Что-то странное происходит в Зоне Отчуждения. Новая сила подчиняет мутантов, на ее стороне выступают сектанты Черного братства, даже обычные сталкеры постепенно покоряются ей.
Егор Атилов, спец по электронике, торгующий в Зоне особыми устройствами, не знал, свидетелем каких невероятных событий станет. Встреча с заказчиком обернулась чередой непредсказуемых приключений: знакомством с двумя легендарными в Зоне личностями, бегством и погоней, столкновением с чудовищным противником… Победить нового врага могут лишь все группировки сталкеров, объединившись и выступив одним фронтом.
Но даже в этом случае успех не гарантирован…
v 1.0
Издательство признательно Борису Натановичу Стругацкому за предоставленное разрешение использовать название серии «Сталкер», а также идеи и образы, воплощенные в произведении «Пикник на обочине» и сценарии к кинофильму А. Тарковского «Сталкер».
Братья Стругацкие – уникальное явление в нашей культуре. Это целый мир, оказавший влияние не только на литературу и искусство в целом, но и на повседневную жизнь. Мы говорим словами героев произведений Стругацких, придуманные ими неологизмы и понятия живут уже своей отдельной жизнью подобно фольклору или бродячим сюжетам.
АЭС внизу была как на ладони. Будто стальная черепаха, поблескивал панцирем Саркофаг, рядом высился башенный кран, а в стороне тянулся обводной канал. Тучи отбрасывали на Зону большие темные тени. Еще немного – и совсем закроют солнце, и хлынет с неба холодный серый дождь.
Егор плавно двинул рукой, затянутой в автосенсорную перчатку. Линза, висевшая над полосатой трубой энергоблока, развернулась на сто восемьдесят градусов, быстро поплыла над территорией станции, домиком КПП. Охранники-сектанты у ворот, до того казавшиеся букашками, плавно приблизились, выросли. Один сектант, будто почуяв что-то, поднял автомат…
Тренькнул дверной звонок, Егор поставил симулятор «Сталкера» на паузу, снял очки-мониторы и повернул кресло.
Кого нелегкая принесла?
Тетка в отъезде, а больше никто в квартире не живет. Неужели приперся кто-то из соцзащиты посмотреть, как у него дела? Запасные ключи хранились у соседки, женщины вредной и горластой, – на случай непредвиденных обстоятельств, все-таки Егор – гражданин недееспособный.
Он выкатился из комнаты в полутемный коридор. Только отвлекают, не дают нормально работу закончить!
Чит-программа была практически готова. Он проверял Линзу уже третий раз за сутки, старался улучшить передачу картинки. В статичном положении объекты выглядели четкими, но стоило пустить Линзу в полет, как угол обзора сужался и изображение по краям сильно смазывалось. Заказчик к этим параметрам особых требований не предъявил, но все равно Егору хотелось разобраться.
Подкатившись к входной двери, он посмотрел в глазок, врезанный на высоте груди: на площадке перед лифтом стоял худощавый парень в зеленом комбинезоне и зеленой кепке. С большой коробкой в руках.
Посылка! Надо же, забыл – совсем мозги себе задурил.
Пискнули наручные часы – ровно полдень, посылку доставили минута в минуту. Егор распахнул дверь и отъехал в сторону, позволяя курьеру войти.
– Служба доставки «Русо-Вирт»… – начал тот, дежурно улыбаясь, но Егор нетерпеливо перебил его:
– Да-да. Ко мне, все правильно.
Оба ненадолго замолчали – и одновременно узнали друг друга.
– Клюшка?
– Атила, это ты?
Бывший одноклассник Егора Атилова прикусил язык, пялясь на инвалидное кресло, в котором сидел хозяин квартиры. Лицо курьера из удивленного стало смущенным, потом он отвел взгляд.
– Ладно, чего встал? Входи, – произнес Егор грубее, чем хотел, и покатил к себе в комнату.
В квартире стояла тишина, тетка, у которой он жил последние полтора года, работала стюардессой и сейчас находилась в Токио. Радио Егор давно не включал, телевизор тоже, даже в Сеть уже несколько дней не залезал.
Костя Клюшкин пошел следом, разглядывая кресло на колесах со стальными обручами, которые Егор вращал обеими руками.
– Я ведь видел твое имя в адресе, но не сообразил, что это ты, Атила, – проговорил Клюшка. – Ты ж раньше в другом районе жил?
В комнате стоял диван, стол с монитором на тридцать дюймов, где на паузе застыла картинка из автономного симулятора «Сталкера». Глядя на нее, Егор припомнил, как отец с восхищением рассказывал про старую игру с похожим названием, вокруг нее когда-то возникла целая субкультура. Дело было на закате эпохи «писишных» игр, то есть таких, в которые играют на обычных домашних компьютерах. Пираты доконали индустрию, и разработчики ушли в онлайн, где игры стали жить за счет доната, а с развитием нейросенсорных технологий – костюмов, шлемов, перчаток. Онлайн-миры окончательно вытеснили с рынка «писишные» синглы, воспринимавшиеся теперь не иначе как динозавры.
Егор ткнул пальцем в кнопку питания на боковине. Экран погас, отразив узкое лицо с заостренными чертами. Не мешало бы подстричься – отросшие волосы сосульками свисали до плеч, хоть косички заплетай. Егор развернулся, сдвинул автосенсорные перчатки с очками на край стола и уставился на школьного приятеля, замершего у порога.
– Ту квартиру мы продали, – сказал он. – Я теперь с теткой, но она уехала как раз.
– А… – начал Костя и замолчал. Хотел спросить о родителях Атилова, но в последний момент что-то остановило его.
Мучительная пауза затягивалась, и Костя брякнул первое, что пришло в голову:
– Ты правильно сделал, что «Экстру» заказал.
Положил коробку на стол. Собирался добавить что-то вроде: «В этом костюме будет легче разгуливать по Сети, не просто разгуливать, а бегать, прыгать… Ощущения от настоящих отличить невозможно», но, потупив взгляд, пробормотал:
– Что-то сегодня день какой-то…
– Какой? – Егор угрюмо смотрел на приятеля, опершись руками на мягкие подлокотники. – Я сейчас словно отрезан от окружающего мира. Ну, то есть я сам себя отрезал. Ничего не вижу, ничего не слышу. Так что сегодня за день?
– Э… пятница, завтра в «Русо-Вирте» презентация. И я могу… Ну… В офисе завтра грандиозный праздник, юбилей, я тоже там буду. Пожалуй, могу тебя провести. Только…
– Ладно, давай, показывай! – перебил Егор. – Я подумаю насчет презентации.
Костя шумно выдохнул, вспомнив, наконец, зачем пришел. Расправил плечи, изобразил дежурную улыбку и бодрым голосом начал:
– Служба доставки «Русо-Вирт» приветствует вас! Мы работаем для… – и замолчал, заметив насмешливую гримасу хозяина.
– Брось, Клюшка. Я у «Русо-Вирта» уже перчатки заказывал, и очки, и все это слышал. Ты недавно у них работаешь?
– Ага. Это моя первая доставка.
– И тебе сразу поручили «Экстру»?
– Понимаешь, Атила, – Костя доверительно склонился к нему, вытянув худую шею. – Я туда по знакомству устроился.
– Понятно. Конечно, в «Русо-Вирт» с улицы не попадешь, даже курьером. Открой, я посмотреть хочу.
На стене возле стола висело несколько фотографий, где позировала симпатичная блондинка. Подмигивая, смотрела в объектив через плечо или, сложив руки на спинке стула, мило улыбалась фотографу… Несколько секунд Костя рассматривал снимки – судя по оформлению, фотографии скачали из профайла в социальной сети. Ну да, точно, Егору больше негде знакомиться, ведь в его положении…
Костя моргнул и наконец вспомнил про коробку. Вынул темный матовый шлем, протянул однокласснику. Тот повертел его в руках и положил на колени, когда из коробки появился синтетический кофр.
Костя огляделся, соображая, куда лучше положить дорогую вещь. Егор кивнул на диван, мол, там разворачивай. Вжикнула молния – пронизанная металлизированными нитями материя костюма заискрилась в лучах солнечного света, лившегося через окно.
– «Оболочка Экстра»… – произнес Егор, листая толстый справочник-мануал. – Почему так назвали?
– А как?
– Ну, старые версии называли просто костюмами.
– Они дают понять, что ты купил костюм нового поколения. Особый костюм для людей с… Короче, «Оболочка» круче звучит. Значит, так… – Костя выпрямился, опять вспоминая свою роль. – Я теперь должен тебе инструкцию прочитать. Корпорация «Русо-Вирт» провела все нужные испытания, сбои в работе оборудования могут быть вызваны…
– Знаю, знаю. Думаешь, я, перед тем как такую дорогую штуку покупать, не проверил, что к чему? У меня в библиотеку несколько гигов про «Экстру» давно закачано, основную часть я изучил, осталось приложения опробовать, но без костюма нет смысла их запускать. – Егор отъехал от дивана, выдвинул ящик в столе, достал пару сотенных купюр. – Вот, держи деньги…
Косте становилось неловко всякий раз, когда Егор перемещался по комнате. Пока он не двигался, можно было решить, что с Атилой все в порядке: ну, сидит парень в кресле, ну, кресло прикольное, на колесах – и что? Но как только он брался за обручи, толкал их и эта штуковина трогалась с места, сразу становилось видно: бывший одноклассник, некогда крепкий рослый парень, центральный форвард школьной команды по футболу, теперь калека, его ноги парализованы… нет, не совсем. Когда Атила доставал из ящика деньги, Клюшка заметил, что правая стопа шевельнулась.
Егор в упор смотрел на него, будто знал, что за мысли сейчас бродят в Костиной голове.
– Ты… – начал Клюшка, но Атила перебил его глухим голосом.
– Гадаешь, что со мной случилось? Мы в аварию попали. Помнишь нашу «шкоду»? Мать за рулем, отец рядом, я сзади. Ехали вдоль узкоколейки, сбоку вылетела… – он шумно вздохнул и ткнул пальцем в фотографию на стене. – Она на джипе ехала, на большом, красном джипе. Нас – всмятку. Мать сразу умерла, мне придавило нижнюю часть тела, а отца выбросило наружу. На несколько метров, удар очень сильный был. А там электровоз проезжал. Отец упал ногами на рельсы, и ему… отрезало, в общем. А джипу – ничего. Он же рамный, тяжелый, «шкоду» пробил как тараном, только бампер погнул немного. У блондинки папа крутой оказался, бизнесмен, адвокат поговорил с кем надо, денег дал, и ее даже судить не стали, хотя она села за руль пьяная!
Последние слова Егор почти выкрикнул. Костя переминался с ноги на ногу и не знал, куда деть глаза. Он готов был сквозь пол провалиться.
– Родительскую квартиру мы продали, – Атила вновь протянул купюры. – Чтобы поставить меня на ноги. Не получилось, как видишь. Я институт бросил, зато выучился на программиста. Прямо тут и работаю, неплохо зарабатываю. Разные программки коммерческие клепаю, ну и… другие программы, в общем. Тетка всегда в разъездах, меня никто не отвлекает. Ну, бери деньги.
Костя машинально взял купюры.
– За что?
– За доставку.
– Но… не слишком ли… – Костя замялся. По инструкции «Русо-Вирта» он еще много чего должен был рассказать покупателю и даже проследить, чтобы тот в первый раз надел «Экстру» и подключился правильно.
– Оболочка «Экстра» поставляется заказчикам исключительно напрямую, минуя дистрибьюторов, – замямлил он выученный текст, – это образец новейшего игрового оборудования. В шлем вмонтирован винчестер на два террабайта, где инсталлирована операционная система, созданная под проекты корпорации «Русо-Вирт» с использованием новейшего…
– Подвязывай барабанить, – перебил Атила. – Говорю тебе, я читал. Все, иди, Клюшка, мне работать надо.
– Смотри мануал, там много полезного, но пока плохо отредактировано. И еще не рекомендуется ставить проги без сертификата. И мне по технике безопасности тебе надо рассказать…
– Не надо. Иди.
– Ну… – курьер достал из кармана пластиковый прямоугольник, повертел в руках. – Хорошо. Здесь все телефоны и адреса, если понадобится помощь специалиста…
– Иди.
Сутулясь, Костя вышел в коридор. Такого смущения, даже стыда – хотя он-то в чем виноват? – он не испытывал ни разу. Атила отпер входную дверь, и, только шагнув наружу, Клюшка с пунцовым лицом выпалил:
– Но там же обратная связь! Надо хоть немного напрягать мышцы, «Экстра» преобразует их сокращения в электронные импульсы и соответственно двигает картинку. Как же ты будешь ходить в играх?
Дверь захлопнулась. Только спускаясь в лифте, Константин Клюшкин вспомнил, что не дал покупателю расписаться в квитанции, но вернуться… нет, это было выше его сил.
Сектант застыл на мониторе с поднятым автоматом. Егор, пробежав пальцами по клавиатуре, вышел из игры, закрыл окно. Взгляд упал на пластиковый прямоугольник, оставленный Клюшкой на столе.
Повинуясь давней привычке хранить контакты под рукой, Егор забил данные с визитки в память компьютера. Вдруг понадобится помощь одноклассника, в чем он сильно сомневался. Модифицированный скайп автоматически отправил запрос на адрес Клюшки, теперь, если возникнет необходимость, с приятелем можно связаться прямо из «Сталкер-Онлайн».
Егор гордился собой. Сумев взломать скайп, он изменил настройки под себя, улучшил программу с одной лишь целью: обеспечить безопасность. Находясь в «Сталкере», игроки пользовались встроенными протоколами для обмена сообщениями, но Егору такой вариант не подходил. Не хотелось, чтобы кто-нибудь из админов «Русо-Вирта», контролирующих игру, перехватил или подслушал его разговор с заказчиком. Ведь он был чит-мастером – писал незаконный софт и продавал его.
Когда Интернет и виртуальная реальность разрослись в глобальную Сеть, некоторые онлайн-игры стали полноценной частью мировой экономики. Ведущие корпорации и банки, пережившие в начале столетия не одно потрясение, теперь предпочитали держать серьезные активы в виртуальных мирах. Как следствие увеличилось количество компьютерных преступлений: взломы виртуальных банков, пиратские программы, виртуальные грабежи, нападения… и даже похищения особо ценных аватар.
Подключив к компьютеру шлем, Егор набрал на клавиатуре: http://stalker-online.so/, потом запустил процесс синхронизации устройств, а сам занялся оснащением «Экстры». Он давно все подготовил: кассету с четырьмя полулитровыми емкостями, заполненными энергетиком, «памперсы» – трусы, которые маньяки-игроки и сетевые серферы прозвали так за схожесть с детскими подгузниками.
Находясь в Сети, люди, облаченные в костюмы, зачастую теряли контроль над реальным временем и могли попросту погибнуть от обезвоживания и токсикоза. Конечно, существовало множество примочек, систем безопасности, например, программы-таймеры – особые настройки операционной системы, не позволявшие бродить в виртуальном пространстве больше заданного срока. Естественно, защита от детей. Но все это не годилось для истинных фанатов, для игроков и серферов, желавших находиться в виртуальном пространстве неделями.
Костюмы и шлемы для входа в Сеть с потрясающей быстротой модифицировались кулибиными. Стоило новинке выйти на рынок, как теневые он-лайн-маркеты предлагали за немалую плату уже усовершенствованные гаджеты к ней. Но у Егора был особый случай: он не мог ходить. После перелома позвоночника сигнал от спинного мозга к ногам почти пропал – автосенсорные костюмы, в которых необходимо двигаться, для него не годились.
Хирурги, наблюдавшие за его здоровьем, разводили руками и советовали смириться с обстоятельствами, мол, операция здесь не поможет, а консервативный метод лечения вряд ли что-нибудь исправит. Но когда «Русо-Вирт» выпустил «Экстру» – оболочку для людей с ограниченными возможностями, – Егор, не раздумывая, взял кредит и оказался в числе первых обладателей комплекта. Все накопленные средства ушли со счета на закупку модифицированных гаджетов – так хотелось хотя бы в Сети почувствовать себя настоящим человеком, способным ходить. Ему пришлось занять немаленькую сумму, но это не пугало. За чит «Линза» заказчик должен был отвалить четверть стоимости «Экстры».
Еще пара подобных сделок для «Сталкер-Онлайна», думал он, закрепляя липучки «памперсов» на бедрах, и можно кредит погасить досрочно, а заодно подумать о более совершенном костюме, например, заказать персональный в ателье «Русо-Вирта» или закупить у тюнинговых компаний комплектующие и все улучшить самому. Из динамиков донесся тихий писк – операционка просигналила, что готова работать с новыми устройствами. Егор взял шлем, включил для фона новостной канал Интернета и принялся возиться с питьевой кассетой и трубкой, поглядывая на монитор.
В игру он собирался ненадолго, максимум на сутки. Энергетика и «памперсов» вполне хватит, чтобы продержаться до следующего утра, если придется. К тому же к «Экстре» стоило привыкнуть, освоиться, чтобы потом отправляться в Сеть на более долгий срок.
На связи со студией онлайн-телевидения был владелец «Русо-Вирта» Сергей Зигович – крепкий, подтянутый мужчина средних лет со скуластым лицом, в элегантных очках. Он что-то говорил о новых возможностях, которые дала человечеству всепланетарная Сеть. Вспоминал о развитии корпорации, приглашал на десятилетний юбилей. В русле политики компании «открытый бизнес» в центральном офисе «Русо-Вирта» должен пройти день открытых дверей – желающие смогут увидеть работу крупнейшей АТ-компании России изнутри, а сто первых зарегистрировавшихся счастливчиков попадут на презентацию новейшей разработки, выпуск которой приурочен к юбилею «Русо-Вирта».
Егор забыл про кассету, когда речь пошла о шлеме «МнемоСенсорик». Зигович утверждал, что он способен полностью заменить костюм и за этим изобретением – будущее.
«Это будущее для всего ГеоВеба, будущее для человечества! – приподнято заговорил диктор в студии. – На презентации будут присутствовать специально приглашенные гости: президенты корпораций, разрабатывающих программное обеспечение, заместитель министра по информации и связи, а также иностранные делегации…»
В эти выходные? То есть завтра. Егор вставил, наконец, питьевую трубку в отверстие на шлеме, щелкнул зажимом, расправил ремешок. Может, сходить? Он повернулся к окну, глядя на высотку, торчащую над крышами. Офис корпорации в том здании, через два квартала, Клюшка предлагал…
Сходить – как? Съездить, а не сходить, ты же калека! Будешь там тыкаться на своей коляске в толпе.
Хмурясь, он поправил липучки «памперса», чтобы не давили на пояс, надел шлем. Клиент «Сталкера» можно было загрузить прямо на встроенный винчестер, что Егор и сделал. Пока длилась инсталляция, он стал натягивать оболочку. Ткань, пронизанная паутиной металлизированных нитей, оказалась тяжелой и шершавой. Он подсоединил к шлему провод сетевого кабеля, натянул перчатки и особые эластичные тапочки.
Черное забрало шлема откидывалось, внутреннюю поверхность покрывала серебристая сеточка для мониторинга мозговой активности. Мерцали два круга из мутно-белого кристаллического вещества. Когда шлем надет на голову и забрало опущено, кристаллы приходятся на глаза, почти касаются глазных яблок, чтобы реагировать на движения зрачков.
Он перебрался из кресла на диван, лег и опустил забрало. Стало темно, стихли доносящиеся с улицы звуки и едва различимое гудение кулера под столом. Егор вдавил клавишу с наружной стороны шлема, после чего вытянул руки и ноги, расслабился.
Оболочка напряглась, прилипла к телу и неприятно сдавила его. В темноте перед глазами пробежали столбики цифр и значков, движущаяся сверху вниз синяя таблица – «Экстра» настраивалась.
Затем таблица исчезла и возникло звездное небо. Мягкий женский голос произнес:
– ВВОДНЫЙ ТЕСТ-ПРИВЕТСТВИЕ! Я – ВАША ОБОЛОЧКА. МОЖЕТЕ ЗВАТЬ МЕНЯ ЭКСТРА. Я БУДУ НАЗЫВАТЬ ЧАСТИ ВАШЕГО ТЕЛА. ВАМ СЛЕДУЕТ НАПРЯГАТЬ СООТВЕТСТВУЮЩИЕ МУСКУЛЫ. НЕ ДВИГАЙТЕСЬ! ДОСТАТОЧНО НЕБОЛЬШОГО НАПРЯЖЕНИЯ МЫШЦ, Я РАСПОЗНА́Ю СИГНАЛЫ. ГОТОВЫ?
В следующий миг среди звезд засветилась надпись, и голос воспроизвел ее:
– ПАЛЬЦЫ ПРАВОЙ РУКИ.
Егор чуть шевельнул пальцами.
– ИЗЛИШНЕ! ИЗЛИШНЕ! – просигналила Экстра. – ПОВТОР. ПАЛЬЦЫ ПРАВОЙ РУКИ.
Теперь он не стал двигать ими, а, скорее, обозначил движение, подумал о нем – так явственно, будто произнес:
– ПРИНЯТО. ПРАВОЕ ЗАПЯСТЬЕ… ЛОКОТЬ ПРАВОЙ РУКИ… ПРАВОЕ ПЛЕЧО…
По мере того как он выполнял команды, оболочка в соответствующих местах сжималась, прилипая к коже, затем, когда фиксировала движение, словно отпускала, – Егор переставал ее ощущать.
Протестировав правую руку, «Экста» занялась левой, затем попросила напрячь мышцы торса, плеч, головы. Спустя минуту начались неприятности. С ягодицами все прошло нормально, а вот ноги… Буквы встревоженно замигали, когда оболочка в третий раз попросила напрячь икру левой ноги и не уловила сокращения мышц.
– ВЕРОЯТНОСТЬ СБОЯ! – объявила она.
Егор сжал зубы. Он представил, как напрягаются мышцы под кожей, как нога шевелится… он даже
– НАПРЯГИТЕ ИКРУ ПРАВОЙ НОГИ, – удовлетворившись результатом, попросила «Экстра».
Звездное небо исчезло, перед глазами возник желтый треугольник, слева от него – синий квадрат, а справа – красный круг.
– ВИЗУАЛЬНЫЙ ТЕСТ. СМОТРИТЕ НА ТРЕУГОЛЬНИК. ЕСЛИ ОН ЖЕЛТОГО ЦВЕТА – ПЕРЕВЕДИТЕ ВЗГЛЯД НА КВАДРАТ. ЗАКРОЙТЕ ЛЕВЫЙ ГЛАЗ… ЗАКРОЙТЕ ПРАВЫЙ ГЛАЗ… ВЕРБАЛЬНЫЙ ТЕСТ… СЛЫШИТЕ ЛИ ВЫ ШУМ МОРСКОГО ПРИБОЯ? ЕСЛИ ДА – СКАЖИТЕ: «ДА»…
– Да, – произнес он отчетливо.
– СКАЖИТЕ «НЕТ»…
– Нет.
ВАШЕ ИМЯ?
– Атила, – ответил Егор после секундной паузы. Это был его игровой ник.
– ОТЧЕТЛИВО ВЫГОВАРИВАЯ СЛОВА, ПРОИЗНЕСИТЕ: Я, АТИЛА, ОЗНАКОМЛЕН С ПРАВИЛАМИ БЕЗОПАСНОСТИ, РАЗРАБОТАННЫМИ КОРПОРАЦИЕЙ «РУССКИЙ ВИРТ» ДЛЯ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ ОБОЛОЧКИ «ЭКСТРА».
Егор-Атила повторил.
Повисла пауза, затем что-то зашелестело и щелкнуло – словно его слова были записаны и переданы процессору, встроенному в шлем.
– МОНИТОРИНГ РИТМОВ ГОЛОВНОГО МОЗГА И ДРУГИХ ПАРАМЕТРОВ. НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЙТЕ. ТЕСТ БЕЗОПАСЕН.
Возникло легкое, щекочущее покалывание в затылке, спустя мгновение оно сместилось к вискам. Словно перышком провели по темени… Атила лежал неподвижно – вернее, висел, потому что теперь он не ощущал дивана под собой.
ВВОДНЫЙ ТЕСТ ПРОЙДЕН.
Звездное небо исчезло, осталась лишь непроглядная чернота, спустя секунду вспыхнувшая буйством красок.
Над ярко-оранжевым заревом у горизонта всплыли гигантские буквы:
В ушах заиграла бравурная музыка. Появилось слово:
Следом возникла надпись:
Надпись медленно растворилась в сияющем небе, над горизонтом выросла световая колонна, на капители которой было выбито:
Игра, где Атилу ждал заказчик.
Далеко слева стоял целый лес колонн поменьше – все пустые, ожидающие загрузки других игр и программ.
Изображение мигнуло, и начался вступительный ролик. Причем Атила находился ВНУТРИ него!
…Он сидел в кузове грузовика, покачиваясь на лавке. Сзади по борту хлопал тент, гудел двигатель, по крыше барабанил проливной дождь. Сквозь дыру в брезенте виднелся обычный лес…
Нет, необычный – вокруг раскинулась Зона отчуждения.
Мысленно отменив заставку, Атила вызвал меню.
ОПЦИИ… ТРАФИК… ПРОФИЛЬ ИГРОКА… ОТКРЫТЫЕ ЛОКАЦИИ…
«Бар» – выбрал он.
МАРШРУТ…
В «Сталкер-Онлайне» больше миллиона игроков, они живут в разных уголках планеты, пользуются разными серверами, поэтому со многими вообще не суждено пересечься в Зоне. Но бар «Два Мутанта» посреди заброшенного Завода «Электрокузня» – особое место…
По темени вновь словно перышком провели, в затылке легонько защекотало, и перед глазами возникла площадка с потрескавшимся асфальтом, сквозь него пробились трава и редкий кустарник. Впереди была бетонная стена завода, его сталкеры нарекли просто – Кузней.
Все это он видел сквозь тусклое запыленное окошко терминала – так называемой «точки входа». Атила толкнул скрипучую дверь, вышел, – дверь со стуком закрылась позади, – оглянулся. В «Сталкер-Онлайне» стандартный терминал входа-выхода выглядел как старая трансформаторная будка. Необычной была только ее крыша – серебристый купол с антеннкой в центре. На двери, возле тусклого окошка, стоял логотип: черно-желтый знак радиации, от него наискось вверх тянулась стрелка, символизирующая выход из игры. Надо войти в кабину, нажать на кнопку – и ты покинешь мир «Сталкера», а твой аватар останется «на депозите», то есть в безопасности.
Атила взглянул на небо, поправил лямки рюкзака, автомат на плече…
И вдруг у него перехватило дыхание. Сердце зачастило в груди, и Егор Атилов, помимо воли, широко, счастливо улыбнулся.
Он ходит!
Голова закружилась, он пошатнулся, но устоял на ногах. Он теперь может ходить! А ну-ка…
Шаг, еще шаг. Он здоров, он больше не калека, прикованный к инвалидному креслу!. Вот они – его сильные, здоровые ноги. Атила провел руками по бедрам, рассмеялся и несколько раз присел. Он и не помнил уже, когда в последний раз был так счастлив.
Вокруг раскинулись знакомые поля Зоны. Ветер гнал волны травы, колыхал ветви монументальных тополей, воткнувшихся макушками в клубящиеся облака. А те неслись по небу, на глазах меняя форму. Изредка пробивалось солнце, и по серой неприветливой равнине ползли золотые пятна, похожие на лучи гигантских прожекторов. Потом облака снова затягивали небо, и мир погружался в мягкий холодный сумрак.
Все, пора заниматься делами. Ощущения, конечно, приятные, но не следует увлекаться виртуалом, чтобы потом не было больно возвращаться в реальность. Давай, вставай и бегом на Кузню.
Ага, бегом! Вон в темной роще зеленым мигает
До «Электрокузни» было недалеко. Рощу обогнуть – и она видна. Когда-то завод контролировала группировка «Герб», но их оттуда выбили противники-анархисты, затем прошел сильный гон мутантов… В общем, теперь она нейтральная.
Кузня стояла поблизости от города Любеча (или, как его еще называли, Нубтауна), куда новички-игроки, то есть
Меняются расстановки сил, игроки, расположения аномалий, но некоторые вещи незыблемы. Например, бар «Два Мутанта», где всегда можно передохнуть после опасной вылазки, что-нибудь продать или обменять.
Испокон веков там все назначали друг другу встречи, торговали, меняли хабар. В баре почти всегда людно – более удачное место для сделки трудно найти.
Вдали показалась Кузня. Ее темная туша подпирала серое небо трубами и металлическими конструкциями непонятного назначения. Егор зашагал быстрее, не забывая о том, что Зона – место опасное. Если помрешь в игре, то чит останется валяться на месте гибели, придется возвращаться за ним и опаздывать на встречу, а это нехорошо. Да и всегда есть вероятность, что кто-то найдет чит раньше и присвоит.
Завод приближался. Штукатурка местами отвалилась от кирпичных стен и лежала кусками на бетоне. Стекла цехов осыпались, арматура и трубы проржавели. ЗИЛ с покореженным бампером уткнулся носом в асфальт.
Игруха прописана качественно, в нее веришь, ею живешь. Взять хотя бы эхо шагов, и ветер, что свистит в провисших проводах, и спущенные шины ЗИЛа… Вспугнутые черные птицы кружат над лесом, доносится их раздосадованное карканье – все как на самом деле. Чувствуешь голод, холод, боль, черт побери, даже запахи улавливаешь!
Зайдя за угол здания, подальше от любопытных глаз, он достал ПДА, раскрыл подсумок и выпустил оттуда Линзу.
На лету разворачиваясь, Линза превратилась в диск с глазом посередине, взмыла в небо и зависла метрах в двадцати над землей.
Нажав клавишу на ПДА, Атила надел большие темные очки, и в левом окуляре возникло полупрозрачное окошко. Он повернул правый верньер на ПДА – глаз Линзы повернулся в ту же сторону. Левый верньер – Линза повернулась влево.
Теперь нужно запустить видеопоток. Окошко в очках мигнуло, и в нем, накладываясь на окружающее, проступила картинка: окрестности с высоты птичьего полета. Не замечая Линзу, кружила ворона, разевала клюв, внизу распластались цехи Кузни – серые, обшарпанные, с выбитыми стеклами. Сверху завод уже не казался массивным и грозным, он больше напоминал издохшего, развалившегося на части исполина.
Егор повернул верньер – в вышине Линза медленно прокрутилась вокруг своей оси, и панорама Зоны скользнула по кругу. Если сдвинуть другой верньер, то Линза опустится и Зона увеличится.
Ну-ка, что у нас там? Крыша большого заводского цеха – битый шифер, рядом квадратное здание с двумя тонкими трубами, зеленый строительный вагончик, который еще не успела побить ржа. А у входа в бар… О, это уже интересно! Кто там стоит с рюкзаком за плечами?
Атила покрутил верньер – черная бандана сталкера приблизилась – и разглядел его лицо, темную бороду, кустистые брови. Одет сталкер был в серо-зеленый бледный камуфляж, короткую брезентовую куртку, берцы. Мужик нервничал, озирался, то и дело хватаясь за калаш, переброшенный через плечо.
Отлично – чит работает. Незаконный чит, за него Атилу враз скрутят церберы, если найдут. Теперь осталось получить за него бабки.
Все, вроде бы, просто. Вот чит, в «Двух Мутантах» ждет заказчик, готовый выложить кругленькую сумму, но откуда тогда предчувствие опасности? Будто кто-то в спину смотрит. Атила огляделся, настроил Линзу так, чтобы она висела точно над крышей цеха и очень медленно вращалась по кругу. На экране ПДА и в очках картинка тоже стала вращаться. Егор в очередной раз убедился, что в зоне видимости чита никого нет, но паранойя не ослабла.
Надо же… Десятки раз продавал читы игрокам, и никогда настолько сильно не тревожился. Пусть Линза там и висит, сканирует окрестности. Не в игрушки играем, дело серьезное, не стоит пренебрегать осторожностью.
Атила шагнул за угол цеха и отскочил, едва не вляпавшись в странную зыбь. На миг пространство сделалось плотным, и по нему побежали помехи. Секунда – и странное явление исчезло.
Сначала он подумал – аномалия, но быстро успокоился: аномалий вблизи бара отродясь не было, значит, зыбь – игровой глюк, и можно идти дальше.
Пока препятствий на пути не возникало, но ощущение чужого взгляда не давало покоя, от напряжения сводило плечи. Назад Егор поворачивать не стал, несмотря на то, что хотелось дать задний ход. Он всегда руководствовался разумом, хотя и не исключал интуицию как логически объяснимое явление: мозг улавливает мелкие, незаметные детали, складывает в картинку и выдает сигнал S.O.S., который разуму трудно объяснить.
Створки дверей были по обыкновению распахнуты, возле них дежурили два сталкера-охранника: один присел на перевернутое ведро, другой привалился к стене. Это неписи – персонажи, управляемые игровым движком. Кто бы ни появился, они действуют по одной и той же схеме: сидящий направлял на гостя АК, стоящий лениво говорил:
– Кто такой, что надо?
– Горло промочить, – уронил Атила, проходя мимо.
– Оружие сдать! – бросили ему в спину, и он кивнул, не оборачиваясь.
Привычно пригнув голову, спустился по лестнице в подвал, повернул направо и уперся в железную дверь, ведущую в бар. Рядом со стеллажами, где хранились стволы на любой вкус, шевельнулся охранник Жорик, тоже непись.
– Оружие на полку! – грозно скомандовал он, перехватив калаш.
Жорик по обыкновению был в маске-балаклавке с прорезями для глаз и рта, в жилете с множеством отделений и дутом камуфляже.
Со стволами в бар просто невозможно войти – это прошито на программном уровне, дверь не откроется и не впустит тебя. Должно же быть в игре несколько спокойных мест…
Небрежно проведя ладонью по левому боку, Атила снял с плеча автомат, отстегнул от пояса кобуру с «Макаровым», положил на полку. Скрестив руки, Жорик пялился на него пустыми глазами. На стеллаж не попала только электробритва, которую Атила перепрограммировал в оружие. Он много раз проносил ее в бар – никто его не останавливал.
Программа поведения у Жорика была самая примитивная, в разговоры он почти не вступал, его задача – проследить, чтобы гость разоружился, и впустить его. Если же посетитель откажется сдавать стволы, Жорик должен вышвырнуть его на улицу, где с ним разберутся два других охранника.
Атила разоружился и упер руки в боки, ожидая, когда скрытые логические механизмы игры получат сигнал, что на его «теле» больше нет «оружия» и программ, содержащих незаконный софт, и дверь раскроется сама собой.
Ясное дело, программа не «увидит» чит, но все равно волнительно. Админы активно борются с такими, как он, каждый раз придумывают что-то новое, чтобы ловить хакеров.
Егор невольно коснулся подсумка, поглядывая через плечо на Жорика. Вроде ведет себя обычно, не нервничает.
Когда дверь, наконец, открылась, он еле сдержал вздох облегчения и вошел в бар.
Скрипнули половицы под ногами. Двое посетителей, резавшиеся в карты за высоким столом у входа, повернули головы, глянули на Атилу с любопытством, но тотчас потеряли к нему интерес и продолжили игру. Сутулый сталкер, сидевший у стойки со стаканом в руках, не обернулся, лишь переложил вещмешок с соседнего стула себе на колени.
Еще двое обедали в другом конце бара, у входа во внутренние помещения. Тот, что сидел лицом к входу, встретился взглядом с Атилой, скорчил зверскую рожу и подвинул тарелку к себе. Его плечистый напарник цокал ложкой о тарелку и наворачивал еду так жадно, что шевелились уши. Он даже не обернулся – новый посетитель его не интересовал.
Атила кивнул бармену – тоже «неживому», но управляемому гораздо более сложным алгоритмом поведения – и наконец обратил внимание на своего заказчика.
Это был крупный бородач (когда договаривались о сделке, он назвался Большим), который сидел недалеко от барной стойки. На его столе лежал необычный шлем: на лобовой части нарисованы два перекрещенных калаша, над ними – карикатурный орел камуфляжной расцветки и в противогазе. Бородач небрежно вскинул руку в приветствии, и Атила направился к нему.
Большой улыбнулся и поднял рюмку – давай, мол, дружбан, тяпнем! Сунув руки в карманы, Атила пересек зал, уселся на стуле рядом и принялся тарабанить пальцами по столу, но поймал себя на нервном жесте, подвинул к себе тарелку с закуской и плеснул в рюмку из початой литрушки водки.
– Ну, бродяга, чтоб Зона была благосклонной!
Бородач опрокинул рюмку в рот, его кадык дернулся. Помотав головой, стукнул рюмкой о стол, крякнул. Егор смочил губы и поставил рюмку.
Нужно вести себя по возможности непринужденно. Благо, обстановка располагает, тут довольно уютно. Барная стойка с помигивающим кассовым аппаратом, высокие деревянные столы, ненавязчивая музыка, скрадывающая голоса и звон ложек о тарелки. В общем, атмосфера Дикого Запада, помноженная на местный колорит: кирпичные стены с ободранной штукатуркой, стальные балки под потолком – по-мужски просто, со вкусом.
– Ну че? Принес?! – вытянув шею, спросил Большой, голос у него был молодым, но сипловатым. Скорее всего, заказчик реально молод. Голос идет от микрофона игрового костюма в игру, но Большой пропустил его через несложный звуковой фильтр, который «старит» тембр, добавляя солидный взрослый оттенок.
Заказчик воровато огляделся, пригнулся к Атиле, сверкнул глазами и повторил:
– Принес? Ну покажь! Мне не терпится уже…
Его мальчишество не вязалось с солидной внешностью. Когда крупный, бородатый мужик с морщинистым, обветренным лицом начинает ерзать и корчить рожи, это выглядит глупо.
– Спокойно, – произнес Атила. – Не шуми, привлекаем внимание. Сначала – деньги.
– Где твой чит-то? – повысил голос Большой.
Атила зашипел, оглядываясь:
– Заткнись, придурок!
Бородач втянул голову в плечи.
– А чего?! Да я, – он приосанился, будто готовый к бою петух. – Ты не командуй тут!
Вот же детский сад, школота тупая! Атила вдохнул, выдохнул и сказал со снисхождением:
– Линза висит над крышей, передает картинку сюда, – сняв с шеи ПДА на ремешке, Егор положил его на стол. – Видишь, в этом окне? Можно ею управлять, попробуй.
Подвинув ПДА к Большому, он скрестил руки на груди. Большой покрутил верньеры, аж рот от усердия разинув… И просиял, как мальчишка, когда картинка в окошке откликнулась на его действия – а вернее, откликнулась Линза далеко вверху.
Атила глянул на его шлем – ну что за логотип дурацкий, орел в противогазе?
Ощущение опасности усилилось, и он вновь оглянулся. Двое картежников у входа не обращали на них внимания, все как всегда, но…
Почему в баре так мало людей? Егор перевел взгляд дальше: еще двое у другой двери…
Почему на входе он ни с кем не столкнулся? Рука легла на подсумок. Сутулый калякал о чем-то с барменом, навалившись грудью на стойку. Залпом выпив водку из стакана, он бросил небрежный взгляд в сторону Атилы и Большого.
Атиле не понравился его взгляд, да и лицо у пьяницы уж слишком сосредоточенное, будто каменное. Но, с другой стороны, хотя за последние годы лицевая анимация в играх шагнула далеко вперед, она все еще несовершенна, так что многие игроки просто отключают эту функцию.
Да нет, на самом деле ничего подозрительного нет, успокоил он себя, вновь машинально проводя ладонью по подсумку. Его больше смущали не люди, а сам бар, в обстановке было что-то не то. Вот только – что? Ведь, кажется, ничего же необычного…
– Класс! – пробормотал Большой, и Атила посмотрел на него. Заказчик все еще увлеченно игрался с читом. На экране ПДА и в левом окуляре Егоровых очков крутилась картинка в окошке, накладываясь на окружающее, – Кузня с высоты птичьего полета: цехи, трубы, мелькали даже фигурки двух охранников.
Вообще, читы – небольшие программные модули, которые в чем-то помогают игроку. Модернизируют оружие сверх возможностей, предусмотренных игрой, либо увеличивают предельную скорость бега, либо уменьшают вес рюкзака, и игрок может таскать тяжести не уставая, либо позволяют видеть в темноте без прибора ночного видения…
Читы нарушают законы «Сталкера» – дают преимущества некоторым игрокам, – потому их и пишут только хакеры, то есть чит-мастера. Глобальные читы, которые серьезно нарушали бы законы (например, чит невидимости или, в случае конкретно «Сталкера-Онлайн», защиты от выбросов), сделать сложно, они стоят очень дорого, плюс заниматься ими попросту опасно. Охранники игры, сторожевые программы и церберы-надзиратели следят за появлением в игре читов, наказывая и продавцов, и пользователей: админы понижают уровень, штрафуют на приличные суммы или даже навсегда изгоняют из игры.
Линзу Атила сделал по заказу Большого. Незаменимая вещь для сталкера-одиночки. Охотники любят шастать по дремучим закоулкам локаций, искать схроны с артефактами, которые охраняют сильные твари. Убьешь такую – получишь кучу бонусов. Линза заранее показывает опасных монстров, засады и здорово облегчает жизнь в игре.
– Беру! – воскликнул Большой.
– Ну, ты… орел в противогазе, тише! – снова прервал его Егор. – Что ж ты такой несдержанный, парень? Четыреста кредитов.
Глаза Большого полезли на лоб, он возмутился:
– Ты ж хотел триста!
– Пришлось использовать покупной софт, ломаного не нашлось. Я предупреждал, что цена может увеличиться? Предупреждал. Хочешь эту штуку себе – плати.
Егор взял ПДА, вывел на экран данные платежной системы. Большой стал похож на побитого пса.
Есть прием впаривания: дал клиенту подержать вещь, почувствовать, что она почти его, – отбери. Клиент будет бояться потерять то, что в подсознании уже принадлежит ему, и купит с большей вероятностью. В том, что Большой не пойдет в отказ, Атила не сомневался.
Ожидая ответа, он следил за изображением, которое Линза транслировала на монитор в очках. На картинке виднелся угол цеха, за ним – заросшее пожухлой травой поле и роща, между деревьями мерцали аномалии.
– Пользовался внутриигровым банкингом? – Атила ткнул пальцем в экран ПДА. – Сюда вводишь свой логин, сюда – сумму, а сюда и сюда забиваешь пароль, нажимаешь «ок», система переводит кредиты на мой игровой счет… Ну что, теперь берешь чит или нет? Вещь крутая, покупателя все равно найду…
– Беру, беру! – выдохнул Большой. Оглядевшись, подтянул к себе ПДА, но испуганно прикрыл его ладонями от взгляда Атилы и быстро прошептал:
– Не смотри, я пароль вводить буду!
Но Егор смотрел – смотрел во все глаза! Правда, не на экран ПДА, которого теперь не было видно, он вглядывался в картинку, транслируемую Линзой на его очки. И видел, как березовую рощу огибает небольшой отряд: семеро мужчин в камуфляже церберов, все вооружены немецкими штурмовыми винтовками «G36».
Незваные гости быстро шагали к цеху, расходясь широкой дугой.
Облава или просто патруль?
Атила медленно повернул голову. Понимание пришло слишком поздно…
Большой напористо повторял:
– Отвернись, че ты пялишься, еще код мой выпасешь!
Егор покосился на двоих у дальнего входа (почему они именно там сели?), на картежников у двери (они в том месте устроились, чтобы охранять выход), на Большого (тот намеренно вел себя как неопытный босяк).
Влип. Это спецоперация.
Его ждали, чтобы взять с поличным. Он сам назвал время и место заказчику, который оказался цербером и подготовился к встрече, – неписи впустили Атилу не в настоящий бар, а в созданную админами игры временную копию – виртуальный мешок.
Вспомнилась рябь пространства, которую он наблюдал по пути на завод. Думал – просто глюк, а на самом деле он тогда вошел в «мешок»!
Сталкер у стойки привстал на круглом табурете, сжимая стакан, бармен, не глядя в зал, давил на клавиши кассового аппарата.
И как Атила сразу не заметил?! Кассового аппарата в настоящих «Двух Мутантах» нет и никогда не было, потому что сталкеры для расчета пользуются внутриигровым банкингом, значит, это программный модуль, то есть генератор программной оболочки, имитирующей бар. И бармен, админ-оперативник, сейчас собирается впустить сюда вооруженную группу.
Атила расстегнул подсумок и достал электробритву – то есть боевой чит под названием Бритва, – она зажужжала, на гребенке полыхнули голубые заряды. Приподнявшись, он сдвинул синюю клавишу питания на боковине и ткнул бритвой в грудь подставного заказчика – того с силой отбросило назад.
Бритва эта на самом деле была обычной игровой программой, поэтому система безопасности Бара ее без проблем пропустила. Она не могла вычислить, что Атила усовершенствовал бритву, изменил код, переделав в оружие.
В бар с топотом ворвались автоматчики, рванули к нему, но он уже сгреб ПДА со стола, толкнул табурет под ноги сутулому церберу, ринувшемуся к нему от стойки. Тот с грохотом рухнул на пол.
Повесив ПДА на грудь, Атила сдвинул синюю клавишу на бритве еще на одно деление, увеличив мощность до предела. На время выведенный из строя Большой визгливо ругался под стеной и помогать товарищам был не в состоянии.
Атила опрокинул стол, перемахнул через стойку – псевдобармен потянулся за дробовиком – и, выбросив руку вперед, ткнул бритвой не бармена, а в кассовый аппарат.
Бритва зажужжала еще громче, звук перешел в нестерпимый писк. Кассовый аппарат с хлопком взорвался – на мгновение стена и стойка зарябили пикселями. С треском программная оболочка виртуального «мешка» лопнула, и Атила очутился в настоящем баре, где шумели сталкеры и было не протолкнуться. На миг гомон стих – все повернули головы к незнакомцу, возникшему словно из ниоткуда. Программа-бармен обратился к нему с дежурной фразой:
– Выпьешь, сталкер?
Шум усилился, игроки удивленно оглядывались, и тут в зале один за другим материализовались церберы. Егор не стал дожидаться, когда они сообразят что к чему, и бросился к двери в подсобку. Захлопнув ее за собой, подпер ящиком и рванул к лестнице.
Он ни разу не видел эту часть бара. Кладовки, серые помещения… Атила едва не споткнулся о деревянную коробку, брошенную посреди комнаты. Мелькали повторяющиеся текстуры порванных обоев, просто наляпанные на стены, – схалтурили тут, рассчитывая, что ни один игрок сюда не попадет!
Вот и лестница. Взбегая наверх, Егор на ходу выхватил ПДА, опустил Линзу ниже, рассчитывая ввести ее в цех, где находился люк, через который он собирался выйти. Из-за того, что он бежал, ПДА в руках трясся, и Атила промазал мимо люка – Линза ударилась об угол цеха, скользнула по стене и будто прилипла.
Тогда он остановился, аккуратно покрутил верньер: Линза, отлетев от стены, нырнула в дыру под крышей. Поправив съехавшие на нос очки, он рванул дальше, на ходу разглядывая изображение.
В дверь, ведущую в подсобку, ударили. Потом еще раз.
Что там внутри цеха? Темно, мелких деталей не разглядеть. Помещение захламлено битыми кирпичами, ящиками, какими-то обломками, над ними высятся скелеты ржавых станков. В полу – люк выхода, к которому сейчас снизу несся Атила…
Над люком стояли два автоматчика: один – в шлеме, второй – в бандане с черепами. Караулят, сволочи! Стволы нацелили в крышку люка.
Остальные враги, стало быть, в баре, и скоро другие церберы нагрянут сзади. Все пути перекрыты. Обложили!
Что делать? Пробежав широкий темный коридор, Атила замер под тем самым люком в потолке, над которым (он видел это благодаря Линзе) его поджидали два автоматчика.
Сзади донесся взбудораженный рев Большого, в баре топали и громыхали. После серии ударов дверь с грохотом слетела с петель – преследователи ворвались в подсобку, откуда он только что убежал, и звуки из бара усилились. Отступать было некуда: позади вооруженный отряд, вперед тоже нельзя, там засада. Полминуты, и его возьмут тепленьким…
Егор сглотнул, сжал подсумок… Выход есть всегда! Не зря же он месяц угробил на Линзу. Не принесла она денег, пусть хоть на благо дела послужит. Он рывком сдвинул верньер, и картинка в окошке дернулась. Головы автоматчиков начали отдаляться, и вскоре Линза уперлась в верхний угол цеха.
Он резко выкрутил верньер – Линза рванула обратно, нацеленная в затылок автоматчику в бандане. Тот что-то почуял или услышал, начал оборачиваться, но поздно – Линза врезалась ему в голову.
Крика Атила не слышал – он в этот миг, откинув крышку, выпрыгивал в проем люка. Ушибленный автоматчик, получивший ускорение от Линзы, рухнул в люк головой вниз.
Не давая опомниться второму, Атила отвесил ему крюка, вырубил тычком в шею и рванул прочь из цеха.
Управлять Линзой на бегу было неудобно – картинка перед глазами тряслась и смазывала обзор, но Атила понимал: остановка смерти подобна. Потому что происходящее – уже не игра. Он – преступник, на которого ведется охота, ему такой штраф впаяют, что за всю жизнь не расплатится. А могут и посадить, за виртуальные преступления уже давно введена уголовная ответственность. И не стоит рассчитывать, что пожалеют калеку: там, где вращаются деньги, и деньги немалые, сострадание спит мертвым сном.
Потому нужно собраться, поднять Линзу выше, направить ее видоискателем назад… Синхронизировать полет чита с передвижением ПДА… Значит, Линза висит точно над ним в режиме «поплавок», теперь куда Егор – туда и чит.
Так, по крайней мере, он будет видеть преследователей. И не просто «будет» – он уже видел их. Большой и еще два десятка человек, высыпав из-за цеха, вертели головами.
Если среди них есть охотники, его возьмут раньше, чем он доберется до избушки Егеря, откуда можно выйти из игры, не наследив. Потому что о скрытом терминале знают только охотники.
В любом случае сдаваться Атила не собирался.
Он едва успел отшатнуться, заметив легкие пылевые вихри и разбросанные по поляне обрывки одежды. Пыльник! Химические аномалии убивают медленно и мучительно. Сначала зрение и слух пропадают, затем становится трудно дышать, наступает полная потеря ориентации…
Совсем позабыл об осторожности! Это Зона, она не любит спешки.
Обогнув пыльник, Егор углубился в рощу, продолжая смотреть назад через Линзу. Преследователи разделились на группы. Большой в дурацком шлеме взял себе трех бойцов и побежал туда же, куда и Атила, – на юго-запад, другие тоже разбились на небольшие отряды и разбрелись по разным направлениям. Пять человек, видимо зеваки из бара, остались у входа.
Атилу интересовал отряд Большого. Враги шли четко по его следу, будто им кто-то подсказывал, где беглец. У них на пути притаился пыльник, куда он чуть не угодил. Хоть бы вляпались!
Большой вскинул руку – его люди остановились. Заметил аномалию, гад. Егор, видевший все это благодаря Линзе, тихо выругался. Оставалась надежда, что они повернут налево, обходя пыльник, но нет, поперлись точно за ним.
Атила ускорился. Он выжимал из себя максимум и все равно понимал, что первым не успевает до терминала выхода. Здесь полно аномалий, например, вот шевелит огненными щупальцами сварка… Та еще штука – может током долбануть, а может и ногу будто автогеном откромсать, все зависит от силы разряда аномалии. Тут не то что бегом – пешком опасно, постоянно приходится останавливаться.
В окрестностях Кузни два терминала. Один, популярный среди игроков, находится прямо за цехами на северной окраине. Туда лучше не идти: людно, большая вероятность засады.
О другом никто не знал, кроме охотников. Это терминал в сторожке легендарного Егеря. Хотя, если подумать, Большой ведь и есть охотник! Потому и повел отряд прямиком к заброшенному терминалу. Теперь главное опередить их, и фиг тогда они возьмут Егора с поличным. Задача церберов – схватить преступника живьем, так сказать, на месте преступления, иначе его бы еще в баре подстрелили. До терминала надо успеть раньше преследователей, потому что, если они его поймают…
Он поежился, подумав об этом. Если его поймают – проблемы будут очень, очень большие.
Атила не мог просто отключиться: тогда аватар умрет в мире «Сталкера», церберы быстро найдут его, отберут чит, серьезную улику, и по остаточному шлейфу обнаружат, откуда он заходил в игру. Надо обогнать их, достигнуть одного из своих схронов и пересидеть там либо добраться до терминала, но в любом случае сначала – оторваться от погони.
Выйти из игры можно двумя путями. Самый легкий способ – просто оборвать связь. Но это равносильно тому, что в мире «Сталкера» тебя убили: аватар в игре падает замертво, и тогда другие игроки наверняка снимут с него все оружие, припасы, хабар, читы… Линза слишком дорогая, чтобы ее бросать, Атила рассчитывал загнать чит кому-то другому, когда страсти улягутся. Но вот если преследователи таки догонят, придется от нее избавляться – и пусть потом доказывают, что было на самом деле.
Обычно юзеры покидали игру через терминалы вроде того, из которого Атила вышел возле Кузни, при этом аватар помещался на безопасный депозит, на языке игроков – «на передержку», откуда потом его автоматически выдавали при следующем входе в игру. Если выходить в реал так, чит останется с Егором.
Линза послушно плыла в вышине, транслируя картинку на очки. Поля сменились редколесьем и зарослями кустарника – уже лучше, проще прятаться. Но лучше только с одной стороны, с другой – впереди темнела стена леса, а в лесу всегда опаснее.
Рука потянулась к пистолету… Твою мать! Егор сжал зубы от злости. Он безоружен! Потому что стволы сдал Жорику, когда заходил в бар, и в спешке не додумался отобрать автомат у охранника, которого вырубил тычком в шею.
Запахло озоном, потеплело – верный признак того, что аномалия рядом. Егор, попятившись, вынул из кармана гвоздь – многие неактивные аномалии невидимы, но разряжаются и обнаруживают себя, если в них бросить железный предмет. Бросать не пришлось, он почти сразу увидел аномалию: на лужайке впереди подрагивала студенистая масса холодца, испуская ядовитое зеленое свечение.
Атила отругал себя за то, что с перепугу несся как олень, а это не стадион – Зона, здесь тихо и медленно ходят, километр в час, а не мчат сломя голову… Но ведь автоматчики на хвосте – догонят, и конец!
Егор побежал между деревьями, прислушиваясь к каждому шороху. Оглянулся, когда показалось, будто кто-то смотрит в спину. Колыхались ветви невысокого кустарника, дальше подрагивала гниль… Никого.
От Линзы в лесу толку было мало – на мониторе в очках мелькали только кроны деревьев. Чит плыл точно над ними, и сквозь ветки Егор не видел ни себя, ни что впереди, ни что сзади. Лишь иногда проглядывал подлесок в просветах между кронами.
Он на ходу поправил рюкзак. Под ногами шелестела прошлогодняя листва – фальшиво, всегда одинаково. Гудели, покачиваясь, ветки, сбрасывали листья, сморщенные, будто побитые ржавчиной. По штанам хлестала трава – с виду чахлая, а на деле плотная, цепкая. Вскоре к звукам прибавилось журчание ручья, и чем дальше Егор углублялся в лес, тем громче плескалась вода.
Лес поредел, стали все чаще попадаться больные деревья со скрученными листьями и почерневшими стволами. Кустарники и трава здесь засохли почти все. Интересно, с чего бы? Какой сюрприз приготовила Зона?
Затрещал счетчик Гейгера. А вот и ответ! Не аномалия погубила флору – между стеблями мертвого рогоза поблескивал ручей с мутной буро-красной водой. В нос шибануло гнилью и химией – заводские стоки и коллекторы давно прогнили, – ядовитая дрянь и вытекала наружу из хранилища. Фонила она знатно.
Атиле нужно было на тот берег, где желтый песок и прибрежную траву покрывал желтоватый пух от цветущего тростника. Ступать на заболоченный берег Егор не рискнул: во-первых, можно увязнуть в трясине, во-вторых, в камышах любили прятаться мутанты. Лучше подняться вверх по течению. Не везде ж болото, должно быть место с песком вместо трясины и руслом поуже, где переходить на другой берег будет проще.
Пробежав пару сотен метров, он понял, что ошибся: ручей, оказывается, брал начало из длинного изогнутого озера. Желтоватый пух колыхался на поверхности, где отражалась здоровенная бетонная труба городского коллектора, наполовину вкопанная в землю. Дальше труба уходила в стену с бетонной аркой, а ближний ее конец перегораживали ржавые прутья решетки, под которой крупные радужные пузыри вспухали и лопались, источая сероводородную вонь.
