Широка и необъятна Катахийская пустыня, будто безбрежное море, простирается она по юго-западу Соры и ничего, кроме песка с палящим солнцем, путнику не сулит. Правду говорят: старикам и детям тут не место, ибо на сотни километров вокруг всего пара колодцев, а найти крышу над головой почти невозможно.

   Если углубиться далеко на юг, в самом сердце песчаного царства можно отыскать небольшой оазис, рядом с которым находится деревенька под названием Йантах. Место по-своему легендарное, полузабытое и для простых смертных весьма труднодоступное. В памяти людской редко всплывает это название, а кое-кто даже сомневается, существует ли эта деревня на самом деле. Между тем, там проживает почти триста человек и, хотя все они считаются подданными королевства Асабр, по сути, давно таковыми не являются. Закаленные постоянной борьбой за выживание люди строят свой быт в скромных глиняных домиках, занимаются разведением носогротов - гигантских парнокопытных животных, чем-то напоминающих ящеров, и ничего не ведают о делах, творящихся за пределами своей деревни. Удивляться тут нечему, ведь почти две сотни лет сюда не забредал ни один путник.

   В Асабре говорят: легче найти иголку в стоге сена, чем Йантах в Катахийских песках. Народное поверье гласит: только трое могут отыскать дорогу к заброшенному оазису. По преданию придворные маги асабрийского короля Беклира владеют тайнами древних песков и умеют прокладывать пути среди безликих дюн и равнинных пустошей. Они называют себя сатзимы, что в переводе с утраченного языка означает провидцы. Маги крайне редко покидают дворцовые покои и общаются только с королем. В народе их боятся и почитают, а еще поговаривают, будто каждый из них бессмертен как сама пустыня. Она питает их силы и в ее вечности сокрыты их тайны.

   Два века сатзимам не приходилось проводить караваны в Йантах, ибо короли как будто позабыли о южных рубежах, где ничего, кроме песка да горстки нищих пастухов днем с огнем не сыскать.

   В один из жарких сентябрьских деньков все в одночасье изменилось. Удивлению жителей Йантаха не было предела, когда ранним утром в деревне появился всадник верхом на диковинном животном. Со страхом и изумлением взирали на него местные, гадая чего им ожидать от этого внезапного визита.

   Остановившись у местного трактира, странник спрыгнул на землю и, бегло окинув взглядом окрестности, начал привязывать скакунов к расположенным под навесом неестественно большим коновязям. Закончив с лошадьми, он прошествовал внутрь дома и, задержавшись на пороге, чтобы снять с лица платок, как ни в чем не бывало, уселся за столик, приказав скорее подать воды.

   Дочь трактирщика, скучавшая до этого момента за стойкой, вытаращила глаза и в мгновение ока растворилась в глубине скромного по всем меркам помещения.

   Единственный посетитель заведения - старик с загорелой кожей - уставился на вошедшего так, будто впервые в жизни увидел привидение.

   Гость был одет в приталенный халат с капюшоном, легкие тканевые брюки и сандалии. На фоне светлых одежд резко выделялись черные ремни, коими на спине были закреплены ножны с изящными клинками, а на руках несколько метательных ножей.

   На первый взгляд незнакомцу было не больше тридцати пяти лет. Мужественное лицо с налетом недельной щетины и усталости источало уверенность. Широкие скулы и челюсть вкупе с пронизывающим, словно северный ветер, взглядом указывали, что заявившийся в Йантах мужчина родом издалека.

   - Позвольте выразить вам глубочайшее почтение, господин сатзим, - осторожно проговорил старец, склонив голову. - Меня зовут Дамхар. Долгие годы я был лишь простым пастухом, и вот на склоне лет выпала честь стать свидетелем вашего неожиданного визита.

   - Спасибо за учтивые слова, - отозвался странник, - только я не сатзим. Меня зовут Эрду Аридстар. Будем знакомы.

   Мужчина хотел подойти и пожать старцу руку, но, заметив, как резко тот изменился в лице, на всякий случай решил повременить.

   - То есть как?! - удивленно воскликнул старик. - Стало быть, вы спутник сатзима?!

   - Нет. Я приехал сюда один.

   Пораженный до глубины души завсегдатай трактира, казалось, хотел спросить о чем-то еще, но, будто передумав, закрыл рот и на некоторое время замолчал.

   Немного подождав, странник подошел к стойке и, зачерпнув из бочки, налил кружку воды.

   - А как же ты сюда попал? - развел руками удивленный Дамхар. - До нас, знаешь ли, кроме сатзимов, никто никогда не добирался.

   - С почином, - проговорил Эрду и, сделав жест, будто хотел чокнуться со стариком, начал медленно пить. - Да это было нелегко, - осушив кружку, сказал он. - До ближайшего колодца две недели верхом. Если его пропустить - сюда путь заказан. Чтобы не заблудиться, приходилось идти ночью, сверяясь со звездами, но и это не помогло бы, если б не мои скакуны да капля везения.

   - Ради чего такие жертвы? - в очередной раз удивился старец.

   - Мне нужно добраться до Баракатраша.

   Последние слова незнакомца, казалось, повергли престарелого пастуха в ужас. Бедняга затрясся от страха, а его худощавая фигура будто бы уменьшилась в размерах.

   - Что ты! Заклинаю тебя, никогда больше не произноси это слово! - испуганно запричитал Дамхар, замахав руками, будто хотел отогнать мошкару. - Я не ведаю, откуда ты явился, но запомни хорошенько: у нас это место под запретом. Не именуй его! Даже думать не смей, пока находишься в деревне!

   - Что не так с этим местом почтенный Дамхар? Расскажи мне - вкрадчиво попросил Эрду, заглянув в небольшое оконце, из которого открывался вид на залитую ярким солнцем пустыню.

   - Неладные дела там творятся, ох, а истории одна страшней другой! - дрожащим голосом начал старик. - Да что там говорить! Больше ста лет назад мой дед Ахмед шел по следам носогротов и, сбившись с пути, забрел далеко на юг. Он увидел всего лишь пик этой проклятой горы, а когда вернулся домой, все думали, что разум навсегда покинул его. Два дня и две ночи родич бредил и не узнавал близких. Все говорил про пламя какое-то и что они вернутся вновь, а когда очнулся, сказал, что ничегошеньки не помнит. Дескать, пик увидал и все. Вот так вот.

   - А еще кто-нибудь забредал так далеко на юг? - нахмурившись, произнес Эрду.

   - В основном все старые истории на слуху. Желающих сгинуть в последние годы я не припомню. Разное поговаривают. Чаще всего пропадали там люди, а те, кому повезло больше, как мой дед, ни капли не помнят.

   В глубине трактира послышались шаги, после чего в дверном проеме появился лысый мужчина с копьем наперевес. Позади него плелась дочь трактирщика, то и дело, норовя выглянуть из-за широкой спины.

   - Господин сатзим? - подозрительно прищурившись, произнес вошедший.

   - Успокойся, Махнир! - воскликнул старец. - Что за мода встречать гостей с оружием в руках? Стыдись! Молодого человека зовут Эрду, он у нас проездом.

   - Добрый день, - сказал странник. - Вы, стало быть, владелец этого уютного заведения. Рад знакомству.

   - Добрый, - кивнул трактирщик и перевел взгляд на Дамхара. - Проездом говоришь? Впервые слышу. От нас только сам знаешь куда.

   - Знаю, знаю, уж поверь, мой дед...

   - Куда направляетесь, и чем будете платить за воду? - перебив старика, обратился к страннику Махнир.

   - Я бы с радостью ответил, куда держу путь.  Да может статься, второй раз за день навлеку на свою голову недовольство досточтимого Дамхара. А платить я буду золотом.

   - Зо-лотом?! - недоверчиво протянул Махнир и, обменявшись с престарелым завсегдатаем изумленными взглядами, в сей же миг переменился в лице. - Прошу прощения, что не назвал свое имя. Меня зовут Махнир, а это моя дочь Алина. Мы рады приветствовать вас в трактире "Южный ветер". Позвольте поинтересоваться, господин желает чего-либо еще?

   - Налейте выпить и принесите еды, - сказал странник. - Снаружи на привязи два моих коня. Велите напоить и накормить их и еще мне нужно место для ночлега.

   После этих слов из-под ладони мужчины, словно по волшебству, появились три монеты асабрийской чеканки.

   - Будет исполнено, - промурлыкал хозяин и, схватив золото, тотчас скрылся из виду.

   - Лошади?! - удивленно спросил Дамхар. - Ты приехал на лошадях?

   Эрду кивнул головой.

   - Я должен это увидеть, - заявил старец и с кряхтением поднявшись, направился в сторону выхода.

   - Кактусовой настойки, господин? - прощебетала Алина.

   - Не откажусь, - задумчиво отозвался Эрду.

   Налив из кувшина прозрачной жидкости, девушка метнулась следом за Дамхаром.

   - Я мигом, господин, только гляну одним глазком!

   Ранним утром двенадцатого дня с момента отбытия из Йантаха изможденный странник увидел заснеженный пик Баракатраша. В сей же миг, будто перейдя невидимую границу, он внезапно забыл где находится и как сюда попал. Потеря памяти сопровождалась резким приступом дурноты, вынудившим его спуститься с лошади и некоторое время провести на ногах, привыкая к новым ощущениям. Волшебный плащ аргалитов не позволил черному колдовству полностью сломить его разум и вскоре воспоминания вернулись, но отдельные неудобства все же пришлось испытать. Немного придя в себя, он вновь забрался на лошадь и, плотнее закутавшись в спасительную ткань, продолжил движение. Спустя четверть часа болезненные ощущения почти исчезли и если б не периодически возникающая рвота, Эрду бы о них попросту забыл.

   На Востоке тем временем взошло солнце и вместе с ним в очередной раз начала подкрадываться изматывающая жара. Отыскав тень в русле пересохшей реки, странник принялся готовиться ко сну. На импровизированный ужин были поданы неспелые финики, которые удалось сорвать с одинокой пальмы, повстречавшейся накануне и случайно пойманный скорпион, которому приглянулась тень гардемийца. Смочив горло драгоценными каплями воды, и напоив лошадей, Эрду сделал небольшое углубление в песке и, устроившись там, вскоре благополучно заснул. Через несколько часов, когда в его укрытие заглянуло палящее солнце, вновь пришлось искать тень. В изгибах русла реки это не составило труда, а потому остаток дня вплоть до вечера прошел спокойно. Место кишело насекомыми и ящерицами и, несмотря на то, что большинство из них были ядовитыми и крайне опасными, вполне годились в качестве пищи. Что касается запасов воды, то они давно иссякли бы, если б не встретившийся тремя днями ранее колодец, рядом с которым Эрду чуть не угодил в зыбучий песок. В сопровождавшем до сего момента везении гардемиец находил добрый знак и не позволял тревожным мыслям занимать голову больше положенного. Ближе к вечеру, когда солнце ослабило хватку, странник отправился в путь. Сделав два коротких привала, к полуночи он преодолел половину расстояния до намеченной цели. Стуча от холода зубами, он с тревогой всматривался в густые сумерки, за которыми скрывалось подножие зловещего исполина. За свою жизнь ему приходилось немало слышать о горе Баракатраш, но оказаться одному посреди ночи рядом с древнейшим источником зла не годилось ни в какое сравнение с любыми самыми невероятными рассказами. Как в воду канули все гады, сопровождавшие странника на протяжении всего путешествия через пустыню. Раньше останавливаясь на привал, под каждым камнем можно было найти смертоносного хищника, которые любили забираться в обувь, одежду и поклажу, но сейчас гардемиец с удивлением обнаружил, что он и две его лошади в одночасье остались абсолютно одни. Кроме того, вокруг пропали все звуки, оставив после себя только призрачную тишь, сравнимую со спокойствием, царящим в подземном склепе. Ни ветерка, ни шороха кроме редкого перестука копыт и конского дыхания.

   Когда забрезжил рассвет, Эрду заметил на горизонте необычное марево, похожее на обман зрения, который бывает во время палящей жары. Воздух не успел так сильно нагреться, потому странник с настороженностью всматривался вдаль, гоня от себя надоедливый мираж, который уже однажды посещал его перед прибытием в Йантах. Несмотря на все попытки избавиться от наваждения марево не только не исчезло, но и примерно через полчаса начало обретать зримые очертания. Вскоре Эрду сумел различить нечто похожее на туман темного цвета и с ужасом понял, что на него движется гигантская песчаная буря. Осмотревшись в поисках укрытия, странник направил скакуна на запад, где вдали возвышалась одинокая скала достаточно большая, чтобы укрыть человека и двух лошадей. Зная с какой скоростью проносятся по пустыне бури, он и не надеялся успеть, но и сдаваться без боя было не в его правилах. Доскакав галопом до вожделенного укрытия, он с немалой долей удивления обнаружил, что расстояние до бури почти не изменилось.

   "Что-то не похоже на песчаную бурю", - подумал гардемиец, но на всякий случай решил подождать. Спустя час убедившись, что туман не сдвинулся с места, он принял решение осмотреть его ближе.

   Оставив позади полдесятка километров, Эрду увидел, что основание проклятой горы и земли далеко окрест окутаны темной непроглядной пеленой. Движется она или нет, на глаз было сложно определить, но то, что скорость не превышала возможности лошади, сомнений не вызывало. Со стороны все происходящее казалось столь невероятным, что странник вновь засомневался, удалось ли ему остаться в здравом рассудке и не попасть во власть пустынного миража. Издали создавалось впечатление, будто невиданный доселе грозовой фронт спустился с небес и осел в окрестностях Баракатраша.

   Чем ближе путник приближался к таинственному явлению, тем тревожнее и мрачнее становилось у него на душе. Когда до цели оставалось не больше километра, на востоке взошло солнце, озарив ярким светом величественную картину разгула неведомой стихии. Изумленный странник никогда не видел ничего подобного и даже не мог вообразить, что такое может существовать на самом деле. Высоко вздымаясь в небеса, над землей бушевало громадное пламя темно-пепельного цвета. Клубы мрака взмывали вверх черными сполохами, нависая над головой, точно штормовая волна готовая смыть с лица земли все живое. Ее колыхающиеся края уходили далеко ввысь и врезались в чистое небо, оскверняя и извращая девственный лик озаренной солнцем природы. Так велико было различие между ними, что казалось, будто свет и тьма сошлись посреди пустыни в решающей схватке за господство над Сорой. Жадные языки пламени, накатывая друг на друга, старались проникнуть все дальше, но каждый раз как будто натыкались на невидимую преграду, которая не позволяла темному огню разрастаться слишком быстро. Наблюдая схватку гигантов, Эрду из последних сил боролся с животным страхом, грозящим подчинить его разум. В тот момент он впервые в жизни отчетливо ощутил себя маленькой букашкой перед лицом надвигающегося конца света. Собрав волю в кулак, он пришпорил коня и решительно двинулся навстречу беснующемуся пеклу, но, не одолев и полпути, остановился, ибо пред его ошеломленным взором предстало несметное воинство неведомых существ. Их ряды тянулись на протяжении всей границы черного пламени, насколько хватало глаз. Каждое из них было вдвое больше любого человека. На кошмарных мордах не было глаз, только лишь черные провалы пустых глазниц. Вместо носа - хищные как у змей ноздри, а губы и рот им заменяли звериные пасти с острыми как кинжалы клыками. У большинства чудовищ на головах присутствовали рога разнообразной формы и костяные наросты на теле. Несмотря на отсутствие в поле видимости какого-либо врага каждый из них был облачен в тяжелую броню и вооружен. Они шагали в недрах темного пламени, окутанные его смрадными языками, и не было видно конца и края их наводящим ужас полчищам.

   Оказавшись вблизи, странник заметил, что темный огонь пусть и медленно, но все-таки движется; разрастается в разные стороны как чернильное пятно и что земля Соры, попадая в его власть, сей же миг становится черной как сажа.

   Одинокого всадника посреди пустыни трудно было не заметить, и вскоре по рядам чудовищ пробежала волна движения. Наконец они разомкнули строй и в образовавшуюся брешь тут же хлынули сотни амортов.

   "Хоть что-то знакомое!", - пронеслось в голове гардемийца, которому стало очевидно, что здесь его путешествие к Баракатрашу подошло к концу, и началась не менее трудная дорога обратно.

   Из-за наступающей жары погоня продолжалась недолго. Духота и раскаленный песок заставили амортов повернуть назад, а гардемиец, заметив, что отделался от преследователей, сразу принялся искать тень. Чтобы не свариться заживо пришлось смочить одежду. Лошади давно перегрелись и брели на пределе своих сил. Остановившись в тени уже знакомой скалы, гардемиец дал им напиться и обтер мокрой тряпкой.

   - Ничего, скоро поедем домой, - сказал он, обращаясь к черному как смоль Аркелу.

   Конь в ответ мотнул головой и тихо заржал.

   - Надо предупредить всех, о приближении врага. Так что как хотите, но вытащите меня из этого адского пекла.

   Следующие десять дней прошли почти без приключений. Эрду без особого труда нашел колодец, в котором пополнял запасы воды в прошлый раз, потому проблема с жаждой на ближайшую неделю была решена. Намного хуже дела обстояли с едой. Гардемиец с грехом пополам находил себе пищу в пустыне, но в отличие от него лошади голодали целыми днями. Очень редко, когда попадалось лиственное дерево или финиковая пальма удавалось их накормить, так что когда до Йантаха оставалось два дня пути, истощавшие Ламар и Аркел, понурив головы, еле передвигали копыта.

   Подъезжая ко второму колодцу, Эрду издалека заметил одинокую палатку. Внимательно изучив окрестности на предмет засады, странник медленно приблизился к колодцу.

   - Добрый вечер! - нарочито громко, произнес он, остановив лошадь, недалеко от палатки.

   Завеса ткани чуть приоткрылась, и показалось знакомое женское лицо.

   - Господин Эрду! Благословенны духи пустыни! Как же долго мы вас ждали!

   Присмотревшись, гардемиец узнал в причитающей девушке старшую дочь старейшины Иджуна Вакхару.

   - Вакхара? Что ты здесь делаешь? - проговорил странник и, убрав меч, спрыгнул с лошади.

   - Господин Эрду! Горе! Горе нам всем! - вновь запричитала девушка. - Нет больше нашей деревни. Аморты убили много людей, а остальных увели на восток. Спаслись только мы с сестрой, да может охотники с пастухами, что отсутствовали в деревне.

   Вслед за Вакхарой из глубин палатки показалась средняя дочь Иджуна Карна.

   - Мы не знали куда идти и решили дождаться вас. Это Карна придумала.

   - Молодец, Карна, - похвалил гардемиец, задумчиво уставившись в пустоту. - Когда все произошло?

   - Четыре дня назад, - сказала Карна. - Они напали ночью, когда все спали. Их было так много, что на каждого нашего мужчину приходилось не меньше пяти тварей. Папа сражался до последнего, но его, как и многих других, заковали в цепи и увели на восток.

   - В глубинах Шатаррских гор расположены гнездовья амортов, - угрюмо проговорил Эрду. - Целое паучье царство.

   - Спасите папу, господин аргалит, - сказала Вакхара. - Папу и братьев.

   - Я постараюсь, - проговорил гардемиец. - Сделаю все, что в моих силах.

   - Сначала отдохните, - сказала Вакхара. - Забирайтесь в палатку, у нас есть хлеб, кокосовое молоко и финики. Покушайте, а мы пока напоим и накормим ваших лошадок.

   - Да будьте любезны, - проговорил Эрду,  который валился с ног от усталости. - Помощь мне сейчас не помешает.

   После того как странник удобно расположился на походных мешках, Вакхара с улыбкой протянула ему флягу и хлеб. Девушка была необычайно красива. Утолив жажду и голод, странник любовался ее большими глазами карего цвета и на короткое время заботы покинули его мысли.

   - Как же хочется спать, - пробормотал он.

   Впервые за долгое время, тело будто превратилось в пушинку, уносимую вдаль легким ветерком, и вместе с этим пришло чувство погружения в сладкое забытье. Подернутые поволокой глаза медленно закрылись. Не в силах сопротивляться неведомым чарам Эрду уснул.

   Сора встречала первый день мая. В безоблачном небе царила девственно чистая синева; утренняя прохлада не торопилась уступать место жаре, а воздух пронизывала та неповторимая свежесть, что сулит начало нового дня и наполняет жизнью просыпающиеся окрестности.

   Долина реки Южанки утопала в ярких лучах восходящего солнца. Ее водную гладь слегка тревожило восточное течение, отражая на поверхности золотистые блики, что обычно просыпаются на рассвете, подмигивая забредшим на берег романтикам.

   На северном берегу, зеленея пышными кронами, раскинулась яблоневая роща, рядом с которой на узкой полоске песчаного пляжа валялась наспех брошенная одежда. Ни мимолетного ветерка, ни заблудшего облачка; идиллию природных звучаний нарушали лишь раздававшиеся в окрестностях крики и заливистый смех: в речке шумно барахталась парочка молодых людей.

   Неподалеку от берега возвышалось почти отвесное взгорье, на вершине которого виднелся участок с домом, окруженный рощицей лиственных деревьев.

   Со стороны холма к молодым людям спешила женщина средних лет в летнем сарафане и панаме.

   - Грин! - громко выкрикнула она. - Грин! Поросенок, - строго повторила дама и, увидев, что ее не замечают, начала спускаться к песку.

   Помешать дружескому веселью собиралась женщина по имени Анна Коэл, приходившаяся матерью одному из юношей.

   Голова ее сына энергично мелькала над поверхностью воды, а лицо с ямочками на щеках светилось от радости. Увлеченные ими же придуманной забавой друзья до поры до времени ничего вокруг не замечали; толкаясь и хохоча, они пытались взобраться на широкое бревно, что плавало в воде и постоянно норовило перевернуться.

   - А ну домой сейчас же! - донесся до Грина знакомый голос матери. - Долго мы тебя ждать будем?!

   Как раз в этот момент, молодой человек, которого звали Дантэ, наконец, забрался на скользкое бревно. Услышав крик, он резко обернулся и, потеряв равновесие, с воплем свалился в воду.

   Грин только слегка улыбнулся; от былого веселья не осталось и следа. Изображая крайнюю степень недовольства, юноша насупил брови, и словно младенец выпятил нижнюю губу.

   - Не пойду! - угрюмо отозвался он.

   - Отец тебя ждет обедать, мне за ним сходить?! - сурово поинтересовалась миссис Коэл.

   - Все, накупались, - шмыгнув носом, сказал Грин и уныло побрел в сторону берега. Его друг, прихватив бревно, засеменил следом.

   - Мне девятнадцать лет, а ты до сих пор бегаешь за мной как за ребенком, - обиженно пробубнил младший Коэл, выбираясь на берег.

   - Пока живешь в Флоуотере, будь любезен уважать семейные обычаи, - назидательным тоном проговорила мать. - Вот переедешь в собственный дом, будешь обедать когда угодно и с кем угодно.

   Стоя на раскаленном песке, Грин отряхнулся, отчего во все стороны полетели брызги, и убрал назад намокшие волосы. В детстве и отрочестве он носил их до плеч, но сейчас стригся короче, оставляя челку, чтобы закрывать высокий лоб. Избытком или недостатком веса младший Коэл не страдал, так что его телосложение вы бы вполне назвали обычным. Среднего роста с широкой костью и сильными ногами Грин вряд ли отличалась особой красотой, но и ничего отталкивающего в его внешности тоже не было. На вполне обычном и добродушном лице располагались среднего размера голубые глаза, чуть припухлые губы и прямой нос. Над левой губой красовалась маленькая родинка, а на щеках, когда он улыбался, появлялись ямочки. Округлое лицо заканчивалось волевым, слегка выдающимся подбородком, придававшим внешнему виду оттенок мужественности.

   - Двадцать минут вам юноша, чтобы успеть к обеду, - строго сказала мать и, не став дожидаться молодых людей, отправилась домой.

   - Весело было, - улыбнувшись, сказал Дантэ и, похлопав друга по плечу, принялся вытираться полотенцем.

   - Да, здорово мы придумали! - согласился Грин. - В следующий раз позовем Тома и Рэда: раз уж мы вдвоем кое-как устояли, то вчетвером точно не удастся. Вот будет потеха!

   Слегка обсохнув, друзья облачились в одежду и, миновав узкую яблоневую рощу, зашагали вдоль поля подсолнухов к ближайшей лестнице, ведущей в Солнцеречье.

   Теплый для юга Соры сентябрь заканчивался. Листья на деревьях-великанах только начали покрываться золотом, а фермеры уже спешили собрать урожай и заготовить сено на зиму. По улочкам уютного Солнцеречья реже стали прогуливаться зеваки, все больше проводя время дома или на пирушках в трактирах.

   Одной тихой сентябрьской ночью жителям Солнцеречья не дали выспаться людские крики и лай собак.

   В ночной тишине стрекотал сверчок. Ветра не было, потому ничто не нарушало застывшую картину сельского предместья. Безмолвно замерли растения на грядках и большие лиственные деревья, подпирающие своими кронами ночной небосвод. Непроглядную тьму разгонял лишь тусклый свет Старда. Ни скрипа, ни шороха, только одинокий сверчок изредка нарушал безмолвие.

   От зарослей, огораживающих дом местного сапожника, беззвучно отделилась тень. Бесшумно крадучись, она преодолела несколько шагов, затем неожиданно замерла на месте и целую минуту простояла неподвижно. В ее нечетком силуэте и отточенных движениях угадывались мужские черты. Со стороны могло показаться, что подозрительный гость чего-то вынюхивает или ищет. Спустя некоторое время он осторожно двинулся в сторону бревенчатого амбара. Добравшись до него, незнакомец бегло осмотрел большой замок на двери, после чего запустил руку в складки балахона. Через мгновение он извлек связку отмычек и опасливо осмотрелся по сторонам. Ловкие и тонкие пальцы быстро перебирали отмычки, пока не нашли нужную. Несколько изящных движений и замок тихонько щелкнул, приглашая взломщика внутрь. Стараясь не производить лишних звуков, он медленно приоткрыл массивную дверь и юркнул внутрь, оставив замок снаружи.

   Только оказавшись внутри, Мариз Кабрэ позволил себе дышать чуть громче и чаще. Через несколько мгновений вдали послышались крики преследовавших его людей и лай ищеек. Сквозь небольшую щель между косяком и дверью вор видел, как хозяева дома проснулись и зажгли свечи.

   С незапамятных пор жизнь в Солнцеречье протекала спокойно и размерено. Не последнюю роль в этом играло хотя бы то, что селяне, в большинстве своем, были добродушны и предсказуемы; не любили перемен, и с трудом к ним привыкали. В свободные минуты они предпочитали выпить кружечку хмельного, поболтать и вдоволь повеселиться. В остальное время солнцереченцы не терпели лишней суеты, были весьма трудолюбивы и принимали решения, исходя из традиций и соображений полезности. В этих местах каждая семья почитала уют и домашний очаг.

   Каких-либо значимых событий в поселении не происходило со времен войны с гаррами. В те далекие годы сельское стрелковое ополчение вместе с гарнизоном лесных рейнджеров наголову разбило крупные силы кровожадных тварей, сунувшихся в лес, чтобы захватить Солнцеречье. С тех пор сменилось шесть поколений. Память о славных подвигах почти не сохранилась, превратившись в легенду о которой редко кто вспоминал. Кое-какие сведения можно было найти в семейных архивах наиболее древних фамилий, чьи предки участвовали в сражении, либо в исторических хрониках солнцереченских рейнджеров.

   Столь бедная на громкие события жизнь превращает любую хоть немного значимую новость в историю вселенского масштаба.

   Молва о воре пытавшемся ограбить особняк купца не утихала почти год. В трактирах и забегаловках в сотый раз пересказывали этот случай, который с каждым разом обрастал новыми фактами и подробностями. Вечерами, собираясь в семейном кругу перед камином, возмутительную историю бесчестного воровства рассказывали наряду со сказками и былинами.

   - В нашем поселении отродясь воров не было, - качали головами одни.

   - Куда смотрели рейнджеры? - возмущались другие, и обсуждение начиналось с новой силой.

   Через четверть часа изнурительного бега, Грин валился с ног от усталости. Дабы не скрыться из виду Эрду пришлось сбавить ход. Каждый раз, останавливаясь чтобы дождаться еле плетущегося юношу, он внимательно изучал обстановку: осматривал близлежащие окрестности и прислушивался к окружающим звукам.

   - Верхом тут не проехать, - проговорил мужчина. - Если рыцари спешатся, мы в безопасности. В тяжелых латах по бурелому и болоту им придется нелегко, - продолжал он, ловко перепрыгивая с кочки на кочку.

   Слова Эрду обнадежили и придали юному Коэлу сил. После того, как он ловко расправился с рыцарем, благодарность и доверие к нему многократно возросли. Ко всему прочему Грин оценил и его выносливость: сам юноша давно выбился из сил, а его спутник выглядел бодро, словно никакой погони не было и в помине. Едва проходимые лесные дебри казалось ему нипочем.

   С интересом наблюдая, как умело он выбирает путь, юноша решил, что северянину приходилось служить рейнджером или как минимум следопытом. Его лаконичная речь, и местами суровая манера изъясняться лишь подтверждали догадки Грина о боевом прошлом нового знакомого.

   Глядя на отточенные движения бегущего впереди мужчины, юноша подумал, что пока он находится рядом, боятся нечего.

   Время перевалило за полдень, а они продолжали бежать сквозь частокол высоких деревьев, чьи пышные кроны закрывали небесное светило.

   Вскоре почва под ногами стала слегка проседать и чавкать; деревья попадались все реже, а на земле то тут, то там возникали россыпи золотистой ягоды морошки.

   Ненадолго остановившись под сенью раскидистого вяза, Эрду проговорил:

   - Впереди болото, смотри внимательнее и ступай только по моим следам.

   Теперь путники двигались медленней и осторожней. Юноша постоянно оборачивался, опасаясь увидеть позади черных рыцарей, а Эрду выбирал путь среди зеленых зарослей болота, внимательно осматривая землю впереди. Северянин подобрал длинную палку и теперь, при первом подозрении, погружал ее в почву, проверяя, выдержит ли она путников. Людей ни на секунду не оставлял рой обнаглевших комаров и мошек, которые не взирая на попытки их прихлопнуть то и дело норовили отведать молодой крови.

   Погоня больше не появлялась. Два часа изнурительного пути прошли почти без происшествий. Один раз, валившийся от усталости Грин, поскользнулся на кочке и угодил в трясину. В этот момент северянин был далеко впереди. Услышав истошные крики, Эрду мгновенно примчался и за шкирку вытащил барахтающегося Грина. Глубоко погрузиться тот не успел, но пережил крайне неприятные моменты. Ко всему прочему дальше пришлось шагать с сырыми ногами.

   Спустя еще полтора часа опасное болото осталось позади. Со всех сторон путников обступили стволы древних гигантов, а земля под ногами стала плотнее и суше. Наконец Эрду остановился у поваленного дерева и объявил долгожданный привал.

   Грин долгое время лежал, не произнося ни слова. Назвать его усталым в этот момент, значило бы не сказать ничего.

   Мужчина извлек из котомки флягу с водой и напоил отдыхающего в тени юношу. Вдоволь напившись, Грин услышал урчание собственного желудка. Пропущенный завтрак и долгий бег пробудили действительно зверский аппетит.

   Юноша внимательно следил за тем, как северянин достает еду из котомки. Через минуту он с удовольствием жевал белый хлеб и соленые вареные яйца, закусывая зеленым луком.

   После скромной трапезы пришло время отдыха. В другое время Грин был бы не прочь вздремнуть, но сейчас любопытство взяло верх. Он просто закрыл глаза, и некоторое время лежал, молча, подперев ладонями голову. Когда силы возвратились, а мысли пришли в порядок, он спросил:

   - А зачем им мой цветок? Что в нем такого важного?

   Эрду отдыхал неподалеку, разлегшись прямо на земле в тени молодого вяза.

   - Это очень длинная история, и вряд ли она тебе понравится, - начал мужчина и на секунду задумался. - Мы направляемся в Гардемию, а если быть точным в приграничный городок Клидарин. Там нас должны встретить друзья и сопроводить в столицу, где ты узнаешь намного больше, чем могу рассказать я.

