу отделались крупным штрафом и приказом об усилении безопасности.

Несмотря на специфическую атмосферу и подпорченную репутацию, сегодня у собачников хватало посетителей — они демонстрировали новую породу. Быстрых, поджарых тварей, фактически — четвероногое оружие. Молчаливое, прекрасно понимающее человеческую речь, но реагирующее только на приказы своих хозяев. Идеальные телохранители, пригодные для многих побочных функции. Эта демонстрация была заявлена отдельно, как одно из мероприятий праздника. Вполне возможно, что Хаш отправился поглазеть.

Шир спрятал шар за пазуху и сказал, в ответ на недоумённый взгляд Йору:

— На месте активирую, устал немного.

Когаку кивнул.

— Ну, пошли, чего стоять? — Амидо явно устал от толчеи и поисков под пекущим солнцем. Полдень миновал, но жара спадать не собиралась.

Они выбрались на тропинку, ведущую к "собачьим шатрам", ориентируясь по указателям. Дорого не заняла много времени.

Место, облюбованное кланом Лембу, выделялось издали. Круглый пятак земли, метров десяти-пятнадцати в диаметре, обнесённый мощным частоколом высоких, заострённых брёвен. Никакого символизма, строгая практика — все знали, что псы, сорвавшиеся с цепей, опасны. У неопасных просто не возникало такого желания — сбегать. Они признавали своих хозяев и терпели окружающий балаган. Массивные створки ворот открыты, но не распахнуты. Для четверых бакалавров, дежуривших рядом, захлопнуть их — дело нескольких секунд.

— Безопасность превыше всего, — пробормотал под нос Шир, доставая шар. — Приготовьтесь, сейчас включу.

Конечно, можно было бы поискать Хаша и без артефакта. Но вся троица действительно устала, взмокла и хотела закончить этот этап. Как можно быстрее и, желательно, без лишних затрат. Когаку с Талахаси заняли свои места по бокам от Кэйрана. Шир закрыл глаза, что-то пробормотал и уставился на вспыхнувшую золотую искорку.

Ничего не происходило. Шум, пыль, лай собак. Да, Йору только сейчас, когда они остановились смог оценить одну из причин отселения "собачьих шатров". Звонкий, хриплый, низкий, высокий — на любой вкус. Лай не утихал ни на минуту.

Шир устало вздохнул, опустил шар, открыл глаза.

— Нет тут вашего Хаша. Пошли.

Амидо удручённо выругался. Йору промолчал. Адепты развернулись и пошагали к выходу, следом за Кэйраном.

Лай внезапно стих. Совсем. Как будто внутрь ограждённого частоколом пространства упал "полог тишины" или аналогичный дзинтай. У Когагу смутно шевельнулось нехорошее предчувствие. Блондин похлопал Кэйрана по плечу, тот обернулся, раздражённо, но тоже изменился в лице, не услышав привычного аккомпанемента для этого места.

— Что-то всё странно… — неопределённо высказался Амидо.

Затем послышались удивлённые возгласы Лембу. Удивление сменилось испугом, а потом от вольеров, в которых содержались собаки, побежали первые люди. Адепты поначалу не сообразили, что происходит — понимание пришло лишь тогда, когда Амидо кто-то едва не сбил, налетев на юношу в панике, а соклановцы Кира начали отдавать резкие, словно удары бича, команды. Предназначавшиеся видимо, собакам.

Йору обернулся, всё ещё мерно шагая, и увидел картину, от которой похолодела кровь. Огромное количество собак — сторожевые, охотничьи, бойцовые — фактически все, находившиеся в вольерах, неслись прямо на адептов, как-то незаметно оказавшихся последними среди пёстрой толпы, покидающей огороженный круг.

На окрики своих хозяев псы не реагировали. Никак. Причём особи, помогавшие Лембу стеречь собратьев и поддерживать порядок, тоже приняли участие в общем забеге. Десяток растерянных бакалавров и один магистр печально смотрели вслед сорвавшейся своре. Как животные покинули надёжные вольеры, Когаку сообразить не успел — рванул вперёд, на ходу предупреждая товарищей криком.

Взбесившийся пёс Лембу — это страшно. Неважно, для чего он, собственно, предназначался — своих собак клан выводил почти век, превращая в идеальных универсалов. Разделение было довольно условным и зависело, скорее от дрессировки и "разумности" собаки. Охотничья понимала больше, чем бойцовская, всего-то разницы. Порвать человека с успехом могли обе. Приступы бешенства случались очень редко, но запоминались накрепко, если псу удавалась вырваться из кланового квартала или сорваться с привязи.

Самым странным было то, что ни один из тугих комков меха и мышц, несущихся буквально в десятке метров от убегающих адептов, не попытался зацепить никого в толпе. Они двигались к какой-то определённой цели, словно по команде. Юноши, а следом за ними и свора, выскочили из ворот и бежали сейчас, не разбирая дороги.

Шир хлопнул Йору по руке, что-то крикнул, но Когаку понял — нужно оторваться от толпы людей, бегущих впереди. Свора преследовала массу людей, может, и не обратит внимание на трёх адептов.

— Амидо, заворачивай влево!

Талахаси молча выполнил манёвр, и юноши оставили тропинку к основной части ярмарки в стороне. Бежали изо всех сил, сломя голову, не оборачиваясь. Пересекли лужок, за которым начиналась дорога к северным воротам. Когда под ногами хрустнули мелкие камешки, Йору позволил себе оглянуться.

Вся свора неслась за ними. Считать было некогда, но навскидку — не меньше трёх десятков взрослых псов. Щенки и подростки, видимо, из "собачьих шатров" выбраться не смогли.

Оскаленные пасти. Вываленные наружу языки. Полная тишина, только шорох шагов и травы, раздвигаемой поджарыми телами псов. Ни лая, ни поскуливай, ничего.

— Они бегут за нами! — задыхаясь на бегу, крикнул Йору. — Быстрее! Ци в ноги!

Адепт — первая степень боевого чародея. Недавний выпускник Школы. Или давний, это как повезёт. В стенах Сёгакко дают базовые знания, учат нескольким простеньким дзинтаям и контролю Ци в теле. Ещё, приёмам "найкай", конечно, самым азам. На это обычно уходит почти десять лет. Те, у кого есть способности или желание развиваться дальше — обычно поступают на стажировку к наставникам, бакалаврам и магистрам. Развивают врождённые способности, более глубоко изучают теорию, определяются со своим путём. Сдают экзамены на получение степени. Таких чародеев совсем не много — треть от выпуска, может быть чуть больше. Часть отсеивается в процессе стажировки. Адепты, не прошедшие стажировку и не сдавшие экзамен остаются со своей степенью до конца жизни — в качестве рядовых чародеев, под командованием магистрата, на подсобных работах, лаборантами при высокоучёных коллегах. Никто принудительно не заставляет двигаться по карьерной лестнице, но на что-то большее, чем место патрульного или мелкие поручения от дворян Акиномори адепт рассчитывать не может. Конечно, в случае большого столкновения или необходимости, они могут выполнять боевые функции достаточно эффективно, по сравнению с простыми людьми. Умение контролировать течение Ци и обращаться с магическими приспособлениями делает из них сносных бойцов, но и только. Контроль позволяет быть быстрее и сильнее, простые, но эффективные дзинтаи не предназначены для магических поединков.

Йору, Амидо и Шир входили в "золотую тридцатку" — были отобраны для стажировки ещё учениками. Они знали и умели больше, чем любой среднестатистический адепт их уровня, контролировали свою энергию намного лучше. Но даже этой троице пришлось попотеть, сохраняя между собой и сворой спятивших собак достаточно безопасное расстояние.

До спасительных северных ворот оставалась метров триста. Чтобы проскочить такое расстояние под действием дзинтая "бисоку" понадобилось бы от трёх до пяти секунд. Но времени, чтобы остановиться, и сложить нужные жесты, не было. Оскаленные пасти маячили совсем рядом. Поэтому, пустив Ци в ноги, юноши бежали как самые заурядные выпускники Школы.

— Что привлекает этих тварей?! — Амидо чуть отстал от товарищей, поэтому полагал такой вопрос самым насущным.

— Я не знаю! — через плечо бросил Щир.

Йору осенило. Внезапно, в один момент.

— Шар! Бросай этот проклятый шар!

Кэйран покосился на него, как на умалишённого, а затем и до него дошёл смысл.

— Не могу! — покачал головой адепт. — Наставник меня четвертует. А потом дед четвертует! Бегите вперёд, я двину к нашему шатру.

Когаку не успел ничего возразить — Шир резко остановился, сложил два жеста и сделал огромный скачок в сторону основной выставки. Свора тут же перенацелилась на него. Йору и Талахаси прекратили бежать метров через двадцать, согнулись, уперев руки в колени. Юноши успели заметить, что наперерез Ширу выдвинулся рослый мужчина, судя по одежде — магистр. Он подхватил Кэйран под руки, быстро сложил нужные символы дзинтая и они исчезли в вихре золотистых искорок.

Буквально через минуту псы остановились, будто вкопанные. Потоптались неуверенно на месте. Некоторые уселись прямо на землю. Какой-то тявкнул, второй отозвался и свора взорвалась многоголосым лаем, не двигаясь, при этом, с места. От толпы к собакам спешили Лембу, с хмурыми лицами.

— Двигаем отсюда, — прошептал Йору товарищу в самое ухо.

Адепты, придав себе самый непринуждённый вид направились к воротам. Бакалавры, стоявшие на посту, нехорошо улыбались. Между ними напустив на лицо очень заинтересованное выражение, в небрежной позе расположился довольно молодой магистр.

Приятное, утончённое лицо скрывала тень от плетёной конической шляпы, сходной с той, которую носил магистр Ронин. По краям шляпы шёл ряд металлических колечек, с вдетыми в них серебряными цепочками. Цепочки заканчивались миниатюрными лапами хищной птицы. Некоторые из лап держали прозрачные хрустальные шарики, некоторые — были пусты. Оружия, кроме гладкого пролинованного посоха тёмного дерева при незнакомце не было. Молодой мужчина прятал руки в широких рукавах традиционного кимоно, чёрного цвета.

Он внимательно изучал адептов. Когда юноши почти добрались до ворот, что-то шепнул бакалаврам и те мгновенно потеряли интерес к стажёрам группы номер девять. Мелодично звякнули шарики на цепочках, когда магистр склонил голову, приветствуя адептов. Амидо и Йору переглянулись, замедляя шаг.

— Приветствую уважаемых стажёров, — приятным баритоном произнёс мужчина. — Вы куда-то торопитесь?

— Да, — коротко кивнул блондин.

— Хм, дайте угадаю, господа Когаку и Талахаси разыскивают своего товарища Кэйрана? Я прав?

Голову незнакомец держал так, чтобы поля шляпы скрывали верхнюю часть лица. Адепты могли рассмотреть только мягкую полуулыбку на губах магистра.

— Да, ищем, а вы…

— А я просто догадался, просто догадался. Возможно, я даже смогу вам помочь, стажёры. Поспособствовать поискам. Потому что мне кажется, если предоставить вас самим себе — вы влипните в какую-нибудь неприятность, как это уже случилось буквально с десяток минут назад.

Йору поймал себя на мысли — незнакомый магистр вызывал подозрение. Нет, ничего зловещего в его облике и тоне не было, мужчина всем своим видом выражал дружелюбие, но делал это фальшиво. Что на самом деле скрывалось за фасадом — адепт определить не мог. Но и просто уйти никак нельзя — грубый публичный разговор с магистром — серьёзный проступок, наставница будет очень недовольна.

— А вы знаете, где Хаш? — прервал размышления Когаку Амидо.

Незнакомец засмеялся.

— Ну, если бы не знал, не остановил бы вас. Я видел вашего товарища буквально несколько минут назад. Рядом — только руку протяни.

"Он издевается?!" — Йору начал терять самообладание.

— Прошу вас, уважаемый, скажите, где наш друг. Нам необходимо его найти.

— Хорошо-хорошо, ведь именно для этого я вас и позвал. Кэйран Хаш находится в госпитале. С самого утра. Видимо, лёгкое сотрясение мозга.

Адепты переглянулись. Предчувствия не подвели.

— Это точно? — быстро спросил Йору.

— Совершенно, абсолютно, полностью.

— Нам нужно к товарищу.

— Да, конечно, я понимаю, — мужчина посторонился с дороги, пропуская юношей в ворота. Он довольно долго смотрел вслед двум фигурам, прокладывающим себе путь против течения людской толпы в сторону госпиталя.

— Магистр Гихан, магистр Гихан!

Мелодично звякнули цепочки, когда голова обернулась на этот зов. Перед магистром преклонил колено адепт в синем форменном халате.

— Слушаю.

— Магистр Айрен просит вас о консультации.

— Очередное изобретение отказывается работать так, как нужно? Ладно, сейчас иду, — Гихан махнул рукой, отпуская гонца. Затем снова посмотрел вслед адептам, уже скрывшимся из поля зрения.

— Идите-идите, рыбки. Мне тоже стоит заглянуть к юному Кэйрану в гости, вот только найду его наставницу.

С этими словами Гихан направился к выставочному полю.

Сознание возвращалось неровно, толчками. Хаш чувствовал, что лежит на чём-то мягком, но глаза открывать не спешил. Почему-то казалось — он откроет глаза, и голова взорвётся на тысячи кусочков. Болело почти всё. Руки, грудь, шея. Юноша выныривал из забытья, осознавая тишину вокруг, прохладу свежих простыней под собой, запахи лекарств. Он в больнице. Но почему?

Память вернулась острой вспышкой на чёрном фоне. Спарринг, проигрыш. Хаш скрипнул зубами. "Я не нанёс ему ни одного удара. Вообще. Он размазал меня по татами, как первоклассника. Десять лет. Я занимался "родзин" десять лет. Я ведь больше ничего не умею толком. А он меня…". На душе стало совсем гадко. Результат оказался ошеломляющим. Хаш не особо рассчитывал на победу, но готовился дать Гэнкану достойный отпор. Но… Приходить в себя окончательно расхотелось. Мало того, что всё тело болит, так ещё осознание неудачи жжёт изнутри. И его никак не пригасить, не оправдать. Хаш не любил делать себе скидки и понимал, что его поражение — это только его поражение.

"Дед будет недоволен. Паршивый из меня ученик" — мысли вяло бултыхались в голове. Внезапно Хаш понял, что в палате он не один. Однако, демонстрировать миру своё возвращение всё ещё не было желания.

— Он уже пришёл в себя? — спрашивал незнакомый мужской голос. Очень мягкий, с густыми, сочными оттенками, низкий и обволакивающий.

— Все показатели в норме, магистр Гихан, однако, он видимо спит.

— Ясно, ясно. Насколько ты оцениваешь потенциальный вред?

— Тело пострадало достаточно серьёзно. Сломано два ребра, многочисленные ушибы, возможно сотрясение мозга. В остальном — необходимо проанализировать данные.

— Ученик Хёмэн здорово его помял, вот что я хочу сказать. Какой-то он у неё… неуравновешенный.

— Мне парень напоминает Шина, когда тот был моложе. В любом случае — насколько я знаю, это действительно первое серьёзное поражение Хаша. Определённые сдвиги должны произойти.

— Будем надеяться на положительные тенденции. Пойдёмте, уважаемая Аки, необходимо обсудить всё это в более подходящей обстановке.

— Да, магистр Гихан, вы совершенно правы.

Хаш услышал, как за говорившими закрылась дверь.

"О чём это говорила Аки? Сдвиги? Ну, настучал он по мне знатно, чего уж там. Тем более…". В голове стрельнуло болью, Кэйран не выдержал, застонал и открыл глаза. Для начала нужно прийти в себя.

Больничная палата. Белые стены и потолок, белые простыни, покрывающие тело до подбородка. В окно смотрит закатное солнце. "Сколько же я тут провалялся? Сегодня же праздник, Рикко будет ждать!".

Хаш попытался сесть на кровати, голова закружилась, накатила тошнота. "Дрянь. Надо её как-то предупредить". Блок анализатора, установленный рядом с койкой, тревожно пискнул, подавая сигнал. Через несколько минут дверь открылась и на пороге появился дежурный врач.

Крепкий коренастый доктор, с морщинистым лицом и совершенно лысой головой. Светло-голубые глаза смотрят цепко, словно диагноз ставят прямо на лету. Размашистые, уверенные движения.

— Тэ-э-экс. Пациент очнулся, — врач что-то пометил у себя в блокноте, который вытащил из нагрудного кармана. — Ну что, молодой человек, побеседуем?

— Доктор, скажите, а кто только что заходил ко мне в палату? Нет, я знаю, что это была моя троюродная сестра, Кэйран Аки. А вот кто был с ней?

Врач непонимающе уставился на юношу.

— О чём вы? Я сижу на посту в коридоре, мимо меня никто не смог бы пройти. Так вот, я вам ответственно заявляю — в палату никто не входил и не выходил. Странно — травмы головы у вас не настолько серьёзные, чтобы начались галлюцинации.

Хаш совершенно растерялся.

— Но ведь я точно слышал их разговор…

— Мда? Ну, тогда надо бы вас осмотреть.

— Но…

— Никаких но. Пожалуйста, сядьте.

Доктор занялся привычным делом. Считал данные со стационарного анализатора, что-то записал себе, измерил пульс, осмотрел повреждения. Долго заставлял Хаша наблюдать за молоточком, скашивать глаза то в одну, то в другую сторону.

— Лёгкое сотрясение мозга у вас точно есть. Выписать я вас выпишу завтра-послезавтра, но от активных тренировок и нагрузок придётся воздержаться. Я сообщу вашему наставнику.

— Доктор, а можно меня сегодня выписать? У меня важная встреча вечером.

— Мда? И что за встреча?

Хаш немного покраснел и сказал:

— Я собирался пойти на праздник урожая вместе с одной девушкой…

Юноша поймал на себе озабоченный взгляд врача.

— Молодой человек… Вы провели без сознания два дня. Сейчас — вечер воскресенья.

— Что?!

— Да-да, именно так. Вас доставили с полигона в пятницу. Вы не приходили в себя всё это время. Для такого длительного беспамятства у вас удивительно лёгкие травмы, но факт остаётся фактом.

— Но…Рикко наверное…

— Не волнуйтесь. К вам заходили ваши одногруппники и какая-то зеленоглазая блондинка. Так что все в курсе, что вы у нас. Так что лежите до завтра, а там начинайте решать личные вопросы. До свидания, молодой человек.

С этими словами доктор покинул палату. Хаш обескуражено откинулся на подушку. Два дня без сознания. Этот Гэнкан с лёгкостью отправил его на больничную койку. Есть над чем поразмыслить, определённо. Ещё этот разговор, которого, вроде, как и не было. "Вообще всё довольно странно. Доко сам предложил спарринг, как компенсацию. И откуда-то узнал где я буду в пятницу утром. И выясняется что он — ученик Шина. Хотя стоит проверить, возможно это мне привиделось" — количество совпадений стало слишком большим. Рыжий решил: как только его выпустят — сразу начать разбираться. Происходит что-то странное, очевидно. Причём в этом замешана Аки.

Когда закат догорел никто так и не заглянул в палату Хаша. Он никого не ждал. Слишком глубоко задумался о происходящем. В их семье не принято выказывать чувства публично — так что ни отец, ни дед в больнице не объявятся. С Рикко они ещё не настолько близки, хотя доктор говорил о девушке, навещавшей Кэйрана. Ну а Амидо с Йору… первому адепт обрадовался бы, второму удивился. "Ничего, завтра после выписки увидимся". В таких раздумьях Хаш провалился в тревожный сон.

Сон.

Комната, залитая белым светом. Он лежит на высоком столе, прикрытом простынёй. Через ткань кожу холодит металл. Во сне всё странное, призрачное. Гулкие звуки, расплывчатые образы. Всё, что находится дальше собственной ладони, словно скрыто тяжёлым маревом. У края стола какие-то фигуры. Внезапно свет гаснет, остаётся только вокруг стола, фигуры исчезают во тьме. Теперь слышны только их голоса.

— Ты уверена, что нет другого выхода? — высокий и приятный мужской голос, очень знакомый, родной.

— Да. Эта болезнь съест его за три месяца. Фактически, он уже мёртв, — голос девушки. Аки-тян? В этом видении думать так сложно…

— А твой способ… Он поможет?

— Он даст ему шанс, — ещё один мужской голос. Резкий и сильный, насмешливый, самодовольный. — Или ты сомневаешься в лучшей моей ученице?

— Почтенный Шин, я не хотел сказать… Поймите, он…

— Он умирает. Мы предлагаем выход. Почему ты упорствуешь?

— Ладно. Ладно. Делайте. Всё равно выхода нет.

— Это рациональное решение, — снова девушка. — Сейчас я введу ему препарат.

Негромкие шаги. Размытая фигура, появившаяся в освещённом круге. И лицо Аки-тян, склонившееся над Хашем. Чужое, отстранённое. Таким оно бывает во время сложных экспериментов.

— Это сделает его здоровым. Или убьёт.

А потом в руку вонзилось что-то острое и холодное. Холод разлился по всему телу, Кэйран не мог пошевелиться, его словно парализовало. Юноша понял — сейчас он умрёт. Собрал в кулак всю свою волю, всю жажду жизни, всё, чем он был и захотел жить. Фактически он стал этим желанием.

В мозгу словно взорвался фейерверк. Оттуда хлынуло тепло, прогоняя мертвенный холод, тепло, разливающееся по всему телу. Кровь словно забурлила и Хаш почувствовал, что это не простое сравнение. В какой-то момент его охватил невыносимый жар, пламя, сжигающее его самого и всё вокруг. В огненном вихре исчез стол, свет, тьма, фигуры, Кэйран почувствовал, как падает, куда-то глубоко-глубоко вниз, сгорая, распадаясь на части. Он закричал — отчаянно, громко, но звуки голоса скрылись в рёве пламени.

На самой грани, когда сознание уже уходило, юноша услышал голос того, кого назвали почтенным Шином:

— Тело справилось. Они приняло твоё детище Аки. Гордись. Нам осталось только ждать…

В горле стоял комок. По телу пробегали волны дрожи. Хаша колотил озноб. Утро заливало палату ровным светом, но солнце словно не могло согреть воздух. Кэйран до сих пор не понимал — что это было? "Сон? Воспоминание? Бред ушибленной головы? В купе со вчерашним разговором все его сомнения превратились в уверенность. Нужно выписаться отсюда и поговорить с Шином. Точно. Он наставник Аки. Он знает больше, чем она. И он помог спасти Хаша. Наверное". Но почему-то доверия у юноши было больше к незнакомому Шину Ягуро, чем к сестре или магистру Гихану. "Глупо. Что о нём известно? Крохи. Но сон…" Странный сон не давал покоя. На удивление, кроме лёгкого озноба ничто не тревожило тело. Боль ушла, вчерашние приступы головокружения — тоже. Он легко вскочил с кровати, с удовольствием размялся. На прикроватной тумбочке белела аккуратная записка.

"Тренировки сегодня не будет. Жду тебя завтра, на Восточном полигоне. Аки". "Отлично. Как раз хватит времени, чтобы найти Шина и поговорить с ним обо всём происходящем вокруг".

Что-то негромко стукнуло в оконное стекло. Хаш медленно подошёл, выглянул. Прямо под его палатой раскинулся больничный дворик. И под ивами, растущими в центре, стояли два знакомых силуэта — Амидо и Йору собственными персонами. Талахаси крепко прижимал к груди бумажный пакет, Когаку теребил лямку рюкзака. Кэйран открыл окно и высунулся по пояс. Свежий ветер тут же взъерошил ему волосы.

— Эй! — юноша замахал рукой. Почему-то он был рад видеть знакомые лица.

— Ты долго собираешься прохлаждаться на больничной койке? — донёсся голос Амидо. — Мы тут уже час стоим, к тебе не пускают, сказали — сегодня выпишут!

— Ага, скоро! Вы не уходите, сейчас пойду, узнаю!

В стенном шкафу обнаружилась его одежда. С наслаждением скинув больничную пижаму, Хаш переоделся в свои вещи. "Так, теперь оформить нужные бумаги и исчезнуть из этого места утешения с врачеванием. Что-то я подзадержался".

Беспечно насвистывая, Кэйран открыл дверь, ведущую в коридор. Длинное помещение с рядом окон и входами в палаты напротив них. В дальнем конце, у лестницы, ведущей вниз — медицинский пост. "Кажется, нужно туда".

Вчерашний доктор куда-то исчез. "Наверное, отработал дежурную смену в выходные". Сейчас на Хаша смотрела полная медсестра, в белом халате и смешной шапочке.

— Эт-та… Мне бы выписаться.

— А? Ах да, документы на тебя готовы. В общем так…

Следующие пятнадцать минут адепту объясняли, что и как надлежит принимать из лекарств, какие нагрузки можно допускать — всё это Кэйран успешно пропустил мимо ушей. Чувствовал он себя отлично, даже лучше, чем до встречи с Доко. Поэтому опасений медиков не разделял.

Через полчаса юноша перешагнул порог больницы и с улыбкой направился к своим одногруппникам.

Амидо расчувствовался и обнял Хаша, чем вызвал у последнего немалое удивление. Йору протянул руку в своей обычной манере. После недолгих приветствий и новостей о том, что тренировки на сегодня нет у всей группы, адепты решили переместиться в глухой уголок набережной, у самой стены. Когаку оказался здесь впервые, а Талахаси и Кэйран частенько прогуливали занятия в школе именно у решётки, за которой заканчивался Дзэнсин.

Вода бодро что-то бормотала, разбиваясь о толстые прутья. Здесь берега реки были закованы в каменные одежды, здесь она вырывалась из города на волю, унося с собой мусор и нечистоты. Неприятного запаха не наблюдалось, отнюдь — вокруг разносился слабый аромат лаванды. Насколько помнил Хаш, миазмы прижимало к воде поле Ши, генерируемое специальными устройствами.

В пакете брюнета оказались лёгкие закуски и парочка любимых рыжим жареных кальмаров. Едва взглянув на еду, Хаш почувствовал зверский аппетит. Йору достал из своего рюкзака несколько банок газированного лимонада, нового лакомства, появившегося совсем недавно в городе.

— Рад снова видеть тебя, Хаш, — произнёс Амидо, откупоривая жестяную ёмкость. — Здорово, что ты так быстро оклемался.

Кэйран промычал что-то утвердительное, вгрызаясь в моллюска.

— Я тоже очень рад, хотя мы не стали пока близкими друзьями, рыжий, — немного смущаясь, сказал Йору. — Но ты часть группы как я или Амидо.

Вода исчезала за стеной, оставляя подростков своим мыслям.

— Что ты собираешься делать с Доко? — спросил Когаку, когда с едой было покончено.

— Ничего, — пожал плечами Кэйран, заложив руки за голову и разглядывая небо. — Спарринг был честным. Более того мне, наверное, стоит его поблагодарить.

Хаш поймал на себе удивлённые взгляды.

— Благодаря попаданию в больницу я кое-что узнал. И сейчас хочу выяснить. Я чувствую, что это очень важно для меня, — по лицу юноши проплыла тень от облака.

— А подробнее? — Амидо облокотился о бетонный бортик.

— Знаете, перед праздником я чувствовал, как изменился. Стал… другим. И у меня были подозрения, почему. — Йору очень внимательно разглядывал товарища. Кэйран, уставившись куда-то вдаль, немного помолчал. — Когаку. Я всё ещё не согласен с тем, что ты сказал тогда, в нашу последнюю встречу. Но… Мне теперь тоже кажется, что с Аки не всё так просто, — усевшись на бортик рядом с Амидо, Хаш пересказал разговор, который слышал.

Амидо, дослушав до конца, сплюнул в воду.

— Она спрашивала, задумывался ли я о том, как скомбинировать Ци и Ши. Например, в человеке.

Когаку закашлялся.

— Но ведь это… это табу. Причём такое, что все мои запрещённые книжки и рядом не валялись. Ши — мёртвая, неживая энергия. Если смешать её с Ци… Я даже представить себе не могу, что получится.

Над рекой повисло тягостное молчание. Троица обдумывала факты, имеющиеся в наличии. Медленно вышагивая по утоптанной грунтовой дороге взад-вперёд, Йору, наконец, нарушил тишину.

— Я долго размышлял, Хаш. И не собираюсь отказываться от своих слов. Аки определённо ведёт какую-то свою игру. Только сейчас я не уверен, что всё это делается по её инициативе.

— Я согласен. Мне кажется, с этим магистром Гиханом не всё так просто. Ты можешь узнать о нём что-нибудь? — поинтересовался Хаш.

— Могу. Все привыкли, что я постоянно копаюсь в книгах. Моё присутствие в архиве не вызовет никаких подозрений.

— Хорошо. А я хочу пообщаться с одним человеком, наставником Аки. Он должен знать её куда лучше, чем кто-либо в городе.

— Отлично. А мне чем заняться, пока вы будете играть в шпионов? — голос Амидо выражал недовольство.

— Для тебя тоже есть дело. Ты отправишься со мной в архивы. И будешь искать имена тех, кто занимался проблемой скрещивания Ци и Ши. И какую роль в таких исследованиях мог играть магистр Гихан.

Когда юноши уходили, они остановились на перекрёстке. Одна дорога вела к центральной площади и дому Круга — там Хаш рассчитывал узнать, где ему найти Шина Ягуро. Вторая уходила к приземистому зданию архива, застывшему на холме, у границ квартала Бунсэки. Рыжий внимательно посмотрел на товарищей и задал вопрос, который мучил его с утра:

— Ребята… Скажите, почему вы мне помогаете?

Амидо ухмыльнулся, Йору ответил таким же внимательным взглядом:

— Понимаешь… Несмотря ни на что — мы одна группа. В какие бы условия нас не ставили. Я читал, что в этот период закладываются самые прочные отношения между боевыми чародеями, дружба, которая сохраняется позже много лет. И… я чувствую, что необходимо исправить то, что у нас есть. Иначе мы можем лишиться этой важной части нашей жизни. Хаш кивнул, и их дороги разошлись.

Квартал Гэнкан наполняла тишина. Здесь ничего не изменилось с последнего визита сюда людей — группы номер девять, искавшей своего непутёвого члена. Всё те же развалины, всё тот же густой, почти осязаемый воздух, нависший над деревянными постройками. Только в глубине главного здания можно было заметить человеческую фигуру, стоявшую напротив одной из пробоин. При более детальном осмотре становилось понятно кто это — соломенная шляпа, долговязый рост и чёрное кимоно знал весь Дзэнсин. Ронин опирался на свою катану в ножнах и, казалось, окаменел. Он не двигался, даже не дышал. Подобно мрачной статуе магистр застыл в ожидании.

Воздух за его спиной вспух пузырём, раскрашенным чёрными и красными разводами, совершенно сюрреалистичной картинкой, которая привлекала взгляд, гипнотизировала и заставляла растворяться в неё, если смотреть достаточно долго. Пузырь треснул, осыпался на пол хлопьями пепла и на старые доски пола, засыпанные пылью, шагнул Канран Мидасу. Его пёструю одежду сменил серый комбинезон и жилет магистра, покрытый множеством карманов, на руках — кастеты с иероглифами, направляющими токи Ци.

— Пижон, — без всякого выражения сказал Кеншин. — Нашёл что-нибудь?

— Я? А я должен был что-то искать, хе-хе? — Ронин не поддался на эту уловку, он знал Мидасу далеко не первый год.

— Я жду внятного ответа.

— Ты занудный. Нет, ничего не нашёл. Я даже в подвалы заглянул. Передатчика нигде нет. Отомэ сейчас осматривает близлежащие постройки, сам знаешь, пеленгатор даёт погрешность в десяток метров.

— Я думаю, что это не тот случай. Кто-то приходил сюда. Кто-то искал что-то здесь. Потом отчитался о проделанной работе. И, судя по тому, что рискнул выйти на связь прямо из Дзэнсина, нашёл что-то важное.

Канран кивнул.

— Как бы то ни было — передатчика и следов в доме нет.

— Уже выяснили, куда отправили сообщение?

— Пока нет. Всё очень…непросто. Бунсэки говорят — есть десять точек приёма. Осталось узнать, какая из них настоящая.

В воздухе сухо щёлкнуло, закружились быстро таящие снежинки и рядом с говорившими очутилась Хёмэн Отоме.

— Пусто, — коротко отрапортовала девушка.

— Ясно. Что группа наблюдения?

— Объекты ведут себя естественно. Никто вчера не покидал пределов своих домов.

— Кто-то водит нас за нос, Кеншин. И когда я найду этого умника, то оторву его длинный нос.

— Сворачиваемся. Нужно прочесать окрестности города.

Троица исчезла из дома. Только опадали на пол хлопья чёрно-алого пепла, смешивающегося со снежинками. Ронин не любил сопровождать быстрое передвижение никакими эффектами, в отличие от Хёмэн и Канрана.

После того как магистры исчезли, в стене дома открылась потайная дверца. Силуэт, смутно различимый в полумраке разрушенного главного дома Гэнкан, стелясь к низу, медленно подобрался на то место, где троица обсуждала дела.

— Дураки, — голос плыл, изменялся. — Вы и быка у себя под носом не сможете увидеть.

Смутная тень прикоснулась к своему запястью.

— Магистр? Эта троица была здесь. Да, они ничего не смогли найти. Но по следу пошли уверенно, им будет не до вас. Да, отправляюсь.

Тень пошла маревом и исчезла, оставив дом клана Гэнкан в своей вечной тишине.

Дом Шина располагался в самом старом квартале вольного города Дзэнсин — Гансэки. Изначально поселение строилось вокруг мощной скалы — в ней устраивались первые боевые чародеи, проплавляя в камне комнаты, коридоры и залы. Потом население стало рости и выплеснулось за пределы каменных чертогов, изрытых ходами к тому времени не хуже муравейника. Вот эта скала, вместе с прилегающими домами образовала Гансэки. Центр отсюда сместился несколько десятков лет назад, ближе к площади Сёгёгай, но район по-прежнему считался очень престижным. Каменная твердыня служила потенциальным убежищем, на случай нападения врага, а ещё в ней хранились большие запасы, способные помочь выдержать любую осаду.

Миновав стену квартала, Хаш внимательно вглядывался в номера домов. Здесь постройка велась без всякой планировки в своё время, а потом снести строения, помнящие ещё первого Итто-сэна, ни у кого не поднялась рука. Новые кварталы создавались по строгому плану, а вот старый центр пестрил кривыми улочками, разномастными фасадами, причудливой архитектурой.

Рыжий озадаченно почесал затылок. Найти дом номер тринадцать дробь один бэ будет несколько более сложной задачей, чем казалось поначалу. Тут бы в названиях улиц сориентироваться…

Что-то коротко свистнуло в воздухе и ударило Кэйрана по затылку. Готовый ко всему, юноша мгновенно обернулся, принимая боевую стойку, и встретил знакомый насмешливый взгляд зелёных глаз. "Рикко! Вот проклятье! Я совсем про неё забыл, со всеми этими тайнами!".

— А ты шустрый. Ещё ни за кем мне так долго не приходилось гоняться.

— Я… Ну…

— Сначала я заявилась в больницу. Прошлый раз ты валялся без сознания и я решила, что сидеть у койки бессмысленно. Сегодня я пришла, а мне сказали — его уже выписали. Более того. Его, говорят, забрала парочка каких-то мальчишек.

— Рикко, я собирался…

— Ага, решила я. Ну пусть встретится со своими одногруппниками, после, может, хватит совести зайти ко мне. Но нет! Что я вижу? Пошла я, значит, по своим делам в лавку, на другой конец города, и вот он, Кэйран Хаш, собственной персоной.

— У меня тут дела…

Взгляд Юкионы ничего хорошего не предвещал.

— Дела, значит. Я тебя как дура ждала полтора часа в день праздника, потом места себе не находила, пока ты в больнице валялся, а у тебя дела?!

Хаш сглотнул и начал медленно пятиться. Девушки пугали его, вообще-то. А конкретно эта — просто вводила в ступор.

Внезапно реальность его поплыла радужными разводами. Стены домов, контуры людей, лицо Рикко — всё плыло, смешивалось. И, в то же время, это расплывчатое нечто на мгновенье становилось чётким.

— Что происходит?

— А вот сейчас ты узнаешь, что, — Юкиона пробормотала это, обращаясь к самой себе.

— Чего?

Хаш впервые увидел искреннее удивление в глазах девушки. Они распахнулись широко-широко.

— Ты… ты видишь меня?!

— Конечно вижу! Только вокруг, всё словно плывёт…

— Что?! — блондинка сделал три резких жеста левой рукой, хлопнула по правой. Мир в одну секунду стал нормальным.

Она медленно подошла к Хашу, недоверчиво заглянула в его глаза, затем за спину.

— Ничего не понимаю, — Рикко снова разговаривала сама с собой. — Почему не подействовало?

— Что не подействовало?

— Дзинтай пути касо. Сейчас вокруг тебя должна была сгуститься непроглядная тьма. А потом призраки вышли бы из неё и напугали бы тебя до смерти.

— Ты очень добрая девушка. Но ничего такого и в помине не случилось.

— Я это заметила? Но почему? Дзинтай безотказный. Вреда он причинить не может, длится всего десяток секунд, но и противостоять ему невозможно.

Хаш недоверчиво покосился на Юкиону.

— А может ты сделал что-то не так? Ну, ошиблась, мало ли.

Она уставилась на юношу сожалеющим взглядом.

— Тебя очень сильно по голове ударили, да? Я лучшая в этом выпуске, относительно пути касо. С десяти лет я никогда не ошибалась в дзинтаях. Так, стой, погоди.

Не обращая внимания, на снующих туда-сюда мимо подростков, жителей Дзэнсина Рикко сложила самый простой жест, известный даже Хашу. "Вспышка", которая на секунду лишает зрения. Универсально.

Перед глазами Кэйрана на секунду мелькнула тусклая искорка. Больше никаких эффектов не последовало.

— Хмммм. Всё это странно. Надо будет рассказать о тебе наставнице Хёмэн.

— Ты учишься у Хёмэн?!

— Стажируюсь. Учились мы в школе, забыл?

— Да какая разница?

— В терминологии, рыжий, в терминологии. Ну да ладно, об этом я буду говорить с наставницей. Ты мне скажи — что ты тут делаешь?

Казалось, девушка совершенно потеряла интерес к странностям, творящимся с Хашем. И сразу же забыла своё раздражённое настроение. Будь Кэйран постарше, его бы это насторожило, но он только облегчённо вздохнул.

— Я ищу дом Шина Ягуро.

— Дом Шина? А зачем тебе?

— Мне нужно с ним поговорить.

— О чём?

— Слушай. Вокруг меня происходят странные вещи. И тебе не стоит в них вмешиваться, понимаешь?

— Нет. Рассказывай.

Рыжий тяжело вздохнул и начал делиться своими догадками с Юкионой.

Во время рассказа блондинка слушала очень внимательно, глядя куда-то мимо Хаша. Лоб прорезали морщины, она не перебивала. Наконец, Кэйран замолчал.

— Твои доводы не лишены логики, хотя и не блещут связанностью. С чего ты решил, что Шин будет с тобой откровенничать?

— Ну… я… Аки была его лучшей ученицей. Йору говорил… Говорил, во время стажировки у участников группы складываются совершенно особые отношения. Мне показалось, что ему будет небезразлично.

Рикко фыркнула.

— О Небо, даже самый умный из вас оперирует какими-то идиотскими категориями. Отношения, дружба. Пойдём, я кое-что тебе расскажу.

Они двинулись по узким улочкам Гансэки, забираясь всё глубже в район. Совершенно внезапно, протиснувшись в щель между домами, подростки оказались в крошечном парке — десяток деревьев, ухоженный газон и небольшая каменная беседка. Юкиона уверенно повела к ней. Оказавшись под крышей, девушка произнесла:

— Шин Ягуро — очень своеобразный человек.

— Откуда ты…

— Молчи и слушай. Раз говорю — значит знаю. Шин — очень самовлюблённый и жестокий магистр. Он любит неприкрытую лесть в свой адрес, любит, когда его задабривают. Ты считаешь, такой человек запросто расскажет тебе всё, что ты захочешь узнать?

Хаш молчал.

— В одном ты прав. Лучше него вряд ли кто-то знает вашу Аки. И тебе любыми средствами нужно добыть информацию. Иди к Шину — я покажу его дом. Поговори с ним. Соглашайся во всём. Скорее всего этот старый ёкай поставит тебе какое-то условие. Тебе придётся выполнить.

— Например?

— Слушай, я и так выкладываю тебе всё, что знаю сама. Не ожидай от меня чуда, хорошо?

— Угу.

— Как закончишь с ним — возвращайся сюда. У меня появилась одна мысль. Пойдём.

Шин Ягуро жил у самого основания скалы. Его дом возвышался на предгорном холме, приземистый, обнесённый каменной стеной, сложенной из камней разной формы и размера. Само строение словно оплыло от времени, стены местами поросли мхом. Дом распластался по земле, как усталый зверь, прилёгший отдохнуть. Пространство за внешней стеной и утопало в полумраке теней, отбрасываемых старыми, могучими дубами, в беспорядке разбросанными по всему участку. Однако если учитывать двор, Шин Ягуро владел едва ли не самым большим куском земли в квартале Гансэки.

Ворот не было — просто каменная арка.

— Ну, мы пришли. Тебе внутрь. Поаккуратней там.

Хаш молча кивнул. Дом и эта постоянная тень отбивали охоту говорить совершенно. Он посмотрел вслед Рикко, уходившей вниз по холму, сглотнул, выдохнул. Какое-то странное волнение зародилось внутри.

"Ну… Мне нужны ответы".

Тропа к дому закончилась быстро. Во дворе царила тишина, прерываемая щебетом птиц и отголосками шума из квартала. Кэйран взялся за массивный дверной молоток, постучал. Удары отозвались гулким эхом внутри дома, но больше ничего не произошло.

"Вот же… Его сейчас может и дома не быть. Получится, зря сходил".

