Меня зовут P. Л. Стайн. Позвольте представить вам новую посетительницу Комнаты Страха. Это Лаура Аткинс, высокая симпатичная девочка, окруженная животными. Как правило, это заблудившиеся, увечные или отбившиеся от стада животные, найденные в лесу за ее домом.

Лаура любит лес и его обитателей. Там она чувствует себя как рыба в воде. К несчастью, в лесу живет существо, встреча с которым не принесет Лауре радости. Сказать по правде, в лесу обитает не одна подобная тварь. Существа, о которых идет речь, не принадлежат этому миру. Точнее, они не принадлежат никакому миру.

В последнее время отец Лауры ведет себя несколько странно. Он всегда любил бродить с дочерью по лесу. Но теперь запретил ей ходить туда. Может быть, ему известно что-нибудь такое, чего не знает Лаура? Похоже, у него есть основания полагать, что лесные тропы ведут прямо в Комнату Страха!

Меня называют Тварью.

Но это не так. Я не тварь, а человек. Я личность.

Я родился человеком. Я прожил большую часть своей жизни в качестве человека. И остаюсь человеком.

Я действую как личность. Думаю как личность.

Я не тварь!

Да, иногда у меня возникают странные импульсы. Мощные устремления.

Когда меня охватывают подобные чувства, я ничего не могу с собой поделать. Не могу себя контролировать.

Меня начинает мучить голод. Такой сильный, будто все мое существо нуждается в еде. И мне хочется есть, есть и есть — до бесконечности.

Поскольку я живу в лесу, мне приходится убивать, чтобы утолить голод. Я должен загрызть жертву и прожевать ее. Я набиваю себе живот и продолжаю есть. Теплая жижа стекает у меня с подбородка.

Через какое-то время я заставляю себя посмотреться в зеркало. И кричу от боли и стыда.

«Тварь… ты мерзкая тварь», — говорю я себе.

Я не всегда был таким. Было время, когда мне не приходилось скрывать свое лицо.

Теперь я живу в глухом лесу. У меня нет друзей. Вокруг нет никого, кому я мог бы доверять.

Я так одинок.

И мне так хочется с кем-нибудь поговорить. Рассказать свою историю тому, кто не откажется ее выслушать.

Но я не могу себе этого позволить. Самое страшное в моем положении — это потерять бдительность. Никто не должен узнать, кто я.

Вот почему я заставляю себя смотреться в зеркало.

Я смотрю на собственное отражение, и все становится на свое место.

Я вспоминаю. Перед моим мысленным взором проносится прошлое.

Я заново осознаю, почему меня называют тварью.

— Карр, карр, карр!

— Все в порядке, госпожа Ворона, — мягко проговорила я, заканчивая делать птице перевязку. Наконец я отправила ее обратно в клетку.

— Каррр, каррр, каррр! — Ворона попыталась взмахнуть своим поврежденным крылом.

— Папа, как ты думаешь, она поправится?

Отец ничего не ответил. Уткнувшись в журнал, он перевернул следующую страницу.

— Папа! Что ты думаешь по этому поводу? — не унималась я.

Он взял карандаш и подчеркнул какую-то фразу в журнале жирной чертой.

— Папа!!

— Ты что-то сказала, Лаура? — Отец поднял голову и взглянул на меня сквозь толстые стекла очков в черной роговой оправе.

— Ты думаешь, крыло заживет? — снова спросила я.

— Какое крыло? — Отец опять уставился в журнал и стал делать какие-то заметки на его полях.

Я поймала удивленный взгляд моей подруги Эллен: она еще не привыкла к этой теперешней отчужденности моего отца.

Отчужденности от меня.

В последние дни отец вел себя так, будто постоянно забывал о моем существовании. Даже когда мы находились в одной комнате, казалось, что его там нет.

В это время большой кот Лаки, которого я нашла в лесу, пронесся мимо меня, едва не повалив набок клетку. Он подскочил к отцу и стал лизать ему пальцы своим длинным языком.

Отец отдернул руку.

— Пожалуйста, забери своего кота. Я пытаюсь сосредоточиться.

С этими словами он подчеркнул в журнале еще несколько фраз, так сильно нажав на карандаш, что кончик грифеля отвалился с отчетливым треском.

— Куда я, по-твоему, должна его забрать? — со вздохом спросила я. — В сарай нельзя — ты там работаешь. Ведь ты сам запретил мне к нему подходить.

Отец посмотрел сначала на ворону, а потом на Лаки так, будто увидел их в первый раз.

— Почему я не могу жить в доме, как все люди, Лаура? — спросил он. — Почему я должен жить в зоопарке?

— Ты же ветеринар! — воскликнула я. — Ты должен любить животных. Разве не так?

Эллен выдавила из себя смешок, но она была явно смущена. Она никогда не видела, как мы с отцом ссоримся. Она не видела отца с тех пор, как он… переменился.

Я перестала приглашать домой друзей, потому что не знала, что сделает или скажет мой отец. Но Эллен была моей лучшей подругой, и я соскучилась. Мне очень захотелось с ней пообщаться, вот я и позвала ее к себе сегодня. Возможно, я сваляла большого дурака.

Я взяла клетку с вороной в одну руку, а Лаки в другую, отнесла их в свою комнату и закрыла дверь.

Затем повесила себе на шею фотоаппарат и обратилась к Эллен с предложением:

— Давай пройдемся. Мы давно не гуляли по лесу.

Наш дом расположен на краю леса. Задний двор плавно переходит в лесную чащу. Поэтому лес с его просеками и полянами, озерами и ручьями всегда представлялся мне неотъемлемой частью нашего жилища.

Именно там — и только там — меня охватывало ощущение полного счастья. В лесу легко дышалось. Он был тихим, спокойным и в то же время трепетным, полным жизни.

Просыпаясь, я выходила на задний двор и всматривалась в гущу высоких, пышных деревьев, тянувшихся вдаль, — как мне казалось, до бесконечности. Я вдыхала утренний воздух, напитанный ароматом хвои. Как я люблю этот запах!

Я проверила, заправлена ли в фотоаппарат новая пленка. Все было в порядке.

Эллен поправила прическу. Моя подруга очень гордится своими черными прямыми волосами. Она всегда зачесывает их назад, с удовольствием погружая в них руки и позволяя прядям скользить между пальцами, а затем ниспадать на плечи.

Я завидую ее волосам. У меня они длинные, рыжевато-каштановые и совершенно неуправляемые. Как говорится, «непокорные».

Глаза Эллен вспыхнули.

— Мы идем в лес собирать материалы для твоего школьного задания? Или потому, что ты снова надеешься увидеть там мальчика, которого повстречала на прошлой неделе?

У меня вырвался стон. Я не ожидала от подруги такой подначки.

— Конечно, я думаю о задании, — ответила я. — Допускаю, что тебе трудно в это поверить, но мальчики — не единственное, что интересует меня в жизни.

— Но ты говорила о нем все утро, — гнула свое Эллен. — Повторяла, как заведенная: «Увижу ли я его снова? Интересно, где он живет? И есть ли у него подружка?»

Эллен рассмеялась, заглядывая мне в глаза.

— Ладно, ладно. — Мне пришлось признать, что она права. Я много думала о Джо с той поры, как встретила его на берегу озера Люкер. — Все дело в том, что мальчики обычно не замечают меня. А он вел себя очень мило. Когда я сказала ему о задании, мне показалось, что он искренне заинтересовался моей задумкой.

— Значит, мы имеем две задумки, — подытожила Эллен. — Задумка «Школьное задание» и задумка «Мальчик»! Что ж, пойдем.

— Прежде всего нам нужно найти Джорджи, — сказала я.

— Ты опять собралась идти в лес? — хмуро спросил меня отец. — Тебе следовало бы расширить круг интересов, Лаура. Почему бы тебе не сходить в кино?

Я вздохнула. Отец всю жизнь любил лес. И меня заразил этой любовью. Когда я была маленькой, мы часами бродили по лесу, вели наблюдения, разговаривали, смеялись. Мы с удовольствием шастали по лесу чуть ли не целыми днями, и только сгустившиеся сумерки могли загнать нас обратно в дом.

А теперь он день-деньской сидел взаперти в маленьком сарайчике на заднем дворе. К тому же он помрачнел и стал необычайно молчаливым.

— Мне нужно поработать над школьным заданием. — С этими словами я последовала за Эллен, которая уже вышла из дому через заднюю дверь.

Она высокая, худая и длинноногая. Со своими большими карими глазами и круглым, несколько наивным лицом Эллен, на мой взгляд, напоминает хрупкую, грациозную лань.

Если она лань, то я лиса. Мои рыжеватокаштановые волосы похожи на лисий мех. Я невысокая и шустрая, у меня широко расставленные темные глаза и лисья улыбка.

Я всегда сравниваю своих знакомых с животными. Думаю, это происходит оттого, что я очень люблю животных.

Мы с Эллен шли по двору и наслаждались прохладным, ясным весенним днем, вдыхая свежий, пахучий воздух. Над деревьями проплывали курчавые облака.

— Хочу извиниться за отца, — заговорила я после затянувшейся паузы. — Он очень изменился с тех пор, как ушел с работы. Когда он возился с животными в ветеринарной клинике, это был совсем другой человек. Признаться, я из-за него вся извелась.

— Может быть, тебе позвонить маме? — предложила Эллен. — Не помешало бы с ней посоветоваться.

— Я ей уже звонила, — сообщила я подруге. — Но она сказала, что я должна потерпеть. Потерять работу — это тебе не фунт изюму, и он должен привыкнуть к своему новому положению.

— Звучит разумно, — проговорила Эллен.

Это действительно звучало разумно, но мне было как-то не по себе.

— Мне хотелось бы, чтобы мама была здесь, — призналась я. — Мне ее очень недостает. Телефон, электронная почта — это все не то.

Моя мама переехала в Чикаго пять лет назад, после того как они с отцом развелись. Они предоставили мне самой выбрать, с кем остаться, — и я предпочла папу.

— Многие ребята считают, что я сделала неправильный выбор, — продолжала я. — Но все дело в том, что я просто не смогла бы жить в городе. Вдали от леса я схожу с ума.

— А мне нравятся большие города, — сказала Эллен, глядя куда-то вдаль. — Если бы у меня была такая возможность, я перебралась бы в Чикаго, не задумываясь.

Я проследила за направлением ее взгляда и увидела большую черную птицу, перелетавшую с ветки на ветку. Она резко, почти лихорадочно махала крыльями, колотя ими по собственному телу.

С верхушки дерева поднялась еще одна птица и закружилась над нами. Затем, изменив направление, исчезла из виду. И вдруг она вернулась. Птицы вели себя очень странно. Словно они пребывали в растерянности и готовы были впасть в панику.

Лесное эхо отозвалось на пронзительный крик еще одной птицы, слетевшей с ветки, после чего над лесом поднялась целая стая пернатых. Черная туча существ, бьющих крыльями с такой силой, что лес огласился рокотом, напоминавшим громовые раскаты.

Я невольно вздрогнула.

— Что это? — произнесла я вслух.

Из лесной чащи вылетали все новые и новые птицы. Сотни птиц. Они кружились над нашими головами, заслоняя солнце. Лес погружался во тьму.

Эллен схватила меня за руку.

— Боже! Да что это такое? — проговорила она громким, испуганным шепотом.

— Не знаю, — отозвалась я, глядя на черную тучу, кружившую над лесом. — Никогда не видела, чтобы птицы так себя вели.

Между тем пернатое облако издавало оглушительный шум. Птицы галдели, каркали, свиристели. Опускались и снова взмывали ввысь. И кружили, кружили, крича все громче и громче с каждой минутой.

Тем не менее я услышала треск ветки у себя за спиной.

Повернувшись, я увидела, что к нам подошел отец. Он запрокинул голову и стал смотреть на небо сквозь очки с толстыми стеклами. Когда он начал поправлять сбившиеся на глаза волосы, я заметила, что у него дрожат руки.

— Они чем-то обеспокоены, — констатировал отец. — Тут творится что-то неладное, Лаура. Не ходи в лес. Не ходи туда сегодня.

— Но… Но мне нужно, — отозвалась я. — Мое задание…

Отец посмотрел на кружащее черное облако, оглашавшее окрестности громкими криками, и мягко произнес:

— Обычно птицы так себя не ведут. Раз они настолько встревожены, значит, поблизости происходит что-то из ряда вон выходящее. Тут дело нечисто.

С этими словами он вдруг кинулся бежать со всех ног по направлению к дому.

— Папа! — крикнула я ему вослед. — Папа, ты куда? Вернись!

Но он даже не обернулся. Вскоре его фигура скрылась за деревьями.

— Куда это он? — спросила Эллен, утыкаясь лицом в ладони.

— Не знаю, — ответила я, прижимаясь к ней вплотную. Мы смотрели на черную тучу круживших над нашими головами птиц. Их резкие, лихорадочные крики эхом отдавались у меня в голове.

Я заткнула уши пальцами, чтобы заглушить шум, — и вдруг крики прекратились. Теперь птицы кружили в жутковатой тишине. Хлопанье их крыльев замедлилось.

Птицы пошли на снижение и вскоре словно бы растворились среди густых, раскидистых древесных крон. Небо снова прояснилось, и солнце засияло над нашими головами. И я с наслаждением услышала легкий, привычный шорох играющего в ветвях ветерка.

Эллен повалилась на траву.

— Кошмар какой-то… — бормотала она. — Эти птицы… они показались мне такими злыми. Я подумала, что они вот-вот нападут на нас. Но вместо этого они вдруг исчезли.

— Никогда в жизни не видела ничего подобного, — призналась я, прислушиваясь к неровному биению своего сердца. — Думаю, отец прав. Что-то растревожило их. Но что именно?

Я сложила ладони рупором и крикнула:

— Папа! Где ты?

Ответа не последовало.

Эллен поднялась на ноги.

— Ты собираешься фотографировать? — спросила она, поправляя прическу. — Думаешь, это не опасно?

Я посмотрела на небо. Солнце ярко сияло. Вокруг не было видно ни одной птицы.

— Все в порядке, — заверила ее я.

Джорджи, мой любимый пес, выбежал из-за угла дома. Увидев нас, он энергично замахал хвостом.

Затем подбежал ко мне. Джорджи знает, что я его лучший друг. Я обхватила его за шею, и мы стали возиться на траве.

— Мы возьмем с собой Джорджи? — спросила Эллен с мольбой в голосе.

Я кивнула.

— Конечно. Я ни за что не пойду в лес без него. Мы с Джорджи бродили вместе по лесу еще когда он был щенком.

Эллен двинулась вперед по направлению к лесу, и я последовала за ней. Фотоаппарат, болтавшийся на ремне, бил меня по груди.

— Я должна сдать задание не позднее чем через две недели, — вздохнула я. — А у меня до сих пор нет ни одной приличной фотографии.

Мое задание было про флору и фауну побережья озера Люкер. Я уже сделала фотографии некоторых растений. Теперь нужно было заснять представителей животного мира.

Поначалу мне казалось, что сделать это будет нетрудно. Но хотя всю последнюю неделю я ходила на озеро каждый вечер, животные мне там практически не встречались.

Эллен шла к лесу. Ее волосы развевались на ветру, как лошадиная грива. Мы с Джорджи нагнали ее на краю леса.

Моя подруга подняла голову и посмотрела на небо над деревьями.

— Как ты думаешь, что это было? — спросила она. — Может быть, их спугнуло какое-нибудь большое животное?

— Не знаю, — ответила я. — Но почему мой папа…

Я осеклась, услышав вой.

Это был высокий, надсадный крик. Так кричит животное, испытывающее нестерпимую боль.

Джорджи вскинул голову, выгнул спину и яростно залаял.

Неведомое животное снова завыло.

Я начала углубляться в лес, внимательно прислушиваясь в надежде обнаружить источник звука.

И снова раздался вой, похожий на последний стон умирающего.

Но, как выяснилось, этот звук доносился не из леса.

Я резко повернулась.

— Смотри! — воскликнула я, указывая на сарай во дворе. — Звук идет оттуда!

Наш сарай бревенчатый, обшитый досками, с покатой крышей. Он стоит на полпути между домом и лесом. Величиной с гараж для одной машины, сарай оснащен тяжелой деревянной дверью с висячим амбарным замком.

— Кто там может быть? — пожала плечами Элен. — Неужели у вас в сарае заперто какое-то животное?

— Не знаю, — растерянно призналась я. — Отец не разрешает мне приближаться к нему.

Эллен стала пристально рассматривать сарай. Вой наконец затих.

— Лаура, ты на меня, пожалуйста, не обижайся, но… но вокруг твоего дома создалась какая-то жутковатая атмосфера.

Я засмеялась.

— Что твой отец там делает? — допытывалась Эллен, продолжая смотреть на сарай.

Я вздохнула.

— Кажется, он проводит там какие-то исследования. Когда я спрашиваю его об этом, он становится немного странным, поэтому я ни в чем не уверена. На прошлой неделе я попыталась зайти туда, но оказалось, что отец держит дверь на запоре.

Я нагнулась и потрепала Джорджи по загривку. Мы пошли по лесу по утоптанной тропинке, петлявшей между высокими деревьями.

— Почему твой отец оставил работу в ветеринарной клинике? — продолжала допытываться Эллен. — Его уволили?

— Не знаю, — ответила я, отводя рукой ветку, преграждавшую мне путь. — Он мне не сказал. В последнее время он вообще почти не разговаривает со мной. Не знаю, что и думать.

Глаза Эллен вспыхнули. Она схватила меня за руку.

— Я знаю, что случилось, Лаура. — Косая усмешка пробежала по ее лицу. — Я знаю, почему он оставил работу. У твоего отца шуры-муры с миссис Карпентер, директрисой клиники. Служебный роман. Вот она его и уволила!

— Что за чушь! — воскликнула я. — Этого не может быть. Отец и доктор Карпентер? Никогда.

Отец и доктор Карпентер были знакомы четыре года — с того времени, когда она переехала сюда, чтобы возглавить ветеринарную клинику. Если бы между ними завязался роман, я бы об этом знала.

— Ты ошибаешься, — сказала я. — Они никогда не ходили на свидания, не встречались в городе, ничего такого.

— Но она все время приходит к вам домой, — возразила Эллен.

— Больше не приходит, — пробормотала я.

Раньше доктор Карпентер действительно приходила к нам по нескольку раз в неделю. Мы проводили довольно много времени втроем: смотрели видак, играли в карты и в балду. Отец любил составлять несуществующие слова, чтобы подразнить миссис Карпентер. Это было здорово! Мы немало повеселились вместе.

Мне нравилось, когда она приходила. Я радовалась тому, что у меня появилась собеседница, с которой можно было поговорить обо всем: о друзьях, о шмотках, об учителях.

— Говорю тебе: она его уволила! — настаивала Эллен.

Отец и миссис Карпентер? Что-то не верится.

Но почему отец оставил работу в клинике? Доктор Карпентер говорила, что он был лучшим ветеринаром на свете, ветеринаром божьей милостью. Она не стала бы увольнять его. С какой стати?

Мы перелезли через ствол поваленного дерева и оказались вблизи озера.

— Давай лучше поговорим о твоем дне рождения и о вечеринке, которую я закачу в твою честь, — сказала я, желая переменить тему разговора. — Мне нужен список гостей. Кого мне пригласить, чтобы доставить тебе удовольствие?

— Только мальчиков, — ответила Эллен с лукавой усмешкой.

— Ты шутишь?

