Моя сестра, Эликс, закинула назад голову, прикрыла свои ярко-голубые глаза, открыла от и разразилась долгим звериным воем.

Я сделал глубокий вдох и начал выть вместе с ней. Потом сложил руки рупором вокруг рта и завыл ещё громче. Мой пронзительный крик смешивался с голосом Эликс.

Оооооооооооо!

Скраффи, наша длинношёрстная такса, дернул головой, присел на свои коротенькие задние лапки и начал заливисто лаять.

И чем дольше мы выли, тем громче он лаял.

Мама крикнула так, что перекрыла наш вой:

— Робби, Эликс, перестаньте мучить собаку!

Мы с Эликс прекратили выть. И повалились от смеха на ковёр в гостиной. Скраффи ещё немного повизжал. Он с трудом дышал, помахивая обрубком хвостика.

Я схватил собаку, перевалился на спину и поднял её над собой. Она начала лизать мне лицо. Мне показалось, что она просит меня больше никогда не выть.

— Вы же знаете, что Скраффи не терпит, когда вы вот так воете. И почему вы любите так доводить собаку, — нахмурившись спросила мама, стоя в дверях.

— Потому что это забавно, — ответил я.

По какой-то причине это показалось нам смешным, и мы с Эликс так и покатились со смеху.

— Ничего смешного, — сказала мама. — Почему бы вам не выбрать для забавы кого-нибудь вашего же размера?

— О’кей, — согласился я. — Беру Эликс.

Я схватил сестру за плечи и повалил на пол.

Она закричала и ударила меня в живот.

Скраффи прыгнул на неё и снова начал лаять, будто стараясь защитить меня.

— Вставайте! — сказала мама. — Идите и проверьте сумки, которые я вам собрала для поездки к дедушке. Всё ли я уложила из того, что вы хотели.

Мы с Эликс застонали.

Мы оба высокие и чуть полноватые. И примерно одного роста, хотя мне двенадцать лет, а ей одиннадцать. У нас прямые тёмные волосы и голубые глаза.

Оба любим капризничать и выражать недовольство. И гордимся этим.

— Зачем нам ехать на ночь к дедушке Джону? — заныл я.

За спиной мамы появился папа, который нёс две наши сумки. Он ответил на мой вопрос:

— Потому что дедушка одинок. Он соскучился и хочет видеть вас обоих.

— Но он всегда рассказывает нам страшные истории! — воскликнула Эликс.

— Дедушка Джон вечно старается напугать нас! — добавил я.

Папа понёс сумки к двери, и, нахмурившись, сказал:

— Но вы сами говорили мне, что вам нравится, когда вас пугают, помните?

— Ну… да, — ответил я, встал с пола и пошёл проверить свою сумку.

Папа был прав. Нам с Эликс нравились страшные фильмы и книги. И мы сами выдумывали страшные истории, когда присматривали за маленькими детьми.

Наступил октябрь, и мы уже начали обдумывать необычные костюмы для праздника Хэллоуин.

Мы на самом деле любили страшилки. Но дедушка Джон рассказывал нам слишком уж ужасные истории.

Я хочу сказать, что и выглядел он очень странно: высокий, худой и бледный. Он напоминал мне какое-то насекомое, белого паука или жука богомола, когда, сложив свои костлявые руки, он смотрел на нас выпуклыми водянистыми глазами.

Дедушка Джон жил один в небольшом домике в самой лесной чаще. Мы с Эликс не могли спокойно заснуть, когда оставались там на ночь. Всё время завывал ветер, а под самым окном спальни раздавались странные крики и вой каких-то зверей.

Но это не было единственной причиной, по которой мы не могли сомкнуть глаз. Каждый раз дедушка Джон ждал, пока наступит глубокая ночь. Потом разжигал яркий огонь в камине и рассказывал нам жуткие истории, от которых целую неделю нам снились страшные сны.

Истории, которые, по его словам, были правдивыми.

Как, например, история про ученика пятого класса, у которого не было головы. Он приходил в школу каждый день, несмотря на то, что ему отрезали голову и закопали её на игровой площадке.

Или историю про двух девочек, которые утонули и превратились в зомби. Они жили под водой и питались тем, что находили на дне озера. И ради забавы хватали пловцов за лодыжки и тянули их вниз, чтобы они навсегда оставались жить с ними.

Весёленькие истории, правда?

— Эта пижама больше мне не годится, — пожаловалась Эликс, вытаскивая её из сумки и бросая через всю комнату. — Зачем ты её положила? Ведь знаешь, что я не могу её надеть.

— Ну ладно, иди наверх и сама выбери себе пижаму, — вздохнула мама.

— А почему Скраффи не поедет с нами? — спросил я, почёсывая собаку за ухом. — Ему нравится бегать по лесу.

— О, да, конечно! — Папа округлил глаза. — Скраффи настоящая охотничья собака! Да он боится даже листьев!

Мама и папа рассмеялись.

— Ха-ха, — передразнил я их. — Он вовсе не боится листьев, разве только больших листьев!

Я взял собаку на руки.

— Ну, мальчик, поедем к дедушке Джону.

— Оставь его в покое, — сказала мама. — Ты сам знаешь, почему Скраффи нельзя брать к дедушке Джону. У него аллергия на собак. Он от них чихает и у него появляется сыпь.

— Ап… ап… — Я широко раскрыл рот и громко по-настоящему чихнул.

Эликс рассмеялась, запихивая в сумку ночную рубашку.

— А у меня аллергия на дедушку Джона, — заявил я. — Может быть, мне остаться дома с Скраффи.

— Отлично, — саркастически заметил папа. — Давайте укладывать вещи в машину. Уже поздно.

Я вздохнул и отпустил Скраффи. Взял куртку, подхватил сумку и направился к двери.

И вышел в ясную, прохладную ночь. Я видел пар от своего дыхания. Было похоже скорее на зиму, чем на начало октября.

Пока я шёл к машине, у меня по спине пробежал холодок.

И почему это у меня были такие плохие предчувствия перед поездкой к дедушке Джону?

Почему мне казалось, что этот визит окажется самым страшным из всех?

Путь к домику дедушки Джона занимал примерно час. Мы с Эликс сидели на заднем сиденье и целый час спорили насчёт наших костюмов к празднику Хэллоуин.

— Мы оба могли бы стать гигантскими покрытыми мехом жучками из межпланетного пространства! — настаивала Эликс.

— А где вы достанете мех? — поинтересовался папа.

— Обреем Скраффи! — пошутил я.

— Совсем не смешно, — заметила мама.

Папа свернул с шоссе на груновую дорогу. Дедушка Джон ждал нас на дорожке, которая вела к дому. Я увидел оранжевые отблески от разведённого в камине огня.

Дедушка Джон был одет в куртку цвета хаки и красную фланелевую рубашку. Он двинулся к нам походкой кузнечика, наклоняя голову вперёд при каждом шаге. Длинные седые волосы его развевались на ветру.

Он открыл заднюю дверцу машины и посмотрел на меня с Эликс своими выпуклыми глазами.

— Ну, ну, ну, — сказал он, ухмыльнувшись.

— Здравствуй, дедушка Джон, — поздоровался я, вылезая из машины на прохладный воздух.

Дедушка Джон сложил руки и сказал:

— Добро пожаловать в мой дом, сказал паук мухе! — И ухмыльнулся ещё шире.

Деревья гнулись и шумели от ветра. В облачном небе плыла неполная луна. В свете фар я увидел большую коричневую мышь, которая пробежала возле коттеджа.

Меня снова пробрала дрожь.

Каждый раз, когда я оставался у дедушки Джона на ночь, я слышал шорох маленьких лапок где-то над потолком. И мне казалось, что весь дом наполнен большими коричневыми мышами.

После объятий и приветствий дедушка Джон повёл нас в дом. Внутри было тепло. В камине потрескивали сосновые поленья, рассыпая яркие жёлтые искры. В доме стоял затхлый запах табака: дедушка Джон выкуривал трубку каждый день сразу после обеда.

— Это что, новое кресло? — спросил папа, указывая на широкое мягкое кресло из зелёной кожи, стоявшее перед камином.

Дедушка Джон кивнул.

— Какое-то животное пробралось сюда. Думаю, что енот. И разодрало моё старое кресло на куски.

Эликс спросила:

— И ты прогнал этого енота?

Дедушка Джон почесал седую голову.

— Думаю, он сам ушёл. Я его не видел.

Он повернулся ко мне.

— Я достал эти пирожные, которые ты так любишь, Робби. И хочу приготовить большую миску поп-корна. Можно объесться!

— Нам пора ехать, — сказала мама. — Мы заказали обед на восемь. И уже опаздываем.

Мама и папа всегда бросают нас с Эликс, когда спешат в свой любимый ресторан в соседнем городке. Это даёт дедушке Джону возможность провести с нами достаточно много времени.

И конечно же, у него будет достаточно времени, чтобы напугать нас до смерти!

Он проводил родителей до машины, чтобы попрощаться.

Порыв холодного воздуха ворвался в дом вслед за ним, когда он вернулся. Он закрыл за собой дверь и запер её.

— Холодная ночь, — пробормотал дедушка, потирая плечи сквозь рукава своей красной рубашки. — Сейчас я приготовлю поп-корн. А потом мы согреемся перед камином.

И через несколько минут он принёс пирожные, большое блюдо с поп-корном, два высоких стакана яблочного сидра и поставил всё это на низкий столик перед нами.

Мы с Эликс уселись на край потрёпанного дивана и наклонились вперёд, чтобы дотянуться до угощения. Пламя билось и сверкало в камине. Я ощущал тепло на ногах и даже сквозь свитер.

Дедушка Джон уселся в новое кресло. И оно испустило звук «вхушш», когда он опускался в него. Он усмехнулся, глядя, как мы набираем полные горсти поп-корна. Пламя отбрасывало на него причудливые тени.

Он взял трубку, прижал пальцем табак в ней, но потом отложил её в сторону.

— Скоро Хэллоуин, — тихо сказал он. — Готовы ли вы послушать ещё одну историю?

Я хотел было ответить. Но меня остановил пронзительный звериный вой.

Он прозвучал совсем близко, казалось, у самого окна домика.

— Что это такое? — вскричал я.

Я ожидал повторения, но стояла мёртвая тишина.

Дедушка Джон подался вперёд в своём кресле.

— Наверно, это ветер воет в ветвях деревьев, — ответил он чуть слышным голосом, почти шёпотом. — Или, может быть, это кто-то, кто заразился лихорадкой полной луны.

У меня перехватило дыхание.

— Лихорадкой полной луны. Что это такое?

В камине послышался треск от горящего полена, оно упало, рассыпав веером жёлтые и красные искры.

Тени заплясали на лице дедушки Джона. Огни камина отражались в его больших влажных глазах.

— Это длинная история, — наконец, начал он.

Откашлялся, его большие кисти рук на подлокотниках кресла напоминали пауков.

Я взял полную горсть поп-корна и откинулся на спинку дивана.

Эликс сидела рядом, положив руки на колени и не отрывая взгляда от дедушки Джона.

— Эта история случилась год назад, — начал он. — В октябре. Вы помните, я тогда путешествовал. И провёл некоторое время в Канаде. Далеко в северных лесах. Ходил пешком, жил в палатке.

— Было холодно? — спросила Эликс, потянувшись за стаканом сидра.

Дедушка Джон постучал пальцами по подлокотнику кресла. Не любил, чтобы его прерывали, когда он рассказывал свои истории. Я подумал, что Эликс сделала это нарочно, чтобы досадить ему.

— Было холодно, но приятно, — ответил он ей. — В воздухе пахло сосной, он был холоден и свеж. Холмы блистали, зелёные, как изумруд.

Он снова откашлялся.

— Я чудно провёл время, бродил по сосновым лесам. Но как-то ночью я далеко отошёл от своего лагеря и в темноте потерял тропу. Солнце уже село. А звёзды и луна не были видны на покрытом облаками небе.

Мне как-то надо было вернуться. Вокруг стояли высокие деревья. Я вдруг почувствовал себя пленником, попавшим в ловушку. Эти деревья скрывали от меня нужную тропу.

Я искал её час, а может быть, и два. Батареи в моём фонарике начали садиться. Свет от него стал совсем тусклым. Я понял, что заблудился.

Я слышал крики зверей из-за деревьев. Уханье и стоны. Шаги животных по ковру из опавших листьев и иголок хвои.

— Какие звери, голодные? — спросила Эликс.

— Не знаю, — ответил дедушка Джон. — Я старался не поддаться панике. Но сердце учащённо билось в груди. От страха у меня так перехватило горло, что я не мог сглотнуть.

Похолодало. Поднялся сильный ветер. Он выл, совсем как сегодня. Мои зубы начали стучать.

Мне надо было найти тропу. Палатку и припасы в ней. Всё это где-то на тропе.

Уханье на деревьях стало громче. Я уже слышал за собой звуки звериных шагов.

Наконец, сквозь чащу деревьев я увидел впереди тусклый мерцающий свет. Свет из оконца маленькой хижины.

Я был так счастлив, что громко закричал.

Подбежал к хижине и постучал в деревянную дверь. Через несколько секунд её открыла пожилая женщина. Она чуть не задохнулась от страха, увидев меня. Мои волосы перепутались и спадали на лицо. Я тяжело дышал. Представляю, какой у меня был вид!

«Я… я заблудился», — выдавил я сквозь стучащие зубы.

Пожилая женщина пригласила меня войти.

«У меня бывает так мало посетителей», — сказала она.

Женщина разрешила постоять у огня, чтобы согреться. Я наклонился над очагом, и мне потребовалось какое-то время, чтобы унять дрожь.

Потом она усадила меня за деревянный стол и предложила большую миску супа, от которого поднимался пар. Она была очень добра ко мне. Объяснила, что её муж охотник и следопыт, и они всю жизнь провели в глухом лесу. Сейчас он пошёл проверять капканы.

Мы немного поговорили. Потом она указала мне дорогу, по которой я выйду на нужную мне тропу. Я встал и собирался уже уйти. Но в дверях она меня остановила.

«Смотрите вниз, когда пойдёте, — предупредила она. — Сегодня — ночь лихорадки полной луны».

Я повернулся к ней. Никогда не слышал о лихорадке полной луны. И попросил её объяснить, что это такое.

Она жестом пригласила меня снова сесть за стол. Я так и сделал. Огонь согревал мою спину. Женщина села напротив, положив на стол натруженные узловатые руки. Тёмные тени плясали на её морщинистом лице. Но её серые глаза ярко светились, когда она начала рассказывать.

«Сегодня полнолуние. И когда полная луна появляется в ночь под праздник Хэллоуин, она излучает особый свет. Опасный свет».

«А чем он опасен?» — спросил я.

Она впилась взглядом в мои глаза.

«Если вы посмотрите на луну в какой-то конкретный момент, то заразитесь этим. Лихорадкой полной луны».

