Февральская революция произошла неожиданно для всех слоев российского общества‚ для всех политических организаций и их руководителей, а также для лидера большевиков В. Ленина, который не предполагал подобного развития событий и говорил незадолго до этого: "Мы‚ старики‚ может быть, не доживем до решающих битв грядущей революции..." Лидеры революционных партий находились в сибирской ссылке или в эмиграции‚ и после отречения Николая II власть в стране перешла в руки умеренной оппозиции. Большевики оказались в меньшинстве в Совете рабочих и солдатских депутатов, их влияние на первых порах было незначительным – к тому времени в партии большевиков насчитывалось лишь 23.600 человек.

1 марта 1917 года петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов принял резолюцию – "Приказ N 1" по гарнизону Петроградского округа‚ одобренный Временным правительством. Приказ потребовал‚ чтобы каждая воинская часть создала комитет "из выборных представителей от нижних чинов"‚ которому обязаны подчиняться солдаты "во всех своих политических выступлениях"; все виды оружия винтовки, пулеметы, броневики и прочее должны были находиться "в распоряжении и под контролем ротных и батальонных комитетов и ни в коем случае не выдаваться офицерам, даже по их требованиям"; приказ запрещал обращаться к солдату на "ты", отменял "отдавание чести вне службы" и титулование офицеров ("ваше превосходительство", "ваше благородие" и тому подобное).

Нововведение восприняли в армии с восторгом‚ как "освобождение от офицерского гнета"‚ и от дисциплины ничего не осталось. Недоверие к командирам усилилось; распоряжения десятков тысяч комитетов‚ созданных в ротах‚ батальонах и полках‚ нередко отменяли приказы офицеров; солдаты самовольно заменяли командиров на фронте‚ а то и убивали неугодных‚ бросая в их землянки ручные гранаты. Н. Полетика, историк: "Полк‚ в котором служил мой товарищ‚ получил приказ подготовиться к наступлению‚ чтобы захватить одну высоту. Солдаты заявили командиру полка‚ что наступления не будет‚ а они собираются уйти с фронта и разойтись по домам... "Неприятель у нас хороший‚ – говорили солдаты. – Он сказал нам‚ что не будет наступать‚ если не будем наступать и мы. Нам важно вернуться домой‚ чтобы пользоваться свободой и землей. Зачем же нам калечиться?.."

Ленин вернулся из Швейцарии в начале апреля‚ проехав через Германию с ведома немецких властей; подобным образом вернулись и другие социал-демократы‚ сторонники поражения России в той войне. (Немецкий генерал Э. Людендорф отметил: "С военной точки зрения проезд Ленина через Германию имел свое оправдание. Россию нужно было повалить".) До появления Ленина в Петрограде большевистская газета "Правда" выступала в поддержку Временного правительства и за продолжение войны‚ чтобы "на пулю отвечать пулей и на снаряд – снарядом". Но Ленин провозгласил в "Апрельских тезисах": "Никакой поддержки Временному правительству"‚ – это стало началом борьбы за власть.

В. Засулич‚ меньшевичка (в разговоре с Лениным): "Жорж (Плеханов) – борзая: потреплет‚ потреплет и бросит‚ а вы – бульдог: у вас мертвая хватка..."

М. Горький (ноябрь 1917 года): "Ленин... обладает всеми свойствами "вождя"‚ а также и необходимым для этой роли отсутствием морали и чисто барским‚ безжалостным отношением к жизни народных масс... Рабочий класс для Лениных то же‚ что для металлиста руда..."

У. Черчилль о Ленине: "Ни один азиатский завоеватель‚ ни Тамерлан‚ ни Чингисхан‚ не пользовались такой славой‚ как он... Его симпатии холодны и широки‚ как Ледовитый океан; его ненависть туга‚ как петля палача. Его предназначение – спасти мир; его метод – взорвать этот мир..."

В апреле 1917 года солдаты Петроградского гарнизона с оружием в руках вышли на улицы‚ требуя немедленного прекращения войны‚ но их выступление было подавлено. Лидер кадетов П. Милюков потребовал арестовать Ленина за его "криминальные речи"‚ однако меньшевики отвергли с возмущением это предложение: "Разве можно у нас‚ в свободной стране‚ допускать мысль‚ что вместо открытого спора будет применено насилие к человеку‚ отдавшему всю жизнь на службу рабочему классу‚ на службу всем обиженным и угнетенным?.."

Многие не принимали всерьез заявления Ленина‚ которые‚ по словам А. Деникина‚ "казались такими нелепыми и такими явно анархическими"; тон в обществе и в правительстве задавал военный министр А. Керенский. В маеиюне 1917 года Керенский проявлял "изумительную деятельность‚ сверхъестественную энергию‚ величайший энтузиазм... – сообщал современник. – Всюду его носили на руках‚ осыпали цветами... К ногам Керенского‚ зовущего на смерть‚ сыпались Георгиевские кресты; женщины снимали с себя драгоценности и во имя Керенского несли их на алтарь победы".

Положение на фронтах ухудшалось с каждым днем; десятки тысяч солдат уходили с боевых позиций или сдавались в плен‚ не желая воевать; военное командование предупреждало Временное правительство‚ что наступление невозможно: "Армия на краю гибели. Еще миг, и она‚ свергнутая в бездну‚ увлечет за собой Россию и ее свободы‚ и возврата не будет". Однако Керенский начал в июне наступление по всему фронту‚ которое закончилось поражением. Это деморализовало усталых‚ полуголодных‚ плохо одетых солдат; П. Краснов‚ генерал царской армии‚ вспоминал: "Ясно было‚ что армии нет‚ что она пропала‚ что надо как можно скорее‚ пока возможно‚ заключить мир‚ уводить и распределять по своим деревням эту сошедшую с ума массу".

Большевики использовали неудачу июньского наступления и повели массовую агитацию против Временного правительства‚ призывая солдат брататься с противником. В начале июля вооруженные рабочие и матросы вышли на улицы Петрограда с плакатами "Вся власть Советам!" и "Долой министров-капиталистов!" Временное правительство перебросило с фронта войска и разоружило восставших; В. Ленин с Г. Зиновьевым ушли в подполье‚ Л. Троцкий‚ Л. Каменев и другие лидеры большевиков были арестованы по обвинению в мятеже. В конце августа генерал Л. Корнилов обратился с воззванием к народу: "Русские люди! Великая родина наша умирает. Близок час кончины..." и во главе нескольких дивизий пошел на Петроград. Правительство выступило против Корнилова в союзе с большевиками‚ и с этого момента их влияние резко возросло. Большевики получили право легально вооружаться; Красная гвардия – отряды вооруженных рабочих – насчитывала в Петрограде до двенадцати тысяч человек, и иностранный наблюдатель утверждал в те дни: "Если Ленин и Троцкий захотят взять Петроград‚ кто им помешает в этом?"

К осени 1917 года влияние большевиков в петроградском Совете рабочих и солдатских депутатов стало преобладающим; председателем Совета избрали Л. Троцкого. Временное правительство было связано обещанием продолжать боевые действия на стороне стран Антанты‚ но та война была крайне непопулярной‚ и большевики умелыми лозунгами привлекали на свою сторону солдат‚ рабочих и крестьян: "Мир – народам!"‚ "Фабрики – рабочим!"‚ "Землю – крестьянам!" Дезертирство с фронта усилилось. На заводах проходили постоянные митинги. 10 октября ЦК партии большевиков большинством голосов (десять против двух – Г. Зиновьева и Л. Каменева) принял предложение Ленина о скором вооруженном восстании. Зиновьев и Каменев направили письмо в партийные организации: "Мы глубочайшим образом убеждены‚ что объявлять сейчас вооруженное восстание – значит ставить на карту не только судьбу нашей партии‚ но и судьбы русской и международной революции... Говорят: 1) за нас уже большинство народа в России и 2) за нас большинство международного пролетариата. Увы! Ни то‚ ни другое неверно‚ и в этом все дело".

Э. Бруцкус‚ домашняя хозяйка‚ из дневника: "9 октября 1917 года. Сегодня вышла погулять по Петрограду... Улицы пустоваты‚ но в некоторых местах бесконечные хвосты серых‚ грустных людей. Это хвосты у съестных лавок и булочных... Вспоминаю слова французского историка: "О закрытые двери булочных разбиваются правительства".

А. Верховский‚ военный министр Временного правительства (19 октября‚ на заседании правительства): "Народ не понимает‚ за что воюет‚ за что его заставляют нести голод‚ лишения‚ идти на смерть. В самом Петрограде ни одна рука не вступится на защиту Временного правительства‚ а эшелоны‚ вытребованные с фронта‚ перейдут на сторону большевиков".

Большевики создали Военно-революционный комитет для подготовки и проведения вооруженного восстания‚ который разместился в Смольном дворце. И в те же дни барон А. Будберг‚ генерал царской армии‚ записывал в дневнике: "22 октября 1917 года. Керенский... мечется во все стороны и делает только то‚ на что способен‚ то есть болтает‚ сыплет красивые слова‚ актерствует... пытается входить в компромиссы с теми‚ которые ни на какие компромиссы не способны..."

24 октября Ленин заявил: "Положение донельзя критическое... Правительство колеблется. Надо добить его во что бы то ни стало..." В ночь на 25 октября отряды Красной гвардии заняли без единого выстрела Главный телеграф‚ Центральную телефонную станцию‚ Государственный банк‚ вокзалы‚ мосты‚ правительственные учреждения‚ – по выражению свидетеля событий‚ это походило "на смену караула". Зимний дворец‚ где размещалось Временное правительство‚ защищали юнкера‚ ударный женский батальон и несколько сот казаков; там не было запаса снарядов‚ продовольствия – как признавал впоследствии Керенский, происходило "полное‚ всеобщее почти‚ непонимание рокового смысла развивающихся событий".

25 октября‚ в день переворота‚ репортеры и очевидцы сообщали: "Публика переполняла тротуары Невского проспекта вечером‚ направляясь в театры и в другие места развлечений..." – "Толпа на улицах и в трамваях поражала своим безразличием..." – "Режим погибал при всеобщем к нему отвращении. Ясно было‚ что никто пальцем не шевельнет в его защиту..." В восстании участвовали матросы и группы красногвардейцев‚ а солдаты Петроградского гарнизона соблюдали нейтралитет и не вмешивались в события. В тот день вечером открылось заседание Второго Всероссийского съезда Советов. Эсеры‚ меньшевики‚ представители прочих партий покинули съезд‚ протестуя против захвата власти большевиками. Ночью поступило сообщение: Зимний дворец взят‚ министры Временного правительства арестованы и отправлены в Петропавловскую крепость.

25 октября 1917 года (7 ноября по новому стилю) большевики захватили власть в Петрограде...

М. Винавер‚ кадет: "Будущий историк не поверит нам. Не поверит‚ что все это для нас не было неожиданностью‚ что мы задолго до 25 октября знали о готовящемся выступлении‚ ибо против ожидаемого бедствия защищаются‚ готовятся к защите. А здесь..."

Л. Троцкий‚ большевик: "Тщетно память пытается найти в истории другое восстание угнетенного класса... которое было бы заранее во всеуслышание назначено на определенное число и было бы в положенный день совершено и притом победоносно..."

П. Малянтович‚ министр юстиции Временного правительства: "Арестуй я Ульянова летом семнадцатого – всё пошло бы иначе..."

После захвата власти большевиками преобладало мнение‚ что они продержатся несколько дней‚ затем заговорили о неделях‚ затем – о считанных месяцах: "Преступная авантюра‚ затеянная большевиками‚ уже на исходе... Мало кто верит‚ что эта оперетка продлится более двух-трех недель. Многие из захватчиков сами насмерть перепуганы тем‚ что сделали..." И в те же дни барон А. Будберг‚ генерал царской армии‚ записывал в дневнике: "Новое правительство товарища Ленина разразилось декретом о немедленном мире... Это гениальный ход для привлечения солдатских масс на свою сторону... Если бы Керенский лучше знал русский народ‚ то он обязан был пойти на что угодно‚ но только вовремя вырвать из рук большевиков этот решительный козырь в смертельной борьбе за Россию... Теперь‚ когда большевики швырнули в солдатские массы эту давно желанную для них подачку‚ у нас нет уже никаких средств в борьбе с теми‚ кто дал ее массам".

Однако многие не понимали этого или не желали понимать; уверенность в недолговечности нового режима была так велика‚ что вкладчики частных банков не забирали из сейфов многомиллионные ценности в золоте и валюте‚ которые большевики вскоре национализировали.

Свидетель того времени: "В Петрограде я нашел жизнь спокойной и привольной‚ а некоторые даже с приятной улыбкой заявили‚ что не так страшен черт‚ как его малюют... В ночь под Новый (1918) год я был с женой во вновь открытом ночном ресторане... Тысячи электрических лампочек‚ заливавших светом бальные дамские платья‚ бриллианты в пышных прическах и на тонких кружевах‚ безукоризненные смокинги и лакированные полуботинки мужчин‚ эстрада с "пикантными" танцовщицами и шансонетками‚ крахмальное белье и ливреи прислуги и, наконец, белоснежные скатерти‚ великокняжеский фарфор и дорогие вина..."

Совет народных комиссаров во главе с В. Лениным располагал правами временного правительства "впредь до созыва Учредительного собрания" так было сказано в декрете Второго Всероссийского съезда Советов. Совнарком мог остаться у власти лишь с согласия депутатов будущего российского парламента‚ а потому большевики призывали на митингах: "Вся власть Советам до дня созыва Учредительного собрания!" Однако на партийных заседаниях говорили уже иное: "Быть может нам придется разогнать Учредительное собрание штыками..." Во время предвыборной кампании проходили стычки между большевистскими агитаторами и агитаторами других партий‚ и поэтесса З. Гиппиус отметила в дневнике: "За агитацию любых списков‚ кроме ихнего‚ бьют и убивают. Хорошенькое Учредительное собрание! Да еще открыто обещают "разогнать" его‚ если‚ мол‚ оно не будет "нашим"..."

Выборы во Всероссийское Учредительное собрание начались через несколько дней после октябрьского переворота и продолжались около двух недель по всей стране, за исключением территорий‚ занятых немецкими войсками. В избирательных списках числилось около девяноста миллионов избирателей‚ проголосовала примерно половина. В Петрограде большевики получили 40 процентов голосов‚ и это ошеломило тех‚ кто утверждал‚ что они не пользуются поддержкой населения. Влияние большевиков было ощутимым в крупных промышленных центрах и воинских гарнизонах‚ однако итоги выборов по всей стране показали иное: 59 процентов избирателей отдали голоса социалистическим партиям‚ в основном эсерам‚ большевикам достались 24 процента голосов‚ прочим несоциалистическим партиям – 17 процентов. На выборах в Учредительное собрание был выставлен объединенный еврейский список‚ чтобы создать самостоятельную фракцию в будущем российском парламенте. Семь еврейских депутатов победили по национальному списку‚ шестеро из них были сионистами.

