Два дня назад, 29 июня, на Кирито – Кадзуто Киригаю, брата Лифы – напал беглый преступник, участник происшествия с Дес Ганом Ацуси Канемото, он же «Джонни Блэк».

Канемото ввел ему опасный препарат сукцинилхолин близ дома Асуны в Токио (Сэтагая-ку, первый квартал Миясака). Под действием препарата Кирито перестал дышать. Хотя в «скорой» применили средства сердечно-легочной реанимации и ввели лекарства, из-за гипоксии остановилось сердце. Когда «скорая» приехала в клиническую больницу Сэтагая, Кадзуто классифицировали как «доставленного мертвым».

Благодаря то ли опыту врачей-реаниматологов, то ли воле Кадзуто к жизни, то ли удачному сочетанию того и другого – так или иначе, лекарства в конце концов подействовали, сердце Кадзуто заработало, и он снова начал дышать, чудом вырвавшись из когтей смерти. Когда Асуна услышала это от врача, вышедшего из реанимации, она пришла было в себя и расслабилась; однако от следующих слов у нее отнялся язык.

Врач сказал, что, поскольку сердце Кадзуто не работало больше пяти минут, не исключено поражение мозга. Существует возможность долговременного нарушения когнитивных или моторных функций, или и тех, и других, сказал он; в худшем случае Кадзуто вообще никогда не очнется.

Потом он добавил, что для того, чтобы понять, как обстоят дела, необходимо детальное МРТ-обследование, и, скорее всего, Кадзуто переведут в другую, лучше оборудованную больницу. Сражаясь с вновь накатившей на нее тревогой, Асуна связалась с Сугухой, младшей сестрой Кадзуто, и рассказала ей о случившемся. В конце концов она не выдержала и разрыдалась, едва увидела Сугуху.

Тем же вечером, сбежав с работы в Иидабаси, в больницу примчалась мать Кадзуто Мидори Киригая; она провела всю ночь перед палатой интенсивной терапии.

На следующий день, 30 июня, врачи сообщили, что Кадзуто уже «вне опасности», и девушки отправились к Асуне домой, благо это было рядом, а Мидори поехала в дом семьи Киригая в Кавагоэ, чтобы заняться вопросами медицинской страховки.

Приняв душ, Асуна и Сугуха связались со своими школами и сообщили, что сегодня не придут. Несколько часов они просто разговаривали, потом прикорнули; еще час спустя Асуну разбудил звонок Мидори.

Она быстро схватила мобильник; Мидори сообщила, что, к сожалению, Кадзуто все еще не пришел в себя, но его собираются переводить для обследования в госпиталь при Медицинском колледже национальной обороны, потому что там есть более подходящее оборудование; кстати, он и к дому ближе. Потом приехала «скорая», которая должна была забрать Кадзуто. Мидори сказала, что, как только закончит здесь со всеми формальностями, она возьмет такси и поедет следом; Асуна ответила, что она и Сугуха тоже скоро будут.

Несомненно то, что 30 числа около 13.45 бессознательного Кадзуто вывезли из клинической больницы Сэтагая через запасный выход и погрузили в «скорую». Впоследствии, когда Юи просматривала записи с камер видеонаблюдения, она это отчетливо видела. Дальше, согласно документам, «скорая» прибыла в госпиталь при Медицинском колледже национальной обороны, расположенный в префектуре Сайтама. Кадзуто тут же отправили в отделение нейрохирургии на 23 этаже для обследования и интенсивной терапии – в этом Асуна и Сугуха ни минуты не сомневались. Позавчера поздно вечером они пришли навестить его, но их не только не впустили в палату, но даже издалека посмотреть не разрешили.

От Синкибы, Токио, вертолет пролетел долгих 250 километров – и вот, достигнув наконец морской исследовательской станции «Океанская черепаха», стал искусно заходить на посадку.

Зрелище было величественное; Ринко не могла не поразиться. Слово «корабль» тут и близко не годилось. Гигантская пирамида была длиной в полтора раза больше самого большого корабля в мире, «Нимица», надежно стояла прямо посреди моря. В высоту она была как 25-этажный дом – это Ринко узнала заранее; однако от картины, нарисованной ее воображением, до реальности было как от Земли до Луны.

Прямоугольное основание пирамиды имело 400 метров в длину и 250 в ширину; ее стены покрывал сплошной панцирь черных блестящих панелей. Каждая из этих панелей была размером с вертолет, в котором Ринко сейчас летела. Сколько же они сюда вложили денег? Ринко даже представить себе не могла эту сумму. Ходили слухи, что в последние годы были выделены большие средства на поиски залежей редких металлов в Сагами Бей; и при виде этой гигантской туши, бросающей вызов здравому смыслу, становилось ясно, что ходили они неспроста.

Механизированное океанское мегасудно выглядело как какая-то нефтяная вышка нового поколения – и так, собственно, и должно было быть; но на самом деле внутри него располагался исследовательский центр с устройством Полного погружения нового поколения, «Транслятором души» – машиной, умеющей считывать человеческие души; так было сказано в мэйле, полученном Ринко на прошлой неделе. Ринко сама сомневалась, но, когда она увидела эту громадину своими глазами, у нее не осталось выбора, кроме как поверить тому мэйлу.

Почему, почему эти исследования новой технологии Полного погружения, нового интерфейса мозг-машина должны проводиться в открытом море, вдали от островов Идзу? Что могло быть причиной, Ринко понятия не имела, но там, в этой черной пирамиде, была машина, сочетающая в себе нейрошлем, созданный Каябой, и Медикубоид, который разработала Ринко для медицинских нужд; размышляя об этом, она вдруг осознала –

Два года жизни за границей лишь притупили боль от раны в душе Ринко, но так и не смогли ее залечить. В общем, решила она, то, что она увидит на этом корабле, либо залечит ее рану, либо разорвет и раскровянит, – одно из двух.

Сидя в медленно снижающемся вертолете, Ринко сделала глубокий вдох и посмотрела на свою спутницу в темных очках; та слегка кивнула. Ринко начала готовиться к выходу.

Пилот, похоже, был очень опытный – вертолет, почти не раскачиваясь, опустился точно на предназначенную для него площадку на крыше мостика «Океанской черепахи». Первым из него выбрался мужчина в темном костюме, который сопровождал пассажирок, и отдал честь; затем к машине подбежал другой человек в похожем костюме.

Ринко подошла к двери вертолета и кивнула подбежавшему; спрыгивая с 40-сантиметровой высоты, она подумала, что надеть джинсы было хорошей идеей. Подошвы кроссовок спружинили о палубу; трудно было вообразить, что под ногами корабль – настолько устойчивым и надежным здесь все было.

Следом из вертолета выбралась вторая пассажирка с ослепительно-светлыми волосами и в темных очках; выйдя на воздух, она потянулась. Ринко тоже раскинула руки, наслаждаясь свежим запахом моря.

Человек с серьезным загорелым лицом, встретивший их на корабле, отдал Ринко честь.

– Профессор Кодзиро, добро пожаловать на «Океанскую черепаху». А это?..

Он вопросительно взглянул на вторую женщину, и Ринко, кивнув, представила ее:

– Моя помощница Маюми Рейнольдс.

– Nice to meet you[2], – на отличном английском произнесла та и немного неуклюже протянула руку. Тогда мужчина тоже представился:

– Старший лейтенант Наканиси, назначен вашим проводником. Ваш багаж доставят позже. Прошу сюда, – он показал правой рукой на лестницу, ведущую с вертолетной площадки. – Подполковник Кикуока ждет вас.

Асуна продолжала неотрывно смотреть на Кирито, не замечая взгляда Ринко; наконец ее длинные ресницы опустились, и она что-то еле слышно прошептала. В уголках глаз родились крохотные капельки и задрожали, грозя в любой момент сорваться.

Ринко очень хотелось как-то утешить находящуюся в таком состоянии Асуну, но, прежде чем она успела что-то сказать –

– Все хорошо, Асуна-сан. Киригая-кун непременно поправится.

Эти слова с ноткой удивления в голосе произнесла медсестра в очках. Потом она подошла к Асуне – Ринко пришлось сделать шаг назад – и потянулась рукой к плечу девушки. Однако Асуна резко развернулась всем телом, будто избегая прикосновения, и, стерев слезы кончиками пальцев, ответила почему-то чуть вызывающем тоном:

– Ну разумеется. Но… почему вы здесь, Аки-сан?

– Э?.. Вы что, знакомы? – недоуменно спросила Ринко, и Асуна кивнула.

– Мм. Аки-сан – медсестра в больнице Тиёда-ку. А вот что эта женщина делает в океане за островами Идзу, я не знаю.

– Разумеется, я здесь, чтобы заботиться о Киригае-куне.

– Так где вы работаете на самом деле? Или вы как Кикуока-сан? Только маскируетесь под медсестру?

Медсестра по фамилии Аки невозмутимо выдержала пристальный взгляд Асуны; потом, чуть улыбнувшись, расслабила плечи.

– Ну что вы. Я не как тот дядюшка, я настоящая медсестра. У меня диплом национального образца. Однако институт, который я закончила, называется «Главная Токийская академия медсестер Сил самообороны».

– …Охотно верится, – кивнула Асуна. Ринко тут же спросила:

– Ну а я ничего не понимаю… кто в конце концов эта Аки-сан?

– Настоящая медсестра, по-видимому, но не только, – ответила Асуна и, повернувшись к Ринко, быстро стала объяснять: – Если она закончила академию медсестер при Силах Самообороны, она и работать должна в госпитале Сил самообороны. Однако во время происшествия с SAO Аки-сан работала в больнице Тиёда-ку; это означает, что ее туда устроил Кикуока-сан… я права?

– Потрясающе точный ответ, Асуна-сан, – с улыбкой повторила медсестра Аки то же, что раньше сказала, обращаясь к Ринко. Асуна продолжала сверлить взглядом высокую и стройную медсестру, потом наконец ужалила снова:

– Есть еще кое-что. Я тут прочла недавно, что все, кто поступает в академию медсестер при Силах самообороны, с армейской точки зрения ничем не отличаются от курсантов других военных академий. Раз так, Аки-сан не только медсестра, но и –

Медсестра Аки сделала жест правой рукой, будто говоря Асуне «можешь не продолжать»; затем поднесла руку к голове и отдала честь –

– Сержант второго класса Нацки Аки! Ответственная за поддержание жизни Киригаи-куна! …Как-то так.

Медсестра, она же сержант Сил самообороны, победно подмигнула; Асуна с сомнением смотрела ей в лицо, потом наконец вздохнула и опустила голову.

– Приятно познакомиться.

Она вновь отвернулась к установке STL №4, отделенной от нее стеклянной стеной, и жадно вгляделась в юношу на трехметровой гелевой кровати.

– …Ты обязательно должен вернуться, Кирито-кун, – прошептала она, и слезы все-таки закапали с глаз. Медсестра Аки веско кивнула и на этот раз положила левую руку Асуне на плечо.

– Ну конечно. Даже сейчас Пульсвет Кирито-куна активно работает, участвует в лечебном процессе. Нейронная сеть уже успешно восстановлена, и он совсем скоро придет в себя. И еще… этот паренек ведь и есть герой, прошедший SAO, верно?

От этих слов грудь Ринко прострелило острой болью. Она сделала глубокий вдох, сглотнула и, встав рядом с Асуной, тоже принялась вглядываться в громадную установку за стеклом.

Глядя с высокой балки на невинные спящие лица, оно так подумало.

Двое юношей, приспособив вместо кроватей наваленные в старом сарае охапки жесткой соломы, дрыхли без задних ног. Во внешности их ничего очень уж необычного не было. У правого из них, лежащего на боку, были русые волосы; глаза, сейчас закрытые, были темно-зеленого цвета. В общем, такое сочетание часто встречалось в регионе ССН… в Среднесеверном Норлангарте. Рост, телосложение – тоже вполне типичные для его возраста.

Напротив, у второго парня, который лежал навзничь слева от первого, раскинув руки-ноги, были абсолютно черные волосы и глаза, и вот такое сочетание встречалось редко. Темные тона чаще встречались на востоке и на юге; шансы, что женщина родит ребенка с черными волосами и глазами здесь, на севере, были достаточно малы, хотя нельзя сказать, что их не было совсем. Население Империи людей выросло уже настолько, что такие случаи стали возможны. По телосложению этот парень был таким же, как первый, будто они были близнецами.

163 дня назад оно получило приказ от «Повелителя» наблюдать за этими двумя непосредственно. Оно проделало долгий путь из столицы Центории и было несколько разочаровано. В отношении внешности и манеры речи они ничем не отличались от прочих людей этого возраста и этого региона, но оно чувствовало, что их способности избегать опасностей и смотреть в будущее ниже среднего уровня.

Уже полгода оно следовало за этой парой, принимая все меры, чтобы оставаться незамеченным.

Сезон дождей остался позади, лето тоже подходило к концу, и оно постепенно стало понимать, почему «Повелитель» заинтересовался этими двоими.

Нехватка умения планировать и непослушность – всего лишь проявления любознательности и пытливого нрава. А черноволосый паренек был таким непоседой и фантазером, что это поразило даже его, прожившего на свете уже более двухсот лет. За то время, что оно наблюдало за ними, оно много раз тревожилось, как бы этот юноша не нарушил Индекс Запретов.

Если вдуматься – на такое он в принципе не должен быть способен. Подобные умения (например – за несколько дней сломать вечные барьеры, установленные по всему миру, как это сделал «тот человек», злейший враг «Повелителя») – это…

Внезапно черноволосый парень заворочался во сне, будто увидел что-то. Рубаха, выполняющая роль пижамы, задралась, и можно было лишь вздохнуть, глядя на его оголившийся пупок (о чем он сам совершенно не ведал).

Лето подходило к концу, и ночами здесь, в северном Норлангарте, было уже холодновато. В стенах сарая было множество щелей, и если парень так и продолжит спать с голым животом, вполне вероятно, что его Жизнь подкосит легкое заболевание. А между тем на следующий день – 28 числа 8 месяца 378 года по календарю Мира людей – им, можно сказать, предстоит преодолеть самый высокий барьер из всех, что они преодолевали до сих пор.

Юноши трудились на ферме все лето и должны были уже заработать достаточно денег; оно много раз хотело сказать этим двоим, чтобы они хотя бы спали на постоялом дворе в городе, но не могло общаться с ними напрямую. Его охватывала тревога всякий раз, как оно наблюдало за ними, спящими в этом грубом сарае…

И вот к чему в итоге пришло.

…Ничего не поделаешь. Ладно, если я вмешаюсь таким способом, «Повелитель» наверняка меня простит.

Оно встало на своей балке и взмахнуло правой рукой. Заклинание было произведено, и из кончика пальца вырвался зеленый луч «элемента ветра».

Оно осторожно опустило «элемент ветра» рядом с черноволосым юношей, в 30 санах от охапки сухой соломы, и «высвободило».

Возникший в этом месте ветерок подхватил пучок соломы и уронил на открытый живот парня. Это, конечно, не так надежно, как одеяло, но вполне достаточно, чтобы прикрыть голую кожу от холодного сквозняка.

Оно опустило руку и продолжило наблюдать за ни о чем не подозревающими мальчишками, размышляя, что делать дальше.

Его Жизнь не менялась со временем, а «Повелитель», маг и волшебник, отправлял его на подобные задания уже почти двести лет. Однако оно не помнило, чтобы когда-нибудь интересовалось теми, за кем наблюдало. Но оно ведь должно быть просто функцией, лишенной «эмоций». Это тело – не человеческое… во всяком случае не основной Человеческий Объект в Подмирье.

Даже если оно смогло предсказать высокую вероятность того, что парнишка подхватит простуду прямо перед важным испытанием, вопрос – почему оно не проигнорировало это, а вмешалось с помощью заклинания? Более того – если бы заклинание сорвалось, если бы того парня постигла неудача, его долгая миссия наблюдателя завершилась бы, и оно вернулось бы в уголок библиотеки, по которому скучало…

Иными словами… вместо возвращения домой оно желает продолжить путешествовать вместе с ними?

Немыслимо. Слишком нелогично. Как будто я заразилось от тех двоих, подхватило их ветер в голове.

Надо прекратить думать. Это не входит в мои обязанности. Все, что от меня требуется, – следовать за ними и наблюдать. Мне нужно наблюдать, как двое юношей – русоволосый Юджио и черноволосый Кирито – идут к своей цели.

Оно съежилось до своих обычных пяти милов и спрыгнуло с балки. С таким маленьким телом оно не рисковало нанести урон своей Жизни, так что и заклинаний не требовалось. Оно приземлилось, точно соломинка, и, беззвучно перебирая тонкими ножками, направилось к своему привычному месту – чуть длинноватым черным волосам юноши по имени Кирито.

Прицепившись к множеству волосков такого же цвета, как его тело, оно почему-то укорило себя за то, что такое маленькое.

Покой, уют, уверенность; помимо этих, его наполняли еще другие, куда более сильные эмоции… и оно никак не могло понять, почему.

…Что за необычные дети.

Повторив свою мысль, оно закрыло глаза и погрузилось в легкую дрему.

После шумного завтрака двойняшки ушли, пообещав напоследок: «Мы будем за вас болеть!»