Чтобы обежать озеро, уйдет минут десять. Вплавь быстрее – плыть всего метров двадцать, но это опасно. У преследователей тоже не будет другого пути, кроме обходного. Егор уже собрался снова пуститься бегом, но тут висящая над ним медленно вращающаяся Линза показала лес, откуда он не так давно вышел. На заболоченный берег высыпали преследователи, у одного на поводке был волк – слепой волк-мутант!
Плохо дело, за ним гонятся церберы, у которых в каждом отряде есть слепой волк – поисковая программа. Если зверь переберется через ручей, возьмет след…
Придется принять ванну из отравы, а потом напиться таблеток, чтобы не подохнуть. Ничего, не страшно. Главное, чтоб какой-нибудь водяной мутант на дно не утянул. До Большого и его отряда около сотни метров, по идее, враги не сразу заметят, что объект погони перемещается вплавь.
Атила залез в воду – ноги по колено проваливались в ил, всплывали пузыри. И холодно, однако! Он опустился по пояс, нагнулся вперед… теперь – оттолкнуться и грести по возможности бесшумно.
– Он по воде свалил! – донесся издалека голос Большого. – За ним! Скорее!
Атила энергичнее заработал руками. Давай, давай, немного осталось. Сколько лет ты не плавал? Много! Но теперь-то ноги слушаются, теперь ты можешь плыть быстро… Подошвы уперлись во что-то твердое – все, приплыл!
На берегу он расстегнул аптечку, чтоб восстановить здоровье после купания в радиоактивной воде, и ощутил нестерпимое жжение в запястьях, как от попавшей на кожу стекловаты.
Вспомнился желтый пух тростника. Ни фига это не цветущий тростник – он попал в аномалию ржавые волосы!
Жжение усилилось, кожа пошла красными волдырями. Если не лечиться, они лопнут, на их месте образуются язвы.
Руки начали подергиваться – вот те на, судороги! Но останавливаться нельзя. Атила на бегу достал из аптечки банку с таблетками, попытался свернуть пробку, но обожженные кислотой пальцы не слушались. Пришлось останавливаться. На пальцы он старался не смотреть. Кожа наверняка слезла, и сейчас кислота разъедала мышцы. Да, он понимал, что это тело – лишь его аватар, но слишком реальными были ощущения.
Сжав зубы от боли, Атила открутил крышку, высыпал таблетки на ладонь и отправил в рот целую горсть. Жжение немного ослабло. Как назло, задергалось веко и начал слезиться левый глаз, перед которым в очках располагался монитор, куда транслировалась картинка с Линзы.
Позади захлюпала вода. Кто-то крикнул:
– Да ну! Не полезу я туда. Вдруг он дальше пошел? Волк, вон, рвется.
Большой осадил его:
– Заткнись, Белоснежка! Я знаю, куда ему надо, вперед!
Таблетки понемногу начали действовать, жжение ослабло, глаз перестал слезиться, теперь Атила нормально видел деревья.
В лесу – сторожка Егеря, найти ее нетрудно, главное, держаться подальше от заболоченной части леса. В болоте что только не прячется, а оружия нет, и то, что никто не пытается Егора сожрать, – фантастическое везение.
А ведь вполне возможно, что возле домика Егеря поджидает болотный упырь, которого даже при полной боевой амуниции завалить довольно сложно, – хитрый он и сильный. Один из самых сильных в игре…
Такая вот особенность локации: чтобы встретить легендарного перса и поговорить с ним, получить бонус, надо завалить болотного упыря. У Егеря кончились патроны, он заперся в избушке и ждет подмогу. Если выручишь старика, он отблагодарит…
Справа, совсем рядом, между деревьями показалось темное пятно на земле, над ним в воздухе покачивалась оторванная нога в берце и смятый шлем. Капли крови зависли ртутными шариками. Дробилка – гравитационная аномалия, если ее разрядить, сомнет к чертям, сжав тело в кровавый комок, останки выбросит наружу.
Атила перевел дыхание. Хорошо, что заметил! Надо осторожнее, путь к озеру наводнен разного рода аномалиями, сюда почти не ходят сталкеры – дураков нет, пока доберешься до сторожки, все здоровье растеряешь, а там еще с болотным упырем биться.
Далеко сзади плеснула вода, кто-то выругался, зарычал волк. До преследователей с полкилометра. Здесь они тоже будут вынуждены сбавить скорость, чтобы не угодить в какую-нибудь аномалию.
Тяжело дыша, Егор обошел гудящую сварку – разогретый воздух мерцал над прогалиной. Через десяток шагов попалась гниль, но бледная, будто аномалия недавно разрядилась. Или ее кто-то разрядил?
Голоса сзади подозрительно стихли, теперь врагов вообще не было слышно, и он ускорил шаг. Что за дела? Все аномалии на пути, кроме ржавых волос, разряжены, потому хорошо видны. Неужели удача на его стороне, кто-то недавно прошел здесь? Это точно не преследователи, они почти все ломанулись на север. Тем группам его уже не настигнуть, но Большой с автоматчиками и слепым волком… Да нет, не могли они его опередить!
Линза показала низину, где поблескивало озеро. Ветра не было, стальная гладь воды отражала небо. Если Егору не изменяла память, до цели осталось всего ничего.
Он присел на пригорке между кустами, приметив под склоном катапульту – еще одну разновидность гравитационной аномалии. Достал Бритву, проверил заряд: почти села. Сзади донеслись шорохи, голоса. А вот и церберы!
Ощутив чей-то взгляд, Атила резко обернулся к кустарникам. Ветки с шелестом разошлись, высунулась уродливая голова слепого волка, спущенного церберами с поводка. Егор покрепче сжал Бритву. Веки у волка слиплись, словно кто-то выколол ему глаза, гной скопился в уголках. Хищник оскалился, высунув алый язык, зарычал и прыгнул.
Атила ткнул его бритвой, зажатой в левой руке, а правой вцепился мутанту в горло, но упал, и тварь оказалась сверху.
Волк завизжал, когда его долбануло током. Простого мутанта такой заряд убил бы, но слепой волк не издох, клацнул челюстью и принялся лапами рвать одежду Атилы. Его так просто не убьешь! Сжимая горло мутанта, Атила ударил его коленом по ребрам, пытаясь скинуть с себя. Если не получится от него избавиться, поисковая программа проникнет в компьютер – и все, пиши пропало! В течение часа у него в квартире появятся люди из службы безопасности «Русо-Вирта».
Волк дернулся, впился зубами в руку Атилы, тот снова пнул его, подмял под себя. Волк взвизгнул, но челюсти не разжал. Еще одна попытка освободиться, кувырок – и земля с небом поменялись местами, мир замелькал, камень ударил под ребра, а Егор покатился с пригорка вместе с волчарой. От боли потемнело в глазах, а мутанту хоть бы что! Атила почти перестал ощущать волка. Хотя тот и был видимым, но будто потерял материальность – проник под кожу гигантским червем и теперь искал вену, чтобы забраться в сердце и остановить его. Снаружи осталась лишь истончающаяся оболочка, а сам волк пробирался внутрь противника. Программа пыталась «взломать» жертву, удар Бритвой почти не ослабил ее.
Стали неметь пальцы рук, Атила почувствовал, как червь двигается от локтя к подмышке. Он не сдавался, бил волка коленом в живот, тыкал в него электробритвой – безрезультатно.
И вдруг упругая волна воздуха ударила его в бок. От боли тело выгнуло дугой, казалось, будто из него вытягивают жилы. Программа не успела проникнуть в него полностью, и катапульта под пригорком подбросила волка в воздух, прервав контакт. В аномалию мутант угодил первым – и взлетел, наконец отцепившись от руки Атилы. Егора тоже задело, но краем. Разрядившаяся аномалия отбросила волка далеко за деревья, а он упал на траву. Скорчился, захрипел…
И, встав на четвереньки, пополз к небольшому круглому озеру. Нужно скорее обогнуть его и добраться до сторожки в лесу, но в таком состоянии он будет тащиться слишком долго, к тому же тут полно аномалий. Церберы в конце концов догонят его.
Собрав остаток сил, Атила встал и поплелся к цели, еле волоча ноги. Мутило, перед глазами плясали разноцветные круги. На транслируемой Линзой картинке было видно, что отряд Большого уже форсировал длинное озеро.
У Егора осталась еще одна попытка ускользнуть. Он достал из подсумка ПДА, покрутил верньеры – и Линза спикировала к нему. Атила увеличил площадь диска до максимума. Сейчас важно не качество передачи видеоданных, а кое-что другое.
Ухватившись за кромку диска правой рукой, левой он принялся крутить верньеры на ПДА, который повесил на грудь.
В зарослях тростника зашуршало, донесся голос:
– Бродяга, помоги!
Атила не обратил на голос внимания. Ноги оторвались от земли, поднявшись на несколько метров, он увидел, как в тростнике у берега корчится, тянет руку угодивший в гниль одинокий сталкер. Нижнюю часть его тела уже растворило, он орал, ругался и просил помочь.
Помогать ему, конечно, Атила не собирался. Стойкий Одиночка – прикол программистов, легенда Зоны. Этот сталкер постоянно попадал во всякие аномалии или в лапы мутантов и каждый раз умирал, а после возрождался в другом месте. На самом деле он не живой игрок, а непись, так что и Зона с ним.
Силы заканчивались. Пальцы скользнули по кромке диска, и Атила едва не сорвался. Глянул вниз… и отчаянно вцепился в край Линзы: прямо под ним разинула пасть дробилка.
Внизу – аномалии, позади – враги. А он – удобная движущаяся мишень. Если церберы увидят его, то поймут, что жертва ускользает, и могут открыть огонь.
Сзади донеслись возгласы удивления. Атила раненой рукой покрутил верньеры на ПДА – сверху он уже заметил сторожку Егеря среди деревьев, прищурился, пытаясь найти болотного упыря: вроде нет его нигде. Неужели и опять повезло? Диск развернулся, и Атила вместе с ним.
Сверху открывался отличный вид: преследователи спешно спускались к круглому озеру. Погибающий Стойкий Одиночка взывал о помощи, его рука с растопыренными пальцами торчала над невысоким рогозом. Большой, не замечая его, пялился на летящего над озером Атилу. Линза надсадно гудела – на такой вес она не рассчитана. Если рухнет сейчас, будет весело!
Автоматчики, огибавшие озеро, на ходу вскинули оружие, прицелились. И, целиком захваченные картиной летящего в воздухе человека, забыли о том, что Зона требует уважения и не терпит спешки. Тот, кто здесь не смотрит под ноги, рискует не просто свернуть себе шею…
Один боец заорал и тут же смолк – угодив в сварку, он вспыхнул факелом, зачадил и рассыпался хлопьями пепла. Другой, отшатнувшись, ступил в топь и провалился по пояс, распластался на трясине. Большой, забыв про Атилу, беспокойно заозирался, четвертый цербер сломал деревце и протянул его увязнувшему товарищу. Тот ухватился за ствол и начал выползать.
Немного не дотянув до берега, Атила упал в прибрежный рогоз. Он провалился по колени – под ногами хлюпнула вода. Увязая в иле, побрел к твердому берегу, почти разряженную Бритву он держал наготове. Хорошо, что здесь неглубоко, у него не хватило бы сил, чтобы плыть. А уж на мутантов, которые любят устраивать засады в камышах, и подавно не хватило бы…
Колыхнулся рогоз, захлюпали чьи-то ноги по воде. Оп! Теперь позади шлепает. Наверное, невидимый упырь кружит. Если так, то хана. Он быстрый. Или чудится? Ох, если бы! Надо скорее выползать и восстанавливать здоровье!
Поглядывая на подозрительно колыхающийся тростник, Егор отправил в рот горсть таблеток из аптечки. Сразу здоровье не восстановилось, но стало полегче.
Рогоз закончился, подошвы коснулись земли, и он поспешил в лес, где за стволами деревьев угадывалась сторожка Егеря.
На ходу Егор возился с ПДА. Покрутить верньер, чтобы Линза опустилась. Вот так. Теперь – уменьшить ее до размеров чайного блюдца. Линза подлетела к Егору, он поймал ее, сунул в подсумок.
Из-за деревьев навстречу ему вышел сталкер, и Атила, опешив, встал как вкопанный. Неужели опередили его церберы? Он сунул руку в карман, нащупал бритву. Обидно, в двух шагах до цели нагнали!
Сталкер прицелился из обреза вертикалки.
Атила присмотрелся. Блин, девчонка! И никакой не цербер, кажется, а обычный сталкер… то есть сталкерша.
На ней был дорогой серо-зеленый костюм «Гордость Анархии», который нельзя купить за деньги, а можно получить лишь в обмен на заработанные бонусы. В двухслойный бронежилет были одновременно встроены артефакты «щит» и «экран». Первый спасает от взрывов и хорош в ближнем бою, последний – снижает повреждение от пуль и помогает организму справляться с действием некоторых аномалий.
Девица с дробовиком ТОС-34 смотрелась круто и немного ненатурально, слишком… Показушно, что ли?
– Эй, эй! – Атила опустил руки. – Спокойно!
Лишь бы не выстрелила, дура! Он помнил специфику большинства стволов наизусть: повреждения ТОС наносила такие, что дай бог всякому. Неудобный ствол – вернее, два ствола! – и точность не шибкая, но от головы останется одна пустая формальность.
Еще у девчонки на груди висела штурмовая винтовка «G36» – вот из-за чего он поначалу принял незнакомку за бойца из группы преследователей. Такой винтовкой вооружены в основном церберы. Скорострельный надежный ствол с коллиматором и лазерным целеуказателем обычно получают, как и костюм, по обмену на заработанные бонусы, хотя его можно и купить, но стоит он вообще офигеть сколько!
Из тактической кобуры, закрепленной на бедре, торчала рукоять «файв-севен», пистолета бельгийского производства, – любит, стало быть, девчонка мощное и надежное оружие, которым пользуются преимущественно церберы.
И еще у сталкерши в арсенале было оружие массового поражения, рассчитанное на цели мужского пола: светло-желтые, почти белые волосы, мордашка повышенной симпатичности, ноги от шеи, осиная талия и грудь тоже ниче: как минимум, третий размер…
Короче, барышня очень хорошо поработала над своей внешностью в игровом конструкторе и не поскупилась на деньги, чтобы включить все его дополнительные платные функции, в том числе мимику.
– Ты кто? – холодно спросила она.
Интересно, зачем, во имя Зоны, ей столько стволов?
– Мне к терминалу надо. Дай пройти, – он поднял руки, показав пустые ладони.
Девчонка прищурилась, с сомнением оглядела Егора, наконец, опустила дробовик.
– Ты пройти дашь? Нужно срочно из игры выйти.
– Выйти? Ну попробуй…
Блондинка шагнула в сторону, освободив путь к сторожке. Поднимаясь по скрипучим деревянным ступенькам, Егор спиной ощущал ее любопытный взгляд. И чего таращится?
– А, вспомнил, – он обернулся, держась за деревянную ручку двери. – Болотного упыря ты уложила, Егеря спасла?
Девица усмехнулась и кивнула с непонятным выражением лица. Атила, распахнув дверь, переступил порог.
Внутри сторожки, которая и была терминалом, ничего лишнего – стол, накрытый выцветшей скатертью, деревянный стул, продавленная кровать с откинутым одеялом. Егор глянул на лужу крови на полу. Здесь сталкерша завалила болотного упыря! Спасибо тебе, безымянная девушка, жаль, что мы вряд ли увидимся снова.
Где тут у нас кнопка включения? Вот она – на стене напротив. Егор проверил дверь – заперта (кнопка нажималась, только если дверь закрыта). Ну, с богом! Мысленно он показал «фак» Большому и своре автоматчиков. Ничего вы мне теперь не сделаете. Жаль, не увижу ваши разочарованные рожи.
Он нажал на кнопку. Сейчас полоснет светом, потом на миг наступит тьма, и Атила очнется внутри «Экстры», лежа на диване в своей комнате. Очнется обычным калекой, в жизни которого ничего не происходит, а блондинки улыбаются только с рекламных баннеров.
Егор зажмурился, раскрыл глаза – ничего не изменилось. Он по-прежнему стоял посреди сторожки Егеря. Что за ерунда? Еще раз вдавил кнопку – безрезультатно. Еще. И еще.
Да что же творится?! Смылся от церберов, ага! Но как такое возможно? За спиной раздался скупой, напряженный смешок, и вошедшая девчонка сказала:
– Ты жми на нее, жми. Мозоль только не натри.
Егор снова вдавил клавишу так, что она целиком ушла в стену, выругался. Что происходит?
Терминал не работает? Такого просто не может быть! Вообще не может, никогда, ни за что, ни в одной игре!
Или церберы его отключили? Нет же, невозможно, чтобы из-за одного читера…
Злой, взволнованный Егор ногой распахнул дверь, мимо посторонившейся девицы выскочил за порог, сбежал по ступенькам. О дверной косяк чиркнула пуля, и он бросился за сторожку.
Девица поспешила за ним. За деревьями мелькали силуэты – преследователи пожаловали. Они наверняка думали, что Атила вооружен, и осторожно перемещались от ствола к стволу. А вон, кажется, Большой… И аномалии им нипочем, уродам! Донесся грохот выстрелов. Раз стреляют, значит, решили больше не церемониться.
Высокомерие слетело с девчонки, она смотрела на церберов с опасливым любопытством.
– Что происходит? – спросил Атила. – Почему терминал не работает?
– Это ты мне объясни!
Атила снова выглянул, чуть не схлопотал пулю и побыстрее спрятался. Девчонка сморщила лоб, видимо раздумывая, стрелять по незнакомцам или сдать им того, за кем они гонятся.
– Ты тоже пыталась выйти? – продолжал Егор.
Блондинка кивнула, облизнула пересохшие губы.
– Да – не работает он. Кто это такие?
Оттеснив его плечом, она выставила штурмовую винтовку из-за угла и дала длинную очередь.
– Ну вот, залегли. – Она повернулась. – Теперь какое-то время не сунутся. Кто ты такой? И что там за люди, почему гонятся?
– Церберы. Они хотели меня взять живьем, но теперь передумали. Помоги мне.
Девица покачала головой:
– Зачем мне проблемы? Сам разбирайся.
Опустив винтовку, она выпрямилась, явно собираясь крикнуть автоматчикам, чтобы не стреляли.
Атила поднял раненую руку, положил ей на плечо, девчонка дернулась, сбрасывая ее, и зыркнула злобно. Он сказал:
– Помоги, хорошо заплачу. Сто кредитов.
В глазах девчонки блеснул интерес.
– Да у тебя нет таких денег, – сказала она.
Ну и как ее убедить? Спокойно, Атила, спокойно! Все одиночки любят деньги, она просто цену себе набивает.
– Есть. Я чит-мастер, у меня все есть.
Блондинка повернулась к нему и уставилась в упор: ее взгляд ощупывал Егора, встряхивал, выворачивал его карманы. Похоже, повелась сталкерша! Все женщины одинаковые – до мужских денег жадные… Ну почти все. Надо было закрепить эффект, и Атила продолжил:
– Ну сдашь ты меня, и что с того? Тебе даже спасибо не скажут, а скорее всего пристрелят и ощипают, это ж церберы – игровые вертухаи, а не честные геймеры. А поможешь мне – бабла срубишь некисло.
Девчонка отрезала:
– Хорошо, двести.
– Ну ты… сучка алчная! – возмутился Атила.
Ухмыльнувшись с удовлетворением, будто ей сделали комплимент, девица быстро высунулась из-за угла и открыла огонь из винтовки.
Кто-то из автоматчиков вскрикнул, выругался.
– Один есть! – крикнула она и, низко пригнувшись, сунулась дальше за угол. Атила рискнул выглянуть.
Большой полз к ним первым, его едва не накрыло очередью. Когда он увидел, что врагов стало двое, бородатую рожу перекосило. Вскочив, Большой метнулся обратно к озеру, топая, как боров. Девица прицелилась в него, и Атила порадовался, что хана пришла Большому. Охотник превратился в дичь! Но почему-то сталкерша перестала стрелять и уставилась в небо.
– Завали его! – крикнул Атила. – Убей крысу, заработай плюс к карме. Ну чего ты? Дай ствол, я сам его…
Но винтовку он так и не отобрал, тоже уставился вверх и понял: блондинка смотрит на тучи в стороне АЭС. Отсюда станцию, конечно, не разглядеть, зато было видно, как небо над ней темнеет, наливается густым тревожным багрянцем.
Выброс! Час от часу не легче – засада, погоня, неработающий терминал, а теперь еще и выброс!
– Триста кредитов с тебя! – крикнула девица, снова вскинула винтовку и выстрелила по Большому, который успел укрыться за деревом. – Тогда помогу заныкаться.
– Со своего брата-сталкера дерешь! – заорал Атила в бессильном возмущении.
– Болотный упырь тебе брат! – огрызнулась девчонка.
Перед домом на траве валялся убитый цербер, уткнувшись лицом в землю. Его тело почему-то не бледнело, что было странно, ведь бойцы-ищейки имели право после убийства или экстренного обрыва связи «забирать» свои аватары, чтобы те не оставались на растерзание игрокам вместе со всем оружием и профессиональными читами, которыми игровых вертухаев снабжали админы. Этот же лежал, будто и вправду мертвый, и с телом его ничего не происходило. Егор присел над ним, перевернул. Ну правильно – умер от прямого в голову. Раз так, можно обыскать. Егор поднял автомат, перекинул через голову ремень, снял с трупа патронташ.
– Я не сталкер, а охотник, – сказала блондинка. – Ну, что, платишь?
– Да, – ответил Атила, думая о другом. – Почему мертвец не исчезает?
Блондинка, проигнорировав вопрос, велела:
– Тогда за мной!
В этот момент Большой выглянул из-за дерева – повернувшись спиной к беглецам, он махнул рукой и что-то прокричал. Между стволами замелькали люди в камуфляжах – подоспела подмога.
– Вот уроды! – девчонка выстрелила в Большого напоследок и метнулась обратно к сторожке. Атила рванул за ней, не понимая, куда она собирается идти и что делать.
Девица ухватилась за выступ меж бревнами, подтянулась, став обеими ногами на подоконник. По бревнам, будто по ступенькам, она полезла на крышу.
Атила карабкался следом. Здоровье частично восстановилось, и раненая рука почти не болела. Последний рывок – ухватиться за бревенчатую крышу, из-под которой выглядывает рубероид, помочь себе ногами и распластаться на поросшей мхом плоскости… Девчонка, улегшись рядом, целилась в церберов. Пули чиркали о бревна, бахали выстрелы, и Егор не рисковал вставать.
Отдышавшись, он перевернулся на спину, глянул в небо. Сердце пропустило несколько ударов: что за странный выброс?! Волна багрянца катилась по Зоне от АЭС, в ней сверкали молнии – целый лес вертикальных молний, нет, скорее, занавес из переплетающихся ветвистых зигзагов, трескучих, ярких… Раньше никогда такого не было!
Люди Большого таращились на небо, опустив стволы. Один, потом другой, а за ними и все остальные начали пятиться обратно в лес. Хана преследователям!
И не только им…
– Зачем мы сюда залезли, небом полюбоваться?! – крикнул он. – Я и без тебя мог себя прикончить, достаточно под пули сунуться…
– Делай, как я, – блондинка подскочила к печной трубе – огромной, квадратной – и села на ее край, свесив ноги внутрь. – У меня тут баговый схрон!
От радости Атила едва не сорвался с крыши. Вот это удача! «Баговый» – от слова «баг», или «ошибка». Суть в том, что сложную большую игру невозможно сделать идеальной. Изредка в некоторых местах проявляются баги – нарушение текстур, каверны в пространстве, локальное изменение физических законов.
Девчонка, махнув рукой, прыгнула. Атила заглянул в черную пасть трубы, перевел взгляд на стрекочущие молнии, которые быстро приближаась. Еще минута, и выброс докатится сюда. Была не была! Только бы не застрять, девица-то потоньше его будет. Хотя все равно непонятно – ведь не спасут от выброса деревянные стены сторожки, надо в подвале прятаться или в бункере…
Все вокруг задрожало и зарябило помехами. От мелкой неприятной вибрации заныли зубы. Появилось ощущение, что всю огромную реальность игры бьет горячечная дрожь – дрожит не только сторожка, но и само пространство сотрясается в спазмах. Медленно, неотвратимо нарастал вой – приближалась стена молний.
Да ну на фиг! Лучше в трубу! Атила вскинул руки и провалился в дымоход. Потемнело, неуловимо сместились текстуры, и он понял, что оказался… Где он оказался? Темнота полная!
– Мы что, в подпол дома сразу провалились? – спросил он.
Частые вспышки озарили стены и низкий дощатый потолок. Зазмеились, выхватывая из мрака лицо девушки, тонкие синие молнии.
– Это же магнето! – Атила попятился, вжался в дальний угол.
– Аномалия – вход в мой схрон, – спокойно пояснила она. – Не опасная, отвечаю.
– С ума сошла? Я туда не полезу!
Треск и гул усилились. Тень девицы трепетала, извивалась на стене.
– Я тебе говорю – это аномалия в прямом смысле, аномалия в игре! Баг, я убегала от болотного упыря и… Короче, за мной!
С этими словами она схватила его за руку и сильно дернула, притягивая к себе. Атила шагнул вперед, другой рукой прикрывая лицо, – и тогда жгучие разряды магнето синими щупальцами обхватили его.
Егор приготовился умереть, но ничего не случилось. Почему-то молнии не причиняли никакого вреда. Девица тянула его за собой; несколько шагов – и он в незнакомом помещении. Бетонные стены, пол и потолок… Ни окон, ни дверей. В углу змеились молнии магнето, из которой они вышли. Это, значит, единственный путь сюда? Этакий тоннель, червоточина в игре…
В подвале стояла койка, табурет и небольшой журнальный столик с лампой. На стенах были развешаны трофеи.
Девчонка заскрипела табуретом, и Атила посмотрел на нее. Ну просто идеальная особь женского пола, даром что всего лишь хорошо склепанная аватара… Ничего не отнять и прибавить тоже нечего, как с журнальной обложки сошла.
И ведь наверняка в жизни она совсем не такая. Только закомплексованная грымза не пожалеет кучу кредитов на подобную внешность. Стволами обвешана, с мужиками ведет себя грубо, крутую строит… Значит, в реале – очкастая лахудра с ножками, как у пианино, обиженная на весь мир. Мальчики на нее не ведутся, вот она в игре и мстит им… и мутантов мочит почем зря, добавил он, разглядывая стену с коллекцией голов.
Справа от аномалии-червоточины скалилась башка крупной крысы-мутанта. Видимо, ее добивали прикладом – череп был слегка деформирован, длинная серая шерсть под ухом слиплась от крови. Слева висела голова слепого волка. Егор вспомнил свой поединок с поисковой программой и решил, что поделом волку.
Сразу за ней была нанизана на длинный шест голова вепря-секача. Никто не заморачивался и не делал чучел – глаза дикой свиньи вытекли, а пятак сморщился. Зато отлично сохранились желтые бивни: правый сломан, левый длиной в две ладони. Такую тварь с одного выстрела не завалить, ее лоб выдерживает прямое попадание. Надо очередями бить. Не добьешь, догонит и пропорет бивнями, да и просто сомнет, затопчет.
Дальше – перекошенная морда овцы. Хоть овцы и распространены довольно широко, но получилось, что Атила никогда не сталкивался с ними, только слышал, как они стенают в зарослях, просят помощи. Неразумная слабая тварь, буро-красная, череп наполовину человеческий, наполовину звериный, челюсти выпячены, нос перекошен. Остатки кожи свисают лоскутами.
Другую стену украшали сморщенные головенки рапторов и королева коллекции – огромный темно-коричневый кумпол брутора. Смотреть на него было неприятно из-за сходства с человеком. Лысым, лобастым, морщинистым, причем морщины напоминали ожоговые шрамы, перекосившие рожу…
Брутор – тварь редкая и «толстая», а сколько на него патронов нужно истратить, чтобы грохнуть…
Снимая рюкзак, Егор даже тихо присвистнул:
– Ты сама их всех?
– Я охотница! – отрезала блондинка с оттенком превосходства. – Конечно, сама.
– Как тебя звать, охотница?
– Игровой ник – Яна.
– А я – Атила.
– А меня это не интересует. Деньги гони.
– Да ладно, сейчас, не нервничай.
Напротив стены с головами был стеллаж, где лежали два обреза, штурмовая винтовка и пистолет. Яна положила туда стволы, которые таскала на себе. Егор присел на скрипучую койку и достал аптечку.
Закончив с оружием, Яна подошла к нему, уселась рядом. Аптечка подействовала быстро, тягучая слабая боль в руке (ее, реагируя на игровое ранение, создавала «Экстра»; наверное, в предплечье сейчас сильно стянулась эластичная ткань оболочки) прошла, и темная рана в прорехе разорванной волком куртки на глазах затянулась… вместе с самой курткой. Такие вот игровые условности, мда.
– Ну! – Яна толкнула его локтем в бок.
Убрав аптечку, Атила достал из подсумка ПДА, а она приготовила свой и продиктовала голосом строгой школьной училки:
– Мой банковский номер в игре: три семерки, два игрека семнадцать. Переводи кредиты.
Атила ввел номер, подтвердил его, скрепя сердце, перечислил триста кредитов (молодец, чит-мастер, хорошо ты сегодня заработал!). На экране всплыло сообщение, что операцию провести невозможно ввиду отсутствия сети. Мысленно ругнувшись, он попробовал еще раз – результат был прежним. Теперь Атила выругался уже вслух и развел руками:
– Не работает!
Глаза девчонки полезли на лоб, она сжала челюсти. До чего же карикатурно смотрелась ярость на ее кукольном личике!
– Чего?!
– Не пашет игровой банкинг, – объяснил Егор.
– Врешь! Ты что, кинуть меня решил?! За дуру держишь? Сейчас проверим, как не пашет!
Задыхаясь от злости, она попыталась активировать внутриигровую связь. Вскоре выяснилось – точно, не работает банкинг. И связь через ПДА – тоже. Атила-то одиночка, у него нет друзей в игре, но у Яны какие-то приятели имелись, и законтачить с ними она не смогла.
– Вот же сволочь! – воскликнула она, сунув ПДА в широкий карман костюма.
Атила был спокоен: глюки, бывает. Он ушел от преследователей, сохранил чит, который надежно покоился в подсумке, церберы не вычислили его и не вычислят, баговый схрон – место почти всегда надежное, потому что выпадает из игры, благодаря чему его трудно обнаружить даже с админскими привилегиями, так что своей цели он добился. А что кредиты не достанутся психованной девчонке, то и к лучшему. Надо просто дождаться, когда админы устранят неполадки, и выйти из игры, желательно, не расплатившись. Ладно, сотню, даже полторы Яна заработала, но она ведь пытается ободрать его, как вокзальный таксист – приезжего!
На всякий случай Егор вывел на ПДА скайп. Удивительно, но программа работала, правда, немного странно: иконки абонентов, находившихся в сети, светились то зеленым, то становились бесцветными, то желтели и тут же снова зеленели.
Всего у него было с полтора десятка контактов, в основном бывшие или нынешние заказчики читов. Он знал, что только двое из них играли в «Сталкера». Похоже, оба сейчас находились в игре – их тусклые иконки не мигали в отличие от остальных.
Яна вытянула шею, пытаясь понять, что должник делает с ПДА. Атила хотел инстинктивно закрыть экран рукой, но спохватился и не стал этого делать.
– Ну что? – спросила девушка, придвигаясь вплотную.
Позволив ей полюбоваться скайпом, он ответил:
– Глюки из-за выброса, наверное. Видела, какой он странный? Или выброс из-за глюков… Не бойся, когда связь наладится, переведу деньги.
Яна пыталась выглядеть спокойной, но постоянно теребила рукав и похлопывала ладонью по колену.
– Интересно, сколько нам тут сидеть? – спросила она.
Ее голос доносился будто издалека. Как ватой забило уши – тоже следствие выброса. В голове – словно густеющий кисель, где застревали мысли. И это в схроне, в подвале, а что там на поверхности? Мозги бы уже размазало по окрестностям… Атила прижал к ушам ладони, резко отнял – в голове глухо чвякнуло, больно дернуло барабанные перепонки. Сглотнул… нет, не помогает.
– Выходить я пока не рискнул бы, – сказал он. – Выброс какой-то особенно мощный, лучше пересидеть подольше.
– Так ты читер, значит? – спросила она равнодушно.
– Ага, – он не собирался рассказывать ей о себе сверх того, что уже наболтал. – Хотя нет, читерами зовут тех, кто ими пользуется, а я – чит-мастер.
– И че начитемастерил в жизни?
Атила пожал плечами, зевнул.
– Много чего. Ты откуда? Я из Москвы, если тебе интересно, а ты?
– Из Питера.
– Учишься?
Атила был уверен, что она – школьница. Ответ его удивил:
– Да, в медицинском.
Егор покосился на нее. Врет или вправду студентка уже? Хотя какая разница, несчастный ты калека! Вдруг этим персонажем вообще парень играет?
– Слушай, – оживилась Яна. – Чит-мастер – значит программер. Даже скорее – программер-хакер. Правильно?
– Ну вроде того.
– Вот и расскажи мне, программер, как такое возможно, чтоб терминалы не работали? Что за фигня вообще?
Снова пришлось пожать плечами.
– Понятия не имею. Терминалы – глобальная игровая система, она не должна полететь. Тут огромные бабки крутятся и есть куча дублирующих контуров. Один накрылся – активировался дубль. Происходящее, вообще-то, может означать, что всерьез посыпалась вся игра.
– А вдруг и посыпалась? Вон выброс какой…
– Выброс странный, но если он есть, значит, игра работает. Иначе нас бы просто всех выкинуло отсюда, а мы, наоборот, выйти не можем. Елки, я только сейчас осознал: это просто удивительный факт!
– Не укладывается в твоей программерской башке, а?
Егор махнул рукой на брутора.
– Вот у него башка, а у меня голова. И – да, не укладывается. Это просто невозможно, нереально. Вернее… Ну, все равно как если бы в Москве вдруг посреди жаркого лета пошел снег. Явление наверняка объясняется научно, но представить такое трудно. Вот и это дело с терминалом…
– Все, точно, связано с выбросом, с тем, что он необычный, – задумчиво сказала Яна. – А если он работу терминалов и нарушил?
Егор снова покосился на нее. Ссутулилась, сложила ладони между коленей, длинные ноги вытянула чуть не на середину схрона. Мда, такие ноги дай бог каждому… Когда сидит молча – почти что нормальный человек, а не стервозная бой-баба, вернее, бой-охотница.
Он снова зевнул, и тут же зевнула Яна.
– Из-за выброса в голове мутно. Надо поспать, – объявила она. – Я почти сутки уже в онлайне.
– А нас тут точно не найдут?
– Сам вроде не знаешь: обычные схроны легко найти, а для церберов вообще запросто, у них свои возможности, но баговый, да еще с таким хитрым входом… Тем более их там всех, наверно, выбросом пришибло. Все, дуй на пол.
– Чего это? – не понял он, вставая.
– На пол, говорю, садись или ложись. Как хочешь, а койка моя. – Девушка вытянулась на скрипучей кровати и принялась ворочаться, отыскивая удобную позу.
– Да ладно, что за гостеприимство… – попытался возмутиться Атила.
– Я не подписывалась быть с тобой гостеприимной. Че мне, с полузнакомым мужиком в койку ложиться?
Егор, не сдержавшись, хмыкнул:
– В «Сталкере» секса нет. Функционал под него не разработан. Так что не бойся, я с тобой ничего не сделаю.
– Мы еще посмотрим, кто с кем ничего не сделает! – ответила она, демонстрируя то, что Атила называл ЧДЛ – «чисто-девичья-логика», которая отличается от ЧЖЛ большей наивностью и безапелляционностью при сохранении той же алогичности. – Вали на пол, не нервируй девушку. Тут одному тесно, не видишь, что ли?
Он перебрался на бетонный пол, сел по-турецки, привалившись спиной к стене, потом лег. Поворочался – неудобно.
– Хоть покрывало дай.
– А так не можешь? – пробормотала девушка обиженно. – Ну что ты за зануда! Свет лучше погаси.
Егор выключил лампу и лег на спину, подложив под голову свой рюкзак. Пол холодил спину. Уснешь тут, ага, десять раз!
Через несколько секунд на голову ему шмякнулось что-то мягкое и теплое. Атила стянул с лица покрывало, расправил и завернулся в него, как в кокон. Прикрыл глаза. В голове кружился водоворот, ленивый и мутный. Затягивающий. Что же случилось с терминалами? Вдруг только этот не работает, а с остальными все нормально? Почему они с охотницей решили, что все накрылись? Нет, не логично, да и недостаточно информации, чтобы делать выводы. Ты – программер, и должен мыслить логично. Ты… к примеру, ты можешь отключиться прямо сейчас. Чтобы прервать связь, существует несложная процедура, но тогда грудастой терминаторше Яне достанутся твои читы, то есть Линза с Бритвой, плюс ты потеряешь свой аватар, скилы, прокачку – все, что нажито непосильным трудом. Нет, не пойдет. Нужно попытаться заснуть, потом проверить другие терминалы. Может, к тому времени и связь наладится…
Сон все не приходил. Атила таращился в темноту и чувствовал себя зажатым между мирами, навсегда потерянным. В конце концов он все же заснул, а когда проснулся – пространство больше не вибрировало. Выброс закончился.
Теперь не опасно и выходить. Атила встал, потянулся – всю спину отлежал на твердом. Посмотрел на спящую Яну. Стерва! Атила поднял свое одеяло, скомкал и кинул на голову Яне, крикнув:
– Рота, подъем!
Девушка резко села. Свесила ноги, заморгала непонимающе и схватила лежащий рядом пистолет. Когда до нее дошло, что происходит, она вызверилась на Атилу:
– Совсем офигел? Так и инфаркт получить можно!
– Выходить пора, – пояснил он. – Обратно тоже через аномалию?
Яна молча направилась к стеллажу и стала вооружаться. Егор попросил:
– Слушай, у тебя тут стволов, как в Зоне – мутантов. Не жмись, дай пистолет хоть завалящий. Включи в триста кредитов, которые тебе на шару достались.
– Да! – радостно вспомнила она. – Раз выброс закончился, банкинг должен заработать, Переводи бабки! А пистолет, если хочешь, покупай. ПМ – пятьдесят кредитов.
– Вот ты алчная! – возмутился он. – В игровом шопе они за тридцатку.
– Вот и иди в… шоп. Чего ко мне пристал? Тем более, у тебя автомат есть трофейный.
Окончательно возмущенный, Атила ничего не ответил – не обращая больше на Яну внимания, он преодолел мгновенный приступ страха и шагнул в аномалию.
Мир мигнул, подогнулись ноги… и он увидел, что стоит прямо в дверях избушки Егеря.
Перед сторожкой в траве лежали пятеро церберов – кто на спине, раскинув руки, кто ничком. Ошарашенный Атила подошел к ним, пнул самого молодого под ребра – натуральный труп.
Почему их тела остались тут? Ведь он точно знает: церберы имеют право и возможность, в отличие от обычных игроков, «забирать» свои аватары, то есть в случае гибели никаких тел быть не должно.
Сзади глухо стукнуло, и, окутанная ореолом синих молний, в проеме возникла Яна, выброшенная из багового схрона той же аномалией. Шагнув вперед, она за плечо развернула к себе Атилу:
– Ты куда?! Кинуть меня решил? Тихо из игры свалить?
Атила сбросил ее руку и сказал спокойно:
– Если бы хотел, уже свалил бы. Я еще не подходил к терминалу. Ты сюда посмотри…
Но распаленную Яну было непросто унять.
– Ты вообще с ума сошел, да?! – она шагнула вперед, водя стволом из стороны в сторону. – Болотный упырь после каждого выброса респаунится! Где он? Его убивать каждый раз заново надо… Что это? – наконец она обратила внимание на церберов.
Егор, охваченный алчностью, в которой недавно обвинял Яну, уже склонился над ближайшим телом.
«G36», «беретта», а вон нож – дорогущий, керамический, с черным матовым лезвием. Такие обычно разведчики носят.
– На хрен мне теперь твой ПМ за полтинник? – проворчал Егор, застегивая на пояснице второй ремень, снятый с бойца.
– Мародерствуешь, – со злорадством сказала Яна, но тут же спохватилась. – У них же читы должны быть! – Она склонилась над другим телом. – Но почему они аватары не забрали?
– Я откуда знаю? Нам же лучше.
Он раскрыл подсумок трупа – почти такой же, как у него самого, – ничего интересного там не нашел и перебрался к другому телу, ревниво глянув на Яну. Как бы она не успела насобирать больше него!
Патроны, гранаты… еще один нож, «G36»… жалко – нельзя с собой четыре штуки унести, слишком они тяжелые, а чит-облегчалку он не взял. Конечно, можно разыскать возле озера дробилку, наверняка аномалий там теперь полно, разрядить ее, получив артефакт «антиграв», забрать, потом где-нибудь поблизости найти аномалию под названием катапульта…
Он забыл об артефактах, из которых хотел собрать «облегчалку», потому что уперся взглядом в широкий ремень второго бойца, судя по нашивке на плече – сержанта. На ремне висел спецконтейнер для читов: четыре толстых объемных сегмента с подвижными пластинами, если сдвинуть одну, под ней будет кнопка или верньер. Разбираться в них он решил позже, пока что просто повесил ремень на плечо вроде перевязи.
Интересно, есть ли в контейнере «облегчалка»? Наверняка есть… Надо ее найти, выковырять и сунуть в свой рюкзак, чтобы набить его патронами и стволами, какие влезут. Вес груза уменьшится раза в три, и волочь груз будет легче.
Егор, помимо воли ухмыляясь от такого нежданного подарка судьбы, выпрямился – и увидел нацеленный ему в лицо ствол.
– Ты чего? – удивился он, хватаясь за «G36», снятую с цербера.
– Замри! – прикрикнула Яна.
– Да что с тобой?
– То со мной, что ты мне до сих пор не заплатил. Что, если сейчас повернусь к тебе спиной, а ты…
– Блин, да с кем ты привыкла дело иметь? – возмутился он. – Не думаешь, что на свете есть вообще-то и порядочные люди?
– Хакер-то – и порядочный?
– Да! Не честный, но порядочный! Разные вещи!
– Короче, порядочный, вынимай ПДА и переводи мои кредиты.
– Да не собирался я тебя кидать. Тьфу! – Егор достал прибор, включил.
– Имей в виду: один жмурик твой, один мой, – предупредил он. – Говори номер счета… – Он встряхнул ПДА, постучал им о ладонь. – Нет, опять не работает.
– Что?! – разозлилась Яна, ствол в ее руках задрожал. – Хватит лапшу на уши вешать!
– Я тебе говорю – сама посмотри. – Егор шагнул к ней, ствол чуть не уперся ему в лоб, Атила отвел его рукой и сунул под нос Яне ПДА.
Экран рябил помехами, даже карты не было видно. Атила попытался запустить приложение банкинга – не получилось. Он поднял взгляд на девушку. Она замерла, опустив ствол. Лицевая анимация не настолько совершенна, чтобы передавать оттенки эмоций, но Егор мог поклясться: девчонка обескуражена и даже напугана.
Чего там говорить, он и сам испугался. Потому что одно дело – отключенный терминал, а совсем другое – посыпавшаяся система внутреннего оповещения, ориентировка на местности, да и банкинг тоже… Банкинг! «Сталкер» – это не хухры-мухры, а коммерческое предприятие, причем огромное, тут годовой оборот, наверное, как у небольшого государства. И не работает банкинг?!
– Слушай, – Яна вроде что-то решила, сдвинула ствол за спину и проговорила: – Все это реально странно. И плохо. Насчет терминалов… Надо проверить экстренный выход…
Договорить она не успела: со стороны озера донеслись выстрелы, кто-то закричал.
– Да что за день такой сегодня?! – Егор стащил с плеча винтовку. – С утра не задался!
Они рванули на крик. На бегу Атила подумал, что все происходящее совершенно неправильно. В игре теперь неправильно абсолютно все! Вокруг что-то неуловимо изменилось, мир «Сталкера» теперь не такой, как раньше… Хотя вроде и нет конкретных перемен – они словно размазаны по окружающему. Как туман: с неба не льет, но одежда влажная. Сейчас остановиться бы, оглядеться, прислушаться к чувствам, тогда, глядишь, придет понимание, откуда ощущение неправильности.
Уже знакомое длинное изогнутое озеро, коллекторсток, ржавая решетка, за которой мутная жижа… Кто-то стонал и возился возле коллектора, полностью скрытый высоким тростником. Спиной к Егору на одном колене стоял сталкер в круглом шлеме и целился в коллектор. Атила осторожно обошел стрелка: забрало было открыто и позволяло рассмотреть глубоко посаженные глаза, косматые брови, бороду. На лбу шлема красовался орел в противогазе и два перекрещенных калаша… Елки-палки, да это ж Большой!
Большой сопел и тихонько матерился, палец давил на спусковой крючок, но автомат молчал. На мутной поверхности озера вздулись пузыри, начали лопаться один за другим, бурая вода заволновалась, подернулась рябью, и возле коллектора вынырнул упырь. Завертел головой, сбрасывая тину. Водоросли висели гирляндами, маскируя ороговевшие шипы вокруг пасти.
Разглядев зеленоватую шерсть мутанта, Егор попятился.
– Это болотный упырь из дома Егеря! – ахнула Яна, отступая.
Одновременно вскинув оружие, они открыли огонь. Большой оглянулся и рухнул ничком – стреляли поверх его головы. А тварь, вместо того чтобы спасаться бегством, ринулась в атаку. Взметнулся фонтан воды, мутант выскочил на берег и понесся с бешеной скоростью. Пули с глухим стуком били в него, вырывали куски мяса, а ему хоть бы хны.
На полпути к людям болотный упырь начал бледнеть, растворяться в воздухе, пытаясь стать невидимым. От силуэта, словно заполненного прозрачной водой, в стороны отлетали кровавые брызги и темные куски плоти.
– Какой ж ты толстый, сука! – заорала Яна, меняя магазин.
Наверное, патронов, выпущенных в тварь, хватило бы, чтобы уложить взвод, мутант же продолжал бежать, хотя теперь и медленнее, навстречу смерти. Вот только чья это будет смерть, было пока непонятно.
Наконец болотный упырь окончательно сбавил ход, налился красками, остановился, рухнул на подкосившиеся колени и упал мордой в траву.
Лежащий навзничь Большой сел, почесал в затылке и обернулся на громкий плач. Возле коллектора кто-то пытался встать, падал и причитал.
Настороженно зыркнув на Яну с Атилой, цербер вскочил и ломанулся к коллектору. Егор и Яна поспешили за ним.
У коллектора на спине лежал сталкер-новичок лет двадцати с виду. Окровавленный кадык его дергался, на шее угадывались темные отметины – места, где ороговевшие шипы, наросты вокруг пасти болотного упыря проникли в артерии. Камуфляж на груди был разорван, на руке не хватало указательного и безымянного пальцев.
Новичок всхлипывал, сучил ногами, а потом закатил глаза и захрипел. Большой присел рядом с ним на колени, нащупал пульс на шее и разочарованно мотнул головой. Вынул из подсумка необычный планшетник – тоньше, но в два раза больше обычного. Сразу видно: особый планшетник с возможностями, которых у привычных моделей нет.
Большой шевелил губами, кликал по кнопкам, бормотал. Егор с девушкой переглянулись. Яна бочком подошла к нему, кивнула на Большого и прошептала:
– Чего он так с нубом носится?
Атила пожал плечами, на всякий случай прицелившись в Большого, ответил:
– Может, он Робин Гуд Зоны. Мне интересно, получится у него связаться с кем-то из игры…
Яна, не выдержав, достала аптечку, присела возле новичка, оглядела его – и снова выпрямилась, виновато пояснив:
– Нет, конец, ему уже не помочь.
– Бо-о-ольно! Ай… Мама-а! – вдруг заплакал сталкер.
– Он мелкий какой-то совсем, – заметил Егор. – Эй, парень, тебе сколько лет?
Сталкер всхлипнул в последний раз и замер. Большой снова попытался набрать сообщение, выругался. После третьей неудачной попытки он положил планшетник на землю, не выпрямляясь, уставился в одну точку и пробормотал:
– И этот тоже.
Яна подошла к нему и толкнула в бок:
– Ты о чем, вояка? Что с этим… с ним? Просто вышел из игры, школьник…
Большой, оглянувшись, хмуро сказал:
– Мне кажется, что он по-настоящему того… погиб. Все они умерли по-настоящему.
– Как? – не понял Атила. – Что ты несешь?
– Несу?! – Большой вскочил, сжав кулаки, но когда Яна с Егором навели на него стволы, мгновенно остыл: – Блин, не вздумайте стрелять, идиоты! Вы что, не в курсе: игроки не могут выйти из игры! Терминалы не работают!
– В курсе уже, – кивнул Егор. – В смысле про один терминал… Остальные тоже повырубались? Какой-то сбой у вас глобальный. И что дальше?
– А то, что мои… Те, с которыми я был, – я не понимаю, что случилось! Нас накрыло выбросом, у меня чит, – Большой постучал кулаком по своему дурацкому шлему, стащил его и повесил за скобу на поясе, – «зонтик». Я защитился им, а они… Почему их аватары здесь остались? Они должны были исчезнуть! Я… мне показалось, что они реально погибли, и в жизни тоже, понимаете?!
– Да не ври ты! – нахмурилась Яна, опустив ствол. – Как из игры можно узнать, что человек умер в реале? Ну, остались аватары, глюки разные бывают. Не верю я тебе, сказочник. Фактов у тебя нет.
– Нет, – признался Большой и ссутулился, уставившись на мертвого парня. – Но то, как они кричали, когда нас накрыло, и как корчились… А почему связь прервалась? Через наши планшеты можно связаться с другими отрядами, командирами, которые не в игре, и с центральным офисом тоже! Но сейчас все недоступны – почему?
– Да, и банкинг не работает, и терминалы, и вся ваша связь, – Атила пожал плечами. – Реально – странная вещь. Я ж говорю: какой-то глюк глобальный, внешняя связь из-за него вырубилась. И если…
– А что из игры нельзя выйти даже с помощью экстренного отключения, вы понимаете? – перебил Большой. – Понимаете, нет?!
Его трясло. Взрослый бородатый сталкер с обветренным лицом вел себя как мальчишка: дергался, краснел, в глазах блестели слезы. Неужели все на самом деле так серьезно? Атила поежился. Он вдруг представил: его тело там, в квартире, лежит на диване, обтянутое костюмом, со шлемом на голове… Что дальше? Хорошо, есть «памперсы», питьевая кассета с энергетиком, но насколько их хватит? Сутки, двое, трое? Потом он просто умрет. Нет, так не годится – пусть пропадут все его навыки, читы, даже Линза, но надо попытаться выйти.
– Я только что попробовала, – сказала Яна, словно угадав его мысли. – Не срабатывает. Это… слушай, Атила, кажется, он правду говорит.
Девушка старалась выглядеть спокойной, но у нее не очень-то получалось.
Экстренный выход из игры происходит, если мысленно вызвать соответствующее окно. Егор визуализировал его, и оно появилось, но бледное, с неактивной кнопкой «выйти». На всякий случай он «надавил» на нее – без толку.
Вдруг мучительно захотелось подойти и врезать Большому по морде. Хотя цербер-то при чем… Сжав кулаки, Атила приказал себе успокоиться.
– Ты – надзиратель, на «Русо-Вирт» работаешь. Вот и ищи выход.
– А ты – хакер, преступник! Не командуй, – огрызнулся Большой, но понял, что взял не тот тон, и продолжил уже спокойнее: – Ладно, короче, никакой я не надзиратель. Вернее – не профессиональный… «Сталкер» – здоровенная игруха, у службы безопасности не хватает профессиональных кадров, вот они церберов из игроков набирают. Ну, конечно, не всех подряд, а… Короче, мы вроде добровольных помощников у них. Ополченцами зовемся.
Атила покосился на Большого с недоверием. Как заливает! А рожа-то жалобная! Борода подрагивает. Надо потом взять пару мастер-классов, чтобы научиться так убедительно врать.
– А чего ж тебе доверили операцию по моей поимке? Я, вообще-то, не просто левый нарушитель…
Большой смутился, поправил ствол на плече, взглянул исподлобья и шумно поскреб в затылке.
– В общем, потому что у меня повадки того… Молодежные. Типа, ты не заподозришь, если я…
Яна прищурилась:
– А, ну понятно! То-то я смотрю, манеры у тебя и правда дурацкие… Да ты школьник еще, наверное, младшеклассник. Школоло!
– Сама ты школоло! – огрызнулся Большой. – Я в одиннадцатом классе!
– Школота – она школота и есть. Кто бы защитил игру от школьников, а? – она с надеждой посмотрела на Атилу. – Мне иногда хочется их отстреливать и головы на стену вешать, как башки мутантов. Потому что толку никакого, только мешают…
– Нашлась тут взрослая тетка! – перебил Большой. – Писюха, думаешь, ноги в игрухе отрастила, как оглобли, и уже взрослая?
– Ах ты сучонок! – вспыхнула Яна.
Атила переводил взгляд с девушки на Большого и думал о том, что, ругаясь, они просто сбрасывают напряжение. Когда ему надоело следить за перепалкой, он громко хлопнул в ладоши:
– Всё, оба – заткнулись! Надо решать, что делать. Ты… как тебя называть?
– Большой, типа, ты не знаешь, – проворчал ополченец.
– А по жизни?
– Ну… по жизни – Мишка.
– Я – Егор. А ты?
Яна снисходительно улыбнулась и ответила:
– Говорила же: Яна.
– Хм, у тебя ник такой же, как имя? Ладно, неважно. Вот и познакомились. Короче, Мишка, если ты цербер, должен знать больше нашего. Как думаешь, что нам делать?
Ополченец развел руками и тут же подпрыгнул от неожиданности: зазвонил его ПДА.
– Связь восстановилась! – возликовал он и, выхватив ПДА, принялся остервенело клацать по кнопкам; но радость его быстро улетучилась, Большой опустил плечи, покачал головой и пробормотал: – Нет… да что за нафиг, опять не работает!
Воодушевившиеся Атила с Яной достали свои ПДА – связи не было, даже карту на экране не видно.
Большой пояснил:
– Это у меня экстренный канал включился. О! Наш главный сообщение прислал! Начальник оперативного управления.
– Что пишет? – спросил Атила.
Мишка в ответ выпучил глаза.
– Алый! Как – алый?! Но это значит, – он покрутил верньер, – нам же говорили, что алого никогда не бывает!
– Ты че несешь? – спросила Яна.
– Ну, понимаете, у церберов и админов есть несколько кодов опасности… Зеленый, желтый… по степени… Вот, короче, смотрите, – и он показал ПДА.
Ярко горящие буквы на экране складывались в слова:
КОД АЛЫЙ. УГРОЗА ВСЕМУ МИРУ СТАЛКЕРОВ. ЗАРЕГИСТРИРОВАНЫ ЛЕТАЛЬНЫЕ СЛУЧАИ СРЕДИ ИГРОКОВ. СБОР ЛИЧНОГО СОСТАВА УПРАВЛЕНИЯ И ОПОЛЧЕНЦЕВ В КАРЬЕРЕ. ДЕЙСТВОВАТЬ С КРАЙНЕЙ ОСТОРОЖНОСТЬЮ. ЕСТЬ СВЕДЕНИЯ ЖИЗНЕННОЙ ВАЖНОСТИ. СМЕРТЬ В ИГРЕ = СМЕРТЬ В РЕАЛЕ.
Ткнув пальцем в ПДА, Яна воскликнула:
– Что за бред? Не верю, такого не может быть! Если меня грохнут здесь, то это будет по-настоящему? Вранье! У меня что, в теле дырка от пули получится? Как можно сделать реальной виртуальную смерть, когда на самом деле мы – там и нам ничто не угрожает?
Она начала наступать на Большого, сверкая глазами. Мишка ошарашенно качал головой, шевелил бровями и молчал, пялясь на экран.
– Хватит морочить нам головы! И вообще, ты – пес админовский, шестерка, с какой стати нам тебе верить?! – распалялась блондинка все сильнее.
Атиле пришлось снова вмешиваться, он оттолкнул Яну от ополченца и сказал:
– Тихо! Он-то тут при чем? Ему это на ПДА прислали, не он же писал. Единственный шанс разобраться, что происходит, – идти в Карьер.
Яна топнула ногой:
– Ага, там тебя и возьмут тепленького! Ты мне объясни с научной точки зрения, как виртуальную смерть персонажа перенести в реальность? Сумеешь объяснить – поверю!
Атила сказал по возможности спокойно:
– Ты мне не жена и не теща, чтобы я тебе что-то доказывал. Хочешь проверить – рискни, самоубейся. Лично я иду в Карьер, Мишка тоже идет (тот энергично закивал), а тебя никто на аркане не тянет. Не хочешь с нами – иди своей дорогой.
