Робот К-95 избегал людей, Нет, он их не боялся и не робел В их присутствии, просто не имел желания встречаться с ними, Таким уж его создали на планете с труднопереводимым названием.
Прибыв на Землю и поселившись в отрогах швейцарских Альп, дядя Вилли — так в нашем мире назвал себя робот — зажил уединенной жизнью. Гости к нему не ходили. Если же в кои-то веки одуревший от скуки и одиночества сосед все-таки добирался до его дома, то встречал, мягко говоря, недружелюбный прием. К-95 цедил слова с такими паузами, что даже привыкшему к молчаливости жителю гор становилось не по себе. Прибавьте к этому, что спиртного дядя Вилли в рот не брал и никогда не потчевал им гостей, для разговора о девочках из долины был слишком стар, не отличал шестерки бубей от туза пик — и вам станет ясно: жизнь его
протекала уединенно и безмятежно.
Но так казалось лишь на первый взгляд. На самом деле сутки робота К-95 были заполнены до отказа, ибо ревностно и со знанием дела выполнял он свою основную функцию — смотрителя тайного космического маяка. Кроме того, К-95 являлся первоклассным специалистом (другого за границу не пошлют) по ремонту оборудования космических кораблей. Он всегда был готов оказать экстренную помощь любому кораблю, совершившему посадку рядом с его охотничьим домиком.
Однако столетия проходили за столетиями, а такого чрезвычайного происшествия не случалось. Чго ж, тем лучше, думал дядя Вилли, вглядываясь в звездное небо. Если, конечно, роботы вообще способны думать…
Иногда, не чаще раза в пятьдесят лет, К-95 совершал прогулку вниз, к людям. Пробыв в толпе горожан дней пять-шесть, он поднимался к себе и отсылал на родину подробный отчет о виденном. Там на далекой планете, с интересом наблюдали за развитием земного общества, тревожась: погибнет неугомонная цивилизация в результате постоянной резни, голода и болезней или все-таки выживет…
К началу рассказа робот как раз двигался в город и уже миновал предместья. Шел К-95 размеренным шагом уставшего человека (4,27 километра в час), не обращая особого внимания на окружающий мир. Роботы не способны отвлекаться посторонними вещами. Но именно эта особенность и послужила причиной трагедии. Дядя Билли но заметил, как наперерез ему вынесся из-за угла тяжелый грузовик, Раздался визгливый крик тормозов, шофер яростно крутанул баранку, но было поздно. Передние колеса подмяли под себя стража космического маяка, и робот перестал функционировать. Врач, прибывший на место происшествия, констатировал мгновенную смерть, а потом тело дяди Вилли было предано земле на самом дальнем участке кладбища. Оно и сейчас там лежит. Что ему сделается, железному?
Шофера грузовика пригнали невиновным, и он отделался легким испугом. (Автор нуждался в нем лишь для развития сюжета и, разумеется, лично позаботился о его безнаказанности).
И это все о них обоих. Оставим же робота К-95 в покое, как ружье, что после охоты вешают на стену до лучших времен.
Но история наша не кончается. Мы вновь поднимемся к суровым вершинам заснеженных Альп, навстречу опасностям, приключениям и, конечно, любви!
Был месяц март. Солнце вставало огромное, оно летело к зениту, рассыпая мириады искр на крепком насте. В такую погоду лыжная прогулка — редкое удовольствие. Тем более, что не бывал дальше Московских гор наш новый герой — молодой аспирант кафедры зарубежной литературы МГУ. Он приехал в Швейцарию на практику и еще в дороге мечтал покататься на лыжах в Альпах. Мечта была столь обворожительна, что после месяца спокойной жизни он взял у своих новых швейцарских друзей специальные слаломные лыжи и, зарезервировав за собой недельный отпуск, отправился в горы…
Да, чуть не забыл! Звали его Саша. Александр Петрович Чернобородов.
Швейцарцы славятся не только сыром, но и деликатностью, а потому, когда Саша объявил о своем решении, они не стали его отговаривать, ссылаясь на трудности подобных прогулок. Впрочем, один из них спросил с некоторым сомнением в голосе:
— Скажите, Александр Петрич, ви в самой дел умейт скакать с горка?
На что получил резко утвердительный ответ и, со свойственной жителям этой страны флегмой, сделал вид, будто не заметил отчаянного румянца, залившего обычно бледные щеки его собеседника.
Итак, месяц март. Что-то около полудня. Одна из невысоких гор в отрогах швейцарских Альп. В такой декорации мы впервые застаем нашего героя. Как он добрался до вершины, нас не должно интересовать. Посмотрим лучше на его подготовку к старту.