— Кто ты такой и что делаешь на моей земле?! — голос Хаш узнал мгновенно. Тот самый, из сна. Только сейчас в нём проскальзывали совсем недобрые нотки. Предчувствуя нехорошее, рыжий обернулся.

У ближайшего дуба, одетый только в лёгкие льняные штаны, босиком, стоял огромного телосложения мужчина. Таких больших людей Кэйран не видел во всём Дзэнсине. Рельефная мускулатура, множество шрамов. Широкоскулое лицо с прямым носом, чёрные, пронзительные глаза под густыми бровями. И волосы. Разделённые пробором на две части, торчащие ежом, выкрашенные в два цвета — красный и зелёный. Брови сейчас угрожающе сведены на переносице.

" И это наставник Аки?! Аки-тихони?! Я ожидал увидеть магистра, посвятившего себя науке!"

— Чего, язык проглотил? Или ты так потрясён видом великолепного, могучего, Шина Ягуро, а, мелочь?!

— Я-а-а… Мне нужно с вами поговорить?

— Тебе?! Со мной?! Какие у нас с тобой могут быть темы для разговора, неофит?! — голос у Шина переливался мощными раскатами.

— Я… Я уже адепт.

— Ах, адепт! Ну, тогда это меняет дело, — Ягуро начал приближаться к Хашу. — Мне, члену Внутреннего Круга, магистру третьей ступени, конечно же, больше заняться нечем, кроме как болтать с всякими сопляками, дни напролёт. С детства мечтал, повизгивая от удовольствия, — массивная фигура нависла над юношей. — Быстро выкладывай, что у тебя и проваливай. И, клянусь, если ты посыльный совета, я поколочу тебя своей палкой, которую держу специально для таких случаев.

Голос не вызывал совершенно никаких сомнений, в серьёзности намерений Шина. На последних словах этот громадный мужчина подошёл вплотную и навис над Хашем.

— Мастер Ягуро, я адепт, Кэйран Хаш. Дело в том, что я прохожу стажировку у Кэйран Аки.

— А какое мне до этого дело?!

— Вы… вы долгое время были наставником Аки! Вы знаете её лучше, чем кто-либо! И мне нужна ваша помощь!

— Помощь… — голос Шина на мгновенье дрогнул, в нём проскользнула какая-то непонятная эмоция.

Он прошёл мимо Кэйрана и грузно опустился на лавочку, вкопанную прямо возле крыльца дома. Откинулся, прислоняясь спиной к стене, закрыл глаза.

— Говори, малец. У тебя есть ровно минута. Если я не пойму суть дела, ты выскочишь отсюда быстрее, чем сможешь сказать своё имя. Начинай.

Рыжий судорожно сглотнул.

— Мы стажируемся у наставницы Аки чуть больше месяца. Я-то знаю её давно, почти с самого рождения, но мои одногруппники — нет. Они заметили кое-какие странности в её поведении, высказывания, поделились со мной. Я подумал и решил, что они правы.

— Некоторые наглые юнцы склонны переоценивать себя. Подумал он. Продолжай.

— Наставница Аки… Она говорит странные, неправильные вещи. Такие, которые не должны знать адепты. Она… она словно поощряет в нас поиск запретных знаний. Наставница ставит нас в такие ситуации, чтобы пробудить в нас что-то неправильное, — Хаш кивнул сам себе, подтверждая последнее слово.

Гигант молчал, закрыв глаза. Кэйран опасливо отступил на шаг, не зная, чего ожидать.

— Минута прошла. Я всё ещё не понял, при чём здесь я.

— Нам кажется, что Аки находится под чьим-то контролем…

Шин фыркнул.

— Ты глупый, наивный мальчик. Конечно же, твоя троюродная сестрёнка находится под влиянием злого чародея, чернокнижка! Как же может быть иначе. Дурак.

Что сделал Ягуро, Хаш так и не понял. Он двигался… Нет, подросток мог поклясться — гигант не шелохнулся. Но в одно мгновенье он очутился перед рыжим, а его сильные, длинные пальцы крепко, до хруста сжали подбородок Кэйрана.

Казалось, глаза Шина заняли собой всё окружающее пространство. Юноша тонул в них, как в омутах, темнота окружала его, выдавливая воздух из лёгких.

— Что ты можешь знать, о мотивах тех или иных поступков? А? Что ты можешь знать? Ты берёшься судить других людей, даже не понимая себя самого… Кто даст тебе гарантию, что сейчас ты не разговариваешь с самым сильным чернокнижником в Акиномори? Задумавшим предать Дзэнсин, уничтожить его? А? — голос гиганта отдавал металлом.

Хаш пытался пошевелиться, но конечности не слушались. Он хотел оттолкнуть руку Шина, и бежать, бежать отсюда. Но он не мог поделать со своим телом ничего. Страх выплеснулся липким, холодным потоком из самой глубины души и сейчас расходился по венам.

— Но тебе крупно повезло, парень. Даже таких увальней и дураков как ты выручает удача. Ты пришёл не к чернокнижнику, но к самому сильному, самому величайшему защитнику вольного города — к магистру Ягуро. Счастливчик.

Шин разжал пальцы и отступил назад.

— Вы… Вы мне поможете? — голос юноши предательски дрожал.

Мужчина картинно изогнул одну бровь.

— Какой помощи ты от меня ждёшь? Мне достать из кармана волшебную палочку, взмахнуть ей и всё исправить?

— Поговорите с Аки. Проверьте её как-нибудь. И расскажите мне то, что увидели. Если я пойду во Внутренний Круг или к главе нашего клана с пустыми подозрениями — меня поднимут на смех.

— Я слишком занят. Без меня этот проклятый город просто перестанет существовать, малец. К тому же… есть определённые препятствия, для разговора с Аки. И неужели ты и правда думал, что всё будет так просто? Шин Ягуро не раздаёт награды просто так.

Хаш понуро опустил голову.

— Я расскажу тебе о Аки всё, что знаю. Со всеми подробностями. А ты сам решишь, правда твои подозрения или нет.

— С-спасибо! Когда…

— Заткнись, и дай мне договорить. Взамен ты будешь выполнять мои поручения.

— Какие?!

— Какие я скажу. Либо так, либо никак. Я думаю, за неделю ты узнаешь достаточно, чтобы вынести верное решение.

— Но Аки может увести нас в лес…

— Не уведёт. В ближайшие дни у неё будет много дел здесь. Итак, хватит болтовни. Ты согласен?

Кэйран потоптался на месте.

— Да или нет. Быстрее, у меня куча своих дел.

— Да. Я согласен.

Открытый архив вольного города Дзэнсин — здание монументальное. Он расположен на Центральной площади, прямо напротив Внешнего круга. Круглое строение с мощными стенами и лазурным куполом крыши имело три этажа вверх и столько же вниз. Здесь хранились документы, книги свитки, всё то, что являлось продуктом жизнедеятельности вольного города на протяжении последних трёх веков. Конечно же, документы открытые для публичного доступа ничего сверхценного содержать в себе не могли. Действительно важная информация находилась в архивах Внутреннего и Внешнего кругов, к ней допускались только чародеи со ступени бакалавра и выше.

Однако Йору, проводящий почти всё своё свободное время среди тишины библиотечных полок, прекрасно знал — даже самое секретное событие оставляет следы. Косвенные, неважные, на первый взгляд, но для человека, понимающего, что он ищет, такие документы могли стать настоящим кладезем информации. К тому же, иногда в работе архива случались накладки. Йору был обладателем двух свитков, описывающих дзинтаи, адептам неположенные. Он их просто нашёл, когда готовил один из своих блестящих докладов, ещё в школе.

С тех пор юноша уверился — в архиве можно найти всё. Главное, знать точно, что ищешь. И не рассчитывать на полную информацию, разложенную по полочкам, готовую к употреблению.

Их с Амидо пропустили без лишних вопросов. Подойдя к лифту, Когаку нажал кнопку вызова.

— Значит вот что. Библиографии магистров, списки публикаций, с кратким описанием, а также копии их научных работ хранятся на третьем подземном этаже. Информацию по экспериментальным изысканиям держат на втором подземном. Нам придётся разделиться.

Талахаси задумчиво потёр подбородок.

— С чего мне начать?

— Ши используется в основном в различных устройствах, не мне тебе объяснять. Но в таком варианте комбинация с Ци — допустима и необходима. Живая энергия выступает в роли катализатора, как тебе известно. Тебе нужны отчёты об оборудовании, которое поставлялось в ту или иную лабораторию. Ищи нестыковки, странные детали. В различных приспособлениях ты разбираешься не хуже моего.

— Ясно. Что-нибудь ещё посоветуешь?

— Я не хочу тебя пугать, но… Если эксперименты по смешению велись интенсивно, на каком-то периоде понадобились бы люди. После того, как закончишь с отчётами по лабораториям и экспериментам, поднимись на второй надземный этаж. Там содержится бухгалтерия. Внимательно поищи отчёты о провизии и препаратах, которые отправлялись в лаборатории. Не закапывайся далеко вглубь. Голову даю на отсечение, что если эксперименты и проводились, то это произошло совсем недавно.

Створки кабины лифта с мелодичным треньканьем разошлись перед адептами. Ехали в полном молчании. Когда лифт остановился на этаже Амидо, Йору произнёс:

— Встречаемся за час до закрытия, в главном холле.

Брюнет кивнул и вышел в скупо освещённый коридор, ведущий к цели.

Когаку отправился дальше.

Третий подземный этаж — закрытое для неофитов место. Но Йору ухитрился добраться и сюда, ещё до посвящения в адепты. Он подкупал работников своей серьёзностью, собранностью и ответственностью. Сами архивариусы не считали, что публичный архив может содержать что-то серьёзное. Йору никогда не делал попыток разубедить их в этом.

Высеченные в базальтовом массиве, основании города, коридоры и залы. Обширные, хорошо вентилируемые, но очень скупо освещённые. Блондин кивнул смутно знакомому силуэту, примостившемуся за столиком, у входа в главный коридор, расписался в журнале посещений, взял два "светлячка". Один перекочевал в сумку, второй Йору с усилием потряс. Началась реакция, фосфоресцирующая жидкость внутри стеклянного шара вспыхнула бледным синеватым светом. Внимательно читая указатели на перекрёстках коридоров, Когаку двинулся вглубь подземного хранилища.

Секция, интересующая молодого адепта, отыскалась сравнительно быстро. Глубоко вдохнув немного затхлый воздух, пахнущий пылью, чернилами и кожей, юноша начал методично осматривать полки.

Сложно сказать, сколько прошло времени, прежде чем блондин нашёл нужное дело. В подземелье минуты пролетают незаметно. Нет ни звуков, ни шорохов. Только тишина, дыхание, биение сердца.

"Магистр Гихан Мицуна, выпуск Школы Сёгакко 1280 года. Стажировка проходила под руководством Хэби Тахуэна"

"Очень интересно. Стажёр одного из Триумвирата, одного из трёх гранд-магистров"

"После стажировки профиль деятельности — исследовательская работа. Участие в полевых миссиях по окончанию срока — только в качестве консультанта"

"Как я и думал, исследователь. Причём, пренебрегающий полевой работой. Ожидаемо от научного руководителя Аки-сама"

"Специализация — пути "касо" и "ува", воздействия на тело"

"Специалист по изменению тел, посредством дзинтаев касо? Но ведь они работают напрямую по нервной системе и мозгу. Дзинтаи пути "ува" тут как раз очень уместны — возможности тела с их помощью можно подстегнуть даже слишком хорошо. "Родзин" использует внутренние резервы тела и для изменения не подходит — слишком затратно и опасно"

"Всего научных работ: 21. Всего работ "только для внутреннего круга": 21"

"Очень интересно. Ни одной научной работы для публичного ознакомления. Только для Внутреннего Круга. Значит, занимался чем-то очень важным для Дзэнсина"

Кроме этого краткого, фактически мизерного отчёта, ничего найти не удалось. Йору совсем собрался было возвращаться, но его взгляд упал на небольшой кармашек, на внутренней стороне обложки личного дела. Там содержалась небольшая книжечка, вроде записной.

"Отметки о рабочих командировках".

Не торопясь, Когаку взял блокнотик в руки и открыл его.

Стационарный "светляк", установленный в десяти метрах позади, мигнул и погас. Такое случалось, особенно в непопулярных секциях архива, когда служители забывали вовремя заменить жидкость. Йору не обратил особого внимания на это, обернулся, пожал плечами и хотел возобновить изучение "Отметок".

Внезапно второй стационарный "светляк", уже в десяти метрах впереди, аналогично первому погас. Юноша поёжился, между лопаток пробежал лёгкий холодок.

И тут началось. Все "светляки", разбросанные по коридору стали гаснуть один за другим. Тьма, таившаяся до этого в закутках подземелья, под стеллажами и полками, хлынула со всех сторон. Вскоре блондин остался на крошечном пятачке бледно-голубого света, который давал его переносной "светлячок".

Йору не был трусом. Но умел грамотно оценивать ситуацию. Архивариусы не могли забыть поменять все светляки. Даже если бы такая фантастическая оплошность произошла — все источники света погаснуть одновременно не имели никаких шансов.

Откуда-то потянуло холодом. Настоящим холодом подземных пещер. Адепт почувствовал, как по коже побежали мурашки. Торопливо захлопнув книжицу он начал медленно продвигаться к выходу.

Тишина и темнота наваливались со всех сторон. Блондину казалось, что эти две сущности сгустились вокруг настолько, что можно их потрогать. Его шаги эхом отражались от каменного пола, потолка. Ударялись о каменные же стены и возвращались оглушающим в тишине грохотом.

"Только не паниковать. Только не бежать". Интуитивно Когаку откуда-то знал — если он побежит — случится что-то совсем плохое.

Внезапно юноша понял, что в этой темноте он не один. Что-то или кто-то, оставаясь за пределом освещённого круга жадно разглядывало подростка. Оно пялилось ему в спину, тяжело, пристально.

Не меняя скорости передвижения, адепт одной рукой сложил дзинтай. Ци забурлила в венах, готовясь сорваться с пальцев по малейшему приказу. Глубокий вдох, пара шагов. Взгляд никуда не исчезал.

Йору крутнулся на пятке, выбрасывая левую руку вперёд и выкрикивая активирующее слово. Весь фокус дзинтаев "одной руки" в том, что они требовали вербальной составляющей.

Коридор озарился вспышкой рукотворной молнии, совершенно беззвучной. Но на месте предполагаемого врага никого не было. Пусто. А вот взгляд снова впился в спину, но уже с другой стороны.

"Паранойя. Я слишком взволнован" — констатировал про себя Когаку. "Надо успокоиться". Не прекращая медленного движения вперёд, теперь пятясь к предполагаемому выходу, Йору начал делать дыхательную гимнастику, призванную вернуть ясность мыслям и твёрдость рукам.

Словно в ответ из темноты раздалось издевательское шипение. Со всех сторон сразу, многоголосое, монотонное и от этого леденящее кровь.

"Не бежать! Не бежать!" — внутренний голос просто заходился, захлёбывался этим криком.

Только чудовищным усилием воли юноша сохранил прежний темп движения. Шипение, словно заметив, из издевательского стало злым и нетерпеливым.

"Где этот чёртов выход! Я иду к нему уже целую вечность! Главное, чтобы…"

Додумать подросток не успел. "Светлячок" в руке, поднятой над головой, мигнул и погас.

В тот же момент волна холода и страха с головой накрыла Когаку. Дыхание перехватило. Теперь чьё-то присутствие было совершенно явным. Взгляд, буравивший спину исчез, но стало только хуже. Казалось, тьма жадно разглядывает адепта тысячами глаз, от которых никуда не скрыться.

Шипение разом утихло. Над ухом раздался издевательский смешок. Тело будто молнией ударило. Молча, не издав ни вскрика, Йору бросился бежать.

Скрывающееся во тьме, только того и ждало. Клацанье когтей по каменному полу и довольное уханье.

Оно преследовало его, упиваясь страхом. "Где, где, где этот выход?! Где свет на перекрёстках?!?!ГДЕ?!".

В полной, совершенной темноте Йору налетел на что-то. Возможно, это случилась лестница, приставленная к одному из стеллажей. Неважно. Едва не кувыркнувшись через голову, адепт со всего маху приложился о каменный пол. Из глаз посыпались искры.

Клацанье когтей остановилось. Когаку с трудом поднялся, помотав гудящей головой. Темнота перед глазами расцвела радужными вспышками.

То, что скрывалось во тьме, тяжело переступило с ноги на ногу и снова зашипело.

Поиски на втором подземном этаже Амидо разочаровали. Много, много скучных перечней, реестров, отчётов инвентаризаций. После двух часов блуждания по каменным залам и перелистывания десятков страниц, Талахаси точно знал:

— в Дзэнсине и окрестностях работает 10 крупных, 12 средних и около двух десятков мелких лабораторий, как частных, принадлежащих непосредственно тому или иному магистру, так и Внутреннего Круга.

— за последний год лаборатории потребили множество расходных материалов, провели сотни экспериментов.

— оборудование в лабораториях ломается часто. Особенно часто — в тех, что находятся на балансе вольного города.

И всё. Ничего, что привлекло бы к себе внимание. Ничего, что хоть как-то выделялось из потока оборудования и расходников. Никаких особых устройств не ввозилось, не покупалось и не передавалось в собственность.

С удивлением адепт обнаружил, что на балансе клана Кэйран значатся сразу три исследовательских мастерских. Общеклановая, самая большая и потребляющая львиную долю всех заказов. Лаборатория Кэйран Аки, вторая по величине. Отчёты которые касались этого объекта Талахаси только что не обнюхал. Совершенно заурядная мастерская, если не считать большого потребления органических и минеральных удобрений. Видимо, магистр работала над увеличением урожайности — все знали, благосостояние клана Кэйран зиждилось на солидном экспорте различного растительного сырья и продуктов. Третьим исследовательским объектом значилась "мастерская казначейства", руководил ей Кэйран Ицуго, отец Хаша. Объёмы поставок сырья и оборудования относительно невелики, но цены впечатляли. В основном там трудились над редкими сплавами.

Имя магистра Гихана нигде не фигурировало. Либо он тщательно скрывал все свои закупки, либо работал в мастерских Внутреннего Круга.

Амидо отложил очередную папку с листками и понуро присел на перекладину лестницы. Сложилось впечатление, что здесь ничего не найти.

Адепт потянулся всем телом, до хруста в суставах. И как этот Йору умудряется просиживать в таких местах целыми днями? С ума сойти можно.

Притуплённое внимание и усталость сыграли с брюнетом злую шутку. Лестница, предназначенная для поиска книг на верхних полках, оборудованная колёсиками, вещь безусловно полезная. Но она не рассчитана на вялых адептов, выполняющих на её перекладинах гимнастические упражнения.

Когда Талахаси понял, что происходит — было слишком поздно. От его телодвижений конструкция пошатнулась, дёрнулась влево. Стремясь сохранить равновесие, инстинктивно, юноша рванулся в другую сторону, но не рассчитал. Лестница оттолкнулась от стеллажа и застыла в шатком равновесии. На её вершине, обливаясь холодным потом, Амидо пытался изобразить каменную горгулью.

Не вышло. Пыль, поднятая из просмотренных книг, непостижимым образом собралась под потолком. В носу запершило, защипало и — законным результатом такого воздействия стал оглушительный чих.

Медленно и плавно лестница начала крениться обратно к стеллажу. Если смотреть со стороны, двигалась она совсем не быстро. Но удар о полки вышел впечатляющим. Колёсики соскочили с направляющих и жерди, ломая полки, обрушивая водопады из книг устремились вниз. Стеллаж накренился, опасливо заскрипел, а затем, ещё более величественно, чем лестница за секунду до этого, начал заваливаться назад.

"Вот гадство".

Грохот заполнил всё пространство, гулко ударяясь в каменные стены. Амидо относительно повезло — вместе с лестницей он навернулся на стеллаж, а тот, в свою очередь, ухнул в проход, служивший одним из коридоров архива. Цепной реакции не произошло, всё обошлось.

Откашливаясь и шипя сквозь зубы ругательства, Талахаси медленно поднялся на ноги. Кружились облака пыли, чихать хотелось до одури. В ушах звенело.

Где-то за спиной приближались встревоженные шаги архивариуса. Брюнет затравленно обернулся.

Работник архива шёл на него, как шла бы на врага тяжёлая конница короля, во время древних войн. То есть неотвратимо и решительно.

— Что здесь происходит, молодой человек?! Потрудитесь объясниться! Что произошло с этим стеллажом?!

— Он упал, — опустив глаза, негромко ответил Талахаси.

— Ах вот так вот?! Назовите имя вашего руководителя, если вы уже прикреплены к какой-либо из служб вольного города, либо имя вашего наставника, если проходите стажировку.

— Наставник…

Человек, возникший за спиной архивариуса, не дал Талахаси договорить. Чёрное коимоно и коническая шляпа. Маска до глаз на лице. Ронин Кеншин.

— Архивариус. Подземные этажи архива оцеплены отрядом стражи внутреннего круга магистрата. Мы проводим специальную операцию.

Работник архива резко развернулся, ухитрившись одновременно изогнуться в низком поклоне.

— Конечно, магистр Ронин, конечно! Я полностью в вашем распоряжении, вот только закончу с этим хулиганом…

— Дело не терпит отлагательств. Мы возместим убытки.

Амидо и архивариус открыли рты одновременно.

— Отправляйся домой, адепт. На сегодня архив закрыт.

Амидо потоптался на месте и нерешительно шагнул к лифту, под злым взглядом архивариуса. Там, насколько он мог видеть, уже вытянулись двое стражей магистрата.

" Нормальное дело — архив закрыт. И что теперь? Интересно, Йору нашёл что-либо интересное?" так размышлял Амидо, поднимаясь в холл.

Там царила небольшая суета. Стражники магистрата вывозили, воспользовавшись грузовым лифтом, ящики с документами. Причём некоторые оказались знакомыми — те самые отчёты, что читал Талахаси. "Ничего себе. Шустрые ребята. Я ведь поднимался-то минут пять всего". Из холла юношу прогнали стражи, повторив услышанное от Ронина.

Массивная входная дверь распахнулась, выпуская адепта на ступени крыльца, залитые светом заходящего солнца. На последней, как-то странно скрючившись, втянув голову в плечи, сидел Йору.

" Отлично. Не удивлюсь, если этот вообще тут давным-давно сидит".

Подойдя поближе, Амидо сообразил — с блондином что-то не так.

Кожа Когаку цветом напоминала мел. Зрачки расширились, почти заняв всю радужку. Адепт мелко вздрагивал, глядя прямо перед собой, ничего не замечая вокруг.

— Эй… Ты в порядке? — Талахаси легонько тронул друга за плечо.

Йору резко дёрнулся, поперхнувшись криком. Нелепый взмах руками, он едва удержался от падения на спину. Зрачки мгновенно вернулись в прежнее состояние, но глаза заполнил страх и непонимание.

— Амидо?! Где я?! Что случилось?!

— Эй, эй! Мне откуда знать? Ты отправился вниз, помнишь? А потом сюда заявилась стража магистрата и выперла меня на улицу. А тут ты.

Когаку судорожно хватал ртом воздух.

— Я… — он совершенно ошалело огляделся. — Я… я был в архиве. Осматривал дела, читал… Потом нашёл дело Гихана… А потом, — блондина передёрнуло. — Там было что-то внизу! Оно… Кажется оно гналось за мной, я это смутно припоминаю. Но как я выбрался наружу?

— Раз гналось — значит, не зря сходил, — твёрдо сказал Амидо.

— Д-да, ты прав. Но дело становится куда как серьёзным., И, — блондин обернулся, кивая на здание архива, — сдаётся мне, стражи тут появились не случайно.

— Угу. Но обсуждать нам лучше в другом месте, пошли.

Его ощутимо пошатывало, голова казалась пустой и сделанной из чугуна. Последние события Йору помнил лишь фрагментами. Темнота, страх, падение. Холод и боль. Затем — совершенный провал. Очнулся он от прикосновения Амидо.

Адепты выбрались из центра Дзэнсина, направляясь к месту встречи с Хашем. По дороге говорили мало, ограничиваясь односложными фразами. Когаку погрузился в свои мысли, пытаясь восстановить картину произошедшего, Талахаси нервно оглядывался по сторонам. Ему казалось, что за ними следят.

Но до нужного места одногруппники добрались без приключений.

Усевшись на набережную, Йору закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Проанализировав свои обрывочные воспоминания, адепт чётко определил границу провала в памяти. Это случилось после того, как он взял в руки маленькую книжицу из кармашка на обложке. Потом начиналась свистопляска фрагментов, ещё позже — пустота.

Медленно прогоняя по телу Ци, стимулируя себя неторопливым дыханием, Когаку стал размышлять. Судя по всему, он подвергся либо нападению, либо воздействию мощного дзинтая пути "касо". И в том и в том случае сила чародея, атаковавшего адепта оценивалась как крайне высокая. Привязывать ёкаев-хранителей к предметам умеют только магистры. Создавать цикличные, самоподдерживающиеся дзинтаи умеют только магистры. Воздействовать без прямого контакта с жертвой умеют кто? Правильно, только магистры. Но зачем защищать крошечный блокнотик, содержащий только сведения о последних перемещениях магистра Гихана?

Ответ напрашивался сам собой — там были сведения, которые могли многое рассказать о господине научном руководителе. Но почему эту книжечку просто не уничтожить? Сжечь? Устроить имитацию похищения? Мелочи. На такие мелочи очень остро реагирует стража внутреннего круга и особый отдел. Книжечка — официальный документ, значит, изготавливается из бумаги, подделать которую почти невозможно. Книжечка подлежит обязательному хранению в архиве — и её отсутствие может вызвать неудобные вопросы, а то и проверку. Йору интуитивно чувствовал, что написать ложную информацию в таком "путевом блокноте" — не получится. Значит, там правда. Имитация ограбления? Архив очень хорошо защищён. Массовую кражу не устроишь, а пропажа этого конкретного объекта опять вызовет неудобные вопросы. Поджог? Архив укутан во множество слоёв противопожарных дзинтаев. Что тогда?

Сам бы Йору, если бы хватило мастерства и Ци, создал комбинацию, берущую нашедшего книжицу под контроль, а затем либо стирающую ненужную память, либо искажающую фрагменты воспоминаний. Видимо тот, кто поместил книжицу в архив, рассуждал сходным образом. Хотя… Уж больно реалистичными были фрагменты, которые остались.

В любом случае, очевидно дзинтай сработал не на всю мощность. Кстати, а где "путевой блокнот"?!

Адепт мгновенно вышел из состояния задумчивого оцепенения и бросился осматривать карманы и рюкзак.

Амидо смотрел на все его телодвижения непонимающе. Когаку вывернул матерчатую сумку буквально наизнанку, рассыпав всё её содержимое по граниту мостовой, то же случилось и с карманами бриджей. Он начал рыться в образовавшейся куче хлама с остервенением, но уже через пару минут сел на землю и уныло уставился в реку.

— Нету. Это логично, ожидаемо.

— А? Ты о чём вообще, Йору?

— В архиве я нашёл кое-что. Эта вещь с ооочень высокой вероятностью стала причиной…гм…моего странного состояния.

— Что за вещь?

— Блокнотик. "Путевая книжка" магистра Гихана, обычная такая, которую выдают всем командировочным.

В глазах Талахаси зажглась искорка понимания.

— Ты думаешь, что…

— Я уверен — там была важная информация. Настолько важная, что хозяин книжки повесил на неё мощный охранный дзинтай.

Адепты переглянулись.

— И она пропала?

— Да.

Тягостное молчание повисло над глухим уголком набережной. Лениво плескалась речка в гранитных берегах.

— А что ты вообще нарыл?

— Сейчас расскажу.

Йору открыл рот, собираясь поделиться своими соображениями, но его перебило лёгкое покашливание и звонкий девичий голос:

— Если ты поможешь мне усадить вашего рыжего друга, мы тоже с удовольствием послушаем.

Когаку и Талахаси резко обернулись.

У "входа" в импровизированный отнорок набережной, между выдающимся штабелем пустых мусорных контейнеров и рекой стояла Рикко. На её плече, тяжело дыша, висел Хаш. Судя по виду адепта, по мокрым, слипшимся волосам, по бледной, почти белой, коже и потерянному взгляду — он выбрался из серьёзной переделки.

Юноши тут же подскочили и помогли блондинке усадить товарища на гранит. Кэйран слабо поблагодарил. Не укрылся от внимания тот факт, что его руки дрожали.

— Что с тобой произошло?

Рыжий поднял расфокусированный взгляд, обвёл им всех присутствующих.

— Шин Ягуро… — сипло выдавил Хаш.

— Что он с тобой сделал?! — голос Амидо трепетал от взволнованного возмущения.

— Помог, — ответила за юношу Рикко. — У мастера Шина свои взгляды на помощь.

Рыжий смог только слабо кивнуть.

— Не могли бы вы представиться? — тон Йору стал официально-доброжелательным. Таким тоном он разговаривал с незнакомыми магистрами, как правило.

— Юхиона Рикко. Подруга вашего рыжика. Я тащила его на себе от самого Гансэки. То ещё занятие. Хаш вроде маленький, но весит ого-го сколько, — девушка улыбалась открыто, глядя Йору в глаза. — Я в курсе всех ваших подозрений. И вообще всего.

Когаку и Талахаси обменялись быстрыми взглядами.

— Полагаю, спрашивать "откуда" будет бессмысленно, — блондин кивнул в сторону индифферентного к окружающим Хаша.

Юкиона мило улыбнулась, сморщив носик.

— Уважаемый Хаш, счёл возможным со мной поделиться. Я помогла ему найти дом мастера Шина.

— Балабол, — буркнул себе под нос брюнет.

— Не стоит, — девушка снова улыбнулась. — Я могу быть очень убедительной, если захочу.

Хаш глубоко вздохнул и откашлялся. Он смог распрямиться, затем опёрся на руки и запрокинул голову назад.

— Ягуро помог мне. Вернее, начал помогать.

Троица устремила свои взгляды на Кэйрана.

— Он поставил мне условие. Я буду неделю выполнять его поручения, а он — делиться своими знаниями об Аки. Сегодня он попросил меня помочь убраться по дому — слуг мастер Шин не держит. То ещё занятие, скажу я вам. Ну а потом… Потом он выполнил свою часть сделки.

— Мне кажется, что свою часть, как ты выразился, магистр выполнил… нетривиально?

Всё ещё бледный Хаш насмешливо глянул на Йору.

— Ты потрясающе проницателен. Он… он проводил меня в память Аки. Дал посмотреть её воспоминания её же глазами.

— Насколько я знаю, эта процедура не несёт сама по себе таких последствий, — блондин неопределённо помахал рукой в воздухе, подразумевая общее состояние рыжего.

— И снова в точку. Дело скорее в том, что я увидел.

— Не хочешь нам рассказать? — аккуратно поинтересовался Амидо.

— Сейчас. Переведу дух и…

— Что он тебе показал, а?

Во взгляде Хаша за одну секунду пронеслась целая гамма чувств.

— Выпускное испытание на степень бакалавра. Аки тогда было двенадцать лет…

Солнце заливало арену мягким светом. Удивительное чувство — солнце греет твою кожу, ветер треплет твои волосы, мелкая песчинка попала в глаз — но ты видишь всё это одновременно со стороны. Именно ощущаешь и видишь — трансляция воспоминаний, если она производится не тем, кто их пережил даёт вот такой эффект. Рикко ошиблась в неуязвимости Хаша к дзинтаям "касо" — в один из них, умело построенный Шином, Кэйран сейчас провалился с головой.

Трибуны гудели, в ожидании выпускного поединка. Пускай сражались всего лишь адепты, но бой обещал быть интересным. Лицом к лицу стояли Кэйран Аки и Рюко Нами, её одногруппник. Он несколько нерешительно переминался с ноги на ногу, временами бросая недоверчивый взгляд на магистра-распорядителя.

— Нам придётся сражаться друг против друга?

— Согласно условиям жеребьёвки, — магистр лениво щурился, безразлично пялясь куда-то поверх голов юных адептов.

— Но как же так, мы из одной группы! — Аки по своему обыкновению склонила голову на бок, прикусив губу.

— Жеребьёвка. Ничего личного, — пожал плечами магистр. — Начинайте.

Был взмах рукой и лёгкое марево на том месте, где только что стоял распорядитель. Аки отскочила, приняв боевую стойку. Нами ухмыльнулся. В группе всем было известно, что лучшей в теории была она. Только вот практическое использование знаний давалось девушке с трудом. Бой не будет долгим и трудным. Разогнав Ци по телу, парень оттолкнулся от земли, собираясь закончить всё с одного удара. Раз! Кулак Рюко ударил пустоту. Девушка, невероятно изогнувшись, отскочила в сторону, вновь приняла боевую стойку. Парень улыбнулся и подмигнул ей.

Зрители начали откровенно скучать. Нами гонял бедную девочку по арене уже достаточное время. Аки едва успевала уклоняться от его атак. Пару она всё-таки пропустила, теперь на её щеке красовалась внушительная царапина, а край одежды до сих пор тлел.

— Эй, Аки-тян, ты так и будешь от меня бегать? Сил у меня хватит ещё на столько же! — Рюко с насмешкой оглядывал девочку. Она была младше его на четыре года. Малолетний гений. В группе к ней все относились скорее как к младшей сестре, чем как к серьёзному напарнику. К её словам прислушивались через раз. Тихая и скромная, Аки, маленькая Аки, в качестве серьёзной боевой единицы не воспринималась.

Вздохнув, Аки оглянулась в поисках магистра-распорядителя. Он был найден в самом углу арены на большой возвышенности, лениво покуривая. Девочка стремительно бросилась к нему. Нами победоносно ухмыльнулся. Струсила и решила сдаться. Чего и следовало ожить от Аки-тян.

Аки остановилась перед магистром.

— тебе чего? Сдаться хочешь? — мужчина выпустил в небо струйку дыма.

— Нет. Просто хочу кое-что уточнить, — наклонив голову на бок, девочка посмотрела на магистра так, что у закалённого в боях и сражениях мужчины мурашки пробежали по спине. — Цель сражения — победа?

— Ну, допустим.

— Спасибо. Это всё, что мне надо было знать. — Аки хлопнула в ладони… И исчезла.

Нами вздрогнул, когда перед ним в облачке дыма появилась Аки-тян.

— Прости, что заставила тебя бегать за мной. Я просто неверно истолковала суть поединка. Но теперь всё в порядке. — Девочка обезоруживающе улыбнулась.

— Как бы то ни было, лучше сдайся сейчас.

— То же самое могу сказать и тебе.

Несколько неуловимо быстрых движений руками. Земля загудела и ввысь вознеслась внушительных размеров каменная стена. Аки стояла на её вершине, прикрыв глаза.

— И это всё, что ты можешь? — На лице Рюко расползлась широченная улыбка. — Наверняка, ты потратила на эту бесполезную стенку всю свою Ци! — воздух вокруг парня завибрировал от неимоверной силы и напряжения. — Победа моя! — Нами взвился в воздух, занеся кулак…

Аки вытянула руку в его сторону. Открыла глаза. На секунду Нами встретился с ней взглядом… И не увидел там ничего, кроме холодного безразличия вычислительной машины.

— Теневые копья, — произнесла Аки-тян. Тело Нами дёрнулось, когда из тени стены в воздух взвились три черных иглы, буквально распяв парня. Одно из копий вошло в горло, два других а живот и глаз.

Спрыгнув со стены, обернувшись в сторону магистра-распорядителя, Аки, чуть склонив голову на бок, произнесла:

— Я победила. Теперь можно идти?

Когда рыжий замолк — адепты молчали. Тяжелее всех опять пришлось Хашу. Это его троюродная сестра была там, на залитой солнцем арене. Это он своими глазами видел удивление и обиду на лице её оппонента, пронзаемого теневыми копьями. Кровь на песке. Такая яркая, какой в жизни не бывает. Белый песок и алая кровь. Завораживающее, сводящее с ума сочетание.

Если бы друзья попытались заговорить, Кэйран не ответил бы. Просто не смог. Слова сделали своё дело — его снова унесло туда, почти на пятнадцать лет назад, когда сам юноша ещё орал дурным голосом в колыбели. Или не орал, если верить сну, увиденному в больнице.

Тело снова трясло. Конечно, трансляция воспоминаний свидетелем — совсем не то, что непосредственным участником. Это мягче, намного мягче. Личность не переплетается с проводником. Сохраняется, позволяет думать своими мыслями. Анализировать… Хаш никогда не был дураком. Вернее был, но ровно настолько, насколько хотел им быть. Сейчас адепт об этом жалел. В такой ситуации пригодился бы подход Йору — взвешенный, немного отстранённый.

Боевые чародеи Дзэнсина — воины. Это известно всем. Воины убивают, рано или поздно. Хотя часть выпускников Школы Сёгакко ухитряется отсидеться на курьерских и спокойных должностях всю свою жизнь. Хаш готовил себя к первой миссии лет с двенадцати. Настраивал, рассуждал. Спорил сам с собой. К моменту стажировки юноша хотел только одного — чтобы ожидание неизбежного закончилось. Чтобы это произошло, наконец.

Легко рассуждать о смерти. Особенно в шестнадцать лет. Особенно, если не видел её в глаза. Теперь вот увидел, спасибо Шину. И даже немножечко почувствовал.

Рыжий внезапно понял — широко распахнутые глаза Рюко он будет помнить очень долго. И звук. Мерзкий тихий звук, с которым теневые копья входили в плоть своей жертвы. Такой звук бывает, если метнуть в стену помидор. Мерзко.

— Это только первое воспоминание, как пообещал Ягуро, — наконец прервала молчание Рикко.

— Да. Всё верно, — механически кивнул Хаш. — Всю неделю я буду выполнять его задания. Взамен — он будет показывать мне Аки.

— Послушай…

— Амидо, если ты сейчас начнёшь говорить о том, что возможно лучше всё прекратить и оставить как есть или сообщить в магистрат и забыть — я тебя побью. Всерьёз, не сдерживаясь. Мы вместе вляпались в это. Но я не прошу вас продолжать. Я должен понять, что происходит с моей сестрой. Плевать на степень родства, она мне иногда ближе родной была. Понимаете?

— Дурак ты, Хаш. Я хотел сказать "послушай что мы нашли", понятно тебе?

— Мы? — Йору чуть иронично изогнул бровь. — Я кое-что действительно нашёл.

— Ну, хорошо, я хотел сказать "послушай что Йору нашёл". Теперь все довольны?

Возражений не последовала и Йору начал делиться информацией.

Магистр Кеншин стоял, привалившись к одному из стеллажей, и наблюдал за тем, как стражи заканчивают выносить нужную документацию из архива. По интересующим его темам здесь могли обнаружиться крупицы информации — но, чтобы найти жемчужину, нужно перелопатить не одну навозную кучу.

Поиски неуловимого шпиона ничего не дали. Окрестности вольного города Дзэнсин — чисты и пустынны. Никого. Даже подозрительных бродяг нет, что довольно странно, если учесть праздник, закончившийся совсем недавно.

Запеленгованные точки ложные. Все десять. Кто-то нагло водил отряд контрразведки Внутреннего Круга Магистров за нос. Ронин начал потихоньку звереть. Когда чародей раздумывал над сложившейся ситуацией, по холодному прищуру глаз становилось понятно — шпиона или шпионов не ждёт совершенно ничего хорошего.

Канран сейчас находился на куполе магистрата — самой высокой точке вольного города и развернул мощнейший поисковый дзинтай. Эта комбинация реагировала на малейшие всплески Ци и чужеродных энергий. Сам Кеншин сомневался в эффективности данного метода, но они должны использовать любую возможность.

Магистр не просто чувствовал, он знал, знал, что в Дзэнсине происходят странные вещи. Внутренний круг напал на след совершенно случайно. Где-то с месяц назад, после выпускной церемонии в Школе Сёгакко, куда-то вовне начали уходить пакеты информации. Их передавали посредством стандартного прибора — транслятора Ци, обеспечивавшего надёжную связь на расстояния до двух сотен километров в любую сторону. Что передавали — оставалось загадкой.

У вольного города и Акиномори хватало врагов. Конечно, открытой конфронтации ни с кем не было, но охотников напакостить конкурентам, либо получить информацию по существующим секретным наработкам всегда находилось немало. За время, прошедшее с момента начала передач контрразведка успела проверить почти всех чародеев, имевших доступ к мало-мальски важным темам. Но результат оказался нулевым. Все, занятые на важных направлениях имели свои огрехи, но… Никто из бакалавров и магистров, работавших на Внутренний Круг и его разработки, не был шпионом. А если и был — то хитрым, осторожным, обладавшим волчьим чутьём и лисьей хитростью.

Ронин решил проверить перемещения всех чародеев, рангом выше адепта, за последние несколько лет. Зацепка должна отыскаться. Обязана. Идеальных планов, равно как и идеальных исполнителей не существует.

— Магистр, — один из стражей-бакалавров склонился в почтительном поклоне, застыв перед мрачной фигурой.

— Вы закончили изъятие документов?

— Так точно, магистр. Все архивные данные по интересующим вас персоналиям перемещены в магистрат.

Кеншин заметил странные эмоции на лице бакалавра. Молодой, чуть за двадцать лет, парень словно не мог решиться сообщить какую-то информацию. Так бывает, когда нет уверенности — кажется, мелочь, но странная, безобидная, беспокоить начальство из-за которой может быть смешно. Но ёкаи скрываются в мелочах.

— Вы что-то хотите сказать, бакалавр?

— Эээ…

— Не тяните. Лучше перестраховаться, чем упустить что-то важное.

— Магистр, в хранилище на третьем подземном этаже обнаружены слабые следы Ци. Чуть выше естественного фона.

— Насколько выше?

— На сотые доли стандартной единицы. Но…

Кеншин вскинул бровь.

— Вы уже начали докладывать. Говорите всё, что посчитаете нужным.

— У меня нет оснований. Но, кажется, что в хранилище, незадолго до нашего прихода активировали дзинтай пути "касо". Очень слабый, если судить по следам. Я не уверен, однако что-то заставляет считать именно так.