— Почему? Разве ты не пригласишь мальчика, которого встретила на озере? Кажется, его зовут Джо. Мне бы очень хотелось с ним познакомиться.

— Это ни к чему: ведь я встретила его первая, — отрезала я.

Я повернулась и увидела, что Джорджи внимательно изучает кучу опавших листьев. Принюхавшись, он начал энергично разгребать кучу лапами.

— Джорджи, прекрати! — приказала я псу. — Фу! Отойди от кучи.

Эллен состроила гримасу.

— Фи. Что это он делает?

Сказать по правде, Эллен не очень-то любит прогулки по лесу. Она вообще равнодушна к природе. Ей не нравятся грязь, жуки, комары и лесные обитатели. Она предпочла бы остаться дома, почитать книжку или сделать новую запись в своем дневнике. Пишет она здорово, прямо как настоящая писательница — вот почему мы единогласно выбрали ее главным редактором школьной стенгазеты.

Она ходит со мной в лес только чтобы составить компанию своей лучшей подруге, то есть мне.

— Джорджи! Отойди от кучи! Сейчас же! Фу! — рассердилась я.

Но собака проигнорировала мои приказы. Она зарычала и зарылась в кучу с головой. Через некоторое время она выбралась оттуда, держа в зубах какой-то предмет.

— Что это?! — вскрикнула Эллен, обхватывая голову руками. — Что он оттуда достал?

— Дай мне посмотреть, Джорджи, — приказала я, подходя к собаке и протягивая руку к ее пасти. — Брось. Выплюнь это, мой мальчик. Что это такое?

Пес издал глухое рычание. Затем его челюсти разжались, и предмет упал на землю.

Мы с Эллен посмотрели на него — и дружно завопили.

— Это палец! Человеческий палец!

Джорджи залаял на него, яростно махая хвостом. Затем повернулся и засеменил по направлению к дому.

— Боже милосердный, — простонала Эллен. — Неужели это действительно палец? Меня сейчас вырвет.

Я подошла к куче и пошевелила палец концом ботинка. Затем присела на корточки, чтобы получше его рассмотреть.

— Да, это палец, — подтвердила я слабым голосом. Меня стало подташнивать, но я продолжала осмотр. — Но… может быть, он все-таки не человеческий.

Эллен, все еще прикрывая лицо ладонями, спросила:

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ну, видишь ли… Кожа очень толстая. Ноготь заострен. И он такой волосатый…

— Заткнись! — забилась в истерике Эллен. — Больше не говори об этом! Давай уйдем отсюда, и дело с концом.

С этими словами она встала и сделала неуверенный шаг по направлению к дому. Но я все сидела на корточках, продолжая изучать палец.

— Странно, — пробормотала я. — Он неровный с толстого конца. Выглядит так, будто его оторвали.

— Я же просила тебя заткнуться, — простонала Эллен, не оборачиваясь. — Меня сейчас стошнит. Честное слово.

— Вот он! Лови! — крикнула я ей вдогонку, делая вид, что бросаю палец.

Эллен взвизгнула и пригнулась, хотя у меня в руке ничего не было.

— Не смешно, Лаура, — сказала она. — Послушай, — обратилась она ко мне с таким видом, будто ее осенило, — почему бы тебе не сфотографировать эту гадость? Для домашнего задания на тему «Флора и фауна побережья озера Люкер».

— Я настроилась фотографировать животных целиком, — парировала я, — а не по частям.

Тем не менее я решила взять этот палец с собой и показать его отцу. Может быть, он знает, какому животному он принадлежал.

Но мне не хотелось шокировать Эллен. Поэтому я улучила момент, когда она смотрела в другую сторону, подняла палец и сжала его в кулаке.

Мы с Эллен подошли к озеру. По берегу летали белые мотыльки. Над водой кружились стрекозы. Дятел застучал по стволу дерева. Это как раз то, что надо! Я сфотографирую дятла! Приставив фотоаппарат к лицу, я стала ловить птицу в глазок объектива.

— Кажется, мне пора, — сказала Эллен. — Не знаешь, который час?

— Думаю, около трех, — ответила я, продолжая поиски дятла.

— Знаешь, мне действительно пора, — объявила Эллен. — Я обещала Стиву Палмеру поиграть с ним в теннис в три часа.

С этими словами она перепрыгнула через камень и пошла прочь от озера.

Стиви Палмер по прозвищу Великий спортсмен, блондин с голубыми глазами, был последним увлечением Эллен.

— И не забудь пригласить Стива на вечеринку! — крикнула она напоследок.

— Подожди минутку! — прокричала я в ответ. — Кого еще мне пригласить?

Эллен повернулась, встряхнула волосами и ответила:

— Пригласи всех!

После чего исчезла за деревьями.

Я предпочла бы, чтобы она не уходила. Тем не менее я решила побродить вокруг озера: ведь мне так и не удалось отыскать дятла. Оставшись одна, я впервые в жизни почувствовала себя неуютно на лоне природы.

«Наверное, мне полегчает, когда я сделаю нужные фотографии», — подумала я. Пока у меня было всего два-три пригодных фотоснимка. Мне во что бы то ни стало нужно найти и заснять какое-нибудь животное. В противном случае вся моя работа пойдет насмарку.

Я подошла к самому берегу озера. Эй, звери лесные, выходите! Куда вы подевались? Где прячетесь?

Я так расстроилась, что с горя сфотографировала мотыльков, кружившихся над полевыми цветами, а затем носившихся над водой стрекоз.

«Надо набраться терпения, — сказала я себе. — Посижу на берегу и подожду. Если буду сидеть тихо и неподвижно, мне повезет, и олень выйдет из лесу на водопой».

Я села. И стала ждать, боясь пошевелиться. Я держала фотоаппарат на коленях и прислушивалась к каждому шороху. Слышен был только один звук, мой самый любимый — шелест листвы.

Но через некоторое время я услышала и другой звук, на этот раз сзади. Это был треск сломавшейся ветки.

Я обернулась, но ничего не увидела.

Тогда я встала. И услышала тяжелый топот копыт. Или ботинок?

Может быть, это олень?

Топот прекратился.

Я посмотрела прямо перед собой, но тут за моей спиной снова раздались шаги.

Я повернулась и двинулась в том направлении, откуда доносились странные звуки.

И почувствовала, как по моей спине побежали мурашки.

Мне никогда прежде не было страшно в лесу. Никогда. Даже если мне случалось заблудиться.

Но сегодня все было иначе.

Я вспомнила о кружащих над головой птицах… об уродливом оторванном пальце, лежащем на траве… о предостережении отца, посоветовавшего мне вернуться домой…

А теперь кто-то крадется за мной.

— Папа? — неуверенно крикнула я.

Никакого ответа.

Я прислушалась. Щебет птиц, шепот ветерка, скрип ветвей.

Задержав дыхание, я сделала шаг вперед. И снова услышала этот топот — то ли ботинок, то ли копыт.

Быстро обернувшись, я спросила:

— Кто здесь?

Из-за деревьев вышел мальчик. Он робко посмотрел на меня, а затем опустил свои карие глаза. Он невысок ростом и выглядит немного неуклюжим. У него иссиня-черные волосы, почти такие же длинные, как у Эллен.

— Эй, Джо! — крикнула я с чувством несказанного облегчения.

— А, это ты, — отозвался он и направился ко мне.

Я улыбнулась ему.

— Мне показалось, что меня кто-то преследует. Не знала, что и думать.

На щеках у мальчика проступили розовые пятна.

— Это всего лишь я, — мягко проговорил он.

«Он такой робкий, — подумала я. — Но довольно симпатичный».

На нем были шорты и черная рубашка. На шее висела длинная серебряная цепочка. В правой руке он держал удочку.

Указав на мой фотоаппарат, мальчик спросил:

— Удалось что-нибудь сфотографировать?

— Нет. Видишь ли… — Я посмотрела вниз и вдруг осознала, что все еще сжимаю в кулаке этот жуткий палец. Если Джо его увидит, он подумает обо мне бог знает что… — Я слышала стук дятла, — проговорила я, указывая на большое дерево.

Когда Джо повернулся в указанном мною направлении, я выпустила палец из руки. Мальчик посмотрел на меня — и я наступила на палец ногой.

— Честно говоря, я в отчаянии, — призналась я. — Куда подевались все животные? У них что, забастовка?

— Может быть, притащить их сюда? — шутливо предложил он. — Давай купим в зоомагазине пару хомячков или черепах, принесем их на берег и сфотографируем.

— Не совсем уверена, что это хорошая идея, — отозвалась я таким же шутливым тоном, — но я над ней подумаю.

Мы подошли к самому берегу озера. Джо кинул камень в воду. Его длинные волосы развевались на ветру.

— Поймал что-нибудь сегодня? — поинтересовалась я. В последний раз, когда я встретила Джо в лесу, он сидел на плоском камне и удил рыбу в ручье. Он сказал мне, что любит рыбалку, но никогда не ест пойманную рыбу, а выпускает ее обратно. Этим он понравился мне еще больше.

— Нет, — ответил он. — Сегодня неудачный день. Нет клева. Попытаю счастья завтра.

— А как идут дела в Уилбернской Академии? — полюбопытствовала я. Должна признать, что в моем тоне проскользнула насмешка.

Он резко повернулся ко мне и сверкнул глазами.

— Ты насмехаешься надо мной, потому что я учусь в частной школе, не так ли?

— Ничего подобного! — возразила я. — Просто… ну… те мальчишки из Уилберна, которых я знаю… все они такие снобы и кривляки. Но ты на них не похож.

Он фыркнул и смущенно пролепетал:

— Не знаю, что и сказать. Спасибо и на том.

Я решила пригласить Джо на вечеринку по случаю дня рождения Эллен. При этой мысли мое сердце усиленно забилось. Я поняла, что нервничаю.

Вперед, Лаура! Просто пригласи его, и дело с концом. Где наша не пропадала! Ты должна быть смелой — как Эллен.

Я набрала в грудь побольше воздуха.

— Послушай, Джо…

Щебет птиц оборвал меня на полуслове. Они вспорхнули с ветки и пролетели над самыми нашими головами.

К ним присоединились еще три-четыре птицы. Все они построились клином и скрылись из виду.

Джо покачал головой.

— Видимо, у них свои проблемы, — предположил он. — Интересно какие?

Мы расхохотались. Мне понравилось, как сужались глаза Джо, когда он смеялся. Этот мальчик напоминал медвежонка — маленького дружелюбного мишку с картинки в детском букваре.

Я сделала еще одну попытку.

— Послушай, Джо… Мы собираемся устроить вечеринку в честь моей подруги… по случаю дня ее рождения…

Но мне снова не удалось закончить фразу.

Мне трудно описать, что случилось. Словно бы раздался взрыв. Деревья закачались. Звери загомонили.

Птицы закурлыкали, закаркали, защебетали и разом поднялись в воздух, бешено взмахивая крыльями. Небо почернело. Трава пригнулась. Мимо наших ног прошмыгнули полевые мыши.

— Что это? — выдохнула я.

Джо озирался по сторонам. Его глаза неестественно расширились от страха и недоумения.

Небо становилось все темнее и темнее, словно бы наступила ночь.

Вокруг нас звучали резкие, пронзительные крики, эхом разносившиеся по окрестностям. Но все другие звуки были вскоре заглушены свистящим шорохом бешено хлопающих крыльев.

— Летучие мыши! — воскликнул Джо.

Да. Это были они. Сотни летучих мышей кружили над нами, то взмывая ввысь, то снижаясь.

— Но… но… — залепетала я. — Но летучие мыши не летают днем!

Я задохнулась, когда мышь пронеслась над самой моей головой. Я почувствовала, как ее сухое, острое крыло оцарапало меня по лицу. От тела мыши исходило неприятное тепло.

— Ложись, Лаура! — Джо сгреб меня в охапку и пригнул к земле. — Ложись! Прикрой голову! Они нападают! Прикрой голову!

Это были последние слова, какие я услышала. Шум крыльев и вопли летучих мышей заглушили крики Джо. Я боялась, что от этих звуков лопнут мои барабанные перепонки.

Я свернулась в тугой калачик и прикрыла голову руками.

— Кышш! — простонала я, чувствуя, как крылья мышей хлопают меня по спине и плечам.

Происходило нечто невероятное! Ведь всем известно, что летучие мыши вылетают из своих нор только по ночам.

Что происходит? Как это понимать?

Крылья царапали меня по рукам, скребли по затылку.

— Убирайтесь! Оставьте меня в покое! — вскрикнула я, лихорадочно вытряхивая двух летучих мышей из своих волос.

Вокруг меня бушевало месиво из хлопающих крыльев. Слышались непрестанные крики, писки, завывания.

«Пожалуйста, пусть это прекратится, — взмолилась я. — Пусть они исчезнут».

Я так и лежала, свернувшись в калачик. Но каждое прикосновение крыльев и когтей этих мерзких существ заставляло меня содрогаться всем телом. Меня охватила паника. Я была вне себя от ужаса.

— Джо, ты в порядке? — крикнула я. — Джо!

Никакого ответа.

И тут шум начал затихать. Звуки хлопающих крыльев стали отдаляться.

— Джо! — крикнула я еще раз, все еще опасаясь открыть глаза. — Джо! Почему ты не отвечаешь?

— Джо!

Хлопанье крыльев летучих мышей доносилось теперь откуда-то издалека. Их крики затихали.

Все еще боясь распрямиться, я медленно открыла глаза. Подняла голову. И снова вскрикнула.

Джо стоял рядом со мной на коленях и сражался с двумя большими мышами.

Одна из них, запустив когти в густые волосы мальчика, застряла в его шевелюре. Она яростно верещала и взмахивала крыльями, стремясь освободиться.

Другая летучая мышь забралась когтями ему за пазуху. Ее распростертые крылья заслоняли от меня лицо мальчика.

Но я слышала его отчаянные вопли.

Он отбивался от мышей обеими руками.

Наконец Джо повалился на спину. Он изо всех сил сдавил тело мыши, трепыхавшейся у самого его горла. Мальчик сжимал мерзкую тварь, пока она не затихла.

Когти мыши ослабили хватку, Джо удалось отбросить ее в сторону.

Другая мышь все еще трепыхалась у него в волосах.

Я наблюдала за их борьбой, остолбенев от ужаса. Наконец мне удалось заставить себя пошевелиться. Я потянулась, ухватилась за мышь и рванула ее на себя.

— Нет! — завопил Джо. — Отцепись!

Он стал кататься по земле. Наконец ему удалось сдавить мышь обеими руками. Она ослабела, и Джо осторожным движением отодрал ее от своих волос.

Мышь жалобно запищала.

Джо отбросил ее как можно дальше от себя. Прежде чем я успела произнести хотя бы слово, он вскочил на ноги и побежал.

— Джо! — позвала его я. — Остановись!

Джо замер на месте. Он находился на дальней от меня стороне небольшой лесной поляны. Мальчик тяжело дышал. По его лицу стекали капли пота.

— Не уходи, — попросила я. — Мой дом совсем рядом. Мой отец врач. Вообще-то он ветеринар. Но он разбирается в летучих мышах. В общем, будет лучше, если он взглянет на твои шрамы и царапины.

— Не надо, — отозвался Джо, качая головой и держась при этом руками за волосы. — То есть спасибо, конечно.

— У тебя болит голова? Они тебя поцарапали? — спросила я.

— Думаю, я в порядке, — упирался он. — Как бы то ни было, моя мама сейчас дома. Если понадобится, она отведет меня к врачу.

— Нет, подожди, — потребовала я. — Если у тебя шрамы, ты должен показаться врачу прямо сейчас. Пойдем со мной. Мой отец…

— Нет, — стоял на своем Джо. — Я в порядке. Правда.

Он повернулся и, все еще держась за голову, побежал прочь. Перед тем как скрыться за деревьями, он крикнул мне напоследок:

— Скоро увидимся.

— Подожди! — завопила я из последних сил. — Я хочу пригласить тебя на вечеринку, Джо!

Но его и след простыл.

Я вздохнула и некоторое время так и стояла, тупо глядя в пространство. Шелест крыльев стаи летучих мышей доносился откуда-то издалека.

Что-то заставило их вести себя таким странным образом. Как и птиц, которые удивили меня немного раньше.

Что-то их напугало. И так сильно, что они были выбиты из привычной колеи.

Но что это могло быть?

Несколько минут спустя я двинулась к дому. Оказавшись во дворе, я увидела, что дверь сарая плотно закрыта. Отец вернулся: я слышала какие-то звуки внутри.

Мне не терпелось рассказать ему о нападении летучих мышей. Если бы я была ранена или хотя бы поцарапана, у меня имелся бы повод постучаться в сарай. Но я была цела-невредима. Кроме того, я знала, что отец не любит, чтобы его беспокоили, когда он работает в сарае. Поэтому я вошла в дом, чтобы поужинать.

Обычно мы с отцом готовили ужин по очереди или выдумывали вместе новые рецепты. Это было весело. Иногда к нам присоединялась миссис Карпентер. Я скучала по ней. Мне стало ясно, что в каком-то смысле она заменяла мне мать.

Я достала из холодильника цыпленка и стала его потрошить.

В окно кухни был виден лес, теперь тихий и спокойный. Деревья мягко покачивались на ветру. По мере того как заходило солнце, лес темнел.

Зазвонил телефон. Я вынула руку из брюшка цыпленка и, быстро вытерев ее бумажной салфеткой, взяла трубку.

— Алло.

Это была Эллен.

— Лаура, где ты была? Я дозваниваюсь тебе уже полчаса.

— В лесу, — ответила я. — Со мной произошла такая странная вещь, Эллен. На меня напали…

— Не приглашай Стиви на мой день рождения, — перебила меня она.

— Что-что?

— Вычеркни его из списка приглашенных, — распорядилась она. — Он оказался придурком. Устроил мне сцену только из-за того, что я опоздала на полчаса. А потом всю дорогу норовил попасть мне мячом прямо в горло.

— Эллен, — начала я снова. — Я попала в жуткую переделку…

— Я не виновата в том, что выиграла у него три сета подряд. Он какой-то прямо как маленький. Когда я предложила давать ему уроки тенниса, он осыпал меня градом детских ругательств и гордо удалился.

Я засмеялась.

— Просто вычеркни его из списка, ладно? — настаивала Эллен.

— Да ради бога, — отозвалась я. — Кстати, ты упустила случай познакомиться с Джо. Я встретила его в лесу.

— Надо же! — огорчилась она. — Мне очень хотелось с ним повидаться. Надеюсь, ты пригласила его на вечеринку?

— Я пыталась, — пробормотала я. — Но так получилось…

— Извини, я должна идти, — прервала меня Эллен. — Мои братья устроили возню наверху, а я за ними присматриваю.

Она повесила трубку, прежде чем я сумела вставить слово.

Я тоже повесила трубку и вернулась к своему цыпленку.

Вскоре ужин был готов. Я заправила постным маслом зеленый салат и поджарила картошку на гарнир к цыпленку.

Я поставила всю еду на стол и посмотрела на часы. Скоро семь, а отца все нет.

Интересно, что он там делает? Неужели он совсем потерял счет времени?

Я снова посмотрела на сарай через окно. Мне не хотелось, чтобы ужин остыл. Кроме того, мне не терпелось рассказать отцу о странном нападении на меня летучих мышей и о найденном Джорджи оторванном пальце.

Я открыла заднюю дверь, сложила ладони рупором и позвала отца.

Ответа не последовало.

