К великому заступнику преподобному Сергию Радонежскому прибегают в любой беде и в любом затруднении. Православные верят, что он имеет особую благодать помогать в молитвах о даровании смирения и укрощения гордыни, самомнения и кичливости. Ему молятся о развитии ума у детей, помощи в учении, о сохранении жизни воинов на поле брани.

ДНИ ПАМЯТИ:

25 сентября (8 октября) – преставление;

5 (18) июля – ОБРЕТЕНИЕ МОЩЕЙ;

6 (19) июля – СОБОР РАДОНЕЖСКИХ СВЯТЫХ.

24 августа (6 сентября) ПРАЗДНУЕТСЯ ЯВЛЕНИЕ БОГОРОДИЦЫ ПРЕПОДОБНОМУ СЕРГИЮ

Во главе многочисленного сонма русских святых стоят три великих подвижника: преподобные Антоний и Феодосий Печерские и преподобный Сергий Радонежский. Святые Антоний и Феодосий возсияли при начале христианской эпохи в киевских пределах нашего отечества. Святой Сергий через три века после Антония и Феодосия озарил московские пределы.

Настоящий очерк жизни Преподобного Сергия составлен на основании его древнего жития, принадлежащего его ученику и монаху Троице-Сергиевой Лавры преподобному Епифанию.

Преподобный Сергий, в миру носивший имя Варфоломей, родился 3 мая 1314 г. в селе Варницы, недалеко от Ростова, в семье служилого человека Ростовских удельных князей по имени Кирилл, который был весьма уважаем и даже входил в совет князя. У будущего основателя Троице-Сергиевой Лавры были старший брат Стефан и младший – Петр.

Еще до рождения Варфоломея было чудесным образом определено, что он станет великим угодником Божиим. Мать его, будучи беременна им, пришла однажды на воскресную литургию в церковь. И вдруг, к изумлению всех присутствовавших, находившийся в ее чреве младенец три раза прокричал громким голосом: перед чтением Евангелия, перед пением херувимской песни и при возглашении священником: «Святая Святым».

Младенчество и детство Варфоломея были также ознаменованы чудесными проявлениями на нем благодати Божией. В продолжение сорока дней от рождения до крещения младенец заставил свою мать соблюдать пост, т. к. не прикасался к ее груди, если она в скоромные дни принимала мясную пищу. Спустя немного времени после крещения, будущий угодник Божий сам явился великим постником: по средам и пятницам он отказывался от молока матери и в эти дни оставался без пищи. При этом младенец не хотел питаться и молоком других женщин, кроме самой матери, поэтому напрасно мать искала для него кормилиц более богатых молоком, чем она сама.

В семь лет Варфоломей был отдан родителями в ученье грамоте. Вместе с Варфоломеем учились грамоте и его братья Стефан и Петр. Но в отличие от братьев, которые учились грамоте хорошо и успевали в учении быстро, Варфоломей оказался малоспособным к учению, его часто наказывали учителя, ругали родители, а товарищи смеялись над ним. Варфоломей часто со слезами молился Богу втайне, чтобы Он дал ему «разумение грамоты», и молитва его была услышана.

М. Нестеров. Отрок Варфоломей

Однажды отец послал Варфоломея в поле искать лошадей. В поле Варфоломей увидел незнакомого старца, который стоял под дубом и вдохновенно молился. Он приблизился к старцу и стал ждать окончания его молитвы. Закончив молитву, старец благословил отрока и спросил его, чего он ищет и чего хочет. Варфоломей отвечал, что более всего и пламенно он желал бы получить разум к ученью грамоты, и просил старца помолиться о нем Богу. Старец, воздев руки, сотворил молитву и по окончании ее вынул из кармана некий сосуд и подал мальчику из него тремя перстами как бы частицу от просфоры, повелев вкусить ее и обещая, что вместе с этим дается ему от Бога разум к учению. После этот старец уже намеревался отправиться в свой путь, но Варфоломей очень просил его посетить дом своих родителей, и тот согласился. В доме Кирилла, прежде чем сесть за предложенную отцом трапезу, старец, взяв с собой Варфоломея, пошел в бывшую у него домовую часовню, чтобы отпеть часы. Во время пения часов он заставил Варфоломея говорить псалом, и когда тот сказал: «Я не умею, отче», отвечал ему: «От сего дня Господь дарует тебе уменье грамоты». Пообедав с родителями Варфоломея и уверив их, что Господь даровал им ребенка, который ради добродетельного жития будет великим перед Богом и перед людьми человеком, старец вышел от них. Родители Варфоломея пошли провожать его, но он внезапно стал невидим, из чего они и поняли, что то был Ангел Божий.

Крещение Варфоломея, нареченного впоследствии Сергием

Жития святых представляют нам немалочисленные примеры того, как сердца избранных Богом людей воспламеняются благодатной ревностью о спасении с самой ранней юности, с тем, чтобы не потухая гореть до глубокой старости. Варфоломей, будущий Преподобный Сергий, принадлежал к числу этих избранников Божиих. Менее чем с двенадцатилетнего возраста он начал стараться жить жизнью подвижника, которую не оставлял до самой смерти: начал держать строгий пост, так что по средам и пятницам совеем не вкушал пищи (как делали тогда особенно благочестивые взрослые), а в прочие дни питался хлебом и водой; начал усердно посещать храм Божий для молитвы и дома проводить на молитве целые ночи; усердно читать святые книги.

Когда Варфоломею было около пятнадцати лет, родители его вынуждены были переселиться из Ростова.

Зимой 1327–1328 г. получил в Орде великое княжение Русское удельный Московский князь Иван Данилович Калита и успел до такой степени снискать расположение хана, что тот, спустя год по даровании ему великокняжеского престола, отдал ему в подчинение и соседнее с Москвой княжество Ростовское. Известный суровым нравом Калита стал жестоко угнетать жителей Ростова, и многие решились бежать из города, чтобы искать себе пристанище в других местах. Среди них был и отец Варфоломея Кирилл. Кроме тяжелого насилия Московского его заставило покинуть Ростов еще и то, что из человека богатого и знатного он стал жалким бедняком, которому неудобно было оставаться там, где он жил в богатстве. Местом для своего нового жительства отец Варфоломея избрал соответствовавший его скромному положению небольшой городок Радонеж, находившийся в Московской области. Городок отдан был великим князем в удел его младшему сыну Андрею, а для привлечения в него новых жителей переселенцам были обещаны многие льготы и большое послабление в податях и повинностях.

М. Нестеров. Видение отроку Варфоломею

В этом городе прошло отрочество Варфоломея, и, достигнув двадцатилетнего возраста, Варфоломей, уже давно решивший посвятить себя Богу в иночестве и уже давно по жизни своей бывший строжайшим иноком, начал просить родителей о дозволении постричься в монахи. Родители ничего не имели против его намерения, но попросили сына не оставлять их в старости и подождать с пострижением до их кончины.

После смерти родителей Варфоломей принял решение не идти для монашествования в какой-либо монастырь, а удалиться в пустыню и пошел к своему брату Стефану в Хотьков монастырь, чтобы пригласить его быть своим товарищем в пустынножитии. Братья вышли из Хотькова монастыря, чтобы в окружавшем его лесу искать себе место для пустынного жития и решились, наконец, остановиться там, где стоит теперь Лавра, и именно на месте Троицкого собора.

Братья сначала соорудили себе шалаш, помолились Богу и начали вырубать деревья, чтобы поставить себе келию и маленькую церковку, которую освятили во имя Святой Троицы. После освящения церкви братья начали пустынножительствовать. Но вскоре Стефан, не в силах вынести все тяготы пустынного жития, ушел в Москву, в Богоявленский монастырь.

Оставшись один, Варфоломей прежде всего позаботился о том, чтобы стать настоящим монахом, т. е. чтобы получить монашеское пострижение. В одном из приходов, окружавших его пустынь, он нашел игумена-старца Митрофана и привел его к себе, чтобы старец постриг его в монахи. Митрофан постриг его, и в честь святого того дня, в который совершено было пострижение, дал ему имя мученика Сергия. Преподобный Сергий принял монашество в возрасте двадцати трех лет; следовательно, если он родился в 1314 г., это было в 1337 г.

В пустыни, в совершенном уединении, Преподобный Сергий прожил от двух до четырех лет. Поселившись среди зверей, Преподобный Сергий научился жить с ними в мире. Мимо келии его бегали стаи волков, но ему вреда не причиняли; проходили иногда и медведи и также не беспокоили его. А один из медеведей стал часто посещать преподобного: видя, что зверь приходит не с злым умыслом, а в надежде получить угощение, Сергий начал делиться с ним своей скудной трапезой, оставлял ему на пне хлеб, причем пополам делился с ним и в том случае, когда самому едва хватало. Ежедневные посещения медведя продолжались более года.

Время пустынно-уединенной жизни Преподобного Сергия проходило в молитве внешней церковной, состоявшей в отправлении всего круга служб дневных, за исключением литургии, – в молитве внутренней или умной домашней, в непрестанном богомыслии, в чтении Слова Божия и труде. Нет сомнения, что очень невелика была библиотека книг Преподобного Сергия. Что касается телесного труда, то он должен был вырубать лес около своей церкви и келии, чтобы образовать около них полянку для огорода.

М. Нестеров. Юность Преподобного Сергия

Пищу Преподобного Сергия во время его уединенного пустынножития составляли хлеб и вода. Воду он брал из источника или ключа, недалеко от которого стояла его келия; откуда брал он хлеб, доподлинно не известно, но вероятно, его приносил или присылал младший брат преподобного Петр, который оставался жить в Радонеже.

Постепенно к Сергию присоединились другие монахи, и всем приходящим он помогал строить келии и обустраиваться на новом месте. Пока он жил в пустыни один, он нуждался только в хлебе, который, как мы сказали, вероятно, доставлял ему младший брат. Но когда в его пустыни образовался монастырь, нужно стало церковное вино для служения обеден, восковые свечи для служения всяких церковных служб. Иногда не доставало и того, и другого, так что служение обеден приходилось откладывать, а петь заутрени приходилось вместо свеч с лучиной. По свидетельству преподобного Иосифа Волоколамского, в монастыре Сергиевом в первое его время писали книги, нужно подразумевать – богослужебные, не на пергамене или бумаге, а на бересте.

При всей возможной ограниченности потребностей доводилось иногда испытывать нужду и самому преподобному. Один раз, когда он уже был игуменом монастыря, у всей братии случился крайний недостаток пищи, а у него самого совсем не стало ни хлеба, ни соли. Три дня он переносил голод, но на четвертый день, будучи не в состоянии больше терпеть его, взял топор и пошел к одному старцу, по имени Даниил, у которого был лишений хлеб и который вместе с тем нуждался в плотнике. «Я слышал, старче, – сказал Сергий Даниилу, – что ты желаешь пристроить сени к своей келии; чтобы не быть праздным, я пришел к тебе поставить сени». – «Действительно, я желаю пристроить сени в келии, – отвечал Даниил, – давно приготовлен у меня для этого и лес, и только жду из села плотника; а что касается до тебя, – прибавил он Сергию, – то боюсь, что ты слишком дорого возьмешь с меня за работу». Сергий отвечал, что он много не возьмет, а лишь те гнилые хлебы, которые есть у него, и прибавил, что он сделает ему сени лучше всякого плотника. Даниил вынес Сергию решето гнилых хлебов (т. е. наломанных кусков хлеба) и сказал: «Вот, если это хочешь получить за работу, то с удовольствием дам, а больше не могу ничего дать». Сергий отвечал, что этого более чем достаточно, и, сказав Даниилу, чтобы возьмет хлебы только когда сделает дело, принялся за работу. Целый день он работал, и к вечеру были готовы сени. Тогда взял он от Даниила заработанные хлебы и утолил ими голод.

Вступив в управление своей родной обителью, преподобный, поучая братию, избегал многословия; его речь обнаруживала глубокое знание Священного Писания, дух и смысл которого он постигал не только умом, но и сердцем. Оттого все его поучения, при своей простоте и кратости, были проникнуты особенной силой и властно действовали на сердца слушателей. В одной из рукописей ХVII в., принадлежавшей Новгородской Софийской библиотеке, есть такое поучение Преподобного Сергия: «Внимайте себе, братие, всех молю, прежде имейте страх Божий и чистоту душевную и любовь нелицемерную, к сим и страннолюбие, и смирение с покорением, пост и молитву. Пища и питие в меру, чести и славы не любите, паче же всего бойтеся и поминайте час смертный и второе пришествие». Он учил не столько словом, сколько своим примером. К великому утешению братии, каждый день совершал он Божественную литургию. Никакая усталость, никакие дела и заботы не могли помешать ему первым являться в церковь ко всякому Богослужению, и выходил он из церкви всегда последним. В продолжение всей службы Божией он стоял как свеча и отнюдь не позволял себе прислоняться к стене, «что знаменовало, по выражению святителя Московского Филарета, мысль, в Богомыслии водруженную, и дух, непобеждаемый леностию тела». Сидения в церкви не допускал никогда.

А. Васнецов. Скит

Одним из правил порядка, установленного Преподобным Сергием в своей обители, требовалось, чтобы после повечерия братия не ходили из келии в келию и не беседовали друг с другом, кроме крайней нужды, когда, например, нужно было побывать зачем-нибудь у самого игумена; каждый в своей келии должен был заниматься молитвой и рукоделием. Преподобный сам строго наблюдал за исполнением этого правила. Иногда, поздно вечером, особенно в долгие осенние и зимние ночи, заботливый игумен, совершив свою келейную молитву, тихо обходил все келии и через маленькие окошки замечал, кто чем занимается. Если инок стоял на молитве, или занят был своим рукоделием, писал, читал святую книгу, или же погружен был в размышление о грехах своих, – святой игумен радовался, благодарил за него Бога и молился, чтобы Господь подкрепил труженика в подвиге спасения. А если слышал он беседу непозволенную, то ударял в дверь или в окно и удалялся. Наутро же призывал к себе провинившихся, кротко вступал с ними в разговор об обязанностях монашеских и, не обличая прямо, говоря будто о других, склонял их к смиренному признанию в прегрешении.

Миниатюра из Серпуховского Высоцкого монастыря

Не только желающих монашествовать привлекал Сергиев монастырь, но и миряне приходили к нему, благодаря молве о чудесных знамениях, в которых проявляла себя благодать Божия. Эти благодатные знамения открылись молитвенным изведением источника в пустынном овраге у стен обители, но преподобный Епифаний, жизнеописатель Сергия, повествует и о других, более разительных чудесах угодника Божия.

В первое время существования монастыря случалось по несколько дней терпеть голод всей братии. Братия питалась, главным образом, подаяниями; но Преподобный Сергий не благословлял ходить для сбора милостыни по селам и деревням, а наказывал принимать лишь ту милостыню, которая будет принесена в монастырь. Иногда оскудевало приношение милостыни и братия терпела голод по два дня и более. Тогда поднимался между братией ропот на игумена, Сергий вразумлял и увещевал малодушных уповать на милость Божию. Это твердое упование преподобного на милость Божию и не посрамляло его. Раз братия оставались без пищи в продолжение двух дней. Нашелся в братстве один, который возмутил всех против Сергия указанием на то, что последний не дозволяет им выходить в мир для собирания милостыни. Братия пришли к преподобному и говорили ему, что, будучи не в состоянии долее терпеть голод, завтра намереваются окончательно уйти из монастыря. Преподобный обратился к роптавшей братии и еще не кончил говорить, как стоявший на воротах монах прибежал и известил собрание, что неизвестными прислано множество телег с хлебом.

Покровский Хотьков монастырь

Преподобный Сергий имел своим намерением подвизаться в совершенно удаленной лесной чаще. Но в окрестности его монастыря начали селиться миряне; он не мог этому воспрепятствовать; и таким образом монастырь его оказался окруженным человеческим жильем на более или менее близком расстоянии. Спустя лет десять от его основания, начали селиться со всех сторон его крестьяне-земледельцы. Заселение местности шло так быстро, что в весьма непродолжительное время она изменилась до неузнаваемости: где недавно был один сплошной дремучий лес, виднелись села и деревни, окруженные обширными полями и отделяемые лишь перелесками. И дорога из Москвы в северные города, шедшая ранее вдали от монастыря, была приближена к самому монастырю. Однако первоначальная пустынность монастыря послужила образцом для последующих ревнителей подвижничества к устроению пустынных общежитий.