— Если бы вы припомнили историю войн, бакалавр, то знали бы, насколько порой бывает важно доверять своей интуиции. Группу магистров-аналитиков — в архив. Помещение опечатать, установить стазисное поле Ши, для сохранения следов. Живее.

В голове у Ронина брякнул невидимый колокольчик. Тихо-тихо, почти не слышно. Зацепка. Магистр почти уверен, что это зацепка. Наконец-то.

Где- то.

Праздник, которого не увидел Хаш, был впечатляющим. Об этом ясно говорили груды мусора, объедков, пустых бутылок, обрывков фонариков и бумажных гирлянд, которые не успели убрать до понедельника. Ранее утро, пустынные улицы Дзэнсина. Добротные каменные дома в центре, традиционные деревянные в окраинных кварталах. Булыжники мостовых, пыль улиц попроще. Ветер, шуршащий мусором. Солнце встало совсем недавно, озаряя улицы тёплыми лучами. В городе мало кто вёл натуральное хозяйство — все крестьяне проживали в агломерации, раскинувшейся за стенами. Ремесленники и торговцы, честно отпахавшие неделю до праздника и всё само торжество — отсыпались. Оно и понятно. Гости Дзэнсина уехали, большая часть всех товаров распродана, можно и полениться. Это у крестьян рабочий день начинается с рассветом, а лавку или мастерскую открывать в такую рань без толку.

Появлялись первые команды уборщиков. Обычно — два-три простых жителя и адепт, как главное ответственное лицо. Разнорабочие сгребали мусор, чародей утилизировал его прямо на улице, простенькими огненными дзинтаями, специально построенными так, чтобы цель вспыхивала мгновенно и исчезала без остатка.

Голосили птицы в садах, на внешней стене и периметрах клановых кварталов менялась стража. Начинался новый день.

А пока, по небольшим улочкам, скрытым в утренней тени, держась подальше от центральной улицы Мати, уже одарённой вниманием уборщиков, Хаш торопился на тренировку.

Рыжий закончил свой традиционный комплекс упражнений — странные события и больница не стали препятствием для глубоко засевшей привычки. Выспался адепт из рук вон плохо — вчера вся девятая группа, усиленная Юкионой разошлась по домам крайне поздно. Долго говорили, сравнивали, прикидывали. Если коротко, то решили не делать поспешных выводов. Кусок чьей-то жизни, показанный со стороны, есть кусок чьей-то жизни, показанный со стороны. В конце-концов, никто из адептов не мог точно определить, что значил эпизод с экзаменом для Аки.

Вообще получение степени бакалавра — очень муторный процесс. Каждый год проходит по своим правилам, каждый год — чудовищный отсев. Всем, присутствовавшим вчера на разговоре это ещё предстояло, теоретически. "Золотая тридцатка" создавалась именно для такой цели — адепты, входившие в список, должны двигаться по карьерной лестнице. Должны служить на благо вольного города, должны брать на себя ответственность, должны быть готовы пренебречь личными чувствами по приказу магистрата. Конечно, любой волен отказаться. Но это позор. Позор, который нельзя смыть даже кровью.

Что до Хаша, то он о степени бакалавра пока не задумывался. Времени не было. Едва мысли коснулись проблемы, сразу же пришёл ответ — Кэйран никогда не откажется. Сможет ли пройти до конца — другой вопрос. Но отказ, означает изгнание из семьи. Или чего похуже, учитывая принципиальность деда в таких вопросах.

На перекрёстке, за двести шагов до ворот, неожиданно для себя рыжий обнаружил Амидо и Йору. Лица у всех достаточно сосредоточенные. Видно, что каждый раздумывал о вчерашнем разговоре, о прошлом Аки, о событиях, происходящих с ними. Хаш словил себя на мысли: ему немного неловко от того, что посторонние, в общем-то, люди знают кусочек прошлого его сестры. Однако, мысль быстро ушла — рыжий вспомнил, что друзей, кроме этой парочки у него просто нет. Конечно, остаётся Рикко, но тут всё немного сложнее. С ней он не готов делиться всем, сразу и в полном объёме. С Когаку и Талахаси это происходило само-собой. А теперь их объединяла сопричастность. Вместе впутались — вместе и выпутаемся.

Отвлечённый мыслями, Кэйран не сразу обратил внимание на внешний вид товарищей. А посмотреть стоило.

Амидо упаковался, словно для задания на линии фронта в одной из войн древности. Парные короткие мечи. Перевязь метательных кинжалов. Наручи из толстой клёпанной кожи. Защитные очки. Кожаный же шлем. Плотная рубаха и штаны из грубой ткани. За спиной — объёмный рюкзак.

— Ээээ… Ты собрался в поход на врагов? — Хаш просто не мог удержаться от замечания.

Талахаси упрямо засопел.

— Единственное, что я умею — это обращаться с оружием, усиливая свои умения путём "ува", — академическим тоном начал брюнет. — Я вспомнил самую первую тренировку. И подумал. Если Аки и Гихан замешаны в чём-то нехорошем — то… ну, в общем, я решил подстраховаться.

Хаш непонимающе посмотрел на друга.

— Понимаешь, у Аки достаточно своеобразный стиль обучения. Ты сам в курсе. Тренировки могут быть опасными, видишь ли.

— Ты хочешь сказать…

— Ничего я не хочу сказать! Просто подстраховываюсь, как умею, ясно? Это не значит, что наставница Аки попытается сделать с нами что-то нехорошее, но мне так спокойнее.

Кэйран обернулся к Йору, намереваясь спросить его мнения. И не смог ничего выговорить.

Тело Когаку скрывал плотный комбинезон. Если верить слухам, такие комбинезоны использовались даже магистрами. Иероглифы, украшавшие места ключевых точек Ци, белые на чёрном, смотрелись аляповато. Капюшон отброшен за спину, пояс с множеством карманов и сумочек, лёгкие мокасины.

— И ты туда же?!

Йору привычно вскинул бровь.

— Куда? Я просто серьёзно отнёсся к подготовке. Последняя неделя, проведённая в лесу и характер занятий, увеличивающиеся нагрузки — всё это натолкнуло меня на мысль пересмотреть мой обычный подход. Нагрузки растут. Я посидел дома, поразмыслил — уровень сложности тренировок увеличивается по экспоненте. До этого рост не ощущался, он был плавным. Но мне кажется, что всё изменится, в ближайшие день-два.

Рыжий уныло осмотрел свой обычный шёлковый халат и шаровары. Затем снова обвёл взглядом друзей. Сплюнул.

— Перестраховщики. Ладно, для меня это даже лучше, мне такие ухищрения ни к чему, — Кэйран демонстративно сжал кулаки. — Всё необходимое всегда со мной. Пошли на полигон.

Сонные стражники на воротах не задавали никаких вопросов — тройка адептов, уходящая в сторону полигона, что может быть более обыденно?

Пока добрались, солнце начало припекать. Хаш ехидно комментировал удобство новой одежды друзей, заметив первые струйки пота, стекающие по лбам. Удумали. Аки будет им подстраивать несчастный случай, ха. О том, что Аки может находиться под чужим контролем рыжий старался не думать.

На поляне полигона адептов ожидал сюрприз. Да какой! В аккуратных комбинезонах, вроде надетого на Йору, только с другими иероглифами, в многокарманных жилетках, приветливо улыбаясь, стояли две девушки: Юкиона Рикко и вторая, высокая худощавая шатенка, имени которой Хаш не знал. Адептки, завидев троицу, помахали руками.

Кэйран старался сохранить спокойное выражение лица, но получилось слабо. Парень буквально почувствовал, как оно вытягивается от удивления. Скосив глаза на друзей, удовлетворённо отметил, что с ними происходит примерно то же.

— Ну, привет, неудачники! — Рикко вела себя совершенно обычно. — А мы думаем, с кем у нас сегодня спарринг?

— Спарринг?! — слово вырвалось у адептов непроизвольно. Последние остатки невозмутимости обрушились под напором удивления.

— Какой-такой спарринг?! Нас ни о чём не предупреждали! — не то чтобы Хаш против, просто неожиданная новость заставила насторожиться. — Никто ничего не говорил.

— Обычный такой спарринг. Знаешь, группа стажёров против группы стажёров. Ваша наставница договорилась с Отомэ-сама и вот мы здесь. — Рикко не врала. В глазах, конечно, плясали чёртики, тон обычный, но за этим читалось: "Я откуда знаю?! Я такая же стажёрка, как и ты!".

— Хорошо, что я взял нужный инвентарь, — удовлетворённо кивнул Амидо. Удивление покинуло брюнета на диво быстро. — Вы знаете, хоть в какой форме спарринг-то проходить будет?

— Мы знаем столько же, сколько и вы, — неожиданно низким, глубоким голосом произнесла шатенка. — Нам приказали явиться, вот мы и явились.

Она выглядела лет на двадцать, насколько мог судить Хаш. Высокая, с атлетической фигурой и совсем не женственным лицом, простым и открытым, как у Талахаси. Имя упорно не желало приходить на ум. Хотя длинный хвост цвета жжёной меди Кэйран определённо где-то видел.

— Эээ… — адепт вопросительно взглянул на Рикко.

— Ах, простите-простите, — притворно "вспомнила" блондинка. — Разрешите представить мою уважаемую коллегу — Нагаэ Кай, — Юкиона шутливо поклонилась, сделав ударение на несвойственном слове "коллега". — Мы обе проходим стажировку у Хёмэн Отомэ.

— Группа обычно состоит из трёх человек, — Йору опередил Амидо и Хаша, открывших рот, чтобы представиться.

Девушки переглянулись.

— Верно, — кивнула Кай. — У нас есть третий. Он должен приди с наставником.

— Ха. Парень. И как он выдерживает двух девушек сразу? — решил пошутить рыжий. — Я бы с ума сошёл.

Глаза Рикко сузились. Блеснула зелёная искра.

— Ооо, он терпелив. Вообще он очень незаурядная личность. Тебе он хорошо знаком, рыжик.

— Мда? И как его имя?

Нагаэ попыталась тронуть Рикко за плечо, но та плавным движением ушла в сторону.

— Гэнкан Доко.

Рыжему стало холодно. Он очень хотел думать, что вздрогнул от холода, на залитой солнцем поляне. Доко. Тот самый, что отправил его в больницу. Тот самый, едва не убивший его на крыше. Дрянь. Возможно, Амидо и Йору не ошиблись, подготовившись к тренировке заранее.

Хаш кожей ощутил на себе взгляды. Участливый — Амидо и Кай, видимо шатенка в курсе. Тёплый, но любопытный — Рикко. Ожидаемо. Эта девушка когда-нибудь сильно пострадает от своей любознательности. И холодный, изучающий — Йору. Нет, на взгляд Аки он не походил. Просто Когаку сразу начал просчитывать варианты развития событий.

— Отлично! — Хаш, сжав зубы улыбнулся. — Я рад, что у вас есть хотя бы кто-то достойный. Иначе, девочки, спарринг получился бы скучным.

Юкиона громко фыркнула. Кай качнула головой, Амидо неразборчиво буркнул. Реакция Йору осталась загадкой, во всяком случае, внешне своих эмоций блондин никак не проявил.

— Хотелось бы услышать вводные и узнать, сколько будет отведено времени для анализа, — задумчиво сказал Когаку.

— Ага, — Кэйран почти успокоился. Доко? Ну, Доко так Доко. В этот раз всё будет по-другому. — Я пока разомнусь.

Рыжий удалился к турникам и прочему стационарному инвентарю. Рикко, не найдя для себя ничего интересного взобралась на столб, уселась верхом и принялась громко грызть яблоко. Амидо, открыл рюкзак и сосредоточенно начал что-то подсчитывать. От этого занятия его отвлекла Кай, смущённо спросившая про парные мечи на поясе адепта. Оказывается, девушка тоже оружейник, только делает упор на древковое: копья, глефы, дротики. Почуяв родственную душу, брюнет с пылом пустился в разъяснение и демонстрацию любимых приёмов. Йору, отстранившись от всех, уселся под дерево и углубился в очередной свиток.

— Делаешь полу пируэт, а затем резко уходишь назад и выдыхаешь Ци, просто, без затей, во врага, — Амидо увлечённо объяснял тонкости своего приёма. — Это предсказуемо, но большинство-то рассчитывает на хитрость.

— Ха! А ведь и правда, — Кай примолкла, прокручивая всю комбинацию в голове. — Неплохо, совсем неплохо.

— А то. Вот ещё что покажу…

— Погоди. Слушай, Амидо, я хотела спросить… А каково это — стажироваться у Кэйран Аки?

— Эм? В смысле?

— В прямом. Знаешь, когда на церемонии называли список магистров-наставников, а потом распределяли группы, я молилась только об одном — чтобы не попасть к ней. Нет, она очень сильный чародей, природный гений, всем известно, но… — голос шатенки понизился до интимного шёпота. — От неё мороз по коже. В полный рост.

Талахаси задумался.

— Не буду спорить о её странностях. Но страх… Она во мне вызывает здоровые опасения, и только.

Нагаэ широко распахнула глаза от удивления.

— Ты… Вы что, совсем ничего не знаете?!

— А?

Девушка сглотнула и обернулась, словно опасаясь слежки.

— За полгода до церемонии поймали шпиона из Братства. Сам понимаешь — ситуация щекотливая. Войны у нас нет, но отпускать просто так никто его не хотел. Решили допросить, стереть воспоминания и отпустить. Однако парень был защищён, хорошо защищён, — голос немного дрожал. — Над ним бились месяц. А потом пришла Аки.

— И? — жадно спросил Амидо.

— Она убедила магистрат дать ей два дня. Что с тем парнем делалось — загадка. Но вернулся шпион шёлковый и сговорчивый. Весь седой. И когда слышал имя вашей наставницы, впадал в истерику, стремясь забиться подальше.

Адепты озадаченно замолчал.

— Хм, я ничего такого не зна…

Кай резко дёрнула головой, указывая брюнету за спину. Обернувшись, юноша увидел наставниц и Доко, насмешливо разглядывающего присутствующих. Совершенно безо всякого интереса, скучающе. Даже когда все адепты собрались полукругом, на его лице не промелькнуло и тени эмоций, кроме скуки. Гэнкан держался, словно сам стал магистром.

"Аки ничуть не изменилась за прошедшие дни" — подумал Хаш. Сам юноша смотрел на сестру совершенно по-новому, каждый раз руки тянулись протереть глаза — казалось, в них попал мелкий белый песок. Но рыжий старался сохранять спокойствие. Адепт понимал — Аки уже не станет для него прежней. Никогда. А ведь Шин только начал показывать. Что же будет дальше?

Наставница Кэйран меланхолично вертела в руках карандаш. Обычная одежда, обычная причёска, обыденная поза. Прядь волос упала на глаза, но девушка не замечала этого.

Хёмэн напротив, приветливо улыбнулась всем стажёрам, поклонилась девушкам. Кай и Рикко ответили. По позам, по общей атмосфере ощущалось — наставницу адептки не просто уважают, а симпатизируют ей.

Девушек-магистров в вольном городе Дзэнсин почти нет. Бакалавров — хватает, а вот с магистрами туго. Почему так — мало кто задумывался, воспринимали как данность. Если собрать, всех возрастов то набралось бы что-то около десятка женщин, на почти сотню мужчин. А Отомэ и Аки были единственными магистрами "чуть-чуть за двадцать". Похожие и совершенно разные. Как небо и земля.

Длинноволосые брюнетки, с бледной кожей. Очень талантливые, уделяющие много внимания теоретизированию. Отомэ, носящая старомодные кимоно насыщенных, глубоких цветов — синий, изумрудный, серебристый. Она разговаривала, как и полагалось молодой незамужней девушке лет эдак двести назад — негромко, скромно и спокойно. Жутко неудобная традиционная обувь совершенно ей не мешала — во всяком случае, никто не мог припомнить случая, когда магистр опоздала куда-то. Украшения — в меру, достойно. Кэйран Аки — одежда полувоенного образца, никогда не расстаётся с "рабочим жилетом" и накинутым поверх белым халатом. Всегда идеально белым, будто грязь и не пристаёт к нему. Пояс, наподобие надетого Йору сегодня — сумки, сумочки, мешочки. Беспардонные фразы, иногда совершенно шокирующие для собеседника. И их группы.

Хаш, Йору, Амидо. В общем, слишком разные, но связанные сейчас ощущением общего дела, тайны. Стоящие напротив наставниц плечом к плечу, с упрямым выражением на лицах. Рикко, Кай… Доко. Даже на первый взгляд становилось понятно — группа просто отматывает год стажёрства, безо всяких претензий. Все сохраняют дистанцию, комфортную для слаженной работы, не более.

— Добрый день всем, — мелодичным голосом произнесла Хёмэн. — Я рада приветствовать адептов вольного города сегодня.

Аки ограничилась тем, что склонила голову на бок, по своему обыкновению.

— Сейчас наставница Кэйран проведёт общий инструктаж. Потом мы разделимся, для индивидуальных задач. Уважаемая коллега.

— Благодарю, — в один момент девушка вернулась в нормальное состояние. — Адепты. Сегодня мы будем имитировать условия, максимально приближенные к боевым. Задача одной группы — доставить пакет за несколько километров отсюда, передвигаясь по определённому маршруту. Зада второй — им помешать.

Йору молча поднял руку.

— Слушаю, адепт Когаку, — без всякого выражения ответила Аки.

— У нас неравноценные составы, согласно статистике на день выпуска из школы Сёгакко. Нагаэ Кай — десятая строчка в общем списке. Юкиона Рикко — третья строчка в общем списке. Гэнкан Доко — первая строчка в общем списке. Наш состав уступает.

— Я ознакомлена с этой информацией, адепт. Если вы мне позволите, я закончу оглашение условий. Ваши группы будут действовать по различным схемам. Девятая — двигаетесь по маршруту все вместе. Ваша задача — доставить пакет. Первая группа будет распределена на всей протяжённости. Если выражаться точнее — каждый отрезок трассы будет закреплён за адептом из соперников. Ещё вопросы?

Амидо засопел, помялся на месте и тоже поднял руку.

— Слушаю.

— Наставник Кэйран. Какие ограничения будут у групп на использование дзинтаев и подручных средств?

— Тренировка проходит по правилам боевой операции. Доступен весь арсенал, — на лице Аки не отражалось ровным счётом ничего. Она просто озвучивала запрошенную информацию.

Вмешалась Хёмэн.

— Мы проследим, чтобы тренировка прошла без фатальных увечий, либо настоящей угрозы для жизни, — голос Отомэ звучал немного виновато. — Два магистра смогут гарантировать достаточно высокий уровень безопасности, уверяю вас.

— А если вы не успеете? — подал голос Доко, всё ещё стоявший между Хёмэн и Аки.

— Боевые потери, — так же равнодушно отозвалась Кэйран. — Магистрат оповещён о проведении тренировки по классу "сражение". Все необходимые бумаги подписаны.

— Естественно, вся ответственность лежит на нас. Я понимаю, это будет слабым утешением, в случае серьёзного происшествия, но я и наставница Кэйран приложим все силы, чтобы тренировка обошлась без жертв.

Троица адептов затравленно переглянулась, вернее, затравленность чётко виделась во взглядах Хаша и Амидо. Йору заметно задумался — глаза стали попросту непроницаемыми.

— Общий инструктаж закончен, — резюмировала Аки.

— Группа номер один, идёмте, сейчас будет индивидуальный инструктаж.

Кай и Рикко обернулись напоследок, отправляясь вслед за Хёмэн. Обе девушки излучали простую мысль: "Простите ребята, приказ есть приказ". Затем все скрылись в лесной чаще.

Девятая группа полным составом осталась на полянке, залитой солнцем. Время стремилось к полудню, жара подступала неумолимо. Наставница Кэйран что-то пометила у себя в блокноте, а затем, без вступлений и предисловий начала:

— Вы должны доставить вот этот свиток, — с хлопком на ладони Аки появился обычный свёрток пергамента, — в точку, отмеченную на карте, — на второй руке также образовался свёрток. — Двигаться группа должна строго по обозначенной трассе. Условно маршрут разбит на три этапа — за каждый из них отвечает адепт из числа стажёров Хёмэн-сама. Кто за какой — не спрашивайте, я сама не знаю условий. Время на выполнения задания — три стандартных часа с момента подачи сигнала "на старт". Условия выполнения — свиток должен оказаться в контрольной точке, печати на нём должны остаться непотревоженными. Вопросы?

— Группе необходимо прибыть вместе со свитком? — Йору спрашивал, не выходя из своей отрешённой задумчивости.

— Нет. Даже если вы просто забросите свиток на контрольную точку, это будет считаться зачётом. Ещё вопросы?

— При травме одного из участников спарринга тренировку остановят?

— Нет. Тренировка окончится после доставки свитка на указанную точку, либо после истечения отведённого времени.

Хаш слушал вопросы и ответы в пол-уха. Его гораздо больше занимало другое.

Отец и дед отнеслись к госпитализации спокойно — дед так вообще одобрил. "Синяки, шишки, переломы — вот настоящие оценки боевого чародея". Отличный постулат. Отец зашёл только вчера вечером, они перекинулись парой фраз. Видно было, что Ицуго занимает какая-то важная проблема. Аки не появлялась в обозримом пространстве до сегодняшнего утра. А ведь она единственная из родственников приходила в больницу.

Чем больше рыжий думал — тем больше запутывался, увязал, словно муха в меду. Он смотрел на свою сестру новыми глазами, оценивал её с совершенно других позиций. Почему она приходила к нему? Или, если она под контролем Гихана, почему он приходил к нему? Что вообще значит для магистра-наставницы Кэйран шестнадцатилетний адепт? К чему сегодняшняя тренировка " в боевых условиях"? Неужели Амидо и Йору перестраховались не зря? Неужели та Аки, с арены — настоящая, а та, которую он знал всю жизнь — лишь искусная маска?

— Если вопросов нет, — наставница обвела адептов взглядом, — я подаю сигнал "на старт". Стоп.

Она порывисто подошла к Хашу, оказавшись перед самым его носом совершенно внезапно. Мгновенье — её руки легли на щёки юноши, мягко, но твёрдо. Своими чёрными глазами девушка поймала взгляд адепта. "Ну же, Аки, скажи что-нибудь правильное! Намекни, покажи что ты — это ты настоящая, моя сестра!".

— Не думай о постороннем. Это может быть опасно. Постарайся сконцентрироваться на задаче.

Рыжий не нашёлся с ответом. Наставница так же резко отстранилась, затем вскинула руку, с кончиков пальцев сорвался сноп ослепительных, разноцветных искр и унёсся в небо. Вспух фейерверк.

— Время пошло, — с этими словами Аки исчезла, как обычно, без всяких эффектов. Адепты остались на поляне одни.

Троица сгрудилась вокруг Йору, державшего развёрнутую карту. Обыкновенная карта, с несколькими интересными отметками. Красный пунктир — маршрут. Отрезки отсечены синими линиями. Лес, затем скальный массив (пометка, сделанная аккуратной рукой Аки: идти строго через тоннель внутри) и мелководье горной реки. Всего десять миль. Для адептов — почти не расстояние. Опасения внушал участок под скалами — про тоннели в окрестностях Дзэнсина Хаш знал с детства, но лазать там никто не любил. Мрачные катакомбы, холодные и сырые, ничего интересного.

Когаку пожевал травинку, удовлетворённо хмыкнул. Что-то он углядел в расположении тропы на местности. И уже сделал необходимые выводы.

— В общем. Тактика наших противников с высокой вероятностью будет следующей — они расположатся в конце своих отрезков, окружив себя системой сигнализации или ловушек. А может и то и другое вместе. По крайней мере, в двух случаях вероятность развития событий в таком ключе наиболее велика.

— С чего уверенность? — Хаш не оспаривал выводы Йору, просто уяснял ход его мыслей.

— Амидо, на каком оружии специализируется Кай?

— Она говорила о древковом.

— Род Нагаэ, один из младших родов вольного города Дзэнсин. Охотники — до нынешнего десятилетия у рода самые обширные охотничьи угодья в окрестностях. Помимо службы на благо города, род Нагаэ, входивший в клан Сюрёка, занимался торговлей пушниной и мясом. Логично предположить — Кай встретит нас на лесном участке трассы.

— Но почему ты решил, что она будет нас ждать?

— Ей нет нужды гоняться за нами. Нагаэ знает маршрут, знает, что свернуть с него мы не можем. Лес будет наводнён ловушками, а в конце нас ждёт острое копьё и охотничий кинжал. Если бы вы хотя бы немного анализировали состав выпуска школы, это не вызывало бы вопросов. Кай — специализируется на взаимодействии Ци с оружием и ловушками. На более высоком уровне, чем Амидо. Без обид, я просто констатирую факт.

— Ладно уж…

— Далее. Участок под скалами. Каменные тоннели без света. Много полутеней, ощущение стресса, клаустрофобия. Идеальное место для специалиста в пути "касо". Надеюсь, всем понятно, кто нас там ждёт?

Хаш кивнул. Рикко, кто же ещё. И Йору прав — блондинке не нужно искать девятую группу — в тоннелях мимо не проберёшься.

— Последним нас встретит Доко. Открытая местность, простор для всего арсенала, находящегося в распоряжении лучшего выпускника года. Вы питаете иллюзии насчёт наших шансов на победу?

— Мы справимся. Мы должны справиться.

— Мотивация?

— Йору, можешь считать меня параноиком… — Хаш замолчал, прислушиваясь к своим ощущениям. — Я уверен — если мы сойдём с маршрута, а это единственный путь досрочной сдачи без контакта с первой группой, нас ожидает что-то очень нехорошее. К тому же, ты знаешь методы Аки относительно взысканий с нерадивых адептов.

Блондин выплюнул травинку изо рта.

— Если наставница Аки замешана в действиях против Дзэнсина — этот вариант наиболее вероятен. Также высока вероятность "несчастных случаев" на трассе, но есть маленький шанс — магистр Хёмэн.

— Поэтому надо прорываться. Несмотря ни на что.

— Прорываться стоит с умом. Сейчас я расскажу вам свои соображения…

Полуденный лес, укрытый тенями, ничем не хуже парилки. Особенно — если передвигаться по нему бегом. Особенно — если ожидать удара из-за каждого куста. Адепты проверили это утверждение и не имели никаких возражений. Всего через сорок минут беготни по лесному отрезку маршрута, пот катился градом со всех. Застоявшийся среди елей воздух, тучи мошкары, пыль и хвоя, взметаемые подошвами обуви — забег не отличался комфортными условиями.

Кому приходилось хуже — Йору или Амидо, предстояло выяснить после. Против первого играла концентрация. Блондин бежал, держа знаки поискового дзинтая: мера себя оправдала полностью. Редкие полмили обходились без ловушек. Поставленных совершенно хаотично, бессистемно — Кай хорошо выучила повадки двуногой дичи. Простенькие капканы, едва забросанные травой чередовались с настоящими произведениями искусства. Чего стоит "волчья яма" с качелями, например. Суть проста — посреди удобной тропы, хорошо замаскированная, располагается глубокая яма, наполненная Ши (спасибо не с ядовитыми кольями). "Мёртвая" энергия необходима для того, чтобы адепты увязли в ловушке, словно мухи в варенье. Яму обнаружить сложно, но можно. Обойти её — никак, необходимо прыгать. Тут и должна сработать леска, натянутая между двумя стволами деревьев над ямой — она ведёт к клинышку, фиксирующему здоровенное бревно, закреплённое в вершинах могучих старых сосен. При прыжке через яму бревно срывалось и с огромной скоростью неслось навстречу прыгуну.

Кай преподнесла сюрприз. Девушка владела дзинтаем, заставлявшим видеть её изображение, вместо некоторых предметов — трухлявых пней, кустов, чего угодно. Причём сама она один раз так же обозначила присутствие, приходилось быть на стороже — с первого взгляда сложно отличить галлюцинацию от настоящей Кай. В тот момент, когда Хаш сигал вперёд, Йору и Амидо внимательно осматривали окрестности, предупредить о леске оказалось некому.

От травм рыжего спасла его ловкость и реакция. В прыжке, неимоверным усилием воли, адепт извернулся и пропустил деревяшку мимо себя.

После волчьей ямы приняли решение о постоянном ощупывании окрестностей поисковым дзинтаем. Йору, как самый опытный в работе с путём "ува", выполнял обязанности ищейки. Это отнимало много сил, а внимание было целиком поглощено обшариванием. Девушки многого не договорили — когда, ну когда Кай успела бы так хорошо подготовить свой участок? Или ей оказала помощь магистр Хёмэн?

Талахаси сражался с другим врагом и имя ему — рюкзак. Хаш мог только догадываться, что потомок рестораторов напихал себе за плечи. Но вес немаленький, совершенно точно — Амидо хрипел, лицо раскраснелось, на тридцатой минуте забега пошло пятнами, однако природное упрямство пока уверенно держало тело в тонусе.

До конца леса оставалось около мили, затем их ждала опушка, прямо перед самыми горами. Йору махнул рукой, призывая остановиться.

— Что? — запыхавшийся Хаш, полуприсев, подобрался к Йору.

Амидо просто плюхнулся на землю хватая ртом воздух.

— На опушке… На опушке сейчас засада.

— Ну и? Мы же, как раз этого ждали.

— Ты не понимаешь…уф. Поисковый дзинтай показал — там отряд из пяти человек…

— Чего?!

— Того. Пять совершенно идентичных, живых людей. Я слышал о таком. Охотничья техника. Это… мороки, ирюдзён. Род Нагаэ использовал этот дзинтай в загонных охотах. Мороки недолговечны, и разлетаются почти от любого воздействия… Но они могут успеть схватить, придержать. К тому же мы не знаем, которая из этой пятёрки — Кай. Ирюдзён полностью копирует человека, создавшего его. И оружием эти создания могут пользоваться вполне реальным.

Хаш грязно выругался.

— Мимо нам не пробраться…

— Учти, я уверен, что на опушке несколько сюрпризов. Да, маленькая деталь… Ирюдзён разлетаются от простых ударов, ударов оружием, но путь "ува" против них бесполезен. Нам надо придумать, как выбить мороки сразу и все.

— Я… я…, - Талахаси никак не мог набрать достаточно воздуха в грудь. — Я знаю. Я пойду первым. Готовьтесь бежать по моей команде.

Амидо с кряхтеньем поднялся, сбрасывая рюкзак.

— Как чувствовал. Вообще-то я собирался использовать это как ловушку, но можно сымпровизировать, — на последнем слове голос брюнета зазвучал зловеще.

Когда адепт разогнулся, в руках он сжимал керамический цилиндр, диаметром в ладонь и длинной в три.

— Внутри — порция заряженной Ши, ждущей активации. А ещё — начинка из пятисот металлических шариков. Кода Ши детонирует, мало не покажется. Они выплеснутся сокрушающим конусом! — речь зашла о технических изысках, и Амидо стал говорить торжественно. — Дальность — до тридцати шагов. Ширина конуса на излёте — до пятнадцати шагов. Морокам достаточно простого удара, так? Я выйду вперёд и жахну из этой штуки. А вы рвите следом, настоящую Кай я свяжу боем, сколько смогу.

Хаш опасливо покосился на цилиндр.

— Смотри, только, сам не убейся. Кто понесёт свиток?

— Ты, — утвердил Йору. — Скорость — это твоё. Даже если план Амидо не сработает — у тебя будет шанс прорваться. — Я ослаблен поисковым дзинтаем, да и двигаюсь медленнее.

Кэйран не стал спорить. Всё верно. Когаку рассудил совершенно точно.

Дальше пробирались не спеша, осторожничали. Если Кай не знала об их местоположении — зачем давать лишний козырь? Если знала — совесть будет чиста, он сделали, что смогли.

Вопреки законам логики лес окружал поляну почти непроницаемым кольцом. Стена из массивных, старых елей, деревьев подлеска, кустарника, бурелома шириной в несколько метров. Кое-где пришлось продираться ползком, оставляя клочья одежды и капли крови из царапин, как плату за проход.

Наконец в переплетении ветвей забрезжили просветы.

— Идеально, — шепнул Йору. — Они стоят кругом. В центре Кай. С вероятностью в девяносто процентов — ирюдзён. Настоящая, скорее всего в засаде — если она нас не видит — то в этом же подлеске. Если видит — за одним из валунов, над входом в пещеру.

— Давай, Амидо. Мы прикроем спину, — одобрительно хлопнул брюнета по спине Хаш.

— Что за идиотская фраза?! Прикрою спину! Нужно прикрывать перед, ведь там — важные части! — наигранному возмущению Талахаси не было предела. — Я пошёл. Смотрите в оба. Если не успею дать сигнал — работайте по обстановке.

— Сориентируемся, — ровно произнёс Йору.

Разогнувшись в полный рост, с хрустом ломая ветки, Амидо рванулся к поляне, сжимая в руках заветный цилиндр.

"Мошка не может остановить орла. Но она может попасть ему в око и орёл сверзнется на землю" — именно эта мысль, высказывание мудреца Сиё, определила действия Амидо. "Мама!" — а эта мысль пришла сразу же, после начала действий.

Талахаси умел пользоваться Ци весьма слабо и специфично. Таких как он называли "сёкунин" — мастер. Слабая Ци, высокое умение её контролировать. Отличные способности к работе с обеими энергиями. Все перечисленные качества позволяли делать потрясающие приспособления — от "светлячков" до мечей, насыщенных Ши. Неопытные "сёкунины" в бой ходили редко, магистры ставили им совсем другие задачи. Но, на свою беду, Амидо относительно неплохо продвинулся в пути "ува", а потому, при средних показателях попал в "золотую тридцатку".

"Сёкунины" — умельцы бытового использования Ци и Ши. В работе, в хозяйстве, везде. К сорока годам идущий по этому пути делает множество вещей с помощью энергии. Вплоть до готовки. В общем, одна из самых мирных специализаций в вольном городе Дзэнсин, если забыть об изготовлении оружия.

Вторая разновидность мастеров встречается редко, очень редко. И они очень опасны в бою. Что представляет собой сражение двух подготовленных боевых чародеев? Ооо, зависти от специализации. Контроль сознания, иллюзии, стихии, работа со своим телом. При всём разнообразии у арсенала традиционных боевиков есть один недостаток — подавляющее большинство дзинтаев широко известно. Так что, если противники хорошо осведомлены друг о друге, сражение превращается в довольно скучную пьесу, с заранее прописанными ролями. Но не тогда, когда на сцене появляется "сёкунин". Их боятся. Простой ремесленник от магии, обладающий достаточной силой — настоящий кошмар для всех боевых чародеев.

Мастера не размениваются на банальности. Например, противник создаёт с помощью Ци щит, закрывающий его от всех видов воздействий, построенных на пути "ува" и от ударов кулаками-ногами-оружием. В обычной ситуации взять его не представляется возможным, без огромных затрат времени и Ци, что в бою критично. "Сёкунин"-воин делает движение пальцами (почти все бытовые дзинтаи крайне просты) и использует ничем непримечательную "сушку", которой в кланах обрабатывают мокрое бельё. Если ему хватило силы — Ши просачивается под щит вместе с воздухом и высушивает врага. Совсем как ночную сорочку. До крахмального хруста. Затраты на такие дзинтаи для обычных чародеев сравнительно невелики — но контроля требуют ювелирного. А с последним у мастеров всегда порядок.

Теоретически Амидо мог стать таким чародеем. Только он об этом пока лишь догадывался.

За полшага до поляны, у самого края подлеска, адепт припал на одно колено, неловко вскинул цилиндр. Вроде все в зоне поражения, получится накрыть. Но где настоящая Кай… Юноше отчаянно хотелось заполучить фору. Бой один на один выиграть не удастся, а разрешено ли будет преследовать перешедших на другой участок — неизвестно. Надо выгадать для ребят максимум времени. Талахаси видел фигуры девушек на поляне, видел круг немного расслабленных с виду, вооружённых короткими копьями Нагаэ Кай. Судя по всему, адептка первой группы не знала точного местоположения противников. Ирюдзён ожидали атаки со всех сторон. Даже из пещеры, видневшейся метрах в двухстах севернее. И тут его осенило.

Ши активируется без спецэффектов. Ни шума, ни грохота. Чувствительный толчок в плечо, вибрация расходящейся от цилиндра ударной волны, опадающая хвоя с ёлок. И шелест пяти сотен стальных шариков издавших на выходе тихий шелестящий звук. Чтобы преодолеть двадцать шагов до центра поляну нужно всего-ничего: ускорение Ши придала знатное. Но за эти мгновения звуковой спектр изменился до воющего рёва, в момент соприкосновения с целями.

Бах! Пять хлопков, слившихся в один, и мороки вспухли облачками белёсого пара. Чмоканье и удары — часть шариков завязла в земле, часть отскочила от камней. Тревожно вспорхнула стая птиц, где-то позади.

Справа и слева, совершенно беззвучно, на поляну выскочили Йору и Хаш. Заметно, что лесная гонка не далась им просто — взмыленные, движение вялые, рыжего вовсе не узнать. Траектория рассчитана так, чтобы в два прыжка оказаться у спасительно входа в пещеру.

Хруст, шорох, свист воздуха. На адептов сверху, стремительными коршунами опустились две круглые сети из лесок, с грузиками. Неприятное оружие — не летальное, но чем больше жертва сопротивляется, тем больше запутывается. Кай, видимо, никого калечить не собиралась.

Рыжий с блондином не сопротивлялись. Как только сети коснулись их тел, парочка просто растворилась в воздухе. Для Амидо это сигнал — иллюзии Йору отработали вероятные ловушки, пора выманить Нагаэ на открытую местность.

Талахаси рванулся вперёд, всем своим видом демонстрируя только одно желание — добежать до укрытия, оставить опушку позади.

Шатенка бросилась наперерез, видимо, исчерпав запас ловушек. Как предсказывал Йору — девушка пряталась в подлеске. Амидо увидел юркую тень на траве, а уже через секунду, распластавшись в низкой стойке, выставив копьё вперёд, перед ним приземлилась Кай.

Ожидаемо. Брюнет только поразился умению Когаку просчитывать реакцию врага. Юноша выхватил два метательных кинжала, завертел вокруг них потоки Ци и бросил, не прицельно, но сильно.

Нагаэ не изменила стойки, не сделал ни одного резкого движения. Плавно, лениво, она отбила сначала один снаряд, чуть сместив копьё в руках, а второй сам по себе пролетел мимо цели. Заорав что-то нечленораздельное Амидо пошёл в атаку прямо на врага.

Сумасшедшие, с точки зрения любого тактика, действия, возымели эффект, Именно тот, которого добивался Талахаси. Адептка отвлеклась, переключила внимание на него.

Подлесок выплюнул два фонтана веток, шелухи, пыли и хвои. В их глубине смутно угадывались силуэты, различимые краем глаза. Брюнет хмыкнул про себя и рванул из ножен мечи. Сейчас нужно показать ещё одно умение простого парня, любящего махать клинками.

Лезвия пошли рябью, Амидо резко остановился, шагах в пяти от Кай и сделал классические "ножницы". Со стороны смотрелось глупо — молодой адепт, затормозивший перед врагом и нелепо машущий оружием, бесполезном на таком расстоянии. Но не всё то, чем кажется на первый взгляд.

Ци выплеснулась из ладоней Амидо, перетекла по рукояти и устремилась к острию клинков, удлиняя собой лезвия. Теперь, вместо двух коротких одноручных хари, Талахаси вооружился двуручными нодати. Лёгкими, с двухметровыми лезвиями, состоящими из Ци. Очень, очень острыми лезвиями.

Кай успела догадаться о манёвре в последний момент, инстинктивно прыгнула назад и выставила копьё в блоке. Рефлекс, вбитый на тренировках. С лёгким хрустом клинки разрубили древко в двух местах. Лицо Нагаэ приняло глубоко озадаченный вид.

Все эти события уместились ровно в секунду. Затем девушка приняла какое-то решение. Она оттолкнулась ногами, перекатившись по земле назад и влево. Амидо запоздало сообразил две вещи: адепта ушла из зоны поражения его клинков, оказавшись рядом с копьями, оставшимися после рассеивания пятёрки ирюдзён. Поднималась Кай сжимая сразу два копья. А на неё резво неслись Йору с Хашем.

Дзинтай "райна", использованный этой парочкой — очень коварная штука. Он накачивает ноги Ци, приподнимая чародея на пару миллиметров над землёй, а затем мощным импульсом отправляет вперёд. Строго по прямой. В конце дистанции импульс идёт в обратную сторону и разгон гасится почти мгновенно. Но в момент движения сделать ничего нельзя. Совсем. Да, двести шагов преодолеваются за две секунды, но в эти две секунды тело несётся вперёд, мозг с трудом его контролирует.

Кай успела к середине этого промежутка. Первая секунда закончилась, вторая только-только начиналась, Когаку и Йору добрались до середины дистанции и девушка метнула копья им навстречу.

Амидо похолодел. Представить себе последствия столкновения на такой скорости удавалось лишь приблизительно, но ничего хорошего не придумывалось. Он сделал единственное, на что оказался способен в момент броска — развёл руки и шарахнул чистой Ци, простым толчком, сбивая метательные снаряды с траекторий. Ноги задрожали, от резкого выброса энергии, мечи выпали из разжатых пальцев, но манёвр удался — копья пролетели порядочное расстояние и безвредно воткнулись в землю.

Глаза заливал пот, но время снова стало обычным. Размытыми силуэтами Хаш и Йору добрались до пещеры, постояли, ошалело вертя головами какую-то долю секунды и метнулись в провал. Кай обернулась к Талахаси, затем посмотрела в след беглецам и бодро порысила к пещере.

— Кай! — выкрик получился громким, несмотря на слабость.

Девушка раздражённо обернулась. А Амидо резко дёрнул руками, согнув пальцы на манер птичьих когтей. Шорох и басовитое гуденье, несколько солнечных бликов, отразившихся от взметнувшихся в воздух металлических шариков. Удивлённый возглас Кай, едва успевшей прикрыть руками лицо. Звуки ударов. Шатенка уже отпрыгивала назад, когда шарики достигли цели. Траектория сломалась, девушка удивлённо охнула и тяжело упала рядом с Амидо.