Вот он поправил темные очки на резинке, внимательно осмотрел крепления, взглянул вниз и тяжело вздохнул. Все-таки было высоко. И даже очень.
Но наш герой не стал бы нашим героем, если бы страх свой не преодолел и, ' оттолкнувшись палками, не ринулся отчаянно вниз.
Чудес на свете не бывает. В этом легко убедиться, заглянув в учебник физики для седьмого класса… Саша открыл глаза и обнаружил, что снег, попавший ему в нос и уши, столь же мокрый и противный, как и под Москвой. Потом он встал и с тревогой оглядел лыжи. Тревога оказалась оправданной. Левая лыжа, наскочив на предательский пенек, сломалась. Вот эго уже была трагедия! Александр Петрович знал, что лыжи сделаны на заказ и стоят сумасшедших денег. А взять таковые было исключительно негде.
Раздумывая над сложившейся финансовой ситуацией, Саша взвалил лыжи на плечо и, утопая в альпийском снегу, двинулся туда, где, по его мнению, проходило междугородное шоссе.
День стремительно падал в объятия ночи, когда наш герой понял, что направление оказалось неверным, Саша совершенно уже решил повернуть назад, но тут заметил вдалеке одиноко стоящую избушку.
Проницательный читатель, должно быть, и сам догадался, куда направился наш герой. Да, это был охотничий домик дяди Вилли…
Александр Петрович постучал в дверь, Она оказалась незапертой и, уютно проскрипев, открылась. Странно, подумал Саша, хозяина нет, а между тем дверь открыта. Наверное, ушел куда-то недалеко и скоро вернется. Что ж, подождем.
Наш герой не знал, что хозяина дома давно уже нет в живых. (Впрочем, говорить так было бы слишком рискованно: называя робота живым существом, можно нажить себе кучу врагов в научном мире. Поэтому скажем иначе: наш герой не знал, что хозяин дома давно уже не функционирует. И пусть эта фраза выглядит стилистически плохо, даже ужасно, зато она верна фактически, с научной точки зрения, а о правдивости изложения автор печется больше всего…) Что же касается дверного замка, то он был, но, постучав, Саша, сам того не зная, послал условный сигнал на механопривратника, и тот, сработав, открыл дверь.
Саша вошел в комнату, походил по ней в задумчивости и, найдя, что температура слишком низка, решил затопить камин. Дядя Вилли, в глубине души презирая это человеческое изобретение, дающее больше дыма и копоти, чем тепла, держал его все же в целях конспирации.
Разведя огонь, Саша сел в кресло напротив и с наслаждением поставил озябшие ноги на решетку. Потом он сладко потянулся и нечаянно заснул.
Снилась ему еда. Вкусная, аппетитно пахнущая, она стояла на тарелке, попеременно представляясь то пельменями с уксусом, то горячим мясным бульоном. Саша схватил уже ложку и совершенно замахнулся на еду, но тут появилась муха. Она кружилась вокруг тарелки и противно жужжала.
Содрогаясь от отвращения, наш герой проснулся. Муха исчезла, как, впрочем, и еда, но жужжание, а точнее — нарастающее гудение, перешедшее затем в басовитый грохот, осталось. Оно заполнило все помещение, звенело стеклами окон. Наконец грохот достиг своей высшей точки, Саша почувствовал, как дрогнул весь дом, а потом наступила тишина.
«Неужели землетрясение? — мелькнуло в голове нашего героя. — Лучше, пожалуй, побыть на свежем воздухе». И он пулей вылетел за дверь.
Вылетел и замер, совершенно ошарашенный. Неподалеку от него, расцвеченное огнями, стояло летающее блюдце. Да, это было оно. Саша его сразу узнал. Не-* даром в университете он был одним из самых стойких приверженцев контакта с инопланетными существами.
(Нам-то с вами сразу стало понятно, что произошло. Это было то самое «ЧП», ради которого хранил свои знания ремонтника робот К-95. Случится же такое совпадение!)
Раздался глухой удар металла, и в днище блюдца открылось отверстие. Из него довольно грациозно выпрыгнуло на землю существо и сказало:
— Эне, бене, раба!
— Чего? — спросил наш герой. Простим ему некоторую растерянность. Право, не каждый день удается наблюдать своими глазами космических пришельцев.
— Эне, бене, раба! — повторило существо и сделало нетерпеливый жест рукой. Проходи, мол, быстрее в корабль, не видишь, жду!