«Это что, болезнь?» — спросил я, наклоняясь к ней через стол и чувствуя, как у меня по спине прошла дрожь.

«Она начинается, как лихорадка, — объяснила старая женщина, повысив голос. — А потом ваше тело видоизменяется».

У меня вырвался смешок. Мне показалось, что это был нервный смех.

«Вы хотите сказать, что человек становится оборотнем?»

Она покачала головой.

«Стоит заразиться лихорадкой полной луны, вы становитесь наполовину человеком, наполовину чудовищем, монстром. Вы больше не сможете жить среди людей. Потому что вас постоянно мучает голод… И поэтому вы опасны».

Я снова рассмеялся. Может быть, это была реакция на выражение её старческого лица, горящий взгляд и крепко стиснутые челюсти. Что за дикая история, подумал я. Страшная история, которую придумала старая женщина, живущая в этом глухом лесу, чтобы наводить ужас на прохожих.

«А есть средство против неё?» — спросил я.

Она кивнула. Свет в её глазах померк.

«Не простое средство, — прошептала она. — Вы должны ждать двадцать восемь дней до следующего полнолуния. И в нужный момент должны посмотреть на луну».

«И это излечит от лихорадки полной луны?» — спросил я.

Она закрыла глаза и вздохнула.

«Не знаю… Ещё никто не доживал до следующего полнолуния…»

Я посмотрел на неё долгим взглядом, наблюдая за игрой теней на её лице. А потом поблагодарил за этот рассказ и за доброту.

Я вышел наружу и сделал несколько вдохов свежего прохладного воздуха. Ещё ощущал под курткой тепло от очага. Но когда пустился в путь среди деревьев, передо мной словно стояли горящие глаза старой женщины.

Я шёл по дороге, на которую она мне указала, и размышлял. Что за странная история, бормотал я. Зачем ей надо было пугать меня? Может быть, просто от скуки, решил я.

Но она дала мне правильное направление. Я легко нашёл нужную тропу. Вздохнув с облегчением, я начал подниматься вверх по тропе, совсем забыв, что как раз сегодня была ночь Хэллоуина.

И посмотрел наверх. Облака разошлись, показалась ясная полная луна. Она плывёт так низко… прямо над моей головой.

Когда я посмотрел на неё, то заморгал от вспышки яркого света.

На меня пролился странный серебряный свет. Холодный, как лёд.

Потом серебряный свет померк. И я вдруг почувствовал, что у меня закружилась голова.

Растирая лоб одетой в перчатку рукой, я опустился на колени.

Я плохо чувствовал себя. У меня подвело живот.

Начал потеть. Всё моё тело затряслось. Словно от холода. Но я ощущал жару… такую непереносимую жару.

И вот моё тело начало изменяться. Зачесалась кожа. Даже глазные яблоки — и те зачесались.

А потом… я почувствовал, что у меня прорастает мех… Густой жёсткий мех стал покрывать мои руки, ноги, грудь.

— Понимаете, я заразился ею, — сказал дедушка Джон, подаваясь вперёд в своём кресле. — Вы понимаете, что произошло, верно? В прошлый Хэллоуин в лесу я подхватил лихорадку полной луны.

Эликс и я, поражённые, в молчании смотрели на него. Его глаза вылезли из орбит. Он учащённо дышал.

С диким воплем дедушка Джон вскочил с кресла и бросился на нас.

— Я заболел лихорадкой полной луны, — зарычал он. — А теперь я хочу передать её вам!

Мы с Эликс завизжали.

Я хотел удрать, спрыгнув с дивана.

Но дедушка Джон охватил нас руками. Мы оказались в западне.

Потом он расхохотался, закинув назад голову. Его высокий, пронзительный смех был похож на лошадиное ржание.

Он крепко держал нас. А когда перестал смеяться, слёзы потекли по его щекам. На лице появилась добродушная усмешка.

— Мне удалось хорошо напугать вас на этот раз! Но это всего только рассказ. Одна из моих историй.

Он снова рассмеялся.

Я испустил злое рычание и высвободился из его рук.

Эликс покосилась на нас и покачала головой.

— Я… не могу поверить тому, как мы с тобой попались, — прошептала она мне, сжав руки в кулаки. — Не могу поверить, как это мы позволили ему снова так напугать нас!

— Вы, дети, очень легко всему верите, — сказал дедушка Джон, вытирая слёзы с глаз.

— Я теперь ни за что не попадусь ни на одну твою историю! — сказал я ему.

Его улыбка стала ещё шире. Глаза хитро блеснули.

— Посмотрим, — сказал он, хихикнув.

Мы провели беспокойную ночь.

Свет полной луны проникал в окно моей спальни, и я не мог отделаться от дум о лихорадке полной луны.

На следующее утро я обрадовался, когда приехала мама, чтобы забрать нас.

Мы с Эликс надели куртки, попрощались с дедушкой и поспешили к выходу.

Дедушка Джон вышел проводить нас.

— Эй, через две недели Хэллоуин, — крикнул он с крыльца. — Запомните, дети, не смотрите на полную луну!

Эликс и я покачали головами и застонали.

Что за шутник!

Но если бы мы только послушались его…

За неделю до праздника Хэллоуин мы с Эликс подхватили грипп. Целые дни проводили в постели, у нас не было никаких сил заняться своими костюмами.

Поэтому в ночь Хэллоуина нам пришлось суетиться и пытаться сделать то, что пришло нам в голову в самый последний момент.

Эликс надела жёлтый свитер и жёлтые же брюки в обтяжку. Водрузила на голову высокий жёлтый цилиндр.

— Я телепузик, — объявила она.

А я свернул чёрное покрывало в виде плаща, отыскал в своей кладовой старую чёрную маску и детскую пластиковую шпагу.

— Зорро, — представился я.

— Это у тебя получилось немного неудачно, — заметила Эликс.

— Но, по крайней мере, я могу носить шпагу.

— Детскую шпагу с резиновой рукояткой? — насмешливо фыркнула она.

И почему это моя сестра всегда стремится как-то ущемить меня?

Я почувствовал, что кто-то сильно потянул меня за плащ.

— Скраффи, отпусти! Отпусти!

Собака вцепилась зубами в край моего плаща и старалась стянуть его с меня.

— Почему эта собака такая несносная? — спросил я Эликс.

Она засмеялась.

— Мне кажется, что ты взял его старое покрывало. Он просто хочет вернуть его обратно.

Мама вошла как раз в тот момент, когда я легонько пнул собаку ногой, чтобы оторвать её от плаща.

— Робби, не смей пинать собаку! — прикрикнула она. — Зачем ты всё время мучаешь бедное животное?

— Да нет же, — заныл я. — Это Скраффи мучает меня!

Мама подхватила Скраффи обеими руками и поднесла его к лицу. Он принялся лизать её губы.

— Фу, — простонал я. — Собака целуется.

Мама позволила собаке поцеловать её ещё несколько раз. Это были влажные, слюнявые собачьи поцелуи. Я подумал, что мама делает это назло мне и Эликс.

Наконец, она повернулась ко мне.

— Кем это ты нарядился? Одиноким всадником? Но тогда у тебя нет ковбойской шляпы.

Я тихонько застонал и сжал руки в кулаки.

— Я Зорро, — пробормотал я.

— Извини. — Мама опустила Скраффи на пол. — А это покрывало вокруг шеи — твой плащ, верно?

— А разве оно не похоже на плащ?

Мама не ответила. Вместо этого она опустилась на колени возле Скраффи.

— Что это ты ешь? — спросила она у собаки.

Потом разжала зубы собаки и вытащила у неё из пасти старую бумажную салфетку.

— Фу, собака ест всякую дрянь, которую находит на полу, — тяжело вздохнула Эликс.

— Значит, не надо ничего бросать на пол, — ответила мама.

Скраффи ест старые салфетки, а мы выслушиваем нотации!

— Вспомните прошлый Хэллоуин, — продолжала мама, бросая салфетку в корзину для мусора. — Вы оставили собранные вами сладости на полу…

— И эта глупая собака съела почти все, — вздохнул я.

— Бедное животное болело потом целую неделю, — сказала мама, поглаживая собаку по маленькой коричневой головке.

— Не беспокойся, больше такого никогда не сделаю, — заявил я.

Эликс завершила свой костюм, прикрепив на грудь картонку, изображающую экран телевизора. Потом взяла наши мешки для угощений и направилась к двери.

— Не задерживайтесь слишком поздно, — крикнула мама из коридора. — И не уходите слишком далеко.

— Не делайте того, не делайте этого — пробормотал я, передразнивая маму. — И почему это родители всегда стараются сделать невесёлым этот праздник?

— Думаю, они напуганы, — ответила Эликс.

— Чем это они напуганы? — спросил я.

Эликс не ответила. Цилиндр на её голове съехал на бок, и она поправила его.

— Если уж я телепузик, то всю ночь буду говорить, как ребёнок!

— То есть, как обычно? — поддел её я.

В ответ она сильно толкнула меня.

Я запутался в плаще и упал на спину.

— Прекрасное начало!

Я вскочил на ноги и сделал вид, что хочу пронзить её своей пластиковой шпагой.

Была холодная ясная ночь. От лунного света мерцал газон.

Я поднял глаза к небу.

— Полная луна! Эй, Эликс, полная луна на Хэллоуин. Лихорадка полной луны!

Она усмехнулась и открыла рот, чтобы что-то сказать. Но мы оба опешили, когда увидели, как через наш двор, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, ковыляет большое безобразное создание.

Это был наполовину человек, наполовину чудовище. Оно продвигалось вперёд, воздев передние лапы вверх, к полной луне.

— Помогите мне… помогите мне! — стонало оно.

Эликс завизжала и отскочила назад, когда чудовище попыталось схватить её. Я тоже отпрыгнул в сторону. И рассмеялся, когда понял, что перед нами большой меховой костюм, сделанный для Хэллоуина.

С рёвом чудовище оставило Эликс и бросилось на меня.

Я протянул руку, ухватился за длинную морду и сорвал маску.

— Мэгги! — воскликнула Эликс.

Мы оба смотрели на лучшую подругу Эликс, Мэгги Браун. Мэгги протянула ко мне мохнатую руку и отобрала свою маску.

— Грррр, — зарычала она и подняла лапу, будто угрожая мне.

— Какой страшный костюм! — воскликнула Эликс.

— Но ты же хотела быть Барби! — пошутил я.

— Нет, Робби. — Она протянула ко мне руку. — Это настоящий мех. — И она снова зарычала.

— Я всегда хотела быть волком. Особенно после того, как сделала доклад на эту тему. Быть волком так здорово!

— Это волчий мех? — спросила Эликс, поглаживая рукав её костюма.

— Не знаю, что это за мех, — призналась Мэгги.

— Может быть, это мех детёныша тюленя? — пошутил я.

— Заткнись, Робби, — крикнула Мэгги. — Это вовсе не смешно.

Я услышал, как в доме лает Скраффи. Он, наверное, увидел Мэгги в окно и решил, что это большая собака.

— Мы будем собирать сладости в эту ночь или как? — нетерпеливо спросил я, поднимая вверх свою шпагу. — Если мы будем тянуть резину, все вкусные угощения разберут.

Мэгги надела на голову свою волчью маску.

— Я готова.

Эликс поправила цилиндр на голове и картонку с телеэкраном на животе.

— Пошли!

— Идёмте сначала сюда, — сказал я, указывая направление шпагой. — А вернёмся по другой стороне улицы.

— Надеюсь, никто не даст нам яблок, — приглушённым голосом сказала Мэгги из-под маски. — Ненавижу, когда угощают яблоками.

— Это получше, чем кислые конфеты, — ответил я. — Вот уж что не люблю. И не принимаю их… Почему это людям нравятся кислые, как лимон, конфеты? От них только сводит челюсти.

Мы говорили о сладостях, пока шли вдоль квартала. В первом доме нам дали маленькие шоколадки, во втором — пакетики кукурузы в сахаре. В третьем — "Millky Way".

Это было неплохое начало.

Мы не прошли и пару кварталов, а наши мешки для сбора угощений заметно распухли.

— Пошли домой и съедим всё это, — предложила Эликс. — Я что-то проголодалась.

— Я тоже, — согласилась Мэгги.

Но я упрямо направлялся к ещё одному дому.

— Давайте заглянем туда, — предложил я, не останавливаясь.

Девочки поняли, что я имею в виду низкий старый дом на углу, почти скрытый за деревьями.

Эликс схватила меня за руку и потянула назад.

— Робби, нет, — умоляюще сказала она. — Это же дом миссис Икинс.

— Знаю. — Я выдернул руку. — Пошли. Посмотрим, что она нам отвалит.

— Нет, пожалуйста, — упрашивала Эликс. — Пожалуйста, Робби. Ты же знаешь, что нам нельзя туда идти!

— Миссис Икинс ненавидит нас, — вскричала Эликс. — Помнишь, как ты угодила футбольным мячом в её окно? Она вопила на нас словно лунатик. Грозилась вызвать полицию!

— И она не вернула мне мой мяч, — добавил я, покачав головой.

— Нам нельзя туда идти! Она ненавидит нас, — повторила Эликс, потянув меня за руку.

— Мы в костюмах. Она нас не узнает, — настаивал я. — Идёмте. Постучим в её дверь. Что может случиться? Я только хочу посмотреть, какие сладости она нам даст.

— Не надо, Робби, — попросила Мэгги.

Она сняла свою волчью маску. У неё запотело лицо, и влажные волосы прилипли ко лбу.

— Я даже не хожу мимо этого дома. Она полоумная. И может оказаться опасной. Все говорят, что она ведьма.

Я засмеялся.

— Ну да, верно. Она, наверное, сейчас летает где-то на метле.

— А то! Она наслала порчу на миссис Тарвер, которая живёт напротив, и та теперь всё время моргает и никак не может остановиться.

Эликс снова потянула меня за руку.

— Пошли, Робби! Идём домой. Давай посмотрим, чем мы разжились.

— Ещё один только дом, — настаивал я, высвобождая свою руку. — Идём же. Сегодня Хэллоуин. Это должна быть особая ночь.

И я побежал через газон, что был перед домом миссис Икинс.

— Ну, я пошла, — крикнула Мэгги. — С меня хватит. Я устала. Увидимся позже… если вы останетесь живы.

И она побежала к своему дому, держа в руках мешок со сладостями и сунув волчью маску подмышку. Я чуть не рассмеялся: длинный меховой хвост метался туда и сюда на бегу.

— Вот зануда, — пробормотал я Эликс.

Сестра нахмурилась, посмотрев на меня.

— Она вовсе не зануда. Она толковая. Уже поздно, и мы собираем конфеты битый час. Зачем нам…

Я не стал ждать, когда Эликс доскажет зачем, и пробежал остаток пути по заросшему травой и сорняком газону. Чуть помедлив, я поднялся на крыльцо дома миссис Икинс.