Две малиновки подняли головы и посмотрели на меня. Я пошла к сараю, и они упорхнули.

— Эй, папа! — позвала я, подходя к двери.

Острый химический запах ударил мне в нос. Так пахнет в поликлинике. Я услышала изнутри мягкие, но необычайно странные звуки.

Тогда я попробовала открыть дверь. К моему удивлению, она оказалась незапертой.

— Папа? — снова позвала я, распахивая дверь.

Я увидела в сарае уйму всякого оборудования. Груда ящиков и коробок громоздилась до самого потолка. Отец держал в руках какое-то существо. Может быть, это оно производило поразившие меня странные звуки.

Это было маленькое розовое животное.

Отец держал его в одной руке, готовясь сделать ему укол огромным шприцем.

— Папа, что ты делаешь? — спросила я.

Он повернулся, и его лицо исказилось яростью.

— Вон отсюда! — крикнул он. — Вон! Вон отсюда! И никогда больше не подходи к этой двери!

Я попятилась назад, задохнувшись от возмущения, и закрыла за собой дверь. Мне никогда не доводилось видеть отца таким сердитым.

У меня дрожали ноги, когда я ковыляла обратно к дому.

Почему он так орал на меня?

Почему он так странно себя вел?

Мои глаза наполнились слезами.

В последнее время мой родной отец стал для меня совершенно чужим и непонятным человеком.

Я почувствовала себя безнадежно одинокой. Это ж надо: я боялась собственного отца!

Некоторое время мы с отцом ели молча. Он не отрывал глаз от тарелки и поглощал пищу так быстро, словно поставил себе целью покончить с ужином в рекордно короткий срок.

В доме слышны были только стук вилок да карканье увечной вороны, доносившееся из моей спальни.

— Мне очень жаль. Извини, — проговорил отец, поднимая наконец глаза. — Я не хотел кричать на тебя. Так уж получилось.

Я глубоко вздохнула и потребовала ответа:

— Почему так получилось?

Отец поскреб у себя в затылке, взлохматив седеющие волосы, и пристально посмотрел на меня.

— Я занят очень важной работой, — сказал он. — Она не терпит постороннего вмешательства. Чтобы достичь успеха, очень важно соблюдать временной режим. — Отец улыбнулся (впервые за последний месяц!) и добавил: — Нет желания сыграть в балду?

Мы прошли в гостиную и приготовили карандаши и бумагу. Отец начал придумывать несуществующие слова, я ему в этом подыграла. Мне показалось, что в мире снова установился порядок. Теперь все будет так, как прежде.

Осмелев, я решилась задать ему не вполне «удобный» вопрос:

— Папа, какой работой ты сейчас занимаешься?

Отец судорожно сглотнул. На его скулах проступили желваки.

— Я не могу тебе об этом сказать.

— Почему? Неужели ты не доверяешь мне, папа?

— Мне нельзя об этом разговаривать. Пока работа не закончена, я не могу обсуждать ее ни с кем.

Он вздохнул.

— Но… — начала было я.

Отец снял очки и положил их на стол.

— Больше никаких вопросов, договорились? Тема закрыта, — проговорил он мягким, но не предполагавшим возражений тоном.

— Я не ребенок, — не унималась я. — Если ты занимаешься каким-то секретным делом, так и скажи. Мне можно доверять.

— Извини, Лаура. Мне очень жаль, но я действительно не могу обсуждать с тобой эту тему.

Отец откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, словно почувствовал себя вдруг смертельно усталым. Затем он открыл глаза и спросил:

— Хочешь закончить игру?

Я кивнула, хотя при данных обстоятельствах игра интересовала меня меньше всего на свете.

Когда мы закончили партию, отец помог мне убрать со стола.

— Лаура, я думаю, будет лучше, если ты поживешь какое-то время у мамы, — сказал он, не поднимая глаз.

Я схватилась за грудь, будто меня ударили.

Эти слова нанесли мне глубокую рану. Мне было больно, очень больно.

— Ты… ты хочешь избавиться от меня? — выдохнула я.

— Поверь, так будет лучше.

— Я должна уехать отсюда из-за того… только из-за того, что спросила, что ты делаешь в сарае? — проговорила я, с трудом сдерживая слезы.

— Когда-нибудь ты поймешь, — тихо сказал он и снова надел очки. — Это нужно для твоего же блага.

— Нет! — вскрикнула я. — Нет! И при чем тут мое благо? Ты прекрасно знаешь, что я не хочу жить в Чикаго. Я должна находиться рядом с лесом. А как насчет школы? А как же мои друзья? Я должна порвать с ними только оттого, что у тебя появились какие-то дурацкие секреты?

— Лаура… — Отец поднял руку, призывая меня успокоиться. — Я твой отец. Я должен позаботиться о тебе. Поверь, мне вовсе не хочется расставаться с тобой. Я люблю тебя больше всего на свете, но…

Я прикрыла ладонью рот, чтобы не разрыдаться у него на глазах.

«Не могу поверить, что он это говорит», — промелькнуло у меня в голове.

Меня охватила дрожь.

— Хорошо, хорошо, — проговорила я, давясь от слез. — Я и близко не подойду к сараю. Обещаю. И не буду задавать вопросов. Никаких вопросов о твоей работе.

Отец внимательно посмотрел мне прямо в глаза.

— Ты обещаешь?

— Клянусь, — сказала я.

Но могла ли я исполнить это обещание?

Я решила во что бы то ни стало выпытать его секреты. Я выведу его на чистую воду! Что это за тайны, ради которых он готов выгнать из дому родную дочь?

Я узнаю правду.

Я легла спать поздно, в начале двенадцатого, и долго не могла уснуть.

Я была оскорблена в своих лучших чувствах. Я испытывала боль, страх и злость — и все это вперемешку.

Желая успокоиться, я сняла трубку телефона, стоявшего на ночном столике, и набрала номер Эллен.

— Алло. — Ее голос прозвучал тускло и невнятно. Видимо, она уже спала.

— Я тебя разбудила?

— Ничего страшного, — зевнула Эллен. — Что случилось? У тебя какой-то странный голос.

Я рассказала ей о предложении отца.

— Не могу заснуть, — прошептала я. — Каждый раз, когда я закрываю глаза, мне мерещится какая-нибудь жуткая сцена. Например, передо мной возникает отец в белом халате с беззащитным маленьким животным в одной руке и с огромным шприцем в другой. Он делает укол, заставляя крошечное существо мучиться и страдать. У меня в ушах до сих пор звучат стоны этого бедняги.

— Но твой отец ветеринар, — напомнила мне Эллен. — Он все время делает уколы животным. Такая уж у него работа.

Я посмотрела на скользившие по потолку тени и возразила:

— Но это совсем другое. Он не объясняет мне, что делает. Что это за эксперименты, если их приходится скрывать от собственной дочери?

— Не знаю, — отозвалась Эллен. — Но всем известно, что твой отец и мухи не обидит. Он ни за что не станет мучить живое существо. Это просто невозможно.

— Эллен, он потерял работу в ветеринарной клинике. Может быть, это произошло оттого, что он делал что-то не так.

— Мы ничего об этом не знаем, — возразила она.

Я понимала, что она говорит это, чтобы меня успокоить. Но мое беспокойство только усиливалось.

Наконец я повесила трубку, позволив подруге снова погрузиться в сон. Затем я закрыла глаза и тоже заснула — правда, ненадолго.

Меня разбудил низкий рокочущий звук, проникший сквозь открытое окно моей спальни.

Я посмотрела на светящиеся стрелки часов, встроенные в электронный радиоприемник. Без четверти два.

Потирая глаза, я подошла к окну и посмотрела на лес. Между деревьями передвигались яркие огоньки.

Я подавила зевок и посмотрела перед собой более пристально. Огни медленно передвигались взад-вперед, как призраки. Это была жуткая сцена. Меня охватила дрожь.

В этом лесу нет дорог, хотя его нельзя назвать густым. И там нет никаких домов на протяжении по меньшей мере мили. Так что же это за огни?

«Нужно разбудить папу», — подумала я.

И отвернулась от окна.

Нет. Я передумала. Решила, что не буду его будить. Мне вообще не хотелось его видеть, тем более — разговаривать с ним.

Но я должна была узнать, откуда взялись огни в лесу. Я натянула джинсы и кофточку, в которой ходила вчера. Через пару секунд я уже открыла кухонную дверь и вышла из дома.

Облака скользили по небу, заслоняя серебристый диск луны. Порывистый ветер пригибал траву то в одну сторону, то в другую. «Как океанские волны», — подумала я. Ветер был теплый, но у меня по спине пробежал холодок.

Я осторожно закрыла за собой дверь, прислушиваясь к мягкому щелчку, свидетельствующему о том, что замок захлопнулся. Затем я направилась к лесу напрямик через лужайку.

Я стала искать огни или хотя бы освещенные стволы деревьев, но ничего такого не обнаружила. Рокочущий звук тоже прекратился.

— Странно, — пробормотала я.

Остановившись на полпути между домом и лесом, я прислушалась. Тишина. Полная тишина.

Если не считать тихого, низкого стона.

Я повернулась. Этот стон доносился до меня со стороны сарая.

Опять этот чертов сарай. Я должна посмотреть, что там внутри. Сейчас мне предоставилась прекрасная возможность это сделать.

Дверь была заперта на висячий замок. Но я знала, где отец хранил ключ. Потихоньку пробравшись на кухню, я достала ключ из маленькой чашки, в которой мама держала в свое время леденцы.

Затем я опять выскользнула из дома. Когда я подошла к сараю, у меня мурашки побежали по коже. Я услышала изнутри звуки, издаваемые животными: стоны, тихие крики, подвывания. У меня возникло ощущение, что эти несчастные существа умоляют меня спасти их.

— Я иду, — прошептала я.

Но тут послышался совсем другой звук, заставивший меня отшатнуться от двери.

Это было глухое, но грозное рычание. Оно сопровождалось топотом ног.

Кто-то мчался прямо на меня.

Я была так испугана, что окаменела. В какой-то момент я увидела выскочившее из-за угла сарая существо, показавшееся мне громадным.

Оно передвигалось большими прыжками.

Дело кончилось тем, что оно запрыгнуло мне на плечи.

И повалило на землю.

— Джорджи! — крикнула я. — Отстань! Отцепись от меня!

Пес катал меня по земле, лихорадочно виляя хвостом и облизывая мое лицо. Его горячее дыхание обжигало мне щеки. Я смеялась, как сумасшедшая, и это мешало мне высвободиться.

— Джорджи, прекрати! — взмолилась я. — Ты соскучился в одиночестве? В этом все дело?

Наконец я оттолкнула пса, села и стала вытирать щеки, обильно покрытые слюной Джорджи.

В какой-то момент на меня упал сноп света. Я повернулась к окну и увидела, что на кухне зажглась лампа. Задняя дверь дома распахнулась, и отец высунул из нее голову. Он всматривался во двор, придерживая рукой пижамные штаны. Он был без очков.

— Лаура? — позвал меня он неуверенным тоном; это был голос не вполне проснувшегося человека. — Что ты делаешь на улице среди ночи?

— Я увидела огни, — пояснила я. — В лесу. И еще я услышала какие-то странные звуки. Вот я и решила посмотреть, в чем дело.

Отец провел рукой по лбу. Его седеющие волосы растрепались и торчали во все стороны.

— Наверное, это тебе приснилось, — высказал он предположение мрачным, недовольным тоном.

— Нет. Все происходило на самом деле, — настаивала я. — Огни двигались между деревьями, а звуки…

— Иди домой, — прервал меня он. Пристально посмотрев на меня, отец спросил: — А ты уверена, что не пыталась проникнуть в сарай?

— Нет. Конечно, нет, — солгала я, крепко сжимая в кулаке ключ от сарая.

Взгляд отца стал холодным и враждебным. Мне показалось, что его глаза пронзают меня насквозь.

— Иди домой, — повторил он. — Я не желаю слушать россказни об огнях в лесу и прочей ерунде. Сыт ими по горло.

Я вздохнула и заковыляла к дому. Было ясно, что говорить с ним бесполезно.

Когда отец поднялся наверх, я потихоньку положила ключ на место. Выглянув в окно кухни, я увидела зловещие очертания сарая. Оттуда до сих пор доносились жалобные стоны. Вдруг меня осенило. Я поняла, где следует искать ответы на мучительные вопросы, отравлявшие мне жизнь.

Ветеринарная клиника.

Я решила сходить на работу к миссис Карпентер завтра после школы, не откладывая дела в долгий ящик. Хотя в последнее время они с отцом не общаются, это не значит, что я не могу с ней поговорить.

Доктор Карпентер скажет мне правду об отце. Я знаю, что она это сделает.

На следующий день я с трудом дождалась конца занятий. Наскоро собрав портфель, я решительно продралась сквозь толпу школьников и выбежала на улицу.

Ветеринарная клиника находилась в двух милях от школы. Мне нужно было успеть туда, пока миссис Карпентер не ушла домой.

Клиника располагалась на противоположном краю леса. Ее приемный покой помещался в огромном квадратном здании, окруженном многочисленными маленькими строениями, число которых постоянно увеличивалось. На территории клиники было множество палат, филиалов, лабораторий, процедурных помещений.

Изнутри приемная клиники походила скорее на гостиницу, чем на больницу. Длинные коридоры разбегались во все стороны. Массивные деревянные двери открывались и закрывались с громким скрипом. Стены были окрашены темно-зеленой масляной краской. С потолка холла, обставленного старинными кожаными креслами и диванами, свисала огромная хрустальная люстра со множеством лампочек.

Поскольку обстановка ничем не напоминала ветлечебницу, было странно слышать в этих стенах лай и стоны четвероногих пациентов.

Мне довелось несколько раз побывать в операционных, когда я приходила сюда к папе. Они сияли чистотой. Исследовательские лаборатории клиники были оборудованы по последнему слову техники.

Когда я очутилась в холле, меня окатила волна воспоминаний. Ведь в свое время я бывала здесь довольно часто. Перед моими глазами промелькнуло немало тяжелых сцен…

Я вспомнила щенка коккер-спаниеля, сбитого машиной. И макаку, подавившуюся кукурузным початком. И двух больших желтых собак, которые сцепились прямо в холле и тузили друг друга до тех пор, пока ковер не обагрился кровью.

Сейчас приемная была пуста. Я посмотрела на часы, висевшие над стойкой регистратуры: половина пятого. Молодая женщина, сидевшая за окошком, шелестела страницами регистрационной книги.

Я сказала, что мне нужно повидать доктора Карпентер, и назвала свое имя. Женщина сняла трубку, набрала номер и связалась со своей начальницей.

Через несколько секунд доктор Карпентер вошла в приемный покой таким быстрым шагом, что полы ослепительно белого халата развевались у нее за спиной.

— Лаура! Как я рада тебя видеть! — воскликнула она и заключила меня в объятия. — Как поживаешь? Я очень скучала по тебе.

Я тоже крепко обняла ее. Мне нравились ее белокурые волосы, ясные зеленые глаза, словно бы излучавшие свет, и приветливая улыбка. Мне тоже очень ее недоставало.

Когда мне случалось злиться на маму, меня охватывало смутное желание, чтобы доктор Карпентер стала моей настоящей матерью.

За спиной миссис Карпентер, на стене холла, висело нечто, напоминавшее картину, но, присмотревшись, легко было обнаружить, что в серебряной рамке на фоне драпировки из черного бархата блестели три монеты: двадцатипятицентовик, десятицентовик и пенни. Это напомнило мне о первом дне работы доктора Карпентер в этой клинике, о ее дебюте, состоявшемся четыре года назад.

В тот день Джорджи проглотил сдачу, которую я уронила на пол кухни, и ему стало плохо. Доктор Карпентер решилась на операцию, которая прошла очень успешно. Монеты на стене служили напоминанием о ее первом пациенте.

Миссис Карпентер засмеялась и завертела меня, будто я была маленькой девочкой. Переведя дух, она спросила:

— Ты зашла сюда только для того, чтобы поздороваться со мной, Лаура?

Я не знала, как быть.

— Н-нет, — пролепетала я. Улыбка исчезла с моего лица. — Вообще-то я хотела поговорить с вами. Конечно, если у вас есть время.

Меня вдруг охватила паника. Могу ли я действительно попросить ее сказать мне правду об отце? Может быть, зря я все это затеяла?

— У меня полно времени, — ответила миссис Карпентер, указывая на пустой приемный покой. — Теперь я в основном пропадаю не в операционной, а в исследовательской лаборатории. Это совсем не то, что лечить. Но дело важное.

Она положила руку мне на плечо и повела меня по длинному коридору с тянувшимися по обе стороны закрытыми дверьми. Кабинет миссис Карпентер находился в самом конце коридора. Она жестом предложила мне сесть в стоящее перед ее столом низкое синее кресло.

Стол миссис Карпентер, покрытый блестящим стеклом, был пустым, если не считать аккуратно сложенных в стопку бумаг, регистрационной книги и телефона. Стены кабинета украшали фотографии животных в рамках — по-видимому, тех, которых она в свое время вылечила.

Доктор Карпентер села за стол и встряхнула пышными белокурыми волосами. Затем она наклонилась вперед, опершись на стол локтями, и улыбнулась мне.

— Твой визит — настоящий сюрприз для меня, — сказала она. — Я очень рада тебя видеть. О чем ты хочешь поговорить, Лаура? Наверное, есть темы, которые не очень-то удобно обсуждать с отцом.

Я засмеялась. Сама не знаю почему. Это получилось невольно.

— Тебе часто удается общаться с матерью? — спросила она, подперев голову руками и пристально глядя на меня своими ясными зелеными глазами. — Как она поживает?

Я пожала плечами.

— Она звонит раз в неделю. Иногда я навещаю ее в Чикаго. Но она далеко. Это совсем не то, что жить с человеком в одном доме… — Мой голос дрогнул.

Миссис Карпентер слегка нахмурилась.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду. Ну а как дела у Эллен? В кого она влюблена на этой неделе? — со смехом спросила миссис Карпентер.

— На прошлой неделе это был Стив, любитель тенниса. — сообщила я, засмеявшись в ответ. — Что касается этой недели, то я не уверена.

— А чем вы с отцом занимаетесь в свободное время? Все еще играете в балду? Часами гуляете по лесу?

Я глубоко вздохнула.

— Да нет, в последнее время мы почти не играем. Если честно, мы вообще почти ничего не делаем вместе. — У меня вдруг запершило в горле, и я закашлялась. — Он… не знаю, как сказать… Отец очень изменился, словно стал другим человеком.

Брови миссис Карпентер поползли вверх.

— Стал другим человеком? — переспросила она. — Что ты имеешь в виду? Как он изменился?

— Ну, он стал замкнутым, молчаливым и… сердитым. Он почти не разговаривает со мной. Проводит много времени в одиночестве, работая в сарае.

— Гм-м-м. Это совсем не похоже на твоего отца. Над чем он работает? — поинтересовалась миссис Карпентер.

— Не знаю. Он мне не говорит, — ответила я.

Доктор Карпентер перегнулась над столом и сжала мою руку.

— Лаура, он выбит из колеи. Уход с работы — тяжелое испытание для любого человека. Ты должна перетерпеть. Надо дать ему время.

Я сглотнула слюну.

— Об этом я и хотела вас спросить. Почему он ушел с работы?

Доктор Карпентер отпустила мою руку. Она откинулась на спинку кресла и вздохнула.