   Грин попытался вспомнить незнакомые названия, но у него ничего не вышло.

   - Гардемия, - задумчиво повторил юноша. - Никогда не слышал это название. Это страна? Где она находится?

   - Да, это страна ее земли расположены далеко на северо-западе. Сотни лет Гардемия была сильнейшей и процветающей державой, которую населяли отважные и благородные мужи - гардемийцы. С незапамятных пор, в тяжком труде и бесконечных войнах, ковался их несгибаемый характер и воля. В конце концов, они отвоевали свой мир, а заодно и самую обширную часть суши на всей Соре.

   История научила их ценить мир и спокойствие превыше всего, потому гардемийцы считали своей миссией нести согласие всем народам, населяющим Сору. Долгие годы Гардемия защищала слабые государства от сильных, разнимала врагов и помогала поддерживать мир.

   Эрду внезапно замолчал. Грин заметил, что мужчина повернулся в его сторону.

   - Я говорю, они, но также имею в виду себя, - сказал он. - Для нас гардемийцев сдержать данное слово превыше собственной жизни, а я кое-кому обещал, что помогу тебе добраться до безопасного места. Посему будь уверен, пока я жив врагам не достанешься ни ты, ни цветок. Судьба уготовила нам тяжкие испытания, которые несмотря ни на что придется преодолеть. Что скажешь?

   Северянин серьезно посмотрел на юношу. Грин в ответ утвердительно кивнул и добавил:

   - Придется. А какой у меня выбор? Погибнуть в колдовском пламени или от оружия черных рыцарей? - он горько усмехнулся. - Наверное, запоздало, но я все же хочу сказать тебе спасибо. Вряд ли без твоей помощи мне удалось бы пережить этот день.

   Цепкие когти страха наконец-то отпустили и накопившиеся за день переживания всецело захлестнули его разум. Грину стоило больших усилий, чтобы не расплакаться. Каждая мысль о доме вызывала укол горечи и грусти. Несмотря ни на что, он был еще слишком молод, чтобы сдерживать эмоции ураганом бушующие в его юной душе.

   Эрду с пониманием заглянул в его глаза и, дружески похлопав по плечу, негромко промолвил:

   - Этот цветок, как я уже говорил, называется алинтар. Его родиной принято считать Маррею - область, откуда по преданиям произошли предки гардемийцев. На протяжении всей истории алинтары вырастали рядом с людскими поселениями, радуя жителей моей страны своим пением и красотой. Их дарили друг другу на праздники, делали из них лекарства и украшения.

   Дошедшие до нас гардемийские поверья гласят, что душа каждого умершего возрождается в алинтаре, потому испокон веков его считают священным растением и почитают.

   Сто лет назад царь гардемийцев Фарес Иосальд умер, не оставив ни одного наследника. Увы, человеческая жадность не знает границ и ни к чему хорошему не приводит. Знать не смогла договориться и выбрать царя, а потому началась долгая междоусобная борьба за трон. Останавливаться на этой долгой и печальной истории я не буду. Закончилось все тем, что к власти пришла третья сторона. Влиятельные дремы пригласили на престол некого Кхеша Сакрала, принца мелкого приграничного княжества Бараз, входившего в состав гардемийской империи.

   Молодой и энергичный Кхеш своим обаянием и речами завоевал сердца дремов. Откуда им было знать, что настоящий принц давно убит, а перед ними жестокий самозванец Гарпий Крагх? Его возвели на гардемийский престол в надежде, что он принесет мир и покой, но все получилось с точностью наоборот. Реки крови потекли по улицам Легордена - столицы Гардемии. Стремясь упрочить свою власть, ненавидевший гардемийцев Гарпий начал их истреблять. Кого он не казнил мечом, сражали непосильные поборы и голод. Люди гибли на тяжелых стройках в честь императора или добывая для него камень и металл.

   Легенда тех времен гласит, что первую жертву Гарпий убил сам. По его приказу доблестного и знаменитого военачальника Яломира Кречета вывели под конвоем в дворцовый сад, где самозванец собственноручно заколол его, а затем и всю его семью. Кровь Яломира пролилась на алинтары, которыми был густо усеян императорский сад. С тех пор с поющими цветами начало происходить необъяснимое. По всей Соре алинтары стали попросту исчезать. Из года в год их вырастало все меньше и меньше, пока не осталось ни одного.

   Эрду тяжело вздохнул, затем поднялся и подошел к юноше. - Этот последний, - сказал мужчина, указав взглядом на цветок Грина.

   Пока юный Коэл обдумывал услышанный рассказ, гардемиец бродил неподалеку. Когда он вернулся, юноша заметил в его руках толстую ветку. Эрду присел на поваленное бревно, рядом с которым разлегся Грин, и начал обстругивать конец палки ножом.

   Спустя некоторое время он продолжил рассказ.

   - Царство Гарпия длилось почти четверть века. За это время он уничтожил больше половины населения и разорил страну. В конце концов, горстка спасшихся дремов сумела поднять восстание и свергнуть самозванца.

   Возглавил бунтующих Николас Шторбранд, прозванный впоследствии Решительным. Ему удалось прорваться в тронный зал всего лишь с горсткой отчаянных рубак и убить ненавистного тирана. С мертвого тела Гарпия исчезла личина давно убитого принца Кхеша, и только тогда гардемийцы узнали горькую правду и возрыдали своей участи. Николас Решительный стал царем и основал новую императорскую династию Шторбрандов, которая до сих пор правит страной.

   После тех событий прошло пятьдесят лет, но ни один алинтар в Гардемии за это время так и не вырос. Последние представители древних родов дремов, виргатов и рыцарей практически исчезли. На их место пришли чужеземцы: купцы и ростовщики, но не в этом беда. Неожиданностью для нас стало то, что в душах большинства гардемийцев поселились тоска и боль, а умы захватили страх и зависть. Многие, Грин, очень многие, опустили руки или ожесточились. В городах и деревнях воцарилось уныние и запустение. Гардемийки перестали рожать, а гардемийцы трудиться.

   Эрду печально покачал головой. Его голос вдруг сделался глухим и безжизненным. На лице мужчины юноша прочитал тоску и страдание.

   - Затем пришел мор, - продолжал северянин. - Людей косила неведомая болезнь, поразившая почти всю страну. Она не щадила ни людей, ни скот и не признавала наших знаний о медицине. Год за годом жизнь становилась труднее, но даже тогда оставались те, кто не терял присутствие духа и верил в будущее. У нас говорят, можешь сломить человека, но не народ.

   Когда невзгоды внутри страны, казалось, прошли, на опустевшие земли начали приходить иноземцы со своими правилами и обычаями, а на границы все чаще стали нападать. Гардемия постепенно потеряла союзников, потому что не могла их защитить, а спустя пару лет начала терять и свои исконные земли.

   Пятнадцать лет назад, когда началась Великая война свободных народов Соры против союза гарров, амортов, веболгов и верзитриммов, гардемийцы приняли на себя главный удар бессчисленных полчищ врага. Конечно, нам помогали эскриты и твеметы, даже зесмеры всячески делали вид, что участвуют в общей борьбе, но сражаться бок обок нам довелось лишь с гальмитлами и эфалами.

   В те страшные годы темное воинство собрал воедино король верзитриммов Т'Хош. Одолеваемый жаждой господства и крови он при помощи черного колдовства создал невиданное по размерам воинство и попытался завоевать весь мир. По счастью, темный деспот не принял в расчет то обстоятельство, что у Соры есть древние стражи, которым удалось вовремя предупредить правителей свободных рас и сорвать вероломные планы Т'Хоша.

   После пяти лет опустошительной войны объединенное войско людских королевств, гальмитлов и эфалов наголову разбило вражьи рати в Валланийских степях. Я был там, сражался у подножия Темных гор в славной битве, которую сейчас называют "закатной сечей". Никогда не забуду то время.

   За годы Великой войны нам удалось очистить от врагов Валланийские степи, Северный Кейпшир, Темные горы и часть Сандаррских равнин. Пусть на короткое время, но Сора обрела мир и покой.

   Эрду перестал обстругивать палку. Теперь она представляла собой остро заточенный кол, который можно было использовать как копье. Он тщательно осмотрел ее еще раз и протянул Грину со словами:

   - На первое время это будет твоим оружием. Путь у нас неблизкий, а врагов, я уверен, встретим еще много.

   Юноша принял копье и взвесил в руке. Оно показалось достаточно легким и прочным. Тем временем Эрду продолжил рассказ:

   - Беды, что обрушивались на нас ранее, меркнут по сравнению с тем, что произошло около трех лет назад. Из темных глубин горы Баракатраш появилось зло настолько древнее, что поначалу мы не могли понять, с чем имеем дело. Сполохи черного всепожирающего пламени вырвались из недр и устремились в наш мир. Вместе с пламенем пришли кошмарные твари. Могущественные и мерзкие созданные, будто бы из самой тьмы. Там, где они проходили, черный огонь выжигал землю, а сами чудовища несли смерть и разрушение всему живому. Страх и смятение охватили сердца людей, которые первыми столкнулись с ними.

   Сейчас, почти весь Юго-запад Соры охвачен скверной. Исчадия дошли до пределов королевств, которые раньше входили в состав Гардемии. Города и деревни заполонили десятки тысяч беженцев. Пошли слухи, что скоро всему живому придет конец.

   От Солнцеречья это все очень далеко, но поверь, если зло не остановить, пройдут годы, и твоя родина, как и другие, падет под натиском тьмы.

   - Я, кажется, что-то слышал об этом, - неожиданно вмешался Грин. - Отец однажды упоминал, что на ярмарке ходят слухи о надвигающейся страшной войне на Западе. Но мы не обращаем внимания на такие вести. Мало ли кто там собирается воевать. В больших королевствах, что ни день то новая война. Мы и думать не могли, что в дальних краях появился такой страшный враг.

   - Страшный и поначалу неведомый, - проговорил северянин.

   Некоторое время, Эрду с интересом изучал алинтар.

   - Засиделись мы с тобой, пора двигаться дальше, - сказал он, хлопнув себя по коленям. - Остальное расскажу по дороге.

   Мужчина поднялся и, закинув за плечо походный мешок, махнул Грину рукой, давая понять, что привал закончен. Тот театрально кряхтя, встал на ноги и начал разминать затекшие чресла.

   Через некоторое время путники покинули место стоянки и снова двинулись сквозь чащу и бурелом.

   Солнце за время их путешествия проделало длинный путь по небосводу, и теперь, пробиваясь сквозь кроны деревьев, светило в лицо. По ветвям иногда проносились растревоженные белки. Изредка лесную тишину нарушали щелкающий стук дятла да размеренное кукование кукушки.

   Путники двигались рука об руку, помогая друг другу преодолевать трудные места. Направление по-прежнему выбирал гардемиец. Отдохнувший Грин шагал, держа в правой руке деревянное копье, а левой бережно прижимал горшок с алинтаром.

   Спустя несколько минут, Эрду, как и обещал, продолжил прерванный рассказ.

   - Первое время до жителей Гардемии доходили только обрывочные слухи, к которым они не знали, как относиться и которым, по правде говоря, не всегда верили. Обычно, их приносили иноземные купцы и бегущие от опасности жители Асабра - королевства, расположенного на Юго-западе Соры.

   Неизвестные чудовища, чернеющая на глазах земля - таким россказням сразу и не поверишь, а потому до поры до времени гардемийцы бездействовали.

   Только когда в столицу начали прибывать послы южных земель с просьбами о помощи, стало ясно: на Юге творится что-то неладное. Царь-император Грауд Шторбранд созвал имперский совет, на который были приглашены послы, чтобы решить, что делать с новым врагом, одолевающим земли Соры.

   Внимательно выслушав рассказы очевидцев, лучшие умы и историки только развели руками. Никто из них не слышал ни о чем подобном. Император уже собирался завершать работу совета, когда собравшиеся услышали тихое и деликатное покашливание. Выступить пожелал молчавший до сих пор историк из Марреи.

   Старец поведал совету о своем учителе, который, по его словам, мог дать ответы на поставленные вопросы.

   - Когда я был совсем юнцом, - вещал сиплым голосом старик, - мой учитель запирал меня надолго в библиотеке, считая, что я от скуки возьмусь за ум. Там я и наткнулся на древнюю книгу, в которой видел иллюстрации с черным огнем и чудовищами, по описаниям похожими на рассказы очевидцев.

   Историк заверил совет, что старец еще жив, хотя ему перевалило за сто и живет он в глухом местечке под названием Лидло.

   В тот же день туда направили самых быстрых гонцов империи. Через месяц они вернулись и привезли с собой не только книгу, но и рассказ самого старца. Вот что было зачитано на имперском совете о событиях столь древних, что они не поддаются летоисчислению.

   На заре истории Соры, когда она не была еще густо заселена, произошли события, ужаснувшие современников. Никто не знает, откуда пришло черное пламя и захватчики. Они уничтожали все на своем пути, и казалось, что мир обречен погибнуть. Черное воинство с легкостью разбило армии южан и, разрастаясь, словно гигантский шрам, устремилось дальше. Люди были вынуждены бежать на Север в надежде укрыться от неведомой угрозы, оставляя за собой пустые города и деревни.

   Именно в те времена первому гардемийскому вождю Старрату приснился удивительный сон. Увидел он себя, со стороны, в блистающих латах во главе сильного воинства. Люди радовались, видя своего вождя, и славили.

   Обернулся Старрат из сна к самому себе и протянул золотой меч, будто бы желая вручить. Блистал тот меч разными цветами; соблазнял и манил, но странную тревогу ощутил вождь и не принял его.

   В тот же миг сменился сон другим видением. Страшная картина предстала перед глазами вождя: будто заклятые враги погубили его жену и подданных, а затем убийцы оказались, пойманными и привязанными к столбам. И снова Старрат увидел, как его двойник из сна предлагает ему меч, словно, приглашая свершить суд над коварными душегубами. Горько и больно было вождю во сне из-за утраты близких, но вновь отверг он меч, воспротивившись темным соблазнам.

   В третий раз сменился сон и узрел он жену свою с младенцем на руках. Старрат сам протянул к ним руки и заплакал от счастья. Передав в руки младенца, жена медленно произнесла:

   - Ты вырастишь его или все погибнут.

   Всего на миг вождю показалось, что это не жена, а другая женщина, но сон как рукой сняло.

   Проснувшись, Старрат нашел в своей ладони семя неведомого растения и стал ясен ему смысл последних слов женщины.

   Вождь посадил его на громадном холме у побережья Белого океана.

   Так вырос первый алинтар. Услышав дивное пение и увидев его красоту, Старрат приказал своим подданным сажать цветы по всей Маррее.

   Они вырастали так быстро, что совсем скоро появились целые поля поющих растений. Предки гардемийцев назвали их а'ват-лик алинтарами, или просто алинтарами, что в переводе с древнегардемийского означает поющий цветок.

   Настал день, когда древние гардемийцы должны были принять бой с порождениями черного пламени. Дождливым весенним утром Старрат со своим войском выступил навстречу врагу. Достигнув места, где, по его расчетам, должен был находиться неприятель, гардемийцы его не нашли. Долгое время войско продвигалось в южном направлении, пока, наконец, не наткнулось на выжженные земли, снедаемые сполохами черного огня. В тот момент узрели люди несметное безликое воинство, что ожидало их внутри пламени. Десятки тысяч кошмарных созданий темным безграничным морем встали на пути войск Старрата.

   Чем ближе подходили люди к границам пламени, тем отчетливей им казалось, что граница эта отодвигается. Чудесным образом на месте черной земли появлялась зеленая трава, и она оживала. Какое-то необъяснимое чудо остановило продвижение тьмы и изгоняло ее обратно.

   Долго думал Старрат, пока не увидел, что воинство его стоит посреди бескрайнего поля алинтаров. Снова вспомнились слова из далекого сна:

   - Ты вырастишь его или все погибнут, - тихо произнес вождь и улыбнулся. Перед битвой он повелел каждому воину сорвать цветок и взять с собой. Люди крепили алинтары на доспехи, щиты и ремни. Когда все войско было готово, Старрат сам повел людей в атаку прямо вглубь скверны.

   И вздыбилось черное пламя высокими волнами. Словно ветром уносило его от наступающих гардемийских воинов, и стремглав бежали от них порождения тьмы, топча друг друга и погибая.

   Так были побеждены твари, которых впоследствии прозвали угренами.

   На этом гонцы закончили рассказ, поведанный им старцем из Лидло.

   Не успело стихнуть эхо их голосов, как во все уголки Гардемии были посланы гонцы на поиски хотя бы одного алинтара. С того дня минуло более двух лет, но ни одного цветка гардемийцы так и не нашли.

   Древнейшее зло стоит у нас на пороге, а у нас нет против него оружия. В этот момент голос Эрду запнулся.

   - Нет не так, - мужчина слегка улыбнулся. - Правильнее сказать не было оружия. Грин, если нам с тобой удастся доставить алинтар в безопасное и защищенное место, гардемийцы смогут вырастить больше поющих цветов. С ними мы дадим отпор врагу и прогоним из Соры, как это уже было сотни лет назад.

   - Но я-то тебе зачем? - внезапно спросил удивленный юноша. - В смысле я не воин и не мудрец, какой от меня-то прок во всем этом? Я могу просто отдать тебе, Пев...алинтар и ты доставишь его куда нужно.

   - Там в усадьбе было незаметно, что ты хочешь остаться дома, - усмехнулся северянин. - Ты можешь, конечно, вернуться назад, но сначала выслушай, что я скажу. В нашей жизни каждый день происходит множество случайностей, но не от всякой из них зависит судьба мира. В том, что именно у тебя в саду вырос последний известный нам алинтар можно увидеть просто случайность, а можно... - гардемиец сделал паузу и серьезно посмотрел на Грина, - провидение судьбы. Как объяснить, что твой алинтар вырос в Солнцеречье за тысячи километров от земель, где поющие цветы росли испокон веков?

   Заданный вопрос был явно риторическим, потому Грин промолчал. Он продолжал брести с задумчивым видом, уставившись себе под ноги.

   - Я убежден, что цветок явился нам, в трудный час, чтобы спасти Сору, а ты был избран его защитником и хранителем. Не знаю сам алинтар или какие-либо другие силы возложили на тебя столь тяжкое бремя, но смысл в этом обязательно должен быть.

   Внезапно Эрду остановился и серьезным голосом спросил: - Он ведь поет тебе? Каждый день.

   - Да поет, - кивнул юноша.

   - Тебе никогда не казалось, что своим пением он пытается тебе что-либо сообщить?

   Грин постарался вспомнить пение цветка и его неожиданно осенило.

   - Я вот все думал, что изменилось в музыке Певунчика, а только сейчас дошло. Уж месяц как женский голос исчез, и появились странные звуки, как будто из глубин доносится утробный гул.

   Грин на секунду задумался. - С каждым днем, этот гул становился все громче, а затем появились шумы похожие на шелест ветра. Зловещие такие б-р-р-р.

   Грин поежился. - Я внимания не обращал, хоть и неспокойно было на душе. Певунчик ведь всегда по-разному пел. Правда, так тревожно никогда раньше.

   Эрду внимательно выслушал юношу и ненадолго задумался.

   С момента их отправления с последней стоянки прошло не меньше часа, а дремучий лес по-прежнему не менял своей картины. Путников окружали все те же вековечные вязы, ясени и клены.

   Рядом с деревьями то тут, то там Грин замечал грибы. Сейчас, когда не нужно было бежать без оглядки, он останавливался чтобы срезать те из них, что наиболее бросались в глаза. "Глядишь, и на супец насобираю", - думал юноша. "А если масла со сковородой достать, да поджарить - вообще красота!".

   Потихоньку гнетущие мысли отходили на второй план. Их бегство все больше стало походить на путешествие. Воздух был чист, на небе светило солнце, а за спиной висел походный мешок, доверху наполненный грибами. Страх перед грозными врагами поутих, а потому Грин набрался смелости и задал вопрос:

   - Значит, мой цветок может победить этих угренов? Это они напали на мой дом? И эти... черные всадники, - юноша на секунду замешкался, было видно, что он набирается смелости, чтобы задать следующий вопрос. - Откуда ты узнал о цветке и вообще зачем взялся меня спасать?

   Смущенный Грин умолк.

   - Что ж справедливые вопросы, но давай обо всем по порядку, - улыбнулся Эрду. - Нет. Напавшие на твою усадьбу были всего лишь прислужниками угренов. Угрена вообще трудно не узнать, но чтобы ты хоть немного представил себе эту тварь, послушай, как она выглядит. Ростом выше обычного человека - в среднем от двух с половиной до трех метров. У него широкие, в два раз толще, чем у людей кости, а мускулы и общий вес, что у буйвола.

   В свое время мне довелось наблюдать их, к счастью издалека. Поверь, у человека в схватке с угреном почти нет шансов.

   Между собой они различаются цветом кожи: от красного и светло-коричневого до серого и черного как уголь. Многие особи имеют рога разнообразной формы и размеров. Волос у этих тварей нет, как и глаз в нашем понимании. На месте глазниц зияют две черные щели. Носа как такового нет тоже, там скорее выпуклость и хищные ноздри как у змеи. Челюсть широкая и мощная как тиски, стоит угрену разинуть пасть, как все живое разбегается без оглядки. Ровный ряд тонких и острых как иглы зубов отлично вписывается в общую картину этих мерзких созданий.

   Оружие, которым они пользуются, к счастью мало чем отличается от нашего. Угрены-всадники разъезжают верхом на огромных пещерных ящерах, которых, судя по всему, выращивают в глубинах Баракатраша.

   Самое главное, что ты должен усвоить - ни один угрен не был замечен вне пределов черного пламени. Есть основания полагать, что чистая земля Соры для них губительна. Даже вражьи стрелы и копья превращаются на лету в прах, попадая за границы черной земли.

   На твою усадьбу напали не угрены, а их могущественный слуга. Чуть не поджаривший нас колдун, если я что-либо в этом понимаю, был слишком силен. У страха как говорится, глаза велики, но не в моих правилах лишний раз переоценивать силу врага, чаще, к сожалению, получается наоборот. Мне многое довелось повидать на своем веку, в том числе и разных колдунов, но этот показался мне особенным и вот почему: природа его колдовства необычна и несвойственна нашему миру. Пытаясь понять ее суть, я ощутил, как по разуму расползается глубинный ужас, дикий и беспощадный, словно меня затягивает в бездонный темный омут. Собравшись с силами, я заглянул в эту бездну, но ничего, кроме жажды разрушения, не увидел.

   Ты наверняка хочешь знать, кто этот чародей и откуда взялся?

   Эрду тяжело вздохнул. - Я бы с радостью ответил, но, к сожалению, понятия не имею.

   - Но колдун ведь был не один, - напомнил Грин. - О чудовищах ты забыл упомянуть.

   - Не один, да не совсем, - вздохнул Эрду. - Чудовища, пришедшие с ним, были демонами - призванными из другого мира существами, его слугами. Эти создания полностью подчинены воле чернокнижника и без него существовать не могут. Доподлинно известно что, их призывают в наш мир при помощи черного колдовства, которое во всех уголках свободных королевств под запретом и в котором, честно говоря, мало кто разбирается.

   Все, что я могу тебе поведать, это то, что видел собственными глазами, а видел я в силу своего долга не так уж и мало.

   Одно мы знаем точно: вместе с черным пламенем появились и его последователи из числа представителей рас, населяющих Сору. Например, не остались в стороне наши давнишние враги - гарры. О них ты точно должен был слышать. Злобные и жестокие, они одними из первых примкнули к угренам. За годы Великой войны были уничтожены три четверти всех гарров Соры, но упадок и разруха в Гардемии позволили этим тварям расплодиться в пещерах и болотах и они вновь повылезали на белый свет, чтобы отомстить всем свободным народам.

   - Конечно, я знаю, кто такие гарры! - почти обиженным тоном перебил северянина Грин. Каждый солнцереченец от мала до велика слышал истории о том, как во времена войны свободных королевств против гарров наше ополчение наголову разбило вражье войско, желавшее разрушить поселение.

   Я видел их на иллюстрациях в книгах. Коренастые и широкоплечие карлики ростом мне чуть ниже груди. Сине и зеленокожие, с выпирающими и твердыми, как гранит, лбами и недюжинной силой. Кто же не знает гарров? Ты наверно считаешь меня несмышленым ребенком.

   - Ладно, ладно, - рассмеялся мужчина. - И в мыслях не было тебя обидеть. Все что ты знаешь о них в принципе верно, но от себя добавлю, что гордыня и жадность этих существ не знает границ. Селятся они там, где человеку или другому миролюбивому существу жить невыносимо. Те, что зеленые, строят хижины вокруг болот, а синие предпочитают мрак подземелий. Оба вида неотесанные и подлые существа, промышляющие грабежами, похищениями и убийствами. Они не способны трудиться и презирают любую работу, кроме разбоя, поэтому существуют лишь за счет рабского труда несчастных, которые попались к ним в лапы. Зеленые меняют пищу и древесину на оружие и доспехи, выкованные рабами синих. В былые времена гарры часто объединялись, чтобы нападать на другие расы, а сейчас собираются под знаменами угренов. Впрочем, не только они стекаются к черному пламени. Скитаясь по склонам Шатаррских гор, мне довелось видеть верзитриммов, амортов и веболгов. Наши древние враги мечтают отомстить за поражение в Великой войне. У них появился могущественный "союзник", а потому в злобных умишках затеплилась надежда. Глупцы! Угрены никого не пожалеют: истребив светлые силы, примутся и за своих рабов. Пока они им нужны, чтобы строить козни там, куда до поры до времени не могут дотянуться их когти.

   Примкнувшие к угренам называют себя предвестниками тьмы и, судя по всему, представляют собой некий культ. Кому они поклоняются и к чему стремятся доселе неизвестно.

   Что и говорить, если мы до сих пор не знаем, кто возглавляет угренов. Чьей злой воле они подвластны и подвластны ли? Каковы их помысли и хотят ли они чего-либо еще кроме уничтожения всего живого? Все это пока скрыто.

   Последние слова Эрду произнес с нескрываемым сожалением. Спустя несколько минут мужчина перестал хмуриться; задумчивость на лице сменила отрешенность, словно одолевавшие разум тяжкие мысли унесли его куда-то далеко.

   Некоторое время путники шли молча. Миновав заросли орешника, они вышли к широкому прозрачному ручью, одиноко журчавшему посреди каменистой поляны. Остановившись, чтобы пополнить запасы воды и умыться, беглецы сделали короткий привал.

   Гардемиец смочил голову прохладной водой, и его лицо прояснилось. Опустив флягу в источник, Эрду, наконец, заговорил снова:

   - В нашем мире много зла, но есть и светлые силы, которые сотни лет отстаивают идеалы добра и веры. Я принадлежу к числу древних стражей Соры, называющих себя содружеством аргалитов.

   Начало Великой войны я встретил новобранцем, но после был назначен оком аргалитов на южных рубежах Соры, проще говоря, разведчиком, или рейнджером если угодно. Тысячи километров довелось мне пройти за время службы и видеть то, что многим только предстоит увидеть.

   Как раз в тот год, когда о черном пламени еще никто не знал, Совет поручил мне важное задание, с которым я в итоге, увы, не справился. Многих из нас давно беспокоил Баракатраш, и когда встал вопрос кому поручить столь долгое и опасное путешествие, одним из первых вызвался я. Преодолев тысячи километров, мне удалось добраться до проклятого пика и стать первым человеком, кто увидел черное пламя и угренов. Если бы удалось вовремя вернуться назад и предупредить о надвигающейся угрозе, все сложилось бы иначе, и у нас в запасе было бы почти два года. К несчастью на обратном пути я угодил в хитроумную ловушку и попал в плен к амортам. Все это время они пытали меня, хотели сломить, желая превратить в послушного раба, который безропотно трудится на рудниках, но я не сдался. Паучиха-тюремщица знала, что я аргалит и не торопилась убивать, предпочитая держать в дальней камере, подальше от посторонних глаз, и выжидая подходящего случая. Спустя два года такой случай представился. В трудный час явился тот, к кому долгое время были обращены мои надежды и мысли. Друг и наставник Недален с помощью подкупов и угроз сумел вызволить меня из логова амортов и клянусь всем, что для меня дорого, понятия не имею, как ему удалось это провернуть! В общем, каким-то чудом он сумел выйти на алчную паучиху-тюремщицу, которая с легкостью пошла на предательство в обмен на щедрую сумму золотом. Меня тайно вывели на поверхность и проводили до места, где поджидал Недален. Надеюсь, когда-нибудь ты с ним познакомишься. Надо отметить меня спасли как нельзя вовремя, поскольку всего через несколько дней логовища амортов оказались во власти темного огня. Продвигаясь по склонам Шатаррских гор, мы видели, как с разных концов Соры на зов угренов стекались темные силы. Вереницы веболгов, гарров, верзитриммов. Они везли с собой оружие, скот и осадные машины, изощренные орудия пыток и убийств.

   Через три месяца после моего возвращения Совет решил, что мне пора отдохнуть и доверил обязанности, требующие меньшего количества передвижений, - на этих словах Эрду усмехнулся. - Ныне, Эрду Аридстар, сын Александра, длань аргалитов - страж юго-восточных владений Соры. Только вот путешествий от этого почему-то не убавилось.

   Я рассказываю тебе все это, чтобы объяснить мое загадочное появление в Солнцеречье. Лазутчики врага не дремали, им удалось узнать об алинтаре раньше нас. Тебе несказанно повезло, что светлые силы тоже имеют глаза и уши и дерзкие перемещения врага не остались незамеченными.

   Три дня назад я расследовал загадочное убийство в городе Сабола, что неподалеку отсюда. Именно там меня настигло сообщение от Совета аргалитов, в котором говорилось, что возможно найден последний алинтар и находится он в селении под названием Солнцеречье. Мне поручили найти его быстрее врага, после чего немедленно доставить в Гардемию. Я тот же час бросил дела в Саболе и отправился за цветком.

   Вот вкратце, почему именно я оказался в усадьбе Коэлов раньше темного колдуна и его слуг. Надеюсь, хотя бы отчасти удалось ответить на твои вопросы, - закончив рассказ, произнес северянин и улыбнулся.

   Вечерело. Путников окружила серая пелена подходящего к концу дня. Лес словно дождался, когда скроется солнце, и тоже начал менять обличье. Вместо величавых лиственных гигантов все чаще стали попадаться засохшие серые стволы мертвых деревьев. Путь сквозь заросли перестал казаться Грину таким уж приветливым и безопасным, и он с тревогой ждал наступления сумерек.

   - Какие-то странные места пошли, - опасливо озираясь по сторонам, произнес юноша.

   В наступающей тьме перед ними возвышался лес тонких безлиственных деревьев. Уходящие высоко в небо коричневые и серые стволы, казалось, поразила неведомая болезнь. Земля под ногами тоже высохла и стала тверже.

   - Этот лес у вас называют Призрачным, так? - спросил Эрду.

   Грин в ответ утвердительно кивнул.

   - Слышал я, что заходить в него, мало кто решается, - продолжал северянин. - Якобы путники тут пропадают. Поэтому купцы и путешественники минуют его по реке, на лодках да парусниках.

   - Все - правда, - кивнул Грин. - У нас про него разные истории рассказывают одна другой страшнее. Я, например, слышал про злых духов, что заводят путников в чащу, а потом сводят с ума. Некоторые селяне рассказывали, что видели тут старую женщину в черных одеждах чей плачь леденит кровь и наводит порчу.

   Из тех, кто заходил в этот лес многие никогда потом не возвращались.

   Вот взять хотя бы мистера Ладдери: семь лет назад пошел с приятелем в лес, а вернулся один и напрочь лишенный рассудка. Бедняга до сих пор твердит, что видел как его друга Бути Фенира утащила в чащу неведомая сила. Некоторые верят его россказням, но большинство сторонится, считая сумасшедшим и убийцей; якобы он своего дружка убил, а свалил все на лесное привидение.

   - Молва, знаешь ли, молвой, но я такие истории слышал почти о каждом лесе, - проговорил Эрду. Мы с тобой раньше времени пугаться не будем, но ухо держи востро и если что подозрительное заметишь, сразу скажи.