Преподобный Сергий Радонежский

С заселением окрестностей монастыря Преподобного Сергия настало в монастыре, по свидетельству жизнеописателя, вместо первоначальной скудости великое изобилие, ибо соседние жители с величайшим усердием начали снабжать братию всем необходимым: «И начаша, – говорит о них Епифаний, – посещати и учащати в монастырь, припосяще многообразная и многоразличная потребования, имже несть числа».

Старший брат Преподобного Сергия – Стефан, оставивший его в пустыни, удалился в Москву и поселился в Богоявленском монастыре. Среди монахов монастыря он застал Алексия, будущего митрополита, с которым подвизался некоторое время. Строгой жизнью он приобрел расположение великого князя Симеона Ивановича, который приказал постричь его в иеромонахи, сделать игуменом монастыря и со всеми своими старейшими боярами избрал Стефана в свои духовные отцы. Что заставило Стефана отказаться от жизни в Москве, игуменства монастыря и духовничества великому князю, неизвестно, но скорее всего, желание более строгой монашеской жизни. Стефан привел с собой младшего сына Иоанна, в ту пору двенадцатилетнего мальчика, с тем, чтобы и он стал монахом Троице-Сергиева монастыря. Постриженный Сергием с именем Феодор, он прославился как основатель Московского Симонова монастыря и скончался в сане епископа Ростовского с титулом архиепископа.

Преподобный Сергий ввел пустынножитие в двояком смысле – одиночного подвизания в пустыни и строения в отдалении от людских жилищ целых монастырей, которые отныне ставились если не в пустыни, то, по крайней мере, в отдалении от жилищ. Преподобный Сергий имеет еще и иную весьма важную заслугу относительно нашего монашества, благодаря которой он справедливо называется отцом нашего северного, или московского, монашества времен монгольских и послемонгольских, а преподобные Антоний и Феодосий Печерские называются отцами нашего южного, или киевского, монашества времен домонгольских. Он ввел в монастырях общинножитие, или общежитие.

Истинное монашество должно быть самым строгим общинножитием, так чтобы у монахов не было совершенно ничего собственного, а все было общим, келии их не имели никаких запоров.

С введением в монастыре общежития была со всей строгостью устроена там и монашеская жизнь. В Симоновском монастыре племянника Преподобного Сергия Феодора заведены были порядки, взятые из Троице-Сергиевого монастыря. О Симоновском монастыре преподобный Иосиф Волоколамский говорит: «Обычай бяше того монастыря (в первое время) таков: в келиях не ядяху, ниже пияху, ниже вне монастыря исхождаху без благословения настоятелева, ниже отрочата в монастыри живяху, ниже на дворцех (монастырских службах и заведениях, находившихся за стенами монастыря), но вся бываху у них по свидетельству божественных писаний и общежительных преданий». Царь Иван Васильевич Грозный в своем обличительном послании в Кирилло-Белозерский монастырь, отзываясь с общей великой похвалой о бывшем у Троицы крепком житии, в частности говорит, что довольно долгое время после смерти Преподобного Сергия соблюдаем был его учениками оставленный им завет не выходить за ворота монастыря.

Одушевляясь древним примером преподобного Феодосия Печерского, Преподобный Сергий Радонежский ввел в своем монастыре общежитие. Желавших монашествовать в его монастыре Сергий не тотчас постригал в монахи.

Братия Сергиева монастыря занималась в своих келиях молитвой, рукоделием и чтением святых книг, т. е. отеческих творений. Так это должно быть и по древним законоположениям о занятиях монахов. Но чтение книг возможно возможно только с тем условием, чтобы они были в монастыре. Следовательно, если Преподобный Сергий одобрял чтение книг его монахами, то значит он заботился о приобретении и об изготовлении книг или о составлении монастырской библиотеки. Князь Серпуховский Владимир Андреевич, сын Андрея Ивановича, двоюродный брат великого князя Дмитрия Ивановича Донского и его знаменитый сподвижник в Куликовской битве, пожелал взять у Преподобного Сергия для основания монастыря в своем Серпухове ученика его Афанасия. Преподобный не нашел возможным отказать в просьбе своему князю, но отпустил от себя Афанасия с великим сожалением, и это потому, что он был книжный доброписец. «Бе Афанасие, – говорит жизнеописатель, – в добродетелех муж чуден и в божественных писаниих зело разумен и добросписания много(а) руки его и доныне свидетельствуют, и сего ради (бе) любим зело старцу» (т. е. Преподобному Сергию).

Братья Варфоломей и Стефан горячо молятся Богу перед началом устроения новой обители

Устав общежитный требовал, чтобы все монахи монастыря, не исключая и игумена, совершенно одинаково участвовали во всех монастырских работах. Преподобный Сергий работал не только наравне со всеми, но и более всех, причем в работах, требовавших физической силы, так как был от природы человек очень выносливый, работал за двоих и не стыдился никакой работы – ни поварства и плотничества, ни кройки и шитья одежды и обуви на братию. Обычную его работу составляло изготовление необходимого для богослужения: выпекание просфор с ручным помолом муки, катание свечей, варение кутьи и приготовление так называемых канонов для поминовения усопших – на ежедневных послевечеренных заупокойных литиях, на панихидах, совершавшихся после вечерни в понедельник, среду и пятницу, и на все заказные панихиды; а также, как это было в древнее время, в честь Господа Иисуса Христа, Пресвятой Богородицы и святых – во все праздники).

Устав общежитный требовал, чтобы все монахи монастыря, не исключая и игумена, носили одинаковую по качеству одежду. Преподобный Сергий носил одежду, худшую из всех. Один раз в числе других кусков сукна для одежды приобретен был кусок негодный. Ни один монах не захотел себе одежды из такого сукна. Тогда взял его себе преподобный и сшил из него рясу (нынешний подрясник), которую и носил до тех пор, пока она не свалилась с плеч. Всегдашняя или будничная одежда преподобного, обычной материей для которой служило простое домашнее сукно, называемое сермягой, до того была скромна и бедна, или, как выражается жизнеописатель, «худостна», что не далека была от того, чтобы называться рубищем.

По поводу худости одежды преподобного жизнеописатель рассказывает один случай. Когда слава о добродетельной жизни Преподобного Сергия широко распространилась по России и когда многие начали приходить к нему, чтобы насладиться душеспасительной беседой, пожелал видеть его один крестьянин из дальних от монастыря мест. Выбрав свободное время, он отправился в монастырь. Случилось так, что в минуту его прихода в монастырь Преподобный Сергий копал гряды в монастырском огороде. На просьбу к монахам показать ему знаменитого игумена, крестьянину отвечали, что игумен копает землю в огороде и что пусть он немного подождет. Сгорая нетерпением видеть Сергия, крестьянин побежал к забору и приник к щелям между досками. Он увидел, что в огороде копает гряду монах в изодранном и заплатанном рубище. «Где же, – спрашивает он монахов, – игумен?» Ему отвечают, что он смотрит на игумена. Крестьянин, думая, что монахи потешаются над ним, весьма обиделся. Потом он действительно уверился, что в изодранном и заплатанном рубище работал на огороде знаменитый Сергий, слава о котором прошла по всей России и которого он представлял себе совсем иначе, «окруженным отроками предстоящими и слугами скорорищущими и множеством служащих или честь воздающих». Спустя некоторое время после этого крестьянин принял монашество в Сергиевом монастыре.

Монастырь Преподобного Сергия после первоначальной скудости начал изобиловать всем потребным. Изобилие явилось в монастыре благодаря усердию к преподобному окрестных жителей монастыря и благодаря усердию к преподобному его многочисленных почитателей среди московских бояр и купечества.

По изображению жизнеописателя, в отношении к другим людям Преподобный Сергий был исполнен смирения безмерного, был тих и кроток так, что ему совсем чужды были гнев и ярость, жесткость (суровость) и лютость, был незлобив и прост без всякой примеси хитрости и так называемого «себе на уме» (была в нем «простота без пестроты», как выражается жизнеописатель), исполнен был любви нелицемерной и нелицеприятной ко всем людям. «Преподобный игумен, – читаем у жизнеописателя, – отец наш Сергий святый, старец чудный, добродетельми всякими украшен (бе), тихий, кроткий нрав имея, и смиренный и добронравый, приветливый и благоуветливый, утешительный, сладко гласный и благоподатливый, милостивый и добросердый, смиренномудрый и целомудренный, благоговейный и нищелюбивый, страннолюбный и миролюбный; стяжа паче всех смирение безмерное любовь нелицемерную равно во всем человеком, и всех вкупе равно любляаше и равно чтяше, не избирая, ни судя, ни зря на лица человеком и ни на когоже возносяся, ни осужая, ни клевеща, ни гневом, ни яростию, ни жестостию, ни лютостию, ниже злобы держа на кого».

Е. Головкин. Сергий Радонежский в житии

Монастыри Северной, или Московской, Руси отличались усердной благотворительностью, накормляя нищих, бедных, проходящих странников и бедных окрестных жителей, и благотворительность эта ведет начало от Преподобного Сергия. Страннолюбие и нищелюбие были отличительными добродетелями преподобного, у него было узаконено и заповедано: никого из неимущих, приходящих в обитель, не отпускать с пустыми руками. Когда дорога из Москвы в северные города была приближена к самому монастырю, начали останавливаться в нем все проезжавшие и проходившие, – и, по словам жизнеописателя, принимаемы были с великим гостеприимством. «Елика во обители приносимая умножахуся, – пишет он, – толма паче страннолюбная возрастаху, и никто же бо от неимущих во обитель приходя тщама руками отхожаше; николи же блаженный оставляше благотворения и служащим во обители заповеда: нищих и странных довольно упокоевати и подавати требующим, глаголя: аще сию мою заповедь сохраните без роптания, мзду от Бога приимете и по отхожении моем от жития сего обитель моя сия зело распространится и во многи лета неразрушима постоит благодатию Христовою; и тако бе рука его простерта к требующим, яко река многоводна и тиха струями; и аще кому приключашеся в зимная времена она, мразу зелному належащу или паки снегу с зелным ветром дыхающу, иже немогущеи вне келия изыти (т. е. если кому-нибудь заехавшему в монастырь невозможно было отправиться в дальнейший путь по причине сильного мороза или непогоды), елико время пребывающим ту (в монастыре) таковые ради нужа, вся потребная от обители приимаху; страннии же и нищии и от них в болезни сущии на многи дни препочиваху в доволном уповоении и пищи, ее же кто требоваху, неоскудно по заповеди святаго старца, и до ныне сим тако бывающим; понеже пути от мног стран належащу, и того ради князем и воеводам и воинству бесчисленому, вси приимаху подавающую доволную честную потребу, яко от источника неисчерпаемых, и в путь грядуще потребную пищу и питие доволно приимаху, и сия служащеи во обители святаго с радостию всем подающе изобильно».

Жизнеописатель и другие современники называют Преподобного Сергия старцем чудным и говорят, что он тихими и кроткими словесы и речьми и благоуветливыми глаголы, благодатию, данною ему от Святого Духа, мог действовать на самые загрубелые и ожесточенные сердца: словами этими невольно вызывается в представлении образ старца, олицетворяющего собой всепобеждающую любовь. Один из современников, делая запись о тяжкой болезни, постигшей Преподобного Сергия в 1375 г., называет его преподобным игуменом, святым Сергием: «того же лета болезнь бысть тяжка преподобному игумену, Сергию святому», в каковых словах ясно слышится то великое уважение, которое было питаемо к Преподобному Сергию еще при жизни. Таким образом, «чудный старец, святый Сергий», вот как выражались о преподобном и вот как представляли его себе современники!

Приход к Преподобному Сергию его старшего брата Стефана был для него причиной великой скорби. Стефан пришел к Сергию, по всей вероятности, из желания более строгой жизни, нежели какую он мог вести в Москве; но при этом желании и при отказе от игуменства в Богоявленском монастыре он не оставил страсти властвовать. Вместе с Сергием он положил основание монастырю, хотя потом и удалился. Стефан, вероятно, принес из Москвы деньги на благоустроение и благоукрашение монастыря: по всему этому он хотел, чтобы почитаем был игуменом монастыря не столько Сергий, сколько он – Стефан. Эти притязания Стефана находили одобрение и в некоторых из братий монастыря: недовольных общежитием он обнадеживал, что последнее будет им ослаблено. Притязания Стефана ставили в очень неловкое положение Сергия, и он, дождавшись случая, решился на своеобразный выход из затруднения. В одну из суббот в церкви монастыря шла вечерня: Сергий служил и находился в алтаре, а Стефан стоял на левом клиросе. Вдруг последний увидал в руках канонарха книгу, которую тот взял с благословения не его, а Сергия. С раздражением спросил он канонарха: «Кто дал тебе эту книгу», и, получив от него ответ: «Игумен дал мне ее», закричал: «Кто здесь игумен? Не я ли первый сел на этом месте?». И – должно быть – позволил себе затем осыпать Сергия сильной бранью, ибо жизнеописатель не находит удобным передавать дальнейших его речей и ограничивается замечанием, что после приведенных слов он «и ина некая изрек, ихже не лепо бе». Весь крик Стефана Сергий слышал в алтаре, как, конечно, слышали его и братия в церкви, и ничего не сказал. По окончании вечерни, дождавшись, когда все разошлись из церкви, преподобный вышел из нее и, не заходя в свою келию, тайно удалился из монастыря: он направился (пешком, как совершал все свои путешествия, и недальние и дальние) к своему другу, преподобному Стефану Махрищскому, монастырь которого находился в 30–35 верстах на восток. Это до настоящего времени существующий Махрищский монастырь). Сообщив Стефану Махрищскому о своем намерении построить новый монастырь, он просил дать ему монаха, который бы хорошо знал окрестную местность и который бы помог ему выбрать место для монастыря. Он выбрал место для монастыря на берегу реки Киржачи, впадающей в Клязьму.

Гробница родителей Преподобного Сергия в Хотьковом монастыре

Троицкая братия хватилась исчезнувшего игумена. Догадываясь, что Сергий ушел к Стефану, отправили в Махрищский монастырь посла, от которого и узнали, что Сергий был в монастыре и ушел из него и что он выбрал уже место для построения себе нового монастыря. Тотчас же некоторое количество братии Троицкого монастыря решило пойти к преподобному, чтобы жить с ним. Вместе с пришедшими он поставил несколько келий; а затем отправил к митрополиту Алексию с просьбой о дозволении построить церковь. Получив дозволение, преподобный тотчас же приступил к строению церкви и к устроению всего монастыря. Усердно вспомоществуемый окрестными жителями, а равным образом и своими почитателями из князей и бояр, он скоро построил церковь (во имя Благовещения Богородицы) и устроил монастырь, учредив в нем общежитие, что и в Троицком монастыре.

Троицкий монастырь после Сергиева удаления остался без действительного игумена. Неизвестно, старался ли Стефан стать действительным игуменом; но братия монастыря решительно и усердно желала, чтобы Преподобный Сергий возвратился. После напрасных обращений братия послали к митрополиту Алексию прошение, чтобы митрополит своей властью заставил Преподобного Сергия возвратиться в монастырь. Святой Алексий отправил к Преподобному Сергию посольство из двух архимандритов с увещанием исполнить просьбу братии, причем обещал вывести из монастыря всех, творивших ему досаду. Сергий не дерзнул преслушаться увещаний митрополита и возвратился в Троицкий монастырь, оставив в Киржачском монастыре, который поставлен был им в зависимость от Троицкого монастыря, строителем ученика своего Романа.

Как великий праведник, Преподобный Сергий удостоился от Бога дара чудотворений еще при своей жизни. Вот те из этих чудотворений, рассказы о которых читаются у жизнеописателя.