Кирито с Юджио выпустили десять лошадей на луг и вычистили конюшню. Обычно после этой работы они брали деревянные мечи и приступали к тренировке, но сегодня все было по-другому. Они вымылись у колодца – наблюдатель на время этой процедуры покинул голову Кирито и спрятался в кроне дерева поблизости – и переоделись из рабочей одежды в свою обычную. Потом направились в стоящий неподалеку большой дом.

Ториза Вольде, жена владельца фермы, обладала открытым характером. Возможно, поэтому она с готовностью наняла двух несколько странных на вид молодых людей. Вот и сегодня, когда Кирито с Юджио подошли к ней поздороваться, она искренне приободрила их и вручила корзинки с обедом. Напоследок, уже провожая юношей, она шутливо заметила: «Если не победите, забудьте о городской страже. Возвращайтесь и женитесь на Телин и Телулу!» – что вызвало на лицах Кирито и Юджио очень неоднозначные улыбки.

Выйдя из дома, юноши прошли около трех килолу по дороге, ведущей в Заккарию. Друг с другом они почти не говорили, чего раньше никогда не случалось. Скорее всего, это нервы давали о себе знать. Каждый год 28 числа 8 месяца в Заккарии проводится «Турнир мечников севера Норлангарта», в котором участвуют жители более 50 близлежащих городов и деревень. Как правило, Священный Долг всех участников – «страж»; в нынешнем турнире лишь Кирито и Юджио будут исключениями.

В городскую стражу Заккарии войдут всего два человека – по одному от восточного и западного блоков. И Кирито, и Юджио должны добиться этого, если они хотят воплотить в жизнь свою мечту; таких серьезных барьеров на их пути еще не было. Проблема, однако, в том, что будет, если они оба попадут в один блок; юнцы об этом, похоже, вовсе не думали –

Оно продолжало забивать себе голову тревожными мыслями под звук шагов по траве кемури.

Высунув голову из волос Кирито, оно увидело на склоне соседнего холма домики из красно-бурого песчаника. Это, видимо, и был крупнейший город в ССН – Заккария. Его население составляло 1950 человек, меньше 10% от населения Центории, но именно сегодня, в день турнира, тут наверняка все будет бурлить.

Когда они уже подходили к западным воротам, Юджио прошептал:

– …Знаешь, если бы я не увидел своими глазами, начал бы даже сомневаться, эта Заккария вообще существует или нет.

– Почему?

На недоуменный вопрос Кирито русоволосый юноша улыбнулся.

– Потому что… из взрослых в Рулиде вообще никто никогда не видел Заккарию. Дойк, прежний капитан стражи, имел право участвовать в турнире, но так и не участвовал до самой отставки. У меня же вообще не было шанса попасть ни в Заккарию, ни вообще никуда – я же был «рубщиком Кедра Гигаса». Место, где никто из деревни не бывал и которое я никогда не видел…

– А теперь ты убедился своими глазами, – шепотом закончил фразу Кирито, потом улыбнулся и добавил: – Здорово, что Заккария существует. Если этот город есть, это значит, что и Центория тоже есть.

– Ага. Это… не могу описать словами. Мы уже пять месяцев как ушли из Рулида; я знал, конечно, что мир – это не только наша деревня, но все равно ощущения… просто потрясающие.

Оно понимало, что говорит Юджио, но его удивление находило странным. Подручный «Повелителя», проживший уже много лет, видел и Центорию, и весь мир людей диаметром в 1500 килолу. Его информационная емкость была куда больше, чем у Человеческих Объектов, кроме разве что Рыцарей Единства. Однако и для него существовала неведомая область – то, что расположено по ту сторону Граничного хребта, окружающего Мир людей… Темная Территория. Оно слышало лишь отдельные слухи, что там есть несколько деревень и мелких городков и даже один громадный, абсолютно черный город… Когда-нибудь оно непременно постарается лично убедиться в их существовании.

Невозможно… это все выдумки. Но если продолжить наблюдать за этой парочкой, то, может быть, когда-нибудь…

Скорее всего, оно слишком задумалось на эту тему.

Внезапно его тряхнуло, да так сильно, что оно едва не слетело с головы Кирито. Отчаянно вцепившись в черные волосы, оно выкинуло из головы все мысли и стало вглядываться вперед.

Первым, что бросилось ему в глаза, был вставший на дыбы конь. Он дико ржал и как будто пытался скинуть с себя стража Заккарии, сидевшего в седле. Встряска только что – это, видимо, Кирито резко пригнулся, уклоняясь от копыт.

Всего в десяти мелах впереди были западные ворота. Через ров перед ними был перекинут каменный мостик, на котором стоял конный отряд городских стражей. Один из коней внезапно взбесился как раз тогда, когда Кирито ступил на мост.

– Т… тпру, тпру!

Всадник отчаянно натягивал поводья, пытаясь успокоить животное, но тщетно. Чтобы работать с животными, такими как лошади, требуется приличный Уровень управления, но Человеческий Объект, чей Священный Долг – «страж», этому критерию обязан удовлетворять.

В таком случае оставалось немного причин, почему лошадь может взбеситься и перестать слушаться всадника. Скажем, снижение Жизни из-за нехватки воды или пищи, или лошадь может почуять приближение опасного монстра… впрочем, оба эти варианта в данном случае не выглядели вероятными.

Пока оно размышляло, вставшая на дыбы лошадь стала опускаться. Кирито, который только что пригнулся, оказался прямо под передними копытами и уже не мог уклониться полностью. Со стороны прохожих, понявших, что происходит, донеслись крики. Жизнь даже взрослого человека может уменьшиться вдвое, если на него с размаху наступит лошадь… а если удар придется в неудачное место, Жизнь может и вовсе кончиться.

– Б-берегись!.. – воскликнул кто-то, и в тот же миг Кирито двинулся с места, но не назад – а вперед. Копыта ударились о землю прямо позади него; он оббежал их, обеими руками крепко обхватил коня за голову и резко крикнул:

– Юджио, сзади!

Его партнер уже действовал. Пока Кирито удерживал животное, Юджио обогнул коня и быстро протянул правую руку к основанию бешено хлещущего хвоста. Молниеносным движением пальцев он извлек что-то из коричневой шерсти, и в то же мгновение обезумевшая лошадь успокоилась.

Кирито ласково поглаживал морду тяжело дышащего животного.

– Ну все, все, уже все хорошо – страж-сан, отпустите поводья, пожалуйста.

Совсем еще молодой солдат, по-прежнему бледный, кивнул и ослабил туго натянутый повод. Кирито отвел руку от конской головы и сделал шаг назад. Конь развернулся и поскакал к правому краю моста, где ему полагалось стоять. Толпа зевак облегченно выдохнула.

Наблюдатель не удержался от того, чтобы вздохнуть вместе с зеваками. Оно не покинуло свой пост в волосах Кирито, но невольно вытянуло руки перед собой в жесте, необходимом для наложения защитного заклинания. Пожалуй, если бы Кирито не среагировал на движение копыт, оно вполне могло бы и впрямь сделать это и защитить его от удара. Для наблюдателя это было бы совершенно непростительно.

Юноша, не подозревающий о маленьком пассажире в своих волосах, громко выдохнул, прижав руку к груди, после чего подошел к другу и прошептал:

– …Большой болотный слепень?

– Он самый, – прошептал в ответ Юджио и огляделся. Убедившись, что прохожие, остановившиеся было поглазеть, расходятся по своим делам, а все внимание стража занято его конем, он протянул Кирито то, что держал в руке.

Это было крылатое насекомое длиной в четыре сана и с брюшком в красно-черную полоску. Оно походило на пчелу, но без ядовитого жала. Однако на голове у него был острый хоботок.

Из вредоносных насекомых, существовавших, чтобы затруднить жизнь Человеческим Объектам, это было далеко не самым опасным, поскольку не наносило людям прямого вреда. Оно немного уменьшало Жизнь, высасывая кровь, но жертвами его становились исключительно лошади, коровы и козы. Сейчас большой болотный слепень укусил лошадь стража в круп, потому-то она и взбесилась.

– Как-то странно… – пробормотал Кирито, беря из руки Юджио насекомое (слепень погиб в тот же миг, когда Юджио снял его с лошади). – Поблизости же нет никаких болот, да?

– Ага. Мне сказали в первый же день, как мы пришли на ферму Вольде. Что ближайшее болото возле западного леса, и что туда водить лошадей ни в коем случае нельзя.

– Западный лес… он от Заккарии где-то в семи килолу. Слепень от своего болота досюда просто не долетит.

На замечание Кирито Юджио слегка склонил голову набок и быстро, хотя и немного неуверенно, ответил:

– Но, скажем… он мог, например, пролезть в багаж какого-нибудь торговца, который сюда ехал, да?

– Ну да, так может быть.

Пока юноши разговаривали, слепень в пальцах Кирито стремительно терял красные оттенки. У насекомых Жизнь очень маленькая, а у «мертвого насекомого» она еще меньше, так что сохраняет форму лишь около минуты.

Вскоре большой болотный слепень, ставший уже светло-серым, издал еле слышный звук, рассыпался, как песчаный, и исчез.

Кирито подул на пальцы, непринужденно огляделся и тихо фыркнул.

– Ладно, нам с тобой обоим повезло, что мы не поранились прямо перед турниром. Хорошо, что мы все время жили на ферме рядом с лошадьми.

– А, ага. Если попадем в городскую стражу, как насчет попытать силы в кавалерии?

– Мы проделали такой большой путь, так что никаких «если», Юджио. Мы непременно попадем в стражу, какие бы преграды перед нами ни стояли.

Юджио удивлено взглянул на ухмыльнувшегося Кирито.

– Преграды… Мы должны выиграть целый турнир, так что у нас будет куча противников.

– А… ну да, будет. Я что хочу сказать: не теряй бдительности перед турниром. Возможно, будет еще много неожиданностей вроде этой.

– Ээ, не ожидал, что ты такой осторожный, Кирито.

– Конечно, я осторожный. И мне сложно ладить с бесшабашными типами, которые сначала делают, а потом думают.

После этих слов Кирито похлопал Юджио по спине.

– Ладно, пошли набьем живот перед турниром.

Полчаса спустя, прямо перед тем, как колокол отбил 11.30, юноши вошли в комнату участников турнира.

Комната была просторная, длиной мелов в двадцать. В западной ее половине стояли четыре очень внушительных на вид скамьи, и на них лицами на восток сидели участники. В восточной части стояли четыре кресла с претензией на роскошь. Они были свободны; у окна приема участников стоял страж.

Как только Кирито с Юджио вошли в комнату, на них уставились 54 человека.

Все это были взрослые люди, на взгляд, опытные мечники. Десять из них носили форму учеников стражей Заккарии. Большинство местных были молоды, стражи из окрестных городов – в самом расцвете лет. Некоторые щеголяли длинными бородами, другие – устрашающими шрамами на лицах.

Глядя на этих сильных и страшных участников, Юджио от потрясения словно палку проглотил, но Кирито лишь спокойно оглядел комнату и тихо произнес:

– …Вот хорошо…

– Ч-что хорошо? – очень напряженным голосом переспросил Юджио. Кирито приблизил лицо к Юджио и так же тихо ответил:

– Среди участников нет женщин.

– …Ээ, Кирито…

– С тобой ведь то же самое. Тебе будет трудно сражаться с девушкой.

– Это, это да… точнее, я даже не думал никогда о таком…

– Хорошо бы такого у нас и не было по крайней мере до Объединенного турнира четырех империй или как там его.

– Не зарекайся. Я слышал, в Западной империи есть отряд рыцарей целиком из женщин.

– …Хоо…

Двое юношей продолжили разговор в своем обычном стиле, без всякого намека на напряжение, и 54 устрашающих участника быстро потеряли к ним интерес. На лицах большинства было написано «эти двое и из предвариловки вряд ли выйдут»; отвернувшись, они принялись осматривать кожаную амуницию и выданные им мечи.

Кирито вновь оглядел комнату. Видимо, ему пришла в голову какая-то мысль; он направился к скамьям, на которых сидели участники. Проходя мимо них, он часто и глубоко дышал. Зачем он это делал, было совершенно непонятно.

Минут пять он изучал сидящих в комнате, потом наконец вернулся к Юджио. Приблизив губы к уху недоумевающего партнера, прошептал:

– Не крути головой. Вторая скамья, самый дальний от нас парень – ты его видишь?

Взгляд Юджио чуть дернулся в указанном Кирито направлении, потом юноша кивнул.

– Ага, парень в форме ученика стража, да?

– Если тебе придется с ним драться, будь осторожен. Он может отмочить что-нибудь.

После этих слов оно, не менее потрясенное, чем Юджио, высунуло голову из волос Кирито. На лавке, чуть сутулясь, сидел молодой парень с песочного цвета волосами и в красно-бурой униформе. Заглянув в «Окно Стейсии», оно увидело, что парню 18 лет, его Жизнь и Уровень управления объектами ниже среднего – в общем, ничего примечательного.

– Ээ… ты что, его знаешь? – прошептал Юджио, но Кирито покачал головой.

– Нет, но… думаю, ты поймешь, если я скажу так: этот тип похож на Джинка.

Объект по имени Джинк был действующим капитаном стражи Рулида, где эти двое родились. Юноши считали его человеком мелким и недалеким.

Человеческие Объекты обязаны подчиняться законам и правилам, однако это вовсе не означает, что все они добры. Наряду с людьми наподобие фермеров Вольде, обращающихся с другими честно и искренне, есть и другие – те, кто смотрит на окружающих свысока, мешает им, использует их в своих целях, не нарушая при этом законов. Джинк из Рулида как раз из таких, и, если слова Кирито правдивы, этот безвредный на вид ученик стража –

– …Похож на Джинка, говоришь. Тогда с него станется смазать мой меч соком травы сиками или еще что-нибудь в том же духе… – пробормотал Юджио, нахмурившись. Кирито склонил голову набок.

– Это… а это не против правил?

– От этого сока Жизнь меча не снижается – его используют для полировки. Когда его наносишь, от меча страшно воняет. Когда я был маленький, он много раз этот трюк со мной проделывал; я не мог сосредоточиться во время поединка и проигрывал ему.

– …Ясно. Что ж, тогда не выпускай из рук меч, который тебе выдали. И не теряй бдительности во время поединков. Если меня отправят в один блок с этим типом, то ничего, но…

– Если так будет, Кирито, смотри сам не отколи чего-нибудь сумасшедшего, даже если он отколет.

Сорок участников, повесив головы, отправились в комнату отдыха, и лишь по восемь человек из восточного и западного блоков остались возле сцен. Им выдали воду Сирала, взятую из глубокого колодца, и простую пищу; зрителям тоже дали время передохнуть. Наконец получасовой перерыв подошел к концу, и началась финальная часть турнира. Предстояло провести три раунда боев на выбывание, которые и должны будут определить победителей от обоих блоков.

Владелец фермы Бано Вольде рассказывал Кирито и остальным, что всего несколько десятков лет назад проводился еще и финальный матч между двумя победителями блоков. Его отменили из-за произошедшего однажды несчастного случая, когда участники слишком увлеклись сражением и в результате вопреки правилам пролилась кровь.

Не только в турнире Заккарии, но во всем Норлангарте – нет, во всех турнирах, проводимых в Мире людей, – за соблюдением этого правила следят очень строго.

Оно основывается на параграфе Индекса Запретов, согласно которому, «в ситуациях, не оговоренных другими параграфами, воспрещается преднамеренно наносить урон Жизни других людей». Поэтому от участников турнира требуется нечто парадоксальное – обеспечить безопасность противника и при этом вынудить его сдаться.

Все школы меча уделяют большое внимание ката именно для того, чтобы предотвратить несчастные случаи, – благодаря ката оба противника в поединке дышат, так сказать, в унисон. Ката против ката – это означает, что даже в поединке бойцы повторяют одни и те же атакующие и защитные движения, и кто первый устанет или утратит сосредоточенность, тот, скорее всего, и проиграет. Биться до крови разрешалось лишь в высокоуровневых турнирах в столице, где может действовать правило «до первого удара» и где участвуют сильнейшие бойцы, такие как Рыцари Единства или ученики Академии мастеров меча.

Однако Человеческие Объекты обладают кое-чем, чего нет у других живых объектов, – это кое-что называется «эмоции». Именно эмоции придают им огромную силу, но также и заставляют иногда терять голову и совершать непредсказуемые поступки.

Происшествие, о котором рассказывал Бано Вольде, случилось из-за слишком разгоревшихся эмоций двух мечников, очень хотевших победить, – в результате мечи стали бить по телам, а не по мечам. Конечно, до смертельных ран дело не дошло – если бы все стало настолько серьезно, вмешалась бы Церковь Аксиомы, – но даже капель крови хватило, чтобы весь город пришел в ужас. Вполне объяснимо, почему финальный бой между победителями восточного и западного блоков отменили.

Конечно, двое юных мечников обо всем этом не знали. Их цель была – победить в турнире, выделиться среди других городских стражников, получить право поступить в Академию мастеров меча в Центории – преодолевать барьер за барьером, чтобы когда-нибудь встретиться с «Алисой» в Центральном соборе Церкви Аксиомы.

Невероятно, но движутся они в правильном направлении. Путь им предстоит такой долгий и такой трудный, но в конце пути их действительно ждет собор. Однако… если Кирито и Юджио получат право войти в ту белую башню, они оба будут…

Колокол, пробивший 2.30, прервал ход его мыслей. Расположившийся в уголке площади оркестр сыграл бравурный марш – это и послужило сигналом к началу финальной стадии турнира.