Семь еврейских депутатов по национальному списку: публицист Ю. Бруцкус от Минской губернии‚ А. Гольдштейн от Подольской губернии‚ врач Я. Бернштейн-Коган от Бессарабской‚ раввин Я. Мазе от Могилевской‚ общественный деятель Н. Сыркин от Киевской‚ адвокат О. Грузенберг и казенный раввин В. Тёмкин от Херсонской губернии. Партию эсеров поддерживало российское крестьянство; она получила наибольший процент голосов и среди избранных оказалось много евреев‚ в том числе С. Ан-ский‚ М. Гендельман‚ А. Гоц‚ О. Минор‚ М. Вишняк‚ а также И. Фондаминский‚ избранный от Черноморского флота подавляющим большинством избирателей.

В еврейской газете Одессы "Наш голос" сообщали с воодушевлением: "Осуществляется прекраснейший сон жизни нашего поколения: Учредительное собрание... Сколько надежды‚ упования и радостных ожиданий в этих двух словах! Оно близко‚ оно будет!.." Результаты выборов не оставляли сомнений‚ что будущий парламент страны сформирует коалиционное правительство‚ а потому Ленин заявил: "Мы делали переворот для того‚ чтобы иметь гарантии‚ что Учредительное собрание не будет использовано против народа... Учредительное собрание соберется не так‚ как хотел Керенский". Это была явная угроза‚ однако руководители оппозиционных партий не желали применять силу для устранения диктатуры‚ опасаясь развязать гражданскую войну, которая могла привести к восстановлению монархии. Газета меньшевиков предостерегала: "Всякая насильственная ликвидация большевистского переворота неизбежно явится вместе с тем ликвидацией всех завоеваний русской революции". Среди эсеров образовалась группа заговорщиков‚ которые подготавливали убийство Ленина и Троцкого‚ но лидеры партии запретили проводить террористические акции.

В день открытия Учредительного собрания по улицам Петрограда прошла мирная демонстрация в его поддержку; красногвардейцы стреляли по демонстрантам‚ и были жертвы. Первое заседание открылось 5 января 1918 года в Таврическом дворце. Здание оцепили матросы и красногвардейцы с пушками и пулеметами; по свидетельству Троцкого‚ Ленин распорядился "о доставке в Петроград одного из латышских полков‚ наиболее рабочего по составу... Мужик может колебнуться в случае чего‚ – говорил он‚ – тут нужна пролетарская решимость".

Из 715 избранных депутатов присутствовали 410‚ среди них – 155 большевиков и левых эсеров. Председателем собрания избрали лидера правых эсеров В. Чернова‚ в прошлом министра Временного правительства. На открытии первого и единственного заседания Чернов говорил о предоставлении национальных прав малым народам России; отдельно он упомянул и еврейский народ‚ "народ-пасынок"‚ который в будущей России сможет развивать свою национальную жизнь. Секретарь Учредительного собрания М. Вишняк вспоминал: "Большевики всячески "срывали" Чернова‚ заглушали его речь свистом‚ оскорбительным улюлюканием и угрожающими выкриками... С секретарского кресла‚ лицом к залу‚ можно было видеть‚ как вооруженные люди... "для развлечения" вскидывали винтовку и брали "на мушку" кого-нибудь из находящихся на трибуне".

Большевики предъявили ультиматум Учредительному собранию – признать законным их правительство и утвердить декреты советской власти‚ принятые к тому времени. П. Дыбенко‚ нарком по военным и морским делам‚ угрожал с трибуны: "Мы признаём только советскую власть; за советскую власть наши штыки‚ наше оружие‚ а все остальное – мы против них‚ долой их!.." Когда депутаты отказались принять ультиматум‚ большевики покинули зал заседания; вслед за ними ушли левые эсеры.

В четыре часа ночи матрос А. Железняков‚ начальник охраны Таврического дворца‚ прервал речь Чернова и произнес историческую фразу: "Я получил инструкцию: чтобы все присутствующие покинули зал заседаний‚ потому что караул устал". Начали гасить свет сначала боковые лампы, а затем и центральную люстру; зал постепенно погружался в темноту; депутаты в спешке приняли закон о земле‚ резолюцию о мире и постановление о государственном устройстве: "Государство Российское провозглашается Российской Демократической Федеративной Республикой".

Назавтра депутаты обнаружили‚ что дворец закрыт и никого туда не пускали. В тот же день ВЦИК принял решение о роспуске Учредительного собрания; в газете "Правда" написали: "Прислужники банкиров, капиталистов и помещиков... холопы американского доллара, убийцы из-за угла правые эсеры требуют в Учредительном собрании всей власти себе и своим хозяевам врагам народа... пытаются захлестнуть петлю на шее социалистической власти и революции..." Депутаты Учредительного собрания решили собраться в Киеве и продолжить заседания‚ но Киев вскоре был занят большевиками.

Р. Пайпс‚ американский историк: "Отказавшись ответить силой на силу‚ левая интеллигенция обрекла на смерть демократический путь развития России... Несмотря на то‚ что три четверти населения поддерживали социалистов‚ последние были разобщены‚ не имели настоящего лидера‚ а главное – не желали драться... Корни той беспримерной жестокости‚ с которой большевики управляли Россией‚ следует искать в осознании собственной безнаказанности‚ появившейся после 5 января 1918 года".

Через несколько дней после закрытия Учредительного собрания собрался в его поддержку Всероссийский съезд Советов крестьянских депутатов. Появились матросы‚ чтобы всех разогнать‚ но заседание тем не менее продолжалось; депутаты выступали в защиту Учредительного собрания‚ матросы внимательно их слушали‚ а затем один из них закричал: "Я слушаю ваши речи‚ товарищи крестьяне‚ и ничего не понимаю... Что же это происходит? Мы крестьяне‚ и вы – крестьяне. Но мы – здесь‚ а вы – там... Почему? Кто разделил нас? Ведь все мы братья..." Начиналась Гражданская война‚ которая расколола страну на множество лагерей и фронтов‚ политических и военных союзов‚ разорвала родственные и товарищеские связи‚ вознесла насилие на невиданный прежде уровень.

Р. Гуль‚ писатель-эмигрант: "Мы в нем – в этом омерзительном бунте – жили. "Грабь награбленное!" – и в Пензе бессмысленно грабят все магазины на Московской улице. "Жги помещичьи усадьбы!"‚ "Убивай буржуев!" И жгут. И убивают всех‚ кто "подлежит уничтожению". Ведь нет уже ни судов‚ ни судей‚ ни тюрем‚ ни полиции. "Все поехало с основ"..."

Барон А. Будберг‚ из дневника: "Все звериное‚ так роскошно взращенное русской жизнью и ничем не сдерживаемое‚ вылезло наружу и рвёт на куски все чужое и все жирное и вкусное... Что же будет дальше‚ когда эти начинающие гастролеры сделаются настоящими мастерами в деле истребления людей?.. На нас надвигается настоящая черная пугачевщина... а когда к ней присоединится неизбежный при общем развале голод‚ то на Руси получится ужас‚ которого вероятно еще не ведала старушка-земля..."

В начале января 1918 года Центральная Рада в Киеве – парламент Украинской Народной республики – приняла закон о национально-персональной автономии‚ который давал право русским‚ полякам‚ евреям и прочим "неукраинским" народностям "на самостоятельное устройство своей национальной жизни". Было создано министерство по еврейским делам во главе с лидером партии "Фарейникте" М. Зильберфарбом; оно занималось вопросами еврейского образования‚ культуры и общинного самоуправления на Украине. В том же месяце Центральная Рада провозгласила полное отделение от России и признала Украину "свободной‚ суверенной державой Украинского народа".

Еврейские депутаты в Раде не соглашались на разделение российского еврейства: это привело бы к разрыву с родными и близкими‚ которые оставались в других частях бывшей империи‚ могло подорвать экономические связи в торговле и промышленности‚ способствовало бы отрыву от русской культуры‚ воспринятой к тому времени ассимилированными евреями. Опасались и нерегулируемого развития событий‚ что могло привести ко многим жертвам‚ и потому бундовцы проголосовали против отделения от России‚ а депутаты от прочих еврейских партий – совместно с депутатами от русских и польских партий – воздержались. Это вызвало взрывы негодования на заседаниях Центральной Рады: выступления представителей национальных меньшинств сопровождались свистом‚ топаньем; бундовцу не давали выступать и кричали с мест: "В синагогу! В синагогу!.." Заговорили о том‚ что национальные меньшинства выступают против интересов украинского народа‚ "мешают освобождению Украины" и им нельзя доверять.

Большевики начали войну против отделившейся Украины и в конце января 1918 года‚ после многодневного артиллерийского обстрела‚ заняли Киев. Украинское правительство и депутаты Рады переехали в Житомир‚ но депутаты от партий национальных меньшинств к ним не присоединились. Это вызвало озлобление‚ особенно против евреев: усиленно подчеркивали тот факт‚ что в большевистском восстании в Киеве участвовали рабочие-евреи‚ евреи были и в комитете‚ руководившем восстанием‚ а в воинских частях‚ захвативших Киев‚ оказались комиссары-евреи. И хотя в Красной армии было немало командиров-украинцев и комиссаров-украинцев‚ хотя несколько украинских полков перешли на сторону большевиков и помогли овладеть Киевом‚ повсюду крепло убеждение‚ что именно "евреи – враги Украины"‚ "евреи на стороне большевиков".

А. Гольденвейзер‚ адвокат, о первых днях советской власти в Киеве: "Эти дни были полны ужаса и крови. Большевики производили систематическое избиение всех‚ кто имел какую-либо связь с украинской армией и особенно с офицерством... Солдаты и матросы‚ увешанные пулеметными лентами и ручными гранатами‚ ходили из дома в дом‚ производили обыски и уводили военных. Во дворце‚ где расположился штаб‚ происходил краткий суд и тут же‚ в царском саду – расправа... Тогда же был самочинно‚ гнусно и бессмысленно расстрелян киевский митрополит Владимир".

Большевики пробыли в Киеве три недели‚ но успели за это время оставить по себе недобрую память. Было создано правительство во главе с Г. Пятаковым‚ однако власть фактически находилась в руках командующего войсками М. Муравьева‚ в прошлом подполковника царской армии‚ который заявил в приказе: большевистская армия "на остриях штыков принесла с собой идеи социализма". Расстреляли более двух тысяч офицеров царской армии‚ казнили сановников старого режима‚ общественных деятелей‚ священников; проводя русификацию края‚ большевики закрывали украинские газеты‚ школы и книжные магазины‚ срывали со стен портреты Т. Шевченко. Среди большевистских деятелей были русские‚ украинцы‚ поляки‚ представители разных национальностей‚ но застарелый антисемитизм выделил в рядах ненавистной власти еврейские имена и сделал ответственными за их действия всех евреев.

В феврале 1918 года украинское правительство заключило сепаратный мир с Германией и Австро-Венгрией. Те признали независимость Украины‚ согласились помочь "в трудной борьбе против великороссов"‚ после чего немецкие войска перешли в наступление и заняли Киев. Вместе с ними вернулись и украинские отряды с накопленным зарядом ненависти и желанием отомстить. Это были полки Сечевых стрельцов‚ сформированные в Германии из пленных украинцев‚ а также отряды "вольного казачества": серые и синие жупаны‚ кривые сабли‚ широченные шаровары‚ высокие серые папахи с огромными кокардами‚ длинные чубы на бритых головах. Еврейская делегация из Киева поехала им навстречу‚ чтобы выяснить намерения солдат и командиров‚ успокоить и переубедить‚ и услышала в ответ: "Мы расправимся‚ и расправимся беспощадно!.." – "Полгорода‚ всех жидов надо перерезать!.." – "Я один вырежу не меньше пятидесяти евреев..."

По пути от Житомира к Киеву солдаты украинских полков устраивали погромы; евреев грабили и убивали в Коростене‚ Бердичеве‚ на железнодорожных станциях по пути следования; особенно жестокие насилия совершали в поездах: отнимали деньги‚ резали‚ душили ремнями и веревками‚ выбрасывали на ходу из вагонов. На улицах освобожденного Киева гайдамаки избивали евреев нагайками‚ уводили в Михайловский монастырь и расстреливали под видом "жидовских комиссаров"‚ а трупы сбрасывали в Днепр. Городской голова напечатал в газете призыв к военному начальству: "Остановите казни без суда... Остановите преследование казаками евреев – только потому‚ что в среде большевиков были евреи. Евреи были и есть и в числе боровшихся против большевиков‚ как были и украинцы среди большевиков... Прошу Вас‚ прекратите кровавое мщение!.."

1917 год дал толчок для развития сепаратистских движений, и огромная Российская империя стала распадаться на всевозможные государственные образования на больших и малых территориях. В ноябре того года Союз объединенных горцев Кавказа объявил о создании автономной Горской республики. В декабре провозгласила независимость Финляндия; в Бахчисарае было образовано Крымско-татарское национальное правительство‚ а в Кишиневе создали Молдавскую народную республику. В Средней Азии появилась Туркестанская автономная республика со столицей в Коканде (Кокандская автономия)‚ которая просуществовала недолго‚ – в состав ее правительства вошли бухарские евреи Р. Потилахов и Вадияев.

В начале 1918 года провозгласили независимость Украина, Литва, Латвия и Эстония. В мае была образована Грузинская демократическая республика; в ее Учредительном собрании выделили два места для грузинских евреев и одно для евреев-ашкеназов; министром финансов стал грузинский еврей И. Элигулашвили. Возникли Азербайджанская и Армянская республики. Провозгласила независимость Польша. Башкиры и волжские татары создали национальные автономии. Даже губернии объявляли себя независимыми республиками‚ воспринимая буквально большевистский лозунг "Вся власть советам!" и не желая никому подчиняться.

А. Валидов‚ командующий войсками автономной Башкирии, провозглашал: "Мы не большевики и не меньшевики‚ мы лишь башкиры. На какой же стороне мы должны быть? Ни на какой. Мы на своей собственной стороне... Двухмиллионный башкирский народ не может быть игрушкой в ничтожных политических забавах. У него должны быть свои нужды‚ свои потребности‚ своя политика‚ своя точка зрения".

В ноябре 1918 года Германия капитулировала так закончилась Первая мировая война‚ которая привела к серьезным изменениям в Европе и Азии. Германия превратилась в демократическую республику; Австро-Венгрия распалась на Австрию‚ Венгрию и Чехословакию; Бессарабия отошла к Румынии; Турция потеряла Палестину и Сирию; отделились от России Польша‚ Финляндия‚ Литва‚ Латвия и Эстония. Однако в России война продолжалась. С юга на большевиков наступал А. Деникин‚ со стороны Финляндии шел на Петроград Н. Юденич‚ с востока двигался А. Колчак‚ во власти которого оказалась вся Сибирь. С 1918 года войска стран Антанты оказывали материальную помощь для свержения советской власти. Английские‚ японские‚ американские‚ французские‚ итальянские‚ греческие и румынские воинские подразделения высадились в Баку и Владивостоке‚ в Одессе, Николаеве и Севастополе‚ в Мурманске и Архангельске.