Избирая место обитания, Преподобный Сергий выбрал его на берегу маленькой речки, вода в которой была негодна для употребления. Преподобный Сергий поселился рядом с местом, где проистекал источник чистой воды. Спустя некоторое время после основания монастыря, источник иссяк, вследствие чего монахи оказались вынужденными приносить воду издалека. Это возбуждало ропот в братии, которые говорили, что преподобный безрассудно поставил монастырь на безводном месте. Преподобный говорил, что не помышлял устроять большой монастырь, как это было угодно Богу, и в тоже время увещевал молиться Богу о воде. Уповая на молитвы братии, он дерзновенно обратился к чудодейственной помощи Божией. Взяв с собой одного брата, он сошел с ним в низину под монастырем и, нашедши немного дождевой воды, сотворил над ней усердную молитву, по окончании которой внезапно явился обильный источник. Из этого источника монахи и начали с того времени черпать воду для всяких потребностей. Долго он назывался Сергиевым, но потом преподобный, узнав об этом, с негодованием запретил, говоря, что Бог даровал воду.

Жил в окрестностях обители один благоговейный муж, имевший большую веру к преподобному. У него был единственный сын, который опасно заболел. С верой понес его в обитель на своих руках скорбящий отец. «Только бы мне донести его до человека Божия, – рассуждал благочестивый муж, – а там – я верю, что он непременно исцелит его». И он донес сына живым до келии преподобного, но, пока он слезно умолял смиренного игумена помолиться об исцелении ребенка, пока Сергий готовился совершить молитву, мальчик перестал дышать…

Потеряв последнюю надежду, огорченный отец с плачем стал укорять Преподобного Сергия, что он вместо желанного утешения только увеличил его скорбь. «Что же мне теперь делать? – взывал он. – Лучше бы для меня было, если бы мальчик мой умер дома, – тогда, по крайней мере, я не оскудел бы верой, которую доселе питал к тебе, человече Божий!»

И безутешный отец оставил своего умершего ребенка в тесной келии игумена, а сам пошел приготовить гроб для любимого сына.

Сжалился угодник Божий над несчастным родителем; оставшись наедине с умершим отроком, он преклонил колена и стал молиться… Еще не окончил он своей молитвы, как вдруг ребенок ожил, открыл глаза и протянул руки к преподобному молитвеннику.

Возвратился отец, неся все нужное для погребения, но святой игумен встретил его на пороге келии словами: «Напрасно ты, человече, не рассмотрев, так возмутился духом – видишь, отрок твой вовсе не умирал».

Изумленный родитель не хотел верить словам его, но, увидев сына живым, пал к ногам человека Божия. «Ты обманываешься и не знаешь сам, за что благодаришь, – говорил ему смиренный подвижник, – когда ты нес сюда больного отрока, он изнемог от сильной стужи и впал в обморок, а тебе показалось, что он умер. Видишь: он вот согрелся у меня в теплой келии, а тебе опять показалось, что он воскрес».

Счастливый отец стал было настойчиво утверждать, что его сын действительно ожил молитвами преподобного, но святой строго запретил ему об этом рассказывать.

Нож, ножны, кошелек Преподобного Сергия, находившиеся в Троице-Сергиевой Лавре, и старинная деревянная чаша, или ставец

Из многих чудесных исцелений, совершившихся по молитвам Преподобного Сергия, Епифаний рассказывает еще о таком. Один из окрестных жителей заболел тяжелой болезнью – в течение трех недель он не мог ни заснуть, ни принять пищи. Его родные братья решились обратиться за помощью к угоднику Божию. «Столько чудес творит Господь руками блаженного старца, – говорили они, – может быть, он смилуется и над нами». И вот они принесли больного в обитель и, положив к ногам Сергия, усердно просили его помолиться за немощного. Преподобный с молитвой покропил больного святой водой, и он в ту же минуту почувствовал облегчение, тут же крепко заснул, а проснувшись, в первый раз после столь продолжительной болезни пожелал вкусить пищи, и преподобный сам предложил ему еды и отпустил от себя совершенно здоровым.

Однажды пришел в Москву греческий епископ из Константинополя. Слушая рассказы о преподобном Сергии, он не хотел верить и говорил про себя: «как может в этих странах явиться такой светильник, тем более в нынешнее, последнее время?» Он решился пойти в монастырь к преподобному. Но когда приближался он к монастырю, на него напал страх; а когда вошел он в монастырь и увидел преподобного, поразила его слепота. Тогда невольно исповедал он преподобному свое неверие и просил прозрения. Преподобный прикоснулся к его зеницам, и к епископу снова возвратилось зрение. После сего он начал проповедовать, что преподобный есть небесный человек и земной ангел.

Вместе с даром чудотворения Преподобный Сергий наделен был от Бога даром провидения или прозорливости.

Вот другое свидетельство прозорливости старца. Серпуховский князь Владимир Андреевич, сын князя Андрея Радонежского, в отчине которого находилась обитель Сергиева, часто сам посещал Преподобного Сергия, а иногда посылал ему в подарок что-нибудь из житейских потребностей. Раз он послал своего слугу с угощениями к братии. Дорогой слуга соблазнился и украдкой что-то съел из посланных князем гостинцев. Прозорливый старец не принял от него подарков князя. Слуга упрашивал, боясь гнева княжеского, тогда преподобный сказал ему: «Зачем ты, брат мой, послушался врага? Зачем отведал брашен, которых тебе без благословения не подобало есть?» Обличенный слуга упал в ноги святому старцу и со слезами стал просить у него прощения, сознавая вину свою. Тогда только Преподобный Сергий принял от него гостинцы, простил его и отпустил с миром, поручив передать благоверному князю благодарность за его любовь и благословение от обители Пресвятой Троицы.

В 1390 г. просветитель Перми, святой епископ Стефан, путешествовал в Москву. Путь его лежал мимо славной обители Сергиевой, всего в десяти верстах от нее, и святому Стефану очень захотелось видеться со святым ее игуменом. Но обстоятельства требовали спешить в столицу, и он решил посетить преподобного на обратном пути. И вот, поравнявшись с обителью, святой епископ прочитал «Достойно есть яко воистинну…» и издали поклонился в ту сторону, где стояла обитель Сергиева, проговорив: «Мир тебе, духовный брат мой!»

Справедливо говорят, что «сердце сердцу весть подает». Так бывает иногда даже с нами, грешными, а сердца святых Божиих еще более связаны союзом любви и потому еще скорее отзываются на привет любви. Преподобный Сергий сидел за трапезой с братией, вдруг он встает из-за стола и после краткой молитвы делает поклон к западу, тихо промолвив: «Радуйся и ты, пастырь Христова стада, и мир Божий да пребывает с тобою!»

Братия были очень удивлены таким необычным поступком своего игумена, более опытные старцы поняли, что он имел какое-нибудь видение, и по окончании трапезы спросили его о случившемся. Преподобный не скрыл от них своего духовного видения. «В этот самый час, – сказал он, – епископ Стефан на пути в Москву остановился противу нашего монастыря и поклонился Святой Троице и нас, смиренных, благословил».

Монахи

Преподобный Сергий назвал даже место, где это произошло, и некоторые из братии тотчас поспешили туда и еще застали там людей, сопровождавших святителя Стефана. Троицкие иноки спросили их, как было дело, и, услышав их рассказ, прославили Бога, прославляющего их святого старца даром прозорливости.

Деяния игумена Сергия Радонежского великими были не только в тесном кругу иноков. Он был еще и друг святителей, советник князей, печальник всей Русской земли. «Мудрость, – говорит один писатель, – соединяясь со смирением, образует тот духовный разум, который Святые Отцы называют порождением искушений, или плодом опыта духовного». Это дивное свойство святых подвижников привлекает к ним сердца как простых людей, так и сильных земли; к ним идут князья и вельможи, идут и мудрые пастыри Церкви, почитая для себя великой милостью Божией беседовать с такими подвижниками и укреплять себя в трудные минуты жизни.

Дорого ценили мудрое слово Преподобного Сергия современные ему святители и князья Русской земли. Пустынник Радонежский был для своего времени тем же, чем были древние пророки, с которыми и сравнивает его блаженный Епифаний, по точному выражению Московского святителя Филарета, был призван «из пустыни светить престолам, а не с престола светить Церкви и государству». Сергий принимал живое участие в делах России непрестанными знамениями своего покровительства после смерти, а при жизни и сам лично, и через своих учеников содействовал духовному возрождению и обновлению всей Русской земли, освобождению ее от татаро-монгольского ига. Примером своей жизни, высотой своего духа Преподобный Сергий поднял упавший дух родного народа, пробудил в нем доверие к себе, к своим силам, вдохнул веру в будущее… И вот мы видим, что «народ, привыкший дрожать при одном имени татарина, собрался наконец с духом, встал на поработителей и не только нашел в себе мужество встать, но и пошел искать татарских полчищ в открытой степи и там навалился на врагов несокрушимой стеной, похоронив их под своими многотысячными костями. Как могло это случиться? Откуда взялись, как воспитались люди, отважившиеся на такое дело, о котором боялись и подумать их деды? Знаем только, что Преподобный Сергий благословил на этот подвиг главного вождя Русского ополчения… и этот молодой вождь был человек поколения, возмужавшего на глазах Преподобного Сергия», под его благодатным воспитанием… Вот как повествует об этом история. Один из гордых ханов татарских, Мамай, поднялся на Русь со своими полчищами. Напрасно великий князь Димитрий Иоаннович пытался умилостивить его дарами и покорностью – Мамай и слышать не хотел о пощаде. Как ни тяжело было великому князю после недавних войн с литовцами и другими беспокойными соседями снова готовиться к войне, а пришлось: татаро-монгольские полчища приближались к пределам тогдашней России.

Готовясь выступить в поход, великий князь Димитрий Иоаннович счел первым долгом посетить обитель Живоначальной Троицы, чтобы там принять напутственное благословение от Преподобного игумена Сергия. Прибыв в Троицкую обитель, великий князь сказал святому игумену: «Ты уже знаешь, отче, какое великое горе сокрушает меня, да и не меня одного, а всех православных: ордынский князь Мамай двинул всю орду безбожных татар, и вот они идут на мою отчину, на русскую землю, разорять святые церкви и губить христианский народ… Помолись же, отче, чтобы Бог избавил нас от этой беды!»

Святой старец успокоил великого князя надеждой на Бога, и так как тот спешил в обратный путь, то просил его отслушать Божественную литургию, по окончании которой пригласил его вместе с другими князьями и воеводами вкусить хлеба-соли монастырских. Великий князь отказывался: гонцы один за другим приносили ему известия о приближении Мамая к пределам Русским.

А. Кившенко. Посещение великим князем Димитрием Сергия Радонежского перед выступлением в поход на татар

Но любвеобильный старец умолял Димитрия Иоанновича вкусить хлеба у него в трапезе. «Обед сей, – говорил он, – тебе, великий княже, будет на пользу».

Дорогой гость согласился, и обрадованный старец сказал ему: «Господь Бог тебе помощник, еще не приспело время тебе самому носить венец этой победы с вечным сном, но многим, без числа многим сотрудникам твоим плетутся венцы мученические с вечной памятью».

Между тем преподобный распорядился приготовить освященную воду и по окончании трапезы окропил ею великого князя и всех бывших с ним князей, воевод и воинов. Осеняя преклонившегося перед ним великого князя святым крестом, Богоносный Сергий воодушевленно произнес: «Иди, господине, небоязненно! Господь поможет тебе на безбожных врагов!» А затем, понизив голос, сказал тихо одному великому князю: «Победиши враги твоя».

Великий князь прослезился от душевного волнения и стал просить себе у преподобного особого дара в благословение своему воинству и как бы в залог обещанной ему милости Божией.

В то время в числе братии обители Живоначальной Троицы были два инока-боярина – Александр Пересвет, бывший боярин Брянский, и Андрей Ослябя, бывший боярин Любецкий. Их мужество, храбрость и искусство воинское были еще у всех в свежей памяти: до принятия монашества оба они славились как доблестные воины, храбрые богатыри и люди очень опытные в военном деле. Этих иноков-богатырей и просил себе в полки великий князь у Преподобного Сергия: он надеялся, что эти люди, посвятившие себя всецело Богу, своим мужеством могут служить примером для его воинства и тем самым сослужат ему великую службу. И Преподобный Сергий исполнил просьбу великого князя, а Пересвет и Ослябя с радостью приняли повеление своего любимого старца игумена, который приказал им вместо лат и шлемов возложить на себя схимы, украшенные изображением креста Христова. «Вот вам, дети мои, оружие нетленное, – говорил при этом Преподобный, – да будет оно вам вместо шлемов и щитов бранных!»

Преподобный Сергий проводил гостей своих до святых ворот обители и, преподав в лице их мир и благословение всему православному воинству, отпустил их с молитвенными благожеланиями.

Скоро под личным начальством великого князя Димитрия Иоанновича и его брата-сподвижника князя Серпуховского Владимира Андреевича русские войска достигли Куликова поля. 8 сентября 1380 года с раннего утра они стали в боевой порядок между рек Дон и Непрядва.

Наступил час битвы, которая должна была решить участь тогдашней России. В полдень оба войска сошлись лицом к лицу при устье реки Непрядвы… Вдруг с татарской стороны выехал вперед богатырь огромного роста, крепкого сложения, страшной наружности, звали его Челибей Тамир Мурза, а родом он был печенег. Прошло несколько минут томительного ожидания, и вот из полка Владимира Всеволодовича выступает один из Сергиевых иноков – его усердный послушник схимонах Александр Пересвет… Вместо брони и шлема Александр облечен был, по завету своего старца игумена Сергия, в схиму ангельского образа; на этой одежде на груди и на спине было нашито знамение воина Христова – Господень Крест. Пересвет, вооруженный тяжеловесным копьем, устремился на своем быстром коне против страшного татарина… Раздались громкие восклицания с той и другой стороны, оба противника сблизились, ударили друг друга тяжелыми копьями так крепко, так громко и сильно, что, казалось, сотряслась земля на месте их битвы, – и оба богатыря пали мертвыми!..

Тогда «закипела битва кровавая, заблестели мечи острые, как молнии, затрещали копья, полилась, – повествует святитель Димитрий Ростовский, – кровь богатырская под седлами, покатились шлемы золоченые под ноги конские, а за шлемами и головы богатырские…»

И много доблестных русских воинов полегло на поле том, но вдвое более побито татар, и битва окончилась полным поражением полчищ Мамая и бегством его с поля битвы.

Пока длилась битва Куликовская, в обители Живоначальной Троицы святой игумен Сергий собрал всю свою братию и возносил Богу молитвы сердечные за успех великого дела. Телом стоял он на молитве в храме Пресвятой Троицы, а духом был на поле Куликовом; прозревая очами веры все, что совершалось там, он, как очевидец, поведал предстоявшей братии о постепенных успехах нашего воинства; время от времени он называл павших героев по имени, сам приносил за них заупокойные молитвы и повелевал то же делать братии. Наконец он возвестил им совершенное поражение врагов и прославил Бога, поборающего русскому оружию.

Гробница с сенью над мощами Пересвета и Осляби в храме Богородицы в Старом Симонове

После описанных событий 1380 г. обитель Сергиева стала еще более близка сердцу великого князя Димитрия Иоанновича. Лишившись в святителе Алексии отца и благодетеля, он всей душой расположился к смиренному игумену Радонежскому. В нем он нашел мудрого советника и теплого молитвенника, к нему не раз обращался за помощью в делах государственных, его приглашал быть восприемником от купели святого крещения детей своих – Юрия (родившегося 26 ноября 1374 г.) и Петра (родившегося 29 июня 1385 г.).