— Пожалуйста, ответьте, — взмолилась я. — Почему мой отец больше не работает в ветеринарной клинике?

— Мне пришлось его отпустить, — проговорила доктор Карпентер после долгой паузы.

Я так и ахнула.

— Вы хотите сказать… Вы его уволили?

Она выпрямилась в кресле.

— Это трудно объяснить, Лаура. Мы… Оказалось, что у нас несколько разные цели. Мы намеревались вести исследования в разных направлениях.

Я глубоко вздохнула. «Разные цели, — промелькнуло у меня в голове. — Звучит довольно убедительно, хотя и непонятно».

Я почувствовала внезапное облегчение. Было так приятно ощущать, что есть человек, с которым можно поговорить по душам. Я правильно поступила, когда решила сюда прийти.

Откинувшись на спинку кресла, я спросила:

— Что это за исследования? Чем занимается мой…

В этот момент раздался звонок телефона.

— Извини, — сказала мне миссис Карпентер, с недовольной гримасой указывая на телефон. Она сняла трубку и проговорила две-три минуты. — Нет, не нужно его купать. Шерсть должна оставаться сухой. Я знаю, знаю. Ничего страшного, запах как запах, придется потерпеть. Нет. Вы не должны его купать, — отрезала она.

Повесив трубку, она встала.

— Извини, Лаура, мне пора. Приходи в любое время. В самом деле, приходи. Я говорю это не для красного словца. Я скучала по тебе.

Мы попрощались, и я ушла.

Погода испортилась. Тяжелые облака заволокли солнце. Похолодало. Клочья тумана поползли низко над землей.

Я правильно поступила, сходив к миссис Карпентер. Но ситуация нисколько не прояснилась. Я так и не узнала, почему мой папа так странно себя ведет.

Вместо того чтобы зайти в дом, я подкралась к сараю и приставила ухо к двери. Ни звука. Значит, отца там нет. Я дернула замок, потом еще раз, изо всех сил.

— Так ты его не откроешь.

Я отпрянула от двери и увидела Джо, выходившего из лесу. Моему удивлению не было предела. Как он здесь оказался?

Джо улыбнулся и подмигнул мне.

— Ключом, по-моему, было бы удобнее.

Я засмеялась. Мне было приятно его видеть. Он выглядел очень симпатичным в своих полотняных шортах и выцветшей рубашке.

На этот раз я не упущу случая пригласить его на вечеринку!

— Что ты здесь делаешь? — спросила я.

Он пожал плечами.

— Можно сказать, изучаю местность. Я заметил дом из лесу и решил его осмотреть. Но я не думал, что это твой дом.

Джо улыбнулся и обеими руками откинул назад свои длинные волосы.

— Тебе нужно сегодня сходить на озеро, — посоветовал мне он. — Я только что видел там целое семейство оленей.

Я сделала гримасу.

— Конечно. Олени приходят туда, когда меня нет. Они не хотят, чтобы я получила пятерку за домашнее задание.

В этот момент мы услышали из-за деревьев какое-то рычание и повернулись к лесу.

Похоже на собаку.

На поляну, простиравшуюся между домом и лесом, выбежал Джорджи. Он остановился в нескольких футах от нас, поднял голову и посмотрел на меня исподлобья своими большими карими глазами. Пес был настроен недоверчиво, даже враждебно.

— Эй, ты откуда, парень? — обратился к нему Джо.

— Джорджи! Что ты делал в лесу? — спросила я.

Пес начал махать хвостом. Он снова опустил голову и двинулся прямо на нас.

Заметив опавшие листья, застрявшие у него в шерсти на боку, я протянула руку, чтобы их стряхнуть. Но пес со злобным рычанием попятился от меня.

— Джорджи, в чем дело? — изумилась я. — Ты что, не рад меня видеть?

Джорджи потянулся к Джо и стал обнюхивать его шорты цвета хаки.

Джо издал нервный смешок и отскочил назад.

— Прекрати! Мне щекотно. Твоя собака сумасшедшая, Лаура!

Я наклонилась и спросила:

— Что случилось, Джорджи? Иди ко мне.

Пес потерся своим влажным носом о мою руку и громко фыркнул. Затем стал обнюхивать мои обтянутые джинсами ноги.

К моему удивлению, Джорджи зарычал с явной угрозой в голосе.

Он ощетинился и выгнул спину. Попятился назад, не переставая рычать на меня и на Джо. Затем оскалился и обнажил клыки.

— Джорджи, ты и впрямь сошел с ума! Что с тобой, мой мальчик? — Повернувшись к Джо, я добавила: — Это самый смирный пес в мире. Честное слово.

Джо сделал еще один шаг назад.

— Кто-то забыл сказать ему об этом.

— Полегче, мой мальчик, — обратилась я к Джорджи. — Успокойся. Что не так? — мягко спросила я.

Собака продолжала рычать, оскалив зубы. Это были устрашающие, исходившие из глубины гортани, почти утробные звуки.

Пес опустил голову и стал надвигаться на нас, исподлобья сверкая глазами.

— Полегче, мальчик, полегче, — прошептала я. Мои ноги как-то вдруг обмякли, стали словно ватными. — Джорджи, это же я. Это я.

Джорджи разинул пасть и зарычал еще громче. Его шерсть ощетинилась. Все тело собаки напряглось — и вздыбилось, готовое к прыжку.

Я не стала пятиться назад. Словно парализованная, я была не в силах пошевелиться. Оставалось одно: не подавать вида, как мне страшно.

Джорджи остановился в нескольких дюймах от меня, продолжая рычать и скалить зубы.

— Успокойся, мой мальчик, успокойся, — заклинала я его. — Хорошая собака. Славный пес.

Я обошла трейлер сзади — и увидела двоих мужчин. Оба были в синей полувоенной форме. Они сидели на большом камне и ели сандвичи.

Один из них прихлопнул слепня, севшего ему на лысину. На голове его товарища, толстяка с длинными рыжими волосами, красовалась синяя бейсболка.

Я решила подойти к ним поближе. Мне хотелось спросить, кого они держат в трейлере.

Но тут я увидела ружья, прислоненные к стоявшему возле камня дереву.

Я попятилась назад. Холодок пробежал у меня по спине. Сейчас не охотничий сезон. Зачем же им ружья?

Тук-тук-тук.

Существо в трейлере не унималось.

Мне это не нравилось. Я прижалась к стволу дерева, за которым пряталась, и стала прислушиваться к их разговору.

— Зачем мы ловим этих уродов? — проговорил лысый мужчина.

— Понятия не имею. Может быть, босс хочет открыть зоопарк? — высказал предположение его собеседник.

Я придержала дыхание, напрягая слух.

— Кончай есть, — сказал толстяк. — Если мы сейчас же не увезем отсюда эту тварь, она пробьет дырку в трейлере.

— Если кто-нибудь нас увидит, нам будет трудно объяснить, чем мы занимаемся, — заметил лысый.

— Так и представляю тебя в тюремной робе, — засмеялся толстяк. — Ты будешь неплохо выглядеть в полосатой одежде.

В тюремной робе? Значит, они понимают, что нарушают закон.

Мужчины поднялись на ноги.

«Пожалуйста, откройте трейлер, — мысленно попросила я, продолжая наблюдать за ними из-за дерева. — Откройте, чтобы я смогла увидеть, кого вы держите внутри».

Но они не вняли моей просьбе. Трейлер так и остался закрытым. Мужчины взяли свои ружья и побросали их в кабину джипа. Затем они сели в машину и поехали.

Я смотрела им вслед, пока джип с прицепом не скрылся из виду. Затем отправилась домой.

У меня в голове царил полный сумбур. Все смешалось: птицы, летучие мыши, оторванный палец, огни в лесу — и вот теперь еще эти мужчины с ружьями.

Должно быть, увиденные мною огни были фарами их машины. Этот вывод напрашивался сам собой. Возможно, эти мужчины и внесли смятение в жизнь обитателей леса, распугав птиц и летучих мышей.

Я решила поговорить с отцом. Я должна рассказать ему обо всем, и прежде всего — об этих вооруженных мужчинах.

Я помчалась к дому и закричала еще с полдороги, с лужайки:

— Папа! Ты дома? Папа?

Проникнув в дом, я снова позвала:

— Папа?

Ответа не последовало.

Не обнаружилось и записки на холодильнике.

Я снова выбежала из дома и устремилась к сараю. Приблизившись к нему, я стала колотить по двери кулаком.

— Папа! Это я! Открой!

Молчание.

— Папа?

Я ухватилась за ручку двери, стала тянуть ее на себя — и ахнула, услышав щелчок прямо у себя над головой.

Я посмотрела вверх и увидела над дверью маленькую черную фотокамеру. Такие устанавливают в банках и в магазинах в целях безопасности.

Камера щелкнула еще раз.

«Это безумие, — подумала я. — Чистое безумие». Мне трудно было поверить, что отец установил камеру над дверью сарая. Неужели он сошел с ума?

С трудом сдерживая рыдания, я отошла от двери. Меня качало из стороны в сторону.

Я должна была что-то сделать. Например, выяснить, что скрывается в сарае.

Приняв такое решение, я помчалась к дому. Там я нашла ключ в маленькой чашке из-под леденцов и кинулась к сараю.

Остановившись перед его дверью, я задумалась.

Должна ли я действительно это сделать? Ключ зловеще подрагивал в моей трясущейся руке.

Щелк. Щелк.

Волна отвращения окатывала меня каждый раз, когда камера снова и снова запечатлевала меня на пленку.

Я отперла замок. Сделала глубокий вздох.

И вошла в сарай.

— Господи! — Острый запах спирта и других химикатов ударил мне в ноздри. Я зажгла свет и осмотрелась.

Где же звери? Задняя стена сарая до самого потолка была заставлена клетками. Но все они оказались пустыми; дверцы большинства клеток были открыты.

Я подошла к рабочему столу. На его правой половине теснились всевозможные склянки, пузырьки и пробирки. Длинная трубка, наполненная ярко-красной жидкостью, изгибаясь над столом наподобие шеи безумного лебедя, заканчивалась в большом стеклянном сосуде.

На оставшейся поверхности стола были разбросаны бесчисленные шприцы, от необычайно длинных до совсем коротеньких. Не которые из них пустые, другие заполнены розовой жидкостью.

В углу тихо и монотонно гудел электрогенератор, на крышке которого были сложены металлические тарелки. На скамейке лежали открытые наборы всевозможных инструментов — не только медицинских, но и слесарных. Рядом стоял письменный стол моего отца, за ним громоздились стопки книг и бумаг, занимавших также три полки на стене.

Мой взгляд метался из одного конца помещения в другой. Здесь не было ничего необычного.

Я подошла к письменному столу и увидела лежавшую на нем синюю кожаную папку. Свет настольной лампы был направлен прямо на нее. Я склонилась над столом и принялась перебирать сложенные в папке бумаги.

Может быть, здесь хранится ключ от отцовского секрета? Нет ли здесь записей, проливающих свет на загадочные занятия отца?

Дрожащей рукой я открыла эту папку. Вложенные в нее листки бумаги были заполнены формулами, записанными синими и красными чернилами.

После длинного столбца записей краснело выведенное большими буквами слово «НЕУДАЧА». Под следующим столбцом значились красные же слова «летальный исход».

«Животные не реагируют» — эта фраза была подчеркнута на следующей странице.

А затем я прочла следующие леденящие кровь слова:

«Убивая их, мы получаем больше информации. Сколько животных потребуется убить?»

— О-о-оооо! — простонала я. У меня закружилась голова, я утратила контроль над собой.

Отец убивал животных. Это было слишком. Я не могла этого выдержать.

Выйдя из сарая, я закрыла за собой дверь и заперла ее на замок.

— Прочь отсюда, — проговорила я вслух.

Мне захотелось оказаться в каком-нибудь тихом, спокойном месте. В таком уголке природы, где я смогла бы подумать.

Птица колибри пела в тростнике, покачивавшемся над озером. Я поднесла к глазам объектив фотоаппарата. Колибри проскользнула над самой поверхностью воды.

Щелк. Я нажала на кнопку еще раз. Затем опустила аппарат, висевший у меня на шее, и посмотрела вслед птичке.

Облака проплывали на фоне спускавшегося к горизонту солнечного диска. Под его лучами деревья отбрасывали длинные тени. Редкие дождевые капли стали падать мне на голову и на плечи.

Но меня это не беспокоило. Я правильно поступила, уединившись в лесу. Я должна была прийти в то место, где чувствовала себя как дома. Тихо, мирно. Вокруг шуршат листвой деревья, водная гладь подернута ветерком. Можно сосредоточиться и спокойно подумать.

Я повернулась, услышав, как что-то прошелестело в папоротнике на той стороне озера. «Должно быть, там скрывается какая-то зверушка, — подумала я, поднося к глазам фотоаппарат. — Давай, давай, милая. Покажись. Мне нужно закончить задание».

Я задержала дыхание, когда увидела выскользнувшего из зарослей енота. Ура!

Не дожидаясь, когда он подойдет к воде, я сделала снимок. Щелк. Еще один кадр.

Готово!

У меня сразу поднялось настроение.

Но тут я услышала какие-то голоса у себя за спиной. И громкий топот ног.

Испуганный енот скрылся из виду. Я повернулась. Сделала несколько шагов по направлению к лесу, откуда доносились звуки. И увидела окрашенный в камуфляжные цвета джип с трейлером.

Двое мужчин шли по тропинке рядом с трейлером. С ружьями на плечах.

Я обхватила фотоаппарат обеими руками и приставила его к лицу.

«Надо их сфотографировать, — решила я. — И показать фотографии миссис Карпентер».

Я поймала в кадр двоих мужчин. И быстро сделала два снимка.

Щелчки прозвучали неожиданно громко, отозвавшись эхом в лесной тишине.

Мужчины стали озираться. Один из них указал на меня пальцем.

— Эй! — крикнул он мне.

Я понимала, что не смогу от них убежать. Придется с ними поговорить.

— Здравствуйте, — отозвалась я, стараясь не выдавать волнения. — В чем дело?

Я взглянула на джип с трейлером и услышала знакомые звуки.

Тук-тук-тук.

Мужчины переглянулись, не отвечая на мой вопрос.

Толстяк приложил руку к кепке и впился в меня взглядом.

— Ты живешь где-то поблизости? Как ты оказалась в лесу? — спросил он.

У него был грубый хриплый голос, словно он болел ангиной либо выкурил слишком много табака.

— Ты выбрала не лучшее время для прогулки по лесу, — холодно проговорил его товарищ, серые глаза которого показались мне ледяными.

— Я выполняю домашнее задание, — пояснила я. Мои руки дрожали, когда я показывала им фотоаппарат.

Мои собеседники уставились на него, как бараны на новые ворота.

— И что ты фотографируешь? — спросил лысый.

— В основном животных, — ответила я.

Тук-тук-тук.

— Каких животных? — заинтересовался лысый. Его глаза нервно забегали.

— Тех, которые живут возле озера, — стала объяснять я. — Я изучаю его фауну. Знаете, еноты, олени, кролики…

Мужчины закивали головами.

Я посмотрела на ружья, висевшие у них за плечами. Они поняли, на что я смотрю, но не ответили на мой немой вопрос.

— Ты часто бываешь в лесу? — спросил меня наконец толстяк в бейсболке.

Я кивнула.

— Да. Время от времени.

— Видела что-нибудь странное, необычное? — продолжал допрос толстяк.

— Нет. Ничего особенного, — ответила я. Меня так и подмывало спросить у них, что они сами здесь делают. И что у них в трейлере.

Но прежде чем я успела задать вопрос, они приставили ружья к поясу. И двинулись прямо на меня с холодным, бездушным выражением на лицах. Сейчас они были похожи на роботов.

Мужчины шли быстрым шагом, держа винтовки наперевес. Они неотвратимо приближались ко мне.

У меня не было шанса убежать.

— Что… что вы собираетесь делать? — спросила я, запинаясь на каждом слове.

— Будет лучше, если ты отдашь нам фотоаппарат, — проговорил лысый, устремив на меня острый, пронзительный взгляд.

— Простите, что вы сказали? — переспросила я с деланым недоумением.

— Пожалуй, мы заберем у тебя пленку, — сказал лысый. — Если ты не возражаешь.

— Я возражаю! — воскликнула я. — Решительно возражаю!

Но его напарник, не теряя времени даром, схватил фотоаппарат и стянул с меня ремешок через голову.

— Что вы делаете?! — заверещала я. — Он мне нужен. Это моя вещь!

Я сделала попытку схватить фотоаппарат и вырвать у него из рук, но промахнулась.

Толстяк открыл камеру, достал из нее бобину и засветил пленку. Он уничтожил мои фотографии! Вся моя работа пошла насмарку!

Затем он вернул мне фотоаппарат.

— Вы не имеете права так поступать! — прорычала я.

Они молча повернулись и направились к джипу, все еще держа ружья наперевес.

— Что у вас в трейлере? — крикнула я им вслед. — Что за звуки оттуда раздаются?

Мужчины обменялись вазглядами. Лысый закинул ружье за спину.

— Это олень, — сказал его напарник.

— Да, это олень, — подтвердил лысый, повернувшись ко мне. — Мы подобрали больного оленя.

— Но зачем вам ружья? — допытывалась я, пускаясь во все тяжкие.

— Они заряжены капсулами с транквилизаторами, — пояснил толстяк в кепке.

— Этого оленя нужно лечить, — добавил лысый. — Мы отвезем его в больницу.

— Тебе лучше держаться подальше отсюда, — предостерег меня его напарник. — Вот именно: подальше. И не надо фотографировать. Это опасно.

Как это понимать? Он мне угрожает?

Я наблюдала за тем, как они садятся в джип. Лысый завел мотор. Джип заурчал и выпустил из выхлопной трубы облако черного дыма, которое стало быстро подниматься к верхушкам деревьев. Затем джип тронулся с места, волоча за собой трейлер.

Я продолжала стоять на тропинке, призывая себя успокоиться. Мои кулаки сами собой сжимались и разжимались. Сказать, что я была в ярости, — значит ничего не сказать.

— Эти люди — лжецы и негодяи, — выговорила я вслух.

В трейлере был кто угодно, но только не больной олень. Как он мог стучать по стенке с такой силой, если был усыплен при помощи транквилизаторов?

Эти люди, безусловно, лгали. Нагло, прямо в глаза.

Я перепрыгнула через большой белый камень и отправилась домой. Но не успела я сделать и десяти шагов, как увидела маленькое существо, наполовину зарывшееся в мох.

Оно походило на новорожденного поросенка. У него были маленькие круглые черные глазки и аккуратный розовый пятачок.

Но это не мог быть поросенок. В этом лесу не водятся свиньи. Я нагнулась, чтобы получше его рассмотреть. Ты что, дикий поросенок? Что-то вроде маленького кабаненка?

Маленькое существо издало пронзительный визг — и прыгнуло прямо мне на руки.

Я вскрикнула от удивления и чуть не уронила поросенка.

Он сидел на моей ладони, глядя на меня смышлеными черными глазками.

— Вау! Ты, оказывается, компанейский парень, — сказала я ему, поднося ладонь ближе к глазам, чтобы получше рассмотреть малыша. — Я рада, что ты меня не боишься. Жаль только, дать тебе нечего.

Малыш склонил набок свою круглую головку, словно понял мои слова. Он снова взвизгнул, сморщил свой розовый пятачок, затем открыл рот. Я не без удивления обнаружила в нем два ряда необычайно острых зубов.