И Саша пошел. Автор мог бы наплести небылиц о парализованной воле, о психоимпульсе (слово-то опять какое ужасное!), заставившем Александра проделать этот путь, но из любви к истине вынужден признать: ничего такого не было. Просто не понимал наш герой в те минуты, что он делает, не понимал. Был слишком, как уже отмечалось, ошарашен.
Вслед за инопланетянином он добровольно пролез в люк и оказался в овальном помещении со сводчатым потолком и пультом управления посередине. Все здесь было слишком миниатюрным: и стол, прикрепленный тремя ножками к полу, и два кресла у пульта. Да и сам пульт управления походил на трюмо. Высокий и узкий экран обзора был окружен рамой с филигранным узором, а ручки и тумблеры, переливаясь перламутром, напоминали всем своим видом крышки флакончиков для духов и маникюрных лаков.
Но не яркие краски привлекли внимание Александра Петровича. Широко открыв глаза, смотрел он на своего спутника, а точнее спутницу, ибо в ярком свете люминофоров предстала перед ним очаровательная блондинка с черными бровями и голубыми глазами. Была она одета в серебристую тунику, по которой струились алые блестки.
— Рики! — сказала инопланетянка и сделала жест в сторону Саши.
Наш герой переминался с ноги на ногу и мужественно молчал.
— Рики! Рики-тики-тави!
Александр Петрович почувствовал что-то неладное.
— Я не понимаю вас… простите…
Девушка шагнула к нашему герою.
— Право, вы меня с кем-то путаете, — бормотал Саша. — Ой, что вы делаете?!
В руке девушки блеснул неизвестно откуда взявшийся стержень, который она совершенно хладнокровно воткнула в Сашино плечо. Было больно и очень обидно. Саша отскочил в сторону.
— Хороший способ знакомиться! Так и убить можно…
Он потрогал плечо и почувствовал что-то теплое.
Наш герой был человеком мужественным, в чем легко убедиться, вспомнив его спуск по незнакомой трассе. Однако с детства не переносил кровь! Вот и сейчас он с содроганием смотрел на ладонь, по которой расползлась ярко-красная клякса. Впрочем, смотрел — не то слово. Саша лишь мельком взглянул на нее, и взгляда этого оказалось достаточно.
Очнулся наш герой на мягком ложе, в котором он узнал откинутое кресло. Приподнял голову, осмотрелся. Куртка его, свитер и рубашка лежали на полу, а плечо было аккуратно перевязано. Рана нисколько не болела, однако для верности Саша немного постонал. Тотчас в стене напротив открылась дверь, и появилась белокурая незнакомка.
— Зачем притворяйт? Не болит, так, да? — сказала она.
— Вы говорите по-русски? — Саша от удивления привстал, но, устыдившись голого своего тела, лег снова и скрестил руки на груди.
— Говорите, так, да, — незнакомка улыбнулась. — Пока ты спать, я изучаль твоя психокартина. Изнутри. И выучиль язык. Она несложный, верно?
— Действительно, — сказал джентльмен Саша. — Вы владеете им в совершенстве.
И с этого мгновения перестал замечать странный акцент незнакомки. Последуем и мы его примеру.
— Меня зовут Риара, — рассказала она удивленному Александру. — Я прохожу курс стажировки в институте космической филологии на планете… — Название автор опускает, оно трудно поддается написанию, а тем более произнесению вслух: в нем 48 согласных звуков и лишь один гласный. — Это недалеко отсюда, всего два световых года. Там живут милые существа. Они, правда, немножко шестирукие и восемнадцатиглазые, но к этому быстро привыкаешь… Так вот, мои новые друзья рассказали мне, что в этом районе чудесная трасса космослалома. И вчера я взяла у подруги космолет — своего у меня нет — и вылетела сюда.
Риара вздохнула и пригорюнилась.
— День качался так чудесно. Я, конечно, не очень хорошо вожу эти модели, они ведь на шесть рук рассчитаны, но поначалу все шло благополучно. А потом на крутом повороте у меня сломался бризайт. — Честное слово, автор понятия не имеет, что это такое: бризайт! — Я знала, что ближайшая ремонтная мастерская находится на планете Земля, и направила корабль к этой планете. На посадку космолет вел автомат. Он ведь не мог ошибиться? Но вместо робота появился ты. Такой смешной. Стоял, вытаращив глаза, совсем как робот. Я и приняла тебя за него. А потом решила, что в твоем механизме что-то испортилось, * и хотела тебя отремонтировать. А потом поняла, что ты живой… Как ты думаешь, Саша, может, автомат ошибся и совершил посадку на другой планете? Робота все нет и нет… А со сломанным бризайтом старт невозможен. Просто не знаю, что делать! Если придется вырывать на помощь моих шестируких друзей, мне будет очень стыдно. Ведь я сказала, что хорошо вожу их космолеты.