На территории бывшей Российской империи большевики создавали государственные образования‚ которые выполняли временные тактические задачи. В январе 1918 года они провели успешное восстание в Одессе и провозгласили Одесскую советскую республику; в ее правительство входили три еврея‚ в том числе председатель Совнаркома В. Юдовский. В том же месяце большевики создали Донецко-Криворожскую республику с центром в Харькове‚ которая просуществовала считанные дни. В марте 1918 года они провозгласили в Крыму Советскую социалистическую республику Тавриды‚ продержавшуюся один месяц; ее Совнарком возглавлял еврей Н. Слуцкий‚ убитый восставшими татарами. В декабре 1918 года была создана Литовско-Белорусская республика‚ продержавшаяся лишь несколько месяцев. В маеиюне 1919 года существовала Крымская ССР‚ правительство которой возглавлял Д. Ульянов‚ брат В. Ленина. Появились Северо-Кавказская республика‚ Хорезмская и Бухарская советские республики в Средней Азии; на Дальнем Востоке образовали Дальневосточную республику‚ чтобы избежать столкновений с японцами: глава правительства – еврей Б. Шумяцкий.

В годы Гражданской войны власть в больших и малых городах менялась неоднократно. Очевидец описывал "пеструю картину улиц Одессы‚ где‚ сменяя друг друга‚ а иногда сосуществуя‚ мелькали оселедцы (чубы) гайдамаков‚ жупаны германской варты (полиции)‚ каски немецких солдат‚ потрепанные мундиры австрийцев‚ юбки греческих вояк‚ восседавших на унылых мулах‚ надменные английские моряки с неизменными трубками‚ французские зуавы‚ конфедератки польских легионеров..."

Гражданская война набирала силу‚ и от этой "всероссийской кровавой колошматины и человекоубоины" никому и нигде не было спасения. Убивали пленных. Расстреливали заложников. Добивали раненых врагов в лазаретах: белые – красных‚ красные – белых. Уничтожали всякого‚ вызывавшего подозрения во враждебной деятельности. Человеческая жизнь стремительно падала в цене; классовая непримиримость заглушала сострадание и здравый смысл; Россия захлебывалась в кровавой волне ненависти: жители одной страны‚ одной порой национальности и единой веры‚ родственники‚ соседи и земляки яростно и беспощадно уничтожали друг друга.

Писатель Р. Гуль‚ участник тех событий: "Это значило‚ что я должен убивать неких неизвестных мне‚ но тоже русских людей‚ в большинстве крестьян‚ рабочих. И я почувствовал‚ что убить русского человека мне трудно. Не могу. Да и за что? У меня же нет с ним никаких счетов. За что же я буду вразумлять его пулями?.."

Большевики победили в той войне. В ноябре 1920 года корабли стран Антанты вывезли из Крыма почти сто пятьдесят тысяч человек.

Из воспоминаний эмигрантов (уход из Севастополя): "Последние останки Российской империи собирались на многочисленных судах – и частных‚ и военных..." – "В воскресенье‚ во второй половине дня‚ мимо нас стали проходить один за другим корабли Белого флота‚ палубы которых наполнены были сплошной массой людей. На некоторых идущих на буксире баржах люди стояли сплошной стеной‚ как щетина на щётке. Это был великий исход‚ которому не было примеров в истории... исход в полную неизвестность..." – "К нашему миноносцу подъехал ялик с тремя офицерами. По грязной одежде‚ по сумкам и винтовкам видно было‚ что все они с фронта... Первым влез на лестницу старый полковник с седыми подусниками и с Георгием на шинели. Он снял с плеча винтовку‚ размахнулся и с силой бросил ее в море... Помню‚ многие тогда заплакали..." – "Я понял‚ что старая Россия‚ которая меня выкормила и вырастила‚ навеки умерла‚ и тосковать по ней можно только так‚ как тоскуют по покойнику..." – "У меня нет будущего: я стар. У меня нет настоящего: я беженец..."

Н. Тэффи‚ писательница (уход из Новороссийска): "Дрожит пароход‚ бьет винтом белую пену‚ стелет по берегу черный дым. И тихо‚ тихо отходит земля. Не надо смотреть на нее. Надо смотреть вперед‚ в синий широкий свободный простор... Но голова сама поворачивается, и широко раскрываются глаза‚ и смотрят‚ смотрят... Дрожит пароход‚ стелет черный дым... И вот – как жена Лота – застыла‚ остолбенела навеки и веки видеть буду‚ как тихо‚ тихо уходит от меня моя земля..."

Когда Красная армия в четвертый (и последний) раз заняла Киев‚ на здании университета появился плакат: "Мы ушли ненадолго. Мы вернулись навсегда".

Историки во всем мире потратили немало усилий‚ чтобы определить причины победы большевиков в Гражданской войне. У них были простые и доходчивые лозунги‚ которые безотказно действовали в рабочей и крестьянской среде: "Мир – народам!"‚ "Фабрики – рабочим!"‚ "Землю – крестьянам!" Они применяли невероятно жестокие меры массовых насилий для устрашения и истребления не только инакомыслящих‚ но и потенциальных врагов. В первые месяцы своего правления большевики конфисковали помещичьи‚ церковные‚ монастырские земли и передали их земледельцам – в стране‚ где подавляющее большинство населения составляли сельские жители; это подтолкнуло к ним на первых порах многомиллионное крестьянство‚ которое с победой Белого движения связывало возвращение помещиков.

Большевики шли на уступки‚ заключая самые неожиданные политические и военные соглашения‚ чтобы разорвать их в нужный момент и уничтожить вчерашнего союзника‚ а их врагам недоставало политической гибкости – из-за принципов‚ которых они придерживались. Для нейтрализации возможных противников большевики предоставили независимость некоторым национальным меньшинствам‚ не имея возможности удержать их силой и не теряя надежды вернуть утраченное при подходящем случае. А Белое движение А. Деникина и А. Колчака в борьбе за "Единую и Неделимую Россию" оттолкнуло от себя народы бывшей Российской империи‚ провозгласившие свою независимость; оттолкнуло оно и еврейское население – разбоем и убийствами‚ то самое население‚ которое могло оказать существенную поддержку в борьбе с советской властью.

Р. Гуль‚ писатель-эмигрант: "К белым народ не хотел идти: господа. Здесь сказался один из самых больших грехов старой России: ее сословность. И связанный с ней страшный разрыв между интеллигенцией и народом... Царскому генералу Антону Деникину... мужик не верил. В этом была беда и мужика‚ и всей России..."

Из воспоминаний очевидца (первые годы советской власти): "До образования и закостенения новой бюрократии был период‚ когда простые люди почувствовали: к управлению пришли с в о и. Не надо ломать шапку перед барином. Не надо унижаться перед вышестоящим. Нет больше "благородий"‚ "высокоблагородий"‚ "превосходительств"... В моем родном Киеве за три года – с 1917 по 1920 – власти сменялись пятнадцать раз... И я видела – свидетельствую‚ кто встречал с восторгом и забрасывал цветами деникинцев‚ а кто – красноармейцев. В первом случае – дамы в шляпах со страусовыми перьями‚ архимандриты в шитых золотом рясах‚ господа в котелках и цилиндрах; во втором – платки‚ кепки‚ картузы‚ тужурки..."

В первые дни советской власти Союз служащих государственных учреждений провел забастовку в Петрограде. Прекратили работу министерства‚ работники телеграфа и телефонных служб‚ почтальоны‚ учителя и конторщики. Народные комиссары‚ захватившие власть‚ обнаруживали в учреждениях лишь швейцаров и уборщиц; сотрудники не выходили на работу и не признавали новое начальство; служащие Государственного банка не выдавали деньги по требованию Совнаркома‚ так как считали это правительство незаконным‚ отклонили даже просьбу о "краткосрочной ссуде". У наркомов не было средств на самые неотложные нужды‚ и лишь силой‚ с помощью вооруженных солдат‚ заставили открыть сейф в Государственном банке и взяли деньги.

В таких условиях невозможно было управлять государством‚ и чтобы сломить сопротивление‚ в декабре 1917 года была создана Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем (ВЧК или ЧК). Командовал ВЧК Ф. Дзержинский‚ сын мелкопоместного польского дворянина. Чекисты располагали правом "на внесудебные расправы"‚ и Дзержинский заявлял: "Работники ЧК – это солдаты революции... Право расстрела для ЧК чрезвычайно важно". Историк С. Дубнов записывал в дневниках "7 января 1918 года, вечер. Кровь, голод, холод, тьма – вот под каким знаком вступаем в новый год... Надвигается ночь террора. Кто обречен?.."

Среди первых руководящих сотрудников карательной организации были русские – Д. Евсеев‚ Н. Жиделев‚ И. Ксенофонтов (заместитель председателя ВЧК в 1919–1921 годах)‚ латыши М. Лацис и Я. Петерс (заместитель председателя в 1918 году)‚ армянин В. Аванесов‚ поляк В. Менжинский (первый заместитель председателя ВЧК), еврей Г. Ягода (с 1923 года – второй заместитель председателя). С конца 1923 года ВЧК стали именовать Объединенное государственное политическое управление (ОГПУ)‚ руководившее работой ГПУ союзных республик. В 1926 году‚ после смерти Дзержинского‚ председателем ОГПУ стал бывший дворянин В. Менжинский‚ сын преподавателя Пажеского корпуса.

В. Ленин провозглашал: диктатура пролетариата "означает не что иное‚ как ничем не ограниченную‚ никакими законами‚ никакими абсолютно правилами не стесненную‚ непосредственно на насилие опирающуюся власть". Вторил ему и Л. Троцкий: "Буржуазный класс сходит со сцены и потому этими мерами насилия мы помогаем ему скорее уйти". По всей стране были созданы Революционные трибуналы‚ которые руководствовались "классовыми интересами" и "велениями революционной совести". Их освободили от многих ограничений при выборе карательных мер и подготовили списки именитых заложников: при покушении на большевистских лидеров этих заложников следовало "беспощадно истреблять". Ленин рассылал по России срочные телефонограммы: "Расстреливать заговорщиков и колеблющихся‚ никого не спрашивая и не допуская идиотской волокиты..." – "Провести беспощадный массовый террор против кулаков‚ попов и белогвардейцев; сомнительных запереть в концентрационный лагерь вне города..." Не отставали от Ленина прочие лидеры большевиков в тылу и на фронте‚ в том числе и коммунисты-евреи.

С первых месяцев советской власти начались массовые политические репрессии по усмотрению местных карательных органов‚ которые – порой по сиюминутному желанию – распоряжались жизнью и смертью жителей вверенного им города‚ уезда‚ губернии. Современник свидетельствовал: "Советская власть‚ особенно в маленьких городках‚ была хозяином жизни‚ смерти и имущества обывателей. В Глухове‚ например‚ местный диктатор истребил поголовно всех помещиков и буржуев и собирался истребить их детей‚ так как они учились в гимназии и из них могли вырасти в будущем помещики и буржуи". М. Лацис‚ председатель Всеукраинской ЧК‚ рекомендовал сотрудникам: "Не ищите на следствии материала и доказательств того‚ что обвиняемый действовал делом или словом против советской власти. Первый вопрос‚ который вы должны ему предложить‚ какого он происхождения‚ воспитания‚ образования или профессии. Эти вопросы и должны определить судьбу обвиняемого".

В сентябре 1918 года‚ в ответ на убийство М. Урицкого и покушение на В. Ленина‚ ВЦИК принял резолюцию: "На белый террор врагов рабоче-крестьянской власти рабочие и крестьяне ответят массовым красным террором против буржуазии и ее агентов". Г. Зиновьев заявил: "Вы‚ буржуазия‚ убиваете отдельных личностей‚ а мы убиваем целые классы..."; петербургская "Красная газета" призывала: "За кровь Ленина и Урицкого пусть прольются потоки крови..."; в московской газете "Правда" угрожали: "Гимном рабочего класса отныне будет гимн ненависти и мести..."

В Петрограде расстреляли более пятисот человек и опубликовали список сотен заложников, которых обещали уничтожить при попытках новых покушений на советских руководителей. Казни проходили в Москве‚ в губернских и уездных городах: арестовывали и расстреливали без указания индивидуальной вины, в газетах публиковали "сводки"‚ где вместо состава преступления значилось "расстрелян в порядке красного террора"‚ – в списках казненных оказалось немало еврейских фамилий. М. Спиридонова‚ лидер левых эсеров: "Из-за поранения левого предплечья Ленина убили тысячи людей. Убили в истерике (сами признают)‚ убили без суда и следствия‚ без справок‚ без подобия какого-то юридического‚ не говоря уже нравственного смысла..."

В январе 1919 года секретный документ ЦК партии большевиков потребовал "провести беспощадный массовый террор по отношению ко всем вообще казакам‚ принимавшим какое-либо прямое или косвенное участие в борьбе с советской властью". Троцкий призывал в приказе: "Каины должны быть истреблены‚ никакой пощады станицам‚ которые будут оказывать сопротивление..." Начались массовые расстрелы казаков‚ поддерживавших Белое движение; уничтожали стариков‚ женщин‚ детей‚ и командир Второй Конной армии Ф. Миронов писал Ленину: "Вся деятельность коммунистической партии‚ возглавляемой Вами‚ направлена на истребление казачества‚ на истребление человечества вообще... Я отказываюсь принимать участие в таком строительстве‚ когда весь народ и все им нажитое растрачивается для цели отдаленного будущего‚ абстрактного. А разве современное человечество не цель?.. Почти двухгодовой опыт народных страданий должен был убедить коммунистов‚ что отрицание человеческой личности – есть безумие".

За принадлежность к "враждебному" сословию казнили бывших царских министров и сановников‚ представителей аристократии и дворянства, членов дореволюционных политических партий, бывших помещиков и промышленников‚ купцов, домовладельцев‚ священников‚ офицеров, чиновников и полицейских. Когда оставляли город под давлением неприятеля‚ расстреливали порой не только заложников‚ но и "скрытых" врагов‚ "слуг самодержавия"‚ "представителей старого режима". Из доклада ЦК Российского Красного Креста (о деятельности ЧК в Киеве): "Полное отсутствие каких бы то ни было правовых понятий‚ какой бы то ни было тени законности‚ безнаказанность палачей‚ беззащитность жертв‚ жестокость‚ порождающая садизм... В основу‚ в идеологию ЧК была положена теория классовой борьбы‚ вернее‚ классового истребления..."

Н. Полетика, историк (1919 год‚ после занятия Киева Добровольческой армией): "Я увидел‚ что дома‚ где помещались различные чрезвычайки... были превращены в застенки. В комнатах – хаос‚ полы покрыты грудой разорванных бумаг и обломками мебели‚ на полах и стенах – пятна крови и куски мозга... В саду едва прикрытые землей обнаженные трупы ста двадцати семи жертв‚ расстрелянных большевиками накануне ухода".

С первых месяцев своего правления большевики начали проводить экономическую политику‚ которая получила название политики "военного коммунизма". Были национализированы без компенсаций фабрики и заводы‚ частные банки‚ торговый флот‚ железнодорожный транспорт‚ предприятия коммунального хозяйства; советская власть аннулировала государственные займы‚ заключенные прежними правительствами‚ а также иностранные займы – "безусловно и без всяких исключений". Запретили свободную торговлю‚ а продажу предметов первой необходимости допускали только под контролем. Ввели карточную систему распределения продуктов‚ основанную на "классовом" принципе, и всеобщую трудовую повинность для "уничтожения паразитических слоев общества". Направляли на производство крестьян и солдат‚ прикрепляли к месту работы шахтеров‚ железнодорожников‚ нефтяников без права ухода‚ ловили на улицах уклонявшихся от мобилизации и посылали на заготовку дров‚ сена‚ расчистку снежных заносов‚ строительство военных укреплений.