Развернувшись, Атила шагнул к Большому:
– Че-то я смутно понимаю, как отсюда лучше всего попасть в Карьер. Дорогу знаешь?
Большой, слегка успокоившись, выпятил бороду:
– А то! Хоть ты и преступник, а вместе спокойнее. – Он показал на луг, поросший невысокими кустами. – Нам туда, потом – лесом. Ну что, ходу?
Никудышный лидер из Мишки, решил Атила, шагая следом. Вон, оглядывается то и дело, да и вид, как ни пыжится, – неуверенный. Интересно, долго Яна будет набивать себе цену?
Ответ пришел сам собой…
– Эй! – окликнула девушка. – Атила! Как тебя… Егор! А ну стоять! Ты мне денег должен! Стоять – стрелять буду!
Большой сбился с шага, Атила сказал на ходу:
– Не обращай на нее внимания, пошумит, успокоится и догонит.
Поругавшись еще и шмальнув в воздух, Яна бросилась за ними и вскоре толкнула Атилу кулаком в спину.
– Теперь ты мне четыреста кредитов должен!
– У меня нету. К нему обращайся, – Егор кивнул на Большого. – Он не оплатил заказ, и я теперь нищий.
– Ну, ты, короче, скоти-и-ина! – оценил Мишка. – Перевел стрелки, да? А ваще – молодец! Правильно, так и надо, меня, ваще, церберы уже слегка прикумарили…
Они шли дальше. Словоохотливый Мишка трещал без умолку, Егор слушал его вполуха, он пытался уловить почти незаметные изменения вокруг. Похоже, краски потускнели, деревья зашелестели немного по-другому. Произошло тонкое смещение реальности, будто смотришь на мир немного под другим углом. Теперь Зона казалась более странной, даже зловещей.
Вот что изменилось, понял он вдруг. Раньше игра была привлекательной для глаза – ее специально делали немного мрачной, блеклой, пасмурной, но не лишенной притягательности. Чтоб игроки чувствовали себя комфортно и им хотелось оставаться подольше.
Теперь по небу течет серая река туч, ветром до костей пронзает – не было такого до странного выброса. А еще появилось ощущение, что за тобой следят. Оно возникло сразу после того, как они выбрались из сторожки Егеря, а теперь усилилось. Кто-то будто оценивал Егора, будто снайпер, рассматривающий свою жертву через прицел.
Да что же так глобально могло измениться в игре?
Эх, если б с внешним миром связаться! Егор достал ПДА и снова проверил, работает ли скайп, но программа не запускалась. Зато усилилось ощущение опасности и предчувствие беды.
– Яна, – позвал он. – Становись за Большим. Не нравится, что ты в спину смотришь.
– Нужен ты мне больно, – проворчала Яна, но предложением воспользовалась, теперь у Атилы появилась возможность любоваться ее круглой попкой. – Я не на тебя смотрю, а вон туда, в заросли. Там какая-то аномалия…
– А впереди – дробилка! – воскликнул Большой и отшатнулся, налетев на Яну. – Ваще, чуть не влезли в нее!
Девушка едва не упала; выронив дробовик, она крикнула:
– Осторожно, боров!
Пришлось сворачивать. Вскоре они из сосняка вышли в лиственный лес. Молчание нарушил Большой:
– Ты, Егор, кто ваще?
Атила пожал плечами:
– Человек. А сам откуда? Из Москвы?
– Какой там! Мы с предками в Швейцарии, они у меня ученые, работают в ЦЕРНе, недавно устроились в институт по контракту, полгода еще не прошло. Ваще-то я в английском хорошо секу, но в местную школу ходить вломы. Я в русской учусь, при консульстве. Времени вроде полно, вот и заделался ополченцем в игруху. Да и ща каникулы, короче.
Яна хмыкнула, ее белые волосы качнулись:
– Значит, ты не абитура, а школоло.
Отвечать Большой не стал, он еще о жизни своей тяжелой не закончил:
– Предки, короче, задолбали. Совсем кислород перекрывают…
И смолк.
Лес закончился просекой под линией электропередач. На земле валялась искореженная мачта, одна ее перекладина нацелилась в небо, на ней болтались обрывки проводов; на разбитых изоляторах поселились ржавые волосы. Впереди возвышались другие мачты. Пахло озоном, иногда на обрывках проводов потрескивали статичные разряды.
Остановились. Яна прошептала:
– Мы чего, прямо тут и пойдем? А вдруг пси-излучением шарахнет? Тогда я, что, в реальности дурочкой очнусь?
– Без понятия, – ответил Атила. – Большой, что делать будем? Ты говорил, знаешь эти места.
– Ну да, знаю, – Мишка затанцевал на месте, облизнул губы и уставился на вышки. – Раньше тут не было никакого излучения. Ща – может, и есть. Зона-то изменилась. Короче, стремно, если мозги спекутся, будем как зомбаки шататься.
– При излучении, – сказал Атила и шагнул на просеку, – болела бы голова, были бы психические расстройства. Видите? Ничего страшного.
Но все равно чувство опасности не оставляло, и просеку пересекли почти бегом.
Снова потянулся сумеречный лес, полный аномалий. Обошли магнето, спугнули пару вепрей. Нападать те не стали, они атаковали в основном одиночек.
Егор вспомнил о контейнерах с читами, снятых с мертвых церберов возле сторожки Егеря. А ну-ка, что там у нас? Он сдвинул пластину ячейки на спецконтейнере и вытаращился на обугленную кнопку. Сдвинул другую пластину – то же самое, только на сей раз свечой оплыл верньер. Проверил остальные ячейки – все читы сгорели.
– Они не работают. Большой, что за дела?
Тот обернулся; кинув взгляд на контейнер, ответил:
– А, ну да… Погорели во время выброса. Я свои давно выкинул – чего мертвый груз таскать, только шлем оставил, дорог он мне, ни у кого такого нет.
Атила положил руку на подсумок, где он спрятал Линза, а Яна возмутилась:
– И че ты сразу не сказал?!
Большой добродушно улыбнулся:
– А ты не спрашивала.
Блондинка толкнула его в плечо и вдруг села на корточки, приложив палец к губам. Большой с Атилой замерли. Яна на корточках подобралась к зарослям кустов, подняв штурмовую винтовку, кивнула попутчикам.
Сквозь ветки виднелись темные силуэты людей с автоматами. Сектанты из Черного братства, человек пятнадцать, шагали почти синхронно, молча. Останавливались, водили автоматами из стороны в сторону, будто выискивали кого-то, снова шли дальше. Казалось, что они обменивались мыслями. Движения их были точны и экономны.
Холод продрал по спине, Атила затаил дыхание. Большой замер, припав к акации, Яна медленно разинула рот. Композитная броня, шлемы-маски скрывали лица сектантов, в руках были АКМы с глушителями. Двое двигались немного рывками, значит, они в экзоскелетах.
Сектанты – их еще иногда называли просто «черными», – пройдя мимо, стали пересекать просеку, теперь шорох травы и треск сухих веток под их ногами были не слышны.
– Откуда здесь «черные»? – прошептал Мишка. – Они ж от АЭС не отходят.
Яна шикнула на него, глядя вперед.
Высокий сектант остановился и оглянулся на них. Бесшумная винтовка «ВСС» у него в руках выглядела игрушечной, на плече слабо сверкали две серебристые нашивки – офицер. Его бойцы шли дальше.
Егор оцепенел – чудилось, что «черный» смотрит прямо на него, видит сквозь ветки кустов.
Офицер отвернулся, широкими шагами догнал своих бойцов.
Когда они исчезли в лесу за просекой, Большой икнул, нервно улыбнулся, открыл рот, но сказать ничего не успел.
Голову Атилы ото лба до затылка будто пронзили спицей, а потом залили в отверстие расплавленный металл. Приступ боли был мгновенный и мучительный. Большой, закатив глаза, сполз спиной по стволу дерева. Яна, шумно вдохнув, стала на четвереньки. Атила, охнув, упал на колени, схватился за голову. Казалось, что она сейчас взорвется. Перед глазами плясали разноцветные круги. Большой разевал рот, но не смог даже крикнуть – лишь хрипел, пальцы царапали землю, вырывая траву. Яна скулила, уткнувшись в ладони.
Спустя несколько секунд Яна села в траве. Большой, закрыв рот, тер виски, а Егор, борясь с приступом тошноты, массировал диафрагму. Когда тошнота отпустила, он прохрипел:
– Что это было?!
Яна приподнялась, поправляя волосы.
– Не знаю.
Мишка проговорил слабо:
– Внутрь меня вроде кто-то заглянуть пытался. Похоже, действует мутант Кукловод, но подобные твари очень редко встречаются, и только в глубине Зоны. Если рядом с нами такой мунтант – беды не оберешься.
Он достал ПДА, бормоча:
– Надо предупредить командира. О сектантах предупредить, откуда они здесь? Эх… снова не работает, никакой связи вообще.
– Ну что, пошли? – Яна подняла из травы свою винтовку. – А то как шандарахнет! Второй раз я не вынесу боли, мозги расплавятся.
Большой ударил себя по лбу и воззрился на Егора.
– Э, я только щас сообразил! У тебя же чит, Линза эта. Надо проследить с ее помощью за «черными». Как идея? Блин, гениально придумал! Если только и она не погорела, но вы ж там прятались где-то…
Яна махнула вслед сектантам:
– Нам в Карьер надо быстрее. Плевать на «черных» – идем!
Большой выпятил губу:
– Вот ты психичка, чего ты всю дорогу споришь? А если они убьют кого-то?
– Сам псих! С начальником своим для начала пообщайся, потом стратега-управленца из себя строй!
Большой подался к Яне, и та, закинув винтовку за спину, встала в бойцовую стойку. Атила вклинился между ними, подняв руки:
– Тихо! Не о том спорите. Она права, нам в Карьер скорее надо, понять, что происходит. А Линзу мне надо настраивать, выводить на курс… сейчас не до того.
Большой помрачнел, сморщился, и Егор продолжал:
– Да, людей нужно о «черных» предупредить, но без связи – никак, значит, и по этой причине нам надо быстрее в Карьер. Ясно?
Повисла тишина, Мишка, насупившись, сопел. Яна, поправив ремень винтовки на плече, отвернулась и зашагала вперед. Большой проворчал, мол, чего они тут командуют, и поспешил за Яной, обогнал ее, пошел впереди. Атила, покачав головой, направился следом.
Линзу в любом случае надо проверить. Он сунул руку в подсумок, достал ПДА и с замирающим сердцем включил. Вдруг не работает, тоже сгорел? Но баговый схрон хорошо защитил от выброса – машинка работала.
Егор выпустил на свободу диск с глазом, покрутил верньер – Линза заметалась, шмякнулась о сосновый ствол и свалилась в траву. То ли глюки, то ли помехи. Работает или нет – непонятно… Чтобы толком разобраться, надо останавливаться, а времени в обрез. Егор решил не рисковать, проверить ее позже, когда они выберутся из этого гиблого места.
Он свернул к сосне, поднял Линзу и сунул обратно в подсумок… Позже, все позже…
Голова не болела, но внутри нее словно плескалась вязкая жидкость. Егор помассировал затылок, глядя на облака. Небо в разрывах туч пульсировало зеленоватым свечением. Что же надо было сделать, чтобы небо изменило цвет? И кому это понадобилось?
– Большой! – позвал он. – Ты не знаешь, никакого крупного апгрейда игры в последнее время не планировалось?
– Нет. Мне бы сказали… Ну, даже если не сказали бы, все равно слухи бы ходили.
– Почему Зона изменилась после выброса? – попытался Егор размышлять вслух. – Причем изменилась странно, необычно. Если бы…
Шагавшая впереди Яна перебила:
– Нашел у кого спрашивать – у школоты! Ты ж программер, должен в таких вещах разбираться, вот и ответь нам.
Атилу ее ядовитость забавляла. После аварии он месяцы напролет проводил в Интернете и увлекся японскими аниме – пересмотрел тонну мультов. В каждом втором наличествовал истеричный женский персонаж – цундере. Раньше Егор думал, что цундере в природе не водятся, а если и водятся, то их ареал обитания ограничивается Японией. Яна его в этом разубедила. Вот она – живая цундере…
Нет, стоп! Какая живая? Она самоутверждается в игре. Настоящую Яну никто не увидит. Может, ее вообще зовут Петр Ильич?
Атила считал Карьер беспонтовым местом – во-первых, это территория гербовцев, а с ними он раньше дел не имел, во-вторых, тут промышляли в основном школьники-младшеклассники, которые сами себе кажутся крутыми и продвинутыми, но их поступки на самом деле обычно глуповаты.
Глубокий котлован Карьера долгое время пустовал, преобразился он за последнее время. Теперь заболоченное дно было захламлено строительным мусором – разбитыми бетонными плитами, ржавыми сваями, арматурой, кучами мелких камней. В середине всего этого великолепия находился фундамент недостроенного здания и часть первого этажа, где был настоящий лабиринт из коридоров, комнат, каких-то каморок, залов и подсобных помещений. Рядом с фундаментом ржавел экскаватор с буром, похожим на зазубренную дисковую пилу гигантской «болгарки». По квесту, если залезть внутрь экскаватора, можно найти записку от Мусорщика к известному бандиту Нубосяру.
Под железным монстром собрались церберы с ополченцами, на крыше кабины стоял их командир, размахивая руками. Атила с Мишкой и Яной шли по ветру, и его не было слышно, долетали лишь обрывки слов.
В Карьер вела единственная дорога. С другого его конца путь прегражлала трудно проходимая обрывистая каменистая насыпь с остроконечной вершиной, похожая на небольшую скалу, а по бокам высились крутые склоны, поросшие деревьями и кустами.
– Добрались! – констатировал Большой.
Ускорив шаг, он стал махать толпе, но на него никто не смотрел, все напряженно слушали командира. Большой заспешил вперед, теперь Атила с Яной едва успевали за ним, петляли между плитами, спотыкались на раскрошившемся бетоне.
Со стороны дороги, откуда они только что пришли, донесся вой. Начальник оперативного управления – поджарый, гладко выбритый мужчина средних лет – замолк на полуслове. И вдруг вскинул оружие.
– Осторожно! – заорал оглянувшийся Атила и присел на одно колено.
Грохнул выстрел. Второй. Церберы заорали, залязгало оружие. Большой, пригнувшись, кинулся к сваленным кучей бетонным плитам. Атила развернулся, встал на цыпочки, вытянул шею, пытаясь разглядеть, что происходит. Яна полезла на плиты, но сразу спрыгнула:
– Гон! – заорала она, указывая на недостроенное здание. – Мутантский гон. Туда! Прячемся!
Из-за кучи плит выбежал автоматчик, который тоже хотел укрыться в недострое, но его догнал раптор – небольшой мутант, похожий на ушастого тираннозавра, – схватил за ногу, дернул. Боец упал, выскочили еще два мутанта, один прыгнул на спину бойцу, другой сомкнул челюсти на его шее, третий остервенело мотал головой, пытаясь отгрызть ногу.
Яна с Атилой вскинули оружие и одновременно выстрелили. Два раптора, которых игроки пренебрежительно называли хренозаврами, издохли сразу, третий, отпустив ногу бойца, спрятался за плитами. Уши заложило от грохота выстрелов, усиленного гулким эхом.
Не опуская оружия, Егор и Яна боком двинулись к недострою, и тут из-за стены, увенчанной ржавой арматурой, выбежал Большой. Куртка на груди была разорвана, шлем он потерял, лицо раскраснелось, глаза вылезли из орбит. Пытаясь вставить магазин в приемник автомата, он заорал:
– Валим отсюда! Там мясорубка ваще!
Мишка пробежал мимо Яны, но Атила схватил за руку ошалевшего ополченца, и тот остановился. Сейчас лучше держаться ближе к девчонке. Она опытный охотник, на ее счету сотни заваленных мутантов. Вспомнить только головы на стенах схрона…
Сзади ревел брутор, земля сотрясалась под его ногами.
– Теперь все вместе – к недосторою! – скомандовал Атила.
Не оглядываясь, Яна кивнула. Она одиночными, как заправский вояка, отстреливала рапторов.
К развалинам двигались медленно, приставным шагом. Проворные хренозавры атаковали со всех сторон. Яна смотрела вперед, Большой – направо, Атила прикрывал левый фланг и тыл.
Брутор ревел все ближе, заглушая писк, рык и стрекотание других мутантов. Орали, стонали, матерились бойцы за плитами, бахали выстрелы.
Наконец вышли на бетонированную площадку, откуда был виден экскаватор. Донесся глухой удар, будто с обрыва скатилась глыба, и следом – скрежет, от которого свело челюсти. Атила скосил взгляд на экскаватор: он шевелился, движимый неведомой силой, потом вздрогнул и заскрежетал сильнее – стрела с буром сдвинулась в сторону. Еще удар – многотонная махина медленно встала на попа, задрав стрелу в небо, и с грохотом опрокинулась, накрыв лабиринт из стен и большую часть недостроенной бетонной коробки, где они планировали спрятаться. Взметнулось облако пыли и песка.
Яна выругалась, пригнулась и попятилась, чтобы протиснуться между стеной и торчащими из песка сваями. Выстрелила поверх постройки, схватила Большого за плечо, толкнула к сваям, указав на кучу щебня, где лежал лист жести.
– Твоя позиция здесь! Не вздумай уйти! Если твари полезут к нам по экскаватору, мочи их.
Повернулась к Атиле – настоящая валькирия! Волосы разметались по плечам, глаза горели.
– Держи южную стену, – Яна рубанула ладонью воздух, указав в противоположную сторону от Большого. – А я буду держать вход.
Атила вскарабкался на кучу щебня – сверху легче будет отбиваться. Прямо перед ним высилась каменистая насыпь, справа и слева – крутые склоны Карьера. Западня! К дороге не пробиться, котлован кишит тварями. Церберы еще отбивались от мутантов, но выстрелы доносились все реже, а крики были наполнены не яростью и азартом, а болью агонии. Минут через десять люди падут, и твари хлынут сюда лавиной.
Егор сверху посмотрел на спутников. Яна перезаряжала винтовку, Большой, привалившись к свае плечом, дул на красную, вспотевшую ладонь, разминал пальцы, готовясь встретить мутантов огнем.
Атила разровнял щебень и лег, вжав в плечо приклад. По его прикидкам, мутанты должны были повалить из-за раскрошившейся верхушки стены.
Брутор взревел совсем рядом. Земля вздрогнула так, что аж задвигался лист жести, лежащий под самой кучей щебня. А потом его с хлопком подбросило в воздух, будто под ним взорвалась граната, – пыль и мелкое крошево брызнули в стороны. Атила прикрыл глаза ладонью, а когда убрал руку, увидел темную дыру, раньше скрытую листом. Из дыры высунулся мужик в кожаном плаще и приказал спокойно:
– Лезьте сюда.
Голос у него был синтетический, с легким дребезжанием, будто вещало плохо настроенное радио. Егор не успел даже рассмотреть лица незнакомца – он тут же исчез под землей. С автоматом наготове Атила съехал на боку по склону, в это время Большой солдатиком прыгнул в нору. Изумленная Яна нерешительно заглянула в нее, посмотрела на Атилу.
– Выбора нет! Скорее! – крикнул он.
У входа в недострой появились разъяренные вепри, и тогда Яна прыгнула в дыру. Съехав к основанию кучи, Атила вскочил.
– Последний закрывает лаз! – крикнула Яна из темноты.
Выпустив очередь по вепрям, Атила схватил лист жести, сел, свесил ноги и глянул вверх, почувствовав чей-то пристальный взгляд.
На вершине каменистой насыпи стоял главарь сектантов, которых они видели на просеке, и наблюдал за происходящим, сложив руки на груди.
Это еще что значит? Почему он там… «черные» что, причастны к происходящему в Карьере? Может, они и натравили мутантов, чтобы не дать церберам собраться вместе, понять, что к чему, взять происходящее под контроль?
От затылка по позвоночнику пробежал холодок. Возникло ощущение, что сектант заглянул ему в душу и перебирает, просматривает его мысли. Выругавшись, Егор спрыгнул в лаз и сдвинул лист жести над собой.
Под ногами хлюпала вода. Крики, выстрелы и рев мутантов стали тише, теперь они глухо доносились откуда-то сверху.
Впереди по замшелым полукруглым стенам метался луч фонарика, выхватывая из темноты то сутулую спину Большого, то силуэт незнакомца далеко впереди.
Атила включил свой фонарь. Посветил во мрак, огляделся. Сковырнул мох с закругленной стены – пальцы скользнули по ржавому металлу. Похоже, этот тоннель – большая труба.
– Ты где застрял? – крикнула Яна, и ее слова подхватило эхо. – Давай скорее!
Атила и сам понимал: если сектанты погонятся за ними, то хана. Не выпуская автомата, он побежал.
С потолка на затылок капала вода, мох влажно поблескивал отраженным светом. Вскоре Егор догнал Яну и зашагал рядом.
– Я видел «черных» наверху, – проговорил он, отдышавшись. – Идем быстрее! По-моему, один из них… офицер, заметил, куда я спрятался.
– Он что, наблюдал? – удивилась она.
– Да. Стоял и наблюдал с видом полководца.
Прибавили шагу. Идти рука об руку было неудобно, и Егор обогнал Яну. Он то и дело настороженно оглядывался, боясь увидеть догоняющих сектантов, но пока преследователи отставали. Мысли вертелись вокруг таинственного спасителя, широко шагавшего впереди. Кто он? Почему решил помочь именно им – в этом есть своя логика или просто карта так легла, повезло?
Похоже, о незнакомце думал не один Егор. Яна не выдержала и обратилась к спасителю:
– Эй, ты кто такой?
– Просто идите за мной, – ответил тот равнодушно своим синтетическим голосом.
Надо же, совсем не нервничает мужик. Или он круто владеет собой? Или особый фильтр, через который он пропускает идущий от него аудиопоток, глушит эмоции? Рассмотреть бы его получше! Егор опередил сопящего Большого, нагнал темную фигуру в кожаном плаще.
Незнакомец как раз остановился, поджидая их. Луч его фонарика был направлен в стену, но не озарял ее, а пропадал в пустоте. Значит, там труба пересекается с другой такой же, и можно повернуть.
Поравнявшись с провожатым, Егор тоже затормозил и сделал вид, что смотрит в черноту, сам же боковым зрением принялся разглядывать спасителя: узколицый мужчина лет сорока – сорока пяти, интеллигентной наружности, с острой аккуратной бородкой и большими, грустными, совершенно потусторонними глазами. Казалось, загляни в них – и другой мир увидишь. Ему бы еще очки – вылитый профессор получился бы. В «Сталкере» редко играли подобными аватарами, предпочитали брутальных мачо, длинноногих блондинок и квадратных качков.
Мужчина не шевелился. Когда подоспели Яна и Большой, спаситель накинул капюшон и повернул к ним голову.
– Идем за мной. Но осторожно.
Он направился налево, куда светил, и захлюпал по воде. Атила пошел сразу за ним, следом – Яна, замыкал Большой.
– Мужчина, хватит нас игнорировать, – сказала она. – Вы хоть представьтесь. Как к вам обращаться? «Эй, вы» – неудобно.
Атила поймал себя на мысли, что тоже обратился бы к спасителю на «вы», хотя в игре принято сразу на «ты». Что-то в нем было странное, к тому же сразу ощущалось, что аватаром играет взрослый и человек этот очень непрост.
Наконец незнакомец произнес:
– Можете называть меня Картографом.
Ах ты! Егор сбился с шага и, споткнувшись, едва не упал. Сам неуловимый Картограф! Легендарный нейтрал, обладающий какими-то необычными возможностями в игре… Он ведь никому не помогает и не вредит, если и снизойдет, то лишь чтобы спасти смертельно раненного.
Ну а что, им угрожала смертельная опасность, вот он и появился. Или не поэтому? Спрашивать у Картографа Атила не рискнул, предпочел идти молча, уставившись в широкую спину. Полы плаща покачивались, тихо-тихо шуршали. На руках Картографа были черные перчатки. Оружия не видно…
Опять же, если верить легенде, мутанты не нападают на Картографа, они его просто не замечают. Того, кто рядом с ним, тоже начинают игнорировать, словно не видят. Интересно, а «черные» как бы на него отреагировали?
Странно, но Картограф выглядел необычно еще и потому, что он казался… более
Да что же он такое? Или что оно такое? На непись не похож, на чей-то аватар – тем более…
После того как они повернули, с Карьера перестал долетать даже грохот выстрелов. Воцарилась тишина. Теперь лишь шлепали ноги по лужам да разбивались о воду капли, падающие сверху.
– Эй, батя, мы куда двигаемся-то? – отважился спросить Большой.
– Идите за мной, тут рядом есть место, где можно спрятаться, – проговорил Картограф ровным голосом.
– Уф! – отреагировал Большой, прыгая через черную мазутную лужу. – Труба эта, короче, лаз… Я ж в Карьере бывал часто, а понятия не имел, что тут запрятано!
– Коммуникации старые, хотели сделать отдельный путь между локациями, но не пошло в игру. Незадокументированная микролокация, – пояснил Картограф.
– Мужик, а кто ты на самом деле? – спросила Яна.
Если бы она не поинтересовалась, это сделал бы Атила. Он полагал, что за аватаром Картографа скрывался админ или программер…
– Да, вы бы объяснили… – начал он.
Картограф обернулся, луч фонарика осветил его лицо. Он обвел всех троих взглядом, отвернулся и произнес:
– Хотите жить – следуйте за мной. Не хотите – оставайтесь. Времени у нас мало.
Вроде ничего особенного он не сказал, но от его слов по спине пробежал холодок, Атила невольно поежился.
К теме больше не возвращались, шли друг за другом молча. Наконец тишину нарушила Яна:
– А вы заметили, как игра изменилась? После выброса?
– Я заметил, – подтвердил Атила. – Вроде бы, все по-прежнему, но… Теперь осязаемей, что ли, ярче. Будто мы в реальности.
Большой махнул рукой:
– Хватит нагнетать! Все как раньше, только выйти мы не можем.
– Небо точно другое, – настаивала Яна.
Картограф остановился, задрал голову. Луч фонарика пополз по стене и высветил железную лестницу из арматуры, ведущую наверх. Ничего не объясняя, он вскарабкался по ней. Заскрипели петли откинутого люка, и пятно дневного света упало на пол, а в черной луже отразились клубящиеся чернильные облака.
Атила вылез вторым, огляделся. Он стоял на середине небольшой площади с раскрошившимся асфальтом. Прямо перед ним бетонный Ленин указывал на светлое будущее обломком руки, за ним высился облезлый сельский кинотеатр с квадратными колоннами и проваленной крышей. Под козырьком висели выцветшие плакаты.
Из канализационного люка появился Большой, прищурился и разинул рот, глядя в небо. Атила посмотрел туда же – да, оно уж точно изменилось, потемнело, в просветах между облаками отливало багрянцем. То ли казалось, то ли так было на самом деле, но багрянец темнел там, где находилась невидимая отсюда АЭС.
– А не выброс ли новый? – Большой втянул голову в плечи. – Может, нам лучше обратно запрятаться и…
– Не выброс, – перебил его Картограф. – Другое. За мной.
Отдаленный вой слепых волков и рев мутантов, которые ветер доносил из Карьера, заставили двигаться быстро. Обогнув старый сельский кинотеатр, Картограф повернул было на широкую улицу между частными домами, но замер за ржавым киоском с вывеской «Пиво»: из кустов выбежали пять белобоких крыс во главе со здоровенным крысоволком – крысиным королем. Белобокие, потому что одну тварь от другой не отличишь – симметричные светлые пятна, рисунок с точностью до миллиметра повторяется на боку каждой.
Атила и остальные схватились за стволы, но Картограф вскинул левую руку, приказывая не открывать огонь, а правую сунул в походную сумку на бедре. Что у него там, гранаты, что ли?
– Не стрелять, – прошептал он.
Крысы замерли, повернувшись мордами к киоску. Твари не убегали, но и нападать, похоже, не собирались. Вдруг крысоволк встал на задние лапы, уставился на киоск почти осмысленным взглядом.
– Что с ними?! – изумился Большой.
Вожак смотрел на киоск долго, пристально, потом дернул башкой и чихнул. Крысы засуетились и, будто получив сигнал, убежали, вытянувшись цепью.
Большой шумно вздохнул, Яна переступила с ноги на ногу. Картограф, ни слова не говоря, двинулся дальше. Обойдя кинотеатр, он встал на пороге запасного выхода, рядом с которым к стене крепилась пожарная лестница.
Щербатая деревянная дверь со скрипом открылась, сдвигая отвалившуюся штукатурку и укоренившуюся в асфальте траву.
В пыльной темноте кинотеатра пахло плесенью. Яна чихнула. Было так тихо, что показалось, будто здание зазвенело, отзываясь на звук.
По темному коридору прошли к будке оператора. Она стояла напротив огромного окна и была отлично освещена. Картограф, потянув на себя дверцу, шагнул внутрь, остальные последовали за ним.
Оказалось, что здесь у Картографа схрон: панцирная кровать, шкафчик, доисторический комод с выдвижными ящиками, застеленный газетой, горелка, чайник и чашка с отбитой ручкой, на полу – истертый ковер. В углу комнаты горела аномалия «сварка», потолок и стены возле нее почернели.
Большой аж отскочил и забился в противоположный угол:
– У-у-у, и не боишься ты тут рядом с ней?
Картограф ответил, заняв единственный табурет:
– Она не опасна, зато дает свет. Присаживайтесь.
Бочком пройдя мимо сварки, Большой рухнул на скрипучую кровать и проговорил:
– Мужик, ну ты нас реально спас!
Атила, положив рюкзак на пол, сел рядом с Большим – сетка под ним провисла чуть не до самого пола. Яна привалилась к стене, повела плечами. Все смотрели на Картографа, а он замер, уставившись в одну точку. Потрескивала сварка, на стенах плясали тени.
Картограф, Знахарь, Курильщик, Егерь… Ключевые персонажи, которых трудно найти. Они, как правило, сидят в секретных скрытых локациях, но если найдешь – сообщают ценную информацию, могут дать координаты крупных схронов, полей аномалий, богатых на артефакты, или указать на тайный проход в секретные места игры…
Но, судя по всему, Картограф управляется не игровым движком, он – реальный человек, но до чего же странно он себя ведет! Наконец он вспомнил об окружающих и заговорил:
– У вас много вопросов, но ответы будут позже. Я тоже не все знаю. Главное, что уже известно: отключение произошло по всей Зоне, из нее никто не может выйти.
Большой поерзал и брякнул, выпятив бороду:
– В этом сектанты виноваты!
Картограф внимательно посмотрел на него, и Мишка объяснил:
– Мы «черный» отряд видели по дороге к Карьеру. Во главе здоровяк с темным лицом…
Картограф кивнул, махнул перед собой рукой, будто отгоняя муху, и сказал:
– Стикс – глава Черного братства.
– Я потом еще раз его видел, – добавил Атила. – Он стоял над Карьером и обозревал окрестности.
Большой воздел палец:
– Ну вот! Значит, это он, ну или они, мутантов на нас в Карьере наслали.
К разговору подключилась Яна:
– Нет, подождите… Нападение «черных» на оперов в Карьере выпадает из всей механики игры. Не было такого раньше в «Сталкере»! Сектанты тусуются вокруг АЭС, ну, еще в НИИ «Акустика» их база, всегда было так, разве нет?
Большой запальчиво возразил:
– Админы могли нововведение сделать!
– Да при чем тут нововведение… Что мы не можем выйти – это тоже нововведение? Типа диверсия Черного братства, новая игровая фича? Не говори чушь, лузер!
– Сама лузер! Я…
– Вы достали со своими ссорами, – перебил Атила. – Пусть Картограф нам рассказывает. Ему явно есть что. Я думал, все легендарные фигуры вроде тебя – неписи, просто сложные, но ты реальный чел, да?
Картограф помолчал, опять сделал непонятный жест, будто отгоняя кого-то невидимого, и ответил:
– Вы правы, я реальный.
– И тоже не можешь выйти? – добавил Большой.
– Сейчас все это неважно. Нам надо… В общем, молодые люди, для нас пока единственный способ покинуть игру – попасть к Знахарю.
– А что это даст? – уточнила Яна.
– Знахарь – на самом деле Модест Андреевич Артюхов, главный программист игры. А на болоте у него стоит ЦТ, то есть Центральный Терминал. Если еще остался способ покинуть «Сталкера», то только через него.
Большой, вскочив, принялся мерить шагами комнату, но вспомнил о сварке и сел.
– И ты, батя, знаешь, как к Знахарю проникнуть?
– Да. Слышите вой? – Когда Картограф спросил, все напряглись и завертели головами. – Кажется, сектанты научились провоцировать гон мутантов. Одним накрыли Карьер, а теперь второй, судя по всему, движется в нашу сторону.
– Тогда надо собираться. – Атила встал с койки.
Картограф принялся выдвигать ящики комода, выгребать оттуда мелкие вещи, рассовывать по карманам.
– Да, медлить нельзя. Идем.
Покинув кинотеатр, он сразу направился к зарослям сирени неподалеку, и остальные поспешили за ним. С виду кусты были непролазными, но в них обнаружилась едва заметная тропинка.
На улице потемнело – близился вечер. Сзади доносились вой и рычание мутантов, отчего хотелось ломиться вперед, не разбирая дороги. Атила был уверен, что страшно всем, кроме Картографа. Ему просто непривычно. Большой спросил, настороженно озираясь:
– А ты уверен, что Знахарь сейчас в игре?
– Да, – ответил Картограф, не оборачиваясь. – Думаю, посредством ЦТ он сейчас пытается восстановить работу других терминалов. Главное, что через Центральный Терминал у него может быть налажена постоянная связь с офисом. Но сначала надо добраться до Знахаря, а в теперешней ситуации это будет непросто.
Заросли остались позади, и они очутились на заросшей растительностью улице городка. Покачивались тополя, скрипели ветками. Ветер завывал в провисших проводах, хлопал дверцами форточек, где-то натужно скрипела распахнутая дверь. Позади подвывали волки, ревел брутор – пока далеко и не опасно, но шум постепенно усиливался.
– Вы идете со мной или нет? – спросил Картограф.
Все молчали, и Егор выразил общее мнение:
– Веди, Картограф.
Он сам не заметил, как перешел на «ты» с этим таинственным человеком, голос которого лился будто из электронного синтезатора. Если Знахарь – главный программист, может, Картограф – тоже начальник «Русо-Вирта»? Уж не сам ли Сергей Зигович?
По тропинке вышли к проулку между деревенскими домами, повернули. Слева была еще крепкая стена из кирпича, справа – накренившийся деревянный забор и сирень, скрывшая от любопытных глаз маленький домик. Вполне реальный забор. Настолько реальный, что Атиле стало жутко, и он прикоснулся к доскам: шершавые, чуть влажные, сыплется труха из-под пальцев… ну, полный букет ощущений!
Это все по-настоящему. Игры больше нет, она смешалась с реальностью. Но как?! Нет, не психуй! Просто очень хорошая графика вкупе с возможностями сенсорного костюма…
Сразу за городком темнел лес. Чуждый, враждебный. Казалось, что он ждет людей, чтобы впиться тысячей глоток, сожрать их, переварить, сделать частью себя.
В Карьере завыли слепые волки.
Картограф уверенно зашагал к лесу. Похоже, аномалии он чувствовал заранее и обходил их. Скорее всего, у него был чит, который их распознавал и предупреждал об опасности.
В лесу ощущение враждебности ослабло, и Егор подумал, что причина тревоги – багряное небо. Когда кроны деревьев скрыли его от глаз, стало легче.
Кстати, как там Линза… Атила нащупал ПДА в подсумке и собрался достать его, но ноги подкосились, перед глазами потемнело. Затошнило, в уши будто натолкали звенящую вату. Чтобы не упасть, он схватился за ближайший ствол, прижался к дереву. Возникло ощущение, будто его пытаются выключить, как электроприбор…
Голос Яны донесся гулко, издалека:
– Эй, что с тобой? – она потрясла Атилу за плечо. – Слышишь?
Ушедший вперед Картограф вернулся и сказал:
– Нам нужно спешить. Мутанты уже близко.
Атила кивнул, сглотнул и оттолкнулся от дерева. Перед глазами медленно светлело, словно кто-то крутил верньер, добавляя яркость. Вот в бурой темноте обозначились стволы деревьев, силуэты людей, вот уже можно рассмотреть оружие в их руках и листья кустов…
Большой настороженно озирался, подняв автомат. Яна стояла рядом, в глазах плескался испуг.
Беспокоится? Приятно… Атила помотал головой и прохрипел:
– Все… Все в порядке. Сейчас, иду…
Девушка заглянула ему в лицо:
– Давно ты в игре?
– Часов двенадцать, не больше. – Он сделал осторожный шаг, другой. Голова больше не кружилась, только немного тошнило.
Яна, видимо, вспомнила, что учится на врача, и решила составить анамнез:
– Что используешь, какой костюм?
Егор покосился на нее. Говорить, не говорить? Если в течение нескольких часов он не выйдет из игры, все равно они узнают, что он – инвалид, жалкая неполноценность.
– Что? – беспокойство Яны казалось искренним. – Опять плохо? Что на тебе за костюм?
Атила признался:
– «Экстра».
Яна моргнула, отшатнулась, но быстро справилась с эмоциями и попыталась сделать вид, что все хорошо. Противно за ними наблюдать, когда они лицемерят и делают вид, что перед ними не калека, а здоровый человек! Особенно когда они пытаются улыбнуться, хлопают по плечу и, глядя в сторону, говорят виновато: «Не переживай, все наладится».
Картограф повернулся. Вот у кого виртуозно получается скрывать свои чувства! Большой непонимающе переводил взгляд с одного лица на другое, он просто не знал, кто использует «Экстру».
– Может, все-таки пойдем? – спросил он.
Атила не выдержал:
– Да, я инвалид, калека. В реале ходить не могу… Не ваше дело, короче. – Он отошел от дерева. – У меня все хорошо, оставьте жалость при себе. Все, идем, мне уже лучше.
Тогда Яна, решив разрядить обстановку, напала на Большого:
– Ну че вылупился?! У самого-то, наверное, немецкий «Грюндиг» с вентиляцией, дренажом – все дела!
– Да не, я… – начал тот растерянно, но Атила перебил его:
– Идем, мне действительно лучше.
Когда он зашагал вслед за Картографом, Яна догнала его и деловито спросила:
– А чем ты оболочку «зарядил»?
– Питьевая кассета с двумя литрами энергетика и «памперсы».
Она вздохнула:
– Негусто. Как медработник заявляю: если за двое суток не выйдешь из игры, потеряешь возможность двигаться. Третьи сутки будут решающими – точка невозврата, когда тело в костюме без подключенных к нему систем жизнеобеспечения начнет быстро обезвоживаться и преть.
Большой, слышавший ее, возопил:
– Но до болот за двое суток не дойти! Вы че, свихнулись?! В этом же весь смысл Зоны – тут даже короткие расстояния медленно проходишь… Кстати, странно, почему мы на аномалии почти не натыкаемся, в чем дело?
Все посмотрели на Картографа, а тот шагал себе молча, цепляя траву полами плаща. Егор, обрадованный возможности перевести разговор на другую тему, окликнул его:
– Картограф! А это, случаем, не ты аномалии вокруг нас гасишь? У тебя какой-то особенный чит?
– Не гашу, а веду вас путями, где аномалий нет, – равнодушно отозвался Картограф. – В Зоне есть свои тайные тропы… Попадем к Знахарю ночью. Я доведу.
– Как – этой ночью? – то ли восхитился, то ли возмутился Большой. – Невозможно!
Яна покачала головой:
– Хорошо бы, да что-то не верится.
А Егор молча шел за Картографом. Он откуда-то знал: как этот человек сказал, так и будет.
Усыпанный хвоей мох пружинил под ногами, кусты хватали за рукава и куртку.
Лес впереди поредел и расступился перед невысоким холмом, поросшим ярко-зеленым мхом и редкими кустами. Картограф направился вверх по склону.
Скошенная вершина холма с углублением, заполненным черной водой, напоминала кратер. Атиле тут не нравилось, хотя, наверное, здесь не опасно, раз Картограф спокойно расхаживает.
Впереди за деревьями тянулась широкая балка. Оглядевшись и достав планшет, Большой сказал:
– Все равно помехи, карты не видно.
Картограф с Яной уже шли дальше, и Егор направился следом. Сзади донеслось бормотание Большого:
– Странно, но раньше в этом месте ничего похожего не было. Батя, а ты, слушай… Стойте, меня подождите!
Раздался шелест – Большой поскользнулся и съехал на животе, выставив вперед руки, пока не уперся ими в камень. Вскочил, обогнав Атилу, зашагал рядом с Картографом.
– Слушай, Картограф, откуда ты эти свои тропы знаешь? Вот не помню я холма! У меня ж данные по локациям самые свежие в планшете, но ваще ничего не сходится. Почему нам именно сюда нужно, а не в другую сторону? Судя по компасу, – Мишка махнул вправо, – болота там. А овраг, – он указал вперед, – в противоположном направлении тянется. И потом…
Мишка вдруг остановился и уставился на склон, где из зарослей кустарника, между двух рябин торчала покосившаяся трансформаторная будка – терминал.
– Надо проверить! – он рванулся к будке. – Эй, погодите, не спешите – вдруг оно заработало!
– Ничего не получится, – отрезал Картограф, но все же остановился. – Только время потеряем. Нам лучше поторопиться.
Большой на бегу крикнул:
– Я быстро!
Но, не добежав до терминала, он вдруг упал, прижав ладони к вискам. Атиле в темя будто раскаленная спица вошла – такая острая была боль. Он упал на колени, разинув рот в беззвучном крике. Застонала Яна.
Это не та слабость, что накатила на него в лесу, – нечто совсем другое. Проблема не с его телом, оставшимся на диване в квартире. Он знал – причина в самой игре, ведь остальным тоже плохо.
Так уже было. Боль схлынула внезапно, как и началась, оставив лишь слабость. Егор с трудом выпрямился, морщась и потирая лоб. В пустой голове звенело, руки дрожали.
Большой тоже встал, и тут дверца терминала распахнулась. Наружу выскочил игрок в коричнево-желтой куртке, с обрезом наизготовку. Мародер! Большой потянулся к автомату, но ствол обреза был нацелен ему в грудь.
Сейчас выстрелит!
Картограф, которого внезапный приступ миновал, среагировал быстрее всех: сунул руку в походную сумку на бедре и бросил в мародера блестящий цилиндр.
Атила заметил за массивным стволом дуба второго игрока в коричневой куртке.
Через миг он понял, что цилиндр на самом деле – «сборка». Боевой чит, где совмещены функции различных аномалий и артефактов. Срабатывают они одновременно. Сейчас в мародеров полетела «пеленалка».
На всякий случай Егор повалился в траву. Пространство зарябило помехами, завибрировало, воздух будто уплотнился, перехватило дыхание, а потом наступила легкость. Когда Атила выпрямился, упавших мародеров спеленал полупрозрачный кокон.
Поднявшегося из травы Большого трясло так, что ствол автомата ходил ходуном.
– Они ж меня… Меня по-настоящему убить могли! Вы понимаете? – Он ощупал себя. – Мы ведь всегда знали, что в игре убийство не настоящее, но сейчас… Я б умер, ваще умер!
Яна медленно обошла «коконы» с мародерами, удивленно разглядывая их. За полупрозрачными стенками застыли лица, искаженные гримасами боли.
Картограф молча направился в будку, достал из сумки небольшой пульт с кнопками, распутал проводки и подключил к терминалу.
Атила стал у него за спиной, чтобы видеть, что он делает.
– Ты только что Большому сказал: выйти из игры не получится. Тогда сам зачем пытаешься?
– Хочу кое-что проверить, – ответил тот.
– Что с ними? – спросила сзади Яна, и он обернулся. – Умерли?
Картограф покачал головой.
– Нет, – откликнулся Атила, – я с «пеленалкой» уже сталкивался. Пролежат пару часов, пока коконы не исчезнут, потом встанут и пойдут себе. Мишка, ты в норме?
Тот лишь махнул рукой в ответ. Из будки вышел Картограф с пультом в руках. Лицо у него было, как всегда, бесстрастное.
Атила спросил:
– Ну что, не заработало?
– Ничего, наладим, – буркнул Картограф.
Он подключил к пульту наушники, нацепил на нос электронный монокль и воткнул его штекер в разъем пульта. И широко зашагал дальше, на ходу щелкая по кнопкам. Решив, что их странный провожатый меняет что-то в коде чита, Атила пошел рядом. За спиной сопели догнавшие их Мишка и Яна.
– Почему они на нас напали? – вновь заговорил Мишка.
Ответила Яна:
– Прибарахлиться хотели, что же еще.
– Нет, – покачал головой Атила, – по-моему, тут что-то другое. У нас у всех внезапно голова заболела. Ты же сам до будки не добрался, скрутило. Такое один раз уже было – внезапный приступ мигрени – помните?
Яна кивнула. Большой посмотрел озадаченно. Егор снова глянул на молчащего Картографа, на ходу возившегося с пультом, и опять подумал, что тот очень многое не договаривает. Почему он вообще их троих спас, почему ведет к Знахарю? Вряд ли из простого милосердия, скорее, преследует свою выгоду, вот только какую? В Зоне, где убийство стало реальным, никто просто так ничего для другого не сделает. Не зря ведь Картограф молчит, на вопросы почти не отвечает… Осталось надеяться, что Знахарь все объяснит.
Через лес шли по совершенно немыслимому маршруту. Если бы не компас, Атила сбился бы с пути уже раз десять. Временами казалось, что Картограф путает следы и водит по кругу.
Все устали. Даже Большой перестал досаждать вопросами, Яна больше не спорила с ним по любому поводу, лишь устало брела, волоча ноги.
Сосняк сменился дубравой, за которой раскинулась холмистая местность. На небольших возвышенностях росли сосны, внизу покачивался камыш и торчали черные, будто обугленные стволы деревьев.
Смеркалось. В зарослях кустов залегли тени, зловеще скрипели стволы, вдалеке ухал филин и хрюкали вепри; зато мутанты вроде бы отстали, потеряв след беглецов.
Поднялся ветер, стал накрапывать дождь, мелкий и холодный. Ощущался он, как настоящий: капли скатывались за воротник, холодили между лопаток, Атила ёжился и завидовал кожаному плащу Картографа. Накинул капюшон – и любая непогода нипочем.
Он точно знал: если бы не таинственный проводник, мутанты уже давно нагнали бы их. Даже если чудом удалось бы отбиться, по пути напали бы другие или отряд уцелевших вляпался бы в аномалию. Уж больно места здесь опасные… Но Картограф вел потайными, только ему известными тропами, минуя все ловушки.
Егор опять вспомнил о Линзе. В прошлый раз, на просеке, она барахлила. А если запустить ее сейчас? Он снова достал ПДА, покрутил верньеры – Линза дернулась в подсумке. Тогда он расстегнул молнию, выпуская чит на свободу.
Линза взлетела, развернувшись в диск. Вот так! Он покрутил верньер, направил ее вправо, влево… Теперь пора надеть и настроить очки. Видеопоток от Линзы отобразился в окошке справа: переплетенные ветви, Большой, разинувший рот, ухмыляющаяся Яна. Девушка заметила Линзу и помахала рукой.
Работает, отлично. Уже приятнее на душе.
Егор снял очки, чтобы протереть, и шагающий рядом Большой хлопнул себя по лбу:
– А, вот где я протупил! Теперь понял, круто ты нас в баре наколол. Пока я комедию разыгрывал, с банкингом на твоем ПДА возился, ты наш боевой отряд снаружи засек. Красавец!
Егор улыбнулся уголком рта и водрузил очки обратно на нос. Картограф, остановившись, уставился на Линзу, как энтомолог – на неведомое насекомое.
– Позволь, я посмотрю, – он протянул руку.
Его голос по-прежнему был лишен эмоций, будто не человек говорил, а аппарат. Черт, ведь он как минимум игровой админ! Не стоило перед ним пиратский чит светить, но теперь отступать поздно. Вздохнув, Атила вложил ПДА в руку Картографа, снял очки и тоже отдал.
Картограф изучил очки, покрутил верньеры на ПДА, потом вернул все со словами:
– Хорошая работа, хотя картинка не очень. Я бы в алгоритме изменил один блок.
– Какой блок?
– Тот, что корректирует скорость и высоту исходя из угла, под которым направлен «глаз».
– Корректирует? – Егор потер лоб. – Скорость и угол зрения… Ну, наверное, можно попробовать.
– Попробуй.
А и правда, почему бы прямо сейчас не воспользоваться мудрым советом? Охваченный азартом, он открыл программу и принялся на ходу переписывать код. Мишка с Яной топали рядом, не мешали ему, лишь иногда, как и Егор, поглядывали вверх, где прямо над ними плыла Линза.
– Эй! Егор! – воскликнул вдруг Большой, показывая вверх, и пришлось оторваться от работы. Оказывается, Линза зависла на одном месте и дергалась из стороны в сторону.
– По-моему, у нее нистагм, – поставила диагноз Яна.
Еще лежа в больнице после аварии, Егор узнал, что нистагмом называют непроизвольные колебательные движения глаз высокой частоты. Наверное, Яна и правда студентка медуниверситета. Может, и внешность ее аватара не так уж обманчива?
Задумавшись, он едва не пропустил момент, когда Линза начала терять высоту и чуть не свалилась ему на голову.
Он вовремя «подхватил» ее, управляя верньерами. Затем вывел на экран программный код, подкорректировал его, удалив лишнее. Наконец поднял голову, улыбнулся и похвастался:
– Готово. Теперь я могу увеличить угол обзора и использовать Линзу как огромный бинокль.
Яна скептически сказала:
– Ну, сделай это и расскажи, что видишь.
Лес начал отдаляться, деревья – мельчать, горизонт отодвинулся. Через Линзу Атила смотрел в сторону АЭС. Вот она появляется – едва различимая точка, – растет… А это что?
Над полосатой трубой трепетали тени, что-то клубилось, формируясь в полупрозрачный бесформенный сгусток. Он задрожал – и рывком изменился, приняв форму огромного глаза. Глаз повис над трубой, медленно поворачиваясь, будто кто-то с АЭС наблюдал за Зоной через огромный сложный чит, похожий на Линзу.
Атила невольно отступил на шаг. Показалось, что глаз смотрит прямо на него, заглядывает в душу, копается в мыслях. Видимо, Егора так перекосило, что Яна схватила его под локоть.
– Что? Плохо?
Он снял очки и отдал ей. Нацепив их на нос, девушка ахнула:
– Мамочка! Что это за дрянь?!
Большой засуетился, принялся кружить вокруг них и канючить:
– Яна, что там? Мутанты? Дай посмотреть! Ну дай!
Чтобы его не разорвало от любопытства, Атила снял очки с Яны и протянул Мишке. Тот, сопя, надел их, на лице застыло предвкушение… Но ухмылка вмиг исчезла, он разинул рот и задергал бородой.
– Да ну на..! Че за фигня?! Эй, ты можешь объяснить? – Он сунул очки Картографу.
Все уставились на него, но он просто молчал и смотрел.
– Кто-нибудь знает, что это? – спросил Большой. – Картограф! Ну, ты точно знаешь! Расскажи!
Картограф едва заметно качнул головой и сказал, возвращая девайсы Атиле:
– Сейчас стемнеет, надо торопиться. Скорее.
– Картограф, хватит издеваться! – заорал Большой. – Что там висит?! Я же чувствую: оно по-настоящему смотрит, – он повел плечами, глянул на Атилу. – Неужели вы не чувствуете?
– Чувствуем, – согласился Егор.
Яна кивнула:
– И я ощутила.
Картограф, от которого все ждали объяснений, по-прежнему молчал, и Атила понимал: бесполезно его расспрашивать. Даже если знает – не скажет, уж такой он таинственный. Его загадочность начинала сильно раздражать, хотелось забыть, что он им помог, долбануть по башке прикладом и трясти, пока все не выложит.
– Картограф, поделись, как ты аномалии обходишь? – нарушила молчание Яна.
Вместо ответа он поднял руку и медленно повернул голову, к чему-то прислушиваясь. Большой с Атилой переглянулись. Мишка вдруг нахмурился, сморщил нос, встряхнул планшет, который вынул минуту назад. Атила вопросительно мотнул головой, мол, что случилось?
– Да че-то планшетник взбесился, почудилось ему, будто аномалии впереди, – пояснил Большой. – У меня ж тут детектор в ПЗУ зашит…
– Да, – проговорил Картограф. – Они впереди, много.
– Чего много, аномалий? Каких именно?
Резко изменив направление, Картограф направился вправо, в сторону камышей. Вот уж куда не хотелось идти, так это туда. Атила догнал его и зашагал рядом, заглянул в его лицо. Чтобы не мокнуть, Картограф натянул капюшон, виднелся лишь кончик носа, но Егор был уверен: лицо у него по-прежнему каменное. Наверное, оно останется непроницаемым, даже если Картографа будут живьем пожирать мутанты. Да что ж он за существо, в конце-то концов?
Картограф шагал дальше, раздвигая руками стебли камышей. Под ногами чавкала грязь. Атила решил, что они уже возле болот, но оказалось, это всего лишь ручей. Его перешли вброд по камням, даже не замочив обувь, и снова попали в лес.
Дождь почти прекратился, теперь он напоминал медленно оседающий туман. Одежда промокла и отяжелела, было зябко, начало знобить. Картограф шел, будто запрограммированный, поворачивал в неожиданных местах, иногда кружил по полянам, не глядя по сторонам.
Опустились липкие густые сумерки. Еще час – и стемнеет.
– Долго еще? – поинтересовался Атила. – До темноты всего ничего осталось. Может, лучше поискать какой-нибудь бункер и переночевать там?
Картограф опять его проигнорировал. Размахивая руками, он шагал вдоль невысокого холма. Вскоре тот остался позади – наверное, дальше Картограф собирался вести спутников через чуть заболоченное поле, которое пересекала асфальтовая дорога, отмеченная черно-белыми столбиками.
Сопя, Атилу обогнал Большой, забежал вперед Картографа и направил на проводника автомат.
– Стоять!
Картограф замер и равнодушно уставился на Мишку. Яна тоже прицелилась в провожатого.
Атила, хоть в душе и поддерживал их, но понимал: ничего они Картографу не сделают. Это просто блеф, им придется молча мириться с любыми его условиями. Мало того, он может попросту бросить их посреди леса… Нет, вряд ли: Картограф тащит игроков к Знахарю с определенной целью и просто так от нее не откажется.
– Рассказывай, что знаешь! Ты уже задолбал своими загадками, – грозно велел Большой. – Мы же видим: Зона изменилась!
Картограф перевел взгляд с него на Яну. Интересно, как он себя поведет? Совершенно ведь непредсказуемый человек… Егор склонялся к тому, что Картограф развернется и пойдет себе дальше, но тот сказал:
– Зона действительно меняется. Сильные аномалии из центра перемещаются к Периметру. Надо торопиться, чтобы быстрее попасть к Знахарю. Там безопаснее, вот и все.
Он собрался идти дальше, но Яна преградила ему дорогу, ткнула стволом в грудь и зло бросила:
– Это вообще не ответ! Что меняет Зону?
Теперь Картограф себе не изменил и промолчал с совершенно отстраненным видом. Егор не удержался и тоже спросил:
– Или, может, кто?
В ушах зазвенело, силуэт Картографа стал двоиться, и Атила потряс головой, но неприятные ощущения не прекратились. Затылок будто налился свинцом.
Большой слабо вскрикнул, уронил автомат и повалился на землю, схватившись за голову.
– Опять… Болит, блиииин!
Яна, прищурившись и сведя брови у переносицы, побледнела. Ей тоже было очень больно, но она, не сводя ствола с Картографа, склонилась над Большим, полезла в аптечку за таблетками, принялась там шарить.
Лицо провожатого вытянулось. Не обращая внимания на Яну, он таращился перед собой.
Атила повернулся, проследил направление его взгляда и крикнул:
– Эй, смотрите!
Едва различимый в сумерках, вдали на равнине между лесом и дорогой двигался «черный» отряд. Фигурки людей, примерно два десятка, быстро двигались, растянувшись цепью. Атила покрутил верньер на ПДА – Линза приблизила врагов. Действительно сектанты. Позади них из леса выбрели три брутора, следом на полусогнутых двигались, взмахивая верхними лапами, упыри.
Очухавшийся Большой встал и попятился, подняв оружие. Яна спросила:
– Егор, что Линза показывает? Отсюда плохо видно.
– С «черными» мутанты. Много. Из леса прут новые… На гон не похоже, идут медленно и как-то… организованно, что ли.
В окошке, куда транслировалась картинка, появилось стадо рапторов, несколько ковыляющих овец, вепрь с огромными бивнями. Парад уродов! Десять минут – и они будут здесь.