   - Хорошо, - ответил Грин и огляделся вокруг. - Странно как-то, деревья все мертвые кругом и уж больно тихо. Словно не по лесу идем, а в подземелье забрались. Вон как темно, может пора выбрать место для ночлега?

   После этих слов юноша с надеждой посмотрел на гардемийца.

   - Я уже долго высматриваю, где бы заночевать, но тут как назло одна равнина. Ни холма, ни пригорка. Ну что ж, - вздохнул Эрду, - расположимся тут.

   Путники устроились прямо на земле и, немного перекусив вяленым мясом и ягодами, принялись готовиться ко сну. Костра решили не разводить, чтобы, по словам гардемийца, не привлечь лишнего внимания.

   Грин устроился рядом с засохшим гигантом, чья кора давно обветшала и, положив под голову походный мешок, попытался уснуть. Лежать на твердой и прохладной земле было неудобно. Он с грустью подумал о своем уютном и далеком доме. Грин чуть не заплакал, когда представил себе, как будут беспокоиться родители и Тами. Сейчас ему особенно не хватало их теплоты и ласки. За тяжкими раздумьями юноша не заметил, как вскоре уснул.

   Разбудил Грина ночной кошмар. Он открыл глаза и понял, что не может вспомнить страшный сон. Ночная тьма уже скрылась. Вокруг было пасмурно и серо. Юноша поискал глазами Эрду, но того на своем месте не оказалось. На земле лежали брошенный походный мешок и трость. Сон как рукой сняло. Юный Коэл вскочил на ноги и начал всматриваться в ночную темноту. Вокруг, насколько хватало глаз, никого не было. Спустя пять минут безуспешных поисков Грин принялся звать пропавшего гардемийца. Сначала тихо и неуверенно, а затем все громче и громче.

   Беспокойство росло с каждой минутой. Стало труднее думать и держать себя в руках. Юноша затравленно озирался по сторонам, сжимая в руках древко копья. Слух обострился и улавливал любой шорох. Сначала он внушал себе, что Эрду вот-вот вернется и все станет по-прежнему, но время шло, а северянин не появлялся.

   Грин Коэл никогда в жизни не попадал в подобную передрягу и понятия не имел, как из нее выбираться. Собрав волю в кулак, он обратился ко всему, во что верил и знал. Страх ослабил хватку, но, невзирая на отчаянные попытки унять дрожь в коленках, уходить не собирался. Грин закрыл глаза и попробовал представить, себя со стороны. Это произвело нужный эффект; он слегка разозлился.

   "Сижу тут трясусь как заяц, а Эрду может быть сейчас как раз нужна помощь", - подумал он и снова осмотрелся вокруг. Спустя несколько секунд юноша заметил неподалеку черное пятно. В ночной темноте он бы никогда его не заметил, но сейчас в серой предутренней прохладе глаза отчетливо уловили необычный контраст на фоне однообразной картины леса.

   Юный Коэл взял цветок и осторожно двинулся в направлении темной прогалины. На половине пути к цели стало ясно, что привлекло его внимание. Среди тонких, покрытых коричневой корой стволов чернели обугленные останки деревьев. Чуть поодаль, слева от Грина раскинулась выгоревшая роща. Справа от нее находился не задетый пожаром пустырь.

   Через несколько десятков шагов, стали видны расположенные на пустыре деревянные постройки.

   Подойдя ближе, юноша внимательно осмотрел сгоревшую траву. Ее границы казались неестественно ровными, словно кто-то прочертил невидимую черту, отделявшую пожарище от пустыря за которую огонь не посмел выйти. Посреди пепелища, словно черные истуканы громоздились головешки деревьев и пней.

   Стали лучше видны примеченные издали постройки. На бледно желтом ковре засохших листьев косились полуразрушенные низкие домики из круглых бревен. Простые одноэтажные срубы даже близко не походили на солнцереченские красивые поместья и скорее напоминали сараи или на худой конец амбары.

   У того, что ближе к Грину, отсутствовала крыша и часть наружной стены. Сверху он был придавлен засохшим и обветшалым деревом.

   Второй дом был намного больше. Сложенный из длинных коричневых бревен, без окон и украшений он выглядел старым и заброшенным.

   Глядя на эту унылую картину, Грину вдруг захотелось немедленно убежать. Так жутко и запустело было вокруг, будто в этом месте навсегда остановилось время.

   Сердце подсказывало, что Эрду нужно искать где-то неподалеку, но в то же время, всем своим естеством юноша желал поскорее покинуть зловещее место.

   Выставив перед собой копье, юноша зашагал в сторону ближайшего к нему полуразрушенного дома. Страх затуманивал разум и притуплял зрение, мешая успокоиться и собраться с мыслями.

   Приблизившись к постройке, он заглянул внутрь. Боковая и задняя стены были подпалены; в углу зияла дыра с обугленными вокруг бревнами.

   Не найдя ничего интересного, Грин отправился осматривать второй дом, который казался целым. Дверь и единственное окно он нашел на северной стороне дома. Оно было достаточно высоко от земли, потому юноше пришлось уцепиться руками за подоконник и подтянуться. Внутри оказалось темно и совершенно ничего не видно. Большую деревянную дверь кто-то плотно запер, а так как Грин особо не стремился попасть внутрь, идею изучить дом изнутри пришлось отбросить. Побродив некоторое время вокруг, он решил снова осмотреть пепелище.

   Возвращаясь к обугленной роще, он издали почувствовал неладное. Словно что-то изменилось с тех пор, как он там побывал. На черной от сажи земле посреди головешек и пней валялось нечто похожее на мусор.

   Внезапно тело юноши от кончиков пальцев и до макушки пронзил леденящий кровь ужас. Присмотревшись, он увидел вовсе не мусор: пожарище было усеяно грудами разрубленных тел. Беспорядочная мешанина из останков представляла собой ужасающую картину чьей-то злой и жестокой сущности.

   Юношу замутило. Он отпрянул и часто задышал. Словно во сне он рванул с места, пытаясь убежать, но не тут-то было.

   Что-то схватило Грина за ногу и потащило по земле в сторону построек. Отбиваясь от невидимого врага свободной ногой, он громко закричал и, выронив копье с цветком, начал хвататься руками за землю. Незримая напасть, что его тащила, обладала поистине неодолимой силой, а потому юноше никак не удавалось зацепиться.

   Земля под большим домом разверзлась, обнажив черную яму в которую затягивало до смерти перепуганного Грина. Его сознание охватила паника. Словно в предсмертной агонии он продолжал биться и кричать, когда внезапно увидел, кто его тащит.

   Чудовище проявилось так, словно на него вдруг пролили свет от фонаря или факела.

   Огромный прозрачно-белый призрак держал ногу юноши белесой и безжизненной лапой. Шагая, в направлении ямы он внезапно обернулся, отчего стала видна жуткая морда, похожая на голову мертвой рыбы, в пасти которой торчал ряд длинных как кинжалы зубов. Голова держалась на тонком паукообразном туловище, из которого уродливо выпирали кривые кости и кошмарный горб. Длинные прозрачные конечности, словно ветви гигантского растения, безжизненно свисали с изуродованного белого месива мышц.

   Обезумевший от страха юноша внезапно осознал, что смотрит в лицо смерти. Нечеловеческим усилием воли он ухватился всего за одну пришедшую в голову мысль. "Я не хочу умирать. Я не умру", - сказал себе Грин и приготовился сражаться. Он отнюдь не был трусом, и где-то в глубинах сознания все его естество взбунтовалось против надвигающегося рока. В памяти всплыл стишок из детства, которому его научил отец. В моменты тяжелых приступов болезни, оставаясь один на один с недугом, который мог его убить, Грин повторял про себя такие строки:

   Новый день полностью вступил в свои права. По небу проплывали пушистые облака, изредка закрывая яркое светило. На смену утренней прохладе пришла жара и духота.

   Перетаскав остатки сокровищ вглубь лесной чащи, друзья закопали их рядом с раскидистой сосной. Спустя полчаса они отправились в путь, прочь от логова старой ведьмы.

   Сейчас, когда отряд Грина стал больше, шагалось заметно веселей. С честной компанией за непринужденной беседой время летело незаметно.

   Эрду и Бэнкси держались впереди, о чем-то мирно толкуя. Следом двигались Льявалла, Артего и Грин.

   Не успели они далеко отойти от злосчастного места, как юноша стал невольным свидетелем горячего спора о способах борьбы с призраками. Эфал настаивал, что они справились бы с ведьминым чудищем и без магии, дескать, всего лишь понадобилось бы больше времени и сил. Эскритка доказывала обратное, используя при этом непонятные Грину слова.

   - В фазе астрального мерцания обычное оружие без чар ни за что не причинит вреда арбицирентному истеграну, а уж поверь мне, это был именно он! Тем более этот мог становиться невидимым, а значит, у него был высочайший уровень десегрекции. Против таких не все стихии пригодны, а точнее сказать, эффективна только одна - солнечный свет.

   - Неправда! - басил в ответ Артего, - мой кузен Гаарг убивал точно такого же в Сашпиловых заводях, причем простым молотом! И ни о каких дегре...га...тьфу и знать не знал.

   - Это он наверно во сне убивал, а тебе взаправду рассказывал, - парировала Льявалла, и спор разгорелся с новой силой.

   Грин шагал рядом, с улыбкой слушая болтовню новых знакомых.

   Теперь, когда за спиной висел щит и закрепленная специальным ремнем булава, передвигаться стало чуть труднее, но с таким грозным оружием он чувствовал себя намного уверенней.

   Вскоре мертвые деревья закончились, и перед путниками вновь предстали зеленые лиственные заросли. Ступая по мягкой земле, они углубились в чащу, усеянную россыпями голубых и красных ягод.

   По небу плыли облака-гиганты, за которыми временами скрывалось солнце, отчего по земле пробегала легкая тень. С севера накатывал ветер, разгонявший зеленую листву, которая в едином порыве начинала шелестеть, заглушая лесные шумы.

   Давно перевалило за полдень. Грин с грустью вспоминал о доме. В это время обычно заходил Данте, и они отправлялись на прогулку: на речку или к озеру ловить рыбу. Стоя на просторной деревянной набережной, молодые люди весело болтали и провожали взглядами местных красавиц. Находясь далеко от дома, юноша чувствовал, как ему не хватает знакомых лиц и извилистых улочек Солнцеречья.

   Преодолев около десяти километров, путники решили сделать привал.

   Эрду развел костер, а Бэнкси, прихватив с собой Грина, отправился на охоту. Спустя час они вернулись с тушей взрослого оленя, которого подстрелил гальмитл.

   Тщательно освежевав добычу, Артего при помощи веток подвесил оленьи ноги над пламенем.

   Грин тем временем уютно устроился на зеленом мхе и заворожено наблюдал за томящимся на огне мясом. По поляне разнесся терпкий пряный аромат, от которого потекли слюни, и обострилось чутье.

   С подрумянившегося окорока капал жир, который, попадая в огонь, приятно шипел и потрескивал на углях.

   Эрду сообщил, что собирается разведать округу и на некоторое время скрылся из виду.

   Уставшие путники уютно разместились вокруг костра и занялись своими делами. Льявалла дала великану лекарство, промыла рану и сделала перевязку. В благодарность Артего пошел на некоторые уступки в споре: пришлось признать, что без помощи "талантливой волшебницы Льяваллы, чья мудрость и прозорливость не позволили отряду погибнуть", они бы не справились.

   Бэнкси следил за обедом, иногда просил эфала перевернуть мясо на другой бок, подкидывал дрова и добавлял соль со специями.

   - Вернусь домой, куплю роскошное имение на берегу моря с виноградниками. А из окна будут видны снежные пики Черминговых гор, - мечтательно произнес Артего.

   - А я закачу небывалый пир, на который приглашу всех-всех своих родственников и знакомых, - улыбнувшись, поддержал друга карлик. - Неделю вся округа будет стоять на ушах. А ты что сделаешь, Льявалла?

   Хитро улыбнувшись, девушка посмотрела на гальмитла смеющимися глазами.

   - Во-первых, я планирую подольше от вас отдохнуть. За год с лишним странствий я, мягко говоря, утомилась.

   - Это еще надо посмотреть, кто от кого устал, - насупившись, пробормотал Артего.

   - Ну что ты, я же шучу, - успокоила великана эскритка. - У рожденных со знаком Салары выбор небольшой. Сам знаешь жизнь адепта не сахар, - печально продолжала Льявалла. - Часть я могу отдать родственникам, немного оставлю себе на расходы, но остальное обязана передать бирюзовой цитадели. Так что если мне вдруг заблагорассудится пожить у моря, я приеду к тебе, - она шутливо кивнула эфалу. - А если вдруг захочу весело погулять, ты, жди меня в гости, - эскритка легонько пихнула локтем присевшего рядом Бэнкси.

   - Ага, конечно. Среди друзей Артего ты будешь малявкой, а среди моих дылдой. Вот так и, правда, небольшой выбор! - задорно хохотнул гальмитл, и они вчетвером дружно рассмеялись.

   Вскоре ровно к обеду вернулся гардемиец.

   - На километр вокруг ни души. Следы только звериные, - сказал Эрду, присаживаясь рядом с остальными членами отряда, которые с нетерпением предвкушали трапезу.

   - Кого ты искал? - недоверчиво поинтересовался гальмитл. - Уж не ведьму ли, что решила следовать за нами по пятам?

   - В этом лесу есть силы намного опасней ведьмы, - сказал Эрду, - но об этом позже. Самое время отведать оленинки.

   Томящееся над костром мясо слегка подсохло и потемнело, покрывшись золотистой корочкой.

   - Готово! - наконец объявил Бэнкси, после чего путники сразу накинулись на еду. Они срезали ножами, куски сочного мяса, а затем с аппетитом его уплетали, да так что за ушами трещало. В качестве гарнира были поданы собранные Грином грибы. Гальмитл сварил их в котелке и слив воду подал к мясу в небольших мисках. Запивали угощение медовым напитком, который им предложил подобревший Артего.

   Вдоволь насытившись, они долгое время провели за непринужденной беседой. Узнав, что Эрду является аргалитом, новые знакомые попросили рассказать о содружестве подробнее.

   - В восточных языках Соры нет слов с похожим значением, - начал рассказ гардемиец, - по крайней мере, я не знаю. На гардемийском аргалио означает единение с природой, смирение с ней и взаимопонимание. Каждый, кто душой и телом сумел постичь аргалио, чувствует себя свободным, счастлив и превыше всего почитает любовь. Это своего рода якорь, который не дает ветрам судьбы унести твое судно прочь от жизни и погрузиться во мрак.

   Содружество аргалитов возникло в незапамятные времена в ответ на творящиеся тогда бесчинства. В пору разгула жестокости и тщеславия, воровства и стяжательства появились те, кто смог воспротивиться тьме и с оружием в руках отстоять идеалы добра. Основали содружество пять могущественных воинов, но что символично, каждый из них представлял один из свободных народов Соры. Легенда гласит, что отцы ордена аргалитов были братьями по оружию, а их союз сложился за долгие годы борьбы с темными силами и мятежными королевствами. Среди них были человек, эскрит, гальмитл, вардарим и эфал. Объединившись, друзья принесли клятву посвятить свои жизни построению мира и благоденствия в Соре. "Во имя справедливости и сострадания, мечом и словом искоренять зло", - такими словами начинается клятва аргалитов. Эти пятеро были настолько разными и непохожими друг на друга, что современники не могли понять, что свело их судьбы вместе. На самом деле, объединяло их не так уж и мало: помимо прочего, каждый из них являлся выдающейся персоной, необычным представителем своего народа и каждый из них слыл мудрецом. Легенда гласит, что, только встретившись вместе и собрав воедино их мудрость и знания, отцам удалось постичь тайны мироздания и дать начало содружеству. Объединяя под своими знаменами неравнодушных, они обучали их тому, что знали сами. С разных концов мира стекались желающие присоединиться к аргалитам, но обряд посвящения удавалось пройти немногим. Лишь те, чей разум мог противиться порокам, были удостоены этой высокой чести. Пополняя ряды новобранцев, они постигали не только ратное дело, их учили новому мироощущению - аргалио: любить и уважать жизнь, не бояться смерти, понимать стремления и инстинкты окружающего мира, отличать белое от черного, отличать добро от зла.

   С тех давних пор минули сотни лет, но содружество до сих пор денно и нощно охраняет покой Соры, защищая мирные расы от нападок многочисленных врагов.

   Управляет аргалитами Совет, в который по традиции должен входить представитель каждой из пяти рас. На самом деле одно место в Совете непременно остается пустым: нами управляют только четверо, ибо вардаримы, как вы знаете, канули в небытие. Мы не принадлежим ни одному королевству и не подчиняемся никому кроме себя. Короли и императоры знают о существовании аргалитов, многие из них просто закрывают на это глаза, а некоторые, кто мудрее и образованнее, покровительствуют содружеству. Аргалиты защищают границы, предупреждают об угрозах и вместе с мирными народами Соры сражаются с порождениями тьмы, и все это во имя жизни и процветания.

   Конечно, есть и те, кто не верит ордену и усматривает в наших поступках лишь желание подчинить всех своей власти, но это тот случай, когда обманщику всюду видится обман. Из тех, кто объявил содружество вне закона, например, зесмеры и твеметы.

   Не сказать, чтобы нас когда-либо было много, но почти всегда мы первыми били тревогу и первыми вступали с врагами в бой. Например орден раньше остальных заметил угрозу и бросили вызов тирании Т'Хоша, благодаря чему светлые силы одержали победу в той ужасной войне на истребление.

   Содружество дорого заплатило за свободу народов Соры. Больше половины всех аргалитов пали на полях сражений: в открытых боях или выполняя важные миссии Совета.

   Что же касается меня, то, как видите, мне посчастливилось остаться в живых.

   На последних словах губы гардемийца предательски дрогнули и он отвернулся.

   - Многие, очень многие тогда погибли, - печально проговорил Эрду. - Мои друзья и боевые товарищи; все они были достойны жить, но, увы, лучшие из нас почему-то уходят первыми.

   - Мы во время Великой войны сражались с веболгами в Деньгальском лесу, защищали север, - сказал Бэнкси. - Желая помочь людям, наши народы прислали своих бойцов, чтобы обезопасить главные силы альянса от удара с севера. Долгих три года мы провели в лесных чащобах, сражаясь с врагами, которым, казалось, не было числа. Перед самым концом войны отряды свободных рас попали в окружение и были жестоко истреблены. Из Денгальского леса удалось выбраться нам троим, да четырем людям. Так мы познакомились и с тех пор никогда не расставались.

   Солнце скрылось за горизонтом, но увлеченные воспоминаниями путники этого не заметили. Потихоньку начало смеркаться. Затихли птицы и прочие шумы. Лес вокруг замер в преддверии ночи.

   Когда разговоры у костра смолкли, слово взял гардемиец.

   - Ты говорила, что чувствуешь, как темные силы ищут Грина, - сказал Эрду, внимательно посмотрев на эскритку. - Ты спрашивала, в чем причина. Так вот я отвечу тебе. Мы оказались в лесу не по своей воле. Нас преследуют союзники угренов.

   На этих словах по лицам наемников, тенью пробежала тревога; они обменялись непонимающими взглядами.

   - У меня нет магических способностей, но чтобы разбираться в чувствах и помыслах, они не нужны, - продолжал гардемиец. - Я гляжу на вас и вижу благородных, верных и честных товарищей. Светлая душа для аргалита, что маяк в ночном тумане, мимо не пропустишь. Потому я считаю, что вправе открыть вам нашу тайну.

   Гардемиец, собираясь с мыслями, выдержал многозначительную паузу.

   - Цветок, что несет Грин не совсем обычный, - негромко произнес он. - Мы несем алинтар.

   В воздухе повисла гробовая тишина. Смолкло даже энергичное чавканье Артего, который в одиночку решил доесть вторую оленью ногу.

   - Не может быть! - зачарованно глядя на алинтар, произнесла Льявалла, - последний поющий цветок! Так вот он какой. Последняя надежда Соры на спасение, - взволнованно продолжала она, и взгляд ее становился все более осмысленным.

   Кожа эскритки, казалось, сошла с ума. Рябью бежали по ней цвета и блики, а глаза в свете костра таинственно блестели. - Вы...вы магаи айта маллири - защитники последней надежды! - запинаясь, произнесла потрясенная Льявалла. - А мы...мы тогда, - она умолкла, словно лишилась дара речи.

   Четверо друзей смотрели на нее как на сумасшедшую. Надо сказать, что со стороны выражение лица девушки и впрямь казалось безумным.

   - Два человека, эскрит, гальмитл, эфал и вардаримы, - принялась перечислять Льявалла, словно впервые в жизни слышала эти названия. Она всего лишь на мгновение замолчала, а затем нараспев, словно заклинание начала читать стихи:

   Трава под ногами была мокрой и прохладной. Не только растения, но и сам воздух, казалось, был пронизан сыростью. С листьев продолжали накрапывать остатки воды, потому раздражающее ощущение дождя еще долгое время не покидало. Положение усугублял громоздкий эфал, который задевая при ходьбе деревья и заросли, окатывал с головы до ног себя и своих друзей.

   Небо со временем начало проясняться, хотя солнце так и не выглянуло; унылая серая пелена сменилась белой, а спустя два часа и вовсе проглянула синевой. Вокруг стало заметно суше и теплее. Вместе с тем понемногу улучшилось и настроение членов отряда. Грину даже пришло в голову завязать разговор.

   Он приблизился к шагавшей позади всех Льявалле и приветливо улыбнулся.

   В больших и красивых глазах эскритки мелькнуло любопытство. Всем своим видом девушка дала понять, что готова к вопросу.

   - Я...никогда не встречал магов, - несмело начал юноша, - но много о них, то есть о вас слышал. То, что ты сделала там, у логова призрака. Я хочу сказать, это было просто чудо.

   Смущенный Грин замолк и уставился в землю.

   - Этому меня учили долгие годы, - улыбаясь, ответила Льявалла. - Но не спеши присваивать все лавры мне; без тебя, Артего и Бэнкси мне ни за что не удалось бы сотворить это "чудо", а значит, ты тоже имеешь к нему самое прямое отношение.

   - Я понимаю, о чем ты, - поспешил согласиться Грин, - но все-таки имел в виду нечто другое. Этот яркий свет и сила, которую я в нем ощутил; как тебе удается творить такие заклинания?

   - Мир не так прост, каким иногда кажется, и скрытого в нем больше, чем мы можем себе представить, - проговорила эскритка. - Каждый миг нашей жизни мы находимся под воздействием множества сил, о существовании которых подчас не подозреваем, ибо для наших глаз и даже умов они остаются незримы. Я всего лишь умею видеть и взывать к некоторым из них.

   - Как бы я хотел уметь колдовать, как ты, - мечтательно произнес Грин.

   - У каждого своя судьба, - немного подумав, ответила эскритка. - Не спеши примерять на себя чужую рубашку, может статься, твоя участь важнее любого дара и богатства, что есть в этом мире. Будь честен перед собой и окружающими и, в конце концов, обязательно найдешь свой путь.

   Всерьез задумавшись над словами эскритки, Грин несколько минут шагал молча. Поначалу тон Льяваллы показался ему поучительным, но, заглянув в лицо девушки, он не увидел в нем ничего кроме искренности. Ее большие и необыкновенно красивые глаза были подернуты пеленой задумчивости, но, несмотря на это, в них по-прежнему отражалась душевная теплота.

   По правде говоря, пространные и высокопарные речи Льяваллы показались ему малопонятными. В конце концов, он решил отложить вопросы о магии до лучших времен.

   - Почему ты так быстро согласилась нам помочь? - спросил юноша. - Без тени сомнений: как будто решение было давно принято, а ты только ждала подходящего момента.

   - Хороший вопрос, но чтобы на него ответить мне придется начать издалека, - задумчиво промолвила Льявалла. - Видишь ли в жизни существуют вещи, которые нам не суждено выбирать; все что мы можем сделать - смириться или приспособиться. Кто-то рождается бедным, кто-то богатым; кому-то достается здоровое тело, а кому-то всю жизнь предначертано бороться с хворью. Не знаю, чьей воле подвластно решать за нас какими мы являемся на свет и можно ли судить об этом, не будучи посвященным во все тайны мироздания, но мне выпал жребий родиться с редчайшим для смертных даром - способностью призывать силы света.

   В давние времена жрецам эскритов удалось соотнести рождение мага с необычным небесным явлением. Раз в сто лет наступает один единственный день, когда Салара видна на небосклоне. Всего на семь десятков секунд она закрывает собой солнце и посреди бела дня воцаряется тьма. Если в момент солнечного затмения рождается ребенок, ему суждено унаследовать магические способности. Я появилась на свет именно в такой момент, и, как видишь, сработало, - Льявалла горько усмехнулась. - Поначалу это казалось подарком судьбы, удачей, но с годами я все чаще начала спрашивать себя - зачем? К чему применить этот дар? На некоторые вопросы дали ответы наставники бирюзовой цитадели, но самое главное долгие годы оставалось сокрыто. Мудрецы и пророки твердили, что мне уготованы великие свершения, нужно лишь подождать. Однажды придет время, и я сама все узнаю. Признаюсь, до момента нашей встречи в это верилось с трудом, но как только Эрду сказал, что вы несете последний алинтар, все во мне будто перевернулось. Я почувствовала, что сама судьба, наконец, нашла меня. В этот миг, в этом лесу и именно с этими людьми, - закончив фразу, Льявалла замолчала и, казалось, погрузилась в раздумья.

   - Ответ на главный вопрос, - осторожно напомнил Грин. - Ты так и не сказала.

   - Да?! - растерянно удивилась девушка. - Я думала, итак все ясно. Ну что ж. После окончания учебы в цитадели, я, как и все адепты, начала странствовать по свету: помогать обитателям Соры и попутно набираться опыта. Когда грянул гром Великой войны, судьба привела меня в Денгальский лес, где сражаясь с веболгами, я нашла верных друзей и соратников - Бэнкси и Артего. Не буду скрывать, мне очень повезло; не раз и не два они выручали меня из передряг, да и просто по-дружески поддерживали в трудную минуту. Поверь, с такими парнями можно куда угодно - не подведут. Много добрых дел мы совершили рука об руку, многим помогли и много зла истребили.

   Отпраздновав победу и окончание Великой войны, мы решили больше не расставаться и вместе заняться наемным трудом.

   - Жить-то, как-то надо было, - вставил слово, внимательно слушавший Артего.

   - Наши странствия давали пищу для размышлений, - продолжала Льявалла. - В глубине души всегда теплилась надежда, что однажды удастся найти ответ на главный вопрос и, в конце концов, он и вправду нашелся, - в зеленых глазах Льяваллы блеснули искорки, и она загадочно улыбнулась. - Сейчас я поняла. Сейчас я знаю. Мне дарованы волшебные способности, чтобы помочь спасти Сору от черного мрака. Поэтому я родилась не такой как все; поэтому мой жизненный путь теперь кажется лишь предтечей к грядущим для мира потрясениям и именно поэтому я так быстро, не раздумывая, согласилась помочь.

   - Теперь понятно, - удовлетворенно сказал Грин и, не найдя, слов, чтобы выразить глубину переполнявших его эмоций, добавил: - Грибов завтра много будет.

   Закончив фразу, он вдруг смутился, покраснев до кончиков ушей.

   - Угу, - промычал услышавший последние слова гальмитл, - надеюсь, нас тут уже не будет. Лес, конечно, хорошо, но я, честно говоря, от него подустал. Куда ни кинь одни деревья вокруг, взгляду негде разгуляться.

   Не успел он закончить фразу, как впереди между зарослей забрезжил просвет. Через несколько десятков шагов защитники вышли на расчищенную поляну. На километр вокруг виднелись только пни да срубленные ветки.

   - Далековато до мирных поселений, - тревожно заметил Эрду.- Давайте-ка в чащу назад. Пройдем окольным путем. Мало ли какие лесорубы тут потрудились.

   - Но было их очень много, - добавил Грин, которому тоже не понравилась вырубленная посреди леса поляна.

   Держась за деревьями, они обогнули место вырубки с юга. Пришлось проделать пару лишних километров, но никто не жаловался. Кроме того, продвигаясь в этом направлении, они постепенно приближались к реке, что, в конечном счете, играло им на руку.

   По дороге Грин решил задать несколько вопросов, которые донимали его с момента судьбоносного знакомства у логова ведьмы. Юношу интересовало, почему он никогда не слышал о расах, к которым принадлежали Артего и Льявалла.

   - Почему никто в Солнцеречье не знает про эскритов и эфалов? - спросил он шагающих рядом друзей.

   - Никто из нынеживущих, - поправил юношу гардемиец. - В незапамятные времена эскриты были такими же постоянными гостями твоего поселения как, например, гальмитлы. Я уверен и эфалы изредка появлялись.

   - Но ничто не вечно, - печально промолвила Льявалла, - и на смену рассвету всегда приходит закат. Ты узнаешь, Грин, почему многие столетия эскриты почти не появляются на глаза другим народам.

   Девушка на мгновение сомкнула очи и, вдохнув полной грудью начала рассказ: - В далекие времена, когда люди только заселяли Сору, а многих рас еще и в помине не было, страна эскритов пребывала на пике своего процветания. Заснеженные Сандаррские равнины были самым прекрасным местом во всей Соре. Среди молочно белых, отражающих солнечный свет полей и лесов эскриты воздвигли великолепные дворцы с золочеными куполами и крышами. Десятки крупных и малых городов населяли предки современных эскритов; окруженные сказочной красотой они жили в мире и благоденствии.

   Пламя войны вспыхнуло, в тот момент, когда мой народ не был к ней готов. Хотя можно ли быть готовым к войне? Коварные верзитриммы и веболги объединив силы, внезапно напали на исконные земли эскритов. Причиной тому стали многолетняя зависть к успехам эскритов и непомерная жадность алчных вожаков напавших. Много крови и слез пролилось в те годы. Столица эскритов - славный город Эскар, была разорена и разрушена до основания. Сейчас на ее месте располагается логово вожака веболгов, которое они называют Тохерг. Предкам эскритов пришлось навсегда покинуть родину, - девушка, собираясь с мыслями, сделала паузу. По ее коже медленно проплывали темно серые волны, казалось, лицо Льяваллы постарело и осунулось. - Увы, после тех событий мой народ избрал уединение. Эскриты нашли свое место среди прекрасных долин реки Нефриам и там построили новый дом. От былой беспечности осталась лишь жалкая тень; веселость и жизнелюбие перестали быть главными чертами нашего характера. Вместо прекрасных дворцов мой народ воздвиг нерушимые цитадели и замки; вместо уютных парков и садов - рвы и смотровые башни. С каждым поколением эскриты становятся подозрительнее и все больше теряют веру в себя. Многие мудрецы предрекают нашей стране скорую гибель. Добрососедские отношения с мирными народами остались: мы поддерживаем отношения, торгуем, но увидеть в наши дни эскрита за пределами границ Саи налам - Нового дома, это редкость, прямо скажу вопиющая.

   Я свободно путешествую по свету, лишь потому, что являюсь адептом Бирюзовой цитадели. Еще ребенком меня взяли на воспитание ее наставники. Долгие годы, проведя вдали от родного дома; я училась тайнам магии и окружающего мира. Ко всему прочему, мне удалось впитать не свойственную моим нынешним родичам тягу ко всему новому, в том числе, к странствиям. В общем-то, благодаря этому я сейчас тут.

   - Ты сказала, что веселость и жизнелюбие покинули вашего брата, но в тебе они есть и с избытком, - попытался приободрить девушку Эрду.

   Льявалла улыбнулась в ответ, но ее глаза остались грустными.

   - Спасибо, но я скорее исключение из печального правила. А ты что поведаешь Грину? - обратилась она к Артего.

   Эфал не на шутку задумался. Он хмурился и поджимал губы; все в его облике говорило о нежелании вспоминать прошлое.