— Ты что сделал?! Что это за дзинтай?

— "Потеряйка", — Амидо устало опустился на землю. — В пещеру не суйся, Йору оставил за собой парочку сюрпризов. Очень болезненных сюрпризов. Да и не догнать их уже.

Нагаэ втстала, подошла к Амидо и присела на корточки перед ним.

— То есть как — "потеряйка"?

— Очень просто. Я привязал её к шарикам.

Простейший бытовой дзинтай. Ши привязывается к вещи, которую чародей не хочет потерять. И всё. В нужный момент, потратив немного Ци, появляется тонкая нить между чародеем и вещью — в радиусе до двадцати шагов дзинтай работал безотказно. Амидо привязал свою Ши к шарикам в тот момент, когда они вылетели из цилиндра. А потом активировал все разом, подгадав, чтобы Кай оказалась между ним и пропажей. Скорость потеряйки невелика, но вес шариков и их количество сыграли свою роль. Девушке неплохо досталось — оцарапало скулу, на руках и теле остались наливающиеся лиловым синяки.

Кай переминалась с ноги на ногу, поглядывая то на валяющееся неподалёку копьё, то на вход в пещеру. На лице отображалось противоборство нескольких желаний.

— Плюнь на погоню. Оно тебе надо?

— И то верно, — вздохнула девушка, присаживаясь рядом с Амидо. Видимо, победил здравый смысл. — Посчитаем это за ничью. Посидим немного и пойдём к финишу.

— Мне нравится ход твоих мыслей.

Внутри горы что-то хлопнуло, грохнуло, зев пещеры плюнул пылью. Послышался звук обвала.

Йору устало опустил руки, подрагивающие от остаточного напряжения. Вокруг него и Хаша сгустилась тьма подземелья, разрываемая светом двух светлячков на ладонях у рыжего. Удар Ци спровоцировал обвал, перекрывший вход. Если Кай всё же решит погнаться, девушке придётся попотеть.

Вбежав внутрь, адепты оказались в широком, но довольно низком "холле" из которого вёл всего один коридор, со входом у дальней стены. Ничего примечательного в этой пещерке — обычный известняк, неровный пол, бугристый потолок. Много пыли, камни и мелкие веточки, принесённые сюда ветрами. Тишина. Пока совсем не тревожная, напротив — после свиста ветра в ушах очень привлекательная. Когаку знал, что мир вокруг — штука изменчивая.

— Ну… теперь у нас одна дорога. Только вперёд, — Кэйран выглядел получше товарища, но устал не меньше.

— Будь начеку. Коридоры ветвятся, я уверен. Нужно придумать, как выбраться из этого лабиринта за короткий срок. Это, если забыть о твоей подруге, подстерегающей где-то там, — блондин неопределённо кивнул головой.

— Хе. Есть у меня одна домашняя заготовка, сейчас попробуем.

Хаш отдал светлячка другу, второго положил на землю, накрыл ладонь другой. Через минуту на коже трепетала ажурными тонкими крылышками маленькая бабочка.

— Вот. Она чувствует малейшие токи воздуха и выведет нас отсюда. Вход ведь не полностью завалило, верно? Значит, будет сквозняк. Одно плохо — придётся держаться в паре шагов позади, чтобы не сбить своим дыханием.

— Что это за дзинтай? — Когаку, с любопытством истинного исследователя, прикрыв нос и рот ладонью, разглядывал призрачное создание.

Рыжий нахмурился, недовольно глянув на Йору.

— Это не дзинтай. Это призыв. Бабочка — крошечный ёкай, принявший её форму. Дух ветра, только очень маленький. И очень слабый, — с сожалением глянув на крылышки насекомого, вздохнул Хаш.

— Ты владеешь призывом?! — от удивления блондин даже забыл об осторожности, едва не сдув призрачную бабочку. Ёкай потрепыхал крылышками и, сделав круг, завис над плечом Кэйрана.

— Вся моя семья владеет призывом. Только мы стремимся это не афишировать. Дед мне эту аксиому ещё в детстве вколотил. Дескать — чем меньше о тебе знает враг, тем лучше. Ну, ты мне не враг, да и знание об этой крошке мне не повредит никак.

— Ты хочешь сказать, что твои родственники умеют призывать других ёкаев?

— Угу. Только не проси, не расскажу каких. Дед узнает — три шкуры с меня спустит. А отец ему поможет. Одно выдам — их ёкаи сильнее. Намного.

— Хм, видимо сила ёкая зависит от личного параметра….

— Интенсивность Ци. У меня большая вместимость организма, но этот резервуар никогда не заполнится до краёв. Энергия расходуется после определённого предела быстрее, чем вырабатывается. Мне ещё в школе об этом стало известно.

— Странно. Обычно потоки Ци в теле устроены очень гармонично.

— Ну, значит я особенный, — легкомысленно пожал плечами Хаш, складывая простейший знак. Ёкай отчаянно замахал крылышками и, выписывая замысловатые пируэты, направился куда-то вглубь пещеры. — Двинулись. Сидеть больше нельзя.

Йору поднялся, пристраиваясь в хвост колонны, возглавляемой бабочкой. Он оказался совершенно прав — буквально в трёх шагах по коридору, после "холла", обнаружилась развилка. Но бабочка не подвела. Она секунду повисела в застоявшемся воздухе подземелья, крутнулась вокруг своей оси, а затем, по расширяющейся спирали начала приближаться к замшелым стенам. Добравшись до одной из них ёкай двинулся вдоль и скрылся в проходе, увлекая адептов за собой.

Пол пошёл под уклон. Становилось холоднее, мох исчез со стен. Дважды юноши проходили большие залы, широкие, но с удивительно низкими потолками, с гладким, словно отполированным, полом. Ещё развилка, поворот на девяносто градусов, потом перекрёсток, который бабочка проигнорировала, просто летя вперёд.

Когаку совершенно потерял счёт времени и чувство направления. Он запутался в серых каменных стенах, освещённых мерцающими "светлячками". Возможно, они уже проиграли и сейчас их безуспешно ищут. За одну вещь Йору ручался — без бабочки отсюда не выбраться.

Ледяной порыв ветра отшвырнул ёкая на несколько шагов назад. Повинуясь скорее рефлексу, Хаш прикрыл свой огонёк рукой. По стенам тут же поползли трепетные тени, будто кто-то невидимый занёс призрачную лапу, готовясь навечно погрузить парней во мрак небытия. По коже пробежали мурашки. Блондин почувствовал себя настолько неуютно, насколько это было вообще возможно. Внутри всплеснул страх. Ему вспомнились архивы, темнота и шаги в тёмном бесконечном коридоре.

Бабочка вернулась на прежний курс, адепты молча двинулись следом. Но напряжённость росла. Тишина стала другой. Глухой. Физически ощущалась масса камня над их головами.

— Скажи, Йору, ты никогда не задумывался над тем, как нас обучают? — совершенно внезапно, не оборачиваясь, спросил Хаш, идущий впереди.

— Ты видишь какие-то странности?

— Просто… Ци ведь великая сила. Она может менять мир. Становится огнём, воздухом… Всеми стихиями. Почему мы приспособили её именно к войне? Почему мирное использование Ци ограничивается мелкими бытовыми дзинтаями? Почему мы не лечим, не созидаем?

— Ты нашёл очень удачное место для философского разговора, — нервно улыбнулся блондин. Темнота давила, становясь плотнее с каждым вздохом.

Рыжий обернулся. Лицо Хаш старался сохранять спокойным, но в глазах плескалась тревога.

— Мне очень неуютно здесь. Тишина… давит. Нужно поговорить.

— Не боишься, что Рикко нас услышит?

— Лучше уж она чем… чем просто молча идти, — голос Кэйрана странно дрогнул.

Блондин глубоко вздохнул.

— Порой мне кажется — магистрат сознательно направляет исследования природы и границ Ци в нужную им сторону. То, что не укладывается в рамки, никогда не покидает лабораторий.

— Почему?

— Ты говорил о медицине. Если мы точно будем знать границы медицинского воздействия энергии на организм… Это очень большой соблазн. Я считаю: не будет принципиального отличия между, скажем, сращиванием кости при переломе и отращиванием новой пары рук. Чародеи начнут меняться, удаляясь от людей. В какой-то момент разрыв станет окончательным.

— Понятно…

Коридор кончился в одно мгновенье. Шаг — и они уже стоят в огромном зале, стены и потолок, теряются где-то в темноте. Куда идти — непонятно. Эхо…

Эхо! Йору встрепенулся, как от подзатыльника. Тишина! Даже в тех двух залах, что они проходили! Нет эха!

— Хаш, послушай, мне кажется…

— Вечно я прокалываюсь на мелочах, — пробормотал знакомый насмешливый голос буквально в метре перед адептами.

Прямо из темноты проступало тело Юкионы. На лице сияла самодовольная ухмылка.

Менялось окружающее пространство. Темнота бледнела, уползая в стороны. Колоссальный, ещё минуту назад зал, съёживался до размеров обычной пещерки. Зашумела вода, звук гулко отражался от стен.

Йору попробовал двинуться и не смог. Вообще. Все конечности не повиновались адепту, он их просто не чувствовал.

— Ну вы даёте… И это называется — "золотая тридцатка"? — блондинка откровенно издевалась. — Шуты вы. Детишки шестилетние и то аккуратней себя ведут.

— Ты… как ты нас поймала? — Хаш говорил с трудом, словно делал усилие над собой. Йору попробовал выдавить из себя звук, но ничего не получилось.

— Ого! Ты говорить можешь! Ничего себе! — голос Рикко и правда, звучал удивлённо. — Значит, тот эффект всё ещё действует.

— Рикко, ты же знаешь, что сейчас происходит вокруг наставницы Аки и нашей группы. Мы можем оказаться в опасности! И ты с нами заодно! — в отчаянии Кэйран попробовал сделать шаг, но лишь неуклюже пошатнулся и упал на колено.

— Неплохая попытка, рыжий. Считай — я поверила в трогательную заботу. Нет, правда, ты такой милый! Но сейчас мы не на прогулке, сейчас мы соперники. Посидите тут, со мной, до конца испытания, а потом двинемся в город. И никакой опасности.

— Юкиона, послушай, сидеть в пещере не совсем удачная мысль… — Хаш замолк. Насколько Йору мог знать иногда с аргументами у рыжего случались серьёзные проблемы.

Сам Йору уже несколько секунд бормотал про себя один очень старый стишок. Строчкам что-то около двухсот лет, они написались в первые десятилетия после появления вольного города. И когда-то считались эффективным методом для сбрасывания с себя оков "касо". Правда, далеко не каждого.

По телу пробежала волна тепла. Это послужило сигналом. Удовлетворённо внутренне ухмыльнувшись, Йору прикрыл глаза, сосредотачивая внутреннюю энергию. Мгновение — и Рикко, выгнувшись, утонула в голубоватой вспышке, затопившей всю пещеру. Молнии Йору не сопровождались раскатами грома — иначе они с Хашем точно оглохли бы. Распахнув глаза, Когаку сначала увидел сгорбившегося Кэйрана. Парень поднялся с колена, пошатываясь, медленно обернулся. Руки плетьми болтались вдоль тела, выражение лица было пугающим. Непонимающе-удивлённое, отстранённое.

— Рикко… Ты убил… — Не разжимая губ. Лицо дёрнулось и застыло, словно превратилось в маску, а воздух вокруг рыжего начинал медленно вращаться. — Не прощу. — Выражение глаз описать невозможно — там почти не осталось нормальных эмоций. Йору буквально почувствовал, как от товарища расходится волнами сила.

Второй увиденной вещью было тело Рикко. Оно, совсем будто и не пострадало от молнии, подёрнулось дымкой и, с тихим хлопком, превратилось в омерзительную тварь. Пещера с выходом пропала — со всех сторон опять накатывала густая тьма, разгоняемая только повисшими в воздухе светляками. Неожиданный посторонний звук частично привёл в сознание рыжего. Глаза обрели осмысленное выражение.

— Хаш, — очень ровным, спокойным голосом произнёс Йору, — пожалуйста, обернись.

"Какая фантастическая мощь… Откуда в нём столько Ци?!"

Медленно, нехотя, Кэйран развернулся. Посмотрел. И в один момент ощущение чудовищной силы исчезло, растворилось. Без следа. А Кэйран рухнул на каменный пол, сотрясаясь всем телом, хватая ртом воздух. За ним ноги подкосились у Йору. Давало о себе знать эмоциональное напряжение.

— Что…что…что это за дрянь?! — хриплым, срывающимся голосом выдохнул Хаш.

"Эта тварь меня интересует мало. Но твои метаморфозы занимают куда больше".

— Мозгосос. Или мозгоед, как угодно. Очень редкий ёкай. Встреча с ним — почти стопроцентная смерть, он питается Ци своих жертв, держа их в ментальном плену. Наверное, поэтому таких почти не осталось. Мы легко отделались, — блондин вытер выступившую на лбу испарину.

— Рикко! — рыжий сделал попытку рвануться с пола.

— С ней всё в порядке. Почти гарантирую. Если бы мозгоед добрался до неё раньше, чем до нас — он уже сыто спал, без желания проснуться в ближайшие несколько. Видимо, Рикко проходила здесь и разбудила это существо. А мы пришли как раз к моменту окончательного пробуждения.

— Но… — попытался возразить Кэйран.

— Хаш, поверь мне. Я не считаю, что все правила обязательны к исполнению и вот пример моей правоты, — Йору широким жестом указал на труп мозгоеда. — Если бы я из природного любопытства не рылся в старых, забытых и запретных документах — не узнал бы один стишок, который в своё время был оберегом от таких чудовищ. Я прочитал его про себя и это сработало.

— Оно говорило о вещах, известных только мне и Рикко, — серо сообщил Хаш.

— Конечно, — кивнул Йору. — Тварь брала информацию напрямую из головы. Странно другое — ты смог сопротивляться воздействию.

— Знаешь, — произнёс Хаш, вставая, — у меня тоже могут быть секреты. Я пока не готов поделиться.

— Понятно.

— Да. И… Прости, — Хаш улыбнулся подрагивающими губами. — Мне на мгновение показалось что ты… Убил Рикко. Не знаю, что со мной произошло… — Кэйран запустил пальцы в густую рыжую шевелюру.

— Всё в порядке. Просто доверяй мне в будущем, хорошо? Я никогда не подставлю под удар невиновных, — Йору протянул Кэйрану руку. Рыжий принял её, помогая другу подняться. — Пойдём.

"Очень мило с твоей стороны. Интересно, что у тебя творится в голове? И что с тобой произошло, когда я едва не убил девушку, которая тебе симпатична? Не хочу представлять. Но к твоим способностям мы вернёмся. Позже".

Дальше двигались молча. Зал оказался не настолько циклопическим, как ожидалось — вновь созданная бабочка провела их к выходу за несколько минут. За проходом, подозрительно напоминавшим рукотворную арку, оказался длинный, широкий коридор, в конце которого теплился свет. А на одном из больших валунов сидела улыбающаяся Юкиона, читавшая книгу.

Девушка не проявила никакой враждебности. Увидев адептов она приветливо помахала рукой, спрятав своё чтиво за пазуху.

— Ну, вы и черепахи! Я думала, что помру здесь со скуки.

Хаш и Йору понимающе переглянулись.

— Рикко… Ты не чувствовала ничего… необычного?

— Я? Нет. Зачиталась, если честно.

Сил на рассказ и расспросы не осталось. Видимо юношам пришло в голову одна и та же мысль — всё потом.

— Уважаемая Юкиона, вы не собираетесь с нами сражаться? — учтиво поинтересовался Йору.

— Я?! С вами?! — возмутилась адептка. — За кого вы меня держите? Или вы считаете, что мне очень увлекательно колотить своих приятелей?

— Но… — недоумённо начал Хаш.

— Если нашим наставницам захотелось выяснить — кто из них лучше, сколько угодно. Без моей помощи. Я с самого начала не собиралась вам мешать. Придётся, правда, решить, кто останется тут, со мной, а кто двинется дальше.

— Эээ… в каком смысле?

— В самом прямом, — лицо Юкионы расплылось в хитрой улыбке. — Я так стремилась выполнить задание, но не смогла. Вы оставили здесь одного из своих, чтобы он задержал меня, а оставшийся двинул к финишу.

— Это же обман! — воскликнул Хаш.

— Ну, если хочешь, мы можем сразиться. Поколотишь меня, стукнешь о стену несколько раз. Есть желание?

— Не особо…

— И у меня. Я, конечно, третий номер и всё такое, но умею мыслить здраво. Йору сильнее меня, вас двое. Синяки ни в коем разе не украшают женщину, да. Хаш, милый, извини, что не дала тебе возможностью броситься грудью на дзинтай. У меня другие планы. Эта тренировка всё равно нам ничего не даст. В общем, решайте, — девушка накрутила локон на палец, ожидая ответа парней.

Хаш опередил Йору ровно на секунду.

— Я пойду. Не спорьте. Это личное.

Когда Кэйран выбрался из пещеры, его слегка пошатывало. Выход оказался немного в стороне от водопадика, одного из горных ручьев, питавших реку, широко разлившуюся по каменистому руслу. Мелкая, едва по щиколотку, но с коварными пятнами омутов в прозрачной воде. Очень странных, надо сказать — словно кто-то целенаправленно пробивал дно то в одном, то в другом месте.

Судя по ощущениям, он сейчас находился выше точки старта на километр или около того. Странно, вроде пока брели по подземелью — только спускались. Чудные пещеры. И то, что в них водится. Поёжившись, то ли от воспоминаний, то ли от водяной пыли, носящейся в воздухе, Хаш прикинул маршрут. Русло речки извивалось между берегами, образованными цепочками холмов. Вот эти холмы и отметили на карте, как естественные границы последнего отрезка. Доко будет ждать его где-то вниз по течению. Рыжий вздохнул полной грудью, втягивая свежий воздух — совсем не похожий на лесной, где он клубился между еловых лап, давая простор для жизни тучам комаров. Горы адепту определённо нравились. А отсутствие растительности на береговых холмах нравилось ещё больше — засады можно не ждать. Хотя, Доко вряд ли опустится до такого — он Кэйрана за противника не считает. Бросив прощальный взгляд на зев пещеры в серой скале, Хаш двинулся вперёд.

Журчание воды настроило на раздумья. Глаза обозревали окрестности, само тело напряглось, ожидая атаки в любую минуту, но голова занималась своими проблемами. Хорошее свойство, если разобраться.

Эпизод с мозгоедом запомнился слабо — вернее его финальная часть, развязка. Вспышка. Тело Рикко, исчезающее в голубоватом пламени (тогда адепт был уверен в этом совершенно и бесповоротно). Затем лёгкость. Во всём теле, потрясающая, неземная лёгкость, какой не было даже в детстве. Марево на глазах. Искажённые предметы, искажённый Йору. И ненависть. Ненависть к убийце Рикко. Настолько чудовищная, холодная и яркая, насколько это вообще возможно. В какой-то момент мир сузился до одного багрового пятна перед глазами — Йору. Ещё бы секунда и… К счастью, блондин успел указать на труп мозгоеда.

Хаш испугался, хотя виду не подавал. Когда ненависть отступила, его трясло не только от слабости. Липкий страх обволок всё естество. Холодный, словно жаба. Кэйран попытался анализировать свои ощущения и внезапно сделал странное открытие — ненависть была отнюдь не единственным ощущением, заполонившим его сознание в пещере.

Так. Что скрывалось под ней? Нужно поглубже заглянуть в себя… Адепт представил свою фигуру, окутанную ненавистью, как туманом. Алым, с синими прожилками. Почему именно таким? Сложный вопрос.

А что под туманом? Марево скрывает его фигуру, но теперь, сведя ощущения того момента в одну точку, под туманом угадывается холодное и злое сознание. Спокойное. Безразличное. Оно вытаскивает ненависть из него самого! Точно! Юноша непроизвольно прикоснулся к солнечному сплетению. Если хорошенько вспомнить, центр этого безразличия, излучающего вовне находился именно здесь.

"Небо, что же со мной происходит? Я схожу с ума? Когда это началось? Чем закончится?"

Мысли налетели как пчелиный рой. Назойливые, болезненные. Глова загудела. Казалось, ещё чуть-чуть и она расколется, подобно спелому лесному ореху. Хаш остановился, запустил пальцы себе в волосы, взъерошил.

"Чего я о себе не знаю? У кого спросить?"

Ответ пришёл сам собой: Аки. Уже сейчас Кэйран мог точно сказать — с ним она вела себя не так, как с остальными. По-другому. Холодная отстранённость в сестре появилась только после начала наставничества. Они почти не виделись вне занятий, не говорили, как раньше. Стали чужими. Или… или Хаш стал для неё просто жителем Дзэнсина, адептом. Почему? Чужое влияние? Манипуляция? Но, судя по рассказам окружающих, как раз такую Аки знали в городе. Юноша почувствовал — понимание рядом. Понимание какой-то важной, но незаметной детали. Ещё маленькое усилие — и мозаика сложится.

Мимо что-то пронеслось, хлестнув острыми брызгами по лицу. Кэйран переоценил возможности своего "автономного разума". Мысли увлекли адепта, он не заметил врага. Мгновенно подобравшись, всё ещё не видя противника, Хаш сделал длинный прыжок назад, кувыркнувшись в воздухе. Когда приземлился, то, наконец, смог сориентироваться.

Гэнкан ничуть не скрывался. Он стоял посередине реки, скучающе разглядывая один из холмов. Вернее, парил в нескольких сантиметрах над потоком. Рыжего, казалось, Доко даже не заметил.

Нет, злости и ярости на лице последнего Гэнкана не было. Немного брезгливости с примесью разочарования. Та же одежда, что и в последние две встречи, но человек в ней, совсем другой. Спокойный. Отрабатывающий очередной приём, заученный до автоматизма.

— Я разочарован. Я рассчитывал встретиться в схватке с Йору. А пришёл ты.

Хаш молчал, прикидывая варианты своих действий. Слабость, накатившая в пещере, до конца не прошла — прорваться, уклонившись от боя, не получится.

— Эти дуры не смогли выбить из игры двоих неудачников. Но смогли задержать второго в списке. Я удивлён и разочарован. Я думал, сегодня будет хоть что-то интересное. Скучно.

— Эээм. Так отпусти меня, раз тебе скучно. Я пойду к финишу, — лихорадочно соображая и прикидывая все свои возможности, проговорил Хаш.

Гэнкан выплюнул смешок.

— Наивный. У меня есть чёткая задача — и я должен её выполнить. Я хотел совместить приятное с полезным, однако не получилось. Ещё один день, заполненный рутиной.

— Наша вражда кажется тебе скучной? — Кэйран начинал раздражаться.

— Наша… как ты сказал? Вражда? — брюнет засмеялся. — Люди не враждуют с насекомыми.

— Я для тебя насекомое?! — ярость подступила к горлу. Обычная, человеческая ярость и ненависть, не имеющая ничего общего с тем, что произошло в пещере.

— Ты для меня — пустое место. Одно из условий боевой задачи.

— Уйди с моей дороги Доко — и я оставлю тебя целым. Обещаю, — Кэйран принял боевую стойку.

— Дурак, — констатировал Гэнкан и атаковал.

Он был красив, когда складывал печати, выплёскивая свою Ци наружу, он был потрясающе красив, последний отпрыск мёртвого клана. Скупые, выверенные движения, чёткие, как математическое уравнение. Никакого азарта, никакой злости — только техничные движения, простые и эффективные.

Затем невидимые лезвия, рассекая воду, вздымая тучи брызг, зазмеились к Хашу. Быстро, очень быстро, почти неуловимо для глаза. Прыгать — бесполезно, Кэйран не знал точной высоты воздушных клинков. Оставалась только уклоняться.

От правой "змейки" адепт ушёл просто — крутнулся всем телом, пропуская её мимо. К нему тут же метнулась вторая, обдавая холодными брызгами. Перекат по воде вышел скомканным, Хаш не учёл сопротивления, и всё получилось медленнее, чем обычно. Лезвие зацепило его, но самым краем, содрав кожу с ноги ниже колена. Боль обожгла сознание, по ручью заструилась кровавая муть. "Как будто мелкой шлифовальной бумагой прошлись" — отстранённо констатировал Кэйран.

Неуловимо порхнули пальцы, складывая "бисоку". Ци хлынула в ноги. "Сейчас, пока он готовит следующую атаку, сейчас, в этот промежуток!". Юноша сорвался с места, оставляя за собой лёгкую взвесь из водяной пыли. Любимый стиль атаки — прямой, короткий разбег, уследить за которым невозможно, а затем серия стремительных ударов руками, заряженными Ци.

Ничего не вышло. Доко сложил одну короткую печать и Кэйран, со всего маха, под действием своего собственного дзинтая, впечатался в воздушную стену. Стоит ли говорить, что по плотности она не уступала каменной?

От боли потемнело в глазах. Его отбросило на два метра, протащило по каменистому дну. Речная галька разорвала одежду на правом боку и добавила парочку хороших, кровоточащих ссадин. С чудовищным трудом Хаш поднялся на ноги. Всё вокруг двоилось, голова взорвалась на тысячу кусочков. Но, вроде, ничего не сломано. Удивительно.

— Ты предсказуемый дурак. Ты думал, что всё обо мне знаешь? Думал, что твои жалкие умения смогут навредить мне? Ты ничего не можешь, кроме того, что махать кулаками, — все оскорбления Гэнкан произносил ровным, безразличным тоном. — Знаешь, бой между профессионалами длится секунды. Бой между любителями — минуты. А знаешь, сколько длится бой между профессионалом и любителем?

— Нет, — хрипло ответил рыжий, сплюнув кровь.

— Столько, сколько захочет профессионал. И мне уже надоело. Таика!

Стена огня соткалась из Ци, струившейся с пальцев Доко, затем с рёвом устремилась на Кэйрана. Она надвигалась, не касаясь воды, перемещаясь в той же плоскости, что и её хозяин.

"Самоуверенный индюк" — без злобы подумал Хаш, складывая жесты. Последний завершился ровно за секунду до удара огненной волны.

Земля вздрогнула. Казалось, в то место, где сейчас стоял Кэйран ударил гигантский кузнечный молот. Всплеск, волна некогда чистейшей воды, взметнувшаяся на несколько метро вверх, перемешанная с речной галькой. Шипение и огромное облако пара, заволокшее место столкновения двух стихий.

— Кажется, я знаю, откуда в этой речке взялись омуты, — пробормотал Хаш себе под нос, стоя в глубокой, почти идеально круглой воронке, трёх метров диаметром, медленно заполняющейся мутной жижей. Кулак упирался в её дно.

— Неплохой трюк, жаль предсказуемый. Интересно, на сколько таких ударов хватит твоей Ци? А, Кэйран?

Хаш не ответил и, оттолкнувшись от дна, оказался наверху.

— Хибасира! — этот вопль Доко заставил броситься вперёд.

"Интересно, почему он озвучивает каждый свой дзинтай? Неужели нельзя делать это молча…или этот зазнайка играет со мной?!". Понимание пришло сразу после этой мысли. Гэнкан намеренно сообщал своё следующее действие. Он смотрел на реакцию Хаша. Ему было интересно.

"Я же тебя по этому дну размажу" — на это раз из глубины души поднялось настоящее цунами ярости. "Не знаю как, сволочь, но размажу!"

В воронку ударил мощный столб огня, выжигая её подчистую. Огненное торнадо не прожило и трёх секунд, но его температуры хватило, чтобы подсушить одежду Кэйрана на спине. Однако, адепта это мало волновало: он уже рвался к Доко.

— Не смей игнорировать меня, ты, безродный выскочка!!! — юноша поразился своему голосу. Глубокий, гортанный рык, выталкивающий слова как арбалетные болты.

На этот раз Гэнкан не успел поставить барьер. Ракетой Хаш ударил своего противника, заставив окунуть ноги в воду, и протащил несколько метров по дну. Затем его кулак устремился к левой скуле Доко.

Быстрый обмен ударами. Серия выпадов и блоков, жёсткий разрыв, уход на дистанцию. Рыжему перепало серьёзно — кулак брюнета впился в солнечное сплетение, выбивая воздух из лёгких, второй ударил снизу вверх, под рёбра. Внутри что-то хрустнуло, вспышка боли на мгновенье отключила сознание.

Правда, последний из клана не успел воспользоваться маленькой победой — от правого хука в скулу и последующего апперкота его невысоко подбросило в воздух, отшвырнуло назад, и сейчас первый номер только-только пришёл в себя.

— Неплохо, хоть и, как всегда, предсказуемо, — с кривой улыбкой сказал Доко. — "Родзин", ха. Ваша ветвь клана верна себе. Всё такие же никчёмности — только кулаки, ничего иного. Ты достойный наследник твоего шута-отца и деда-неудачника. Настоящий Рыжий Кэйран! — Гэнкан быстро сложил дзинтай, и воздушное копьё прошило юношу, неподвижно стоявшего перед ним, даже не пытавшегося сопротивляться. Брызги крови без всплеска упали в реку.

Ещё до удара, когда смысл фразы только дошёл до сознания Хаша, на глаза медленно начала наползать знакомая пелена. Тело избавлялось от тяжести. И холодная ненависть подминала под себя разум адепта. То, что его плечо пробито воздушным орудием парень просто не замечал.

Он стоял, склонив голову. Мокрые пряди рыжих волос висели сосульками, скрывая лицо. Ссадины кровоточили, светлая кожа по цвету напоминала белую рисовую бумагу.

— Не смей. Трогать. Мою. Семью, — это было произнесено спокойно. Но голос легко перекрывал все другие звуки. И от обычного голоса Хаша отличался, как день от ночи.

А потом адепт рванулся, рванулся вперёд, не обращая внимания на воздушное копьё, всё ещё удерживаемое Гэнканом. С хриплым, звериным рыком. Когда рыжий вскинул голову, посмотрев в глаза своему врагу, на лице Доко появилось крайне озабоченное выражение. Он схлопнул дзинтай и сделал сальто назад, стараясь увеличить дистанцию с взбешённым Кэйрнаом.

Но получилось нечто странное. Ровно в том месте, где должен был приземлиться последний из клана, вспухло странное алое марево, с синими прожилками. И оттуда спокойно шагнул Хаш. Брюнет просто налетел на выставленный кулак, тряпичной куклой повиснув на нём.

Ударов такой силы Доко никогда не испытывал. Его едва не сломало пополам, изо рта брызнула кровь. Надо отдать должное первому номеру — адепт немыслимым движением исхитрился развернуться в воздухе, ударить Хаша ступнями ног, а затем быстро сложить три жеста и сказать слово пути "касо".

Губы рыжего скривила брезгливая ухмылка.

— На меня это не действует, — после этого Кэйран схватил противника за щиколотки, раскрутился вокруг своей оси и швырнул Гэнкана вниз по течению. Метров так на двадцать. Затем опустился на колени и медленно завалился на левый бок. Тело пробила крупная дрожь. Хаш хрипло застонал и, едва ли не против своей воли, рваными движениями, скрючился в позе зародыша.

Где-то.

— Улыбнись. Пожалуйста.

— Зачем? — Аки нахмурилась. Она и ещё один, совершенно незнакомый человек Хашу человек, расположились на траве под раскидистым деревом. Девушка сидела, поджав ноги, положив на колени какую-то книгу. Лицо же парня было скрыто в тени, можно было разглядеть лишь стандартную военную форму. Он, жестом фокусника, крутанул кистью руки и в ладони появился фиолетовый, затейливо завязанный бант.

— Это тебе.

Аки осторожно приняла его, бант тут же колыхнулся, будто от порыва ветра, и обвис шёлковой змейкой. Рыжий почувствовал, как внутри нарастает неприязнь к этому незнакомцу. Сестра такими глазами смотрела раньше только на него, Хаша. Обычно ледяные, бесстрастные и холодные глаза будто оттаивали, становясь тёплыми и мягкими. На этого типа Аки смотрела как-то по-особенному.

— Спасибо, — девушка всё-таки улыбнулась, примеряя серебристое колечко.

— Когда ты собираешься сказать отцу о нашей помолвке?

— Помолвке?! Я ещё не давала согласия!

— Но разве ты сможешь мне отказать? — парень обнял её. Хаш ожидал что сестра возмутиться, попробует вырваться… Но она только прикрыла глаза, прижимаясь ещё сильнее. Губы девушки дрогнули, она что-то сказала, но рыжий уже не услышал слов — в этот раз воспоминания сменили друг друга как картинки калейдоскопе. Одно только Хаш Кэйран знал точно — он ещё никогда не видел сестру такой…человечной.

Следующая картинка. Дождь, проливной, промозглый дождь, стеной вставший за окнами до боли знакомого коридора госпиталя Дзэнсина. Аки, в своём обычном, идеально белом халате, размашистым шагом чуть ли не переходя на бег, куда-то целеустремлённо идёт. На лице — крайнее неудовлетворение.

— Куда ты собралась? — Голос доносился из тени, откуда-то из-за спины Аки. Девушка даже не обернулась, только замерла посреди коридора.

— Его не должны били посылать на миссию, — как всегда бесстрастный голос констатирует очевидное.

— Почему же? Он такой же воин как ты или я. Или… Оу, как романтично! — тень стала гуще, разрослась. — Не могу поверить. Неужели он тебе не безразличен? И ты сейчас войдёшь в палату и остановишь эксперимент?

— Это ты. Зачем? Послать его на верную смерть…

Тень дрогнула, послышался смешок.

— Непогрешимая Аки наконец-то допустила ошибку. Я не имею к этому абсолютно никакого отношения. Всего лишь случай. Стечение обстоятельств.

— Ты…

— Ты хочешь сказать, что я лгу? — темнота уже скрыла большую часть коридора, почти вплотную приблизившись к Аки. — Разве я когда-то обманывал тебя?

— Нет, — девушка опустила голову.

— А теперь позволь напомнить тебе твои же слова — если человек слаб и не может выполнять свои прямые функции…

— Его существование не имеет смысла, — подхватила Аки, голоса слились, отозвавшись жутковатым эхом. В тени исчезли ноги девушки. — Повреждения могли привести к непредсказуемым последствиям.

— Если сейчас все прекратить, то он может так и остаться калекой на всю жизнь. Повреждение позвоночника, перебитые ноги… — тьма легла Аки на плечи.

— Или умрёт.

— Или умрёт, — подхватил голос. — Или ты прекратишь эксперимент, сделаешь невозможным получение данных и может умереть кое-кто другой. — Хаш буквально кожей ощутил неприкрытую насмешку.

— Он не должен был идти на миссию, — бесцветным голосом повторила девушка.

— Не он, так кто-нибудь другой. Это не важно. Важно то, что эксперимент продолжается, понимаешь меня? Тебе придётся оставить только одну игрушку, Аки-тян. Решай. Ты остановишь опыт?

В сером больничном коридоре повисла тишина. На свету оставалась лишь лицо и часть тела сестры. Последний раз вспыхнули в глазах икры эмоций, девушка склонила голову…

— Нет. — Ответ прозвучал, и тень полностью накрыла Аки.

— Вот и умница. Я знал, что ты сделаешь правильный выбор.

У Хаша закружилась голова, когда вновь сменилась картинка. На этот раз действие происходило в больничной палате. Отворив дверь и тихо, как умела только она, вошла Аки. Такая, которую рыжий уже привык видеть на тренировках. Застывшее лицо, выражающее лишь тень недовольства. На кровати, весь в бинтах, опутанный проводами сложной медицинской техники, лежал человек.

— Ты… Пришла… — потрескавшиеся губы дрогнули, попытавшись улыбнуться. — Я же поправлюсь? Ты говорила… — говорил он с трудом, но Хаш мгновенно узнал голос того самого парня, которого видел в первом воспоминании. — Мне сказали, что повреждены ноги… Но…

Человек застонал, выгнулся. Из его рта потекла чёрно-серебристая жидкость. Аки достала из кармана блокнот, что-то меланхолично пометила.

— Аки… Аки, скажи мне что-нибудь. Скажи… Что со мной? — парня била крупная дрожь, бинты намокли, но не от крови. Вместо неё была вся та же черно-серебристая жидкость. — Аки!! Это ты сделала? Ты?! Ты сказала, что я поправлюсь… Что всё будет хорошо! И тогда…

Девушка бесстрастно стояла, наклонив голову на бок.

— Останови это! Прошу… — Парень попытался поднять руку, но она едва дёрнулась. В черных глазах виделся неимоверный страх и боль. — Кем я для тебя был? Подопытной крысой? — губы дрожали, слова выходили через раз. — Ответь! Ответь мне!!! Аки! — палату огласил дикий нечеловеческий крик боли. Тело парня выгнулось дугой, пальцы отчаянно заскребли по простыням. С хрустом, похожим на хруст свежего снега под чьими-то ногами, он повернул шею, попытался ещё что-то сказать, но так и застыл с открытым ртом. Остекленевшие глаза испуганно смотрели в пустоту.

Поднеся к своим губам кусок желтоватого пергамента, исчерченного аккуратно выведенными символами, Аки меланхолично проговорила:

— Образец ноль-пять-ноль-семь, реакция отрицательная. Сильные повреждения тела привели к досрочной реакции. Наблюдение завершено. Данные сохранены и запечатаны. — С шипением бумажка исчезла из её пальцев…

Хаш распахнул глаза и лежал, глядя в ночное небо, затянутое тучами. Юноша чувствовал присутствие Ягуро рядом. Чуть склонив голову, он обнаружил гиганта сидящим рядом, на песке. Магистр неторопливо попыхивал трубкой, положив свой меч на колени. На Кэйрана навалилось лёгкое головокружение — как и прошлый раз, после путешествия в прошлое Аки.

— Мастер Шин… — тихо обратился рыжий к своему проводнику.

— У?

— Я хотел спросить… Вы мне показываете некоторые моменты, о которых могла знать только Аки.

— Угу.

— Откуда вы…

— Я обычно записывал воспоминания, не просматривая. Просто… для того, чтобы были. На всякий случай. К тому же у меня свои методы сбора информации.

Прослушав более чем пространное объяснение, Хаш с небольшим усилием сел.

— Мои вы тоже записываете?

Ягуро фыркнул, выпустив облачко белого дыма.

— Малёк, ты мнишь себя слишком важной фигурой. Был бы ты в свои шестнадцать магистром, изобрёл бы ты что-то ценное, открыл новое направление в чародействе — тогда да, я бы подумал о записи твоих грязных мыслишек. Но… Ладно, ты про себя сам всё знаешь.

Рыжий тяжело вздохнул.

— Ну, я пошёл…

Шин разыграл искреннее удивление.

— Куда это ты собрался?

— Домой… На меня эти заплывы в прошлое плохо влияют.

— Сме-е-ешной… — гигант хохотнул. — Сказано же было — покажу всё.

Хаш попытался встать. Получалось плохо — мир упорно отказывался перестать вращаться.

— Мастер Шин, я не уверен…

— Ты, малёк, и не должен быть уверен, — Ягуро навис над Кэйраном. — Сам попросил меня рассказать, помнишь?

— Да, но…

— Никаких но. Шин Ягуро всегда выполняет свои обещания. До последней буквы. Лови.

Хаш всё ещё стоял на четвереньках. Шин обошёл его спереди и снова хлопнул ладонью по лбу. На этот раз голова отозвалась мучительной болью, реальность потекла, как масляные краски под дождём и Кэйран снова перестал быть собой, проваливаясь в темноту.

На этот раз воспоминание пришло по-другому. Хаш не наблюдал сцену со стороны. Вид открывался непосредственно со стороны Шина Ягуро.

Летний вечер. Духота, судя по сладкому липовому запаху в воздухе — август. Магистр шёл размашистой походкой по кварталу Кэйран. Уже начали зажигать фонари, патрули учтиво кланялись гиганту, не задавая вопросов.

Шин направлялся к неприметному двухэтажному зданию, каменному домику, затерявшемуся невдалеке от ворот. Грубая старая кладка, в окнах горит свет. На разные голоса поют цикады. Массивная деревянная дверь распахивается от толчка гиганта без всякого шума. Просторный холл, освещённый несколькими светлячками, небольшая деревянная стойка. За ней — дежурный бакалавр, скучающе перелистывает какую-то книгу. Магистр удостоил его кивком, жестом руки оставил сидеть на месте и прошёл вглубь здания.

Полутёмные коридоры, со стенами, обшитыми деревянными панелями. Почти никого нет. Но Ягуро точно знал, куда направляется.

Хаш поймал себя на мысли, что нет эмоций. В прошлых воспоминаниях, несмотря на роль "наблюдателя" он мог почувствовать отголоски чужих мыслей. Жару и вкус песка на зубах, как на арене. Смущение Аки во время объяснения с любимым. Холод, исходящий от странной тени в больничном коридоре. Шин ревностно заботился о безопасности своего личного пространства.

Ещё одна дверь. Лёгкий скрип, шаг за порог. Комната, представляющая собой помесь личного кабинета и лаборатории. Стол, книжные шкафы. Колбы и реторты, повсюду книги, свитки, бумаги. Металлическая громада вычислителя с прозрачной линзой. Тихое гудение, доносящееся из недр магической машины, голубоватые искры пробегающие по поверхности. Яркий свет заливал каждый уголок. За столом, обхватив голову руками, сидела Аки.

Шин постучал костяшками в распахнутую дверь. Девушка никак не отреагировала. Магистр вздохнул и подошёл вплотную к столу, снова постучал, на этот раз по столешнице.

Аки вздрогнула, резко вздёрнула голову. В глазах читалось недоумение, непонимание. Она не узнавала Ягуро. Это длилось всего секунду, затем по лицу пробежала едва заметная тень. Девушка прищурилась.

— Магистр Ягуро.

— Бакалавр Кэйран, — Шин произнёс это обращение чуть насмешливо. — Неплохо, неплохо. В шестнадцать лет уже получила собственную лабораторию.

— Формально ей руководит магистр Гихан. Это продлится до того момента, пока я не получу соответствующую степень, — совершенно ровным голосом ответила Аки.