Должно быть, он застыл столбом, рассматривая мутантов, и Яна спросила:
– Что, все совсем плохо?
– Уходим, – бросил Картограф прежде, чем Егор успел ответить. Пригибаясь, они рванули вдоль дороги в лес.
К Знахарю до темноты не успели. Наступила ночь; будто успокаивая путников, включились сверчки. В разрывах туч мелькали первые звезды, изредка выглядывала луна. Небо налилось темнотой, лишь на западе горизонт еще тлел полоской багрянца. Прямо как в жизни, как на самом деле! Егор поймал себя на мысли, что все это – настоящее.
В темноте ни черта не было видно, и они спешили, спотыкаясь о кочки. Начались болота. Приходилось то вязнуть в трясине, то шлепать по лужам. Большой постоянно во что-то врезался, ругался и сплевывал. Яна молчала, ее вообще не было слышно, только силуэт с винтовкой то появлялся, то таял.
Картограф двигался почти беззвучно. То шел напрямую сквозь кусты, то замирал, то резко брал в сторону. Все повторяли его перемещения. Фонарики решили не включать, чтобы не привлекать мутантов, которые наступали на пятки.
Очки Егор снял – от них кружилась голова, мутило – и поглядывал на ПДА, куда шло изображение с Линзы, летевшей в двадцати метрах над отрядом.
Он до рези в глазах всматривался в светящийся прямоугольник экрана, где двигались едва различимые враги. Безмозглые мутанты, емкости для дропа, вели себя вполне разумно и выстраивались отрядами, необычайно ровными, как юниты в стратегии, пытались взять беглецов в кольцо. Не ревели, не рычали, даже бруторы не топали, словно двигались на цыпочках.
– Похоже, это снова Стикс со своими сектантами, – решил Атила. – Он мутантами и управляет, да?
– Дай мне взглянуть, – Картограф забрал ПДА и вперился в экран, не сбавляя шаг. – Осторожно. Слева топь, не провалитесь.
Не глядя под ноги, Картограф развернулся на каблуках и направился в сторону, минуя подернутые ряской черные лужи. Остальные цепочкой следовали за ним шаг в шаг.
Картограф задумчиво покачал головой и наконец произнес:
– Нет, Стикс не смог бы управлять ими, слишком сложно. Надо спешить, иначе они нас задавят массой. За мной!
Он побежал, Атила рванул за ним, закинув АК за спину. Тяжелый рюкзак тормозил, цеплялся за кусты.
Впереди качались полы кожаного плаща, мелькали черные кочки. Иногда кто-то оступался, едва не падал в грязь.
Яна обогнала его. Белые волосы, собранные в хвост, будто светились в темноте, мелькали длинные ноги.
Наконец они добрались до болот. Деревья теперь попадались только мертвые – черными скелетами выплывали из туманного марева. Снова появилось ощущение чужого взгляда; Атила посмотрел на ПДА – вообще ничего не видно. Может, оно и к лучшему… Хорошо, что болота начались. Топь есть топь, ей все равно, человек ты или мутант. Придется врагам сбавить скорость.
Болота – место атмосферное, но не романтическое. С чваканьем лопались надувающиеся пузыри, что-то шлепало по воде и стонало, у корней шуршащих камышей мерцали гнилушки, манили за собой. Пахло сыростью и тухлятиной. Егор снова покосился на ПДА: на экране двигались смутные силуэты. Деталей уже не разглядеть…
Отвлекшись, Егор оступился и по колено провалился в вязкую жижу. Вскинул руку с ПДА, второй ухватился за запястье Большого. Вылез.
Яна бежала возле Картографа, рюкзак хлопал ее по спине, подгоняя.
– Но если не Стикс, то кто управляет мутантами? – между вдохами спросила она.
Картограф бросил на бегу:
– Зона. Она обрела себя.
– Чего?! – изумился Большой, но провожатый не ответил.
Тучи немного рассеялись, показав луну, и стало светлее. Все устали – пришлось перейти на шаг.
Если раньше двигались в основном по тропинке, кочки попадались не часто, то сейчас земля сменилась водой, и приходилось все время перепрыгивать с кочки на кочку. Следуя за проводником, Атила вновь заметил, что, пока залитый лунным светом Картограф движется прямо, все выглядит нормально, но стоит ему изменить направление, резко взять в сторону, и воздух уплотняется, будто пространство смещается или преломляется. Картограф словно продавливает его, изменяет под себя локацию. Потом всё вновь становится естественным: кочки, покрытые мхом, заводи, где плывет голубоватый диск луны, коряги, торчащие из трясины. Атила заметил пространственные глюки, когда отряд покинул заброшенный поселок после событий в Карьере.
Забежав вперед, Егор остановился и посмотрел на ПДА, надеясь в лунном свете лучше разглядеть картинку. Да, теперь мутанты как на ладони – топчутся возле болота, гады. Только мелочь типа хренозавров бредет дальше сквозь заросли камышей, но медленно и неуверенно.
Издалека донесся обиженный рык брутора, от которого по спине продрал мороз. Все-таки в этой твари есть что-то человеческое, даже крик напоминает полуосмысленное ворчание идиота.
Потоптавшись у камыша, твари разбрелись по лесу, и Атила наконец вздохнул с облегчением – они выбрались из кольца врагов, которое вот-вот должно было сомкнуться.
Теперь самое время обмозговать услышанное и увиденное. Картограф сказал, что Зона обрела себя. Что это значит? Да черт его знает – без дополнительной информации не догадаешься, а давать эту информацию он не спешит. Как, интересно, Картографу удается манипулировать пространством в игре? У него супер-пупер навороченный чит? Или он сам – часть программы, а не человек? Да нет, очень уж непредсказуем В его странности, молчаливости, во всех его поступках, жестах, словах ощущается личность. Интересно было бы посмотреть на того, кто им играет.
Картограф остановился возле деревянных мостков, лежащих поверх высокой травы и луж. Вдалеке виднелась покрытая густым, пышным, темным мхом крыша избушки Знахаря, за встречу с которым любой нуб душу бы продал.
Простому сталкеру вблизи болот жить опасно. Знахарь – не обычный игрок, легенда. Если бы Картограф не рассказал, что тот – на самом деле ведущий программер игры, Атила остался бы при мнении, что Знахарь вообще миф.
А история Знахаря такая: жил да был сталкер из интеллигентов, когда-то работавший врачом. Он сумел пробраться на АЭС, где попал под ментальный удар Пси-Группы – бывших ученых, а ныне уже не людей, но странных
Картограф ступил на шаткие мостки, они прогнулись, роняя в воду труху, – побежали круги, дробя отраженную луну. Атила подождал, пока проводник доберется до суши, и встал на мостки. Сделав несколько шагов, глянул в серебристую воду: между переплетенными водорослями таращил бельма мертвец. Кожа на лбу отслоилась и колыхалась, в проломленном черепе копошилась какая-то живность. Атила сглотнул. Не смотреть!
Уставившись на бревна под ногами, он перебежал к Картографу, остановился и обратился к Большому, шагнувшему на доски:
– Там труп в воде, не пугайся, если что.
Большой всплеснул руками и чуть не свалился в воду, но идущая сзади Яна поддержала его.
– Тоже мне, цербер-ополченец! – улыбнулась она. – Они не опасны, это чисто для колорита – утонувшие зомбаки. Смотри!
Она обогнала Мишку и быстро направилась дальше, виляя бедрами, будто на подиуме. Атила на всякий случай снял автомат с плеча, прицелился в зомбака-утопленника. Отражение Яны, дробилось и не позволяло толком рассмотреть мертвеца. Сейчас он задвигался или ветер набежал, пустив мелкую рябь? Померещилось, наверное…
Из трясины высунулась бледная рука, схватила Яну за лодыжку. Девушка вскрикнула и упала на мостки. Атила вдавил спусковой крючок и стрелял, пока не опустошил магазин, – только тогда рука исчезла.
Раздался странный звук, будто откупорили огромную бутылку вина. В камышах что-то затрещало. На поверхности болота, над которым были перекинуты мостки, вздулся пузырь, вода заволновалась.
Большой пулей перелетел на другой берег, куда уже выбралась Яна, и уставился на воду, где начали всплывать водоросли. Спустя пару секунд стало ясно, что никакие это не водоросли, а волосы поднявшихся из трясины мертвяков. Одна голова появилась над водой, затем вторая. Третий мертвец вынырнул прямо возле Атилы. Этот зомби выглядел еще хуже других: кожа на голове почернела и отслоилась лоскутами, на висках виднелась черепная кость. Мертвец оскалился – кусок бурого гнилого мяса отвалился и повис под нижней челюстью. Сильно завоняло тухлятиной.
Зомби, поднявшиеся первыми, уже ломились сквозь камыши, шлепали по воде.
Картограф крикнул:
– Скорее к хижине!
До нее оставалось метров сто. Сначала бежать по бугру, вспучившемуся над болотом, словно спина гигантской твари с колючей шерстью камышей, потом – по шаткому мосту…
Из камышей на Атилу вывалился мертвяк. Егор вмазал ему прикладом в висок – голова оторвалась и покатилась, щелкая челюстью, тело продолжило идти. Большой с воплем разрядил в него магазин. Яна ударила мертвеца ногой, попала в грудь. Тело упало в траву, сбив с ног бредущего следом зомби.
Впереди Картограф ногой отбросил от себя труп в истлевших лохмотьях, поднял с земли палку и рванул дальше к избушке.
Атила сообразил, что против зомби приклад эффективнее, чем пули, и, перебегая по шаткому мосту, что есть мочи бил всплывающих мертвецов. Одни выходили из строя сразу: их черепа лопались, как гнилые яблоки, другие просто тонули, чтобы через некоторое время всплыть.
Мост остался позади. Картограф, озаренный лунным светом, ждал возле избушки с палкой в руках. Теперь было видно, что в домике горит свет.
На берегу, в относительной безопасности, Атила обернулся: по мосту бежала Яна, Большой отступал, успешно отбиваясь от зомби. Вскоре девушка оказалась рядом с Атилой, потом и Мишка прыгнул к ним.
Убедившись, что они пересекли болото, Картограф отвернулся к избушке, и навстречу ему распахнулась дверь. Наружу вышел Знахарь с керосиновой лампой в руке, на поводках он держал двух огромных слепых волков. Знахарь был на полголовы выше Картографа, в похожем плаще – тень капюшона накрывала лицо, только глаза слабо поблескивали в свете лампы.
Хозяин локации вскинул руку ладонью вперед, и в грудь ударила незримая волна. Атила пошатнулся, охнула Яна, выругался Мишка.
Выбравшихся на сушу зомбаков будто сдуло – они упали и поползли обратно в воду. А вдали над болотом разнесся бессильный вой… Ну конечно, ведь не зря говорят, что Знахарь – повелитель мутантов!
Егор, переведя дух, вынул из подсумка ПДА, покрутил верньер. Когда Линза спланировала к нему, поймал ее на лету, убрал в подсумок. Яна с Мишкой уже спешили к избушке, он шагнул следом – и у него снова потемнело в глазах. Сильно закружилась голова, ноги подкосились, и он потерял сознание.
Первое, что Егор услышал, – голос. Синтетический, с легким дребезжанием, будто рядом вещало плохо настроенное радио. Сначала он и подумал, что работает приемник, телевизор или что-то подобное, но вскоре вспомнил о Картографе… Ну да, это он, их странный проводник… А у собеседника Картографа был сильный, вполне человеческий баритон.
Егор открыл глаза, все еще не понимая, где находится. Оказалось, что он лежит на лавке в темной бревенчатой хижине. Горящая на столе керосинка давала трепещущий зыбкий свет. Блики плясали на лицах собравшихся. Яна ела, склонившись над столом и звеня ложкой о миску, Большой тоже уминал за обе щеки. Изредка они бросали косые взгляды на беседующего с Картографом Знахаря.
Под противоположной стеной комнаты был распахнутый люк. Из него доносилось приглушенное гудение.
На Атилу никто не обращал внимания. Знахарь, положив локти на стол, продолжал:
– Здесь мы пока в безопасности, но ненадолго. Пси-интерфейс начал сбоить, а я не успел нормально обкатать его, никак не могу разобраться, в чем причина. Мой Терминал не работает, выйти через него невозможно.
Картограф полез под плащ, достал пластиковую коробку с проводками, ту самую, с которой он возился, когда напали мародеры, и проговорил:
– Сможем. Из-за мутантов я не успел донастроить пульт, – он положил коробку на стол. – Когда сделаю, помогу тебе запустить Терминал. Но мои условия: из игры надо выпустить этих троих.
Яна с Большим переглянулись и уставились на Картографа.
– А тебя? – спросил хозяин, помедлив.
– Меня – нет.
Знахарь подался вперед, внимательно глядя на собеседника, будто хотел спросить: «Кто ты вообще такой?», но сказал другое:
– Ты знаешь, что произошло? Про Зону?
Картограф кивнул:
– Зона обрела себя. И она становится сильнее… с каждой минутой.
Атила мысленно выругался. Ну вот, снова заладил свое! Сейчас Артюхов, который Знахарь, покрутит пальцем у виска… Но программист лишь произнес:
– А где ее ядро, понимаешь?
– На АЭС, конечно.
– Точно. Но как туда попасть? И даже если можно попасть – как справиться с этим?
– Пока не знаю. Когда ты понял про осознание? То есть про движок?
– Он называется «Альфа». Это как имя… А понял я всего час назад. Разбирался с интерфейсом, сверял параметры в алгоритме поведения мутантов – до и после Отключения… Так я называю событие, когда игроки потеряли возможность выходить из игры. Кстати, я почти поднял старый чат, завязанный на внутриигровой коммутатор.
Вот это да! Атила приподнялся на локтях, его по-прежнему игнорировали – все были увлечены беседой. Яна, вытаращив глаза, замерла с поднесенной ко рту ложкой, Большой скомкал в кулаке конец бороды.
– Через чат можно предупредить об опасности всех игроков? – уточнил Картограф.
– Не совсем, только тех, у кого инсталлирована не самая последняя версия клиента «Сталкера-Онлайн». Там коммутатор был предусмотрен, а в последней версии его уже убрали, мы оставили только связь через ПДА, как более отвечающую духу и букве мира «Сталкера».
– Когда заработает старый чат? – спросил Атила.
Знахарь коротко глянул на него, затем посмотрел на люк в полу.
– Если сбоев не произойдет, отладка завершится минут через десять. – Он помолчал и заговорил вновь: – Одно мне непонятно: зачем Альфе все это? Зачем он держит игроков здесь?
– Да, пока что неясно, – согласился Картограф. – Хотя, если предположить…
– А может, вы все нам объясните наконец?! – Яна стукнула ложкой по столу и, со злостью отодвинув тарелку, скрестила руки на груди.
Атила встал. Закружилась голова, и он схватился за стенку. Подождав, когда перед глазами прояснится, шатаясь, подошел к столу и сел на свободную табуретку. Подвинул к себе миску и молча начал есть остывшую гречку с тушенкой.
Вкус был почти как у настоящей каши. Понятно, что это чистая условность, игровая пища ему не поможет, если в реале тело умирает от голода. Но любой человек привыкает к еде, к ощущению еды, к тому, что ее пережевывание вызывает определенные вкусовые ощущения. Толстяки вообще от еды «торчат», как наркоманы – от дозы. Это привычка всей жизни, большинство людей, да сам Егор, едят не когда наступает голод, а когда хотят сделать себе вкусно.
Покончив с кашей, Атила потянулся к колбасе, намазал хлеб маслом и положил сверху круглый ломтик. Закусил огурцами из банки. Удались огурчики! Хрустят, остренькие… Он наслаждался пищей и одновременно размышлял, что ощущения напоминают гипноз, когда гипнотизер касается руки подопытного обычной деревяшкой и говорит, что это раскаленный металл. На коже появляется самый настоящий ожог… Так и сейчас – мозг создает во рту ощущение вкуса колбасы, хлеба, огурцов.
Обманув себя виртуальной едой, Атила откашлялся и прохрипел:
– Вы сейчас нам все расскажете. Мне надоело шататься по Зоне, ничего не понимая. Что значит «Зона обрела себя»?
Знахарь вздохнул, постучал пальцами по столешнице:
– Ну, во-первых, вы знаете, кто я?
– Модест Андреевич Артюхов, главный программист игры, – вставил Большой и кивнул на Картографа. – Он нам сообщил, ага.
– Правильно, и сейчас мое тело находится в офисе «Русо-Вирта», лежит на койке, соединенное с компьютером. Когда произошло Отключение, я вошел в игру, чтобы разобраться на месте. Около получаса после этого Си-Терминал – Central Terminal, – он махнул рукой на люк, – еще работал, но потом он добрался и до него…
– Кто – он? – перебила Яна.
– Он или она… Зона. Теперь она разумна, – Знахарь развел руками. – Она осознала себя.
– Как? – не понял Атила. – Что вы говорите? Я тоже программист, и я не верю. Это антинаучно… Невозможно!
Знахарь снова вздохнул, хрустнул пальцами и принялся крутить в руке пустой стакан. Картограф не пытался помочь ему с объяснениями, он чуть склонил голову набок и, по своему обыкновению, «залип».
Знахарь покусал нижнюю губу, изучая гостей, наконец резко перевернул стакан днищем кверху, стукнул им по столешнице и заговорил:
– «Альфа-Рэй», так называется движок «Сталкера», один из самых сложных в мире. Его практически в одиночку сделал Андрей Алексеевич Вархамов, главный программист «Русо-Вирта», который когда-то совместно с Зиговичем основал компанию. Вархамов исчез, обстоятельства были странные… В общем, сейчас неважно. Мы занимались Альфой дальше. Движок контролирует поведение мутантов, погоду, периодичность выбросов и все связанные с ними изменения, появления аномалий, артефакты, целые полчища неписей… Мы постоянно совершенствовали его, в здании «Русо-Вирта». Весь пятнадцатый этаж отдан под отдел программирования – под моим началом несколько десятков человек. Не знаю, понимаете ли вы, какие огромные деньги вращаются в «Сталкере». Серьезные люди и конторы вкладывают средства в артефакты, криогенетики – в фермы мутантов, военные используют локации для тренировок спецподразделений, МЧС на симуляторе отрабатывает модели предотвращения аварий на атомной станции и других объектах… Игра должна соответствовать. У движка есть эвристические механизмы самонастройки и доналадки, он способен даже наращивать себя. Понимаете? Вархамов вложил в него возможность самопрограммироваться. Такого алгоритма нет больше ни у одной программы в мире.
– Ваш Альфа превратился в искусственный интеллект? – спросил Егор.
– Искусственным интеллектом он был и раньше. ИИ, завязанным на обеспечение стабильности законов игры и ее планомерное развитие. Но теперь он осознал себя. Зона осознала себя! Стала разумной в полном смысле слова. Вот только это очень… странный разум.
Большой поерзал на стуле и спросил:
– И Альфа запер игроков внутри, как сказать… Внутри себя? Отрубил экстренное отключение и терминалы?
– Именно, – кивнул Знахарь.
Яна принялась грызть ногти, спохватилась и спрятала руки под стол. Большой надул щеки и яростно затеребил бороду. А Егор поймал себя на том, что раскачивается на скрипучем табурете.
– Но контролирует он здесь пока не все, – добавил Знахарь. – Не все, потому что ресурсов не хватает.
Снаружи что-то загрохотало, раздался топот. Взвыли оставленные у порога слепые волки, подчиняющиеся Знахарю. Он вскочил, опрокинув стул, положил ладонь на плечо поднявшегося Картографа:
– Сидите здесь. Незачем вам зря рисковать.
Схватив с лавки обрез, Знахарь зашагал к выходу, помедлил у порога и вышел, прикрыв дверь. Яна, проводив хозяина взглядом, обратилась к Картографу:
– Что ты за человек? Голос у тебя странный. И ты что-то недоговариваешь. Какое ты ко всему этому имеешь отношение?
– Неважно, что я за человек и человек ли вообще, – отрезал Картограф. – Важно, что я могу помочь вам, а вы – мне.
Большой хлопнул себя по бедрам, встал и принялся расхаживать по комнате, поглядывая на запертую дверь.
– Ну, батя, как ты нам можешь помочь – ясно, да? Из игры нас выпусти, и, короче, все. А мы тебе зачем, почему ты нас тогда в Карьере подхватил?
Волки на улице вроде бы успокоились. Донеслось бормотание Знахаря – он разговаривал со своими питомцами, словно они – настоящие животные. Скрипнула петли, и хозяин шагнул в избушку. Подойдя к столу, уперся кулаками в его край.
– К нам кто-то приближается. Его почувствовали мои волки… То есть те, которых я контролирую. Они рыскают вокруг дома, и в них что-то меняется. Ими все труднее управлять из-за постоянных сбоев. Ментальный интерфейс снова глючит…
Картограф спросил, не вставая:
– Альфа пытается их подчинить?
– По-моему – да.
– Что за интерфейс? – заинтересовался Егор. – С его помощью вы управляете мутантами?
– Да, но только вблизи болот. Экспериментальный интерфейс, встроенный в шлем «МнемоСенсорик», новейшая разработка компании. Если бы не шлем, что у меня сейчас на голове там, – Знахарь указал пальцем за спину, где виднелся люк, – то есть на голове моего тела в реальности, мы бы с вами здесь уже не сидели.
Егор нахмурился, размышляя. Теперь понятно, чем объясняются «мистические» способности Знахаря, про которые ходят слухи среди сталкеров. На самом деле он разрабатывает и тестирует пси-интерфейс, чтобы мысленно управлять неписями. Никакой фантастики, Атила видел подобное в роликах: человек неподвижно сидит в кресле с девайсом на голове, считывающим ритмы мозга, – а на мониторе перед ним движется какой-то предмет, подскакивает, перекатывается, повинуясь силе воли… или силе мысли. Хотя на самом деле всё это не имеет отношения к телепатии, чистая наука.
Знахарь добавил:
– Еще, я уверен, где-то неподалеку сектанты. Они уже целиком под управлением Альфы.
Егор даже вздрогнул, когда у него под курткой запищал ПДА. Неужели заработал?! Выхватив его, воскликнул:
– Скайп включился! Обновление принял, иконки больше не мигают.
– А как раньше было? – Знахарь склонился над столом, и Атила повернул экран к нему.
– После выброса помигал и отрубился. Я пытался войти, но… Значит, связь восстановилась?
Хозяин хлопнул ладонью по столу:
– Значит, отладка завершилась. Теперь действует старый коммутатор, потому твой скайп и пробился в Сеть. Внутриигровую связь и приложения Альфа отключил практически сразу, а вот посторонний софт… Он не способен держать все под контролем постоянно. Попробуй связаться с кем-нибудь.
Атила, промазывая по клавишам от волнения, отправил сообщение одному из виртуальных приятелей.
– Мессага, вроде прошла. Только у них у всех иконки желтые, то есть «нет на месте».
– Сейчас ночь, – сказал Знахарь. – Все нормальные люди спят. Попробуй вызвать кого-нибудь из игроков.
– Но… – Атила окинул взглядом компанию за столом и пожал плечами. – Но у меня нет друзей в игре.
– Вообще нет друзей? А у вас? – Знахарь повернулся к Большому с Яной.
– У меня клиент последней версии, он ваш чат не поддерживает, – вздохнула Яна.
– И у меня, – скривился Большой.
Знахарь подошел к люку и уставился в него, повернувшись спиной к остальным. Дрожащий огонь керосинки отблескивал на его кожаном плаще. Воцарилось молчание. Шуршали за окном волки, свистел ветер в дымаре хижины. Все чувствовали, что сейчас прозвучит что-то важное, и терпеливо ждали. Первым заговорил Картограф:
– Надо спешить. С чатом разберемся немного позже, слушайте внимательно. В центральном офисе «Русо-Вирта», в подсобке на пятнадцатом этаже лежит старый лэптоп «Сименс». Идти туда по коридору 3-Б, это в западном крыле здания, справа от лифта, два поворота. Там будут три двери, в нужную подсобку ведет третья. Лэптоп легко найти – просто отодвинуть тумбу умывальника от стены, лэптоп прилеплен скотчем с обратной стороны. Запомнили? – он повернулся к Яне. – Повтори. Это важно.
– «Русо-Вирт», центральный офис… Москва, да? – Знахарь, обернувшись, кивнул, и Яна продолжила: – Подсобка на пятнадцатом этаже. Коридор 3-Б, западная сторона, направо от лифта, два поворота. Третья дверь в подсобку. Отодвинуть умывальник… тумбочку от стены, лэптоп примотан скотчем к тумбе с обратной стороны… Я вообще-то в Питере живу.
– Неважно. Слушайте дальше. На винчестере в папке под названием «Poison» хранится большой исполняемый файл. Это вирус. Он был написан… некоторое время назад. Вирус особый – создан специально для Альфы, он как персональная ядовитая таблетка. Но вирус уничтожит не всего Альфу, а некоторые его элементы, делающие движок самоосознающим ИИ. Лэптоп надо…
– Откуда ты все это знаешь? – Знахарь глядел на Картографа с удивлением и подозрением. – Откуда сведения? И почему вообще я должен тебе верить?
Картограф продолжал, не обращая на него внимания:
– Я повторяю: коридор 3-Б, западная сторона, направо от лифта, два поворота, пройти мимо кабинета главного программиста – то есть твоего, – он со стеклянной стеной, это корпоративная мода, введенная Зиговичем, «открытый бизнес»… В конце коридора подряд три двери: электрощитовая, кладовая для уборщиков и третья – ее не придумали, для чего использовать, потому что строители здания забыли подвести туда трубы, должен был быть туалет, а… В конце концов уборщики стали сваливать туда всякую рухлядь. Я прав?
– Все так, – кивнул Знахарь. – Только одно «но»: посторонние не имеют доступа к корпоративной информации. Кто ты?
– Сейчас неважно. Нам надо загрузить вирус в игру. Как это сделать?
Знахарь сел на табурет, постучал пальцами по столу и ответил:
– Через широкополосный канал. Мы его задействовали, когда нужно было внести серьезные изменения в движок, не останавливая «Сталкера». Если твой чит поможет Центральному Терминалу заработать, я выйду из игры, возьму лэптоп и запущу вирус… Но нужен кто-то здесь, в игре, кто сломает сетевой фильтр.
– Что еще за фильтр? – спросил Большой.
Картограф качнул головой – кажется, фильтр и для него был неожиданностью.
Знахарь развел руками:
– Когда все началось, мы через центральный канал попытались воздействовать на Альфу. И обнаружили, что не можем. Альфа поставил на него фильтр, просеивающий данные. Понимаете, для Альфы этот канал – связь с внешним миром, то есть со всем Интернетом. Он предвидел наши действия и обезопасил себя.
– И как, по-вашему, его отключить? – поинтересовался Егор, уже вовсю прикидывая варианты.
Ответ Знахаря его разочаровал и удивил одновременно:
– Снаружи – никак. Просто невозможно. Но в игре… Понимаете, Альфа – не просто сложная программа, он именно игровой движок, он и есть Зона. Все, что он делает, все, что меняет, перестраивает в себе, либо влияет на происходящее здесь, либо имеет в Зоне материальные последствия, зримые результаты, которые игроки могут увидеть или ощутить, пощупать. А фильтр… что вы знаете про историю появления Зоны? Долгое время сценарий держали в тайне, но теперь постепенно раскрыли.
– Я знаю! – Большой воспрянул, будто школьник, вспомнивший ответ на каверзный вопрос учителя. – Я этим увлекаюсь, историей Зоны! Ну, короче, еще когда Зона только возникла, в нее отправилась группа ученых под защитой большого отряда военных. Исследовательская…
– Экспедиция, – вставила Яна.
– Короче, не перебивай! – возмутился Большой и продолжил: – В общем, эти ученые дошли до места под названием Лаборатория «Сумрак-11». И там вроде подверглись удару особого пси-мутанта. Очень сильного, такого больше нигде не было. Некоторые погибли, а те, кто выжил, превратились в Пси-Группу, они сами себя назвали. Но они теперь не люди, а… – Большой покрутил пальцами в воздухе, – короче, тоже как мутанты, только пси-мутанты. Чтобы не умереть, они подключили себя к системам жизнеобеспечения «Сумрака». А те военные, что их охраняли, превратились в Черное братство. Пси-Группа полностью подчинила их себе, и теперь «черные» – их послушные псы…
– Лаборатория «Сумрак-11» находится на АЭС, – перебил Знахарь.
– Что-о?! – Большой смолк на пару секунд, нахмурился. – То есть, батя, ты че, хочешь сказать, что твой широкополосной канал тоже там, на АЭС?
– На АЭС? – повысила голос Яна. – Но туда идти черт-те сколько!
– Ядро Альфы, его программный центр, воплощен в Пси-Группе, – добавил Знахарь.
Яна подхватила:
– …Эти существа лежат в жизнеобеспечивающих коконах там, в лаборатории, откуда идет канал связи. Перед тем как кто-то снаружи введет в него вирус, те, кто останется здесь, в игре, должны проникнуть на АЭС и уничтожить сетевой фильтр, да?
Взвыл слепой волк, на него зарычал второй. Знахарь насторожился, поджал губы и снова вышел на улицу.
Когда дверь закрылась, Егор спросил, кивнув на нее:
– Сколько он еще сможет управлять этим своим островком в Зоне?
Картограф не успел ответить: дверь распахнулась, вмазав по стене, внутрь влетел Знахарь и быстро запер хижину на засов. Прижав ладонь ко лбу, он взволнованно заговорил:
– Все, конец нашей защите. Ментальный интерфейс только что рухнул, не могу восстановить… Это атака Альфы, я потерял контроль над мутантами, волки кинулись на меня. Спускаемся в подвал!
Вынув из сумки пульт и раскручивая смотанные провода, Картограф сказал:
– Пора распределить роли и решить, кто будет снаружи загружать вирус, а кто…
Вот для чего Картографу понадобились игроки: для выполнения важной миссии, которая почему-то ему самому не под силу. А молчал он, чтобы они не струсили и заранее не отказались.
– Ты бы сначала нас спросил, – проговорил Егор с упреком, – хотим мы участвовать во всем этом или нет?
Яна поддержала его:
– Из игры нас вывести Знахарь в любом случае обязан, раз он работник «Русо-Вирта». А лезть к ним в офис, красть лэптоп… Вообще-то, за такое сажают.
Все переглянулись. Знахаря отказ не удивил. И бровью не поведя, он выгребал из шкафов коробки и бросал их в открытый люк. Картограф ответил спокойно:
– Я дам вам номер счета, идентификатор и логин, чтобы проверить баланс. На счете лежит семьдесят тысяч кредитов. Сумма большая, можно открыть свой бизнес, дизайнерскую или игровую контору… ваше дело. Вам надо только решить, кто пойдет наружу, а кто – со мной к АЭС.
Семьдесят тысяч! Большой начал переминаться с ноги на ногу, у него задергалось веко – от жадности, наверное. Яна постаралась подавить радость и сохранить невозмутимый вид, но у нее не очень-то получилось.
Больше всего на свете Егор сейчас хотел бы знать, кто такой Картограф и зачем Альфа запер людей. Чтобы понять, надо рискнуть и некоторое время побыть в игре, тем более в реальной жизни от калеки пользы мало. Хотя, если задержаться тут до логического завершения заварушки, нет гарантии, что он сможет выйти потом, – велики шансы загнуться от обезвоживания. Хорошо же он будет выглядеть, когда тетка вернется из поездки в Токио: разлагающийся труп на диване, стянутый оболочкой…
Интересно, что решат остальные? Яна вон призадумалась, сморщила лоб. Любому нормальному человеку хотелось бы выйти из чертовой игрушки. Яна наверняка дома не одна, рядом есть человек, готовый отключить ее от костюма… Хотя, отключай, не отключай – разум пойман паутиной Альфы и останется в заложниках – девушка будет без сознания, в коме. Или нет?
У Большого жадно горели глаза – жажда денег брала верх над страхом смерти. И откуда такая алчность у сынка богатых родителей? Или не все так просто, иначе не прятался бы Мишка в игре… А если он хочет от них сбежать, чтобы жить своей жизнью, затюкали пацана?
Семьдесят тысяч на троих, это сколько же будет… Атила довольно кивнул сам себе: до фига, однако! Надо это дело провернуть обязательно. И людям помочь, и себе… Главное, чтоб Картограф не обманул.
Донеслось рычание брутора, взвыли слепые волки. Мутанты сейчас форсируют болото, а поскольку они и болото – единое целое, увязнуть твари не должны. Через несколько минут будут здесь и сковырнут хижину Знахаря с лица Зоны.
Поглядывая на дверь, Знахарь подскочил к единственному окну, захлопнул тяжелые ставни, сдвинул засов на них, а потом бросился к люку и спрыгнул в него. Понимая, что затянувшаяся пауза уменьшает шансы на спасение, Атила заговорил:
– Ладно, давайте так. Я живу рядом с «Русо-Виртом», у меня его из окна видно. Смогу попасть к зданию быстро, как только выйду из игры.
Картограф перевел взгляд с него на Яну, которая, удерживая входную дверь на прицеле, боком подходила к люку, где исчез хозяин избушки.
– Я тоже пойду наружу, – сказала она. – Я дома осталась на неделю одна, а в игре планировала находиться не дольше суток, и они почти истекли. Там… мне, в общем, некому помочь.
Картограф повернулся к Большому, переминающемуся с ноги на ногу:
– Хорошо, с вами ясно, а ты?
В дверь ударили так, что она едва не слетела с петель. Большой испуганно попятился к люку, бормоча на ходу:
– Ну, могу остаться, только вот я насчет денег… Что там с паролем? Без пароля их не получить, а? А если ты того… помрешь?
Картограф, тоже приблизившись к люку, сказал:
– Получите пароль, когда загрузите вирус в игру.
В дверь ударили еще раз. Одновременно звякнуло разбитое стекло, треснул засов. Одна ставня упала на пол, вторая повисла на петле, и в проем просунулась башка упыря. Разошлись в стороны шипы роговых наростов, обнажив пасть, упырь потянулся к людям. Яна выстрелила и попала точно в голову – мутанта отбросило назад.
– Атила! Скорее! – крикнула она Егору, и тот прыгнул в люк вслед за Картографом с Мишкой. Грохнул еще один выстрел, и Яна последовала за ними.
Егор думал, что в подвале будет темно, и заранее приготовил фонарик, но тут стояли четыре гудящих шкафа, в их дверцах светились встроенные мониторы, где бежали столбики с какими-то данными. Под мониторами были выдвижные консоли с клавиатурами.
Большой и Егор задрали головы, целясь в открытый люк. Яна, не опуская винтовку, попятилась к дальнему шкафу, где Знахарь набирал на клавиатуре команды, вводил коды. Картограф, присев рядом с ним, возился со своим пультом и проводами.
Не отрываясь от работы, Знахарь проговорил:
– Мы выйдем в реал, а вам для начала надо в Мертвый город, в подвалы «Ящика». Там есть кое-что, без чего к АЭС не прорветесь…
Наверху входная дверь с грохотом слетела с петель, и оглянувшийся Знахарь заорал:
– Да закройте же люк!!!
– Как закрыть? – спросил Атила, пятясь. – Тут ни ручки, ни…
– За веревку тяни!
Егор прищурился: не было там веревки, просто гладкая металлическая дверца-крышка…
Большой пятился, втягивая голову в плечи, автомат трясся в его руках. Знахарь, закончив с кодом, прыгнул в середину подвала и потянулся к тонкому шнуру, накинутому на гвоздь в стене. Наверху затопали, потом шаги стихли, и свесившийся в подвал упырь схватил Знахаря длинными лапищами. Рывок – и мутант вытащил его наверх. Знахарь заорал, суча ногами.
Яна ахнула, зарычал упырь. Наверху с грохотом падала мебель, хрустели осколки стекол.
– Стреляйте! – приказал Картограф и скользнул от приборов к люку, вытаскивая из сумки «сборку».
У Большого громыхнул и тут же смолк автомат – закончились патроны. Егор и Яна метались под люком, целились в мутанта, но понимали, что, если выстрелят, рискуют попасть в Знахаря. Картограф, растолкав их, занес руку для броска. Ноги Знахаря исчезли в проеме, куда снова просунулась голова упыря, жертву он убил и бросил. Роговые шипы вокруг пасти разошлись в стороны; будто хищный цветок, раскрылась темная пасть.
– Осторожно! – крикнул Картограф и бросил «сборку».
Тварь захлопнула пасть, вокруг нее плотно сомкнулись шипы-наросты. Раздался тонкий писк, глаза мутанта набухли и вылезли из орбит, будто их выдавило под огромным давлением. Кожа на морде покраснела, начала светиться, словно под черепом зажглась мощная лампа. Дернувшись, мутант провалился в люк – Картограф и Яна отскочили, Атила вжался в стену. Подвал озарила яркая вспышка, обожгла глаза – Егор зажмурился. Потом загрохотало, толкнуло ударной волной, выбив воздух из легких, и он, задохнувшись от боли, сполз на пол.
Жаркая волна повалила один из шкафов, Большого отбросило в противоположную от Яны и Картографа сторону.
Упыря будто распылило на мелкие красные капли. Одежда, приборы, стены, потолок были забрызганы буро-алой кровью мутанта, кое-где виднелась зеленоватая шерсть.
Атила нащупал АК, поднял. Большой, укрывшись за опрокинутым шкафом, перезарядил автомат и открыл огонь. Егор вскочил, метнулся к проему и принялся бить прикладом хренозавра, спрыгнувшего в подвал.
Картограф бегом вернулся к Си-Терминалу, подключил пульт к нему и крикнул:
– Задержите их! Мне нужна еще пара минут!
– Долго не продержимся! – заорал Большой в ответ.
Яна стреляла лежа. От грохота звенело в ушах, по подвалу метались всполохи. Отбросив винтовку, Егор достал ПДА, покрутил верньеры и выпустил из подсумка Линзу – вверх, через люк, мимо мутантов, провел ее через дом в выбитое окно. Увеличив плоскость диска до предела, поднял над крышей. Если все ухватятся за края, то смогут убраться отсюда, перелететь через болота…
Или Линза не потянет такой вес? В любом случае надо ведь еще вылезти на крышу. Он кинул взгляд на ПДА – луна светила ярко, вокруг дома кишели мутанты. Черные фигуры сектантов подходили к хижине, из дверного проема струился свет керосинки. Первый сектант переступил порог, скрылся в комнате. За ним устремились другие.
– У нас еще гости! – Атила отвлекся от ПДА, и в этот момент в проеме над головой мелькнуло лицо в черной маске. Пули ударили в пол. Большой вновь перезаряжался, а Яна сразу выстрелила в ответ.
Шкаф, к которому подключался пульт, замерцал изумрудным сиянием и оплыл, будто свеча. За ним пряталась Яна, остальные прятались в другой части подвала, вжимаясь в стены.
Сверху пули сыпались градом – до терминала было не добраться, как ни старайся.
Картограф крикнул Яне:
– Прыгай в шкаф, сейчас сломается! Запомни: никому не верь в «Русо-Вирте»! Особенно – руководству!
– Но я не знаю, что делать снаружи!
Егор попытался перебежать к ней, чтобы вместе выйти в реал, но чуть не поймал пулю, снова прилип к стене и заорал:
– Мой скайп подключен к ПДА в игре… Скайп: Atila666! Найди меня, авторизуй!
Картограф повторил:
– Проникни в «Русо-Вирт»! Ключ от кладовки возьми из тумбочки в кабинете Модеста! У него должны быть ключи от всех помещений пятнадцатого этажа!
Шкаф еще больше оплыл.
– Яна! Быстро! Он сейчас выйдет из строя! – крикнул Атила.
Пригибаясь и поглядывая на люк, Яна раскрыла повернутую к потолку дверцу – ручка едва не расплавилась в ее ладони. Закусив губу, девушка зажмурилась и прыгнула в шкаф. Дверца захлопнулась, еще пара секунд – и шкаф сдулся, растекся по полу расплавленным пузырем. Атила вгляделся в полупрозрачную субстанцию: следов Яны там не было. Похоже, она таки вернулась в реал!
АК в его руках клацнул и смолк.
– Патроны кончились! – заорал он, стараясь перекричать хлопки выстрелов. – Все сюда, у меня есть план!
– Прикрывай! – скомандовал Картограф Большому и метнулся к Атиле. Оказавшись рядом, махнул Мишке. Когда тот приблизился к ним, Атила быстро проговорил:
– С болот можем убраться на Линзе, но прежде надо попасть на крышу! Как?
Большой невпопад брякнул:
– Знахарь умер, да? По-настоящему умер?!
Картограф, проигнорировав вопрос, сказал:
– Линза вверху? Приготовься управлять ею. А ты прикрывай!
Мишка прищелкнул магазин и разрядил его в люк. В это время Картограф достал из сумки плоский контейнер с загнутой педалью-рукояткой на торце, бросил на пол – за контейнером протянулся шнур.
Бормоча что-то под нос, он ногой нажал на педаль – шторки контейнера сдвинулись в стороны, из отверстия в потолок ударил столб света, и Атила инстинктивно прикрыл рукой глаза.
Картограф, намотав шнур на кулак, скомандовал:
– Прыгайте в него!
– А что это… – начал Егор, но смолк, сообразив, какую именно аномалию имитирует бьющий вверх луч.
– Чит копирует действие «лифта», – подтвердил Картограф догадку.
Большой первым прыгнул в столб света – и его силуэт скользнул вверх. Удивительно, но на лету, сипло вопя, Мишка умудрялся поливать «черных» свинцом.
– Егор, вперед!
Атила прыгнул в луч. Потолок рванулся навстречу, пол и Картографа будто отбросило вниз. Захватило дух. Мимо пронеслись фигуры в черном, лежащие и присевшие на корточки вокруг люка, труп Знахаря, мутанты, задравшие головы… Через пролом в крыше Егора подбросило выше, и он приземлился на четвереньки рядом с Большим. Выпучив глаза, Мишка одновременно целился в пролом, тряс головой и ошалело вопил:
– Это я его пробил, прикинь, башкой проломил, меня «лифт» как швырнул! Дыру в крыше собою сделал! Но сам целый!
Снизу донесся предсмертный визг какой-то твари, и в пролом выбросило овцу. Мутант выпучил глаза и разинул пасть, щелкая клешнями. Большой выстрелил ему в голову – брызнул пробитый пулей глаз, проблеяв матерное слово, овца с грохотом скатилась с крыши и свалилась на тропинку возле порога. Следом из проема вынесло Картографа, он упал, покатился, вскочил и замер на полусогнутых. В руках у него была Янина винтовка.
Столб света исчез, когда он дернул рукой с намотанным на кулак шнуром.
Егор так крутанул верньер, что Линза чуть не треснула ему по темени, спикировав к крыше. Он схватился за край диска и обронил:
– Троих может не потянуть.
– Нам нужно отлететь подальше, – спрятав контейнер в сумку, Картограф последовал его примеру. – Увози нас отсюда!
Некоторое время Яна не могла дышать, будто горло сдавила чья-то огромная рука. Вскочив на кровати, она сорвала с головы шлем. Вдохнула и уже медленно выпустила воздух из легких. Фу-у-ух, будто кошмар приснился! Повертела шлем в руках, шмыгнула носом и потерла лицо.
Возвращаться в кошмар не хотелось даже мысленно, но пришлось: выстрелы, рожа упыря, дергающиеся ноги Знахаря, незапертый люк…
Если бы она, прыгающая последней, захлопнула люк, Артюхов бы не погиб! Неужели все, что было, – правда и от нее зависят жизни людей, запертых в игре? Может, руководство компании разберется без нее?
Босые ступни коснулись холодного пола. Остынь, Яна. Подумай, все взвесь…
Что мы имеем? Питер. Съемная двухкомнатная квартира, подружка уехала с мальчиками в Финляндию. Янина комната – маленькая, с окном во двор. Старенький письменный стол, древний пузатый шкаф, игровой костюм подключен к ноутбуку на стуле у кровати.
Скинув костюм, Яна потянулась к минералке и жадно присосалась к бутылке, предусмотрительно оставленной рядом с компьютером. Когда выходишь из игры, адски хочется пить.
Стоило закрыть глаза, и перед ними вспыхивали игровые локации, лица недавних спутников, морды мутантов, полуразложившиеся рожи зомби…
Голая, даже не накинув халат, Яна прошлепала на кухню, нашла в холодильнике чиз-кейк, разорвала упаковку, принялась жевать его, не разогревая. Потом вернулась назад.
Надо что-то делать… Что именно?
Мысли путались, видения из игры мешали думать связно. Надо в «Русо-Вирт», то есть в Москву – а она в Питере! Ехать в Москву? Прямо вот так, сразу?
Это не решение. Правильное решение где-то на поверхности. Думай, голова, думай!
Ну да – скайп!
Атила, то есть Егор, перед тем как она шагнула в шкаф-терминал, выкрикнул свой скайп… Яна схватила смартфон, помассировала виски, собирая разбегающиеся мысли, и попыталась вспомнить логин. Егор666? Нет. Атила999? Да нет же! Или… Атила666, точно!
Непослушными пальцами она вызвала ярлык скайпа и попыталась найти Егора. Ага, есть пользователь с этим ником, но значок белый, значит, он не в сети. Или Егор просто поставил статус, потому что прячется? Все равно надо попробовать авторизироваться. Яна послала запрос, но Атила666 не отвечал. Невезение!
Она подобрала с пола полосатую футболку, черные джинсы и побежала в ванную, подкрутила краны – в лицо ударили струи холодной воды. В голове прояснилось, она намылила волосы и задумалась.
Надо ехать в Москву, искать чертов «Русо-Вирт», играть в шпионов… Яна зажмурилась. Кошмар! Питер свой, родной, тут все знакомо, а Москва – здоровенная, там люди кишат, как дикие пчелы в растревоженном улье, метро – вообще жуть. И ведь не факт, что приедешь, найдешь корпорацию и не спалишься на последнем этапе, то есть уже у них в здании. Там же тоже куча людей, все незнакомые, надо притворяться, лгать, убеждать их… Ой, мамочки! А все потому, что ты, Яна Павлова, разиня. Сколько ни строй крутую в игре – все равно в ответственные моменты забываешь важное. Например, закрыть люк…
Теперь на твоей совести – человеческая жизнь. Знахарь погиб… как его зовут на самом деле? Видишь, опять забыла!
Все потому, что ты – блондинка. Все твои проблемы от цвета волос. Яна сняла с полки фен, включила в розетку и глянула в зеркало – волосы разлетались светлыми волнами. Игровые друзья никогда не подумают, что аватар – точная твоя копия. Если бы узнали, начали пускать слюни, как в жизни, и думать, что раз с внешностью у тебя все в порядке, значит, в голове пусто. Обидно!
Ведь в медуниверситет она своими силами поступила и была в десятке лучших студентов курса.
Яна поначалу хотела играть брюнеткой или коротконогой толстухой, но манипуляции с внешностью стоили дорого, и она не стала ничего менять, рассчитывая, что все равно никто не верит аватарам.
Думать о проблемах не хотелось, и мозг постоянно возвращался ко всякой ерунде. Приказав себе собраться, она завязала волосы в хвост и вышла из ванной комнаты. Они остались в игре. Ты здесь. Есть скайп Егора, но Егора нет в скайпе… Или он убит? Вместе с Большим и теми двумя?!
Она похолодела от этой мысли. Что же тогда делать? И так страшно, а если они мертвы, то придется одной воевать против непонятного врага. Картограф говорил, что в корпорации никому нельзя верить. Но почему? Это заговор, «Русо-Вирт» захватил заложников в игре и будет требовать выкуп? Но ведь ерунда!
Как ни крути, сейчас надо в Москву, в «Русо-Вирт». Картограф описал, где найти лэптоп, – надо действовать по плану. Добыть лэптоп, подключить к Интернету, запустить вирус в игру… Егор с Большим должны убрать какой-то фильтр. Из слов Знахаря было понятно, это целое дело. Чтобы разобраться с фильтром, нужно дойти до АЭС, проникнуть туда…
Если они не уберут фильтр – вирус не пройдет.
Связь нужна обязательно, а связи нету!
В Москву надо попасть быстро, пока празднуется юбилей «Русо-Вирта». Побежав обратно в комнату, Яна думала о том, как проникнуть в здание, а потом незамеченной подняться на пятнадцатый этаж и найти лэптоп в чертовой кладовке. Когда она представила себе все трудности, похолодело в животе и задрожали колени. Она же не хакер и не ниндзя, а обычная, к тому же довольно неуверенная в себе девушка. Да она перед обычным докладом так нервничает, что с утра кусок в горло не лезет! А тут – охрана, пропуска… На глаза навернулись бессильные слезы.
Все, хватит сырость разводить! Собраться и исполнять. Если ты не поможешь им – они умрут. Умрут по-настоящему, и как ты будешь с этим жить?
Ведь это не игра, не «стелс» про Сэма Фишера, бесшумного убийцу, и не фильм с Томом Крузом! В реальном мире обычные люди не пробираются в здания серьезных корпораций, их отлавливают еще на входе, дают по голове и отправляют в полицию.
Про это она думала, уже сидя за своим ноутом и делая заказ на сайте продажи билетов. Ближайший «Сапсан», скоростной поезд Питер – Москва, отправлялся через час двадцать – отлично!
Яна расплатилась за билет карточкой – хорошо хоть денег хватает, папа, не последний человек в Вологде, нормально ее обеспечивает. В медицинский она поступила по его настоянию, хотя не мечтала о карьере врача. Но и против не была – надо же устраиваться в жизни, а папа, главврач первой городской больницы, обещал в родной Вологде открыть для нее частный кабинет и в перспективе – сделать дочь директором клиники.
Может, потому она неуверенная в себе: все всегда решал папа, а теперь – самой приходится?
Распечатав билет на подключенном к ноуту принтере, Яна побежала к зеркалу, чтобы накраситься, но в последний момент передумала – не до того, и так сойдет.
Все, готова. Теперь надо самое необходимое сложить в небольшую дорожную сумку и – в путь.
По дороге к вокзалу, сидя на заднем сиденье такси, Яна не выпускала из рук смартфон: заглядывала в скайп. Егор не появился и сообщений от него не было. А ведь он заперт в своей квартире, вернее, не целиком он – тело, которое уже начало медленно, но с каждым часом все быстрее умирать. Надо не только в «Русо-Вирт», но и к нему, откачать его… Это вряд ли получится – адрес-то он не сказал, все слишком быстро завертелось, все, что он успел, – выкрикнуть ник в скайпе.
На вокзал Яна приехала за пятнадцать минут до отправления «Сапсана». Как назло, люди сплошным потоком текли навстречу, пришлось расталкивать их и пробираться боком.
На перроне, слава богу, народу было меньше. Чуть не споткнувшись о клетчатый чемодан на колесиках, Яна побежала в свой вагон – третий.
Поезд оказался не просто приличным, а даже роскошным: тамбур стеклянный, чистый, под ногами ковровая дорожка, по обе стороны от прохода – ряды самолетных кресел, под потолком – «плазма».
Отыскав свое место, Яна села и уставилась в окно: бегут, снуют, торопятся люди с сумками, пакетами, чемоданами, целуется парень с девушкой, подозрительные типы в спортивных костюмах пялятся в билеты и заглядывают в лица прохожих.
Яна боялась опоздать на поезд из-за пробок, но теперь немного успокоилась, достала из джинсовой куртки смартфон, снова попыталась связаться с Егором, и тут обнаружила, что батарейка почти разрядилась. Закатив глаза, она мысленно себя обругала.
Правда, здесь есть розетки, но если и зарядку забыла… Рука нащупала в сумке провод, Яна вытянула зарядку и, собираясь воткнуть ее в розетку, посмотрела за окно. Взгляд снова наткнулся на крепышей в спортивных костюмах. Сначала она думала, что это сборная возвращается с соревнований, теперь же поняла: они кого-то ищут. Четыре «быка» окружили бритого наголо, невысокого мордатого мужчину, похожего на гориллу. Он раздал им фотографии и командовал, жестикулируя. Одну пару «быков» отправил в хвост «Сапсана», отходящего с минуты на минуту, двум другим велел разделиться и прогуляться по вокзалу.
Сам подошел к Яниному вагону, развернулся спиной и вперился в людей на перроне. Фотографию, распечатанную на листе формата А-4, он приподнял, чтобы она все время была перед глазами, и тогда Яна сумела рассмотреть, что там.
Да это же ее снимок! Или, вернее, распечатка ее аватара.
Как и всякий красивый человек, она прекрасно знала, что эффектна. И не любила выглядеть хуже, чем есть на самом деле. И потому в игре создала аватар на основе фотографий. Кто бы мог подумать, что так все обернется?!
Теперь ее лицо в 3D красовалось на распечатке. Кто имеет доступ к важной информации? Админы и владельцы игры. «Русо-Вирт»! И теперь они ее ищут… Но каким образом ее вообще обнаружили? Получается, когда она выходила через Центральный Терминал, смогли засечь айпи-адрес?
Хорошо, пусть так, остается другой вопрос: зачем она людям из «Русо-Вирта»? Неужели они побывали у нее в квартире и даже вычислили таксиста, подвозившего ее на вокзал, поговорили с ним? Но зачем, почему?! Она ведь к ним в гости и направляется, помочь хочет… Понятно, что все это связано с происходящим в игре, но как?
Что у них там, в корпорации, передел власти? Или их захватили террористы?
Яна включила зарядку в розетку: смартфон не заряжался. Розетка поломана, что ли? И тут она с ужасом поняла, что в спешке бросила в сумку старую зарядку, неисправную! И чего не выбросила, когда собиралась? Проклиная себя за «бабскую глупость», Яна снова выглянула в окно. До отбытия осталась минута, провожающие отходили от поезда. Парни в спортивках разбрелись, их бритый командир, мысленно прозванный Гориллой, остался на месте. Некоторое время он вертел головой и без надежды всматривался в лица, потом мимо прошла длинноногая брюнетка в короткой юбке, и он стал пялиться на ее ноги. Брюнетка затерялась в толпе, и Горилла перевел взгляд на окно, от которого в последний момент отодвинулась Яна.
Заметил или нет? Поезд дернулся, трогаясь с места, Яна осторожно выглянула, но не нашла Гориллу среди людей на платформе.
Вроде бы пронесло…
В руке пискнул и погас разряженный смартфон.
Линза устремилась вверх и прочь от избушки, быстро растворяясь в темноте. Поняв, что произошло, сектанты открыли беспорядочную стрельбу, но трое беглецов были уже далеко.
Внизу чернели пригорки, качали пушистыми верхушками заросли камыша, серебрилась вода. Линза гудела натужно и летела все медленнее.
– Ну же! – выдохнул Мишка. – Линзочка, не подведи, еще немного! Во-о-он туда, где лес с полянами!
Линза в ответ издала звук, похожий на всхлип, и закачалась. Все, закончилось путешествие, а болота – пока нет, метров двести придется булькать… Хорошо, зомби стянулись к хижине покойного Знахаря.
Первым пальцы разжал Большой, ухватился за Картографа, чтобы соскользнуть и помягче приземлиться, и, нечаянно сорвав с него сумку с читами, шлепнулся в болото. Атила глянул вниз: Большой спрыгнул неудачно, в воду, и, похоже, его начало затягивать. Он закричал, выругался.
А Линза полетела быстрее.
– А-а-а! – заорал Большой. – Топь! Вытаскивайте меня!
Над пригорком Атила тоже спрыгнул, рядом в камыши с хрустом приземлился Картограф.
Мишку не было видно, он ругался и шлепал по воде руками, пытаясь выбраться. Заметив черную корягу, Атила ухватился за нее, дернул. Мишка всполошенно орал:
– Да вытащите же меня! Ща зомбаки полезут! Народ! Помогите! Вы вообще тут?! – в его голосе проре́залась паника.
– Идем! – крикнул Атила. – Подожди немного! Не двигайся, так медленнее засасывает.
Картограф тоже схватился за корягу:
– Дергаем на счет «три». И раз, и два, и…
Поднатужились, рванули – коряга с хрустом выскочила из земли, и тогда они ломанулись туда, где тонул Мишка.
Засосало его уже по пояс, с вытянутыми руками он замер посреди болота в полутора метрах от берега. Картограф, протягивая ему корягу, закричал:
– Не упусти сумку! Сумку держи!
Мишка потянулся к коряге:
– Да утонула она!
Картограф выдернул палку у него из рук.
– Ищи!
– Чего?!
Атила тоже возмутился:
– Что ты творишь, обалдел?!
– Без сумки мы ничего не сделаем на АЭС, – пояснил Картограф, еще дальше отведя корягу. – Ищи!
– Что я тебе, собака – искать? – не сдавался Мишка. – Я ж тут сдохну!