Двое друзей, успевших закончить свою незатейливую трапезу, резко поднялись со складных стульчиков, на которых сидели. Взгляды черных и зеленых глаз встретились; стукнувшись правыми кулаками, юноши отвернулись друг от друга и направились к западной и восточной сценам, словно все необходимое уже сказали без слов. Трибуны, на которых во время предварительных состязаний еще оставались свободные места, сейчас были набиты под завязку; приветственные возгласы ураганом обрушились на участников.

Стражи, ответственные за подсобные работы на турнире, вынесли к судьям деревянное табло с закрепленным на нем бумажным листом. Черной краской на листе была изображена схема финальной стадии турнира – поединков на выбывание. В восточном блоке Юджио предстояло сражаться в третьем бою первого раунда. Кирито тоже выпал бой номер три. Об этом, впрочем, наблюдатель не думал – его взгляд прилип к юному ученику стража по имени Игом, парню, который почему-то вызывал у Кирито беспокойство.

Благодаря мне он попал в тот же блок, что и Кирито. Тело наблюдателя размеров в пять милов охватило странное ощущение, которого не было при жеребьевке. Совершенно необоснованное предчувствие, что что-то произойдет. А ведь такая функция присуща только людям.

Кирито явно заботило не то, что наблюдателя, – во всяком случае он даже не дернулся, увидев имя Игома против своего. Едва главный судья закончил свою речь, Кирито тут же сошел со сцены и сел на стул в зоне отдыха западного блока. Во время обеда Юджио был здесь же, но сейчас он не мог покинуть зону отдыха восточного блока, так что возможности поговорить не было.

Сидя на голове Кирито, оно наблюдало за первыми двумя поединками. Они прошли гладко.

Тот, кто атаковал первым, применял приемы из третьего-четвертого ката; защищающийся спокойно парировал; мечи соударялись с деловитым стуком. Потом участники менялись ролями, и следовала новая порция металлических звуков. Это можно было бы принять за тренировочный поединок, но здесь использовались настоящие мечи. Оба участника – и атакующий, и защищающийся – постепенно теряли Жизнь из-за усталости. Когда Жизнь падала до определенной величины, четкость движений начинала нарушаться, и в защите появлялись огрехи. Как только кто-то не успевал парировать удар противника, и острие меча оказывалось возле его тела – «стоп!» – и поединок прекращался.

Да, здесь скорости совершенно не те, что в турнирах столичного класса, где бойцы то налетают друг на друга, то разбегаются. Однако турнирам севера и положено такими быть. Парень по имени Игом не обладал какими-то выдающимися способностями, так что в третьем поединке Кирито должен одержать над ним легкую победу – просто потому что у него выше Уровень управления объектами. Прозвучало имя Кирито, и оно вместе с юношей отправилось на сцену из красного мрамора.

Почти тут же на востоке раздалось имя Юджио. Однако ему хватило короткого взгляда, чтобы понять: соперник Юджио уже утратил хладнокровие и весь вспотел; так что волноваться было совершенно не о чем. А Кирито и Игом тем временем встали друг напротив друга на западной сцене, и глаза под песочными волосами пристально уставились на Кирито. Оно снова проверило «окно Стейсии», но все характеристики Игома так и оставались ниже средних по сравнению с другими участниками турнира. Почему же Кирито его опасается?..

Оба противника медленно двинулись навстречу друг другу, беря мечи на изготовку. Молодой судья поднял правую руку – и рубанул ей воздух с выкриком «Начали!».

В ту же секунду Игом рванулся вперед. Как правило, соперники сперва какое-то время стоят и смотрят друг на друга, оценивая ритм дыхания, и лишь потом начинают бой; так что среди зрителей сразу поднялось волнение. Впрочем, это не было запрещено правилами. Хотя застигать противника врасплох для достижения победы не рекомендовалось, это тоже была допустимая стратегия.

– ИООООО!

Игом яростно рубанул вниз-влево, и Кирито принял удар на свой меч. ДЗЫННЬ! Раздался странный металлический звук, которого до сих пор в поединках не было, и брызнувшие желтые искры осветили лица обоих юношей.

Вместо того чтобы отскочить друг от друга, мечи остались сцепленными, они чуть дрожали. Кирито, хоть и начал движение с запозданием, парировал с невероятной скоростью; он теснил противника, толкая меч вверх. Скрежет сцепленных клинков разнесся над безмолвным западным блоком.

Кирито медленно придвинул лицо к самому носу нахмурившегося Игома – и прошептал:

– От тебя пахнет неджирезтой.

– …И что с того? – ответил Игом голосом, тоже напоминающим металлический скрежет. Кирито продолжил еще тише:

– Неджирезта только для одного годится. Если ее высушить и поджечь, ее дым усыпляет вредных насекомых. Например… Больших болотных слепней.

– …

Игом выпучил глаза; и тут же прячущийся в волосах Кирито наблюдатель моргнул.

Значит, Кирито ходил между участниками в комнате отдыха, чтобы найти, от кого пахнет неджирезтой. Если так, это из-за того, что –

– …Сегодня утром у западных ворот Заккарии. Это ты подсунул Большого болотного слепня… то насекомое, от которого лошадь взбесилась.

На это заявление Игом лишь злорадно ухмыльнулся.

– Мне незачем что-то отвечать бездомному типу вроде тебя. В любом случае… я всего лишь выпустил безвредное для человека насекомое. Я не нарушил ни Имперский закон, ни Индекс Запретов.

Ученик стража сказал правду. Если бы Большой болотный слепень мог наносить вред людям напрямую… если бы он мог снижать Жизнь человека – тогда приносить его туда, где живут люди, было бы противозаконно. Но принести насекомое, ранящее только лошадей, вовсе не запрещалось.

Однако все не так просто. Даже маленький ребенок понимает, что Большой болотный слепень летает вокруг лошадей, чтобы их кусать… чтобы уменьшать Жизнь лошадей. Вполне очевидно для каждого, что лошадь при этом может взбеситься и поранить оказавшихся рядом людей.

Большинство Человеческих Объектов, осознав такую возможность, отказались бы от идеи выпустить Большого болотного слепня. Потому что в них крепко засел параграф Индекса Запретов «не уменьшать Жизнь другого человека». Однако этот юноша по имени Игом, даже зная, что это может навредить Кирито или Юджио… нет, именно потому что он хотел этого – он выпустил слепня. Для таких людей существовало оправдание «Я просто выпустил насекомое, безвредное для человека. Что будет дальше, я понятия не имею»; оно было сильнее, чем мысль о необходимости следовать Индексу Запретов.

…Дворянская кровь.

В этом юноше чувствовалась «темная сторона дворянства», о которой ходили слухи. Он был полной противоположностью обитателей фермы Вольде; он твердо верил, что «приемлемо все, что не нарушает правил».

– …Зачем?

На короткий вопрос Кирито Игом выплюнул:

– Ты мне не нравишься. Такое отребье, даже без Священного Долга, хочет бросить вызов мне? Мне, Игому Заккалайту-сама? Ты хочешь вступить в нашу стражу? Я тебе не позволю. Я решил раздавить тебя еще месяц назад, когда ты явился в город узнавать правила турнира.

– …Ясно, дворянчик, значит. Но знаешь, хоть у тебя и благородные предки, все равно ты подонок, раз делаешь такое. Прости, давай поторопимся и закончим все побыстрее?

Даже услышав, что его противник – кровный родственник правителя Заккарии, Кирито не выказал признаков страха. Он вложил побольше силы в руку с мечом, по-прежнему сцепленным с мечом противника; похоже, он намеревался заставить Игома потерять равновесие. Однако –

Игом вновь ухмыльнулся, и тут же раздался отчетливый треск. Кирито на мгновение застыл. Если приглядеться – в том месте, где два меча соприкасались, на клинке Кирито появилась маленькая, но явственная трещинка.

Почему лишь один меч разрушается, хотя они оба выданы участникам для турнира? Лихорадочно заглянув в «окна» обоих мечей, оно обнаружило нечто неожиданное.

Меч Кирито был объектом 10 класса, в то время как меч Игома – 15. Приглядевшись, можно было обнаружить, что и блестят клинки чуть по-разному.

– Кк!.. – выдохнул Кирито и отдернул меч. На этот раз уже Игом двинулся вперед. Дзяк, дзяк! Мечи соударялись раз за разом, но лишь у меча Кирито Жизнь потихоньку падала.

– Кстати говоря, это тоже не против правил, – прошипел Игом, глядя победителем. – По условиям турнира все участники должны пользоваться металлическими мечами, выданными судьями. Раз так… ничего такого, даже если среди обычных мечей окажется более острый и он достанется мне.

– …Значит, ты подкупил стража, который выдавал мечи.

– Ничего не знаю. Но сколько ты еще продержишься, бродяга? Можешь стараться сколько хочешь – твой меч только Жизнь теряет.

Говоря все это, Игом продолжал со всей силы размахивать мечом; но тут Кирито сделал нечто неожиданное.

Он не стал встречать очередную атаку противника, а пригнулся и проскочил у него под рукой. Меч Игома с громким «дынн!» врезался в мрамор. Отдача от удара заставила Игома замереть; воспользовавшись этим, Кирито отскочил.

Зрители, напряженно наблюдающие за ходом поединка, начали хлопать. Они никогда еще не видели, как во время схватки на мечах один из участников проскакивает под рукой другого. Не зная, о чем говорили эти двое, они обрушили на сцену лавину аплодисментов.

Оправившись от последствий удара, Игом развернулся к Кирито; лицо его было полно ярости.

Опасность. Наблюдатель почувствовал это интуитивно. Конечно, хоть Игом и дворянин, он все равно не может нарушить Индекс Запретов и ударить мечом Кирито – но в то же время, если Кирито поранится из-за какого-нибудь несчастного случая, это будет для Игома приемлемо. Просто невероятно, как он вообще может о таком думать.

Следующий ход Игома, однако, полностью опрокинул эту гипотезу.

Он поднял свой меч 15 класса, который до сих пор держал обеими руками, одной правой на уровень шеи – как будто хотел положить на плечо. Потом, словно ища что-то, он несколько секунд поправлял стойку. И вдруг меч окутался светло-синим сиянием.

– Секретный прием Заккалайта, «Удар синего ветра»!

Толпа вновь разразилась аплодисментами – включая даже восточный сектор. Рефери на сцене в замешательстве посмотрел на остальных судей, но те тоже были в растерянности. Как и намекает называние, «секретные приемы» – особые удары, имеющиеся в арсенале каждой школы меча; обычно эти удары не используют, но никаких ограничений в правилах нет, так что все зависит от самих участников. Раз Игом так решил, запретить ему никто не сможет.

Проблема, однако, в том, что по мощи «секретные приемы» несравнимы с обычными, а когда мечник начинает такой прием, то уже не может остановиться на полпути. Его тело движется само собой – не волей хозяина, а сверхъестественной силой, подобной Священному искусству. Короче говоря – если Кирито не удастся защититься, он не только проиграет, но и получит серьезную рану. Игом это прекрасно понимал, но тем не менее решил прибегнуть к секретному приему. Скорее всего, он считал, что, даже если прольется кровь, это будет всецело вина противника, который не сумел защититься.

Однако возможность остановить Игома еще была.

Кирито надо всего лишь опустить меч и полностью открыться. Когда он это сделает, решимость Игома испарится – ведь использование секретного приема в такой ситуации будет уже прямым нарушением Индекса Запретов. Какая бы дворянская кровь ни текла в его жилах, он не сможет пересилить Индекс Запретов и Церковь Аксиомы. Это – абсолютное ограничение, въевшееся в сознание любого Человеческого Объекта.

Опусти меч. Наблюдатель изо всех сил старался не произнести эти спасительные слова вслух. Даже если я не произнесу, он и сам поймет. Давай же, опускай меч…

– …Значит, секретный прием, говоришь, – вдруг пробормотал Кирито так тихо, что даже оно еле расслышало.

Как и Игом только что, он убрал левую руку от рукояти меча и встал в такую стойку, будто вешает меч на пояс слева. Как только его тело застыло, клинок засветился ярко-фиолетовым.

И зрители, и судьи затаили дыхание. Уже одержавший победу Юджио на противоположной сцене покачал головой. Оно припомнило, что всякий раз, когда видело такое движение раньше, это означало, что поделать что-то уже нельзя.

Лицо Игома исказилось, задрожало; оскалив зубы, он –

– КИИИЯАААААААААА!!!

С воплем, похожим на крик крупного объекта-птицы, он резко шагнул вперед левой ногой, поднял с плеча металлический меч и рубанул по диагонали, целясь в Кирито.

Надо остановить бой. Наблюдатель подумал так на полном серьезе. Однако Священное искусство применять было уже поздно. Спрыгну с головы Кирито и приму свою истинную форму. Это будет абсолютно против правил – но я приму любое наказание «Повелителя», все равно это будет лучше, чем если мой объект наблюдения…

Но в этот момент.

– …Сси!!!

Кирито тоже пришел в движение.

Он отважно рванулся прямо навстречу светло-синей траектории меча Игома. Правая рука молниеносно прочертила ослепительно-фиолетовую линию слева направо и тут же следующую – справа налево.

Кинн!!! Резкий металлический звук рванулся прочь со сцены, прошил трибуны и разлетелся, должно быть, по всем улицам и закоулкам Заккарии.

Что-то взлетело в воздух, серебряно блестя в свете Солуса, потом начало падать. Отрубленный у основания клинок вонзился в мрамор сцены.

Движение меча Кирито было настолько быстрым, что даже наблюдатель его не разглядел – абсолютно. Однако основное оно поняло.

Меч метнулся слева направо и тут же обратно. Скорость была так высока, будто Кирито атаковал двумя мечами с обеих сторон сразу. И звук-то был всего один. Эти два удара, словно укусы дикого зверя, угодили точнехонько в одно и то же место – и разрубили меч Игома. Обычным турнирным мечом, от Жизни которого осталась лишь половина, – острый меч пятью классами выше…

– Я пришла позаниматься с тобой, первогодка.

Так произнесла ясным и твердым голосом старшая ученица в аккуратной униформе фиолетовых тонов и со стянутыми в хвост каштановыми волосами – моя «семпай».

– Слушаюсь, Рина-семпай, – ответил я и извлек из кожаных ножен на поясе деревянный тренировочный меч. Деревянный-то деревянный, но сделан он был из лучшей древесины платинового дуба, так что блестел, как металлический. Он был лишен лезвия и не мог резать, поэтому, даже если скользнет по одежде, ее Жизнь не уменьшится. Но по уровню он намного превосходил грубый металлический меч, выданный мне для участия в турнире в Заккарии.

Мечница, увидев, что я встал в позицию, также извлекла свой деревянный меч текучим движением. Ее стойка была чуть другой – она стояла боком, так что правая половина тела закрывала левую руку. Это была базовая стойка «боевого стиля Сельрут», унаследованного ей у родителей.

– …Сегодня у нас последний раз. Ты можешь пользоваться левой рукой на всю катушку, – с усмешкой произнес я. Она ответила строгим взглядом, словно говоря «вот как», и убрала левую руку за спину, поближе к большой поясной сумке.

Девушка стояла от меня в десяти мелах – ну, в десяти метрах. Ее решительное лицо и поза дышали красотой.

Ростом она была на три сантиметра выше моих 170. Длинные каштановые волосы стягивала лиловая ленточка, которая очень ей шла. Красивое лицо сочетало в себе решительность воина и благородство дворянина. Темно-синие глаза, казалось, вобрали в себя сумеречное небо.

Курточка и слегка колышущаяся длинная юбка были переливающегося фиолетового цвета. Не самый бросающийся в глаза цвет, но на ней эта форма смотрелась роскошнее, чем любая другая одежда; совершенно невероятно. Впрочем, тело под этим одеянием было крепким, как сталь – я это отлично знал благодаря отведенной мне роли.

– …Да, сегодня последний раз, – прошептала она – Солтерина Сельрут, дочь дворянского рода Норлангарта и второй меч Академии мастеров меча. В ее стойке не было ни намека на уязвимое место.

Я, младший ученик Академии мастеров меча Кирито, был ее «слугой». После этих ее слов я молча кивнул и, чуть подсев, тоже занял стойку.

Каждый день с девяти утра до трех пополудни у меня были уроки и тренировки, а затем я должен был в течение часа выполнять обязанности слуги. Все это изматывало как физически, так и морально, но усталость улетучивалась без следа, когда я получал право на тренировочный поединок с Солтериной-семпай. Сейчас было уже пять, и лишь мы с ней остались на тренировочной площадке в общежитии элитных учеников, стоящем на самой вершине холма, где располагалась Академия.

Юджио небось сейчас вздыхает в ученическом общежитии, поскольку я нарушаю комендантский час; но он ведь тоже слуга у мечника, так что должен понимать.

Подумав так, я затем полностью сосредоточился на мече у меня в руках. Глаза Рины-семпай вдруг блеснули; в воздухе будто молния сверкнула, заставив меня напрячься. Фонари, освещающие просторную тренировочную площадку, чуть качнулись, точно не в силах выдержать наэлектризованную атмосферу.

Даже без рефери мы начали действовать одновременно – как только наше с ней дыхание пришло в один ритм.

Мелкие трюки против Солтерины-семпай не работают – недаром ее зовут «ходячим тактическим пособием»; так что я рванулся вперед, сокращая десятиметровую дистанцию, и неожиданно рубанул снизу вверх.