Из воспоминаний: "Утром я бежала в чайную за кипятком и кусочком крохотного ужасного хлеба. Затем бежала на работу... в рваных башмаках‚ без чулок‚ обвязав ноги тряпками... Ели бурду в общей столовой‚ за липкими от грязи столами‚ из оловянных чашек. С улицы прибегали дети в лохмотьях‚ синие от холода... Глядя помертвевшими‚ белыми глазами жадно нам в рот‚ они шептали: "Тетенька‚ тетенька‚ оставьте ложечку..." Свело пальцы‚ ослабли глаза... Многие мои родственники умерли... Нас просто изводили..." Физиолог академик И. Павлов (1918 год): "Если то‚ что делают большевики с Россией‚ есть эксперимент‚ то для таких опытов я пожалел бы дать даже лягушку".

В мае 1918 года ввели в деревнях продовольственную разверстку – обязательную сдачу хлеба по государственной цене‚ которая составляла ничтожную часть от рыночной стоимости хлеба из-за стремительной инфляции бумажного рубля. Крестьянам оставляли только семенной фонд и зерно для "личного потребления по установленным нормам"‚ но эти нормы были недостаточны, чтобы продержаться до нового урожая. Затем ввели разверстку на обязательную поставку скота‚ масла‚ яиц‚ домашней птицы‚ картофеля‚ прочих сельскохозяйственных продуктов и изделий деревенских промыслов. Делегат от крестьян говорил на съезде Советов: "Все обстоит хорошо‚ только... земля-то наша‚ да хлебушко ваш; вода-то наша‚ да рыба ваша; леса наши‚ да дрова-то ваши..."

Так была установлена "продовольственная диктатура"‚ которая предоставляла властям "чрезвычайные полномочия по борьбе с деревенской буржуазией"; реквизицией занимались комитеты деревенской бедноты и сотни продовольственных отрядов‚ присланных из городов. В ответ на это крестьяне сокращали посевы‚ производя минимальное количество зерна‚ а продотряды – для выполнения разнарядок по сбору продуктов – ужесточали свою деятельность и отнимали все‚ что можно было отнять. С мест сообщали: "Овес забран весь‚ даже на семена не оставлено ни зерна. Рожь не уродилась‚ пшеница у многих забрана вся..." – "Забирали картошку в холодное время и замороженную ссыпали в теплые помещения‚ отчего она вся испортилась... Забранный по разверстке скот из-за плохого ухода и кормления частью подох..." – "У всех крестьян сейчас вылилось одно мнение‚ что коммунисты царствуют последний год и потому стараются так быстро разрушить все сельское хозяйство..."

В городах не хватало продовольствия. Население голодало. Голодал тот самый пролетариат, диктатуру которого провозгласили большевики, и по улицам Петрограда прошла демонстрация рабочих с плакатом "Долой Ленина с кониной! Даёшь царя со свининой!" Чтобы обеспечить города продовольствием‚ Совнарком призывал к "борьбе за хлеб"‚ к "беспощадному истреблению предателей и изменников" в деревне. Л. Троцкий требовал "пройти горячим утюгом" по "спине кулачества". В. Ленин поддерживал "превосходный план массового движения с пулеметами за хлебом" и предлагал коммунистам Пензы: "1. Повесить (непременно повесить‚ дабы народ видел) не меньше ста заведомых кулаков‚ богатеев‚ кровопийц. 2. Опубликовать их имена. 3. Отнять у них весь хлеб. 4. Назначить заложников... Сделать так‚ чтобы на сотни верст народ видел‚ трепетал... Телеграфируйте получение и исполнение. Ваш Ленин".

Делегаты из Тюмени рассказывали Ленину на партийном съезде: "Для выполнения продразверстки устраивали такие вещи: тех крестьян‚ которые не хотели давать разверстку‚ их ставили в ямы‚ заливали водой и замораживали..." Ф. Миронов‚ командарм Второй Конной армии (1919 год‚ из обращения к Ленину и Троцкому): "Народ стонет... Повторяю‚ народ готов броситься в объятия помещичьей кабалы‚ лишь бы муки не были так больны‚ так очевидны‚ как теперь..."

Карательные органы преследовали земледельцев‚ которые не сдавали зерно и прочие продукты; крестьян арестовывали‚ били‚ расстреливали‚ а в ответ восставали деревни и волости‚ брались за вилы с топорами‚ выкапывали припрятанное оружие и жестоко расправлялись с "комиссарами". В 1918 году прошло более двухсот пятидесяти крупных крестьянских восстаний в Уфимской и Екатеринбургской‚ в Смоленской‚ Орловской‚ Ярославской‚ Московской и других губерниях; восстали более ста тысяч крестьян Симбирской и Самарской губерний; в годы Гражданской войны воевали против большевиков донские и кубанские казаки‚ крестьяне Поволжья‚ Украины‚ Белоруссии и Средней Азии. Н. Полетика, историк: "Украинская деревня вела озверелую борьбу против продразверстки и реквизиций‚ вспарывая животы сельским властям и агентам "Заготзерна" и "Заготскота"‚ набивая эти животы зерном‚ вырезая красноармейские звезды на лбу и на груди‚ забивая гвозди в глаза‚ распиная на крестах".

С 1920 по 1921 год проходило восстание крестьян Тамбовской губернии; их армия во главе с эсером А. Антоновым насчитывала пятьдесят тысяч человек. Восставших жестоко подавили воинские части с артиллерией‚ броневиками и бронепоездами под командованием бывшего поручика императорской гвардии дворянина М. Тухачевского. Расстреливали крестьян‚ сжигали непокорные деревни‚ брали в заложники женщин с детьми‚ и представитель ВЦИК В. Антонов-Овсеенко докладывал с места событий: сопротивление "было полностью сломлено твердым проведением системы заложников и публичным расстрелом их партиями".

Закончилась Первая мировая война‚ а затем и война Гражданская‚ оставившие за собой миллионы жертв‚ сотни тысяч раненых‚ искалеченных‚ отравленных газами‚ психически травмированных‚ которым нищая страна не могла помочь. Разрушенные фабрики и заводы‚ пришедшие в негодность железнодорожные пути – к 1920 году валовая продукция тяжелой промышленности составила четырнадцать процентов от уровня 1913 года; в три раза меньше добывали нефти и угля‚ в четыре раза меньше электроэнергии‚ а чугуна и стали – в десятки раз. Национализация банков и промышленных предприятий, неумение новых правителей управлять страной также способствовали разрухе. Не хватало топлива в морозные зимы‚ в городах не работали водопровод и канализация‚ простаивали предприятия‚ отрезанные от источников сырья‚ свирепствовали эпидемии тифа‚ холеры‚ дизентерии и гриппа. Всеобщая безработица‚ миллионы голодных людей на гигантской территории – и среди них еврейская беднота городов и местечек Украины и Белоруссии‚ такая же нищая‚ такая же голодная‚ прошедшая через ужасы Гражданской войны с ее жестокими погромами и неисчислимыми жертвами.

Из лозунгов и призывов в большевистских газетах: "Еще два таких года титанической работы‚ и мы будем по ту сторону перевала! Вперед‚ товарищи! Вон там уже открываются беспредельные светлые дали коммунизма!.. Все на работу! Отдыхать будем после!"

Популярная частушка первых лет советской власти:

В апреле 1917 года‚ после возвращения В. Ленина из эмиграции‚ в газете кадетов написали: "Такой общепризнанный глава социалистической партии должен быть теперь на арене борьбы‚ и его прибытие в Россию‚ какого бы мнения ни держаться о его взглядах‚ можно приветствовать..." Кадеты пострадали прежде других после октябрьского переворота и стали первой политической партией‚ объявленной большевиками вне закона. В ноябре 1917 года Совнарком постановил: "Члены руководящих учреждений партии кадетов‚ как партии врагов народа‚ подлежат аресту и преданию суду революционного трибунала".

Ленин говорил: "Государство – это учреждение для принуждения. Раньше это было насилие над всем народом кучки толстосумов... Мы хотим организовать насилие во имя интересов трудящихся". 6 июля 1918 года части Красной армии подавили в Москве вооруженное выступление левых эсеров‚ союзников большевиков по коалиции‚ и наступила однопартийная диктатура. "Мы являемся единственной партией в стране‚ – провозглашал Л. Троцкий, – и в эпоху диктатуры иначе быть не может".

К руководству государством пришли люди‚ которые оправдывали любые средства для достижения поставленной цели. Во имя этой цели лгали и убивали‚ провозглашали идеи и действовали от имени пролетариата – "передовой части" народа‚ не спрашивая его совета или согласия. Итальянский коммунист распознал это‚ побывав в советской России в 1920 году: "Много раз говорили и повторяли‚ что основной принцип русской революциии – это диктатура пролетариата... Диктатура существует – и‚ возможно‚ ко благу пролетариата‚ – но, собственно, он‚ бедняга‚ тут ни при чем... Диктатуру осуществляет коммунистическая партия".

Это была диктатура партии‚ устранявшей своих соперников‚ а точнее‚ диктатура ее лидеров‚ которые правили огромной страной‚ ни перед кем не отчитываясь за результаты своей деятельности. На смену нравственности и морали пришла политика "целесообразности"‚ признававшая нравственными любые действия‚ которые вели к удержанию власти в стране и захвату власти во всем мире. (В 1976 году сказали престарелому В. Молотову‚ бывшему члену Политбюро и председателю Совнаркома‚ который доживал свой век в покое и довольстве на государственной даче: "Люди не видят мяса по всей стране". Он ответил: "Ну и черт с ним‚ с мясом‚ только бы империализм подох!..")

Из писем Ленину (1918 год): "Никогда еще не было в России такого произвола‚ гнета и бесправия... Едва ли надо тащить людей в то светлое царство‚ от которого они отказываются. Рай под угрозой расстрела..." – "Ленин‚ что ты с нами сделал? На тебя мы надеялись‚ тебе мы доверили правление страны и остались без куска хлеба на улице. Лучше бы пристрелили..." – "Девяносто процентов ждут царя‚ как манны небесной‚ и предвкушают блаженство‚ как они будут резать большевиков и держать в клетках Ленина и Троцкого‚ кормя их трупами собак..."

Из популярной частушки того времени:

Православная церковь в дореволюционной России входила неотъемлемой частью в общее государственное построение‚ основанное на принципе "православие – самодержавие – народность". Вступая в борьбу с прежним укладом жизни‚ советская власть должна была разрушить и церковь – "эксплуататор трудового народа"‚ а ее служителей уничтожить наравне с буржуазией. Так началось непримиримое противоборство коммунистической идеологии с инакомыслием‚ растянувшееся на десятилетия‚ когда на стороне властей был отлаженный аппарат принуждения и запугивания‚ а на стороне населения – вера во Всевышнего‚ тысячелетние обычаи и традиции. В декабре 1917 года большевики ликвидировали систему духовного образования в России‚ закрыли церковно-приходские школы‚ семинарии‚ духовные училища и академии‚ конфисковали их здания и имущество. Затем издали декрет о свободе совести‚ который отделил церковь от государства‚ а школу от церкви‚ и запретил преподавание религиозных вероучений во всех учебных заведениях. Патриарх Тихон писал в Рождественском послании (январь 1918 года): "Зло нашего времени‚ что новое государство строится без Бога‚ что люди полагаются только на свои силы‚ прильнули к земле‚ хлебу и деньгам и упились вином свободы. Церковь осуждает такое строительство..."

В январе 1918 года был расстрелян митрополит Киевский Владимир; к концу того года уничтожили более трехсот священнослужителей‚ еще через год – несколько тысяч. В начале 1919 года начали вскрывать мощи святых угодников‚ которых почитали миллионы верующих. Взламывали гробницы и саркофаги‚ выставляли содержимое для всеобщего обозрения‚ водили туда экскурсии‚ проводили документальные съемки для показа в кинотеатрах‚ чтобы доказать населению‚ что мощи не являются нетленными. Вскрыли гробницу преподобного Тихона Задонского в Воронеже, отправили в Музей атеизма мощи преподобного Серафима Саровского; в Троице-Сергиевой лавре под Москвой потревожили мощи преподобного Сергия Радонежского‚ и В. Ленин отдал распоряжение: "Надо проследить и проверить‚ чтобы поскорее показали это кино во всей Москве". Прихожане Чудова монастыря в Кремле умоляли передать им мощи Святого Алексия‚ но вождь пролетариата – в массе своей верующего – начертал на их просьбе следующую резолюцию: "Прошу не разрешать вывоза‚ а назначить вскрытие при свидетелях. Ленин".

Из брошюры издательства "Атеист": "Октябрьская революция‚ самообороняясь‚ неминуемо должна была потревожить могилы этих императорских слуг и безжалостно (ибо жалость в данном случае – это высшее зверство, безжалостность – наивысшая гуманность) разоблачать их гнусности‚ кои проделывались и проделываются до сих пор".

Повсюду устраивали демонстрации под лозунгом "Бога нет!"‚ высмеивали "пузатых попов" в антирелигиозных представлениях‚ заглушали праздничные богослужения в церквах с помощью духовых оркестров‚ проводили "красное Рождество"‚ "красную Пасху"‚ даже "красные похороны"‚ которые "прошли довольно живо и многое дали в смысле удара по устоям прогнившей насквозь поповщины". Из Симбирской губернии сообщали (1920 год, закрытие женского Покровского монастыря): "Глумились над иконами‚ бросая вниз по лестнице‚ смеялись‚ издевались‚ сопровождая кощунством – руганью... Церковь запечатана‚ часть ризниц разграблена. Все продукты годового труда крестьянок-монашек отобраны. Сто пятьдесят женщин изгнаны из своих жилищ и обращены в нищих‚ собирающих куски под окнами".

В марте 1922 года Ленин потребовал: "Именно теперь и только теперь‚ когда в голодных местах едят людей и на дорогах валяются сотни‚ если не тысячи трупов‚ мы можем (и поэтому должны) провести изъятие церковных ценностей с самой бешеной и беспощадной энергией‚ не останавливаясь перед подавлением какого угодно сопротивления... Чем большее число представителей реакционной буржуазии и реакционного духовенства удастся нам по этому поводу расстрелять‚ тем лучше".

Рабочие поселка имени Ильича писали в Моссовет (1924 год‚ под заявлением сто пятьдесят три подписи): "Просим Моссовет разрешить вопрос о срытии давно закрытого монастырского кладбища‚ мешающего и виду‚ и площади поселка. Снесение кладбища даст нам расчищенную рощу‚ удобную для прогулок и отдыха рабочих... Срытие кладбища мы мыслим в виде свалки в одно место памятников... и в уравнении почвы".

А в "Крестьянскую газету" сообщили из Гомельской губернии (1925 год): "Партиец Иван Ивкин‚ чтобы научиться хорошо стрелять‚ выбрал для этого кладбище и ну давай жарить по крестам и иконам‚ и попадал очень удачно‚ по четыре пули впивались в икону".