Атила шагнул к Картографу, готовый врезать ему и забрать палку, но напоролся на взгляд льдистых, равнодушных глаз и отступил, поняв: так надо. Это не жестокость, а необходимость. Его поразил взгляд Картографа. Глаза в игре – всего лишь текстурки, они ничего толком не выражают даже у дорогой аватары, созданной на голографическом конструкторе с использованием реальных фотографий. Но у Картографа был взгляд живого человека! Настоящего!
Или не человека, а потустороннего существа…
– Суки! Уроды! – крикнул Большой, готовый разреветься, но поборол обиду и принялся шарить руками в грязи.
– Нашел! – заорал он, подняв над головой сумку.
Картограф протянул ему корягу, Атила тоже ухватился за нее, уперся ногами в землю. С усилием они вытащили Мишку, тот бросил сумку Картографу под ноги, возмущенно сопя, стал отряхивать грязь.
Проводник молча очистил сумку, прицепив ее к поясу, принялся копаться в содержимом. Атила заметил: сумка даже после падения не изменила форму, будто ее целиком занимало что-то твердое – похоже на железную коробку или контейнер, обтянутый тонкой кожей. Дорогой, наверное, чит внутри…
Чит! Линза!
Он завертел головой. Черт, она же улетела! Надо вернуть! Егор вытащил ПДА, покрутил верньер, и вскоре диск вернулся, завис в небе, закрыв луну.
Картограф внимательно поглядел в сторону, где остался дом Знахаря. Оттуда доносился вой и рык мутантов.
Егор задрал голову. Почему Линза зависла не прямо над ним, а правее? Настройки сбились… Он покрутил верньер – Линза сложилась и спикировала вниз, но не в руки, а в камыш. Спасибо, хоть не в болото. Он бросился спасать чит, поднял его, вернул в подсумок. Нужно будет ее нормально настроить, когда все утрясется.
– Что дальше делаем? – спросил он и тут заметил, что на ПДА пришел запрос на авторизацию в скайпе. Открыл сообщение: «это яна, ответь». Добавив ее в список контактов, Егор начал набирать ответ: «привет. живы. я на связи», но в этот момент иконка Яны пожелтела. Вот же невезуха! Все равно сообщение надо дописать, рано или поздно оно дойдет до адресата…
Голова взорвалась болью. Гулкий стон Мишки донесся будто из длинного тоннеля. Егор опустился на колени, таращась перед собой. Над ним навис обеспокоенный Картограф, начал расплываться, темнеть… Вскоре мир погас, осталась только пульсирующая боль, и Атила потерял сознание.
Когда очнулся, его еще немного тошнило. Открыв глаза, уставился в звездное небо. В голове было пусто и гулко, движения отзывались болью. Неподалеку стонал и ворочался Мишка. А Картографу хоть бы хны… Атила заставил себя сесть.
Картограф вновь копался в сумке. Ощутив чужой взгляд, обернулся.
– Почему у тебя голова не болит? – прохрипел Егор и схватился за горло, подавляя тошноту.
Картограф вроде усмехнулся, отсюда не разглядеть, и ответил:
– Болеть нечему.
Большой, массируя виски, спросил:
– Чего это за приступы такие, а? Откуда они вообще, почему сразу у двоих? И Яну прихватывало, когда она здесь была… Ну, что теперь делаем?
Картограф зашагал по пригорку, жестом поманив за собой. Егор поспешил за ним, оглянулся, чтоб убедиться, что с Мишкой все нормально, и принялся размышлять вслух:
– У нас есть два варианта развития событий. Первый – Яна направилась к «Русо-Вирту», чтобы добыть лэптоп и запустить вирус в игру. Второй – она решила остаться дома и забить на все. Если второе – что бы мы ни делали, все зря, без помощи Яны Альфу не остановить, правильно? То есть вариант изначально мертвый, потому остается надеяться, что она поехала за лэптопом. Если исходить из этого, нам надо двигаться к АЭС.
– Но туда не пройти, – возразил Мишка, догоняя Картографа. – Как ты это себе представляешь? Это же… короче, это АЭС, хакер! Ты че, в «Сталкера» не играл, не знаешь, что такое АЭС? Оно…
– Сакральный центр игры, – перебил его Егор. – Пуп мира. Темная сторона. Таинственнее, чем Тунгуска, и опаснее Везувия. Туда не пройти. Кроме Андрея-Поэта, с АЭС никогда никому не удавалось вернуться живым… Все знают.
– Ну, что тогда, как туда идти? И, кстати, что со Знахарем? – Мишка дернул на ходу Картографа за рукав. – Он погиб?
Тот пожал плечами:
– Почти наверняка упырь убил его в игре. А значит, и в реале он мертв.
Болота закончились быстро. Впереди раскинулась большая твердая прогалина. За ней маячили заросли кустов, чуть дальше был заросший деревьями холм. Атила оглянулся: скрывая детали, над болотом стелился густой туман. Мишка, уставившись вперед, махнул рукой:
– АЭС! Блин, да как же туда дойти? Нас же сто пудов прикончат!
– Сначала заглянем в «Ящик», – сказал Картограф.
– А там что? Я помню, Знахарь говорил, что прежде надо туда, но не успел объяснить, зачем.
– Оружие, – Картограф качнулся с пятки на носок, заведя руки за спину. – Под «Ящиком» есть секретные лаборатории, там испытывали оружие. Какое точно, я не знаю, но уверен: Артюхов подразумевал, что только с ним мы прорвемся на АЭС.
– Одни? – Большой сморщил нос. – Даже если танк там найдем, не поможет. Сожгут еще на подъезде к станции, или в аномалии влипнем.
– Да, – согласился Атила. – У Альфы мутанты, черные сектанты. У нас – оружие мифическое. И вообще, не понимаю, нафига все это Альфе? По сути, мы ж заложники…
Картограф покачал головой:
– Не знаю. Сейчас главное остановить Альфу. Зачем он нас тут запер – разберемся.
– Но как остановить?! – снова повысил голос Мишка. – Как?!
– Молодые люди, вы забыли про чат.
Большой с Атилой переглянулись. Картограф продолжил:
– Надо собрать сталкеров.
– Точно! – воскликнул Большой, но Атила толкнул его в плечо, чтобы замолчал, и произнес:
– Тс-с-с! Почему так тихо? Только что мутанты разорялись, а сейчас их вроде кто-то выключил.
Он напряженно прислушался к звукам на болоте… Тишина, только ветер шуршит камышами.
– Быстро в заросли! – шепотом скомандовал Картограф, схватил Атилу с Мишкой и поволок в кусты.
Донеслись всплески и шорохи, в тумане над болотом проступили тени, много теней. А потом показались четкие силуэты мутантов. Овцы, зомби, упыри, бруторы – сгруппировавшись, будто организованные бойцы, они двигались в направлении АЭС.
Когда мутанты растворились в черноте, появился четкий строй сектантов. Шли они молча, лишь хрустел тростник и хлюпала вода под сапогами.
– Красиво идут, – прошептал Большой.
Вскоре и «черные» скрылись из виду.
– Их слишком много, – Егор повернулся к Картографу, пригнувшемуся за кустами, и добавил: – И это ведь только часть, да? Часть армии Альфы.
Картограф на некоторое время «залип», уставившись в одну точку, потом «отмер» и произнес:
– Скоро все они соберутся вокруг АЭС.
– Тогда нам действительно понадобится много оружия, – кивнул Егор.
– И много хороших бойцов. Вызывай всех, кого можешь, через чат. Местом сбора назначь речной вокзал у Мертвого города. Оттуда хорошо просматривается АЭС, а в случае чего можно отступить в город.
– Хорошо, – Атила достал ПДА, но, прежде чем попытаться вызвать чат, повторил свой недавний вопрос: – И все-таки – чего хочет Альфа? Зачем ему все это?
Картограф молча зашагал прочь от болот, и Егор с Мишкой, переглянувшись, пошли за ним.
Поезд мчался, дробно постукивая колесами.
Сердце колотилось, норовя выскочить из груди. Кровь гулко пульсировала в висках, пальцы Яны терзали джинсовую сумку. Наверняка «быки» в спортивных костюмах уже в поезде, одни движутся с головы, другие – с хвоста состава, заглядывают в лица. Скоро будут здесь. И что делать? В туалете прятаться? Так они и туда заглянут.
Между рядами прошел краснолицый всклокоченный парень с откупоренной бутылкой пива, и Яну осенило: спрятаться можно в баре. Сесть где-нибудь с краю, втянуть голову в плечи… Может, обойдется. Надо было кепку надевать!
Перекинув сумку через плечо, она пошла искать бар. Прежде чем пересечь тамбур, замерла и сквозь стекло посмотрела в проход между креслами, не идет ли кто подозрительный, и обрадовалась, заметив стойку в конце вагона, за ней – полки с бокалами, пивными бутылками и конфетами в разноцветных коробках.
Вздохнув с облегчением, Яна поспешила к стойке, уселась на высокий стул и заказала себе кофе. Оглядела людей в вагоне: негусто. Тучный бармен пялился в окно; через стул от него скучала пара – тощий мужичок с козлиной внешностью и его свинообразная жена, они так громко разговаривали, что Яна успела разобрать, что мужа зовут Яриком, а женщину – Леной; рядом с ними пил коньяк поджарый кавказец с орлиным профилем. Вот и все посетители.
Яна дергалась каждый раз, когда открывалась дверь или кто-то появлялся в вагоне. И успокаивала себя: хватит! Что будет, то будет. Убивать в поезде никто никого не станет. Если что, можно вызвать полицию…
Снова в сторону отъехала дверь тамбура – и появился тот самый бритый Горилла, командир «быков». Вот урод! Наверное, увидел Яну через окно и успел заскочить в вагон перед отправлением поезда. Он смотрел на нее в упор. Яна сглотнула. Интересно, «быки» тоже здесь?
Между рядами кресел к нему направился проводник. Горилла пригнулся и сощурился, пытаясь разглядеть посетителей бара. Проводник кивком пригласил Гориллу в вагон, тот ответил что-то, по-хозяйски отодвинул препятствие сильной рукой и зашагал по ковровой дорожке к стойке, где расположилась Яна.
Понимая, что убегать бессмысленно, она вновь оглядела пассажиров в поисках хоть кого-нибудь, кто мог бы ее защитить. Самой боеспособной и агрессивной выглядела громогласная Лена. Она была так огромна, что задница не помещалась на стуле и свешивалась по бокам. Обливаясь холодным потом, Яна с ужасом смотрела на приближающегося Гориллу, но тот вдруг замер в проходе, сжал челюсти, и взгляд его налился свинцом. Чего с ним?
– Красавыца, давай угощю, – проговорили с сильным кавказским акцентом.
Яна аж подпрыгнула. Обернулась. К ней подсел кавказец.
Не человек, а просто карикатурный собирательный образ: нос крючком, подбородок выбрит до синевы, кустистые брови срослись над переносицей. Он улыбнулся, сверкнув золотыми зубами, представился:
– Ашот.
Он беззастенчиво пялился на грудь Яны. От наглого, циничного взгляда ее бросило в краску – Ашот будто раздел ее и облапал. С трудом Яна взяла себя в руки, вспомнив о Горилле в проходе, улыбнулась и назвала свое имя. Не самый лучший защитник, но хоть какой-то…
Ашот расцвел еще больше, щелкнул пальцами – бармен подался к стойке.
– Коньяк хороший – два по сто. Бутэрброд с икрой. Черный. Или хочешь красный?
Сгорая от стыда, Яна с трудом заставила себя кивнуть.
Ожидая заказ, Ашот пялился с восхищением и рассыпался в комплиментах:
– Красавица, как с обложки, да? Куда едэшь в Москву?
– К подружке, – Яна поглядывала на Гориллу: он сел в кресло с краю, готовый в любой момент броситься в атаку.
– Подружка красивый, как и ты? У меня друг в Москвэ, ресторан дэржит. Давай встретимся вмэсте, да? Погуляем, вына выпьем. У мэня такой выно, м-м-м! А повар его такой шашлык дэлает, палчыки аблыжеш!
Бармен поставил на стойку два пузатых бокала на тонкой ножке, Ашот подхватил оба и, сверкая золотыми зубами, один протянул Яне:
– Давай за знакомство! – бокалы звякнули, соприкасаясь. Яна смочила губы, благодарно кивнула и поставила бокал, кавказец запрокинул его и залпом осушил, дернул сизым кадыком, крякнул.
Яна вспомнила, что ей от коньяка было очень плохо: когда с подружкой отмечали окончание сессии, выпили по двести граммов. Юльке ничего, она привыкшая, а Яна всю ночь «вертолеты» ловила, ее чуть наизнанку не вывернуло. С тех пор она коньяк на дух не переносит.
Горилла встал с кресла и занял стул с краю у стойки, заказал кофе. Поверх плеча кавказца он пристально смотрел на Яну. Ашот соловьем заливался о бизнесе в Москве, о друзьях, о том, какая Яна красЫвая, что ей надо купить «золотой цепочка» и «машина хароший», но она его не слушала – лихорадочно соображала, что делать дальше, и нервно вертела в руках разрядившийся смартфон.
– Э-э-э, – протянул Ашот, – тэбэ пазванить надо? Зачем страдаешь, на мой тэлэфон. – Кавказец дал ей смартфон, подмигнул. – Я пока отойду, а ты званы, куда захочешь.
Он картинно вскинул руку, с неприязнью покосился на Гориллу, слез со стула и вышел в тамбур через стеклянные двери, что были в нескольких метрах от стойки. Достал сигареты, закурил.
Горилла проводил его взглядом, кивнул на дверь и обратился к бармену:
– Уважаемый, почему вы ничего не предпринимаете? Гражданин курит в поезде. Вызови проводника.
Флегматичный бармен нехотя перегнулся через стойку, помахал Ашоту, подождал, пока тот его заметит, и перекрестил руки перед собой, мол, завязывай курить. Горилла тоже, обернувшись, с недовольством таращился в тамбур.
Тем временем Яна сняла с блокировки смартфон – у них с кавказцем была одинаковая модель. Как бы теперь связаться с Егором, чтобы не оставлять логи на чужом аппарате?
Когда Ашот скрылся в туалете, она поменяла аккумуляторы, отправила сообщение Егору: «в сапсане, еду в мск» и вернула аккумулятор на место. Все, можно выдохнуть… но ненадолго. Потому что осталось решить главную проблему: скрыться от Гориллы, который не спускал с нее глаз. ОН не кавказец, Яна его в сексуальном плане не интересовала – он смотрел на нее, как удав на кролика. Когда поезд приедет в Москву, что он сделает: на допрос потащит или при удобном случае свернет шею? Ручищи вон какие… Хрясь, и все. Или у него пистолет?
Яна машинально улыбнулась вернувшемуся Ашоту и, в душе краснея от ушей до пяток, повела плечами, чтобы колыхнулась грудь. В игре Яна вся из себя крутая, а в жизни… Ну не умеет она правильно флиртовать с мужчинами, не умеет отшивать и вообще – стеснительная, даже робкая.
– Выпьем! – торжественно произнес Ашот, заказал себе еще коньяк, покосился на Янин бокал: – Чиво нэ пьешь?
Она взяла бокал, сделала глоток, закашлялась. Потекли слезы, дыхание перехватило. Щеки вспыхнули, в желудке разлилось тепло. Она быстро охмелела, и это придало ей смелости.
Все из-за происков Альфы, подумала Яна немного невпопад. Он отследил ее через Си-Терминал Знахаря и послал людей. И не таксист ее сдал, русовиртовцы иначе на нее вышли: она ведь, дурища, билет через Сеть покупала!
Но как Альфа может управлять реальными людьми? Невероятно! Значит, он уже вышел из игры? У него есть влияние в реальном мире? Или тут действуют его сообщники? Но тогда – кто он на самом деле и что все это означает? Блокировка игроков в «Сталкере» – не системный сбой, а диверсия?
Горилла точно не имеет отношения к полиции и спецслужбам, иначе давно задержал бы ее. Значит, он вряд ли знает, кто такая Яна на самом деле, не исключено, что он просто пешка, сотрудник службы безопасности «Русо-Вирта». Что, если Альфа дал ему ложную информацию, например, склепал досье на Яну, мол, она кибертеррористка, пытавшаяся украсть какую-то секретную технологию. Мужик – простой исполнитель, причем он считает, что его дело правое. В принципе это не самый худший расклад: значит, убивать ее не собираются, хотят задержать и доставить в «Русо-Вирт». А там можно объясниться с сотрудниками, надеясь на их разумность…
Но если она ошибается?
Ашот, осмелев, взял Яну за руку, она хотела вырвать ладонь, но не стала. Решение пришло внезапно – простое и понятное. Почему бы не сыграть по правилам Альфы?
Она посмотрела на часы – бо́льшая часть пути до Москвы позади, ехать еще час. Надо потянуть время, чтобы кавказец подольше побыл рядом. Томно прикрыв веки, Яна улыбнулась Ашоту. Тот просиял и снова предложил выпить.
– Спасибо, но что-то мне нехорошо – нельзя спиртное на голодный желудок, а у меня гастрит. Теперь мутит. Я бы чего-нибудь съела, тогда пройдет, – она пересилила себя и положила руку ему на плечо.
– Лагман есть? – Кавказец повернулся к бармену. – Шурпа?
– Куриный бульон и суп с лапшой. Ну, и доширак…
– Суп с лапшой! – выбрала Яна, посмотрела на кавказца и уронила: – Спасибо, что скрасили мое одиночество.
В какой-то момент она даже пожалела Ашота. Если бы он знал, как с ним собираются поступить! Но побеждает не сильнейший, а самый сообразительный. Так что извини, Ашотик.
Горилла пристально смотрел на них, и во взгляде его читалась угроза.
По дороге к Мертвому городу Атила разослал сообщение всем сталкерам со старой версией игры, которые были в чате. Им предлагалось собраться на речном вокзале и ждать Картографа с распоряжениями.
Едва Егор успел закончить, как чат накрылся медным сталкерским тазом – почти наверняка до него добрался Альфа. Атила, выругавшись, спрятал ПДА. Хорошо, что он немного поспал, а то бы с ног валился от усталости.
Было темно. Первым шел Картограф. Петлял, обходя аномалии, иногда замирал, будто прислушивался, и приходилось ждать его. На вопросы он отвечать перестал и велел всем молчать, чтобы не привлекать внимание, потому что «черные» и мутанты могли быть где-то рядом.
Сначала Атила пытался выискивать аномалии в ночной темноте, потом доверился Картографу – до сих пор тот ни разу не ошибся.
Когда Картограф в очередной раз «завис», Атила оперся о сосновый ствол и прикрыл глаза, чтобы передохнуть, но, услышав голоса вдалеке, прошептал:
– Похоже, там люди.
– Ага, – обрадовался Большой. – Я тоже слышал!
– Тихо, – велел Картограф. – Идем, посмотрим, только не шумите.
Голоса звучали все громче, доносился смех, звенел металл, что-то жужжало. Определенно – люди! Картограф не шел – скользил по земле, не издавая ни звука, Атила тоже старался не шуметь, хуже всех получалось у Большого.
Впереди замаячил разваленный забор из бетонных плит. Картограф вскинул руку – остановились, потом залегли в кустах. Видно отсюда было плохо, так что Картограф поднялся, жестом велев Атиле с Большим оставаться на месте, отправился на разведку.
Минут через десять он бесшумно материализовался из темноты, поманил за собой. Обошли кусты, и взгляду открылся сталкерский лагерь – бывшие колхозные коровники. Две покосившиеся приземистые коробки окружал почерневший, местами рухнувший забор. Вдоль него росли кусты, высокая трава и редкие деревца. На утоптанной земле между коровниками стояли три сталкера. Вроде часовые. Нет, не факт – вдруг просто болтают?..
Из дыры в шифере поднимался дымок, но костер в коровнике или печка, не разобрать. Окна в здании не предусматривались, был только широкий проем, где когда-то крепились ворота. Интересно, сколько в здании людей?
Рядом с коровниками возвышался небольшой холм, поросший травой. На плоской вершине стоял непонятный агрегат, в темноте трудно разобрать, что это. С его стороны светила луна, очерчивая серебром корпус с раструбом и механизмами между штангами. Агрегат отдаленно напоминал машину для переработки силоса.
Большой прошептал:
– Темно, видно плохо, но кажется, во-о-он того сталкера, что к коровнику ближе, я знаю. Это Рябой.
Картограф переспросил:
– К левому коровнику или к правому?
– К левому.
– Рябой… Кто такой, давно знакомы?
– В ополченцах вместе недолго были. Он потом примкнул к «Анархии», после переметнулся в группу «Шторм», хотя… может, и не числился там, наврал, слух распустил, чтобы цену себе набить. Ведь «Шторм» – тайна, покрытая Зоной. А сейчас, видать, вольным сталкером заделался.
– Остальных знаешь? – подключился к разговору Атила.
– Да хрен поймешь, темно же.
– А ты сквозь прицел посмотри.
Большой воспользовался советом, глянул в прицел и ухмыльнулся:
– Ага, значит, так! Высокий, короче, это Валенок – медлительный чел и жует че-то постоянно. А третьего не знаю. Вообще, они обычные игроки, нормальные пацаны. Так что, пойдем к ним? Вроде тихо все, поговорим, вдруг помогут… то есть с нами пойдут дальше. Все лучше, чем втроем на речвозкал топать, а вдруг они ваще тоже туда идут. Получили сообщение ну и…
– Мы не знаем точно, сколько людей получили сообщения, – возразил Атила. – У многих сталкеров коммутаторов нет, помнишь, что Знахарь говорил? У тебя самого новая версия клиента игры.
– Ну и что, ты же мне сказал, что другие сказали, что скажут остальным… ну, тем, у кого клиент «Сталкера» обновленный.
– Да, скажут, только чат, похоже, Альфа навсегда отключил. У меня ПДА глючит конкретно, у тебя глючит… Мы не знаем, сколько сталкеров придет на встречу, стоит ли им всем доверять.
– Почему они именно здесь лагерь разбили? – спросил Картограф.
Большой пожал плечами:
– А чего бы и нет? Ну, разбили – и че?
– Поблизости нет терминалов. А за холмом черная падь – непроходимая локация, болото. Здесь тупик.
Атила усмехнулся:
– А чего ты нас именно сюда привел?
Ответа не последовало. Снова Картограф заговорил загадками. Его голос был синтетическим, как у машины, глаза же – вполне живыми… Все-таки любопытно, кто он в реальной жизни? Откуда родом, сколько ему лет? Очень интересные вопросы, да только ответы на них Картограф давать почему-то не спешил.
Наконец проводник снизошел, указав направление:
– Нам надо к подъемнику.
– Куда? – Большой прищурился, пытаясь рассмотреть высвеченный луной агрегат. – Вон к той железной штуковине на бугре?
– Именно. Там шахта. Подъемник давно не работает, но мы спустимся по скобам, попадем в тоннель. А по нему – в «Ящик».
– А почему «Ящик», откуда название взялось?
Ненадолго всеобщее внимание привлек сталкер, вышедший из коровника. Он что-то сказал Рябому, тот всплеснул руками. Они заспорили, Рябой толкнул сталкера в плечо, мол, ступай обратно. Вновь прибывший сплюнул под ноги и удалился. Валенок с безучастным видом стоял, положив руки на автомат. Рябой обратился к третьему сталкеру из их компании, Атила разобрал: «Вали… помогать». Третий удалился, и Рябой с Валенком остались вдвоем.
Картограф подождал, пока сталкеры разберутся, и ответил Большому:
– Потому что во времена СССР так называли секретные фабрики и конструкторские бюро, работавшие на оборонную промышленность.
– Угу, – Большого распирало нетерпение, он аж пританцовывал. – Ну что, мы идем или нет?
– Да, пошли, – Картограф черной тенью двинулся вдоль кустов. – Это самая короткая и безопасная дорога в «Ящик».
Егору игра слов не понравилась, но промолчал.
Когда вышли на асфальтовую дорогу, Большой шагнул вперед и крикнул:
– Хэй, Рябой, здоро́во!
Рябой схватился за автомат, Валенок осоловело посмотрел сквозь ночных гостей. Узнав приятеля, Рябой широко улыбнулся, но оружие не опустил, кивнул на Картографа с Егором:
– Ну, здравствуй. Кто с тобой?
Картограф отодвинул Большого, шагнул вперед и сразу начал, будто на допросе:
– Вы давно здесь? Сколько вас?
Рябой почесал челюсть и сказал Валенку с насмешкой:
– Смотри, какой деловой. Для начала назвался бы, что ли.
Атила тем временем шагнул к дверному проему в стене коровника, откуда доносились глухие, едва различимые удары и шелест. Озаренные светом костра, шестеро сталкеров стояли по пояс в яме и рыли землю лопатами. На сосредоточенных лицах блестел пот. Рядом было сложено оружие. Интересно, что они ищут?
Под недоуменным взглядом Рябого Атила скользнул к своим.
– На Картографа отзываюсь.
Рябой вскинул кустистые брови:
– Да ну, врешь, мужик! Значит, тебя мы и ждем? Докажи, что ты Картограф!
И тут Валенок словно ожил: оплывшее лицо изменилось, взгляд сфокусировался на Атиле, стал острым, колючим. Сталкеры в коровнике затихли, лопаты перестали чиркать о землю.
Рябой крикнул:
– Э, вы че копать бросили?!.
Рябой был с виду суровым мужиком с квадратной челюстью и выраженным надбровным валиком, но вел себя не карикатурно, как Мишка тогда в баре, а казался вполне взрослым человеком.
– А зачем вы землю роете, ищете артефакты или схрон? – спросил Большой.
Рябой отмахнулся:
– Нет, лаз делаем. Хотим в тоннель попасть, там путь в скрытую локацию, по ней можно дойти до Мертвого города, – он махнул на Валенка. – Расскажи им, ты ж нас сюда привел, когда сообщение по коммутатору получил. Ну, где мы собираемся. В нем и маршрут этот был, подземный. Ты сам показывал, а то у меня голова болела. Крючило не по-детски.
Большой обернулся к Егору:
– Во, у нас тоже башка раскалывалась!..
Атила нахмурился, соображая… Стоп, ведь рассылая через чат сообщения, он ни словом не обмолвился о маршруте. Ему вообще маршрут неизвестен! О тоннеле он сам узнал только что.
Значит, Альфа изменил его сообщение и привел сюда сталкеров? Если так, то они не союзники. Но вроде и не враги: идут на речвокзал, спасаются… Тогда в чем подвох?
Предупредить друзей он не успел: Валенок вскинул автомат. Картограф сместился в сторону, за спину Рябого, запустив руку в сумку, Егор отскочил к стене коровника. Большой остался на месте, не успев понять, что происходит.
Рябой вытаращился на Валенка:
– Ты че, Ва…
Валенок выстрелил, попав Рябому в плечо, сталкер упал и взвыл от боли. Большой не растерялся, пригнувшись, шагнул к стрелку и ударил его прикладом в челюсть. Булькнув, Валенок закатил глаза и рухнул без чувств.
Из коровника на шум выбежали сталкеры. Их глаза блестели, в руках были отведенные для удара лопаты. Будто по команде, все ломанулись к Картографу.
Егор вскинул винтовку, но вспомнил, что все погибшие в игре умирали в реале, и опустил ствол. Подсечкой он сбил одного сталкера, присел, выставив оружие как перекладину. Клинок лопаты с лязгом ударил по стволу, высек искру. Атила врезал другому сталкеру ногой в живот, но и сам получил тычок в бок. Задохнувшись от боли, он упал на землю.
Трое сталкеров бежали к Картографу, двоих своих противников Атила свалил, а вот оставшийся, занеся для удара лопату, готовился прикончить его.
Распластавшегося на земле Егора спас Большой – наотмашь саданул обезумевшего сталкера прикладом по шее. Тот закатил глаза и упал навзничь.
– Что такое?! – заорал Рябой. – Бродяги, вы чего?!
Картограф выхватил из сумки толстый блестящий цилиндр, с треском повернул рукоять на крышке, обеими руками поднял его над головой и бросил навстречу троим подбегающим сталкерам.
Вздрогнуло пространство. Гулкий хлопок пронесся между коровниками, эхом отражаясь от стен. Нападавших отбросило назад: одного унесло в проем, двоих впечатало в стену. Большого тоже немного зацепило, и он упал на колени.
– За мной! – скомандовал Картограф и рванул к агрегату на бугре.
Между коровниками повис густой запах озона, аж в носу защипало. Большой встал, помог подняться Атиле. Валенок с окровавленной рожей тоже встал, прицелился в бегущего Картографа, но раненый Рябой ударил его камнем между лопаток. Валенок, не проронив ни звука, будто зомби, снова рухнул на землю.
– Давай с нами! – крикнул Большой.
Придерживая раненую руку, оглядываясь на недавних союзников, Рябой побежал на холм, где Картограф уже отдраил люк и полез в шахту. Большой с Атилой последовали за ним.
У коровников грохнул выстрел, пуля чиркнула о металл – Атила невольно пригнулся и перед тем, как пролезть в люк, глянул назад. Три потерявших рассудок сталкера стреляли, остальные бежали к холму.
Пули чиркнули по железу над головой. Спешащий к шахте Рябой споткнулся, протянул руки к Атиле. С удивлением на лице сделал еще шаг и упал на Егора, столкнув его в шахту.
Яна ела медленно-медленно, как рекомендуют диетологи, – тщательно пережевывая пищу. Время текло неторопливо. Нужно было убить еще сорок минут. Суп закончился, добрый Ашот заказал себе и Яне по отбивной с гарниром, пришлось ждать. Наконец принесли заказ. Кавказец почти не ел – заглядывал Яне в рот и лыбился.
– Вкусно?
– Угу, – промычала она, разжевывая жесткую отбивную, посмотрела на подобравшегося Гориллу, на часы – еще пятнадцать минут, и будет вокзал. Пора действовать.
Жестом она попросила Ашота придвинуться ближе. Тот истолковал ее телодвижение по-своему, довольный, подался вперед, вытянув шею.
– Мужика с краю у стойки видел? – прошептала Яна быстро. – Не оборачивайся, кивни.
Ашот, удивленно задрав жгуче-черные брови, кивнул.
– Он приставал ко мне, – продолжила Яна. – Всю дорогу пялится, тебя черномазым обозвал, когда ты выходил, меня оскорблял, сказал, что в Москве нам по полной устроит. Нацист бритоголовый!
Кавказец напрягся, крылья орлиного носа раздулись от негодования. Ну же, дорогой, ты же сын гор! Тебя оскорбили, иди разбираться! Но Ашот не спешил. Измельчали сыны гор, трусливыми стали…
Нет, Ашот не разочаровал Яну. Помедлив, он обернулся, с вызовом посмотрел на Гориллу и проговорил:
– Силушай, зачэм так смотрышь? Не видишь, дэвушка кушает.
Горилла только усмехнулся. Яна разглядела наколки на его коротких пальцах.
– Чево зубы скалишь, шакал позорный? – от злости Ашот даже приподнялся на стуле. – А ну-ка выйдэм и как мужчина с мужчиной поговорым.
Яна переводила взгляд с одного мужчины на другого. Ашот в принципе крепкий малый, но Горилла – профи, к тому же зэк. Скорее всего, схватка будет короткой и закончится не в пользу кавказца.
За окнами замелькали первые московские многоэтажки. Видимо, чтобы избежать драки, Горилла молча слез со стула и вышел в тамбур. Ему-то потасовка с левым мужиком сейчас не с руки… Осмелевший от выпитого коньяка Ашот истолковал это как трусость и устремился следом.
Не дожидаясь, пока начнется драка, Яна выбежала из вагона в другую дверь, прихватив телефон Ашота. В следующем вагоне скучали два проводника. Задыхаясь, она обратилась к черноусому крепышу:
– Пожалуйста, вызовите наряд! В тамбуре драка, они там поубивают друг друга!
Усач вскочил, завертел головой:
– Кто? Где они?
– Там, ну скорее же! Один грузин, ну, с носом, второй лысый, у него под одеждой пистолет, я видела! Вдруг террористы. – Яна топнула ногой. – Да скорее же!
Коллега усача оказался более расторопным, нажал на кнопку вызова полиции и проговорил:
– Наряд во второй вагон. Срочно…
Яна не дослушала его, побежала дальше. За окном уже пустыри сменились высотками, поезд снизил скорость.
Цепенея от страха, она потянулась к стоп-крану, сорвала пломбу, дернула рукоять – поезд вздрогнул и заскрежетал. Дождавшись полной остановки, она выпрыгнула из вагона. Упала на четвереньки.
Лил дождь, колея пахла мазутом, справа и слева железную дорогу ограждал высокий бетонный забор. Яна поднялась и, пригибаясь, рванула вдоль поезда, не обращая внимания на заинтересованных пассажиров, приникших к окнам.
К счастью, через десяток метров в заборе обнаружилась дыра, девушка протиснулась в нее, встала на другие пути. Здесь было три колеи, за ними – невысокий железный забор. Убедившись, что поездов нет, Яна помчалась к забору, подворачивая ноги. Как перелетела через ограждение, она не помнила. Машинально раскрыла зонтик и устремилась к серым девятиэтажкам, постоянно оглядываясь.
Если Горилла побежит следом, то быстро догонит ее, потому надо поторопиться. Но, к счастью, за ней никто не гнался…
Вот и двор, спасительная стена дома, где можно наконец отдышаться.
Сунув мокрый зонтик под мышку, Яна стала под козырек подъезда, достала из кармана смартфоны, поменяла аккумуляторы и вышла в скайп, пытаясь связаться с Егором.
Впереди шумел машинами проспект Мира. Над домами высилась пятидесятиэтажная башня «Русо-Вирта».
Атила открыл глаза, прищурился и разглядел вверху темный свод из ржавых тюбингов.
– Фух, очухался! – раздался радостный голос Большого. Из темноты выплыла его бородатая физиономия.
Атила приподнялся на локтях, потер голову и посмотрел на Картографа. Тот повернулся спиной и светил в темноту тоннеля, куда убегали рельсы узкоколейки. С потолка падали невидимые во мраке капли, с тихими всхлипами разбивались о землю. Больше никаких звуков, даже Большой не сопел. Атила откашлялся. В горле першило, сухой спертый воздух не давал нормально дышать. Потерев грудь, он еще раз осмотрелся и спросил:
– А где Рябой? Вроде ведь с нами побежал…
Говорил Егор негромко, но голос умножило эхо.
Звеня, оно долго таяло в пустынном коридоре. Большой потупился, качнул головой и вздохнул. Атила наморщил лоб… и вспомнил распахнутые глаза Рябого, струйку крови, бегущую изо рта. Когда раненый сталкер падал, случайно столкнул Атилу в шахту. Тот ушибся и потерял сознание. Хорошо, что не убился.
Большой протянул руку, Егор ухватился за нее и встал. Отряхнул штаны. Картограф, услышав возню за спиной, оглянулся, махнул им и торопливо зашагал в тоннель.
– Идти можешь? – спросил Большой. – Ничего не сломал?
Егор, прихрамывая, устремился за Картографом.
– Вроде могу. Как думаешь, что это было? Почему они на нас напали? Они ж сталкеры обычные…
Большой подхватил:
– Во-во! Свои же пацаны… были!
Шаги Картографа стихли – он остановился, дожидаясь спутников. Донесся его безэмоциональный голос:
– Альфа их накрыл.
Атила попробовал идти быстрее, но в боку закололо; он замедлил шаг, и все равно каждое движение давалось с трудом. Задыхаясь, он сделал единственно возможный вывод:
– Они стали его частью, да? Как бы придатками, типа сектантов с мутантами? А как же Рябой?
– Может, он случайно затесался в их компанию.
Атила вспомнил слова Рябого – сталкеры знали о маршруте, о котором Картограф ни с кем не обмолвился ни словом. Но как тогда он стал известен сталкерам? Альфа постарался? Выходит, что да… Альфа привел их, чтобы натравить на Картографа. Значит, тот опасен для Альфы.
Луч фонаря скользил по тающим в темноте рельсам. На стены тоннеля Картограф не светил. Из мрака выплыла небольшая дрезина. Картограф подошел к ней, осмотрел, принялся дергать рычаги, пытаясь запустить двигатель. Атила забрался на сиденье, снятое с какого-то автомобиля, прикрыл глаза и тяжело задышал. Ему не хватало воздуха, словно что-то не давало наполнить легкие, сжимало ребра.
– Выходит, – проговорил Большой, устраиваясь рядом, – Альфа и нас хотел подчинить? Когда голова болела и помехи на ПДА шли?
Сил на беседу не было. Уставившись в потолок, Егор слабо кивнул и полез под куртку, за ПДА.
Картограф возился с мотором дрезины, пытался завести, но пока безуспешно. Ни Атила, ни Большой ничего в этом не понимали и в помощники не набивались. Мишку одолели мысли, и он стал ими делиться:
– И значит, снова попытается. Бр-р! Альфа, он как кукловод… нет. Он как сотня, тысяча кукловодов с одним разумом. Так и свихнуться недолго!
Сзади раздался приглушенный лязг, будто хлопнула крышка люка. Атила обернулся и прислушался, но зашелестел стартер, под днищем дрезины зарычал мотор, глуша далекие звуки.
Дрезина вздрогнула и начала плавно набирать ход. Пол и сиденье, на котором устроился Егор, завибрировали. Картограф запрыгнул на дрезину, но садиться не стал – замер на передке, как капитан на носу корабля. Большой вцепился в подлокотники и оглянулся.
– И что, по тоннелю прям до «Ящика» доехать можно? – спросил он.
– Можно, – ответил Картограф. Попятившись, присел и взялся за рычаг управления скоростью.
Егор всмотрелся в темноту тоннеля, откуда они вышли к дрезине, и ему показалось, что там движется размытый человеческий силуэт. Сказать он не успел: впереди начало гулко стучать, будто кто-то ритмично колотил огромной кувалдой в металлическую стену или дверь. Стук, пока еще приглушенный, постепенно усиливался.
– Что это? – испугался Мишка. – А вдруг нас кто-то поджидает там, впереди?
Такси Яна не стала брать – побоялась, что так ее отследят, да и денег особо не было. Выпрыгнув из маршрутки, она торопливо подошла к высотке «Русо-Вирта».
Пока ехала сюда, Яна заметила: в столице неспокойно. Москва и без того шумный, шебутной город, а сейчас она казалась еще и очень напряженной. Возле здания «Русо-Вирта» с полсотни демонстрантов стояли полукругом у входа, сдерживаемые охранниками. Протестующие держали наскоро сляпанный транспарант: «ВЕРНИТЕ НАШИХ ДЕТЕЙ».
Еще бы! – сообразила она. Сколько людей, подключенных к «Сталкеру» через шлемы и костюмы, сейчас лежат или сидят неподвижно, будто в кому впали… Странно еще, что волнения пока не разгорелись в полную силу.
Кое-как она протолкалась сквозь толпу, поднялась по ступеням. Под стеклянными дверями стояли два серьезных мужчины в темных костюмах, в холл они пропускали только по приглашениям.
У порога образовалась небольшая очередь жаждущих попасть на мероприятие, и Яна обескураженно пристроилась в хвосте. Она думала, хотя бы в холл здания проникнуть будет легко, а выяснилось, что даже с этим проблема.
Плана действий просто не было. Вот стоит она, вот здание, куда надо войти, а вот секьюрити по обе стороны от стеклянных дверей, за которыми гудит толпа в холле с высокими сводами… Что делать? Непонятно!
Очередь двигалась быстро, Яна приближалась к охранникам. Один низкорослый, ничем не примечательный, другой высокий и рыжеватый. Люди впереди показывали им ярко раскрашенные картонки и проходили через турникет. Осталось два человека. Один… Что же делать? Остановят же!
Яна всегда боялась таких жизненных ситуаций, робела, ее дрожь брала… Все, она у дверей. Охранники вопросительно глядят на нее. Делать нечего – она стала рыться в сумке, понимая, как жалко смотрится.
– Девушка, вы бы заранее достали, люди ждут, – сказал низкорослый.
Рыжий напарник воззрился на нее заинтересованно. Яна запустила руку в сумку чуть не по локоть и, наконец, очень глубоко вдохнула, собрала волю в кулак и выдала, жалобно заглядывая в глаза Рыжему:
– Ой, нету… Потерялся.
– Тогда внутрь вам нельзя, – отрезал низкорослый.
– Но как же… – Она чуть не плакала, стыдясь, презирая саму себя и вспоминая, какая она в играх – решительная, блин, герла, командует мужиками, вся из себя крутая, стволами обвешана, стреляет, дерется, а тут… размазня, промокашка, курица в юбке!
– У меня… я… у меня он, правда, был. Я с медицинского, нам на кафедре несколько выдали… – залепетала она что-то совсем уж несообразное. Курица, курица, мокрая курица! Не мокрая – сухая, но от того не менее жалкая!
Рыжий сдержанно улыбнулся и вдруг выдал такое, от чего у Яны на душе разом посветлело:
– Ладно, идите.
Но низкорослый был непреклонным:
– Нет, без пригласительного мы не можем пропустить.
Рыжий взглянул на него, как на вошь, и отрезал:
– Спокойно, Игорек, пусть идет.
– Без пригласительного… – начал второй, вытягивая в сторону руку и преграждая путь.
– Я сказал – пусть проходит! – отбросив его руку, Рыжий пропустил Яну. И добавил тише, подавшись к ней: – Мы через десять минут сменяемся, я вас в холле найду, да, девушка?
– Да, конечно, – пискнула она счастливо и, презирая себя до кончиков каблуков, шмыгнула в гулкий многолюдный холл.
Яна была самой себе противна – это ведь просто унизительно, в какой ступор ее вгоняют подобные вещи! Почему другие красавицы уверены в себе, вертят мужиками, имеют их… не мужчины их имеют – они их! – а Яна такая рохля? Ведь в поезде с Ашотом и Гориллой получилось, а тут… Она тряхнула головой. Нет, тут тоже получилось, она в здании – что и требовалось доказать. Все, работаем дальше!
В холле шумела выставка достижений русовиртского хозяйства. Повсюду были витрины, раскладные стойки и столики, в высоких стеклянных колбах демонстрировались всякие девайсы. В другое время Яна изучила бы их всерьез – чего стоит один костюм для виртуального управления реальным автомобилем.
Также здесь стояли ярко раскрашенные полотняные киоски с нарядными девочками в синих мини-юбках, блестящих синих туфлях на каблуках, в жакетиках и беретах с лого «Русо-Вирта»: кружок земного шара, накрытый паутинкой, символизирующей Интернет. В киосках продавалась разная электроника, игровые приставки, костюмы, шлемы и прочее.
На другой стороне зала была трибуна полукругом, с нее в микрофон вещал мужчина в дорогом костюме, толпа в зале слушала его. Высоко над оратором висел экран, там транслировалось что-то яркое, рекламное.
Наверх. Ей надо наверх – как туда попасть? Лифты, лестницы?..
Некоторое время Яна ходила по залу, наконец заметила слева от трибуны двери лифтов… и возле каждой – по охраннику. Причем они там не расслабленно торчали для порядка, а внимательно приглядывались к каждому гостю, хотя пригласительных не спрашивали.
Людей, желающих подняться, было немного; вероятно, все они работали в корпорации, и охранники помнили их лица. А если кто незнакомый попытается пройти, то они его остановят и попросят удостоверение или что тут у них заведено.
Вскоре она поняла, что на лестницу ей вообще не попасть. Лестница была за запертыми дверями в дальнем углу холла.
В толпе впереди мелькнула рыжеватая шевелюра охранника у входа… черт! Яна попятилась, отступив за ближайший киоск. Время идет, наверх надо побыстрее, но как, как?!
Из киоска доносились приглушенные голоса – девочки-продавщицы сменялись. Киоски эти на самом деле были просто кубическими рамами из железных труб, обтянутыми тканью с логотипами и эмблемами, и с откидывающимися пологами на молниях, как у палаток.
Вжикнула молния, наружу шагнула девушка, не удостоив Яну внимания, заспешила прочь. Яна заглянула в киоск и увидела спину продавщицы, раскладной прилавок, коробки под тканевой стеной, стул, переносную вешалку, а на ней в прозрачной пластиковой упаковке на «плечиках» – аккуратно сложенный синий униформенный набор.
Это был ее шанс!
Закусив губу, она сунулась в киоск – как в прорубь головой! – прямо за спиной продавщицы протянула руку, сдернула с вешалки пакет и отпрянула, поймав лениво-удивленный взгляд покупателя по ту сторону прилавка.
На подгибающихся от страха ногах отскочила подальше от киоска, слыша барабанную дробь сердца – будто из пулемета в груди стреляют! – лихорадочно огляделась. Теперь надо переодеться! Где? В туалете, конечно!
Женский туалет нашелся быстро – гулкий мраморный «грот», внутри все светло-бежевое, с золотистыми прожилками, офигеть какое дорогое-красивое… У раковин перед зеркалом прихорашивались молодая женщина и пожилая дама с высокой прической.
Яна зашла в кабинку, где чище, чем у нее в квартире на кухне, и начала переодеваться. А свои вещи куда девать? Пришлось просто скомкать их поплотнее и сунуть в ведро для туалетной бумаги.
Жакетка униформы оказалась маловатой, бюст ее аж распирал, а юбка – коротковатой, не рассчитанной на длинноногих девушек. Только берет пришелся впору. Даже обидно – все у нее круче, чем у других женщин, кроме размера головного мозга.
Оправляя юбку, Яна покинула кабинку, понимая, что теперь ее джинсовая сумка не в тему, а кроссовки вообще к этому наряду не идут, но синих туфель нет… Да если и были бы, не факт, что налезли бы.
Дама и молодая женщина уже удалились, теперь в туалете никого. Вот и славно!
Перед зеркалом Яна снова оправила юбку – та стесняла движения, норовила задраться до пупа. Ну что за издевательство! Скептически оглядев себя, она даже скривилась: вид у тебя, девочка, в таком наряде совсем, прости господи, б***кий.
То и дело приглаживая жакетку, топорщившуюся на боках, она вышла, перекинула ремешок сумки через плечо и направилась к ближайшему лифту. Туда заходили четверо: мужчина и три женщины, среди них – девушка-продавщица в синем. Охранник, стоящий слева от двери, сложил руки за спиной и сканировал взглядом лица. «Только бы не заметил кроссовки!» – твердила про себя Яна, приближаясь.
Вот уже двери прямо перед ней, а охранник – сбоку… Яна шагнула дальше, поправляя беретик и прикрывая рукой лицо. Охранник уставился на нее, как телохранитель главы государства на обезьяну с гранатой, подался вперед, словно хотел остановить. У нее внутри все оборвалось, но тут в его руке пискнул переговорник, охранник поднес его к лицу, заговорил, и Яна прошмыгнула в лифт.
Дверь закрылась, кабина поехала. Поднималась она практически бесшумно. Яна глянула на себя в зеркальную стену: глаза распахнуты, в них – паника… А ну возьми себя в руки! Сделай строгую, но приветливую физиономию…
Первым вышел мужчина, потом на девятом этаже – две женщины. Девочка в синем, удивленно смотревшая на кроссовки Яны, перевела взгляд на ее лицо. Яна ей слегка улыбнулась.
Девушка вышла на двенадцатом. Оставшись в кабине одна, Яна перевела дыхание.
Ее била нервная дрожь. Глядясь в зеркало, она снова попыталась расправить юбку. Наконец тихое треньканье и светящиеся цифры на панели с кнопками возвестили о том, что лифт на пятнадцатом. Яна вышла, двери за спиной сомкнулись бесшумно, отрезая путь к отступлению.
Вперед тянулся коридор, по одной стене были окна, из которых открывался вид на Москву, другая стена, прозрачная, состояла по большей части из стеклянных дверей, ведущих в кабинеты и комнаты.
На рабочих местах никого не было, хотя впереди доносились приглушенные голоса. Яна на цыпочках пошла по ворсистому ковру и вскоре увидела табличку: «ГЛАВНЫЙ ПРОГРАММИСТ».
Не останавливаясь, она миновала кабинет, небрежно заглянув за дверь.
В помещении был стол с компьютером, перед ним – высокая кушетка, где лицом вверх неподвижно лежал человек. Его голову скрывал массивный шлем с выпуклым прозрачным забралом, от шлема к компьютеру тянулись провода. Рядом с кушеткой виднелась капельница.
Это Знахарь, что ли? То есть, как его там, Артюхов Модест Андреевич…
Ближе к окну на краю другого стола присела, выставив округлую коленку, медсестра в коротком белом халате.
А перед ней стоял охранник. Зачем тут охранник?
Эту мысль вытеснила другая, до Яны только сейчас дошло: Модест Артюхов, главный программист, жив. Он жив, хотя в отрубе, а может, в коме, но главное – мутанты и черные сектанты не убили его на болоте. Иначе зачем капельница, да и труп вывезли бы из здания…
Между стеклянной дверью с табличкой и кабинетом была приемная, где стоял небольшой стол – за ним, надо думать, сидела секретарша Артюхова, о чем свидетельствовали стул, диванчик под стеклянной перегородкой, стеллаж с папками, за ним в углу – старая деревянная тумбочка. Вся мебель стильная, современная, из пластика и серебристого металла, а тумбочка допотопная, словно про нее забыли или просто поленились выбросить.
Картограф говорил, что ключи в ней, да? Ключи от кладовки, где лэптоп лежит… Медсестра сейчас к двери боком, охранник – спиной. Разговаривают, любезничают. Судя по позам, которые непроизвольно принимала медсестра, охранник ей нравился. Бессознательные движения самки, пытающейся привлечь самца… Не будем их отвлекать!
Выйдя из поля зрения парочки, Яна развернулась, сделала несколько шагов назад и толкнула дверь в предбанник. Та открылась легко и без скрипа. Она прошла вдоль стеллажа, присела перед тумбочкой, выдвинула верхний ящик – скомканные бумажки, скрепки, батарейки, сломанный степлер, – открыла второй… Вот они, ключи. Связка из пяти штук.
Яна взяла их, сжала в кулаке и тихо-тихо попятилась в проем раскрытой двери. Вышла. Двое в кабинете ворковали, как голубки, охранник уже держал медсестру за локоть, а она касалась коленом его бедра.
Неужели так просто? После всех мыканий, нервотрепки в холле… Не может быть! Почему судьба не подстроила ей очередную подлянку, почему не оглянулся охранник или она не споткнулась на ковре и не рухнула посреди предбанника?
Теперь – подсобка. Где она, что там говорил Картограф? «Коридор 3-Б, западная сторона здания, направо от лифта, два поворота…» Три или два? Кажется – два… Или все же три?
Она пересекла коридор, размышляя… Получается, Артюхов, то есть Знахарь, жив? Как это понимать в контексте происходящего? Его не убили, потому что он для чего-то нужен сектантам, то есть Альфе? Или в игре Знахарь убит, но его тело живо, в реале он только впал в кому?
Все эти предположения вернули ее к мысли о Горилле с его парнями, о преследовании. Они работают на «Русо-Вирт», в этом Яна не сомневалась. Но ведь Альфа, по словам Артюхова, вышел из-под контроля программистов корпорации, он восстал против «Русо-Вирта» – тогда почему люди корпорации ловят ее?
Может, хотят получить сведения от единственного человека, сумевшего за последние сутки покинуть «Сталкер»? Тогда не надо было от них сбегать. Вроде логично, но не нравился Яне Горилла, не нравились его повадки, взгляд, она инстинктивно ощущала идущую от него опасность и не хотела иметь с ним никаких дел.
Оказалось, что поворота два – третьего не было, коридор заканчивался большим, во всю стену, квадратным окном. А сбоку от него виднелись три двери – не стеклянные, обычные. Что там Картограф говорил? Ей нужна третья – в подсобку… Чем отличается кладовка от подсобки? Неважно, главное – вот она. Яна подошла, на ходу примеряясь, с какого ключа начать… И оторопела, сообразив, что ключи ей не понадобятся: дверь запиралась на электронный замок, а его обычным ключом, понятное дело, не открыть.
Черт! Все-таки судьба – безжалостная шутница! Стоило рисковать жизнью, проделывать опасный путь, чтобы поцеловать замок? Ну уж нет! Яна толкнула соседнюю дверь – повезло, не заперта! – заглянула в помещение: швабры, тряпки, шкафчик для одежды. Прикрыв дверь, нащупала выключатель, зацепила плечом огнетушитель, висящий на крючке. Включила свет, еще раз огляделась и в сердцах топнула ногой – ничего подходящего, чтобы бесшумно отжать ту, соседнюю дверь!
Лэптоп рядом – но как его достать?
Мерцающий фонарь на передке дрезины озарял бетонные стены туннеля с черными потеками воды и покатый свод. Тускло поблескивали рельсы, мелькали гнилые шпалы.
Дрезина набрала скорость. Впереди по-прежнему что-то стучало, и звук нарастал, но медленно – поначалу он казался оглушительным из-за эха, теперь Атила сообразил, что источник звука где-то очень далеко.
Картограф уселся возле тумбы с рычагами управления. Выглядел провожатый бодрым, будто не он столько шарахался по Зоне и настороженно всматривался в темноту тоннеля.
Егор устроился на сидушке удобнее, достал ПДА, чтобы проверить скайп. Экран рябил помехами, но Атила не спешил убирать ПДА.
Большой пересел к Картографу. Грохочущий стук впереди его нервировал, и Мишка держал наготове автомат с отлетевшим прикладом. Стрелять из такого, наверное, можно, но очень сложно. А что из оружия у Картографа припасено на черный день – черт его знает. Может, и ничего, разве что эти его читы…
Атила часто с сомнением и подозрением поглядывал на провожатого. Что это за человек? Замер, вон, манекеном… Все его странноватые намеки, не совсем обычное поведение, «залипание», когда он замирает, ни на что не реагируя, жесты… Кто он на самом деле? Какое отношение имеет к Альфе, к «Сталкеру», к «Русо-Вирту», к тому, что случилось в игре?
Монотонная мрачность туннеля давила. Большой притих, молчал Картограф, лишь все громче грохотало вдалеке, будто там билось металлическое сердце гигантского монстра.
Егор приложил ладонь ко рту, сглотнул несколько раз подряд. Ему с каждым часом становилось хуже. Пора выходить из игры, спасать себя, приводить в порядок лежащее на диване в далекой Москве тело, но Альфа взял его сознание в заложники!
Атила снова глянул на экран ПДА, открыл скайп… Нет, связи вообще нет. ПДА не работает, скайп не работает, ни черта не работает.
– Слева рукав, – проговорил Картограф, не меняя позы.
Мишка подтянулся, заозирался:
– Их там несколько!
Дрезина пронеслась мимо узких боковых туннелей. В двух было темно, а в глубине последнего горел огонек, тусклый и одинокий, и не просто горел – рывками приближался, становился ярче.
Что это, Атила не успел рассмотреть – дрезина пролетела мимо. Когда оглянулся, сзади померещилось движение, и он посветил туда: луч фонарика выхватил из тьмы овцу. Появившись из бокового тоннеля, она тащилась за дрезиной – жалкая, облезлая, хромолапая, да еще и одноглазая. На месте второго глаза вздулась гниющая лиловая опухоль. Большой без азарта прицелился в нее, но Атила ладонью опустил ствол его автомата.
– Не стреляй, все равно не догонит.
Тварь что-то выкрикивала, но из-за грохочущего стука слов было не разобрать. Когда грохот ненадолго стих, донеслось:
– Тени! Тени идут! Света нет! Люди, помогите!
Разевая слюнявый рот, она длинными скачками, спотыкаясь о шпалы, бежала следом. Овцы были неразумны, но, как попугаи, могли имитировать человеческий голос.
Большой повел плечами и спросил:
– Чего это она?
– Не обращай внимания, просто повторяет, услышала где-то.
– Где? Кто так странно на помощь звал?
– Люди, помогите! – повторила овца, голос звучал механически, без всяких эмоций. – Тени! Тени везде! Помогите! Идут они! Люди, тени идут! Помогите!
Голос становился все тише, она начала отставать, споткнувшись, упала в лужу между шпалами. Поднявшись, продолжала взвывать, тоскливо глядя вслед удаляющейся дрезине единственным глазом.
Мишка поежился, покачал головой.
– Там, – сказал Картограф, когда льющийся спереди грохот стих, и его громкий, безжизненный, как у овцы, голос резанул по натянутым нервам.
Большой встал, настороженно вглядываясь в черноту впереди.
– Что – «там»?
– Конец туннеля. Мы прибыли.
Картограф дернул рычаг – дрезина начала сбавлять скорость и вскоре совсем остановилась. В свете фар было видно, что тоннель заканчивается развороченной бронированной дверью-заслонкой. Возле нее рельсы вздыбились и изогнулись, как две змеи, приготовившиеся к атаке. Полусгнившие шпалы валялись бесформенной кучей.
Фары дрезины быстро угасли, и пришлось включить фонарики. Картограф направился к двери, пригнулся, пролезая под рельсами, и исчез в дырке, похожей на лилию, развернувшую лепестки. Донесся его голос:
– Это «Ящик».