Гигант без приглашения уселся в одно из двух кресел, стоявших напротив стола.

— Значит, твоё решение окончательное.

Девушка меланхолично кивнула.

— Мне казалось, что мы уже всё обсудили. Я выбрала более перспективный материал для своей работы.

Ягуро вздохнул, сплёл пальцы.

— Хотелось проверить. Тебе всё же шестнадцать. Дети в этом возрасте бывают импульсивны и поспешны. Особенно — дети пережившие смерть близкого человека.

Аки склонила голову на бок, знакомым, птичьим движением.

— Понятие детства — субъективно. Я никогда не осознавала себя ребёнком. Вернее, это было очень давно.

— Да-да, — голос Ягуро снова зазвучал насмешливо, — я помню. Помню слушанья в магистрате. Ты очень умело оперируешь своей личностью. Отбрасываешь всё ненужное.

Девушка нахмурилась.

— Это рациональный подход. Оперирование частями своей личности, умение усмирять эмоции — ключевые навыки для успешного чародея-теоретика. Нужно уметь не только системно мыслить, но и работать с голыми фактами, оставив эмоции в стороне.

Шин хохотнул.

— Ты только что описала мне этот новомодный… как его… вычислитель. Да, точно! На них нынче настоящий бум, с ума все посходили.

Аки непонимающе смотрела на Шина.

— Вычислители, работающие на двух видах энергии — очень перспективное приспособление. Они позволяют мгновенно производить сложнейшие…

— Да знаю я, знаю! Только у вычислителей своей воли никогда не будет… Впрочем, я не об этом. Твой последний эксперимент, — голос Шина зазвучал сухо, жёстко, — закончился провалом. Подопытный умер. Так как ты находилась под моим руководством на момент его проведения, часть ответственности лежит на мне. Вот бумага, — Ягуро достал из-за пазухи халата конверт с печатями магистрата, — я буду курировать твои с Гиханом дальнейшие исследования.

Аки аккуратно взяла конверт. Достала из него сложенный вдвое листок бумаги, вчиталась. Снова нахмурилась.

— Магистрат не доверяет исследовательской группе?

Шин мило улыбнулся.

— Магистрат — это магистрат. У них такая работа — контролировать и учитывать.

— Хорошо. Я предоставлю всю необходимую документацию.

Гигант рассмеялся.

— Документация — просто отлично! Бумага для того и создана, чтобы писать. Но я хочу присутствовать на следующем введении. Кто будет объектом?

Аки вздохнула.

— Вот бумаги, — она порылась в груде на столе и протянула свиток Ягуро. Щин развернул, вчитался.

Хаш, наблюдавший глазами магистра ничего не понял в мешанине символов, которую гигант изучал буквально пару секунд.

— Но это же…

— Да, — кивнула девушка.

Шин немного помолчал.

— Аки, ты всегда была умной девушкой. Даже я, Ягуро, признаю это. Но… Ты изменилась. В своём стремлении познавать, в своём стремлении изучать, в своём стремлении изменять мир ты подошла к опасной границе. Или… уже перешла?

Гигант выразительно посмотрел на девушку. Под его взглядом Кэйран стушевалась. Лицо немного исказилось, голос дрогнул.

— Ошибки, допущенные в прошлом не должны повториться в будущем. Для этого придётся заплатить высокую цену. Мир, чародейство, наука — они дают тысячи возможностей… — девушка запнулась, следующее слово далось с трудом. — Нужно только не побояться их взять.

— Твоё стремление уже стоило жизни дорогому для тебя человеку. Вспомни, что с ним случилось. Вспомни, вспомни как он умирал!

Губы у Аки задрожали.

— Именно поэтому! Именно поэтому я продолжаю эксперимент! Именно поэтому! Чтобы никто…никогда больше!

Шин захлопал в ладоши. Под ошарашенным взглядом Аки, прервавшей свою странно-эмоциональную речь он встал с кресла.

— Благородная цель. Ты в неё даже сама веришь. Подумай на досуге — откуда взялась эта вера? Мне пора. Уведомите, когда решитесь на операцию.

На этом воспоминание для Хаша закончилось.

На "штрафную тренировку". Кэйран явился совершенно разбитым. После показанного Шином… Он просто не знал, что ему делать. В любом случае — решать будут все вместе. Он не может взять на себя такой груз. Он не может. Должен, но не может.

Вчерашние ночные облака проливались утренним дождём. Совсем каким-то осенним — мелким, неприятным, затяжным. Капли воды лезли за шиворот, водяная пыль просачивалась сквозь мельчайшие швы в одежде. Мерзко.

Настроение погоде соответствовало. Утренний город промок и не хотел просыпаться. Голоса лавочников, вернувшихся к прежнему ритму жизни, звучали негромко, теряясь в монотонном шелесте мелких капель

Хаш сознательно пошёл к Восточному полигону другой дорогой. Он оттягивал момент встречи, встречи со всеми — С Йору, с Амидо. С Аки. Необходимость что-то решать висела на шее тяжким грузом, заставляя понуро опустить голову и ссутулить плечи.

Он шёл по окраинам, по полупустым "простым" районам, не принадлежащим ни одному из кланов. В таких местах почти не селились боевые чародеи — только простые люди, обслуживающие все нужды вольного города Дзэнсин.

Кэйран остановился у одной из луж на грунтовой улице. Посмотрел на себя, искажённого в отражении. Капли дождя заставляли поверхность воды волноваться, его лицо плыло, распадалось на части, сливалось снова.

"Почему я? Зачем? Кто решил взвалить эту ношу на мои плечи? За что? Ещё два месяца назад жизнь была просто и понятной. Друзья, своеобразная, но хорошая семья. Сестра Аки… Что теперь?"

Вопросы. Вопросы обступали рыжего со всех сторон. В какой-то момент адепт не выдержал и побежал по полупустым улицам, разбрызгивая воду из луж. Жаль, что от решения проблемы нельзя уйти так же просто. Долг… Кажется, он начал понимать, о чём говорил вчера отец.

Воспоминания, показанные Шином ничего не прояснили. Только запутали. "У Аки погиб любимый. Она пыталась его спасти, но ничего не вышло. Что с ней случилось? Что имел в виду Шин, при их последнем приватном разговоре, в том кабинете? Какую роль в исследованиях сестры сыграл Гихан? Что вообще изучала сестра? Если что-то важное — почему только с формальным контролем со стороны магистрата?"

Несмотря на кружной путь, на полигон Хаш добрался первым. Никого, только мокрая трава, посеревший песок татами и серое небо над ветвями могучих сосен и елей. Благодарный судьбе за очередную отсрочку, юноша спрятался под хвойным пологом, стремясь избавиться от вездесущего дождя.

Друзья помогут разобраться, но решение принимать ему. Как ни крути. При любом исходе и раскладе. Если это воздействие — Аки ждёт долгое и муторное расследование. Если нет — сколько времени она сможет скрывать свои истинные взгляды на положение вещей в Дзэнсине? Ведь в воспоминаниях чётко видно — того парня Аки сначала отправили на какое-то самоубийственное задание, затем отдали на эксперименты. Когда стало ясно, что чародей не выживет. И что за нездоровая страсть к знаниям, к своим расчётам должны была двигать сестрой, когда она сознательно испытывала на близком человеке нечто, стоившее ему в итоге жизни? Причём, Аки вполне допускала такой результат. Чего это будет стоить всем окружающим? Хаш не мог даже сказать что опаснее — Аки под контролем какого-то внешнего врага или Аки, экспериментирующая с окружающим миром. С людьми. Что стало точкой в её разговоре с Гиханом? Приняла ли Аки его образ мыслей?

Хаш жалел сейчас только об одном — о невозможности почувствовать эмоции своей сетсры в тот момент. Это сняло бы многие вопросы.

"В любом случае, после смерти её парня…жениха, в ней что-то надломилось. Она определила свой дальнейший путь".

От тягостных раздумий юношу отвлекло негромкое насвистывание и хруст веток, под чьими-то подошвами.

Кэйран выглянул из своего укрытия и увидел Амидо, бодро шагающего под дождём. Вчерашняя экипировка дополнилась коротким плащом с капюшоном, но лицо брюнет не прятал. Даже с двадцати шагов стало заметно, что потомок рестораторов имеет весьма довольный вид. Хаш только подвился про себя: обычно Талхаси был сосредоточен и спокоен. Иногда даже флегматичен.

Присмотревшись, рыжий понял в чём дело — на левом наруче ярким пятном выделялась одна из лент Кай — девушка украшала такими свой пояс.

Заметив Хаша, Амидо свернул с тропинки, зашёл под защиту деревьев и поздоровался с приятелем.

— Привет-привет, победитель последнего из Гэнканов, — адепт не ошибся, юноша пребывал в отличном расположении духа.

— Амидо, рядом с тобой даже не так мокро, — удивление и ехидство вытеснили на время тяжкие раздумья. — Ты прямо весь сияешь.

— Я. эм… — на какое-то мгновенье приятель смутился, — просто неплохой денёк!

Хаш выразительно глянул на брюнета, приобретая почти портретное сходство со своим отцом.

— Да ну… вот уж я не знал, что тебе по нраву дождь и ветер. Возможно, в будущем переберёшься на север?

Брюнет засопел.

— Ну тебя совсем, тоже мне, остряк. Настроение хорошее — вчера с Кай гуляли.

— Да ну?!

— Ну да, — с некоторым вызовом ответил Амидо. — Не тебе же одному подружку иметь.

Пришёл черёд смутиться Кэйрану.

— Тьфу. Мы с Рикко…

— Ага, вы с Рикко, — брюнет перешёл в наступление, — вы с Рикко. Она, кстати, по словам Йору за тебя сильно переживала, когда ты ушёл драться с Доко. Так и говорила "С этим рыжим дураком обязательно что-нибудь случиться". Когаку её успокоил, как мог.

Щёки Хаша буквально вспыхнули.

— Это как?! — с нескрываемым подозрением поинтересовался юноша.

— Ккак, как… Ты что, первый день Йору знаешь? "Не волнуйся — по моим расчётам, шанс остаться в живых у него очень высок". — Амидо очень похоже спародировал блондина.

Оба адепта расхохотались.

— Да у тебя талант, Талахаси.

— Я вообще, полон талантов. И скрытых достоинств.

— Даааа? И как? Кай удалось разгадать тебя, человек-головоломка.

— Трепло ты, рыжий, — беззлобно ответил Амидо. — Мы вчера, когда ты ушел, пошли гулять. Рикко проводили, Йору, потом почти до ночи гуляли по городу… — последняя фраза прозвучала совершенно мечтательным тоном.

— Фу, ты стал слащавым.

— Не нравится — отойди и не дыши.

— Ну вот. Вот такие у меня приятели. Видели же, что я не в порядке.

— Мы видели, что ты ни с кем не настроен разговаривать и очень устал. Даже Рикко не смогла тебя растормошить. Поэтому довели тебя до дома и сдали лично в руки твоему отцу.

Хаш напрягся. Воспоминания о вчерашнем дне пронеслись перед глазами.

— Я очень странно себя вёл?

— Ты походил на голема, у которого заканчивается зарядник Ши. В добавок к ограниченной программе. Хотя программа, это было, кажется и до драки с Доко.

— Балабол.

Как-то сами собой слова иссякли. Дождь и не думал заканчиваться, шелестя в кронах деревьев.

— Сложно было? — осторожно поинтересовался Амидо.

— Поначалу — да. А потом — не помню, — Хаш старался говорить аккуратно, чтобы не нагрубить ненароком. — В — какой-то момент голова отказала.

— Да, наставница Аки говорила, что это может случиться — побочный эффект.

— Ты ей веришь?

— Наставницу Отомэ она смогла убедить. Значит, по большей части её слова — правда. Иначе тебя бы продержали в госпитале несколько недель. Или порезали бы на кусочки, для опытов.

Кэйран промолчал. О том, что Аки может быть весьма убедительной, когда захочет он знал совершенно точно.

— Странно, Йору нет.

— Аки тоже запаздывает.

Она появилась вопреки своему обычному способу. Просто пешком, не делая попыток защититься от дождя. Волосы, против обыкновения, не распущены, а собраны в конский хвост. Бледная мокрая кожа, бездонные глаза. Но в наставнице что-то изменилось. Судя по всему, эта ночь выдалась бессонной — глубокие тени под глазами, рассеянный блуждающий взгляд, чего с Аки не случалось уже очень давно.

Она заметила адептов, но не сочла нужным укрываться под кронами. Остановилась, прямо на дороже, развернулась к своим стажёрам.

— Я сделала выводы из вчерашнего спарринга. Ваша группа не выполнила задачу. В связи с этим, сегодня мы будем усиленно латать дыры в ваших навыках.

Амидо вздёрнул руку вверх.

— Уважаемая наставница!

— Говори.

— А где адепт Когаку?

— Сегодня его не будет. По уважительной причине. Ещё вопросы? Нет? Тогда приступим. Тренировки у вас сегодня будут раздельные. Сейчас я обрисую условия индивидуальных заданий. Адепт Кэйран. Вчера ты продемонстрировал две слабости — неумение справляться с собственной Ци и неумение справляться с условиями задачи. Сейчас я дам список, — Аки протянуло Хашу тоненький свиток, — с комбинацией действий. До полудня ты должен повторять их, раз за разом, до полного автоматизма. Предупреждаю — они значительно ослабят твою Ци. Это необходимо для следующей половины дня. Встречаемся здесь, после полудня. Вопросы?

— Как наставница сможет определить — выполнял я заданное или отлынивал? — на Хаша напало упрямо-противоречивое настроение. Он хотел добиться от Аки эмоций. Тех эмоций, что видел в воспоминании.

Девушка внимательно посмотрела в глаза рыжему. Удивительно, но сегодня её взгляд не блуждал где-то в своих мыслях, она ни разу не "выпала". Любое действие оценивалось и просчитывалось.

Вместо ответа наставница сложила несколько выверенных жестов и воздух рядом с ней сгустился, приобретая очертания крупного, поджарого пса. Высокий, почти метр в холке. Мощные лапы, хищный профиль, обрубок вместо хвоста. Тело пса соткано из клубящейся тьмы. Только глаза пылают ровным багровым огнём.

— Это твой контролёр, теневая гончая. Он обладает самыми примитивными инстинктами, но, поверь — сможет разобраться, занимаешься ли ты делом или отлыниваешь.

Словно в подтверждение слов Аки из горла ёкая донеслось приглушённое ворчание. Хаш сглотнул. "Серьёзная зверюга. Пожалуй, запросто отхватит руку или ногу."

— Отправляйтесь на площадку для медитаций — в списке нет физических упражнений, — наставница указала рукой на холм, расположенный по дороге к Восточному полигону. Его вершина была словно срезана огромным ножом, превратившись в плоскую утоптанную поверхность.

"Прелестно. В одиночку, под присмотром этой псины мокнуть под дождём".

— Можно начинать?

— Начинай.

Подождав, пока адепт выберется из-под крон и почти скроется из виду за холмом, Аки перевела свой изучающий взгляд на притихшего Амидо. — Что касается тебя… тебе приготовлено кое-что особенное. Пойдём.

Около двух часов спустя, на другом краю города сработал автономный одноразовый передатчик. Его функцией был простой набор действий — после активации выбросить в эфир короткий шифр, а затем самоликвидироваться. Передатчик совершенно не зависел от внешних источников Ши и, теоретически, был вечным. Выглядел он как самый заурядный уличный фонарь.

Энергия, закольцованная в неживом предмете, пришла в движение. Она пробежалась по контурам иероглифов, направляющих её течение, получила сигнал на одобрение активации и начала последовательность действий.

Незаметные символы, почти у самой земли, вспыхнули ярким, бело-голубым светом, затем погасли. Столб, обугленный у основания, медленно завалился на бок. Никто не пострадал, урона для строений не случилось никакого.

Но люди, настроенные на необходимую частоту получили короткое сообщение, значившее для них очень многое.

"Эвакуация".

У северных ворот, там где располагался квартал, занятый лабораториями, принадлежащими магистрату, что-то оглушительно грохнуло. В сырой, дождливый воздух летнего дня взметнулся столб пламени, дыма и щепок. Такой же взрыв прогремел и во внешней лаборатории магистрата — как раз в той, где трудился магистр Гихан и наставница Кэйран.

Стоял разгар рабочего дня, магистры и бакалавры в большинстве своём уже приступили к должностным обязанностям. Взрывы стали причиной десятка смертей среди боевых чародеев и ранили многих агломератов, привлечённых в качестве наёмных работников.

Вольный город Дзэнсин шумел, как пчелиный улей и бурлил, как котёл на огне.

— Я наблюдала за вашим поединком, — говорила наставница Кэйран, шагая по лесной тропе, вытянувшейся вдоль полосы препятствий полигона. Амидо решил не издавать лишних звуков, пока его не спросят. Он побаивался магистра, особенно, оставшись с ней наедине. Дождь не унимался, с мокрых деревьев срывались капли, но Аки их не замечала. Её словно захватила какая-то мысль.

— Всё получилось удовлетворительно, но я заметила, что тебе не хватает реакции. Ты выиграл лишь за счёт неожиданности и вашего численного превосходства.

Талахаси хотел возразить, хотя бы на счёт того, что их с Нагамэ поединок получился почти канонической дуэлью. Но, поколебавшись секунду, не стал этого делать. О реакции наставница говорила совершенную правду — брюнет всегда признавал за собой флегматичность.

"Возможно, мы зря на неё наговариваем. Ну да, она странная. Но у каждого свои странности. Возможно, у неё для такого поведения есть причины"

Эта мысль настолько озадачила адепта, что дальше он шёл, не придавая значения местности. Если бы он отвлёкся от сосредоточенных размышлений, то заметил бы, что наставница уверенно уводит его в сторону от самой крайней точки Восточного полигона, углубляясь в лес.

Стволы деревьев становились толще, кроны — гуще. Даже в летний погожий денёк тут царил сумрак. Сейчас, в этой части леса установилась густая, как кисель, полутьма, насыщенная запахом мокрой хвои и звуками дождя.

Амидо едва не налетел на наставницу, когда та резко, без предупреждения остановилась, оглядывая пространство перед собой. Немного поморгав, адепт рассмотрел место, где они очутились.

Замшелые, по-настоящему древние стволы сосен, почти лишённые ветвей у своих подножий, но с густыми кронами на высоте десяти-двенадцати метров. Кусты подлеска, сплошной стеной покрывшие всё свободное пространство. Там, где их не было, проглядывала высокая, почти в пояс, густая трава. Тишина. Даже монотонный шелест дождя исчез — они словно очутились в хорошо защищённой от посторонних звуков комнате.

Талахаси обвёл всё это непонимающими глазами и хотел посмотреть на наставницу. Но её не оказалось на своём месте. Девушка исчезла.

— Эй, — раздался негромкий голос сверху.

Адепт задрал голову и увидел Аки, стоящую на толстом одиноком суку сосны, метрах в десяти.

— Подойди поближе.

Парень сделал несколько осторожных шагов. Он нутром чувствовал подвох. Оказавшись в центре поляны Талахаси остановился.

— Сегодня мы будем оттачивать твою реакцию. Мне надоело смотреть на то, как вы, бездари, медленно развиваетесь. Я решила действовать своими способами, — впервые он услышал отголоски эмоций в голосе девушки.

— Эта поляна вся нашпигована ловушками. На каждый квадратный метр — около десятка, — Аки ухмыльнулась, что заставило спину Амидо похолодеть. — Все они боевые, никаких скидок. Ты должен уворачиваться. Или просто остаться в живых до тех пор, пока я не скажу "хватит".

Тяжёлое снаряжение адепта и намокший плащ не располагали к акробатическим этюдам. Парень понял, что наставница очень серьёзна. Более того — настроена она непросто решительно. Её эта ситуация забавляет. А вот данный факт действительно пугал.

Быстрым движением Талахаси рванул застёжку плаща и удовлетворённо отметил, как предмет гардероба упал на землю — мягко, с негромким шелестом.

— Дурак, — констатировала Аки, по-птичьи склоняя голову.

Раздался стрекочущий звук, что-то рванулось по земле, от того места где стоял Амидо, а затем в воздухе свистнула сталь.

Адепт не видел атаки, он даже не понял, что в него полетело. Инстинктивно вскинул руки, закрываясь — в правый наруч тут же сильно ударило, боль прострелила тело почти до плеча. Повинуясь всё тому же инстинкту, брюнет рванулся в сторону и ещё один снаряд воткнулся в мшистую лесную землю.

С сосновой ветки раздался смешок. Амидо тупо уставился на свою ногу — ступня стояла на какой-то металлической пластине, от которой расходились едва различимые лески. Снова вжикнуло, на этот раз сдвоенно и воздух пронзило четыре снаряда.

Наконец он смог рассмотреть от чего уворачивается — стандартные метательные кинжалы. Насколько можно судить — даже не усиленные Ци или Ши. От двух Амидо ушел, сделав полуоборот корпусом, один отбил вовремя выхваченным мечом, а четвёртый задел его по щеке, оставив глубокий порез из которого тут же начала сочится кровь.

"Стоять на месте! Главное — не скакать, как горный козёл, по поляне! Тут, судя по всему, везде нажимные механизмы!"

Талахаси застыл, с мечами в руках, наклонившись туловищем вперёд. Ноги словно вросли в землю.

— Сообразил, — констатировала наставница. — Думаешь ты неплохо, с принятием решений куда как хуже. Скажи мне, ты знаешь, что такое — "золотая тридцатка"?

Вопрос оказался неожиданным. Амидо замешкался.

— "Золотая тридцатка", наставница, это лучшие в выпуске…

— В "золотую тридцатку", адепт, попадают не только за результаты учёбы. Сейчас я раскрою тебе один секрет. Ты знаешь, что участники "тридцатки" готовятся получить степень бакалавра, верно? Но вряд ли ты знаешь, что в неё попадают люди, от рождения имеющие сильные лидерские качества? Ты знаешь, что за ними наблюдают, отслеживают каждый шаг? В играх со сверстниками, дома… Знаешь, что вам иногда специально подкидывают сложные задачи, чтобы проверить?

Этого Амидо не знал. Даже не задумывался. Талахаси считал, что в тридцатку попадают только за результаты тестов.

— Тридцатники — будущие лидеры — бакалавры и магистры. Ты должен знать, что в Дзэнсине — несколько тысяч адептов, около трёх сотен бакалавров и чуть больше сотни магистров. Ученики-тридцатники должны быть лучшими — именно им предстоит вести за собой вольный город. Ты не подходишь на роль лидера. И я либо сделаю тебя настоящим участником "золотой тридцатки" либо убью.

С этими словами наставница Аки взмахнула руками, и на адепта со всех сторон обрушился рой метательных кинжалов.

— Лидер должен уметь быстро принимать решения!

"Отбить две пары кинжалов своими клинками, крутануть "мельницу", пустив через клинки Ци, отбрасывая железо ударом".

— Лидер должен уметь видеть последствия своих решений!

Упавшие кинжалы привели в действие новые ловушки, воздух опять наполнился гудящей сталью. Но Амидо оказался на высоте — от части снарядов адепт уклонился, часть сбил ещё несколькими толчками Ци.

— Лидер должен быть готов к неожиданностям!

Под ногами что-то грохнуло и глаза ослепило яркой вспышкой.

— Лидер должен быть стойким до самой смерти!

Полуослеплённый, Талахаси всё же попытался отбить следующую волну метательных кинжалов. Получилось не очень — три клинка оставили глубокие раны на руках, а четвёртый скользнул в опасной близости от виска.

"Нужно что-то делать, я же у неё, как на ладони. Нужно скрыться… Точно! Дурак! Рюкзак-то ведь у меня с собой!"

Рука сама нашарила свёрток с благовониями.

Вообще-то этот сбор трав предназначен для ванн. Так, во всяком случае, уверял его торговец в лавке. Откуда же травнику было знать, что при должной обработке этот пучок будет изрыгать из себя дым, не хуже вулкана?

Адепт дёрнул самодельный запальный шнур и бросил занявшиеся травы себе под ноги. Столб дыма получился и впрямь, впечатляющий — поляну быстро заволакивало белёсым туманом. Талахаси замер в нерешительности.

"Что теперь? Пока я в относительной безопасности, но дым скоро рассеется. Думай, думай!"

— У тебя острый ум, — голос наставницы из-за дымовой завесы слышался всё так же ясно и чётко. — Ты умеешь принимать неожиданные решения. Но не стоит считать, что твои враги — глупцы! Лидер должен относиться к своим противникам с уважением!

Мощный порыв ветра, неведомо откуда взявшийся среди деревьев, начал уносить завесу в сторону.

"Интересно, она припасла только кинжалы, или что-то похлеще?"

Ответ не заставил себя долго ждать.

Когда дым окончательно рассеялся, на руке Аки подрагивал небольшой огненный шарик.

— Ты стараешься не менять позицию, ты понял часть опасности, это хорошо. Но сила — в гибкости, — с этими словами девушка метнула свой дзинтай в адепта.

— М-мать… — выдохнул сквозь зубы Амидо.

Пришлось прыгать. Причём, достаточно далеко в сторону — Талахаси знал кое-что об огненных дзинаях: маленький шарик мог взорваться, поражая всё живое в радиусе нескольких метров.

Этого не произошло, адепт даже не активировал новые ловушки. Однако, безболезненно уйти от атаки не получилось — приземляться пришлось на одно колено, прямо на рассыпанные трёхгранные шипы. Талахаси взвыл, когда небольшие острия пробили одежду и кожу.

"Так, хватит".

Парень подобрался, поморщившись от боли, пустил Ци в ноги и прыгнул вверх, оказавшись на суку, наподобие того, что заняла наставница.

— Стремление обойти рамки — похвально. Но я сказала — уклоняться, пока не прозвучит команда "стоп".

Аки резко дёрнула правой рукой к себе, словно подтаскивая что-то. Сообразить Амидо успел, когда было уже слишком поздно. Тонкая нить Ци в руке Аки блеснула голубоватым светом, натянулась, завибрировала, и Талахаси полетел вниз, на поляну. Его протащило несколько метров, почти под основание дерева, на котором расположилась наставница. Сколько ловушек активировалось — сложно сказать. Но буквально через мгновенье после остановки новые кинжалы сорвались вниз.

Их было много, больше десятка. И, хоть часть прошла в значительном отдалении, остальные, видимо корректируемые Аки, понеслись прямо на адепта. Отразить или увернуться от всех невозможно просто физически, даже боевому чародею.

Амидо вертелся, как уж на раскалённой сковородке и, в какой-то момент, ему показалось, что получится выйти невредимым. Наверное, это его сгубило — посторонние мысли в бою вообще вещь опасная.

Сталь впилась в бедро. Ещё один кинжал — в правую руку, пробив наруч. Последний глубоко вошёл под ключицу. Ничего смертельного, но очень больно. А ещё при таких ранах полноценно двигаться не получится.

Тяжело дыша адепт привалился спиной к шершавому древесному стволу. Кровь сочилась из царапин и ран, от лезвий, застрявших в его теле, жгучими волнами разливалась боль. Когда парень поднял голову, перед ним, шагах в двадцати, засунув руки в карманы, стояла Аки, склонив голову в своём любимом жесте.

— Хватит, — отчётливо произнесла она. — На сегодня тренировка окончена. Почти

— Почти?! — прохрипел Амидо. — Но ведь я же продержался! Я же победил!

— Настоящий лидер должен уметь управлять ситуацией и после победы. Он должен уметь преодолевать последствия победы — а это одно из самых сложных знаний. — Девушка повернулась к нему спиной, бросила через плечо: — Кинжалы были отравлены. Если яд не удалить из ран — он вызовет судороги, длящиеся несколько часов. Они будут настолько сильными, что тебе может сломать кости и порвать связки. Советую выбираться с поляны прямо сейчас. С твоей скоростью от полигона до госпиталя ты доберёшься не быстро. — Сказав это, Аки исчезла среди подлеска, нырнув в сторону от тропинки, по которой они сюда пришли.

С медитацией у Хаша как-то сразу не заладилось. Сложно сказать, что послужило помехой: мерзкий дождь, который, к тому времени как адепт добрался до площадки, совсем не походил на летний, молчаливая фигура ёкая-сторожа, не издававшая даже звуков дыхания, свои мысли, накинувшиеся на рыжего, едва он остался в одиночестве.

"Йору отсутствует по уважительной причине… Странно. Нам он ничего не говорил. Не хотел? Или не успел?"

Кэйран знал, что исполнительный блондин не стал бы прогуливать тренировки. А ещё Хаш мог сказать уверенно — Когаку предупредил бы друзей, случись с ним что-то действительно серьёзное.

Адепт вздохнул, уселся, скрестив ноги и развернул свиток со списком медитативных упражнений. Бумага тут же начала мокнуть под дождём.

Особо вникать юноша не стал, просто проделал один раз весь комплекс, затем повторил. Дыхательная гимнастика чередовалась с манипуляциями Ци, но никаких изменений в своём состоянии Хаш не замечал. Об отлынивании не могло быть и речи — даже с закрытыми глазами он ощущал присутствие пса рядом.

Постепенно организм втянулся, упражнения стали получаться словно сами-собой. От первого ко второму, от второго к третьему. Монотонный шум дождя только усугублял ощущение отрешённости, возникшее в какой-то момент. Хаш словно упаковался в кокон, отрезающий его от реального мира. Здесь, внутри, было только спокойствие, только алгоритм простых действий, вокруг которых сконцентрировалась вся вселенная. Вдох-выдох…

Он не знал, сколько провёл времени в своём маленьком мирке. Очнулся сразу, словно кто-то отдёрнул полог, закрывавший вход.

Глова закружилась. Подкатила тошнота. Проклятый дождь всё никак не заканчивался. На юношу навалилось гнетущее ощущение тревоги, иррациональной тоски. Рыжий поднял голову, вглядываясь в серое небо, но ничего не смог разглядеть, кроме дождя. Когда парень решил осмотреться вокруг — ёкая-стражника не было. Даже следов никаких не осталось.

Встать с первого раза не получилось. Он словно перестал до конца владеть своим телом — для каждого движения приходилось прилагать значительное усилие. Кое-как перевалившись на четвереньки, адепт поднялся затем на ноги.

Сколько прошло времени — неизвестно. По внутренним прикидкам — сказать сложно. Солнца видно не было, но Хаш почему-то решил, что уже за полдень.

Он наивно полагал, что недомогание вот-вот закончится. Но минуты текли в прошлое, а сила не возвращалась. Постояв на площадке ещё немного, Кэйран решил двигаться к месту встречи с наставницей. Всё равно пёс исчез, да и оговорённое время наступало.

Спуск с холма оказался непростым мероприятием — в его финале адепт поскользнулся и проехался по намокшему склону, пачкая одежду и тело. Но без серьёзных травм обошлось. Покачиваясь, походкой пьяного старика, он двинулся к тем кронам, где они с Амидо скрывались от дождя.

Соображалось быстро, но мысли получались рубленные, очень предметные. Абстракции совершенно покинули голову рыжего.

И снова — совершенно потерянное ощущение времени. Когда Хаш добрался до цели своего путешествия — он не смог ответить себе, сколько ему для этого понадобилось. С равным успехом он мог одолеть расстояние и за несколько минут и за несколько часов.

"Видимо, упражнения оказали воздействия. Я как выжатый фрукт. Аки никогда ничего не делает просто так."

Словно услышав его мысли, из зарослей, раскинувшихся на другой от сосен-укрытий стороне тропинки, показалась наставница. В правой руке Аки что-то держала, рассмотреть было сложно. Она пересекла разделяющую дорожку и вплотную подошла к Хашу.

От девушки тянуло странной смесью ароматов. "Раньше", — поймал Кэйран себя на мысли, — "Раньше я вообще не замечал, что от неё чем-то пахнет. Совершенно не предавал этому значения". Сейчас Аки благоухала лесом, хвоей, немного травой. Чем-то пряным, очень приятным, но совсем немного. И ещё один запах… От которого остаётся кислый привкус железа во рту. Сестра пахла кровью. До затуманенного сознания Хаша это дошло далеко не сразу.

Она присела на корточки перед адептом, заглянула ему в глаза.

— Брат.

Парень вздрогнул. Она не обращалась к нему с самого начала стажировки.

— Ты сейчас присутствуешь при очень важных событиях. Эксперимент… важнейший эксперимент в моей жизни подходит к концу. Он был сложным, непростым. Понимаешь?

Хаш тупо кивнул. На что-то большее его бы сейчас просто не хватило.

— Но сейчас… Или чуть позже всё закончится. Я хочу поблагодарить тебя. Без тебя я никогда бы не смогла завершить начатое дело.

Девушка подалась вперёд, и Кэйран почувствовал, как её руки обнимают плечи. Она уткнулась ему носом в макушку. В кронах шумел дождь.

— Спасибо тебе. Осталось совсем чуть-чуть.

На этих словах юноша ощутил, как в шею входит что-то острое и холодное. По телу пробежали мурашки, плеснуло жаром. Аки отстранилась, выпрямляясь.

— Вот и всё… Я буду должна уйти из деревни. Жаль, что пришлось проводить последние тесты так глупо, так открыто… Но они уже шли по следу.

— Что… Что ты мне вколола? — Кэйрана хватило только на сиплый шёпот.

— Это необходимо для финальной проверки. Если ничего не предпринимать, то в течении нескольких часов ты умрёшь, просто перестав дышать.

"Значит, у меня есть несколько часов". Мысль вышла совершенно отстранённой, Хаш просто констатировал факт. Никаких эмоций.

— Тебе необходимо попасть в больницу. Если этот тест окажется отрицательным — там тебе помогут.

— Я едва стою на ногах…

— Так надо. Сейчас здесь появится твой товарищ, Амидо. Он не в лучшем состоянии, но сможет помочь тебе добраться до госпиталя. Правда, не быстро. Это как раз необходимо.

— Но…

— Не нужно вопросов, брат. Мне пора.

Девушка спокойно развернулась и тихо растворилась в подлеске, не одарив Хаша взглядом на прощанье. Постояв ещё немного под кронами деревьев, парень захрипел и начал заваливаться на бок. С правой стороны тропы показался силуэт Амидо, устало бредущий сквозь мокрый лес.

— Как это могло произойти?

Вопрос, заданный спокойным, ровным тоном разбился о спину магистра Ронина, стоящего у высокого окна из которого тот наблюдал за суетой на площади Сёгакко.

Кеншин не очень любил свой официальный кабинет. Здесь слишком много света, слишком много звуков. Поэтому использовал помещение, расположившееся на втором этаже магистрата только в исключительных случаях. Сегодня получился как раз такой.

Кэйран Ицуго, в своём обычном наряда на западный манер стоял у массивного стола, вытянув руки по швам. Он не был возмущён или встревожен. Он просто хотел знать, почему его сын едва не отправился на тот свет.

— Предположительно, Кэйран Аки была взята под контроль магистром Гиханом, — Ронин сделал упор на первом слове. — Сложно сказать, почему она пыталась убить своих учеников.

— Уважаемый магистр, я не спросил о причинах. Я спросил о возможностях.

После этой фразы Кеншин развернулся к Ицуго всей своей долговязой фигурой.

— Магистр Кэйран рассчитала ситуацию. Видимо, она поняла, что за ней установлено наблюдение, со вчерашнего дня. Также она оказалась осведомлена о нашем намерении её задержать и допросить. Или об этом узнал магистр Гихан, что не меняет дела. Судя по всему, она подозревала, что её ученики догадываются о некоторых… нестыковках в её поведении. И пытаются добыть информацию. Она не могла знать, что Когаку Йору добровольно пришёл к нам, пересказал события нескольких последних дней и согласился на исследование памяти, которое дало интересные результаты.

— Как это относится…

— Позвольте мне закончить. Внимательно изучив оказавшуюся у нас информацию, мы приняли решение задержать магистра Гихана. Но… как выяснилось позже, дзинтай, под действием которого оказался адепт Когаку в архивах содержал маяк, сообщивший своему хозяину о перемещении жертвы. Научный руководитель вашей родственницы успел подготовиться к нашему визиту и уйти. В это же время Аки избавилась от группы наблюдателей, приставленной к ней и к адептам. После этого — попыталась убить своих учеников. Оба отравлены. Ядами растительного происхождения, изготовленными прямо на месте происшествия — у Аки не было времени сделать что-то более эффективное. Почему она не прибегла к другим способам… устранения, я не могу вам ответить. Важно только то, что все её ученики в живых.

Ицуго сощурил глаза.

— Неужели вы оказались не готовы к такому развитию событий? Неужели у вас не было никаких подозрений?

— Сейчас наш отдел занимается сразу несколькими делами. Нам казалось, что они не могут быть взаимосвязаны. Хотя даже сейчас я не уверен в их прямой связи.

— Почему вы не действовали сразу же после получения информации от Когаку?

— Необходимо было всё проверить. Послушайте, магистр Кэйран… Вы были сотрудником нашего особого отдела, вы знаете все процедуры — часть из них вы написали сами. Если вы поразмыслите, то поймёте, что мы действовали так, как должны были.

Ицуго поклонился.

— Прошу меня простить, почтенный Ронин. Я в самом деле забываюсь. Отцовские чувства, знаете ли.

После этих слов казначей ещё раз поклонился, а затем покинул кабинет. Кеншин остался один. Он снова повернулся к окну и начал рассматривать торговцев на площади. От правой бархатной портьеры неслышно отделился полупрозрачный силуэт, крадучись зашёл магистру за спину.

— Хватит паясничать, Канран.

На лице сбросившего невидимость Мидасу отразилось крайнее неудовольствие. Он молча скрестил руки на груди и уставился в пол.

— Чем ты можешь порадовать?

— Несмотря на все наши усилия, объекты повели себя в пределах аналитической погрешности. Даже зная, что за ними придут, они никак не проявили своей связи ни с одним из известных государств. Также нет доказательств того, что они связаны со странными сигналами. Возможно, это две независимые группы.

Ронин устало потёр виски. Он буквально чувствовал, как у него раскалывается голова.

— Что ещё?

— Лаборатория Гихана выгорела полностью. Восстановлению не подлежит ничто. Даже пела не осталось.

— Лаборатория Кэйран Аки?

— Цела. Сейчас её обшаривают наши эксперты. Предварительное заключение — ничего необычного. Всё, согласно заявленной теме — минеральные и органические удобрения.

Кеншин выругался сквозь зубы. Картина никак не желала складываться воедино.

— Аналитики пока не выдали точного заключения но… им пока непонятно, почему Аки пыталась убить адептов. Единственный, кто знал больше нас — Когаку Йору. Но он уже поделился всей информацией, которой располагал сам. Открылись интересные факты…

— О них позже, — сухо оборвал подчинённого Ронин. — Заключение обследования адептов?

— Всё в пределах нормы для такой ситуации. Оба ослаблены и изранены. Талахаси потерял много крови, но смог дотащить Кэйрана до больницы. Ровно в последний момент — яд уже начал наносить необратимый урон. Адепт Кэйран также ослаблен — он сам выкачал из себя свою Ци, выполняя предписания наставницы.

— Проверьте всё ещё раз. Если необходимо — пусть разрежут их на кусочки, но дадут мне ответ — почему Аки пыталась убить именно эту парочку. Ведь она могла уйти совершенно бесследно и не ввязываться в бой с магистром и двумя бакалаврами. Что это? Демонстрация любви к брату — я прорвусь сквозь полчища врагов и подарю тебе последний удар?

— Я распоряжусь.

— Всех троих — под круглосуточное наблюдение. Мы должны знать, где они и что делают в любую минуту. Наблюдать. Ничего не предпринимать самостоятельно. Я уверен, Гихан и Кэйран вернутся за ними. Не знаю, почему, но уверен. Они должны себя проявить.

— В случае угрозы жизни? — Канран вопросительно изогнул бровь.

— Сообщить мне, без моего приказа ничего не предпринимать. У нас две цели — понять, что вообще происходит и постараться задержать беглых чародеев, если они появятся в зоне нашей досягаемости.

— Можно выполнять?

— Приступай.

Кеншин снова остался один. Он почесал подбородок под маской. Всё закрутилось совершенно сумасшедшим образом, к тому же инициатива на стороне противника.

Аки могла убить адептов в любой момент там, в лесу. Но не сделала этого. Вместо простых и понятных действий она довела одного до полусмерти и оставила умирать второго. Причём всё рассчитала таким образом, чтобы Амидо дотащил Хаша до больницы. Ронин не мог усмотреть здесь логику. Для него все действия Аки были, мягко говоря, хаотичными.

Если они опасались сведений, которые могли найти в ходе "расследования" адепты, то почему не устроили им, скажем, несчастный случай? Каковы вообще цели этой парочки? Одни вопросы… ах да, Мидасу говорил о новой информации, стоит с ней ознакомиться.

Магистр неторопливо покинул свой кабинет и запер массивную дубовую дверь, спускаясь к аналитикам он продолжал пытаться выстроить связную версию. Получалось плохо.

Где-то.

Дальше больничного дворика адептам продвинуться не удалось. Мало того — пришлось потратить пятнадцать минут, чтобы доказать дежурной сестре нормальное состояние Хаша. Хоть и с трудом, но та поверила. Заставила расписаться в каком-то журнале и предупредила — за ворота ни ногой. Кэйран, в принципе, и не собирался.

Они вышли в солнечный день, полный отзвуками вчерашней свежести. Негромко шелестели в лёгком ветерке кронами плакучие ивы, журчал фонтан. В прозрачной воде рукотворного пруда лениво перебирали плавниками жирные карпы. Именно здесь, на широкой каменной лавке и устроились Йору с Хашем. Рыжий просто наслаждался погожим днём, после вчерашнего дождя. Со стороны он казался совершенно безмятежным, а Йору не настолько хорошо знал товарища, чтобы точно прочитать его внутреннее состояние. Так и сидели молча — Кэйран щурился на яркое солнце, а Когаку кормил рыб невесть откуда взявшимся куском хлебного мякиша.