В 1930 году запретили колокольный звон в церквах. Колокола сбрасывали на землю‚ чтобы переплавить на нужды промышленности, спиливали кресты с куполов‚ срывали ограды и двери храмов‚ отправляя в металлолом. В 1931 году взорвали в Москве храм Христа Спасителя‚ построенный в честь победы над Наполеоном‚ чтобы возвести на его месте грандиозный Дворец Советов. Снесли Чудов монастырь в Кремле‚ ликвидировали десятки московских монастырей с кладбищами при них – Вознесенский‚ Страстной‚ Богоявленский‚ Златоустовский‚ Никольский; в Даниловом монастыре содержали детей репрессированных‚ в Донском – устроили крематорий. Разобрали на дрова усадебную церковь генералиссимуса А. Суворова‚ в которой он отслужил молебен перед походами русской армии в Италии и Швейцарии. Взорвали собор в Одессе и Михайловский Златоверхий собор в Киеве, построенный в 1108 году. Казанский собор в Ленинграде превратили в Музей истории религии и атеизма. Намеревались убрать с Красной площади в Москве храм Василия Блаженного и здание Исторического музея, а образовавшийся проезд назвать Проспектом Мавзолея Ленина, – к счастью, это не было выполнено.

На Кавказе разрушали монастырские здания – памятники архитектуры и уничтожали уникальные фрески давних веков. Сносили по всей стране церкви и погосты при них‚ памятники с которых пошли на стройматериалы‚ уничтожали иконы и старопечатные книги; уцелевшие церкви с часовнями приспосабливали под клубы‚ типографии‚ рестораны и спортивные залы‚ склады горюче-смазочных материалов‚ овощехранилища‚ а кое-где и под туалеты.

При ОГПУ появилось общество "Друг детей" – для воспитания нового советского человека, строителя коммунистического общества. В школах ввели уроки по антирелигиозному воспитанию‚ а в институтах – лекции по научному атеизму. При печатании книг и газет запретили употреблять заглавную букву в слове "Бог". Для замены традиционных имен составляли "красные именословы": Октябрина и Коминтерн‚ Идея и Новомир‚ Энергина и Электрина, Элеватор и Полюс, Вилен и Вилена (Владимир Ильич Ленин)‚ Владилен (Владимир Ленин)‚ Рэм (революция‚ электрификация‚ механизация)‚ Ким (коммунистический интернационал молодежи), Ревмира (революция мира), Велмир (великая мировая революция), Диамара (диалектический материализм), Гертруда (герой труда) и прочие. Взамен крестин проводили "октябрины"; партийные и общественные деятели лично "октябрили" младенцев на торжественных заседаниях. Профсоюз деревообделочников в Кременчуге провел "красные крестины"‚ на которых новорожденная получила имя Нинель (читаемое наоборот – Ленин); ее зачислили в профсоюз‚ приняли кандидатом в комсомол‚ прикрепили к пеленкам значок с надписью "Учись‚ крепись‚ борись и объединяйся!"

Г. Федотов‚ религиозный философ: "В гонении на религию в России есть‚ бесспорно‚ какой-то процент чистого демонического богоборчества‚ но есть и доза (вероятно, более крупная) политического страха перед Церковью‚ как социальным институтом‚ возможным центром народного сопротивления". А в оперативной сводке ГПУ сообщали "о настроениях населения города Одессы" (1930 год‚ из высказываний жителей): "Не вы церковь строили‚ не вам и закрывать..." – "Первый перегрызу глотку тому‚ кто осмелится... снимать колокола..." – "Одно было утешение‚ и то отняли... так что и жить не хочется..." – "Теперь уже добираются до души рабочего‚ хотят ее запачкать..."

Борьба с "религиозным мракобесием" ужесточалась из года в год. Громили общины русских католиков Москвы и Ленинграда‚ разрушали мечети и репрессировали мусульманских священнослужителей – наступление на иудаизм стало частью общей антирелигиозной кампании в Советском Союзе.

Потери в Первой мировой‚ а затем и в Гражданской войне привели к значительному сокращению населения России. Миллионы убитых на фронтах‚ умерших от ран и инфекционных болезней‚ эмигрировавших после победы большевиков‚ погибших от погромов‚ бандитизма‚ террора‚ при подавлении крестьянских восстаний – таков итог тех лет.

В 1914 году рождаемость в Российской империи превышала смертность, положительный прирост населения составлял 16‚5 человек на каждую тысячу. Но постепенно смертность стала превышать рождаемость‚ и в 1919 году на каждую тысячу населения умирало на пятнадцать человек больше‚ чем появлялось на свет. А в 1920 году В. Ленину написали в письме: "Раньше в тюрьмах кормили лучше‚ чем при советской власти. В два года все разорено‚ приведено в нищету... Декреты пекутся ежедневно‚ а пользы – ни на волос. Человек малограмотный‚ не умеющий правильно мыслить‚ занимает пост комиссара‚ жрет за десятерых‚ ездит на извозчиках и портит воздух".

В годы НЭПа началось развитие промышленности‚ которая по основным показателям стала постепенно приближаться к довоенному уровню. Сократилась инфляция‚ курс рубля стал более устойчивым после проведения финансовой реформы. В стране отменили продовольственные карточки. Крестьяне в деревнях‚ освобожденные от продразверстки‚ засевали дополнительные участки земли‚ разводили скот: в 1926 году валовая продукция земледелия и животноводства превысила довоенный уровень. Повышалось потребление мяса‚ молока и сахара в пищевом рационе населения‚ а потребление картофеля – основного продукта питания в годы войны – постепенно снижалось. Возобновили работу фабрики и заводы. Восстанавливался транспорт‚ строились автомобильные и железные дороги‚ взамен теплушек появились пассажирские вагоны; в городах заработали водопровод и канализация. Смертность уменьшалась‚ рождаемость увеличивалась – возрастал естественный прирост населения.

По окончании Гражданской войны демобилизовали из Красной армии около пяти миллионов человек. Победителям казалось‚ что для них наступит теперь сытая, привольная жизнь‚ однако действительность оказалась иной. Бывшие красноармейцы‚ командиры и комиссары не получили того‚ о чем мечтали; "пламенные" революционеры и ниспровергатели буржуазного строя заговорили о перерождении общества во время НЭПа и сползании к капитализму "со знаменем коммунизма в руках". На их глазах вновь происходило расслоение на бедных и богатых в городе и деревне‚ расцветали частные предприятия и магазины‚ обогащались те самые – или похожие на них – "буржуи" и "кулаки"‚ которых еще недавно они безнаказанно уничтожали. Из письма в ЦК ВКП(б) (1926 год): "Товарищи‚ подумайте‚ как же так: если я кулака‚ например‚ в 1918 году ставил к стенке‚ а теперь приду и скажу: "Иван Иванович‚ возьми меня подработать". Вытерпит ли мое революционное сердце‚ чтобы склонить перед ним голову?.."

Некий крестьянин из Владимирской губернии жаловался в столицу: "Видим‚ идет семипудовая тетка с заплывшим от жира лицом‚ в пышном наряде‚ за ней идут дети‚ тоже нарядные‚ самодовольные‚ счастливые. Идут очкастые‚ усатые‚ в три обхвата дяденьки с золотыми‚ блестящими кольцами. Идут совбарышни с самодовольной‚ счастливой улыбкой‚ за ними – ухажеры... И если посмотришь с глубоким вниманием вокруг‚ то видишь‚ что те люди‚ которые делают подлости‚ которые не имеют права жить‚ они больше обеспечены правом к жизни. Обездоленные‚ запуганные‚ оборванные‚ грязные‚ с честным порывом жизни лишены права пользоваться ею. Жить можно только за деньги. Неужели жизнь-то проститутка?.."

Письма с жалобами и возмущением поступали отовсюду. В газету "Батрак" (1926 год): "Я был всю Гражданскую войну на фронте... а теперь я пасу скотину‚ всеми забытый солдат революции... Нет‚ товарищи‚ не было правды и не будет‚ хоть сделай сто революций. Как мы были бедняками‚ так и остались... я был пастух и помру пастухом". В "Крестьянскую газету" (1926 год): "Социализм придет очень нескоро или же совсем не будет его‚ потому что все стоящие у власти получают большое жалованье‚ а при социализме жалованья не должно быть никому – потому им нет никакого смысла проводить социализм".

17 декабря 1926 года проходила всеобщая перепись населения, которая насчитала на территории Советского Союза почти сто пятьдесят миллионов человек (147 027 915) – 18% из них жили в городах и 82% в сельской местности. Перепись выявила более полутора миллиона безработных‚ зарегистрированных на биржах труда‚ но в действительности их было значительно больше. В рядах безработных оказалось огромное количество евреев; требовалось принять экстренные меры‚ чтобы их трудоустроить и предоставить средства к существованию‚ – так возникла кампания по переселению евреев на землю.

По окончании Гражданской войны более двух миллионов эмигрантов оказались за пределами России, разбросанные по странам и континентам. Они потеряли свой дом и надежду на возвращение, испытали голод, нужду, ощущение одиночества и ненужности в чуждом им и равнодушном мире, что приводило к психическим заболеваниям, употреблению наркотиков, а порой и к самоубийству. "Кто хотел и мог‚ тот ушел с петлюровцами‚ добровольцами и поляками, – отметил историк Н. Полетика. – Кто остался‚ должен был принять жизнь такой‚ какой она сложилась к середине 1920 года. А это значило принять советскую действительность и попробовать ужиться с ней‚ то есть работать на большевиков". Сотни тысяч специалистов оставались на своих местах: инженеры на заводах‚ врачи в больницах‚ адвокаты в судах и конторах‚ ученые в институтах и лабораториях‚ представители свободных профессий – в издательствах‚ консерваториях‚ театрах и киностудиях.

Л. Троцкий заявил с трибуны: "Нельзя‚ говорят‚ сидеть на штыках. Но и без штыков нельзя... Вся эта мещанская сволочь‚ что сейчас не в состоянии встать ни на ту, ни на другую сторону‚ когда узнает‚ что наша власть сильна‚ будет с нами... Мелкобуржуазная масса ищет силы‚ которой она должна подчиняться. Кто не понимает этого – тот не понимает ничего в мире‚ еще меньше – в государственном аппарате".

Одни служили без охоты советской власти‚ чтобы в голодные годы прокормить семью‚ и утешали себя надеждами на лучшие времена. Другие подчинялись ненавистному режиму‚ надеясь улучшить его изнутри‚ делали постепенно служебную карьеру и забывали о прежних намерениях. Были и такие‚ что опасались большевиков‚ которые могли раскопать их дореволюционное прошлое‚ а потому старались заслужить репутацию честного "попутчика". Появилось немало энтузиастов‚ воодушевленных грандиозными планами‚ которые трудились на своих местах и отдавали силы на благо народа. Нашлось и теоретическое оправдание сотрудничеству с советской властью: "Большевизм – явление чисто народное, он погибнет сам‚ когда народ изживет его; сопротивление бесполезно и задерживает лишь исторический процесс". Вариантов было достаточно; А. Гольденвейзер‚ киевский адвокат‚ утверждал в те годы: "Примирился ли кто-либо с большевизмом? Думаю‚ что искренне и честно едва ли кто с ним примирился. Но многие‚ не видя и не зная выхода‚ примирились со своей судьбой и со своим положением обреченных и пассивных жертв большевизма".

С 1918 года Троцкий и его помощники создавали регулярную Красную армию взамен красногвардейских отрядов‚ привлекая офицеров и генералов царской армии. Это вызывало недовольство красных командиров‚ не желавших подчиняться командам вчерашних "золотопогонников", однако В. Ленин поддержал Троцкого. Одни из военных специалистов шли добровольно‚ другие по принуждению; А. Деникин свидетельствовал: "Красная армия строилась исключительно умом и опытом "старых царских генералов"... Периодически на большевистском горизонте вспыхивали довольно яркими звездами самородные таланты‚ рожденные войной и революцией‚ но это были лишь редкие исключения‚ и вся сила‚ вся организация Красной армии покоилась на старом генералитете и офицерстве".

Во время Гражданской войны были призваны в Красную армию десятки тысяч царских офицеров. Генералы и полковники Д. Надежный, А. Самойло, В. Шорин, А. Снесарев, П. Лебедев, П. Сытин, А. Свечин, В. Гиттис, А. Егоров‚ С. Харламов и другие командовали фронтами и армиями, возглавляли штабы полков‚ армий и фронтов, разрабатывали и проводили операции по разгрому армий Колчака, Деникина, Юденича, Врангеля. Полковник И. Вацетис‚ командир латышского стрелкового полка‚ после октябрьского переворота перешел на сторону большевиков‚ стал командующим Восточным фронтом‚ а затем главнокомандующим всеми вооруженными силами. Главкомом был и полковник царской армии С. Каменев. Служили в Красной армии бывший военный министр Временного правительства А. Верховский и "красный адмирал" А. Немитц, командовавший военно-морскими силами страны. Знаменитый генерал А. Брусилов стал председателем особого совещания при главнокомандующем во время войны с Польшей.

Генерал царской армии М. Бонч-Бруевич‚ начальник Генерального штаба Красной армии: "Скорее инстинктом‚ чем разумом‚ я тянулся к большевикам‚ видя в них единственную силу‚ способную спасти Россию от развала и полного уничтожения... Все начальники отделов Ставки... решили‚ считаясь с текущим моментом‚ работать на своих местах до последней возможности".

Троцкий вспоминал в изгнании: "Я пошел к Ленину в его кремлевский кабинет и поставил ему вопрос: "Вы знаете‚ сколько у нас в армии царских офицеров?" – "Нет‚ не знаю"‚ – ответил он‚ заинтересованный. "Приблизительно?" – "Не знаю". Он категорически отказывался угадывать. "Не менее тридцати тысяч!" Цифра прямо-таки поразила его. "Тридцать тысяч..." – повторял он..." – "В 1918 году 76% всего командного и административного состава Красной армии представляли бывшие офицеры царской армии".

За время длительной войны командиры и комиссары Красной армии отвыкли от какой-либо работы и после демобилизации не стремились вернуться в деревню или на завод‚ чтобы снова встать у верстака или ходить за плугом. Они привыкли командовать‚ претендовали на ответственные посты разных уровней и занимали их‚ не всегда соответствуя этому. В массе своей эти "выдвиженцы" были малограмотными и необразованными – партийная перепись показала‚ что подавляющее большинство членов партии имело в лучшем случае начальное образование. Для повышения квалификации их посылали на краткосрочные курсы‚ однако этого было недостаточно‚ чтобы руководить заводами‚ банками и учреждениями‚ давать указания специалистам. Бывшие командиры и комиссары принесли с собой прежние методы командования‚ распоряжаясь таким образом‚ будто решали не производственные задачи‚ а все еще водили в атаку полки и эскадроны. От ощущения полученной власти‚ от подсознательного понимания собственного невежества они свысока – с "комчванством" – обращались со специалистами‚ бравируя пролетарским или крестьянским происхождением. Неспособных руководителей сменяли новые "выдвиженцы" с партийным билетом и незапятнанным прошлым; "кто был ничем" стремился как можно скорее стать "всем"‚ поглядывая с подозрением‚ а то и с ненавистью на образованного и делового конкурента из "бывших".