Следом за Картографом в дыру протиснулся Большой, за ним – Атила.
Они оказались в машинном зале, отгороженном от железнодорожных путей стальной дверью. Лучи фонариков ползали по «стрелкам» и коротким веткам, Егор разглядел две платформы, заваленные пластиковыми боксами и трубами.
На потолке ржавела блок-лебедка, до самого пола свешивались стальные тросы. Мазнув по потолку лучом фонарика, Егор сказал:
– Мы под заводом, я правильно понял? А над нами…
Картограф, пожав плечами, ответил:
– Мертвый город. От него недалеко до АЭС.
Большой шумно поскреб в затылке.
– Мы, блин, даже не знаем, что и где искать. Оружие? Че за оружие, где оно? Знахарь же ничего толком и не объяснил.
Картограф направился вперед, переступил через ржавое ведро. За платформами в стенах справа и слева был ряд дверей, обитых дерматином. Атила толкнул ближайшую – скрипнули петли, и он очутился в просторной комнате, где в два ряда стояли столы, покрытые жестью, станки, погасшие лампы-панели под низким потолком.
Рядом скрипнула другая дверь, Большой чихнул от поднятой пыли и сказал:
– Тут то же самое. Мастерские.
Картограф по своему обыкновению отмалчивался.
Начало тошнить, закружилась голова, подкосились ноги. Атила вцепился в дверной косяк. Хреново-то как! Во рту горечь, постоянно хочется пить, каждый шаг дается с трудом. Он отстегнул флягу от пояса и присосался к горлышку – вода наполнила рот, заструилась по пищеводу, но легче не стало.
– Картограф, ты хоть примерно можешь сказать, что мы ищем? – прохрипел он.
– Когда найдем, думаю, сразу узнаем, что это именно оно, – ответил Картограф, закрывая дверь одной из мастерских.
– А может, ты прямо сейчас нам пароль дашь? – предложил Большой. – А то еще выскочит из-за угла какой-нибудь упырь, голову тебе отхватит… Как ты нам без головы пароль скажешь? – он неуверенно захихикал над своей шуткой.
– Пароль получите, я не обманываю. Что это?
За рядом дерматиновых дверей обнаружились небольшие железные ворота, покрытые серой краской, вздувшейся волдырями. Картограф потянул за ручку – петли отозвались ржавым скрежетом, пахнуло ржавчиной и сыростью подземелья. Едва Атила переступил порог, как возобновились гулкие удары. Атила мысленно отметил, что не заметил, когда они стихли. Теперь в железо колотили совсем близко, причем из-за эха трудно было разобрать, где находился источник звука.
За воротами открылся квадратный тоннель. В темноту убегали три совсем узкие рельсовые ветки, заваленные приборами, выпавшими из картонных ящиков. К стене справа жались стеллажи и столы. Атила, шагнув вперед, посветил в черноту: дальше свод обвалился, и тоннель засыпало камнями.
Картограф подошел к стеллажам, разглядывая за ними жестяную будку высотой в человеческий рост, похожую на небольшой металлический гараж. Задней стенкой она примыкала к стене тоннеля, а в передней были закрытые ворота, но замок из них кто-то вырвал с мясом.
– Это еще что? – пробормотал Большой в паузе между громкими ударами. – Опять тоннель?
Пока Картограф возился с воротами, Атила оперся о стол, облизнул пересохшие губы и сказал:
– А почему ветки такие узкие? Это ж даже не узкоколейка, это… – Он щелкнул пальцами. – А! Тир! Тир-туннель.
– Че еще за тиротуннель? – проворчал Мишка.
– Длинный тир для испытания какого-то мощного оружия. Так, Картограф? – спросил Атила, оборачиваясь.
Заскрипели петли – Картограф сунулся в «гараж».
Дожидаться его Атила не стал, двинулся вдоль стеллажей, освещая их. Если его предположения верны, значит, где-то тут… Ага, вот оно! Заметив прикрытый ветошью приклад, Егор прибавил шаг, ухватился за него и потянул на себя. Ну и оружие – громоздкое, килограммов пятнадцать, вокруг ствола что-то вроде ячеистой трубки… Егор покачал его в руках, прицелился и объяснил Большому, замершему с разинутым ртом:
– По этим рельсам откатывали мишени, понял? А отсюда стреляли.
Его голос утонул в возобновившемся грохоте. Мишка крикнул:
– Что там стучит? Задолбали. Слушай, а ведь грохот, по-моему, из глубины тоннеля идет. То есть из-за завала того…
В размеренный стук влился рев мотора, донесшийся из «гаража». Секунда – и, лязгая гусеницами, оттуда выкатила машина, Атила ее про себя сразу же обозвал «самоходкой», – что-то среднее между легким трактором и вездеходом. Позади машины была пушка, увеличенный вариант того оружия, что Егор держал в руках. Ствол ее тянулся над головой Картографа, сидящего в переднем отсеке механика-водителя.
Атила стоял лицом к завалу в дальнем конце туннеля и целился, хотя стрелять он не собирался, но когда машина выкатилась из «гаража», вздрогнул – и палец сам собой вдавил спусковой крючок.
Его качнуло, оружие дернулось, что-то молниеносно вылетело из ствола…
Завал в конце тоннеля просел с низким протяжным грохотом. Заложило уши, разлетелись каменные крошки, обломки покрупнее забарабанили по стенам и потолку, кусок земли ударил Егора в грудь, голову осыпало песком.
– А-а-а! – присев, завопил Большой. – Ты что делаешь, блин-нафиг-твоюмать?!
– Я… – начал Атила и замолк, разглядывая самоходку, резко остановившуюся в двух шагах от него. – Я понял – это скорчеры, силовые винтовки.
– Точно! – с азартом крикнул Большой, выпрямляясь. – Только… но их же даже в игровом магазине нет! Я слышал, хотели запустить, но что-то не сложилось… Их нет в игре вообще!
– Теперь есть. И если мы сможем… Что там?
Пыль в тоннеле оседала. Там, где был завал, что-то двигалось, Егор посветил туда – луч скользнул в широченную дыру, проделанную зарядом скорчер-пушки.
Оттуда перли мутанты. Атила не сразу разобрал, что это за твари. Одна из них шарахнулась от луча фонаря, и тогда он узнал подземного пси-брутора – горбатого человекообразного карлика. Наземные бруторы были здоровенными, постоянно голодными, злобными, безжалостными чудищами. Про их пси-разновидность Атила только слышал, но не видел ни разу… и вот, наконец, довелось столкнуться. Хуже всего то, что карликовые пси-бруторы, живущие большими таборами, обладали телекинетическими способностями, то есть умели силой мысли перемещать предметы.
Донеслись бормотание, шорохи, стуки – мутантов в тоннеле было много.
Картограф включил фары самоходки и спокойно произнес:
– Садитесь в машину, уезжаем. Быстро!
Коренастый пси-брутор, похожий на уродливого тролля, стараясь обойти стороной лучи света, спешил к машине. В руках он сжимал кувалду. В тоннеле появился второй карлик – с копьем из гнутой арматуры, – за ним угадывались другие силуэты. Бруторы применили телекинез, и в воздух взлетело несколько камней: один просвистел над головой пригнувшегося Атилы, второй ударился в машину, не причинив ей заметного вреда. Залезая в отсек позади турели с пушкой, Егор нажал на спусковой крючок, но выстрела не последовало.
– Скорчеры подзаряжаются долго! – Большой устремился к стеллажам. – Подождите, там еще два, их надо забрать!
Картограф повысил голос:
– Не надо геройствовать. Пси-бруторы опасны, лезьте под броню.
Атила забрался в самоходку, прищелкнул магазин к автомату и разрядил его в карликов, но пули не долетели до них, натолкнувшись на генерируемое мутантами поле.
В машине было всего три места: водительское впереди и два в заднем отсеке, видимо, командирское и наводчика. Пушка работала на электроприводе – у наводчика был пульт, педали и рычаги, а у командира – монитор радиолокационной станции, мерцающий зеленоватым свечением. По нему, очерчивая окружность за окружностью, бегала ярко-зеленая полоса, вспыхивали точки – враги. Их становилось все больше, они приближались…
Наконец подбежал Большой, в каждой руке он с трудом удерживал по скорчеру. Сгрузив один ствол под ноги Картографу, Мишка вскинул другой, но пошатнулся – в лоб ему ударил запущенный карликами камень. Он достиг цели на излете, и Большой устоял, иначе ему бы не поздоровилось.
– Побер-р-регись! – взревел он и выстрелил.
Силовая винтовка издала ахающий звук, дернулась в руках Большого, и завал позади пси-бруторов взорвался, швырнув на лобовое стекло гравий и землю. В карликов Мишка не попал – на миг остановившись, они снова ломанулись к самоходке.
– В отсек! – гаркнул Картограф. – Живо!
Охваченный азартом, Большой снова прицелился. Ругнувшись, Атила вылез из люка, схватил его за шиворот и затянул в машину, где толкнул на сиденье наводчика.
– Придурок! Жить надоело? Сам же сказал, что они так быстро не заряжаются!
– Псих ты! – заорал Мишка. – Я из-за тебя скорчер уронил!
Он потянулся к люку, но Атила толкнул его обратно в кресло и зашипел:
– Только вылези – сам тебе башку проломлю!
По корпусу барабанили камни. Пока до самоходки долетали лишь самые мелкие, а крупные падали неподалеку, но бруторы были все ближе.
– Целься! – скомандовал Атила, глядя на монитор РЛС.
– Как? – Большой приник к прицелу, попытался вращать рукояти, но они не сдвинулись с места.
Егор, оторвавшись от монитора, отщелкнул стопор на поворотном устройстве пушки, и ладонь Большого сорвалась с рукояти, он ударился носом о прицел. Пушка начала поворачиваться, но Мишка успел схватить рукоять, развернул турель, прицелился в карликов и выстрелил с криком:
– Получайте, с-суки!
Машина дрогнула. Посреди тоннеля взметнулся фонтан камней, рельсы выгнуло дугой. Щебень полетел шрапнелью, посек бегущих наперерез уродцев.
– Едем. Держитесь! – скомандовал Картограф.
Атила ухватился за скобу над плечом. Самоходка, круто развернувшись, рванула через дверь наружу, в просторный ангар, заваленный ржавыми железками.
Следом в ангар высыпали пси-бруторы, помчались за машиной. Самоходка свернула в зал, где вдоль стен стояли деревянные ящики, накрытые брезентом, снова повернула, вышибла хлипкие ворота.
Теперь она мчала по «гаражу» с навеки застывшими грузовиками и небольшими подъемными кранами на колесных станинах.
В прямоугольные окна ангара, расположенные под потолком, пробивалась предрассветная серость. Было сумеречно, но после подземелья Атиле казалось, что помещение ярко освещено.
На мониторе радара бруторы слились в широкую колышущуюся полосу. Они лавиной текли следом за самоходкой, прыгали в окна ангара, возникали между каменными перегородками, появлялись в дверях. В самоходку со всех сторон градом сыпались метательные снаряды: табуреты, банки, камни, арматура.
– А ведь их Альфа на нас натравил, а?! – прокричал Мишка.
Картограф приказал:
– Пушку разверните назад. Сейчас будет аппарель, по ней вырулим наверх.
– Правильно! Ща я по ним еще раз шмальну!
Атила откинул люк и выглянул – пушка начала поворачиваться на турели, утопленной в корпус, застрекотали шестерни. Самоходка вылетела в очередной ангар и свернула к наклоненной платформе, предназначенной для погрузки техники. Взревел мотор, машина сбавила скорость на крутом подъеме.
Атила, захлопнув люк, бросил Мишке:
– Не вздумай стрелять!
– Чего это?!
– Угол наклона большой, если из пушки аппарель зацепишь…
– Да ладно, они ж догоняют!
– …Нас просто завалит!
– Фигня! – Большой высунулся из соседнего люка – воодушевленный, с горящими глазами: – Я их щас…
Но тут запущенный карликами камень ударил его в темя. Мишка охнул, глаза закатились, он начал съезжать на сиденье.
Атила потянулся к нему, рывком вернув на место, пристегнул страховочным ремнем. Тупой школьник, даже не пристегнулся! Картограф бросил штурвал в сторону – машина скользнула по полу в повороте, и Мишка ударился головой о выступ в отсеке.
Самоходка, рыча, мчалась вдоль ржавой гофрированной стены, пестрящей вентиляционными решетками. Одна из них вдруг вывалилась, звякнула о кузов, из отверстия прыгнул пси-брутор – нашел, как срезать путь, сволочь! Откинув люк на самоходке, горбатый уродец свесился в него и схватил Егора за плечи.
Атила ударил его кулаком в подбородок. Человека такой удар опрокинул бы на спину, но брутор лишь дернулся и тотчас вцепился в кулак зубами. Пальцами свободной руки Егор попытался ткнуть его в глаза, но карлик завертел башкой, и удалось лишь расцарапать грубую шкуру на лбу.
Машина сильно дернулась – брутор провалился в салон до пояса, повис вниз головой, раскачиваясь. Оскалился, норовя вцепиться желтыми клыками в лицо. Атила долбанул его лбом по носу, но брутор, похоже, не чувствовал боли.
Прямо над своим плечом Егор заметил ствол скорчера и заорал:
– Не стреляй!
Но очнувшийся Большой его не послушал – и надавил на спусковой крючок.
Безголового карлика отбросило от машины – только грязные пятки сверкнули. Выстрел оглушил и ослепил Егора. Перед глазами сгустилась багряная пелена, где плясали разноцветные круги, в ушах звенело. Он беззвучно заорал, широко разевая рот. Его выворачивало наизнанку, ему было тесно в собственном теле, хотелось разорвать грудную клетку, сбросить тесную оболочку… Атила до боли сжал кулаки и закусил губу. Постепенно зрение начало возвращаться, и сквозь слезы он разглядел окружающее.
Все еще оглушенный, ничего не слыша, Атила повернулся и пригрозил кулаком сияющему от счастья Большому. И тут звуки ворвались в его мозг, по телу словно прокатилась горячая волна, и он услышал собственный крик:
– ИДИОТ!!!
В кармане трепыхнулся, завибрировав, ПДА – Егор даже ахнул от неожиданности, мгновенно позабыв о выходке Большого. Сунул руку за пазуху, выхватил ПДА, взглянул на экран: связь восстановилась! В скайпе мигало непрочитанное сообщение. Атила открыл его, ожидая чего угодно: просьбы о помощи от игроков, дезинформации от Альфы, обычного спама… Но это было сообщение от Яны: «я в русовирте. дверь кладовки закрыта на электронный замок. не могу пройти, что делать?!»
– Картограф! – закричал Егор. – Она не может достать лэптоп – дверь заперта на электронный замок!
«Магнитная карта у Модеста на прищепке», – прочла Яна сообщение на смартфоне.
И не поняла.
Какая прищепка? Что за карта? Она начала набирать вопрос – мол, объясните, что за прищепка, – но тут зеленая иконка Егора побелела.
Черт! Соберись, думай! Магнитная карта открывает замок. Раз она на прищепке, значит… Что это значит? Какая прищепка, почему прищепка? Ее что, на веревке вешают сушиться? На миг ей смутно представилась картина: бельевая веревка, на ней висят магнитные карты, закрепленные большими пластиковыми прищепками веселеньких расцветок… Яна моргнула. Смутная догадка возникла в голове, что-то подобное она видела в кино, то есть не подобное веревке с карточками, а… Ну да – офисные служащие носят на поясе свои ключ-карты!
Развернувшись, Яна зашагала обратно к кабинету – и у двери наткнулась на врача, который вышел из другого конца коридора. Реаниматолог, решила она. Кинув на нее взгляд, он улыбнулся и сказал:
– Извини… Как пройти в туалет?
Туалет? Она остановилась в замешательстве. Да черт его знает, где здесь туалет. Ты мне лучше скажи: как попасть в кабинет, где лежит ваш Модест?
Доктор был приземистым дядечкой средних лет. Из-под расстегнутой на груди рубашки торчали густые черные волосы, поблескивала золотая цепочка. Неприятно-масленый похотливый взгляд сразу уперся Яне в грудь.
Ну да, знакомое дело. Если природа наделила тебя сексуальной внешностью, терпи, таков удел человеческой самки.
– Ты ж тут работаешь? – спросил он, придвигаясь немного ближе.
И вдруг у нее в голове возник план. Совсем примитивный, рассчитанный на дурачка, но, как говорится, другого плана у меня для вас нет!
– Там, – она тряхнула головой, пытаясь справиться с робостью, и показала в сторону подсобки. – В конце коридора. Вас проводить?
Слова давались с трудом, Яна слегка запиналась, часто моргала… будто кокетничала. И чувствовала: это добавляет ситуации пикантности – она вроде предложила доктору уединиться.
Доктор ухмыльнулся с таким видом, будто ему каждый день красивые девушки предлагают проследовать в подсобку. Глаза у него заблестели, а лицо стало совсем уж как у сатира. Ну и тип!
– Идемте, – Яна зашагала назад по коридору. Доктор догнал ее и приобнял за талию.
– Идем, раз приглашаешь.
Яна готова была от стыда провалиться сквозь пол пятнадцатого этажа и сквозь полы всех нижних этажей тоже. Она шла, не пытаясь сбросить его руку, только ежилась и непроизвольно поводила плечами.
Когда миновали щитовую, доктор начал что-то говорить ей в ухо, она не слушала: постепенно стыд сменялся злостью, злость – яростью…
Яна толкнула дверь в кладовку уборщиков, куда только что заходила, как можно непринужденней улыбаясь реаниматологу.
– А где здесь свет включается? – спросил он.
– Зачем нам свет? Вон, туда лучше посмотрите! – С этими словами Яна сняла с крючка огнетушитель и врезала отвернувшемуся мужчине по голове, вложив в удар гнев, так кстати разгоревшийся в душе.
Врач свалился на пол. Яна повесила огнетушитель на место, стараясь удержать в себе злость, которая неожиданно сломала ее робость и позволила действовать… Вот что ей нужно – не робость, а гнев! Почему в реале она не может вести себя, как в играх? Может! Теперь так и будет!
Она стащила с доктора длинный широкий халат, натянула прямо поверх синей униформы. Открыла шкафчик, где висели два комплекта одежды уборщиков. Поясным ремешком связала доктору руки – получилось не ахти, но сойдет. Из тряпки сделала кляп, заткнула ему рот и лишь потом выскользнула в коридор.
Тихо зайдя в предбанник перед кабинетом Артюхова, остановилась у входа, решительно выдохнула и уже собралась толкнуть дверь, но заметила на своем халате бирку: Охлабастов И. И. Значит, фамилия любвеобильного реаниматолога… Яна сняла бирку, вспомнила о дурацком берете на голове, сорвала его и швырнула на пол в последний момент, уже раскрывая дверь.
И зашла в кабинет.
Там медсестра и охранник по-прежнему флиртовали, сидя на подоконнике. Модест неподвижно лежал на кушетке, из-под шлема торчали длинные волосы. Желтоватая подсветка монитора озаряла его лицо, оно казалось мертвенно-бледным, совсем как у покойника. Справа была стойка с реанимационным оборудованием, от приборов к телу тянулись провода, контакты электродов крепились к груди. На зеленоватом экране кардиомонитора светились цифры артериального давления и ярким зигзагом скакал огонек, отображающий биение сердца.
– Ты кто? – удивленно спросила медсестра.
Ей появление незнакомки, конечно, не понравилось, потому что охранник немедленно уставился на Яну.
– Из лаборатории прислали, – ответила та, направляясь к пациенту. – Коагулограмму запороли, нужно взять повторный анализ. Охлабастов разве не передавал? Ему должны были позвонить.
– Никто не звонил, – проворчала медсестра. – Ночь прошла, а только сейчас хватились.
Яна шагнула к кушетке, немного сдвинула штатив с капельницей, придирчиво осмотрела зажим на трубке и склонилась над программистом.
На брючном ремне у того висела карточка на прищепке. С прищепкой ее соединял капроновый шнурок, намотанный на ролик, чтобы не потерять карточку и не убирать в карман каждый раз, когда прокатываешь ее в считывающем устройстве.
– Ну и чего? – подошедшая медсестра оперлась на край кушетки с другой стороны. Стало видно, что лицо у нее такое же грубоватое и простецкое, как и манера говорить, – наверное, из деревни сбежала, недавно в Москве устроилась. – Не видишь, все в порядке.
Яна пошарила взглядом по стойке с оборудованием, ища, чем бы срезать карточку, но, как назло, ножниц или скальпеля видно не было. Когда медсестра заслонила ее от охранника, она спросила:
– А почему у вас пациент в брюках? Хотя бы ремень сняли, там же пряжка из металла, а тут оборудование, электроника…
Она расстегнула пряжку на брюках Артюхова, выпустила ремень из шлицов, сняла прищепку и небрежно сунула карточку в карман. И зашагала к выходу, бросив напоследок:
– Сейчас вернусь, готовьте пациента.
В проеме Яна оглянулась – уперев руки в бока, медсестра провожала ее недобрым взглядом.
– Ждем с нетерпением, – впервые подал голос охранник.
В коридоре Яна ускорила шаг и к подсобке уже подбежала. Открыла ее с помощью карточки, сунулась внутрь, не закрывая дверь, чтобы падал свет из коридора. Все равно слишком темно! Она провела рукой по стене, но вместо выключателя нащупала квадратную дыру с торчащими проводами.
Под дальней стеной стояла покосившаяся деревянная тумба без двух ножек и с треснувшей дверцей. Яна, присев на корточки, отодвинула тумбочку от стены и зашарила по обратной стороне. А вот и лэптоп, прилеплен скотчем! Покосившись на дверь, она вцепилась в скотч и принялась его отдирать.
Наконец удалось вытащить лэптоп – небольшой, темный, потертый. Выпрямившись, Яна повернулась к двери, и тут в кладовке за стеной завопили:
– Помогите! Кто-нибудь… охрана!
Реаниматолог пришел в себя и развязался! Яна, выскочив в коридор, рванула к лестнице. Сзади нарастал шум, звучали голоса, потом донесся топот.
Выскакивая на ступени, она кинула взгляд через плечо: в дальнем конце коридора появились Горилла и еще пара охранников, включая того, что кокетничал с медсестрой.
Вот теперь она порадовалась, а не пожалела, что на ней кроссовки, а не синие туфли на каблуках! В туфлях не побегаешь, а сейчас Яна единым духом слетела аж на четыре пролета – то есть на два этажа – и тут услышала топот и голоса, доносящиеся снизу.
Навстречу поднимались люди, причем, судя по специфическому писку переговорников, – охрана. И сверху тоже бежали охранники. Она вжикнула электронной карточкой в прорези замка, распахнув дверь, забежала на тринадцатый этаж.
Опять коридор, но этот освещен яркими лампами и устлан ковровой дорожкой. Стены отделаны дорогими панелями, украшены картинами.
Яна юркнула в первую же дверь, захлопнула ее, оказавшись в небольшой комнате, и прижалась к стене, слыша яростный стук сердца.
За дверью было тихо, никто не посмел сунуться на этаж. Или прохлопали, куда забежала нарушительница? Или проверяют сейчас четырнадцатый, а после и за этот возьмутся? Она осмотрелась: большое светлое помещение, стол, стул, компьютер, факс, куллер. Напротив еще дверь. Яна прислушалась – из-за нее едва доносился голос. Будто там монотонно бормотал приемник.
Сжав лэптоп под мышкой, она достала смартфон и быстро набрала сообщение для Атилы: «лэптоп у меня, нужен твой адрес, еду к тебе домой».
Неожиданно на столе зазвонил телефон. Она замерла, вжавшись в стену, и уставилась на аппарат. Звонок вскоре оборвался, зато голос за дверью стал немного громче. Отлипнув наконец от стены, Яна подошла к двери на другой стороне комнаты, приоткрыла ее: просторный кабинет, в центре – кресло-кушетка, в нем полулежит… да это же Сергей Зигович, глава «Русо-Вирта»!
Она широко раскрыла глаза, шагнула дальше. Вокруг кушетки стояло незнакомое оборудование, напоминающее то, что она видела в офисе Артюхова, но тут все было более громоздким и одновременно… изящным, что ли? Ничего лишнего, каждая деталь на месте. Кресло-кушетка было заключено в рамную конструкцию из хромированных стрингеров, спереди и сзади висели изогнутые пластины-мониторы, к голове Зиговича тянулись трубки и пучки проводов. Он что, себе в затылок их воткнул?
Губы главы «Русо-Вирта» шевелились, он что-то бормотал, будто разговаривал сам с собой. Завибрировал смартфон в кармане, Яна выхватила его и прочла сообщение: «решельевская 6, квартира 77. запасной ключ у соседей. быстрее, кажется, умираю».
Надо вниз поскорее и бежать к дому Егора. Тот упоминал, что живет недалеко от «Русо-Вирта». Но сначала… ее как магнитом тянуло к бормочущему человеку в кресле. Яна подошла ближе, еще ближе, робко сделала последний шаг – и заглянула в его лицо. Глаза Зиговича были раскрыты, но зрачки прятались под веками. Он медленно, глубоко дышал. Губы шевелились, но теперь он не издавал ни звука. Монстр, а не человек. Что все это означает?
Вдруг зрачки выскочили из-под век, и Зигович мертвым взглядом уставился на Яну в упор. А потом произнес глухим монотонным голосом:
– Твои друзья в игре скоро умрут. Им не выжить, они уже пришли в мою ловушку.
– Держитесь! – закричал Картограф и выжал газ.
Машина клюнула носом, жалобно заскрипели катки, залязгали гусеницы. Аппарель закончилась просторным залом с каменными сводами, лучи фар мазнули по железным воротам в конце.
Взревел двигатель. Картограф приказал Большому:
– Впереди ворота – по ним стреляй!
Большой, кряхтя, принялся разворачивать пушку, она поддавалась медленно – поржавела за время, пока ею не пользовались. Атила переводил взгляд с экрана, где колыхалось зеленоватое море, обозначающее врагов, на смотровое водительское окно. Впереди пока было чисто. Если верить РЛС, сейчас карлики наводнили аппарель.
Перед глазами снова начало двоиться, в легких будто полыхал огонь. Блин, как не вовремя! Атила потер отяжелевшие веки и сказал:
– Что-то не то с ними. Они живут небольшими таборами, а этих на нас будто кто-то натравил.
Картограф ответил, не отрываясь от управления машиной:
– Это работа Альфы. Миша, стреляй быстрее.
Самоходка проехала уже половину зала, до ворот осталось метров пятьдесят. Атила, глядя на приближающиеся ворота, не выдержал:
– Твою мать, Большой, ты там заснул, что ли?!
Мишка испуганно заорал:
– Заклинило! Поворотный механизм заклинило!
Он скользнул к люку, откинул его, выбрался на броню и сунул руку в салон:
– Дай скорчер!
Атила выполнил его просьбу, потом тоже высунулся из люка. Держась за скобу на корпусе, Большой стоял на коленях и пытался скинуть на землю обезглавленного карлика. Короткая нога мутанта застряла в углублении поворотного механизма и не давала развернуть пушку.
Из переднего люка показалась голова Картографа:
– Брось его, лезь назад!
Не дождавшись реакции Большого, он скрылся в отсеке. Мишка старшего, конечно, не послушал, саданул кулаком мертвого карлика в бок, рванул за плечи на себя, но так и не выдернул из шестерни застрявшую ногу. Превозмогая головокружение, Атила тоже подался наверх.
Самоходка резко затормозила – и его припечатало к креслу. Сначала он не понял, что происходит, но спустя миг сообразил: они разворачиваются. Картограф нашел более эффективное решение и поворачивал машину пушкой к воротам.
– Стреляйте! – приказал он, остановив самоходку.
Атила переполз на сиденье наводчика и выстрелил. Самоходка ощутимо дернулась, «присела» на левый борт, словно морской линкор, давший залп по врагу главным калибром.
Ворота впереди просто исчезли. Вот они были – и тут же их не стало.
Почему Большой так долго не возвращается? Атила, выглянув из люка, выругался – Мишка исчез. Упал во время выстрела или карлики опять камнем в лоб засадили? Какого черта он старших никогда не слушается?!
Пригнувшись, Атила вылез на броню, посветил вокруг фонариком. Большой валялся в метре от машины, раскинув руки, пузом кверху, бороду и волосы присыпала белая пыль. Рядом лежала силовая винтовка.
Егор спрыгнул на цементный пол, поглядывая в сторону аппарели, где встревоженным ульем гудели карлики, присел и отхлестал Мишку по щекам – безрезультатно. Пришлось хватать его за подмышки и волочь к рычащей самоходке. Ноги Большого чертили колеи на пыльном полу. Ну и тяжеленный!
Сердце частило, в глазах темнело, и расстояние в метр показалось Егору в десять раз длинней. Прислонив бесчувственного Большого к самоходке, он крикнул:
– Картограф, помоги его наверх поднять.
Никто не отозвался. Чадя дымом из дефлекторов, самоходка вновь повернулась к дыре, проделанной выстрелом из пушки, и покатилась, набирая ход. Большой опять упал, едва не угодив под гусеницы.
– Картограф! – завопил Атила и рванул за машиной, но тот просто не заметил потери пассажиров: самоходка пронеслась сквозь ворота и свернула в темный тоннель.
Атила начал лихорадочно озираться. Надо уходить с открытого пространства, как можно скорее валить отсюда – вон, карлики гудят. Пара минут, и они будут здесь, а тут валяется тело Большого. Бросить его не позволяла совесть, а тащить на себе не было сил. Сжав челюсти, Атила пнул его носком по голени, присел и надавил на болевые точки возле носа. Плюнул. Какие точки в игре? Пока сам не очухается, бесполезно его дергать.
Он метнулся к скорчеру, перекинул винтовку через плечо, схватил Большого за руки и поволок в темень. Мишка застонал, открыл глаза, вырвался.
– Че случилось? – спросил он, потирая лицо.
Хотелось ударить его, но Атила сдержался и сказал:
– Картограф уехал. Надо спасаться…
Он побежал к приоткрытой бронированной двери со штурвалом запорного механизма.
– Как – уехал?! – проблеял за спиной Большой.
– Держи! – Атила снял тяжелый скорчер, сунул догнавшему его приятелю.
Сзади гомонили взбирающиеся по аппарели карлики. Мишка первым забежал в проход, Егор – за ним. Вдвоем они повернули проржавевший штурвал, прислушались. Атила представлял, как карлики текут рекой, размахивая самодельным оружием, трепещут их рваные балахоны… Он раньше и не думал, что в игре так много карликов. Или Альфа умеет генерировать мутантов? Тогда конец, они просто задавят количеством.
– Не шумим теперь, – шепнул Атила. – Будем надеяться, они нас потеряют.
– А Картограф куда делся? – не унимался Мишка.
– Я откуда знаю? Уехал куда-то дальше… может, вернется за нами. Если выживет.
– Выживет, – махнул рукой Большой. – Нам бы самим выжить.
Егор зажег фонарь, осветил узкий коридор за спиной. Мир вдруг поплыл, и коридор распался на два. В черноте заплясали световые пятна. Покачнувшись, он ухватился за стену и потряс головой – два тоннеля слились в один, но звон в ушах не стих.
Большой, не замечая, что спутнику плохо, продолжал расспрашивать:
– А что там вообще произошло?
– Ты упал с самоходки, когда я выстрелил из пушки, – прохрипел Атила. – Заткнись. Давай отойдем хотя бы по тоннелю, а то услышат карлики, сломают дверь и сожрут… Не таращи глаза, они трупами питаются, не знал, что ли?
Быть съеденным Большому не хотелось, и он молча последовал за Атилой в темноту. Луч фонарика освещал всякий мусор под ногами, прыгал от стены к стене. В коридоре было узко: если раскинуть руки, можно коснуться стен. Двигаться старались бесшумно, медленно.
Когда отошли подальше, Большой спросил:
– А потом?
– Что – потом?
– Ну, что случилось, когда я упал? Я ж не помню.
Борясь с тошнотой, Атила начал рассказывать. Большой топал позади и шумно сопел. Узкий коридор все не заканчивался.
– Что же теперь делать? – растерянно спросил Мишка.
Слова гулким эхом прокатились вперед и смолкли. Атила решил, что там еще один просторный зал, похожий на тот, куда недавно въехали на самоходке.
– Старших слушаться, Миша, – проговорил он голосом строгого учителя.
Впереди мелькнул свет, послышался треск разрядов и слабое гудение. Луч фонаря высветил одинокую скособоченную фигуру: голова то ли в каске, то ли в шлеме, костюм с отражающими свет белыми полосками…
Большой охнул и вскинул скорчер, но Атила схватился за его ствол.
– Спокойно! Это экзоскелет.
– Ух ты! – Большой шагнул вперед. – А я думал, что излом, руку вон как спрятал…
Они направились к экзоскелету. Из коридора позади донесся громкий удар, и Егор от неожиданности выронил фонарь – упав на пол, тот выключился. Мишка развернулся прыжком и прицелился в черноту:
– Блин! Выследили, сволочи, теперь дверь ломают!
Егор нащупал фонарь, покрутив в руках, хлопнул по торцу – свет резанул по глазам.
Удар повторился, потом еще раз. Спустя пару секунд загрохотало, наверное, дверь слетела с петель. Раздался рев, топот ног, тяжелые шаги…
– Они что, обыкновенного брутора притащили и тот башкой дверь вышиб? – прошептал Большой, пятясь.
– Похоже на то. Лезь в экзоскелет. Давай винтовку. Вот…
Большой расстегнул экзоскелет и полез внутрь, сунул руки в рукава, надел шлем. Атила опустил очки, похожие на забрало, и помог Мишке застегнуться, говоря:
– Модель необычная. Экспериментальная, что ли?
– А… – Большой умолк, пошевелил пальцами, огляделся и воскликнул: – Да тут же огнемет! Живем!
Бормоча, он застегнул крепежные ремни на ногах, взялся за рукояти ручных сервоприводов. Шум в коридоре нарастал.
– Все-о-о! Хана вам, твари! Идите, идите ко мне!
Под сплюснутым раструбом огнемета вспыхнул синий язычок пламени. Отступив в сторону, Атила нацелил скорчер на коридор, откуда они пришли.
В зале вновь мелькнула слабая вспышка, послышался треск разрядов. Фара, встроенная в локтевой сгиб экзоскелета, толстым лучом разрезала темноту.
– Куда мы вообще попали? – спросил Большой.
Он повел в сторону поднятой рукой, осветив мотки колючей проволоки, растянутые перед будкой КПП, возле нее едва заметно мерцало зеленое пятно, напоминающее холодец. За колючкой потрескивала разрядами магнето…
Не опуская винтовку, Атила шагнул к будке, поднял гайку и швырнул в магнето, чтобы она разрядилась. Ничего не случилось. Значит, это не аномалия, а качественная имитация. Здесь – магнето, там – холодец… Внезапно на ум пришла догадка:
– А может, это полигон?
В коридоре все громче рычал какой-то крупный мутант. Когда из темноты высунулась уродливая голова брутора, Большой выкрикнул:
– Получай, сука!
Гул тугой, пышущей жаром огненной струи наполнил помещение.
Прижав лэптоп к груди, Яна швырнула в Зиговича смартфон. Сильно швырнула, от души – со страху и не так бросишь. И только когда он врезался главе «Русо-Вирта» в лицо и разбил нос, поняла, что натворила.
Пластиковая крышка от удара треснула, смартфон громко пискнул – и погас еще до того, как свалился на колени Зиговича. Своими руками она отрезала себе связь с Егором!
Зигович зашевелился в кресле, по лицу побежала кровь. Отскочив, Яна метнулась к двери, через которую вошла в кабинет, миновала приемную, вылетела в коридор и увидела там Гориллу и двух охранников. Заметив Яну, они побежали к ней.
Она попятилась, хлопнув дверью, повернула золотистый кругляш замка́, влетела в кабинет, лихорадочно огляделась и бросилась к неприметной двери на другом его конце.
Зигович ворочался в кресле, что-то бормотал глухим голосом, но встать не пытался.
Яна выскочила в еще один коридор – короткий, с дорогущей ковровой дорожкой, в конце его поблескивала серебристая лифтовая дверь, не такая, как другие, – узкая.
Когда Яна бежала по коридору, включился свет – значит, где-то тут фотоэлемент, реагирующий на движение. Щель электронного замка была в стене рядом с лифтом. Яна сунула туда карточку главного программиста, и с тихим треньканьем дверь плавно скользнула в сторону. Прыгнув в кабину, Яна придавила клавишу нижнего этажа и успела заметить в коридоре преследователей, выскочивших из кабинета Зиговича. Но останавливать лифт они не имели права.
Кабина быстро и почти бесшумно ехала вниз. Какой шикарный лифт! Тот, в котором она поднималась, тоже был крутой, но этот… Вот тут что – позолота? Ну точно. Клавиши этажей, похоже, мраморные, а ковер-то, ковер… Ворсистый квадратик два на два метра сто́ит, наверное, как вся съемная питерская квартира…
Да она же в личном лифте Зиговича! В зеркале с позолоченной, а может, и золотой рамой отражалась растрепанная, но очень бравая медсестра в слишком большом для нее халате. Медсестра тяжело дышала, светлые волосы торчали в стороны, а лицо было испуганным… И в то же время – злым.
Да – злым! Яна поздравила себя, когда осознала, что она почти не боится. Адреналин – да, от него никуда не деться, но она не трусит, не пасует, вот что главное! И как она ловко справилась с реаниматологом в кладовке, а? Раньше, еще сутки назад, фигушки смогла бы, а теперь – может! Главное, не позволить стыдливой робости, которая всю сознательную жизнь была основой характера, снова подчинить себя.
Яна поправила халат, юбку. Лифт ехал беззвучно, она переступила с ноги на ногу, прижимая к себе лэптоп, постучала костяшками пальцев по стенке, не налюбуясь собой: молодец, девочка, задай им всем!
Тихое шипение – и кабина остановилась. Дверь поползла в сторону, внутрь ворвался приглушенный гул голосов, шарканье, покашливание. Звуки были гулкими, как в кинозале перед началом фильма.
Она вышла в небольшой холл, на другой его стороне виднелась приоткрытая дверь. Яна успела сделать пару шагов, когда лифт за спиной закрылся, а спереди донесся усиленный динамиками женский голос:
– Уважаемые гости, дамы и господа, прошу вас садиться. Слева от каждого кресла находится столик, на нем вы видите наш продукт, шлем «МнемоСенсорик». Он даст возможность пользователям Интернета обходиться без сенсорного костюма. Для демонстрации необходимо надеть шлем на голову, вскоре будет подан сигнал. Не беспокойтесь, процедура полностью безопасна…
Слушая, Яна тихо подошла к проему, выглянула.
Зал – не очень большой, прямоугольный, в одном конце, сбоку от двери, возвышение, за трибуной с микрофоном – миловидная женщина в красном костюме. Перед возвышением с трибуной – ряды кресел, а в них… Она затаила дыхание, когда узнала в одном из гостей министра связи и коммуникаций РФ, чье самодовольное лицо часто мелькало по телевизору.
За ним сидел знаменитый спортивный комментатор, дама с высокой прической и в бриллиантовом колье, красивенькая телеведущая, а потом… Да это же сам Серж Грушко, медиаолигарх, владелец заводов-газет-пароходов!
Яна аж приоткрыла рот, разглядывая людей в зале. Их там было меньше двух десятков, но… Вон Лев Жаковский – киноактер, исполнитель роли Андрея-Поэта в первой экранизации «Сталкера», вот Сашко Шакил – рэп-певец, молодежный идол, Илиас Новак – путешественник, недавно совершивший прыжок из стратосферы с личного «Шаттла», а рядом с ним – лучший друг, меднокожий шеф-инструктор Алексо Боблас. Кажется, хорват по происхождению, сколотивший приличное состояние на строительстве олимпийских объектов в Европе, но впоследствии продавший активы, увлекшись созданием космических летательных аппаратов…
– Господин Зигович появится с минуты на минуту, – продолжал женский голос, – а пока мы начнем загружать данные. Приступайте.
Последнее слово женщина произнесла, отвернувшись от зала, – позади возвышения, за раскладным столом, заставленным аппаратурой, сидел мужчина в белом халате. Дождавшись ее знака, он пробежался пальцами по клавиатуре.
Яна, к тому времени уже не таясь, разглядывала зал в поисках охранников (которых не заметила, зато обнаружила закрытые двери на другой стороне) и поэтому не сразу обратила внимание на происходящее с ВИП-персонами.
Все гости надели шлемы с открытыми забралами. Вспыхнула желтоватая подсветка. Яна видела лица тех, что сидели ближе к ее убежищу. Гости замерли, уставившись в одну точку. У одних на лицах застыли улыбки, другие сжали губы, нахмурились.
А потом у всех зрачки закатились под веки – разом превратив глаза в белые овалы.
Чертыхнувшись, Яна толкнула дверь и быстро двинулась вдоль стены за креслами последнего ряда. На возвышении женщина в красном, разговаривающая с программистом за столом, повернула голову, уловив движение. Тонкие брови приподнялись, но она не решилась окликнуть Яну через весь зал.
Крепко прижимая к себе лэптоп, Яна быстро шла дальше. Люди в шлемах застыли… Нет, не все. Вон там женщина в вечернем платье дергает руками на широких подлокотниках кресла, стучит по ним кулаками – все сильнее и громче, словно в припадке, а там мужчина в шикарном костюме качает головой туда-сюда, туда-сюда…
Альфа учится контролировать людей в реальном мире, подумала она почти что спокойно. Тотальный контроль – вот, чего он добивается…
Яна преодолела уже две трети зала, когда из двери, откуда она вышла, вывалился Горилла с тремя охранниками. И почти одновременно чуть не половина погруженных в транс гостей преобразилась – кто-то повалился на пол, кто-то вскочил, кто-то начал корчиться, извиваясь в кресле. Громко заговорила женщина в красном, а Горилла выкрикнул:
– Стой, стреляю!
Яну схватили за полу халата – сидящий в крайнем кресле дородный мужчина, двигаясь механически, скованно, попытался остановить ее. Другой, в следующем ряду, поднялся, протягивая к ней руки, но Яна вырвалась из не слишком цепкой хватки первого, углом лэптопа ударила в горло второго и, слыша за спиной топот ног, плечом врезалась в дверь. Распахнув ее, выскочила в короткий коридор, где стены были обшиты ворсистой тканью, даже сквозь подошвы Яна ощутила, насколько мягок дорогой ковролин.
Сделав несколько шагов, она выскочила на балкон, под высокий свод холла. У лестницы, что вела с балкона, стоял охранник, не пускающий в ВИП-зал простых смертных. Вылупив глаза на нарушительницу, он окликнул: «Девушка!» и попытался взять ее за локоть, но Яна прошмыгнула по ступеням вниз, ввинтилась в толпу. Расталкивая людей, поспешила к выходу.
Все получилось! Она добыла лэптоп, она вырвалась, вот и дверь, совсем близко…
Тут-то ее и схватили за руку.
Яна обернулась – ее держал рыжий охранник, тот, благодаря которому она прошла в здание, когда его напарник хотел задержать ее без пригласительного.
– Девушка, я вас повсюду ищу… – Взгляд у Рыжего стал озадаченным, он нахмурился. – А почему вы в халате? И эта наша униформа под ним?
– Я просто… – Яна глянула через плечо и вдруг неожиданно для себя самой, закричала: – Там на Зиговича напали!
– Что?
– Видите, бегут?! Это они, переоделись охранниками, сейчас в ВИП-зале бойня, тут из-за шума не слышно!
Отпустив ее, Рыжий кинулся навстречу Горилле, показавшемуся на лестнице, на ходу поднес к лицу переговорник, закричал в микрофон.
Нескольких секунд Яне хватило, чтобы вылететь на улицу.
В Москве было неспокойно. То и дело с сиренами проносились машины полиции или «скорой помощи», в небе иногда пролетали вертолеты с эмблемами МЧС на бортах. Манифестанты перед зданием еще не разошлись, и Яна, простучав подошвами кроссовок по ступеням, с разбегу влетела в толпу. Мужчина в черном пальто, сжимающий плакат с кривой надписью, едва не опрокинулся.
Она выскочила на обочину, куда на ярко раскрашенном скутере подрулил пацан в кожаных штанах и ярко-синей рубахе. С громким чмоканьем он наминал челюстями жвачку. На голове его был шлем, размалеванный под британский флаг, по плечам рассыпались выкрашенные в синий цвет дреды. К рулю парень приклеил плеер и на кронштейнах закрепил колонки, откуда гремело, заглушая городской шум, рэгги. Яна, шагнув с тротуара, сверкнула глазками и качнула головой – подвези!
Он приосанился, облизав ее взглядом, и кивнул – садись!
Яна так и сделала. И только сейчас, обхватив парня за поясницу, сообразила, что на ней до сих пор белый халат. Ну и странно она в нем, должно быть, выглядит!
– Тебе куда? – крикнул он через плечо. – Адрес скажешь?
– Скажу, ты давай пока вперед!
Он уже собрался отъехать, когда из высотки выбежали Горилла с Рыжим, а за ними еще несколько охранников. По халату они заметили Яну сразу и, расталкивая манифестантов, рванулись к ней.
– Это кто? – обернулся подросток.
– Газуй! – заорала Яна ему в ухо.
Он машинально качнулся вперед, припав к рулю, – и крутанул ручку газа так, что скутер едва не стал на заднее колесо. Описав короткую дугу, беглецы нырнули в поток машин.
– Держи вход! – крикнул Атила и бросился к щиту с рубильниками в дальнем углу зала.
За спиной снова загудел огнемет, помещение озарилось ярким светом. Теперь стали видны детали: пометки на деревянных ящиках, сваленные грудой костюмы. Эх, попади Егор сюда в мирное время, набрал бы шмоток на продажу!
Большой выключил огнемет, и, кроме фонарика, источников света не осталось. Путь Егору преградила магнето. Он, не останавливаясь, бросил в нее железный болт – ничего не случилось – и, зажмурившись, шагнул в недоаномалию. Любопытство пересилило страх, он открыл глаза: его тело оплели ветвистые молнии. Недавно Егор ходил на физеопроцедуры, и там был дарсенваль – аппарат, лечащий током. Очень похожее ощущение: трещат молнии, покалывает кожу…
Магнето осталась позади, снова вспыхнул свет, что-то грохнуло. Атила на бегу оглянулся: Большой поливал огнем коридор, которым они пришли на полигон. Объятые пламенем, на полу корчились, но продолжали ползти… не карлики, нет, – монки.
Откуда монки взялись в подземелье? Обычно они находятся на поверхности… Значит, до поверхности уже недалеко? Не факт – Альфа велел мутантам штурмовать подземелье, вот они и ломанулись.
Атила был безоружен – оставил тяжелую винтовку Большому, чтобы не тормозила движение. В игре Атила встречался с монками один раз, еле ноги унес. В игровой «Книге Мутантов» они описывались как «разновидность беса-мозгососа, пятнистый окрас, гибкие сильные конечности, способность к длинным прыжкам, ловкость». Это дурные, но свирепые твари с неестественно гибкими сильными конечностями. Говорили, что монки – мутировавшие обезьяны. Их военные исследовали в секретной лаборатории где-то под Везувием, надеясь создать новый вид биологического оружия.
Верхняя часть морды мутантов почти не изменилась, лишь светились красными точками в темноте налитые кровью глаза. А губы то ли сгнили, то ли из-за мутации исчезли вовсе. Из кровоточащих десен торчали желтые острые зубы. Шерсть на теле монки выпала, кожа огрубела и теперь напоминала коричневую потрескавшуюся резину.
Монки невероятно быстрые твари, убивать их проще из многозарядного дробовика, целясь в голову. Если негде укрыться, бежать бесполезно, все равно монк догонит.
Остановившись у щита, Атила увидел три рубильника. И какой из них? Неважно! Один за другим он включил все. С третьим щелчком из щита посыпались искры, Атилу долбануло током и отбросило на пол.
С жужжанием зажглись огромные люминесцентные лампы на потолке.
Атила еще раз оглядел зал. В двух шагах справа была камуфлированная будка КПП, рядом выложили мешками с песком позицию для стрелка, дальше угадывалось проволочное заграждение и шлагбаум, а в глубине зала – поле из аномалий. Егор разинул рот. Чего тут только нет! Вон зеленоватая субстанция холодца, в нескольких метрах от него потрескивала разрядами магнето, наверняка там спрятано еще и множество гравитационных аномалий, которые сразу не заметишь. Интересно, они действующие или тоже недоделанные?..
Атила нагнулся в поисках чего-нибудь железного, но тут прямо на него словно ниоткуда выпрыгнул брутор. Заорав, Атила метнулся к будке, но мутант замер и вдруг пропал в полу. Точно так же из-под земли появилась химера, пронеслась вперед несколько метров, и потом ее засосало под пол.
Атила только сейчас заметил, что мутанты плоские и неубедительные. Это просто фигуры-мишени для стрельбы! Вон овца вылезла, дальше раскинул лапы фанерный упырь. Одни перемещались, скользя по спрятанным в полу полозьям, другие выскакивали и сразу прятались…
Дохнуло жаром, заматерился Большой, на два голоса взвыли, заскворчали монки.
В конце зала из стены торчал фрагмент Саркофага в натуральную величину: наклонные железные плиты, сварные швы, ограждения на крыше.
Макет заскрежетал, и Атила вытянул шею, чтобы разглядеть, что там происходит. Створки ворот на торце Саркофага чуть сдвинулись, в щель между ними брызнул яркий дневной свет. Может, и оттуда бегут мутанты? Обложили, уроды! Атила попятился к Большому, но вскоре убедился, что с улицы никто не нападает.
Промчавшись через будку КПП, за колючку, Егор заорал, размахивая руками:
– Туда, скорее! – Подождав, пока Мишка обернется, он указал на макет: – Там выход! Прикрой!
Продолжая двигаться боком, он сам не заметил, как попал в имитацию магнето. Недоаномалия шарахнула его разрядом. Он вскрикнул, затрясся и начал танцевать брейк-данс. Глаза вылезли из орбит, ногу свело судорогой.
Наконец ему удалось соскочить с аномалии. Волосы вздыбились, ладони горели огнем. Подволакивая ногу, Атила поковылял к воротам в конце зала, стараясь внимательно смотреть на пол впереди.
– Получите! – выкрикивал Большой, скрытый от глаз нагромождением ящиков. – А вот так? Не нравится?! Ага!
Железные подошвы экзоскелета звонко лязгали о бетонный пол. Гудение огнемета стихло, зато ахнула силовая винтовка. Атила оглянулся.
На месте КПП дымилась куча металлолома. Мешки порвало и раскидало на десятки метров вокруг, песок рассыпался. В воздухе повисло облако пыли, скрыло детали. Фрагменты разорванных тел монков валялись повсюду, обваленные в песке, будто котлеты в панировочных сухарях. Мелкие ошметки тварей еще падали и сразу же белели от налипающей пыли.
В клубящемся облаке появились очертания силуэта. С каждым шагом он становился все отчетливей, и наконец Атила узнал экзоскелет. Мишка двигался задом, поливая огнеметом наступающих мутантов.
Воняло жженой резиной и горелым мясом. Так их, Большой! Атила уперся руками в колени, переводя дух. Пробежка отняла слишком много сил, он едва держался на ногах, но сцена расправы бодрила и прибавляла оптимизма.
Мочи их, школота!
Большой отступал, сжигая струей огня все новых и новых мутантов, выбегающих на полигон. Сбоку поднялась группа плоских мишеней-монков. Зажужжали сервоприводы, Мишка развернулся и угостил их огнем. Картонки вспыхнули факелами.
Большой двигался рывками, неуклюже, как дайвер-новичок. Левой рукой он держал огнемет, правой – скорчер. Под ноги почти не смотрел, а зря: в этой части зала аномалии не смертельные, но опасные. Еще чуть-чуть, и в холодец влезет…
– Осторожно! – заорал Атила, но Большой не обратил внимания на предупреждение и вляпался.
Ничего не произошло, лишь зашипела кислота под железной подошвой. Большой сделал еще шаг – магнето выстрелила разрядом, но Атила уже знал, что человеку в экзоскелете она не причинит вреда.
Полигон предназначался не только для тренировки и отработки навыков. Тут, скорее всего, военные испытывали оружие и всякие девайсы, моделировали различные ситуации и условия и смотрели, как себя поведут, например, неэкипированный боец и вояка в экзоскелете, попадая в ситуации, максимально приближенные к боевым. Ведь то, что смертельно в реальном мире, в симуляторе не убьет…
Атила доковылял до ворот полигона, и полоска теплого дневного света легла на лицо. Он прищурился, собрав остаток сил, уперся в металлические створки. Ворота поддались, заскрежетали петли.
Свет резанул по глазам, привыкшим к полумраку, и Атила козырьком приставил ладонь ко лбу.
Напротив ворот маячила обветшалая пятиэтажка, увитая зеленью до вторых этажей. Атила поморгал, утер слезившиеся глаза. Все четыре подъезда были без дверей. Сорванные с петель, они гнили возле уцелевших лавок, окруженных густыми зарослями сирени. Солнце спряталось за зловещими сизо-фиолетовыми тучами, бегущими по небу.
Ну вот и окраина Мертвого города, значит, до АЭС совсем недалеко.
За спиной лязгнули железные подошвы эксзоскелета – Большой прекратил стрелять и устремился к воротам.
В зале, где располагался полигон, было темно, там виднелся лишь смутный силуэт Большого. Теперь тот двигался быстро и с некой легкостью, будто, наконец, освоился в экзоскелете, так сказать, разносил его.
Когда Мишке осталась пара шагов до ворот, Атила заметил на его пути две черные пластины. Они сильно напоминали прогалины, которые оставляет катапульта после разрядки. Нехорошее предчувствие возникло слишком поздно, Егор не успел предупредить Мишку – тот наступил на пластину, и его подбросило в воздух. Окрестности огласились воплем отчаянья. Кувырнувшись через голову, Большой шмякнулся на бетон, въехав левым плечом в железную створку ворот. Если бы не экзоскелет, ему бы переломало кости, но конструкция из композитного материала и вставки-демпферы спасли от серьезной травмы.
– Вот же гадство! – проворчал Большой, поднимаясь и потирая ушибленное плечо. – Больно, блин!
В зале что-то загрохотало, донеслись топот и рев. Атила скомандовал:
– Быстрее, надо ворота запереть.
– Откуда здесь монки? – спросил Большой. – Ну ладно, пси-бруторы, но монков в подземельях никогда не было.
– Не знаю, – Атила навалился на створку, поддавалась она слабо. – Наверное, сейчас в Зоне все возможно. К тому же полигон, считай, на поверхности… Помоги!
Мишка тоже уперся плечом, дело пошло быстрее.
Вскоре ворота закрыли, и Атила принялся искать, чем бы их подпереть, чтоб хоть немного задержать мутантов.
Яна, обхватив за талию водителя скутера, приникла к нему, не забывая локтем прижимать лэптоп к боку.
Когда немного отъехали от здания, она оглянулась. Горилла с Рыжим выбрались на дорогу из толпы у высотки и, яростно размахивая руками, пытались остановить попутку, чуть не под машины бросались, но им лишь истошно сигналили в ответ.
Охранниками пришлось прорываться сквозь толпу демонстрантов, и они отстали. Видимо, служебных машин «Русо-Вирта» с этой стороны здания не было – то ли все стояли где-то во дворе или в подземном гараже, куда нет доступа демонстрантам, то ли взбешенные люди просто блокировали гараж.
Даже если преследователи попадут к машинам и им удастся вырулить на дорогу, скутер уедет далеко, они просто потеряют его в плотном потоке. Потому-то эти двое и пытались тормознуть тачку.
Яна привстала, поверх машин посмотрела назад. Оба охранника рванули к остановке, куда подъехала маршрутка. Горилла, распахнув дверцу, выбросил наружу водителя, прыгнул за руль, а Рыжий забрался в салон, откуда через несколько секунд повалили возмущенные и напуганные пассажиры.
Подрезав джип, маршрутка влилась в поток машин.
– Как дела? – прокричал подросток, не оглядываясь.
– За-ши-бись! – выдохнула Яна. – Слушай, за нами там двое… на маршрутке, преследуют!
– Че, серьезно? – Он, наконец, оглянулся. Нижняя челюсть меланхолично двигалась – пацан жевал резинку, – лицо было почти что отрешенным, светлые глаза – пустыми… укуренный, что ли? Или регги так действует на неокрепшие юные мозги?
– Ничего, телка, ща оторвемся.
Телка?! Если бы не летели по дороге на бешеной скорости, свернула бы хаму малолетнему башку как цыпленку! Но вместо этого пришлось крепче прижаться к нему, потому что юркий скутер начал лавировать между машинами, пронесся на красный сигнал светофора и выехал на широкую улицу, едва не угодив под колеса бензовоза. Водитель засигналил.