Преподаватели наверняка отчитали бы меня, примени я этот удар в официальном спарринге; но если бы я сейчас использовал медленный стиль Норкия, мне бы точно ничего не светило. Кстати говоря, стиль Сельрут, который исповедует Солтерина-семпай, – на мой взгляд, самый практичный из всех, что я встречал в Подмирье.

Мой сверхбыстрый удар был отбит деревянным мечом Солтерины-семпай. Однако отдачи от соударения не было вообще. Мягким движением руки, плеча и поясницы она отклонила меч вбок. Это был секретный прием стиля Сельрут «Быстрая вода». Солтерина-семпай уже год обучала меня этому приему, но я, даже зная его, все-таки не мог освоить в полной мере.

Замечу в скобочках: язык, на котором говорят и пишут в этом мире, – практически полностью японский (есть только отдельные слова из других языков), однако здесь очень мало кандзи. Максимум 30% от JIS[13] 1 уровня, где-то тысяча символов. Но даже с такими ограничениями они умудряются давать навыкам мечника столько уникальных названий.[14]

Воображение у обитателей Подмирья действительно невероятное. Сейчас здешняя литература сводится к сказкам, которые читают детям. Лет через сто – не удивлюсь, если кто-нибудь напишет роман. Вот занятно-то будет, если его издадут в реальной Японии и он станет бестселлером…

Я прыгнул вперед-вправо, будто пытаясь вытряхнуть из головы лишние мысли. Потому что я уже усвоил урок, что своей «Быстрой водой» семпай запросто может вывести меня из равновесия, а потом контратаковать.

Крутанувшись в воздухе, я приземлился возле самого края тренировочной площадки. Правая нога оттолкнулась от черной блестящей стены, и я рванулся вперед – а тем временем в движение пришла левая рука Рины-семпай.

Из-за спины она переместилась вперед, чертя кончиками пальцев изящную дугу белого сияния. Разумеется, это было вызвано вовсе не применением Священного искусства «элемент света». Сияние испускал кнут из отличной белой кожи – оружие, в обращении с которым, помимо меча, она была наиболее искусна.

Тренировочный кнут из кожи козы уру не снижает Жизнь даже при прямом попадании, но его удары достаточно болезненны, чтобы вызвать слезы на глазах. Инстинкты подсказывали мне, что надо защититься мечом, но пойди я у них на поводу – кнут мигом обовьется вокруг клинка и сделает его полностью бесполезным. Если же вместо блока я отступлю, то следом за первой атакой получу и вторую, и третью.

Я изо всех сил рванулся влево, пытаясь уйти в сторону от удара. Кончик кожаного кнута прошелестел мимо моей правой щеки и улетел дальше, а я использовал эту возможность, чтобы снова устремиться к семпаю.

Однако кнут, оглушительно щелкнув, изогнулся змеей и пошел назад. Мне надо добраться до семпая, прежде чем я сам получу удар. Поняв, что бегом мне не успеть, я опустил меч к правой ноге и оттянул назад. Потом сам пригнулся – и клинок засветился синим.

Рина-семпай прищурилась и вдруг разжала левую руку. Решительно выпустив рукоять кнута, она перехватила обеими руками меч, который до того держала только правой.

И тут же мое тело метнулось вперед, будто толкаемое невидимой рукой. Здесь это называлось «стилем Айнкрад», но на самом деле это был навык мечника, существовавший еще в старом SAO, – нижний колющий удар «Шип гнева». Я был уже в семи метрах от противника и продолжал стремительно сближаться, будто став одним целым с ветром.

Рина-семпай отвела меч, который держала двуручным хватом, назад-вправо. Притопнув, шагнула вперед левой ногой – и ее деревянный клинок засиял изумрудным светом. Секретный прием стиля Сельрут «Линкер».

Мой меч пошел вверх-влево и столкнулся с летящим горизонтально мечом семпая. Раздался металлический звон, сумрачную тренировочную площадку осветили синие и зеленые искры.

Я выпрямился. Наши мечи упирались друг в друга, лицо Рины-семпай было в десяти сантиметрах от моего. Она была спокойна и сосредоточена, как обычно – ни бисеринки пота на снежно-белом лбу. И тем не менее ее давление на мой меч было очень мощным. Стоит мне на мгновение расслабиться – и я проиграл.

В этом мире способности людей, «характеристики персонажей», – весьма заковыристая штука.

Если я открою то, что здесь называют «Окном Стейсии», все, что я увижу, – текущее и максимальное число хит-пойнтов и два индикатора, называемых «Уровнем управления объектами (УО)» и «Уровнем управления системой (УС)».

Из этих двух параметров Уровень УО отвечает за умение пользоваться оружием и доспехами, а Уровень УС – за владение Священными искусствами. Иными словами, первое – эквивалент «силы», второе – «интеллекта». Так я сперва думал. Однако непохоже, что сила определяется только Уровнем УО. Судя по всему, влияют и другие факторы – возраст, телосложение, состояние здоровья, опыт, тренированность и еще куча всего.

Я рассуждал примерно так. Если бы вдруг по какой-то причине у какого-то ребенка Уровень УО вырос до максимума и если бы сила определялась только этим параметрам, мы получили бы ребенка с силой монстра. Для нормального существования этого мира подобные аномальные явления нежелательны.

Не могу проверить лично, но, думаю, мой Уровень УО намного выше, чем у Рины-семпай. И тем не менее она может держаться против меня в силовом состязании лицом к лицу – скорее всего, из-за того, что она всю жизнь постоянно тренировалась. Мы с Юджио тоже упражнялись целыми днями последние два года, но это ни в какое сравнение не идет с тем ужасающим объемом тренировок, через которые прошла она и от одной мысли о котором в дрожь бросает. Это и повысило ее силу – в том числе «силу», которая просто не выразима ни через какие численные характеристики.

Самое пугающее, однако, то, что такой невероятный человек, как она, – всего лишь второй меч среди двенадцати элитных учеников Академии. То есть – имеется один человек еще сильнее.

В следующем месяце нам с Юджио предстоит экзамен за право попасть в число элитных мечников. Судя по всему, «элитными учениками» станут двенадцать человек, получивших самые высокие оценки. Для нас этот шаг – абсолютная необходимость, если мы хотим выпуститься первым и вторым номерами. Иначе мы не сможем после выпуска участвовать в проводимом Императором турнире, официально называемом «Турниром мечников Империи Норлангарт».

Обучение в Академии длится два года, и на каждом курсе обучаются 120 учеников. Это значит, что нам с Юджио надо опередить 118 человек… честно говоря, мысль, что Рина-семпай, такая сильная, все равно не «номер один», меня слегка… да нет, сильно тревожила.

– …А ты стал сильнее, Кирито, – внезапно, будто прочтя мои мысли, прошептала она в упор. Я чуть качнул головой, продолжая сопротивляться ее давлению и давить навстречу.

– Нет… мне еще учиться и учиться.

– Не скромничай. Ты более-менее усвоил, как противодействовать моему кнуту.

– Потому что ты всегда сражаешься в полную силу.

При этих моих словах ее очаровательные губы чуть улыбнулись.

– Мне не нужно как-то сдерживаться против тебя, Кирито. Потому что сегодня последний раз… а в твоем «стиле Айнкрад» остались еще приемы, которых я не видела.

Ой. Я резко заткнулся. Мой меч подался на пять сантиметров назад – видимо, из-за моих колебаний, – и Рина-семпай продолжила давить сверху вниз.

Ее темно-синие глаза, запечатавшие в себе сумеречное небо, смотрели на меня в упор; юная мечница продолжила:

– Год назад, когда я взяла тебя к себе слугой, я почувствовала, что у тебя свой стиль. Он совершенно не такой, как стиль Норкия, которому учат в Академии… этот стиль не для красоты, он для победы. Стиль Сельрут, который я пытаюсь научиться применять на практике, слишком жесткий по сравнению с твоим стилем, Кирито. Это я поняла за последний год.

Я мог лишь смотреть во все глаза на своего противника, сделавшего внезапно такое признание.

Пожалуй, можно сказать, что разные стили меча имеют разное применение. Я родом не из Подмирья. Мой стиль называется «стилем Айнкрад», потому что все его приемы я выучил в той парящей крепости, в смертельной игре, где нам приходилось участвовать в настоящих сражениях и ставить на кон собственные жизни.

В Подмирье, напротив, настоящих боев почти нет. Сражаются, по сути, только в состязаниях. В мелких турнирах побеждает тот, кто поставит другого в тупик, в крупных столичных турнирах – тот, кто нанесет первый точный удар. Когда нет риска для жизни – ничего удивительного, что навыки мечника развиваются в сторону большей эстетичности.

Однако это вовсе не означало, что навыки мечника, которыми пользуются жители Подмирья, слабее. Этот урок я тоже усвоил за прошедшие два года. Если человек непрерывно совершенствует владение «стилем», направляет на это все свои усилия и время, то каждый его удар становится мощнее; это компенсирует отсутствие опыта настоящих сражений.

Все из-за силы «воображения».

Подмирье – виртуальный мир, но его устройство абсолютно не такое, как у Айнкрада. Здесь воображение, генерируемое душой, Пульсветом, способно в какой-то степени влиять на результат чего бы то ни было.

Насколько сильным можно стать, используя воображение мечника при отработке одних и тех же приемов десять, двадцать лет с самого детства… И вот я, имея превосходство в Уровне УО, сейчас подаюсь под давлением Рины-семпай – отличное подтверждение этого. Воображение не описывается численными характеристиками, но это – настоящая сила, скрытая в здешнем мире. Такое не так-то просто ухватить ни мне, живущему здесь всего два года, ни Юджио, занимающемуся мечом столько же времени.

Большинство учеников Академии рождены в дворянских семьях – элита, упражняющаяся в искусстве владения мечом с трех-четырех лет. Впрочем, конечно, лишь немногие тратили время и усилия на то, чтобы действительно тренироваться. Тем не менее ситуация такова, что нам с Юджио предстоит соперничать с очень сильными мечами очень сильных людей, чтобы стать лучшими на своем курсе.

И единственное оружие, на которое я могу положиться для достижения этой цели, – «стиль Айнкрад», навыки мечника.

Почему вообще навыки мечника существуют в Подмирье – я до сих пор понятия не имею.

Однако, похоже, мечники в этом мире знают лишь базовые одноударные навыки; или, точнее – только ими могут пользоваться.

Год назад во время турнира в Заккарии ученик стража по имени Игом использовал прием стиля Заккалайт «Удар синего ветра». В терминах SAO это был одноударный навык для одноручного меча «Косой удар». Прием из стиля Сельрут, примененный только что Риной-семпай, «Линкер», – это круговой удар двуручным мечом «Циклон». Еще я здесь встречал «Удар молнии» из стиля Норкия – навык для одноручного меча «Вертикальный удар»; а высокоуровневый прием стиля Норкия «Разлом гор и небес» – вертикальный двуручный удар «Лавина».

Все это «секретные приемы» разных школ, и, похоже, каких-то суперприемов, превосходящих по силе все остальные, просто не существует. А значит, двух-трехударные комбо, которыми я владею, могут оказаться тем самым оружием, которое позволит мне противостоять здешним элитным мечникам. Сейчас, конечно, так можно только предполагать, однако, должен признать, это с моей стороны бесчестно. Но мы ведь здесь не для того, чтобы украсть у кого-то честь зваться сильнейшим мечником Мира людей. Мы всего лишь хотим войти в ворота Центрального собора Церкви Аксиомы – высоченной башни, стоящей на холме всего в нескольких километрах от Академии мастеров меча, но абсолютно недосягаемой для нас.

Чтобы Юджио мог встретиться с Алисой, которую забрали в детстве.

Чтобы я мог встретиться с «правителем» этого мира.

Если мы этого добьемся – пусть нас в лицо обзывают бесчестными, не страшно. Я буду участвовать во всех высокоуровневых турнирах, про какие знаю, и буду побеждать, пока не стану лучшим в Объединенном турнире четырех империй и не получу право стать «Рыцарем Единства».

Вот почему в течение всего года, что я проучился в Академии, я никогда не применял навыков мечника из более чем двух ударов. Я и сейчас применил всего лишь «Шип гнева».

Однако моя прекрасная наставница, похоже, раскусила этот трусливый секрет.

Рина-семпай приблизила лицо еще на сантиметр и прошептала тихонько, будто делясь тайной:

– В прошлом предки семьи Сельрут прогневили Императора, и с тех пор нам запрещено пользоваться традиционным стилем мечников, «Высоким стилем Норкия». Поэтому мы стали осваивать необычное оружие – кнуты, кинжалы; и все это время мы полагаемся на мягкие, не силовые приемы. Таков стиль Сельрут… Только не думай, что я недовольна. Я горжусь тем, что я единственная наследница этого стиля и так долго оттачивала его…

Тонкие белые руки слегка задрожали, будто отрицая произнесенные их хозяйкой слова. От упершихся друг в друга деревянных мечей донесся скрип. Это, пожалуй, был мой шанс разорвать дистанцию, но я не стал этого делать, а сохранил прежнюю позу в ожидании следующих слов.

– Мой отец надеется, что я закончу Академию первым мечом, а потом выиграю имперский турнир и тем самым верну престиж семьи Сельрут. Но смотри, какая ирония! Если я добьюсь того, чего от меня хочет отец, и Император снимет запрет на использование стиля Норкия… наша семья откажется от стиля Сельрут, ведь так? А если так будет… что станет с моей гордостью, которую я испытывала с самого детства?

На этот вопрос я не нашел легкого ответа.

В последнее время это ощущение чуть приутихло, но я все равно чувствовал, что Рина-семпай, мой лучший друг и партнер Юджио, все ученики и учителя в Академии… и вообще все люди в Подмирье в каком-то смысле не такие, как я. Они – просто «Человеческие Объекты» в виртуальном мире, называемом Подмирьем.

И тем не менее они отличаются от NPC в нынешних VRMMO. Это «искусственные Пульсветы», скопированные с настоящих Пульсветов, с человеческих душ, и сохраненные в некоей специальной среде. Скорее всего… это новейшее поколение искусственного интеллекта, созданное какой-то организацией в реальном мире – возможно, таинственной венчурной компанией «RATH»…

Однако их выражение эмоций иногда сильнее даже, чем у людей в реальном мире. Они переживают, они беспокоятся, они принимают или бросают вызов тому, что дает им мир. Когда я это понял, то просто не смог сохранять спокойствие. Их существование… существование, например, вот этой Солтерины-семпай, смотрящей на меня в упор, – это настоящее чудо…

– …Семпай.

Рина-семпай улыбнулась чуть самоуничижительно.

– У меня всегда было такое сомнение в душе – еще до того, как я поступила в Академию. За эти два года я ни разу не смогла победить того парня – возможно, как раз из-за этой моей растерянности.

Под «тем парнем» имелся в виду первый меч Академии, ни разу никому не уступивший это место в нынешнем году, человек по имени Уоло Левантейн. Он был из дворянской семьи второго класса и унаследовал семейную традицию обучаться у рыцарей Империи Норлангарта; устрашающе мощный мечник. Его удар сверху вниз, усиленный воображением, – это было нечто. Я собственными глазами видел, как он деревянным мечом разрубил надвое бревно.

Элитным ученикам, лучшим мечникам Академии, присваиваются ранги от 1 до 12. Ранги меняются по результатам экзаменов-состязаний, проводимых четыре раза в год.

Разумеется, предыдущие три состязания я смотрел с первого ряда трибуны. Это были турниры на выбывание вроде заккарийского; за два раунда число участников уменьшалось с двенадцати до трех. Потом тот из них, кто был выше перед турниром, «сеялся», а двое других выясняли, кто из них будет с ним соперничать. В трех финальных поединках Рина-семпай сражалась с первым учеником Уоло – и все три раза проиграла.

Насколько я мог судить, их техника не имела вообще ничего общего. Против мощного Уоло Рина-семпай действовала мягко, но при этом стремительно. Сверхтяжелые удары она нейтрализовывала, словно обтекая их, и время от времени проводила резкие контратаки. Техника семпая была, на мой взгляд, совершенна. Обоим противникам не удавалось провести успешную атаку, но, когда время уже подходило к концу, Уоло применял свой высокоуровневый удар сверху, и все три раза Рина-семпай не могла ничего поделать с этим ударом. Дважды деревянный меч выбивало у нее из рук, один раз он сломался.

Исходы всех трех матчей приходилось определять судьям, и, естественно, они выбирали Уоло. Именно поэтому весь год Уоло бессменно был первым мечом, а Рина вторым.

Замечу в скобках, что и третий меч все время оставался одним и тем же. Это был громадный парень по имени Голгоссо Вальто, который всегда проигрывал Рине-семпай в полуфинале. Следует еще добавить, что слугой Голгоссо-семпая был мой друг Юджио.

Когда Рина-семпай в начале нашей тренировки сказала «сегодня последний раз», она имела в виду, что через два дня состоится четвертый турнир-экзамен, который и определит окончательную расстановку. Послезавтра ученики-второкурсники, включая двенадцать элитных мечников, завершат обучение.

Это означает, что у Рины-семпай будет последний шанс превзойти Уоло-семпая. Строго говоря, право участвовать в Имперском турнире мечников получают первые два выпускника, и Рина-семпай может встретиться с Уоло еще и там; но у меня четкое ощущение, что семпай, постоянно уступавшая ему в Академии, не победит и позже.