Последнюю фразу она произнесла таким жалобным голосом, что наш герой понял: он обязан отремонтировать бризайт, каких бы трудов это ни стоило.
— Покажи-ка мне твой прибор, Риара, — сказал он, поднимаясь и натягивая куртку. — Если робота нет, может быть, я сгожусь?
— Какой ты хороший, — благодарно прошептала Риара и погладила его по щеке. Саша покраснел.
Бризайт оказался большим черным кубом с красной кнопкой посередине.
— Что там происходит внутри, я не знаю, — сказала Риара. — Но когда я нажимаю на кнопку, на пульте должна загораться синяя лампочка. А она перестала загораться.
Таким образом, перед нашим героем предстала классическая проблема черного ящика.
Саша подошел к кубу и потрогал его рукой.
— А инструменты у тебя есть?
— Конечно, — оживилась Риара, — полный комплект. Сейчас принесу.
Она вышла на минуту и тут же вернулась, неся в руке изящный лакированный ящик.
— Вот. Тут все инструменты.
Александр вздохнул, как пловец перед стартом, и взял ящик в руки.
— А как он открывается? — спросил он после нескольких попыток.
— Ой, Саша, это же очень просто, — Риара рассмеялась. — Смотри!
Она щелкнула пальцами, и крышка ящика отскочила.
— Обыкновенный психоимпульс!
— Действительно просто, — Саша опасливо покосился на ящик. — А что, бризайт открывается так же?
— Нет. Он на винтах. Устаревшая конструкция.
— Ага! — повеселевшим голосом воскликнул наш герой.
И работа началась.
Такой простой снаружи, прибор оказался изнутри сложнейшим переплетением проводов и деталей. Саша с ужасом смотрел на их разноцветные узоры. Как ни странно, но его задумчивый вид успокоил Риару.
— Ты, наверное, хочешь есть? — сказала она, вспомнив свои обязанности хозяйки. — Я пойду приготовлю еду.
И Саша остался один. Он присел на корточки и без всякой надежды потрогал провода. Ситуация была совершенно кошмарная.
«А Риара поверила, что я смогу починить эту штуку, — с тоской подумал он. — С какого бы бока к нему подлезть? Нет, лучше ничего не трогать, так, по крайней мере, большей беды не будет…»
Болезненно морщась, Александр собрал кожух, и вновь перед ним предстал ненавистный черный ящик. «Проклятая машина!» — подумал наш герой и, не удержавшись, с силой ударил по нему кулаком.
И в ту же минуту лампочка на пульте загорелась.
Она сияла ровным синим светом, и даже непосвященный мог понять — бризайт работает.
(А скептически улыбаться совсем ни к чему. Не верите, что лампа загорелась от удара кулаком? Тогда вспомните, как это бывает. По телевидению передают хоккейный матч между кашей сборной и НХЛ. У ворот канадцев ожесточенная схватка, и все домашние вместе с вами привстали с мест. Вот сейчас! Сейчас!.. Но именно в эту минуту изображение гаснет. И напрасно вы срываетесь к телевизору и крутите все ручки сразу и подряд. Упрямая машина не работает, хоть плачь! Тогда в сердцах, сами не понимая, что делаете, вы стучите по ее крышке кулаком. И экран оживает а тот момент, когда Мальцев — о, Мальцев! — забивает свой очередной и блистательный гол. И вы, забыв обо всем на свете, вместе с Николаем Озеровым, вместе со всем стадионом упоенно кричите: «Шайба!..» Скажите, разве так не бывает?)
Лампа горела.
Саша нажал кнопку, и лампа погасла, нажал вновь — включилась. Ничего * не понимая, наш герой воровато оглянулся, и глаза его встретили такой благодарный взгляд Риары, что темно-красными стали Сашины щеки, а в сердце…
Но о сердце потом.
Они смотрели друг на друга, и это было… это было… Нет, автор решительно не в силах описать, что это было.
— А сейчас мы будем ужинать, — сказала Риара, хотя думала сказать совсем другое. И Саша радостно кивнул.
Веришь ли ты, читатель, в любовь с первого взгляда? Ну, конечно же! А скептиков и маловеров попрошу дальше этих строк не читать.
Впереди у них была целая неделя. Неделя!