Мне пришло в голову, что я непременно должна сфотографировать этого зверька. Но у меня нет пленки. Значит, нужно принести го домой. Там я смогу заново зарядить аппарат и спокойно заснять малыша.

Он снова прыгнул. На этот раз мне на плечо.

Через секунду я ощутила очень болезненный укус в шею.

— А-а-а-а-а-а-а-а! — завопила я, когда зверюшка вонзила зубы в мое горло.

— Эй! А-а-а-а-а-а-а! — Я ухватила поросенка за спину и попыталась оторвать его от себя.

Но новый приступ боли заставил меня остановиться.

Боже, какая мука! Никогда в жизни я не испытывала такую жгучую боль. Она пронзала меня насквозь.

Зубы малыша впились в мою шею так глубоко, что отрывать его от себя было опасно. Я могла серьезно повредить себе горло.

— Не-е-е-е-ет! — простонала я, изо всех сил сжимая животное руками в надежде, что оно ослабит хватку.

Теплая жидкость начала стекать по моей шее. Это была моя кровь!

Я услышала хлюпающий звук. Этот чертенок сосет мою кровь, да еще и причмокивает!

Все мое тело содрогалось от боли.

Кровь струилась по моей шее.

Острые зубы малыша все глубже вгрызались в мое горло.

Хлюпанье, сопровождаемое чмоканьем, участилось и приобрело лихорадочный характер.

Господи, неужели этот свиненок высосет из меня всю кровь?

Сжав тельце поросенка с отчаянной силой, я почувствовала, что он раздувается. Он толстел по мере того, как его живот наполнялся.

Моей кровью!

Я открыла рот и издала вопль ужаса.

— Не-е-е-е-е-е-ет!

Существо продолжало с остервенением сосать кровь, вгрызаясь зубами в мое горло.

Я крикнула еще громче. Еще и еще.

Мне пришлось опуститься на колени, так как мои силы были на исходе.

И тут я услышала шум. Треск веток под чьими-то ногами.

Из-за деревьев показался мой отец. Его глаза сверкали, лицо было искажено страхом.

Отец скользнул по мне взглядом — и у него отвисла челюсть от изумления и ужаса, когда он увидел существо, присосавшееся к моему горлу.

— Сиди смирно! — крикнул он мне. — Не шевелись!

Он кинулся ко мне. Бросился наземь и схватил маленькое существо за голову.

— Не тяни его! — взвизгнула я. — Ты повредишь мне горло.

Я немедленно позвонила Эллен. И попросила ее прийти.

Поскольку теперь она дружила со Стиви Палмером, Эллен договорилась покататься на велосипедах с ним и его друзьями. Но Эллен была настоящей подругой. Поэтому она пообещала позвонить Стиви и сказать, чтобы они ехали без нее.

Вскоре она появилась в доме. Я провела ее в свою комнату.

— Лаура, что случилось? — спросила она, присаживаясь на край моей кровати. — Ты говорила по телефону таким странным голосом.

— Все дело в моем отце. Он отсылает меня отсюда! — пожаловалась я. — Я… я подслушала, как он говорил по телефону. С мамой. Он попросил маму забрать меня к себе. Он сказал, что надо удалить меня отсюда.

Эллен вскочила на ноги.

— Просто не верится! — Она покачала головой. — Он не может вот так взять и отослать тебя. Не узнаю твоего отца. Что с ним приключилось?

— Н-не знаю, — пролепетала я. — Возможно, это связано с животным, которое на меня напало.

И я рассказала подруге о происшествии с поросенком. Затем я показала ей свою шею.

— О, бо-о-оже, — протянула Эллен. — Тебе больно?

— Нет, но папа запретил мне ходить в лес. Он считает, что это опасно, — сказала я, проводя пальцем по свежему шву. — А потом он позвонил маме и… и… — И я зарыдала. — Как он мог так поступить? — всхлипывала я. — Просто он хочет избавиться от меня. Он даже не поговорил со мной, прежде чем позвонить ей. Почему он так поступил, Эллен? Наверное, он больше меня не любит. Ему плевать на мои страдания.

Эллен подошла ко мне поближе и обняла за плечи.

— Конечно, он тебя любит, — сказала она. — Он так переживал, что на тебя напали, Просто он заботится о твоей безопасности. И, согласись, у него есть для этого кое-какие основания. Вот почему он позвонил твоей маме. Но все это не всерьез. Он никогда не отошлет тебя в Чикаго.

— Нет, всерьез, — возразила я. — Уверяю тебя, Эллен, он говорил с мамой совершенно серьезно. Он хочет избавиться от меня.

Я тяжело вздохнула — и мне пришла в голову новая мысль, от которой мурашки побежали у меня по спине.

— Я знаю, почему он так поступает. Он просмотрел пленку в камере, установленной над дверью сарая. Он узнал, что я туда заходила.

— Тише, тише. Успокойся. Попридержи коней. — Эллен подняла руку. — Ты хочешь сказать, что твой отец установил камеру на вашем сарае?

Я кивнула.

— И ты туда зашла? Что же ты там увидела? — поинтересовалась Эллен.

— Инструменты и все такое. Больше ничего, — сообщила я. Мне не хотелось говорить о журнале, который я там обнаружила. Я не знала, убивал отец животных или нет. И не желала обсуждать этот вопрос с Эллен, пока ситуация не прояснилась.

— А как насчет животных? — спросила Эллен. — Помнишь, мы слышали их стоны, доносившиеся из сарая?

— Там не оказалось никаких животных, — ответила я. — Не знаю, что с ними произошло.

С этими словами я плюхнулась на постель.

— Я не собираюсь ехать в Чикаго! — объявила я. — Ни за что!

У Эллен задрожал подбородок.

— Надеюсь, этого не случится, — проговорила она тихим голосом. Я видела, что она тоже расстроена. Но вдруг на ее лице заиграла улыбка. — По крайней мере, до дня моего рождения!

Мы обе засмеялись.

Она знает, как меня развеселить.

— Я должна заставить его передумать, — сказала я. — Для этого есть только один способ: узнать, что заставляет его вести себя так странно. Если бы только…

Я осеклась, услышав громкий крик, донесшийся снаружи.

Мы обе повернулись к открытому окну.

— Что это было? — спросила Эллен.

Раздался ужасающий вой какого-то животного. Это был крик боли.

И тут я услышала еще один звук. Яростный визг другого животного.

Я высунулась из окна и стала всматриваться в темнеющую даль.

Вдруг фигура какого-то животного прыжками устремилась к лесу. Я видела, как оно мчится на четырех ногах. Животное было величиной с большую собаку.

Добежав до края леса, оно остановилось — и я едва не задохнулась от ужаса. Оно встало. Встало на две ноги — и скрылось в лесных зарослях.

Я обвела взглядом лужайку, потом двор…

Посмотрела на землю.

И увидела лежавшего возле дома пса.

— Джорджи! — вскрикнула я. — Ах нет, нет! Джорджи!

Мы с Эллен выбежали из спальни и кубарем скатились вниз по лестнице. Я распахнула кухонную дверь и помчалась по траве.

— Джорджи! — крикнула я. — Что с тобой?

Бедный пес стонал, лежа на боку. Его ноги дрожали. Грудь лихорадочно вздымалась вверх и опускалась.

— Джорджи… Джорджи!

Я села на землю рядом с ним и стала гладить пса по голове. Его глаза округлились, в них появился какой-то безумный блеск. Язык вывалился у него изо рта.

— Ты только посмотри на его лапу, — простонала Эллен. — Какой ужас.

Я проследила за направлением ее взгляда. Собачья лапа… ах… лапа Джорджи…

Существо, которое на него напало, откусило у пса изрядный кусок бедра.

С уцелевшей части лапы была содрана шерсть. Мясо свисало клочьями. Кровь хлестала из раны на траву. Я видела вены, пульсировавшие в изжеванной плоти, и белые раздробленные кости.

У меня начались колики в животе. Потом меня вырвало.

Я принудила себя оторвать взгляд от ужасной раны.

— Джорджи, — прошептала я, мягко поглаживая пса по голове. — Все будет хорошо. Все будет хорошо.

Собака жалобно застонала. Она была слишком слаба, чтобы поднять лежавшую на земле голову.

Оглянувшись, я увидела Эллен, которая вела за собой моего отца, показывая ему на Джорджи.

— На него напали! — крикнула я отцу. — Его лапа…

У отца отвисла челюсть, когда он увидел изуродованную собачью лапу.

— Джорджи потерял много крови. Надо остановить кровотечение.

Отец снял рубашку и оторвал от нее лоскут.

— Лаура, сходи в дом и принеси мне бинты, — приказал он, обтягивая лапу Джорджи жгутом из рубашки. — Нам нужно отвезти его в ветеринарную клинику. И поскорее. Придется сделать ему операцию.

Мы с отцом внесли несчастного пса в машину и поместили его на заднем сиденье. Мы оба были забрызганы кровью.

— Я позвоню тебе позже, — сказала я Эллен, садясь в машину рядом с отцом.

— Надеюсь, все обойдется, — проговорила Эллен, печально качая головой. В ее глазах блестели слезы. — Позвони мне обязательно.

Когда машина тронулась и поехала по подъездной дорожке, Джорджи тихо застонал.

— Думаю, я видела животное, которое напало на Джорджи, — сказала я.

— И что это за животное? — спросил отец, не сводя глаз с дороги.

— Видишь ли, я не совсем уверена. Было слишком темно, чтобы я смогла разглядеть его как следует. Но оно было примерно такой же величины, как Джорджи…

— Ну, это мог быть кто угодно, — перебил меня отец.

— Знаю, — согласилась я. — Но произошла очень странная вещь. Это животное передвигалось на четырех ногах. А потом оно остановилось и поднялось… на две ноги. И побежало в лес на двух ногах.

Отец судорожно сглотнул.

— На двух ногах? — переспросил он, глядя прямо перед собой.

— Да. Разве это не странно?

Отец ничего не ответил.

Я посмотрела в окно. В большинстве домов, мимо которых мы проезжали, не горел свет. Джорджи тихо стонал на заднем сиденье.

— Подожди! — воскликнула я. — Мы едем не в ветеринарную клинику! Это не та дорога! Папа, поверни машину!

— Я и не собирался ехать в городскую ветеринарную клинику, — отозвался отец, не глядя на меня.

— Но… но… — пролепетала я, не находя нужных слов.

— Есть хорошее место в Уолкер-Фоллз, — сказал он. — Я знаю тамошних докторов. На них можно положиться.

— Уолкер-Фоллз? Но ведь это очень далеко! — воскликнула я.

— Там хорошая больница с прекрасным персоналом, — стоял на своем отец. — Они специализируются в области хирургии.

— Но, папа…

Наконец он повернулся ко мне. К моему ужасу, его глаза сверкали холодным блеском. Он произнес тоном, не терпящим возражений:

— Не спорь со мной, Лаура. Я знаю, что делаю.

— Хорошо. Хорошо, папа, — проговорила я со смиренным вздохом и, отвернувшись от отца, стала смотреть в окно.

Остальную часть пути мы проехали в полном молчании.

«Отец не желает приближаться к нашей ветеринарной клинике, — подумала я. — Даже в самом крайнем случае вроде сегодняшнего».

Но почему он принял такое решение? Непонятно.

Неужели он совершил поступок, который не позволяет ему встретиться с доктором Карпентер лицом к лицу?

Что же он сделал? Наверное, что-то ужасное…

Нам пришлось оставить Джорджи в клинике. Врач-ветеринар промыл рану и наложил на нее швы. Но он не был уверен, что лапу Джорджи удастся спасти. Нам оставалось только ждать и надеяться.

Когда мы вернулись домой, я легла в постель, но долго не могла заснуть. Я металась и ворочалась почти всю ночь, думая о Джорджи и о странном животном, которое на него напало. В последнее время в лесу происходило много странных событий.

Я должна выяснить, что здесь творится. Но если мне придется переехать в Чикаго, я не смогу этого сделать.

Вся моя жизнь внезапно пошла под откос. Я боялась теперь того, что любила больше всего на свете, — леса. И я была сердита на отца. Потому что он не доверял мне. Не считал возможным на меня положиться. Я злилась, потому что он хотел отослать меня в Чикаго.

Кроме того, я боялась его и сознавала это. Я сомневалась, что знаю его. И понятия не имела, чего от него ожидать.

После школы я пошла в ветеринарную клинику. Доктор Карпентер встретила меня в приемном покое. Она выглядела очень озабоченной и усталой. У нее были синие круги под глазами, ее белокурые волосы ниспадали на плечи неровными, спутанными прядями.

Прежде чем я успела поздороваться, она заметила рану у меня на шее.

— Лаура, что случилось? Тебя укусил Джорджи?

— Нет. Меня укусил… — Я не знала, что сказать. Действительно, кто меня укусил?

— Кто?

— Ну, это существо выглядело как маленький поросенок. С очень острыми зубами. — У меня вырвался нервный смешок. — Я понимаю, что это звучит дико…

— Где это случилось? — поинтересовалась миссис Карпентер. — Где ты находилась, когда это существо тебя укусило?

— В лесу, — ответила я.

— Маленький поросенок с острыми зубами бродит по лесу. Это действительно звучит дико, не так ли? — Доктор Карпентер нахмурилась. — А что думает об этом твой отец?

Я печально вздохнула.

— Не знаю. Он сказал доктору Дэвису, что это была белка. Он решил, что дать такой ответ проще, чем объяснить, как в действительности выглядело это существо.

— Вот как? Значит, твой отец тоже его видел? — спросила она.

— Думаю, да.

Доктор Карпентер наклонилась надо мной и пристально осмотрела мою рану. Затем мягко провела пальцами по швам.

— Это ужасно, — пробормотала она, поднимая на меня глаза. — Доктор сделал тебе укол против бешенства? Или прописал антибиотик?

— У меня взяли кровь на анализ. Результаты были получены сегодня утром. Нет необходимости делать мне укол против бешенства, — сообщила я. — Доктор прописал мне антибиотик, и я его приняла. — Тут я кое-что припомнила. — Ах нет. Папа получил по рецепту таблетки, но забыл мне их дать.

Миссис Карпентер положила руку мне на плечо.

— Не беспокойся. Рана не выглядит инфицированной. Но она немного опухла. Сейчас я сделаю тебе укол, который воспрепятствует росту опухоли.

Я забыла, что миссис Карпентер умела лечить не только зверей, но и людей.

— Хорошо, но мне кажется, что я должна посоветоваться с отцом на этот счет, — заметила я.

— Ладно, — согласилась доктор Карпентер. — Я позвоню ему прямо сейчас и попрошу у него разрешения. Идет?

— Идет, — ответила я. — Спасибо, доктор Карпентер.

Она вышла, оставив меня в одиночестве в приемном покое. Через несколько минут она вернулась с улыбкой на лице.

— Он извинился за то, что забыл дать тебе пилюли, Лаура. Он сказал, что это здравая мысль — сделать тебе укол прямо сейчас.

— Хорошо. Отлично, — проговорила я, делая над собой усилие, чтобы мой голос прозвучал весело и бодро. Дело в том, что я ненавижу уколы.

Миссис Карпентер провела меня в лабораторию. Там она достала из шкафа несколько пузырьков и приготовила шприц для укола.

— Каким вам показался мой отец, когда вы с ним разговаривали? — спросила я.

— Совершенно нормальным, — ответила она. — Может быть, немного усталым. Интересно отчего? Может быть, он неважно себя чувствует?

— Нет-нет. Он здоров. В общем и целом.

— Он все еще расстроен оттого, что больше не работает в ветеринарной клинике? — спросила она.

— Не думаю.

— Так в чем же дело, Лаура? Что тебя беспокоит? — Доктор Карпентер села на стул рядом со мной.

— Мне кажется, что-то изменилось с тех пор, как папа ушел с работы. Что-то происходит. Что-то плохое. — Я тяжело вздохнула.

— Что-то плохое? — переспросила миссис Карпентер. — Почему ты так думаешь?

Мне не хотелось рассказывать ей о Джорджи. Если я скажу, что отец не захотел отвезти его в эту клинику, она ужасно обидится.

Но у меня не было выбора.

— Вчера вечером на Джорджи напало какое-то существо, и папа отвез его в Уолкер-Фоллз. Он не захотел поехать сюда, — быстро проговорила я.

Доктор Карпентер ничего на это не сказала. Только кивнула головой.

— Вы не знаете, почему он не захотел отвезти Джорджи сюда? — спросила я.

Она снова ничего не ответила. Вместо этого она встала, протерла мою руку смоченной спиртом ваткой и взяла шприц.

— Ай! — Я приложила все усилия для того, чтобы не вскрикнуть, но не удержалась.

Доктор Карпентер нахмурилась.

— Ведь тебе было не так уж больно, не правда ли? — Она прижала ватку к тому месту, куда был сделан укол. — Инъекция снимет воспаление. Примешь еще этот антибиотик. — Она дала мне зеленую пилюлю, сложила остальные таблетки в маленькую пластиковую коробочку и протянула ее мне со словами: — Раз в день по утрам, после завтрака.

Я сжала коробочку в кулаке и спросила:

— А что вы скажете о моем папе?

Миссис Карпентер вздохнула.

— Лаура, если твой отец не желает рассказывать тебе о том, что произошло, не мне нарушать его волю. Пускай он сам сообщит тебе обо всем, если захочет.

Она расправила складки на своем халате.

— Отчего бы тебе не прийти сюда завтра? Я посмотрю, как заживает твоя рана, и мы сможем подробно обо всем поговорить.

— Хорошо, — согласилась я и направилась к двери. — Спасибо.

— Лаура, — бросила мне вслед доктор Карпентер. — Думаю, тебе следует на время воздержаться от прогулок по лесу.

Я оглянулась и посмотрела на нее. Она посоветовала мне то же самое, что и отец!

«Не дождетесь! — подумала я. — Почему это мне нельзя гулять по лесу?»

У меня в голове вертелось множество вопросов.

И я не могла получить ответа ни на один из них.

На следующий день я сидела во дворе нашего дома и делала домашнее задание. Прислонившись спиной к дереву, я читала хрестоматию по английской литературе. Мне всегда нравилось готовиться к урокам на свежем воздухе.

— Эй! Как дела? — Это был голос Джо. Мальчик появился из-за кустов и зашагал ко мне.

— Привет. — Я уронила книжку на траву и улыбнулась. На Джо были черные джинсы и серая рубашка. Он показался мне очень симпатичным.

— Как твоя собака? — спросил он.

— Все еще в больнице, — сообщила я, поднимаясь на ноги. — Доктор-ветеринар сделал ему операцию вчера вечером. Мы до сих пор не знаем, удастся сохранить ему лапу или нет.

Глаза Джо расширились от изумления.

— Как? Твоя собака в больнице?

— А что тут удивительного? — спросила я.

Он покачал головой.

— Послушай, в последний раз, когда я тебя видел, твоя собака едва не напала на тебя. Помнишь?

— Да, конечно. — С тех пор произошло так много событий. Я рассказала Джо о том, как Джорджи сам подвергся нападению.

Джо задумался.

— Ты хочешь сказать, что они могут ампутировать ему лапу? Извини, если расстроил тебя этим вопросом, — пробормотал он, накручивая на палец прядь своих длинных волос. — Я понимаю, как тебе тяжело. Это очень плохая новость.

— Еще бы, — подтвердила я. — Но есть и хорошая новость. — Я с шумом выдохнула. — Я собираюсь закатить вечеринку в честь дня рождения моей подруги Эллен. Ты сможешь прийти?