– …Я скажу откровенно.

Рина-семпай, по-прежнему упираясь своим мечом в мой, продолжила так же тихо:

– Каждый раз, когда я вижу, как он наносит свой «Разлом гор и небес»… мне становится страшно. Сколько бы я ни тренировалась, я просто не могу заставить себя поверить, что способна справиться с этим ударом. Еще с того времени, когда мы были здесь новичками… да нет, с первого раза, как я увидела его обращение с мечом на вступительном экзамене, – еще с тех пор я его боюсь…

Впервые я видел ее такой; я был просто потрясен.

Как я и ожидал, в уровне способностей между семпаем и Уоло разницы не было. Разница была в силе воображения… Как бы ни была сильна уверенность Рины-семпай в себе, в этом важном отношении она уступала.

Если, как я предположил, Подмирье создано данными «Мнемовизуала», сила воображения должна быть важным фактором, определяющим исход событий. Потому что и Рина-семпай, и вообще все, к чему мы прикасаемся, – не набор полигонов, а «воображаемая картина», построенная на основе памяти Пульсветов.

У каждого человека ведь должны быть свои собственные, чуть-чуть разные «данные воображения», правда?.. Допустим, данные множества Пульсветов можно поместить в «Общий банк памяти» и как-то усреднить, сформировав «реальность». Потом, если появляются новые Пульсветы, их силы воображения может хватить, чтобы изменить усредненные данные; тогда нетрудно представить себе, что воля конкретного человека может повлиять на ход событий.

Возьмем, скажем, Уоло Левантейна; он именно поэтому настолько силен с мечом. Он обладает абсолютной уверенностью в своих способностях, в своем стиле. Его твердая воля ведет за собой воображение, а воображение позволяет ему демонстрировать такую невероятную атакующую мощь.

Рина-семпай, напротив, постоянно испытывает неуверенность в отношении своих способностей по работе с мечом. Причиной тому является стиль Сельрут, о котором она только что говорила. Высокий стиль Норкия ее семье запретили применять, и им оставалось лишь создать на замену свой собственный. Осознание того, что этот стиль – лишь замена, вызывает у Рины-семпай нечто вроде комплекса неполноценности. Из-за этого она и проигрывает безнадежно Уоло-семпаю, вера которого в свои способности безгранична… судя по всему, так.

Однако я очень хотел, чтобы Рина-семпай на этот раз победила. Не потому что это должно как-то переписать мир – просто она имела полное право закончить Академию с гордо поднятой головой. Весь этот год из двенадцати элитных учеников она –

– …Семпай, ты вкладываешь в тренировки больше времени и сил, чем любой другой, включая Уоло. Неужели даже этого недостаточно, чтобы ты стала уверена в себе?..

Услышав эти слова, Рина-семпай чуть помолчала, потом мягко покачала головой.

– Увы… похоже, что недостаточно. Чем больше я упражняюсь со стилем Сельрут, тем больше я думаю. Что было бы, если бы это был бой не на деревянных мечах, а на настоящих стальных; что если бы можно было пользоваться кнутами и кинжалами. Тогда я могла бы стоять против людей со стилем Норкия и ни о чем не тревожиться. Но все это лишь оправдания. В Мире людей настоящих поединков… настоящих боев просто не бывает. Пока я не перестану находить оправдания своим неудачам, я никогда не смогу справиться с тем ударом Уоло…

Прежде чем я успел ответить на эти слова, семпай чуть улыбнулась и продолжила:

– Ху-ху, тоже верно. Я слышал, слуги-ученики обязаны выполнять все, что требуют их наставники.

– Если бы у нас был наставник-простолюдин или с запятнанным прошлым – даже и не знаю, что нас заставили бы делать.

Если среагируем на их насмешки – сыграем им на руку. Так что я просто изобразил спиной пренебрежение и сосредоточился на собственной вилке. Но, хоть мне и удалось не взорваться, внутри меня все кипело. Если б они говорили только о нас с Юджио, то ладно еще, но их «простолюдин» относился к наставнику Юджио Голгоссо-семпаю, а «запятнанное прошлое» – к моей наставнице Солтерине-семпай.

Способы этой парочки доставать нас не сводились к насмешкам над нашими наставниками. Они ведь с самого начала нас имели в виду, когда говорили, что «некоторые просто берут и приходят». Здесь были и другие слуги-ученики, помимо нас с Юджио, но только мы заявились впритык ко времени ужина. Так что их насмешки были нацелены на нас с самого начала.

Мы еще в Заккарии встречали довольно неприятных типов. Например, Игом Заккалайт, с которым я сражался в турнире мечников, был вполне типичным снобом; но то, как эти двое в Академии трепали языками, когда хотели ужалить побольнее, весьма впечатляло. Это была одна из причин, почему мысль «здешние жители – всего лишь искусственные Пульсветы, ИИ» больше не приходила мне в голову; способствовал этому и их весьма богатый словарный запас.

– …Ладно, всего несколько дней еще продержаться.

Эти слова тихо произнес сидящий рядом со мной Юджио, отламывая кусок булки.

Смысл их был – «когда станем старшими учениками, мы и эти двое будем в разных общежитиях». Для Юджио это были довольно-таки нахальные слова, однако произносил он их не без оснований.

Из 120 младших учеников лишь двенадцать становятся «слугами-учениками»; выбирают их двенадцать «элитных учеников» – второкурсников, закончивших первый курс с лучшими результатами.

Когда человек становится слугой, он освобождается от обязанностей по уборке общежития и починке своего снаряжения. Однако после занятий слуга должен явиться в общежитие элитных мечников и выполнять обязанности перед своим наставником: убираться в его комнате, прислуживать ему лично и быть спарринг-партнером.

Двое, перекидывающиеся ядовитыми репликами, в число слуг не входили – это означало, что на вступительных экзаменах их оценки были хуже, чем у нас с Юджио. За прошедший год их положение в списке колебалось где-то в двадцатых-тридцатых номерах, так что прогноз Юджио, что они не станут элитными учениками, выглядел разумно.

…Но так ли это на самом деле?..

Держа в руке столовый нож, я глядел на фигуры за моей спиной, отражающиеся в полированном серебре.

Та парочка, сидящая за столиком чуть поодаль, продолжала обмениваться саркастическими фразочками, оглядываясь по сторонам. Парня с зачесанными назад серыми волосами, который сидел слева, сложив руки на затылке, звали Умбер Зизек, он был, кажется, отпрыском дворянской семьи четвертого класса. Справа сидел ученик с вьющимися светлыми волосами, стянутыми сзади в хвост, – старший сын дворянина третьего класса Райос Антинос. В Академии дворяне первого класса не обучались (похоже, они могли позволить себе нанять персональных преподавателей и обучаться у них), а из второго класса были Уоло Левантейн и еще несколько человек. Так что дворяне третьего класса были здесь весьма почитаемы.

Однако не все дворяне высокого класса были такими. Я с ними вообще-то не очень общался, но первый меч Академии Уоло всегда отличался молчаливостью, а Рина-семпай, тоже из семьи третьего класса, как и Райос, была открытым и исключительно порядочным человеком.

В любом случае Райос и Умбер, похоже, типичные мальчики-дворянчики с длинными языками и короткими руками… Но нет ли в них еще чего-то? Такой вопрос я задавал самому себе не раз. Не знаю, везло мне или нет, но об их силе я ничего сказать не мог, поскольку никогда с ними не спарринговал; однако была вероятность, что они просто не очень напрягались на экзаменах, проводимых каждые три месяца… и на вступительных тоже.

Естественно, если они так делали, то исключительно из-за того, что двенадцать человек, получивших лучшие оценки на вступительных экзаменах, становятся слугами элитных учеников. Вообще-то здесь, в Академии, это считается почетным, но Райос и остальные такие же гордые собой, видимо, считали, что необходимость выполнять приказы наставников их принижает.

Конечно, все это лишь ни на чем не основанные догадки, но, когда я на тренировках видел их стиль, у меня мурашки бежали по спине. Я чувствовал прущую из них самоуверенность, свойственную лишь дворянам высоких классов, и происходящую из нее силу воображения.

– …Эй, Кирито, тарелка уже пустая.

Юджио пихнул меня локтем, и лишь тогда я заметил, что уже какое-то время тыкаю вилкой в опустевшую салатницу. Я поспешно поднес нож, который держал в правой руке, к тарелке, чтобы порезать рыбу, но обнаружил, что жареная рыба тоже умудрилась исчезнуть. Похоже, я слишком сосредоточился на компашке Райоса и упустил шанс насладиться едой – вторым удовольствием в моей нынешней жизни. Выходит, они меня таки подловили?

Да и первое удовольствие, тренировки с Риной-семпай, сегодня закончилось…

…Нет, еще нет. Моя работа слуги – да, официально закончилась; но завтра, в день отдыха, я должен выполнить важное обещание – показать свои навыки мечника.

Вспомнив наконец кое-что важное, я отложил вилку и нож и придвинул лицо к Юджио.

– Слушай, Юджио. Я попозже хочу попросить тебя кое о чем. После ужина пойдем сходим во двор.

– Ясно, хорошо. А я как раз хотел спросить, как твой «цветник» поживает.

– Ху-ху, нормально поживает. Наверняка успею закончить к церемонии выпуска.

– Хе, буду ждать с нетерпением.

Закончив перешептываться, мы взяли подносы и встали. Прошли мимо продолжающей трепаться компании Райоса и поспешили удалиться, пока наши носы не отвалились от животного какого-то запаха парфюма, который те типы на себя выливали.

Вернув посуду на стойку, мы вышли из столовой и глубоко вздохнули.

Колокол прозвонил всего несколько минут назад, так что сейчас было немного за 6.30. До десяти вечера у нас свободное время, но покидать общежитие нельзя, а после восьми нельзя и из комнат выходить. Так что сейчас мы можем только тренироваться или учить теорию… впрочем, я каждый день после ужина делал еще одно «домашнее задание».

В западной стене общежития (с противоположной стороны от столовой) была маленькая дверка, а за ней небольшой цветник. Его огораживала высокая металлическая решетка, и, хотя он был не под крышей, все же считался территорией общежития.

Квадратный цветник был поделен на четыре клумбы. На клумбах росли разные типы растений; одни цвели, другие лишь пускали побеги. Уход за ними был поручен нескольким ученикам. Эти растения выращивались не для красоты – они использовались как катализаторы на уроках Священных искусств. Сажали их каждые три месяца, так что плоды можно было собирать круглый год. Если высушенный плод раздавить пальцами, высвобождается Священная сила, и ученики используют ее для отработки заклинаний.

Конечно, земля и солнце тоже дают этот ресурс, но сила земли в городе слаба, а на силу солнца влияет погода. Чтобы 120 человек с каждого курса могли одновременно и без сбоев применять заклинания, одной лишь Священной силы, разлитой в пространстве, недостаточно.

Сейчас была весна, так что цвели синие анемоны на северо-восточной клумбе. Они, похоже, в это время года наиболее эффективны, как ноготки летом, георгины осенью и каттлеи зимой… в общем, цветы, которые в данное время года дают больше всего ресурсов.

Важность этих растений можно было понять уже потому, что за примерно 380 лет существования Подмирья, в течение которых флора и фауна постоянно менялись, эти цветы остались такими же, как в реальном мире. Я, правда, терялся в догадках, насколько близка к реальной здешняя экосистема.

Когда растение отцветает, вырастает округлый плод. Если этот плод сжать между пальцами, из него выходит зеленое сияние, «Священная сила»… непохоже, чтобы это имело какое-то отношение к реальности.

На уроках Священных искусств учитель рассказывал, что, кроме «четырех Великих Священных Цветов», существует еще чудесное растение «роза», которая дает множество ресурсов и плодоносит несколько раз в год. Ее не дозволяется выращивать не только простолюдинам, но и дворянам, и даже императорам. Если кто-то хочет посмотреть на розы, ему приходится идти в горы и искать те редкие места, где они растут. Услышав это, я осознал, что ни разу с тех пор, как явился в этот мир, не видел настоящей живой розы. Если так – вполне понятно, почему ее изображение является символом Божественного инструмента.

Продолжая наслаждаться красотой анемонов, я двинулся крестообразной тропинкой между клумб на запад. Там стоял большой железный навес, под которым были аккуратно сложены лопаты, шланг и прочий садовый инвентарь.

Рядом с навесом в неприметном уголке стояла цветочная кадка. Мы с Юджио сели на корточки перед ней.

– Они хорошо растут, правда. Но так и не цветут?

На слова друга я энергично кивнул.

– Уже три раза не получилось. Хорошо бы на этот раз зацвели…

В этой кадке мы выращивали растение с синеватыми стреловидными листьями. Называлось оно «зефирия», и, думаю, в Подмирье это очень редкое растение. Ресурсов оно приносило немного, но цвело немыслимо красиво… по крайней мере мы так думали. Почему же мы не знали точно? Да потому что ни я, ни Юджио, ни вообще кто-либо в Империи Норлангарта никогда не видели живую зефирию.

Зефирия растет по ту сторону Вечной стены, в Империи Весдарата. Никто никогда не сажал ее в Северной империи и уж тем более не встречал в диком виде.

Империи торгуют между собой (хотя не сказать чтоб очень активно), так что я бы не удивился, увидев импортные цветы или вообще растения. Однако же – никогда не видел. Дело в том, что не существует такого Священного Долга, как «торговец цветами». А не существует его потому, что «цветы, не пригодные в пищу, дозволено сажать только ради личного удовольствия. Нельзя впустую тратить Священную силу на их продажу». Есть, правда, «торговцы травами», которые сажают семена растений на фермах, – но это относится только к четырем Священным Цветам. В общем, такая идеология здесь работает, и весьма эффективно.

Где же тогда я раздобыл эту кадку с зефирией?..

– Ты, кажется, тогда последнюю горстку семян достал, да, Кирито?

Услышав вопрос Юджио, я кивнул.

– Ага, так что это последний… последний шанс. Тот тип в лавке пряностей сказал, что в следующий раз закупит их уже осенью.

…Да, хоть цветы никто и не продает, зато есть люди, которые продают семена. Если семена зефирии истолочь в порошок, они источают сладкий ванильный аромат. Поэтому их покупают в небольшом количестве у Западной империи для производства десертов… это я случайно узнал прошлой осенью.

Я практически не тратил деньги, которые заработал в страже Заккарии, так что купил у торговца пряностями сколько смог семян – у него, правда, имелся лишь маленький мешочек – и начал пытаться прорастить их.

Мой внезапный интерес к цветоводству был вызван двумя причинами.

Во-первых, выращивание зефирии должно было стать экспериментом с тайной системой этого мира, которую я назвал «системой отображения».

Зефирия ни за что не будет расти в почве Норлангарта – так мне сказал торговец пряностями. Я решил достать почву Западной империи и посадить семена туда; я даже пробежался до границы империй в пригороде столицы и выкопал немножко земли. Однако первая порция семян так и не проросла; вскоре их Жизнь упала до нуля, и они исчезли. Но такой исход не был заранее задан людьми из реального мира, создавшими Подмирье и управляющими им. Зефирия отличается от анемонов, каттлей и прочих растений тем, что в реале такого растения не существует.

Почему же тогда зефирия растет в Западной империи, но отказывается расти в северной?

Вне всяких сомнений – потому что обитатели этого мира твердо верят, что так должно быть. Воображение людей, которое они называют «это общеизвестно», привело к тому, что характеристики зефирии стали такими, какие они есть. Раз так – если мое воображение будет вдесятеро сильнее, чем «здравый смысл» местных жителей, и если я сосредоточу его на нескольких десятках семян, вдруг мне удастся переписать эти параметры, пусть даже на короткое время?..

Попытка собственными силами превзойти коллективное воображение тысяч людей – это звучит весьма нереалистично, но – кто знает?

Я собирался противостоять очень старому знанию, которое передавалось из уст в уста на протяжении многих веков. В нынешнем Подмирье едва ли многие реально думают о том, что «зефирия может расти только в Западной империи!»… может, даже вообще никто не думает. Иными словами, характеристики зефирии, возможно, не так уж прочно зафиксированы.

Значит, если я буду повторять одно и то же каждый день, если я сосредоточу на семенах всю силу моего воображения… нет, если я каждый день буду молиться, чтобы они расцвели, – сумею ли я превзойти замшелое «это знают все»?

После этих раздумий я с прошлой осени начал поливать цветы водой и воображением одновременно.

Во второй раз, как и в первый, у меня совсем ничего не вышло. Но в третий раз семена дали побеги миллиметров по пять. Они все равно завяли, но это уже был прорыв через «невозможно». В последний, четвертый эксперимент я отправил все оставшиеся у меня семена, а потом приходил сюда два раза в день – утром, перед занятиями, и вечером, после ужина; и шептал им, сосредотачиваясь сильнее, чем когда-либо прежде: «Вы обязательно прорастете, вырастете и распуститесь прекрасными цветами».

В последнее время, нашептывая эти слова, я иногда замечал слабое сияние, окутывающее нежные ростки. Наверняка это мне казалось… мое сознание играло со мной; но я продолжал твердо верить, что 23 побега в этой кадке вырастут и дадут прекрасные цветы.

– Держи, Кирито. Я принес воду.

– …Ой, прости.

Похоже, Юджио успел наполнить лейку, пока я тут торчал перед кадкой. Поблагодарив, я взял лейку, и Юджио с улыбкой произнес:

– Кстати, Кирито, я тебя знаю уже два года, но я и понятия не имел, что ты такими вещами интересуешься.