Даже у новых правителей страны – бывших профессиональных революционеров – не было ни малейшего опыта управления огромным государством‚ не было порой и необходимого образования. В. Ленин закончил экстерном юридический факультет Петербургского университета‚ но адвокатской практикой почти не занимался. И. Сталин учился в духовной семинарии. Л. Каменев прослушал два курса юридического факультета Московского университета. Л. Троцкий‚ Я. Свердлов‚ Г. Зиновьев‚ М. Калинин‚ В. Молотов‚ наркомы первого советского правительства А. Рыков‚ В. Милютин‚ А. Шляпников‚ П. Дыбенко‚ В. Ногин были без специального‚ а порой и без законченного школьного образования.

И. Солоневич‚ адвокат (из книги "Россия в концлагере"): "В 1918 году в германском Киеве мне как-то пришлось "по душам" разговаривать с Мануильским‚ нынешним генеральным секретарем Коминтерна... Я доказывал Мануильскому‚ что большевизм обречен‚ ибо сочувствие масс не на его стороне... "Послушайте‚ дорогой мой‚ – усмехнулся он весьма презрительно‚ – да на какого же нам чёрта сочувствие масс? Нам нужен аппарат власти. И он у нас будет. А сочувствие масс? В конечном счете наплевать нам на сочувствие масс".

В апреле 1922 года Г. Зиновьев и Л. Каменев выдвинули И. Сталина на пост генерального секретаря партии большевиков – в то время это была должность‚ которую считали административной‚ почти канцелярской‚ предназначенной для учета и распределения партийных кадров. Однако Сталин умело распорядился появившимися у него возможностями и расставил повсюду своих сторонников‚ контролировавших положение на всех уровнях власти.

Из "Завещания В. Ленина" членам Политбюро (декабрь 1922 года): "Товарищ Сталин‚ сделавшись генсеком‚ сосредоточил в своих руках необъятную власть‚ и я не уверен‚ сумеет ли он всегда достаточно осторожно пользоваться этой властью. С другой стороны‚ тов. Троцкий... отличается не только выдающимися способностями. Лично он‚ пожалуй‚ самый способный человек в настоящем ЦК‚ но и чрезмерно хвастающий самоуверенностью и чрезмерным увлечением чисто административной стороной дела. Эти два качества двух выдающихся вождей современного ЦК способны ненароком привести к расколу..." Через несколько дней Ленин добавил в "Завещании" требование: снять Сталина с поста генерального секретаря партии‚ потому что "Сталин слишком груб‚ и этот недостаток... становится нетерпимым в должности генсека".

Если бы Ленин прожил еще некоторое время‚ карьера Сталина, возможно, подошла бы к концу, однако очередной приступ болезни помешал этому. Вождь партии большевиков умер 21 января 1924 года‚ и У. Черчилль написал впоследствии: "Он один мог вывести Россию из трясины... Русские люди остались барахтаться в болоте. Их величайшим несчастьем было его рождение‚ но их следующим несчастьем была его смерть".

Сразу после смерти Ленина начали публиковать в газете "Рабочая Москва" письма трудящихся: "Тело Ленина надо сохранить! Рабочие этого хотят... Пусть он всегда будет с нами..." "Не зарывайте прах Ильича под землей от миллионов трудящихся... Оставьте его на поверхности земли на Красной площади..." "Ударишься в оппозицию, пойдешь к телу Ильича и станешь опять на правильный путь..." Ленина уже не было‚ но оставалась "партийная гвардия"‚ члены партии с дореволюционных времен‚ которые занимали ключевые посты в государстве. Чтобы пробиться к власти‚ следовало их потеснить‚ и после смерти вождя Сталин объявил о "ленинском призыве" в партию "рабочих от станка". Принимали поодиночке и коллективно, участками и целыми цехами за несколько месяцев вступили в партию около четверти миллиона человек.

В феврале 1917 года у большевиков было 23 600 членов партии‚ к 1925 году их количество достигло восьмисот тысяч‚ а к 1930 году‚ за счет нескольких "ленинских" призывов, превысило полтора миллиона человек. Пропуском в привилегированные слои общества служил теперь партийный билет‚ а потому многие стремились получить его‚ чтобы проложить дорогу в жизни. Революция закончилась – подошло время занимать освободившиеся места: партийцы "ленинских призывов" и составили ту бюрократию‚ тех руководящих работников, которые поддерживали Сталина. Многие из них были без образования; они держались за свои места, за большие оклады с привилегиями и желали в полной мере насладиться благами‚ которые им предоставили – закрытые распределители продуктов питания‚ дачи с автомобилями‚ отдельные квартиры, недостижимые для других, роскошные санатории в царских дворцах на берегу Черного моря. Исключение из партии вело к потере ответственного поста‚ могло повлечь за собой арест и физическое уничтожение – так возникло новое поколение руководителей‚ преданных‚ беспринципных и послушных "выдвиженцев"‚ беспрекословно выполнявших указания своих покровителей – "об исполнении доложить"‚ чтобы удержаться на высокой должности и сохранить привилегии.

Р. Пайпс‚ американский историк: "Большинство новичков присоединилось к большевикам после их победы и только в поисках личной выгоды‚ которая в России традиционно сопутствовала государственной службе... (В партию принимали) любого‚ кто обладает подходящим социальным происхождением и готов выполнять приказы‚ не задаваясь вопросами и не испытывая угрызений совести".

В. Шульгин‚ монархист: "Вернулось неравенство... Жизнь восторжествовала. И как в природе нет двух травинок одинаковых‚ так и здесь бесконечная цепь от бедных до богатых... Коммунизм же был эпизодом. Коммунизм ("грабь награбленное" и все прочее такое) был тот рычаг‚ которым новые властители сбросили старых. Затем коммунизм сдали в музей (музей революции)‚ а жизнь входит в старое русло при новых властителях. Вот и все".

После смерти Ленина усилиями журналистов‚ писателей‚ партийных деятелей начал складываться образ мудрого и непогрешимого вождя народов. Его мавзолей на Красной площади стал местом поклонения‚ ему воздвигали по всей стране десятки тысяч памятников всевозможных размеров – из бронзы‚ гранита‚ мрамора‚ чугуна и гипса; не случайно написали в Москву из глубин России: "Разве нет новой советской религии? Есть‚ и мощи есть‚ существует новое идолопоклонство... Для чего существуют памятники‚ как не для поклонения?.." А затем те же самые, быть может, журналисты‚ писатели и пропагандисты начали лепить образ верного последователя Ленина‚ несгибаемого большевика Иосифа Виссарионовича Сталина.

Не сразу и не за один год складывался облик мудрого вождя‚ ведущего народы Советского Союза к коммунизму. На съезде партии в 1927 году рабочие сахарного завода торжественно вручили подарки президиуму съезда – "бюст дорогого вождя Владимира Ильича Ленина из одиннадцати пудов сахара" и "вылитый из сахара барельеф-портрет нашего железного‚ непоколебимого генерального секретаря товарища Сталина".

1928 год – начало первого пятилетнего плана‚ когда по всей стране закладывали гигантские стройки: Днепрогэс‚ Магнитогорский металлургический комбинат‚ Харьковский тракторный завод‚ Уралмаш, химические комбинаты‚ предприятия военной промышленности‚ автомобильные заводы, электростанции и железные дороги. Для строительства требовалась валюта‚ чтобы закупать оборудование в других странах и приглашать на работу иностранных специалистов‚ а потому продавали за границей шедевры мирового искусства и национальные реликвии из Эрмитажа и других музеев страны‚ из царских и великокняжеских дворцов‚ в огромных количествах вывозили из страны зерно‚ лес‚ кожу‚ пушнину.

К концу 1927 года назрел кризис в сельском хозяйстве. Цены на сельскохозяйственные товары были занижены‚ промышленные товары стоили дорого‚ а потому земледельцы – в ожидании лучших времен – не желали продавать зерно по низкой цене. В ответ на это власти ввели чрезвычайные меры; в сущности‚ это был возврат к политике "военного коммунизма" с его принудительными изъятиями: вооруженные отряды шли по деревням и после повальных обысков увозили излишки зерна. "Хлеб нельзя рассматривать как простой товар... утверждал Сталин. Хлеб есть валюта валют..." Оказывавших сопротивление арестовывали‚ отправляли на лесоповал и строительство каналов‚ их землю, имущество‚ скот и инвентарь забирали; протестовавших против незаконных мер сажали в тюрьму за "контрреволюционную агитацию".

Из анонимного письма в "Крестьянскую газету" (1928 год): "Проклятие вам‚ человекоубийцы‚ от трудового крестьянства; вы отняли у труженика его землю и отдали лодырям... отняли у нас хлеб‚ отняли у нас скот... Пошлите открыто свои банды и перестреляйте нас; легче умереть сразу‚ чем страдать долгое время".

Чтобы привлечь на свою сторону неимущих крестьян‚ им стали выделять часть конфискованного зерна за участие в его изъятии: это подтолкнуло бедноту на поиски запрятанных излишков‚ на более активную помощь сотрудникам милиции и ГПУ. Но земледельцы продолжали упорствовать‚ добровольно не сдавали зерно, и тогда власти приступили к коллективизации сельского хозяйства‚ чтобы сломить сопротивление единоличника‚ лишить его возможности распоряжаться плодами своего труда и забрать землю в государственное владение‚ ту самую землю‚ которую после 1917 года передали крестьянам. На языке пропаганды это называлось "выкорчевывание корней капитализма в деревне и ликвидация кулака‚ как класса, на базе сплошной коллективизации".

1929 год И. Сталин провозгласил годом "великого перелома". Началось "наступление социализма по всему фронту"; крестьян загоняли силой в колхозы‚ используя всевозможные методы "воздействия"‚ чтобы доложить в центр о выполнении плана. К началу 1930 года провели коллективизацию двадцати процентов земледельцев‚ а за первые месяцы того года – угрозами‚ запугиванием и арестами – это количество увеличили в три раза‚ загнав в колхозы сотни тысяч крестьянских семей. Из воспоминаний (Псковская область): "В нашей деревне все были работящие‚ жили крепенько и не хотели своего отдавать... Четыре брата Паничевых сковали эту власть. Из бедняков были‚ непутевые хозяева... Как пошли колхозы‚ они коммунистами стали‚ ездили по деревням‚ наганами махали – загоняли в колхоз. Лютовали сильно‚ даже расстреливали людей на месте..."

В 1930 году была создана специальная комиссия ЦК партии для подготовки плана окончательного уничтожения "кулацкого элемента" в деревне. Комиссию возглавлял В. Молотов‚ который вспоминал на старости лет: "Коллективизацию мы неплохо провели... Я сам лично размечал районы выселения кулаков". В работе комиссии участвовали двадцать четыре человека‚ среди которых были и евреи: Г. Ягода‚ Ф. Голощекин‚ Я. Яковлев (Эпштейн)‚ М. Хатаевич (расстреляны в годы "большого террора").

Во время ликвидации НЭПа ухудшилось снабжение горожан продуктами питания. У магазинов вставали многочасовые очереди за хлебом; население раскупало спички‚ соль‚ керосин; в начале 1929 года ввели карточки на продовольственные товары. Отовсюду поступали жалобы: "без голода сделали голод... в магазинах ничего нет‚ кроме тухлой рыбы... за гнилой селедкой надо стоять в очереди двенадцать часов... нет спичек‚ нет мыла‚ не с чем в баню пойти... у нас правительство не рабочее‚ а шайка самозванцев..." Но несмотря на подступавший голод‚ экспорт зерна за границу возрастал из года в год. Забирали из колхозов все‚ что крестьянам удавалось вырастить на полях; с мест докладывали о сокращении поголовья скота до пятидесяти‚ даже до семидесяти процентов из-за завышенных планов поставок мяса.

В ответ на произвол и насилия начались стихийные крестьянские волнения. В 1929 году насчитали более тысячи трехсот мятежей в разных районах Советского Союза‚ и власти признавали в секретном документе: "Сопротивление крестьян перерастает в повстанческое движение‚ обстановка грозит гибелью..." Выступления земледельцев против коллективизации – их называли "кулацкими восстаниями" – беспощадно подавляли войска с применением танков. Доклады сотрудников ГПУ переполнены сообщениями: за полтора месяца 1930 года на Украине "арестовано 25 000 человек‚ раскрыто и ликвидировано контрреволюционных организаций – 36‚ кулацких и террористических групп – 256... расстреляно – 656 человек‚ заключено в концлагерь – 3673‚ административно выслано – 5580..."; в приграничных районах Украины проводили "решительную чистку от бандитских‚ контрреволюционных и кулацких элементов"‚ которых оказалось пятнадцать тысяч человек.

За три года коллективизации ликвидировали более миллиона "кулацких хозяйств"; у раскулаченных забирали перед выселением дома, участки земли, коров, лошадей, весь инвентарь и передавали в колхозную собственность. Экономисты предлагали разместить выселяемых на незаселенных просторах Алтая и Северного Казахстана для освоения плодородных земель‚ но это предложение отвергли; миллионы крестьян и членов их семей – с крохотными детьми и немощными стариками – оказались в отдаленных и малопригодных для земледелия районах Урала и Сибири‚ в Средней Азии и на северных окраинах России.

Раскулаченных отправляли под охраной – пешком‚ на телегах‚ в товарных вагонах; на пересыльных пунктах их размещали под открытым небом или в церквах‚ где были сколочены восьмиэтажные нары‚ а затем вывозили на пустое место в тайге или в степи; во время суровой зимы или невыносимой среднеазиатской жары от недоедания и болезней первыми умирали старики и дети. Из свидетельств того времени: "В каждом вагоне ехало пятьдесятпятьдесят пять человек с вещами. Окна были переплетены колючей проволокой‚ двери заперты. Нас сопровождал многочисленный конвой. Поезд редко останавливался. Из вагонов никого не выпускали. В Москве дали сырой воды..." – "Теснота творилась такая‚ что не пройти‚ не проползти. В вагон дали три ведра и сказали: "Одно на парашу (для природных человеческих нужд)‚ одно на суп и одно – для воды..."

Из заключения комиссии Политбюро ЦК КПСС (1989 год): "Органами ОГПУ было осуществлено выселение из европейской части СССР в северные районы и Сибирь в 19301931 годах 356‚5 тысяч крестьянских семейств общей численностью 1 680 000 человек. Часть их была направлена в места заключения‚ другая – в спецпоселения".

А. Авторханов‚ историк (со ссылкой на воспоминания У. Черчилля): "Трехлетняя "классовая борьба" во время "сплошной коллективизации" (19301932) унесла в тундры и под тундры около десяти миллионов человек. Эту цифру Сталин сообщил Черчиллю во время их беседы".

Репрессировали не только кулаков и "подкулачников", но и их родственников за "сращивание с чуждыми элементами"; в эту категорию попадали бывшие красноармейцы‚ "красные" партизаны‚ "революционные" матросы – тогда очевидно и возникла формула: "За прошлое – спасибо‚ за настоящее – отвечай!" Сотни тысяч раскулаченных отправили в "спецпоселения"; они заполнили лагеря принудительного труда возле шахт и крупнейших строек страны. На строительстве Кузнецкого металлургического комбината работали восемьдесят тысяч заключенных‚ половина из них бывшие крестьяне. Их содержали в бараках на нарах‚ давали пайку хлеба и лопату с тачкой – рыть котлован под фундамент будущей домны или заводского цеха. Это была бесплатная рабочая сила: в 1933–1935 годах крестьяне составляли в лагерях принудительного труда около семидесяти процентов заключенных‚ не менее трех миллионов человек.