За их спинами раздалось деликатное покашливание. Адепты лениво развернулись и увидели невысокого пухлого старичка. Он был лысоват, жидкая растительность сохранилась лишь по краям головы, невысок ростом. Одевался старичок в традиционное кимоно с широкими рукавами, неброского, мышиного цвета. На ногах красовались самые простые деревянные сандалии. Руки незнакомый дедок прятал в рукава своего кимоно.

— Кхе, кхе, молодые люди, — он лукаво глянул на адептов. — Разрешите присесть рядом? Очень люблю, знаете ли, посидеть с молодёжью. Посмотреть, на кого тут всё останется.

— Да, конечно, садитесь, — вежливо подвинулся Йору.

Дед, кряхтя, устроился на краю лавки. Рыжий не одарил его пристальным вниманием — окинул взглядом и продолжил смотреть в небо.

— Уж простите болтливого старика, — произнёс дед, решив, что расположился достаточно комфортно, — можно поинтересоваться, что вас привело сюда? В больницах должны такие как я быть, — при этом он совершенно обезоруживающе улыбался ртом полным крепких, здоровых зубов.

— У моего друга…

— Случился семейный конфликт, — перебил Хаш Йору. — Повздорили с сестрой, ничего необычного. Так, мелочи.

— Эх, молодость, молодость, — покивал головой их собеседник. — В моё время было точно так же. Только повсюду. Весь город — как одна семья. Все друг друга знают. Многое изменилось с тех пор.

— Вы чародей? — спросил рыжий, внезапно заинтересовавшийся разговором.

— Можно и так сказать. Я больше по кабинетной работе, да… Сплавили старика с глаз подальше, — ухмыльнулся он. — Отправили доживать спокойно.

— Ясно, — кивнул Кэйран. — Кабинетная работа. Я бы не смог.

— Чего ж так? — удивлённо вскинул брови собеседник.

— Я хочу приносить реальную пользу. Выполнять долг боевого чародея.

Старик пожевал губами.

— Долг боевого чародея, вот оно что. А в чём он заключается?

Кэйран пристально посмотрел в блеклые старческие глаза.

— Боевой чародей должен защищать свой дом. Любой ценой.

— Верно и… неверно. Нас учили, что боевой чародей должен сделать всё, что в его силах для пользы города. Помочь ему выжить. Что он должен уметь жертвовать — но помнить, что жертва не должна быть напрасной, понимаешь меня?

Хаш глупо заморгал. Затем на его лице проявилось упрямое выражение.

— Чародей должен проявлять стойкость духа.

— Чародей должен помнить, что его окружают живые люди. Что сам он — живой человек. Что Дзэнсин — это его дом, а его жители — семья. И каждую жертву настоящий боевой чародей вольного города Дзэнсин должен помнить до конца жизни. Помнить и уважать того, кто заплатил цену за жизнь города. Эх, молодёжь, молодёжь.

— То есть вы хотите сказать, — вмешался молчавший Йору, — вы хотите сказать, что чародей должен думать сердцем?

— Да нет, же! — старик показательно нахмурил брови. — Думать чародей пусть головой думает. Но и про сердце нельзя забывать. Маг без сердца — всё равно, что голем. Не живёт, существует. Маг без сердца может всё что угодно — и всему, чему угодно найдёт оправдание. Да вот только одно дело, когда человек сам, добровольно, себя городу в жертву приносит и другое — когда превращается просто в закорючку на бумаге. А закорючки, они сердце не трогают, особенно если нет его.

Слова старика задели Хаша за живое.

— Вот скажите, уважаемый. Как понять, как узнать — есть сердце у мага или нет?

— Просто, — дед взглянул на юношу своими блеклыми глазами. — Если люди для него важнее силы или знаний — значит, есть сердце.

— Но ведь без знаний мы исчезнем. Без постоянного развития город превратится в стоячее болото, — в Йору взыграл книжник.

— Тоже верно. Но даже при самых благих намерениях, чародей должен помнить, что знания для людей, а не люди — для знаний. Мы не зря живём в Акиномори, хоть и обособленно. Мы сами — такие же люди.

После этой фразы старик поднялся с лавки.

— Пойду я. Обыскались меня уже, наверное.

В этот момент воздух перед дедом задрожал, вспучился прозрачными пузырями, принимая форму двух бакалавров, припавших на одно колено. Оба закутанные в чёрные плащи с золотым глазом в круге — символом Внутренней Стражи. Элиты боевых частей Дзэнсина, охраняющей самых высокопоставленных чародеев и Итто-сэна, Первого магистра.

— Господин Сикакэмоно, Итто-сэн! Мы наконец-то вас нашли!

— Ну нашли и нашли, зачем на весь двор орать, — буркнул своим телохранителям старик. — Идёмте, нечего молодых адептов смущать.

Хаш и Йору остались сидеть с отвисшими челюстями, пялясь в след Первому магистру и его телохранителям, степенно удаляющимся по дорожке к корпусу больницы.

— Значит во-о-от оно что, — протянул Канран Мидасу, стоя в "личном" кабинете Ронина. Сейчас тут было теснее, чем обычно, Кеншин собрал всех троих — Отомэ, Канрана и Хига Осаму. Последний, правда, в событиях вокруг группы номер девять, участвовал постольку-поскольку, хватало других дел. Но к мнению самого опытного, после Итто-сэна, магистра, глава особого отдела прислушивался.

Кеншин крутил в руках свёрнутый в трубочку лист бумаги, с которого только что зачитал информацию.

— Я не зря обратила внимание на его подчинённую, — Отомэ имела в виду случай на спарринге.

— Не сказал бы, что с Кэйран Аки всё понятно и однозначно, — приятным баритоном произнёс Хига. — Не будем спешить с выводами.

— Зато с Гиханом теперь решена хотя бы часть вопросов, — глаза Ронина над повязкой выдавали глубокую задумчивость. — Восстановленные из "путевого блокнота" записи это гарантируют. Также становится понятно следующее — кто бы это ни был, о наших порядках он осведомлён неплохо, но недостаточно.

В архиве и документах по магистру Гихану, попавшему среди прочих в область зрения особого отдела, не нашлось одной небольшой книжечки — "путевого блокнота". Место хранения документации осмотрели ещё раз, обнаружив остаточные следы дистанционного сторожевого дзинтая, давшего зацепки к дальнейшему расследованию. Но решающим моментом стало не это — для отслеживания чародея-хозяина потребовалось бы много времени. Когаку Йору, адепт-стажёр Кэйран Аки, добровольно пришёл в особый отдел и опросил провести глубокое исследование памяти. На основе его воспоминаний удалось восстановить записи из блокнота, пропавшего неизвестно куда.

Записи на самом деле содержали потрясающую информацию. Блокнот устроен таким образом, что фиксирует перемещения командировочного магистра, отправившегося за пределы Дзэнсина. При подробном исследовании записей выяснилось — магистр Гихан обратно в вольный город не возвращался! То есть совсем. Он отправился по делам своей лаборатории, но отметка о возвращении была подделана. Тот, на чьё имя она пришлась (это фиксируется в блокноте) не значился в списках магистров. Подделка получилась искусной, но тотальной проверки не выдержала. Загадкой оставалась ещё одна странность — в соответствии с записью, магистр Гихан отсутствовал в вольном городе больше десяти лет!

Магистр Ронин тут же отдал приказ о задержании неизвестного чародея, выдававшего себя за Гихана. Однако, тот предусмотрел возможность провала и успел сбежать. Вместе с ним исчезла Кэйран Аки. Оставалось решить — действовала ли девушка добровольно или находилась под воздействием. Магистрат очень интересовала настоящая личность "подменыша".

— Нам нужно узнать, кто это был на самом деле. Магистрат и лично Итто-сэн указали мне что это — задача первостепенной важности, — негромко, но твёрдо произнёс Хига.

— Я согласен с магистратом, — кивнул Канран. — Если узнаем его личность — поймём мотивы, — когда ему необходимо — магистр Мидасу мог быть очень серьёзным и здравомыслящим.

— Меня в равной степени занимают оба вопроса — мотивы Кэйран Аки и личность шпиона. Если мы выясним, что она действовала не по своей воле — сможем снять этот дзинтай. Если она помогала ему добровольно, — Хёмэн недобро прищурилась.

Кеншин откашлялся и обвёл присутствующих взглядом.

— Мнение магистрата и Итто-сэна очень важно, это не подлежит обсуждению. Но не стоит забывать о расследовании странных передач, ежедневно ведущихся из Дзэнсина и окрестностей, — он сцепил руки в "замок" и опустил на них подбородок. — Возможно, передачи связаны с событиями вокруг Гихана и Кэйран, но точной гарантии нет. Ресурсы особого отдела ограничены — мы не можем полностью охватить все направления. Придётся чем-то жертвовать.

Повисло тягостное молчание.

— У меня есть кое-какие соображения, Кеншин. Позволишь? — поинтересовался Хига Осаму.

Глава особого отдела только кивнул.

— Совершенно ясно, что магистр Кэйран проявляла совершенно нездоровый интерес к своим ученикам. Учитывая, что их взаимодействие с Гиханом не вызывает сомнений — этот интерес был и у шпиона. Не могу говорить точно, что именно их привлекает — данных нет. Медицинское обследование всей троицы не дало никаких результатов — обычные, для "тридцатки" адепты, со своими индивидуальными особенностями. Но! — тут Осаму поднял указательный палец. — Но. У аналитиков есть мнение: попытка убийства адептов — на самом деле не то, чем кажется. Вероятнее всего это часть какой-то сложной системы воздействия — точнее они смогут сказать после изучения работы стажёров с момента выпуска.

— Что ты предлагаешь? — поинтересовался Кеншин.

— Я знаю, что под наблюдение вы их взяли. А у меня есть предчувствие — за ними вернутся. Потому что это воздействие пока не дало никаких рабочих результатов. А вот когда даст — появится Гихан. Или Аки. Мы должны дождаться этого момента — накроем всех сразу.

Кеншин задумался. Собравшимся были видны только его глаза, остальное лицо скрывала маска. Но даже так было заметно, решение даётся ему не просто.

— Хорошо, — наконец произнёс глава особого отдела. — Давайте обсудим детали.

Хаш сидел на крыше одного из окраинных домов, свесив ноги вниз. Он ждал Рикко, назначившую ему встречу в таком странном месте и размышлял над событиями прошедших с момента выписки полутора недель. Светило яркое солнце, характерное для конца июля, рыжие пряди трепал лёгкий ветерок. Здание, оккупированное адептом, не отличалось высотой — стандартный трёхэтажный особнячок. Так что перед юношей открывался вид на десятки остроконечных и плоских крыш города, сливавшихся в сплошную равнину, изредка перемежаемую холмиками зданий повыше. В центре высилась гора магистрата и школы Сёгакко.

За прошедшие дни не было ни одного спокойного. Даже в больнице. После встречи с Итто-сэном, первым магистром, совершенно будничной и от того ещё более удивительной, их взяли в серьёзный оборот.

Обследования, бесконечные обследования. Анализы. Которых, кстати, не избежал и Когаку Йору. Амидо с Хашем были приятно удивлены, увидев последнего в больничной пижаме и узнав, что его заселяют в соседнюю палату. Он участвовал фактически во всех процедурах Талахаси и Кэйрана.

Всё это длилось четыре дня. Целей такого детального осмотра перед адептами никто не раскрывал, но троица догадывалась, в чём дело. Их едва на кусочки не разрезали. Однако никаких сенсаций медики не обнаружили. После чего пришлось девятую группу в полном составе выписывать.

Юноши обрадовались было такому повороту событий, но, как выяснилось, слишком рано. Сразу на выходе из дверей больницы за них взялся особый отдел, на пару с отделом дознаний. И началось…

Допросы, бесконечные допросы. Групповые и по одному. Тесты, сканирования памяти, выпытывание мелких подробностей. И так раз за разом, день за днём. Хорошо хоть в камеру не упекли, разрешали возвращаться домой в промежутках между "следственными мероприятиями". Девятая группа провела семь дней и даже пару ночей в стенах "комнат личных вопросов", как официально именовались дознавательные помещения.

Для Хаша "допросная неделя" слилась в какой-то невероятно затянувшийся день. Он почти не тренировался, с домашними общался скупо — к тому же мать с младшими решили уехать навестить родственников в Акиномори. Отец не лез с расспросами и Кэйран был благодарен за это.

У безумного графика были и свои преимущества — некогда раздумывать. Некогда осознавать. Некогда анализировать. Рыжий прекрасно понимал, если бы его оставили один на один со своими мыслями — ничего хорошего из этого не получилось бы. После поступков Аки рухнула часть его персональной вселенной, и юношу вполне могло погрести под обломками. Для окружающих, для следователей из магистрата её поступки были непонятны, преступны, опасны. Но вписывались в их картину мира. Хаш знал Аки с детства и был куда ближе к сестре, чем к отцу. То, что она сделала — дикость. Невозможная дикость. Произошедшее на полигоне приравнивалось в сознании Хаша к восходу солнца на Западе.

Юный ум гибок. Во всех отношениях. В самое опасное время ему не дали всласть поразмышлять и покопаться в своём прошлом — поэтому предательство Аки потускнело, стёрлось, но не забылось. Однако, оно не вызывало уже недоумённого ступора и страха, при попытках обдумать произошедшее.

Вчера, наконец, всё закончилось. Им официально объявили, что по поводу инцидента на Восточном полигоне к группе адептов-стажёров номер девять у особого отдела и отдела дознания нет вопросов. Гихана объявили чернокнижником и начали искать. Кэйран Аки получила статус "пропавшая без вести". И всё. Даже не "возможная соучастница". Магистрат вообще старался не распространяться об этом деле сверх необходимой меры. У всех адептов взяли подписку о неразглашении деталей.

Хаш подозревал, что без участия его клана в определении статуса Аки не обошлось. Кэйран не хотели лишних пересуд и их можно понять. Ему самому не хотелось, чтобы жители вольного города без нужды трепали языками имя его троюродной сестры.

Юноша сразу же назначил Рикко встречу… вернее, только изъявил желание встретиться, немного смущаясь — по сути они приходились друг другу никем, но Хаш чувствовал, насколько соскучился по этой вздорной блондинке и насколько её не хватает. Так вот, юноша с дрожью в коленках сказал, что неплохо бы повидаться — а то со всеми этими допросами и обследованиями никак не выходило. Рикко в ответ назвала место и время, чмокнула его в щёку и унеслась по своим делам. Рыжий чувствовал нечто неясное, волнующее, рождающееся где-то в самом центре груди ощущение, когда думал о Рикко. Он не понимал, что это, но чувство вызывало потрясающе приятные ассоциации.

На самом деле блондинка стала вторым фактором, который не позволил окончательно рухнуть внутреннему миру Хаша. Парень не знал, почему, но когда думал об этой девушке, трескающаяся реальность снова становилась целой.

В общем, несмотря ни на что, в будущее юноша смотрел с оптимизмом. Вина Аки не доказана, у него есть та, ради которой хочется быть, есть город, который видит в нём своего будущего защитника — бакалавра или даже магистра. Гихана поймают, Аки спасут. Всё будет хорошо.

От таких благочестивых размышлений рыжего отвлёк знакомый сочный смешок. Обернувшись, юноша увидел Рикко в своей повседневной одежде, скрестившую руки на груди.

— Чего смеёшься? — с наигранной обидой спросил адепт.

— У тебя просто такое лицо, когда ты задумываешься… лицо настоящего воина, — произнесла всё это Рикко с лукавой хитринкой в зелёных глазах.

Рыжий встал, подошёл и взял её руки в свои.

— Знаешь, я соскучился.

Блондинка ничуть не смутилась. Напротив, она словно ждала этого — провела кончиками пальцев по щеке Хаша, вздохнула.

— Я тоже скучала. Тоже. Но мне придётся ненадолго покинуть город, — с этими словами Рикко отстранилась от Хаша, подошла к краю крыши и принялась шутливо балансировать на небольшом ограждении.

— Зачем? На сколько? — адепт был искренне удивлён.

— Йору ведь передал тебе мои слова о том, что я докопаюсь до истины? И я докопаюсь. Пока ничего не могу тебе рассказать — фактов мало, но… — она опустила плечи, затем голову, словно решаясь на что-то. — Кажется, в городе есть ещё шпион. И с большой долей вероятности он — в особом отделе.

Кэйран застыл, поражённый этими словами.

— И ты… Зачем тебе это?

— Твоя троюродная сестра обучалась у мастера Шина. Я очень его уважаю, хотя не имею чести быть его стажёром. Пока ситуация с чернокнижниками не разрешится, Ягоро под подозрением. Если особый отдел обвинит его — Дзэнсин потеряет одного из своих лучших чародеев. Если это случится, чернокнижники нанесут городу непоправимый урон. У меня есть зацепки. Моя наставница — Хёмэн Отоме. Когда наберётся достаточно фактов, я пойду к ней.

— Ясно. Но… — Хаш замялся.

Рикко обернулась к нему, стрельнула зелёными глазами.

— Ты что-то хотел сказать?

— Это может быть опасно. Действительно опасно.

Юкиона пожала плечами.

— Вся жизнь боевого чародея — опасность. Так что мне из-за этого, бросить всё и уйти в монастырь?

— Просто знай — я за тебя волнуюсь, — тихо сказал Кэйран.

— Я знаю, — так же тихо ответила Рикко, подойдя вплотную. — Спасибо.

А потом она поцеловала адепта. Неумело, но без ложной робости. В момент, когда их губы соприкоснулись, Хаш от удивления широко распахнул глаза. Рикко засмеялась.

— Ох, у тебя тако-о-ой вид, — своим обычным, лукавым тоном протянула девушка. — Ладно, пошли, накормишь меня обедом. Смотри, пока меня не будет в городе — не шалить.

Юноша старался сохранять спокойное лицо и непринуждённый вид.

— Я постараюсь, — важно кивнул он.

В ответ раздался звонкий смех Рикко. Она взяла рыжего за руку и потащила к лестнице, ведущей с края крыши.

День пролетел незаметно. Юкиона ушла из города после полудня, таки стребовав обед с Кэйрана. Он не сопротивлялся, отнюдь — после произошедшего на крыше считал своим долгом окружить блондинку заботой. Адептка принимала его ухаживания благосклонно, но юноша постоянно чувствовал немного насмешливый, лукавый взгляд, которым девушка сопровождала все действия юноши. Что поделать, в этом была вся Юкиона Рикко.

До ворот проводить себя девушка не разрешила. Сказала, что за Хашем наверняка следят, а лишние глаза ей совсем ни к чему. Они расстались на шумной площади Сёгёгай, напротив Школы.

После этого рыжий откровенно бездельничал, не зная, чем себя занять. Искать Амидо и Йору ему совершенно не хотелось — первый наверняка пребывал в окружении свои добрых, но невероятно шумных родственников, второй ещё вчера попросил не беспокоить его по возможности пару дней.

Поэтому, Хаш решил просто погулять. Последний раз парень вот так, бесцельно, слонялся по улицам ещё во время учёбы, будучи неофитом.

Дзэнсин жил своей жизнью, словно ничего не произошло. Торговцы зазывали покупателей, ремесленники работали в своих мастерских, спешили по делам курьеры. Изредка проезжали грузовые подводы, грохочущие железом обитых колёс по мостовым. Обычный день. Словно не было случая на полигоне. Словно не тащил его на себе Амидо, обливаясь своей кровью, слабея с каждым шагом. Этот отрезок пути Хаш помнил очень слабо, но за то, что помнил — был Талахаси искренне благодарен.

Остановившись на одном из мостиков канала, рыжий начал разглядывать медленную массу воды, направляющуюся по своим делам.

"У тебя есть долг". Внезапно Кэйран почувствовал смысл, скрытый в словах отца очень остро. Город, люди, он сам — всё это его дом. Долг боевого чародея — не перед магистратом. Долг боевого чародея — перед самим собой. Адепт совершенно потерял связь с окружающим миром, проникаясь этой мыслью. Слова отца и слова Итто-сэна эхом отдавались в его голове.

"Чародей должен помнить, что его окружают живые люди. Что сам он — живой человек. Что Дзэнсин — это его дом, а его жители — семья."

Старик прав. Прав от начала и до конца. Пока они здесь, вместе — им есть что защищать. Пока они помнят, что вокруг семья — им есть, за что жертвовать свои жизни, есть чему служить. Если поставить свои интересы выше Дзэнсина, пусть даже из самых благих побуждений — это будет путь в никуда. "Даже самый сильный чародей в одиночку ничего не сможет поделать против сотни королевских рыцарей" — эта мысль пришла, как откровение. "И не всё, ох не всё нам говорят о времени основания города". Хаш не мог знать, как обстоят дела в большой политике Акиномори, да и не хотел. Он просто, наконец, ощутил своим домом весь город.

"Аки сделала свой выбор, если действовала самостоятельно" — подумал Хаш. "Если она под воздействием — я её вытащу. Если это её сознательное решение… Тогда она превратится в моего врага" — эта мысль пугала своей простотой и логичностью. Мир вокруг адепта словно стал чётче, яснее, понятней.

Адепт улыбнулся. Впервые, после того, как их выпустили с допросов. Мозаика его чувств, долга и привязанности к Аки наконец сложилась в правильную и чёткую картину. Стоило посмотреть на неё — сразу понятно, что делать, кому верить и куда идти.

Сплюну в воду, рыжий засунул руки в карманы и, насвистывая, отправился дальше. Он хотел гулять. Гулять по своему городу. Смотреть на своих людей. Пока не надоест. Ну или пока темнота не покроет все улицы.

Где-то.

Кэйран Ицуго обходил квартальную стену уже второй раз. На Дзэнсин давно опустилась ночь, крупные летние звёзды заполонили небосвод. Ещё немного и среди них можно было бы потерять луну. Но полнолуние в этот раз удалось — бледный диск занимал едва ли не треть небосвода — только это и помогало справиться с лучами мохнатой звёздной мошкары. С Севера на Юг купол неба перечеркнул след "упавшей звезды".

"Надо бы желание загадать…" — рассеяно подумал старший Кэйран, а затем улыбнулся своим мыслям. Таким баловством он не занимался с самого детства, а вот сейчас, когда голова занята совсем другими заботами — ребяческое желание вырвалось из подсознания.

Мужчина подошёл к краю квартальной стены и посмотрел на спящий, тёмный Дзэнсин. Давно перевалило за полночь — в домах и мастерских не было света, только уличные патрули, да стража прокалывали эту ночь огоньками "светлячков" и обычных факелов.

Ицуго размышлял над решением, принятым десять лет назад. Решением, которое спасло его сына, помогло ему занять место в "золотой тридцатке" — и которое, судя по всему, едва не стоило Хашу жизни.

Первенец казначея клана с самого детства страдал едва ли не всеми известными болячками. Ребёнок был хилым, слабым. Единственное, что ему досталось от отца — огромный запас Ци, даже по меркам Дзэнсина. Ицуго любил своего сына, несмотря ни на что. Ушедший после его рождения с оперативной работы, молодой отец винил себя в плачевном состоянии ребёнка — до этого рыжий Кэйран занимал пост в особом отделе и активно участвовал в "полевых выездах". Возможно, да что там, вероятнее всего, на одном из таких мероприятий его организм получил свою порцию воплощённой ненависти врагов — в виде какого-то хитроумного дзинтая. "Слабость тела сына…", — решил тогда для себя Ицуго — "…моя вина".

Поэтому казначей нанимал лучших медиков. Нескольких даже привёз из-за границы — одного из Братства Стали (тамошние чародеи славились своими успехами в работе с человеческим телом) а одного из Форта-на-Горе, мрачного убежища южных чародеев. Оба оказались бесполезными.

Со временем мальчику становилось только хуже — не помогало совершенно ничего. Он слабел, хирел и к концу четвёртого года своей жизни почти перестал вставать с кровати. А затем медики Дзэнсина обнаружили у ребёнка редкое заболевание — какая-то дрянь пожирала кости сына изнутри.

Мать Хаша к тому времени ходила беременная его братом. Все мысли сконцентрировались вокруг нового ребёнка, и первенцу доставалось совсем немного внимания. Сам Ицуго ночи напролёт просиживал у кровати сына, сжимая кулаки и играя желваками на скулах. Ребёнок умирал и поделать с этим ничего не получалось. Хаш угасал, словно свеча на ветру, становясь с каждым днём всё меньше, всё прозрачней.

Тогда на него вышел Шин Ягуро, наставник Аки. В приватной беседе магистр Шин сообщил, что его ученица разрабатывает какое-то небывалое изобретение. Нечто, кардинально новое. Нечто, что сможет спасти его сына. К сожалению, сетовал Ягуро, изобретение основывается на запретной комбинации — в сути его лежит энергия Ши, в то время как для функционирования необходима энергия Ци, от живого человека. Это действительно шло в разрез с правилами и положениями магистрата — в устройствах, использующих Ши, Ци могла выступать только в качестве активатора, но не постоянного источника энергии. Конструирование таких устройств, да что там конструирование — даже теоретическая разработка строго запрещалась. Ицуго ухватился за эту соломинку изо всех сил. Шин считался очень сведущим во многих областях магистром и, если он сказал, что изобретение Аки может помочь — к словам стоило прислушаться.

Стажировку Аки проходила, проживая в загородном доме Шина. Так что с лабораторией для создания устройства проблем не возникло, а финансирование предоставлял Ицуго. Добровольцем-испытателем предстояло стать Хашу. Его мнения никто не спрашивал, да и не до рассуждений в то время, когда жизнь висит на волоске.

Они потратили год. Пятнадцатилетняя Кэйран Аки и правда оказалась гением. Ицуго до сих пор помнил странное ощущение, охватившее его, когда она передала плод своих трудов. Прозрачную, глухо запаянную маленькую колбу с маслянисто-чёрной жидкостью. Эта жижа не касалась стенок, держась на расстоянии нескольких миллиметров от стекла. Изредка по ней пробегали мелкие волны.

— Что это? — потрясённо спросил Ицуго, рассматривая продукт экспериментов.

— Объяснять долго, — бесстрастным тоном ответила Аки. — Если тебе так важно знать — это нечто вроде роя мельчайшей мошкары. Попав внутрь Хаша, они поправят его здоровье. И останутся внутри — лечить его дальше, на случай рецидива.

— Они безопасны?

— Для Хаша — да, — на этих словах лицо у девушки стало печальным, она словно вспомнила что-то очень болезненное. — У него высокая ёмкость Ци в организме. Для других чародеев такой рой… почти верная смерть. Это проверено.

— Но Шин говорил…

— Шин ничего не говорил о ранних разработках вашей родственницы, Ицуго. — Ягуро искоса глянул на старшего Кэйрана. — В четырнадцать лет она сделала первые наброски этого роя, работающие на чистой Ци. Тогда же и получила разрешение на клинические испытания… Которые закончились всего пару месяцев назад.

— Да, — механически кивнула девушка. — Подопытный скончался. Первые модели быстро выжигали Ци. Но я исправила этот недочёт. Хаш справится.

А потом случилась лаборатория, введение "мошкары". Он, Аки и Шин держали всё в тайне. Поэтому, когда через несколько недель Хаш резко пошёл на поправку, это посчитали чудом.

Все эти годы, Ицуго следил за растущим Хашем с некоторым беспокойством. Но ничего не происходило. Мальчик рос здоровым и, несмотря на достаточно тщедушный вид, очень сильным. Об этом свидетельствовали его успехи на пути "родзин". Дед души не чаял в задиристом пареньке и видел именно во внуке продолжателя семейных традиций — казначей из них выпал, не придавая должного значения тренировкам пути "найкай", частью которого почитался "родзин".

Старший Кэйран было совсем успокоился. Мальчик почти вырос, впереди его ждала взрослая жизнь, о болезненном детстве и внезапном исцелении вспоминали всё реже и реже. Но, как показывали недавние события — ничто в этом мире не происходит просто так.

Ицуго для себя решил, что вовлёк своего сына в самый длительный эксперимент Аки. Он помнил, вернее, узнал со временем, что эта девушка ничего не делает просто так и все её планы — с двойным, а то и тройным дном.

"Какие цели она преследовала, вводя в Хаша эту дрянь? Почему она сменила наставника почти сразу, после введения "роя"?". Аки действительно ушла к другому магистру, но ни девушка, ни Ягуро не стремились распространяться о причинах размолвки.

Ответа казначей клана Кэйран не мог найти. Он наблюдал за Аки все десять лет. Они стали необыкновенно дружны с Хашем, даже ближе чем родные брат и сестра. Юный магистр возилась с мальчиком, "оттаивая" в его присутствии — по крайней мере, Ицуго так считал до недавнего времени.

Правда, казначей слукавил бы, если бы сказал, что произошедшее стало для него совершенной неожиданностью. В последнее время поведение самой молодой девушки-магистра становилось всё более загадочным. И не всё нельзя списать на сговор с Гиханом. Она вела себя… как настоящая сумасшедшая. Ицуго и раньше наблюдал увлечённых или рассеянных магистров-учёных. Но Аки… Полной уверенности у старшего Кэйрана не было, не его профиль. Однако разговоры, привычки, поступки девушки становились всё более странными. Иногда она забывала, что уже сделал и почему. Иногда её слова противоречили действиям. Для своей лаборатории, расположенной тут же, в квартале Кэйран, Аки зачем-то закупила несколько тонн органических удобрений, хотя не занималась вопросами сельского хозяйства. Члены особого отдела, досматривающие её рабочее место вместе с представителями клана, только недоумённо переглядывались, пытаясь понять, зачем она всё это устроила.

Ицуго вспомнил недавний разговор с девушкой. Анализируя его сейчас, он мог точно сказать — с ней что-то не так. Она говорила отрывисто, обдумывая некоторые фразы по десятку секунд, словно через силу. Тогда старший Кэйран списал всё это на переутомлённость и странный характер, которым славилась магистр.

Казначей глубоко погрузился в свои мысли и далеко не сразу понял, что отвлекает его в окружающем пейзаже. Мужчина вздрогнул, словно сбрасывая с себя сонное оцепенение, окинул взглядом ночной город, затем развернулся к родному кварталу.

Всё та же тишина, темнота — только горят масляные уличные фонари. Внезапно мужчина заметил невысокий, скромно сложенный силуэт какого-то паренька, уверенно идущего к его дому. Присмотревшись, казначей узнал в нём Хаша, возвращающегося домой. "Ага. Сын видимо, прогулялся. Сегодня, встретился с кем хотел. Парня можно понять — последние недели выдались для него сущим кошмаром. Но, судя по всему, он пришёл в себя, причём гораздо быстрее, чем прикидывал казначей клана Кэйран. Тем лучше. Им давно стоило поговорить. Сын имеет право знать".

— Ну что сынок, ты нагулялся? — этот вопрос, прозвучавший на ночной улице квартала Кэйран, перед самыми воротами дома, сказанный спокойным и, как всегда, чуточку насмешливым отцовским голосом, подействовал на Хаша не хуже убойного дзинтая, ударившего в спину. Неожиданно.

— Добрый вечер, отец, — непринуждённым тоном бросил адепт, разворачиваясь. — Вот, выбирался в город, подышать свежим воздухом. Посмотреть…

— Да, могу тебя понять. Иногда хочется увидеть просто лица людей, а не рожи дознавателей и врачей, верно? — Ицуго улыбнулся открыто и честно.

Это произвело на младшего Кэйрана неизгладимое впечатление. Обычно, такие действия сопровождали гадость вселенского масштаба. Как, например, "День Итто-сэна". Когда Хашу исполнилось десять лет, отец объявил, что каждый неофит, при достижении этого возраста, должен отправиться к магистрату и прочесть оду во славу всех Первых магистров, занимавших пост с начала существования Дзэнсина. Говорил казначей при этом столь убедительно, а улыбался так честно и открыто, что Хаш не сумел заподозрить подвох. Вместе с отцом они сделали "торжественный костюм" — традиционное кимоно каких-то совершенно невозможных цветов и написали "оду". Всё заняло целую ночь. А на утро они отправились к магистрату. Когда до Хаша дошло, что происходит нечто неординарное, он успел прочитать почти всю оду, под свист и аплодисменты собравшейся небольшой толпы. Этот случай ему вспоминают до сих пор.

Поэтому, улыбка старшего Кэйрана вызывала скорее насторожённость, чем доверие. Мало ли…

— Н-ну… В целом, ты, конечно, прав.

— Пойдём. Я хочу с тобой поговорить, — совершенно серьёзно произнёс отец. — Я должен рассказать тебе кое-что.

— В смысле?

— Не здесь. Место не очень подходит.

С этими словами казначей развернулся и двинулся по скупо освещённой улице. Хаш вздохнул и, проклиная свою доверчивость вместе с покладистостью, отправился следом.

Шли долго. Примерно через сорок минут они оказались у северной границы квартала Кэйран, обозначенной мощной гранитной скалой. Там, внутри был устроен склеп. Все представители клана находили свой покой в каменном чреве — естественно, это касалось только тех, чьи тела удавалось доставить в Дзэнсин. Но и для оставшихся вне родной земли, находилось место. К усыпальнице вела крутая лестница с широкими каменными ступенями, выщербленными от времени. Всего ступеней насчитывалось три десятка и три. Сакральные числа — три, это количество духов-проводников, уводящих душу в Подземный мир. Трое нужно для того, чтобы душа не сбежала и не превратилась в кровожадного они, алчущего крови живых. Десять — число духов-хранителей клана Кэйран.

Отец ничего не объяснял, а Хаш всё больше робел, чем ближе они приближались к входу в склеп. Наконец отец и сын начали свой подъём.

Кэйран остановились у саркофага Руруша-основателя. Он был похоронен сразу у входа, для него первого выдолбили гранитную нишу. И от него, как и когда-то клан, начала расти усыпальница.

Казначей остановился, оперевшись руками о край саркофага. Затем достал из-за пазухи западного сюртука длинную трубку и начал набивать её табаком. Хаш знал об этой привычке отца, но всегда полагал, что тот прибегает к курению только в случаях крайнего напряжения или крайней радости. Что же за разговор их ожидает?

Ицуго сделал затяжку, и облако ароматного дыма поплыло в ночном воздухе.

— Здесь спокойно. И здесь ты будешь уверен, что я тебя не разыгрываю. Ведь ты всё время ждёшь от меня подвоха?

Деваться было некуда. Хаш кивнул и ответил:

— О чём ты хочешь поговорить, отец?

Старший Кэйран тяжело вздохнул.

— Хаш… Я должен перед тобой извиниться… Давно, десять лет назад, я принял за тебя одно сложное решение.

Казначей заговорил. Он говорил недолго, сознательно избегая давать какую-либо оценку своим действиям. Просто выкладывал факты один за другим. Болезнь. Спасение. Жизнь. Смерть. Он хотел, чтобы Хаш сложил своё собственное мнение, относительно произошедшего, не шёл на поводу у отцовского понимания ситуации.

— Так что… В каком-то смысле… Вернее нет. Ты обязан Аки полноценной жизнью. Она спасла тебя и не просто спасла, а подарила возможность ходить. Дышать. Тренироваться. Прежде чем ты ответишь мне, я хочу, чтобы ты знал. Я в курсе о твоей привязанности к Аки. Однако поверь мне, тому, кто знает её далеко не первый год. Аки никогда не делает что-либо просто так. Нам невозможно до конца понять её логику и просчитать все вероятности. Последние события только подтверждают это. Погоди, — Ицуго предупреждающе поднял руку, заметив, что Хаш собирается что-то сказать. — Последнее. Знаешь, как ты попал в группу к Аки? Это устроил я. Она пришла ко мне и напомнила о том, что я задолжал ей… И попросила всё сделать. Я… воспользовался своими связями в магистрате и выполнил её просьбу. Ух, — устало выдохнул Ицуго. — Я всё сказал. Теперь ты знаешь.

Юноша некоторое время молчал, обдумывая сказанное, а особенно — последнюю фразу. "Она специально сделала так, чтобы стать моей наставницей. Хотя всем видом показывала, как ей это неприятно… Аки… Я всё ещё хочу верить, что ты действовала не по своей воле".

— Зачем ты мне всё это сказал? — Хаш говорил тихо, но его голос эхом отражался от каменных стен, он стоял спиной к входу. Предки взирали на Хаша с резных барельефов с молчаливым укором.

— Зачем? — отец выглядел немного удивлённым. — Ты должен знать. Чтобы понимать хотя бы часть того, что происходит вокруг. Ты вырос, Хаш. Теперь ты сам должен принимать решения.

Адепт молчал.

— Десять лет назад я решил за тебя. Несколько месяцев назад я тоже решил за тебя, определив в группу к Аки. Последствия ты ощущаешь до сих пор. Причём… Я не уверен, всё ли закончилось.

— Я понял тебя, отец. Спасибо. Сестра… Аки либо оказалась слаба, чтобы противостоять воздействию, либо… В любом случае я буду осторожней в своих действиях.

— Я не могу ничего тебе сказать по этому поводу. Просто знай — у неё весьма своеобразное отношение к людям. Понятия "семья" для неё если и существует, то в весьма размытом виде.

"Я уже начал об этом догадываться" — подумал адепт, а вслух произнёс:

— Ещё раз спасибо, что всё рассказал. — Хаш поклонился, едва не достав до каменного пола склепа макушкой.

— Мы одна семья, сынок. Невзирая ни на что. — Похлопав его по плечу, Ицуго своей обычной размашистой походкой направился к выходу.

Утро следующего дня застало молодого Кэйрана сидящим на каменном козырьке горы, метрах в двадцати над входом в усыпальницу. Он залез сюда по трещинам и уступам, как когда-то в детстве, чтобы подумать, в тишине и спокойствии. Нет, принятое на мосту решение адепт не пересмотрел. Внизу по-прежнему раскинулся его город, его семья. То место, где он родился. То место, которое он будет защищать. Те люди, которым он готов отдать долг и которые готовый на аналогичные действия для него.

Хаш хотел подумать о своей наставнице. Юноша всё ещё почитал Аки таковой. Невзирая ни на что. Пока воздействие не доказано или, пока Аки не ответит на вопрос — зачем это всё и какую роль в её планах играет Хаш — она будет для него наставницей и троюродной сестрой.

Восходящее солнце скрепляло мысли адепта уверенностью, как раствор схватывает каменную кладку. Рыжий был теперь рад, что Рикко отправилась копать дальше, пусть и для обеления имени Шина против которого, сам адепт ничего не имел — характер есть характер. Возможно, она найдёт зацепку. Возможно, Гихана и Аки удастся поймать. И тогда Хаш найдёт способ с ней поговорить.

Юноша откинулся, прижимаясь спиной к шершавому камню. Вот и всё. Хаш чувствовал огромное облегчение. Тревоги, заботы, сложные мысли, всё, что навалилось на него за последние недели — наконец оказалось разложено в голове и принято к сведению. Можно сказать, что Хаш справился с самыми главными своими ёкаями — неуверенностью, растерянностью и непониманием. Теперь решение действительно принимал он, а не его страхи.

Внизу началось какое-то шевеление. На площадке перед входом в усыпальницу маленькая фигурка призывно махала руками. Присмотревшись, адепт узнал в ней Амидо. Брюнет явно рассмотрел Хаша и звал к себе.

"Странно. Этому-то что здесь надо? Ладно, сейчас узнаю"

Ловко цепляясь за выступы рыжий, по-обезьяньи быстро, начал спуск.

Когда юноша спрыгнул на гранитные плиты, Талахаси уже успокоился и рассматривал приземлившегося товарища без интереса. Хаш встряхнулся, отёр грязь с левой штанины и подошёл к Амидо.

— Что-то случилось? — спросил адепт, протягивая руку для приветствия.

— Да как сказать… Кай принесла Йору письмо. От Рикко. Он не рассказал никому что там, сказал найти тебя, чтобы вместе прочитать.

"Неужели она что-то нашла?" — эта мысль заставила сердце биться чаще.

— Идём, — без лишних разговоров Хаш сорвался с места и быстрым шагом направился к жилищу Йору.

Амидо поспешил следом.

Блондин занимал крохотную каморку под самой крышей библиотечного корпуса Школы Сёгакко. Хаш никогда не был у Когаку в гостях, но прекрасно представлял, где это. Ещё когда все они считались неофитами, про Йору ходили всякие слухи. Дети не очень-то по-доброму относятся к тем, кто отличается от общепринятых норм. Детей боевых чародеев это тоже касалось. Так что добрались товарищи до скромной каморки блондина сравнительно быстро.

Комнатка представляла собой эдакий длинный прямоугольник около семи метров, шириной всего метра три. У дальней стены приютился стол, заваленный бумагами и конспектами, примитивный вычислитель поверх кучи этого барахла. Шкафов не было, но вдоль стен расположились приколоченные полки, сделанные из прочного металла. Вот на них, в совершеннейшем хаосе расположилось много всякого добра — от свитков и книг, до носков. Хаш, открыв дверь, застыл на пороге, разглядывая это великолепие — образ сосредоточенного Йору никак не увязывался увиденным беспорядком.

Когаку, сидя на подоконнике с книгой, совершенно спокойно осмотрел товарищей, стоящих в дверях, затем лениво кивнул и махнул рукой: "Заходите, мол". Захлопнув чтение, блондин спустился на пол.

— А где Кай? — растерянно спросил Амидо, прикрывая входную дверь.

— А? Ушла… Письмо ей не предназначалось. Знаете, эти девушки потрясающе флегматично относятся к делам друг друга.

Хаш не стал уточнять, откуда Йору знает про отношение Рикко к делам Кай.

Из мебели в комнате имелась только грубо сколоченная деревянная кровать, уже упомянутый стол и колченогий стул. Поэтому садиться рыжий не стал, а прислонился спиной к стене. Амидо остановился у двери, скрестив руки на груди.

— Кстати, по большей части это письмо тебе, Хаш. Кай оно пришло, потому что у неё голубятня, и она подарила Рикко парочку своих почтовых голубей. Почему та не воспользовалась более современными способами связи — непонятно. Извини, мы с Кай вскрыли письмо, чтобы было ясно кому оно вообще адресовано.

— Угу. И что там?

— Прочитай сам. Похоже, эта неугомонная блондинка всё же нашла что-то важное. То, что укрылось от внимания особого отдела, — с этими словами Йору подошёл к Хашу, сжимая в руке мятый листок бумаги.