– Нуу, да, я и сам не знаю, почему…

Вообще-то я это просто наугад сказал, не вкладывая в слова какого-то смысла. Однако лицо Юджио изменилось; придвинувшись ко мне ближе, он сказал:

– Не, это значит, что к тебе возвращается память. Кирито, ты, возможно, выращивал цветы у себя дома, прежде чем попал в Рулид… или твой Священный Долг был раньше каким-то таким…

При этих словах я мог лишь тупо уставиться в лицо своему другу. Наконец, поспешно прокашлявшись, я ответил:

– П-понятно… да нет, с чего бы? Я же о растениях ничего не знаю. Только разузнал кое-что у садовода Миллера и других…

Я практически забыл уже – я ведь «Дитя, украденное Вектором», человек, у которого бог тьмы Вектор забрал память и зашвырнул его куда-то далеко от дома. В Академии моим местом рождения был указан Рулид, так что Юджио был единственным тут, кто знал о моей «необычности». А он в последнее время ничего не говорил про мою память, так что я решил, что его это больше не волнует… похоже, я ошибался.

Услышав мой ответ, Юджио слегка кивнул, но не стал развивать тему, а просто перевел взгляд на цветочную кадку.

– Ладно, давай поливай их быстрее. Они тебя просят: «скорее, скорее».

– О, значит, ты уже можешь слышать, как они говорят, Юджио-кун?

– Разумеется, я ведь уже полгода забочусь о них вместе с Кирито.

Ладно, шутки в сторону; я устроился перед кадкой, приготовился и мысленно зашептал:

…Это очень маленькая кадка, но в ней земля вашей родины. Ничто вам не угрожает. Купайтесь в солнечном свете, впитывайте воду и раскрывайте свои бутоны.

Усилием воли я направил эти мысли в лейку и чуть наклонил ее. Капельки воды посыпались на синеватые тоненькие стебельки и листья зефирии, увлажняя их, и стекли вниз, ушли в черную почву.

В этот миг мне показалось, что все 23 стебелька окутало теплое сияние.

Это мне снова кажется, как в тот раз? Или – я обернулся к Юджио, но он, судя по всему, как раз сейчас закрыл глаза и потому ничего не заметил. Я снова взглянул на кадку, но от белого свечения не осталось и следа.

Я чувствовал вину перед Юджио, который вместе со мной занимался этим делом, затеянным чисто ради интереса (так я ему объяснил свой эксперимент), – я так и не сказал ему, что эти цветы – зефирия. Он думает, что это просто какие-то неизвестные семена, которые я достал на рынке.

Я не сказал ему правду, потому что иначе его здравый смысл стал бы противодействовать моему воображению. Цель моего эксперимента была вовсе не в том, чтобы устроить поединок воли со своим партнером, и уж тем более я этого не желал. Честно говоря, я всегда боялся, что, когда у нас, уже элитных учеников, будут экзамены-турниры, мне придется стоять лицом к лицу с Юджио…

– …Скажи, Кирито, – внезапно сказал Юджио. Я машинально обернулся; однако, хоть мне его голос, разумеется, и не послышался, следующие слова Юджио стали для меня полной неожиданностью. – Если ты все вспомнишь, что ты будешь делать дальше?..

– Э?.. Что я буду делать? В каком смысле?

– Кирито, ты изо всех сил стараешься, учишься в Академии на мечника… чтобы в итоге стать Рыцарем Единства. Ты ведь идешь вместе со мной ради моей цели, да? Моя цель – добраться до Алисы, которую забрала Церковь Аксиомы восемь лет назад, но… если к тебе вернется память и ты вспомнишь про свой родной город…

…Ты ведь захочешь вернуться, верно?

Этих слов Юджио не произнес, но его глаза говорили за него.

Хочу ли я вернуться на родину? Конечно же, мой ответ «да». Однако моя родина не в Подмирье. Страна, где есть мой дом, где все меня ждут, – Япония, она в реальном мире, снаружи…

Если я хочу разлогиниться отсюда, я должен найти администратора, или системную консоль, или что-то в том же роде. И первое предположение, где бы это все могло быть, – в самой середине Центрального собора Церкви Аксиомы в Центории. Так что я собирался стать Рыцарем Единства по совершенно иной причине, чем Юджио.

Я подавил желание мягко отчитать своего партнера – нет, лучшего друга; переложив пустую лейку в левую руку, я похлопал его по спине правой и тихо ответил:

– …Нет. Даже если я действительно верну память, я уже не уйду. Я чувствую – там, откуда я родом, я был мечником… Даже если я и интересовался цветами, естественно же, что моя главная цель – Объединенный турнир четырех империй в Центории?

– …

При этих моих словах по спине Юджио прошла слабая дрожь.

Продолжая сидеть на корточках, он глубоко опустил русоволосую голову и проговорил еле слышно:

– …Я на самом деле очень слабый человек. Если б я не встретил тебя под Кедром Гигасом, я так и продолжал бы махать топором каждый день. Священный Долг был бы для меня оправданием, почему я не думаю всерьез покинуть Рулид… и в конце концов я забыл бы Алису…

Не отрывая глаз от кирпичей у себя под ногами, он так же тихо продолжил:

– …И то же самое было, когда я вступил в стражу Заккарии, когда пришел в Центорию поступать в Академию мастеров меча. Все это я смог, потому что передо мной все время был ты, Кирито. Так что по крайней мере… я должен стать таким же сильным, как и ты, еще до выпуска – так я думал. Но когда ты сказал, что не уйдешь домой, даже если все вспомнишь… у меня стало легче на душе…

Моей ладони передался еще один толчок.

Вложив чуть больше силы в правую руку, я начал безмолвно шептать, как я шептал цветам. Ты очень сильный, именно ты решил оставить деревню ради своей цели, несмотря на то, что в этом мире повсюду законы, правила и прочие рогатки. А вслух я произнес:

– …Послушай, я ведь тоже не мог пойти в столицу один. Я не знал, куда идти, я не знал законов Империи… а главное, у меня не было ни сира. Мы с тобой смогли добраться до Академии, потому что мы были вместе. И дальше будет так же. Если мы не будем работать сообща, нам не одолеть всех этих дворян, дворянок и лучших из Имперских рыцарей, которые начали учиться работе с мечом, едва научились ходить. Чтобы стать Рыцарем Единства, уже поздно работать одному, пусть даже сверхусердно.

– …

Даже после этих моих слов Юджио продолжал молчать. Но наконец он все же прошептал в ответ:

– А… ну да, верно. Мы уже прошли большой путь. Так что надо теперь попасть в ту белую башню.

– Ага. А для этого мы должны попасть в двенадцать лучших на экзамене в этом месяце… Практические навыки ладно, вот со Священными искусствами у меня неважно… Когда мы вернемся в комнату, пообъясняй мне немного про свойства реакционных сред.

– Ха-ха, идет. Опять начинаем операцию «Работать сообща».

– Типа того.

Я снова похлопал Юджио по спине и встал.

Юджио поднялся чуть позже, улыбаясь своей обычной спокойной улыбкой. Потом вдруг склонил голову набок и, будто вспомнив что-то, спросил:

– Кстати, о чем ты меня хотел попросить в столовой?

– Э?.. А, ааа, ну да, я ведь чуть не забыл, – я развернулся к нему всем телом и будничным голосом спросил:

– Юджио, можешь мне одолжить на завтра «Меч голубой розы»?

– Хмм, не вопрос, – искренне кивнул Юджио, но тут же удивленно склонил голову. – Но зачем? Ты же говорил, что лучше упражняться с деревянными мечами, потому что тебе кажется, что иначе ощущения будут другие?

– Я говорил, да… в общем, так. Я только что пообещал Рине-семпай, что в последний день покажу ей свои настоящие приемы. А с деревянными мечами у меня, скорее всего, только двухударные выйдут.

– А, вот оно что. Ну, тогда покажи ей стиль Айнкрад на полную. Конечно, можешь взять «Меч голубой розы», но… – Юджио помолчал, потом спросил с удивленным видом: – Слушай, Кирито, ты что, забыл? Завтрашний день отдыха – тот самый день.

– Э? Какой тот самый?..

– Эй, эй. Шестое число третьего месяца. Ты ведь так ждал этого дня.

– …Аа, ах, правда? День, когда завершат его? …Ну, не то чтобы я забыл… Но я не думал, что понадобится целый год…

– Не отпирайся; забыл, да? А-ха-ха, – рассмеялся Юджио и вновь спросил: – Ну так что? «Меч голубой розы» или?..

– Нет, я хочу сделать это своим мечом. Похоже, Стейсия-сама действительно ведет меня. Ты сказал, что готов одолжить мне меч – прости.

– Ничего. Ладно, идем тогда в комнату? Я с тобой позанимаюсь, пока свет не погасят.

– …П-пожалуйста, ты только помягче там.

Я убрал лейку обратно под навес и побежал следом за Юджио, направившимся уже к выходу.

Обернулся, чтобы еще разок посмотреть на цветочную кадку, и увидел на вершине самого гордого ростка устремленный к небу бутон с капелькой воды.

Вторая причина, почему я для этого эксперимента выбрал именно зефирию… честно говоря, я даже думать о ней стеснялся.

Причина эта малость… да нет, здорово вгоняла в краску.

– Вы только посмотрите на это! – прогремел хриплый голос, и перед нами с Юджио со стуком упало несколько прямоугольных каменных брусочков. Судя по сложной текстуре черного камня, это были оселки из Восточной империи. Сейчас, однако, они были стесаны до толщины меньше двух сантиметров и, как ни посмотри, в работу уже не годились.

– Оселков из кокуренгана на три года должно хватать, а эта ваша штуковина шесть моих испортила!

– П-правда?.. Мне, мне очень жаль…

Искренне извиняясь перед бурлящим от гнева владельцем заведения, я одновременно оглядывался.

В «Лавке металлических изделий Садре» повсюду виднелась разнообразная утварь, украшения и даже оружие. Сильнее всего притягивала взгляд выставка мечей, висящих на дальней стене лавки. Что делают мечи в обычной лавке металлической всячины? Когда мы с Юджио пришли сюда впервые, то робко задали этот вопрос очень взрывоопасному на вид владельцу. Его ответ был прост: «Этот старик мечтал стать кузнецом, и этот старик сделал те мечи».

Я расспросил его о различиях между кузнецами и чеканщиками в этом мире; оказалось, как ни странно, что отличаются они только используемыми инструментами. Кузнец создает свои изделия с помощью горна, молота и наковальни. Чеканщик же пользуется чеканом, молотком и рашпилем. В общем, вся разница – в горячей или холодной обработке металла.

В реальном мире я пользовался алюминиевыми запчастями для своего горного велосипеда, и литые от штампованных ничем внешне не отличались, так что я всегда считал, что это примерно одно и то же… и поэтому брякнул: «Ну, если кузнец и чеканщик оба делают мечи, то можно было стать и чеканщиком, без разницы же». Но когда я это произнес, Садре уставился на меня сердитыми глазами и буркнул: «Даже если брать один и тот же металл, результат будет совершенно разный».

Судя по тому, как он это произнес, при использовании одинаковых металлических слитков меч, выкованный при высокой температуре, будет иметь более высокий приоритет (этот самый класс объекта или как там его), чем вырубленный. Похоже, именно поэтому на Садре смотрели как на «непрактичного чудака», когда он начал изготавливать мечи.

В те годы юный и преисполненный любопытства Садре раскалялся от энтузиазма и желания его куда-то применить. Он изо всех сил работал, чтобы создать годовой запас товаров, а потом, оставив лавку на жену и подмастерья, отправился путешествовать в надежде найти материал, из которого вырезанный меч получился бы лучше, чем выкованный.

Однако, хоть это и называлось путешествием, он как ремесленник не получил разрешения покинуть страну, так что двигаться мог лишь на север от Центории. Несколько месяцев Садре странствовал из города в город, из деревни в деревню, нашел кое-какие перспективные материалы, но все они обманули его ожидания. Наконец он наткнулся на громадное дерево, выросшее до самых облаков, и было это в лесу близ северной границы.

Черный как ночь неуязвимый кедр, который не горел, даже если его поджигали, и о который ломались мечи и топоры… разумеется, речь о «древе зла», Кедре Гигасе.

Садре познакомился и подружился с тогдашним рубщиком, Старым Гариттой (ну, только тогда он был еще совсем не старым). Ему захотелось отломать ветку Кедра Гигаса, чтобы попытаться сделать из нее меч. С помощью Гаритты он влез на дерево и попробовал рашпилем отделить понравившуюся ему ветвь, но за три дня и три ночи даже царапины на ней не оставил.

Со слезами на глазах Садре отказался от своей идеи, но попросил Старого Гаритту дать ему знать, если когда-нибудь дерево срубят. Тогда он непременно вернется в тот лес за веткой.

Старый Гаритта выполнил желание Садре несколько иным образом.

В прошлом третьем месяце, когда мы добрались наконец до цели нашего долгого путешествия, Северной Центории, мы последовали указаниям Старого Гаритты и посетили лавку Садре. Увидев ветку, Садре потерял дар речи минуты на три. Еще пять минут он ее осматривал и ощупывал, потом сказал:

«Дайте мне год. Через год эта ветвь станет невероятным мечом».

«Настолько невероятным, что даже Божественные инструменты Рыцарей Единства с ним не сравнятся».

Прошел год, и вот – сегодня, 7 числа 3 месяца 380 года по календарю Мира людей, владелец лавки металлических изделий встретил нас с Юджио багровым от гнева лицом.

– Т-так значит… ме-меч готов? – робко спросил я, прерывая нескончаемый поток жалоб Садре.

– Заткнись, – фыркнул седобородый ремесленник и нагнулся. Из-под прилавка он обеими руками извлек узкий холщовый сверток и, напрягшись всем своим крепким телом, поднял.

С тупым «бум!» сверток опустился на прилавок. Владелец мастерской не выпустил его сразу. Поддерживая его правой рукой, он погладил левой бородку и сказал:

– Юноша, я пока что ничего не говорил об оплате.

– Гхх.

У меня отнялся язык. Академия мастеров меча финансируется государством, поэтому обучение в ней бесплатное. Но я покупал еду и всякое прочее в дни отдыха, так что потратил изрядную часть того, что скопил, пока служил в страже Заккарии. В то же время плата за меч (не говоря уже про год труда и шесть высококлассных оселков) едва ли будет маленькой.

– …Не беспокойся, Кирито. Я на всякий случай прихватил все свои деньги тоже.

Я был очень благодарен стоящему позади меня Юджио за эти тихие слова, но почему-то у меня все равно было плохое предчувствие.

Что если – ну, если – даже когда мы скинемся, этого все равно окажется недостаточно, чтобы расплатиться… не будет ли это нарушением Индекса Запретов? Вдруг прямо сейчас налетят полицейские – в смысле, Рыцари Единства – и упекут нас в тюрьму?..

– …Не то чтобы я не мог отдать вам его бесплатно.

После долгого молчания Садре наконец произнес эти слова, после чего мне (и Юджио наверняка тоже) захотелось облегчено выдохнуть. Однако тут же последовало «но».

– …Но, юноша, ты должен уметь управляться с этим монстром. Исходный материал был весьма тяжел, и, похоже, ты смог нести его всю дорогу до Северной Центории… но это не столь важно, эта штука могла стать тяжелее, когда я сделал из нее меч. Кузнецы и чеканщики находятся под покровительством богини Террарии, так что даже самый выдающийся меч мы можем поднимать и переносить… но даже этот старик смог поднять его всего на мел, хотя старался изо всех сил.

– …Монстр, да? – пробормотал я и опустил голову, чтобы взглянуть на сверток.

Даже сквозь толстую ткань свертка я чувствовал некое присутствие, искажающее пространство вокруг. Почему-то я был не в состоянии двинуть руку навстречу этой штуке, которая словно бы искушала меня… а может, это мое тело к полу примагнитило… так или иначе, я застыл на месте.

Два года назад мы с Юджио отправились в путешествие на юг под звуки фанфар.

У Юджио был «Меч голубой розы», который он либо носил на поясе, либо, как сейчас, хранил в ящике под своей койкой в общежитии младших учеников; а у меня была чернющая ветвь, которую я отсек от Кедра Гигаса. Старый Гаритта сказал мне попросить ремесленника Садре поработать над ней, однако в то время меня мучило сомнение, не лучше ли просто закопать ее где-нибудь в лесу.

Я до сих пор не понимаю, откуда оно у меня взялось. По логике, двум мечникам куда удобнее иметь свои собственные мечи, чем делить один на двоих; да это и куда естественнее. А значит, я радоваться должен, что появилась возможность получить оружие на уровне «Меча голубой розы», а не бояться.

Смахнув логикой это небольшое колебание, я отнес ветвь Кедра Гигаса в Центорию и передал Садре.

И вот сегодня, год спустя, эта ветвь приобрела наконец форму меча и лежит под холстом в ожидании, когда я к ней прикоснусь.

Я сделал глубокий вдох, потом долгий выдох и протянул наконец левую руку. Взяв меч прямо сквозь ткань, поднял его с прилавка. По всему телу разошлось ощущение уверенной тяжести; похоже, этот меч весил примерно столько же, сколько и «Меч голубой розы».

Холстина была всего лишь накинута на содержимое свертка, и, как только я его поднял, ткань сама сползла, открыв рукоять.