Деревню обескровили – безжалостными реквизициями‚ высылкой и уничтожением трудолюбивых земледельцев‚ и наступил голод‚ тяжелейший "голодомор" 19321933 годов. Рабочим и служащим в городах выдавали карточки‚ по которым они получали минимум продуктов питания; крестьянам карточки не полагались‚ и они стали вымирать – на Украине‚ в Поволжье‚ в Центрально-Черноземных областях, Северном Кавказе и Казахстане. По очень приблизительным подсчетам умерло от голода более трех миллионов человек (некоторые исследователи увеличивают эту цифру в полтора-два раза‚ относя три миллиона жертв к одной лишь Украине).

Люди искали любые способы‚ чтобы добыть пропитание для семьи, но в 1932 году, в самый разгар голода, был принят закон об охране социалистической собственности; он устанавливал наказание до десяти лет заключения за кражу зерна‚ даже за собирание колосьев‚ оставшихся на полях после уборки урожая, в 1933 году по этому закону осудили в РСФСР более ста тысяч человек. Беженцы из голодных районов разбредались по всей стране‚ чтобы спастись от смерти; крестьянские дети бродили возле лагерей заключенных‚ выпрашивали у арестантов кусочек хлеба и съедобные отбросы; очевидец свидетельствовал: "А вот люди сказывают‚ – говорил крестьянин‚ – что в лагере теперь лучше‚ чем на воле: хлеб дают‚ кашу дают..."

Из книги И. Солоневича "Россия в концлагере" (1933 год‚ на строительстве Беломор-Балтийского канала): "Однажды я обнаружил‚ что моя кастрюля‚ стоявшая под нарами‚ была полна до краев и содержимое ее превратилось в глыбу сплошного льда... Я взял кастрюлю и вышел из палатки. Была почти уже ночь... Вдруг застуженный детский голос пропищал: "Дяденька‚ дяденька‚ может‚ что осталось‚ дяденька‚ дай!.." Это была девочка‚ лет, вероятно, одиннадцати... "А тут только лед". – "От щей‚ дяденька?" – "От щей"... Девочка почти вырвала кастрюлю из моих рук... распахнула рваный зипунишко... прижала кастрюлю к своему голому тельцу... чтобы теплом изголодавшегося тела растопить эту полупудовую глыбу замерзшей‚ отвратительной‚ свиной – но все же пищи... Я стоял перед ней пришибленный и растерянный‚ полный великого отвращения ко всему в мире‚ в том числе и к самому себе. Как это мы‚ взрослые люди России... могли допустить до этого детей нашей страны?.. Как это все мы‚ все поголовно‚ не взялись за винтовки?.."

Политика советской власти распространялась на земледельцев всех национальностей‚ и евреи не избежали общей участи. Недаром написали в газете: "Еврейский кулак так же зловреден‚ как кулак русский‚ украинский и всякий другой". Коллективизация коснулась и евреев‚ а вместе с ней повсеместный голод в городах и местечках.

С первых лет советской власти стала прокладывать себе дорогу коммунистическая идеология‚ навязываемая сверху партийными и государственными органами‚ поддерживаемая снизу искренне или от безвыходности‚ преодолевающая сопротивление тех‚ кто не желал лгать и поддаваться единообразию в мыслях и поступках. Единственным источником информации стали официальные газеты‚ которые публиковали материалы‚ угодные правителям. Налаживалось массовое производство портретов и скульптур вождей. Вырабатывались иные рефлексы‚ навязывался антидемократический способ мышления‚ прямолинейная, без полутонов, оценка высказываний и поступков: "наш" – "не наш"‚ "друг" – "враг"‚ "свой" – "чужой". Клеймили тех‚ кого уничтожали‚ и прославляли победителей‚ на чьей стороне была сила огромного государства. Провозглашали лозунги‚ призывавшие к ненависти и беспощадности: "Кто не с нами‚ тот против нас!"‚ "Если враг не сдается‚ его уничтожают!" Принудительно внедряли идеи коммунизма‚ того самого райского будущего‚ которое наступит во всем мире‚ когда восторжествует мировая революция и будут уничтожены на земном шаре кулаки с буржуями.

Н. Полетика‚ историк: "Скоро и я‚ и многие другие идеалистические и наивные караси поняли‚ что мы‚ в сущности‚ обломки... потерянного поколения‚ которое любило свободу и хотело жить в свободах социалистической демократии... Нашему поколению досталась тяжелая жизнь и тяжелая смерть‚ потому что наш век – век буржуазно-демократической революции – умер в России раньше нас".

Лозунги и призывы по радио‚ в газетах и неисчислимых агитационных брошюрах влияли на население‚ которое начинало мыслить этими штампами‚ применяя их на собраниях и в повседневной жизни. Из заявлений‚ писем‚ жалоб и доносов в центральные органы власти в первое десятилетие диктатуры можно углядеть начало того пути‚ который постепенно привел к удушению разума и свободы‚ к перерождению старого и появлению нового поколения‚ не знавшего – или не желавшего знать – иной жизни и иных убеждений.

Из письма неизвестного автора в Совнарком (декабрь 1917 года): "Больше двух партий у нас не должно быть. Должны быть только угнетаемые и угнетатели. Кроме того‚ свобода должна быть только для угнетаемых. Для угнетателей нужна палка. Только палкой введем справедливость на нашей земле".

Из письма крестьянина И. Демидова (Воронежская губерния‚ 1924 год): "Прочитавши несколько ваших газет... я вижу на факте‚ как мы‚ крестьяне и рабочие‚ победоносно строим лучшую жизнь... "О чем раньше мечтали‚ теперь мы на деле видим"‚ – говорят крестьяне..."

Из письма рабкора А. Богдановой (Ленинград‚ 1924 год):

В каждой национальной культуре большевики выделяли две составляющие – прогрессивную и реакционную‚ буржуазную и пролетарскую. Буржуазную культуру следовало подавлять‚ а пролетарскую всячески поддерживать‚ построив на классовых принципах. Захватив власть‚ большевики начали борьбу с "реакционной" культурой‚ а точнее‚ с чуждыми мнениями и убеждениями‚ которые не укладывались в ложе официальной идеологии‚ и дальновидные люди прозревали непоправимые последствия‚ неумолимо ведущие к "обнищанию духа".

Н. Бердяев‚ философ (1918 год): "Русская революция одержима страстью к уравнению‚ она движется черной завистью ко всякому... качественному преобладанию... (Происходит) подбор худших и низвержение лучших. Грозит опасность гибели нашего культурного слоя..."

М. Горький (1918 год): "Большевизм – национальное несчастье‚ ибо он грозит уничтожить слабые зародыши русской культуры в хаосе возбужденных им грубых инстинктов..."

Из свидетельства сестер милосердия Красного Креста (1920 год‚ киевская ЧК): "Ужасно было‚ если приводили кого-нибудь очень одухотворенного‚ очень светлого. Тогда мы знали‚ что это обреченный на смерть. Все культурное‚ выделяющееся‚ высокое большевиков задевает. В них ненасытная потребность истребить все лучшее..."

Сотни тысяч эмигрантов – представителей образованной части российского общества – покинули страну во время Гражданской войны‚ что привело к ощутимым интеллектуальным потерям. Затем большевики начали избавляться от неугодных писателей‚ философов‚ ученых‚ и В. Ленин требовал: "Т. Дзержинский! К вопросу о высылке за границу писателей и профессоров‚ помогающих контрреволюции... Изловить и излавливать постоянно и систематически и высылать за границу".

В конце 1922 года изгнали около трехсот виднейших ученых‚ среди которых оказались философы Н. Бердяев‚ С. Булгаков‚ Л. Карсавин‚ О. Лосский‚ С. Трубецкой, С. Франк‚ литераторы и публицисты Ю. Айхенвальд‚ А. Изгоев‚ М. Осоргин‚ историк С. Мельгунов. Одних высылали насильно‚ другие покидали Россию нелегально‚ переходя границу с соседними странами или пробираясь по льду Финского залива‚ рискуя провалиться под лед и быть застреленными пограничниками. Уходили на несколько лет‚ не более‚ в надежде на кратковременное пребывание в эмиграции‚ пока не рухнет ненавистная власть‚ но вернуться суждено было немногим.

И. Шмелев‚ писатель-эмигрант: "По-моему‚ лучше временно быть без России‚ чем в ней жить с затянутым ртом‚ с заплеванной душой и со связанными руками‚ питая даже признательность за то‚ что тебя терпят и дают хлеб‚ пока ты ходишь с покорной головой‚ – а только поднял – выгонят или в мурью кинут". (Из словаря В. Даля: "Мурья – лачуга‚ конура‚ землянка‚ тесное и темное жилье‚ пещерка"; здесь, очевидно, камера‚ тюрьма.)

По окончании Гражданской войны подвели итоги и подсчитали наконец‚ какие жертвы пришлось заплатить за политические и социальные изменения в стране. Современники свидетельствовали: "Не только в материальном‚ но и в духовном смысле мы стали жить упадочно и убого. Мыслительная реакция на все происходящее вокруг стала у большинства элементарнее и примитивнее. Люди спустились на несколько ступеней вниз по лестнице духовной культуры..." – "Большевизм держится рабством. Рабы доктрины палками вбивают ее рабам духа... Раб или на веру все принимает, или‚ раз сорвавшись с цепи‚ все авторитеты и истины‚ не исключая таблицы умножения‚ валит в мусорную яму..." "Ни жизни, ни Бога: один страх..."

Советские лидеры уделяли серьезное внимание внедрению большевистской идеологии. В 1922 году было создано Главное управление по делам литературы и издательств (Главлит) с отделениями по всей стране‚ чтобы "ликвидировать литературу‚ направленную против советского строя"‚ а через год при Главлите появилось Главное управление по контролю за зрелищами и репертуаром (Главрепертком). Так образовалась государственная система предварительной цензуры: ни один спектакль или концерт‚ ни одна газета или книга не могли увидеть свет без разрешения Главлита и Главреперткома – вплоть до рекламного объявления‚ программы спектакля‚ пригласительного билета на торжественное заседание‚ наклейки на коробке спичек. Выступления конферансье на эстраде‚ клоуна в цирке‚ Деда Мороза и Снегурочки на ёлочном представлении также требовали согласия цензора. Запрещалась критика советской власти‚ пропаганда каких-либо идей‚ не соответствовавших официальной идеологии‚ восхваление прежнего образа жизни; из книг и статей вымарывали слова – молитва‚ Бог‚ Христос‚ святые угодники. Изымали не только идеологически "порочные" произведения – особое внимание уделяли "нерегулируемому подтексту" в литературном или драматургическом произведении‚ который мог привести советского человека к нежелательным выводам и обобщениям.

Цензура не пропускала из-за границы книги‚ "проводившие чуждую и враждебную пролетариату идеологию"‚ даже литературу для детей "с восхвалением старых бытовых условий". Библиотечные фонды были тщательно просмотрены‚ огромное количество книг уничтожили либо перевели в специальные хранилища‚ откуда их выдавали читателям по особому распоряжению.

В. Вересаев‚ писатель (1925 год): "Общий стон стоит по всему фронту современной русской литературы: "Мы не можем быть самими собою‚ нашу художественную совесть все время насилуют‚ наше творчество все более становится двухэтажным: одно мы пишем для себя‚ другое – для печати"... Такое систематическое насилование художественной совести даром для писателя не проходит".

Устранение "чуждой" культуры распространилось и на евреев – недаром Ленин провозглашал: "Борьба против всякого национального гнета – безусловно да. Борьба за всякое национальное развитие‚ за "национальную культуру" вообще – безусловно нет..."

Одним из первых декретов советской власти стала "Декларация прав народов России", которая провозгласила: "1. Равенство и суверенность народов России. 2. Право народов России на свободное самоопределение‚ вплоть до отделения и образования самостоятельного государства. 3. Отмена всех и всяких национальных и национально-религиозных привилегий и ограничений. 4. Свободное развитие национальных меньшинств и этнографических групп‚ населяющих территорию России".

В первое десятилетие советской власти политика большевиков способствовала развитию культур национальных меньшинств‚ повышению образования и ликвидации неграмотности‚ а также использованию языков разных народов в деятельности административных учреждений. На Украине и в Белоруссии началось внедрение украинского и белорусского языка; в Грузии государственным языком стал грузинский‚ в Армении – армянский. В Якутии‚ Чувашии‚ Коми и других национальных образованиях язык коренного населения признали государственным языком; в автономной республике немцев Поволжья было два государственных языка – немецкий и русский‚ с обязательным преподаванием немецкого языка в русских школах.

Конституция Украинской ССР провозгласила равноправие языков всех национальностей. Конституция Белорусской ССР признавала государственными четыре языка – белорусский‚ русский‚ еврейский и польский; надпись на гербе и флаге "Пролетарии всех стран‚ соединяйтесь!" писали по-белорусски‚ по-русски‚ на идиш и польском языке.

К 1933 году в начальных школах Украины обучались на родном языке 93‚9% украинцев‚ в Белоруссии – 90‚2% белорусов‚ в Киргизии – 90‚5% киргизов‚ в Чувашии – 92‚3% чувашей‚ в Грузии – 98‚1% грузин. Более восьмидесяти процентов татар‚ проживавших на территории РСФСР вне Татарии‚ отдавали своих детей в начальные школы с обучением на родном языке. К 1933 году издавали в СССР 250 национальных газет на 59 языках‚ среди них 63 газеты на украинском языке‚ 22 – на татарском‚ 13 – на казахском‚ 11 – на армянском‚ 9 – на белорусском.

"Украинизация" привела к тому, что началось выдвижение национальных кадров в основном, взамен русских и евреев; подобное происходило и в Белоруссии. Г. Зиновьев заявил в 1922 году: "Когда мы на Украине наконец прочно стали на ноги‚ Ленин сказал: "У нас на Украине слишком много евреев. К осуществлению власти должны быть привлечены истинные украинские рабочие и крестьяне". Конечно‚ такой подход может легко вызвать антисемитизм‚ но мы уж сможем побороть любой шовинизм". В 1928 году комиссариат просвещения Украины рекомендовал во время приемных экзаменов в институтах и техникумах "вести линию на увеличение процента украинцев".

С середины 1930-х годов стала меняться национальная политика‚ прекратили поощрять украинизацию и белорусизацию‚ началась постепенная ликвидация национальных культурных учреждений‚ школ‚ газет. Летом 1937 года в Белоруссии закрывали польские школы‚ детские сады‚ избы-читальни‚ польские отделения в институтах и техникумах; прекратили издание газеты и книг на польском языке‚ ликвидировали польскую секцию Союза писателей Белоруссии и радиовещание на этом языке. В Витебске закрыли цыганскую школу; преподавание в немецких‚ латышских и литовских школах Белоруссии переводили на белорусский или русский языки. В 1938 году приняли поправку к конституции Белоруссии‚ и с этого момента польский язык и идиш перестали быть государственными языками; "Пролетарии всех стран‚ соединяйтесь!" на флаге и гербе уже не писали на этих языках. С первого сентября 1938 года закрыли в Смоленской области польские‚ литовские‚ белорусские‚ латышские‚ цыганские и еврейские школы. Учебные заведения национальных меньшинств на Украине признали источниками буржуазно-националистической пропаганды‚ продолжение их деятельности "нецелесообразным и вредным"‚ а потому эти школы перевели на русский и украинский языки обучения.