   - Ну как вам сказать, - неохотно начал Артего, - мало нас, стало быть, и все тут. Раньше много было, а сейчас раз-два и обчелся. Да и куда нам? Себя прокормить не можем и делать на побережье нечего. Раньше мы как одна большая семья жили. Дома из камней строили, в походы ходили и вообще помогали друг другу. А потом вкривь да вкось все пошло. Я вот думаете, почему из дома ушел в наемники подался? Не от хорошей жизни уж поверьте. Полвека как к нам наехали зесмеры с твеметами дали кому надо золота из наших и рудники в Черминговых горах значится, открыли. Красное золото там начали добывать, причем нашими же руками. Мы поначалу и не причем, знай себе, жили, да поживали как раньше. А потом стали замечать как с каждым годом нас эфалов все меньше остается. Кто от долгов бежал, кто от голода сгинул, остальных - в рабство или просто изгнали. Варад с гебрами в своих замках, да поместьях хорошо живут, а простой люд потихоньку загибается. Женщин наших словно подменили, сплошь лентяйками стали жадными до золота. Рожать и трудиться не хотят все им, видишь ли, готовое подавай.

   После небольшой паузы, лицо великана, казалось, просветлело; улыбнувшись, он с теплотой в голосе промолвил: - Хельга моя не такая была. Любила меня и я ее тоже. Тяжело было, знаете, как говорят и в болезни и в горести; все вместе прошли. Душа в душу. Родить вот ребеночка готовилась, да по хозяйству все хлопотала. Отправилась однажды по грибы да ягоды, - на последних словах голос Артего пропал, а к горлу подступил комок. Он с шумом прочистил горло и, собравшись с силами, закончил мысль: - И с концами пропала. Я две недели ходил по округе искал.

   Эфал отвернулся и замолчал, давая понять, что рассказ подошел к концу.

   Грин с особым сочувствием воспринял слова Артего. Совсем недавно он тоже лишился родного дома и близких людей. Любое напоминание об этом давило на сердце тяжким грузом и потому он прекрасно понимал эфала и сопереживал ему.

   - Может быть, она еще найдется, - тихо сказал Грин.

   - Я живу только этой надеждой, - также тихо услышал юноша в ответ.

   Вырубленная роща осталась позади. Путников снова поглотило ветвистое чрево леса. Чем ближе они подходили к Южанке, тем больше растительности попадалось на пути. Трава и сорняки с головой скрывали гальмитла, потому он держался позади Артего. Между стволов ютились зеленые шапки кустарников, образуя подлесок.

   В течение часа отряд пробирался по свежему бурелому, как вдруг перед ними выросла кем-то протоптанная тропа. Гардемиец с гальмитлом внимательно изучили следы и после непродолжительных обсуждений, пришли к выводу, что сегодня тут проходил отряд существ размерами не больше человека.

   - Не к добру это, - нахмурившись, сказал Бэнкси и посмотрел на северянина. - Честный народ так далеко в леса не забредает деревья рубить.

   Эрду, не отрывая взгляда от тропы, неспешно и задумчиво покивал головой.

   - Пора в путь, друзья. Тут небезопасно оставаться, - наконец проговорил он.

   Следы уходили на юг в сторону реки, потому путники решили удалиться на безопасное расстояние, двигаясь прямиком на запад.

   Они устало брели по мягкой болотистой почве, когда Эрду внезапно остановился и жестом призвал отряд к тишине. Защитники, все как один, тревожно замерли на месте и прислушались. Не успели они толком что-либо уловить, как мужчина снова нарушил молчание:

   - Прячьтесь! - громким шепотом велел он, после чего лег на землю за ближайшим кедром. Остальные в поисках укрытия разбежались кто куда. Грин забрался в кустарник. Бэнкси с Льяваллой по примеру северянина нашли убежище за стволами деревьев. Карлику, чтобы скрыться, было достаточно сесть на землю. Тяжелее всех пришлось эфалу. Он долгое время пятился назад, пока, наконец, не обнаружил земляной холмик, который его полностью скрыл.

   Через минуту до друзей донеслась хриплая гавкающая речь. Обладатель голоса был слишком далеко, потому разобрать слова Грин не мог. Судя по тембру и интонации, он ожидал увидеть научившуюся говорить большую собаку. Постепенно речь становилась громче, и теперь уже целый гомон рявкающих голосов заполнил лес. Из-за плотной стены кустарника, что рос недалеко впереди, появились два зеленых существа. Ростом на голову выше гальмитла и в два раза шире. Над лицами, словно шлемы, нависали уродливые костяные лбы, из-под которых злобно поблескивали желтые как у рептилий глаза. Квадратная нижняя челюсть сильно выпирала вперед, а во рту в два ряда росли тонкие и острые зубы.

   "Гарры!", - Грин тут же узнал их по описаниям и картинкам из книг.

   Они были облачены в кольчуги и местами проржавевшие латы. У того, что слева, из-за спины торчал лук и колчан стрел, а правый был опоясан мечом.

   - ...А я ему говорю, сам жри свою рыбу. Сколько раз тебе повторять, что я ее терпеть не могу. А он мне, где я тебе, мол, мяса возьму, если все зверье вокруг уж месяц как перебили. Как будто это мои проблемы. Скотина, - прогавкал правый гарр и в сердцах харкнул на землю.

   Вслед за этой парочкой из чащобы начали появляться еще гарры. Большинство были грозно вооружены, остальные тащили на себе мешки, бочки и туши домашних животных.

   "Наверное, с набега возвращаются", - пронеслось в голове Грина, - "с добычей".

   По счастливой случайности путь зеленокожего отряда пролегал в стороне от спрятавшихся друзей. Ближе всех к ним находился Эрду, далее в кустах прятался Грин и Льявалла с гальмитлом.

   Гардемиец из своего укрытия насчитал около двухсот бойцов, когда из кустов слева кто-то громко чихнул. Замыкающие шествие гарры тут же насторожились.

   - Что это, Брюхлог?! Ты слышал?! - тревожно прорычал косой детина, обращаясь к своему спутнику.

   - Ага, - просипел в ответ товарищ, который был явно старше своего спутника. Он указал корявым пальцем в сторону где прятался Грин. - Тама.

   Гардемиец услышал треск веток неподалеку. Бугаи, очевидно, решили проверить местность, где скрывались защитники. Когда они миновали притаившегося северянина и направились к зарослям, в которых прятался юноша, Эрду со всей силы швырнул походную палку в кусты позади гарров.

   Парочка резко обернулась на звук и увидела раскачивающиеся ветки.

   - Туда! - рявкнул косой, и оба побежали в обратном направлении.

   Гардемиец подождал, пока гарры скрылись из виду, а затем, пригибаясь к земле, добрался до Грина. Юноша осторожно выполз из укрытия, и они вместе побежали к затаившимся чуть поодаль друзьям. Когда к отряду присоединился Артего, вся пятерка спешно двинулась прочь от места встречи с гаррами.

   Как только они отошли достаточно далеко, северянин выказал недовольство по поводу "безответственного поведения некого юноши, который без каких-либо видимых на то причин решил погубить своих товарищей".

   - В следующий раз как вздумается почихать, отправляйся сразу к гаррам, - без тени улыбки проворчал Эрду.

   - Да я и не думал, просто ветка в нос нечаянно попала, - обиженным голосом попытался оправдаться юноша.

   Льявалла не сдержавшись, прыснула от смеха, а эфал без зазрений совести разразился громогласным хохотом. Сдерживая улыбку, Бэнкси зашипел на великана, напомнив, что две сотни гарров поблизости ждут, не дождутся как кого-нибудь сцапать.

   - Ладно, ладно, - утирая от смеха слезы, произнес Артего. Он хотел добавить что-то еще, но его перебил озабоченный голос гардемийца:

   - Все-таки гарры. Увидев следы, я, признаться, не поверил; они с незапамятных пор тут не появлялись, а теперь готов биться об заклад, что рядом их логово. Срубленные деревья, что мы видели, наверняка пошли на постройку жилищ. И как я раньше не догадался, ведь недалеко отсюда болото.

   - Не догадался потому, что в голове не укладывается, как сюда могли проникнуть гарры, - вмешался в разговор Бэнкси. - Костолобых и, правда, в этих краях сотни лет не видели; ни в северном, ни в южном Кейпшире, ни уж тем более в Благоземье; никак с Запада приперлись.

   - Но тогда им пришлось миновать владения моего народа, - возразила Льявалла. - Муха не пролетит по землям эскритов без их ведома, а если пролетит, то попадет к зесмерам или людям.

   Защитники двигались быстрым шагом, беседуя на ходу и постоянно оглядываясь в поисках погони. Тревожные новости всерьез обеспокоили каждого члена отряда. После долгих споров и множества предположений Эрду подвел печальный итог.

   - Судя по всему, гарры учуяли сильного хозяина, а потому обнаглели, - задумчиво промолвил северянин. - Откуда бы они ни явились, ясно одно - мир слишком быстро меняется. С каждым часом наши шансы на успех тают, а надежда становится призрачней. Тьма расползается по Соре, и вскоре не останется безопасных мест. Так будет, если мы не успеем, и алинтар сгинет, не дав жизнь новым цветам, - поправил себя гардемиец.

   Остаток дня прошел без приключений. Один раз отряд останавливался у небольшого озерца, чтобы пополнить запасы воды; там же был подан скромный обед, который состоял в основном из ягод и грибов. К ужину Бэнкси удалось подстрелить пару зайцев и глухаря, так что все, кроме Артего, вдоволь насытились.

   Об аппетите представителей расы эфалов слагают пословицы и поговорки, причем большинство из них достаточно обидные. Артего и в городе трудно прокормить, а уж в лесу и подавно.

   Слегка раздраженный великан остался этой ночью стоять на часах. Поврежденная рука при должном уходе Льяваллы практически зажила и перестала болеть. Привыкший к подобным травмам он и думать забыл о ране; последнее время его тревоги были связаны с другими событиями: эфал все чаще вспоминал о родине, беспокоился из-за угрозы вторжения угренов, ведь Черминговы горы расположены не так далеко от Баракатраша, как например Гардемия.

   "Защищая последний алинтар, я принесу больше пользы для них", - успокаивал себя Артего; но большое сердце продолжало болеть и напоминать о доме, что остался в далеком пусть и печальном для него прошлом.

   Когда красный диск Старда заслонил созвездие зесмера, эфал разбудил Грина, чтобы тот сменил его на посту. Спросонья юноша никак не мог взять в толк, чего от него требуется. В конце концов, сонный как муха он уселся у костра и, часто зевая, начал протирать глаза. Прежде чем заснуть Артего несколько раз поглядывал в сторону юноши, проверяя не сморило ли того на посту.

   Ночь была прохладной. Грин кутался в плащ и старался без лишней надобности не отдаляться от костра. Постепенно мысли стали приходить в порядок, зрение прояснилось, а зевота, одолевавшая его долгое время, наконец, прекратилась. Он немного согрелся и, подкинув пару поленьев в огонь, оглянулся по сторонам. Вокруг царила кромешная темень. Дальше ближайших деревьев хоть глаз коли, было, ничего не видать. Вдруг, где-то вдалеке заунывно и протяжно завыл волк. Через несколько секунд к нему присоединился второй зверь, затем третий, четвертый и так далее пока не зазвучал целый хор от которого по телу бежали мурашки. Грин поежился, его рука нащупала рукоятку лежавшего рядом моргенштерна. Спустя несколько минут ему начало казаться, что из темноты на него пялятся чьи-то глаза.

   "Подходи!", - гоня от себя страх, в сердцах подумал юноша, - "всех угощу Грозоломом!"

   Глубоко скрытая внутри и доселе дремавшая часть его души и вправду желала столкнуться с врагами. С не очень сильными конечно; чтобы можно было справиться. Юного Коэла прямо-таки подмывало доказать остальным, что он уже взрослый и отлично может за себя постоять.

   Спустя полчаса согретого пламенем костра Грина начало клонить в сон. Забывшись в сладкой полудреме, ему вдруг привиделось, как в темноте мелькнули два желтых огонька, похожие на глаза хищного зверя. Сон как рукой сняло. Юноша протер затуманенные очи и, крепче сжав рукоятку тихонько потрескивающий булавы, уставился в темноту. Шли тревожные минуты ожидания, но таинственное наваждение больше не появлялось. "Может приснилось?", - подумал он и, положив оружие на землю, плотнее закутался в одеяло.

   Так за ночным дежурством минуло два часа. Грин перестал обращать внимание на свои страхи и мыслями перенесся в Солнцеречье. От воспоминаний его отвлек еле слышимый хруст веток. Звук раздался слева, почти рядом с мирно посапывающей Льяваллой и тут же смолк. Юноша вновь насторожился, на этот раз, стараясь не подать виду, что услышал незваного гостя. Чтобы скрыть глаза, он осторожно и нарочито сонно надвинул на голову капюшон, после чего начал внимательно следить за местом, откуда, по его мнению, донесся шум. Внезапно между стволов мелькнуло нечто серебристое, словно еле пробивавшийся сквозь кроны деревьев свет Старда отразился на доспехах или оружии. Затем послышались шорохи, и, наконец, снова воцарилась тишина.

   Грин судорожно раздумывал, что предпринять. Рука осторожно потянулась к ближайшему ярко горящему полену, чей конец еще не был затронут огнем. Юноша резко вскочил на ноги и с криком:

   - Враги! - швырнул полено туда, откуда недавно доносились подозрительные звуки. В последующие секунды события развивались молниеносно: горящая деревяшка упала рядом с кустарником, который явно только что покинули. Грин едва успел различить чью-то спину и бешено раскачивающиеся кусты. До слуха донеслись шорохи и хруст быстро удаляющихся шагов.

   Мимо застывшего Грина, словно ветер, промчался гардемиец. Услышав истошный крик, мужчина тут же вскочил и побежал в направлении, куда был обращен взгляд юноши. Остальные защитники тоже проснулись и наперебой начали спрашивать о том, что произошло. После того, как Грин все рассказал, гальмитл велел собирать вещи.

   Эрду вернулся через двадцать минут. Было видно, что северянин запыхался. Отдышавшись, он быстро проговорил:

   - Два гарра, видимо, разведчики. Как почувствовали погоню - сразу разделились. Не смотри, что ноги короче моих; бегают, будь любезен. Одного я догнал и прикончил, а второго и след простыл. Надо как можно быстрее отсюда уходить, пока сбежавший не привел дружков.

   Наспех потушив костер, пятерка двинулась в путь. Идти быстрым шагом в темноте было крайне неудобно и к тому же опасно. Шли молча и, несмотря на риск переломать ноги, без освещения. Эскритка предложила создать вирра - сферу ярко изумрудного света, напоминающую светлячка крупных размеров, который кружа рядом с волшебницей, освещал бы им путь, но после непродолжительных обсуждений от удобств было решено отказаться. Чтобы не дать врагам обнаружить отряд, Эрду запретил пользоваться не только магией, но и зажигать факелы. По словам гардемийца: "До рассвета оставались считанные часы, да и лес должен был вот-вот кончиться".

   Защитники брели до тех пор, пока на смену тьме не пришли предрассветные сумерки. Слева между деревьев стала видна река Южанка, водная гладь которой сливалась с пасмурной серостью раннего утра. Друзья спустились к песчаному берегу, чтобы умыться и набрать воды. Грин отметил для себя, что река сильно раздалась вширь. Противоположный берег тянулся узкой полоской, едва различимой, на фоне нависавших Тарионских гор, чьи покрытые зеленой растительностью склоны были затянуты туманной дымкой молочного цвета. Над поросшими лесами гигантами виднелись их старшие братья - могучие каменные исполины, вершины которых, вместо седины венчали белоснежные пики.

   Усталые путники как дети радовались наконец-то сменившемуся пейзажу. После однообразных лесных угодий безмолвное речное раздолье радовало глаз. Вдоволь насладившись прохладной влагой, они с сожалением отметили, что продолжить путь по долине не удастся. В некоторых местах земля отвесно вздымалась над рекой, образуя утесы, на которые и без того уставшим членам отряда пришлось бы взбираться. С грустью они вернулись в заросли и зашагали параллельно течению.

   Через час позади них начало вставать солнце; когда первый луч робко выглянул из-за линии горизонта, защитники его не увидели. Зато к всеобщей радости случилось то, о чем они так долго мечтали. Среди стволов забрезжил долгожданный просвет: владения Призрачного леса в этом месте подходили к концу.

   Отряд вступил на залитый солнцем зеленый луг. С южной стороны зиял отвесный обрыв с бежавшей в низине рекой, а на севере виднелась чуть выступающая вперед опушка леса. Первое, что бросалось в глаза это возвышавшийся вдали замок, расположенный на одинокой скале рядом с побережьем. К его воротам вел узкий каменный мост, какие обычно строят, чтобы легче защищаться в случае нападения. Скалу со всех сторон окружали воды Южанки, а сверху обрамляло кольцо крепостных стен и бойниц из серого кирпича. Средняя часть замка не сильно отличалась от крепостной стены, но верхняя напоминала сказочный белый дворец с синими конусообразными крышами. Завершали картину островерхие, словно наконечники копий, многочисленные башенки. В центре грандиозной постройки возвышалась центральная башня, длинный шпиль которой, казалось, задевал облака.

   - Это чей? - полюбопытствовал любознательный Грин, кивнув в сторону каменной цитадели.

   Никто из членов отряда не знал, потому вопрос юноши на некоторое время повис в воздухе.

   - Дрема какого-нибудь; местного, - пожала плечами Льявалла.

   - Для виргата или рыцаря громоздки хоромы, - согласился Артего, - да и знатность не позволит.

   Приставив ладонь к козырьку, Эрду некоторое время внимательно рассматривал замок.

   - Чей бы он ни был, проверять мы не будем, - сказал он. - Лишний раз рисковать цветком только из любознательности - непозволительная роскошь.

   - В таком случае куда дальше? - поинтересовался Бэнкси. - Еда кончается, да и парочка лошадок не помешала бы.

   - В данный момент мы находимся в Кривополье. Через полсотни километров на северо-запад начнутся владения Южного Кейпшира, а еще через четверть расположен нужный нам город Аколис. Пока до него доберемся, встретим по пути множество ферм и деревенек, так что от голода не помрем.

   Северянин похлопал по плечу низкорослого гальмитла и, обернувшись в сторону леса, прислушался.

   - Задержались мы тут, - тревожно промолвил он, - а ведь может быть, сейчас за нами мчится пара сотен разъяренных гарров, так что предлагаю идти без завтрака, привал сделать через три часа, там и отобедать, - с этими словами гардемиец направился в сторону поросшего травой пологого холма, что, возвышаясь вдали, закрывал от путников горизонт.

   Этим малооблачным летним утром алинтар пел Грину, словно боялся потревожить. Мягкие аккорды вплетались в глубокие и протяжные ручейки мелодий. Шагая по свежей осоке под прямыми лучами солнца, юный Коэл, улыбаясь, наслаждался музыкой.

   Шагавший рядом Артего заметил счастливое лицо спутника и, слегка улыбнувшись, поинтересовался:

   - Чего это ты такой довольный?

   Вместо ответа Грин загадочно вскинул брови и молча ткнул пальцем в цветок, давая понять, что причина хорошего настроения кроется в нем.

   По лицу великана было видно, что он ничегошеньки не понял.

   - Что? Цветок тебя насмешил? - задумчиво морща лоб, спросил он.

   Грин как можно драматичнее закатил глаза к небу и выпалил:

   - Лес закончился, солнце светит, погода хорошая, цветок вот мне поет. Настроение поднялось, потому и улыбаюсь.

   Остальные защитники с удивлением посмотрели на Грина.

   - Сказал бы сразу, - удовлетворенно пробурчал эфал, легонько пихнув юношу в плечо огромной ладонью.

   Через полчаса пологие склоны остались позади. Одолев подъем на холм, защитники решили ненадолго задержаться на вершине, благо вид открывался поистине живописный. Окинув взглядом окрестности, Грин понял, почему эти места назывались Кривопольем. Земля на километры вокруг вздымалась и ниспадала покатыми буграми, словно гигантскими волнами. Разбушевавшееся зеленое море утопало в лучах утреннего солнца, но кое-где облака отбрасывали тени, которые медленно ползли по земле, нарушая природную идиллию мира. Члены отряда с восторгом любовались грандиозным зрелищем, а Грину эти места вдруг напомнили о доме. От мыслей о Солнцеречье его отвлек тревожный голос эскритки.

   - Смотрите, что это там?! - неожиданно громко спросила Льявалла, указывая на северо-восток. Со стороны леса к ним стремительно приближались до боли знакомые темные фигуры.

   - Черные рыцари, - в голосе Эрду прозвучали металлические нотки, - нагнали нас.

   Всадников было не больше двадцати: то ли Грин оказался прав, и остальные остались караулить беглецов у леса, то ли они попросту отстали от своих более быстрых товарищей.

   - К замку, скорей! - крикнул гардемиец, и пятеро друзей, что есть мочи, побежали в сторону реки. До каменного моста, ведущего к центральным воротам, было не больше километра, но уже на полпути стало ясно, что им не успеть. Преследователи, почуяв жертву, не жалея сил гнали своих черных скакунов.

   Ловко прыгая по склону, люди быстрее других достигли подножия холма. Артего старался не отставать, Бэнкси и Льявалла одолели лишь половину спуска.

   - Им не успеть! - в отчаянии крикнул Грин.

   - Врагам нужен ты! Спасай цветок! - прокричал на бегу гардемиец.

   Примерно в сотне метров от замка, защитников накрыла исполинская тень; солнце скрылось от взора за серыми стенами. Слева послышался бешеный стук копыт, они с ужасом увидели, как черные скачут им наперерез, явно намереваясь, преградить путь к мосту. На бегу Эрду выхватил из-за спины мечи. Все защитники кроме, Льяваллы тут же последовали его примеру: в могучей длани Артего сверкнула Хельга; на ровной земле ему удалось перегнать Грина и поравняться с гардемийцем. Далеко позади Бэнкси снял с плеча арбалет. Стараясь не выронить цветок, который болтался в сумке на боку, юноша с трудом извлек булаву и отцепил щит.

   Северянин и Артего первыми добрались до покрытого каменной брусчаткой моста. Далеко внизу простиралась Южанка, над водной гладью которой возвышались каменные валуны, оставленные там со времен строительства замка.

   Великан, заметив, что мужчина занял боевую стойку и ждет остальных, слегка замешкался.

   - На мост! - сурово скомандовал гардемиец.

   Артего кивнул, но пробежав всего несколько метров, остановился. Через пару десятков секунд вслед за эфалом на каменную брусчатку вбежал запыхавшийся Грин.

   Первая тройка рыцарей нацелила черные копья на Льяваллу и Бэнкси. Отставшие защитники бежали что есть мочи, но все равно медленно, чтобы успеть к спасительному мосту. Когда стало ясно, что миновать врагов не удастся, гальмитл остановился, и со всей силы дернув затвор арбалета, достал из колчана стальной болт. Рядом с ним, словно каменное изваяние застыла эскритка. Выставив перед собой разгорающийся золотым светом посох, девушка готовилась перед смертью устроить прощальный фейерверк.

   Грозный и сосредоточенный лик Эрду на мгновение исказил гнев. Увидев, что враги не обращают на него внимания, он резко воткнул правый меч в землю. В руке блеснул метательный нож. Резким отточенным движением мужчина метнул его в вырвавшегося вперед скакуна. Закаленная сталь с сухим треском воткнулась в череп лошади всадника посередине. Передние копыта животного подкосились, и оно кубарем покатилось по земле, сбивая коней, мчавшихся следом. Вся троица с лязгом вылетела из седел и рухнула на землю в паре метров от приготовившихся отправиться на тот свет друзей.

   Удивляться было некогда; Бэнкси и Льявалла не мешкая ни секунды, бросились бежать и через несколько тревожных мгновений благополучно достигли моста. Вслед за ними, не теряя оставшихся рыцарей из виду, спешно отступил и Эрду.

   Подоспевшие всадники пришпорили коней. Не решаясь въезжать верхом на высоко раскинувшийся над пропастью мост, рыцари неторопливо спешились и, побросав на землю тяжелые копья, обнажили черные мечи. В десятке шагов перед ними, безмолвно ощетинившись оружием, застыла пятерка защитников.

   Вперед неторопливо выступил латник с рогом в руке. Он откинул забрало, явив защитникам мерзкий рот с тонкими посиневшими губами, обрамленными белой и безжизненной кожей. Рыцарь поднес рог к губам и протяжно затрубил.

   Грин услышал зловещий утробный рокот. Звук проникал не только в уши, но и в рот, нос, глаза, постепенно заполняя собой все тело. В тот же миг его друзья, начали оседать на каменную брусчатку. Сквозь звуки черного рога до слуха юноши донеслась звонкая мелодия алинтара.

   "Так вот почему я еще на ногах!", - подумал юноша, с болью взирая на поверженных друзей.

   Между тем, на каменную поверхность моста вступил рыцарь, чей шлем был скорее похож на маску мистического чудовища, а латы не в пример другим отличались изяществом и вычурностью. Одной рукой он опирался на двуручный меч, лезвие которого полыхало черным пламенем.

   - Неси его сюда или брось в реку, и я позволю тебе умереть без мучений, - приказал предводитель черных рыцарей. Его полный гордыни голос дважды повторялся невесть откуда взявшимся эхом. Он звучал величественно и властно, словно говорило не живое существо, а сама черная бездна.

   - Так иди и возьми его, если сможешь, - с дрожью в голосе проговорил Грин. Левой рукой он держал перед собой щит, а правой сжимал поблескивающий голубыми молниями Грозолом.

   Услышав дерзкий ответ, черный главарь и стоявшие позади него рыцари разразились леденящим кровь хохотом, от которого юношу пробил озноб.

   Тем временем, Эрду осторожно нашарил оброненный гальмитлом арбалет. Как только зазвучал рог, северянин накрылся волшебным плащом, который использовал в доме Грина, чтобы освободить юношу от страха. Зачарованная накидка защитила гардемийца и от парализующего рокота; в долю секунды он принял решение сделать вид, что обездвижен. Пока черные дружно заливались смехом, он осторожно высунул арбалет из-под складок плаща и прицелился. Мишенью гардемиец выбрал не прекращавшего трубить латника, чьи чары сковывали тела друзей. Через мгновение болт угодил точно в открытую часть шлема, пробив трубадуру горло. Закачавшись как пьяный, он обеими руками схватился за древко. Выроненный рог полетел с утеса и безвозвратно канул в реку.

   Как только стих кошмарный гул, Эрду, Льявалла, Бэнкси и Артего почти одновременно поднялись на ноги и приготовились к битве. Гардемиец передал гальмитлу арбалет, заменив его привычными клинками. Бэнкси отточенным движением начал взводить затвор и заряжать новый болт.

   - Взять их! - громогласно прорычал предводитель рыцарей и отступил в сторону, освобождая дорогу вассалам.

   Кроме трубача были мертвы еще двое преследователей: один сломал шею, падая с лошади, а второго придавил собственный конь. Оставшиеся шестнадцать мечников грозно продвигались в сторону приготовившегося к битве отряда.

   На мосту в ряд могли пройти только трое, что, безусловно, было на руку пребывавшим в меньшинстве защитникам. Как только авангард закованных в железо врагов приблизился на расстояние удара, Артего зарычал и с правого плеча рубанул секирой. Ожидавший размашистого удара латник блокировал атаку мечом, но, не рассчитав силы отдачи, был сметен с моста в пропасть. Гардемиец стальным вихрем мечей парировал клинки, направленные на себя и эфала. Бэнкси в упор выстрелил в ближайшего рыцаря. Болт отскочил от черной брони с жалобным скрежетом.

   - Не врали слухи, - проворчал гальмитл, сосредоточенно заряжая арбалет, - с такого расстояния обычные доспехи навылет пробивал, а тут на тебе! - продолжал бурчать он, обращаясь не то к себе, не то к спутникам.

   Грин с карликом находились за спинами Эрду и Артего. Юноша рвался поучаствовать в битве, но места на узком полотне моста не хватало.

   Льявалла застыла на месте, выставив перед собой посох. Держа его обеими руками, она беззвучно что-то произносила. На мгновение девушка моргнула, а когда открыла глаза, Грин увидел, что они заполнены солнечным светом. Мистическое зрелище на время приковало внимание юноши, когда внезапно он почувствовал неладное. Обернувшись, он бросил взгляд в сторону леса и его сердце упало. Там где несколько минут назад были лишь деревья, теперь шагали сотни вооруженных до зубов приземистых существ. К ним приближалось огромное войско гарров, которое очевидно привел сбежавший разведчик.

   Ни мечи Эрду, ни даже увесистая секира эфала не могли пробить черные доспехи. Все, что удавалось сделать Артего, это силой вколачивать дезориентирующие удары в головы врагов, отчего они или отступали, или, потеряв равновесие, срывались вниз. Вид рассвирепевшего эфала действительно внушал ужас. Его глаза горели бойцовским огнем, лицо покраснело, а на руках и шее вздулись толстые вены.

   Одного противника с трудом все же удалось убить гардемийцу. Он дождался, когда соперник устанет. Выгадав момент, Эрду левым мечом отвел вражеский клинок вниз, а правым нанес ювелирный удар в тонкую щель забрала. Облаченное в тяжелые латы тело грудой рухнуло вниз, мешая рыцарям занять освободившееся место. Новые враги бросались в атаку свежими, а силы отряда были далеко не безграничны.

   В сражении, наконец, нашлось место для Грина. Северянин выбил оружие из рук одного из нападавших. Затем он пригнулся и крикнул позади стоявшему Грину:

   - Бей!

   Юноша, вложив всю силу в удар, двинул моргенштерном в плечо обезоруженного латника. Полыхнула яркая вспышка. Раздался треск, в воздухе запахло горелым мясом. Ударившая из наконечника булавы молния убила еще двух рыцарей позади цели. Ошарашенный Грин, закрываясь щитом, отпрянул назад. Гардемиец поднялся с колена и снова ринулся в бой.

   - Ай да Грин Коэл! Вот так надо бить! - задорно прокричал Бэнкси. Гальмитл пытался попасть в незащищенные броней места, но таковых, к сожалению, было не так уж много.

   - Ман фарэ! - внезапно звонко выкрикнула Льявалла и воздела правой рукой посох.

   Воздух над рыцарями наполнился золотыми нитями. Блестящие росчерки тонких лучей градом обрушились на головы обезумевших от боли врагов. Окрестности огласил жуткий вой. Соприкасаясь с лучами, черные латы сильно нагрелись: вопя и извергая клубы пара, ошпаренные рыцари в панике ринулись назад. В толпе мгновенно возникла давка; те, кто долгое время не мог выбежать из-под дождя смертоносных лучей, с дикими воплями бросались в реку.

   Когда магия эскритки рассеялась, в живых осталось только пять латников, включая не участвовавшего в схватке предводителя. Черный исполин давно заметил приближающееся войско гарров, а потому тянул время, не давая защитникам отступить. Сейчас, когда его отряд был почти уничтожен, он велел оставшимся вассалам держаться неподалеку и, не вступая в бой, дожидаться подкреплений.

   Бэнкси привлек внимание гардемийца и, кивнув в сторону врага, негромко промолвил:

   - Добить их надо бы иначе не дадут уйти. Промедлим - гарры подоспеют, тут и конец нашему путешествию; нашпигуют стрелами будто ежей.

   - Я возьму на себя вожака, - выслушав гальмитла, произнес Эрду. - Грин пойдешь с нами. Оставь цветок Льявалле. Как схватимся, все время будь начеку и ни при каких обстоятельствах не опускай щит. Твое оружие не в пример нашего эффективно против черной брони, а потому используй его как можно чаще.

   Внимательно слушая северянина, Грин снял сумку с алинтаром и поставил рядом с девушкой.

   - Если что случится... - робко проговорил юноша.

   - Да ну тебя! - перебила девушка, посмотрев на него с укором.

   - Вперед, защитники! - воззвал Эрду к друзьям и, громко закричав: - Уррааааа!!! - стремглав бросился в атаку.

   Грин и Артего рванули следом в сторону приготовившихся к бою врагов. Голосу гардемийца вторил хриплый бас эфала и почти возмужалый голос Грина.

   - Твари! - остервенело каркнул вожак латников, выступая навстречу. Его воздетый черный клинок пламенел и как будто коптил черно-серыми сполохами. Он замахнулся, целясь северянину в шею. Эрду, парируя удар, выставил перед собой клинок, но не тут-то было: черное лезвие налетело на препятствие точно скала и, с легкостью отбросив тонкий меч, пронеслось над головой. Если бы гардемиец вовремя не пригнулся, этот удар стал бы для него последним. Сделав несколько выпадов, Эрду понял: заколдованный черным пламенем меч невозможно блокировать или парировать. Чары придавали лезвию вес целой горы, но в руках предводителя рыцарей он порхал как бабочка.