Так, при неусыпном попечении и отеческом руководстве святителя Алексия и благодаря деятельному участию игумена Сергия Радонежского, постепенно возрастала власть великого князя Московского, а под ее знаменем стала постепенно объединяться и Русская земля, обессиленная раздорами удельных князей. Малопомалу эти князья свыклись с мыслью о необходимости подчиниться власти Московского князя, а в народе пробуждалось сознание нужды сплотиться воедино, дабы общими силами сбросить с себя ненавистное иго татарское. Бог знает, мог ли бы достигнуть какого-нибудь успеха в этом великом деле великий князь Московский, предоставленный самому себе, без содействия Церкви в лице таких святых мужей, исполненных духа и силы, каковы были угодники Божии митрополит Алексий и Богоносный Сергий, игумен Радонежский.

Преподобный Сергий присутствовал при кончине и погребении угасшего во цвете лет великого князя Димитрия Иоанновича, который умер 2 июня (19 мая) 1389 г.

Преподобный Сергий сподобился явления Пречистой Божией Матери. Однажды в глубокую ночь Преподобный Сергий совершал свое келейное правило и перед иконой Богоматери пел Акафист, что он делал, по своему обычаю, ежедневно. Часто взирал он на святую икону и усердно молил Матерь Божию о своей обители. «Пречистая Мати Христа моего, – взывал святой старец, – ходатаица, и заступница, и крепкая помощница роду человеческому! Буди и нам, недостойным, ходатаицей, присно моли Сына Твоего и Бога нашего, да призрит Он милостиво на святое место сие, посвященное в похвалу и честь Его святого имени навеки! Тебя, Матерь сладчайшего моего Христа Иисуса, призываем на помощь, рабы Твои, ибо Ты имеешь великое дерзновение у Сына Твоего и Бога! Будь же всем спасительное упокоение и пристанище!»

Так молился преподобный, его чистое сердце горело благодатным пламенем, его смиренный ум весь погружен был в молитву, и он, как дитя, в простоте души беседовал с Пречистой Матерью всех возлюбивших чистым сердцем Ее Божественного Сына.

Великий князь Дмитрий Донской. Фреска в Архангельском соборе Московского Кремля

Окончив молитву, он сел для отдохновения, но вдруг его святая душа ощутила приближение небесного явления, и он сказал своему келейному ученику преподобному Михею: «Бодрствуй, чадо, мы будем в сей час иметь чудесное посещение». Едва сказал он это, как послышался голос: «Се, Пречистая грядет!..»

Тогда старец встал и поспешно вышел в сени, здесь осиял его свет паче солнечного, и он узрел Преблагословенную Деву, сопровождаемую апостолами Петром Первоверховным и Иоанном Девственником – Богословом… Не в силах будучи вынести этого чудного сияния и неизреченной славы Матери Света, Преподобный Сергий пал ниц, но благая Матерь прикоснулась к нему рукой и ободрила его словами благодати. «Не бойся, избранниче Мой, – изрекла Она. – Я пришла посетить тебя, услышана молитва твоя об учениках твоих; не скорби больше и об обители твоей: отныне она будет иметь изобилие во всем, и не только при жизни твоей, но и по отшествии твоем к Богу Я неотступна буду от места сего и всегда буду покрывать его…» Сказала так – и стала невидима.

Вострепетал старец от страха и радости, несколько минут он был в восторженном состоянии, а когда пришел в себя, то увидел ученика своего Михея лежащим на полу, словно умерший; великий наставник мог видеть Царицу Небесную и слышал голос Ее, а ученик, пораженный ужасом, не в состоянии был видеть все и видел только свет небесный…

– Встань, чадо мое, – кротко сказал старец. Михей пришел в чувство, поднялся, но тут же упал к ногам Преподобного Сергия. «Скажи, отче, Господа ради, – говорил он, – что это за чудное видение? Душа моя едва не разделилась от тела».

Но Сергий и сам еще не мог говорить от волнения душевного, только лицо его цвело небесной радостью. «Подожди, чадо, – сказал он ученику, – и моя душа трепещет от этого видения».

Рассказав об этом таинственном событии, блаженный Епифаний, жизнеописатель Сергия, сообщает еще случаи, которые показывают, что та же всемогущая сила Божия, которая действовала через святого старца в утешение скорбящих, во исцеление болящих, кроме того, вразумляла неверующих, наказывала непокоряющихся слову благодати, исходившему из уст Богоносного Сергия. Вот один из них.

Скупой человек, живший близ обители, отнял у своего соседа, круглого сироты, откормленную им свинку, не заплатив за нее. Обиженный прибегнул к посредничеству святого старца, на которого все смотрели как на миротворца. Угодник Божий сжалился над бедняком и пригласил к себе обидчика.

– Сын мой, – сказал ему кротко старец, – веришь ли ты, что есть Бог? Знай же, что Он – Судия праведным и грешным, Отец сиротам и вдовицам. Он всегда готов на отмщение неправды людской, и страшно впасть в Его руки… Как же мы не страшимся отнимать чужое, обижать ближнего и творить всякое зло? Ужели мы еще недовольны тем, что дает Он нам по благости Своей, когда засматриваемся на чужое добро? Или ни во что ставим Его долготерпение? Разве не видим мы, как у нас на виду творящие неправду становятся нищими, их домы пустеют и память о них исчезает навсегда?.. А в будущей жизни их ждет вечное мучение! Отдай же, сын мой, сироте то, что ему следует, и впредь так не делай!

Долго увещевал преподобный жестокосердого скупца, и тот как будто устыдился своего поступка и даже обещался уплатить обиженному, что стоит свинка, но, возвратясь домой, легкомысленный пожалел денег и не сдержал своего слова. Дело было зимой. Вот он входит в клеть, где хранилась зарезанная им свинка, и с изумлением видит, что все мясо, несмотря на мороз, уже изъедено червями… На него напал такой страх, что он и после долго боялся показаться на глаза святому игумену. Между тем он тогда же заплатил бедняку цену свинки, а испорченное мясо выбросил собакам.

Пребывающие в братию

Наступил сентябрь 1391 г., и преподобный старец тяжело заболел. Еще раз собрал он всех учеников своих и еще раз простер к ним свое отеческое поучение. Он заповедовал, чтобы его духовные дети шли тем же путем к Царству Небесному, каким шествовал он сам в продолжение всей своей жизни. Прежде всего он учил их пребывать в Православии и завещал братии хранить единомыслие, блюсти чистоту душевную и телесную и любовь нелицемерную, советовал удаляться от злых похотей, предписывал умеренность в пище и питии, смирение, страннолюбие («страннолюбия не забывайте!» – эти слова Апостола, кажется, особенно любил повторять угодник Божий, и мы читаем их на многих древних иконах его).

Преподобному Сергию было открыто о его преставлении за шесть месяцев вперед. Призвав братию монастыря, он вручил игуменство ученику своему Никону, а сам предался совершенному безмолвию. В начале сентября месяца 1392 г. он впал в предсмертную болезнь, а 25 сентября он предал дух свой Богу после 78 лет жизни и после 65 лет монашества. Он приказал было положить свое тело не в церкви, а вне ее, на общем монастырском кладбище, вместе со всеми другими; но братию весьма опечалило такое его приказание; она обратилась за советом к митрополиту Киприану, и он приказал положить его в церкви на правой стороне. Так как по указанной причине погребение Преподобного Сергия должно было несколько замедлиться, то успело собраться множество народа из Москвы и из всех окрестностей монастыря.

В самом Троицком монастыре Преподобный Сергий начал быть местно почитаем как святой спустя непродолжительное время после кончины, ибо он прославился даром чудотворений, которые должны были свидетельствовать о его святости, еще при своей жизни, а не позднее, как с 1449–1450 г. находим его уже и в лике общерусских святых (тогда еще весьма немногочисленном). В 1463 г. Новгородским архиепископом Ионой, после также причисленным к лику святых, была поставлена в Новгороде, на владычнем дворе, первая известная церковь во имя Преподобного Сергия.

Останки Преподобного Сергия находились в земле в продолжение 30 лет и были изнесены из нее по особому откровению. Близ монастыря преподобного жил один благочестивый человек, который имел великую веру к нему и который часто приходил молиться к гробу. Однажды ночью, когда после домашней молитвы он сведен был в тонкий сон, явился ему Преподобный Сергий и сказал: «Возвести игумену монастыря моего, что напрасно столько времени оставляет он меня покрытым землей, в которой вода утисняет (заливает) мое тело». Благочестивый муж, от видения исполнившись страха и радости, поспешил сообщить о нем игумену, которым оставался ученик преподобного Никон. Выслушав рассказ мужа, Никон возвестил всему братству монастыря: все возрадовались и положили изнести тело преподобного из земли. Далеко пронеслась весть о намерении монастыря открыть мощи преподобного, и на торжество их открытия собрались многие священные лица и многие князья, между которыми первенствовал крестный сын преподобного и усердный попечитель его монастыря князь Звенигородско-Галичский Юрий Дмитриевич (сын Дмитрия Донского и брат великого князя Василия Дмитриевича). «И тако, – говорит повествование об открытии мощей, – священный собор, открывше чудотворный гроб, вкупе благоухания и аромат духовных исполнишася и видеша чудное зрение и умиления достойно, яко не токмо честное святаго тело цело и светло соблюдеся, но и одежда его, в ней же погребен бысть, цела бяше всяко и тлению никакоже сопричастна, и вода от обою страну ковчега (гроба) стояше видима, телесе же святаго и риз его никакоже прикасаема». Торжество открытия мощей имело место 5 июля 1422 г.

Преподобный Сергий Радонежский почитается отцом монашества в Северной, или Московской, Руси. Кроме двух монастырей – Троицкого и Киржачского – он основал еще несколько монастырей, во исполнение данных ему поручений и адресованных к нему просьб. И во всех ввел общежитие. Одновременно с ним и с его одобрения и благословения или уже после его смерти построили значительное количество монастырей. И довольно долгое время истинными монастырями считались в Московской Руси только монастыри его образца (типа), так что последующие основатели монастырей, желавшие, чтобы их монастыри были и считались настоящими монастырями, устраивали их по этому его образцу.

Преподобным Сергием были основаны Московский Симонов и Коломенский Голутвин монастыри. Московский Симонов монастырь, поставленный им на берегу Москвы-реки в верстах 5–6 от тогдашнего города (первоначально в честь Рождества Богородицы, – в настоящее время это приходская церковь в подмонастырной слободе, называемой Старым Симоновым, а потом, по перенесении монастыря на новое, нынешнее место, – в честь Успения Богородицы) был основан им около 1370 г.

По поручению Серпуховского, а вместе и Радонежского, князя Владимира Андреевича Преподобный Сергий основал Серпуховский Высоцкий монастырь (в честь зачатия святые Анны, егда зачат Святую Богородицу, – Богородицкий Зачатейский). Заложен был монастырь в 2 верстах от города Серпухова, на очень высоком берегу реки Нары (от чего и название), в 1374 г.; исполняя настоятельное желание князя, преподобный, хотя и с сожалением, дал в его строители и игумены одного из любимейших своих учеников, по имени Афанасий. У жизнеописателя Преподобного Сергия читаем: «И молит боголюбивый князь (преподобного), да дасть ему единого от ученик своих, именем Афанасия; святый же, аще и нужно (тяжко) ему бысть дарование, но любовию преклонися на прошение, бе бо Афанасие в добродетелех муж чуден и в божественных писаниих зело разумен и добросписания много(-а) руки его и до ныне свидетельствуют, и сего ради любим зело старцу». В 1382 г., оставив игуменство в Высоцком монастыре, Афанасий ушел в Константинополь, в монастырях которого и подвизался, по выражению его ученика, «яко един от убогих», а отчасти занимался и книжным делом.

Преподобный Сергий Радонежский. 1669 г.

Святому митрополиту Алексию Преподобный Сергий не построил, а помог устроить Московский Андроников, или Андрониев, монастырь. Святой Алексий, возвращаясь в 1355 г. из Константинополя с поставления в митрополиты, застигнут был бурей на Черном море. Моля Бога об избавлении от опасности, он дал обет поставить монастырь в честь святого или праздника того дня, в который благополучно пристанет к берегу. Он пристал к берегу 16 августа, потому и решил построить монастырь в честь нерукотворенного образа Спасителя, который празднуется в этот день. В 1356 г. в Константинополе он приобрел для будущего монастыря икону Нерукотворного Спаса, украшенную золотом. Монастырь, место для которого было избрано на расстоянии около 3–4 верст от тогдашнего города Москвы, на берегу реки Яузы, был основан вскоре после возвращения Алексия из второй поездки в Константинополь, в конце 1356 – начале 1357 г. Решив строить монастырь, митрополит отправился к Преподобному Сергию, с которым находился, говоря словами жизнеописателя, в духовном союзе премногой любви, в его лавру и испросил у него в строители монастыря ученика его Андроника (от которого монастырь и получил название. Скончался преподобный Андроник 13 июня 1375 г.).

Около 1365 г. Преподобный Сергий ходил в Ростов для поклонения святыне своего родного города. Во время его пребывания в Ростове к нему пришли два пустынника, по имени Феодор и Павел, и просили его, чтобы он своей молитвой положил начало монастырю, который они предполагали создать. Это Борисо-Глебский Устьинский монастырь, находящийся недалеко от Ростова, на берегу реки Устье. Возвращаясь в том же 1365 г. из Нижнего Новгорода, Преподобный Сергий положил молитвой, испрошенной у него неизвестными строителями, начало монастырю в Гороховецком уезде (нынешней Владимирской губернии), на реке Клязьме.

Ученики и собеседники преподобного Сергия, которые при его жизни или после его смерти построили общежитные и не только удаленные от мирских жилищ, но по большей части и прямо пустынные монастыри, следующие: преподобный Мефодий Пешошский, преподобный Савва Сторожевский, преподобный Сильвестр Обнорский, преподобный Павел Обнорский или Комельский, преподобный Сергий Нуромский или Обнорский, преподобный Аврамий Галичский или Чухломский, преподобный Иаков Железноборовский, преподобный Никита Серпуховско-Боровский, преподобный Стефан Махрищский, преподобный Димитрий Прилуцкий, святитель Дионисий Суздальский, преподобный Евфимий Суздальский, преподобный Кирилл Белозерский, преподобный Ферапонт Белозерско-Можайский и святитель Стефан Пермский. Восемь первых из поименованных – ученики, а семь последних – собеседники Преподобного Сергия.

Окончим наши речи о Преподобном Сергии перечислением тех известных нам учеников его, которые не исходили из его монастыря, чтобы основывать собственные монастыри, но оставались монахами первого до конца жизни.

Учеников этих известно нам не особенно много. Они разделяются на тех, о которых мы имеем некоторые сведения, а других знаем только по именам.

Первые: Симон, архимандрит Смоленский, Исаакий молчальник, Симон екклесиарх (уставщик), Илия келарь, Епифаний премудрый, Игнатий и преподобный Никон, преемник Преподобного Сергия на игуменстве.

Преподобный Сергий в уединении

О приходе к Преподобному Сергию архимандрита Симона жизнеописатель преподобного отзывается так: «Симон же много лет поживе (в монастыре Сергиевом) в покорении и в послушании, паче же в странничестве и во смирении, и всеми добродетельми исполнен, и в старости добре преставися к Богу».

Об Исаакии жизнеописатель Преподобного Сергия говорит, что он был муж зело добродетельный и что он подвизался великим воздержанием, удручая тело свое постом, бдением и молчанием. Преподобный Сергий весьма желал, было, оставить его после себя настоятелем Киржачского монастыря; но он решительно отказался, а вместо того испросил у преподобного благословение принять на себя подвиг совершенного молчания, которое потом и соблюдал до конца своей жизни. Когда преподобный благословлял Исаакия на желаемый им подвиг, то, по словам жизнеописателя, он (Исаакий) видел некоторый пламень великий, исшедший от руки преподобного и всего его окруживший. Он сподобился видеть сослужащим Преподобному Сергию Ангела Божия и ему вместе с екклесиархом Симоном рассказывал преподобный о посещении Божией Матери. В описи монастыря, составленной в 1641 г., упоминаются две рукописи его письма, чем дается знать, что его послушанием или одним из его послушаний в монастыре было писание книг. Он скончался зимой 1387 или 1388 г.