Диктатура одного человека, наступившая в стране, неминуемо вела к главенству русского народа "старшего брата" в многонациональном государстве. В марте 1938 года Совнарком и ЦК партии большевиков приняли постановление "Об обязательном изучении русского языка в школах национальных республик и областей". С этого момента по всей стране началась принудительная русификация: арестовывали и уничтожали ученых, деятелей искусств, партийных и советских руководителей за "контрреволюционный национал-уклонизм", закрывали газеты‚ журналы‚ школы‚ библиотеки и клубы‚ прочие культурные центры национальных меньшинств Советского Союза.

Л. Троцкий утверждал в 1918 году: "Чем дальше и больше будет развиваться революционное движение и у нас‚ и за рубежом‚ тем теснее будет сплачиваться буржуазия всех стран". И. Сталин пошел далее в этом направлении‚ провозгласив усиление классовой борьбы по мере приближения к социализму, а потому появились и вошли в обиход понятия – идеологический фронт‚ идеологическая диверсия, идеологический противник. Классовая борьба должна была присутствовать повсюду‚ доказательством тому призыв в журнале "Советское фото" (1930 год): "Мало провозглашать лозунг: "Фото – одно из орудий классовой борьбы"‚ – надо на деле‚ с фотоаппаратом в руках‚ участвовать в классовой борьбе‚ содействовать успеху социалистической реконструкции‚ укреплять диктатуру пролетариата".

Порой это принимало комические формы нарком Н. Крыленко говорил на открытии международного шахматного турнира: "Мы должны раз и навсегда покончить с нейтралитетом шахмат. Мы должны раз и навсегда осудить формулу "Шахматы ради шахмат"... Мы должны организовать ударные бригады шахматистов и начать немедленное выполнение пятилетнего плана по шахматам".

Из воспоминаний комсомольца-еврея: "Тогда многое стали называть борьбой. В цеху боролись за план‚ за снижение брака‚ против прогулов. В школе боролись против лени‚ отсталости‚ недостаточной сознательности. Дворники боролись за чистоту тротуаров. Боролись врачи‚ литераторы‚ землекопы‚ счетоводы... Мы упоённо выкликали припев "Буденновского марша" – одной из самых популярных песен тех лет – "И вся-то наша жизнь есть борьба!.." За что‚ против кого и как именно следует бороться в каждое данное мгновение, решала партия‚ ее руководители..."

А. Безыменский, поэт (из пьесы "Выстрел"):

О. Мандельштам‚ поэт:

Н. Полетика‚ историк: "Великий страх" наступил не сразу. Он подкрадывался медленно и постепенно и хватал нас исподтишка... В этом тяжелом оцепенении "великого страха" жило все население Советского Союза более двух десятков лет. Никто не был уверен в завтрашнем дне‚ никто не знал‚ будет ли он завтра ходить на свободе... Но бежать куда-либо было уже невозможно: границы страны были на запоре".

В Советском Союзе насаждалась атмосфера подозрительности‚ ненависти к врагам‚ страха перед карательными органами; завербованные сексоты (секретные сотрудники) внедрялись во все слои общества‚ особенно среди интеллигенции‚ находившейся под бдительным надзором. Донос процветал. Рабочий‚ служащий‚ колхозник‚ крупный партийный деятель‚ инженер и академик могли встретиться в одном лагерном бараке в результате анонимного сообщения или телефонного звонка. Страх перед арестом приводил к стремлению опередить других‚ первым сообщить в "органы" о подозрительном поведении или двусмысленной фразе соседа‚ знакомого‚ сослуживца‚ чтобы самому не пострадать во время террора.

На всю страну прославились знаменитые доносители‚ и среди них подросток Павлик Морозов‚ который выдал своего отца и погиб‚ – его возвеличивали по радио и в газетах‚ в школах и детских садах‚ ему ставили памятники‚ его именем называли школы‚ на его примере воспитывали молодое поколение. Доносы‚ клевета‚ сведение личных счетов – все это прикрывалось лозунгами о бдительности; люди научились скрывать свои мысли и говорить неправду – дома‚ в гостях‚ на работе; остерегались разговаривать откровенно с собственными детьми‚ которые могли проговориться в школе или на улице. Появилось теоретическое обоснование доносительства: "Чем больше арестуют, тем лучше; скорее станет понятной эта нелепость – не могут же все граждане страны быть врагами". Появились заповеди советского человека‚ которые шепотом сообщали друг другу: "Не думай. Подумал – не говори. Сказал – не записывай. Написал – не подписывай. Подписал – откажись".

В разоблачении врагов участвовали дети и взрослые; в кинотеатрах показывали фильмы о шпионах и вредителях‚ которых ловили чекисты‚ пограничники и пионеры; на плакатах изображали "ежовые рукавицы"‚ которыми нарком НКВД душил многоголовую гадину со свастикой на хвосте. Ошибка при проектировании‚ невыполнение завышенного плана‚ авария на заводе или пожар‚ крушение на железной дороге и падение самолета, любые проблемы и трудности вызывали обвинения в "массовом вредительстве". В газете "Правда" предостерегали: "Агрегаты сами не ломаются, котлы сами не взрываются. За каждым таким актом спрятана чья-то рука..."

С. Боровой‚ историк: "Призывы к "бдительности"‚ к преодолению "идиотской болезни беспечности"... с большой настойчивостью и последовательностью вбивались в головы... Многие‚ стремясь уцелеть и движимые инстинктом самосохранения‚ включались в борьбу с вредителями‚ выявляли их‚ иногда видя в этом средство не только уцелеть‚ но и расправиться с недругами‚ конкурентами‚ почувствовать свою "силу"‚ испытывая подлую радость от сознания‚ что... в твоих руках судьба человека‚ который до этого был для тебя недосягаем".

Врагов выявляли повсюду‚ и каждому руководителю могли приклеить опасный ярлык "беспечности"‚ если в его учреждении не разоблачали достаточное количество вредителей. На партийных собраниях в Коми АССР выступавшие с гордостью сообщали о том, что им удалось разоблачить "тридцать... сорок с лишним... более пятидесяти человек..."; секретари районных комитетов партии, отчитываясь перед обкомом, проставляли цифры в графе бланка: "Раскрыто врагов народа с партийным билетом в кармане".

Л. Каганович докладывал на пленуме ЦК партии: "С транспорта мы уволили 485 бывших жандармов‚ 220 эсеров и меньшевиков‚ 572 троцкиста‚ 1415 белых офицеров‚ 285 вредителей‚ 443 шпиона. Все они были связаны с правотроцкистским блоком..." ("уволены" – означало репрессированы). Секретарь обкома партии сообщал из Иркутска: "Партийное и советское руководство целиком было в руках врагов... Теперь начали копать в НКВД. Однако я не только не унываю, но еще больше укрепился в уверенности, что все сметём, выкорчуем, разгромим и последствия вредительства ликвидируем. Даже про хворь свою и усталость забыл, особенно когда побывал у т.т. Сталина и Молотова. Очень прошу, помогите кадрами".

Сажали за "антисоветские высказывания" и "потерю бдительности"; сажали и казнили за "контрабандное протаскивание идей‚ враждебных ленинизму"‚ за "вредительскую работу на историческом фронте" и "фальсификацию истории партии"; упрятывали за решетку "идеологически чуждые элементы" – под эту формулировку можно было отправить в лагерь‚ а то и расстрелять любого гражданина страны. Арестовывали и для пополнения состава принудительных лагерей – даровой рабочей силы‚ с помощью которой возводили промышленные объекты и перекрывали реки‚ прокладывали железные дороги и автотрассы‚ строили города‚ валили лес‚ добывали золото, уголь, медь, никель и другие полезные ископаемые в шахтах и рудниках Воркуты, Колымы, Норильска, на полуострове Таймыр и в прочих отдаленных районах страны. При планировании долгосрочных работ руководители ГУЛАГа намечали необходимое количество заключенных‚ а республики‚ области и города предоставляли в лагеря требуемое количество рабочей силы – с учетом "вероятной смертности". Шло массовое уничтожение представителей всех народов Советского Союза – ради благополучия этих самых народов‚ провозглашенного в программах партии‚ лозунгах и призывах.

Повсюду работали "тройки" и Особые совещания без участия защитника‚ которые уделяли обвиняемому несколько минут‚ а то и выносили приговоры заочно‚ – высшая мера наказания не подлежала обжалованию и приводилась в исполнение в тот же день. Генеральный прокурор А. Вышинский объявил презумпцию невиновности предрассудком буржуазной юстиции‚ и потому от следователей не требовалось доказательств вины; признание обвиняемого на предварительном следствии считали "царицей доказательств"‚ а для получения нужных показаний работали специалисты пыточного дела – на официальном языке это называлось "активное следствие". Из воспоминаний заключенного: "Зауряден‚ стандартен‚ ни тени эмоций... Обыкновенного рядового человека послали на обыкновенную рядовую работу: уничтожать людей... Он усвоил‚ впитал одну краткую формулу: приказано – сделано. Убивать? – Есть".

Режиссер театра В. Мейерхольд (из письма В. Молотову): "Меня здесь били‚ больного шестидесятипятилетнего старика: клали на пол лицом вниз‚ резиновым жгутом били по пяткам и по спине; когда сидел на стуле‚ той же резиной били по ногам сверху‚ с большой силой... Лежа на полу лицом вниз‚ я обнаруживал способность извиваться и корчиться‚ и визжать‚ как собака‚ которую плетью бьет ее хозяин... Смерть (о‚ конечно!)‚ смерть легче этого... И я пустил в ход самооговоры в надежде‚ что они-то и приведут меня на эшафот".

Сажали бывших меньшевиков‚ эсеров и кадетов, "буржуазных националистов" и беглых кулаков; отправляли в лагеря филателистов и эсперантистов за переписку с зарубежными "врагами"; посадили греков‚ обвинив в намерении провозгласить греческую республику на юге Украины; арестовали латышей‚ приписав им желание создать "Великую Латвию" на территории СССР. Во множестве репрессировали поляков, румын, финнов, эстонцев, литовцев – выходцев из стран, граничивших с Советским Союзом, "агентов иностранных спецслужб". Чтобы ликвидировать последователей Л. Троцкого‚ выявляли "затаившихся троцкистов-вредителей" в наркоматах‚ институтах‚ на заводах. Для ареста было достаточно знакомства с Троцким‚ работы под его началом‚ хранения его книг‚ любого обвинения в какой-либо причастности к этому человеку; просматривали даже архивные документы‚ приказы и письма Троцкого времен Гражданской войны‚ откуда вылавливали фамилии людей‚ подлежащих арестам. В конце 1938 года ЦК партии и Совнарком похвалили органы НКВД, проделавшие "большую работу по разгрому врагов народа", и предупредили с угрозой: "Однако не следует думать, что на этом дело очистки СССР от шпионов, вредителей, террористов и диверсантов окончено..."

Страна жила под гнетом репрессий и страха, который способствовал укреплению диктаторской системы. Не было никакой логики в отборе жертв‚ и это увеличивало всеобщий ужас перед неминуемым‚ казалось‚ арестом. Люди исчезали из жизни‚ и никто не знал об их участи; жены‚ дети‚ братья и сестры репрессированных становились "членами семьи изменника родины" и сразу же оказывались в изоляции: близкие друзья‚ а порой и родственники опасались приходить к ним или звонить по телефону. Из записных книжек вычеркивали адреса разоблаченных "врагов". На комсомольских собраниях в школах дети осуждали своих родителей – "врагов народа". На работе устраивали собрания‚ дружно одобряя очередной арест, и каялись в потере бдительности‚ что позволило "вредителю" "орудовать" в их коллективе. Книги репрессированных авторов удаляли из библиотек‚ их фамилии вымарывали из справочников‚ статьи о них вырезали из энциклопедий‚ их лица исчезали с групповых фотографий‚ которые продолжали публиковать. Кое-кто каялся публично в "гнилом либерализме" и "контрабанде троцкизма" – это служило лишь основанием для очередного обвинения с устрашающим приговором.

После ареста мужа и отца наступала очередь жены "изменника родины"‚ которой грозила тюрьма или ссылка, а их "социально опасных детей" старше пятнадцати лет отправляли в лагеря или в исправительно-трудовые колонии. Маленьких детей‚ оставшихся без родителей и близких родственников‚ посылали в детские дома‚ и нарком Н. Ежов потребовал в приказе: "Наблюдение за политическими настроениями детей осужденных‚ за их учебой и воспитательной жизнью возлагаю на наркомов внутренних дел республик‚ начальников управлений НКВД краев и областей..."

Сторонний наблюдатель-эмигрант (1939 год‚ сборник "Еврейский мир"): "Отсутствие в СССР права на жизнь вовсе не должно означать‚ что завтра или еще сегодня все будут убиты‚ а только то‚ что завтра или еще сегодня любого из граждан СССР‚ в том числе и состоящего на службе государственного убийцу‚ можно на государственном основании убить".

В конце 1936 года проходил Чрезвычайный Всесоюзный съезд Советов‚ на котором И. Сталин произнес доклад "О проекте Конституции Союза ССР". Среди прочего он сказал: "У нас уже осуществлена первая фаза коммунизма – социализм... Мы имеем теперь новую‚ социалистическую экономику‚ не знающую кризисов и безработицы‚ не знающую нищеты и разорения и дающую гражданам все возможности для зажиточной и культурной жизни".

Проект конституции составили Н. Бухарин и К. Радек‚ которых затем уничтожили. Конституция провозглашала право на труд и на отдых‚ право на образование и материальное обеспечение в старости; она гарантировала свободу слова‚ печати‚ собраний и демонстраций – всё то‚ чего были лишены жители первого в мире социалистического государства. Все граждане СССР получили равные права независимо от их социального положения, и с этого момента исчезла категория "лишенцев".

В 1937 году, в соответствии с новой "сталинской" конституцией, проходили выборы в Верховный Совет‚ законодательный орган страны. Списки будущих депутатов утверждали в партийных организациях; за кандидатов блока коммунистов и беспартийных отдали свои голоса 98‚6% избирателей – эта цифра и близкие к ней стали обязательными при всех последующих выборах в центральные и местные советы. В Верховном Совете СССР 1937 года евреи составили 4% от общего количества избранных депутатов.

В. Гроссман‚ писатель (из повести "Все течёт..."): "Несвобода безраздельно торжествовала от Тихого океана до Черного моря. Она была всюду и во всем. И везде и во всем была убита свобода".

Из частушек, рекомендованных к исполнению:

"Административно-территориальные преобразования в Крыму. 1783-1998 гг. Справочник". Изд. "Таврия-Плюс"‚ Симферополь‚ 1999 г.