У стен валялась большая тыква. На двери висела связка кукурузных початков. Из маленького окна над входной дверью струился слабый свет.

— Робби, она ненавидит нас! — шёпотом повторила Эликс.

Она стояла позади меня, не поднимаясь на ступеньки крыльца. Картонный телевизионный экран упал, башенка на голове съехала налево.

— Это было много недель назад, Эликс. Она даже не помнит нас.

Я нажал на кнопку звонка. Похоже, что он не работал. Тогда я громко постучал.

Через несколько секунд послышались шаги за дверью.

Я поднял перед собой свой мешок для сладостей.

Щёлкнул замок. И потом медленно… очень медленно… входная дверь начала открываться.

— Ну-ну. Кто здесь?

Миссис Икинс приоткрыла дверь и высунула голову, оставаясь в тускло освещённой прихожей.

У неё было круглое лицо, без морщин, чёрные глаза и полные красные губы. Её прямые седые волосы были забраны назад и перевязаны чёрной лентой. И вся она была в чёрном — чёрный свитер поверх чёрной водолазки.

Рассматривая нас, она поднесла худую бледную руку к щеке.

— Так кто же вы такие? — спросила она. — Вампиры или домовые?

— Я… я Зорро, — заикаясь ответил я. — А она, — и показал на Эликс, которая всё ещё держалась в отдалении, — она телепузик.

Миссис Икинс рассмеялась, прижимая руки к лицу.

— Да, люблю Хэллоуин. Всем праздникам праздник!

Не могу поверить, что она такая любезная.

Думаю, что она и в самом деле не узнала нас.

Я поднял свой мешок.

— Кошелёк или жизнь, — сказал я.

Её чёрные глаза какое-то мгновение внимательно изучали меня. Потом она протянула руку и сняла лист с моего плаща.

— Да-да. Вижу, вы собрали много сладостей, — сказала она и на её полных красных губах расплылась улыбка. — Дайте посмотреть, что у меня найдётся для вас.

И исчезла в доме.

Я обернулся к Эликс.

— Видела? — шепнул я. — Я же говорил, что всё будет о’кей.

Эликс не спускала глаз с входной двери.

Всё ещё улыбаясь, миссис Икинс появилась снова.

— Это тебе, Зорро.

Она дала мне две шоколадки. Потом прошла вперёд, нагнулась и протянула две шоколадки Эликс.

— Счастливого Хэллоуина, ребята! — торжественно заключила миссис Икинс. — Мне понравились ваши костюмы. — И поспешила обратно в дом.

Дверь тихонько за ней закрылась. Я слышал, как щёлкнул замок. Тусклый свет в окошке над дверью погас.

— Видела? — повторил я, спрыгивая с крыльца. — Я же говорил тебе, не будь размазне.

Эликс пожала плечами.

— О’кей, о’кей. Теперь мы можем пойти домой? От вида всех этих сладостей у меня разыгрался аппетит.

— Хорошо, идём, — согласился я.

Я засунул одну из шоколадок, которые дала миссис Икинс, в мешок, а другую развернул и откусил от неё.

Эликс сделала то же самое. Мы медленно шли по улице и жевали шоколад. Эликс сняла свой цилиндр и засунула его в мешок.

— Ммммм. Эта шоколадка превосходная. Мне нужно было бы шесть таких, — воскликнула она. — Что это за сорт?

У меня в руках всё ещё оставалась порванная обёртка. Я расправил её и попытался в лунном свете прочитать.

— Это "BEST", лучший шоколад, — доложил я и сунул обёртку в мешок.

— Он на самом деле лучший! — согласилась Эликс и порылась в своём мешке. — Я не могу найти другую шоколадку.

— Мы почти уже пришли.

Я увидел группу маленьких ребят, которые, собирая сладости, танцевали и весело прыгали перед чьим-то домом.

— Эликс, если тебе так уж понравились эти шоколадки, давай меняться. Даю тебе ещё одну плитку шоколада "BEST".

— Меняться на что? — с подозрением спросила она.

— На две плитки хрустящего шоколада.

— Нет уж, — вскинулась она. — Одну за одну. — И она толкнула ногой мой мешок. — Ты стал такой странный, заболел что ли?

Заболел.

Меня словно резануло. Это слово что-то мне напомнило.

Я остановился и посмотрел на луну.

На полную луну.

На полную луну в праздник Хэллоуин.

— Лихорадка полной луны, — пробормотал я.

Эликс снова принялась рыться в своём мешке. Вытащила кукурузные палочки, развернула их и начала запихивать себе в рот.

— Эй, что ты сказал?

— Лихорадка полной луны, — повторил я с дьявольской улыбкой. — Давай проверим, правда ли всё это.

Мы подошли до поворота улицы. Я, сняв маску, сунул её в мешок и опустил его на тротуар.

— Ты совсем спятил, — сказала она, жуя конфету. — Я не буду этого делать.

— Подожди, Эликс! Почему ты всякий раз споришь со мной? — нетерпеливо спросил я.

— Зачем все эти глупости? Сначала ты захотел постучать в дверь старухи. А теперь тебе вздумалось посмотреть на полную луну!

— Просто мне хочется немного развлечься.

Она покосилась на меня.

— Ну, а если я не хочу заразиться лихорадкой полной луны?

Я засмеялся.

— Так ты поверила в россказни дедушки Джона? Думаешь, что это правда?

— Нет! — настаивала она. — Думаю, что это просто глупо. Я хочу пойти домой. Мне чертовски холодно. К тому же, давно пора попробовать конфеты, что мы собрали.

— Это не займёт много времени, — сказал я.

Я не позволил ей перейти улицу, выхватил мешок из её рук и преградил ей дорогу.

— Одну секунду. Может быть, две. А потом пойдём домой, — не отставал я.

Эликс вздохнула.

— Всё это так глупо. Что ты хочешь от меня?

— Ничего. Просто стой вот так.

Я повернул её лицом к луне, а потом встал рядом.

— Теперь смотри вверх, — приказал я.

— Всё это так глупо, — ответила она, но послушалась.

Мы оба задрали головы и уставились на яркую полную луну: она висела низко над горизонтом.

Мы ничего не говорили. И не шевелились.

Прошла одна секунда… Две… Три…

И вдруг всё моё тело обдало мощным потоком белого света. И сразу стало так холодно, будто вдруг наступила морозная зима.

Я почувствовал какой-то странный толчок. Будто меня поразило электрическим током.

Или в меня ударила молния.

Вокруг засиял белый свет.

Такой яркий. Я не мог ничего видеть. И не мог шевельнуться.

— Неееет! — услышал я откуда-то вопль Эликс.

Я открыл рот, чтобы позвать её. Но не смог произнести ни единого звука.

Свет начал медленно меркнуть. Теперь можно различить улицу и деревья.

Я весь взмок. По лицу катились холодные капли пота. Сырая рубашка прилипла к спине.

Всё моё тело тряслось. Зубы стучали.

— Эликс, — попытался я позвать сестру.

И вдруг мне стало ещё хуже.

Желудок напрягся и стал походим на твёрдый шар, его будто кто-то сжимал. Сжимал так сильно, что я не мог дышать.

— Как мне плохо… — пробормотал я. — Так плохо… такая слабость…

Я начал терять сознание.

Земля закачалась подо мной, раздался рёв.

Я упал и сильно ударился лбом о тротуар.

Я моргнул. Один раз. Другой.

Заставил себя проснуться.

Попробовал поднять голову. Снова моргнул. Моргнул от яркого света. Солнечного света?

Где это я?

Я лежал на спине и смотрел в окно. Тёмные занавески были раздвинуты. Оранжевый свет солнца отражался от оконных стёкол.

Утренний солнечный свет.

Я потрогал свои мускулы. Попробовал шевельнуться. Потянулся так, что руки упёрлись в спинку кровати.

Значит, я в кровати.

В своей собственной кровати, понял я.

Я дома. Утро.

И я лежу в собственной кровати. В безопасности. В полной безопасности. Всё о’кей.

Это был всего только сон, подумал я.

Я с облегчением вздохнул, глядя на яркий солнечный свет.

Мне хотелось смеяться. И кричать от радости.

Это был всего только сон…

Тяжело дыша, я попытался сесть в кровати.

И посмотрел на покрывало.

И у меня вырвался отчаянный крик ужаса.

Одеяло. Простыни. Всё разорвано.

Разодрано в клочья, будто острыми когтями.

— Нееет! — вырвался у меня хриплый стон.

Я спрыгнул с постели и посмотрел на разодранные одеяло и простыни.

На подушку, на которой было…

Что это?

Короткие прямые чёрные волоски? Мех?

Чёрный мех на подушке? И на простынях?

Что же тут случилось?

Что случилось?

У меня перехватило дыхание.

Я заморгал от яркого света. И в ужасе смотрел на свою кровать. На комнату.

Всё плохо. Всё очень плохо.

Что случилось?

На светло-голубом ковре грязные следы. Они ведут от двери к постели.

Следы зверя.

Я заворчал. Тяжело, с хрипом дыша, подошёл к зеркалу.

И посмотрел в него, объятый ужасом.

Вытаращив глаза, на меня смотрел монстр.

Те же прямые волосы, что и у меня. Но под ними — морда… Длинная волчья морда с влажными чёрными ноздрями.

Я открыл пасть и увидел два ряда жёлтых звериных зубов.

Я поднял руки. Да, это ещё были руки человека. Но на их внешней стороне вырос густой жёсткий чёрный мех.

Короткий чёрный мех появился и на задней стороне шеи и на спине.

Мои глаза… только глаза остались прежними. Мои ясные голубые глаза.

Но всё остальное принадлежало монстру.

Лихорадка полной луны!

Всё это было правдой. Всё так и есть.

Дедушка Джон ничего не выдумал.

Лихорадка полной луны!

Я понял, что заразился ею.

Прошлой ночью, когда смотрел на полную луну. В ночь Хэллоуина. И свет луны сделал своё дело.

А Эликс?

Заразилась ли Эликс?

Зарычав, я отшатнулся от зеркала.

Зацепился своими поросшими мехом ногами о ножку кровати и чуть не упал.

Мне всё-таки удалось восстановить равновесие.

Тяжело дыша, я открыл дверь мохнатыми руками и выбрался в коридор.

Я еле двигался. Крепко сжав зубы. Мои звериные когти царапали ковровое покрытие в коридоре.

Я шёл, придерживаясь за стену.

И вот уже комната Эликс. Оставалось только дотянуться до дверной ручки.

Заболела ли она тоже?

Я поднял свой поросший мехом кулак и постучал в дверь.

Никто не ответил.

Я постучал ещё раз. Потом ещё. Послышался треск и дверь начала разламываться.

Я посмотрел на свой кулак. На этот безобразный, мохнатый кулак, который теперь обладал силой монстра.

Я попытался произнести имя сестры. Но вместо слов у меня получилось грубое рычание:

— Аннннгггх.

— Гохххх, — зарычала она в ответ с той стороны двери.

О, нет! Эликс тоже подхватила это!

Я закрыл глаза.

Эликс заразилась лихорадкой полной луны.

«Впусти меня!» — хотел я сказать. Но мой толстый язык запутался в острых зубах моей новой пасти. И у меня получилось:

— Ввввмеее!

Она не открыла дверь.

— Ухххх ддддддиии! — услышал я её звериный вой.

Ужасный, полный боли вой.

— Ннннннееееех! — зарычал я в ответ.

Я поднял покрытый мехом кулак и сильно толкнул дверь внутрь. Она разлетелась, будто карточный домик. Я вошёл, отбрасывая большими ногами обломки двери.

Эликс сгорбившись стояла у зеркала. Тяжело дыша, она посмотрела на меня. Её ясные голубые глаза остались прежними. Но только глаза. Всё остальное стало другим.

Она в ярости подняла над головой мохнатые сжатые в кулаки руки. И сердито зарычала. А потом залилась слезами и с рёвом бросилась на меня. И начала бить кулаками в мою мохнатую грудь.

Во всём виноват я.

Я догадывался, что она хотела мне сказать. Что это моя вина.

Но откуда мне было знать, что рассказ дедушки Джона — правда? Как я мог знать, что лихорадка полной луны и в самом деле существует. Дедушка Джон признался в том, что выдумал всё это!

Мы начали бороться. Она сердито колотила меня обоими кулаками, рычала, оскалив свои острые зубы.

Я старался как-то оттолкнуть её.

Но она пригнулась, схватила меня и сильно толкнула на стену.

От испуга я истошно закричал. Потом бросился вперёд и схватил её обеими руками.

Мы боролись, злые, как дикие животные, катаясь по всей комнате.

Перевернули её туалетный столик. Он упал на пол с ужасным грохотом.

И этот звук заставил нас остановиться.

Я стоял на коленях, стараясь восстановить дыхание.

— Ччччччто дддде? — прорычала Эликс задыхавшись.

Я задавался тем же вопросом, что же нам теперь делать? И не знал ответа на него.

Я покачал головой.

— Мммммммм, — промычала Эликс.

Да. Нам надо сказать маме и папе. Что ещё нам остаётся делать?

Попытаться как-то объяснить, что с нами произошло.

И они должны постараться помочь нам.

Мы покинули комнату Эликс. Перешагнули через обломки двери и пошли по коридору.

Неловко спустились по лестнице.

Громко дыша и тяжело продвигая вперёд наши громоздкие тела, мы направлялись в кухню.

— Мммммммм! — закричал я, увидев маму у мойки. — Мммммммм!

Мама быстро обернулась.

Её глаза в ужасе вылезли из орбит. Она уронила кофейную чашку, которую держала в руках. Чашка упала на пол и разбилась. У её ног расползлась коричневая лужица.

— К-кто это? — заикаясь, спросила она.

— Мммммм яяя! — старался я объяснить, возбуждённо размахивая своими мохнатыми руками.

Но я не мог справиться со своей речью, дыханием. И мои слова превращались в хриплый звериный вой.

Мама широко открыла рот и в панике закричала. Всё её тело тряслось.

— Пошли вон! — кричала она, содрогаясь и хватаясь за голову. — Вы монстры? Вы звери? Пошли вон отсюда!

Она отступила за стойку. Схватила швабру. И замахнулась.

— Пошли вон! Пошли вон!

Она снова замахнулась на нас шваброй и во всю мощь лёгких закричала:

— Монстры! Помогите, кто-нибудь! — призывала она на помощь. — Монстры!

— Ммммммм!

Мне надо было как-то объяснить ей. Сказать, что это мы: я и Эликс. Рассказать о лихорадке полной луны.

Это мы — Эликс и Робби! — хотел я сказать. — Не бойся! И помоги нам!

Но я не мог вымолвить ни единого слова. Её страх и её крик сильно подействовали на меня. От них у меня начала раскалываться голова.

И тут она шваброй ударила меня в живот.

Из моей груди вырвался дикий вопль.