   Артего неподалеку долбил секирой сразу двух латников. Как только один из них приходил в себя, на его шлем, шею или плечо обрушивался тяжелый удар Хельги и, сбитый с толку, противник снова отшатывался, беспорядочно махая мечом.

   Двое других осаждали Грина. Под тяжелыми ударами их оружия он, прикрываясь щитом, отступал.

   Северянин старался держаться от противника на расстоянии: кружил и уворачивался от грозного оружия. Вместе с тем он медленно отступал к краю пропасти. За ним попятам следовал размахивающий длинным мечом противник. Оказавшись на краю утеса, главарь рыцарей остановился и с издевкой спросил:

   - Что? Хочешь столкнуть меня вниз? - он высокомерно хохотнул.

   - Угадал, - сухо бросил в ответ Эрду.

   Внезапно о черный шлем звякнул арбалетный болт. От неожиданности враг непроизвольно вскинул руку, чтобы проверить место удара. Гардемиец только этого и ждал: ему хватило полсекунды, чтобы высоко подпрыгнуть и ударить обеими ногами в латный нагрудник. Потерявший ориентацию вожак завалился набок и с истошным воплем сорвался вниз: навстречу торчащим из воды камням.

   Грин, тем временем, с помощью Льяваллы тоже сумел расправиться с врагами. Видя, что юноше постоянно приходиться отражать и блокировать удары, эскритка зажгла его щит ярким светом. Ослепленные рыцари замешкались всего лишь на миг и тотчас получили свою порцию молний.

   Артего не отставал от друзей. Когда Эрду столкнул предводителя в пропасть, он как раз заканчивал добивать второго.

   Когда все враги были повержены, победители с отвращением осмотрели место побоища. Среди бездыханных тел валялись брошенные мечи и копья. Неподалеку тревожно ржали ждущие своих седоков черные кони. Войско гарров отделяло от защитников всего несколько сотен метров. Лучники зеленокожих вышли на дистанцию стрельбы. В небо взвились десятки ядовитых стрел; некоторые из них воткнулись в землю рядом с защитниками.

   Друзья побежали наверх к каменным стенам замка.

   Мост уводил их все выше и выше, пока они не достигли массивной железной решетки, которая к ужасу Грина была опущена. На стенах и бойницах не было ни души; за воротами царило зловещее безмолвие.

   - Откройте! - наперебой закричали путники. - Нам нужна помощь!

   Стены замка отозвались лишь гробовым молчанием.

   - За нами гонятся гарры! - сложив ладони трубочкой, прокричал Эрду. - Прошу вас, поторопитесь!

   Шли тяжкие минуты ожидания; в отчаянии защитники продолжали взывать к хозяевам замка, но в ответ неизменно следовала тишина. Потеряв всякую надежду на спасение, они прекратили безуспешные попытки, как вдруг услышали беспристрастный мужской голос, гулким эхом раскатившийся по округе:

   Лексиор водил путников по бесконечным переходам, лестницам и покоям, рассказывая по пути истории и случаи, связанные с тем или иным помещением. Они побывали в бальном зале, прошли множество спален и комнат для отдыха. Затем надолго задержались в оружейной; вид блестящих доспехов и оружия в мгновение ока завоевал внимание мужской части отряда, а этого добра тут было превеликое множество. Следующей в списке вардарима была игровая комната; столики с нардами, шашками, шахматами и другими развлечениями были беспорядочно расставлены по всему залу и прямо-таки манили путников тут задержаться.

   В местах, где они побывали, преобладали ореховый и песочный цвета, создававшие обстановку домашнего уюта и изысканности. Показав путникам зал для торжеств, что располагался на первом этаже, сэр Фэйдерленд, наконец, остановился.

   - Ну что ж, господа. Настала пора оставить вас одних, - сказал он. - Не скрою, делать мне этого не хочется, но дабы не прослыть навязчивым, удаляюсь по своим делам. Вы можете погулять по замку, а впечатлениями поделитесь за ужином. До вечера, - сказал вардарим и ушел, оставив друзей неподалеку от круглого стола, что стоял в центре зала для торжеств.

   - Когда ты ему скажешь? - спросил Грин, обращаясь к Эрду, - ведь ты ему скажешь?

   - Сказать-то скажу, только выйдет ли из этого толк? - с сомнением в голосе произнес гардемиец. - Если он не может покинуть цитадель, какой прок от наших признаний?

   Не дождавшись ответа, Эрду поднялся со стула и сделал несколько шагов в сторону, висевшей на стене картины с морским пейзажем.

   - Поживем тут несколько дней, - медленно проговорил он, - разузнаем, что к чему, а там, глядишь, расскажем Лексиору и о пророчестве и о поющем цветке.

   - Да ведь он даже не знает, что угрены снова появились, - сказал Бэнкси.

   - И тем более не подозревает, что алинтары-то тю-тю, исчезли все, кроме нашего, - добавил Артего. - Вдруг, услышав все это, он, наконец, решится выйти. Угрены отняли у него не только семью, но и всех соотечественников. Я бы на его месте не смог спокойно сидеть в четырех стенах, зная, что заклятый враг вернулся и вновь проливает кровь свободных народов.

   - В любом случае ему, как и всем нам, отведена важная роль в спасении Соры, - проговорил гардемиец, - и без него я отсюда уходить не собираюсь. Упустим хотя бы одну деталь - надежда на спасение рухнет, как карточный домик. Вардарим Лексиор Фэйдерленд - важное звено в цепи наших странствий, а потому давайте-ка лучше думать, как его отсюда вытащить, - последние слова Эрду громким эхом раскатились по залу и в тот же миг, до слуха защитников донесся утробный рокот, словно в глубинах замка зарычало огромное чудовище. По стенам и окнам прошла мелкая дрожь, а воздух внутри помещения как будто стал тяжелее. Все это длилось считанные секунды, затем в зале снова воцарилась тишина.

   - Что это? - нарушил тревожное молчание Грин.

   - Похоже на землетрясение, - настороженно произнес Артего.

   - Нет, нет. Это вряд ли, - замотала головой Льявалла, - мне показалось, будто бы кто-то очень большой зарычал.

   - Опять загадка, - сказал Грин. - Как и все в этом замке. Думаю заточение Лексиора тоже загадка; решим ее, и вардарим сможет к нам присоединиться.

   - Я согласна. Мы во что бы то ни стало должны помочь сэру Фэйдерленду! - горячо подхватила Льявалла. - Только представьте, каково это прожить полторы тысячи лет в одиночестве!

   - Помочь ему еще полдела, - сказал Эрду. - Надо придумать, как мы сами будем выбираться. Там у ворот, если кто не видел, собралось черное войско, и уходить оно, судя по всему, не собирается.

   - Вопрос на вопросе. Вы как хотите, а я пойду, подремлю, часок другой, - зевнув, сказал Бэнкси, - разбудили рано, потом чуть не угодили на копья черных рыцарей, а сейчас вот еще бродили туда-сюда. Вам-то может не в тягость, а мои гальмитлские ноженьки для таких замков никак не подходят. Увидимся за ужином.

   С этими словами карлик отправился в свои покои.

   Через несколько минут вслед за Бэнкси разбрелись и остальные члены отряда. Уединившись в комнатах, расположенных в башенках замка, они занимались своими делами или попросту отдыхали.

   Стемнело. Уютно устроившись на мягкой кровати, Грин размышлял над странными событиями, что втянули его в самое настоящее приключение и попутно наблюдал вечернее небо в окно напротив. В безоблачной синеве начали зажигаться огоньки звезд. Горшок с алинтаром стоял на столике неподалеку. В полудреме юноша увидел, как внутри цветка, точь-в-точь как за окошком, зажглась яркая звездочка. Затем еще одна и еще, пока в сгустившейся темноте не проявился весь алинтар, озаряемый таинственным сиянием серебристых огоньков. Грин поднялся с кровати и подошел ближе к цветку.

   - Ты, кажется, слегка подрос, - тихо проговорил он. - Помнишь дом? Кажется, сто лет прошло, как мы покинули Солнцеречье. Я уж было надумал взгрустнуть, да тут увидел тебя. Ты ведь никогда не унываешь так? Ярко светишь ночью и призывно поешь утром, отчего все мои страхи и темные мысли тотчас проходят. Неспроста же тебя прозвали последней надеждой.

   Юноша выглянул из окна и с огорчением увидел, как во вражеском лагере горят сотни костров. Внезапно раздался уже знакомый трезвон; Лексиор созывал гостей к ужину.

   Отдохнувшие и повеселевшие защитники на этот раз вели себя более раскованно. За столом звучали шутки и дружеская болтовня. Вардарим выглядел вполне счастливым; с его раскрасневшегося от вина лица не сползала улыбка, и он наряду с гостями от души веселился. Когда они закончили ужинать и собрались отправиться спать, Лексиор вдруг произнес:

   - Сегодня у стен замка я заметил не только гарров. Сейчас там всюду рыцари в черных доспехах, я таких первый раз вижу. О них вы в своем рассказе не упоминали.

   За столом возникла неловкая пауза; защитники безмолвно переглянулись и посмотрели на Эрду. Гардемиец, как ни в чем не бывало, задумчиво изучал собственную ладонь.

   - Мы не хотели вас тревожить, - сказал он, наконец, - ибо дурные вести должно сообщать к месту и в нужный час. Увы, грядут тяжелые времена - старый враг, что тысячелетиями дремал в бездонных глубинах, пробудился. Угрены снова вернулись в наш мир и с ними черное пламя. В эту самую минуту их бесчисленное воинство пядь за пядью отвоевывает земли Соры. Тех черных, что вы видели снаружи, прислали они. На зов врага стекаются темные силы; их армии с каждым днем растут и крепнут.

   Еще недавно радостное лицо вардарима как будто осунулось, глаза потускнели, а голова и плечи опустились, словно их придавил тяжкий груз. Рассеянным жестом он прикоснулся ко лбу; его взгляд стал стеклянным и отрешенно пустым.

   - Вот оно что, - медленно проговорил Лексиор. - Значит, опять все сначала. Смерть, страх и разрушение. Польются реки из крови и слез, а угренская скверна будет снедать наши дома.

   Мы не должны этого допустить, - внезапно встрепенулся он. - Я знаю, как их победить! Скажите всем, нужны алинтары да побольше, эти твари их на дух не переносят, а пламя пред ними отступает!

   - Нет больше алинтаров, - сухо сказал Бэнкси.

   - Что значит нет?! - удивленно переспросил вардарим.

   - То и значит, что все исчезли - не растут больше, - пояснил гальмитл.

   - Но, но если это так, то мир обречен на гибель, - запинаясь, произнес хозяин замка.

   - Я надеюсь, сэр Фэйдерленд, вы простите моего друга за привычку раньше времени сгущать краски, - проговорил Эрду. - Надежда на спасение есть, и сейчас она находится в этом замке.

   Северянин поведал долгую историю о таинственном исчезновении поющих цветов; о недавних событиях, произошедших в Гардемии и за ее пределами; о возвращении угренов и о последнем алинтаре, что вырос в саду Флоуотера.

   Истосковавшийся по новостям вардарим выглядел крайне заинтересованно: он слушал внимательно, не перебивая и, казалось, с жадностью ловил каждое слово гардемийца.

   Прежде чем описывать подробности ночного побега, Эрду попросил юношу рассказать, как нашелся цветок, и Грин с удовольствием поделился своими воспоминаниями.

   В камине ярко трепетал огонь; сухо потрескивали поленья, обдавая жаром сидящих рядом защитников. На столе, разгоняя ночную тьму, в изящных подсвечниках догорали восковые свечи. На лица сидевших за столом попадал неяркий багровый свет, отчего они казались проклюнувшими сквозь тьму иллюзорными масками; на стенах и полу колыхались тревожные тени, заволакивая туманом хмельные очи полусонных гостей. Их негромкие голоса разносились по залу слабым эхом, придавая происходящему таинственную атмосферу. За высокими окнами в непроглядной темени поблескивал ночной небосвод. С востока сквозь серебристую россыпь звезд надвигался красно-оранжевый диск Старда, освещая блеклым свечением очертания Тарионских гор.

   Гардемиец закончил рассказывать о ночном побеге из Флоуотера, после чего приступил к описанию битвы с черными рыцарями, которая приключилась утром у ворот замка. Защитники дополняли повествование подробностями, а иногда и просто пережитыми впечатлениями. Слушая об отважной схватке на мосту, Лексиор совершенно по-новому увидел гостей. За иногда простоватой манерой держаться в каждом из них скрывался грозный и искусный боец. Исключение составлял лишь Грин, но и то до поры до времени.

   Внимая негромким речам, Юный Коэл начал клевать носом и непременно уснул бы, но по счастью все события утра, включая загадки на входе в Деферин, были, наконец, изложены.

   - Вот так получилось, что последний алинтар, оказался в вашей цитадели, - подытожил свой рассказ Эрду, - лично я вижу в этом добрый знак. Кроме того, сэр Фэйдерленд, у меня есть для вас хорошая новость. Вы не единственный вардарим в Соре, как минимум существует еще один.

   Вардарим оторвался от раздумий и вопросительно посмотрел на гостя.

   Гардемиец неспешно отпил из бокала и, собравшись с мыслями, начал произносить знакомые его спутникам строки:

   Мерное покачивание на воде убаюкивало; спустя два часа юный Коэл начал клевать носом. Бэнкси пришлось разок пихнуть юношу в бок, чтобы тот не вывалился за борт.

   - Грин, не спи! - строго сказал гальмитл, плотнее кутаясь в походный плащ. Кое-как разлепив глаза юный Коэл зевнул и посмотрел в сторону плывущей впереди лодки. Льявалла поила вардарима одним из своих лечебных снадобий. Лексиор до сих пор не мог двигаться и с трудом понимал, что от него требуется. Осторожно приподняв ему голову, эскритка вливала жидкость в слегка приоткрытые губы. Тем временем, гардемиец прекратил грести и, указав рукой в сторону суши, начал разворачивать лодку к северу.

   - Идем к берегу, - сказал Бэнкси эфалу. - Приехали.

   Артего кивнул в ответ и, бросив за плечо мимолетный взгляд, последовал примеру гардемийца.

   Грин с интересом обозрел место выбранное северянином для причала. Густая чаща осталась позади, уступив место редкой рощице невысоких деревьев с пышными кронами. Вздымаясь покатыми склонами, рядом с побережьем тянулся травянистый бугор с растущим на вершине кустарником.

   Между тем, земля с каждым взмахом весел становилась ближе. Спустя полчаса лодки пристали к песчаному пляжу, местами заросшему тонкими деревцами. Защитники осторожно вытащили вардарима и положили на песок.

   - Сделаем короткий привал, - проговорил Эрду, - нам с Артего нужно передохнуть.

   - Я сделаю носилки для Лексиора, - сказал Бэнкси, - не похоже, что он скоро очнется.

   - Старайтесь не шуметь и держите ухо востро, - предупредил гардемиец, - кто знает, насколько далеко от лагеря забредают вражеские шпионы.

   Сказав это, Эрду отправился искать место, где можно было бы спрятать лодки; воспользовавшись моментом пообщаться наедине, Грин увязался следом.

   - Что произошло у замка? - негромко спросил юноша, когда они удалились от лагеря. - Откуда взялся тот паук и почему, он сбежал, услышав ответ на загадку?

   - Я знаю не больше твоего, - ответил северянин, - хотя кое о чем догадываюсь. Видишь ли, вардаримы - не люди. То есть они не просто живут дольше нас, они - древние. Добро и зло, что их окружает, такое же древнее, как день и ночь. Мы по ошибке считали эскритов первыми обитателями нашего мира, да и то лишь потому, что на свете не осталось ни одного вардарима; вернее мы думали, что не осталось. Если сородичи Льяваллы всегда были понятны нам и порой даже близки по духу, то с вардаримами дело обстоит куда сложнее. Произошедшее несколько часов назад кажется мне невероятным искажением наших переживаний; грубой насмешкой над слабостью разума перед древними силами разрушения и хаоса. Из всего, что сегодня случилось, ты должен уяснить одно: в каждом из нас может поселиться такой паук, но мы в силах его одолеть, просто иногда нужна помощь.

   Эрду серьезно посмотрел на юношу. В глазах северянина блеснул диск Старда, сделав и без того пронзительный взгляд поистине мистическим.

   - Обещай мне, Грин Коэл, - вкрадчиво произнес он, - что никогда не дашь страху занять свои мысли. Не станешь слушать мерзкий и дрожащий голос внутри себя, ибо жизнь, что тебе отпущена, замрет в тот самый миг, когда ты поддашься его кривотолкам.

   - Я обещаю, - промолвил юноша, опустив глаза. - Только как отличить страх от голоса разума? Там в мыслях кажется все одинаково.

   - Поверь, когда придет время, ты его узнаешь, - сказал Эрду, - важно лишь как ты поступишь: дашь ему волю и позволишь управлять собой или прогонишь как нашкодившего пса.

   - Добровольно не поддамся, - уверенно отозвался Грин, но спустя лишь мгновение тревожно встрепенулся и, запинаясь, промолвил: - Поклянись, что если страх меня когда-нибудь одолеет, ты поможешь с ним справиться.

   - Клянусь, - сказал Эрду и слегка подумав, добавил, - защищать юного Грина Коэла от всех напастей и врагов Соры, где бы они его не настигли.

   Мужчина и юноша скрепили клятву рукопожатием.

   Вернувшись к защитникам, они увидели, что лодки уже разгружены, а мирно спящий вардарим перенесен дальше от берега под ветвистую ольху. Артего с Льяваллой помогали гальмитлу мастерить носилки.

   - Аколис примерно в тридцати километрах к северу, - сказал Эрду, присаживаясь на землю, - значит, к вечеру мы должны быть там. Могли бы и быстрее, но с такой ношей вряд ли получится.

   - Скорей бы он очнулся, - озабоченно проговорил Бэнкси, - мне до сих пор кажется, что тот паучище где-то рядом бродит. Бр-р-р!

   Гальмитл поежился и опасливо осмотрелся вокруг.

   - Вот это вряд ли, - сказал северянин, - если я хоть чуть-чуть разбираюсь в подобных вещах, призрак убрался восвояси и еще долго никого не побеспокоит. Но вернемся к нашему путешествию. Итак, прежде чем достичь города нам предстоит пересечь Кривополье с его фермами, холмами и деревеньками. Идти будем, по возможности, сторонясь людных мест; привлекать лишнее внимание нам сейчас не с руки. Если будут спрашивать, кто такие, отвечайте наемники, везем раненого товарища в Аколис.

   Немного передохнув и утолив жажду, защитники спрятали лодки в ближайших зарослях кустарника и отправились в путь. Вардарима погрузили на импровизированные носилки, которые соорудили из двух весел и каната. Нелегкая доля нести весьма тяжелого защитника досталась Эрду и Артего. Покинув прибрежное место стоянки, отряд двинулся вдоль покатого холма. Шли, молча, бросая тревожные взгляды на восток, где располагался вражеский лагерь. Через два часа, когда начало светать, друзья вышли на широкую тропу. Роща осталась позади; теперь перед путниками простирались бескрайние зеленые луга Кривополья. Они дружно зашагали на север, с интересом обозревая раскинувшиеся вдаль окрестности. Теперь им все чаще встречались поля, засеянные капустой, кукурузой и пшеницей, то тут, то там на глаза стали попадаться пастбища со стогами сена, ветряные мельницы и небольшие амбары, окруженные невысокими заборами.

   Несмотря на решение сторониться главных дорог, избежать встречи со спешащими по своим делам местными жителями не удалось. Люди с подозрением осматривали странную и ко всему прочему вооруженную до зубов шестерку чужестранцев, невесть откуда пожаловавшую в их мирные края.

   К полудню нежилые земли закончились вовсе; окрестности наводнили фермы с небольшими деревенскими домиками, часовенки и смотровые башни.

   - Вот тебе и прошли незаметно, - пробурчал под нос Бэнкси.

   - Ничего не поделаешь, - отозвался гардемиец, тащивший носилки позади Артего, - сами видите, куда ни глянь, фермы кругом, а обходить, значит, проделать лишний путь. Хотим мы того или нет, придется идти через обжитые земли.

   Немного посовещавшись, защитники выбрались на широкий тракт, уходящий на север, и через час достигли первого на своем пути перекрестка. Внимательно изучив придорожный столб, друзья двинулись по дороге, которая судя по указателю, вела в Аколис.

   Дабы не распугать местных жителей запланированный на утро завтрак пришлось отложить до лучших времен. Большинство из них никогда не встречали эфалов и эскритов, потому завидев издалека шагающего великана, старались как можно скорее скрыться из виду.

   - Чего это с ними? - спросил озадаченный Грин.

   - Наверное, мой вид напугал, - с улыбкой ответил Бэнкси, - а ты как думаешь?

   - Артего умеет произвести первое впечатление, - со смехом сказала Льявалла.

   - М-м,- промычал Грин, - как же вы тогда работу находили? - удивился он, - если народ разбегается при одном его виде.

   - Во-первых, эфал в диковинку только жителям восточной Соры, а во-вторых, мне, знаешь ли, хватало ума не показывать его на этапе найма. Артего появлялся чуть позже, чтобы сделать работодателя сговорчивее и щедрее, - сказал Бэнкси, задорно подмигнув великану.

   - Предлагаю сменить тему, - проворчал эфал, которому совсем не понравилось быть объектом обсуждения, в котором сам он не принимал участия. - Почему бы нам не купить у фермеров лошадку с телегой, глядишь, быстрей дойдем до Аколиса.

   - Отличная идея, - согласился обливающийся потом гардемиец.

   Искать продавца друзья отправили Бэнкси, который спустя час нагнал их верхом на деревянной телеге с впряженной гнедой кобылкой.

   - Резвая, - похвастался гальмитл. - Веснушкой звать; выторговал у крестьянина, чей дом вон за тем холмом.

   Лексиора положили на телегу поверх соломы, туда же погрузили часть поклажи и двинулись в путь. Теперь шагалось гораздо быстрее; упитанная лошадка резво трусила по утоптанной глине, глухо цокая мускулистыми копытцами. Посевные поля и фермы остались позади. Дорога вела путников через зеленые луга и небольшие рощицы. Все реже стали встречаться холмы, которые ко всему прочему перестали быть столь крутыми и высокими.

   - Кривополье заканчивается, - сказал путникам Эрду, - мы почти дошли.

   В середине дня неожиданный сюрприз преподнес вардарим. После очередного принятия лекарств, он вдруг заворочался и, тихонько что-то пробормотав под нос, разлепил глаза. Шагавшая рядом Льявалла радостно закричала:

   - Очнулся! Очнулся!

   Члены отряда тут же сгрудились вокруг тележки.

   - Где я? - слабым голосом проговорил сэр Фэйдерленд.

   - В южном Кейпшире, - ответил гардемиец, - недалеко от Аколиса.

   От удивления у вардарима округлились глаза, после чего он резко приподнялся, чтобы оглядеться вокруг.

   - Не может быть! - вскрикнул он. - Я... Я покинул замок!

   - Не просто покинул, но и смог одолеть призрака, что всем нам оказался не по плечу, - сказала Льявалла.

   - Да, да, - быстро проговорил Лексиор, - я помню загадку и как увидел потом паука, но потом..., - он наморщил лоб, пытаясь вспомнить, - что было потом?

   Эрду пришлось вкратце рассказать о событиях, произошедших после ночного столкновения с призраком.

   Сэр Фэйдерленд внимательно слушал, с удивлением озираясь вокруг. После полутора тысяч лет пребывания в стенах замка окружавший пейзаж казался ему необычным и даже диковинным.

   - Я чувствую себя гораздо лучше, - сказал он, разминая затекшие конечности, - будто заново родился.

   После скромного обеда вардарим вызвался идти пешком. Друзьям с трудом пришлось его уговаривать остаться в повозке.

   - Тебе нужно набраться сил, - стояла на своем Льявалла, - доберемся до города, полежишь денек в кровати и если все будет хорошо начнешь ходить сам.

   Закончив с пререканиями, отряд продолжил путь. Вскоре девственный ландшафт природы сменился на картину городских предместий: снова появились покрытые золотистым ковром пшеничные поля и одноэтажные фермерские домики. Проходя мимо арбузных угодий, Бэнкси не удержался и сорвал два экземпляра на "поздний обед". Заметив дурной поступок гальмитла, Льявалла неодобрительно покачала головой.

   - Ждать хозяев, чтобы заплатить, мы не можем, - попытался оправдаться карлик, - будь лишнее время, я бы так и сделал.

   Через час, когда солнце начало медленно клониться к горизонту, показались крепостные стены и дозорные башни Аколиса. Защитники свернули с тракта и, перед тем как войти в город, устроили короткий привал. Скромный "поздний обед" состоял из бутербродов с кусочками бекона, медовых кексов и душистого кваса.

   - Какой же это поздний обед? - спросил Грин, обращаясь к Бэнкси, - скорее уж ранний ужин.

   - У нас гальмитлов принято ужинать ночью, - ответил Бэнкси, энергично уплетая бутерброд.

   За трапезой путники не заметили, как на поляну опустились вечерние сумерки. Под веселые шутки и радостный смех наевшихся вдоволь защитников Артего принялся разрезать арбузы. До этого момента с улыбкой слушавший болтовню гальмитла Эрду внезапно насторожился, жестом призывая друзей к тишине. Северянин медленно вынул мечи из ножен и резко произнес:

   - Кто здесь?

   - Добрый день, - послышался чей-то мужской голос. Из расположенных неподалеку зарослей крыжовника появилась худощавая фигура. Незнакомец поднял руки, показывая, что безоружен, и начал медленно приближаться. Мужчина около сорока лет, с оттопыренными ушами и продолговатым лицом, на котором выделялись лишь пронзительные глаза, остановился в двух метрах от вскочивших на ноги защитников. Незваный гость был облачен в одежду темно-зеленого камуфляжного цвета с накинутым поверх плащом. Из-за спины незнакомца торчали лук и колчан стрел.

   - Меня зовут Джереми Йодль. Я капитан разведчиков Аколиса, - спокойным голосом произнес мужчина.

   Северянин недоверчиво осмотрел незнакомца и опустил мечи.

   - Я Эрду сын Александра, - сказал гардемиец, - это Бэнкси из Унармита, Льявалла - адепт Салары, Артего из Орсо, Лексиор Фэйдерленд и Марк Риблстаф из Бейгервика. Чем можем быть полезны доблестным разведчикам Аколиса?

   - Очень даже можете, - вызывающим тоном отозвался незнакомец. - Эскрит, эфал, гальмитл и люди! В наших краях вы как три тополя на плющихе. В общем, что-то мне подсказывает, что только вы и сможете нам помочь. Вот ведь какая штука, - продолжал Йодль, явно переигрывая, - пару дней назад мои парни доложили, что к юго-востоку отсюда у реки Южанки скапливаются крупные силы гарров, а среди них есть некие черные рыцари; причем ни тех, ни других я за свою жизнь поблизости Аколиса не встречал. И представьте, какое совпадение! Сегодня днем мы обнаружили вас, шагающих как ни в чем не бывало именно из тех мест, - капитан разведчиков сделал паузу, во время которой внимательно изучал лица собеседников. - В связи с этим мне хотелось бы задать вам несколько вопросов.

   - А что будет, если мы не захотим отвечать? - вызывающе спросил Артего, залихватски вскинув на плечо секиру.

   - Мне покажется это крайне подозрительным, - мгновенно отреагировал Йодль, вскинув бровь, - и я попрошу вас проследовать за мной. Если вы откажетесь, мои парни нашпигуют вас стрелами.

   После этих слов шестеро защитников опасливо оглянулись вокруг.

   - Задавайте свои вопросы, - спокойно сказал Эрду.

   - Кто вы такие и куда держите путь? - спросил капитан.

   - Мы наемники, возвращаемся с невероятно опасного задания в Аколис, - ответил гардемиец.

   - Что за задание? - подозрительно прищурился Йодль.

   - Жители деревни Бейгервик нанимали нас убить огромного волка по прозвищу Серая шкура. Он со своей стаей месяцами задирал людей в Призрачном лесу. Я говорю в прошедшем времени, потому что если кто-либо нанимает нас, проблемы считай, нет, - не моргнув глазом, красочно соврал северянин.

   Мужчина некоторое время буравил гардемийца испытующим взглядом.

   - Гарров с черными рыцарями видели? - наконец задал он следующий вопрос.

   - Видели, - кивнул в ответ Эрду, - целое войско. Прямо на западной оконечности леса неподалеку от реки. Еле ноги унесли.

   Ответы северянина, казалось, удовлетворили капитана разведчиков. С его лица исчезла суровость и настороженность.

   - Вы должны меня понять, - со вздохом проговорил он, - гарров в наших краях не бывало с незапамятных времен, а этих черных на конях тем более. Ко всему прочему, я не припоминаю, чтобы нас когда-либо посещали эфалы и уж тем более эскриты. Согласитесь, не связать воедино эти два события просто невозможно.

   - Тем не менее, это всего лишь совпадение, - сказал Эрду самым убедительным тоном.

   - У меня нет причин считать, что вы врете, - спустя некоторое время проговорил офицер. - В данный момент в Аколисе собирается объединенная дружина городов южного Кейпшира. Войско выступит на днях, а пока мы проводим тщательную разведку и сбор сведений. Если можете хоть чем-либо помочь, я готов вас выслушать прямо сейчас.

   Члены отряда в замешательстве посмотрели на гардемийца.

   - Гарров в лагере не больше тысячи, - сказал Эрду. - Рыцарей в два раза больше.

   - Их черные латы не пробить обычным оружием, - произнес Бэнкси и тут же добавил. - Я слышал об этом на западе, где рыцари появлялись и раньше.

   - Лучше чтобы с войском было несколько магов, - сказала Льявалла.

   - Ну, или хотя бы десяток баллист, - пробасил Артего.

   - Хм, - нахмурил брови Йодль, - спасибо за советы, я обязательно передам их начальству, - а сейчас разрешите откланяться, нас ждут неотложные дела. Надеюсь, еще когда-нибудь встретимся. Всего доброго!

   С этими словами мужчина развернулся и в мгновение ока исчез в зарослях крыжовника.

   - Арбузика? - нарушил тишину непринужденный голос Артего.

   Глядя на эфала, Бэнкси покачал головой и воздел глаза к небу.

   - Чего?! - прекратив жевать, обиженно вскрикнул великан.

   - Надо идти, пока еще кто-нибудь не вылез из кустов, - проворчал Бэнкси.

   Покончив с сочными и сахарными арбузами, отряд вернулся на дорогу и зашагал навстречу городским воротам. В лучах скрывшегося за горизонтом солнца небо озарилось багровым светом. Окутанный вечерними сумерками город начал зажигаться огнями. Величественный многоэтажный исполин далеко раскинулся вширь, ощетинившись островерхими крышами, зубчатыми стенами и бойницами. На западе к каменным стенам Аколиса подступал лес, а с востока надвигался высокий холм, на вершине которого располагался форт, окруженный деревянными домиками.

   - Это крупнейший город южного Кейпшира, - сказал Эрду, - центр торговли и местной власти. Именно здесь принимаются решения, от которых зависят судьбы жителей всех городов в округе. В большинстве населен людьми, но есть и кварталы других рас: зесмеров, твеметов и гальмитлов. Местные власти достаточно лояльны к переселенцам, а потому вместе с честными трудягами сюда стекается немало ворья и мошенников.

   Своим обустройством Аколис напоминает ромашку, где лепестки - городские кварталы, а в центре - городская площадь. С севера город защищен рвом; там находится дворец мэра и старый город, в котором проживает местная знать и чиновники.

   Мэр города Строс Греймертаг человек суровый и скорый на руку. За время его правления Аколис из малоизвестного и захудалого городишки превратился в негласную столицу Южного Кейпшира. Неспроста тут так быстро начали собирать войска: градоначальник Греймертаг не из тех, кто потерпит на своих землях гарров.