На сотне планет побывали они, и Риара показала Александру красоту космоса, но она была несравнима с ее красотой. На сотне планет ему нравилась только она — Риара. И в сумрачных лесах Ашеры, и среди поющих трав планет-близнецов Лаэдары и Стомпы, и в розовых пещерах Синиана. Он любил ее, как Ромео Джульетту, как Орфей Эвридику, как Гиор свою Лиору. Печальную эту легенду — о Гиоре и Лиоре — рассказала ему Риара.
Он любил ее, и она любила его. И все было прекрасно.
Но неделя прошла, и вновь опустились они у охотничьего домика дяди Вилли. Саша развел огонь в камине. Они сели рядом и молча смотрели на извивы пламени.
И Риара спросила:
— А как ты попал сюда?
И Саша поведал ей свою грустную историю. И даже лыжу показал.
— Любимый, — воскликнула Риара, — но ведь это так просто!
Она провела рукой по сломанному месту, и лыжа вновь стала целой.
— Обыкновенный психоимпульс.
— Действительно, просто! — Саша улыбнулся и поцеловал Риару.
Но на сердце его… Вот теперь, как и было обещано, пришла очередь поговорить о сердце. На сердце нашего героя было тревожно и по-осеннему пасмурно. Близилась минута разлуки. Мгновение — и его Риара, его Аэлита, умчится в звездные глубины. И когда она вернется? И не забудет ли его в обществе своих шестируких друзей?
Печальна была и Риара. Автор не берется судить о женской психологии, о психологии инопланетянок — тем более, но в данном случае ему все ясно. Риару волновали те же самые проблемы.
И минута настала.
— Пора, — мужественным голосом сказал Саша.
Печально улыбаясь, Риара встала и провела рукой по его щеке.
— Сашья, я лублюм тибья, — прошептала она, и у
автора нет сил подгонять ее слова под железные правила фонетики.
А потом летающее блюдце тонко зазвенело и умчало к звездам Риару и Сашино сердце.
Конец…
Правда, печальная история? Мне и самому, признаться, невесело от всего этого. Но что поделаешь, даже автору непозволительно переступать рамки логики. Хотя… постойте! У нас ведь остался робот! Помните, я говорил там, в самом начале, о том, что мы оставляем его, как ружье вешают на стену до лучших времен? Ну а раз ружье висит — из него можно выстрелить.
Итак, робот… На далекой планете с труднопереводимым названием сообщение Риары о его гибели вызвало немало огорчений. Необходимо было срочно, искать замену. А где ее взять? Изготовление роботов этого класса — процесс удивительно трудный и длительный, а космический маяк очень капризен, за ним необходим постоянный надзор. И тогда Риара…
Но давайте по порядку.
Была осень и слякоть. Что-то около восьми часов ноябрьского вечера. Александр Петрович Чернобородое сидел на кухне и, печально глядя на фотографию Риары, ел бутерброд со швейцарским сыром. Однако мысли его были далеко. Они уносили нашего героя от швейцарского сыра к швейцарским Альпам. Громкая трель дверного звонка вернула его к мирской суете. Саша заспешил к двери.
На лестничной площадке, поставив на грязный бетонный пол маленький чемоданчик, стояла Риара. Не верите? Действительно автор переборщил. Пол на площадке был не грязным, а вымытым до блеска. Теперь верите? То-то…
Итак, герой встретились. Потом было два часа сорок минут такого счастья, что автор беспомощно разводит руками и глупо хихикает. Потом они пили чай и жевали бутерброды.
Потом Саша спросил:
— Но как ты сюда попала?
И Риара рассказала ему о том, что нам с вами уже известно.
— Узнав, что робота послать на Землю нельзя, — закончила она, — я предложила тебя, мой любимый. Я понимаю, что это трудно, ты можешь не справиться…
— Я? — наш герой ощутил в себе могучие силы. — Я не справлюсь?! Да я весь ваш космический флот починю! Раз плюнуть!
Что удивительно, он даже не покраснел.
— Я тебе верю, — прошептала Риара. — Я смогла убедить Совет планеты. Меня отправили сюда, чтобы ввести тебя в должность. Было так страшно. Я ведь ни разу не прыгала с парашютом. А вот пришлось… Мы телепортируем маяк куда-нибудь поблизости, замкнем пространство, и никто его не увидит, кроме нас. Это нетрудно. Я все сделаю сама…
И тут Саша тяжело вздохнул.
— А потом? — спросил он, и голос его дрогнул. — Потом ты снова улетишь?
Риара покраснела.
— Но, любимый, — проговорила она и наклонила голову, — я ведь сказала тебе, что прыгала с парашютом! А разве на нем можно подняться вверх?
Вот теперь настоящий конец. Крибле-крабле-бумс! Что в переводе с языка Риары означает: хотите — верьте, хотите — нет.