Слава богу, я все-таки сделала это: сказала то, что хотела.

Джо ответил не сразу.

— Ну разумеется, — проговорил он наконец. — С удовольствием.

Мне сразу захотелось сообщить Эллен о том, что Джо принял приглашение. Моя подруга придет в восторг.

— Почему ты без фотоаппарата? — спросил он. — Мы могли бы прогуляться по лесу и сделать снимки на озере.

— Отличная идея!

Через несколько минут мы с Джо уже шли по направлению к озеру.

Сначала мне было не по себе в лесу, но мы не встретили там ничего необычного. Кроме того, мне было приятно проводить время с Джо.

Мы сидели на берегу озера и разговаривали. Мне не попадались на глаза животные, которых можно было бы сфотографировать, но это меня не беспокоило. Время летело незаметно. Не успела я оглянуться, как настал час обеда.

— Увидимся в субботу. — Джо встал и направился к кустам. Вдруг он остановился и повернулся ко мне. — Надеюсь, твой пес скоро вернется домой.

— Спасибо, — сказала я.

Я провожала его взглядом, прислушиваясь к шорохам леса.

«Мне нужно было спросить у Джо, где он живет, — промелькнуло у меня в голове. — Узнаю в следующий раз. Надо завязать узелок на память».

И тут у меня возникла идея. Я решила пойти вслед за мальчиком и выяснить, где он живет.

Я двинулась по тропинке, прислушиваясь к шуму шагов Джо.

Мне пришлось замедлить ход, чтобы мальчик меня не заметил. Это было бы крайне нежелательно: он подумает обо мне бог весть что.

Тропинка сделала резкий поворот, и Джо попал в поле моего зрения. Он шел быстро, постукивая подобранной с земли палкой по стволам деревьев, мимо которых проходил.

Тропинка петляла под развесистыми кронами старых лип, многие из которых склонялись до самой земли. Густая листва заслоняла послеполуденное солнце, отчего в лесу было темно, как вечером.

Я держалась поодаль от Джо, который между тем ускорил шаг.

Когда я подошла к краю леса, выяснилось, что я потеряла мальчика из виду.

Тропинка тянулась вниз по склону, но на ней никого не было. Его пропал и след. Я смотрела во все стороны, но не обнаружила Джо. Он словно бы испарился.

Слева от меня располагалась довольно высокая каменная стена. Может быть, он перелез через нее?

— Сдаюсь, — пробормотала я.

Повернувшись, я направилась обратно к озеру. Но остановилась, когда через просвет между деревьями на поляне увидела что-то необычное.

Я сделала еще несколько шагов вперед.

И поняла, что это была хижина. Маленькая, самодельная, размером с палатку.

— Эй, есть там кто-нибудь? — крикнула я.

Никакого ответа.

Я продралась сквозь высокую траву и подошла к хижине вплотную. Ее стены были сложены из толстых веток хвойных деревьев, перевязанных веревкой и обрывками проволоки. Щели между ветками были заткнуты мохом и листвой.

— Есть тут кто-нибудь? — повторила я свой вопрос.

Молчание.

Я нагнулась вперед и просунула голову в щель, из которой вывалилась затычка. Внутри было темно, но солнечные лучи кое-как проникали сквозь хлипкую соломенную крышу.

Когда мои глаза немного привыкли к темноте, я увидела нечто, повергшее меня в ужас.

Я увидела два волосатых пальца, лежавших на полу хижины.

А рядом с ними… Рядом с ними лежала небольшая кучка костей… Костей животных. Большинство из них были чистыми. Но на некоторых виднелись остатки мяса и меха.

А в углу хижины громоздились сложенные в пирамиду головы животных. Даже при тусклом освещении я смогла разглядеть их совершенно отчетливо. Это были головы кроликов, белок, хорьков и тому подобных обитателей леса. Глаза этих несчастных существ тупо смотрели на меня.

— Не-е-е-е-е-е-ет! — невольно завопила я.

Кто же здесь живет? Какое существо может построить хижину и держать в ней останки животных?

Когда я вытаскивала голову из щели, вся хижина затряслась. Я побежала прочь, не разбирая дороги, лишь бы подальше отсюда. Перед моим мысленным взором маячили кости, головы и глаза этих несчастных тварей.

Я миновала полянку, когда услышала за своей спиной рев.

Это был рев мотора.

Я повернулась и увидела окрашенный в камуфляжные цвета джип, который несся по полянке прямо ко мне. К джипу был прицеплен трейлер.

— Остановитесь! — крикнула я, махая руками.

Но джип только увеличил скорость.

— Стоп! — Выкрикнув это слово, я повернулась и припустилась бежать.

Мотор оглашал лес яростным ревом. Джип несся за мной следом, сминая по пути небольшие деревца и кусты. Я бежала, то и дело оглядываясь. Трейлер сильно раскачивался из стороны в сторону. Мне показалось, что он вот-вот перевернется.

Я поняла, что они хотят задавить меня. Они не собираются останавливаться!

Я подбежала к окошку джипа.

— Папа! Что ты тут делаешь? — спросила я.

Стекла его очков блестели под лучами послеполуденного солнца. Я не могла заглянуть ему в глаза, но было ясно, что он очень сердит. Его лицо побагровело от гнева.

— Залезай в машину, — прорычал он.

— Папа, почему ты не отвечаешь на мой вопрос?

— Залезай в машину, — сердито повторил он. — Я не велел тебе ходить в лес.

Я смотрела на отца и не узнавала его. Выражение его лица было таким холодным и враждебным, словно это был совершенно чужой, незнакомый мне человек.

— Я отвезу тебя домой, — сказал он. — Залезай в джип. Сейчас же.

— Не залезу, пока ты мне все не объяснишь, — уперлась я. — Что у тебя в трейлере? И что ты делаешь здесь, папа?

Он издал звук, похожий на рычание. Затем распахнул дверцу джипа и выскочил из машины.

— Залезай в кабину, Лаура, — приказал он, хватая меня за руку и подтаскивая к машине. — У меня нет времени с тобой пререкаться.

— Ай! — вскрикнула я. — Ты делаешь мне больно!

Я попыталась высвободиться.

Отец усилил хватку. И подвел меня к другой стороне кабины.

«Как он изменился! — подумала я, глядя на отца. — Это совсем другой человек. Он превратился в какого-то монстра!»

Отец силой принудил меня сесть на место пассажира и захлопнул дверцу машины.

Я дрожала всем телом.

«Как такое могло случиться?» — подумала я. Меня охватила паника. Я боялась. Боялась родного отца…

— Кровь… — пролепетала я, попятившись назад.

Я тряслась от страха. Всем телом.

Отец, тяжело дыша, присел передо мной на корточки.

— Ты обещала, Лаура. Ты обещала оставаться во дворе.

— Но, папа… — я показала на пятна крови, покрывавшие его одежду. — Кровь… Что это за кровь?

Отец встал, опустил голову и осмотрел свою одежду с таким выражением на лице, словно впервые увидел эти пятна. Он долго смотрел на них, потом произнес:

— Услышав твой крик, я бросил все и побежал.

Кровью была запачкана не только его одежда, но и руки, и даже подбородок.

— Я наткнулся на острую ветку, — пояснил он. — Похоже, я проткнул себе кожу на груди. Я так спешил, что не мог себе позволить остановиться и осмотреть рану. Я очень торопился. Боялся, что ты попала в беду.

Некоторое время мы молча смотрели друг на друга. Я не могла отвести глаз от крови. Кровь была ярко-красной, свежей.

Могла ли я ему поверить?

Мне очень бы этого хотелось. И я почти поверила, но тут же вспомнила про журнал, лежавший на столе в сарае. Там была такая запись: «Убивая их, мы получаем больше информации. Сколько животных потребуется убить?»

Неужели это папа убил оленя?

Нет. Нет. Пожалуйста — нет!

Отец снял очки и вытер их о штаны. Затем посмотрел на меня.

— Ты в порядке? — спросил он. — Ты так кричала… Надеюсь, ты не ранена?

Я покачала головой.

— Нет. Все дело в олене. Я услышала крик оленя. На него кто-то напал. Какое-то непонятное, большое животное. Я очень испугалась.

Глядя на отца, я решила: «Он не мог этого сделать. Не мог же он в самом деле оторвать голову оленю?! Что за чушь! Это не он. Не он. Не он».

Когда мы с отцом вернулись во двор, нас встречали Эллен, Стиви и другие ребята. Отец проскользнул в дом, в то время как меня окружили гости. Они говорили все разом, улыбались, шутили. Видно было, что у них отлегло от сердца.

— Лаура, куда ты ходила? — спросила Эллен. — Мы услышали твой крик и очень испугались.

— Лучше скажи, куда ходила ты! — потребовала я в ответ. — Я пошла искать тебя.

— Мы со Стиви были в гараже, — сообщила Эллен. — У нас могут быть свои секреты?

— Кто-то сказал мне, что вы пошли в лес, — пояснила я со вздохом.

— Надеюсь, теперь мы можем приступить к торту! — воскликнул кто-то из мальчиков.

Все засмеялись.

Мы разрезали именинный торт на куски. Он немного подтаял, потому что простоял в тепле дольше, чем предполагалось.

Вечеринка закончилась очень скоро. Ни у кого не было настроения продолжать веселье.

— Мне очень жаль, — извинилась я перед Эллен уже в сотый раз. Она готова была отправиться домой в сопровождении Стиви и еще двух мальчиков. — Я понимаю, что мне не следовало уходить в лес. Но я беспокоилась за тебя.

Эллен дружески потрепала меня по плечу.

— Не бери в голову. Все равно это была классная вечеринка. Да, я забыла тебе сказать. Здесь был Джо.

— Неужели? — встрепенулась я. — Когда?

— Он появился сразу после твоего ухода. Когда Джо убедился, что тебя нет во дворе, он ушел. Неплохой парень, только немного застенчивый. Но приятный.

Я была разочарована. Почему он не остался? Ну да ладно. По крайней мере, Эллен наконец познакомилась с ним.

Когда все гости ушли, я стала убирать со стола. Сначала я занесла на кухню грязную посуду, потом принялась ее мыть.

Но дело не пошло. Я была слишком расстроена. К тому же я пребывала в полной растерянности. Доктор Карпентер сказала, что я могу зайти к ней и поговорить. Она намекнула, что готова обсудить интересующие меня вопросы более подробно. Это мне и нужно!

Миссис Карпентер знала что-то важное про моего отца. Правда, она не хотела мне об этом рассказывать. Но я заставлю ее это сделать! Мне нужно узнать правду. Я имею на это право.

Я выбежала из дому через заднюю дверь, села на свой велосипед и поехала в ветеринарную клинику, изо всех сил нажимая на педали.

Надеюсь, она еще не ушла с работы. Мне очень нужна ее помощь. К кому мне еще обратиться?

Через несколько минут я соскочила с велосипеда и бросила его на траву. Затем вошла в здание клиники.

За окошком регистратуры никого не было. В холле играло радио. Откуда-то доносился лай собак.

— Есть тут кто-нибудь? — спросила я.

Ответа не последовало. Миновав длинный коридор, я подошла к кабинету и открыла дверь.

— Доктор Карпентер?

В кабинете горел свет. Я заметила на столе чашку кофе и наполовину съеденную булочку. Но самой миссис Карпентер нигде не было видно.

«Я не уйду из клиники, пока не получу ответа на свои вопросы об отце, — решила я. — Мне нужно узнать правду. Ведь дело дошло до того, что я боюсь собственного отца. Так не может продолжаться».

Я подошла к стене кабинета, сплошь заставленной шкафами с маленькими ящичками наподобие картотеки.

Затем взглянула на дверь. Все тихо, спокойно.

Я стала рассматривать надписи на ящичках и вскоре обнаружила табличку: «Кадровые перестановки».

«То, что надо», — промелькнуло у меня в голове. Я выдвинула ящик.

Нашла папку с именем отца и открыла ее.

Пусто. В папке ничего не было.

Кто-то вынул из нее все записи.

Папка выпала у меня из рук.

Я села на корточки, чтобы поднять ее с пола.

И услышала встревоженный голос со стороны двери:

— Лаура! Что ты делаешь?

Я вскочила на ноги.

— Доктор Карпентер! — выдохнула я. — Извините.

Ее белокурые волосы блестели под ярким светом лампы. Зеленые глаза сузились, пристально глядя на меня.

— Что ты тут делаешь, Лаура? Что ты ищешь?

Я не стала ничего выдумывать. И рассказала ей все как на духу.

О том, как отец изо дня в день запирается в сарае. О камере, установленной над его дверью. И о странном вое, который время от времени доносился из сарая. Я рассказала ей о крови. И о самом страшном из своих подозрений: возможно, отец убивает животных.

— Я очень встревожена, миссис Карпентер. Я беспокоюсь за него, — проговорила я, не в силах унять дрожь в голосе. — И, по правде сказать, я его боюсь. Кроме того, он хочет отослать меня отсюда. Представляете? Он хочет от меня избавиться!

— Ну и дела, — выдохнула она, глядя мне прямо в глаза. — Жуть какая. Мне трудно в это поверить, Лаура. Честное слово. Твой отец хороший человек, даже если…

— Если что? Чем он занимается? С какой целью? — возбужденно выкрикивала я один вопрос за другим. — Вы должны это знать. Почему он ушел с работы? Вы должны мне сказать. Я имею право знать.

Миссис Карпентер глубоко вздохнула и, расположившись за своим столом, жестом пригласила меня сесть напротив.

— Ладно. Раз это так тебя тревожит, я расскажу, что произошло, — проговорила она после длительной паузы. — Но я должна тебя предупредить: это невеселая история, Лаура.

Я сидела, напряженно сгорбив спину и сцепив на коленях холодные, влажные ладони. И слушала рассказ доктора Карпентер.

— Мы с твоим отцом работали вместе над важными генетическими исследованиями. Мы занимались изучением животных. Но вскоре у меня появилось ощущение, что твой отец заходит слишком далеко. Он стал похож на одержимого. Работал днем и ночью. И с какого-то момента перестал говорить мне, над чем работает. У него появилось множество секретов. У меня возникло подозрение, что он ведет исследования сразу в нескольких направлениях. Возможно, он производил эксперименты, связанные с жестоким обращением с животными.

Я слушала очень внимательно, стараясь вникать в то, о чем говорила миссис Карпентер.

— А какого рода исследования проводил мой отец? — спросила я. — Что он надеялся обнаружить?

— Мы пытались понять, как могут быть использованы гены в борьбе с вирусами. Исследуя генетическую структуру клеток животных, мы хотели научиться изменять генетические коды и тем самым предотвращать заболевания — причем не только у животных, но и у людей. Ты понимаешь, о чем я говорю? — спросила она.

— Думаю, да, — кивнула я. — Если у животных появятся гены, способные успешно бороться с вирусами, мы сможем научиться создавать гены, борющиеся с вирусами в организме человека, — заключила я.

— Совершенно верно! — воскликнула доктор Карпентер. — Это будет грандиозное достижение, которое повлечет за собой переворот в медицине.

Она откинулась на спинку кресла и продолжала:

— Но, как я уже сказала, твой отец зашел слишком далеко в своих исследованиях. Я то и дело слышала пронзительные стоны, доносившиеся из его лаборатории. И он отказывался объяснять мне, чем занимается. Меня это очень беспокоило.

Она издала глубокий вздох.

— Отношения между нами резко обострились, — продолжала она. — И я заговорила о том, что он должен покинуть клинику. Тогда твой отец пообещал прекратить сомнительные эксперименты. Однако в один прекрасный день я не смогла найти свои записи, связанные с важными экспериментами. Я обнаружила, что они исчезли. Никто не знал, где я хранила эти бумаги. Никто, кроме твоего отца. Это было ужасно. Как я могла работать с человеком, которому не могла доверять? Я попросила твоего отца покинуть клинику. Надеюсь, ты понимаешь, что по существу у меня не было выбора.

Мысли беспорядочно роились у меня в голове. Я закрыла глаза, стараясь поскорее обдумать то, что рассказала мне миссис Карпентер. Я представила себе маленькое скулящее животное, которому отец делал укол в сарае. Перед моим мысленным взором возникла яркая картина. Отец втыкает длинную иглу в дрожащее тельце крошечного беззащитного существа. Я поняла, что доктор Карпентер говорит правду.

Я вскочила на ноги, повернулась и, не говоря ни слова, выбежала из кабинета, а затем и из клиники. Я даже не помню, поблагодарила ли я миссис Карпентер, попрощалась ли с ней. Может быть, и нет.

Я села на велосипед и помчалась в лес.

У меня трещала голова от противоречивых мыслей, которые беспорядочно кружились у меня в мозгу, как листья на ветру. Я провела в лесу чуть больше часа. Такие прогулки всегда оказывали на меня целительное воздействие. Но только не сегодня.

Я приехала домой к ужину. Отец заперся в своем сарае. Я была этому рада. Мне не хотелось встречаться с ним.

Я не была голодна, но все же приготовила сандвич и отнесла его к себе в спальню. Время от времени я снимала телефонную трубку, намереваясь позвонить Эллен, но каждый раз не решалась это сделать.

Что я могла ей сказать?

Я легла в постель незадолго до одиннадцати и сразу заснула глубоким сном. Через какое-то время я проснулась, разбуженная пронзительным криком животного.

Я села в постели, протерла глаза, расправила вспотевшие на затылке волосы. Затем встала с кровати и подошла к окну. В этот момент раздался еще один крик — такой же пронзительный и долгий. Это был крик боли и отчаяния. Он доносился из леса.

Черные клубящиеся тучи быстро проплывали на фоне серебристого лунного диска. Деревья гнулись и со скрипом раскачивались из стороны в сторону под напором сильного ветра.

«Что происходит в лесу?» — спросила я у самой себя.

Я быстро оделась, взяла фонарь и на цыпочках вышла в коридор. Проходя мимо спальни отца, я услышала его негромкий храп.

Проходя мимо кухни, я взглянула на настенные часы. Было около трех часов утра.

Освещая себе путь фонариком, я пересекла лужайку и вошла в лес. Луна то появлялась, то вновь исчезала за облаками. Трава, обрызганная росой, блестела, как серебро.

— У-у-ууууууу.

Я повернулась и посмотрела в ту сторону, откуда доносился этот вой, высвечивая лучом фонарика то одно дерево, то другое. И пошла прямиком на звук, не разбирая дороги.

— У-у-ууууууу.

На этот раз вой прозвучал совсем близко от меня.

У меня по спине побежали мурашки. Мне стало холодно. Рука так дрожала, что я едва не выронила фонарик.

Я услышала, как хлопнула дверца, направила луч фонаря в направлении этого звука — и увидела джип с прицепленным к нему трейлером.

Я затаила дыхание. Сделав над собой усилие, уняла дрожь. И подошла еще ближе.

Спрятавшись за деревом, я заглянула в окно кабины. Там никого не было. Джип оказался пустым.

Затем я услышала глухой стук, за которым последовал жалобный вой. Эти звуки доносились из трейлера.

Я подобралась к нему еще ближе, скользя фонариком по его борту.

Никого не было видно.

Наверное, мужчины ловят других животных.

Но кто сидел в трейлере? Определенно не олень.

Я решила это выяснить. «Не уйду, пока не узнаю», — пообещала я себе.

— У-у-ууууууу.