О Симоне екклесиархе жизнеописатель Преподобного Сергия говорит, что он был «во мнозей добродетели совершен», – что «и сам святый старец, т. е. Преподобный Сергий, свидетельствоваше (его) имуща свершено житие». Он сподобился видеть божественный огнь во время причащения преподобного на литургии. Он сподобился быть зрителем некоторой части видения «птиц красных». Ему вместе с Исаакием рассказывал преподобный о посещении Божией Матери.

О келаре Илие в одной из летописей записано под 1384 г.: «преставися на пентикостной неделе (т. е. неделе святой пятидесятницы) старец Илья, келарь Троицкого монастыря, добрый и послушливый».

Епифаний, за свое исключительное красноречие и за два написанных им жития – своего учителя Преподобного Сергия и святого Стефана Пермского, древними называемый мудрейшим и премудрейшим, а у новых носящий титул премудрого, был не только человек исключительный в умственном отношении, но отличавшийся и особенно строгой монашеской жизнью, ибо под старость был в монастыре духовником братии. Придя к преподобному после более и менее продолжительных странствований по Востоку, в возрасте приблизительно тридцатилетнем и живя в монастыре при нем самом около 16–17 лет, скончался около 1420–1422 г.

Игнатий. Этот инок от братства Сергиева, имевший свидетельство добродетельного жития, вскоре после кончины преподобного удостоился видения, в котором возвещалось братству обители, что он – преподобный – неотступно пребывает с ними: во время одного всенощного бдения инок видел Сергия стоящим на своем месте и поющим с братиями.

Преподобный Никон был родом из города Юрьева Владимирской области. Еще в юных летах возымев желание монашествовать, он пошел к Преподобному Сергию, но Сергий послал его в Серпухов, на Высокое, к ученику своему Афанасию, которым он и был пострижен в монашество. Достигнув в монастыре Афанасия совершенного возраста и быв сподоблен священства, он возвратился к преподобному Сергию (может быть, после того как Афанасий ушел из монастыря в Константинополь). Своим нравом и своей жизнью он приобрел такую любовь преподобного, что тот взял его к себе в келию и решил оставить своим преемником на игуменстве в монастыре. Будучи предвозвещен о своей кончине за шесть месяцев до нее, Сергий тотчас же возложил на преподобного Никона игуменство, чтобы самому провести остаток дней в безмолвии. Вскоре после смерти Преподобного Сергия он отказался от игуменства, чтобы удалиться для упражнения подвигом безмолвия и в продолжение шести лет был заменяем на игуменстве, которое потом опять воспринял, Саввой Дубенским (впоследствии Звенигородским). Перед нашествием на Москву хана Эдигея в конце 1408 г., Преподобный Сергий, явившись ему в видении вместе с святыми митрополитами Петром и Алексием, предизвестил о сожжении монастыря и вместе утешил обещанием, что после того монастырь еще более возродится. Чтобы спасти братию от ига татарского, он уводил ее куда-то в безопасное от татар место, а когда монастырь действительно был выжжен, он возобновил его в более великолепном виде. В 1422 г. он открыл мощи Преподобного Сергия, а вслед затем построил над мощами преподобного вместо деревянной церкви прекрасную каменную. О великой славе его между современниками свидетельствует жизнеописатель Пахомий Сербин, который говорил в житии, что «повсюду бе Никоново имя слышати, яко священие некое обносимо и всякими усты человеческими хвалимо». Пахомия подтверждают летописи, в которых под 1428 г. записано, что «преставись игумен Никон, чудный старец». Скончался он 17 ноября 1428 или 1429 г.

Преподобный Сергий Радонежский. Палех

Тремя из его начальных сожителей в пустыне, когда он начал принимать их к себе, были:

Василий, прозванием Сухой, пришедший к преподобному одним из первых из Дубны, из недалекого от Лавры селения с северной ее стороны, потому что верховья реки Дубны недалеко на север от лавры (стан Переяславского уезда по Переяславской дороге от Троицы назывался Верхнедубенским).

Иаков, которого звали Якутой, служивший для общины пустынножителей «посольником», т. е. посыльным, в мир, в случае каких-либо очень важных дел.

Онисим диакон, бывший Ростовский вельможа, мирянином переселившийся из Ростова на Радонеж вместе с родителями Преподобного Сергия, отец другого диакона – Елисея.

Затем еще шестеро: преподобный Михей, келейник Преподобного Сергия, присутствовавший при посещении преподобного Божиею Матерью, скончавшийся 6 мая 1385 г.

Макарий, удостоившийся вместе с Исаакием сослужащего Преподобному Сергию ангела.

Иоанникий и Елисей. Эти двое, не будучи упомянуты в житии Преподобного Сергия, изображены вместе с другими его учениками на одной иконе, находящейся в лаврской ризнице. Второй из них, вероятно, есть упомянутый сын диакона Онисима, а о сем последнем Елисее жизнеописатель преподобного дает знать способом своего упоминания о нем, что он был человек чем-то знаменитый или известный.

Варфоломей и Наум. Также не упоминаемые в житии Преподобного Сергия называются самим преподобным в одном видении, бывшем во время осады Лавры поляками.

Об иноках-воинах Пересвете и Ослябе сказано выше.

Явление Богоматери Преподобному Сергию Радонежскому

Когда вместе с разнообразной, набожно крестящейся народной волной вступаешь в ворота Сергиевой Лавры, иногда думаешь: почему в этой обители нет и не было особого наблюдателя, подобного древнерусскому летописцу, который спокойным неизменным взглядом наблюдал и ровной бесстрастной рукой записывал, «еже содеяся в Русской земле», и делал это одинаково из года в год, из века в век, как будто это был один и тот же человек, не умиравший целые столетия? Такой бессменный и не умирающий наблюдатель рассказал бы, какие люди приходили в течение 500 лет поклониться гробу Преподобного Сергия и с какими помыслами и чувствами возвращались отсюда во все концы Русской земли. Между прочим, он объяснил бы нам, как это случилось, что состав общества, непрерывною волной притекавшего ко гробу преподобного, в течение пяти веков оставался неизменным. Еще при жизни преподобного, как рассказывает его жизнеописатель-современник, многое множество приходило к нему из различных стран и городов, и в числе приходивших были и иноки, и князья, и вельможи, и простые люди, «на селе живущие». И в наши дни люди всех классов русского общества притекают к гробу преподобного со своими думами, мольбами и упованиями, государственные деятели приходят в трудные переломы народной жизни, простые люди в печальные или радостные минуты своего частного существования. И этот приток не изменился в течение веков, несмотря на неоднократные и глубокие перемены в строе и настроении русского общества: старые понятия иссякали, новые пробивались или наплывали, а чувства и верования, которые влекли сюда людей со всех концов Русской земли, бьют до сих пор тем же свежим ключом, как били в XIV в. Если бы возможно было воспроизвести писание все, что соединилось с памятью преподобного, что в эти 500 лет было молчаливо передумано и перечувствовано пред его гробом миллионами умов и сердец, это писание было бы полной глубокого содержания историей нашей всенародной политической и нравственной жизни.

Впрочем, если Преподобный Сергий доселе остается для приходящих к нему тем же, чем был для них при своей жизни, то и теперь на их лицах можно прочитать то же, что прочитал бы монастырский наблюдатель на лицах своих современников 400 или 500 лет назад. Достаточно взглянуть на первые встречные лица из многого множества в эти дни здесь теснящегося, чтобы понять, во имя чего поднялись со своих мест эти десятки тысяч, а сотни других мысленно следовали за ними. Да и каждый из нас в своей собственной душе найдет то же общее чувство, стоя у гробницы преподобного. У этого чувства уже нет истории, как для того, кто покоится в этой гробнице, давно остановилось движение времени. Это чувство вот уже пять столетий одинаково загорается в душе молящегося у этой гробницы, как солнечный луч в продолжение тысячелетий одинаково светится в капле чистой воды. Спросите любого из этих простых людей, с посохом и котомкой пришедших сюда издалека: когда жил Преподобный Сергий и что сделал для Руси XIV в., чем он был для своего времени? И редкий из них даст вам удовлетворительный ответ; но на вопрос, что он есть для них, далеких потомков людей XIV в., и зачем они теперь пришли к нему; каждый ответит твердо и вразумительно.

Есть имена, которые носили исторические люди, жившие в известное время, делавшие исторически известное жизненное дело, но имена, которые уже утратили хронологическое значение, выступили из границ времени, когда жили их носители. Это потому, что дело, сделанное таким человеком, по своему значению так далеко выходило за пределы своего века, своим благотворным действием так глубоко захватило жизнь дальнейших поколений, что с лица, его сделавшего, в сознании этих поколений постепенно спадало все временное и местное, и оно из исторического деятеля превратилось в народную идею, а самое дело его из исторического факта стало практической заповедью, заветом, тем, что мы привыкли называть идеалом. Такие люди становятся для грядущих поколений не просто великими покойниками, а вечными их спутниками, даже путеводителями, и целые века благоговейно твердят их дорогие имена не столько для того, чтобы благодарно почтить их память, сколько для того, чтобы самим не забыть правила, ими завещанного. Таково имя Преподобного Сергия; это не только назидательная, отрадная страница нашей истории, но и светлая черта нашего нравственного народного содержания.

Какой подвиг так освятил это имя? Надобно припомнить время, когда подвизался преподобный. Он родился, когда вымирали последние старики, увидевшие свет около времени татарского разгрома Русской земли и когда уже трудно было найти людей, которые бы этот разгром помнили. Но во всех русских нервах еще до боли живо было впечатление ужаса, произведенного этим всенародным бедствием и постоянно подновлявшегося многократными местными нашествиями татар. Это было одно из тех народных бедствий, которые приносят не только материальное, но и нравственное разорение, надолго повергая народ в мертвенное оцепенение. Люди беспомощно опускали руки, умы теряли всякую бодрость и упругость и безнадежно отдавались своему прискорбному положению, не находя и не ища никакого выхода. Что еще хуже, ужасом отцов, переживших бурю, заражались дети, родившиеся после нее. Мать пугала непокойного ребенка лихим татарином; услышав это злое слово, взрослые растерянно бросались бежать, сами не зная куда. Внешняя случайная беда грозила превратиться во внутренний хронический недуг; панический ужас одного поколения мог развиться в народную робость, в черту национального характера, и в истории человечества могла бы прибавиться лишняя темная страница, повествующая о том, как нападение азиатского монгола повело к падению великого европейского народа.

Благословение Дмитрия Донского Преподобным Сергием Радонежским

Могла ли, однако, прибавиться такая страница? Одним из отличительных признаков великого народа служит его способность подниматься на ноги после падения. Как бы ни было тяжко его унижение, но пробьет урочный час, он соберет свои растерянные нравственные силы и воплотит их в одном великом человеке или в нескольких великих людях, которые и выведут его на покинутую им временно прямую историческую дорогу.

Русские люди, сражавшиеся и уцелевшие в бою на Сити, сошли в могилу со своими сверстниками, безнадежно оглядываясь вокруг, не займется ли где заря освобождения. За ними последовали их дети, тревожно наблюдавшие, как многочисленные русские князья холопствовали перед татарами и дрались друг с другом. Но подросли внуки, сверстники Ивана Калиты, и стали присматриваться и прислушиваться к необычным делам в Русской земле. В то время как все русские окраины страдали от внешних врагов, маленькое срединное Московское княжество оставалось безопасным, и со всех краев Русской земли потянулись туда бояре и простые люди. В то же время московские князьки, братья Юрий и этот самый Иван Калита, без оглядки и раздумья, пуская против врагов все доступные средства, ставя в игру все, что могли поставить, вступили в борьбу со старшими и сильнейшими князьями за первенство, за старшее Владимирское княжение, и при содействии самой Орды отбили его у соперников. Тогда же устроилось так, что и русский митрополит, живший во Владимире, стал жить в Москве, придав этому городку значение церковной столицы Русской земли. И как только случилось все это, все почувствовали, что татарские опустошения прекратились и наступила давно не испытанная тишина в Русской земле. По смерти Калиты Русь долго вспоминала его княжение, когда ей впервые за сто лет рабства удалось вздохнуть свободно, и любила украшать память этого князя благодарной легендой.

Так, к половине XIV в. подросло поколение, выросшее под впечатлением этой тишины, начавшее отвыкать от страха ордынского, от нервной дрожи отцов при мысли о татарине. Недаром представителю этого поколения, сыну великого князя Ивана Калиты, Симеону, современники дали прозвание Гордого. Это поколение и почувствовало ободрение, что скоро забрезжит свет. В это именно время, в начале сороковых годов XIV в., свершились три знаменательных события: из московского Богоявленского монастыря вызван был на церковно-административное поприще скрывавшийся там скромный 40-летний инок Алексий, тогда же один 20-летний искатель пустыни, будущий Преподобный Сергий, в дремучем лесу – вот на этом самом месте – поставил маленькую деревянную келию с такой же церковью, а в Устюге у бедного соборного причетника родился сын, будущий просветитель Пермской земли св. Стефан. Ни одного из этих имен нельзя произнести, не вспомнив двух остальных. Эта присноблаженная троица ярким созвездием блещет в нашем XIV в., делая его зарей политического и нравственного возрождения Русской земли. Тесная дружба и взаимное уважение соединяли их друг с другом. Митрополит Алексий навещал Сергия в его обители и советовался с ним, желал иметь его своим преемником. Припомним задушевный рассказ в житии Преподобного Сергия о проезде св. Стефана Пермского мимо Сергиева монастыря, когда оба друга на расстоянии 10 с лишком верст обменялись братскими поклонами.

Все три св. мужа, подвизаясь каждый на своем поприще, делали одно общее дело, которое простиралось далеко за пределы церковной жизни и широко захватывало политическое положение всего народа. Это дело – укрепление Русского государства, над созиданием которого по-своему трудились московские князья XIV в. Это дело было исполнением завета, данного русской церковной иерархии величайшим святителем Древней Руси митрополитом Петром. Еще в мрачное время татарского ига, когда ниоткуда не проступал луч надежды, он, по преданию, пророчески благословил бедный тогда городок Москву, как будущую церковную и государственную столицу Русской земли. Духовными силами трех наших св. мужей XIV в., воспринявших этот завет святителя, Русская земля и пришла поработать над предвозвещенной судьбой этого города. Ни один из них не был коренным москвичом. Но в их лице сошлись для общего дела три основные части Русской земли: Алексий, сын черниговского боярина-переселенца, представлял старый киевский юг, Стефан – новый финско-русский север, а Сергий, сын ростовского боярина-переселенца, великорусскую средину. Они приложили к делу могущественные духовные силы. Это были образованнейшие русские люди своего века; о них древние жизнеописатели замечают, что один «всю грамоту добре умея», другой «всяко писание Ветхаго и Новаго Завета пройде», третий даже «книги греческия извыче добре». Потому ведь и удалось московским князьям так успешно собрать в своих руках материальные, политические силы русского народа, что им дружно содействовали добровольно соединявшиеся духовные его силы.

Но в общем деле каждый из трех деятелей делал свою особую часть. Они не составляли общего плана действий, не распределяли между собой призваний и подвигов и не могли этого сделать, потому что были люди разных поколений. Они хотели работать над самими собой, делать дело собственного душевного спасения. Деятельность каждого текла своим особым руслом, но текла в одну сторону с двумя другими, направляемая таинственными историческими силами, в видимой работе которых верующий ум прозревает миродержавную десницу Провидения. Личный долг каждого своим путем вел всех троих к одной общей цели. Будучи корнями из родовитого боярства, искони привыкшего делить с князьями труды обороны и управления страны, митрополит Алексий шел боевым политическим путем, был преемственно главным советником трех великих князей московских, руководил их боярской думой, ездил в орду ублажать ханов, отмаливая их от злых замыслов против Руси, воинствовал с недругами Москвы всеми средствами своего сана, карал церковным отлучением русских князей, непослушных московскому государю, поддерживая его первенство, с неослабной энергией отстаивая значение Москвы, как единственного церковного средоточия всей политически разбитой Русской земли. Уроженец г. Устюга, в краю которого новгородская и ростовская колонизация, сливаясь и вовлекая в свой поток туземную чудь, создавала из нее новую Русь, св. Стефан пошел с христианской проповедью в Пермскую землю продолжать это дело обрусения и просвещения заволжских инородцев. Так церковная иерархия благословила своим почином две народные цели, достижение которых послужило основанием самостоятельного политического существования нашего народа: это – сосредоточение династически раздробленной государственной власти в московском княжеском доме и приобщение восточноевропейских и азиатских инородцев к русской Церкви и народности посредством христианской проповеди.