Рыжий торопливо взял послание.

"Привет. Тем кто там рядом тоже — я знаю, что они не оставят без внимания такую интересную вещь как тайное послание. Особенно, если учесть, что пришло оно к Кай, а предназначается тебе.

В общем. Помнишь наш разговор на крыше? Я его нашла. Вернее, знаю кто это. В город вернуться не могу, связаться с наставницей Хёмэн — тоже. Ни в коем случае не поднимай панику, знаю я тебя. Нужно скрытно встретиться. Место — заброшенная гробница Мисаки Микото у Ревущего Ручья. Время — сегодняшней ночью, перед рассветом. Да! Вы с огромной вероятностью под "профилактическим наблюдением". Если надумаешь тащить своих приятелей с собой — придумайте, как замаскировать нашу встречу. Если пойдёшь один — тоже. Не удивлюсь, если шпион будет иметь доступ к информации о вашей группе.

Рикко".

Хаш несколько раз пробежал строчки глазами. Йору, видимо уже знавший содержание бумаги отошёл обратно к окну, Амидо терпеливо ждал.

— Хм. На, почитай, — Кэйран передал листок Амидо. — Что ты насчёт этого думаешь? — вопрос адресовался к Когаку.

— Вообще — твоя подруга. Но вот что. Кай подтвердила, что написано рукой Рикко. Голубь тоже самый настоящий.

— Да как ты…

— Тихо. Кто-то ведь должен продумывать все варианты, верно? И не надо считать меня злым параноиком. Помните, что мы под наблюдением особого отдела и Аки с Гиханом на свободе. А может, если эта девчонка права — есть ещё шпионы.

Хаш насупился. Амидо дочитал листок и тихонько положил его на стол.

— Я вижу смысл сходить на встречу. Но очень аккуратно, как и просила Юкиона. Отвяжемся… хотя нет. Отвязаться от хвоста особого отдела не получится. Придётся разыграть спектакль и имитировать наши цели в этом районе.

— Что конкретно ты предлагаешь? — рыжий опустился на корточки.

— О! Есть мысль. — Йору заговорщицки прищурился. — Мы отправимся испытывать новое устройство Амидо. Жутко нестабильное и опасное. Поэтому отправимся за город, а заодно совместим испытания с пикником и ночёвкой на природе.

— Так себе легенда.

— Предложишь лучше, Хаш?

Юноша не нашёлся, что ответить.

— Так, Амидо… Время у нас ещё есть. Дуй в мастерскую и изготовь муляж… Ну я не знаю. Придумай что-то крупное, и что действительно могло бы быть опасным, при испытаниях в городской черте.

Брюнет кивнул.

— Есть у меня одна задумка. Даже придумывать ничего не придётся, — с неожиданным воодушевлением воскликнул он. — Это устройство, сходно по принципу с тем, ну, помните, что я использовал на спарринге. Только по задумке радиус поражения не направленный а…

— Знаешь, — сказал Хаш, опасливо подвигаясь в сторону. — Амидо, ты меня иногда пугаешь.

— В общем, с Амидо понятно. Да! — Йору остановил товарища в самых дверях. — Не забудь рассказать как можно большему числу народа о наших планах — идём на испытания и пикник. И штуковину эту свою выноси из мастерской демонстративно.

— А мы? — А мы займёмся вот чем…

Встречалась троица вечером того же дня, на памятном перекрёстке. Так уж сложилось, что могила Мисаки Микото, основательницы клана Мисаки оказалась заброшена. Клан сгинул, едва успев образоваться — в первое столетие независимости Дзэнсина и крупных войн с соседними государствами. Тогда ещё не установился окончательный баланс сил и стычки проходили весьма кроваво. Микото ушла в Нижний мир, опередив свой клан всего на три года. Мисаки расщедрились на роскошную усыпальницу, создав рукотворную гору специально под ритуальные цели, но все погибли в последующих боях. Постепенно место поминовения пришло в упадок и забытьё. Именно в этом заброшенном могильнике Рикко назначила встречу. Её выбор можно понять — гробница в своё время создавалась монументальной — несколько уровней над землёй и неизвестно, сколько под поверхностью. При желании спрятаться там можно без труда.

Но всё это ожидала адептов впереди. Пока Хаш и Йору наблюдали за Амидо, показавшимся в дальнем конце восточной улицы. Шагал Талахаси неторопливо и основательно, пригибаясь под тяжестью свёртка, притороченного к спине. Размером свёрток был немногим меньше шестилетнего ребёнка.

Наконец брюнет поравнялся с товарищами, сбросил крепёжные лямки и, утирая пот, поставил свою ношу на землю. Солнце давно перевалило за полдень и припекало нещадно.

— Э-т-то что? — неуверенно поинтересовался Хаш.

— То, о чём я вам говорил. Керамическая бомба. Внутри — начинка из толчёной еловой смолы и лампового масла, до предела насыщенная Ши. Стенки сосуда — двойные, начинённые металлическими шариками, вроде тех, что использовались в прошлом изделии, — лицо Амидо выражало неподдельную гордость. — Взрыв получится крайне мощным. Ничего и не придётся придумывать, как я и говорил.

— Да? И как это использовать? — даже Йору проняло. По самым скромным прикидкам "смеси из толчёной еловой смолы и масла" внутри находилось более чем достаточно.

— Это прячут. И сами прячутся. Как только враг входит в зону поражения — активация, — зло и коротко ответил Амидо. — Выберемся за город — обязательно продемонстрирую.

Рыжий и блондин немного испуганно переглянулись.

— Ты, главное, не горячись, — осторожно произнёс Хаш. — И нас не забудь предупредить, заранее.

— Двинулись. У нас появилась дополнительная задача — вынести из города это, — Йору говорил предельно серьёзно.

Талахаси злобно засопел.

— При соблюдении простых правил — это совершенно безопасное в использовании, простое и вместе с тем эффективное оружие, — он снова взвалил "еловую бомбу" себе на спину. — Вы уподобляетесь ретроградам из магистрата, забраковавшим мои теоретические выкладки и ограничившим доступ к действительно серьёзной взрывчатке. Мне приходится обходиться кустарными смесями!

Хаш и Йору переглянулись в третий раз за несколько минут.

— Ты отправлял теоретические расчёты в оружейную палату магистрата и тебе запретили полевые испытания? — аккуратно осведомился Когаку.

— Да! — огрызнулся потомок рестораторов. — Они изъяли имевшуюся у меня документацию и вынесли мне устное предупреждение. Но я всё равно собрал действующую модель. Сам, у себя в мастерской! Они считают, я слишком юн для серьёзного изобретения!

— Ты, главное, не волнуйся, — на всякий случай ещё раз произнёс Кэйран, опасливо косясь на качающуюся за спиной Амидо ёмкость. — Ты испытывал эту штуку?

— Все компоненты вместе — нет! Наша прогулка как раз отличный случай!

Талахаси сопроводил это восклицание резким взмахом руки. Адепты инстинктивно увеличили расстояние до возбуждённого "подрывника".

— Я не понимаю, почему они зажимают мои идеи в области прогрессивных вооружений?! Это же Дзэнсин, центр наук! Столица прогресса Акиномори! Азхальцы не боятся эксперементировать и достигли значительных успехов в оружейном деле!

Товарищи вяло ему поддакивали. Спорить с Амидо, волочащего на себе десяток килограмм взрывчатки, пусть и самодельной, желания не находилось.

Юноши миновали ворота, углубились в тенистый лес. Обогнув Восточный полигон по широкому полукругу адепты наконец увидели макушку гробницы — когда-то вершину холма венчала статуя Микото в три человеческих роста, теперь от неё осталась только нижняя половина, потрескавшаяся, оплавленная от времени и бесчисленных дождей, заросшая мхом и лишайниками. Она возвышалась над буйной зеленью смешанного леса, словно памятник прошлым эпохам.

Затем дорога нырнула вниз, спускаясь по пологому склону холма, поросшего лиственницами. Атмосфера вокруг начала здорово напоминать первый этап давешнего спарринга — сумрак между деревьями, наполненный влажным, липким воздухом и тучами комаров. Постепенно утоптанный тракт начал сходить на нет, превращаясь в узкую, еле заметную тропку. После того, как адепты миновали старый лесозаготовительный лагерь, различить что-либо вооружённым глазом стало невозможно.

— Сейчас — двигайтесь предельно аккуратно, по моим сведениям местность вокруг гробницы заболочена. Пройти можно по старой дороге… — Йору начал высматривать только ему известные ориентиры.

— И как же ты её найдёшь? — устало отдуваясь, но исхитрившись сделать голос насмешливым, спросил Хаш.

— Нам туда, — не обратив внимания на подначку, указал рукой в сторону Йору. — Двигайтесь за мной след в след. Не бойтесь, я знаю, куда вас веду.

Действительно, чем дальше они продвигались от своего последнего ориентира — лагеря лесорубов, тем влажнее, тяжелее становился воздух. К комарам примешались облачка мошкары, неподвижно висевшие в безветренном пространстве. Смешанный лес давно исчез, их окружали замшелые, старые ели, уродливые и больные. Мох под ногами начал хлюпать, но глубже чем по щиколотку не утаптывался. Блондин действительно знал, где проходила старая дорога, мощённая гранитными плитами.

— Как ты здесь ориентируешься? — искренне удивился Кэйран.

Йору чуть обернулся и ответил, не сбавляя темпа передвижения:

— Вдоль старой дороги высадили особый вид елей. Они отличаются от обычных формой и немного цветом хвои. Сейчас от них мало что осталось, но мне хватает.

— Вот ведь ёкай глазастый, — присвистнул Хаш

До рукотворной горы они добрались совершенно без приключений. Из всего пути Хаш запомнил духоту, сумрак и тучи насекомых. Разговаривали мало, берегли дыхание. Один раз способности Йору подвели — адепты ошиблись на повороте старой дороги и едва не утонули в трясине. Как оказалось, ровное покрывало мха — только фикция. Стоило шагнуть чуть в сторону — и нога проваливалась в зыбкую топь совершенно безо всяких усилий, увлекая всё тело за собой. Но товарищи выбрались.

К месту встречи подошли на закате. Вернее, закатом он был на равнине и в городе, наверное. К тому времени, когда верхушка холма оказалась залитой багровым светом догорающего солнца между стволов сгустилась настоящая тьма. Она выползала из глубины леса, из булькающих недр трясины. Она уже шла по пятам за тройкой молодых чародеев, когда те, мокрые и грязные выбрались на довольно обширную поляну перед гробницей.

Это место не потеряло своих правильных геометрических форм за прошедшие десятилетия. Почти идеально ровный круг, очерченный древними зодчими, не зарос лесом, не отдался во власть топкого болота. Лес обрывался резко, безо всякого перехода и адепты с облегчением шагнули в высокую траву, покрывающую поверхность вокруг горы. Заметно было, что создавалась эта деталь ландшафта людьми — правильные формы, да и само скальное тело, просто внезапно вырастающее из земли: всё говорило о неестественности.

Юноши устало опустились, приминая своими телами прохладные стебли травы. Хаш мог ошибаться, но кажется, над поляной стало меньше комаров. "Ночь наступает. Надо бы разбить лагерь или забраться в гробницу для ночёвки?". Эта мысль заставила Кэйрана взвыть.

Дело в том, что собираясь в лес он совершенно забыл взять хоть какой-нибудь инвентарь. Да и сборы свелись к нескольким часам тренировки на заднем дворе дома. Затравленно он поглядел на своих товарищей и выпустил воздух из лёгких с облегчением. Запасливый Амидо и рассудительный Йору оказались снаряжёнными почти как на давешний спарринг — только место рюкзака потомков ресторатора занимала бомба.

— Ночевать будем в самой гробнице, недалеко от входа. Я взял пару брикетов сухого топлива, — махнул Йору в сторону горы. — Идёмте. Светлячков не зажигайте.

— Я тоже взял топливо. И воду. И немного вяленого мяса, — на ходу отозвался Амидо.

— Ребята, я вас люблю! — совершенно счастливым голосом подвёл итог Хаш.

Позже, когда в одной из выбоин каменного пола уже пылал маленький бездымный костерок, заставляя причудливые тени плясать на стенах каменного холла, где адепты расположились на ночлег, а все трое разлеглись на холодном полу, убрав от огня подальше бомбу Амидо, началось обсуждение планов.

— Встреча с Рикко у нас через несколько часов, — проговорил Йору глядя в огонь. — Жаль, она не указала точного места в гробнице. Но я думаю, на нижние ярусы Юкиона не полезет. Да и мимо нас точно не пройдёт — если и есть другие входы, то я про них не знаю.

Сами они попали внутрь через массивные каменные двери, перекошенные, заклинившие, но имевшие достаточно большой пролом в створках, чтобы в него можно было пролезть.

— Если, конечно она уже не внутри, — пробормотал Амидо.

— Не думаю, — Хаш качнул рыжей головой. — Она достаточно чётко написала.

— Возможно, у неё свои дороги. Будем надеяться, мы не разминёмся.

— Кстати, — Хаш понизил голос. — Как думаете, за нами следят?

Повисло тягостное молчание. Каменные стены холла, заросшие мхом и плющом, с выщербленными кирпичами внезапно стали холодными и чужими, а тени на них — зловещими.

— Я ничего не чувствую, — покачал головой Йору. — Это может означать следующее — либо за нами следит профессионал несопоставимого со мной уровня мастерства — либо от слежки мы удачно оторвались. А может, нас не сочли нужным сопровождать.

Напряжение немного спало, наваждение рассеялось.

Хаш снова оглядел их ночное убежище. Пустая, без украшений комната, пять на пять метров. Стены, облицованные каменными блоками, пол обработан так же. Всё крайне ветхое, много обломков и выемок. Массивные входные двери, за которыми теперь кромешная тьма. Арка, с полустёршейся резьбой. Уже не разобрать, что там изображено. За аркой — точно такая же тьма, как и снаружи, судя по эху — длинный коридор с высоким сводчатым потолком. Туда адепты не совались — оставили это дело на предрассветные часы, а пламя от брикетов сухого топлива не в силах было рассеять темноту за порогом.

— Вот не знаю — радоваться мне по поводу отсутствия слежки или нет… — задумчиво протянул Хаш, заложив руки за голову и перевернувшись на спину. Каменный пол, на удивление оказался чуть тёплым.

— Просто не думай об этом, — пожал плечами Амидо. — Мы и так собрали все возможные проблемы в городе. Шпионом больше, шпионом меньше…

Йору криво ухмыльнулся.

— В твоих словах есть зерно истины. До рассвета ещё долго, так что я бы предложил немного поспать. Могу подежурить первым.

— Угу, давай, — Хаш и так уже почти заснул. Сам не понимал, как это получилось — он долго смотрел на причудливый рисунок трещин на потолке, а потом его глаза сами собой закрылись. — Я буду дежурить последним.

Амидо угрюмо промолчал. По умолчанию ему досталась самая неприятная вахта — когда сон дробится на две половины. Он посмотрел, на Кэйрана, уже окончательно заснувшего и буркнул:

— Надеюсь, это не розыгрыш твоей глупой подружки, — затем Талахаси подумал и добавил. — С другой стороны — когда бы я ещё выбрался чтобы испытать свою бомбу.

Хаш вздрогнул во сне. Наверное, увидел что-то плохое.

"Переговорный камень", висевший на цепочке завибрировал. Магистр Ронин быстро ткнул гладкую поверхность свинцовой иглой.

— Девятая группа расположилась на ночлег в заброшенной гробнице. Ничего подозрительного не обнаружено, — хриплый голос оперативника заполнил небольшое пространство кабинета. К нему примешивались звуки ночного леса и дыхание напарника бакалавра, отряжённого для наблюдения за адептами. Чувствительность у "говорящих камней" была исключительной.

— Понял вас. Ничего не предпринимайте без моего приказа. Обо всё подозрительном — сообщать немедленно. Повторяю — никаких активных действий, только наблюдение.

— Принято.

Кеншин откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. "Значит, группа, которую едва не прикончила Кэйран Аки попёрлась в глушь с непонятными намерениями". Конечно, о заявленной цели магистр знал — "тайное" испытание изобретения Талахаси Амидо. Но это слишком явно, чтобы быть правдой. "Скорее всего у них там с кем-то встреча. Вопрос только с кем". На самом деле Ронин был почти уверен, что группу заманивают в ловушку. И почти знал, кто за этим стоит.

"Выводы аналитиков и Хига оказались верными. Всё затевалось ради этой троицы. Осталось понять — что в них такого особенного, что чернокнижники были готовы раскрыться, но не отпустить адептов от себя".

Мужчина снова тронул камень иглой. Магический прибор хрюкнул, что-то щёлкнуло и послышался голос Канрана.

— Чего тебе? Ночь на дворе.

— Свяжись с Хёмэн. После полуночи мы отправимся в одно интересное место.

— Куда это?

— К гробнице Мисаки. Девятая группа в полном составе пребывает именно там. Нужно будет понаблюдать.

— Только понаблюдать? — деловито осведомился Мидасу.

— Гарантии дать не могу. Поэтому готовьтесь ко всему.

— Я обожаю тебя, Кеншин, за умение конкретно поставить задачу.

— Наша совместная работа всегда доставляла мне искреннее удовлетворение, — Кеншин не удержался от колкости. — Собирайтесь и в полночь ждите меня у Восточных врат. Пойдём пешком, скрытно.

Канран ответил разочарованным вздохом и отключился.

"За детьми придут. Придут обязательно". В этом Кеншин уверен. Ронин встал с кресла и направился к выходу из кабинета. Необходимо зайти в оружейную особого отдела. Что-то подсказывало — задача будет не простой. Её усложнял один факт — магистрат требовал поимки Гихана живым. Во что бы то ни стало. Любой ценой.

Магистр тяжело вздохнул. Долг чародея есть долг чародея. А члены особого отдела вообще не должны задавать вопросов. Они должны исполнять приказы.

— Надеюсь, всё обойдётся без жертв и мы сможем себя обнаружить вовремя, — пробормотал мужчина себе под нос, выходя в коридор. — Очень надеюсь.

Когда тьма в проломе входной двери начала сереть, последний брикет сухого топлива почти догорел. Хаш с облегчением вздохнул и затеплил "светлячка". Осталось недолго. Сейчас он разбудит товарищей и адепты встретят Рикко. Ну, или отправятся её искать — всё зависело от того, что взбредёт в голову этой девчонке.

Брикет, напоследок стрельнув искрами, погас. Серость снаружи обрадованно хлынула внутрь, недовольно остановившись у зыбкой границы светового круга "светлячка".

— Эй, — Кэйран начал тормошить Амидо и Йору. — Вставайте, скоро рассвет.

Блондин распахнул глаза сразу, словно совсем не спал. Совершенно ясный, чистый, осмысленный взгляд. Талахаси что-то недовольно бурчал, пытался отбиваться, но, общими усилиями его удалось растолкать.

— Идиотская затея, — пробормотал он, оглядев холл и вспомнив, где находится. — Ну и? Куда запропастилась Рикко?

— А я знаю? — огрызнулся Хаш, зябко ёжась от утренней свежести. — Сейчас Йору подумает, и мы решим, где её искать…

— Не надо ничего решать. И искать, в общем-то, тоже не надо, — спокойный голос блондина, стоящего у внутренней арки заставил адептов посмотреть в его сторону.

В проёме, разгоняя клубящуюся серость сумрака коридора, в полуметре над землёй висел ярко-зелёный огонёк. Он никак не напоминал обычный "светлячок", скорее свечное пламя, отправившееся в самостоятельное путешествие. Огонёк требовательно покачивался на месте, приглашая за собой.

— Хитрая, — с непонятным выражением произнёс Хаш. — Кажется, это за нами.

— Ты проницателен, — хмыкнул Йору. — Идёмте.

— Сейчас, сейчас, — засуетился Амидо. — Только бомбу нацеплю, — уловив на себе настороженные взгляды товарищей, он упрямо замотал головой. — И не просите, я её здесь не оставлю.

Через некоторое время девятая группа собралась и двинулась за неожиданным проводником.

Огонёк уверенно вёл их по заброшенной гробнице. Хотя планировка не отличалась неожиданностью — миновав скрытый сумерками коридор (слабый утренний свет попадал сюда через широкие квадратные отверстия в потолке) юноши оказались в просторном круглом зале. В центре высился саркофаг и небольшая статуя женщины, видимо Мисаки Микото. Огонёк требовательно завис у монумента.

— Чего ему от нас нужно? — почему-то шёпотом спросил Хаш.

— Не знаю, — таким же шёпотом ответил Амидо.

Йору молча приблизился к статуе и начал внимательно её осматривать. Адепт предупреждающе вскинул руку, призывая товарищей держаться на расстоянии. Через пятнадцать минут блондин поднялся с колен, отряхнул штанины комбинезона и ткнул в три случайные, как показалось Хашу, точки на статуе.

В недрах горы что-то скрипнуло, послышался звук, словно два мельничных жернова совершили полный оборот. Статуя медленно начала отходить в сторону, открывая узкую винтовую лестницу, ведущую на нижние ярусы гробницы.

— Нам — туда, — прокомментировал Йору движение огонька, устремившегося вниз.

— Идём, что ли, — Хаш подошёл к блондину, заглядывая в проём.

— Постой, мне это всё не…

— Эй вы! Спускайтесь уже! — послышался снизу звонкий голос Рикко. — Я думала, вы не додумаетесь, как статую сдвинуть!

— Пошли! — Хаш решительно толкнул Йору на лестницу. Блондин не успел ничего возразить.

Спускались недолго. Лестница быстро закончилась, привела их в неплохо освещённый подземный зал. Благодаря этому удалось рассмотреть картину, открывшуюся их взору.

Невысокий потолок. Всё каменное, как и в гробнице наверху. Посередине — плоская мраморная столешница, на невысокой толстой ножке, словно какой-то громадный бледный гриб. У самой дальней стены — терминал мощного вычислителя — никто из троицы не видел таких серьёзных. Серебряная подставка, солидный, голубоватого цвета, проецирующий изображение кристалл. Толстые кабеля, уходящие в камень прямо за вычислителем. Но не это было самой поразительной деталью. На столешнице, в еле слышном гудении поля Ши, иначе называемого "стазисным", не доставая до поверхности кончиками пальцев ног, обутых в сандалии, висела Рикко. Её волосы клубились, словно девушка плыла под водой. Глаза оставались закрытыми, лицо побледнело, на нём застыло сосредоточенное выражение.

Совершенно понятно, что по доброй воле в стьо азис-поле попадают только дураки. Троица мгновенно напряглась, ожидая атаки. Где-то наверху послышался знакомый звук скребущих друг по другу камней — возвращалась на место статуя. То, что случилось через мгновенье, выбило почву из-под ног даже у невозмутимого Йору.

Из-за Рикко, повисшей без движения, обогнув мраморную столешницу, с довольной ухмылкой на лице вышел Гэнкан Доко. Затянутый в комбинезон, похожий на одежду Йору, только угольного цвета. С волосами, гладко зачёсанными назад, глазами совершенно чёрного цвета и бледной кожей, последний из клана Гэнкан напоминал огромного ворона. На поясе адепта Хаш успел разглядеть два парных клинка и множество кошельков и сумочек. Зная о том, что обычно таскал в таких Когаку, юноша понял — Доко готовился к схватке.

Гэнкан коротко хлопнул в ладоши, окончательно обойдя стол и усаживаясь на краешек столешницы.

— Ну вот, мы все и здесь. Я уже заждался. Правда, Рикко?

— Правда, — согласно осветила девушка, не открывая глаз, даже не шевелясь.

— Ты подчинил её! — воскликнул Хаш, сжимая в ярости кулаки. — Лишил её воли!

— Потрясающая проницательность, ты растёшь на глазах.

— Но зачем?!

— Беру свои слова обратно.

— Хаш, он заодно с Гиханом и с… — Йору замялся.

— С Кэйран Аки, — закончил за него Доко. — Верно.

— Но почему?! — Хаш оказался не готов к таким новостям. — Почему?!

Доко неопределённо пожал плечами.

— Тебе какая разница? Да и даже если бы я ответил — ты бы не смог понять. Никто из вас не смог бы.

— Чего тебе нужно от нас и от Рикко? — спокойно поинтересовался Хаш.

— Учитель Аки дала мне чёткий приказ, — он подчеркнул использование "учитель" вместо "наставник". — Вас двоих я могу убить. А рыжего — рыжего я тоже могу убить, но не сразу. Да. Именно так она и сказала, — Гэнкан кивнул сам себе.

Хаш чувствовал, как изнутри волной поднимается злоба.

— Я побил тебя в одиночку. Теперь нас трое! Уходи сейчас и я сохраню тебе твою поганую жизнь!

Амидо и Йору промолчали.

Доко громко, искренне рассмеялся.

— Дурак. Конченный дурак. Неужели ты думаешь, что я сражался в полную силу? И позволил такому имбецилу как ты, победить меня?

Хаш понял, что враг не врал. С первого же мгновенья, с первого же шага, которого, впрочем, не успел рассмотреть. Тогда, в столкновении на речке, последний из клана почти не использовал ни "найкай" ни "родзин" — только путь "ува". Теперь всё случилось по-другому.

На девятую группу словно налетел чёрный вихрь. Быстрый, хлёсткий, неуловимый. Кэйран ещё только пытался сообразить, его руки уже начали защитное движение, Ци хлынула в вены и… адепт оказался на полу, возле дверного проёма. Почудилось, что внутри взорвался фейерверк, перед глазами плыли цветные круги, рот наполнился кровью. Самым плохим в сложившейся ситуации было то, что Йору и Амидо просто отбросило на несколько метров вдоль стены. Блондин даже ухитрился остаться на ногах, но скрючился, прижимая правую руку к животу. Талахаси лежал тихо.

Доко обнаружился на том же месте, с которого началось его стремительное движение. Почти в той же позе. Только выражение лица сменилось. Теперь, вместо злого веселья на нём читалось откровенное презрение.

— Небо, какие же вы слизняки. Что второй номер, что вы, неудачники. Учитель Гихан прав — мне нечего делать в этом занюханном городишке, на окраине мира. Я оставлю его вам, — брюнет сделал драматичную паузу. — Если кто-нибудь выживет, конечно.

Окончание его фразы поглотила яркая вспышка и надсадный, тихий звон в ушах. Удивительно, но этот негромкий звук смог вытеснить все остальные. Повернув раскалывающуюся голову в сторону Когаку, Хаш не ошибся. Йору выпрямился и уже опускал руки, закончив свой дзинтай.

Когда свет угас, юноши снова увидели невредимого Гэнкана. Воздух вокруг него немного мерцал, по защитному куполу ещё опадали искры.

— Неплохо, для второго номера! Но, видишь ли… В соединении двух энергий есть свои преимущества, — он кивнул на свою защиту. — Вы слишком ограниченны, чтобы это понять, чародеи.

Взмах правой руки и с пальцев Доко стремительно сорвались тонкие линии, так хорошо знакомые Кэйрану по воспоминаниям Аки. Теневые копья. Они не двигались по прямой — изламывались и переплетались под немыслимыми острыми углами, рвались к своей цели.

Блондин завертелся на месте волчком, его силуэт почти смазался. Он уворачивался от копий, словно зная, что блокировать эту атаку ничем не получится. Завораживающая череда плавных движений заняла не больше нескольких секунд, оружие Доко опало, осыпавшись хлопьями тающего пепла. Йору стоял, припав на одно колено. По правой руке обильно струилась кровь.

— Неплохо, определённо неп…

— А от пинка твой сраный щит спасает? — этот возглас заставил Доко удивлённо вскинуть бровь и начать оборачиваться.

Закончить движение юный чернокнижник не успел — его скула соприкоснулась с подошвой Хаша, материализовавшегося, словно из воздуха за спиной у Гэнкана.

Удар вышел отменным. Пока Когаку уворачивался, Хаш успел использовать свой любимый дзинтай "бисоку", "быстрый шаг". Ци насытила конечности, мир поплыл, обретя чёткость лишь после того, как нога с хрустом ударила противника по лицу.

Энергия во время быстрого шага насыщает мышцы почти до предела. А Хаш в последний момент сфокусировал её в правой ноге, подкрепив злостью, полыхавшей внутри. Противника откинуло в угол, к той стене, у которой сейчас распластался Амидо.

Доко приземлился сразу на все конечности, не потеряв равновесия. Хаш с удовлетворением заметил, как на скуле у того наливается смачный кровоподтёк.

— Я побью тебя, рыжий, твоим же способом! — взревел последний из клана Гэнкан и рванулся вперёд.

Кэйран успел переместиться в защитную стойку, приготовился контратаковать, а затем столкнулся со стеной. Тяжёлой гранитной глыбой.

Чудовищной силы удар выбил остатки воздуха из лёгких, сбил с ног и проволок по диагонали через весь зал. Когда тело, оставляя кровавый след на каменном полу, наконец остановилось, Хаш почувствовал, как сознание начинает гаснуть. Он изо всех сил старался не отключиться, но мир вокруг начал стремительно терять краски. Восприятие действительности затрудняла и кровь, льющаяся из рассечённого лба в глаза.

Адепт видел, видел то место в десяти метрах, где остановился Доко. Видел кривую торжествующую улыбку на его лице. И видел холодный свет, вспыхнувший за спиной чернокнижника. А потом увидел Йору.

Блондин чуть парил, не касаясь поверхности, с непостижимой скоростью, но для юноши время словно замедлилось. В отнесённой для удара правой руке Когаку словно сжимал звезду. Яркую, холодную звезду, освещавшую всё поле боя. Она рвалась наружу между его пальцами, она жаждала отринуть сдерживающую её плоть. И товарищ отпустил звезду на волю.

Невероятно, но чернокнижник успел среагировать. Он встретил Йору жёстким прямым ударом в грудь, мгновенно погасив инерцию движения. Что при этом ощущал Когаку, Хаш был не в состоянии представить. Но его друг достиг своей цели. Уже принимая удар, блондин сделал движение, словно давал пощёчину. Пространство заполонил свет, от которого заболели глаза. Потом грохнуло, звук рвал уши и мял сознание как хотел. Хаш прижал ладони к голове и открыл рот.

Сложно сказать, в какой момент всё улеглось. То ли через секунду, то ли через час. Кэйран затруднялся ответить. Просто свет погас, надсадный грохот и рёв утихли. У входа, привалившись спиной к стене, сидел Йору. Бледный, почти до белизны. Из уголков рта адепта стекали струйки крови.

На том месте, где стоял Доко в момент удара сейчас высилась груда какой-то чёрной, спёкшейся субстанции. От неё остро несло палёным. Едкий запах быстро заполнял всё помещение, Хаш закашлялся.

— Ты, блондин… Зря на Талахаси кивал… мол, боишься его… Сам-то… — начал адепт слабым, сиплым голосом.

Его прервал смех. Заливистый, истеричный смех. Он начался с тоненьких звуков, но быстро разнёсся до громогласного хохота. Смеявшийся захлёбывался, упивался происходившим с ним. И вместе с этим звуком начала шевелиться обугленная груда.

С ужасом юноша узнал Доко в существе, принимающем нормальное для человека положение. Чернокнижник пугал. По-настоящему. Без скидок.

Большая часть кожи обгорела до состояния хрустящей корочки. Одежда частью просто испарилась, частью спеклась в однородную массу и покрывала тело уродливыми наростами. Волосы исчезли. Кое-где поверхность треснула, обнажая клочья багровой плоти. Лицо… Лицо превратилось в безумную маску. Часть кожи уцелела и сейчас белёсым островком выделалась на фоне почерневшего, обожжённого месива. На изуродованных губах играла улыбка. Глаза сверкали безумием. Он не должен был жить. После такого это невозможно. Но Доко, видимо, об этом не знал. Или решил немного расширить границы знания о существовании.

— А неплохо, недоучки, неплохо! — голос Гэнкана тоже прошёл некую трансформу, стал взлаивающим, высоким. — Вы смогли нанести мне серьёзный урон и славно меня позабавить. Но мне это надоело.

Чернокнижник сложил одному ему известные жесты и обожжённая плоть стала облазить с него, как шкура со змеи. Помешать или ударить в этот момент у адептов просто не было сил. Когда трансформа закончилась, Доко остался почти без одежды, только в обугленных лохмотьях комбинезона.

— Игры кончились. Мне пора заняться главной своей задачей. Убивать.

Он взмахнул правой рукой, отыскал глазами глаза Хаша, чтобы удостовериться, что то смотрит и всё понимает. Убедившись, бывший адепт удовлетворённо кивнул и сложил дзинтай поднятой рукой. В Йору, не успевшего даже среагировать ударил поток пламени.

— Я убью их ме-е-едле-е-ен-н-но-о-о, — своим трансформировавшимся голосом протянул Гэнкан. — Посмотри на блондина — температура этого пламени чуть ниже жара, необходимого для приготовления хорошего куска мяса. Он протянет минут десять. Потом я возьмусь за твоего дружка Амидо, а потом — за твою девчонку. Если, конечно, ты не попытаешься их защитить, — чернокнижник сделал картинную паузу. — Ах, я забыл. Такое ничтожество как ты, просто не сможет остановить меня. Тебя хватило только на один удар в этом бою. Ты — никто.

Ненависть. Теперь Хаш чувствовал только ненависть. Эта тварь убивала его друзей. На его глазах. Единственным искуплением для ублюдка может быть только смерть.

Пошатываясь и помогая себе руками, Кэйран поднялся. Весь мир сейчас перестал существовать, он сузился до той точки, где стоял Доко.

— Знаешь, — сквозь зубы прошипел рыжий. — А я ведь тоже не стоял на месте с нашей встречи.

По рукам, расслабленно болтавшимся вдоль тела, пробежали багровые и синие всполохи. Доко только оскалился, вспомнив, видимо, их прошлую встречу.

На этот раз всё было немного по-другому. Туман не окутал Хаша полностью. В нём скрылись только руки. Гэнкан, хорошо выучивший значение метаморфозы, прервал огненный дзинтай, и едва успел встретить летящего на него Хаша.

Думать, даже в состоянии частичной трансформы, получалось слабо. Хаш тонул в своей ярости. Голос изменился — стал низким, раскатистым. Больше нескольких слов за раз произнести не удавалось.

— Я долго думал над тем случаем, — эту фразу Кэйран сопроводил серией быстрых ударов по корпусу врага. Чернокнижник подставлял блоки, но на местах, соприкоснувшихся с кулаками адепта мгновенно начинали наливаться синяки.

— И понял вот что, — резкий хук слева заставил Доко отступить от тела Йору вдоль стены. — Когда я, — резкая подсечка, уход Доко от атаки прыжком. — Вижу перед собой такую мразь как ты, — непрекращающееся после подсечки движение, полный оборот с использованием рук и размашистый удар по Доко той же ногой, но уже по верхней части туловища. — Я не остановлюсь, пока не убью её, — предыдущий удар достал врага. Гэнкан отлетел к стене и сейчас стоял на четвереньках, пытаясь сориентироваться. С последним словом Хаш подскочил к нему и с чудовищной силой пнул под рёбра. Доко успел сгруппироваться и удар прошёл вскользь, тыльной стороной ступни. Конечность что-то словно отвело в сторону, погасив большую часть силы.

Чернокнижник оттолкнулся руками от ноги адепта, плавно пролетел несколько метров и приземлился, замерев в низкой стойке.

— Ты даже научился управлять этим! Да ты талант! Только вот сила — это не всё, дурак. Необходимо уметь её применять! Имодзуру!

В руках бывшего выпускника Школы Сёгакко зазмеилась огненная плеть. Почти белый хлыст, состоящий из жгучего пламени, перед которым не устоит ничто. Хаш об этом знал совершенно точно. Доко несколько раз взмахнул своим оружием для пробы, а затем обрушил на замешкавшегося Кэйрана.

Хаш не врал, когда говорил об изменениях. Он с пользой потратил недели после спарринга. Адепт тренировался. Он скрупулёзно восстановил своё состояние тогда, на реке. Сделал выводы. И смог снова вызвать удивительную трансформацию своего тела. Далеко не столь сильную — объём Ци увеличивался от силы на треть. Затем у юноши это получилось снова. И опять. На сегодняшний день Кэйран худо-бедно мог управлять странным даром. Возможно, оно к лучшему — при частичном всплеске Хаш мог осознанно действовать.

Именно это спасло адепта от вёрткой огненной плети. Парень отскочил в сторону, перекатился по полу и замер метрах в десяти от Доко, внимательно наблюдая за его действиями.

Чернокнижник замолк, прищурился, обдумывая что-то и ударил. Просто, честно и открыто. Хаш удивлённо отступил в сторону, не понимая манёвра противника.

— Дурак, — констатировал последний из Гэнканов.

Пламя плети на мгновение вспыхнуло ярче, словно к нему притёк свежий воздух. Кэйран смутно что-то заподозрил, рванулся назад, но оказалось слишком поздно. Чернокнижник пустил по плети "воздушную волну".

Оружие тут же исчезло, погасло, но адепта с чудовищной силой ударил в грудь сжатый до состояния камня горячий воздух. Рёбра, находившиеся в плачевном состоянии, не выдержали. Когда Хаш остановил движение и замер, отброшенный ударом почти в то же место, что и после первой атака, то почувствовал, как осколок кости пробивает лёгкое. Юноша закашлялся, с чудовищными хрипами, бульканьем, разбрызгивая кровь вокруг себя. Чернокнижник захохотал.

— Ка же ты жалок. Какой же ты слабак. Твой товарищ, — Доко кивнул в сторону неподвижного Йору. — Ухитрился ударить так, что мне пришлось потратить половину своей Ци на восстановление. Кстати, отличный дзинтай, совершенно мне незнакомый. Жаль, умрёт вместе с ним. На тебя, с твоим удивительным всплеском силы я расходовал всего лишь треть силы. Треть! — Гэнкан вскинул указательный палец.

Сказанное доходило до сознания Хаша с трудом. Багровый туман растворился без остатка, адепт чувствовал — жизнь уходит.

— Ты рос, окружённый заботой. Тебя тренировали лучшие учителя клана. Тебя опекала сама учитель Аки. Я всего добивался сам. Сирота. Наследник мёртвой семьи. Я добился всего сам!!! — последние слова Доко проорал, лицо при этом исказилось до неузнаваемости. — Твой друг Когаку мог бы понять меня. Он тоже искал силы. Но он не смог пойти до конца. А я — смог!!! — чернокнижник снова сорвался на крик. — Но им нужен ты!!! Что, что в тебе такого, чего нет у меня, ничтожество?!!!

Затем эмоции улеглись. Доко принял расслабленную позу, скрестил руки на груди.

— Не обвиняй меня в жестокости или бесчеловечности. Слабые — игрушки, жертвы, пища для сильных. Природа знает много законов. Закон силы — один из них. В каждом из нас есть животное, которое требует обходиться с теми, кто слабее, как с мусором. Это натурально.

Тот, кто слабее меня, заслуживает только моего презрения, — чернокнижник выразительно посмотрел на Кэйрана. — Я не знаю целей, которые преследует учитель Аки. Тем более, я не знаю целей учителя Гихана. Но мне поставили задачу — заставить тебя раскрыться или убить. Я с самого начала знал исход этого боя. Пришло время закончить. Пришло время тебе — умереть, а мне — взять то, что учителя припасли сильнейшему. Мне. То, чего не смог получить ты.

Короткий, сочный шлепок стал точкой в монологе Гэнкана. Что-то вязкое, хлюпнув, размазалось по затылку Доко. В зале тут же разлился терпкий хвойный запах. Для Гэнкана такой поворот событий стал совершенной неожиданностью, шоком. Он начал оборачиваться, с выпученными глазами и приоткрытым ртом, как раз в этот момент второй комок грязно-жёлтой гадости поразил голову чернокнижника, залепив половину лица.

Хаш перевёл взгляд и увидел Амидо, сидящего на корточках у разбитой "еловой бомбы". В руках Талахаси сжимал две тоненькие, почти невидимые лески, уходившие к Доко.

— После этого не восстановишься, тварь, — потомок рестораторов пропустил по лескам Ци.

Кэйран не знал, что точно намешал Амидо в свою "взрывчатку". Помнил слова про масло, еловую смолу и насыщение Ши. Но не ожидал смеси, по консистенции больше напоминающей желе. И вначале даже не понял действий товарища.

Масса на голове Доко мгновенно раскалилась и вспыхнула ярким, багровым светом. Больше всего это напоминало тлеющий уголёк, с редкими языками пламени. Снова пахнуло палёным мясом, от чернокнижника повалил дым. Гэнкан, не ожидавший подобного, дико взвыл, руки рванулись к пылающему на голове составу, отдёрнулись. Вой перешёл в крик, юноша упал на пол, катаясь по земле. Недолго. Через минуты три он затих, издав последний хрип.

— Готов, — равнодушно бросил Амидо. — Спёкся, первый номер.

У Хаша не хватало сил даже на облегчённый выдох. Адепт просто улыбнулся и сплюнул кровью на пол.

Амидо, спокойно переждавший битву даже не имел серьёзных повреждений. Он поднялся на ноги, отряхнулся и, кивнув Хашу, торопливо подошёл к Йору. Приложил руку к горлу, нащупывая биение сердца.

— Уф, — с облегчением выдохнул Талахаси. — Вроде жив. Так… Сейчас надо сообразить, как нас отсюда вытащить, надо позвать на помощь. Вычислитель!

Брюнет начал разгибаться, намереваясь подать сигнал, с помощью странного вычислителя. Но застыл, не закончив своё движение.

Его плечи дёрнулись, по груди побежала кровь. Амидо с удивлением смотрел на дыру, непонятным образом возникшую справа, чуть ниже ключицы. Затем тело подкинуло вверх и с силой швырнуло в сторону. На Хаша пристально смотрела Аки.

Кеншин сидел у порога гробницы. Ударный отряд магистрата только что отрапортовал, что найден ход на нижние уровни. Магистр приказал не вмешиваться до его приказа. Рядом, с закрытыми глазами расположилась Отомэ.