Сзади взвыла сирена патрульной машины, голос ДПСника, усиленный громкоговорителем, потребовал немедленно остановиться. Справа вдоль улицы тянулся бетонный забор, за ним была промзона, слева – трамвайные пути, за которыми раскинулась парковка перед торговым центром.
Скутер выскочил на встречку, где автопоток меньше, пересек трамвайные рельсы, уложенные между рядами неровной плитки, и вдоль забора устремился к воротам на парковку, догоняя трамвай. Патрульная машина, сигналя, повернула за ним… и врезалась в «тойоту» на встречной полосе. Или та врезалась в нее, а скорее уж – обе постарались. Завизжали покрышки, донесся новый звук удара, звон, скрежет.
Маршрутка с Гориллой и Рыжим, проскочив опасный участок, начала догонять скутер, которому трамвай мешал разогнаться.
– Быстрее! – закричала Яна, оглядываясь. – Догоняют!
– А кто это ваще? – спросил подросток.
– Это мой отец с женихом! Старая сволочь, богатый, меня насильно замуж за него хотят! – она брякнула первое, что пришло в голову, но юный скутермэн с запрессованными регги мозгами эту чушь проглотил и сказал:
– Ну, сволочи!
И еще наподдал. На соседней улице взвыла сирена – подтягивались другие патрули. Скутер катился по рельсам до тех пор, пока трамвай впереди не начал тормозить перед остановкой. Пацан вывернул руль, и скутер вместе с седоками безжалостно затрясло на брусчатке. Яна до крови прикусила язык и едва не потеряла лэптоп.
Обогнав трамвай и распугав пешеходов на остановке, они влетели на парковку перед торговым центром. Помчались между рядами машин.
Маршрутка с охранниками «Русо-Вирта» не отставала – зацепив боком трамвай и снеся зеркало, протиснулась между путями и остановкой, после чего тоже влетела на парковку.
На улице, откуда уехали преследователи, выли полицейские сирены, сигналили возмущенные водители и кричали пешеходы.
– Держись, телка! – парень резко бросил скутер влево.
Навстречу вынырнул автомобиль ДПС. Парень закричал и сумел-таки уклониться от столкновения, но накренился слишком сильно, потерял управление – и скутер боком лег на асфальт. Яна вскрикнула, больше всего опасаясь, что разобьет лэптоп.
Позади маршрутка, не успевшая повернуть, лоб в лоб впилилась в патрульных.
Скутермэн, прихрамывая, улепетывал вдоль ряда автомобилей. Яна, лежа на асфальте, плюнула кровью из разбитой губы, приподнялась. Из машины ДПС к ней спешили патрульные, и вид у них был такой суровый, что сразу стало ясно: добра не жди.
Если бы не ржавые буквы «Фабрика Вторсырья» на крыше, здание можно было бы спутать с мрачным больничным комплексом – такой же массивный домина с маленькими черными окошками и длинной одноэтажной пристройкой, похожей на школьную столовую.
Атила и Большой в экзоскелете стояли на крыше Фабрики рядом с поваленной ржавой буквой «Ф». Свистел ветер, хлопал полами куртки, трепал волосы и обдувал лицо… почти как в реальности. Пахло сырой землей, зеленью и озоном. В разрывах облаков иногда появлялось небо, отливающее багрянцем, но просветы быстро затягивались – словно раны после приема волшебной таблетки из аптечки.
– Ну вот, никакой армии тьмы не вижу, – деловито потирая руки, сказал Большой. – Хотя и сталкеров на речном вокзале пока тоже не наблюдаю. Интересно, Картограф куда делся? Если помер, то все бессмысленно… А ты историю этого города знаешь? Мертвый город – стремное место! Он же возник вдруг в Зоне из ниоткуда, однажды ночью, в грозу, полыхнула яркая вспышка… и появился Мертвый город. И никого внутри. Ни одного мутанта, ни зверя, никого. Позже-то, конечно, в него забрались всякие твари. Но изначально – пустой был город, мертвый. Хотя и сейчас в нем мало кто бывает. Обреченный он, слышь, Атила?
Егор смотрел на юг, где за свечками тополей и типовыми пятиэтажками виднелась АЭС: над полосатой трубой сияла странная дымчатая субстанция, похожая на глаз, в подлеске перед станцией мерцали огни, иногда на стенах Саркофага скрещивались лучи прожекторов. Надо бы Линзу настроить, а то интересно, что там происходит. Да и вообще, чит сейчас будет кстати. Атила сел на просмоленную гудроном крышу, достал из подсумка ПДА.
Большой, с тихим лязгом пройдясь взад-вперед, вернулся к нему и спросил:
– Слушай, может, Альфа просто не успел собрать свое войско?
Хотелось дать ему в нос, чтоб заткнулся. Егор разозлился: никак не удавалось настроить Линзу. На близком расстоянии предметы четко отображались на экране, но вдали все расплывалось. К тому же Линза не четко повторяла заданные траектории полета. Да что говорить, Егору и самому было плохо, он чувствовал себя вконец разболтавшимся, почти вышедшим из строя механизмом, но старался не думать об этом. Сначала нужно разобраться, что не так с читом, а потом уже страдать.
– Ну, ладно, – Большой махнул в сторону реки. – Идем к речвокзалу, у нас другого пути все равно ж нет, правильно?
– У нас и связи с Яной пока нет. Не знаем, где она, что смогла сделать. Адрес я ей сбросил, и раз мне до сих пор хреново… Как минимум, в мою квартиру она все еще не попала, хотя от «Русо-Вирта» туда всего пара кварталов.
Большой потянулся почесать затылок, но железом лязгнул о железо и чертыхнулся.
– Ну хорошо, тогда что предлагаешь?
Сидя на куске рубероида, Атила продолжал крутить верньеры – рябь на экране пропала, появилась картинка. Так, уже лучше. А если увеличить?..
АЭС начала медленно приближаться, показался Саркофаг, высокая бетонная ограда с колючкой поверху, железные ворота и домик КПП, возле которого топтались охранники-сектанты. Раз, два, три… Шесть и вроде двое в кустах. Все в масках, с автоматами.
– Да я отсюда вижу: нет там никого, кроме «черных», – не унимался Большой. – А мутантов, – он хлопнул по железному бедру экзоскелета, – я на раз из огнемета со скорчером! Во, смотри…
Он попытался изобразить стреляющего ковбоя. В массивном экзоскелете это выглядело скорее смешно, чем грозно.
Тошнота снова подкатила к горлу, закружилась голова. Атила сглотнул и закрыл глаза. Он почти не слышал Большого. Перед глазами то темнело, то возникали цветные круги, то сгущался туман. Наверное, в реале он то ненадолго терял сознание, то приходил в себя…
Вскоре восприятие игровой реальности пришло в норму. Подождав еще немного, он встал и, пошатываясь, направился в сторону лестницы, ведущей с крыши. Большой догнал его, зашагал рядом.
– Слышь, Атила… Как думаешь, почему Картограф не вернулся за нами? Кинул?
Атила дернул плечом и промолчал. Похоже, Большого его ответ не интересовал, ему главное – поделиться своими недоделанными мыслями. Мишка продолжил:
– Стопудово кинул. Ты с Яной связался, миссию выполнил, теперь нас можно и в расход… Слушай, а откуда Альфа узнал про маршрут?
– Заткнись, а? Не знаю!
– Предлагаю пройти, как по полигону, – Большой стрекотал, не замечая состояния Атилы, храбрился. – К воротам Саркофага отряды сталкеров поведу я, а там уж задам огня мутантам с «черными»! Ха!
– Какие отряды? – пробормотал Атила. – Не видно же никого. Стой! – Он ухватил Большого за экзоскелет.
Мишка обернулся:
– Ну чего… А, сварка впереди, я и не заметил.
Атила обошел аномалию и возле самой лестницы бросил взгляд на город. Поскрипывали люльки на колесе обозрения в парке за Фабрикой, в стеклах заброшенных пятиэтажек отражались клубящиеся облака и высокие тополя, разворотившие крупную квадратную плитку, которой была выложена площадь.
Они спустились в холл верхнего этажа. Крыша тут протекла, и ковер истлел. На тумбу с телевизором осыпалась штукатурка, картины попадали на пол, а вот раскладной диван-«книжка» остался практически целым, только сильно запылился.
Прямо по курсу зеленел холодец. Атила обошел его, а Большой вступил, как в лужу, экзоскелет защищал от таких аномалий.
Стали спускаться. Шагая вперед, Атила вывел на ПДА скайп и написал: «яна, куда пропала?»
– Неужели никто не получил призыв Картографа? – бубнил Большой, топая позади. – Ни одна сволочь не откликнулась, только мы двое здесь…
Закончить он не успел – по сторонам мелькнули тени, и Атила сам не понял, как ткнулся носом в пол. Большой тоже повалился ничком, загрохотало так, будто грузовик перевернулся. Затопали ноги – похоже, шаги были человеческие. Донесся звон, что-то клацнуло. Атила перевернулся и увидел сталкеров в пятнистых комбинезонах расцветки «березка». В грудь ему уперлись сразу два ствола, и он поднял руки.
Разумнее не сопротивляться. Если бы они были сталкерами, подконтрольными Альфе, то сразу снесли бы ему башку. Или его допрашивать собираются?
За спинами автоматчиков еще два мужика с ломами в руках заклинили манипуляторы Большому. Пятый сталкер, высокий и худощавый, отобрал у Атилы ПДА, спрятал в нагрудном кармане. Присел возле Большого и принялся его разглядывать, щупать штанги экзоскелета.
– Пацаны, вы чего? – Мишка обиженно засопел, пытаясь повернуть голову.
Его прижали так, что щека уперлась в ступеньку. Он сообразил, что сломает себе шею, если будет упорствовать, и перестал вертеть башкой.
– Мы свои, мы тоже бродяги! Настоящие! Братаны, вы бы… Ой!
Худощавый, хмыкнув, дал Большому щелбан:
– Брутор с монком тебе братаны. Отстегивайся и вылазь, иначе сами выковыряем – ломами.
– Ну, хорошо, хорошо, – прокряхтел Большой. – Мы ж вас, сталкеров, всех разом спасти пришли, а вы… Ой, хватит!
Старший отряда вопросительно посмотрел на одного из сталкеров, тот пожевал губами и сказал:
– Экзоскелет непростой. Где он такой взял? Это альфа-сталкеры, думаю. Те, что подчинены ему.
– Да поймите вы, наконец! – возмутилась Яна, сидя на заднем сиденье патрульной машины. – В «Сталкере» сейчас миллионы игроков, и если вы меня не отпустите, они умрут!
Она откинулась на спинку, морщась от боли в запястьях, скованных наручниками. В машине было накурено, и у нее разболелась голова.
Полицейский, сидевший рядом с водителем, не слушал ее, он медленно, одним пальцем, через бортовой компьютер вводил в базу данных номер скутера, владелец которого спровоцировал ДТП, – да не одно! – и сбежал.
Напарник, высокий пухлый майор в стороне от машины разговаривал с Гориллой и Рыжим. Показав удостоверения, те избежали ареста. Но и объект преследования потеряли. Они провожали Яну жгучими взглядами, когда патрульные уводили ее в машину.
Главное – драгоценный лэптоп тоже в машине! Лежит, вон, на водительском сиденье…
Из динамиков бортовой радиостанции проговорили:
– Четверть сотни два ноля. Четверть сотни два ноля, ответь дежурному по городу.
– Слушаю, четверть сотни два ноля, – сказал в микрофон полицейский.
Яна, прислушиваясь, подалась вперед.
– Доставьте задержанную в местное отделение и сдайте старшему оперуполномоченному. Как поняли, прием?
– Вас понял… – Полицейский помедлил, глядя на майора через окно. – Можете назвать причину наших действий?
– Передаем задержанную управлению «К». Те сами ее из местного ро-вэ-дэ заберут.
Управление Отдел отдел по борьбе с киберпреступлениями! Яна по привычке закусила губу и скривилась от боли – губа была прокушена при аварии.
Полицейский, открыв дверцу, окликнул майора, тот оглянулся с вопросом в глазах.
– Поехали. Дежурный по городу велел девицу местным операм сдать, там разберутся.
Старший офицер, повернувшись к охранникам «Русо-Вирта», махнул рукой и зашагал к машине.
– В чем дело? – спросил он, садясь за руль.
– Не знаю, – напарник положил себе на колени лэптоп, отнятый у Яны. – Ее другое управление забирает, видать, еще раньше натворила дел.
– Ну и ладно, – пухлый, смерив Яну взглядом, завел двигатель. – Вовремя, а то я с этими чуть не добазарился насчет нее. Прикинь, штуку зелеными предлагали, я и думал: с чего бы? Сначала хотел взять, потом решил, ну его на хрен… правильно решил.
– Ага, – кивнул напарник. – Сейчас бы встряли конкретно.
– Да уж.
Через окошко Яна видела, как охранники «Русо-Вирта» провожают отъезжающую машину. Сволочи продажные! Теперь никого спасти не получится, время почти истекло. Старший программист Модест Артюхов не выйдет из комы и умрет там, на койке в кабинете. Умрут Большой и Атила с Картографом… Вдруг Яна поняла, зачем Альфа закрыл игроков в «Сталкере», – ответ был очевиден и совсем прост, он даже разочаровывал.
Вскоре машина подъехала к серому двухэтажному зданию с решетками на окнах – районному отделению милиции. Яна заметила вывеску: «Решельевская, 13». Совсем рядом с домом Атилы!
Ее вывели, патрульные быстро объяснили ситуацию дневальному на входе. Раскрылись массивные двери, Яну втолкнули внутрь.
В отделении царил хаос. Шум, гам, бегали сотрудники, постовые конвоировали по коридору задержанных. Усатый дежурный за большим застекленным окном «аквариума» нервничал и покрикивал на подчиненных, оформлять задержанных ему помогала женщина-капитан с некрасивым строгим лицом – должно быть, из-за аврала дежурный сам не справлялся.
Яну подвели к дежурке, и пухлый майор сказал:
– Петрович, оформлять будешь? Виновница ДТП, но птичка не простая, за ней должны…
– Лэптоп! – закричала Яна, сообразив, что в руках привезших ее патрульных нет компьютера.
– Лэптоп? – женщина подняла голову и поправила очки.
– У меня с собой был лэптоп. Где он? Они его в машине оставили специально!
Женщина строго посмотрела на майора, тот развел руками:
– Да забыли просто.
– Но теперь вспомнили? – ухмыльнулся Петрович в усы. – Тогда несите.
Майор махнул напарнику рукой, мол, эх, чего там, неси, – и тот хмуро потопал на улицу.
– Так… А чего в халате? – Петрович окинул взглядом Яну, повернулся к женщине-капитану: – Ладно… Лидия Захаровна, не стоит ее оформлять, за ней сейчас приедут.
Женщина согласилась. В отделении поднялся еще больший шум – по коридору тащили бородатого бомжа, тот отбивался и хрипло орал. В холле, у выхода на лестницу, толпились люди, раздавались голоса и шарканье ног.
Патрульный принес лэптоп, женщина повертела его в руках, положила на тумбу возле выхода из дежурки. Посмотрела на Яну через стекло – взгляд был змеиным, а лицо – рыбьим. Подняла трубку телефона, набрав номер, заговорила с кем-то. Патрульные тем временем, сняв с Яны наручники, ушли. Женщина сказала:
– Семнадцатое районное отделение, капитан Бухраева. Мы только что с вами беседовали… Да, доставили задержанную… Уже выехали? Отлично, тогда мы не будем оформлять. Хорошо, ждем.
Положив трубку, она уставилась на Яну, и та пожала плечами:
– Я не понимаю, за что меня…
Женщина бросила Петровичу:
– В камеру?
Тот дернул себя за ус.
– Да куда там, все забиты под завязку! Видишь, что в городе происходит.
Петрович подозвал постового у турникета, велел посадить задержанную в коридоре напротив дежурки и не спускать с нее глаз.
– И следи за ней внимательно, – добавил Петрович, склоняясь над бумагами.
В коридоре было много людей, они ходили вперед-назад, сидели на стульях под стеной. Тощий мужик раскачивался из стороны в сторону, прижимая ладонь к забинтованному лбу, рядом нервно прохаживался туда-сюда всклокоченный старичок, мимо дежурки сотрудник в штатском вел здоровенного скинхеда со скованными за спиной руками.
– Послушайте! – взмолилась Яна, встав со стула и через стекло обращаясь к офицерам в дежурке. – Вы не понимаете, на самом деле они ошиблись, я…
– Не отвлекай! – перебила Бухраева и сняла трубку телефона.
К дежурке подбежал молодой сержант, заслонив Петровича, что-то потребовал. Петрович в ответ закричал раздраженно, чтобы сержант поднялся к операм в тринадцатый кабинет и приставал насчет бумаг к ним.
Яна покосилась на постового, заерзала на стуле, напряглась, собираясь вскочить. Можно прям сейчас кинуться к выходу, прошмыгнуть через турникет, но… Без компьютера ей бежать на квартиру к Атиле нет никакого смысла, вирус не загрузить, а значит…
– Спокойно сиди, – долетело от турникета.
Сбежать сейчас, значит не спасти Атилу, не спасти вообще никого!
Постовой строго глянул на Яну. Им всем плевать, что случится через несколько часов. Сейчас приедут эти, из отделения «К», а потом… неважно, что будет потом, – Атила умрет еще до вечера!
С шумом, руганью и тяжелым стуком подошв в отделение завалил отряд омоновцев. В бронежилетах, касках, обвешанные оружием, они конвоировали скрученных в три погибели парней в кожаных куртках.
Петрович заорал из дежурки:
– Э, стой! Куда?!
Первый, видимо старший в отряде, высокий крепыш с обветренным лицом, остановился напротив широкого окна.
– Мы с митинга у ВДНХ. Приказали к вам, оформляйте.
– Куда столько? У меня камеры забиты!
– А меня не волнует! В дежурку сажай!
– Да вы охренели!..
– У меня приказ!
– Мне плевать! Смотри, что у нас в коридоре творится!
Омоновец поглядел на Яну, мужика с повязкой, застывшего в проходе старичка.
– У тебя тут семь мест свободных, у нас девять задержанных, – сказал он, повернувшись к окну. – Двоих на пол посадишь. Вызывай оперов, будем оформлять.
Он махнул рукой своим бойцам, те повели задержанных в коридор, принялись усаживать на стулья. Яна поднялась, шагнула в сторону. Ее место сразу занял арестант, которого приковали наручниками к батарее.
В коридоре стало тесно. Возле турникетов остались два автоматчика в пятнистых комбинезонах и масках. Постовой расправил плечи при виде крепких мужиков – чем он хуже? Старший омоновец продолжал на повышенных тонах общаться через окно с Петровичем, Бухраева снова куда-то звонила, остальные бойцы, приковав арестантов, переговаривались, стоя посреди прохода.
Если не сейчас, то никогда, решила Яна – и протиснулась между омоновцами в холл. Свернула за угол, направляясь к приоткрытой двери в дежурку. Ощутив на себе пристальный взгляд, обернулась.
Застывший посреди коридора старичок вперил в нее свои колючие глазки. Сердце бешено заколотилось в груди – сейчас он ее выдаст!
В коридоре раздался громкий стук – всеми забытый мужик с повязкой на голове повалился со стула и ударился о пол. Один омоновец, шагнув в сторону, случайно толкнул старичка. Два других стали поднимать мужика, сажать на место. Старичок заверещал.
Яна, затаив дыхание, сделала шаг к двери в дежурку; сунувшись в проем, потянулась к тумбе, где лежал лэптоп. Петрович прилип к окну, старший омоновец стоял вполоборота, оба смотрели в коридор. Бухраева тоже привстала, не выпуская из рук телефонной трубки.
Взяв лэптоп, Яна сунула его под халат и выскочила обратно. Теперь надо выйти на улицу…
Всклокоченный старичок визгливо возмущался, толкнувший его омоновец делал вид, что не слышит, раненый на стуле бормотал и раскачивался. Петрович крикнул постовому:
– Почему он до сих пор здесь сидит, опера его час назад должны были опросить! Давай наверх, быстро!
Яна прижалась к стене и пропустила постового. Он, взяв раненого за локоть, потащил его к проходу на лестницу.
Затем, оправив халат, она направилась мимо дежурки, через турникет… Два автоматчика, не сговариваясь, дружно заступили ей дорогу. Лиц под масками видно не было, но глаза насмешливо блестели.
Яна остановилась, не зная, что делать.
– Ладно, Колян, – пробасил один из них и толкнул плечом напарника, – пропусти девушку.
Говоривший отступил в сторону, но Колян не двигался.
– Девушка, телефончик оставите? Мы с наряда снимемся через сутки, я позвоню.
– Колян, пусти ее, – пробасил первый автоматчик. – Не видишь, девушка фельдшер, ее больные ждут.
Она улыбнулась им, и тогда Колян с неумелой галантностью распахнул перед нею дверь. Еще шаг – и Яна очутилась на улице, полицейское отделение осталось за спиной.
Еле переставляя ноги, Атила брел мимо брошенных пятиэтажек, мимо заросших травой детских площадок, мимо автомобилей со спущенными шинами. Вездесущая растительность вздыбила квадратные плиты тротуара, поселилась на крышах…
Стоп! Не растительность, а программа! Совсем ты плох: начал путать игру с реальностью. Но разве не перепутались две реальности: придуманная и игровая? Смерть тут равна смерти в реале. Интересно, конвоиры-анархисты знают?
Мир то темнел, то светлел, но Егор пока держался. Мишка сопел слева: его руки тоже стянуты за спиной, борода топорщится, брови насуплены, на лице – обида безвинно наказанного ребенка.
Позади клацал железными подошвами худощавый предводитель анархистов. По праву сильного он забрал экзоскелет себе. Справа и слева от пленников следовало по конвоиру, два других сталкера ушли в дозор.
– Куда вы нас ведете? – в очередной раз вознегодовал Мишка, переводя взгляд с одного сопровождающего на другого. – Нам на речной вокзал надо, если у вас там штаб, срочно! И Картограф – он там же, да?
– Заткнись, трепло, – пробасил тот, что шел справа, но Большой его не послушал и продолжил:
– Вы получали сообщение о речвокзале? Это мы его отправили, точнее, приятель мой…
– Во заливает, – сказал конвоир слева. А второй шагнул к Большому и отвесил ему подзатыльник.
– Молчи. Еще раз рот откроешь, сильнее врежу.
На время Большой смолк, а потом опять заладил, теперь обращаясь к командиру, идущему позади в экзоскелете.
– Ты ж нас альфа-сталкерами почему обзывал, а? А потому что про Альфу тебе, кроме Картографа, никто не мог рассказать. Если рассуждать логически, – он толкнул локтем бредущего рядом Атилу, – как делают все умные люди, получается, Картограф тут, недалеко, он выжил.
– А с чего ему погибать? – спросил худощавый равнодушно. – Кто его убить хотел, может, вы?
– Да ты фигню городишь, – не оборачиваясь, откликнулся Большой. – Мы че, похожи на убийц? Мы с Картографом шли, были у него… короче, помощниками. И у Знахаря с ним Си-Терминал обороняли, потом еще под «Ящиком» бой пси-бруторам дали. Такой бой, у-у-у! – Он оглянулся. – Ты в лагерь кого-нибудь отошли, пусть только наши имена Картографу назовут, и все само собой разрулится.
– Шагай, – бросил командир и повел стволом огнемета, встроенного в манипулятор.
– А куда шагать-то? – продолжил Большой, пожав плечами. – Я уже пол-Зоны отмотал, где только не шарахался.
– Молчи! – зашипел анархист слева. – Ну ты доставучий! Надо было тебя сразу прикончить.
Большой тихо хмыкнул, но на этот раз замолк надолго.
Остановились в одном из заросших сиренью дворов, окруженных серыми безликими хрущовками. Командир толкнул Атилу в спину стволом автомата:
– Давай дальше. Пошел!
Атила заставил себя сдвинуться с места и заковылял к ближайшему дому. Остановившись возле подъезда, он заметил, что анархисты подняли оружие и прицелились в темноту.
– Опустите стволы, – крикнули из подъезда. Вскоре оттуда показались дозорные. Они подошли к худощавому командиру, тихо заговорили о чем-то. Атила напряг слух и разобрал, что путь чист, пост гербовцев их пропустит, надо торопиться.
– Ну и конспираторы из вас, пацаны, – развеселился Большой, – как из нас альфа-сталкеры. Мы же к речвокзалу идем, куда уже «Герб» и «Анархия», мать ее, порядка, подтянулись. Наверняка кто-нибудь из наемников и одиночек тоже там. Я прав, да?
Худощавый посмотрел на него и промолчал. Они двинулись дальше, миновали последнюю пятиэтажку и очутились на дороге, где с обеих сторон был лес. Когда прошли еще немного, впереди открылось здание речвокзала – вытянутое строение с плоской крышей, над ней торчала каменная стела.
Дальше путь держали вдоль обочины. Атила поглядывал на затянутое тучами небо, где плыла Линза. ПДА у него отобрали, хорошо он до того успел поставить чит в режим «поплавка», а то бы улетела Линза. Наступило непродолжительное облегчение: голова не кружилась, перед глазами не темнело, но силы были на исходе. Казалось, еще несколько шагов – и он упадет ничком.
– В общем, так, – Большой сделал грозный вид. – Или вы нас сейчас немедленно ведете к Картографу, или…
– Или что? – пробасили из кустов, мимо которых проходил конвой.
– Стоять! – скомандовал командир отряда анархистов.
Атила, выполнив приказ, оглянулся: массивная фигура в экзоскелете остановилась. Конвоиры прицелились в кусты. Зашелестели ветки, и вскоре вылез крупный блондин в камуфляжном костюме, безбородый и синеглазый, застыл напротив худощавого. Ну и здоровяк! На голову выше Большого и в полтора раза шире в плечах. Похож на былинного богатыря.
– Чего ты тут о Картографе на всю округу трындишь? – гербовец повернулся к Большому и так глянул на него, что тот сразу стух.
– Я тебя знаю. – Егор шагнул вперед. – Ты Швейк, помощник командующего группировкой. Я Атила. Ты покупал у меня…
– Без подробностей, – прогудел Швейк, покосившись на анархистов.
Атила когда-то продал Швейку чит – та сделка помогла гербовцам отхапать большой кусок территории у «Анархии». Между непримиримыми группировками в игре шла борьба не на жизнь, а на смерть, но, судя по всему, перед лицом опасности игроки сплотились. Вот только опыта реальных боев у них не было, они все еще продолжали играть в войну и, похоже, слабо понимали, что их ждет на речвокзале.
– Передай Картографу, – проговорил Атила, – что Линзу я починил, а с Яной по-прежнему нет связи.
Швейк покачал стволом автомата и обратился к командиру анархистов:
– Где вы их задержали?
Разговаривал Швейк не как подросток – сдержанно, четко формулировал мысли, чем сильно отличался от худощавого в экзоскелете, да и от Большого тоже. Похоже, Швейку за тридцать. Манерами и речью он походил на отставного военного и был значительно старше окружавших Атилу игроков. Ну, а чего взрослому отставнику в «Сталкер» не погонять? Игре все возрасты покорны.
– На Вторсырье, – ответил худощавый. – Они спускались, по ходу, с крыши за речвокзалом наблюдали. Мы их давно пасли, еще на рассвете засекли на улице, а потом и взяли с пацанами. Этот, – анархист указал на Мишку, – Большим назвался, а тот – Атилой.
– Что сообщили? – Швейк грозно вперился в худощавого, тот испугался, ссутулился, хотя в экзоскелете был почти неуязвимым, и ответил:
– Ничего, сразу о Картографе начали говорить. Сказали, что именно они по коммутатору сообщения сбрасывали… Ну, звали всех к речному вокзалу. Типа еще они у Знахаря были, оттуда к нам пошли через «Ящик» и там с Картографом расстались.
Швейк еще раз оглядел задержанных и, наконец, бросил хмуро:
– В штаб.
Топал он так же громко, как худощавый в экзоскелете. Вскоре здание речвокзала выплыло из-за деревьев. Широкие окна фронтона были разбиты, двери – распахнуты, штукатурка обвалилась, обнажая кирпичную кладку. Над зданием возвышалась встроенная в стену каменная стела.
Вопреки ожиданиям Атилы, к двери не пошли, направились к торцу и притормозили возле пролома в стене. Первым туда сунулся конвоир, шедший справа, зашуршал в темноте и сказал:
– Готов.
Командир толкнул Большого в спину, скомандовал:
– Ваша очередь. Медленно и по одному – вперед!
Сначала полез Большой, за ним Атила. Под ногами захрустела осыпавшаяся штукатурка. Егор прищурился, чтобы видеть детали. Повсюду валялся мусор – болты, гайки, деревяшки, бутылки, почти все лавки зала ожиданий топорщили штыки сломанных перекладин. Разгром царил, будто тут порезвилась банда отморозков.
Вдоль стены, недалеко от касс, темнели силуэты сталкеров. Один из них шагнул навстречу Швейку, что-то пробормотал и отодвинулся, поглядывая на анархистов с недоверием. Что он говорил, Атила не разобрал, потому что где-то неподалеку встревоженным роем гудели люди. Десятки, сотни людей. Егор улыбнулся: значит, игроки получили его сообщение, вон сколько их собралось!
Швейк сказал:
– Совещание уже началось. Идем.
В холле речного вокзала было сумрачно: выбитые стекла заменили вздувшимся картоном, и глаза Атилы некоторое время привыкали к темноте. Вскоре он смог различать детали и насчитал пятерых гербовцев у стены.
Швейк зашагал к черному прямоугольнику на стене, отодвинул его (это оказался брезентовый полог) – Атила и Большой зажмурились от яркого света, льющегося из проема. Егор хотел прикрыть глаза ладонью, подергал связанными руками и вздохнул.
Очутившись в просторном зале ожидания речвокзала, Егор огляделся: спины, спины, спины. Множество движущихся спин, закрывших обзор. Он протиснулся чуть дальше от выхода, встал на цыпочки: люди заполонили зал целиком. Кто сидел, подпирая спиной стену, кто стоял. Лица всех собравшихся были обращены в другой конец зала, где за длинным деревянным столом расположились известные, даже легендарные личности.
Генерал Щеглов, командующий группировкой «Герб», поднял руку, призывая к тишине. Его волевое лицо было строгим и уверенным.
– Мы должны действовать, – пророкотал он, окинул взглядом сталкеров и продолжил: – В любой момент Альфа может направить на нас мутантов.
Сидящий рядом заместитель, пухлощекий полковник Жагов, кивнул и сказал:
– У нас здесь больше сотни штыков, считайте, четыре полноценных отряда «Герба». У «Анархии» почти сотня бойцов. Еще наемников, одиночек и охотников несколько десятков. Если всех организовать, боеприпасов подкинуть… Припой, это к тебе, – он наклонился и посмотрел в другой конец стола, где разместился знаменитый скупщик, один из самых богатых людей «Сталкера», – у тебя тайники по всей Зоне. Наверняка в окрестностях города тоже имеются. Может, вскроешь один ради такого дела, обеспечишь всех? Потом сочтемся.
Швейк взял Атилу и Большого за воротники, как провинившихся пацанов, подвинул вперед. Атила наступил на ногу сидящего сталкера, тот разинул рот, чтобы обматерить его, но увидел Швейка и посторонился.
Пробираясь к столу, Швейк пытался шептать, чтоб не мешать ораторам, но все равно получалось громко:
– Осторожно. Освободите проход! Эй, ты, подвинься!
Сидящие на полу сталкеры поднимали головы и отодвигались в стороны, с любопытством уставившись на пленников. Собравшиеся за столом были слишком заняты разговором и не замечали вновь прибывших. Припой сморщил нос и пророкотал своим знаменитым басом:
– А зачем? Чем нам это поможет? Хотите АЭС штурмовать – зачем?
– Не криви рожу, барыга, – узколицый Алвас, лидер группировки «Анархия», хлопнул ладонью по столу. – О заднице своей, а не о кошельке думай. Пощады не будет никому, от смерти не откупишься. Не время торговаться!
– Ну отчего ж, – сдержанно улыбнулся Припой и прищурился; на грубоватом, но умном лице его читалось: «Да что вы, друзья! По-моему, сейчас самое время». Сделав паузу, он продолжил: – У меня ресурса на две недели хватит, я в Зоне живу больше, чем в реале.
Сидящий между ними Андрей Новиков, крепыш с аккуратной бородкой, закашлял в кулак. Он был тоже довольно известной личностью: специализировался на оружии, работая на «Русо-Вирт» по официальному контракту, писал читы. Поговаривали, что именно Новиков возглавляет таинственную группу «Шторм».
– Не моя вина, – продолжил Припой, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди, – что у кого-то костюм всего на сутки «заряжен». Не мои это проблемы. Я…
– Ну, ты!.. – сжав кулаки, Алвас встал со стула.
Новиков уставился на Припоя. В холле поднялся шум, повскакивали сталкеры, кто-то даже схватился за оружие. Атила разделял их азарт – шутки ли, самого Припоя раскулачивать будут!
Спины поднявшихся заслонили стол. Сквозь гомон пробился голос генерала Щеглова, слов было не разобрать. Потом заговорил Жагов – снова неразборчиво. Наконец шум перекрыл сильный, резкий голос Новикова:
– Сели все и успокоились! И ты, Алвас, сядь!
Сталкеры нехотя начали присаживаться, все еще гудя возмущенным ульем. Теперь Атила видел, что спец положил широкую ладонь на плечо анархисту.
Глаза лидера группировки блестели от гнева, губы шевелились в беззвучных проклятиях. Все-таки он сел.
Когда шум стих, Новиков повернулся к торговцу со словами:
– Припой, если мы не выйдем из игры, тебя ведь тоже никто не вытащит. На что рассчитываешь?
– Буду ждать Картографа, – бросил Припой спокойно. – У меня с ним отдельные вопросы, отдельные дела. Он… решает проблемы, вот так вот. В конце концов, он нас тут собрал, значит, у него есть план. А вы делайте, чего захотите. Но без меня.
Припой снова откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.
– Да, – громко сказал седовласый профессор Захаров, сидящий у правого конца стола, – надо ждать. Зона меняется, – он кивнул на соседа, более молодого профессора Верского, – и мы с коллегой пока не можем объяснить происходящее. Вся эта информация об альфа-сталкерах, подчинении машинному интеллекту… извините, конечно, но в это, мягко говоря, не очень веришь. Пока нет доказательств, не о чем разговаривать.
В холле вновь загудели сталкеры. Большой начал переминаться с ноги на ногу и жевать бороду – видимо, ему хотелось вставить свои пять копеек, но он боялся схлопотать затрещину от Швейка.
Верский то и дело поправлял очки с круглыми стеклами, что-то бормотал, кивал сам себе, словно в уме решал сложную математическую задачу. Оба ученых сразу бросались в глаза: сталкеры были одеты в неброскую темную одежду, они – в ярко-оранжевые комбинезоны. Перед ними на столе стояли шлемы с зеркальными забралами.
Новиков уперся руками в стол и гаркнул на шумящих сталкеров:
– А ну тихо все! Тишина в зале!
Выдержав паузу, он заговорил:
– Что думают охотники?
– Я бы подождал Картографа, – отозвался скуластый Федя Сталкерорен, подпирающий спиной стену в стороне. – Поэт, что скажешь?
Все вперились в темный угол, где маячили два силуэта. Сталкер в капюшоне разместился на табурете, расставив ноги в берцах, другой склонился к нему и что-то оживленно шептал.
Швейк начал двигаться дальше к столу, подталкивая пленников и гудя:
– С дороги, поберегись! Поберегись!
Атила теперь смотрел вниз, чтобы случайно не наступить на чью-нибудь ногу. Наконец гул остался за спиной, и Егор поднял голову, встретившись взглядом с Алвасом.
– Вот, задержали в Мертвом городе, – гербовец потряс Большого за воротник. – Утверждают, это они собрали нас здесь, сбрасывая сообщения через коммутатор. Успели побывать у Знахаря, шли сюда с Картографом, но потерялись в подвалах «Ящика». Не знаю, правда ли. Может, врут.
Андрей-Поэт резко встал и шагнул вперед, на свет, скинув капюшон. По щеке до самого подбородка тянулся шрам. Атила замер. Он много слышал об этом легендарном игроке – единственном, кому удалось проникнуть на АЭС. Обойдя стол, Поэт остановился перед Атилой с Большим, всмотрелся в лицо каждого, потер щетинистую щеку и тихо спросил:
– Где именно вы потерялись?
– Под «Ящиком», – ответил Большой и, помимо воли, широко улыбнулся. – А ты сам Поэт! У-у, круто! Короче, мы там шороху навели, скорчеры раздобыли, самоходку с пушкой, экзоскелет. Ну, и к речвокзалу торопились. Я с самоходки упал, а Картограф рулил – не заметил. Атила за мной спрыгнул. Ну вот и… А где вообще Картограф? Он разве не здесь?
– Ничего не понял, – пожал плечами Поэт и обернулся. – Что-то не сходится. Эй, как там тебя… Свидетель, иди сюда, расскажи, как дело было.
– Не верьте им! – раздался знакомый голос, перекрывая гомон толпы.
Кто это? Где раньше Егор слышал его? Ведь сто процентов, слышал! И недавно! Атила прищурился, пытаясь найти в толпе знакомое лицо.
– Это они! – прокричал все тот же человек. Из тени к столу выступил Рябой. – Они убили пацанов и Картографа!
Атилу будто молнией ударило. Он оцепенел, приоткрыв рот. Рябой перестал быть человеком! Вроде бы те же черты лица, те же жесты, но в движениях появилась какая-то окаменелость, что ли. А в глазах светился нечеловеческий разум.
Большой, не заметив произошедшей с приятелем перемены, выкрикнул:
– Так ты жив остался? Но как?!
Рябой посмотрел в упор, и улыбка сползла с лица Большого. Одновременно Атила понял: Альфа всех переиграл, подчинил Рябого, тот преследовал их по тоннелю до «Ящика» и в итоге добрался до речвокзала первым. Теперь Альфа знает точное место, где собрались сталкеры. Наверное, Картограф погиб по дороге сюда, а это здание сейчас окружают мутанты…
Снаружи зарокотал двигатель. Люди за столом переглянулись и начали вставать.
– О! – воскликнул Большой, воздев палец. – А вот и самоходка! Слышь, Атила, там наша самоходка гудит…
– Убейте их! – закричал Рябой, перекрывая шум голосов. – Это альфа-сталкеры! Они привели сюда врагов, те приближаются!
Воспользовавшись замешательством, Большой отшвырнул ногой табурет, кинулся на Рябого и ударил его головой в грудь.
– Предатель! – завопил он.
Затем Мишка попытался пнуть его ногой, но не сумел: его оттеснили сталкеры, ломанувшиеся к окну. Матерясь, он снова рванул к Рябому, и тогда его оттолкнул Поэт. Застывший на пару секунд Рябой «отмер», сунул руку за пазуху, выдернул пистолет и выстрелил.
Андрей-Поэт, схватившись за грудь, осел на пол.
– Я же говорил! – заорал Большой, налетел на недавнего приятеля, увернулся от пистолетной рукоятки, попытался ударить его коленом в пах, но тут подоспели Швейк и Сталкерорен, сбили Рябого с ног. Гербовец уселся на него верхом и без труда выкрутил руки за спину, связал веревкой, протянутой кем-то из толпы. Рябой немного подергался, но когда понял, что не освободится, замер, лишь пробормотал напоследок:
– Вам всем конец.
К тому времени на улице двигатель уже заглушили. Сталкеры, столпившиеся у стены, кричали и размахивали руками, а потом разом отлипли от окна и обернулись к выходу.
На несколько секунд воцарилась тишина. Из соседней комнаты донеслись торопливые шаги, брезентовый полог откинулся, и на пороге появился Картограф.
По залу прокатился вздох, сталкеры уставились на вновь прибывшего. Не замечая их любопытства, он зашагал к столу. Взгляд остановился на Атиле, Большом, он кивнул, заметил Андрея-Поэта и направился к нему, ледоколом рассекая толпу. Картограф опустился на колени возле раненого, роющегося в аптечке, и, не обращая ни на кого внимания, попросил:
– Расскажи, как попасть на АЭС. Где помещение Пси-Группы?
Бледный, осунувшийся Поэт медленно повернул к нему голову.
– Скорее! – Картограф сжал его плечо. Поэт скривился, но не издал ни звука. – Мутанты двигаются сюда. Если не узнаем, как проникнуть на станцию и где находится Пси-Группа…
Все молчали, Атила затаил дыхание.
– В Саркофаге… – начал Поэт и закашлялся, плюясь кровью.
Только сейчас Атила заметил на его груди кровавое пятно. При таком ранении аптечка не поможет. Картограф сел, подметая грязь полами плаща, приподнял голову Поэта. Тот закашлял сильнее, отдышался и ответил:
– В машинном зале… есть желтая вентиляционная решетка… Воздухоотвод за ней ведет в комнату… Пси-Группы.
– Но как попасть в машинный зал? Как пройти на АЭС незамеченным? – допытывался Картограф, будто не замечая, что его собеседник смертельно ранен.
Поэт прикрыл глаза и проговорил:
– Трубопровод. В котельную ведет наземный трубопровод… Рычаг вверх, опустить заслонку…
Шумно втянув воздух, он вздрогнул всем телом, вытянулся и замер с широко распахнутыми глазами.
– Где заслонка и рычаг? – повысил голос Картограф. – Где вход в трубопровод, назови место?!
Картограф встряхнул Поэта, впился в него взглядом, но тот или умер, или впал в кому. Поняв, что не дождется ответа, Картограф отпустил его и выпрямился.
Двое сталкеров быстро утащили связанного Рябого – вполне вероятно, что Альфа узнавал все, что слышал подчиненный ему игрок, поэтому нельзя было обсуждать при нем важные вещи. Генерал Щеглов и остальные люди за столом смотрели на Картографа. Швейк и Федя Сталкерорен пытались оживить Поэта.
– Что все это значит? – спросил наконец Щеглов.
– Раненому нужна квалифицированная помощь, а подчиненного Альфе сталкера лучше изолировать в глухом помещении, – равнодушно произнес Картограф.
По команде полковника Жагова несколько гербовцев унесли Поэта в проход, закрытый брезентом.
Картограф подошел ближе к столу, стукнул кулаком по краю и медленно заговорил:
– На АЭС придется идти без Поэта… Плохо, очень плохо. У нас не осталось времени на подготовку, поэтому буду краток. Я Картограф, многие из вас меня знают, встречались. Мы с этими двумя, – он указал на Атилу и Большого, – разошлись в тоннелях под «Ящиком». Они активно помогали мне. Развяжите их и верните оружие.
Последнюю часть речи Картографа Атила слышал будто сквозь вату в ушах – ему снова стало плохо. Одной частью мозга он старался удержать тело в вертикальном положении, второй – понять, что же говорит Картограф. На этот раз приступ затянулся. Хотелось потереть веки, сжать виски, но руки были связаны за спиной.
Он даже не заметил, когда его освободили. Схватился за шею и, пошатнувшись, едва устоял на ногах.
Постепенно зрение восстановилось, перестала кружиться голова. Рядом довольный Мишка тряс руками и растирал запястья.
Картограф продолжил:
– «Цитадель», «Атомик», «Десантура», «Синдикат»… даже из «Шторма» люди. Все здесь, да? Я собрал вас, чтобы описать проблему. Зона находится под контролем искусственного разума, так называемого Альфы. В его подчинении мутанты, черные сектанты и часть игроков. Программисты «Русо-Вирта» нам не помогут. Модест Артюхов, главный программист, тот, кого вы называете Знахарем, либо убит, либо выведен из игры. Единственная связь с внешним миром у него, – Картограф махнул на Атилу.
Все собравшиеся повернули головы, уставились на Егора. Одни – с надеждой, другие – с удивлением. Егор прикрыл глаза. Он впервые по-настоящему ощутил, что на нем теперь ответственность не только за собственную шкуру, но и за жизни всех этих людей, большинство из которых – школьники. Даже Большой притих и приосанился, выпятив бороду.
– В реал удалось вернуться лишь одному игроку, точнее, одной. Девушке. Она сейчас помогает нам. Подождите, Щеглов, дайте закончить. Мы должны попасть в комнату Пси-Группы. Андрей-Поэт был там, проник в одиночку… жаль, что он не может участвовать. Но если он смог – значит, может получиться и у нас. Обращаюсь к охотникам и разведчикам: кто приближался к станции на расстояние выстрела?
Толпа зашумела. Из-за спин сталкеров, стоящих возле самого входа, боком протиснулся рыжий веснушчатый парень, встал у стола. Его непропорционально длинные руки с узкими ладонями будто жили отдельной жизнью: подергивались, теребили рукава и ножны, то сцеплялись в замок, то ныряли в карманы.
– Ну, я бывал, – ответил он.
– Краб, – Картограф ткнул ему в грудь указательным пальцем. – Скажи, в каких местах на станцию подведен наземный трубопровод.
Взъерошив пятерней огненные вихры, Краб задумался, сморщил лоб и ответил, недоверчиво косясь на генерала Щеглова:
– Там несколько их. Один прям в Саркофаг заходит.
– Поэт упоминал котельную, трубопровод ведет в нее.
Краб снова провел рукой по волосам, зыркнул на Картографа исподлобья и проговорил, сунув руки в карманы:
– А, так то уже дальше, за Саркофагом. Есть там трубы, но узкие.
– Неважно, раз Поэт сказал, значит, можно проползти. Но где за территорией заслонка?
– Ну, – Краб нахмурился и воззрился в потолок, словно собирался прочесть там ответ, – есть один узел с этими, – он покрутил руками воображаемые краны. – Вентилями. Торчит, значит, из земли между забором и подлеском.
– Покажешь?
– Ну а че, покажу.
Атила все ждал, когда же прозвучит главный вопрос. Неужели все настолько тупы, что готовы бежать, куда прикажут, и отдавать свои жизни непонятно за что, лишь бы не думать?
– Но почему именно туда? – спросил наконец Щеглов. – Зачем к Пси-Группе?
Странно, но это интересовало немногих: сталкеры шумели, переговаривались, пялились на Картографа.
– Потому что у Альфы там широкополосный канал связи с внешним миром, – пояснил тот. – На нем установлен сетевой фильтр. Изнутри мы снимем его, помощница извне загрузит вирус, и тогда все закончится. Все смогут выйти из игры.
Повисла тишина. Кто-то продолжал бормотать, но его заткнули, ударив по спине. Глупые дети, неужели они не понимают, что игра закончилась и теперь на кону – их драгоценные жизни?
– Вот мой план, – подождав, пока сталкеры переварят услышанное, продолжал Картограф. – «Герб» и «Анархия» имеют больший опыт в стычках с противником, поэтому вы встретите мутантов возле АЭС.
Алвас с недоверием покосился на гербовских офицеров, скривил губы.
– Сейчас не время вспоминать обиды, – отрезал Картограф. – Вам придется идти в бой вместе. И вы должны объяснить людям, что бой будет настоящим, где от ран действительно умирают. Донесите эту мысль до них. Ваша задача – поработать живцом: выманить главные силы Альфы, увести как можно дальше от АЭС.
Картограф повернулся к ученым и собрался им что-то сказать, но Алвас уронил:
– А где, блин, сейчас эти самые главные силы находятся?
– На пути к речвокзалу, – ответил Картограф и продолжил, обращаясь к ученым и Припою: – Вы обеспечите сталкеров артефактами и оружием. Припой, слышишь… Изя, помоги им. Безвозмездно.
Изяслав Припой почесал переносицу.
– Это действительно так серьезно? – спросил он.
Картограф сел на край стола и устало ответил:
– Да. Сейчас все заодно, иначе смерть. Или рабство, что еще хуже. Твое тело будет принадлежать не тебе, а чуждому… Разуму. Теперь ты, Новиков. Слушай внимательно: заминируешь со своей группой дорогу на жэ-дэ станцию. Когда мутанты оттеснят «Герб» и «Анархию» в сторону железнодорожной ветки и группировки окажутся в лесу, взорвешь всю локацию. Сможешь?
Спец сдержанно улыбнулся и кивнул.
– Отход группы Новикова прикроют охотники и наемники.
Егор во все глаза смотрел на Картографа. Вон как все завертелось! А все-таки, кто он? Его слушаются даже главы группировок! Даже Припой, старый лис! Все в рот заглядывают… Прикажет со скалы прыгать – прыгнут, не задумываясь.
Подойдя к стене, Егор привалился к ней плечом. Он боялся нового помутнения сознания. А что, если он потеряет сознание в бою? А если он в этот момент будет кого-нибудь прикрывать? Нужно предупредить остальных, чтобы на него особо не рассчитывали и в случае чего просто бросили на поле боя. Все равно для мироздания небольшая потеря. Подумаешь – инвалид!
– А ты что будешь делать? – обратился к Картографу генерал Щеглов.
– Проникну на АЭС с ними, – он кивнул на Большого, который все еще торчал возле стола, затем – на Атилу. – Мы… скажем так, уже сработались. Займемся Пси-Группой вплотную.
– Но как мы узнаем, что все получилось? – спросил Щеглов, положив на стол сцепленные в замок руки.
Картограф пожал плечами:
– Если сможете выйти в реал, значит, получилось.
Все началось буквально через час.
Силы неподконтрольных Альфе сталкеров разделились. Гербовцы первыми приступили к выполнению своего долга перед человечеством.
Атилу и Большого, притаившихся за деревьями в подлеске, от них отделял пустырь. Бетон там вздулся и раскрошился, в трещинах поселились чахлые кусты и вездесущая трава. Пустырь заканчивался дорогой, соединявшей Мертвый город с АЭС. Впереди стучали автоматы, щелкали СВД, бухали гранаты. Деревья скрыли речвокзал, зато отсюда отлично просматривался правый фланг наступающих мутантов.
Линза в режиме «поплавок» висела над головой и передавала изображение на ПДА. От очков Атила отказался: в них сильнее мутило, кружилась голова. Сейчас он не смотрел на экран, и так видел, что по дороге движутся мутанты.
Скакали похожие на велоцерапторов ящеры, мерцали полупрозрачные силуэты меняющих окрас упырей. За ними сплошным потоком перли овцы и вепри, грозно опустив рыла к земле. Позади с улюлюканьем, подгоняя больших бруторов, бежали представители их карликовой пси-разновидности, размахивали дубинками, швыряли камни.
После приключения под землей Атила питал к ним особую неприязнь.
Мутанты текли рекой, будто просто играли роль пушечного мяса, а не управлялись умелым манипулятором. Зайди они с флангов – и бой для гербовцев стал бы не только коротким, но и последним.
К счастью, твари вели себя неразумно. Наверное, просто выполняли команду: «найти и убить», сам Альфа сейчас занимался более важными делами.
По мутантам палили засевшие на речвокзале бойцы во главе с полковником Жаговым. Отряд едва насчитывал двадцать штыков, остальные сталкеры отошли за железнодорожную ветку, как запланировал Картограф. Сам он вместе с Крабом уполз осматривать узел трубопровода, где предположительно находился лаз в АЭС.
Большой поежился, оглянулся на Атилу. Тот вынул ПДА, чтобы посмотреть, не написала ли Яна сообщение.
Пусто.
Поборов искушение оглядеть поле боя с помощью Линзы, что неминуемо привело бы к приступу сильного головокружения и тошноты, он снова уставился на пустырь.
Сколько там мутантов? Сотни? Тысячи? Альфа собрал всех имеющихся тварей или создал новых? Почему бы и не создать, когда он здесь почти бог?
В стороне речвокзала громко бухнуло, взрывом разбросало рапторов. Строй мутантов нарушился, но продолжил путь по ошметкам своих сородичей. Смертельно раненный хренозавр с оторванной лапой – и тот, скалясь, полз к речвокзалу.
Донесся знакомый свист-хлопок, и мутантское войско прорезал снаряд, выпущенный из силовой пушки. Атила порадовался ее разрушительной мощи. Проредив строй, снаряд врезался в бетонный пустырь – взметнулось бурое облако, щебень и обломки расшвыряло по сторонам.
– Так вам, сволочи! – прошептал Большой, ударяя кулаком о ладонь, словно в нескольких десятках метров гибли реальные враги из плоти и крови, а не совокупность нулей и единиц.
Следом жахнул еще один выстрел из большого скорчера. С воинственным возгласом гербовцы бросили несколько гранат. Грохнуло в середине армии мутантов. Двух овец подбросило в воздух и разорвало на куски. В стороны полетели куски плоти, красным бисером брызнула кровь, заляпав идущих рядом тварей.
Посеченные осколками упыри стали видимыми, с воем повалились на дорогу. По ним двинулись бруторы, втоптали в развороченный асфальт, а потом мутантов затянуло дымом.
Когда пелена развеялась, место погибших мутантов заняли новые. Поток тварей медленно и неумолимо приближался к речвокзалу.
– Уходим, – прошептал Большой, прячась за деревьями. – Надо валить. Если они нас заметят… Чего Жагов ждет? Почему не уезжает на самоходке?
То и дело оглядываясь на Атилу, Большой облизнул пересохшие губы. Тот не обращал на него внимания. Егора больше интересовало, что там шуршит в кустах. Он приложил палец к губам и, схватив автомат, попятился. Большой тоже поднял оружие, прицелился.
Если там мутанты…
Ветви дрогнули – появились Краб и Картограф. Рыжий охотник был уже не рыжим, а буро-серым от грязи. Камуфляж лоснился от пятен мазута, лицо покрывали темные масляные потеки, напоминающие боевую раскраску. Мокрые от мазута волосы облепили вытянутый череп. Охотник постоянно фыркал и сплевывал. Картограф выглядел почти чистым – на кожаном плаще мазут плохо заметен.
– Так, – произнес он, вытирая грязные ладони о траву. – Теперь быстро за мной, пока заслонку со стопора не сорвало.
Краб, громко закашлявшись, упал на четвереньки, его тошнило. Картограф поправил сумку на боку и направился обратно в кусты. Но Атила с Большим не двинулись с места. Крабу явно требовалась помощь. Бросить его здесь, в нескольких шагах от мутантских полчищ…
– Особого приглашения ждете? – сердито бросил Картограф. – Быстро за мной!
– Но… – начал Большой.
– Краб останется здесь. Он свою работу сделал.
Атила, присев на корточки, похлопал Краба по спине:
– Ты как?
– Нормально, – прохрипел тот. – Идите. Ничего со мной не будет.
Тогда Егор поспешил за Картографом. Позади пыхтел Большой, с хрустом ломал ветви и шуршал опавшей листвой. Вот же шумный малый… Не человек, а стадо вепрей!
Взрывы и рев мутантов остались позади. Взгляду открылся еще один пустырь, поросший травой. Как назло – ни деревца, за которым можно укрыться.
Картограф по-пластунски пополз дальше, Егор с Мишкой последовали за ним, и тут вдруг что-то произошло. Реальность словно раздвоилась на миг, контуры всего вокруг расплылись, потекли… И снова встали на свое место. Егор оглянулся, Мишка недоуменно закрутил головой и прошептал:
– Эй! Что это было?
– Не знаю, – сказал Егор. – Какой-то глюк. Глобальный.
Что бы там ни было, оно больше не повторялось. Над головой плыла Линза, небо было багровым, над трубой четвертого энергоблока мерцал призрачный дымный глаз. Атила поежился, сильнее заработал локтями. До чего же здесь неуютно! Он ощущал себя муравьем, козявкой на ладони Альфы. И ведь тот почти наверняка наблюдает за ними! Глаз смотрел будто в самую душу.
Картограф то вставал, то снова падал в траву – искал узел трубопровода. Неужели не туда приползли? В игре-то по своим следам назад не вернешься, здесь просто не остается следов. Примятая трава сразу же поднимается, отпечаток подошвы мгновенно исчезает.
Наконец Картограф вскочил и со всех ног ломанулся дальше, забирая левее. Показался ржаво-желтый агрегат с вентилями, на бетонном постаменте – тот самый трубопровод. Атила с Большим, пригибаясь, подбежали к нему. Один вентиль на люке был откручен до упора, проклепанная по окружности крышка на горизонтальной трубе – откинута. Из отверстия сочилась черная жижа, капала на землю. К вскрытой Крабом и Картографом трубе примыкала другая, поуже, выкрашенная в оранжевый. В зазоре на стыке между трубами дребезжала опущенная заслонка.
Большой за спиной у Атилы громко сглотнул. Видимо, тоже понял: в заслонку под давлением подается та черная дрянь, которой наглотался Краб. Того и гляди, ее продавит или вышибет.
Рычаг ручного стопора заслонки ходил ходуном над трубой, на его набалдашнике трещал ремень, петлей продетый сквозь вентиль на крышке.
– Скорее, – поторопил Картограф, поднял воротник плаща и полез в проем.