Вой становился все более громким и отчаянным. Может быть, животное учуяло, что кто-то стоит возле трейлера?

Перемещая луч фонаря по заднему борту трейлера, я заметила серебристую ручку дверцы.

Сделав глубокий вдох, я опустила фонарик в карман и изо всех сил повернула ручку.

Она легко поддалась, и задняя дверца трейлера начала медленно открываться.

— У-у-ууууууу.

Животное приветствовало меня протяжным воем, а также едким кислым запахом.

Я снова достала фонарик и направила его луч внутрь трейлера. Передо мной предстало связанное животное, сидевшее на полу.

Мой рот сам собой открылся от безмерного ужаса, но у меня так саднило горло, что я не смогла издать ни звука.

Неужели это животное? Реальное живое существо?

— О-о-ооооооо! — вопль вырвался наконец из моего горла. Фонарик дрожал в моей руке. Я взяла его двумя руками и попыталась навести луч прямо на существо, находившееся в трейлере.

Тут я увидела…

Не знаю, как описать это невероятно уродливое существо, смотревшее прямо на меня. Его огромное тело напоминало туловище свиньи. Но у него были человеческие руки и ноги. Его кожа кремового цвета заросла полосками шерсти.

А его лицо…

Я подняла фонарик чуть повыше. Его лицо было настолько отталкивающим и странным, что на него нельзя было смотреть без содрогания.

Это было не лицо, а морда свиньи. Круглая и безволосая. С пятачком и двумя длинными зубами. С заостренными свиными ушами. Но его глаза… Это были человеческие глаза, и они смотрели на меня скорбно и печально.

Существо открыло пятачок и снова завыло. Оно попыталось встать, до предела натягивая канат, которым было привязано.

Глядя на меня своими печальными водянистыми глазами, в которых застыла немая мольба, оно стукнулось массивным телом о борт трейлера.

Потом еще раз. И еще. Его тело колыхалось, как желе.

— Нет, — прошептала я. — Нет…

Я опустила фонарик и сделала шаг назад. Затем нащупала ручку дверцы, но напоследок еще раз направила луч на существо. И содрогнулась всем телом.

Наполовину человек, наполовину свинья. Неужели мой отец сотворил такого урода? В этом и заключался его секрет?

Я окончательно осознала, что доктор Карпентер сказала мне правду. Отец вел свои собственные исследования. Проводил собственный чудовищный эксперимент.

Едва я успела закрыть заднюю дверцу трейлера и повернуть ручку, как послышались голоса.

Я повернулась и увидела двоих мужчин, выходящих из-за деревьев. Это были те же люди, с которыми я встречалась раньше.

Фонари высвечивали неровные окружности на земле перед их ногами. В какой-то момент они оба направили свои фонари прямо мне в лицо. И дружно разразились сердитыми и раздраженными возгласами.

Я подняла руки, чтобы заслонить глаза от ослепительного света.

— Она его видела? Видела? — спросил лысый мужчина у своего напарника.

— Да, — ответил толстяк в бейсболке.

Лысый заорал:

— Хватай ее! Смотри не упусти! Она не должна уйти!

Фонарик выпал у меня из рук. Я отвернулась от лучей, слепивших мне глаза.

— Она видела слишком много, — сказал один из мужчин. — Ее надо задержать.

Я побежала со всех ног, не разбирая дороги.

— У-у-ууууууу.

Существо в трейлере снова завыло и с громким стуком ударилось всем телом о борт машины.

Оглянувшись, я увидела, что мужчины погнались за мной. Лучи их фонарей плясали по земле между ними и мной.

Я нырнула в заросли кустарника и, продираясь сквозь него, принудила себя бежать дальше, не останавливаясь, все быстрее и быстрее. Злобные возгласы моих преследователей оглушительно звенели у меня в ушах. Они были так близко…

Я поняла, что не смогу их перегнать. Единственный шанс — спрятаться, но где?

Оглядевшись, я не обнаружила никакого укромного места. Вдобавок я поскользнулась и упала на спину.

И услышала, как засмеялся один из моих преследователей. Лучи их фонарей накрыли меня с головой.

Я с трудом заставила себя встать на ноги. Потом подняла с земли ветку и вслепую бросила ее в мужчин. Ветка упала на землю.

«Ты должна взять себя в руки», — сказала я себе.

Теперь мужчины бежали молча. Они были уже совсем близко.

У меня болел бок. Да еще ныла спина, ушибленная при падении.

«Сейчас они меня схватят, — промелькнуло у меня в голове. — Я не могу им этого позволить. Я должна добраться до миссис Карпентер и рассказать ей о существе, похожем на свинью. Если мне удастся встретиться с ней, мы сможем остановить отца. Мы сможем сделать это вместе».

Я споткнулась о камень и свалилась в заросли кустарника.

— Где она? — спросил один из моих преследователей у другого. — Остановись, девочка! Мы хотим просто поговорить с тобой.

Врете.

Я сидела под невысокой густой елью. Через несколько секунд их шаги приблизились ко мне почти вплотную.

Не выдержав напряжения, я выбежала на поляну.

Это была ошибка. Ужасная ошибка. Теперь мне негде спрятаться.

— Вот она! — закричал один из моих преследователей. — Теперь она не уйдет.

Я увидела мелькающие по ту сторону зарослей огни их фонарей.

И побежала по высокой траве. Но снова споткнулась обо что-то. Обо что-то большое и мягкое.

— О-о-ооооо! — застонала я, осознав, что наткнулась на мертвое тело оленя. Разодранного, наполовину съеденного оленя.

Запах гниющего мяса ударил мне в ноздри. Меня чуть не стошнило.

Полусодранная шкура свисала над остатками костей.

Я посмотрела вверх и увидела приближающиеся огни фонарей. Мои преследователи бежали ко мне, прокладывая путь через заросли низкорослых кустарников.

Через несколько секунд они меня увидят.

Где же тут спрятаться? Ведь я находилась посередине поляны. Ни деревьев, ни валунов, ни кустов. Видно, мне конец.

Меня охватило отчаяние. Не понимая, что делаю, я ухватилась за край оленьей шкуры и натянула ее себе на голову. Шкура оказалась тяжелой и сырой.

Меня окутал едкий гнилостный запах. Я задержала дыхание, чтобы меня не стошнило.

Я продолжала тянуть шкуру на себя. Тянула и тянула — до отказа.

И кончила тем, что очутилась внутри оленя.

Влажная оленья шкура облепила меня всю целиком, с ног до головы. Когда я сгруппировалась, скользкие кишки животного промочили мои джинсы на коленках. Его кости больно кололи меня в бок.

Я попыталась закутаться в шкуру еще плотнее, но, будучи сырой изнутри, она выскальзывала из рук.

Надо мной жужжало скопище мух. Вся моя одежда намокла от соприкосновения с внутренностями оленя.

Я закрыла глаза и замерла, стараясь отрешиться от реальности. У меня зудела шея, но я не могла почесать ее. Кусочек липкой плоти упал мне на лоб, но я не могла его стряхнуть.

Я старалась не дышать. Мне казалось, что моя грудная клетка вот-вот разорвется на куски. Когда мне все же приходилось вдыхать в легкие кислый гнилостный запах, меня тошнило. Я понимала, что долго так не выдержу.

При мысли о том, что я нахожусь внутри мертвого животного, меня забила дрожь.

Внутри мертвого оленя…

Я услышала над собой стук подошв. Голоса.

— Где она? Как мы ее упустили?

— Она не могла уйти далеко.

Все мои силы уходили на борьбу со рвотой. Я совсем перестала дышать. Но это не могло длиться бесконечно. В какой-то момент мой рот непроизвольно глотнул воздух — и меня вырвало.

Шаги мужчин приблизились ко мне почти вплотную. Я почувствовала, как один из моих преследователей пнул оленя ногой.

Я зажала ладонью рот, чтобы не закричать.

— Этот олень выглядит так, будто его сшиб грузовик.

— Ну и вонища! Ты случайно не захватил с собой дезодорант?

Оба мужчины закатились хохотом.

— Этот олень не мог быть убит обычным животным, — сказал один мужчина другому. — Не думаешь ли ты, что наш друг где-то поблизости?

— Я не удивлюсь, если он окажется в двух шагах от нас. Похоже, он очень голоден, ты не находишь?

— Так он ведь свинья! А где ты видел сытую хавронью? Ха-ха-ха!

— Мы скоро найдем его, если он и дальше будет оставлять за собой подобные следы.

Я съежилась еще плотнее под покровом сырой кожи и меха. У меня зудело и чесалось все тело. Одежда промокла насквозь от соприкосновения с внутренностями оленя. И с моей собственной блевотиной. К моему горлу подкатила новая волна рвоты.

Если они сейчас же не уйдут, я пропала.

Но, похоже, они и не думали уходить. Я услышала новые звуки. Шаги еще одного человека. Мужчины обменялись с ним приветствиями.

Кто-то третий присоединился к ним. Я с напряжением прислушивалась, пытаясь разобрать слова. Но теперь они были не так близко, поскольку отошли от оленя на несколько шагов.

В какой-то момент я отчетливо расслышала фразу:

— Зачем вы меня вызвали?

Я вздрогнула. Шкура стала соскальзывать с моей головы, и я с трудом натянула ее обратно. Я прилагала отчаянные усилия, чтобы не закричать. Мне хотелось плюнуть на все и выбраться из своего жуткого убежища.

Но этот голос… Кажется, я узнала его. Да, конечно. Как я могла его не узнать?

Ведь это был голос моего отца!

Что мне теперь делать? Должна ли я выскочить из-под шкуры и броситься на шею отцу? «Возможно, он сумасшедший, — подумала я. — Но он не позволит этим людям причинить вред собственной дочери!»

Я уже начала выбираться из-под шкуры, когда услышала слова отца:

— Итак, зачем вы меня вызвали? В чем дело?

— В вашей дочери, — ответил один из мужчин.

— Лаура? Она была здесь?

— Она открывала трейлер. Она его видела. Она видела тварь.

— Боже, только не это, — простонал отец. — Почему вы ее не задержали?

— Мы пытались это сделать. Но она улизнула. Вот мы и вызвали вас.

— Она не могла уйти далеко, — повторил один из мужчин.

— Тогда найдите ее! — воскликнул мой отец; судя по голосу, он пришел в бешенство. — Вы должны найти ее, пока она все не испортила!

И это говорит мой отец!

Я оцепенела от ужаса.

Мой собственный отец отдает своим приспешникам приказ схватить меня! Он и впрямь сумасшедший. Точнее, он настоящий монстр!

Голоса звучали все тише по мере того, как мужчины удалялись от того места, где лежал мертвый олень.

Последним, что я услышала, было распоряжение отца:

— Приступайте к делу. Вы должны схватить ее до наступления утра.

Затем воцарилась тишина.

Я продолжала сидеть неподвижно.

Закрыв глаза, я попыталась оценить ситуацию.

Вернуться домой я не могла. Куда же мне идти?

Мой собственный отец… Мой собственный отец…

Но надо было что-то делать. Заручиться чьей-то помощью.

Я потихоньку выкарабкалась из-под шкуры оленя. Вся моя одежда промокла до нитки. Я стала стряхивать налипшие на нее куски вонючих внутренностей. Потом вытерла лицо и выковыряла какие-то потроха из волос.

В этот момент я услышала кашель одного из моих преследователей. Я повернулась и заковыляла в противоположном направлении. Бежать я не могла, потому что у меня затекли ноги. Спина болела. Каждый вздох давался мне с трудом, из легких еще не выветрился мерзкий гнилостный воздух.

Так куда же мне податься? Мне было все равно. Лишь бы подальше от этих голосов. От этих мужчин. От моего отца.

У меня в голове все перепуталось. Я двигалась, как во сне. Мне казалось, что я нахожусь не в реальном мире, а в каком-то кошмаре, который должен рано или поздно рассеяться. Через несколько минут я очутилась во дворе нашего дома. Я не понимала, куда иду, но ноги сами привели меня сюда.

Я подошла к двери сарая и прислушалась. Там было тихо. Затем я потихоньку обошла дом, заглядывая в темные окна.

По-видимому, отец еще не вернулся. Наверное, он ищет меня.

Подчинившись невольному импульсу, я вошла в дом через заднюю дверь и поднялась к себе в спальню.

— Это мой дом, — сказала я вслух. — Мой дом.

Но я больше не чувствовала себя здесь в безопасности. Потому что жила вместе со своим врагом. Я жила с монстром!

Я сорвала с себя пропитанную мерзкой гнилью одежду и засунула ее в ящик шкафа. Затем приняла душ, все время прислушиваясь из опасения, что отец может вернуться в любую минуту.

Теплая вода была восхитительной. Мне хотелось стоять под душем бесконечно, смывая с волос пену и снова выдавливая на голову шампунь из тюбика. Но я понимала, что должна как можно скорее покинуть дом.

Надев чистые джинсы и кофточку, я устремилась к передней двери. Я ожидала, что погружусь в спасительную ночную тьму, но на небе уже занималась розово-серая заря. Скоро настанет утро.

Я направилась прямиком к ветеринарной лечебнице.

Я шла, продираясь сквозь лесные заросли и опасливо прислушиваясь ко всякому шороху. Больше всего я боялась услышать голоса отца и его подручных.

Мои джинсы промокли до колен от выпавшей на траву утренней росы. Небо розовело и становилось все светлее с каждой минутой.

Вдруг я замерла на месте, услышав шорох в кустах. Повернувшись на шум, я увидела, что их ветки трепещут и раскачиваются при полном безветрии. Выходит, я здесь не одна.

Укрывшись за стволом дерева, я стала присматриваться к колышущимся кустам — и издала вздох облегчения, когда увидела Джо. Я вышла из укрытия, подбежала к мальчику и повисла у него на шее!

— Джо! — из моего горла вырвался нервический смешок. — Что ты делаешь здесь в такую рань?

— А, Лаура. Привет. А ты что тут делаешь?

— Это длинная история, — ответила я, оглядываясь по сторонам из опасения, что здесь вот-вот появится мой отец или кто-нибудь из его приспешников. — Я не спала всю ночь, — добавила я.

— Почему? — спросил Джо. — С тобой все в порядке?

— Я нуждаюсь в помощи, — сказала я. — Ты проводишь меня до ветеринарной клиники? За мной гонятся двое мужчин и…

Я осеклась, заметив что-то зеленое в его волосах. Это была гусеница. Я схватила ее.

— Нет! — завопил Джо.

К моему крайнему изумлению, он резко отшатнулся от меня — и его волосы остались у меня в руке.

Мы оба вскрикнули.

Я посмотрела на длинные, блестящие черные волосы мальчика, оказавшиеся париком.

Затем перевела взгляд на Джо. Его глаза расширились от страха.

А что касается его головы, то она оказалась совершенно лысой.

И на ней торчали розовые свиные уши!

— Нет! — выдохнула я.

У Джо отвисла челюсть — и я увидела его зубы. Два ряда зубов. В одном ряду они были нормальными, человеческими, а в другом — заостренными, свиными.

— Мне очень жаль, — пролепетал Джо. — Я не хотел, чтобы ты узнала.

— Я… не понимаю, — выдавила я из себя. Выражение лица Джо изменилось. Видно было, что мальчик очень рассердился.

— Скоро поймешь! — выкрикнул он. — Я тварь, Лаура. Я та самая тварь, которая растревожила всех обитателей леса. Потому что я ненормальный!

Он издал злобное рычание.

— Да, я тварь! Летучие мыши, собаки, птицы — все они вели себя странно из-за меня. Потому что я урод. Я сам не знаю, кто я. Я не знаю, к какому разряду существ принадлежу.

— Но… — начала я, но осеклась, не зная, что сказать. Да и как тут мыслить здраво, увидев такое? Я не могла отвести глаз от его круглой лысой головы, от его свиных ушей.

— Беда в том, что иногда… иногда я испытываю зверский голод, — проговорил Джо, щелкая своими острыми зубами. — Тогда я делаю совершенно ужасные вещи. Прости меня, Лаура. Мне очень жаль. Действительно жаль.

— Олень! — воскликнула я. — Это ты растерзал оленя? И напал на Джорджи? И эта хижина, заваленная костями и головами… Она твоя?

Джо ничего не ответил. Вместо этого он вырвал парик из моей руки.

— Я убежал в лес. Мне просто захотелось подышать свежим воздухом, — проговорил он дрожащим голосом. — Я решил хоть немного побродить на свободе. Я так устал сидеть взаперти, быть связанным по рукам и ногам. Мне надоело быть заключенным.

Его ноздри расширились, дыхание участилось. На моих глазах он становился все больше похожим на животное.

Наконец Джо повернулся — и убежал.

Я стояла как вкопанная, глядя ему вслед, пока он не исчез за деревьями.

Я была не в силах осознать смысл происходящего. В самом деле, как это все понимать?

Как этот мальчик стал тварью? Имеет ли к этому отношение мой отец?

Неужели он производил эксперименты не только на животных, но и на людях?

У меня закружилась голова от нахлынувших мыслей и чувств.

— Доктор Карпентер, — произнесла я вслух. — Только она способна помочь мне разобраться в том, что происходит.

Край солнечного диска едва показался над кронами деревьев, когда я открыла переднюю дверь ветеринарной клиники. В приемной было пусто. Никто не сидел за окошком регистратуры.

Я посмотрела на стенные часы. Половина восьмого. Большинство служащих еще не пришли на работу.

Я услышала звуки, доносившиеся из дальнего конца коридора. Замяукала кошка. Жалобно, как ребенок.

— Есть здесь кто-нибудь? — закричала я. — Доктор Карпентер! Это я, Лаура!

Никакого ответа.

«Может быть, она в одной из лабораторий?» — подумала я.

Мне было известно, что иногда она приходит в клинику очень рано, еще до открытия.

Я двинулась по длинному коридору к лаборатории. Горело только несколько лампочек. В полутьме коридор, с тянувшимися по обе его стороны дверьми, казался бесконечным и производил жутковатое впечатление. Животные непрестанно выли и скулили.

— Эй! Есть тут кто-нибудь? — позвала я. — Доктор Карпентер?

Я толкнула дверь, и она распахнулась. Я думала, что это лаборатория, но комната оказалась забитой клетками и коробками с кормом для животных.

И тут мне показалось, что я услышала шаги.

— Доктор Карпентер?

Никого. Стук шагов прекратился. А может быть, он мне просто померещился. Залаяла собака. Под моей ногой скрипнула половица.

Я свернула за угол и пошла по другому, не менее длинному коридору с тянувшимися по обе его стороны дверьми.

— Эй! — крикнула я. — Есть тут кто-нибудь?

Я открыла первую попавшуюся дверь. Пустая лаборатория.

Я знала, что исследовательская лаборатория располагалась где-то здесь. Но за какой дверью?

Я открыла следующую дверь и отшатнулась. Меня встретил пронзительный, нестройный вой. Целый хор живых существ приветствовал меня из темноты. Многочисленные клетки закачались и задребезжали.

Я включила свет — и ахнула.

— Нет!

Я застыла на пороге, глядя на клетки, тянувшиеся вдоль задней стены лаборатории. В клетках сидели животные… Но нет, это были не животные…

Твари.

Жуткие, уродливые существа. Ни одного нормального. Пудели со свиными ушами, кошки с поросячьими пятачками, лишенные меха обезьяны, покрытые розовой щетиной.

Но самыми ужасными были животные в высоких клетках. Свиньи с человеческими телами, человеческими руками и ногами. Свиньи размером с детей, стоящие на двух ногах. Свиньи с длинными черными человеческими волосами на голове.