Явление Преподобного Сергия Радонежского Василию Грязнову

Но чтобы сбросить варварское иго, построить прочное независимое государство и ввести инородцев в ограду христианской Церкви, для этого самому русскому обществу должно было встать в уровень столь высоких задач, приподнять и укрепить свои нравственные силы, приниженные вековым порабощением и унынием. Этому третьему делу, нравственному воспитанию народа, и посвятил свою жизнь Преподобный Сергий. То была внутренняя миссия, долженствовавшая служить подготовкой и обеспечением успехов миссии внешней, начатой пермским просветителем; Преподобный Сергий и вышел на свое дело значительно раньше св. Стефана. Разумеется, он мог применять к делу средства нравственной дисциплины, ему доступные и понятные тому веку, а в числе таких средств самым сильным был живой пример, наглядное осуществление нравственного правила. Он начал с самого себя и продолжительным уединением, исполненным трудов и лишений среди дремучего леса, приготовился быть руководителем других пустынножителей. Жизнеописатель, сам живший в братстве, воспитанном Сергием, живыми чертами описывает, как оно воспитывалось, с какой постепенностью и любовью к человеку, с каким терпением и знанием души человеческой. Мы все читали и перечитывали эти страницы древнего жития, повествующие о том, как Сергий, начав править собиравшейся к нему братией, был для нее поваром, пекарем, мельником, дровоколом, портным, плотником, каким угодно трудником служил ей, как раб купленный, по выражению жития, ни на один час не складывал рук для отдыха, как потом, став настоятелем обители и продолжая ту же черную хозяйственную работу, он принимал искавших у него пострижения, не спускал глаз с каждого новика, возводя его со степени на степень иноческого искуса, указывал дело всякому по силам, ночью дозором ходил мимо келий, легким стуком в дверь или окно напоминал празднословившим, что у монаха есть лучшие способы проводить досужее время, а поутру осторожными намеками, не обличая прямо, не заставляя краснеть, «тихой и кроткой речью» вызывал в них раскаяние без досады. Читая эти рассказы, видишь пред собою практическую школу благонравия, в которой сверх религиозно-иноческого воспитания главными житейскими науками были уменье отдавать всего себя на общее дело, навык к усиленному труду и привычка к строгому порядку в занятиях, помыслах и чувствах. Наставник вел ежедневную дробную терпеливую работу над каждым отдельным братом, над отдельными особенностями каждого брата, приспособляя их к целям всего братства. По последующей самостоятельной деятельности учеников Преподобного Сергия видно, что под его воспитательным руководством лица не обезличивались, личные свойства не стирались, каждый оставался сам собой и, становясь на свое место, входил в состав сложного и стройного целого, как в мозаической иконе различные по величине и цвету камешки укладываются под рукой мастера в гармоническое выразительное изображение. Наблюдение и любовь к людям дали умение тихо и кротко настраивать душу человека и извлекать из нее, как из хорошего инструмента, лучшие ее чувства, – то уменье, перед которым не устоял самый упрямый русский человек XIV века кн. Олег Иванович рязанский, когда по просьбе великого князя московского Дмитрия Ивановича, как рассказывает летописец, «старец чудный» отговорил «суровейшего» рязанца от войны с Москвой, умилив его тихими и кроткими речами и благоуветливыми глаголами.

Так воспиталось дружное братство, производившее, по современным свидетельствам, глубокое назидательное впечатление на мирян. Мир приходил к монастырю с пытливым взглядом, каким он привык смотреть на монашество, и если его не встречали здесь словами приди и виждь, то потому, что такой зазыв был противен Сергиевой дисциплине. Мир смотрел на чин жизни в монастыре преподобного Сергия, и то, что он видел, быт и обстановка пустынного братства поучали его самым простым правилам, которыми крепко людское христианское общежитие. В монастыре все было бедно и скудно, или, как выразился разочарованно один мужичок, пришедший в обитель Преподобного Сергия повидать прославленного величественного игумена, «все худостно, все нищетно, все сиротинско»; в самой ограде монастыря первобытный лес шумел над келиями и осенью обсыпал их кровли палыми листьями и иглами; вокруг церкви торчали свежие пни и валялись неубранные стволы срубленных деревьев; в деревянной церковке за недостатком свеч пахло лучиной; в обиходе братии столько же недостатков, сколько заплат на сермяжной ряске игумена; чего ни хватись, всего нет, по выражению жизнеописателя; случалось, вся братия по целым дням сидела чуть не без куска хлеба. Но все дружны между собой и приветливы к пришельцам, во всем следы порядка и размышления, каждый делает свое дело, каждый работает с молитвой и все молятся после работы; во всех чуялся скрытый огонь, который без искр и вспышек обнаруживался живительной теплотой, обдававшей всякого, кто вступал в эту атмосферу труда, мысли и молитвы. Мир видел все это и уходил ободренный и освеженный, подобно тому, как мутная волна, прибивая к прибрежной скале, отлагает от себя примесь, захваченную в неопрятном месте, и бежит далее светлой и прозрачной струёй. Надобно припомнить людей XIV в., их быт и обстановку, запас их умственных и нравственных средств, чтобы понять впечатление этого зрелища на набожных наблюдателей. Нам, страдающим избытком нравственных возбуждений и недостатком нравственной восприимчивости, трудно уже воспроизвести слагавшееся из этих наблюдений настроение нравственной сосредоточенности и общественного братства, какое разносили по своим углам из этой пустыни побывавшие в ней люди XIV в. Таких людей была капля в море православного русского населения. Но ведь и в тесто немного нужно вещества, вызывающего в нем живительное брожение. Нравственное влияние действует не механически, а органически. На это указал сам Христос, сказав: «Царство Божие подобно закваске». Украдкой западая в массы, это влияние вызывало брожение и незаметно изменяло направление умов, перестраивало весь нравственный строй души русского человека XIV в. От вековых бедствий этот человек так оскудел нравственно, что не мог не замечать в своей жизни недостатка этих первых основ христианского общежития, но еще не настолько очерствел от этой скудости, чтобы не чувствовать потребности в них.

Образ Преподобного Сергия в Троице-Сергиевой Лавре

Пробуждение этой потребности и было началом нравственного, а потом и политического возрождения русского народа. Пятьдесят лет делал свое тихое дело Преподобный Сергий в Радонежской пустыни; целые полвека приходившие к нему люди вместе с водой из его источника черпали в его пустыни утешение и ободрение и, воротясь в свой круг, по каплям делились им с другими. Никто тогда не считал гостей пустынника и тех, кого они делали причастниками приносимой ими благодатной росы, – никто не думал считать этого, как человек, пробуждающийся с ощущением здоровья, не думает о своем пульсе. Но к концу жизни Сергия едва ли вырывался из какой-либо православной груди на Руси скорбный вздох, который бы не облегчался молитвенным призывом имени св. старца. Этими каплями нравственного влияния и выращены были два факта, которые легли среди других основ нашего государственного и общественного здания и которые оба связаны с именем Преподобного Сергия. Один из этих факторов – великое событие, совершившееся при жизни Сергия, а другой – целый сложный и продолжительный исторический процесс, только начавшийся при его жизни.

Событие состояло в том, что народ, привыкший дрожать при одном имени татарина, собрался, наконец, с духом, встал на поработителей и не только нашел в себе мужество встать, но и пошел искать татарских полчищ в открытой степи и там повалился на врагов несокрушимой стеной, похоронив их под своими многотысячными костями. Как могло это случиться? Откуда взялись, как воспитались люди, отважившиеся на такое дело, о котором боялись и подумать их деды? Глаз исторического знания уже не в состоянии разглядеть хода этой подготовки великих борцов 1380 г.; знаем только, что Преподобный Сергий благословил на этот подвиг главного вождя русского ополчения, сказав: «Иди на безбожников смело, без колебания, и победишь», – и этот молодой вождь был человек поколения, возмужавшего на глазах Преподобного Сергия и вместе с князем Димитрием Донским бившегося на Куликовом поле.

Чувство нравственной бодрости, духовной крепости, которое Преподобный Сергий вдохнул в русское общество, еще живее и полнее воспринималось русским монашеством. В жизни русских монастырей со времени Сергия начался замечательный перелом: заметно оживилось стремление к иночеству. В бедственный первый век ига это стремление было очень слабо: в сто лет 1240–1340 гг. возникло всего каких-нибудь десятка три новых монастырей. Зато в следующее столетие 1340–1440 гг., когда Русь начала отдыхать от внешних бедствий и приходить в себя, из куликовского поколения и его ближайших потомков вышли основатели до 150 новых монастырей. Таким образом, древнерусское монашество было точным показателем нравственного состояния своего мирского общества: стремление покидать мир усиливалось не от того, что в миру скоплялись бедствия, а по мере того, как в нем возвышались нравственные силы. Это значит, что русское монашество было отречением от мира во имя идеалов, ему непосильных, а не отрицанием мира во имя начал, ему враждебных. Впрочем, исторические факты здесь говорят не более того, что подсказывает сама идея православного иночества. Эта связь русского монастыря с миром обнаружилась и в другом признаке перелома, в перемене самого направления монастырской жизни со времен Преподобного Сергия. До половины XIV в. почти все монастыри на Руси возникали в городах или под их стенами; с этого времени решительный численный перевес получают монастыри, возникавшие вдали от городов, в лесной глухой пустыне, ждавшей топора и сохи. Так, к основной цели монашества, в борьбе с недостатками духовной природы человека, присоединилась новая борьба с неудобствами внешней природы; лучше сказать, эта вторая цель стала новым средством для достижения первой.

Преподобный Сергий со своею обителью и своими учениками был образцом и начинателем в этом оживлении монастырской жизни, «начальником и учителем всем монастырем, иже в Руси», как называет его летописец. Колонии Сергиевской обители, монастыри, основанные учениками преподобного или учениками его учеников, считались десятками, составляли почти четвертую часть всего числа новых монастырей во втором веке татарского ига, и почти все эти колонии были пустынные монастыри подобно своей митрополии. Но, убегая от соблазнов мира, основатели этих монастырей служили его насущным нуждам. До половины XIV в. масса русского населения, сбитая врагами в междуречье Оки и верхней Волги, робко жалась здесь по немногим расчищенным среди леса и болот полосам удобной земли. Татары и Литва запирали выход из этого треугольника на запад, юг и юго-восток. Оставался открытым путь на север и северо-восток за Волгу; но то был глухой непроходимый край, кое-где занятый дикарями финнами; русскому крестьянину с семьей и бедными пожитками страшно было пуститься в эти бездорожные дебри. «Много было тогда некрещеных людей за Волгой», т. е. мало крещеных, говорит старая летопись одного заволжского монастыря о временах до Сергия. Монах-пустынник и пошел туда смелым разведчиком. Огромное большинство новых монастырей с половины XIV до конца XV в. возникло среди лесов костромского, ярославского и вологодского Заволжья: этот волжско-двинский водораздел стал северной Фиваидой православного Востока. Старинные памятники истории Русской Церкви рассказывают, сколько силы духа проявлено было русским монашеством в этом мирном завоевании финского языческого Заволжья для христианской церкви и русской народности. Многочисленные лесные монастыри становились здесь опорными пунктами крестьянской колонизации: монастырь служил для переселенца-хлебопашца и хозяйственным руководителем, и ссудной кассой, и приходской церковью, и, наконец, приютом под старость. Вокруг монастырей оседало бродячее население, как корнями деревьев сцепляется зыбучая песчаная почва. Ради спасения души монах бежал из мира в заволжский лес, а мирянин цеплялся за него и с его помощью заводил в этом лесу новый русский мир. Так создавалась верхневолжская Великороссия дружными усилиями монаха и крестьянина, воспитанных духом, какой вдохнул в русское общество Преподобный Сергий.

Напутствуемые благословением старца, шли борцы, одни на юг за Оку на татар, другие на север за Волгу на борьбу с лесом и болотом.

М. Нестеров. Преподобный Сергий Радонежский

Время давно свеяло эти дела с народной памяти, как оно же глубоко заметало вековой пылью кости куликовских бойцов. Но память святого пустынножителя доселе парит в народном сознании, как гроб с его нетлеющими останками невредимо стоит на поверхности земли. Чем дорога народу эта память, что она говорит ему, его уму и сердцу? Современным, засохшим в абстракциях и схемах языком трудно изобразить живые, глубоко сокрытые движения верующей народной души. В эту душу глубоко запало какое-то сильное и светлое впечатление, произведенное когда-то одним человеком и произведенное неуловимыми, бесшумными нравственными средствами, про которые не знаешь, что и рассказать, как не находишь слов для передачи иного светлого и ободряющего, хотя молчаливого взгляда. Виновник впечатления давно ушел, исчезла и обстановка его деятельности, оставив скудные остатки в монастырской ризнице да источник, изведенный его молитвою, а впечатление все живет, переливаясь свежей струей из поколения в поколение, и ни народные бедствия, ни нравственные переломы в обществе доселе не могли сгладить его. Первое смутное ощущение нравственного мужества, первый проблеск духовного пробуждения – вот в чем состояло это впечатление. Примером своей жизни, высотой своего духа Преподобный Сергий поднял упавший дух родного народа, пробудил в нем доверие к себе, к своим силам, вдохнул веру в свое будущее. Он вышел из нас, был плоть от плоти нашей и кость от костей наших, а поднялся на такую высоту, о которой мы и не чаяли, чтобы она кому-нибудь из наших была доступна. Так думали тогда все на Руси и это мнение разделял православный Восток, подобно тому цареградскому епископу, который, по рассказу Сергиева жизнеописателя, приехав в Москву и слыша всюду толки о великом русском подвижнике, с удивлением восклицал: «Како может в сих странах таков светильник явитися?» Преподобный Сергий своей жизнью, самой возможностью такой жизни дал почувствовать заскорбевшему народу, что в нем еще не все доброе погасло и замерло; своим появлением среди соотечественников, сидевших во тьме и сени смертной, он открыл им глаза на самих себя, помог им заглянуть в свой собственный внутренний мрак и разглядеть там еще тлевшие искры того же огня, которым горел озаривший их светоч. Русские люди XIV в. признали это действие чудом, потому что оживить и привести в движение нравственное чувство народа, поднять его дух выше его привычного уровня – такое проявление духовного влияния всегда признавалось чудесным, творческим актом; таково оно и есть по своему существу и происхождению, потому что его источник – вера. Человек, раз вдохнувший в общество такую веру, давший ему живо ощутить в себе присутствие нравственных сил, которых оно в себе не чаяло, становится для него носителем чудодейственной искры, способной зажечь и вызвать к действию эти силы всегда, когда они понадобятся, когда окажутся недостаточными наличные обиходные средства народной жизни. Впечатление людей XIV в. становилось верованием поколений, за ними следовавших. Отцы передавали воспринятое ими одушевление детям, а они возводили его к тому же источнику, из которого впервые почерпнули его современники. Так духовное влияние Преподобного Сергия пережило его земное бытие и перелилось в его имя, которое из исторического воспоминания сделалось вечно деятельным нравственным двигателем и вошло в состав духовного богатства народа. Это имя сохраняло силу непосредственного личного впечатления, какое производил преподобный на современников; эта сила длилась и тогда, когда стало тускнеть историческое воспоминание, заменяясь церковной памятью, которая превращала это впечатление в привычное, поднимающее дух настроение. Так теплота ощущается долго после того как погаснет ее источник. Этим настроением народ жил целые века; оно помогало ему устроить свою внутреннюю жизнь, сплотить и упрочить государственный порядок. При имени Преподобного Сергия народ вспоминает свое нравственное возрождение, сделавшее возможным и возрождение политическое, и затверживает правило, что политическая крепость прочна только тогда, когда держится на силе нравственной. Это возрождение и это правило – самые драгоценные вклады Преподобного Сергия, не архивные или теоретические, а положенные в живую душу народа, в его нравственное содержание. Нравственное богатство народа наглядно исчисляется памятниками деяний на общее благо памятями деятелей, внесших наибольшее количество добра в свое общество. С этими памятниками и памятями срастается нравственное чувство народа; они – его питательная почва; в них его корни; оторвите его от них – оно завянет, как скошенная трава. Они питают не народное самомнение, а мысль об ответственности потомков перед великими предками, ибо нравственное чувство есть чувство долга. Творя память Преподобного Сергия, мы проверяем самих себя, пересматриваем свой нравственный запас, завещанный нам великими строителями нашего нравственного порядка, обновляем его, пополняя произведенные в нем траты. Ворота Лавры Преподобного Сергия затворятся и лампады погаснут над его гробницей – только тогда, когда мы растратим этот запас без остатка, не пополняя его.