Я выхватил швабру у неё из рук. И сломал её о колено.

Тем временем Эликс смахнула на пол всю посуду с кухонного стола. А потом стала бросать тарелки в стену.

Мы не могли справиться со своей злобой, понял я.

Мы и на самом деле чудовища, монстры!

Мама перестала кричать. Онемев от ужаса, с открытым ртом, она смотрела на нас, ухватившись за край стойки, чтобы не упасть.

— Пожалуйста, — выдохнула она чуть ли не шёпотом.

Эликс ударила кулаком в стеклянную дверь. Стекло треснуло и разлетелось вдребезги.

Мама, помоги нам! — хотел я крикнуть. — Мы не можем контролировать свои поступки. Мы не хотим ничего портить, но ничего не можем с собой поделать!

Вместо этого из моей пасти снова вырвался звериный вой.

Мама не спускала с нас глаз.

— Пожалуйста, — снова сказала она. — Пожалуйста, уходите!

А потом бросилась к стене. Схватила телефонную трубку. Нажала три кнопки.

— Полиция! — закричала она в трубку. — Соедините меня с полицией! Быстро!

Меня окатила волна гнева. Жгучая злоба наполняла меня. Я кинулся через кухню.

Схватив телефон обеими руками, я в ярости вырвал его с потрохами, так, что на стене остались два жалких проводка.

Мама закричала и отшатнулась.

Я выбросил телефон в коридор.

Я совсем не владел собой.

Я был очень зол. Жгучая злоба напрягала мои мускулы, заставляла скрипеть зубами и выть.

Я понял, что она управляет моим рассудком.

Я стоял посередине комнаты, моя грудь вздымалась, я дышал со свистом.

Эликс открыла холодильник. Неужели она хочет сорвать его дверцу?

Я решил, что нам надо немедленно уходить отсюда.

Мы полностью разрушили кухню. Что, если мы не остановимся? Если причиним вред маме?

Я не мог этого допустить.

Я прошёл через кухню, схватил Эликс за мохнатую руку и оттянул её от холодильника.

Она сердито посмотрела на меня.

Но я потащил её на выход.

И через несколько секунд мы уже бежали через задний двор. Моё тело было таким тяжёлым, что я не мог держаться прямо. Я бежал, сгорбившись так, что мои руки почти касались земли.

У меня заурчало в желудке. Я понял, что очень голоден.

Солнце совсем скрылось. И теперь на небо надвинулись тёмные дождевые облака. Холодный ветерок приятно освежал моё горячее лицо.

И было легче дышать.

Мы с Эликс, ворча и ухая на ходу, бежали через задние дворы. Чтобы остаться незамеченными, прятались за заборами и кустами.

Куда же нам бежать? Что нам теперь делать?

У меня не было никаких идей. Я не мог ясно мыслить. И не мог составить план действий.

Я видел всё как сквозь пелену.

Мы бежали по ковру из осенних опавших листьев. Продирались через кусты. Перебежали улицу и попали в другой задний двор.

Через несколько домов я увидел ребят, которые шли в школу.

И услышал их ужасный крик. Но мне показалось, что они не заметили нас.

Не увидели двух бегущих чудищ, покрытых мехом. Что же нам делать дальше?

Мною овладело чувство голода.

Я был так голоден, что больше ни о чём не мог думать.

Мне надо поесть. Поесть…

Я перешёл на шаг.

И Эликс тоже. У неё высунулся язык.

Я выискивал глазами хоть что-нибудь съестное. Сквозь красный туман у подножия дерева мелькнула чья-то тень.

Белка!

Я не успел ни о чём подумать. Звериный инстинкт победил.

Я бросился к ней.

И схватил её обеими руками, прежде чем она успела двинуться с места.

Я крепко сжал её покрытое мягким мехом тельце.

И когда поднёс его к своей раскрытой пасти, почувствовал, как оно трепещет.

И тут Эликс, жадно щёлкая своими зубами, попыталась выхватить у меня белку, Я зарычал. И предложил разделить её.

Но она вырвала у меня дрожащее тельце и запихнула себе в рот.

Охх!

Что же мы делаем?

Мы сожрали живую белку!

Надо что-то предпринять. Кто-то спастись. Но как?

Мы с Эликс облизали губы и длинные клыки.

Попытались поговорить друг с другом. Нам не терпелось придумать какой-то план.

Во время разговора мы учились владеть нашими новыми мордами. Надо посылать меньше воздуха в голосовые связки, чтобы каждый раз не получалось громкого рычания.

Я снова и снова повторял своё имя, пока не смог его выговорить.

Меня не покидало желание во всём разобраться.

— Дедушка Джон может помочь нам, — сказал я. — Только он один знает об этой лихорадке полной луны.

— Ты думаешь, он знает, как её выыыыылечить? — спросила Эликс, задумчиво склонив голову.

— Ооооон — наша единственная надежда, — пробормотал я и почесал мохнатую голову. — Но как нам до него добраться?

Дедушка Джон жил в соседнем городе, дорога туда занимала около часа.

— Мэээгги, — наконец, произнесла Эликс.

Я посмотрел на неё, прищурив глаза.

— Мэгги? Но она не водит машину.

— Но её брат, Клэээй, ооон водит.

Да. Верно. Брату Мэгги, Клэю, исполнилось уже восемнадцать лет. У него была собственная машина. Может быть, Мэгги сумеет уговорить брата отвезти нас к дедушке Джону.

Надо попробовать.

Стараясь не показываться, мы с Эликс, пригнувшись и прячась за заборами и кустами, пошли вдоль квартала к дому, где жила Мэгги.

Репейники и опавшие листья приставали к моей шкуре. Но я не обращал на это внимания. И думал только о Мэгги, её брате Клэе и о дедушке Джоне.

Мы совсем запыхались, когда добирались до места. Я почувствовал, что от голода у меня снова подвело живот.

Сколько же белок мне надо сожрать, чтобы насытиться?

Я сердито заворчал, когда заметил отъезжающий от дома автомобиль. Спереди сидели Мэгги и её папа.

Он отвозил её в школу.

Эх, упустили её.

— Побежим в шкооолу и встретим её там, — предложил я.

Эликс покачала головой и потянула меня назад.

— Нееельзя. Мы не можем пойти к школе. Нас могут увидеть. Мы всех перепугаем.

Я понял, что Эликс права. Но в моей груди тугим узлом завязалась злость.

Как всё это могло случиться с нами?

Мы были нормальными детьми, а не монстрами, грустно подумал я.

Если бы я не был так глуп. Если бы я не заставил Эликс смотреть на полную луну вместе со мной…

— Мы будем ждать около школы, — сказал я. — Когда Мэгги выйдет, мы поговорим с неееей.

— Хорошо, — согласилась со мной Эликс. — Там много домов напротив школы, — сказала она, поймала бабочку, которая села на её мех, и сунула себе в рот. — Мы сможем спрятаться в каком-нибудь двооооре и ждать, пока не окончатся уроки в школе.

Через несколько минут мы уже нашли двор, где можно было спрятаться. Я укрылся за толстым стволом клёна. Эликс скрутилась возле вечнозелёного куста.

Мы смотрели на детей, которые шли в школу. Это были нормальные, весёлые дети. Многие из них, наверное, говорили о празднике Хэллоуин, о том, как весело провели время и сколько разных сладостей собрали прошлой ночью.

Сладостей…

Мне снова захотелось есть. Я стал рыть ямку, пока не докопался до красно-коричневых червей, которые копошились в земле. Было приятно ощущать их шевеление у себя во рту. Одно только движение челюстью, и они мягко провалились ко мне в живот.

— Мы здеееесь не в безопасности, — проворчала Эликс.

Я поднял взгляд и увидел, что она тоже что-то ест. Заметил, что в её зубах застряли несколько больших чёрных жуков.

— Кто-нибудь обнаружит нас, — упорствовала она. — Нам придётся долго ждать. Давай спрячемся на заднем дворе.

Пригнувшись, на четырёх лапах, я последовал за сестрой вокруг дома. И не заметил света ни в одном из окон. Я понадеялся на то, что никого из жильцов в доме нет.

На заднем дворе были разбросаны детские игрушки, велосипеды, стояла неубранная в дом дачная мебель. Я приметил маленькую кладовую для инструментов у заднего забора. Мы с Эликс обогнули белый, крытый дранкой гараж. Я споткнулся о грабли и тяжело стукнулся головой о стенку гаража.

— Рррооор! — зарычал я, хватаясь за голову.

И почувствовал, как меня окатило волной злобы.

Заревев снова, я схватил детский пластиковый велосипед и разорвал его на части.

Как хооорошо! Мне так это понравилось!

Я повернулся и сорвал дранку с крыши гаража. Потом швырнул её через забор. Тяжело дыша, я срывал дранки и бросал их как можно дальше.

— Я мооонстр! — вопил я, ударяя кулаком в окно гаража. Звон разбитого стекла прозвучал для меня как музыка.

Повернувшись, я увидел, как Эликс делает мне обеими руками знаки, требуя, чтобы я успокоился.

— Но я мооонстр! — снова взревел я.

— Робби, тихо! — предупредила меня сестра.

Но было слишком поздно.

Открылась кухонная дверь дома.

Вышел крупный мужчина средних лет в куртке цвета хаки и охотничьих сапогах. У него было злое выражение лица.

— Эй! — закричал он. — Эй… эй… эй!

В ответ я зарычал на него. Увидев меня, мужчина остолбенел. Разинул рот. И произвёл громкий невнятный звук.

Его взгляд бешено метался между Эликс и мной.

— Кто? — выдохнул он. — Кто вы такие?

Я повернулся к Эликс. Мою грудь распирало от злости. Ярость застилала красной пеленой глаза так, что я ничего не мог видеть.

— Взять егоооо! — зарычал я и кинулся вперёд.

— Нееет! — заорал мужчина. — Помогите, кто-нибудь!

Я подскочил к нему, стараясь схватить за лицо.

Он уклонился в сторону и успел подобрать лежавшие на земле садовые грабли. Бешено размахивая ими, он сделал шаг вперёд.

И сильно ударил металлическими зубьями Эликс по голове.

— Оййййййй! — испуганно заскулила она.

У неё подкосились ноги. Закатились глаза. Она тяжело упала на траву.

— Уходите… уходите… — лепетал испуганный мужчина.

— Элиииикс, вставай! — прорычал я.

Но она так и оставалась лежать ничком на траве. Даже не шевельнулась.

— Уходите, — ныл мужчина.

Потом он направился ко мне, широко размахивая граблями.

Я посмотрел на лежавшую сестру.

И приготовился к схватке.

Мужчина махнул граблями, метясь в мою голову.

Я уклонился. Открыл пасть в диком рёве.

Бросился вперёд и ударил его покрытыми шерстью кулаками.

Он отступил назад и снова поднял грабли. Размахнулся и…

Металлические зубья впились в мой бок.

У меня перехватило дыхание.

Я на шаг отступил назад, к стенке гаража.

Мужчина с криком шагнул вперёд. Держа грабли обеими руками, он прижал меня к стенке гаража. И нажал на них изо всех сил.

Я понял, что попался.

Эликс всё ещё лежала, распластанная, на земле. Не двигаясь. А теперь и я попал в ловушку.

Пот градом стекал по лбу мужчины. Он всё глубже вонзал ручку грабель мне в брюхо.

Пойман… Пойман…

Я зарычал, собрал все силы и схватился обеими лапами за рукоятку грабель и… переломил их пополам.

Мужчина испуганно охнул.

Дрожа от страха, он начал пятиться.

Но я снова зарычал и вонзил зубы в мягкую часть его руки.

От боли он заорал, широко раскрыв рот.

Я отпустил его и он упал на колени. Схватился за руку, стараясь унять боль. А потом поковылял прочь, придерживая раненую руку.

Я смотрел на него, пока он не скрылся в доме.

С сильно бьющимся сердцем я склонился над сестрой.

Она шевельнулась и тихо застонала. Потом подняла руку.

— Ммммы всё ещё монстры?

Я кивнул.

— Боюсь, что да.

Я помог ей подняться на ноги.

Она сильно затрясла головой.

— Со мной всё в порядке, — объявила она.

Из дома донёсся голос мужчины. Я понял, что он вызывает полицию.

— Нам надо уходить, — сказал я Эликс и снял несколько сухих листьев с её плеч. — Надо спрятаться где-то в другом месте.

Я схватил её за руку и потянул к деревянному забору в задней части двора. Забор был высоким, выше наших голов. Но мои ноги, казалось, обрели новую силу. С громким рёвом я подпрыгнул и схватился за верх забора. Эликс легко сделала то же самое.

Мы перелезли через забор и попали в соседний двор. И побежали на четырёх лапах, как животные, рыча и двигая головой вверх и вниз при каждом шаге.

Продрались сквозь живую изгородь из кустов. И побежали по узкому переулку, с грохотом переворачивая мусорные баки.

— Куда же мы бежиииим? — простонала Эликс, не замедляя бега.

— Давай спрячемся возле дома Мэгги, — сказал я, запыхавшись.

Переулок выходил на улицу с двухсторонним движением. Мы выскочили туда, не остановившись, чтобы осмотреться.

Я услышал визг автомобильных шин.

И женский крик.

Послышался скрежет металла и стекла.

Мы не остановились. И выскочили в небольшой парк, где стояли почти голые деревья.

Я увидел на земле двух малиновок. И почувствовал острый приступ голода. И представил, как мои зубы впиваются в их мягкую оранжевую грудку.

Но продолжал бежать рядом с Эликс.

Поешь потом, Робби, сказал я себе. Сначала подумай о своей безопасности.

Но где нам спрятаться?

Нас уже видели люди. Скоро полиция начнёт разыскивать нас. Двух диких монстров.

Где же спрятаться?

Мы не можем ждать во дворе Мэгги, когда она вернётся из школы. Не можем доверять сами себе. Мы звери. И не можем удержаться от того, чтобы не разрушить всё, что увидим.

Мы пересекли другую улицу. Я услышал вдалеке вой сирен.

Показался кирпичный дом Мэгги. Мы с Эликс остановились.

На крыше дома трудились двое рабочих в синей униформе. Они чинили сточные желоба.

— Они увидят нас, — хрипло произнёс я. — Нам нельзя здесь оставаться.

— Но где же нам тогда спряяяятаться? — заныла Эликс.

Мы одновременно увидели крышку люка канализации.

— Сточная труба! — воскликнул я.

Эликс застонала:

— Я не хочу прятаться в канализации!

Сирены завыли совсем близко.

Я услышал, как закричала женщина в доме напротив.

— Нет выбора, — сказал я резко.

Схватил своими теперь непомерно сильными лапами тяжёлую крышку люка и отодвинул её в сторону.

Ворча, Эликс полезла в отверстие. Я последовал за ней и поставил крышку на место.

Нас обдало неприятным кислым запахом.