Люди-свиньи держались за прутья клеток человеческими руками.

Впрочем, нет. У некоторых из них руки заканчивались свиными копытами.

Я вошла в комнату и стала смотреть на существо с коротким, толстым свиным туловищем — и длинными каштановыми волосами, ниспадающими на лицо. Точнее, на свиное рыло с человеческими губами.

Существа открывали свои пятачки, громко визжали и колотили копытами по прутьям клеток.

Я подошла поближе и смотрела, смотрела, словно зачарованная. Что это за существа? Почему они здесь находятся?

Огромная свинья с человеческими ногами и руками и с человеческими ушами протиснула пятачок сквозь прутья клетки. Рядом с ней сидел поросенок с длинным конским хвостом.

По-видимому, поросенок был болен. Его вырвало, и он лежал на боку в луже желтой блевотины. Я нагнулась, чтобы рассмотреть его получше.

И почувствовала, как чья-то рука схватила меня за волосы.

Это было огромное свиноподобное чудовище!

Громко хрюкая, оно просунуло обе руки сквозь прутья клетки й стиснуло мне голову.

Оно елозило своими горячими влажными руками по моему лицу. Затем сместило их пониже, сдавило шею и стало меня душить.

Я кашляла и стонала, пытаясь высвободиться и оторвать от шеи эти мерзкие руки.

Но существо было несравненно сильнее меня. Оно подняло меня на уровень своей головы и прижало к клетке. Я ощутила его вонючее дыхание. Руки сдавливали мне горло все сильнее и сильнее.

А чудовища тем временем блеяли и скулили, выли и хрюкали. Они раскачивали клетки, подпрыгивая и лягаясь. Они подняли такой шум, что у меня зазвенело в ушах.

Но поскольку я задыхалась, звуки начали угасать в моем восприятии, мое зрение помутилось.

Когда мое тело окончательно обвисло, утратив упругость, я услышала крик.

Это был голос разгневанного человека. И хватка свиноподобного монстра ослабела, его большие руки соскользнули с моей шеи. Существо завизжало и засунуло руки обратно в клетку.

Я снова могла дышать. Различать предметы.

Собравшись с силами, я повернулась и увидела на пороге комнаты доктора Карпентер. Ее лицо выражало крайнюю степень недоумения.

— Что ты тут делаешь?

Не дожидаясь моего ответа, она мягко обхватила меня за плечи и стала осматривать мою шею.

— Ты в порядке, дорогая? Ты можешь дышать? Этот малый опасен.

— Я… Я… — У меня так болело горло, что я могла говорить только шепотом. — Эти существа… — наконец выдавила я из себя. — Их создал мой отец?

Доктор Карпентер прищурилась и пристально посмотрела на меня.

— Ты не должна была сюда заходить, Лаура.

— Но… Но… — лепетала я, не в силах связать двух слов.

— Ты должна была его послушаться, — сказала миссис Карпентер. — Тебе не следовало ходить в лес.

Она вздохнула и продолжала:

— А теперь он придет сюда за тобой, не так ли? Он придет, чтобы заставить меня прекратить работу. Он уже завладел несколькими существами, сбежавшими из моей лаборатории. Он гоняется за ними по лесу. Нанял людей, которые их ловят.

— Я вас не понимаю. Пожалуйста…

— Но нет, — прервала меня миссис Карпентер. — Ничего не выйдет. Он не заставит меня прекратить эксперименты! Я буду продолжать исследования, пока не получу лекарство.

— Лекарство? От чего? — спросила я.

Похоже, миссис Карпентер меня не слышала. Она переводила взгляд с одной клетки на другую.

— Все эти бедные существа — просто отходы производства, — сказала она, качая головой. — Эксперименты с ними закончились неудачей. — Ты только посмотри на них. Посмотри, что я с ними сделала. Бедные твари. Но я добьюсь успеха. Я должна победить.

Она снова перевела взгляд на меня. Ее зеленые глаза лихорадочно блестели.

— Может быть, я добьюсь успеха с твоей помощью, Лаура.

От этих слов мурашки побежали у меня по спине.

— С моей помощью? Что вы хотите этим сказать?

Она обхватила меня за плечи и приблизила мое лицо к своему.

— Ты ведь готова пожертвовать собой, не так ли? Ты готова, Лаура? Если это нужно для спасения жизни?

— П-пожертвовать с-собой? — переспросила я, запинаясь.

Меня била дрожь. Что имела в виду миссис Карпентер? Я не могла понять, о чем она говорит.

— Эти существа создал мой отец? — спросила я. — Вы хотите их вылечить? Вы работаете над тем, чтобы снова сделать их нормальными? Я правильно вас поняла?

Доктор Карпентер сделала шаг назад. Внимательно посмотрев мне в глаза, она покачала головой.

— Нет, Лаура. Их создал не твой отец. Их создала я.

— Вы? — переспросила я дрожащим голосом. — Что вы имеете в виду?

— Скоро поймешь. — Она положила руку мне на плечо и сказала: — Я уже начала тебя готовить. Укол, который я тебе сделала, не имеет отношения к ране на шее. Этот укол предназначался для того, чтобы приготовить тебя… к генетическому видоизменению.

— Не-е-е-е-ет! — Я испустила истошный крик и стряхнула ее руку со своего плеча.

Затем повернулась и помчалась к двери.

Существа в клетках завыли и завизжали с новой силой. Я оглянулась и увидела, что миссис Карпентер гонится за мной.

Я наткнулась на высокую клетку, стоявшую у двери. Клетка повалилась набок, ее дверца распахнулась — и из нее вылетела целая стая летучих мышей, лихорадочно хлопавших крыльями.

Летучие мыши стали кружить под потолком, то снижаясь, то поднимаясь.

Пока миссис Карпентер возилась с ними, я выскочила из лаборатории и помчалась по длинному темному коридору.

Мои ботинки глухо стучали по выцветшей ковровой дорожке, под моими ногами скрипели половицы. Сзади доносились вопли летучих мышей и крики миссис Карпентер, которой удалось наконец выбраться из лаборатории. Она устремилась за мной.

Тяжело дыша, я свернула за угол — и наткнулась на какого-то человека.

Это был Джо.

— Ты здесь? — изумилась я. — Ты должен помочь мне, Джо. Помоги мне скрыться от нее. Она сумасшедшая!

К моему величайшему удивлению, Джо обхватил меня за плечи и прижал к стене.

— Я поймал ее! — крикнул он. — Вот она! Я поймал ее, мама!

— Что с тобой? Что ты говоришь, Джо? — вскрикнула я.

Джо ничего не ответил. Он продолжал прижимать меня к стене. Я попыталась освободиться. Но он был сильнее меня.

Вскоре к нам подбежала миссис Карпентер.

— Молодец, — похвалила она мальчика.

Миссис Карпентер и Джо взяли меня за руки и совместными усилиями затащили в другую лабораторию. Потом они затолкнули меня в высокую клетку. Доктор Карпентер захлопнула дверцу клетки и заперла ее.

Я повернулась и увидела, что нахожусь в одной клетке с двумя свиноподобными существами. Свиное рыло одного из них было покрыто веснушками; на его голове росли длинные белокурые волосы. Другое существо обладало острыми черными рогами, торчащими из свиной головы. Оно выглядело так, будто было помесью барана и свиньи.

— Пожалуйста, выпустите меня отсюда, — взмолилась я. — Пожалуйста…

Существо с веснушками набросилось на меня и стукнуло в бок острым копытом.

Рогатое существо накрыло меня сверху своей шерстистой лапой и провело когтями по моим волосам, словно расчесывая их.

— Пожалуйста, выпустите меня отсюда.

Рогатое существо придвинуло свое рыло почти вплотную к моему лицу и обнажило зубы, острые как бритва.

— Оно меня сейчас укусит! — завизжала я, пятясь назад; мне пришлось забиться в самый угол клетки. — Пожалуйста, выпустите меня отсюда.

— Мне очень жаль, Лаура, — сказала доктор Карпентер. — Но мы не можем допустить, чтобы ты опять убежала. Ты нам очень нужна.

— Я вам нужна? Для чего? — пролепетала я слабым, едва слышным голосом.

Не дождавшись ответа, я принялась осматривать лабораторию. Летучие мыши время от времени залетали в комнату и, покружившись под потолком, вылетали обратно в коридор. Клетки тянулись вдоль задней стены. В них находились свиньи, которые непрерывно визжали.

Посередине комнаты располагался блок электронного оборудования. Я увидела три или четыре монитора. Несколько мигающих огоньками панелей управления. Два металлических конуса на штативах. На сверкающем металлическом столе хирургические инструменты.

Свиноподобное рогатое создание зарычало на меня, обнажая острые зубы и облизывая пятачок длинным розовым языком. Другое существо замахнулось на меня копытом.

— Вы не можете держать меня здесь! — воскликнула я.

Подскочив к дверце клетки, я стала трясти ее изо всех сил. Но дверца даже не шелохнулась.

— Это не займет много времени, — сказала мне миссис Карпентер. — Все будет кончено к тому времени, когда твой отец придет сюда за тобой.

Она бегло и уверенно нажимала на кнопки панели управления, готовясь к проведению эксперимента.

— Джо, достань сверху свинью, — распорядилась она. — Клетка номер сорок.

Джо поспешно подошел к клетке, чтобы выполнить указание своей матери. Он открыл дверцу и вынул из клетки маленького бело-розового поросенка. Крепко держа его обеими руками, Джо передал его доктору Карпентер. Она засунула голову поросенка в один из металлических конусов и стала закреплять ее при помощи ремней.

На панели управления замигали разноцветные огоньки индикаторов.

Две летучие мыши залетели в лабораторию и тут же вылетели в коридор.

— Вы меня обманули! — возмущенно воскликнула я. — Вы сказали, что мой отец проводил жестокие опыты на животных.

— Я была вынуждена солгать. У меня не было выбора, — заявила миссис Карпентер. — Четыре года назад, еще до того, как мы переехали сюда, я разработала метод изменения генетического кода при помощи электрошока. Я подошла очень близко к созданию генов, способных эффективно бороться с вирусами. Я была в двух шагах от успеха. Но тут случилась эта ужасная история.

Она повернула голову и посмотрела на Джо. Он только что окончательно закрепил голову поросенка под конусообразным колпаком. Теперь он держал ногу существа, в которую миссис Карпентер вонзила шприц, заполненный желтой жидкостью. Поросенок завизжал, когда игла проткнула его кожу.

— Во время одного из генетических экспериментов, — продолжала миссис Карпентер, — Джо укололся, наткнувшись на иглу шприца со свиными генами. Он попятился назад от боли и удивления, споткнулся и упал — прямо под ток. И его гены вступили во взаимодействие с генами свиньи.

Она потрепала Джо по щеке.

— Мой бедный мальчик, мой малыш. Он… он стал немного другим. Он… — На ее глаза навернулись слезы.

— Мы переехали сюда, чтобы жить спокойно, — продолжил рассказ Джо. — Здесь никто не спрашивает обо мне. Никто из наших прежних знакомых не знает, где мы находимся. А мама может продолжать свои исследования. Чтобы сделать меня таким, как раньше.

— Джо, — обратилась я к нему, — а я-то думала, что ты мой друг.

— У меня больше нет друзей, Лаура, — мягко ответил он. — Мне приходится дни напролет прятаться у себя дома. Пока меня не одолевает голод. Эта острая, необоримая потребность в свежем сыром мясе. Тогда я выхожу в лес на охоту… — Он замолк, не в силах совладать со своими чувствами.

— Джо! — зарыдала миссис Карпентер. — Мне так жаль. Так жаль.

— Ты сделаешь меня прежним, мама, — мягко проговорил Джо. — Я знаю, что ты это сделаешь.

Доктор Карпентер повернулась ко мне.

— Я потратила много времени на то, чтобы найти способ сделать процесс обратимым. Вот для чего понадобились все эти эксперименты над животными. Чтобы вернуть Джо в прежнее состояние. Чтобы он снова стал нормальным человеком.

— Но мой отец… — начала я.

— Твой отец неодобрительно отнесся к моим экспериментам. Он не знал, что случилось с Джо. Я прятала от него мальчика. Твоему отцу не нравилось то, как я обращаюсь с животными. Он говорил, что я иду против законов природы. Он пытался заставить меня прекратить эксперименты. Многие животные умирали. Но я не могла остановиться. Я обнаружила, что выяснить ошибку легче всего при вскрытии. Поэтому мне приходилось убивать все больше и больше животных. Ведь я должна была найти лекарство.

«Убивая их, мы получаем больше информации. Сколько животных потребуется убить?»

Эти слова из папки, лежавшей на столе отца, вспыхнули у меня в памяти.

— Так это были ваши заметки! — догадалась я.

Сердце екнуло у меня в груди. Я должна была довериться своему отцу. Он ни за что не стал бы причинять вред животным. Почему я в нем усомнилась? Ведь он и мухи не обидит.

Доктор Карпентер повернулась к Джо.

— Довольно разговоров. У нас осталось не так много времени. Помоги мне закрепить Лауру под другим конусом. А потом мы сделаем ей укол.

— Нет! — закричала я. — Нет! Пожалуйста!

— Я никогда не имела возможности провести эксперимент над человеком, — сообщила миссис Карпентер, открывая дверцу клетки. — Но теперь у меня есть ты. Неужели тебе не хочется помочь Джо снова стать нормальным?

— Нет! Пожалуйста! Пожалуйста!

Она схватила меня обеими руками и вытащила из клетки. Затем подвела меня к пульту управления.

Я отчаянно сопротивлялась, пытаясь высвободиться. Но доктор Карпентер была сильнее меня. Она усадила меня в кресло и надвинула мне на голову металлический конус.

— Подожди, мама, не делай этого! — закричал вдруг Джо. — Мне это не нравится. Я не готов пожертвовать Лаурой. Она моя подруга.

— У тебя не может быть подруг! — отрезала доктор Карпентер. Она затянула ремешок у меня под подбородком. — Неужели ты не понимаешь? Ее отец уничтожит меня, прежде чем я успею тебя вылечить!

— Мама…

Доктор Карпентер повернулась ко мне.

— Между двумя конусами вспыхнет вольтова дуга, — объяснила она. — Это не причинит тебе вреда, Лаура. Ни малейшего. Мы сделаем тебе укол, который обеспечит наилучшую сочетаемость твоих генов с генами свиньи. А этот прибор позаботится об остальном. Больно не будет. Ты даже не почувствуешь.

— Не-е-е-ет! Не-е-е-е-ет! Пожалуйста! — Я дергалась, вырывалась, кричала.

Но чувствовала себя совершенно беззащитной.

Доктор Карпентер взяла в руки шприц и воткнула иглу в мою руку. Я завопила от боли.

Она быстро вынула иглу и нечаянно оцарапалась. Кровь проступила на рукаве ее белоснежного халата. Затем она прошла мимо меня к панели управления. Взялась за рубильник. И пустила ток.

Я услышала щелчок электрического разряда.

Я увидела, как Джо обхватил свою мать за талию и попытался оттащить ее от пульта.

Пока они боролись, дверь лаборатории распахнулась.

— Папа! — закричала я. — Помоги мне!

Электрический разряд промелькнул между двумя металлическими конусами. Свинья по ту сторону пульта завизжала и стала дрыгать ногами.

В комнату залетела летучая мышь. Она пронеслась над самой головой моего отца и попала под ток.

Доктор Карпентер повернулась к отцу.

— Убирайтесь отсюда! — закричала она, попятившись назад. — Вам здесь не место.

Отец подходил все ближе к пульту. Он решительно надвигался на доктора Карпентер, глядя на нее с негодованием. Его руки сами собой сжимались в кулаки.

Летучая мышь пролетела над моей головой.

Доктор Карпентер сделала еще один шаг назад.

— Вы не сможете меня остановить! — крикнула она отцу. — Не сможете! Предупреждаю вас…

Но он продолжал идти вперед. Прямо на нее. Шаг за шагом. Он надвигался на нее, сжимая кулаки.

Доктор Карпентер пятилась назад.

В какой-то момент она споткнулась и, повалившись на спину, издала пронзительный крик. Она попала под ток.

Раздался оглушительный треск.

Фигуры доктора Карпентер и летучей мыши вспыхнули ярко-желтым огнем, очертившим их силуэты.

Летучая мышь буквально взорвалась под током. Ее внутренности заляпали халат доктора Карпентер, которая пронзительно закричала от ужаса.

Тут я закрыла глаза. Это было слишком страшно.

Я не могла этого выдержать.

Я открыла глаза только после того, как почувствовала, что с моей головы сняли металлический конус. Отец вывел меня в коридор.

Он крепко прижимал меня к себе, обхватив за плечи. У меня кружилась голова, мысли путались.

— Теперь все будет хорошо, Лаура, — мягко проговорил отец. — Все кончено. Я сделал то, что должен был сделать. Мы ее остановили. Я собирал доказательства. Поэтому и работал с таким упорством.

— Но, папа, — выдохнула я. — Эти существа в сарае. Папка, которую ты украл у нее…

— Я решил во что бы то ни стало прекратить ее опыты. Я знал, что ее эксперименты не приведут ни к чему хорошему. Вот почему она меня уволила. Но я прихватил с собой ее записи. Я пытался вылечить животных, которых она искалечила.

Мы с отцом вышли из клиники.

— Где они? — спросила я, оглядываясь назад. — Куда подевались Джо и доктор Карпентер?

— Они убежали, пока я тебя освобождал. Но это не должно тебя беспокоить. Они далеко не уйдут. Мы их отыщем.

Через несколько минут мы с отцом были дома. Я последовала за ним на кухню.

Он взял конверт со столика и разорвал его напополам.

— Что это? — спросила я.

— Твой билет на самолет до Чикаго. — Он бросил обрывки конверта в мусорную корзину. — Я никогда не хотел, чтобы ты уехала, — сказал он. — Но я боялся. Я знал, какими опасными могут быть эти создания. Я просто хотел уберечь тебя.

Он покачал головой.

— Вчера ночью в лесу… Тебе не надо было убегать. Я хотел защитить тебя, Лаура.

Я подбежала к отцу и крепко обняла его.

Затем перевела взгляд на окно и посмотрела на лес. Я подумала о Джо. Увижу ли я его когда-нибудь?

И вернутся ли обитатели леса к нормальной жизни?

Будет ли мир таким же, как прежде?

Я не могла заснуть, хотя и очень устала.

Лежа в постели, я смотрела в окно на бледный полумесяц. Он словно бы улыбался. Или это была косая ухмылка?

Наконец я задремала. И вдруг услышала какой-то шорох.

Что-то стучало по оконному стеклу.

Я села. Меня охватило беспокойство.

Что это было? Летучая мышь?

Да. Я увидела летучую мышь, колотившую крыльями по стеклу.

Я соскочила с кровати и направилась к окну.

Крылья летучей мыши продолжали стучать по стеклу.

Я подошла поближе и стала присматриваться к мыши. Широко расправленные крылья. Круглое маленькое туловище. Когти…

И лицо…

У этой летучей мыши было лицо доктора Карпентер!

Это существо с ужасающим упорством колотило крыльями по стеклу, глядя на меня. Лицо миссис Карпентер стало совсем маленьким. В ее зеленых глазах застыл страх.

Она разинула рот.

Глядя друг на друга через стекло, мы обе открыли рты — и закричали. Мы смотрели и кричали, смотрели и кричали.