Возбранный от Царя сил Господа Иисуса, данный России Воеводо и чудотворче предивный, преподобне отче Сергие! Прославляюще мы прославльшаго тя славы Господа, благодарственное пение воспеваем ти, ибо молитвами твоими от нашествия иноплеменник и скорбных обстояний нас присно избавляеши, яко имея дерзновение ко Господу, от всяких нас бед свободи, да зовем ти:

Радуйся, Сергие, скорый помощниче и преславный чудотворче.

Ангелов Творец, предуведевый по самовластному чистаго сердца твоего изволению, всеусердствующее Его воли исполнение, еще во чреве матерни трикратным возглашением показа тя миру истиннаго служителя быти Святыя Троицы и научи всех вопити тебе сице:

Радуйся, прежде век, яко имаши верный раб Христов быти, предусмотренный;

Икона Преподобного Сергия Радонежского

радуйся, во оноже время во блаженное и Небесное жилище предуставленный.

Радуйся, от чрева матерня на службу Небеснаго Царя, яко воин, хотящий верен Ему быти, призванный;

радуйся, яко благодатию Божиею оправданный.

Радуйся, не точию России, но и всей вселенней прославленный;

радуйся, трикратным твоим во чреве возглашением родителей и всех слышащих удививый.

Радуйся, по рождении своем постное иноческое житие показавый;

радуйся, от сосца матерня воздержание чудное явивый.

Радуйся, яко в среду и пяток млека никакоже вкусивый;

радуйся, родителей благих добрый и избранный плод.

Радуйся, радости скорбящим и милости с верою у тебе просящим подателю;

радуйся, печалей злых во всяких приключениих отгонителю.

Радуйся, Сергие, скорый помощниче и преславный чудотворче.

КОНДАК 2

Видящи вся Россия и иныя страны данною тебе, преподобне отче Сергие, благодатию Божиею с верою к святым твоим мощем приходящим и скорое вспоможение, и присное преславное чудес творение, удивляются. И мы вси, веселящеся, яко имеем таковаго Милостиваго помощника, Прославльшаго тя прославляюще и тя, благаго раба и вернаго слугу Господня, восхваляюще, вопием Ему: Аллилуиа.

Икос 2

Разум, еще сущу ти во чреве матерни, Святую Троицу прославити Иисус Христос даровавый, и веру крепкую, надежду несумненную, любовь истинную к Нему имети утвердивый, сподоби тя во имя Святыя Троицы преславный храм и обитель чудную устроити, и во ону множество инок собрати. Сего ради вернии научишася воспевати тебе тако:

Радуйся, честное Пресвятыя Троицы носило и похваление;

радуйся, добре стадо, тобою собранное, во спасение наставляяй.

Радуйся, честный образе агнцем и пастырем;

радуйся, правило веры и образе кротости духовныя.

Радуйся, святыням чистое и непорочное жилище;

радуйся, еще при жизни сподобивыйся видети Пресвятую Богородицу со двема апостолома.

Радуйся, удостоивыйся во время совершения литургии сослужения ангельскаго;

радуйся, во святую литургию в благодати Божией весь аки во огни стоящий.

Радуйся, оным Божественным огнем, в потир вшедым, причастивыйся;

радуйся, достоин бывый ангельскаго собеседования.

Радуйся, преисполненный всякия благостыни;

радуйся, чистоты душевныя и телесныя усердный хранителю.

Радуйся, Сергие, скорый помощниче и преславный чудотворче.

КОНДАК 3

Силою, данною ти свыше, будущая яко настоящая созерцая, возвещал еси и великому князю Димитрию о победе многочисленных прегордых агарян, хотящих Россию огнем и мечем опустошити, прореки еси, и от своего иноческаго лика двух монахов на противных в помощь дал еси, и молитвою твоею святою к Богу вопия, на агаряны победу сотворил еси. За еже тя прославляюще, и о таковой же твоей на сопротивных православному воинству помощи просяще, Богу вопием: Аллилуиа.

Икос 3

Имуще помышление родителие твои и людие о трикратном твоем во чреве матернем в церкви глашении и удивльшеся, разумеша нечто преславное и чудное быти: и по сих уведевше твое радостное рождение, радовахуся и радостная тебе приношаху, глаголюще:

Радуйся, отроча добродушевное и благонадежное;

радуйся, детище, всякия благодати Божия исполненное.

Радуйся, пречудное в младенчестве постничество нам являяй;

радуйся, оным многих приводяй во удивление и увеселяяй.

Радуйся, яко с тобою всегда бе благодать Господня;

радуйся, от юности твоея всем сердцем и мыслию Бога возлюбивый.

Радуйся, кротость, смирение и бдение имевыи;

радуйся, вся мира сего красная, яко скоро исчезающая, презревый.

Радуйся, вся плотския похоти Бога ради умертвивый;

радуйся, многообразныя козни лукаваго силою Божиею победивый.

Радуйся, многия люди от греховнаго пути ко Господу обративый и спасый;

радуйся, яко тобою сладостей духовных исполняемся.

Радуйся, Сергие, скорый помощниче и преславный чудотворче.

КОНДАК 4

Бури жития мира сего, присно внутренними и внешними злострадании волнующагося, преподобне отче Сергие, избавився, пришел еси во пристанище немятежное небесное, на места злачна и прохладна, идеже потоцы сладости неисповедимыя, пища славы Божия нетленная, пения и гласы празднующих. Тамо почиваеши и веселишися, со всеми ангельскими силами поя Богу: Аллилуиа.

Икос 4

Слышаша, преподобне отче Сергие, ближнии и дальнии ангелоподобное твое житие, и благодати чудес струю выну текущую, яко молитвою твоею прокаженнии очищаются, слепии прозирают, хромии ходят и разнообразных недуг с верою притекающих здравие улучают, сих избавльшеся вопияху к тебе таковая:

Радуйся, мироварнице, на вся недуги врачевание подавающая;

радуйся, безмездно паче естества врачу скоромилостивый.

Радуйся, милости превеликия и скорбным сострадания сокровище;

радуйся, всеусерднаго о людех промышления приятелище.

Радуйся, душу свою за человеки положити готовый;

радуйся, увеселение и отрада к тебе прибегающим.

Радуйся, мертвеца преславно молитвою твоею ожививый;

радуйся, оскудение монастырское в пищи исполнивый.

Радуйся, в сусе месте поток водный тещи у Бога испросивый;

радуйся, яко таяжде вода, молитвою твоею исцеляющи недуги, чудодействует.

Радуйся, чудес пучино, Богом излиянная;

радуйся, желаемых благ пришедшим к тебе подателю.

Радуйся, Сергие, скорый помощниче и преславный чудотворче.

Сергий Радонежский с житием

КОНДАК 5

Боготечная пресветлая звезда явился еси, преподобне отче Сергие, небо церковное украшаяй и всех блудящих по морю страстнаго жития сего данною тебе от Солнца Правды Христа Иисуса, истиннаго Бога, благодатию озаряяй, мрак печалей и мглу всяких недуг и скорбей прогоняяй, наставляеши всех к тебе с верою притекающих на путь спасенный, к вечному Небесному Отечеству ведущий, поющих Богу: Аллилуиа.

Икос 5

Видев преподобный Сергий, яко в мире сем всяческая суета и тлению причастна, потщася вседушно Превечному Богу благоугодити, и воистинну не вотще потрудися: премени бо тленная на нетленная, наипаче же предстояния сподобися у страшнаго Престола Владычня в славе вечней. Темже вопием ему:

Радуйся, яко идеже Христос в телеси, таможде и ты пребываеши;

радуйся, тамо, яко в зерцале, в Бозе вся Ему любезная созерцаеши.

Радуйся, яко созерцая в Нем молящихся ти о помощи, молитвою твоею им полезная ходатайствуеши;

радуйся, скорый помощниче призывающим тя во бранех православным.

Радуйся, молитвою твоею Российстей стране победы на противныя подаваяй;

радуйся, скорбящим скоропредстательный утешителю.

Радуйся, немощей телесных и душевных немздоприемный исцелителю;

радуйся, многая чудеса благодатию Духа Святаго содеваяй.

Радуйся, хромым хождение и слепым прозрение подаваяй;

радуйся, грозд винный, питающий нас и веселящий.

Радуйся, розго Христа лозы истинныя, мног плод в пособие православным творящая;

радуйся, благий рабе и верный, и добрый делателю винограда Христова.

Радуйся, Сергие, скорый помощниче и преславный чудотворче.

КОНДАК 6

Проповедует держава Российская, богомудре Сергие, труды твоя и болезни, бдение же и сухоядение, ради душевнаго твоего спасения подъятыя, егоже ради прослави тя Господь славою Своею Божественною. Темже, яко рай насажденный, в Церкви явился еси, имущи древо жизни Самаго Господа, от Негоже вкусившии вся скоро гибнущая в мире сем презирают и радостно в прекрасный виноград вышний входят, идеже ты, предстоя Ему, вопиеши: Аллилуиа.

Икос 6

Возсия Церкви и стране нашей Российстей просвещение совершенных твоих добродетелей, преподобне отче Сергие, о нихже благодаряще Отца Небеснаго, давшаго тебе толикую благодать величия Своего к тебе, яко к теплому о нас молитвеннику, радостная воспеваем тако:

Радуйся, ангельское житие нам являяй;

радуйся, страсти греховныя уставляяй.

Радуйся, образе истиннаго смирения;

радуйся, зерцало совершеннаго терпения.

Радуйся, наставниче великий спасению;

радуйся, приводяй грешных ко исправлению.

Радуйся, известный исполнителю заповедей Христовых;

радуйся, душ немощных исцеление.

Радуйся, милостыню творити научаяй;

радуйся, ризы и брашна немощным подавати повелеваяй.

Радуйся, пустынниче, мирскую честь и богатство возненавидевый;

радуйся, постниче, от юности Богу послуживый.

Радуйся, Сергие, скорый помощниче и преславный чудотворче.

КОНДАК 7

Хотя избран дом Духу Святому себе сотворити, потщался еси тесным и прискорбным путем, ведущим в жизнь вечную, взем на рамо свое Крест Христов, шествовати, еже благодатию Божиею от юности твоея непорочно в творениих заповедей Господних совершив, достигл еси уготованнаго тебе в небесном всевеселом пребывании воздаяния, и тамо благодарственно поеши Богу: Аллилуиа.

Икос 7

Новую благодать показа всех Творец и Владыка тебе, богомудре Сергие: аще бо и умерл еси на земли плотию, но душею в вышнем селении всегда жив сый, многая и преславная чудеса в мире живущим людем действуеши, и теплым твоим ходатайством пособствуеши, вопиющим к тебе таковая:

Радуйся, девственниче душею и телом;

радуйся, иноком наставниче предивный.

Радуйся, душ наших радование;

радуйся, быстрое нищим услышание.

Радуйся, скорбящим приятное попечение;

радуйся, чистоты усердный хранителю.

Радуйся, ненадежным надеяние;

радуйся, всея России увеселение.

Радуйся, древо чудоточное рая Иисусова;

радуйся, крине райскаго прозябения.

Радуйся, миро Христова благоухания;

радуйся, яко тобою приносится радование.

Радуйся, Сергие, скорый помощниче и преславный чудотворче.

КОНДАК 8

Страшное и преславное чудо является притекающим к тебе, богомудре Сергие: ибо данною тебе Божиею благодатию с верою просящих немедленно от всяких многообразных телесных и душевных скорбей исцеляеши, от бед избавляеши, от напастей охраняеши, и всем всяко благополезное прошение исполняеши, и вопиеши Богу: Аллилуиа.

Икос 8

Весь еси, преподобне отче Сергие, в вышних, но и нижних не оставляеши: присно со Христом Царем Вечным царствуеши и нас, грешных и недостойных, пред Ним воспоминаеши, моляся о спасении нашем. Темже от усердия нашего вопием к тебе сице:

Радуйся, оставльшии имение и возлюбивый нищету Христову;

радуйся, достигий к неистощимому богатству.

Радуйся, Духу Святому подклонивыйся со всяким смирением;

радуйся, воине Христов непобедимый явльшийся.

Радуйся, крилома богомыслия сети вражия сокрушивый;

радуйся, смирением возвышаемый, в вечныя кровы возлетевый.

Радуйся, просвещенный внутрь благодатию;

радуйся, истребивый страстей мглу душевредную.

Радуйся, в подвизех дневных и нощных течение совершивый;

радуйся, в невечернем дни Царствия Божия присно почиваяй.

Радуйся, тамо снедения пищи разумныя сподобльшийся;

радуйся, яко того блаженства от Бога вечно удостоивыйся.

Радуйся, Сергие, скорый помощниче и преславный чудотворче.

КОНДАК 9

Всякое естество ангельское удивися великому свыше тебе дарованию, яко на земли невещественное житие показал еси, и во плоти, аки безплотен, явился еси. Сего ради многих чудес творения от Господа прием, чистою и боголюбезною душею твоею Того благостию к Небесным причтен еси силам, в Небесех ныне поеши всесильному Богу: Аллилуиа.

Икос 9

Ветия многовещанныя недоумеют достойно славити тя, достойный всякия славы, славне преподобне отче Сергие, ибо пачеестественная многая преславная чудодействия, еще жив сущь, показал еси, но и по смерти тая благодатию Божиею творити не престаеши. Мы же, любовию понуждаеми, дерзаем пети тебе сице:

Радуйся, земный Ангеле и небесный человече;

радуйся, во плоти живый духовно, на земли небесно.

Радуйся, в человечестве пребываяй ангельски, в мире премирно;

радуйся, душевныма твоима очима выну Господа созерцавый.

А. Васнецов. Старорусский город

Радуйся, пред лицем Божиим, яко раб пред Господем, ходивый;

радуйся, пред Оным, яко сын пред Отцем, яко ученик пред Учителем, шествовавый.

Радуйся, яко воин пред Воеводою готов сый вся повеленная Им творити;

радуйся, добрый стада своего иночествующих наставниче и правителю.

Радуйся, шествовавый от силы в силу, дондеже явися тебе Бог богов в Сионе;

радуйся, Единаго Господа возлюбивый и к Нему очеса своя выну имевый.

Радуйся, во вся дни живота своего Его искавый и в Нем намерение полагавый;

радуйся, ничесого на Небеси и на земли, разве Христа Иисуса, видети желавый.

Радуйся, Сергие, скорый помощниче и преславный чудотворче.

КОНДАК 10

Спасти хотя душу твою, в юности возраста своего отреклся еси воли своея и во знамение отсечения ея постригл еси власы главы своея и был еси монах, покоривый себе воли Божией и начальником, от Него поставленным, ихже веления тако слушал еси, яко Самаго Господа, никогда же прекословя, но слову веления исполнением дела отвещавая. Всяческая же приключения благодарно, яко верный раб, от Господа приимал еси, Емуже на Небесех предстоя, ныне вопиеши: Аллилуиа.