   Итак, о чем это я? - Эрду наморщил лоб, припоминая цепь своих рассуждений. - Ах да. Устройство Аколиса. С востока к старому городу примыкает квартал ремесленников, туда и лежит наш путь. Остановимся у моей двоюродной сестры Алнары, надеюсь, в ее доме найдется для нас местечко.

   Когда отряд достиг ворот, уже совсем стемнело. Гвардейцы городской стражи удивленно уставились на Артего, но задерживать путников не стали. Защитники миновали распахнутые настежь врата и сразу же очутились на мощеной брусчаткой рыночной площади. Большинство лавок уже были закрыты, но оставались и те, кто только готовился сворачивать торговлю. Несмотря на темное время суток по улице прогуливался народ, зеваки толпились у деревянных лавок и шумно о чем-то переговаривались. Окна и мостовые города светились тысячами зажженных свечек, фонарей и факелов. Мимо отряда промчалась карета с четырьмя всадниками в сторону выхода из города.

   - Давно не видел столько народу, - произнес Лексиор.

   - Ничего, привыкнешь, - сказала Льявалла, - если кто потеряется, встречаемся у городских ворот.

   - Вы как знаете, а сидеть в повозке я больше не собираюсь, - непререкаемым тоном заявил вардарим и спрыгнул на землю.

   - Держите ухо востро, - негромко произнес Бэнкси, - и следите за вещами. В толпе в два счета может кто-нибудь обокрасть типа вон тех молодчиков, - гальмитл кивнул в сторону двух бритых наголо амбалов, подозрительно косившихся в сторонке на проходящий мимо народ.

   Друзья пересекли людный рынок и зашагали по узеньким улочкам в северную часть города. Попадавшиеся навстречу прохожие с разинутыми ртами смотрели на Артего и Льяваллу.

   - Ну, вот началось, - проворчал эфал.

   - Ты хоть секиру спрячь в повозку, - сказал Бэнкси, - а то выглядишь как... - гальмитл задумался, подбирая сравнение, - как эфал!

   - Не буду ничего прятать, - упрямо прогудел Артего, - я с Хельгой ни за что не расстанусь.

   - Жители Аколиса напуганы слухами о вражеском войске, вот и шарахаются от нас, - сказал Эрду.

   - Твоя сестра захочет нас видеть у себя в гостях? - недоверчиво спросила Льявалла. - Глядя на реакцию прохожих, я вдруг начала сомневаться.

   - Алнара - просто чудо, - ответил гардемиец, - всегда помогала мне и очень ответственная; кроме того, природа наградила ее привлекательностью и обаянием, потому она рано вышла замуж за бронника из Аколиса. Характер у нее своенравный и упрямый, так что без места для ночлега мы не останемся.

   Защитники шагали по узкой неровной мостовой, вдоль которой тянулись ряды двух и трехэтажных домов. Построенные почти вплотную друг к другу здания, казалось, нависали со всех сторон, отчего вокруг становилось еще темнее. Путь отряду освещал лишь неяркий свет, пробивавшийся из окон.

   - Давайте зайдем в трактир, выпьем пивка, - предложил Артего, увидев впереди деревянную вывеску, на которой была нарисована кружка.

   - Кто хочет, оставайтесь, а мы с Грином отправимся дальше, - сказал Эрду, - думаю, вы прекрасно понимаете; враг знает, что в нашем отряде есть эфал и эскритка, поэтому останавливаться в столь людном месте нам сейчас не с руки. К тому же, оставлять повозку с поклажей в стойлах таверны, значит отдать на разграбление ворам.

   - Да, Веснушке тут не понравится, - кивнул Бэнкси, - возьмите ее с собой.

   Гардемиец протянул листок бумаги Льявалле со словами:

   - Тут адрес моей сестры. В людных местах ведите себя осторожно и не распускайте языки.

   После этих слов северянин взял под уздцы лошадь, и они с Грином двинулись дальше. Оставшиеся члены отряда проводили их взглядом, а затем отправились в трактир с многообещающим названием "Веселый кролик". За видавшей виды скрипучей дверью оказалось просторное помещение, у дальней стены которого ярко горел камин. Едва они переступили порог, в нос ударил едкий запах табака и алкоголя; внутри помещения было шумно и людно. Тесно друг к другу стояли деревянные столики, за которым пировал разношерстный народ. Большую часть посетителей составляли люди, за исключением трех гальмитлов, которые особняком сидели неподалеку от стойки, да двух зесмеров, неспешно попивавших вино за дальним столом у лестницы. Между баром, располагавшимся слева, и посетителями сновали официантки с подносами; вдоль правой стены на второй этаж вела узкая лестница. Гомон голосов почти сразу стих, когда в дверях появился Артего. В воцарившейся тишине на четверых друзей уставились десятки глаз.

   - Всем привет! - громко сказал Бэнкси, выступая вперед и широко улыбаясь, - поприветствуйте гостей с запада! - он указал ладонью на эфала с эскриткой. - Артего и Льявалла!

   - Хэ-хэй! - закричал кто-то изрядно подвыпивший из дальнего конца зала. - Давай заходи! Чего стоите в дверях! - послышались отовсюду крики и гам возобновился с новой силой. Защитники тут же оказались в плотном кольце зевак, которые забросали их вопросами и предложениями. К Льявалле подобрался бритый детина и с ухмылкой предложил с ним выпить.

   - Мы обручены, - ангельским голоском проворковала эскритка, взяв под руку Артего. Столь бессовестная ложь возымела действие, и непрошеный кавалер мгновенно испарился.

   Для них сразу же нашелся свободный столик в углу. Бэнкси и Лексиор, которым уделяли не так много внимания, заказали себе шашлыков и пива. Пока друзья ожидали заказ, Артего ввязался в спор с неким Мэйни. Широкоплечий верзила решил померяться силой рук с эфалом и вызвал его на поединок. Надо сказать Мэйни вел себя крайне вызывающе и местами откровенно хамил. Много лет его никто не мог победить, потому соперник эфала был преисполнен уверенности в своих силах.

   В центре таверны освободили стол, который со всех сторон обступили охочие до зрелищ зеваки. Льявалла вызвалась судить поединок. Как только с приготовлениями было покончено, она пригласила мужчин занять места и вкратце зачитала правила. Соперники сели напротив друг друга и водрузили руки на стол. Двухметровому гиганту Мэйни слегка не хватило длины руки, чтобы дотянуться до ладони эфала, потому Льявалла велела принести подставку. Когда из кухни доставили две разделочные доски, поединок начался. Вернее тут же закончился; Артего хохотнул и с легкостью уложил руку соперника.

   - Победа! - радостно закричала Льявалла и обняла эфала. Этой ночью их еду и выпивку оплачивал Мэйни.

   Тем временем гардемиец и юноша достигли площади, располагавшейся в центре Аколиса. Перед их взорами предстала изыскано украшенная аллея, мощенная серым и золотистым кирпичом. Вдали в свете Старда мерцал фонтан, а вдоль дорожки, среди аккуратно постриженного кустарника возвышались каменные изваяния и монументы. В этом месте не было жилых домов; открытые пространства лишь изредка нарушали великолепные строения предназначения, которых путники не знали. Минуя площадь, они издалека приметили протянувшуюся с севера на юг крепостную стену. Величественная исполинская тень на фоне усыпанного звездами ночного неба внушала трепет и странное ощущение надежности, будто бы город находился под защитой древней скалы; несокрушимой как земная твердь и величественной как грозовой фронт во время бури. Словно гигантский мост протянулась она через весь город, соединив между собой северную и южную крепостные стены Аколиса.

   Из западной части города можно было попасть в восточную через одну из многочисленных арок, которые в случае опасности запирались массивными железными вратами.

   - Она делит город пополам, - нарушил длившееся молчание гардемиец, - местные называют ее "Разделом". Если одну часть города захватит неприятель, стену перекроют, и вторая еще долго сможет держать осаду.

   Друзья пересекли освещенную светом Старда аллею, затем миновали островерхую стелу и здание амфитеатра, тем самым вплотную приблизившись к городской стене. Они прошли по темному переходу и оказались в восточной части площади. Картина, представшая перед их глазами, мало чем отличалась от предыдущей: уютные сады, беседки и скамейки, скульптуры людей, животных и сказочных существ, места для проведения уличных спектаклей и представлений. Отличие было лишь в том, что вместо золотистого кирпича, тут преобладал медный.

   Справа от Эрду с Грином располагалась высокая колокольня из серого кирпича. Оставив ее позади, они зашагали по побережью городского пруда. Среди ночного безмолвия спящих построек застывшая водная гладь напоминала темное зеркало, скрывающее от путников многочисленные тайны незнакомого города.

   Вскоре площадь Аколиса закончилась, и друзья снова погрузились в дебри жилых кварталов.

   Ночь уже полностью вступила в свои права; широкие мостовые опустели, в домах погасли окна, и смолкли голоса. В тревожной тишине слабым эхом раздавался тихий скрип повозки и неспешное цоканье Веснушки.

   - Мы уже в квартале ремесленников, - негромко проговорил Эрду, - до жилища Алнары рукой подать.

   Внезапно от дома впереди отделились три крупные фигуры. Неспешно слегка вразвалку незнакомцы встали поперек улицы, перегородив дорогу защитникам. Гардемиец бросил взгляд за спину, где из переулка показались еще двое. Друзья неторопливо приблизились к поджидающей на дороге троице незнакомцев. В тусклом свете Старда стали видны мужчины с увесистыми дубинами в руках. Тот, что стоял посередине, был ниже остальных, но гораздо шире в плечах. Его квадратное лицо перекосила издевательская ухмылка.

   - Добрый вечер! - с иронией приветствовал верзил Эрду, доставая мечи из ножен.

   - Выворачивай карманы, - низким слегка сиплым голосом приказал верзила, - и убери мечи, а то Зуб тебя сейчас пристрелит, - бандит осклабился, - как жирного оленя.

   Его подельники разразились противным смехом, напомнившим Грину ослиные стоны. Зубом оказался молодчик с взведенным самострелом в руках, который держался позади защитников.

   - У вас пока еще есть шанс уйти целыми, - спокойно сказал Эрду. В его голосе было столько уверенности и хладнокровия, что амбалы, стоявшие по бокам вожака, нахмурились и нервно заёрзали.

   Грин начал доставать оружие и нечаянно зацепил щитом заткнутый за пояс кинжал Кабрэ. Клинок глухо звякнул о мостовую, наполовину выскочив из ножен. Предводитель разбойников бросил взгляд на оброненный предмет и открыл от удивления рот. Весь его вид в мгновение ока изменился: в глазах мелькнул животный страх, а лицо побледнело; мужчина медленно попятился назад.

   - Уходим, парни! - гаркнул он, и разбойники спешно растворились во тьме.

   Грин поднял с брусчатки испачканный кинжал.

   - Дай-ка его сюда, - велел сбитый с толку Эрду. Он внимательно осмотрел оружие и, вопросительно посмотрев, на юношу произнес: - Рассказывай.

   Грину во всех деталях пришлось поведать историю о воре зесмере, который год назад забрался в Флоуотер.

   Они вышли на длинную улицу, с разных сторон которой свисали деревянные вывески. Юноша закончил рассказ и посмотрел на шагающего рядом гардемийца.

   - Вот значит, как они нашли алинтар, - задумчиво пробормотал северянин. - Что ж ты раньше об этом молчал? - с укором добавил он. - Бьюсь об заклад, угренов на твой дом навел именно господин Краз Дамантэ; от него они узнали об алинтаре.

   - Я ведь совсем позабыл о том случае, - попытался оправдаться юноша, - немудрено, когда за тобой постоянно гонятся, запамятовать, что было год назад.

   - Неплохо было бы отыскать этого проходимца, - задумчиво проговорил Эрду, - да где он теперь? Имя наверняка вымышленное; но подожди, у нас ведь есть фамильный герб. Осталось только узнать, чей он.

   Друзья повернули за угол и остановились у трехэтажного дома с широкими окнами и массивной крышей.

   - А вот и дом Алнары, - сказал Эрду.

   Черно-синий дворец наместника Симилиарана поражал воображение своими размерами, изо дня в день, приковывая к себе взгляд зесмера. Мариз Кабрэ часто наблюдал его из окон своего четырехэтажного особняка. Изящные округлые башни, поблескивающие в свете Старда, казались созданными из монолита. Синева вплеталась в черный как уголь цвет, змеясь причудливыми узорами и линиями; без нее дворец смотрелся бы непроглядной тенью на фоне вечерней темноты. Во всем обличье этого архитектурного чуда было нечто величественное и безмолвное иногда завораживающее, а временами даже пугающее.

   Зесмеры строили города из черного камня, секрет изготовления которого держался в строжайшей тайне. Четкие порядки и устои, принятые в обществе этой расы, касались и архитектуры; предписания гласили иметь каждому городу свой отличительный цвет. Симилиаран в дословном переводе с зесмерского означал синий город. По такому же принципу именовалось большинство других городов: Киртариаран - красный город, Дзалмалиаран - желтый и так далее.

   Супчику нравились высокие и островерхие строения Симилиарана, его просторные площади и темные подворотни. Когда наступал вечер, на главных улицах и зданиях загорались синие фонари, освещающие город таинственным свечением, которое так притягивало Мариза. Еще в молодости, впервые оказавшись в этом городе, он поклялся, что когда-нибудь будет тут жить. Сейчас зесмер стоял у большого окна, держа в руках бокал с дорогим вином и, как это часто бывало, обдумывал тонкости вновь придуманной авантюры по выколачиванию денег из чужого кармана.

   В просторной комнате с высоким потолком царил таинственный полумрак. Одинокий свет стоящего в углу канделябра падал на панно с изображением какой-то мифической битвы.

   Мариз был облачен в шелковый халат и мягкие ночные сандалии. Перед его затуманенным взором проплывал сумеречный пейзаж; Кабрэ изрядно напился. Последнее время он часто злоупотреблял алкоголем, уединяясь в стенах своего роскошного жилища.

   Прошедший год Супчик потратил, распутывая сети обмана, в которые угодил, сунувшись в Солнцеречье. Чтобы разыскать всех причастных к этому делу ушла уйма времени и денег. Люди Мариза наводнили улицы Аколиса и Солнцеречья; подкупами, угрозами и даже пытками добывая обрывочные сведения. В конце концов, всплыло имя некого виргата Карло Ратреччи, с женой которого Кабрэ одно время крутил тайный роман. Как выяснилось, тайный роман неожиданно стал явным, подвигнув ослепленного ревностью мужа подкупить воров из Аколиса, с целью заманить Супчика в смертельную ловушку. В глубине черствой души зесмер понимал, что заслужил это, но чуждый состраданию, он приходил от таких мыслей в бешенство; задетое самолюбие требовало отмщения.

   Всех причастных к нападению Мариз приказал жестоко убить, а самого Ратреччи разорил хитроумным способом, на воплощение которого ушло три месяца и половина личного состояния. После этих событий в среде разбойников и воров Аколиса имя Кабрэ стало внушать ужас и уважение.

   - Важное послание, милорд, - раздался осторожный голос за спиной зесмера. - Голубиной почтой из Аколиса.

   - Послушаем, - не оборачиваясь, произнес Мариз и пригубил из бокала.

   Слуга развернул маленький свиток и начал громко читать:

   - В Аколисе ходят слухи, что ваша светлость лично посетил город. Уличный бандит по прозвищу Урга уверяет, что встретил вас ночью в квартале ремесленников, а узнал по кинжалу с фамильным гербом.

   Смысл прочитанного ворвался в затуманенный разум зесмера как искра в стог сена. Мариз резко обернулся; несмотря на царивший в помещении полумрак было видно, как его черные глаза заблестели.

   - Вепря ко мне. Живо! - резко приказал Мариз надменным, не требующим возражений голосом.

   Как только за слугой закрылась дверь, зесмер быстрым шагом направился в гардеробную, где облачился в шелковую щегольскую рубашку белого цвета, тонкие кожаные сапоги и брюки. Поверх он накинул багровый камзол с вышитыми серебром розами.

   Хмель испарялся с каждой минутой, в голове с бешеной скоростью роились мысли. Мариз учуял запах наживы, причем немалой, и, как натянутая стрела, был готов действовать. Спустя полчаса ему доложили, что гость ожидает внизу. Кабрэ хотел было заставить его подождать, но в этот раз у него не хватило терпения, и он велел пригласить. Створки массивных дверей приемной отворились; за ними показалась громадная человеческая фигура. Тяжелой поступью в комнату вошел великан с длинными рыжими волосами и бородой. На зесмера уставились маленькие глазки-буравчики, поверх которых росли косматые брови все того же огненного цвета. У мужчины были широкий нос и толстые губы. Его богатырское тело покрывала кольчуга и серый плащ с меховой оторочкой.

   - Звали? - прогудел вошедший мужчина, остановившись в центре комнаты.

   Супчик притворился, что не услышал его, и некоторое время молчал, делая вид, что изучает лежащие на столе бумаги. Мариза откровенно раздражала такая манера общения, но поделать он ничего не мог. Вепрь был чрезвычайно полезен, а временами просто необходим. Его настоящего имени никто не знал. Доподлинно было известно, что раньше он был ассасином и долгое время промышлял в городах южного Кейпшира. За годы, проведенные в теневом мире, Вепрь успел обрасти надежными связями и шпионской сетью. Год назад это позволило ему избежать тюремных оков и в нужный момент скрыться из Аколиса. Узнав, что Вепрь убил городского казначея, власти развернули целую охоту. Ему пришлось бежать в Симилиаран, где он и познакомился с Маризом, который впоследствии принял его на службу. По большей части благодаря его помощи и связям Кабрэ смог расквитаться с врагами и удержаться в Симилиаране на плаву.

   - Мне нужно встретиться с одним нашим общим знакомым, - безразличным голосом произнес Мариз. - С тем, кто интересовался алинтаром. Отыщи его и скажи, что я вновь желаю встретиться.

   Вепрь, казалось, пребывал в нерешительности. Он хотел что-то ответить, но, словно передумав, закрыл рот.

   Зесмер, увидев замешательство наемника, деловито продолжил:

   - Речь идет о деле не менее важном и весьма для тебя выгодном. Скажешь клиенту, что мне известно, где сейчас алинтар, и я снова любезно готов предоставить эту информацию; за достойную плату естественно.

   - Понял, - кивнул Вепрь. - Это все?

   - Поторопись, - надменным голосом приказал Мариз. - Там, где цветок сегодня, завтра может не быть. Промедлишь и не получишь ни гроша, - с нажимом на шипящие произнес зесмер. После этого он сделал вид, что вернулся к изучению бумаг, и махнул ладонью в сторону двери, давая понять, что аудиенция закончена.

   Мужчина развернулся и стремительно покинул помещение.

   "Теперь остается только ждать" - подумал Мариз, потирая руки в предвкушении золота.

   Вечером следующего дня в ворота поместья Кабрэ въехала черная карета с впряженной четверкой сумеречных львов. Проехав по освещенной синими фонарями, короткой аллее она остановилась у парадного входа. Из дверцы появилась закутанная в плащ высокая фигура, которая чинно прошествовала в распахнутые двери. На входе долгожданного гостя встречал лично Мариз.

   - Большая честь снова приветствовать вас в моем скромном доме, - учтиво промурлыкал зесмер, как только вечерний посетитель вошел в помещение.

   - У меня мало времени, виргат, - небрежно бросил гость и убрал с головы капюшон. Кабрэ второй раз в жизни увидел бесполое существо. В его лице, казалось, присутствовала женская красота, но надменный и беспристрастный взгляд от которого веяло холодом, придавал ему мужественности. Тонкие черты лица покрывала грубая кожа, которая создавала впечатление каменной маски: тяжелой и давящей на собеседника. Голос гостя был властным и надменным, как и его внешний вид.

   С момента их первой встречи прошло около года. Тогда Супчик только вернулся из Солнцеречья. Целый месяц лучшие лекари Симилиарана с утра до ночи корпели над раненой ногой. Когда Мариз поправился и встал с кровати, он первым делом отправился искать себе охрану и осведомителей. Во время скитаний по злачным местам города, ему несказанно повезло встретить все это в одном человеке по прозвищу Вепрь. Рыжеволосый наемник запросил немалое жалование, но как выяснилось впоследствии, он того стоил. Первым делом он окружил Мариза надежной шпионской сетью и предоставил в его распоряжение лучших наемников. Спустя несколько месяцев прямолинейный и авторитетный Вепрь заслужил доверие зесмера. В те дни Кабрэ попросил его еще об одной услуге.

   - Я слышал, вся Гардемия стоит на ушах в поисках алинтара, - сказал он тогда. - Допустим мне известно, где растет один. Сможешь найти покупателя на такой товар? Разумеется, я заинтересован в том, чтобы продать свои знания подороже, потому постарайся найти того, кто в состоянии выложить кучу золота.

   И Вепрь нашел. Загадочный бесполый незнакомец явился к Маризу ночью и предложил килограмм золота в обмен на сведения о местонахождении цветка. Зесмер выторговал пять килограмм, после чего рассказал все, что знал о Солнцеречье и Флоуотере. Они провели тот вечер за ужином, неторопливо обсуждая творящиеся в мире перемены. Загадочный посетитель так и не назвал своего имени и наотрез отказался выдать имя заказчика, впрочем, это не помешало расстаться учтиво и, можно даже сказать, дружелюбно. Утром Мариз получил золото и до сегодняшней ночи не слышал о странном покупателе.

   Все полученное тогда вознаграждение ушло на взятки и другие траты направленные на упрочение личной власти виргата Мариза Кабрэ.

   Сейчас зесмер снова нуждался в средствах. Война с Ратреччи опустошила его карманы, что, конечно же, повлекло за собой и другие проблемы. Позиции дома Кабрэ изрядно пошатнулись; еще вчерашние друзья и покровители из числа знати, не получив щедрые дары, отвернулись от него. Пришлось сократить штат личной охраны и агентурной сети; теперь все чаще он пребывал в неведении о планах недоброжелателей и не знал чего от них ждать.

   С каждым днем, Мариз становился чернее тучи; ничто так сильно не вызывало у него приступы бешенства, чем потеря власти и уважения в обществе.

   Готовясь ко второй встрече, Мариз велел накрыть роскошный ужин на крыше, где располагалась летняя терраса. Таким нехитрым способом он собирался убить двух зайцев: сделать клиента более сговорчивым, а затем за непринужденной беседой постараться выведать подробности этой, безусловно, темной, но сулящей скорую выгоду сделки.

   - Наверху нас ждет... - вальяжно начал говорить Супчик.

   - Сколько ты хочешь? - грубо оборвал собеседник.

   От любезности и дружелюбия, запомнившихся зесмеру по предыдущей встрече, не осталось и следа. В голосе и повадках гостя сквозило раздражение и надменность. Он как никто другой в этот момент напоминал самого Мариза, который был слишком удивлен, чтобы узнать в таком поведении себя. Слегка ошарашенный бесцеремонным обращением хозяин усадьбы с подозрением посмотрел на худое и привлекательное лицо гостя в черных одеяниях.

   - Сто килограммов золота, - после небольшой паузы проговорил зесмер.

   - Условия приняты, - тут же ответил бесполый. - Где алинтар?

   - В Аколисе, - ответил Мариз. - Мои люди видели его там два дня назад.

   - Точнее, - с нажимом потребовал собеседник.

   - В квартале ремесленников. Это все, что я знаю, - добавил зесмер.

   - Ты получишь свое золото на рассвете, - презрительно бросил клиент Мариза, и, накинув капюшон, направился к двери. У самого порога, он остановился и, не оборачиваясь, произнес: - Если ты солгал, мы предадим твое тело пламени, которое будет пожирать его столько времени, сколько ты уже прожил.

   Последние слова посланник как будто прорычал; его голос вдруг сделался громогласно низким и до смерти пугающим.

   Двери за гостем шумно захлопнулись, заставив Мариза содрогнуться всем телом. Оставшись в одиночестве, он почувствовал неимоверное облегчение, словно с плеч свалился тяжкий груз. Выглянув в окно вслед удаляющейся карете, Кабрэ внезапно подумал, что изрядно продешевил. "Да кто ты такой и кто твои хозяева?" - спросил сам себя Супчик, задумчиво всматриваясь в вечерние сумерки.

   Пожалуй, впервые в жизни, получив столько денег, он не был уверен, что поступил правильно. Интуиция подсказывала, что из этой передряги ему не выбраться.

   Защитники провели неделю в доме сестры Эрду. Алнара радушно приняла их, невзирая на то, что брат заявился поздним вечером в сопровождении незнакомого юноши, когда вся семья уже давно спала. Утром следующего дня нарисовались еще четверо, причем не в самом благопристойном виде. Мужчин она разместила в двух просторных гостевых, а Льявалле досталась уютная комнатка на чердаке.

   Муж Алнары Карл, оказался очень занятым мужчиной, который целыми днями пропадал в мастерской, а в моменты, когда сталкивался с гостями жены, вел себя вполне приветливо.

   Днями напролет в доме царили шум и веселье; у сестры Эрду было четверо детей: три мальчика и одна девочка. В первый день, увидев эфала, мальчишки испугались, и долгое время боялись к нему приближаться, наблюдая издалека. В отличие от своих братьев, двухлетняя Фрэя прониклась к Артего симпатией и постоянно просилась к великану на руки. Вскоре ребята поняли, что бояться странных гостей не стоит, и начали приставать к ним с поводом и без. Больше всех досталось Льявалле, которая очень приглянулась самому старшему сорванцу по имени Бельгерд. Мальчик постоянно старался находиться рядом с эскриткой; проявлял к ней интерес и оказывал всяческие знаки внимания: дарил рисунки и цветы, а вскоре заявил родителям, что собирается жениться на Льявалле.

   Эрду продолжил тренировки Грина начатые еще в замке Лексиора.

   - Учитывая особенности твоего оружия, - говорил он ему, - все, что тебе нужно, это посильнее ударить по любой части тела или доспеха, главное научиться попадать.

   Гардемиец сосредоточил внимание юноши на упражнениях с булавой, повышающих меткость и выносливость. Два часа в день Грин поднимал тяжести, делал пробежки и фехтовал с Эрду. Посмотреть на такое зрелище сбегалась вся дворовая ребятня. Юный Коэл с грустью вспоминал запустелый двор перед замком, где ничто не отвлекало от тренировок. К удовольствию северянина все, что касалось искусства фехтования, юноша схватывал на лету, но сил, чтобы умело сражаться тяжелым оружием и носить доспехи, до сих пор не хватало.

   - Больше каши ешь, - советовал Артего.

   - Налегай на упражнения и бег, - говорил Лексиор.

   - Не забывай про сон и распорядок дня, - добавляла Льявалла, с сочувствием наблюдая за потугами Грина.

   - Разве магам не полагается постоянно сидеть в библиотеках и читать умные книги, пригоршнями черпая из них мудрость? - не без доли сарказма, поинтересовался юноша.

   - Можешь язвить сколь угодно, - с улыбкой парировала эскритка, - но хорошенько не выспавшись, мне и листок бумаги не зажечь.

   Беззаботно пролетали дни, неотвратимо приближающие отряд к моменту расставания с Аколисом. Дальше вплоть до Клидарина их путь должен был пройти по Великому тракту, что начинался от стен Аколиса и тянулся на много тысяч километров, заканчиваясь в столице Гардемии Легордене.

   - Впредь будем двигаться по дороге, - говорил северянин. - Около королевства зесмеров и Серебряных гор. Миновав их, мы попадем в земли, с востока примыкающие к северному Кейпширу, там Великий тракт будет проходить рядом с лесом Налин. Затем начнутся дикие и бескрайние Валланийские степи - лихой край, населенный с недавних пор всякой нечистью. Увы, с упадком Гардемии в этих уголках Соры снова начали плодиться враги. Если повезет удачно пересечь степи, попадем в королевство Белшор, откуда до Клидарина рукой подать. Поскачем верхом, потому нам понадобятся лошади и много провизии; Великий тракт заброшен, мест, где мы сможем пополнить припасы раз-два и обчелся.

   Бэнкси с Артего решили не терять времени даром и занялись поиском средства передвижения для эфала. У гальмитла уже была Веснушка, для четверых защитников сгодились бы и обычные кони, но эфалу нужно было найти кого-то крупнее: носогрота или на худой конец лирадона. Первый обитает в Катахийской пустыне и похож на помесь громадной ящерицы и быка, а второй водится в Валланийских степях и с виду напоминает ходящую на двух когтистых лапах кожистую птицу с ярко-красным оперением; вместо клюва на ее морде расположена пасть, и хоть она не может летать, на туловище взрослой особи вырастают два маленьких крыла.

   Найти в Аколисе продавца столь экзотического товара оказалось не так уж и просто. Друзьям пришлось обойти все рынки города, пока им не посоветовали обратиться в стойла виргата Ароцца. Услышав звон золотых монет, он незамедлительно принял защитников, и после жаркой торговли с молотка ушел единственный носогрот в Аколисе по кличке Модо. Как ни старался гальмитл выторговать скидку, за редкое ездовое животное все же пришлось выложить кругленькую сумму.

   После того как носогрота помыли и оседлали, его вывели во двор поместья. Артего ловко запрыгнул в седло и, затащив вслед гальмитла, принял поводья. Спустя несколько мгновений эфал пришпорил своего скакуна и светло-зеленое, покрытое буграми мышц туловище рогатого исполина, тронулось с места. Четыре толстых копыта энергично задвигались в сторону ворот. Длинный хвост с шипами на конце деловито покачивался из стороны в сторону.

   - За такую цену можно было купить десять отличнейших скакунов! - всю дорогу до дома сокрушался Бэнкси, сидевший впереди эфала на большом кожаном седле. - Сколько еще денег уйдет, чтобы прокормить такую скотину?!

   - Да хватит тебе, - примирительным тоном протянул довольный Артего. - Вот покинем город, сам будет травку жевать на лугах.

   На самом деле, проезжая верхом на высоте двух метров от земли и ловя на себе удивленные взгляды прохожих, Бэнкси чувствовал себя почти счастливым. Носогрот резво трусил по мостовой, отчего на сто шагов вокруг сотрясалась земля. Про себя он даже готов был согласиться, что эффект, который производил Модо, стоил потраченных денег.

   Животное кое-как поместили в конюшню рядом с домом Алнары, где уже долгое время обитала Веснушка, которая, надо сказать, с трудом пережила подобное соседство.

   Остальные защитники сами выбрали себе коней на скотных дворах, что в достатке изобиловали в городской округе.

   Вечером седьмого дня пребывания в городе, Эрду поздно вернулся домой. Он выглядел хмурым, и, казалось, пребывал в задумчивости.

   - Что случилось? - не сдержав любопытство, спросил Грин.

   - Плохие новости, - отозвался сидящий за столом северянин. Свет тусклой свечи встрепенулся, слабо всколыхнув его тень. - Я встречался с оком аргалитов в Аколисе. Увы, он поведал тревожные для нас вести. Посланное войско уже на обратном пути в город. Они прочесали окрестности вплоть до Призрачного леса, но не обнаружили ни гарров, ни черных рыцарей; враги чудесным образом испарились. Для нас это означает что: во-первых, они знают, что мы больше не скрываемся за стенами Деферина и, во-вторых, что шпионы угренов снова нас ищут.

   - И-эх, - тяжело вздохнул Артего, лежавший на кровати в углу комнаты.

   - Завтра последний день приготовлений; выступаем на следующее утро, - проговорил Эрду и пальцами затушил свечу.

   Остаток дня прошел за разговорами и бытовыми хлопотами. Ближе к вечеру явился молодой солдат в чине капрала, который забрал с собой Мизери, Икара и Тамария. По словам гвардейца за каждым магом закрепили участок обороны, и сейчас пришло время занять посты.

   К вечеру у костра остались только защитники. Грин готовился ко сну, когда уловил на себе серьезный взгляд Льяваллы.

   - Ты ничего не хочешь рассказать? - тихо спросила девушка. - О том, как тебе пришло в голову прогнать мрагенну с помощью алинтара.

   - Я и сам не знаю, - пожал плечами юноша. - Словно кто-то подсказал мне - в моих мыслях. Эрду рассказывал, что угреново пламя отступает перед ними, вот я и подумал, может, и эти черные цветка побоятся.