Её Ци сейчас пронизывала каждый закуток заброшенного склепа. Об увиденном девушка сообщала в монотонной манере, присущей только работающему чародею-сенсору.

— Ци Гэнкана погасла. Всплеск энергии неизвестной природы погас.

— Понятно. Наше вмешательство не потребуется?

— Секунду… Кэйран! Аки Кэйран! Она там, внизу!

— Спокойно. Она одна?

— Она… Всплески! Ёкаи! Сторожевые ёкаи! На верхних ярусах и надземном этаже. Три… Пять… Двенадцать. Сейчас они материализуются и…

— Нам придётся поработать, — Ронин встал, взяв в руку ножны с катаной. — Хиго не ошибся. Он появится здесь.

Девушка распахнула глаза, щурясь на утреннее солнце.

— Но адепты внутри… — неуверенно начала она.

— Нам нужен тот, кто выдавал себя за Гихана. Пока он не появится здесь — мы не будем вмешиваться.

— Откуда вы знаете, что он придёт? Возможно, он почувствует наших чародеев?

— Он придёт. Он ждёт. Чего — пока непонятно. Пойдём, подготовимся к торжественной встрече.

— Мой глупый, глупый маленький брат… — с некоторым сожалением произнесла девушка.

Одежда сестры изменилась. Исчезли мужские штаны, исчезла жилетка. Сейчас на Аки было что-то вроде чёрного, свободного халата с длинными полами и широкими рукавами. Поверх накинут чёрный же, отороченный серебряной каймой плащ с капюшоном. Волосы, обычно распущенные, подвязаны чёрной лентой. Руки скрывают перчатки, на ногах — сапоги из мягкой кожи. Единственным "светлым пятном" на фоне одежды оставалось только бледное лицо.

Аки неторопливо повела рукой из-за спины. В ладонь уже втягивалось теневое копьё, пронзившее Амидо.

Хаш почувствовал, как на него наваливается безразличие, усталость и сонливость. Эти ощущения вытеснили боль. Он просто лежал и смотрел, как будут развиваться события. "Наставница Кэйран" молчала, разглядывая юношу. Не подходила, не делала никаких жестов. Просто смотрела. Знакомым с детства птичьим движением склонила голову.

— Ты совсем не оправдываешь надежд, возложенных на тебя. Возможно, Доко, — она переступила тело юного чернокнижника, даже не удостоив его взгляда, — прав. Ты совсем ничего не можешь.

— О чём ты… — с трудом прохрипел Хаш.

Аки остановившись возле столешницы с зависшей над ней Рикко. Задумчиво провела пальцами по краю.

— Ты так и не понял? Даже после рассказа отца? Даже после слов Доко? — Кэйран криво усмехнулась. — Неужели ты настолько туп? Глупый маленький брат. Ты эксперимент, Хаш. Мой неудачный эксперимент. Ты должен был умереть, — она присела на корточки, взяла парня за волосы, заставив посмотреть себе в глаза. Хаш дёрнулся, но слишком ослаб, что бы сопротивляться. — Но я тебя спасла. Подарила жизнь. Я хотела… хотела, чтобы ты вырос лучшим. Сильным. Ты должен был им стать. Я не допустила старых ошибок, я сделала всё, что бы ты не только выжил… — её лицо странно исказилось, хотя глаза остались все так же безразличны. — Я сделала тебе дар, которым ты не смог воспользоваться. Ты не оценил мой подарок.

— Какой подарок…

— Рой, Хаш. Рой моих творений, росших и лечивших тебя всё это время. Рой… Ты должен был становиться сильнее с каждым годом. Ты должен был превратиться в лучшего боевого чародея своего поколения. А затем… Хотя, какой теперь смысл вспоминать о несбыточной мечте, — Аки снова усмехнулась. — Ты всё погубил. Разрушил. Мой эксперимент, работу моей жизни. Слабак. Просто слабый глупый мальчишка.

Рыжий никак не реагировал на её слова. Он чувствовал лишь усталость и пробирающий до костей холод. В голове что-то тоненько звенело, глаза закрывались.

— Всё что тебе было необходимо — просто захотеть. Просто захотеть. Обрести себя в полной мере. Но ты не смог. Не смог, как и многое другое. Даже своего врага, — Аки кивнула в сторону Гэнкана, — ты одолел лишь чужими руками. Беспомощный глупец. Ни на что не способный сам. — Она брезгливо разжала пальцы. Хаш в последний раз попытался рассмотреть хоть какое-то выражение в льдистых глазах, но увидел только холод. Равнодушие.

— В том есть и моя вина. Я слишком осторожничала. Я боялась форсировать события. Эксперимент провалился. Нужно начинать всё заново. Впрочем, — девушка поднесла палец к губам и задумалась. — В последнее время ты показал кое-какие успехи. Стоит попробовать последнее средство.

Адепт непонимающе смотрел на чернокнижницу.

— Я изолировала тебя от бывших дружков. Лишила внимания. Дала шанс почувствовать хуже всех. Но ты не собирался становиться лучше. Не собирался преодолевать трудности. Вместо этого ты лишь жалел себя и находил тысячи оправданий. Мне даже пришлось стать твоим врагом! — Аки впервые повысила голос. — Я пыталась убить твоих единственных товарищей! — она обвела помещение рукой. — Ты слабак. Даже сейчас ты всего лишь бесполезный кусок мяса, способный только захлёбываться собственной кровью и бессилием. Но ты получишь мой дар сполна, хочешь того или нет! Неужели, неужели мне и теперь придётся делать всё за тебя?!

Девушка порывисто распрямилась, повернувшись спиной к адепту. Хрустнула суставами сплетённых пальцев.

— Твой отец наверняка напел тебе красивых песен. О долге. О защите. О семье. О друзьях. Проверим, возможно, его мотивация сильнее, — она вернулась к столешнице. — Странно, девочка всё ещё под действием дзинтая Доко. Вас ведь связывают какие-то чувства, верно? — Аки обернулась, на её губах плясала недобрая улыбка. — Ах, юность так прекрасна, эмоции так сильны, так ярки. Они раскрашивают жизнь, заставляют сердце биться чаще. Перед тобой — живое воплощение долга боевого чародея. Юкиона. Твоя подруга. Как и ты, член большой, дружной семьи вольного города, — эти слова бывшая наставница словно выплюнула. — Сосредоточие всех принципов. Защищать. Жертвовать. Что ты сделаешь, если я попытаюсь её убить?

Оцепенение схлынуло с Хаша в один момент. Сердце бешено затрепыхалось в груди. Он закашлялся, сплюнул кровь, даже попытался встать.

— Не смей… — тело отказывалось повиноваться, но каким-то чудом, юноше удалось подняться, опираясь спиной о стену. — Не смей прикасаться к ней!

Аки звонко рассмеялась.

— А иначе что? Давай, останови меня, — она подняла руку, лениво, будто нехотя. — Ах да, я забыла. Ты же ничего не можешь. — С её пальцев сорвались тонкие теневые иглы. Пять. Пять тёмных линий, кажущихся плоскими. Они метнулись, как змеи к добыче.

Юкиона дёрнулась, на губах выступила кровь. Дзинтай Аки прошил тело девушки — бедро, живот, грудь, руку. Шею. Когда последнее копьё входило в плоть Рикко, та распахнула свои зелёные глаза. Она смотрела прямиком на Хаша. Непонимание, удивление, страх. Именно в такой последовательности пронеслись эмоции. А затем взгляд помутнел.

— Слабак, — издевательски констатировала Кэйран. В тот же момент она слетела с ног от мощного удара. Девушку протянуло по полу, предварительно перевернув в воздухе. Когда она неторопливо поднялась, на одежде не осталось даже соринки. Но такие детали занимали чернокнижницу в последнюю очередь. Она внимательно смотрела на то место, где только что стояла сама.

Фигуру адепта скрывал багровый туман. По поверхности пробегали насыщенные, синие блики. Изредка от краю отрывались яркие искры и уносились в сторону, как отголоски сильного пламени. За клубящейся, перекатывающейся силой, охватившей юношу, очертаний самого Хаша почти не было видно.

Кэйран в этот момент испытывал двойственные ощущения. С одной стороны адепт чётко осознавал себя. Чувствовал боль. С другой — он сроднился с Ци, хлещущей сейчас изнутри. Не просто переполнявшей — выплёскивавшейся наружу. Он был и не был. Кэйран Хаш стал потоком, сумасшедшим потоком энергии, вышедшим из-под контроля. Если бы у этого нового существа не было цели — оно разрушало бы всё вокруг просто так, от излишка Ци. Но цель была.

"Она. Убила. Рикко". Мысли всплывали с большим трудом. В раздвоенном сознании они отражались громогласным эхом. "Она. Предала. Город". Ци нашла точку приложения. Нашла себя место фокусировки. Энергией управляла ненависть. "Она угроза. Смерть".

Когда отзвуки последней мысли улеглись в сознании адепт атаковал. Сейчас он не был способен на какие-то сложные дзинтаи — невозможно обуздать селевой поток, ворвавшийся в русло горной речушки. Действовал Кэйран немногим лучше упомянутого потока. То есть — нёсся прямо к своей цели, не смотря ни на что.

Наблюдавшая со стороны Аки удивлённо вскинула бровь. Тело брата заволокло туманное марево. Он не бежал, не шёл, не прыгал. Сложно описать способ, выбранный для перемещения в пространстве. Движения тела, переполненного Ци до отказа не просто быстры. Глаз за ними совершенно не успевает. Багрово-синее облако просто исчезало в одном месте, на мгновенье появлялось во втором — и неслось прямо на Аки. Впрочем, эффектами продвижения своего брата пришлось любоваться недолго. Полтора десятка шагов, разделяющих противников Кэйран преодолел меньше чем за десятую долю секунды.

Облако тумана, скрывающее юношу, появилось прямо перед бывшей наставницей. Что он предпримет Аки не могла знать — сквозь пелену не рассмотреть не то что движений — просто конечностей.

Хаш тем временем, в своём субъективном восприятии просто плыл. Медленно-медленно он двигался по залу, ставшему в одно мгновенье просто громадным. Двойственность сознания усилилась. Себя он видел только со стороны и контролировать действия мог весьма ограниченно. Ци захватила его в свой круговорот. Юноша почти растворился в этом бушующем потоке. Правда, его желание исполнилось — поток обрушился на убийцу.

Атака, несмотря на всю свою простоту впечатляла. Ци гнала перед собой волну воздуха, им не находилось места в одной точке пространства — настолько плотной стала концентрация энергии изливающейся из Хаша, направленной на Аки.

Адепт осознавал, что ударом, направленным на Аки можно свернуть гору.

Наконец энергия достигла цели. Волосы Аки взметнулись, когда мимо неё пронеслась ударная волна. А затем багровое облако добралось до фигурки девушки.

Грянул беззвучный гром. Всю гробницу, от основания до макушки тряхнуло, как при землетрясении. По стенам зазмеились трещины. Пол тяжко застонал и, хрустнув, исторг из себя глубокий пролом, ведущий ниже фундамента усыпальницы. Сила клокотала в пространстве, разливалась от стены до стены, заполняла всё вокруг. Удивительно, как этот океан не крушил стены, потолок и не устремлялся наружу. Учитывая, что это были лишь остатки, основной поток ударил по Аки, сложно представить, что испытывала на себе молодой магистр.

Девушка, попавшая под такую мощь, не могла выстоять. Это выше разумения и возможностей любого человека, это сравнимо с извержением вулкана. При столкновении с такой Ци тело не выдержало бы, не спасли бы никакие барьеры. Именно так должно было случиться. Но только не с Кэйран Аки.

Всё закончилось резко, в один момент. Только что на чернокнижницу двигался неукротимый селевой поток. Он поглотил её, он мог оставить от человека только облачко кровавого пара. И вот — в вытянутой руке магистра трепыхается рыжи, тощий, окровавленный шестнадцатилетний мальчишка, вокруг которого рассеиваются облачка багрового тумана.

— Бездарь, — Аки скривилась, глядя на Хаша. — Ты даже ненавидеть по-настоящему не умеешь, — с этими словами она швырнула Кэйрана через весь зал, по диагонали, шагов на тридцать. — Я дала тебе силу. Силу, способную двигать горы, — мелодичный, спокойный, чуть грустный голос. Не обвиняющий. Просто констатирующий факт. — А всё, на что ты оказался способен — увеличить свой объём Ци в несколько раз. Причём, даже без возможности управлять этим потоком! Жалкое ничтожество. Брак. Калека. Ты ущербен! — на этих словах эмоции снова взяли вверх, лицо исказилось.

Она не двигалась с места, буравя Хаша, поднимающегося на ноги ненавидящим взглядом. — Я ошиблась. Ошиблась. Если ты Кэйран, думала я, значит, силён. В тебе есть врождённая особенность, которая и позволила выжить, при введении роя. Я считала, что это только первая ступенька на пути твоего возвышения. А это оказался твой потолок!

Хаш, всё ещё пребывающий в смятённом состоянии прислушался — тело не отзывалось болью при каждом движении.

— Вместо того чтобы использовать мой дар, ты… Ты колешь орехи идеальным вычислителем! Тупое создание. Величайшее открытие, имеющее шансы пошатнуть саму суть мироздания, а ты всего лишь научился увеличивать свою Ци! Ты мог стать новым существом, лучше и людей и чародеев. Следующей ступенью эволюции. Мог бы дать жизнь новой расе… Расе, занявшей бы место на самом верху…

Аки исчезла и появилась уже перед Кэйраном. Тот ничего толком не смог сообразить — нога сестры со свистом рассекла воздух, впечаталась в подбородок и вбила в стену. Удар вышел чудовищной силы. Несмотря на зажившие раны Хаш почувствовал острую необходимость потерять сознание. Но ему этого не позволили.

Чернокнижница избивала адепта уже без слов. Методично, ровно. Швыряла из стороны в сторону, как тряпичную куклу. Сколько экзекуция продолжалась — сложно сказать. Хаш обнаружил себя лежащим у столешницы. На лоб капнуло что-то тёплое. Подняв глаза, юноша понял — это кровь Рикко.

Аки стояла, скрестив руки, спиной к вычислителю.

— Ты оказался недостойным моего дара. Я признаю свою ошибку. Пора прекратить эксперимент полностью. О том, что на самом деле произошло с тобой, знает твой отец и дед. Я сотру все следы. Сейчас.

Она обернулась к линзе.

— Вычислитель связан с моей лабораторией, в подземелье квартала Кэйран. Там приготовлен небольшой сюрприз. Твой отец и дед сейчас в клане… Это очень хорошо. Я активирую устройство, и ядовитый газ заполнит весь квартал. Ошибка, катастрофа. Не останется никаких следов. Ничего, что могло бы навести на истинную суть эксперимента. Затем… я закончу с тобой, извлеку материал и начну в другом месте.

— Зачем тебе убивать остальных?!

Аки, уже сделавшая несколько шагов к вычислителю, на секунду остановилась.

— Остальных… Незачем. Просто побочный эффект. Катастрофа в лаборатории.

В памяти Хаша возникли лица отца, деда, матери. Брата. Родной сестры. Шира. Главы клана, его дяди. Они умрут. Из-за него. Из-за его слабости. Рыжий взвыл. "Остановить, нужно её остановить!".

"Угроза распада основной личности. Угроза нарушения циркулировали Ци в среде. Носитель не может справиться самостоятельно". Знакомый металлический голос в голове произнёс эти слова совершенно отрешённо.

"Полная активация роя. Погружение первичной личности в состояние стазиса"

"Я… Я не хочу!" — мысленно взвыл Хаш. "Я должен, должен защитить клан! Я должен отомстить за друзей и Рикко!!!".

"Изменение сценария в соответствии с добавочным протоколом 1-2-8 от пользователя…" — в голове что-то щёлкнуло, голос исказился, выдал какую-то абракадабру. "Частичное активное слияние роя и носителя. Активация всех каналов Ци. Забор Ци из внешнего пространства. Выработка Ци роем".

После этих непонятных фраз Хаш понял, что может встать на ноги. И не только.

— Я понял… Я понял, — медленно проговорил Кэйран. И в его голосе, раскатившемся под потолком зала, было гораздо больше металла, нежели человеческих интонаций.

Воздух подземелья вздрогнул, когда Аки начала поворачиваться на звук. Лицо, обычно лишённое ярких эмоций, исказилось от удивления.

Какое-то чёрно-серое, аморфное пятно подхватило девушку, протащило к стене и с силой приложило к поверхности. Да так, что от места удара поползли трещинки. Чернокнижница закашлялась, вскрикнула — с уголков губ стекали красные струйки. Но на лице уже не было удивления. Напротив. Восторг, словно картина, представшая перед ней, была долгожданным подарком.

Хаш без труда прижимал сестру к стене одной рукой. Посеревшей, жутковатого вида. По пепельной коже пробегали ярко-голубые молнии — вздувшиеся вены сплетались причудливым узором. Кэйран чрезвычайно изменился.

Кожа утратила бледность — больше всего по цвету она напоминала свежий след от костра — ещё не чёрный, но уже покрывающийся слоем невесомого серого праха. Кожа жила своей жизнью — по ней перекатывались непонятные волны, в некоторых местах она зыбко дрожала. Лицо утратило всякое выражение, превратилось в непроницаемую маску. Глаза заволок матово-чёрный туман, скрывший радужку, зрачок, всё. Только рыжие волосы не позволяли усомниться — Хаш ли это.

Адепт не смотрел на Аки. Просто держал, не ослабляя хватки. Но и не сжимал пальцы до конца. Складывалось ощущение — юноша размышляет. А затем Кэйран заговорил. Шелестящим голосом с нотками металла.

— Ты этого ждала, Аки? Таким хотела увидеть меня?

Девушка сдавленно засмеялась. Губы нелепо кривились, рука, держащая за горло, не позволяла говорить громче определённого предела.

— Ты… Великолепен, мой маленький брат. Завершён. Теперь — завершён. Пойми — всё, что я делала — я делала для твоего блага. Создавала тебя. Направляла, указывала, подталкивала. Порой жёстко, но… Цель оправдывает средства.

— Какая цель? — по тону Хаша не получалось понять, как он отнёсся к словам сестры.

— Сила. Каждому. Возможность стать чем-то большим, чем человек, большим, чем чародей! Конец любым войнам — ведь все станут равны, не будет смерти, не будет глупой смерти в бою, никому ненужном бою, на задворках королевства, смерти ради желания и амбиций какого-то ничтожества! — последние слова Аки громко шептала, на одном дыхании. В глазах плясали безумные огоньки. Но не научной одержимости — настоящего сумасшествия.

— Сестра… Я знаю, что был не первым твоим подопытным, — Аки вздрогнула, как от пощёчины.

— Откуда? — хрипло выдохнула девушка. Её лицо неуловимо изменилось, как и выражение глаз.

— Видел. Мне показали.

Долгое молчание.

— Та жертва… Она должна была случиться. Он умер, показал мне, где я ошиблась. Но я исправила ошибку и учла все нюансы. Ты — живое доказательство, — взгляд стал прежним. Откуда-то со дна поднималось безумие, уже совершенно неконтролируемое. — Мальчишка, ТЕБЕ НЕ ПОНЯТЬ, — Аки завизжала, с губ полетели клочья пены. — Его жизнь, твоя жизнь, моя! Они ничего не стоят, перед тем, ЧТО может дать людям это! Понадобилось бы вырезать весь проклятый город — я бы пошла на это! Загнала бы остатки к счастью, к величию, к силе!

"Чародей должен помнить, что его окружают живые люди. Что сам он — живой человек. Что Дзэнсин — это его дом, а его жители — семья. И каждую жертву настоящий боевой чародей вольного города Дзэнсин должен помнить до конца жизни. Помнить и уважать того, кто заплатил цену за жизнь города".

"- Вот скажите, уважаемый. Как понять, как узнать — есть сердце у мага или нет?

— Просто, — старик взглянул на юношу своими блеклыми глазами. — Если люди для него важнее силы или знаний — значит, есть сердце". Слова Итто-сэна гремели в голове Хаша, как колокол. Он видел перед собой совершенно незнакомое, безумное, брызжущее пеной с губ существо. Страшное. Считавшееся только со своими целями и желаниями. Сестра умерла. Давно. А под её маской поселилась эта тварь. Тварь, успешно дурачившая окружающих. Убившая Йору, Амидо, Рикко. Хотевшая убить отца и деда, вместе со всем кланом.

— Скажи, Аки, ты любила его?

Наступавшее безумие в глазах девушки на секунду остановилось.

— Я допустила ошибку. Позволила эмоциям вмешаться в работу. Разум должен определять каждый поступок чародея. Каждый шаг.

— Что же, — Хаш посмотрел на девушку своими дикими, чёрными глазами, в которых тонули любые отголоски света. — Эксперимент завершился.

Всё закончилось мгновенно. Рука Кэйрана, державшая Аки, окуталась лентами чёрного пламени. Самому юноше они не причиняли вреда, но тело сестры просто растворялось в чёрных жадных лоскутах. Когда темнота добралась до лица, безумие в глазах отступило. На Хаша смотрела хорошо знакомая Аки. Такая, какой он видел её в детстве. Игравшая и возившаяся с ним часами.

— Спасибо… — слабо прошептала девушка.

— Аки? Что происх…

— Тихо, маленький брат… Уже ничего не исправить, но так лучше. Мои демоны оставили меня. Ещё раз спасибо… Вторая Аки проиграла… Как раньше.

С последним звуком её голоса тёмное пламя скрыло фигуру девушки без остатка. На месте чернокнижницы не было даже пепла.

— Потрясающе, — прозвучал мужской голос за спиной у Хаша. — Это просто потрясающе. Этот сюжет достоин занять своё место среди лучших пьес классиков.

Юноша резко развернулся. В состоянии метаморфозы любые его движения приобретали просто сумасшедшую скорость. Со стороны его манёвр выглядел так — мгновенное марево и чёрно-серая фигура просто перетекла в новую стойку, сменив ориентацию на сто восемьдесят градусов.

Говорил мужчина, одетый почти так же как и Аки. За исключением нескольких деталей. Приятное, утончённое лицо скрывала тень от плетёной конической шляпы, сходной с той, которую носил магистр Ронин. По краям шляпы шёл ряд металлических колечек, с вдетыми в них серебряными цепочками. Цепочки заканчивались миниатюрными лапами хищной птицы. Некоторые из лап держали прозрачные хрустальные шарики, некоторые — были пусты. Оружия, кроме гладкого пролинованного посоха чёрного дерева при незнакомце не наблюдалось.

— Назовись. Или я убью тебя, — голос был лишён каких-либо человеческих интонаций. Губы двигались, но будто говорил не Хаш, а кто-то за него.

— Ах, не стоит горячиться. Я зритель, просто зритель, решивший лично засвидетельствовать своё почтение и восторг. Вы, молодой человек, и ваша родственница подарили мне просто море незабываемых впечатлений. Ах, ах и ах. Не буду вас томить — моё имя Гихан. Во всяком случае, именно так меня знают в вашем чудесном городке.

Фигура Хаша полыхнула чёрным пламенем.

— Ты… — сказал эту фразу юноша без надрыва, но голос угрожающе завибрировал. В нём воплотилось столько угрозы и ненависти, сколько Хаш смог в себе найти.

— Прежде чем мы перейдём к… э-э-эм, действиям, отличающимся от простой беседы, хотел бы выразить ещё один восторг. Эксперимент вашей уважаемой родственницы действительно впечатляет, — Гихан склонил голову в лёгком поклоне, придерживая двумя пальцами край шляпы. Хрустальные шарики мелодично звякнули. — И, прошу, только один вопрос. Если бы вы испытывали опасное оружие — вы бы позаботились о безопасности?

Хаш недоуменно приподнял бровь.

— Какая разница, сейчас ты по…

— Оу… — Распрямившись, Гихан произнёс бессмысленный набор букв, неуловимую смесь звуков и интонаций. И, как только он закончил, Кэйран понял, что не чувствует своего тела. Совсем. Как будто незнакомец перебил ему позвоночник сразу ниже затылка. Осталось только голое сознание. Разум, застывший перед Гиханом.

— Наивно считать уважаемую Кэйран Аки глупой и недальновидной, — чернокнижник, видимо, решил сопроводить свою речь небольшой прогулкой, описав широкий круг, центром которого предстояло стать Хашу. — Механизм блокирования функций роя. Простой набор акустических символов. Пароль. Видите, как это просто?

Он искренне, беззлобно рассмеялся.

— Потрясающая конструкция. Ничего лишнего, великолепная мощь, простота в управлении. Да, ваша родственница действительно гений. И она оставалась им до конца. Но, от гения до безумца… Как вы думаете, почему она сама не использовала это слово?

Хаша хватило только на низкий, сдавленный рык.

— Ах, у вас определённые трудности с вербальным выражением своих мыслей… Позвольте, я отвечу за вас. Ваша сестра была, увы, безумна. Далеко не первый год, должен заметить. Сложно сказать, когда эта болезнь пустила в ней корни, ещё до нашей с ней встречи, я думаю. — Магистр прохаживался перед Хашем, постукивая посохом в такт шагам, — Но только в последние годы она расцвела подлинным, восхитительно-ужасным цветком. Аки получила травму, примерно в вашем возрасте, как мне кажется. Она искала спасения от душевной боли. И сама слепила, создала у себя в мозгу доспех, защитивший бы её ранимую натуру, — Гихан описал полный круг и застыл перед Хашем, задумчиво-мечтательно глядя куда-то вдаль. — Это было подлинным произведением искусства, как всё, что делала ваша родственница. Неудивительно, что через какое-то время доспех, хе-хе, ожил. И позволил своей создательнице спокойно жить во внутреннем мирке, сокрытом от волнений и тревог. К сожалению, со временем, от оригинальной личности осталось совсем немного. Но в эксперименте, вышедшем на завершающую стадию, такой поворот был только на руку. Ах, всё это время, пока я находился рядом с Кэйран Аки, я наслаждался. Наслаждался потугами девочки вырваться из-под контроля созданного ей самой голема. Это было так… — Гихан щёлкнул пальцами, подыскивая подходящее слово, — деликатно. Уникально. Изредка оригинальной личности удавалось расстроить планы "доспеха". А когда дело стало касаться вас — вторая сторона Аки просто взбесилась. Поэтому поведение вашей сестры после начала стажировки было… мягко говоря… хаотичным. "Доспеху" приходилось выделять значительную часть ресурсов на внутреннюю борьбу. Именно оригинальная личность не дала использовать слово-блокатор. Именно она позволила уничтожить тело. В какой-то мере вы спасли её. Думаю, — мужчина подошёл вплотную и в упор посмотрел на Хаша, — мне стоит поблагодарить вас вместо Аки. Она так страдала, так страдала!

Если бы Хаш мог, он бы зарычал. Забился бы в истерике. Разорвал бы Гихана, рассказывавшего о том, что происходило с разумом его сестры, на части. Но он не мог. Из горла вырывалось только хрипение, а серое лицо исказила гримаса. Если бы он знал. Если бы он почувствовал.

Гихан откровенно наслаждался гаммой эмоций адепта.

— Вы и ваша родственница подарили мне незабываемую пьесу. Самопожертвование. Драматизм. Глубокий личностный конфликт. Столкновение морали, долга, выбора. И спасительный акт смерти в финале. Браво! — Гихан зааплодировал. Затем прислушался к звукам наверху, — Прелестно. Магистры уже накрыли помещение "сферой отрицания" и всерьёз собрались меня ловить. Я вижу удивление на вашем лице, мой юный друг! Они тоже наблюдали за этим великолепным представлением. Не пропустили ни секунды. Я искренне надеюсь, что они получили такое же удовольствие, как и я. Великолепная штурмовая команда особого отдела. Интересно, они сильно переживали, когда вы теряли своих друзей и, не побоюсь громкого слова — любимую? Но что поделать — долг перед городом превыше всего.

Этого рассудок Хаша выдержать не смог. Дальнейшие события разворачивались рваными эпизодами, перемежаясь с тёмными провалами. Всё рассыпалось на картинки, отдельные фрагменты.

Вот, Гихан протягивает правую руку вперёд, щёлкает пальцами. На месте гибели Аки возникает слабое свечение — он принимает форму струи серебристого тумана, втягивающегося чернокнижнику под шляпу. Вроде бы одним хрустальным шариком в когтях становится больше. Затем сознание Хаша накрывает темнота.

Следующая картинка — беззвучная, только визуальные образы. Стены подземного зала расцвечиваются паутиной сверкающих узоров. "Сфера отрицания". Она в состоянии отразить любой дзинтай, как изнутри, так и снаружи. Стационарная штука, очень сложная в установке и настройке, потребляющая просто сумасшедшее количество Ци. Для чародея любой силы непреодолима. За секунду до активации — пространство вспучивается порталами из которых шагает знакомая Хашу троица — Отомэ, Ронин и Канран. Магистры окружают Гихана и стоящего рядом с ним адепта. Гихан спокойно взирает на приготовления врагов.

Улыбается штурмовикам, придерживая край шляпы. Произносит, судя по движению губ, какую-то абракадабру. Тело юноши раздирает боль. Да такая, что всё перенесённое в этом зале кажется просто невинными шалостями. Забавами. Милостивое забвенье не спешит. Хаш видит, как через поры кожи к чернокнижнику устремляются пепельные струйки. Гихан решил вернуть обратно дар Аки. Боль нарастает и завершается в один момент. Когда кожа Хаша приобретает свой нормальный цвет, а юноша понимает — контроль над телом вернулся.

Пепельного цвета шар просто исчезает перед Гиханом. Он снова улыбается магистрам, прикасается к краю шляпы, шутливо склоняет голову и демонстративно шагает в открывшийся перед ним портал. Трещину, сочащуюся тьмой. Чернокнижник играючи преодолевает защиту сферы. Делает ошалевшим магистром ручкой и покидает подземелье.

На этом моменте Кэйран отключается окончательно. Беспамятство принимает рыжего в свои заботливые тенета.

Кабинет Первого Магистра Итто-сэна совсем невелик. Это именно рабочее помещение. Для представительских дел в магистрате выделен целый этаж, призванный продемонстрировать могущество чародеев Вольного Города. Но туда приближённые к господину Сикакэмоно не попадают. Представления для послов и работу нельзя путать. Именно такой принцип старик исповедовал всю свою жизнь.

Комната едва ли в десять квадратных метров. Книг почти нет — их место занимают документы. Повсюду — на столах вдоль стен, на гостевом диванчике и подоконнике. Огромная карта известного мира с непонятными пометками. Окно, лишённое всяких занавесей — Первый Магистр любит солнечный свет.

Сейчас старик сидел, развернув высокую спинку кресла к входной двери. Глаза изучали безоблачное летнее небо, а мысли витали где-то далеко. На первый взгляд.

Посетитель терпеливо ждал, склонив голову в плетёной шляпе. Только усталые воспалённые глаза выдавали тревогу магистра, застывшего подобно изваянию.

— Значит, он ушёл, — наконец проговорил Итто-сэн, сплетая пальцы. — Вырвался из-под сферы отрицания…

— Это стало совершенной неожиданностью. Считалось, что сфера идеальный инструмент изоляции, — Кеншин не оправдывался. Просто констатировал факт.

— Давай подумаем, мой ученик. Гэнкан Доко мёртв. Кэйран Аки мертва. Результат её исследования исчез. Магистр Гихан… Надо ещё разобраться, кто скрывался под этой маской. Чернокнижник ушёл, одурачив лучших членов особого отдела. Двое адептов — мертвы, ещё трое — в тяжелейшем состоянии…

Ронин кашлянул. Первый Магистр вопросительно глянул на него, полуобернувшись в кресле.

— Юкиона Рикко жива. Девушка успела прийти в себя и остановить кровь. Состояние — тяжёлое, но стабильное.

— Хорошая новость. Воистину, хорошая новость. Четверо тяжелораненных и один труп. Но я не виню особый отдел — вы сделали свою работу профессионально. Враг просто сумел преподнести неожиданный сюрприз. Вот как мы поступим, — Итто-сэн встал, подошёл к окну вплотную, заложив руки за спину. Адептов — допросить. Просканировать память. Естественно, после завершения лечения. Кэйран Хаша — под особое наблюдение, вплоть до моего дальнейшего распоряжения. Внимательно анализировать разговоры всей четвёрки после завершения курса лечения и реабилитации. Ты можешь идти.

Кеншин кивнул и бесшумно выскользнул из кабинета.

Много дней спустя, в самом конце августа, Хаш сидел на открытой веранде госпиталя. Он с удовольствием наблюдал закат багрового солнца, догорающий на небосводе алый пожар. С узких улочек подкрадывались сумерки. Приятный прохладный ветерок холодил кожу. Умиротворение, спокойствие так и витало в воздухе. Скоро осень. Крестьяне будут собирать урожай, а из яблок давить сок и делать сладкий сидр. Некоторые — прямо на улицах города, продавая мутноватую, сладкую, холодную жидкость всем желающим. Оптом, в розницу. Бочонками, стаканами. По словам путешественников и чародеев, побывавших за пределами Дзэнсина здесь сидр особенный.

Хаш не мог сравнивать, но с самого детства любил осень. Запах яблок над городом и вкусный напиток. В позапрошлом году он впервые попробовал именно хмельной сидр — Аки взяла юношу на прогулку и заплатила за обоих. Вкус тех глотков Кэйран не забудет, наверное, ещё долго. Это был словно порыв осеннего ветра, клочок утреннего тумана, ворвавшийся внутрь. Холодный и бодрящий.

Адепт грустно усмехнулся. "Кто тогда шёл рядом? Его троюродная сестра, ставшая ближе родной или "доспех", выполнявший функцию надзора за экспериментом?". На этот вопрос ответить уже не получится. Как и на многие другие. Хаш подсознательно чувствовал — всё изменилось. Город. Он сам. Надвигающаяся осень не будет прежней. Но, судя по тому, как рано стали желтеть листья на некоторых деревьях — она будет очень холодной.

Юноша сидел на кресле с колёсиками — достаточно удобный транспорт в пределах больницы. Самостоятельно передвигаться вне палаты адепту не разрешали. Лекари твердили о слабости и возможных рецидивах. Рыжий не верил, но сопротивлялся слабо — тело иногда действительно слушалось не очень. Гихан забрал с собой не просто плоды трудов Аки. Чернокнижник вытащил из Хаша часть его самого. "Шутка ли — таскать в себе загадочный "рой" десять лет". Конечно, до недавнего времени адепт его не осознавал. Это только усиливало сосущую пустоту где-то в груди. Кэйран уверенно полагал — расстаться с этим ощущением придётся не скоро. Оно — как напоминание. Метка.

Полтора месяца после инцидента группу номер девять никто не трогал. Рикко тоже. Рыжий не мог сказать, как обстояли дела у одногруппников, но к нему за это время дважды наведались дед с отцом. Обе встречи прошли в натянутой атмосфере. Об Аки старались не говорить. О её экспериментах и роли в них Хаша — тоже. В глазах у старших юноша видел непонятную грусть. Словно они потеряли что-то очень важное. Прямо как он сам. Ицуго рассказывал новости из дома, принёс рисунки младших — кривые фигурки счастливой семьи и надписи "Возвращайся поскорее". Эта милая наивность вызвала у рыжего искреннюю, тёплую улыбку. На мгновенье больничная палата показалась пустой и безликой — захотелось домой.

С Йору, Амидо и Рикко разговаривали нечасто — адептов держали в одноместных охраняемых палатах. Не допрашивали. Но общение ограничили. В остальном — полная свобода, исключая неудобства больничного распорядка.

Из магистрата не приходили. До вчерашнего дня. Миловидная адептка, всего на пару лет старше самого Кэйрана, улыбаясь и излучая понимание, вручила вполне официальную грамоту, приглашающую для беседы, после окончания курса всех врачебных процедур. "Всё пока происходит очень мягко" — отметил для себя Хаш. Он прекрасно осознавал — их будут допрашивать, долго и тщательно. Сканировать память. Кэйрана — особенно. Адепт не разбирался в медицине, но смутно предполагал, что его не только лечат. Видимо, магистрат крайне интересовало состояние эксперимента Аки.

Адепт для себя решил ещё в первую неделю — отделалась девятая группа неплохо. Никто не погиб. Никто даже не покалечен. А ведь магистры могли прийти позже. Ещё позже, чем пришли, потуже затягивая силок. Никто не мог ожидать бесполезности приготовлений.

Аки так и не объявили чернокнижницей. Отступницей. Официально она значилась как чародей, погибший в бою. Официальная версия гласила — Кэйран Аки находилась под воздействием дзинтая чернокнижника. И за это юноша готов простить городу Дзэнсин всё. Свои раны, раны друзей. Потому что в смерти Аки не виноват никто из её коллег, других магистров. Виноват Хаш. Самый близкий, наверное, человек. Не сумевший вовремя разглядеть изменения. Даже не замечавший, что с сестрой что-то неладное. И с лёгкостью начавший самостоятельное расследование, заподозрив Аки в нарушении законов города.

Хаш до хруста в суставах сжал подлокотники кресла. Пальцы побелели. В смерти сестры, кроме него виноват ещё кое-кто. Магистр Гихан. Он постоянно подталкивал, направлял. Наслаждался состоянием Аки и использовал в своих целях. "Мразь". Долг Хаша теперь стал просто неподъёмным. Перед Дзэнсином — искупить свою вину. Искупить потерю лучшего учёного в своём поколении, Кэйран Аки. Перед собой и семьёй — расквитаться с Гиханом. Заставить заплатить. Любой ценой. Рыжий знал — он сполна рассчитается по всем долгам. Пусть даже придётся умереть для этого.

Сзади раздались тихие шаги. Хаш обернулся и увидел Йору, выходящего на воздух. Блондин, за время, проведённое в больнице, сильно исхудал. Черты лица заострились, стали твёрже. Глаза смотрели упрямо. Когаку подошёл прямо к Хашу, уселся на перила веранды и обернулся, ухватив последние секунды догорающего заката. Затем — внимательно глянул на Хаша.

— Я хочу с тобой поговорить.

— Да, это, конечно, новость. Ты меня прямо ошарашил. И твой приход сюда — настоящий сюрприз. Если серьёзно — что, охрану сняли? Нам можно разговаривать?

Йору кивнул.

— Когда я проснулся, у дверей палаты никого не было. И в коридоре меня никто не остановил.

— Ясно, — удовлетворился Хаш.

— В общем… Я хочу, чтобы ты знал — я ухожу из города. Насовсем. Сдам знак адепта. Приму "Печать", — голос Когаку дрожал, но сам он, всё тело, лицо и глаза выражали уверенность. Непоколебимую.

Хаш ошарашенно поглядел на блондина.

— Ты это серьёзно, Когаку?!

Йору опустил глаза.

— Меня здесь ничто не держит… извини, я не о тебе или Амидо. Моей семьи нет. И я хочу выяснить, что с ней случилось. В свете… некоторых событий.

— Каких событий?! О чём ты?!

Блондин вздохнул.

— Ну почему всегда мне приходится всё объяснять, — грустная улыбка показалась у него на губах. — Хаш… Нас использовали. Как приманку. Магистры. Мы для них — ничто. Помолчи, — предостерегающе вскинул адепт палец, видя, что Кэйран собрался оспорить его слова. — Дослушай. Говорить будешь потом, — голос Когаку стал жёстким. — Магистры использовали адептов как приманку. Наживку. Знаешь, так охотятся в южных землях, там водятся большие хищники, полосатые кошки — тигры. В лесу привязывают ягнёнка. Беспомощного. Он начинает блеять, от страха или от голода, неважно. А потом к нему приходит тигр. И его убивают. Из засады. Бывает, ягнёнок даже выживает, — он поднял взгляд и выразительно посмотрел в глаза Хашу. — Но чаще тигр успевает разорвать приманку: охотники любят бить наверняка. Я не хочу больше быть ягнёнком.

Кэйран прищурился.

— Магистры выполняли свой долг. Простые адепты… Да. Мы были наживкой. Приманкой. Особенно я, — голос рыжего тоже зазвенел металлом. — Уж поверь, аналогия до меня отлично дошла. Но я собираюсь остаться в городе и исполнить свой долг. От которого ты бежишь.

— Какой долг?! — Хаш впервые видел Йору вспылившим. — Подставлять свои головы, пока магистры выйдут на удобные позиции? Платить своими жизнями за поимку чернокнижника? Причём, делать это без предупреждения?!

— Ты боевой чародей. Ты — в "золотой тридцатке". Надежда города. Но ты должен помнить — твоя жизнь ничто, по сравнению с Дзэнсином. Этот чернокнижник и так, добился, чего хотел. Почти всего, — Хаш вспомнил Аки. — Неизвестно, к чему это приведёт.

— Прости Хаш, но… Ты не видишь всей картины. А я только-только начинаю понимать, и мне это не нравится. Адептов… Выпускников Школы используют как разменную монету в непонятных играх. Я готов был умереть за свой город — но только если буду знать, что иду на смерть. Меня использовали, прировняли к продажной девке. Я не хочу такой судьбы. Я сознательно откажусь от жизни боевого чародея.

Хаш склонил голову. На скулах заиграли желваки.

— Ты понимаешь, что "Печать" это погребение себя заживо? Ты не сможешь пользоваться энергией. Ты не сможешь выстраивать дзинтаи. Ты не сможешь ничего.

— Я согласен на это. Если одна дверь закрывается — обязательно откроется вторая. И, кто знает, где я её найду? — с этими словами Йору направился к тем же дверям, через которые появился на веранде.

— Прощай, Йору, — пробормотал Хаш, когда дверь за Когаку закрылась. — Я знал тебя совсем недолго, но успел зачислить в список друзей. Жаль.

Затем Хаш откинулся на спинку кресла и начал высматривать первые звёзды в августовском небе.

Дзинтай — дословно "комбинация". Набор жестов направляющий Ци внутри тела и придающий ей форму стихий либо позволяющий насыщать энергией Ци предметы. Как правило, выполняется двумя руками, однако есть исключения. Так же может использовать вербальные компоненты (управляющие слова). Самые продвинутые чародеи обходятся вообще без дзинтаев, контролируя Ци силой воли.