Икос 10

Стена еси всем человеком, к заступлению твоему прибегающим, преподобне богомудре Сергие. Темже и нам к тебе приходящим и милостиваго твоего во всяких нуждах заступления у Царя Небеснаго просящим, буди стена крепкая и ограждение непреоборимое, от всяких нас бед и напастей застеняя и ограждая, за еже мы вопием тебе таковая:

Радуйся, воине Царя Небеснаго, не обязавыйся куплями житейскими, да Ему угоден будеши;

радуйся, не восхотевый двема господинома, Богу и миру, работати, но Единому Богу точию.

Радуйся, от юности на тело свое, на мир сей и диавола вооруживыйся;

радуйся, постом, поклоны, стоянием на молитве, бдением умертвивый плоть свою.

Радуйся, умертвивый оную прежде, нежели она жива страстем бяше;

радуйся, мертву содеявый гортань противу приимания сластей.

Радуйся, мертв сотворивый язык противу глаголания скверных, клеветных и ложных;

радуйся, мертвы устроивый ушеса противу слышания душевредных.

Радуйся, мертвы содеявый руце противу грабления и всяких зол творения;

радуйся, мертво сотворивый чрево противу объядения и пиянства.

Радуйся, мертва соделавый трудами чресла своя противу нечистоты;

радуйся, мертвы сотворивый нозе противу течения в путь грешников и на совет нечестивых.

Радуйся, Сергие, скорый помощниче и преславный чудотворче.

КОНДАК 11

Пение благодарственное благотворителю Христу Иисусу, тя, преподобне отче, прославляюще, вси православнии взывают, яко даровал ти многих чудес силу творения: слепыя просвещати, прокаженныя очищати, больныя врачевати, бесныя от демонскаго дручения свобождати, толико сильне, якоже и не у приведенных к тебе бывшим бесным, еще на пути демони от них отбегаху и ктому не возвращахуся, боящеся в тебе силы Божия, юже выну в Небесех прославляя, вопиеши Богу: Аллилуиа.

Икос 11

Светозарное светило в православной Российстей державе и во всей вселенней благодатию немерцающаго Солнца, Христа Иисуса, просвещающею возсиявшее, зрим тя, богомудре отче: с невещественными бо в вышних предстоя Престолу Троицы Пресвятыя, радости превеликия исполнен еси и Божественными лучами Трисолнечнаго Света осияваемь, облистаеши верныя, вопиющия к тебе таковая:

Радуйся, возшедый на гору превысоку добродетелей Божественных;

радуйся, яко от тоя удобь возшел еси на гору небесную.

Радуйся, яко от обители земныя во обитель небесную водворился еси;

радуйся, яко восходя тамо душею, нам мощи твоя святыя оставил еси.

Радуйся, яко мощи твоя исцелевают всякия скорби и болезни;

радуйся, яко мощей твоих демони трепещут.

Радуйся, яко твоя мощи комуждо в приключьшихся печалех бывают увеселение;

радуйся, душею востекий в Сион Горний к Царю Небесному.

Радуйся, яко тамо предстоя, о всех нас к Нему тепле ходатайствуеши;

радуйся, яко благоутробие Его о всех чтущих память твою умилостивляеши.

Радуйся, стране нашей на противных победу молитвою твоею содеваеши;

радуйся, яко всем верным всякое прошение во их пользу исполняеши.

Радуйся, Сергие, скорый помощниче и преславный чудотворче.

КОНДАК 12

Благодать, данную ти от Бога, сведуще, тебе, приснаго нашего милостиваго отца, прилежно просим: пролей ныне теплую твою молитву о нас, грешных, ко Господу, яко да презрев вся наша согрешения, дарует победы на враги, яко царю Константину на Максентиа, яко Давиду на Голиафа; державу Российскую да укрепит, Церковь Свою Святую от распрей и расколов незыблему да сохранит, обилие всяких плодов земли да дарует и вся православныя христианы да спасет и помилует, чесого от Него твоими молитвами улучити ожидающе, вопием Ему: Аллилуиа.

Икос 12

Поюще дивнаго во святых Своих Царя Небеснаго, прославльшаго тя, вернаго Своего раба, Преподобнаго отца Сергиа, милостивое твое, скорое нам во всяких нуждах и печалех поможение прославляем, ибо в тебе в Троице прославляемый Бог наш преславным многим чудодействием дивно прославися, о чесом удивляющеся вопием к тебе сице:

Радуйся, великославный Российский наш Заступниче, отче Сергие;

радуйся, совершенный в добродетелех человече.

Радуйся, дивный подражателю совершенства Отца нашего Небеснаго;

радуйся, преблагий и добрый наставниче иноков.

Радуйся, о6разе пустынножителей и устроителю общаго жития;

радуйся, всех православных скорый помощниче и Заступниче.

Радуйся, Царя Небеснаго и Бога известный умилостивителю;

радуйся, многажды заступлением твоим прошения предваряяй.

Радуйся, покрове, Богом зданный, имже покрываются мнози;

радуйся, ленивых подвигнувый твоими христоподражательными нравы.

Радуйся, доброзрачное света евангельскаго всесветлое сияние;

радуйся, Трисолнечнаго Святыя Троицы света выну просвещающее озарение.

Радуйся, Сергие, скорый помощниче и преславный чудотворче.

КОНДАК 13

О чудотворче преславный и заступниче всем нам во всяких бедах и скорбех скорый и пречудный, богомудре отче Сергие! Нынешнее наше приими приношение и богоприятным твоим ходатайством умоли Господа сил силу свыше православному нашему воинству на сопротивныя подати и нам всем, Того благодатию очистившимся, от геенны избавитися и грядущая в Небесех благая улучити, вопиющим Ему: Аллилуиа. (Этот кондак читается трижды, затем икос 1 и кондак 1)

ДРЕВНИЙ ТРОПАРЬ ПРЕПОДОБНОМУ СЕРГИЮ(Из Следованной Псалтири XV в., писанной в Ростове)

В чистоте житиа, источник слез твоих, исповеданиа и трудовныя поты съвокупил еси, и купель духовную источил еси, священный Сергие Преподобне, омываеши соугубстве, творящим любовию память твою, скверны обоямо душевныя и телесныя; сих ради чада твоя сущи въпием ти: моли, Отче, Святую Троицю о душах наших.

ДРЕВНИЙ КОНДАК ПРЕПОДОБНОМУ СЕРГИЮ(Из рукописных святцев XV в.)

Яко безплотным равножитель, всех Преподобных превозшел еси постничьскыми труды и бдении молитвенными, мудре Сергие; тем восприял еси от Бога исцеляти недугы и прогоняти бесы; того ради въпием ти: радуйся, Отче Преподобне Сергие.

Освященная главо, преподобне и богоносне отче наш Сергие, молитвою твоею, и верою и любовию, яже к Богу, и чистотою сердца, еще на земли во обитель Пресвятыя Троицы душу твою устроивый, и ангельскаго общения и Пресвятыя Богородицы посещения сподобивыйся, и дар чудодейственныя благодати приемый, по отшествии же твоем от земных, наипаче к Богу приближивыйся и небесныя силы приобщивыйся, но и от нас духом любве твоея неотступивый, и честныя твоя мощи, яко сосуд благодати полный и преизливающийся, нам оставивый! Велие имея дерзновение ко всемилостивому Владыце, моли спасти рабы Его, сущей в тебе благодати Его верующия и к тебе с любовию притекающия. Помоги нам, да благоуправляемо будет Отечество наше в мире и благостоянии, и да покорятся под ноги его все сопротивнии. Испроси нам от великодаровитаго Бога нашего всякий дар, всем и коемуждо благопотребен: веры непорочны соблюдение, градов наших утверждение, мира умирение, от глада и пагубы избавление, от нашествия иноплеменных сохранение, скорбящим утешение, недугующим исцеление, падшим возставление, заблуждающим на путь истины и спасения возвращение, подвизающимся укрепление, благоделающим в делах благих преспеяние и благословение, младенцем воспитание, юным наставление, неверующим вразумление, сиротам и вдовицам заступление, отходящим от сего временнаго жития к вечному благое уготовление и напутствие, отшедшим блаженное упокоение, и вся ны споспешествующими твоими молитвами сподоби, в день Страшнаго суда шуия части избавитися, десныя же страны общники быти и блаженный оный глас Владыки Христа услышати: приидите, благословеннии Отца Моего, наследуйте уготованное вам Царствие от сложения мира.

Освященная главо, преподобне отче, преблаженне авво Сергие Великий! Не забуди убогих своих до конца, но поминай нас во святых своих и благоприятных молитвах к Богу. Помяни стадо свое, еже сам упасл еси: и не забуди посещати чад своих. Моли за ны, отче священный, за дети своя духовныя, яко имея дерзновение к Небесному Царю: не премолчи за ны ко Господу, и не презри нас, верою и любовию чтущих тя. Поминай нас недостойных у Престола Вседержителя, и не престай моляся о нас ко Христу Богу: ибо дана тебе бысть благодать за ны молитися. Не мним бо тя суща мертва: аще бо и телом преставился еси от нас, но и по смерти жив сый пребываеши, не отступай от нас духом, сохраняя нас от стрел вражиих, и всякия прелести бесовския, и козней диавольских, пастырю наш добрый. Аще бо и мощей твоих рака пред очима нашима видима есть всегда, но святая твоя душа со ангельскими воинствы, со безплотными лики, с небесными силами, у Престола Вседержителя предстоящи, достойно веселится. Ведуще бо тя воистинну и по смерти жива суща, тебе припадаем, и тебе молимся, еже молитися о нас всесильному Богу, о пользе душ наших, и испросити время на покаяние, и о невозбранном преитии от земли на небо, мытарств же горьких, бесов воздушных князей, и вечныя муки избавитися, и Небесному Царствию наследники быти со всеми праведными, от века угодившими Господу нашему Иисусу Христу: Емуже подобает всякая слава, честь и поклонение, со Безначальным Его Отцем, и с Пресвятым и Благим, и Животворящим Его Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

О Небеснаго гражданине Иерусалима, преподобне отче Сергие! Воззри на нас милостиво, и к земли приверженных возведи к высоте небесней. Ты Горе на Небеси, мы на земли низу, удалены от тебе, не толико местом, елико грехми своими и беззаконии: но к тебе, яко нам сродному, прибегаем и взываем, настави нас ходити путем твоим, вразуми и руководствуй. Свойственно есть тебе, отче наш, благоутробие и человеколюбие: на земли живущу не о своем токмо спасении бысть тебе попечение, но и о всех к тебе притекающих. Наставления твоя быша тростию книжника скорописца, на сердце каждаго глаголы жизни начертавающаго. Не телесныя бо токмо врачевал еси болезни, но паче душевных врачь изящный явился еси: и вся твоя святая жизнь бысть зерцалом всякия добродетели. Аще толик был еси, святче Божий, на земли: колик ныне еси на Небеси! Ты днесь предстоиши Престолу Света Неприступнаго, и в Нем, яко в зерцале, зриши вся наша нужды и прошения: ты водворяешися вкупе со ангелы, о едином грешнице кающемся радующимися. И человеколюбие Божие есть неистощимо, и твое к Нему дерзновение много: не престани о нас вопия ко Господу. Испроси предстательством своим у Всемилостиваго Бога нашего мир Церкви Его, под знамением Креста воинствующей: согласие в вере и единомудрие, суемудрия же и расколов истребление, утверждение во благих делех: больным исцеление, печальным утешение, обиженным заступление, бедствующым помощь. Не посрами нас, к тебе с верою притекающих. Аще бо и недостойни есмы толикаго отца и ходатая: но ты бы в подражатель человеколюбия Божия, сотвори нас достойны чрез обращение от злых дел к благому житию. Вся богопросвещенная Россиа, твоими чудесы исполненная и милостьми облагодетельствованная, исповедует тя быти своего покровителя и заступника. Яви древния милости твоя, и ихже отцем спомоществовал еси, не отрини и нас чад их, стопами их к тебе шествущих. Веруем, яко духом нам соприсутствуеши. Идеже бо есть Господь, якоже слово Его учит нас, тамо и слуга Его будет. Ты верный еси раб Господень: и Богу везде сущу, ты в Нем еси, и Он в тебе есть, паче же и телом с нами еси. Се нетленныя и живоносныя твоя мощи, яко сокровище безценное, вручи нам чудес Бог. Предстоя им, яко тебе живу сущу, припадаем и молимся: приими моления наша, и вознеси их на Жертвенник благоутробия Божия, да приимем тобою благодать и благовременну в нуждах наших помощь. Укрепи наше малодушие, и утверди нас в вере, да несомненно уповаем получити вся благая от благосердия Владыки молитвами твоими. Паству же твою духовную, тобою собранную, не престани управляти жезлом духовныя мудрости: подвизающымся помози, разслабленных возстави, споспеши иго Христово нести во благодушии и терпении: и всех нас управи в мире и покаянии скончати живот наш, и преселитися со упованием в блаженныя недра Авраамова, идеже ты радостно по трудех и подвизех ныне почиваеши, прославляя со всеми святыми Бога, в Троице славимаго, Отца, и Сына, и Святаго Духа. Аминь.

Иже добродетелей подвижник, яко истинный воин Христа Бога, на страсти вельми подвизался еси в жизни временней, в пениих, бдениих же и пощениих образ быв твоим учеником: темже и вселися в тя Пресвятый Дух, Егоже действием светло украшен еси. Но яко имея дерзновение ко Святей Троице, поминай стадо, еже собрал еси мудре, и не забуди якоже обещался еси, посещай чад твоих, Сергие Преподобне, отче наш.

От юности восприял еси Христа в души твоей, преподобне, и паче всего возжелал еси мирскаго мятежа уклонитися: мужески в пустыню вселился еси, и чада послушания в ней, плоды смирения возрастил еси. Тем быв Троице вселение, чудесы твоими всех просветил еси, приходящих к тебе с верою, и исцеления всем подавал обильно, отче наш Сергие, моли Христа Бога, да спасет души наша.

Днесь пресветло красуется царствующий град Москва, яко светолучными зарями, молниями чудес твоих осияемь, всю вселенную созывает похвалити тя, богомудре Сергие: пречестная же и славная обитель твоя, юже во Имя Святыя Троицы многими труды твоими создал еси, отче, имущи в себе стада ученик твоих, веселия и радости исполняется. Мы же, празднующе преславное обретение честных мощей твоих, в земли сокровенных, яко цвет благоуханен и кадило благовонно, любезно я лобызающе, различная исцеления приемлем и твоими молитвами грехов прощения сподобляемся, отче преподобне Сергие, моли Святую Троицу спасти души наша.

Христовою любовию уязвився, преподобне, и Тому невозвратным желанием последовав, всякое наслаждение плотское возненавидел еси, и яко солнце Отечеству твоему возсиял еси; тем и Христос даром чудес обогати тя. Поминай нас чтущих пресветлую память твою, да зовем ти: радуйся, Сергие Богомудре.

Взирающе на предлежащий честный твой гроб, в немже скрыся, яко многоценное сокровище, святое трудолюбное твое тело чистоты, мы, чада твоя суще жалостная, в удивлении един со единем вещающе, вопием: отче наш Сергие, моли Святую Троицу и нам спастися, твоим чадом.

Днесь яко солнце пресветло, возсиявше от земли честныя мощи твоя нетленны обретошася. Яко благоуханный цвет, множеством чудес сияюще, и всем верным источающе различная исцеления, и веселяще избранное твое стадо, еже мудре собрав и добре паствил еси, о нихже и ныне Троице предстоиши моляся, сего ради вси вопием ти: радуйся, Сергие богомудре.

Миниатюра из Жития Сергия Радонежского. Приезд великого князя Дмитрия Ивановича в Сергиев монастырь

ВЕЛИЧАНИЕ

Ублажаем тя, преподобне отче Сергие, и чтим святую память твою, наставниче монахов и собеседниче ангелов.