   - Видимо и вправду мрагенны рождены в черном пламени, - сказал Артего. - Вон как она драпала от цветка-то.

   - Угу, - промычал Бэнкси и, зевая во весь рот, добавил, - хорошо бы еще каждому по такому цветку, на всякий случай.

   Осажденный город окутала темнота. В лагере стихли разговоры и шумы; реже на глаза стали попадаться прохожие. Безоблачное ночное небо расцвело тусклым свечением чужих и далеких звезд. На укреплениях и городских стенах начали загораться огни: в руках постовых и на вершинах баррикад появились горящие факелы, которые своим таинственным мерцанием отбрасывали причудливые танцующие тени на стенах построек и брусчатых мостовых. Наблюдая эту завораживающую картину, Грин вдруг захотел спать; он начал клевать носом, а затем и вовсе отправился в палатку, где его ожидал уютный матрас и мягкое одеяло. Убаюканный тихими голосами своих товарищей юноша спустя полчаса уснул.

   Эрду прискакал около полуночи; гардемиец выглядел измученным и, казалось, еле держался в седле.

   - Я кое-что придумал, - сказал он Грину, спрыгнув на землю.

   Друзья ожидали гардемийца, уютно расположившись вокруг ярко пылающего костра. На прощальный ужин сестра Эрду приготовила фаршированных сыром кур с гарниром из вареной картошки под соусом. Помимо горячего на деревянном щите, что служил защитникам столом, стояли тарелки с хрустящими ломтями хлеба, порезанными овощами и кружки с душистым квасом.

   В сумеречном небе проплывали редкие облака, что становились видны в таинственном свете полумесяца Старда. Давно стихли людские голоса и шум проводимых в округе работ. Площадь погрузилась в вечернюю тишину, лишь изредка нарушаемую треском горящих поленьев да стрекотом невидимого сверчка.

   Чуть поодаль в темноте маячили еще несколько костров, у которых ужинали солдаты и беженцы.

   Несмотря на уютную обстановку и блаженство от вкусной пищи лица друзей были печальны и тревожны: предстоящая разлука огорчала; грядущее пугало неопределенностью и даже самым сильным из них приходила в голову страшная мысль, что возможно они больше никогда не увидятся.

   После трапезы пришло время дружеской болтовни: Бэнкси поведал легенду о цирахе Горме Тлаани - хитром и жестоком вожде гальмитлов, что сумел покорить земли Мажарры, но, в конце концов, был предан и убит своими же слугами. Рассказ изобиловал живописными картинами сражений, сказочными существами и таинственной магией, а потому его слушали на одном дыхании и много раз прерывали громкими высказываниями, вопросами и даже не всегда уместными шутками. Когда Бэнкси закончил, Эрду попросил сестру спеть его любимую песню "Грусть гардемийской девы"; остальные защитники, услышав, что Алнара чудно поет, принялись настойчиво уговаривать, и после долгих пререканий она, наконец, сдалась. Карл раздобыл у соседей по палаточному лагерю гусли и, устроившись рядом с женой, начал играть. Льявалла, Артего и Эрду подпевали, а Грин заворожено слушал, наслаждаясь дивным пением, которое временами напоминало ему звучание алинтара.

   На город незаметно опустилась ночь. Когда непроглядная тьма окутала сидящих вокруг костра друзей, а их голоса сменились полушепотом, гардемиец попросил слово.

   - Долгое время я пытался придумать способ втайне от врага покинуть город, - негромко проговорил Эрду. - Примерно четыре часа назад завершился совет гвардии Аколиса, на котором было решено предать тела мертвых мрагенн огню, дабы не допустить распространения заразы. Мы воспользуемся этим шансом, чтобы под прикрытием дымовой завесы вы смогли незаметно скрыться из города. В два часа ночи солдаты подожгут покрытые смолой тела мрагенн. Как только дым окутает город, мы тотчас отправимся в путь.

   - Хороший план, - похвалил Артего. - Главное, чтобы город остался цел.

   - За это не переживай, - ответил гардемиец, - все предусмотрено. В данный момент вокруг мрагенн сооружают огнестойкие барьеры, так что в назначенный час пламя не сможет перекинуться на жилые постройки. Дышать придется через мокрые повязки; места с горящими мрагеннами постараемся обойти и, если все будет в порядке, через час выйдем к вратам Аколиса. Помните: за пределами города враг сможет обнаружить вас, так что постарайтесь двигаться через лесную чащу, прикрываясь кронами деревьев до тех пор, пока не удалитесь на безопасное расстояние.

   - Все ясно, - кивнул Бэнкси. - Пора собираться.

   - У нас есть пара часов на сон, - напомнил северянин. - Советую набраться сил перед отправлением. Кто знает, когда еще удастся устроить следующий привал?

   Собрав походные мешки, друзья разбрелись по палаткам в надежде скоротать часок другой за беззаботным сном, ибо грядущей ночью предстояла дальняя дорога и новые испытания, первым из которых обещала стать разлука.

   Внутри оказалось затхло и чересчур сухо. Неровные стены из земли, глины и других пород резко отличались от того, что они видели в дворцовом тоннеле. По своей сути, тайный проход напоминал обычное подземелье, укрепленное массивными бревнами. Тут было намного просторнее и, безусловно, менее уютно. Факела освещали лишь малую часть подземного пространства, так что путников со всех сторон окружала беспросветная тьма, скрывающая от взоров злые помыслы и до смерти пугающая неизвестностью. В таких местах вздрагиваешь от каждого шороха и пугаешься собственной тени.

   Лошади, оказавшись в тоннеле, беспокойно заржали, огласив эхом темные глубины подземелья. Друзьям некоторое время пришлось успокаивать животных, хотя каждый из них в этот момент был далек от безмятежности.

   - Сержант говорил, что проход абсолютно безопасен, - произнес Бэнкси. - Тогда отчего у меня мороз по коже?

   - Я пойду впереди, - сказал Артего, выступая вперед.

   - Не возражаю, - отозвался Бэнкси. - Давайте скорей покинем это место.

   Стараясь ступать бесшумно, защитники медленно брели по неровной поверхности тоннеля, прислушиваясь и замирая от любого подозрительного звука. Отряд держался ближе к левой стене подземелья, чтобы в случае неожиданного нападения не попасть в полное окружение. Время шло, но в залитой неярким светом округе угадывались лишь собственные тени членов отряда и их скакунов.

   Грин с тревогой вглядывался в зловещую темноту; его не покидало дурное предчувствие, которое он пережил на входе в подземелье. Ощущение, что за ним наблюдают ушло, но теперь ему начало казаться, что он уже был здесь. Будто бы когда то очень давно он провел в этом подземелье долгие годы. Долгие годы одиночества без надежды что-либо изменить. Юноше стало невыносимо тоскливо и страшно, что это может повториться снова.

   - Что это? - нарушил тишину встревоженный голос Льяваллы. Эскритка поднесла сверкающий посох к стене и все увидели, что она испещрена следами острых когтей.

   - Как будто кто-то скребся, - задумчиво произнес Бэнкси.

   - Смотрите тут еще! - воскликнул Артего.

   Не успело встревоженное пламя факела успокоиться, как защитникам открылась поражающая воображение картина: сверху донизу стены были усеяны сотнями неровных борозд, которые покрывали даже поддерживающее балку бревно.

   - Какое-то безумие, - прошептала Льявалла. - Кто мог сделать это?

   Бэнкси приблизился к противоположной стене, и страшная догадка подтвердилась: на ее поверхности тоже пестрели бесчисленные отметины.

   - Да они тут повсюду! - присвистнул гальмитл. - С виду и по размерам похожи на человеческие.

   - Размеры почти у всех разные, - заметил Грин. - Глубина и длина тоже. А это значит...

   - ...Что тот, кто исцарапал эти стены был не один, - перебил юношу Бэнкси. - Я бы даже сказал тут поработала целая армия неведомых упырей - весьма когтистых упырей.

   - Может это были какие-нибудь звери? - предположил Артего. - Гигантские кроты или крысы.

   - Ага, я бы добавил в этот список еще одно животное, - нахмурившись проговорил Бэнкси. - Этот сержант Уинсли, мне начинает казаться, что он специально завел нас в этот склеп, чтобы погубить на радость угренам и их приспешникам.

   - Погодите, - вмешалась Льявалла. - Пока ничего не произошло, не будем спешить с выводами и кого-либо обвинять. Мы в любой момент можем повернуть назад.

   - Я против, - возразил Артего. - Наверняка дым от костров уже рассеялся. На улицах пустого города мы будем как на ладони, а тут у нас есть шанс незаметно выбраться. Да и кто сможет нам помешать? Не боись со мной не пропадете!

   - А кто боится? - усмехнулся Бэнкси. - Грин, ты боишься?

   - Впереди нас ждет зло, - немного подумав, проговорил юноша. - Разве вы не чувствуете? Оно тут повсюду: витает в затхлом воздухе, прячется от нас в темноте и ждет! Выжидает, когда мы подойдем ближе, чтобы разорвать на мелкие куски!

   - Откуда ты знаешь?! - в один голос удивленно спросили защитники.

   - Просто чувствую, - развел руками Грин. - Мое чутье редко меня подводит. И еще мне кажется Уинсли тут не причем. В тоннель никто не спускался десятки лет; за столь долгое время сюда мог забрести кто угодно.

   - Темных созданий влекут темные места, - мрачно изрекла Льявалла. - Так что ты предлагаешь?

   - Идем дальше, - промолвил Грин. - Мы столько пережили не для того, чтобы сейчас испугаться расцарапанных стен и свернуть с избранного пути. Будем держаться вместе, и никакое зло не сможет нас одолеть.

   - Ты изменился, - улыбнулась Льявалла.

   Артего похлопал Грина по плечу и неспешно направился вглубь подземелья.

   - Если что первый удар примет на себя Модо, - донеслись до защитников слова гиганта. - Да, дружок?

   Не желая упускать эфала из вида, друзья поспешили следом. Несколько минут они продвигались по испещренному следами когтей тоннелю. Льявалла призвала на помощь вирра, но легче от этого не стало. Светляк давал мало света и вообще вел себя довольно странно. Удаляясь на небольшое расстояние, он затем резко бросался обратно, словно чего-то испугавшись. Беспокойство зеленого огонька усугубляло и без того тяжелое положение отряда; напряжение росло с каждой секундой.

   - Кажется, света стало меньше, - пробормотал Бэнкси, с тревогой осматривая факел.

   - Или тьма стала гуще, - проворчал Грин, в очередной раз, проверяя на месте ли Грозолом.

   Идущий впереди, Артего внезапно замер на месте. Друзья заметили, что внимание эфала приковано к ближайшей стене.

   - Что там? - нетерпеливо спросил Грин. - Что ты видишь?

   Подобравшись ближе, юный Коэл обнаружил, что на шероховатой поверхности грунта темным шрамом зияет проход.

   - Вот тебе и никаких развилок! - проворчал Бэнкси.

   - Глубокий, - проговорил Артего, заходя внутрь. - Смотрите, за этим поворотом длинный коридор. Только он неровный какой-то. Кажется, будто его вырыли голыми руками.

   - Интересно куда он ведет? - гальмитл с любопытством засунул голову в проём.

   - Нам это знать вовсе необязательно, - произнесла Льявалла. - Пойдемте скорее у меня от этого места мурашки по коже.

   - Теперь понятно, как сюда пробрались те, расцарапавшие стены, - сказал Артего. - Все-таки мы здесь не одни.

   - Принюхайтесь, - раздув ноздри, Бэнкси с шумом втянул воздух. - Внутри жуткий запах.

   - Пахнет гнилью, - поморщившись, подтвердил эфал. - Идемте.

   Не успели защитники продвинуться на несколько десятков шагов, как вдруг начало твориться неладное. Гася и колебля пламя факелов, черным саваном со всех сторон надвинулась тьма и вместе с ней в одночасье исчезли окружающие звуки.

   - Кажется, я оглох! - воскликнул Грин и в тот же миг осознал, что не слышит собственных слов.

   Встревоженные голоса членов отряда потонули в зловещей тишине. До смерти перепуганный юноша затравленно посмотрел на друзей; их фигуры внезапно стали прозрачными как у привидений и, в считанные секунды исчезли, растворившись во мраке подземелья. Грин понял, что остался один и в панике метнулся назад. Пробежав несколько метров, он почувствовал нарастающую слабость в ногах и, запнувшись о кочку, рухнул на землю, выронив из рук почти истлевший факел. Неукротимый животный ужас сковал мысли, мешая трезво действовать и рассуждать. Он сделал нечеловеческое усилие подняться, но не тут-то было: охватившая тело немота сковала конечности и постепенно подбиралась к лицу. Правая щека Грина утратила чувствительность и безжизненно обвисла, превратив юношеский лик в безобразную маску. Не желая сдаваться, он из последних сил попытался подняться и тотчас погрузился в бездонную пучину забвенья.

   Одинокому страннику, лежащему в глубинах сумрачных подземелий, пригрезилось, как пред ним разверзлась земля, явив очам, бездонные глубины, где еще не ступала нога разумного существа. Проникнув в самое сердце бездны, ему привиделся блистающий солнечным светом витязь с могучими крыльями. Сжимая в руке длинный меч, он недвижно стоял к страннику спиной, но тот, казалось, все равно узнал его и протянул руку, будто желая прикоснуться к исходившим от витязя лучам.

   - Эрду? - человек сказал это совсем тихо, но вопреки ожиданиям, слово грянуло умноженным во стократ грохочущим эхом.

   Застывшая картина мелькнула перед глазами, сменяясь новым видением. Странник узрел, как по крыльям витязя медленно стекает черная грязь, похожая на расплавленную смолу. Она медленно струится по спине и ногам, устремляясь затем на землю.

   "Он очищается", - подумал странник и в тот же миг видение исчезло.

   Очнулся Грин в кромешной темноте, так что, открыв глаза, поначалу не заметил никакой разницы. Тело по-прежнему не слушалось и ему начало казаться, что он умер. Постепенно глаза привыкли к окружающему мраку, и со временем он различил в глубине тоннеля медленно приближающиеся фигуры. Безликие тени шаг за шагом бесшумно подбирались к юноше, неестественно корчась и дергая конечностями. Стали видны гладкие черепа, обтянутые серой кожей без каких-либо признаков глаз, носов, ртов и ушей. Когтистые пальцы бешено дергались и царапали стены.

   "Прочь. Изыди"! - словно заклинание начал повторять про себя Грин, лихорадочно пытаясь найти путь к спасению.

   Юный Коэл вдруг отчетливо осознал, что сейчас его раздерут на части. Вместе с тем в голову закралась странная мысль, что они принесут долгожданное облегчение: прекратятся терзавшие годами муки и наступит успокоение, сродни блаженству надо лишь сдаться, отступить от своих помыслов в угоду надвигающимся безликим тварям.

   "Ты не почувствуешь боли", - нашептывал голос внутри. "Лишь блаженство. Без страха, без чувств. Лишь вечный покой".

   Искушение поддаться было так велико, что юноше захотелось кричать от обиды и злости. Когда сопротивляться стало невмоготу, и он уже был готов сдаться, в памяти всплыли печальные образы друзей.

   "Нельзя! Сдаваться нельзя!", - твердо решил Грин и неожиданно вспомнил, что эту фразу часто повторял его отец.

   Парализованный юноша попытался отключить мысли и сосредоточиться только на собственных ощущениях. Со временем ему как будто удалось почувствовать онемевшие конечности. Сил не было. Лишь только высеченная волей слабая искра, за которую он тотчас ухватился как за спасительную соломинку. Собравшись с духом, Юный Коэл попробовал приподняться на локтях, но все что ему удалось, это слегка повернуть голову. Взгляд упал на оброненную котомку с алинтаром из которой наружу пробивалось слабое свечение. Грин мыслями потянулся к цветку, моля о помощи, но тут же вспомнил, что до сих пор лишен слуха.

   "Он наверняка поет", - с горечью подумал юноша, - "но мне этого не услышать".

   Дернувшись всем телом, ему удалось чуть-чуть придвинуться к сумке и забросить безжизненную руку ближе к цветку.

   "Алинтар совсем рядом! Надо всего лишь дотянуться, но как?!"

   Отчаявшись, Грин с ужасом наблюдал, как чудовища надвигаются со всех сторон.

   "Клянусь именем Старрата гардемийского, взрастившего первый алинтар, вам меня не одолеть!"

   Среди темных коридоров душного подземелья всего несколько слов о древнем вожде подействовали на юношу как глоток свежего воздуха. Он никогда не видел изображения Старрата, но все же почувствовал, как его светлый образ проник в душу и придал сил. Грин вновь подтолкнул свое тело и наконец, смог дотронуться до цветка. Пальцы коснулись стебля растения и мгновенно обрели чувствительность. В ладони закололи мелкие песчинки, возвращая онемевшей конечности жизненную силу. Извлекши алинтар из котомки, юный Коэл с благоговейным трепетом узрел как рука, сжимающая цветок, светится серебром. По запястью вверх устремились звездные ручьи пядь за пядью, исцеляя недвижимое тело и пошатнувшийся дух. Окруженный со всех сторон кошмарными тварями Грин спокойно поднялся на ноги, ибо вместе со светом на него снизошла благодать и безмятежность. Он услышал пение цветка, увидел лежащих неподалеку друзей и одиноко стоящую Веснушку. Свечение полностью окутало его фигуру, сделав прозрачной как у алинтара ночью. В блистающих гранях, словно на поверхности черной воды отразились безобразные чудовища с тонкими паучьими конечностями.

   - Заклинаю светом Салары и небесными лучами солнца! - громко произнес Грин. - Вам не причинить мне вреда! Узрите, исчадия, пред вами магаи айта маллири!

   Увидев собственные отражения в сияющем обличье юноши, враги замешкались. Словно завороженные они рассматривали свои безликие черепа, уродливые руки с когтистыми пальцами и, казалось, совсем позабыли о Грине. Внезапно один из них вцепился когтями в собственное плечо и начал царапать кожу. Примеру первого последовали остальные и вскоре все они принялись неистово сдирать с себя плоть. Находясь в самом центре кошмара, Юный Коэл с отвращением наблюдал, как десятки врагов корчатся, раздирая себя на куски пока вокруг него не осталось ни одного целого. Лишь груды изувеченных тел напоминали о недавно творящемся безумии.

   Исходящий от Грина неяркий свет помог ему разглядеть лежащую невдалеке Льяваллу. Недолго думая, он бросился к девушке и осторожно взял ее за ладонь. Почувствовав прикосновение, эскритка слабо шевельнула рукой. Спустя несколько секунд ее стеклянный взгляд стал осмысленным и она встрепенулась.

   - Что происходит?! - срывающимся голосом воскликнула Льявалла. - Почему ты весь светишься, а эти мерзкие твари поубивали сами себя?! Я видела весь этот ужас, но не могла пошевелиться!

   - Цветок снова спас меня, - спокойно проговорил Грин. - А эти, - юноша махнул рукой в сторону останков, - хотели растащить мое тело на косточки. И растащили бы, если не алинтар. Смотри, - юноша протянул цветок Льявалле. - Сейчас я похож на него. Безликие увидели в ауре цветка собственные отражения, и тогда вся их ненависть и неуемная жажда разрушения обернулась против них же самих.

   - Где Бэнкси и Артего? - спросила эскритка и зажгла посох. Они двинулись вглубь тоннеля и через десять метров нашли распластавшегося на земле гальмитла. Эфал оказался дальше всех; могучий Артего сидел, прислонившись к стене, словно усталый путник, который решил передохнуть. Юноша помог Бэнкси встать и тут же выслушал поток брани в сторону сержанта Уинсли, подземелий в целом и всего их путешествия в частности. Артего поднявшись на ноги, не проронил ни слова; взбешенный облик эфала говорил за него не менее красноречиво. Как только друзья пришли в себя на Грина тут же обрушился поток вопросов.

   - Я знаю не больше вашего, - сказал юноша. - Давайте лучше поищем лошадей и носогрота; на одной Веснушке мы вчетвером не уедем.

   - Кто знает, в какую сторону они убежали? - спросила Льявалла и, не дождавшись ответа, предложила: - Нужно разделиться и поискать. Мы с Грином пойдем в обратную сторону, а вы разведайте впереди.

   Защитники подобрали потухшие факела и, запалив их, отправились на поиски пропавших скакунов.

   Снаружи ветряная мельница выглядела ничуть не лучше, чем внутри. Почерневшее от старости здание во многих местах прохудилось и, казалось, вот-вот развалится. С покосившихся решетчатых лопастей, словно паутинки свисали куски рваной материи. Мельница располагалась на холме, на покатых склонах которого начиналось городское кладбище. Размытые туманом силуэты еле угадывались на фоне ночного пейзажа, делая и без того жуткую картину еще страшнее.

   - Вот тебе и поляна, - пробормотал Бэнкси, плотнее закутываясь в плащ.

   - Приятно было познакомиться, - любезно проворковал Вигль, всем своим видом давая понять, что пришло время расставаться. - Сами понимаете, семья. Дети ждут, - продолжал он, медленно отступая назад.

   - Погоди, голубчик, не торопись, - проговорил Артего. - Есть парочка вопросов к тебе.

   - Значит у тебя там безделушки разные? - с подозрением произнес Бэнкси. - Кольца, цепочки, сережки, так ведь?

   Твемет обвел четверку затравленным взглядом.

   - Там много чего, - Вигль с трудом выдавил из себя непринужденную улыбку. - Вам все равно не интересно, так что...

   - Никуда не пойдешь, пока не отпустим, - резко перебил Грин.

   - Ты что это, получается, с мертвецов все снял?! - грозно насупил брови Артего.

   - Что вы, что вы?! - выпучив от страха глаза, замотал головой Вигль. - Я всего лишь честный торговец.

   - Довольно, хватит с нас лжи! - воскликнул Бэнкси. - Ты мне противен.

   - Не нам тебя судить, твемет, но и терпеть рядом - нет мочи, - сурово проговорил Грин. - Как и договаривались, держи свой кинжал. Тут наши пути разойдутся. Прощай.

   Выслушав юношу, Вигль переменился в лице и, точно сбросив маску, превратился совершенно в другого твемета. Он метнул в сторону Грина взгляд полный ненависти, его губы исказила презрительная ухмылка.

   - Вы еще пожалеете! - сквозь зубы процедил он. - Кто вы такие вообще?! Чистюли! Сами, небось, ничем не лучше меня. Вооружены с головы до пят, точь-в-точь головорезы-наймиты, а промышляете наверняка убийствами да грабежами, и деньги за свою грязную работу брать не забываете.

   - Тревожить покой мертвецов за гранью добра и зла. Так может поступать только тот, кто ни во что не верит, - покачав головой, произнесла Льявалла. - Мне жаль тебя, Вигль.

   - Жаль меня?! - резко прошипел вор. - Мне не нужна ваша жалость, приберегите ее для себя.

   - Ты высказал, что хотел, - спокойно проговорил Грин. - Теперь уходи.

   Твемет в сердцах сплюнул на землю и, взвалив на плечи мешок, зашагал прочь.

   Четверка защитников без всякого сожаления проводила взглядом твемета.

   - Я исходила Сору вдоль и поперек, - сказала Льявалла, - но нигде не слышала, чтобы жители свободных народов воровали на кладбищах.

   - До сегодняшнего дня, мне казалось, на такое способны лишь порождения тьмы, - поддержал девушку Бэнкси. - Гарры, веболги и иже с ними.

   - Мир и вправду меняется, - тихо произнес юный Коэл. - Эрду часто говорил об этом, но я не до конца понимал. Посмотрите, что творится вокруг. Кажется, будто черное пламя пожирает не только землю Соры, но и души ее жителей. Ни живым, ни мертвым теперь не найти покоя, потому что изо дня в день плодится армия ни во что не верящих, истощенных жаждой наживы мерзавцев, готовых на все ради выгоды. Я уверен, дальше будет только хуже, если не остановить угренов, мир погрязнет во лжи и несправедливости.

   - Постой, зачем раньше времени сгущать краски? - перебил юношу Бэнкси. - Ты видел одного расхитителя, но это не повод приплетать сюда угренов и черное пламя. Может Вигль один такой?

   - Не один, - сказал Грин. - В такие времена живем, что осквернять прах умерших, увы, не самое страшное зло. Я не упоминал об этом, но враги нашли нас в Аколисе не сами. Их навел зесмер, который чуть меньше года назад пытался украсть алинтар в Солнцеречье. Сначала он рассказал им про Флоуотер, а затем выдал наше место пребывания в Аколисе. Только вдумайтесь, единственный шанс на спасение мира он умудрился продать дважды! Сотни если не тысячи горожан погибли из-за его бессмысленной алчности. Я уверяю вас, все это - звенья одной цепи. Их не двое и даже не десять. Эрду рассказывал о своей стране. О том, что стало с ней за последние сто лет. Торгаши, бандиты и продажные вельможи превратили некогда величественную Гардемию в руины. Они сделали это сами без помощи угренов или черного пламени, но вот что странно - как раз перед этими событиями исчезли поющие цветы. Они оказались уязвимы, также уязвимы и хрупки как люди.

   Да, перед алинтарами отступает пламя и бегут угрены, но погубили их не они и даже не бедствия наподобие засухи или потопа. Волшебные растения оказались совершенно бессильны против тьмы, что захватывает душу и разум человека.

   - Ты хочешь сказать, их погубила людская жестокость? - перебила Льявалла.

   - Можно сказать и так, - кивнул юноша. - Между алинтарами и людьми существует некая непостижимая связь. Стоит человеку пасть, потерять веру и способность к состраданию, как эта тонкая цепь обрывается и цветок погибает.

   К сожалению доблестные гардемийцы, которые тысячу лет выходили победителями из всех войн, все же проиграли свою главную схватку - схватку с самими собой. Я не берусь винить их, ибо суровый закон жизни гласит, грабить легче, чем работать, а приказывать желаннее, чем договариваться.

   Я думаю, черное пламя вырвалось наружу, когда угрены почувствовали, что наступило их время. Их привлек холод, но не тот холод, что врывается морозной свежестью в солнечный день, а тот холод, что царит в черствой душе озлобленного на жизнь человека. Они жаждут погрузить мир в беспросветный мрак. В этом мире будь то человек, эскрит или зесмер перестанет верить ближнему своему и двери к его сердцу навсегда закроются. Это будет мир, в котором не найдется места любви и дружбе. Это будет мир одиночек: голодных, жестоких, изнуренных страхами и бессильных измениться к лучшему. Камня на камне не оставят они от прежней Соры, а затем сгинут сами.

   - Если еще с часок тут простоим, бьюсь об заклад, сгинем мы, - проворчал Бэнкси.

   - Ты здорово изменился с момента нашей встречи, Грин Коэл из Солнцеречья, - с улыбкой проговорил Артего и, взобравшись на Модо, добавил: - Говоришь как гардемиец и все чаще его напоминаешь.

   Юноша густо покраснел и не найдя что ответить промолчал.

   Оседлав скакунов, отряд неспешно двинулся на север. Они преодолели спуск с холма, после чего выехали на протоптанную дорогу, слева от которой тянулась полуразрушенная каменная стена, из-за которой выглядывали редкие деревья, а справа простиралось травяное поле. Притормозив рядом с указательным столбом, Грин прочитал вслух: - Городское кладбище Аколиса.

   Другая табличка, указывающая на север, гласила "Великий тракт".

   - Мы на верном пути, - радостно сказала Льявалла.

   Не успели они обрадоваться, как ночной ветер донес до слуха отдаленные голоса.

   - Кто-то кричит! - встрепенулся Грин. - Слышите?!

   - Там! - воскликнул Бэнкси, указывая в сторону раскинувшейся за стеной рощи.

   - Слишком темно, - сказал Артего. - Ничего не видать.

   - Сто-о-йте!!! - раздался вдали до боли знакомый голос.

   - Вигль! - почти одновременно с Льяваллой воскликнул Грин.

   - Помоги-и-те!!!

   - А вот это уже не Вигль, - озадаченно пробормотал юноша. - Их там что, двое?!

   - Ждите меня здесь, - сказал эфал, спрыгивая на землю. В мгновение ока он перемахнул через забор и скрылся в темноте.

   - Стойте!!! - истошный вопль твемета прозвучал ближе.

   - Сюда!!! - послышался громкий бас Артего. - Я здесь!

   Через три минуты переклички голоса стихли, оставив защитников в напряженной тишине.

   Встревоженный Грин уже собрался отправиться на поиски эфала, как вдруг в темноте послышалась его грузная поступь, а следом появился и сам гигант в сопровождении незнакомого старика и Вигля. Заприметив их испуганные лица, юноша сразу же почуял неладное.

   Пока Артего помогал перебираться седовласому старцу через стену, вдали послышался топот десятков ног.

   - Это веболги! - дрожащим голосом промолвил старик, как только его ноги коснулись земли. - Десятки, сотни веболгов. Мы в большой опасности!

   У старца было покрытое морщинами худощавое лицо, на котором росли белоснежные усы и небольшая борода. На высоком черепе в отличие от подбородка почти не осталось волос, лишь редкие седины обрамляли гладкую лысину. Кроме прочего у него были узкие скулы, впалые щеки и прямой нос среднего размера. Усталые, слезящиеся глаза выглядели не просто большими, но и необычайно глубокими. В них сразу угадывалась мудрость преклонных лет и еще едва уловимое, но необычайно притягательное чувство сродни отцовской доброте.

   Одет старик был просто: в коричневую робу с капюшоном, подпоясанную веревкой и прохудившиеся кожаные сандалии на босу ногу.

   Переправив через стену Вигля, Артего перебрался сам и сразу же помог старику взобраться на Модо. Твемет не успел вымолвить и слова, как вмиг очутился на Веснушке прямо за спиной не очень довольного Бэнкси.

   Тем временем, из чащи показались клыкастые морды их преследователей. Один из них сходу попытался перепрыгнуть через стену, но тотчас был пронзен арбалетным болтом гальмитла.

   Отряд дружно рванул с места, оставляя позади десятки рычащих и беснующихся веболгов. Не успели они отъехать на приличное расстояние, как вдруг на стене появился покрытый черным мехом жилистый исполин и прыгнул на ехавшую позади Льяваллу. К счастью лошадь эскритки уже разогналась, и его когти схватили лишь воздух.

   Постепенно переходя на галоп, Грин бросил взгляд за спину и чуть не свалился с лошади. Кошмарные создания преследовали их по пятам, словно волки, скача на четырех лапах. Нескончаемым потоком через стену перемахивали все новые и новые враги и тут же устремлялись вслед за беглецами. Веболги были вооружены своим излюбленным оружием - одноручными и тяжелыми двуручными секирами. Некоторые были облачены в кожаные доспехи, кое-кто даже носил короткие кольчуги с наплечниками, что к немалому удивлению юноши не мешало им набирать приличную скорость.

   - Не отстают! - прокричал Грин и что есть сил пришпорил коня. - Но! Быстрей, родная!

   Спустя четверть часа сотрясавший могучими копытами землю носогрот начал потихоньку отставать.

   - На Модо слишком много поклажи и два ездока! - прокричал Артего. - Долго ему не продержаться.

   Вереница скачущих позади веболгов растянулась на десятки метров вдаль. Некоторые из них начали выдыхаться и отставать, но были и те, кто с каждой секундой неминуемо приближался. Чуть не схвативший Льяваллу черный веболг через несколько минут поравнялся с носогротом и, улучив момент, прыгнул на эфала со старцем, желая свалить ездоков на землю. В этот момент, с жужжащим свистом воздух рассекла секира Артего, оставив противника без кистей и половины головы. Извергающая фонтан крови безжизненная туша ударилась о бок носогрота, после чего с глухим стуком рухнула на землю, чуть не сбив скачущего следом веболга.

   - Подходи еще! - грозно прорычал великан, держа оружие наготове.

   Между тем, преследователи не торопились снова атаковать. Покрытый острыми шипами хвост Модо не позволял им напасть со спины, а связываться с секирой эфала никто из них не торопился. Внезапно эфал понял, что они потеряли к нему интерес и торопятся нагнать продвинувшихся далеко вперед Бэнкси, Льяваллу и Грина. Как будто в подтверждение его догадки поравнявшийся с носогротом веболг, как ни в чем не бывало, продолжал мчаться дальше.