Мы погрузились во влажную холодную тьму.

— Мы будем в безопасности здесь, внизу? — прошептала Эликс.

Я слышал, как капает вода. И визг крыс, живущих в канализационном канале.

— Может быть, — ответил я.

Наши глаза быстро привыкли к темноте. Мы стояли на узком бетонном выступе. Под нами текли сточные воды.

— Не хочууу быть здесь, — прошептала Эликс, прижимаясь меховой спиной к бетонной стене.

Я услышал сверху звук сирен. И крики.

— Нам придётся остаться здесь, — сказал я. — Если нас поймают прежде, чем Мэгги вернётся домой…

Я снова ощутил приступ голода. Наклонился над сточной канавой, чтобы посмотреть, нет ли там чего-то съестного.

Нашёл нескольких жуков, но они оказались горькими и не пришли мне по вкусу.

Эликс повезло больше. Она нашла жирного червяка, который плыл на поверхности. И сказала, что он вполне съедобный, хотя давно уже не был живым.

После того, как мы перекусили, она повернулась ко мне и грустно сказала:

— Я не хочу больше оставаться монстром.

В зубах у неё застряли остатки пищи, точнее того, что было червяком.

— Мэгги поможет нам, — пообещал я. — Она доставит нас к дедушке Джону. Он знает, как лечиться от лихорадки полной луны. Я уверен.

Сирен не было слышно. Голоса наверху затихли. Мы стояли, опёршись о бетонную стену тоннеля. И смотрели, как мимо нас течёт грязная тёмная вода. И дышали гнилым, вонючим воздухом.

И ждали.

Было половина четвёртого, когда я поднялся и сдвинул в сторону крышку люка. И заморгал от света солнца.

Мы с Эликс вылезли из канализационного люка. Стояли рядом, разминая спины и руки. Воздух был прохладным, но солнце приятно согревало лицо.

Я ногой поставил крышку люка на прежнее место. Противный запах пропитал мою кожу и мех.

Я посмотрел на дом Мэгги и увидел, что рабочие ушли. Двое маленьких ребят вылезали из машины, это мама привезла их из школы. Голубой автофургон свернул на улицу и поехал прямо на нас.

— Уходим! — Я схватил Эликс за руку и потянул её в сторону. — Мы ждали целый день, и нельзя, чтобы теперь нас поймали.

Мы забежали во двор к Мэгги и спрятались за стволами деревьев.

— Надеюсь, после школы Мэгги пойдёт сразу дооооомой.

— Может, нам удастся уговорить её, — добавил я. — Но как заставить её поверить нам.

— Она нас узнает, — сказала Эликс, облизывая губы. — Я её лучшая подруга. Меня-то она узнает. Не испугается.

В этот момент из-за угла показалась Мэгги. Она шла медленно, её рюкзак болтался на плече.

Когда она вышла на дорожку, ведущую к дому, Эликс тоже увидела её.

— Мээээгги! — закричала Эликс.

Выскочила из-за дерева и побежала через газон ей на встречу.

Мэгги остановилась.

И разинула от ужаса рот.

Рюкзак сполз с её плеча и упал на землю.

— Мээээгги! — кричала Эликс. — Это яяяааа!

Мэгги пронзительно завопила.

А потом, не переставая кричать, повернулась и бросилась бежать.

— Нееееет! — протестуя, закричала Эликс.

И с криком бросилась вслед за Мэгги.

А Мэгги выбежала на середину улицы. Она размахивала руками и громко звала на помощь.

Я побежал за ними.

— Мэгги, пожалуйста, подожди!

Но крик Мэгги заглушил всё вокруг, и она не могла услышать меня.

Мэгги не успела добежать до угла улицы, как Эликс настигла и повалила её.

— Отпусти меня! Отпусти меня! — заныла Мэгги, отбиваясь руками и ногами.

— Это я! Это яяяааа! — хрипло кричала Эликс, лежа на Мэгги, словно пригвоздив её к земле.

Я подбежал к ним, еле дыша.

— Мэээги, не бойся! Это мы!

— Пожалуйста! — взмолилась Мэгги. — Не убивайте меня!

— Это мы, — повторил я, наклоняясь над ней. — Мэгги, посмотри мне в глаза. Посмотри в глаза Эликс. Это мы — Робби и Эликс!

— Ух! — Она перестала отбиваться, страх так и застыл в её глазах. — Ух! Робби?

— Мои глаза, — повторил я, — посмотри на меня. Ты что, не узнаёшь меня?

— Но…

Мэгги перевела взгляд с меня на Эликс. Долго изучала нас. Потом выражение её лица стало медленно меняться. Страх сменился смущением.

— Так это вы! — тихо сказала она.

Эликс отпустила её и поднялась на ноги. Потом нагнулась и помогла Мэгги подняться с мостовой.

— Но как… — начала Мэгги. — Я думала…

— Ты должна помочь нам, — перебил я её, подавая рюкзак.

— Это на самом деле вы? Но что же с вами случилось?

— Это лихорадка полной луны, — ответила Эликс. — Нам надо добраться до дома дедушки Джона. Ты должна нам помочь, Мээээги.

— Вы… вы монстры, — заикаясь, сказала Мэгги. Она потрясла головой, будто стараясь отделаться от этой картины. — Как вы себя чувствуете? И что такое лихорадка полной луны?

— У нас нет времени для объяснений, — сказала Эликс.

— Нам нужно вернуть самих себя, — добавил я.

И мы все трое направились к дому Мэгги.

— Так ты поможешь нам? — спросила Эликс, когда мы подошли к дверям.

Я натолкнулся на большой фонарь сделанный из пустой тыквы, с прорезями в виде глаз, рта и носа, который остался от Хэллоуина.

— А чем я могу помочь вам? — удивилась Мэгги. — Что я должна сделать?

Мы вошли в дом. Там было тепло. Откуда-то сверху доносилась музыка.

— Твой брат Клэй дома? — спросил я. — Он мог бы отвезти нас. Отвезти в дом дедушки Джона.

— Пожалуйста, — попросила Эликс и взяла Мэгги за руку.

Мэгги невольно отдёрнула руку.

— Пожалуйста, — повторила Эликс. — Попроси его отвезти нас. Нам очень нужно попасть к дедушке.

Мэгги колебалась. Проглотила комок в горле.

— О’кей, — наконец, согласилась она. — Я попробую…

— Сссспасибо, — обрадовалась Эликс.

Она хотела обнять подругу, но тут же подалась назад, вспомнив, как только что напугала её.

Что-то, стоящее у стены привлекло моё внимание. Я прищурился, чтобы лучше рассмотреть.

Аквариум.

На книжном шкафу, около стены, стоял большой аквариум с красными и оранжевыми золотыми рыбками.

У меня сам собой высунулся язык.

Я прошёл через комнату к ярко освещённому аквариуму.

И увидел пухлую рыбку, которая плавала в пузырящейся воде.

Я ничего не мог с собой поделать. Просто не мог сопротивляться этому.

Погрузил обе лапы в аквариум. И вытащил двух оранжевых рыбок. Одн из них чуть не вырвалась, но я успел крепче сжать руку.

И сунул обеих рыбок в рот. Сжал зубы, закрыл глаза и начал жевать.

Ммммммм.

Я был так голоден. Даже сам не мог представить, как голоден.

Я открыл глаза и потянулся к аквариуму в поисках другой вкусной рыбки.

Но крик Мэгги заставил меня остановиться.

Я увидел, что она толкает Эликс к двери.

— Пошли вон! Вон из моего дома! — со злостью кричала Мэгги. — Вы, оба, вон отсюда!

Музыка наверху вдруг прекратилась. Я услышал тяжёлые шаги. Кто-то спускался по лестнице. Клэй?

Мы с Эликс повернулись и побежали.

— Вон! Вон! — пронзительно кричала Мэгги.

Мы выскочили на крыльцо. За нами захлопнулась дверь, но я всё ещё слышал крик Мэгги.

Я спрыгнул с крыльца.

Но Эликс повернулась лицом к дому. Нагнулась и отломила кусок тыквы, из которой был сделан фонарь, и бросила его во входную дверь.

Потом запустила руку в тыкву, вытащила кусок мякоти и запихнула его себе в рот.

У меня заурчало в желудке. Мне тоже захотелось тыквы. Я вспрыгнул на крыльцо и, отломив кусок мягкой кожуры, начал жадно есть.

А потом мы с Эликс побежали. И наши морды были измазаны тыквой.

И снова мы старались остаться незамеченными, пригибались, прятались за кустами и заборами, иногда нам приходилось бежать на четырёх лапах.

Через несколько минут около какого-то гаража мы остановились, чтобы перевести дыхание.

— Мэгги хотела помочь нам, — вздохнула Эликс, — но когда ты сожрал этих рыбок…

— Я ничего не мог с собой поделать, — ответил я, тяжело дыша после продолжительного бега. — Мне хотелось есть, а они выглядели аппетитно.

— Мы же звери! — заныла Эликс. — Отвратительные звери!

Я стёр обеими лапами остатки тыквы со своей морды.

— Знаю, — грустно согласился я. — Помнишь того мужчину с граблями? Я укусил его. Ты веришь этому? Я укусил человека!

— А я съела дохлого червяка из сточной канавы, — тихо созналась Эликс. И вдруг добавила: — И ведь он на самом деле был вкусным.

— Ооо! Да, мы звери!

Я закрыл глаза и вдруг представил себе маму и папу.

Они, должно быть, волнуются, подумал я.

Они и представить не могут, что произошло.

Мама может подумать, что утром на нас напали два монстра. И что они забрали нас с собой.

Нужно ли нам возвращаться домой? А может, всё-таки постараться объяснить всё папе и маме?

Я посмотрел на Эликс и понял, что она тоже в смятении.

— У нас нет другого выбора, — сказала она, покачав головой. — Нам придётся идти пешком к дедушке Джону. Нам нужно добраться туда, Робби, и как можно скорее. Чем дольше мы останемся монстрами… — она не договорила.

— О’кей. Подождём, пока стемнеет и пойдём. Мы доберёмся туда, даже если нам придётся идти всю ночь напролёт, — согласился я.

Дорога заняла почти всю ночь. Мы шли по высокой траве, которая росла вдоль дороги. И нам приходилось низко пригибаться, когда мимо проезжал автомобиль.

Мы знали, что полиция, наверное, разыскивает нас. И не могли допустить, чтобы нас кто-то заметил.

После трёх часов хода по дороге проехала большая машина, и нам пришлось спрятаться за высоким кустом. Машина ехала быстро, но вдруг резко затормозила и остановилась.

— Нас увидели, — прошептал я и бросился на твёрдую землю. — Нас поймали.

Но, к счастью, машина снова тронулась в путь.

— Почему они остановились? — спросил я. Моё сердце сильно забилось.

Мы с Эликс подобрались ближе к дороге, и нам стало ясно, почему остановилась машина.

Посередине дороги лежал раздавленный в лепёшку заяц.

Этот заяц перебегал дорогу. Водитель нажал на тормоза, но было слишком поздно.

Я нагнулся и поднял тело зайца обеими руками. Он был ещё тёплый.

Я повернулся к Эликс:

— Какого мяса ты хочешь, белого или тёмного?

Мясо зайца оказалось сладким, но немного жестковатым. Но я был так голоден, чо мог съесть в шесть раз больше!

— Не могу поверить в это! Мы едим жертву дорожного происшествия! — пожаловалась Эликс, с аппетитом обгладывая ножку.

— Мы почти дошли, — сказал я. — Скоро этот кошмар закончится.

Было уже утро, когда мы подошли к стоящему в лесу домику дедушки Джона. Выпала морозная утренняя роса. Мы с Эликс дрожали от холодной сырости. Но небо было ещё совсем тёмным, как ночью.

На двери не было звонка, поэтому мы постучали.

Тишина.

— Ещё рано. Он, должно быть, спит, — тихо сказала Эликс. И нервно дёрнула себя за мех, который рос на шее.

— Что ж, пора ему проснуться, — заявил я.

И мы оба заколотили кулаками в дверь. А я закинул голову назад и испустил пронзительный звериный вой.

А потом мы забарабанили в дверь ещё сильнее. После длительного ожидания дверь домика открылась.

Дедушка Джон спросонья смотрел на нас. На нём была пижама в белую и красную полоску. Его седые волосы свисали с головы.

— Ой! — испуганно крикнул он, увидев нас, и начал закрывать дверь.

Но я подставил плечо, нажал на дверь и протиснулся в дом.

Дедушка Джон, спотыкаясь, отступил назад, к стене.

Эликс поспешила войти, и встала рядом со мной.

— Дедушка Джон, это мы! — крикнула она.

В его широко раскрытых глазах застыл ужас, он прижался спиной к стене и поднял руки так, будто хотел защититься.

— Это мы — Робби и Эликс, — повторил я.

— Не пуггггггайсссся, — прошипела Эликс.

— Но… но… — бормотал он. Его лицо стало почти таким же красным, как его пижама.

— Дедушка Джон, выслушай нас, — настаивал я. — Мы заразились. Заразились этой лихорадкой полной луны.

— Что?

Он, прищурив глаза, долго смотрел на меня и на Эликс.

— Это вы! — наконец объявил он. И улыбка появилась на его красном лице. — На вас костюмы, которые вы сделали для Хэллоуина, так?

— Послушай же нас! — упорно твердил я. — Это не костюмы! Мы монстры! Настоящие монстры!

— Это всё лихорадка полной луны, — возбуждённо добавила Эликс.

— Нет, — возразил дедушка Джон, качнув головой. — Такого не может быть! То была просто история. Страшная история.

— Но посмотри на нас! — зарычал я. — Это правда! Мы заразились ею!

У дедушки выкатились глаза из орбит, но он ничего не ответил. В смущённом молчании он стоял и смотрел на нас.

Потом протянул трясущуюся руку и прикоснулся к моей лапе. И потянул за шерсть. Потянул сильно.

— Настоящая, — пробормотал он.

— Да! — сказал я, горестно кивнув. — Ты единственный человек, который может нам помочь.

— Ты должен излечить нас, — настаивала Эликс. — Излечить нас, и немедленно!

— Но… но… я не могу, — заикаясь, пробормотал дедушка Джон. — Как вы не понимаете? Не существует лекарства от лихорадки полной луны!

— Нееет! — закричал я, потрясая кулаками. — Должно быть лекарство!

— Что значат твои слова? — зарычала Эликс на дедушку Джона.

Тот пожал своими худыми плечами.

— Откуда быть лекарству, если нет такой болезни? Лихорадка полной луны — просто выдуманная страшная история. Это…

Он вдруг замолчал. И заморгал. Провёл рукой по длинным седым волосам.

— Постойте, — пробормотал он.

— Что ты хочешь сказать? — обрадовался я.

Эликс быстро подалась вперёд, чуть не опрокинув дедушку.

— Ты что-то придумал?