Простая веретеновидная рукоять, обернутая тонкой полоской кожи. Гарда на вид маловата – из-за того, видимо, что изначально это была ветка. Свой цвет рукоять унаследовала от Кедра Гигаса – такой же прозрачно-черный; и кожа на ней тоже была блестяще-черная.

Я перевел взгляд на ножны, в которых покоился меч; они также были из черной кожи. Протянув правую руку, я медленно сжал пальцами рукоять, а потом с усилием потянул.

Мне доводилось пользоваться огромным количеством мечей, но практически все они представляли собой VRMMO-снаряжение. Единственное исключение – старый синай у меня дома. Но тем не менее – нет, скорее, именно из-за этого – во мне всегда возникало некое ощущение, когда я брался за рукоять. Ледяное ощущение, проходившее через кисть правой руки, потом через запястье, предплечье, плечо и расходившееся по всей спине.

На первом уровне Айнкрада, когда я взял «Закаленный меч», полученный в награду за самый первый квест.

На девятом уровне, когда я взял «Меч королевы», подаренный мне королевой темных эльфов.

На 50 уровне, когда я взял черный меч «Вразумитель», выпавший из босса.

Когда я взял белый меч «Разгоняющий тьму», выкованный для меня кузнецом Лизбет.

В мире фей Альвхейме, когда после тяжелейших усилий я взял в руки легендарный меч «Экскалибр» –

И сейчас такое же, а может, даже более сильное ледяное ощущение пронзило все мое тело, так что на миг я даже потерял способность двигаться. Потом отдача, вызванная дрожью извлекаемого клинка, прошла, и я, влив больше силы в живот, вытащил меч из черных ножен полностью.

Дзиннннн! Звук, разнесшийся по лавке, был чуть ниже, чем при извлечении «Меча голубой розы». Тяжелый звук, но без жестких металлических ноток. Конечно, и от прежних деревянных мечей он отличался. В этом звуке слышалась неописуемая твердость, а еще – невероятная прочность. Изогнув запястье, я повернул острие к небу, и клинок пропел негромкое «рииин».

– Мм… – промычал ремесленник Садре.

– Уаа!.. – вырвалось у Юджио.

А я стоял, забыв дышать, и ел глазами меч у себя в правой руке.

Длина клинка была, пожалуй, такой же, как у моего любимого «Вразумителя», но ведь это я отсек ветвь от Кедра Гигаса и я же задал длину, так что этого следовало ожидать.

Клинок был такого же непроглядно-черного цвета, как и рукоять. Однако в то же время он казался чуточку прозрачным; солнечный свет, вливающийся сквозь окно, оставлял на нем золотистые отблески. По форме это был классический прямой одноручный меч – пожалуй, чуть пошире «Меча голубой розы».

Острие меча выглядело угрожающе; казалось, стоит мне хоть чуть-чуть притронуться к нему пальцем, и я порежусь.

– …Можешь им взмахнуть? – севшим голосом спросил Садре.

Я ничего не ответил, но огляделся, чтобы убедиться в отсутствии других посетителей. Юный подмастерье, похоже, не собирался выходить из мастерской.

Я развернулся и встал боком к длинному прилавку. Передо мной было больше пяти метров свободного пространства – вполне достаточно, чтобы испытать меч. Продолжая держать левой рукой ножны, я расставил ноги пошире и подсел. Это была базовая стойка для простого одноручного удара сверху вниз – я совершенно не собирался применять навыков мечника.

В пяти метрах прямо напротив меня висел круглый щит, сделанный из стальной пластины. Используя его как воображаемую цель, я замахнулся мечом.

Весь этот год я тренировался только с деревянными мечами; но этот черный был куда тяжелее. Впрочем, ощущение нельзя было назвать неприятным. Уютная тяжесть, через которую меч словно побуждал, даже умолял меня пользоваться им как дОлжно.

Устремив меч вверх, я шагнул вперед. Вместо силы запястья я воспользовался инерцией движения и одновременно напряг мысль. А затем, вложив собранную энергию в кончик меча, я сделал еще шаг вперед и разом высвободил ее.

– Сси!..

Черная вспышка прошла вниз по прямой. Мгновение спустя раздался шелест разрываемого воздуха. Острие меча остановилось на волосок от пола, но сгусток энергии удара понесся вперед, гремя половицами.

Я медленно выпрямился. Юджио зааплодировал, затем Садре громко хмыкнул.

– Понятно… значит, ученик Академии может взмахнуть этой штукой, э?

– Это очень хороший меч.

Я чувствовал, что говорить что-либо еще нет надобности. Услышав мои слова, ремесленник наконец улыбнулся и, поглаживая бороду, сказал:

– Совершенно лишние слова. На этот меч ушло шесть оселков из кокуренгана… Так или иначе, обещание есть обещание. Я не возьму с тебя денег за изготовление. Когда станешь знаменитым, просто пусти слово, что твой меч создан ремесленником Садре. Теперь он твой.

– …Огромное вам спасибо.

Я глубоко поклонился, Юджио сделал то же самое. Затем я выпрямился и убрал меч в ножны.

Садре две секунды смотрел на меч, потом хмыкнул.

– Реши, какое имя ты ему дашь. Этот меч станет символом моей лавки. Не вздумай дать какое-нибудь смешное имя.

– Уу…

Эти слова застали меня врасплох. Все мое предыдущее снаряжение было с именами изначально, возможно, поэтому с придумыванием имен у меня проблемы.

– …Я, я обдумаю как следует. Ладно, так если его Жизнь упадет, я зайду к вам, чтобы вы его подправили…

– Угу. Но позволь сказать сразу. Не рассчитывай, что и в следующий раз я все сделаю бесплатно.

– К-конечно.

После этого обмена словами я еще разок низко поклонился и вместе с Юджио сделал несколько шагов к выходу.

Вдруг сзади раздалось громкое металлическое «дынн!», так что я подскочил на месте от неожиданности. Повернув голову, я увидел Садре, который, выпучив глаза, таращился на западную стену.

Проследив за его взглядом, я обнаружил, что выставленный на продажу круглый щит разрублен надвое, и его правая половина лежит на полу.

Честно говоря, у меня была мысль сбежать.

Будь мы сейчас в Айнкраде и будь передо мной какая-нибудь большая шишка из Альянса Священного Дракона, думаю, я смылся бы без колебаний. Но в этом мире, если я где-то налажал, бегство – худший из возможных вариантов. Это добавляет тяжести к проступку и в конечном итоге может свестись даже к пугающему «нарушению Индекса Запретов».

Так что мне оставалось лишь замереть на секунду, потом подняться на колено, положить правую руку с мечом на землю (показывая тем самым высшую степень почтения), опустить голову и выкрикнуть:

– Примите мои искренние извинения, элитный ученик Левантейн!!! Пожалуйста, простите мне мой грех непочтительности!

Единственный раз, когда я так же отчаянно молил о прощении, – это было на 61 уровне Айнкрада, когда Асуна колотила меня в своей комнате. Такая бесполезная мысль крутилась у меня в голове, пока я стоял на колене.

– Если я не ошибаюсь, ты слуга мечницы Сельрут.

Такой низкий голос.

Осторожно подняв голову, я увидел пристально глядящие на меня сине-стальные глаза; тут же опустил голову обратно и признал:

– Да, я младший ученик Кирито.

– Вот как.

Элитный ученик мечника кинул взгляд на черный меч, лежащий на траве, потом звонким голосом значительно произнес:

– Согласно правилам Академии, пачкание одежды старшего ученика младшим должно наказываться как непочтительность…

При этих словах я мог лишь мысленно простонать.

Элитные ученики, лучшие ученики школы, обладают «правом наказания». Они могут наказывать учеников за непреднамеренные легкие нарушения правил Академии по своему усмотрению. Мне, например, довелось бог знает сколько раз отрабатывать взмахи мечом за то, что я опаздывал в комнату к Рине-семпай.

Что же делают с теми, кто нарушает правила серьезно… в этом мире такого просто не бывает. Конечно же, серьезные нарушения правил не могут быть случайными, а искусственные Пульсветы неспособны идти против правил по собственной воле. Рискую в этом плане лишь я, естественный Пульсвет, но, к счастью, за весь этот год я не натворил ничего, что слишком бросилось бы в глаза. Однако.

Испачкать форму Уоло таким здоровенным комком грязи… это, пожалуй, серьезное преступление…

– …Однако я не имею ничего против того, что ты прячешься от людей и тренируешься в день отдыха, хотя «тренировка в день отдыха» сама по себе противоречит правилам.

Ээээээ! – мысленно прокричал я.

Похоже, тут я слез с крючка. Однако если я сейчас соглашусь, это может повысить шанс, что меня накажут позже. Не знаю, есть ли прок сопротивляться, но я попытался.

– Это, это вовсе не то, что вы думаете, первый меч-доно. Это не тренировка… э, ээ, да, я просто проверяю новый меч. Я попросил поработать над ним в одной лавке в седьмом квартале, и вот его закончили, и я не смог дождаться завтра…

Лишь тут мне пришло в голову кое-что важное.

Этот стриженый блондин… когда он меня заметил впервые? Нет, еще важнее – что он тут делает?

Я нарочно забрел в глубь леса, чтобы попрактиковаться в многоударных навыках мечника, неизвестных никому в Подмирье. Я сделал это, чтобы похвастаться ими перед Риной-семпай, чтобы она потом смогла победить первого меча. Однако тот увидел эти приемы прежде, чем я смог показать их семпаю. Не получится ли абсолютно противоположный эффект?

…Похоже, первый меч Академии примерно понял, о чем я думаю; он улыбнулся немного смущенно.

– Ты сказал, что хотел проверить меч, но твой выкрик звучал довольно-таки напряженно. Я, кстати, видел только, как ты воткнул меч в землю и упал на спину. Я это воспринимаю так… что ты не смог удержаться на ногах, не смог справиться с непривычным мечом, только и всего. Я не считаю, что ты нарушил правило «не тренироваться в день отдыха», поскольку я и сам пришел сюда с похожей целью.

Ощутив облегчение при этих словах, я, однако, озадаченно склонил голову набок.

– С похожей… целью?

– Ограничусь замечанием, что ты не единственный, кому хочется помахать мечом в день отдыха с подобной целью.

На четко очерченных губах заиграла уверенная улыбка; Уоло повернулся и оглядел поляну, на которой я занимался.

– Но я открыл для себя это место раньше. И я принял решение отдать его своему слуге, когда закончу обучение. Так что тебе придется подыскать другое место.

…Понятно. Тогда ничего удивительного. Этот человек, стоящий сейчас передо мной, просто нашел какой-то повод (не «тренировку») приходить сюда по дням отдыха и работать с мечом… Эта поляна отлично подходит для занятий, а я просто явился сюда в то же время, что и он, ничего более. Вот почему трава здесь такая невысокая и аккуратная: ее Жизнь подправляется каждую неделю, когда на нее ступает Уоло.

Ладно, найду место, где трава погуще. Приняв такое решение, я поклонился.

– …Ясно, так и сделаю. Благодарю за ваше великодушное –

– Тебе еще рано благодарить меня, ученик Кирито.

– Ч-что?

– Я сказал, что не буду интересоваться твоими тренировками в день отдыха, но я не говорил, что прощу тебе это.

Я медленно поднял голову и увидел, как элитный ученик с серьезным выражением лица показывает пальцем на грудь своей формы. Да, он показывал на черное пятно посреди жемчужно-белой ткани.

– Но, но вы же сказали, что «не имеете ничего против»…

– Да, я так сказал. Поэтому я не стану назначать наказания вроде «убрать все общежитие» или «переписать заклинание тысячу раз».

Ффуф.

Однако мое облегчение длилось всего секунду.

Стриженый мечник, кончиком пальца сбивая с формы комочки земли, произнес нечто невероятное.

– Младший ученик Кирито, твоим наказанием будет один спарринг со мной. Не деревянным мечом, а тем, который у тебя сейчас. Я тоже воспользуюсь вот этим.

Лишь сейчас я обнаружил, что у меча, висящего на поясе Уоло, золотая рукоять и темно-синие ножны. Любому было бы с одного взгляда ясно, что это настоящий меч очень высокого класса.

– …Спа-спарринг? В к-каком смысле?..

– Термин «спарринг» может означать лишь одно: тренировочный поединок. Однако здесь слишком мало места. Большая тренировочная арена в день отдыха должна быть свободна, так что давай перейдем туда.

После этой тирады первый меч Академии развернулся и двинулся прочь.

Секунды две я тупо смотрел на белую спину, будто скользящую среди деревьев. Когда мои мыслительные способности наконец включились, я на полном серьезе подумал, не сбежать ли на этот раз, однако «уход от наказания» – действительно тяжелое нарушение правил. Я не могу допустить, чтобы меня исключили, если намереваюсь после ближайшего экзамена стать элитным учеником мечника, как Уоло сейчас.

Я поднял лежащий рядом со мной черный меч и с чистым звуком убрал в ножны, после чего встал. Не желая сдаваться, я сверлил взглядом виднеющуюся между деревьями стену Академии, потом, с неохотой приняв решение, направился за стриженым блондином.

На соседней поляне вокруг ног обвивалась самая разнообразная растительность, но Уоло шел ровно, не спотыкаясь.

…Не проще ли было этому типу просто уклониться от шматка грязи или отбить его?

Когда столь простая мысль добралась до моей головы, было уже поздно.

Название «Большая тренировочная арена Академии мастеров меча» звучит, конечно, впечатляюще, но на самом деле это всего лишь здоровенная спортплощадка. Всегда надраенный до блеска белый пол, четыре черных квадратных арены для поединков. Вокруг установлены трибуны на 260 зрителей – достаточно, чтобы вместить всех учеников и учителей Академии во время крупнейших мероприятий – экзаменов по владению мечом.

Я вышел на восточную арену, выбранную Уоло, и огляделся – вокруг было уже больше полусотни человек. До комендантского часа оставалось еще прилично, но здесь, видимо, собрались все, кто сейчас был в Академии. Я заметил и трех учителей; потрясающе – пришла даже комендант общежития госпожа Азурика.

Но неприятнее всего, что среди учеников я заметил тех двух дворянчиков высокого класса, которые всегда меня бесили, – Райоса и Умбера. Похоже, они вернулись из своих особняков раньше обычного. Они сидели в первых рядах и оглядывались по сторонам со злорадными ухмылками. У них на лицах было написано предвкушение того, как Уоло нарежет меня на кусочки.

Когда Уоло позволил мне выбрать, я так храбро заявил, что «оставляю право выбора ему», и я совершенно не жалел об этих словах… а точнее, в той ситуации я просто не мог поступить по-другому.

Но в то же время в моей голове продолжал крутиться вопрос:

Должен ли я сражаться с Уоло?

Конечно, я хотел бросить вызов мечнику, считающемуся сильнейшим в Академии. Такое желание я просто не мог вытряхнуть из головы. Можно сказать, третья цель, которой я руководствовался, проходя весь этот путь от Рулида до Центории, – выполнить древнейшее задание всех игр, «сразиться с сильнейшими противниками».

Но сейчас в моем сердце обитало желание куда более сильное, чем «сразиться с Уоло».

Я хотел, чтобы Рина-семпай победила этого типа в последнем бою. Чтобы она победила его и освободилась от своих оков. За весь год, что я ей служил, я ни разу не видел на ее лице настоящей, искренней улыбки.

Пока мое сердце разрывалось от этих мыслей, я продолжал смотреть на Уоло, который стоял на дальнем от меня краю арены и проверял острое лезвие своего любимого меча –

– Кирито.

Сзади неожиданно раздался голос Рины-семпай, и я развернулся, едва не подскочив на месте.

Второй меч Академии смотрела прямо на меня своими темно-синими глазами; потом она твердым голосом прошептала:

– Я верю в твою силу, Кирито. Я доверяю тебе и потому расскажу кое-что. Семья Левантейн готовит Имперских рыцарей, и у них есть тайное учение. «Мой меч пьет кровь сильных. И эта сила станет моей».

– …Кровь, говоришь? – прошептал я в ответ. Семпай кивнула.

– Да. Уоло, думаю, провел много поединков «до первого удара» у себя дома еще до того, как поступил в Академию. Этот опыт, видимо, и создал ему этот страшно сильный меч. И сейчас он… хочет превратить силу твоего меча в кровь и напитаться ею.

Эти слова не так-то просто было понять сразу же, но я мысленно наложил их на свое знание и тут же кивнул, ответив «ясно».

Все это – работа «системы отображения». Точно так же, как мечники семьи Сельрут скованы мыслью, что «стиль Сельрут хуже других, потому что им запретили исповедовать традиционные стили», мечники семьи Левантейн из поколения в поколение твердо верят, что «чем больше меч купается в крови сильных противников, тем сильнее он становится»; это и придает Уоло уверенности в себе и в своем мече.

Скорее всего, этот тип там, на поляне, увидел мой многоударный навык мечника и мой черный меч высокого класса; и он решил что я достоин того, чтобы его меч искупался в моей крови. Звучит довольно лестно, но по сути это мало чем отличается от «высокоуровневой добычи».

В общем, если я в этом поединке пропущу удар и поранюсь, это еще подпитает воображение Уоло; а, говоря откровенно, шансы на такой исход весьма приличные.