Атила первым последовал за ним. Когда он забрался в трубу, впереди мелькал луч фонаря, доносились сопение и шлепки ладоней о стенки. От острого химического запаха защипало в носу. Медлить нельзя, надо проползти трубу как можно скорее, испарения здесь ядовиты.
Ладони тут же стали черными и липкими от жижи. Густой запах мазута бил в нос, но не туманил, наоборот – даже просветлял сознание. Сзади ругался Большой. Наверное, он впервые пожалел, что выбрал аватару здоровяка. Сейчас ему было труднее всех, он едва протискивался в узкой трубе. К тому же оружием нагрузился под завязку – спасибо Припою. По железу скреб водруженный на спину тандемный огнемет РПО: две пластиковые трубы-контейнера с термобарическими зарядами внутри, сбоку мешал автомат, с другого – кобура и подсумок с гранатами. Зато огнеметом можно остановить больше десятка мутантов…
Спустя минуту Картограф замер на миг, лег на бок – заскрежетала, заскрипела задвижка. Ухватившись за скобу, он сильно дернул руками, протискиваясь в створку вдоль вогнутой стенки, ударил локтем по заслонке.
В трубу проник дневной свет. Подтянув ноги к животу, Картограф просунул их в проем, ухватился за верхний край трубы и выпрыгнул – снаружи шаркнули по асфальту его подошвы.
– Скорее! – позвал он с улицы.
Прежде чем прыгнуть, Атила выглянул: бетонные дорожки перед АЭС, Картограф стоит, озираясь. Опасности вроде нет.
Еще раз оглядевшись, он сиганул наружу. Оказавшись на асфальтовой площадке, сразу же схватился за автомат и стал спиной к спине с Картографом.
Сбоку высилась серая стена котельной, собранная из бетонных плит, впереди угадывался Саркофаг с полосатой трубой, дальше – башенный кран и приземистое строение непонятного назначения. За ним маячили высокие автоматические ворота и здание КПП, то есть въезд на территорию станции. На мерцающий в вышине огромный глаз, закрывший полнеба, Атила старался не смотреть. Вынул ПДА – Линза все по-прежнему передавала картинку сверху, и если глаз был зрячим, то наверняка заметил ее: она висела напротив, на одной с ним высоте.
Голова Большого появилась в проеме наверху: он тужился, пытался вытолкнуть себя наружу, упираясь руками в стенки изо всех сил.
– Не так! – крикнул Картограф. – Ногами вперед!
Вытаращив глаза от напряжения, Большой попытался развернуться, но тут земля вздрогнула и пошла волнами. Егор присел, упершись ладонями в асфальт. Небо над лесом озарилось вспышкой.
Там, где находилась железнодорожная станция, клубился дымом огненный гриб. На его вершине плясали языки пламени. Раз Новиков взорвал целую локацию, значит, дела у людей плохи – мутанты прорвали оборону!
С пустыря донеслись гул и грохот, трубопровод затрясло, железные стояки под ним завибрировали.
– Заслонку сорвало! – выдохнул Атила. – Большой, да скорее ты!
– Руки! – закричал Картограф и вскинул их над головой, потянувшись к Большому.
Мишка понял, чего от него хотят, и подался навстречу, Картограф ухватил его за предплечья, присел, дернул – туша Большого едва не рухнула ему на голову. На растрескавшийся асфальт со звоном упали автомат и нож. Свалившийся Большой лежал ничком, потирая бока, и матерился. Придя в чувство, он поправил контейнеры РПО за спиной, поднял автомат и сел, схватившись за ушибленное колено.
Грохнул выстрел – Атила шарахнулся к стене, и с вжиканьем над плечом пронеслась пуля. Он пальнул на звук, присел; в ответ грохнули новые выстрелы. Не вставая, Большой разрядил магазин в «черных», бегущих от квадратного здания возле КПП. Один враг, вскинув руки, упал, остальные залегли.
Пока Большой перезаряжался, стрелял Атила. Картограф вертел головой, пытаясь сориентироваться.
– За мной! – скомандовал он и побежал вдоль стены котельной, прочь от сектантов. Атила, рванув за ним, на ходу стрелял одиночными.
Большой вскочил, забыв о боли в колене, и зигзагами устремился за ними.
Сзади донесся громкий плеск, и Атила бросил взгляд через плечо: по площадке рассыпа́лись крупные капли ядовито-черного, остро пахнущего мазута. Он бил струей из отверстия в трубе.
Скорее всего, это не просто мазут. Не исключено, что там какая-то кислотная смесь, очень уж неприятно пахнет. Асфальт покрылся жирной маслянистой пленкой. Несколько капель попало на плащ Картографа. Атила подумал, что, вероятно, и на его одежду – тоже.
Картограф несся к воротам Саркофага, полы плаща хлопали на ветру. Атила спешил за ним, собрав оставшиеся силы. Большой догнал их и тяжело пыхтел. Он на бегу стрелял одиночными в черные фигурки сектантов, двигавшиеся навстречу.
Первым ворот достиг Картограф, распахнул створки. Атила рванул к финишу, выжимая из своего измученного организма максимум… И через несколько секунд нырнул в спасительный сумрак Саркофага.
Обернулся, когда за спиной вскрикнул Большой, – бросив автомат, он хромал к воротам. Теперь Мишка отстреливался из пистолета. Упал, получив пулю, сектант, потом другой. Когда Мишка ввалился в проем, Картограф закрыл створки и крикнул:
– Надо запереть. Егор!
Атила уже подобрал под стеной толстый железный прут, протянул Картографу. Прут вставили в проушины как засов, потом шарахнулись к стене. Залязгало, раздался звон – в створках появились пулевые отверстия.
Егор подставил Большому плечо, и они направились за Картографом к металлической лестнице, ведущей на мостки вдоль стен. Подошвы ботинок тяжело бухали по ступеням. Большой хрипло дышал, карабкаясь ниже. С Атилы успело семь потов сойти, пока он поднялся на мостки.
В ворота глухо ударили. Сколько времени понадобится «черным», чтобы взломать засов? Грохнула граната – вздрогнула лестница, и Большой крепче вцепился в плечо Атилы.
Кто сказал, что сектанты будут вышибать ворота? Гранату взорвал – и путь свободен. Атила посмотрел вниз и невольно отшатнулся: «черные», забежав в Саркофаг, озирались в поисках врагов.
По мосткам беглецы добрались до проема в стене. Здесь Саркофаг примыкал к машинному залу, где находилась желтая решетка, о которой говорил Поэт. Если ее отодвинуть, можно доползти до комнаты Пси-Группы.
Большой остановился, скинув со спины контейнеры РПО, положил их на плечо, щелкнул и прицелился вниз – не в сектантов, подбежавших к лестнице, а в сторону.
– Сейчас, – пробормотал он, – сейчас я тебя прикончу…
Атила замешкался у проема, заметив цель Большого – фигуру в черном. Это Стикс, главарь сектантов, который преследовал их с самого начала заварухи. Егор присел, зажмурился, зажав уши. Оглушительный хлопок – огненная комета, оставляя позади дымную струю, устремилась к Стиксу.
Когда Егор разлепил веки, там, где стоял главарь, ширился бело-желтый шар, сметая все на своем пути, плевался шипящими языками пламени.
– На, получи! – проорал Большой, закинув за спину РПО, и похромал к Атиле. – Ты прикинь, я его завалил! Я! Самого Стикса!
В машинном зале Атила спрыгнул на широкую трубу, замотанную стекловатой, подал руку Большому. Тот скривился, ухватился за выступ возле проема, повис. Егор присел, подставив плечи.
– Осторожно! Отпускай руки… Здоровую ногу – вперед. На три. Раз, два…
Большой разжал руки. Ну и туша! Атила ахнул и медленно опустился на корточки, едва удерживая Мишку на себе. Тот встал на здоровую ногу, утвердился второй на трубе, которая тянулась чуть ниже, над самым полом.
Смутный силуэт Картографа мелькнул в темноте зала, а потом исчез за навсегда остановившимися турбинными агрегатами. Атила и Большой слезли на пол и похромали во мрак.
Бежать у них не было сил, да и не получилось бы: зал огромен, без карты лабиринт из механизмов не пройти. Несколько раз Атила упирался в тупик, заставленный деревянными ящиками, разворачивался и спешил на звук шагов. На несколько секунд он потерял Мишку, но, выскочив из-за поворота, едва не налетел на него. Дальше они снова двигались вместе.
Наконец вышли к бетонной стене. В полутьме все цвета казались серыми. Чтобы отыскать нужную решетку, Атила включил фонарь. Луч скользнул по стене вдоль забранных крышками вентиляционных отверстий. Ага, вон она, почти в конце, но до нее надо пройти чуть ли не половину зала. А Картограф-то уже на месте, сигналит им фонариком.
Атила направился туда, ориентируясь на свет. Подволакивая ногу, Большой тащился сзади. Егору снова стало плохо – перед глазами потемнело. Он сжал зубы, вперился прямо перед собой. Главное – не потерять равновесия и не упасть. Что там происходит с его телом на кровати? Оно умирает – он сам умирает! Еще немного, и…
Зрение восстановилось, но заложило уши. Кровь гулко пульсировала в висках, и он не слышал, что делают сектанты.
Когда мир снова почернел, Егор едва устоял на ногах. Схватился за Большого и процедил сквозь зубы:
– Похоже, мне хана.
Собственный голос показался ему чужим и совсем тихим. Где-то вдалеке Большой проговорил:
– Егор, эй! Приди в себя! Нам совсем немного осталось. Ну, братан, еще чуток продержись. – Большой обнял Егора за плечи, поволок к Картографу. – Осторожно, не свались.
Атила глянул под ноги: справа чернел зев гигантского колодца. Миновали груду гнилого металлолома, наконец добрались до Картографа, который стоял, отведя руку с фонарем, и озирался.
– Туда! – он кивнул на стену справа. – Быстрее!
Снова пришлось торопиться. Атила двигался на пределе возможностей и будто видел свой аватар со стороны: вот он ковыляет, то быстрее, то медленнее, едва не падая; голова его то клонится на грудь, то откидывается назад…
Обогнули ржавую паровую турбину, свернули, присели за нагромождением сгнивших ящиков. То ли Картограф думал, что делать дальше, то ли решил дать передышку. Непослушными пальцами Атила достал ПДА, посмотрел… Сообщений от Яны не было. Неужели что-то случилось? Или она просто опаздывает… или потеряла телефон, не может связаться? Они почти добрались до места, теперь от Яны зависели жизни игроков, запертых в виртуале.
Картограф кивнул на широкую отдушину, где красовалась желтая решетка:
– Мы у цели. Дальше пойдем через вентиляцию.
На этот раз он решил идти последним и отступил на шаг. Атила набрал в легкие побольше воздуха, поборол головокружение и полез на ящики за Большим. Ноги продавливали гнилое дерево, то и дело проваливаясь, – пришлось двигаться на четвереньках.
По залу прокатились звуки выстрелов, о стену срикошетили пули, и Егор невольно оглянулся. Мишка распластался на ящиках, потом вскочил, вцепился в решетку. Изо всех сил потряс ее, сдвинул в сторону, снял с креплений и положил на ящики. Все так же, на четвереньках, Атила полез в вентиляционное отверстие.
– Дальше куда?! – крикнул Большой.
Внутри было тесно, Атила едва развернулся в прямоугольной трубе и позвал:
– Картограф?..
Тот уже собирался лезть в отдушину и почти закрыл просвет, когда позади него появился Стикс. Главарь «черных» быстро шагал мимо ржавой турбины. Он легко успевал перехватить Картографа, а уж пристрелить в трубе Большого с Атилой – дело пары мгновений.
– Эй, ну ты чего? – Большой попытался выглянуть. – Нам нельзя жда…
Охнув, он попятился, бормоча:
– Он что, респаунится сразу? Или просто в режиме бога? Я же в него из огнемета жахнул… Да его вообще убить нельзя!
Картограф протянул Атиле уже знакомый плоский контейнер и сказал:
– Используй это.
Картограф нажал на рукоять-педаль на торце контейнера. Когда шторки сдвинулись, выхватил лепешку-студень и продолжил:
– Проползете сто метров по трубе прямо и свернете направо, оттуда попадете в комнату с автоклавами, где лежат члены Пси-Группы.
Большой, толкнув Атилу в спину, пробормотал обиженно:
– Э, а пароль, пароль от счета, где деньги лежат?
Слушать его Картограф не стал, спрыгнул с ящиков и сразу бросил лепешку под ноги Стиксу. По полу растекся зелено-желтый кисель, черный сектант погрузился в него до колен, как в болото, но продолжал упорно двигаться вперед. Картограф вскочил на ящики, забыв, что они трухлявые, – и с треском провалился. Пока он выбирался, Стикс подполз к нему, схватил за полы плаща, дернул – и сбросил в кисель. Картограф попытался выбраться из аномалии, но Стикс вцепился в него мертвой хваткой. Они запыхтели, сжимая друг друга… и с головой скрылись в мутной кислотной жиже.
Егора резко и сильно затошнило, он отвернулся. Большой схватил его за куртку, потащил по вентиляционной трубе прочь.
В голове немного прояснилось. Когда Атила смог двигаться сам, отстранился и пополз на четвереньках, цепляя головой потолок. В месте, о котором говорил Картограф, повернули направо, проползли еще немного. Большой плечом выбил заслонку из жести и, обозревая круглую, тускло освещенную комнату, объявил:
– Он деньги нам обещал. Я ж на них рассчитывал, а теперь – все коту под хвост!
– Он нас спас, – с трудом прохрипел Атила. – Ты сам видел: Стикса почти невозможно остановить… а он смог.
– Ну и что нам делать? Я думал, фильтр сломает Картограф. Что теперь?
– Тихо, – Атила посмотрел вниз.
Продолговатые автоклавы, похожие на гробы с прозрачными крышками, стояли кругом, в его центре пульсировал зеленым толстый световой столб – широкополосный канал.
Яна сбежала по ступенькам на тротуар, прищурилась, изучая табличку с номером дома напротив отделения милиции: Решельевская, 6 – Атила живет именно здесь! Осталось пересечь дорогу. Она уже шагнула с тротуара, но сдала назад и замерла, сжимая кулаки: на другой стороне улицы топтались Горилла и Рыжий, бросая на нее хищные взгляды.
Ну что за напасть! Обидно: ее остановили в десятке метров от цели! Надо что-нибудь придумать, иначе Егор умрет…
Сзади распахнулась дверь, из отделения вышли двое омоновцев уже без масок: Колян, который заигрывал с ней, и второй – усатый дядька лет сорока, невысокий и квадратный. У обоих за спиной были автоматы.
– Э, ты меня ждешь, решила телефончик оставить? – улыбнулся Колян, демонстрируя белые ровные зубы.
Яна поправила ворот халата, чтоб получше было видно декольте, сделала испуганное лицо, шагнула к омоновцу и затараторила, не оборачиваясь:
– Двоих через улицу видишь? Только не выдавай меня! Один мордатый, как обезьяна, другой рыжий.
Омоновец просканировал взглядом улицу, а Яна продолжила:
– Они меня преследуют. Я из-за них в отделение забежала, но там шум, суета, на меня всем плевать…
– Понял. Объекты наблюдаю, – Колян потянул напарника за рукав. – Рома, работенка появилась.
Усатый вскинул брови, Колян наклонился и зашептал ему в ухо, потом обратился к Яне:
– Иди, и не бойся.
Все-таки красота – убойная сила, подумала Яна, шагая по тротуару в направлении дома Атилы. Будь я уродиной, ничего бы не получилось…
Рыжий с Гориллой направились следом по другой стороне улицы, не замечая двух автоматчиков, пересекающих дорогу.
Яну охватил злой азарт. Сейчас будет вам весело! За все ответите, сволочи! Посмотрев по сторонам, она пропустила проезжающие машины, перебежала дорогу. Рыжий с Гориллой ускорили шаг. Яна прикинула, что они должны встретиться на углу длинного дома Атилы. Делая вид, что не замечает преследователей, она косилась на витрины. Вот ее и охранников разделяет пара метров…
Горилла ухмыльнулся, даже руку поднял, чтобы схватить Яну. Тупые, не оборачиваются, а ведь омоновцы почти догнали их!
– Ты чем это занят?! – гаркнул Колян.
Горилла резко повернулся, сунув руку под пиджак, и Колян, который до того, возможно, собирался только поговорить, повалил его ударом на асфальт.
И прицелился в голову.
– Эй! – завопил Рыжий и выхватил пистолет, но усатый омоновец ударил его прикладом в шею. Вскинув руки, охранник упал ничком.
Убедившись, что преследователи нейтрализованы, Яна скользнула к подъезду, думая, как открыть кодовый замок двери.
Над входом в подъезд висела табличка с номерами… Точно – квартира Егора именно здесь. Запищав, дверь начала открываться и на улицу спиной вперед вышла мамаша с коляской. Переложив лэптоп в другую руку, Яна придержала дверь, чтобы не захлопнулась. Женщина поблагодарила, Яна нырнула в подъезд, поздоровалась с консьержкой, близоруко щурившейся через окно своей коморки, и, пока не начали приставать с расспросами, побежала к лифту.
Лифтов было два – грузовой и маленький; последний как раз распахнул створки, приглашая внутрь. Яна вошла и надавила на «восьмой». В таких домах обычно по десять квартир на этаже, значит, семьдесят седьмая где-то там, если учитывать, что первый этаж занимают магазины и офисы.
Лифт дернулся и начал плавно подниматься, на табло замигали цифры. Только сейчас она поняла, что дрожит.
Кабина остановилась, Яна вышла, перевела дыханье и осмотрелась. В холле перед квартирами лежала старая обувь, санки и доски в дальнем углу. Наверное, ремонт кто-то делает. А ведь правильно угадала! Вот нужная дверь – потертый дерматин и потемневшие шляпки декоративных гвоздиков, оставшиеся еще с советских времен…
Яна позвонила, приникла ухом к двери: тишина. Чего и следовало ожидать. И как попасть в квартиру? Плана нет, вся изобретательность потрачена на то, чтобы выбраться из «Русо-Вирта», и на полицейских с омоновцами.
Атила лежит там, за дверью, умирает, его тело совсем рядом, но… В отчаянии она принялась терзать кнопку звонка. В соседней квартире визгливо залаяла мелкая собака, в коридоре зашаркали.
Она переступила с ноги на ногу и принялась колотить кулаком в стену. Собака продолжала заливаться. Щелкнул замок, Яна поспешно сунула лэптоп под халат, зажала его под мышкой. Из приоткрывшейся двери высунулся небритый мужик в майке и трениках, растянутых на коленках.
– Вам кого?
– Я… Мне к Егору, – Яна кивнула на дверь квартиры Атилы и тут припомнила, что он говорил про соседку с запасными ключами.
Мужик изучил площадку, перевел взгляд на Яну. Из глубины квартиры донесся женский голос:
– Сережа, кто там пришел?
– Это к соседке, – отозвался мужик.
– Она же в отъезде, – сказала женщина.
– Ну, к соседу, к племяннику-инвалиду.
На пороге появилась полноватая тетка в домашнем халате, с бигуди на голове. На руках она держала пекинеса. Увидев Яну, он начал тявкать и рваться из рук. Тетка успокаивающе погладила собаку.
– Тише, Пусечка, не нервничай. Здравствуйте, вы из соцзащиты, да?
Яна опустила голову: полы халата запачкались, но на полутемной площадке грязи почти не видно.
– Да, – кивнула она и спрятала дрожащие руки в карманы халата. – Да, мы пытались дозвониться Егору по телефону, но трубку никто не берет, вот меня и отправили проверить, все ли в порядке. Похоже, Егору плохо – никто не открывает.
– Он, наверное, по компьютеру играет. Сережа, – женщина царственным жестом поманила мужа, – ну что ж ты девушке ключи никак не дашь?
Мужик махнул рукой и нехотя удалился. Женщина на пару секунда исчезла и появилась со связкой ключей. Нашла нужный, протянула Яне:
– Держите. Но что-то я вас не припоминаю…
– Спасибо, – прохрипела Яна и оставила без комментариев последнюю фразу – тут, что ни скажи, все прозвучит фальшиво.
Она открыла замок трясущимися пальцами и с замирающим сердцем позвала:
– Егор, к вам из соцзащиты.
Никто не ответил. Намеренно оставив дверь приоткрытой, Яна зашла в квартиру. Соседка последовала за ней – вдруг мошенники? Яна заглянула в просторный зал с массивной деревянной мебелью, сунулась в другую комнату. Вот он!
Атила лежал на диване в оболочке и шлеме. Соседка стояла в прихожей, вытянув толстую шею, пекинес теперь не тявкал, а махал хвостом. Улыбаясь, Яна распахнула дверь, чтобы тетка видела Егора, и сказала:
– Все в порядке, он и правда играет. Или заснул… сейчас я его разбужу.
Соседка кивнула и направилась к себе, бросив на ходу:
– Только ключи не забудьте занести.
– Да, конечно. – Яна закрыла за ней дверь и побежала в комнату Егора. Опустилась на колени возле его кровати.
Атила не двигался, и это навевало нехорошие мысли, но сначала надо разобраться с вирусом. Яна подскочила к столу, откинув крышку, включила лэптоп. Мигнул и погас зеленый огонек – разряжен! А шнура-то у нее нет… Черт, черт!
Она стала один за другим выдвигать ящики стола, где стоял компьютер. На его экране что-то мелькало, но она не приглядывалась. К костюму, в который был облачен лежащий на кровати хозяин квартиры, от системного блока тянулись провода. Этот парень – программер, хакер, у него должна быть куча проводов… И где они?
Какие-то бумаги, диски, отвертки, большой раскладной нож, вот сломанная видюха с трещиной через всю плату, а тут что… Провода! Большим мотком они лежали в глубине нижнего ящика. Яна вывалила их наружу, стала распутывать – должен же найтись подходящий, провода вечно копятся, если компьютер в квартире не один! Хотя нужен не обычный, а с трансформатором… Этот годится? Она попыталась воткнуть один его конец в лэптоп – нет, не подходит разъем. Да что ж такое! А этот? Вот оно!
Разъем-пальчик аккуратно вошел в гнездо на боковине лэптопа, вилку она воткнула в единственную свободную розетку на удлинителе под столом, и на черном пластиковом корпусе трансформатора загорелся зеленый огонек.
Яна придавила пальцем кнопку питания – лэптоп тихо загудел, затрещал, разогреваясь… Теперь его надо подключить к компьютеру Егора. Шнурок с двумя USB-штекерами валялся на столе, Яна схватила его, один конец вонзила в боковину лэптопа. На его экране уже загорелась заставка «винды», второй – в системный блок, стоящий на столе позади навороченного тонкого монитора… И замерла, уставившись в него.
На экране было что-то странное. Покатые стеклянные «гробы» на ножках, полные зеленоватой светящейся субстанции, одни стояли, другие опрокинулись… Уходящий вверх, к высокому потолку, толстый столб густого зеленого света, а еще… А еще – Мишка! Он выстрелил вроде бы прямо в Яну, она даже отшатнулась. Что у них там происходит?! На экране все задергалось, сместилось. Вскоре остался только потолок. Далекий серый потолок, причем он медленно-медленно мутнел и гас, исчезая…
Она поняла невероятное: монитор компьютера, подключенного к костюму, показывает то же, что видит в игре Егор Атилов.
И там, в игре, – он умирал!
Вскрикнув, Яна бросилась к койке. Надо было сразу взяться за него, не откладывать, но хотелось сначала подключить лэптоп… Она схватилась за шлем на голове Атилы – и поняла, что снимать его нельзя, это разорвет связь с игрой, и тогда он точно погибнет.
Если не погиб уже сейчас. Яна оглянулась – монитор компьютера был серый… А потом он резко почернел, словно экран телевизора, включенного на мертвый канал.
И одновременно тело на койке дернулось. И снова замерло – уже навсегда.
Атила и Большой, спрыгнув из вентиляционного отверстия на пол, прижались к стене и подняли оружие: Егор – автомат, Мишка – пистолет. Ничего не произошло, никто не отреагировал на их появление.
В центре комнаты из пола бил зеленый столб канала связи, вокруг стояли капсулы-автоклавы с учеными из Пси-Группы, напоминающие лучи звезды. Фильтр – приземистый сетчатый цилиндр – был «надет» на основание светового столба.
Большой нервно вцепился в плечо Атилы, потряс его и прошептал:
– Смотри, ну реально фильтр, прям как у меня под раковиной!
Он шагнул вперед, но от возбуждения забыл об ушибленном колене, резко наступил на раненую ногу и скривился, потирая бедро. Поднял пистолет, навел на столб и пробормотал:
– Думаешь, если выстрелить, поможет?
– Без понятия, – ответил Атила.
Мишка нажал на спусковой крючок – по комнате прокатилось эхо выстрела, но ничего не произошло. По-прежнему мерно гудели автоклавы, пуля не причинила фильтру вреда.
Большой скорчил обиженную гримасу и убрал пистолет в кобуру.
– Не получается, блин, пулей не берет. Не беда, у меня вот что есть. – Он отстегнул от пояса гранату. – Ща все раскурочу к чертям!
Атила медленно двинулся вдоль автоклавов. Он старался не шуметь – казалось, что громкие шаги нарушат покой спящих в капсулах сверхлюдей. Они долгие годы лежали неподвижно на страже реальности… Он даже ощутил что-то вроде благоговейного трепета. Если в древности считали, что мир стоит на слонах или черепахах, то мир Зоны точно держался на этой светящейся оси. И вот он, Егор Атилов, у истоков, и ему предстоит пошатнуть виртуальное мироздание…
Он произнес, обращаясь к сияющему столбу:
– Что же надо сделать, чтобы остановить тебя?
За столбом вскрикнул Большой.
– Что там? – Атила обернулся.
Мишка стоял на коленях, прижимая к вискам ладони. Из носа на пол капала кровь. Потом он упал на бок и, рыча, принялся кататься и бить руками по бетону. Его глаза покраснели и вылезли из орбит, лицо стало бордовым, ноздри раздувались.
Егор растерялся. Он не знал, что делать, когда у человека эпилепсия. Это ведь эпилепсия, точно… Он огляделся в поисках деревяшки, которую, как слышал, надо сунуть в зубы больному, но здесь не было ничего подходящего.
Пока Атила думал, чем помочь, Мишка дернулся и затих, веки сомкнулись, кровь отхлынула от лица. Егору на миг показалось, что он умер, но Большой шевельнулся. В тусклом зеленом свете поднималась и опадала его грудь. Дышит. Присев на корточки, Атила протянул руку, чтобы проверить пульс, но сразу убрал ладонь, вспомнив, что это ничего не даст: они ведь в игре.
Мишка шумно вздохнул, заворочался. Рывком сел, повернулся к Атиле, и тот невольно отшатнулся: лицо у приятеля сделалось совершенно неживым, глаза потускнели.
– Большой, ты чего?! – Атила вскочил, попятился.
От Большого веяло чуждостью, отчего кровь стыла в жилах и волосы становились дыбом. Егор прицелился в него из автомата, понимая, что не сможет убить человека, – ведь перед ним не аватар, а бесшабашный школьник Мишка.
Большой выхватил пистолет. Атила даже отпрянуть не успел – грянул выстрел, и плечо будто обожгло. Он пошатнулся, выронив автомат, но удержался за один из автоклавов. Целясь, Мишка встал и зашагал к нему, подволакивая раненую ногу. Шарканье наждачной бумагой скребло по оголенным нервам.
Пригнувшись за автоклавами, Атила пятился. Выглянул – об автоклав чиркнула пуля. Он подался назад, упал и пополз. По полу за ним тянулся красный след. Раздались щелчки: в пистолете Большого закончились патроны.
– Приди в себя! – крикнул Атила.
Альфа подчинил Мишку, тот сейчас просто марионетка. Смертельно опасная кукла. Надо действовать быстрее, пока он не вспомнил, что у него за спиной один неразряженный контейнер РПО. Большой остановился, донесся тихий звон патронов… Сейчас бы выскочить и вырубить его, но Егор слишком ослаб. И с каждой секундой слабел все сильнее.
Тяжело дыша, он полз вдоль капсул, лихорадочно соображая, что же делать, как повредить фильтр. Большой прищелкнул магазин и пошел дальше по широкому кругу. Он никуда не спешил. Атила полз из последних сил. Растрепанная голова приятеля плыла над автоклавами, широкий лоб блестел от пота, топорщилась борода.
Он снова выстрелил. Пуля со звоном ударила в опору автоклава, где только что прополз Атила, высекла искру и отскочила к стене. Рука Егора наткнулась на продолговатый ребристый цилиндр. Сжав его покрепче, он поднял находку – это была граната, которую выронил Большой, когда его скрутил приступ! Надо швырнуть ее, чтобы не убить Мишку, но задержать… Оглядевшись, Атила приметил в десятке метров подходящее место между автоклавами и стеной.
Сжав усики, он выдернул кольцо и отпустил рычаг-предохранитель. Хлопнул запал. Примерившись, Егор собрал оставшиеся силы и швырнул гранату, а сам откатился к стене. Грохнул взрыв, в ушах зазвенело. Он замер, прикрыв голову руками.
Ближайший к месту взрыва автоклав с грохотом развернуло. Взлетел клуб дыма вместе с кусками раскуроченного бетона и пылью. Сквозняком из вентиляции дым растянуло длинной полосой, заволакивая Большого. Атила перевернулся на бок, часто моргая. Подчиненный Альфой приятель, всплеснув руками, завалился навзничь. Автоклав, сорванный взрывом с опоры, придавил ему ноги. Большой задергался, пытаясь высвободиться и встать. Похоже, он не чувствовал боли и пытался вырваться с тупой настойчивостью машины.
Заметив поднявшегося Атилу, он принялся шарить по полу. Нащупал пистолет и сразу же выстрелил, не целясь. Егор на четвереньках сместился в сторону, чтобы его и Большого вновь разделяли автоклавы.
Его трясло, стучали зубы, в голове пронзительно звенело. Думай! Ищи выход! Вот-вот сюда доберутся «черные», и тебе конец.
На другой стороне комнаты гремело и лязгало – Большой пытался выбраться из-под завала. На какое-то время обездвиженный Мишка выведен из строя, но Егор вымотался до предела, у него даже не осталось сил, чтобы подняться. Простреленное плечо горело огнем, перед глазами двоилось. Он старался отдышаться, но сердце все равно частило. И аптечки нет под рукой, чтобы восстановить здоровье. Хотя аптечка вряд ли поможет – его тело в реале доживает свои последние секунды.
Егор сунул руку в подсумок и вытащил контейнер Картографа. Тот велел воспользоваться им, но как, сказать не успел.
– Зачем ты отдал его мне, Картограф? – простонал он.
Большой завозился громче, застучал кулаком по полу. Все это время он молчал – даже не мычал сквозь зубы.
Что за оружие внутри? Атила подергал педаль-рукоять, та не поддалась, шторки остались закрытыми. Присмотрелся к контейнеру внимательнее. Рука скользнула по рукояти, палец наткнулся на кнопку возле основания. Вот как ларчик открывается! Егор нажал на кнопку, и шторки сдвинулись. Что там светится?.. Похоже на свернувшуюся плотным клубком магнето.
Аномалия – в контейнере? Мысли в голове загустели киселем, думать толком не получалось, мозг почти утратил способность анализировать происходящее. Ну да, аномалия. Только очень маленькая, сжатая полем контейнера. Он зажмурился, сглотнул, а когда открыл глаза, на месте магнето уже светился огненный сгусток сварки, плевался рыжими язычками огня… И вдруг сменился густо-зеленым пятном – зародышем холодца.
Это генератор аномалий. Суперчит, непрерывно воспроизводящий их. Там внутри – могучая сила…
Воцарившаяся тишина насторожила его. То есть Большой-то по-прежнему продолжал пыхтеть и стучать, стараясь выбраться, но перестали гудеть автоклавы Пси-Группы. Зато раздалось едва слышное дребезжание. Так звенит ложка в стакане, когда неподалеку взлетает самолет или проносится поезд… Звук, едва различимый поначалу, все нарастал и вскоре заглушил сопение Большого. Егор понял: дребезжали мелко трясущиеся крышки капсул-автоклавов.
Со скрежетом они начали сдвигаться. Атила, сидя на полу, попятился, пока не уперся спиной в стену. Придушенно застонал Большой – теперь его придавило еще и откинутой крышкой.
Над открывшимися капсулами поднялись сначала полупрозрачные головы, потом – торсы, затем призрачные тени ученых выпрямились в полный рост. Свет, льющийся от столба в центре комнаты, проходил сквозь них, не преломляясь.
Силуэты начали наливаться красками, обретая плоть. Кости их скелетов уплотнялись, покрываясь нитями сухожилий, сосудов, красными волокнами набухающих мышц. Наконец стала появляться кожа.
Люди, повернувшись к Атиле, протянули к нему руки. Он прижался к стене, понимая, что не сможет отсюда добросить контейнер до светового столба, – не было сил.
Линза! Она висит над АЭС напротив трубы, над которой расположен светящийся дымный глаз. Дрожащей рукой Егор достал из кармана ПДА, покрутил верньер – Линза опустилась ниже, прошла сквозь глаз, спикировала в трубу. Экран ПДА озарился вспышкой и почернел. Атиле показалось, будто он услышал далекий обреченный вздох.
Где Линза? Он уставился на экран, мерцавший зеленым свечением. Поднял глаза на столб в центре комнаты – Линза сейчас в трубе, опускается через канал… Вот так, главное – не спешить…
Вынырнув из круглого отверстия над фильтром, диск наклонно и наискось пересек комнату и спикировал. Едва не треснув Атилу по лбу, замер в сантиметре от лица.
Он едва поднял руку с контейнером, который весил будто сотню килограммов, положил его на диск и облегченно вздохнул.
Егор Атилов больше не видел тех, кто шел к нему от автоклавов, – он вообще уже ничего не видел, мир затянула черная пелена. Он в последний раз тронул верньер, по памяти направляя Линзу с контейнером туда, где должен быть светящийся столб. А потом сомкнул веки и замер, сидя, опершись о стену. Его сердце ударило еще раз. И больше уже не билось.
Яна коснулась пальцами сонной артерии на шее Егора и похолодела. Его сердце не билось. Рывком расстегнула серебристую молнию костюма, откинула полы и прижалась ухом к груди. Кожа была совсем теплой – сердце остановилось недавно. Что делать? Пора применять на практике знания, полученные в университете, но одно дело – тренироваться на муляжах, и другое – реанимировать умершего человека.
Что положено делать сначала? Мысли испуганно метались, и ни одну не удавалось ухватить. Черт! Она же знает, знает! Главное, собраться. Она же медработник, профессионал… Не профессионал – студентка. К тому же посвятить свою жизнь медицине ей никогда особо не хотелось, но отец настоял.
Какая разница, это сейчас не важно, она все равно знает, что надо делать. Яна стянула Егора на пол и, поскольку другого выхода теперь не было, сняла с него шлем. Теперь – искусственное дыхание.
Первое – запрокинуть голову, вот так, раскрыть его рот…
Сделав глубокий вдох, Яна зажала нос Егора и вдохнула воздух в его легкие. Грудная клетка расширилась – хорошо, получилось. Еще один вдох, после чего нужен непрямой массаж сердца. Яна положила ладонь на нижнюю треть грудины, прижала ладонь второй рукой и быстро надавила десять раз подряд. Затем – снова вдохнуть воздух в его легкие. Два выдоха – десять нажатий.
Дыши, Егор, дыши! Сердце, бейся! Закусив губу, она опять припала ухом к его груди: не получилось, не слышно ударов. Наверное, надо интенсивнее давить на грудину…
Еще минута усилий не увенчалась успехом. Сев на холодный пол, Яна до боли укусила себя за руку. Что же делать?! Сюда бы дефибриллятор, но «скорая» не доедет быстро – на улицах пробки…
Оглядевшись, она заметила удлинитель, воткнутые в него провода и вскочила. Схватив из ящика раскладной нож, взялась за белый провод, тянувшийся к настольной лампе, выдернула вилку из розетки, потом разрезала провод. Соскребла изоляцию с концов. Полила минералкой из стоящей на столе бутыли грудь Атилы, смочила два провода и снова вставила вилку в розетку.
И ткнула оголенными концами Атилу в грудь.
Затрещало. Тело на полу выгнулось дугой, дернулось и расслабилось, когда Яна убрала провода. По ее щекам катились слезы. Не особо веря в успех, она прижала ладонь к его груди – сердце билось громко и быстро.
Живой! Но сейчас умрет или впадет в кому… Она приподняла его голову, надела на нее шлем, соединила контакты с костюмом, снова застегнула молнию. И бросилась к столу.
На мониторе непроницаемо-черная завеса смерти сменилась бледными разноцветными кругами, какие обычно плавают перед глазами теряющего сознание человека. Теряющего – или обретающего?
Егор снова лежал неподвижно, но теперь он был жив. А на мониторе проступила картинка, кажется, виднелся потолок. Сбоку, искаженный необычной перспективой, сиял зеленым уходящий наискось вверх столб света. Вдруг он накренился – и уехал в сторону, пропав из виду.
В мире Зоны Отчуждения Егор Атилов открыл глаза.
У Яны подкосились ноги, и с протяжным вздохом она рухнула на стул, взялась за лэптоп и открыла проводник, чтобы отыскать папку «Poison».
Егор летел к свету, сияющему в конце черного тоннеля. Свет звал его, манил и успокаивал, и он знал: больше никогда не будет больно, впереди ждут только радость и покой. До круга света оставалось совсем немного, и хотя теперь у Егора не было тела, он ощущал ласковое тепло…
А потом кто-то дернул за невидимую нить, и перед глазами возникла комната с автоклавами.
Ученые из Пси-Группы замерли, один вскинул руки, пытаясь схватить плывущую над головами Линзу, другой неловко подпрыгнул, упал… И тут Линза врезалась в столб света.
Столкновение произошло беззвучно. Внутри столба замигали разноцветные всполохи срабатывающих аномалий. Широко раскрыв глаза, Егор, не мигая, смотрел на фильтр. Тот задрожал, его сетчатые стенки покрылись трещинами. Вибрация усилилась. Каждая трещина засветилась изнутри и начала выбрасывать снопы искр.
Полыхнули языки огня, засверкали бледно-зеленые кислотные вспышки – фильтр взаимодействовал с генератором аномалий. Запах озона наполнил комнату. Ученые скорчились, оседая в автоклавы и на пол. Только один – голый и худой – вздрагивая, продолжал ковылять к Атиле, вытянув перед собой костлявые руки.
По светящемуся столбу канала связи вниз потек ядовитый дым. Это что – вирус Картографа? Значит, там, снаружи, Яна смогла запустить его!
Грохнул выстрел. Пуля ударила ученого в спину, он качнулся вперед, раскинув руки, замерцал, на его фигуре проступили пиксели, как на неудачно увеличенной фотографии. Миг – и ученый рассыпался дождем из цветастых осколков.
По-прежнему придавленный Большой сидел за автоклавом, подняв пистолет, и таращился то на Атилу, то на столб тускнеющего света.
– Э… Егор… – прохрипел он и потряс головой. – Что случилось? Ни черта не помню!
В ответ Егор вяло помахал рукой.
– Н-нате, суки! – вдруг взревел Мишка и принялся стрелять в другой автоклав, пока полностью не разрядил магазин. Потом просипел: – Слушай, помоги, а? Нога, блин! Больно!
С треском лопнул сетевой фильтр, выпустив колесо сверкающих искр, которые заскакали по полу, тускнея и пропадая. Кислотно-ядовитый дым заполнил весь световой столб, он быстро тек вниз, впитываясь в пол, расходясь по нему, наполняя собою игру. Егор выпрямился, упираясь спиной в стену. Ученые исчезли – ни в автоклавах, ни на полу их не было. Шатаясь, он подошел к Мишке, ухватился за придавившую его капсулу.
– Тяни! Сильнее!..
Кряхтя и кривясь от боли, Большой освободил ноги и с жалкой улыбкой попытался встать.
– Мы ведь сделали его… да, брателло? – с трудом проговорил он.
Атила кивнул:
– Кажется, да.
– И теперь можем выйти из игры?
– Наверное. Во всяком случае, я попробую прямо сейчас. А ты… как тебя найти?
– Подожди. – Большой поднялся, стащил со спины РПО. – Хочу напоследок шороху навести…
– Не надо. – Атила слабо улыбнулся. – Не всякое ружье должно стрелять в конце романа.
– Чего? – Большой озадаченно уставился на него.
– Где тебя найти?
– Я… Я Мишка, – сказал Большой и тяжело сел на перевернутый автоклав. – Михаил Николаевич Зимин. В скайпе: Bolshoi_Mih.
– Тогда я выхожу, – улыбнулся Атила. – До встречи в реале.
Егор открыл глаза и несколько секунд лежал неподвижно, не понимая, что видит перед собой… вернее, над собой… То есть, понимая, конечно: это женское лицо, или, вернее, лицо девушки, ничего необычного. Но все же он не мог сообразить, откуда оно взялось и почему кажется знакомым.
Голова у него была пустая, как барабан. Ни одной мысли. Склонившаяся над ним красивая блондинка приложила ладонь к его лбу. Прохладная мягкая ладонь… Приятно. В голове начало что-то формироваться – лицо-то точно знакомое, лицо девушки по имени Яна… Ну да, вот только… только что же с ним не так… А, да вот что!
– Ну, ты нормально уже? – донеслось будто сквозь вату.
Он сел, сбросив ее руку. Огляделся. Нет ни АЭС, ни мутантов, исчезли бескрайние поля Зоны, хмурое небо и волнующиеся на ветру травы. И пси-ученых, психов этих долбаных, тоже нет, и полосатой трубы, и дымного глаза над ней. Он дома. Дома!
– Привет, Яна… – Егор повернулся на кровати и вдруг уставился на девушку во все глаза. Перед ним та самая девчонка, которую он видел в игре, но во плоти, и одета иначе! Теперь они в реале, а она почему-то не меняется…
– Чего смотришь? – Яна ухмыльнулась с таким видом, что стало ясно: она прекрасно понимает, чего он смотрит.
– Ты… – Егор запнулся, пытаясь сформулировать мысли четче. – Я думал…
– Думал, я уродина?
– Ну, типа того. Думал, засушенная тощая ботаничка, а в виртуале сублимируешь.
– Да, я и компенсировала, – серьезно кивнула она. – Только не засушенность, а… Неважно, это все равно в прошлом. Короче, рада, что ты жив, Атила. И что я жива, тоже очень рада. А Мишка?
– И он живой. Сейчас, подожди, мне надо помыться.
Оставив Яну сидеть на диване, Егор прихватил из шкафа сменную одежду, прошел в ванную. Стянул оболочку и минут десять с наслаждением стоял под тугими горячими струями, не забывая хорошенько работать намыленной мочалкой. Дважды почистил зубы. Извел полкоробки ушных палочек. Побрился. Потом еще минут на пять залез под душ. Растирался полотенцем, пока не покраснела кожа. Когда вышел, надев штаны и футболку, Яна сидела на стуле перед компьютером и просматривала новостные ленты.
– Пишут, игроки просыпаются, – объявила она. – А еще, что офисы «Русо-Вирта» оцеплены и там работают сотрудники ФСБ совместно со Службой Кибертерроризма. И еще… Слушай, а чего это у тебя? – Яна показала пальцем на инвалидное кресло у стены и приподняла брови.
Егор тоже посмотрел в ту сторону.
На ее лице возникло удивление – Яна вспомнила, как он упоминал, что калека…
Она привстала, когда лицо Егора странно изменилось, будто озарилось внутренним светом. Одновременно они перевели взгляд на его ноги.
Егор Атилов пошатнулся. Сделал шаг, второй. Колени подогнулись. В голове, будто молотом по наковальне, грохотало: он ходит. Ходит!
Он – ходит.
В реале – не в игре!
Мир поплыл, Егор завалился вбок. Яна бросилась к нему.
Он едва не упал, но отставил в сторону ногу – и перенес на нее вес тела. Яна схватила его за локоть, но Егор отстранился.
– Сам… Я сам.
Сделал шаг, второй. Еще. Теперь, когда Егор сам вспомнил о своем увечье, был шанс, что ноги снова откажут… Но нет – он шел. Не дыша, не моргая, уставившись перед собой. Миновал стол, обогнул стул. Яна сзади тоже затаила дыхание. Он двигался к цели, стоящей под стеной. Делал шаг за шагом, твердо и ровно, хорошо понимая: если не дойдет, упадет сейчас, то снова уже не встанет, ноги снова отнимутся, но если дойдет и сделает это…
Он все же дошел. И с размаху пнул кресло на колесах. Егор должен был ощутить боль, но ничего не почувствовал. Тогда он ударил другой ногой – сбоку, потом подцепил инвалидную коляску носком снизу. Она была тяжелой, но у него ведь сильные ноги, и теперь они слушаются его. Нет, не слушаются, они просто часть его тела, послушная, как руки и голова.
Он подбросил кресло в воздух, перевернул и стал наносить удар за ударом, свернул колесо с оси, погнул раму…
Через минуту кресло превратилось в груду металлолома, а ноги Егора под штанами покрылись синяками и ссадинами. Но ему было наплевать, главное, что с креслом покончено, символ его прошлой жизни уничтожен. Теперь он точно будет ходить.
Тяжело дыша, Атила повернул сияющее лицо к Яне, сделал несколько шагов от поверженного монстра и обессиленно опустился на стул. Поднялся, сорвал со стены фотографии женщины, которая его покалечила, разорвал напополам и бросил на то, что осталось от кресла.
И не успел отдышаться, как Яна вдруг оказалась у него на коленях, обхватила за шею и, наклонившись, поцеловала в губы.
– Круто!.. – выдохнул Егор через довольно продолжительное время, когда они наконец оторвались друг от друга.
– А ты круто кресло развалил.
– А то! Ты понимаешь, это чисто психологическое. В игре я забыл, что не умею ходить, там было не до того. И я…
– Нет смысла теперь об этом говорить. Все в прошлом, просто выбрось кресло на свалку. Слушай, а Большой, то есть Мишка… с ним связь есть? Он, кажется, упоминал, что в Швейцарии живет?
– Да, и он сказал мне свой ник в скайпе. Bolshoi_Mih.
Яна покачала головой:
– И почему вы, мужики, так любите, чтоб «большой»?.. Не понимаете, что для женщин это не самое главное… Ладно, сейчас.
Не вставая с его колен, она потянулась к клавиатуре, открыла в скайпе «контакты», забила ник в строчку поиска. Егор смотрел на изгиб ее спины, на талию и мысленно представлял, как они на диване… Надо только сбросить оттуда коробку от «Экстры» и диски…
Мишка ответил мгновенно, будто ждал. В чате скайпа забегал карандашик, потом возникло: «ALE! PRIVET!! U MENY TUT RUSSKOGO NA KLAVE NET! GOVORIM?»
Не дожидаясь подтверждения, он включил видеовызов.
Когда Яна кликнула на пиктограмму телефонной трубки, в окне скайпа возникло лицо. Конопатое, щекастое, добродушное… Рыжеватые волосы, нос картошкой, веселые глаза. Лицо старшеклассника.
– А-а-а, пацаны! – заорал Мишка. – Вы там?! Э, брателло, а она че, у тебя на коленях сидит? Эй, я тоже хочу! В смысле не чтоб я у тебя, а чтоб она у… Ну, короче, как вы там? А я, прикиньте, с батей поссорился в хлам! Позвонил ему только что на работу и сказал: все, я на физический поступать не буду, либо буду делать, что сам хочу, либо уйду из дома! Вечером он вернется, будет у нас разборка! У меня ж батя… строгий, а маманя его во всем слушается, он в ЦЕРНе по приглашению работает, большая шишка в физике и хочет, чтобы и я… Но я… короче, неважно, теперь я с ним разберусь! А у вас что?
– Все нормально, – сказал Егор. – В новостях пишут, игроки просыпаются. Читал?
– Ага, прочел только что.
Яна слезла с его коленей, подтащив второй стул, села рядом.
– Слушайте, – протараторил Мишка, – а я вот не понял, зачем Альфа игроков там запер? Чего хотел?
– Человеческую психологию изучал, – пояснила Яна.
– Чего?
Егор кивнул:
– Да, все правильно. Я уже под конец понял, на АЭС. Альфа изучал психику людей в кризисных ситуациях. Как мы действуем, как себя ведем, понимаешь? Чтобы лучше…
Яна продолжила его мысль:
– Управлять нами. Через новые шлемы «Русо-Вирта», через костюмы… Он бы подчинил ключевых политиков, бизнесменов, знаменитостей.
Она и Егор обменялись понимающими взглядами – приятно ощущать себя умными и со знанием дела просвещать брата своего меньшего, то есть
– Сейчас приду, пить очень хочется, а ты всю воду из бутылки вылила.
В холодильнике он нашел минералку и выпил залпом треть двухлитровой бутылки. Пока никто не видит – стянул спортивки, рассмотрел свои ноги. Нормальные костыли, всё путем! Тощие, конечно, но это дело поправимое. Синяки сойдут, ссадины зарастут, а так… Он даже присел несколько раз, скосив глаза, потом забросил правую ногу на подоконник, ощупал ее.
Из комнаты доносились оживленные голоса. Натянув штаны, Егор достал из холодильника наполовину полную бутылку красного вина, оставленную теткой, и вернулся в комнату.
Яна, что-то втолковывавшая Мишке, оглянулась.
– И мне дай!
Сделав глоток, он протянул вино ей, она тоже выпила. Мишка в окошке вздохнул:
– А у меня тут нет бухла, батя даже пива не употребляет, типа, любой алкоголь убивает клетки головного мозга.
– Правильно говорит, – подтвердила Яна. И сделала еще пару глотков. Поставив бутылку на стол, обратилась к Егору: – Слушай, мы тут идею обсуждали, Миша предложил… Короче, сейчас ведь в играх, в разных виртуальных мирах часто происходят преступления. В сети, по телеку про это то и дело говорят. И не только преступления, но и всякие проблемы возникают, кризисы…
– Ну да, – согласился Егор. – Потому, что виртуал теперь включен в реальную экономику. Конечно, сразу увеличилось количество компьютерных преступлений, взломов виртуальных банков… Это естественно.
– Правильно, правильно, – перебил Мишка. – Но я не про то. Смотри… кто лучше всего в играх разбирается? Кто круче всех шпилит, и читит, и вообще… Вот кто?
Егор пожал плечами:
– В смысле, кто? Ну, игроки… люди…
– Молодежь! – закричал Мишка. – Подростки и даже дети! У нас, блин… – он постучал кулаком себя по лбу, – мозги более гибкие, так батя мой говорит. Мы легче всякое новое принимаем, быстрее ориентируемся. Получается, в Интернете мы, типа… важнее многих взрослых. Мы можем там крутые дела решать, какие в реале в жизни не решим, потому что тут взрослые заправляют, но в виртуале мы – не хуже взрослых, а то и лучше! Вот я предлагаю… Давайте создадим… Ну…
– Частное детективное агентство, – подсказала Яна.
– Ну, нет, не совсем детективное. Скорее… спецслужбу, что ли?
– Нет, спецслужбы всегда работают на государство, да и вообще…
– Агентство? – предложил Егор. – Агентство по решению…
– Сам ты агентство! – почему-то возмутился Мишка. – Агентства, это модельные всякие, они модой занимаются.
Егор удивился:
– Почему обязательно модой? А детективные? У тебя однобокое представление об агентствах. Ну ладно, не нравится агентство – пусть будет бюро.
– Во, бюро – нормально, – согласился Мишка. – А че за бюро?
– «Бюро по решению проблем»? – Яна на мгновение задумалась. – Или так: «Бюро по решению виртуальных проблем».
Но Мишка и тут не согласился:
– Почему же «виртуальных»? Да, они в виртуале происходят, а сами-то проблемы ни фига себе реальные!
– Ну, тогда «Бюро по решению реальных проблем в виртуале».
– Ну и что за… аббревиатура? БРРПВ? Фигня! Да и не нравятся мне эти «проблемы», они как… как решение сексуальных проблем – вроде мы бюро сводническое.
– Вот ты критик! – усмехнулась Яна. – Ну, что предложишь тогда?
Мишка зашевелил губами, прикидывая варианты. Егор сказал:
– Кризисы.
– Что? – хором спросили у него.
– Не проблемы, а кризисы. «Бюро по решению кризисов», БРК. А еще лучше – просто «Кризисное бюро».
Мишка, Яна и Егор уставились друг на друга – конечно, не напрямую, а посредством веб-камер.
– Класс! – наконец решил Мишка. – Кризисное бюро мне нравится. Кризисное бюро «Призма-12».
– Почему вдруг «Призма-12»?
– А я не знаю, но звучит круто. Ну ладно, ладно, давайте по-другому назовем, неважно.
– Это как раз важно, – не согласилась Яна. – Название – лицо компании. Предлагаю Кризисное бюро «ToyWars». «Игрушечные войны».
– Хорошо, можно и так. Картограф нас кинул, номера счета с паролем не дал, значит, мы сами деньги заработаем. Я тут решил: буду от родителей переезжать, и мне деньги нужны, вот.
– А чем заниматься будем? – спросила Яна.
Егор ответил:
– Всякие кризисы решать, проблемы в играх. Мне идея нравится вообще-то. Один кризис, с Альфой, мы уже решили…
В динамике щелкнуло, пискнуло, и раздался знакомый синтетический голос – тот, которым в игре говорил Картограф:
– Не совсем.
Все ошарашенно замолчали. Оказывается, в чате было уже не два-три участника. Четвертый, под ником Varham, сам подключился к разговору, хотя его никто не приглашал. Его даже не авторизовали в своих скайпах ни Мишка, ни Егор.
– Но как ты… – начал Мишка севшим голосом.
– Альфа жив, – перебил Картограф. – Мы уничтожили его часть, но не целиком. Он просто покинул «Сталкер-Онлайн». Но он жив, под его контролем Зигович и «Русо-Вирт»… Не думаю, что сейчас, после первого поражения, он развернет бурную деятельность, скорее, будет действовать скрытно. Тихо – но планомерно. И про вас он не забудет. Кстати, посмотрите в чате.
Яна наклонилась к монитору, Егор пододвинул стул ближе. В их общем с Мишкой скайповом чате (где теперь непонятным образом возник третий участник) были написаны два набора из цифр и букв.
– Это что? – благоговейно вопросил Мишка, и по голосу его стало ясно: он уже понял и только ждет подтверждения, чтобы окончательно возликовать.
– Счет на предъявителя в «Первом Объединенном Банке Островов Кровавой Дымки», – пояснил Картограф. – В «World of Warcraft». На счете – двести тысяч варкрафтских золотых дублонов. Они ваши.
Воцарившееся молчание затянулось. В окошке скайпа Мишка моргал, щурился и облизывался, и полное конопатое лицо его выражало целую гамму чувств.
Егор мысленно прикидывал курс. В мире Варкрафта – правда, в другом банке – у него есть небольшое сбережение. Двести тысяч золотыми дублонами – примерно полтораста тысяч кредитов. Лучше проверить. Он уже собрался открыть в поисковике страницу курсов игровых валют, но потом передумал – и так ясно, что денег куча.
Яна молча взяла со стола бутылку вина и надолго приникла к горлышку. Передала Егору, тот сделал несколько глотков. Мишка первым пришел в себя и задал вопрос, который пришел в головы всем троим:
– Слушай, Картограф, кто ты такой, а? Мне очень интересно знать. Кто ты, блин?!
– Вы могли бы догадаться, – после паузы ответил синтетический голос.
– Догадаться?
– Это довольно просто. Если вспомните все, что говорилось в игре… В любом случае я бы хотел присоединиться к вашей компании. Возьмете меня в свое Бюро?
Картограф, похоже, не сомневался, что открытие Кризисного Бюро – дело уже решенное. А Егор вдруг заметил то, чего не замечал раньше: в боковом окошке скайпа, где обозначались участники видеочата, появился третий квадратик. В первом был профиль Мишки, снятый на веб-камеру, во втором – просто аббревиатура: Е. А. Ее Егор использовал для своей аватарки в скайпе. А в третьем… Там кружилась белая спираль, похожая на схематическое изображение галактики, накрытая сеткой тонких линий, какими обычно изображали планетарную Сеть.
Странный, однако, аватар у Картографа…
И вдруг, именно в этот миг, он понял, кто такой Картограф. В голове с хорошо слышным щелчком сложилась вся картина…
Но почему?..
А может,
– Я не против принять тебя в команду. Почему нет?
…И что-то остановило Егора Атилова. Вместо того чтобы поделиться открытием со всеми, он просто кивнул. И тогда в далекой-далекой Швейцарии Мишка Зимин по прозвищу Большой сжал пухлый веснушчатый кулак, потряс им перед монитором и объявил всему миру:
– Ну, тогда держитесь! Мы начинаем Игрушечные Войны!