Дедушка Джон кивнул и глубоко задумался.

— Старуха, которая рассказала мне эту историю… Она говорила что-то о лекарстве. Сказала, что жертвы лихорадки полной луны должны дождаться следующего полнолуния. Потом под лунным светом ждать нужного мгновения.

Глаза дедушки Джон возбуждённо заблестели.

— Да! Вот что вы должны проделать. В следующем месяце, когда настанет полнолуние…

— Мы не можем ждать, — завопил я. — Как ты не понимаешь!

Моя грудь была готова разорваться. Я не мог справиться со своей злобой.

С диким рёвом я бросился через комнату, схватил подлокотник нового кресла дедушки Джона и вырвал его. А потом, со всей животной силой, бросил подлокотник в окно домика. Стекло разбилось вдребезги.

Эликс закинула назад голову и завыла.

— Мы не моооожееем ждаааать! — прорычал я.

Дедушка Джон попятился и споткнулся о диван. Упал на него навзничь и остался лежать. Его глаза были широко раскрыты от страха. Он поднял руки, похожие на лапки кузнечика, перед собой, словно щит.

— Как ты не понимаешь! — кричала Эликс, и мех на её спине встал дыбом. — Мы монстры! Убиваем животных и поедаем их!

— Я укусил человека! — прорычал я дедушке Джону. — Я сегодня укусил человека! И он показался мне вкусным! Что же я сделаю в следующий раз? Я же монстр! Что я сделаю?

— Нас уже разыскивает полиция, — продолжала Эликс. — Если они найдут нас, мы никогда не излечимся.

Мы с Эликс склонились над лежащим дедушкой Джоном. С наших челюстей стекала слюна.

— Мы не можем ждать до следующего полнолуния, — прорычал я.

— Ты должен помочь нам прямо сейчас! — сказала Эликс.

А я снова почувствовал, что очень голоден.

— Но… но… но что я могу сделать? — пробормотал дедушка Джон. Он так и остался лежать распростёртым на диване.

Мы нависли над ним, рыча и тяжело дыша.

Эликс повернулась ко мне. Мы переглянулись.

И в этот момент я понял, о чём мы с ней одновременно подумали — мы пришли сюда, чтобы съесть дедушку Джона!

— Нееееееет!

С диким воплем я заставил себя отступить обратно, к стене.

Что за мысль! Что за сумасшедшая мысль!

Управляй собой, Робби. Я зажмурил глаза и сконцентрировался. Владей собой, Робби!

Эликс всё ещё стояла, наклонившись над дедушкой Джоном и облизывая губы.

С испуганным криком дедушка Джон выбрался из-под неё и вскочил на ноги. От страха глаза у него опять вылезли из орбит. Он посмотрел на меня.

И у меня внезапно появилась идея.

— Отвези нассс к той старой женщине!

— Да, — прошипела Эликс. — К той старухе, что живёт в северных лесах. К той женщине, которая рассказала тебе о лихорадке полной луны. Отвези нас к ней!

— Существует ли она на самом деле? — спросил я. — Может быть, она всего только часть твоего рассказа?

Дедушка Джон кивнул.

— Она реальное лицо. Но… но…

Он задумчиво почесал седую голову.

— Что ещё? — прорычал я.

— Что, если там её уже нет? Что, если я не смогу найти её? А вдруг она не знает никакого средства от лихорадки полной луны?

Мы с Эликс в один голос ответили:

— Мы должны попытаться…

Вытащив всё мясо из холодильника дедушки Джона, мы сидели на полу и пожирали большие замороженные куски.

Пока мы ели, дедушка Джон звонил по телефону.

Сначала он позвонил нашим родителям и сообщил, где мы находимся. Мама с папой были очень взволнованы и подавлены. Дедушка Джон сказал, что с нами всё в порядке, и он привезёт нас через несколько дней.

— Я им всё объясню, — пообещал он нам.

Потом он позвонил в авиационную компанию и сделал заказ.

А мы с Эликс всё продолжали пожирать замороженное мясо. Оно только трещало на звериных зубах.

Я поднял взгляд и увидел, что дедушка Джон направился к двери.

— Куда ты? — спросил я, роняя на пол большой кусок мяса.

— Вернусь через час, — только и сказал дедушка Джон.

И скрылся за дверью. Через несколько минут мы услышали, как он завёл мотор машины и уехал.

Мы не знали, куда и зачем уезжал дедушка Джон, пока следующим утром не приехали в аэропорт. Он вытащил из багажника два длинных серых пластиковых ящика.

— Для грузовых перевозок, — пояснил он.

И открыл крышки.

— Залезайте. Полетите, как багаж.

— Вауу… — заколебался я.

— Вы не можете лететь с пассажирами, — объяснил он. — Никто вам не позволит. Придётся лететь в грузовом отсеке.

— А как же мы будем дышать? — заволновалась Эликс.

Дедушка Джон показал на боковые створки ящиков.

— Отверстия для воздуха. Видите? Их здесь дюжины. Наверху тоже. Поспешите. Если кто-то увидит вас…

У нас с Эликс не было выбора.

Мы залезли в ящики. Дедушка Джон закрыл крышки и запер на замки.

Я тяжело дышал. И упёрся кулаками в крышку. Мне не нравилось, что со мной обращаются, как с животным.

Через несколько минут я услышал голоса и почувствовал, что ящик поднимают с земли. Через отверстия для воздуха я видел, как несколько мужчин в униформе погрузили ящики на тележку.

Я ощутил удар, когда ящик, где была Эликс положили на мой.

Потом нас повезли на погрузку.

Я увидел громадный реактивный самолёт. К нему протянулась длинная цепочка грузов, чемоданов и сумок. Мы с Эликс присоединились к этой очереди.

Я выглянул наружу. Рабочие грузили вещи на ленту конвейера. Он подавал их в грузовой отсек самолёта.

Всё в порядке, сказал я себе и вздохнул с облегчением. Никто нас не заметил. Скоро мы окажемся в самолёте и полетим, чтобы излечиться от болезни.

Я смотрел, как вещи идут по ленте конвейера и исчезают в грузовом отсеке.

Через отверстия для воздуха я увидел, как рабочие направляются к нашим ящикам. Два человека нагнулись, чтобы взять ящик, в котором находился я.

Я напряг мускулы.

Но меня тут же обдало холодным потом, когда я услышал:

— Нет! Стоп! Не грузите эти два!

Два человека в униформе опустили ящик на землю и повернулись к человеку, который дал команду.

— Эти два ящика не грузить! — распорядился он. И указал на два деревянных ящика, которые стояли рядом.

— Их надо вернуть обратно на склад. После того, как закончите погрузку.

Ух, пронесло!

Скоро нас понесли к грузовому люку. Ящик, в котором я находился, со стуком упал в отсек. Я зажал рот, чтобы не вскрикнуть. Потом услышал другой стук и понял, что ящик, где была Эликс, поместили рядом с моим.

В грузовом отсеке было темно и очень холодно. Собаки в своих ящиках скулили и лаяли.

Эти звуки напомнили мне, что я голоден.

Вот бы мне сейчас вкусную собаку, подумал я, и у меня подвело живот.

Я будто ощутил мягкую шерсть во рту и свежее мясо, которое с удовольствием глотаю.

Я упёрся лапами в крышку ящика. Смогу ли я сломать её, выбраться наружу и съесть одну или пару собак?

Ммммм…

Их вой и лай сводили меня с ума.

— Робби, не делай этого, — послышался голос Эликс, который эхом отдался в отсеке.

Я рассмеялся.

— Ты читаешь мои мысли!

— Я тоже голодна, — прорычала Эликс. — Но если мы их съедим, нас поймают.

Я раскрыл пасть в диком рёве.

— Если бы они только замолчали!

Лай тут же прекратился. Собаки теперь только скулили, испуганные моим звериным рыком.

— Робби?

Голос Эликс звучал теперь тихо.

Я выглянул в дырочку, но ничего не увидел.

— Да, — откликнулся я.

— Робби, ты не боишься? А я боюсь. Очень-очень.

Я тоже боялся. Больше, чем когда-либо. Но решил не сознаваться в этом.

— С нами всё будет хорошо, Эликс, — успокоил я её. — Всё будет хорошо.

— Мы заблудились, — вздохнул дедушка Джон. — Мы совсем заблудились.

Из маленького аэропорта мы ехали на джипе, который арендовал дедушка Джон. Уже больше часа мы петляли по узкой дороге, которая виднелась в северном лесу.

Солнце за деревьями уже садилось, когда дорога превратилась в грязную тропу. Мы ехали по ухабам, но вдруг тропа закончилась перед стеной сосен.

У нас не оставалось никакого выбора. Нам пришлось бросить джип и карабкаться в гору, неся на себе запас провизии.

Серое небо стало пурпурным, а потом совсем потемнело. Похолодало. Ни луна, ни звёзды — ничто не освещало наш путь.

Луч от фонаря дедушки Джона бегал по тропке, стволам деревьев и по причудливым скалам.

— Я вспоминаю дорогу, — то и дело повторял он. — Да-да. Я помню вот эту странную скалу. И уверен, что мы на верном пути, что он выведет нас к хижине старухи.

Но немного погодя он стал не таким уверенным.

Мы с Эликс несколько раз вынуждали его останавливаться. Ему приходилось ждать, пока мы с сестрой добудем себе белку, барсука или жирного енота и не подкрепимся.

Мы шли всё дальше и дальше по тёмному лесу, под нашими ногами хрустел ковёр из опавших листьев и хвои.

Мы остановились на небольшой круглой, поросшей травой поляне. Дедушка Джон почесал седую голову, поправил рюкзак за спиной и пробормотал:

— Думаю, что мы заблудились.

На деревьях ухали ночные птицы. Листья шуршали, когда маленькие зверьки перебегали по веткам.

— Здесь должна быть другая тропа, — прошептал дедушка Джон, — я совсем запутался.

— Может быть, нам надо здесь разбить лагерь и заночевать? — предложила Эликс. — Утром мы сможем всё рассмотреть лучше. Мы могли бы…

— Подожди, — перебил я её. — Посмотри, видишь вон там что-то? — И я указал на слабый оранжевый огонёк, который был едва заметен за деревьями.

— Что это, огонь? — прошептала Эликс.

Огонёк мигнул.

— Скорее всего, — ответил я.

— Пойдёмте посмотрим, — отозвался дедушка Джон.

Мы побежали через поляну на огонёк. Когда мы были уже совсем близко, то увидели маленькую хижину. В единственном окне горел тусклый свет.

— Здесь и живёт старуха? — спросил я.

Дедушка Джон снова почесал в голове.

— Не знаю. Не уверен. Может быть, это та самая хижина, но не могу вспомнить.

Я прижался своим мохнатым лбом к стеклу. Оно было тёплым. Я смотрел в окно и ждал, пока мои глаза привыкнут к свету.

— Я… я никого не вижу, — пробормотал я.

— Кто-то ведь должен быть дома, — сказал дедушка Джон. — Если горит огонь…

— Есть только один способ всё выяснить, — заявила Эликс.

Она подошла к двери, подняла лапу и несколько раз громко постучала.

Тишина в хижине.

Эликс сердито зарычала. И постучала ещё сильнее, обеими лапами.

Тонкая деревянная дверь начала растрескиваться.

Эликс снова занесла лапы над дверью, но тут она открылась.

Снаружи показалась голова невысокой женщины, одетой в тёмно-синий халат. В руках она держала длинное охотничье ружьё, почти с неё ростом.

— Идите прочь! — закричала она. — Уходите немедленно, не то пожалеете!

Эликс злобно зарычала.

Старая женщина подняла своё громадное ружьё.

— Идите прочь! Идите прочь!

— Пожалуйста… мы пришли к вам за помощью, — примирительно сказал дедушка Джон.

Старая женщина повернула ружьё в его сторону. Её водянистые глаза были широко раскрыты от страха. Она долго смотрела на него и лишь потом выражение её лица смягчилось.

— Я… я, кажется, припоминаю вас, — запинаясь проговорила она и отвела ружьё в сторону. — Зачем вы снова приехали?

— Нам нужна помощь, — повторил дедушка Джон. — Мой внук и внучка, — он сделал жест в нашу сторону, — вы сами видите, что они попали в большую беду.

Старая женщина опустила ружьё на землю и внимательно посмотрела на меня и Эликс. Потом её лицо пошло морщинами и стало похоже на сушёный фрукт.

Она задрожала. Плотно захлопнула халат. И обратилась к дедушке Джону:

— Я не совсем понимаю. Что с ними случилось?

— Лихорадка полной луны, — ответил дедушка Джон.

Он поправил на плече тяжёлый рюкзак. Не смотря на холодную ночь, у него на лбу проступили капельки пота.

— Они заразились лихорадкой полной луны.

Старая женщина всё ещё стояла в дверях хижины и держала ружьё за ствол.

— Как в той самой истории, которую я вам рассказала?

— Это вовсе не вымысел, — ответил ей дедушка Джон. — Мои внуки… они посмотрели на полную луну в праздник Хэллоуин.

— Не может быть! — недоверчиво произнесла старуха. — Это была всего лишь выдуманная история.

— Посмотрите на нас! — взревел я. — Это вовсе не костюмы. Это наааастоящий мееех!

Эликс подняла вверх свои покрытые мехом лапы.

Старуха испуганно вскрикнула и крепче сжала ствол ружья.

— Нет, это невозможно, — повторила она, покачав головой, и её седые волосы рассыпались по воротнику синего халата.

Она уставилась своими водянистыми глазами на дедушку Джона.

— Так зачем же вы пришли ко мне с этой нелепой историей? Что вы хотите от меня?

— Вы можете помочь им? — спросил дедушка Джон. — Существует ли лекарство от лихорадки полной луны?

— А я почём знаю? — бросила старуха. — Как я могу знать лекарство от болезни, которой не существует?

Мы с Эликс обменялись взглядами. Это безнадёжно, понял я. Моя сестра и я, мы навеки останемся в обличии монстров. И никто не сможет помочь нам.

И тут мои грустные мысли были прерваны хриплым голосом старухи.

— В этом лесу есть один человек, который мог бы вам помочь.

— Ктооооооо? — взвыли мы с Эликс одновременно.

— Попытайтесь обратиться к полоумному доктору Торну, — ответила она. — Доктор Торн живёт в этих лесах семьдесят лет. Многие люди боятся ходить к нему. Он и его сын какие-то очень странные. Но это — единственная ваша надежда. Он был настоящим врачом в молодые годы.

Она потёрла морщинистую щёку.

— По крайней мере, он всем так говорит.

— А как нам найти доктора Торна? — спросил дедушка Джон.

Старуха подняла трясущуюся руку и показала:

— Идите по этой тропе. Его дом недалеко. Все живущие в лесу стараются селиться поближе друг к другу.

Дедушка Джон поклонился и сказал:

— Благодарю вас за помощь. Извините, что мы нарушили ваш сон.