Не могу позволить себе сыграть на руку врагу перед последним поединком Рины-семпай. Пожалуй, мне следует взять назад свои слова и изменить правила дуэли на «до провала в защите». Так я подумал, но тут –

Семпай положила руки на мои опустившиеся плечи и произнесла:

– Но я повторю еще раз. Я в тебя верю. Я верю, что ты не из тех мечников, кто с легкостью пропустит его удар… Ты не забыл, что обещал мне сегодня?

– Что обещал?.. – повторил я, затем кивнул. – Да. Я обещал, что покажу все, что у меня есть, семпай.

– Вот и хорошо. Условия немного другие, но – просто покажи мне, Кирито. Выложи всю свою силу, все свое мастерство и победи Уоло Левантейна.

Услышав эти слова, я почувствовал, как все сомнения во мне растворяются.

Мои колебания, не подведу ли я семпая, сразившись с Уоло, и страх, что враг после моего поражения станет еще сильнее, – всего лишь нижайшие оправдания побитого пса. И я чуть было не подарил эту сумятицу в своей голове моей почитаемой наставнице. Взявшись за меч, я должен влить в него свою душу и вообще все, что у меня есть. По-моему, я весь свой путь сюда прошел с этой философией номер один.

Улыбнувшись семпаю, я кивнул и повернул голову направо. Переглянулся с Юджио, который, казалось, своим телом проверял на прочность ограждение зрительских трибун. Ухмыльнулся ему; он ответил встревоженным взглядом, но приподнял сжатый правый кулак.

Я ответил ему тем же движением и снова повернулся к Рине-семпай.

– Я выполню свое обещание.

Кроме этих слов, я не стал говорить ничего; семпай молча кивнула и шагнула назад. С противоположного края арены раздался уверенный голос, будто специально дожидавшийся этого момента.

– Похоже, ты готов, мечник Кирито.

Я медленно развернулся, отошел за край выложенной черной плиткой арены и ответил «да». Мы с Уоло обменялись простым рыцарским салютом, слегка прижав правый кулак к левой стороне груди. Поскольку это был не официальный тренировочный поединок, учителя, выполняющего роль судьи, рядом с нами не было. Однако никаких сомнений насчет условий победы я не испытывал. Кто первым пропустит удар меча противника и поранится до крови, тот и проиграет.

Я вновь шагнул на арену. Второй шаг, третий, четвертый – и я очутился у стартовой линии, отмеченной белыми плитками.

Мы извлекли мечи – мой противник с пояса, я из-за спины. Я увидел меч Уоло с темно-золотистой рукоятью и красивым клинком стального цвета; толпа учеников хором издала восхищенное «ооо». При виде моего меча охи-ахи сменились неуверенными перешептываниями. Небось никто еще никогда не видел настоящего меча с черной рукоятью и клинком.

– Надо же, ну надо же. Подумать только, у деревенщин принято красить мечи краской, Райос-доно!

Сидящий на трибуне Умбер делал вид, что шепчет, но говорил достаточно громко, чтобы его голос слышали все.

– Не говори так, Умбер. У слуги-доно просто нет времени полировать собственный меч.

Райос ответил в своем обычном саркастическом стиле, вызвав смешки у окружающих учеников.

Однако как только Уоло поднял меч, все мгновенно стихло. Отчасти, возможно, это была просто дань уважения первому мечу Академии, но, по-моему, они ощутили мощное давление, исходящее от его стойки.

…Неужели разница между деревянным мечом и настоящим так велика? – молча прошептал я.

Будучи слугой Рины-семпай, я трижды с близкого расстояния наблюдал главный прием, который Уоло Левантейн применял на экзаменах. Стиль Норкия, навык мечника «Лавина». Однако сейчас, когда у моего противника был настоящий меч, я ощущал давление совершенно иного уровня, чем тогда. Да еще и противник – сам Уоло.

Коротко стриженный блондин Уоло был немного худощавее меня и производил впечатление пилигрима. Однако сейчас я впервые понял, что это впечатление абсолютно ошибочное. В глубине его сине-стальных глаз горел огонек – огонь берсеркера, которого ведет лишь одно желание – разорвать сталью своего клинка тело врага.

В игровом мире меч Уоло, скорее всего, был бы классифицирован как «полуторный меч». Уоло поднял стальной клинок, держа несколько удлиненную рукоять двумя руками. Клинок словно окутался солнечным светом, и это была отнюдь не иллюзия. Таков был класс меча, и такова была сила воображения его владельца; казалось, само пространство содрогнулось.

Раздался тяжелый гул; лучший из элитных учеников Академии занял позу с мечом над головой.

Как только он отведет меч еще чуть-чуть назад, прием «Разлом гор и небес»… также именуемый одноударным рубящим навыком мечника «Лавина»… будет приведен в действие.

Это было уже давно, но в то же время – как будто несколько дней назад; когда я был в парящей крепости Айнкрад. Я тогда прошел через множество сражений, включая дуэли с игроками. Самое большое впечатление на меня произвел парень с двуручным мечом из гильдии «Рыцари Крови» – телохранитель сублидера гильдии Асуны, которого звали Крадил.

Он вызвал меня на дуэль; я, предугадав, что он начнет с «Лавины», воспользовался одноударным навыком «Звуковой напрыг», целясь в его клинок. Мне удалось тогда добиться своего – сломать его меч внесистемным навыком «Убийца оружия».

Сейчас это воспоминание пробудилось во мне, и я даже подумал на мгновение, не стоит ли и сейчас сделать то же самое. Однако от этой идеи я тут же отказался. Мало того, что я могу не сломать меч Уоло – я могу сломать свой собственный меч; этот исход, конечно, маловероятен, но в любом случае мой меч будет отбит, а самого меня рубанут от плеча вниз.

Прототипом «Разлома гор и небес» была «Лавина», да, но движения Уоло сейчас совершенно не такие, как тогда у Крадила, – другая скорость, другой вес. Уоло обладает абсолютной верой в свой удар, что и придает его мечу необходимую мощь. Если я не найду в себе достаточно сил, чтобы противостоять воображению Уоло… как меч прорубается сквозь кости и органы, пока не выглянет с противоположной стороны тела… – я не смогу ничего с ним поделать.

Сейчас не время думать об этом как о дуэли. Пора применять многоударные комбо.

С этой мыслью я сделал первое движение самого высокоуровневого навыка мечника, которым здесь мог пользоваться, – четырехударного «Вертикального квадрата». Он потребует от меня высочайшей сосредоточенности, но я должен суметь первыми тремя ударами остановить «Лавину» врага, а четвертым выиграть.

Я поднял правую руку с мечом навстречу Уоло и покрепче уперся ногами в пол. Когда применяешь навык мечника против навыка мечника, главное – рассчитать время. Я должен увидеть, когда враг включит свой навык, и действовать исходя из этого. В общем, время надо подобрать так, чтобы «включить позже, ударить раньше».

Острие черного меча, медленно движущееся по дуге, прошло высшую точку и начало смещаться назад. В этот миг –

– …ААААА!!!

Уоло, издав ошеломляющий рев, начал действовать.

Его клинок окутался красно-золотым сиянием. Двуручный удар из-за головы, трижды сокрушивший «Циклон» Рины-семпай, теперь обрушился на меня, оставляя за собой ослепительный след в воздухе.

И тут же мое тело тоже пришло в движение. С силой топнув, я активировал «Вертикальный квадрат» с минимальной затратой времени на подготовку. Рванувшись вперед, я нанес первый скоростной удар.

Кииинн!!! Раздался высокий металлический звон, и по моей правой руке прошла мощная отдача. Первый удар был отбит легко и без видимых усилий. Собравшиеся ученики и учителя подумали, наверно, что я применил секретный прием стиля Норкия «Удар молнии», он же навык мечника «Вертикальный удар». Будь это так, тут бы победитель и определился. Однако шоу только началось.

Хоть мой меч и наткнулся на меч противника – поскольку моя стойка не была серьезно нарушена, навык мечника продолжил работать. Второй удар пошел снизу вверх-вправо. Мой прием еще не завершился.

– Заа!!!

Я позволил своему телу изогнуться влево и резко взмахнул мечом. Вновь разнесся звук удара. Синее сияние, окутывающее мой меч, смешалось с оранжевой аурой меча Уоло, озарив черную арену ослепительно-белым светом.

Вновь мой меч был отражен. Однако и «Лавина» моего противника замедлилась. Стиснув зубы, я нанес третий удар – вертикально вниз.

ГАГИННН!!! На этот раз столкнувшиеся мечи издали куда более тяжелый звон.

Как я и ожидал, третьего удара не хватило, чтобы отбить клинок Уоло, но по крайней мере он остановился.

Если я сейчас поддавлю его, «Лавина» развалится, а у меня останется еще последний, четвертый удар комбо.

– У… ооооо!!!

– Ну… ннн!!!

Мы с Уоло одновременно зарычали, отчаянно пытаясь отбросить мечи друг друга.

В эти мгновение атакующая сила навыка мечника, поддержка системы, все такое прочее – не имело значения. Шел поединок воображения с воображением, воля против воли. В точке, где сошлись два клинка, родилось ослепительно-белое сияние и посыпались яркие искры. Пол арены скрежетал, с трудом вынося невероятное давление нашей дуэли.

Если бы сейчас кто-нибудь наблюдал за главным банком памяти Подмирья, он бы увидел белое свечение в квантовой среде. Это наши Пульсветы испускали мощные сигналы, отчаянно пытаясь перебороть друг друга и победить. С лица моего противника исчезли остатки сосредоточенности; сейчас брови его были сведены, губы искривлены. Наверняка и на моем лице было примерно то же самое.

Так продолжалось две секунды, три, четыре – и вдруг.

Я увидел нечто неожиданное.

По бокам от первого меча Академии Уоло Левантейна и за его спиной я смутно различил пять или даже больше человеческих фигур, напоминающих Уоло, но в то же время не таких.

Я видел полупрозрачные, призрачные фигуры, держащие мечи точно так же, как Уоло; интуиция подсказала мне, что это предыдущие поколения глав семьи Левантейн, наследовавших право обучать Имперских рыцарей.

Иными словами, это – груз, который нес на своих плечах Уоло, называемый «первым мечом», а по сути всего лишь лучший ученик Академии… точнее, груз, который его заставили нести. Вот он, источник силы ударов Уоло.

…Я… не могу проиграть!!!

Я словно наяву услышал этот выкрик. И тут же куда более мощная, чем прежде, сила навалилась на мои плечи.

Широкий клинок, окутанный оранжевым сиянием, точно горящий, давил на мой черный меч, будто пытаясь переломить его. Я изо всех сил пытался удержаться на месте, но мои ноги мало-помалу отъезжали назад.

Если я отступлю еще на десять… нет, на пять сантиметров, мой навык мечника оборвется. Когда это произойдет, мой меч будет отбит, и я пропущу тяжелый удар.

380 лет.

Эти слова вдруг возникли у меня перед глазами.

Столько времени прошло с рождения Подмирья. Даже несмотря на то, что этот мир находился под защитой абсолютных законов, даже несмотря на то, что в нем не было настоящих сражений, рожденные здесь мечники веками совершенствовали и передавали из поколения в поколение искусство владения мечом. Результат был далеко за рамками концепции «атакующих навыков игроков в VRMMO».

С легким скрипом моя правая нога отъехала еще чуть-чуть. Сияние, окутывающее мой черный клинок, задрожало.

…Однако.

Я сейчас сражаюсь не ради каких-то там очков опыта.

Ради своего лучшего друга Юджио, первого, кого я встретил в этом мире, кто протянул мне свою теплую руку. Ради Рины-семпай, нежно, но твердо наставлявшей меня и столькому меня научившей. И в первую очередь – ради людей в реальном мире, ожидающих моего возвращения, – Асуны, Сугухи, Кляйна, Лиз, Синон, Эгиля, Силики и многих других.

– Я тоже… НЕ МОГУ ЗДЕСЬ ПРОИГРАТЬ!!!

И словно в ответ на этот вопль, не выраженный словами –

Меч в моей руке задрожал.

Посреди исчезающего синего сияния родились золотые огоньки. Их становилось все больше, они словно заполняли клинок изнутри. Вокруг резко потемнело, но я не обращал внимания.

Потому что нечто очень странное происходило с самим мечом.

Издавая щелкающие звуки, меч постепенно рос в размерах. Поскольку он весь был покрыт яркими световыми эффектами, лишь мы с Уоло могли видеть, что он стал шире. Всего на несколько сантиметров – но это явно была не иллюзия.

Клинок стал и чуть длиннее, рукоять тоже. Моя левая рука, словно направляемая какой-то внешней силой, подтянулась к правой и вместе с ней ухватилась за обтянутую черной кожей рукоять.

Будь мы в Айнкраде, получилось бы «неправильное снаряжение», и навык мечника был бы сорван. Но сейчас синее свечение «Вертикального квадрата», уже почти исчезнувшее, вернулось сразу, как только я добавил к хвату левую руку; оно слилось с золотым сиянием, идущим изнутри клинка, смешалось, завихрилось.

Я увидел дикую силу, исходящую от меча в моих руках, и вдруг вспомнил его происхождение… вспомнил «гигантский кедр». Громадный Кедр Гигас, гордо стоявший в лесу к югу от Рулида, – я вспомнил, как он поглощал в невероятном количестве ресурсы земли и солнца, – непроглядно-черный великан, которого пытались свалить, но так и не могли целых триста лет.

…Память… меча…

Эти слова ожили в моих ушах, но тут же их заглушил мой же крик.

– О… ОООООООО!!!

Выжав из себя все, что осталось от моей силы и моей воли, я шагнул правой ногой – вперед.

БУМ. Как только моя нога опустилась на пол, мощь энергии, сосредоточенной в том месте, где сцепились наши клинки, превзошла порог – и раздался взрыв.

Это было словно мощное заклинание Священных искусств; оно отнесло нас с Уоло в стороны, мы просто не в силах были сопротивляться. Однако же мы не поддались; мы продолжали тянуться вперед, навстречу друг другу, упираясь ногами в пол. Твердые подошвы скользили по плиткам арены, из-под них вытекали струйки дыма. Прочертив две обожженных линии, мы с Уоло остановились у самых краев арены.

Оба наших меча были отбиты в стороны. «Лавина» Уоло закончилась, оранжевое сияние медленно погасло.

Однако – мой «Вертикальный квадрат» оставался активен, хоть я и держался за меч двумя руками.

– Сейяаааа!!!

С этим коротким выкриком я прыгнул вперед и нанес из-за головы последний, четвертый удар. Меч прочертил ярко-синюю дугу… и устремился к беззащитной груди Уоло…

…Едва чиркнув по одежде, клинок остановился возле разбитой плитки пола. «Вертикальный квадрат» не приспособлен к тому, чтобы атаковать с разбегу. Я как мог старался увеличить его дальность, но покрыть всю арену мне так и не удалось.

Мы с Уоло уставились друг на друга в упор… и тут прогремел резкий голос:

– ДОСТАТОЧНО!!!

Я машинально отпрыгнул, разрывая дистанцию, и опустил меч. Уоло сделал то же самое – тоже вышел из боевого режима.

Осознав это, я скептически посмотрел туда, откуда раздался голос; даже интересно, кто посмел решить за лучшего из элитных учеников Академии исход поединка, в котором изначально не было судьи. Меня ждал настоящий шок – приказ отдала госпожа Азурика, комендант общежития младших учеников.

…Верь.

…Верь в силу цветов, что растут в чужой стране. И верь в собственную силу, до сих пор позволявшую тебе выращивать их.

Этот необъяснимый голос я за время своего путешествия слышал множество раз. Голос вроде бы женский, но незнакомый. И это был не голос девочки, который я слышал два года назад в пещере под Граничным хребтом. Спокойный, мудрый, ласковый, теплый голос…

– …Но они же… все умерли, – прошептал я. Голос спокойно ответил:

…Не страшно.

…Стебли, растущие в этой земле, по-прежнему изо всех сил стараются выжить. И еще… ты же чувствуешь. Священные цветы на клумбах пытаются спасти своих маленьких друзей. Они хотят поделиться с ними силой своей Жизни. И ты можешь передать это желание стеблям зефирии.

– …Я не могу. Я не умею применять сложные Священные искусства.

…Заклинания – лишь способ организовать мысли и направить «эмоции»… Это сила воображения, применяемая с помощью губ и языка. Сейчас ни заклинания, ни ингредиенты не нужны.

…Ну же, сотри слезы и встань. Почувствуй, ощути мольбу этих цветов.

…Ощути законы этого мира…

– Элитный ученик Юджио-доно, докладываю! Сегодняшняя уборка выполнена!

Еще кое за что мне надо извиниться. Эта книга будет выпущена 10 июля 2012 года, нарушив традиционный формат «релиз раз в определенное число месяцев». Я хотел приурочить выпуск тома к началу выхода аниме на ТВ, но, соглашусь, выбор даты был рискованный. Я искренне извиняюсь перед всеми читателями, надеявшимися на регулярные релизы! Кроме того, я предвижу (точнее сказать, надеюсь), что 12 том «Ускоренного мира» выйдет в августе, как запланировано. После этого я вернусь в ритм «том за два месяца» Думаю, мне действительно следует усердно трудиться в тех областях, в которых мне следует усердно трудиться. Если в какой-нибудь из дней я сорву расписание, снова искренне извинюсь… впрочем, мне действительно будет очень жаль, если этот «какой-нибудь из дней» наступит в нынешнем году…