   Свесившись с седла, Артего вновь взмахнул секирой, но на этот раз промахнулся. Осторожный враг ловко увернулся и ближе прижался к обочине.

   - Скачи что есть мочи, дедушка, - сказал эфал, вручая поводья сидящему перед ним старцу. - Передай остальным, чтобы уходили без оглядки. Сейчас я спрыгну на землю, а ты езжай дальше, только не забудь сбросить мою секиру. Хорошо?

   - Хорошо, господин великан, - просипел старец. - Благородный поступок, только вряд ли ваши друзья сочтут его разумным. Спасибо за все и удачи вам.

   Последние слова Артего не услышал, ибо спрыгнул с носогрота прямо на вырвавшегося вперед серого веболга. Хруст переламываемых костей врага на мгновение прервался звуком брякнувшей о землю Хельги. Откатившись от бездыханного тела, великан проворно вскочил на ноги и, схватив секиру, изо всех сил рубанул следующего веболга.

   Далеко за спиной послышался отчаянный крик Грина.

   - Не-е-ет!!!

   Не веря своим глазам, юноша с ужасом наблюдал, как в ночном полумраке тает могучая фигура отбивающегося от десятков противников великана. Эта печальная картина горечью своей и жалостью отозвалась в юношеском сердце, во стократ преумножив тягостные переживания. Грину стало невыносимо горько, и он заплакал. Сквозь собственные громкие всхлипы и рыдания, юный Коэл с трудом различил едва слышимое пение цветка. Печальная словно шелест ветра и протяжная как вой вьюги мелодия со временем принесла толику облегчения, позволив взять себя в руки и обратить взор на скачущих рядом друзей. Льявалла плакала. Лицо Бэнкси побледнело и осунулось, словно у истощенного хворью больного. Храня безмолвие, гальмитл устремил остекленевший взгляд вдаль навстречу ночному горизонту, где вот-вот должен был начаться долгожданный рассвет.

   Оседлав скакунов, они съехали с обочины на Великий тракт и погрузились в просторные улочки деревни. Жители близлежащих домов провожали странную процессию любопытными взглядами, а кое-кто даже набрался смелости помахать им вслед.

   Бэнкси с Виглем теперь ехали верхом на носогроте, а привязанная к жеребцу Грина Веснушка резво трусила следом.

   Вскоре Миридиль осталась позади. Перед путниками вновь простерся необъятный край лесов и полей южного Кейпшира. Больше трех часов они мчались без передышки, то и дело проверяя, нет ли за ними погони.

   День постепенно близился к вечеру. Преодолев долгий подъем на взгорье, они остановились, чтобы перед наступлением сумерек еще раз окинуть взором окрестности.

   - Вижу погоню! - воскликнула Льявалла. - По тракту следом за нами скачут сотни всадников!

   - Черные рыцари? - обеспокоенно спросил Грин.

   - Не знаю. Пока еще слишком далеко.

   - Попробуем оторваться, - проговорил юноша и пришпорил коня.

   Защитники рванули с места и, перейдя на галоп, безудержной лавиной помчались с пригорка. Спустя час их сомнения полностью развеялись. Отряд преследовали сотни черных рыцарей, встречи с которыми им не так давно удалось избежать, укрывшись за древними стенами замка Лексиора - Деферина. Вскоре враги тоже заметили защитников и, будто сорвавшись с цепи, погнали своих скакунов с бешеной скоростью.

   Одна за другой шли тревожные минуты погони. Измотанные долгой скачкой лошади и носогрот постепенно начали снижать темп. Несмотря на все попытки оторваться враги неотвратимо приближались. Теперь издалека они стали походить на черную реку, струящуюся по тракту единым потоком обгоняющих друг друга всадников. Их длинные плащи развевались на ветру точно вороньи крылья, а массивные латы и острые копья наводили ужас.

   - Не отпускает! - прокричал Грин с грустной улыбкой на устах. - Тьма не отпускает.

   - Есть план, - прокричал в ответ Бэнкси. - Как только скроемся у рыцарей из виду, вы с Льяваллой съезжайте с тракта, а я отвлеку их на себя. Носогрота в сумерках они не потеряют, а ваше отсутствие, скорее всего не заметят. Постараюсь увести их как можно дальше.

   - Не пойдет. Они догонят и убьют тебя, - возразил Грин. - Лучше встретим их вместе.

   - Я им даром не сдался. Когда черные поймут, что кроме нас с Виглем никого впереди нет, оставят в покое. Зачем тратить время на гальмитла с твеметом, если главная цель уходит из-под носа? Зря не волнуйтесь, со мной все будет в порядке.

   - Ладно, - кивнул Грин. - Когда будем расходиться?

   - Вон там небольшая роща. Какая никакая, а маскировка не помешает.

   - Береги себя! - взволнованно прокричала Льявалла. - Слышишь?!

   Ответом эскритке была хитрая улыбка и неизвестный юному Коэлу жест. Вытянув вперед ладонь с широко растопыренными пальцами, Бэнкси затем приложил ее к сердцу.

   - Когда въедем в заросли, как можно быстрее скачите вперед! - прокричал гальмитл. - Найдите подходящее место и съезжайте.

   Через несколько минут отряд погрузился в рощу лиственных деревьев с толстыми стволами и высокими кронами. Отряд во главе с Льяваллой преодолел пару сотен метров, когда впереди замаячил поворот.

   - Вот оно! - раздался позади голос Бэнкси. - Как только свернете за угол, скачите без оглядки прямиком в чащу! Надеюсь, скоро увидимся!

   - До встречи, друг! - прокричал Грин и помахал рукой на прощанье. - Обязательно увидимся!

   Прибавив ходу, юноша и эскритка вырвались далеко вперед и, скрывшись за поворотом, сразу же направили лошадей вглубь лиственной гущи. В тот же миг со скоростью стрелы мимо них понеслись стволы, ветки и кусты, но лошади защитников умело обходили одно препятствие за другим, все дальше и дальше погружаясь в густые заросли. К моменту, когда черные рыцари достигли поворота, пара была так далеко, что рассмотреть их в сгущающихся сумерках было уже невозможно.

   Роща оказалась поистине небольшой, поскольку всего через десять минут они выехали на вершину покатого взгорья, поросшего изумрудной травой с торчащими кое-где валунами. Друзьям хватило одного взгляда, чтобы понять, что на много километров перед ними простирается открытая местность.

   - На время нужно где-то укрыться, - сказал Грин. - Рано или поздно нас начнут искать, а тут мы будем как на ладони.

   - В нескольких километрах севернее есть нечто, похожее на сады, - посмотрев вдаль, сказала Льявалла. - За ними можно спрятаться.

   - Вроде темно уже, а ты видишь, словно днем! - удивился юноша. - Как это тебе удается?!

   - У эскритов есть свои секреты, - загадочно улыбнулась Льявалла. - Зрение у нас не в пример лучше вашего человеческого, а источник света можно найти вот здесь, - девушка прислонила ладонь к груди. - Мне кажется, когда-нибудь люди, как и мы, смогут видеть во тьме, но для этого вам придется научиться беречь свет внутри себя и не создавать на его пути лишних препятствий.

   Слова эскритки немало озадачили Грина, о чем он рассудительно предпочел умолчать.

   Друзья спустились по склону холма в поросшую редким кустарником низину, после чего продолжили путь в северном направлении. То, что издали Льявалла приняла за обычный сад, на деле оказалось целой виноградной плантацией. Ровные ряды кудрявых растений распростерлись на несколько километров вдаль, а в центре этого лиственного моря возвышалась великолепная усадьба песочного цвета.

   Когда юноша и эскритка добрались до виноградников, было уже затемно. Отыскав среди гущи растений узенькую тропинку, они неторопливо двинулись вглубь, намереваясь объехать усадьбу с востока.

   - Еще одного товарища потеряли, - печально промолвила Льявалла.

   - Не надо так говорить, - возразил Грин. - Надеюсь, с Бэнкси все будет в порядке, и мы скоро свидимся. Не волнуйся. Угрены прекрасно знают, что цветок несу я, а потому не станут тратить на него время. Беспокойся лучше за нас. Нужно придумать, как выбраться из южного Кейпшира, не приближаясь к Великому тракту на расстояние прямой видимости.

   - Это невозможно, - покачала головой эскритка. - И если хоть раз ты заглядывал в карту, прекрасно знаешь, о чем я говорю. Назад путь закрыт, на востоке - тупик. Судьба не оставляет нам иного выбора, кроме как на свой страх и риск идти на запад прямо в лапы черных рыцарей. Бесспорно, мы также можем двинуться на север, но в этом случае очень скоро упремся в Серебряные горы, и тогда все равно придется сворачивать на запад к Великому тракту, а там земли зесмеров и, самое главное, мост через приток реки Нефриам, который зовется Медвежьим. Хотим мы того или нет, но пересечь его придется.

   - Его наверняка будут стеречь.

   - Будут, еще как, - согласилась Льявалла. - Нужно торопиться, пока враг не собрал там крупные силы. Может статься, нам повезет пройти незаметно или, на худой конец, прорваться с боем.

   - Жаль, Эрду нет рядом, - сказал Грин. - Он бы наверняка придумал, как выбраться из этой ловушки.

   - Пока я с тобой, все будет хорошо, - проговорила Льявалла. - Завтра решим, что делать дальше. Утро вечера мудренее, к тому же будет время подумать.

   Через полчаса поля виноградников закончилось. Защитники выехали на усеянную невысокой травой равнину и, остановившись в тени виноградных лоз, устроились на ночлег. Перед тем как заснуть Грин долго смотрел на звезды, а затем негромко проговорил:

   - Там в Аколисе, в какой-то момент я подумал, что ты можешь умереть.

   - Конечно, могу, - улыбнувшись, отозвалась Льявалла. - Все могут и об этом иногда полезно себе напоминать.

   - Чего же тут полезного? - удивился Грин. - Забивать голову лишними страхами.

   - Очень многие живут и рассуждают так, будто бессмертны, - сказала эскритка. - Их пугает нищета, голод, презрение окружающих. Ради достижения успеха - денег и власти они готовы поступиться любыми принципами. Они считают, что золото дает им свободу, но на самом деле все происходит с точностью наоборот. Рано или поздно богатство и роскошь подчиняют человека, и когда исчезают они, исчезает и он. Именно поэтому надо бояться не голода и нищеты; намного страшнее потерять себя, превратиться в призрак, без взглядов и принципов. Как бы плохо не складывалась твоя жизнь, знай, в этом наверняка есть смысл, высший замысел. Со временем все обязательно наладится, но случится это не по чьей-то злой воле, это будет даровано провидением, знаком судьбы. Никогда не забывай, что любовь важнее смерти, слабее, но важнее. Смерть может прекратить любовь, но никогда не сможет стать главнее ее.

   - К чему последние слова про любовь? - бесстыдно зевая, проговорил Грин.

   - Представь, что завтра мир перестанет существовать, как ты проведешь свой последний день? - спросила Льявалла. - Пойдешь купаться в золоте? Может быть, захочешь наблюдать парад в свою честь и слушать хвалебные речи светских подлиз? Очень сомневаюсь. Я думаю, ты, как любой нормальный человек или эскрит захочешь провести его рядом с родными людьми, с теми, кого ты любишь, потому что любовь, как я уже говорила, важнее всего. Вот почему хотя бы иногда полезно напоминать себе, что все мы смертны. Так легче понять, что действительно важно.

   На этих словах ночной разговор между юношей и эскриткой закончился, и впервые с момента отъезда из Аколиса им наконец-то удалось поспать.

   Окутанная сонной тишиной округа еще не успела освободиться от власти темноты, когда тревожное пение алинтара разбудило Грина. Юноша разлепил заспанные глаза и с неохотой приподнялся. Его сильно клонило в сон и, если бы не мелодия цветка, он непременно заснул бы снова. Затуманенным взором он отыскал мирно посапывающую невдалеке эскритку и, зевнув во весь рот, медленно поднялся на ноги. Долго будить Льяваллу не пришлось; девушка открыла глаза, как только Грин подошел чуть ближе. Разложив поверх плаща скудный завтрак, состоящий из копченой куры с хлебом и воды, друзья наспех перекусили и, отвязав лошадей, двинулись в путь.

   - Скачем на северо-запад, - сказал юноша. - Вплоть до переправы будем следовать параллельно тракту, а когда достигнем западной окраины Серебряных гор, попытаемся на месте разведать обстановку.

   - Хорошо, - кивнула Льявалла. - Надеюсь, угреновы гончие до сих пор ищут нас по округе, а не бросились сломя голову напрямик к реке.

   Утопающая в садах усадьба медленно отдалялась, провожая путников тихими перешептываниями цветущей листвы. Длительное время они скакали по девственно чистому полю, где на много километров вокруг не росло ни куста, ни деревца. Изредка равнины сменялись покатыми холмами и неглубокими ложбинами, которые пусть и чуть-чуть разбавляли царившее окрест однообразие. Несчетные звезды и алая громадина Старда над головой придавали уходящей ночи дух волшебства, вызывая у путников непередаваемое ощущение сродни трепету перед бескрайней пустотой мироздания.

   Через два часа защитники верхами пересекли узенькую речушку и, устроив на побережье короткую остановку, позволили лошадям вдоволь напиться.

   В преддверии нового дня, небо расцвело яркими ванильными облаками, которые затем окрасились в пугающе багровые тона. С рассветом на горизонте появились окутанные синей дымкой очертания Серебряных гор, за которыми постепенно садился поблекший диск Старда. Величественное в своей первозданной красоте зрелище отвлекло Грина от тревожных мыслей. С упоением летя навстречу северным ветрам, он наслаждался каждым дуновением, каждым вздохом утренней прохлады, что заполняла тело живительной свежестью. В нескольких метрах слева, сотрясая могучими копытами землю, скакала лошадь Льяваллы. Белая как жемчуг кобылица, нареченная Нивьен, безудержным ураганом мчалась вперед, унося свою хозяйку навстречу удаляющемуся горизонту.

   Наблюдая за девушкой, Грин увидел на ее красивом лице решительность и бесстрашие. Суров был пронзительный взгляд эскритки, ибо потеря близких друзей не прошла для нее бесследно. Горестные мысли погрузили волшебницу в пучину разрушительного шторма, в котором волны смятения и ненависти, накатывая друг на друга, лишали ее покоя. Юноша прочитал это на ее лице и с удивлением отметил, что даже сейчас, несмотря на все пережитые беды, Льявалла оставалась прекрасной как теплая осень. Черные как смоль волосы вздымались на ветру яростными сполохами, резко выделяясь на фоне реющих белоснежных одеяний. На загорелой коже ярче обычного играли золотистые блики, создавая вокруг нее причудливую ауру, сотканную будто бы из тысяч звездных песчинок.

   Так великолепна была эта картина, что Грин ненадолго позабыл обо всех бедах и тревогах, свалившихся в последнее время на голову. Всего на короткий миг он поверил, что впереди грядут перемены к лучшему, и царившее в душе ненастье сменилось безоблачной оттепелью, разогнавшей хмурые тучи и мрак.

   С каждым часом горы становились заметно ближе. Защитники смутно представляли, как далеко от них пролегает Великий тракт, поэтому прокладывали путь по наитию, ориентируясь на западную оконечность горной гряды, за которой раскинулось широкое ущелье.

   К середине дня они преодолели больше половины расстояния, а уже через три часа достигли подножья, покрытого зеленью, исполина. Вокруг было необычайно красиво и уютно. Неровные склоны предгорья местами покрывали цветы ярких раскрасок и частые заросли деревьев. Спрятавшись в их тени, защитники устроили короткий привал, после чего направили лошадей на запад. Ехали неспешно, при случае стараясь избегать открытых мест, ибо каждую секунду вдали могли появиться стерегущие тракт вражьи шпионы. Кроме того, вздымающаяся покатыми и не очень буграми местность была труднопроходима; то и дело приходилось следить, чтобы лошади не споткнулись и не переломали себе ноги.

   Через час путники достигли конца горной гряды и, свернув на север, углубились в рощу невысоких деревьев.

   - Я думал, тракт со всех сторон обступают горы, да так, что особо и не развернешься, - проговорил сбитый с толку Грин. - А тут вон сколько места!

   - Выходит, что не обступают, - отозвалась Льявалла. - В любом случае, нам это только на руку. Глядишь, сумеем добраться до переправы, не выезжая из зарослей.

   Чем дальше они продвигались вглубь предгорий, тем круче и опасней становились склоны. В конце концов, друзья слезли с коней и, взяв их под уздцы, продолжили нелегкий путь пешком. Преодолев долгий подъем, они выбралась на поросшую горным шалфеем прогалину и обратили взоры на северо-запад. Вдали среди круч, равнин и чащоб плавной серебряной жилой протянулась река Нефриам. Над ее гладким полотном тонкой едва различимой жердочкой простерся каменный мост, построенный в незапамятные времена людьми северного Кейпшира, возжелавшими проложить сухопутный путь в южные пределы.

   - По тракту мчатся всадники! - воскликнула Льявалла. - Прямо к переправе! Целое войско!

   - Все-таки опередили нас, - покачал головой Грин. - Что будем делать?

   - Идти вперед, - отрезала эскритка. - Другого пути нет.

   Оставляя позади подъемы и спуски, друзья торопливо шагали сквозь густую чащу навстречу неизвестности. Спустя три часа, когда до реки оставалось не больше двух километров, взгорье по которому они продвигались, неожиданно закончилось крутым обрывом, отрезав защитникам путь на север.

   - Придется спускаться в ущелье к тракту, - помрачнев, сказал Грин. - Прямо в лапы к врагам. Это слишком опасно, так что я пойду один. Не хочу чтобы...

   - Грин Коэл! - сурово оборвала эскритка. - Еще одно слово, и я сама расправлюсь с тобой без помощи угреновых ищеек! Никак тебе горным воздухом всю головушку продуло, раз она совсем соображать перестала! По-твоему я прошла такую дорогу, чтобы в конце трусливо наблюдать из кустов, как ты в одиночку пытаешься удрать от черных?!

   - Прости, Льявалла, - смущенно произнес Грин. - Я совсем другое имел в виду. Не хотел, чтобы ты, - юноша замешкался, подбирая слова, но затем вдруг просто поднял глаза и грустно улыбнулся.

   - Пострадала из-за тебя, как остальные, - догадалась Льявалла и голос ее смягчился. - В том, что произошло, твоей вины нет. Все будет хорошо.

   Эскритка медленно приблизилась к юноше и взяла его за руку. От ее тонкой ладони исходили волны нежности и тепла. Прикосновение Льяваллы было настолько приятным, что Грин в этот момент отвлекся от тревожных забот и, как будто, успокоившись, нашел в себе силы улыбнуться.

   - Если останешься один, скачи навстречу рассвету, - проговорила девушка, - не сворачивай и не оглядывайся. Помни темные никогда не оставят тебя в покое и неизменно будут следовать по пятам. Опережай их, научись сжигать за собой мосты и прощать зло, ибо только свободный человек сможет победить угренов. Следуй этим правилам и однажды наступит день, когда ты проснешься и поймешь, что вера твоя стала сильнее и больше нечего бояться и не от кого бежать, кроме себя.

   - Поскорее бы он наступил, - тяжело вздохнул Грин, проверяя на месте ли цветок, - а то каждый новый день приносит лишь неприятности и все становится только хуже. Не знаю как ты, а я чувствую себя как пойманная муха под стаканом.

   - Ты устал бежать, - промолвила эскритка, с тревогой всматриваясь в посеревшее лицо юноши. - Многие люди на твоем месте давно бы сдались, но ты держишься молодцом. Я знаю, как тебе хочется вернуться домой к родным и близким, чтобы все было как прежде, но останавливаться и впадать в уныние нельзя. Некоторые вещи уходят безвозвратно, смирись с этим. Не нужно отчаянно цепляться за прошлое, может статься, занимаясь этим, ты лишь потеряешь настоящее. Когда-нибудь мы все вернемся в родные дома, но такими как прежде уже не будем.

   Льявалла взяла поводья Нивьен и, сделав несколько шагов вниз, обернулась.

   - Потерпи немного, впереди остался последний рывок, и мы выберемся из этой ловушки.

   Друзья начали осторожно спускаться к подножью взгорья, увлекая за собой спотыкающихся и постоянно норовящих скатиться вниз лошадей. Вскоре между коричневых стволов показались уходящие в низину покатые склоны. В этом месте заросли служившие Грину и Льявалле надежным прикрытием заканчивались. Прячась за деревьями и кустарниками, они сошли чуть ниже к опушке, после чего обратили свои взоры в сторону тракта.

   Не более чем в трех сотнях метров от них посреди ущелья в самом разгаре кипела кровавая бойня. С изумлением и смятением взирали защитники, как на усеянной трупами земле сошлись в яростной схватке зесмеры верхом на сумеречных львах и черные рыцари. Всадники с ожесточением кололи друг друга длинными копьями, рубили мечами, обрушивали сокрушающие удары молотами, кистенями и кирками. Вывалившись из седла, многие тут же погибали под тяжестью копыт или вражеский копий, но были и те, кто продолжал биться на земле. В пылу сражения, обезумевшие от ужаса, кони вставали на дыбы, стараясь отогнать от себя закованных в броню приземистых львов, которые устрашали врагов грозным рыком и взмахами когтистых лап.

   Всадников зесмеров было не меньше тысячи, черных рыцарей вдвое меньше, но выглядели они куда внушительней. Наездники на сумеречных львах уступали не только в росте и телосложении, но и в броне: кольчуги и открытые шлемы с гребнями не шли ни в какое сравнение с заколдованными латами их противников. Численный перевес позволял зесмерским воинам наседать на вражеские фланги, мешая противнику завладеть ситуацией. Постоянная угроза попасть в окружение не давала черным свободно маневрировать и перейти в наступление. Несмотря на первые успехи, разрыв в количестве бойцов неотвратимо сокращался. Каждую секунду та и другая сторона несла потери, но зесмеры умирали чаще. Бой на глазах защитников разворачивался столь стремительно, что казалось будто волны нахлестывают друг на друга унося жизни, оказавшихся на гребнях всадников.

   Грин впервые видел столько сражающихся солдат сразу и, хотя они с Льяваллой находились далеко от места битвы, лязг железа, крики и звериные голоса доносились до их слуха также отчетливо, как и громкие стенания раненых, от которых леденела кровь в жилах, и бросало в дрожь. Это поражающее воображение зрелище было совсем не похоже на живописные картины битв, которые он представлял, читая рыцарские романы или играя дома в солдатиков. Всем своим естеством он ощущал, как над местом битвы бледным саваном нависает смерть. В диком хаосе все смешалось в безобразную массу из копошащихся ратников, скакунов и железа. Внезапно Грину вспомнились безликие исчадия, напавшие на отряд в подземелье.

   Тем временем, со стороны зесмеров отделилась группа всадников и, разогнавшись, нанесла таранный удар в правый фланг ощетинившихся копьями рыцарей. Возглавлял отряд зесмер, чей ездовой лев был не в пример крупнее остальных, а доспехи и оружие богаче. В этот раз отчаянная атака не разбилась о черные щиты как прежде; в рядах латников образовалась небольшая брешь, в которую тут же устремились их враги.

   - Скорей! - воскликнул Грин, вскакивая с места и увлекая за собой эскритку. - Сейчас или никогда!

   Выбежав на опушку, защитники спешно оседлали лошадей и, помчались галопом в сторону реки. Когда, съехав в низину, они достигли Великого тракта, до Медвежьего моста оставалось не больше километра. К счастью, их стремительное появление осталось незамеченным; казалось еще чуть-чуть и все злоключения останутся позади. В лицо хлестал переменчивый северный ветер, по сторонам проносились зеленые предгорья Серебряных гор; желанная цель с каждой минутой становилась ближе. Стали видны расположенные по бокам въезда на мост каменные изваяния медведей, которые поднялись на задние лапы и угрожающе воздели передние. Гигантские по своим размерам скульптуры на постаментах изображали духа лесов - Войдберра, который издревле почитался как символ Кейпшира.

   Мост был сложен из больших каменных блоков серого цвета, что обычно использовались при строительстве замков и крепостей. Его длина достигала полукилометра, но ширина оставляла желать лучшего. В ряд по нему могли проехать всего четыре всадника, что не мешало в лихие годы переправлять с одного берега на другой целые армии.

   С волнением вглядываясь вдаль, Грин вдруг заметил одиноко стоящего коня без седока и привязи. От созерцания этой картины его отвлек тревожный оклик Льяваллы. Округлившиеся от ужаса глаза девушки лучше самых красноречивых слов сообщили ему, что пора готовиться к худшему. Не успели они перекинуться и парой фраз, как Грин увидел все сам. На каменном бортике при въезде на мост, словно неподвижная статуя сидел горбун в черном балахоне. Опираясь на изогнутый посох, он терпеливо поджидал защитников, не поворачивая в их сторону головы и как будто ничего не замечая.

   Похолодевший от страха юноша замешкался, затравленно озираясь по сторонам в поисках выхода. Его лошадь замедлила ход, перейдя с галопа на шаг, а сам он обернулся, чтобы посмотреть назад. По тракту следом за ними скакали тринадцать черных рыцарей.

   - Не останавливайся! - прокричала Льявалла. - Клянусь светом Салары, мы примем этот бой!

   Решительный тон эскритки придал юноше уверенности, освободив скованный разум от страха. Сбросив оцепенение, он быстрее прежнего погнал скакуна вперед навстречу могущественному врагу.

   Когда до переправы оставалось не больше сотни метров, горбатая фигура неторопливо поднялась на ноги и, сделав несколько шагов, остановилась между скульптурами медведей, преградив защитникам путь к спасению.

   Вытащив на скаку оружие, защитники осторожно приблизились к колдуну, чье окутанное мантией туловище испускало вокруг себя мертвенный мрак.

   - Прочь с дороги! - властно приказала Льявалла, и посох в ее руке зарделся желтыми сполохами. - Тебе нечего здесь делать, колдун!

   В ответ раздался леденящий кровь громогласный хохот, накатывающий со всех сторон низким эхом и многократно им преумноженный. Казалось, из недр преисподней вырвалась жестокая ничем не обузданная сила, подавляя на своем пути любое желание сопротивляться.

   Грин почувствовал, как ослабевают скованные ужасом руки и ноги, но вместо того, чтобы обратить на это внимание выпрямил спину и поскакал прямо на горбуна.

   - Стой! Назад! - закричала Льявалла вслед удаляющемуся юноше.

   Дикий смех внезапно прекратился, оставив после себя шум в ушах.

   - Неужели ты еще не понял?! - низким голосом произнес горбун. - Сейчас я навсегда закончу твои муки. Давай сюда цветок и умрешь без страданий.

   - Назовись! - храбро воскликнул Грин, воздев моргенштерн. - Хочу знать, кто осмелился напасть на мой дом.

   Не дождавшись ответа, он поравнялся с горбуном и сходу нанес размашистый удар булавой, целясь в голову. Оружие рассекло черную дымку, так и не наткнувшись на препятствие. Там, где только что стоял горбун, разрастался сгусток черного марева. Почувствовав неладное, юноша натянул поводья и, развернувшись назад, застыл в изумлении. Вокруг не было ни единой живой души: исчезла Льявалла, горбун и черные всадники. Мир вокруг начал блекнуть, пока не сделался пепельно-серым. Оставшаяся после колдуна мгла разрасталась с невероятной скоростью с каждой секундой, захватывая все больше окружающего пространства.

   В попытке вырваться из серого плена, юный Коэл помчался обратно. Путь преграждал расползающийся во все стороны черный туман, но его это не остановило. Когда он пересек черную пелену, из вида пропало все кроме уходящих вдаль клубов мрака. Первый вздох отравленного воздуха отозвался в горле жгучим першением. Грин зашелся безудержным кашлем и с ужасом ощутил, что ему не хватает воздуха. Грудь налилась тяжестью, вытягивая из тела остатки сил. Безуспешно пытаясь вдохнуть хотя бы глоток воздуха, юноша забился в предсмертной агонии. Моргенштерн выскользнул из ладони, громко звякнув о каменную мостовую. Обмякнув в седле, он погружался в темную пучину забвенья. Перед глазами поплыли картины из далекого прошлого: отдельно вырванные кусочки жизни, о которых он часто вспоминал, когда ему было грустно.

   Среди быстро сменяющих друг друга видений, выделялось одно, которое он никак не мог вспомнить. Боясь упустить тонкую нить, Грин потянулся к нему мыслями и вскоре окружавший его мир грез начал меняться, погружая разум в события давно минувших дней.

   За накрытым столом, поверх которого стояла тарелкой с нетронутой едой, понуро свесив голову, сидел маленький мальчик. Со стороны ребенок казался болезненным: исхудалое лицо было прозрачно бледным, словно на него никогда не попадали лучи солнца; под глазами нависали темно-синие мешки, придавая выражению лица изнуренный вид. Больше всего Грина поразил безжизненный взгляд, которым мальчик смотрел сквозь него. В нем было столько потерянности и усталости, что сердце юноши болезненно сжалось.

   - Почему ты не ешь? - спросил Грин.

   - Я не хочу, - негромко ответил мальчик.

   Его каменное лицо осталось беспристрастным, и лишь в потухших глазах читалось не выразимое словами страдание.

   - Отпусти меня.

   Происходящее вокруг виделось Грину нечетким и расплывчатым, будто бы в глубинах темных вод. С трудом рассмотрев комнату, он вдруг понял, что находится в столовой собственного дома и горько заплакал. Сквозь застилающие глаза слезы и собственные стенания юноша нашел в себе силы еще раз взглянуть на мальчика. Губы сами прошептали одно единственное слово "прощай", и в тот же миг видение Флоуотера сменилось черной мглой. Не обращая внимания на сполохи скверны, мальчик улыбнулся и помахал рукой, как будто на прощание. За его спиной, разгоняя мрак, вспыхнуло благодатное свечение, из которого явилась прекрасная дева в белых одеяниях. Она ласково погладила парнишку по голове, возложив затем на его плечи светящиеся длани. За спиной девушки раскрылись ослепительно белые крылья, чей широкий размах без остатка разогнал чадящую призрачными клубами тьму. Медленно сведя их пред собой, она бережно укрыла мальчика. Округу озарила яркая вспышка, заполнив слепящим светом окрестности.

   - Скачи вперед, - далеким эхом донесся до Грина знакомый голос Льяваллы.

   Юноша пришел в себя и понял, что лежит, распластавшись на мосту с одной ногой в стремени. Лошадь покорно ожидала рядом и, заметив, что он пошевелился, радостно заржала. Окружающий мир вновь расцвел привычными красками, а от черного тумана не осталось и следа. Впрочем, пропал не только туман. С замиранием сердца Грин искал взглядом Льяваллу, но девушки нигде не было. Вместе с ней исчез и кошмарный горбун, а от черных рыцарей, что спешили ему на помощь, осталась лишь груда искромсанных тел. Рядом с мостом прогуливались по каменистому берегу Нивьен и Веснушка. Чуть поодаль от них паслись уцелевшие кони врага.

   Подобрав с земли оброненный Грозолом, Грин спустился к лошадям и, привязав Веснушку к своему седлу, ласково потрепал по холке белоснежную Нивьен.

   - Ну что? Где твоя хозяйка? - смахнув рукавом слезу, сказал он и печально улыбнулся. - Скачи за нами, что есть мочи и не вздумай отставать. Мы теперь пуще прежнего должны держаться вместе. Такие вот дела.

   По каменному мосту навстречу вечернему бризу мчался одинокий всадник. В безоблачных высях над ним простиралась яркая синева, озаряя путь сквозь речные просторы тусклым сиянием зашедшего солнца. Бурливые воды Нефриама встречали странника хмурыми волнами, в которых угадывалась поступь грядущих перемен.

   Сора встречала осень.

   Грин Коэл, волею судеб ставший защитником последнего алинтара, скакал на север, где на вечернем небосводе зажглась первая и самая яркая звезда.

   Он бежал от горя и печали, не оборачиваясь назад, и словно заклинание повторял про себя лишь несколько строк:

   Хранимы вещею судьбой    На острие как прежде    Осилят те последний бой    Кто выбрал путь надежды. Конец.