Старуха ничего не ответила. Только плотно закрыла дверь. Я услышал, как изнутри она запирает её на засов.

Мы, все трое, повернулись и пошли в указанном направлении. Неполная луна вышла из-за облаков, освещая нам путь.

Мы шли среди высоких стен, и тут впервые у меня зародилась какая-то робкая надежда.

Может быть… может быть, этот доктор знает лекарство.

Может быть, весь этот кошмар кончится.

Я совсем не знал, что настоящий ужас только начинается.

Старуха сказала, что дом доктора недалеко. Но мы шли очень долго, час, а может быть, и два.

И когда, наконец, увидели этот дом, луна села за деревья, а на горизонте показалась красная полоса утреннего света.

Это был длинный низкий дом, построенный из старого дерева. Когда мы подошли ближе, стало понятно, что это просто ряд соединённых вместе хижин под одной плоской крышей.

— И что он только делает со всеми этими сетями? — спросил дедушка Джон.

Я видел несколько верёвочных сетей, похожих на рыболовные. Они были натянуты на шестах вокруг дома. Другая сеть висела у самой тропы.

— Он не может пользоваться ими для рыбной ловли, — сказал дедушка Джон. — Здесь вокруг на целые мили нет воды.

Дом стоял на некрутом склоне, в тени высоких сосен. Когда мы поднимались к нему, я заметил в высокой траве какой-то красный крупный предмет.

Лодка?

Но прежде, чем я смог сказать что-то об этом, нам навстречу вышел коренастый мужчина с копной рыжих волос до самых плеч, в плаще и белом свитере.

— Вы доктор Торн? — крикнул дедушка Джон.

Мужчина в ответ только засмеялся. Он махал руками на ходу, его большой живот колебался вверх и вниз в такт шагам.

Но когда мужчина увидел меня и Эликс, то остановился, как вкопанный.

— Ого! — воскликнул он. — Что случилось с вами обоими?

— Вы доктор Торн? — повторил дедушка Джон, вытирая лоб тыльной стороной ладони.

Мужчина закачал головой так, что затрясся его подбородок.

— Нет, сэр. Я доктор Торн-младший.

Он не отрывал взгляда от меня и моей сестры.

— Моё настоящее имя Роджер. Но все зовут меня Волк.

— Волк? — повторил дедушка Джон. — Почему же вас так зовут?

— Так уж получилось, — снова засмеялся он.

Я стоял рядом с красной лодкой.

— Зачем вам лодка в самой середине леса? — спросил я.

Он посмотрел на меня долгим взглядом и промолчал. Потом махнул в сторону леса и сказал:

— Скоро всё это будет под водой!

— То есть? — спросила Эликс.

— Скоро начнутся дожди, — предсказал он, потирая жирный подбородок со странной улыбкой. — Лес будет затоплен, здесь потечёт бурная река.

Он ударил ногой по борту лодки.

— Мы с отцом будем единственными, кто подготовился к затоплению, — заявил он.

Да он спятил, подумал я.

Если его отец такой же сумасшедший, то у нас с Эликс нет никаких шансов.

Без предупреждения Волк протянул жирную руку и схватил меня за мех на загривке.

— Эй! — крикнул я.

Он быстро отдёрнул руку и разинул рот от неожиданности.

— Настоящий, — воскликнул он и уставился на меня прищуренными маленькими круглыми глазками. — Ты что, наполовину горилла?

Эликс зло зарычала и выступила вперёд. Я заметил, что всё её тело напряглось, готовясь к нападению.

У меня заурчало в желудке. Меня снова донимало чувство голода.

— Я ещё никогда не пробовал волчьего мяса, — пробормотал я, глядя на мягкое большое брюхо под белым свитером.

Дедушка Джон вышел вперёд, загородив собой меня и Эликс.

— Эти ребята нуждаются в помощи вашего отца. Он ведь доктор, не так ли?

— Так он всем говорит, — ответил Волк.

Его рыжие волосы развевались на сильном ветру. Тяжёлые сети тоже закачались от его порыва.

— Ребята попали в беду, — грустно сказал дедушка Джон. — Можем мы теперь уже увидеть доктора?

Волк издал какой-то неопределённый звук. В его маленьких глазках появилось такое выражение, будто всё это было для него очень забавно.

— Идите за мной, — сказал он и указал своей короткой розовой рукой в сторону дома.

Мы вошли следом за ним через боковую дверь. Дом был плохо освещён. Огонь в маленьком очаге уже догорал.

Когда мы вошли в главную комнату, я подтолкнул Эликс локтём и кивнул на потолок. Там висели перепутанные верёвки. Это походило на гигантскую паутину.

Волк стоял посередине длинной узкой комнаты и смотрел на нас. Он снова потёр подбородок.

— Это дом вашего отца? — нетерпеливо спросил дедушка Джон. — Можем ли мы его тот час увидеть?

На лице этого человека снова заиграла какая-то странная улыбка.

— Вы видите его! — заявил он.

— Я… я не понимаю, — запинаясь сказал дедушка Джон.

Волк поднял руки к голове и стащил с себя волосы.

Парик!

Под париком оказались редкие седые волосы на розовой лысине.

Потом взялся за нижнюю часть лица и коротким движением снял несколько подбородков.

Фальшивые подбородки!

Он отбросил в сторону рыжий парик и резиновые подбородки и, глядя на нас, усмехнулся. Перед нами стоял пожилой человек с нормальным лицом.

— Я всегда хотел иметь сына, — признался он, — но ничего не получилось. Пришлось создать его.

Теперь я понял, что он и в самом деле сумасшедший.

Совсем сумасшедший.

Как же он может помочь Эликс и мне?

— Здесь, в этому лесу, я чувствую себя таим одиноким, — сказал Торн, и его улыбка угасла. — С этим Волком мне как-то легче.

Дедушка Джон посмотрел на рыжий парик, который валялся на полу. Потом взглянул на доктора Торна.

— Можете ли вы помочь моим внукам? Знаете ли вы средство от лихорадки полной луны?

Доктор Торн задумчиво посмотрел на нас. И пощёлкал языком.

Я почувствовал, как во мне поднимается волна злобы. Моя грудь готова была разорваться. Я с трудом удерживался от того, чтобы разгромить всю эту комнату. Разбить окна. Сорвать с потолка верёвки и порвать их на куски.

Я монстр, сказал я себе, стараясь подавить этот порыв.

И навсегда останусь монстром, потому что этот старик совсем выжил из ума и не имеет ни малейшего представления о том, как помочь нам.

Я взглянул на Эликс. Она тяжело дышала, то и дело сжимая и разжимая кулаки.

И с грустью понял, что она думала о том же, о чём и я.

Доктор Торн прошёл через комнату к книжным шкафам. Бормоча что-то себе под нос, он вытащил три или четыре старинных, покрытых пылью книги. И с трудом перенёс эти тяжёлые тома на письменный стол.

Сел за стол, склонился над книгами и начал что-то в них отыскивать, торопливо переворачивая страницы и проводя пальцем сверху вниз по колонкам, набранным мелким шрифтом.

Эликс, дедушка Джон и я — все мы в напряженном молчании стояли посередине комнаты, глядя, как этот старый человек переворачивает страницу за страницей. Никто не произнёс и слова.

Наконец, доктор Торн поднял голову.

— Такой мелкий шрифт… — пробормотал он. — Надо попросить Волка прочитать это. У него глаза получше моих.

— Вы нашли что-нибудь? — с нетерпением спросил я. — Вы отыскали средство?

Доктор Торн покачал головой.

— Нет. Не нашёл. Ничего нет о лихорадке полной луны. Ничего.

Мы с Эликс вздохнули. У дедушки Джона поникли плечи. Он закрыл глаза.

Доктор Торн вскочил на ноги.

— Но я всё же помогу вам.

— Поможете? — воскликнул я. — Но как?

Он не ответил. А вместо этого потянул за одну из верёвок позади письменного стола.

Я услышал над собой звук — вуушш!

И посмотрел вверх как раз вовремя, чтобы заметить, как сеть начала спускаться с потолка.

Тяжело упав, она пригвоздила нас к полу.

Я испуганно закричал.

И попытался выбраться из-под сети.

Но верёвки были неподъёмными. Мои лапы совсем запутались в них. И я упал на спину.

А доктор Торн стоял за письменным столом и наблюдал за нашей вознёй.

— Зачем вы нас поймали? — в бешенстве закричал я. — Что вы собираетесь с нами сделать?

— Я собираюсь сделать вас знаменитыми.

Так ответил нам доктор Торн.

Я никогда не забуду этих его слов, как и возбуждённого блеска его маленьких глаз. И холодной жёсткой улыбки на его розовом лице.

— Я собираюсь сделать вас знаменитыми, — повторил он.

Всё это случилось с нами три недели назад. Но так трудно уследить за ходом времени, когда ты постоянно передвигаешься.

Или сидишь в клетке, словно зверь.

Да. Эликс и я, мы жили в клетке. Но нам ещё было не так плохо. Доктор Торн держал дедушку Джона взаперти, в маленьком автоприцепе.

— Я собираюсь сделать вас знаменитыми.

Так он сказал.

И теперь мы стали номером в бродячем цирке. Люди покупали билеты и смотрели на нас, будто мы на самом деле звери в зоопарке.

Вот что было написано крупными буквами на автоприцепе.

Люди платили по пять долларов, чтобы посмотреть на нас. Мы стали знаменитыми. И собирали большие толпы людей, куда бы ни приезжали.

Мы с Эликс стали цирковыми уродцами.

Когда доктор Торн собирал свою труппу, он подписал контракт с двухголовым мальчиком и женщиной с рыбьим хвостом, которая уверяла публику, что родилась в океане.

Но это всё было обманом. У них даже костюмы были не совсем хорошими.

Но публика совсем не интересовалась ими.

Она хотела видеть Эликс и меня — настоящих монстров.

Они смеялись и указывали на нас пальцем. Бросали орехи и поп-корн в нашу клетку. Дразнили, чтобы заставить рычать и сотрясать прутья клетки и вести себя так, будто мы настоящие монстры.

Они трогали нас, тянули за пряди меха.

Во время одного из представлений какой-то мужчина просунул руку в клетку и пощекотал мою покрытую мехом ногу.

Я схватил его за руку и чуть не оторвал её.

После этого клетку отгородили от посетителей верёвкой.

Мы с Эликс не могли больше сдерживать себя и на самом деле превратились в настоящих зверей.

Мы рычали на посетителей. Иногда со злостью бросались на прутья решётки.

Делали всё, что могли, только бы подальше отпугнуть людей.

Но посетители ещё больше смеялись. Они не боялись и считали всё это очень забавным.

Их смех ещё сильнее бесил нас с Эликс. Но, чем громче мы рычали и быстрее метались по клетке, тем больше это нравилось публике.

Даже по ночам я видел эти ухмыляющиеся лица. И даже во сне слышал их смех. Видел глазеющую на меня толпу.

Сейчас уже почти полночь. Бродячий цирк закрыт.

Стояла ясная прохладная ночь. Сквозь прутья решётки высоко в небе я видел почти полную луну.

Мы с Эликс сидели в клетке, опёршись спинами на прутья решётки. И ждали обеда.

Обернувшись, мы увидели доктора Торна. Он просунул в клетку большой противень, полный сырого мяса.

— Насладитесь своим обедом, — пробормотал он.

И быстро запер дверь клетки.

Каждую ночь повторялось одно и то же.

Каждую ночь, когда закрывался цирк, он приносил нам противень с сырым мясом.

Говорил те же слова и крепко запирал дверь клетки.

И мы с Эликс набрасывались на мясо, отрывая его большими кусками. Запихивали в рот и глотали, не пережёвывая.

Мы были такими голодными.

Печальными и голодными.

Мы набивали брюхо едой, но от этого не чувствовали себя лучше.

Нам не хотелось оставаться монстрами.

Мы снова хотели стать детьми.

И сегодня, глотая сырое мясо, я подумал, может быть, это в последний раз.

Может быть, в последний раз мы с Эликс сидим в этой клетке и пожираем сырое мясо, как звери.

Потому что у меня возник план.

Я подождал следующего вечера, чтобы рассказать Эликс о своём плане.

— Какой ужасный день, — простонала она, устало садясь на пол клетки.

Последние посетители покидали смотровую площадку. Яркие огни погасли. Я смотрел на бледную луну, восходящую над нашей клеткой.

— Дети бросали в клетку шкурки от бананов, будто мы обезьяны, — вздохнула Эликс. — Бросали и смеялись взахлеб.

Я придвинулся к ней, не спуская глаз с трейлера доктора Торна, который стоял на краю площадки.

— Эликс, поссслушшай, — прошептал я. — Хватит с нас шкурок от бананов. И этой клетки тоже.

Её глаза расширились от удивления.

— Робби, что ты хочешь этим сказать?

— У меня есть план, — прошептал я.

Я взглянул на небо.

— Посмотри.

Эликс подняла голову.

— На что посмотреть?

— На луну. Видишь, это полная луна. Полная. Первый раз с тех пор, как мы с тобой заболели лихорадкой полной луны.

Она, прищурившись, посмотрела на меня.

— И что же?

— Разве ты не помнишь, что сказала старая женщина дедушке Джону? Про средство от лихорадки полной луны? Мы должны встать под свет следующей полной луны. И если посмотреть на неё, то вылечимся.

Глаза Эликс заблестели от возбуждения.

— Даааа! — прошипела она. — Но нам надо выбраться из этой клетки, чтобы встать под лунным светом. Как это сделать?

— Скоро здесь появится доктор Торн с нашим обедом, — прошептал я. — Он приходит каждый раз спустя час после окончания представления.

— Да, да, я знаю, — нетерпеливо прорычала Эликс.

— Сегодня мы притворимся больными. Будем лежать на полу клетки, не двигаясь. Он забеспокоится, что с нами такое. И шире откроет дверь клетки. Может быть, и сам войдёт в неё, чтобы узнать, что случилось. Тогда…

— Мы схватим его, собьём с ног и убежим! — перебила меня Эликс. — Это так просто! Почему мы не сделали этого раньше?

— Мы могли бы, — ответил я. — Но сегодня у нас нет выбора. Сегодня мы должны убежать. Чтобы излечиться от этой ужасной лихорадки!

— Тогда мы освободим дедушку Джона из трейлера и убежим отсюда навсегда, — добавила Эликс и улыбнулась первый раз за многие недели.

Я снова посмотрел на трейлер доктора Торна.

— Будь наготове, — приказал я Эликс. — Скоро доктор Торн принесёт обед.

Мы распростёрлись на полу клетки. Эликс легла на спину, а я на бок, чтобы можно было наблюдать за доктором Торном.

Мы не шевелились.

Ждали.

И ждали.

Полная луна поднялась в пурпурном небе. Я слышал шум ветра в голых ветках. Тент цирка бился под сильным ветром.

Мы ждали.

Я не спускал глаз с чёрного трейлера. Видел свет в окошке: доктор Торн был там.

Почему же он не выходит? Почему не несёт нам нашу вечернюю еду?

И вдруг я понял.

Сел и сказал:

— Эликс, сегодня он не придёт.

Она тяжко вздохнула, но так и осталась лежать навзничь на полу клетки.

— Что ты говоришь? Он должен придти! — крикнула она.

— Он знает, — процедил я сквозь стиснутые зубы. — Знает, что сегодня полнолуние. И понимает, что это — единственная ночь, когда мы могли бы вылечиться. А он этого не хочет! Разве ты не поняла? Он хочет навсегда оставить нас монстрами. Поэтому сегодня он не придёт. Сегодня он не станет приоткрывать дверь клетки.

Эликс села.

Я заметил страх в её глазах.

— Робби, — сказала она, глядя в небо. — Посмотри. Луна поднялась почти до высшей точки. У нас мало времени. Что же нам делать?

Сквозь прутья решётки я снова посмотрел на трейлер доктора Торна.

Останусь монстром навеки, подумал я.

И посмотрел на луну.

Подумал о веселящейся шумной публике. Об её любопытных взглядах. И глупых шутках, направленных против нас.

Шкурки от бананов.

Монстры навсегда.

Я смотрел на трейлер доктора Торна.

Он не придёт сегодня, подумал я.

Не придёт.

Я ощутил внутри себя какую-то перемену.

Грудь начала бурно вздыматься и опускаться. Волна гнева заставила затрепетать всё моё тело.

Мне пришлось громко завыть, иначе моя голова готова была взорваться.

Я задрал морду вверх, разинул пасть и испустил дикий вой.

Повернувшись, я увидел, что рядом со мной стоит Эликс и тоже громко воет, давая выход своей злости.

Потом, не сказав друг другу ни слова, мы бросились к двери клетки.

Рыча, как разозлённые звери, мы схватились за прутья. Грызли их своими острыми зубами. Трясли их большими, покрытыми мехом руками. Пинали ногами.

Злоба придала нам такие силы, которых у нас раньше не было.

Металлические прутья гнулись у нас в руках. Щёлкнул замок. И дверь открылась.

С возбуждёнными криками мы оба выскочили наружу. На мощёную площадку возле клетки.

Под лунный свет.

Я схватил Эликс за руку. И мы пошли на травку… на мягкую травку, подальше от клетки. От нашей тюрьмы.

— Посмотри вверх, на луну, — приказал я. — Мы успели! Как раз вовремя, чтобы исцелиться.

Но тут я услышал крик.

Я обернулся и увидел доктора Торна. Он бежал к нам и бешено размахивал одной рукой перед собой.

Что было у него в руке?

Хлыст?

Неужели он хотел избить нас, как диких зверей? Чтобы загнать обратно в клетку?

— Назад! — запыхавшись, кричал он. — Назад!

Его громадный живот на бегу колыхался.

Он пересёк мощёную площадку и подскочил к нам.

Высоко поднял хлыст.

Мы с Эликс налетели на него.

Он испуганно вскрикнул и выронил хлыст.

Ему так и не пришлось взмахнуть им.

Мы повалили его на спину.

И потом, со всей нашей новой, порождённой злобой, силой мы легко подняли его будто он совсем ничего не весил.

Он отбивался, кричал, а мы несли его к опустевшей клетке. Бросили его туда. Я закрыл дверь, а Эликс заперла её.

— Быстрее! — сказал я, повернувшись к Эликс.

И посмотрел вверх на полную луну.

— Быстрее, осталось совсем немного времени!

Мы с Эликс побежали обратно, на травку. Встав рядом, мы подняли головы к лунному свету.

Так, чтобы этот мягкий серебряный свет мог полностью осветить нас.

Получится ли?

Сможем ли мы излечиться?

Казалось, мы уже долгие часы стоим под лунным светом.

Ветер шевелил наш мех.

Нет. Нет. Нет…

Ничего не получалось. Холодный серебристый свет обливал наши тела животных. Но мы не превращались снова в Робби и Эликс.

Мы совсем не менялись.

Разочарованный, я посмотрел на клетку. Доктор Торн расшатывал дверь, стараясь открыть её.

— Вернитесь, вы, двое! Вам некуда идти! Теперь это ваш дом!

— Нееееееет! — бешено заревел я в ответ.

Нет, никогда. Никогда эта клетка не будет нашим домом!

Мы с Эликс побежали через поляну. Запыхавшись, подбежали к трейлеру, где взаперти сидел дедушка Джон.

Он вскочил на ноги.

— Вам удалось освободиться? — счастливо воскликнул он. — Но…

Мы не дали ему закончить фразу. Используя свою сверхсилу, я сорвал наручники с его запястий.

— Идём! — зарычал я.

— Куда? — спросил дедушка Джон, повинуясь, и пошёл вслед за нами из трейлера.

— Домой! — ответил я.

Мы с Эликс снова летели в грузовом отсеке.

И почти не говорили меж собой. Мы были так несчастны и обеспокоены нашим будущим.

Ведь мы так и остались монстрами…

Когда мы приземлились, дедушка арендовал автофургон. Эликс села на переднем сидении рядом с ним. Она пригнулась так низко, что никто не мог увидеть её. Я расположился сзади.

— Я телеграфировал вашим родителям, прежде чем мы вылетели, — сказал дедушка Джон, выводя фургон на автостраду. — Сообщил им, что оба вы в добром здравии. Но предупредил, что их ожидает ужасный шок.

— Ужасный шок?

Что станут делать мама и папа, когда увидят нас такими, с беспокойством подумал я.

И как они будут себя чувствовать, если в один прекрасный день мы потеряем контроль над собой и разнесём весь дом на куски?

Или если сожрём собаку?

Например, Скраффи…

Я вспомнил Скраффи, нашего доброго приятеля.

Не дождусь увидеть Скраффи, подумал я.

У меня заурчало в желудке.

Я вздохнул. Надеюсь, мне не придётся его съесть.

Но смогу ли я унять свой голод монстра, когда увижу его?

Я сейчас так голоден. Я всё время ужасно голоден.

Мы въехали на дорожку перед нашим домом. Эликс открыла дверь и выскользнула наружу. Но мне не хотелось выходить из машины.

Я не хотел, чтобы мама и папа увидели меня, покрытого мехом, с острыми зубами, выдающимися из моей пасти.

— Выходи, Робби, — мягко сказал дедушка Джон, открывая предо мной дверь. — Я помогу всё объяснить вашим родителям.

К моему удивлению, мамы с папой не было дома.

— Думаю, они скоро вернуться — сказал дедушка Джон.

Я услышал сначала визг, а потом громкий лай.

В комнату влетел Скраффи, бешено виляя хвостиком. Он подпрыгнул приветствуя Эликс, а потом бросился ко мне.

— Скраффи, — вскричал я и поднял его на руки.

Он начал лизать моё покрытое мехом лицо.

— Ему всё равно, что мы монстры! — сказала Эликс. — Он узнал нас. Ему нет дела до того, что мы покрыты мехом!

— Надеюсь, что мама с папой тоже узнают нас, как Скраффи, — сказал я, крепко обнимая собаку.

И почувствовал, что у меня подводит живот, и мне вдруг так захотелось есть!

Ужасно…

Скраффи лизал мою морду. Я держал его прямо перед собой.

А я так страдал…

Стоп! Я не могу съесть Скраффи!

И я вспомнил о сладостях, которые мы собирали на праздник Хэллоуин.

Что, неужели мой мешок для сбора сладостей ещё в комнате?

Да!

Мешок лежит на стуле, где я его и оставил.

Я схватил его обеими руками и раскрыл.

Сладости рассыпались по всему полу. Я начал жадно засовывать их себе в пасть, даже не разворачивая.

Я пожирал их, горсть за горстью.

И случайно посмотрел вниз.

— Скраффи, стой! — закричал я, проглатывая большой кусок шоколада.

Собака держала плитку шоколада в зубах. И начала есть её вместе с обёрткой.

— Нет! Это не годится для собак! — зарычал я. — Вспомни прошлый год!

Я вырвал у него шоколадку. Моё внимание привлекла жёлто-красная обёртка.

Я перестал жевать.

Поднёс обёртку поближе и начала рассматривать её. Прочитал название на обёртке.

О, ужас!

Снова и снова перечитал.

— Эликс! — закричал я. — Эликс… иди сюда… быстро! Я… я не могу в это поверить!

Эликс вбежала в мою комнату. Скраффи нёсся за ней, возбуждённо виляя обрубком хвоста.

— Робби, что случилось? — крикнула она.

— Шоколадка… шоколадка, которую миссис Икинс дала нам в праздник Хэллоуин? Как она называлась? Лучший шоколад, "BEST"?

Эликс посмотрела на жёлто-красную обёртку, которую я держал в дрожащей руке.

— Ну, и что такое с ней?

Скраффи сунул нос в мешок, в котором лежали сладости. Я отогнал его.

— Но это вовсе не шоколадка "BEST"! — сказал я, чуть не задохнувшись.

— Извини, но что тогда?

— Было темно, я не разобрал надпись. Не помнишь? Я неправильно прочитал название, Эликс. Посмотри сама.

И я передал ей шоколадку.

— Это вовсе не лучший шоколад "BEST", — крикнул я. — Там написано "BEAST", что значит шоколад монстров!

Эликс внимательно изучила обёртку и прочитала: "BEAST". Действительно, шоколад для монстров. И, открыв рот, она выронила шоколадку из рук.

— Ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, что мы не заразились лихорадкой полной луны. Старая женщина в лесу сказала нам правду. Нет такой болезни!

— Всё дело в шоколадке для монстров… — пробормотала Эликс.

— Миссис Икинс ненавидит нас, — продолжал я. — Вот она и дала нам эти шоколадки и превратила нас в монстров!

Эликс долго обдумывала это, возбуждённо водя глазами из стороны в сторону.

А потом закинула назад голову и разразилась бешеным рёвом.

И прежде, чем я понял, в чём дело, я тоже заревел.

Мы стояли посередине моей комнаты и оба выли от злости.

А потом, не сказав друг другу ни слова, повернулись и побежали. Вниз по лестнице. К выходу. Мимо дедушки Джона, который испуганно посмотрел нам вслед.

Всё ещё продолжая рычать, мы неслись вдоль квартала. Не останавливаясь, пересекли улицу. И снова бежали.

— Чччто будем делать? — спросил я, хотя заранее знал ответ.

— Бежим к миссис Икинс показать ей, что могут сделать монстры!

Мы промчались через её газон. И кинулись ко входной двери.

Мы не стали стучать или звонить.

Зарычав, я схватил дверь и сорвал её с петель.

С рёвом мы ворвались в гостиную, запыхавшиеся и готовые к действию.

— Миссис Иииикинс! — позвал я.

Никакого ответа.

Я бросился к стене, сорвал с неё картину, проткнул кулаком холст и бросил её на пол.

Эликс направилась к дивану и начала когтями разрывать его обивку.

А я разорвал ещё одну картину. Потом принялся сдирать со стен обои.

Хооорошо! Как хорошо!

— Миссис Иииикинс! — снова проревел я.

Эликс вытащила букет цветов из вазы и засунула их к себе в рот. А вазу вдребезги разбила о стену.

— Кто-то звал меня? — раздался голос из дальней комнаты.

Эликс выплюнула цветы. А я всё ещё продолжал рушить стену.

Миссис Икинс, вся в чёрном, медленно вошла в комнату.

Казалось, её вовсе не обеспокоил нанесённый нами ущерб. На её бледном лице расцвела приветливая улыбка.

— Ну-ну, два моих маленьких монстра, — спокойно сказала она. — Надеюсь, вы весело провели Хэллоуин?

Мы не ответили.

С диким рёвом Эликс вцепилась в женщину. Схватила её за горло своими покрытыми мехом руками.

Миссис Икинс издала сдавленный звук и отшатнулась к стене.

Эликс, взревев, продолжала сжимать её горло.

Я тоже заревел.

Теперь мы оба стали зверями. Полностью превратились в монстров, утратив всё человеческое.

Я побежал через комнату, чтобы помочь Эликс задушить эту женщину.

— Ой! — я наткнулся на небольшой ящик.

Дверца ящика открылась.

Я посмотрел: там были шоколадки!

Ящик просто ломился от шоколадок в бело-синих обёртках.

Я нагнулся и поднял одну из них.

И тут же прочитал название: "CURE" — лечебная шоколадка.

Да!

Ящик был полон этими лечебными шоколадками! Шоколадками, которые, наконец-то, вылечат Эликс и меня!

Я хватил целую горсть, потом повернулся к Эликс.

— Остановись, Эликс!

— Что? — Она обернулась назад и отпустила горло женщины.

— Я нашёл средство! — крикнул я сестре. — Идём! Мы сможем излечиться. И снова станем нормальными!

Я помахал лечебными шоколадками над головой. И радостно закричал. Потом сунул одну шоколадку в рот и проглотил.

Эликс пробежала через комнату. И тоже схватила целую горсть шоколадок. Быстро развернула одну из них и съела.

Мы оба направились к выходу.

Я обернулся к миссис Икинс и напоследок прорычал:

— Надеюсь, вы запомните этот урок. И больше никогда не станете использовать свою силу против детей.

Миссис Икинс потёрла горло и зло поглядела на нас.

Потом подняла руку, будто стараясь наслать на нас порчу.

— Меньше и меньше, — хрипло произнесла она, всё ещё потирая горло. — Вы оба будете становиться всё меньше и меньше.

— Боюсь, что у вас ничего не получится, — радостно сказал я. — Мы с сестрой съели лечебные шоколадки "CURE", у нас их много и хватит надолго!

Мы выбежали в открытую дверь.

Мы были так счастливы, так счастливы!

Через газон, подпрыгивая от радости, мы почти добежали до улицы, когда я понял, что со мной происходит что-то неладное.

Всё тело начало пощипывать.

Я выскользнул из своих джинсов.

Ноги сами выскочили из огромных ботинок.

Ботинки… Одежда… Почему всё это вдруг стало слишком велико для меня?

Я повернулся к Эликс. И увидел, что и она стремительно уменьшается в размерах!

Её лицо было полно ужаса.

— Мы… мы становимся всё меньше, — пробормотала она.

Её голос вдруг стал высоким и писклявым.

— Но… но… — заикался я.

— Надо съесть ещё одну лечебную шоколадку "CURE", быстро! — закричала Эликс, поднося её ко рту.

И вдруг её лицо вытянулось, рот искривился, и она вытаращила глаза.

— Робби… — чуть выдохнула Эликс. — Робби, ты снова ошибся!

— Что?

Я посмотрел на неё, потом на шоколадку и прочитал надпись на обёртке.

Там было написано не "CURE", а "CURSE". А это означает проклятие!